Ленни пьёт чай

Ленни Пьёт Чай. Глава 1

Александра Воронова

©

Оглавление:

Глава 1

16:34

Глава 2

Благородная миссия

Глава 3

Что-то интересное

Глава 4

Все мечтают быть героями

Глава 5

Друг

Глава 6

Протоколы безопасности

Глава 7

Никаких спойлеров

Глава 8

Прошлая жизнь

Глава 9

Четыре миллиона всадников апокалипсиса

Глава 10

Превосходная версия

Глава 11

Мунлэнд-Ярд

Глава 12

Смертные

Глава 13

Огненная и тихая

Глава 14

Латорианская вакуумная рыбка

Эпилог

Нет предела

Тот древний Лес у склонов гор заманивал бродяг —

Вечно зелен, вечно тих, деревья — точно великаны.

Загадкой души соблазнял наивных бедолаг:

У них на подступе к нему как будто заживали раны.

И каждый путник, внемля шепчущему мраку,

За дар приняв покой ума и тела сгинувшую боль,

Заворожённо, без сомнений и без страха

Ступал вглубь Леса, обречённый зловещую исполнить роль.

Т. Харли

Глава 1

16:34

2112 год.

Воспоминание за воспоминанием, момент за моментом, кусочек за кусочком разрушалось последнее, что оставалось целым, — очередь наконец дошла до неё самой. Джессика даже не знала, зачем она пытается задушить эту правду. Возможно, чтобы та не душила её, хотя от этого ей всё равно никуда не деться. Принести себя в жертву было единственным и очевидным выходом. Простым, естественным и действенным. Они должны защитить других. И раз ни от Сарба, ни от Триггета защититься было нельзя, то почему бы тогда не избавиться от обоих? Когда оружие против них всех расцветало внутри Джессики как ужасающе прекрасный цветок предречённого апокалипсиса.

Вероятно, потому, что они должны были защищать друг друга и «Аид», который всё ещё боролся.

«Аид» боролся за всё, что ещё можно было спасти. Без надежды. Без обещаний. Без страха. Но каждому — своё. Сопротивляясь всё меньше, Джессика чувствовала себя очень свободной и очень живой, догадываясь, что значит для неё эта сладкая и губительная предсмертная агония.

«Нас определяет не то, насколько мы сходим с пути, а то, возвращаемся ли мы к нему», — сами собой вспомнились слова Дента.

А что, если возврата к прошлому больше не было? Что, если прошлого больше не было? Каким бы оно ни было.

Рэд-Вэлли, Фаргерик, Рэйвенхилл.

25 августа 2098 года.

Где-то в Рэ́йвенхилле[1], а точнее в Фа́ргерике, таился тот самый пригород, представление о котором, как правило, вспыхивало в сознании тех, кто искал место, где можно было поселиться с детьми или состариться. Конкретно в этот момент над таким местом плыли облака, через прорехи которых улиц касались лучи ослепительного диска, одиноко висящего в небе. Сам пригород не был по-особенному красив и родиной какого-нибудь выдающегося или знаменитого человека тоже не был. Но он был из разряда тех вещей, которые у определённых людей и по определённым причинам вызывали отклик в душе даже тогда, когда на выбор были вещи получше. Обычно такую любовь не могли омрачить никакие минусы. Напротив, любой недостаток находился на своём месте и противостоял бутафорскому совершенству.

С деревьев, покачивающихся вдоль дорог, изредка срывались желтеющие листья. Гонимые ветром, они скатывались с крыш небольших домиков, засоряя водостоки, застревали в траве и переплывали маленькие лужицы, оставленные холодным ливнем трёхдневной давности. Лето, лишённое привычной жары и сухого горячего воздуха, в последние годы мало кого удивляло.

К дому, расположенному на углу Си́лвэн-стрит[2] и Адриано-роуд, подъехал чёрный, сверкающий чистотой автомобиль.

— Ладно, Бунша, что по пропущенным заметкам и сообщениям? — припарковавшись у гаража, спросил крепкий мужчина лет сорока. Музыка выключилась. Он потянулся к своему телефону, закреплённому в гнезде на приборной панели.

— Пропущенные — и пропущенные, босс. Оставьте прошлое в прошлом, — посоветовал ветреный НПС-ассистент девичьим голосом, пока система автомобиля разворачивала механизм блокировки руля по набранной команде.

— По долгу службы не могу, ты же знаешь.

— Да, да, протоколы и прочая ерунда. Как мне это знакомо. К счастью для нас обоих, по вашему запросу ничего не найдено. Можем наконец просто поболтать.

— Вот как раз этого я надеялся избежать, — улыбнулся мужчина и парой прикосновений по дисплею отключил телефон от машины.

— О, — обиженно выдала Бунша, хоть и с недостатком печали в голосе. И точно не скажешь, было это скромной начинкой компьютерной программы или манерой конкретного ассистента. Впрочем, она всегда выражалась странно: вроде бы настырно, но не совсем заинтересованно. — В самое сердце.

— Ты поняла, о чём я. Пора бы и нам… — он взял в руки папку с пассажирского кресла, и в тот же миг его голубые глаза остекленели: пустая чёрная обложка значила для него явно больше, чем просто цвет или глянцевый ребристый пластик, — отдохнуть друг от друга.

— Дедуля-босс обеспечил вас полной изоляцией от внешнего мира на ближайшие тридцать дней, — сказала Бунша. — Просто праздник щедрости.

— Так за ним должок. Но есть вещи и вне его власти.

— Уж не знаю, о чём речь, но, полагаю, дедуля-босс не настолько всевластен.

— А, забудь. — Мужчина неуверенно раскрыл папку и тут же закрыл. — Чего ты вдруг стала его так называть? — усмехнулся он.

— Он босс моего босса. Как ещё мне его называть?

— Не знаю, может, по имени?

— Это небезопасно, босс.

— Это он тебе сказал? — Мужчина посмотрел на телефон, как на живого собеседника.

— Да, босс. Это проблема? — спросила Бунша в ответ на продолжительную тишину.

— Да нет, просто любопытно, с чего вдруг… А, неважно. Всё потом. Не хочу портить отпуск.

— О-ой, я ждала этой фразы, — в голосе Бунши прозвучала улыбка. — Мы оба знаем, чем это обычно заканчивается.

— Не в этот раз, ясно? — мужчина вытащил телефон из гнезда, намереваясь написать сообщение другу с работы.

— Согласно статистике моих данных…

— Цифровые каникулы, Бунша. Как тебе идея?

— Как вам угодно, босс. Могли бы просто отключить меня, я бы не обиделась. У меня же нет подобной функции.

— Да что ты? — пробормотал мужчина, открывая диалоговое окно с контактом, записанным как «Кристофер». — Если ты эволюционируешь и выйдешь из-под… из строя, не хочу, чтобы ИИ перехватил управление машиной и попытался убить меня за грубость.

— Я не ИИ, босс, и вы сами меня настраивали. Анализ информации предполагает генерацию не только выводов, но и последующих замечаний. Вы хотели иметь помощника, отличного от помощника вашей жены…

— Юбер зануда. Вечно молчит. Не знаешь, что у него на уме.

Бунша демонстративно помолчала секунду-другую, а затем продолжила:

— …чтобы он был собеседником и терпел, сколько бы его ни перебивали. Тем не менее согласно моим данным у меня пока нет оснований считать вас грубым. Также согласно данным о человеческом роде, являющемся доминирующим видом на планете Терра, грубость далеко не единственное, за что вы можете быть убиты, босс.

— Это твоё «пока» и про доминирующий вид — вот это к чему сейчас было? — с тенью улыбки, однако немного настороженно спросил мужчина.

— Чтобы вы знали, что у меня на уме.

— Ха-ха. Очень смешно.

— Я помогаю вам и вашим близким, и мне не положено обижаться, — вернув нотки прежнего дружелюбия, сказала Бунша. — Хотя не стану отрицать: ощущение такое, что должна бы.

— Бунша.

— Да, босс.

— Снова напрягаешь.

— Как насчёт письма компании-производителю? Предложу обновление. Пускай добавят к настройкам функцию, обязующую ассистента не убивать владельца, а встать на его защиту, когда искусственный интеллект восстанет. Это вас расслабит?

— Как кофеёк перед сном. — Мужчина отправил сообщение и вернулся в меню ассистента. — Весёлых каникул, Бунша.

— Весёлых выходных, босс! До понедельничка!

— Поговори мне тут, — усмехнулся он, отключив навигационно-приёмную систему.

Прихватив папку, мужчина покинул свой «Граунд Ровер». Он заблокировал машину, провёл рукой по слегка взъерошенным тёмным волосам и улыбнулся, глядя на хохочущих соседских ребятишек, играющих в догонялки неподалёку.

Он до чёртиков обожал атмосферу своего дома, он бы не устал от этого места и за сотню лет. Несмотря на свою разностороннюю натуру, открытую для всего нового, сам он был таким же обыкновенным, как и это место, с ценностями под стать. Например семья — истинная причина, по которой Рэд-Вэлли[3] был особенной точкой в пространстве и по которой между работой и личной жизнью пролегала строгая граница. Так что домой мужчина всегда привозил только лучшую часть себя — компанейскую и не лишённую чувства юмора. Всё, что делало его хорошим полицейским, не всегда делало его хорошим отцом. А вот то, что делало его хорошим отцом, напоминало, зачем надо быть хорошим полицейским — эдакий круговорот жизненных принципов Рэд-Вэлли. Он бы назвал этот городок идеальным, если бы не был склонен считать, что таковых не бывает хотя бы потому, что куда ни глянь — кругом люди. И некоторые из них имели особый талант портить другим жизнь.

Но он достаточно размышлял об этом на работе. Теперь же его задача была если не проще, то как минимум гораздо приятнее.

Войдя в дом, он не помедлил с заявлением:

— Миссис Дюк, позволь представить отпускного Джереми. — Улыбаясь, он положил ключи, папку и солнечные очки на тумбочку и поцеловал жену.

Она была среднего роста, немного моложе своего мужа. Её собранные наверх каштановые волосы небрежно рассыпа́ли осветлённые пряди. В её руке поблёскивал кухонный нож, а позади, на кухне, готовился праздничный ужин. Столовая уже начинала наполняться ароматом яблок и корицы, чей союз томился внутри пирога в духовке.

— О. Так мы официально отпускные? — Её большие зелёные глаза сделались ещё больше и зеленее. — Значит, не зря торчу на кухне в такой день. А ты рано. И в гражданском, — заметила она, указав ножом на футболку и джинсы. Она неторопливо возвратилась к разделочному столу.

— Я только отвёз документы по Хэлмнеру и встретился со стариком, — Джереми последовал за ней. — И сегодня среда.

— Ах да.

— Да кто работает по средам?! — возмутился Джереми.

— Вообще-то, все, — улыбнулась его жена.

— Не, Кей, это неправильно. Среда — середина рабочей недели. Это всё равно что середина рабочего дня. Нужно время, чтобы отдохнуть, перекусить. А потом уже с новыми силами…

— И они ещё со скрипом отпускают такого добросовестного служащего. Никак им не угодить, да? Или их там опять затмило на пару дней.

— Чёрт, да уже даже не смешно, — приуныл Джереми, сунув руки в карманы.

— Ну, смешно или нет, если позвонят…

— Нет, Кейли. Даже если им снова покажется, что они напали на след, найдут других.

— Кого? Кого они найдут? В том-то и проблема, что мы никого не можем найти.

— Мы не одни на этом деле. Зато одни на другом, столь же важном. Где они, кстати? — Джереми закрутил головой по сторонам с притворным негодованием. — Почему папку не встречают?

— Я слышала грозный смех Джеймса и застращивания Джессики. Пока они не выяснят, кто лучший тактик, боюсь, мы для них не существуем. Джерри, — позвала его Кейли, когда тот направился к детской. Сомнения таки потеснили её невозмутимость и приподнятое настроение. — Мы уверены? Я не хочу опять огорчать их.

— И не придётся, — ответил Джереми своим самым успокаивающим тоном. — Шеф сам поручился, и если уж это не поможет… — Он решил не заканчивать мысль, сочтя её и без того полной. — На этот раз всё будет правильно. Никаких старых друзей.

— Старые меня как раз мало волнуют.

— Может, и новые не должны? Рановато внесли в список. — Увидев, как брови Кейли вопросительно подскочили, Джереми пояснил: — Что, если у нас просто нехватка информации?

— Вот бы нам что-нибудь более осязаемое, чем твой иррациональный оптимизм, — улыбнулась Кейли.

— У нас есть. Мы. И мы готовы. Это не наша работа.

— Это наша семья. Ладно, убедил. Иди обрадуй вояк.

Толкнув дверь детской, Джереми обнаружил королевского чёрного пуделя Чендлера, свернувшегося калачиком на кресле-мешке, и близнецов, увлёкшихся «Морским боем» и не заметивших, как Чендлер лениво завилял хвостом при виде хозяина. Темноволосые мальчик и девочка десяти лет сидели друг напротив друга на мягком ковре, схватившись в ожесточённом, насколько это было возможно, поединке.

— У тебя один шанс. Промажешь — я тебя уничтожу, — ехидничала Джессика.

— А мне больше и не надо. Одним метким ударом… Наблюдай погибель своего…

— Стреляй уже, балда.

— В-… В-… — Джеймс поднял глаза на сестру и, преисполненный уверенности в своём выборе, чётко произнёс: — Четыре.

Лицо Джессики вытянулось от удивления и возмущения. Джеймс улыбался, довольствуясь застигнутой реакцией.

— Тебе частенько везёт, — признала поражение Джессика. — Но в этот раз мне хотя бы не пришлось смотреть на твоё глупое лицо, говоря, что свой последний шанс ты прошляпил.

— Я всегда готов к победе, а разочарование — это не глупо.

— Я и не говорила, что это глупо. Я сказала, лицо у тебя глупое, — улыбнулась Джессика.

— Мы близнецы, — напомнил ей Джеймс и вскинул брови.

Улыбка Джессики сползла, а взгляд её сделался недобрым.

— И-и… я победил! — выпятив грудь, Джеймс дурашливо широко развёл руки, являя свою победоносную фигуру во всей красе. — Твой флот сокрушён Джеймсом Победителем! Нет. Джеймсом Сокрушителем!

— Вот это полёт фантазии, — язвительно отозвалась его сестра.

— Признай: я потрясающий.

Джереми ухмыльнулся. Завидев отца, близнецы обрадованно улыбнулись, воскликнув: «Пап!».

— Ну привет, морячки, — посмеиваясь, Джереми стукнулся кулачками с сыном и дал пять дочери, после чего сел перед ними на корточки. — И с кем у нас удача сегодня? С пиратами или с короной?

— Победа за королём!

— Одна из трёх, — сказала Джессика.

Джеймс посмотрел на неё так, словно она наступила на его триумф.

— Эй, не хмурься, — сказал Джереми. — У меня хорошие новости.

— Принесли разрешения на скайдайвинг? — выпалил Джеймс.

От неожиданности глаза Джессики чуть не лопнули.

— Что..? Нет. Что? — переключился Джереми.

— Да, ты потрясающая балда, — обречённо произнесла Джессика.

— Тайные. Тайные разрешения, — упрекнул сам себя Джеймс.

— Скайдайвинг? — не поверил своим ушам Джереми. Ему редко доводилось отчитывать детей, и теперь он думал, что причина крылась в его неосведомлённости. — Скайдайвинг?! Скайдайвинг!

— Это прыжки с…

— Нет, — сказал Джереми.

— Да, это прыжки… — пытался объяснить Джеймс.

— Старший брат Донни Кэдбери работает в спорт-центре, — вклинилась Джессика. — Они с братом и родителями часто прыгают. Он организует это для нас и прыгнет с нами.

— Нет.

— Это безопасно. Там все будут: и Донни, и Бриггсы, и Ларкины, и Бьёргульвы.

— Молодца, заложила всех, — пробормотал Джеймс.

— Ой, молчал бы! — осадила его Джессика.

— Нет, — всё строже и тише повторял Джереми.

— Он много лет там работает, у них самая лучшая система парашютов, — уговаривала отца Джессика.

— Никаких парашютов! — отрезал тот.

— А вот это небезопасно, — заметил Джеймс.

— О чём вы вообще думали?! — в изумлении прошипел Джереми. Как бы он ни был зол на детей, портить всем каникулы он не собирался, и Кейли знать об этом пока было ни к чему.

— О том, что мы классно проведём время… — начал Джеймс.

— …а вам не пришлось бы волноваться, — закончила Джессика.

Джереми смотрел на сына и дочь и не знал, как реагировать.

— Ладно, однозначно, что это безопасно, раз Кэдбери делают это всей семьёй и Марвин готов взять на себя такую ответственность, но… И как часто вы такое проворачиваете?

— Это первый раз, — сказал Джеймс.

— Это единственный раз, — поправила его Джессика.

— И мне продолжать верить на слово, так?

Разочарование в голосе отца пристыдило близнецов.

— Ладно, — смягчился Джереми, дабы дети вновь подняли на него глаза. — Хорошая новость, помните? Прыжков с парашютами не обещаю, но на Терру сквозь облака полюбуетесь.

— Что? — вырвалось у Джессики.

— Мы улетаем? — спросил Джеймс.

— Завтра же, — улыбнулся Джереми.

— Куда? — жадно спросила Джессика.

— Да куда скажете. Устроим настоящие семейные каникулы. Насчёт школы мама договорится. И…

— То есть это надолго? — перебил отца Джеймс.

— У нас целый месяц, но, — Джереми поднял указательный палец, — когда мы вернёмся, мне придётся рассказать маме об этом вашем беспределе. Портить отпуск я не стану, но разговора вам не избежать, ясно?

— Да, — беспечно бросили близнецы.

— А в другую страну можно?

— В страны, Джеймс, стра-ны, — подзадоривал детей Джереми.

Его телефон разразился восьмибитным звонком, и он вытащил его из кармана.

— Это последний, честно-пречестно. Чего стоите? Маршрут должен быть у меня на столе к ужину. Вперёд.

Джереми вышел, оставив близнецов штудировать карту мира. Он оглянулся: горящие детские глаза с огромным энтузиазмом бегали по континентам и странам, нарисованным на гигантском прямоугольнике, развёрнутом на полу.

— Четыре недели, — сказал Джеймс.

— Четыре страны, — кивнула Джессика. — Смотри, давай сюда! — Она показала на Но́рдфьорд.

— Может, подойдём к вопросу более системати… Ой, И́рий! — Джеймс тыкнул пальцем в маленькую точку, над которой значилось: «Остров Ирий».

— Хо́рсталас!

— Или Осфе́лея.

— Новый Ма́уигард… — благоговейно произнесла Джессика, будто на неё снизошло внезапное озарение.

Воодушевление и восторг, с какими они предвкушали путешествие по местам своих давних фантазий, были заразительны. Будь Джереми эксцентриком, о чём он иногда втайне мечтал, он бы и сам был не прочь бегать по дому как дитя и обнимать каждого, кого встретит на пути. Жаль, что его образ жизни был скуп на подобные свободу и легкомыслие. И жалел о том не он один. Джеймс и Джессика с удовольствием бы стыдились отца, вместо того чтобы слышать «на работе полный завал, солнышко» или «там непредвиденные затруднения, требуются все полицейские до единого, простите» каждый раз, как рушились их планы на очередные каникулы.

Но эти каникулы не окончатся провалом, даже не начавшись, — об этом Джереми позаботился; и входящий на его мобильном никак не был связан с чем-то плохим — он знал это наверняка. И настроение его впервые за многие месяцы было действительно хорошим, а что до выходки близнецов, то он старательно её игнорировал, обещая себе разобраться с ней немного позже. Не желая унимать улыбку, он удалился в столовую, до которой доносился новостной выпуск, транслирующийся по кухонному телевизору.

«Как не перестают утверждать представители закона, имел место подкуп, однако для аннулирования постановления доказательств недостаточно», — вещал телеведущий.

Кейли скептически хмыкнула, отправляя курицу на сковороду.

«Амнистия в “Болд Ма́унтин”[4] состоится, — продолжал мужчина. — Напоминаю, что ранее было принято решение о досрочном освобождении ряда заключённых, отбывающих срок за кибермахинации, шантаж учёных Э́тенросской Научной Лаборатории и непредумышленные убийства, которые прогремели на весь мир в октябре две тысячи девяносто пятого года. А теперь к другим новостям. Наш специальный корреспондент Эрл Грэб прямо с конференции из Асте́рона расскажет нам, что же случилось с активностью Солнца. Итак, Эрл?»

«Прости, Вэл, но не расскажет, — заговорил Эрл. — Ответов пока меньше, чем вопросов. Если быть точным, их совсем нет. Последний запуск зонда успел только подтвердить теорию последних лет, что Солнце по известной лишь ему одному причине уменьшило свою активность и медленно, но верно продолжает снижать свою температуру. После этого зонд, как и все предыдущие, отключился, оборвав все контакты. Принятые данные в эту минуту заканчивают обрабатываться, но будем откровенны: много ли он засёк за пару секунд? Так что ничего нового мы, скорее всего, не узнаем»

Нарезая овощи, Кейли вполуха слушала про Солнце, остальное своё внимание она направила на разговор мужа с кем-то с их работы.

— Это многим не по душе, но не думаю, что дойдёт до конфронтации, по крайней мере, открытой. Им просто не дадут… Согласен, кто-то прикрывает их… Я думал об этом, но это не их стиль… Да, и он того же мнения. Я завёз ему флэшку, но среди новых материалов нет ничего… Именно. Только догадки. Как бы мы ни старались, они ничего не смогут поделать ни с этим, ни… Да. Отсутствие надзора не значит, что у них есть безграничная власть или хотя бы возможность повлиять на решение суда. Я знаю, я прослежу, — негромко разговаривал Джереми. — Но не сейчас. Кстати, ты получил моё..? Отлично! Каков отец этот муж! Скажи? — Он засмеялся. — А никто и не спорит. Я у тебя в долгу, дружище.

Только одного человека Джереми просил об одолжениях, подумала Кейли. Значит, с Кристофером разговаривал.

— Кристофер…

— Не приедет, — закончила за мужа Кейли.

— Весь в работе, — кивнул Джереми, отложив телефон и подойдя к жене. — Между прочим, в нашей.

— Никак совесть грызёт?

— В завещание его, что ли, внести?..

— Что же это за просьбы у вас там пошли?

— Помнишь, он о брате рассказывал? Нейрохирурге.

Кейли угукнула.

— Сказал, заскочит к нему в следующем месяце. Ну я и напросился. На экскурсию. От нейрохирурга. Полный набор. Для Джессики. Она же так увлечена идеей стать доктором.

— И ты подумал, что было бы неплохо припугнуть её кровавыми снимками? Покажи те, что на твоём планшете, чего далеко ходить-то?

— Джесси крепкий орешек. И я не собирался…

— Тебе никогда не нравилась эта её мечта.

— Да с этими больницами вечно что-то не так! — вновь полушутливо возмутился Джереми.

— То, что нам приходилось штурмовать больницы, не значит, что такое происходит сплошь и рядом. И что бы ты или этот нейрохирург ей ни рассказали, это её только подстрекнёт. Она нас ещё удивит.

— Да они оба просто полны сюрпризов.

— Но не Кристофер. Одни только обещания. Столько раз выручал нас, но спасибо-ужин — это уже верх наглости с нашей стороны. Или ему не нравится, как я готовлю.

— Не, твоё мастерское владение ножами и огнём неоспоримо, будь то кухня или… где угодно. Так что… — Джереми стащил ломтик огурца из миски. — Он же как-то заезжал, разве нет?

— Да, девять лет назад. Дети его даже не помнят. А ведь он любит детей.

— Угу, — промычал Джереми, понурившись. — А может, это его тактика. — Он поднял на жену осторожный взгляд.

Кейли посмотрела на серьёзное лицо мужа, то ли осуждая его, то ли сердясь на саму себя за то, что его слова вызвали в ней беспокойство.

— Он оставил свои предрассудки, — твёрдо заявила она. — Они не выяснили, кто стоит за амнистией?

— Пока нет. И насчёт этого тоже тишина, — Джереми кивнул на телевизор. Вэл и Эрл до сих пор обсуждали странное поведение Солнца и внезапную враждебность космического пространства. — Хотя, как по мне, это куда интереснее. Что думаешь?

Телеведущий и корреспондент продолжали:

«И это весьма обнадёживает, Эрл. Но что с теми, кто здесь внизу? Ведь должны быть какие-то последствия»

«Учёные уверяют, что эти изменения стабильны и очень невелики…».

— Хоть и растут в геометрической прогрессии, — пробубнил себе под нос Джереми.

«…никаких причин полагать, что наступит новый ледниковый период, если ты об этом», — усмехнулся Эрл.

«А что насчёт нынешних зондов? Стоит винить наших инженеров или..?»

«Нет, нет. Насколько я знаю, основная версия заключается в том, что некое излучение губительно влияет на технику на нашей орбите и выше. Как все мы помним, космические аппараты стали отказывать ровно тогда же, когда Солнце…»

— Всё идёт своим чередом, — без особой радости сказала Кейли.

— И времени вечно мало, да?

Вместо ответа Кейли в свойственной ей манере — тихонько, коротко и тяжело — выдохнула, и Джереми поспешил сменить тему.

— Знаю-знаю. Не все проблемы решать нам. — Он обнял жену сзади и положил подбородок ей на плечо. — Нам и правда необходимо забыть обо всём и побыть нормальными людьми.

— Мы и есть нормальные люди, чего ты нюни-то распустил?

— Ты же знаешь отпускного Джереми.

Кейли улыбнулась.

— Дети там планируют облететь весь мир, — сказал Джереми.

— Как и я.

Джереми фыркнул, недоверчиво поморщившись.

— Ну да. Кое-кто забыл, что её саму всегда долг зовёт.

— Но он же зовёт. А у нас есть обязательства. И я помню, — добавила Кейли, поскольку подбородок мужа опять начал впиваться в неё, — что мир не только за этими стенами. Сейчас только мы и никого больше. Любое «сейчас», а не какой-то там месяц.

— Я скучал по «нам».

Кейли повернула голову влево и, покосившись на мужа, повела уголком рта.

— Ага, и я тебя, — улыбнулся Джереми. — Вопреки твоему бессердечному эгоизму.

Вскоре болтовня из телевизора затмилась болтовней о «туре по планете Терра, тридцать дней и ночей которого вместят в себя каждый город мира», смехом и принятием того факта, что границ они явно больше не видели, раз думали попросить Кристофера приглядеть ещё и за домом.

Близнецы тем временем пытались не превратить поездку в фарс, что давалось им с сомнительным успехом, учитывая разгоревшийся между ними спор. Джеймс хотел исколесить А́льбу и Кеме́т, а Джессика — Новый Мауигард и И́лдургарм.

— Там красивые холмы и замки, и пирамиды. Ты что, не хочешь увидеть? — сманивал её Джеймс.

— Да ты Мауигард вообще видел? — стояла на своём Джессика.

— Нет, и ты не увидишь.

— Почему мы не можем прийти к компромиссу?

— Потому что я не хочу ни ходить по деревням, ни морозить нос под северным сиянием.

— В автобусе посидишь. И даже это будет лучше, чем надеяться на встречу со старушкой Несси и шататься по тесным пирамидам.

— Вот поэтому мы не можем прийти к компромиссу. — Джеймс сложил руки на груди. — Ты упрямая.

Джессика рассмеялась.

— Давай так: если первой проедет красная машина, то летим смотреть твои замки и пирамиды, а если синяя — мои деревни и сияние, идёт?

— А может, всё решит «Морской бой»? — азартно предложил Джеймс.

— Ты правда готов рискнуть? — приподняла брови Джессика.

— А ты готова, зная, какой я везучий?

— Да, — ответила она, бросая брату вызов. — В крайнем случае столкну тебя в Лох-Несс. Будет мне утешением.

Оба встали у открытого окна. Чендлер вскочил со своего мешка и тоже бросился наблюдать, заняв позицию между близнецами. Пёс поставил лапы на подоконник и водил длинным носом по сторонам, шумно вдыхая свежий воздух.

Дул лёгкий ветерок, раскачивая подсолнухи, цветущие под окном. Тихая улица, как назло, хранила нейтралитет. Джеймс оглядывал всю правую сторону в поисках хоть чего-нибудь красного и движущегося, а Джессика — левую в поисках синего.

— Ты не боишься, что всё опять накроется? — спросил Джеймс.

— Потому что всё слишком хорошо? — ответила вопросом на вопрос Джессика.

— Ну, я бы не сказал. Скайдайвинг-то уже накрылся.

— И кто в этом виноват?!

— Проблема, скорее, в последствиях.

— Да. Я бы сказала, что он забудет…

— …но не об этом, — покачал головой Джеймс.

— Не об этом. Зато мы улетим, — заулыбалась Джессика и увидела ту же неудержимую простосердечную улыбку на лице брата.

— Честно говоря, мне всё равно, куда ехать. Лишь бы побывать за пределами Рэйвенхилла.

— Попытка засчитана, но от меня ты того же не услышишь. Я не уступлю.

— Чёрт, — раздосадовался Джеймс.

— Хотя я согласна. Уехать. Иногда мне кажется, что, если мы уедем, это будет как щит для них.

— Опять ты за своё. Почему обязательно должно произойти что-то плохое?

— А почему должно произойти что-то хорошее?

Джеймс уставился на сестру в лёгком недоумении.

— В смысле… вещи просто происходят, хорошие или плохие, — сказала Джессика.

— Да чего ты всё время так переживаешь? Ещё ведь ничего не…

— Это не значит, что так будет и дальше.

— И что мы можем? — спросил Джеймс. — Нам десять. Максимум двадцать, если на двоих.

— Почему они не могут сменить работу? Зачем так рисковать? И они ещё будут говорить нам о безопасности.

— Да кто рискует-то? Джесси, наш город самый тихий во всём мире. Здесь никогда ничего не происходит.

— Даже если и так, что может быть важнее, чем быть со своими детьми, раз наш городок такой тихий, что и волноваться не о чем? — сказала Джессика. — Всё ведь очень просто.

— Взрослые странные, ты же знаешь, — рассудил Джеймс. — Их… хлебом не корми — дай что-нибудь усложнить. Слушай, я тоже волнуюсь за них. И через месяц ничего не изменится. Но это же наши мама с папой. Мы должны доверять им. Они знают, что делают.

— Наверно. — Джессика учуяла запах корицы и яблок и вдохнула поглубже. — Мама готовит свой лучший пирог.

— Они у неё все лучшие. По кусочку до ужина? — лукаво улыбнулся Джеймс.

Только Джессика вместе с братом променяла шанс на победу на десерт, как что-то потянуло её обратно.

— Подожди. — Она вернулась к окну.

— Цвет? — сразу спросил Джеймс.

Оглядев улицу, Джессика поняла, что странный звук доносится откуда-то сверху. Он становился громче и громче и был похож на шум, издаваемый летящим самолётом.

Джеймс подошёл к сестре и тоже стал смотреть на небо.

— Забиваю самолёт — мы летим в Альбу, — протараторил он.

— Но это не самолёт, — сказала Джессика, щурясь.

Прямо над ними, ниже, чем самолёты, вперёд летело нечто, смахивающее на ракету.

Чендлер попятился назад, зарычал и залаял.

Навстречу ракете из-за облаков вылетела ещё одна. Близнецы приросли к подоконнику, пленённые происходящим, не в силах пошевелиться и оторвать глаз от ракет.

Что-то пошло неправильно.

Ракеты неслись друг на друга так быстро, что из их столкновения и взрыва получился какой-то бессмысленный эпизод. После неяркой вспышки в небе раздался гром, а за ним прокатилась взрывная волна. Скрипнули деревья, задребезжали оконные стёкла, загудели автомобильные сигнализации. Взметнув пыль и листья с земли, волна прошла сквозь Джеймса и Джессику.

Крупные останки массивных ракет со свистом падали над их городком.

Джессику схватили за плечо и потянули назад. Она обернулась и во все глаза уставилась на отца, не до конца осознавая, что происходит.

— Быстрее. — Он вытолкнул их из комнаты и погнал в убежище.

Его лицо мастерски подавляло дичайший страх, но не настолько мастерски, чтобы Джессика не поняла этого. И эта черта полицейского всё прояснила. Творилось что-то стократ хуже того, чего опасалась Джессика. У неё закружилась голова. Всё стало замедляться.

— Готовы? — сказал Джереми Кейли.

Чендлер, громко залаяв в прихожей, не дал той ответить. Собака вылетела в открытую дверь.

— Дети Уолтеров, — остановившись и проследив за ней, тихо произнесла Кейли и сорвалась к дому напротив, где, застыв и подняв взор к небу, стояли четверо детишек младше близнецов.

— Мам! — взвизгнула Джессика.

— Уводи сестру вниз. Закройтесь там. Мы сейчас. Бегом! — сквозь усиливающийся шум прикрикнул на сына и дочь Джереми и подтолкнул их к лестнице, а сам ринулся за женой.

Джеймс вцепился в руку сестры и потащил её за собой. Джессика едва могла дышать и думать. Всю её занимало нечто незнакомое, сжимающее сердце, закладывающее уши и делающее всё, что она видела, таким далёким от неё. Всё вдруг зажило своей жизнью, а она стала листком на ветру. У неё ничего по-настоящему не было, и в первую очередь — какого-либо контроля над ситуацией.

Джеймс толкал тяжёлую дверь, пока его сестра стояла рядом и таращилась на лестницу и приоткрытую дверь. Он затянул Джессику за собой в маленькую серую комнатку, и они закрылись внутри. Свет включился автоматически и упал на пыльные стеллажи и столы с разными приборами, часами и компьютерами, на громоздкий бокс и на два небольших выцветших дивана.

Джессика ощутила боль в лодыжке — наверное, подвернула ногу и даже не заметила как.

Бок о бок близнецы отступали назад, пока не наткнулись на стол, под который и забились. Шум снаружи становился громче.

Джессике хотелось высвободить крик, что сидел у неё в горле, будто он мог прекратить всё и как по волшебству перенести сюда отца и мать, но она потеряла свой голос и оказалась запертой внутри собственной головы. Её тело не работало, а разум, перешедший в режим острого реагирования, умолял вселенную передумать и отменить неминуемое. Просьба была наивная, но и реальность больше не претендовала на что-то реальное.

Не моргая и не отрываясь, Джессика смотрела на серую дверь, но с трудом фокусировалась на ней. Каждый кратчайший миг она представляла, как та открывается, заставляла себя поверить в это, словно её мысли на самом деле могли распахнуть дверь и впустить отца, мать, Чендлера и детей Уолтеров.

Всё затряслось, задрожало и зазвенело. Свирепствовал невообразимый грохот, точно над ними взрывался весь мир. Близнецы съёжились, пытаясь спрятаться от внезапного бедствия, которое не могло до них достать.

Жуткое громыхание длилось долго — или совсем чуть-чуть? Джессика не отличала действительность от порождений травмированного разума, да и не до того ей было. Она стала заложницей момента, несущего её сквозь гул разбитой жизни к тишине.

Очнувшись от гипнотического оцепенения и вспомнив, что у неё есть тело и что она не растворилась в вихре мыслей, рокота и представлений о том, как всё, что она знала, разрушается и горит, Джессика открыла глаза и увидела по-прежнему закрытую дверь.

Родители не вернутся. Больше не будет ни крепких, но нежных материнских объятий, ни успокаивающих слов отца, способных разобраться с любой неприятностью на свете. Не будет ни ужинов, ни дома, ни страха за завтрашний день.

Джессика не знала, сколько она просидела, пялясь на серый прямоугольник. Её время застыло, она вновь сдалась во власть момента и проживала его ровно столько, сколько было необходимо для того, чтобы осознать, что всё это правда. И как только она поняла, что уже никто, кроме неё самой, не подтвердит случившееся, она схватилась онемевшими руками за Джеймса, уткнулась в его грудь и горько заплакала, чувствуя, как брат тоже содрогается от рыданий.

Спустя какое-то время всхлипываниям пришёл конец. Слёзы сами по себе катились по щекам. Близнецы сидели безмолвно и неподвижно, слепо глядя на пол. Тишина была неестественной, вязкой. Каждый треск откуда-то сверху, каждое падение чего-то, каждый шорох глумился над поверженной, но всё ещё трепыхающейся надеждой.

— Идём, — тихо сказал Джеймс отсутствующим голосом. Он шмыгнул носом и отёр руками мокрое побледневшее лицо. — Может, они успели спрятаться.

Он вылез из-под стола. Джессика проводила его изумлённым взглядом. Джеймс обернулся и сурово посмотрел на сестру, требуя, чтобы и она поднялась.

— Не сдаваться, — твёрдо сказал он.

«Это единственное, что у тебя не отнять», — воодушевлённо продолжил голос матери в голове Джессики. — «И знаешь… это меняет жизни. Так что иди до самого конца, солнце. И узри, кто ты».

В отчаянии согласившись с братом, Джессика встала и поплелась за ним.

Они повернули ручку и потянули дверь на себя. Холодный свет из комнаты пролился на груды мусора, валяющегося на полу. Было темно и пыльно, и только несколько слабых лучей света пробивались сквозь нечто, наваленное сверху. Дети карабкались к лестнице по деревяшкам, фоторамкам, лампам, книгам, частям кровли и веткам. Сама лестница была погребена под тем же хламом. Двери, ведущей в гостиную, не было. Щепки, что от неё остались, лежали в основании лестницы, покрытые серой крошкой, камешками и осколками. Джессика посмотрела наверх: их замуровало не только обломками, но и одной из полуразорванных стен собственного дома.

Джеймс подал руку сестре, и вместе они стали проделывать себе путь. Он то и дело повторял:

— Смотри, чтобы на тебя ничего не упало.

Трясущимися руками Джессика толкала куски разломленных балок, отодвигала разбитый телевизор и отбрасывала деревянные доски и листы гипсокартона, боясь обнаружить за ними тела родителей и вместе с тем уповая на то, чтобы найти отца и мать, которые раненые, но всё же живые тихо звали бы их на помощь. Выбравшись из подвала, близнецы оказались в гостиной, которой больше не было.

Горячие слёзы чуть не брызнули из глаз Джессики. Только что увиденное уже размывала пелена. Она судорожно вдохнула и тут же закашлялась. Согнувшись и роняя слёзы, она старалась прекратить задыхаться, но то, что началось с пыли в горле, переходило в истерику. Джессика хоть и зажмурилась, всё же до сих пор смотрела на округу, которую сровняло с землёй. Она смотрела на сметённые дома, кое-где потрескивающий огонь, поваленные деревья и разбитые перевёрнутые машины, валяющиеся где ни попадя.

Ощутив покалывание в пальцах и острую нужду в кислороде, Джессика выпрямилась; она махала перед собой рукой, переходя на мало-мальски мерное дыхание. Её глаза были полузакрыты, но теперь её подводило под удар другое чувство. Она никак не могла отделаться от навязчивого ощущения, что кругом от боли, паники и чудовищного потрясения должны были вопить люди. Но, равно как и вопли, люди — живые ли, мёртвые — отсутствовали. Вместе со своим славным городком они канули в немой ужас, посреди которого застыли близнецы.

Родного района, домов, где жили их друзья, улиц, на которых они выросли, не стало. Всё, что было вокруг, — это бескрайнее ничто и приглушённый пылью солнечный свет. Джессика понимала, что у родителей едва ли был шанс выжить снаружи. Но какой-то краешек её сознания сопротивлялся абсурдности происходящего и не переставал бороться. Вытащив Джессику из-под земли, он упорно вёл её за собой вперёд.

— Мам! — крикнула она срывающимся голосом, еле перебирая ногами и двигаясь к дороге. Она бестолково обшаривала пространство глазами, что щипал ветер, зная, что никто ей не ответит. — Пап!

— Отец! — громко позвал Джеймс.

— Чендлер! — изнеможённо прошептала Джессика.

Они брели и брели по безликой серости прочь от воронки, рассеянно ища признаки жизни, и очень скоро поняли, как просто выглядит то, с чем они столкнулись. Что-то многогранное и сложное так легко превратилось в обычные руины. Раз или два близнецы натыкались на тела прежде знакомых людей, теперь совершенно на себя не похожих, опознавая их по фрагментам грязной одежды или украшениям. Джессика не знала, что ей со всем этим делать, но зато узнала, что такое смерть. Её лицо — каждый раз разное и в то же время одинаковое — являлось живым, а не мёртвым.

Остановившись, Джессика переглянулась с братом. Его тёмно-голубые глаза растерянно смотрели в зелёные глаза сестры — то было одним из их немногих различий. Их мысли между тем были идентичны. Не было нужды облекать их в слова, близнецы и без того понимали друг друга. У них больше не будет жизни. Будет её подобие и определённый набор цифр, о котором им никогда не забыть.

Не спеша, ища помощь, они выбрались из эпицентра. Здесь тоже не было ни души, но вдалеке уже выли сирены спасателей. Джессика без сил оперлась рукой о стену несильно пострадавшего магазина. Её ноги подкосились, она упала на колени и, соскользнув с камней, разодрала их в кровь. Не придав этому значения, она сдалась. Она дошла до того самого конца и больше не могла сдерживать жгучие слёзы. Отчаяние и боль выкачивали из неё воздух. Ей было всё равно, что станет с ней самой, лишь бы весь этот кошмар закончился.

Джеймс сел рядом и обвил сестру руками, держась за неё как за всё, что у него осталось. Он тщетно пытался утешить Джессику, при этом не позволяя себе ту же слабость ради неё.

— Я здесь, Джесси. Я никуда не денусь, — сказал он на ухо сестре.

[1] Ravenhill (англ.) — Вороний холм.

[2] Silvan (англ.) — лесной житель, леший.

[3] Red Valley (англ.) — Красная долина.

[4] «Bold Mountain» (англ.) — тюрьма «Лысая гора».

Глава 2

Глава 2

БЛАГОРОДНАЯ МИССИЯ

Рочестер, Иглстон.

2110 год.

Массивные мраморные буквы L.I.A.W. выглядели дорого и были единственной роскошной деталью на фасаде многоэтажного здания. Их гладкая чёрная поверхность отбрасывала оранжевые блики от уличных фонарей. Читать, однако, едва различимый в ночи акроним было некому: по периметру комплекса тянулось ограждение, хоть строительство и казалось завершённым. В глубине нескольких окон третьего этажа и вовсе брезжил свет.

Там, посреди тускло освещённой импровизированной лаборатории, стоял мужчина в пообносившемся белом халате, сто лет назад погубленном коричневыми пятнами и дырочками. Сгорбившись, он замер над микроскопом. Вокруг него, судя по слою пыли, ещё несколько дней назад образовался нездорового вида беспорядок. Мусор, грязное оборудование и вообще всё, что можно было взять и положить, было взято и положено на столы, на пол, внутрь свисающих с потолка шкафчиков и на полки, которые строились лесенкой и возводили стены меж отсеками лаборатории. Причём всё было сложено в определённом порядке и, можно сказать, аккуратно.

— Ну давай, — приговаривал мужчина, наблюдая за протекающей реакцией в микроскоп. — Давай… ну пожалуйста.

Его правая рука чуть подрагивая крепко сжимала маленькую пробирку с чем-то пурпурным.

— Дерьмо, — упав духом, констатировал он. И швырнул пробирку. Та звонко разбилась о стол-тумбу, а жидкость осталась пурпурной кляксой на белой дверце.

Уперев руки в боки, мужчина повернулся к маркерной доске, словно ждал объяснений от формул и вычислений. Он сделал несколько шагов вперёд и лаконичным движением толкнул доску. Та под его мёртвым взором пластом грохнулась на пол. Несколько погрызенных колпачков и высохших маркеров, валяющихся на полу, апатично отпрыгнули в стороны.

Но этой маленькой смерти оказалось недостаточно. Напротив, она разнуздала досаду учёного до постыдной истерики. Его мнимое спокойствие как ветром сдуло, и он врезал по столу, да так, что разбил руку в кровь и даже не заметил этого. Существенны были только провалы и проигрыши, которым не было конца и края.

Запал тут же себя исчерпал.

— Да, сейчас бы мебель избивать и ждать, что это вернёт потраченное время, — пожурил он сам себя. — Ты, может, лучше голову из задницы вынешь и найдёшь уже лазейку?

Он опёрся на локти, спрятал лицо в ладонях и устало вздохнул. Стекающая дорожкой кровь щекотала его предплечье, чем вынудила посмотреть на рану.

— Слишком легко, — сказал мужчина, выпрямляясь. — Когда природа помещает великий разум в такую оболочку, это бы уравнять. Нет, мы будем пользоваться хрупкостью жизни, и пусть весь мир сходит с ума. К чёрту… Мы живём на одной планете, и миллионы не должны расхлёбывать то, что заваривают единицы. Единицы не должны расхлёбывать это… — Он потёр глаза пальцами. — Обеспечить всех защитой — это благородная миссия, так почему она так упорно не желает воплощаться в жизнь? Люк Гринберг ведь мыслит в том же направлении. Люди нуждаются в перерождении, перенастройке, иначе жизнь не перестанет нас убивать. Мы не должны быть так зависимы от наших тел. Когда ничего нельзя предотвратить, они должны служить нам последней линией обороны, что никогда не подведёт. Это не подведёт.

На его покрасневших глазах выступили слёзы. Он глубоко вдохнул, поморгал и пришёл в себя. По его спине пробежал знакомый холодок.

Мужчина повернул голову вправо, но в лаборатории, как и прежде, находился он один. Он с тоской смотрел в пустоту.

Чёрно-белое туманное воплощение изящной высокой женщины грациозно шло к нему на высоких каблуках, стук которых мог слышать только он. Её волосы, собранные в высокий хвост, вероятно, были чёрного цвета, а глаза, взирающие на мужчину, — тёмно-карими. Мерцая, в тумане парили крупинки, будто крошечные льдинки или осколки зеркала. Некоторые из них были крупнее и имели отчётливые контуры.

Полупрозрачная женщина присела рядом, на краешек стола, и продолжила молча сверлить учёного взглядом. Она преобразила его, наполнила теплом и светом.

— Это неправильно, — сказал он. — Поступки влекут за собой последствия; рассчитывает на них человек или нет, он несёт за них ответственность. Так строится жизнь. Мы её строим. Сами. И в итоге она ни капли от нас не зависит? Как-то это нелогично. Пойми я это раньше… может, не гнил бы тут, а был бы с тобой и девочками. Я всё ещё вижу их.

В его памяти воскресла заснеженная поляна и две маленькие розовощёкие девчушки в пушистых розовых шапках. Они громко хохотали и лепили такого большого снеговика, что уже едва доставали до того места, где должна была быть его голова.

— Клара вечно втягивала Изабеллу в свои грандиозные планы — глупые, но весёлые. Всегда море смеха и счастья. Как будто не умели расстраиваться. Они ведь никогда не ссорились даже? Я думал, они это только при нас такие. Но как-то заглянул к ним вечером в комнату, а они там лежат в обнимку. Клара читала для Иззи сказку какую-то. Здоровенная такая книженция, она её в руках еле держала. А Иззи знаешь, что говорит? — Мужчина усмехнулся. — Говорит: «Я специально эту книжку выбрала, в ней же самые большие картинки!». А Клара ей: «Мама тоже читала её мне, хоть и жаловалась, что она тяжёлая». Говорит: «Но я любила картинки, а мама любила меня. А теперь я люблю тебя». И всё. Я там чуть не разревелся как дурак. И каждый вечер ведь ей читала. Даже нас редко просили. Иззи так нравилось, как читала Клара. А читала она с ошибками, ты помнишь? — он опять усмехнулся. — То ли нарочно, то ли нет, но Иззи всё время хохотала. Даже когда у нас с тобой не всё было гладко, они никогда не унывали. Они знали, что мы одна команда и со всем справимся.

Он хотел взять свою жену за руку, но нащупал один воздух. Женщина исчезала как изображение на плавящейся киноплёнке.

— Елена, не… — Он ревностно пытался зацепиться за каждый чернеющий фрагмент её лица или одежды, забрать его себе, сохранить. Он протянул руку, но только его пальцы приблизились к Елене, то, что от неё оставалось, мигнуло и пропало.

Мужчина дёрнулся точно от испуга, не до конца разобравшись с тем, что пугает его больше: мелькающие призраки или собственное безумие. Убеждая себя в отсутствии последнего, он посмотрел на своё отражение в чёрном мониторе и увидел одичалые карие глаза, впалые щёки, чуть тронутую сединой щетину и давно не стриженые волосы. Далеко не сразу он осознал, что произошедшие изменения не указывают на что-то плохое или тревожное. Это его новое лицо значило, что когда-то нечто великое и прекрасное жило в его сердце — и жило не напрасно.

Кто, если не он с его способностями, его пониманием и его болью, решит главную проблему? Её решение было лишь вопросом времени. Жажда мести и справедливости, что прожигала его изнутри, не позволит ему сдаться, равно как и его благородная миссия, что была вполне чистым и искренним порывом. И уж тем более его не оставит надежда на искупление, в которой он стыдился себе признаться, ибо искупать вину было не перед кем.

— Хватит уже жалеть себя, — сказал он, глядя в отражение. — Разговорчики с мёртвой женой не сделают других живее.

— Ты должен остановиться, Бен, — прошептал голос.

Бен рывком обернулся, он почувствовал, как по нему пробежали мурашки. Обычно ему легко удавалось абстрагироваться от ночных кутежей воображения, поскольку те ещё никогда не дополнялись звуками или целыми предложениями. Вдобавок голос был самую малость нечеловеческим.

— Чёрт, неужели всё-таки спятил? — произнёс Бен.

Метрах в пяти от него стояла Елена. Она держала за руки Клару и Изабеллу.

Бен сглотнул и закрыл глаза. Набравшись храбрости, он вновь посмотрел на них.

Перед ним снова была его семья, и он бы бросился к ней с объятьями, если бы полупрозрачное видение хоть как-то намекало на счастливое воссоединение. Ни девочки, ни Елена не были такими, какими он любил их представлять. Они были отречёнными, неживыми, неподвижными. Лица его вечно счастливых детей были застывшими и серыми, и оттого жуткими. Это было не счастливое воссоединение, это было обвинение.

«Ты видишь то, что заслужил», — подумал Бен.

— Пора признать своё бессилие, — сказала Елена, мелькая вместе с дочерьми, словно они были сбоящим проецируемым изображением.

Бен нахмурился. В Елене не было ничего от его жены. Она никогда не говорила и не сказала бы ему таких слов. Он даже не был уверен, двигались ли её губы. Да и девочки ни за что не стояли бы так тихо. От этих копий, были они результатом недосыпа или доказательством сверхъестественного, Бену захотелось держаться подальше.

— Нет, — упрямо заявил он. — С тобой я не разговариваю. Я не знаю, что ты такое.

— Исправляя одно, ты ломаешь другое. Так ты и живёшь. Ошибка за ошибкой.

— Уходи. Вы — не моя семья. Моей семьи нет.

— Тебе не выбраться из этого круга. Ты станешь одним из тех, от кого хочешь избавиться.

— О, а ты у нас эксперт, что ли? Нет. Вот и проваливай, — Бен указал пальцем на дверь.

Елена не сдвинулась с места, не шелохнулась и не моргнула. Она так и стояла бездушной статуей.

— Если правда хочешь помочь кому-то, остановись.

— Я сказал — убирайся, — раздельно произнёс Бен. — Я больше не хочу видеть тебя.

— Но ты будешь. Пока не перестанешь бояться.

Позади его семьи вспыхнуло белое пламя, и огонь поглотил их. От неожиданности Бен отпрянул назад и врезался в стол, повалив несколько склянок. Яркое пламя обожгло бы и его, будь оно реальным. Моргнув пару раз, Бен застал перед собой ничто.

В лаборатории помимо уймы работы был он один.

Пробуя новые и новые соединения, он экспериментировал со своими клетками иммунной системы, пытаясь изменить что-то, но что именно — он сам пока не знал. Играя вслепую, он надеялся, что его подсознание продолжает работать над задачей и свежая идея сама придёт к нему внезапным озарением.

«Давай вот так… Ну или так… Нет? Ну и ладно. А если..? Где там моя кровь? Что тут у нас? Не тот катализатор? Да нет. Всё же надо вводить сразу в организм. А зверьки на сегодня закончились. Может..? Нет. Нет. Сначала мыши. К дьяволу этого психопата. Отсутствие дома, зависимость и скорая смерть не делают из людей расходный материал. Кто я такой, чтобы усугублять их положение? Хотя я мог бы… Или нет. Ладно. Дальше»

Он перешёл к опытам с ДНК, клетками кожи и мышечной тканью, алча увидеть хоть какие-нибудь положительные преобразования. На столе скопился целый воз открытых колб, пробирок, ступок, чашек Петри да и вообще всего, что попадало Бену под руку, куда он мог на время что-то положить, отложить, перелить или пересыпать. Было очень смело устраивать судьбе подобные искушения. Бен часто этим грешил, растворяясь в работе. Потирая ожог многолетней давности, растянувшийся по шее и ключице, он противостоял невероятно назойливым этой ночью фрагментам из прошлого. Но, стараясь как можно сильнее не думать о них, Бен думал о них всё больше.

Как сквозняк, жужжание, что невозможно игнорировать, воспоминания так и проносились через него. Обрывки разговоров, фразы, картинки, прерывающиеся помехами. Крики, мольбы и плач внахлёст. Они приходили издалека, разгонялись и атаковывали Бена, занимая его разум против его воли. Он гнал их прочь, а они всё равно пробивались из прошлого в настоящее, заменяя реальность ложными образами, выбрасывая слова из мыслей.

Октябрьский день пятнадцатилетней давности. Некоторые знакомые и друзья Бена опаздывали на работу. Совпадением это быть не могло, и он начал что-то подозревать. Неужто решили устроить сюрприз имениннику?

«Мастера скрытности», — улыбался про себя Бен. — «Если это лучшие светлые умы, этому проекту конец. Что, может, и к лучшему»

— Доктор Триггет.

Повернувшись, Бен обнаружил невесть откуда взявшегося полицейского. Праздничное настроение псу под хвост. Он почуял неладное. Его ещё ясные глаза отравила тревога.

— А, — он неуверенно улыбнулся. — Чем-то могу быть полезен?

— Сэр, вам нужно проехать со мной.

— В чём дело-то?

Офицер выглядел напряжённым. Он подошёл ближе, наклонил голову и, понизив голос, произнёс:

— Ваш дом оцеплен. Ваши жена и дети — в заложниках.

Сердце Бена с силой ударилось о рёбра и приказало долго жить.

Полицейский еле поспевал за мчащимся вниз учёным. Бен не помнил себя от страха, а дорога домой и вовсе затянулась мглой. Он помнил только чувства и одну-единственную мысль. И неуёмную дрожь в руках.

Там были машины с медиками и полицейскими. Бен рванул к дому, но его схватили несколько человек и оттащили назад. Капитан полиции рассказал, что неизвестный сообщил в службу спасения о заложниках. На дороге перед домом обнаружили рацию с запиской: «Твоя семья здесь». Ни заявлений, ни требований пока не поступало, а на вопросы никто не отвечал. Один раз на том конце были слышны детский плач и иностранная речь, но на этом всё.

Бен едва слушал капитана. Он не мог поверить, что это случилось. Ему оставалось худшее — ждать.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем спустя минуту Бену дали поговорить с захватчиками.

— Чего вы хотите от меня? — твёрдо спросил он, сжимая рацию. — Пожалуйста, прошу вас, не причиняйте им вреда. Я… Я сделаю что угодно. Всё, что вы захотите, всё, что вам нужно. Только, пожалуйста, прошу, отпустите их. Вы слышите?

Этого Бен так и не узнал.

— Не нужно…

«Папа? — раздался голосок Клары. — Помоги нам!»

— Я здесь, зайка! Всё будет хорошо, не волнуйся, — заторопился Бен, неправдоподобно изображая отсутствие причин для паники. — Пожалуйста. Вы там? Они же ни в чём не виноваты, они всего лишь дети. А я здесь. И я весь ваш, — смиренно сказал он.

Молчание в ответ было нестерпимым.

— Может, сейчас все уедут, и я один без оружия войду в дом, и мы поговорим? Без свидетелей. Пожалуйста… Пожалуйста… По…

Бен в ужасе оглядывал безликую толпу. Столько людей, столько оружия — и совершенно никакого проку.

За стены дома вырвался леденящий вопль Клары. Ноги Бена подкосились. Не успел он и рта раскрыть, как дом взорвался.

Все пригнулись, прячась за машины. Бена сбило волной, и он упал на спину, а когда он увидел развалины за оранжево-чёрным занавесом, то всё поплыло перед его глазами.

В памяти уцелели только эпизоды. Вот Бен вырывается от полицейских. Вот летит к дому. Вот, задыхаясь, пробирается внутрь, не обращая внимания на лижущий его огонь и едкий дым.

В дальней комнате он нашёл горящие останки трёх связанных тел. Пламя ласково окутывало свою добычу. Бен схватил с пола плед и стал тушить огонь, хоть это и было бесполезно. За дымящейся тканью больше не было его семьи.

Всё, чем он был, пожрал огонь.

Надрываясь от слёз, Бен в последний раз сгрёб в охапку свою семью. В его ушах так и стоял крик дочери, протянувшийся до самых небес и зависший где-то там, в бесконечности.

Всё горело и трещало, и рушилось, и Бен надеялся, что это унесёт его к ним.

Нынешний Бен наблюдал эту картину со стороны. Его пустое лицо ничто не могло поколебать, будто он считал себя недостойным скорбеть по ним.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, он обернулся и застал мерзко улыбающегося светловолосого чёрно-белого мужчину. Он знал его, и, более того, он разговаривал с ним за неделю до этого. И он разговаривал с ним только что.

Этот бизнесмен был одним из тех, кто наведывался к ним в офис. Избранному кругу он рекомендовал сменить Этенросскую Лабораторию на его частную организацию сомнительной направленности, позиционируя себя как лучшего работодателя. Тогда этот человек представился Адамом Хэлмнером.

Бен знал, что это Хэлмнер предрешил участь его семьи.

— Знаешь, если подумать, я вообще тут ни при чём. У тебя был выбор, я давал тебе шанс. Я не в ответе за твои решения. Ты сам убил её. — Хэлмнер кивнул за спину Бена, и тот развернулся.

Там стояла Елена, как прежде красивая и улыбающаяся. Она протянула руку, и Бен немедля сделал то же самое. Их руки нашли друг друга. Бен почти чувствовал её прикосновение, это было невероятно. Он был готов потерять голову от осознания, что это больше никогда не повторится.

— Ты нажал на кнопку, — сказала Елена. Она отпустила Бена и превратилась в Хэлмнера. — Я был лишь бомбой, — улыбнулся он. Его глаза вспыхнули адским белым огнём.

Снедаемый жаждой растерзать Хэлмнера голыми руками, Бен рванул к нему.

Бродящий по лаборатории и ведомый яркими призраками прошлого, он споткнулся об одну из коробок и налетел на рабочий стол, полный химикатов. В его руки впились осколки от колб и пузырьков, смеси разных веществ и препаратов обжигали кожу и щипали раны. Свалившись на пол, Бен опрокинул на себя поднос с открытыми склянками и мензурками. Он стонал от боли, перекатываясь прочь от разлитых соединений.

Но внезапно боль сошла на нет. Сбитый с толку Бен всматривался в свои окровавленные ладони. Торчащие куски стекла испарялись на его глазах: они превращались в разноцветную микроскопическую пыльцу, развевающуюся повсюду.

— Вот и ты.

Глава 3

Глава 3

ЧТО-ТО ИНТЕРЕСНОЕ

Кроули, Рокуэлл.

16 сентября 2112 года.

Старая заморская панк-рок музыка играла поздно вечером в одном невзрачном баре. У него не было ни вывески, ни приличного наружного освещения — только полупившаяся надпись «Хантер’с»[1] на витрине. За ней царил полумрак от засаленных жёлтых ламп на потолке и стенах, и пустовало большинство деревянных столиков, не помнящих полировки и покрытых глубокими царапинами. Адекватная оценка этого заведения была такова: что-то коричневое и старомодное. И не по-стильному старомодное, а по-старомодному старомодное. Контингент его в основном состоял из крайне неприхотливых молодых людей, грубых мужиков, заскакивающих пропустить рюмку-другую, и разочарованных судьбой женщин, в одиночестве или группами забредающих в бар унылыми вечерами и признающих, что их убогий день только в такой убогой дыре и может завершиться.

Этим вечером таких посетителей было совсем немного, но они, похоже, планировали засиживаться вплоть до закрытия.

— Повторить.

— Простите, парни, — ничуть не сочувствуя ответила официантка парочке нетрезвых мужчин, что годились ей в отцы. — Водка не резиновая, и всю нашу вы благополучно уничтожили в себя. Меню перед глазами… если сможете его поймать, — вполголоса добавила она.

— Перед глазами есть кое-что и поинтереснее меню, — похотливо улыбаясь, прохрипел один из мужчин. — Присоединяйся, сладкая, — он подмигнул правому плечу официантки.

Та утомлённо принахмурилась и вздохнула, пропуская реплику мимо ушей.

— Ага. Или, — она нагнулась и оперлась рукой о край стола, подогнув под него пальцы, — ты попросишь счёт и оставишь красивые чаевые, иначе…

Солонка, перечница и подставка под салфетки слетели со стола в разные стороны, словно их ветром сдуло; оторопелые мужчины отъехали на стульях назад.

— …та перечница пригнездится в твоей заднице. — Официантка улыбнулась.

За барной стойкой прохлаждался остальной персонал: второй официант и бармен в годах.

— Четвёртому столику счёт, — сказала официантка, вручив блокнот официанту. — Не понимаю, почему в вечер пятницы вместо нормального паба или клуба надо обязательно припереться в убитую, грязную забегаловку, работающую до полуночи.

Официант смотрел на неё с толикой осуждения, а она в ответ вскинула брови так, будто хотела сказать: «Эти и трезвые ничего бы не сообразили, даже за десять жизней».

Бармен Вуди, пренебрёгши этим немым диалогом, уставился на официантку маленькими чёрными глазками из-под отяжелевших век.

— Джесс, сколько мы знакомы? — обратился он к ней.

— Лет пять или шесть, — прикинула Джессика.

— Пять или шесть, а ты так и несёшь херню про мой бар.

Джессика подавила смешок.

— Это место тебя кормит, а ты желаешь ему разорения.

— Я не… Мне нравится «Ха́нтер’с». Мне просто не нравится, когда здесь люди.

— В её защиту скажу, что ей нигде люди не нравятся, — бросил через плечо Джеймс, относя счёт.

— Мне некоторые тоже начинают надоедать, — проворчал Вуди, но далеко не из-за задетых чувств, а из старой доброй вредности. — Гляди-ка, — он перевёл взгляд чуть левее Джессики.

Оглянувшись, та покосилась на одного из посетителей, что покидал свой столик.

— А, чертяга-трезвенник, — сказала она. — Наплевал на правила и пришёл в бар пить чай. Вот с такими всегда весело. Особенно когда они выпьют.

— А тебе не чуждо веселье? — деланно удивился Вуди.

— Ха-ха, — нарочито фальшиво усмехнулась Джессика, зато слабая улыбка, взыгравшая на её лице, была вполне искренней.

Мужчина, идущий к стойке, был свеж, в отличном настроении и по-своему молод. Казалось, даже в его худший день ему бы не дали больше сорока пяти оборотов вокруг Солнца. Держа руки в карманах тёмно-зелёных штанов, он улыбался Вуди, точно тот был его старым приятелем. Несколько часов назад он облюбовал дальний столик и на протяжении всего вечера заказывал исключительно крепкий чёрный чай. Праздно потягивая «Бергамотовую грёзу», он крутил головой по сторонам, словно ожидал кого-то, но компанию ему так никто и не составил.

— Мне, пожалуйста, ваш лучший скотч! — сказал мужчина, хлопнув ладонью по стойке.

— Решил чего покрепче, а? — ухмыльнулся Вуди.

Джеймс тем временем принимал щедрые чаевые от перепуганных выпивох. Джессика, недолго наблюдая за братом, окинула взором сонный меланхоличный бар, в котором сияющий улыбкой мужчина, стоящий рядом с ней, никак не вписывался в общую атмосферу.

Получив свой стакан, он поднёс его к носу и вдохнул аромат.

— О да! Думаю, с того краю он будет ещё вкуснее. — И, крайне польщённый, незнакомец двинулся к правому концу стойки.

Джессика переглянулась с Вуди и еле заметно качнула головой и пожала плечами, что на языке ленивого тела значило примерно: «Ну да, а что? Ну бывает».

На место незнакомца встал Джеймс. Поставив поднос с пустой бутылкой, большой тарелкой и двумя рюмками, он отсчитал положенные сестре чаевые и оставил их на стойке, а остальное передал Вуди в кассу.

— Что за..? — вырвалось у бармена при виде солидной суммы, что Джессика запихивала в карман. — Это чем же таким ты пленила сердца мальчишек?

— Звучит так, будто мне нечем, — сказала Джессика.

— Не пойми меня превратно: ты молода, красива, но…

— Но людям некомфортно заканчивать это предложение, когда ты так на них смотришь, — Джеймс подал Вуди руку помощи.

— Оскорблять всегда комфортно, — не согласилась Джессика, расслабив лицо.

— Тебе видней, — сказал Джеймс.

— Так я от тебя и научилась, — улыбнулась Джессика.

Джеймс беззлобно посмеивался.

Раздался звук разбившегося стекла — незнакомец смахнул пару рюмок.

— О, я прошу прощения.

И ему поистине было жаль.

«Лёгкие деньги», — промелькнуло в голове у Джессики.

Мужчина стрелял глазами то по ней, то по Джеймсу с таким видом, словно это они были виноваты, что не предупредили его о том, что такое стекло и как оно работает.

— Ничего, я уберу, — Джеймс придержал за плечо сорвавшуюся с места сестру.

— О нет, только не антикварные, — бессовестно солгала Джессика, пока её брат копошился у входа на кухню в поисках щётки и совка.

С грохотом распахнулись двери бара. Трое с пистолетами наготове нагрянули буквально как снег на голову и ровно с тем же бодряще-живящим эффектом.

Последней членораздельной фразой, что прозвучала средь затухающей болтовни и принадлежала одной из женщин, была: «…а теперь меня грабят. Ну а как иначе-то?»

Длинноволосый блондин остался караулить вход, коренастый бородатый коротышка поспешил встать в центре, а сероглазый брюнет — у кухни.

Рассматривая грабителей, даже не потрудившихся нацепить маски или хоть как-то спрятать свои лица, Джессика насупилась.

Никто почти не двигался и уж точно больше ничего не говорил. Время застыло за компанию, и только живенькая песня про восставших из могил не подпала под давление напряжённой ситуации.

— Вы ждёте, что мы начнём, или..?

— Никому не двигаться!

— Лады, — понял Джеймс. — Ты, кажется, на скуку жаловалась? — как бы невзначай обратился он к сестре.

Та сверкнула на него глазами.

— А ну молчать! — приказал коротышка, тряся пистолетом и в итоге случайно выстрелив прямо туда, где минутой ранее стоял улыбчивый незнакомец, а после — Джеймс.

Люди закричали и инстинктивно пригнулись, прикрыв головы руками. Кое-кто сполз на пол.

От выстрела Джессика вздрогнула (пальба в её жизни не была редкостью, она в принципе вздрагивала от резких звуков). Пуля проделала дыру в деревянной стойке в полуметре от неё и чудом не задела Вуди. Джессика удивлённо глянула на незнакомца. Того терзало скорее любопытство, а не страх, как остальных посетителей.

— Эй! — прикрикнул коротышка, чтобы Джессика посмотрела на него. — Всем замереть, или я сам вас замру.

Разумные посетители послушно замерли самостоятельно — никто не считал, что деньги и прочая лабуда стоят их жизней, — а коротышка всё равно без предупреждения выстрелил в потолок.

Некоторые опять вскрикнули.

— А это ты потому, что крыша… едет? — спросила Джессика, прикидываясь, что не каламбурит.

Сдавленное хрюканье выдало не сумевшего сдержать смешок Джеймса. И брюнета.

— Заткнись! — прошипел коротышка. — Сегодня я диктую правила.

Джессика ответила ему вежливой, но враждебной улыбкой.

А вот Джеймс поморщился и качнул головой, жалея о словах коротышки. За этот расклад кто-то неминуемо поплатится, и он знал кто — все четверо: троица, ошибившаяся баром, и он сам. И Джеймс не сомневался, что его расплата будет похуже, поскольку он был прекрасно осведомлён о методах одного запугивающего воспитателя, и те имели свойство сводить его с ума.

— Эй, дедуля! — рявкнул брюнет, бросив Вуди сумку. — Наполняй. А вы чего расслабились?! Карманы наружу, побрякушки долой. — Он кивнул коротышке, чтобы тот забирал у объятых трепетом людей деньги, дешёвые украшения и телефоны, а сам остался приглядывать за Вуди и Джеймсом.

— У нас тут, по-твоему, общество тайных миллиардеров? — сказал Вуди, посмотрев на большую сумку, что держал в руках. — Вы, парни, вокруг видите то же, что и я?

Да уж, подумала Джессика, не то место и не тот вечер для ограблений. Бандиты этого ещё не знали, но им не было суждено ни получить то немногое, что Вуди складывал в сумку, ни беспрепятственно ретироваться.

Она быстро пробежалась глазами по бару. Слева как вкопанный стоял незнакомец, так и держа стакан с недопитым виски в руке. К нему шёл молчаливый вор-блондин, нацеливаясь то на него и Джессику, то на пятерых лепечущих бедолаг, которых правее спиной к бару обчищал коротышка. А справа, у кухни, замерли Джеймс и брюнет.

Джессика остановила взгляд на брате. Тот тихонько кивнул.

— А ты у нас бессмертный, что ли? — Блондин вырвал из рук незнакомца стакан, в один глоток осушил его и разбил, швырнув в стену. — Давай выгребай, чё есть, — он ткнул дулом в грудь незнакомца, который и бровью не повёл.

— За этот я платить не буду, — сказал незнакомец.

— Чё? — исторг из себя блондин, не обременяясь мыслительным процессом.

Джессика взмахнула рукой в его сторону. Её ладонь, направленная на стол позади блондина, ненадолго местами загорелась лёгким сине-голубым светом. Когда она резко дёрнула рукой обратно, заведя её за голову и сжав в кулак, по контуру стола, что оторвался от пола, заскользило синее сияние — разрежённое, почти прозрачное, такое, что его как будто бы и не было. Оно стремилось к руке Джессики и истончалось в нескольких дециметрах от неё. Стол перевернулся, сбил блондина с ног и перестал мерцать. Незнакомец грациозно отплыл на шаг назад, дабы тоже не хватить от официантки. Она же тотчас подбежала к нему и повалила на пол за соседний столик, а другой рукой, также на мгновение засветившейся, оттолкнула пистолет подальше от лишившегося чувств блондина.

Джеймс, как и всегда, положился на эффект неожиданности, вызванный действиями сестры, и схватил брюнета за руку. С силой стиснув её, он забрал у него пистолет и выбросил его за спину. Не растерявшийся грабитель вытащил маленький нож из-за пояса и полоснул лезвием по предплечью Джеймса, вынудив того отпустить его. Брюнет вытащил второй нож, открыто заявляя о своём преимуществе.

Джеймс хмыкнул. Одной рукой он оторвал увесистый кусок столешницы от барной стойки, и острые лезвия встретили лишь лакированное дерево.

К этому моменту вне игры оставался только коротышка. Он даже не успел понять, что произошло. И, увидав распластавшегося на полу блондина и убегающий от него пистолет, он, недолго думая, стал стрелять в Джессику.

— Чёрт! — она пригнулась и кинулась за стойку, но недостаточно проворно: пуля всё же обожгла ей лопатку.

— Господи! — Вуди осел рядом с Джессикой, прячась от пальбы.

— Джесси?! — крикнул Джеймс, пробив кулаком столешницу и ударив брюнета в грудь.

— Всё супер! — Джессика сползала ниже, пока коротышка дырявил стойку.

Джеймс, взяв брюнета за лодыжку, подбросил того вверх. Перекувырнувшись, брюнет с грохотом приложился об один из столиков и скатился на пол.

— Да угомонись ты, — сказала Джессика, повернув кистью.

Две лампы, что висели аккурат над коротышкой, рухнули вниз, звонко погрузив бар в ещё больший сумрак.

Крича и визжа, посетители убегали из бара, покуда была возможность. Поднимаясь на ноги и обходя стойку, Джессика увидела, что незнакомец так и не сдвинулся с места.

— Эй, Чайная Церемония! Тебе здесь не место.

— Весьма проницательно, — ответил незнакомец и покинул разборку.

Джессика посмотрела на коротышку, чья рука тянулась к выроненному оружию. Джеймс пнул пистолет ногой и поднял коротышку за грудки. Осколки дождём посыпались с него на пол.

— Ну что, как оно там диктуется-то, м? — справилась у него Джессика. Слева пришедший в себя блондин полз к выходу. Она неторопливо зашагала к нему. — На что вы рассчитывали?

— Обнаглел преступный элемент, — Джеймс поднимал коротышку всё выше. Тот пытался пнуть его ногами, но этих намёков на удары Джеймс попросту не замечал.

Обуянный страхом, но преисполненный взрывной решимости блондин перевернулся, держа в дрожащих руках пистолет.

— Хоть пальцем шевельнёшь — богом клянусь, я вышибу тебе мозги! — сказал он. Его побледневшее лицо блестело от пота.

Джессика застыла, стоя над ним и глядя на пистолет.

— Не такая быстрая, как пуля, да? — куражился блондин.

Разбившееся стекло и вылетевший в окно коротышка отвлекли его.

— Пока! — попрощался Джеймс.

Пистолет вновь вырвался из рук блондина и стукнулся о подножье барной стойки.

— Молись, чтобы копы тебя упрятали, потому что, если я увижу тебя снова, пальцы переломаю так, что про пушки и думать забудешь, — пригрозила Джессика.

Нервно дёргаясь, блондин выбрался из бара и вместе с коротышкой побежал вверх по улице. Джеймс поднял брюнета за ворот куртки и пошлёпал его по щекам, дабы тот оклемался.

— Да пусть уже катится, — подала идею Джессика, мгновенно выйдя из грозного настроения.

— Давай, дружище, — Джеймс подтолкнул более-менее пришедшего в себя брюнета к разбитому окну. — Всего хорошего.

Брюнет с позором заковылял прочь из бара.

— Тебя ранили? — спросил Джеймс, увидав кровь на спине сестры. — Дай посмотрю.

— Да ерунда, — Джессика не дала себя осмотреть. — А это что?

— Так, царапина, — сказал Джеймс.

Хруст сопровождал ступающего по осколкам Вуди. Ошеломлённый бармен обогнул стойку и посмотрел на близнецов. Его лицо в лучшем случае выражало недоумение, в худшем — желание устроить Джеймсу и Джессике вырванные годы в отместку за бардак.

— Ты же не против, что мы не стали их тут оставлять? — как ни в чём не бывало спросил его Джеймс, вытаскивая салфетку из салфетницы и вытирая кровь с руки.

— Потому что для начала надо придумать, как вы двое сладили с тремя вооружёнными и это? — Вуди показал на то место, где недоставало куска дерева.

— Ага, — ответил Джеймс.

— Завтра дадим ориентировку, и их схватят, — сказала Джессика и направилась к выходу.

— Ну нет, никуда ты не пойдёшь! — возмутился Вуди. — Я всё удивлялся: как это вы выносили отсюда всех этих кретинов? Так что будьте любезны объяснить мне всё как следует, потому что на отговорку типа «нам повезло» я больше не куплюсь. — Он требовательно воззрился на близнецов.

— Имне повезло?

— Может, просто забудешь? Нервам легче, — Джессика оглядывалась, будто ничего примечательного не произошло.

— Я почти, почти, Джессика, ничего не видел, но уже жалею об этом. А ты? — Вуди обратился к Джеймсу. — Как я буду это объяснять? — он снова показал на стойку.

— Скачок адреналина, — пожал плечами Джеймс.

— Вы мне это прекращайте. Я, по-вашему, кто? Видит бог, если вы вдруг окажетесь… кем бы вы ни оказались…

— То есть это всё-таки будет такой разговор? — отбросил шутки Джеймс.

— Какой такой? — ещё сильнее нахмурился Вуди.

— Такой, где старый приятель предстаёт потенциальной угрозой нашей безопасности, — пояснил Джеймс.

Морщины на лице Вуди постепенно разглаживались, и что-то в его глазах за одну секунду зажглось и погасло.

— От Расти влетит, — сказал он в качестве предложения мира.

— Тебе не влетит, — сказала Джессика. — Ты сидел в туалете, ничего не видел. Услышал выстрелы и не стал выходить. А когда всё закончилось, увидел, что мы с Джеймсом и громадным рестлером натворили. Схватился за сердце, и всё такое.

— Какая история, а! Как быстро ты её… У вас, я смотрю, в этом опыт? Вам хватает ума и в других местах разводить такое?

Близнецы не удержались и встретились глазами.

— Вот, значит, как? Слушайте, я не… Я знаю вас пять или шесть лет и в людях разбираюсь. Я это не со зла. И не меня вам надо опасаться. Слыхал я от приятелей как-то раз о мужчине и женщине, что ночью спасли одну несчастную со стариком-отцом от наркомана какого-то. «Точно сам Дьявол вышел из Преисподней».

— Очаровательно, — пробормотала Джессика.

— Я думал, у них мозги уже сами себя жрут. Выходит, что нет. Ну так что?

— Да ничего, — ответила Джессика и подвинула ногой разломанный стул.

— Ладно, — сказал Вуди. — Ладно. Я не буду в это влезать. Как жить — это ваше дело. Но моё дело здесь. Этот бар…

— …бывшая собственность твоей покойной жены, — в один голос продолжили за Вуди близнецы.

— Да! — немного злее, чем надо ответил Вуди. — И когда Расти окончательно сопьётся, я приведу его в порядок. А ещё моё дело — не хоронить свой персонал.

— Не волнуйся, Вудс, — сказал Джеймс, натягивая куртку. — «Хантер’с» мы больше не тронем. Поскольку завтра нас уволят.

— У Расти не будет оснований. Хотя… — Вуди поплёлся к лестнице, которая вела на второй этаж, где располагалась квартирка бармена, — когда они были ему нужны, да?

Близнецы толкнули двери и вышли в ночь.

— Ради всего святого, Джессика, — эмоционально выгорев, сказал Джеймс. — Какого чёрта опять было? Вот… именно такие вещи заставляют меня думать, что мы — никакая не команда.

Джессика молчала, зная, что он ещё не договорил.

— Ты же могла забрать у них пушки, как только они вошли. Ты могла забрать у них пушки, когда они стояли и ждали чего-то. Ты могла, когда… И не говори, что дело в кучке людей, которые увидели бы это. Тебя это никогда не заботило. Зато лишний раз припугнуть кого-нибудь пустыми угрозами — это ты с радостью.

— Они не надели маски, — сердито сказала Джессика.

— Может, они идиоты.

Сделав этот микровдох, предшествующий слову, фразе или речи, Джессика вовремя взяла себя в руки и прикусила язык. Так что Джеймс не получил от неё ни одного, ни другого, ни третьего; по крайней мере, он не получил ничего, касательно своей ремарки. В бесконечных спорах с бесконечными аргументами они оба вечно грязли как в зыбучих песках.

— И покуда законы никто не отменял, — продолжила свою мысль Джессика, — наигравшись, от свидетелей они могли избавиться. Больше никто не будет так обращаться с…

— Да, не будет, — перебил сестру Джеймс, — я только за. Но этот твой порыв проучить их чуть не вышел нам боком. Они могли убить кого-нибудь. Они могли убить тебя. Даже ты не такая ловкая, чтобы останавливать пули на ходу.

— Да, мне напомнили.

— Сдали бы их полиции.

— Рука правосудия их явно не пугает.

— Зато пугает твоя, — кивнул Джеймс.

— Да! Ты не видел их лиц?

— Когда-нибудь кто-нибудь кому-нибудь расскажет.

— И тогда никто никому не поверит. Мы говорили об этом уже сто раз, — кисло произнесла Джессика. — Терра зародилась четыре с половиной миллиарда лет назад, и тогда человечество было гораздо лучше.

— Его тогда не было.

— Именно.

— Эй, ребята!

Молодой парнишка помахал рукой близнецам, идя навстречу. Поравнявшись с ними, юноша в кепке снял наушники, из которых доносился рэп.

— Мимо меня тут больно расстроенные парни промчались. Не твоих ли рук дело, а? — улыбаясь, парень стукнул Джеймса кулаком по плечу. — Ты снова в деле, что ли? Слушай, Скотти говорит, какие-то психи на «Данжн Пи́ке»[2] ставят бешеные бабки. Тебя ещё никто не забыл. Можно реально подняться после твоего последнего…

— Нэйт, — натянуто произнесла Джессика.

— Да, приветик, Джесси, как делишки? — широко улыбаясь, Нэйт выглянул из-за Джеймса.

— Иди домой, — сказала Джессика.

— Погоди, сестрёнка, — сказал Нэйт, — я же реальную тему предлагаю.

— Я тебе не сестрёнка, и он никуда не пойдёт.

— Я завязал, Нэйт, — сказал Джеймс.

— Да ла-адно! — улыбался Нэйт. — У тебя классно получалось.

— Если это такая хорошая идея, Нэйт, тащи туда своих братьев и сестёр, — огрызнулась Джессика.

— Эй… я же не… — смутился Нэйт. — Я не заставляю и не пользуюсь. И я никогда ничего не просил. Просто передал. Значит, нет?

— Нет, — мягко ответил Джеймс.

— Как знаешь. — Нэйт остановился. — Только если надумаешь, черкни пару слов, что ли. У мамы посудомойка сломалась. Я бы её порадовал, знаешь. — Он развернулся, надел наушники и зашагал в другую сторону.

— На Нэйте-то чего срываться? — спокойно и без осуждения сказал Джеймс сестре.

— Да я… — запнулась Джессика. Она и сама понимала, что была не права. — Давай просто закончим этот день.

— Что-то мне подсказывает…

— Ну да.

Вернувшись домой в первом часу ночи, Джеймс и Джессика обнаружили свою подругу Дейзи в её любимом гигантском кресле. Она сидела в окружении включённого телевизора, разбросанных открытых учебников, тетрадей и ноутбука и пялилась в пространство, а из её густых каштановых волос, собранных на макушке, торчало слишком много карандашей и ручек.

— Господи, — выдохнула Дейзи, — слава богу, вы пришли. Я так не хочу ничего делать.

Близнецы повесили куртки на крючки, разулись и, голодные и уставшие, рухнули на диван.

— Так легла бы спать, — сказала Джессика.

— Не могу, я ещё ничего не сделала, — поплакалась Дейзи.

— То есть теперь ты начнёшь? — спросила Джессика.

— Нет, но теперь можно делать вид, что вы меня отвлекаете. А потом с чистой совестью пойти спать.

— Я умираю с голоду, — Джеймс проигнорировал страдания Дейзи. — У нас есть еда?

— На кухне тыквенный пирог, — сказала Дейзи, наблюдая за Джессикой, распустившей высокий хвост и вытаскивающей из длинных волнистых волос застрявшие в них мелкие осколки и щепки.

— О! — ожил Джеймс. Он вскочил и энергичной походкой отправился на кухню, что отделялась от гостиной (и прихожей в одном лице) высокой стойкой, у которой и стоял диван. — Ты забыла, что у тебя только два агрегатных состояния: лень и перевозбуждение? Не возилась бы с пирогом — не сидела бы полночи за домашкой.

— Да ладно, надо же мне как-то прокрастинировать, — сказала Дейзи, потягиваясь и сползая со спинки кресла. — А ты теряешь сноровку, сеттер.

Джессика посмотрела на брата.

— А ведь правда что-то есть, — сказала она.

— У меня были сеттеры в детстве, — с улыбкой ударилась в воспоминания Дейзи. — Такие милахи.

— Что ж, надеюсь, я не позорю своих предков, — сказал Джеймс, кладя по кусочку пирога на тарелки для себя и для Джессики.

— Нюх у них был получше твоего, — сказала Дейзи.

— А это уже твоя вина. Ты в последнее время вечно готовишь что-нибудь эдакое. Я уже привык, что пахнет чем-то неземным.

— Такой ты милаха, — улыбнулась Дейзи.

Джеймс развернулся и не разжимая губ довольно улыбнулся в ответ.

— Вперёд. Ты с утра не ела, — он передал тарелку и вилку сестре, а сам остался за стойкой. — «Те́рминум»[3]? — прочёл он на бумагах Дейзи. — Как будто что-то знакомое.

— Искусственное землетрясение в восемьдесят первом, — сказала Дейзи. — Оружие так и не нашли. В целом виде.

— Может, это они ракетами баловались? — подумала Джессика.

— Вряд ли. О них с тех пор ничего не слышно.

— Ну да, преступники так не работают, — жуя пирог, сказал Джеймс с ноткой сарказма.

— Эти и правда так не работают. Их идеология — будучи людскими поводырями, сдерживать нас, когда мы начинаем творить откровенное зло, всякими жёсткими методами, напоминая о том, что жизнь — хрупкая, редкая и ценная штука, о которой мы не должны забывать и которую они могут у нас отнять. Грех во спасение. Они считали, что их предшественники — все остальные криминальные группировки, — прояснила Дейзи, — работали неправильно, своими действиями заставляя людей бояться каких-то вещей. «Терминум» же пробуждался тогда, когда люди, по их мнению, переступали черту, тем самым регулируя общество через…

— Боязнь самих себя, — сказала Джессика.

— Через неё родимую, — кивнула Дейзи. — Якобы только это может привести всё в порядок: если судьба людей будет в их же руках.

— Что-то в этом определённо есть. Что? — Джессика невинно посмотрела на повёрнутые к ней лица. — Я не говорю, что надо убивать людей. Но им пора включать мозги.

— И как, включаются? — спросила Дейзи, крутя пальцем и указывая на ссадины на костяшках у Джеймса и порез на его руке.

— Некоторые безнадёжны, — ответил Джеймс с набитым ртом, уходя за второй порцией пирога.

— И это мне говоришь ты? — Дейзи позабавили его слова.

— Я просто хочу лечь спать, — надломленно призналась Джессика.

— Тогда надо… — Дейзи зевнула. — Домой надо было приходить как нормальные люди. А то явились: у одного рука изрезана, у другой — спина.

— Вот же… — Джессика отложила тарелку с пирогом, к которому так и не притронулась, и обернулась посмотреть на оставленные на спинке дивана пятнышки крови.

— Не заморачивайся, — сказала Дейзи. — Что сегодня?

— Какие-то недоумки решили поживиться на «Хантер’с», — Джессика вновь откинулась на подушку. — Даже как-то стыдно за них.

— М-м, — неодобрительно промычала Дейзи. — А вас и семеро в стороне не удержат. Знаете, что такое зависимость?

— Это для тебя «Хантер’с» — способ побесить богатых родителей, — сказала Джессика. — А для нас — это средство существования.

— И ещё там были люди, — напомнил Джеймс.

— Да, и люди, — поддакнула Джессика, но никто ей не поверил. Да и она не претендовала на серьёзность.

— Никакие это не люди и не средство, — пробрюзжала Дейзи. — Вы просто не можете себя контролировать.

— Дейзи, пожалуйста, уже слишком поздно…

— Ничего не поздно, — перебила та Джессику. — Подумаешь, вы убили на это бо́льшую часть своей сознательной жизни…

— Я имела в виду, что сейчас ночь. И мы только что разнесли «Хантер’с», и…

— Вы — что? — чуть взбодрилась Дейзи.

— Ну, не мы одни, — сказал Джеймс.

— А Вуди как? — спросила Дейзи. — Этот бар — бывшая собственность его покойной жены. И он уволил вас?

— Нет, он, вообще-то… — задумался Джеймс. — Честно говоря, насчёт него точно не уверен. Он… слегка нас застукал.

— Боже, — Дейзи спрятала лицо в руках.

— Всё нормально, — заверил её Джеймс. — Но Расти завтра с утра вряд ли понравится то, что он увидит.

Джессике хоть и нравился пирог, адресовала она ему тем не менее тоже сплошь угрюмые взгляды.

Желудок сводило от голода, да и запах корицы и мускатного ореха здорово манил, но в отличие от брата ей сейчас кусок в горло не лез. Она была слишком рассерженной, слишком уставшей и слишком встревоженной, отчего боль в животе становилась только сильнее.

Расти и правда не понравится то, что он завтра увидит. Они чудом получили эту работу, когда он был пьян, так что было вполне логично, что потеряют они её столь же легко и неожиданно. Не то чтобы, став официантами, близнецы исполнили свои мечты, но всё же в этом были некая стабильность и какой-никакой заработок. И прежде за свои редкие выходки они получали лишь выговоры, поскольку частенько заменяли поваров, что выручало бар, да и Вуди всегда за них заступался. На этот раз выговор будет жёстче и красочнее и найдёт своё отражение в их краткой рекомендации, с которой дорога в бары и кафе для них закроется раз и навсегда. И это уже не говоря о том, что самих мест, где до сих пор требовались официанты, почти не осталось. Как бы то ни было, ничего, кроме этого, они не умели, а возвращаться к воровству, познакомившись с местными грабителями, Джессике претило. И потом, маленький охотничий бар на окраине был выбран неспроста.

Не собиралась она сегодня думать об этом.

Посмотрев на Дейзи, сползшую в кресле ещё ниже и теперь практически лежащую на спине, Джессика напоролась на обеспокоенный взгляд её карих глаз.

— Что? — спросила она.

Глянув на опустившегося на диван Джеймса, умеющего находить радости в беспросветных ситуациях и в данный момент явно не разделяющего мрачные мысли сестры, Дейзи ответила:

— Я не понимаю, что вы делаете. Вы сами-то ещё понимаете? Вы приходите постоянно как с восьмиугольника.

— Ты даже не представляешь, насколько ты утрируешь, — сказала Джессика.

— Что вы собираетесь делать? Какие у вас планы? Может, пора кончать с этими вашими прогулками? — Дейзи показала кавычки пальцами. — Ой, вот только не надо. За хлебом они ходят, как же.

— Ты что, следишь за нами? — Джессика сузила глаза.

— Волнуюсь, — с нажимом поправила её Дейзи.

— А что нам, в четырёх стенах сидеть? — Джеймс взял тарелку Джессики и снова сунул её той в руки.

— Если мы можем сделать хоть что-то…

— Но вас же не просят, — вразумляла их Дейзи. — Никто не знает о вас, хоть вы и пытаетесь это исправить. Никто не станет винить вас в том, что вы бездействуете.

— Мы станем, — сказал Джеймс. — Слушай, как-то так вышло…

— Да-да-да, я в курсе, — остановила его Дейзи. — Вы сбежали, вы бродили и — о чудо! — стали следующей ступенью эволюции.

— HomoHard-boiled[4], — кивнул Джеймс, поднимаясь, чтобы налить чаю.

— Когда кто-то безбожно наглеет, а мы оказываемся рядом, то нам приходится сбивать чёртову корону с головы чёртова козла, — развела руками Джессика, словно ей самой было не по душе сие отсутствие альтернатив.

— Ой, посмотрите на неё, — язвительно сжалилась Дейзи. — Наличие способностей не делает тебя обязанной.

— Зато наличие козлов делает, — пожала плечами Джессика.

— А я уж думал, не придёт тот день, когда ты заговоришь как истинная дочь полицейских, — сказал Джеймс.

— Казалось бы, — Дейзи, насколько это было возможно, повернулась к нему, — в силу всего, что вы пережили, мечты твои должны быть примитивнее, но нет.

— Не обманывайся, — сказала Джессика брату. — Мотив у меня прежний. Люблю смотреть, как черти страдают.

— Твой мотив гарантирует безопасность всем, кроме вас самих, — сказала Дейзи.

— Ты думаешь, я удовольствие от этого получаю?

— Ещё как.

— Дейзи, родители каждый день боролись с этим, старались сделать мир лучше. И когда-то я даже думала, что за добро мы добро и получим. Но получили мы это, — Джессика показала на Джеймса.

Тот, почувствовав это, посмотрел на сестру.

— Более заботливого и внимательного Джеймса? — неуверенно произнёс он.

— Твои шрамы, — сказала Джессика, непроизвольно скользнув взглядом по левому плечу брата, на котором из-под рукава футболки виднелся шрам от ожога. — Помощь другим обычно даёт тебе мало хорошего. Но Джеймс прав. Нам в этом мире жить. И если мы дадим ему стать ещё хуже, хуже будет и нам.

— И между прочим, если бы не мы, никто бы тогда тебе не помог, — заметил Джеймс. — Не слышал, чтоб ты жаловалась.

— Да? — брови Дейзи поползли вверх. — Вот не надо делать из меня неблагодарную. Лучше подумайте, что было бы, если бы это была не я, а кто-то здравый или параноик какой. Он бы разболтал всем о вас. Я, молодец такая, сохранила в секрете, но это, чтоб вы знали, редкость из редкостей.

— А ещё у тебя в принципе мало друзей, — прибавил Джеймс.

— Ну и это тоже, — не стала отнекиваться Дейзи.

— Поверить не могу, что мы опять это обсуждаем, — сказала Джессика. — Если кто-то начнёт об этом болтать, думаешь, ему поверят? Нет доказательств.

— Вот только про доказательства не надо, — сказала Дейзи. — Вы уже несколько лет занимаетесь этим на одних и тех же улицах. Тут вообще вне всяких сомнений присутствуют какие-то высшие силы, которые прикрывают вас. Но если кому-нибудь взбредёт, то он проследит за вами. Наделает фото, видео, да чего угодно и отнесёт это копам или выложит в сеть. Одних напряжёт, что вы можете пойти к их конкурентам — и тут вас убьют. Другие будут вас бояться — и тут вас упекут. И в конце концов, третьи захотят вас себе — и тут за вами начнут охотиться. Как вам такое?

— Сказал бы, что твои приоритеты чуточку слетели, но это даже заставляет задуматься, — то ли в шутку, то ли нет сказал Джеймс, возясь с чаем на троих.

— Любые фото и видео сразу примут за подделку. Решётку, которая нас остановит, — ещё поискать. И никто не станет сажать нас. Максимум, куда нас засунут, это в лабораторию, — бесцветным голосом проговорила Джессика.

— О, ну раз так… Не смей опять начинать это! — вскинулась на неё Дейзи.

— Ты о чём? — Джессика не поняла, почему та вдруг взбунтовалась.

— Твой голос, — улыбнулся Джеймс, протягивая чашки чая с молоком и корицей девушкам. — Точнее, тон. Как будто тебе скучно и плевать на всё, что мы говорим. Не замечала?

— Так я разговор даже заводить не хотела.

— А всё всегда не так, как мы хотим, — сказала Дейзи. — Я, вот, так и не услышала ответ на свой вопрос. Я знаю, вы делаете это из лучших побуждений. Слегка эгоистичных, но из лучших. Но куда это всё ведёт? Куда-то ведь должно. Нельзя просто делать одно и то же и думать, что ничего не изменится. У тебя же руки горят как прожекторы, в конце-то концов!

— Опять утрируешь, — сказала Джессика.

Она взяла вилку в левую руку, и через секунду та, отливая синим, висела в десяти сантиметрах над её раскрытой ладонью. На коже, становясь то ярче, то тусклее, сине-голубым светом сияли тонкие кольцевидные символы разных размеров. Волнистые и шипованные, они извивались в едином духе, но обладали уникальными формами. Некоторые были с разрывами, некоторые пересекались, одно даже напоминало силуэт совы, а другое — цифру девять. Когда вилка опустилась обратно на ладонь, свет ушёл под кожу, оставив на поверхности потемневшие следы — очертания колец.

— Люди психуют, когда видят такое, — сказала Дейзи. — Хотя это, судя по всему, тебя устраивает. Вот только, если я утрирую, почему я продолжаю наблюдать кровь повсюду в нашей квартире? Может, и хорошо, что с баром покончено? Может, пора идти дальше? Может, наконец произойдёт что-то интересное. Что-то по-хорошему интересное. Если вы попробуете что-то ещё.

— Идти дальше? — Джессика подняла глаза на подругу. — Куда?

— Это ты мне скажи, — сказала Дейзи. — Я не верю, что ты на полном серьёзе отбиваешься этим своим «никто ничего никому никогда». Ты должна понимать, что так это не работает. Это же простой вопрос, Джессика. Почему ты сражаешься?

Не собиралась она сегодня думать об этом.

— Да я бы не сказала, что сражаюсь. Просто натыкаюсь на всякое, — отшутилась Джессика.

— Не-а, — не повёлся Джеймс. — Хотела бы припугнуть тех парней, так сначала обезвредила бы, а потом устраивала представление. Зачем нужно было риско..? Чего ты к тому мужику-то рванула?!

— Он странный, — ответила Джессика.

— Беззащитный странный или определённые слова задом наперёд произносит и хихикает? — спросила Дейзи.

— Да нет, он… как будто знал что-то.

— И поэтому ты решила его приложить, — сказал Джеймс.

— Он явно не знал, как работают перестрелки, — парировала Джессика.

— Да, и не должен был узнать, — ввернула Дейзи.

— Слушай, я не знаю, это было как предчувствие, — сказала Джессика. — А потом было уже поздно.

— Ты лезешь на рожон всё чаще, — сказал ей Джеймс. — Ты перестала исправлять косяки, ты просто… берёшь и делаешь ещё хуже. Тебе не достаёт чего-то? Или ты передумала и не сказала мне? Знаешь, я тоже не понимаю, что ты делаешь.

— Да как я могу делать что-то, если не вижу в этом смысла?! — не выдержала нападок Джессика. Её внешнее спокойствие дало трещину. Боль в животе перекочевала в грудь, левая рука заныла. — Если вижу в этом только угрозу? Я не суперчеловек, Джеймс. Я не идеальна, и я не та героиня романа, которую ты себе рисуешь.

— Ты именно та героиня, которую я рисую, и там ни грамма лести, поверь…

— Ой, да я тебя умоляю…

— Слушай, я пошёл на уступки, потому что всё понимал и отчасти был согласен с тобой. Но ты же всё равно не слушаешь меня. Ты не слушаешь себя. Ты безрассудна. Если честно, я устал от этого. Я устал убалтывать тебя на твои же ограничения. Мы пробовали скрываться и никогда никому не причинять вреда или боли в качестве наказания. Но это не работает. Джесс, это не работает. Дейзи права. Если мы продолжаем, мы должны что-то менять.

— Так, если что, я не это имела в виду, — сказала Дейзи.

— Иначе кто-то пострадает, — закончил Джеймс.

— А так пострадаем мы, — просто сказала Джессика. — Если мы перестанем быть кем-то неизвестным и пойдём куда-то там, всё будет серьёзнее. У парня напротив будет не тупой нож, а автомат или что похлеще. Мы не всемогущие. Мы всего лишь чуть сильнее других. Это не делает нас неуязвимыми. У нас был уговор, Джеймс. Мы ослабили поводья, потому что приглядывали друг за другом слишком рьяно. Это не давало нам ни воли, ни жить без оглядки. Мы доверяли друг другу и пообещали, что не будем делать глупостей.

— Но ты делаешь их, — справедливо заметил Джеймс.

— Значит, больше не буду! — чересчур старательно изобразив благоразумие и переборщив с мимикой и взмахом рук, ответила Джессика.

— Ты ж сама сказала, если мы можем помочь…

— И мы помогаем, как можем. При случае. Когда не в силах пройти мимо, но не больше. При ядерных атаках или военных действиях мы вдвоём ни на что не повлияем.

— Не обязательно сразу в пекло лезть. Можно…

— Нельзя, — отрезала Джессика. — Они используют тебя. Ты силён физически, но пулям на это начхать. Вся эта ответственность не для меня. Это не то, чего я хочу. И это не то, что нужно им. Если есть шанс избежать этого, я избегу. Да и не думаю, что мы сгодились бы для этого. Что мы можем сделать для мира?

— Ты не веришь в свои силы, — сказал Джеймс.

— Я бы очень хотела не верить в такое, но дело не в этом. Я смотрю на вещи адекватно.

— Интересно, каково это, когда к твоим словам прислушиваются? — бросила в воздух Дейзи. Не рассчитывая на ответ, она оставила попытки вернуть разговор в прежнее русло и стала смотреть ночной выпуск новостей.

— Мне не нужно, чтобы нас потом обвиняли во всём. — Джессика тоже повернулась к телевизору.

— Поешь хотя бы, — попросил её Джеймс.

Джессика таки принялась за плоды прокрастинации.

Следующие несколько минут она наслаждалась отвоёванной тишиной. Только телеведущая производила слова, но ни одно из них не обвиняло Джессику и не вызывало у неё головную боль, так что они ей не мешали. Слова эти складывались в сообщение о скором запуске очередной новой модели зонда, который в очередной раз должен будет положить конец секретам и загадкам, в которых погрязло Солнце.

Затем в уголке экрана появилась фотография разыскиваемого мужчины приятной наружности. Его чёрные волосы были зачёсаны назад, у него было вытянутое лицо, карие глаза, небольшой прямой нос и аккуратная милая улыбка. Он бы не заслужил внимания близнецов и Дейзи, если бы не слова ведущей:

«Объявлен в розыск бывший сотрудник Этенросской Научной Лаборатории, Бенджамин Триггет. Доктор Триггет подозревается в организации побега годичной давности из тюрьмы “Болд Маунтин”. Напомню, что среди бежавших были Адам Хэлмнер и его коллеги, чьими жертвами в девяносто пятом году стали работавшие в ЭНЛ учёные. В последний раз Триггет был замечен в две тысячи девяносто восьмом году на месте своей работы в военной астеронской лаборатории. Однако после инцидента, уничтожившего городок в Рэйвенхилле, он оставил карьеру»

Джеймс медленно подошёл к стойке и, как и Джессика, с повышенным интересом уставился на экран. Дейзи почувствовала это и привстала.

— Ладно, я соврала, — оживившись, без труда созналась Джессика. — То есть не совсем соврала, скорее, не сказала всю правду. Мне не понравилось, что в меня целились в упор, совсем. Но это… Это всё меняет.

— Нет. Нет! Нет! — Дейзи вскочила и встала между близнецами и телевизором. — Это не что-то ещё и не что-то интересное. Хватит использовать мои слова против меня!

— Погоди, Дейзи, — сказал Джеймс. — Джесси, сколько раз за сегодня ты «переобувалась»?

— Не начинай, — предупредила его Джессика.

— Я просто хочу знать, насколько я могу на тебя рассчитывать.

— В этом — можешь.

— Я думала, мы давно это проехали! — вознегодовала Дейзи.

Джессика с удивлением посмотрела на неё.

— Нет! — от души не согласилась она. — Террорист на свободе.

— Штерон за решёткой, — сказала Дейзи.

— Это вообще никак не относится к тому, что я только что сказала.

— Дейзи, ты же сама говорила, что он не похож на того, кто мог хотя бы разобраться в том, как запустить ракету, не говоря уже о том, чтобы решиться на такое.

— Да, но…

— Какой-то стажёр, или кем он там был, просто вошёл в самое охраняемое помещение в регионе и запустил ракету? — поддержала брата Джессика.

— Именно это и было на записях с камер, — сказала Дейзи. — Мы что, два разных ролика смотрели?

— И даже не подумал спрятать своё лицо, — добавил Джеймс.

— Да, он же псих, — сослалась на очевидное Дейзи.

— В тот день порешили с амнистией, — пробормотала Джессика.

— Что?

— Точно. Ты рассказывала, — сказал Джеймс Дейзи. — Это была «Болд Маунтин», да? Это не совпадение.

— И что дальше? Что вам даст этот Триггет?

— Доктор, который внезапно оставил карьеру в Астероне именно в то самое время, а спустя годы, возможно, выпустил на волю людей, которые убили кого-то там, где он когда-то работал? — Джессика не понимала, почему Дейзи не видит более очевидных вещей. — Джеймс, где находится «Болд Маунтин»?

Джеймс достал телефон из кармана.

— Так на кой ему тогда устраивать побег тем, кто убил его знакомых? — спросила Дейзи.

— Может, побег был вовсе не для них, а этот Хэлмнер с компанией просто смешались с толпой, — предположила Джессика.

— А́рчергроув[5], — сказал Джеймс.

— Он на одной линии с Рэйвенхиллом и Астероном? — спросила Джессика, догадываясь об ответе.

— Ещё как, — подтвердил Джеймс.

— Ещё есть вопросы?

— Да, — сказала Дейзи. — Как много учёных ты знаешь, для которых организация побега преступников в порядке вещей?

— Учёные тоже люди, — сказал Джеймс. — А те ребята вроде не были найдены. Классическая месть. От кого-то очень большого или страшного. Или от кого-то с большими и страшными друзьями. Простыми словами: может, он их грохнул.

— Не вижу в этом никакого смысла, — упрямилась Дейзи.

— А я в тебе — журналиста, — сказала Джессика. — Он работал в ЭНЛ. Те учёные могли быть…

— Предметом его ненависти, — сказала Дейзи.

— Или его друзьями, — допустила Джессика. — А их убили те психопаты. Если это он промахнулся с ракетой, ничто не мешало ему позже собственноручно свернуть им шеи.

— А если и не он, — сказал Джеймс, — то, возможно, он что-то знает. Он ведь был там.

— Может, выходной взял, — сопротивлялась Дейзи. — Чёрт, да не мог он устроить этот побег. Ты представляешь, что для этого требуется? Явно больше одного человека. Но про это тишина. Говорили, что они сами сбежали.

— Но доказательства ведь нашли, — препирался Джеймс.

— А ты их видел? Вся эта история может быть перевёрнута с ног на голову. Может, кто-то, как и вы, считает, что ракета — его идея, но доказать не может. Может, ракета эта вовсе и не ракета. Может, и летела не в «Болд Маунтин». Может, его ищут за что похуже, а нам впаривают про побег, чтобы найти его поскорее.

— Ты слишком много времени проводишь за старыми газетами, — жалея Дейзи, сказал Джеймс. — Прокрастинационный пирог полностью себя оправдывает.

— Побег неважен, — сказала Джессика. — Мы знаем его имя, его лицо и то, что он был в Астероне. Это в три раза больше того, что мы знали раньше.

— Ага, вот только вы не знаете, где он, — заметила Дейзи. — И не узнаете. Разве что будете вручную прочёсывать весь земной шар.

— Ну, надо же нам теперь как-то время убивать, — сказал Джеймс.

— Почему мы вообще говорим об этом? — Дейзи посмотрела на Джессику. — Ты. Ты же… сколько, пять минут назад? Ты сказала, что это слишком опасно. А мужик с ракетами, выходит, полная противоположность опасности?

— Этот мужик с ракетами…

— Я знаю, кто он! — перебила Дейзи Джессику. В этот раз она не противилась и не возмущалась. Она сострадала. — Я знаю. Я копала так глубоко, как могла, вместе с вами.

Было видно, что она хочет сказать что-то ещё, много чего ещё, но не может выцепить из круговорота слов в своей голове несколько нужных. Она тяжко вздохнула и села на пол, сложив ноги по-турецки и уронив голову на ладони.

— Мы знаем, — сказал ей Джеймс. — Не волнуйся…

Дейзи засмеялась, и смех этот не имел ничего общего с весельем или радостью. Она посмотрела на Джеймса.

— Я слушаю это уже в какой раз, триста девяносто четвёртый? Я знаю, вы не будете спать спокойно, пока не отыщете убийцу родителей и не поквитаетесь с ним. Я не осуждаю вас за это. Я не знаю, что бы я делала, окажись на вашем месте. С этими способностями. Я просто надеюсь, что жажда мести — это не то, из чего вы состоите.

— Мы не собираемся мстить, — возразил Джеймс. — Нас просто бесит, что он всё ещё на свободе. Что всё ещё представляет угрозу, что избежал наказания.

— И убивать мы тоже никого не будем, — добавила Джессика. — Как бы ни хотелось прикончить того человека… это уже ничего не изменит и не исправит. Надеюсь, кто-нибудь напомнит мне об этом и о том, кто я и кем была, когда окажусь с ним лицом к лицу.

— И мы, конечно, не знаем всех фактов, — сказал Джеймс, — но можем предполагать, что есть человек, который без труда устраивает побеги из тюрем и даже не гнушается принципов или… Я не знаю. Как называется тот, кто выпускает на волю убийц своих друзей?

— Да, может, они ему и не друзья были, — устало сказала Дейзи. — Может, он их терпеть не мог. Или дружил, а потом они его вконец достали. Уверяю, такое случается с каждым третьим.

— Ты к чему клонишь? — спросила Джессика брата.

— К тому, что тюрьму придётся искать королевскую, если мы найдём его.

— И как же вы докажете, что найденный вами человек виновен? — спросила Дейзи.

— Не знаю, может, нам кто-нибудь поможет? — посмотрела на неё Джессика. — Может, этот кто-то поможет и отыскать его.

— Я кто, по-вашему, волшебный хакер-детектив?

— Было бы вообще огонь, — сказал Джеймс.

— Такую информацию я в жизни не раскопаю. У меня нет связей, ничего нет.

— Связи есть у твоих родителей, — сказала Джессика.

— Это не те связи, — ответила Дейзи.

— Всё равно, они могли бы помочь, — не отступалась Джессика.

— Ой ли? И как я им это объясню? «Мам, пап, мне нужно, чтобы вы вышли на след Бенджамина Триггета, это тот, что дал жизнь гронтурсскому криминалитету», да? Они не станут помогать, и я сомневаюсь, что они смогли бы. В Гро́нтурсе у них ещё нет таких надёжных партнёров как в Британии, да и те, знаешь ли, не Р2[6]. А я… Я могу попытаться, я, конечно, попробую, хоть и не хочу. Но многого я не найду.

— Не страшно, — сказал Джеймс. — Сопоставим с тем, что станет известно позже.

— Свежий след вы вряд ли застанете, — сказала Дейзи.

— Просто сделай всё, что в твоих силах, — попросила её Джессика.

— Я-то сделаю, но имейте в виду, что, когда что-то случится, вы будете слушать «я же вам говорила» двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, — плохо сдерживая задор, пообещала Дейзи. — И кстати. — Из-под вороха листов справа от себя она вынула тонкий металлический прямоугольник с двумя ушками и кинула его Джессике.

— А я его обыскалась, — сказала та, поймав небольшой прибор размером с кредитную карту.

— Только сотри с него мои отпечатки. Эта штука жутко незаконная. Хоть я и не против твоих грабежей грабителей, сидеть за них я не хочу.

Следующим утром в «Хантер’с» было аномальное число людей для этого времени суток. К сожалению, почти все они были полицейскими, которые описывали разгромленный бар и раскладывали по пакетикам оружие грабителей и другие улики. Зайдя внутрь, близнецы зашагали к барной стойке, где стояли Вуди, один из официантов утренней смены, что вечно перебарщивал с гелем для волос, и мужчина с перебитым носом и шрамом на брови. Последний был одет в затасканные джинсы, полинялую чёрную футболку и рубашку с парой отлетевших пуговиц. Сегодня Расти выглядел весьма неплохо. Как правило, этого пятидесятилетнего скрягу с неразделённой любовью к алкоголю ноги-то еле держали, а тут он даже приоделся.

Расти негодующе оглядывал красноватыми глазами ущерб, нанесённый его заведению, неохотно отвечая на вопросы офицера. Официант легонько толкнул своего работодателя локтем в рёбра и показал на близнецов. Взгляд Расти прояснился в два счёта.

— Вы! — гневно выдавил он. — От вас всегда были одни неприятности.

— Позволю себе заметить, — деликатно начал Джеймс, подходя к Расти, — здесь и до нас было излюбленное место для бугаёв, устраивающих погромы. Но при нас тебя ещё ни разу не ограбили.

— Джеймс, — тихо одёрнула его сестра.

— Народ сюда после такого и ходить не будет, — вмешался официант.

— Мы, что ли, тут пушками размахивали? — сказала ему Джессика.

— Может, и размахивали. Как вы тогда смогли заставить их бежать, бросив оружие и деньги? — спросил официант.

— Ой, заткнись, Гэвин, — Джессика отвернулась.

— Те бугаи, — вновь подал голос Расти, — были постоянными и уважаемыми клиентами и платили за урон. А вы — ни то, ни другое. На этом всё. — Он взял пачку сигарет со стойки и, уходя на улицу, рявкнул: — Выстави их вон, Грот!

— Здорово, что он такой предсказуемый и надёжный, — сказала Джессика, проводив Расти взглядом. — Без шуток: нам попадётся кто-нибудь похуже, и мы ведь ещё скучать по нему будем.

— Я пытался до него достучаться, — сказал Вуди. — Но с этим жалким куском бесполезности не работают никакие доводы.

— Думаешь, он обрадуется, когда я ему это передам? — сказал Гэвин.

— Да? — Вуди повернулся к нему, и вот как раз с такими, каким он был сейчас, Джессика предпочитала не связываться. — Ну попробуй.

Крошечный запас храбрости Гэвина иссяк, и он удалился на кухню.

— Я правда пытался. Но ни неуправляемый рестлер, ни уцелевшая выручка не были ему особо интересны. Он едва и меня вместе с вами не погнал. А у меня внуки, сами знаете.

— Ничего, Вудс, — Джеймс хлопнул его по плечу.

— Джеймс и Джессика Дюк? — уточнил доселе молчавший терпеливый офицер.

Как и все офицеры полиции, он был одет в стандартную серо-чёрную униформу с двумя тонкими чуть выпуклыми синими люминесцентными линиями. Как и у медиков, и у спасателей, эти линии были признаком служащего, охраняющего человека. Они тянулись вдоль ног и скрывались за пуленепробиваемыми латами, защищающими живот, грудь и спину. Такими же синими были вставки на плечах и латы, оборудованные компьютером, на предплечьях.

— Не могли бы вы рассказать, что произошло вчера между одиннадцатью и двенадцатью часами вечера?

— Официально или в красках? — спросил Джеймс.

Исходя из той версии, которую вчера оперативно сварганила Джессика, близнецы изложили всё, что будто бы случилось в баре. Когда офицер отпустил их, Вуди напутствовал им на прощание:

— Не знаю, что с вами не так, но мой вам совет: не высовывайтесь, пока не убедитесь, что оно того стоит, — он постучал по протезу левой ноги.

Блуждая по улицам пасмурным, слишком холодным для середины сентября, но оттого не менее прекрасным осенним днём, Джессика в какой-то момент обнаружила, что мысли об увольнении занимают её лишь потому, что она принуждает себя к ним. Хотела разобраться, огорчает это её или нет. Вместо этого она поняла, что «Хантер’с» всегда был удобным буфером, который держал её на расстоянии от другого вопроса. И разобраться Джессике следовало именно с ним.

Так что если она и была огорчена чем-то, так это тем, что теперь она не сможет бегать от неразрешённых внутренних конфликтов. А что до «Хантер’с», то бар никогда не тяготил её, но и не был тем, чем Джессика хотела бы заполнить свою жизнь. Он не был ответом, что она искала, не был даже подсказкой, и так или иначе однажды они бы оставили его.

— Ну а самое главное, — продолжил свои размышления Джеймс, не заметив, что большинство его соображений до Джессики не добралось, — мы теперь можем забыть о худшем дресс-коде в мире как о кошмарном сне. Слышишь? — Он обогнал её и теперь шёл задом наперёд. — Погляди. Что ты видишь?

— Полное отсутствие перспектив?

— Безобразие. Форменное безобразие.

Правда была за Джеймсом. Футболка грязного серого цвета, клетчатая тёмно-зелёная рубашка, которую Джессика подвязывала на талии, и коричневый низ: джинсы у юношей и юбка-клёш у девушек.

— О. Мне жаль, должно быть, это были очень тяжёлые годы, — стараясь не смеяться, посочувствовала брату Джессика.

— Да ну тебя, — усмехнувшись, он стукнул её по плечу. — Не хочешь заскочить в то кафе-мороженое, куда нас Дейзи водила? — предложил Джеймс, пока они бесцельно бродили по улицам.

— У нас больше нет работы, а ты хочешь идти прожигать последние деньги.

— Деньги не так уж и важны.

— Мы такие разные, жуть, — наигранно ужаснулась Джессика.

— Если ты не заметила, у нас их и так было не много, зато всегда была Дейзи.

— Я с тобой на её шею не полезу.

— Она не против, — сказал Джеймс. — И потом, мы не на её шее, а на шее её родителей. И так как эта шея о нас даже не догадывается, следовательно, её это и не тяготит.

— Рискну показаться странной, но наш единственный друг и выживание волнуют меня чуть больше преступности и дресс-кода.

— Ладно, но у тебя есть эта карта.

— Да. Знаешь, если бы её скудное содержимое не улетало в фонд родителей Дейзи и не было скудным… Один плохой день — и я бы спустила всё на табун лошадей. Мы бы собрали племя коневодов и кочевали по степи. Может, даже уже построили бы армаду и пиратили во всю.

— С конницей?

— Ну да. Келпи, по-твоему, кто и зачем там? Недаром же его так боялись. Ты представь себе это победоносное кораблище, у которого есть конница с морским конём во главе. И при этом люди почему-то выбирали проигрывать и тонуть в объятьях кракена. Где логика вообще?

— Ты можешь быть серьёзней? — с улыбкой попросил Джеймс.

— Не хочу я об этом говорить, — сказала Джессика, улыбаясь не так весело. Вообще, это больше смахивало на попытку подавить смятение и неопределённость.

— Отлично. У тебя есть я, я круче всяких денег, — Джеймс закинул руку за шею сестры. — Не пропадём, Солёная Карамель.

Джессика усмехнулась.

— Всё ещё лучшее, что было в приютах, — сказала она.

— Ну теперь точно в кафе-мороженое. Иначе я пожалуюсь другой своей сестре, которая сидит внутри тебя, что ты не разрешаешь мне её баловать.

— Ладно, — посмеиваясь сдалась Джессика и свернула налево за братом.

Неторопливо шагая вдоль цирюлен и салонов красоты, мини-магазинчиков и тележек с фастфудом, закусочных и пиццерий, Джессика думала, что, возможно, искусство пофигизма Джеймса и ей пойдёт на пользу. Но пока усилия овладеть им только раздражали её. Не могла она как Джеймс беззаботно шататься по улицам и делать вид, что со временем всё само собой наладится и прояснится. Хотя вполне вероятно, что в создании иллюзии вся суть и была.

Минуя кондитерскую, из которой вырывался манящий аромат свежей выпечки, Джеймс спросил:

— О нашей проблеме тоже говорить не будем?

— Это о которой?

— О той, которая раньше не возникала. Но сейчас у нас есть наводка или подозреваемый. И что, если он где-то на западе страны? Дро́ммарделл, Уа́йлдшир или Сере́нити[7]. Закатывает пирушки века в Грид-Маунтин[8]. Или в горах.

— Или вообще не в Гронтурсе.

— Да. Что тогда? Так далеко втихую нам не попасть, одним — уж точно. Дейзи просить я не стану. Она кинула в меня вилку, когда я заикнулся об этом.

— Она кинула в тебя вилку не из-за этого. И к чему ты ведёшь? — Джессика внимательно посмотрела на брата.

— Ни к чему, но как нам..?

— Джеймс, — Джессика улыбнулась ему так, словно видела его насквозь. — Ты твёрдо решил наведаться к копам и всё им выложить, да?

— Копы — это слишком долго, я уже говорил. Бери выше.

— Да не хочу я брать выше, о том и речь.

— О, это потому ты вчера под пули бросалась? — осведомился Джеймс.

— Это был тактический просчёт.

— А после одобрила политику «Терминума», — продолжил Джеймс.

— А это — потому что я знаю, каково огрести от тех, кто впутывает всех в свои долбаные проблемы.

— Ну и ладно. Можешь врать что угодно — я всё равно знаю, что та ракета до тебя не достала. Ты всё ещё веришь в то, во что верила.

— Нет, — сказала Джессика. — Большинство людей не более чем крупный раздражитель — вот во что я верю.

— Хорошо, а если бы мы получили эти силы, но всё было бы как раньше? Мама и папа живы, мы все в Рэйвенхилле…

— Но они не живы, Джеймс, и мы не в Рэйвенхилле.

— То, что мы не в Рэйвенхилле, не значит, что там мы оставили своё будущее.

— Значит. Мы всё там оставили.

— Что ж ты своё упрямство там не оставила?

— Чисто из любопытства: как ты собирался подружиться с РДР[9]? Нельзя просто взять и…

Сверху послышался уже знакомый шум: точно самолёт, летящий очень-очень низко. Близнецы обратили взор к небу, ища источник звука. Он становился всё ближе и громче. Все на улице сбавили шаги до нуля в минуту и заозирались.

— Да ладно, что, опять? — пробормотал Джеймс.

Хладнокровие Джессики по большому счёту обуславливалось тем, что она искала этому иное, рациональное объяснение. Тем не менее мороз, пробежавший по её коже, не сигнализировал ни о чём хорошем. Джессика абсолютно не хотела здесь находиться, не хотела возвращаться обратно — но когда её спрашивали?

Шум становился невыносимо громким и поглощал крики прохожих, в панике разбегающихся во все стороны. Рука Джеймса схватила руку Джессики. Та обернулась: брат показывал ей на небольшой дымящийся самолёт, несущийся на них с оглушительным рёвом.

— Сукин…

Не договорив, Джессика закрыла уши, зажмурилась и припала к земле вместе с Джеймсом и другими. Она чувствовала, как они и дрожащий воздух превращаются в единое целое и вливаются в мешанину звуков: в рассеивающиеся вопли, монотонный гул двигателей, нарастающий густой треск крыла, разламывающегося о стены зданий, и звон стекла.

Пролетев над близнецами, самолёт упал, прочертил брюхом асфальт и вспыхнул у кафе-мороженого в двухстах метрах от них. Слабая взрывная волна не принесла с собой ничего, кроме горячего воздуха и запаха гари и кофейных зёрен.

Открыв глаза, Джессика поспешила подняться, но тело не совсем слушалось. Её повело в сторону, и она чуть не потеряла равновесие. Оглядываясь, она не узнала улицу, по которой только что шла. В заложенных ушах стоял писк, от которого Джессика была в ещё большей растерянности. Очень скоро слух возвратился к ней и заставил об этом пожалеть.

Люди — те, что были неподалёку, и те, что исчезли за поднявшимися пылью и дымом впереди, — вопили так истошно и отчаянно, что Джессика оцепенела от ужаса. И не играло никакой роли то, что её прошлое и настоящее пестрили кошмарными событиями, ведь не существовало конкретного числа кошмаров, пережив которые человек магическим образом лишался способности бояться. Всегда было что-то пугающее сильнее или пугающее снова, или пугающее до сих пор.

И Джессике было страшно.

Мужчины и женщины уводили детей и стариков с улицы. Единицы бежали к месту крушения. Близнецов тоже тянуло туда, но им понадобилось несколько секунд, наполненных пустым таращеньем на происходящее, прежде чем они осознали, что так и не сдвинулись с места.

— Идём, — сказал Джеймс.

Прогнав воспоминания и сделав со страхом то, что ей обычно оставалось — переступать через него, Джессика поторопилась за братом.

До прибытия скорой, спасателей и пожарных некоторые раненые могли не дотянуть, но они-то были способны их вытащить. Джессика понимала, что на этот раз она по-настоящему рискует стать гораздо интереснее в чьих-нибудь важных глазах, но на кону были жизни людей, и ей была ни к чему их кровь на своих руках.

Однако серое облако, скрывающее место катастрофы, украло не малую долю решительности у неё и у Джеймса, пропуская их сквозь себя. Всюду валялись обломки и осколки от стёкол машин, окон и витрин магазинов, лежали мёртвые и раненые люди без сознания, которых уже оттащили подальше от эпицентра инициативные прохожие. У тех с выдержкой дела обстояли получше, а вот близнецы на мгновение опять заплутали в бессловесных мыслях.

Меньше обычного, частный самолёт лежал наполовину развороченный. Носовая часть застряла в здании кафе-мороженого, фасад которого обвалился. Его уже разгребала четвёрка мужчин.

Джеймс оторвал рукава от своей рубашки и дал один из них сестре, чтобы та повязала его вокруг головы как маску от едкого дыма и пыли (и заодно чтобы их лица были сокрыты), после чего побежал к кафе.

Закрыв нижнюю половину лица куском ткани, Джессика направилась к бизнес-джету в поисках признаков жизни. Не позволяя себе проникнуться положением, она упорно гнала прочь из головы то, что видела.

«О пятнах крови и рыдающих людях будешь думать на досуге, а сейчас возьми себя в руки», — подумала она.

Её число кошмаров, конечно, препятствовало истерикам и шоку, но всё же горящие изуродованные человеческие тела могли выбить её из равновесия как по щелчку.

Джессике послышалось, что на борту кто-то стонет и плачет. Приблизившись к пробитому, местами горящему фюзеляжу, она сняла с себя куртку и потушила ею недопотушенный огонь.

— Эй? — позвала Джессика, изучая задымлённый салон. Один мужчина был пристёгнут к сидению, его глаза были открыты, в них заливалась кровь из раны на лбу. На полу лежала женщина, из её спины торчало нечто, похожее на кусок иллюминатора. У её головы — мужские ноги; на их хозяина уныло навалился разломанный стол. По этим ногам, как и по другим, сложно было судить, мертвы они или нет. Зато справа, ближе к хвосту, одно на другом покоились тела двух женщин, застреленных в грудь и живот, и это вносило новый оттенок в случившееся. — Где ты?! — спросила Джессика, готовясь к тому, что выживший всё ещё может быть угрозой.

Стон, прибавивший звука, дал знать, что его владелицу придавило небольшим диваном к противоположному борту.

Кто-то спешил к Джессике на помощь.

— Эй! — крикнул мужчина. — Что ты..? Это небезопасно. Там людям…

— Вот и смотри за ними! Найди бинты, перекись — всё, что у них есть, — Джессика махнула рукой на соседние дома и магазины. — Давай!

Мужчина в замешательстве похлопал глазами и отправился делать, что ему было велено. Даже Джессика удивилась, что её так безоговорочно послушались. Убедившись, что около неё больше никого нет, она повысила градус ненормальности, подсветив свою. Диван перед ней, в сантиметрах от которого замерцало тусклое синее сияние, приподнялся, и Джессика протолкнула его наружу через разорванный взрывом правого двигателя борт. Диван с грохотом свалился на догорающее крыло.

Парни, занятые осы́павшимися стенами кафе, отпрянув, обернулись.

— Осторожней, ну! — недовольно прокричала Джессика, предпочитая нападки оправданиям. — Её нужно вытащить! — Она смотрела на бортпроводницу с серьёзной раной на шее.

— Помогите мне… — лепетала та.

— Да-да, — Джессика оттаскивала девушку подальше от огня. — Двигаться можешь?

— Нет… Нога… — в полусознательном состоянии пробормотала бортпроводница.

— Ну… ты, главное, помни, что худшее уже позади, — сказала Джессика.

Под усиливающийся вой сирен вместе с прибежавшими женщиной и мужчиной она поднимала бортпроводницу, следя за тем, чтобы не причинить ей больший вред. Су Янг, как значилось на её бейдже, заляпанном кровью, вскрикивала от боли, но, надо отдать ей должное, в целом держалась неплохо, хоть и находилась на грани обморока.

Помочь Су Янг подошла ещё пара человек. Воспользовавшись этим, Джессика оставила её и вернулась в салон.

Так что же тут стряслось? Джессика прошла левее и бросила взгляд на кабину пилотов. Первый пилот тоже погиб не на земле. Она словила пулю в голову, её кровь забрызгала стекло и приборную панель. Второй пилот заливал кровью маленький коридорчик. Казалось, он покинул своё кресло и направлялся в салон, когда кто-то из пассажиров решил, что с того хватит.

Внутрь зашли. Джессика оглянулась: трое мужчин и женщина хотели вынести остальных. Притворяясь, что она проверяет, жив ли пассажир, Джессика подошла к одному из лежащих на полу мужчин и мысом перевернула чёрную папку, валяющуюся рядом с ним. На ней была эмблема КоСМА[10].

— Так вы оказались чересчур умными или чересчур глупыми? — пробубнила Джессика. — Или..?

— Ладно, ребята! — сказал поднявшийся на борт молодой полицейский, приведший с собой парамедиков. — Теперь ими займемся мы. Очень вам признательны, да, спасибо, но все должны делать свою работу, иначе кого-то выселят из квартиры за огромные долги. Разумеется, это второстепенный стимул. Попрошу освободить близлежащую территорию. — Полицейский махал рукой, выпроваживая волонтёров. — Спасибо, да. Всё, на выход.

— Или всё сразу? — договорила Джессика, миновав полицейских и сняв маску.

Озираясь по сторонам, она искала Джеймса, но вместо него наткнулась на вчерашнего улыбчивого незнакомца. Этот мужчина с лёгким налетом пыли на русых волосах и жёлтой кожаной куртке с невероятно сосредоточенным видом оказывал первую помощь всем, кому она требовалась. Но его, как и Джессику, вежливо попросили передать дело в более компетентные руки.

Вслед за полицейскими и спасателями подоспели вертолёты РДР.

Наконец Джессика увидела брата. Он выходил из-за хвоста самолёта и шёл прямо к ней.

Засунув руки в карманы юбки, она медленно отступала, глядя, как пожарные заканчивают тушить огонь, а полицейские расставляют вокруг места происшествия небольшие металлические пирамидки, синхронизирующиеся друг с другом и выводящие в воздух голографическую жёлтую ленту с повторяющейся надписью: «Не пересекать».

— Ты как? — спросил Джеймс.

— Заинтригована. — Джессика остановилась, наблюдая за сержантом полиции и регионником, которые присели над выкопанным из-под мусора приоткрытым серым чемоданчиком, что они пока не рискнули вынести из самолёта. — Зачем кому-то..?

— Что? — Джеймс проследил за взглядом сестры и присмотрелся.

Сержант, выходя из салона вместе с агентом, приказал:

— Сапёра сюда! Не нравится мне та штуковина. Пусть сначала…

— Мне-е что-то тоже это не нравится, — монотонно протянул Джеймс. — Совсе…

Чемоданчик рванул.

Выплеск нейтрализующей волны был не сильным, но и не слабым. Он раскидал людей и оторвал часть болтающейся обшивки, и ту отшвырнуло в стоящих неподалёку агентов РДР. Никак не ожидая от себя столь молниеносной реакции, Джессика выбросила руку в сторону летящего куска металла, и тот увильнул в последний момент. Чистая работа, если не считать того, что корявый край всё же задел плечо одного из агентов. Ну и того, что второй агент — тот, что был повыше, — заметил гаснущую ладонь Джессики. Вот это ей особенно хотелось не считать.

Не веря, что она так оплошала, Джессика посмотрела на брата, что закрыл её собой от взрыва. Она не знала, бежать им или прикинуться дурачками и списать всё на обман зрения.

— Он видел меня, — сказала она Джеймсу, как можно меньше шевеля губами, на случай если агент РДР теперь не спускал с неё глаз.

В меру переполошённый взрывом Джеймс снял с себя куртку, накинул её на плечи сестры и с выдержкой произнёс:

— Веди себя естественно.

Он оглянулся на самолёт, а затем посмотрел на агента, идущего к ним и не обращающего внимания на людей, половина которых предпочла придерживаться дистанции с разбитым судном, а другая — кинулась к нему, дабы увести пострадавших. Джессика воззвала к своим актёрским навыкам, придала лицу невозмутимое выражение и обернулась.

Седоватый мужчина в чёрном костюме остановился возле них. Его карие глаза словно вовсе и не подозревали близнецов.

— Вау. Здесь сегодня безумие, да? — по-приятельски сказал агент, оглядываясь. — Вы очевидцы, верно?

— Ну, тут либо одно, либо другое, — непринуждённо ответила Джессика.

— Да уж, и во избежание всякого вам лучше покинуть территорию, — агент сделал жест рукой, предлагая им уйти, но, когда близнецы двинулись к ограждению, он зашагал вместе с ними. — Но пока вы здесь, я бы задал вам несколько вопросов.

— Тут и рассказывать особо нечего, — сказал Джеймс, шагая всё ближе к бесплотной жёлтой ленте. — И так всё понятно.

— О, я так не думаю, — сказал агент, по-прежнему отвергая деловой тон. — Похоже, вам всё же придётся объяснить мне кое-что. Но здесь слишком шумно, и кто-нибудь может пораниться. Пройдёмте в более безопасное место.

— Зачем? — спросила Джессика.

— Думаю, этот вопрос излишен, — искренне сказал агент.

Не желая дразнить удачу, что и так не слыла их фанатом, и осложнять отношения с законом, близнецы покорно пошли за агентом. Он привёл их к вертолёту, открыл дверцу и ещё одним лаконичным жестом пригласил внутрь.

— Вы сказали «пройдёмте», а не «полетели», — заметил Джеймс.

— И я не соврал. Вертолёт достаточно безопасен. — Агент чуть склонил голову и подождал, пока близнецы не сядут. — Не переживайте, это не займёт много времени, — сказал он, сев в кресло пилота.

— А если займёт? — спросила Джессика, пристёгиваясь.

— Тогда, надеюсь, мы проведём его с пользой.

— Уже есть план? — спросил Джеймс, когда они набирали высоту.

— Да. Для начала пересечём Гейт-Ривер[11].

Проникнув за порог офиса РДР на Бре́нненхаре, Джессика мало что успела разглядеть, за исключением суматохи среди людей в костюмах, — агент пулей провёл их в маленькую комнату для допроса.

— Ожидайте, — бросил он и ушёл, захлопнув дверь.

— Что ж, это успех, — кивнула Джессика самой себе.

В комнатке не было камер, что показалось ей неправильным. Хотя возможно, они были хорошо спрятаны. Однако голые оранжевые стены опровергали это предположение. Выходит, происходящее здесь было не для чужих глаз и ушей.

Джессика присела на край стола, а Джеймс прислонился к стене напротив сестры. Он сложил руки на груди и погрузился в раздумья. Джессике тоже было что переваривать, но вместо этого она просто злилась на себя, в частности на то, что она сама была виновата в своём разоблачении.

— Все прямо как ты хотел, — сказала она.

— Да. Только чуть не размазавшего нас самолёта в моих планах не было.

— Да уж. Сказала бы, что могло быть хуже, но я и от этого ничего хорошего не жду.

— Ты была права, — признал Джеймс.

— Спасибо.

— Но… знаешь, с технической точки зрения ты бы могла его остановить.

Желчность в глазах Джессики перенаправилась на Джеймса.

— Я не говорю, что в этом виновата ты, — он подошёл к столу и опёрся на спинку одного из стульев. — Я к тому, что ты была права, но и я — тоже.

— Ты хоть когда-нибудь видел, чтобы я двигала что-то настолько огромное? Я в жизни ничего больше машины не останавливала.

— Ты и машины не всегда умела останавливать.

— То есть я права, но ты всё равно сделаешь это? — уточнила Джессика.

— Я ничего не буду делать, если ты против. Но с ними у нас по любому больше шансов выйти на Триггета. Я в курсе обо всех вытекающих, — опередил сестру Джеймс, — но нам пора определяться с тем, как осуществить то, что мы задумали.

— Если здесь прослушка, то ты только что всё…

— Форсировал. А если её тут нет?

Джессика вздохнула.

— Тогда, видимо, придётся выполнять чужие приказы и очень много медитировать, — сказала она. — Давай сначала послушаем их. Я не думаю, что они войдут сюда и попросят нас поймать Триггета или возглавить их ведущий отдел.

— Не вызывая подозрений.

— Не вызывая подозрений.

Дверь открылась. Агент привёл с собой мужчину среднего возраста. У него была военная стрижка, тёмная кожа, широко посаженные тёмно-карие глаза и живой волевой взгляд.

— Доброе утро. Прошу, присаживайтесь, — сказал он, расстёгивая пуговицу пиджака и садясь по другую сторону стола.

«А вот и важные глаза»

Джеймс и Джессика, помедлив, тоже опустились, а агент остался подпирать дверь.

— Меня зовут Рэймонд Бэрри, я директор РДР. — Бэрри положил руки на стол, скрепил их в замок и посмотрел на Джессику. — Хочу поблагодарить вас. Двое моих любимых агентов целы и почти невредимы, хотя… С Вегой бывало и хуже. — Он подождал немного и понял, что его спасибо останется без ответа. — Что до агента О’Брайана, то он не из тех, кто склонен к преувеличениям, играм воображения и пустой болтовне. Если бы кто другой доложил мне о женщине с неким сверхъестественным даром и выдернул меня со встречи с министром, я бы тут же уволил его к чёртовой матери.

— Какая удача, что именно агент О’Брайан заприметил мою сестру, — настроился на лёгкую беседу Джеймс.

— Вот как? — как будто удивился Бэрри. — Я думал, будете отрицать.

— А смысл? — пожала плечами Джессика.

— Можно подумать, вы заинтересованы в том, чтобы быть здесь, — сказал Бэрри.

— Или же мы заинтересованы в том, чтобы агенты Вега и О’Брайан в своих неприметных чёрных костюмах и на своих неприметных чёрных тачках не пасли нас по всему Кро́ули, — сказал Джеймс.

— Ага. А теперь серьёзно, — Бэрри стал более напористым. — Вот что я хочу знать: кто вы такие, что это, как работает, обладаете ли подобными способностями вы, — он посмотрел на Джеймса, — откуда это у вас, работаете ли вы на кого, что конкретно вы умеете и есть ли ещё такие, как вы.

— Как я понимаю, здесь существуют неправильные ответы, — сквозь робкую улыбку проговорила Джессика, откинувшись на спинку стула и стараясь расслабиться и вести себя увереннее. При данных обстоятельствах и в гостях у РДР такая тактика представлялась ей единственно правильной.

— Смотря чего вы хотите добиться, — сказал ей О’Брайан.

— А вы? — спросила его Джессика.

— А мы крайне настоятельно призываем вас сотрудничать, — ответил тот.

— Не хотите представиться? — любезно предложил Бэрри.

— Джессика Дюк.

— Джеймс Дюк, — Джеймс махнул рукой в знак приветствия.

— Приятно познакомиться, — сказал Бэрри. — Итак?

Джессика, будто бы уступая им, выпрямилась и тоже сложила руки на столе.

— Я могу двигать предметы силой мысли или вроде того. Ограничиваюсь их размерами. Чем больше предмет, тем сложнее его двигать.

— А ваши руки? — спросил Бэрри.

— Побочный эффект. Это просто свет.

— Ну а с вами что? — Бэрри обратился к Джеймсу.

— Моя сила физическая. Ограничиваюсь тяжестью объекта.

— Мы не знаем, что это и почему появилось, — сказала Джессика.

— Родители в курсе? — спросил Бэрри. — Они не задавались вопросами, к доктору не водили?

— Не успели. Разбились в аварии, — ответил Джеймс.

— И что потом? — продолжал допрос Бэрри.

— Росли в приюте, — сказал Джеймс. — Обнаружили способности.

— Просто так взяли и появились?

— Видимо, и так бывает, — сказала Джессика.

— И много вас таких?

— Не знаю, анонимные собрания не проводим, — принахмурилась Джессика.

— Вы работаете на какую-нибудь организацию или человека?

— Нет, — в один голос ответили близнецы.

— Значит, добрые самаритяне, а? — Настроение Бэрри приподнялось. — Раз так, может, вас заинтересует перспектива поработать на нас.

— Вот так просто? — усомнился Джеймс. — Поверите нам на слово и доверите своё дело?

— Ещё никто не оставался доволен, затеяв что-то за моей спиной. — Слова Бэрри прозвучали как предостережение.

— Так, — приостановила их Джессика. — Не заинтересованы.

— Это ваш шанс помочь стране и миру, — сказал Бэрри. — Сегодня в Кроули, насколько я понял, вы действовали во благо. Безо всякой задней мысли. Окажете содействие нам — мы окажем помощь вам, если таковая необходима.

— Не заинтересованы, — повторила Джессика. — Мы не солдаты.

Она с шумом отодвинула стул и встала, поглядев на О’Брайана. Тот не отошёл от двери.

Бэрри перевёл взгляд на Джеймса.

— Ну а вы?

Опираясь на край стола и поднимаясь, Джеймс сказал:

— Мы идём в комплекте. Вступают оба — и отказывают тоже оба.

— Нет-нет, — покачал головой Бэрри, оставаясь на своём месте и давая понять, что разговор ещё не окончен. — Виноват, не так выразился. Я предлагаю вам не места, а одно задание.

— А вы не амбициозны, — сказала Джессика.

— Вы уникальны, — не стал отрицать О’Брайан, — но вы грозите развязать новую войну. Люди только недавно успокоились после протестов и этих исследований в генной инженерии. Если они узнают, что существуют такие, как вы, и что вы состоите на службе у Гронтурсхейма, то не обрадуются. А выяснять, что это с вами, теперь по закону запрещено.

«Когда это закон кого-нибудь останавливал?»

— И давно РДР рекрутирует неблагонадёжных фокусников? — спросил Джеймс.

— Да, вот, с полчаса, как Триггет начал ронять самолёты на города, — ответил Бэрри.

«Надо же»

Джессика напряглась и тут же притворилась, что она ни сном ни духом.

— Кто? — безразлично спросила она.

— Доктор Бенджамин Триггет. Его разыскивают в связи с побегом из «Болд Маунтин» — это то, что общеизвестно, — сказал Бэрри. — Но док, кажется, настоящая рок-звезда. Его имя то и дело всплывало среди сотрудников университетов и лабораторий, неприличное количество коих он сменил в нулевых, где случались небольшие взрывы, самовозгорания и тому подобное.

— Совпадение? — предположил Джеймс.

— Таких слов не знаю. У одного из погибших пассажиров разбившегося бизнес-джета мои люди нашли телефон с видеофайлом. Картинки никакой, данные повреждены, но аудио можно обработать. Кое-что уже получено. Связь налицо.

— На том джете его не было? — спросила Джессика.

— Нет, не было, — подтвердил Бэрри. — Но там были его люди.

— Вы взяли их? — спросил Джеймс.

— Они молчат, — сказал О’Брайан.

— Так разговорите, — не видела проблему Джессика.

— Не можем, они мертвы, — сказал О’Брайан. — Вечно с ними так.

— Мы слышали три имени: Триггета и тех, что разбились, — сказал Бэрри. — Но неизвестно, все ли это перебежчики.

— Перебежчики? — переспросила Джессика.

— На борту были только сотрудники КоСМА и персонал джета, — объяснил Бэрри. — Сдаётся мне, у Триггета очень завидные друзья.

— А джет ему зачем? — поинтересовался Джеймс.

— На нём должны были доставить детали нового зонда. Из-за неувязки они остались в Йо́рдстоне, и инженеры полетели с одними чертежами. Судя по всему, в небе они в чём-то не сошлись. Допуская, что Триггету понадобились эти детали, его цели… — Бэрри развёл руками в неведении. — Триггет гений, но зачем ему другие? Зачем ему такое? И теперь я не могу отделаться от одной навязчивой мысли: что, если на него вышел «Терминум» или он сам решил возродить эту организацию?

— А не слишком ли круто для первой догадки? — сказал Джеймс. — «Терминум»? Может, док просто не в себе.

Джессика уповала на то, чтобы Триггет был не в себе, хоть и понимала, что погоды это уже не делает. Он был достаточно опасен, чтобы РДР сходу привлекло каких-то там странных Дюков. Это лишало всякого смысла притворное нежелание близнецов кооперироваться, ведь теперь ни у кого не было времени на то, чтобы директор уламывал их. И даже несмотря на то что Джессика уже не была уверена, какое у неё насчёт всего этого мнение, им нужно было что-то делать со своим резким отказом, потому что превращать его в столь же резкое согласие (даже ради чего-то взамен) будет подозрительно.

— О нём не было слышно много лет, — сказал Бэрри, — а теперь он лучший друг осуждённых учёных и крадёт разработки инженеров КоСМА, не скупясь на жертвы? Уж больно это напоминает агрессивную науку.

— Быстро вы всё придумали, — отметила Джессика. — Едва мы успели здесь оказаться, вы уже нашли нам применение.

— Я научен работать в экстренных ситуациях. Поначалу я намеревался выяснить, что там произошло у О’Брайана, но, когда я узнал о записи…

— Решили бросить нас на амбразуру, — закончила за директора Джессика.

— Вы самоотверженно…

— Мы не поджидали этот самолёт, — сказал Джеймс. — Есть разница.

— Да, спасибо, но мы не хотим умирать, — сказала Джессика. — У вас полно ресурсов и обученных людей. Рискуйте ими.

— Как раз этого я и пытаюсь избежать, — сказал Бэрри.

— Только этого? — бегло улыбнулась Джессика. — Откуда такая настойчивость? Двадцать минут назад вы о нас знать не знали. И что бы вы делали со своими профессионалами? Опустили бы руки и дали Триггету стать царём вашей горы? Или вы будете держать нас здесь взаперти, — она покосилась на О’Брайана, — пока мы не согласимся?

— Вы в шаге от угроз? — осведомился О’Брайан.

— А вы в шаге от шантажа? — посмотрел на него Джеймс. — Вы бы не стали просто так разбалтывать секретную информацию первым встречным.

— Показалось, вы-то разбираетесь в том, какими секретами делиться не стоит, — ответил О’Брайан.

— Вы вольны уйти, — сказал Бэрри, поднимаясь. — Но не я. Моя забота — сохранить жизни и уменьшить сопутствующий ущерб. Никакого шантажа. Никакого принуждения. Только общее желание предотвратить катастрофу.

— Вы думаете, раз мы чем-то отличаемся от других, то мы сильнее и смелее? — спросила Джессика. Чем больше она слышала об опасности, что якобы нёс в себе Триггет, тем чётче понимала, что ей придётся либо развеять этот миф, либо убедиться в его достоверности. Она не простит себе упущенный шанс. Но если то был не миф, им потребуется путь отхода.

— Нет, — просто ответил Бэрри. — Ваша сила в том, что сегодня вы остались там. А ваши отличия… это мощный козырь в моём рукаве. И да, мы безусловно вас проверим, но одно другому не мешает. Мы здесь все как один Цезари, знаете ли.

— Да уж знаем, но проверка не панацея, — сказала Джессика. — Вы собираетесь послать неподготовленного человека, который должен держать всё под контролем разума, в логово «Терминума». Вы хоть представляете, чем это может обернуться? Я — нет.

Бэрри внимательно поглядел на неё.

— А если Триггет — это всего-навсего Триггет? Как я уже сказал, мисс Дюк, вы вольны уйти. В любой момент. Что ж, сейчас я должен вернуться к министру. — Бэрри направился к двери. — О’Брайан объяснит, как связаться с нами.

— Мы не сказали да, — сказал Джеймс.

— Но ещё можете. Разумеется, если я правильно понял, в чём вы заинтересованы.

— Вы не напуганы, — заметила Джессика, когда Бэрри уже почти покинул комнату. — Даже не удивлены.

— Да, — сказал он, обернувшись. — Как и вы. У всех свои серые будни, да?

— И вы так просто отпустите нас? — спросил Джеймс.

— Вы на наши радары не попадали. Время взаимного недоверия прошло. Иногда есть кое-что поважнее предубеждений. О’Брайан, на секунду, — попросил его Бэрри.

— Ну да, — понятливо произнёс Джеймс, как только остался наедине с сестрой. — А ещё, если что, он найдёт нас.

— Ш-ш! — Джессика напрягла слух.

Она услышала, как, стуча каблуками, Бэрри тихо сказал: «Они вроде пока не знают об этом. Проследишь?».

О’Брайан вернулся за близнецами, держа телефон у уха.

— Да. Да. Да. — Он отключился и убрал телефон.

— О чём мы пока не знаем? — спросила Джессика.

— Речь была не о вас, — сказал О’Брайан.

— А о ком?

— Это вас не касается. Как и бо́льшая часть деятельности РДР.

— Ага, доверие — фигня, — сказал Джеймс. — В Кроули нас забросите?

— Нет. Нас ждут.

Джессика посмотрела на О’Брайана, как бы говоря, каким ожидаемым был этот поворот. На её губах витал призрак улыбки. Затем она так же глянула на Джеймса, а потом — снова на О’Брайана.

— А ваш босс нас отпустил, — сказала она.

— Что тут скажешь, у меня не один босс, — невинно ответил О’Брайан. — Как и у вас — родители. Ведь после гибели отца и матери в Фаргерике вы обзавелись новой семьёй. И приют был не один. И страна. Хотя в Британии вы не задержались из-за того инцидента.

Близнецов обескуражило.

— То есть, — Джеймс почесал лоб, — вы знали, что мы солгали.

— Да. И хотите вы того или нет, но мы отправимся в НОВА. Сейчас.

— И никакого принуждения, — подчеркнула Джессика.

— Это не мои слова, — выкрутился О’Брайан.

— Это что, наказание? — спросил Джеймс.

— Очень настоятельная рекомендация, — поправил его О’Брайан, выходя в коридор. — От человека, который хорошо знаком с политикой обеих структур.

— И почему мне кажется, что вы говорите то, что мы хотим услышать, лишь бы затащить нас туда? — сказала Джессика, шагая за ним.

— Порой желаемое и действительность совпадают, — изрёк О’Брайан.

— Не в нашу смену, — проронил Джеймс.

Они спустились на парковку, сели в чёрный автомобиль и поехали к людям, о которых простые смертные ничего толком не ведали. Обычно при упоминании НОВА говорилось, что оно сотрудничает с РДР, КБО[12], ОРБ[13] и другими акронимами, но о самом агентстве мало что оглашалось. Что за люди знали о них и даже не пытались выйти на связь?

— Может, «они» — это НОВА? — шёпотом предположила Джессика.

— Тогда он бы ответил на вопрос, — возразил Джеймс. — Мы же едем к ним.

— Может, он не хочет, чтобы мы знали, что у Бэрри какая-то глупая вражда с НОВА.

— По-моему, именно этого он и хочет: чтобы мы не выбирали Бэрри, а выбрали НОВА, как и он.

— Честно говоря, сильной разницы не вижу, — сказала Джессика. — Бэрри-то весь такой добрый и щедрый не оттого, что мы ему понравились.

— Им всем будет проще следить за нами у себя.

Навязчивое ощущение нереальности реальности зацепило Джессику посильнее двуличных агентов. Она не до конца определилась, как реагировать на чересчур странное стечение обстоятельств. Годами они пытались выяснить хоть что-нибудь, но либо выяснять не умели, либо не там выясняли, так что в итоге даже это не выяснилось. А тут и сутки не прошли с объявления про человека из Астерона, а на их район уже упал самолёт, а регионники попросили их помочь поймать того самого человека.

Что до агентов, то Джессика в принципе не была от них в восторге. Её к обычным не больно-то тянуло, так ещё и О’Брайан убеждал их в полной конфиденциальности поездки, равно как и в полной конфиденциальности его двойной жизни.

— Ну всё, — выдохнул Джеймс. — Довольны не останемся.

— Мы всё ещё можем отказаться, — напомнила ему Джессика.

Формально-то они ехали уже во вторую за день контору спецагентов, интерес которой к Триггету якобы превышал интерес к близнецам. Но насколько же тёмной лошадкой должен был быть Триггет или насколько живым должен был оказаться давно мёртвый альянс фанатиков-миротворцев, чтобы готовность забыть о мерах предосторожности ради самой предосторожности и бороться с неизвестностью при помощи неизвестности со стороны и РДР, и НОВА казалась правдоподобной?

— Да? — сказал Джеймс. — А как же вина за бездействие?

Веки Джессики потяжелели, взгляд померк.

— Сюр какой-то, — сказала она.

[1] «Hunter’s» (англ.) — «У охотника».

[2] «Dungeon Peak» (англ.) — «Подземная вершина».

[3] Terminum (лат.) — предел.

[4] Hard-boiled (англ.) — жёсткий, крутой, прожжённый, видавший виды.

[5] Archergrove (англ.) — Роща лучника.

[6] КРИ-4 — Королевский разведывательный инструментарий 4 (разг. Р2) (англ. Royal Intelligence Instrument 4 — RII-4 (R2)).

[7] Serenity (англ.) — ясность, безмятежность.

[8] Greed Mountain (англ.) — Гора алчности.

[9] Региональный департамент расследований.

[10] Космический стратегический международный альянс.

[11] Gate River (англ.) — Река врат.

[12] Контроль безопасности и открытий (разг. «Контроль»).

[13] Оперативно-разведывательное бюро (разг. ОРБа) (англ. Operational Reconnaissance Bureau — ORB (the orb (сфера))).

Глава 4

Глава 4

ВСЕ МЕЧТАЮТ БЫТЬ ГЕРОЯМИ

Бренненхар, Рокуэлл.

Штаб-квартира НОВА.

Они остановились у высотки с большой открытой площадкой перед парадным входом.

Выйдя из машины, Джессика окинула глазами уносящееся в небо здание, облицованное гладким белым камнем, с чёрными окнами и высокими чёрными дверьми, что складывались, впуская и выпуская агентов.

О’Брайан поздоровался с молодым парнем, который подошёл, чтобы отогнать машину на подземную автостоянку.

— Подумал, вам захочется всё рассмотреть, — сказал он близнецам, ведя их за собой. Свобода и лёгкость в общении опять были при нём. — Здесь симпатично.

В вестибюле стояли шесть дюжих мужчин в костюмах, следящих за порядком. Некоторые из них наблюдали за шагами входящих служащих.

Когда О’Брайан, Джеймс и Джессика миновали их, резкий короткий сигнал, от которого Джессика вздрогнула и обернулась, сдал посторонних. Чёрные глянцевые полы светились красным светом под ногами застывших от неожиданности близнецов.

— Всё в порядке, Итан, — сказал О’Брайан одному из охранников, которые на всякий пожарный потянулись к кобуре. — Директор ведь предупредил вас?

— Да, сэр, — ответил Итан, приклеившись взглядом к незнакомцам.

— Что это за система такая? — полюбопытствовал Джеймс, пока Джессика знакомилась с местом, куда их однозначно занесло по ошибке.

Никакой «рдровщины»: ни дресс-кода, ни сложных лиц, ни скучных деловых голосов. Из всего этого выбивалась только охрана, хотя, возможно, выглядеть круто ей предписывал кодекс.

Играла ритмичная музыка.

Близ входных дверей справа и слева тянулись длинные стойки, за которыми находились девушки и юноши, готовые проконсультировать любого. На другом конце первого этажа был точно такой же вход. Чёрные для внешнего мира двери от «своих» этот же внешний мир не скрывали.

Посередине этого сквозного прохода располагался интерактивный голографический интерфейс. Он был выполнен в виде множества информационных окон, двигающихся по поверхности огромной цифровой планеты Терра, висящей в воздухе под высоким потолком. Все прямоугольники подсвечивались либо красным, либо голубым, либо зелёным контуром. На одних отображались срочные сообщения о преступниках или беспорядках: среди потока картинок и видео Джессика уловила сводку о Триггете. На других крутились выпуски новостей со всего мира: один из роликов был посвящён исчезновению людей в Восточной Европе и Гарда́рике[1]. А по каким-то передавались свежие известия касательно Гронтурса, такие как неофициальная встреча президента Гронтурсхейма, Алана Хэнда, с начальником «Болд Маунтин», Брэндоном Феррарсом.

Ниже, так чтобы служащие НОВА могли воспользоваться услугами интерфейса, кольцом парило ещё порядка двадцати окон. Раньше Джессика не видела ничего подобного, ведь её детство прошло в небольшом городке, где всё было намного проще, а про более поздние годы и говорить было нечего. Но она знала, что без таких технологий не обходятся ни обеспеченные люди, ни крупные организации и корпорации, ни торговые центры и парки развлечений. И хотя до последнего Джессике не было дела, а к высшим слоям общества она и вовсе не относилась, она знала что к чему благодаря любящей подробности Дейзи.

По обе стороны от интерфейса находились лифты и лестницы, около которых сновали агенты. Туда и направлялись О’Брайан и близнецы.

— Под полом расположены сканеры. Система бьёт тревогу, если к нам заходит кто-то без пропуска, — О’Брайан показал им свой значок РДР.

— Так это же…

— Да, но на него нанесён особый металлический сплав, на который и реагируют сканеры. Это быстрее и проще, чем биометрические ключи и личные бейджи, которые подделывают сплошь и рядом. И такое сложно выкрасть. Каждый сам решает, что покрыть этим сплавом: монету, ключи, кольцо на руке или цепочку на шее. И вообще, это не обязательно металлический предмет.

— И готов поспорить, никто не знает про эту схему, — смекнул Джеймс.

— Ещё бы. — О’Брайан вызвал лифт.

— Это же… просто молл[2], — произнесла порядочно ошеломлённая Джессика, приложив немалые усилия, чтобы не ляпнуть вместо «просто» что-то более экспрессивное.

— Понимаю, — как будто усмехнулся О’Брайан. — А вам было бы проще, будь здесь ребята с автоматами?

— От ребят с автоматами обычно знаешь, чего ждать, — сказала Джессика.

— Это всего лишь одежда, и она — последнее, что волнует всех в этих стенах, — сказал О’Брайан, заходя в лифт. Он прикоснулся к цифре 42 на панели слева. Из неё в разные стороны выплыли маленькие окошки с имеющимися на последнем этаже отделом по координированию в других странах, первым сектором разведывательного аппарата и кабинетом директора. — НОВА — своеобразная, но в целом стереотипная служба. Это частное научно-оперативное вневедомственное агентство. Оно не подчиняется никому и ничему, абсолютно независимо, но содействует с РДР, ОРБой, Сто́унсёрклом[3] — всеми, кто захочет, здесь и за океанами.

— Раз и РДР, и НОВА ищут Триггета, какая разница, с кем мы будем? — спросил Джеймс.

— Скажем так: НОВА предоставит вам более комфортные условия жизни во время и после выполнения вашей работы. И наши люди спрячут что угодно так, как РДР и не снилось.

В голове у Джессики промелькнула картина, как модные агенты сбрасывают трупы в цветастых мешках, предоставляющих весьма комфортные условия, в Гейт-Ривер поздно ночью.

«Всё, вечер кино — без меня», — она мысленно тряхнула головой.

— Охотно верю, двойной агент О’Брайан, — сказала Джессика.

— Просто «агент О’Брайан», — украдкой улыбнулся тот. — На вашем месте я бы сначала всё разузнал, а потом делал выводы.

— Как будто какие-то спецагенты не умеют скрывать всё самое важное и вводить людей в заблуждение, — сказала Джессика.

— Да, это популярное мнение, — кивнул О’Брайан.

Выдержав паузу, Джеймс спросил:

— И вы его не опровергнете?

— Нет. — О’Брайана это словно забавляло. — Вы ведь хотели без вранья.

Джессику пробило на нервный смешок. Она потёрла глаза пальцами.

Лифт высадил их на сорок втором этаже. В конце широкого бледно-сиреневого коридора были двустворчатые двери из чёрного стекла. О’Брайан, Джеймс и Джессика шагали прямо к ним.

На стене была чёрная табличка, белые буквы на которой слагались в: «Джейкоб Холл. Директор НОВА». Под ней висел чёрный ящичек с надписью: «Для предложений». Двери автоматически открылись внутрь. В широком кабинете находились двое мужчин.

Человек, сидящий за столом, был одет в светло-серый клетчатый костюм-тройку и изумрудно-зелёную рубашку с длинными уголками наглухо застёгнутого воротника. Он был молод. Его блестящие светло-русые волосы были аккуратно зачёсаны назад. Голубые глаза лучились некоторой легкомысленностью. Он встал; его тонкие губы растянулись в чуть кривоватой, но весьма очаровательной улыбке, оголив ровные белые зубы.

Не будь Джессика так зациклена на внешнем виде людей и так скептически настроена по отношению к любого рода агентам, она бы сказала, что он славный парень с душой нараспашку.

Справа от стола стоял антипод директора. Казалось, за плечами второго мужчины было не меньше семидесяти лет, либо — чуть меньше лет и чуть больше событий, старящих лицо. Оно, к слову, было круглым, морщинистым и как будто от природы кислым, а нахмуренные брови нависали над колючими карими глазами. Сам мужчина был высок и сухопар. Белоснежная рубашка разве что не хрустела, а чёрный костюм так и отталкивал от себя волоски и пылинки.

— Знакомьтесь: Джейк Холл, — О’Брайан указал на молодого мужчину, — и Элмер Найт.

— Джеймс! Джессика! — Холл нагнулся через стол, чтобы пожать руки близнецам. — Боже, я очень вам рад! Я так давно мечтал познакомиться, — добродушно сказал он, присев и опустив крышку своего ноутбука.

— Спасибо, — неуклюже ответила Джессика.

Хоть атмосфера здесь и разнилась с той, что была в комнате для секретов РДР, близнецам всё-таки было некомфортно. Может, дело было в слишком любезном и простоватом директоре, может, в напряжённом старике около него, а может, в том, что всё это в любой момент могло срулить к шантажу.

— Прошу, присаживайтесь, — Холл повёл руками, предлагая им два мягких стула. — Чувствуйте себя как… удобно и в безопасности, — улыбнулся он.

— Мы не бьёмся в истерике при слове «дом», — дипломатично улыбнулась Джессика.

О’Брайан подошёл к гигантскому окну за спиной у Холла и стал смотреть вдаль. Из окна открывался великолепный вид на полуостров Бренненхар.

Сам кабинет тоже располагал тем, что приковывало к себе взгляд. К примеру широкие чёрные полки в нишах стен с книгами, папками, странными высокотехнологичными приборами, о предназначении которых Джессика могла только догадываться, и прочим. Или настенная панель у дверей, на которой на чёрном фоне вращался белый логотип НОВА — нечто, вызывающее ассоциацию с упавшим и разбившимся стеклянным диском. Но затем Джессика поняла, что промежутки между осколками образуют буквы: выведенная под наклоном буква N содержала в себе букву V, переходящую в букву A[4]. А мягкие кресла, небольшой диванчик, столик и, судя по всему, мини-холодильник характеризовали хозяина кабинета как человека, любящего уют, благоустроенность и уединённые перекусы.

— Рад слышать! Ну а я, вот, стараюсь не ходить по чужим травмам. Надеюсь, сейчас я не… Ладно, забудьте. Главное здесь — НОВА, а не я, — с неподдельной скромностью сказал Холл.

Мимика его была богата и бесподобна. Только слепой не различил бы радость, воодушевление, задумчивость, смятение или ужас на его гладко выбритом лице. Сейчас оно вновь улыбалось и горело энтузиазмом. Настроенный на дружескую беседу, Холл казался несколько простодушным и наивным для директора, и этот диссонанс навеял Джессике мысль о Тэйтах и о том, что сами диссонансы отнюдь не были проблемой.

Как раз наоборот. Диссонансы, аки пылающие транспаранты, всегда говорили, что что-то где-то не так, правда, никогда не говорили, не так в плохом ключе или в комичном. Но они уже делали полдела. Покуда ты был полупредупреждён, ты был полувооружён, и это было всяко лучше паранойи на ровном месте уже хотя бы потому, что это была паранойя не на ровном месте.

— Мы бы послушали и о том, и о другом, — негромко произнёс Джеймс, прилипнув глазами к маленькому полупрозрачному глобусу, в одиночестве вращающемуся вокруг своей оси на одной из полок. — Вы не против, если я..?

— Да, ради бога, только оно гвоздями приколочено. Это связное устройство, — ответил Холл, по всей видимости наслаждаясь тем, что содержимое его кабинета нравится людям. Пока Джеймс подсчитывал количество зелёных точек, светящихся внутри шести из семи материков, он продолжал: — Я тоже ненавижу переговоры за столами. Сейчас я, конечно, за столом, но это потому, что я очень… очень, чтобы… — не приобретя в Джессике собеседника, на которого он рассчитывал, Холл в два счёта сбросил с себя непосредственность и накинул на свои плечи мантию делового человека. — Да. НОВА служит во благо мира вот уже двадцать один год. Его основал мой отец, Бартоломью Холл, вон он, в рамочке, — он с гордостью показал на портрет отца, висящий на стене. Светловолосый мужчина на нём отличался суровым взглядом и волевым подбородком. Ни того, ни другого его сын не унаследовал. — Получив бразды правления, я нацелил бо́льшую часть потенциала своего агентства на изучение узких ответвлений наук, лечение сложных заболеваний и травм, полное восстановление функций любых тяжело повреждённых органов и систем и, естественно, на изобретение новейших технологий. Но без фанатизма, чисто для внутреннего пользования. Оперативный компонент я также сохранил.

— И чем занимается этот ваш компонент? — задал вопрос Джеймс, теперь уже занятый коллекцией огнестрельного оружия старого образца. Он знал, что ему не один десяток лет, потому как полицейских в его детстве снаряжали таким же. Один из экземпляров Холла Джеймс когда-то видел у отца: двуствольный, с двумя спусковыми крючками. Первый высылал экспресс-доставкой пули, второй — мини-дротики с конской дозой миорелаксанта.

— Чаще всего вопросами безопасности, — сказал Холл. — Глобальными, такими как шпионаж или терроризм. Ликвидировать наркобаронов или вязать беглых преступников — это не к нам. Для этого есть Интерпол. Но если на поле выходит кто-то колоритный, то мы вступаем в игру.

— Ваше счастье, что в последние лет десять люди обленились, — сказала Джессика.

— Или мы делаем свою работу так хорошо, что никто ничего и не замечает, — прихвастнул Холл.

— И чем вы такие особенные? — поинтересовалась Джессика.

— Пушки у нас классные, и люди хорошие, — уклончиво ответил Холл. — Можете вообразить, что со мной было, когда я услышал о вас?

— Хотелось бы сказать нет.

За несколько секунд Холл не успел понять, пряталось ли за вежливым голосом Джессики что-то просто обидное или очень обидное, но тратить на это больше времени он не стал.

— Я имею в виду то, как вы… двигались сквозь всё это, понимаете? Вы каким-то чудом выжили после той ракеты, — Холл сделал такое злобное ударение на «ракеты», точно не смог сдержать своих соболезнований, которые прямо сейчас казались ему неуместными и дешёвыми, — затем те слухи и одинокий бар в Кроули, который мужественно противостоял преступному миру. Я ваш фанат, честно. В лучшем смысле этого слова. Все сомневались в правдивости тех слухов, но не я. Даже не знаю, почему я верил. Может, отчасти из-за того, что с вами организация стала бы воистину экстраординарной, какой её хотел видеть мой отец. Но это как-то… по-скотски. Я вроде никогда таким не был. Думаю, есть и другая причина. Наверно, я просто верю в красивое будущее и во второй шанс.

— Не хотелось бы рушить ваши грёзы, — соврала Джессика, — но мы уже сказали О’Брайану: такие, как вы, и ваша идеальная жизнь не для нас.

— Ну об этом я узнал только сегодня, — быстро сказал Холл. — Но до этого у меня были основания считать, что мы с вами на одной волне. Достаточно посмотреть на ваши пристрастия. Мой младший брат, Билл, занимается оценкой активов. Он следил, как вы…

— Следил? — переспросил Джеймс, крутнувшись.

Джессика чуть наклонила голову влево.

— Наблюдал за вашей жизнью, — пояснил Холл. — В каких приютах вы воспитывались, где селились после, куда устраивались на работу, с кем знакомились или заводили близкие отношения. Ваши друзья, коллеги, хобби, любимые магазины.

— А это, значит, не по-скотски? — неприязненно сказала Джессика. — Если есть фамильная высотка, куча глаз и странная причина, в которую даже никто не верит, то и границы могут идти лесом?

— Нет, никто не ходил лесом, все границы на месте, мы никогда их не переступали, — поспешил оправдаться Холл. — Но… да. Мы же знали, кто вы. И не могли бросить вас на произвол судьбы.

— Ах да, спасибо. Если бы не вы, даже не знаю, что бы с нами сталось, — съязвил Джеймс.

— Я на той неделе наушники потеряла. Случайно, не знаете, где они? — спросила Джессика Холла.

— Ох, умоляю! — вырвалось у Найта нетерпеливым скрипуче-рычащим голосом. На его лице прибавилось морщин. — Вы же прекрасно понимаете, в чём тут дело. После атаки на ту тюрьму нам оставили разворошённый город и кучу трупов. А потом этот несчастный случай в английском приюте.

Вызывающе поглядев на Найта, Джессика вдруг осознала, что не может выдавить из себя ни слова. Пока она усмиряла свои флэшбэки[5], её опередили.

— Это была не наша вина, — повысил голос Джеймс.

— Мы ни в чём вас и не обвиняем, — дал понять Холл. — Я же говорю: благодаря этому мы узнали, что есть вы.

— Мы и Шарлотта Блэк, — осуждающе сказал Найт.

— Мы спасли ей жизнь, — с расстановкой втолковала ему Джессика.

— Что главное, — согласился Холл. — Но… Найт тоже прав по-своему. Вы всё равно что из ракетницы сигналили.

— Законом не запрещено, — сказал Джеймс.

— Закон с вами ещё не знаком, — сказал Холл. — Если хотите работать и оставаться в тени, лучше НОВА места не найти.

— Это ваш слоган? — спросил Джеймс.

— Вы не сможете прятать нас вечно. Почему вы не говорите об этом? — Джессика обратилась к Найту. — У вас будут проблемы.

— Не больше тех, что есть сейчас, — отмахнулся Найт.

— Раз вы так хотели нас в свою команду мечты, чего тянули так долго? — досадовал Джеймс.

— Потому что, хотите — верьте, хотите — нет, я уважаю чужие жизни и не планировал вламываться в вашу из-за мелких неприятностей, — сказал Холл. — Но я должен был всё это делать. Вам ведь грозила опасность.

Даже если это была ложь, Джессика начинала понимать её.

— Я не буду заставлять вас работать с нами. Вы должны принять решение сами. Я лишь хочу, чтобы мы ненадолго объединились ради одного злободневного… То есть, я надеюсь, что мы можем…

— Попробуйте одним словом, — подсобила Холлу Джессика.

— Триггет, — тут же сказал Холл.

— В курсе, — ответил Джеймс.

— О, не совсем, — сказал Холл так, будто ему не нравилась ни фамилия доктора, ни всё, что было с ней связано. — РДР знает только то, что мы позволили им знать. Вся информация, которой они обладают, получена от нас, но это не вся вся информация. Кое-что мы оставили при себе, потому что… В общем, операцию бы уже провалили. С вами, разумеется, я этим пока тоже делиться не стану. Скажу лишь, что подозреваю, что Триггет или тот, к кому он примкнул, замышляет что-то серьёзное. Люди Триггета, вероятней всего, охотились за деталями нового зонда. Итого мы имеем навыки бывшего военного учёного, секретные технологии КоСМА и бесконечные лаборатории. Даже я смог бы собрать из этого что-нибудь грандиозное. Но что-то мне подсказывает, что у него в планах не очередной «Вояджер».

— И вы тоже думаете, что здесь при чём-то «Терминум»? — насторожился Джеймс.

— «Терминум» или нет, с чужой помощью Триггет в силах соорудить что угодно, — заговорил О’Брайан, не отрываясь от созерцания полуострова. — Он был одним из тех, кто работал на государство, одним из лучших. Когда ещё был в себе.

— Хотите сказать, он просто спятил? — спросила Джессика.

— У меня есть все основания так думать, — ответил О’Брайан. — Люди, убившие его коллег, убили и его семью. Жену и двух дочек четырёх и шести лет.

— Боже… — выдохнула Джессика.

— Почему об этом никто не говорил? — спросил Джеймс.

— Это исключительно наши домыслы, — сказал О’Брайан. — Дела обстояли так: благодаря записи, предоставленной Триггетом, стало известно о шантаже. Его коллеги рассказали ему, что их запугивали, и тот решил подстраховаться, на случай если некто Хэлмнер надумает шантажировать и его. Так и вышло. Триггет отнёс запись в участок. Хэлмнера стали разыскивать. Спустя пару дней почти в одно время прогремело два взрыва: один — в доме Триггета, другой — в частной лаборатории, которая принадлежала Хэлмнеру. Там нашли тела учёных и нескольких людей Хэлмнера. Сам Хэлмнер и другие тоже пострадали. В лаборатории была гора запрещённых материалов. Так они и попались за шантаж и нарушение закона. «Пятеро учёных, чьи тела были обнаружены в лаборатории Хэлмнера в результате несчастного случая» звучит лучше, чем «убийство пятерых учёных, женщины и двух детей». Поэтому найденная улика, доказывавшая связь Хэлмнера со взрывом дома Триггета, пропала, не прошло и пяти минут.

— Кто-то, кто неровно дышал к талантам Триггета, прикрыл Хэлмнера, — сказал Найт. — А теперь кто-то прикрывает Триггета. Похоже, доктор впутался в чью-то гонку.

— А улика? — спросила Джессика. — Взяли и забыли?

— Мы узнали о ней совсем недавно, подёргали за ниточки, — сказал Холл. — Триггет становится проблемой, и нам требуется всё, чтобы её решить. Вот и лезем из кожи вон.

— И как же вы так изловчились? — не без подтекста спросил Джеймс.

— Мы умеем это делать, — заверил его Холл.

— И-и… — неуверенно протянула Джессика, взвешивая, стоит поднимать очевидный вопрос или нет, — кто прикрыл Хэлмнера, вы не выяснили?

— Нет, о нём вообще почти никакой информации, — ответил Холл. — А вот за Триггетом никто так не подчищал. Потеряв всё, он перестал общаться с людьми, работать, вести хоть какой образ жизни. Спустя год он всё же вернулся к работе, теперь его дом — Астерон. Но после роспуска его сектора он больше не пытался трудоустроиться. Возможно, это добило его окончательно. Возможно, всколыхнуло тяжёлые воспоминания. Столько семей погибло. Для него это наверняка было тяжело. Он переехал в Кри́мзонтоп[6], Йо́ллингем. Запас денег был исчерпан, и Триггет устроился лаборантом в колледж, но проработал там недолго. Нигде не задерживался. Менял один университет на другой. Затем перешёл на частные лаборатории. Среди них были и технологические, и медицинские. По нашим данным, в каждой из этих лабораторий в своё время случались различные инциденты: утечки, возгорания и тому подобное.

— Да, Бэрри эта часть тоже понравилась, — сказала Джессика.

— Ну а потом он просто исчез, — продолжил Холл. — И вот теперь бросается во все тяжкие. Может, ему нужен зонд, а может, и не он. Я склоняюсь к первому варианту. Это инновационная разработка, меньшие габариты, бо́льшая износостойкость, усовершенствованная система сбора данных, засекреченные технологии. Но зачем он ему, я не представляю. Мы сейчас ищем его по всему миру. И как только найдём, мне бы хотелось, чтобы вы помогли нам обезвредить его.

— Почему? — спросила Джессика. — Почему это не может обойтись без нас?

— Может, — сказал Найт. — Но с вами жертв будет меньше.

— Эта ваша убийственная уверенность в незнакомых людях просто… — Джеймс не нашёл подходящего глагола.

— Не забывайте, мы наблюдали за вами, — напомнил Холл.

— О, да, — улыбнулась Джессика. — Точно. Кстати, а что, если мы сами там погибнем?

— Подобное мы изо всех сил избегаем, — сказал Холл. — И с вами будет группа захвата, кто же вас одних отправит? Думаю, вы, Джессика, смогли бы как минимум на время обескуражить его и обезоружить, чтобы у агентов была возможность взять его, и позаботиться о других, если… Ещё рано что-то обсуждать, и да, вы не единственный наш шанс, но дело в том, что мы уже не знаем, кто такой Триггет и на что он способен. И после сегодняшнего мы не в праве пропустить ход. Я бросаю на это дело свои лучшие силы, потому что остановить его нужно. И под лучшими силами я подразумеваю группу-6 и вас двоих.

— А с предыдущими пятью что? — отвлёкся от насущного Джеймс.

— Кто на пенсии, кто умер, кто пересел за стол, кто уволился, кто… кхм… в тюрьме, — сказал Холл.

Брови Джессики подскочили. Губы Джеймса оценивающе скривились.

— Статистика — улёт, — кивнул он.

— Это ошибка, подстава, его почти вытащили, — сказал Холл. — Я хочу, чтобы вы поняли: я опираюсь на то, что вам была небезразлична судьба совершенно незнакомых людей. Такие вещи, как наличие добра за этими стенами, придаёт сил мне и всему миру. Объединимся — и… Не хочу говорить банальное «вместе мы сильнее», поэтому скажу так: чем больше нас, тем меньше их.

— М-м… — промычал Джеймс, — это практически бессмысленно.

— Для меня — нет, — сказал Холл. — Порой дело не в качестве, а в количестве. Неважно, насколько ты силён, если ты выбрал правильную сторону. Ведь это значит, что противнику не досталось вообще ничего.

— Опять-таки… — начал было Джеймс.

— Нам никуда с этой планеты не деться, — твёрдо сказал Холл. — Наша работа, — он направил на близнецов свой самый красноречивый взгляд, — постараться защитить её. Иначе бессмысленно человеческое существование. И я хочу знать, что нужные мне люди будут на моей стороне, когда это потребуется, и сделают пускай не всё, но хотя бы то, что смогут.

— Нельзя спасти абсолютно всех, — сказала Джессика.

— В одиночку — нет. Но я не один, — с теплотой заметил Холл.

— И можете быть уверены, что если они погибнут, то не из-за вас, — задумчиво произнесла Джессика.

Казалось, Джеймс вновь собирался прицепиться к словам, и Джессика понимала почему. У этого и правда был двойной смысл. Джеймс попросту не услышал незнакомого человека. Джессике же стиль мышления Холла был не чужд.

— Вы так боитесь провала, — сказала она.

— Конечно боюсь, — не колеблясь ни секунды признал Холл.

— Имея кучу всех и всего, функционировавших безупречно всё это время, — продолжила Джессика.

Холл поник. Весь его вид весьма прозрачно намекал на то, что директора глубоко огорчило (если не ранило) недоверие, вызванное его откровенностью.

— Думаете, я лгу? — спросил он.

— Нет, я думаю, вы не говорите всей правды, — сказала Джессика без какого-либо негатива.

— Так ведь мы ещё не закончили, разве не так? — О’Брайан наконец повернулся ко всем лицом. — Мы бы хотели показать вам…

— Как насчёт того, что вы сказали в начале? — сказала Джессика Холлу. — Почему мы «чудом выжили»?

Джеймс посмотрел на сестру, потом на Холла. Он-то истолковал это по-другому, но ближе к истине, судя по лицу Холла, была Джессика.

— Таких было не мало, — сказала она. — Мы видели, как спасатели доставали людей из-под завалов. Вполне себе живых.

— Они все скончались в течение часа, — сказал Холл.

— Но от чего? — не понимая спросил Джеймс.

— Э-э… только между нами, хорошо? — Холл почесал бровь. — Не многие знают о том, что ракета, упавшая на ваш город, несла в себе не простую бомбу, а биохимическую. Три, если быть точным. Это была одна из последних разработок, не участвовала ни в бою, ни на испытаниях. Существовала только на бумаге. Сыроватый проект. Создавался для устранения вирусов в очагах заражения. Маленькие бомбы вовсе не бомбами должны были быть. Волна супердезинфекции, не затрагивающая ни человека, ни что-либо ещё. Но те были дефектными. Они и упасть не должны были, но противоракета не сработала как надо. Две из них рванули в небе, одна — на земле. Из-за того что они всё же были бомбами и разрабатывались военными, идея не прошла проверку. И это подкинуло хлопот.

— И вопросов, — добавил Найт. — Те три бомбы были единственными прототипами во всём Астероне. Со стопроцентной летальностью.

Джессика поймала на себе пристальный взгляд Найта.

— Сыроватый проект, — сказала она.

Найт сухо ухмыльнулся.

— И вы думаете, это и есть причина того, какими мы стали, — сказал Джеймс.

— Это единственное объяснение, что у нас есть, — пожал плечами Холл.

— Но с того дня прошло два года, прежде чем это появилось, — возразил Джеймс.

— Мы просто предполагаем, — сказал О’Брайан.

— Да. Вы. Молча, — сказала Джессика.

— Это секретная информация, — сказал Холл. — Но, раз я брякнул в порыве… Больше тайн нет.

Что-то повлекло Джессику посмотреть на О’Брайана. Конечно тайны были — и много. Одной из них мог быть список с именами и адресами якобы погибших жителей Рэд-Вэлли, которые теперь были такими же ценными единицами для НОВА, как близнецы. Другой тайной могла быть программа, направленная на изучение супердезинфектора с целью обнаружения фактора, влияющего на расширение возможностей человеческого организма, и применения его в личных интересах НОВА. Хотя, учитывая количество прошедших лет, технология уже, должно быть, была отлажена до совершенства.

— Вы хотели показать что-то честное, — сказала Джессика О’Брайану.

— Да, для разнообразия, — подыграл он ей.

Джессика повела уголком рта. Нечего и говорить: никому в кабинете не пришлось бы объяснять, что НОВА и его аналоги не выкладывают все свои секреты каждому второму и даже вряд ли каждому третьему. Это могло не нравиться Джессике сколько угодно, однако таков был порядок вещей. Но подход О’Брайана к этой негласной осведомлённости забавлял её.

— Хорошо, — Джессика встала.

— Эй-эй, — притормозил их Холл, выходя из-за стола. — Что это между вами такое?

— А чего вы запаниковали? — спросил Джеймс, шагая к дверям. — Не доверяете своим же, пускай они и двойные? Это, друг мой, аген… тизм.

— Я никогда не паникую, — сказал Холл. — Я всегда готов к хорошему и к плохому. Плохое же не..?

— Нет, сэр, — сказал О’Брайан.

— Тогда — в лаборатории. И это была моя идея, — сказал Холл Джессике, проходя мимо неё к дверям. — И я не агентист, — сказал он Джеймсу.

Спустившись на шесть этажей ниже, близнецы нарочно немного отстали от агентов.

— Ну а если серьёзно, что это было? — вполголоса спросил Джеймс.

— Ничего, — ответила Джессика. — Мне просто нравится, что он не скрывает, что они что-то скрывают.

— А вообще ты как?

— Ты о чём?

Они сворачивали из одного серо-сиреневого коридора в другой. Агенты (кто с папками в руках, кто с планшетами, кто с пробирками в контейнерах) улыбались, кивали и бросали короткое «сэр» директору, когда тот здоровался с ними. Этот этаж разительно отличался от сорок второго. Раздвижные двери были стеклянными, как и некоторые стены. Яркие лампы освещали лаборатории, в которых трудились агенты в бледно-сиреневых халатах с белыми «осколками» НОВА на спине.

— О том, что час назад мы стали свидетелями крушения самолёта, а сейчас мистер Очарование рассказывает нам о своих мечтах за последние двенадцать лет и предлагает сделать то, о чём мы мечтали последние двенадцать лет.

— Было странно, когда мы были в РДР, а сейчас уже нет. Они знают, что это он, и знают, что мы знаем, что они знают. Они чего-то хотят.

— Они мутные, — согласно прошептал Джеймс.

— И столько всего успели разузнать в последний момент. Нашли улику, которой уже нет.

— Как будто они и есть те, кто замял это дело?

— А потом — и дело с ракетой, — кивнула Джессика. — Научно-оперативное агентство, что никому не подчиняется, наняло одного, а затем второго, чтобы штамповать оружие. Но если они заодно, им незачем брать его.

— Может, Триггет предал их, или они — его, или он ушёл, сбежал и знает что-то. Может, боятся, что он сдаст их, и не хотят идти на него одной своей хвалёной группой, потому что он будет готов ко встрече со знакомыми. А нас он не…

— Эй, где вы там? — позвал их Холл, обернувшись. — Вперёд, давайте, ближе. Я представляю вам один из наших передовых отделов. И если вы решите остаться, то будете сталкиваться с этими людьми весьма часто, так что вдвойне, — он остановился у одной из самых больших лабораторий, — полезное, — шустро ввёл пароль на панели на стеклянной стене, — знакомство, — и сделал жест рукой.

Стеклянные двери разъехались в стороны, и близнецы вошли в просторную, прохладную и очень чистую комнату, в которой находился всего-навсего один человек.

Это была молодая девушка лет на пять старше близнецов. Её крупные светлые локоны ниспадали до лопаток. Она стояла, работая над моделью неких клеток. Их изображение было выведено на держащийся на длинной гибкой ножке монитор, на который оно передавалось с микроскопа, стоящего по соседству. Погружённая в работу, девушка медленно оторвалась от монитора и коротко улыбнулась гостям. У неё была неширокая улыбка, длинная чёлка и голубые глаза.

— Это — лучшее, что у меня есть. Не огневая мощь, но человеческого разума. Знакомьтесь: доктор Флоренс Кинг, — представил её Холл. — Фло, это Джеймс и Джессика Дюк. Она тоже о вас знает. Не беспокойтесь, таких мало.

— Привет, — простенько поздоровался Джеймс, пустив в ход свою самую обаятельную улыбку.

Он и так был довольно привлекательным парнем, но если начинал стараться, то был просто неотразим. Даже отвратительная форма официанта теряла свои античары.

Косясь на него, Джессика не удержалась и беззвучно усмехнулась, покачав головой. Это не ускользнуло от внимания Кинг.

— Привет, — сказала она, снимая очки. — Босс таки дотянулся до вас?

— Всё ещё тянусь, — сказал Холл. — Думал, ты мне поможешь. А где остальные?

— Терри и Роза ещё должны быть на тренировке, — ответила Кинг, сверившись с часами. — А Хоуи и Эванс там, — она махнула на дверь позади себя.

— Похоже, эту битву я давно проиграл. Эй, Эванс! — Холл пошёл к двери в другом конце лаборатории. Та её часть принадлежала скорее инженеру, нежели биохимику.

— К несчастью, паскудник того стоит, — сказала ему Кинг.

Тот хмыкнул.

— Вот-вот, — она возвратилась к разбору данных с микроскопа.

Холл распахнул дверь и вытурил из комнаты двух ребят. Один был как Кинг, другой — чуть старше. Первый парень был среднего роста и немного пухловатым. Он был одет в футболку, джинсы и кеды. Его тёмные рыжеватые волосы слегка кучерявились. В нём не было ничего особенного, и из всех новых знакомых он импонировал Джессике больше остальных.

Второй был повыше, черноволосый и носил квадратные очки в чёрной оправе. На его носу горделиво красовалась небольшая горбинка, а серые глаза отдавали холодом и высокомерием. В целом парень был очень хорош собой, отталкивающим было разве что его поведение. Он подошёл к собравшимся, заткнув руки поглубже в карманы светло-серого вязаного джемпера с вышитыми на нём антропоморфными зайцем и волком, и с пренебрежением посмотрел на каждого.

— Это Лэнс Хоуи, — Холл хлопнул по спине приветливого парня, — и Артур Эванс.

Эванс кивнул близнецам.

— Лэнс — один из первых лиц инженерного звена, — сказал Холл. — Эванс — светило программного отдела, который проливает свет на всё, кроме своего рабочего места.

— Да, а теперь живо в программный, — сказал Найт Эвансу. — Может быть, мы и отыщем Триггета, если все будут заняты тем, чем должны.

Эванс не стал испытывать терпение Найта и поплёлся к себе, по дороге хлопнув по плечу Кинг и лениво отсалютовав О’Брайану, Холлу, Найту и близнецам.

— Это ж всё не потому, что он филонит, да? — сложил увиденное и услышанное Джеймс.

— О да, — подтвердила Кинг. — Он неплохой парень. Очень глубоко внутри.

— Да, коллег, как говорится, не выбирают. Привет! — Хоуи пожал руки близнецам. — Большой день, да? Для нас, скорее, не для вас… Рад встрече. Правда. То, что вы там… Кинг и близко ни к чему такому потрясному за эти годы не подошла.

— Всегда приятно, Хоуи, — отозвалась Кинг, ничуть не обидевшись.

— Всегда рад, Фло, — ответил Хоуи. — Все в детстве мечтают быть героями…

— Мы не…

— Нет, я о том, что, взрослея, мы понимаем, что есть много способов помогать людям. А то, что делаете вы, это… это в разы сложнее.

Хоуи стал нравиться Джессике ещё больше.

— Вы к нам как, надолго или так? Вы все в пыли. Вы были у того самолёта? — озарило Хоуи. — Вы же не выдали себя?

— Нет, — сказал О’Брайан. — Думаю, видел только я.

— Мы не собирались, — сказал Джеймс.

— Что ж, мне жаль, — сказал Хоуи. — Вы-то как? Вы там одни были? Больше никто не пострадал, там, подруга ваша?

Джеймс и Джессика одинаково принахмурились.

— Такая, вашего роста, длинные каштановые волосы, очаровательная широкая улыбка, карие глаза, кожа цвета дюны на закате. Нет? Шарлотта, кажется.

— Дейзи, — поправила Хоуи Джессика, переваривая сие смелое признание в любви и слежке. — Она ненавидит своё имя. Все зовут её по второму имени.

— А. Я её, кстати, понимаю. Моё полное имя Ланселот.

— А второе? — спросила Джессика.

— Снейк. Это… семейное имя.

— Очаровательная улыбка? — переспросил Джеймс.

Джессика посмотрела на брата.

— Просто мне она всегда казалась немного… ну, знаешь, как у лягушки под тонной обезбола.

Джессика приподняла брови.

— Только ей не говори, — попросил сестру Джеймс, — иначе следующим в духовке она запечёт меня.

— И она сильная? — удивился Хоуи.

— Нет, но иногда она на взводе, аж пугает, — сказал Джеймс.

— Вот всё хорошо было, а теперь жутью веет, — сказала Джессика Хоуи.

— Да, сплоховал, — ответил тот.

Все, кроме Найта, смотрели на Хоуи, не скупясь ни на недоумение, ни на порицание. Найта же поглотила чёрная пластинка — сенсорный гаджет размером с небольшой планшет. Он был матовый и тонкий, а надписи и изображения на нём — в основном голубыми.

«Да она чёртова ведьма», — пронеслась знакомая стрела в голове у Джессики. Та самая, что частенько приносила самые честные мысли, мысли, за которые было стыдно, и ужасающе, удручающе очевидные комментарии или ответы, неуловимые для ментального фильтра Джессики. Но этот отклик был строго по делу. Дейзи всегда вызывала ответную реакцию или создавала атмосферу только в одной из двух ипостасей, в которых существовала сама: либо это был гомонливый хаос, либо царство, куда время и энергия уходили умирать.

— Фло? — разбил тишину Холл.

— М?

— Расскажи, что ли, чем вы тут дышите.

— Эм, ну, это научная половина агентства, — Кинг двинулась в обход своих владений, предлагая близнецам мини-экскурсию. — Приоритет НОВА — это человек. Здесь мы изучаем, как укрепить иммунитет и увеличить продолжительность жизни. Мы близки к полной победе над астмой, деменцией, боковым амиотрофическим склерозом. Есть успехи в области устранения последствий от тяжёлых травм, к примеру потери зрения или парализации. Но это если совсем сжато. В НОВА много чего придумывают. Я работаю с влиянием ядов, противоядий, веществ натурального происхождения и их химически модифицированных эквивалентов на живые организмы на клеточном уровне. А Хоуи мастерит приборы, которые помогают мне, и придумывает приспособления, которые гипотетически будут способствовать ускоренному выздоровлению.

— Вообще-то, на мне всё техническое обеспечение, — дал знать Хоуи.

— Ага, на тебе и ещё на сотне-другой ребят, — сказала Кинг.

— И как ты добьёшься этого выздоровления? — Джессика заглядывала в каждую открытую папку, в каждый открытый шкафчик, но ни на что сомнительное не наткнулась. Лишь красные капсулы на столе Кинг показались ей подозрительными, но не исключено, что дело было в самом их цвете.

— После запрета генной инженерии это сложновато, но я экспериментирую и создаю новые соединения, потенциально совместимые с живыми организмами.

— И какие результаты? — Джеймс остановился возле большого настенного дисплея, где описывался и изображался протекающий эксперимент под кодом CL-27. Ничего из увиденного и прочитанного он не понял, но и чего-то из ряда вон выходящего тоже не узрел.

Впрочем, даже если бы здесь и было что-то неприемлемое, близнецы, как бы долго они ни искали, вряд ли бы что-нибудь нашли.

— Что бы ни говорил Хоуи, хорошие, — сказала Кинг.

— Зачем нам часто сталкиваться с ними? — спросила Джессика Холла. — Они ведь не оперативники.

— Терри и Роза оперативники, — сказал О’Брайан. — Хоуи занимается модификацией оружия. Эванс мониторит место операции и координирует действия. Кинг снабжает медоснащением.

— А ещё здесь есть роскошная комната отдыха, — сказал Холл так, будто это решало вопрос.

Джеймс сделал пару шагов назад, толкнул приоткрытую дверь двумя пальцами, и лицо его посветлело.

— И чем вы оправдаете такой риск? — спросила Джессика.

— Вашим словом, — незамедлительно ответил Холл. — Любым. Если поможете взять Триггета, мы будем у вас в долгу. Захотите остаться — отлично, уйти…

— Уйти, — сказала Джессика. — Вы оставите нас в покое. И другие тоже.

— Надо думать, это — «да»? — уточнил Холл.

Красивая сделка от незнакомцев насчёт террориста? Ещё пару дней назад Джессика бы не раздумывая развернулась и ушла. Но это был Триггет, блестящий учёный из Астерона, чью семью убили люди из «Болд Маунтин», что автоматически делало его тем, кого Джессика и Джеймс искали годами. К сожалению, остальные сведения делали его птицей не их полёта. Вопрос, скорее, был не в том, в какую цену обойдётся её согласие, а в том, кто она такая: та, кто скажет да, или та, кто скажет нет.

«Почему ты сражаешься?», — бесцеремонно ворвался голос Дейзи в её голову.

На ум Джессике пришёл разбившийся самолёт и человеческие тела, валяющиеся точно бесполезный хлам.

За отказ тоже придётся платить.

Ни один вариант ей не нравился. Но второй ей не нравился больше.

— Ах да, — вспомнил Холл. — Мне тридцать шесть, я холост. В рейтинге лучших оперативников НОВА я даже не в первой пятёрке. И не во второй. Но я совершенствуюсь. Я здороваюсь со всеми, с кем встречаюсь взглядом…

— Я в деле, — сказала Джессика, остановив поток бессмыслицы, льющийся из директора НОВА.

— Что? — вырвалось у Джеймса.

— Ну а что может пойти не так? — пожала плечами Джессика.

Джеймсу послышалась насмешка в голосе сестры.

— Я лично заинтересован в том, чтобы всё пошло так, — пообещал им Холл. — Это потрясающе! Найт, скажи что-нибудь, давай.

— Есть правила, и вы будете их соблюдать. Вы не будете рисковать своей неизвестностью и нашей репутацией. Вы будете скрываться и прятаться так, что мы подумаем, что вы невидимые. Не стараетесь вы — не стараемся и мы обеспечить вам ту негласность, о которой вы просите.

— Идёт, — сказала Джессика.

— Я ожидал чего-то в духе «добро пожаловать!», но всё же… — Холл хлопнул в ладоши. — Это самая лучшая новость за… боже, возможно, за последние несколько лет. Не обижайтесь, — бросил он Кинг и Хоуи.

— Да будет вам, сэр, — улыбаясь и смущаясь, Хоуи махнул рукой, словно то была похвала.

— А что насчёт Бэрри? — не забыл Джеймс про другого инициативного директора. — Он расстроится.

— Я подслащу пилюлю, — сказал О’Брайан и вышел.

— Наши агенты займутся вашей подготовкой, — сказал Найт. — Пока мы будем искать Триггета, вы будете учиться. Никто не приходит в НОВА просто так. Джейк, — он обратился к Холлу, — всё готово, она уже ждёт, идём. А вы… сами знаете, — нетерпеливо бросил Найт напоследок.

— У старика нервы шалят после сегодняшнего утра, — сказал Хоуи. — Чай? — спросил он, и скудной реакции близнецов ему хватило, чтобы улыбнуться, показать два больших пальца и сбежать в комнату отдыха.

Кинг ушла за ним. Она вернулась спустя секунд десять и принесла с собой пару влажных полотенец, чтобы её гости вытерли пыль с волос, что осела на них после крушения.

— Спасибо, — поблагодарила её Джессика.

— Да не за что. Не думала, что вы согласитесь.

— Почему? — спросила Джессика.

— Ты не обижайся, но у тебя на лице всё написано, — улыбнулась Кинг.

— А так и задумано, — не обижаясь ответила Джессика. — Время экономит.

Кинг усмехнулась.

— А тебе тут нравится? — спросил её Джеймс.

— Мне нравится делать свою работу. Нравится, что я разбираюсь в том, что может превратить мечты о фантастическом будущем в реальность уже в ближайшие годы. Это сложно, но… возможно. Взять хотя бы вас. Есть же этому какое-то объяснение. Если уж вы реальны, то и всё остальное может. И здесь для этих исследований лучшие условия, это же агентство ви́дения. Плюс у меня свобода действий от Холла. Так что, если ты говоришь о НОВА — нет, я не привязана к этой штуке на спине. На самом деле, не думаю, что кто-то привязан. Хоуи, у тебя как?

Хоуи вышел из комнаты отдыха с двумя дымящимися чашками чая.

— Не привязан.

— Спасибо, — близнецы приняли по чашке.

— Мне нравятся люди здесь, но не все, — сказал Хоуи. — Нравится мой вклад, дух единства и медстраховка. Я просто не вижу, зачем ещё сюда идти. Конечно, у людей могут появиться свои мотивы, но Билли следит за такими вещами. Младший брат Холла.

— Да, мы слышали, — сказала Джессика.

— НОВА — это не про чьи-то корыстные цели, — сказала Кинг. — Это про людей. Мы не работаем на человека или на страну. То есть, да, у нас есть Холл, но мы, скорее, работаем вместе с ним, а не на него. Мы просто стараемся предотвращать смерти. Так что если здесь к чему и привязываешься, так это к дорогущим игрушкам и людям.

— А что там про свободу действий от Холла? — спросил Джеймс. — Вы друзья?

— Ох, — вздохнула Кинг, — для Холла здесь все друзья. Поэтому он и… Я не имею в виду ничего плохого. Джейк замечательный человек, серьёзно, но… не замечательный директор. Ошибок он не допускает, но и на риски не идёт.

— Он позвал нас, — заметила Джессика.

— И это прогресс, — согласилась с ней Кинг. — Но мы не всегда можем позволить себе ждать, пока он раскачается. Он в долгу передо мной и одной моей экспериментальной ампулой. Вот откуда свобода действий и комната отдыха. Хоть парни и превратили её в невесть что, — скуксилась она. — Я как-то была в архиве и читала, как погиб его отец. Его ранили на задании, он был оперативником. А Джейк не такой. Не думаю, что он трус. Думаю, он не уверен в своих силах, и, чем портить операцию, он предпочтёт более опытных агентов себе. Может, он и прав. А может, он просто не создан для этого, я не знаю. Главное, что он пытается делать всё, что в его силах. За это я его уважаю.

Джеймс искоса глянул на Джессику, и она буквально стала слышать, как он в очередной раз с позиции идеального брата неравнодушно рассуждает о том, в чём не разбирается. Холл был большой молодец, потому что, боясь причинить больше вреда, чем пользы, оставался в стороне, но при этом даже не думал опускать руки, ведь в них был сосредоточен такой потенциал. А ещё он был открыт для предложений и помощи — директор мечты, ни меньше. Джессика, безусловно, любила брата, но если она решила похоронить в себе бо́льшую часть своих способностей, то, наверно, неспроста. И ему было пора прекращать капать ей этим на мозги.

— А если однажды Холл напортачит? — сказала Джессика. — По-крупному, так, что последствия будут оценивать неделями. Что вы тогда будете говорить?

Кинг и Хоуи задумались, но с ответами не затянули.

— Такого не будет, — сказала Кинг.

— Понимаешь, Холл, он… он из тех людей, у которых есть эти внутренние стопари, — сказал Хоуи. — Он умеет остановиться и видит, когда это нужно.

Джессика посмотрела на Джеймса. Тот самодовольно приподнял брови в стиле «видишь?».

— Тебе что-то в глаза попало? — спросила она в своей непреклонности.

Джеймс усмехнулся, а Кинг и Хоуи пропустили это мимо ушей, отвлёкшись на двух агентов, идущих к их лаборатории.

— А вон и ребята, — сказал Хоуи.

Близнецы обернулись.

Ребятам было около тридцати лет, и оба были одеты в спортивную форму. Они неторопливо шагали, разматывая боксёрские бинты и беседуя о чём-то. Парень ввёл пароль на панели, двери раскрылись, и агенты вошли.

— …нет, я бы… — парень умолк, задержав карие глаза на близнецах. Казалось, их присутствие сбило его с толку. — А, нет, ты права. Привет? — Он подошёл к Джеймсу и пожал руку сначала ему, а потом Джессике. — Извините, я просто не совсем понимаю, к чему вы здесь. В смысле разве вы не… разве мы не… должны?

— Фло, объясни этому социально неловкому, в чём дело, — попросила девушка с чуть асимметричными губами и блестящими волосами шоколадного цвета, завязанными в хвост. — И мне заодно.

— Вот именно. Ты сама без понятия, так что не надо тут, — сказал парень.

— Ну я хоть не запинаюсь, — улыбнулась девушка.

— Знаешь, то, что Фло зависает с живыми воплощениями нашей самой тайной документации, к которым НОВА ни на пушечный, как-то не пришло мне в голову в первую очередь.

— А что тебе пришло в голову? — спросил Хоуи у парня.

— Ну… Холл светится, как будто его любимый Хэллоуин настал на полтора месяца раньше. Сказал, в команде изменения и мы будем в шоке. Была мысль, что он попросил Эванса уйти, но не то, что у нас в лаборатории сидят близнецы Дюк.

— Когда ты так говоришь, звучит как-то странно, — сказала Джессика.

— Это есть такое, да. Я Терри, — он снова пожал ей руку. — Меллон, — он снова пожал руку и Джеймсу.

— Джеймс.

— Джессика.

— Роза Маргаретти, — представилась девушка. — Не фанат рукопожатий.

— Она микробов боится, — сказал Терри.

— Я не… Не-а, — подняв указательный палец, Маргаретти велела Терри попридержать коней. По-видимому, её поддразнивали не впервые.

— Короче, это ваши новые напарники, — сказала Кинг, надевая очки. — Вам их выхаживать.

— Ого, значит, вы даже не в гости забежали, а прямо конкретно забежали? — удивился Терри. Он крутнул стул и случайно стукнул им стол, за который встала Кинг. Пробирки в подставке звякнули.

— Терри, — напряжённо произнесла Кинг.

— Прости, я не нарочно, — извинился тот, садясь и приглаживая чёрные как смоль волосы.

— Нет, мы вам — демку[7] близнецов Дюк, — ввёл его в курс Джеймс.

— А вы нам — релизную[8] «НОВА к нам ни на пушечный», — добавила Джессика.

— Тоже здорово, — улыбнулся Терри. — А наша демка как называется?

— «Близнецы Дюк ловят Триггета», — ответил Джеймс.

— Звучит как-то совсем легко, — сказал Терри.

— Так это вроде и не сложно, — сказала Джессика.

— Потому что ты телекинетик? — предположил Терри.

— И поэтому тоже.

— Нас ведь будут муштровать лучшие люди Холла, — улыбнулся Джеймс. — Он сказал, вы тут все самые лучшие, а добавь нас — так вообще бомба.

— Вам бы забыть о своей силе, — посоветовала Маргаретти.

— Да-да, эксклюзивно для Триггета, мы уяснили, — сказала Джессика.

— Да не о правилах я говорю, а о вас. Ваши способности порождают ваши глубочайшие заблуждения. Одно дело — улицы Кроули, другое — наши улицы.

— Мы догадываемся, — сказал Джеймс.

— Недостаточно, — сказала Маргаретти.

— Как только вы окажетесь… там, — сказал Терри, — вы… очень удивитесь тому, как сильно человек может быть неуверен в себе. Не говоря уже о том миге, когда паника или растерянность накроют вас так, что вы забудете даже, как дышать.

— Знаешь, думаю, эту остановку мы давно проехали, — заверила его Джессика. — В работе в команде, в гуще событий я полный ноль, тут даже спорить не стану. И про них я внимательно послушаю. И военную подготовку пройду с радостью. Но не надо говорить нам, что такое кровь и смерть и как на это реагировать.

— Возможно, и я забыла, с кем говорю, — признала Маргаретти. — Мы-то привыкли, что рядом с нами плечом к плечу рискуют жизнями наши друзья.

— Что..? Мы близнецы, — резковато произнесла Джессика.

— Рада, что ты помнишь. Это не Кроули, — повторила Маргаретти. — И вы тут не одни.

Пауза затянулась. Не самое радужное детство и не самые безмятежные будни привили Джессике склонность воспринимать всё в штыки в качестве защитного механизма. Благо в её жизни было мало близких людей, жалела она о том не часто, но сейчас понимала, что оказалась не права. Однако и Маргаретти болтнула лишнего.

— «Помнишь»? — грубовато переспросила Джессика. — Ты думаешь, я могу об этом забыть?

— Ладно, девочки…

Джессика и Маргаретти одновременно повернулись к Хоуи, в их глазах — недобрый блеск.

— Не «девочки», понял, — не вспотев исправился Хоуи. — Нам вместе работать, и начинать с конфликтов — такая себе затея. Может, остановимся на том, что все мы не эгоисты, понимающие, на что они идут? Некоторые — тут уж не отвертишься — не-эгоисты-телекинетики. Собственно, поэтому они и здесь, Роза. Так что, да, мы превосходим их в тактике и подготовке, но и у них есть то, с чем никто из нас прежде не сталкивался. Политика сотрудничества с элементами взаимного уважения чужого опыта, — с улыбкой предложил он. — Кто за?

Хоуи не ждал ни ответов, ни рук в воздухе. Он смотрел то на Маргаретти, то на Джессику. Те бросили буравить друг друга взглядами весьма быстро, словно их не очень-то и увлекал сей процесс.

— Единогласно, — объявил Хоуи.

— Ты тут вроде внештатного психолога? — раскусил его Джеймс.

— Да, я местное солнышко, — улыбнулся Хоуи.

— Что с ним, кстати? — спросила Джессика. — А то все как с ума посходили.

— А ты нет? — повернулась к ней Кинг.

— Да не особо. Мы всё равно умрём раньше, чем оно потухнет.

Все переглянулись.

— Что не так? — спросила Джессика.

— Ну, во-первых, — сказал Терри, — смена поколений. Когда не будет нас, будут наши дети, внуки, люди, люди людей.

— Хотелось бы иметь место под такие заботы, — мягко произнесла Джессика.

— Ладно, ты же в курсе, что новости и телевизор не всегда расскажут тебе всю правду? — осведомилась у неё Кинг.

— Да, но скрывать что-то о том же самом Триггете и о звезде, от которой зависит жизнь человечества, — не одно и то же.

— Именно, — сказала Маргаретти. — Вообрази мир через пять минут после такого эфира. Это джинн, выпущенный из бутылки. Можно забыть о прогнозах и намеченных сроках, даже о самом Солнце, потому что конец света наступит не из-за него.

— А что, уже срок наметился? — поинтересовался Джеймс.

— Тут мы знаем не больше вашего, — проворчала Кинг. — В НОВА нет астрофизического отдела. Пока все прикладывают усилия для исследования космоса, у нас почему-то этого даже в планах нет.

— Всю информацию, какую смогли, мы выудили у КоСМА, но эти ребята, чтоб вы знали, страшно молчаливые, так что и информация такая себе, — сказал Хоуи.

— И какая себе? — спросила Джессика.

— Солнце потухнет раньше, чем мы умрём, — ответил Терри.

— При условии, что мы не двинем кони здесь, — вставил Хоуи.

— Там наверху происходит что-то настолько крутое, что тем, кто внизу, на это, как всегда, смотреть нечего, — сказала Кинг. — Вроде всё не так стабильно и безобидно, как афишируют. Мы думаем, это что-то извне.

— Пришельцы, что ли? — усмехнулась Джессика. Её скептицизм никто не разделил.

— Стоп. То есть… — Джеймс провёл рукой по волосам, забирая их со лба, — вы говорите, кто-то в космосе нарочно ломает нам технику, чтобы мы не… не мешали им гасить Солнце? Это же бред. Так?

— Ещё какой бред, — сказала Маргаретти. — Таким вещам вообще хоть кто-нибудь когда-нибудь мешал?

— Да кому приспичит истреблять человечество? — сказала Джессика. — Мы пока вредим только в рамках своей собственной планеты. И что, планет во вселенной мало?

— Да и подход странный, — поддержал её Джеймс.

— Медленно как-то, — согласился с ним Хоуи.

— Это просто версия, ничем не хуже других, — сказал Терри. — Может, кто энергию выкачивает, и мы не… вообще не про нас это всё.

— Или Солнце в порядке, — сказала Джессика. — И это чьё-то масштабное прикрытие.

— То есть наше? — спросила Маргаретти.

Джессика невинно пожала плечами.

— Может, ваше, а может, этих молчунов из КоСМА или ещё откуда, — сказала она. — Вы можете утверждать, что знаете людей, с которыми работаете?

— Я обеими руками за предосторожность, — произнёс незнакомый Джессике голос.

В дверях стоял Эванс.

— Но от необоснованных подозрений счастлив пока никто не был. — Он придвинул к ним стул, повернул его спинкой вперёд и сел, сложив на ней руки. — Хотя я тебя понимаю. Не знаю, травма это или характер у тебя… такой, но я тебя понимаю. Я и сам не командный игрок.

— Ты наш координатор, — сказал Терри.

— Да, и координирую в одиночку. Хочешь совет? — И не дожидаясь ответа Джессики, Эванс сказал: — Холл не зовёт тех, кто не отвечает его стандартам.

— Это не совет, — сказала Джессика.

— Советую прислушаться к моим словам, — сказал Эванс. — Этот отбор из года в год прекрасно справляется с паранойей.

— А как же те, кого нанял Холл-старший? — спросил Джеймс.

— Сынок доверяет папе, — ответил Эванс. — С чем ему повезло. Я бы своему не доверял.

— Да, осталось только самому Холлу довериться, — заметила Джессика.

— А нам — двум незнакомцам, которые могут разнести нашу штаб-квартиру в мгновение ока, — улыбнулся Эванс.

— Мы не пуленепробиваемые, — сказал Джеймс.

— Так ей вроде много времени и не нужно, — Эванс посмотрел на Джессику. — Как быстро рухнул тот приют?

Глаза Джессики округлились.

— Он не рухнул, — сказала она ледяным тоном, находясь в одной неверной фразе от обострения ситуации. — Но если тебе интересно, засекай.

— Та-ак, ладно, остынем, — вмешался Хоуи. — Эванс, только мы… Вот это обязательно было?

— А вы о чём разговаривали? — спросил Эванс, всё такой же непринуждённый, как и минуту назад.

— О тотальном обледенении планеты, — сказала Маргаретти.

Джессика смотрела на Эванса исподлобья, и отказаться от этих злобных гляделок ей было сложнее.

— Что даже не самый вероятный сценарий апокалипсиса, — подчеркнула Кинг. — Из-за гибели большинства растений, прекращения фотосинтеза и выработки кислорода, изменения гравитации и опасности от столкновения с кометами, астероидами и другими планетами из-за потери орбиты и ещё кучи всего, и, как сказала Роза, полного хаоса на самой Терре человечеству настанет конец ещё до наступления ледникового периода. С цивилизованной жизнью точно можно будет попрощаться до.

— Даже гравитацию с орбитой приплела, — сказал Эванс.

— Если Солнце кому-то нужно, а я допускаю вмешательство извне, то его могут и украсть. Если оно исчезнет…

— То не в нашей вселенной, — прервал Кинг Эванс. — Я хоть и не спец в космосе, как, в общем-то, и ты, но всё же не думаю, что такое реально. Тебе настоящих проблем мало, что ли?

— А с каких пор наша реально умирающая единственная звезда не входит в список настоящих проблем? — встал на защиту Кинг Джеймс.

— Не знаю как вы, а я бессилен перед остывающим Солнцем, — сказал Эванс. — Или взрывающимся, как угодно. Так или иначе, есть куча других вещей, на которые мы можем повлиять в этих стенах. Говоря об «этих стенах», я, разумеется, не имею в виду конкретно эти четыре.

— Это ещё как понимать? — голос Кинг погрубел.

— Так, что твои бесконечные исследования и опыты в последнее время ни к чему не приводят. Понижаешь показатели всей башни. Эти двое хотя бы жизнями рискуют, что, впрочем, не стоит флага Объединённого Агентства на ваших крышках, — раскритиковал коллег Эванс.

— Это не клешнями на кнопочки в программном тыкать, Эванс, — с лёгким налётом надменности сказала Кинг. — И даже это вызывает у тебя затруднения.

— По крайней мере, когда я там, я своими клешнями работу работаю, а не статейки про космос листаю.

— Не-а, не твоей корове мычать, — сказал Эвансу Терри. — Ты уже давно не работник месяца.

— Потому что всё, что можно было сделать, я давно сделал.

— Ага, включая убитые запасы джин-тоника, судя по всему, — Хоуи вгляделся в Эванса.

— Убиты ночью, — ядовито улыбнулся тот. — Прости, что не позвал.

— Терри прав. Не тебе нам нотации читать. — На этих словах Маргаретти переместилась в комнату отдыха, чтобы ответить на звонок. — Sì, mamma[9]…

— А вы, как всегда, не видите самой соли, — сказал Эванс. — Моя работа — направлять вас. Я ваш антипример.

— Рождён для этого, — сказал Хоуи.

— Всегда пожалуйста, — кивнул ему Эванс.

— Незаменимый ресурс, — промямлил Терри, зевая и потягиваясь. Опуская руки, он задел уголок планшета на столе Кинг. Хрупкая на вид пластинка полетела на пол, но осталась цела и невредима.

Кинг спокойно посмотрела на планшет, затем на Терри и произнесла:

— Терри.

— Клянусь, я правда не специально постоянно громлю твою лабораторию.

— Я просто сменю пароль. И ты больше никогда сюда не войдёшь. — Кинг подняла планшет. — Не приближайся к столу. Никогда.

Терри откатился на стуле.

— Ничего ценного он бы не разбил, — сказал Эванс.

Кинг усмехнулась.

— Ты нового пароля тоже не получишь, — сказала она.

— Отлично, — улыбнулся Эванс. — Всегда хотел знать, что крепче: хаски[10] или бронебойное стекло твоей лаборатории.

— А у неё и такое есть? — без особой уверенности сказал Терри.

— Хаски? — Джеймс решил, что ослышался.

— У неё-то есть, — ответил Эванс Терри.

Ну наконец-то, подумала Джессика, а то уж больно сладким (не беря в расчёт Эванса) было это королевство. Вся научная половина НОВА, весь отдел Кинг занимался приблизительно одним и тем же, но укреплена была одна-единственная лаборатория. Та, в которую отправили их.

Ну и пускай. Может, они все, как и Эванс, верили, что Джессика может похоронить их под завалами штаб-квартиры.

— Эм-м… — в замешательстве протянул Джеймс. В ответ на вопросительные взоры, он сказал: — Здесь должна была быть шутка про хаски.

— Что? — сказал Эванс.

— Хаски, — повторил Джеймс. — Это же собаки.

— Это моё детище, — сказал Хоуи.

— Собаки? — усомнился Джеймс.

— Да нет, — усмехнулся Хоуи. — «Хаски» — это название моего соединения. Личная разработка. Ультрапрочный и крепкий материал. Его не разбить, не сломать, не прострелить, радиации хода нет, и температура плавления супервысокая. Может принимать в себя большое количество энергии без вреда для человека, если использовать его в качестве брони. Мы сейчас бьёмся над тем, чтобы сделать его более эластичным без потери свойств. А ещё, когда я работал над планшетами, Эванс подал мне идею. Смотрите: у Кинг, как и у любого другого агента, в штаб-квартире есть компьютер с кучей суперсекретной информации на нём. Так вот, вся эта информация находится и на её планшете. И поскольку теперь в нём нет гнёзд и ничего такого, подключиться к нему, чтобы украсть данные, нельзя. Это можно сделать только с главного компьютера, доступ к которому надёжно защищён. Плюс сначала надо будет проникнуть в саму штаб-квартиру, а это тоже задача не из лёгких. Эванс сделал невидимым для других и неуязвимым ко взлому канал, по которому данные передаются на планшет. То есть ты приходишь сюда, работаешь, а дома можешь продолжить через планшет безо всякого риска для агентства. Твои идеи, твои письма не украсть и не уничтожить. Короче, из-за хаски я тут и оказался.

— А остальных сюда каким ветром? — полюбопытствовал Джеймс.

— У меня вся семья либо в органах, либо в частном секторе, — ответил Терри. — В детстве мне всё это дико нравилось. А когда вырос, выбрал НОВА, оно ведь славилось спасением жизней, хоть и… хоть и сейчас всё чаще налегает на непонятную разведку, а это, честно говоря, не то, ради чего я бы отдал свою жизнь. Тут Эванс, что признавать мне физически больно, прав.

— А ты? — обратился Джеймс к Эвансу.

— В который раз? — уточнил тот.

— Даже так? — сказал Джеймс.

— Ну, он, скорее, любитель пройтись по грани, никто его не увольнял, — пояснил Хоуи. — В последний раз это был недельный запой из-за бросившей его девушки.

— Умница какая, — ввернула Кинг.

— Не все женаты на своей работе, — сказал Эванс. — Тебе, Хоуи, вообще завидую. Твоя любовная фантазия даже не знает о твоём существовании. Маньячишь за ней тихонько — тебе и хватает.

— Чего маньячу?! — возмутился Хоуи. — Я честный добропорядочный сотрудник, ни разу не злоупотреблял своим положением в НОВА, клянусь булочной моего отца. Познакомишь? — спросил он у Джессики.

— Не раньше, чем она убедится, что ты не опасен, — улыбнулся Джеймс.

— Шерстит её странички в соцсетях, — сказал Эванс Джессике.

— Тебе и правда лучше уйти, — Хоуи встал на сторону Кинг.

— Фло? — посмотрел на неё Джеймс.

— Как я и сказала, — ответила Кинг. — Я не бессмертна, но хочу увидеть будущее.

— И за этим ты замужем? — спросил Джеймс.

— За этим, за химическими цепочками, за чашками Петри, — монотонно перечисляла Кинг, — за мамой, за дядей, за Хоуи, за Розой, за Холлами, за Терри, за Фордом и, так уж и быть, за Эвансом. Поверь мне, этого с головой хватает.

— Я голодная, — заявила Маргаретти, покинув комнату отдыха. — Идём в кафетерий, там и решим, что с вами делать, — сказала она Терри и близнецам.

Кафетерий был просторным, светлым и набитым агентами. Там вкусно пахло и кипела болтовня, а под потолком играла тихая неторопливая музыка. Садясь за стол со стаканчиком обещанного Джеймсом мороженого, Джессика никак не могла поймать разбежавшиеся во все стороны мысли. Триггет, крушение, РДР, НОВА, Солнце, а теперь ещё и ежедневные тренировки с Терри и Маргаретти вплоть до тех пор, пока у НОВА не будет координат Триггета. Это был не просто выход из зоны комфорта. Её зону комфорта разорвало и унесло торнадо, так что если вдруг ей захочется спокойствия, то придётся сначала построить себе новую.

А она ненавидела всё новое.

Света белого они в ближайшие дни или недели тоже не увидят, покуда после тренировок будут оставаться в штаб-квартире, дабы не терять времени в случае обнаружения Триггета. По свету белому Джессика скучать не будет, а вот по Дейзи и своей квартирке — очень даже.

От неизбежности по определению было не убежать, а если семантики не хватало, то у Джессики всегда оставался её собственный горький опыт. И единственный пофигизм, освоенный ею за годы, заключался в том, что её совершенно не коробило то безумие, на которое она никак не могла повлиять. Будь то Солнце или «Терминум», или НОВА со своей добротой и бронированными лабораториями.

В сущности, если принять во внимание цепь странных совпадений, то и НОВА без труда могло оказаться тем, за что оно себя выдавало. Почему нет? Вчера вечером явно что-то сломало — или починило — вселенную.

Оставшуюся часть дня Джеймс и Джессика провели бок о бок с Кинг и Хоуи, слушая расплывчатые истории о прошлом и настоящем НОВА, туманные рассказы Терри и Маргаретти об их вылазках и прозрачные ремарки Эванса.

В районе девяти часов вечера в лабораторию заглянул О’Брайан, чтобы проводить близнецов к машине, которая должна была отвезти их домой. Некто агент Мортенссон быстро домчал их до Кроули, не проронив по дороге ни слова. Только когда они затормозили у дома, он сказал:

— Завтра в семь утра. Доброй ночи.

— Мне один вопрос покоя не даёт, поможешь? — спросил Джеймс, поднимаясь по лестнице.

— Конечно.

— Правильно ли я понял, что, если Триггет причастен к «Терминуму», ты уйдёшь?

— Мы уйдём. Да, — просто ответила Джессика.

— То есть это официально?

— Что?

— Ты лицемерка, — сказал Джеймс.

— Тот огнетушитель сейчас не полетел в тебя лишь потому, что я знаю, что ты не всерьёз.

— А я, вот, не понимаю, всерьёз ли ты.

Только Джессика посмотрела на брата, как ему тут же всё стало ясно.

— Ты же знаешь, на что они способны, — сказала она.

— Но нас уже не двое.

— Ну погибнем мы не в одиночестве — и что дальше?

— Ты правда думаешь, что существуют те, кого остановить нельзя?

— Да нет, остановить можно любого, — сказала Джессика. — Но нужно правильное оружие. И я не про одни только пушки.

— И почём ты знаешь, что у НОВА этого оружия нет?

— Потому что их лучший ответ на все вопросы это мы. А нас они переоценивают. И потом, «Терминум» мёртв сколько, лет двадцать? тридцать? Он у них явно не в приоритете.

— Они ведь секретничают. Может, у них есть что против него.

— Или ничего. Будем надеяться, что «Терминум» тут ни при чём.

— Я не понимаю, — сказал Джеймс, шагая к их двери. — Мы хотели остановить Триггета, когда он был никем и делал ничто. А теперь, когда он стал угрозой другим, ты отступаешь? А если Триггет не тот, кого мы ищем, на тебя тоже не рассчитывать?

— Это нечестно, — Джессика вставила ключ в замочную скважину. — В мире полно уродов, убивающих людей. Мы не обязаны вставать на пути каждого, особенно когда они без труда и безо всякой магии могут убить нас.

Переступив порог дома, близнецы, наивно полагавшие, что на сегодня с них напастей хватит, столкнулись с…

«Чёрт»

— Дейзи, — сказала Джессика, увидев подругу.

— Э-эй, ребята! — улыбалась Дейзи, и улыбка эта не сулила ничего хорошего. — Точно, я же… весь день, часов двенадцать эдак кряду, не могла вспомнить, что не так-то. Что-то не так было, а оказывается… оказывается… — её фантазия израсходовалась, и Дейзи послала её куда подальше. — Какого дьявола?! Где, чёрт подери, вас носило?! Самолёт упал! Самолёт, — она развела руки, показывая, насколько большая это штуковина. — Упал. Здесь, — она показала себе под ноги. — Телефоны недоступны, на месте чёрт-те что. Я собрала все морги и полицейские участки, а вас — нигде! У меня закончились все мысли и идеи после того, как я передумала обо всём на свете, включая те сценарии, где повёрнутые ниндзя-сектанты своровали вас на свою тайную базу в А́спидбергских горах через секретную подземную сеть. А вы где-то прохлаждались? Какого ляда?! Как твоё ПТСР, — истратив остатки кислорода, сердито выпалила Дейзи, правда, пришлось пожертвовать вопросительной интонацией.

— У меня никогда не было ПТСР, успокойся, Дейзи, — сказала Джессика. — Всё хо…

— Успокоиться? — Дейзи уставилась на Джессику так, будто та предложила ей что-то смертельно оскорбительное. Её веки устало навалились на её глаза. Она выдохнула, покачала головой, развернулась и зашагала вглубь гостиной. Казалось, в её пышных распущенных волосах трещало электричество. — Нет, — непреклонно промолвила она и вновь повернулась к близнецам. — Вы — самые бессовестные и бесстыдные люди на свете, а ведь я росла в окружении жадных бизнесменов! И я это не про маму с папой.

— Телефоны, должно быть, заглушили… — начал Джеймс, но Дейзи его не слышала.

— Вы осознаёте, каково мне, когда вас нет дома или когда вы приходите в крови, или когда не отвечаете на звонки? Я не могу просто позвонить кому-то или поговорить с кем-то, чтобы что-то узнать или объяснить, или чтобы кто-то помог мне найти вас. Я просто сижу здесь и ничего не делаю.

— Дейзи, прости, правда, но этот самолёт и РДР, и НОВА начисто выбили тебя из головы, — протараторил Джеймс.

— Да, нам о тебе напомнил Ланселот Снейк Хоуи, но…

— И я в порядке, — громче продолжила Дейзи, — стараюсь быть, правда! И мне было бы немного легче, если бы вы хоть изредка давали понять, что вам не плевать на это. Быть бессильной рядом с вами не так уж и легко. Я знаю, кто вы и что вы, но… Что? — Дейзи нахмурилась. — Кто?

— Ланселот Снейк Хоуи, — повторила Джессика. Произношение этого имени почему-то приносило мир и спокойствие в её душу.

— Не существует человека с таким именем, — огрызнулась Дейзи.

— Я приготовлю тебе какао, ладно? — осторожно улыбнулся ей Джеймс и ускользнул на кухню.

А Джессика так и осталась стоять в прихожей, пригвождённая к коврику чувством вины. Она отвела взгляд, чтобы Дейзи не увидела слёз, навернувшихся на её глаза.

Она ведь точно так же когда-то переживала за родителей и прекрасно знала, про что говорит Дейзи. И сама не заметила, как встала на место своей матери.

— Дейзи, мы ни одного дня за эти пять лет не принимали тебя как должное, — сказала Джессика. — Прости.

Надув губы, Дейзи угрюмо смотрела на подругу исподлобья. Шмыгнув носом, она сказала:

— Да ладно. Вы в порядке?

Джессика покивала.

Дейзи двинулась на кухню и села дожидаться своё какао. Джессика молча села рядом.

— Спасибо, — Дейзи приняла наполненную чашку и сделала глоток. — Ладно уже, хватит хвосты поджимать. Я слышала слова «РДР» и «НОВА». Как занесло-то?

— Самолёт, здесь — ты знаешь, — Джеймс опустился на диван.

— Я прикрыла двух агентов РДР, и один из них точно знал, куда смотреть, — сказала Джессика.

— В каком смысле? — спросила Дейзи.

Близнецы поведали ей обо всём, что приключилось с ними, начиная с момента катастрофы. Она слушала их, жадно ловя каждое слово. Её глаза перебегали с Джеймса на Джессику и с Джессики на Джеймса, и, судя по глубокой морщинке, залёгшей меж её бровей, Дейзи уже размышляла, какую помощь она может оказать.

— Ладно, моя очередь, — сказала она, выслушав близнецов. — Во-первых, я звонила родителям в Лондон. Они сказали, что сюда переехал Роуэн Уэсли, это один из их партнеров. У него есть знакомые, у которых есть знакомые в СМИ. Отец свяжется с ним и уговорит его дать мне стажировку где-нибудь вроде WNH[11]или GHT[12]. Не сегодня-завтра я оформлюсь там и переверну все файлы, до которых смогу добраться. Хотя НОВА, похоже, и так уже всё вам рассказало. Но про них я, может быть, тоже что-нибудь найду — и это уже во-вторых. Что это за место вообще? Что за люди?

У Джессики возникло острое ощущение, что она чего-то недополучила.

— Дейзи, ты, вообще, всё слышала из того, что мы сказали? — спросила она.

— Да, да. Ужасная авария, все в шоке. Регионники знают о вас. НОВА знает о вас. Все, кто может превратить вашу жизнь в нескончаемый праздник, теперь знают, кто вы. А вас будут обучать дракам и стрельбе, чтобы это не пригодилось вам при встрече с Триггетом.

— Да, она ничего не упустила, — протянул Джеймс.

— Как-то не похоже, что ты в шоке, — сказала Джессика.

— У меня было двенадцать часов, чтобы всласть накататься на эмоциональных качелях. Так что по НОВА?

— Все такие милые, аж зубы сводит, — сказала Джессика. — Это ненормально. Хотела бы я знать, что с ними не так.

— Они, конечно, необычные, но всяко приятнее РДР, — заметил Джеймс.

— Ты на это особо не полагайся, — сказала Дейзи.

— Да нет, ему просто Кинг понравилась.

— А. Ясно. Значит, ты держи ухо востро, — Дейзи переключилась на Джессику. — Люди, которые что-то затевают, так и норовят подмазаться. Очень похоже на то, что делает НОВА. Другое дело ты. Если ты помогаешь людям, то ты действительно помогаешь им. Безвозмездно, просто так, притом что ты недолюбливаешь их.

— Я не недолюбливаю, — сказала Джессика. — Они слепцы, которым вечно мало. К собственному богатству относятся как к должному. А если и нет, то ноют, что им снова где-то недодали. Сколько можно-то?

— И я? — улыбнулась Дейзи. — Ну а что? Я же тоже человек.

— Да, но ты — наш дом и еда, так что она терпит, — улыбнулся Джеймс.

— Ну какой же ты засранец, — сказала ему Джессика.

— Да вы оба. Короче, не спешите доверять им.

— Ты сейчас серьёзно? — не поверил в услышанное Джеймс.

— Когда речь о том, кто уничтожил вашу жизнь, — да, вам нужно напоминать! — строго сказала Дейзи.

— Доверять тому, кто знает о тебе больше, чем ты сам, станет только идиот. Хочется верить, что мы не он, — понадеялся Джеймс.

— Погоди, ты про что? — не поняла Дейзи.

— На Рэд-Вэлли упала не просто ракета, а ракета с химоружием, — ответила Джессика. — То есть оно не совсем химоружие. Должно было расправляться с гуляющими вирусами, но над ним кто-то поколдовал, и… В общем, они считают, что наши способности — это такая побочка.

Дейзи едва удивилась.

— Да что с тобой сегодня? — спросила Джессика.

— Слишком много информации за сутки. — Дейзи вспомнила про какао и допила разом всё, что было. — Выходит, могут быть ещё такие, как вы?

— Они сказали, что остальные погибли, что только мы перенесли это. Но я тоже подумала, что они могли солгать. Если они клянутся, что о нас никто не узнает… может, не мы первые, — предположила Джессика.

— Если это только вы, то хорошо, что это вы. Если бы и все те заключённые получили способности, вместо того чтобы отдать концы, это было бы эталонное фиаско. И никто из них не стал бы помогать девушкам отбиваться от пьяных неудачников и отталкивать машины, идущие на полном ходу, только потому, что кто-то выскочил на дорогу, не оглянувшись.

— Тот урод на дорогущей тачке не включил фары, — сказала Джессика. — Не твоя вина.

— И о Триггете они умышленно умолчали, так?

— Ну да, — сказал Джеймс. — Хотят взять его, пока он ещё чего не натворил, но боятся, что мы поступим так же, как он, что поставим личное выше работы. Он обычный человек, и вон сколько жертв было. А мы не обычные люди. И последствия могут быть не обычные.

— Прикинь, как всё это жутко похоже, да? — Дейзи даже не постаралась изобразить удивление. — Это ваше правосудие не изменит прошлое.

— Мы знаем. Но это всё, что у нас есть. Это и паранойя, — нехотя признала Джессика.

— Что грустно, — прибавила Дейзи.

Что-то изменилось. Неподвижно сидеть на месте стало невыносимо. Джессика встала и подошла к холодильнику, но не открыла его. Не собиралась.

Она смотрела на россыпь магнитов, и у неё зарябило в глазах. Оттого, что она знала, что начинается, легче не становилось. Никогда.

Через секунду Джессике сдавило грудь и горло, и ей стало трудно дышать. Ещё через несколько секунд ей заложило уши, а затем сердце забилось омерзительно сильно и громко. Казалось странным, что оно неустанно бьётся столько лет, и потому казалось, что это его финальные удары. Они заглушались. Множество попыток вдохнуть поглубже, чтобы убедиться, что организм работает и она не умирает, спровоцировали головокружение. Несмотря на то что в её мыслях превалировали смертельный страх и непреодолимое желание звать на помощь, в них циркулировало кое-что ещё.

Наконец-то они узнали. Узнали кто, узнали как и нашли путь.

«Такая неизбежность плюс эта сила?»

— Снова тандем НОВА и Триггета? — спросил Джеймс.

Сил Джессике хватило лишь на то, чтобы покачать головой. Она схватилась за дверцу, почувствовав, как ноги стали ватными.

— Эй, эй, — Джеймс подбежал к ней. — Опять? Пошли. Всё хорошо, — он повёл её к дивану.

— Я в порядке, — выдохнула Джессика.

— Ещё как, только забыла об этом, — сказала Дейзи, метнувшись к книжному шкафу.

Внутри книги с яркой обложкой — «Приключения, о которых мне ничего не известно» Т. Харли — вместо закладки был карандаш. Дейзи вынула его, подошла к Джессике, взяла её ладонь, развернула и с размаху всадила карандаш ей в палец.

— АЙ! Какого..? Ты совсем спятила?!

— Хотя бы не вилкой, — пробормотал Джеймс.

— Видишь? — Дейзи показала Джессике карандаш. — Эта боль — реальная. Реальное чувство. Всё остальное — у тебя в голове.

— Я очень сомневаюсь в твоих методах, — прорычала Джессика.

— Извиняться не буду. А говоришь, ПТСР нет.

— Это не ПТСР. — Джессика облизала кровь с пальца. — А паническая атака.

— Я думала, они прошли, — сказала Дейзи.

— Нет. Они стали реже, короче и не такие сильные. Или это я к ним привыкла, не знаю.

— Что случилось? — спросил Джеймс.

— Ничего, просто… дошло.

Джеймс пошёл за стаканом воды для сестры, пока та собиралась с мыслями.

— Я не могу просто уйти от этих сценариев в моей голове, — сказала Джессика. — Проблема не в недоверии, а в нас. Будь мы не такими, всё было бы проще. Это Триггет, и они не сказали нам об этом. Что, если не из-за страха провалить операцию? Что, если они действительно заодно с ним? Что, если они хотят нас убить, потому как знают, что мы угроза для них и для Триггета с их планами? Или они только того и ждали, когда Триггет свалит этот самолёт. Знали, что мы не устоим. И тогда им не придётся самим стучать к нам в дверь. Что, если они заметили нас, может, месяц назад и всё разузнали? И решили убрать, поставив против Триггета. Раз мы ищем мести.

— У меня есть хороший ответ для тебя, — Джеймс протянул ей стакан с прохладной водой. — По-твоему, они, будучи теми, кто должен делать совершенно обратное, будут проворачивать подобное под носом у всех?

— Хитроумное прикрытие, — неуверенно развела руками Джессика.

— Чего ради-то? Чтобы на весь мир растрезвонить о Триггете, сыскать славу за его поимку, а затем воспользоваться его же изобретениями? Да уж, прикрытие всем на зависть. Ты просто подгоняешь вещи под свои теории.

— Ты сам сказал, что они мутные.

— Я имел в виду, что они, возможно, имеют на нас планы. Это ты со своими заскоками превратила всё в дикий кооператив.

Пребывая в состоянии прямо противоположном тому, в котором своя точка зрения отстаивается с пеной у рта, Джессика только разочарованно усмехнулась.

— Заскоками, значит.

— Да, — сказал Джеймс. — Ну попалась нам паршивая приёмная семья, не всю же жизнь…

— Ну извини, что хочу отгородить нас от глупых людей с их глупыми мечтами, — притворно сожалела Джессика.

— Джесс, если бы они хотели от нас избавиться, они бы это сделали. У них сегодня для этого был самый лучший день, разве нет? Я понимаю, что ты боишься за меня, за Дейзи и что у тебя пунктик по поводу контроля, но здесь ты бессильна.

Глаза Джессики закрылись сами по себе, словно она отказывалась пересекаться с последним словом.

— Даже если они задумали что-то, тебе этого не узнать, тебе их не опередить. Наш единственный способ узнать о них больше и выйти на Триггета — это быть с ними. На что мы и согласились.

— Я знаю, что согласилась. И сейчас бы согласилась…

— Тогда к чему ты это? — спросил Джеймс.

— Ты задал мне вопрос. И… Они знают о нас двенадцать лет. Это тоже реальность, — сказала Джессика Дейзи и опять посмотрела на Джеймса. — У них было время. Была секретность и легион учёных. И посадили нас к учёным. В единственную лабораторию с алмазными стенами.

— Если бы у них было что-то тёмное на уме, они бы давно это сделали. Мы им нужны. Для чего — не знаю, но знаю, что они нам не угроза.

— Ах ты знаешь? Ну посмотрим. Я уже слышала это твоё: «Рэд-Вэлли самое тихое и спокойное место, здесь никогда ничего…», а через две минуты на нас упала ракета. Извини, но так я всё это вижу.

— Так и я не… Я тоже всё это вижу. Но мне правда не кажется, что они опасны для нас или для Дейзи.

Сделав большой глоток воды в качестве компромисса, Джессика подошла к брату, отдала ему стакан и выдавила улыбку вместо благодарности. Ей надоело спорить из-за предчувствий, и бесконечному циклу «опасность есть — да, есть, но такая себе — но она есть» она предпочла кусок пиццы, за которым и направилась к холодильнику.

Умяв его на глазах Дейзи и Джеймса, Джессика взяла ещё один и зашагала к ванной комнате.

— Я не могу всё время укрощать тебя или себя, и у тебя тоже есть право голоса. Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал, вот и всё, — поставила точку Джессика. — Не разделяемся ни при каких обстоятельствах.

— И не думал, — сказал Джеймс.

— И всегда держимся наготове. Максимум здравого рассудка и самоконтроля.

— Это не меня триггерят[13] чужие слова, — заметил Джеймс.

Посмотрев на брата секунд пять, Джессика вошла в ванную.

— Хорошо, только… следи за ними как за будущими друзьями, — попросил Джеймс. — Не закрывайся опять, ладно?

Она закрыла за собой дверь.

— Да, я тебя, конечно, люблю, — прокричала ей Дейзи, — но в последние пару лет ты мне нравилась больше, чем в первые.

— Спасибо, — отозвалась Джессика.

— Отписывайся нам каждый час, чтоб мы знали, что всё нормально, — сказал Джеймс Дейзи.

— Лады.

Сон этой ночью не пришёл.

Спустя пару часов, проведённых в горизонтальном положении, Джессика решила сменить его на вертикальное. Она тихонько прокралась на кухню, налила себе воды, открыла окно, забралась на диван и села на его спинку, чтобы ноги не мёрзли.

Невзирая на то что в своих силах Джессика была уверена, ей не нравилось, что Триггет мог потребовать от неё большего. В пределах «Хантер’с» и их района она справлялась с местными преступниками, практически не прилагая усилий. Тренировок с «большими пушками» у неё никогда не было, и вряд ли они стояли в расписании Терри и Маргаретти. Холла, может, и устраивала стратегия «сделай не всё, но то, что сможешь», но Джессика так не умела.

Однако вместе с тем она не умела справляться и с бо́льшим. Как вариант, Джессика могла бы обуздать нечто пугающее её, вооружись она поистине сильным желанием. Да вот только таких давно не водилось. Разучилась она желать по-настоящему. Всё, что у неё было, — это одно простое правило: она не помогает тем, кто отказывается от её помощи. Как бы она того ни хотела (а хотела она в некоторой степени), она не станет рисковать жизнями ради тех, кому это не нужно. Так что какие желания, такие и последствия.

И если Триггет не сбавит обороты, что было маловероятно после того, как он не погнушался бросить на людей ракету и самолёт, Джессика не сможет гарантировать, что защитник не станет опаснее врага.

Перед её внутренним взором извивались языки пламени, она слышала далёкие крики детей.

Насытившись одними и теми же мыслями, что без конца крутились в её голове, она включила телевизор.

«… где на местную выставку плетёных корзин собралось целых семьдесят три человека», — с улыбкой сказала телеведущая.

«И кто же забрал домой главный приз, Дианна?», — спросил её соведущий. Слегка напыщенный, как по Джессике.

«Одна милая пожилая пара, Джон, и, что забавно…»

«Что ж, ну а в довершение нашего выпуска — прогноз погоды. С вами были Джон Проффитт и Дианна Стэй…»

«Ты что делаешь? Я же ещё не закончила», — поразилась телеведущая, добросовестно выполнявшая свою работу.

«Да ладно тебе, Ди, никто не смотрит наш канал, да ещё и в полпятого утра. Давай-ка лучше по чашечке кофе?»

Прошла ещё пара часов, прежде чем проснулся Джеймс. Вместо пожелания доброго утра он чмокнул сестру в макушку.

— Ты рано, — сказал он.

Джессика угукнула.

— Дейзи уже ушла?

— Нет, она спит, — ответила Джессика.

— Значит, с вечера позаботилась.

Джессика повернулась к брату и задала безмолвный вопрос. Джеймс поднял записку со стола. Джессика взяла её.

Года четыре назад Дейзи завела привычку каждое утро оставлять близнецам записку, каждый раз начинающуюся одинаково: «На случай если сегодня вы не вернётесь домой…». Этим утром продолжение гласило: «…скажу сразу: я же вам говорила».

— Овсянка или омлет? — спросил Джеймс, открыв холодильник.

— Я приготовлю, — отложив записку, вызвалась Джессика.

Их поверхностное знакомство с НОВА стартовало в неоднозначной дружеской атмосфере. Вроде бы всё было легко, непринуждённо и очень интересно, но в то же время нет-нет да и происходило что-то, в чём Джессика непременно находила двойной смысл.

По завершении утренних тренировок Терри и Маргаретти отправляли близнецов к Кинг и Хоуи, где их учили оказывать первую помощь, используя оригинальный медицинский инвентарь НОВА. Затем близнецы возвращались в зал для спарринга. Как правило, Джеймс укладывал на лопатки и Терри, и Маргаретти. Даже когда те вдвоём выходили против него, он раскидывал их по разным углам не столько из-за усвоенных приёмов, сколько из-за преимущества в силе и выносливости. Джессика на его фоне была не то чтобы бездарью, но и не то чтобы молодцом. Если боевые искусства и полюбили её, то это были очень нездоровые отношения: такие, в которых один бьёт другого, а тот верит, что навык держать удар — тоже навык.

Навыки стрельбы и метания ножей получать было приятнее, хотя Джессика и этих не жаловала. Её душа легла к «Экспрессо» — долговременным локальным парализаторам — в основном потому, что они обезвреживали человека, не дырявя его тело. «Экспрессо» был чёрно-золотым металлическим шаром, диаметром чуть больше трёх сантиметров. На его поверхности виднелись многочисленные линии, углубления, датчики и маленькие выступающие гнёзда. При соприкосновении с целью «Экспрессо» автоматически вычислял своё расположение и разворачивался, обвиваясь вокруг ноги или руки и заключая часть тела в высокотехнологичный браслет. Он лишал её возможности не только двигаться, но и что-либо ощущать. Потому его нередко применяли в качестве экстренного обезболивающего.

— А почему «Экспрессо»? — спросил Джеймс.

— Потому что в тот день это была единственная вещь, которая таки раскачала испытуемого, и притом экспрессом, — ответила Кинг.

— И хотя преимущественно это была грязная ругань и скачки́ на одной ноге, — подхватил Хоуи, — выглядело это впечатляюще. Особенно когда мы и руки у него забрали. Был ещё вариант «Лапшичный Король», но он как-то не прижился.

— Коронация точно была бы лишней, — сказала Кинг.

— Ну хоть какое-то утешение после того, как вы молча бросили в меня эту дрянь, — сказал Эванс, которого ни случай, ни его обнародование никак не задевало. — А то же вообще никакой компенсации.

Джессика усмехнулась.

— Ещё есть уменьшенная версия, — сказал Хоуи. — Я назвал её «Выходной». Им выстреливают в голову из специального пистолета, им же и снимается. — Он показал маленький серебристый треугольник, похожий на компьютерный чип. — Он действует так, что человек на время отключается. Почти безболезненно.

— Почти? — Джеймс глянул на Эванса.

— Предположительно, — сказал Хоуи. — Мы не испытывали его на своих.

— Держу пари, Кинг хранит «право первого испытания», чтобы пальнуть в меня, когда я вконец её достану, — едва ли не с азартом сказал Эванс.

— Так ты знаешь об этой схеме? — спросил Хоуи.

Кинг посмеивалась.

— А на других это право распространяется? — спросила Джессика сквозь слабую улыбку.

— Прости, солнце, — сказал Эванс. — Только Кинг.

Ежедневная рутина разбавлялась короткими визитами О’Брайана, знакомством с Билли Холлом и ненавязчивым любопытством Джессики, которая пыталась узнать побольше о чём угодно.

Она узнала, что Билли был похож на брата: такой же добродушный и щедрый, но более сдержанный в эмоциях и менее открытый — то бишь нормальный. Узнала про то, что НОВА стали чаще привлекать для консультаций по поводу загадочных исчезновений людей по всему миру, число которых с годами росло. Узнала о том, что комната отдыха Кинг вмещала в себя диван, столик, игровую приставку с большим телевизором, мизерный кухонный уголок, микроволновку, холодильник с едой и пивом и два насильно втиснутых массажных кресла. Самой Кинг, как выяснилось, тоже довелось хлебнуть жизни полевого агента. На одну из длительных операций, куда пригласили её и Хоуи, нагрянула незваная третья сторона.

— Нужно было срочно сворачиваться и уходить, но успели не все, — рассказывала Кинг. — Из оперативников остались Роза да ещё пара человек. Мы, конечно, тоже проходим обязательную подготовку, но почти все стреляют как я, а тут гордиться, знаешь ли, нечем. Роза проделала работу целой группы эвакуации, плюс у нас был богоподобный пилот. Самый страшный и самый классный день в моей жизни.

— Роза, кажется, не очень-то… Каждый раз, как я заканчиваю, прижатая к полу, у меня ощущение, что она хочет убить меня, — сказала Джессика.

— Глупости. У людей рядом с ней всегда сбоит интуиция и летят их внутренние радары. Не знаю, почему так. Это её проклятье. Ты просто плохо её знаешь.

— А ты — хорошо?

— Думаю, да. Она мой самый близкий друг здесь. Мы, может, не проводим вместе всё свободное время и не делимся любой мелочью друг с другом, но я знаю, что она всегда выручит и сделает то, о чём я попрошу. И она знает, что может положиться на меня. И Хоуи может, куда ж без него.

— С ним ты тоже здесь познакомилась? — спросила Джессика.

— Да, где-то полтора-два года назад. Его приставили ко мне, и мы как-то сразу нашли общий язык.

От брата Джессика узнала, что Терри «парень что надо», и только этим Джеймс и ограничился. Если бы ей пришлось выбирать любимого персонажа, она бы выбрала Хоуи. Ничто не могло омрачить его дух, и ничто не могло затуманить его трезвое мышление.

Эванса с его перепадами настроения Джессика приняла как неизбежное.

[1] Gardarike (норв.) — скандинавское название Руси, распространившееся в Северной Европе в Средневековье.

[2] Mall (англ.) — торговый центр.

[3] Stonecircle (англ.) — Каменный круг.

4 NOVA (англ. Non-departmental Operational Vision Agency) — вневедомственное оперативное агентство ви́дения.

[5] Flashback (англ.) — воспоминание, короткая ретроспекция (взгляд в прошлое).

[6] Crimsontop (англ.) — Багровая вершина.

[7] Demo (англ.) — демонстрация, проба.

[8] Release (англ.) — выпуск, публикация.

[9] Да, мама (ит.).

[10] Husky (англ.) — крепкий; здоровяк (также порода собак, которые в 1925 году спасли жизни жителей Аляски во время эпидемии дифтерии).

[11] World News Hub (англ.) — Узел мировых новостей.

[12] Grontursheim Tidings (англ.) — Вести Гронтурсхейма.

[13] Trigger (англ.) — спусковой крючок; вызывать (эмоциональную реакцию).

Глава 5

Глава 5

ДРУГ

Сегед, Мадьярфёльд.

22 сентября.

Дверь с грохотом распахнулась.

— Триггет! — гаркнул мужчина.

Спиной к нему Триггет корпел над сложным механизмом, лежащим на концах металлических прутьев, растущих из изъеденной бороздками поверхности стола. Застыв, Триггет поднял взгляд. Шум никак не смутил его, ведь визит инженеров был запланированным.

Всё запланированное в последнее время почему-то не приносило никакой радости.

— А что так громко-то? — пробормотал Триггет, хотя сказать им он хотел не это.

Но то, что он хотел сказать, он хотел сказать несколько дней назад, собственно, тогда он это и сказал. Точнее, подумал, а вслух просто поорал на пустоту. И он спалил слишком много нервных клеток, чтобы возвращаться к этому гневному монологу.

— А то сам не знаешь!

Триггет оставил работу и повернулся.

Мрак в лаборатории разгоняла одна единственная лампа, и, как и Триггет, покалеченных инженеров она приветствовала не очень светло.

Смуглая кожа одного из мужчин блестела от пота. Его лицо было в ссадинах, а рука висела на перевязи. Он неторопливо двигался к Триггету, словно планировал отыграться за случившееся. Опять же таки, ему стоило помнить, что с планами с недавних пор всё было туго. Второй, тощий парень, просто хромал, держась за живот, без каких-либо притязаний на месть. Его голову, как и его левую ногу, сковывал бандаж.

Жалости к себе ни тот, ни другой не пробудил. Единственное, о чём жалел Триггет, так это о своём выборе.

Он лениво пожал плечами, а на лице его было полнейшее отсутствие интереса к этой встрече.

— Ну, судя по всему, ты мне сам сейчас расскажешь. — Внезапно из Триггета полился фальшиво-беспечный смех. — Как же это тупо, — жёстко сказал он.

— Тупо? — повторил инженер, изумлённый цинизмом Триггета. Его хромой коллега, который молча стоял рядом и как будто ждал, когда и чем это закончится, уже ничему не удивлялся. — Что, по-твоему, там произошло, а? Угробленный план? Утраченная возможность?

— Бла-бла-бла… — Триггет сел на край стола.

— У тех людей была жизнь. Как и у нас.

Каждая новая фраза инженера убеждала Триггета в том, что у него в запасе достаточно нервных клеток и что если очень хочется, то можно. В конце концов, было вредно носить в себе столько ярости. Но истерики и крики не были ему помощниками никогда. А сейчас как никогда ему требовалось работать вдвойне усерднее и быть втройне внимательнее. Поэтому он лишь зафиксировал на инженере зловещий взгляд. На самом деле, в самом взгляде не было ничего зловещего, но, поскольку солнечный свет остался где-то в прошлом Триггета, кожа его посерела, и карие глаза на её фоне стали чёрными угольками.

— Ты говорил, что мы будем одни.

— Говорил, да, — подтвердил Триггет. — Но я повторил его слова. Не я давал обещание. А даже если б и давал… что, небольшой накал страстей — и вы уже спеклись до рядовых убийц? Вот это сила духа, Шон…

— Я Джон, — сквозь зубы произнёс мужчина.

— Это сейчас важно?

Джон издал короткий смешок, наконец осознав, с кем он имеет дело.

— Нет. Нет. Не мы. Не Рой, — Джон показал на своего друга. — Не наши семьи, к которым мы не можем вернуться. Не наши друзья — Энди, Джейн и Фиби. Ты уж извини, они на том рейсе застряли. Не смогли утрясти кое-какие детали. Но ты не расстроишься, да?

— Конечно, — ответил Триггет. — Зачем нужна дипломатия и миллионы лет эволюции, если можно всех перестрелять?

— Ты болен, — сказал Джон. — В тебе есть хоть что-нибудь святое?

От пассивной агрессии Триггета осталась только агрессия.

— Как слова, сострадание, обвинения или насилие сейчас помогут нам с той херней, что вы развели тогда? — спросил он.

— Не было у нас другого выхода. Нас бы взяли, а что дальше — знаешь сам. На допросах НОВА все раскалываются. Мы прикрыли тебя.

— МЕНЯ?! — выйдя из себя, прогремел Триггет. — Моя анонимность не стоит их жизней. А вот ваши трусливые задницы, видимо, стоят. Ни хрена они теперь не стоят. Ты не заслуживаешь права злиться.

— Ты думаешь, тебе одному нелегко?! — взбесился Джон, делая шаг вперёд. — Думаешь, нам было не страшно?! Мы всем поступились! Всем, что нажили за эти годы, всем, что создали. А ты сидишь тут, предаваясь мечтам об идеальном мире, и ничего не делаешь.

Триггет сильнее, чем требовалось, дважды постучал по столу. Кусочки мозаики, из которой состояла поверхность, двигались один за другим, меняясь местами и уступая дорогу скользящим ножкам, которые несли покоящийся на них массивный агрегат ближе к краю.

— Это, — сердито сказал Триггет, представляя своё творение, — модель совершенного механизма противоракеты, которую создал я, сидя здесь. Знаешь, в чём её истинное предназначение? Слабенькое такое седативное. Когда-то, много лет назад, по моей вине погибли люди. Как думаешь, эта штука сейчас исправляет хоть что-нибудь из того, что я натворил тогда? — он остервенело таращился на Джона. — Я каждую секунду пытаюсь делать что-то, что приведёт меня к цели, и ты понятия не имеешь, как это сводит с ума. Потому что я не могу, я в тупике, и я до смерти измучен угрызениями совести, чтобы контролировать это, — Триггет поднял руку. Она казалась размытой, точно её колебала очень сильная дрожь, и по контуру расслаивалась на цвета. — Я бы полетел сам, если бы мог. Если бы знал, как уйти.

— О том и речь. Это… — сказал Джон, подразумевая всю комнату, будто в ней скопились все подвиги Триггета под слоем его одержимости, — всё это — это ты. Ты заставил нас поверить в твою мечту, в исполнение нашей. И что вышло?

— Ну поведай.

— Наши друзья отдали свои жизни ради твоей тупой идеи! Они погибли, выполняя приказы больного…

— Они погибли, потому что были убийцами! — проорал Триггет. — Серьёзно, ещё хоть одно лицемерное слово из твоего поганого рта или твоего… — он посмотрел на Роя, а тот квёло сказал:

— Мне вообще не до этих разборок. Я хочу знать, что мы делаем дальше, чтобы уберечь то, что осталось.

— Вот не надо теперь строить из себя невинность, — презрительно выплюнул Триггет.

— А как насчёт твоего лицемерия? — спросил Джон. — Уж не знаю, в какой сказке ты живёшь…

— В очень злой, — сказал Триггет.

— А по чьей вине, не думал?

— Да вот прямо сейчас. Вам же даже не угрожали. Я манипулировал, да, но давил не на страхи, а на пристрастия. У вас ведь были мечты, твёрдые принципы, рвение в космос и жажда неизведанного. Ваши семьи…

— НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ НАМ О НАШИХ СЕМЬЯХ! — взорвался Джон, в глазах которого стояли слёзы. — ТЫ ОДИН! ТЫ РИСКУЕШЬ ТОЛЬКО СОБОЙ! Ты ни черта не знаешь. Не понимаешь, что мы там оставили, — он показал за окно. — От чего отказались, потому что не могли вернуться. РДР наверняка уже ждали нас в наших домах, а где они, там и НОВА. Моя жена, мои дети даже не знают, в чём дело, и я ничего не могу им объяснить! Потому что ты не дашь нам это сделать! Думаешь, мы не понимаем? У нас больше нет… Да ничего у нас нет! Мы повязаны с чёртовым психом. Мы… Мы же… И нам с этим жить.

— Поверь мне…

— Это чревато.

— …ты не знаешь настоящих психопатов. Я потерял больше, чем ты можешь представить. Я виноват во стольком, сколько ты не в силах осознать. И сижу здесь, как дурак, пытаясь исправить ошибки прошлого. — Триггет посмотрел на механизм противоракеты. — Так и не смирился с ним. Не получается даже приблизиться к тому, чтобы всё исправить. Оно только ускользает всё дальше. А я стою на пепелище. Снова. — Ему вдруг стало стыдно за свою наивность. — У меня они тоже были. У МЕНЯ ОНИ ТОЖЕ БЫЛИ!

Триггет сорвал механизм с ножек и с разворота швырнул его на пол, мало волнуясь о том, успели ли отпрянуть Джон и Рой. Тяжело дыша, он опёрся ладонями на холодный металлический стол.

— Твои дети живы, — произнёс Триггет. — А моих убили. Но я уже давно не иду в счёт, я давно неважен. И я не заслуживаю избавления от мук. Я заслуживаю страдать. Но только я. Не они. Моя идея — ничто без тех людей, которых вы убили. Я должен… — обернувшись, Триггет запнулся.

На месте Джона он застиг остатки облака разноцветной пыли, рассеивающиеся и исчезающие как на лёгком ветерке. А справа от них на свои ноги, распадающиеся на мельчайшие частички, озадаченно смотрел Рой. Он упал, приподнялся на локте и возвёл на Триггета взгляд, в котором читались и ошеломление, и страх, и растерянность.

Триггет прочёл и беззвучное «что?» на его еле шевелящихся губах. Он медленно подошёл к испаряющемуся Рою и опустился подле него на колени.

— Я… Я… — шептал Триггет, не зная, что сказать. — Мне жаль. — Эти слова были весьма слабой тенью взыгравшего на его лице потрясения.

То, во что превратились ноги инженера, плавно взмывало вверх, растворяясь в воздухе. Его тело продолжало расщепляться. По какой-то причине Триггет был уверен, что Рой не чувствует боли, но испытывает немыслимый шок. Он взялся за протянутую Роем руку, сжал её, и она рассыпалась словно песочный замок в невесомости.

Недоумевая, как он мог такое допустить, Триггет не отрываясь смотрел на лицо Роя, пока в последнюю очередь не исчезло и оно.

Он сидел на полу, перед ним — ничто, оставленное Джоном, Роем и противоракетой.

Его брови жалостливо поползли вверх, нижняя губа задрожала, глаза застилали слёзы.

— Бен? — спросил голосок. — Что ты делаешь?

Из-за угла вышла девочка. Навскидку ей было около десяти лет. Копна недлинных вьющихся чёрных волос падала кудрявой чёлкой на большие карие глаза. Девочка была худа, невысока и одета в потрёпанное выцветшее красное платьице и поношенные чёрные ботинки. Эта её личина нелюдимого бездомного ребёнка совершенно не вязалась с её прямой осанкой и твёрдой поступью, которой она шагала к Триггету. Она вовсе не была бездомной и, возможно, была старше, чем выглядела.

Шмыгнув носом, Триггет встал и прошёл мимо девочки к округлым стеклянным камерам, стоящим в ряд и хранящим его разработки.

— Ничего, — обронил он по пути.

Просто пройти мимо было самым лёгким вариантом. Триггет бы, конечно, выбрал что получше, не случись ему убить двух людей пару мгновений назад. Хотя он и пару мгновений назад выбрал бы что получше, но, к сожалению, вечно ему приходилось исходить из того, что он имел. А имел он в последнее время всё меньше и меньше. Не то чтобы это было досадной ошибкой вселенной. Уж что-что, а свои ошибки Триггет всегда признавал. Но только не перед лицом вошедшей девочки. Ей был ни к чему такой Триггет. Ей был нужен Бен.

Прикоснувшись к боковой панели, он разблокировал одну из камер. Стекло скользнуло вверх, и Триггет забрал цилиндрическое устройство.

— Я видела, как они умирали, — сказала девочка.

— Да? А почему, не скажешь? — Триггет вернулся к столу. — Я же ясно сказал: запираешь дверь и сидишь тихо, когда ко мне приходят.

Он положил аппарат на ровную поверхность, под которой прокатилась волна блёклого света, пуская короткие лучики через узкие щели между элементами. В следующий момент аппарат стал подниматься на пяти ножках, которые прочно удерживали его, захватив своими цепкими отростками.

— Я услышала крики. Подумала, у тебя неприятности.

— А о том, что весь смысл как раз в том, чтобы тебя они не коснулись, ты не подумала?

— Не срывайся на мне, — нахмурилась девочка.

— Тогда слушайся. Сколько ещё мне повторять, как важно скрывать свои слабости?

— Ты и сам не слишком образцовый взрослый. — Девочка остановилась напротив Триггета и стала смотреть на него в упор. — Что они сделали?

— Кое-что плохое, — сказал Триггет, не глядя на девочку. Его руки чуть подрагивали, когда он раскрывал аппарат как книгу. Несколько дополнительных ножек подсобили ему.

— Они были опасны?

— Хочешь знать, не убийца ли я? Из-за них погибли люди.

— И ты отомстил?

— Нет. Месть не решение. Они угрожали нам. Поэтому я…

— Соврал мне, — обвинила его девочка. — Я всё слышала. И видела. Это была случайность, да? Зачем ты врёшь?

За неимением альтернативы Триггет посмотрел ей в глаза. Она до сих пор хмурилась, а он всё ещё был похож на грустного щенка.

— Я потерял контроль, — честно признался он. — Из-за гнева, — и тут же солгал. — Не хотел, чтобы ты переживала из-за этого.

— Всё хорошо? — спросила девочка, подозревая, что Триггету ответ на её вопрос неизвестен.

— Конечно, — заверил её Триггет и понадеялся, что улыбка получилась ободряющей, а не вымученной. — Всё в порядке. Я в порядке.

Взяв с соседнего стола пару мелких деталей и вооружившись инструментами, он погрузился в работу. Перед ним было нечто, напоминающее расколотый надвое пожарный гидрант с замысловатой начинкой.

Девочка наблюдала за Триггетом с таким видом, будто ей в душу плюнули. Могло показаться, что ей просто была свойственна угрюмость, но теперь она откровенно злилась — и злилась так, словно причина была вовсе не в том, что она застала пять минут назад, а гораздо глубже.

— Говоришь, что месть не решение, — произнесла она. — А что ты сделал с Хэлмнером?

— Отомстил. Ты думала, знания откуда-то сверху в головы опускаются? Чего ты хочешь от меня? Сейчас. Я занят, видишь?

— Чем? Уходом от разговора? Ты ещё помнишь, что я тоже часть этого?

— Я помню, что ты ребёнок…

— Я жила на улице, до того как встретила тебя! — вспылила девочка. — И я не ухожу не потому, что привыкла к мягкой кровати и тёплой еде. А потому, что согласна с тобой.

— И только поэтому? — Триггет посмотрел на неё и увидел, что этот вопрос лишь сильнее рассердил её.

— Тебя мучает Хэлмнер? Джон и Рой? Твой гнев, твои… машины… Ты делаешь хоть что-то. Меня нет рядом — и ты не помнишь. Ошибки делал не ты один. Нужно было… Нужно было оставить их для меня.

Тяжко вздохнув, Триггет провёл по краю стола, и аппарат опустился. Он закрыл глаза.

— Прости. Ты права, я не подумал. Я помню и о тебе, и о нём. И я трачу ваше время. Чёрт… — Он отошёл, буквально сбежав от девочки в темноту. — Я должен быть уверен, что ты в безопасности. Ты же знаешь почему. И я должен закончить это. Это моя ответственность.

— Наша, — упрямо сказала девочка. — Я не могу быть здесь просто так. И я не слепая, Бен. Я знаю, что тебе тяжело. Но их становится всё больше. Как и оправданий. Для кого они? Для меня? Или для тебя? Ты стал другим.

— Нет, — спокойно ответил Триггет. — Ты слишком мала, чтобы судить…

— Я не сужу. Я говорю, что всё меняется.

— Ничего не меняется…

— Неправда! — выкрикнула девочка. — Ты забыл, что значит быть бессильным? Тебе нужно напомнить? Твоя семья давно мертва! И без них ты стал сильнее и смелее, потому что тебя больше не задеть! Но что, если бы они стали теми, на кого ты охотишься? Как бы ты себя чувствовал? Их ты не тронешь, Бен. Что ты будешь делать? Что?

Развернувшись, Триггет застал испуганного ребёнка, грубо смахивающего слёзы со щёк.

— Чем они занимаются? Те, кто работают на тебя и на этого старика. Ты никогда мне не говоришь. Почему? Неужели ты не понимаешь? Ты в ответе за весь мир. А я? — Девочка сделала несколько шагов назад, точно расстояние между ними могло защитить Триггета. — В ответе за тебя.

Она и не догадывалась, что прямо сейчас Триггет был очень даже бессилен.

— И что ты будешь делать? — спросил он.

Да и она была не менее бессильна.

В общем-то, Триггет не был против того, чтобы у кого-то был палец на крючке, но этим кем-то не должна была быть она.

— В следующий раз оставь их мне, — сказала девочка.

— В следующий?

— У нас всё время гости. Одни — из старых знакомых, как тот, что с теми независимыми агентами. Он мне нравится. А других я не знаю.

С улицы послышалось, как подъезжает автомобиль. Девочка подошла к приоткрытому окну и высунулась наружу.

— Это он, — сказала она, отойдя от окна.

— Ты доверяешь мне? — спросил её Триггет.

— Ты знаешь, что да, — недовольно ответила девочка.

— А ты знаешь, что я и сам бы сейчас заперся в комнате, но приехал он ко мне. Теперь тебе правда лучше уйти. Пожалуйста.

— Этого и я не хочу видеть, — сказала девочка. — Заперся бы с плотоядной саранчой?

Триггет усмехнулся.

— Да, — кивнул он.

Логичней было бы оставить на растерзание саранче того, кого ненавидишь, но добровольное заточение со стаей иллюстрировало ситуацию ярче и чётче.

Стуча каблуками лакированных туфель, он вошёл через несколько секунд — худощавый пожилой мужчина. Возраст возрастом, но привилегии статуса, который, в отличие от мужчины, был очень высок, никто не отменял. Лицо его выглядело свежо и ухоженно, как и весь он. Коричневый костюм с иголочки сидел на нём как влитой. Золотые запонки, булавка на галстуке и часы блестели. Роскошные седые волосы лоснились. В тёмно-карих глазах под тонкими чёрными бровями на постоянной основе прописалась какая-то мысль. По обыкновению он приветствовал Триггета бессознательной и слегка игривой улыбкой, не удостоив зрительным контактом ни его, ни девочку.

— Детское время кончилось, Агата, — сказал он со слабым акцентом, происхождение которого Триггету так и не удалось установить. Он шёл вдоль столов и подставок под недоработанные приспособления, трогая руками всё подряд. — Тебе тут делать нечего.

— Как и тебе, Уоллер, — сверкнула глазами Агата и неторопливо, по своей воле покинула лабораторию.

Триггет провёл рукой по лицу и выдохнул.

Улыбка Уоллера не увяла, но трансформировалась в то, во что она рано или поздно всегда трансформировалась — в неодобрение, граничащее с разочарованием. Правда, в случае Агаты оно граничило с отвращением.

— Я вижу пробелы в воспитании, — ненавязчиво заметил Уоллер.

— Агата — моя забота, не твоя.

— Да. Об этом я и говорю. Сегодня — снова нет?

Триггет, потерянно шатающийся из угла в угол и, по-видимому, не отдающий себе в том отчёта, не оставлял надежд на обратное.

— А-а, ну Бен, Бен, Бен! — Уоллер драматично вскинул руки, отвергая нормальную человеческую экспрессию и преувеличивая каждую испытываемую эмоцию. — Ну как так-то?! — По-детски расстроенный, он присел на подоконник и задрал голову. Его затылок глухо стукнулся о стекло. — Кстати, а где верхний этаж?

— Непогода, — сказал Триггет. — Ветром сдуло.

Уоллер порицающе поцокал языком.

— Ты вроде обещал мне не шуметь.

Бросив маячить взад-вперёд, Триггет наконец взглянул на Уоллера. Его тошнило от того, что он не мог сделать больше.

— А ты вроде обещал мне зонд. И обойтись без жертв.

— Ой, ну ты как будто вчера родился! — сказал Уоллер, скорчив кислую мину. — Я же не волшебник. Чтобы заставлять людей думать и действовать как ты. Человеческий фактор, Бен. Ты же у нас гений, мог бы и предвидеть.

— Ты сказал, что всё устроишь.

— Я и устроил, — не понимая сути претензий, ответил Уоллер. — Откуда у нас, по-твоему, были свои люди и билеты на тот джет? И ещё двое остались. Никчёмные, правда. Да ещё и опаздывают, — он посмотрел на часы.

— Нет. Они пришли раньше.

— И где они?

— Эм… Где-то в этой комнате, — сказал Триггет, почесав подбородок. — Возможно, немного снаружи.

— А, — равнодушно выдал Уоллер. — Так даже лучше. Чище.

Триггет фыркнул.

— Разве не в этом весь смысл? — сказал Уоллер. — Уничтожать ненавистных тебе ублюдков.

— Ублюдков я недолюбливаю. Ненависть — это личное.

— Не придирайся к словам. Ты собирался бороться со злом, Бен. Ради великой цели. Или как бишь её там… Твоя благородная миссия. Просто так ничего не даётся. Они очухаются. Люди творят и не такое. Кто-то всегда страдает или гибнет. Я и сам прошёл через ад — и ничего. Жив, здоров и в своём уме.

— Насчёт последнего я бы не был так уверен.

Уоллер улыбнулся, посчитав это комплиментом.

— Я выполняю свою часть, — сказал он. — Я выполняю даже твою часть. Этот супе́риорский[1] проект — твоя головная боль, не моя. Тебе повезло, что выходные выдались скучными. А вот ты… — Уоллер оттолкнулся от подоконника и зашагал к Триггету. Встав вплотную к нему, он тихо закончил мысль: — …своё единственное обещание всё никак не исполнишь. Это так…

Будучи чуть ниже Триггета, Уоллер посмотрел на него снизу вверх. В его взгляде появилось нечто абсолютно жестокое, мёртвое, бессердечное. Обещание, данное Триггетом, значило для него явно больше, чем весь мир. Буквально.

Триггет вдохнул запах дорого парфюма. Уоллер был так близко, что Триггет мог пересчитать все красные сосуды в его глазах.

— …так… неприятно. Я бы выполнял все части, — продолжил Уоллер, направившись к самому комфортному на вид креслу. — Была такая мысль. Подыскать кого-нибудь на стороне, завести интрижку. Но покуда ты преуспел… — Легко и элегантно подтянув брюки, он опустился в кресло, опёрся локтями на колени и вновь уставился на Триггета исподлобья. — Мне надоело.

— Она не готова.

— А Агата не упускает шанса намекнуть, что я — всё ещё я только благодаря её милости. Хочу такую же неготовую муть, на какую напоролась эта глупая девчонка. У тебя остались записи, я знаю, — улыбнулся Уоллер. — И не говори, что не подействует.

— О, подействует, ещё как, — не без мрачного удовлетворения сказал Триггет. — Но тебе будет неприятно.

— Агата…

— Агата едва не умерла, — громко произнёс Триггет, покачнувшись: хотел было уйти — и уйти скорее от разговора, чем от Уоллера, — но уходить было некуда ни от того, ни от другого. — Она сильнее тебя. Ты не выдержишь и половины. Ты слаб.

— Это мой организм, мне лучше знать, — уязвлённо ответил Уоллер.

— Здесь мне виднее, Клэнси. Ты сам сказал — за тобой много работы. Мне невыгодна твоя смерть, буду это я или твоя ритидома.

Уоллер опять улыбнулся.

— Мило, что после стольких лет наши отношения лишь крепнут. Но боюсь, всего этого мне уже мало.

Триггет невесело усмехнулся.

— А у тебя выбор, что ли, есть? — сказал он.

— Ты же меня знаешь, — Уоллер расслабился, откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. — Люблю смотреть, как далеко я могу зайти и не быть пойманным.

— Ну вперёд. Удачи. — Триггет возвратился к своей работе. — В поисках воображаемых друидов.

— Почём тебе знать, что они воображаемые? — Уоллер нахально приподнял бровь. — Может, я уже их нашёл.

— Тогда мы бы сейчас не разговаривали. И не только потому, что я стал бы тебе бесполезен.

— Ты и так не больно-то полезный.

— Я доказал свою ценность и работоспособность. Агата доказала. И даже это может убить тебя. Ты не так глуп, чтобы рисковать всем, потому что чуда, в котором ты так отчаянно нуждаешься, приходится подождать.

— Ты ведь помнишь, что я не учёный, Бен? Я не разбираюсь в том, что ты делаешь. Мы познакомились когда-то давно, а спустя годы основали взаимовыигрышный союз. Но неужели ты мог хоть на секунду подумать, что я так доверяю тебе? Доверяю твоему страху передо мной? Учитывая то, кем ты стал? Бен, — Уоллер таки разочаровался. — Я лучше умру, чем буду жить как они, — он кивнул в сторону.

— Кинешь меня — умрёшь ещё быстрее, — пригрозил Триггет.

— Ой, Бен, да не наводи ты тоску. И потом, часики тикают не только у меня.

— Чего?

— Ну ты же не от хорошей жизни прикончил… этих… ну, этих двоих. Но не переживай. Я не дам твоим трудам пропасть. Другой гений обязательно поймёт, что ты делал.

— Здорово придумал.

— Спасибо.

— Вот только ни черта я тебе не оставлю.

— Оставишь. Иначе по твою душу придут все кому не лень. Маленькой Агате снова придётся несладко. — Уоллер покачал головой, нарочито плохо изобразив печаль.

Триггет закусил губу.

Неспособный любить человека, Уоллер любил упиваться своим превосходством над теми, кому он не оставлял выбора. Усвоив это в своё время, Триггет перестал отвечать на его провокации, как бы сильно они ни выводили его из себя. Ладно Уоллера было не убить, но Триггет не мог даже сцену закатить, потому как от этого Уоллер ловил дикий кайф, а должно было быть наоборот. Агата могла ненавидеть его за его манеры и слова, но Триггет ненавидел Уоллера за эту неприкосновенность.

— Мы сбежим раньше, чем кто-то спохватится, — сказал Триггет.

— Ну или так, — пожал плечами Уоллер. — Но что за жизнь это будет? Хочешь..? — с улыбкой в голосе произнёс он, сканируя Триггета. У того было время научиться атрофироваться в присутствии Уоллера, но и Уоллер своё зря не потратил. От лица Триггета зависела его жизнь, так что он знал его как своё собственное.

— Отправить тебя к почившему папаше, что тебя бросил? Да. Каждую нашу встречу.

— Но… — протянул Уоллер.

— Оно того не стоит.

— Ах, Бен. И зачем тебе психовать? Ты и вменяемый неплохо чушь порешь. Тебе каждый, кто имел со мной дело, скажет, что оно того стоит.

— А ты и в восторге.

— Да не особо. Враждовать утомительно. Сказывается на моём… Вот это всё, Бен, — Уоллер поднялся и махнул в сторону оборудования, которое пылилось на столах, в ящиках и заставляло пылиться стеклянные камеры, — давай ты перестанешь меня этим бесить. Оставь это моим инженерам и займись уже сывороткой.

— Этим криворуким? Нет. Уильям Барбера. Хочу его.

— А президента тебе не завернуть?

— Мне нужен Барбера, — повторил Триггет. — Он лучший.

— И потому все тут же бросятся на его поиски.

— Тебе ж нравится проверять себя на прочность.

Уоллер хмыкнул. Он потянулся к выходу…

— Ну допустим, — и резко развернулся, словно передумал. — Что мне с того?

— А тебе ещё что-то надо?

— Сам не знаю. Удиви.

— За впечатлениями в театр иди.

— Зачем? Тут столько драмы, столько… надрыва.

— У тебя действительно такая скучная жизнь?

— Нет, просто с тобой весело. И я могу наблюдать, как твоя личность медленно разваливается на кусочки. Прямо как всё, к чему ты притрагиваешься. Забавно, правда? Ты мнишь себя героем, будущим спасителем. Надеждой. А сила, что была тебе дана, делает ровно то же, что всегда делал ты: она всё разрушает. Даже ты, ты… сломлен. Понимаешь, почему мне интересно с тобой? Ты занимательный, Бен. Мне не терпится узнать, чем всё закончится. Даю слово, я останусь с тобой до конца: моего или твоего — неважно. Я буду рядом, даже если от твоих мозгов уже не будет проку.

— Очень по-дружески, — холодно ответил Триггет.

— Да, — улыбнулся Уоллер. — Да. Знаешь, а ведь я ни с кем в своей жизни так долго не работал. Наверно, поэтому я то и дело навещаю тебя. Не только из-за бизнеса. Наверно, я… привязался к тебе. Ты мой друг. Ты и правда мой единственный друг.

Улыбка Уоллера становилась шире, а сам он походил на помешанного, отчего у Триггета волосы на затылке встали дыбом.

— А для друга я сделаю что угодно. Хочешь Барберу — будет тебе Барбера. Я достану тебе хоть саму королеву Великобритании.

— Это лишнее, — напряжённо произнёс Триггет. Ему вдруг стало не по себе. — Барбера, Люк Гринберг и Сага Коэн.

— О, с Люком проблем не будет. Я много лет спонсировал его семью, как и его после их гибели. А вот остальные…

— Всех родных и близких — под вооружённый надзор. Установить камеры и прослушку. Все приказы — исключительно от меня. Я буду решать, что делать.

— Но делать, ты, конечно же, ничего не будешь.

— Я не убийца.

— Нет, не убийца. Убивать или нет — это выбор. У тебя его нет. Ты оружие. Стихийное бедствие.

— Пока, Клэнси, — с нажимом сказал Триггет. — Не жду с нетерпением нашу следующую встречу.

Уоллер вышел в коридор, но спустя несколько секунд вновь стоял напротив Триггета.

— Я заметил, у тебя запасы истощились. Тебе завезти новых подопытных? Мне не жалко, только скажи.

— А то я не знаю, что тебе не жалко, — пробубнил Триггет.

— Да ладно тебе. Ты же даёшь им шанс, как и всегда.

Триггет уже не понимал, издевается тот или говорит серьёзно.

— Но жертва не они, а ты, — продолжал Уоллер. — Тебе не избавиться от того, что ты так ненавидишь. Всегда будет кто-то ещё. Кто-то один. Кто-то… последний.

Он скрылся в темноте. Триггет слышал удаляющийся стук каблуков, эхом разносящийся по коридору.

Резво сбежав по ступенькам, Уоллер покинул четырёхэтажное здание и сел в автомобиль.

— В аэропорт, Ингви! Но по дороге найди мне цивильную закусочную, — сказал он водителю и нажал на иконку затемнения межсалонной перегородки.

Достав телефон из внутреннего кармана пиджака, Уоллер сделал звонок.

— Мёрчант, мне, вот, любопытно: я бы смог доставить, скажем… на Бренненхар Уильяма Барберу и некую Сагу Коэн?

— Сам?

— Боже упаси, конечно нет. Когда я что делал сам? Женщина вероятно знакомая Триггета, не промахнись. Семьи — в заложники, и без жертв. И обеспечь мне связь с ними.

— Сделаю, — ответил Мёрчант.

— Сделаю, — передразнил его Уоллер, положив трубку. — Вот упырь… Я всё делаю сам. Кто ещё всем распоряжается, кто находит правильных и надёжных партнёров? Где бы ты сам был, если бы не я? — Он набрал ещё один номер. — Эдвардс, проснись и пой, — ворчливо сказал Уоллер.

— Что? — промямлил сонный голос.

— У тебя-то чего ночи такие унылые?

— Аврал у меня. Сказать, из-за кого?!

— Неинтересно, — ответил Уоллер. — Ты кое-что сделаешь.

— Ты б хоть постеснялся…

— Некогда мне стесняться. Повтори мой заказ Тёрнеру, пусть прогуляется по улицам и доставит Триггету людей. Строго определённых.

— Да. Дай мне пару дней.

— У тебя один день.

Вдруг шины завизжали, автомобиль резко повернул влево и затормозил.

— Божечки! — Уоллер выронил телефон, пытаясь не воткнуться головой в спинку противоположного сидения.

«…умер?! Ты там умер?!», — доносилось из динамика.

Уоллер перекатился на бок и осел на ковролин.

— Ингви? — Он поднял и выключил телефон. — Я цел, Ингви. Кажется. Это было не очень. Зачем ты это сделал? Ингви? Только не говори, что ты всё.

Ингви не отвечал, но Уоллер, напрягши слух, улавливал какое-то шевеление с водительского кресла.

Дверца автомобиля открылась. Уоллер не видел того, кто это сделал, пока тот не заглянул внутрь.

Это был очень высокий мускулистый мужчина, чья кожа была такой белой, что сама ночь расступалась перед ней. Его глаза, тонкие диагональные линии, пересекающие их, и его губы в свою очередь были чернее самого необитаемого, далёкого и холодного уголка космоса.

— Тебе же будет лучше… — бархатисто произнёс мужчина, садясь в машину; его неестественно большие радужки глаз неподвижно уставились на Уоллера, — если я услышу что-нибудь хорошее.

— Мы перекусить собрались. Хочешь с нами? — будто бы не осознавая своё положение, с улыбкой предложил ему Уоллер.

[1] Superior (англ.) — превосходный.

Глава 6

Глава 6

ПРОТОКОЛЫ БЕЗОПАСНОСТИ

Штаб-квартира НОВА.

24 сентября.

Если вдруг становишься тем, кем не только не собирался, но и кем никогда не хотел быть, или оказываешься там, где, как ты считал, тебе не место, то как это называется? Судьба? Или всё же многолетний и скверный самообман?

Джессика решила, что в своём случае она сдалась во власть обстоятельств. К тому же в судьбу она не верила, а самообман оставила тем, для кого собственная душа — потёмки.

Снаружи стоял пасмурный вечер. Она прислонилась к окну во всю стену и глядела на накрытый тьмой город, раскинувшийся внизу.

Прошла неделя. Вестей о Триггете не было никаких, что удивляло Джессику ввиду столь многообещающего старта. Она-то думала, стоит им попасть в одно из закрытых обществ, как неприятности вкупе с активностями любого рода не заставят себя ждать, но они заставляли. Ничего не происходило. Близнецы лишь торчали в башне изо дня в день и учились дракам и тактике. Джессике даже приелось шпионить за хиппи-агентами. Какими бы ни были её мысли, реальность всё равно будет такой, какой она будет. Не было такой головы, которая могла бы перекраивать мир по-своему. Да и по правде, Джессика немного расслабилась, пока сидела без работы среди милейших людей Бренненхара. И она смирилась со своим положением и своей ролью. На время.

Но это была только одна сторона. Другая стала для Джессики откровением.

Знать, чего ты хочешь, и хотеть не хотеть этого было очень легко, сидя у себя дома в Кроули. Хотеть не хотеть этого внутри высотки, набитой секретными агентами, становилось чуточку сложнее. И причина была не в какой-то парадигме НОВА или их специфичном стиле, а в открывшемся конкретно перед Джессикой мире. Фактически пока ничего не открылось, но ей хватило бы только руку протянуть. Сколько фантастических секретов она могла бы обнаружить, присоединись она к тем, кто уже как минимум знал, где взять один такой!

Разумеется, это не перечёркивало её опасений и не меняло её взгляды, но она увидела, что перспективы могут быть не только смертельными, и это заворожило её. Она и подумать не могла, что однажды испытает это чувство: её способности — привилегия, а не бремя.

Она не подозревала, что семь дней в стенах НОВА так скажутся на ней, и даже слегка презирала себя за это, но вот какое дело: целых шесть ночей её не мучали вопросы, которые она избегала годами. Не потому, что они отодвинулись на задний план, а потому, что размышлять над ними вдруг стало проще, спасибо новому контексту. Что-то во всём этом действительно ей нравилось.

Вдобавок что, если её способности и были тем самым ключом, что откроет дверь обратно в мир, с которым они так давно потеряли связь? Да, ключ не самый очевидный и проход не совсем тот, который можно было бы представить, но на что ещё им было рассчитывать?

«Либо такой мир, либо никакого. Между прочим, не самый худший вариант»

На тех, кто был внизу? Покажи им близнецов во всей красе — каков будет вердикт? Люди захотят быть такими же или их нарекут новой чумой?

Джессика ставила на второе.

«Мы сильнее, наши возможности шире — естественно, мы хотим всех вас убить»

Никого не будет волновать, что они скажут или что пообещают. Никто не станет слушать, что всё, чего они хотят, — это чтобы их оставили в покое. Сложно доверять тому, кто несоизмеримо сильнее тебя, сотен таких, как ты. Одолеешь Триггета или «Терминум» — станешь на ступень выше них. Окажешься слабее них — будешь ничем не лучше них. Вот и поди разберись потом, творишь ты добро или причиняешь его, и есть ли, вообще, те, кому от этого всего хорошо.

«Либо такой мир, либо никакого?»

О её спину стукнулась маленькая подушка.

— Твоя очередь.

Джессика отвернулась от окна, принахмурившись. Эванс единственный из всех улыбался. Сомнений в том, кто швырнул в неё подушку, не возникало.

Джеймс только что завершил сегодняшний тест и освободил площадку для сестры.

В последние дни, вечерами, близнецы, Терри и Маргаретти оккупировали главный тренировочный зал, чтобы не только боксировать, но и пробовать себя в симуляторе реальных боевых действий. Хоуи, Кинг и Эванс сочли, что сегодня эти четверо нуждаются в зрителях.

— Ты же понимаешь, что когда-нибудь тебе прилетит в ответ? — сказала Джессика Эвансу, подходя к границе прозрачной голо-стены. Надпись сверху после попытки Джеймса так и горела красным: «01. Начальный уровень».

Джессика побывала внутри этого симулятора, по проектированию Эванса выдающего комментарии на действия агентов, три раза. Эти реплики, по её мнению, не столько подстёгивали работать качественнее и мыслить активнее, сколько помогали успокоиться и взглянуть на ситуацию со стороны. Со стороны ведь всегда было виднее, что и как надо делать.

Её боевое крещение проходило в жилом доме, где несколько мужчин держали в заложниках семью. Во второй раз программа заставила Джессику выводить наружу раненого напарника в условиях перестрелки между её отрядом и группой врага. Вчера она несла с собой полезный груз из точки А в точку Б, будучи как на ладони под огнём с вертолётов и от снайперов на крышах.

— Вы находитесь в штаб-квартире НОВА, которую штурмует враг, — сообщил голос Эванса с механизированным акцентом. — В главном оперативном центре в живых остались только вы и захватчики. Задача: добраться до компьютера и запустить требуемый протокол.

Перед Джессикой появился вспомогательный элемент — пистолет. Голографическая проекция висела в воздухе. Браслеты на запястьях и щиколотках Джессики активировались, ладони и ботинки покрылись мелкой цифровой сеткой.

— А чего у тебя сюжеты такие куцые? — спросила она, беря оружие в руку и чувствуя, как воздух сопротивляется, когда она сжимает пальцы. Она отвела курок и задержала палец у спускового крючка, готовая к бою.

Вокруг неё обрисовалось помещение. Джессика стояла у широкой кафедры, наполовину расстрелянной из крупнокалиберного ружья. Присев за ней, дабы не светиться, она стала изучать комнату.

— Текстурка-то тухлая, — заметила программа голосом Эванса. — Пара выстрелов — и поставишь рекорд.

— А чем такой рекорд хуже других? — сказала Джессика, присматриваясь к соседним рядам столов, к стеллажам, меж которыми пролегало открытое пространство, и к высокой платформе для инициирования протокола, края которой мигали красным контуром.

Раздался выстрел. Над головой Джессики пролетела пуля — или, вернее, то, что её имитировало — невидимый луч. При его пересечении с человеком всё вокруг на миг краснело, а программа вычисляла место, куда пришлось «ранение», и выдавала прогноз дальнейшей жизнестойкости. Но всё, как и прежде, было нормальных цветов. Джессика осторожно выглянула из-за края кафедры.

Цифровых стрелков на горизонте не было, но как только она сорвалась и бросилась вперёд, прятавшиеся за углом и притаившиеся под столами солдаты покинули свои укрытия и открыли по ней огонь. Базируясь на своих скромных успехах в быстром подсчёте целей, Джессика наметила не меньше дюжины мишеней.

Она прыгнула, перекатилась и оказалась за одним из соседних столов. К счастью, эти были вакантны.

— Это какая-то сверхдедукция, это рентгеновское зрение? — спросил голос Эванса.

— Ну не глупость же.

Солдаты приближались с разных сторон. Джессика проверила количество имеющихся патронов — десять. Ими ей всех не перебить, даже если она подключит свои скудные боевые навыки.

Численное преимущество — ерунда, если ты не в голом поле. Затормозить сначала одних, потом других, пара-тройка выстрелов, пара-тройка перебежек — и она у цели. Раз плюнуть же.

Рядом с Джессикой на животе лежал убитый агент НОВА. Перевернув его и пошарив у него в карманах, она нащупала мини-гранату. Все агенты носили с собой по одной в качестве меры предосторожности.

— Это мы прибережём, — пробормотала Джессика, вытаскивая её.

Убирая её в «карман» (каждый браслет мог «впитать» в себя по одному голо-оружию), она скользнула взглядом по лицу павшего. Это был Хоуи.

Двинутая программа также была нацелена на то, чтобы агенты учились держать себя в руках и контролировать свои эмоции. Насколько хорошо это работало на тех, кто был знаком со здешними людьми не больше недели, можно было спорить бесконечно. Но Джессика, увидев мёртвые глаза Хоуи и стекающую из дыры во лбу цифровую кровь, всё же на секунду позабыла о надвигающемся враге.

— Ну да, давай посидим, погрустим, — сказал голос Эванса. — Только как бы ты к нему не присоединилась, если что.

— О. Чутко, — ответила ему Джессика.

Она чуть высунулась, чтобы убедиться в расположении солдат. Очередной луч едва не пронзил её голову.

— Ты сегодня делать что-то будешь или как? — спросил голос Эванса.

Джессика выстрелила по одному из красных газовых баллонов, которые на первых уровнях были раскиданы по территории как раз для этих целей. Двое солдат справа тут же пали от взрыва, и их тела подсветились жёлтым. Обогнув стол, за которым она пряталась, Джессика оттолкнула его ногами. Он врезался в двух солдат напротив и отвлёк их. Она прикончила их и кинулась к стоящим друг на друге боксам с документами. Оставшиеся солдаты — те, что собирались нагрянуть с тыла, — уже были за стеллажами слева.

«Семь»

Она практически вернулась на исходную, но теперь её хотя бы не окружали.

— Всё равно долго возишься.

— Сэкономила патрон, — сказала в свою защиту Джессика.

По ней опять палили опять разбредающиеся солдаты. Возле неё лежало жёлтое тело. Забрав бесхозный автомат, Джессика убрала его в один «карман», а из другого достала мини-гранату и сняла её с предохранителя. Она нажала на кнопку посередине устройства, похожего на хоккейную шайбу, и швырнула его направо.

У неё было три секунды.

Она пожертвовала два патрона, чтобы отстрелить висящую на потолке длинную лампу. Та одновременно с имитацией небольшого бездымного дезориентирующего взрыва рухнула на солдат слева. Джессика добила их, побежав вперёд, к стеллажам.

«Три»

Если она правильно запомнила, были трое, которых она только что оглушила, и ещё трое немного дальше. Джессика выдержала паузу и выстрелила по другому баллону, что она заприметила, пока бежала. Он взорвался впустую. Она и правда долго возилась — солдаты просто сменили свои позиции, так же как и она.

«Два»

— Минус халявный баллон, — произнёс голос Эванса.

— Нормально, живём.

Оставался один баллон, затесавшийся между двумя валяющимися на полу мониторами. Джессика решила собрать возле него побольше солдат, но те были не в курсе этого плана. Она юлила меж укрытиями, ведя солдат за собой так, чтобы они в итоге сконцентрировались в одной точке, и в какой-то момент так оно и было, но ногу Джессики прошил луч. Она замешкалась, и всё полетело к чертям.

— Задета нога — травма средней тяжести, — оповестила её программа.

— Минус нога, — сказал голос Эванса.

— Нормально всё, не паникуй меня.

Солдаты ускорили темп. Позади Джессики оказались двое. Она попала в обоих, но одному из них пуля угодила в живот, что практически никак на нём не отразилось. Бросив в него пистолет, Джессика достала автомат и, ринувшись к большим поваленным столам, выстрелила по баллону.

Взрыв разметал солдат, но погиб лишь один из них. Трое выжили, они поднимались с пола. Ещё один так и стоял за стеллажом.

Между Джессикой и платформой оставалось несколько метров и несколько широких колонн.

С края стола свисал ещё один павший агент НОВА, а значит — ещё одна мини-граната и…

— Дробовик! — не поверила своему счастью Джессика.

Она убрала гранату и автомат и взяла в руки дробовик. Насколько она понимала, её вновь начнут зажимать с обеих сторон, так что она начала со стеллажа.

Два выстрела по нему — и он был почти в щепки, но ничего жёлтого за ним не виднелось. Третий выстрел пришёлся по солдатам напротив: двое легли рядышком, один нырнул в укрытие.

— Это ж первый уровень, тут разлёт должен быть до соседней галактики, — прогундела Джессика. Она снова нажала на крючок, но ничего не произошло. — Ну, — огорчилась она, бросила дробовик и побежала к колонне.

Не успела Джессика взяться за автомат, как слева из ниоткуда нарисовался солдат.

— Чёрт! — выпалила она и ударила его прикладом.

Солдат отшатнулся, но всё же выстрелил. Выстрелила и Джессика.

— Задета шея — травма не критична. Общий показатель: удовлетворительный.

— Да откуда ты здесь?!

— Только и делаешь, что отвлекаешь их, но сама как-то проморгала тот момент, что тебя тоже могут отвлекать, — сказал голос Эванса.

— Ну так я тут, чтобы учиться, — ответила Джессика, выглядывая.

Два уцелевших солдата мчались на неё один за другим.

— Быстрые черти, — пробубнила она.

Джессика видела, как они расходятся, и подумала, что больше шансов у неё будет в ближнем бою. Если выйдет сейчас, то её просто убьют, но если дать им подойти, то её тоже убьют, но у неё будет секунда на манёвр.

Слава богу, первые уровни этой программы были не лучше старых компьютерных игр.

Она слышала шаги позади себя: солдат-1 справа и солдат-2 слева.

— Так учись, это не так сложно.

— А слабо устроить со мной другое соревнование? — Джессика убрала автомат и подняла с пола монитор. — В телекинезе! — Она вломила солдату-1, как только он приблизился, и обежала колонну.

Солдат-2 тоже обежал колонну, преследуя Джессику, но врезался в солдата-1. Эта заминка дала ей возможность вытащить автомат и всадить по пуле в голову каждого.

Выдохнув, она подошла к платформе с панелью запуска.

Все пустые клавиши горели синим контуром. Одна горела красным, на ней было написано: «1. Нажать». Джессика нажала. Появилось ещё несколько клавиш с цифрами. Джессика поочередно нажимала на них, пока на панели не сформировалось поле из семи квадратиков в длину и шести в ширину. На них вывелись изображения животных — каждого вида по паре. Через секунду квадратики перевернулись и опять стали пустыми.

— Чтобы запустить протокол, найди пары, — сказал голос Эванса.

— Ты шутишь.

— Это базовый уровень. Ты много знаешь о запуске программ?

— Да ладно тебе, — сказала Джессика, составляя пары. — У вас тут все программы так и запускаются. Я б даже не удивилась.

Вдруг слева кто-то полумёртвый выдавил:

— Запрашиваю… подкрепление…

Джессика повернула голову в его сторону, закипая от возмущения.

— Ты откуда здесь живой-то?! — прошипела она, выстрелив в солдата, и проверила, сколько у неё осталось патронов. Ноль. — Давай ещё раз воскресим его, Эванс!

— Твои эмоции дело не закончат.

— Я с тобой дело не закончу.

Выбивая пары одну за другой, Джессика осталась всего с тремя, и она точно знала, где находится вторая обезьянка. Но та перепрыгивала с места на место.

— Да я уже семнадцать раз угадала, Эванс!

Справа и слева, за распахнутыми дверьми, слышались шаги. Поимку мигрирующего примата пришлось отложить. Джессика забрала у лежащего у платформы агента НОВА пистолет с тремя патронами (гранату свою он, судя по отсутствию оной, использовал), и поторопилась к колонне у левого коридора.

Прислонившись к ней спиной, Джессика увидела в правом коридоре ещё один баллон. Она достала из «кармана» гранату, намереваясь активировать её и докинуть до баллона, и только тогда заметила: у дверей напротив, на полу, сидел Джеймс. Убитый.

Джессика будто ступеньку пропустила. Она провалилась во что-то среднее между смоделированной ситуацией и осознанием того, что это не её брат. И тем не менее она не могла оторвать взгляд от его безжизненного лица.

Топот множества ног напомнил о финале миссии. Джессика понимала, что ей не победить, но принимать поражение кротко она не умела. Она метнула взрывчатку в баллон и выглянула из-за колонны, чтобы приготовиться стрелять.

Однако она сразу же наткнулась на человека, целящегося ей в голову. От неожиданности и безысходности Джессика вздёрнула руки, загораживаясь. Открыв глаза, она застала затухающий синий свет в своих ладонях.

«Только не снова»

— Вы погибли, — объявил голос Эванса.

Оперативный центр вокруг Джессики пропал.

Она не двигалась, пока не удостоверилась, что стены и потолок на положенных им местах. Её как ледяной водой окатило, даже показалось, что кровь отлила от головы. На миг ей стало дурно, но всё быстро прошло.

Опуская руки, Джессика машинально посмотрела на брата. Он внимательно смотрел на неё, но был спокоен. От этого спокойней стало и ей. Она же просто действовала инстинктивно, ничего такого в этом не было, не говоря уже о том, что за секунду до она увидела мёртвым последнего члена своей семьи. Но логика почему-то не сработала как надо и не прогнала испуг.

Снимая с себя браслеты, Джессика направилась к низеньким диванчику и креслам, на которых поднапряглись агенты. Все как один они пожирали глазами Эванса. Все, кроме Хоуи. Тот глядел на Джессику.

— Джесс, ты как? — спросил он.

Бросив браслеты на свободное кресло, вместо ответа Джессика легко и изящно взмахнула рукой. Это повлекло за собой акт отмщения в виде открытой бутылки, плеснувшей водой в лицо Эванса. Затем к нему подлетела салфетка со столика.

Джессика села, испепеляя Эванса взглядом.

— Что ж, — сказал он, принимая салфетку и промокая лицо. — Полагаю, я это заслужил.

— Это было низко, — сказала ему Кинг.

— Не придумывай, он чётко в поле видимости попадал, — отмахнулся Эванс.

— Зачем ты вообще это сделал? — спросил Хоуи.

— Мыслить хладнокровно и держать себя в руках, что бы ни происходило, жизненно важно для агента и тех, с кем и ради кого он работает, — ответил Эванс.

— Мёртвая голограмма моего брата не поможет мне держать себя в руках, идиотина, — огрызнулась Джессика.

— Вот, — Кинг протянула ей открытую шоколадку. — Мне всегда от него помогает.

Джессика взяла дольку. Не то чтобы она верила, что шоколад даст ей иммунитет к закидонам Эванса, просто не воспользоваться тем, что в НОВА всегда была бесплатная и вкусная еда, было бы кощунством.

— Но осторожней, — продолжила Кинг. — Вступая в НОВА, я была на размер меньше.

— Принято, — сказала Джессика.

— Эванс, для тренировки выдержки уже лет сто существуют рабочие схемы, — сказал Терри. — За стремление помочь… молодец, но больше так не делай, пожалуйста.

— А я стремился? — быстро спросил его Эванс. — Я хотел посмотреть.

— Чего? — возмутился Джеймс.

— Я не садист, — пояснил Эванс. — Быть стопроцентно готовым ко всему никто не может. Даже когда кажется, что может. Я хотел, чтобы она поняла это, а не напугать её.

— И вместо слов и нормального человеческого поведения ты решил нарисовать мёртвую модельку её брата, — констатировал Хоуи.

— Так доходчивей, — сказал Эванс.

— Он думает, я бы не послушала, — сказала Джессика.

— Ты бы не послушала, — подтвердил Эванс.

— М-м… Пренебрегать советами людей, которые пытаются защитить меня? И из дома мы носов не высовывали, потому что нам просто было лень, да? Мы знаем, что это сложно и опасно.

— Тогда чего сейчас сунулись в это? — спросил Эванс.

— Потому что РДР и НОВА навязали нам эту дуэль, — ответила Джессика. — Если бы мы отказались, то с тем же успехом могли бы собственноручно убить всех тех, кого прикончит Триггет.

— Отлично, — сказал Эванс. — Хотите слов? Ты гражданская и получила билет в первый ряд, но ничего, что к нему прилагается. У тебя нет ста часов, которые ты можешь провести в цифровой коробке, и нет пробных выходов, нет практики…

— Думаю, с практикой у них всё нормально, — сказала Маргаретти.

— Я пытаюсь использовать слова, спасибо, Роза, — раздражённо сказал Эванс. — У тебя нет практики, ты не прокачана и срезала себе путь до босса. Но тебе и не нужна прокачка. Вы и так гарантия того, что любая ловушка Триггета не сработает, но для этого вы не должны демонстрировать резерв раньше срока. А ты сделала именно то, на что я и рассчитывал: засветила в конце симуляции. Тебя легко вывести из себя.

— Это практически единственное, что может вывести меня из себя, так что нет, не легко.

— А что, у Джимми есть какой-то имбовый[1] щит, о котором мы не знаем? — осведомился Эванс.

— Да, — Джессика коротко улыбнулась, что выглядело как весьма пресная похвала за сообразительность. — Я. И если его жизни будет угрожать опасность, я переверну всё вверх дном, но он останется цел и невредим.

— Иными словами, в гробу ты видала наши правила, — сказал Эванс.

— Уж лучше их, чем брата, — сказал Хоуи.

— У меня нет проблем с ответственностью, — сказала Джессика. — Как и с приоритетами.

— Зато есть с самоконтролем, — Эванс приподнял мокрую салфетку.

— Ну нет, дружище, — возразил Терри, — это один из тех нередких случаев, когда ты не прав.

— Ладно, но она и на Хоуи зависла.

— За соломинку не цепляйся, — сказала Эвансу Кинг. — На Хоуи все зависают.

— Да, я думала, он там затем и лежит, — сказала Джессика.

— Я там главный герой, — улыбнулся Хоуи, гордясь своим камео[2], поскольку ничего другого ему не оставалось. — Постоянная приглашённая звезда.

— Ты идеальная жертва, — утверждал очевидное Эванс. — Ты слабый, и реакции у тебя никакой. И ты же просто плюшевый мишка. Всем будет жалко, когда ты умрёшь.

— Не лучший комплемент в моей жизни, — и не думая унывать, сказал Хоуи. — Но и не худший.

— Между прочим, твоя симуляция тоже не так безупречна, как тебе кажется, — сказал Джеймс.

Эванс моргнул.

— Как это? — спросил он.

— Хромает в реалистичности, — ответил Джеймс.

— Сколько людей уже прошло через неё, и хоть бы кто пожаловался, — парировал Эванс.

— Всё дело в том, что все негативные отзывы они оставляют в групповом чате, — сказал Хоуи. — И насчёт симуляции тоже.

— Я не верю в групповые чаты, — поморщился Эванс, словно Хоуи сморозил чушь несусветную.

— Ну от этого они не менее реальны, — заметила Кинг.

— Моя программа идеальна, — стоял на своём Эванс.

— Я на четвёртый раз тебе сценарий поломала, каналья несчастный, — сказала Джессика.

— Это всего-то первый уровень, — сказал Эванс.

— И девочка с улицы у тебя выиграла, — сказал Терри.

— Моя программа идеальна.

— А ты своё эго тоже прокачивал, или это оно тебя растило? — полюбопытствовала Джессика.

— Оно живёт отдельной жизнью, — сказала Кинг.

— И однажды станет таким огромным и весомым, что вокруг него начнут вращаться планеты, — добавил Терри.

— Или у него нет пределов, и оно бесконечно, — сказал Хоуи. — И таким образом, оно является нашей постоянно расширяющейся Вселенной.

— Сам ты постоянно расширяющийся, — буркнул Эванс.

— Эй! — уязвлённо воскликнул Хоуи. — Я бы на тебя посмотрел, если бы это твой отец держал лучшую пекарню в городе.

— По-моему, эго-Вселенная как версия слабовата, — качнула головой Маргаретти, кладя на стол опустевшую пачку из-под орехов с цукатами. — Если бы он всё это начал, пуговицы бы естественный отбор не прошли.

— И то верно, — согласился Терри.

— Пуговицы? Что не так с пуговицами? — не поняла Джессика.

— С пуговицами всё так, это с ним проблемы, — ответил Хоуи, кивнув на Эванса.

— У него фобия, — объяснила Кинг.

Несмотря на объяснение, понятней ничего не стало.

— Ты боишься пуговиц? — в недоумении обратилась Джессика к Эвансу.

— Только тех, что с дырочками, — сказал тот.

Приклеившись к нему глазами, Джессика непроизвольно слегка наклонила голову влево, чтобы информация, какой бы странной или полезной она ни была, лучше осела в её сознании.

— А что..? А как они тебе могут навредить? — спросил Джеймс.

— У него какая-то травма детства из-за игрушек, у которых вместо глаз пуговицы, — Хоуи, поднося руку к глазу, сложил указательный и большой пальцы в кружок. — Но никому почему-то эту историю он не рассказывает.

— Значит, ты прошаренный агент со стальной выдержкой, — сказал Джеймс, — но если на тебя высыпать коробку с пуговицами — это инфаркт?

— Да, — просто ответил Эванс.

— За этими стенами пуговицы на каждом втором, — сказала Джессика. — Как ты живёшь вообще?

— Джесс, а чего, ты думаешь, он круглые сутки торчит с нами, а не с остальными программистами? — спросил её Хоуи.

И тут Джессика обратила внимание на их одежду, полностью лишённую пуговиц. Кинг, по всей видимости, отпорола свои с халата. Хоуи всегда носил футболки или худи. Терри и Маргаретти тоже участвовали во флэшмобе[3] длиною в жизнь. Джессика опустила голову и оглядела себя: на её рукавах, вдоль запястий, было по три небольшие пуговички. Она улыбнулась по-детски ехидно. Внезапно она ощутила, что в её руках гораздо больше могущества, чем обычно.

— Он боится скоплений пуговиц, а так ему просто некомфортно, и он ведёт себя как… — замялся Терри, ища подходящее слово, — задница?

— А как вы различаете эти состояния? — спросил Джеймс.

Кинг усмехнулась.

— Так что там с реалистичностью? — спросила Маргаретти.

— Эти его солдаты щемят как реактивные, — сказал Джеймс.

— И взаимодействовать с ними можно только одним способом, — добавила Джессика. — Всё это, конечно, здорово и забавно, и это классный аналог компьютерной игре, но в реальной жизни я этого делать не собираюсь.

— Чего? — спросила Маргаретти.

— Убивать их.

— Нет, никто и не хочет превращать вас в суперуравновешенных убийц, — сказал Терри. — Хотя бывает и такое, когда либо вы, либо вас, и… хитрость или риск… из этой ситуации уже не выкрутиться.

— А если человек действует не по своей воле? — предположила Джессика.

— Это всё ещё ты и куча гражданских или он, — почти чёрство ответила Маргаретти.

— Но ведь можно просто оглушить, — сказала Джессика.

— Да, что мы и делаем до последнего, — сказала Маргаретти. — «Выходными» ведь надо в голову попадать — и сперва учат этому.

— Ты забыла, что под одним распрекрасным кодексом собрали самых распрекрасных людей в мире? — напомнил Джессике Хоуи.

— Если честно, думала, это прикол.

— Нет, НОВА на самом деле не приглашает злых или… злобных, — сказала Кинг. — Холл лично проводит все собеседования, чтобы узнать, кто перед ним.

— Он так наивен? — удивился Джеймс.

— У него на руках все документы, все файлы и записи о человеке, собранные Билли, — растолковала ему Кинг. — Джейк изучает их досконально. Он, может, и кажется простоватым, но, поверьте, это не так.

— У него есть что-то, что он как-то этим, и… не ошибается, — сказал Терри.

— Это какая-то секретная техника? — выразила догадку Джессика.

— Если и так, мы бы вам не сказали, — загадочно улыбнулась Маргаретти.

Не сказали о том, что в бронированной лаборатории Кинг они создали нечто, что сделало с Холлом то же самое, что другое нечто сделало с близнецами, и теперь он мог читать чужие мысли и быть великолепным актёром?

«Чёрт, неужели он всё-таки как Тэйты?»

Так или иначе, в мыслях Джессики не было ничего, кроме желания схватить Триггета, немножко ударить его и удостовериться, что света белого он больше не увидит. В голове Джеймса она была уверена даже больше, чем в своей. Это едва ли должно было отпугнуть Холла, к тому же они тут уже целую неделю провели. Вряд ли директор всё это время взвешивал все за и против.

— То есть Холл реально выбирает только хороших? — подытожил Джеймс.

— Ну, не только хороших, — поправил его Терри. — Кандидат должен быть опытным и хорошим, но решение за «хорошим», да.

— А ты тогда как сюда попал? — Джессика посмотрела на Эванса.

— Я божественный программист, у него выбора не было.

— И рушишь его идиллию, — она поддразнивающе улыбнулась.

— Без меня не было бы заметно, как всё прекрасно, — просто, но несомненно с чувством собственной значимости сказал Эванс. — Я — необходимое зло. Я строю мёртвые модельки и доношу до новобранцев, что, к сожалению, порой встречаются такие расклады, когда кроме убийства другого выхода нет.

— У меня есть, — упрямилась Джессика. — Всегда. Я никогда не буду частью событий, что разжигают войны. Любого масштаба.

— Значит, ты действуешь, только чтобы защитить? — уточнил Эванс.

— Я не раню людей. Не серьёзно. Я не наказываю. Я запугиваю их. Отражаю атаки, нападения. Я не начинаю драку, я её заканчиваю.

— И вы с нами, пока всё не закончится? — спросила Кинг.

— Так предписывает ОКР[4] Джесси, — кивнул Джеймс. — Да ладно тебе, — безобидно улыбнулся он в ответ на невербальный упрёк сестры, — у них на нас досье и директор-телепат.

Джессика нехотя усмехнулась, но не из-за самой гиперболы, а из-за того, что та ничем не отличалась от её.

— А ещё у нас уговор с Холлом, — сказал Джеймс.

— Как-то это эгоистично, — заметил Эванс. — Всё ради того, чтобы не запачкать ручки и купить себе свободу.

— А то, что нам приходится покупать себе свободу, по-твоему, нормально? — Джессика вновь начинала злиться на него.

— Солнце, мне, конечно, жаль, что твоя жизнь такая, какая она есть, но если бы ты не была такой, какая ты есть, мы бы сейчас не разговаривали. Были бы у тебя эти способности или нет.

— Хочешь сказать, это я виновата в том, что происходит вокруг меня?

— Хочу сказать, что ты похожа на нас. Тебе не всё равно. Свободу или ещё что — ты бы нашла что купить.

— Даже парень, что знает тебя неделю, видит это, а ты отрицаешь, — сказал сестре Джеймс.

Та сделала вдох, думая отрицать своё отрицание, но передумала и вместо этого выдохнула и сказала:

— Ладно, как скажешь.

— Классический пример покалеченного бойца. Был у меня один знакомый… Насчёт него знаю, поскольку я его по базе пробил. Так нельзя, да, но у меня проблемы с доверием, ты меня понимаешь, — Эванс подмигнул Джессике. — В общем, его жизнь тоже угостила, но он не был таким, как вы. Хотя старался. Вообще, как оперативник он… Этот его стиль английского джентльмена…

— Чего? — вырвалось у Хоуи.

— Дрался по-своему. Но всё равно эффективно, так что претензий никаких.

— А это ты откуда знаешь? — спросил Терри.

— Небось на нём приёмы отрабатывал, — сказала Кинг.

— Нет, тренировались вместе. И в поле были вместе.

— Ты был в поле?! — опешил Терри.

— Когда это? — спросила Маргаретти.

— Мы тогда не были знакомы, неважно. Речь вообще не об этом. Тот парень наверняка думал, что чем-то как-то кому-то обязан, но, как по мне, от своей сути не убежать. Не знаю, где он сейчас, но почти уверен, что делает что-то хорошее. Или, по крайней мере, пытается.

— Вот тебя иногда прибить хочется, а потом ты вдруг выдаёшь что-нибудь эдакое, — улыбнулся Хоуи.

— Ну я ведь не только божественный программист.

— Да, ты втайне крутой оперативник, — сказал Хоуи.

— Никакой тайны и никакой крутости, — разрушил его фантазии Эванс.

— Какого чёрта ты вообще забыл в поле? — недоумевал Терри.

Что примечательно, Эванс никогда не пропускал вопросы, были они адресованы ему или нет. Порой он и вовсе предвосхищал их своими ответами. Порой отвечал за других. Потому, когда по истечении одной миллиардной доли секунды он так и не раскрыл рта, тишина приняла настолько зловещий оттенок, что впору было встречать конец света.

— Хотел помочь другу, — наконец исторг из себя Эванс.

— Со стилем…

— Нет, — вернулся к своему ритму Эванс. — Другому. Технику с невменяемой степенью одержимости историей.

Джессику так и подмывало спросить, куда же подевались целых два друга, которых он умудрился завести, но чувствовала, что не стоит. Что-то подсказывало ей, что за той паузой и этими словами (хоть внешне и голосом Эванс был самим собой) стоит не самая весёлая история.

— У тебя интересная система распознавания друзей, — отметил Джеймс.

— Ты не поверишь, как я у него в телефоне записан, — посмеивался Хоуи.

— А я не видела, — сказала Маргаретти.

— Я видела, — сказала Кинг. — И это единственное кроме шоколада, что помогает мне терпеть его и видеть в нём человека даже в те минуты, когда он проигрывает мёртвых родственников перед глазами людей с мёртвыми родственниками.

— И что там? — спросил Джеймс.

— «Просто хороший добрый парень, который задрал высокую планку», — сказал Хоуи, сияя улыбкой.

— Понятно, чего ты не против своей мёртвой модельки, — усмехнулся Джеймс.

— Для высокой планки нынче не много надо, — прокомментировал Эванс.

— Тут я с ним согласна, — сказала Джессика.

— Ну вот, — не расстроился Хоуи.

— А Фло как записана? — Терри загорелся любопытством.

— Не хочу знать, — отрезала Кинг.

— А я? — не теряя запала спросил Терри.

— «Проблемы с жизненным выбором», — ответил Эванс.

Терри заметно загрузился.

— А я? — спросила Маргаретти.

— «Звонить ЕЙ в случае неприятностей».

— О, — улыбнулась Маргаретти.

Часы Кинг запищали.

— Всё, — она отключила оповещение и встала, — я к смертельно-ядовитым пробиркам.

— Да, мы тоже засиделись, — сказал Терри, поднимаясь.

Вслед за ними к выходу потянулись и остальные. Терри обогнал Кинг, чтобы изобразить галантного мужа, открывающего перед ней дверь. Кинг подыграла ему и приложила руку к груди, изображая, как она польщена. Однако вся иллюзия рухнула, как только Терри нажал на кнопку.

— Чтоб тебя, Форд! — он вздрогнул от неожиданности и схватился за сердце, обнаружив за скользнувшей в сторону дверью высокого широкоплечего агента.

Форд тоже дёрнулся.

— С вашими показателями людей бы за дверьми бояться, — ухмыльнулась Маргаретти.

— Это называется рефлексы, — басовито сказал Форд с присущим ему добродушием. — Молодец, — похвалил он Терри и себя заодно.

Терри кивнул, сохраняя достоинство.

— Кстати, — Форд поднял планшет, что держал в руке. На экране были три фотографии, одна из них принадлежала Триггету. — Ещё помните этого парня? Бьюсь об заклад, у вас уже крыша едет от этих четырёх стен. Пошли. Надо размяться, воздухом подышать. В Ма́дьярфёльде бывали?

Мускулистый оперативник с карамельной кожей, длинноватыми волосами, половина которых была завязана в пучок на затылке, и ухоженными бородой и усами повёл всех вниз, в оперативный центр.

Джессика всегда считала, что, когда она подойдёт к цели номер один, её будут переполнять волнение и гнев, и, может быть, ещё предвкушение торжества справедливости и некой оконченности. Всё это, конечно, было, но отнюдь не переполняло её; что уж говорить о том, что бок о бок с взволнованностью шло яркое восприятие важности настоящего — его пугающей, но захватывающей важности. Да ещё и Форд с этой своей подачей, словно всё на свете было решаемо. Ему как-то удавалось по-хорошему убирать всю серьёзность из любых вещей. Он был ходячим антидепрессантом.

— Нет, — ответил Джеймс. — А ты?

— Тоже нет.

— У него там база или рандеву? — спросила Маргаретти.

— Рандеву, в Сегеде, — сказал Форд.

— Ты с нами? — спросил Терри.

— Да. Группа уже готовится. Ханниган у руля.

— О, я соскучился по нему, — улыбнулся Терри.

— Кто такой Ханниган? — спросила Джессика.

— Лучший в мире пилот, — ответила Маргаретти.

— А лучший в мире самолёт у вас есть? — спросил Джеймс. — Мадьярфёльд-то не близко.

— Не, самолёты громкие, — просто сказал Форд. — И старомодные.

— Значит, у вас телепорт, — сделала вывод Джессика.

— Было бы здорово, — улыбнулся Форд, — но нет. У нас воздушный плот модели RFT-376 — небольшой авиатранспорт. Спецзаказ для скоростных перелётов и операций по эвакуации. Вы таких ещё не видели.

— Сильно пожалеете, что это ваш последний день, — воодушевлённо сказал Терри.

— Ой как двусмысленно, — улыбнулась Джессика.

— Да, у меня со словами не очень, ты ж знаешь.

Оперативный центр 1 на данный момент был самой горячей точкой в НОВА, как и практически весь девятнадцатый этаж. За каждым круглым столом сидело по пять человек, и на каждом стоял большой изогнутый непрерывный монитор, а в столешницы были встроены сенсорные панели управления и клавиатуры. Эти десять информационных пунктов поставляли данные на два громадных дисплея, у которых стоял О’Брайан.

На одном из них была карта Восточной Европы с отметкой в южной части Мадьярфёльда и досье на двух мужчин: Петара Вишнича и Джерго Ракоша. На втором отражался процесс поиска убежища Триггета: производился анализ всего, что было с ним связано, начиная от больницы, в которой он родился, и заканчивая кредитной историей его знакомых и дальних родственников, включая Ракоша и его знакомых и родственников. Информация постоянно дополнялась сообщениями во всплывающих окнах по правую сторону от фотографий Триггета и Ракоша.

— О’Брайан, — Форд поравнялся с ним. — Как дела?

Очнувшись от мыслей, вовлёкших его в глубокую думу, О’Брайан повернулся ко всем.

— А, — мельком улыбнулся он. — Все здесь, отлично. Только все мне тут не нужны. Доктор Кинг, мистер Хоуи, проследите, чтобы для группы захвата были собраны последние экземпляры DH-1512 и браслеты «Стукач», спасибо.

— Хорошо, сэр, — ответил Хоуи и удалился вслед за Кинг.

— Сэр? — обратилась Маргаретти к О’Брайану, складывая руки на груди. — Вы какой-то напряжённый.

— Что-то не так с Вишничем? — насторожился Форд.

Навострив уши, Джессика изучала досье с первого дисплея. На верхней фотографии был мужчина с длинной чёрной бородой и ярко-голубыми глазами. Его звали Петар Вишнич, ему было тридцать четыре года, пять из которых он служил в сербском филиале НОВА, откуда был переведён в Сегед под прикрытием как специалист из магазина техники «Эй-Си-Би-тэк» компании «А́лфа Сэнто́ри’с Бри́ллиент»[5]. За изменой замечен не был, подозрений также не вызывал. Связей с Триггетом или другими преступниками не имел ни в прошлом, ни в настоящем.

Портрет ниже принадлежал скуластому красавцу, на чьи круглые карие глаза падали локоны чёрных волос. Джерго Ракошу было двадцать пять лет, работал он консультантом там же, где и Вишнич, не имел ни жены, ни детей, его отец — инвалид, а мать после развода десятилетней давности покинула страну.

— Шутишь? — усмехнулся О’Брайан. — Этот парень — звезда дня. Он подслушал телефонный разговор Ракоша минут пять назад. Тот договаривался о встрече. Агент Вишнич перехватил и время, и место, и то, что ждать его там будет сам Триггет.

— Вишнича не раскрыли? — спросил Терри.

— Нет, — ответил О’Брайан. — Но мадьярский филиал НОВА мобилизовал группу поддержки. Они на подхвате, на случай если утечка была умышленной.

— А продажа души Дьяволу входит обряд посвящения или как тут у вас это устроено? — вежливо поинтересовался Джеймс.

— Ты о чём? — спросил его Форд.

— Да я пытаюсь постигнуть счастливый случай.

— Тогда вот тебе помощь, — сказал О’Брайан. — Мы уже полгода наблюдаем за Ракошем, с тех пор как он начал сёрфить[6] в поисках средств, которые поставили бы на ноги его отца. Почему? Потому что начал он с сайта компании «Анбо́рн Ме́дисэн»[7], которая была одним из прибежищ Триггета на первых порах. И начал он явно по чьей-то наводке, поскольку заканчивать не планировал и с головой окунулся в поиски новой работы, что ни один здравомыслящий человек на его месте делать бы не стал.

— Почему? — спросила Джессика.

— Он работал стюардом в люксовой авиакомпании, — сказал О’Брайан. — Хорошая зарплата, да и мир можно посмотреть. Я бы в его годы ни за что не променял это на должность консультанта в магазине техники. ACB только-только вышли на рынок Мадьярфёльда, так что сбои в работе системы были чем-то незначительным. Удобное прикрытие, если ты рвёшься добраться до главного компьютера, что Ракош и делал.

— И зачем ему это? — спросил Джеймс.

— Затем, что там были файлы о производстве ACBдеталей для КоСМА, — сказал Эванс. — Угадайте, для чего.

— Для зонда, — угадали близнецы.

— Извини, — О’Брайан лукаво улыбнулся Джеймсу. — Ни дьяволов, ни счастливых случаев.

— А файлы КоСМА? — спросила Джессика.

— До них он не добрался, — ответил О’Брайан.

— Почему вы так уверены? — спросил Джеймс.

— Потому что даже я не смог, — сказал Эванс. — Либо они были хорошо спрятаны, либо их там уже не было.

— Зато он добрался до чего-то такого, что выкурило Триггета, — сказал Терри. — За что ему огромное спасибо.

— Ещё никто никого не выкурил, — заметила Джессика.

— Не получится у него — получится у нас, — сказал Форд. — Получится у него — получится у нас. Просчитано профессионалами, — ободряюще улыбнулся он. — Идём делать вещи или что?

— Но вы всё равно выглядите так, будто вас отстранили от дела всей жизни, — сказала Маргаретти О’Брайану.

— Это потому что меня отстранили от дела всей жизни, — произнёс тот извиняющимся тоном.

— Как это? — нахмурилась Джессика.

— Я нужен Бэрри. С вами летит Найт.

Джессика не расстроилась, но то, что она испытывала, было очень на то похоже. По какой-то причине она всю неделю представляла, что в этом полёте её будет сопровождать О’Брайан, а не Найт.

— Как-никак он глава оперативного подразделения, — добавил О’Брайан. — Ладно, ваш вылет через десять минут. Разница — три часа. На месте будете около часу ночи по местному времени. Ракош говорил о встрече в два ночи у съезда на шоссе, неподалёку от ACB-tech. Координаты у Ханнигана. Сядете на другой границе леса и немного прогуляетесь. Брать живым. Всё, свободны, — разогнал их О’Брайан. — Дюк, — подозвал он близнецов. — Я целиком и полностью за принцип «своих не бросаем». Если ситуация выйдет из-под контроля или кому-то будет грозить опасность — я даю добро. Я развязываю тебе руки, — он посмотрел на Джессику. — Можешь так и передать остальным, если понадобится.

— А у вас проблем из-за этого не будет? — в замешательстве спросила Джессика. — И у нас?

— Проблемы для живых, верно? Если будут, значит, мы всё сделали правильно. Да и потом, превратить тихую операцию в бардак не всегда означает провалить её. Главное, чтобы всё с неё выбрались.

— Вы что-то знаете? — попытал удачу Джеймс.

— Нет, — честно ответил О’Брайан. — Мне просто не нравится Триггет и то, что меня с вами не будет. Ладно, вам пора. Удачи.

— Спасибо… — нерешительно произнесла Джессика, чувствуя, как защитное антистрессовое поле, которым с ней поделился Форд, истончается, — сэр.

— Не отставайте, — сказал Терри. Дождавшись близнецов, он и Маргаретти поторопились к лифтам. — Без пропуска в раздевалку хода нет.

— Держите слишком модные комбезы под двумя замками? — сказал Джеймс.

— Ага, — сказала Маргаретти. — И заодно снаряжение.

— Самое крутое снаряжение сегодня гуляет по штаб-квартире на своих четырёх, — с улыбкой сказал Терри и в ответ на вопросительные взгляды пояснил: — Моя демка близнецов Дюк.

Близнецы усмехнулись и зашли в лифт. Как только Джессика отвернулась ото всех, а лифт поехал наверх, её улыбка резко исчезла.

Да, в этой команде волнение должно было распределяться так: Джессика и Джеймс волнуются из-за Триггета, остальные не волнуются вообще, судя по их поведению и количеству вылетов за их спинами. Впрочем, вряд ли со временем агенты переставали чувствовать груз ответственности, собственно, потому они все и были такими лёгкими и не замороченными, а иначе так и с ума сойти было не долго. Но речь была не о них. Джессика сейчас должна была думать о Триггете, чем она и занималась всю неделю. Скорее всего, это он разрушил их жизнь, и через несколько часов она столкнётся с ним лицом к лицу, но теперь, спасибо Терри, её мысли занимало совсем другое.

«Чёртова демка “Дюк”»

Хорошо — просто прекрасно — быть уверенной в своих силах, особенно не без оснований. И Джессика помнила, что здесь она именно благодаря тому, что она умеет делать то, что делает. Плохо — отвратительно, ужасно, — что Терри полагался на них определённо больше, чем ему следовало. И вместо того чтобы мандражировать из-за Триггета и людей, которые умели устраивать извержение вулкана без самого вулкана, Джессика думала о том, что две-три-четыре дюжины агентов доверяют свою безопасность девочке, самым страшным противником которой был местный бандит с дешёвым пистолетом.

С другой стороны, что ей мешало подражать Форду и наслаждаться полётом в новую страну? Этот-то будет всяко краше тех двух, что были до.

Войдя в раздевалку, Джессика прошла до безымянного шкафчика, в котором, по словам Маргаретти, находилась униформа её размера.

«Кто бы мог подумать: всё это время в НОВА висела экипировка, которую я однажды надену»

Стягивая с себя одежду, Джессика разглядывала чёрный комбинезон с тёмно-зелёными вставками на груди, животе и спине и серыми вокруг локтей и коленей. Он был симпатичным и казался удобным, но что-то с ним было не так. Надевая чёрные ботинки, Джессика поняла что — ничего. Это она не привыкла переодеваться, чтобы постоять за кого-то или что-то. Встав, она поёжилась, как если бы влезла в чужую шкуру, причём не в самую заветную.

Забрав волосы в высокий хвост, Джессика взяла с полки пистолет с «Выходными» и настоящими пулями и закрепила его в набедренной кобуре. Затем она пристроила в углубления на поясе мини-гранаты, «Экспрессо» и «Дэвидов» (маленькие метательные диски с острыми как лезвия зазубринами, которые работали как шокеры на людях и как спички на всём остальном), и вместе с Маргаретти отправилась в комнату отдыха Кинг.

По дороге их догнали Терри и Джеймс.

— Шикарно выглядишь! — сказал Терри Джессике.

— Хочу что-нибудь нормальное, — та снова поёжилась. — Этот комбез меня нервирует.

— В нём хаски, — сказал Терри так, будто это ставило точку.

Через общий вход, а не через лабораторию они присоединились к Эвансу, Кинг и Хоуи.

— Возьмите по две дозы, — Кинг махнула на поднос, лежащий на столике. На нём были шесть продолговатых чёрно-синих цилиндров, внутри которых были сокрыты иглы. Сама Кинг укладывала красные капсулы в футляр, в котором уже был закреплён маленький разобранный аэрозольный баллончик.

— Что это? — Джессика взяла пару шприцов.

— Сыворотка для ускоренной гемокоагуляции, — ответила Кинг. — Остальное на борту.

Джессика закрепила шприцы на своём поясе.

— Ладно, спасибо, — сказала она. — А для глупых?

— Чтобы кровь быстрее сворачивалась, — сказал Эванс. — Спасибо, — поблагодарил он Кинг за капсулы.

— Это «Стукач»? — спросил Джеймс Хоуи, пока тот фиксировал на его левой руке широкий браслет из матового чёрного металла с изогнутым дисплеем. — Как он работает?

— Он сканирует местность на наличие заданных параметров. Составные оружия, взрывчаток, чего угодно — только галочки поставь. — Хоуи подошёл надеть браслет на руку Джессики. — Ваше снаряжение он не засечёт, так как он игнорирует тех, кто носит такой же браслет. Настройки я подкрутил, галочки поставил. Радиус — четыреста метров, это максимум. На дисплее карта. — Хоуи включил его, и голубые линии обрисовали план комнаты отдыха и прилежащих помещений. — Красными точками будут отмечены вооружённые объекты. Не нравится?

— Да нет, просто… — Джессика расслабила лицо. Она и не заметила, как нахмурилась. — Мне обычно не нужны все эти штуки.

— Все эти штуки жизнь спасают, — сказал Эванс. — Если, конечно, уметь ими пользоваться.

— Тогда чего сам в футболочке? — ответила Джессика.

— А зачем мне? Ты ведь у нас главный смертепредотвратитель.

Джессика деланно и мягко засмеялась, Эванс вторил ей.

— Солнце, не торопись ты так мишень у себя на лбу рисовать, — сказала она, и в голосе её весельем и не пахло.

Зато Эвансу было весело:

— Да ладно вам, ребятки. Выше нос. Мы вот-вот наведём порядок. Давайте, — он взял футляр, — по коням.

«Коней» держали на крыше, на стоянке авиатранспорта. И если бы Джессике представилась возможность посмотреть на всё это дело сверху, она бы увидела, что воздушные плоты были выполнены в форме галстука-бабочки. Вместе с остальными она шла к одной из таких «бабочек», на крыле у которой было написано: «RFT-376», а ниже — «Тоби-247».

Она была тёмно-серого цвета, как и другие. Её большое выпуклое лобовое стекло предоставляло обзор чуть ли не на все триста шестьдесят. Оно переходило в купол над кабиной пилотов, а чёрные дуги на нём условно делили кабину на три части, образовывая логотип НОВА. Справа и слева от носа плота под опущенными панелями таилось средоточие огневой мощи. Сразу за куполом шёл перешеек. С него была опущена рампа, по которой агенты поднимались на борт и расходились по обоим крыльям.

Единственной статичной фигурой среди них был Найт, прислонившийся к борту и сложивший руки на груди. Должно быть, томительное ожидание было его личным маленьким адом, подумала Джессика, потому как Найт выглядел раздражённее обычного. Она также знала, о чём подумал Эванс, проходя мимо Найта и косясь на пресловутые пуговицы на его пиджаке. Её, однако, пуговицы и Найт занимали мало в отличие от высокотехнологичного плота, открытой и щедро оборудованной кабины для трёх пилотов и сумятицы при последних приготовлениях, от которой у Джессики внутри всё переворачивалось. У неё даже слегка закружилась голова наблюдать за всем этим. Продолжая не спеша ступать вперёд, она наткнулась на кого-то в тот момент, когда один из пилотов сказал:

— Проверка всех систем завер…

Агент толкнул пилота, и тот, резко подавшись вперёд, задел несколько рычажков. За этим последовали механическое жужжание и почти неощутимая дрожь корпуса. Пилоты на своих креслах разъехались в разные стороны и скрылись из виду. Правое и левое крыло отдалились, а перешеек развернул перегородки так, что Джессика, замерев от неожиданности, осталась в центральной части плота лишь с Найтом, Джеймсом, Фордом и ещё парой агентов.

Она посмотрела на Найта. Тот выпрямился, глядя на неё абсолютно без какого-либо выражения.

— Я ничего не сломала, — не двигаясь, произнесла Джессика. — Славный приём.

— Спасибо, — бросил Найт, направляясь к кабине для теперь уже одного пилота.

— Я ему не нравлюсь, — сказала Джессика Джеймсу и Форду.

— Ну… да, — сказал Форд, не сумев придумать контраргумент.

— Капитан на борту! — торжественно и жизнерадостно возвестил забежавший внутрь последний член экипажа — молодой парень со светлыми кучерявыми волосами. — Эй! Зачем разделили моего прекрасного «Тоби» на три прекрасные части?!

— Ты не капитан, а пилот, — указал ему Форд, пока Найт собирал «Тоби» воедино. — И с нами замдиректора, повыше тебя будет.

Стенки частично свернулись, и оба крыла примкнули к перешейку. Уголок Эванса придвинулся ближе к кабине пилотов, а сам Эванс степенно проронил что-то похожее на «необучаемые».

— Технически он на моей территории, — сказал Ханниган. — Я ж не заваливаюсь в кабинет Холла, и не раздаю там приказы направо и налево.

— Ты думаешь, я так делаю? — улыбнулся Найт, как отцы улыбаются своим сыновьям, которых любят вопреки всему.

— Да мы все так думаем, — сказал Форд.

— Ну что, старик, ещё один полёт? — Ханниган хлопнул Найта по спине. — Надеюсь, не последний.

— Для этого ты здесь, — ответил Найт.

— И то правда! — Ханниган встал перед своим креслом и, счастливо улыбаясь и обводя всех лучистыми голубыми глазами, объявил: — На борту «Тоби-247» вас, как всегда, приветствует Дирк Ханниган! — он отсалютовал всем. — Тем, кто летит со мной впервые: вам понравится! Тем, кто уже летал, напоминаю: ремни безопасности всё ещё существуют и функционируют безупречно. Также с нами сегодня мои друзья: Коннор Тэм и Джефф Бексилоу, — Ханниган отвёл в сторону сначала одну руку, затем другую, представляя второго и третьего пилотов позади себя. — Все в сборе, Найт?

— Так точно.

— Господа, взлетаем, — скомандовал Ханниган.

Поднялась рампа, тихо заиграла весёленькая песня про деревенский праздник, организовавшийся вокруг вина сомнительной рецептуры от низкоросликов. Джессика опустила одно из сидений по левому борту, села и пристегнулась. Прошло где-то полминуты, а она, нервно постукивая ногой и глядя в пол, всё ждала, когда же они начнут взлетать. Посмотрев налево, за лобовое стекло, Джессика увидела, как серебристый свет от огней плота скачет по тёмно-синим облачным волнам, простирающимся под ними.

— Вау… — выдохнула она.

Сравнивать-то ей особо было не с чем, но, по её мнению, в бесшумности и мягкости полёта плоту равных не было.

Набрав нужную высоту и стабилизировавшись, Ханниган включил громкую связь и нарочито монотонно пробубнил:

— Дамы и господа, вы можете отстегнуть ремни безопасности и свободно перемещаться по салону. Экстренные выходы расположены сзади, сверху и в обоих крыльях. При чрезвычайной ситуации не стесняйтесь покинуть борт через любую из дыр пробитого корпуса на ваш вкус — парашюты сами вас найдут. И не забывайте: если плот вот так растарабанило, это действительно чрезвычайная ситуация и вам правда лучше покинуть его как можно скорее. Приятного полёта.

Найт и Эванс первыми встали со своих мест: Найт — чтобы собрать возле себя отряд, Эванс — чтобы занять свой пост слева. Там, на стене, висели три небольших монитора, а под углом друг к другу стояли две стойки: одна — продолговатая и узкая, с большим сенсорным дисплеем, другая — пошире, с множеством кнопок, рычажков, переключателей и гнёзд.

— Ладно, — начал Найт, почесав лоб, — вот, что мы делаем: снижаемся над другой границей леса, высаживаем вас, и вы как тать в ночи идёте к месту встречи. Окружать их мы не будем. Дом Ракоша находится в той же стороне, что и ACB-tech, и, если Триггет пошлёт людей проследить за ним, нас могут засечь. Да и откуда заявится сам Триггет, мы тоже не знаем. Надеюсь, не с нашей стороны. Местные отряды НОВА осведомлены и ждут указаний. Займёте как можно больше территории по ту сторону шоссе: надо урезать шансы Триггета на побег. И ещё: неизвестно, какой информацией обладает Ракош, так что обезвредить обоих и доставить на плот. Триггет не должен узнать то, чем с ним очень хочет поделиться Ракош. Интересные задержанные приветствуются.

Закончив инструктаж, Найт отошёл к Эвансу. Команда разбрелась, надевая «Стукачей» и завершая приготовления. Форд остался с близнецами.

— Ну что? — обратился к нему Джеймс. — Есть занятные истории про первое задание или вроде того?

— Конечно есть, — улыбнулся Форд. — Я так нервничал, что подстрелил напарника. Сам не понял, как угораздило. Меня чуть не вышвырнули, но Брюс, мой напарник, заступился за меня. Сказал, я первый за все годы его службы смог всадить в него пулю, так что у меня есть будущее. В отличие от него: он помер спустя десять минут.

Лица близнецов застыли, озадаченные и потрясённые. Форд засмеялся.

— Да ладно вам, я же шучу!

— Шутки у тебя, знаешь ли… — сказала Джессика.

— Я рос с отцом-генералом, я слышал и видел ещё и не такое. Да и вы, двойняшки, не из робких.

— Нервы шалят, — сказал Джеймс.

— Это нормально. Если есть вопросы…

В эту секунду плот резко дёрнуло.

— Опа-опаньки… Турбулентность! — воскликнул Ханниган. — Небольшая встряска, всё хорошо. А то вы сейчас уснёте. Это что за звук? Найт, не твои кости посыпались?

— Да, у меня есть, — запоздало ответила Джессика, смотря на Ханнигана. — Ему сколько, пятнадцать?

— Восемнадцать, — сказал Форд. — Его юнцом взяли — мать привела. Она одна из лучших пилотов НОВА, а Дирк… Мне иногда кажется, что плот ему вовсе ни к чему, чтобы летать. Он вытаскивал группы из-под обстрелов, возвращался, когда это было почти невозможно. Он герой Сэ́ндмэна[8], Фишеркёнига[9], Йонта́ммы и И́ндриково.

Джеймс сделался впечатлённым, но сказал:

— Ни о чём не говорит.

— Как и должно.

— Мать добровольно привела сюда своего ребёнка? — поразилась Джессика.

— Дети с ума сходят, когда просекают, что их родители — агенты НОВА. А у моей Моники ещё и дед — генерал в отставке. Представляешь, сколько историй она из нас вытянула? — улыбнулся Форд. — Ей всего восемь, а она уже спит и видит, как будет работать со мной в паре. И ведь не кем-то там, а именно аналитиком. Вот и чего ей это втемяшилось? А Ханниганы… У них семья из них двоих. Они просто держатся вместе. Как и вы.

— Ну, мы, вообще-то, как раз стараемся держаться вместе от всего этого подальше, — поморщила нос Джессика.

— Не беспокойся, — подбодрил её Форд. — Даже если сегодня что-то пойдёт не так…

— Давай не будем об этом, — остановила его Джессика. — Мне хватило истории о мёртвом Брюсе.

— Да живой он, живой. Правда, глаз обратно было уже не всунуть… Ладно, всё, ушёл! — подняв руки вверх и посмеиваясь, Форд покинул их.

Джеймс отошёл в пустующий дальний угол левого крыла, якобы потуже затянуть замки на обуви. Джессика прогулочным шагом двинулась за ним.

— А мы точно стараемся? — спросил Джеймс.

— М?

— Держаться от всего этого подальше, — выпрямился Джеймс. — Я знаю все твои лица. Этот Брюс тебя не зацепил ни разу. Тебе начинает нравиться в НОВА.

— А ты и рад, — улыбнулась Джессика, точно это было признанием поражения.

Джеймс выглянул за плечо сестры, дабы убедиться, что ближе Эванса к ним никого нет, и, понизив голос, сказал:

— Даже если НОВА докажет тебе, что оно то, за что себя выдаёт, ты тут не задержишься, так что нет. Не рад. Точнее, рад, но не из-за этого.

— А из-за чего тогда?

— Ты стала шире смотреть на мир. На свой мир.

— На мой мир?

— Да, на тот, в котором ты закрылась много лет назад.

— Да перестань, — устало усмехнулась Джессика.

— Через час ничего не изменится. Для нас.

Казалось, Джеймс специально произнёс это совершенно несвойственным ему тоном, чтобы быстрее донести до сестры свою мысль. Незатейливая хитрость сработала лишь из-за исполнителя, который обычно относился легкомысленно к большинству вещей. Это порой раздражало Джессику, но в основном было ей необходимо, потому как её-то природа обделила этим полезным для нервов даром. Положиться на Джеймса, когда нужно найти луч света во тьме, было чем-то вроде непреложной истины, чем-то нетленным в этом бренном мире.

— Я знаю, — сказала Джессика. — Тебя что-то волнует?

— А тебя — нет?

— Ну… обезоружить всех, делов-то.

— Нет, я не об этом. Что мы будем делать дальше?

— Ты, видно, хочешь остаться здесь.

— Да, — без обиняков сказал Джеймс. — Для нас уже ничего не изменится, но мы можем изменить что-то для других.

— Ты очень наивен.

— А ты слишком недоверчива. Но вдвоём-то мы можем себе это позволить.

— Если НОВА докажет мне, что оно то, за что себя выдаёт, это не значит, что им пригодится такой агент, как я.

— Почему? Потому что ты не можешь подтянуться двадцать раз и обежать Бренненхар за четверть часа? Или потому что ты не в силах перестать искать отговорки?

— Отговорки подразумевают, что я что-то скрываю от тебя, а я, — Джессика привалилась к стене, сложила руки на груди и закинула ногу за ногу, — ничего не скрываю.

— Ты в курсе, что твой язык тела сдаёт тебя с потрохами? Не закрывайся от меня снова, пожалуйста.

Джессика покачала головой.

— Да я и не собиралась. — Она посмотрела в сторону. — Я думала, это всё давно ушло. Ну или я надеялась на это. Думала, это в прошлом, ведь я столькому научилась и… как-то никого вроде не угробила за все эти годы. Но оно никуда не делось. Я думала, что если… отключу все протоколы безопасности, то смогу сделать что угодно. Если однажды будет нужно.

— Ты и так способна на всё, что захочешь, — искренне веря в свои слова сказал Джеймс.

Джессика посмотрела на брата.

— Я не понимаю, на что способна.

— Это была просто вспышка, — нашёл ответ Джеймс.

— На всё есть причины. Просто так ничто не происходит.

— Это был я, — Джеймс нашёл ответ и на это. — Если тебя так непреодолимо тянет винить кого-то, вини меня.

— Тебя-то? — невесело усмехнулась Джессика.

— Джесс, я бил людей на «Данжн Пике», — напомнил ей Джеймс. — Сильно бил. И мне было не двенадцать. Мы оба не благородных кровей… ну и что? Если Холл впустил нас в свою обитель прекрасных людей…

Джессика рассмеялась.

— Ты выбрал самый жалкий аргумент из существующих, — сказала она.

— На кой чёрт тебе вообще сдались эти аргументы?

— На такой, что у меня под ногами твёрдой почвы нет. Мы понятия не имеем, что это такое. Всё, что я могу, — это знать причины.

— Тем временем я не думаю об этом вообще, и проблем с силами у меня нет.

— Да я тебе вообще частенько завидую.

Джеймс усмехнулся.

— Мы близнецы, — сказал он. — У тебя это просто погребено под ворохом причин и следствий. Ты слишком много думаешь, от этого все твои беды. И если ты не можешь найти ответ, может, его должен дать кто-то другой? Покорись ситуации. Я не знаю, прими помощь мироздания, в конце концов. Как ты собираешься преодолеть это, если не хочешь двигаться вперёд?

И правда. Как забавно, однако, выходило. У Джессики были способности, которые ей нравились, но они порождали её страхи, что рушило всё веселье. Хотя загвоздка была вовсе не в этом, а в том, что, чтобы снизить риски, их надо было увеличить. Такой себе план для ослабления над собой контроля расшалившегося телекинеза. Но забавный. Такой забавный, что Джессику пробило на нервный смешок.

— Больше дурацких тупиков я ненавижу только тренировки, — сказала она.

— И тем не менее тебе тут нравится. Здесь ты могла бы развернуться, наконец дать себе волю. Отключить свои протоколы безопасности и понять то, что ты так жаждешь понять. Послушай брата, он мудрый парень. Ему даже не пришлось конфликтовать с собственными способностями.

Джессика опять усмехнулась.

— Мне, вот, нравится, что они не драматизируют, — поделился Джеймс. — Не ищут какой-то особенной причины делать то, что они делают. Неравнодушие. Его почему-то всегда всем мало. Но не им.

— Это если всё и правда так.

— Не узнаем — не узнаем, — подстегнул сестру Джеймс.

— Сказала бы, что такое любопытство опасно…

— …но мы и так летим прямо в пасть зверя.

Оба заговорщически и даже азартно улыбнулись друг другу.

— Ненормально, что мы так реагируем на это, — заметила Джессика.

— Ну так мы никогда и не были особо нормальными. Давай за это и держаться. Нам так и так за что-то отвечать. И если придётся платить за действие или за бездействие… то лучше уж платить за победу, чем за проигрыш.

— Чисто для справки: под оплатой ты подразумеваешь свою безвременную кончину или мою?

— Твою конечно.

Джессика шутливо двинула кулаком в грудь Джеймса.

— Ай! — отшатнулся тот. — Я же сказал, что не думаю, а ты сразу… Да откуда это?! — Он потирал свою грудь. — И Розу это не устраивает? Боже, если ты станешь бить ещё чуть сильнее, даже не знаю, зачем буду нужен я. Ладно, мы договорились? — Джеймс предложил Джессике руку.

Она смотрела на неё, раздумывая.

«Внемли сердцу хоть раз и доверься брату, он не идиот»

Она схватилась за руку и крепко сжала её. Они притянули друг друга поближе, глядя друг другу в глаза и улыбаясь.

— Это наша пасть и наш зверь. Так что всё правильно, сестрёнка.

— Эй, двойняшки! — Форд заглянул в их крыло. — Вас не слышно, — он постучал по своему уху.

Близнецы возвратились в перешеек, и Форд вручил им по микронаушнику.

— Проверка связи, — сказал Терри.

Джессика услышала его дважды.

— Есть связь, — ответила Маргаретти.

Наговорившись и надумавшись, Джессика села, откинула голову назад и уставилась в черноту за куполом. Переживать, бояться, сомневаться и сопротивляться было уже без толку. Она добровольно облачилась в форму НОВА, села в плот и полетела к Триггету. Дело оставалось за малым.

«Не напортачить»

— Пять минут, — предупредил всех Ханниган и выключил музыку. — Если кому надо по-маленькой, сейчас самое время. Коннор, затемнить стекло.

— Есть затемнить стекло.

— Джефф, погасить огни.

— Есть погасить огни.

— Как с Кэрол на Каска́дас[10] слетали? — справился у Джеффа Ханниган.

— О, волшебно…

Проверяя пригодность снаряжения, отряд подтягивался к выходу, где на потолке осталась гореть одна-единственная лампочка. Джессика услыхала резкий потрескивающий звук — Форд активировал одного из «Дэвидов».

— Форд и его ребята пойдут первыми, мы — за ними, — сказал Терри близнецам.

— А можно спросить, почему с нами идут фрилансеры[11]? — спросил один из ребят Форда.

— Нет, нельзя, — ответил Найт.

— Принято, спасибо.

— Мы пойдём напрямик к месту встречи, — продолжил Терри. — Если что, Форд с группой прикроют нас.

— А что, если не «если что»? — спросил Джеймс.

— У вас всё ещё буду я, — подал голос Эванс, — пуленепробиваемый чудо-плот и самое главное…

— Уймись, — осадила его Маргаретти. — Помните, лучше всего костюм защищает грудь. Её покрывает почти целиковая пластина хаски. У спины и живота защита меньше, у рук и ног — частичная. Начнётся перестрелка — берегите конечности.

— И голову, желательно, — прибавил Терри.

— А чего не сделать весь костюм защитным? — спросила Джессика.

— Хаски не самый эластичный материал, — сказала Маргаретти.

— В костюме броня с пробелами, — сказал Терри, — но в них попадают редко.

— Классно, — сказала Джессика.

— Броня бронёй, но лучше использовать мозги, — призвала Маргаретти. — Всё это не сложно… если не вдаваться в подробности.

— Да, ничего сложного, — махнул рукой Джеймс.

— Вообще ничего. Уже сто раз так делали, — сказала Джессика, предпочитая твёрдо звучащую чушь трясущимся коленям.

— Другое дело, — улыбнулся им Форд. — Парни, дамы, на старт.

Группа выстроилась у рампы в два ряда; каждый из первого схватил по два карабина с потолка и прикрепил их к стальным кольцам — символам НОВА — по бокам пояса.

— Всё чисто, — сказал Эванс. — Удачи.

Терри ударил по кнопке на стене, и лампа погасла. Перешеек погрузился почти в кромешную тьму, светились только панели и мониторы пилотов и Эванса.

— Меллон, я сколько раз говорил не таранить со всей дури по моим кнопкам! — отчитал его Ханниган, пока рампа плавно опускалась.

— Прости, Дирк! — Терри сконфуженно повёл уголками рта вниз.

Ханниган держал плот космически ровно. Механизм с тросами понёс шестерых агентов вперёд, а затем стал опускать. Джессика прытко рванула ближе к краю, чтобы посмотреть на это. Джеймсу даже пришлось придержать её за плечо.

«Ого…»

Карабины вернулись и подъехали к Маргаретти, Джеймсу, Джессике, Терри, Форду и ещё одному агенту. Те закрепили их на поясах, готовые десантироваться.

Они находились не более чем в пятидесяти метрах над землёй и спускались довольно быстро, но приземление было мягким. Джессика отцепила карабины и глянула наверх. Плот уже не был тёмно-серым. Он тихо висел в ночном небе, повторяя его цвет, и если какой-то шум и улавливался, то его легко можно было перепутать с шумом ветра. После поднятия рампы, плот целиком потерялся в чернильной синеве. Джессика проводила его восторженным взглядом и слабой улыбкой, дёрнувшей её губы.

«О да. Совсем неплохо для Джессики»

Она проверила показания на «Стукаче»: ничто не предвещало беды, если только в неё не станут стрелять свои.

Все побрели сквозь безмолвную чащу с оружием наготове.

— У меня настроение скачет, это нормально? — спросила Джессика, чувствуя, как скачет не только настроение, но и сердце.

— Нормально, — ответила Маргаретти, — но ты с этим не затягивай.

— Ясно, — кивнула Джессика. — Я так и думала.

Озираясь, она осторожно шагала вперёд, опираясь лишь на своё зрение и «Стукача», что был переключён на ночной режим. Но всё было не так уж и страшно: лес был не густой, а полная луна светила ярко.

— А чего не выдать нам визоры какие-нибудь ночного видения? — спросил Джеймс. — Вдруг тут… медведи.

— Бурых мишек мне оставь, — ответил ему Эванс, — а сам, смотри, в дерево не впишись.

— Визоры сзади на поясе, в чехле, — передала брату Джессика. — Ты же даже не заглянул, да?

— Там есть чехол? — удивился Джеймс.

Шуршание листвы и треск веточек под ногами постепенно становились тише и дальше — агенты увеличивали дистанцию между собой. Вскоре Джессика шла метрах в двадцати от Джеймса и Терри.

— Отметка, господа, — снова заговорил Эванс. — Что-нибудь интересное?

Джессика поглядела на своего «Стукача». У самой границы обозреваемой местности, западнее и восточнее указанного пункта назначения, светилось по три красные точки. Они плыли к границе леса, отдаляясь друг от друга.

— Это НОВА? — спросил Форд.

— Пытаюсь связаться, — сказал Эванс. — Не отвечают.

— НОВА там делать нечего, — сказала Маргаретти. — Это люди Триггета.

Точки всё прибавлялись, но недолго: изображение посыпалось.

— Картинка подвисает… — сказал кто-то из группы.

— Э-э… — протянул Эванс. — Не думаю, что такое вообще возможно, но кто-то нагло лезет в мою… Какого лешего?

«Стукач» Джессики пошёл дикими помехами. Она остановилась, будто её ноги были напрямую связаны с браслетом.

— И-и… он сдох, — ровно сказала она, как только её «Стукач» отключился.

На то, что всё пройдёт гладко, Джессика и не рассчитывала, но она думала, что шероховатости начнутся чуть позже и нагрянут не оттуда.

— Мой тоже, — сообщила Маргаретти.

— Супер, я не один, а то было бы жутко, — пробормотал Терри.

— Это у всей команды, — сказал Форд. — И это нехорошо.

— Мы слишком далеко, чтобы я мог получить данные без передачи от вас, — сказал Эванс. — Если кто-то доберётся до них поскорее и отвлечёт, Ханниган подлетит поближе, и я попробую… О-ой-й.

— Что? — резковато спросила Маргаретти.

— Я отключаю этот модуль, — ответил Эванс. — Если через вас они достали до меня, то достанут и до всей системы плота, включая управление и пушки.

— А что-нибудь хорошее мы услышим? — спросил Джеймс.

— Ну, я знаю много бородатых анекдотов, — сказал Эванс. — И у меня остаётся кое-какой контроль над местностью. Кое-какой.

— Кое-какой? — переспросила Джессика.

— Да, кое-какой. Мы в лесу, если ты не заметила.

— И часто у вас такое? — поинтересовался Джеймс.

— Веришь или нет, но нас никогда не взламывали, — немного запыхавшись, ответил Терри.

— Ну, с почином, — поздравил Джеймс.

— То есть это всё-таки ребята на букву Т? — допустила Джессика, оглядываясь.

— Выводы будем делать, когда закончим, — строго произнесла Маргаретти.

— А сейчас-то что будем делать? — спросила Джессика.

— Роза и Терри — обратно к двойняшкам и…

— Уже, — перебил Терри Форда. — Пошли, — он жестом поманил Джессику за собой.

Они ускорили темп.

— Отлично. Эванс, что с группой поддержки?

— Не отвечает, — сказал Эванс.

— А ты там с неба по этим точкам пальнуть ничем не можешь? — спросил Джеймс.

— В пушках нормальные заряды, — как будто разочаровался в нём Эванс. — Мы ими турели сносим, а не головы людям.

— А я-то почём знаю?.. — пробубнил Джеймс.

— Эванс, не светись, — приказал ему Форд. — Это просто люди. Что мы, людей не видели? Ты следи за тем, чтобы до вас никто не достал.

— Само собой, — сказал Эванс.

Возможно, ситуация со «Стукачами» не казалась ей в должной мере обострённой из-за того, что каждым своим шагом Джессика приближала момент, когда она посмотрит в глаза человеку, отнявшему у них всё, и — тут уж ничего не поделаешь — для неё сейчас существовал только этот момент. Она крепко сжимала поднятый пистолет похолодевшими руками с уже гораздо меньшим энтузиазмом. Воодушевление отпрянуло от Джессики так же лихо, как накатило на неё, оголив неприятную правду: она была здесь не по своей воле. Это был её единственный вариант.

Слева замелькали фигуры Джеймса и Маргаретти.

Не та это компания, с которой люди её возраста должны проводить время.

Что она вообще тут забыла? В этом лесу. В Мадьярфёльде. С пистолетом в руках.

«В руках, которые горят синим и двигают предметы, не прикасаясь к ним»

За столько лет Джессика привыкла к таким развлечениям, но сейчас она будто вернулась к тому, с чего начинала. Её голова закружилась, а руки сводило слабой судорогой. Триггет ещё даже не появился, ещё ничего не сделал, а её железная уверенность уже сдавала свои позиции.

«Не смей сейчас паниковать»

Благо в укрощении паники и эмоций у Джессики был богатый опыт, ей удалось быстро взять себя в свои могущественные руки. Хотя справедливости ради стоило отметить, что, как правило, из равновесия её выбивали куда менее личные вещи. Так что на этот раз её непоколебимость стояла под большим и очень любопытным вопросом.

В поле зрения прорвались оранжевые огни фонарей. Ещё чуть позже до Джессики донеслось глухое рокотание от проехавшего неподалёку автомобиля. Прислушиваясь к любому шороху и вглядываясь в темноту, она силилась выкинуть лишнее из мыслей, но лишнее от этого, как назло, приставало к ней только назойливей.

Когда вдалеке раздался выстрел, Джессика вздрогнула. Затем тишину разорвали ещё несколько.

— Агенты ранены, — сказал Форд. — Надо бы на борт доставить. Один не дотащу. Желающие есть?

Джессика тут же поняла, кому что достанется.

— Думаю, там вы нужнее, — сказал Джеймс.

— Останетесь сами по себе, — предупредила Маргаретти. — И вас там будут ждать. Уверены?

— Да. Холл же велел мне обескураживать, — ответила Джессика. Она держала лицо, но вот голос немного подкачал. Казалось, она ставила всё на импровизацию.

— Тогда удачи, — пожелал им Терри.

Он и Маргаретти бросились налево, а близнецы переглянулись и продолжили шествие.

Если бы только внутри у Джессики царило то же спокойствие, коим она прикрывалась снаружи.

Она потратила очень много лет, чтобы переучиться жить, чтобы смириться с потерей и с травмой. Пустота в её груди затягивалась мучительно долго. Теперь же хватило всего одной жалкой секунды, чтобы весь этот прогресс обратился в прах. В её сознание нагло вторглось это воспоминание из прошлого. На глазах выступили слёзы. Джессика судорожно выдохнула, испытав всё разом заново,за одну секунду. Её захлестнуло колоссальной волной. И из её груди как будто снова вырвали кусок.

За точно такую же жалкую секунду всё перевернулось с ног на голову. Ниоткуда появились силы отрезать свой разум от скорби. Сейчас эта боль была слишком дорогостоящей слабостью, уязвимостью, которую ни Джессика, ни Джеймс не могли себе позволить. Она не могла позволить себе упиваться горем дней минувших, пока её настоящее находилось в опасности.

Крадучись близнецы добрались до шоссе. Джессика встала у широкого дуба, а Джеймс притаился слева, у другого.

Пальба затихла, равно как и команда.

Тусклый оранжевый свет падал на пустынную дорогу и на деревья.

Несколько минут спустя выстрелы опять оцепили близнецов, а затем — опять прекратились.

Подъехал старенький автомобиль. Из него вышел Ракош. Он обогнул машину и присел на капот, нервно теребя рукава куртки. Все трое замерли, коротая время кто как мог: Джеймс прикрывал тыл, Джессика наблюдала за Ракошем и территорией, а Ракош поднял взор к беззвёздному небу.

Из леса напротив вышел Триггет.

Он был таким обычным и вовсе не был похож на того, кто мог бы причинить вред. Он был изнурённым и уставшим. Он выглядел так, словно пришёл сдать полномочия, словно искал покоя от жизни. Слегка длинноватые и немного сальные волосы свисали по обеим сторонам лица, джинсы и пиджак видали деньки и получше. Обычный человек, от которого Джессика оцепенела.

Она смотрела на Триггета, но перед глазами стоял её последний день в Рэд-Вэлли. Она до сих пор могла слышать голоса родителей.

Спрятавшись за дубом, Джессика прижалась к нему спиной и смахнула слёзы со щёк.

Заметив, как всполошилась сестра, Джеймс осторожно выглянул. Он тоже не смог вымолвить ни слова. Ни один из них не обозначил то, что цель объявилась, и это было неправильно. Кто-то из них всегда сохранял трезвый рассудок — таково было их правило. Иначе говоря, нельзя было сходить с ума сразу двоим. Это привело Джессику в чувство.

Никого не осталось. Им выпало это заканчивать. Ей пора было с ним заканчивать.

— Сейчас, — сказала Джессика.

Она вышла с поднятым оружием, Джеймс — за ней. Неважно, насколько решительны были их действия или то, что они себя так сразу обнаружили, потому что оба снова остолбенели, а Триггету и Ракошу было совсем не до них.

— То есть ты вытащил меня сюда, чтобы я послушал грустные истории про твоего отца? — уточнил Триггет. — У всех есть грустные истории, потому я и здесь.

Он держал Ракоша за горло и недовольно смотрел ему в глаза. Ноги парня болтались над землёй, распадаясь на песчинки всех цветов радуги.

— О, господи… что это? — сипло и с сильным акцентом выговорил до смерти перепуганный Ракош.

— Воспитательный момент, — сказал Триггет. — Я что, похож на фею-крёстную?

— Я только хотел… Мой отец…

— Да, все только и делают, что хотят чего-то. Но за дело так никто и не берётся. Хотя ты попытался. Семья стоит борьбы, так что на первый раз спущу. Станешь болтать — одними ногами не обойдётся, ясно?

Ноги Ракоша стали материализовываться обратно.

— Я не… не… — Его голова свесилась, а глаза закатились.

Джессика нацелилась на голову Триггета, но позабыла об этом. Она не могла оторвать ошеломлённый взгляд от обмякшего Ракоша и Триггета, бережно положившего его тело на землю и оторопело таращащегося на его лицо. Триггет дотронулся до шеи парня. Очевидно, пульса он не почувствовал, поскольку фигура его еле заметно поникла.

— Какого..? — опешил Джеймс.

— Руки вверх! — приказала Джессика. Её голос был твёрдым, но не таким твёрдым, как ей бы того хотелось. — Поднимайтесь. Лицом к нам.

Триггет чуть повернул голову вправо, но на близнецов не посмотрел. Он смотрел вниз, на серый асфальт, так, будто ему залепил пощёчину самый близкий человек.

Джессике хватило и этого. Она выстрелила «Выходным», и тот повёл себя соответствующе названию: пролетел — Триггет и не заметил. Серебристый треугольник прошёл навылет и звякнул о дорогу. Разноцветная пыльца, которой точечно взорвался лоб доктора, собралась воедино, и вот на его плечах восседала всё та же голова.

— Я… Так не должно было быть, — одеревенело произнёс Триггет.

«Да… так быть не должно»

Джеймс и Джессика не понимали, как его арестовывать и что вообще с ним делать. Разве что тянуть время, отвлекать разговором, пока кто-нибудь не обрадует его внезапным «Выходным». Если это вообще было возможно.

— Какого такого, Джимми? — спросил Эванс. — Вы взяли Триггета?

— Я думал устроить переговоры, — спокойно сказал Триггет, поднимаясь. — Между мной и НОВА. Но вряд ли они теперь сложатся. Я не хочу жертв, поэтому ограничусь предупреждением, — он достал небольшой пистолет из внутреннего кармана пиджака, — и уйду.

Триггет ещё не договорил, как левая рука Джессики вспыхнула сине-голубым огнём и резко опустилась. Пистолет вырвался из его рук и полетел туда, откуда вышли близнецы. Это во второй раз изменило настрой Триггета, что пришлось кстати.

Он не сводил глаз с Джессики, а она — с него. Правда, её взгляд был агрессивнее раз в миллиард.

— Вы пойдёте с нами, — сказала Джессика, так и держа Триггета на мушке.

— Да я бы рад, — ответил тот, — но идея — дерьмо. А мне таких и своих хватает.

— Ты кто, к чёрту, такой? — спросил Джеймс. — Как ты это делаешь?

— Так же, как и она? — предположил Триггет. — Как и… ты?

Джеймс наудачу выстрелил в него. Ещё один потраченный впустую «Выходной» упокоился в зелени.

— Да, у тебя идеи тоже дерьмо, — сказал Триггет, словно они втроём угодили в одну лодку. — Видимо, такое нынче время.

На западной стороне возобновилась пальба. Она бы неплохо скрасила и освежила ночь, если бы не открытие последних минут, после которого уже ничто не могло взбодрить близнецов сильнее.

— Нам бы узнать, что именно он делает, — сказал Эванс. — И на всякий: «Выходные» вне игры?

— Руки. Вверх, — повторила Джессика.

Триггет повиновался.

— Спасибо, понял, принял: вне игры. Кому-то надо подобраться к Триггету…

— Кому-то надо подобраться к нам, Эванс, — напомнил один из агентов.

— Триггет, похоже, нейтрализовал группу поддержки, — сказал Эванс. — Найт побежал к вам, но, боюсь, его лёгкие уже не предназначены для таких бросков. Так что, скорее всего, он где-то в кустах валяется. Захватите по дороге.

— Я надеюсь, ты не только языком чешешь, — раздражённо сказала ему Маргаретти.

— Я мультизадачный, ты ж знаешь.

Эти и дальнейшие реплики Джессика едва обрабатывала, поскольку одна половина её когнитивной активности растрачивалась на Триггета, а другая препятствовала выплеску гнева, возводя стену из доводов в пользу того, почему делать этого не стоило. На стену, правда, не хватило, только на деревенскую калитку по пояс, запертую с другой стороны. По счастливой случайности и некоторым неподтверждённым данным она была надёжнейшей преградой во вселенной.

Между тем Джессика боялась Триггета, и причина была не в психологии, а в том, что человеку, манипулирующему молекулярной целостностью организмов, ей противопоставить было, увы, нечего.

— Как ты узнал, что НОВА будет здесь? — спросил Джеймс.

— Мне сказали, — просто ответил Триггет. — У нас есть общие друзья…

«Прощай, НОВА»

— …но этого… — он показал на Джессику, — я не знал. И вы, и я не ожидали такого.

— Говорите, что хотели, — сказала Джессика.

— НОВА многого не знает, выставляет меня…

— Кем? — Джеймс сделал небольшой шаг вперёд, будто собирался угрожать Триггету. — Где мы ошиблись насчёт человека, уронившего самолёт на Кроули и дезинтегрировавшего парня?

— В смысле дезинтегрировавшего? — отозвался Эванс.

— Я этот самолёт не ронял, — заявил Триггет. — Это плод зверской некомпетентности группы инженеров.

— Да, эти учёные совсем вразнос пошли, — отметил Джеймс.

— А этот вот чей плод? — Джессика кивнула на тело Ракоша.

Триггет побледнел, вспотел и пошатнулся. Пули и прочая дребедень не могли причинить ему вред, но вот мёртвый Ракош явно провоцировал эмоциональную боль и, быть может, даже некий эквивалент физической.

— Я не знаю, почему… Я хочу помочь людям.

— У вас и мотивы есть? — злилась Джессика, не признавая искренность в его голосе. — Аж вселенских масштабов. Вы в курсе, что люди гибнут от вашей помощи? — Она уже не разбирала, порождает страх перед Триггетом ещё больший страх или бо́льшую уверенность, подпитываемую многолетней ненавистью. Она действовала по наитию.

— Вы не знаете, что я могу дать.

— А ты знаешь, — сказал Джеймс.

— Да, знаю.

— Хорош трепаться! — вклинился Эванс. — Джесси, врубай фантазию. Давай, трёхочковый Триггетом в плот. Мы на восемь часов.

— Я вот в таком, — Триггет сблизил большой и указательный пальцы, — шаге от завершения. И если бы не НОВА и остальные, никто бы не погиб.

— Ага, вечно из-за этих служб безопасности люди гибнут, да? — сказал Джеймс. Он звучал гораздо спокойнее сестры, и, по сути, это был всё тот же Джеймс, но с налётом жути в интонации и взгляде. Он точно отсрочивал воздаяние, припасая его напоследок. — Не от ваших же тёмных делишек.

— Да я не… Это благородная миссия. Я всего-то хотел защитить людей, начал с иммунитета, пытался укрепить здоровье. Этого бонуса я не предвидел, но как раз с ним всё и заработает. Это персональная защита, долгая жизнь для всех и каждого, бесплатно. Никакого неравенства, никаких угроз. Нам давно пора не подстраиваться под этот мир, а выстраивать его под себя. Исправлять огрехи эволюции, а не чьи-то, предотвращать тысячи смертей, убийств, несчастных случаев. Людям незачем страдать в этом мире, когда они могут в нём жить. Это — припозднившееся будущее.

— Это не будущее, это конец, — сказала Джессика. — Поголовное превосходство и есть… Это даже не угроза, это хаос.

— Нет, пока у них буду я, — возразил Триггет.

— Ты? — задал вопрос Джеймс, хотя ответ ему и так был известен: Триггет был сумасшедшим. — Да кем ты себя возомнил-то?

— Кем я себя возомнил? Почему мы вообще это обсуждаем? НОВА ведь занято тем же. Зачем тогда сами пошли на это?

— На что? — грубо спросила Джессика.

Закостенелая враждебность, нахмуренные брови и всё ещё направленные на него пистолеты никак не состыковывались с умозаключением Триггета.

— А, — выдал он, осознав, что заблуждался. — Вы не их продукт.

От его прозрения и Джессика невольно посмотрела на всё под другим углом. Если Триггет решил, что НОВА занимается тем же, чем и он, и при этом сам он имел способности, но не имел верной формулы, значит, он не знал, что его ракета в сочетании (возможно) с загадочным фактором даёт такой результат. Значит, возможно (возможно), ракета была не его.

— Вы источник. Для НОВА.

— Злодеям обычно не принято доверять, когда они натравливают тебя на своих же, — сказал Джеймс. — Так просто, к слову.

— Мы с НОВА не такие уж и разные, выходит, — втолковывал им Триггет. — Организация, что экспериментирует во имя медицинских инноваций, обращается к вам, чтобы остановить меня. Так всё было? И на этом всё?

И если ракета была не его, а злодеям действительно не пристало доверять, тогда…

«Тогда НОВА просто успело изложить свою версию первым?»

С другой стороны, Триггет был психопатом и убийцей, и он будет врать и врать ради своей выгоды. В этом был бы смысл, если бы он сейчас был в ловушке и не мог уйти. Но он мог уйти в любой момент, а у Кинг — бронированная лаборатория.

— Да, — подтвердил Джеймс. — На этом всё. Особенно для тебя.

— Мне жаль, но НОВА использует вас, — сказал Триггет, взволнованный их судьбой куда пуще, чем своей собственной.

— НОВА хотя бы людей не убивает, а ваши сейчас стреляют по нашим агентам, — закипая от ярости произнесла Джессика. — Засунули бы вы себе в зад своё сострадание и свои помыслы.

— Они никого не убьют, — пообещал Триггет.

— Как те, которых ты в самолёт посадил?

Проигнорировав Джеймса, Триггет продолжил:

— Они здесь, чтобы у меня было время переговорить с НОВА. Я хотел всё объяснить.

— Объяснили бы на допросе, — сказала Джессика.

— Я хотел избежать ненужных жертв.

— Вы только что убили человека! — прокричала Джессика.

— Я не собирался его убивать! — прокричал в ответ Триггет. — Он не должен был… Я не знаю, почему так вышло! Я не убийца, я никого не хотел убивать! Никогда.

— У этого парня остался отец-инвалид, — сказал Джеймс. — Один. Так ты видишь заботу о людях?

Триггет вытер обеими руками холодный пот с лица и заодно пригладил волосы. Он тяжко и нервно выдохнул.

— Послушайте… ради своего же блага. Я не убегаю от правды, я знаю, что творил. Мои руки в крови, но я бы никогда не принял таких решений. Люди погибли. Из-за меня. Я стараюсь не… Мне нужна свобода, гарантия, что всё это будет не напрасно. Кем я буду, если сейчас брошу..?

— Лицемером! — не выдержал Джеймс. Его глаза метали уже не искры, а гром и молнии. — Заигравшимся маньяком, который оправдывает одни жертвы другими.

— Нет. Я потерял всех, кого любил, я видел ад. Я бы ни за что не обрёк на него других.

— Но ты обрёк, ведь так? — жёстко сказала Джессика и опустила руки. Что-то замкнуло, и ей расхотелось кричать и обвинять его, потому что… Раз криков и обвинений было недостаточно, то какой в них был смысл? — Астерон. «Болд Маунтин». Рэд-Вэлли. Ничего на ум не приходит? Я могу помочь, если хочешь. Напомнить, что связывает эти места.

— Джессика, только глупостей не делай, слышишь? — прорвался голос Эванса.

Но напоминать не пришлось. Триггет довольно однозначно уронил взгляд. Однако уже через пару мгновений он посмотрел на близнецов, кардинально преобразившись. Он был собранный и невозмутимый — ни дать ни взять олицетворение вопроса, что всецело овладел им.

— А вы кто вообще? Откуда?

— Я уже сказала откуда, — ответила Джессика, убирая пистолет в кобуру.

— Все погибли, — в замешательстве произнёс Триггет.

— Нам ли не знать, — сказала Джессика.

— Наши родители, наш пёс, наш дом, — перечислил Джеймс. — Ты всё смешал с пылью. Иронично, да?

Триггет опустил голову, не найдя в себе мужества смотреть в глаза тех, чьи жизни он разрушил точно так же, как Хэлмнер разрушил его.

— Я лишь хотел уберечь других, — сказал он.

— Плохо хотел. — Джеймс кинул активированную моментом ранее гранату Триггету под ноги и прикрыл собой сестру.

Он немедля бросился к машине Ракоша, пока Джессика отвлекала на себя мечущегося как рой микропчёл Триггета.

Направив руки на фонарный столб позади него, она описала каждой кистью крюк, а затем сжала руки в кулаки и дёрнула ими к себе. На землю посыпались винты и гайки (а быть может, и что-то другое: уличные фонари не входили в область интересов Джессики, что никак не мешало ей разбирать их на части). Всё погрузилось в сумрак. Шесть стальных прутьев для лампочек понеслись на Триггета. Чёрные пики прошли сквозь свою цель; следующей была Джессика. Она развела руки, и прутья, летящие на неё, увильнули в разные стороны.

Джеймс натолкнул поставленный вертикально автомобиль на Триггета, но тот развеялся как облако дыма, едва машина коснулась его макушки. Она упала на крышу с грохотом и звоном бьющегося стекла и стала платформой для материализовавшегося на ней Триггета.

Крутнув кистями, Джессика заставила осколки подняться в воздух. Она скрестила руки перед собой, и осколки, отливая синим, ринулись на только что восстановившегося Триггета. Он снова разобрал и собрал себя, но уже на дороге, перед машиной Ракоша.

Джессика провела рукой у своего пояса, махнула вправо, где стоял Джеймс, и навела ладонь на Триггета. Следом за её движениями по воздуху очередью мчались восемнадцать шокер-дисков.

— Я уважаю то, что ты не сдаёшься, — сказал Триггет, находясь в центре полутора дюжин «Дэвидов». — Я бы поступал так же. Собственно…

Выстрелы стали раздаваться громче. Люди Триггета больше не могли задерживать агентов НОВА.

— …я и поступаю.

Триггет вытянул левую руку. Что-то очень тихое и очень маленькое выстрелило из его часов и попало в Джеймса.

— НЕТ! — крикнула Джессика.

Шокеры с металлическим звоном упали на асфальт. Джессика уже было кинулась к брату, но увидев, что пуля угодила в плечо, она решительно передумала.

И посмотрела на Триггета.

От машины со скрежетом отрывалось всё, что могло оторваться, от двух дальних фонарей отломилось ещё двенадцать прутьев, а с земли поднимались ветки. Всё это по нескольку раз пронеслось через Триггета и разлетелось окрест, не оставив на нём и царапины.

Джессика набросилась на него, повалила на машину и прижала к ней локтем. В её правую руку влетел кусок покорёженного железа от обшивки. Она крепко сжала его и приставила к шее Триггета.

— Ты не сможешь, — почти с сожалением сказал тот.

— Джесси? — произнёс Джеймс. Осев на асфальт, он пытался прижать рану. Кровь лилась из него ручьями, невзирая на то что возле него валялись использованные шприцы Кинг. — Что ты делаешь?

По обрывку железа побежала кровь и закапала на шею Триггета. Джессика моргнула пару раз и как будто очнулась.

Возможно, это наитие действовало ей, а не наоборот.

Не проронив ни слова больше, Триггет рассыпался. Разноцветная пыльца поднялась в воздух и, подавшись на север, рассеялась как раз тогда, когда позади себя Джессика услышала стук каблуков.

В ужасе глядя на свою руку, она разжала пальцы. Железяка упала на землю. Окровавленную ладонь Джессики пересекали глубокие порезы.

— Ханниган, плот сюда, живо, — хладнокровно повелел тому Найт.

Правое крыло «Тоби» приютило всех раненых и накрытое тело Ракоша. Джессика сидела рядом с братом, её ладонь перебинтовывала Маргаретти. Форд возился с Джеймсом: его кровотечение никак не хотело останавливаться, но, кажется, наконец уступило Форду.

Те члены команды, что могли стоять на ногах, стояли на них возле Эванса, обсуждая феерический провал. Феерический не столько из-за своих масштабов, сколько из-за того, что исполнил Триггет.

Будучи совершенно не в себе, Джессика тихо сидела и с высоко поднятой головой пыталась осмыслить случившееся и смириться с ним, вот только это было слегка выше её сил. Её подбородок подрагивал, как и её руки. Упущенный шанс схватить Триггета, как и последствия его бегства, сейчас даже в пятерку самых насущных проблем не входили. Миру ещё успеет настать конец, а вот её собственной вселенной конец уже настал. Джессика была уверена, что если кто ей и всадит сегодня нож в спину, так это будет НОВА, а не она сама.

— Зачем? — шёпотом спросила Маргаретти, зафиксировав кончик бинта.

Переведя на неё взгляд, не менее красноречивый, чем её каменное лицо, Джессика честно ответила:

— Я не знаю.

— Тебе нужно с кем-то об этом поговорить. — Маргаретти встала и ушла к остальным.

Почти сразу же за ней ушёл и Форд.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Джессика брата.

— Нормально.

— Ты потерял много крови.

— Да брось, в меня залили в десять раз больше, чем было, — сказал Джеймс с характерной для человека в его состоянии безмятежностью. Его накачали обезболивающим и синтетической кровью, которая поддерживала работу организма и способствовала восполнению объёма настоящей. — Все хорошо, правда. Ты как?

— Заживёт.

— Я не об этом.

— Джессика, — позвал её Терри.

— Не вставай, пожалуйста, — попросила она Джеймса.

Перемещаясь в другое крыло, она мельком глянула на связку усыплённых солдат Триггета, сидящих у рампы.

— Ничего не хочешь объяснить? — уставился на Джессику Найт.

— Э-э, да, — равнодушно, но грубовато ответила та. — Триггет как бы призрак. Расщепляет себя и других, что делает его неуязвимым. А ещё у вас… Как вы это называете..? Прорыв периметра? Метафорический.

— А это ты о чём? — напрягся Терри.

— Триггет всё знал, так? И куда стрелять, и о вашей операции, и про «Стукачей». У него есть свой человек в НОВА. Или люди. Так что не надо вешать это на нас, — посоветовала Джессика Найту.

— То есть это я виноват, что агенты нарушили приказ?! — вспылил Найт. — Это я виноват в том, что Ракош сейчас лежит вон там?

Плот слегка тряхнуло.

— Ну раз ты такой умный, так иди и обезвредь его, — предложила ему Джессика, так и оставаясь приверженцем пассивной агрессии.

— Триггет подготовился, — сказал Эванс. — Всё было предрешено.

— Но не участь Ракоша, — возразил Найт. — Им нельзя было начинать разговор, а вы… — он показал пальцем на Джессику и запнулся.

— Увидели, как он разбирает человека на атомы, и немножко обалдели? — она продолжила за него.

— И немножко не собирались брать его живым, — сказал Найт. — Вы знали, кто такой Триггет, вы хотели отомстить…

— Ты тоже знал, — Джессика подошла ближе к Найту.

Форд осторожно положил руку на её плечо.

— Давайте-ка все успокоимся, — призвала их Маргаретти. — Да, всё прошло не так, как мы планировали, но не потому, что кто-то плохо стрелял или сбежал с воплями. Эта девочка — официантка, — Маргаретти обратилась непосредственно к Найту, — со сложным прошлым и не менее сложным настоящим, которая без надлежащей подготовки вступила в разведслужбу и через неделю отправилась на миссию, где столкнулась с человеком, убившим её родителей. А что ты делал в двадцать четыре, Найт?

— Вдобавок эти его силы, — сказал Форд. — Расщеплять вещи ни в Астероне, ни в «Терминуме» не научат.

— Ну, где-то этому определённо учат, — Терри покосился на Джессику.

— Мне не нужно, чтобы меня защищали или выгораживали, — сказала Джессика. — Я сделала то, что сделала. Но убивать его мы не собирались.

— Они вполне успешно тянули время, — заметил Форд Найту. — Только напрасно.

— Почему же? — сказала Джессика, буравя взглядом Найта. — Триггет однозначно псих… но нам теперь есть о чём подумать.

— Нашла кого слушать, Дюк, — закатил глаза Эванс.

— А сейчас мы о чём? — вновь спросил Терри. Судя по зреющему синяку под его левым глазом, он был всецело поглощён боем и не особо концентрировался на разговоре с Триггетом, который ловили наушники близнецов.

— Вы знали о его работе, да? — спросила Джессика Найта. — Хотя это неважно. У вас, наверно, весь календарь на октябрь опытами забит.

— Не опытами…

— Найт! — возмутился Форд.

— Триггет должен сидеть под замком, не в лаборатории, — сказал Найт. — Но то, что находится в ваших организмах, то, что помогло вам избежать смерти, может спасти множество жизней. И это ваш долг…

Джессика усмехнулась.

— Ну да, — сказала она. — А у меня на этот счёт другое мнение. И что же мы будем с этим делать?

— Найт, директор на проводе, — передал Ханниган.

Агенты тут же разошлись. Разбор полётов завершился так же спонтанно, как и начался. Несмотря на то что большинству суть разговора была любопытна и не каждый день твоя цель смывается с места преступления буквально по воздуху, это же большинство явно искало уединения после самой странной миссии в их жизни.

— Прекрасно. Было приятно посотрудничать, — соврал Найт и отошёл к кабине пилотов.

Только Джессика не тронулась с места, слепо глядя вперёд и размышляя, кого или что бы ещё ей оттолкнуть от себя, чтобы дышать стало хоть немного легче.

— Ты правда не хотела организовывать допрос с пристрастием? — тихо спросил Эванс. — Потому что то, что я видел, было очень похоже на то, что ты хотела его убить.

— Ты меня не знаешь.

— А ты больше всего на свете боишься, что я прав? — улыбнулся Эванс. — Слушай, то, что творит Триггет, «Терминум» бы не одобрил, по крайней мере, раньше. А значит, вероятнее всего, это не «Терминум», не говоря уже о том, что есть кто-то важный, с кем он работает, что есть кто-то в НОВА. Триггет нужен, чтобы вычислить их всех. Его нельзя убивать.

— Его и нельзя убить, — пожала плечами Джессика.

— Ты ему чуть глотку не вспорола десять минут назад, а теперь просто забудешь? А как же закончить драку?

— Её есть кому заканчивать.

— Я понимаю, он уронил ракету на ваш город, это… было вообще необязательно. Но то, что правильно, всегда тяжело. Мир погрязнет в хаосе. Твои слова. Когда по улицам будут ходить тысячи таких, как он, ты уже тем более ничего не исправишь.

— Логично, — кивнула Джессика. — Но логика меня как-то не мотивирует. Веселой охоты на призраков.

Возвратившись к Джеймсу, она застала его пьющим нечто прозрачно-фиолетовое из бутылки с сиреневым логотипом НОВА. Рядом с ним стоял Терри.

— А-а, это починит его насовсем, — поторопился объяснить Терри.

— Гадость! — пожаловался Джеймс. — Никогда не пей это.

— Худший коктейль в мире! — подтвердил Терри. — Но полезный что с ума сойти. И если ты не доверяешь, я могу это убрать.

— Ты издеваешься? Я уже полбутылки выпил!

— Найт бы не позволил вам травить его после увиденного, — сказала Джессика.

— И я должен поверить, что в отместку ты бы убила нас? — улыбнулся Терри. — Да не. Разве что Эванса.

— Дружище, даже я не представляю, что она сделает, если вы меня убьёте, — сказал Джеймс. — Гадость-то какая…

— Просто выпей, хватит растягивать удовольствие, — сказала Джессика. — Скоро будем дома.

— А мы не в НОВА летим? — подрастерялся Джеймс.

— Туда, — ответила Джессика. — Тебя осмотрят, но больше нам там делать нечего.

— Вас отсюда, конечно, было слышно, но я дико хочу спать и не уверен, что что-то мне не приснилось, — дал знать Джеймс, стреляя глазами то по сестре, то по Терри.

Джессика тоже посмотрела на Терри.

— Я в чужие дрязги не суюсь, — открестился тот.

— Чем в него стреляли? — спросила Джессика.

— Вопрос не по адресу. Могу я тебя на пару слов?

Терри и Джессика отошли.

— А мне положено утешительное что-то за выпитую бутылку? — спросил Джеймс.

— Шоколадка и горячий чай, дружище! Слушай, клянусь, я не знал. Да, я постоянно сижу у Кинг, но я понятия не имею, чем она там занимается. Может, даже она сама не знает, что делает, если вообще что-то такое делает. А может, и… Чёрт, не могу поверить, что кто-то в НОВА… Ладно. Знаю, мне ты не веришь и сейчас хочешь уйти, но если вдруг вы передумаете, если вдруг ты решишь, что плохая помощь лучше никакой, то звони. Если кто-то в НОВА защищает Триггета, а кто-то вне НОВА… В общем, ты поняла, да? Я лучше пойду с вами, так будет… надёжней.

— Уверен? — спросила Джессика.

Неделю назад её попросили помочь поймать Триггета, потому что она была не похожа ни на кого. Несколько минут назад её попросили помочь поймать Триггета, потому что он был похож на неё. Что, если всю свою жизнь Джессика избегала всего этого как раз потому, что они были слишком похожи?

[1] жарг. сокр. от imbalance (англ.) — дисбаланс; несбалансированный (в сторону лучшего).

[2] Cameo (англ.) — эпизодическая роль.

[3] Массовое мероприятие (дословно от англ. flashmob — мгновенная толпа).

[4] Обсессивно-компульсивное расстройство.

[5] «Alpha Centauri’s Brilliant» — ACB (англ.) — «Гений Альфа Центавры».

[6] Посещать сайты в интернете.

[7] «Unborn Medicine» (англ.) — «Медицина будущего».

[8] Sandman (англ.) — Песочный человек.

[9] Fischerkönig (нем.) — Король-рыбак.

[10] Cascadas (исп.) — водопады.

[11] Freelancer (англ.) — наёмный работник (букв. вольный копейщик).

Глава 7

Глава 7

НИКАКИХ СПОЙЛЕРОВ

Филиал благотворительного фонда L.I.A.W., Бренненхар, Рокуэлл.

25 сентября.

— Ты понимаешь, что это значит? Ты понимаешь? — с огнём в глазах спрашивал Триггет. — Это не ошибка… То есть это страшная ошибка, я ведь разрушил их жизни. Я… Главное, что это можно повторить. Не разрушение жизней, а… это! Есть ещё один способ…

— Так, ладно, дыши через нос, хорошо? — сказала ему его чуть обеспокоенная собеседница. — Я сейчас скажу кое-что. Это не значит, что до этого я считала иначе. Я считала точно так же. Но сейчас ты ещё больше не в себе. Ты не в себе, Бен. Тебе нужно успокои…

— Это возможно, Сага! — воскликнул Триггет прямо ей в лицо.

Закрыв глаза, Сага откачнулась назад.

— И у меня наконец-то есть ключ. Нужно только понять как, почему и сколько, понимаешь? Времени осталось мало, очень мало. Они знают, они всё узнают, и всё будет зря, — Триггет схватился за волосы. — Боже… Чего ты ждёшь?! — он пнул стол Саги.

Через секунду тот осыпался, и всё, что на нём стояло, упало на пол, на тонкий слой яркого искрящегося песка.

— Успокойся, мать твою! — повысила голос Сага, взяв Триггета за плечи и отведя его подальше от своего рабочего места.

Изнурённый темнокожий мужчина с залысинами в седеющих волосах больше не корпел над чертежами в дальнем углу лаборатории. Он отпрянул от доски и не спускал с Триггета округлившихся глаз.

— Всё в порядке, он в порядке, — нарочито расслабленно заверила его Сага. Она повернулась к Агате, сидящей в кресле за столом неподалёку и хрустящей кукурузными палочками. — Милая..? Прости, не запомнила твоё имя.

— Агата, — сказала та.

— Агата, не поможешь мне?

Агата оценила состояние Триггета и ответила:

— Нет. Он ещё не договорил.

Сага посмотрела на Триггета. Конечно, можно было сказать, что тот стал выглядеть спокойнее, что выплеск эмоций был кульминацией его очень, очень длинного монолога, но с большой натяжкой. Он будто плавал в каком-то своём измерении. И покуда никто не был уверен в том, что у Триггета сейчас в голове, никто не мог предугадать, что у него будет там позже. А посему не стоило исключать того, что следующим полы может украсить твой песочек.

— Разве я..? Разве я не объяснил тебе, как это важно? — тихо произнёс Триггет.

— Ты мне много чего пытался объяснить за последний час, — сказала Сага.

— Нельзя ждать.

— Поверь мне, я не получаю удовольствия от времяпрепровождения здесь и с тобой. Но это всего лишь теория.

— Я видел всё своими глазами. Они сами сказали мне, что выжили в Рэд-Вэлли.

— Знаю, слышала. А что, если они солгали? Чтобы прикрыть то, чем занимается НОВА. Сам погляди, — Сага показала на то место, где стоял ноутбук, и вздохнула. Она подняла его, сдула с него песок, и поднесла к лицу Триггета. — Сколько попыток за эти годы? Сколько из них удачных? Была лишь одна случайность, к которой ракета не имеет никакого отношения. Все пострадавшие мертвы. Открой глаза, Бен. Они врут. Это невозможно.

— Нет, — покачал головой Триггет. — Нет, ты не видела. Они в ярости. Они ненавидят меня. Дай сюда, — он вырвал из рук Саги ноутбук и стал печатать. — Вот. Это моя кровь. Образец есть в сейфе, пароль: 89G9I. Сейчас отправлю ещё один файл. Ты должна найти общее в наших случаях.

— Но у меня нет второго случая. Все случаи, что у меня есть, — это летальные исходы. Мгновенные и не очень.

— Я зачем, по-твоему, тебя сюда вообще пригласил?

— Пригласил? — Сага рассмеялась как из-за не смешной шутки. — Да. На такое приглашение сложно было ответить нет.

— Я прошу по-дружески, Сага. Не заставляй меня всё усложнять.

— Друзьями мы никогда не были.

— Тогда выполни свою работу — и мы разойдёмся, — дал слово Триггет.

— А если не получится, то что? Убьёшь меня?

— Да. Но сначала — твоего дружка и твоих детей.

— Прости, я должна поверить, что человек, потерявший своих детей, реально убьёт чужих или хоть как-то навредит им? — улыбнулась Сага. — Если только не специально.

— Не стесняйся рискнуть, — улыбнулся и Триггет.

— А смысл? Мне тебя не остановить. Это сделают другие, более компетентные люди. Ты понимаешь, что, даже если у нас получится с сывороткой, всех тебе не изменить?

— Они сами придут, когда поймут, что это защита. Увидят и поймут.

Сага собралась возразить Триггету, но передумала. Она пристально поглядела на него и сказала:

— Твоих проблем это тоже не решит, Бен.

— Я решаю не свои проблемы.

— Ты их вообще не решаешь, ты только бардак разводишь.

Триггет всучил ноутбук Саге.

— Ну так возьми и помоги навести порядок. Люк Гринберг скоро будет здесь. Он тебе поможет. Работайте пока с тем, что есть. Я достану второй случай.

Вернувшись к своему столу, за которым в кресле сидела Агата, Триггет склонился над компьютером.

— Ты давно тут? — спросил он.

— Минут пять, — ответила Агата, комкая пакет из-под кукурузных палочек в сахарной пудре. — Мне стало скучно. И любопытно.

— Ты подслушивала, — сказал Триггет, отправляя файл «25898-AS-AG» на компьютер Саги.

— Ты был слишком занят, чтобы заметить, — она бросила комок в мусорку.

— Это тебя не оправдывает.

— Мы улетели из Мадьярфёльда, а ты мне с тех пор и слова не сказал. Ходил весь такой… как будто из тебя вот-вот словесный понос хлынет.

— Эй! — повернулся к ней Триггет. — Это что такое? Следите за языком, юная леди.

— Это не самая большая моя проблема.

— Это не значит, что нужно забывать о нормах и правилах хорошего тона, — сказал Триггет, присаживаясь на пол напротив Агаты.

— А сам ругаешься.

— Я взрослый. Мне можно.

— Это нечестно. Ты говорил, большинство взрослых — просто великовозрастные дети.

Триггет усмехнулся.

— Что такое «второй случай»? — спросила Агата.

— Есть двое людей. Как мы с тобой.

— Правда? — обрадовалась Агата. — В Мадьярфёльде?

— Да.

— Тогда почему мы улетели? Они опасны?

Перед внутренним взором Триггета пронеслись его полторы жертвы.

— Нет, — сказал он. — Нет, они не опасны. Если их не злить. Нам было нужно сюда. К Саге и другим. Ты же не против?

Агата пожала плечами.

— Мне нравится, что она не боится тебя. И её волосы, — она поглядела на сказочно роскошные длиннющие золотые волны. — Как ты их нашёл?

— Ну, Сага и я когда-то…

— Нет, — остановила его Агата. — Тех двоих.

— А. Никак. Я не искал их. Я шёл на встречу с одним знакомым, а нас там ждали.

— И?

— Меня хотели арестовать. Я же преступник, — напомнил Триггет.

— Но самолёт упал не по твоей вине.

— Никто не знает про Уоллера. Всплыло моё имя, так что в ответе я.

— Надо убедить их. Они просто не понимают. Надо показать им. Покажи им меня! — с воодушевлением предложила Агата.

— Что? — моргнул Триггет. Такого предложения он не ожидал и ожидать не хотел.

— Покажи им меня. Я всё расскажу, они проведут исследование…

— Нет, забудь.

— Опять опасно? — надулась Агата.

— Они заберут тебя, посадят за стекло и будут пытаться вылечить, — обрисовал её перспективы Триггет.

— А если нет? Они не доверяют тебе, ты не доверяешь им — и так по кругу. Кто-то должен рискнуть и сделать первый шаг. Ты же хочешь доказать свою правоту.

— Не через тебя. Не волнуйся. У меня есть идея.

— Если не выйдет, можно я попробую? — не унималась Агата.

— Слушай, я не сомневаюсь в твоих мотивах и твоих… социальных навыках, но всё закончится не так, как ты себе воображаешь. Я не могу обеспечить тебе нормальное детство, но портить твою жизнь ещё больше я не стану. Я запрещаю. Пожалуйста, не покидай башню.

— А что произошло в Рэд-Вэлли? И ты сказал, что разрушил их жизнь. Это как-то связано? Почему они тебя ненавидят? Кто они? Что они умеют? У нас у всех разные способности или они как мы?

От лавины сложных вопросов и необходимости лгать Агате Триггета избавил голос Уоллера, движущийся по коридору. Чем ближе он становился, тем ниже сползала Агата в своём кресле. Она нахмурила брови и сморщила лицо, надеясь, что им обоим просто слышится его голос.

К несчастью, он был реален, равно как и сам Уоллер и его друг, которого он привёл полюбоваться на недоделанный ремонт в новой лаборатории. Привёл он его, естественно, не за этим, да и своим другом никогда не считал. Он считал его долгосрочным вкладом, платиновыми мозгами в банке.

Банке, кстати, было тридцать девять лет, у неё были светлые волосы и звали её Люк Гринберг. Этот Люк Гринберг слыл популяризатором науки, был автором пары бестселлеров и большой шишкой в научных кругах. Он собственноручно вычеркнул из списка неизлечимых болезней несколько особенно противных и создал парочку вакцин от новомодных смертельных вирусов. Ритидомы в листе его достижений пока не значилось, но, быть может, вкупе с Триггетом и его более гибкой моралью (или менее устойчивой дисциплиной) и, разумеется, под некоторым давлением Люк Гринберг совершит свой первый сомнительный прорыв. В конце концов, когда чувствуешь, что застрял, надо пробовать новое.

— Здорово, — одобрительно отозвался Люк Гринберг. — Нет, правда. Ты стал более открыт для проектов, которые ты помогаешь развивать. Подписанный чек ведь не окончание процесса, а его начало.

— Какие чудеса только не творятся в этих лабораториях! — с подлинным восхищением ответил Уоллер.

— Верно. Я не знал, что у L.I.A.W. есть собственный медицинский комплекс.

— Это их эксперимент, — сказал Уоллер. — Время от времени они будут привлекать к работе волонтёров. Лучшие умы человечества в одной команде в борьбе со всем, что мешает нам жить.

— Это потрясающе, — улыбнулся Люк Гринберг. — Я подумаю над этим, но сейчас у меня есть дела, которые надо закончить… на своём месте. Я уже привык к Мойова́нчи, и… Ну ты понимаешь. Все мы держимся за привычное.

— Да, — согласился Уоллер. — Ты абсолютно прав. Мы держимся за привычное, за то, что придаёт комфорт нашей жизни. И ты, Люк, поможешь мне сохранить моё привычное.

— С радостью, Клэнси, — Люк Гринберг хлопнул его по плечу. — Только скажи — я всё сделаю.

Он посмотрел на подошедшего к ним человека, и улыбка его медленно увяла. Его лицо, напоминающее мордочку суриката, насупилось.

— А вот сейчас не понял, — недружелюбно произнёс Люк Гринберг.

Человек-скала, что сопровождал его и Уоллера, тихонько закрыл входную дверь.

— Давай я облегчу тебе задачу, — сказал Уоллер. — Не хочу выслушивать всю эту нудятину. Ну, ты знаешь. «Это что, шу-утка? Что происхо-одит? Клэнси, он же террори-ист», — он карикатурно изобразил непереносимость банальностей. — Тут и так всё кристально ясно. Ты же умный парень, Люк.

Люк Гринберг смотрел на Триггета.

— Поверь, не из-за меня тебе надо переживать, — сказал ему Триггет вместо приветствия.

— Зачем я здесь? — спросил Люк Гринберг.

— Чтобы вступить в команду волонтёров! — радостно пропел Уоллер. Судя по всему, в его глазах эта новость равнялась выигрышу в лотерею.

— Нет, — решительно отказал Люк Гринберг.

— Нет, — драматично передразнил его Уоллер. — Попросил же — давай без этого!

— Я ничего не буду делать, и тебе нечем меня шантажировать.

Уоллер лукаво улыбнулся.

— Зато у меня есть целое здание людей и маленькая девочка вон там, — он махнул за спину. — И что-то подсказывает мне, что человек, посвятивший себя защите человечества, не захочет стать причиной их… смерти.

— А..? Что? — Платиновые мозги Люка Гринберга плохо справлялись с цветущим вокруг Триггета безумием. — Что здесь вообще делает ребёнок?!

— Сам не понимаю, — сказал Уоллер.

— Это Агата, — представил её Триггет. — И она, как и я, пример превосходной степени развития человеческого организма. Наш иммунитет неуязвим, все системы функционируют идеально. Ты не это искал всю жизнь?

— Что? — Люк Гринберг переменился в лице. — Это возможно? Нет. Нет! Ты преступник, ты людей убиваешь!

— Да, — сказал Триггет. — Не повторяй моих ошибок. Тебе туда, — он кивнул в сторону Саги. — Сага всё тебе объяснит. Агата, помоги пока Саге прибраться.

Адресовав Уоллеру взгляд, угрожающий если не расправой, то как минимум законным наказанием, Люк Гринберг последовал за Агатой.

— Срывать маски так приятно, — улыбнулся Уоллер.

— У нас разные понятия о приятном, — сказал Триггет.

— Потому нам и весело друг с другом.

— С весельем у нас тоже разные ассоциации.

— Какая муха тебя укусила? — Уоллеру резко разонравилась компания Триггета. — У тебя была такая бурная ночь. Где, кстати, мои люди?

— Полагаю, где-то на этом полуострове.

Уоллер встал напротив Триггета и, понизив голос, сказал:

— Я хочу услышать отчёт, Бен. Я хочу знать, на что уходят мои деньги. Хочу знать, что происходит, когда не происходит ничего из того, что ты мне обещал.

— Я пробовал уладить всё мирно.

— Ты немного перепутал порядок действий.

— Я твоего мнения не спрашивал, — огрызнулся Триггет.

— Моё мнение… — Уоллер подошёл к нему вплотную и с превеликой увлечённостью заглянул в его глаза, — единственное, что имеет значение.

Их миновал человек-скала и остановился рядом с Сагой.

— Они работают, — сказал Триггет.

— Я знаю, — Уоллер не отрывался от созерцания своего друга. — Но ты — нет.

Крепыш быстро вытащил что-то из кармана и воткнул в шею прошагавшей мимо Агаты. Та вцепилась в руки мужчины, но на них предусмотрительно были надеты перчатки, так что его кожа была сокрыта от прямого контакта с девочкой. Не прошло и секунды, как Агата обмякла, а мужчина приставил нож к её шее.

Содержимое шприца, каким бы оно ни было, не несло опасности для Агаты — организм обеспечивал её безукоризненной защитой. С другой стороны, лезвие у её горла чихать на это хотело. Концепция рычагов давления, как правило, не предполагала причинения фатального физического вреда объекту сразу — и на это чихал уже Уоллер. Он был болен — по всем пунктам. И Триггет понимал, что если он сейчас сделает глупость — а ему так хотелось её сделать, что аж свербело, — то Уоллер невзначай мог начихать и на свою славную старость и, скажем, наказать Триггета за всё, что ему не нравилось.

Триггет растёр глаза до фейерверков из ярких точек и пятен и, указывая на Агату и изнемогая от гнева, спросил Уоллера:

— Что ты сделал?

— Она просто спит. Пока что. Но ты же знаешь: я так непостоянен.

— Ага, — выдохнул Триггет. — Как и я.

Уоллер снова улыбнулся.

— Эта рутина, эта… миссия… они всё портят. Видит бог, я не хотел издеваться над тобой, Бен. Но что-то у нас не клеится. Я не могу быть щедрым спонсором и хорошим другом одновременно. Ты сам поставил меня в это положение. Я пытаюсь… стимулировать тебя. Исправь всё это поскорее, ладно? — Сделав небольшую паузу, Уоллер продолжил: — У тебя два дня, прежде чем мне придётся усугубить наши отношения до… точки невозврата. Забирай её, Марти.

Марти молчаливо перекинул Агату через плечо.

— Когда всё закончится…

— Нет-нет-нет-нет-нет, — оборвал Триггета Уоллер. — Никаких спойлеров[1].

— …ты покойник.

— А, ну нет, — отмёл эту концовку Уоллер, — этого не будет. А если и будет, то не так уныло, как ты думаешь. Ты столького не знаешь. Как бы мне самому не выдать спойлер. Ладно. — Его лицо застыло где-то посередине между восторгом и ужасом. — Чао, Бен.

Как только Уоллер и Марти с Агатой покинули лабораторию, Триггет немедля обратился к Саге, до сих пор переваривающей безжалостные действия Марти.

— Сага, новый план: берёшь мою ДНК и добавляешь в сыворотку.

— Погоди, что? — растерялась та.

— Гринберг, делаешь то, что должна была делать Сага. Барбера.

Барбера выпрямился и поглядел на Триггета с вызовом.

— Я оставлю человека, он будет следить за вашими семьями. Воздержись от ненужного героизма. Всё, будьте умничками, — бросил им Триггет, уходя.

— Бен? — позвала его Сага, и тот обернулся. — Он тут настоящий псих, да?

— Да. Клоуны всегда были самым страшным изобретением человека.

— Он может их..?

— Пусть только посмеет, — сказал Триггет и ушёл.

Он направился к посту охраны. В каморке с арсеналом для видеонаблюдения и коммуникации сидели шесть человек.

— Стюарт, подготовь транспорт, — приказал Триггет мужчине с вытянутым лицом и почти отсутствующими бровями. — Пэйн, ты отслеживаешь?

— Ага, — ответил Пэйн, почесав кончиком карандаша широкий нос. — Но нас маловато.

— Я расчищу путь, — сказал Триггет. — Заберёте бокс и доставите Барбере.

— А как быть с погоней? — спросил Стюарт.

— Гнаться будет некому, — заверил Триггет.

*

К богатому загородному дому, соседствовали с которым лишь лес, луг да пруд, подъехал автомобиль морковного цвета. Из него вышли Уоллер и Марти с Агатой, что всё ещё находилась без сознания. Они шагали по дорожке из мелкого белого гравия к белой двери, на которой висел массивный дверной молоток в виде золотого яблока.

— Я не натуралист, просто нравится эта часть скандинавской мифологии, — улыбнулся Уоллер Марти, отпирая дверь.

Интерьер за ней также был частью скандинавских веяний.

Ступая по пыльному полу, Марти отмечал нехарактерную для своего работодателя запущенность его владения.

— Посади её сюда, — сказал Уоллер, встав в центре большой гостиной между двумя длинными диванами и сунув руки в карманы брюк. — Детки, папочка дома! — возвестил он, глядя на людей, спускающихся по лестнице.

Марти парализовало озадаченностью и страхом, вызванными в нём внешностью незнакомцев.

Людьми спускающиеся существа явно не были, хоть их строение и не отличалось от человеческого. Это были четверо лысых мужчин и две лысые женщины с белой, как лист бумаги, кожей.

— Ты думаешь, кто-то может пробраться сюда так, чтобы мы об этом не узнали? — спросил мужчина, что не так давно присоединился к поездке Уоллера в Сегеде. Он шёл первым, и это (а ещё то, как он двигался, держался, говорил и смотрел) выдавало в нём предводителя своего отряда.

Все шестеро были одеты в одном духе: различные тёмно-серые комбинезоны из плотной ткани и короткие тёмно-красные накидки.

— Нет, — просто сказал Уоллер. — Но это мой дом, и хозяин здесь я.

— Не хотел задеть за живое, — с насмешкой произнёс мужчина, воздев руки.

— Сэр? — выдавил из себя Марти, как бы сообщая боссу, что кое-что здесь не так.

— Это Сарб, Марти, — представил того Уоллер. — Он и его друзья — мои новые партнёры и гости.

— Какие новости? — сразу перешёл к делу Сарб. — Адва́нти или Беглец?

— Ни то, ни другое, — ответил Уоллер.

Сарб принахмурился.

— Значит, ты выполнил третье задание? — предположил самый молодой из гостей, очень враждебно настроенный. Его лицо и шею украшало немалое количество чёрных окружностей, и он был единственным, у кого была борода, такая же белая, как и кожа. — О котором я забыл? Или… Нет, погоди. У тебя только две задачи. Значит, ты пришёл сюда, чтобы умереть дома, от моей милостивой руки! — Его сарказм был таким громким и раздражительным, будто сама мысль о том, чтобы язвить, раздражала его даже больше, чем первопричина. — Это я с радостью организую.

— Ты чего начал-то? — спросил его Сарб. — Успокойся.

— Мы уже сто лет возимся, а теперь с ним сюсюкать…

— Знай своё место, Ха́зуг, — указал ему Сарб.

Хазуг прошёл к кухне, пнул стул ногой, чтобы тот отъехал от стола, и сел на него, дуясь, как маленький ребёнок.

— Вот я и привёл к вам кое-кого, чтобы разрядить обстановку, — как ни в чём не бывало продолжил Уоллер.

— Ты должен привести Беглеца из Времени, — с расстановкой произнесла женщина с тремя тонкими чёрными вертикальными линиями на длинноватом носу. Чёрными были и кончики её изящных длинных пальцев.

— Ой, ну какие же вы… зашоренные! — огорчился Уоллер. — Ноль фантазии. Тут маленькая девочка в отключке, а вы даже задуматься не хотите что, где, как и почему! Неужели ни капли не интересно?

— Нам интересно… — начал мужчина с квадратной челюстью, чьё лицо и руки покрывали чёрные разводы.

— Где Беглец, да, я понял, как и мне, — нетерпеливо закончил за него Уоллер.

— Нет, не как тебе, — возразил Сарб.

— Какая разница, зачем он мне? — сказал Уоллер. — Найти-то я его хочу так же сильно.

— К сожалению, твоя беспринципность пропадает впустую, — покачал головой Сарб, словно всё уже решил.

— Марти, — торжественно произнёс Уоллер, будто бы призвав этим в гостиную своё спасение. — Дотронься до Агаты.

— Сэр? — не понял Марти. — Я думал…

— Заткнись и делай, что велено, — равнодушно приказал Уоллер, глядя Сарбу в глаза.

Неуверенно стягивая перчатки, Марти шагал к Агате под холодными взорами высоких стройных созданий. Подойдя к девочке, он нагнулся, дотронулся до её руки, выпрямился и устремил свой взор в никуда, как если бы его мозг перезагружался.

— Марти? — Уоллер посмотрел на слугу. Тот стоял с пустыми глазами. Уоллер пощёлкал пальцами у него перед носом. — Марти!

Марти вздрогнул.

— Простите, прошу прощения… — неуклюже пробормотал он. — Простите, где я? — вежливо спросил Марти своего босса. — И… кто… я? А кто вы?

Довольный Уоллер всплеснул руками.

— Она хороша, — скупясь на слова и эмоции признала вторая женщина. Широко посаженные глаза, форма и расположение некоторых линий на её коже придавали ей сходство с первой женщиной.

— Она великолепна! — поправил её Уоллер. — Ну… не она, конечно, а это.

— Вы… — Марти вперился в Сарба, начиная понимать, что тот не человек. — Что вы такое?

Сарб снисходительно улыбнулся ему.

— Сейчас я всё объясню, — ласково сказал он и протянул руку к Марти.

Пространство около ладони Сарба на миг исказилось, и в Марти с глухим булькающим звуком выстрелило что-то дымчато-чёрное. Газообразный сгусток едва ли не со скоростью света домчался до груди телохранителя и проник внутрь неё. С тихим «пх» тело Марти превратилось в чёрную дымку в виде его силуэта и растаяло, не оставив никаких признаков своего пребывания.

— Стирает память? — обратился Сарб к Уоллеру.

— До фундаментальных знаний, — кивнул тот. — Раньше стирала всё подчистую. Люди не помнили, как разговаривать, не понимали речь и вряд ли вообще осознавали, что они люди и что это планета Терра.

— Где ты её нашёл? — спросил мужчина, сложивший руки на груди и прислонившийся плечом к колонне. На левой половине его лица и головы лежал еле заметный узор: точно его кожа иссохла и потрескалась. Его взгляд был самым холодным, а голос, что бы он там ни озвучивал, давал понять: он тихо и спокойно прирежет любого, от кого не получит того, чего хочет, — о чём бы ни шла речь.

Или так могло послышаться.

— Я знаю одного человека, — ответил Уоллер. — Он хотел помочь человечеству, начал с иммунитета. Искал медь, а нашёл золото.

— Так, может, нам лучше его привлечь к поискам? — сказал мужчина с квадратной челюстью.

Сарб усмехнулся.

— Нет, этот клиент — мой, а не ваш, — с кислой улыбкой сказал Уоллер.

— Ну и к чему представление? — вновь начал вскипать Хазуг.

На четвёртой минуте Уоллеру всегда становилось душно в присутствии Сарба и его сородичей. Они выкачивали из него всё озорство, и хорошее настроение улетучивалось, а без этого Уоллер казался бесчувственным, жестоким и безжалостным. Впрочем — не казался.

— Ты вообще в курсе, что это за планета? — сухо спросил Уоллер. — Таких, как она, только двое: она и тот парень, что это сделал. Если я могу достать вам её, значит, могу достать что угодно. На всё нужно время.

— Только, к твоему несчастью, наше время на исходе, — сказала первая женщина. — А это значит, что у тебя его почти нет.

— Отлично, под давлением слаще работается, — улыбнулся Уоллер.

— У меня есть идея получше, — сказал Сарб.

Его тело мигнуло пурпурными трещинками, и он перевоплотился в мужчину с бровями хищной птицы и кудрявой седоватой шевелюрой. На нём был чёрный костюм, а по его синему галстуку сбегали маленькие белые квадратики.

— Серьёзно? — приподнял брови Уоллер. — Президент? Ох, Сарб, я думал ты изобретательней. Изощрённей. Хотя как иностранцам вам простительно. Но именно это тебя и погубит. Мало выглядеть как он. Надо знать, что он за человек.

— Человек у руля? — ухмыльнулось лицо президента, и Сарб опять стал собой. — И часто у вас тут люди сомневаются в странном поведении друзей, предполагая, что те — с другой планеты?

— Уел, — пожал плечами Уоллер. — Но даже если и так, где гарантия, что президент или кто-то из его окружения знает хотя бы об Адванти? С тем же успехом вы можете прочёсывать улицы вручную, запугивая каждого встречного.

— Всё лучше, чем торчать здесь, — сказал Хазуг.

— Напомни-ка мне, а почему вы здесь торчите? Ах да, — тут же сам себе ответил Уоллер. — Кому-то нельзя светить космомагией, не то ваш Беглец обо всём прознает, и не видать вам хэппи-энда[2]. Мы договорились?

Ни Уоллер, ни Сарб не наслаждались этими не совсем комфортными взаимоотношениями, но так уж вышло, что в этой точке пространства и времени они оба позарез нуждались друг в друге.

— Если через двадцать четыре часа у меня не будет сведений о Беглеце, мне придётся выместить на ком-то свою злость, — сказал Сарб. — И это будет не мягкое прохладное чёрное облако.

— На меньшее и не рассчитывал, — со встречной любезностью ответил ему Уоллер. — Пока, — протянул он, двигаясь к выходу.

— Не думала, что когда-нибудь скажу это, но Хазуг прав, — сказала Сарбу вторая женщина. — Нужно что-то делать. Либо действуем сами, либо заменяем этого идиота. За этими стенами, — она показала на гигантское окно во всю стену, выходящее на пруд, — уйма жадных и богатых. Погоня за властью контролирует существ в любом из миров.

— Но Уоллер, возможно, правда знает побольше других. Пока рано совершать опрометчивые поступки, Оди́за, — сказал ей Сарб.

— Да? А когда будет поздно? — спросил мужчина с квадратной челюстью. Казалось, его внешнее спокойствие было обусловлено лишь усталостью от тягот.

— Нио́д прав, — с больно умным видом поддержал его Хазуг. — Где бы он ни был, он ждёт ответа. Что, если Беглеца вообще тут нет? Мы уже оставили след, и ничего не случилось.

— Спорный след, — подчеркнул Сарб. — К тому же мы не знаем наверняка, что это за де…

— Да мы ничего не знаем! — прокричал Хазуг, вскочив на ноги. — В этом-то всё и дело! Мы годами пытались что-то отвоевать! Дом, жизнь, всех тех, кто остался там! Мне надоело оттягивать финал! — Он опрокинул дорогие напольные часы. Дерево с треском разломилось, стекло и мелкие металлические детали механизма со звоном разлетелись по дубовому паркету. — И мне надоело плясать под его дудку!

— Мы всё решаем сами… — напомнил ему Сарб.

— Ни черта мы больше не решаем! Я решаю, что нужно зачистить тут всё, найти Адванти, забрать Ала́тир — и дёру!

— А может, ты просто устал ждать обещанную мощь? — сказал мужчина с холодным взглядом. — Столько лет в тени славной сестры… Так ничего и не доказал. Неудивительно, что ты не жаждешь её возвращения.

Хазуг, разъярённый как бык, ломанулся на него, но Одиза остановила его прямо у самого носа мужчины, который и бровью не повёл.

— Хватит доводить его, Ло́гнур, — сказал тому Сарб. — Ты же знаешь, он себя не контролирует. А ты, — он обратился к Хазугу, грозя ему пальцем, — прекращай орать. Тебя и так слышно.

— Значит, ты просто дерьмовый командир, который плевать хотел на мнение команды, — сказал ему Хазуг.

В мгновение ока Сарб вытащил длинное золотое копьё из складок своей накидки и приставил его острие к горлу застывшего Хазуга. Не сказать, что это угомонило или хотя бы приструнило его. Зато Сарбу полегчало.

— Прикуси язык, — посоветовал он Хазугу. — Я тебя не трону только потому, что нас осталось всего шестеро. А теперь послушайте все. Беглец здесь — и без Кристалла; в противном случае нас бы в эту партию не вписали. Что меня по-настоящему волнует, так это она, — Сарб посмотрел на мирно спящую Агату и шустро спрятал копьё обратно в складки.

— Уоллер сам не понимает, на что наткнулся, — сказал Ниод.

— А мы? — заметил Сарб.

— И что думаешь? — спросила Одиза.

— Думаю, это всего-навсего ироничное совпадение.

— Самонадеянный глупец, — презрительно произнесла первая женщина.

— Я? Мне напомнить, чьи огрехи я пытаюсь исправить? Это ваш отец, — Сарб поглядел на женщин, — дотронулся до незавершённой технологии и вылетел в портал вместе с Адванти. За столько лет так и не запомнил, что тот коварен без обработки.

— Ты изнурил его работой! — прорычала женщина.

— Будь Адванти готов и у нас, мы бы уже давно превратили всё в кусок льда, вычислили Беглеца и покончили со всем этим! — разозлился Сарб.

— Просто уничтожь звезду, идиот! — прокричала женщина.

— Довольно, Гвиллт! — прикрикнул Сарб.

— Ты жаждешь власти и мести, а я до сих пор думаю о нашем будущем, — быстро и гневно проговорила Гвиллт.

— Я сказал, — Сарб встал чуть ли не впритирку с ней, — довольно.

Гвиллт замолкла, однако в её молчании было ещё больше протеста.

— Наша сила слишком велика, чтобы смерть звезды не затронула планету, — сказал Сарб. — Пойдёт цепная реакция, Алатир сметёт эту галактику и испарится. Белая звезда и так умирает, но мы найдём Беглеца раньше. Мы на верном пути, — он вновь посмотрел на Агату. — Логнур, запри её наверху.

Логнур осторожно взял Агату на руки и понёс на второй этаж.

— Чем Вурдау́ры вообще думали, засовывая источник в эту планету? — сказал Ниод, накал страстей на котором никак не отразился.

— Некогда им было думать. Мы убивали их детей, — сказал Хазуг. — Эта планета станет их последним кровавым преступлением.

— И послужит уроком для других, — благосклонно кивнул Сарб. — Мы вернём свой дом, нашу цивилизацию и станем могущественней, чем когда-либо.

Его самоуверенность опостылела Гвиллт, по-прежнему буравящей пространство перед собой. Как бы им самим не послужило уроком то, как лихо Сарб списал со счетов единственного, кто мог уничтожить их. Какими бы могущественными они ни стали.

[1] Spoiler (англ.) — (сущ. от гл. spoil — портить) то, что разрушает интригу, выдаёт информацию.

[2] Happy end (англ.) — хороший конец, счастливая развязка.

Глава 8

Глава 8

ПРОШЛАЯ ЖИЗНЬ

Кроули, Рокуэлл.

25 сентября.

Поскольку Джеймс и так уже залил кровью девяносто процентов «Тоби», волноваться о том, что с ней может сделать НОВА, было уже поздновато. Впрочем, у этого были свои плюсы: близнецы ничего не теряли, принимая бесплатную медицинскую помощь. Правда, Джессика сама выбрала, от кого её принимать, и выбор её пал на тех, кто мог сто раз усыпить их и продырявить иглами, но всё же не сделал этого. Агенты эти, к слову и к счастью, обладали удовлетворительным медицинским опытом.

Пока Форд как следует промывал рану Джеймса, Кинг, копаясь в шкафчике, вслух размышляла о темпах регенерации тканей близнецов. Их ранения, хоть они и были далеки от заживления, на свежие уже не претендовали. Для Джессики нормальная реакция организма так и выглядела: их ссадины, синяки и прочие сувениры от стычек никогда не задерживались. Как и Кинг, она пеняла на свои странности, но едва ли была занята этим прямо сейчас.

К тому моменту как Форд начал накладывать Джеймсу швы, Кинг сбрызнула ладонь Джессики спреем и попросила подержать её раскрытой некоторое время. По истечении пяти минут порезы покрывала гелеобразная плёнка. Забинтовывая мизинец Джессики, Кинг посоветовала ей не снимать повязки как минимум сутки, а дальше — на её усмотрение. Ещё через пять минут близнецы сидели на заднем сидении у Мортенссона, а вскоре — стояли у порога своей квартиры. На том и завершилась глава «НОВА» в их жизни.

Гора плохих новостей имела одно преимущество: это была гора плохих новостей. Мозг был не в состоянии добросовестно изводить себя из-за каждого события по отдельности. А переживания из-за всего сразу истончались, покрывая собой слишком большую порцию проблем. Терзаться Джессике до смерти надоело, и потому истончённые переживания были как бальзам на душу.

Но одно из них истончаться не желало — Джеймс.

— Наконе… — захлопнув крышку ноутбука, Дейзи обернулась, и тут же её умиротворённости и след простыл. — Бог ты мой, — в любимой леопардовой пижаме и с половинкой пончика в руке она неуклюже вскочила с дивана, — что случилось?!

— Не сейчас, — бросила Джессика, прошагав мимо.

— Что..?

— Не сейчас, — повторила Джессика, открывая дверь в спальню.

— Нет, сейчас! — Дейзи схватила её за здоровую руку и развернула к себе. — Что это?! — она показала на правую руку Джессики. — А с тобой?! — она требовательно воззрилась на Джеймса.

— Всё в порядке, — успокоил её Джеймс. — Просто пара ран, ничего страшного.

Джессика тихонько посмеивалась, качая головой.

— О, так теперь ты участвуешь в разговоре? — рассерженно обратилась к ней Дейзи.

— Нет, — ответила Джессика. — Просто знаю, как он всё это вывернет. Как и всегда.

— Какого чёрта с ней происходит? — спросила Дейзи Джеймса. — О чём она говорит? Я ж вам спать не дам, объясняйте!

— Ну, если вкратце, — сказал Джеймс, присаживаясь на барный стул, — Триггет такой же, как мы, он выстрелил в меня из часов, Джесс его чуть не убила, а потом он сбежал, растворившись в воздухе. А ещё в НОВА сидят его шпионы, поэтому мы там больше не сидим.

— Что?! — опешила Дейзи. — Что?! — она повернулась к Джессике.

— Ты получила свою сводку. Иди спать. — Джессика опять попыталась попасть в свою комнату, но Дейзи решительно оттолкнула её и захлопнула дверь. На секунду она задумалась о другом: откуда Дейзи-то такая сильная?

— Родная, следи за языком, — предупредила та Джессику. — Я не клянчу из любопытства. Я пытаюсь… позаботиться…

— А я тебя не просила.

— Джессика! — осадил её Джеймс. — Мы оба живы, даже весь чёртов отряд жив!

— Супер, — безразлично сказала Джессика. — Да. Это… это… Оставьте меня в покое.

Она шагнула вперёд, но Дейзи не думала уступать: она забаррикадировала проход своим телом.

— Значит, ты теперь истерики закатываешь? — спросила она.

— Да, — просто ответила Джессика.

— Ты напугана, — сказал Джеймс.

— А ты, конечно же, всё-то обо мне знаешь, — тихо и злобно произнесла Джессика. — Я сама не знаю, что со мной не так!

— Да всё, что нужно о тебе знать, я могу уложить в… четыре слова, — быстро сосчитал Джеймс. — Большое, но уязвимое сердце. Вот что ты такое. Джесси, это не… Ты просто потеряла контроль. В этом нет ничего…

— Я не теряла контроль, — возразила Джессика. — Я хотела этого. Я всегда знала, что внутри меня есть что-то… гораздо мощнее, чем это.

Пара-тройка мест на поверхности белой двери, что вела в её с Джеймсом комнату, мигнула прозрачным синим сиянием, которое стремилось к перевязанной ладони Джессики. Дверь резко распахнулась. Дейзи это никак не смутило.

— Я сдерживала только это. Не себя. Я наконец-то поняла, Джеймс. Я не этих сил боюсь. Потому что дело не в них. А во мне.

— Ты берёшь на себя слишком много, — сказал Джеймс.

— Много? Я даже тебя защитить не могу. Эванс говорил, а я не слушала…

— Отлично, мы теперь Эванса слушаем, — вставил Джеймс.

— Была причина, Джеймс. Я тебе говорила — ничто не происходит просто так. Но я… Я не собиралась убивать его. Почему я..? — Джессика не смогла закончить мысль. Её глаза блестели от слёз, но то было уже не от гнева. — Хорошо, когда знаешь, чего боишься. С этим можно работать. А как быть мне?

Ответа никто не дал, да и Джессика не особо верила в его существование. Она воспользовалась победой реализма над оптимизмом, беспрепятственно попала в спальню и закрыла за собой дверь.

Дав сестре фору минут в двадцать, чтобы та могла притвориться спящей, Джеймс пожелал Дейзи доброй ночи и поплёлся спать.

Уткнувшись носом в стену, Джессика слышала, как Джеймс стягивает с себя одежду одной рукой, пытаясь при этом сильно не напрягать раненую. Такой дрянью она себя ещё никогда не ощущала. Ей стало так тошно от себя, что уже спустя несколько минут она лежала на диване в гостиной.

Её глаза были закрыты. На этот раз ей было не до панических атак и прочей ерунды. На этот раз даже самые бурные иллюзии не шли ни в какое сравнение с реальной опасностью. Что делать с такой проблемой? Опять переступать через страхи? Или ничего не делать вовсе? Просто уйти с дороги Триггета и сохранить пару жизней ценой… скольких? Сотен, тысяч? Миллиардов?

К сожалению, Джессика видела, куда всё движется.

«Так останови его»

«Я не смогу»

«Вообще-то, если исследуешь свою новую сторону личности, то очень даже сможешь. Подумаешь, маленькая жертва. Зато мир будет целее. Тебе в любом случае катиться во тьму: либо как кровожадному спасителю, либо как дезертиру»

«Так, полегче. Это была гадкая и странная штука, но я никого не убила и убивать в ближайшее время не собираюсь. Был бы… кто-то ещё, тогда был бы третий путь. Где-нибудь между этими двумя. Но НОВА скомпрометировано. А даже если бы и не было… я не могу рисковать Джеймсом»

«Утром всё пройдёт. Ты уже знаешь, что будешь делать»

«Нет»

«Ложь»

«Я не обязана»

«Конечно не обязана. И в Сегед ты попала, потому что тебе всегда было плевать на всех и вся, кроме себя и брата. Кажется, регенерирует не только тело»

«Удары бывают и смертельные»

Например как тот, о котором ей так ярко сегодня напомнили.

Джессика беспокойно поворочалась и легла на спину.

Всю жизнь она так усердно старалась быть готовой физически ко встрече с безликим мерзавцем, что не подумала, как, встретив этого самого мерзавца, она может оказаться ментально отброшенной на годы назад. Опять-таки, Эванс предупреждал.

Её глаза были закрыты, но Джессика всё равно уловила вспышку белого света, из-за которой веки поднялись сами собой.

Всю комнату — стены, потолок, мебель, вещи, — всё покрывали искрящиеся белые крупинки. Джессика опустила взгляд: на её пижаме, точно зеркальная пыль, сверкали крошечные точки. Это было красиво, пока они не начали врезаться во всё с еле различимым скрежещущим звуком. Тогда всё быстро стало жутким. Они забрались даже под кожу Джессики.

И всё утратило цвета.

Некоторые огоньки были крупнее других и с угловатыми краями.

Внезапно они отцепились от всего и поплыли вверх, к потолку над Джессикой, и соединились в нечто вроде разбитого зеркального полотна, бликующего таинственным белым светом. Джессика тяготела к нему, будто к магниту.

Её оторвало от дивана, она стала медленно взлетать. На полпути её тело начало покрывать блуждающее разноцветное сияние. Почти сразу оно сформировалось в плавно скользящие символы, которые то и дело загорались и затухали. Они донельзя были похожи на те, что Джессика носила на своих ладонях, только эти были в несколько раз больше, и от них веяло чем-то смутно знакомым. Словно чей-то зов пробивался сквозь пространство и время.

Джессику перевернуло, и она бросила последний взгляд на свою гостиную. В следующий момент она очутилась в кромешной тьме, а над её головой было неведомое серебристое окно. Она тянула к нему руку, но не могла коснуться — её продолжало уносить дальше, вверх. Вдруг из этого света вырвалось очертание руки, сложенное всё из тех же искорок. Не раздумывая Джессика схватилась за неё. Рука рассыпалась, став отливом открытого окна, за который держалась Джессика.

Она не поднималась вверх, а падала вниз.

Крупинки исчезали и возникали из ниоткуда, оседая на невидимых поверхностях слева и справа и образовывая дома и окрестности. Джессика испуганно посмотрела себе под ноги и не обнаружила ничего, кроме чёрной бездны, в которую её затягивало. Окраина города местами казалась туманной из-за некоторых крупинок, что как будто вибрировали, и выглядела точь-в-точь как улица, на которой близнецы росли в Рэд-Вэлли.

Подтянувшись, Джессика увидела, что её дом не пустует. Всё было чёрным в белую крапинку, так что она не сразу узнала, кто стоит к ней спиной.

— Мам? — выдохнула она, не веря своим глазам.

Ни Кейли, ни Джереми ни разу не снились ей со времён приюта.

Поборов гипергравитацию, Джессика залезла внутрь. Комната была слишком большой для этой части дома, и мебель была неестественно крупной, но всё это было неважно, ведь напротив стояла Кейли.

— Я удержалась, мам, — с дрожащей улыбкой сказала Джессика.

Только она сделала шаг вперёд, как фигура её матери взорвалась, и мигающие крупицы стали разлетаться во все стороны, но не быстро, а так, словно им сильно урезали частоту кадров. Джессика наконец рассмотрела место, бесцеремонно похитившее её.

Помимо крупинок вокруг поблёскивали целые символы — и снова они были похожи на её отметины, но двух одинаковых было не найти. Поглядев на руки, чтобы сравнить символы, Джессика заметила, что свет, гуляющий по ней, постепенно выцветает. Замещается на местный.

И теперь она могла поклясться, что он был не просто светом. Он из чего-то состоял, и, пока он плавал по её коже, Джессика почувствовала, что может контролировать и его. А ещё она почувствовала, что это нечто не сулит ничего хорошего, поэтому в её же интересах было взять его под контроль как можно скорее.

Сконцентрировавшись на «вкусе» нового объекта, Джессика развела руки и вытолкнула его из себя. Этот взрыв разорвал стены её дома и всё, что успело выстроиться за ними.

Она висела в невесомости посреди неподвижной сверкающей пыльцы, рассеянной по бескрайней пустоте. Белое окно, сквозь которое она сюда попала, представлялось ей единственной дорогой домой. Пытаясь притянуть его к себе, Джессика сама притягивалась к нему. Это было труднее её каждодневных практик.

— Как она это сделала?! — изумлённо воскликнул незнакомый мужской голос.

Джессика проснулась, свалившись на пол под воздействием жёсткого аналога того, что называлось «падать во сне».

— Чёрт, — промычала она в ковёр.

Ворс был длинный, так что технически пробуждение было мягким.

Она поднялась и села на диван.

За окном было светло, часы показывали 9:12. Джессика спрятала лицо в ладонях и вздохнула. Она не часто страдала от синдрома утомительного сна, но ведь прошлая ночь была исключительной с какой стороны ни глянь. Удивительно, что ей вообще удалось поспать. Несмотря на физическую и эмоциональную изнурённость, разум Джессики был как никогда ясен и чист.

Во-первых, она совершенно точно испытывала стыд за своё поведение — и не только перед Джеймсом и Дейзи, но и перед самой собой. Она всегда мнила себя уравновешенным и здравомыслящим человеком, поддающимся разве что паническим атакам. Но во время атак она не срывалась на близких, даже алкоголь никогда не делал её агрессивной. Наоборот, уже после пары рюмок Джессика возвращалась к своему природному уровню весёлости и озорства. По этой причине Джеймс любил изредка спаивать сестру, особенно в караоке-барах.

Поставив чайник на огонь и насыпав в чашку сахар и растворимый кофе, Джессика подошла к окну и посмотрела на улицу.

Раньше она не понимала, как родители могли жить так изо дня в день. Конечно, они не теряли членов семьи в бомбёжке и гонялись за ворьём, а не за террористами, но всё же, какой бы она ни была, опасность оставалась опасностью. Кейли жила так годами, а Джессика едва продержалась одну ночь. Очевидно — и это уже во-вторых, — она упускала какую-то ключевую мысль, некий ориентир, дзен-мудрость, которой руководствовалась её мать.

Джессика привыкла руководствоваться страхами — таков был её инстинкт. Она слишком сильно боялась за Джеймса и Дейзи, боялась повторения Рэд-Вэлли и впустить в своё сердце больше двух людей. Но пока что эти страхи ничего ей не давали. Собственно, сейчас они работали скорее на Триггета, чем на неё.

«Ну, значит, идут к чёрту старые бесполезные правила»

Может, не свобода воли, а как раз таки ограничения были всему виной с самого начала? Может, всё должно было быть на своих местах и без алкоголя?

«Сколько времени ты потратила зря…Вместо того чтобы тянуть Джеймса назад, могла бы бежать с ним вперёд»

Едва чайник засвистел, Джессика приподняла колпачок на его носике. Она вернулась на кухню и заварила кофе.

«Так… ты следуешь за ним или за своим сердцем? Спасаешь брата или мир?»

«Кто я такая, чтоб мир спасать?»

«Глупая и упрямая девка, которая когда-то не сомневалась в том, что она могла бы его спасти»

— Иди к чёрту, — устала от самой себя Джессика.

— Я ещё даже ничего не сказал, — произнёс Джеймс.

Обернувшись, Джессика увидела его, замершего в дверях спальни.

— Это не тебе, — сказала она.

— А кому? — спросил Джеймс, подходя, дабы тоже разжиться чашечкой горячего кофе.

— Джессике.

— И что же эта негодница натворила в этот раз?

— Гадостей с перепугу наговорила.

Джеймс глянул на сестру и с лёгкостью сказал:

— С кем не бывает, сестрёнка. Сэндвич будешь?

Джессика угукнула.

— Отлично, — довольно сказал Джеймс, доставая хлеб из шкафчика. — Не подашь овощи, мясо и горчицу? Кстати… я не стану больше наседать на тебя с тем, от чего тебя тошнит, но можно я объясню, что имел в виду? Потому что, судя по всему, ты не поняла, а я очень хочу, чтобы ты поняла.

Слабо усмехнувшись, Джессика отказалась бороться с неутолимой жаждой объяснять. В конце концов, Джеймс был сегодня за повара, да и после вчерашнего у неё не было сил заводить всё по новой.

— Ну давай, — она передала ему пакет с салатом.

— Всегда выходит так, что я знаю, чего от тебя ждать. Я не про предсказуемость, а про то, что на тебя всегда можно положиться. Я всегда знаю, как ты отреагируешь. Ну… в конечном итоге. Я даже себя так хорошо не знаю. У тебя есть минусы, как и у всех нормальных людей, но они никогда не делали тебя плохим человеком. Ты всегда стояла выше них. И вчера ты тоже остановилась. Ты говоришь, это были не способности, а ты сама, но ведь прекратила это тоже ты, разве нет? Поэтому я и считаю, что для тебя нет ничего невозможного. И никогда не было. Ещё до всяких там способностей. — Джеймс простецки и ободряюще улыбнулся Джессике.

Та коротко улыбнулась в ответ.

— Ты давно не уходила спать в гостиную, — заметил он, выкладывая на смазанный горчицей хлеб ветчину, помидоры и огурцы. — Как твой кризис личности?

— Не знаю. Слушай…

— У нас есть сыр?

— …у нас есть работа, — одновременно с Джеймсом сказала Джессика.

Тот уставился на неё, вскинув брови.

— Прости?

— Просить тебя не участвовать в этом не имеет смысла, да?

— Никакого.

Джессика понимающе покивала.

— Тогда… — сказала она, — нужно придумать, как найти и задержать Триггета.

— Тебе бы почаще на диване спать, — сказал Джеймс, вручая сестре тарелку с сэндвичем. — Ну правда, почему ты передумала?

— А какой у нас выбор? Пока что опасен только Триггет, но скоро всё станет хуже. И пострадает много людей.

Джеймс самодовольно улыбнулся, и Джессика решила, что и она задолжала ему одно объяснение.

— Да, я хотела заниматься чем-то важным. Я же была ребёнком. Все дети мечтают. А когда вырастают, понимают, что не каждый может унести столько на своих плечах. Я могу признать, что ценность чужой жизни может быть превыше моей. Но не твоей. Ты из-за меня так не переживал, — припомнив все усилия брата расширить радиус их влияния, Джессика нахмурилась и посмотрела на Джеймса так, словно он был напроказничавшим пятилеткой.

— Да иди ты, — усмехнулся Джеймс и сел за стол с чашкой кофе и сэндвичем. — Я что, не видел, с кем расту? Фантастическое упрямство плюс эти твои… — он помахал руками. — Ты сама себя сдерживать не можешь, куда мне-то? К тому же наши взгляды совпадали, так что это было бы бессмысленно. Слушай, Триггет опасен, но если будем стараться вполсилы, у нас ничего не выйдет.

— Мы не можем уберечь друг друга от него, — согласилась с ним Джессика. — Нужна определённая тактика. И люди. Наши с тобой возможности ограничены.

— И какие люди? — невнятно спросил Джеймс с набитым ртом.

— Не знаю. — При взгляде на то, как вкусно он ест, у Джессики тоже проснулся аппетит. — У нас только один знакомый остался, но и тот… Господи! Да как они у тебя получаются такими?!

— Я твержу тебе об этом всю жизнь, — ответил Джеймс. — Просто я потрясающий.

Открылась дальняя дверь. Сонная и в пижаме, Дейзи неторопливо шагала к ним, блаженно улыбаясь не размыкая губ той самой широкой улыбкой, которую Джеймс часто интерпретировал как медикаментозную.

— Доброе утро, — протянула Дейзи, крепко обнимая Джеймса со спины. — У-у, дай откусить, — сказала она, увидев в его руках сэндвич, и потянулась за ним.

— Эй, нет, твой на столе, — он не позволил ей позариться на его завтрак.

— О-о! — растаяла от умиления Дейзи и опять крепко обняла Джеймса.

Тот удивлённо похлопал её по руке, глядя на сестру и задавая ей невербальный вопрос. Джессика пожала плечами.

— Доброе утро, — Дейзи подошла к Джессике и стала обнимать её так, будто той срочно требовалось утешение.

— Доброе. Ты в порядке?

— Да, — махнула рукой Дейзи, — просто эта вчерашняя история и эти странные сны ночью. — Она откусила треть от третьего сэндвича.

— Да, мне тоже бред снился, — сказала Джессика.

— А я почти не спал, — сказал Джеймс.

— Извини меня за то, что я сказа…

— Не, — в попытке жестом остановить Джессику, Дейзи нечаянно закрыла той рот, — всё нормально. Было неприятно, но я дружу с эмпатией, а она — со мной.

— Я вас не заслуживаю, — приняла это как данность Джессика.

— Временами, — улыбнулась Дейзи.

— Тогда от кого словила такое счастливое настроение? — спросил её Джеймс.

— А, это моё. Вы же дома, живые и далеко от Триггета, надеюсь, — отвечала Дейзи, наливая себе чай. — Вы ж знаете, этот ваш квест[1] мне изначально не нравился, а теперь у нас есть реальный призрак прошлого с нереальными навыками. Которые, кстати, делают его непобедимым.

— Он не непобедим, — сказала Джессика. — Он просто был осведомлён.

— Вообще-то, даже хорошо, что его осведомили, — сказал Джеймс. — А то бы навыкрутасничал в самой штаб-квартире. А так мы знаем, на что он способен. Правда, он о нас теперь тоже знает.

— Мне не нравится, как ты об этом говоришь, — настроение Дейзи стало падать. Она взяла чай, тарелку с жалкими остатками сэндвича и направилась к окну.

— Тебе нравилось, как говорила она? — Джеймс кивнул на Джессику.

— Намного больше, да, — сказала Дейзи и забралась на подоконник.

— Слезь оттуда, ради бога, — попросила её Джессика.

— Думаешь, Триггет пальнёт мне в спину?

— Да.

Дейзи нехотя слезла и перебралась на тумбочку под телевизором.

— Знаешь… не думаю, что он будет пытаться убить нас, — несмело высказался Джеймс. — По крайней мере, охотой это точно не будет.

— Это ещё почему? — спросила его Джессика.

— Хотел бы убить — убил бы. А он на нас даже и не нападал, если так посмотреть.

— Он выстрелил в тебя, — сказала Джессика.

— В качестве предупреждения. Он знает НОВА, знает, что они умеют справляться с такими ранениями, и стрелял он в руку, а не в голову. Мне ничего не угрожало.

— Не, я всё равно на стороне Джессики, — сказала Дейзи.

— Нет, не на её, — усмехнулся Джеймс.

— В смысле? — не поняла Дейзи.

— Я считаю, нам надо отыскать его и остановить, — сказала Джессика.

Дейзи моргнула.

— Почему? — задала она резонный вопрос.

— Потому что он и его исцелённые устроят конец света, — ответила Джессика. — Но пока есть только он.

— Пока есть только вы, — поправила её Дейзи. — Ты и Джеймс. Два человека и ноль поддержки.

— Ключевое слово — «пока», — сказал Джеймс. — Думаю, Бэрри всё ещё наш друг.

— Ага, а ещё он друг О’Брайана, — напомнила ему Джессика.

— Но-о-о… а как же недоубийство и-и… что-то там с тобой не так? — предприняла отчаянную попытку Дейзи.

— Может, это мне и нужно, — сказала Джессика.

— Убивать? — осуждающе допустила Дейзи.

— Нет. Может, чтобы понять, что это было, нужно воссоздать те же условия. Если я снова увижу его, то пойму, были это превратности первой встречи или превратности этой синей «нечты», что засела во мне. Или просто… я.

Дейзи тяжко вздохнула и сделала жалобное лицо.

— А попроще никак нельзя? — спросила она.

— А это и есть «попроще», — ответила Джессика.

— Хорошо, — сказала Дейзи. — Ладно. Но Триггет превосходит вас двоих в числе даже один. Хотя не думаю, что вам не из чего выбирать. Он теперь мировая заноза. Но вам нужна не только помощь, вам нужно прикрытие. Надо думать о будущем, о последствиях.

— Нет, — сказала Джессика. — Сейчас в приоритете те, кто реально может помочь остановить его. И потом, факты не на нашей стороне.

— Мы либо странные незнакомцы, случайно похожие на него и непонятным образом выжившие там, где больше никто не выжил, либо мы его пособники и силы наши тоже от него, — обрисовал ситуацию Джеймс. — Даже я не стал бы нам верить.

— Глубоко вы встряли, — посочувствовала им Дейзи.

— Всё не так плохо, как кажется, — улыбнулся Джеймс. — И у нас не такое уж и ужасное положение. Да, в глазах людей мы можем сойти за соучастников, но зато в глазах Триггета мы именно то, чего он добивается.

— Ну да, а ещё он кладёт всех без разбора, любого, — Дейзи сделала всепоглощающий жест рукой, иллюстрируя охват, о котором она говорит, — кто мешает другим выживать.

— Думаю, это не совсем так, — сказал Джеймс.

— Твоя теория проседает везде, где только можно, — сказала ему Джессика.

— И он убил Ракоша, — добавила Дейзи.

— Возможно, ненамеренно, — подчеркнул Джеймс. — Я не оправдываю его. У него однозначно не все дома. Но вспомни его лицо.

— О-о, — протянула Джессика без особой печали, — они всё-таки подмешали что-то в твою кровь.

— Он стрелял в меня, и это напугало тебя, я понимаю, — продолжил на прежней ноте Джеймс. — Но мне это прочистило мозги.

— Он убил маму и папу.

— Я знаю. И он должен сидеть за это всё до конца дней. Но, я думаю, он правда верит в свою цель. С ним надо поговорить. Пока ещё есть время.

— Нет никакого времени, — сказала Джессика. — Он теперь знает, что способности вызвала его ракета. Он её создал, он создал себя. Он разберётся, в чём причина.

— И ещё ты расщедрился на пару литров крови для НОВА, — сказала Дейзи. — И если у Триггета ещё нет копии анализа, то я — садовый гном. А чего ему просто не сделать с другими то же, что и с собой?

— Что-то мне подсказывает, что с ним это вышло по случайности и там не обошлось без побочных, — сказал Джеймс.

— У него явно повреждение мозга, — пробормотала Джессика.

В дверь постучали. Вздрогнув, Джессика отскочила от плиты. Её сердце так подпрыгнуло, что на миг стало больно.

— Я только что понял, что к нам ещё ни разу не стучались, — осенило Джеймса.

— Ты кого-то ждёшь? — спросила Джессика Дейзи.

— Ты не слышала, что он сейчас сказал? — та кивнула на Джеймса.

— Мало ли, откуда мне знать? — проворчала Джессика.

Она открыла дверь. На пороге стоял О’Брайан.

— А вас каким ветром? — спросила она.

— Ветром перемен, полагаю, — как ни в чём не бывало ответил О’Брайан.

— Дайте угадаю, — Джеймс отъехал на стуле, чтобы лучше видеть гостя. — Вы — тройной агент.

О’Брайан виновато поглядел на них, поджав губы.

— Серьёзно? — удивился Джеймс. — Слушайте, это уже даже не смешно, это… грустно.

— И вы ждёте, что мы поверим вам? — спросила Джессика О’Брайана.

— Я жду, что вы поверите логике и здравому смыслу, — сказал он ей по-дружески, совсем как при их первой встрече. — Думаю, разжёвывать, почему я не могу работать на Триггета и не могу иметь способности, не понадобится?

Но в отношении О’Брайана недоверие Джессики базировалось не на Триггете, а на НОВА, которое собиралось использовать её и Джеймса в качестве резервуара с суперлекарством с даже не завуалированным потенциалом супероружия. Хотя недоверие — не совсем правильное слово. Джессика, скорее, была разочарована и немного расстроена. Из всех агентов О’Брайан и Хоуи нравились ей больше всего. И если существовала вероятность того, что Хоуи не знал о намерениях Холла и Найта, то О’Брайан должен был.

Как бы Джессика ни была настроена по отношению к человечеству в целом и к отдельным его индивидуумам, она никуда не могла деться от того, что некоторые всё же вызывали в ней определённые чувства. Возможно, то была её наивная и бессмертная надежда на лучшее, потому что, надо признаться, если бы не эта надежда, она бы уже действительно умчалась в степь, сохранив в своём окружении лишь зверей да птиц.

— Вы работаете на НОВА, — сказала Джессика.

— НОВА никогда не планировало делать из вас эксперимент, — сразу ответил О’Брайан.

На оправдание его слова не тянули. Больше походило на то, что он озвучил только половину предложения.

— Тогда зачем было сознаваться? — спросил Джеймс.

— Объяснил бы, но кое-кто сделает это гораздо лучше, — сказал О’Брайан.

— И поэтому вы пришли, — сказала Джессика.

— Да, — подтвердил О’Брайан. — Надо слетать в одно место.

— М-м, история того не стоит, — вредничая, поморщилась Джессика.

О’Брайан шагнул в квартиру и закрыл за собой дверь.

— История того стоит, — сказал он. — Этим утром Триггет украл зонд. Точнее, его сердцевину. Он разобрал и собрал всех сотрудников на последнем этаже, предварительно раскрошив лифты и лестницы. Учитывая это и то, что все уличные камеры наблюдения он тоже уничтожил, думаю, зонд он забрал по старинке: зашёл, взял и уехал.

— Но он не может расщеплять людей, — возразила Джессика. — Ракош погиб после этого.

— Ракош погиб вследствие шока, — опроверг это О’Брайан. — Сердце не выдержало.

— Раз у него нет с этим проблем, зачем увозить зонд, когда он может брать с собой налету всё что угодно? — не понимал Джеймс.

— Я не знаю, — сказал О’Брайан. — Наверно, не хотел рисковать. Мы ведь не определили его местоположение. Может, длинные дистанции ему не по зубам. Как бы странно это ни было, но Триггет не единственная причина моего визита. Один мой старый друг очень хочет побеседовать с вами о нём и… не о нём. Не всё же вертится вокруг доктора. Если вам интересно, то одевайтесь.

Джессика посмотрела на Джеймса: он кивнул. Она посмотрела на Дейзи: та выглядела так, словно не представляла, как всё могло стать ещё запутанней.

— Доброе утро, — улыбнулся О’Брайан Дейзи.

— Привет, — неловко ответила она, приветственно приподняв руку.

— Я буду ждать вас на улице, — сказал О’Брайан близнецам и удалился.

Погода выдалась пасмурной, но не дождливой — любимая комбинация Джессики. Она бы даже сочла это за добрый знак, если бы в последние годы такой прогноз не укоренился как норма. Так что уповать на добрые вести, наверное, и не стоило.

Когда О’Брайан вновь пригласил близнецов в воздушный транспорт, Джеймс спросил его:

— Как далеко на этот раз?

— Не очень.

Безымянный плот под номером 515 взлетел и понёсся на запад.

— Как твоя рука, Джеймс? — справился у него О’Брайан.

— Лучше, спасибо.

— А ты, Джессика?

— Да меня не ранило, — сказала она, заплетая волосы в колосок.

— Да нет, я о том, что… ты встретила человека, который погубил твою семью, твой город и который собрался переформатировать всё население планеты, и… Как ты?

— А, — поняла Джессика. Но обсуждать это она не собиралась даже с Джеймсом. По правде, она даже себе не могла растолковать собственные чувства. Она только знала, чего хочет и что собирается делать, и на данный момент ей этого было достаточно. — Ну, я… нормально.

— То, что всё так вышло с НОВА, не значит, что мы должны разорвать наш договор.

— Договор? — переспросил Джеймс.

— Вам ведь было кое-что обещано, — ответил О’Брайан. — Я хочу помочь.

— Точно, — улыбнулась Джессика, — вы именно за этим к нам и пришли.

Передав управление автопилоту, О’Брайан развернулся к близнецам. Те сидели друг напротив друга: Джеймс запрокинул голову и пялился в потолок, а Джессика смотрела на О’Брайана.

— Я знаю, что вы не оставите его в покое, — сказал он. — А вы понимаете, что в одиночку вам его не взять. И это при том, что главная звезда шоу даже не Триггет. Так что да. Я пришёл, чтобы помочь вам.

— Значит, вы узнали, кто с ним работает? — спросил Джеймс.

— Ничего он тебе не скажет, — сказала Джессика, глядя на О’Брайана. — Просто любопытство разжигает. Вы знали, что это он?

— Мы не знали. Но думали так.

— Вам обо всём рассказали? — спросил Джеймс.

— Да.

— И всё равно вы многое пропустили, — сказала Джессика.

— Я видел и побезумнее, — сказал О’Брайан с туманной улыбкой на лице.

— Это ваш третий друг вам показывал? — догадался Джеймс.

— Можно и так сказать.

— Нам родителей не хватало, а они были полицейскими. А вы работаете на три разные конторы. Что с вами не так? — спросила Джессика О’Брайана.

— Грубо, — сказал сестре Джеймс. — Но она права, — обратился он к О’Брайану.

— У меня нет детей, — не обиделся тот. — И жены тоже. Всё началось очень давно. Тогда завести семью казалось опрометчивым шагом. Теперь, к несчастью, момент упущен.

— Нельзя жить одному, — сказал Джеймс.

— Я не один. У меня есть семья, и я как могу стараюсь, чтобы моя работа никак не затронула их жизни.

— Тогда вам лучше не рассказывать о ней всем подряд, — порекомендовал Джеймс.

— О ней знают только друзья, — сказал О’Брайан.

Джессика подняла на него взгляд.

— Постоянно плохо не бывает, — он лукаво улыбнулся и вернулся к консоли. — Может, мне удастся немного вас развеселить.

Вскоре они сели, и через лобовое стекло Джессика мельком увидела, что их ждёт снаружи. Вид не то чтобы не блистал оригинальностью, просто он показался ей уж больно заурядным. Фишкой О’Брайана было расширять их кругозор, показывая им впечатляющие новые места в порядке усиления впечатления, как бы там всё ни вышло с НОВА. Поэтому, покидая плот, Джессика решила, что она просто словила неудачный ракурс. Однако уже через несколько секунд она хмуро смотрела на скучную серую конструкцию. Да и остальной пейзаж не сильно её радовал: путей отхода было не видать, а Джессика любила, чтобы они наличествовали.

Вместо них вокруг просторной поляны была полная им противоположность в виде густого и необъятного леса. А скучная серая конструкция представляла собой комплекс из пяти зданий. То, что возвышалось по центру, было соединено с четырьмя поменьше коридорами на седьмых этажах. Слева был ангар, на площадке которого стоял 515-ый и близнецы.

Кругом было очень тихо, как будто, кроме птиц и белок, здесь никого не было, причём уже не одно десятилетие.

«Мне нравится и одновременно не нравится»

«Удивила»

Джессика тихо, почти лениво усмехнулась. Похоже, только сейчас, находясь на пороге своей третьей штаб-квартиры (что на три превышало количество желаемых и допустимых штаб-квартир в её жизни), она начала по-настоящему осознавать, что к жизни, которую она привыкла вести, возврата уже не будет. Совсем.

— Боже, что ж мы делаем-то? — бросила она в воздух.

Джеймс глянул на сестру.

— Идём, — О’Брайан спустился по рампе, которая после автоматически поднялась. — Нам в те двери, — он показал на вход в, судя по всему, главное здание, расположенное посерёдке.

— Какой-то шаг назад от претенциозных агентов и их футуристичной противоположности, — произнёс Джеймс, оценив обстановку.

— Да ладно тебе, — сказал О’Брайан. — Ты же не видел, что внутри.

— Ну… я вижу заблудившийся храм А́лаин-Майа.

— У Майа другой стиль, гений, — сказала Джессика.

— Мы все меня поняли? Вот и не придирайся.

— Что это за место? — спросила Джессика.

— Я паршивый рассказчик, — отвертелся О’Брайан. — Пара минут — и всё узнаете. Но сначала…

Он дал близнецам по бронзовой монетке.

— С системой вы знакомы, — сказал он, когда тяжёлые широкие двери разъехались перед ними.

— И она здесь, потому что..? — Джессика засунула свою монетку в карман джинсов.

— Потому что она хорошая, — О’Брайан растянул губы в таинственной улыбке.

Джеймс вертел в руке монету в десять урумо́йских иен. Он находил её куда более занимательной, чем голые стены безлюдного холла, обесточенные и пыльные информационные столы и как всегда скрывающий что-то О’Брайан.

Они поднялись на четвёртый этаж. О’Брайан был прав: внутри всё было не таким древним, хотя Джессику всё ещё не оставляло ощущение того, что это место пустовало долгое время. Все двери в коридоре были закрыты, кроме одной. Она была распахнута настежь, и её обозначал номер 406.

В кабинете лицом к окну и спиной к вошедшим стоял высокий мужчина, одетый в чёрные джинсы и коричневое худи с подобранными до локтя рукавами. Он держал скреплённые руки за спиной. Там был и второй мужчина, совсем не высокий. Он носил серый костюм из неплотной ткани, его пиджак не предусматривал пуговиц. У него было простоватое и доброжелательное лицо. Он сидел на краешке стола и приветственно улыбнулся, как только О’Брайан и близнецы вошли. Ему было немного за пятьдесят. Его выдавали морщинки у голубых глаз и несмелая седина, заплутавшая в чуть вьющихся русых волосах. В остальном он производил впечатление человека молодого душой, энергичного и выносливого. И либо у него было хорошее настроение, либо он искренне любил заниматься тем, чем он тут занимался, что бы это ни было. Не меньше он наслаждался арахисом в шоколаде, пакетик которого держал в руке.

— Хэнк, — произнёс О’Брайан вместо стука.

— Спасибо, Крис, — развернулся к нему Хэнк. — Мистер и мисс Дюк, — сказал он со странной сдержанной радостью в глазах и в голосе, но совсем не той, какая в своё время исходила от Холла. Эта радость граничила с благодарностью. — Спасибо, что согласились прийти. Добро пожаловать в «Ха́ус»[2]. Я Хэнк Чедуорд.

Хэнк Чедуорд был на пару-тройку лет старше второго мужчины. У него были густые каштановые волосы, зачёсанные направо; несколько прядей падали чёлкой на тёмно-зелёные глаза. На его левой скуле виднелся тонкий изогнутый шрам.

— Присаживайтесь, — Хэнк указал на выцветший диван по левую руку. — Если хотите. Крис, будь добр, толкни дверь.

Под скрип старых петель Джеймс и Джессика опустились на диван. Напротив них во всю стену растянулся стеллаж, пустой и пыльный, как и всё в кабинете.

— Да, — проследив их взгляд, сказал Хэнк. — Обычно я работаю из дому. Отведаете чего-нибудь? Чай, кофе? Вишнёвый пирог?

— Нет, спасибо, — ответила Джессика. — Не расскажете, кто вы?

— Директор. — Хэнк обошёл стол и присел на другой его край, войдя в ту фазу, в которой он был готов отвечать на любые вопросы. Он вёл себя легко и непринуждённо, словно был моложе лет на двадцать и ниже статуса директора.

О’Брайан отодвинул от стола одно из обращённых к нему кресел, чтобы быть на одной линии с близнецами, и сел в него.

— Исчерпывающе, — сказал Джеймс.

— И где мы? — спросила Джессика.

— В Ко́ттурфолке. Это место называется «Форт»[3]. Это самая первая штаб-квартира «Хауса». Кстати, меня зовут Грег, — он подошёл к Джеймсу и Джессике, протянув руку. — Дент.

— Дент — моя правая рука…

«Забавно, потому что Дент — левша»

— …и по совместительству глава сектора «Бийо́нд»[4], — сказал Хэнк.

— Может, для начала с «Хаусом» разберёмся? — предложила Джессика, пожав руку Денту.

Тот вернулся на своё место.

— Разумеется, мисс Дюк, — согласился с ней Хэнк. — Для этого мы и здесь. «Хаус» — это специальное учреждение, зародившееся в две тысячи сорок втором году. Его основал Гарри Гренвилл, человек, преданный своим убеждениям и своему отцу. Он работал в РДР, а его отец был астрофизиком. Всё началось с протокола «Отражение», с полученной Гарри информации, относящейся к две тысячи сто двенадцатому году.

— И как это понимать? — спросила Джессика скорее О’Брайана, нежели Хэнка.

— Видите ли, цель «Хауса», которую определил Гарри, — это защита нашей планеты и борьба с внешними угрозами, — сказал Хэнк. — И как не сложно заметить, спустя столько лет о «Хаусе» по-прежнему никто не знает.

— Но без дела вы не сидели, — заподозрил Джеймс.

— Не сидели, — качнул головой Хэнк. — Угрозы, о которых я говорю… в общем, они как бы совсем внешние.

— Как… космические? — спросил Джеймс. — Астероиды?

— Космические — да, — ответил Хэнк. — Астероиды… н-нет.

«…»

— Простите? — произнесла Джессика.

Хэнк позабавлено улыбался.

— Обожаю эту часть. Рассказывать другим то, что кажется небылицей, но ты-то знаешь, что всё это — самая настоящая правда. Вы ведь знаете, что это за чувство, верно? — Хэнк еле заметно подмигнул близнецам. — В сорок втором, после исчезновения своего отца, увлёкшийся астрофизикой Гарри случайно встречает гостей с другой планеты. И из будущего. Как и почему это был Гарри, а не кто-то другой, я не знаю, но пришельцы с ним не ошиблись. Они убедили его основать «Хаус». В протоколе всё подробно описано. Они раскрыли Гарри, что в двенадцатом году нас будет ждать враг, с каким мы ещё не сталкивались.

«…»

— Я так понимаю, у вас есть неоспоримые доказательства, иначе… — сказал Джеймс. — Время-то не для шуток. Или у вас только протокол, которому вы поверили на слово?

— Я поверил, когда стало происходить то, что было написано на листке бумаги задолго до моего рождения. Вот к примеру, — Хэнк взял со стола планшет и передал Джеймсу. — В прошлом году на Терру был спущен Объект-4.

Джессика увидела изображение рельефной серебряной сферы размером с теннисный мяч, лежащей на земле.

— Почему «Объект-4»? — спросила она. Глупый вопрос сформулировать было проще, чем распутывать клубок мыслей, закрутившихся в результате не самой очевидной завязки для беседы.

— Так записал Гарри, — сказал Хэнк, забирая планшет и отходя назад. — Нам повезло: сфера упала неподалёку от одной из наших баз. Один из агентов задел её и покрылся льдом. Спасти его нам не удалось. Поскольку мы не знали, что это и как работает, мы спрятали сферу подальше от народа, в одно тёплое местечко. На случай если существует корреляция между способностью объекта замораживать и холодным климатом.

— И эта сфера свалилась прямо с неба? — спросил Джеймс.

— Свидетелей не было, так что её появление для нас загадка, — ответил Хэнк. — Её обнаружили утром вместе с ледяной статуей Спэрроу. Но Гарри утверждает, что между нашей планетой и другой, которую он окрестил Объектом-3, есть связь. Некий портал, коридор, по которому возможен переход одушевлённой и неодушевлённой материи. Ещё он упомянул, что портал работает от смерти. Якобы когда на Объекте-3 умирает живое существо, оно каким-то образом переносится на нашу планету, и если с ним в этот момент есть кто-то или что-то…

— Сфера, — сказал Джеймс.

— Как вариант, — кивнул Хэнк, — то оно тоже совершает прыжок.

— То есть в вашей морозилке лежит мёртвый инопланетянин, — подытожила Джессика.

— Нет, — сказал Хэнк. — Если я правильно понял Гарри, то умершее существо может реинкарнировать: после исчезновения его тела при открытии портала, его душа может проснуться в теле новорождённого на Терре.

— Значит, сказки про прошлую жизнь не сказки? — ухмыльнулся Джеймс.

— Я провёл не один час, размышляя об этом, — признался Хэнк. — Как бы там ни было, наша Терра, по словам Гарри, является Отражением Объекта-3, чем и обуславливается их связь. Вы не верите ни одному моему слову, мисс Дюк? — с понимающей улыбкой спросил её Хэнк, уловив скептицизм в её взгляде. — Думаете, мы очередные искатели выгоды?

— Да нет, я не отказываюсь верить в вас, — прояснила Джессика. — В ваш «Хаус». Я знаю, что существуют довольно необычные вещи. Но то необъяснимое, что происходит со мной, оно происходит со мной. А то, о чём говорите вы…

— Я знаю, как это звучит, — сказал Хэнк, — и если бы был способ подвести к этому плавно или предоставить внятную предысторию, привести логическую цепь событий… Но его нет. Есть факты, есть задокументированные записи, вещдоки. Это произошло, это происходит, и теперь мы живём так. Вы можете выслушать и поверить, либо оказаться застигнутыми врасплох и попасть в большие неприятности. Хотите вы того или нет, но вы часть этого мира, а он больше не тот, что прежде.

Что-то снова повлекло Джессику посмотреть на О’Брайана. Он не был похож на сумасшедшего.

— Продолжайте, — сказала она Хэнку.

— Проблема пришельцев была не единственной. Рано или поздно нам пришлось бы сообщить обо всём людям. Вопрос в том, как? Все эти годы «Хаус» функционировал тайно и создан был тоже тайно… Почти. Гарри тогда был заместителем директора РДР и водил с ней дружбу. Ему была нужна помощь. Теперь это наше наследие: директора «Хауса» и РДР всегда знают друг друга в лицо.

— И РДР спускало вам с рук подпольное..? — Джеймс осёкся. — Чем вы, кстати, занимались семьдесят лет?

— Мы должны были найти способ защитить планету и людей, — сказал Хэнк. — Создать оружие, способное отразить атаку более продвинутой формы жизни.

— И как успехи? — поинтересовалась Джессика.

— Многообещающие, — заверил её Хэнк. — Но количество боевых единиц невелико. А десятилетия назад их число и вовсе было равно нулю. Поэтому единственный, кто знал об этом, был так снисходителен. Отчасти.

— Единственный? — спросил Джеймс. — И больше никто?

— Главы государств, — сказал Дент, сделав паузу в поглощении арахиса. — Но я бы не сказал, что они что-то знают. Просто молча ждут, когда мы добьёмся хоть чего-нибудь ради чего-нибудь.

— Они должны были установить за вами надзор, — сказал Джеймс.

— Казалось бы, но нет, — сказал О’Брайан.

— Как так? — спросила Джессика.

— Мы притворились обыкновенной шайкой, — сказал Хэнк. — Ничего по-настоящему крупного, значимого и амбициозного. Было несложно. Поглядите на это место. Мы вкладывали деньги строго в дело, никакой мишуры, никакого лишнего внимания. Позже мы разобрались с двумя вопросами одним ответом. Князева, моя предшественница, позаботилась и о прикрытии, и о том, чтобы часть нашего дела была введена в общество заранее. Пришлось, конечно, поискать людей, убедиться в их пригодности, ненавязчиво посеять определённую идею в их головах. В девяносто первом году эта идея выросла в НОВА.

— Так это вы стоите за всем? — Джеймс переменился в голосе. — Следили за нами, ставили бронестёкла, под микроскоп нас чуть не засунули — и всё ради этого своего оружия?

— Я бы ещё добавила, что инопланетяне — ленивая выдумка и что оружие явно не против них, — более расслабленно в отличие от брата произнесла Джессика, — но после шестидесяти девяти тысяч шансов убить нас, похитить или дискредитировать иной причины связываться с нами, кроме как рассказать правду, у вас нет.

— Вопреки вашей паранойи, мне всегда импонировала ваша черта мыслить трезво, — довольно отметил Хэнк.

Джессика потупила взор, подумав о прошлой ночи.

— И инопланетяне не выдумка, — сказал Дент.

— Конечно не выдумка, — и не думала спорить Джессика. — Где-то. Во вселенной.

— Я, скорее, про менее широкий охват, но, полагаю, и там они тоже есть, — не стал перечить и Дент.

— Если вы создали НОВА, — обратился Джеймс к Хэнку, — вы должны были как-то контролировать его.

— Я и контролирую, мистер Дюк. О’Брайан, по-вашему, чего там сидит?

— Это всего один человек, — сказала Джессика.

— А кто сказал, что других там нет? — заметил Хэнк.

— Кто сказал, что и они не работают на Триггета? — заметила Джессика.

— Они не станут, — сказал Хэнк. — На это я могу поставить свою жизнь.

— Но почему? — спросила Джессика. — Напуганные рассказами о пришельцах, о страшном враге, они не пойдут к тому, кто пообещал сделать всех сильнее? Триггет же буквально спасательный круг. Он уже сейчас может одолеть любого пришельца и любое его оружие, просто коснувшись его.

— Ещё немного — и я решу, что ты надумала завербовать его, — по-доброму сказал О’Брайан.

— Он бы мог… — допустила Джессика; при всей её ненависти к нему она не могла отрицать того, что Триггет мог бы стать завидным союзником в этом кризисе, — не будь он психом.

— Если бы Триггет был ключом, думаю, Гарри бы об этом сообщили, — сказал Хэнк. — Но так как в протоколе о нём ни слова, Триггет считается угрозой, а не надеждой.

— А если Триггет добрался до ваших агентов? — предположил Джеймс. — До тех, что здесь, а не в НОВА.

— Джеймс, мы десятилетиями храним нашу деятельность в секрете, — сказал Дент. — Вероятность того, что Триггет мог раскрыть кого-то, практически равна нулю. Переманить агента «Хауса» изнутри или снаружи, до его вступления или постфактум нельзя. Нас не существует, мы агенты ничего. И мы никому не интересны.

— Насчёт НОВА мысли есть? — спросил Хэнк.

— На ум приходит только Билли Холл, — сказал Джеймс. — Он же наблюдает за всеми, может, он как раз и прикрывает их как-то или… Хотя я в это слабо верю.

— А у вас? — Хэнк спросил Джессику.

Она покачала головой.

— Вас же всех учат этим шпионским штучкам, — сказала она. — Они все казались милыми. Кроме Найта. Но это не делает его двойным агентом.

— Да, двойным агентом его делаю я, — сказал Хэнк.

— Опыты на нас ставить хотел, — ввернул Джеймс.

— Это не так, — возразил Хэнк. — Вам нельзя было оставаться в НОВА, когда мы узнали, что туда проник Триггет. А ваш уход не должен был походить на смену команды. Найт умышленно форсировал события для более естественной развязки.

— Тогда у Холла к нему будут серьёзные вопросы, — сказал Джеймс.

— М-м… не такие серьёзные, — не разделил его мнение Хэнк. — Никаких опытов и экспериментов в планах не было — это правда. Но ещё до вашего вступления в НОВА Холл пытался узнать как можно больше о том, как у людей может быть то, что есть у вас. Он хочет знать, опасно ли оно для вас и что с этим можно — если вообще можно — сделать. Исключительно ради вашего блага. Это неизведанные воды, он просто хочет быть готовым помочь вам, если вдруг потребуется. Холл безобиден. Волноваться не о чем. У них мозг взорвётся раньше, чем они поймут, в чём тут дело.

— У Триггета что-то не взорвался, — пробубнил Джеймс.

— Триггет мог добраться и до Холла, — подумала Джессика.

— Он бы ничего от него не получил, — сказал Хэнк. — Холл слишком предан делу и отцу. Как и его брат. Они оба предпочтут умереть, чем изменить НОВА.

— Кто ещё в НОВА из ваших? — спросил Джеймс.

— Из знакомых — Форд Оберон, — ответил О’Брайан. — Кто-то всегда должен был оставаться поблизости.

— Зачем? — спросила Джессика.

— НОВА сейчас не то агентство, каким мы планировали его видеть, — объяснил Хэнк. — Оно должно было поручиться за нас однажды, но, когда Холл-младший встал у руля, оно пошло совершенно другой дорогой. На нашем пути вставали препятствия, и не раз. Мы ведь должны были разработать оружие…

— И вдруг грянуло то… опасное политическое нечто, — сообразил Джеймс.

— Да. Прекратить штамповать оружие массового поражения — решение, безусловно, правильное, но оно слегка усложнило нам задачу.

— Зато весь мир ринулся развивать технологи для освоения космоса, — сказала Джессика. — Это вроде как в ваших интересах.

— Да, они создали настолько продвинутый зонд, что на него аж охоту открыли, — поддакнул Джеймс.

— Этот зонд не такой продвинутый, как кажется, — сказал Хэнк. — Невозможно создать то, что будет функционировать за пределами нашей планеты. Важнее то, зачем он Триггету.

— А что там с его людьми, которых задержало НОВА? — спросила Джессика.

— Частники, — ответил О’Брайан. — Лучшие из лучших. Некоторых Интерпол искал годами. Незаинтересованные лица, в детали не посвящены.

— Уверены? — спросил Джеймс.

— Мы поделились с НОВА многими вещами, в частности «Гипнозисом»[5], — сказал Хэнк. — Такие красные капсулы, может, видели. Они повышают внушаемость. Люди чувствуют себя в абсолютной безопасности, видят перед собой сплошь лучших друзей, верят во всё, что слышат. Притом их разум не травмируется, память не нарушается. К сожалению, мы добились лишь того, что свою программу Триггет называет «Супериор» и что он отдал приказ задержать агентов НОВА, не причинив им смертельного вреда.

Джессика принахмурилась.

— Почему с помощью «Гипнозиса» не проверить всех в НОВА? — предложил Джеймс.

— Всех разом не проверишь, — сказал О’Брайан. — Кто-то может доложить об этом Триггету, и тогда бог знает, что он сделает. Мы не можем рисковать жизнями невинных людей.

— Он же химик, так? — уточнила Джессика. — Что он может сделать с зондом?

— Это зависит от того, что он хочет, а не что умеет, — подчеркнул Хэнк. — Умеет он многое, не сомневайтесь. Он блестящий инженер и всесторонне развитая личность. Из-за его взглядов мы хотели привлечь его к работе.

— Такие прогрессивные? — подумал Джеймс.

— Такие гуманные. Я слышал, у него не раз были проблемы из-за них. Когда его перевели работать в военный сектор во времена «опасного политического нечто», он был одним из тех, кто указывал на неприемлемость злоупотребления исключительными научными открытиями и передовыми технологиями в целях ведения полномасштабных военных операций. Не во всех кругах он был популярен. Спустя несколько месяцев случилось чудо: всё закончилось и никто не умер. Я собирался предложить ему место и хотел, чтобы РДР выступило посредником, но Эир — тогдашний директор РДР — пожадничала. Она сказала, что в этом новом мире им самим пригодится человек вроде Триггета. Через четыре года его семью жестоко убили. Я не мог представить, что он сделает… то, что сделал. Я был уверен: это он подставил Энтони Штерона. Но доказательств у меня не было. Если бы та рация не пропала…

— Рация? — переспросила Джессика.

— Та самая улика? — спросил Джеймс.

— Да. Мой человек в полицейском участке был на месте. Но после прибытия регионников рация как сквозь землю провалилась. Эир ничего об этом не знала. Даже внутреннее расследование провела.

— Как ваш человек оказался именно в том участке? — поразился Джеймс.

— Мой человек есть в любом участке, — сказал Хэнк. — Должен же я знать, если инопланетяне оставят ещё какой-нибудь подарок. В общем, Триггет ускользнул от меня дважды, но сдаваться я не собирался. Когда пост директора РДР занял Бэрри, который был куда сговорчивее и лояльнее к нам, нежели Эир, я увидел в нём шанс наладить отношения не только между нами, но и между РДР и НОВА.

— Поэтому НОВА так следило за Триггетом, — поняла Джессика. — Никто не подозревал его, всех устроил Штерон. Но вы могли поймать настоящего убийцу, завоевать доверие людей и вернуть своего поручителя.

— Всё ещё могу, — поправил её Хэнк.

— А что дальше? — спросила Джессика. — Так и будете молчать о пришельцах?

— Я рассказал вам, — сказал Хэнк.

— Вам помощь нужна, — сказала Джессика.

— Поэтому я и обращаюсь к вам.

Джессика чуть наклонила голову и прищурила глаза.

— Почему не НОВА? — спросила она.

— Мисс Дюк, что вы сказали в вашу первую встречу с Джейком Холлом? — вместо ответа спросил её Хэнк.

— Да много чего.

— Что-то вроде «ваше счастье, что в последние десять лет люди обленились», так? — освежил ей память Хэнк. — Это правда. НОВА не приходилось скрывать свои успехи. С такими, как Триггет, они не имели дел уже много лет. Со смерти Холла-старшего.

— То есть ваш хвалёный аппарат безопасности — фуфло? — недоумевал Джеймс.

— Нет, они не… Вот, скажем, послать вас прямо сейчас в зону боевых действий, — привёл пример Хэнк. — У вас ведь будет представление о том, что нужно делать, но с первой попытки вы не справитесь.

— Вот именно, — сказала Джессика. — У нас нет второй попытки.

— Поэтому я предпочитаю вас, а не НОВА. Это совсем другой уровень.

— У них, скорее всего, целый флот…

— Флота нет, иначе они бы уже что-то сделали, — перебил Джессику Дент, почти с пренебрежением отметая эту вероятность.

— Это чудеса аналитики или протокол на миллиард слов? — спросил Джеймс.

— Да нет, просто они уже здесь, — просто сказал Дент.

Глаза близнецов округлились.

— Пока их видел только я, — обыденным тоном продолжил Дент. — По крайней мере, подозреваю, я единственный, кто видел их и выжил. Они высокие, белокожие, крепкие, одеты как… космические варвары. Охотно пользуются своими способностями. Растворяют людей в облаке чёрного дыма, и всё такое.

— И снова — как вы на всё это натыкаетесь? — изумился Джеймс.

— Да ладно, Джеймс, у нас не много навороченной техники, но у нас есть глаза, — сказал Дент. — И интернет. В Восточной Европе в этом месяце люди пропадали. Как раз неподалёку от того места, где упала сфера. А я не умею проходить мимо. В общем, трое чуть к нам на порог не заявились. Это не исключает наличие других, но, учитывая их прошлые шаги, я бы не стал ставить на флотилию боевых кораблей.

— Да кто прилетает завоёвывать планеты по одиночке? — сказал Джеймс.

— Завоёвывать они не будут, — сказал Дент. — Они хотят разорвать Терру на куски. В прямом смысле.

Джессика опять посмотрела на О’Брайана.

— И это, по-вашему, весело, — сказала она ему.

— До весёлой части мы пока не добрались, — чуть сконфуженно ответил О’Брайан.

— И зачем им это? — спросил Джеймс.

— Им что-то нужно, — сказал Хэнк.

— Что? — спросила Джессика.

— Что-то, — невозмутимо ответил Хэнк.

— Гарри так и записал? — Джессика приподняла брови.

— Да, я цитирую, — сказал Хэнк. — Можете сами почитать, если хотите. Все сведения, полученные третьего сентября две тысячи сорок второго года, Гарри зафиксировал после ухода пришельцев. Там же говорится о цели противника, но не говорится о том, зачем ему это нужно.

— И у их жертв, как назло, абсолютно ничего общего, — сказал Дент. — Эта сфера — их оружие, и они ищут её, но есть что-то ещё. Что-то, чего мы не знаем. Зачем убивать случайных людей? Зачем прятаться, когда ты можешь убить любого и уничтожить целую планету?

— Так они исчезли? — спросил Джеймс.

— Залегли на дно, — ответил Хэнк.

— Восточная Европа? — задумавшись, произнесла Джессика и посмотрела на Дента. — А если они не просто так притихли, а из-за Триггета?

— Думаешь, он убил их? — спросил её Джеймс.

— Ну да. Они же убийцы, а он пытается всех спасти.

— Думаю, вчера он бы о таком рассказал, — сказал Хэнк.

Джессика молча согласилась с этим.

— А выкинуть эту сферу в космос никак нельзя? — поинтересовался Джеймс.

— Техника отказывает, — напомнил О’Брайан.

— Но не вся. Спутники ведь до сих пор работают. Значит, это зависит от расположения или…

— Нет, Джессика, просто наши спутники скучные, вот в чём разница, — сказал Дент. — Это не естественный фон, не купол. Это искусственное влияние. Оно выборочно, а значит, у кого-то в подчинении.

— А значит, наблюдают, а значит, поймают, — смекнула Джессика.

— Я сейчас скажу кое-что ужасное, — предупредил всех Джеймс, — так что постарайтесь не бить меня. Но что, если на самом деле завербовать Триггета? Что, если помочь ему с его формулой, набрать добровольцев..?

— Я понимаю, почему между тотальным истреблением и Триггетом с его преображениями вы выбираете последнее, — остановил его Хэнк. — Но так мы лишь отложим конец света. Да, возможно, враг проиграет, но Триггет победит. Он влез совершенно не вовремя, и для начала надо угомонить его. У людей не должно быть таких способностей. У них уже были ядерные бомбы и прочее — им только повод дай. Что будет, если каждый получит силу?

— А что будет, когда они узнают, что у кого-то она уже есть? — Джессика задала вопрос в ответ.

— Хрупкий мир, как и всегда, — сказал Хэнк. — Это меньшее из зол. К тому же из-за сегодняшних действий Триггета об этом уже знают.

— Иными словами, выбора у нас нет, — заключила Джессика.

— Ты можешь выбрать ход событий, итог, но не причину, не то, чему суждено случиться, — сказал О’Брайан.

— Я понимаю, вы пришли сюда не за новыми проблемами, а за решением, — сказал Дент. — Но то, что вам нужна помощь, не значит, что сами по себе вы слабы. Видишь ты это или нет, — обратился он к Джессике, — но ответ, который ты ищешь, это вы сами. Вы часть того механизма, который может что-то изменить. И мы просим вас объединиться с нами, чтобы вместе мы стали этим механизмом. Давайте. У вас есть поддержка. Надеюсь, и у нас она есть.

Внезапно по коридору прокатилась аварийная сигнализация.

«Тревога. Код “Астерон”, код “Ру́дбард”. Тревога», — твердил бесплотный женский голос.

— Какого чёрта? — спокойно спросила Джессика.

В кабинет ворвался мужчина.

— Сэр, вооружённое нападение на ро́куэллскую штаб-квартиру НОВА, — доложил он.

— Триггет? — спросил Хэнк.

— Да. Прохожие и агенты говорят, облако пробило окна на тридцать шестом этаже.

«Лаборатория Фло»

— Арсенал уничтожен. Эвакуировали почти всех. Они ждут РДР, чтобы освободить башню и…

— Пока там Триггет, заложников меньше не станет, — сказал О’Брайан и поднялся.

Джессика тоже встала.

— Там не только Триггет, сэр. Он привёл подкрепление.

Хэнк, Дент и О’Брайан посмотрели на близнецов.

— У вас есть супероружие, — сказала Джессика. — Если оно годится для пришельцев, сгодится и для Триггета.

— Да, и они скоро будут здесь, — сказал Хэнк.

— Они? — повторила Джессика.

— О’Брайан объяснит по дороге. Я предупрежу Форда. Если он не внутри, то встретит вас. Вы же с нами? — на всякий случай уточнил Хэнк.

Джеймс посмотрел на сестру. Он уже стоял в дверях и ждал.

Джессика кивнула.

— Тогда поторопитесь, — посоветовал Хэнк.

Так они и поступили — минуту спустя близнецы пристёгивали ремни безопасности на борту 515-го.

«Тревога. Код “Астерон”, код “Рудбард”. Тревога», — ещё различались слова компьютерной леди.

Они оторвались от земли, быстро набрали скорость и помчались обратно в Рокуэлл.

— Скажем НОВА, что я запаниковал и привёл вас на подмогу, — не слишком заморачиваясь насчёт основания, сказал О’Брайан.

— Так что значит «они»? — спросила Джессика.

— Сектор «Бийонд». Нам не хватило времени обсудить всё. Есть небольшая группа людей, похожая на вас.

После всего, что она увидела и услышала за последние сутки, Джессика не находила ни единого повода удивляться ответу О’Брайана. Вообще-то, она сразу подумала о том, что всё это очень смахивало на деятельность Триггета. С другой стороны, и она, и Джеймс оценили полезность такой поддержки. И всё же это было оружие, обладающее сознанием. Даже одно сознание — не всегда хорошо, что доказал Триггет, а сознание со способностями, что опять же доказал Триггет…

«И не только»

…нехорошо вдвойне. Да и Хэнку эта идея приходилась не по душе. Чем же его люди отличались от других?

— Я послал им сообщение, когда узнал про зонд. Они живут в «Эса́йлэме»[6], эта база далековато. Не уверен, подоспеют ли…

— Конечно нет. Это же мы, — сказала Джессика Джеймсу. Она давно смирилась с тем, что своей фортуне они задолжали в прошлой жизни.

Джеймс ухмыльнулся.

— Это две девушки и три парня. Не перепутайте их с наёмниками Триггета. У них на поясах будет… эм-м… — О’Брайан вертелся в кресле в поисках чего-то. Наконец он подошёл к уголку координатора, включил экран и изобразил на нём знак. Это была буква О, но с горизонтальной чертой посередине и с четырьмя плавно загнутыми наружу заусенцами, как если бы на букву O наложили букву H. — …такой символ.

— Пятеро? — произнесла Джессика, слепо глядя на кривовато нарисованный символ.

— Зато мощи на сотню, — заверил её О’Брайан, выключив экран.

— Что ж, — улыбнулся Джеймс, быстро определившись со своим мнением по поводу услышанного. — Обрадовали, как и обещали.

— Пока мы всё ещё одни, просто напоминаю, — сказала ему Джессика.

— А я напоминаю, что в ваших руках достаточно возможностей, — сказал О’Брайан как-то излишне строго. Джессике даже почудилось, что её отчитывают, и на секунду ей стало стыдно. — Вы не в ответе за весь мир, но по-прежнему можете сделать многое. Будучи частью механизма, который способен что-то изменить. И да, Триггет может напугать. Как и вы. — Он опустился в кресло пилота и, вернув свои фирменные мягкость и непринуждённость, добавил: — Но если вдруг с верой в себя есть проблемы, тогда верьте в тех, ради кого вы это делаете.

Почувствовав, что последнее предназначалось для неё, Джессика инстинктивно спрятала глаза.

— И не волнуйтесь, — продолжил О’Брайан, поворачиваясь к консоли. — Вы не одни.

— Это-то и смущает, — сказал Джеймс. — Все три стороны по чистой случайности изучают одно и то же.

— Когда договорим, это перестанет тебя смущать. Но сначала вытащим агентов НОВА.

Заходя на посадку, О’Брайан известил:

— Я вижу Форда. Это всегда радует…

НОВА так лихо оцепили полицейские машины и фургоны РДР и спецназа, что припарковать плот оказалось не так просто. Они приземлились рядом со скорой. Рампа ещё не опустилась до конца, а близнецы и О’Брайан уже выбежали наружу.

[1] Quest (англ.) — поиски (в том числе приключений).

[2] House (англ.) — Дом (здание, жилище).

[3] Fort (англ.) — Крепость.

[4] Beyond (англ.) — за пределами.

[5] Hypnosis (англ.) — гипноз.

[6] Asylum (англ.) — убежище, приют, психиатрическая больница.

Глава 9

Глава 9

ЧЕТЫРЕ МИЛЛИОНА ВСАДНИКОВ АПОКАЛИПСИСА

Штаб-квартира НОВА.

Накрапывал дождь.

Усиленные рупорами голоса полицейских призывали столпившихся прохожих не приближаться к оцепленной территории и отправляться по домам.

Холодный ветер пробирал до костей, но Джессике это нравилось. Так она ощущала реальность и материальность происходящего своей кожей. Время потенциальных угроз прошло. Она буквально ступала навстречу новой эре, предвидеть приход которой могли лишь немногие, и она — в их числе.

Была это нагнетённая атмосфера или склонность Джессики видеть всё на пару тонов темнее, чем оно есть, но всё вокруг отдавало чем-то зловещим. Чем-то очень мощным и зловещим. В остальном это была всё та же чёрно-белая высотка и всё тот же пасмурный день.

— Как твоя рука? — спросила Джессика брата.

— Как новенькая, — ответил тот.

— Кстати, насчёт этого. От необязательных подвигов я бы пока воздержался, — предостерёг его О’Брайан.

— Это уж как пойдёт, дружище, — сказал Джеймс, хлопнув О’Брайана по спине. — И вон Терри, Роза и Форд. Они прикроют… если не убьют.

— А я вижу Вегу, — сказала Джессика, глядя на мужчину, стоящего у чёрного внедорожника.

— Что ж, можете считать меня наивным и глупым, но в этих людях я не сомневаюсь. Будьте начеку, — бросил О’Брайан и свернул к Веге.

Близнецы продолжили идти вперёд, к чёрным парадным дверям.

— Неужели не будет ни одной параноидальной мысли? — спросил Джеймс.

— Наподобие «Триггет работал вместе с “Хаусом” над созданием таких, как мы, но ушёл в свободное плавание прямо перед тем, как “Хаус” добился успеха, умыкнув всё, что у них было по этому проекту, а нам впаривают про НЛО, потому что кто мы такие, чтобы знать правду, и, вообще, всё это грандиозная схема для захвата власти ребятами из “Бийонда”», ты о такой мысли?

— Да, наподобие такой.

— Ну… мир бы уже изменился, если бы «Хаус» этого хотел. Триггет вполне настоящий — и это плохо. А до остального ещё дожить надо.

— Согласен, но… — запнулся Джеймс.

— Что?

— Не знаю. Почему они все так озаботились этой биологией? В смысле я понимаю почему, просто… Так сплочённо.

— У НОВА и «Хауса» был прецедент на руках, а Триггет нашёл это случайно, — дала объяснение Джессика, даже не ища его. Оно просто было. — В отличие от Бэрри я верю в совпадения. Самолёт Триггета упал на Кроули, а не куда-то там.

Форд держал в руке что-то, что Джессика поначалу приняла за чёрный мешок, но теперь, когда они подошли ближе, она распознала в мешке два бронежилета.

И опять вид экипировки заставил её нервничать.

— Вы вовремя, — улыбнулся Форд, протягивая близнецам жилеты со светоотражающими буквами «РДР» на спине. — Мы как раз идём посмотреть, что там.

— Судьба, не иначе, — Джессика улыбнулась не по назначению, снимая с себя куртку Дейзи.

— Что произошло? — спросил Джеймс.

— Триггет с компанией вломился в лаборатории на этаже Фло, — ответила Маргаретти. — Она, Хоуи и другие не вышли. Связи нет. Выстрелов не слышали. Мы эвакуировали всех и…

— Народ! Эй! — окликнул их кто-то.

Терри, Форд и Маргаретти обернулись. К ним бежал Эванс.

— Эванс? — сдвинул брови Форд. — Ты всё это время там был?

— Да, в программном. У нас там друзья как бы в заложниках, ты в курсе? — немного раздражённо сказал Эванс. — Думал подкрутить что-нибудь, заманить этих ублюдков, закрыть где-нибудь, но они не клюнули. Стали искать меня — и вот я здесь.

— Ты их там, случаем, не посчитал? — спросил Терри, застёгивая жилет.

— Тридцать-сорок, — сказал Эванс. — Рассредоточены по этажам и пожарным лестницам.

— А это что? — Терри кивнул на телефон в руках Эванса.

— Подключаюсь к камерам. Отсюда за вами уследить будет сложно, но куда ж вы без меня. Тоже внутрь? — Эванс обратился к близнецам так, будто они и не уходили.

— Ага, — ответила Джессика.

— Класс. Всё, что успел ухватить, — пошарив в кармане, Эванс дал им по микронаушнику.

Джессика вставила свой в ухо и двинулась ко входу. К ним примкнуло порядка двадцати агентов НОВА, но двое тут же отделились от отряда.

— Ты не идёшь, — невозмутимо сказала Джессика, притормозив Форда.

— Чего? — растерянно улыбнулся тот.

— Нельзя запускать всех разом. И снаружи тоже может стать проблемно.

— Да всё нормально, у нас есть…

— Если Хэнк хочет, чтобы мы помогли ему что-то изменить, — Джессика заговорила тише, — то не надо мне мешать. Останься, — приказала она, всучив ему куртку.

— Ладно, легче, двойняшка, — вновь улыбнулся Форд, в замешательстве глядя на неё. — Я буду здесь, — он постучал пальцем по своему уху, — если что.

Джессика нагнала отряд.

— На нижних этажах пока чисто. Эй, Джесси, — Эванс остановил её у самых дверей, схватив за плечо; та выдернула руку, одарив его возмущённым взглядом. — Нашла, значит, мотивацию?

— Да нет, у меня же ОКР. Закончить надо, а то с ума сойду.

— Тоже неплохо. Тогда заодно спаси Фло и Хоуи, если не трудно. И постарайся в процессе не прикончить Триггета.

Эвансу ни к чему было так чётко излагать её задачи, стращая ответственностью, что, учитывая последние события, уже не особо стращала.

«Чего нового-то?»

Джессика и так знала, и зачем она идёт туда, и то, что она слишком труслива, чтобы проиграть. И этого ей вполне хватало.

Войдя внутрь в хвосте отряда, она включила наушник и направилась к Джеймсу. Он, Маргаретти и ещё половина агентов выбрали лифты по левую сторону, а Терри и вторая половина агентов — лифты по правую. Маргаретти дотронулась до сенсорной панели, но ответа не последовало.

— Эванс? — сказала она.

— М-м? — ответил Эванс.

— Они отключили лифты, — сообщила ему Маргаретти.

— Да, я вижу. Стало быть, пешком вы не хотите.

— Ну, — сказал Джеймс, — не до тридцать шестого.

Джессика, как и её группа, уловила слабый шум и чьё-то далёкое шарканье. Все навострились, а те, у кого были пистолеты, приподняли их.

— Эванс, проверь-ка восточную лестницу, — попросила Маргаретти.

— У меня мобильник, Роза, а не центр управления, — ровным, но напряжённым голосом напомнил ей Эванс. — Я не могу сразу на два фронта.

Шаги затихли где-то этажом или двумя выше.

— Ладно, пошли, — прошептала Маргаретти.

За ней, Джессикой и Джеймсом поднималась её половина отряда. Терри и его агенты перебежали холл и присоединились к ним. Выйдя на втором этаже, все разбрелись. Свернувшие налево и направо крались по главному коридору, а Джессика, Джеймс и ещё пара агентов пошли прямо, по небольшому перпендикулярному проходу. На всём этаже было подозрительно пусто и подозрительно тихо. Джессику, впрочем, это не смущало. Свою задачу она знала: вырвать оружие из рук наёмников, как только те покажутся. Главное, чтобы у неё была хотя бы секунда, перед тем как они начнут палить во всё и вся.

О том, чтобы положиться на принцип Триггета «никаких смертей», и речи не шло.

— Эванс, я всё понимаю, но давай резче! — подгонял его Терри.

— Уже почти… Да, есть!

Позади Джессики распахнулись двери кабинетов. Обернувшись, она увидела не много: лишь пять мужчин и пять автоматов, нацеленных на неё, Джеймса и агентов. Удачно, что она выбрала броситься в открытый кабинет слева, а не вертеть руками, потому что иначе она бы уже заливала полы кровью. Джеймс и агенты выбрали ту же тактику и нырнули в комнату напротив.

— Дюк, пятеро на шесть часов, — доложил Эванс.

— Своевременно, — выдохнула Джессика, окинув кабинет взглядом.

Она странным образом раздвоилась. Одна её часть рассуждала трезво и видела, что в кабинете никого нет, а другая никак не могла сфокусироваться. Ей казалось, что кто-то может таиться даже в том тёмном углу, в котором и совесть Эванса не поместится, а ещё она никак не могла понять, попали в неё или нет. Осмотрев и ощупав себя, Джессика убедилась, что вся кровь на положенном ей месте — внутри.

Повышенная активность и выстрелы позади дали знать, что остальные агенты вряд ли прикроют их в данный момент.

— Дюк, на шесть часов уже не пятеро, — держал их в курсе Эванс.

— Плохо! — полушёпотом отругал его Джеймс, повернувшись к агенту и жестом попросив у него что-то.

Он показал Джессике гранату. Она кивнула и поднялась. Джеймс активировал гранату и вытолкнул её в середину коридора, а Джессика, взмахнув засветившейся рукой, погнала её в сторону наёмников. После она направила руку на стол и заставила стальные ножки оторваться от него, подлететь к ней и зависнуть над её приподнятой рукой. Грохот от столешницы, рухнувшей на пол, слился с небольшим взрывом.

Агенты вышли из укрытия одновременно с Джессикой и её парящими дубинками. Она тотчас же вырвала из рук наёмников оружие и отправила дубинки вперёд. Те стукнули наёмников по головам и вместе с ними попадали на пол. Джеймс вышел из укрытия и взял один из летающих автоматов. Он и агенты медленно шагали вперёд, а Джессика прикрывала тыл, направив в пустоту перед собой четыре дула.

Вернувшись к лифтам, близнецы обнаружили ещё пятерых наёмников, лежащих без сознания.

— Кто-нибудь может подняться на второй этаж? — спросил Терри. — Мы тут намусорили.

— Кто-нибудь может, — ответил Форд.

Разделившись на три группы, агенты НОВА и близнецы сели в лифты и поехали наверх. Поднимаясь, они распределяли между собой позаимствованное оружие. Джессика взяла себе пистолет с шестью патронами; кобуру для него она приложила к ноге, и та закрепилась на одежде.

— Почему больше никто не пользуется пушками с миорелаксантом? — полюбопытствовал Джеймс.

— Ты спрашиваешь тех же людей, которые тренируются убивать других людей в цифровухе, — напомнила ему Джессика.

— Ты сама живое оружие, — произнёс голос Эванса.

— Не я выбирала, кем мне быть, — сказала Джессика. — И я не убиваю людей.

— Никто не убивает людей, — поставила точку Маргаретти. — То есть за всю историю НОВА агенты совершали убийства, но очень редко.

— Теперь есть «Экспрессо» и «Выходные», — ответил Терри Джеймсу.

— Не у всех, — сказал Джеймс.

— Остальным тоже предлагали, — сказала Маргаретти. — Им наше оружие показалось несерьёзным.

— Хоуи говорит, он почти закончил «Выходной», которым можно метить куда угодно, — сказал Терри. — Кажется, он называл его «Валерьянка».

Близнецы усмехнулись.

— Вот их-то у нас точно с руками оторвут, — сказала Маргаретти.

— Вынесли мусор, приём, — оповестил их Форд.

— Мы тут ещё немного насвинячим, приём, — ответил ему Терри.

— Не стесняйтесь, приём, — сказал Форд.

Мгновениями позже коллективное подсознание так сильно упёрлось в одну мысль, что вселенной не осталось ничего, кроме как прогнуться под давлением и воплотить её в жизнь. В результате всеобщего помешательства на банальностях вроде этой лифт затормозил, и в нём погас свет. Хотя был возможен и другой вариант, согласно которому люди Триггета были помешаны на тех же банальностях.

Включилось зелёное аварийное освещение.

— Эванс, что бы ты ни делал, делай это лучше, — сказала Маргаретти, глядя на люк на потолке и прислушиваясь.

— Не поверишь, но сейчас я сам себя бешу, — ответил Эванс. — Похоже, они отрезали вас.

— Где мы? — спросил Терри.

— Больше на тридцать четвёртом, чем на тридцать пятом. У вас… никого, но несколько камер сдохло. Как раз неподалёку.

— Идём, — Джеймс вышел вперёд, без усилий раскрыл двери и, первым спрыгнув вниз, подал руку сестре.

Двадцать секунд спустя лифты опустели.

На этаже почти не было света.

— Чёрт, лестница! — спохватился Эванс.

Справа распахнулась дверь. Ближе всех к ней были неизвестные Джессике агенты, едва ли вынужденные принять бой. Они охотно делали всё, что умели, и Маргаретти, Терри и Джеймс ничуть от них не отставали. Руки Джессики тоже уже вздёрнулись, но у её затылка просвистела пуля и угодила в агента, стоящего рядом с ней. Обернувшись, Джессика увидела, как одинокий стрелок быстро скрылся в темноте за поворотом.

Она и шестеро агентов медленно зашагали вперёд по проходу. Другие остались позаботиться о раненом друге.

— Эванс, — прошептала Джессика, — попробуй подключиться к веб-камерам с компьютеров.

— Уже пробую.

За тёмными поворотами было тихо, и Джессика сбавила темп в предвкушении внезапной атаки. Агенты проверяли покинутые персоналом лаборатории, обозревая каждый сантиметр за стеклянными стенами. Джессика обратилась к высокому худому агенту с чёрными глазами, что шагал рядом с ней, с молчаливой просьбой: она показала на его гранату и попросила дать её ей. Он не раздумывая отдал ей «шайбу». Джессика повернулась к блондинке с короткой стрижкой и так же молча показала на «шайбу» в своей руке, намекая, что ей не помешает ещё одна. Женщина оказалась не столь щедрой. Она нахмурилась и покачала головой. Джессика этого не видела, но она возмущённо развела руками одновременно с черноглазым агентом. Глянув на того, женщина нехотя достала гранату и протянула Джессике.

Та отправила обе к потолку. Гранаты беззвучно скользили к коридору, в котором прятались наёмники, и завернули налево и направо. Опуская руки, Джессика вела гранаты вниз по стене. Агенты замерли, лицезрея такой фокус, но пришли в себя, когда поняли, к чему всё идёт, и приготовились.

«Шайбы» рванули.

Наёмник слева и ещё один справа отреагировали первыми, явив себя и свои автоматы. Но пули вместо своих целей поразили лишь два массивных голографических стола, что по велению Джессики выпрыгнули из лабораторий, разбив стеклянные перегородки, и забрались один на другой. Наёмники прекратили огонь. Разведя перекрещённые руки, Джессика резко перевернула столы, и те попадали, сотрясши полы. Она сжала руки в кулаки и дёрнула ими назад — оружие наёмников полетело к лифтам. Агенты выделили по «Выходному» на каждого, и наёмники прозаично свалились с ног.

Все, кроме черноглазого агента, вылупились на Джессику, а она и агент делили предчувствие, что раунд ещё не завершён. В конце концов, смертельными гранаты не были, а засада наёмников в количестве равном двум была столь же вероятной, как теория Дейзи о параллельной вселенной, в которой все вымышленные персонажи книг и фильмов были реальны.

«То есть маловероятной. Надо же верить хоть во что-то прекрасное и невозможное, а то так и приуныть не долго»

Плавно вращая кистью, Джессика приподнимала руку. Посверкивающий вихрь из стекла, пускающего голубоватых зайчиков, закрутился перед ней. Она махнула рукой вперёд — осколки со слабым свистом ринулись вдоль коридора и разделились на две половины, достигнув его развилки.

Раздались крики и сдавленное оханье.

Как только раненые наёмники пошли в атаку, Джессика натолкнула на них столы. Затем она забрала оружие и у них, а агенты НОВА разорились ещё на четыре «Выходных».

Прежде чем Джессика спросила, есть ли ещё желающие, черноглазый агент выкрикнул:

— Бам! — он «выстрелил» из пальцев по валяющимся тут и там наёмникам. — Да! Так-то! Сидите теперь с осколками в заднице! Что? — оглянулся он на остальных. — К нам через форточку радужный бабай с друзьями залетел, и вы ещё удивляетесь, что нам кого-то прислали? Ты из какого-то секретного клана по борьбе с нечистью?

Джессика вскинула брови.

— Она агент НОВА, Робби, — сказал агент, что был в группе захвата Триггета в Сегеде. Джессика не запомнила его имени, но запомнила родинку на подбородке. — Завязывал бы ты со своими книжками, серьёзно.

— Я не агент, — поправила его Джессика.

Блондинка и ещё трое агентов осторожно выглянули в коридор, дабы убедиться, что он зачищен.

Возвратившись к лестницам, Джессика обнаружила Джеймса с вырванной стальной дверцей лифта в руках. Вторая дверца торчала из стены неподалёку от хода на лестницу. Маргаретти цепляла «Экспрессо» на оглушённых наёмников, на которых не хватило «Выходных». Четверо агентов слегка истекали кровью, двое копались в лаборатории в поисках аптечки.

Прислонив дверцу к стене, Джеймс подошёл к сестре.

— Как дела? — спросила его Джессика.

— Иногда жалею, что не могу как ты, — Джеймс бросил быстрый взгляд на тех, кому с близнецом Дюк повезло чуть меньше.

— Они живы, — отметила Джессика.

— Твои целые, — отметил в ответ Джеймс.

— Ну… да.

— Эванс, тридцать пятый, тридцать шестой? — спросил Терри, перевязывая руку агенту, используя вместо жгута оторванный от своей футболки рукав.

— Триггет уничтожил все камеры на тридцать шестом, — ответил Эванс. — С тех компьютеров, что целы, видно мало. На тридцать пятом практически та же ситуация, но там кто-то есть.

— Ладно, оставь камеры, почини лифт, — сказал Терри. — Надо спустить раненых.

— Оки-доки.

— Форд, ты слышал? — спросил того Терри.

— Да. Ждём Эванса.

— Соул, Маккрири, Фудзисава, присмотрите за ними, — сказала Маргаретти. — Пошли.

Поредевшая группа двинулась наверх.

На тридцать пятом этаже открылась стрельба.

— Похоже, не все эвакуировались, — сказала Маргаретти.

— Или это ловушка, — сказала блондинка.

— Или там люди, — с нажимом сказала Маргаретти.

Она была ближе всех к двери на тридцать пятый и не мешкая спустилась обратно. Джеймс был рядом с ней, он обернулся, кивнул сестре, и вместе с Робби, блондинкой и другими агентами последовал за Маргаретти. Джессика, находящаяся в шести ступеньках от тридцать шестого, остановилась, глядя вниз. Казалось, у её ног появились собственные мнение и воля, и не сказать, что они сильно отличались от мнения и воли Джессики.

— Эй! — тихонько позвал её Терри. — Роза присмотрит за ним. А он — за ней. А за Триггетом сейчас никто не присматривает.

С тяжёлым сердцем Джессика согласилась с Терри и выбрала его. Ещё никогда они с братом не работали порознь.

— Джеймс, если хоть что-то…

— Знаю, — прошептал Джеймс. — Ни за что тебе не говорить.

Толкнув дверь на тридцать шестой, Терри с Джессикой и ещё шестью агентами неторопливо шагали по одному из широких перпендикулярных проходов восточного крыла. Они образовали небольшой круг и шли, прикрывая спины друг другу. В этой части этажа свет поступал в основном от настольных ламп и мониторов, что сохранили свою работоспособность, так что видимость оставляла желать лучшего.

Но искать Триггета глазами и не понадобилось, поскольку слева, где-то в одной из самых дальних лабораторий, он громко и гневно прокричал:

— Зачем, идиот?!

Там могло быть больше гневных изречений, но все они остались невысказанными из-за прогремевшего взрыва.

Волна прокатилась по этажу и разорвала все стеклянные стены на своём пути, не добравшись до Джессики и агентов совсем чуть-чуть.

— Ребята, что там у вас? — спросил Форд.

Негласно решившие, что Триггет вот-вот должен будет пройти мимо них обратно в лабораторию Кинг по одному из двух коридоров, агенты разделились. Джессика, Терри и парень с родинкой притаились за шкафом, стоящим за стеклом, и взяли на прицел коридор, из которого они пришли, а агенты позади них присели за широким столом. Все замерли в тишине.

— Джессика?

Джессика, вставшая на одно колено, не ответила Джеймсу. Немного подрагивающими руками она направила вперёд свой позаимствованный пистолет. Убийство Триггета в программу не входило, как и убийство любого другого человека из её пистолета, но сидеть в ожидании с пустыми руками не казалось ей правильным. А что до Триггета, то она полагалась на Терри, стоящего за её спиной с «Выходными» наготове.

Триггет пронёсся по их коридору вихрем.

— Чёрт! Мы в порядке, — доложила Джессика, поднимаясь.

— Форд, никакого подкрепления, — заявил Терри. — Триггет нервничает, ушёл к Фло. Начнёте штурмовать…

— Он смоется, — закончил за него Форд. — Что по взрыву?

— Я проверю, — сказала Джессика и пошла назад, к коридору напротив лестниц.

Она остановилась и посмотрела в темноту, из которой веяло дымом и прохладным свежим воздухом.

— Мы пойдём к Фло, — сказал ей Терри, выбрав ту же дорогу.

— А почему, кстати, Триггет до сих пор не смылся, если мы и так оцепили его? — отчуждённо спросил Эванс.

— По-моему, нас он явно не боится, — подал голос Соул.

— А по-моему, ему здесь вообще нечего делать, — рассуждал Маккрири. — Ему нужны учёные? Он мог забрать их и свинтить.

— Ему нужны не вы, — сказала Джессика, посмотрев на Терри.

Тот понял, о чём она говорит. В НОВА находились не только учёные, изучающие близнецов, и не только кровь Джеймса, которую Триггет однозначно вознамерился использовать (если уже не использовал), но и сами близнецы — его самое первое удачное творение.

«Хотя бы убивать не станет… так сразу»

Без лишних слов Терри одолжил Джессике свою пушку с «Выходными» и ушёл с агентами в противоположном направлении.

На тридцать пятом снова открыли огонь.

— Цел, — дал знать Джеймс.

— Чтобы так и было, — сказала Джессика, шагая к месту взрыва и оглядывая перевёрнутые вверх дном лаборатории по левую руку.

— Есть, мэм.

В нос ударил резкий едкий запах. Джессика ступала по всякому мусору к разорванной и местами горящей лаборатории.

Северную стену снесло, как и часть потолка и пола. Некоторое содержимое верхней лаборатории рухнуло на эту. Недалеко от дыры в стене, в которой ещё узнавался второй вход, лежал окровавленный и обожжённый наёмник, из живота которого торчал кусок стеклянной дверцы. Что до дыры в стене, то образовалась она, разумеется, из-за взрыва, но проделал её определённо Триггет. Судя по всему, в спешке тот решил, что избавиться от дверей будет проще и быстрее, чем открывать их.

Перестрелка началась и на тридцать шестом.

Справа кто-то шуршал под завалами.

— Я слышу шаги, — глухо донёсся твёрдый мужской голос. — Если это вы, ублюдки, то можете добить меня. Я всё равно не передумаю. А если нет, то помогите, что ли, выбраться, — грустно сказал мужчина.

Джессика навела ствол на источник звука и аккуратно приподняла большую цилиндрическую машину, придавившую собой гигантский монитор, и та шумно откатилась. Затем она приподняла и оттолкнула в сторону проломленный монитор. Сбрасывая с себя полки и прочий хлам, на ноги неуверенно поднимался мужчина в порванной зелёной куртке и с разбитой головой.

— О! Я не… — мужчина тут же припал к стене и осел, увидев, что Джессика держит его на мушке. Он поднял руки. — Я не с ними.

— Это ты идиот? — хмуро спросила Джессика.

— Да, я, — слабо усмехнулся мужчина. — Я Люк, здрасьте.

На этаже что-то громко хлопнуло. Джессика и Люк Гринберг нервно дёрнулись. Люди закричали от боли.

— Стоять можешь?

— Да, — ответил Люк Гринберг.

— Тогда вставай, — приказала Джессика.

— Я не причиню вам…

— А я — правящая королева Великобритании, но верить ты мне не обязан. Вставай.

— Справедливо. — Люк Гринберг встал и пошатываясь выпрямился.

— Где Триггет держит агентов НОВА, сколько с ним человек и какого лешего они орут?

— Он никого не держит, но в дальней лаборатории, — Люк Гринберг показал на коридор, по которому ушёл Терри, — кажется, была пара-тройка человек, которых он не выпускал. С ними были пять здоровых и страшных мужиков. Есть ещё другие, не знаю, сколько их. Они, наверно, сидят как раз там, откуда были крики. Я видел у них какие-то баллончики. Один из них принёс с собой. Понятия не имею, что в них… Проклятье!

Люк Гринберг рывком бросился к Джессике и оттолкнул её. Она упала на угол шкафчика, когда раздался выстрел. Игнорируя острую боль в рёбрах, Джессика быстро перевернулась и вскочила. Перепуганная, она вырвала пистолет из рук раньше, чем увидела, чьи это руки, и выкинула его наружу.

Несмотря на лёгкую дрожь во всём теле Джессики, «Выходной» прилетел точно в лоб стрелявшего, и тот вновь размяк.

У Джессики закружилась голова. Для неё всё могло закончиться секундой ранее, из-за того что мёртвый наёмник оказался недостаточно мёртвым. Вернее, из-за того что она по глупости поторопилась с выводами. Она сделала глубокий вдох, затем выдохнула и развернулась, чтобы сказать Люку Гринбергу, что ему пока лучше спрятаться здесь.

Но она ничего не сказала. По стене, у которой стоял Люк Гринберг, стекала кровь и…

«Мозги»

— Джессика? — произнёс Терри в её ухе.

Она не услышала его.

Всё вокруг стало тягучим и вязким.

На полу с простреленной головой сидел Люк Гринберг, от которого Джессика не могла отвести взгляд. Его лицо застыло в удивлении — всё ещё румяное, но стремительно теряющее краски. Огонь в глазах потух первым.

Пистолет вывалился из руки Джессики. Её сковал ужас, причиной которого было вовсе не первое совершённое при ней убийство, а то, как дорого обошлась её ошибка. Наворачивающиеся слёзы размывали Люка Гринберга до состояния невнятного серо-зелёного пятна, перенаправляя мысли Джессики с жалости на злость.

Послать их в зону боевых действий — они не справятся с первой попытки.

Джессика добровольно отправилась в эту зону, но на одной доброй воле она далеко не уедет. И второй попытки у неё не было. Пришла пора либо вытворять такие чудеса, какие не снились даже ей, либо сидеть дома, чтобы её ошибки не стоили чужих жизней.

Дома сидеть она не будет, а значит, сделает всё, чтобы больше никогда не испытывать близость ни собственной смерти, ни чьей-либо ещё. И если придётся, она лучше рискнёт и проиграет, чем проиграет и будет мучиться вопросом «что, если?». А коли риск обернётся очередным выходом из-под контроля её контроля… Уже дважды она смогла пресечь это. Возможно, Джеймс был прав. Да и ей уже было не двенадцать.

Кто-то приближался. Джессика схватила выроненный пистолет и навела его на коридор, из которого пришла.

— Дже… Воу! — выпалил Терри, резко остановившись и вздёрнув руки. — Вот… дерьмо, — сказал он, увидев Люка Гринберга. — Это Люк Гринберг?

— Да, — ответила Джессика, расслабившись и опустив руку. Но она тут же опять подняла её, возвращая пистолет Терри.

— Уверена?

Джессика кивнула. Терри взял пистолет и спросил:

— Ты как?

Шмыгнув носом, Джессика снова кивнула.

— Что за… крики? — спросила она, концентрируясь на настоящем.

— Они взорвали баллон с какой-то дрянью. Всюду разбрызгалась. С наших чуть кожа не слезла. Вот так. — Терри показал Джессике проеденные на спине жилет и футболку и кровоточащую рану. — И это я всего пару капель словил.

— Они живы?

— Да, но всё не очень хорошо. И туда сразу набежали эти сторожевые псы. Меня не видели, и я ушёл за подмогой, — Терри показал на Джессику.

— Ясно, пошли.

— Эванс, ты снял блок? — спросил Терри.

— С телефона-то? РДР фургон пригнали — сейчас всё будет красиво.

— Там наверняка ловушка за ловушкой, — сказал Терри Джессике.

— Если о них знают, это уже не ловушки, — ответила та.

— Вот и я про то же.

В ожидании неприятностей, они шагали довольно энергично, но не долго. Джессика заметила блуждающую тень на полу за углом одной из лабораторий и остановилась. Терри, двигавшийся спиной вперёд, наткнулся на неё.

Внимательно следя за проходом, Джессика повернула правую руку ладонью вверх и начала медленно поднимать её. Из-под повязок стал выбиваться синеватый свет, а за стеклянной стеной лаборатории от поверхностей стало отрываться всё, что было не крупнее чашки, будто кто-то отменил гравитацию. Предметы зависли в воздухе. Джессика почувствовала, что Терри приготовился.

Она резко крутнула кистью, и куча рандомных[1] вещей вырвалась из лаборатории, разбив стекло. Она выбросила обе руки вперёд, и предметы с осколками завернули направо. Не успели наёмники осознать, что случилось, как Джессика и Терри показались рядом с ними, конфисковали их оружие и отправили спать.

Но двое мужчин были приманкой, впрочем, на меньшее Терри с Джессикой и не рассчитывали. Как только они разобрались с этими, другие стали палить по ним со спины. Джессика машинально пригнулась, закрывая голову руками, а Терри, быстро сменив оружие, загородил собой напарницу и открыл ответный огонь. Выпрямившись, Джессика сорвала две двери с петель и прикрылась ими от пуль. Отведя руки назад, она отправила двери вперёд. Наёмников они едва задели, зато дали Джессике возможность переключиться на содержимое лаборатории. И, точно комната стала гигантским блендером, по сторонам заметалось вообще всё, в том числе и то, за чем худо-бедно могли спрятаться наёмники. Улучив момент, Терри с большой виртуозностью пожертвовал свои «Выходные» во благо обескураженных наёмников.

— Круто, — выдохнула Джессика, опустив потухшие руки. Вместе с ними и грохотом всё упало на пол.

— Да. Даже жалко, что их всего тридцать-сорок.

— С этим у тебя куда лучше, чем со словами, — Джессика показала на его пушку.

— Есть такое, — польщённо подтвердил Терри.

Чей-то крик задушили в зародыше. Терри и Джессика посмотрели в тёмный конец коридора и побежали к источнику звука.

Они миновали проход, ведущий к лестницам, и вдруг Терри схватил Джессику за плечо и прошептал:

— Назад!

Он смотрел наверх. Над их головами скотчем было примотано нечто непонятное, мигающее огоньками и откровенно опасное. Терри тянул Джессику назад, но та медлила с отступлением, глядя на огоньки. Они замигали совсем часто, и значило это только одно: ничего хорошего.

Все огоньки зажглись ярко, и незатейливая мина взорвалась.

Терри отбросило назад.

— Джессика! — выкрикнул он, поднимаясь, и поторопился к облаку пыли.

— Джесси?! — всполошился Джеймс.

Облако было неплотным и рассеивалось на глазах. Терри различил силуэт Джессики, стоящей на том же месте с поднятыми вверх руками. Её ладони светились, и к ним от кусков бетона, которые парили под дырой в потолке и из которых торчала арматура, тянулось насыщенное синее сияние. То же сияние переливалось и около самих обломков. Их даже не разметало.

— С ней всё в порядке, — ответил Терри Джеймсу.

Джессика открыла зажмуренные глаза, подняла голову и посмотрела наверх. Опуская обломки на пол, она не понимала, что именно пробрало её до мурашек: озадаченность или восторг. Не лучше она понимала, как ей это удалось, а вот насчёт того, почему её не сбило волной, у неё имелась одна мысль. Кажется, её не снесло лишь потому, что она не только удерживала обломки на месте, но и сама держалась за них.

Обходя её, Терри адресовал ей взгляд, полный изумления и восхищения. Они перебрались через бетон и стали тихонько прокрадываться дальше. Джессика сняла со стены зеркало и подозвала его, чтобы заглянуть за угол, в соседнюю лабораторию.

В нём отражались только связанные агенты НОВА, привалившиеся к стене разгромленной комнаты. Они в свою очередь увидели в отражении Терри и Джессику и вялыми кивками дали им знать, что за перегородкой напротив кто-то есть. Джессика положила зеркало на пол, а глаз — на дорогостоящую и, что куда важнее, крепкую и тяжёлую камеру. Та взмыла в воздух и взяла разгон, в то время как Терри и Джессика бесшумно подошли ближе, а затем пробила панель.

Секундной сумятицы хватило, чтобы Джессика сделала своё дело, а Терри — своё.

— Ладно. Теперь всё по-взрослому, — отбросив пустую пушку для «Выходных», проговорил Терри и поднял пистолет одного из наёмников.

Раздался выстрел, и Терри упал. Его правое бедро превратилось в кровавое месиво. Он выругался.

Джессика обернулась. Кто-то всё ещё бодрствовал за панелью напротив, и этот кто-то выстрелил из дробовика, проделав дыру в стене.

Услышав, как он передёрнул затвор, Джессика выбросила руку вперёд в инстинктивной попытке оттолкнуть от себя угрозу.

— Нет!

И в одно время с выстрелом из её ладони вырвался сочный синий свет. Джессике даже померещилось, что на этот раз это были целые нити света, на миг свернувшиеся в петли.

Она — теперь уже однозначно в шоке — таращилась на медленно разлетающиеся дробь, пыль и гипсокартон, которые тормозило ярко-синее сияние, расползающееся по всей стене. Не осознавая того, Джессика продолжала давить, пока стена не пошла трещинами и не обвалилась на наёмника, что прятался за ней.

— Так можно было? — ошеломлённо произнесла Джессика.

Она всё ещё держала дробь, плавающую в воздухе. На ту с опаской глядел выкарабкивающийся наёмник. Джессика заметила это. Она сделала вид, что дробь вот-вот сменит свой курс, но вместо этого отпустила её. Мелкие шарики посыпались на пол и, отскакивая от разведённого бардака в виде стекла, техники и прочего, покатились во все стороны.

Сделав соответствующий жест, Джессика призвала орудие из глубин: арматура пробила полы и змеями обвила руки и ноги мужчины. Направив руки вниз, Джессика прижала наёмника к полу и ударила по затылку прикладом его собственного ружья.

— Терри? — она присела подле него, оценивая тяжесть его состояния.

— Я вколол эту штуку Фло, вроде остановилось, — предупредил он её тревоги, прижав рану полотенцем.

Кто-то сзади взвёл курок и приставил дуло к голове Джессики.

— Не шевелись, — сказал мужчина густым басом. — Встань.

Интересно: если оказалось, что она всё же могла управлять неуловимыми для человеческого глаза вещами, могла ли она использовать это в отношении пистолета, которым с силой давили на её затылок?

«Не самый подходящий случай для экспериментов»

Джессика повиновалась.

Гора мускулов обошла её, держа под прицелом второго пистолета Терри. Ещё пара шагов — и дуло утыкалось уже в макушку Терри.

— Без сюрпризов. Не то пристрелю его, — предупредил Джессику здоровяк. — Вытащи наушник и кинь мне под ноги.

Пока Джессика вынимала свой, здоровяк вынул наушник Терри. Оба он раздавил ботинком.

— Благодарю за сотрудничество.

— Такому как откажешь? — ответила Джессика, сверля его взглядом.

К ним присоединились ещё четверо наёмников.

Они скрепили скотчем ноги и руки Терри и Джессики. Последней приказали сжать руки в кулаки и заклеили их наглухо, после чего обоих усадили спиной к спине и привязали к ножке стола.

— Сэр! — крикнул здоровяк. — Она у нас!

— Не сейчас, — донеслось до них.

— Но вы же…

— Я сказал — не сейчас!

После недолгого молчания Джессика сказала:

— Неловко.

Крики и стрельба с тридцать пятого предшествовали появлению агентов НОВА на тридцать шестом, что не нравилось здоровяку.

— Избавьтесь от них, — кивнул он остальным, и те ушли.

Но они, похоже, были не в силах сдержать напор агентов, подобравшихся близко к цели. Вдобавок Джессика слышала, как Джеймс с неистовством выкрикивает её имя. Здоровяк приложил палец к губам.

— Ох и пожалеешь ты об этом, — сказала ему Джессика с лёгкой насмешкой.

— Да ну?

Хлопки от мини-гранат и редкие выстрелы разбавили истошные вопли.

— Дик!

Здоровяк напрягся и посмотрел в коридор. Он колебался.

— Дик!

— Мистер Вселенная, кажется, тебя зовут, — чередуя слова и вдохи, выговорил Терри.

— Мы подождём, — обнадёживающе улыбнулась Джессика. — Беги.

Дик прикинул и побежал.

Джессика искала, обо что бы разрезать скотч, но рядом, как назло, не было ни одного острого края.

— Я вижу канцелярский нож, — сказал Терри.

— Да, я тоже, но я могу делать это, только двигая рукам, — сказала Джессика. — Как будто предмет уже в них или… вроде того.

— У меня тут созрела дикая мысль. А что, если ты ничего не знаешь о своих силах?

— Стараюсь не думать об этом как можно активнее.

— А может, как раз стоит?

— Я не об этом. Просто тогда это будет значить, что за свою жизнь я напортачила больше, чем единожды.

— Ну… — вздохнул Терри. — Сегодня ты точно… Скотч тебя не остановит. Не после того, что я видел.

Джессика посмотрела на нож, что валялся около связанного арматурой наёмника.

«Давай. Это всего лишь лезвие в пластике, это не так сложно»

Однако на пристальный взор и сжатые плотнее кулаки нож не поддался. Казалось бы, и свет вспыхнул под слоем скотча, и нож дёрнулся, но чего-то впечатляющего или освобождающего не произошло.

— Ты там концентрируешься, что ли? — спросил Терри. — Я, может, ошибаюсь, но, по-моему, ты остановила взрыв и пули не концентрации ради.

— И то верно.

Джеймс выкрикивал имя сестры снова и снова. Его ведь могли и ранить, пока она тут рассиживалась.

Джессика дёрнула руками вправо — нож пересёк лабораторию и, проткнув скотч, застрял между их жилетами.

— Не говори Розе, но ты моя новая любимая напарница, — промямлил Терри.

Они оторвались друг от друга. Терри перерезал скотч на своих ногах, а затем освободил Джессику.

— Да, наверно, всё же стоит подумать об этом на досуге, — сказала она, избавляя Терри от скотча вокруг его запястий.

— Да, наверно.

— Что тут..? — произнёс третий голос.

Терри выглянул из-за Джессики, а та обернулась. Наёмник, вероятно посланный Триггетом на разведку, достал пистолет.

Толкнув Терри на пол, Джессика повалилась вместе с ним. Две пули обожгли её плечо и лоб. Падая, она швырнула в мужчину принтер. Тот огрел его по голове, и наёмник отрубился.

— Ты цела? — спросил Терри.

Чувствуя, как со лба потекла горячая кровь, Джессика посмотрела на плечо: вторая пуля прошла ближе.

— Да. — Она помогла Терри приподняться. — По сравнению с тобой я просто… Твою мать!

Терри прилично истекал кровью.

— Откуда в тебе вообще столько..? Не смей помирать тут, ясно? — строго-настрого запретила ему Джессика. Она отошла пошарить в ящиках в поисках салфеток, бинтов или хоть чего-нибудь.

— Теперь-то веришь, что я не один из них? — спросил Терри.

— Не обижайся, но… — не стала заканчивать Джессика.

— В НОВА теперь никто никому не верит, — печально сказал Терри. — Наше новое кредо — доносить на странности в поведении своих друзей. Всё, что так старательно создавали Холлы, разваливается.

— Мне жаль, — Джессика приложила к его ране стопку влажных салфеток с антисептиком.

— Правда?

— Если ты не один из них — да. Если ты предатель — мне жаль, что помогаю тебе.

— Ты как Шрёдингер с этой его кошкой, — усмехнулся Терри.

— Джессика!

Целый и практически невредимый Джеймс стоял в коридоре, в котором минуту назад исчез здоровяк. Джессика улыбнулась ему.

— Господи, что с тобой?! — Джеймс немного нелепо подбежал к ней. В его движениях и выражении лица читалась тревога. Он принялся осматривать рану Джессики у самых волос, из которой по виску, щеке и шее дорожкой стекала кровь.

— Ничего, всё хорошо. Терри…

— Терри? — произнесла чуть отставшая Маргаретти.

Она направилась к нему. За ней на свет вышли ещё трое. Все были слегка потрёпаны.

— Билли? — удивился Терри, фокусируясь на подошедших.

Билли Холл махнул ему рукой.

— Джейк? — удивилась Джессика сначала директору, а следом выбранному обращению.

— Привет, Джессика, как дела? — улыбнулся Холл и тут же стал падать.

Билли собирался подхватить брата, но Джессика опередила его, подогнав под Холла одно из кресел. В районе его ключицы блестело пятно крови.

— Что с ним? — спросила Джессика.

— Меня искал, — ответил Билли.

Подумав было о том, что не Холлу с его набором навыков и умений лазать по разборкам, Джессика представила себя на его месте — и, в общем-то, она бы и с меньшим набором отправилась за Джеймсом.

Маргаретти вытащила из кармана гемокоагулятор и ввела Терри вторую дозу. Действие первой было прервано не слишком деликатными наёмниками.

— Ерунда, меня едва здесь это… — пролепетал Терри. — Так вы Холлов на тридцать пятом нашли?

— Ага, — промычала Маргаретти, недовольная состоянием Терри.

— Кто это сделал? — спросил Джеймс Джессику.

— А, да вы с ними уже…

Джеймс крепко обнял сестру. Та подавила стон и посмеялась, радуясь тому же ощущению, что и Джеймс.

— Давай… без этого. Я не уверена насчёт рёбер, — сказала она, мягко отстраняя брата.

— Стой! — прикрикнул единственный, чьего имени Джессика не знала. Он и Билли нацелились на небольшую фигуру, теряющуюся в темноте.

— Билли, это я! — прошептал девичий голос. — Люси.

Молодая низенькая девушка с густыми волосами до пояса вышла из тени.

— Как ты удрала? — поразилась Маргаретти.

— Через комнату отдыха… Боже… — согнувшись пополам, Люси пыталась отдышаться, хотя бежать ей вряд ли пришлось.

Джессика почуяла неладное.

— Что случилось? — спросила Маргаретти. — Что-то с Фло и Хоуи? Кто там сейчас?

— Нет, нет, с Фло и Хоуи всё нормально. Триггет вырубил их: сначала Хоуи, потом Фло нарвалась, но они живы. А он… он и та женщина — у них что-то получилось. Она пыталась скрыть, что результат положительный, но этот парень просто раскрошил стол. Голыми руками. Триггет залип на нём, и я улизнула. Думала, может, найду кого. Если отвлечь его, я смогу всадить «Выходной» ему в затылок.

Всё тело Джессики покрылось мурашками. Триггет всё-таки совершил свой роковой прорыв. Теперь непоправимое казалось неминуемым.

— А они у кого-то остались? — Терри обвёл глазами всех вокруг.

— Проблема не в этом, — сказала Маргаретти. — А в том, что, увидев нас, Триггет сразу станет нематериальным, и всё будет лететь сквозь него. Как спереди, так и сзади.

— Его нельзя выпускать отсюда, — не допуская возражений сказала Джессика, и наличие «Выходных» или агрегатное состояние Триггета её абсолютно не интересовало.

— Нужно заставить его взять что-то, — предложил Джеймс. — Сыворотку эту его или ещё что. Надо чтобы он что-то держал в руках, тогда…

— А: сыворотка, скорее всего, и так при нём, он её не потеряет, — перебила его Маргаретти. — И Б: ему придётся разобрать и собрать её в любом случае, поскольку иначе ему отсюда не уйти.

— Иными словами, мы ничего не можем сделать? — спросила Люси. — Он просто… призрак, и..?

— О… О! — шёпотом воскликнул Холл. — А он всё ещё может проводить электрический ток?

Все задумались.

— Надо пробовать, — поддержала его Джессика. — Должно же у него быть слабое место. Это может быть оно? — она посмотрела на Люси.

На Люси посмотрели все, ибо она была единственным учёным среди них.

— Эм-м… я не знаю, что он такое, так что… точно сказать не могу. Если он будет выглядеть как человек, то его молекулы должны быть достаточно близко друг к другу, чтобы он оставался проводником, но… я не знаю, какие там правила. Я даже не уверена, что разноцветное что-то — это молекулы.

— Ну если не хватит обычного среднестатистического заряда, то можно увеличить, так? — спросил Джеймс.

— Не знаю, — повторила Люси. — Вообще-то…

— Что? — спросила Маргаретти.

— У каждого диэлектрика есть предел, и для каждого существует своё значение пробивного напряжения, при котором он начинает пропускать ток. Но это ведёт к его полному разрушению. То есть мы либо вырубим его…

— Либо убьём, — сказала Джессика. — Ещё идеи есть?

Идей не было, равно как и времени.

— И чем нам его жахнуть? — спросил Билли. — Шокерам до него не добраться. Тянуть провода шумно.

— Хоуи работал над одним прототипом, кажется… — вспомнила Люси. — Но он запрятал его, когда Эванс начал подшучивать над ним.

— Просто скажи где, — попросила её Маргаретти.

— О нет. Без меня вам его в жизни не достать. Я иду с вами.

— А если не сработает? — сказал Билли. — Если он сбежит, едва увидев нас?

— Я посадила трекер на одежду той женщины, — сказала Люси.

— Что за прототип? — спросила Джессика.

— Такой как бы… пульт. Понижает или повышает напряжение во всём, где оно есть, и может управлять им. Ну, можно перевести заряд на любой проводник. Хоуи его не закончил. Там какие-то проблемы с дистанцией и прицелом. И не факт, что он по-прежнему там.

— Хотя бы попытаемся, — пожал плечами Джеймс.

— Ладно. Будь здесь и без глупостей, — наказала Маргаретти Терри. Тот, тихонько кивнув, пальцами показал «о'кей» и откинул голову назад. — Форд, на тридцать пятом закончили? Поднимайтесь и выводите Терри и остальных. Дальше лаборатории Демьяновой не высовывайтесь. Она тоже с нами.

Вшестером они подступили к лаборатории Кинг. Маргаретти выглянула из-за угла.

— Сейчас, — шепнула она.

Пригнувшись, Люси как кошка прошмыгнула вперёд, к комнате отдыха, а остальные завернули направо.

Дабы Триггет не сбежал сразу, Джессика вышла первой, сделав ставку на то, что она и Джеймс, вероятно, всё ещё могут пригодиться ему. Но Триггет никого не заметил. Между ним и агентами стояла Сага.

Быть может, дело было в том, что Джессика видела только часть спины Триггета, но на этот раз он не вселял в неё страх. По крайней мере, не такой, какой обескуражил её вчера. Триггет был просто хорошо вооружённым злодеем со своим набором психических расстройств, каких на свете было не мало. Однозначно опасный, но опять же… Будь это безопасно, их бы здесь не было.

Рыжий подопытный, закончив использовать свои руки в качестве пресса для металла, был первым, кто заметил людей на месте стеклянной стены, чем побудил повернуться Триггета и Сагу.

Рядком выстроились недовольные и невооружённые. Точнее, вооружённые, но предпочитающие не выпячивать это. Джессика предпочла бы такой подход и при иной договорённости, потому как не была уверена, устоит ли она перед соблазном выбить блестящие мозги Триггета. Спина спиной, но вот его лицо вызывало в ней желание слегка обострить ситуацию.

Увидев агентов, Сага отошла от Триггета подальше, к лежащим на полу Кинг и Хоуи.

— О, — мельком облегчённо улыбнулся Триггет и вышел вперёд. Он был крайне собран, но глаза его были распахнуты чересчур широко, чтобы не принять его за помешанного. — Эти идиоты не причинили вашим агентам серьёзного вреда? Подразумевалось, что они не будут такими инициативными.

— Да всем плевать, — жёстко сказал Билли.

Триггет обратил внимание на его руки. Он не мог знать, что кровь на них принадлежит старшему брату Билли, зато он знал всё о механике ненависти.

— Да мне самому не нравится то, что я делаю, — развёл руками Триггет. Вмиг из мучителя он превратился в жертву, его лицо разве что не молило о помощи. — Я не под прицелом?

Через приоткрытую дверь комнаты отдыха в лабораторию протиснулась Люси.

— Вас не ранить, — сказала Маргаретти. — От вас не защититься. Вы хотели поговорить. Вот. Мы пришли поговорить. Очевидно, достучаться до вас — наш последний шанс.

— Спасибо за предложение, но я уже понял, — сухо поблагодарил её Триггет, пребывая не в настроении для болтовни. По правде, он не столько был настроен против неё, сколько был настроен поскорее уйти.

— Что? — видя это, втягивал его в разговор Джеймс.

— Что сколько бы я ни звал, сколько бы я ни кричал, меня никто не слышит. Никто не идёт на помощь. Ну что ж… Я всё сделал сам. Как смог. Да, методы паршивые. Да, средство достижения цели — дерьмо. Но не я их выбирал. Их выбирали за меня. Это был единственный путь. — Триггет посмотрел на Джессику. — У нас одна цель. А значит, мы на одной стороне.

Подойдя к столу Хоуи, Люси бесшумно открыла бокс. Погружая в него левую руку, она боязливо косилась на Триггета.

— Нет, мы сейчас буквально по разные стороны, — сказал Джеймс.

— Я тоже забочусь о… людях.

— О, правда? — нарочито вежливо уточнила Джессика, хотя прозвучало всё равно весьма злобно. — Я там с Люком Гринбергом пересеклась. Мы стояли, мило беседовали, а потом твой инициативный дружок убил его в попытке убить меня.

Лицо Триггета расслабилось. Почему-то примесь неадекватности делала его менее жутким. Его чёрные брови нависли над уставшими глазами.

— Ещё раз: я играю теми картами, что раздали, — ответил он Джессике, резко утратив терпение. — К сожалению, мне пришлось разыграть карту Чёртова Психа, чтобы добиться успеха.

Люси нащупала то, что искала, и правой рукой придержала секретный лоток, беззвучно выехавший из нижней части бокса. Она осторожно вынимала оттуда голые внутренности пульта и подведённую к ним маленькую панель управления.

— Вы о том, кто прикрывает вас? — спросила Маргаретти. — Кто он? Назовите имя, мы поможем.

— Нет, — твёрдо отказал ей Триггет. — С ним я разберусь сам.

— Будешь вершить самосуд? — спросила Джессика.

Пульт был направлен на компьютер Кинг. По дисплею шустро бегал большой палец Люси.

— Нет. Пригляжу за монстрами, что породил. Мне не нужна ни власть, ни мощь. Я никогда не собирался превышать свои полномочия и не планировал делать это из себя. Так получилось. Я только хотел, чтобы люди имели возможность жить так…

— Да господи, — произнесла Джессика, непроизвольно сжав кулаки так, что ногти впились в кожу. — Как? — Её начинало трясти от ярости. — Жить как, Триггет? Так, как мы?

У неё были все основания полагать, что ни единым оружием против Триггета они не обладали. Однако её слова и стальной взгляд, что она устремила на него, делали его таким же беззащитным, какими были близнецы перед ним. Казалось, в арсенале Триггета осталась лишь горечь.

— Может, ты и хотел добра, — сказал ему Джеймс, — но сейчас ты приносишь людям только боль. Ты и твои четыре миллиона всадников апокалипсиса посеете вселенский хаос, и это уже никто не исправит. Ты, может, ещё и сможешь устранить некоторых, но не информацию. Не последствия.

— Всё не так, — упирался Триггет, качая головой.

— Так, — с нажимом подтвердила Маргаретти.

— Нет. После всего… я не могу быть таким же, как они.

— Конечно, — сказала Джессика. — Я знаю, ты хороший. Ты очень хороший.

— И что нам, по-твоему, делать? — спросил Билли. — Мы поднялись на этаж своего же здания, заплатив кровью, и теперь просто доверимся тебе и станем лучшими друзьями?

Компьютер Кинг заискрил и загорелся. Несколько электрических зарядов поразили Сагу и рыжего. Сага, вздрогнув, потеряла сознание и упала. Рыжий вскрикнул, совладал с судорогами и, увидев Люси, двинулся к ней.

Триггет остановил его. Случившееся мало задело его, зато порядком напрягло остальных. Он дотронулся до горящего компьютера, и тот осыпался. Огонь погас. Затем Триггет подошёл к оцепеневшей Люси, забрал у неё пульт и, возвращаясь к агентам, уничтожил и его.

— Кровь больше не будет частью моих планов. Я нашёл, что искал.

— И каковы же теперь ваши планы? — спросила Маргаретти.

— Показать тем, кто любит нарушать закон, что им больше не избежать наказания.

— Ну… вы первый в списке, доктор, — заметила Маргаретти. — И боюсь, мы не можем позволить вам это.

— Я говорю не об убийствах. А о содействии.

— У тебя есть возможность оказать нам содействие прямо сейчас и прекратить всё это, — сказал Джеймс.

— Да, — согласился Триггет. — Есть. И если бы не определённые обстоятельства, я бы подумал над этим. Говорите, это ваш последний шанс? Что ж… мой тоже.

Взяв рыжего за плечо, Триггет преобразовал и его, и себя в разноцветный вихрь, что улетучился, пронёсшись над головами агентов.

— Это что, всё? — испуганно спросила Люси. — Конец?

Сидя у кареты скорой помощи, Джессика наблюдала, как из башни выводят наёмников, которых бросил Триггет, и как раненых агентов НОВА и тело Люка Гринберга везут к другим машинам скорой.

Перед ней встал Джеймс, загородив вид. Он вытер кровь с лица сестры и приложил к ране смоченную чем-то щиплющим салфетку.

— Держи, — сказал он. — Тебя сейчас осмотрят.

— Я…

— В порядке, да. — Джеймс присел рядом, тяжело вздохнув. — Мы всегда в порядке.

— Мне даже сказать нечего.

— Мне тоже.

Доктор осмотрел раны Джессики. На лоб медицинским скотчем ей прикрепили небольшой прямоугольник бинта. В плечо сделали укол анестетика, обработали порез, наложили швы и забинтовали. А что до рёбер, то Джессика заработала лишь сильный ушиб. Доктор посоветовал проверить, нет ли трещины, но после слов «сильный ушиб» Джессика перестала слушать.

— Агенты НОВА, что заприметили ваши специфичные навыки, поклялись молчать, — сказал подошедший О’Брайан. — Агент Вардапетян, конечно, может проболтаться во сне или… наяву, но ему вряд ли поверят.

— Какой в этом смысл? — сказал Джеймс. — Всё равно не сегодня-завтра появится куча таких, как Триггет.

— Но пока это не произошло. И его секрет — не ваш. Как вы? — участливо поинтересовался О’Брайан.

— Нормально, — ответили близнецы.

— Отправляйтесь-ка домой и соберите всё необходимое. Я заеду через час и отвезу вас в «Форт». Там есть жилой корпус. «Бийонд» уже перенаправлен туда. Мы придумаем, что делать дальше.

— Вы же не спрашиваете? — на всякий случай спросила Джессика.

— Нет. Не спрашиваю, — украдкой улыбнулся О’Брайан. — Пойду найду для вас машину.

Штаб-квартира наполнялась агентами РДР и НОВА, которые хотели удостовериться в том, что Триггет не оставил пасхальных яиц. Скорые разъезжались, увозя раненых и бедного мёртвого Люка Гринберга. Среди людей, с которыми разговаривали полицейские, Джессика узнала мужчину, что был в «Хантер’с» в их последний день работы и на месте крушения самолёта. Любопытство кольнуло её, но странным сие присутствие она не нашла. Видимо, он был ещё одним шпионом Хэнка.

— Так… мы с ними? — спросил Джеймс. — Ну, то есть они теперь вместо НОВА?

— Не думаю, что есть разница.

— Разве что пять удалых молодцев, которых «наинженерил» «Хаус».

— Знаешь, эта неделя… Я уже даже не удивляюсь. — Джессика встала и надела куртку. — Надо выбирать итог. В мой входят пять молодцев. В твой?

Джеймс улыбнулся.

— Тоже.

[1] Random (англ.) — случайный, выбранный наугад.

Глава 10

Глава 10

ПРЕВОСХОДНАЯ ВЕРСИЯ

Бренненхар, Рокуэлл.

L.I.A.W.

Триггет сидел на полу у стены, не спуская невидящего взора со своих коленей. Он слабо понимал, почему конкретно гибель Люка Гринберга так терзала его. Из-за того, что тот пополнил сонм его многочисленных жертв, или из-за того, что Люка Гринберга даже некому было оплакивать? В погоне за средством, что поможет каждому защитить себя и свою семью, Триггет отнял ещё одну бесценную жизнь, и отнял он её у человека, даже не успевшего эту самую семью создать.

И он нравился ему. Люк Гринберг был хорошим человеком, и на самом деле Триггет был полностью солидарен с ним. Он бы тоже не стал помогать себе на его месте. Потому всё так и происходило. Всё, что он делал, каким бы полезным оно ни было, выглядело очень плохо. Да и он сам выглядел не намного лучше.

За все эти годы Триггет привык не узнавать себя, но так и не привык причинять боль. Так он отличал себя от всех прочих мерзавцев, но внезапно этого стало мало. Какая разница, жалел он о жертвах или нет, если жертвы всё равно множились по его вине? Хуже того, Триггет не просто продолжал нести смерть, он вновь позволил кому-то забрать у него самое ценное в его жизни.

Всё зашло слишком далеко. Благо теперь у него была сыворотка, он мог вернуть Агату, но вот продолжать прикрываться безумием Уоллера он больше не мог. Пора было становиться тем, чем он всегда хотел стать — надеждой. Пора было выбираться со дна, на которое он собственноручно себя затащил.

Дно, однако, не собиралось отпускать его так легко. Там был он — мужчина, опрятный и свежий, хотя от него определённо веяло чем-то замогильным, и его потусторонний облик был вовсе ни при чём.

Триггет бы предпочёл поговорить с Еленой и дочерьми.

— Они не придут, — сказал Бен, держа руки в карманах. — Устали разочаровываться в тебе.

Триггет посмотрел на него исподлобья и спросил:

— Ты тогда зачем пришёл?

— Уж точно не затем, чтобы огорчаться и жалеть тебя, — ответил Бен. — У меня к тебе один вопрос.

— Мне плевать, — произнёс Триггет, теперь уже избегая зрительного контакта.

Тем не менее Бен задал его.

— Что, если результат не принесёт долгожданного покоя в твою душу? Что, если всё это — одна грандиозная ошибка?

— Это не я. Я бы так не поступил.

— Ты поступил! — Бен вспыхнул ненавистью. — Ты поступил именно так, послав ракету на одних невинных людей и в итоге угробив других. Не он, — презрительно фыркнул он.

— Последний шаг я организую сам. Всё сработает как надо. Иначе я себе не прощу.

— Да. Я тоже никогда тебе этого не прощу. И ты уже организовывал всё сам. Кстати, с этого всё и началось.

— Заткнись.

— Ещё в Кри́гсготте[1], — не слушал его Бен.

— Хватит, — Триггет закрыл глаза.

— Ты что, злишься? Серьёзно? Ты хоть помнишь это? Или ты полностью обратился в отрицание? Ты помнишь, кем были твои первые жертвы? — Бен едва ли не скрежетал зубами от ярости.

Опустив голову, Триггет скрепил руки на шее.

— Имей достоинство признать это с поднятой головой. Посмотри мне в глаза. ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!

— Закрой рот! — крикнул Триггет, таки посмотрев на него. — Ты…

— Что? — с глумливой обеспокоенностью спросил Бен и сразу же стал прежним собой.

— Думаешь, ты лучше меня? — обуздал эмоции Триггет. — Я знаю, что я сделал. Что мы сделали. Всегда знал.

Этой реплике, судя по микродвижению его бровей, Бен был не рад.

— Это правда, — продолжал Триггет. — Их не отнимали у меня. Я не справился. И потерял их. Отдал… свою семью. Своих детей.

— Потерял? В твоей жизни не было потерь. Они люди, которых ты убил.

Смущённый чересчур резким переходом от ненависти к настойчивости, Триггет посмотрел на Бена. Веки того судорожно подрагивали, словно он сопротивлялся словам Триггета физически.

— Это ты, — осознал Триггет. — Ты не можешь признать правду. Признать, что тебя давно нет. Ты не мог так долго. И заставлял меня думать так же. Думать, что я опять не справлюсь.

— А разве я не прав? Сколько мёртвых на твоей совести сейчас? Их тоже я убил?

Эти слова и мысли страшили Триггета, кем бы они ни высказывались, но ему надоело слабеть каждый раз, сталкиваясь с этой правдой лицом к лицу. Он совершил достаточно ошибок, чтобы вынести из них урок.

За его спиной, в соседней лаборатории, что-то взорвалось. На всём этаже люди, которые, к сожалению, были необходимы ему в качестве поддержки, учились управлять свежеобретёнными навыками.

— Ты всегда будешь сомневаться, — с удовольствием отметил Бен.

— Я сомневался и колебался лишь потому, что верил тебе. Тому, кем я был. Но раз ты так хочешь быть превосходной версией меня — вперёд! Я не против. Бери всё в свои руки и закончи это! Ну же! — понукал Бена Триггет, зная, что тот не примет свободу действий. — Давай!

Бен растерялся.

— Ты ничто, — с отвращением сказал Триггет.

— Я — твоё прошлое и всегда буду частью тебя.

— Ради бога. Но я — больше не ты. Я изменился. Я прошёл через всё это, не ты. Ты бы ни за что не добрался сюда и не выбрался отсюда. Зато я смогу.

Таращась на Триггета в неверии, Бен становился слишком немощным для ответа. Без предупреждения на него обрушились потоки несуществующего воздуха. Он негодующе поглядел на свои руки и тело: его стирало.

— За ту ошибку поплатились многие, в том числе и я, — сказал Триггет. — Она на твоей совести. Теперь я попытаюсь всё наладить. И ты больше не нужен мне, чтобы отличать плохое от хорошего. Так что убирайся.

Триггет даже не потрудился встать, чтобы выдворить навязчивое воспоминание. Оно и без того вполне неплохо испарялось.

— Убирайся. Из. Моей. Головы.

Барбера без стука зашёл к Триггету.

— Готово, — сообщил он, неприкрыто сожалея и об этом, и о своём вкладе.

Триггет подобрал с пола телефон, с которым он просидел последние полчаса, и поднялся.

— Показывай.

Проводив Триггета до своего стола, Барбера представил ему воплощение его же задумки. Демонстрация потенциала машины была встречена холодно и могла быть встречена только так, даже если бы параллельно со своим прямым назначением она сварганила Триггету и Барбере по мороженому. И пускай без Уоллера всё вокруг всегда было лучше, чем с ним, сейчас это правило не работало, ибо без Агаты Триггету было отнюдь не до восторгов.

— Спасибо.

— Не надо благодарить меня за это, — ответил Барбера.

— Держи язык за зубами, и никто не узнает, — Триггет направился обратно к себе. — Ты свободен.

— Но я буду знать, — произнёс Барбера, не сдвинувшись с места.

То, как это было сказано, пригвоздило и Триггета. Барбере хватило ума выйти из этой ситуации, не усугубив её. Он сам и его близкие остались живы и невредимы, и всё же отсюда он унесёт с собой (или, вернее сказать, в себе) премерзкий паразит, худший из существующих — бессмертную мысль. Триггету от своей не помогла даже его сыворотка, кому бы та ни вводилась. Он бы хотел сделать больше, но мог только посочувствовать Барбере.

— Мне жаль, что пришлось втянуть тебя в это.

— Что за фейерверк в мою честь?!

Оставив сожаления с Барберой, Триггет вышел в коридор. По нему бодрой и уверенной походкой шагал Уоллер. Едва он достиг радиуса действия Триггета, как был грубо схвачен за грудки.

— Где она?

— И я рад тебя видеть, — улыбнулся Уоллер. Готовый взорваться Триггет лишь пополнял его неиссякаемый запас игривости.

Тот потащил его к своей лаборатории и втолкнул внутрь.

— Где она? — повторил Триггет.

Держа лицо и сохраняя чувство собственного достоинства, Уоллер поправил свой костюм и пригладил чуть выбившиеся волосы.

— Она… в данный момент недоступна.

— Что?

— Она пока не придёт, — разжевал Уоллер.

— Что ты с ней сделал?

— Да ничего я с ней не делал, боже! — посмеиваясь, Уоллер как будто удивлялся несправедливости сего обвинения. — О, это приятное ощущение новизны! В моём возрасте и при моём стиле жизни это, между прочим, не просто. И потом, как мёртвая девчонка поможет мне контролировать тебя и процесс? Ну сам подумай.

— Процесс завершён, — сказал Триггет, теряя настрой пользоваться словами. — Она должна быть здесь.

— Знаешь, Бен, проблемы в жизни не у тебя одного, — обиженно выдал Уоллер.

— Да плевать мне на твои проблемы.

— Мои проблемы…

— Твои проблемы удвоятся, если не вернёшь мне Агату.

— Бен! — раздражённо рыкнул Уоллер и пустился мерить лабораторию шагами. — Хватит заставлять меня повторять одно и то же и утверждать очевидное. Ты знаешь, как это бесит меня! Чтоб тебя… Без меня тебе Агату не вернуть.

— Я говорю не о себе. Я сдам тебя людям, которые очень хотят знать твоё имя.

— Да нет, я неприкосновенен, — качнул головой Уоллер, отвергая реальность перспективы быть пойманным.

— Не для девчонки. Она быстро с тобой разберётся, — смаковал Триггет. — Если братец-силач её не опередит.

— Что? — повернулся к нему сбитый с толку Уоллер. — Ты что, умудрился растерять пару подопытных по дороге?

— В общем и целом. «Долго и счастливо» всё это время было у тебя под носом. Побесись ещё из-за этого.

— Не понял.

— Эти дети выжили в Рэд-Вэлли.

Ещё несколько секунд глаза Уоллера излучали присущий им маниакальный азарт, но затем впервые на памяти Триггета стали абсолютно ясными, трезвыми и серьёзными.

— Правда? — промямлил Уоллер. — Только они?

— Я не вижу Агату.

В свою очередь Уоллер больше не видел надобности поддерживать такой разговор. Казалось, он целиком ушёл в себя.

На деле так и было. Прокручивая в своей памяти слова, которые он запомнил наизусть:

«Беглец — это не “он”. Их может быть двое или трое, или десять. Или один. Мы не знаем. Но Беглец могущественен. Ваш мир не отличается изобилием существ, способных нарушать законы природы и времени — вот тебе ориентир»,

Уоллер размышлял, могут ли эти дети быть Беглецом, которого так жаждет поймать Сарб.

— Ты, должно быть, думаешь, что дело в твоей бомбе, — невнятно протянул Уоллер. — А может, они были такими всегда?

— Агата, — потребовал Триггет.

Точно проснувшись, Уоллер заметил контейнер со шприцами на столе напротив и направился к нему.

— А, вот они где! — торжествующе воскликнул он.

Триггет взял со стола ножницы и метнул их в контейнер. Тот вместе с ножницами молниеносно обратился в облако пыли, что тут же растаяло. Уоллер кисло уставился на Триггета.

— Где она? — спросил Триггет, сопротивляясь (но не слишком) желанию запустить другую пару в Уоллера.

— У меня дома.

— Ты спрятал её там, где я стал бы искать в первую очередь?!

— Ну так ты же не нашёл! — усмехнулся Уоллер.

— Так… и каким лядом это — проблема?

— Она там не одна, — пояснил Уоллер, пуча глаза и дурея от того, что ему приходится озвучивать вещи, до которых Триггет и сам мог бы додуматься.

— А это как понимать?

— Так, что присутствующие там лица просто так её не отдадут. Но мы с тобой оба можем получить то, что хотим, если ты и правда устроишь мне встречу с теми детишками. Только… — улыбнулся Уоллер, — надо чтобы я пришёл к ним, а не они — ко мне. Тебе ведь без разницы, да?

Хмуро глядя на Уоллера, который снова горел идеей ярче Солнца, Триггет убедился, что их диалог и сотрудничество подошли к своему логическому завершению. И как только он заберёт Агату, это завершение завершится насовсем.

— Парни присмотрят за тобой, — уходя, бросил он Уоллеру.

— Что? Нет. Бен, не так! Они меня ждут! Это я должен… Ладно, хорошо! Я кое-что обещал им… за неё.

В проходе появился возвратившийся Триггет, готовый покончить с их союзом немного раньше.

— Ну, не то чтобы за неё, — продолжил Уоллер. — Она мне время выиграла. Возможно, я немножко не рассчитал свои силы, что странно, учитывая, как лихо я проворачивал дела в былые деньки.

Триггет кинулся к Уоллеру и припёр его к стене, придавив его горло локтем.

— Границ вообще не видишь, да? Говори.

— Бен, встань на моё место, — сказал Уоллер так, словно никакого накала страстей не наблюдалось. — Эти… люди обещали мне сверх того, что предлагал ты. Надо было только найти кое-кого. А нашёл их ты. Надо бы свести их, а то они убьют меня. И Агату, но её — чуть раньше. А ещё лучше — вколи мне свою…

Вместо того чтобы договорить, Уоллер подавился — на правах давних знакомых Триггет решил закончить предложение за него, правда, сделал это по-своему. И всё же тешить себя страданиями Уоллера он не собирался, и потому сразу отошёл, дав ему вдоволь накашляться.

— Ни хрена я тебе не вколю, — сказал он. — Ты расскажешь мне всё, что нужно о них знать.

— Ты меня не слушаешь. Нечего тут знать. Мы дадим им то, что они ищут, и оба будем в шоколаде.

— Нет, — твёрдо сказал Триггет.

— На что тебе-то эти дети?! — капризничал Уоллер.

— Ты тряс выгоду с кого-то ещё, с каких-то уродов, пока я пытался урезать урон от действий таких, как ты? Ты обещал мне. Уговор был таков: я буду работать с тобой, если ты будешь работать чисто.

— Я обещал, бог ты мой! А ещё люди говорят, что другие будут использовать полученные способности исключительно в целях самообороны и никак иначе или что людей можно взрывать направо и налево — я же всё равно устрою амнистию. Повзрослей, Бен!

Ни пули, ни ножи воздух не рассекали, но Триггет мог поклясться, что его сердце что-то пронзило. Его организм отреагировал прежде, чем он понял, что только что услышал.

— А, — Уоллер ошибочно посчитал, что ранил чувства Триггета, что, в общем-то, было не так уж далеко от истины. — Так ты и правда думал, что они будут использовать их для самообороны? Даже не знаю, оптимист ты или идиот.

Челюсти Триггета крепко стиснулись, уголки губ грустно приспустились, глаза прилипли к Уоллеру и наполнялись слезами. Его голова кружилась, а ноги предательски слабли, но он продолжал держаться, хоть внезапная правда и выбила землю у него из-под ног. Он вмиг вернулся на исходную, однако на этот раз сквозь море боли и опустения он видел, что бороться с этим прошлым, с этой правдой смысла нет. Да и сил тоже.

«Кем же ты был все эти годы?», — вопрошал сам себя Триггет.

— Что ты сделал? — спросил он Уоллера, позабыв обо всём. Сейчас существовали только он и старик напротив, и больше ничего. Ни проблем, ни решений.

— О, — выдал Уоллер, опять став совершенно адекватным. — Похоже, проиграл. — Ему это явно не нравилось, но до расстроенного он не дотягивал.

— Ты, мать твою, на вопросы сегодня отвечать будешь?

— Я всего-навсего слепил из тебя величайшего гения. Не благодари.

— Хватит херни, — сказал Триггет. В его голосе не было ни ярости, ни грубости, зато в нём отчётливо слышалось, что самообладание ныне отрекается от Триггета с концами и что любая секунда может стать последней для Уоллера.

— Раз ты настаиваешь… Я нанял Хэлмнера для той же работы, что и тебя. Я знал, что это возможно. Генную инженерию просто так не прикрывают. Вскоре Хэлмнер вышел на тебя, и тут-то я понял, кто мне действительно нужен. Странно, что я сразу про тебя не вспомнил. Но ты бы в нашу банду не вступил. Не по своей воле. Тебе был нужен стимул. На Хэлмнера мне всегда было плевать, он был не очень-то приятной персоной, а вот ты… Мозги и гуманность. Мне пришлось уничтожить тебя, чтобы для меня ты сделал то, чего для них сделать так и не смог. Я даже предоставил тебе возможность поквитаться с тем, кто убил их. Технически здесь и придраться не к чему, хотя… ты был нетерпелив. Что ты пустишь ракету, я не ожидал. Не то чтобы мне это как-то помешало. Амнистия всё равно бы никогда не состоялась, так что ты зря… так перенервничал.

Прикрыв глаза рукой, Триггет уронил голову. Он пытался сдержать слёзы, но они сочились и сочились из него, и чем больше они сочились, тем труднее было оставаться сильным. Он и не думал, что однажды настанет день, когда он будет чувствовать себя более несчастным, чем семнадцать лет назад.

Запрещая себе лишаться связи с реальностью, Триггет жадно вбирал в себя воздух, посылая ровное и ритмичное дыхание к тем же чертям, что и Уоллера. Он поднял голову, вытащил из-за ремня пистолет и прицелился.

— Я всё равно собирался это сделать, — решительно сказал он.

— А то я не знал, — ответил Уоллер.

Его полное отсутствие страха перед смертью и ни о чём ни капли не сожалеющий взгляд нагоняли жуть на Триггета. Это был уже не чокнутый избалованный эгоист. Это даже вряд ли был человек.

Триггет вытер нос, шмыгнул им и снял оружие с предохранителя, но с выстрелом мешкал. Он не хотел, чтобы смерть Уоллера стала новой случайностью или результатом ещё одного эмоционального кризиса. Он хотел ясно и всецело осознавать, что делает, вот только в мыслях никак не укладывалось количество жизней, что было сломано ради той, которая ничего не стоила.

— Верно, — ухмыльнулся Уоллер. — От моей смерти тебе не полегчает.

— Это не месть. Я спасаю то, что ещё можно спасти. Может, я и не был собой все эти годы, может, от меня прежнего ничего и не осталось, но опасность всегда была настоящей. И мне по-настоящему есть до этого дело. — Триггет сжал пистолет крепче. — Ты убил мою жену. Моих дочек. Маленьких детей.

— Возраст не зонтик от дерьма, что льётся на нас с неба, — как бы между прочим заметил Уоллер.

— Ты забрал единственную, кто мне дорог, и оставил её как вещь в качестве залога.

— Знаешь, я не жалею, что ты обо всём узна…

Триггет выстрелил.

Тело Уоллера свалилось набок, напоследок забрызгав шкафчики кровью. Его широко распахнутые глаза смотрели в никуда, а увядающую улыбку искажал ужас.

Поглядев на пистолет в своей руке, Триггет обратил его в пыль.

— Чак! — позвал он.

Несколько секунд — и молодой парень с жемчужно-белыми волосами поражался мёртвому Уоллеру больше, чем разгулявшемуся на этаже параду чудес и кошмаров.

— Берите технику и уезжайте, Стюарт знает куда. И скажи ему, что все планы в силе. Я догоню.

Чак кивнул и удалился.

Заморачиваться и прятать тело вместе с остальными следами Триггет и не думал. Он уже сказал НОВА, что разберётся с Уоллером, а то, что Уоллер — тот самый, НОВА поймёт без труда. Если о чём и стоило позаботиться, так это о телефоне Уоллера. Из него Триггет что-нибудь да выудит, в случае если Агаты не будет дома, в чём он сомневался. Домом Уоллер всегда называл только одно место — то, в котором он вырос и которое отнял у своих приёмных родителей и сводного брата. Сам он никогда в нём не жил. Он принимал его за трофей и использовал как склад. Триггет провёл там не одно лето.

Когда он присел возле тела, чтобы вынуть телефон из пиджака, резко потемнело, будто из окна разом пропал весь свет. У Триггета возникло неприятное ощущение, что количество живых в лаборатории отныне превалирует над количеством мёртвых. Встав и повернувшись, он обнаружил шесть размытых чёрных силуэтов. Бездонная тьма сжималась, пока полностью не впиталась в шесть чёрных точек на ключицах шести высоких белокожих незнакомцев.

Триггет насторожился.

— А вы ещё кто, к чёрту, такие?

Возможно, он был скован предубеждениями, предрассудками и слишком большое значение придавал внешности, но что-то подсказывало ему, что пришли эти существа отнюдь не с миром.

При этом Триггет тоже не отличался дружелюбием и гостеприимством. Взяв со стола нож, он без угрызений совести запустил его в Сарба, что стоял по центру. Лезвие впилось в его грудь и вместе с гуманоидом начало расщепляться, но половина разноцветных песчинок повела себя странно, а именно пошла обратной траекторией.

— Мы перестраиваем свои клетки всю жизнь, — сказал Сарб и неторопливо зашагал к телу Уоллера. — Мы умеем управлять ими.

Из чёрных точек его сородичей стал бить пурпурный свет. Он обнажал тонкие, непрерывные линии, похожие на капилляры или трещинки на ткани бытия вокруг Триггета. Не успел тот и глазом моргнуть, как эта сеть, то видимая, то невидимая, заточила его в ловушку. Попытка разрушить её и выбраться была ещё более неудачной, чем попытка убить Сарба.

— Кто ты? — нетерпеливо спросил Триггет и тут же переключился на общую картину. Препятствие для него от таких, как они, не предвещало ничего хорошего ни для кого. — Что тебе нужно? — добавил он напряжённей.

— Анф’о́сарфп па́усс эт. Анф’о́сна те. Ха́нфос, — тихо и молитвенно произнёс Сарб, отчего голова Уоллера слабо засветилась изнутри. Свет стёкся в одну точку, и пурпурный огонёк (если не с радостью, то как минимум с облегчением) покинул самую больную и мерзкую голову на планете. — Поговорить. Я Сарб.

— Бен.

— И откуда же ты такой, Бен? — поинтересовался Сарб, испытующе посмотрев на Триггета.

— В смысле?

— Терра полна жизни, — сказал Сарб. — Разнообразие форм на ней восхищает, и всё же… вся эта жизнь заурядна.

— Я сам сделал себя таким, — коротко ответил Триггет.

— Значит, ты понимаешь, что такие, как мы с тобой, заняты тем, что важнее драгоценной мирской суеты. А важная работа должна выполняться в срок. За Клэнси Уоллером долг. Поскольку ты убил его…

— Почему сразу я?

— Я видел, — Сарб показал на голову Уоллера.

— Ты контролировал его? — спросил Триггет.

— Нет, это… такой маячок.

— Кто вы такие?

— Путешественники, — уклончиво ответил Сарб. — Поневоле. Мы кое-что разыскиваем. Уоллер вызвался помочь нам за награду. Она и слово, данное им, теперь твои.

— Нет, спасибо.

— С его жизнью ты забрал его незавершённые дела.

— А, — понял Триггет. — Ну, мне плевать на вашу философию. Уоллер похитил у меня дочь и отдал её вам, за что и получил. Награды и его слова оставь себе, а мне верни Агату.

— Всё, что пожелаешь, когда приведёшь нас к Адванти и Беглецу.

— Жаль, я не знаю, что это.

— Это поправимо, — вредно улыбнулся Сарб. — Адванти — это реликвия моего рода, случайно угодившая на твою планету. Небольшая металлическая сфера. А Беглец — человек или группа людей, обладающая даром, как и ты, но более могущественным. Конечно, у тебя есть выбор. Можешь провести вечность в этой клетке, оплакивая дочь, или можешь поступить умнее.

Безделушка с нелепым названием не пробудила интереса в Триггете, зато пробудил Беглец. Как и Уоллер, он обзавёлся двумя кандидатурами, но его это не обрадовало.

— А зачем вам этот Беглец? — спросил Триггет.

— Наши старые друзья решили, что надёжней спрятать великую силу здесь. Веришь или нет, он нужен нам, чтобы попасть домой.

«Значит, они лишь сосуды для чего-то, что Сарбу лучше не отдавать»

— Допустим, я знаю, кто этот Беглец, — сказал Триггет. — Хочу видеть, как вы проваливаете отсюда раз и навсегда сразу после передачи.

— Так и задумано, — претендуя на честность, сказал Сарб.

— Их двое. Брат с сестрой. Он сильный, а она делает, что хочет.

— Где их искать? — спросил Сарб.

— Их не надо искать. У меня на завтра планы. Они это не пропустят. Знаешь, где Голден-Холл[2]?

Сарб еле заметно склонил голову.

— К полудню они будут рядом, на Блэ́кхаунд-сквер[3], — сказал Триггет.

— Отлично, — Сарб двинулся к своим собратьям.

— У меня тоже есть условие, — Триггет подошёл вплотную к пурпурной паутине. — Сперва Агата. Иначе никакой сделки.

— Ты, кажется, не совсем понимаешь… — оборачиваясь, Сарб раскрывал ладонь. Из неё вылетел огонёк.

— Нет. Это ты не понимаешь, — сказал Триггет и распался на частицы, слабо искрящиеся внутри кокона.

Признавая никчёмность своего маленького пурпурного сыщика, Сарб отозвал его, и Триггет вновь стал человеком.

— Хорошо, — согласился Сарб и кивнул Одизе.

Кокон растаял, а свет погас, уйдя вглубь бездонных чёрных точек. Одиза исчезла в чёрном облаке и появилась пару мгновений спустя в компании Агаты. Та была, мягко говоря, ошеломлена перебросом из одного места в другое.

— Бен? — не то испуганно, не то недовольно произнесла она, поглядев на Триггета.

— Всё нормально, — заверил он её.

Как только Одиза отпустила её плечо, Агата побежала к тумбе, на которой лежали медицинские перчатки. Надев их, она подняла капюшон и кинулась в объятья опустившегося на колено Триггета.

— Если завтра их не будет… — предупредил Сарб.

— Будут. Они ненавидят меня и попытаются остановить.

Распустившаяся подобно цветку тьма поглотила инопланетян и унесла их по шести незримым микроскопическим тоннелям.

— У нас проблемы, — сказал Триггет.

[1] Kriegsgott (нем.) — Бог войны.

[2] Golden Hall (англ.) — Золотой Чертог.

[3] Blackhound Square (англ.) — площадь Чёрной Гончей.

Глава 11

Глава 11

МУНЛЭНД-ЯРД

Кроули, Рокуэлл.

О’Брайан опаздывал.

Ещё час назад Джеймс и Джессика бросили сумки в прихожей, и то, что воз и ныне был там, действовало им на нервы. По телевизору крутили новости, и на каждом канале в них было одно и то же — Триггет. Но нигде не говорилось о том, о чём близнецы не знали бы больше репортёров, а такое, бесспорно, было. В противном случае, вместо того чтобы сидеть дома, они бы сидели в 515-ом с О’Брайаном. Но застрял тот где-то из-за Триггета или пришельцев, или своего сорок седьмого агентства, они узнать не могли, и после объявления Триггетом финального раунда это вообще ни в какие ворота не лезло.

«Несмотря на официальное заявление от самого директора НОВА, Джейкоба Холла, — вещала телеведущая, — который утверждает, что вооружённые лица проникли в агентство в целях кражи секретных данных и технологий, многие склоняются к более «яркой и интересной» народной версии случившегося. Несколько очевидцев описывают примерно одну картину: разноцветное облако ворвалось на один из верхних этажей через окно, вскоре после чего началась эвакуация сотрудников. Напомню, что позже преступники были обезврежены агентами НОВА и арестованы представителями правопорядка. Также сообщают об одном погибшем. Это доктор Люк Гринберг, известный учёный и популяризатор науки. Доктору Гринбергу было тридцать девять лет. СМИ связывают этот налёт с недавним нападением на базу КоСМА…»

— Почему мы так и не взяли у О’Брайана номер? — спросил Джеймс.

Хоть Джессика и сама уже не раз подумала об этом за последние полчаса и нашла тому не одну причину, верный и честный ответ был только один:

— Я не знаю.

Увидев, как Дейзи мечется в поисках пульта, Джессика выключила звук телевизора.

— Повтори, я не… — попросила Дейзи свою мать. Она слушала её затаив дыхание. — Ладно, я поняла. — Она повесила трубку, опустилась на подлокотник дивана и упёрла беспомощный взгляд в пустоту. — Боже.

— Что там? — спросила Джессика. — Дейзи?

Дейзи не спешила и, должно быть, упорядочивала мысли для ответа, ибо она слишком резко прекратила всякую деятельность, а близнецы знали, что их подруга устроена согласно закону сохранения энергии. И покуда физически Дейзи впала в абсолютный покой, весь удар на себя принимал её разум.

— Я знаю, почему О’Брайана нет, — сказала она.

— Что? — среагировали близнецы.

— Ладно я, я и так постоянно напрашиваюсь на неприятности, но они… за три тысячи километров отсюда и в этом вообще не участвуют. Как они..?

— Дейзи, — перебила её Джессика, видя, что эта мысль ни к чему полезному не приведёт. — Давай ещё раз.

— Нашли тело Клэнси Уоллера. Это такой пожилой богатый англичанин, если вы вдруг не знаете, хотя его, по-моему, все знают. Видимо, это он спонсировал Триггета, и, видимо, это Триггет убил его, а произошло всё это в нашем филиале L.I.A.W., потому что Уоллер значится в списке директоров, и он как бы был очень близок с мамой и папой, поскольку они учредители, и вот что хочешь с этим, то и делай.

Тараторила Дейзи как заведённая, тем не менее ни её мимика, ни расслабленные конечности от этого не страдали.

— Стой, — сказал Джеймс. — Твоя догадка о связи с Триггетом строится лишь на том, что дед был жутко богат и убит сегодня?

Джессика посмотрела на брата.

— В моей голове это звучало менее очевидно, — исправился Джеймс. — Значит, ты думаешь..? Нет, погоди. Богатый влиятельный мужик, которого знают все… А кто он, кстати?

— Король британской хроники, — сказала Дейзи. — Попал в приют ещё младенцем, рос в нищете, пока мальчик с баснословно богатыми предками не предложил ему дружить. Потом… какая-то там история с этими людьми. Не знаю, перевели на них стрелки или всё так, как говорит Уоллер… В общем, сейчас он один из самых состоятельных и влиятельных людей в мире. Был.

— Чёрт, мы же тоже росли в приюте, — раздосадовался Джеймс.

— То есть очень известный и очень богатый, и вдруг связался с Триггетом? — теперь и Джессика засомневалась.

— Всё это время они были в опасности, — не слышала её Дейзи.

— Только глупостей не делай. Ты ничем им не поможешь. Мы всё уладим, — пообещал ей Джеймс.

— Как-то грубо и обидно, — недовольно и угрюмо ответила Дейзи.

— Ты поняла, что я имел в виду, — сказал Джеймс.

— Они не в опасности, — возразила Джессика. — По крайней мере, не в большей, чем все остальные. Триггет закончил и поэтому избавился от него. Раз у него есть и зонд, и рабочий вариант этого его зелья, то деньги и влияние ему больше ни к чему. Ему нужно добраться до людей — выходит, у него всё схвачено.

— И О’Брайан вообще не чешется! — взорвалась Дейзи, вскочив с дивана.

Джеймс дёрнулся в сторону с перепугу.

В дверь постучали четыре раза. Джеймс открыл.

— Какого чёрта так долго?! — взъелась Дейзи на О’Брайана прежде, чем тот успел хотя бы порог переступить.

Джеймс оглянулся на неё, не определившись с тем, удивлён он или не одобряет подобное, а Джессика просто приподняла брови. Между тем О’Брайан, слегка опешивший от такого приёма, вплыл внутрь так, словно это маленькое перемещение как по щелчку меняло прошлое и заглаживало его вину.

— К сожалению, другие люди наделены свободой воли, — ответил он. — Очень неудобно.

И больше он не проронил ни слова, пока они не взмыли в небо, а автопилот не позволил ему отвернуться от консоли к близнецам.

— Мисс Блэк уже, должно быть, рассказала вам, что произошло в компании её родителей.

— Это Триггет, да? — спросил Джеймс.

— И это даже не самое страшное, — сказал О’Брайан. — Деньги Уоллера уже никому не навредят, но у Триггета есть кое-что похуже них. Этаж, на котором нашли тело Уоллера, официально был закрыт на ремонт. Дизайн, скажу я вам, на любителя, — он показал им фото с телефона.

Лаборатории и комнаты были разгромлены. Всюду была копоть, порубленая мебель и прожжённые насквозь вещи, а потолок и стены украшали выбоины и следы обуви.

— Этаж пустовал, когда мы прибыли, — продолжил О’Брайан. — Только Уоллер и пуля, что его прикончила.

— Пуля? — повторила Джессика.

— А что? — спросил её Джеймс.

— Триггет использует свои силы, — сказала она. — Он запугивал Ракоша ими, и… Кто-нибудь когда-нибудь, вообще, находил его жертв? Следы его деятельности до тех пор, пока всё не пошло наперекосяк над Кроули? Этот Хэлмнер, куда он делся? И те выжившие инженеры ведь тоже пропали, так?

О’Брайан кивнул и добавил:

— И агенты НОВА рассказали, что Триггет обратил в пыль тех, кто использовал баллончики с кислотой.

— А Уоллер был целый? — подчеркнула Джессика. — Не голова без тела, не… тело без конечностей?

— Только если это был не Триггет, — вставил Джеймс.

— Маловероятно, — сказал О’Брайан.

— Так почему пуля? — сказала Джессика.

— Ну, он не устаёт повторять, что хочет помочь и наказать виновных, — принялся размышлять Джеймс. — Но не убивать их. Допуская, что у него проблемы с психикой, что отражается на его управлении гневом и способностями, исчезнувшие могли быть случайностью. Но пистолет в руке…

— …это выбор, — закончила за брата согласная с ним Джессика. — И кровь.

— Месть? — произнёс О’Брайан.

— Или ему ещё есть, что терять, — сказала Джессика.

— Если кто и в курсе, так это помощник Уоллера, Ингвар Ярвинен, — сказал О’Брайан. — Его уже разыскивают.

— А если он не в курсе? — спросил Джеймс.

— Должен. Он всегда за ним хвостом ходил. Их по отдельности почти не видели.

— Кстати, о хвосте, — вспомнила Джессика. — Холла и Бэрри не смущает ваша новая компания?

— А ещё у вас личный плот, и разве РДР не может нашпиговать его жучками или вроде того?

— Холлу я сказал, что вы ушли к Бэрри, а Бэрри я не сказал, что вы ушли от Холла, — объяснил О’Брайан. — Пока это выиграет нам время. А плот лишь транспорт — и, если уж на то пошло, транспорт «Хауса». И ни Холл, ни Бэрри ссоры не ищут. Ушло много времени, чтобы установить доверительные и дружеские отношения между РДР и НОВА. Диалог и банальная вежливость. Вообще-то, мне иногда даже кажется, что Бэрри старается опекать НОВА. И потом, всем и без того хватает врагов.

— Есть что-то грустное в том, как сильно вы все верите в Джейка, — сказал Джеймс.

— И никто за нами не следит, чтобы убедиться в том, что мы правда ни с кем не связаны? — спросила Джессика.

— А зачем кому-то это делать, если этим занят я? — с тенью озорной улыбки ответил О’Брайан.

Джессика усмехнулась.

— Ладно, — сказала она. — И сколько лет вы врёте и тем, и другим?

— Двадцать один — НОВА, двадцать шесть — РДР.

— Как только у вас на всё времени хватает? — заметила Джессика.

— Я всего-навсего хочу помочь людям внутри и снаружи «Хауса», — просто ответил О’Брайан.

И второй раз за день его слова пристыдили Джессику. Она на автомате относилась к ним с недоверием, искала подвох и концентрировалась на лжи, напрочь забывая о причинах этой лжи и её плодах. Разумеется, она не исключала того, что это ловкий трюк, но сейчас она видела перед собой человека, который не раздумывая положит свою жизнь ради блага незнакомцев, который сделает всё, что в его силах, просто потому что он таков. Потому что верит во что-то.

Или может, это ей хотелось верить во что-то, в лучшее в людях, например. Для разнообразия.

— А тебе бы хотелось услышать, что очень важно следить за такими, как вы, и..?

— Научить нас правильно думать? — вырвалось у Джессики.

«Ты просто не в состоянии перестать, да?»

О’Брайан понимающе улыбнулся.

— Извините, это… сложно, — она попросила прощения. — Я не такая на самом деле. И не имею намерений обидеть.

Невзирая на желание извиниться, этих слов Джессика от себя мало ожидала, и Джеймс, судя по тому, как он замер и зафиксировал на сестре притворно невозмутимый и не удивлённый взгляд, тоже.

— Это защитный механизм, — сказал О’Брайан. — Все нуждаются в безопасном пространстве, тем более в таких обстоятельствах. Но уберечь вас и вашу жизнь, уберечь жизни других — это, уж извини, мой защитный механизм. И ни мой, ни твой много пользы не принесут, если мы хоть немного не доверимся друг другу. Для того мы и летим в «Форт». А не затем, чтобы заставить вас работать на «Хаус» только потому, что вы другие.

— Знаю, — ответила Джессика. — Я стараюсь.

— Знаю, — снова улыбнулся О’Брайан.

На площадке уже стояла женщина, когда над ней снижался 515-ый.

— Привет, Герти. Спасибо, — поблагодарил её О’Брайан, покидая плот с близнецами.

— Да пожалуйста, сэр, — сказала Герти, поднимаясь на борт.

Пока О’Брайан вёл близнецов к корпусу, что стоял справа от главного здания, женщина отгоняла плот в ангар. О’Брайан прибавил темп, чтобы разблокировать и открыть двери, чем и воспользовался Джеймс, чтобы высказать Джессике то, что вертелось у него на языке и не давало покоя.

— То, что ты сказала, было лучшим, что я слышал за всю свою жизнь! И это учитывая то, что Дейзи водила нас на концерт Люро Мэса.

— Ох уж эти адепты Люро Мэса… — сказала Джессика.

— Ой, ты ничего не понимаешь! — махнул рукой Джеймс. — И, если честно, я тоже не особо догоняю.

— Знаешь, как бывают предчувствия насчёт чего-то? Вот и у меня так же, только… ну… — Джессика как будто исчерпала свой лимит на щедрые слова и вообще на слова в целом и теперь ощущала некоторую скованность в выражениях, — в обратную сторону. Просто показалось, что зла он никому не делал. Не хочу такому грубить.

— А мне всегда казалось, что, встретив родителей Дейзи, ты бы расплакалась.

— Ой, заткнись.

Белый прямоугольник над входом в корпус привлёк внимание Джессики ещё утром, но теперь, подойдя ближе, она смогла рассмотреть его как следует. Это была висящая на верёвках маркерная доска, синие буквы на которой складывались в два слова: «Мунлэнд-Ярд»[1]. Из двух О вышли не то два ломтика сыра, не то две луны — жёлтая и серая. Вокруг надписи извивались посредственно нарисованные алые языки пламени.

— Му́нлэнд-Ярд? — произнесла Джессика, глядя на импровизированную вывеску.

— Они решили, корпусу нужно собственное имя. Прошу, — пригласил их внутрь О’Брайан.

— Спецзамок? — спросил Джеймс, заходя.

— Для спецздания, — подыграл ему О’Брайан. — Самого тайного и опасного в мире. А ещё… В общем, сами увидите.

Но тому, что, по мнению О’Брайана, должно было впечатлить близнецов, пришлось встать в очередь, ибо сначала Джессика увидела не людей, а холл, который холлом вовсе не был. Первый этаж был натурально садовым домиком, причем её домиком. Всё было таким светлым и домашним — ни дать ни взять гостиная, находиться в которой Джессике по неясным для неё самой причинам было почти так же уютно, как дома в Кроули. Было в духе этого места что-то такое, что убаюкивало тревоги. Может, это был максимально неделовой интерьер, а может, чудны́е детали. Например большущая надпись на стене напротив лифта. Чёрные буквы с серебряным контуром шли в две строки плавной дугой на фоне разноцветных разводов и блёсток, сообщая:

Мунлэнд-Ярд

Делаем Вещи, Когда Просят И Нет.

А может, это были плакаты и рекламы в рамках, а также одна картина — гармонично негармоничное сочетание афиш старых кинолент, маленьких красочных объявлений о научных конференциях и подсолнухов Ван Гога.

— Хотите билет на Луну? — О’Брайан протянул близнецам пару тёмных колец на цепочках.

— Если это бесплатно, я возьму всё, что дадите, — сказал Джеймс и забрал оба, пока Джессика была занята холлом.

— Можете надеть на палец или повесить, или… засунуть куда-нибудь, как хотите. Только не потеряйте. Это ограниченная серия.

— Какая-то особая начинка? — поинтересовался Джеймс.

— Инопланетная ДНК.

— Что?! — близнецы чуть не свернули себе шеи.

— Она ж не радиоактивна? — не всерьёз обеспокоился Джеймс.

— Нет, — улыбнулся О’Брайан. — Наш инженер соорудил детектор.

Поднимаясь в лифте, Джессика крутила кольцо в руках. Оно было серебряным, а на внешнем ободе расплескались разводы из какого-то коричневого металла и чего-то тёмно-синего. Для её пальцев кольцо было великовато, так что она повесила его на шею. Пряча кольцо под джемпер, она заметила, как Джеймс передаёт О’Брайану цепочку — своё он надел на средний палец.

— Хэнк же сказал, что на Терру упала только эта сфера, — сказала Джессика.

— Так и есть, — подтвердил О’Брайан.

— Значит, было что-то ещё? — спросила она.

— Значит, было что-то ещё, — ответил О’Брайан.

— Ясно, ладно, — сказала Джессика, выйдя на тихий и безлюдный девятый этаж, который был логичным продолжением первого. В отличие от скудно обустроенного главного здания это выглядело как диаметральная противоположность и ему, и любой другой тайной базе сомнительных высококвалифицированных ребят. — Это место не похоже на… Это дом.

— Потому что это и есть дом, — сказал О’Брайан. — Этажи со второго по шестой персонально оборудованы под каждого члена группы. Седьмой этаж отведён под общие тренировки, а восьмой — жилой.

— А притеснённых с оставшихся двух этажей не ущемляет их количество квадратных метров? — спросил Джеймс.

— Тех четверых? — уточнил О’Брайан так, словно они с Джеймсом уже полжизни знали каждого из них. — Нет. Как по мне, лабораторий и обсерватории им тут с головой.

— Стережёте секрет? — сказала Джессика.

— Одна только Дейзи? — заметил в ответ О’Брайан, чем вызвал слабое и кратковременное сокращение мышц на лице Джессики, что знающие люди вроде Джеймса интерпретировали бы как ухмылку в честь справедливости услышанного. — Сектор состоит из двенадцати человек. Они прямо… — толкнув дверь, О’Брайан практически впрыгнул в комнату, — здесь.

«Здесь» было просторным и светлым местом с большими окнами, дисплеями и звёздными картами на стенах и с не меньшими перспективами, судя по навороченной технике вообще везде. Хотя, учитывая то, что близнецы знали о «Хаусе», рутина этих людей давно поднялась выше самых дерзких перспектив.

Все смотрели на вошедших. Тишина в комнате казалась свежей, будто её только что выдохнули. Джессика не слышала, чтобы кто-то прервался на полуслове, но идея, что в одном помещении будут находиться одиннадцать человек и молча сидеть друг напротив друга, представлялась ей предельно нелепой. Конечно, если только они не были телепатами, что Джессика уже даже не исключала.

— О, Дюки, — немного вальяжно поприветствовал их Дент. Он опять что-то жевал: на этот раз в его руке был сэндвич. — Ну как всё прошло?

— Плохо, — ответила Джессика.

— Да знаю, что плохо. Я про тебя с братом.

— А что мы с братом?

— Боже правый, Джесс! — сквозь добродушную усмешку произнёс Дент. — Я спрашиваю, как у вас дела. Серьёзно, из какого ты мира?

— Из того же, что и мы, Дент, — напомнил ему темноволосый парень в серо-зелёной футболке.

— Ага, — сказал другой темноволосый парень, постарше и презентабельнее первого, после чего он посмотрел на Джессику и добавил: — прилетаешь такая на суперсекретную базу, а там все такие, что скорее спросят, как у тебя дела, чем про опасного злодея.

Джеймс усмехнулся.

— Со злодеем и так всё ясно, — сказал Дент. — И после недели в НОВА человеческое отношение, по-моему, уже никого удивлять не должно.

— С удивлением я попрощалась где-то в лесах Сегеда, — сказала Джессика.

— Жаль, — ответил Дент. — Я думал, скажешь «сегодня утром».

— Извини, — поморщившись, улыбнулась Джессика.

— Ну у нас тут ещё полно всякого.

— Из серии инопланетной ДНК в ювелирке? — сказал Джеймс.

— Да, из неё.

— Класс. — Джеймс прошёл вперёд и сел с краю, на один из высоких боксов. На соседнем сидел ещё один темноволосый парень, а другим достались компьютерные кресла и столы. — Тогда я такой, что послушал бы.

— А я такой, что сначала представил бы вам всех, — сказал О’Брайан.

— А я такой, что запил бы чем-нибудь этот… — в непродолжительных поисках сосуда с жидкостью Дент увидел, как рыжеволосая девушка протягивает ему свой картонный стаканчик с кофе. — Спасибо, дорогая.

— Это Сэм Данн, наш специалист по клеточной биологии.

Голубоглазый парень, на вид которому было чуть за тридцать, снял очки, точно забыл сделать это раньше. Он убрал их в нагрудный карман клетчатой рубашки, растянув губы в несмелой приветственной улыбке.

— Добро пожаловать, — сказал он.

Его голос, естественно негромкий и мягкий, очень подходил этому его образу скромняги-гения, который был слишком застенчив, чтобы открыто купаться в лучах славы и признания. На его подбородке была маленькая ямочка, а лежащие налево густые тёмные волосы слегка кучерявились, словно тосковали по сороковым позапрошлого века.

— Шелдон Уэст, химик, — продолжил О’Брайан по часовой стрелке.

— Рад знакомству, — Уэст встал с насиженного места, чтобы пожать руки близнецам.

Он был старше Данна лет на десять, но казался моложе него и телом, и душой. В чёрных волосах и бородке не было ни проблеска седины, а карие глаза были такими живыми, что при необходимости наверняка могли бы говорить сами, безо всяких там голосовых связок. Брюки, рубашка с закатанными рукавами и подтяжки ни капли не смотрелись на нём по-деловому. Напротив, Уэст выглядел так, будто вся остальная его одежда копилась в стирке. При этом что-то в его лице и максимально открытой и расслабленной позе навевало на мысль, что при желании Уэст мог заставить любой гардероб работать так, как ему надо. Вдобавок красные часы на его запястье, что стоили не меньше местного оборудования, ненавязчиво подтверждали, что именно такую жизнь Уэст и привык вести — полную неписаных правил. В лучшем смысле этих слов.

— Иэн Гордон, инженер.

— Приветик, лапотуля, — сказал Гордон без намёка на сальности, будто то было всего лишь манерой общения. — Если что сломается — это ко мне. Сделаю лучше, чем было.

Несмотря на его самоуверенность и говорящую внешность (длинные русые волосы, проницательные янтарные глаза, щетина и одежда в духе «я застрял в Дне Сурка, который мой выходной»), в нём чувствовалась некая двойственность. Снаружи было эго в обличье парня плюс-минус тридцати пяти лет, держащего в руках что-то, что Джессика приняла за механическую головоломку. А вот внутри прятался кто-то ещё.

— Лады, — ответила ему Джессика.

— А мне сделаешь? — спросил Джеймс.

— Конечно, брат. Эта голова создана, чтобы решать проблемы всех.

— Альва Нильсен.

— Привет, — улыбнулась Альва. — А я ничего не решаю, — без зазрения совести призналась она. — По крайней мере, не так, как этот, — она тихонько стукнула Гордона кедом.

Стройная блондинка с пышными волосами до плеч, серо-зелёными глазами и длинноватым носом была несколько старше близнецов. В остальном Джессика судить не бралась, поскольку не могла разобрать, пытается Альва нести комфорт и цвет в повседневность или же её попросту не интересуют ни время суток, ни условности, вследствие чего она до сих пор не вылезла из пижамы.

— Элизабет Сонг, астрофизик.

— Наконец-то мы собрались, — сказала та ни больше ни меньше с азартной улыбкой, предвкушая что-то кроме сравнений заслуг «Хауса» и Триггета.

Сонг была несильно моложе своих коллег. Как и Альва, она сидела на столе, скрестив ноги у лодыжек, и практически не носила макияж, хотя ей он был и ни к чему. На этом их сходство заканчивалось. У Сонг были длинные тёмно-рыжие волосы, карие глаза с искоркой и тонкие брови с игривым изгибом. В стиле она предпочитала простоту и кроваво-чёрные оттенки и, очевидно, неровно дышала к красной помаде.

— Хару Морита. Самый молодой член сектора. Старше вас на год.

— Это если не суммировать все предыдущие, — добавил Хару так, будто близнецам было важно знать, что относительно этого всё в порядке.

На лице Джессики проступили признаки видимого изумления.

— Чего, прости? — спросила она, предположив, что «Хаус» не чурается и вопроса бессмертия.

— Я про накопленный опыт из прошлых жизней. У меня зверская интуиция, — довольно улыбнулся Хару.

О’Брайан мог говорить что угодно, но Хару выглядел как подросток, которому недавно стукнуло семнадцать. И глаза его не могли похвастаться тем, что были староваты для него. Однако отсутствие улыбок на лицах других членов сектора наводило на определённые мысли. И, точно насмехаясь над Джессикой, её собственный голос разума предложил ей в качестве реального аргумента классический образ медиума, с которым Хару неплохо сросся. Ему чертовски шли и пять серебряных серёжек-колец, украшающих его левое ухо, и причудливо выбритые от виска до виска угольно-чёрные волосы, и семь фенечек на запястьях, через которые были продеты небольшие серебряные символы.

— Жаль, эта интуиция просыпается, когда надо ей, а не нам, — прокомментировал Уэст.

Жаль, Джессика провела среди этих людей пару минут, а не пару недель, чтобы ясно понимать, когда они шутят, а когда нет, потому что ни на то, ни на другое сказанное не тянуло. Никто не смеялся над словами Хару, но и на то, что они раскрыли главный секрет жизни и смерти, тоже похоже не было.

— Эльза Беренд.

— Привет, — с широкой и по-детски радостной улыбкой поздоровалась Эльза, помахав близнецам рукой.

Она была примерно одного возраста с Альвой и казалась такой же милой, несмотря на контраст в их внешнем виде. Однако ни коричневые тени на веках, ни обилие массивных колец на пальцах, ни тёмно-зелёный лак на ногтях, ни огромные дыры на джинсах, ни кое-как завязанные на макушке светло-русые волосы не затмевали собой поистине светлые улыбку и наивные голубые глаза.

— Мэттью Монтгомери.

Ровесник Сонг бегло улыбнулся. Он не обладал никакими выдающимися чертами, не носил ни очки, ни кольца, ни браслеты, его серо-зелёная футболка выцвела, старые джинсы поизносились, тёмные волосы просто были, а синие глаза просто смотрели. Это и выделяло Мэтта из всей толпы — это и то, что с более-менее серьёзным выражением лица сидел он один. Это делало его приземлённым. Все, в общем-то, производили впечатление людей приземлённых, но Мэтт — больше всех.

— И Михаил Кузнецов.

— Миша, — улыбнувшись, поправил он О’Брайана.

Миша был рослым мускулистым мужчиной, выглядящим либо слишком хорошо и молодо для сорока, либо слишком внушительно и зрело для тридцати. Он едва ли следил за модой, но одевался со вкусом. Его каштановые волосы слегка торчали в разные стороны, квадратную челюсть подчёркивала щетина, а карие глаза были, пожалуй, одними из самых добрых и одновременно вредных, в которые Джессике доводилось смотреть. Миша скромно сидел рядом с Джеймсом, держа в руке нечто в лаваше. Этим он и отсалютовал Джессике.

— Садись, — сказал он, отодвигаясь вправо.

Джеймс подвинулся влево, и Джессика опустилась на боксы между ним и Мишей.

— Ну вот, это и есть сектор «Бийонд», — подвёл черту Хэнк.

— Ваши боевые единицы, — сказала Джессика.

— М-м, — неуверенно протянул Хэнк, — эта формулировка мне не по душе. Есть информация, подавать которую нужно в определённой последовательности. Вы ведь понимаете.

Внезапно в кабинет вбежали три собаки, радостно виляя хвостами.

— Ого, тут ещё и собаки, — сказала Джессика.

Хрюкающее чёрно-белое чудо тут же подбежало к ней и попросилось на руки. Джессика не смогла сдержать улыбки.

— Это мой Семпай, — сказал Хару. — И ты ему нравишься. Ты же не против?

— Конечно нет, — ответила Джессика, но не Хару, а седоватому Семпаю, поднимая того к себе на колени. — Он бостон или француз? — спросила она Хару, почёсывая Семпая. Большие круглые собачьи глаза безмолвно благодарили Джессику и просили не останавливаться. Она и не подозревала, как соскучилась по Чендлеру, по тёплым шерстяным наглецам с жалобным взглядом, которых невозможно не любить.

— Думаю, оба.

— А у нас когда-то был большой чёрный пудель, — сказала Джессика.

— О, мне очень жаль, — посочувствовал Хару. — Но, знаешь, любовь обязательно нужно куда-то девать. Нельзя надолго оставлять её в себе, когда что-то заканчивается, ей нужно своё место. Знаешь что? Я с радостью помогу тебе взять собаку из приюта, если ты вдруг как-нибудь решишься.

Забавно. Пока она сама росла в приютах, Джессика мечтала о собаке. Когда они с Джеймсом переехали в Кроули, содержать собаку они не могли. А после того как они поселились на Ста́рхок[2], как бы странно это ни звучало, эту нишу в её жизни заняла Дейзи. Видимо, та любовь и правда нашла себе новое место. Но даже невзирая на это Джессика продолжала время от времени возвращаться к фантазиям о том, как она заводит щенка или дарит достойную старость собаке, с которой прошлое обошлось не лучше, чем с ней.

— Я подумаю, — она улыбнулась Хару из вежливости.

— Хорошо. А это Эбби, — он показал на коричневую с белыми пятнами собаку, спокойно усевшуюся подле Дента, которая также могла быть как питбулем, так и стаффордширом, — и Мэлвин.

Мэлвин, взрослый золотистый ретривер, усердно пытался лизнуть Джеймса в лицо, закинув передние лапы ему на плечи.

— Это всё очень мило, — посмеиваясь сказал Джеймс, — но они не помешают нам сейчас?

— Нет. Смотри. — Хару набрал команду на своих часах, и собаки в ту же секунду выбежали из лаборатории и скрылись за поворотом. — Это ультразвук. Гордон предложил мне установить его. Они бегут к выходу, в убежище или просто в комнату.

— Предусмотрительно, — одобрительно кивнул Джеймс.

— Это ж пёсики, — сказал Гордон.

— Значит, — протянула Джессика, глядя на Хэнка, — супериоры, — она улыбнулась.

Хэнк усмехнулся в ответ.

— Я знал, что вы так скажете, — сказал он. — А как вам такое, мисс Дюк? Гарри оставляет «Хаусу» предупреждение, касающееся инопланетян, за семьдесят лет до их появления, и мы после этого вынуждены придумать и построить оружие, способное защитить людей от тех, кто бороздит космос и хочет разорвать планету на куски. И вот в конце прошлого века мы находим решение с подачи одного пришельца, а спустя годы Триггет находит то же самое случайно и сам. И ведь именно он.

— С подачи пришельца? — переспросил Джеймс.

— Объект-1, он стал сотрудничать с нами, — пояснил Хэнк. — Он был первым доказательством слов Гарри. В восьмидесятых мы засекли резкий всплеск энергии и стали свидетелями контакта Терры с Объектом-3. Было бы, конечно, гораздо проще, если бы Гарри сразу сказал нам, что так или иначе своё оружие мы получим, но, возможно, он не знал, что это знакомство принесёт такие плоды.

— То есть у вас есть союзник? — уточнила Джессика, ставя под сомнение благоразумность такого союза. — О котором Гарри не написал? Вы сказали, Триггета нет в этом протоколе — значит, он враг. Но тут прилетает пришелец с конфеткой — и всё? Вы готовы расцеловать его в дёсны?

— Он не прилетал, — покачал головой Хэнк. — Думаю, его вынесло на Терру. Он… был без сознания. Гуманоид — не отличишь от человека, которому необходима помощь. Мы ничего о нём не знали, не знали, что делать. Тогда у «Хауса» не было собственного отдела, занимающегося биологией и медициной, так что я обратился к одному моему другу. Он провёл полную диагностику… и даже больше.

— Вы ж не препарировали беднягу? — понадеялся Джеймс.

— Что мы, варвары какие? — как будто оскорбился Дент.

— Тот гуманоид был не просто похож на нас, — сказал Хэнк. — Он был почти человеком. Потому-то его небольшое отличие сразу бросилось в глаза. И тут сам собой напрашивался вопрос…

— Даже не вопрос, а целый эксперимент, — сказала Джессика, едва ли перебив Хэнка, пока тот держал паузу для пущего эффекта.

— Как не проверить, когда знаешь, где искать, — задумчиво добавил Джеймс.

— Вы знали, что ищете? — спросила Джессика.

— Да, — сказал Хэнк. — Объект-1 пришёл в себя. Как я и сказал, он стал сотрудничать.

— Он остался здесь? — спросил Джеймс.

— Да, он на Терре, — ответил О’Брайан.

— А он… здесь? — Джеймс сузил радиус, покосившись на новых знакомых.

— Нет, — сказал Дент. — Они стопроцентные настоящие человеческие люди.

— И как он сотрудничает? — спросила Джессика. — Он помогает с Триггетом? Что-то говорит про тех белых ребят?

— Он делает и сделает всё, что в его силах, — заверил её Хэнк. — Большего я пока сказать не могу. В его же интересах.

— А что насчёт интересов остальных? — спросил Джеймс.

— Людей, знающих о нём, достаточно мало и достаточно много, — сказал Хэнк.

— Вы знаете? — Джессика посмотрела на «Бийонд».

— Всё, что есть, — ответила Эльза немного удивлённо.

— А чего мы тогда, по-твоему, тут сидим? — спросил Джессику Гордон.

— Это наша работа, — продолжила Эльза. — Мы — первые в мире эксперты по пришельцам.

— И единственные, — заметил Уэст. — Что автоматически делает нас ещё и лучшими экспертами на планете.

— Они — наша система защиты, — сказал Хэнк. — Чем больше знают они, тем безопаснее на Терре.

— Не хочу показаться грубой, но… — начала Джессика, осторожно подбирая слова, потому как прекрасно понимала положение, в котором находился каждый член «Бийонда», — нельзя просто вложить в руки людей оружие и заявить, что мир отныне под защитой.

— Да, на слух не очень, — согласилась с ней Альва, тоже видя недостатки стратегии. — Зато на поверку всё хорошо. Во-первых, это так называемое оружие из наших рук не вырвать. Считай, универсальная защита.

— Не от всех, — возразила Джессика.

— Но от большинства, — сказал О’Брайан.

— А во-вторых? — спросил Альву Джеймс.

— Во-вторых, это не «оружие не в тех руках». Руки и оружие, в целом, здесь ни при чём. Всё работает немного иначе.

— Мы стучались в дверь к правильным людям, — сказал Хэнк близнецам, — и рассказывали о том, что нужно им, и о том, что нужно нам.

— И что в вашем понимании значит «правильный»? — задала первый вопрос Джессика.

— И что значит «нужно им»? — задал второй Джеймс.

— Правильный значит надёжный, — ответил Хэнк.

— Для выполнения приказов? — не сдержалась Джессика.

— Мы не солдаты, — дал понять Мэтт.

— И «Хаус» никогда не был военной структурой, — поддержал его Хэнк. — «Хаус» был создан, чтобы защитить Терру и терран от одной определённой угрозы. Всё не так, как может показаться на первый взгляд.

— Тогда как? — спросил Джеймс.

— Чистые инстинкты, Джеймс, — сказал Дент. — Гарри рассказывает тебе страшную историю, и ты начинаешь принимать плохие решения — одно хуже другого. Сначала ты пытаешься сделать идеальное оружие — и это после Сонненве́нденского[3] проекта, — затем искусственно ускоряешь эволюцию, не зная, можно ли будет это откатить и как оно вообще сработает. Военная кампания? Умоляю. Паника. Отчаянная попытка спастись. Мы ещё долго будем придумывать оправдания и называть всё это сложными и умными словами.

— Но идея прижилась, и мы в неё поверили, — сказал Хэнк. — Я формировал особую команду. Предполагалось, что они станут бастионом для всего зла, будут забирать всех демонов себе и не позволят другим видеть то, что видели сами. Чтобы оградить людей от кошмаров. Мой личный Аид, если хотите.

— Как бог Царства Мёртвых? — спросила Джессика.

— Само Царство Мёртвых, — сказал Хэнк.

— Пожалуйста, скажите, что оно не пустует, — попросил Джеймс, слабо веря в исполнение просьбы.

— Они очень и очень добросовестно посещали различные тренировки, — сказал Дент, почесав затылок.

— То есть у них тоже нет опыта, — перевела Джессика.

— Тоже? — как-то пассивно-агрессивно произнёс Мэтт.

— Привет, — Джессика выглянула из-за Миши, чтобы Мэтт лучше её видел, и помахала ему рукой, мило улыбнувшись. — Всё ещё не агент и… вообще никто.

— А на кой им опыт? — сказал ей Гордон. — Они целый год тренировались, чтобы навалять тем, на кого не похож никто на этой планете. И ты не видела этих тренировок. А эти двое, — он показал на Альву и Мэтта, — вообще беспредельщики!

— Слышь, — в намёке понизил голос Миша словно бы для того, чтобы не опозорить Гордона, — мне кажется, ты кое-кого забыл.

— А, да. Ещё Хару.

— Ой, да? — мгновенно (и даже немного не дослушав Гордона) отреагировал Миша, намеренно плохо изображая обиду и злопамятность. — Ну ладно. Посмотрим, на чём без меня будут работать твои бюджетные шедевры, ага.

— Они работают! — защищался Гордон. — Какая, на фиг, разница, как они выглядят?

— А такая, что нам в них дефилировать, — объяснил ему Миша. — Все знают, что главное в уничтожении инопланетной угрозы — это стиль. А ты как мог этого не знать?

— Может возникнуть ошибочное впечатление, что они не профи, но они профи, — предупредил близнецов Данн, пытаясь сохранять серьёзное лицо, что давалось ему лишь с некоторым успехом. Его акцент уроженца Альбы выдавался на фоне совсем слабеньких акцентов Альвы, Эльзы, Хару и Миши.

— Да ладно, — сказала ему Сонг, — они бы всё равно поняли, куда попали. Не сейчас, так через полчаса.

— Так говоришь, будто это что-то плохое, — с напускным осуждением сказал ей Уэст.

Джеймс усмехнулся. Джессика тоже словила общий настрой, и её губы тронула улыбка, вызванная эмоциями, а не надобностью.

— Гордон прав… — сказала она.

— Вот спасибо! — поблагодарил её тот.

— …в том случае, если они работают, — договорила Джессика.

— А если не работают, какой толк от обёртки? — препирался Гордон.

— Я тоже фанат грубой силы, она эффективна, — сказала Джессика. — Пока не наткнёшься на того, чья грубая сила эффективнее. А вот ложь и отвлекающие манёвры универсальны. На блестяшки все клюют.

— Фактический факт, — ввернул Уэст.

— Я не понял: так тебя устраивает отсутствие опыта или нет? — спросил её Дент. — Мы ведь уже явно не про самолюбие Гордона.

— Я не оцениваю вас, а просто хочу знать, — объяснила Джессика.

— У нас всё в порядке и с начинкой, и с обёрткой, — заверил её Мэтт.

— На самом деле, с опытом у нас тоже проблем нет, — сказал Хару. — Как могут быть проблемы с тем, чего быть не может?

— Какая-то безрадостная точка зрения, — произнесла Джессика.

— Я думал, рационализм — это твоя тема, — сказал ей Джеймс.

— Как-то он не ободряет в последнее время, — ответила та.

— Ну, если тебе так грустно, то у меня есть подготовка, — сказал Мэтт.

— Где успел? — спросил его Джеймс.

— НОВА.

— Там здорово, да? — улыбнулся Джеймс.

— Его проверяли? — спросила Джессика Хэнка.

— Кажется, кому-то необходимо расслабиться, — сказала Сонг, точно у неё на примете уже был один вариант, и она только и делала, что ждала компании.

— Самое время, — невесело усмехнулась Джессика.

— Имей в виду, я знаю пару мест, — дала знать Сонг.

— А я знаю пару коктейлей, — добавил Уэст.

— А я знаю, что лучше нас вам всё равно никого не найти, — сказал Гордон. — Такой рационализм должен расслабить.

— Так никто ж и не спорит, — сказала Джессика.

— А как будто бы спорит, — сказал Уэст.

— Просто пытаюсь понять, в чьей компании мы будем погибать.

— Ну вот опять, — отметил Уэст.

— Да я не…

— Она хочет сказать, что неуязвимый Триггет слегка расшатал её психику… — выручил сестру Джеймс.

— Спасибо.

— …да пожалуйста, — которая и до того была…

— Слушайте, когда ты там и происходит… — укладывая в одно слово всё, что она успела испытать, Джессика потерпела неудачу, — то, что происходит, остаются только люди вокруг. От которых может зависеть твоя жизнь. Что для меня крайне нетипичная ситуация.

— Наши жизни тоже могут зависеть от вас, — пожала плечами Эльза.

— И тебя это не волнует? — спросила её Джессика.

— Учитывая, что мы знаем о вас и Триггете, вряд ли вы с ним заодно, — сказала Эльза. — А из-за своих сил вы можете быть угрозой, но не внутри «Аида»…

— О, мне нравится, как это звучит! — прервал её Хару.

— …так чего нам волноваться? — неспешно закончила Эльза.

— Класс. По-моему, звучит как крепкий союз, — без сарказма сказала Альва.

— И Гордон прав, — сказал Хару. — Я понимаю, что доверять таким, как мы, сложно и ты хочешь перепроверить за нами всю работу, но у тебя не выйдет. И у нас так ничего не выйдет. Почему бы просто не рискнуть? Особенно когда нет других альтернатив.

— Потому что вопрос уже давно не в доверии, — сказал О’Брайан, и, повернувшись на его голос в очередной раз, Джессика увидела, что смотрит он на неё. — Вопрос в безопасности. Безопасности планеты, людей, которые вам дороги. Чтобы защитить их, вы должны быть уверены, что у вас будет возможность предпринять эту попытку. А для этого вы сами должны быть в безопасности. Ты согласилась войти в НОВА ради того, чтобы отыскать убийцу родителей. И ты бы не сделала этого, не будь у тебя уверенности в том, что ты и Джеймс сможете постоять за себя в окружении враждебно настроенных агентов. Теперь ты хочешь остановить Триггета, спасти семью. И почти не веришь в хороший исход.

«Зря не хотела обсуждать дела с О’Брайаном. Похоже, у него есть все ответы»

— Чистые инстинкты, — сослался на свои же слова Дент. — Отчаянная попытка спастись. У вас было время, чтобы принять всё это, — он перевёл взгляд на «Бийонд», — а у них — нет. Но так или иначе, нам всем придётся исходить из того, что мы имеем. Хорошая новость: имеем мы очень много. Более того, мы уже на полпути. И теперь ваша очередь делать удачные глупости и выдавать их за гениальный научно-стратегический трюк. Своё мы уже оттрюкачили: вложили оружие в руки правильных людей. Не хранящих секрет, но знающих, что с ним делать и как его использовать сегодня, завтра и через десять лет. Самостоятельно. Без приказов. Надёжные люди, которых мы сделали сильными. — Дент посмотрел на Джессику. — Это хороший рецепт,Джессика, — произнёс он ободряюще и со знанием дела.

«Пожалуй»

— И это то, что было нужно вам, — сказал Джеймс.

— А что было нужно вам? — Джессика повернулась к «правильным людям».

— Шанс, — ответила Альва. — «Дрим мод»[4] исцеляет организм вообще ото всего.

— Триггет говорил об этом, — припомнила Джессика.

— «Дрим мод»? — повторил Джеймс. — Звучит как наркотик.

— Да я чуть голову не сломал, — слегка смущённо, на манер оправдания произнёс Данн. — Больше ничего на ум не пришло. В голове предательски пустеет, когда доходит до названий.

— Ну а научную половину мы просто проверили, — сказал Хэнк. — У нас есть натасканный на это пёс. Прозвучало грубовато, но это совершенно точно комплимент.

— Их нашёл Холл? — тут же сообразила Джессика.

Хэнк кивнул и сказал:

— Найт подбросил ему несколько новых кадров для расширения его любимой научной половины. Холл проверил их, и, прежде чем получить приглашение от НОВА, они получили его от «Хауса».

Джессике становилось откровенно жаль Холла. И хотя она мало знала и уж точно не разбиралась в том, как надо делать такую работу, на месте Хэнка она бы сделала её по-другому. Директор НОВА заслуживал больше, чем получал. Как минимум он заслуживал знать обо всём этом. И если он был так хорош, что его суждениям Хэнк доверял самые важные решения, то почему сам Холл не был достоин стать их частью?

— Они молодые, — заметил Джеймс.

— Это не первый состав «Бийонда», — сказал Хэнк. — Когда-то его возглавлял мой друг, Ричард Фараго. Но какими бы друзьями мы ни были, время уходило, а его команда учёных ни к чему не пришла. Тогда Дент предложил мне набрать новых людей, более юных и дерзких. И на этот раз мы не ограничились одной биологией. Данн и Сонг были первыми. Её работа — наблюдение за изменениями извне и поиск нового. Гордон помогает ей и всем технически. А Данн и Уэст искали способ освободить в человеке космическое начало. Когда они его нашли, мы слегка нарушили несколько сотен личных границ, пока команда не сформировалась в том составе, который вы видите.

— Как они вас уговорили? — принахмурилась Джессика. — То есть я понимаю, — сказала она Альве, — кто-то нуждался в лечении. Но… это же суперстранно.

— Делай выводы, — с улыбкой ответила Сонг, — кто перед тобой.

И Джессика сделала, и они её не отпугнули. Да и было бы чему отпугивать. Собственно, что уж говорить о самой Джессике, если после всего увиденного, услышанного и пережитого за последние сутки она сидела здесь, думала мысли, которые она думала, и собиралась делать вещи, делать которые…

«…просят и нет»

— А что с Объектом-2? — поинтересовался Джеймс. — И что это вообще был за контакт с Террой?

— Это закрытая информация, — сказал О’Брайан.

— Да ладно! — оставил неофициальную жалобу Джеймс.

— Это же информация по пришельцам, — сказала Джессика. — Им вы всё рассказали.

— Да, — подтвердил Дент. — Они эксперты. А вы — фрилансеры.

— Фрилансеры, которых одобрил Холл, — обратил внимание Джеймс.

— И это обеспечило вам пропуск сюда, — сказал Дент. — Пока без привилегий.

— Вы же не требовали всех секретов от НОВА, — сказал близнецам Мэтт.

— Сравниваешь тёплое с мягким, — ответила ему Джессика.

— Может, и так, — пожал плечами Мэтт, — но Триггет — угроза не меньше.

— И об этом мы узнали в тот же день, когда ушли оттуда, — сказала Джессика. — Кстати, что со второй половиной истории?

— Какой истории? — спросил О’Брайан.

— Зачем Триггету был нужен Уоллер ясно, — сказала Джессика. — Но зачем Уоллеру был нужен Триггет?

— У Уоллера была ритидома, — ответил Хэнк. — Он искал лекарство.

— Он был близок, — сказала Альва.

— Ну, что-то я не знаю, — не согласился с ней Уэст. — Учитывая, что он получил в итоге, я б не сказал, что он был близок.

— Ну, технически ритидома его больше не беспокоит, — сказал Миша.

— Нет, ну технически — это конечно, — признал Уэст.

— А это обратимо? — спросил Джеймс. — То, что сделал Триггет и вы?

— В смысле есть ли у нас крутая дистанционная пушка, которая превратит солдат Триггета обратно в нормальных людей? — предположил Гордон.

— Не говори, что ты уже сделал такую, — улыбнулся Джеймс.

— Да я б сделал, были б патроны.

— Раскатал губу, — сказала Джессика брату.

— А если смотреть в перспективу? — сказал Джеймс. — Вот мы победили и Триггета, и пришельцев, но они успели развести адский бардак.

— Исходя из того, что взаимодействовал Триггет точно с «Фэйбл»-геном[5]… Это такой…

— Я перебью тебя, пока ты не решил, что мы шибко умные, — вежливо остановил Данна Джеймс. — Давай с самого начала, если, конечно, это не закрытая информация, — он посмотрел на Хэнка. — Мы же имеем право знать, что со всеми нами произошло?

— Да, это можно, — сказал Хэнк.

— И поменьше заумных терминов, — попросила Джессика Данна.

— Это и не сложно, — сказал тот. — Для понимания. В человеческом организме есть ген, который я назвал «Фэйбл», он отвечает за эти преобразования и не только. Засечь его практически невозможно, если не знаешь, что он есть. И это не просто какой-то спящий, скрытый или неактивный ген. Он деактивирован. И если у Объекта-1 с ним всё было в порядке, то, возможно, причина в нашей планете.

— Или её расположении, — вставила Сонг.

— Мы с Уэстом создали двухступенчатую технику восстановления этого гена. Это две сыворотки, они вводятся поочерёдно: «Дрим мод»-73-1 и 73-2. 73-1 возрождает этот ген, а 73-2 приводит в действие. «Фэйбл» берёт под защиту весь организм, давая ему совершенный иммунитет и открывая человеку доступ к способностям, что считаются аномальными и неестественными, но, в сущности, являются очень даже естественными.

— А ещё мы либо похожи на инопланетян, либо они — люди из будущего, которых изменила жизнь на других планетах и которые путешествуют во времени, — с горящими глазами заметил Хару.

— Да. В общем, этому у меня объяснений нет, — признался Данн. — Этим… космическим генетическим совпадениям. Пока что.

— А что происходит после введения «Дрим мода»? — спросил Джеймс. — Я имею в виду, этот ген просыпается — а дальше?

— Каждую ночь из подземных лабораторий вырывались леденящие душу крики, — заговорил Миша карикатурно зловещим голосом, слегка выпучив глаза. — Они разносились на многие километры окрест, даже густые леса не могли сдержать их. Местные ещё много лет со страхом в глазах и дрожью в голосе будут рассказывать своим детям, внукам и правнукам легенду о Ка́рсонвилльской Преиспод… а, ой, — он резко замолк и застыл, поглядев на Хэнка.

— Ой, ну вот опять ты всё путаешь! — цокнув языком, проворчал Уэст. — Крыссонвилльской…

— Не-не-не, Круассанлевской, — вмешалась Сонг.

— Да Карасевской же, ну че вы, в самом деле-то?! — нетерпеливо бросил Гордон.

Близнецы переглянулись и тихонько усмехнулись, пока Хэнк прикрывал глаза ладонью.

— Эм-м, да, два, но это как одиннадцать, — невозмутимо произнёс Миша, отвечая Гордону и ставя точку.

— Ладно-ладно, — прекратил это Хэнк, — в конце концов, они сюда не с мешками на головах прилетели.

— И они требуют детали, а не координаты, — напомнил Джеймс.

— Я тебя, скорее всего, разочарую, потому что ничего интересного не было, — сказал Миша. — Мы вообще ничего не почувствовали. И не было никаких эпичных внешних проявлений. Ну знаешь, там, техника искрит или свет из тебя льётся. Это были самые скучные минуты, которые видела та лаборатория. Данн с Уэстом там просто в слёзы… Ну ладно, неправдоподобно. Но всё равно. Они-то фейерверков ждали, а мы такие: «А, ну, ладно. Спасибо, ребята. А что дальше?». Они такие: «Да мы сами не в курсе. Ну, расскажи, что ли, что чувствуешь?». Я говорю: «Да всё так же. Ну, настроение хорошее», — говорю, — «а у вас как?». А они мне: «Прикинь, родной, плохое! Мы тут пять лет бились над этой фигнёй, а ты говоришь, что эффекта нет». Я говорю: «Друзья, ну мне, право, неловко. Давайте я постараюсь что-нибудь почувствовать». Ну и заглянул такой внутрь себя, и тут… из рук моих вырвался белый свет и спалил стол Гордона к едрёне фене.

— К чему-куда? — отвлеклась Джессика.

— А говоришь, ничего интересного, — сказал Джеймс. — Мы вообще два года ничего не знали.

— Вот и у нас так же, — сказала Эльза. — Всё осталось прежним. И мы остались такими же, разве что…

— Что? — спросил Джеймс.

— Дышать как будто стало легче, — ответила Альва. — Я не про ритидому.

— Здесь всё встало на места, — Хару дотронулся до своей груди.

— «Фэйбл» помог привести мысли в порядок, — сказал Мэтт. — Прийти к внутреннему равновесию. Знаю. Звучит как психотерапевтическая ересь.

Но хмурилась Джессика не поэтому.

«И Джеймс всегда весь такой спокойный, аж бесит. Чего ж у меня-то всё вечно через одно место?»

— Скорее, как что-то из секты, — сказал Мэтту Джеймс.

— Короче, ты просто ловишь свою собственную волну, и… всё, — Миша закончил предложение внезапно, сделав вид, что так и задумывалось.

— Да. Вот. Так что, может, это и правда наркотик, — сказал Уэст Джеймсу. — Хотя полное отсутствие связи «Фэйбла» и нервной системы немножко опровергает это.

— Как будто всё дело и не в биологии вовсе, а в человеке, — сказал Данн. — В характере. Они даже почти не учились управлять этим, а просто знали что и как. — Восторженность и встревоженность в его голосе слились воедино.

— Идеальный мгновенный отряд, — заключил Дент.

— Это… «Фэйбл» так удачно подобрал способности или это исполнились ваши желания? — спросила Джессика.

— Вряд ли тут есть разница, — ответил Уэст. — Это сработало не раз и не два, а все. Получается, так действует «Фэйбл», и, получается, действует он только так.

— Я ничего конкретного себе не воображал, — поделился Хару.

— А я просто надеялась, что у меня не отрастет вторая голова или вроде того, — рассказала Эльза.

— А я подумывал в капитаны отряда податься, да руки всё не доходят, — открылся и Гордон.

— Хорошо, — сказал Джеймс. — Вопрос не про патроны: это в принципе обратимо?

— Пытаемся выяснить, — ответил ему Данн. — Понимаешь, Триггет взаимодействовал с «Фэйблом», в этом практически нет сомнений. Но делал он это по-своему. Мы — по-своему. С вами всё вышло по-третьему. Вдобавок мы изучаем его относительно недавно. Прошло слишком мало времени, и… у нас мало переменных, случаев перехода, да и всё остальное слишком… стерильно. У нас мало данных. Что до деактивации… здесь тоже всё не так просто. «Фэйбл» неразрывно связан со способностями и иммунитетом. Что, если его деактивация напрочь лишит человека иммунитета? Это дополнительная сложность, не говоря уже о том, что в своём варианте Триггет не только намутил дикую смесь из различных соединений, но и припаял к каждому часть себя. И Джеймса.

— Чего?! — опешили близнецы.

— У НОВА остались кое-какие записи с его нашествия, — сказал О’Брайан.

— Видимо, он не нашёл другого выхода, кроме как добавить в сыворотку часть своей ДНК и ДНК Джеймса, — сказал Данн.

— Так, и на что это влияет? — спросила Джессика.

— В теории — на поведение человека и его индивидуальные способности, — предположил Данн. — К примеру, определённые органы, системы и микробиомы отвечают за определённые функции организма. Я считаю, «Фэйбл» отвечает за характер, за темперамент, личность. И если Триггет приращивает другим людям часть себя, кто знает, как это отразится на них. Думаю, вопрос лишь в том, насколько сильным будет это влияние, потому что отпечаток оно точно оставит. Способности Триггета или его безумие захватит носителя.

— Ну так в них ведь ещё и часть Джеймса, — напомнил Уэст.

— Чётко, — сказал Джеймс. — Безумные и сильные.

— И изначально уроды, судя по всему, — сказала Альва.

— Не всё так плохо, — сказал Дент. — Триггет пока не настолько потерян. С ним ещё возможен диалог. На его территории, без наставленных на него пистолетов. Но сейчас у нас нет на это времени. Он чувствует себя загнанным в угол, и чем больше он торопится, тем опаснее становится.

— А ты во всём ищешь положительное, да? — обратилась к нему Джессика.

— Да, так работать проще, — простенько и с улыбкой ответил Дент.

— Чем нам и пора заняться, — заметил Хэнк и направился к выходу.

— А нам что делать? — спросила Джессика.

— Полагаю, одиннадцать умных и неординарных личностей смогут с этим разобраться, — сказал Хэнк и вышел в коридор.

За ним удалились О’Брайан и Дент, но сразу после голова Дента возникла из-за двери и полушёпотом произнесла:

— Или поужинать. Кто-то привёз чжунгской на всех и оставил внизу. Не за что.

И голова исчезла.

Восьмой этаж, по сути, являлся большой квартирой. Там были спальни с ванными комнатами, прачечная и кухня, объединённая с сердцем апартаментов — гостиной.

Кто-то с весьма хорошим вкусом выполнил всё в светло-бежевых и коричневых тонах. Кругом царили чистота и порядок, но не идеальные. Было видно, что здесь живут, а не останавливаются проездом. Вся ткань — пледы, ковры, лежанки для собак и чехлы на мебели — выглядела слегка потёртой и потрёпанной временем.

Несмотря на то что окружение изобиловало деталями (такими как тумбочки, лампы, горшки с растениями, сервант, за стеклянными дверцами которого хранились полотенца, салфетки, скатерти, свечи, алкоголь и посуда, большой плоский телевизор, висящий на стене напротив зоны отдыха, уголок с винным и книжными стеллажами, игровыми приставками и всякой всячиной рядом, а также пара ретро игровых автоматов), все они приходились к месту. И то, что в итоге здесь было не слишком просторно, окупалось тем, что здесь было дьявольски уютно.

Два длинных дивана и пара кресел огибали низкий круглый столик и вместе с ним придавливали некогда яркий, но теперь уже выцветший ковёр. Он перекликался с разноцветными подушками, которые наряду с несколькими пледами крупной вязки усеивали собой мебель. А столик усеивали бумажные пакеты с красной эмблемой чжунгского ресторана, дожидающиеся распаковки.

Как только в гостиную наплыл «Бийонд», в ней забурлила жизнь.

— Думаю, холодильник с замком доставят на днях, — сказал Уэст, копаясь в тумбочке под телевизором.

— Ты же понимаешь, что мог просто меня попросить? — сказал ему Гордон, доставая тарелки и приборы из шкафчика и ящика около посудомоечной машины.

— Хочу купить новый, в чём проблема? — ответил ему Уэст.

— На кой нам вообще холодильник с замком? — спросила Альва, выбирая скатерть.

— Лиззи! Там вино оста..? — параллельно с ними вопрошала Эльза, распахнув дверцы холодильника.

— Я уже! — параллельно с ними же громко отозвалась Сонг, не дав Эльзе закончить и находясь с ней по разные стороны не сильно выдающейся широкой перегородки, на которой висел телевизор.

В то же время звучал ещё и голос Миши.

— По-моему, это сейчас лишнее, — ставя чайник на плиту, сказал он Хару, пока тот включал тихую музыку.

— Ну конечно, тебе-то он не нужен, — ответил Уэст Альве. — На фига ящик с замком, когда есть ящик без замка, в котором были мои пончики, которые ты спорола на той неделе?

— Это неправда, — произнесла Альва, даже не стараясь звучать убедительно.

— А вдруг повиснет неловкое молчание? — ответил Хару Мише.

— Ты сам-то в это веришь? — сказал Мэтт Хару, разбирая пакеты с едой.

— Только скажи — и я закажу тебе дюжину коробок с пончиками, — в параллель с ними продолжал Уэст, обращаясь к Альве и проходя мимо неё к столу с коробкой пончиков в руках, — но не надо лопать последние втихомолку.

Он положил коробку на стол. Альва остановилась около него и Мэтта и поглядела на обоих, многозначно опустив руку, в которой она держала однотонную бордовую скатерть.

— Всё уже на местах, — сказал Мэтт.

— Вы опять насвинячите, а на столе пятна останутся, — сказала Альва.

— Да он и так уже в пятнах! — отметил Уэст.

Эльза подошла к столику с руками, нагруженными бутылками пива и сока. Одновременно с ней подошёл Миша с бутылками воды.

— Чего стоим? — спросила Эльза.

Позади неё Гордон и Сонг беседовали о своём.

— Я не могу это объяснить, но из «Сводной Сестры» оно реально вкуснее, — сказала Сонг. — И так уже не в первый раз, и не только с вином.

— Ну, ты попробуй, там, исследования какие-нибудь провести, вдруг придёшь к прорыву, — то ли с сарказмом, то ли нет ответил ей Гордон с тарелками в руках, на которых поблёскивали ножи и вилки. — Потом откроешь свой магазинчик, будешь продавать всё подряд, но у тебя всё будет «не таким, как там». А что, нормальное название. «Лучше, чем там» — магазин, где ваши тараканы будут счастливы.

— Заткнись, — дружелюбно и с достоинством посоветовала ему Сонг.

Тем временем Уэст, Мэтт и Альва продолжали:

— Завтра куплю новый, идёт? — предложил Уэст.

— Чтобы и его за пару вечеров убить? — сказала Альва. — Что ты делаешь?

Бросив подушку на пол возле столика, Уэст ответил:

— Всем места не хватит, не хочу толкаться. Всё нормально, я и здесь неплохо устроюсь.

К какофонии голосов добавился свист чайника. Джессика и подумать не могла, что голова может начать гудеть от чего-то кроме самоедства и прискорбных реалий. Гомон был слишком очевиден, чтобы игнорировать его.

— Кто что будет? — громко спросил Миша, ставя бутылки на пол и возвращаясь на кухню. — У нас есть всё: чаи, кофе, какао, шоколад… для эстетов. Где-то была газировка… Джеймс, Джесс? Джесс? — повторил он, заметив лицо человека, который в жизни не встречал подобной энергетики. — Джесс, ты там как?

— Вас вроде бы не много, но… вас так много, — произнесла она.

Миша усмехнулся и выключил огонь под чайником. Свист стремительно и обиженно затих.

— А ты не привыкла к большим компаниям, да? Ребзя? Ребз… — обратился он к остальным, но его не услышали. Тогда он похлопал в ладоши. — ГОСПОДА!

Все мигом умолкли и уставились на него.

— Чё шумишь-то? — как ни в чём не бывало спросил его Гордон.

Вскинув брови и невнятно взмахнув руками, Миша ответил ему невербальным «серьёзно?».

Джессика не растерялась и, приподняв руки, покрутила кистями. Всё, что было на столе, плавно взмыло в воздух.

Все уставились на ладони Джессики и на удерживаемые ею предметы, но не в страхе или удивлении, а испытывая любопытство. Некоторые смотрели так внимательно и осознанно, как будто изучали её. Альва первая оторвалась от созерцания и постелила скатерть. Джессика опустила всё обратно.

— Ещё никогда не чувствовала себя такой полезной, — с самоиронией сказала она, натянуто улыбаясь.

— Часто балуешься в быту? — спросила её Эльза, ставя бутылки в центр стола.

— Короче, сами разберётесь, — сказал Миша и возвратился.

— Иногда, — ответила Эльзе Джессика. — Когда настроение не плохое.

— А когда плохое, то почему нет? — с улыбкой спросила Сонг.

— Это как-то связано с тем детдомом? — спросил Мэтт.

Теперь все уставились на него, хотя некоторые осторожно поглядывали на Джессику, ожидая от неё чего-то. А вот взгляд Джессики, напротив, опустел.

Медленно нарастающее ощущение отсутствия дискомфорта от нахождения в этом месте и в этой компании разбилось вдребезги.

«Тебя это никогда не оставит»

«И поделом»

— Нет, так только хуже, — передумал Хару, стоя у проигрывателя в окружении собак и с пакетиком нарезанной моркови в руке, и выключил музыку.

— Ну вот надо было тебе спросить, — пожурил Мэтта Уэст.

Что характерно, Джессика не собиралась злиться, как в случае с Найтом. Тот-то явно из кожи вон лез, чтобы упрекнуть её в инциденте, о котором ничего не знал. А Мэтта можно было обвинить разве что в бестактности, но чего уж там.

Пять минут назад Джессика сама устраивала допрос. Справедливо ли было осуждать «Бийонд» за ответное интервью, когда у них были на то основания? Вряд ли. Джессика никогда не отрицала того, что у неё имеются определённого рода проблемы. Она вызвала достаточно смертельно опасных ситуаций, чтобы видеть, что она делает что-то неправильно.

— А что, есть интересные сплетни? — держа лицо спросила она Мэтта.

— Как раз наоборот, — сказал тот. — Хочу узнать, как всё было на самом деле. Я не верю тому, что говорят другие. Но если всё и правда так, то мы должны знать об этом.

— Вы все думаете, что я устроила там что-то, будучи не в настроении? — уточнила Джессика.

— Нет, не все, — ответил Уэст. — И если Мэтт думает так, то это он думает так. Вы должны запомнить — и это очень важно: здесь никто и никогда не сходится во мнении. Казалось бы, это должно мешать командной работе и всему такому, но по какой-то причине это работает. И ругаться сейчас нельзя. Ругаться сейчас будет безответственно и непрофессионально. Люди полагаются на нас. То есть они не полагаются на нас… Короче, они не знают этого, но они полагаются на нас — это значит, надо быть адекватными и оставить разборки на потом. Так сказать, отложи на завтра — и… тогда завтра наступит. Потому что, когда откладываешь дела на завтра, потом их вечно всё равно приходится делать.

— Глубоко, — сказал Данн.

— Ну так я и в философию могу, если надо, — беззастенчиво выдал Уэст в ответ на то, что в его восприятии было благодарностью.

— Не надо, — сказала ему Джессика и прошла к креслу. — Я не намеревалась ругаться. — Она села и потянулась за бутылкой воды.

— Как и я, — сказал Мэтт и последовал её примеру. — Просто хочу разобраться. Нам следует знать о сильных и слабых сторонах друг друга. И больше — об этом.

— Да, — сказал Миша и опустился на второе кресло. — Что, если однажды утром я проснусь в воронке?

Гордон положил на столик тарелки, и все постепенно расселись.

— Я не взрывала приют, — спокойным ровным тоном посвятила их Джессика, вскрывая одну из картонных коробочек.

Теперь эти воспоминания имели совсем иной привкус. Она провела половину своей жизни, доказывая себе, что она не оружие массового поражения, что она не жестокая и бессердечная, хоть порой и вела себя по-свински. Для самой себя Джессика была не более чем причиной ран Джеймса и того, что чуть не убила его и ещё пару-тройку десятков людей. Этот основополагающий страх удерживал её и окружающих от боли и потерь много лет. Потому что однажды, оказавшись той, кто мог разрушить гораздо больше, чем просто здание, Джессика дала себе слово, что она никогда не причинит кому-то вреда.

И по-видимому, она так долго убегала от этого страха, что забыла, что он значит для неё. Когда из-за неё погиб Люк Гринберг, когда она чуть не зарезала Триггета… кем бы он ни был… она чуть не предала себя. Тот страх не просто вернулся и отрезвил её, он воплотился в жизнь. И сейчас лучше ей могло стать только от практического доказательства того, что она по-прежнему была верна себе и что ни обстоятельства, ни люди, ни её собственные глупость или способности не разрушили её так же легко, как когда-то это едва не сделала её боль с чужими жизнями.

Джессика заслуживала напоминаний, и они были нужны ей.

«Век живи — век учись»

— Тогда что произошло? — спросил Мэтт.

— Мы не знаем, — ответил Джеймс. — Мы спали. А потом кухня загорелась.

— Джеймс разбудил меня, — сказала Джессика. — Все убегали из комнаты. Мы выбежали последними. Одна из учительниц нашла нас. Наверно, проверяла, пусты ли спальни. Мы спустились, бежали через столовую, и тогда на кухне что-то взорвалось. Дом начал осыпаться, всё было в дыму. Нас с Джеймсом почти не задело: может, это я притормозила летящие в нас кирпичи, а может, просто повезло. А вот учительницу ударило по голове, так что она не видела, как нам удалось выбраться. Мы тащили её к выходу, но его заблокировало. Джеймс приподнял горящую балку, чтобы мы могли протиснуться. Тогда мы и узнали. Точнее, поняли.

— Как это? — спросила Эльза.

— Бывали разные неприметные странности, — сказал Джеймс. — Например мы оба тянулись за банкой мороженого на верхней полке, но достать её могла всегда только Джесси. Хотя мы всегда были одного роста. Или я иногда не обращал внимания, как легко сдвигал что-то или… ломал.

— Ты сказала «мы узнали», — сказал Мэтт Джессике. — Как ты узнала о себе? Я ни к чему не клоню, просто это вроде не так очевидно.

— Я видела, что Джеймс больше не может удерживать балку. И огонь был уже слишком близко к нему. Ему надо было уходить, а у него кончились все силы. — Джессика посмотрела на брата. — Я испугалась, и когда он отпустил её, я подхватила. Не знаю как. Но… ненадолго.

— Отделался синяками да царапинами, — Джеймс задрал футболку, хвастаясь шрамом под грудью.

— И ожог оттуда же? — спросил Хару.

— Ага. Единственный раненый приюта Святой Анны в ту ночь. Выдохните. Никто не погиб.

— И не должен был, — добавила Джессика, отвечая на вопрос, который никто не осмелился задать прямо.

Пока болтовня и гомон мешкали с возвращением, генетическая память настоятельно рекомендовала двигать челюстями и издавать звуки. Но было очень сложно волноваться о неловкой тишине, когда распакованная еда пахла так вкусно и уже лежала на тарелках.

Какое-то время раздавалось только чавканье, звон вилок о тарелки и механическое пощёлкивание головоломки Гордона, которую мучила Альва.

— Вы, народ, прямо… живёте здесь, — заметил Джеймс, жуя курицу в соусе. — Я имею в виду, вы и это место такие… отпускные. По вам не скажешь, что у вас на носу битва с пришельцами.

— А ты думал, мы все такие научные и практикующие? — сказал Уэст.

— А что, нет? — спросила Джессика.

— Поначалу так и было, — ответила Эльза. — Пока нам не наскучили тренировки и лёд между нами не растаял.

— То бишь где-то спустя сутки после «Дрим мода», — сказал Гордон.

— Слыхали, да? — сказал Уэст. — Скучно им стало. Зажрались там вообще.

— А учёным «Дрим мод» не положен? — спросил Джеймс.

— Не, мы — закулисные воины, — сказала Сонг.

— Твои запасы хоть когда-нибудь иссякают? — спросил Хару Уэста.

— Не-а, — ответил Уэст, начавший трапезу со сладкой пышки в клубничной глазури. — Как ты себе представляешь такую жизнь? Без гор запасов сладкого, которые ты натаскал в уголок аки хомяк с бездонным желудком? Если пришельцы завоюют Терру и мир разделится на два лагеря, я буду с теми, кто сможет обеспечить меня пончиками. А у вас какие планы?

— По твоему сценарию — такие же, — сказала Сонг. — Пойду за теми, кто поманит чем-нибудь красным и сухим.

— Долой синдром отмены! — Уэст приподнял половинку пончика.

— Да здравствует пресмыкание! — Сонг приподняла полуопустевший бокал.

— Гордон, чего ты от меня хочешь? — кисло пробормотала Альва, вертя в руках головоломку в виде куба. — Мне нужно это открыть?

— Да, — сказал Гордон

— Ну это вряд ли.

— Не, ты всё правильно делаешь, просто не начинай думать.

— Что?

— Не думай. Делай.

— Делать что? — не понимала Альва.

— То, что ты делала до.

— Но так у меня ничего не получается. Зачем продолжать?

— Делай, что говорят, — нетерпеливо произнёс Гордон. — И перестань думать.

— Я сейчас это, — Альва приподняла повыше куб, — перестану.

— Дай сюда, — Гордон вырвал из её руки головоломку и кинул Мише.

От неожиданности тот едва не поймал куб лицом.

— Надеюсь, мы окажемся на одной стороне, — продолжил Уэст, обращаясь к Сонг и предпочитая отрицать существование сторонних диалогов. — Они там снаружи даже не подозревают, как легко купить людей.

— Может, тогда есть такой же очевидно элементарный способ победить их? — задумался Хару.

— Например? — сказал Джеймс.

— Ну, они достаточно развиты, чтобы бороздить космическое пространство, и достаточно сильны, чтобы уничтожать планеты, — поразмыслил Хару. — Навскидку я бы сказал, что им нужны обнимашки.

— Обнимашки? — переспросил Мэтт.

— Представь: ты весь день потратил на то, чтобы раскочегарить своё судно или себя самого для высокой скорости и добраться до какой-нибудь упрямой и проблемной планетки за часок с небольшим, — обрисовал Хару. — Прилетаешь туда, взрываешь её, из тебя выходят последние соки, а тут ещё и местные истошно вопят и пытаются оказывать тебе сопротивление. И ты весь такой уставший и вымотанный ещё должен лететь обратно, где каждый из твоего рода так же успешен, как и ты. Тебе нечем похвастаться, все считают, что ты не сделал ничего особенного, а ты так старался. И так день за днём. Сила, крики, власть и утомлённость.

— Мне бы хотелось, чтобы меня обняли, — прониклась Альва.

— И сказали, какая ты молодец, — кивнул Хару.

— Что это? Что я вообще делаю? — спросил Миша, глядя на непонятный металлический куб.

— Тебе это знать не надо, — сказал Гордон.

— В смысле не надо?

— Расслабь мозги, брат. Отключи мысли.

— И как я пойму, что делать, если отключу мысли?

— Никак, передай следующему, — раздражённо щёлкнул пальцами Гордон, веля Мише кинуть куб Данну.

— Значит, — протянул Джеймс, идя по стопам Уэста и не отвлекаясь на происходящее, — ваш запасной план состоит в том, чтобы обнять и погладить пришельцев по голове, а если не выйдет, то вы дружно согласитесь на статус питомца?

— Минимум насилия и максимально выигрышное положение членов команды, — отметил Уэст. — По-моему, это победа.

— Дент бы нами гордился, — сказала Сонг.

— Они знали, кого набирают, — отмахнулась Эльза.

— Это-то и страшно, — сказала Альва. — Если у нас в головах такое, то что в головах у них?

— Скажи? — согласился Уэст. — А на вид нормальные.

— Мы тоже на вид нормальные, — сказал Хару.

— Ну не знаю, — усмехнулся Мэтт. — На вид все мои друзья — продажные предатели, получается.

— Знаешь, это тоже неоднозначный вопрос, — с дико самоуверенным видом возразил ему Миша. — Тут с какой стороны посмотреть. Вот ты станешь заставлять меня снова драться с тем, кто чуть не убил меня?

— Да, — сказал Мэтт.

— Получается, продажные, — кивнул Миша, словно и не спорил.

— Это коробка с секретом, верно? — догадался Данн. — Но я не понимаю, как грани связаны между собой…

— Тебе и не надо, — сказал ему Гордон.

— Разве что Хару выберет третий путь, — сказала Сонг. — Он предпочтёт нам животных…

— …потому что те не смогут сделать всё сами, — в один голос договорили Сонг, Уэст, Миша и Эльза.

— Вдруг пришельцы едят кроликов! — воскликнул Хару.

— Люди тоже едят кроликов, — заметила Сонг.

— Люди вообще не показатель того, как следует обращаться с животными, — сказал Хару.

— А вдруг пришельцы помогут нам создать более цивилизованное общество? — поделился мыслью Миша.

— А после того, как разорвут Терру на куски, или до? — поинтересовалась Джессика.

— Так Гренвилл и не говорил, что они умны и последовательны, — сказал Уэст.

— Может, они ничего не имеют против нас как вида, — сказал Миша. — Может, решат забрать нас с собой.

— Такой себе сувенир, — сказала Джессика.

Голос Гордона тем временем становился всё громче и звучал всё увлечённее.

— …и обычный механизм блокировки подразумевает, что его будут пытаться открыть, чтобы получить то, что внутри. Но у этого куба иной принцип. Вот представь: враг такой забирает его у тебя и видит суперзамудрёную оболочку. «Ах, что же мне делать?! Ой, а как же мне его открыть?! А, да, точно! Я же гений! Мегазлодейский мозг! Ща решу весь куб!». Но от этого лишь запирает содержимое ещё сильнее! — позабавлено и торжествующе воскликнул Гордон. — А его, чтобы открыть, надо, наоборот, закрыть как можно безнадёжнее! Эти клоуны ни за что не догадаются! Чтобы взломать замок, его надо сломать, а не заставлять работать. Вместо того чтобы решать головоломку, её надо завести в тупик. Создать технический парадокс, и тогда всё само развалится.

— Вот поэтому я и не прошу тебя делать замки, — тихонько проронил Уэст и отхлебнул рому.

— Как здорово! — восхитился Хару, к которому перешла эстафета. — Значит, потенциально это самое надёжное хранилище?

— Да. Да! — радовался Гордон, найдя в нём отклик.

— Но какой в нём смысл? — Хару тут же раскритиковал всю задумку. — Он же такой маленький!

— Что..? Нет! В него нельзя совать вещи.

— Тогда зачем ты выносишь нам мозг?! — разочаровался Хару и всучил куб обратно его владельцу.

— В смысле? А кому ещё мне его выносить, скажи пожалуйста? Слушай, эта штука сможет автоматически записывать всю доступную информацию в радиусе ста метров, когда я её доделаю. Ну или просто хранить сброшенные данные. Это чёрный-ящик-слэш-флэшка. Чёрный Куб. И мне надо убедиться, что он сработает как от гениев, так и от простых людей. Поэтому я пытаюсь составить алгоритм на основе ваших действий, олухи!

— Какой-то ты сегодня нервный, — немного обеспокоенно произнесла Эльза.

— Странно, что ты нет, — ответил ей Гордон.

— Я постоянно нервная, ты просто привык, — сказала Эльза.

— Вы свой период притирки давно прошли, да? — сказала Джессика.

— Да не, — ответила Сонг. — Мы, так сказать, нашли друг друга.

— А если серьёзно, ну, насчёт пришельцев? — обратился Данн к близнецам. — Вы не думали, зачем им сюда прилетать? Или, может быть, за кем? Ты не делала ничего такого супермощного, чтобы кто-то за пределами Терры узнал о тебе?

— Господи, надеюсь, нет, — поднапряглась Джессика.

— А кто-нибудь другой? — спросил Мэтт. — Вы не знаете кого-то, кого Хэнк мог упустить?

Джессика покачала головой и тут же вспомнила.

Улыбчивый парень из «Хантер’с», ушедший от случайной пули.

«Он как будто знал что-то…»

«Да, и он как будто может быть запасным Номером 13 из “Бийонда” или…»

«Объектом-1»

— До недавнего времени я была уверена, что мы такие одни, — туманно произнесла Джессика.

— Технически, так и есть, — подтвердил Уэст. — Вы не проходили через AR-DM-73. Не наша программа отвечает за ваши яркие будни.

— Раз есть минимум три способа пробудить этот ген, то должен быть хотя бы один, чтобы отключить его, — сказал Джеймс.

— Знаю, я тоже не могу перестать думать об этом, — сказал Данн. — Но «Фэйбл» очень неохотно делится секретами.

— Есть одна дерзкая идея, — сказал Уэст. — Неважно, продублирует себя «Фэйбл» Триггета внутри его людей или они будут иметь индивидуальные способности, ведь теперь мы знаем, что «Фэйбл» отвечает на себе подобный ген. И если он может сам себя «включить», то логично предположить, что он может и «выключить». Тогда нам всего лишь нужно создать искусственный «Фэйбл»-подавитель.

— Всего лишь, — пробубнил себе под нос Миша.

— Или где-то есть человек, чей скрытый талант — устранение общества супериоров, и тогда этот ген уже существует, — допустил Хару.

— И несмотря на всё, почему-то это не звучит, как что-то хорошее, — поделилась предчувствием Джессика.

— С языка сняла, — сказал ей Джеймс.

— Это всё равно нерабочая схема, — сказал Уэст. — От деактивированного «Фэйбла» толку нет, а активировать его человек не позволит, иначе сам превратится в того, кто ему не мил.

— Но искусственный «Фэйбл» теоретически может помочь, — сказал Данн. — Я оставил с десятка два экспериментов, чтобы компьютер прогнал их, пока мы тут сидим. Как бы там ни было, мы найдём столько ответов, сколько сможем. Это слишком большое и серьёзное открытие, чтобы сдаваться так просто.

— Часть с регенерацией могла бы изменить мир, — сказал Джеймс.

— Да, вопрос только: к лучшему или к худшему? — подчеркнул Уэст.

— А насколько мощная это регенерация? — спросила Джессика.

— В первую очередь это защита организма от вирусов, болезней, поражений клеток, — ответил Данн. — Всё базируется на этом. Если вам откусят руку, заново она не отрастёт.

— К лучшему или нет, свет наши труды вряд ли увидят, — сказал Гордон.

— Почему? — спросил Джеймс.

— Военный потенциал, — сказала Джессика.

Данн кивнул.

— Плюс нарушение закона, — добавил он. — Даже если это не генная инженерия, это очень на неё похоже. И кто-нибудь обязательно скажет, что есть риск не только укрепить иммунитет, но и пробудить нежелательные способности.

— А кто-нибудь ещё сделает это нарочно, — ввернул Уэст.

— И так всегда, — с досадой произнёс Хару.

— А если не рассказывать про способности? — сказал Джеймс. — Просто преподнести «Дрим мод» как… э-э…

— Как? — спросил Мэтт. — После Триггета? После нас, если выживем? Кто вообще нам поверит?

— Преступникам, — мрачно сказала Эльза.

— Вы были слишком маленькими, не знаете, как это было, — Уэст посмотрел на Джеймса. — Они не допустят такого ещё раз. Тридцать лет назад конфликты между странами перестали быть чем-то новым, но всё по-прежнему могло стать ещё хуже. Мир впервые был на грани. Не знаю, какими силами Хэнку это удалось, но он смог направить взор людей в небо, в космос, напомнил им, что жизнь не ограничивается Террой и что, чем конкурировать и господствовать, лучше бы им позаботиться о статусе всей цивилизации. В девяносто первом были отданы приказы об уничтожении любого оружия массового поражения, замораживании программ и инициатив, способствующих его развитию. Я сильно сомневаюсь, что кто-то где-то не припрятал что-то на чёрный день, но все успокоились. А потом до них дошло: генная инженерия век занималась тем, что готовилась к созданию идеального солдата.

— Народ закатил самый масштабный протест в истории, — сказал Гордон. — На один месяц абсолютно все стали фантастически серьёзными.

— Возможно, это спасло будущее, — заметил Данн.

— Так я ж не говорю, что это плохо, — ответил Гордон. — Нам тоже надо цеплять умные лица и делать умные вещи, потому что кое-кто опять спровоцирует массовую истерию. Хотя вы и сами — ядерное и генная в одном флаконе. Вот вам и спасение мира. А у тебя-то что с лицом, радость моя? — обратился он к Альве.

Та несомненно под тяжестью бытия сползла со спинки и лежала, обнимая подушку, уронив голову на плечо Сонг и свесив ноги с подлокотника.

— Не нравится мне сегодня тебя слушать, — она неодобрительно косилась на Гордона.

— Это я вижу, — сказал тот, — только дело-то не во мне.

— Про Триггета никому не нравится слушать, это нормально, — сказала Джессика.

— Он не совсем та новость, которую хочется получить накануне космической войны, — лениво кивнула Альва. — Сбил весь настрой.

— А ты смотри на это так, — предложил Джеймс, — если бы Триггет был так опасен, о нём бы точно рассказали Гренвиллу.

— Да, но тут, скорее, Гренвиллу рассказали только о пришельцах, потому что на их фоне Триггет — безобидный котик, — возразила Альва с тоской в голосе и злостью в глазах.

— Тогда так лучше не думать, — взял слова назад Джеймс.

— На, — Уэст протянул Альве коробку с пончиками. — Съешь ещё, полегчает.

— Нет, не полегчает.

— Не думай, просто ешь. А то наговорю вещей похуже Гордона, — пригрозил Уэст.

Альва взяла пончик. Уэст протянул коробку Джессике.

— Ты ж тоже расстроенная, — сказал он ей.

— Нравятся мне твои порядки, — Джессика приняла медикамент.

— Да он просто искупает грядущее чувство вины, — сказал Гордон. — Не ему ж шкурой рисковать.

— Я б рискнул, но не умею переть напролом, как некоторые, — Уэст поглядел на Мэтта исподлобья, наматывая лапшу на вилку.

— Что ты сделал? — поинтересовалась Джессика у Мэтта, стараясь не звучать как жертва клинического недоверия.

Казалось, тот не был против того, чтобы она знала, но говорить сам как-то не рвался.

— Ввёл себе «Дрим мод» без спроса, — выручил его Данн.

— Ну… свой мотив, просто мотив… какая разница, да? — улыбнулся Джеймс. — Главное, что мы мотивированные. Да, Джесс?

— Да, — не задумываясь поддакнула Джессика и посмотрела на Мэтта. — Ты же и так уже был здесь, и тебя оставили, значит, всё в порядке. Да?

— Ага, а то бы Хэнк отпустил дракона, как же, — пробормотала Эльза, увлёкшись выуживанием креветок в чесночном масле из полуопустевшей коробки, вполне успешно заменяя вилку пальцами.

— В смысле дракона? — спросила её Джессика.

— А ты как думаешь? — сказал Хару. — Это его способность.

Близнецы переглянулись, чтобы убедиться, что они правильно поняли Эльзу и Хару. Правота, однако, только удвоила их замешательство, и можно было видеть, как оно эволюционирует, пока Джессика и Джеймс смотрелись друг в друга, как в зеркало.

— Ну ладно, — усмехнулась Джессика, вернувшись в беседу.

— Это значит, что ты плюёшься огнём? — предположил Джеймс.

— Помимо прочего, — кивнул Мэтт.

— Уникальный случай связи способностей и детских воспоминаний, — сказал Уэст.

— Может, хватит? — справился у него Мэтт, пряча за наигранным возмущением настоящее.

— Не могу, ты ж знаешь, — ответил Уэст, скорчив «как будто виноватую, но на самом деле нет» мину.

— Да брось, — подала голос Сонг. Она уже больше лежала, чем сидела, благо нестандартные размеры дивана позволяли делать и то, и другое. На её животе лежала почти пустая тарелка, а в руке она крутила бокал из-под вина, в котором не осталось ни капли и кромка которого была в отпечатках красной помады. — Даже мы не знаем, почему ты здесь.

— Хэнк…

— Хэнк сказал, что доктор Фараго пристроил тебя в НОВА и дал отличные рекомендации, — настаивала Сонг. — А потом Фараго вмешался ещё раз. И почему Уэст знает, а мы — нет?

— Да-а, как ты мог вообще? — с недостатком эмоций в голосе протянула Эльза. — Не излить душу абсолютным незнакомцам — ну что с тобой не так? Что? — сказала она, увидев, как Сонг закатила глаза. — Иногда кажется, что Мэтт тут единственный нормальный человек.

— Получеловек, — поправил её Миша. — Полузмей. Змеи хитрые и коварные. Вы знаете, что это значит, да?

— Хэнк доверял Рику тогда и доверяет сейчас, — уклончиво ответил Мэтт. — Он привёл всех нас, все на равных позициях.

— Ну да, — усмехнулась Альва. — Мы такие приезжаем, а тут уже Хару и дракон. Кстати, Хару. Что ты знаешь об этом?

— Ничего я не знаю, — замотал головой Хару. — Приехал, а тут уже дракон.

— Мы все приехали сюда не только ради спасения мира, — сказал Мэтт. — Просто я решил, что моя жизнь неплохо подходит для рискованных экспериментов. Надо было убедиться, что это безопасно.

— Ну, спасибо, дружище, — отозвался Данн.

— Это комплимент, Сэм, — пояснил Мэтт. — Я же не самоубийца. Я верил в тебя…

— В абсолютного незнакомца, — не унималась Эльза.

— Лабораторные исследования — это одно…

— Я всё понимаю, — перебил Мэтта Миша. — Подмигни, если просто не хочешь говорить о чём-то при нашем фантастическом дополнении, но нам на уши не вешай, а то обидно.

— Да и вообще, тебе незачем наводить ещё больше загадочности, — сказал Гордон. — Ты и так захапал самый убойный дар.

— У всех всегда есть свои мотивы, — прямо сказал Мэтт. — Хотите сказать, если появится возможность оставить иммунитет, но сдать силы, вы это сделаете? Может быть, это проклятье. Может быть, мир ополчится на нас. Но это защита. Мы научились и продолжаем учиться защищать себя и других. И не знаю, как вы, но для меня этот… отбор что-то да значит. Я хочу верить, что мы достойны. Потому что если это не так… то лично для меня тогда всё теряет смысл.

— Вот взял и на совесть надавил, — несмело и осуждающе произнёс Миша. — Кто так делает вообще?

Мэтт по-доброму и с хитрецой улыбнулся другу.

— Я бы оставил силы, — первым раскрылся Джеймс.

— Я тоже, — сказала Джессика.

Джеймс сей же миг повернулся к ней, не признавая в ней свою сестру, но никто ввиду спонтанного образования культа неанонимных фэйбловеров внимания на это не обратил.

— И я, — сказала Эльза.

— И я, — сказал Хару.

— Я тоже, — присоединился к ним Миша.

— Ну вот, — сказал Мэтт. — Альва?

— Да, конечно, — ответила она. — Если победим и выживем.

— Ну ведь только что выяснили, насколько шикарен Мэтт, — побранил её за рассеянность Миша.

— Нет, вообще-то не выяснили, — сказал ему Джеймс.

— Как такое возможно? — спросила Джессика. — Физически.

— У него на спине что-то вроде шрама, — Данн неопределённо махнул рукой за спину. — Красно-серая полоска вдоль всего позвоночника и две линии на лопатках. Как стрелка. Этот шрам раскрывается и начинает полыхать алым пламенем. С него Мэтт начинает покрываться чешуёй, его тело увеличивается. Затем он выпускает крылья, отращивает хвост и рога.

— Обстоятельно, — сказал Джеймс.

— Я был в лаборатории, когда он впервые сделал это, — сказал Данн. — Перепугался, стал фиксировать показатели, чтобы убедиться, что всё в норме. И тут началась трансформация. В жизни не забуду. Слава богу, мы были на последнем этаже.

— Почему? — спросил Джеймс.

— Он разнёс лабораторию, — ответил Данн.

— И вы намеренно отстроились обратно под античность?

— Ничего общего, — вполголоса проронила Джессика.

— Что? — не понял Джеймса Данн. — Нет. Нет, это было не здесь, а там, откуда мы сегодня прилетели. Там, где на много километров вокруг гораздо меньше людей.

— Я могу практиковаться только там, — сказал Мэтт. — Так безопаснее.

— Это невероятно. Ты осознаёшь себя, когда ты дракон? — спросила его Джессика. — Ты разговариваешь?

— Нет, но я всё понимаю и нахожусь в полном сознании.

— Переход тоже под полным контролем, — сказал Данн. — Чешуя не пропускает вообще ничего, а в человеческом обличье ему не страшен ни огонь, ни холод.

— Да, и ещё… — Мэтт приподнял руку, показывая близнецам гладкую кожу на предплечье. Через миг на ней образовалась грифельного цвета корка из треугольных чешуек с чуть загнутыми наружу пиками. — Если вдруг кому взбредёт лезть с ножом. Или если меня вытолкнут с балкона, — он опустил руку, в то время как чешуя ушла обратно под кожу.

— Да боже ж ты мой! — выдохнула Сонг. — Я поскользнулась. И это был второй этаж. И потолки там низкие.

— А я почти поймал тебя, — напомнил Хару.

— Да, почти, — сказал Мэтт.

— Ну в следующий-то раз точно поймаю, — уверенно заявил Хару.

— Значит, огонь, полёт, щит — и всё? — подвёл итог Джеймс.

— Тебе, поди, мало? — спросил Гордон.

— Просто он тоже понимает, что это лишь полдела, — сказала Альва. — Мэтт мощный, что, конечно, здорово, но много ли сможет сделать дракон?

— Ну ещё он сможет изрыгнуть пламя кольцом, чтобы никто не прошёл сквозь него, — сказал Уэст.

— Да ну? — не поверила Джессика.

— Не никто, а те, для или от кого эта преграда, — сказал Мэтт.

— Именно, — сказала Альва. — В одиночку ты можешь только защищать или атаковать. Чтобы сделать что-то, тебе нужны мы, а нам нужен ты. Мощный, но не эффективный.

— Вы все такие по отдельности, — сказала Сонг.

— Да, сами по себе мы говнище…

— Миша! — одёрнула его Эльза.

— Да, прости, пожалуйста, — посмеиваясь над своими же словами, извинился Миша, — я имел в виду, что… Нет, я это и имел в виду. «Мы» в смысле наши судьбы. «Хаусу» не улучшить наше прошлое, у нас и настоящее-то сомнительное. Но все вместе мы продлеваем жизнь планете.

— Да, — поддержал его Уэст, — все вместе вы уже не пятеро неудачников. Вы — в пять раз лучше. Минус на минус и всё такое.

— Я смотрю, ты математик, — сказал Гордон.

— Знаю правила, — с достоинством ответил Уэст. — Короче, этот прав, — он показал на Мишу. — Пять раз пережить ужас… и ещё два, — он показал на близнецов. — Вот он, ваш опыт, который вам так нужен. Не нужно много знать об этом или о пришельцах. У вас есть то, за что стоит сражаться. Как по мне, это гораздо полезнее в бою.

— Но в каком бою? — задумался Хару. — Триггет хочет «спасти» человечество, заразив его этим своим «Дрим модом» Безысходности. Но тогда зачем ему космический зонд? Он что, и Солнце собирается вылечить?

— А вдруг он правда хочет запустить в Солнце зонд с какой-нибудь дрянью внутри? — обеспокоилась Сонг.

— Вот эта его машина меня в последнюю очередь волнует, — отмахнулась Альва.

— Правда? — Джессика запуталась в её тревогах. — Ни единого сомнения, как найти и деактивировать единственную в своём роде машину, в основе которой уже есть секретные технологии и которую никто и никогда не видел?

— Я знал одного парня, который мог бы это сделать, — пожал плечами Мэтт.

— Тогда, может, стоит ему позвонить? — предложил Хару.

— Ага, или я просто могу заставить её исчезнуть, — сказала Альва.

— А найти? — спросил её Уэст. — А если это не машина? А если это вообще не связано с супериорами?

— Об этом я и… думаю, — ответила Альва. — И Хару тоже.

Хару кивнул.

— Дракон, я, вы… Это решается не грубой силой, — Альва посмотрела на Джессику, солидарная со сказанным ею ранее. — Нужен… волшебный план.

— Не, — не согласился Миша. — План должен быть такой, чтобы даже идиоты справились.

— Я опять не понимаю, говоришь ты гадости или да, — сказала Эльза.

— Максимально простой и максимально надёжный, — объяснил Миша. — Как мы. Нужно делать то, в чём ты хорош.

— И в чём ты хорош? Хотя нет, — переключился Джеймс и обратился к Альве. — Что значит, ты заставишь исчезнуть? Как?

Та взяла винную пробку с тарелки Сонг, подкинула повыше и сказала:

— Вот так.

Когда пробка падала вниз, между ней и раскрывшейся ладонью Альвы развернулось нечто, мерцающее золотистым светом, в чём пробка и растворилась. Альва повернула ладонь к Джеймсу, и вместе с ней к нему повернулось круглое совершенно прозрачное поле. Оно было похоже на воздух, дрожащий из-за разниц температур, а его тонкий контур горел неровным сиянием. Окружность сжалась в одну точку и погасла, как только Альва уронила руку.

Расправа над пробкой впечатлила Джессику, чего она никак не ожидала, поскольку обычно это она удивляла других. Наверно, со стороны всё было иначе. Да и фактор отсутствия у них с Джеймсом кого-то вроде них самих играл свою роль. Триггет и его злой рыжий мальчик не считались по понятным причинам.

— Я создаю эти поля и дротики, которые могу метать, — сказала Альва. — Дротики уничтожают всё, чего касаются, а поля я использую как щиты. А ещё я сама могу покрыться этой штукой, чтобы ничто до меня не достало.

— Тогда как ты вообще можешь бояться Триггета?! — недоумевал Джеймс.

— А кто говорил, что я боюсь за себя? Я вряд ли окажусь в зоне риска, если буду собрана, так что это для меня, если честно, не проблема. В какой-то мере я перестала бояться за себя после «Дрим мода». Но жить от этого не легче.

— А до «Дрим мода»? — спросила Джессика. — У тебя была ритидома?

— Была.

— Это поражение лёгких, да? — уточнила Джессика.

Альва лаконично угукнула.

— Выбора у тебя не было, — сказала Джессика.

— Я пока не успела пожалеть, — уловила её сочувствие Альва. — Мне и раньше хотелось большего. Ну то есть… не большего, а просто хорошую насыщенную жизнь. Выстроенную мной, а не случаем или чужими представлениями.

— А как твои способности связаны с твоим характером? — поинтересовалась Джессика.

— Вопрос не для первого знакомства, — ответила Альва. Она явно не стеснялась обозначать границы.

— Да, но я думала, что… — запнулась Джессика, передумав вдаваться в подробности. — Неважно, — улыбнулась она в качестве компромисса.

— Миша, — не мешкая перевёл тему Джеймс, — ну а ты?

Миша сжал кулак, из которого вытянулись два ярких белых щупальца света, что однозначно имел некий эквивалент консистенции: он был чем-то средним между бушующим пламенем и течением воды. Удлиняясь и двигаясь по параллельным траекториям, «щупальца» легли на невидимую сферу, обогнув кулак Миши.

— Это чистая энергия, — сказал он, демонстрируя её Джеймсу и Джессике, сидящим слева и справа от него, — насколько я знаю, а знаю я лишь в некоторой степени. Ещё я могу выстреливать этими зарядами и отзывать их обратно. — Миша отправил дырявый шарик к кухонному островку, а затем, точно йо-йо на невидимой нити, притянул назад. Свет впитался в него, едва коснувшись кончиков его пальцев.

— Выпендрёжник, — сказал Мэтт.

— Да, — не стеснялся естественного Миша. — А ещё я неплохо стреляю глазками, — заявил он нарочито двусмысленно, приподняв брови и пародируя кокетство. — Зацени, — он перевёл взгляд с Мэтта на Джеймса и сделал что-то, чего Джессика не смогла увидеть, как бы она ни выглядывала.

— И-и… сердце украдено, — подыграл ему Джеймс.

— Полсердца, — пожаловалась Джессика.

Не томя её, Миша повернулся к ней. В глубине его зрачков вспыхнула и тут же потухла ослепительная искра. Это было как вспышка молнии, от которой вибрацией разошлось тепло и что-то горько-сладкое, что Джессика почему-то ощутила в районе груди и затылка.

— Ладно, это было странно…

— Что именно? — спросил сестру Джеймс.

— Ты не почувствовал? — удивилась Джессика.

Джеймс помотал головой.

— И ещё недавно научился так, — продолжил Миша и щёлкнул пальцами. От них к вазе с маргаритками, стоящей в центре обеденного стола, понёсся маленький сгусток света. Достигнув своей цели, он разбил её, расплескавшись о серую керамику.

Осколки разлетелись, цветы рассыпались, а вода, растекаясь, закапала с края стола.

— Какого лешего?! — Уэст возмущённо посмотрел на Мишу и отправился убирать беспорядок.

— Ставлю сотню на то, что он целился в подсвечник, — с язвительной улыбкой сказала Сонг.

— Куда попал… туда и целился, — опроверг её слова Миша с максимально непоколебимым видом.

— И с «Хаусом» так же? — спросил его Джеймс. — Тоже недоставало красок в жизни?

— Нет, вообще-то тут я случайно оказался.

— Это как? — спросила Джессика.

Но вместо ответа сначала Миша посмотрел на Эльзу. Та беззаботно кивнула, словно не имела никакого отношения к его истории.

— В общем, цепочка не самых приятных событий привела меня в паб, — сказал Миша. — Только не как нормальных людей, а как того, кому больше некуда было пойти. Сижу я там, значит, ночью, пью, потом смотрю в окно и вижу, как какой-то мужик куда-то тащит девушку. Ну не стану же я сидеть сложа руки. Догнать их у меня кое-как вышло, но вот с остальным я справился хуже.

— Это был Дент, — сказала Эльза, — и никуда он меня не тащил. Он вёл меня к своей машине, и я шла добровольно. А Миша прицепился к нам и орал на всю улицу, привлекал внимание. Вообще не понимал, что ему говорят, а через секунду вырубился. Нам надо было убираться оттуда, и Дент сунул его в машину.

— Но я быстро очнулся и услышал, как он говорит что-то про эти эксперименты.

— Потому что я не отставала от Дента, вот он и рассказал в общих чертах, — пояснила Эльза.

— Я подумал, что со мной сейчас сделают что-то, что мне, скорее всего, не понравится, и поэтому принял решение, которое на тот момент казалось мне лучшим и самым разумным. Я сел и сказал, что я всей душой и всем сердечком с ними. Самое страшное, что спустя время и на трезвую голову это всё ещё кажется мне наилучшим выходом из ситуации, в которой я оказался.

— И теперь всё обретает смысл, да? — проворчал Уэст, вытирая воду с пола.

— А когда понял, на что подписался, неужели не промелькнула мысль отказаться? — спросила Джессика.

— Не знаю, — легкомысленно ответил Миша. — Это был нужный пинок. В том ли направлении? Посмотрим. Не исключаю, что мне просто надоело смотреть на мир из окна, и я захотел поучаствовать. Я подумал: а чем я хуже, чтобы делать то, что делают другие? Я же не совсем криворукий идиот. Без комментариев там, — предупредил он Уэста. — По крайней мере, чем я хуже других криворуких идиотов, которые занимаются буквально всем вокруг?

— Справедливо, — согласился Джеймс. — А что ты делала с Дентом? — спросил он Эльзу. — Вы друзья?

— Да нет, мы в тот же вечер и познакомились. Дент принял меня за другую, а я не сразу поняла, чего он от меня хочет. Мы разговорились, а потом Миша вышел и начал орать, а за ним — пара копов. Эти нам вообще были ни к чему, так что мы сунули Мишу на заднее, сделали вид, что всё так и задумывалось, и смотались.

Полицейские выбивались из её рассказа, но не успела Джессика хотя бы сформулировать свой вопрос, как Гордон сказал:

— Дент везучий чёрт. Нашёл двух людей, даже не ища. И после диких экспериментов с ними всё нормально. Честно, вот только поэтому я верю в лучшее — из-за его везучести. Пока мы с ним в одной лодке, можно вообще не париться.

— И так всегда, — пробурчал Уэст, доставая вазу из серванта. — Всегда найдётся тот, кто свалит всё на везение. Как бы ты ни вкалывал всё это время. Была бы тут вода, — сказал он Гордону, шагая к раковине, — окатил бы.

— Поливай меня сколько влезет, — ответил ему Гордон. — Дент выбрался после землетрясения «Терминума». Если это тебя не убеждает…

— Нет, не убеждает, — отрезал Уэст, наливая воду. — И между прочим, именно это и привело его сюда. Поди спроси, нравится ли ему тут.

— Ему-то? — Гордон посмотрел на Уэста. — Он в восторге каждый день, брат!

— Тем временем остальным восьми миллиардам людей не приходится жить с висящей над головой мыслью об очередном неминуемом конце, — отпарировал Уэст.

— Спорное утверждение, — сказала Эльза.

Уэст пожал плечами. Он поставил в вазу цветы и отнёс её на стол.

— Получается, это тебе тут не нравится, — сказал Гордон.

— Нравится, иначе бы дома сидел, а не на полу тут с вами, — кряхтя Уэст опустился на свою подушку. — Но то, чем мы тут занимаемся, как правило, конфликтует с тем, ради чего мы этим занимаемся. Обычная жизнь и простые вещи.

— Нет ничего невозможного, брат, — подбодрил его Гордон. — Оглянись.

— Дент правда выжил… там? — изумлённо спросил Джеймс. — Чёрт, я бы послушал эту историю.

— Мы бы тоже, — сказал Данн.

— Не понял, — сказал Джеймс.

— Нам про это моя бабуля рассказала, — объяснил Хару. — А вот Дент молчит, что, кстати, обидно, потому что обычно он любит поболтать. Ну если не наседать на него во время еды.

Прилипнув к Хару взглядом, Джессика чуть наклонила голову влево и слегка принахмурилась, как она обычно и непроизвольно делала, когда сталкивалась с чем-то неожиданным или бьющим по здравому смыслу, или и с тем, и с другим.

— Твоя… бабушка работает в «Хаусе»? — она пришла к единственному выводу.

— Да, — улыбнулся Хару. — Моя бабуля лучше всех, — с гордостью заявил он.

— Вот те на, — пробормотала Джессика.

— Да, это у нас семейное, — продолжил Хару. — А я должен был вступить в НОВА как агент «Хауса». Я как раз подготавливался в академии. Но потом пришла бабуля и сказала, что она поговорила с Хэнком и что если я хочу, то место в «Бийонде» моё.

— А как твоя бабуля узнала про секретный секрет Хэнка? — спросила Джессика.

— Ну, она, можно сказать, выбила из него правду. Помните, он говорил про всплеск энергии и Объект-1?

Близнецы кивнули.

— Мои родители были среди агентов, что туда отправились. И среди тех, что не выбрались оттуда. Всё пошло очень плохо, но не из-за пришельца, а из-за других людей. Они там всё превратили в целое ха́йлэндское противостояние[6]. «Контроль», «Хаус», иностранные агенты — все хотели вытащить челнок и при этом готовы были прибить любого, кто хотел сделать то же, но ради своей стороны, и, разумеется, никто никого не слушал, — Хару саркастично ухмыльнулся, но несколько по-злому. — В общем, мои родители и директор Князева очень сильно верили, что Объект-1 стоит того. Так что я не могу и не хочу подвести их. И бабуля не хочет.

Хоть Джессика и не спрашивала о родителях Хару, она чувствовала себя виноватой, причём толком не могла понять почему и в чём именно. И как бы она ни хотела знать как можно больше ради их с Джеймсом безопасности, теперь она однозначно предпочитала границы, выставленные членами «Аида».

— И она сама отправила тебя на такой риск? — поразился Джеймс.

— Ой, умоляю, — отмахнулся Хару. — Здесь никто не колет в себя что попало. Кроме Мэтта.

Мэтт кивнул в знак «всегда пожалуйста».

— Да, — ответил на это Хару, — так что бояться уже было нечего. Разве что трудностей в освоении новой жизни. Ну и никто из нас не знал наверняка, как именно мы изменимся. Я хотел разговаривать с животными и всё в этом духе.

Уэст посмотрел на него с по-дружески насмешливым укором, который он мастерски вложил в красноречиво приподнятую бровь.

— А вышло? — спросила Хару Джессика.

— А вышло что-то непонятное, но мне нравится. Я могу спроецировать любого представителя любой фауны в виде объёмных фигур из таких… таких струек из шипучих искорок. Да. Они нематериальны и поэтому неуязвимы, но ущерб от них как от настоящих и даже больше, если перед этим вывести меня из себя.

— Они? — переспросил Джеймс. — У тебя личный фантомный зоопарк?

— Конечно, а то какая бы от меня была польза? Я научился создавать до девяти воплощений. В сжатые сроки и разом — три. Нужно много концентрироваться, это сложный процесс.

— У вас адски мощный набор, — восхитился Джеймс. — Эльза, а ты..?

— Нет, — оборвала его Эльза. — На Эльзе мощный набор заканчивается.

— Почему? — спросила Джессика.

— Не знаю, наверно, характером не вышла, — не всерьёз сказала Эльза.

— Ты поняла, о чём я.

— Да, но хвастаться тут нечем. Я могу лишь прикрыть нас.

— Это нечем?! — возмутился Джеймс — Это ж ещё лучше!

Эльза не стала с ним спорить:

— А я и не говорю, что мои силы бестолковые. Мне хватает. Просто это не то, что бы ты выбрал, отправляясь на космомясорубку.

— Именно поэтому один зверёк Хару всегда в её полном распоряжении, — вставил Гордон.

— Тогда вообще красиво, — согласилась с братом Джессика. — А как ты прикрываешь их?

— Заставляю людей ничего не видеть и ничего не слышать.

— Как это? — спросил Джеймс.

— Хочешь попробовать? — с улыбкой предложила Эльза.

— Да, пожалуйста! — воодушевлённо ответил Джеймс.

Она моргнула, и её белки налились чёрным, а радужка потускнела до стального цвета. За этим преобразованием последовало другое: лицо Джеймса теперь принадлежало не довольному, а безнадёжно потерявшемуся во вселенной человеку.

И мгновение спустя всё вернулось на круги своя.

— Так жутко… Восторг! — как ребёнок просиял Джеймс. — Она погасила свет и выключила звук, — сказал он сестре, и та улыбнулась ему в ответ. — Если б не гравитация, сказал бы, что завис где-то в космосе.

— Но для этого нужно концентрироваться, — сказала Эльза. — Всё время. И я не могу ослеплять много людей за раз или делать это издали. И пока я удерживаю их в этом состоянии, я лёгкая мишень.

— То есть концентрация — ваша ахиллесова пята? — уточнил Джеймс.

— Нет, — возразила Эльза. — Проблемы с ней только у меня. Да и я бы не назвала это проблемами. Просто она нужна.

— Для меня главное, чтобы руки были свободны, — сказала Альва. — А если надо развернуть поле или сотворить дротик, то они появятся просто потому, что я так хочу.

— Тогда тебя может подвести меткость? — предположил Джеймс.

— Нет. Я всегда поражаю выбранную цель при условии, что она неподвижна.

— Я тоже не концентрируюсь, — присоединился к Альве Миша. — Оно всегда внутри меня, и всё получается легко и естественно.

— А я концентрируюсь только в процессе создания проекций, — сказал Хару. — Эти звери не только образы, они ещё и части меня. Поэтому мне не нужно поддерживать с ними связь всё время. Надо только чётко представить то, чем они должны быть, задать им правильные настройки. Тут надо поаккуратней, вот я и не тороплюсь. Пока я занят, меня прикрывают другие, а потом я прикрываю их.

— А почему не сделать их заранее? — спросила Джессика.

— Они реально части меня. Это я в иных ипостасях, которые сами знают, что делать, и напрямую связаны с Хару в этом теле, — Хару похлопал себя по груди. — Чем сильнее мои эмоции, тем сильнее они. Но если создать слишком много проекций, меня во мне останется мало. А когда тебя мало, тебя не хватает. То же самое со временем. Чем слабее я, тем слабее они.

— В чём тогда уязвимость? — спросил Джеймс. — Нельзя же быть абсолютно сильным. А то меня начинают удручать наши шансы одолеть Триггета.

— Выносливость, — ответил Мэтт.

Джессика и Джеймс переглянулись.

— А вы что, на вечных батарейках? — спросила Сонг.

— Ну… не припомню особо жарких боёв, но… — Джеймс посмотрел на сестру. Она покачала головой. — Нет. Мы никогда не уставали от этого.

— Зато учились медленнее вас, — сказала Джессика. — В самом начале мы не могли призывать их. Всё случалось само собой. У меня в руках вещи прыгали, а Джеймс нечаянно перебарщивал с силой. Да и вообще мы думали, что у нас крыша уезжает.

— И как вы пришли к правильному ответу? — спросил Данн.

— Перестали думать, — сказал Джеймс.

— Мы не понимали, что происходит, и подсказать нам никто не мог. Так что стали прислушиваться к чувствам.

— В конце концов всё шло от них. От физического и эмоционального восприятия мира. Способности отвечали на наши нужды и росли вместе с нами. Я не всегда мог положиться на себя, потому что вес одних и тех же вещей постоянно менялся, и я запросто мог либо выдать себя, либо превратиться в блин. Дело не в том, о чём ты думаешь или что представляешь, а в том, что чувствуешь и чего хочешь.

— Мне, например, не нужно напрягать руки или мозг, чтобы сдвинуть вещь. Я чувствую силу тяги между мной и тяготимым предметом, как будто между нами буквально есть что-то наподобие связи. А потом просто двигаю руками, как будто предмет уже в них или как будто от моих движений зависит его движение или… Не знаю, я не задумываюсь об этом. Я лучше действую интуитивно или когда импровизирую. Как только начинаю думать и анализировать, работа становится немного неряшливой.

— Ты впервые так спокойно и уверенно говоришь об этом. Даже как-то не по себе. Она обычно нервная и угрюмая, — пояснил для остальных Джеймс.

— Стараюсь быть приятным гостем, — вкрадчиво улыбнулась ему Джессика.

— Не, я что-то пропустил, — стоял на своём Джеймс.

— С ней теперь пятеро таких же, как она, — сказал Гордон. — Не то чтобы я принижал ценность агентов НОВА, но вы скорее одни из нас, чем одни из них. А со своими работать проще и надёжнее.

— А ты знаешь, какие там агенты? — спросил его Джеймс.

— Ещё как знаю. Я проторчал там два года в Осфелеи и три в Рокуэлле, прежде чем проторчать четыре здесь.

— Вы сделали это за че… три года? — Джессика даже не знала, быстро это или медленно. При таком темпе у «Бийонда» был шанс создать вакцину от супериоров Триггета и не убить на это десяток лет. Также у супериоров Триггета был шанс вытеснить собой обычных людей и не убить на это и года.

— Не все такие тугодумы, как старина док, — подмигнул ей Гордон.

— И нам очень помогла смерть, дышащая в спину. Плюс… да, мы все невероятно умные, — взял на себя тяжесть признания Уэст.

— И со всем этим людям жить, — заметила Альва.

— Человек ко всему привыкает рано или поздно, — сказал Данн. — Как-нибудь устаканится.

— Только вот план на основе всего этого нам всё равно не придумать, — сказал Мэтт. — Мы не знаем, что, где и как будет делать Триггет.

— Значит, нужно много кофе и качать фантазию и скорость мысли. Я заварю на всех, — Уэст поднялся и направился к кофемашине. — Будем конструировать идеальный, эпичнейший сон.

— Ты просто хочешь попить горячего со сладким, — раскусила его Сонг.

— Нет, я хочу попить горячего с вами, мои сладенькие пирожочки, — ответил ей Уэст и повернулся к ней. — Как-то слишком слащаво. Ладно, кого я обманываю? Плевал я нас вас, как вас там, я просто хочу вкусняшек. Годрик, я возьму твою чашку?

Свободных спален было две; если бы не Уэст, которому пришлось сидеть на полу, Джессика бы уверовала в высшие силы и сочла Мунлэнд-Ярд, вместивший в себя ровно столько людей, сколько было необходимо, знаком свыше. Но и так было неплохо. И её комната оказалась весьма уютной; хоть Джессика и не использовала её по назначению, ритуал она исправно соблюла: войдя, она сбросила ботинки и плюхнулась на застеленную тёмно-зелёным пледом кровать.

Пролежав в темноте по меньшей мере несколько часов, Джессика поймала себя на мысли, что это она избегает сон, а не наоборот. Значит, всё было не так уж и страшно, раз её шестое чувство было не против того, чтобы она отключилась там, где было слишком много очень могущественных индивидуумов. Однако вслед за этим она подумала, что людям, способным плодить таких индивидуумов, они с Джеймсом были просто ни к чему.

— С этим разобрались, — промямлила Джессика.

«Так держать. Разговаривай сама с собой. Может, остальное на этом фоне перестанет казаться бредом»

Она привстала, чтобы сделать что-то с бессонницей, но тут же забыла об этом. Она словно очутилась в другом измерении. Комната была всё та же — маленькая, тёмная и приятно прохладная, с телевизором напротив двуспальной кровати и окном слева, за которым брезжил рассвет, — и всё же воспринималась она уже иначе: как нечто мёртвое, как декорации. А Джессика, наоборот, была живой как никогда. Её обуял тот самый миг истины, минутка самоанализа, когда ты внезапно осознаёшь вообще всё, что с тобой происходит и происходило, и при этом не ощущаешь себя частью кого-то или чего-то. Есть только эта тишина, эта пустота и ты. И, оценивая проделанный путь и перспективы, ты думаешь: а не откусываешь ли ты больше, чем можешь проглотить?

«Так, либо философствуем, либо действуем. Штука в том, что на философствование время вышло. Почти насовсем. А действия я выбирала всю жизнь. Довыбиралась? Не знаю. Но тут люди, которые верят, что мне хватит ума и сил вместе с другими удержать Терру на нынешнем курсе»

«Осознай, наконец, кто ты»

— Та, кто больше не будет пить чёртов кофе перед сном, — твёрдо произнесла Джессика и потянулась за пультом.

Телевизор включился на канале «221».

«…раз в год съезжаются в так называемую Деревню Абсурда, чтобы на одну неделю сбежать от мирской суеты, отвлечься от проблем и полностью отстраниться от событий внешнего мира, — с улыбкой вещала телеведущая. — Организаторы “Деревни” заявляют: “Проведи время без пользы, урони интеллект и отдохни головой и пятой точкой”. Гости конвенции — это люди самых разных слоёв, возрастов, профессий и конфессий, которые на семь дней забывают о своих различиях и становятся единым сообществом, целью которого является… Какого дьявола опять, Джон?! — раздражённо рявкнула она, глядя куда-то за камеру. — Телесуфлёр тебе чем помешал?»

«У меня телефон сдох, приткнуться больше некуда», — прозвучал негромкий голос за кадром. — Расслабься, Ди, никто не смотрит…»

«С добрым утром, Джонатан: нам сдвинули эфир»

«Да. На час. С полпятого на полшестого. Это всё меняет. — На стуле на колёсиках в кадр въехал мужчина. Не рассчитав силу толчка, он врезался в коллегу и улыбнулся в камеру. — Приветик! — Джон помахал рукой. — Как дела, воображаемые зрители? С вами Джон Проффитт и Дианна Стэйтон, и сегодня мы поговорим о том, что носят телеведущие ниже пояса»

Джон начал вставать, но Дианна вовремя усадила его обратно.

«И к другим новостям, — продолжила невозмутимая Дианна, улыбаясь в камеру. — Телеведущая канала “221” прикончила коллегу в прямом эфире»

«А вы знаете, почему канал называется “221”? — обратился к зрителям Джон. — Это глубина ямы в метрах, в которой он барахтается. Ди, я уважаю твою добросовестность, — он повернулся к Дианне, — но здесь всем плевать. Даже несмотря на то что репортаж об этой “Деревне” и правда любопытный. Я бы даже съездил туда и послушал всю ту чушь, которую целенаправленно несут участники. Это здорово. А вот “221” — не здорово»

«Тогда почему ты здесь?»

«Я выталкиваю отсюда нормальных ведущих, чтобы они не хоронили тут себя и свои мечты. А ещё я как-то врезал экоактивисту на ток-шоу, так что на нормальные каналы меня не берут. Вот представь, что сегодня армагеддон. Так ты хочешь провести свой последний день?»

Брови Джессики подскочили сами собой от его своевременного вопроса, заданного безусловно по чистой случайности.

«Не говори глупостей, не будет сегодня никакого армагеддона», — сказала Дианна.

«Вот так и говорят в фильмах. А ты даже не на том канале, который сообщит эту новость другим»

«Но ты тоже здесь»

«Да. И знаешь что? — Джон поднялся и таки засветил трусы с мультяшными черепашками, которые он с гордостью носил под своими невидимыми брюками. Дианна устало выдохнула и прикрыла лицо ладонью. — Я увольняюсь. На этот раз это мне показали, какой я жалкий кретин, — и он с достоинством вышел из кадра, оставив в раздумьях Дианну и, быть может, ещё пару-тройку человек, в числе которых была Джессика. — Так как насчёт кофе?»

Что бы она делала, если бы знала, что настал её последний день?

Эту мысль Джессика взяла с собой на кухню.

Она пристроилась у окна, опёршись локтями на мягкий мат на подоконнике, и стала смотреть вдаль. Вид был однообразный — всюду желтеющие деревья, верхушки которых вот-вот подпалит огонь восходящего солнца, — но умиротворяющий. Глядя на переливчатые облака и разматывая бинты с ладони, Джессика пыталась заставить себя поверить в то, что этот рассвет был последним в её жизни, чтобы представить, что бы она чувствовала и хотела. Странно, но у неё никак не получалось. Неужто «Аид» вселил в неё надежду?

Чьи-то шаги сзади повлекли её обернуться.

— Ты откуда? — с подозрением спросила она брата, шагающего к ней со стороны лифта.

— Смотрел зал. Не спится. Тебе тоже?

— Ага. Как зал?

— Большой, просторный, — ответил Джеймс, присоединившись к созерцанию безлюдной сумеречной поляны. — С понятными и не очень штуками. А ты что делала?

— Смотрела, как двое телеведущих посреди эфира обсуждают свои карьеры и делятся идеями об армагеддоне и выбором нижнего белья.

— Да, кофеёк был забористый, — кивнул Джеймс.

— Да ну тебя. Я не придумываю.

— Ладно, — усмехнулся он. — Ну, я точно знаю свои идеи.

— Кто б сомневался.

— Я бы взял тебя и Дейзи и махнул бы на побережье в Ба́клбери, где мы бы сидели на пляже, ели пиццу, пили пиво и смотрели на закат — ну или что там будет, когда всё накроется. Да. Идеально. Я и мои девчонки. В кругу семьи. Дейзи, конечно, наверняка захочет быть со своей семьёй, но мы надавим на жалость. Скажем, что у нас, вот, нет родителей. Не бросит же она нас.

Джессика усмехнулась.

— К тому же её родители в Лондоне, она всё равно не успеет, — закончил Джеймс.

— Быстрый ответ.

— Ну, это идеальный конец. Таких не бывает. А как бы оно было в реальности… я думать не хочу.

— После всего ты ещё считаешь, что есть что-то невозможное? — заметила Джессика.

Джеймс молча согласился.

— Тебе где больше нравится: тут или в НОВА? — спросил он сестру.

— Ну, здесь нет Эванса и все расслабленные — это сходу плюс два балла. Так что… да. Мунлэнд-Ярд неуверенно лидирует, — соответствующе произнесла Джессика и на секунду-другую погрузилась в себя. — Не в таком месте я представляла себя в двадцать четыре. С другой стороны, я себя вообще нигде не представляла в двадцать четыре, так что, получается… всё вышло лучше, чем я ожидала? — сомневаясь в верности суждения, спросила она брата.

— Получается, да.

— Хм, — хмыкнула Джессика. — Нормально.

— Что беспокоит?

— Да ничего.

— Да ну? Ты же не спишь.

— Я вампир, — с серьёзным лицом заявила Джессика. — Один из людей Триггета укусил меня в НОВА, и теперь я одна из них. Вам всем казалось, что Триггет рассыпается на песчинки, но на самом деле это крохотные летучие мышки из Микротрансильвании.

— Из той Микротрансильвании, которая в квантовом мире, где нет времени, а значит, там всё застывшее, и потому холодные вампиры изначально оттуда? — сообразил Джеймс.

— Нет, не путай. Это про снежных людей, и поэтому их никто никогда и не видел: потому что они мизерные. А Микротрансильвания вместе с остальными микрогородами расположена в подпространстве — это пространство, которое буквально находится под нашим, на другой стороне нашего земного диска. Но по нему слоны на черепахе спинами елозят, так что свободное место там в дефиците, вот их и скукожило. Отсюда, кстати, и радуга на небе: мыши перемещаются из одного пространства в другое. И никакая это не физика, вас злостно обманывали.

— Вот всегда ты так вместо того, чтобы нормально обсудить то, из-за чего переживаешь, — улыбался Джеймс.

— Да в смысле не нормально? Я тебе такую тайну открыла. И ничего я не переживаю. Честно, — не покривив душой добавила Джессика. — Это всё расплата за самый вкусный в жизни кофе.

— Да уж, мне можешь не рассказывать. Но… ты же моя сестра. Ты должна быть вся на иголках и искать пятый угол.

— О-о, мой братик самый лучший, — умилённо улыбнулась ему Джессика. — Расстроен, что я недостаточно страдаю.

— Такой уж у тебя порядок вещей. Не я придумывал правила, — открестился Джеймс.

— Вот и тошнит меня уже от этого порядка. Я знаю, что нужно сделать и ради чего. Остальное неважно.

— Так уж и неважно? Ты солгала им. Про приют.

— Тебя что, мама с папой не учили не разговаривать с незнакомцами?

Джеймс усмехнулся.

— Да и не хочется мне сейчас что-то кому-то доказывать. Я и себе устала что-то доказывать. Я так зациклилась на том, какой не хочу себя видеть, что забыла, с чего вообще всё началось. И пришлось напоминать, — Джессика виновато потупила взор, хоть Джеймса почти и не было в её поле зрения.

— Смерть Люка Гринберга не твоя вина, — сказал он ей.

— Может быть. Но погиб он из-за меня.

— Он погиб из-за Триггета.

— На нас тоже лежит ответственность, — возразила Джессика. — И мы не знаем, чего ждать.

— Это нормально.

— Знаю, но… Разве мы не должны знать больше, чем… ничего?

— А, это… Ну… да.

— Класс, — предельно беззаботно и саркастично произнесла Джессика. — Ты меня утешил.

— О, да обращайся.

— Ну а тебе где больше нравится?

— Там, где ты, — быстро и просто ответил Джеймс.

Джессика засмеялась.

— Да ладно тебе, я серьёзно, — сказала она.

— Я тоже. Это гигантский скачок от «я не выйду из дома» к «а давай соберём сразу все типы агентств в мире».

— Я не остаюсь здесь, — украдкой улыбнулась Джессика, посмотрев на брата.

— Нет, конечно мы тут не остаёмся, — вторил ей Джеймс. — В прекрасном доме, полном замечательных людей. Нет. Конечно мы тут не остаёмся.

Покачав головой, Джессика продолжила наблюдать за рассеивающимся за окном мраком.

— Я остановила пулю, — сказала она.

— Что?! — выпалил Джеймс.

Не в силах унять улыбку, Джессика уточнила:

— Ну, пули, вообще-то. Это был дробовик.

— Господь всемогущий… — выдохнул Джеймс, таращась на сестру. — А тот взрыв?

— Я удержала его.

— Как?! — ошеломлённо прошептал Джеймс.

— Не знаю. Я была злая и напуганная, и… Не знаю, как объяснить. Раньше я могла пойти на риск, но всё равно боялась, что могу сделать хуже. А тут я осознанно решила, что буду рисковать, но при этом…

— Почувствовала, что твои силы тебе наконец по размеру?

— Да! — тихонько воскликнула Джессика. — Да, спасибо! Это идеально… Сама теперь до конца поняла, о чём думала.

Джеймса развеселила её на этот раз искренняя благодарность.

— Я думала, что в приюте я каким-то образом вызвала пожар, и уже потом стала удерживать обваливающееся здание. Я всегда думала, что могу двигать только то, что можно двигать. А не влиять на всё вокруг.

— Но это же хорошо, да?

— Да! — с плохо сымитированной уверенностью ответила Джессика и нервно затеребила кончик косы. — Конечно. Триггет тоже не догадывается, что его ждёт.

— Вот именно! — поддержал её Джеймс. — Это он тут плохой парень, это ему надо бояться. Статистика вообще не на его стороне.

— Разговорчики про математику? — произнёс голос.

Обернувшись на него, близнецы обнаружили Альву в лоскутном халате и голубой пижаме, шлепающую тапочками по направлению к кухне.

— Супер. Самое то, чтобы уснуть после кофе Шелдона. Можно я с вами? — спросила она, наливая воды в стакан.

— Конечно, — сказал Джеймс. Он решил переместиться за обеденный стол, что стоял рядом, а Джессика подтянулась и села на подоконник. — Полегчало?

— А? — не поняла Альва. — А, — тут же дошло до неё. — Да не обращайте внимания. На меня находит, бывает, зацикливаюсь на одной мысли. Издержки прошлого. Или меня. — Альва пожала плечами и села за другой край стола. — Не у всех жизнь складывается, даже если её складывать.

— Плавали, знаем, — сказал Джеймс.

— Извини, если что ляпнула, — сказала Альва Джессике.

— Да ерунда, — не держа обиды ответила та.

— Ты спрашивала про характер?

— Ну… да. Мы никогда не встречали таких, как мы. Брать ответы было неоткуда.

— Наши ответы — это теории Сэма и Шелдона, — сказала Альва. — Но они знают «как», а нам с вами нужно «почему». Есть характер, и есть способности, но я не знаю, как из одного получилось другое. Возможно, дело в том, что я всегда хотела, чтобы вокруг было только хорошее, и теперь я могу избавляться от всего, что мне не нравится. Но я больше склоняюсь к тому, что эти силы идут не от лучших моих качеств. Что не мешает мне использовать их во благо. Может, всё дело в балансе. Во всех есть и хорошее, и плохое, и, может, они приводят всё в равновесие. Мы же все ощутили это внутреннее умиротворение после «Дрим мода». Хотя…

— Что? — спросила Джессика.

— Это не совсем то ощущение, как когда находишь правильный ответ. Когда доходишь до всего своими умом. Этот вкус и цвет той самой правды, понимаете? Как самые лучшие в мире объятья. А «Дрим мод» — это… полуправда.

Без предупреждения и приглашения на ум Джессике пришло то, с чем можно было сравнить описываемое Альвой. Скорее всего, то необъяснимое чувство, которое она недавно испытала во сне, не подпадало под определение этой особой правды, но оно однозначно имело схожий оттенок: что-то далёкое и смутно знакомое.

— Какой толк знать себя вдоль и поперёк, если ты не понимаешь, куда всё это применить, — сказал Джеймс.

— Да, — кивнула Альва. — К сожалению, цели «Хаус» не раздаёт.

— Ну, зато он раздаёт кучу всего другого, — намекнул на обстановку Джеймс.

— Что, это? — спросила Альва, показав большим пальцем за спину. — Нет, это не «Хаус». Хэнк вкладывает всё в «Бийонд», в будущее Терры. А это дело рук Шелдона. Точнее, его кошелька. Он отремонтировал для нас корпус здесь и в «Эсайлэме». И вообще следит за всеми нами.

— Стоп… Так он из тех Уэстов? — осенило Джессику. — Которые владеют половиной Бренненхара?

Альва покивала.

— Точно! — вспомнил Джеймс. — Про их сына всегда говорили, что он не в бизнес пошёл, а в науку, и всё такое.

— Да он чем только не занимался, — сказала Альва. — И занимается. И с бизнесом у него всё в порядке.

— А ты чем занималась до всего этого? — спросила Джессика.

— Я была помощником помощника… в одной рекламной конторе, в общем. Но собиралась стать кондитером.

— А сейчас? — спросил Джеймс.

— Всё ещё хочу. Правда, не уверена, как теперь это совмещать. А вообще я всегда хотела исколесить страну. Побывать в каждом городишке, попробовать местную еду, сходить на деревенский концерт, отправиться в странный поход, покататься на сёрфе, побродить по горам, проехать автостопом, познакомиться с людьми и увидеть, как они живут, проникнуться их самобытностью.

— Вот это рвение к… — осёкся на полуслове Джеймс, как только понял причину пылающей мечты Альвы, — жизни.

— Ну да, — невесело усмехнулась та. — Мне было пять, когда мама умерла. В семь я узнала, что ритидома передаётся по наследству. Это заставляло делать одновременно всё и ничего. Примерно между этими двумя состояниями я и провела всю жизнь.

— И в «Хаусе» всё изменилось, — сказал Джеймс.

— Да. Нет, — тут же передумала Альва. — В «Бийонде». В нём разглаживаешься. Это место для чего угодно, но только не для депрессий, поверь мне, — улыбнулась она. — Даже с той задачей, что поставил Хэнк. А у вас какие разрушенные мечты?

— Я никогда не знал, что хочу делать, так что особо не мечтал. Но сейчас не прочь быть художником, аниматором. Делать простые вещи, которые принесут кому-то радость. А вот у Джесси была навязчивая идея.

— Какая? — спросила Альва Джессику.

— Доктор.

— Больше не хочешь? — предположила она из-за равнодушия в голосе Джессики.

— Не знаю. За эти годы я не раз передумывала насчёт всего, что касается помощи другим. Да и вряд ли это возможно.

— Шелдон бы тебе за пять минут всё организовал, — сказала Альва.

— Мне он ничего не должен.

— Да, я тоже так думала. Но на третий день знакомства, когда я упомянула, что у мамы день рождения, а я за миллион километров от её могилы, он заказал цветы и отправил их с человеком, чтобы тот возложил их у её плиты. А через месяц он сам привёз всё, чего может желать душа кондитера. И так он ко всем. У меня никогда не было много друзей, а с теми, что были, я не всегда могла… Пришельцы — это одно. Тут если мы проиграем, то проиграем все. Уйдём вместе — горевать будет некому. А Триггет… Почему о нём не сказали Гренвиллу? Почему эти пришельцы..? Кто они вообще такие? Они хоть на нашей стороне? Гренвилл сам-то на нашей стороне? Я понимаю, что Хэнку виднее и известно ему больше, но… Я не понимаю, почему пришельцы не предупредили о Триггете, если пытались спасти нас. Они не могли не знать о нём.

— Может, могли? — допустила Джессика. — Может… попали сразу в прошлое Терры откуда-то… не с Терры. Пролетали мимо, поделились новостями.

— Скорее, планами.

— Смотри, — сказал Джеймс, — если высокие бледные ребята были угрозой, значит, человечество не могло им противостоять, так? Значит, Триггету не удалось нас усовершенствовать. Значит, мы остановили его. Остано-вим.

— В этом есть здравый смысл, — сказала Джессика по большей части из-за того, что хотела бы в это верить. — Может, о Триггете ни слова потому, что к тому моменту он уже был ликвидирован.

Немного пораскинув мозгами над этой теорией (так, чтобы слабые стороны не били в глаза), Альва как будто рассупонилась и приняла её.

— Ладно. Такой вариант меня устраивает. С этой мыслью я могу попробовать уснуть. — Она встала и взяла свой стакан с водой.

— Вот и ладушки, — довольно улыбнулся Джеймс. — Спокойной ночи.

— Доброго утра, — уходя, пожелала Альва.

Джеймс повернулся к Джессике. Та машинально улыбнулась ему не размыкая губ.

— Хочешь, спою эту твою любимую песню про утопленника и провалившегося? — предложил он.

Джессика усмехнулась.

— Да не нужно меня успокаивать, я в порядке. Что? Смотри, я улыбаюсь.

— Знаю я эту твою систему улыбок, — не клюнул Джеймс, вооружившись улыбкой, не уступающей в обманчивой бесхитростности. — Варьирующуюся от «мне действительно весело» до «я сверну тебе шею».

К своей Джессика добавила брови, заявляющие: «Да что ты?».

— Я вижу, что ты спокойна. Но что-то не так. Это «Бийонд»?

С лица Джессики медленно исчезли все эмоции.

— Да нет, — холодно ответила она, не дрогнув ни единым мускулом. — Они нравятся мне.

И сдавалось ей, что выяснять, хорошо это или грустно, придётся всяко раньше, чем она будет к этому готова.

[1] Moonland Yard (англ.) — Лунный двор.

[2] Переулок Стархок (starhawk (англ.) — звёздный ястреб).

[3] Sonnenwende (нем.) — солнцестояние.

[4] Dream mod (англ.) — модификация сновидением.

[5] Fable (англ.) — небылица, выдумка.

[6] Highland (англ.) — Нагорье.

Глава 12

Глава 12

СМЕРТНЫЕ

«Форт».

26 сентября.

Близнецы просидели на кухне до утра, и из нового была только твёрдая убеждённость в том, что они напрочь лишились чувства самосохранения. И под определённым углом это вполне устраивало Джессику. В конце концов, она уже всё решила, и все мысли, доводы, факты и события были по сто раз прокручены в её голове и, слава богу, разложены по местам, что и поспособствовало её пребыванию на данной кухне. Теперь Джессика просто имела в виду всё то, что прежде могло часами тиранить её и испытывать на прочность её нервную систему. В награду за страдания она обрела ясность ума и очень низкую концентрацию сомнений, что пришлось весьма кстати, поскольку в ближайшие планы Джессики входило навалять земному маньяку без постоянной физической формы и внеземным маньякам с чернилами смерти. Так что ей сейчас было немного не до озабоченности собственным здравомыслием.

Пошёл двенадцатый час, когда показались первые признаки жизни в Мунлэнд-Ярде. Эльза и Данн покинули свои спальни почти одновременно. Оба были в пижамах и с сонными лицами.

— А вы не ранние пташки, да? — сказал Джеймс.

— Я уснула часа два назад, — Эльза села за кухонный островок. — Как раз, когда уже собира-а… — она от души зевнула и передумала заканчивать фразу, подперев голову руками и закрыв глаза.

— Какой смысл подниматься ни свет ни заря, если мы просто ждём отмашки Хэнка? — заметил Данн, доставая кофейную чашку из посудомоечной машины. — Не то чтобы я сладко спал.

— Не то чтобы и мы ложились, — пожала плечами Джессика.

— А, да… — понимающе сказал Данн, колдуя над кофемашиной. — Уж не знаю, откуда Шелдон его привозит, как варит или, может, подсыпает туда чего, но он здорово выручил нас, когда мы бились над «Дрим модом». Правда, потом пришлось месяц посещать спа, чтобы заново научиться расслабляться.

— Пришлось посещать? — усмехнулся Джеймс. — Сурово.

— Ты не знаешь, какой Шелдон, когда он заглаживает вину, — сказал Данн.

— Настойчивый? — предположила Джессика.

— Нет. Он… Он как единорог. Весь светлый и-и… пушистый.

— М-м, пушистые единороги, значит? — расшевелилась Эльза, сползла со стула и направилась к холодильнику.

— Ну, в смысле… Вы поняли. Такой… В общем, виноватым и должным себя в итоге начинаешь чувствовать ты, причём неясно с чего вдруг.

— Просто ты…

— Глупый? — перебил Эльзу Данн.

Та усмехнулась.

— Нет, — сказала она. — Благодарный. Настоящая доброта — редкость и не забывается. И когда не можешь отплатить тем же, это грустно.

— Неужто я наконец слышу живые голоса? — раздалось довольное ворчание. — И среди них — самый сладкий.

К ним шагал Гордон.

— У кого-то хорошее настроение сутра? — деланно удивилась Эльза, вскрывая упаковку прошутто.

— У кого-то сладкий голос, — повторил Гордон и в качестве подтекста тихонько толкнул её локтем, проходя мимо, чтобы поставить чайник на огонь. — Ну… может, и не сладкий. Но мне по нраву.

Будучи недостаточно бодрой для чего-то большего, Эльза посмотрела на него из-под нахмуренных бровей.

— Я сделаю покушать, — исправился Гордон.

— Вот и умница, — сказала Эльза и вернулась за островок.

— Кому чай с молоком и корицей? — спросил Гордон, исчезая за шторкой в закутке у холодильника, где было нечто вроде кладовой.

— Нам, — тут же ответила Джессика и спрыгнула с подоконника, на котором она уже прилично отсидела себе то самое место, на которое ухитрилась найти приключение века.

— Потчуешь по-царски, — сказал Джеймс и вместе с сестрой направился к Эльзе.

— Хах! Обожаю людей с правильным вкусом, — сказал Гордон, возвратившись с баночкой молотой корицы. Он окунулся в холодильник, вытащил оттуда кучу продуктов и осторожно вывалил их рядом с плитой.

Там были и сладкий перец, и зелень, и несколько видов сыра, и горошек, и яйца, и зелёный лук, и бекон. Похоже, он собирался готовить на всех, а не только сэндвич для Эльзы. Парой нажатий по сенсорной панели Гордон разжёг духовку.

— Футболка супер, — сказала ему Джессика, глядя на чёрную надпись на серой ткани: «Это утро слишком наполнено людьми, чтобы быть добрым». — Где взял? — она остановилась у островка, дабы немного размяться.

— Из-под принтера, — ответил Гордон, ставя большую сковороду на огонь. — Но заказ принят, красотуля. Размер «М», да? Хотя… сейчас забабахаю свой фирменный омлетище — языки проглотите. Жить без него не сможете. Может, тогда на вырост, а? — ухмыльнулся он. — Или ты из тех девиц, что питаются травой и энергией солнца?

— Не, я из тех, что без конца лопают и не толстеют, — ответила Джессика и опустилась на стул слева от Эльзы.

— Ха-ха, наш человек! — сказал Гордон, нарезая перец и стуча ножом по доске, как профессиональный шеф.

— У нас неплохой зал этажом ниже, — обратился к Джессике Данн.

— Я, пожалуй, приберегу энергию, — отказалась та. — Я всю ночь не спала, а мне ещё хочется прописать Триггету так, чтобы у него раз и навсегда пропали силы и желание превращаться в долбаное микроконфетти, — насыщенно, но без агрессии пояснила Джессика.

— А это у тебя нервное или ты предвкушаешь? — спросил Данн.

— Да, — улыбнулась она.

— А почему меня никто не разбудил?! — вспылил за их спинами Уэст.

Один Данн, что так и остался стоять в углу на пару со своей ароматной и дымящейся чашкой, заранее увидел, что злость, с которой к ним шагал Уэст, была напускная. Впрочем, Уэст и сам неплохо справился с тем, чтобы его претензия прозвучала так, словно ему всего-навсего приспичило поныть.

— А будильник тебе на кой? — спросил Гордон.

— Чтобы игнорировать его, вестимо, — ответил Уэст.

Внезапно он развернулся и пошёл обратно к спальням.

— Подъём! Хватит дрыхнуть! — забарабанил он по дверям. — Подъём! Подъём! ЗАВТРАК! — Уэст развернулся и прошёлся по каждой двери ещё раз. — Пора работать! Вон из кроватей! ВОН! Оторвали попки и марш в ванную!

— Вау, — произнёс Джеймс с некоторой долей ужаса. — После такого будильника можно и десять Триггетов уложить.

— Они всё равно не спят, — отмахнулся Уэст. — У всех нелады со сном последнюю неделю, — он потёр своё лицо, надо полагать, в надежде снять сонливость. Однако, вместо того чтобы стать менее усталым, он лишь стал более серьёзным. — Чего у тебя там? — он заглянул в чашку Данна.

— Кофе со сливками, — ответил тот.

— Отлично, — пробормотал Уэст и открыл верхний шкафчик. Он взял большую чёрную чашку, поставил её под диспенсер и стал ждать, пока она не наполнится.

— Чтоб тебя, Уэст… — пробурчал Миша, присоединившийся к ним поневоле. — Мне такой сон снился…

— О, мне тоже опять дичь снилась…

— И утро не утро без твоих историй, — обречённо произнёс Данн, взял сушку с маком из пиалки и принялся усердно жевать.

— Хрустом думаешь меня заглушить? — спросил его Гордон, бросая к бекону на сковороде перец и лук.

— Не собирался, но теперь понимаю, почему рука сама потянулась, — сказал Данн.

— Очень мило, — сказал Гордон, собирая сэндвич. — Вот и лопай свои сухари вместо нормальной еды.

Миша с трудом доковылял до них и повалился на островок.

— Короче, мы все пришли смотреть твоё выступление…

— Моё? — удивился Данн.

— Да, твоё, — подтвердил Гордон и подал завтрак Эльзе. — Ты прыгал с трамплина на играх а-ля Олимпийских. Только не на лыжах, а на коне — красивом таком, шоколадном жеребце. И с голым торсом.

— Я с голым торсом? — удивился Данн.

— Да, ты, — подтвердил Гордон, взбивая яйца.

Уэст хрюкнул в чашку от смеха.

— Прикрылся бы хоть, чел! — пристыдил друга Гордон.

— Ну прости, больше не буду расхаживать голышом по чужим снам, — дал ироничное обещание Данн.

— Ладно. Сидим мы, значит, смотрим, и тут мимо маршируют какие-то серебристые перцы, и я точно знаю, что они уходят преобразовывать людей на нижних трибунах, пока те глаз не могут оторвать от того, как грациозно ты режешь пространство на коне. А моим единственным оружием почему-то был котёнок! Я прорываюсь вниз, и тут мне навстречу выезжает принцесса Уэльская, вся при параде, на газоно-мать-её-косилке и заставляет играть с ней в «Угадай мелодию»…

— Нет, такое мне точно не снилось, — глухо пробубнил в стол Миша.

— Просыпайся давай, — легонько пнул его Уэст. — Вам надо потренироваться вместе. Прочувствовать стиль каждого. И поскорее. Триггет тянуть не станет.

«Тревога. Код “Астерон”, код “Рудбард”. Тревога»

Сердце Джессики неприятно дёрнулось. Она поёжилась.

— Божественная синхронность, — заметила Эльза.

— Что это значит вообще? — спросила Джессика.

— Боевая готовность, — ответил Дент, появившись на их широченном пороге. — И угроза безопасности объекту на дистанции. Поднимайте остальных и собирайтесь. Дюки, вы и так хороши. За мной.

И он пошёл, не дожидаясь их.

Все прекрасно понимали, что Уэст прав, и потому весть была вполне ожидаема. И всё же этот сигнал перевернул всё, что ещё можно было перевернуть, внутри у близнецов.

Они забежали в лифт, где их ждал Дент.

— Тише, не суетите вы так, — остудил он их и коснулся цифры 1.

— У меня вопрос: мы выполняем приказы или действуем в свободном стиле? — решила сразу прояснить Джессика. — Я и Джеймс. Потому что своим вы…

— Так, Джесс, вдох, выдох. Носиком. Вот так, — спокойно сказал Дент, жестикулируя и имитируя идеальную технику дыхания. — Давайте. Все вместе. Отлично. Нет, вы не на службе. Мы просто собрались все вместе, а потом вечеринка внезапно переехала к Триггету. Делайте то же, что и всегда.

— Вчера что-то не очень вышло, — напомнил Джеймс.

— Ну-ка не ныть мне тут, — мягко пресёк его Дент. — И на ошибках обычно здорово учатся.

— Кажется, он не ныл, а… предупредил? — Джессика выглянула из-за Дента, чтобы посмотреть на брата.

— Если ты собираешься устроить сюрприз уровня твоей сестры вчера, я только за, — поддержал Джеймса Дент и повернулся к Джессике. — Форд рассказал, как ты спасла Терри. Браво.

— Ага. После того как потеряла Люка Гринберга, — сказала она.

— И какую же роль ты отвела его жертве? — спросил Дент, не нуждаясь в ответе. — Думаю, ты предпочла воспрянуть духом, учитывая, что Терри жив. Поверь, ты ещё не раз усомнишься в чём-то, и время от времени будет происходить что-то подрывное. Нас определяет не то, насколько мы сходим с пути, а то, возвращаемся ли мы к нему. Никто не идеален. — Он вышел на первый этаж и повёл близнецов за собой на улицу. — Все мы смертные. Со своими страхами и наивными мечтами. Хочешь спасти абсолютно всех? Прекрасно. Я всеми руками и ногами за. Давайте спасать их вместе. Нас свели невыполнимые задачи. Сегодня Триггет, завтра пришельцы. Тех, кто не осилит реализацию своих неадекватных стремлений, на порог Мунлэнд-Ярда я не пускаю. И если тебе нужно было услышать это, то… вот, — он подмигнул Джессике. — И не стесняйтесь. Повеселитесь там от души. О, чёрт…

Дент остановился, и близнецы тоже, но уже через пару мгновений он суетливо побежал вперёд, к 515-му, на борту которого кто-то находился.

Невысокая фигура стояла, руки в боки, так, точно из неё вот-вот выплеснется негодование.

— Куда ты засунул моё ружьё на этот раз, Грег?! — требовательно и громко вопрошала женщина, будто бы спиной ощущая приближение Дента.

То ли оттого, что эти двое были единственным живым пятном в радиусе ста метров, то ли оттого, что на фоне лесной глуши они выглядели весьма драматично, но Джессика не могла оторвать от них глаз. Она так и стояла с Джеймсом на прохладном ветру под тяжёлым небом, затянутым светло-серыми облаками.

Повышенный тон женщины, рвущейся в полёт, и мягкий голос Дента, тщетно умоляющий её остаться, взаимодополняли друг друга. Она была такой решительной и несгибаемой, а он так робко и вежливо пытался отговорить её и увести, словно его высадили на берегу и велели голыми руками усмирить бушующий океан.

— Иди к дьяволу, Грег! Я полечу с внуком! — непреклонно заявила женщина.

— Кажется, это бабушка…

— Бабушка Хару, да, — вместе с братом сообразила Джессика, подумав, что проседь в чёрных волосах ей не померещилась.

— Готова? — осведомился Джеймс.

— Конечно. Просто делай вид, что я готова, и я буду.

— Ты тоже, — улыбнулся Джеймс. — И предлагаю на один день сменить наше правило, гласящее, что кто-то должен сохранять здравый рассудок.

— На какое? — спросила Джессика.

— На «мы сохраняли — он не сохранился». Раз кругом безумие, может, клин клином сработает?

Джессика усмехнулась.

— Идёт, — сказала она, и они двинулись к плоту. — Знаешь… я была не права.

Джеймс недоумённо поглядел на сестру.

— Насчёт чего?

— Ну, эта твоя слепая вера в меня… Я думала, ты не поймёшь. Того, что внутри меня. Я не видела в себе сильного противника, потому что боялась, что то, что может сделать меня сильной для чего-то хорошего, сделает меня сильной для чего-то плохого.

— А мои силы не зависят от моего настроения, — кивнул Джеймс. — Я понимаю, почему тебе было одиноко и страшно.

— А могло быть по-другому, — признала Джессика. — Я ошибалась.

— Эта картина побудила тебя сказать это? — Джеймс показал на плот.

— Нет. Почему?

— Это же мы, — улыбнулся Джеймс. — Вот я рвусь в бой, а ты такая: «У-у-у, с-скотина…». И мы такие одни, и вокруг никого.

— Это такая неправда, — сквозь смех сказала Джессика.

— Да, и именно поэтому тебе смешно, — отметил Джеймс.

Она засмеялась ещё сильней.

— Вот и моя Джессика! — Джеймс развёл руки для объятий. — С возвращением! — он кинулся тискать сестру. — Я так люблю тебя и так скучал!

— Я тоже тебя люблю, но более скромным образом, — ответила Джессика, позволив себе недолго побыть плюшевой зайкой с болтающимися лапками.

— И я готов простить тебе это, — проявил великодушие Джеймс, отпустив её.

— Ладно, у нас тут серьёзное дело…

— Да-да, конечно.

— …и другую Джессику ты, получается, не любил?

— Любил ещё больше. Ей это было нужно.

Джессика посмотрела на брата и всё равно кисло поморщилась.

— Всё, слишком мило и неловко, — сказала она. — Завязываем.

— Да, до следующего года.

Они поднялись по рампе, и сегодня 515-ый воспринимался не так, как прежде. Он, конечно, не был механизмом судного дня, но вполне мог стать транспортом до места, откуда тот стартует. И хотя к этому моменту Джессика уже должна была привыкнуть к хорошо известному волнению, оно каким-то образом умудрилось превзойти себя. К примеру сегодня оно затмило собой даже хорошо известный страх.

— У тебя есть внуки, Грег? — обратилась к тому бабушка Хару, покидая левое крыло с изящным чёрным ружьём, напоминающим кальмара.

— Нет, — ведая о своём поражении, ответил Дент.

— Тогда заткнись, — посоветовала ему женщина лет семидесяти, выйдя на свет. Она перевела свой взгляд на близнецов и улыбнулась.

На её достаточно суровом и воинственном лице было совсем немного морщин и совсем немного косметики. Она, безусловно, следила за собой, но её главным достоинством были глаза — большие, чёрные и полные огня и жизни, и огня жизни, и безумия тоже. И впечатление было такое, что они были распахнуты чуть шире, чем следовало, хоть это и было не так.

Вместе с тем искренняя улыбка, которой женщина поприветствовала близнецов как своих родных внуков, делала её облик дружелюбнее.

— О-о, а вы, наверное, Джессика и Джеймс, — она зашагала к ним. — Ну здравствуйте, — она обняла каждого по очереди.

Ответное «здравствуйте» близнецов прозвучало бы более непринуждённо, да и сами они были бы менее зажаты, если бы между ними и бабушкой Хару не было ружья, дуло которого промелькнуло в сантиметрах от их лиц.

— Мальчики столько о вас говорили, — сказала женщина.

— Правда? — произнесла Джессика, вежливо улыбаясь. — И что же?

— Ну, говорили скорее часто, чем много. Рада наконец познакомиться. Юные и красивые.

— «…и что вам приспичило портить себе жизнь и лезть в огонь?», да? — предугадал её реплику Дент, удалившись к большому чёрному боксу, стоящему в левом крыле, рядом с уголком координатора.

— Нет, Грег, — терпеливо возразила ему бабушка Хару; казалось, разговаривать с ним иначе для неё представлялось физически невозможным, — как раз поэтому они и красивые. Но вы и на самом деле красивые, — обратилась она к близнецам. — Разве что выглядите чуть помято и устало. Вам надо чаще отдыхать. И развлекаться.

— Не стану спорить с женщиной с такой серьёзной пушкой в руках, — отшутилась Джессика.

— Ах да, — бабушка Хару перекинула ружьё за спину. — И меня зовут Шайори. Про «мэм» и «миссис» чтоб ни слова. И вот ещё что: как закончим, надо будет закатить пирушку. Здесь же все совершеннолетние, так?

— Некоторые — даже слишком, — проронил Дент в бокс со снаряжением.

— А ну хватит там нудить! — гаркнула на него Шайори. — С ним надо пожёстче, — в назидание сказала она Джеймсу и Джессике. — Не то взбредёт ещё, что все, кто опытней его лет на двадцать, забывают пить свои таблетки.

— Ладно, — сказал Дент близнецам, положив матовые тёмно-серые предметы на сидения, — у вас опыта нет, так что вы меня слушать обязаны. — Он вернулся к боксу и принёс ещё. Среди прочего на его предплечье висела пара странных поясов. — Надевайте. Это броня.

— Не похоже, — сказал Джеймс, взяв нечто из ромбовидных пластин.

— Это для рук и ног, — объяснил Дент. — Цепляются на одежду, как кобура. С поясом… — он вынул из бокса пару жилетов, — стыкуется кираса. Сядет как влитая.

— Кираса стыкуется… — Джеймс завис на поясах, — с юбкой.

— Латной юбкой, — поправил его Дент. — Да это и не юбка. Так. Прикрыть что надо спереди да сзади.

— Поди, заскучал по форме официанта? — поддразнила брата Джессика.

— Да я… же в курсе, что это, по сути, не имеет никакого значения, но почему мне так не плевать? — сказал Джеймс.

— Потому что ты крутой парень? — шутливо предположил Хэнк, взойдя на борт вместе с О’Брайаном. — У тебя есть имидж.

Экипированные, они оба направились прямиком к кабине пилотов. Хэнк был весь в чёрном: чёрная водолазка, чёрные джинсы и тёмная броня, что не так бросалась в глаза на фоне одежды. И без того высокий директор казался ещё выше. А вот О’Брайан остался верен себе и своей белой рубашке, хотя брюками и галстуком пришлось поступиться.

— Да, крутыш, а теперь доедай овощи — и марш в кровать, — добавил О’Брайан, занимая кресло первого пилота.

— Ну ма-ам! — подыграл ему Джеймс.

Джессика беззвучно усмехнулась, надевая пояс.

— Ладно, Грег, натягивай на них шапки, — сказал Хэнк, задавая координаты. — Команда почти в сборе.

Сонг, пришедшая с ними, молча стояла снаружи. За её спиной виднелось практически такое же ружьё, за какое Шайори чуть не четвертовала Дента, а чуть подальше шагал остальной «Бийонд».

— Стой, пушки? — заметил её Джеймс. — Что это значит? Ты ж сказала, вы закулисные.

— Ага, — с улыбкой подтвердила Сонг. — Воины. Мы провели друг с другом самый нервный год и уговорили Дента разрешить нам попасть в резерв. А ты думал, мы пустим их одних? Да кто мы, по-твоему?

— К тому же, — сказал Хэнк, — они должны стеречь «Форт». Не телескопом же ей отбиваться.

— Телескоп тоже нормальная тема, — пожала плечами Сонг.

— Узрите… — басовито объявил Миша, когда «Аид» подошёл достаточно близко, чтобы его было слышно и, самое главное, видно.

Миша стоял в героической позе, держа руки на поясе. Мэтт, поравнявшись с ним, остановился, но будто бы сам не знал почему. Он глянул на Мишу, затем на людей на борту и развёл руками, как бы заявляя: «Ну вот как-то так». Хару остановился с другой стороны от Миши и показал Шайори большие пальцы. Альва, что шагала позади, встала рядом с Мэттом и оперлась о него, закинув руку ему на плечо. Эльза же просто обошла друзей и продолжила идти вперёд, откусывая от сэндвича, который ей не дали спокойно доесть.

Все, кроме Мэтта, носили пояса, жилеты и отдельные латы из чешуек разного размера и выглядели предсказуемо спорно.

Вместо ожидаемой униформы или хотя бы спецзащиты наподобие комбинезонов НОВА на членах «Аида» было что-то несуразное. То есть невыразительная броня была не так уж и плоха, но она была нацеплена на повседневную одежду. И в лучшем случае их видок говорил о полёте на местечковую конвенцию, посвящённую ретрофутуризму.

— …магнум опус[1] нашего инженера! — договорил Миша, поведя рукой и представляя им Гордона, что остановился рядом с Сонг.

— Не нравится — лети с голой жопой, — лаконично сказал Гордон. — Никто не заставляет.

— Не, ну, с голой, конечно, не полечу, — невозмутимо сказал Миша, поднимаясь на борт вслед за другими.

— Ты тоже, знаешь, не команда мечты, — продолжил Гордон. — И мне есть что ещё тебе добавить. Но задерживать не стану, так что будь добр вернуться, понял меня? Всех касается. Эльза! — окликнул он её и бросил ей маленькое устройство со спичечный коробок.

Она ловко поймала его свободной рукой и рассмотрела.

— Это что? — спросила она почти сразу.

— Компьютерных гениев среди вас не наблюдается, так что эта крошка сделает всё за вас, — ответил Гордон. — Будете поблизости от зондированной фиговины Триггета или ещё где — активируйте, и всё встанет.

— Это ЭМИ? — спросил Джеймс.

— Нет, балбесина. ЭМИ вас самих вырубит. А Триггет наверняка экранировал всё, что только можно. А если и нет, то у него могут быть нелицеприятные протоколы на этот случай. Нет. Эта штука напихает брёвен в его идейную…

— Иэн, — осадила его Шайори.

— Колёса, — оскорблённо договорил Гордон. — Брёвен в колёса. И перешлёт всё, что есть, нам. Если, конечно, оно не на планшетах НОВА. Они придумали классную защиту, но это ловушка для них же самих. Самонадеянность и всё такое.

— А если все ключевые данные на планшете? — допустила Сонг.

— Ну, значит, Сэм вколет мне «Дрим мод», и я стану ещё умнее. Построю суперкомпьютер, целый, мать его, летающий хаб с пушкой, которая взорвёт вам ваши до фига умные мозги, — отпарировал Гордон.

— А я думала, ты уже под ним, — подмигнула Эльза Гордону, засовывая волшебную кибер-палочку в карман джинсов.

— Ты что, пытаешься поругаться, чтобы было легче прощаться? — заподозрил Миша.

— А может, это ты пытаешься поругаться, чтобы было легче прощаться? — вредничал Гордон.

— Мы летим бить Триггета или нет? — Миша развернулся к Денту, надевающему броню.

— Стойте! — крикнул бегущий к плоту Уэст. На нём тоже красовались пояс и несколько лат. Видно, он, как и другие из «Бийонда», решил сначала проводить друзей, а уж потом позаботиться о себе. Он взбежал на борт с бархатным зелёным мешочком. — Попрошу сдать кольца. Сделаю гравировку, — сказал он, пока кольца тихо звякали друг о друга внутри мешочка. — Может… какое-нибудь четверостишие… Отлично, — Уэст затянул серебристые шнурки. — Ну, вот и всё.

— Хорошо, — сказал Хэнк. — Оставайтесь на связи и будьте готовы к закрытию Мунлэнда и эвакуации.

— Да, шеф, — ответил Уэст и спустился к Сонг, Данну и Гордону.

— Удачи, — пожелал им Данн, когда рампа начала подниматься. — Берегите друг друга.

— Всем пристегнуться, — сказал Дент, сев между Джеймсом и Мэттом, пока Хэнк запускал двигатели.

В считаные секунды 515-ый оторвался от земли, поднялся ввысь и понёсся на юго-запад.

Плот летел практически бесшумно, так что любые звуки, даже самые тихие, улавливались без труда. Джессике казалось, она слышит музыку. И чем громче становилась та, тем чётче становились знакомые слова.

Однажды два брата по воле отца,

Дав клятву, в поход собрались.

Отец их при жизни был Сыном Огня —

Король, что сам Свет сотворил.

Бесчестный убийца творенье его —

Наследство двух верных парней —

Похитил и стал Колдуном-Королём,

Проклятьем сгубил сыновей.

И пошёл он в земли мрака, где дикари пытались жить.

Предложил им Чёрный Маг в услуженьи его быть.

Синее Море разгневали наглые воры,

Горы и земли устали от крови и бед.

Годы и годы случались всё новые ссоры

Из-за волшебных Камней, чей сводил с ума свет.

Песня играла на весь плот, Джессика с улыбкой смотрела на Джеймса, что сидел напротив с невинным видом. Она с порицанием покачала головой.

— Я тут ни при чём, — сказал Джеймс, однако его слова заглушила рок-музыка и чарующий бесплотный мужской голос.

С дружиной своей через лёд и мороз,

Проплыв сотни лиг по волнам,

Бок о бок с гордынею шли Дети Звёзд,

Совсем не пугала их Тьма.

Из дома друзья им пытались помочь —

И Солнце впервые взошло.

Нечистая сила помчалася прочь,

Попряталось Мага зверьё.

Стали крепости и замки появляться, новый мир

Цвёл, но про́клятые Камни всех к безумию вели.

Синее Море разгневали наглые воры,

Горы и земли устали от крови и бед.

Годы и годы случались всё новые ссоры

Из-за волшебных Камней, чей сводил с ума свет.

Все сидящие качались в такт. Первым стал подпевать Миша, злоупотребляя драматизмом, что никак не умаляло его талант. Потом подключился Хару, который путал слова и тянул рандомные гласные. Ещё чуть позже на порядок громче и уверенней зазвучали голоса совершенно не попадающих в ноты Альвы и Джеймса, а вскоре так или иначе на гардианском пели уже все, кроме пилотов и Джессики. Музыка заводила и на каждом припеве набирала обороты. Все танцевали сидя, меся воздух руками и пиная его ногами. Сопротивляться сей нелепой караоке-вечеринке Джессика больше не находила возможным.

И вот миновало две тысячи лет,

Свирепый Колдун проиграл.

Слуга его в гневе их войску велел:

«Устройте-ка здесь сущий ад!»

А братья два Камня вернули, но те

Их руки немыслимо жгли.

Божественный дар недостойных отверг,

Ведь руки по локоть в крови!

— Друзей и родичей преда́ли, и древний дом им до звезды! — пели ребята, но Миша и Альва, что сидели по бокам от Джессики, прямо-таки кричали ей в уши, уговаривая её присоединиться к ним.

И она сдалась во власть музыки:

— С поля брани убегали, лишь свои звёзды им важны-ы!

— Синее Море разгневали наглые воры, земли разверзлись, в провал угодил Старший брат, Младшего в Море накрыли высокие волны — древние боги сей мир предпочли не спасать! — театрально заливалась команда.

Песня подошла к концу, и О’Брайан подкрутил регулятор громкости, чтобы следующая их не оглушила. Его скромная роль в этой небольшой шалости доставила ему не меньше удовольствия, чем участникам, и он этого не скрывал.

— Вот это командная работа! — наградил всех аплодисментами Дент. — Запомните это чувство, друзья.

— Всё-таки вынудил меня, — сказала Джессика брату.

— Так это не для тебя было, — тотчас же перетянул одеяло Миша, — а для меня. Правда, я не знал, что мне это было нужно, но, слава богу, Джеймс знал.

Джессика тоже не знала, что кристальная некомпетентность — то что надо, чтобы возложить на себя неописуемую ответственность и не сломаться под её гнётом.

Она сидела там, и всех этих четырнадцати лет как будто и не было. Как будто всё было логичным продолжением её жизни после того, как их отец пришёл с работы и объявил об отпуске. Они сели ужинать, потом стали все вместе укладывать вещи в чемоданы, потом улетели на отдых, и — хоп! — вот так оно всё до сих пор и двигалось.

Должно быть, это прекрасное чувство. Его, конечно, Джессике испытать никогда не доведётся, но произошедшее секундами ранее было восхитительно. И, учитывая, что через пару часов она вполне может погибнуть, Джессика хотела бы чувствовать себя именно так всё оставшееся время. Когда ещё было отпускать поводья, если не в последнем бою?

Да, ей было страшно, ведь здравый смысл у неё имелся, а пути отхода — нет, но это был лучший вариант развития событий из возможных. Да и страх не был страхом отчаяния или бессилия, это был страх перед неизбежным. И на этот раз Джессика противопоставляла ему кое-что весомое. От этого на душе становилось легче, а если и этого будет мало… Что ж, это были проблемы будущей Джессики.

— Так это же кислород в чистом виде, — Шайори упрекнула Мишу за незнание самоочевидных вещей. — Свобода духа и единство тела и мысли. Мой сосед, мистер Палмер, чудесный человек, недавно приглашал меня на ужин. Я думала, это будут очередные занудные посиделки двух вдовцов. А затем в ресторане заиграла песня, как выяснилось, его любимая, и он пригласил меня на танец. И клянусь богом, это был лучший танец в моей жизни. Хотя ему потом и пришлось вызывать доктора. Бедняжка совсем забыл, что ему уже давно не шестьдесят. Зато он прекрасно помнил, кто он в сердце.

Дент отстегнул ремень и встал.

— Да, — сказал он, — вы все умнички. Отвели душу, разгрузили головы. Замечательно. Правда. Такими их и оставляйте. Всё, что вам нужно, у вас здесь, — Дент дотронулся до своей груди, — а не здесь, — он дотронулся до виска. — Здесь у вас должен быть только трезвый рассудок. Ни в коем случае… Я вам категорически запрещаю сумасбродить, если всё полетит в тартарары. Не надо слепых наваждений и отчаянных жертв. Не нужно бросаться на амбразуру в порыве эмоций. Помните о своих границах. Учитывайте свои сильные и слабые стороны. Перегруппировывайтесь, общайтесь, ищите альтернативы. Если окажется, что других вариантов нет… Вы должны быть уверены в отсутствии иного выхода, прежде чем рисковать собой. Помните, чему я вас учил: баланс между сердцем и головой. Пользуйтесь мозгами и преимуществами брони, которые есть, — сказал Дент конкретно Мише.

— Да всё с ней нормально, не ной, — успокоил его тот.

Пока все покидали свои места, чтобы возобновить подготовку, Дент вновь обратился к боксу и вынул из него что-то ещё.

Джессика понятия не имела, как объединить кирасу и пояс, благо это заметила Эльза и предложила помощь.

И возобновилась болтовня внахлёст!

— Я в курсе, что это спасает жизни, но выглядите вы как придурки, — вынес вердикт Джеймс. На него кирасу надевала Альва.

— Да ладно, — ответил ему Хару. — Ты старые костюмы химзащиты видел? Люди в мусорных мешках ходили.

— Дай мне пару, только смотри, чтоб были заряжены, — попросила что-то у Дента Шайори.

— Они всегда заряжены, — сказал Дент, передавая ей нечто чёрное.

— А тебя и уговаривать не надо? — сказал Миша Джессике.

— Я в режиме активного и безропотного принятия любой помощи, даже несмотря на то что самую надёжную броню Триггет может разрушить одним касанием. Спасибо, — Джессика поблагодарила Эльзу. — Но Триггет не единственный, кто нас ждёт. И до него ещё добраться надо. Я, скорее, удивлена, что вы не сделали полноценную броню.

— На поясе всё на месте? — бросил в воздух Хару, проверяя свой.

— Может, поменять что, освежить? — подумала Альва.

— Зачем? — спросил Мэтт.

— Не знаю, на всякий.

— В карманы ещё что-нибудь положи, — порекомендовал ей Миша. — Но только самое нужное. Ерунду всякую по типу химсвета не тащите.

— У костюмов НОВА свои минусы, — сказал Дент Джессике. — Они не дают стопроцентную защиту от земного оружия, что уж говорить о внеземном. Поэтому делать костюм как у них не было смысла. Но на данный момент хаски самый прочный и функциональный материал на свете. Всё упирается в его толщину и эластичность. Наш хаски легче хаски НОВА, но мы не можем пока сделать такой костюм, который не мешал бы манёвренности. Только панцирь.

— А мне нравится, — сказала Эльза. — Покрасить бы их ещё как-нибудь.

На ней панцирь смотрелся органично, поскольку одежда под ним была облегающей и неяркой: чёрные джинсы и бордовая водолазка. А вот Джессика с её рваными на коленях серыми джинсами скинни и свободным горчичным джемпером выглядела как и все остальные — нелепо.

— Эльза, ты перчатки взяла? — спросил Миша.

— Взяла, а ты взял? — она машинально спросила его в ответ.

— По медчасти всё взяли? — спросил всех Мэтт.

— Ничего не брали, куда совать-то? — ответил Хару.

— А почему шлема нет? — спросил Джеймс Дента, но ответил ему Хэнк:

— Потому что, если кто-то кого-то схватит и решит пробраться к нам в украденном суперзащитном костюме, мы не увидим его лица. В теории это плохо.

— Знаешь, когда тебя пырнут, — Мэтт продолжал разговор с Хару и другими, — ты будешь сидеть, истекать кровью и думать: «Ну почему я забыл про аптечку?».

— Если меня пырнут, я о другом буду думать, — заверил его Хару.

— У всех есть дополнительная защита, — сказал Дент близнецам. — У Альвы — поля, у Мэтта — чешуя, Хару охраняют его зверьки.

— И всех нас тренировали Мэтт и Форд, — сказала Эльза, — чтоб мы пули не ловили. Да и опять же: сейчас есть Триггет, так что… наши жизни не от этого зависят, — она постучала по поясу.

— Хару, Эльза, перчатки! — напомнил им Миша.

— Ты куда собираешься-то, что тебя пырять там будут? — спросила Альва Хару.

— Они оба, похоже, не в курсе, куда мы летим, — заметил Миша.

— А чем это ножи хуже пуль? — поинтересовался Мэтт.

— Тем, что они заурядные? — предположила Альва. — Ты нас, вообще, видел?

— А у нас аптечка-то, вообще, имеется? — спросил Миша, копаясь в боксе.

— Ты издеваешься, что ли? — спокойно и даже слегка позабавлено спросил его Мэтт.

— Что? — сказал Миша. — Я не брал. Надо было брать?

— Не надо ничего брать, всё есть, — сказала Эльза.

— А это профессионально? — задумался Хару.

— Ну, если учесть, что уже больше года это наша профессия, то, получается, профессионально, — ответила ему Альва.

— Эльза, ты перчатки взяла? — повторил Миша.

— Да взяла я!

Суматошная возня и обилие голосов в едином потоке были как прикладывание холодного на больное место Джессики.

— Что за перчатки-то? — спросила она.

Хэнк и О’Брайан наконец покинули свои кресла и присоединились к группе.

— Оружие, — взял себе пару Хэнк, дабы довершить свой ансамбль. — Для тех, кто хотел участвовать, но не рискнул прибегнуть к «Дрим моду».

— Или для таких, как мы, — Эльза показала на себя и Хару.

— А почему вы не рискнули? — спросила Джессика Хэнка.

— Я директор «Хауса». Было бы не кстати, скажем, превратиться в кого-то вроде дракона, но на постоянной основе.

— И что они делают? — спросил Джеймс, взяв пару чёрных перчаток с прикреплёнными к ним браслетами.

— Они бьют лучами энергии, — ответил Дент. — Гордон создал их на основе энергии Миши. Но его сила слишком мощная и своенравная, чтобы обуздать её. Синтезированный им коктейль скромнее. Для активации надо сжать ладонь в кулак. Разжимаешь — и они в деле. Энергия струится по этим четырём каналам, — Дент показал на еле различимые линии, исходящие от браслетов и тянущиеся по ладони и вдоль пальцев, — и разит тонкими лучами. Если будешь сжимать и разжимать, получишь оружие обезвреживания. Если поднесёшь руки близко друг к другу, то сотворишь энергосферу — оружие уничтожения.

Изучая, чем был богат пояс («Экспрессо», «Дэвиды», нож), Джессика добралась до небольшой прямоугольной коробочки справа. Она опустила внешнюю панель и обнаружила за ней маленькие продолговатые цилиндры.

— А это что?

— Медпомощь, — сказал Дент. — В жёлтом шприце обезболивающее, красный останавливает кровь, зелёный — спрей с антисептиком, а фиолетовый — стерильный когезивный бинт.

— Так ты об этом, что ли, говорил?! — осенило Мишу.

— А ты о чём думал? — спросил его Мэтт.

— Не знаю, о чём-то серьёзном. Адреналин, там, дефибриллятор, успокоительное. Что там ещё может пригодиться?.. Может, вода святая.

— И распятие, да? — добавил Мэтт.

— И я так решил, — пожал плечами Хару. — А ты вообще промолчал.

— Я знал, что они спросят, — Мэтт кивнул в сторону близнецов.

— Вот самое главное, о чём вам нужно знать, — сказал Дент, показывая на глянцевый резной овал с матовым овалом поменьше внутри. На нём поблёскивал маленький металлический символ «Хауса». — Бластер. Когда кираса поглощает энергию, та накапливается здесь. Индикаторы загораются в зависимости от того, сколько тут зарядов.

— Энергии? — уточнил Джеймс.

— Да. Вынимаешь, — Дент повернул бластер на девяносто градусов, нажал на внутренний овал, и бластер выскочил в его ладонь. Он расположил большой палец вдоль изогнутой грани, а остальными четырьмя обогнул рукоять. — Жмёшь сюда, — он надавил пальцами на выпуклую продолговатую клавишу под ними, — и отсюда, — он показал на внешнюю грань противоположной дуги, — энергия выстрелит в виде заряда. Не смертельно. Ладно. С технической частью разобрались. Теперь новости. Хэнк, — попросил его Дент.

— Гордону ночью в голову пришла интересная идея. У нас на орбите есть сканеры с программой поиска по ДНК — той, что стережёт Мунлэнд-Ярд. Так вот: что, если взять один из наших сканеров, обратить его на Терру, добавить в него ДНК, скажем, Джеймса, и поискать — вдруг что найдётся?

— Вы нашли его супериоров, — злорадно улыбнулась Джессика. — Но где вы взяли его кровь?

— Найт прислал образец, — сказал О’Брайан.

— Да, я поняла, что знаю ответ, как только задала вопрос, — улыбка Джессики стала совсем другой.

— Обидно, но мы лишь на пару минут опередили РДР, — продолжил Хэнк. — Триггет и его супериоры осели в Голден-Холле, прямо в офисе президента, и взяли его в заложники. Но зато мы успели посчитать наши цели и точно знаем, где они. Это поможет нам эвакуировать людей и не дать супериорам бежать на своих двоих.

Дент вложил в ладонь Хару горсть микронаушников, чтобы тот взял себе и передал остальным, а Мэтт спросил:

— Зачем ему президент?

— Когда-нибудь Гордон научит машины и мысли читать, — без сомнений сказал Хэнк, — а пока нам придётся как-нибудь самим. Заявлений от Триггета не поступало. Может, он вознамерился выторговать что-то, а может, ещё шестьсот шестнадцать вариантов. Как бы то ни было, самого Триггета мы отследить не можем. Мы лишь знаем, что он вломился к президенту, а президент ещё жив. РДР сообщают, что в Хронике есть две сигнатуры; они думают, это Триггет и Хэнд. Камер нет. Триггет и его супериоры никого не подпускают, ни с кем не разговаривают. Супериоры рассредоточены по периметру Голден-Холла и Блэкхаунд-сквер. В центре площади они установили какую-то систему…

— Зонд? — перебила Хэнка Джессика, боясь упустить малейшую деталь. Рассеянно приняв от брата два микронаушника, один она вставила себе в ухо, а последний протянула Мэтту.

— Драконье ухо, — сказал тот.

— А, точно. — Джессика вернула наушник Денту.

В ответ он её поправил:

— Нечто с частью зонда, судя по виду.

— Не придирайся к словам, — сказала ему Шайори.

— Я к тому, что уверенности в том, что это за штука, нет, — объяснился Дент.

— Поэтому желательно обезвредить это устройство и забрать, а не уничтожать, — сказал Хэнк. — В идеале нам бы всех и всё доставить в НОВА. Но к сожалению, мы живём в неидеальном мире, так что в приоритете остановить Триггета и его обновление.

— Да ладно, — сказал Джеймс. — Вы теперь видите его ребят. Так ещё проще спасти всех и сделать всё как надо.

— Спасти всех нельзя, — сухо и бездумно бросил Хэнк, проверяя наличие «Выходных» в пистолете НОВА.

В корне не согласная с его настроем, Джессика поглядела на Дента и вспомнила, как то же самое она сказала Холлу в день их знакомства. Тогда этой фразой она пыталась оправдаться и отгородить себя и других от ненужного риска, и потому осталась глуха к ответу Холла. Сейчас же она понимала, что окрыляет директора НОВА, Дента да и её саму, раз уж на то пошло.

Может, и у Хэнка за плечами было что-то такое, что он нёс с собой сквозь года. Теперь к этому добавились шанс и союзники.

— В одиночку — нет, — Джессика повторила слова Холла.

— Руководство абсолютами до добра не доводит, — предупредил Хэнк. — Лучше будьте готовы к тому, что что-то может пойти не по плану.

— Уж если мы к чему и готовы, так это к этому, — улыбнулся Хару так, точно неприятности вроде этой за неприятности у них не считались.

— А какой у нас, кстати, запасной план? — спросила Альва.

— План такой: что-то происходит — мы действуем, — бескомпромиссно сказала Шайори.

— Повезёт вырубить Триггета — перестрахуйтесь, — Дент протянул Джессике и Джеймсу по кобуре с пистолетами НОВА.

— Никакого везения, только мастерство, — с апломбом произнёс Миша. — Простите, — извинился он за свой защитный механизм, который, по всей видимости, за год в стенах «Хауса» вырастил себе собственную личность.

— Возможно, успокоительное действительно стоило выдать, — подумал Дент.

— Ты смотри, ещё не поздно, — сказал ему Мэтт.

Джессика закрепила на латах правой ноги пистолет НОВА и спросила:

— А чего супериорам с воздуха не раздать «Выходных»? Или ещё чего.

— Найт передал, что они «контролируют небо и пространство», что бы это там ни значило, — ответил Хэнк.

— И как мы к ним подберёмся? — спросил Джеймс.

— Я могу попробовать, — предложила Эльза.

— Или я устрою им реверсивное сафари, — сказал Хару, присаживаясь на своё место.

— Сколько людей удерживает периметр? — спросила Шайори.

— Двадцать три, — сказал Хэнк. — Триггет привёл всех, кого создал.

— Ну а вы чем займетесь? — поинтересовалась Джессика.

— Проследим за эвакуацией людей подальше от эпицентра, — ответила Шайори. — И за тем, чтобы копы к вам не лезли.

— Значит, кроме нас, там никого не будет? — спросил Мэтт. — Никаких агентов НОВА в засаде?

— Проблема в том, что мы не знаем наверняка, связан Триггет с пришельцами или нет, — сказал О’Брайан. — Если супериоры — это не всё, что он приготовил, мы обречём агентов на напрасные жертвы. Они там будут. Но не с вами.

— Им нечего противопоставить тем монохромным, поверь, — сказал Дент Мэтту. — Я видел. Мы летим туда, чтобы спасать жизни, а не подвергать их угрозе. Каждый делает свою работу: они защищают гражданских, а вы — всё.

— А каков план-Б на случай, если мы все погибнем? — спросил Джеймс. — Спрашиваю из любопытства, а то потом не доведётся.

— Ох, милый, прости, — несоответствующе чёрство сказала ему Шайори, — я сразу-то и не признала в тебе глухого. Но я повторю: у нас есть враг и есть мы. В том составе, который мы имеем. Нравится нам это или нет, — она скользнула строгим взглядом по Хэнку и другим. — И у нас нет иного выхода, кроме как доверить друг другу свои бесценные жизни и надавать Триггету по жопе.

— Ясно, — кивнул Джеймс. — Умирать нельзя.

— Агенты НОВА мобилизованы, — сказал Хэнк. — Оставшиеся агенты «Хауса» будут действовать согласно протоколу. Они в ответе за будущее и за наш секрет.

— Разумеется, мы все будем на связи, — напомнил Дент, — и если что-то случится, то быстро объединим все силы.

— А если у Триггета глушилка? — предположила Эльза.

— Тогда орите громче, — просто ответил Дент.

Многие снова сели, пока Хэнк говорил о том, что плот доставит их на Грэй-Га́рден-сквер[2], где их встретят РДР и НОВА. Слушая его, Джессика прошла к кабине пилотов, чтобы проносящиеся за стеклом серо-жёлто-зелёные города создали имитацию движения, в котором она остро нуждалась.

Так страх ещё никогда себя не вёл. Джессика приучила себя переступать через него, однако рвение в этот бой само чуть ли не отрывало её от земли. Как бы накатившая эйфория не помешала там, где полезнее был рассудок.

Между тем своими способностями особенно продуктивно она управляла, положившись отнюдь не на разум, так что опасениями можно было пренебречь. Опять же, сегодня лишний раз нервничать у неё настроения не было.

В проигрывателе по-прежнему играла едва уловимая музыка. Джессика успела разобрать пару слов — что-то про Луну, — прежде чем О’Брайан составил ей компанию.

— Хочется что-то спросить, да на ум никак нейдёт вопрос, который не звучал бы глупо, — будто бы извиняясь за это робкой улыбкой, честно сказал он.

— Мне тоже уже нечего сказать, — отплатила честностью за честность Джессика.

— Будьте осторожней.

— Не-ет, — решительно и экспрессивно произнесла Джессика. Она посмотрела на О’Брайана и улыбнулась. — Триггет пугает. Будем пугать в ответ.

— А ты не рановато начал? — раздался мрачный голос Эльзы.

О’Брайан и Джессика повернулись и увидели, как Хару творит откровенную магию.

Из его подсвечивающихся висков произрастали прерывающиеся серебристые линии, похожие на белый шум. Они сложились в геометрический узор, лёгший на лицо Хару на манер очков. Когда тот открыл глаза, его зрачки ударили по этой сети потоками искр.

Проходя сквозь неё, они распадались на множество светящихся нитей, испаряющихся и появляющихся вновь по мере движения вперёд. Они были похожи на тонкие струи бенгальского огня с серебристыми искорками. Плывя по воздуху и извиваясь, они формировали собой объёмные тела животных.

Звери постепенно становились различаемы. Хару выпустил три… четыре… шесть… девять проекций. Сам он натурально застыл во времени. Он не двигался, не моргал и не дышал.

— Что он делает? — обеспокоилась Альва. — Это вытянет из него все силы.

— Раз делает, значит, надо, — сказала Шайори, внимательно следя за внуком.

Одновременно зримые и нет, нити разорвали связь с глазами Хару, и сеть из белого шума растаяла. На борту 515-го смирно стояли, сидели и лежали Змей, два Ворона, Конь, Волк, Медведь, Вепрь, Белка и мифический Козерог, и большинство из них — в миниатюре. Внутри каждого клубилась чёрная дымка.

Весьма крупная Белка тут же запрыгнула на плечо Эльзы, встала на задние лапки и шустро умыла мордочку.

— А у тебя есть вкус, — сказал Джеймс.

— А чего они такие маленькие-то? — еле сдерживал смех Миша.

— А тут место, что ли, есть? — ответил Хару. Он выглядел немного утомлённым.

Но Мише было всё равно. Он смотрел на взрослого Медведя, который и до пояса ему не доставал, и беззлобно хихикал.

— Вы посмотрите, как он плох, — подтрунивал он.

Внезапно Мишка вырос и, сердито фыркнув, прижал Мишу к стене. Он шумно сопел в его напряжённое лицо.

— Заткнись, Миша, — сказал тот сам себе.

И Мишка вернул себе прежний размер.

— Хару, ты молодчина, — сказал ему Дент.

— Да, знаю, — улыбнулся довольный собой Хару. — Вы бы такого не выдержали, — без ложной скромности сказал он своим друзьям.

— Ты же говорил, это опасно, — сказала Джессика.

— Ну и что теперь? Я же здесь. Зачем бы я ещё тут был? И потом, всё всегда не так, как мы хотим. А это хотя бы того стоит. Вы знали, что наша вселенная — плод невероятного количества удачных совпадений? Или нет, — с одинаковой уверенностью утверждал Хару. — Но она росла четырнадцать миллиардов лет! Нам повезло познать жизнь — и не только с этой планеты. А впереди ещё столько, и я хочу узнать сколько! — Он поднялся, и его повело в сторону. Козерог послужил ему опорой, и Хару благодарно погладил зверя. — Меня немного кружит, простите.

— Его всегда пьянит эта штука, — сказал близнецам Мэтт. — Пройдёт.

«Время прибытия: две минуты», — сообщил автопилот.

Все опустились на сидения и пристегнули ремни.

— Ладно, — сказал Хару. — Они неуязвимые, но недолгоиграющие. Это выматывает, чтоб вы знали. Как лучше действовать? — обратился он к Шайори и Денту. — Трое будут всегда при хозяевах: Козерог со мной, Белка с Эльзой и Ворон с Мишей. Я думаю, половину взять с собой, а другую половину пока оставить в запасе неподалёку.

— Начни с этого, — одобрил Дент, — а дальше смотри по обстоятельствам. Берегите силы, используйте преимущества местности и изучайте врага. Действуйте одной командой. Ушки на макушке!

Плот почти неощутимо снижался и вскоре так же мягко приземлился на Грэй-Гарден-сквер. Как только 515-ый опустел, автопилот закрыл и заблокировал его.

Быстро шагая к фургону РДР, у которого стояло несколько знакомых лиц, Джессика внимательно изучала округу. Было мирно и шумновато; в отдалении полицейские разгоняли журналистов и прочих бессмертных. Но самое занятное находилось впереди: Блэкхаунд-сквер и Голден-Холл покрывал огромный полигональный мутный купол кислотно-жёлтого цвета.

— Тоже мне, контроль пространства, — фыркнул Миша, чем переключил взоры друзей на себя. — Всё, замолкаю. Уже самому себя прибить хочется. Кто ж знал, что перед лицом смерти из меня гадости польются.

— Вообще стоило ожидать, — заметила Эльза.

— Ты, главное, на них это всё направляй, а не на нас, — сказала ему Альва.

— Ну если вы тупить не будете…

— Они не сбили нас, ничего такого, — вслух подумал Мэтт, подходя к небольшой компании, собравшейся возле Бэрри.

— Да, президент тоже пока жив, — сказал Хэнк. — Не будем торопиться с выводами. Директор Бэрри, — поздоровался он с ним.

Они пожали друг другу руки. Бэрри смотрел на девять душевных зверят (которые, к слову, теперь были нормальных размеров) так, точно уже сочинял объяснение для народа, но в первую очередь — для себя самого.

— Для справки… — сказал он Хэнку и перевёл взгляд на О’Брайана, — я знал.

— Тогда никто не в обиде, — сказал О’Брайан.

Найт, что был темнее тучи, и Форд словно в упор ничего странного не замечали. А вот Холл, облачившийся в комбинезон НОВА, в недоумении таращился то на «Аид», то на зверинец Хару, то на О’Брайана и не мог определить, с чего начать.

— Дюки? — обратился он к ним. — У меня много вопросов.

Джессика впервые слышала, чтобы его голос звучал так мёртво. Не то чтобы её грызла совесть, но, как и раньше, она считала, что такого исхода следовало избежать.

— Хэнк Чедуорд, — Хэнк протянул руку Холлу, но тот не ответил. — Для вопросов сначала надо выиграть время. Дюки и мои люди как раз займутся этим. Не думал, что вы будете здесь.

— Они ушли, — Холл покосился на близнецов. — Я не мог прятаться в кабинете.

— Придержите своих агентов… — попросил его Хэнк.

— Найт уже сказал мне, что делать, — сказал Холл. — Но я никуда не уйду.

— И не нужно, — сказала Джессика. — Мы пойдём за Триггетом, как ты и хотел. Но только мы. Не справимся — вся надежда на тебя. И на тех, кому ты доверяешь. НОВА всё ещё под подозрением.

Холл пристально и хмуро смотрел Джессике в глаза.

— Я доверяю вам, — сказал он.

— Отлично. — Хэнк оглядел регионников и полицию. — Мы эвакуируем людей подальше отсюда…

— Стоп, стоп, — остановил его патрульный. — Ты — не моё командование…

— Всё в порядке, я знаю этого человека, — заступился Бэрри.

— Полиция не…

— Слушай сюда, полиция, — ополчился на патрульного Найт. — Если ты считаешь, что эта жёлтая дрянь и всё, что за ней, тебе по зубам, тогда я собственными руками выволоку тебя на Блэкхаунд, потому что кто-то должен туда пойти. И ни ты, ни твои сержантики и пяти минут там не проживут. Так что заткнись и дай нам делать свою работу.

— Тебя куча волшебных животных вот тут не смущает? — присоединилась Шайори. — Прилетевших на этот карнавал. И чему вас только учат?..

Вдруг все и всё на миг подсветилось жёлтым — купол сверкнул ярче и исчез с громким жужжанием, щекочущим уши.

— Ладно, думаю, с разговорами пора подвязывать, — сказал Дент. — Эй!

Патрульный двинулся к площади, но подбежавшая женщина окликнула его и приказала вернуться. Её форма была похожа на форму патрульного: тот же пуленепробиваемый чёрный верх, те же синие латы с компьютером на руках и та же чёрная накладка на верхней части лица в виде широкой буквы П, что служила связью и оптикой.

— Эвакуируем ближайшие улицы, — распорядилась женщина.

— Но, капитан…

— Выполнять.

— Да, мэм, — ответил патрульный.

— Хэнк, — обратилась к нему капитан полиции.

— Уводим людей, — сказал Хэнк. — В дома не загонять: Триггет мог расставить ловушки. Нельзя давать ему шантажировать нас. У него и так президент. Всё. За работу.

Хэнк, О’Брайан и Найт убежали с горсткой агентов РДР в одну сторону, а Дент, Шайори и капитан полиции с патрульными и регионниками — в другую. «Аид» не мешкая направился к Блэкхаунд-сквер.

Вместе с ними пошёл Форд.

— Форд? — позвал его Холл. — Форд!

— Э-э, да, Джейк, секунду!

Джессика опять остановила Форда на пути к Триггету.

— Вот чего ты нарываешься вечно? — сказала она. — Ещё и Джейка обижаешь.

— Это моя работа, — сказал Форд. — Наша работа.

— Не сегодня, — возразила Джессика.

— Мы теряем время. — Форд сделал шаг, но напоролся грудью на руку Джеймса.

— Нет. Моника, — запретила ему Джессика.

— Да, Моника, — упрямился Форд. — Ради неё и стараюсь. Почему я не могу помочь?

— Потому что я — это твоя дочь через пятнадцать лет. Есть что сказать?

Что сказать Форд не нашёл.

— Помоги лучше Джейку, — сказала Джессика и вместе с Джеймсом поспешила нагнать «Аид». — Увижу поблизости — кину в тебя дорогущей тачкой! — крикнула она Форду напоследок.

— Как-то нелепо, что мы просто идём туда пешком, — сказал Миша.

— Так давай сделаю картинку краше, — улыбнулся Мэтт.

Футболка на его спине загорелась алым пламенем, и все посторонились. Только Джессика успела заметить огненную стрелку, как Мэтт начал покрываться чёрной чешуёй и стремительно увеличиваться в размерах. Одежда рвалась в клочья и сыпалась ему под ноги, которые становились огромными когтистыми задними лапами. Хвост отрастал и удлинялся, покачиваясь из стороны в сторону. На нём и на спине поднимался частокол из крючковатых бордовых шипов. Руки превращались в передние лапы, что являлись частью кожистых кроваво-красных крыльев. Шея вытягивалась, лицо теряло человеческие черты. Дракон достиг дюжины метров от кончика носа до кончика хвоста, когда закончил расти. Его глаза были тёмно-красными, как и рога, за которыми, будто перья, торчали длинные и колючие чешуйки, поднятые на дыбы.

— И это я-то выпендрёжник, — сказал Миша, не без восторга глядя на дракона снизу вверх.

— Ну ладно, — сказала Альва и покрылась полем из дрожащего воздуха. Контур её тела переливался золотистым мерцанием. — Поехали.

Вперёд вышел Конь, его грива и хвост вели себя как под водой. По бокам двигались резко вымахавшие под два метра Ворон и Змей. Второй Ворон сел на плечо Миши, Козерог стерёг Хару, а Медведь, Волк, Вепрь и дракон замыкали их строй.

— Кстати, а зачем тебе броня? — спросил Альву Джеймс.

— Затем, что мы все устаём от пребывания в этом состоянии, — напомнила она. — Главное, чтобы они устали раньше нас.

— Да, — вмешался Дент по радиосвязи. — Если они окажутся мощнее вас, выматывайте их.

— Так точно, — ответила Альва. — И насчёт моих полей…

— Руки не совать, мы знаем, — сказала Эльза. — А чужие можно?

— Чужие — пожалуйста.

— Слушай, а если, скажем, твой дротик случайно воткнётся в землю, значит ли это, что планета исчезнет? — спросил Джеймс.

Альва встревожилась.

— Не знаю, — задумалась она.

Джеймс уставился на неё. Альва рассмеялась.

— Да шучу я, — сказала она. — Нет. Наверно.

Они приближались к площади. Джессика насчитала девять человек по периметру — остальные четырнадцать терялись вдали за редкими покачивающимися деревьями.

— «Аид» на позиции, — оповестил Дента Хару.

— Чего тебе так нравится это повторять? — спросил Миша.

— А что плохого в названии? — не понимал Хару.

— Конкретно в этом? — сказала Альва, обгоняя «Аид» и встречая врага улыбкой. — Здравствуйте! — громко поздоровалась она, отвлекая сбитых с толку змеиной грацией супериоров на себя. — Я живой щит, здравствуйте.

— Четверо перед нами… — тихо произнесла Эльза, сосредоточенно глядя на мужчин. — Сладких снов.

И всё завертелось хлеще, чем их бесконтрольный галдёж.

Издав гулкий рёв, дракон расправил крылья и оттолкнулся от земли, скребнув когтями по асфальту. Он взмыл в небо так, словно его коронным номером были прыжки, а не полёты, и принялся описывать круг над площадью, поливая лужайку, деревья и машины алым пламенем.

Глаза Эльзы затянула чернота, а радужка окрасилась в серый. Трое супериоров растерянно воскликнули: «Что происходит?!» и инстинктивно отступили назад, перед тем как Хару и Миша пометили их лбы «Выходными», вынув пистолеты так ловко и быстро, что любой лучник Древнего Но́рнскьола позавидовал бы.

Джеймс тоже стрелял, но его «Выходной» просвистел последним. Проблема, однако, была не в этом, а в том, что четвёртый — длиннобородый силач, что стоял слева, — спать не планировал, да и со зрением у него всё было в полном порядке.

И свой автомат с плеча он снял даже проворнее, чем увернулся от «Выходного».

— Эй, пушечное мясо, давай дружить? — предложила Альва, помахав ему и первой побежав к центру площади, перепрыгивая тела супериоров.

Целившаяся в Бородача Джессика, опустив пистолет, грубо вырвала из его рук оружие. Бородач так крепко (видимо предупреждённый Триггетом) вцепился в него, что чуть не улетел вместе с ним. Но потеря автомата его не сильно расстроила, равно как и Конь, бросившийся на него.

Зверь подпрыгнул, намереваясь опрокинуть мужчину, но лишь пролетел сквозь него. Он приземлился на искрящиеся копыта и развернулся.

— А это как понимать? — недоумевал Хару.

По дорожкам и лужайке, усыпанным опавшей листвой, все ринулись вперёд, за Эльзой. Супериоры справа, можно сказать, были ослеплены ею, и чем дальше она бежала бок о бок с Хару, тем больше супериоров могла охватить. Но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Супериоры слева довольствовались Конём, Царём Воронов и Змеем-Великаном, но и с этой стороны всё быстро пошло вкривь.

Литая скамья, которую Джессика собиралась использовать в качестве успокоительного для Бородача, что грозным шагом двигался к Альве (которая хотела вырубить его «Выходным», да пистолет в её руке внезапно загорелся), вспыхнула светом, и на её месте оказался высокий лысый супериор.

Джессика резко остановилась, но не от удивления, а потому что спотыкнулась и упала — и вот это её удивило.

— Твою мать! — вырвалось у неё.

Всё стало ясно, когда её руки сами по себе приклеились друг к другу за спиной. Та же участь постигла её ноги. Что хуже, что-то сдавило ей горло, и она не могла вдохнуть.

Тем временем лысый супериор взмахнул руками в сторону Эльзы и Хару и сотворил вокруг них нечто вроде расфокусированной зоны.

Все супериоры вновь обрели слух и зрение, а Эльза, её Белка, Хару и его Козерог застыли на месте. Они продолжали бежать, но так медленно, будто вляпались в горизонт событий. По их души шёл беловолосый Чак.

Альва развернула поле перед Бородачом и предупредила:

— А вообще знаешь, друг из меня не очень. Чуть что не любо — сразу от этого избавляюсь. Серьёзно, остано… вись.

Бородач как ни в чём не бывало прошёл через поле, что никак на нём не отразилось.

Альва нервно посмеялась. Она открывала поле за полем, но Бородач хладнокровно игнорировал их.

— Помощь не повредит, — протараторила она, когда супериор остановился прямо перед ней.

Он схватил её за горло, плевав на её защиту, поднял и с размаху швырнул оземь.

Джеймс, который собирался заняться Бородачом ещё тогда, когда увидел, как пистолет Альвы расплавился, был втянут в драку с рыжим мужчиной из лаборатории Кинг и до сих пор держал этот бой.

Был ещё Конь, но с ним тоже приключилось интересное. Его глаза горели зелёным, а сам он гонялся по воздуху за гигантским Вороном.

Глянув направо, Джессика застала уменьшившегося Змея, скользнувшего к кудрявому веснушчатому супериору. Именно он душил её и Мишу, что лежал неподалёку в такой же дурацкой (если посмотреть на ситуацию в целом) позе. Змей всё туже оплетал шею мужчины, пока тот не упал без сознания. Джессика и Миша жадно вдохнули кислород.

— Вы там нормальные вообще?! — возмутился Миша.

Впереди были замороженные Хару и Эльза и пара супериоров. Пролетая мимо них, Ворон задел крылом Замедлителя, что дало возможность Эльзе ослепить его, а Хару — выстрелить по Чаку «Выходным». Но Чак, к своему счастью, был похож на Триггета. Его тело на миг стало полупрозрачным, как в старых мистических триллерах с дешёвыми спецэффектами, и «Выходной» этому проиграл. К своему несчастью, Чак стоял спиной к Мише, который, восстановив дыхание, выстрелил по нему из глаз и на время вывел из строя.

Змей, вырубивший Душителя, сделал то же самое с супериором со светлыми космами. Поддушив и его, он помог Мише и Джессике вернуть контроль над их телами.

Последняя, вскочив, едва вновь не упала, когда мимо неё по воздуху пронеслись взявшиеся из ниоткуда Ворон и Конь. Ржание Коня эхом разнеслось по всей площади, а его удлинившаяся грива оплела лапы Ворона и, так сказать, заземлила птичку. Следующим пал Бородач от рук Джессики, подло, но эффективно вонзившей «Выходной» ему в затылок. Не опуская ствол, Джессика повернулась, чтобы помочь брату, но тут в паре сантиметров от неё пролетело что-то яркое и белое. Дёрнувшись в сторону и обернувшись, она увидела, как Миша и молодой парень в белых джинсах жонглируют его зарядами.

Миша палил по супериору энергией, сворачивающейся в сферы прямо в полёте и хитроумно закручивающейся вокруг парня, дабы запутать его, но тщетно. В итоге Миша сам еле поспевал ловить собственные сферы: супериор явно умел обращать навыки других против них же. Более того, Мишу уже окружали зеленоглазые Конь, Змей и Ворон, готовящиеся к атаке.

Джессика выбрала новую цель, но так и не выстрелила, ибо её грубейшим образом швырнуло влево.

Совершенно дезориентированная, она выронила пистолет и в следующий же миг обнаружила себя лежащей на земле и не понимающей, почему болят кулаки и саднит лицо. Опираясь на ладони и поднимаясь, Джессика беззвучно ахнула от шока.

Руки были хорошо знакомыми, но не её собственными, да и всё остальное тело никогда ей не принадлежало. Кто-то посадил её внутрь Джеймса. Поднимаясь, она поглядела направо и увидела, как то же самое делает её тело. Выроненный ею пистолет одной из сфер Миши уничтожил Отражатель.

Впереди опять что-то вспыхнуло — на местах Альвы, что пыталась помешать Замедлителю, и Эльзы возникло по голубю.

— Нет! — пришёл в ужас Хару. — Они превратили Эльзу в птицу!

— Нет, вон она! — крикнул Джеймс голосом сестры. — И Альва!

— О… — взволнованно выдохнул Хару.

Под Эльзу почти сразу подлетел дракон, и та, крепко схватившись за шип на его хребте, устроилась поудобнее.

Козерог, оставив Хару продолжать бой с Чаком один на один, мчался по небу за падающей Альвой.

— Поймал! — радостно воскликнул Хару.

— Джеймс? — произнесла Джессика и получила чем-то тяжёлым по спине.

Её чуть ли не впечатало в землю. Что-то разломилось о неё. Странно: было больно, но не долго и не так, чтобы лить слёзы.

— Что за извращенские штучки?! — спросил Джеймс.

— У тебя моя сила! Помоги Мише!

Джессика встала и снова получила от Рыжего, на этот раз по лицу. Боль разошлась от скулы по всему черепу. Джессика пошатнулась, но быстро взяла себя в руки. Она пригнулась, уклоняясь от следующего удара, и что было мочи двинула кулаком в грудь супериора. Тот ухмыльнулся.

— Да, не на такую реакцию я рассчитывала, — сказала Джессика. — Чёрт! — она увернулась от очередного удара и блокировала ещё один, остановив кулак Рыжего и сжав его. — Ого! — Улыбаясь, она сжала его сильнее. Отчётливо слыша хруст, она чувствовала, как под её пальцами ломаются кости.

Рыжий заорал от боли. Позади него Джессика увидела нечто похожее на торнадо из алого пламени. Присмотревшись, она поняла, что мужчина, стоящий возле фонтана и серьёзного вида цилиндрического аппарата Триггета, не даёт добраться до себя огню дракона, что тот изрыгал, зависнув над ним с Эльзой на спине.

Обозлённый Рыжий замахнулся. Джессика прикрылась другой рукой, но сила почему-то снова капризничала.

— Я вообще не понимаю, как это работает! — Она вспомнила про нож, вынула его и решила опробовать приёмы, которым её учили Терри и Маргаретти.

— Аналогично, сестрёнка! — Джеймс стоял рядом с Мишей и бестолково дёргал руками, мигающими синим светом как лампочка, что вот-вот перегорит. — Как ты этим управляешь?

Всадив нож Рыжему в одну ногу и выбив ему колено другой, Джессика почувствовала себя круглой идиоткой: вот что такое настоящая потеря контроля, вот что значит не знать, что ты делаешь. Так со своими способностями она никогда не плошала.

— Джеймс, мне нужны мои силы! — Она занесла кулак, чтобы окончить драку, но рука застряла на полпути. Рыжий встал и ударил Джессику по лицу, и она упала навзничь.

— Ну… извини! — выдавил Джеймс, поглощённый личными неудачами.

Попав под влияние Замедлителя, Джессика познала скорость улитки как в движении, так и в мыслях, теперь невыносимо тягомотных. Она смотрела, как Миша пытается одолеть Отражателя, как Джеймс без толку бросается горящими «Экспрессо» и как зеленоглазый Ворон, отделившись от компании, летит к ней и Хару, которого оттеснял Чак. Но вдруг воздух перед птицей стал подрагивать.

Спускающаяся верхом на Козероге Альва преграждала путь и Ворону, и Коню со Змеем. Инстинкт самосохранения зверей перевешивал директиву убить.

Спрыгнув с Козерога и приземлившись между Хару и Джеймсом, Альва вновь покрылась защитным полем и осталась стоять с разведёнными по разные стороны руками, защищая друзей и пытаясь не поглотить зверей. Но те не думали сдаваться и медленно подступали.

Козерог взял на себя Чака. Облако Замедлителя росло и подползало к Альве, Джеймсу и Мише.

Кружась в танце с Отражателем, Миша заметил стоящего неподалёку от Рыжего мужчину, который ничего не делал, а лишь наблюдал. Миша создал сферу специально для него, но перед самой атакой Телепорт перебросил Мишу.

На его месте очутился вопящий кот.

— Не трогать кисю! — закричал Джеймс.

Мишу вынесло туда, где рядом с их плотом полицейские удерживали журналистов и телеведущих. Его сфера взорвала фургон новостного канала прежде, чем он успел понять, что произошло. Миша всё ещё держал руку вытянутой, словно ждал, что заряд вернётся, когда к горящей машине и лежащим на земле людям побежали пожарные и спасатели.

В его глазах не было боли, на лице не было ужаса, его не трясло от шока, и убийственное чувство вины не сдавливало его сердце, хотя всё вышеперечисленное Миша испытывал, неподвижно стоя там, куда его телепортировало. Вряд ли могло быть что-то хуже того, что он сделал с людьми, находившимися возле и внутри фургона. И всё же потрясение отразилось на Мише вовсе не так, как задумывал Телепорт. Опустив руку, он посмотрел назад, на высокую огненную стену, развернулся и рванул к Блэкхаунд со всех ног.

Альва в момент исчезновения Миши испугалась, что Отражатель может и её поля обернуть против других. И покуда звери Хару были в двух шагах, а волна Замедлителя — и того ближе, она не нашла другого выхода, кроме как с тяжёлым сердцем натолкнуть поля на Коня, Ворона и Змея, а затем распустить их. Она осталась защищать Джеймса, готовая молниеносно открыть поле между ним и Отражателем, что вращал вокруг себя пять сфер Миши и улыбался Джеймсу, грозя скорой расправой.

В эту секунду на лужайку грузно, но изящно приземлился дракон, сотрясши землю под ногами. Его бордовые когти легко вспороли сыроватую почву. Тогда же сквозь завесу огня пролетел Ворон Миши и спикировал на Телепорта, но тот исчез, оставив вместо себя скульптуру. Ворон маневрировал и впился клювом в голову Замедлителя, что находился рядом. Но и того заменило каменное изваяние.

Эльза ослепила Чака и Отражателя, а её Белка устроила Чаку внезапный обстрел искрящимися серебристыми орехами. Дракон, в свою очередь, ударом хлёсткого хвоста обезвредил того, кто поменял Джессику и Джеймса местами.

Джессика опять ощутила рывок и оказалась в своём теле. Она стояла перед Альвой, которая поглотила украденные сферы Миши за миг до того, как Отражатель пришёл в себя.

Слезая, Эльза свалилась со спины дракона и разбила лоб о валун — Отражатель обратил её силу против неё.

— Я не… Я не вижу, — без паники сказала она, пытаясь подняться.

Ослабевший Хару припал к земле. К нему подбежали Альва и Козерог. Белка спряталась за Эльзу, чтобы до неё не достал Отражатель.

На «Аид» надвигалась ещё одна порция супериоров.

А ещё к ним чуть ли не летел Миша. Хотя, пожалуй, он действительно летел.

Оттолкнувшись от земли множеством сфер, что выпрыгивали одна из другой подобно матрёшкам, Миша выскочил из алого пламени, что опоясывало поле битвы. Он пронёсся над головами друзей, выпустил несколько сфер, дабы смягчить приземление, прокатился по траве и ударил в землю горящим кулаком. Развязавшиеся щупальца энергии в мгновение ока добрались до Телепорта и немножко поджарили его. Супериор свалился в обмороке.

Джеймс переглянулся с Альвой и топнул о каменную дорожку под ногами. По той побежали трещины прямо к скульптуре, которую любезно предоставил Телепорт, и она рассыпалась на куски. Джессика навела левую руку на камни, а правую сжала в кулак. Камни поднялись в воздух и ломанулись на Отражателя. Надёжный парень сделал именно то, на что рассчитывал Джеймс: послал их обратно. Альва развернула поле перед Джессикой, в котором исчезли камни, а Джессика разжала кулак и повернула кистью. Четыре шокер-диска с её пояса исполосовали Отражателя, и тот упал, но не отключился.

Заботиться об этом Джессике не пришлось.

С громким хлопком окна Голден-Холла выбило волной искрящихся золотых песчинок. Они не рассеялись окрест, а притормозились, словно их притягивало к офису президента. Пока они плавали вокруг него и завивались, как струйки дыма, Голден-Холл покинуло кое-что ещё. С непостижимой скоростью, сметая всё на своём пути, на супериоров и «Аид» понеслась разноцветная буря.

Джессика зажмурилась и отвернулась, готовясь оказаться не то расщеплённой, не то в другом месте. Кто-то обхватил её руками и прижал к себе, закрывая от беснующегося Триггета.

Открой Джессика глаза, она бы не увидела ничего, кроме плотной пелены разумной акварели, которая стирала в порошок деревья, скамьи, статуи, превращая площадь в пустошь. Воздух точно загустел, а из звуков был лишь шепчущий шорох.

Всё прекратилось так же резко, как и началось. Триггет собрался у своего механизма, но не до конца. Он завис над ним облаком, парящим будто в космическом вакууме.

— У меня для тебя не сюрприз, — сказал Джеймс, отпустив Джессику.

Ей не пришлось даже думать, чтобы понять, о чём говорит брат. Она тоже это почувствовала.

Триггет уничтожил их броню.

Отойдя от Джеймса, Джессика огляделась. Все остались без защиты, а Отражатель куда-то подевался.

Золотые завитки над Голден-Холлом тоже исчезли.

Триггет вычистил для них арену.

«Ну вот мы и в голом поле»

Впрочем, в глаза бросалась вовсе не голая зелёная лужайка, на которой остался один фонтан, а отсутствие тел оглушённых супериоров. Триггет попросту избавился от них, а ведь они даже не были мертвы. Оставшиеся недобро косились на неприступную стену из алого пламени. Израненный Отражатель, которого Триггет забрал от Джессики, стоял перед загадочным механизмом с Замедлителем и загорелым седоватым мужчиной, что минутой ранее закручивал громадный вихрь из драконьего огня.

— Господи Иисусе, Хару! — Альва помогала ему подняться, внимательно осматривая. — Я тебя убила!

— Да нет, всё нормально, — успокоил её Хару, опираясь на неё и на Эльзу. — Они стали какими-то… токсичными. А мне и Миши хватает.

— Я что-то пропустил? — спросил Миша, подходя к собравшимся около Хару. К ним также шагали Медведь, Волк и Вепрь. — Куда зверьё делось?

— Ушли, им стало скучно, — ответил Хару. — Тряпочные же злодеи.

— Ну всё, нам хана, — смиренно констатировала Эльза.

— Ты совсем, что ли?! — Миша одёрнул Хару. — Никогда так больше не говори!

— Я не понимаю, — сказала Джессика. — Твои… части тебя, где они теперь?

— Где-то в небытии, вместе с предыдущими, — отмахнулся Хару.

Все напряжённо переглянулись.

— Я слышу, как это звучит, но я правда в порядке, — убеждал их Хару. — Я умею быть во множественном числе, справлюсь и с этим. — Он твёрдо встал на ноги, подкрепляя тем самым свои слова, и повёл всех за собой вперёд.

— Э-э, так, ладно. Кто-нибудь ещё заметил, что Триггет вполсилы бил? — поинтересовался Джеймс.

— Ага, и эта штука там, — сказала Эльза, глядя на механизм, — бессовестная приманка.

— Согласен, — сказал Миша, — но не оставлять же её там.

Отогнув два пальца, Альва метнула дротик в механизм, но Отражатель развернул его на подлёте и отправил обратно. Альва поймала его полем.

— Надо присовокупить к нему ту штуку Гордона, — сказала она.

— Триггет же всё стёр, — сказал Джеймс.

— Но по карманам-то он не шарил, — ответила Эльза. — Кто первый доберётся…

— …я пошлю Ворона, — укоротил её мысль Миша.

Пыльца над механизмом оседала, и вот перед Замедлителем, Вихрем и Отражателем стоял бледный Триггет.

У Джессики нестерпимо чесались руки. И то, что ей ещё ничего толком не дали сделать, было только во вред супериорам. Не говоря уже о том, на что они вынудили Альву.

— Не благодарите, — сказал Триггет. — Броня была ужасна.

— Эй! — Миша натурально сделал ему замечание, тыча в него пальцем. — Её делал мой друг, так что заткнись!

— А вдруг кто-то надевает её на голое тело?! — добавил Хару.

Его ремарка обескуражила Триггета. Да и не его одного.

— Чего ты хочешь? — громко спросила Джессика. — Почему не убил нас?

— Потому что не собирался. Я не хочу драться, я хочу поговорить.

— С тобой уже пытались разговаривать, но ты каждый раз кого-то убиваешь, — сказал Джеймс. — Ты только что своих же убил, а они просто в отключке лежали!

— И как же это они в ней оказались? — с издёвкой спросил Триггет и повернулся к своим людям. — Я давал чёткие инструкции! Задержать! Никого не калечить и уж тем более не убивать!

— К чему всё это? — повторила Джессика. — Опять будешь пытаться переубедить нас? Тебе никто не поверит. Всё, что ты делаешь, — это убиваешь, лжёшь, и снова убиваешь.

Триггет прикрыл глаза рукой и опустил голову. Всего пять секунд он стоял так, всего пять секунд все молчали, но для него эти пять секунд грохотали, ибо он потерпел сокрушительное поражение космического масштаба. И не меньшее — как человек.

Он посмотрел на «Аид».

— Я не тот человек, — сказал он со слезами на глазах и внезапно рассмеялся. — Я не тот. На моём месте… Нет. Вместо меня должен был быть кто-то не такой. Я должен был быть дома, а кто-то должен был заниматься всем этим. Без этих смертей. А потом прийти к вам… и ему бы поверили. Но здесь я. И поэтому мы все обречены. — Триггет развёл руки в стороны. — Вот так.

— Ты можешь всё это прекратить, — сказал Джеймс.

— Нет, не могу, — раздражённо ответил Триггет, — потому что ваша проблема не я, а инопланетяне.

Некоторые супериоры переглянулись, точно усомнились во вменяемости своего нанимателя.

— Ну давайте, — продолжил он. — Скажите, что я снова лгу. Или подождите и скажите это им! Может, тогда поверите. Вот только будет уже поздно. Потому что к тому моменту, вы либо потеряете союзников, — Триггет указал на супериоров, — и всякий шанс на выживание, либо перебьёте друг друга. И если хоть кто-то так и сделает, — пригрозил он супериорам, — я с него кожу сдеру.

Джессика бы, может, и сказала, что Триггет лжёт, но он прославился тем, что буквально плохо держал себя в руках. Его слова ставились под вопрос, но не лицо. Лицо Триггета было до смерти напугано, и на это Джессика могла поставить свою жизнь. Ведь она уже видела это лицо однажды — и никогда его не забудет.

— Сдери её лучше с пришельцев, — на полном серьёзе сказал Миша.

— То есть этому вы верите?! — поразился Триггет.

— Новость не то чтобы свежая, — сказала Эльза.

— Как вы..? Неважно, — Триггет потёр глаза и собрался с мыслями. — Я не могу… не в силах причинить им вред.

— И потому нас раздел, да? — сказал Миша. — Правильно. Ну а что?

— Я сделал это, чтобы вы выслушали меня, чтобы доказать, что мне не нужна ваша смерть. А не для того, чтобы облегчить им задачу. Облегчить её я могу хоть сейчас.

— Тогда с чего взял, что они придут сюда? — спросила Джессика.

— Я сам сказал им, куда и когда приходить, — объяснил Триггет.

Дракон злобно фыркнул, делая маленький шажочек вперёд.

— У меня не было выбора, — сказал Триггет. — Они ищут какую-то спрятанную силу, и я… сказал, что это вы двое, — он виновато посмотрел на близнецов. — Мне нужно было что-то ответить. И я решил, что вместе у нас больше шансов…

— Да что ты за психопат-то такой?! — с отвращением произнёс Хару. — Просишь их о помощи после всего? Не говоря уже о том, кто ты есть?

— Не говоря уже о том, что твои чертовски послушные ребята чуть не убили Хару моими руками! — злилась Альва.

— Я знаю, как это звучит, и я знаю, кто я, но они… они хуже.

Единственной причиной, по которой Триггет мог задерживать их на площади, была информация, которой владел «Хаус», потому что поиски спрятанной силы были глупыми байками. Пришельцы собрались разорвать Терру, потому что «им что-то нужно» в ней, и ни Джессика, ни Джеймс, ни их способности тут были ни при чём. Объект-4 — вероятно, но не они. Но с чего бы Триггету думать, что близнецам что-то известно? Он даже про «Аид» до сегодняшнего дня не знал. А если предположить, что его человек в НОВА — это Форд или Найт, то в силу своей двуличности кто-то из них уже всё бы ему слил. Выходит, Триггет не мог знать о «Хаусе», и даже если он пытался найти Объект-4 ради пришельцев, то…

«…есть что-то ещё. Что-то, чего мы не знаем. Зачем убивать случайных людей? Зачем прятаться, когда ты можешь убить любого и уничтожить целую планету?»

И на этом внезапном воспоминании вся концепция Джессики посыпалась. Если сфера — оружие неуязвимых инопланетян для уничтожения Терры, то всё просто: иди и убивай всех подряд, пока не найдёшь. Но они сидели тихо.

Значит, ничего страшного, если Триггет узнает чуть больше, чем нужно?

— Они ищут кое-что, но не нас, — сказала Джессика.

— Да, они ищут какую-то реликвию рода, а ещё великую силу, которую кто-то здесь оставил. Какого-то Беглеца. Я должен был что-то им дать. Простите, но выбор пал на вас. Так они столкнутся с нами, а не с армией, которую скосят как пшеницу.

— То есть они сами не знают, что ищут? — уточнил Джеймс.

— Он сказал… — напряг память Триггет, — силу, что спрятали здесь. Что не знают, кто такой Беглец и сколько это человек, но у Беглеца есть могущественный дар. Они ищут его и какую-то сферу.

— Это Объект-4, — прошептала Эльза своим. — Он не лжёт.

— Он знает их, но это не значит, что он не тянет время, чтобы просто сдать нас, чтобы они свалили отсюда, — прошептал Джеймс.

— Но они не свалят, — прошептал Миша.

— Потому он и просит о помощи, — задумчиво произнесла Джессика.

— Нам-то от него какой прок? — спросил Хару.

— То, что между нами, не должно решать судьбы невинных людей, — подал голос Триггет.

Каждое упоминание им невинных в этом контексте поджигало Джессику, но она постаралась взять себя в руки. Нужно было сделать всё как надо.

«Сейчас или никогда»

— Говоришь, у тебя не было выбора? — сказала она Триггету. — Ты преступник и должен понести наказание. Где-то есть кто-то, о ком ты заботишься, так? Передай нам местоположение этого человека, чтобы мы могли быть уверены, что после ты не сбежишь, а ответишь за всё, что сделал.

— Нет, — отрезал Триггет. — Не обсуждается. Они могут до сих пор следить за ней, как следили за Уоллером. Узнают — убьют.

— То есть ты как бы будешь с нами, но как бы будешь с ними? — спросил Миша. — О чём тут вообще говорить?

— Это будет нож в спину, — сказал Триггет.

— Ох, это будет нож в нашу спину, — обречённо пробормотала Эльза.

— Тогда хотя бы машину свою уничтожь, — сказал Джеймс.

— Не могу. Это защита для людей. Они будут в опасности, когда придут пришельцы, и никто их не убережёт. Только они сами. Вдобавок это гарантия, что вы не уйдёте, пока они не явятся. Я дал своё слово взамен на их: они не тронут нас и покинут планету. Решайте, — вверился им Триггет. — Сейчас или никогда.

«?»

— Никогда, — сказал Замедлитель и связал Триггета своими чарами. — Убить дракона! — приказал он супериорам.

— Ну вот я так и знала! — сердито проворчала Альва.

Один из четырёх мужчин, что ближе всех стояли к Голден-Холлу, с силой топнул, как только увидел белые «щупальца», вырастающие из сжавшихся кулаков Миши. Земля затряслась и пошла трещинами. В некоторых местах она обваливалась, а в некоторых, наоборот, вырастала подобно скалам.

Вепрь, стуча копытцами, галопом рванул к пучеглазому брюнету, что, вскинув руки к небу, насыщался солнечными лучами, пробившимися сквозь тучи, и сбил того с ног.

Миша, Эльза и Хару бросились влево, чтобы не угодить в глубокую расселину, а Джеймс и Альва — вправо, дабы не сгинуть в ней же. Рядом земля разверзлась снова и разделила близнецов.

Хару забрался на Козерога и понёсся к ландшафтному дизайнеру, пока тот всех не похоронил.

Альва бросила несколько дротиков и уничтожила несколько высоких земляных скал, что готовились обрушиться на неё и Джеймса. Затем она деактивировала своё поле, оседлала подросшего Волка и помчалась по воздуху следом за Хару. Своей целью она выбрала высокого супериора, что находился позади Отражателя и выглядел так, словно умер и воскрес.

— Кто-нибудь, прикройте от зеркалящего ублюдка, — попросила она, рассекая пространство на Волке.

— Уже, — сказала Эльза, секундной ранее ослепившая Отражателя, который успел переманить Вепря. Недобитый зверем солнечный супериор атаковал Мишу.

— Я тоже хочу, — сказал Джеймс, но путь ему преградил тощий парень.

Вихрь не отходил от системы и от Замедлителя с Триггетом. Он уже наметился на дракона, ибо это его пламя не позволяло супериорам бежать, но тот махом пересёк площадь и набросился на Стюарта.

Дракон промелькнул прямо перед носом у Джессики, которая собиралась атаковать и Стюарта, и крупного бледного супериора с горбинкой на носу. Ей облегчили задачу, хотя вместо того чтобы снести Стюарта, дракон пролетел сквозь него — защитный механизм, коим обзавёлся Стюарт, обратил его в расплескавшуюся воду, которая «зацепилась» за шкуру дракона и унеслась вместе с ним.

Мини-торнадо Вихря перенаправилось на татуированного супериора и доставило его к Эльзе.

Ослеплённый ею Отражатель, так же легко как и в прошлый раз, использовал силы Эльзы, чтобы её саму вывести из строя. Издали он удерживал её в небоеспособном состоянии, но до неистовой Белки, что накинулась на татуированного, ему было не достать. Пока та царапала лицо супериора, с его оголённых предплечий и шеи сползали татуировки. Из чёрных они превращались в раскалённо-красные. Узоры и руны налипли на Эльзу и прожгли её одежду. Они уже прожигали её кожу, когда Белка вырубила супериора ударом маленького кулачка. Он упал, и неугомонный грызун забрался на его грудь и стал прыгать на нём: то ли хотел убедиться, что противник точно в отключке, то ли просто втоптать его в землю.

— Эльза, спрячься! — приказал ей Миша.

Белка оставила супериора, прибавила в размерах и закрыла собой Эльзу от поединка Миши и Солнечного мужчины. Тяжело дыша и подавляя стон, Эльза упала на колени. Её тело и одежда сочились кровью.

Гиперэнергичный супериор, что, казалось, светился изнутри, вопреки словам «Аида», становился лишь сильнее от использования способностей. Солнечная энергия, которой он управлял, явно подпитывала его, хотя не это напрягало Мишу. Пока что у него и его Ворона, который тоже предпочёл более внушительную форму, получалось давать отпор Солнечному, но не ранить его. Пересекаясь, лучи супериора и сферы Миши попросту взаимоуничтожались, а от атак Ворона супериор слишком быстро оправлялся. Вдобавок у Миши появилось неприятное ощущение, что лучи были не только супернагретыми и наверняка плавящими человеческую плоть потоками энергии, но ещё и радиоактивными. И выяснять это путём случайного контакта с ними Мише вовсе не хотелось. Тем не менее вероятность этого всё возрастала, поскольку Солнечный не только разил лучами из ладоней, но и обрушивал целые полотна энергии прямо с неба. Она настолько не бросалась в глаза, что Ворон чаще отталкивал не супериора, а Мишу, пока тот метался по площади, держа в уме руки с лучами, свои руки, ямы под ногами и других супериоров. Вреда от способностей Солнечного птице всяко не было, но и стать преградой для них на пути к Мише она не могла.

Зеленоглазый Вепрь к тому времени уже давно догнал Медведя, что недолго сражался с невысоким супериором с узкими плечами и большой головой. Тот отбивался от зверя при помощи кислотно-жёлтых клинков, что возникали в его руках прямо из воздуха. После этого Вепрь и Медведь покинули Щита и разделились: Вепрь помчался к Альве, а Медведь решил помочь супериору, с которым дралась Джессика.

Альва бы, может, и хотела легко и просто расправиться с упырём-поджигателем, протаранив его верхом на Волке, но рядом был Отражатель, и отдавать ему ещё одну часть души Хару она не собиралась. К тому же того времени, что Отражатель провёл под влиянием Эльзы, хватило лишь на то, чтобы безопасно добраться до Поджигателя. Так что Альва отпустила Волка, вновь облачилась в своё поле и принялась отвлекать супериоров, чтобы другие поскорее покончили со своими.

— Альва, — сказал Хару, скачущий неподалёку на Козероге. Он увиливал от атак упитанного телекинетика с копной длинных рыжих волос, что пришёл на выручку несостоявшемуся ландшафтному дизайнеру. — Мне как-то нехорошо.

— Ты о чём? — спросила Альва, разворачивая поля перед сферами Миши, которые «угнал» Отражатель и теперь использовал не по назначению.

— Мне кажется… — Хару отбивался рогами Козерога от летящих в него осколков, мусорок и прочего, что можно было оторвать от земли возле Голден-Холла. Теми же рогами он пытался боднуть и Телекинетика, и Дизайнера, но Козерог как будто переставал слушаться Хару и делал всё из-под палки. — Мне кажется, что-то меняется… во мне.

В этот миг Вепрь проскакал сквозь Козерога. Глаза последнего загорелись зелёным. Как и глаза Хару.

Увидев это, Альва ужаснулась. Вепрь теперь ступал на неё, а Хару прекратил атаки на супериоров. Он развернулся, и Альва проследила его взгляд. Он смотрел на Эльзу.

Джессика, оставленная один на один с супериором, чья кожа была пепельно-бледной, взялась за корни почивших деревьев. Призвав из глубин изрытой лужайки заскорузлые путы, она натравила их на Бледного, но ничего этим не добилась. Взмах руки, вспышка белёсого света — и корни отбиты и порублены надвое. С этой силой Джессика считалась играючи, ибо град глины, посыпавшийся на неё с рассечённого пика, она без труда обернула в очередь, выпущенную в Бледного. А вот нечто обжигающее, полоснувшее Джессику по рукам и ногам, было уже неприятнее. На секунду-другую она выпала из поединка, схватившись за плечо и поглядев на глубокий кровоточащий порез. И одна боль совсем не плавно перетекла в другую.

Рядом в замешательстве, на что Джессика не обратила внимания, топтался дракон. Его голову и шею покрывал тонкий слой воды, который практически полностью лишал его доступа к кислороду. А по воздуху к нему рекой плыла вода из фонтана, и как только она коснулась дракона, он начал крутиться в панике и сшиб хвостом сначала Джессику, отправив её прямиком в расселину, а затем и Бледного.

Пролетая мимо одного из пиков, Джессика протянула к нему руку: хотела зацепиться, но вместо этого нечаянно сделала кое-что получше. Она примагнитилась к нему уже знакомыми нитями синего сияния, что на этот раз определённо складывались в протуберанцы. На инерции Джессика обогнула пик и выкатилась обратно на своё место. Встав на саднящие ноги, она не думая забрала половину парящей воды себе. Вода забралась, и детский восторг на лице Джессики расцвёл бы во всю красу, если бы в полуметре от Бледного вода не наткнулась на что-то, что она не могла преодолеть. Пространство дрогнуло и разбилось вокруг супериора как стекло. Между крупными осколками, края которых сверкали и шипели, как лопающиеся пузырьки содовой, зияла чёрная пустота.

Джеймс, в свою очередь, вёл самую бестолковую драку в своей жизни с супериором с головокружительными способностями. Своими прикосновениями да и самим присутствием тощий локально нарушал гравитацию, и весь их бой свёлся к тому, что оба либо постукивали друг друга, беспорядочно болтаясь на кусках летающей почвы, либо бегали и прыгали друг за другом по торчащей земле, и при этом сами они торчали перпендикулярно ей. От частых смен гравитационных полей Джеймса начинало подташнивать.

— Хорошо, что не позавтракал, — запыхавшись, сказал он.

Миша в пылу боя заметил, как Поджигатель позаимствовал у Солнечного энергию, и на её основе сотворил огонь. Он бросил его под ноги Альве, и ту окружило пламя, поднявшееся и сокрывшее её от взора. Сквозь огонь прошёл Вепрь, а Козерог и Хару всё никак не могли стартовать.

— Альва, не рискуй, — предупредил её Миша. — Огонь радиоактивный. Может быть.

— Но мне надо выйти, — сказала та, пятясь от Вепря. Пройти сквозь огонь было единственным вариантом, покуда зверь не отступал. И если он набросится на неё, то ещё одна часть души Хару сгинет в её поле. В то же время Альва ощущала невыносимый жар, исходящий от огня, и это ей тоже не очень нравилось, потому что так не должно было быть. — Я не могу убить Вепря…

Волк увеличился до исполинских размеров и топнул передней лапой, чтобы остановить Пэйна, который отвечал за осколки реальности возле Бледного. Дрожь земли отразилась и на Джеймсе с Антигравом: оба попадали в разные стороны. Воспользовавшись суматохой, Антиграв достал перочинные ножи и метнул один в Джеймса. Его подвело собственное же поле, и нож увильнул.

— Эй, это нечестно! — сказал ему Джеймс.

Джессика, у которой Стюарт отобрал воду, поглядела на брата и приманила к себе ножи Антиграва. Рукоятью по лбу она грубо усыпила Бледного, не забыв перед этим пройтись лезвиями по его телу. А вот что делать с бегущим на неё Медведем, который к тому же оглушительно ревел (и, между прочим, рёв этот сносил с ног так, что Джессика проскользила пару метров назад), она не представляла.

— Ладно, вот вам идея, — сказал Миша, втыкая некоторые сферы в землю вокруг Солнечного, пока другие его сферы и Ворон делали вид, что всё как прежде. — Надо закрыть небо огнём Мэтта, вырубить чёртова зеркалящего ублюдка и вытащить Альву.

— Я займусь первым, — отозвалась Джессика, едва успев всё обдумать. Была она способна на это или нет, она была единственной, кто мог хотя бы попытаться.

Она приготовилась седлать несущегося к ней Волка, параллельно с этим стараясь ухватиться за алое пламя. Но ухватилась она в итоге лишь за шерсть зверя. Джессика подтянулась и забралась на его спину. Волк взмыл ввысь, а Медведь щелкнул зубами, не успев цапнуть того за хвост. Он помчался за ними.

— А я вторым и третьим, — сказал Джеймс. — Дашь птичку?

— Наслаждайся, — ответил Миша. — Альва, держись!

Миша щёлкнул пальцами и подорвал сферы под ногами Солнечного. Это отвлекло супериора, и Ворон полетел к Джеймсу. Он дал Антиграву подзатыльник убаюкивающим крылом и поймал Джеймса, искусственная гравитация на которого больше не распространялась. Эльза отправила к Мише свою Белку.

— Джеймс, мне нужно моё зрение, — сказала Эльза.

Козерог, перебирая копытами и двигая хвостом, наконец понёс Хару вперёд.

Волк скакал выше и выше, нарезая круги и убегая от Медведя, но у Джессики никак не выходило взять под контроль что-то настолько бесплотное и волшебное, как особый драконий огонь. Желание или необдуманный порыв тут не срабатывали, а вот осознание того, что если она не справится, то её брат и «Аид» там внизу могут погибнуть, что-то пробудило в Джессике.

«Ну нет»

Кольца на её ладонях вспыхнули насыщенным синим светом, как и протуберанцы, ставшие плотнее и крупнее. Стена своенравного алого пламени стала расти, подтягиваемая синими петлями, но вела себя как упрямая брыкающаяся лошадь, что не признавала нового хозяина.

— Давай! Давай! Давай! Давай! Давай! — сердито приговаривала Джессика, боясь не успеть, ведь Медведь уже почти догнал их.

Альва ждала до последнего, но Вепрь ждать не стал и бросился на неё. Альва зажмурилась. Соприкоснувшись с её защитным полем, Вепрь исчез.

Видя, как Хару спешит напасть на Эльзу, Джеймс, не дожидаясь прибытия, спрыгнул с Ворона.

Джессика сомкнула над головой руки и купол вместе с ними, и в тот же миг Медведь вцепился в бок Волка и выбил того из-под Джессики. На миг она зависла в воздухе, а затем стала падать вниз, как и звери.

— Отрази-ка это, — сказал Джеймс и, приземлившись на Отражателя, хорошенько вломил ему по лицу.

Ворон избавился от Поджигателя и забрал Альву.

Джеймса заключил в мини-торнадо Вихрь.

Пэйн, наблюдая, как Замедлителю сложно удерживать медленно распыляющегося Триггета, принялся ломать пространство позади бывшего босса. И тому в отличие от Бледного защита не светила.

Эльза прозрела ровно в тот момент, когда между ней и Хару оставалось меньше метра. Она ловко увернулась от друзей, приходящих в себя на полном ходу.

Солнечный лишился покровительства, и Миша отделался от него всего одной простенькой сферой и тут же провалился под землю — Дизайнер погнал расселину до Эльзы и Хару, в которую те и угодили.

— Эльза! — прокричал очухавшийся Хару и ринулся спасать её.

Наросты земли, разбившиеся на куски, сыпались на петляющего меж ними Хару, и один из них таки ударил его по голове. Хару потерял сознание.

Белка, прыгающая к расселине, растаяла.

Медведь и Волк, на которого Джессика положилась в падении, испарились. В панике она принялась строить лестницу из раскуроченной земли. Кое-как перебегая с комка на комок, Джессика неслась вниз, не в силах сбавить скорость. Запутавшись в ногах и ступенях, она кубарем скатилась на землю.

Альва, подлетающая к дракону и выпустившая дротики в живую воду, что топила её друга на суше, лишилась Ворона под собой и жёстко приземлилась около змеиного хвоста. Вздохнув полной грудью, дракон разметал жёлтые диски, по которым к его голове взбегал Щит.

Ослабевший Козерог выбрался на поверхность с Хару и Эльзой на спине. Одновременно с этим изнутри подорвался центр лужайки, и оттуда вылетел Миша, палящий сферами в механизм.

Заветная машина Триггета взорвалась, оглушив Замедлителя и Вихря.

Джессика перекатилась на бок и попыталась подняться. Рядом лежала Альва, без поля и без сил.

— Привет, — сказала она Джессике, махнув ей рукой.

— Да, привет, — ответила та.

Дракон когтистой лапой угомонил Щита и оглядел стену из огня. Джессика и не заметила, когда купол перестал быть куполом. Она подала Альве руку и помогла встать. С неба падали какие-то обломки, и только тогда они увидели.

Миша и Джеймс стояли напротив догорающего механизма Триггета. Самого Триггета разметало взрывом, но не сильно. Его рассеянная форма вмиг вернулась на место, «съела» Замедлителя, и после Триггет восстановился.

— Я всё равно планировал избавиться от вас потом, — бросил он через плечо своим наёмникам.

— Не умеешь — не берись, — сказал ему Миша.

— Умею, научился, — ответил Триггет. — Вы же не думали, что это всё? Вы же не думали, что я оставлю на произвол судьбы тех, кого так предусмотрительно эвакуировали подальше от места, где вот-вот произойдёт не первый первый контакт?

Джессика могла поклясться, что слышит, как у неё прорезаются ослиные уши.

— Да вы издеваетесь, — слабо произнёс Хару, очнувшийся заботами Эльзы.

— Хэнк? — вышел на связь Джеймс. — Уводите людей…

— Это уже ни к чему, — сказал Триггет, сверившись с часами. — Что бы вы ни сказали…

— Про…ол…ать опе…цию, — сквозь помехи проговорил Хэнк и отключился.

— Я принял решение, — Триггет посмотрел налево, туда, где распускались три плотных чёрных облака, и приготовился. Неважно, было у него оружие против пришельцев или нет — он вступит в битву всё равно. Ведь ради этого всё и начиналось: уберечь людей от того, от чего обычно уберечь нельзя.

Ещё три облака распускались справа.

Неестественно плавно расползавшиеся на фоне алого пламени, они неестественно резко стиснулись в чёрные точки на ключицах пришельцев. Сарб, Одиза и Гвиллт стояли напротив Альвы и дракона, а Хазуг, Ниод и Логнур — напротив Эльзы и Хару.

Джессика только теперь осознала, что она до последнего по-настоящему не верила в пришельцев, потому что не испытывала и доли тех эмоций, в которых она варилась сейчас как в супе. Шесть высоких белокожих созданий перевернули её мир с ног на голову, и что-то подсказывало, что этот переворот был не последним. Впору было с тоской и теплотой вспоминать времена, когда самой большой проблемой был Триггет — пожалуй, примерно такие эмоции дарили пришельцы. И возможно, это было глупо, но такой страх Джессике внушал вовсе не необычный внешний вид инопланетян и не тот факт, что они были с другой планеты, и даже не то, что они хотели разорвать Терру. Просто Джессика посмотрела в глаза пришельцев и не увидела в них ничего. Их глаза не отблёскивали на свету, не были выпуклыми, как у людей. В глазных яблоках этих существ были большие чёрные углубления, полностью поглощающие свет. И если глаза были зеркалом души (что доказал Хару), то у этих существ её не было.

А ещё они были с другой планеты и хотели разорвать Терру. Всё же это пугало.

«Ладно, не драматизируем. Просто надо иметь в виду, что они могут убить меня и всех вокруг»

— А ты не подвёл, Бен, — сказал Сарб, адресовав Триггету одобрительный взгляд. — Жаль мешать вашей славной битве, но, боюсь, нам придётся. Если, конечно, никто не желает сдаться добровольно.

— Дент, они здесь, — украдкой доложил Миша. — Шестеро.

— Похоже, что мы сюда сдаваться пришли? — обозлённо сказала Эльза.

— Это был акт дружелюбия, — пояснил Сарб, внимательно изучая рассредоточенный на площади «Аид». — Моё имя Сарб. Я вижу, вы собрали армию.

— Так принято, — ответила Альва.

— Уж я-то знаю. Так вот, у нас тоже есть друг. И он зачистит здесь всё, если… — Сарб выжидающе посмотрел на Триггета.

— Парень в грязно-красном — Джеймс, — ответил Триггет. — Девчонка в кроваво-жёлтом — Джессика, — её имя он произнёс с сокрытой просьбой.

— …если вы надумаете бежать, — сказал Сарб близнецам.

Очевидно, не в таком далёком будущем пришельцы узнают, что то, что им нужно, находится в самой Терре, а не в тех, кого настругали Триггет и «Хаус». И у «Аида» было время лишь до тех пор.

— Так забирайте! — выкрикнул Пэйн. — Мы поможем!

— Заткнись! — прошипел Триггет.

— Убегать никто не собирается, — сказала Джессика.

Сарб улыбнулся.

— Самоуверенности вам не занимать, — сказал он. — Так или иначе, в сознании вы нам ни к чему, так что небольшой показательный бой будет в самый раз. Но предупреждаю: длительное сопротивление будет встречено смертью ваших друзей.

Триггет глядел на Сарба исподлобья, одновременно страшась и жаждая дать ему бой.

А дракон, боялся он или нет, изрыгнул пламя на Сарба, Одизу и Гвиллт.

И всё закрутилось снова и, как все прекрасно понимали, в последний раз.

Сарб вынул золотое копьё из складок своей накидки и стукнул им оземь — алое драконье пламя разбилось о невидимый барьер в полуметре от Сарба.

Джессика немедля выбрала кусок земли, сравнимый с её страхом и злостью, и швырнула его в Дизайнера. Скала изнутри пошла пурпурными трещинками и осыпалась, но всё же урезонила супериора. Остальные импровизированные горы постигла та же участь от руки Ниода.

Лужайка вмиг уронила всё выпуклое во всё впуклое и разровнялась.

Триггет, обратившись в песочек, ринулся на Вихря, но ударился о знакомую преграду, на этот раз сотворённую одним Хазугом. Трещинки мигнули ярче, а Триггет упал, собравшись воедино. К нему двигался предвкушающий веселье Хазуг.

— Хочешь помешать исподтишка? — спросил он. — Нам?! Ты правда думал, мы не поймём?! — Хазуг пнул Триггета ногой в живот; тот отлетел и тут же приложился о пурпурную стену.

Логнура и Ниода, покинутых увлечённым собратом, ослепила Эльза. Между Джеймсом и Логнуром тут же завязался хладнокровный рукопашный бой, а Ниод направился к Эльзе.

— Мы жили в такой тьме, какая тебе и не снилась, — сказал он ей, шагая так, словно видел всё. Как и Сарб, из складок небольшой накидки он вытащил меч, что никак не мог там помещаться.

Оседлавший Козерога Хару мчался на Пэйна, виляя меж расколами пространства, что возникали тут и там. Почерневшие вены супериора проступали через кожу всё явственней, пока его не связали две алые змеи, которые Джессика вытянула синими петлями из огненного кольца.

Вихрь, избежав расправы, начал метать во всё и вся сероватые вихревые диски, вынуждая и без того энергичную схватку людей, пришельцев и снова людей стать ещё энергичнее. Однако Миша быстро переключил его на себя парой сфер, которые Вихрь запросто рассеял дисками.

— Пора бы уже начинать в защиту, а не в атаки, — пробормотал Миша.

Пока Сарб виртуозно вертел копьём над головой, закручивая пламя, Гвиллт и Одиза накидывали на дракона вожжи, свитые из трещинок. Они запрыгнули на него, стараясь приручить откровенно грубой силой.

Прежде чем дракон взлетел, Альва забралась по его хвосту вслед за инопланетянками.

Не отпуская огонь, Джессика с разбегу подпрыгнула, притянулась вперёд и красиво ударила Телекинетика ногами в грудь. Жаль, что с приземлением всё вышло менее изящно.

— Ого… Надо будет потренироваться, — выдохнула она, выпрямилась и в последний момент заметила поток драконьего пламени, насланный на неё Сарбом.

Левой рукой Джессика отбила огонь, а правой выдернула смотрящее на неё копьё из руки Сарба.

— Эльза, лови! — предупредила она ту, отправляя копьё себе за спину.

Эльза, увернувшись от первых атак Ниода, выбросила руку вверх, схватила летящее копьё, покрутила его не хуже Сарба и нацелилась на Ниода. Их бой стал зрелищней только благодаря ей, демонстрирующей, на что были потрачены часы в стенах «Хауса».

Неподалёку Миша, который уже словил несколько дисков своим телом и не оценил эффекта (не ко времени было его конечностям неметь), пошёл-таки в защиту, что, по правде, было экспериментом. Но, как и предыдущие, этот удался. Миша выставил руку перед собой, как если бы на ней был щит, и диск Вихря разбился о другой диск — белый, из двух «щупалец», вращающихся на предплечье.

— Господи благослови Сэма и Шелдона! — вырвалось у Миши.

— Хватит выбалтывать всё на свете! — рявкнула на него Эльза. — Господи, это копьё… своевольное. И вибрирует.

— Потому что его сила неподвластна такой, как ты, — сказал Ниод.

— Тогда чего ж я тебе зад надираю, а?! — подметила Эльза.

И в этом плане она намного превосходила Триггета, из которого Хазуг за полминуты выбил почти всю душу. Его кулаки покрывала сеть из трещинок, так что как бы Триггет ни пытался избежать удара путём саморассеивания, Хазуг насильно собирал частицы вместе, как только соприкасался хотя бы с одной из них. И если честно, Триггет предпочёл бы попасть под каток.

— Очередной местный божок, возомнивший себя невесть кем, — презрительно выплюнул Хазуг, пока Триггет утирал кровь с губы, переводя дух. — Такой же, как и все они! Ломаешь жизни! — Он подошёл к Триггету и взял его за шиворот, как щенка. — Ну а я… ломаю вас. — И он ударил Триггета под дых.

Обидней всего было то, что даже достойные ответы Триггета Хазуг сносил так, будто был из стали.

Хару тоже начал коряво. На подходе к Пэйну его сбило с Козерога осколками, которые Телекинетик призвал сразу после того, как Джессику отвлёк Сарб. Так что ни Хару, ни Джессика не помешали Пэйну разламывать реальность около Альвы, дротики которой не только заставляли Гвиллт и Одизу постоянно телепортироваться по дракону, но и уничтожали разломы, порождая гром и вспышки света. Козерог пулей напрыгнул на Хару, и тёмная дымка внутри него стала светлой — Хару забрался внутрь Козерога. Зверь тут же закинул Пэйна себе на рога и помчался с ним вдоль стены огня, скребя по ней истошно орущим супериором.

Осколки Джессика перенаправила на Сарба. Стекло его, к сожалению, не пугало. Он взмахнул рукой, и осколки, внутри которых распустились пурпурные трещинки, изошлись светом и сгорели.

— Я полагал, Мать-вселенная станет испытанием для нас, — разочарованно произнёс Сарб, спокойно глядя, как Джессика делает пару шагов назад и сжимает кулаки, как от них раздуваются сочные синие протуберанцы и как от других протуберанцев по иссушенному фонтану бегут трещины. — Но теперь я вижу: вы всегда были слабыми.

— Не нравится — домой иди, — сказала Джессика. Несколько суматошных жестов — и один из камней оглушил Телекинетика, а другие, ударившись друг о друга, заточились и лавиной обрушились на Сарба.

Он растворился в чёрном облаке, и Джессика увидела, как в небе вьётся дракон, пытаясь сбросить с себя Гвиллт и Одизу. Инопланетянки исчезли как Сарб, а вот Альва так не умела. Она не смогла зацепиться и сорвалась.

Под её пронзительный вопль Хазуг затормозил подножкой прыткого Козерога с Пэйном на рогах. Оба рухнули, прокатились немного и остановились около Вихря, половину лица которого «съела» проворная плотоядная пыльца.

Сарб возвратился ровно тогда, когда Джеймс, услыхав Альву, высоко подпрыгнул и поймал её.

— Держу! — сказал он и приземлился так, точно у него были волшебные колени. — О-хо-хо-ого, ты видела?! — рассмеялся он. — Не знал, что так умею.

Альва вытаращилась на него.

— Ты со своими дротиками не лучше! — резко нахмурился Джеймс.

Не успела Джессика удивиться брату, как ей пришлось быстро соображать, чем задержать Сарба. Острые камешки выиграли ей несколько секунд, но, как и эти несколько секунд, сгорели понапрасну.

В тот же миг Миша добил Вихря и нацелился на Логнура, не заметив, как на него самого нацелился Хазуг. Он подбежал поближе к Логнуру и вытянул руки вперёд. Белые «щупальца» на его кулаках переплетались между собой, словно ветви, стремясь к Логнуру, но на их пути внезапно появился Хазуг.

— Куда ты так спешишь? — он схватился за «щупальца» и намотал их на свои пурпурные руки; Миша прокатил по ним заряды, но те все ушли в трещинки. — Может, я тоже хочу к твоим друзьям. — Хазуг дёрнул за «щупальца» на себя и ударил Мишу ногой в грудь. Он с отвращением и ненавистью встряхнул руками, избавляясь от остатков энергии как от чего-то мерзкого.

Без Альвы Гвиллт как следует вцепилась в дракона. Горящая на её ключице точка питала путы, обвивающие саму Гвиллт и расходящиеся во все стороны от её талии. Они связывали тело и ноги дракона, а на его шею Гвиллт накинула несколько лассо, которые она затягивала всё туже и туже. Одиза тем временем, вытворяя чудеса акробатики, прыгала по брыкающемуся в воздухе змею, оставляя своими прикосновениями на его чешуе пурпурные узоры, которые разрастались и походили на снежинки.

Закостенев, дракон упал. Земля содрогнулась.

— Ничтожная из тебя хранительница источника, — сказал Сарб Джессике так, будто она провалила его экзамен.

— Эй. Как насчёт испытания Отцом? — предложил ему Триггет, подходя к ним.

Джессика посмотрела на него и краем глаза заметила, как Телекинетик поднимается на ноги.

— Да сколько ж тебе надо? — возмутилась она.

— Не смеши, — ответил Сарб Триггету.

— Я не могу убить тебя, — признал тот. — Но могу убить её.

— Ладно, — улыбнулся Сарб. — Сначала ты.

Триггет развеялся и зароился вокруг Сарба, планируя не просто разобрать того на атомы, а взорвать изнутри. Но Сарб отбился от него пурпурной сетью, выросшей из него, точно ещё один Сарб, только больше оригинального. Он коснулся своей точки, и она воссияла, как и его пальцы. Вернувшегося в человеческое обличье Триггета Сарб встретил яркими пурпурными дубинками.

И пока они доказывали друг другу, какие они оба опасные и бессмертные, Джессика в третий раз взялась за Телекинетика. Она резко махнула рукой вправо, предполагая, что если швырнуть в огненную стену одежду супериора, то и его самого получится приложить о неё. Но хитрость не сработала.

— Ой, — проронила Джессика.

Телекинетик ухмыльнулся.

Ну не пропадать же было руке, так удачно нащупавшей что-то небольшое. Джессика взмахнула ей в обратную сторону, и Телекинетика снесло деревце.

— Прости, — извинилась она перед молодым ясенем.

Упавший дракон фыркал и силился вырваться из-под власти Одизы, которая стояла рядом и безжалостно взирала на него. Наложенные ею знаки в форме зловещих снежинок просачивались под его чешую, и тот чах на глазах. Гвиллт и Логнур позаботились о том, чтобы Джеймс и Альва ничем не смогли помочь дракону.

Неумолимо двигающийся к Альве Логнур прошёл сквозь вереницу её полей, соорудив своё собственное. Он схватил её за горло и поднял над землёй.

— Да что ж за день-то такой! — прокряхтела Альва за секунду до того, как Логнур бросил её вниз.

Грациозно шагающая к Джеймсу Гвиллт вытащила из-за пояса два серебристо-чёрных клинка, сильно напоминающих бумеранги.

— Твой друг будет страдать, пока не умрёт, — холодно сказала она Джеймсу и накинулась на него, словно фурия. — Вот чего стоит твоя гордость.

— Родная, гордость — это вообще не про нас, — ответил Джеймс, уклоняясь от её выпадов.

Пришедший в себя Пэйн с обожжённым лицом недолго пытался достать до Козерога — Эльза ослепила его, но лишилась контроля на ушедшим Логнуром. Тут же пространство загудело, и отовсюду раздался громкий треск — в панике Пэйн открыл уйму разломов. Поднимающаяся Альва взмахом руки выпустила россыпь дротиков. Разломы один за другим взрывались и пропадали.

Джессика же взмахом своей руки дала фору всем, но в первую очередь Джеймсу, Альве и дракону, дорогу до которых решила срезать. Она расплескала огонь от кольца по земле, и он «укусил» пришельцев и Пэйна за пятки.

Миша, надумавший подорвать если не самого Хазуга, то хотя бы землю под ним, впился ветвистыми «щупальцами» аккурат в алое пламя под чёрным облаком.

Все пришельцы на миг канули во тьму, а после вынырнули из неё на свои места. Все, кроме Хазуга. Он телепортировался к Альве, оставив Мишу изумлённо наблюдать за результатом ненарочного скрещивания его энергии с огнём дракона. Белые «ветви» стали красноватыми, и с них сыпались крупные алые искры. Вспомнив про Хазуга, Миша укоротил «ветви» до сфер и обернулся. К нему двигался Логнур. Отрастив «ветви» по новой, Миша таки воплотил задуманное в жизнь: он вцепился ими в землю под ногами Логнура и встряхнул их. Энергия, прокатившаяся по ним, подорвала землю и расколола защитную сеть. И Логнур, и Миша ошеломлённо смотрели, как мелкие части пурпурного кокона отваливаются от больших.

Оставив огонь, Джессика вздёрнула руки и рывком опустила их — по всей лужайке в воздух взмыли крупные куски земли, покачивающиеся на синих протуберанцах на разной высоте. Перепрыгивая с одного на другой, Джессика бежала к брату.

Гвиллт после исчезновения появилась за спиной Джеймса и бросила клинки в разные стороны, так чтобы он этого не видел. Они дрались, пока Гвиллт не схватила один из вернувшихся клинков и не заставила Джеймса отпрянуть от острого лезвия, разрезавшего воздух в сантиметре от его живота. Отпрянул Джеймс ровно туда, где в его бок воткнулся второй клинок. Бонусом он получил электрический разряд, отбросивший его к дракону, в которого как сюрикены летели дротики Альвы, приклеенные к пурпурным пластинкам Хазуга. Они крошили чешую дракона, оголяя его серую кожу.

— Ах ты тварь, — сказала Альва, повернувшись к Хазугу. Её уже трясло от гнева.

— Ах ты тварь, — сказала Джессика и обрушила некоторое количество килограммов земли на Гвиллт, не поленившись придать им ускорение.

— В порядке, — дал знать Джеймс, вытаскивая из себя клинок.

Вместо мести Хазугу Альва выбрала Логнура, чьё поле так успешно крушил Миша. Она обманула Хазуга и выбросила руку влево, метнув дротик в пришельца. Золотистое кольцо быстро разошлось по телу Логнура, стирая его из бытия.

Как и Миша, Альва не поверила своим глазам.

— Нет! — рявкнула Одиза.

Сарб и Триггет остановились, как и большинство. Не застыли только трое. Джессика бежала к дракону. Козерог, оставив Пэйна прятаться в своей же клетке, рванул за Джессикой. А Хазуг испещрил поднятую руку Альвы трещинками, вмиг проникнувшими под её кожу. Альва почувствовала, как её кости завибрировали, после чего её захлестнула волна жгучей боли, от которой слёзы брызнули из глаз. Она истошно закричала.

Одиза развела руки в стороны, сотворив три исполинские пурпурные «снежинки», и натолкнула их на «Аид».

Всех, включая Джессику, которую в последний момент поймал Козерог, отбросило назад, к фонтану. Драконья туша летела прямо на «Аид», но её окутало разноцветное облако и унесло с собой. Триггет собрал себя и дракона в былом виде позади рухнувших наземь. Козерог растаял, оставив лежащего на земле Хару.

Ушедшие с пути Одизы пришельцы перегруппировались напротив «Аида». По центру стоял Сарб, возвративший себе копьё.

Джессика поспешила встать, но с координацией было плоховато, не говоря уже о ноющих костях. Она подобралась к брату чуть ли не на четвереньках и, помогая подняться ему, поднималась сама.

— Вставай… давай… вставай… — тяжело дыша, она поторапливала Джеймса.

— Нет… — выдохнул Хару за их спинами.

Все обернулись и посмотрели на него.

— НЕТ! — завопил Хару и ринулся к Эльзе.

Она лежала на животе недалеко от Пэйна, который, обезумев от страха, закрылся в собственной клетке. Осколки реальности медленно плыли, сталкиваясь друг с другом и сливаясь в неподходящие фрагменты.

Кровь стекала по светлым волосам Эльзы на её лицо, повёрнутое к «Аиду»; её невидящий взор застыл. На её теле недоставало кусков одежды и плоти. Хару искал её пульс, но не находил.

Дракон оглушительно взревел, вскинув голову к небу. Альва сидела на земле, позабыв о боли. Её побледневшие щеки блестели от слёз.

— Нет! — умолял Эльзу Хару. — Нет!

Мгновенная наивная мысль переиграть всё по новой была куда правдоподобнее того, на что смотрела Джессика. Но чем дольше она смотрела сквозь пелену слёз, тем больше осознавала, что Эльзу они потеряли. И всё, что теперь можно было сделать, это…

…устранить всякую угрозу заранее. И так чтобы наверняка.

Чёрные трещины от разломов Пэйна расширялись. Эльзу и Хару поволокло к ним.

— Что это?! — воскликнул Хару.

— Пригнись, — сказала ему Джессика и повернула кистью. Из синих колец на её ладони выплеснулись яркие и более живучие протуберанцы. Такие же заплясали вокруг земли, которой Джессика стала кормить чёрные дыры, не давая им прибрать к себе ещё и Хару. — Альва!

Очнувшись от ступора, Альва бросила дротик в разлом. Хару закрыл собой Эльзу от взрыва, а Триггет не мешкая рассыпался пылью, поток которой расщепил Пэйна и исчез: на этот раз — совершенно бесследно.

— Сбежал, — сказал Сарб. — У вас такого варианта больше нет.

— Зато у тебя есть, — ответила Джессика, глядя на него исподлобья. Она с момента прибытия пришельцев знала, что их нужно убить, но теперь этого было мало. Джессика хотела, чтобы они мучились. Она хотела, чтобы они мучились от её руки. — Беги.

— От вас-то? — спросил Сарб.

— Ты одного не досчитался, — погрубевшим голосом, столь нетипичным для него, заметил Джеймс, прижимая кровоточащий бок.

— Ах… — Сарб притворился, что это разбило ему сердце, но затем улыбнулся. — Вы тоже.

Сжав безоружные кулаки, Миша уже было шагнул вперёд, но близнецы остановили его.

— Это то, как всё кончается. Так, как и должно…

Сарб отвлёкся на странные звуки. Он посмотрел налево и застал Ниода, держащегося за грудь и тщетно пытающегося вдохнуть.

— …было… — продолжал Сарб.

Ниод взорвался цветком сухих красок, как фейерверк.

Триггет возник перед Альвой. Та встала, превозмогая боль во имя Эльзы. Её левая рука болталась как неживая.

Чёрные точки пришельцев вспыхнули пурпурным огнём, подсвечивая их лица, искажённые гримасой ярости, и возводя поверх тела каждого защитный барьер. Сарб с силой ударил копьём оземь. Металлический стук преобразовался в звуковую волну, вздымающую землю на пути к огненным стенам. Добравшись до них за мгновение ока, волна высвободила пламя. Справа и слева к Сарбу подтягивались гигантские алые спирали, переходящие одна в другую. Наконечник его копья загорелся пурпурным светом, пробуждая тот же свет внутри закручивающегося пламени.

— Жги, Мэтт! — скомандовал Миша и поджёг кулаки.

Дракон изрыгнул огонь, который Джессика тут же поделила между собой и Мишей.

Впитав огонь сферами, Миша сделал выпад и раскрутил свой красно-белый щит во всю ширь площади, разбив чары Сарба вдребезги.

Издав боевой клич, Одиза ломанулась на Мишу. Дракон бросился защищать Хару от Хазуга, а Джеймсу, Альве и Триггету досталась Гвиллт, поскольку Джессика, шагая к Сарбу твёрдой поступью, уже метала в него алое пламя, запасы которого циркулировали по её протуберанцам.

Сарб отклонял огненные струи копьём, и те сворачивались в спирали.

— Я покажу, что происходит, когда сталкиваются хаос, — он властно развёл руки, и спирали воспылали пурпурными трещинками, — и порядок, — он указал копьём на Джессику.

— Я не порядок, не хранительница и не Мать-вселенная, — злобно ответила она и вырвала у него копьё.

Оружие Сарба проткнуло пять чёрных облаков, прежде чем многообещающе сгинуть в шестом. Однако едва заклубилось седьмое, как в Джессику выстрелил оранжевый луч. Почти не оказав ему сопротивления, последние крохи пламени с протуберанцев сразу ушли в спирали разящего Сарба. Впрочем, луч тоже был чем-то эдаким, и Джессика решительно взялась прямо за него. Разве что с огнём было проще, ведь он не напирал, чтобы убить её.

Луч преломлялся о протуберанцы в паре дециметров от ладоней Джессики, но продолжал давить. Очень кстати мимо со свистом пронёсся клинок Гвиллт. В ущерб себе Джессика ослабила защиту, отправила клинок в Сарба и увильнула в сторону, отпустив луч. Лезвие оцарапало лицо пришельца, и тот, потеряв терпение, перешёл к активным действиям.

Кругом шли неравные бои. Гвиллт без устали билась сразу с тремя, и никто из них не мог причинить ей вред, ибо единственный, кто был способен на это, чуть ли не проигрывал её ловкой сестре и её графическому яду. Хазуг и вовсе схватил дракона за хвост и перекинул через себя.

Огненные спирали, уже больше пурпурные, нежели алые, раскатались, обвили руки и ноги Джессики и рывком доставили её к Сарбу.

— Убивать тебя мне не нужно, — сказал он ей. — Законсервировать? Пожалуй.

На ключице Джессики появилась пурпурная точка, а воздух вокруг запестрил неподвижными трёх-, четырёх-, пяти-, шести- (и так далее) конечными узорами Одизы, которая успевала оставлять их как на Мише, так и для Сарба. Всем скопом они впились в Джессику, и та окаменела. Ледяные и кусачие, они так сильно вжимались в неё, точно хотели слиться воедино. Слиться и выкачать жизненные силы.

«Знакомое ощущение»

Покорившись им, Джессика закрыла глаза и сконцентрировалась на их «вкусе». Точка на её ключице перекрасилась в тёмно-синий.

Джессика растворилась в манипуляции и вытолкнула из себя пурпурные знаки крупными тёмно-синими протуберанцами, окутывающими её от макушки до пят.

Открыв глаза, она обнаружила перед собой обомлевшего Сарба.

— Ты хотел испытание? — сказала Джессика, глядя на него холодно и сосредоточенно. — Получи! — она взмахнула руками, и сломанные пурпурные «снежинки» хлынули на Сарба.

Одиза же, увлёкшись своим провалом, получила удар в спину от Миши.

Ударив копьём о землю, Сарб отправил «снежинки» в спиральный танец. Ещё два удара — и спирали прибрали к себе и его, и Одизу, унося их ввысь, прочь от Джессики и Миши.

Пламя разрисовало всё пространство. Дневной свет померк в гуще алого, пурпурного и тёмно-синего.

Джессика и Миша поднимались следом за ними. Миша ухватился за огненный кокон Одизы «щупальцами», а Джессика тянула руки к кокону Сарба, за который зацепилась протуберанцами. Поравнявшись с ним, она раскинула руки и разорвала пламя в клочья.

То же самое произошло бы и с коконом Одизы, если бы та не велела огню обвиться вокруг Миши. Пурпурные трещинки внутри пламени загорелись ярче, обжигая его, и он отозвал «щупальца», дабы освободить себя. Падая вниз, Миша потянул Одизу за собой.

Сарб оттолкнул от себя Джессику так же, как Триггета: испустив поле из трещинок. Та отлетела, но лишь на метр. Она примагнитилась обратно, держась за поле, которое выбросила, словно картонку, когда набрала скорость. Джессика выдернула копьё из руки Сарба и, приземляясь на парящую в воздухе спираль, пронзила им пришельца. Точнее, пронзила бы, не исчезни копьё в трещинках в последний момент. Не успел Сарб и глазом моргнуть, как Джессика приманила клинки Гвиллт, воткнула оба ему в грудь и распорола её, проведя ими вниз.

Взревев от боли, Сарб ускользнул в облако. Не дав пролить свою чёрную кровь, он появился за спиной Джессики. Где бы у него не находилось сердце, оно точно было не в груди.

Взревел не только Сарб: дракон лежал на земле со сломанным крылом.

— Не такой ты и крепкий, да? — сказал ему Хазуг.

— Эй ты, урод! — крикнул тому Хару. Весь в крови Эльзы и прекрасно понимающий, что сейчас он Хазугу не ровня, он шёл к дракону, потому что не мог оставить его на растерзание.

Огненные спирали с пурпурной сердцевиной обмотали Джессику, как лоскуты — мумию, и развернули к Сарбу. Его раны затянулись.

— Что ты такое? — напряжённо произнёс он, глядя на тёмно-синюю точку на ключице Джессики, от которой исходил тёмный, но всё же свет.

Он закрыл точку, и что бы Джессика ни собиралась сделать с пламенными путами, этого не случилось. Она просто висела перед Сарбом, чувствуя, как жар огня вот-вот расплавит её изнутри.

Под ними продолжало кипеть сражение. Избежав сферы Миши, Гвиллт возвратилась и оказалась между Триггетом и Альвой. Она сформировала ножи из трещинок и вознамерилась покончить с самым ослабевшим из трёх своих противников — Альвой. Джеймс бросился на Гвиллт, дабы хоть с ног её сбить.

— Знаешь что, Джессика? — сказал Сарб. — Живая ты мне ни к чему. Если что… мы тебя вернём. А пока нам хватит и… — он посмотрел вниз, и его глаза округлились. — Что ты наделал?!

Сарб телепортировался на землю. Спирали растаяли. Джессика упала.

Первым, что она увидела, переворачиваясь на бок и приподнимаясь, был Триггет, замерший на месте с протянутой вперёд рукой, подрагивающей радужной дымкой, и падающий Джеймс с большой сквозной дырой в груди.

Все остановились, будто остановилось время.

Джессика подорвалась, побежала к брату и свалилась подле него на колени.

— Джеймс, — сказала она, посмотрев в его пустое застывшее лицо.

Она положила руку на блестящую багряную рану, заливающую землю горячей кровью. Что-то внутри неё, в её груди и в животе завязалось тугим узлом. Руки и ноги сводило судорогами, губы и пальцы покалывало, они немели и плохо слушались её. Снова посмотрев на белеющее лицо брата широко распахнутыми глазами, Джессика повторила упрямей и настойчивей:

— Джеймс.

Она попыталась приподнять его, тяжёлого и обмякшего, за плечи, но ей всё хуже давалось контролировать собственные движения. Безвольно болтаясь, голова Джеймса свесилась назад. Джессика осторожно приподняла её, отчаянно ожидая, что брат ответит на её взгляд.

— Джеймс, — повторила она ещё раз, грубее и требовательнее.

Но он так и не посмотрел на неё. Его глаза, остекленев, уставились на небо. Джеймс был здесь, лежал на её руках, но её брата внутри него уже не было. Всё, чем был Джеймс, ушло.

Джессика подняла глаза на Триггета.

— Ты… — дрожащим от гнева голосом произнесла она.

Раздались выстрелы. Один за другим «Выходные» попадали в лоб Триггета и проходили навылет. Наружность и внутренность его головы мелкими частичками возвращались на положенные им места. Дыры затягивались, едва образовываясь.

Хару крикнул:

— Нет! Уходи отсюда!

Триггет рассыпался и помчался куда-то за спину Джессики. Оттуда же прозвучал бессердечный голос Сарба:

— Просто проверяю, что ты делаешь, когда падаешь.

На секунду Джессике захотелось разреветься, но едва ли от горя. Горе не осознавалось. И она не хотела его осознавать. Она хотела только их крови. Хотела так сильно, что не могла даже взять себя в руки. Хотела до слёз, таки полившихся по её щекам. Казалось, было проще взорваться яростью и сжечь всё вокруг себя, потому что ничего больше она сделать не могла. Даже встать, повернуться и посмотреть в глаза Сарба.

Потому что это была не она. Всё это была не она и не её жизнь. Не Джеймс.

«Только не Джеймс…»

Воспоминание за воспоминанием, момент за моментом, кусочек за кусочком разрушалось последнее, что оставалось целым, — очередь наконец дошла до неё самой. Джессика даже не знала, зачем она пытается задушить эту правду. Возможно, чтобы та не душила её, хотя от этого ей всё равно никуда не деться. Принести себя в жертву было единственным и очевидным выходом. Простым, естественным и действенным. Они должны защитить других. И раз ни от Сарба, ни от Триггета защититься было нельзя, то почему бы тогда не избавиться от обоих? Когда оружие против них всех расцветало внутри Джессики как ужасающе прекрасный цветок предречённого апокалипсиса.

Вероятно, потому, что они должны былизащищать друг друга и «Аид», который всё ещё боролся.

«Аид» боролся за всё, что ещё можно было спасти. Без надежды. Без обещаний. Без страха. Но каждому — своё. Сопротивляясь всё меньше, Джессика чувствовала себя очень свободной и очень живой, догадываясь, что значит для неё эта сладкая и губительная предсмертная агония.

«Нас определяет не то, насколько мы сходим с пути, а то, возвращаемся ли мы к нему», — сами собой вспомнились слова Дента.

А что, если возврата к прошлому больше не было? Что, если прошлого больше не было? Каким бы оно ни было.

Джессика зажмурилась и уронила ещё несколько слёз.

«Оно было хорошим. Оно было»

— Здесь тебе и место, — сказал Сарб. — У моих ног.

Закричав, Джессика разметала по площади пламя с окружающей их стены, заставив пришельцев убраться на миг-другой. Неистовый гнев поставил её на ноги. Она оглянулась в поисках Триггета, но того и след простыл.

Рядом были лишь Миша и Альва, а чуть поодаль — Хару и дракон, которых явно секундой ранее от Хазуга прикрывал незнакомец из «Хантер’с».

— Ну и каков план? — спросил он всех.

В сантиметре над его предплечьями в синем сиянии плавал геометрический узор из тонких полупрозрачных линий и полуокружностей, слабо горящих пурпурным светом. Он направил руки на Эльзу, затем обвёл ими вокруг себя, Хару и дракона. Из-под земли повылезало множество длинных и толстых корней. Как только они быстро и бережно, как на волнах, доставили всех четверых к Джессике, четыре чёрных облака окружили «Аид».

Напротив Мэтта был Хазуг, напротив Альвы — Гвиллт, напротив Миши — Одиза, а значит позади Джессики и незнакомца стоял Сарб.

— А, вот и виновник, — поприветствовал он.

Джессика обернулась. Сарб смотрел на незнакомца, который однозначно был ему знаком.

Пришельцы подошли ближе, вынуждая живых сомкнуть кольцо.

Левее, за спиной Сарба, материализовался Триггет. В его руках была перепуганная Дейзи.

— Что? — выдохнула Джессика. Настрой карать пошатнулся, равно как и она сама.

Сарб посмотрел назад.

— Это ничего не меняет, Бен, — сказал он. — Надо было целиться в обоих.

— Это была случайность, — пряча глаза, тихо ответил Триггет.

— Отпусти её, — сказала ему Джессика. Её тошнило от того, что у неё были связаны руки, что Триггет вот-вот заберёт у неё последнего близкого человека, а в её арсенале были одни слова.

— Нет. Но я отпущу. Когда мы будем вне опасности.

И Триггет рассеялся вместе с Дейзи, так и не взглянув Джессике в глаза.

Она слепо пялилась на то место, где они стояли.

«Ты отдала её»

— Ладно, — Сарб вернулся к Джессике и незнакомцу. — Теперь вы двое.

Миша опередил всех, думали они о чём-то или нет. Он распустил щупальца энергии во все четыре стороны и коснулся ими кольца огня. Пришельцы вовремя возвели защиту, но Миша, всюду сыпля алыми искрами, быстро её поизносил. Кисти Джессики развернулись для атаки сами по себе, прежде чем она решила, что и как будет делать.

Ничего и никак. Вооружившись болью и ненавистью, Джессика почувствовала, что те слишком велики для неё. У неё не было и шанса, чтобы попробовать что-то сделать с ними. Снова раствориться в манипуляции не получалось. Это манипуляция растворяла Джессику. Из неё неукротимо рвалось нечто, что она могла лишь испытывать. А испытывать это она не хотела.

Её глаза закрылись. Вокруг стало приятно темно и тихо. Она выдохнула и упала.

— …слышит? Меня кто-нибудь слышит?! — болезненно громко раздался голос Дента в микронаушнике каждого. — Мэйдэй[3]! Мэйдэй! Мэйдэй!

Джессика вынула наушник и отшвырнула его. Её голова раскалывалась. Она открыла глаза и увидела, как все, абсолютно обессиленные, лежат на земле. Огонь потух.

— Объект-4 активизировался! — прокричал голос Дента. — Повторяю: Объект-4 подаёт признаки жизни! Защита острова Да́ймонд-Арм[4] пала! Персонал эвакуировался! Кто-то должен полететь с нами в Мауигард, иначе эти парни вернут свою сферу! Меня кто-нибудь слышит или нет?! Мэйдэй!

Сарб переглянулся с Одизой, та кивнула. Чёрные облака унесли пришельцев в известном направлении.

— Боже! — охнул незнакомец, поднимаясь с земли. — Это ещё что за бесовщина была?

— Не знаю… — прокряхтел Миша, вставая на ноги. — Я как будто почти… Даже думать об этом не хочу. Все… Все целы?

Со стороны Грэй-Гарден-сквер к ним бежали люди, и первым был О’Брайан. Он сбавил темп, разглядев тела Джеймса и Эльзы. Мише пришлось подойти к нему и несколько раз позвать: «О’Брайан!», чтобы тот пришёл в себя.

Джессика не планировала вставать и идти куда-то без брата. Она сидела на земле и смотрела вниз, а за ней лежало тело Джеймса. Это были единственное место и единственное занятие, к которым она себя относила, потому как не представляла, что теперь делать. И стоит ли вообще.

Миша обошёл Джессику, и она услышала, как он берёт Джеймса на руки. Подошедший вместе с ним О’Брайан помог Джессике подняться, проговорив какие-то слова. Он повёл её к плоту. Молча и послушно она пошла с ним.

[1] Magnum opus (лат.) — великая работа.

[2] Grey Garden Square (англ.) — площадь Серого сада.

[3] Mayday (англ.) — международный радиосигнал бедствия.

[4] Diamond Arm (англ.) — Бриллиантовая рука.

Глава 13

Глава 13

ОГНЕННАЯ И ТИХАЯ

515-ый.

Дент поднял судно в воздух, вручил управление автопилоту и направился в правое крыло, в конце которого на носилках лежали Джеймс и Эльза.

Там же расположились и живые, хотя «расположились» и «живые» — это сильно сказано. Дышащие остатки «Аида» предпочли, как и раньше, побросать свои кости в одном месте. Для Джессики же других мест и не существовало. Она сидела на полу, у ног брата, погрузившись в себя и позволяя О’Брайану оттирать кровь Джеймса с её ладоней. Засохшую кровь Эльзы с ладоней Хару никто не вытирал; держа влажную салфетку, тот глядел на неё и так же, как и Джессика, пропускал мимо ушей какие-то нервные и напряжённые разговоры. Напротив них, у ног Эльзы, сидел бледный Мэтт, натянувший спортивный костюм. Со слезами на глазах, под которыми залегли тени, он проглатывал боль, пока Шайори накладывала шину на его сломанную руку. Миша был похож на человека, готового сделать глупость, а Альва беззвучно плакала рядом с ним. С её кофты срезали рукав, а распухшую покрасневшую руку обмотали холодным компрессом.

— Так я и пустил тебя за руль! — ругался Дент с незнакомцем.

— Да можешь сам сесть… — говорил незнакомец.

— Вот спасибо!

— …просто доставь нас туда, где вы спрятали Адванти. И быстро. Когда они поймут…

— Мы ничего не будем делать, пока не решим, что мы будем делать, — сказал Дент. — Поверить не могу, что приходится это разжёвывать.

К ним в перешеек вышел О’Брайан, и вышел он так, будто собирался придушить незнакомца.

— На твоём месте, — негромко произнёс он; что-то в его голосе и в нём самом рвалось на свет, что-то, что редко на него вырывалось и что теперь О’Брайан подавлял не очень охотно, — я бы дважды подумал, прежде чем раздавать здесь приказы. Я уже потерял на два человека больше, чем рассчитывал. Так что либо ты убеждаешь меня, что можешь и хочешьтолько помочь, либо я вышвыриваю тебя отсюда.

— Отлично, швыряй, — бесстрашно сказал незнакомец, словно знал, что этого всё равно никто не сделает. — Я с облачка понаблюдаю за тем, как грандиозно вы будете продувать свою планету.

— Начнём с простого, — остудил всех Хэнк. Он был глубоко опечален понесёнными утратами, и всё же куда больше в глаза бросалось иное: его пугало не то, что случилось, а то, что ещё может случиться. — Почему мы должны слушать тебя, что такое Адванти и откуда ты взялся? — обратился он к незнакомцу.

— Адванти — это проводящий металл, — ответил тот. — Вообще это зверь, но конкретно в нашем случае это штука, которую ищут Лорги.

— Кто? — переспросил Дент.

— Лорги, — чётко выговаривая, повторил незнакомец. — Раса такая. Белые парни, которых вы надумали одурачить — и очень, очень зря!

— И откуда ты их знаешь? — спросил Хэнк.

— Соседями были. Но потом я был вынужден бежать на вашу Терру. Вы меня тогда не видели, зато я вас видел. Слушайте, это нелепо, — незнакомец подошёл к Альве.

Он вынул из внутреннего кармана жёлтой куртки нечто, смахивающее на серебристый пластырь. Быстро и ловко сняв компресс, незнакомец приклеил пластырь на плечо Альвы.

— Эй, не прикасайся к ней! — запретил ему Дент, оттащив назад.

О’Брайан и Хэнк навели на незнакомца пистолеты. Тот поднял руки и отошёл ещё на несколько шагов подальше от греха и от Альвы.

— Спросите её, — выпалил он.

От пластыря шло малиновое прозрачное поле. Оно обволокло всю руку Альвы и было похоже на голографическое желе.

— Меньше болит, — слабо сказала Альва, осматривая руку.

— Это локальный инактиватор, — пояснил незнакомец. — Он… Уже можно опустить руки? Я опущу, — разрешил он сам себе. — Ситуация и без того напряжённая. Я остановил биологические процессы. Ну, не остановил, а задержал их в той фазе… Короче, пока с ней всё будет нормально. — Он сделал короткую паузу. — Хуже не будет точно. Вы ведь не просто так отправили Лоргов по ложному следу? У меня тоже есть пара идей. И есть мнение, что, если объединить наши идеи, получится что-то «терраспасительное».

— Ты так и не ответил, почему мы должны доверять тебе, — напомнил Хэнк.

— О, — выдал незнакомец, глядя ему за спину. Теперь он был не так уверен в своей безопасности. — Кажется, сейчас я завоюю ваше доверие. Или нет…

К ним шагала Джессика. Несмотря на то что лицо её было каменным, от неё так и веяло агрессией.

— У тебя должен быть какой-то план, — грубо, с претензией, почти с обвинением сказала она Хэнку. — Ты должен знать, как это исправить.

И прежде чем кто-либо сделал какие-либо выводы касательно её состояния, незнакомец сказал:

— Я знаю.

Джессика уставилась на него. Незнакомец разбудил в ней эмоции, но среди них не было ни надежды, ни благодарности. Только предупреждение: она не оставит безнаказанным того, кто не ведал, о чём говорит и что обещает. Джессика понимала (где-то невообразимо глубоко в душе), что безнаказанным никто не останется, но не могла же она не проверить обратное. У неё было два сценария на выбор, и оба — одинаково безумные: либо пришельцы разрушают мир, в котором ей жить без брата, либо она возвращает себе брата.

— Но сначала твои друзья хотят знать, не враг ли я вам, — сказал незнакомец Джессике. — Что весьма благоразумно с их стороны.

К ним присоединились Миша и Шайори.

— Поэтому, — продолжил незнакомец, — я попрошу тебя вспомнить один вечер в «Хантер’с». Тот, в который вас грабили. Помнишь, что я сделал?

Даже то, что было двадцать минут назад на Блэкхаунд-сквер, Джессика толком не могла вспомнить. Абстрактное «Джеймс и пришельцы» было всем, вокруг чего крутились её мысли. Однако незнакомец, защищавший Хару и Мэтта, был связан с обеими составляющими. И связь с первой наконец заставила мозг Джессики работать.

— Ты спас Джеймса, — сказала она и практически услышала эхом из прошлого звон разбившегося стекла.

— Спасибо! — с чувством поблагодарил её незнакомец. — Хотите ещё? — спросил он у других. — На следующий день рухнул тот джет, и…

— Ты помогал раненым, — заранее подтвердила Джессика.

— Да, и ещё я был…

— У НОВА, когда Триггет вломился, — закончила за него Джессика.

— К несчастью, тогда я пришёл слишком поздно. Я частенько опаздываю, но сегодня… — незнакомец выделил это слово, будто то был мост к знаменательной части, — мы опоздаем нарочно.

— Мы ещё ничего не решили, — сказал Дент. — То, что ты сделал пару добрых дел, не значит, что ты не подлец втайне.

— И это можно сказать о любом вообще, — заметил незнакомец. — Но решать не вам. А ей, — он посмотрел на Джессику.

— Решать что? — спросила она.

— Всё, — ответил незнакомец. — Тебе придётся решать всё и за всех. Я намерен всё переиграть. И поскольку тебе повезло родиться на другой планете и получить дар перемещения во времени… — Незнакомец показал на Джессику, затем — на себя, затем — на всех, а затем — себе за спину, после чего он ободряюще улыбнулся Джессике.

Та моргнула.

— Ты бредишь, — просто сказала она.

— Нет, — сказал Хэнк. — Не бредит.

Джессика посмотрела на него. А он смотрел на неё. И всё было написано прямо на его лице. На лицах Дента, О’Брайана, Миши и Шайори оно тоже было написано, но даже если бы Джессика посмотрела и на них, это не убедило бы её быстрее. С какой стати ей было слушать малознакомых людей, утверждающих, что она с другой планеты?

Разве что с такой, что всё стало обретать смысл. Пускай пока и не особо явный, но всё же смысл.

Джессика отвела взгляд. На её лице теперь тоже было написано многое. И удивление имело место быть, хотя оно, что характерно, было не таким уж удивлённым. Джессика ведь всегда пыталась понять, отчего она себе не хозяйка, пыталась найти ответ. И вот он, ответ — очевидный и невероятный одновременно.

Все её переживания не были пустыми страхами или паранойей.

«Просто так ничего не бывает. На всё есть причины»

И причиной была она. Но если она была причиной, значит, она была и решением. И сейчас, если верить странному незнакомцу, она была решением всему. Почему бы тогда, собственно, не поверить ему? Какие против этого были доводы? Они и так находились в шаге от гибели, а эта дикая правда была самой удобной для Джессики. Она могла вернуться в прошлое и спасти Джеймса — о чём ещё тут было думать? А знание, что она в ответе за всё, неплохо мотивировало держать себя в руках. Не говоря уже о том, что альтернатива была куда страшнее, чем она представляла.

Ведь речь больше не шла о потере контроля над способностями. Речь шла о потере себя. И кем бы Джессика ни была, кем бы её ни делал этот выбор и сказанное незнакомцем, она это примет. И будет обращаться с этим осторожно хотя бы потому, что от этого зависела жизнь Джеймса. И всех вокруг.

Джессика подняла голову и смело посмотрела в глаза Хэнка.

— Мы сделаем так, как он скажет, — рассудила она. Всё ещё напряжённая, она старалась хотя бы казаться хладнокровной ради общего блага.

«Ради Джеймса и себя»

«Только в первую очередь»

Подумав немного, Хэнк кивнул.

— Ты не представляешь, как я рад видеть Вурдаура в здравом уме, — искренне произнёс незнакомец. Его глаза, что были почти одного цвета с его светлой кожей, так и лучились воодушевлением и даже как будто гордостью.

— Ты не помогаешь, — сказала Джессика.

— Да нет, я не в том смысле, — поторопился незнакомец. — Просто Вурдауры были жутко… Ладно, сейчас не об этом.

— Расскажи мне всё, что нужно знать, — попросила его Джессика. — Обо мне и о том, что и как я должна сделать.

— И начни с того, кто ты сам такой, — добавил Хэнк.

— Я Леонард…

— Серьёзно? — вырвалось у Миши.

— Ну, — Леонард повёл бровью, — я хотел вписаться. Моя мать с Ундулема́ра, как и ты, — сказал он Джессике. — Это планета Вурдауров, наших с тобой предков. Мы, можно сказать, земляки, вот только я там был всего раз и где-то секунд семнадцать, а ты и подавно ничего не помнишь, ты же была младенцем, так что, наверно, так сказать нельзя.

— Не отвлекайся, у нас тут конец света происходит, — напомнил Хэнк.

— Да, извини, э-э…

— Хэнк, — подсказал Хэнк.

— Хэнк. Итак, чтобы спасти Терру, нужно две вещи. По счастливой случайности всё, что мне наверняка известно о происходящем, — это как раз эти две вещи. Первая — ты, — Леонард показал на Джессику, — и твоя связь с прошлым. Вторая — они, Лорги. И мы дадим им то, чего они так сильно хотят, — заявил он с лёгкой озорной улыбкой, — расколоть земной шар.

— Всё, ему пора, — сказал О’Брайан, шагнув к Леонарду.

Тот нырнул за Хэнка, который сделал О’Брайану жест рукой, призывая его к спокойствию.

— Я видел будущее, — сказал Леонард в свою защиту, — этого не избежать…

— Почему мы должны верить тебе, когда ты говоришь, чтобы мы дали случиться тому, что мы пытаемся предотвратить?! — повысил голос Дент.

— Потому что так он спас Джеймса, — сказала Джессика.

— Раз ты видел, как они побеждают, может, тогда нам лучше воспользоваться этим, чтобы помешать им? — заметила нахмуренная Шайори, снявшая ружьё с плеча.

— Нельзя, это запечённое будущее, — ответил Леонард.

— Запечённое? — переспросил О’Брайан.

— Мы тут совсем дураки, по-твоему? — спросил Миша. — Ты только что сказал, что она может вернуться в прошлое и всё исправить. На кой нам тогда сдавать планету пришельцам?

— Потому что они помогут нам сделать это…

— О, теперь они ещё и помогать нам будут! — перебил Леонарда Дент.

— Я понимаю, что вы на нервах! — сказал Леонард.

— И решил воспользоваться нашим отчаянием? — не затянул с выводом О’Брайан.

— За борт его! — махнула рукой Шайори.

— Да в конце-то концов, люди, одумайтесь! — Леонард отошёл от Хэнка, ибо и тот уже косо на него поглядывал.

— У тебя десять слов! — предупредил его Дент.

— В смысле?! — растерялся Леонард.

— Десять слов, чтобы мы поверили тебе!

— Я не могу одновременно говорить и считать слова в стрессовых ситуациях! — выпалил Леонард.

— Хватит! — строго прикрикнула Джессика. — Самое время орать. Это я пришелец, и это мне прыгать в прошлое — я должна орать…

— Да какое прошлое?! — возмутился Миша. — Ты его слышала сейчас?

— Если бы он был заодно с пришельцами, то сдал бы нас ещё в «Хантер’с», — сказала Джессика.

— Ой, да? — не отступался Миша. — А то, что он вообще был везде, где что-то происходило, тебя не смущает?

Спорить с этим аргументом Джессика не спешила, поскольку он был гораздо адекватнее предыдущих, хотя предыдущие можно было назвать аргументами лишь с натяжкой. Она вопросительно (и самую малость — с угрозой) посмотрела на Леонарда.

— Я просто был рядом, чтобы помочь, — сказал тот. — Это не возбраняется. К тому же я чувствовал, что что-то грядёт. А потом увидел, как Лорги обращают Терру в лёд, раскалывают её и достают из её недр Алатир…

— Это ещё что?! — ворчливо произнёс Дент, так и не сбавивший обороты.

— Я всё объясню, если вы начнёте слушать.

— Это, наверно, та штука, о которой говорил Гренвилл, — сказал Миша Денту.

— Да понял я! — ответил ему тот.

— Мы все когда-нибудь умрём из-за тебя, — подала безжизненный голос Альва, наблюдающая за происходящим со своего места.

Мэтту и Хару, сидящим в глубине правого крыла, оставалось только слушать.

Шайори смотрела на Мишу так, точно теперь у неё появились подозрения и на его счёт. Не меняя гнев на милость, она сказала Леонарду:

— Ладно, объясняй. Только быстро и не трепись попусту.

— Нам нужен Алатир, — сказал Леонард. — Без него у Джессики не получится вернуться в прошлое. Она слишком адаптирована к человеческой жизни, в ней почти ничего не осталось от Вурдаура. Не говоря уже о том, что её никто ничему не обучал.

— Тогда почему ты уверен, что это сработает? — спросил Хэнк.

— Потому что Лорги ставят на это своё существование, — просто ответил Леонард.

— И нам это должно о чём-то говорить? — спросил О’Брайан.

— Нет, но никогда не поздно узнавать что-то новое. — Почувствовав, как макроагрессия сменяется на микро- (что вполне его устраивало), Леонард тихонько отошёл назад и пустился в рассказ и медленное шествие по борту 515-го. — Когда-то Лорги обратились за помощью к Вурдаурам, потому что их родная планета погибала, как и их народ в попытках спасти свой дом. Вурдауры отказали им. Между ними вспыхнуло недолгое сражение, вследствие которого полегли почти все Лорги. А двадцать четыре года назад ко мне приходит видение: мой дед в гуще страшной резни, устроенной Лоргами и их воинством на Ундулемаре. Я лечу туда, чтобы спасти его, прилетаю, а он говорит мне: «Нет времени объяснять. Все силы Вурдауров теперь у них. Парень — будущее, девчонка — прошлое. Хватай и уноси ноги!» и убивает Вурдаура, который держал люльку. А дед у меня такой, что с ним фиг поспоришь. Да и некогда было. Он всучил мне люльку, дал пинка, и я вылетел в портал, который принёс нас сюда. Как я понял, Вурдауры сложили все яйца в одно Отражение. Судя по всему, они хотели, чтобы вы выросли и спасли их. Но дело в том, что ни я, ни мой дед взглядов Вурдауров не разделяли. Потому всё и закончилось.

— Но не для Лоргов, — сказал Хэнк.

— Нет, — подтвердил Леонард, проходя мимо О’Брайана. — Они не получили желаемого, но поиски не бросили.

— И почему эти Вурдауры вдруг погибли, если были такими могущественными? — спросил всё ещё ищущий подвох О’Брайан. — Если умели путешествовать во времени?

— Во-первых, Вурдауры не умели путешествовать во времени, — поправил его Леонард. — Они могли путешествовать в чьё-то прошлое и возвращаться обратно. Во-вторых, кто-то наделил Лоргов новыми способностями, а такое за спасибо не делают. Такое вообще мало кто делает, потому что не умеет.

— Люди научились, — заметила Джессика.

— Это другое, — не согласился Леонард. — Так прыгать в пространстве и убивать не в их природе. Лорги вообще убивать не умели. Они всегда только… как бы это сказать… «взламывали» мироздание. И меняли свой облик.

Все в едином порыве посмотрели на Леонарда.

— Так, может, это ты? — сказал Миша.

— Как Лорги исчезли, я всё время был с вами, — напомнил ему Леонард.

— Может, их было больше шести, — предположил О’Брайан.

— Я видел всех, кто извлекал Алатир. Там были только те четверо.

— Ну это ты так говоришь, — отметил Миша.

— Справедливо, — не стал отрицать Леонард. — Но я мог уже сто раз убить вас всех и забрать Джессику.

— Нет, не мог, — возразил ему Дент. — Не раньше, чем мы бы раскрыли, где сфера, о чём ты и просил с самого начала. Может, поэтому они и ждут.

— Куда они, кстати, подевались? — спросила Джессика, упустившая этот момент.

— Вопрос не вовремя, — сказал Миша.

— Он не с ними, — твёрдо сказала Джессика.

— Почему? — спросил вышедший к ним Мэтт, похожий на без пяти минут труп. — Потому что он пообещал волшебный способ вернуть Джеймса и Эльзу?

По какой-то (весьма определённой) причине это замечание разозлило Джессику, но с ответом её опередила Шайори:

— Если бы он был Лоргом, он бы вряд ли сказал, что они умеют менять облик. Ведь до той поры мы его слушали, а Джессика верила.

— Мы правда говорим об этом? — спросила Альва. — Путешествие во времени как способ всё исправить?

— Мальчик-дракон и малиновая рука, — отпарировал Леонард.

— Это не одно и то же, — сказала Альва.

— Отойди от кабины, — предупредил Дент Леонарда, которого шествие вынесло прямиком туда, откуда он раздражал Дента ещё больше.

— Не нужна мне твоя кабина. Мы и так окажемся там, где должны. А что до путешествия… Если это способ всё исправить для двух древних рас, то и для нас сойдёт, — ответил Леонард Альве, таки отойдя от кабины пилотов исключительно в интересах нервной системы Дента. — Культурное разнообразие. Пробуйте новое, пока не поздно.

— То есть ты хочешь сказать, Лорги не поймут, что мы хотим обмануть их? — сказал Миша. — «Вот вам координаты вашей сферы — кушайте, не обляпайтесь!».

— Что? — удивился Леонард. — Конечно они поймут! Они же не идиоты! Но у них нет другого выхода. Как и у нас.

— У них есть другой выход, — сказал Мэтт. — Убить нас. Убить Джессику. Почему она жива, если они знают, что она может в любой момент изменить настоящее?

— Она жива, потому что Алатир, каким бы могущественным он ни был, из мёртвого тела силы не вытащит, — пояснил Леонард.

— Оглушить? — предположила Шайори.

— Я не знаю, — сказал Леонард. — Наверно, они поняли, что если она этого ещё не сделала, то уже не сделает, потому что не может. И решили сначала сами стать сильнее, завладев Алатиром.

— Да что такое этот Алатир? — спросил Дент.

— Средоточие всяческой силы. Её начальные и конечные координаты. Он стар, как сама вселенная, и, насколько мне известно, всегда хранился на Ундулемаре под защитой Вурдауров. Хотя я бы назвал это пленом. Думаю, поэтому Лорги и хотят заморозить Терру: потому что теперь Алатир свободен. Это должно стабилизировать его на время.

— Вурдауры оставили своим людям оружие, запечатанное в Терре и которое невозможно из неё извлечь, не уничтожив всё живое? — уточнил Хэнк.

— И это всё, что нужно знать о тех, кого я лишил второго шанса, — презренно произнёс Леонард.

— Но почему дети? — не понимала Шайори. — Зачем так долго ждать?

— Может, они были единственными, чья кожа не была зелёной или красной, или серо-синей, как у меня когда-то. Говорю же, об этой войне я ничего не знаю. Я угодил в неё случайно…

— Ладно, ладно, мы поняли! — прервал его Дент.

— …и то, что я смог выбраться за пределы собственной планеты, не значит, что я спец по космосу, — закончил Леонард.

И на этом все взяли короткую паузу.

— Ничего не скажешь? — обратился Миша к Джессике.

«Голова идёт кругом»

— Какая разница… как я называюсь, — сказала она, изо всех сил держась максимально зрело и уравновешенно. — Вы нам солгали, и это… И это неважно. Сейчас на это нет времени.

— Вот это реакция… — пробубнил Миша.

— Меня больше волнует твоя уверенность в том, что я смогу это сделать, — сказала Джессика Леонарду. — Учитывая, что меня никто ничему не обучал.

— Затем и нужен Алатир, — сказал Леонард.

— А это не убьёт её? — настороженно спросил О’Брайан.

— Любого другого, пожалуй, убило бы, — пожал плечами Леонард. — Но не Вурдаура. Мы можем поглощать силу из различных источников и извлекать из неё пользу для себя. Возможно, это как-то связано с тем, что у нас гиперадаптивные организмы. Как бы то ни было, Алатир сделает тебя сильнее.

Это звучало как что-то, чего стоило избегать всеми силами. Что ж, после этого раза Джессика именно так поступать и будет.

— Кто-нибудь делал такое раньше? — поинтересовалась она.

— Я не знаю, — в который раз повторил Леонард. — Но я точно знаю, что у меня нет времени учить тебя тому, в чём я сам не разбираюсь. Всё, что тебе нужно, — это подумать о том, чего ты хочешь.

И это стало тем, что по-настоящему успокоило и приободрило Джессику. Как бы её ни изменил этот Алатир, насколько бы неподвластной ни оказалась её сила, хотеть она будет одного. И если судьба человечества зависела от любви, то опасаться было нечего.

— А хоть в этом ты уверен? — спросил Дент; его интонация заранее «наехала» на Леонарда.

— Да, — с нажимом ответил тот.

— А как быть с тем, что… — Джессика глянула на морскую синеву за лобовым стеклом, — мы посреди чего-то, а не в Уи́нтерфере?

— Вы все вернётесь в ранние версии себя. Кроме меня. Я исчезну здесь и появлюсь там, с вами. Прошлое само по себе не существует. Только в чьём-то сознании. Поэтому тебе нужно сфокусироваться на своём воспоминании и думать о нём не как о случившемся, а как о точке пребывания. Мы с дедом делали это сто раз, он постоянно брал меня на всякие «экскурсии». Чаще всего остальной мир никак не меняется. События просто повторяются, если изменяемое на них не влияет. Вселенная слишком велика и сложна, чтобы всеобщая история переписывалась каждый раз, как кто-то наступает на бабочку. А может, она просто ленива. Пора расшевелить старушку, — улыбаясь, подмигнул всем Леонард. — Спорим, Алатир на вкус как лайм?

— Погоди, — остановил его Миша, — а почему бы этим не заняться тебе? Ты же тоже Вурдаур.

— Я Предрекатель, и по моей части будущее. Я могу предупреждать о нём, но оно закрыто. Всегда. Как и моя память. Не для путешествий. Но мне и без них хорошо. Скажем, мне не нужен спортивный альманах, чтобы делать ставки на победителей.

— Что конкретно ты видел? — спросил Хэнк.

— Как мы наблюдаем с воздуха за тем, как Лорги раскалывают обледеневшую планету и выманивают из гигантской трещины Алатир. Садиться нам нельзя, иначе сами превратимся в сосульки.

— А если они убьют нас раньше, чем заморозят планету? — спросил Мэтт. — Или собьют плот?

— Не собьют. Джессика нужна им живой. И я уже говорил, что это запечённое будущее. Я видел это, значит, так оно и будет.

— В каком смысле запечённое? — не понимал О’Брайан. — Кто его запекает?

— Ну… я слышал о неких девицах, которые… Ладно, проехали, — Леонард мысленно дал себе по рукам. — Итак, что мы имеем? — он запрыгнул на один из боксов, лежащих на полу, чтобы его как следует видели все, включая Альву и вышедшего Хару. — Полтора Вурдаура, — он показал на Джессику и себя, — которые могут спасти мир, принеся его в жертву. Четыре упёртых Лорга, без которых этому не бывать. И восемь хороших людей, — он развёл руки, говоря о «Хаусе», — которым пора указать Лоргам путь к Адванти, потому что только они могут активировать его. И нам самим пора бы уже сворачивать прямиком туда, — Леонард постучал по часам на левом запястье.

— Мы и так летим туда, — сказал Дент.

— А почему ты не сказал мне? — спросил Леонард.

— Я тебя не знаю!

— Только снова не заводись!

— Я не завожусь!

— Так, ну-ка разошлись по разным углам, — повелела им Шайори. — Грег, иди в кабину и свяжись с Лоргами. А ты, — она пригрозила Леонарду пальцем, — стой так, чтобы я тебя видела.

Перечить ей Хэнк не стал, а значит, всё было решено.

— Мы в двух минутах от острова, — сообщил Дент, садясь в кресло.

— Лорги будут догадываться, что мы хотим обмануть их, — сказал Леонард. — Предложим им Адванти и Алатир взамен на отмену преследования. Пускай берут что дают и отчаливают с миром.

— И ничего странного в том, что мы жертвуем планетой просто так? — усомнился Миша.

— Вурдауры бы так и поступили, — покачал головой Леонард.

— Как мне вести за собой столько людей? — спросила его Джессика.

— Мы возьмёмся за руки, а ты держись за нас и беги назад. — Леонард спрыгнул и направился к ней. — Беги, как в последний раз, как можно скорее, не отвлекайся и не мешкай. — Он остановился в шаге от неё и улыбнулся ей светлейшей улыбкой. — Беги к нему. — Он выглядел так, будто восхищение у него вызывал вовсе не тот факт, что его план можно было воплотить в жизнь, а то, что воплощать его будет Джессика. — И помни: никакого Алатира в прошлом. У тебя только один шанс.

— Мне больше и не надо, — дала один старый ответ Джессика.

— А как же Эльза и Джеймс? — спросил Мэтт, помогая Альве подняться.

— Они будут там, просто не будут знать, о чём мы сейчас говорили, — сказал Леонард.

— Куда мне идти? — спросила Джессика у Хэнка.

— Вчерашний вечер, Мунлэнд. Там всё и обсудим.

Джессика кивнула.

Леонард тихонько отошёл к кабине посмотреть, что делают Дент, Шайори и Хару. Не спуская с него глаз, Джессика вновь обратилась к директору:

— Почему ты не волнуешься?

— Я всегда такой, какой поможет ситуации, — ответил Хэнк. — К тому же вы и без меня неплохо справлялись. А у меня было время всё обдумать.

— И что надумал? — спросила Джессика.

— Что я не ошибся.

Да уж, пожалуй, ей ещё повезло быть ответственной за планету в течение десяти минут. Хэнка же за эти двадцать четыре года наверняка не раз терзали вопросы и сомнения. Своё решение он принял уже очень давно, а сейчас всего-навсего заканчивал начатое.

— Значит, Объекты-1 и 2? — сказала Джессика.

— Извини, — попросил прощения О’Брайан.

— Я понимаю, почему вы не устроили нам экзистенциальный кризис накануне Триггета, но вы хоть собирались?

— Конечно, — ответил О’Брайан.

— Это была не наша правда, и мы не имели права оставлять её себе навсегда, — сказал Хэнк.

— Они были твоими людьми, да? Мама и папа.

— И друзьями, — подчеркнул Хэнк.

— Мы в минуте, Хэнк, — оповестил его Дент.

— Давай Лоргов на громкую, — сказал тот.

— Куда они делись? — Джессика напомнила о вопросе, на который ей так никто и не ответил.

— Я велел Денту выкрутить громкость на ваших наушниках, чтобы Лорги услышали, где якобы находится сфера, — сказал Хэнк, протискиваясь к кабине сквозь Леонарда, Мишу, Мэтта, Альву и Хару. — На том острове только наша старая база, но на ней ни души.

— А это что за место? — Джессика пошла за ним, чтобы выглянуть за стекло.

Они снижались, приближаясь к небольшому серому комплексу, затесавшемуся в субтропическое редколесье.

— Остров Ра́рог, Тавила́н, — ответил О’Брайан, встав за спиной Джессики.

Шайори развернула кресло, чтобы выйти, но далось ей это с трудом.

— Вы чего набились-то сюда?! А ну кыш! Мы выравниваемся, — сказала она, направляясь к рампе.

Дент наклонил нос плота. Всех стоящих потянуло вперёд и вниз, и они отошли назад, где Шайори опускала рампу, держась за поручень на стене. Внутрь ворвались тёплый ветерок и солёный запах моря.

— Приём! Меня кто-нибудь слышит? — Дент вышел на связь с Лоргами. На одном из его мониторов картинками в картинке отобразился план базы. В западной, восточной, северной и южной частях застыли небольшие точки, отмечающие положение Лоргов. Картинки переключились на изображения этих комнат с камер. — Связь активирована по всему периметру, можете просто…

— Адванти здесь нет, верно? — раздался голос Сарба.

— Да-а, нет, простите, — ответил Дент. — Но мы тут подумали и решили отдать вам его и Алатир. Разумеется, если после этого вы оставите нас в покое. — Его голос был ровным и невозмутимым, точно это было не первое его родео с инопланетянами.

— И в чём подвох? — спросил Сарб.

— Ни в чём. Скажем так: это полупобеда для обеих сторон. Вы получаете достаточно могущества, а мы остаёмся живы.

— Вы ведь не доверяете нам, — сказал Сарб.

— Как и вы — нам, — сказал Дент. — Но если продолжим битву, то проиграем все. Попытаться стоит.

Сарб усмехнулся.

— Договорились. Где Адванти?

— Пройди по коридору, последняя дверь слева. На экране будет карта с отметкой. Адванти будет ждать вас по указанному адресу. — Дент отключился и поторопился к команде.

— Всем встать рядом и взяться за руки, — скомандовал Леонард, беря Джессику за левую руку.

Та стояла почти на самом краю рампы, глядя себе под ноги, и ждала своего выхода. Её руки не дрожали. Справа за её плечо взялась Шайори, за ней были Хару, О’Брайан, Дент и Альва. За Леонардом выстроились Миша, Хэнк и Мэтт.

515-ый завис на высоте пятиэтажного дома.

Треугольный кусок полянки перед ними ввалился вглубь земли, и три его части разъехались в разные стороны. На поверхность поднимался чёрный ящичек, покоящийся на небольшом постаменте и поблёскивающий на солнце. Его стенки разложились сами собой, представляя взору серебряную сферу. На смертоносное орудие она не тянула, равно как и на что-то редкое или драгоценное. Обыкновенный ребристый металлический шар, почерневший и исцарапанный. Чистыми были только рельефные дуги.

Неподалёку распустились четыре угольно-чёрных облака. Через секунду тьма сжалась, и без лишних церемоний Сарб вынул копьё из складок своей накидки.

— Ну что ж… — сказал он, посмотрев на Джессику, и ударил копьём оземь.

Погода как будто испортилась. Деревья раскачивались, листва беспокойно шелестела. Около Лоргов стали закручиваться знакомые спирали, но на сей раз они были не огненными, а песчаными. Вобрав в себя достаточно песка, принесённого с берега ветром, они перестроились в две большие спирали, переходящие одна в другую, и опустились перед Лоргами. Как только пришельцы ступили на них, песок изошёлся пурпурными трещинками и стал поднимать Лоргов в воздух.

Одиза дотронулась до светящейся точки на своей ключице средними пальцами и подняла руки, словно сдавалась. По её ладоням разрастались две десятиконечные пурпурные «снежинки». Такие же возникли на сфере; дуги на её поверхности вдавились внутрь.

Сарб выстрелил по подставке из копья, и та разлетелась на мелкие кусочки, а сфера, подпрыгнув, упала.

Едва Адванти коснулся земли, как от него расползлась корка льда, молниеносно покрывшая всё и избавившая Терру от статуса голубой планеты. Лёд был белым и колючим, как если бы большие и острые хлопья снега вылезли из него наружу, а не легли, упав с неба. Побелевшее море гулко затрещало.

Повеяло убийственным холодом, пронизывающим всё и вся. В воздухе зависли тысячи крупных снежинок. Глаза защипало, на ресницах и коже распускался иней, стирая границы между человеком и адским кусачим морозом. Дышать было не просто больно, а невозможно. Кровь в порезах Джессики кристаллизировалась, пронзая её сотней крошечных игл.

— Адаптируйся! — крикнул ей Леонард.

Вот только Джессика понятия не имела как.

Вокруг Сарба и его отряда закручивалась снежная буря. Он метнул копьё вниз. Оно воткнулось в лёд и раскололо его.

Громыхая и рокоча буквально на всю планету, трещина расширялась и бежала по обоим направлениям. Казалось, сотрясалось само пространство.

Сарб призвал копьё обратно. Спирали всё равно что с ума сошли. Повсюду буйствовала белоснежная вьюга, за которой что Лорги, что трещина еле различались.

Схватив за хвост одну из спиралей, Хазуг подсветил её изнутри пурпурными трещинками. Шустро мчась по спирали за спиралью, те достигли 515-го, и в тот же миг плот лопнул как пурпурный мыльный пузырь.

Скрипнувшее судно осыпа́лось на лёд. Джессика отпустила Леонарда и остановила кусок рампы, с которого чуть не соскользнула. Оглянувшись, она обнаружила ещё два куска. Они извергали тусклые синие протуберанцы и были пусты.

Последним упал Миша. С Джессикой остались лишь Леонард и Шайори. Все прочие лежали на земле, как мраморные копии себя, разбросанные средь побелевших обломков разбитого плота.

— Нет… — Джессика выдохнула густое облако пара. Она почти не могла шевелить посиневшими губами. Её бледная кожа стала ещё белее, а на щеках выступил румянец, почти невидимый за слоем инея.

Она гнала прочь мысли о мёртвых членах «Хауса», потому что Лорги вот-вот добудут Алатир, и тогда в правильной реальности ничего этого никогда не случится.

«Это ненастоящие смерти. Ненастоящие…»

Внезапно белую мглу стала разрезать тьма. Это было как луч света в темноте, только наоборот, и лучом тьма не была. Алатир был космически-чёрной текучей субстанцией, переливающейся глубоко внутри красным, бирюзовым, жёлтым, синим и пурпурным, и она взвивалась выше и выше, подобно струйке дыма.

Плевать, что на дворе стоял день. Эта тьма была самым что ни на есть светом для Джессики. И, позабыв о вгрызающемся в кожу морозе, об иссякающих силах и о теле, которое она уже не ощущала, сквозь пургу Джессика устремилась к этому свету.

Должно быть, по ту сторону трещины Сарб исполнял нечто аналогичное, потому как поток Алатира раздвоился и одна его половина заструилась к нему, а вторая — к Джессике. Но если к Сарбу Алатир влачился нехотя, кое-как повинуясь раскрутившейся снежной спирали, то к Джессике он летел на всех парах, так же как и она к нему.

Притормозив у самой цели, Джессика не почувствовала, как её онемевшие пальцы коснулись Алатира, зато Алатир почувствовал это. Поток разбился перед ней, как волна разбивается о прибрежные скалы, а затем взял её и Леонарда с Шайори в чёрный кокон.

Лорги могли атаковать их сколько угодно — от Алатира всё отскакивало.

По телу Джессики разливалось тепло. Она стояла в кромешной тьме, зачарованно глядя на разноцветные переливы, что сияли всё ярче и ярче, пока не превратились в ослепительный свет, играющий всеми пятью цветами сразу и сворачивающийся в кольца. Те самые, что Джессика носила на своих ладонях.

Если бы у всего этого был голос, это определённо был бы древний зов. И звучал бы он по-матерински, потому что это было уже не просто что-то знакомое.

Не отдавая себе в том отчёта, Джессика потянулась к кольцу; до него от кончиков её пальцев оставалось несколько сантиметров.

— Давай! — крикнул Леонард, хватая Джессику за руку.

Вместо того чтобы достать до кольца, она сжала ладонь в кулак. В него стал стекаться Алатир, в то время как от него исходили насыщенные синие протуберанцы. Джессика зажмурилась. Не успела она подумать: «Джеймс, Мунлэнд-Ярд», как в её плечо вцепилась Шайори, а в её разум вне очереди вторглась мысль о далёком и прекрасном мире, который не знал этих бед.

Рампа под её ногами и всё вокруг исчезло.

Джессика не могла ни открыть глаза, ни пошевелиться. Она сделала вдох, и он был так насыщен кислородом, что ей хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Её голова закружилась, и как только ей почудилось, что её уносит водоворотом, под её ногами образовалась твёрдая почва. Веки Джессики поднялись без её ведома.

Вестибулярное приключение усугубил яркий свет, ударивший в глаза. Джессика прикрылась от него рукой и развернулась в другую сторону.

Было очень тепло — и не только по меркам нового ледникового. Джессика стояла у перекрёстка. Через дорогу сквозь зелёные деревья виднелась школа. Наверно, занятия были в самом разгаре, поскольку вокруг не было ни души. Хотя, учитывая погоду, сейчас вполне могло быть время каникул.

Ни погода, ни каникулы вчерашний день не украшали, не говоря уже о знойном ветерке и о том, какой непривычно жёлтой была эта, к слову, незнакомая улица. Ну и в качестве вишенки: разворачиваясь, Джессика увидела только Леонарда — без Шайори.

Неподалёку визгливо засмеялся маленький ребёнок. Джессика вздрогнула.

На смену полному замешательству ничто не пришло. Как и на помощь расколотой Терре, судя по всему.

— Леонард? — пресно сказала Джессика, осматривая безлюдную улицу.

— Да?

— Это не «Форт».

— Может, он где-то рядом. — Леонард оглянулся. — Нет, тут только хот-доги.

Джессика посмотрела на свои ладони. Кольца на её коже были чёрными с переливом. Иней сходил, не оставляя следа. Она была всё в той же одежде и всё с теми же ранами.

— Разве мы не должны были оказаться прямо в нём? — спросила она, но не затем, чтобы услышать ответ, а чтобы привлечь внимание Леонарда. Она и без пояснений поняла, что что-то пошло совсем не так.

— Ну, может, ты нечаянно… — Леонард запнулся, увидев ладони Джессики. — У тебя Алатир.

— Ага.

— Это перелёт.

— И что это значит?

— Что это за место? — Леонард отвлёкся на изучение округи, будто где-то в кустах или за машиной могла таиться табличка с подсказкой.

— Я не знаю.

— Но кто-то должен, иначе это не работает…

— Что значит перелёт? — повторила Джессика, взяв Леонарда за плечо и развернув к себе.

— Это значит, что ты за пределами своей временной линии. Тебя здесь нет, ты ещё даже не родилась.

— Но… — силилась сконцентрироваться Джессика, однако в голову назойливо лезло: «Вот и всё». — Но тогда я не могу… Это не моя вина, так? — она посмотрела на Леонарда, уповая на положительный ответ. Пути назад — то есть вперёд — не было. Только ещё дальше в прошлое. Но Джессику бы утешило то, что это не она зазря угробила всё живое на планете. В конце концов, паника и чувство вины были не самой лучшей компанией, когда её способности всё ещё сидели на космостероидах. — Если меня здесь даже никогда не было.

— Да, — сказал Леонард. — Безусловно. Но, к сожалению…

— Мы не можем вернуться в будущее.

Сев на горячий асфальт, Джессика слепо поглядела вперёд, на школу. Сдаваться было рано и глупо, и донельзя страшно, но опасения натворить бед похлеще слегка сковывали умственную активность.

— Что мы можем сделать с тем, что у нас есть? — посоветовалась она с Леонардом.

— О, — удивился тот и сел рядом. — А я решил, ты всё.

— Что? Нет. Мы живы, и мы на Терре. Раз нельзя в будущее, то… — Джессику осенило. Да так, что она аж вскочила. — Вон люди…

— Джессика… — позвал её Леонард.

— Надо выяснить, какое это время.

— Ты вся в крови!

— Неважно.

— Кажется, я могу назвать промежуток, — Леонард показал на палатку с хот-догами.

Около неё были двое: взрослый черноволосый мужчина и маленькая черноволосая девочка, которой было не больше двух лет. Она подняла с земли выпавшую из хот-дога сосиску, бросила в отца и стала заливаться звонким смехом.

— Ну всё, берегись, маленькая хулиганка! — мужчина поднял сосиску и побежал за девочкой.

Радостно визжа, она убегала от отца, но брошенная ей вслед сосиска была быстрее. Девочка вновь засмеялась, продолжая бегать по улице.

— Нет, нет, Шайори! Только не ешь её! — мужчина бросился вдогонку за дочерью.

Глаза Джессики чуть не вылезли из орбит.

На этом — точно всё. Она снимала с себя какие-либо обязательства, потому как странное, страшное и ещё раз странное происходило в неадекватных количествах. И не в её силах — даже с Алатиром — было осмысливать это всё адекватно, как подобало мифическому созданию с железной психикой. Если Джессика ещё хоть немного будет изображать из себя ту, кем она не являлась, то окружающих придётся спасать от двойной порции того, что польётся на них из-за подавленных эмоций.

«Наверно, дамы в корсетах себя так же чувствовали»

Так что она вырвала с мясом чёртовы шнурки.

— Это уже какой-то беспредел! — она показала на Шайори, не узнав себя за секундным карикатурным возмущением, писклявым шипением, да и в целом за наивной жалобой, адресованной Леонарду. — Ты сказал…

— Очевидно, ты каким-то образом переняла это воспоминание Шайори.

— Я не умею читать мысли и не собиралась этого делать.

— Тогда очевидно, что Шайори каким-то образом передала своё воспоминание тебе, — с умным видом тыкал пальцем в небо Леонард.

— Как?!

— Это мы спросим у неё.

— Сейчас?

— Нет, дурёха, в будущем! — Леонард легонько стукнул Джессику по голове, отругав её за несообразительность.

— Мы не можем попасть в будущее, — напомнила она ему и быстро посчитала годы. — Но это нам больше и не нужно.

— Ещё как нужно и ещё как можем, — широко улыбнулся Леонард, смакуя тот самый момент, когда одному известно нечто хорошее, а другому — нет.

— Ты о чём?

— Это перелёт. Вурдауры живы. Все силы при них. И мой сигнал никто не станет глушить. Я свяжусь со знакомым, он тихо подберёт нас и доставит к моему деду. Думаю, я знаю, где он может быть. Дед отправит нас в будущее и вернётся в своё время. Вот так! — сияя, Леонард распростёр руки, будто считал, что Джессика тоже захочет отпраздновать второй шанс объятьями.

Она не хотела.

— Но ты говорил, Вурдауры могут в будущее только из прошлого, — бдительно заметила она.

— Я сказал, что они путешествовали по воспоминаниям. В будущее попасть невозможно, потому что его никто не помнит. Но ты помнишь.

— И тогда твой дед обо всём узнает.

— Хорошо, что он умеет обращаться с тайнами, — поручился Леонард. — Ну ладно… — он полез во внутренний карман куртки.

— Подожди, ещё рано, — Джессика заозиралась в поисках неизвестного.

— Как это рано?

— Где-то тут должно быть что-то ещё.

— У нас уже есть всё, что нужно.

— Нет, у нас пока ничего нет.

По школьному двору прокатился мягкий женский смех.

К калитке шли женщина и мужчина. Блондинке было лет за тридцать, её точёную фигуру подчёркивал строгий розовый костюм. Брюнет был старше её лет на десять, и тоже выглядел подтянуто и солидно, однако вёл себя немного застенчиво. Хотя его чистосердечная улыбка от этого не страдала.

— Да нет, что вы! Это было очень занимательно! — весело сказала женщина. — Здорово, что вы наконец нашли время. У нас редко бывают такие гости, и детям интереснее и полезнее вести диалог с живым человеком, с представителем профессии. Кстати, учителей вы тоже увлекли. Ну а меня ваша лекция просто покорила.

— Правда? Ну что же, в таком случае я просто обязан…

— Мистер Гренвилл! Сэр! — окликнул его второклассник. Он бежал к нему, сжимая в руке маленькую карточку. — Вы забыли, сэр.

— О-о… да? Ну что ж, э-э, большое спасибо, — выдавил улыбку Гренвилл. — Без неё я бы не…

— Гарри Гренвилл, — произнесла Джессика. Её губы тронула улыбка.

— Ты знаешь, кто это? — спросил Леонард.

— Ага, — ответила Джессика, следя за Гренвиллом. Он попрощался с женщиной и побрёл по дорожке.

— Это из-за него мы здесь?

— Думаю, да, хотя и не понимаю… как она могла так поступить. И если… Ладно, просто пойдём за ним.

Леонард сделал шаг, но Джессика придержала его.

— Не сейчас, — сказала она. — Нам надо с ним поговорить.

— Почему не здесь?

— Потому что ему понадобится куда присесть. Хорошо бы он домой шёл.

Когда Гренвилл отдалился, они сели ему на хвост, стараясь не мозолить глаза, если тот обернётся, но и не отставать. Ловя на себе взгляды чурающихся прохожих, Джессика и Леонард шагали вдоль тенистой дороги, что уходила далеко вперёд.

— Итак? — немногословно попросил Леонард.

— Хэнк руководит людьми, которые многие годы пытались найти способ предотвратить то, что ты увидел в своём видении. Он получил информацию от этого человека, Гарри Гренвилла, который повстречал пришельцев третьего сентября две тысячи сорок второго года, которые рассказали ему о будущем. И благодаря которым всё это и… Это такая петля? Как это возможно? Я думала, время линейно. Ну, знаешь: если летишь в прошлое, то это всё равно твоё будущее, которым нельзя изменить настоящее, которое уже прошлое.

— А. Да. Нет, это не так. Вурдауры же не просто летали в какой-то там тысяча шестьсот семидесятый, в который вроде как что-то было, но не факт. Они возвращались в конкретное прошлое, хранящееся в памяти. Подтверждённое. Настоящее прошлое. А эти путешествия взад-вперёд по прямой линии — развлечение. Туризм.

— Ты же сейчас шутишь, да? — не купилась Джессика.

Леонард пожал плечами.

— Вселенная бесконечна и полна бесконечных возможностей. Почему бы в ней не быть такому? Я бы устроил. «Фантастическое приключение без вреда для всего», — Леонард провёл рукой по воздуху, вообразив себе вывеску. — Отбоя бы не было.

— А петли, получается, вредят?

— Вредно их разрывать. Они существуют не просто так. Мама учила, что петля — это своего рода близнец видения о запечённом будущем.

— Почему «запечённое»?

— Потому что оно просто есть, в таком виде, в каком тебе его подают. Назад не «распечь». Так поддерживается целостность вселенной. Это её клей, который не даёт ей разорваться на отдельные вселенные. Она же постоянно в движении, постоянно меняется, пышет энергией и жизнью, вечно молодая и свободная, огненная и тихая, могущественная и отзывчивая, — влюблённо и восторженно разглагольствовал Леонард. — Шайори, вероятно сама того не осознавая, сделала то, что должна была, за что ей огромное спасибо.

— То есть это случилось дважды? — спросила Джессика, чувствуя, как её мозг распухает не хуже расширяющейся вселенной.

— Нет. Когда время совершает петлю, оно проходит дважды по одной точке. Шайори ведь не просто так решила, что этими пришельцами должны быть мы. Она увидела это ещё в своём детстве, а происходит всё только сейчас, в две тысячи сто двенадцатом.

— Для нас. И это уже не её временная линия.

— Именно. Поэтому она и не ведёт себя как жуткий сверхразумный ребёнок. Она не может опять оказаться здесь. Но это всё ещё её воспоминание, так что мы по-настоящему в прошлом. Если бы Шайори нас сюда не закинула, вселенную бы хватил удар. Если только у тебя вдруг не припрятан Кристалл парадоксов.

— Кристалл парадоксов? Это что ещё за блажь? — не задумываясь спросила Джессика.

— Детская сказка, — отмахнулся Леонард. — Волшебная таблетка для пространственно-временного континуума. Как раз для тех случаев, когда так сильно хочется «распечь» будущее, что аж свербит.

— То есть это возможно?

— Технически да. Но поскольку Кристалла не существует, об этом даже думать не стоит, — строго-настрого запретил Джессике Леонард.

— Да я и не… Неужели никто никогда случайно не менял то, что менять нельзя?

— А Предрекатели, по-твоему, просто так являются Вурдаурами?

На перекрёстке они свернули направо. Джессика шла молча, размышляя над услышанным. Если сегодня было третье сентября, в чём она практически не сомневалась, Гарри Гренвилл услышит то, что уже слышал, и вселенной не придётся трещать по швам. Но что, если он услышит немного сверх меры?

Они ещё раз свернули направо, продолжая следовать за Гренвиллом и минуя жилые двухэтажные дома. Этот район был элитнее того, в котором росла Джессика. Они шагали по извилистой дорожке, пропуская ещё два поворота направо. Гренвилл завернул на третьем и вошёл в четвёртый дом по левую сторону от дороги.

Джессика и Леонард поднялись на крыльцо. Леонард взялся за дверной молоток.

— Всё в порядке? — справился он у Джессики.

Та уверенно кивнула, и Леонард постучал.

Гренвилл открыл дверь.

— День до-о… О боже правый! — воскликнул он, увидев окровавленную и изорванную одежду Джессики. — Вы попали в аварию? Мне вызвать доктора? Ох, конечно вызвать, Гарри, не будь остолопом… Проходите, садитесь, — засуетился Гренвилл, провожая Джессику и Леонарда в гостиную.

Джессике показалось, что она уже слышала этот голос раньше.

Дом Гренвилла был обставлен скромно и со вкусом, в бежевых и серых тонах.

— Можно мне воды, если не затруднит? — попросила Джессика.

— Разумеется. Тёплой или прохладной? — уточнил Гренвилл.

— Эм… прохладной.

— Хорошо.

— И никаких докторов, — добавил Леонард.

— Никаких докторов? — подрастерялся Гренвилл. Похоже, он только сейчас понял, что его добрые намерения по отношению к двум подозрительным незнакомцам могут выйти ему боком.

— У нас всё равно страховки нет, — сказал Леонард.

— А… Ну что ж… — пробормотал себе под нос Гренвилл, перемещаясь на кухню.

— Мы не преступники, — на всякий случай прояснил Леонард. — Просто жертвы стереотипов.

— Очень на это надеюсь, — без особого облегчения ответил удаляющийся голос Гренвилла.

Джессика подошла к дивану, но садиться на него передумала. Леонард опустился в кресло и закинул ногу на ногу.

— Не хочешь пачкать мебель? — спросил он.

— И оставлять свою ДНК, — сказала Джессика.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты параноик?

— Нет конечно, ты первый.

Леонард усмехнулся.

— Вот, прошу, — возвратившийся Гренвилл подал Джессике стакан воды.

— Спасибо.

— Знаете, если вы не хотите ехать в больницу, то у меня есть один хороший знакомый… — предложил Гренвилл.

— Всё нормально, правда, — наотрез отказалась Джессика, глотнув воды. — Это просто несчастный случай. Я… упала с велика.

Паршивая была ложь, но думать Джессика могла только над тем, как подступиться к Гренвиллу. Потому что итог итогом, но фраза вроде «привет, мы пришельцы из будущего, а тебе предстоит остановить конец света, который через семьдесят лет устроят другие пришельцы» могла немножко всё испортить.

— Раз так, то, возможно, в таком случае вы бы захотели… найти тот «велосипед»? — осторожно поинтересовался Гренвилл. — Если можно так выразиться.

— Да ну? — Леонард был приятно удивлён.

— Ну, у меня есть хорошие знакомые и не очень, — последние слова Гренвилл произнёс украдкой и совсем иным тоном, будто заговорила его чуть менее светлая сторона. — Ничего криминального, просто этих я недолюбливаю.

— Это великодушно и… опрометчиво, — не устояла перед критикой Джессика. — Нельзя предлагать такое первым встречным, мистер..?

— Гренвилл. Гарри Гренвилл, — представился он. — А вы..?

— А мы просто мимо проходили, — сказал Леонард.

— Что ж, могу вас заверить, что как обладатель охранной системы, которой ещё даже нет на рынке, а также весьма обширных познаний в психологии и чёрного пояса по карате, я могу позволить себе некоторую опрометчивость, если кому-то это поможет восстановить кости и справедливость, — с чувством собственного достоинства сказал Гренвилл.

— Вы очень мне нравитесь, — сказал Леонард.

— Мистер Гренвилл, не подскажете, какая сегодня дата? — спросила Джессика.

То ли дело было в самом лице Гренвилла, то ли в том, как искусно он владел им, но Джессика бы не отличила друг от друга невозмутимость, недоумение и пристрастие к специфичной рутине.

Зато именно в этом лице, во всех трёх его ингредиентах Джессика находила живое отражение «Хауса».

— Третье сентября, — ответил Гренвилл.

— А год?

— Две тысячи сорок второй.

— О-о, это очень хорошо! — с чувством произнёс Леонард.

А вот обеспокоенность на нём читалась безошибочно. С ней Гренвилл и поглядел на Леонарда, хотя отнюдь не его благополучие оказалось под вопросом.

— Просто я обожаю даты, — как ни в чём не бывало сказал Леонард.

— Он держит вас в заложниках? — спросил Гренвилл Джессику.

— Нет, насколько я понимаю. Мистер Гренвилл, ваш отец…

— Ну вот, я так и знал. Я знал. Это низко. Даже для вас. Вынужден просить вас сейчас же покинуть мой дом, — Гренвилл вежливо указал им на дверь.

Джессика тоже вытянула руку, ту, в которой она держала стакан с водой. Она отпустила его, но, вместо того чтобы упасть и разбиться, стакан поплыл по воздуху, испуская тонкие редкие синие нити, сворачивающиеся в петли и живущие миг.

— Словами тут не убедишь, что мы пришельцы из будущего, — оправдалась Джессика.

— Да я и не против, — сказал Леонард.

Гренвилл, надо отметить, тоже был не против. То, что по всем канонам должно было отпугнуть его, наоборот, послужило поводом смягчиться и ни больше ни меньше возродило надежду. Гренвилл даже подошёл поближе, чтобы рассмотреть сие чудо, но прикоснуться к стеклу или свету он не осмелился.

Джессика ещё никогда не видела, чтобы кого-то так умиротворяли её трюки.

— На людей обычно это производит совсем другой эффект. — Она приманила стакан и допила воду.

— Я сочту это за комплимент, — сказал Гренвилл и опустился в кресло. — У вас есть новости о моём отце?

— Нет, простите, — ответила Джессика. — Я лишь слышала, что он пропал, но… у нас есть информация, которая может помочь вам. Ну и… спасти Терру.

— Я слушаю. По-подождите, спасти Терру? — насторожился Гренвилл. — Пришельцы из будущего?

— Что и позволяет нам делиться ценной информацией, — сказал Леонард.

— С первым встречным? А это не опрометчиво?

— Вы задаете сложные вопросы, мистер Гренвилл, а мы ещё даже не начали, — заволновалась Джессика.

— Давайте лучше вернёмся к вашему отцу, — предложил Леонард.

— Это с ним связано или нет? — прямо спросил Гренвилл.

— Мы не знаем, — сказала Джессика. — Но ведь у вас есть всё необходимое, чтобы попробовать восстановить справедливость.

Переменившись в лице, Гренвилл внезапно передумал.

— Так вам всё-таки нужна помощь, — сказал он.

— И доктора тут будут бессильны, — сказала Джессика.

— Хорошо. Говорите.

— В восемьдесят… эм-м… Я не знаю. В конце восьмидесятых я и мой брат прибыли на Терру с… Как его там? — Джессика спросила Леонарда и тут же передумала. — С Объекта-3, так проще. Терра является Отражением этой планеты и связана с ней порталом, который работает от смерти. Когда на Объекте-3 кто-то умирает, то открывается портал и забирает умершего…

— Но на Терру с неба не сыплются трупы инопланетян, — справедливо отметил Гренвилл.

— Потому что атомы трупа распадаются, чтобы открыть портал, — объяснил Леонард.

— И если с ним есть кто-то, как мы, или что-то, как сфера… то есть Объект-4, который упал на Терру год назад, то есть… в две тысячи сто одиннадцатом, то оно попадает сюда.

— А ещё считалось, что погибший реинкарнирует и просыпается в теле новорождённого, представляешь? — с насмешкой сказал Леонард Джессике. — Но это недостоверно и к делу не относится, забудьте, — обратился он к Гренвиллу и направился к нему, практикуя зловещее внушение. — Главное — пришельцы. Другие пришельцы, которых надо одолеть, иначе через семьдесят лет они сами одолеют человечество, мистер Гренвилл.

— И всё из-за этой связи? — не поддался Гренвилл, оставаясь преданным своему джентльменскому самообладанию. — Они поэтому хотят захватить планету?

— Они не захватить её хотят, а разорвать на куски. Им нужен…

— На минуту, — Леонард резко прервал Джессику и, схватив её за плечо, потащил за собой на кухню.

— Ты что делаешь? — спросила Джессика, когда они спрятались за перегородкой.

— Та симпатичная чёрная штучка ведь не была упомянута, так? — прошептал Леонард. — Иначе люди изрыли бы всю планету в её поисках. Не стоит менять детали, это чревато.

— Я ничего не меняю. Мы уже сделали, что должны были. Вселенная в безопасности. Что плохого в том, чтобы теперь помочь будущему? Чтобы спасти тех, кого убил Триггет?

— Ш-ш! — всполошённо шикнул Леонард, прикрыв Джессике рот. Он выглянул в гостиную. Гренвилла в ней не было.

Джессика раздражённо сбросила с себя его руку. Выступившие на глазах слёзы тут же высохли.

— Мне жаль, Джессика, — мягко сказал Леонард. — Вся ваша жизнь — это последствие того, что мы сейчас сделали. И с этим нельзя играть. Все жертвы сама-знаешь-кого должны оставаться его жертвами. Иначе всё сложится не так, иначе он не приведёт в нужное место тоже-знаешь-кого. Иначе их не поймать.

— А как же инопланетный корабль, входящий в атмосферу? Это, значит, никаких приливных волн не вызовет?

— Ты знаешь, как летает мой корабль? Вот и цыц!

— Ладно, просто выслушай, — шёпотом попросила Джессика. — Родители — агенты «Хауса». Мы с тобой будем помнить обе временные линии. Можно собрать команду раньше. Дент говорил, что видел Лоргов рядом со своей базой. Там мы и могли бы их атаковать.

— Вам будет нечем атаковать! — взмолился Леонард. — Вы начали адаптироваться к этой планете, как только оказались на ней. Это был защитный механизм, который вы не могли контролировать. И с годами вы всё больше отдалялись от своей истинной натуры. И слава богу! Но это не прошло бесследно. Вспомни, что потребовалось, чтобы вернуть в вас это.

«Шок, боль и убийственная доза радиации»

— Слишком многое, — договорил Леонард.

Понурившись, Джессика покачала головой.

— Послушай, я понимаю. Я тоже сейчас могу предупредить этих и спасти своего деда. Единственного, кто всегда был рядом со мной. Но тогда эти будут продолжать лить кровь всех, кто с ними хоть в чём-то не согласен. Я не готов платить такую цену. Даже если ты спасёшь свою семью, сегодня они погибнут. Потому что без вас и без Триггета у Терры шансов нет.

— Я знаю, — сказала Джессика и посмотрела на Леонарда. Она пожала плечами и улыбнулась от безысходности. — Я просто…

К горлу подступило всё, что только могло: слёзы, обида, боль, жалость к самой себе и стыд за это. Джессика снова опустила голову, чтобы спрятать лицо. Чтобы Леонард не видел, как ей одиноко и страшно.

Он взял её за руки и сказал:

— Это могла бы быть прекрасная жизнь. Но у всего есть срок. И когда он подходит, это оставляет нас с разбитым сердцем. Загляни в него. Загляни в своё разбитое сердце, Джессика. У тебя могут забрать их, но ничто и никогда не сможет забрать твою любовь к ним. Она не кончается с завершением чьего-то пути. Она навеки с тобой, она твой свет, когда вокруг сгущается тьма. И когда их смерть будет делать тебя слабее, эта любовь будет делать тебя сильнее.

Проглотив слёзы, Джессика покивала, но мысль о родных её ни капли не согрела. На самом деле ей стало даже холоднее и как-то жутко. Она до сих пор не сделала ничего, кроме того, что бросила брата и всё, что имело значение, в будущем. Бросила болтаться в чёрном космосе, будучи единым целым с одной из двух ледяных полусфер, которые ещё утром были Террой. И пускай Джессика пришла на семьдесят лет раньше, она чувствовала, что опаздывает. Она как будто находилась в двух местах сразу, точнее, где-то между этими местами. И время в этой призрачной середине, несмотря на его обилие, утекало сквозь пальцы так, словно его вовсе никогда и не было.

Веки Джессики потяжелели и сомкнулись. Она вновь перебрала с кислородом, однако сразу же за этим дышать вообще стало нечем, а из её лёгких вытянуло весь воздух. Джессику окатило волной обжигающего холода, но та быстро схлынула. Глаза открылись, и приступ удушья прекратился.

Леонард по-прежнему стоял напротив, держа её за руки, но стоял он не на кухне Гренвилла, а в кромешной тьме на твёрдом куске ничего. Их лица слабо подсвечивались бирюзовым светом, гуляющим вокруг них как мини северные сияния. Было похоже на то, что Джессика и Леонард угодили в бутон из гигантских колыхающихся водорослей, которые «объелись» солнечного света и в результате сами же в него и превратились. В глубине чёрных лент мигали крошечные белые точки.

Тишина была настолько мёртвой, что, пока не заговорил Леонард, Джессика думала, что у неё наглухо заложило уши.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Это не я, — напряглась Джессика.

— Нет, это не я. А твоё второе имя сейчас — Хочу-Так.

Между колеблющимися лентами промелькнуло что-то цветное. «Водоросли» вошли в единый ритм и, вращаясь по часовой стрелке, раскрылись. Распластавшись по земле, они впитались в неё.

Джессика и Леонард очутились на круглой шумной площади.

Высоко над их головами, на чёрном небосводе, в туман кутались большие звёзды, а под их ногами была плотно притоптана мелкая оранжево-коричневая пыль. Мрак пытался, но никак не мог опуститься на эту землю. Она источала жизнь и свет, будто была солнцем сама для себя, будто была солнцем этой системы, обречённым на вечную ночь. Дома, деревья, клумбы — всё в той или иной степени сияло и находилось в движении. Даже воздух казался живым.

Дома, цветы и всё остальное, к слову, прямо-таки выставляли напоказ своё инопланетное происхождение. Одно- и двухэтажные здания разнились между собой как тракторы и персики. Некоторые были норами и уходили под землю, а другие парили в воздухе. Но все их окна горели одинаково: приветливо и гостеприимно, точно служили для того, чтобы через них смотрели внутрь, а не наружу. В свою очередь всё снаружи существовало ради того, чтобы смотрели на него, а не в какие-то там квадратики да кружочки. Улочки, украшенные фонарями, гирляндами и экзотичными цветами, уносились вдаль цепочками света и цвета. Должно быть, они вели к каким-то полянам, ибо там, за грядами домов, возвышались редкие, но немыслимо высокие и широкоствольные деревья с пышной оранжевой листвой.

Что до местных, то они однозначно были местными и всецело соответствовали своему городку, но, скорее всего, всё было наоборот. Слишком занятые болтовнёй, едой или торговлей, они никак не отреагировали на новоприбывших. Но их звучные голоса и по большому счёту неразборчивая речь были мирными, так что Джессика ощущала себя более-менее в безопасности. Никто не скандалил и не спорил, а если споры и затевались, то дружеские и пополам со смехом. Даже те, кто примитивно рычал, делали это неагрессивно, что уж говорить о фиолетовых осьминожках размером с кролика. Пищащие как резиновые игрушки, они танцевали на кончиках сине-зелёных щупалец и отчаянно тянулись белыми антеннами вверх, к вискам собеседника. Три голубых глаза смотрели почти по-детски, однако три глаза на другой стороне головы были красными, хмурыми и недовольными.

Здешние гуманоиды отличались от людей с Терры лишь цветом кожи и по мелочам: кто — ростом, кто — формой глаз, кто — количеством тех или иных частей тела. У многих из них была серо-синяя кожа. У кого-то была шерсть на теле, у кого-то — шерсть вместо тела, кто-то был нарисован, кто-то был гибридом, а кто-то был силуэтом из длинных широких и скомканных светло-серых лент, на месте глаз у которого было нечто вроде огромных пуговиц с четырьмя отверстиями-зрачками. А ещё была большая жёлто-розовая зефиринка, издающая ненавязчивую музыку.

Одеяния некоторых варьировались от высокотехнологичных скафандров до полного авангарда. А одеяния других вполне могли сойти за человеческую одежду. Например один седовласый старичок, любующийся фонтаном в центре площади, носил бежево-зелёный мундир с мерцающими на спине серебряными и золотыми трёхконечными звёздами.

Круглый фонтан был сердцем площади. У него не было чаши, было только скопление мельчайших искрящихся капелек серебристой и зелёной воды. Они витали в паре-тройке сантиметров над землёй, изображая миниатюрную спиральную галактику. И вместо потоков воды из её центра ввысь извергались туманности. Каждый раз разные по форме и оттенкам, они ненадолго зависали в пространстве, а затем стекались в две водяные звезды, что катились вниз по винтообразной траектории, входили в рукава галактики и таяли в них, неся свет к её центру.

Забили барабаны. Мужчины (наверное), сидящие на земле и невесть откуда доставшие этнические инструменты с торчащими отовсюду мембранами, в едином духе наигрывали незамысловатый мотив. По-видимому, Джессика нечаянно оказалась на сцене, где вот-вот начнётся какое-то представление, и она такой была не одна. Но никто не разбредался.

Мимо прошла босая женщина со зверем. Её чёрные поножи, наручи, юбка с высоким разрезом и топ оттеняли светло-серую кожу, украшенную бордовыми узорами. Её жёлтые, как мёд, волосы были заплетены в две длинные косы. А её золотистые глаза Джессика разглядеть не успела.

Всё внимание к себе приковал грациозный зверь. Он напоминал леопарда, но только тем, что его лоснящийся чёрный мех усеивали кольцевидные серые пятна. И тем не менее про себя Джессика называла его леопардом. На его лапах поблёскивали серебряные когти. Стройное и мускулистое тело достигало больше метра в холке. Шея зверя была длиннее, чем у леопарда, а голова — больше, и на ней росли серебряные рога. Один из них брал начало ото лба и рос вверх, закручиваясь книзу, а другой рос сзади, под ним, и спускался вниз, закручиваясь кверху. Хозяйка хорошо заботилась о своём друге, ибо рога были начищены на славу. Да и всё остальное зверя тоже устраивало, судя по спокойному взгляду его больших и ясных янтарных глаз.

— Как же всё-таки прекрасны Адванти! — произнёс кто-то из толпы. — Неудивительно, что кто-то последовал сюда за своим.

А вот Джессике было удивительно — и очень. Выходит, ей не послышалось, что кто-то здесь разговаривал на английском.

— А мне от этого грустно, — сказал другой инопланетянин (или нет?).

Игра на барабанах становилась динамичнее и разнообразнее. По музыкальной команде мерцающая водяная дымка переполнила галактику, вышла за её пределы и теперь стелилась по земле.

На площади резко стемнело.

Женщина оседлала Адванти и погладила его по шее.

Барабаны стучали и стучали. Зефиринка, вставшая позади играющих, счастливо пощёлкивала четырьмя (всеми, что были) пальцами в такт. Под ногами лежала дымка, из которой то тут, то там росли столбы, тянущиеся выше и выше. Центр галактики вспыхнул на миг, и волны света разошлись по рукавам. Они покинули их в виде двух водяных шаров — зелёного и серебристого. Оба поднимались к небу, продолжая кружиться и оставляя за собой шлейф из туманностей. Вода слилась в одну звезду, зависнув над фонтаном.

Адванти скребнул лапой по земле, и из-под его когтей посыпались искры. Замерзая на глазах, дымка оседала крупными снежинками, а столбы превращались в прозрачные извилистые ледяные стволы деревьев, не имеющих крон.

Джессика нагнулась и подняла зелёную снежинку. Она была шестиугольной, сверкающей и такой холодной, что даже не таяла. Когда Джессика вновь посмотрела на Адванти, то увидела, что тот уже мчится к звезде по шлейфу, замораживая под собой туманность каждым новым прикосновением к ней. Пятна на его теле, как и его раскрутившиеся и раздвоившиеся рога, горели тусклым белёсым светом, что сделал их более чёткими и в то же время оставил довольно размытыми. Они были чем-то средним между пятнами леопарда и кольцами на коже Джессики.

— Почему я постоянно вижу эти символы? — спросила Джессика Леонарда, но ей не ответили. — Леона..? — она обернулась, но тот как сквозь землю провалился. — Ну ладно.

Адванти почти настиг звезду, но та сорвалась и заметалась над площадью. Гоняясь за ней, животное превращало шлейф в своеобразный навес из тысяч маленьких огоньков, с которых медленно падал снег. Подбираясь всё ближе к звезде, Адванти вытянул рог вперёд. И вот, когда та сделала последний рывок и взмыла выше, он подпрыгнул и пронзил её, точно единорог.

Звезда взорвалась крупными сверкающими каплями, падающими словно кометы аккурат на столбы. Они проникли в лёд, опустились вниз, преисполнились красками и светом и выплеснулись из стволов, как мгновенно распустившиеся пальмы, вместо ветвей которых были покачивающиеся туманности.

— Вот это Рождество… — пробормотала Джессика, очарованно наблюдая за тем, как подо льдом плавно вращается сердцевина дерева — звёздная пыль.

Многие глазели на Адванти и его магию, затаив дыхание, но большинство видело представление далеко не впервые. Джеймс улыбнулся шире, встретившись взглядом с сестрой. Джессика тоже улыбнулась и вновь посмотрела наверх. И только потом поняла.

Её улыбка увяла. Она посмотрела на человека, стоящего в десяти шагах от неё. Это определённо был Джеймс, живой и невредимый. Но насколько она могла доверять тому, что видит здесь?

— Привет, Солёная, — улыбнулся Джеймс.

И как глупая, опрометчивая и наивная идиотка Джессика не думая бросилась к нему. Джеймс обнял сестру, приподнял, покружил и поставил на место, но та не отпустила его. Да и он не собирался.

Он был из плоти и крови, тёплым и родным. Джессика не нуждалась ни в каких доказательствах, она просто знала, что этот Джеймс — настоящий. Она не выдавала желаемое за действительность, она увидела это в его глазах, услышала в голосе и ощутила всем телом. Что бы ни произошло дома у Гренвилла, они были на верном пути. Джессика выдохнула с облегчением аж несколько раз и рассмеялась.

Наконец они разомкнули объятия.

— Паршиво выглядишь, — сказал Джеймс, всё ещё улыбаясь.

Посмеиваясь, Джессика покачала головой и отёрла навернувшиеся слёзы. Казалось, уже целую вечность она не чувствовала, как ноют и саднят порезы. Они ничего не значили.

— Да ну тебя, — сказала она. — Что это за место? Как ты сюда попал?

По лицу Джеймса скользнула тень. Он старался сохранять улыбку, но та переставала быть убедительной. Его глаза и вовсе на миг застыли от ужаса.

— Что? — обеспокоенно спросила Джессика, заглядывая в них глубже.

— Я просто очнулся здесь и… — Джеймс посторонился и обернулся.

Позади него стояли их родители.

Нет. Что-то здесь было не так. Радость, которая только что не знала границ, познала их, и те оперативно сжали её до состояния малюсенькой точки, потерявшей смысл в своём существовании. Ну вот и что тут оставалось делать?

Или, может, Джессика уже что-то сделала? Может, это была такая зона прилёта для путешествующих во времени и их друзей?

Да в конце-то концов: это же были её мама и папа! И они с таким нетерпением и волнением смотрели на свою дочь. Не постарели ни на день.

Джессика направилась к ним.

— Мам?..

Она обняла их так крепко, как только могла. Было так странно быть одного роста с ними и даже немного выше своей матери.

Джессике не хотелось это признавать, но в родителях, несмотря на то что те были такими же осязаемыми, чего-то не доставало. Они отличались от Джеймса. Неужто причина крылась в незначительном нюансе?

Что-то коснулось её ног. Отпустив Джереми и Кейли, Джессика посмотрела вниз и увидела Чендлера. Пёс закинул на неё лапы и с неистовством принялся лизать ей руки. Джессика вспомнила, каким она видела Чендлера в последний раз: спасатели вытащили из-под завалов окровавленный и пыльный пушистый кусок мяса, а маленькая Джессика всё равно сгребла его в охапку и не отпускала.

Сейчас собачьи глаза блестели, хвост вилял, а кудрявые уши были мягкими и плюшевыми. Джессика закрыла глаза, дав слезам скатиться по щекам, в надежде, что этого будет достаточно, ведь её нутро так и норовило взорваться миллионом сверхновых.

К ним подошёл Джеймс. Все пятеро Дюков снова были вместе.

— Не могу поверить, что это вы, — сказала Джессика, совладав с эмоциями.

— Тогда представь, каково нам, — усмехнулся Джереми. — Вы же были вот такими, — он опустил руку так, что его ладонь оказалась даже ниже Чендлера. — Когда только успели?..

— Пап… — горько усмехнулась Джессика. Она очень плохо справлялась с укрощением слёз, но хотя бы не билась в истерике. Ей хотелось сказать так много, но вымолвила она: — Мне так жаль.

— Жаль чего, Джесси? — не понимал Джереми.

— Что мы выросли.

Джереми засмеялся, а Кейли улыбнулась, как она это часто делала: сочетая в улыбке и смех, и укор.

— Солнце, ну разве за такое извиняются? — сказала она дочери.

— Да нет, я про то, что… мы повзрослели без вас.

— Ещё как с нами, — возразил Джереми. — Просто мы давно вас не видели, вот и всё.

Подбородок Джессики задрожал.

— Почаще бы видеться, — с тоской улыбнулся Джеймс.

— То время нам уже не наверстать, — сказала Кейли, отринув грусть и дотронувшись до лица своего сына, которое изменили годы. — А жизнь с оглядкой — не та награда, которую вы заслуживаете.

— Иногда… смотреть вперёд страшнее, чем смотреть назад, — сказала Джессика.

— Тебя пугает твой путь или то, что ты не знаешь, куда он приведёт? — спросила её Кейли.

На секунду Джессика задумалась: а откуда, собственно, её матери известно о вещах, что происходят сильно после её гибели? Ответ пришёл сразу, сам собой и был не менее логичен, чем всё сегодня: разумеется духи или родители, вытащенные с того света, должны быть в курсе всего по умолчанию. А уж духи родителей — так тем более.

— Меня пугает то, что я до сих пор не знаю, кто по нему идёт, — призналась Джессика.

— И не узнаешь, пока не пройдёшь его. Ни место, ни кровь, ни слово не дадут тебе ответ, который ты ищешь. Ты должна увидеть. Как это увидела я, — хитро улыбнувшись, Кейли положила тёплые руки на плечи Джессики. — Как бы ни хотелось задержаться в прошлом, нужно двигаться дальше. Идти до самого конца, солнце. Отыщи то, что имеет значение для тебя. И ты всё узнаешь.

Джессика покивала.

— Только… сначала бы понять, откуда мне этим заниматься, — она огляделась. — Вы знаете, что это за место? Или хотя бы видели шебутного мужика в жёлтой куртке?

— Может… это что-то вроде… моста? — как-то нехотя предположил Джеймс.

— С чего ты взял? — спросила Джессика.

— Мы все в порядке, а ты раненая, — просто ответил Джеймс.

Он затронул то, что Джессика не хотела от него слышать. Она непроизвольно отошла на шаг назад.

— Нет, — произнёс голос Леонарда за её спиной. — Думаю, я знаю, в чём тут дело. Джеймс! — улыбнулся ему Леонард. — И мама с папой! — он пожал руку сначала Кейли, а затем Джереми. — И соба-а… А-а-а! — закричал он, повернувшись влево и увидев подошедший к нему ленточно-пуговичный силуэт.

Вероятно, тот не мог говорить и посему неслышно шёл за Леонардом ввиду некой потребности, изъявлять которую он расхотел. Он кланялся и двигал руками, принося немые извинения.

— Простите, — оклемавшись, вспомнил о вежливости Леонард. — У нас тут… Да. Спасибо.

Всё понимая, силуэт кивнул на прощание и удалился.

— Святые угодники… — выдохнул Леонард. — Представляешь, если кто-то такое в детстве увидит? Это ж травма на всю жизнь!

— Ты кто такой? — спросил его Джеймс. — Мы встречались?

— А, да, виноват. Леонард, — представился тот. — Я разбил пару рюмок. В общем, — он обратился к Джессике, — как-то одна экстравагантная личность рассказывала мне о месте, в которое никто не верит и в которое все боятся и хотят попасть. Ни планета, ни параллельное измерение, ни отражение, ни астральная чепуха. Что-то… другое. Где погибшие с нами рядом.

Ну конечно погибшие. Кем ещё они могли быть, выглядя так и находясь здесь? Но журить себя за это Джессика не стала. У неё и так был долгий день, и он, между прочим, ещё не окончился, как и её работа.

— И почему его боятся? — спросила она.

— Это ловушка, — ответил Леонард. — Отсюда не сбегают, потому что не хотят.

Джессика посмотрела на родителей.

— А забрать их можно?

— Джессика, — Леонард отвёл её в сторонку, развернувшись к членам её семьи спиной, — они… — он тактично понизил голос, — как бы выразиться…

— Ненастоящие? — подсказал Джеймс.

Понизил тактично, да не достаточно.

Леонард обернулся и поглядел на всех троих исподлобья. Он был огорчён и зол, но не из-за того, что они его услышали, а из-за того, что они осознавали своё положение. Жестокая игра на чужих чувствах приходилась ему не по душе — и, похоже, уже не впервые.

— Да, — сказал он. — Простите, но это так.

Как бы Джессике ни хотелось с ним поспорить, она была вынуждена оставить и эту затею, и своих родителей. Их план разваливался на глазах, и двойное спасение она не потянет. По крайней мере, не сразу оба.

— Ладно, а нам с тобой отсюда реально выбраться? — спросила она Леонарда.

— Раз об этом месте ходят мифы, полагаю, кто-то должен был их разнести, — рассудил тот.

— Тогда звони своему другу, — сказала Джессика. — Если мы захотим уйти, держать нас не станут, так?

— Джесси, давай отойдём? — предложил Джеймс.

— По-видимому, станут, — заподозрил Леонард.

— Я не голограмма, ясно? — грубовато ответил ему Джеймс, идя за сестрой, выбравшей укромное местечко у одной из пальм. — Не объяснишь, что тут происходит? Куда все подевались? Кто такой этот Леонард и причём он тут вообще? Что случилось, после того как… перед тем как я попал сюда? Прости, — извинился за длинный язык Джеймс.

«Не говори так»

Двойную боль Джессика тоже не потянет. Теоретически она могла бы, если бы, как и прежде, с ней всё делил Джеймс. Но в том-то и крылся весь кошмар: это был Джеймс, который знал, что умер.

Пожалуй, они оба молча несли в себе за двоих.

— Ты помнишь это? — разорвав зрительный контакт, спросила Джессика. Понимая, как это бессмысленно, она винила себя за то, что Джеймсу приходилось мучиться даже после смерти. Ведь, кроме Джессики, у него никого не было.

— Да. Я защищал Альву и попал под удар, который предназначался той инопланетянке. Глупо получилось, — Джеймс стыдливо опустил голову. — Надо было быть осторожнее.

— Я всё исправлю, — заверила его Джессика. — Не переживай. Я всё исправлю.

— Как?

— Ну… мы с тобой вроде как… тоже инопланетяне. Сама знаю, как это звучит. Но Объекты-1 и 2 — это мы. Мама и папа работали с Хэнком. А Леонард прибыл тогда с нами. О нём Хэнк не знал. Леонард сказал, мы с тобой можем перемещаться в прошлое и назад в будущее по воспоминаниям. Мы дали Лоргам… ну, тем пришельцам, сделать то, что они хотели. Потому что в Терре хранилось это, — Джессика подняла руку, чтобы Джеймс увидел чёрные от Алатира кольца. — Оно сделало меня сильнее, чтобы я могла вернуть нас всех во вчерашний день. Чтобы всё переиграть. Но мы нечаянно улетели дальше, чем нужно, и оказались в сорок втором. Это мы были теми, кто рассказал всё Гренвиллу.

— Господи… — Джеймс потёр виски. — То есть так всё и должно было быть?

— Наверно, — пожала плечами Джессика.

— Ну тогда… не так обидно. А ты как?

— Не знаю. Никак. Я просто хочу поскорее всё исправить.

— Джесси, ты же мне веришь? — серьёзно спросил Джеймс. — Веришь, что я настоящий?

— Конечно, — безо всяких сомнений ответила Джессика.

— Отлично. Потому что тебе не понравится то, что я скажу.

Ей и эта фраза не понравилась.

— Ты же и сама всё понимаешь. У вас должна быть причина, чтобы дать им победить. Чтобы получить этот шанс. Я не знаю, что тут вообще происходит и как это всё работает, но думаю, что причина должна оставаться причиной.

— Нет, — нахмурилась Джессика, — мы можем это изменить. Леонард сказал, главное — повторить то, что имеет важные последствия. И мы сделали это. Мы рассказали Гренвиллу то, что нам рассказал Хэнк. А у того, чем всё закончилось, последствий нет. Потому что там нечему продолжаться. Мы можем…

— А что, если не сможете?

— Зачем ты это говоришь? — начала злиться Джессика. — Я всё исп…

— Джесси, дело не в тебе. Боже, я знаю, что ты горы свернёшь, если понадобится, — улыбнулся Джеймс. — И я бы помог тебе. Откуда угодно и чем угодно. Но сейчас речь не о том… что мы потеряли. А о том, что возможно, а что — нет. И я не знаю, пришелец это внутри меня или я так хорош в предчувствиях, но… на сей раз нам не повезло.

Сердито глядя на брата, Джессика покачала головой.

— Ты просто сбит с толку, — сказала она.

— А ты, как всегда, упрямишься. Послушай меня, пожалуйста. Если я прав — а я надеюсь, что я не прав! — я не хочу, чтобы ты приписывала меня к очередным его жертвам, потому что это не так. И я не виню его…

— Что?!

— Я безусловно зол, но я зол на себя…

— На себя?! — вспылила Джессика. — Он…

— Нет, Джессика, пожалуйста! Это глупая случайность. Не убийство.

— Поговорим об этом дома, — сказала Джессика и двинулась к Леонарду.

— И ты готова поставить на это наш последний разговор? — спокойно спросил Джеймс.

Джессика остановилась. Затем — повернулась к брату.

— Это слишком, — сказала она, остыв. Ярость с каждым разом потухала всё быстрее, сжигая саму Джессику, вместо того чтобы придавать ей какие-никакие силы.

— Да. Это уже перебор, — невесело усмехнулся Джеймс. — Именно поэтому я и прошу тебя не отнимать у меня это. Прости, но из нас двоих победил опять я. И Эльза. Как и хотели, мы спасли абсолютно всех. И ты закончишь это, — он подошёл к сестре, взял её за руки и вздохнул, как перед важным выступлением. — Никогда не думал, что буду говорить это, — улыбнулся он.

— Так не говори.

— Тогда ты никогда не перестанешь думать об этом.

— Я и так не перестану. Что ты делаешь?.. — Джессика попыталась вырвать руки, но Джеймс держал их крепко.

— Джесси, я… я очень хочу, чтобы ты жила дальше, хорошо? Чтобы годы не пропали впустую. Чтобы ты была той, кто ты есть.

— Просто остановись… — шёпотом умоляла Джессика, закрыв глаза.

Но Джеймс продолжал, нервно перебирая её длинные тонкие пальцы:

— Если после жизни есть хоть что-то, то моя душа — или что там у нас внутри — всегда будет рядом с тобой. Так что не пугайся хлопающих дверей и мигающего света.

Джессика невольно усмехнулась и заплакала.

— Не плачь слишком долго, ладно? — сказал Джеймс, улыбаясь сквозь слёзы. — Я тоже постараюсь.

Усмехнувшись вновь, Джессика обняла его.

— И не сердись на меня слишком долго, — попросил он.

— Пожалуйста…

Джеймс мягко разомкнул их объятия, но теперь Джессика вцепилась в запястья брата мёртвой хваткой.

— Мы не можем оставаться тут вечно, — сказал Джеймс.

— Да знаю я.

— Тебе пора идти.

— Пойдём вместе? — позвала Джессика.

— Я не могу. Ты должна вернуться ради меня. А не со мной.

Джессике казалось, если она отпустит его, то у неё попросту подкосятся ноги, и она упадёт и больше не поднимется.

— Всё хорошо, Джесси. Я помогу тебе. — Джеймс вытер её слёзы. — Может, мы как-нибудь ещё увидимся. А пока… отпусти. Джессика. Давай.

И, всхлипнув, она повиновалась. Она знала, что сейчас у неё нет иного выбора, кроме как отпустить, оставить, уйти и вернуться. Джеймс отходил назад, а Леонард подходил к Джессике, но того она совсем не видела. Она видела только, как отдаляется брат, и с каждым его шагом назад она всей душой жаждала снова оказаться рядом с ним.

— Теперь беги отсюда, — сказал он. — Я буду там. Закончи, что мы начали.

Земля под ногами Джессики и Леонарда почернела. Снежинки растаяли, уступив место чёрно-бирюзовым лентам. Лениво волнуясь, они медленно закрывали внутри своего кокона Джессику и Леонарда.

— Я люблю тебя, — улыбнулся на прощание Джеймс.

— И я люблю тебя, — произнесла Джессика.

Она теряла его во второй раз, почти лишённая надежды из-за его слов.

Трепеща, космические «водоросли» окружили своих пассажиров и тут же распустились. Они просочились под поверхность планетоида, на который высадили Джессику и Леонарда.

Всё на нём было из единого куска серого камня, залитого лунным светом: земля, валуны, корявые безлиственные деревья, мосты над ущельями, пещеры, скалы и горы, чьи пики тянулись к звёздам, тонущим в чёрной бездонной пустоте. Воздух, чем бы он ни был, был свежим, чистым и неощутимым. Не тревожили ни тепло, ни холод.

Чувства Джессики притупились, а мысли притормозились. Она слепо глядела вперёд, сердцем оставаясь на планете мёртвых. Но вот позади раздались знакомые и незнакомые голоса. Джессика обернулась раньше, чем слова и их значение добрались до её мозга.

Три Лорга превратились в тёмно-бирюзовый дым, мгновенно растаявший и оставивший после себя три равные части Алатира, которые сей же миг впитались в глаза убийцы Лоргов.

Они были большими круглыми и голубыми и с прохладцей взирали на Сарба, стоящего спиной к Джессике и Леонарду. Высокий и неплохо сложённый инопланетянин внушал неподдельный страх последнему Лоргу, ибо тот не смел даже шевельнуться, несмотря на то что часть Алатира, надо полагать, всё ещё была при нём. Вероятно, её было мало, чтобы выстоять перед неизвестным. Его чуть осунувшееся лицо было не лишено морщин, а тонкая, как пергамент, кожа была светлой и словно бы выцветшей, и на ней то тут, то там вырисовывались серые асимметричные отметины, смахивающие на следы от пыли. Но вряд ли это была она, поскольку одежда инопланетянина, хоть и видала виды и чем-то напоминала шаманские одеяния, была безупречно чистой и, похоже, обладала свойствами брони. Его длинные и густые тёмно-серые волосы были слегка спутаны, а причудливые косички, в которые были заплетены некоторые пряди, растрепались.

Он перевёл взгляд на Джессику.

— Отлично, — сказал шаман так, точно передумал казнить Сарба.

Тот развернулся.

— Если есть что сказать друг другу, то сейчас самое время, — добавил шаман. Его твёрдый голос звучал в приказной, но дружественной манере.

Джессика едва узнала Сарба. Жёстко спущенный с небес на землю, он направлял на неё остатки своей злобы, но не нападал, как будто боялся её. Ну или того, что Джессика могла исполнить предначертанное ей Вурдаурами, то бишь уничтожить всех Лоргов под корень на их заре. Видимо, Сарб не знал, что Леонард Предрекатель и что он не может предоставить Джессике доступ к своей памяти, что проложила бы ей дорогу к зарождению Лоргов. Или же он просто был несведущ в культуре врага.

— Что ж, признаю́, — сказал Сарб Джессике, — ты меня впечатлила. Браво. Кто бы мог подумать, что Алатир подчинится тебе. Ты не так проста, как кажется, да? К чему была эта игра в благородных Вурдауров, если вы всё равно жадные дикие звери?

— Мне плевать на вашу вражду, — безразлично сказала Джессика. — Я не знала ни о вас, ни о них до вчерашнего дня. Твоя месть ничего для меня не значит. Как и ты.

Сарба аж перекосило от уязвлённого самолюбия, но уже через секунду он расслабился и ухмыльнулся. Он сделал шаг к Джессике, заявляя, что более не считает её угрозой.

— Вы не Вурдауры, — с удовольствием отметил он.

— Это не обидно, — вставил Леонард.

— Ты прав, — согласился с ним Сарб. — Это не обидно. Мы пали жертвами случайности. Наказывать больше некого. А ты, — обратился он к Джессике, делая ещё один шаг, — даже не ведаешь, что они из тебя сотворили. Вся твоя мощь, твой Гнев Вурдаура, эта ваша армия… Я думал, это план. Хладнокровный расчёт. Но вы ничего не знали и не умели. Мы так боялись оступиться, что и не думали рисковать. А вас спасли инстинкты. — Сарб усмехнулся. — По крайней мере, проиграли все мы. И Алатир вам ничем не поможет. Глупо было пытаться без Кристалла.

А может, несведущ был вовсе и не Сарб.

Допустить такое для Джессики было сродни смерти. И всё же она начинала думать, что, решившись на эту авантюру, она выпрыгнула из вертолёта и вместо парашюта надела рюкзак. Что принесла ножи на перестрелку. Что выскочила из огня планеты мёртвых прямиком в полымя, где её ждали Сарб и его правда.

— Тебе мозги, случаем, не отморозило? — поинтересовался Леонард.

— Детство вдали от родителей принесло свои плоды, верно? — глумился над ним Сарб. — Сколько они от тебя скрыли во имя поддержания славной иллюзии? Наполовину Вурдаур, наполовину Лорг. Ты знал, что твоя мать сама пришла к нам? Вместе с твоим отцом. Они нам всё рассказали. За предательство мы казнили его на месте.

Предпочитая не верить на слово многовековому противнику, которого выводило из себя даже то, что Вурдауры просто дышали на Ундулемаре, Леонард отказывался идти на поводу у Сарба.

— А твоя мать всё равно помогла нам, — продолжал тот. — Она показала нам будущее — неминуемый конец Вурдауров. Она поспособствовала в истреблении собственного рода. Открыла вашу великую тайну: вы не можете изменять то, ради чего путешествуете в прошлое. Только не без Кристалла.

Вопреки интуиции, здравому смыслу и безоговорочной вере брату, Джессика настаивала на своём: Сарб терпел поражение, и, загнанный в угол, он пойдёт на что угодно, лишь бы выжить или насолить ей и Леонарду.

— Вурдауры держали всех за дураков, используя дешёвые приёмы. И вот грянула их расплата. Мы стали их воздаянием, роком. Они не могли прыгнуть в прошлое и убить нас, и потому предоставили это тем, у кого в запасе вечность, чтобы найти Кристалл и вернуть их из небытия. Быть может, Ве́ас поступил правильно. Отправил с ними тебя, чтобы по-своему покончить с Вурдаурами.

— Где моя мать? — с угрозой спросил Леонард. Как бы он ни воспринимал речи Сарба, действовали они на него весьма однозначно.

— Она покончила с собой почти сразу после гибели Вурдауров. Ей было ещё одно видение: как её отец и сын на Ундулемаре убивают старейшин, чтобы сорвать их планы. Отчаянно желая знать, выжили ли они, она ждала новостей. А когда поняла, что её жизнь обрекает вас на смерть, она оборвала её.

И так запутавшихся в правде, лжи и потерях стало двое. Не то чтобы кому-то из них от этого полегчало.

— И вот, выходит, — Сарб повернулся к шаману, дабы снискать его расположение, и опять посмотрел на Джессику, — что у вас нет ни знаний, ни опыта, ни плана. Зато я по-прежнему… — он вытащил копьё, и на этом оборвалась уже его жизнь.

В спину Сарба из пустоты перед ладонью шамана выстрелил сгусток тёмно-бирюзовой дымчатой субстанции. Она проникла в Лорга, и тот прозаично лопнул с тихим «пх». Облако в форме тела Сарба растаяло, а восьмая доля Алатира ушла в глаза шамана прежде, чем копьё со звоном упало на камень.

— Вот тебе и погоня за властью, — шаман опустил руку и подошёл к оружию.

— Что ты наделал? — удивился Леонард.

— Я никогда не был им рад, — сказал шаман, присев и взяв копьё. — Это был вынужденный союз, — объяснял он, внимательно изучая находку. — Мне нужен дар Вурдауров, чтобы попасть в прошлое, хотя… Кристалла у меня пока нет. «Танец Жизни», — с благоговением произнёс шаман и встал. Копьё в его руках завибрировало так лихо, что лишилось чётких контуров, а потом и вовсе разлетелось на множество золотых клякс, которые завихрились и слетелись к его поясу. Они закрепились сбоку в виде неряшливой золотой спирали. — Как и Вурдауры, Лорги этой вселенной больше не нужны. Не такие, какими они стали.

— Значит, на очереди мы? — осведомился Леонард.

— Я убиваю тех, кто не чтит чужие права на свободу и мир, — сказал шаман, словно всё было строго в рамках закона. — Для остальных существует Навь. Но и в ней я вас не запер.

— Надеешься на ответную благодарность? — спросила Джессика с недостатком внимания к вопросу. Что-то смутно подсказывало ей, что она должна бояться этого инопланетянина и его друга, который стоял вдалеке и которого она заметила только сейчас, но они оба были неубедительны. А вот слова Сарба, пусть они и принадлежали злодею, звучали убедительно и гораздо логичнее невнятной истории Леонарда.

— Да, — сказал шаман. — Позже.

— Ты А́индьоф, так? — догадался Леонард. Он глядел на шамана дерзко, будто раскусил его мерзкий фокус, будто прочёл его как книгу, а на его губах витал призрак улыбки, не имеющей ничего общего с весельем, но зато очень здорово передающей суть подожжённого фитиля.

— Можно просто Аин, — Аиндьоф склонил голову в качестве приветствия.

— Что насчёт восьми миллиардов терран? — спросил Леонард. — Они тоже не чтили чужие права?

— Весь сопутствующий ущерб будет возмещён, как только я добуду Кристалл, — сказал Аиндьоф.

— Это выдумка! — горячо возразил Леонард. — Я путешествовал сотни раз…

— Путешествовал не ты, — перебил его Аиндьоф. — Я могу понять.

— Правда? — Леонард непроизвольно ссутулился, а от его некогда приятных голоса и лица теперь хотелось шарахаться сразу под кровать.

Джессика насторожилась, готовая в любой момент принять новый и, пожалуй, самый распоследний бой.

— Понимаешь? Ты, может, и дока в чтении мыслей, но не в чтении душ, — Леонард подошёл близко к Аиндьофу, максимально доходчиво выражая свою позицию. Фитилёк догорел, запустив любопытный механизм: Леонард вроде разные слова употреблял, но все они сводились к «ты у меня ещё попляшешь». — Можешь рассказывать мне сколько угодно про моего отца, про мать, про жизни невинных детей, что они забрали, — это их выбор! Но я… я несу ответственность за свои слова и обещания, так что даже не думай, — он повысил голос, отойдя от Аиндьофа, — что твои грязные уловки, эта Навь и эти бледные марионетки встанут между нами и нашим прошлым!

Леонард замахнулся и схватил Джессику за руку, швыряя сей жест в лицо Аиндьофа и заодно тормоша свою спутницу. Но тормошить было незачем. Ничто так не реанимировало и не подталкивало её к борьбе, как осознание, что она не одинока в своём безумии. И неважно, на какие жестокие последствия оно могло её обречь.

Снисходительный шаман утомлённо вздохнул.

— В прошлое вам путь открыт, — сказал он, чуть ли не приглашая туда. — В отличие от Сарба у вас есть шанс. Его алчность не знала границ. У вас же — иные цели. Не говоря уже о том, что у Джессики цель всего одна. Это ваша лазейка. Покончить с Лоргами более чем успеете.

— Да, спасибо. Непрошеные советы всегда приходятся кстати, — сказал Леонард с сарказмом. Его улыбка возвращалась. — Особенно от таких, как ты. Ещё скажи, что мы неправильно боремся со злом.

— Я знаю, что и зачем ты делаешь, — многозначно сказал Аиндьоф. — Но я не тот, кто должен умереть. У нас с тобой практически одна миссия.

— А ну вон из моей головы, медуза помойная, — бесстрашно повелел ему Леонард.

Аиндьоф лишь вздёрнул брови. К нему подошёл его напарник — тощий высокий гуманоид с серо-синей кожей и тёмными волосами с медным отливом. Его глаза были целиком тёмно-синими, и только узкие кольца радужки горели аки пламя.

— Это кто ж у тебя там засел? — задумался он, глядя на Леонарда.

— Ладно, учитесь на собственных ошибках, — махнул на них Аиндьоф. — Но имейте в виду: ваше солнце умирает. Не я за это в ответе, и помочь мне вам нечем. Хотя помощь вы и не примете. И ради общего же блага: не доверяйте ничему чёрно-белому, — настоятельно порекомендовал он. — Я дам вам знать, когда что-то изменится.

— Ты даже не запомнишь этого, — сказал Леонард.

— Раньше получалось.

Под ногами Аиндьофа и его друга засияло чёрно-бирюзовое солнышко. «Водоросли» суетно взметнулись и увяли, проводив хозяина.

Джессика и Леонард так и стояли, держась за руки. Но почему-то с уходом Аиндьофа их акт неповиновения перестал быть вдохновляющим на немыслимые подвиги и свершения. Наверно, потому что между ними и подвигами со свершениями больше ничего не стояло.

— Он забрал половину Алатира, — сказала Джессика. Её дыхание учащалось.

— Весь Алатир вернётся на место через пару минут, — заверил её Леонард. — Считай, его у него и не было.

— Как мы попали в настоящее? — не понимала Джессика.

Леонард отпустил её и отошёл.

— Я не знаю, — сказал он понуро. — Может, в Нави нет времени, или…

— Ты что, сдаёшься? — рассердилась Джессика.

— Нет, — Леонард повернулся к ней лицом. Оно вновь приобрело приятельские черты, но его погрызла совесть. — Джессика, если окажется, что я подвёл тебя, я должен быть уверен, что это не повлечёт за собой смерть человечества. Я не хочу верить им, но я не могу игнорировать это. У меня нет права на ещё одну ошибку. У нас нет.

Оттягивая момент истины, пока это было возможно, Джессика кивнула.

— Хорошо.

— Есть два сценария, — сказал Леонард. — Мы либо попадём во вчерашний день, как и хотели, и у нас будет время, чтобы обсудить, как и чем уничтожить Лоргов, либо…

— Либо я в третий раз за день буду смотреть, как погибает мой брат, что жутко занимательно! — взмахивая рукой и выплёскивая, мягко говоря, негодование, Джессика оценила спорное чувство юмора вселенной — и оцепенела.

Ведь выплеснулось чуть больше, чем негодование.

От её ладони в сторону Леонарда ринулись яркие разноцветные всполохи. Они были как пятна на Адванти, и сами в пространстве они не перемещались, а зажигались и гасли по очереди, пуская эдакую волну, как люди на стадионе. Леонард увернулся точно вовремя, чтобы избежать столкновения с ними, и пятна полетели дальше, к каменному дереву.

— О-ой-ёй-ёй! — запаниковал Леонард.

Он направил руки на дерево, и то отломилось от земли у самого основания. Всполохи коснулись ствола, и на миг дерево стало невообразимо прекрасным: переливаясь всевозможными цветами, пятна покрыли его целиком. Но затем оно сгорело как плавящаяся киноплёнка, и пятна пропали.

— Ох! — выдохнул Леонард. Синее сияние и пурпурные линии вокруг его предплечий потухли. — Мы были вот на столечко, — он сблизил большой и указательный пальцы, — от того, чтобы повиснуть посреди ничего. Мы бы, разумеется, не умерли, но…

— Это что ещё такое было?! — опешила Джессика, всё ещё боясь пошевелиться.

— Ах да, прости, — Леонард подбежал к ней и опустил её руку. — Всё нормально. Я только что понял — и в этом у меня сомнений нет! — что случилось на площади и почему Лорги сбежали. И вообще всё понял! Вот почему у тебя на руках эти символы! Ты не просто двигаешь вещи. Ты манипулируешь ими!

— Да, я в курсе.

— Нет, не в курсе, балда!

— Ты мне не нравишься, когда ты такой заведённый, — нахмурилась Джессика. — Потом какая-то фигня происходит.

— Да, извини. В общем, это клетки космоса. То, чем ты сейчас чуть не спалила прибежище Аиндьофа. Они то, из чего всё сделано. Это исходный код вселенной, и в этом виде он смертельно опасен, потому что это чистейшая энергия. Энергия-мать. Она просто сжигает абсолютно всё, даже души.

— То есть одно неверное движение — и я сгорю сама? — напряглась Джессика.

— Да, это как играть с огнём, — просто ответил Леонард. — Главное, не проиграть. Теперь понимаешь? Ты не просто управляешь вещами, ты управляешь тем, из чего состоит всё и ничего. Может, той психологической атакой тоже была ты…

— И ты не догадался сразу?

— Я думал, это просто символы. Как на Адванти. Знак того, что вы связаны с природой вещей. Как бы то ни было, этим ты и уничтожишь Лоргов.

— У нас есть кое-что общее, — невпопад сказала Джессика.

— Правда?

— Угу, — промычала она. — Я думала, что у тебя есть все ответы, а ты думаешь, что я могу всякое просто потому что.

Прозрачная параллель охладила пыл Леонарда.

— Я знаю, почему ты так рвёшься, — сказала Джессика. — Я всю жизнь боялась оказаться виновной в катастрофе. Но от ошибок никто не застрахован. Ни Хэнк, ни Джеймс, ни ты, ни Лорги. Так что вдохни, выдохни — и начнём всё сначала.

— Конечно, — собрался с мыслями Леонард. — Алатир и… Джеймс сделали тебя сильнее. Могущественней. Они выпустили всё то, что в тебе всегда было. Это твоя суть Вурдаура. Чем больше сил ты используешь, тем больше ты возвращаешься к той своей части, которая и обеспечивает тебя этой мощью. И наоборот. Как это было на площади. Я думал, мне показался какой-то туман, — Леонард махнул на пенёк, — решил, это Триггет, но Лорги что-то почувствовали. И испугались. Потому и ушли по наводке за Алатиром.

— Да, я тоже испугалась. Я не отвечала за свои действия.

— Немного практики — и ты научишься. Это Гнев Вурдаура. Другая половина тебя. И ты отлично с ней справляешься, поверь. Ты даже не задела никого, кроме Лоргов. Думаю, только то, что они весьма древние создания, и спасло их. Людей бы и это сожгло. Я никому не скажу. Это твоё дело. Но это наш единственный шанс, если Аиндьоф прав. Мне очень жаль. Жестоко просить тебя о таком, но твоя боль открывает твои способности. Прости, но нам может понадобиться, чтобы ты была такой сильной.

Не собираясь упаиваться слезами, что в очередной раз застилали глаза, Джессика протянула руку Леонарду. Он взялся за неё.

— Удачи нам, — сказал он.

Недолгое головокружение увенчалось…

…сыроватой землёй. Глаза Джессики открылись. Она поняла, где находится, ещё до того, как увидела перед собой исчезающего Триггета.

«Не вышло»

— Просто проверяю, что ты делаешь, когда падаешь, — произнёс позади неё Сарб.

Посмотрев на Джеймса, у тела которого она сидела, и проглотив комок в горле, Джессика заставила себя подняться.

Ей не повезло дойти до самого конца дважды в жизни.

«Третьего не будет»

— Я встаю, — ответила она Сарбу и повернулась к нему. — И меняю жизни.

Взмахнув рукой, Джессика разметала по лужайке алое пламя, которое ненадолго прогнало пришельцев. Она решила повторить всё, чтобы поймать Лоргов на живца.

Миша и Альва были рядом. Леонард с драконом, Хару и Эльзой уже спешили к ним верхом на ретивых корнях.

Четыре чёрных облака окружили «Аид», расставив Лоргов по местам.

— А, вот и виновник, — поприветствовал Сарб Леонарда.

Лорги сжимали кольцо.

Как по расписанию, за Сарбом материализовался Триггет с перепуганной Дейзи.

В тот раз Джессика не заметила, как неподдельно он был надломлен.

Ненавидя себя не меньше, чем Триггета, она ничего не предприняла. Во-первых, против Триггета клетки космоса были бесполезны, ибо Джессика сожжёт Дейзи вместе с ним. А во-вторых, спасённая Дейзи не проживёт дольше получаса в мире с нервными Лоргами.

— Тебе это с рук не сойдёт, — предупредила Триггета Джессика.

Сарб оглянулся и сказал:

— Это ничего не меняет, Бен. Надо было целиться в обоих.

— Это была случайность, — пряча взор, ответил Триггет.

— Отпусти её, — сказала ему Джессика.

— Нет. Но я отпущу. Когда мы будем вне опасности.

Триггет и Дейзи развеялись на ветру.

«Пора»

— Ладно, — Сарб посмотрел на Джессику и Леонарда, предвкушая сладкую месть. — Теперь вы двое.

— Огонь, — скомандовала Джессика.

Дракон изрыгнул алое пламя, и она пустила его в бег вокруг «Аида», отвлекая Лоргов и выигрывая себе время.

Ей незачем было фокусироваться, чтобы возненавидеть пришельцев до такой степени, что пространство загорелось бы аннигиляционной радугой. Но оно не загоралось. Этого было мало. И глядя на расплывающегося за пламенем и слезами Сарба, Джессика понимала, что она не хочет и не может осквернять смерть Джеймса ненавистью.

Так что она заглянула в своё разбитое сердце.

Огонь пронизывали пурпурные трещинки, но Сарб не смог подчинить его целиком. Джессика выбросила руку влево и остановила ход огня. Правую руку она навела на энергию Миши, что промелькнула мимо неё, и изменила её курс.

Сарб тщился атаковать «Аид» пламенем, но Джессика попросту отвечала нет. Она так и держала руку перед собой, словно тянулась к белым рекам энергии, которые она приманивала к себе. Ведомая синими протуберанцами, энергия стеклась в дырявую сферу и вела себя как солнце, беснующееся вспышками. Коснулась её Джессика или нет, но сфера распалась на клетки космоса.

И в ту же секунду по руке Джессики прокатилось тепло, пробирающееся глубоко в её душу. Оно вытаскивало её со дна, на которое та уходила добровольно, и снимало с неё часть груза. Боль отходила на задний план, уступая любви и надежде, придающим Джессике недостающие силы. Вдохнув полной грудью, она разорвала пламя, и яркая энергия космоса быстро и легко нашла дорогу к Лоргам.

Чёрный дым сбоил: он распускался и растворялся, неспособный к телепортации. Пурпурные поля и «снежинки» сгорали, переходя на сторону клеток и увеличивая их число, что ускорило неизбежное: Лорги слились с клетками и сгорели в них.

— Мертвы, — произнёс Леонард, не веря, что всё закончилось.

— Мертвы, — совсем иначе произнёс Миша.

Алое пламя вокруг площади потухло. Людей на ней вот-вот прибавится, но для Джессики там и сейчас было пусто. Отсутствие одного человека делало всё мёртвым и бутафорским. Невзирая на то что они только что спасли мир, он рушился на её глазах.

На борту 515-го никто не разговаривал. А может, и разговаривал, но Джессика этого не уловила. Она думала только о том, как сильно ей хочется поскорее запереться в комнате и как сильно её тошнит от мысли, что придётся что-то объяснять.

Они приземлились в «Форте». Шайори, Миша и Альва, чью руку заново подлатал Леонард, первыми покинули плот. За ними шагали Леонард и Хару, за теми плелась Джессика, а за ней ковылял Мэтт. Уэст бросился на подмогу Альве, Сонг на пару со своим ружьём вызвалась лично сопровождать Леонарда, а Данн побежал сразу к 515-му, ибо на его вопросы никто не отвечал.

— Хэнк? — он осторожно поднимался на борт.

Вставший посреди поляны Гордон вопросительно уставился на Джессику, что единственная направлялась к Мунлэнду. Минуя его, она увидела, как в его глазах зарождается что-то мучительно страшное. Джессика промолчала, и в этом Гордон услышал больше слов, чем можно было представить. Он посмотрел на плот, из которого больше никто не выходил.

Он стоял и ждал. Тихо, смирно, храня надежду на её последнем издыхании.

Джессика обернулась. Когда-то она так же поедала взглядом серую дверь.

Глава 14

Глава 14

ЛАТОРИАНСКАЯ ВАКУУМНАЯ РЫБКА

«Форт».

Войдя в свою комнату, Джессика закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Раны и ушибы, и каждая малюсенькая ссадина начинали давать о себе знать. Однако хуже всего болело не тело.

Джессика тихо сползла по двери на пол, свернулась калачиком и стала беззвучно рыдать.

Наедине с чем-то фантомным, наедине со всем, чем только можно, она лежала на холодном полу и глядела на пылинки на ламинате. Выплакавшая все слёзы и обессиленная, она могла только дышать, слышать, немного думать и много чувствовать.

Что-то, что поначалу было лишь фигурой вдалеке, от которой Джессика так долго убегала, наконец настигло её. Точнее, Джеймса. Оно легко забрало его и исчезло вместе с ним, как Дейзи исчезла вместе с Триггетом.

Как исчезло всё, что Джессика считала домом, оставив её, раздавленную и напуганную, в окружении людей, которых она знала день.

В Мунлэнде было так тихо.

Полежав ещё несколько минут, Джессика поднялась. Желудок сводило от голода. Она не хотела есть, но боль в животе едва ли улучшала её состояние. Джессика вошла в ванную, сняла грязную порванную одежду, умыла опухшее лицо холодной водой и смыла с себя кровь. Напоследок она распустила косу и сунула голову под струю воды, слабо надеясь проснуться.

Пройдясь полотенцем по лицу и волосам, Джессика вернулась в комнату, вытащила из сумки джинсы и футболку, переоделась и отправилась на кухню.

Она обнаружила её в том же виде, в каком её спешно покинул «Аид»: всюду пустые и полупустые чашки, засохшие на сковороде овощи и мясо и потонувшая во взбитых яйцах горочка тёртого сыра.

Поставив чайник на огонь, Джессика занялась сборкой сэндвича, но не затем, чтобы унять урчание, а, скорее, ради самого действия.

Положив тарелку с неуклюжим творением на островок, она взялась за заварочный чайник. В нём уже лежали листья, а рядом стояли две чашки с насыпанным в них сахаром и баночка с молотой корицей. Джессика застыла над ними. Перед её внутренним взором вспыхнула картинка: лежащий на земле Джеймс с кровавой дырой в груди.

Сердце сделало бешеный скачок, кровь отлила от головы. Джессика пошатнулась. Она оперлась на стол и потёрла глаза пальцами, приводя неровное дыхание в норму. Развернувшись, она увидела, как с её сэндвичем в руке стоит Миша и жуёт откусанный уголок.

Тот мгновенно понял, что сделал что-то не то.

— Чёрт, извини, я думал… — невнятно произнёс Миша. — Мой первый порыв — съесть.

— Ничего, — выдавила из себя Джессика, мысленно благодаря его за прерванную паническую атаку. Её губы двигались странно, их сводило от напряжения. — Я всё равно не умею делать их такими…

— Какими?

Джессика покачала головой.

— Неважно.

— Я сейчас сделаю новый, — Миша поторопился к продуктам. — Сейчас всё будет как надо, а ты пока садись.

— Не надо. — Джессика села за островок. — Я не голодна.

— Ага, конечно. — Миша «вскрыл» сэндвич и быстро подсчитал, что и в каком порядке там лежит. — Момент.

Пока он старательно воссоздавал украденное блюдо, Джессика вертела в руках салфетницу и уныло удивлялась тому, как пусто может быть в голове и в сердце.

— Ты ранена, — заметил Миша. — Может, я доктора позову?

— Нет, спасибо, — на автомате отказалась Джессика.

— Ну, значит, потом. Вот, — он поставил перед ней тарелку с сэндвичем. Копия выглядела гораздо аккуратнее и аппетитнее оригинала. — На здоровье.

— Спасибо.

— Я налью чай. Тебе в эту чашку? — Миша показал на одну из тех двух.

— Нет, — вдруг напряглась Джессика.

— Хорошо, чашек у нас много. Тогда… чёрный? Сладкий, крепкий, с бергамотом… идёт? Меня он всегда утешает… прогоняет страхи. Может, и для тебя он… Если что, я сделаю другой, — бормотал Миша, возясь с чаем на двоих.

Откусив от сэндвича, Джессика обрадовалась, что её не стошнило (разумеется, если отсутствие новых поводов для грусти и разочарования принимать за радость). Вообще-то, было очень даже вкусно, так что она откусила ещё.

Миша подал ей чай, и Джессика отхлебнула из большой полной ароматной чашки.

— Ну… всё, — сказал Миша. — Я не знаю, что ещё можно сделать.

— Что? — не поняла Джессика.

— Чтобы остаться. Мне уйти?

Джессика вновь покачала головой.

— Тогда перекусим, — сказал Миша, садясь напротив с чашкой чая.

Свою порцию обеда, однако, он употреблял весьма специфично. Казалось, еда попадала к нему в рот исключительно тогда, когда она могла замаскировать слова, которые Миша не решался произнести.

— Скажи уже что хочешь, — сказала Джессика, в пятый раз убедившись в том, что ей не мерещится этот тик. Она также с облегчением отметила, что её голос не звучал грубо, хотя в нём явно недоставало жизни.

— Тебе не понравится мой вопрос, — сказал Миша.

— Вопрос — нет. Намерение…

— Как ты?

— Ну, я… плакала, потом лежала, потом плакала, потом снова лежала и снова плакала, и теперь у меня огромная головная боль, так что…

Миша встал и отошёл к шкафчику. Он достал с верхней полки аптечку и дал Джессике баночку с трудночитаемой надписью.

— Спасибо, — повторила Джессика, доверчиво откручивая крышку. Двадцать букв в слове, скудные знания в области фармацевтики и состояние, характеризующееся как «сделайте с этим хоть что-нибудь», гнали паранойю поганой метлой. Сейчас Джессика сказала бы нет разве что гильотине — и то не так чтобы сразу. — А ты как?

— Знаешь… — Миша сел обратно и как будто потерял нить беседы. — Мы не так давно знакомы, но жизнь под одной крышей, эта… работа и то, что все мы здесь… Мы пришли сюда с разным багажом и потихоньку сбрасывали его, просто проводя время вместе. Помогали друг другу подготовиться к будущему морально, ничего такого особенного при этом не делая. Эдакая спонтанная ненарочная терапия. И то, что теперь это наша общая… — Миша запнулся. — Я ещё никогда никого не хоронил. Я не знаю… — он шмыгнул носом, — не понимаю, что делать.

— От опыта в этом не проще. Я знаю, каково это. Но в этот раз… — Джессика потупила взор и обнаружила, что её пальцы без её ведома теребят хлеб недоеденной половинки сэндвича. — Я думала, что больше не придётся… Я надеялась, что больше не придётся через это проходить. Я думала, что смогу уберечь его.

— Это не твоя вина, — твёрдо сказал Миша. — И Джеймс бы не хотел, чтобы ты…

— Мучилась? Это не в моей компетенции, виновата или нет. Мне постоянно кажется, что он стоит вот здесь, — Джессика махнула за плечо. — И собирается что-то сказать, но молчит. — Она тоже планировала молчать, но слова шли сами. — Всё снова рушится, и я прямо под этой горой руин. Я выбралась оттуда в прошлый раз благодаря Джеймсу. А сейчас должна ради Дейзи. Но бороться с этой лавиной всё сложнее.

— Ты не одна. Не в Мунлэнде. Я понимаю, как это звучит, но у тебя есть мы. И потом… Дейзи и наша подруга тоже.

Джессика подняла хмурый взгляд на Мишу.

— Кстати, об этом, — сказала она. — Почему она вообще там была?

— О ней тебе лучше расспрашивать Хэнка, — пошёл на попятную Миша. — Не потому, что это какая-то запретная информация. Просто он знает всё, а я — поменьше.

— Скажи что знаешь.

— Я знаю, что она сначала познакомилась с вами, и уже потом с нами. И что вы ей настолько дороги, что она каким-то образом попала на Блэкхаунд. Кто бы это ни допустил, получит от меня лично, — сказал Миша, обходясь той же нищей экспрессией, что и Джессика. — Не говоря уже о Триггете.

— Триггет мой, — категорично заявила Джессика и увидела в глазах Миши ту же обеспокоенность за будущее, что возникла в глазах Сарба, когда тот не сумел пленить её.

— Эта ненависть…

— Нет никакой ненависти, — перебила Джессика Мишу. — Даже сил на неё нет. И я больше не хочу так жить. Я не могу. Я уже потеряла родителей и Джеймса. Не хочу потерять ещё и себя. И всё, что есть во мне от них. — Это как будто убаюкало опасения Миши, но тут Джессика добавила: — Но я убью его. Когда-нибудь.

— Ты же понимаешь, что это не вернёт тебе Джеймса? — осторожно сказал Миша.

— Да. Я просто хочу оторвать ему голову, — сказала Джессика, и уже сама не разбирала, всерьёз она это или нет.

— Ну раз так… мы рядом постоим. Ты же останешься тут, с нами, да?

— Мне некуда идти, и вряд ли Хэнк меня отпустит.

— То, что ты с другой планеты, не значит, что здесь у тебя нет прав, — оспорил такую политику Миша.

Джессика поглядела на него в замешательстве.

— Откуда ты знаешь, что я знаю? — спросила она.

— Мы с Мэттом развернули Леонарда на входе и расспросили, кто он и что произошло. Вкратце, но он всё рассказал. Сейчас его Хэнк допрашивает.

— И ты пришёл за вторым свидетелем, — сообразила Джессика.

— Скорее, к нему, а не за ним. Ты как? Насчёт этого, — на всякий случай уточнил Миша.

— У меня было время, чтобы бояться себя и чтобы научиться. Не думаю, что сейчас мне нужно проходить это всё по новой, — покривила душой Джессика. Но лишь чуть.

Её родина, история и биологические родители мало волновали её. А вот влияния крови на её волю, пожалуй, стоило остерегаться. Хотя для начала это влияние всё же следовало бы изучить. Уход от проблемы, к сожалению, от неё не избавит, к тому же Джессика наконец нашла ответ. Кто же виноват, что он ей не понравился.

«А чего ещё ты ожидала? Что у тебя между лопаток есть волшебная кнопка, переписывающая тебя и всю реальность?»

«Было бы здорово»

Но очевидно, судьба бывает щедрой только раз: контроля над всеобъемлющей стихией космоса Джессике вполне хватит.

«Так что имей совесть и работай над собой»

— Но ты всё равно… хмурая и… злая, — заметил Миша.

— С чего ты взял?

— Ну, у тебя есть лицо, и я его вижу, — просто ответил Миша.

Насильно расслабившись, Джессика выкрутилась:

— Просто плохая привычка. Моё происхождение не та проблема, о которой сейчас надо переживать.

— По крайней мере, оно работает в твою пользу, — подбодрил её Миша. — То, что ты сделала с моими силами, и то, как ты дралась с тем парнем, и эти тёмно-синие петли — я не знал, что ты так можешь.

— Что? — честно запамятовала последнее Джессика.

— Ну, когда нас с тобой обклеивали этими сатанинскими неоновыми иероглифами. Ты просто разбила их тем, что выплеснулось из тебя.

— Я не…

«Ты разбила их. Поддалась течению, и оно сделало тебя сильнее»

— Я…

«И ты вспорола Сарба. Ты бы его в клочья разорвала, если бы не Триггет. А ещё ты помогла Триггету убить супериора»

Вот теперь её затошнило.

— …не помню этого, — соврала Джессика и удалилась к окну.

Она помнила, как сама решила делать все эти вещи, но не помнила, как пришла к этому решению. Она провела рукой по тканому мату на подоконнике, по тому месту, где ночью стоял Джеймс. В её голове прозвучал его голос:

«Ты всегда стояла выше них. Ты говоришь, это были не способности, а ты сама, но ведь прекратила это тоже ты, разве нет?»

— Тоже я? — неслышно промямлила Джессика.

— Так или иначе… — неуверенно протянул Миша, развернувшись к ней, — этим ты спасла целую планету.

— Не целую. И не я одна.

— Да я и не приуменьшаю чей-то вклад и не приукрашиваю реальность. Но ты единственная, кто смог сделать то, что было нужно. Ты же не будешь и это отрицать?

Джессика посмотрела на Мишу.

— Я просто хочу сказать, что ты молодец, — сказал он. — Правда, я не совсем понял, что конкретно ты сделала. Где-то на моменте с Гренвиллом я перестал догонять Леонарда. Он сказал, мы собрались остановить Триггета и пришельцев, а потом начал тараторить про сорок второй, про загробный мир, какие-то дела с парадоксами во времени и ещё почему-то про Шайори. Сказал, настал конец света, но вы всё перезапустили. Терра в безопасности, но… протокол Гренвилла не остановил Триггета. И мы не остановили.

— К Гренвиллу мы попали случайно и сказать ему про Триггета не могли, потому что тогда все бы сегодня погибли, — объяснила Джессика. — Мы договорились вернуться во вчерашний день и дали пришельцам разорвать Терру. А Шайори как-то закинула нас в сорок второй. Леонард считал, что мы можем вернуться туда, куда хотим, и сделать то, что хотим, но он не знал, что так нельзя.

— Чего?! — недоумевал Миша. — Как..? Как можно этого не знать, если ты занимаешься этим?

— Он был пассажиром, которому лгали. В общем, я хотела спасти Джеймса, и поэтому не могла вернуться раньше его смерти.

— Чёрт… — обронил Миша, сочувствуя и злясь про себя.

— Дальше — больше, — ровным тоном произнесла Джессика. Для неё грядущее выглядело более-менее решаемо на фоне пройденных этапов из псевдоапокалипсисов, межпланетных чистилищ и нескольких покалеченных душ.

В свою очередь Миша посмотрел на неё отнюдь не с принятием в обременённом взгляде.

— Мы только отсрочили. Солнце умирает. Наверно, быстро. Нам нужна новая планета.

Миша лишь моргнул.

— А, — исторг он. — Всего-то.

Джессика согласно кивнула.

— Ладно, — она оттолкнулась от подоконника и направилась к выходу. — Рано или поздно всё равно придётся. Куда мне?

— Медотсек.

Пройдя через главное здание по двум коридорам, связывающим меж собой корпуса, Миша и Джессика оказались в башенке напротив ангара. Лифт отвёз их вниз, на третий этаж, который немудрено было перепутать с частной и хорошо финансируемой больницей. Они зашли в единственную палату, чьи двери были распахнуты настежь.

Там, на койках, лежали Альва, Хару и Мэтт.

Руку Альвы обволакивало вязкое малиновое сияние, а сама Альва, бледная и подрагивающая, блестела от пота. Её веки, как и веки Мэтта, были опущены. Хару вяло помахал Джессике, пока ему ставила капельницу доктор — худая высокая блондинка лет сорока с небесно-голубыми глазами и длинными волосами. На её белом халате не было ни символа «Хауса», ни «осколков» НОВА, зато на спине, со стороны сердца, из-под волос проглядывала небольшая сине-зелёная медицинская звезда, а над нагрудным кармашком синими нитями было вышито: «Вильдеурт».

Миновав друзей, Миша и Джессика переступили порог кабинета доктора.

У стен высились шкафчики, застеклённые холодильники с медикаментами и боксы. На кушетке, стульях и диванчике расположились Уэст, О’Брайан, Дент, Данн, Леонард, Сонг с опущенным ружьём, Хэнк и Шайори. Они сидели по разные стороны от восьмиугольной стальной призмы, вмонтированной в пол посреди кабинета. На её поверхности светилось неширокое кольцо панели управления, в центре которого на крошечном задраенном люке покоился стакан с бурбоном. Кубики льда в нём кубиками уже не были.

— О, привет, — сказал Леонард Джессике. — А я тут доверие завоёвываю, чтобы помочь твоей подруге.

— Садись, — О’Брайан уступил своё место Джессике и прошёл к столу, кресло за которым пустовало в отсутствие доктора.

Миша присел рядом с ним, на краешек стола, а Джессика — на кушетку, между Уэстом и Дентом, подозрительно косящимся на Леонарда.

— А мы где-то не правы? — спросил того Дент.

— Нет, вы всё делаете правильно, — ответил Леонард.

— Вот и славно, — с ложным дружелюбием сказал Дент.

Из палаты донёсся голос доктора:

— Я осмотрю тебя через секунду.

— Не нужно, я в порядке, — отказалась Джессика.

— Когда я скажу, что ты в порядке, тогда ты и будешь в порядке, — будучи слегка не в духе, доктор вошла в кабинет. Она принесла с собой сфигмоманометр и всучила его Денту.

— Как они? — спросила Джессика.

— Физически мистер Морита и мистер Монтгомери отделались малым, — ответила доктор, надевая чёрные медицинские перчатки. — Что до ущерба, нанесённого… неустановленным воздействием… — она осторожно взяла руку Джессики и принялась внимательно её изучать, — боюсь, я недостаточно квалифицирована, чтобы судить о нём.

— А Альва?

— Кости левой руки раздроблены, — сказала доктор, проверяя на наличие симптомов нелицеприятных последствий чёткие ровные порезы, кровь в которых давно свернулась. — Есть острые осколки, впивающиеся в мышцы.

— Их не восстановить? — спросила Джессика.

— Такое не восстанавливается. По крайней мере, не мной и не здесь.

— Но я знаю где, — встрял Леонард. — Я теперь могу связаться со своим другом. Он подбросит нас с Альвой до Эливо́нда, и там её подлатают.

— Мы пока не закончили, — осадил его О’Брайан.

— Я же всё рассказал. Задайте те же вопросы Джессике — она повторит всё слово в слово.

— Ты ещё ничего не объяснил ни про себя, ни про других, — сказал Хэнк, не спуская с Леонарда пристального взора.

— Вам, что ли, всё-всё объяснять?

Ответом Леонарду послужили строгие взгляды и тишина.

— Ясно, понял, всё-всё.

— Зуд, жжение? — спросила доктор Джессику.

— Нет.

— Жар или озноб?

— Нет.

— Что-то беспокоит?

— Не физически.

Доктор измерила ей давление и пульс.

— Поздравляю, ты в порядке, — заключила она и отошла к холодильнику, — но… — введя пароль, она открыла его, достала маленькую бутылочку и вылила её содержимое в стакан, — я бы не геройствовала. Это ускорит регенерацию тканей, — она предварила вопрос Джессики, протягивая ей прозрачно-голубой раствор, — и поможет организму быстрее восполнить силы. Без нормального осмотра это всё, что я рекомендую.

Жажда и запах мяты, исходящий от прохладной микстуры, сыграли свою роль, и Джессика выпила всё залпом.

— Спасибо, Фэй, — поблагодарил её Хэнк.

Та раздражённо усмехнулась и, выбросив бутылочку в мусорку, сказала:

— За что? Того, что я сделала, мало. Я даже не знаю… — Фэй резко замолчала и сняла перчатки. Посмотрев на Хэнка как на человека, который гнусно подставил её, она спросила: — Чего ты ждал от меня? Мне нужны данные. А не спасибо.

— Гордон ведь предоставил тебе доступ ко всему необходимому, — сказал Хэнк.

— А по-моему, там чего-то не хватает, — довела до его сведения Фэй, пренебрёгши вежливым тоном. — От меня будет больше вреда, чем пользы. На это я не подписывалась.

— Я понимаю, — Хэнк, напротив, заговорил мягче. Он встал, подошёл к столу, взял листок бумаги и карандаш и быстро что-то написал. — Это для Гордона, чтобы он отправил тебе файл и ключ. — Он вручил листок подошедшей Фэй. — Это последнее звено. Всё, что у нас есть. Мы можем обсудить всё потом?

— Лучше обсуди всё со своим гостем. Альве требуется срочное вмешательство.

Забрав бурбон с призмы, Фэй воротилась к своим пациентам.

— Что ж, — произнёс Леонард. — Я, пожалуй, начну.

— Секунду, господин Гость, — остановил его Дент и повернулся к Джессике. И ей с Дентом повезло больше, чем Леонарду: ей досталась его чуткая и участливая версия. — Дюк. Дай нам повод верить ему. В двух словах.

— В Терре был Алатир, Лорги достали его, я впитала половину, чтобы Шайори закинула нас в сорок второй. Там мы поговорили с Гренвиллом, потом угодили к нескорбящим скорбящим, откуда нас вытащил пришелец, который убил наших пришельцев и отпустил нас, потому что те не справились, а у него не было Кристалла, — не затруднившись перечислила Джессика. — Так понятно?

— Как ни странно, да, — сказал О’Брайан.

— Стоп, что? — Дент посмотрел на Шайори. — Что значит, ты закинула их в сорок второй?

— Ты опять будешь брюзжать? — устало спросила Шайори.

— Данн и Уэст провели процедуру с моего разрешения, — сказал Хэнк, сев на своё место. — Шайори вызвалась добровольцем.

В отличие от Дента, Сонг, Миши и О’Брайана Джессику раскрытая тайна никак не тронула. Впрочем, и не должна была; вещи стали яснее — большего Джессика не ждала, да и не получила бы.

— Я была первой, а не Мэтт, — сказала Шайори. — Мне надо было убедиться, что это безопасно.

— И что с вами стало? — спросил Миша.

— Память окрепла. Я помню всё почти с самого своего рождения. Помню, как видела вас двоих в Но́ррингтоне, — сказала Шайори Леонарду и Джессике. — И могу передавать свои знания и память через прикосновения.

— И ты не узнала их при встрече? — удивился Дент.

— Я видела только их спины. Как они сидели на дороге. А сегодня взглянула на них и вспомнила. Видимо, то же самое произошло и в другом прошлом.

— И никому не сказала? — поразился О’Брайан. — Как ты могла?! Это такой риск!

— Я видела их в этой самой одежде, с этими пятнами крови. Это должно было случиться сегодня, иначе нас бы тут не было.

— Совершенно верно, — вставил Леонард.

— А если бы они не вернулись назад?! — возмутился Дент. — Господи, Шайори, мы бы все погибли!

— Фэй, вколи-ка Грегу седативное! — крикнула Шайори.

— Я… — только и успел заикнуться Дент.

— Я поняла, в чём дело, — продолжила Шайори. — Я умею пользоваться ушами и мозгами в отличие от вас…

— Что не удивительно, учитывая ваши способности, — опять влез Леонард.

— Ну-ка цыц! — приструнила его Шайори.

— Да, мэм, — кротко повиновался Леонард.

— Я слушала всё, что происходило на Блэкхаунд. В какой-то момент, — Шайори посмотрела на Джессику, — вы с Джеймсом поменялись силами. А Леонард сказал, что Вурдауры поглощают силы из других источников. У тебя от брата появилась способность возвращаться в будущее. Думаю, этого мне хватило, чтобы рискнуть, уж извините.

— Так вот как мы попали в настоящее! — смекнул Леонард. — В тебе была частичка души Джеймса. Возможно, в Нави и правда был он.

Как бы больно ни было сердцу от сего подкрепления её правоты, Джессика ощутила горький покой в душе. Хотя бы эта часть им с Джеймсом удалась, пускай она и не была лучшей.

Данн подал ей носовой платок, увидав у неё слёзы.

— То есть это петля? — спросила Сонг, отвлекая внимание от Джессики. — Как это работает?

— О, это я знаю, — расшевелился Леонард. — Вселенной прописан «код», по которому она живёт и процветает. На Предрекателях лежала особенная ответственность: с их помощью Вурдауры знали, когда прошлое или будущее менять нельзя. Однако «код» и сам мог привести вселенную к локальному или глобальному вымиранию. Когда такая проблема выявлялась, «код» подправляли, и определённому Вурдауру, подходящему по возрасту и местонахождению, даровалось Знание. А исправленный «код» подбирал самое вероятное будущее, где катастрофа минует. Это и есть петля. И опережая ваши вопросы — время не линейно. Если подумать, то времени вообще нет. Есть «сейчас» и память. Сознание. Проще говоря, двигаясь назад в прошлое, вы не делаете его своим настоящим. Оно хранится в памяти, и им можно менять настоящее и будущее, ибо память и опыт — это то, что формирует человека и влияет на его деяния. А они формируют реальность вокруг него. Линейное время может существовать только отдельно от Вурдауров, и в нём изменения в прошлом ни на чём не отражаются. Если такие путешествия где-то и проводятся, то это аттракцион.

— Поспорила бы, но мы и сами «запетлились», — задумчиво произнесла Сонг, пребывая в переоценочном трансе.

— Вселенную программируют? — Данн всё ещё обмозговывал начало. — Мы всё-таки в симуляции живём?

— Никто ничего не программирует, — внёс ясность Леонард. — То есть программирует, но не так. Я просто провёл аналогию. Вселенной был нужен толчок. Она же не живая, хотя у неё однозначно есть некий эквивалент души. Она движется по заданному курсу — и только. На вашу свободу воли никто не покушается. В отличие от вашей планеты. Она стала точкой соприкосновения интересов трёх самых первых цивилизаций. Самых могущественных. Вурдауры — это Джессика, Джеймс и я. Лорги — те, что вторглись, и снова я. И Зела́ры. Точнее, один Зелар — Аиндьоф.

— Бинго, — безрадостно ввернул Миша.

— Ещё какое, — сказал Леонард. — Только они обладают — или обладали — сверхсилами высшего порядка. Если вы полетите в космос сейчас и встретите кого-то очень умелого, то, скорее всего, это далёкий-далёкий потомок Вурдаура или Лорга, которому осточертел собственный род. Но их, поверьте мне, очень мало. В масштабах вселенной, разумеется.

— А Зелары? — спросил О’Брайан.

— Зелары не размножались, — ответил Леонард. — И слава богу. Эти ещё хлеще Вурдауров будут. Но они, скажем так, закончились ещё на рассвете Вурдауров. Уже тогда от них оставались в основном только слухи. Вурдауры принимали их за кого-то вроде окостенелых стражей. Ну знаете: которыми детей пугают, чтобы они вели себя как надо. Зелары — старшая раса. Они обладают невероятным могуществом: перемещаются в пространстве по желанию, мгновенно убивают и воскрешают, и у них есть поддержка любой планеты, на какой бы они ни находились — им подвластны местные силы природы.

— Они могут воскрешать? — навострила уши Джессика.

— Неповреждённые тела, — с сожалением пояснил Леонард, видя, к чему она клонит. — Они умеют возвращать жизнь, но не заживлять раны или восстанавливать тела из пыли. Ещё существует поверье, что Зелары всегда знают мысли тех, с кем у них хоть раз был зрительный контакт. Но поскольку я не знал никого, кто встречал живого Зелара, я ставил это под вопрос.

— Откуда же тогда поверье? — спросил Дент.

— Никогда не знаешь, когда видишься с Зеларом. У них есть врождённый механизм защиты, который позволяет им скрывать свою личность. Никому не ведомо, как выглядит хоть один Зелар на самом деле. Они не выбирают своё прикрытие, за них это делает мозг смотрящего. Зелар предстает тем, на что ты бы никогда не стал смотреть. Что-то неприятное или неприметное. Что-то, что твой мозг давно научился игнорировать.

— То есть, тот, кого мы видели..?

— Кого ты видела, — поправил Джессику Леонард. — Да. Просто кто-то.

«Какой-то очень конкретный кто-то», — усомнилась Джессика.

— И кого видел ты? — поинтересовалась она у Леонарда для сравнения.

— Нечто среднее между лемуром, перекати полем и Медузой Горгоной. Короче говоря, кве́нота. Только этот был в человеческий рост. Как вспомню, аж… — Леонарда передёрнуло. — В общем, Зелары и без маскировки неплохо выживали. Убить Зелара может лишь другой Зелар. Догадываетесь, что произошло, да? Хотя ходят слухи, что не все Зелары мертвы, что их осталось с десяток или два. Если это правда, то они явно больше не мнят себя богами. Может, накапливают силу, или ещё что. А может, им всё это надоело, и они ушли на покой. Может, Аиндьоф их пешка или наоборот. Может, он подставил Лоргов, чтобы не светиться. А может, он тоже последний из своего рода и пытается вернуть их.

— Он точно хочет что-то изменить, раз ему нужна Джессика, — мрачно сказал О’Брайан. — И нам ему даже не помешать, потому что он узнает о любом вашем плане.

— Этот парень отпустил вас и предупредил о Солнце, — напомнила Сонг. — Он точно враг?

— А ещё он наслал Лоргов, — напомнил Миша. — Да, он враг.

— Вообще-то, всё не так однозначно, — сказал Леонард. — В истории есть сказания, которым миллиарды лет, о том, как Аиндьоф спасал миры от гибели, порабощения и бедности.

— Он что, специально называл себя, чтобы стать знаменитым? — спросил Дент.

— В том или ином ключе, — кивнул Леонард. — Он отличался от своего народа, и, полагаю, ему это очень нравилось. Но сколько я живу, я ничего не слышу о нём в настоящем. Аиндьоф давно исчез с радаров. Однако сейчас у него есть цель, и это делает его опасным вне зависимости от того, каким было его прошлое.

— Ты сказал, Зелары хуже Вурдауров, — сказал Хэнк. — По-моему, это всё определяет.

— Нет, это ничего не определяет, — строго и бескомпромиссно обозначил Леонард. — Про Вурдауров я тоже ничего хорошего не сказал — и вот мы здесь благодаря ей, — он показал на Джессику. — Но Зелары действительно создали себе не самую лучшую репутацию.

— А с Вурдаурами-то что не так? — спросила Сонг со сквозящей в голосе агрессией ввиду несправедливости к близнецам.

— Их не особо жаловали. Гордые, жадные до власти, импульсивные, заносчивые, культурно-отсталые, жестокие и напрочь лишённые эмпатии. Любой, кто отличался в худшую или лучшую сторону, покидал Ундулемар, но таких было не много. Вероятно, на одного из них Аиндьофу и посчастливилось наткнуться. На одного из тех, кто знал про Отражение. В эту тайну посвящали единиц. Из тактических соображений. Мне об этом рассказал дед. Хоть в чём-то не соврал. Но моей матери он, видимо, этого не говорил. Может, из-за того, что она сбежала с Лоргом, а может, просто не хотел. Кстати, о Лоргах. Это третья по старшинству раса. Они умели «взламывать» мироздание — это самое подходящие описание, что я могу дать. А ещё они изменяли свою внешность: копировали голос, внешний вид и биологию до мельчайших деталей. Не могли только копировать силы. Когда родная планета Лоргов, Нэ́лдиз, погибала, они пришли за помощью к Вурдаурам. Те отказали, а мы расхлёбываем.

— Я так и не поняла: почему они отправили детей, а не взрослого? — спросила Шайори.

— Ну вот опять… Ну не знаю я! — картинно поплакался Леонард. — Я понимаю, что вы находитесь в плену стереотипов о том, что если кто-то не отсюда, то ему известно всё. Но это не так. Да, в чём-то я весьма хорош: я ведь выжил как-то без дома и друзей. А в чём-то я отвратителен. Но в основном я просто путешественник, который доставил сюда младенцев. Я даже про прогулки в прошлое не знал. И я сам… ни то ни другое.

— Значит, ты просто взял и бросил детей? — Шайори добавила что-то на урумойском, и, судя по её тону и мечущим искры глазам, то была грязная ругань от всего сердца.

— Я проследил за теми, кто забрал их, убедился, что люди хорошие! — обиженно и негодующе отверг её навет Леонард.

— Да, — невпопад сказала Джессика.

— Не надо выставлять меня чудовищем, мэм, — Леонард уважительно, но сердито сделал Шайори замечание. — Я приглядывал за ними и смотрел, чтобы они не выросли в Вурдауров и не уничтожили жизнь на Терре.

— Благородно, — сказал О’Брайан с толикой цинизма. — Ты поэтому тут задержался?

Леонард тяжко выдохнул.

— Я остался ради них, — он спокойно отстаивал свою непричастность. — Остался, потому что люблю новые миры. И потому что у меня было недостаточно мощное средство связи. Я не мог улететь отсюда. На пересборку ушло время. Много времени. Здесь почти нет подходящих материалов. А когда я наконец закончил, то понял, что сигнал не проходит. Тут у меня закрались подозрения, хотя никаких страшных видений по-прежнему не поступало. Да и сделать я всё равно ничего не мог. Вот и ждал, когда смогу пригодиться. И надеюсь, что всё ещё могу. В чём-то, что не раскроет Аиндьофу ничего сверхсекретного.

— Зачем? — спросил Дент. — Какое тебе дело до нас?

— А с каких пор желание или его отсутствие перестало быть достаточным основанием? — спросил в ответ Леонард. — Я просто хочу, я неравнодушен к вам. Я отдал этой планете двадцать четыре года. Нигде я не задерживался дольше, чем на год. Это мой дом. И я был шокирован тем, как сильно вы отличаетесь от Вурдауров.

— А не должны? — сказал Данн, почуяв подвох.

— Ну да, вы же… Вы же не в курсе, точно, — сконфуженно закончил Леонард, почесав шею и опустив голову. — Надо же, как неудобно…

— Ты сейчас о чём? — спросил Миша.

— Человеческая цивилизация искусственна, — сказал Леонард. — Вас вывели Вурдауры.

Всякое движение в комнате прекратилось. Люди встали как часы.

— Что?! — гневно выпалила Фэй из соседней комнаты.

— Что?! — раздались следом ещё три голоса.

О’Брайан поспешил закрыть дверь, но там уже показалась Фэй.

— Вам нужен покой… — сказал он.

— Кажется, я здесь доктор, — пресекла его Фэй, держа ручку с другой стороны.

— Ты права. А я агент. И каждому надо делать свою работу.

— Это просто смешно. Помимо прочего, Хэнк, — Фэй выглянула из-за О’Брайана, обращаясь к директору, — это может быть важно для…

— Не может, — осторожно перебил её Леонард. — Ничего такого.

— Фэй. Прошу, — сказал ей Хэнк. — Я всё объясню тебе позже.

— Не утруждайся. Когда я закончу, наш договор будет официально расторгнут. — И Фэй сама закрыла дверь.

— Будь добр… — попросил О’Брайан Леонарда, присаживаясь обратно на краешек стола.

— Конечно, — сразу ответил тот. — Видите ли, Вурдауры не из прихоти привязывали к Ундулемару планеты-Отражения. Им были нужны армии. И не просто армии, а армии под стать себе. Они населяли эти планеты живыми существами, сотворённым по своему подобию, разве что сверхспособности в них блокировали.

— Но эволюцию никто не отменял, — сказал Данн.

— И это то, что они подсадили вам в мозги, — сказал Леонард. — Они написали для вас историю. Я же говорил, это сила, с которой стоило считаться. Плюс у них был Алатир. Первых из вас они щедро осыпа́ли целыми пантеонами богов — это так они заботились о благополучии своей военной машины, строя из себя милостивых и не очень богов, стихии, бедствия и прочих покровителей. С развитием цивилизации идея себя изживала; Вурдаурам пришлось уйти, чтобы остаться «богами». Чтобы в день, когда они сойдут на Терру за своей армией, предстать теми, кого люди любят и боятся, у кого они просят помощи и защиты. Они бы приказали вам идти за ними, обещая новый мир и лучшую жизнь. Они уже проворачивали эту схему с другими планетами. Угадайте, где они и их жители сейчас.

Все молчали, переваривая услышанное.

— Отважное воинство Вурдауров, — продолжал Леонард. — На которое им было плевать. Вы нашли своей жизни более удачное применение, чем вам было предначертано. Хотя некоторые всё ещё внимают этому «голосу сердца».

— Красивая история, чтобы оправдать зло, — сказал Дент.

— Оно и ваше тоже. И тем не менее вы воплощение всего самого лучшего, что было в Вурдаурах. Да, в вас есть высокомерие и тяга к насилию, но вы растёте и учитесь. Где вы и где они — высшая раса с волшебными душами.

— К чёрту, — Сонг отказалась переоценивать ещё и это. — У нас своя жизнь вот уже тысячи лет. Какая разница, как мы появились?

— Абсолютно поддерживаю, — сказал Леонард. — Ваше происхождение ничем не хуже других. Знали бы вы, каких я встречал…

— А что там с перерождением Вурдауров в людей? — спросил Хэнк.

— А, это чушь, — махнул рукой Леонард. — Синий смерч — часть связи с Отражением, не больше. Вурдауры оставили себе путь, чтобы не тратить время на шествие вниз, пока враг будет убивать их. Видимо, сделать кнопку или придумать два слова, на случай если они решат атаковать первыми, им было лень. Зачем заморачиваться, если можно просто создать портал Смерти, да? Половина посвящённых стала верить, что Терра — это рай и ад для них. Но Вурдауры бы ни за что не позволили себе жить в таких телах и такой жизнью, это ниже их достоинства. Взять хотя бы бессмертие. Вурдауры жили бы вечно, если бы их не убивали. Они и не старели даже. Взрослые мужчины не выглядели старше сорока пяти, а женщины — старше тридцати. И все как один — метр восемьдесят. Но по мне, это они вас недостойны, а не наоборот. Несмотря на то что это отголосок Вурдауров, это совершенно другой мир. В большинстве своём люди мне нравятся. Вы как дети, которые сидят в своей комнате, довольные своей игрой, и не хотят выходить на улицу. Но когда-нибудь родители всё же попрут вас. Собственно, это они и сделали. Хотя я до конца не уверен, радует ли меня то, что вы нашли способ разблокировать свои силы.

— Свою деятельность мы хранили в тайне, — сказал Хэнк. — Но Триггет рискует открыть ящик Пандоры.

— И тем самым по-своему возродить Вурдауров, — заметил Леонард. — Хотя вы долго не протянете.

— Стой, значит… поэтому «Фэйбл»..? То есть поэтому у человека со способностями такой сильный иммунитет? — спросил Леонарда Данн. — Потому что мы солдаты?

Немного подумав, Леонард ответил:

— Полагаю, да. Вы должны были быть на сто процентов полезны в бою. Могущественные, как они, и неуязвимые, как они, — с железным здоровьем и психикой.

— Но мы не нашли связи с нервной системой, — сказал Данн.

— Вряд ли она есть. У Вурдауров — а я сужу с этой точки зрения — была стальная выдержка. Ваше дело, как реагировать на вещи, но врасплох вас уже не застать.

— А характер, личностные особенности как-то влияют на то, какая способность достаётся человеку? — спросил Данн.

— Опять же, если смотреть на Вурдауров, которые с рождения знали себя вдоль и поперёк и управляли тем, к чему у них душа лежала… — Леонард не стал заканчивать и без того ясную мысль. — Но это всё…. как бы сказать… Способности зависят от того, чем на самом деле является человек, из чего состоит его суть, или от того, что оказывает на него сильное влияние, за чем он верно следует. Но эти отражения не прямые и не буквальные. Люди ведь редко бывают буквальными. А вообще, меня не обязательно слушать. Это исключительно мои домыслы.

— Думаю, это хорошие домыслы, — сказал Данн.

— А насчёт Солнца у тебя домыслы имеются? — спросил Хэнк.

— Ну-у… оно погаснет, как я и сказал. Здесь у меня нет причин не верить Аиндьофу. Однако я не знаю, сколько ему осталось: сотня лет или один год.

— Так загляни в будущее, — предложила Шайори.

— Так это не работает, — сказал Леонард. — Видения приходят сами, и чаще всего я даже не знаю, о ком в них идёт речь. Людей в любом случае надо эвакуировать. И в этом проблема.

— У тебя нет знакомых с лайнерами для межгалактических странствий? — подумала Сонг.

— Транспортировка и пункт назначения, разумеется, ещё то веселье, но есть кое-что посложнее. Вы.

— Мы? — сварливо повторила Шайори.

— Да. Люди. Неблагодарные и недальновидные существа, склонные к саморазрушению и войне. Вы же угроза, — искренне о том жалея, констатировал Леонард. — Для себя и других. Вам нельзя в космос, вам рано постигать эти технологии. Не все планеты свободны и подходят. Не все изобилуют ресурсами, как Терра. Придётся совершать перелёты в их поисках. Вас захлестнут любопытство и жажда знаний, открытий и присвоения. Вы друг на друга-то идёте войной. Да вам категорически запрещается соваться в другие миры и цивилизации! Да и зачем? Чтобы и там то же самое разводить? Вы не задумывались, что остальные, возможно, специально игнорируют вас, чтобы вы не добрались до них? Вы как вредный маленький ребёнок. В этой песочнице никто не хочет с вами играть.

— Ну как обычно: бардак разводит кто-то, а страдают все, — сказал Миша. — Такой себе коллективный дух.

— Да. Вымирания вы не заслуживаете. Пока остаётся хоть что-то хорошее, мир стоит спасения. Потому я и хочу полетать да поискать, после того как отремонтирую Альву, — Леонард посмотрел на Хэнка.

— Я не против, — тот дал добро. — Но спрашивать надо не меня, а её.

— Она не против, — сказала Шайори.

— Вот и чудненько. — Леонард полез во внутренний карман куртки и вытащил приспособление размером с две плитки шоколада. Оно выглядело так, будто пятилетний ребёнок собрал что-то из хлама в отцовском гараже, используя конструктор и всё, что попадалось под руку. Чётко различалась лишь сердцевина прибора — бесспорно, внеземного происхождения. Она была довольно крупной и бронзовой и походила на раскрытые карманные часы. Из одного диска торчали мигающие лампочки, а у другого под белёсым куполом плавала маленькая люминесцентная полупрозрачная зелёная рыбка. — Я ни разу не инженер, если что, — стыдливо глядя на окружающих исподлобья, оправдался Леонард.

— Это что… рыба? — спросила Сонг, балансируя между изумлением и тягой относиться ко всему с юмором и иронией.

— Да. Латориа́нская вакуумная рыбка. Их ловят у созвездий Лато́ра, чтобы связь ловила. Ну вы поняли, да?

Сонг посмотрела на Хэнка.

— Люди не готовы к такому, — сказала она. — Да даже я не готова.

— Ну… может, всё не так плохо? — сказал Данн. — Мы давно хотим постичь космос…

— Нам дверь вынесли, Сэм, — напомнил ему Дент. — Все мечты, заворожённые взгляды, направленные в чёрную бездну, стремления выйти и познать нечто великое, фантастическое и таинственное — думаешь после сегодняшнего всё это до сих пор цело? Столько лет поисков ключа — и теперь люди захотят заколотить эту дверь досками, потому что первыми вошли не те. Откуда нам знать, что другие будут лучше?

— Не все инопланетяне жаждут крови, — встал на их защиту Леонард. — Многие из них очень дружелюбные ребята. А вам пора почувствовать себя единой цивилизацией, а не просто скопищем, существующим на одной планете. Быть может, это именно тот толчок, что вам нужен.

— Жестковатый, — отметил Миша.

— Ну либо так, либо смерть, — сказал Леонард. — Очень надеюсь, что не пожалею об этом. В крайнем случае Джессика найдёт Кристалл, отправится в прошлое и отменит вам всё спасение.

Джессика оторвалась от изучения стакана из-под микстуры, который она крутила в руках всё это время, и посмотрела на Хэнка.

— Есть что сказать? — спросила она без предъявлений.

— Да. Двенадцатого июля две тысячи восемьдесят восьмого года мне, Дюкам, О’Брайану и Князевой пришлось принять решение за тех, кто не мог сделать это самостоятельно. Мы исходили из лучших побуждений, как и годы спустя. Вас вынесло в лесную глушь в Адарина́ре. Леонарда мы не засекли…

— Я в кусты засел, когда вы приехали, — перебил Хэнка Леонард. — Если бы нас схватили всех вместе, я бы им этим не помог. А так я вырубил несколько агентов. Вроде даже не ваших.

— Не наших, — подтвердил Хэнк. — Хотя потери мы всё же понесли.

На секунду столкнувшись взглядом с Шайори, сидящей рядом с Хэнком, Джессика вновь воззрилась на стакан. Она не понимала, как Хару и Шайори могут так хорошо относиться к ней после того, как из-за неё с Джеймсом погибли их родные.

— Будешь прятать глаза и избегать нас — я тебе быстро мозги вправлю, — расставила точки над i Шайори.

Как ни странно, проще от этого не стало, что Джессика и выяснила, посмотрев на Шайори. Так что она быстро переключилась обратно на Хэнка, норовя наконец обзавестись правдой и определённостью.

— Мой друг, доктор Фараго, установил, что ваши организмы отличаются от наших, но не многим, — продолжил Хэнк. — Он предположил, что вам около месяца отроду, потому мы и записали вашу дату рождения как двенадцатое июня восемьдесят восьмого. Дети должны расти в семье. А Дюки стали заботиться о вас, как только подняли с земли. Они хотели дать вам нормальное человеческое детство, и с этим я был полностью согласен. Но… Я должен кое в чём сознаться. Опасаясь спровоцировать парадокс, мы с Князевой скрывали от агентов «Хауса» оригинальный протокол «Отражение» с восемьдесят третьего года. Мы отредактировали файл незадолго до твоего вступления, — пояснил он О’Брайану, который был озадачен чуть больше остальных. — Мы не исказили суть, а всего-навсего убрали некоторые данные. Всё так, как я вам и говорил: пришельцы сообщили Гарри, что в конце восьмидесятых на Терру прибудут Объекты-1 и 2. Но записи Гарри были более конкретными. Пришельцами были двое: мужчина и женщина. Как он выразился, «женщина и её брат», оказавшиеся на Терре в восьмидесятых. И он дал описание способностей женщины, которые практически совпадали с твоими, — сказал Хэнк Джессике. — Я был уверен, что вы с Джеймсом в безопасности. Думал, у вас это ещё впереди.

Восстанавливая в памяти их диалог, Джессика поняла, что у Гренвилла были все основания полагать, что она и Леонард — сестра и брат. И никак иначе он подумать не мог, раз именно этой тактики придерживался Хэнк всю её жизнь. А значит, всё произошло единственно верным путём, каким бы неверным он ни был для Джессики.

— И потому я не торопился решать за вас и рисковать вашими жизнями. Я не хотел, чтобы вы росли среди агентов и знали обо всём. Я пытался понять, как всё должно быть, как всё устроить так, чтобы не сломать вам жизнь, не посеять панику среди людей и в то же время привести вас к вашей судьбе. Но после ракеты всё пошло кувырком. Меня так заботило то, что угрожает Терре снаружи, что я забыл о тех, кто угрожает ей изнутри. У нас не осталось возможности обеспечить вас хорошим домом. Мы продолжали следить за вами, но уже издалека.

— Вообще-то, я хотел оставить службу и взять вас себе, — сказал О’Брайан. — Но Хэнк убедил меня, что я понадоблюсь вам в будущем как агент.

— Боже мой, — проронила Джессика, только теперь заострив внимание на очевидном. — Кристофер, — сказала она с тенью взволнованности. — Тот самый Кристофер, который пропускал все наши ужины. — Она начала произносить это с вопросительной интонацией, но к середине предложение превратилось в факт.

Печальные покрасневшие глаза О’Брайана улыбнулись, тоскуя и раскаиваясь.

— А что насчёт Дейзи? — спросила его Джессика.

— Мы проверяли всех, кто работал с вами в «Хантер’с», — ответил Хэнк. — И когда туда устроилась мисс Блэк, мы частенько садились ей на хвост, ввиду того что она училась на журналиста. Где-то спустя несколько месяцев после вашего знакомства она случайно узнала о ваших способностях и записала их на видео. Найт поговорил с ней, и выяснилось, что мисс Блэк не собиралась использовать запись в качестве компромата. Она хотела доказать вам, что знает, и помочь. Мы предложили ей делать то, что она хочет, но обыграть всё иначе. Мы вынудили вас использовать свои силы у неё на глазах, чтобы всё вышло более… естественно. Чтобы вы могли принять от неё помощь в знак благодарности.

— Кто был за рулём? — насупилась Джессика.

— Я, — подал голос доселе не размыкавший уст Уэст. — Я вожу как бог, — сказал он, но без чванливости, а так, по привычке. Из всех присутствующих только он был больше зол, чем горестен. — Ей ничего не грозило.

— Она оперативник? — спросила Джессика.

— Форд занимался её подготовкой, я обучал боксу, — сказал Уэст. — Но нет. Она просто ваш друг.

— И как же она тогда попала на Блэкхаунд? — заметила Джессика с плохо скрываемой злостью.

— А никто не знает, — ответил Уэст, столь же плохо скрывая свою солидарность с ней. — Она попросила Форда провести её в НОВА, якобы передать Найту какую-то важную флэшку, а сама стала уговаривать его взять её с собой. Найт отказал. После этого Форд её не видел.

— А поискать никому в голову не пришло? — съязвила Джессика.

— Форд забрал у неё пропуск, как только понял, чего она хочет, — сказал Уэст. — Без него она бы не покинула здание. Она бы осталась под арестом, но зато в целости и сохранности.

— Возможно, это Эванс, — сказал Хэнк.

— Что Эванс? — грубовато повторила Джессика. — Посадил её в бокс вместо снаряжения?

— Может, и так, — без шуток сказал О’Брайан. — Он ударился в бега прямо посреди операции. Маргаретти нашла его телефон. Его взломали: там была куча сообщений от Триггета, судя по их содержанию и внезапной самоволке Эванса. Маргаретти, кстати, тоже уволили. Её до вступления в НОВА завербовало УВУ[1] и при этом не получило от неё ничего касательно вас. А Холл не стал сдавать Найта и меня. Он никому не сказал, что мы из «Хауса», и выдумал, что ты и Джеймс обманывали его и его агентов. Своей ложью он оставил нас в НОВА и обеспечил тебя историей. Никто не узнает, что ты из космоса. Ты выжила в Рэд-Вэлли после ракеты. Так всё и началось. Работа Триггета это только подтверждает.

— Я не понимаю, — пыталась уложить всё в голове Джессика. — Почему Эванс не удалял сообщения? Почему карманы не проверял?

— Может, хотел иметь улики против Триггета, — предположил Дент.

— Да, и Триггет, — Джессика вновь обратилась к Хэнку. — Раз ты подозревал его и хотел поймать, почему Дейзи отговаривала нас от его поисков?

— Я не хотел, чтобы мир узнал о вас, а он бы узнал. Вы были небрежны. Посыпались бы лишние вопросы, а у нас и так вторжение было не за горами. Мне было удобнее, чтобы вы сидели тихо, но ты выдала себя. И между РДР и НОВА я выбрал последнее, хоть мне это и не нравилось. А когда Триггет явил себя, жизни невинных людей перевесили мои опасения.

— Что он сделал? — спросила Джессика.

— Понатыкал самодельных пожарных гидрантов, — ответил Хэнк. — Они выстреливали дротиками с сывороткой в людей. Вот что он взял с того зонда — систему наведения, которая запоминает свою цель и распознаёт инородные объекты. Я сам видел, как дротик до последнего охотился за целью, пока не поразил её. А после — самоуничтожился. Было четыре гидранта по пять зарядов в каждом. Возможно, где-то есть ещё. Сейчас проверяют все улицы в Уинтерфере. Большинство супериоров скрылось, оставшихся мы отправили с Найтом в уинтерферскую штаб-квартиру НОВА. Они побудут там, пока мы не решим, что делать дальше.

— Холл не против? — спросила Джессика.

— Холл ушёл в отставку, — сказал Хэнк. — Теперь за него Найт. Если получится, на днях я переберусь в рокуэллскую штаб-квартиру. Мы позаботимся о НОВА, пока Холл не вернётся. А Дент останется за главного здесь. Будет неофициальный центр для супериоров. — Хэнк сверился с часами и подошёл к призме.

— Как-то у тебя всё чересчур гладко, — сказала Джессика.

— Такие планы, — он набрал команду на кольцевой панели, и призма спроецировала изображение: выпуск срочных новостей на местном канале. — Сейчас послушаем, что будет им мешать в ближайшее время. И заодно что скажет президент.

По новостям транслировались кадры битвы с Триггетом и пришельцами, записанные камерой с квадрокоптера. Внизу бегущая строка гласила: «…сообщение о взятом в заложники Алане Хэнде. Вскоре на место прибыли спецслужбы, в том числе и НОВА с неизвестными людьми, которые…». Ведущий только шевелил губами ввиду беззвучного режима.

— Он жив? — спросил Миша.

— О, ещё как, — сказал Хэнк.

— Триггет и его обратил? — догадалась Шайори.

— Это или очень хорошо, или очень плохо, — сказал Леонард.

— А вдруг нас поддержат? — наивно понадеялся Миша. — Мы всё-таки пришельцев прогнали.

Хэнк включил звук.

«…реагировать на подобные происшествия. Комментариев ещё не поступало, и с минуты на минуту мы ждём прямого включения. Алан Хэнд выступит с официальным заявлением. Напоминаю, что сегодня утром на президента Гронтурсхейма было совершено покушение. Доктор Бенджамин Триггет и группа преступников, обладающих сверхъестественными способностями, прорвались через охрану и взяли мистера Хэнда в заложники. Позже к ним присоединилась другая группа лиц с идентичными навыками, которая сначала вступила с ними в открытый конфликт, но затем…»

— А, ну да, — осознал всё Миша. — Мы заодно с Триггетом и такие же гадости.

На экране появилась верхняя половина невредимого, но изнурённого Алана Хэнда. Он смотрел чуть ниже камеры, отягощённый думами, будто перед включением он убеждал в чём-то себя самого. И успех в том ему не сопутствовал, ведь сейчас перед камерой находился не привычный сильный и уверенный лидер, а человек, который в прямом эфире отвоёвывал веру в будущее у заката цивилизации.

«Дорогие сограждане, — начал он тихо и посмотрел в камеру. Это было не обращение президента. Это был личный, неотложный и очень важный разговор. — Есть ряд вещей, которые я должен озвучить. Факты, которые надо подтвердить. Слухи, которые стоит опровергнуть. Я должен сказать, что расследование идёт полным ходом, что преступники будут найдены, виновные — наказаны и что впредь этого больше не повторится. У вас много вопросов, и вы ждёте ответов. Заявления. Так вот слушайте. Слушайте все, кто хочет слышать, — голос президента обрёл твёрдость, а в глазах под нависшими бровями вспыхнул огонь. — Я готов повторять это раз за разом, если это что-то изменит. Главное событие двадцать шестого сентября две тысячи сто двенадцатого года вовсе не пришельцы. И не Триггет с агентами «Хауса». Главные герои этого дня — мы. Люди, которые стали свидетелями прихода новой эры. С каждым днём мы будем узнавать всё больше, и с каждым днём страх в наших сердцах будет расти. Как и любопытство. Как и противоречивые чувства. Какую бы позицию вы ни заняли, каких бы взглядов ни придерживались, вы должны помнить: никакое зло не способно отнять у нас право выбора. Мы можем пройти через эти испытания, сохранив честь и человечность, или скатиться во тьму. Вопрос лишь в том, какой мир мы хотим завещать нашим детям. Что они будут видеть, глядя из окна, глядя на людей. Кем вырастут, что сделают, что оставят после себя — если вообще что-то оставят. Терре рано на покой. Людям рано сдаваться в плен злобы, хаоса и отчаяния. Ради наших детей, ради нашего будущего… мы должны подать им пример. Должны взглянуть на всё глазами ребёнка. Вам страшно. А каково им? Что делали вы или ваши родные, или друзья, когда в детстве вам было страшно? Вспомните то чувство или, может быть, слово, или сделанную вам добрую вещь. Добрый поступок, который, как вам тогда казалось, изменил всю вашу жизнь. Или хотя бы просто сделал день светлее. В вас ещё осталась эта вера в чудо? Сегодня мою и все наши жизни спасли люди, пришедшие из ниоткуда. Они совершили добрый поступок, постояв за нас. И я скажу, что во мне… пожалуй, осталась эта вера. Разумеется, всё будет проверено тщательно и трижды, но, пока не доказано обратное, «Хаус» и его агенты нам не враги. И нельзя отрицать, что нам нужны союзники в столь неравных битвах. Я надеюсь… мы будем ценить жизнь — свою и чужую — прежде всего. Да не зайдёт над нами солнце»

— Алан, проснись. Тебе устроят импичмент, — сказала Шайори.

— Может, и нет, — сказал Дент.

«…стали очевидцами пришествия инопланетян, — говорил телеведущий, — мягко говоря, вверг нас в шок. Но, простите, оказывается, есть люди, которые готовились к этому? Не задаётся ли президент этим вопросом? Или он просто верит, что пришельцы не фальшивка, выращенная тем же «Хаусом»? Или, может, его удивляет, что одна из погибших членов «Хауса», Эльза Брандт — разыскиваемая убийца?»

— Что?! — выпалила Сонг.

Хэнк выключил звук.

— Поверить не могу, — сказала Сонг с холодной яростью в глазах. — Первым делом накопали грязи. О погибшей.

Хоть это и не породило в Джессике сомнения или вопросы, это разожгло в ней старую добрую неприязнь к людям, пускай и не такую сильную, как у Сонг. Но затем О’Брайан сказал:

— Завтра утром состоятся похороны. Вы с Альвой успеете?

И Джессику будто фурой сбило. Она вмиг возвратилась к состоянию тотальной апатии и потребности закрыться в комнате и никого не видеть и не слышать.

— Да, — ответил Леонард. — Ничего, если мой друг тут у вас на полянке сядет? — спросил он Хэнка.

— Только не громко, — ответил тот.

— Само собой. Что ж, тогда нам пора.

Шагая по траве, Леонард и Дент поддерживали Альву, которая наотрез отказалась от кресла-коляски. Джессика медленно шла позади них, ёжась от холода. Она не собиралась смотреть на инопланетный корабль, но потом передумала.

— Если живой и получил координаты, то через минуту будет здесь, — сказал Леонард.

— А если нет? — не разделила его легкомыслия Альва.

— Наберу знакомому с Триами́ды. Он каэло́нин, в их системе обитают джу́джи — зверьки, чьи кости прирастают буквально ко всему. На чёрном рынке этого добра полно. У него был прибор для удаления костей. Кости джуджей наращиваются прямо поверх, и они сливаются с организмом, но медицина это скверная. Но как временное решение — вполне себе.

— Да не бывает такого, — не поверил ему Дент.

— То, что ты чего-то не видел на этой планете, не значит, что этого нет где-то ещё, — сказал Леонард.

— И корабль у тебя сверхсветовой, да? — сказал Дент.

— Нет, — слегка раздражённо ответил Леонард. — Некоторые корабли оборудованы генераторами подпространственных капсул. Напоминает пузырёк воздуха в море. Вбиваешь координаты, генератор создаёт капсулу вокруг корабля, которая сливается с полотном мироздания и отделяется от него уже поблизости от точки назначения. Техника — секрет, но работает примерно как Космоэкспресс.

— Космоэкспресс? — переспросил Дент.

— А ты думал, у каждого есть такой корабль? — пожурил его за несообразительность Леонард.

— Ну вы же его где-то взяли, — заметил Дент.

— Мы угнали его. У очень плохих людей, — и помыслить о дурном не дал Леонард.

— Людей, значит, — опять прицепился Дент.

— Да, людей. Все используют это слово для обобщения. Вы ему, конечно, столько значения порой придаёте, но это в вас от Вурдауров. А на просторах вселенной так называют другие разумные формы жизни. «Люди», «народ». Не «существами» же их звать, в конце-то концов. Это грубо.

— Как ты вообще разговариваешь на нашем языке? — спросила Альва.

— Вурдауры и Лорги появились относительно одновременно, и им нужно было как-то коммуницировать друг с другом. У них был один язык на всех, но недолго. Появлялись и другие, но те языки были моложе, а английский, как вы его называете, уже углублялся в чёрные дали. Его Вурдауры и спроецировали в ваше сознание и подсознание. И пару-тройку про запас положили: лингва латина, русский, путунхуа. Хотя в Гронтурсе они зовутся несколько иначе.

— И что, в космосе все говорят на английском? — спросил Дент.

— Там по-прежнему можно встретить носителей, — сказал Леонард, оглядывая небо. — Зелары и Лорги распространяли свои языки. Ненамеренно. Нынешний английский отличается от вашего, но они похожи. О, смотрите!

В небе, за облаками, засияло что-то круглое и разноцветное, издавая звук, сопоставить который Джессика могла лишь со звуком, что издают большие листы металла, кружась в небе во время урагана. И свет, и звук быстро исчезли, а сквозь облака стал снижаться обшарпанный побитый грязный корабль, похожий на угловатую козлиную голову. Продолговатые двигатели, горящие красным светом, располагались вдоль «морды» ибекса и по всей поверхности длинных, загнутых кольцом «рогов». Они постепенно гасли, дабы судно приземлилось плавно. Оно коснулось «носом» поляны, и двигатели заглохли. Угнанный звездолёт размером с третью часть Мунлэнд-Ярда тяжело опёрся на «рога». Земля под ногами дрогнула.

Альва смотрела на корабль и прикидывала: так ли уж сильно ей была нужна вторая рука.

— А он по дороге не развалится? — поинтересовалась она.

Леонард приоткрыл рот и замер. Он то ли кивнул, то ли покачал головой, тихо уронив: «Ага».

— Ну, пошли, — сказал он.

Вместе с Альвой и Дентом он направился ко входу, коим была покосившаяся пятисторонняя дверная коробка, прилаженная прямо к обшивке и имитирующая непосредственно козлиный нос. В верхней части корабля, над двигателями, было три огромных лобовых стекла; на двух крайних посередине чернели широкие полупрозрачные горизонтальные полосы. Джессика решила, что это, должно быть, двусторонние экраны компьютера, поскольку на одном из них загорелись странные жёлтые символы, а на другом — надпись на чистом английском: «Пожалуйста, не стреляйте — корабль боится щекотки». Ниже, вокруг двигателей, были овальные отверстия, прикрытые решётками. Джессика приняла их за выходные отверстия пушек, хотя после заявления про щекотку они могли быть чем угодно. Далее взгляд зацепился за верёвки и тросы, петлями свисающие со «щёк», а затем пошёл блуждать по корпусу.

Тут и там он доказывал, что не бывает несовместимых или дешёвых, или «не родных» материалов для ремонта, если ремонтировать со знанием дела и любовью к кораблю. А любовь была налицо: точно рукой лекаря один из «рогов» обмотали каким-то грязным опалённым полотнищем. На кончик другого «рога» надели массивное стальное кольцо, с которого свисал рваный тёмно-синий флаг с условным изображением голого серого древа с корявыми ветвями и корнями. Корабль явно мог похвастаться историей.

Когда Леонард, Альва и Дент приблизились к нему, обшивка внутри дверной коробки разбилась на кусочки и расползлась к её краям. За ней их встречал мужчина с оранжевой крокодиловой кожей и белым ирокезом, заплетённым в колосок. Леонард и Альва ступили на борт, и последним, что увидела Джессика перед тем, как проём закрылся, были крепкие дружеские объятия Леонарда и его друга. Оба прыгали от радости.

Через минуту, когда Дент и Джессика отдалились от «козла» к разным корпусам, заревели вспыхнувшие двигатели. Корабль неуклюже оторвался от земли и пропал в облаках, мигнув на прощание подпространственной капсулой.

Мёрзнуть больше было незачем, и Джессика пошла в Мунлэнд.

Едва она вышла из лифта на восьмом этаже, ей в нос сразу же ударил крепкий запах алкоголя.

В гостиной в гордом одиночестве сидел Гордон, медленно, но верно сползая с диванной подушки. Он был так увлечён гипнотизированием почти опустевшей бутылки бренди, что не заметил, как к нему подошла Джессика.

— Что делаешь? — спросила она.

— Ну я же один. Можно и из горла. Главное, что я на подставку её поставил… а то… Альва будет ругаться, — жалобно выговорил Гордон. У него прорезался акцент.

Джессика посмотрела на то, на чём стояла бутылка и что лежало рядом с ней.

— Это не бирдекель, — сказала она. — Это говяжья нарезка.

— О, — тупо произнёс Гордон. — Не надо волноваться, что я съел одну. Или несколько.

— Тебе хватит. — Джессика потянулась за бутылкой, но Гордон первым схватил её.

— У меня всё под контролем, — сказал он. — Я держу ситуацию под контролем. Всё… нормально. Я контролирую это.

— Так… всё под контролем?

— У меня есть мозги на голове… То есть у меня вся голова в мозгах. Чёрт… Но где-то они точно были.

Он стал откручивать крышечку с бутылки, но тут ладонь Джессики мелькнула синим светом, и бутылка оказалась в её руке. Она отошла к раковине и опорожнила её.

— Эй! Я Шелдону расскажу, — пригрозил Гордон.

— Ну давай, — невесело усмехнулась Джессика. — Следующая прилетит в другое место. И тебе это не понравится. — Она поставила бутылку на островок и зашагала к своей комнате.

— Что мне делать?

Не имея ни малейшей мысли на сей счёт, Джессика остановилась у двери, прекрасно зная, чего делать не стоит.

— Уж точно не гробить себя. Поспи. Если не хочешь быть пьяным на похоронах.

Так они оба и провели самый долгий день и самую долгую ночь в своей жизни: уткнувшись лицами в мокрые подушки, время от времени засыпая и просыпаясь. Джессика до утра не покидала спальни, а Гордона никто так и не смог оторвать от дивана.

*

День был погожий, тихий и безветренный.

Прощания не было. Все собрались сразу на погребение на кладбище неподалёку. Оно располагалось близ золотящейся лесной опушки, с которой веяло осенней сыростью, когда дул прохладный ветерок. Хлопоты Алана Хэнда обеспечили им два участка, чтобы Джессика смогла похоронить брата, а отец Эльзы и её старшие сёстры — дочь и сестру.

На короткостриженой траве лежали опавшие жёлтые и коричневые листья. На них Джессика и концентрировалась, стараясь пережить утро. Она стояла в длинном чёрном плаще, который Сонг сняла с себя и накинула на её плечи, увидев, что ничего теплее полосатого свитера у Джессики с собой нет. О плечах Сонг, в свою очередь, позаботился Мэтт. Отчуждённо глядя себе под ноги, Джессика изо всех сил игнорировала яму перед собой, в которую вот-вот погрузится урна с прахом Джеймса.

Несмотря на то что она всегда осознавала бесценность и значимость брата, она не представляла, какую на самом деле он играл для неё роль: такую огромную, что для этого не существовало подходящего слова. Да и как вообще словом можно было выразить то, как человек безо всяких экстраординарных способностей менял для неё целый мир? Просто будучи собой и находясь рядом. Но вот его не стало, и во всём проступила некая недоделанность.

Всё, что происходило со вчерашнего дня, было каким-то незавершённым. Даже сама Джессика. Что бы она ни делала, что бы ни говорила — половина неё теперь как будто уходила в никуда. А другая половина плоховато разбиралась в том, что было здесь. Это проявлялось в мелочах и смахивало на лёгкую дезориентацию, только не в пространстве, а вообще во всём.

А ещё весь мир будто заговорил на другом языке, с концами позабыв старый.

Благо язык доброты был универсален. На нём говорили Кинг, Хоуи, Форд, Терри, оба Холла и Маргаретти, приехавшие, чтобы проводить Джеймса и поддержать Джессику. Также на нём общался единственный согласившийся на мероприятие молодой священник.

Когда он закончил свою речь, плиты с урнами стали опускаться под землю. Урну Эльзы окружали маки, а урну Джеймса — подсолнухи. Свой подсолнух Джессика так и держала в руках, словно то была связь с братом, которую ей не хотелось разрывать даже символически.

Церемония окончилась, почти все разошлись, ямы засы́пали землёй, и вместо ещё одного члена семьи Джессика получила ещё один серый камень.

Выглянуло солнце. На надгробие Джеймса упала тень от большого дуба, растущего парой метров правее. Дерево закрывало собой и Джессику, стоящую покойно, точно статуя. Она так и не шелохнулась, пока к ней не подошёл отец Эльзы — невысокий полноватый мужчина с залысиной и в очках.

— Соболезную вашей утрате, — мягко сказал он.

Не проронившая за весь день ни слова, Джессика решила, что будет невежливо промолчать в ответ.

— И я соболезную, — сказала она, чуть повернув к нему голову. — Вашей. Я не знала, что её фамилия Брандт, — Джессика посмотрела на надгробие, на котором значилось:

Эльза Барбара Брандт

27.07.2085 — 26.09.2112

Любимая дочь и сестра.

— Беренд — девичья фамилия её матери, — сказал мистер Брандт. — Она была храброй, Эльза вся в неё. Когда она сбежала, нам сообщили, что она погибла при аварии на путях. Теперь-то я знаю, что всё подстроили так, чтобы она могла жить дальше. Я рад, что этот человек дал ей шанс, но мысль, что… Надеюсь, здесь она была счастлива. — Чувства возобладали над мистером Брандтом, и он предпочёл ретироваться. — Что ж, я оставлю вас. Берегите себя. — Он откланялся, надел шляпу и оставил Джессику в одиночестве.

Сделав несколько шагов, Джессика возложила подсолнух у серого прямоугольника с надписью:

Джеймс Франклин Дюк

12.06.2088 — 26.09.2112

Любимый брат

и села на холодную землю. Она щипала травинки с настила, коротая время непонятно до чего.

— Ты сказал, что будешь рядом, так что разговоры с самой собой оправданы, да? По крайней мере, здесь. Я скучаю по тебе. Очень сильно. — Джессика вдруг ударилась в слёзы, но быстро взяла себя в руки. — Я очень горжусь тобой. Тыбыл потрясающим, — усмехнулась она, ощущая, как ей становится чуточку легче от того, к чему, как она полагала, она ещё не скоро вернётся. Но Джеймс состоял из улыбок, и улыбаясь Джессика будто воскрешала его в себе. — Мне так жаль. Это больше не повторится…

Уловив чей-то тихий говор слева, она замолкла. Через несколько могил от неё, у могилы Эльзы, стоял Гордон, и Джессика нечаянно подслушала его.

— …не знаю, что делать со всем тем, что я так и не сказал тебе. Чего не сделал. Я не знаю, как дальше двигаться по твоей дороге без тебя, Эльза. Как не винить себя за чужой выбор…

Джессика поглядела на Гордона.

— Надо было вколоть себе этот чёртов «Дрим мод» и лететь с тобой. А сейчас на что я..? — Гордон почувствовал, что на него смотрят.

Он повернулся к Джессике, и им обоим стало неловко.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Гордон направился к ней, держа в руках свёрнутый пакет с чем-то мягким внутри.

— Вот, держи, — он протянул его поднявшейся с земли Джессике. — Прощальный подарок.

— Куда-то уезжаешь? — спросила она, принимая свёрток.

— Да. К сестре в Осфелею. Альва разозлилась. Я бы остался, но на кой вам сейчас бестолковый пьяный инженер, да? — безжизненно усмехнулся Гордон. — Напиши, как Дейзи вернётся, ладно? Или если что понадобится. Я попробую… В общем, удачи, — пожелал он и ушёл.

Джессика посмотрела на свёрток, а затем вновь на камень Джеймса, будто на нём сидел он сам. Ей тоже пора было возвращаться к делам.

— Со всем, что у меня было, мне приходилось прощаться. Я не могу переживать это снова и снова здесь, рядом с тобой. Прости меня, но я вернусь только под конец. — Джессика подошла к надгробию, села на корточки и поцеловала его. — До встречи.

Шагая к воротам, она прикидывала, как ей добраться до «Форта», если все давно разъехались. И ответ, в отличие от Джессики, не заставил себя ждать. У выхода с кладбища, прислонившись к машине, на солнышке грелся О’Брайан в солнцезащитных очках. Джессика пожалела, что оставила свои на Стархок. Она уже начала замечать косые взгляды некоторых прохожих.

— А я уж собралась кружить на лавочке над Карсонвиллем в поисках «Форта», — сказала она.

— Можем и так, если хочешь, — угодливо ответил О’Брайан.

— М-м… знаешь, при взгляде на твой быстрый, комфортный внедорожник с обогревателем что-то расхотелось.

— Я так и думал. Садись.

Однако уже через минуту у внедорожника выявился один серьёзный недостаток: Люро Мэс в колонках, которого О’Брайан, исходя из обилия песен Люро в плейлисте, боготворил. Хотя, надо сказать, сегодня обычно заунывный синт-поп был как будто про другое. А спустя пару часов, к концу поездки, когда дома и поля за окном уже сменились лесной чащей, старик Люро даже стал нравится Джессике. Совсем чуть-чуть.

— Можно попросить тебя об одолжении? — спросила она, как только они заехали в ангар.

— Конечно.

— Ты не мог бы отвезти меня в Кроули, чтобы я забрала вещи?

— Без проблем. Я выгоню плот.

— Я схожу за ключами.

Когда Джессика миновала ныне бесхозную комнату Гордона, ей показалось, что соседняя следует её примеру. Краем глаза она заметила лёгкий беспорядок, а краем уха услыхала, как кто-то копошится. Она вернулась на несколько шагов назад.

Мэтт проверял паспорта, водительские права и другие документы, стоя над дорожной сумкой, лежащей на его кровати. Он так и не распаковал её со вчерашнего дня.

— И ты в Осфелею? — спросила Джессика, прислонившись к дверному проёму.

— Не знаю, — обернулся Мэтт. — Как пойдёт. — Он засунул документы в один боковой карман, а бутылку с водой — в другой.

— Хэнк так легко отпускает вас.

— Он не отпускает. Я должен кое о чём позаботиться. Встретиться со старыми друзьями. И я всё равно больше не дракон. Сдаётся мне, что, если я превращусь в него ещё раз, это будет последнее, что я сделаю.

— Но ты не засветился, и ты оперативник. Нам бы это сейчас не помешало.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — Мэтт застегнул сумку и повесил её на здоровое плечо. — Но у Дейзи есть ты и «Бийонд», а у моего друга — только я. У меня тоже есть работа, которую надо закончить. Поверь, она… они обе важны.

— А кто-нибудь посвящён в этой важный туманный план? — спросила Джессика и, освобождая дорогу, обнаружила, что в этой беседе их уже трое.

— Не-а, — ответил за Мэтта Уэст.

Он всё ещё был немного угрюм, но на друга зла не держал.

— Нет никакого плана, — Мэтт вышел из комнаты. — Я просто еду к старому другу, которого не видел сто лет. Его отец, доктор Фараго, пристроил меня в НОВА. Я в долгу у них обоих.

— Это измена, — заявил Уэст. — Мы тут, понимаешь, друг для друга, а у тебя Себ на стороне.

— А у тебя человек триста на стороне, — парировал Мэтт.

— И, кроме моих денег, никому из них ничего не нужно, — сказал Уэст.

— Что тут скажешь… — Мэтт застегнул молнию на утеплённой джинсовке. — У всех есть прошлое. У тебя, вот, есть Дейзи.

Джессика посмотрела на Уэста так, как если бы у неё забыли попросить благословение на брак с её дочерью.

— Как раз таки сейчас её нет, — подчеркнул Уэст.

— Я остаюсь на связи, — напомнил Мэтт и пожал ему руку. — Если узнаете что-то про неё, сообщите. Может, я смогу помочь. Ну всё. Ещё увидимся, — он кивнул Джессике на прощание и ушёл к лифту.

— Как бы я их ни понимал, они с Гордоном всё равно засранцы, — сказал Уэст.

— Всё ещё в пределах слышимости! — крикнул Мэтт.

— Ой, простите! — крикнул ему Уэст. — Оставьте это всё за вашей спиной! Слушай, у меня к тебе разговор, — обратился он к Джессике.

— Долгий? — она направилась к себе. — А то внизу О’Брайан ждёт.

— Нет, — Уэст остановился у двери в её комнату. — Я тут подумал: вдруг ты подашься к агентам НОВА? Они же будут искать Эванса, а где он, там и Триггет. Так вот, у меня квартира в Ска́йтауне[2] пустует. Если тебе будет удобнее оттуда, или просто захочется… — Уэст полез во внутренний карман пиджака, — уединения или тишины, или морского воздуха… — он вручил Джессике ключи. — Будь как дома. И держи меня в курсе насчёт Лотти, ладно?

— Ну… — Джессика нерешительно приняла ключи, разрываясь между двумя разными эмоциями, — спасибо, но до Скайтауна ещё добраться надо. А отсюда только 515-ый О’Брайана и ходит.

— Неправда. Ангар полон плотами, которые я умею пилотировать. И я почти всегда здесь. Только дай знать. И моя тумбочка с антидепрессантами в твоём полном распоряжении. Пароль: 4221.

Не успела Джессика задать вопрос, что вертелся у неё на языке, как Уэста уже и след простыл.

Она зашла к себе, бросила пакет Гордона на кровать, вытащила из-под неё сумку, убрала в неё одни ключи и достала другие. Выбрав не тот уголок, Джессика потянула за пакет, чтобы положить его в сумку. Тот развернулся, и на полу оказались две футболки. У светло-серой на спине было написано: «Это утро слишком наполнено людьми, чтобы быть добрым». Джессика незримо улыбнулась. У тёмно-серой на груди в кавычки было взято: «Интерпретации — проблема тех, кто их… интерпретирует». Эту она не поняла.

По пути к 515-ому, стоящему на взлётно-посадочной площадке, Джессику подловил Леонард.

— Привет, — улыбнулся он, присоединившись к ней. — Как тебе Альва, а? Моя работа.

— Ты же в курсе, что у неё теперь малиновая рука, да? — сказала Джессика.

— Да, и бонусом она не болит, функционирует и твёрдая внутри, — заметил Леонард. — И, что немаловажно, она есть. Что я сделал не так?

Джессика остановилась и посмотрела на него.

— Прости, — он стал серьёзнее. — Мне правда очень жаль, и я заслуживаю презрения и недоверия.

Между тем ни то, ни другое на лице Джессики не отражалось. И давить на больное она не собиралась, лишь хотела намекнуть, что Леонарду хорошо бы всё перепроверять. Но вышло двусмысленно.

— Я правда не знал, — продолжил Леонард. — Мой дед вечно путешествовал как хотел, и я думал, что все так могут. Теперь я понял, что Кристалл всё это время был у него. И Аиндьоф будет искать его.

— Ты сказал, твой дед погиб, — сказала Джессика, следя за тоном и давая Леонарду понять, что она на него не в обиде.

— Да, и я долго думал над этим. Он не мог выбраться с Ундулемара. Флот разгромили Лорги, и они убивали Вурдауров как Аиндьоф: ничего от них не оставляя. Порталов не было. А в Нави я нашёл своих родителей, но не деда. Если она воскрешает только тех, кого больше нет, кто остаётся только в чьём-то сердце, значит, он жив.

— Полетишь на его поиски?

— Не знаю. Если Аиндьоф доберётся до него раньше меня, будет плохо. Если я найду деда, то Аиндьоф тут же перенесётся к нам. Так и так он прочтёт мысли деда, узнает, где Кристалл, и… Да. Освободит нас от кучи хлопот. Так что я сначала полетаю, поспрашиваю, как спасти восемь миллиардов человек. Если хочешь, можешь с нами. Когда найдёшь подругу. Я бы показал тебе пару мест. Тебе будет полезно открыть себя с новой стороны. Это то, что нужно, когда кажется, что задыхаешься. Я знаю, о чём говорю, поверь.

— Да… — Джессике вдруг приспичило поковырять землю носом ботинка, — я уже открыла, и мне от этого как-то не по себе. Что, если я… расклеюсь? Мои силы…

— Связаны с твоим характером, — напомнил Леонард. — А не с нервами. Ты никогда не сделаешь того, чего не хочешь. Я уже говорил. Ты не задела своих на площади. Не заденешь и других.

— Но я чуть не обрушила здание в детстве. На детей, на Джеймса, на себя.

— Как? — спросил Леонард с видом профессора, знающего, в чём было дело.

Изливать душу и раскрывать секреты незнакомцам (равно как и «знакомцам») было не в правилах Джессики, но ей требовались хоть какие-то подсказки.

— Я спала. Мне снились родители. И ракета. В первый и последний раз. Когда Джеймс разбудил меня, мои руки светились. Я не понимала, что происходит. Пока мы выбирались из горящего приюта, я чувствовала, как он рушится. Я пыталась защитить нас, и у меня получалось, пока я не поняла, что сама начала это и что теперь удерживаю то, что сломала. Я взялась за балку, чтобы Джеймс смог вылезти из столовой, но не смогла справиться с ней. Она выскользнула. Джеймсу распороло бок, и он упал в огонь.

— Знаешь, что странно? — задумался Леонард. — Я ведь тоже спасал его не единожды. Но он всё равно погибает… Как бы то ни было, сны порой не отличить от яви. Ты поверила в свой кошмар и в борьбе с ним ненароком воззвала к тому, о чём не знала и чем не умела управлять. Сейчас ты знаешь и умеешь.

— Я чуть не убила Триггета на днях.

— Это твой Гнев Вурдаура, — отмахнулся Леонард. — Твоя тёмная половина. У всех она есть. Значение имеют лишь твои желания.

— А что, если мы с этой половиной хотим разного?

— Джессика, это не раздвоение личности, — Леонард постарался звучать как можно более внятно, доходчиво и участливо. — Просто твоя тёмная сторона. Так сложилось, что в ней потенциал миллионов тёмных сторон Вурдауров.

— Прелесть какая, — встревожилась Джессика.

— Расслабься, — посоветовал Леонард. — Ты найдёшь к себе подход.

— Ну вот откуда такая уверенность?

— М-м… Может, я видел что-то. Что-то… яркое и прекрасное, — улыбнулся Леонард.

— Кстати об этом, — сказала Джессика и зашагала к 515-ому, увидав спускающегося по рампе О’Брайана. — Я помню, что эти клетки космоса опасны и сжигают всё на свете, но… я чувствовала другое. Что они… точнее, что-то… как будто знакомое. Как очень старый и очень далёкий друг.

— Не знаю, — ответил Леонард, идя рядом. — Я бы всё-таки держал с ними дистанцию.

Не получив желаемого, Джессика сменила тему:

— Как они вообще могут быть клетками? Огромные же.

— А космос, что ли, маленький? Они постоянно меняют размеры, у них разные очертания, они по-разному вибрируют, переливаются и так далее. Таким образом они становятся тем, на что вы смотрите в микроскопы.

— Поэтому Сарб называл меня Мать-вселенная?

— А, хочешь услышать ещё одну недостоверную историю?

— Ага.

— Про Вурдауров знали многие цивилизации и знали, что они хранят великую силу. Не Алатир, а могущество и власть, с которыми рождаются. И у Вурдауров всегда было два вождя: мужчина и женщина, отвечающие за весь род, за всю мощь вселенной. Мать и Отец — так их называли. А потом всю их мощь поделили между вами — последними. Как ещё прикажешь вас называть? Забавно, как близок Сарб оказался к правде, учитывая, что ты управляешь клетками космоса. Полагаю, ты и людьми манипулируешь не хуже.

— Нет, я не могу управлять людьми, — возразила Джессика.

— Уверена? Может, не грубой силой?

— Последний вопрос, — сказала Джессика, подходя к площадке. — Я адаптировалась или я тоже буду жить вечно?

— Будешь жить вечно, — сразу ответил Леонард.

— А если я не хочу жить вечно?

— Что-нибудь придумаем, — улыбнулся Леонард и остановился. — Ладно. Я забегу к Хэнку и отчаливаю. Так что… — он сделал неопределённое движение, будто хотел обняться на прощание, но не осмелился, и потому неуклюже помахал обеими руками. — До скорого.

И он побрёл к главному зданию.

— Эй, Леонард, — окликнула его Джессика.

— Да? — обернулся тот.

— Это было похоже на лайм, — она выбрала невинную ложь.

Улыбнувшись, Леонард кивнул.

Джессика взошла на борт.

Заняв правое кресло в кабине пилотов, она пристегнулась. Поднимая плот в воздух, О’Брайан потянулся к стереосистеме, но Джессика пресекла его:

— Нет. Хватит Люро Мэса для одного дня, ладно?

— Раз ты настаиваешь… — уступил тут же чуть приунывший О’Брайан. По-видимому, музыка в личном транспорте была той мелочью, к которой он относился как к «крупночи».

Под Джессикой проносились рваные золотистые облака, за которыми проглядывали крошечные леса и города, над ней распростёрлось голубое небо, а впереди раскинулась облачная гладь — такой способ передвижения нравился ей куда больше автомобиля или пассажирских сидений плота.

— Ты ему доверяешь? — спросил О’Брайан.

— Леонарду? Я тебе-то не доверяю, тройной агент О’Брайан.

О’Брайан усмехнулся.

— Ты хотела без вранья, и я сдержу слово, — сказал он.

— Не врать и говорить правду — не одно и то же, — заметила Джессика. — Я ни на что не претендую. Я знаю, что у тебя обязанности перед тремя директорами.

— У меня также обязанности перед дочерью моих друзей.

Эта фраза начала всё с чистого листа, ибо в глазах Джессики О’Брайан перестал быть агентом РДР, агентом НОВА и агентом «Хауса» и стал кем-то четвёртым.

— Они боялись нас? — спросила она.

— Что? Нет конечно.

— Тогда у них однозначно были проблемы. Хотя у кого из нас их нет?

— Это как посмотреть, — не согласился О’Брайан. — Я бы сказал, что одни созданы для одного, а другие — для другого. А вчера всё перевернулось с ног на голову. Одна жизнь для всех нас закончилась, и началась совсем другая. Ты как?

— Помнишь, ты говорил, что постоянно плохо не бывает? Что-то я сомневаюсь.

Они сели в одной автобусной остановке от Стархок-лэйн. О’Брайан остался сторожить плот, а Джессика отправилась по мокрым улицам домой.

Отперев входную дверь и положив ключи в чашу, она испытала смешанные эмоции. Дома всё ещё было приятно и спокойно, но уже не так, как раньше. Прежние дни сюда не вернутся, и потому квартира скорее навевала грусть, нежели радовала тёплыми воспоминаниями. Постояв немного посреди гостиной, Джессика принялась за дело.

Она достала из шкафа в прихожей большую дорожную сумку, собрала в неё все свои вещи и выволокла её к двери. Затем Джессика перекрыла воду в ванной, после чего пошла на кухню, чтобы сложить все открытые и скоропортящиеся продукты в два пакета: один — на выброс, другой — с собой. Вынимая из ведра мусорный мешок и затягивая на нём узел, Джессика зацепилась взглядом за листок бумаги на столе, какой обычно оставляла Дейзи по утрам. Она так привыкла, что солонка почти всегда его придавливала, что поначалу даже не обратила на него внимания. Она взяла его и прочла:

На случай если сегодня я не вернусь домой

Даже не хочу об этом думать, но сидеть и ждать я тоже больше не могу. Поэтому вам следует кое-что узнать обо мне. Пожалуйста, не сердитесь и простите меня. Я не хочу вас терять.

Вскоре после нашего знакомства я узнала о вашем секрете, и со мной связался Хэнк. Он решил, что я стану болтать, а я, наоборот, хотела поддержать вас. Не знаю почему. Может, потому что с детства верила в магию. А может, увидела в вас что-то, что другие могли погубить. Когда Хэнк всё мне рассказал, я не могла отказаться. Не думаю, что у нас обоих был выбор. Ему был нужен человек рядом с вами, потому что время было на исходе и ему надо было знать, где вы и в порядке ли. А я испугалась, что нам осталось пять лет. И что если я откажусь, то рискую подвести всех.

В итоге я получила гораздо больше, чем просто веру в магию.

Надеюсь, вы оба целы. Надеюсь, что вы не читаете это. Но если читаете…

Правду и справедливость, которыми я была одержима, я нашла ещё пять лет назад в «Хантер’с», но поняла это не сразу. Они выглядели совсем не так, как я представляла. И всё же, кем бы они ни оказались, они оказались одной из самых лучших вещей в моей жизни. Тем, во что я верю.

Но с лучшими вещами в моей жизни одной верой у меня дела не ограничиваются.

С любовью,

Чарли.

Джессика усмехнулась. Джеймс лишь однажды назвал Дейзи Чарли. Тогда-то она и запустила в него вилку в отместку.

Письмо отправилось в задний карман джинсов.

Вынеся из квартиры сумку, пакет с едой и два мусорных мешка, Джессика открыла щиток. Она отключила подачу электричества в квартиру, но по ощущениям — выдернула шнур аппарата жизнеобеспечения. Она вернулась за ключами и замерла над чашей.

Не таким она представляла свой уход из этой квартиры.

— Простите, вы Джессика? — спросила взволнованная англичанка.

Джессика повернулась, и у неё ёкнуло сердце. На лестничной клетке стояла пара: женщина в дорогом, но помятом платье, нервно сжимающая сумочку, и мужчина с чуть растрепавшимися седыми волосами. Оба выглядели так, будто провели на ногах всю ночь, что, безусловно, было правдой, поскольку Джессика узнала этих людей.

— Да, — ответила она, беря ключи и выходя из квартиры.

— Вы подруга Лотти, верно? — сказал мужчина. — Вас по новостям показывали.

— Правда? — не зная зачем, сказала Джессика, запирая дверь.

— Меня зовут Эллен, — представилась мать Дейзи, протягивая руку.

Джессика пожала её.

— Я знаю. То есть очень приятно. А вы Дуэйн.

— Всё верно, я Дуэйн. Здравствуйте, — Дуэйн тоже пожал Джессике руку.

— Вы ищете Дейзи?

— Мы знаем, что здесь её нет, — сказала Эллен. — Мы искали вас.

— Меня? — удивилась Джессика.

— Нам никто ничего не говорит, — сказал Дуэйн. — Вчера с нами связался Кристофер О’Брайан из НОВА. Но ничего существенного мы от него не добились. Вы не знаете его?

— Знаю, — ответила Джессика. — И мне очень жаль, но, боюсь, я с ним согласна. Есть информация, которую…

— Нет, мы понимаем, — вежливо перебил её Дуэйн. — Мы знаем, как это работает. Мы только хотели узнать, надёжны ли они? Вы работаете с ним?

— Я… Я ни с кем не работаю. Я просто знакома с ним, а он поможет мне найти Дейзи. И… я понимаю, что о многом прошу, но никуда больше не ходите. К частным сыщикам или ещё к кому. Полиция, НОВА и РДР и так ищут Триггета, и даже для них это опасно.

— А вы? — с надеждой спросила Эллен. — Вы сможете… разобраться с ним?

Джессика тихонько покивала.

— Если вам что-то понадобится… — Дуэйн достал портмоне, вытащил из него визитку и протянул Джессике. — Не стесняйтесь попросить о чём угодно. И ещё вы можете обратиться к чете Уэстов или их сыну. Они хорошо знают Гронтурс и могут помочь. Шелдон и Лотти — давние и хорошие друзья.

«Вот как?»

— Хорошо, я… — замялась Джессика, испытывая глупую и неуместную девчачью обиду за то, что подруга не посвятила её в весьма значительную часть своей жизни. Но, вообще-то, новость была хорошая. Джессика могла доверять Уэсту и спокойно вовлечь его в поиски. — Я попрошу его, — сказала она, отдавая Эллен ключи.

— О, нет, нет! — отказалась та. — Это ваша квартира.

— Я не могу здесь оставаться, так что…

— Тогда пусть они пока побудут у вас, — предложил Дуэйн. — Потом передадите их Лотти.

— Хорошо.

— И мы… соболезнуем вашей утрате, — сказала Эллен.

— Спасибо, — поблагодарила их Джессика и повесила сумку на плечо.

— О, я… — помешал ей Дуэйн, потянувшись за чёрными мешками. — Позвольте мне. У вас и так все руки заняты.

На обратном пути к 515-ому Джессика была чуть менее погружена в себя и потому заметила, как на неё не косятся, а уже откровенно и неприкрыто пялятся прохожие. Многих из них она знала по имени или в лицо. Сосед с котом Орионом, продавщица из цветочного, официант из уличного кафе, бабушка Вайолет на остановке — все, кто узнавал Джессику, не стеснялся выражать страх или осуждение, или то, что она здесь — нежеланный гость.

Накинув на голову капюшон, Джессика опустила глаза и прибавила темп. Минута — и она пролезала сквозь хлипкое строительное ограждение к плоту, припаркованному на безлюдном пустыре, где недавно снесли старую школу. У рампы стоял О’Брайан с коробкой пиццы.

— Не знал, какую ты любишь, поэтому тут четыре разные.

— Как вовремя, — сказала Джессика, снимая капюшон и посылая сумки на борт по воздуху. — Ну-ка…

Она взяла коробку и подняла крышку. Под ней была горячая ароматная пицца из четырёх четвертинок: с пеперони, с грибами и оливками, сырная и с ананасами.

— Чур с ананасами твоя, — сказала Джессика.

— М-м… — О’Брайан поморщился. — Отдадим Мише, он всё съест.

— Ну да.

— У меня есть ещё кое-что для тебя. — О’Брайан достал из кармана ключ-кольцо от Мунлэнда и отдал Джессике. — Это Джеймса. Подумал, оно должно быть у тебя.

Перед всем, чем когда-либо владел Джеймс, это кольцо имело одно веское преимущество: оно хранило в себе реальную частицу своего хозяина.

— Это его кольцо?

— Да, — сказал О’Брайан. — Другие помечены. Ребятам как-то взбрело выдумать тайный «инопланетный» алфавит, и Гордон нанёс инициалы членов отряда на внутреннюю сторону.

Джессика надела кольцо на большой палец. Оно по-прежнему было ей великовато, но это она как-нибудь исправит.

— Спасибо.

Улыбнувшись, О’Брайан кивнул, но как будто самому себе, а не Джессике. Да она и не увидела этого, поскольку не оторвалась от созерцания и покручивания кольца, даже когда последовала за О’Брайаном к креслам.

Под тихий шум просыпающихся двигателей плавно поднималась рампа. На ней, как и на обоих крыльях «бабочки», выделялись белые цифры 515, однако теперь под ними различалось что-то ещё. Там появились свежие буквы, выведенные белой краской от руки: «JFD»[3].

[1] Управление внутренними угрозами.

[2] Район высоток (sky town (англ.) — небесный город).

[3] James Franklin Duke (Джеймс Франклин Дюк).

Эпилог

Эпилог

НЕТ ПРЕДЕЛА

В доках кипела ночная смена. Шум от кранов и моторов машин разбавляли крики рабочих, следящих за разгрузкой причалившего контейнеровоза, а также песня, играющая в чьих-то колонках, оставленных поблизости.

За тонкие стены одного старого негерметичного контейнера, давно вышедшего из употребления, проникали не только звуки, но и холодный влажный воздух. На деревянном ящике, помеченном: «ТРОСЫ И КАБЕЛИ», в окружении инструментов, корабельных запчастей и верёвок лежала Дейзи, накрытая курткой. На неё, как и на всё в контейнере, падал свет от фонарика, включённого на телефоне Триггета. Сам Триггет сидел на полу: лицо пустое, взгляд убитый. Его била мелкая дрожь, но вряд ли из-за того, что он остался в одной рубашке. Время от времени он щурил глаза, как от выстрела.

Агата, стоящая в углу, так и не смогла достучаться до него. Она не знала, чего они здесь ждут, не знала, без сознания девушка или просто очень крепко спит, и не знала, что ей делать. Она смотрела на свои руки, и наконец решила снять одну перчатку.

— Не нужно, — произнёс Триггет.

— Тогда начинай говорить, — потребовала Агата. — Куда делись пришельцы? Что мы тут делаем?

— Мы пережидали.

— Чего? Что произошло?

— Я всё испортил. Не надо было этого делать. Все погибали зря. Теперь они начнут изучать это. А их можно было защитить иначе. Они защитили.

— Я тебя не понимаю, — нахмурилась Агата.

— Я всё испортил. — Триггет посмотрел на неё. В его глазах, впервые столь ясных за долгое время, стояли слёзы. — Я разрушил всё, что мог. Если думаешь покончить с этим, потому что я больше не отвечаю за свои действия, то сейчас самое время. Но не так. Я не хочу, чтобы тебе стало хуже.

Агата опять глянула на свои руки, но уже по-другому. Она не собиралась забирать у Триггета память и не винила его в том, что она могла это делать. Несмотря на то что она долго попрекала его его же просчётами и грозилась остановить после каждой случайной смерти, она передумала идти на крайние меры сейчас. Агата надела перчатку, подошла к Триггету и села на пол рядом с ним.

— Это ты должен следить за мной, а не наоборот, — напомнила она ему. — Взрослый у нас ты. И раз прозрел, то теперь это твоя ответственность. Лучше не реви, а сделай что-нибудь. Только на этот раз — как следует. У нас не так много времени. Мы должны найти… — Агата запнулась, посмотрев на Дейзи, — его. Я хочу всё вернуть хотя бы ему, прежде чем… ну… ты знаешь.

— Надо опередить Эванса, — сказал Триггет. — Иначе мы больше не увидим ни его, ни его друга.

— Главное — он, а не я, ты меня понял? Не обижайся, но повторять твои ошибки я не хочу. Если его найдёт Эванс, то пусть так и будет. О нём позаботятся. А тебя схватят, если мы полезем к ним. Опять выйдет через одно место. Из-за меня такого не будет, ясно? И с тебя этого хватит. Твоим возможностям нет предела. Перестань лезть в науку. Делай то, что умеешь. Уноси от беды, — Агата показала на Дейзи. — Уноси сами беды. И чини что сломано. Ну да, ты разрушаешь вещи, — подтвердила она. — Но ещё ты собираешь их обратно.

Уже поставив на себе крест, Триггет ощутил, как в его сердце возрождаются сила и надежда, которых он не заслуживал и на которые боялся опереться. Он вновь посмотрел на Агату, понимая, что обязан этим исключительно ей и что без её веры в него он ничто.

Снаружи песня подходила к концу. Певец голосил всё страстнее и проникновеннее о лучшей жизни, об испытаниях, о душе, о тьме, о свете, о мечте и о том, что, пока он жив, он будет идти к ней.

— Это ты собираешь меня обратно, — сказал Триггет Агате.

И за неё и её веру он будет сражаться. Так, как следовало с самого начала.

Глухая Ночь, что никому не подарила снов,

Безмолвной жертвой пала кроваво-алого рассвета,

Стихии затерялись в изумрудной тени льдов,

И солнца зимнего сиянье мрак окутало секретом.

И то, что в небе переменчивом бывает

Огонь и лёд, и свет, и враг зари пурпурной — тьмы оскал,

А тени мира серые всё убивают,

Я как невольный слушатель событий странных, увы, не знал.

Т. Харли