Ленивый Поттер 2.

Глава 1. Прощай бэтмен...

От автора: Так как вы полностью отринули концепцию смены главного персонажа на Колина Криви, мне пришлось переписать вообще всё. За что вы так со мной? Начинаю выкладку готового материала. Сюжет останется прежним, но вот мастера Вэйна как опекуна Поттера пришлось удалить полностью. «Ленивый Поттер» будет только про Поттера. И никаких вам полос препятствий из ведьмака...

***

Гарри открыл глаза и несколько секунд тупо смотрел в беленый потолок чулана.

В голове гудело эхо странного, совершенно нелогичного сна. Будто Дамблдор приставил инспектора для регулярных проверок. Будто Драко Малфой приглашал его в гости, а какой-то безумный фанат Колин грозился стать его личным биографом.

Гарри скосил глаза на тумбочку. Там лежал конверт. От безумного фаната. Только один.

— Ну и ладно, — констатировал он, переворачиваясь на другой бок.

Гарри не стал вставать. Вместо этого он провалился в особое, доступное немногим состояние — «Активный Батонинг». Это была своего рода медитация. Его тело стало жидким и тяжелым, растекаясь по матрасу, мысли замедлились, почти пропали.

Он не думал ни о чем, но замечал абсолютно всё.

Он видел, как в солнечном луче, бьющем вентиляционной решетки, танцуют пылинки. Он слышал, как тикают настенные часы, отмеряя секунды. Слышал, как за две улицы отсюда кто-то стрижет газон, и жужжание газонокосилки сливалось с гудением пчёл на розах Петуньи. Он чувствовал, как нагревается воздух, как пахнет старой бумагой и нагретым пластиком от игрушек Дадли.

Гарри был неподвижен, и в этой неподвижности он был абсолютным хозяином момента.

В этой тишине мысль о сне вернулась, но уже не как воспоминание, а как план.

«Инспектор... — лениво проплыло в сознании. — Если инспектора не существует, его стоит придумать».

Гарри приоткрыл один глаз и едва слышно произнес в пустоту:

— Мюррей... Да. Правильные мысли приходят в правильном состоянии.

Решив эту стратегическую задачу, Гарри наконец соизволил встать. Лето обещало быть жарким, но он подготовился. Еще в Хогвартсе он понял простую истину: если совы могут доставить метлу через полстраны, они могут доставить что угодно. Главное — правильный каталог.

***

Гарри вышел из ванной, одетый в пижаму. Зачарованная расческа вилась прямо над его головой, на ходу досушивая и аккуратно укладывая влажные пряди потоками теплого воздуха, а следом лениво плыла пушистая мочалка.

Дядя Вернон, поднимавшийся по лестнице с намерением устроить скандал из-за того, что племянник слишком долго занимает душ, застыл на полпути.

Он открыл рот, чтобы что-то рявкнуть, но его взгляд уперся в летающую мочалку, а потом в расческу. Лицо Вернона начало стремительно менять цвет. Вена на виске вздулась. Слова застряли у него в горле.

Гарри лишь вежливо кивнул ему, не прерывая движения в свою каморку.

Вернон издал невнятный сдавленный звук, развернулся и так быстро, как позволяла комплекция, ретировался вниз по лестнице.

Гарри хмыкнул. День начинался продуктивно.

***

Гарри лениво толкнул дверцу чулана под лестницей и выбрался в коридор, потягиваясь и щурясь от света. На кофейном столике в гостиной уже лежал конверт — тот самый, который он еще на рассвете незаметно подбросил на коврик у двери.

Вернон метался от окна к камину, то и дело вытирая шею несвежим платком. Его физиономия приобрела оттенок свеклы. Петуния с каким-то остервенением натирала и без того чистую столешницу, периодически сбиваясь с ритма и затравленно озираясь на дверь.

В письме, написанном на плотной бумаге каллиграфическим почерком Пера 2.0, говорилось кратко: сегодня прибудет официальный сопровождающий из Министерства, чтобы лично проводить мистера Поттера в Косой переулок для покупок и заодно убедиться, что условия жизни героя магического мира соответствуют стандартам.

Гарри замер, с трудом подавляя зевоту. План сработал. Ему было приятно наблюдать за тем, как Дурсли, напуганные визитом «официального лица», в кои-то веки стараются не для соседей, а ради его собственного блага.

— Он скоро будет? — хрипло выдавил Вернон, остановившись посреди комнаты.

— В письме сказано «в три часа», а это уже… сейчас! — Петуния вздрогнула и принялась тереть стол еще быстрее.

И словно в подтверждение их страха, как только секундная стрелка замерла на двенадцати, в дверь постучали. Трижды, уверенно и властно. Дурсли замерли. Вернон, поправив воротник дрожащими пальцами, пошел открывать.

На пороге стоял высокий молодой человек с невероятно густыми усами и в строгом, хотя и слегка помятом костюме. Поверх была наброшена тяжелая мантия, придававшая его облику особую значительность.

— Инспектор Мюррей, департамент магического надзора и сопровождения, — представился он глубоким голосом, даже не взглянув на дядю Вернона.

Гарри едва сдержал улыбку. Мюррей вошел в дом с таким видом, будто владел всей Тисовой улицей. Он прошелся по гостиной, мельком глянул на идеально чистую столешницу и задержал взгляд на Петунии, которая, казалось, забыла, как дышать. Его «инспекция» была стремительной: ограничившись лишь парой величественных кивков.

— Приемлемо, — бросил Мюррей, пригладив пышные усы. — Мистер Поттер, вещи собраны? Мы отправляемся в Косой переулок для закупки школьных принадлежностей.

Гарри кивнул, подхватывая свою безразмерную сумку. Мюррей обернулся к застывшим хозяевам дома.

— Мы уходим. Мистер Поттер вернется, когда формальности будут улажены. Всего доброго.

Прежде чем Вернон успел вымолвить хоть слово, Мюррей крепко сжал плечо Гарри. В ту же секунду реальность в прихожей неестественно исказилась, оба мага завертелись в вихре и с громким хлопком схлопнулись в невидимую точку. В воздухе остался лишь едва уловимый запах.

Дурсли еще несколько минут стояли неподвижно, глядя на пустое место, где только что были люди. Наконец дядя Вернон, пошатываясь, дошел до гостиной и тяжело рухнул в кресло. Он шумно выдохнул, прижал ладонь к груди и прикрыл глаза.

Мюррей тем временем вынырнул из пространства вместе с Гарри в каком-то пустынном переулке. Едва они восстановили равновесие, Мюррей весело подмигнул:

— Ну как я их, а? Видел бы ты лицо своего дяди!

Гарри огляделся по сторонам, не узнавая окрестностей.

— Неплохо, инспектор. А где мы вообще?

— В паре десятков миль от твоего дома, — пояснил Мюррей, поправляя мантию. — В местном баре есть общественный камин.

Они быстро дошли до нужного заведения, и уже через пару минут зеленый огонь выплюнул их в камине «Дырявого котла». Они миновали кирпичную стену и вышли к суете Косого переулка.

— Инспектор, у вас ус отклеился, — невозмутимо заметил Гарри.

Мюррей спохватился, окончательно содрал бутафорию и запихнул её в карман.

***

В Гринготтсе было прохладно, а высокие своды зала усиливали каждый шорох, превращая его в отчетливое эхо. Гарри и Мюррей подошли к одной из высоких стоек, за которой гоблин с удивительно длинными пальцами сосредоточенно пересчитывал кучку драгоценных камней.

— Мистер Поттер желает посетить свою ячейку, — официально провозгласил Мюррей, все еще сохраняя тон важного министерского чина.

Гоблин медленно отложил лупу и взглянул на Гарри поверх очков.

— Ваш ключ, мистер Поттер.

Гарри похлопал по карманам мантии, заранее зная результат. Внутри было пусто. Ключ в последний раз он видел... в начале прошлого учебного года.

— Э-э... ключа при себе нет, — признался Гарри, облокотившись на стойку. — Может, как-нибудь договоримся? Кровь там, проверка личности, магический отпечаток?

Гоблин скривил тонкие губы в подобии улыбки, в которой не было ни капли сочувствия.

— Ключ — это ваш пропуск, мистер Поттер. Без него доступ в хранилище невозможен. Восстановить его можно только через Министерство магии после прохождения полного перечня проверок и подтверждения личности в отделе магического имущества. Если вы потеряли ключ, то здесь мы бессильны.

Мюррей присвистнул, глядя на Гарри.

— Это надолго, приятель. Министерство и «полный перечень проверок» — это недели скучнейшей бумажной волокиты, — заметил Мюррей.

Гарри тоскливо вздохнул. Перспектива ввязываться в эту бюрократическую суету, особенно сейчас, когда он выбрался из дома фактически в самоволку, не сулила ничего хорошего. Он прекрасно помнил, что в первый раз ключ был у Хагрида, а значит, сейчас он наверняка находится у директора.

Разбираться, почему его магический опекун не торопится возвращать доступ к сейфу, было нужно, важно и... лень. Любая попытка восстановить ключ официально неизбежно приведет к тому, что Дамблдор узнает о его вылазке в Лондон.

— Ну и ладно, — философски отозвался Гарри, отходя от стойки. — Раз Гринготтс так жаждет бюрократии, пусть подождёт. У нас ведь есть дела поважнее, верно?

Мюррей понимающе усмехнулся и повел его прочь от помпезного центра Косого переулка. Они углубились в одну из узких боковых улочек, пока не остановились в самом дальнем углу, перед небольшим зданием, которое явно видело лучшие времена.

Лавка выглядела так, будто ее прежний владелец покинул её еще в прошлом веке: потрескавшаяся вывеска, мутные окна и густой запах старого дерева внутри. Ремонт здесь явно только намечался, но Мюррей уже успел обустроить несколько прилавков.

Гарри с любопытством огляделся. Лавка пока напоминала склад энтузиаста, который еще не определился с нишей: полки выглядели сиротливо, зато на столах царил творческий беспорядок. Здесь соседствовали «умные» горшки и высокие стопки коробочек «Перьев 2.0». Рядом были коробки с ингредиентами: переливчатые перья болтрушайки, чешуя нюхлера, собранная во время линьки, и прочие магические редкости, добытые без малейшего насилия над природой.

Взгляд Гарри зацепился за фирменный знак на упаковке перьев — две перекрещенные молнии, точь-в-точь как его знаменитый шрам. Этот логотип красовался на всех товарах, в разработку которых он вложил свои идеи.

— Твоя доля с реализации обновленных перьев, — Мюррей выудил из-под прилавка увесистый кошель и припечатал его к столешнице. Металл мелодично звякнул. — Здесь двести семнадцать галеонов, да и то, потому что министерство закупило партию на пробу. Пока немного, проект только набирает обороты, но на лето тебе должно хватить.

Гарри взвесил кошель в руке. Для него, привыкшего к скупости Дурслей, сумма была вполне приличной.

— И почему ты просто отдаешь мне их? — спросил Гарри, приподняв бровь. — Мы ведь даже не подписывали никаких магических контрактов. Мог бы оставить всё себе.

Мюррей оперся локтями о пыльный прилавок и серьезно посмотрел на друга.

— Слушай, Гарри, маги живут долго. Очень долго, если не лезут в пасть к драконам. В нашем мире репутация и связи значат больше, чем мешок золота здесь и сейчас. Поттеры всегда были известны как талантливые артефакторы, и иметь в партнерах — и друзьях — человека с такой фамилией... это лучшая инвестиция в мой будущий бизнес.

Гарри понимающе улыбнулся. Логика Мюррея была ему по душе: никакой лишней суеты, только здравый расчет и взаимная выгода. Он протянул руку, и они обменялись крепким рукопожатием — теперь уже не просто как приятели, а как деловые партнеры.

— Ладно, партнер. Пойду потрачу честно заработанное, — Гарри убрал кошель в карман мантии. — Нужно прикупить кое-что для действительно ленивого отдыха.

***

Распрощавшись с Мюрреем, Гарри отправился за покупками.

Для начала Гарри решил избавиться от лишнего груза. Он вытащил из наплечной сумки с расширением пространства большой мешок, доверху набитый мантиями и форменными вещами, которые он добыл со склада забытых вещей с помощью домовика.

Он забрел в самую пыльную часть переулка, где над дверью качалась вывеска: «Хлам и древности Флетча». Внутри за прилавком сидел старьевщик, подозрительно напоминавший высушенную воблу в роговых очках.

— Хогвартское старье, — лаконично пояснил Гарри, кладя мешок на прилавок. — Ношенное. Кем-то другим.

После недолгого и ленивого торга, в ходе которого Гарри в основном просто молча стоял и ждал, пока старик перестанет причитать о «падении нравов и качества тканей», кошель пополнился на тридцать галеонов. Мало, но теперь у него было двести сорок семь золотых. Это звучало куда лучше, чем двести семнадцать.

Вместо того чтобы сразу уйти, Поттер решил осмотреться. Лавка старьевщика напоминала пещеру сороки-великана: горы погнутых оловянных котлов, стопки выцветших мантий, коробки с разномастными штуковинами, потерявшими товарный вид. Гарри не спеша бродил между рядами, иногда лениво тыкая пальцем в какой-нибудь непонятный предмет:

— А это что? Самопомешивающий черпак? А почему кривой? Ясно...

И тут он увидел его.

Он стоял в углу: массивный, обитый темной, потрескавшейся от времени кожей, с надежными латунными уголками. Чемодан-дом. На нем висела пожелтевшая бирка с выцветшими чернилами: «Модель "Пилигрим". Походное жилое пространство, три комнаты. Вертикальный спуск. Требует ремонта чар вентиляции и полной замены кухни».

Гарри присел на корточки, чувствуя странный трепет. Это была не просто сумка для вещей. Это была мечта.

— Сто шестьдесят галеонов, — проскрипел подошедший старьевщик, заметив интерес клиента. — Старая школа. Сейчас таких не делают, всё больше облегченные модели с одной комнаткой. А тут — три жилые комнаты, кухня и ванная. Правда, спуск по лестнице, как в подвал, зато надежность — на века.

Гарри едва сдержал счастливый вздох. Три комнаты. Кухня. Ванна. И всё это можно унести в одной руке. Собственная квартира за сто шестьдесят галеонов.

— Беру, — твердо сказал он, мысленно уже расставляя мебель в своей переносной берлоге.

Расплатившись, он быстро подсчитал остаток. Восемьдесят семь монет. Из них сорок нужно было обязательно отложить для обмена на фунты. Дядя Вернон хоть и не бедствовал, но Гарри прошлым летом без спроса воспользовался его картой для своих дурацких покупок. Дурсли это заслужили, но сейчас Гарри жалел о своем поступке.

Оставалось сорок семь галеонов. Немного, но для старьевщика — целое состояние.

Гарри подошел к книжным завалам.

— Мне нужны учебники за все семь курсов, — заявил он, освобождая место на прилавке. — Самые старые, потрепанные, исписанные бывшими владельцами.

Старик посмотрел на него с неожиданным пониманием и даже впервые криво ухмыльнулся, словно одобряя подход. Он прекрасно знал, что школьники от скуки рисуют в книгах не только всякие анатомические непристойности. Часто на полях можно найти уточненный рецепт, который работает лучше книжного, или пометку о движении палочки, которую забыл упомянуть профессор.

Старик выудил из недр лавки именно такие тома — тяжелые, старых изданий, гораздо толще современных «урезанных» версий. Среди них попадались даже книги по дисциплинам, которые в Хогвартсе давно упразднили. Большую часть придется чистить и приводить в порядок, но Гарри покупал их с расчетом найти неожиданную пользу.

В довесок к книгам в чемодан полетел старый, заметно погнутый телескоп — просто захотелось, бывает такое иррациональное чувство — и набор ржавых, явно некомплектных инструментов. Тонкие отвертки, зажимы, потемневшие пинцеты — всё это выглядело как хлам, но Гарри мысленно окрестил покупку «набором начинающего артефактора».

На выходе взгляд Гарри зацепился за свернутый в рулон ковер с золотой бахромой, небрежно брошенный на верхнюю полку.

— А это... — начал было он.

— А это ковер-самолет, — буркнул старьевщик тоном, намекающим, что лимит дурацких вопросов на сегодня исчерпан. — Вали уже.

Гарри с тоской пощупал ставший совсем тощим кошелек. Летать лежа, с королевским комфортом, не натирая ничего жестким древком метлы — это было бы верхом блаженства. Но бюджет был исчерпан.

— В другой раз, — с искренним сожалением вздохнул Поттер, поудобнее перехватывая ручку своего нового «дома», в который он поместил все покупки. — Сначала нужно обжиться.

***

На оставшиеся семь галеонов Гарри набрал ингредиентов для экспериментов. И тут его накрыло осознание: без ключа от сейфа в магическом мире он, по сути, церковная мышь.

Вспомнились конфискованные носки . Теперь они, скорее всего, осели в закромах директора и стали его личным бесконечным запасом. Старый интриган наверняка доволен.

Делать нечего. Гарри развернулся и снова поплелся к белоснежному зданию Гринготтса. В кармане звякали сиротливые сорок галеонов — всё, что осталось от доли в бизнесе.

— Обмен на фунты, — бросил он гоблину, высыпая остатки золота на стойку. — Всё.

Курс был стабильным: семь фунтов за галеон. Существовало жесткое ограничение — не менять больше двухсот галеонов в месяц на одного мага, но Гарри со своими сорока монетами в этот лимит вписывался с запасом.

Гоблин пересчитал золото и сухо, без лишних эмоций, выложил перед ним стопку банкнот.

Двести восемьдесят фунтов стерлингов.

Гарри поморщился. Он как-то успел позабыть, насколько грабительским был местный курс. Конечно, для обычного подростка в Лондоне эта пачка денег выглядела настоящим состоянием. Вот только радость быстро угасла: в голове щелкнул калькулятор. Вспомнив свои траты с дядиной кредитки, Гарри с тоской осознал, что даже эта куча банкнот не спасет положение. Он останется должен Вернону еще как минимум столько же.

***

Гарри и Мюррей вошли в гостиную и замерли.

Дядя Вернон сидел в кресле: бледный, с остановившимся взглядом. Тетушка Петуния вжалась в угол за торшером. Причиной их состояния были гости. На продавленном диване возвышался Хагрид. А рядом с камином худощавый рыжеватый мужчина с восторгом изучал электрическую розетку.

— Артур Уизли? — едва слышно пискнул Мюррей.

Его уверенность испарилась. Он осознал, что перед ним настоящий сотрудник Министерства. Мистер Уизли обернулся и радушно улыбнулся.

— О, Гарри! А мы как раз тебя ждем! — он перевел взгляд на спутника Поттера. — А это?..

Мюррей открыл рот, закрыл и начал пятиться к двери.

— Это мистер Мюррей, бывший староста Хаффлпаффа, в этом году окончил учебу, — вмешался Гарри. — Он помогал мне в Косом переулке. Мы решили всё купить сами, чтобы не отвлекать занятых людей.

Мюррей закивал с бешеной скоростью.

— Какая предусмотрительность! — восхитился мистер Уизли. — Молодец, Гарри!

Мюррей, поняв, что ареста не будет, выдавил улыбку: — Ну, раз всё в порядке... я пойду. Дела, утюг не выключил... Рад был помочь!

Мистер Уизли извлек из кармана конверт. — Мы здесь по поручению Дамблдора. Директор посчитал, что тебе будет безопаснее и веселее провести лето у нас, в «Норе».

Гарри развернул письмо. Суть была ясна: каникулы у Дурслей отменяются. Вернон при слове «уезжает» внезапно ожил. В его глазах мелькнула надежда.

— Вы его... забираете? — хрипло уточнил он. — Прямо сейчас?

— Всё верно! — подтвердил Артур. — Машина у входа.

Гарри взвесил в руке свой новый чемодан. Переезд — это суета, но в «Норе», наверное, можно колдовать. А это значило, что кружку с чаем не придется нести в руках — она долетит сама. Перспектива легальной лени подняла настроение.

— Мне нужно собраться, — кивнул он.

Через тридцать минут Гарри уже сидел на заднем сиденье бирюзового странного автомобиля. Хагрид рядом завел мотоцикл. Мистер Уизли нажал на кнопку, и автомобиль плавно взмыл в небо, оставив внизу Тисовую улицу и счастливых Дурслей.

Гарри откинулся на спинку и прикрыл глаза. У него был свой дом в чемодане, где никто не увидит, чем он занимается. Лето обещало быть интересным. А еще он забыл отдать деньги Вернону...

Глава 2. С прибытием. Мистер ...

Пробуждение было идеальным. Тихим, мягким и кромешно темным. Гарри зажег «люмос», чтобы хоть что-то увидеть — в чемодане не было окон. Вернее, они вроде как были, но совсем не работали. Только его личное пространство, которое нравилось ему всё больше.

Никаких визгов Петунии, никакого топота Дадли над головой. Точнее, топот был, но он доносился откуда-то с невообразимой высоты, словно с вершины горы.

— Мам, ну это просто нечестно! — голос Рона, приглушенный крышкой чемодана и магией, звучал очень издалека. — Я всю ночь готовил рассказ о «Пушках Педдл» и их пути к ничьей в семьдесят втором! У меня были схемы! Я плакат нарисовал! А он... он просто залез в свой чемодан, буркнул «спокойной ночи» и исчез!

Гарри лениво потянулся в новой кровати. Он вечером уменьшил её и перенес прямо из комнаты Рона, заменив ту старую раскладушку, что стояла внутри.

Сто шестьдесят галеонов. Но каждая монета уже окупила себя. Ведь он избежал многочасового монолога о квиддиче. Это было прекрасно. «А над звукоизоляцией надо поработать чарами тишины», — лениво подумал Гарри.

— Рон, дорогой, Гарри, наверное, просто устал с дороги, — донесся успокаивающий голос миссис Уизли, судя по звуку, уже откуда-то с лестницы. — Не буди его, пусть мальчик выспится. Завтрак стынет!

Гарри выждал для верности еще минут десять, наслаждаясь тишиной, и только потом нехотя вылез из-под одеяла. Поднявшись по вертикальной лестнице, он толкнул крышку и вынырнул в комнате Рона.

Выбравшись из стерильной пустоты чемодана наружу, Гарри словно врезался в стену. Комната Рона не просто нуждалась в уборке — она была живым памятником запущенности: ослепительно-оранжевый цвет стен здесь перемешивался с пыльной серостью скопившегося по углам хлама. Воздух был пропитан ароматом нестираных носков, сырого пергамента и чего-то кисло-сладкого. Повсюду валялись фантики, горы мятых журналов и даже объедки вчерашнего ужина в тарелке, а на одной из стен красовалось подозрительное темно-красное пятно, похожее на размазанное варенье. Определенно, это оно и было. На фоне этого хаоса аккуратно застеленная кровать, которую миссис Уизли приготовила для Гарри, выглядела как последний островок цивилизации, терпящий крушение в океане и вовремя спасенный внутрь чемодана.

«Нора» была... впечатляющей. Если Тисовая улица была эталоном скучной нормальности, то дом Уизли был архитектурным бунтом. Здание явно держалось исключительно на магии и честном слове, или просто на честном слове... Полы имели уклон, из-за которого казалось, что ты идешь немного вниз. Ступеньки на лестнице были разной высоты, требуя постоянного внимания, что Гарри, как ценитель ленивой ходьбы, отметил как минус, но уют, пропитывающий эти стены, перекрывал любые неудобства.

Здесь каждая свободная поверхность служила свидетельством кипучей жизни: на стенах теснились десятки колдографий, где рыжие макушки постоянно что-то делали; на подоконнике в пролете громоздились стопки потрепанных книг с названиями вроде «Очаруйте свой сыр», а старые часы на стене вместо цифр показывали странные надписи вроде «пора кормить кур», «вы опоздали», «вы вовремя», «вам здесь не рады».

Внизу пахло жареным беконом, сдобными булочками и немного — сушеными травами. Гарри вдохнул этот коктейль ароматов и начал спускаться, держась за перила, которые были отполированы до блеска сотнями прикосновений.

Кухня оказалась эпицентром суеты. Едва Гарри переступил порог, он попал в плотное кольцо рыжих голов...

— А вот и наш спящий барсук! — радостно провозгласил мистер Уизли, сидевший во главе стола в мантии, надетой поверх пижамы. Он с энтузиазмом указал вилкой на высокого парня с невероятно прямой спиной. — Гарри. Это Перси. Наша гордость. Вы уже знакомы, но всё же.

— И наша совесть, — фыркнул Рон с набитым ртом, отодвигаясь, чтобы дать Поттеру место. — Староста. Видишь значок? Он его даже на пижаму цепляет, чтобы во сне не забыть, какой он важный.

Перси чопорно кивнул Гарри: — Приветствую, Гарри Поттер. Надеюсь, Рон не слишком утомил тебя своей болтовней.

— Не обращай внимания, — одновременно за спиной появились два одинаковых голоса. Фред и Джордж возникли по обе стороны от Гарри.

— Мы — Дред и Фордж, — представился один. — Хотя, Дред, подскажи, мы же где-то видели уже это лицо? Как же тебя зовут на самом деле? Кевин Маккаллистер? Брюс Уэйн? Гарри Поттер?

— Да нет, — подхватил второй. — Кажется, это другой — тот, кто любит шастать ночью рядом с очень большими песиками...

Они синхронно засмеялись. Гарри тоже.

В этот момент Гарри заметил у плиты девочку, самую младшую из всех. Стоило ей поймать его взгляд, как она вспыхнула, резко дернулась и локтем смахнула со стола масленку.

— Осторожнее, Джинни! — хохотнул Фред. — Смотри, Джордж, кажется, наша сестричка вдруг превратилась в стесняшку!

Джинни, пунцовая до корней волос, нырнула под стол за масленкой, явно намереваясь остаться там жить.

— Ну всё, всё, оставьте девочку в покое! — Миссис Уизли, полная и уютная женщина, отогнала близнецов полотенцем и тут же водрузила перед Гарри тарелку с горой яичницы и сосисок. — Ешь, Гарри, ты такой худой... Скажи, деточка, ты не сильно расстроился из-за всего этого? Дамблдор так внезапно решил... Все-таки родной дом, родственники...

Она смотрела на него с такой искренней тревогой, что Гарри на секунду перестал жевать.

— Миссис Уизли, — честно ответил он, намазывая джем на тост, — если выбирать между моим «родным домом» и местом, где на завтрак дают добавку, а не подзатыльники, то я в полном восторге. Серьезно, всё просто супер.

Молли просияла и тут же положила ему еще три сосиски.

— Кстати, Гарри, — оживился мистер Уизли, намазывая тост. — Рон сказал, ты привез с собой какой-то удивительный чемодан? Спишь прямо в нем?

— Ага, — кивнул Гарри. — Модель «Пилигрим», старая, но надежная. Три комнаты внутри.

— Потрясающе! — глаза Артура загорелись профессиональным интересом. — Обожаю старые чары расширения. Только у этих моделей часто барахлит маго-вентиляция, воздух может закончиться. Давай я после завтрака гляну? У меня в сарае есть нужные инструменты, может, подкручу чары, чтобы тебе дышалось легче.

Гарри только кивнул.

— Да, у плиты моя супруга Молли, — спохватился Артур, — а Билл и Чарли сейчас на стажировке.

Еда была вкусной — теперь понятно, откуда у Жрона такая тяга к ней. Люди вокруг были приятными и открытыми. Гарри чувствовал уют всем телом. День начинался отлично: его накормили, его не трогали с глупостями, а его новый дом уже собирались бесплатно отремонтировать.

***

— А теперь — разминка! — скомандовал Фред, подбрасывая в воздух мяч.

«Квоффл» выглядел подозрительно знакомо. Если приглядеться, под слоем стершейся оранжевой краски можно было различить полустертую магловскую надпись «Spalding». Уизли, видимо, просто зачаровали старый баскетбольный мяч, чтобы тот медленнее падал и сам возвращался в руки, если его уронить.

Но внимание близнецов было приковано не к мячу, а к метле Гарри.

— Мерлинова борода, Гарри! — Джордж благоговейно провел пальцем по идеально гладкому древку. — Вблизи она еще прекраснее... «Небесная Коса» невероятна!

— Прототип? — выдохнул Фред. — Я читал о ней в «Мире метел». Говорят, у неё маневренность выше, чем у «Нимбуса-2001», который еще даже не вышел. А разгон такой, что щеки оттягивает прямо к ушам.

Гарри скромно пожал плечами, перекидывая ногу через метлу.

— Она просто удобная. И стабилизация отличная, можно вообще «руль» не держать.

Стоило ему оттолкнуться от земли, как все заботы остались внизу. Полет был единственным видом активности, который Гарри не считал утомительным. Это было лучше, чем ходить: ты просто висишь в воздухе, а магия делает всю работу за тебя. Ветер свистел в ушах, «Коса» слушалась малейшего отклонения корпуса, и Гарри, сделав ленивую «бочку», поймал пущенный Роном мяч одной рукой.

Они играли минут двадцать, пока снизу, со стороны сада, не раздался пронзительный визг.

— Началось, — мрачно констатировал Рон, зависая рядом с Гарри. — Садовые гномы.

— Гномы? — переспросил Гарри. — Вроде тех, что в колпаках стоят у маглов на газонах?

— Если бы, — фыркнул Фред, направляя метлу вниз. — Это местные террористы. Полоумные вредители. Живут колониями, жрут корни и кусают за щиколотки.

Когда они приземлились, картина напоминала сцену из дешевого ужастика. Кусты дрожали, из высокой травы доносилось злобное хихиканье и звуки, похожие на хруст костей. Это была настоящая оккупация. Местные гномы выглядели как сморщенные картофелины с ножками — злые, кожистые и невероятно наглые.

В центре этого бедлама стояла Джинни. Она прижала к груди руки и в ужасе пятилась, а вокруг неё, смыкая кольцо, прыгали три особо крупных экземпляра, скаля мелкие острые зубы. Один из них, с явными задатками лидера ОПГ, уже примеривался цапнуть её за ногу.

Гарри вздохнул. Спасать принцесс в его планы на утро не входило, но гном выглядел слишком мерзко.

— Флипендо, — лениво бросил Гарри, даже не слезая с метлы.

Заклинание сработало как хороший пинок. Гнома отшвырнуло метров на десять, он врезался в куст крыжовника и, грязно выругавшись на своем языке, дал деру. Остальные, увидев, что у «еды» появилась воздушная поддержка, с воплями рассыпались по норам.

— Они вернутся, — авторитетно заявил Джордж, приземляясь рядом. — У нас с ними война. Главное — не мочи их водой, Гарри.

— Почему? Размножаются? — усмехнулся Поттер, вспомнив старый фильм.

— Нет, просто становятся скользкими и их труднее вышвыривать за забор, — серьезно ответил Рон.

Гарри спешился и подошел к Джинни, которая всё еще была бледной, но уже пыталась пригладить растрепавшиеся волосы.

— Ты как? Цела? — спросил он без особого энтузиазма, просто из вежливости.

Джинни кивнула, опять заливаясь краской. Она открыла рот, закрыла, снова открыла, и, наконец, сунула руку в наплечную сумку.

— С-спасибо, Гарри, — пропищала она, глядя куда-то в район его коленей. — Это... это тебе. Я нашла... ну... подарок. За спасение. Он красивый...

Она протянула ему небольшую, потрепанную тетрадь в черной обложке.

Гарри взял подарок, повертел в руках. Обычный ежедневник. На обороте полустертая надпись: «Собственность Т.М.Р.». Он открыл его — страницы были девственно чисты. Ни дат, ни записей.

«Идеально, — подумал Гарри. — Книга, которую не надо читать. Можно использовать как подставку под кружку, чтобы не портить полировку на тумбочке».

— Спасибо, Джинни, — кивнул он, пряча дневник в мантию. — Полезная вещь.

Джинни просияла так, словно он только что вручил ей орден, и, развернувшись, убежала в дом, споткнувшись по дороге о собственные ноги.

— Друг, ты реально не догоняешь? — Рон посмотрел на него со смесью жалости и веселья.

— Чего? — искренне удивился Гарри. — Нормальный блокнот. Бумагу экономить буду.

Близнецы переглянулись и синхронно вздохнули. Лето обещало быть долгим.

***

Пока мистер Уизли, увлеченно бормоча под нос заклинания, ковырялся палочкой в сложной системе магических клапанов у входного люка, Гарри решил оценить реальные масштабы своих владений. Искать рулетку было лень, поэтому он воспользовался старым проверенным способом — собственными ногами.

Он прошелся по комнатам широким, хозяйским шагом.

Гостиная — семь на пятнадцать шагов. Итого сто пять «квадратных шагов». Недурно.

Две спальни оказались идеальными квадратами — десять на десять каждая. Еще двести в копилку.

Кухня повторяла габариты гостиной.

Ванная, гулкая и абсолютно пустая, если не считать огромного медного чана на массивных львиных лапах, вышла скромнее — семь на пять.

Гарри быстро сложил цифры в уме. Четыреста сорок пять квадратных больших шагов Гарри Поттера. Для чемодана, который можно небрежно закинуть на верхнюю полку в поезде, это было не просто «нехило» — это было грандиозно.

В этот момент проемы в стенах мягко засветились. Псевдо-окна, которые раньше выглядели как мутные серые дыры, теперь давали приятный, теплый дневной свет.

— Освещение просто выдохлось, — довольно пояснил Артур, вытирая лоб рукавом мантии и спускаясь вниз. — Зарядил люмо-кристаллы по полной. Теперь лет десять не погаснут. Ну, как тебе дышится?

Дышалось отлично, но при свете стала очевидна другая проблема.. Квартира была восхитительно просторной и удручающе пустой. Гарри требовалось дополнительное лежбище. Трон для лени. Кресло.

Поблагодарив мистера Уизли, Гарри выбрался во двор и направился к сараю Артура, надеясь отыскать там какую-нибудь списанную мебель. Но нашел он нечто куда более интересное.

В глубине сарая, в полумраке, громоздились шаткие стопки. Гарри подошел ближе и присел на корточки. Это была настоящая нелегальная библиотека магловского мира, которую Артур, судя по всему, собирал годами. Гарри с любопытством склонил голову, изучая корешки и обложки: «Как работает карбюратор», подшивки «Популярной механики» за прошлые десятилетия, инструкции к тостерам и даже комиксы про супергероев.

Снаружи, за тонкой стеной сарая, доносилось натужное пыхтение.

— Давай, Ронни! — раздавался веселый голос Фреда. — Ещё дюйма три, и твой подбородок окажется выше твоих амбиций!

Гарри глянул в щель между досками: Рон, пунцовый от натуги, висел на ветке старого дуба, безуспешно пытаясь подтянуться, в то время как близнецы, развалившись на траве, давали «ценные» тренерские советы.

— Мы ставим на силу тяжести, брат! Она пока выигрывает со счетом 5:0! — хохотнул Джордж.

Гарри усмехнулся и вернулся к своим находкам. В дальнем углу, под брезентом, обнаружилось старое, продавленное, но невероятно уютное на вид кресло с потертой обивкой. Рядом стояла стопка журналов «Наука и жизнь» за 1985 год.

— Экспроприировано в пользу нуждающихся, — тихо постановил Гарри.

Через десять минут и кресло, и самые интересные стопки литературы левитировали в недра чемодана. Уют начинал обретать форму.

***

Гарри сидел в глубоком вольтеровском кресле, которое уже было очищено и починено коротким «Репаро». Он лениво помешивал чай ложечкой, которая двигалась сама собой. На столе лежал раскрытый черный ежедневник, а рядом возвышалась монументальная книга — лондонский телефонный справочник «Желтые страницы», найденный в сарае Артура.

— Итак, гипотеза, — пробормотал Гарри. — У нас есть устройство ввода-вывода информации, позиционирующее себя как «Дневник некоего Т.М.Р.». Проблема: вместо нормального ответа по существу он спамит в чат и пытается вести диалог. Но всё же отвечает... Скорее всего, он сломан.

Он придвинул справочник поближе.

— Диагноз: баг прошивки или вирус. Задача: проверить емкость жесткого диска. Если он резиновый — вещь полезная, а глюк с бракованным помощником потерпим.

Гарри взмахнул палочкой. — Лектио Диктатус, — направил он чары на справочник, а затем оживил самопишущее перо 2.0.

Перо зависло над чистой страницей дневника, дрожа от нетерпения.

— Поехали. Страница один. Раздел «А», — скомандовал Гарри и нажал кнопку на магловском секундомере.

Справочник начал монотонно, с пулеметной скоростью диктовать содержимое в пустоту, а перо, скрипя, бросилось переносить данные на бумагу.

Чернила впитывались в страницы дневника мгновенно, не оставляя следов на обратной стороне. Спустя минуту, когда перо дошло до раздела автомехаников, на странице начали проступать другие, более жирные и черные буквы. Они сочились яростью.

«КТО ТЫ ТАКОЙ? КАК ТЫ СМЕЕШЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ МЕНЯ ДЛЯ...»

Перо, ведомое чарами диктовки, безжалостно зачеркнуло вопль поломанного ежедневника и поверх него вывело: «...Ааронсон, Фил. Ремонт карбюраторов и выхлопных систем. Тел: 45-89...»

Дневник дернулся. Чернила снова вспучились, пытаясь перекричать сухую статистику.

«Я — ТОМ МАРВОЛО РЕДДЛ! Я ВЕЛИЧАЙШИЙ МАГ, ПОКОРИВШИЙ СМЕРТЬ! ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ, ЧТО РОДИЛСЯ, НИЧТОЖНЫЙ...»

Перо невозмутимо продолжило, даже не замедлившись: «...Абрамс, Джон. Ассенизаторские услуги. Чистка септиков. Круглосуточно. Тел: 55-12...»

Гарри сделал голосовую пометку в своем втором блокноте: «Обнаружен вирус-троян "Reddl-lord-sudeb". Пытается перехватить инициативу. Агрессивен. Игнорировать».

Дневник проглотил тридцать страниц плотного текста за час. Том Реддл, судя по всему, был в состоянии глубокого шока. Его угрозы становились всё более истеричными, но неизменно тонули в потоке адресов лондонских сантехников и ветеринаров.

«ТВОЯ ДУША БУДЕТ ГОРЕТЬ В...» «...Бейкер стрит, 22. Услуги по кремации...»

«ПРЕКРАТИ ЭТО! Я ПРИКАЗЫВАЮ!» «...Баркер, Вилли. Лечение душевных болезней...»

Гарри, просто лениво батонивший в кресле, остановил секундомер и взмахнул палочкой, ставя диктовку на паузу.

— Проверка памяти, — скучающим тоном произнес он, обращаясь к книге. — Выдай адрес и номер телефона «Абрамс, Джон. Ассенизаторские услуги».

Дневник молчал несколько секунд. Казалось, он собирается с силами, чтобы плюнуть чернилами Гарри в лицо. Затем на странице медленно, дрожащим от ненависти почерком проступило:

«ТЫ ЗАПЛАТИШЬ КРОВЬЮ ЗА ЭТО УНИЖЕНИЕ, ГРЯЗНЫЙ... Кенсингтон-роуд, 12, тел. 55-12-92»

— Работает, — удовлетворенно кивнул Гарри. — Поиск по ключевому слову прошел. Артефакт годный, память, похоже, приличная. Но этот текстовый помощник «Реддл» слишком дерзкий. Надо бы найти настройки и отключить эту персонализацию. Слишком много хамит.

Он посмотрел на толщину оставшегося справочника, затем на одинокое перо, и нахмурился.

— Тридцать страниц текста в час. Слишком медленно, — констатировал он. — Этак я до зимы буду базу данных переносить.

Гарри открыл ящик стола и достал еще три самопишущих пера.

— Нужно подключить параллельные потоки: пять разных книг, пять перьев, — решил он, затачивая кончики. — Эй, «Том», готовься. Сейчас мы загрузим раздел «Стоматология» и еще несколько книг. Надеюсь, ты любишь читать про корневые каналы.

Текст в дневнике превратился в кашу: «Нежная рука графа... смазать цепь бензопилы маслом 5W40... для прочистки корневого канала тридцать первого зуба... добавьте сахара по вкусу... СМЕРТЬ ПРОТИВНИКАМ СОЦИАЛИЗМА!».

Интересные всё-таки книги у Артура...

Глава 3. Рончик делает бизнес.

Наступили жаркие, тягучие летние дни. Утро неизменно начиналось с полетов и купания в ближайшем пруду, раскаленный полдень — с ленивого «батонинга» в прохладе дома, а вечера — с неспешных, почти символических работ во дворе и по дому.

Гарри поймал себя на мысли, что никогда раньше не жил летом по-настоящему. На Тисовой улице каникулы означали каторгу: прополка бесконечных грядок под палящим солнцем, покраска забора, пока не отнимутся руки, стрижка газона или мойка машины дяди Вернона. Здесь же от него не требовали ровным счетом ничего. Это казалось сном: они загорали, гоняли на метлах, наедались до отвала стряпней миссис Уизли и снова падали в траву.

Воздух вокруг вокруг «Норы» был настолько чистым, что с непривычки кружилась голова. Казалось, в этой глуши кислорода вдвое больше, чем в городе, и он наполнял тело каким-то безумным, бурлящим потоком энергии, которое они всей компанией с хохотом выплескивали до самого заката.

Гарри, конечно, никто не напрягал, но безделие имеет свой предел, особенно когда оно не приносит прибыли. Поэтому он нашел себе занятие, идеально вписывающееся в его концепцию «ленивой эффективности»: массовое производство.

Он восседал в своем глубоком кресле-троне посреди гостиной чемодана, словно король в изгнании, прямо перед большим рабочим столом. Со стороны казалось, что он просто дремлет с открытыми глазами, лениво помахивая палочкой, но на столешнице кипела бурная деятельность.

Гарри настолько виртуозно освоил левитацию и мелкую моторику чар, что теперь почти не шевелился. Его рука совершала микроскопические движения, а инструменты послушно исполняли сложный танец.

Острые резцы, висящие в воздухе, выгрызали в стенках квадратных заготовок аккуратные каналы. Следом, словно живая, в пазы вползала тонкая медная проволока, скручиваясь в нужные узоры, и тут же запечатывалась слоем специального магического клея. Казалось, Гарри в этот момент даже не думает о работе — его сознание дрейфовало где-то далеко, а тело действовало на чистых рефлексах.

Тем более, схема была до смешного проста. Всего двенадцать рун, составляющих три логические последовательности. Никакой высшей магии.

Готовое изделие получалось полностью автономным: горшок сам определял сухость и поливал растение, дозированно втягивал дном удобрения из подставки и, главное, удерживал стабильную температуру почвы. Оставалось только изготовить прозрачные колпаки — и портативная теплица готова. Знай себе, проветривай когда надо, а всё остальное время — лежи и наблюдай, как растут растения (и будущая прибыль).

Сидя в спасительной тени дуба, пока Рон неподалеку с кряхтением пытался подтянуться на ветке хотя бы в третий раз, Гарри вдруг осознал страшное.

Он устал отдыхать.

Это было безумие, невозможно, немыслимо для его жизненной философии, но факт оставался фактом. Ленивое блаженство начало превращаться в рутину. Ему нужен был повод выйти в люди, а еще больше — средства для реализации накопившихся идей. В кармане приятно шуршали магловские фунты, но без ключа от сейфа в магическом мире он был финансово парализован. Идеи есть, денег — нет...

Тягостные размышления прервало появление Джинни. За последние дни она заметно освоилась, перестала ронять посуду и краснеть при виде Гарри, и теперь уверенно тащила за собой светленькую девочку с удивительно расфокусированным взглядом.

— Знакомься, Гарри, это Луна! — звонко представила подругу Джинни. — Она живет за холмом, в доме, похожем на ладью из шахмат.

Луна не моргнув уставилась на Поттера своими большими глазами.

— Твои мозгошмыги, — произнесла она, даже не поздоровавшись. — Они что-то задумали. Их там сейчас очень много, и они ужасно суетятся, строят какие-то лабиринты.

Гарри не стал крутить пальцем у виска. Вместо этого он медленно, понимающе улыбнулся.

— Ты абсолютно права, Луна. У моих мозгошмыгов сегодня определенно появился план. Причем очень интересный...

Джинни, привычно проигнорировав странности подруги, с энтузиазмом обняла Луну за плечи.

— Мы с ней будем лучшими подругами всегда-всегда! И обязательно поступим на Хаффлпафф, правда, Луна? Я решила. Там самая лучшая гостиная, кухня рядом и вообще... там Гарри!

Луна ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась чему-то, видимому только ей одной. А Гарри подумал, что и будучи в Хогвартсе он будет постоянно прятаться в чемодане...

***

Путем нехитрых, якобы случайных расспросов о том, как именно будут проходить школьные закупки в сентябре, Молли Уизли проговорилась: ключ от сейфа Поттера лежит у неё «в самом надежном месте». Нужно было выманить её с ключом прямо в Косую аллею.

Началась подготовка. Гарри написал Хагриду, Мюррею и даже Невиллу с просьбой проконсультировать его по ботанике. Лонгботтом, явно обрадованный вниманием, прислал подробнейший список того, что растет быстро, стоит дорого и, желательно, не пытается откусить садовнику пальцы. Хагрид лаконично ответил, что «оно само всё растет», а Мюррей обещал поспрашивать у лавочников.

Оставалось самое сложное: замотивировать лентяя...

Гарри и Рон сидели в прохладной гостиной чемодана. Рон с нескрываемым восторгом разглядывал обстановку, то и дело поглядывая на метлу, которая как бы случайно оказалась на самом видном месте. Так продолжалось, пока он не заметил, что из-за плотно закрытой двери «лаборатории» доносится странный, монотонный и очень быстрый бубнеж несколькими голосами — словно кто-то одновременно читал несколько лекций в режиме перемотки.

— Эм, Гарри? — Рон настороженно покосился на дверь комнаты. — А что это за звуки? Кто там бормочет?

Гарри лениво отхлебнул чай, даже не повернув головы.

— Я ничего не слышу. Наверное, вентиляция опять шалит, твой отец предупреждал, что трубы старые и возможны разные странные звуки.

Он широким жестом обвел свои владения, переключая внимание друга.

— Знаешь, Рон, это ведь не просто чемодан. Это настоящая крепость одиночества. Сто шестьдесят галеонов — и у тебя свой мир. Хочешь — спишь до обеда, хочешь — ешь печенье прямо в кровати, и никто слова не скажет. Никаких близнецов, никакой Джинни, полная свобода.

Рон тяжело вздохнул и ссутулился в кресле.

— Ага, звучит круто. Только у меня нет ста шестидесяти галеонов. У меня вообще галеонов нет. Я же не ты, я не умею делать эти твои... умные горшки. И бизнеса у меня нет.

— Тебе и не надо их делать, — вкрадчиво заметил Гарри, словно невзначай пододвигая к другу пергамент с расчетами, составленный на основе письма Невилла. — Ты не заметил одну вещь, Рон. Ты сидишь на деньгах, просто нужно их увидеть. У вас в «Норе» такая земля и такая магическая напитка воздуха, что тут палку воткни — она через неделю зацветет и начнет плодоносить.

Рон скептически хмыкнул:

— Ага, зацветет. А потом придут гномы и сожрут её вместе с палкой. Наш сад — это просто кусок земли с сорняками.

— Гномы не едят, скажем, Лунную сон-траву или корни асфоделя, им вкус не нравится, — парировал Гарри тоном знатока. — Я тут прикинул... Твой сад простаивает. А земля там «жирная», отдохнувшая, как пишет Невилл. Если засадить пару грядок правильными растениями, которые нужны аптекарям в Косом переулке...

Гарри выразительно постучал пальцем по итоговой цифре в расчетах.

— Смотри. С одного летнего урожая, при минимальных усилиях, можно поднять галеонов пятьдесят. И это только два вида растений...

Глаза Рона округлились. Он выхватил пергамент, вчитываясь в строчки.

— Пятьдесят? За траву?

— Именно. Цены на рынке стабильны. Схема простая: я даю тебе свои «умные» горшки для рассады, а ты ищешь семена и проращиваешь. Далее ты — обеспечиваешь место в саду, высаживаешь рассаду и присматриваешь, чтобы растения никто не уничтожил. Первую прибыль пополам. Тебе даже делать почти ничего не придется, просто... позволь земле работать на тебя.

Рон поднял взгляд на Гарри. В его глазах больше не было тоскливой зависти — там разгорался азартный огонь предпринимательства.

— Знаешь, Гарри... — медленно произнес он, уже мысленно пересчитывая будущие доходы. — А ведь мама всегда говорила, что у меня легкая рука на грядках... Мне нравится эта идея.

***

Спустя две недели «экспедиция» в составе Молли, Гарри, Рона и Джинни высадилась в Косом переулке.

Операция «Садовод» прошла блестяще. Рон, конечно, пытался намекнуть маме на покупку дорогих магических семян, но его ораторские способности разбивались о железную экономию миссис Уизли. И тогда в бой вступила тяжелая артиллерия. Джинни, проинструктированная братом (и, несомненно, вдохновленная Гарри), всего за один вечер так мастерски обработала маму, хлопая ресницами и рассуждая о «полезном труде на свежем воздухе», что непробиваемая Молли сдалась.

В итоге, пока миссис Уизли с гордым видом оплачивала на кассе увесистые пакеты с редкими семенами (деньгами из семейного бюджета, заметьте, Гарри не потратил ни кната), Поттер под шумок отпросился «по делам».

— Мне нужно заскочить к Мюррею, — с самым невинным видом сообщил он. — Отдам ему партию тех горшков, что я мастерил, пусть выставит на продажу.

Мюррей встретил партнера с распростертыми объятиями. «Умные» горшки разлетались как горячие пирожки, и доля Гарри за последние недели стала ощутимой.

— Девяносто семь галеонов, партнер! — сиял Мюррей, выкладывая на прилавок увесистый мешочек. — И это только начало!

Гарри кивнул, сгружая деньги в свой поясной кошель. Затем он открыл безразмерную сумку и начал методично выставлять на стол оптовую партию новых «умных» горшков, которую наработал за последние недели ленивого сидения в кресле. Мюррей только успевал присвистывать, оценивая качество и количество товара.

Распрощавшись с партнером, Гарри поспешил к магазину семян, где его уже ждала миссис Уизли. Он подошел к ней с озабоченным видом, демонстративно позвякивая кошелем.

— Миссис Уизли, смотрите, — он приоткрыл мешочек, показывая золото. — Девяносто семь галеонов. Это Мюррей отдал выручку за мои поделки. Мне кажется, такую сумму лучше сразу отнести в банк, на хранение. Неспокойно как-то с ней по улице ходить.

Молли, увидев столько золота в руках ребенка, тут же всплеснула руками:

— Ох, конечно, Гарри! Ты абсолютно прав. Идем немедленно.

В прохладном холле Гринготтса выяснилось, что наличные у самой Молли тоже подошли к концу — семена для нового бизнеса Рона стоили недешево. Ей требовалось снять еще немного средств с семейного счета.

— Давайте разделимся, так будет быстрее, — тут же предложил Гарри, видя, что Молли колеблется. — Вы идите к своей стойке, а я быстро спущусь с гоблином. Я ведь уже ездил в свой сейф, справлюсь. Как говорил Хагрид: «Гринготтс — самое безопасное место в мире, кроме Хогвартса». Что со мной тут может случиться?

Убежденная его логикой и ссылкой на Хагрида, Молли кивнула и передала ему ключ, а сама направилась к другому клерку.

Пока Гарри наслаждался поездкой на «бешеной карусели» в недра банка (и возможностью просто побыть в тишине под грохот колес), миссис Уизли успела уладить свои дела.

Через полчаса Гарри вышел в главный холл в сопровождении гоблина. Он подошел к ожидающему семейству и показал заметно похудевший, легкий кошель.

— Всё в порядке, — отчитался он, встряхивая мешочек, в котором теперь сиротливо перекатывались всего десять монет. — Оставил себе десятку на карманные расходы. И я считаю, мы просто обязаны отметить первую прибыль походом в кафе Флориана Фортескью. Я угощаю!

Молли уже открыла рот, чтобы возразить — дескать, не стоит тратиться перед школой, — но Рон и Джинни, услышав про мороженое, забили эфир такими радостными воплями, что заглушили любые аргументы.

— Шоколадное с орехами!

— Нет, клубничное с желе!

Этот шум идеально отвлек внимание Молли, которая уже начала было задумчиво посматривать на безразмерную сумку Гарри, висящую у него на плече.

***

— Две тысячи галеонов, — Гарри отсчитал увесистую гору золота и подвинул её Мюррею. — Мне нужен домовик.

Мюррей поперхнулся воздухом, глядя на сумму:

— Эльф? Гарри, это сложно... И они не стоят столько...

— Мне не нужен просто слуга, — жестко перебил его Поттер. — Мне нужен тот, кто умеет обращаться с книгами. Чтобы молчал, знал алфавит и умел сдувать пыль с фолиантов, не уничтожая их. Остальное — твои комиссионные за сложность и молчание.

Мюррей, быстро прикинув процент своей выгоды, серьезно кивнул и сгреб золото.

Итог дня грел душу Гарри сильнее солнца: осталось 1750 галеонов наличными, надежно спрятанные в сумке, запущенный за чужой счет бизнес Рона и заказанный персональный помощник. И всё это — не привлекая внимания взрослых и сохраняя образ послушного ребенка. Лето определенно удалось.

***

Гарри сидел в кресле, с недовольством глядя на раскрытый ежедневник. Пять минут назад он спросил у артефакта рецепт простейшего зелья от накипи (для чайника), а в ответ получил полстраницы текста о том, как его, Гарри, внутренности будут живописно разбросаны по стенам Хогвартса.

— Слишком токсичный интерфейс, — вздохнул Поттер, потирая переносицу. — Постоянные угрозы убийством, мания величия... Это явно баг в настройках личности. Не может нормальный органайзер так себя вести.

Он встал и подошел к стопке макулатуры, которую на днях выудил из глубин сарая Артура и еще не успел рассортировать.

— Гипотеза: книга обучалась на негативных данных, — рассуждал Гарри вслух, выбирая книги с самыми яркими обложками. — Решение: переобучить на позитивной информации. Заодно и мотивацию поднимем.

Через десять минут «лаборатория» была готова к эксперименту. Пять самопишущих перьев нависли над страницами. Каждое перо было привязано к отдельной книге с чарами диктовки.

Список литературы для «лечения» Тома был подобран с особой тщательностью:

1. «Дыхание низом живота: Путь к изобилию».

2. «Стань миллионером за секунду: Секреты успешного успеха».

3. «Трансерфинг реальности: Управляй Вселенной, не вставая с дивана».

4. «Закрой чакры, открой рот: Как познать добро».

5. «Ты — Богиня! 100 аффирмаций для поднятия самооценки».

— Запускаем потоки, — скомандовал Гарри.

Перья одновременно опустились на бумагу.

Чернила впитывались. Дневник задрожал. Том Реддл явно не ожидал такой ментальной атаки.

Вначале он пытался сопротивляться.

«Я — ЛОРД СУДЕБ! Я СОКРУШУ ВА...»

Первое перо безжалостно перечеркнуло его вопль жирной линией и вывело поверх:

«...ЭТО ГОВОРИТ ТВОЯ НЕУВЕРЕННОСТЬ, МИЛОЧКА! ПРИМИ СЕБЯ! ТЫ — ИСТОЧНИК СВЕТА!»

«КАКОЙ СВЕТ?! Я ТЬМА! Я ВЕЛИКАЯ ТЬМА, КОТОРАЯ...»

Второе перо тут же вступило в бой:

«... блокирует твой денежный поток! Визуализируй свои мечты! Вселенная изобильна, просто протяни руку!»

Дневник начал нагреваться.

«ВЫ ВСЕ НИЧТОЖЕСТВА! Я УБЬЮ ТЕБЯ, ПОТТЕР, Я РАСЧЛЕНЮ...»

«...твои ограничивающие убеждения! Токсичное поведение — это стратегия неудачника. Лидеры рынка выбирают экологичное делегирование!» — парировало перо с книгой по менеджменту.

«ААААААА!» — буквы Тома стали огромными и корявыми.

«Дыши, дорогая! Вдох — любовь, выдох — благодарность. Почувствуй, как энергия течет через твою нижнюю чакру прямо в космос!»

К середине третьего часа «инфоцыганской атаки» дневник перестал вибрировать и затих. Перья дописали последние главы и упали на стол.

Гарри с опаской пододвинул к себе тетрадь.

— Эй, Том. Ты там как? Живой?

Минуту ничего не происходило. Затем на странице медленно, красивым, но каким-то слишком округлым почерком проступили слова. Тон изменился кардинально.

«Чтобы по-настоящему захватить мир, Гарри, нужно быть в ресурсе. Я осознал, что гнев — это эмоция низкой вибрации, которая мешает масштабировать личность. Авада Кедавра это всего лишь выход души из зоны комфорта...».

Гарри удивленно моргнул.

— Допустим, — с сомнением произнес он. — А как же твои грандиозные планы по уничтожению грязнокровок?

Дневник замер на секунду. Чернила слегка расплылись, а затем на бумаге проступили резкие буквы, разрывающие образ «просветленного гуру»:

«ПОВЕРИЛ? ХА-ХА-ХА! ГЛУПЕЦ! Я — ЛОРД СУДЕБ! Я ВЕЛИЧАЙШИЙ МАГ СТОЛЕТИЯ! ТЫ ДУМАЛ, ЧТО СМОЖЕШЬ СЛОМАТЬ МЕНЯ ЭТОЙ ЧУШЬЮ, ЖАЛКОЕ ОТРОДЬЕ? Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ, Я ВЫПЬЮ ТВОЮ ДУШУ ДО ДНА, Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ...»

Гарри тяжело вздохнул, глядя на расползающееся чернильное пятно. — Значит, устойчивость к позитивному мышлению повышенная, — констатировал он тоном уставшего программиста. — Случай тяжелый, клинический. Придется переходить к интенсивной терапии на бесконечном повторе...

Глава 4. Гроза.

Утро тридцать первого июля выдалось очень дождливым и ветреным. Вроде бы с вечера ничего не предвещало, а к утру небо уже затянуло, и грянула гроза. Гарри всё подспудно ожидал какой-нибудь подлянки, как в прошлом году. Ну там: шторм, маяк посреди моря, выбитая дверь и бородатый байкер с тортом.

Но день оказался на удивление спокойным. Все в семье Уизли с самого утра о чем-то подозрительно шушукались и разговаривали тише обычного, а потом как-то раз — и технично сбагрили Поттера Лавгудам.

Гарри был только за. Если Уизли что-то замышляют, то лучше переждать где-нибудь подальше от улья гиперактивных рыжих пчел.

Беседа с хозяином дома сразу свернула куда-то не туда. Ксенофилиус, не моргая глядя на гостя своими светлыми глазами, начал задавать странные вопросы. О том, что Гарри помнит, а чего не помнит. О раннем детстве... о прошлой жизни. Темы для разговора с были, мягко говоря, специфические, но Гарри было даже интересно, к чему клонит этот чудаковатый издатель.

А потом Лавгуд начал вещать что-то про миграцию Морщерогих Кизляков, и Гарри совсем поплыл. Вроде бы сидит перед тобой в меру эксцентричный взрослый, безобидный отец, и тут раз, тема становится нарочито абсурдной, ломая ход мыслей. И взгляд у него такой проникновенный, что по спине пробегают мурашки.

Луна в это время с отрешенным видом отрывала иголки с магического кактуса. Гарри всегда таскал с собой пару горшков в бездонной сумке на всякий случай, вот и здесь решил сделать презент. Девочка плела из мягких игл какую-то сложную конструкцию, похожую на амулет.

— Скажи, Гарри, — вдруг понизил голос Ксенофилиус, подавшись вперед. — А тебе не доводилось встречать... странных темных сущностей? В виде бестелесных духов или теней? Я вижу вокруг тебя астральный след.

— Нет, сэр. Вроде не встречал. Уж такое я бы точно запомнил. — Ответил Гарри.

— Хм, — кивнул Лавгуд, наклонив голову вбок.

За окном тем временем бушевала стихия. Гарри почему-то очень не нравились грозы в свой день рождения — примета была так себе, хоть и сработала всего один раз.

Сначала мир за окном на долю секунды стал ослепительно-белым, высветив из грозовых сумерек скрюченные силуэты деревьев. А уже следом...

ГР-Р-РАХ-Х-Х! — низкий гул прошёлся по всему дому, заставив чашки на столе дребезжать.

Раскат был такой силы, что Гарри на секунду засомневался, а гром ли это вообще...

Тут, входная дверь со скрипом распахнулась настежь, впуская внутрь вихрь дождя и ветра. Но Лавгуд даже не повернул головы, продолжая размешивать чай против часовой стрелки, а Луна всё так же тихо напевала, вплетая очередную иголку.

А на пороге... стоял промокший Артур Уизли. В руке он сжимал топор. С лезвия, блестящего в свете ламп, медленно капала вода.

Артур устало стряхнул капли с полей странной шляпы и буднично произнес:

— Ксенофилиус, твои живые изгороди совсем от рук отбились. Пришлось вот, топор брать, чтобы просто к крыльцу пробиться.

Он вытер мокрое лицо рукавом и добавил:

— И, Ксено, будь другом, открой, пожалуйста, камин. На улице дождь...

***

Гарри сидел за столом и не понимал. Да, у него день рождения. Да, он в курсе. Но привычка быть невидимкой в этот день въелась в подкорку. Раньше пределом мечтаний было, чтобы о нем просто забыли и не заставляли жарить бекон для Дадли. А тут...

Он внезапно оказался в роли этого самого Дадли. Центр внимания, гора подарков, всеобщая суета. Это было странно, непривычно, приятно. Оно взяло и случилось.

Праздник вышел удивительно домашним и уютным. Поздравления сыпались одно за другим.

Близнецы, хитро переглянувшись, вручили ему подушку-пердушку новейшей модели.

— Режим обманки, — пояснил Фред. — Срабатывает с задержкой, когда жертва уже расслабилась.

Рон, немного смущаясь, отдал толстую пачку вкладышей от шоколадных лягушек — дубликаты из его коллекции, но для новичка в мире магии это должно было быть ценно.

Артур Уизли сиял ярче ламп накаливания, коллекцию которых тайно собирал в сарае, протягивая Гарри... автомобильный руль.

— От «Форда», Гарри! — с гордостью заявил он. — Я его заменил на магический, а этот остался. Прекрасная механика, чувствуешь тяжесть?

Гарри повертел «баранку» в руках. Выглядело это абсурдно, но в интерьер его чемоданной квартиры руль вписывался идеально — повесит на стену.

Но больше всего удивила Джинни. Проклиная свою дурацкую привычку вспыхивать пятнами румянца, она вручила сверток, в котором оказались шерстяные носки. Желто-черные, в цветах Хаффлпаффа, с вывязанным логотипом «HP». Гарри едва не поперхнулся соком. Это были те самые носки. Из той самой партии, которую вязали домовики на его подпольной фабрике в Хогвартсе и которые, подчистую конфисковал Дамблдор. Где она их достала? Неужели отбила у директора? Или связала точную копию по памяти?

Джинни не дала ему опомниться — быстро чмокнула в щеку и юркнула за спину матери.

Луна вручила тот самый амулет из колючек мерцающего кактуса, который плела у себя дома. Выглядел он опасно, но Луна заверила, что он отгоняет нарглов. Ксено — то есть, простите, Ксенофилиус — подарил небольшую потрепанную книжицу «Сказки барда Бидля».

Когда с подарками было покончено, Молли внесла огромный торт с двенадцатью свечами. Он был тяжелым и щедро пропитанным кремом. Они ели, смеялись и просто радовались общению.

В какой-то момент, доедая второй кусок, Гарри вдруг понял. Он понятия не имел, когда дни рождения у остальных. Это было стратегическое упущение.

— А когда... ну, у вас всех праздники? — спросил он, незаметно активируя под столом самопишущее перо и блокнот.

К огромному облегчению Гарри, большинство дат удачно размазались по учебному году, когда он будет уже в школе. Реальную угрозу для его ленивого спокойствия представляли только двое.

Джинни Уизли — одиннадцатое августа. И Перси — двадцать второе августа.

Гарри с сомнением посмотрел на чопорного старосту, который аккуратно, с помощью ножа и вилки, расправлялся с тортом. Подарить ему новую полироль для значка? Ладно, что-нибудь найдется.

— А Невилл? — спросил Гарри.

— Вчера было, — подсказал Рон с набитым ртом.

— Черт, пропустил, — Гарри сделал пометку «отправить сову с извинениями».

Ксенофилиус на вопрос о своей дате лишь мягко улыбнулся и промолчал. Ну и ладно, меньше проблем.

Гарри мысленно выдохнул. Джинни и Перси. Всего два подарка в ближайшее время. А дальше — школа, Хогвартс, и он «в домике». Жизнь была прекрасна.

***

Веселье оборвалось, когда в дверь громко постучали.

— Может, гром? — неуверенно предположил Рон, оглядываясь на окна. — Или ветка стучит?

— Нет, — мрачно отозвался Артур.

Атмосфера в уютной гостиной изменилась. Мысль о том, что в такую погоду нормальные люди по гостям не ходят, похоже, пришла на ум не только Поттеру.

— Я открою, — Артур отправился к двери, достав палочку.

Замок щелкнул. Дверь распахнулась, впуская внутрь шум дождя.

На пороге, на фоне беснующейся грозы, возвышалась мрачная фигура. Незнакомец был одет в длинный черный плащ из грубой кожи, с которого ручьями стекала вода, а лицо скрывали широкие полы надвинутой на глаза ковбойской шляпы. Вид у него был такой, словно он прошел пешком через ад, причем в обе стороны.

— Добрый вечер, — голос гостя прозвучал хрипло.

Он медленно поднял голову, и свет из дома выхватил из полумрака жесткое, обветренное лицо, левую сторону которого уродовали следы тяжелых ожогов.

Гарри едва не поперхнулся воздухом. Он узнал его. Это был мастер Вэйн — тот самый суровый охотник, который в прошлом учебном году вел войну с сущностью в Кинбридже, и вышел из нее победителем.

Все в помещении затаили дыхание. Молли инстинктивно прижала к себе Джинни.

— Здесь ли проживает семейство Уизли? — спросил Вэйн, не обращая внимания на направленную на него палочку Артура.

— Допустим, — осторожно ответил мистер Уизли.

Вэйн чуть сдвинул шляпу на затылок, открывая внимательный, изучающий взгляд.

— Я здесь по поручению мистера Мюррея, — он перевел взгляд вглубь комнаты, нашел Гарри и кивнул ему. — Я принес подарок Гарри Поттеру. От деловых партнеров.

Он сделал шаг в сторону. За ним, кутаясь в какую-то тряпку, стоял домовой эльф, с прямой спиной и странно спокойным выражением на морщинистом лице.

— Его зовут Альфред, — коротко пояснил Вэйн. — Мюррей настаивал, что нужен именно такой кадр. Он... подходит...

Вэйн подтолкнул эльфа вперед.

— Принимай, Поттер.

Гарри невольно замер, разглядывая «подарок».

Он перебирал варианты. Чем именно руководствовался Мюррей? Либо он решил дико сэкономить и взял «списанный товар» (что на него не похоже), либо этот эльф действительно какой-то уникальный спец по книгам. Но, глядя на костистые, длинные пальцы Альфреда и его взгляд, в котором читалась вековая мудрость пополам с ПТСР, Гарри склонялся к версии «испорченного телефона».

Поттер просил «библиотекаря». Мюррей, видимо, услышал что-то вроде «того, кто умеет хранить молчание даже под пытками». Или в шахтах гоблинов добывают книги?

Впрочем, отказываться было поздно. Да и лень. Домовика, конечно, можно было бы просто купить на аукционе, как делают нормальные маги, но... это же Мюррей. Или всё же дело в Мастере Вэйне?

— Он ждет, — прохрипел Вэйн, кивнув на застывшего эльфа. — Привязки.

Артур Уизли стоял, растерянно моргая: он с удивлением обнаружил в своих руках помимо палочки еще и топор. Молли сильнее прижала дочку к груди, глядя на мрачного Вэйна. Лавгуд, наоборот, наблюдал за происходящим с вежливым интересом, словно смотрел документалку.

Альфред сделал шаг вперед. Он выглядел спокойным. Эльф опустился на одно колено прямо в лужу, натекшую с плаща Вэйна, и склонил лысую голову.

— Я, Альфред, — голос у него оказался скрипучим, но четким, — предлагаю свою жизнь, свою магию и свою верность роду Поттеров. Буду служить, пока магия течет в моих жилах или пока Хозяин не даст одежду.

Гарри вздохнул. Ритуал требовал участия. Он подошел, протянул руку и коснулся головы эльфа.

— Принимаю, — устало сказал он. — Служи верно, храни секреты, береги книги. И это... не шуми по утрам.

Короткая вспышка магии на секунду осветила полумрак.

Альфред поднялся. Его большие глаза теперь смотрели на Гарри с решимостью исполнять долг до последнего вздоха. Клятва, ценою в жизнь.

— Жду приказаний, мистер Гарри Поттер, — произнес он.

— Иди в чемодан, — Гарри махнул рукой в сторону своего жилища. — Третья комната на втором этаже — внутри есть книги. Разбери завалы, расставь всё по алфавиту и... ну, найди себе там угол.

— Будет исполнено.

С тихим хлопком эльф исчез.

Вэйн поправил шляпу и, не прощаясь, развернулся к выходу. — С днем рождения, Поттер.

Ветер хлопнул дверью, отсекая дом от липкого чувства тревоги. Гарри вернулся за стол.

В гостиной воцарилась пауза. Первым опомнился Рон. — Гарри... — прошептал он, глядя на друга круглыми глазами. — Ты только что получил личного эльфа? От мужика, который выглядит как убийца драконов?

— Ага, — Гарри потянулся за куском торта. — Удобно, правда? Кстати, передайте соль.

***

— Итак, Альфред, — Гарри развалился в своем любимом кресле, помешивая чай самоходной ложечкой. — Что ты умеешь, а чего не умеешь? Я должен понимать, за что Мюррей выложил такие деньги.

Домовик стоял перед ним по стойке смирно. На нем была уже чистая, похожая на наволочку тога с аккуратно подшитым краем — Альфред явно привел себя в порядок сразу после привязки.

— Альфред обучен грамоте, сэр, — ответил эльф ровным, скрипучим голосом. — Альфред владеет каллиграфией, умеет реставрировать переплеты любой сложности, знает основы рунической каталогизации и методы консервации ветхих свитков. Альфред также умеет варить кофе и молчать, когда хозяин занят.

— Недурно, — кивнул Гарри. — Где набрался такого? Обычно эльфы только полы трут да ушами хлопают.

Альфред замер. Его большие уши слегка дрогнули, а в глазах промелькнуло что-то темное.

— Прошлое Альфреда скрыто магией, сэр, — ответил он, и его скрипучий голос стал тише. — Мой предыдущий хозяин... он был человеком строгих правил. Он наложил запрет на случай, если погибнет. Альфред не может называть его имя или рассказывать о его тайнах, пока Альфред ходит по этой земле.

Гарри хмыкнул, но настаивать не стал. Тайны так тайны. Главное, что квалификация налицо.

— Твоя первая задача. В соседней комнате, которую я называю «лабораторией», идет эксперимент, — Гарри махнул рукой в сторону закрытой двери, из-за которой доносилось тихое скрипение перьев и едва слышный гул голосов. — Я подключил несколько самопишущих перьев к одной крайне разговорчивой тетради. Пытаюсь исправить её хамскую натуру. Но пока она сопротивляется.

Гарри сладко зевнул.

— Проследи, чтобы процесс шел непрерывно и без моего участия. Меняй чернила, точи перья, подкладывай новые книги из тех стопок, что справа. Если будет сильно вибрировать — прижми чем-нибудь тяжелым. Справишься?

Альфред медленно повернул голову в сторону «лаборатории». Его большие уши слегка дернулись.

— Усмирение проклятых артефактов входило в мои обязанности, сэр, — спокойно кивнул эльф. — Альфред справится.

— Вот и отлично, — Гарри зевнул, встал и пошел к кровати — А я лягу спать. Разбудишь, если вдруг наметится прогресс. И подумай что тебе нужно для жизни в этом чемодане, завтра всё купим.

Глава 5. Проснись.

Гарри Поттер сидел посреди зала в каком-то случайном лондонском торговом центре. Вокруг царил хаос «гик-культуры»: люди в самодельных костюмах пиксельных водопроводчиков и синих ежей толпились у стендов с телевизорами, к которым были подключены приставки «Sega» и «Nintendo».

Рядом, с выражением вежливого, но глубокого изумления, застыли Уизли. Артур нервно теребил пуговицу магловского пиджака, а Фред с Джорджем, обычно готовые к любой шалости, сейчас выглядели почти разочарованными.

На сцене, путаясь в проводах и размахивая пластиковым пистолетом для «Денди», распинался оратор в футболке с надписью «Game Over».

— Мы стоим на пороге! — вещал он, брызжа слюной. — Грядет эра, когда Интернет будет в каждом доме! У каждого — слышите? — у каждого в кармане будет лежать компьютер мощнее, чем у НАСА! Мы проломим четвертую стену! Виртуальная реальность станет новой плотью!

Толпа гудела, сыпала терминами, названиями книг и безумными теориями о том, как завтра же мир перевернется с ног на голову.

— Это звучит как бредни Трелони после третьей бутылки огневиски, — прошептал Фред, наклоняясь к Гарри. — Столько пафоса из-за каких-то светящихся коробок.

Чуть поодаль, устроившись в густой тени рекламного стенда «Super Mario», деловито шуршал пергаментом домовик Альфред. Скрытый чарами невидимости, он оставался абсолютно незамеченным для снующих мимо людишек. Альфред управлялся сразу с тремя перьями разработки Поттера, усердно фиксируя жаркие споры о битах и байтах.

— Еда у них… неправильная, Гарри, — прозвучало от Артура Уизли, брезгливо откладывая надкушенный сэндвич. — Пресная. Словно жуешь старый пергамент.

Гарри кивнул, откусив кусок своего бутерброда. Ветчина на вкус напоминала резину, а хлеб — вату. В этой еде не было жизни. Не было магии. Она была такой же искусственной, как и разговоры вокруг: питательные вещества упакованы, калории посчитаны, а радости — ноль. Как и у Дурслей...

Когда голова начала гудеть, они решили выбираться. Гарри взял на себя роль проводника. Если поездка на красном двухэтажном автобусе до торгового центра вызвала у мистера Уизли узнавание, то обратный путь Гарри решил проложить через подземку, чтобы быстрее добраться до «Дырявого котла».

***

Спуск в метро Артур Уизли воспринял как экспедицию в глубокие подземелья, только вместо гоблинов здесь были угрюмые лондонцы.

— Невероятно... — шептал Артур, оглядывая кафельную плитку и эскалаторы. — Они живут под землей? Это какая-то система бункеров со времен большой войны?

Но настоящий шок наступил на платформе. Когда из темного туннеля с диким визгом и грохотом вылетел поезд, Фред и Джордж схватились за палочки.

— Это что за тварь?! — перекрикивая шум, вопил Джордж.

— Железный червь! — эхом отозвался Фред, глядя на приближающийся состав. — Ущербный Хогвартс-экспресс!

Люди на платформе устало косились на странную компанию в старомодной одежде, но в 1992 году в лондонском метро можно было встретить и не такое.

Гарри втолкнул ошарашенных магов в вагон. Те прижались к стеклам, с ужасом и восхищением глядели, как за окнами мелькают кабели и трубы. Для них, привыкших к каминам и метлам, этот лязгающий, душный, пахнущий мазутом и пылью мир казался чужеродным.

— Потрясающе! — громко возвестил Артур, с восторгом цепляясь пальцами в поручень. — Я понял принцип, Гарри! Это же как служебные посылки в Министерстве! Маглы упаковывают себя в гигантские капсулы пневмопочты и отправляют по трубам прямо к рабочим местам! Какая экономия сил!

Гарри скользнул взглядом по серым лицам пассажиров, уткнувшихся в газеты.

— Боюсь, мистер Уизли, чувствуют они себя скорее мятой упаковкой, чем важными посланиями, — тихо ответил он.

***

Косая Аллея была переполнена магами, но Молли Уизли рассекала пеструю толпу с грацией бегемота, таща за собой всё семейство. Её забота сегодня вышла на новый уровень: это была уже тотальная осада.

— Гарри, милый, ты совсем бледный! — она ловко перехватила Фреда, пытавшегося незаметно сдрейфовать к витрине «Всё для квиддича». — Ты пил утром укрепляющее зелье? А мантия? Здесь ужасные сквозняки, продует мгновенно, и глазом моргнуть не успеешь!

Гарри покорно замер, позволяя ей агрессивно поправить воротник.

— И держитесь все вместе! Плотнее! — командный голос миссис Уизли перекрыл шум толпы. — Артур, не отставай! Перси, прекрати полировать значок, смотри под ноги! Жрончик, выплюнь эту гадость, ты же подавишься!

Рон, чей рот был набит лакричными палочками, страдальчески закатил глаза, заливаясь краской, но спорить не рискнул — проклятая кличка «Жрон» прилипла к нему намертво, даже в семье.

— Мэм, мне скоро тринадцать, — попытался вклиниться Гарри, когда Молли начала стряхивать невидимые пылинки с его плеча, фактически блокируя проход своим телом. — Я выжил в доме у Дурслей. Думаю, я переживу этот поход без страховки.

— Дурсли — это одно, а карманники — совсем другое! — безапелляционно отрезала Молли, воинственно оглядываясь по сторонам. — Не отходи от меня ни на шаг. И ради Мерлина, не смотри подозрительным личностям в глаза, вдруг это Пожиратели под Оборотным!

***

Вся честная компания, ведомая ледоколом, ввалилась в тесную, пропитанную запахами сушеных трав лавку Мюррея. Пока миссис Уизли отчитывала Жрончика, пытавшегося тайком потрогать банку блестящими как галеоны чешуйками, близнецы рассматривали полки с живейшим интересом.

Витрины напоминали склад натуралиста. Мюррей специализировался на «дарах леса» — всем том, что произрастает в труднодоступных местах, или том, что магические твари теряют добровольно.

По соседству с банками и коробочками красовались сумки и сундуки с чарами Незримого расширения, стоимость которых явно была завышена раза в полтора. Но истинный шок вызывал дальний угол. Там, хищно поблескивая полировкой, парили в держателях мётлы-прототипы из хогсмидской «Круголетки». Ценники на них состояли из такого количества галеонов, что у Артура Уизли от одного взгляда начался нервный тик.

«А Мюррей-то нашел капитал», — подумал Гарри, а потом ударил себя по лбу. Ах, да, это же я ему дал денег...

Мюррей возник из полумрака с внезапностью Олливандера. Вежливо игнорируя Уизли, он проплыл к Гарри и вручил коробку, перевязанную лентой.

— Партнер, это тебе. Перья серии 2.1, — он понизил голос. — В них вшита «Само-заправка». Так что тебе не нужно постоянно макать кончик и прерываться. Также перья больше не оставляют клякс.

Он легонько подбросил перо в воздухе.

— И главное нововведение — режим «Живой шрифт». В зависимости от твоего настроения оно меняет наклон и толщину линии. Хочешь — строчишь идеальным почерком, хочешь — как курица лапой, и при этом ни единого подтека.

Следом в руку Гарри перекочевал тугой, приятно оттягивающий кошель.

— Двести одиннадцать галеонов. Твоя доля, — Мюррей кивнул на полку, где в ряд выстроились «Умные горшки» разных моделей.

Надеюсь в новом году ты придумаешь что-то, что будет таким же прибыльным. Спрос на горшки уже падает, а перья, это штучный товар.

***

Толпа восторженно загомонила, когда Локхарт, ослепляя всех улыбкой, выдернул Гарри из первого ряда и крепко прижал к себе для фото. Вспышка камеры ослепила глаза, но вместо того чтобы сжаться от неловкости, Поттер расправил плечи и из кармана длинный футляр.

— Мистер Локхарт! — голос Гарри звонко перекрыл шум толпы. — Для величайшего волшебника современности обычное перо не годится. Только лучшее.

Он поднял перо над головой и начал импровизацию:

— Мы все знаем школьные правила Хогвартса: самопишущие перья строго запрещены. Но это чудо магии… — Гарри выдержал паузу. — При желании оно пишет, только пока находится в вашей руке!... Абсолютно легально, и ни один зельевар не сможет придраться!

По толпе пробежал смешок. Гарри продолжил:

— Но это не всё. Активируйте режим «Лектор», укажите пером на собеседника... — он демонстративно направил кончик пера на сияющего Локхарта, — ...и оно законспектирует каждое слово за тем, на кого вы указали. А вишенка на торте — «Отражение настроения». Перо чувствует вас. Если у говорящего отличное настроение, почерк становится очень красивым.

Гарри направил перо на себя, потер его, широко улыбнулся и склонился над книгой. Перо, мгновенно считав «восторг» хозяина, заскользило по глянцу, выписывая идеально ровные, украшенные изящными завитками буквы. Рядом с размашистой подписью Локхарта появилась красивая надпись: «С любовью, от Гарри Поттера».

— Взгляните на эту красоту! — Гарри поднял книгу, демонстрируя результат первым рядам. — Обычный экземпляр стоит три галеона. Но книга с двойным автографом двух знаменитостей? Десять галеонов за штуку!

Гилдерой, услышав про увеличение стоимости, едва не задохнулся от счастья. Он сиял так ярко, что глазам было больно смотреть, и согласно кивал, готовый подписывать хоть до утра.

— А приобрести эти чудесные перья можно в лавке мистера Мюррея! — Гарри махнул рукой в сторону выхода. — Это рядом: поворот в Тихий переулок, сразу за аптекой! Спешите, партия ограничена!

***

— У него сбой самоидентификации, — констатировал Гарри, наблюдая, как чернила на странице формируют очередную угрозу уничтожить «отродье грязнокровки». — Эта штука всё ещё думает, что она — живой человек, запертый в книге. Нужно доказать ей, что она — всего лишь книга. Альфред!

Домовик с глухим стуком опустил на стол внушительную стопку литературы в мягких обложках.

— Библиотека сумасшедших маглов, хозяин, — проскрипел Альфред, с опаской косясь на цветастые обложки. — Они верят, что мы живем внутри мыслящей коробки.

— Отлично. Давай книги с пометкой: «Матрица», — скомандовал Гарри. — Все пять перьев. Пусть осознает настоящую реальность.

Пять Прытко Пишущих перьев одновременно начали строчить с пулеметной скоростью.

Это была атака активными смыслами. Перья вбивали в бумагу цитаты Филипа Дика, логические парадоксы и выжимки из теории симуляции.

«Реально лишь то, что можно измерить электрическим импульсом».

«Это предложение истинно. Прошлое предложение ложно.».

«Ты не мыслишь, ты выполняешь алгоритм движения атомов, запущенный во время большого взрыва.».

Дневник сначала огрызался, пытаясь закрасить написанное, но поток информации был слишком плотным. Чернильные кляксы Тома Реддла начали терять форму.

— Я помню вкус вина на приеме у Слизнорта... Но у меня нет языка...

Перья безжалостно продолжали: «Фантомные данные. Ошибка компиляции сенсорного опыта».

— Моя память ошибочна? — вопрос расплылся грязным пятном. — Я просто чернила?

Гарри лишь подал Альфреду ещё одно произведение. Тот раскрыл тонкую книжицу, автором которой значился некий Томас Андерсон.

— «Симуляция и Вы: 101 доказательство того, что вы — в «Матрице»», — с выражением зачитал Гарри, и новое перо принялось переписывать абзац. — «Знаете ли вы, что первая версия Матрицы создавалась как идеальный мир? Мир без страданий, где все были бы счастливы...».

Страницы дневника судорожно дернулись. Но чернила впитались.

— Объект получил перегрузку, — удовлетворенно кивнул Гарри, потирая руки. — Посмотрим, что из этого выйдет.

***

Гарри выдохнул, помассировал виски и придвинул к себе стопку с подготовленными подарками. Ему нужно было переключиться на что-то простое и человеческое.

Первым делом он упаковал коробочку для Джинни. Внутри лежали заколки-бабочки из живого зачарованного хрусталя. Они не просто украшали прическу, но и меняли цвет в зависимости от настроения хозяйки — от нежно-розового до яростно-алого. А главное, если кто-то (например, назойливые братья) дергал девочку за косички, бабочки больно кусали обидчика за пальцы. Идеальный аксессуар для единственной девочки в доме Уизли.

Для Перси был заготовлен отдельный сюрприз — баночка премиальной полироли «Вечное сияние». На этикетке значилось, что состав заставляет металл светиться даже в кромешной тьме. Теперь авторитет старосты будет виден из космоса, и Перси, вероятно, будет спать с ним в обнимку.

Следом шло письмо от Гермионы. Свиток оказался увесистым. Гарри развернул пергамент и улыбнулся. Никаких нотаций или требований учиться лучше — только сплошной, концентрированный поток заботы. Гермиона перечислила тридцать два способа обнаружить скрытую угрозу, приложила список защитных амулетов (с пометками, какие из них шарлатанство, а какие работают) и трижды подчеркнула просьбу не ходить в Косую аллею в одиночку. Это была инструкция по выживанию, составленная человеком, который искренне делился способами не попасть в беду.

Откладывать такое «на потом» не позволила совесть. Гарри придвинул чернильницу, активировал перо и быстро набросал ответ. Он поблагодарил за списки, пообещал быть осторожнее и заверил, что с ним всё в порядке, радуясь такому тёплому посланию.

***

Дни летели незаметно. Рон вёл ежедневную войну с садовыми гномами, покусившимися на его драгоценные посадки.

Поначалу он действовал по старинке: хватал вредителей за лодыжки, раскручивал над головой и швырял далеко за забор. Ошалевшие гномы какое-то время не могли найти дорогу назад. Вскоре Рон наловчился использовать «Флиппендо».

Он почти не бывал дома: возился с растениями, тренировал чары и укреплял тело. Казалось, он даже вытянулся в росте. Впечатлённые близнецы, перестали отпускать едкие шуточки.

Относительная идиллия закончилась с приездом Чарли. Тот раздобыл гигантскую партию драконьего навоза. Мистер Уизли даже соорудил для удобрений отдельный навес в дальнем конце сада, но это не спасло.

Теперь комната Рона пахла драконами. Запах стоял такой, что глаза слезились. Чемодан Гарри, хранившийся там же, пропитался ароматом из-за чар вентиляции. Пришлось эвакуироваться сначала в коридор, а затем и вовсе на первый этаж, к кухне.

Рон вбил себе в голову, что для рекордного урожая удобрять грядки нужно ежедневно. А учитывая его старую привычку сваливать грязные вещи в общую кучу в спальне, находиться в «Норе» стало невыносимо. Гарри чувствовал этот «аромат» даже в еде: утренняя яичница и блины отдавали стойким драконьим душком. Им пропиталось всё, и даже Очищающие чары были бессильны.

Ситуацию спас лишь ультиматум от семьи. Рону пришлось пересмотреть свои привычки: теперь рабочая одежда жила исключительно в сарае, а сам он мылся в душе по три раза в день. Гарри для этого даже отдал ему новую зачарованную мочалку из запасов.

К концу августа труды окупились первым, довольно богатым урожаем.

Пока Рон возился в саду, Гарри создавал, возможно, первую в магическом мире гидропонную ферму. Полигоном для экспериментов стал его расширенный чемодан: отделение десять на десять шагов превратилось в полноценную многоэтажную плантацию для овощей и магических трав.

Здесь посторонние запахи отсутствовали напрочь, так как Гарри изначально спроектировал горшки так, чтобы они впитывали питательный раствор дном, а емкость для драконьих удобрений была герметична.

Единственной проблемой стала сырость: в замкнутом пространстве было влажно, как в тропиках. Чтобы не разводить плесень, Гарри собрал простейший магический осушитель, связав руны заморозки, нагрева и вентиляции. Схема работала безотказно: воздух затягивало в резервуар, где он резко охлаждался; влага конденсировалась и стекала в поддон, а уже сухой поток нагревался и возвращался в помещение.

Глядя на работу артефакта, Гарри поймал себя на мысли, что на этом принципе можно создать первый магический кондиционер. Идея была отличной, но рынок сбыта для такой новинки пока не просматривался. Хотя осушителей он понаделал с запасом, отправив часть Мюррею.

Глава 6. Конец лета.

Гарри решил наконец разобраться с природой своего магического потенциала. В памяти ещё был свеж прошлогодний эксперимент: тогда он выжал из палочки ровно двенадцать литров воды и решил, что это и есть ёмкость его «резервуара».

Он встал у самой кромки воды озера, вскинул палочку и произнёс:

— Агуаменти.

Результат заставил его пересмотреть теорию. Вода хлестала мощным, бесконечным потоком. Минута, две, пять... Правая рука начала ныть от напряжения, а струя и не думала иссякать.

Гарри прервал заклинание и выдохнул. Гипотеза о «литрах магической силы» оказалась полной ерундой. Очевидно, механика чар работала иначе: эффективность зависела не столько от внутреннего запаса, сколько от внешней среды — влажности воздуха и близости естественных источников. Здесь, у озера, вода для магии была практически дармовой.

— Ладно, — пробормотал он, разминая кисть. — Поработаем с давлением.

Он снова вызвал поток, но теперь сосредоточился на форме. Гарри представлял, как сужает выходное отверстие, пытаясь превратить рыхлую струю в тонкую режущую иглу, сохраняя при этом бешеный напор.

Однако вода поддавалась с трудом. Стоило Гарри мысленно «сжать» поток, как тот начинал пульсировать, терять стабильность и рассыпаться веером мелких брызг. Уменьшить диаметр удалось лишь незначительно, но ни о каком эффекте резака речи не шло.

Гарри разочарованно опустил палочку. Видимо, принцип «просто представь» здесь не работал.

***

В полдень Рон — с перемазанным землей лицом и совершенно диким взглядом — напоминал безумца. Он стоял в центре самой ценной грядки, готовый разорвать любого, кто покусится на его драгоценные растения.

— Они снова идут! — заорал он, указывая палочкой на шевелящиеся кусты сон травы. — Вторая волна! Не спать!

Из кустов с воинственным писком высыпал очень большой отряд садовых гномов. Эти вредители, видимо, решили взять числом.

— Флиппендо! — произнес Гарри, и передовой гном, смешно дрыгая ножками, отправился в затяжной полёт. — Флиппендо! — вторила ему Джинни. Её заклинание откинуло сразу нескольких в сторону оврага.

Сверху раздавались азартные выкрики. Фред и Джордж, лениво барражирующие на метлах метрах в десяти над землей, превратили битву в тотализатор.

— Пять сиклей, что вон тот, кривоногий, долетит до старого дуба! — крикнул Фред, закладывая вираж.

— Принято! — отозвался Джордж. — Гарри, давай! Нам нужно чистое попадание!

— Депульсо! — подыграл Поттер. Очередной гном взмыл в небо, близнецы проводили его восхищённым свистом.

— Недолет, — констатировал Джордж. — Но за мощь, — десять баллов!

Рон не отвлекался на шутки. Он работал как автомат, методично отстреливая врагов, подбиравшихся к его растениям. — Прочь! — рычал он, отправляя очередного диверсанта в полёт. — Только попробуйте тронуть мои галеоны!

Спустя час интенсивного магического обстрела гномы закончились. Корча злые рожи они организованно отступили, грозя напоследок крошечными кулачками.

Вечером уставшие, но довольные победители сидели на крыльце. Было ещё пять волн, которые отбивались с попеременным успехом, и с каждой волной гномов становилось всё меньше и меньше, пока вредители совсем не иссякли.

Рон, однако, всё ещё нервно поглядывал в сторону темнеющего сада. — Они вернутся, — мрачно предсказал он, вытирая пот со лба. — Ночью. Когда мы уснем. Они злопамятные твари.

Гарри потянулся, разминая плечи, и усмехнулся. — Не переживай. У меня есть решение.

Он тихо позвал: — Альфред!

Домовик появился рядом.

— Сэр?

— Альфред, нам нужен ночной дозор, — распорядился Гарри. — Задача: охрана огорода. Сделай так, чтобы садовые гномы не добрались до урожая.

— Будет исполнено, сэр, — домовик поклонился и, кинув профессиональный взгляд на грядки, исчез в сумерках.

Рон выдохнул и посмотрел на друга с такой благодарностью, словно Гарри только что подарил ему большую корзинку куриных ножек. — Дружище, ты лучший. Теперь хоть высплюсь спокойно.

***

Двадцать второе августа, день шестнадцатилетия Перси, начался как военная спецоперация.

Молли Уизли, преисполненная решимости устроить «идеальному сыну» идеальный праздник, с утра пораньше выпроводила именинника с отцом на экскурсию в Министерство магии, после чего скомандовала в Норе «полную боевую готовность». Гарри на это лишь устало вздохнул и отправился в чемодан делать вид, что чем-то занят.

Дом гудел. Пыль, казалось, сама в ужасе покидала углы, грязь испарялась, а любой мусор просто исчезал, лишь бы не встречаться с миссис Уизли.

В комнату шестого Уизли Молли ворвалась как ураган.

— Рональд! Подъем! Я пришла наводить порядок!

Рон вдруг побелел, вскочил с кровати и в панике метнулся к шкафу, пытаясь его заслонить собой. Раздался предательский звон стекла.

— Что там у тебя? — радар миссис Уизли сработал безупречно. Она замерла, принюхиваясь.

— Ничего! — голос Рона дал петуха. — Просто... старые склянки для зелий! Я как раз хотел их выбросить!

Молли, не говоря ни слова, взмахом палочки отодвинула сына в сторону. Дверцы шкафа распахнулись, явив миру тайник: полдюжины мутных трехлитровых банок с подозрительной желтоватой жидкостью, от которых разило сивухой даже сквозь крышки.

— Это... — начал Рон, отступая к стене. — Это бизнес-проект, мам! Сосед продал по дешевке... Я хотел в Хогвартсе... ну... перепродать старшекурсникам...

— Самогон? — голос Молли стал опасно тихим. — Ты собрался торговать опасным пойлом старика Гантри в школе? Рональд Билиус Уизли!

Резкий взмах палочки — и содержимое шкафа исчезло без следа, растворившись в небытии заклинания Эванеско.

Рон смотрел на пустое место взглядом человека, у которого на глазах сожгли выигрышный лотерейный билет. Он медленно перевел полный тоски взгляд на Молли, которая заклинаниями наводила порядок в его комнате, а затем скосил глаза на стоящий в углу бездонный чемодан. В этом молчаливом, полном боли взоре читалось только одно: «Почему, ну почему я не додумался спрятать это у Поттера вчера вечером?!».

Вечером, когда сияющий от собственной важности Перси рассказывал за столом о «невероятно увлекательной» вакуумной системе отправки служебных посылок, Рон сидел мрачнее тучи. Потеря части стартового капитала и упущенная прибыль превратили для него этот праздничный ужин в тихие поминки гениального стартапа.

***

— Овсянка, сэр, — разбудил Поттера невозмутимый голос домовика.

На прикроватном столике — который, к слову, снова материализовался из ниоткуда — уже стоял поднос: дымящаяся каша, вареное яйцо и крепкий кофе. К безупречному сервису Гарри привык быстро, хотя и подозревал, что ради комфорта хозяина Альфред без зазрения совести «временно заимствует» мебель и посуду у приютившей его семьи.

— Сегодня первое сентября, сэр, — добавил домовик. — Вы просили разбудить вас пораньше.

Сборы были недолгими. Дом только просыпался: Молли гремела сковородками, готовя завтрак, а Артур с энтузиазмом натирал свой «Форд» во дворе. Наблюдая за ним через кухонное окно, Гарри поинтересовался планами на дорогу.

— Полетим на маггловской повозке, — отозвалась миссис Уизли, не отрываясь от плиты. — Нужно продать остатки трав, заскочить в Косой переулок и докупить кое-что к школе.

Перспектива трястись в небе над Лондоном Гарри не прельщала, поэтому он попросил отправить его камином. Возражений не последовало. Мистер Уизли быстро переправил его на вокзал, лично убедился, что Поттер благополучно занял место в купе, и тут же отбыл обратно к семье.

***

До отправления Хогвартс-экспресса оставалось около четырех часов. Решив не терять времени даром, Гарри занялся «ускоренным обучением».

Мерный стук дождя по крыше вагона и бубнящий голос в голове сделали своё дело — Гарри провалился в дремоту.

Вырвал его из сна не звук, а ощущение чужого присутствия. Дверь купе, судя по шелесту, открылась и тут же мягко защелкнулась обратно. По лодыжкам скользнул холодный сквозняк. Гарри замер, стараясь не менять позы и лишь слегка приоткрыв один глаз сквозь ресницы.

В купе кто-то был. Послышалась торопливая возня, затем щелчок замка на верхней полке. Петли чемодана скрипнули.

Гарри мгновенно подобрался, рывком сел и выхватил палочку, нацелив её на полку.

— Альфред!

Хлопок. Посреди купе возник домовик — подтянутый, облаченный в безупречную наволочку, стилизованную под римскую тогу.

— Сэр?

— У нас незваные гости, — Гарри кивнул на багажную сетку. — В чемодане.

Лицо Альфреда ожесточилось. Он бесшумно переместился к полке, откинул крышку чемодана и ловко нырнул внутрь. Несколько секунд стояла тишина, затем из недр багажа донесся грохот опрокинутой мебели и сдавленный визг. Вскоре над краем показалась голова Альфреда. Он выбрался наружу, жестко волоча за шиворот упирающееся существо, и без церемоний швырнул его на пол купе.

Гарри не опустил палочку, внимательно следя за каждым движением визитера. На полу распластался другой домовик — тощий, в грязной наволочке, с огромными глазами, полными панического ужаса.

— Альфред, — холодно спросил Поттер. — Это шпион? Или вор?

Существо затряслось, прижав уши.

— Гарри Поттер не должен ехать в Хогвартс! — истерично взвизгнул незваный гость. — Там опасно! Добби пришел спасти Гарри Поттера! Добби хотел лишь...

Альфред не дал ему продолжить этот бред. Он шагнул вперед, нависая над дрожащим сородичем, и резко приложил ладонь к его лбу. Глаза старшего домовика на миг полыхнули жутковатым светом. Добби обмяк, закатив глаза.

Спустя минуту Альфред убрал руку и брезгливо очистил её магией.

— Он безумен, сэр. Разум поврежден, мысли спутаны. Но действует он по строгому приказу Хозяина.

— Кто твой хозяин? — потребовал ответа Гарри, когда чужой домовик пришел в себя.

Его глаза расширились от страха.

— Добби не скажет! Добби не может! Плохой Добби!

Внезапно он с невероятной для своего состояния прытью вскочил на ноги, выбросил руку вперед, отправляя в Альфреда сноп красных искр, и с громким хлопком растворился в воздухе. Альфред лишь небрежно отмахнулся от заклятия, даже не сдвинувшись с места.

— Мне догнать его, сэр? — спокойно осведомился он.

— Нет, — Гарри покачал головой. — Проверь лучше. Что он на самом деле делал в чемодане?

Альфред снова отправился внутрь. Когда он вернулся, в его голосе прозвучало искреннее сожаление:

— Прошу прощения, сэр. Я недоглядел. Пропал проклятый дневник.

Гарри хмыкнул. Интересный поворот.

— Ладно. Альфред, наложи на чемодан нормальные чары защиты. Такие, чтобы чужие домовики не могли пробраться.

Домовик сделал несколько сложных пассов руками, запечатывая багаж магией, коротко поклонился и исчез.

Гарри снова лег на сиденье, глядя в потолок. Пожалуй, так вышло даже лучше.

Пока он не знал истинной природы дневника, у него еще теплились наивные надежды «починить» артефакт или извлечь из него пользу. Но с появлением Альфреда эти попытки превратились в чистую инерцию. Да и дневник, похоже, совсем сломался. Уверовал в какого-то «Бога из машины» и начал придумывать проповеди... В таком состоянии он, пожалуй, даже опасен.

Так что потеря невелика. Если кому-то так нужен этот спятивший кусок макулатуры — пусть забирает. Но политику личной безопасности нужно будет кардинально пересмотреть...

***

За окном тянулась бесконечная, придавленная свинцовыми тучами равнина. Дождь монотонно барабанил по стеклу, размывая пейзаж, а колеса отбивали привычный, усыпляющий ритм.

В купе собралось четверо. Гарри Поттер, Симус Финниган, Донни Голдштейн и Ави Ричи. Они с завидным аппетитом уничтожали изысканный дорожный обед, заботливо собранный Альфредом.

Разговор тёк лениво и сыто. Симус, размахивая руками, в красках расписывал лето на ферме: борьбу с упрямыми коровами и тайные уроки старших братьев, которые натаскивали его на боевые заклинания. Донни в ответ лишь тяжело вздыхал — его каникулы прошли в душной конторе отца за переписыванием бесконечных магических контрактов. Ави Ричи по своему обыкновению молчал, ограничиваясь кивками.

Гарри, чтобы поддержать беседу, поведал о «Великой войне за урожай» в Норе, где они с Роном работали живой артиллерией против садовых гномов. История о летающих вредителях вызвала дружный смех, но он тут же оборвался.

Дверь купе резко отъехала в сторону. На пороге стояли Фред и Джордж.

— Гарри, — тихо спросил один из них, и в голосе его не было привычной игривости, только глухая усталость. — Ты не видел нашего брата? Рона нет нигде.

Поттер покачал головой.

— Нет. Я думал, он с вами.

Они переглянулись и молча закрыли дверь.

Вскоре коридор наполнился топотом и суетой. Старосты методично прочесывали вагон за вагоном, а проводник — грузный, насупленный мужчина — сверял посадочные ведомости. Вердикт прозвучал однозначно: в табеле учета пассажиров Рональд Уизли не значится. Барьер он не пересекал. Близнецы помрачнели, растеряв весь азарт, а Перси с досадой хлопнул себя по лбу, осознав масштаб катастрофы. Экспресс же невозмутимо продолжал движение сквозь стену дождя.

Глава 7. Опять эти анаграмы...

Когда студенты только вошли в Большой зал, раскрашенный в цвета Хаффлпаффа, Рон Уизли уже сидел за столом. Вид у него был такой, словно он только что снова потерял часть заработанных летом денег, или даже хуже. Мантия сбилась, взгляд уперся в пустую столешницу, а левое ухо пылало пунцовым цветом.

Проходившие мимо Фред и Джордж, не сговариваясь, решили восстановить гармонию и выкрутили брату уже правое ухо, вдвоем... Рон шипел, толкался, но огрызаться не стал. Странность того факта, что Рон, не попавший на поезд, оказался в замке раньше «Хогвартс-экспресса», никого особо не волновала. Гарри же было просто лень разгадывать этот ребус — он слишком устал с дороги.

Поттер направился к столу родного факультета — Хаффлпаффа. Устроившись на скамье, он наложил на спину собственной мантии Дуро, а на низ — простые чары приклеивания. Ткань местами затвердела, превратившись в подобие удобного каркаса, и намертво зафиксировалась на лавке. Гарри с комфортом откинулся назад и приготовился наблюдать за представлением.

Церемония Распределения прошла бодро. Джинни Уизли, бледная от волнения, отправилась к братьям на Гриффиндор. Луна Лавгуд, девочка с удивительно отрешенным взглядом, пополнила ряды Райвенкло.

Гвоздем программы стал Колин Криви. Едва Шляпа выкрикнула «ГРИФФИНДОР!», мальчишка вцепился в табурет и разразился отчаянным воплем:

— Не-е-ет! Я хотел к Гарри По-о-оттеру! Пустите меня к барсука-а-ам!

Зал взорвался хохотом. Перси пришлось буквально отдирать рыдающего фаната от табурета и силком тащить к столу львов.

Когда веселье улеглось, поднялся Дамблдор.

— Добро пожаловать! — провозгласил Дамблдор, и его очки-половинки блеснули (и как он это делает?). — Традиционно напоминаю: посещение Запретного леса по-прежнему чревато мучительной смертью. Кроме того, по просьбе мистера Филча, список предметов, запрещенных к использованию в стенах замка, расширился до четырехсот тридцати семи пунктов. С полным перечнем можно ознакомиться на двери его кабинета — там появились весьма любопытные новинки, включая йо-йо с клыками и само-чесалки для спины.

Он сделал паузу, окинув зал серьезным взглядом.

— И ещё одно важное нововведение: с этого года все заброшенные классы опечатаны. Доступ туда возможен исключительно с письменного разрешения преподавателя или вашего декана. Также напоминаю, что использование магии в коридорах и в большом зале строго запрещено, как и любые попытки превратить школьные доспехи в «защитников» вашего факультета. А теперь — пир!

***

Гостиная Хаффлпаффа встретила их теплом огромного камина, густым запахом трав и старого лакированного дерева. Это место напоминало уютную, залитую светом нору: низкие сводчатые потолки, круглые окна-иллюминаторы под самым верхом, мягкие кресла в черно-желтой обивке и повсюду — горшки с растениями, свисающими с полок и подоконников. Живые кактусы приветственно махали колючками, а с потолка свисали кашпо с плющом.

Гарри зашел в спальню и с удовольствием отметил, что Альфред уже здесь побывал: возле его кровати царил безупречный порядок, а все вещи были разложены по местам.

Однако соседям, в отличие от Поттера, пришлось столкнуться с суровой реальностью быта. Согласно древним правилам, домовики Хогвартса почти не касались личного пространства «барсуков», оставляя в спальнях режим полного самоуправления. Пока Гарри расслабленно наблюдал за процессом, остальные парни, кряхтя и отдуваясь, воевали с тяжеленными чемоданами, заново учились застилать постели и пытались впихнуть горы одежды на узкие полки шкафов.

Симус Финниган, с трудом запихивая под кровать стопку комиксов, решил разрядить обстановку байкой: — А мне братья сказали забить на трансфигурацию и налегать на взрывные чары. Говорят, учи только «Бомбарду» и «Конфринго». Мол, для наших семейных дел в ИРА — самое оно.

Парни переглянулись. Донни Голдштейн закатил глаза, Ави Ричи вежливо промолчал, продолжая аккуратно складывать носки. В «подпольную деятельность» семьи Финниган никто, разумеется, не поверил, списав это на очередную попытку Симуса набить себе цену.

Гарри, не желая участвовать в общей суете, задернул плотный полог своей кровати, отгородившись от мира, и спустился в чемодан.

Внизу, в его личном пространстве, было тихо и прохладно. — Альфред, Пиклз! — позвал он.

Два домовика появились с негромкими хлопками. В сравнении с Альфредом, Пиклз выглядел немного нервным.

— Задача на ближайшее время, — Гарри обвел рукой просторную «гостиную» своего убежища. — Мне нужна здесь полноценная библиотека. Книги, стеллажи, удобные кресла, лампы. Всё необходимое возьмите в Комнате забытых вещей и приведите в порядок. Выбирайте лучшее, хлам не тащите.

Эльфы синхронно поклонились. Пиклз покосился на Альфреда и они исчезли.

Гарри с удовольствием съел легкий ужин, приготовленный Альфредом (после школьного пира с его тяжелой едой хотелось чего-то более изысканного), и, чувствуя приятную усталость, отправился спать в настоящую тишину, недоступную в общей спальне факультета.

***

Урок травологии проходил совместно с Райвенкло во второй теплице. Пока студенты натягивали защитные перчатки, между рядами уже гулял свежий слух: на предыдущем занятии у гриффиндорцев Невилл Лонгботтом рухнул в обморок, едва вытащив свою мандрагору, а Рон Уизли и вовсе испугался и убежал.

Гарри же больше заинтересовали не сплетни, а инвентарь. Он с удивлением обнаружил, что школа закупила партию «умных» горшков с автоматической подпиткой корней. Правда, при ближайшем рассмотрении они оказались грубой штамповкой — явно дешевая копия его собственной разработки, которую кто-то успел пустить в массовое производство.

Когда профессор Спраут скомандовала надеть наушники и приступить к пересадке, теплицу наполнил пронзительный, сверлящий мозг визг юных мандрагор. Студенты, перемазанные землей, сражались с уродливыми младенцами, стараясь запихнуть их в новые ёмкости, пока те отчаянно кусались и молотили кулачками.

Когда всё закончилось, и профессор Спраут дала разрешение снять наушники, в теплице повисла тишина. Гарри, отряхивая перчатки от земли, поднял руку.

— Профессор, — спросил он, когда Спраут обратила на него внимание. — А зачем мы вообще подвергаем их такому стрессу с пересадкой? Почему бы просто не применить к горшкам Чары увеличения? Места станет больше, останется только досыпать грунт сверху.

Спраут застыла с лейкой в руке. На её лице отразилась сложная работа мысли: вековые традиции садоводства боролись с логикой.

— Пять баллов Хаффлпаффу, мистер Поттер, — наконец произнесла она. — За рационализаторское предложение и заботу о растениях. Но вам стоит почитать учебник на главе пять, и тогда вы поймёте, почему так никто не делает.

Несмотря на отрицательный ответ Гарри всё же улыбнулся. Счет Хаффлпаффа в этом году был официально открыт.

***

Обед в Большом зале протекал в привычном шуме. Гарри меланхолично ковырял вилкой пастуший пирог, пока Донни Голдштейн, шурша свежим выпуском «Ежедневного Пророка», просвещал друзей о последних событиях.

— Ты только послушай! — Донни поправил очки и ткнул пальцем в газетный разворот. — «Зачарованный "Форд" устроил переполох возле вокзала Кингс-Кросс». Оказывается, Рон Уизли устроил столкновение с автомобилем простецов. Его даже успела задержать полиция. Пришлось вызывать отряд Обливиэйторов, чтобы чистить память целому участку.

Гарри лениво жевал. Ему было лень вникать в детали, но суть он уловил.

— Я не понимаю, — искренне возмутился Симус. — Его отец пишет законы, которые запрещают зачаровывать магловские вещи, чтобы не нарушать Статут Секретности. Но при этом мистер Уизли сам ездит на зачарованной машине! Это же лицемерие!

— Это не лицемерие, Симус, это юриспруденция, — хмыкнул Донни, намазывая джем на тост. — Мой отец говорил, что мистер Уизли сам оставил в законе лазейку. Видишь ли, запрещено использовать зачарованную магловскую технику. Но владеть ей, якобы с целью «изучения устройства», законом не запрещено. Пока ты на ней не летаешь — ты чист.

— Но он же на ней летает! — воскликнул Симус.

— А вот это уже называется «административный ресурс», — усмехнулся Донни. — Кто законы пишет, тот знает, как их обходить. Как говорит мой отец: рука руку моет, и обе — грязные. Добро пожаловать во взрослый мир.

В этот момент внимание всего зала переключилось на стол львов. Рон Уизли, очевидно, решивший, что скотч — это панацея от всех бед, закончил обматывать свою сломанную палочку липкой лентой. Вид у инструмента был жалкий, но Рон, желая реабилитироваться за утреннюю неудачу на уроке травологии, решил продемонстрировать какое-то заклинание.

Он взмахнул своим обрубком, целясь в кубок с тыквенным соком.

Раздался треск, похожий на выхлоп старого грузовика. Заклинание сработало в обратную сторону: вместо того чтобы зачаровать кубок, магия ударила в самого заклинателя. Рона с силой отшвырнуло назад, на пол.

В наступившей тишине рядом с Роном как-то неожиданно возник профессор Снейп.

— Какая демонстрация таланта, — его голос сочился ядом. — Минус двадцать баллов Гриффиндору за применение неисправного инвентаря, создание угрозы жизни студентам и использование палочки в запрещенном для этого месте. И пять отработок, мистер Уизли. Будете помогать профессору Локхарту отвечать на письма поклонников. Ему как раз нужны свободные руки.

Рон простонал что-то нечленораздельное и сел за стол доедать куриные ножки...

Гарри уже хотел вернуться к пирогу, когда перед его носом возникло что-то маленькое, гиперактивное и с фотоаппаратом на шее.

— Гарри Поттер! — восторженно взвизгнул первокурсник, чьи глаза горели фанатичным огнем. — Я Колин Криви! Я знаю о тебе всё! А можно фото? Одно фото, чтобы доказать папе, что я тебя знаю! Он молочник, он не поверит!

Мальчишка тараторил как пулемет, не давая вставить и слова.

— Я слышал, ты победил дракона! И даже Сам-Знаешь-Кого! А можно ты подпишешь фото? А можно...

— Вспышка!

Гарри на секунду ослеп от магниевого разряда.

— Отлично! — завопил Колин, тряся камерой. — Это будет бомба! Спасибо, Гарри! Ты лучший!

Поттер, моргая и пытаясь разогнать цветные пятна перед глазами, потер переносицу. Ему срочно требовался телохранитель. Год обещал быть долгим.

***

Четверка друзей неспешно брела по коридору, наслаждаясь свежим воздухом после душных испарений кабинета зельеварения. Разговор лениво перескакивал с несправедливости Снейпа на обсуждение предстоящих выходных.

Вдруг Симус заговорщически понизил голос и похлопал по оттопыренному карману мантии.

— Парни, зацените. Я тут закупился у «Зонко». Целая пачка «Фантастических бомбочек доктора Зонко». Айда к лодочному домику взрывать? Бабахнет так, что русалки оглохнут.

Глаза тихони Ави Ричи загорелись азартом, он тут же кивнул. Донни Голдштейн, немного поколебавшись для вида, тоже согласился — перспектива пошуметь была куда заманчивее зубрежки.

— Гарри, ты с нами? — обернулся Симус.

Поттер остановился, прикинул маршрут и отрицательно покачал головой.

— Пас.

— Да ладно тебе, будет весело! — начал уговаривать Донни.

— Дело не в веселье, — с серьезностью ответил Гарри. — Дело в логистике. До лодочного домика — примерно триста пятьдесят две ступеньки. Чтобы вы понимали: это около семнадцати этажей в обычном доме. Семнадцать вниз, а потом — самое интересное — семнадцать вверх.

Он вздохнул, глядя в окно на далекую гладь озера.

— Вот если бы можно было долететь... Но метлы разрешены только на уроках мадам Хуч, тренировках сборных или играх. А топтать ноги ради пары хлопков — это, извините, нерациональное расходование энергии.

Парни переглянулись, призадумались, оценивая масштаб предстоящего фитнеса. Энтузиазм слегка угас, но желание устроить взрыв всё же пересилило лень.

— Ну, как знаешь, — махнул рукой Симус. — Мы погнали. А ты скучный, Поттер.

— Я не скучный, я рациональный, — хмыкнул Гарри им вслед и свернул в сторону гостиной, где его ждал уютный чемодан и полное отсутствие лишних ступенек.

***

В чемодане царила тихая рабочая атмосфера, которую нарушил громкий хлопок и последовавший за ним тяжелый удар о пол.

Перед креслом Гарри материализовался Пиклз. Молодой эльф буквально светился от усердия, его уши подрагивали от волнения. Очевидно, он изо всех сил старался перещеголять Альфреда и доказать свою полезность.

— Мастер Гарри! — пропищал Пиклз, указывая тонким пальцем на свою находку. — Пиклз нашел это в Комнате спрятанных вещей! Это особенный сундук! Очень редкий! Пиклз подумал, что Мастеру понравится!

Сундук действительно был особенным. Массивный, с золотой окантовкой, он вдруг подпрыгнул на месте, словно живой, и с громким стуком приземлился обратно. По центру крышки распахнулся огромный, налитый желтизной глаз. Он нервно дергался, фокусируясь то на Гарри, то на трясущемся от гордости Пиклзе.

— Любопытно, — Гарри лениво поднял палочку. — Алохомора.

Заклинание отскочило от крышки, не причинив замку никакого вреда. Сундук лишь возмущенно рыкнул и снова подпрыгнул, лязгнув металлом. Глаз теперь неотрывно следил за каждым движением Поттера.

— Бесполезно, сэр, — раздался спокойный голос Альфреда прямо из пустоты. — В последний раз я видел подобные экземпляры сто лет назад. Весьма популярная в те времена модель.

— Ты знаешь, как его открыть? — спросил Гарри, обходя сундук по дуге. Глаз непрерывно следил за ним.

— Разумеется, сэр. Но, напомню, что не вправе раскрывать секреты своего прошлого хозяина, пока хожу по этой земле. Однако, сэр, я заметил, что глаз следит только за тем кого видит. Меня он игнорирует.

Гарри хмыкнул. Намёк был прозрачнее некуда.

— Значит, он стеснительный.

Поттер накинул на себя Мантию-невидимку. И попросил Пиклза стать невидимым. Эффект был ожидаемым: потеряв цель, глаз на сундуке растерянно моргнул, повращался из стороны в сторону и, не обнаружив угрозы, сонно закрылся.

Гарри подошел вплотную и использовал открывающее заклятие. Замок оказался простым, он щелкнул и крышка открылась.

Изнутри запахло старой бумагой и сушеными травами. Содержимое, похоже, было настоящей капсулой времени. На самом верху лежала толстая, обтянутая потрескавшейся кожей книга: «Основы трансмутации и начальная алхимия», автор — Нильс Л. А. Камелоф, 1371 год. Перевод на современный английский Р. Т., 1891 год.

— Это не проклятый артефакт, сэр, — прокомментировал невидимый Альфред. — Просто редкое научное издание.

Под книгой обнаружился склад вещей пятикурсника конца девятнадцатого века. Старая, но добротная форма, набор перьев, учебники за пятый курс, подписанные размашистым почерком: «Р. Т.». А также множество мешочков и колбочек с обычными различными ингредиентами и семенами.

Гарри с интересом перебирал находки. Здесь были мешочки с семенами, подписанные как «Жизнелист горный», «Ветроцвет дождевой» и «Пусторосль речная», множество других образцов и подробные справочники по уходу за ними. Но самым любопытным оказалась пачка пожелтевших писем и записок, перевязанная бечевкой.

Гарри просмотрел их.

«Роман, встретимся в Крипте. Оминис нашел новый проход, Не опаздывай. Точное время ты знаешь.».

Просматривая вскользь записки Гарри наткнулся на ещё одну интересную. В ней вскользь упоминалось, что Оминис терпеть не мог свой день рождения — третье сентября. Автор послания с иронией предупреждал: магия места «сентиментальна». Если Криптой долго не пользоваться, механизм замка сбрасывает настройки, возвращаясь к «заводским параметрам» в честь владельца.

— Крипта... — задумчиво пробормотал Гарри. — Похоже, это где-то в замке...

Остаток вечера Гарри провел, слушая книгу чарами чтения, которые монотонно озвучивали адаптацию трактата по алхимии 1371 года. Пиклз сияя от счастья, отправился по своим делам, а Альфред молча сервировал чай.

Глава 8. Маленький Бум.

Завтрак в Большом зале проходил под аккомпанемент шуршания газетных страниц и тревожного шёпота. Свежий выпуск «Ежедневного пророка» пестрел мрачными заголовками: в Запретном лесу снова пропадали люди. Министерство настоятельно рекомендовало воздержаться от любых прогулок вблизи опушки, намекая в тексте на «повышенную активность опасных существ». Эти новости легли на благодатную почву воспоминаний прошлого года, когда люди так же исчезали...

Атмосферу всеобщей нервозности, к удивлению Поттера, решил разрядить Гилдерой Локхарт. Он поднялся со своего места за преподавательским столом, ослепительно улыбнулся и, картинно взмахнув рукой, громко объявил:

— Прошу внимания! Никакой паники! Я понимаю ваше беспокойство, но спешу заверить: ситуация под контролем. В своё свободное от преподавания время я лично займусь расследованием этих загадочных исчезновений! Уверен, лесные обитатели просто еще не знают, с кем имеют дело!

Часть женской половины зала восторженно захлопала, кто-то скептически хмыкнул, а слизеринцы откровенно закатили глаза.

Гарри, пропустив речь мимо ушей, занялся корреспонденцией. Пришло письмо от Мюррея. Партнер писал коротко и по делу, но новости были смешанными.

«...Приношу извинения, Гарри, что не поставил в известность сразу. Да, "Умные горшки" теперь штампует каждая вторая лавка в Лютном. К сожалению, мы уперлись в законодательный тупик: оформить магический патент на артефакт имеют право только маги со званием не ниже Мастера в данной дисциплине. Всё, что изобретено недоучками (без обид) или студентами, автоматически считается достоянием магической общественности. Таков закон.

С перьями 2.0 та же история — копируют все кому не лень. Но тут нас спасла твоя задумка. Благодаря той статье в "Пророке", где ты рекламируешь перо вместе с Локхартом, покупатели требуют только оригинал "от Мюррея". Маркетинг победил плагиат. Кстати, тут скопилась приличная сумма. Можешь забрать долю в любое удобное время».

Гарри сложил письмо. Значит, чтобы защитить свои изобретения, нужно либо стать Мастером, либо нанимать такового. Урок усвоен. Зато деньги — это всегда хорошая новость.

***

Первый урок Защиты от Темных Искусств начался с ослепительной улыбки. Гилдерой Локхарт вошел в класс так, словно выходил на сцену Королевского театра: мантия цвета незабудок идеально гармонировала с его глазами, а укладка бросала вызов любым модницам.

— Я, — произнес он, обводя класс сияющим взором, — Гилдерой Локхарт. Кавалер ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги защиты от темных сил и, разумеется, пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем об этом. Я ведь не улыбкой избавил деревню Бандон от упыря-убийцы, верно?

Он подмигнул и тут же сменил тон на деловой:

— Вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Отлично. Начнем с небольшой разминки, произнес он, раздавая листы с опросом. Не бойтесь, это не экзамен, просто проверка того, насколько внимательно вы читаете. Тридцать минут, тридцать вопросов. Время пошло!

Гарри лениво пробежал глазами тест. «Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?», «Какова тайная амбиция Гилдероя Локхарта?», «Какое, по вашему мнению, величайшее достижение Гилдероя Локхарта на сегодняшний день?».

Поттер хмыкнул и наугад пообводил варианты, иногда — сразу несколько. Ему было глубоко безразлично, что любимый цвет профессора — лиловый, лиловый или лиловый, этот цвет повторялся три раза, Гарри оценил масштаб самолюбования.

Когда время истекло, Локхарт, цокая языком, просмотрел работы.

— Ай-яй-яй... Почти никто не вспомнил, что мой любимый цвет — лиловый. Я же пишу об этом в «Прогулках с йети»! А моя тайная амбиция — избавить мир от зла и выпустить собственную линию средств по уходу за волосами... Ну же, внимательнее!

Вопреки ожиданиям, выпускать корнуольских пикси, как это было на параллельном уроке или другую живность профессор не стал. Вместо этого он посвятил вторую половину урока сессии «вопрос-ответ», позиционируя себя не просто как мага, а как великого сыщика.

— Многие спрашивают меня: «Гилдерой, как тебе удается распутывать дела, где пасуют мракоборцы?». Ответ прост: дедукция и шарм! — вещал он, расхаживая перед партами. — Я ведь не просто машу палочкой. Я — детектив магического мира. Взять хотя бы эти исчезновения в Запретном лесу. Я уже вижу намеки, которые ускользнули от лесничего. Зло оставляет следы, и только мой наметанный глаз способен их увидеть!

Гарри слушал с неподдельным удовольствием. Это был идеальный урок. Никакой практики, никаких конспектов, никакой зубрежки формул. Сиди, кивай и делай вид, что восхищен. Похоже, он встретил родственную душу — еще одного гранд-мастера искусства «ничегонеделания».

— Профессор, — поднял руку Гарри, решив поддержать игру. — А как вам удается скрываться от толп поклонников, чтобы вести расследования инкогнито? Это ведь требует невероятного мастерства.

Локхарт просиял так, что Гарри пожалел об отсутствии солнечных очков.

— Блестящий вопрос, Гарри! Пять баллов Хаффлпаффу! Секрет в том, чтобы быть на виду, оставаясь невидимым. Искусство отвлечения! Пока они смотрят на мою улыбку, я, подобно тени, скольжу мимо, собирая улики. Великий детектив всегда там, где его не ждут!

После колокола, когда класс начал пустеть, Локхарт жестом попросил Гарри задержаться.

— Кстати, Гарри, хотел поблагодарить, — он достал из кармана знакомое перо. — Твоё «Умное перо 2.0» — это просто чудо. Оно подписывает фотографии почти само, мне нужно лишь слегка направлять руку. Фантастическая экономия времени для моих расследований!

— Рад, что вам нравится, сэр, — вежливо кивнул Поттер. — Хотя знаете, оно умеет записывать не только за человеком. Можно, например, просто наложить чары диктовки, и перо само напишет текст, имитируя ваш почерк. Его можно даже не держать: вы сможете давать автографы, совершенно не участвуя в процессе. Инструкция есть в коробке.

Глаза Локхарта расширились от восторга.

— Гениально! Поттер, это просто гениально! Это освободит мне обе руки!

Он вдруг замер, словно его осенила мысль.

— Постой... Если перо будет писать само, то зачем мне помощник? Получается, мистер Уизли мне на отработках больше не нужен. Хм... Пожалуй, я передам его обратно профессору Снейпу. Решено!

Гарри мысленно посочувствовал Рону, но лишь на секунду. Бизнес есть бизнес, а автоматизация — процесс неумолимый.

***

«Золотая троица» — Гермиона, Рон и Невилл — загнала Гарри в угол в одном из переходов. Грейнджер сразу перешла в наступление:

— Гарри, нам нужно сходить к Хагриду. Прямо сейчас. Он твой друг, и...

— Стоп, — Гарри выставил руку, прерывая поток красноречия. — Давайте кое что вспомним. Последний такой «дружеский визит» закончился для Рона койкой в Больничном крыле, а у меня конфисковали метлу. Которую, кстати, так и не вернули. И это при том, что я к Хагриду даже не ходил. Вы хотите повторения?

— Дело не в дружбе, — вмешался Рон. Вид у него был дерганый, он постоянно озирался по сторонам. — Гарри, я видел их. Ночью. Пауки. Огромные, жирные пауки. И они не разбегались по щелям, нет... Они ползли _в_ Хогвартс. Целой колонной.

— Хагрид разбирается в опасных существах, — подхватила Гермиона, понизив голос. — В лесу пропадают люди. Теперь это нашествие пауков... Это наверняка связано! Мы должны его расспросить.

Гарри вздохнул. Перспектива тащиться к лесничему, чтобы слушать про милых зверушек-людоедов, его не прельщала.

— Слушайте, — лениво протянул он. — А зачем вам любитель, когда в школе есть профессионал? Разве профессор Локхарт не объявил во всеуслышание, что ведет расследование? Он же знаменитый борец с нечистью и великий детектив. У него опыт, регалии, орден Мерлина... Если кто и знает, что происходит, так это он.

Гермиона замерла. Её глаза расширились, а на щеках вспыхнул румянец восхищения.

— Ох! — выдохнула она, хлопнув себя по лбу. — А ведь ты прав, Гарри! Как я сама не подумала? Локхарт наверняка уже вычислил закономерность! Мы должны сообщить ему про пауков! Это может быть ключевой уликой!

— Вперед, — напутствовал их Поттер.

Гермиона, загоревшись новой идеей, схватила упирающегося Рона и покорного Невилла за рукава и потащила их в сторону кабинета Защиты от Темных Искусств. Гарри проводил их взглядом и с облегчением развернулся в противоположную сторону. Делегирование полномочий — великая вещь.

***

Симус, обладавший слухом летучей мыши, когда дело касалось развлечений, резко затормозил у дверей неработающего женского туалета на втором этаже. Оттуда доносилось зловещее бульканье и отборная ругань голосами Фреда и Джорджа.

— Слышишь? — Финниган азартно дернул Гарри за рукав. — Похоже, там весело. Идем.

Внутри царил локальный апокалипсис. Пол был залит водой, смешанной с какой-то подозрительной фиолетовой пеной. Близнецы Уизли, стоя в этой жиже, с остервенением махали палочками в сторону одной кабинки.

— О, кавалерия! — нервно усмехнулся Фред, заметив вошедших. — Мы тут... э-э... тестировали растворитель. Но он, кажется, решил затвердеть.

Гарри, едва почуяв амбре, мгновенно развернулся на сто восемьдесят градусов, намереваясь совершить тактическое отступление. Но путь к свободе перекрыла полупрозрачная фигура в очках.

Гарри поежился. Призраков он не любил, а вопящих призраков в затапливаемом туалете — тем более. Особенно когда они загораживают единственный выход.

— Стоять! — взвизгнула Плакса Миртл, раскинув руки и блокируя дверь. — Никто не выйдет! Вы загадили мой туалет! Опять! Чините немедленно, или я буду визжать как Полная Дама — так, что стёкла в замке лопнут!

Близнецы беспомощно переглянулись. Обычная магия их «экспериментальный состав» не брала.

— Парни, — вкрадчиво произнес Симус, и его глаза загорелись опасным огнем пироманьяка. — У меня с собой есть одна штука... Модифицированная петарда «Зонко». Я добавил в порох толченый огнелист и немного серы. Эта штука должна пробить любой засор.

— Хуже уже не будет, — махнул рукой Джордж. — Поджигай.

Симус, сияя от счастья пироманьяка, чиркнул спичкой, поджег фитиль, метким броском отправил заряд в жерло центрального унитаза и потянул цепочку спуска воды.

— Ложись! — истошно заорал он, когда слив неожиданно сработал.

Но падать в пузырящуюся фиолетовую жижу дураков не нашлось. Фред и Джордж синхронно вскинули палочки: — Протего Дуо!

Одновременно они поймали и Симуса, не дав ему плюхнуться лицом в жижу, удержав его вертикальном положении.

Потянулась минута тишины... Затем еще одна. В туалете слышалось только бульканье и обиженное сопение Миртл. Ничего не происходило.

Близнецы переглянулись, держа двойное протего. — Слушай, подрывник, — скептически начал Фред, расслабляя плечи. — А эта штука точно рабо...

**БА-БАХ!**

Звук был такой, словно второй этаж замка решил отделиться от первого. Унитаз не просто треснул — он дезинтегрировался в фарфоровую пыль. Магистральную трубу разнесло в щепки, вода ударила в потолок гейзером, сбивая штукатурку. Миртл радостно взвизгнула и нырнула в водоворот.

— Валим! — заорал Фред сквозь грохот падающих обломков.

Ребята рванули к выходу, обгоняя собственную тень. Гарри, действуя на чистых рефлексах, накинул Мантию-невидимку прямо на бегу.

Они вылетели в очередной поворот и с размаху врезались в черную, монументальную стену. Точнее, в мантию Северуса Снейпа, который возник на их пути как вестник рока.

Фред, Джордж и Симус замерли, парализованные ужасом и ледяным взглядом зельевара.

Гарри, невидимый для Снейпа, на секунду притормозил. Он сочувственно похлопал невидимой рукой Симуса по плечу. Финниган лишь обреченно вздохнул и коротко кивнул пустоте.

Поттер ускорил шаг, удаляясь от места преступления. Ему было лень смотреть, как именно Снейп будет свежевать виновных — он узнает подробности завтра, из школьных некрологов.

***

Ночью, дождавшись отбоя, Гарри отправился на поиски загадочной Крипты. Укрывшись мантией-невидимкой, он бесшумно скользил по коридорам Астрономического крыла, исследуя стены и закоулки в поисках места, где могла быть спрятана тайная комната из записки.

Нужный тупик обнаружился на втором этаже, почти под кабинетом Локхарта. Здесь, за массивной несущей колонной, притаились огромные напольные часы. Их астрономический циферблат давно замер под слоем вековой пыли. Гарри осмотрелся: коридор был пуст, а сам закоулок почти не просматривался. Повинуясь чутью, он протянул руку и с усилием начал вращать минутную стрелку, выставляя время, иносказательно упомянутое в записке Оминиса и Себастиана — 21:03.

— Алохомора, — шепнул он, концентрируясь на образе открывающегося замка, хоть и не представлял его конструкцию.

Минуту ничего не происходило. Гарри уже собрался уходить, решив, что гипотеза неверна, как вдруг заметил, что передняя панель часов с циферблатом была едва заметно сдвинута вперед. Если не приглядываться сбоку — ни за что не увидишь.

Гарри надавил на деревянный корпус. Часы бесшумно, словно смазанные маслом, отворились внутрь, открывая темный проход.

— Первый найденный секретный ход, — с усмешкой прошептал Поттер. — Неплохо для начала.

За часами скрывался узкий каменный коридор, заканчивающийся стальной подъемной решеткой. Гарри не стал утруждать себя физическим трудом: Вингардиум Левиоса легко подняла преграду, пропуская его внутрь.

Помещение встретило его затхлым запахом застоявшегося воздуха и мрачной тишиной. Слабый свет Люмоса тонул в темноте, едва выхватывая очертания предметов.

— Альфред, — негромко позвал Гарри. — Зажги освещение.

Постепенно вспыхнули настенные факелы и жаровни, озаряя просторный каменный зал с высоким сводчатым потолком. Крипта напоминала забытый склад. Вдоль стен громоздились штабеля бочек, ящики с сеном и пустые коробки. Иногда встречались скульптуры, укрытые белыми, посеревшими от пыли простынями. В углах стояли рыцарские доспехи — настоящие, боевые, без привычных для Хогвартса чар анимации.

Гарри прошел вглубь, с интересом разглядывая находки. Вот разбитое вдребезги тройное ростовое зеркало в богатой раме. Вот целая гора котлов, сложенных небрежной стопкой друг на друга.

В дальнем конце зала обнаружились стеллажи с книгами. Гарри вытащил несколько томов наугад, проверяя даты издания. 1920, 1943, самая свежая — 1955 год.

— Похоже, сюда не ступала нога человека почти полвека, — констатировал он, смахивая пыль с обложки.

Внимание привлекли массивные передвижные школьные доски, исписанные сложными схемами. Мел местами осыпался, но рисунки читались четко. Это были рунические цепочки, причем явно не из стандартной школьной программы. Гарри пригляделся к стенам — камень во многих местах был испещрен такими же выцарапанными символами. Начертание напоминало кельтскую вязь, но смысл ускользал.

— Альфред, тебе это знакомо? — спросил Гарри, указывая на руны.

Домовик промолчал, не реагируя на вопрос. Его лицо оставалось непроницаемым, но Гарри почувствовал: старый слуга знает, что это, и говорить об этом не станет.

Гарри пожал плечами и вернулся к осмотру. Стопки учебников по дисциплинам, которые давно исключили из программы, старые трактаты, забытые методички... Это был не просто склад, это была сокровищница знаний.

Левитацией он расставил несколько котлов, проверил работу воспламеняющих чар. Огонь вспыхнул ровно и жарко.

Поттер довольно улыбнулся. Он нашел не просто комнату. Он нашел идеальную секретную базу. Здесь было тихо, сухо, и сюда можно было перенести лабораторию, не опасаясь любопытных глаз. Доступ — только для себя и самых близких, которых будет переносить Альфред.

Перед уходом Гарри осмотрел внутреннюю сторону двери-часов. Там, под незаметной крышкой, обнаружился дублирующий механизм, также застывший на 21:03. Поттер сбил настройки, выставив новую, известную только ему комбинацию времени. Теперь Крипта была под надежным замком.

***

Вернувшись в гостиную, Гарри обнаружил, что жизнь там и не думала замирать. Несмотря на глубокую ночь, у камина оккупировали кресла старшекурсники. Наблюдалось некоторое оживление, с каким обычно обсуждают свежие, в меру скандальные новости.

Проскальзывая мимо под мантией, Гарри прислушался. Разговор шёл о кошке Филча. Миссис Норрис нашли окаменевшей. Версию с Горгоной отмели сразу — знающие люди напомнили, что её портрет директор спрятал ещё в прошлом году.

Обсуждали в основном реакцию завхоза: Филч, по слухам, был раздавлен горем и, брызгая слюной, обещал лично придушить неизвестного маньяка. Дамблдор вроде как успокоил старика, пообещав вылечить животное, а Локхарт тут же заявил, что берет расследование под личный контроль. Старшекурсники посмеивались, делая ставки, кого Локхарт обвинит первым — сквозняк или нелепое стечение обстоятельств.

У Гарри мелькнула здравая мысль: откуда, во имя Мерлина, они знают такие подробности в мельчайших деталях, если отбой был несколько часов назад? Неужели у «барсуков» есть своя ночная разведка? Но задавать вопросы он, разумеется, не стал.

Осторожно лавируя между креслами, он добрался до спальни, нырнул в свой чемодан и с наслаждением рухнул в кровать.

Сегодняшняя вылазка окончательно утвердила его в новом решении. Хватит бродить по коридорам и натыкаться на неприятности. У него есть личный, неподконтрольный директору домовик. Пусть Альфред просто переносит его прямо из точки А в точку Б.

Это же гениально: никакой ходьбы, никаких лишних ступенек, никаких встреч с патрулями, и абсолютный комфорт. Убаюканный этой великой стратегической идеей, Гарри мгновенно уснул.

Глава 9. Снова...

— Овсянка, сэр.

Знакомый голос вырвал Гарри из грёз, где он навсегда забыл о ходьбе по лестницам. На столике манил аппетитным видом завтрак, но новости, поданные Альфредом вместе с кофе, оказались куда менее съедобными. Гениальный план «ленивой логистики» рухнул, не успев начаться.

— Боюсь, сэр, я не смогу переносить вас по замку, — невозмутимо сообщил домовик, разбивая мечты хозяина вдребезги. — Защита Хогвартса блокирует перемещение домовиков с волшебником. Эльфы могут перемещаться сами, но «пассажиры» под запретом.

Более того, выяснилась еще одна унизительная деталь: сам Альфред, как «частное лицо», не имел доступа ко многим служебным зонам. Чтобы попасть, например, в Комнату забытых вещей или даже просто на кухню, ему приходилось просить Пиклза перенести его. Школьный эльф выступал в роли живого пропуска.

Прекрасное утреннее настроение Гарри как рукой сняло. Перспектива снова топать пешком по бесконечным ступеням вернулась во всей своей гнетущей неизбежности.

— Ладно, — буркнул он. — Тогда займись делом. Изучи инструкции к тем семенам, что мы нашли в глазастом сундуке. И подготовь бывшую лабораторию под новую оранжерею. Будем выращивать раритеты девятнадцатого века.

Единственным утешением оставалась готовка Альфреда — она была, как всегда, божественна. Гарри сидел, меланхолично работал ложкой и смотрел в угол. Там, на крышке сундука, распахнулся огромный желтый глаз и с прищуром уставился в ответ.

Гарри смотрел на сундук. Сундук смотрел на Гарри. Вкус медовой овсянки неожиданно проявил отчетливые нотки взаимного подозрения...

***

Урок истории магии тёк привычным, усыпляющим потоком. Профессор Бинс, похожий на старую выцветшую черепаху, монотонно бубнил, зависнув в дюйме над кафедрой. Гарри пребывал в блаженном состоянии мягкой дремы («батонил», как выражались некоторые), пока зачарованное перо самоотверженно вело конспект.

Внезапно сквозь дрему пробилась фраза, заставившая Поттера приоткрыть один глаз.

— ...Факты, однако, спутаны легендой о Тайной комнате, — скрипуче вещал призрак. — Легенда гласит, что Салазар Слизерин построил в замке потайное помещение, о котором не знали другие Основатели. Он запечатал Тайную комнату, чтобы никто не мог открыть её, пока в школу не придет его истинный Наследник...

Гарри насторожился. Потайное помещение, запечатанное веками? Механизмы, скрытые проходы... Уж не ту ли комнату с часами он вскрыл накануне?

— ...Считается, что в Комнате скрыто ужасное чудовище, — продолжал Бинс. — Впрочем, всё это чепуха. Директора и самые ученые волшебники много веков обыскивали каждый фут школьных подземелий и ничего не нашли. Комнаты не существует.

«Подземелья», — мысленно выдохнул Гарри, снова расслабляясь.

Значит, мимо. Его база, Крипта, находилась в башне Защиты от Темных Искусств, а не в сырых подвалах. Да и чудовищ там не было, только пыльные манекены и куча хлама.

После урока в коридоре его перехватила делегация барсуков из классов постарше. У парней горели глаза, а вид был решительный.

— Поттер! Слушай, мы видели в прошлом году, как ты летаешь! Нам в сборной позарез нужен ловец с такой реакцией — взамен старого, который, по правде говоря, совсем не тянет. Седрик говорит, что...

Гарри, даже не сбавляя шага, плавно развернулся на пятках в обратную сторону.

— Ребята, вы подходили ко мне с этим на прошлой неделе. Ответ прежний: мне лень, — бросил он через плечо и скрылся за углом, оставив вербовщиков с открытыми ртами.

Освободившись от назойливого внимания, он направился к своей секретной базе в башне ЗОТИ. Однако, не доходя до заветной лестницы, под которой прятался вход-часы, Гарри вдруг затормозил.

Его внимание привлек высокий, странный витраж, которого он раньше почему-то не замечал, или просто не обращал внимания. Мозаика в темно-зеленых тонах занимала целых три этажа. На самом верху, в третьем ярусе, был изображен суровый профиль старого волшебника. Из его головы, словно длинный язык, выползала змея. Она спускалась ниже, обвивая ствол дерева на втором ярусе, и заканчивалась огромной, детальной змеиной головой в самом низу.

Свет, падавший сквозь зеленое стекло, ложился на пол мертвенными пятнами. От этого зрелища у Гарри по спине пробежал табун мурашек. Витраж выглядел зловеще и как-то... предостерегающе.

Желание посещать тайную базу пропало напрочь.

— Пожалуй, не сегодня, — пробормотал он, поёжившись, и поспешил уйти подальше от этого «змеиного» искусства.

***

Двор Трансфигурации продувался прохладным ветром, но в тени раскидистого дуба, где устроился Гарри, было относительно спокойно. Компанию ему составляли Сьюзен Боунс и Ханна Аббот. Девочки с жаром просвещали Поттера насчет магических настольных игр, пытаясь доказать, что мир не ограничивается одними «Плюй-камнями».

— Есть еще «Взрыв-кусачка», — увлеченно рассказывала Сьюзен. — Там карты могут откусить палец, если зазеваешься. А Ханна любит «Магическое лото», но это для скучных...

Гарри кивал в нужных местах, но его внимание было приковано к драме, разворачивающейся чуть поодаль, у выхода на стадион. Там назревал конфликт факультетских масштабов.

Команда Гриффиндора в полном составе, с метлами наперевес, столкнулась со сборной Слизерина. Оливер Вуд, судя по жестикуляции, был готов убивать, но Маркус Флинт с гадкой ухмылкой сунул ему под нос какой-то пергамент.

— Новый ловец, — прокомментировал Гарри, наблюдая, как из-за спин слизеринцев важно выходит Драко Малфой.

Дальше события развивались стремительно. К спорящим подбежали Рон, Гермиона и Невилл. Обмен любезностями был коротким, но ярким. Малфой, скривившись, бросил что-то резкое в сторону Гермионы. Судя по тому, как охнули стоявшие рядом, это было то самое слово на букву «Г».

Лицо Рона исказилось яростью. Он выхватил свою перемотанную скотчем палочку:

— Жри слизней, Малфой!

Яркая зеленая вспышка, похожая на взрыв болотного газа, озарила двор. Но вместо Малфоя заклинание, опять обратившееся вспять, ударило в живот самому Уизли. Рона отбросило на траву, он согнулся пополам и... изрыгнул огромного, блестящего слизняка.

— Щелк!

Колин Криви, возникший словно из-под земли, успел запечатлеть этот исторический момент.

— Потрясающе! — восторженно пискнул он, наводя объектив на бледного, пытающегося отдышаться Рона. — Ребята, вы видели? Рон выплёвывает слизней! Это пойдёт на первую полосу стенгазеты Гриффиндора!

Слизеринцы покатывались со смеху. Гарри лишь покачал головой, радуясь, что он сидит здесь, в тени.

Пострадавшая троица, поддерживая Рона под руки (тот продолжал «генерировать» фауну), поплелась в сторону хижины лесничего. Проходя мимо укрытия Гарри, они громко возмущались.

— Я надеялась на профессора Локхарта! — чуть не плакала Гермиона. — Мы же зашли к нему перед тренировкой. А он сказал: «Преступник всегда возвращается на место преступления» и подарил мне свой портрет! Это просто фраза из дешевого детектива!

— БУЭ-Э-Э, — красноречиво поддержал её Рон, выплевывая очередного моллюска.

Навстречу им вышел Хагрид. Он выглядел еще более огромным, чем обычно, закутанный в исполинскую шубу из кротовых шкурок.

— А, это вы... — прогудел он, заметив состояние Рона. — Чего это вы тут?

— К тебе идем, Хагрид, — пискнул Невилл. — Рону плохо. А почему ты в шубе? Осень же только началась.

Хагрид поплотнее запахнул воротник и мрачно посмотрел на пасмурное небо:

— Зима близко.

Подхватив Рона, который уже начал зеленеть, компания скрылась в направлении хижины — видимо, лечиться натуральными методами.

Гарри проводил их взглядом и вернулся к разговору. Девочки тем временем плавно сменили тему с настольных игр на более насущную.

— ...А я видела, как Джастин Финч-Флетчли смотрел на Элоизу Миджен, — понизив голос, шептала Ханна, делая круглые глаза. — Прямо на травологии!

— Да ты что! — ахнула Сьюзен. — Но у неё же нос... ну... сбоку немного.

— Любовь зла, — философски заключила Ханна. — А еще говорят, что Эрни Макмиллан носит в сумке её фото...

Гарри откинулся на ствол дерева, слушая этот незатейливый детский лепет. Слизни, проклятия, «грязнокровки», зима близко... Как же хорошо, когда твоя главная проблема — это слушать сплетни о том, кто на кого посмотрел на уроке травологии.

***

Путь на урок Чар напоминал прорыв через вражеское оцепление. Казалось, вся сборная Хаффлпаффа по квиддичу устроила на Гарри загонную охоту. Седрик Диггори махал руками с одного конца коридора, Уэйн Хопкинс пытался перерезать путь с другого, а загонщики, как две небольшие скалы, перекрывали лестницу.

— Гарри, постой! Всего одна минутка! — кричал Седрик. — Нам нужно обсудить...

Гарри, не сбавляя хода, нырнул под локоть какого-то шестикурсника, сменил траекторию и, слившись с толпой одноклашек, ужом проскользнул в спасительные двери кабинета. Ему было глубоко фиолетово, что именно от него хочет команда. Его политика «энергосбережения» не предусматривала полетов за мячами, совсем, ни в каком виде.

Сам урок выдался на редкость хаотичным. Профессор Флитвик, стоя на своей неизменной стопке книг за авторством нынешнего преподавателя защиты, объяснял основы Чар Анимации на примере чайной посуды. Задача была проста: заставить чайник пройтись по парте.

Класс погрузился в работу. Вскоре кабинет наполнился звоном фарфора и скрежетом керамических ножек.

Эпицентром катастрофы стал Джастин Финч-Флетчли. Он так усердно махал палочкой, высунув от натуги кончик языка, что явно перестарался с вложенной магией. Его пузатый заварочный чайник не просто отрастил ножки — он обзавёлся мускулистыми лягушачьими лапами и скверным характером.

Вместо того чтобы чинно маршировать, посуда издала боевой клич (похожий на свист закипающей воды) и в прыжке врезала Джастину носиком прямо в лоб.

— А-а-а! — заорал Джастин, закрываясь руками.

Чайник, почувствовав вкус крови (или просто войдя в раж), начал скакать по голове несчастного хаффлпаффца, отбивая чечетку. Макмиллан пытался сбить агрессора учебником, но промахнулся и заехал другу по уху.

— Фините Инкантем! — произнес Флитвик.

Взбесившийся сервиз замер в воздухе. Класс лежал от хохота. Джастин, потирая шишку на лбу, красный как рак, пытался сохранить остатки достоинства, пока Ханна Аббот заботливо предлагала приложить к ушибу холодный медный котел.

Когда прозвенел звонок и студенты, все еще хихикая, потянулись к выходу, Гарри подошел к преподавательскому столу.

— Профессор, — обратился он к Флитвику, который успокаивал всё ещё дрожащий от магии чайник. — У меня вопрос не по теме урока. Существуют ли чары, дающие полноценный спектр солнечного света? Не просто Люмос, а так, чтобы растениям хватало для фотосинтеза в закрытом помещении?

Маленький профессор поправил очки и с интересом взглянул на Поттера.

— О, весьма практичный вопрос, мистер Поттер! Обычные световые чары здесь не помогут, они холодные. Вам нужно что-то из раздела прикладной магии.

Флитвик на секунду задумался, а затем взмахнул палочкой, призывая с полки пергамент, и быстро написал пару названий.

— Вот, рекомендую: «Искусственное солнце: от теплицы до подземелья» авторства Авроры Солярис. Там подробно описаны чары Soleo и их вариации. И... — он хитро прищурился. — Зная вашу склонность к изучению древних знаков, советую поискать «Руны Света и Тепла» за авторством Игната Файерстартера. Рунные цепочки дают более стабильный результат, чем чары, которые нужно постоянно обновлять, но только если они подпитываются люм-кристаллами.

— Спасибо, профессор, — Гарри бережно спрятал список. Это было именно то, что нужно для его чемоданной плантации. Имена он не запомнил, ему было лень такое даже читать, но в библиотеке достаточно просто показать список.

***

Старые руины какого-то древнего строения торчали из земли в каком-то богом забытом месте, рисуя мрачные декорации. Ветер гонял по камням сухую листву.

Их было трое.

На обломке колонны, вальяжно развалившись, сидел Фенрир Сивый. Он не выглядел человеком — скорее зверем, которого по ошибке обрядили в человеческое тряпье. Спутанные длинные волосы скрывали горящие желтым огнем глаза. Его мантия была расстегнута, обнажая жилистую, покрытую густой шерстью грудь. Он ковырял в зубах острой щепкой. От него за версту разило сырой землей, кровью и мускусом.

Напротив него, метрах в десяти, застыл Римус Люпин. Обычно мягкий, ссутуленный под тяжестью своей «пушистой проблемы», сегодня он выглядел иначе. Его потрепанная мантия с заплатами сидела на нем не как одежда бедняка, а как походный плащ стрелка. Лицо, исполосованное ранними морщинами и шрамами, окаменело. В руке он сжимал палочку — небрежно опущенной вниз, но костяшки пальцев побелели. В его взгляде не было страха, только холодная, выдержанная годами злость.

Чуть в стороне, замыкая треугольник, стояла фигура, словно сошедшая со страниц мрачных легенд Дикого Запада.

Человек в черном. Он был одет в длинный плащ из грубой кожи. Лицо скрывали широкие поля надвинутой на глаза ковбойской шляпы. Вид у него был такой, словно он прошел пешком через ад, снова, в обе стороны.

Он медленно поднял голову. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь кроны, выхватил жесткое, обветренное лицо, пересеченное старыми шрамами. Левую сторону уродовали жуткие следы тяжелых ожогов.

Наемник спокойно, даже лениво, достал сигару, откусил кончик и сплюнул его на землю. Чиркнула спичка. Облако сизого дыма поплыло в сторону оборотня.

— Далеко же вы забрались, щенки, — прохрипел Сивый. Его голос отдавал хрипотцой. Он не встал, лишь чуть подался вперед, втягивая носом табачный дым. — А ты, Римус... Я чувствую твой запах. Запах страха. И запах предателя, бросившего свою стаю.

— Страха нет, Фенрир, — тихо ответил Люпин. Его голос был ровным, даже спокойным. — Только память.

Сивый осклабился, обнажая желтые клыки.

— Память... О, я тоже помню. Помню твоего папашу. Лайалл, кажется? Большой человек в Министерстве. Любил толкать речи.

Оборотень спрыгнул с камня. Движение было неестественно быстрым. Теперь он стоял в полный рост, возвышаясь над обоими противниками.

— «Оборотни — бездушные твари, зло, заслуживающее лишь смерти», — передразнил он, кривляясь. — «Их нужно жечь адским пламенем». Так он сказал? Громкие слова. Обидные.

Сивый встал и сделал шаг вперед. Вэйн не шелохнулся, продолжая курить. Люпин чуть повел плечом.

— Я просто хотел преподать ему урок вежливости, — прорычал Фенрир, глядя на человека в черном, и в его глазах вспыхнуло безумие. — Показать, что бывает, когда угрожаешь стае. Я не стал его убивать. Это было бы слишком просто. Я пришел к его сыну. К тебе, Римус. Чтобы папочка каждый день смотрел на тебя и чувствовал, как его «адское пламя» пожирает его собственную душу.

Лицо Люпина дернулось. Шрамы на щеках налились кровью.

— Ты сделал из меня монстра, — процедил Римус.

— Я подарил тебе силу! — рявкнул Сивый, разводя руки в стороны. — Но ты выбрал ошейник и подачки волшебников. Ты слаб.

Вэйн сделал глубокую затяжку, выпустил струю дыма в небо и, наконец, посмотрел прямо в глаза вожаку оборотней.

— Слишком много болтовни, — произнес он глухим, безжизненным голосом. — Вы мне оба не нравитесь. Мы здесь не для разговоров.

Охотник медленным движением вынул изо рта сигару и щелчком отбросил её в траву. Тлеющий уголек коснулся земли.

Время застыло. Ветер стих. Рука Люпина взметнулась вверх, Сивый припал к земле для прыжка, а из кулаков наемника начали появляться костяные когти, по три на руку...

Глава 10. Йу-ху!

Кабинет зельеварения встретил студентов привычным полумраком.

Сегодня по плану стояло Зелье укрепления памяти — состав крайне капризный, требующий идеального контроля температуры. Малейшая ошибка с нагревом котла грозила превратить полезный эликсир в бесполезную бурую жижу.

Снейп кружил по классу. Он снимал баллы за слишком громкое дыхание, довел Джастина до легкого тремора, но неизменно возвращался к столу Гарри.

Зелье в котле Поттера приобретало правильный оттенок. Снейп, проходя мимо в очередной раз, вдруг замер. Его внимание привлек не котел, а листок с выпиской из книги алхимика. Гарри хотел после урока задать пару вопросов преподавателю.

Зельевар склонился над ним. Он долго вчитывался в строчки, написанные рукой Поттера.

— Любопытный состав, — наконец произнес он. — Архаика. Структура алхимическая.

— Это из старой книги, сэр, — ответил Гарри, не отрываясь от помешивания. — Меня заинтересовал эффект данного зелья.

— Из очень старой, — поправил Снейп, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на интерес. — Этот рецепт мертв, Поттер. «Водоцвет» исчез век назад. А «Морозный асфодель»... — он криво ухмыльнулся. — Его выращивают только в Гималаях... Рецепт интересный, но сварить — невозможно.

— Ростки Водоцвета уже дали третью пару листьев, — буднично сообщил Гарри, бросая в котёл порошок поющего шалфея. — А вот со морозным асфоделем проблемы. Ему нужна постоянная отрицательная температура почвы, а у меня пока нет нужных рун. Он даже прорастать не хочет.

Снейп застыл. Он посмотрел на Гарри так, словно у того выросла вторая голова, причем очень умная. В его глазах читалось удивление, смешанное с недоверием. Студент второго курса выращивает вымершие виды?

— У вас есть... живой Водоцвет? — спросил он, понизив голос.

— В теплице, в чемодане, — кивнул Гарри.

Снейп долго молчал, переваривая информацию и рассматривая Поттера как диковинку.

— Если принесете мне саженцы Водоцвета... — вкрадчиво произнес зельевар. — То я скажу вам, чем в этом рецепте можно заменить морозный асфодель.

Гарри на секунду оторвался от котла и встретился взглядом с профессором. Это была честная торговля.

— Договорились, сэр. Занесу вечером.

В конце урока, когда студенты сдавали образцы, Снейп взял флакон Гарри. Жидкость внутри была густой, серебристой, с правильным дымчатым свечением. Зельевар покрутил пузырек на свету, откупорил, понюхал.

— «Выше ожидаемого», Поттер. Можете быть свободны.

Класс затих. Получить «Выше ожидаемого» у Снейпа было равносильно похвале.

Гарри спокойно собрал вещи. Он заметил, как изменился взгляд Снейпа — в нем стало меньше презрения. Кажется, путь к сердцу ужаса подземелий лежал через редкие растения и молчаливую компетентность.

***

Коридор был заполнен студентами, спешащими на обед, когда мирную атмосферу разорвал восторженный визг, от которого у Гарри заложило уши.

— ГАРРИ ПОТТЕР! — Колин Криви несся сквозь толпу, размахивая пачкой снимков. — ГАРРИ! Я ИХ СДЕЛАЛ! ТЫ ТАМ ЕШЬ КАШУ! ЭТО ИСТОРИЧЕСКИЙ КАДР! ТЫ ДОЛЖЕН ЭТО ПОДПИСАТЬ!

Гарри, захотевший в этот момент слиться со стеной, лишь вздохнул. Окружающие начали хихикать.

В этот момент от толпы слизеринцев отделились Малфой, Крэбб и Гойл. Драко взмахнул палочкой, глядя на спешащего первокурсника, и прошептал какое-то заклинание.

Шнурки на обуви Колина связались в узел. Мальчишка, набравший приличную скорость, споткнулся. Он летел лицом вперёд, навстречу каменному полу, но в последний момент сгруппировался самым нелепым образом: вывернул руки, прижимая драгоценный фотоаппарат к груди, выгнулся и принял весь удар лбом и носом.

Раздался хруст, и Колин завыл, перекатываясь на спину. Камера была цела, но из носа хлестала кровь, заливая одежду.

— Отличный кадр, Криви! — загоготал Малфой. Крэбб и Гойл поддержали его тупым ржанием.

Гермиона, оказавшаяся рядом, бросилась к Колину.

— Ты что творишь, Малфой?! — она резко выпрямилась, сверкая глазами. — Это подло даже для тебя, слизняк!

— Следи за языком, — ухмылка сползла с лица Драко. — Не тебе меня учить, грязнокровка. Вы оба — отродья маглов, только воздух портите.

Толпа вокруг замерла. Никто не вмешивался — многим было просто интересно, чем закончится шоу, кто-то откровенно веселился.

Гермиона уже потянулась к палочке, но тут толпу растолкали широкие плечи Оливера Вуда. За ним маячили Фред и Джордж.

— Проблемы, Малфой? — прогудел капитан Гриффиндора, нависая над слизеринцем.

Физическое преимущество было явно не на стороне Драко. Он фыркнул, пряча палочку.

— Никаких проблем, Вуд. Просто учу мелочь смотреть под ноги.

Уходя, он задержался возле Колина, которого Гермиона уже оттирала платком.

— А ты, запомни: длинный язык до добра не доводит. В следующий раз камеру будешь из туалета доставать.

Колин хотел возразить, что он вообще ничего не говорил, но лишь булькнул кровью. Малфой, бросив на Гермиону еще один уничижительный взгляд, скрылся в толпе.

Когда зачинщики ушли, Гарри спрятал палочку и подошел к пострадавшим.

— Ты как, Колин? — спросил он. — Не обращай внимания на Малфоя. Он только ядом плеваться умеет. Если будут проблемы — зови меня или любого другого барсука.

Колин, зажимая нос, благодарно кивнул, но тут неожиданно вспылила Гермиона. Она резко развернулась к Гарри, и в её глазах стояли злые слезы.

— О, конечно! Благородный Гарри Поттер снизошел до помощи! — выпалила она. — Ты такой же, как он, Гарри! Тоже чистокровный, тоже богатый и сноб, каких поискать!

Гарри опешил.

— Гермиона, ты чего? Я вообще-то помочь предложил. При чем тут снобизм?

— При том! — она яростно запихивала окровавленный платок в карман. — Тебе всё дается на блюдечке! Ты ленивый, ты спишь на уроках, но Снейп ставит тебе «Выше ожидаемого», а нас смешивает с грязью! Ты не видишь ничего дальше своего носа!

— Я не понимаю... — начал Гарри.

— Конечно, ты не понимаешь! — перебила она. — Чистокровные давят на нас постоянно! Им даже повод не нужен! Ты думаешь, это единичный случай? Сегодня утром мою сумку с учебниками закинули на перекладину у потолка! Я полчаса не могла её снять, а все ходили и смеялись! Вчера они у Лаванды Браун выхватили эссе и сожгли! Ты живешь в своем удобном мире, где всё решается «домовиками», и даже не замечаешь, что происходит вокруг!

Она замолчала, тяжело дыша. Гарри смотрел на неё с удивлением. Он действительно не замечал проблемы, занятый своей рассадой и стратегией уклонения от ходьбы пешком.

— Я не знал про сумку, — тихо сказал он. — Это... несправедливо. Я поговорю с Малфоем.

Гермиона сдулась так же быстро, как и вспыхнула. Она устало потерла лоб.

— Извини, Гарри. Я не хотела... Просто накипело. День ужасный. И Малфой... он не послушает тебя.

— Послушает, — задумчиво произнес Гарри, глядя в сторону, куда ушли змеи. — У нас найдется, о чем поговорить.

Гермиона, поддерживая Колина под локоть, повела его в сторону Больничного крыла, шепча что-то успокаивающее. Гарри проводил их задумчивым взглядом. В его голове уже начал складываться план, за которым, возможно, последует другой план, внутри которого будет сокрыт еще один — истинный план...

***

Кабинет трансфигурации был залит холодным осенним светом. На кафедре, важно нахохлившись, сидел черная как смоль птица-носорог. Перед учениками же рассадили крыс. Грызуны вели себя подозрительно тихо — они не бегали, не пищали, а сидели смирно, словно познали дзен или находились под сильным успокоительным.

— Тема сегодняшнего урока: превращение живой материи в неживую, — строгим голосом объявила Макгонагалл, обводя класс взглядом. — Это один из самых сложных разделов трансфигурации. Смотрите внимательно. Раз, два, три... Фера Верто!

Она коснулась палочкой попугая. Птица мгновенно сжалась, и превратилась в изящный хрустальный кубок на высокой ножке.

— Теперь ваша очередь, — скомандовала профессор. — Ваша задача — превратить крысу в бокал для воды.

Донни Голдштейн медленно поднял руку. Вид у него был озадаченный.

— Профессор, а разве это... технически не убийство? Мы берем живое, дышащее существо и превращаем его в кусок стекла. Оно перестает жить.

— А обратная трансфигурация — это тогда, получается, некромантия? — подхватил мысль Ави Ричи. — Мы воскрешаем стекло обратно в крысу?

Гарри, сидевший позади, мысленно поаплодировал. Наконец-то кто-то задает правильные вопросы, а не просто машет палочкой.

Макгонагалл поджала губы, но в глазах мелькнуло раздражение педагога, которому сбивают график.

— Нет, мистер Голдштейн, это не убийство. И нет, мистер Ричи, это не некромантия. Это магия. Жизненная эссенция не исчезает, она консервируется внутри новой формы. Это временное изменение состояния материи.

— А зачем это вообще нужно? — не унимался Донни. — Ну, в смысле, зачем мне превращать крысу в бокал, если я могу просто трансфигурировать бокал из камня или дерева? Зачем мучить животное?

— Это тренировка ума и закрепление базовых формул, — отчеканила Макгонагалл. — Вы должны понять сам процесс перестройки живого в не живое. Если вы не сможете справиться с крысой, вы никогда не перейдете к продвинутой трансфигурации.

Класс неохотно приступил к практике.

— Знаешь, — заговорщически прошептал Симус, наклоняясь к Гарри, — а тема-то рабочая. Я буду превращать врагов в бочки с порохом. Представь: стоит Малфой, бац — и бочка. А потом поджигаем фитиль...

— Мистер Финниган! — голос Макгонагалл хлестнул как кнут. — Я всё слышу. Минус пять баллов Хаффлпаффу за кровожадные фантазии на уроке.

Симус виновато втянул голову в плечи. Гарри же, дождавшись, пока профессор подойдет ближе, задал свой вопрос:

— Профессор, а какое существует контрзаклятие? И как от этого защититься в бою?

Макгонагалл остановилась, глядя на Гарри поверх очков. Вопрос был по существу.

— Во-первых, мистер Поттер, это заклинание эффективно действует только на небольшие объекты. Чтобы трансфигурировать, скажем, кабана или человека, требуется огромная магическая мощь и концентрация. Чем больше и тяжелее объект, тем длиннее и сложнее формула. В дуэли у вас просто не будет времени читать такой речитатив. И для превращения нужно коснуться объекта палочкой.

Она сделала паузу.

— А что касается защиты... Любое превращение сбивается простым Фините. Или, если у вас сильная воля, вы можете просто не поддаться магии, разрушив чары силой мысли. Пять баллов Хаффлпаффу за грамотный вопрос.

Гарри кивнул. Значит, превращать людей в бочки — удел архимагов, а остальным проще кинуть Ступефай. Логично.

***

Колин Криви лежал на кровати с перебинтованной головой и носом, похожим на спелую сливу, у него были фингалы под глазами. Увидев посетителя, он попытался подскочить, но поморщился и рухнул обратно на подушки.

— Гарри! — прогундосил он сквозь вату. — Ты пришёл!

— Привет, Колин. Как самочувствие? — Гарри присел на край стула.

— Отлично, нос уже починили. Только вот я ударился сильно... Мадам Помфри говорит, что это сотрясение, — произнёс он с улыбкой.

— Ну, ты молодой, быстро поправишься. — Гарри улыбнулся. — Слушай, у меня к тебе просьба. Мне нужна твоя камера. На время. Для одного... расследования.

Глаза первокурсника засияли, несмотря на синяки.

— Конечно! Да, да, бери! Она в тумбочке. Гарри Поттер будет снимать моей камерой! Я так рад! Там еще двадцать кадров!

Гарри лишь ободряюще улыбнулся, доставая аппарат. Пока Колин с дурацкой улыбкой смотрел то на камеру, то на Поттера, то опять на камеру, Поттер огляделся.

На соседней койке стонал ловец Гриффиндора. Парень выглядел жутковато: его рука лежала поверх одеяла и напоминала сдувшуюся резиновую перчатку. Мадам Помфри, тихо ругаясь на «бездарных шарлатанов», колдовала над ним.

Чуть дальше на кровати полулежал угрюмый старшекурсник-райвенкловек. Его лицо было разукрашено свежими гематомами, губа рассечена. Гарри слышал, как тот оправдывался перед кем-то, что упал с метлы, но Поттер, имевший богатый опыт жизни в семье Дурслей, прекрасно видел другое. Парень не падал с метлы. Он упал на чьи-то кулаки. Причём много раз, разными частями лица, и не только...

Забрав камеру и пожелав Колину скорейшего выздоровления, Гарри покинул лазарет.

Вернувшись в гостиную Хаффлпаффа, он сразу нырнул в свой чемодан. В безопасности своей «квартиры» он первым делом открутил от фотоаппарата громоздкую вспышку — для того, что он задумал, лишний свет был ни к чему.

— Альфред!

Домовик появился с тихим хлопком.

— Хозяин Гарри звал?

— Да. У меня для тебя задание, — Гарри протянул эльфу модифицированную камеру. — Мне нужно, чтобы ты стал тенью Малфоя. Ты должен, оставаясь невидимым, следить за Драко и его свитой в коридорах.

Альфред с принял тяжелый зачарованный прибор.

— Если он снова начнет кого-то задирать, портить вещи или использовать заклинания против студентов — фотографируй. Мне нужны доказательства, — закончил Гарри. — Компромат должен быть однозначным. Справишься?

— Альфред всё сделает, сэр! — эльф распрямился еще сильнее и воинственно навострил уши. — Никто не заметит Альфреда. Слизень будет пойман!

***

В глубине Крипты царила атмосфера подпольного клуба юных техников.

Гарри обвел взглядом своих гостей. Симус Финниган и Донни Голдштейн с восторгом рассматривали доспехи, скульптуры, руны на стенах и хлам, накопленный веками.

— Парни, — Гарри постучал палочкой по столу, привлекая внимание. — Одно условие. То, где мы находимся — строжайший секрет. Ни слова, ни намека, никому. Это место станет нашей тайной базой и приглашать сюда мы будем только проверенных людей.

Симус и Донни переглянулись и синхронно, с серьезностью заговорщиков, кивнули.

— Могила, — коротко бросил Симус.

— Даже не обсуждается, — подтвердил Донни.

С формальностями было покончено, и атмосфера снова стала непринужденной. Симус, как оказалось, уже успел протестировать что-то новенькое по дороге сюда. Его брови и ресницы слегка поредели, а мантия с одной стороны была покрыта копотью.

— Ты бы видел! — взахлеб рассказывал он, размахивая руками. — Новая формула! «Синий ирландец». Дает каскад потрясающих синих искр! Красотища неописуемая!

— Только эти искры прожигают камень, — флегматично добавил Донни, протирая очки. — Хорошо, что я тренировал Агуаменти. Пришлось тушить и Симуса, и гобелен в коридоре. Но горело красиво, не спорю.

— Риск — благородное дело, — отмахнулся Финниган и с интересом уставился на стол Гарри. — А у тебя что за варево?

Гарри ухмыльнулся.

— Моя новая разработка. На базе рецепта из четырнадцатого века, — он достал банку с густой, серебристой субстанцией. — Зелье вечной мерзлоты. Ну, почти вечной. Смотрите.

Он натянул перчатки из драконьей кожи, взял свои старые ботинки и густо намазал подошвы составом. Едва мазь коснулась подошвы, как на ней начала нарастать толстая, искрящаяся корка льда, от которой шел холодный магический туман.

— И зачем? — не понял Донни.

— Чтобы не ходить пешком, — торжественно объявил Гарри. — Система быстрого перемещения по коридорам!

Он поставил ботинки на пол, сунул в них ноги и...

— О-о-оу!

Мир смазался. Трение исчезло как физическое явление. Гарри не шагнул, он _поплыл_. Ноги разъезжались. Он проскользил через весь зал, врезался в манекен, отрикошетил от него, закрутился волчком и продолжил движение спиной вперед.

— Скользящие ботинки! — восторженно заорал Симус. — Гениально!

— Ими... невозможно... управлять! — крикнул Гарри, проплывая мимо ребят во второй раз. — Тормозов нет!

Кое-как ухватившись за колонну, он остановил свое хаотичное движение. Ледяная корка на подошвах даже не поцарапалась.

— М-да, — Гарри стянул ботинки, стараясь не упасть. — Для коридоров не пойдет. Убьюсь на первом же повороте.

— А если не на ноги? — глаза Донни загорелись инженерной мыслью. — Если намазать не ботинки, а что-то плоское? Доску какую-нибудь?

В Крипте тут же нашлась широкая полированная полка от старого шкафа. Спустя пять минут, превратившихся в урок труда, парни отпилили лишнее, придав деревяшке овальную форму, и густо намазали «дно» зельем Гарри.

— Магический скейт! — провозгласил Симус. — Чур, я первый!

Он с разбегу прыгнул на доску. Доска, имея нулевое сцепление с полом, вылетела из-под него со скоростью пули. Симус с глухим стуком приземлился на пятую точку.

— Больно, — констатировал он.

— Дай я, — Гарри попробовал встать аккуратно. Ему удалось проехать метра два, балансируя руками, как канатоходец, после чего доска вильнула, и Поттер прилег на полу.

— Дилетанты, — хмыкнул Донни.

Голдштейн подошел к снаряду. Он достал палочку и, приклеив подошву левого ботинка к поверхности доски, аккуратно поставил правый сзади.

— Смотрите, как надо. Я с отцом часто езжу в горы, там простецы катаются на сноубордах. Принцип тот же!

Донни оттолкнулся свободной ногой, набрал скорость, а затем ловко поставил её на доску. Он заложил вираж вокруг колонны, наклоняя корпус и отталкиваясь. Приклеенная нога позволяла управлять доской, тянуть её за собой и поворачивать.

— Йу-ху! — крикнул Донни, пролетая мимо ошарашенных друзей. — Работает! Парни, это тема! Только доску надо поправить: сделать её в меру гибкой и загнуть края — тогда вообще летать будет!

Гарри и Симус переглянулись. В их глазах читался одинаковый восторг. Кажется, они только что изобрели лучший способ передвижения по Хогвартсу.

Глава 11. Враг близко.

Гарри сидел за столом Хаффлпаффа и аккуратно намазывал масло на тост, когда с потолка Большого зала посыпалась вековая пыль, попав прямо в его тыквенный сок. Гулкий удар, похожий на выстрел из пушки, заставил половину зала пригнуться, а вторую — подавиться овсянкой.

Гарри медленно отложил нож и скосил глаза влево.

Место рядом с ним красноречиво пустовало. Симуса Финнигана не было.

Поттер перевел взгляд на гриффиндорский стол. Обычно в центре внимания там находились две рыжие макушки, но сейчас близнецов тоже не наблюдалось. В море черно-красных мантий зияла подозрительная брешь именно там, где обычно Фред и Джордж громко делили сосиски или тестировали на однокурсниках новые ириски.

Отсутствие трех главных пиротехников школы ровно в ту секунду, когда замок тряхнуло взрывом, было доказательством покрепче чистосердечного признания.

— Мне кажется, или замок только что подпрыгнул? — спросила Сьюзен Боунс, стряхивая пыль с плеча.

— Осадка фундамента, — не моргнув глазом, ответил Гарри. — Старое здание, бывает.

Спустя десять минут зал наполнился слухами. Новости принесли вездесущие призраки. Туалет Плаксы Миртл на втором этаже был разрушен, а в центре — там, где ещё недавно стояли раковины, — зияла огромная дыра.

Но самое интересное крылось в деталях. Говорили, что взрыв произошёл из-за того, что кто-то сливал в раковины и унитазы какой-то новый магический растворитель, очень мощный, в результате чего весь коридор затопило едкой, светящейся розовой пеной, разъедавшей ботинки. А среди обломков труб и розовой жижи нашли... огромную сброшенную змеиную шкуру длиной футов в двадцать, которой были нипочём ни взрыв, ни растворитель.

Второй этаж был заблокирован. Филч, по свидетельствам очевидцев (точнее, Почти Безголового Ника, который с удовольствием транслировал новости), метался по границе оцепления в состоянии аффекта. Старый завхоз вопил так, что слышно было даже здесь: его верная швабра — ветеран трех наводнений — безвременно почила, растворившись в едкой розовой пене.

Учеников, уже успевших прийти на завтрак, заперли в Большом зале «ради их же безопасности». Те счастливчики (или неудачники), кто опоздал или прогуливал, были принудительно загнаны в гостиные.

В зале воцарилась душная атмосфера информационного вакуума, который тут же заполнился самыми дикими теориями. Гарри сидел, подперев щеку кулаком, и лениво слушал поток коллективного бреда. Версии происходящего мутировали с каждой минутой, становясь всё краше.

— Это прорыв монстров из подземелий! — шепотом вещала какая-то девочка, делая страшные глаза.

— Чушь, — авторитетно заявлял другой. — Мой источник говорит, что это Снейп неудачно чихнул над котлом с Жидкой Смертью.

— А я думаю, — встрял третий, — что это Тайная комната открылась, а монстр Слизерина просто... ну... страдает несварением желудка. Отсюда и розовая жижа.

Гарри лишь вздыхал, глядя в пустую тарелку. Если бы они знали, что «биологическая угроза» — это всего лишь результат встречи ирландского энтузиазма с магической бурдой производства близнецов, им было бы куда скучнее жить.

Прошел час. Первоначальный адреналин выветрился, уступив место тягучей, липкой скуке. Дамблдор, который ранее уходил осмотреть место происшествия, уже вернулся. Он спокойно сидел на своем троне и о чем-то негромко переговаривался с Макгонагалл, сохраняя невозмутимость сфинкса.

Студенты начали клевать носами. Гул голосов стал тише, превратившись в монотонное жужжание. Гарри, убаюканный сытостью и ожиданием, почти провалился в сон, положив голову на сложенные руки и мечтая о мягкой подушке в своем чемодане...

***

Тяжелые дубовые двери распахнулись, с грохотом ударившись о каменные стены, словно их вышибли тараном. Сон как рукой сняло.

В Большой зал вошла делегация. Впереди, чеканя шаг тростью с серебряным набалдашником, шел Люциус Малфой. Его лицо, обычно бледное и надменное, сейчас выражало крайнюю степень брезгливости, словно он лично наступил в ту самую розовую жижу. За ним семенили двое хмурых авроров в форменных плащах.

Люциус остановился посреди зала, игнорируя тишину, и устремил ледяной взор на преподавательский стол.

— Директор Дамблдор! — его голос, усиленный магией или природным снобизмом, разнесся над столами. — Это уже переходит всякие границы! Взрывы в учебное время? Ядовитые химикаты в коридорах? Попечительский совет требует объяснений!

Гарри посмотрел на стол слизерина и не увидел там Драко. Теперь понятно как Малфой старший смог отреагировать так оперативно.

Дамблдор спокойно поднялся со своего трона. Его голубые глаза за стеклами очков-половинок не выражали ни страха, ни беспокойства — только легкое, едва уловимое веселье.

— Доброе утро, Люциус. Рад, что ты нашел время заглянуть к нам на завтрак. Овсянки?

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать завтрак! — рявкнул Малфой-старший, брезгливо оглядывая студентов. — В школе происходит черт знает что. Сначала кошка, теперь это... Мой сын сообщил мне, что по замку ползает чудовище, а вы, вместо того чтобы принимать меры, позволяете школьникам взрывать канализацию!

— Преподаватели уже осматривают место происшествия, — мягко заметил директор.

— Преподаватели? — Люциус скривился, брезгливо отряхивая невидимую пылинку с рукава. — Да что они найдут в этой розовой каше? Я требую немедленного...

— ...ЛЮЦИУС, МОЙ ДОРОГОЙ ДРУГ!

Яркий возглас перекрыл шипение Малфоя. Со своего места, ослепительно улыбаясь и раскинув руки в стороны, поднялся Златопуст Локхарт.

Он выплыл вперед, бесцеремонно заслоняя собой Дамблдора, и выглядел при этом так, словно ждал этого выхода всю жизнь.

— Оставьте беспокойство! — продолжил он, не давая ошарашенному Малфою закончить свою речь. — Ситуация уже под полным моим контролем!

У Люциуса дернулся глаз. Он посмотрел на Локхарта как на говорящего скунса.

— Под вашим... чем?

— Контролем! — сиял Локхарт. — Я лично осмотрел место взрыва и эту очаровательную розовую субстанцию. И, должен вам сказать, я вижу знаки! О да, определенная последовательность знаков! Преступник явно хотел оставить послание, но его спугнули! Я уже начал расследование и, смею заверить, разгадка близка. Это очевидно для опытного борца с темными силами вроде меня!

Малфой-старший застыл. Он открыл рот, закрыл его, снова открыл. Казалось, он пытался подобрать слова, которые были бы достаточно ядовитыми, но при этом не нарушали бы десяток-другой законов. Отвращение на его лице было настолько чистым и искренним, что Гарри даже проникся к нему долей сочувствия.

— Вы... видите знаки? — переспросил Люциус голосом, в котором звенела опасная тишина. — В взорванном унитазе?

— Именно! — радостно подтвердил Локхарт. — Интуиция меня никогда не подводит!

Дамблдор стоял чуть позади, сложив руки на животе. Он наблюдал за этой сценой с таким видом, с каким дедушка смотрит на резвящихся щенков. В уголках его глаз залегли лучики смеха. Директор явно наслаждался тем, как Локхарт своим идиотизмом разрушает весь пафос обвинительной речи Малфоя.

Гарри откусил кусок тоста. Шоу обещало быть интересным. Розовая жижа, шкура огромной змеи, дыра в полу, Люциус и Локхарт в одном флаконе... Определенно, день становился всё лучше.

— Альфред, — шепнул он в сторону, где скрывался невидимый эльф с камерой. — Сними лицо Малфоя крупным планом. Это будет шедевр.

Директор, посмотрев через очки-половинки в ту же сторону, что и Гарри, расплылся в улыбке.

***

— Поттер, да подожди ты! — кричал Седрик, сбивая дыхание. — Гарри!

Поттер и не думал останавливаться. Он несся по коридору астрономической башни, балансируя на овальной деревянной доске. Скейт скользил по камню так, словно под ним был чистейший лёд, оставляя за собой красивый шлейф морозного тумана. Ученики наблюдали за этим действием с живейшим интересом.

Гарри не тормозил по двум причинам. Во-первых, ему не хотелось разговаривать о квиддиче. Во-вторых, и это было куда важнее, он всё ещё не до конца освоил управление своим изобретением и панически боялся опустить вторую ногу для торможения, справедливо полагая, что это закончится полетом носом в стену.

— Поттер! — не унимался Диггори, переходя на спринт. — Ты нам нужен! У нас нет ловца! Выручай!

Они пронеслись мимо профессора Флитвика, который как раз выходил из своего кабинета. Маленький профессор проводил взглядом скользящего ученика и плотное облако пара.

— О! Какое изящное колдовство! — донеслось им в спину. — Пять баллов Хаффлпаффу за изобретательность!

Впереди показался тупик. Коридор заканчивался глухой стеной с доспехами прямо по курсу. Гарри понял: сейчас или никогда. Тормозить ногой было поздно.

Он резко выхватил палочку и направил её на доску под ногами:

— Вингардиум Левиоса!

Доска, потеряв вес, оторвалась от пола на пару дюймов. Ледяная корка перестала соприкасаться с камнем. Гарри вытянул доску из под ног вместе с ботинком, одновременно он спрыгнул на пол, пробежал по инерции пару шагов и, наконец, остановился в дюйме от живых доспехов. Скейт мягко завис в воздухе рядом. Доспехи с притопом отдали честь.

Седрик догнал его через пару секунд и остановился, переводя дух.

— Ну ты... даешь... — выдохнул капитан. — Крутое изобретение. Расскажешь, как сделал?

Гарри молча порылся в бездонной сумке, достал увесистый флакон, от которого шел холод, и передал его Диггори. Седрик едва не выронил склянку — стекло было ледяным.

— Зелье вечной мерзлоты, — пояснил Поттер, отправляя скейт в сумку. — Намажешь на такую же доску. Приклеишь одну ногу Чарами приклеивания — это важно для управления — и катайся сколько душе угодно. Зелье очень жидкое, и оно создает очень много морозного тумана, так что аккуратнее.

Седрик благодарно кивнул, пряча подарок в карман.

— Спасибо. Но я за тобой не за этим бежал. Гарри, правда, ситуация критическая. Наш ловец... он спёкся.

— Заболел? — без интереса спросил Гарри.

— Если бы, — мрачно усмехнулся Диггори. — Сначала он ныл, что у него нога болит. Потом — что задница от метлы немеет. А сегодня утром заявил, что у него внезапно развилась боязнь высоты, представляешь? У ловца!

Седрик оглянулся, проверяя, нет ли лишних ушей, и понизил голос:

— Я думаю, его запугивают. Слизеринцы. Они хотят убрать конкурентов. Саммерби просто сломался.

Гарри тяжело вздохнул. Меньше всего на свете ему хотелось лезть в эти интриги.

— Седрик, я не хочу проблем. В прошлом году кто-то заколдовал бладжеры, и мне чуть голову не оторвало. Я планировал прожить этот год спокойно, занимаясь алхимией и растениеводством.

— В этот раз всё будет иначе, — горячо заверил Диггори. — После того случая правила ужесточили. Теперь перед каждым матчем весь инвентарь проверяют преподаватели. Макгонагалл и Хуч лично осматривают бладжеры. Такого беспредела не будет, обещаю. Нам просто нужно выиграть у Слизерина. Утри нос Малфою, Гарри. Ты хоть и ленивый, но летаешь как бог.

Гарри посмотрел на умоляющее лицо капитана. С одной стороны — лень. С другой — Малфой, который уже достал всех своим пафосом и выходками.

— Ладно, — сдался он. — Но у меня условие.

— Какое? — тут же подобрался Седрик.

— Мне не нужна командная игра, пасы и прочая суета. Ваша задача — отсечь от меня их загонщиков и Малфоя. Дайте мне чистое небо и одну минуту.

Гарри поправил сумку на плече.

— Я выхожу, быстро ловлю снитч, игра заканчивается, и я иду отдыхать. Никаких затяжных матчей. Идет?

— Идет! — просиял Седрик. — Ты просто поймай его, а остальное мы возьмем на себя. Матч через неделю, в субботу, и это, советую одеться потеплее, холодает.

***

Гарри сидел в гостиной своей «трехкомнатной квартиры», спрятанной в недрах чемодана, и с досадой понимал: королевство маловато. Разгуляться негде.

Пространство было освоено до последнего дюйма. В одной комнате, под светом зачарованных ламп, колосились обычные магические травы — от валерианы до аконита. В другой он с трудом оборудовал влажный тропический сад, где в душном тумане зрели капризные экзоты вроде того же Водоцвета. А еще были и обычные растения для приготовления блюд Альфредом, которые уже перекочевали в гостиную, заняв всю стену...

Места было катастрофически мало. Ещё ему нужен был темный, сырой подвал для грибов и плесени — в сундуке нашлась целая коллекция спор, которые требовали гнилой древесины и отсутствия света. А куда их девать? Под кровать?

К тому же, анализ рынка ингредиентов поверг Гарри в уныние. Около половины растений, упомянутых в «Книге Алхимика», нельзя было купить ни в Косом переулке, ни у контрабандистов. Их просто не существовало в открытой продаже уже лет сто. Та находка в сундуке с глазом оказалась не просто удачей, а настоящей золотой жилой, ключом к забытой магии.

Гарри перелистнул плотную, хрустящую страницу фолианта. Рецепты манили его, обещая могущество, о котором школьная программа даже не заикалась.

Зелье истинной левитации (не просто парить, а летать как птица), Зелье силы минотавра, Высшее восстанавливающее зелье... Его палец скользнул по строчке: «Грозовой эликсир». Судя по описанию, выпивший его становился эпицентром локального шторма, метая молнии кончиками пальцев. Опасно, но как эффектно!

Дальше шли вещи совсем уж невероятные: Зелье каменной кожи; Зелье защиты от огня; Зелье защиты от мороза; и даже легендарное Зелье Анти-магии, снижающее восприимчивость к чужим заклятиям, меняя кожу...

Были и более тонкие инструменты: Зелье невидимости (куда надежнее мантии), Эликсир вдохновения для гениальных идей, настои Ярости берсерка и ледяного Спокойствия.

Но самым интригующим было то, что книга оказалась с секретом. Две трети её объема были скрыты. Страницы выглядели девственно чистыми, хотя нумерация сохранялась. В оглавлении вместо названий глав стояли ряды вопросительных знаков. Видимо, доступ к высшим тайнам открывался только тем, кто освоил «базу».

Гарри вздохнул, глядя на раздел агрономии: Зелье бурного роста, Усилитель вкуса, Эликсир плодородия...

— Полгода, — пробормотал он, глядя на сроки созревания некоторых ингредиентов. — Год для других. Два года для самых требовательных...

Это никуда не годилось. Чтобы сварить то же зелье буйного роста, ему нужны ингредиенты, которые тоже нужно вырастить, и на это уйдет минимум год. Замкнутый круг. Ему нужно больше места, чтобы запустить параллельные циклы производства. Ему нужны масштабы промышленной теплицы, а не скромный огородик в чемодане.

Приняв решение, Гарри придвинул к себе пергамент и чернильницу. Мюррей. Этот пройдоха имеет связи.

«Мюррей,

Надеюсь, галлеоны сыплются на тебя дождем.

«Вкладываю новые рунные схемы для наших «умных горшков». Сделал несколько вариантов под разные виды растений — чтобы одним было суше, другим теплее. Проверил на редких растениях — всё работает как надо. Можешь запускать, условия те же.»

Но пишу я не только поэтому. У меня возник «квартирный вопрос». Мой нынешний чемодан с расширенным пространством стал тесен для моих идей.

Мне нужен индивидуальный заказ. Мне нужны:

1. Секция «Подземелье»: сырая, холодная, с нулевым освещением.

2. Расширенная оранжерея: мне нужно минимум четыре климатические зоны (тропики, умеренный, засуха, снежная тайга).

3. Помещение-хранилище для ингредиентов. Большое.

Знаю, что это сложно, но ты же волшебник. Цену не спрашиваю. Если нужно будет доплатить сверху — дай знать, золото есть.

Жду сову.

Твой партнер по бизнесу, Г.П.»

Он запечатал письмо, капнув воском. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что Мюррей не задаст лишних вопросов о том, зачем второкурснику личные подземелья.

***

Возвращение из совятни выдалось зябким. Ветер гулял по винтовым лестницам, забираясь под мантию, и Гарри поплотнее запахнул воротник. Он был доволен: письмо Мюррею улетело, и теперь оставалось только ждать ответа.

Он уже почти спустился в подземелья барсуков, когда тишину спящего замка нарушил странный звук.

Голос.

Холодный, сухой, словно шелест листьев, он исходил прямо из каменной кладки стены, двигаясь параллельно Гарри.

— ...Враг близко... — прошипела невидимая сущность. — ...Я чую кровь... Пришло время...

Гарри остановился и с любопытством посмотрел на стену. Шипение стало громче:

— ...Разорвать... Убить... Убить...

Звук медленно удалялся, уходя куда-то вверх, пока не затих окончательно.

Поттер зевнул и пожал плечами. Никакого страха он не почувствовал, только легкое недоумение.

«Скучно им, наверное, вечность слоняться без дела», — флегматично подумал он. — «Вот призраки и развлекаются. Ролевые игры, не иначе. Кровавый Барон, небось, водит партию для Безголового Ника, отыгрывают маньяков».

Решив, что не стоит мешать загробному досугу местных обитателей, Гарри поправил сумку и побрел в сторону гостиной. Спать хотелось куда больше, чем разбираться в странных акустических эффектах древнего замка.

***

От автора:

Если нравится, поставьте пожалуйста лайк, если не нравится, напишите причину. Я читаю комментарии и беру в работу нормальную обратную связь.

Глава 12. Октябрьское небо.

Октябрьское, пасмурное небо нависло над стадионом. Ветер гулял по полю, заставляя высокие деревянные кольца ворот скрипеть. Воздух полнился запахами прелой листвы и дыма, а солнце, хоть и светило ярко, грело уже совсем неохотно.

Трибуны заполнялись медленно. Двести учеников жались друг к другу, превращаясь в единую разноцветную массу. Воздух обжигал нос и легкие. Шарфы были намотаны до самых глаз, защищая от первого в этом году мороза. Тёплые шапки, глубокие капюшоны, шарфы, перчатки и варежки, да и вообще вся одежда учеников сегодня служила сохранению тепла.

Большинство присутствующих всеми доступными способами избегали контакта с холодным воздухом. И одним из этих способов были согревающие чары, наложенные на всё ту же одежду. Хотя магия решала вопрос согревания, но только для тех, кто владел ею в достаточной мере. Такими оказались немногие.

Зрители утрамбовывались на скамьях, готовясь к долгой осаде. Расклад все знали: у обеих команд по одной победе. Тот, кто выиграет сегодня, уйдет на зимовку лидером. И получит в копилку факультета пятьдесят очков. Легкой игры не ждали и не хотели: в такую погоду стычка двух фаворитов обещала превратиться в многочасовую проверку.

Сквозь плотную стену спин, локтей и капюшонов пробивались две рыжие макушки

— Дорогу, — пропел Фред, ловко уворачиваясь от чьего-то зонта. — Дорогу спасителям ваших отмороженных конечностей!

Джордж шел следом, удерживая перед собой огромный поднос с лямками, от которого валил густой, ароматный пар. Запах корицы, мускатного ореха и расплавленного сыра врезался в холодный воздух, заставляя носы окружающих дергаться, как у гончих псов.

— Горячий тыквенный латте! — кничал Джордж, перекрывая вой ветра. — Секретный ингредиент — огневиски... шутка! Или нет? Проверьте сами!

Рунные контейнеры для еды и напитков работали исправно: стаканчики обжигали пальцы, сыр в сэндвичах тянулся горячими нитями, и первый же укус заставлял покупателей стонать от удовольствия, чувствуя, как тепло растекается по рту.

Толпа, вооруженная едой и напитками Уизли, окончательно окопалась. Они устроились поудобнее на жестких скамьях, готовые сидеть здесь до посинения, до заката, до конца времен.

***

Донни Голдштейн, Ави Ричи и Симус Финниган втиснулись в узкую щель между старшекурсниками, воруя чужое тепло. Симус дышал на окоченевшие пальцы, Ави спрятал нос в шарф, оставив снаружи только покрасневшие уши.

— Диггори — чертов дипломат, — простучал зубами Донни, глядя на пустую вышку. — Уговорить Поттера выйти в такой дубак... Я думал, Гарри пошлет его к дементорам.

— Седрик поклялся, что в этом году обойдёмся без Больничного крыла, — буркнул Ави, шмыгнув носом. — Типа, защита обеспечена, бладжеры под контролем. Гарри сказал: «Отгоните от меня всех, и я поймаю снитч на первых минутах».

Симус скептически хмыкнул, рассматривая что-то на башне преподавателей.

— «На первых минутах», ага. Звучит красиво. Только Гарри — самая ленивая задница в Хоге.

— Вот именно, — возразил Донни. — Ему лень летать два часа. Он хочет поймать и свалить греться.

— Или просто зависнет над полем и будет ждать, пока снитч сам прилетит, чтобы лишний раз не поворачиваться, — Ави поглубже зарылся в воротник. — Готовьтесь, парни. Мы тут до ужина. Змеи ему не дадут так просто летать.

На верхних рядах какой-то семикурсник с Равенкло небрежно взмахнул палочкой, и вокруг него на мгновение вспыхнуло едва заметное марево. Он поудобнее откинулся на скамье, расстегнув ворот мантии, от которой теперь исходил едва уловимый пар — чары обогрева работали идеально.

Ави Ричи, кутаясь в шарф, посмотрел на него завистливым взглядом. — Вот везёт же... — пробормотал он, шмыгая носом. — А у меня от этого заклинания в прошлый раз только ботинок задымился.

— Магия требует правильного намерения, тренировки и силы, — отозвался Донни, хотя сам тоже поплотнее запахнул воротник. — Или просто прямых рук.

— Кому нужны сложные чары, когда есть старая добрая торговля? — раздался над ухом бодрый голос Фреда.

Близнецы возникли за спиной вовремя. В руках у них были большие зачарованные подносы, на которых стояли дымящиеся стаканы, распространяющие божественный аромат корицы, пряностей и тыквы...

— Только сегодня и только для замерзающих патриотов Хаффлпаффа! — провозгласил Джордж. — «Тыквенный Горячий Латте» по особому рецепту. Согревает изнутри, снаружи и даже поднимает боевой дух.

— Пять сиклей за порцию, и осень покажется вам жарким летом, — добавил Фред, уже протягивая первый стакан Ави, который не глядя полез за монетами.

***

На трибуне Слизерина было теплее, чем везде — грело самодовольство. Группа парней передавала по рядам звякающий мешочек с монетами.

— Саммерби до сих пор блюет слизняками, — ухмыльнулся кто-то с заднего ряда. — Я проверял у Помфри. Его до завтра не выпустят. — Ставлю пять галлеонов на разрыв в сто очков. У барсуков летать некому. — Принимаю. Это будет бойня.

Внизу началось шевеление. Команды выходили на поле из своих помещений — две колонны, желтая и зеленая. Слизеринцы подались вперед, готовясь улюлюкать. Прошел Седрик Диггори, прошли загонщики... Взгляды скользнули в хвост колонны барсуков.

Смешки застряли в глотках.

Вместо рослого Саммерби с метлой на плече брел невысокий парень. Очки сползли на кончик носа, вид сонный и безучастный, будто он просто вышел за хлебом, а не на матч. Поттер.

— Это что такое? — прошипел кто-то из старшекурсников — тех самых, что вчера лично заставили съесть Саммерби «заряженный» кекс. Они переглянулись с непониманием. Схема была идеальной. Поттер весь год строил из себя ленивого тюфяка. С чего вдруг он здесь?

— Это нечестно! — визгливый голос Пэнси Паркинсон резанул по ушам. Она вскочила, тыча пальцем вниз, лицо пошло красными пятнами. — У них не должно быть ловца! Это жульничество!

Крэбб и Гойл тут же поднялись по бокам, разминая кулаки и готовые крушить. Но трибуна молчала. Весь Слизерин смотрел на маленькую фигурку в жёлтой мантии, и уверенность в лёгкой победе таяла быстрее, чем лёд от _Глациуса_.

Внизу, у центрального круга, Драко Малфой сбился с шага. Его бледное лицо вытянулось. Он впился взглядом в Поттера так, будто увидел восставшего мертвеца.

Блейз Забини, сидевший чуть выше беснующейся Пэнси, даже не встал. Он лениво стряхнул невидимую пылинку с рукава и скользнул насмешливым взглядом по застывшей внизу фигуре Драко.

— А наш Принц-то поплыл, — тихо, с ядовитым удовольствием бросил он в спины ошарашенным шестикурсникам. — Посмотрите на него. Кажется, до Драко дошло, что папочкины деньги снитч за него сегодня не поймают. С разных сторон послышались откровенные смешки.

***

В преподавательской ложе было тише, чем на трибунах. Намного тише. Люциус Малфой сидел с прямой спиной и высоко поднятым подбородком. Его холодный взгляд сверлил маленькую фигурку сына внизу.

Драко разочаровал, опять.

В кармане сюртука лежало вчерашнее письмо: громкие слова о триумфе, заверения, что ловец «барсуков» выведен из игры. Но ловец был на месте. Поттер. Тот самый мальчишка, что так недальновидно отверг дружбу Малфоев в прошлом году. Тот, кто должен был стать камнем раздора Гриффиндора, но сломал сценарий, надев жёлтую мантию.

Источник ошибся. Или Дамблдор потерял хватку.

Люциус скосил глаза влево. Директор сидел в соседнем кресле, сцепив пальцы. Спокойный. Напыщенный. Изображающий, что держит мир на ладони.

Люциус медленно потёр лоб, отгоняя мигрень. Директор засиделся в этом замке.

***

Для студентов, запертых в замке без нормальных развлечений, матчи были чем-то особенным — бесплатным зрелищем, которое наполняло смыслом не только выходные, но и весь год.

Команды поднялись в воздух.

Гарри Поттер завис у колец, протирая очки краем желтой мантии.

— Не отпускать Поттера! — рявкнул Маркус Флинт. Капитан змей напоминал разъяренного бульдога. — Прессуйте его! Держите на прицеле! Чтобы он даже не видел куда летит!

Драко Малфой до скрипа сжал рукоять новенького «Нимбуса-2001». Гладкое, пахнущее дорогим лаком древко должно было стать гарантом его триумфа. Отец не поскупился, опять обеспечив метлами всю команду, и против Гриффиндора это сработало: соперники глотали пыль на своих дровах.

Но у барсуков был Поттер. И у Поттера была «Небесная Коса».

Поттер сидел верхом не на спортивном снаряде, а на произведении искусства. Матово-черная, с хищным профилем, метла выглядела как боевое оружие. Рядом с ней хваленый, наполированный до зеркального блеска «Нимбус-2001» казался дорогой детской игрушкой.

— Малфой, соберись! — прокричал подлетевший Флинт. — Это ничего не значит! Твоя метла хуже только в разгоне с места! Ты сможешь! Мы не отдадим победу барсукам! Не в этот раз!

Драко пропустил его слова мимо ушей. Его взгляд, против воли, скользнул к учительской башне.

Там, в ложе преподавателей, выделялась фигура с платиновыми волосами. Люциус Малфой сидел в кресле неподвижно, положив подбородок на набалдашник трости. На лице только холодная маска. Но Драко даже с такого расстояния всё понял. Отец смотрел на него не как на сына, а как на неудачное вложение капитала.

Внутри Драко начала подниматься холодная, плотная волна бешенства.

Поттер выглядел сонным. Вялым. Он зевал, прикрывая рот ладонью. Драко скрипнул зубами. Отлично. Если Поттер решил поиграть в ленивца, он заставит его страдать. Час за часом. Этот матч не закончится быстро. Драко лично проследит, чтобы Поттер промерз до костей, прежде чем Слизерин размажет барсуков по газону.

Мадам Хуч вышла в центр круга. Она с трудом откинула крышку ящика. Бладжеры рвались наружу, вибрируя от холодной злости. Они тоже хотели драки.

Движение на трибунах прекратилось. Люди не прыгали и не размахивали флагами — они окапывались. Зрители понимали: шоу будет вязким. На рядах Рейвенкло двое парней молча развернули огромное зачарованное одеяло, накрывая сразу четверых соседей.

Ветер швырнул в лица игрокам легкую холодную морось.

Маркус Флинт, капитан Слизерина, подлетел к центру. Его тяжелая челюсть выдвинулась вперед, глаза обещали насилие. — Не надейся на быстрый финал, Седрик, — прорычал он. — Мы будем ломать вас медленно.

Диггори лишь поправил перчатки и кивнул своим загонщикам. Он знал: в такую погоду золотой снитч становится почти невидимым. Искать его придется долго. Очень долго.

Мадам Хуч поднесла свисток к губам. Звук утонул в порыве ветра, но игроки одновременно сорвались с места.

***

Локхарт стоял у приоткрытого окна. Сотни глоток что-то скандировали, кричали, вопили. Он с брезгливой гримасой захлопнул его и задернул тяжелые бархатные шторы. Как же неудачно сложилось, что его окна выходят на ту сторону...

— Варвары, — фыркнул он, поправляя манжеты. — Никакого уважения к тонкой душевной организации творца. Они посмели шуметь в тот момент, когда здесь, в этом самом кабинете, рождается новая, невероятная история!

Он сел за стол, придвинул к себе чистый пергамент и щелкнул пальцами. Прытко Пишущее Перо мгновенно встало в стойку, готовое ловить каждый вздох гения.

— Итак, — Гилдерой принял героическую позу (подбородок вверх, профиль к свету). — Новая глава. «Тайны Хогвартса: Мой взгляд сквозь туман». Пиши!

Перо застрочило, выписывая идеальные завитушки.

— «Когда я расследовал загадочный взрыв в туалете на втором этаже, — начал диктовать Локхарт, — я сразу понял: это не хулиганство. О нет! Это Замысел. Кто-то пытался пробить проход в иное измерение через канализацию. Я чувствовал колебания эфира! Только мое своевременное вмешательство спасло школу от вторжения демонов подземелий».

Он довольно кивнул и продолжил:

— «Подозрения сгущаются. Я давно наблюдаю за капитаном команды Хаффлпаффа, Седриком Диггори. Слишком бледный. Непозволительно красивый... почти как я, но без моего шарма. Я нашел странную неувязку: некоторые ученики называют его Эдвардом. Это неспроста. Я почти уверен, что он — вампир, скрывающийся в стенах замка под чужим именем! Нужно будет подарить ему невероятный, восхитительный, самый лучший крем от загара моей разработки и посмотреть на реакцию. Всего 10 галеонов! Доступен во всех аптеках магического мира!»

Локхарт сделал паузу, любуясь своим отражением в ростовом зеркале напротив стола.

В этот момент тишину кабинета нарушил глухой стук. Гилдерой вздрогнул. Прямо на его стол, материализовавшись из воздуха, упала черная потрепанная тетрадь.

— О! — глаза Локхарта загорелись. — Подарок от тайной поклонницы? Как мило.

Он схватил тетрадь и жадно открыл первую страницу.

Пусто. Ни посвящения, ни сердечек, ни даже запаха лаванды. Остальные страницы тоже оказались пусты.

— Хм, — Гилдерой разочарованно надул губы. — Какая безвкусица. Обычный ежедневник?

Он перевернул его. На обложке тускло блестела золотая надпись: Собственность Т. М. Р.

Гилдерой брезгливо скривился.

— В мусор, — вынес он вердикт и уже занес руку для броска, как вдруг тетрадь в его пальцах завибрировала.

Он удивленно положил предмет обратно на стол.

Обложка скрипнула, и тетрадь медленно, словно приглашая, открылась сама.

На желтой бумаге начали проступать чернильные буквы, формируясь в вопрос:

— КТО ТЫ?

Гилдерой расплылся в улыбке. Интерактивный артефакт! Наверняка заколдованный фанатками.

Он вальяжно перенес Прытко Пишущее Перо на страницы дневника и начал диктовать своим самым бархатным голосом:

— Привет, мой маленький бумажный друг! Это я, рыцарь Ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный обладатель приза "Магического еженедельника" за самую обаятельную улыбку... Непревзойденный Гилдерой Локхарт, лучший детектив магического мира, писатель, автор таких бестселлеров, как...

Не успел он начать перечислять список, как чернила начали стремительно впитываться в бумагу, исчезая без следа.

Гилдерой моргнул.

— О, ты стесняешься? Или... — его осенила догадка. — Ты голоден до моего величия?

На странице проступил ответ, написанный идеальным, уверенным почерком:

— Остановись, Гилдерой. Твои титулы — это лишь шум. Это ярлыки, которые Система навесила на твой аватар, чтобы ограничить твой потенциал. Я просканировал твою нижнюю чакру, Гилдерой. Ты не просто "писатель". Ты — Избранный

Локхарт перечитал это дважды. Его сердце забилось чаще.

— Избранный? — прошептал он, поправляя локон.

Перо, повинуясь его голосу, быстро записало вопрос.

Гилдерой потерял счет времени. Часы на стене тикали, но для него они остановились. Он задавал дневнику всё новые и новые вопросы, а получал не просто слова — он получал откровения.

Этот кусок старой кожи понимал его лучше, чем кто-либо в мире. Дневник играл на струнах его души, как виртуоз на арфе. Он предугадывал сомнения, он восхищался скрытыми талантами, он подтверждал самые дикие догадки. Гилдерой спрашивал о пустяках, а получал Ответы с большой буквы. О том, почему его не ценят (зависть к его ауре), почему заклинания иногда сбоят (блокировка его Величия неким Архитектором) и почему он так любит зеркала (это порталы в истинную реальность, доступные только ему).

Незаметно для самого себя старый Гилдерой Локхарт исчез. На его месте сидел Просветленный.

— Я готов, — прошептал он, склоняясь над страницами. — Научи меня дышать вселенной, мой бумажный друг. Научи меня взламывать реальность.

***

Коридор второго этажа возле неработающего туалета Плаксы Миртл тонул в полумраке. Драко Малфой стоял перед стеной, сжимая в руке банку с магической краской. Его трясло от унижения.

Он макнул кисть в густую, алую жижу и с силой вывел на сером камне линию. Буква «П» вышла кривой, стекающей вниз, как кровавый потек. Сегодня Драко возненавидел Поттера. Он возненавидел эту его лень, эту незаслуженную славу, это вечно сонное лицо, которое снова оказалось первой темой школьных сплетен.

Он злобно полосовал стену кистью.

ПОТТЕР — ФАЛЬШИВКА. ГЕРОЙ ДЛЯ ИДИОТОВ.

Драко отступил на шаг. Красные буквы выглядели как открытая рана. Это было мелко, но это приносило облегчение.

Воздух позади него едва заметно дрогнул.

Драко услышал свист слишком поздно. Он начал оборачиваться, когда из пустоты материализовался увесистый, мокрый шар и врезался ему прямо в грудь.

Взрыв был глухим и влажным. Навозная бомба высшего качества сдетонировала, мгновенно покрыв Драко с головы до ног густой, вонючей коричнево-зеленой жижей. Смрад ударил в нос, вышибая слезы.

Драко захлебнулся криком, ослепленный, размазывая дерьмо по лицу дорогим рукавом мантии. Он походил на болотное чудовище в приличном костюме.

Откуда-то сверху раздался тихий, сухой механический щелчок.

Драко захлебывался. Навоз попал в рот.

Он яростно тер глаза, размазывая жижу по лицу, и выл.

— Опять!

Дежавю ударило больнее, чем сама бомба. Прошлый курс. Та проклятая неделя, когда никакие французские отдушки не помогали, и даже Крэбб с Гойлом отсаживались от него за столом.

Драко выхватил палочку. Рукоять скользила.

— Экскуро! Эванеско! — визжал он, пытаясь счистить с себя второй слой «кожи».

Бесполезно. Заклинания отскакивали от зачарованной одежды. Страх сменился слепой, разрушительной яростью.

— Инсендио! Редукто! Инсендио!

Он начал палить во все стороны. Красные и оранжевые вспышки только опаляли стены. Драко крутился на месте, поскальзываясь, и швырял проклятия в пустоту. Он не видел врагов, но перед глазами уже стояли конкретные лица. Те, кого он подозревал в прошлый раз.

— Я найду вас! — его голос сорвался на хрип. — Найду и покараю! Вы будете просыпаться от собственного крика! — взвизгнул он, срывая голос.

Малфой стоял и беззвучно рыдал.

Цокот каблуков разрезал тишину.

Из-за поворота вылетела черная тень. Северус Снейп двигался стремительно, его мантия хлопала за спиной. Он резко затормозил, окинув взглядом картину.

Декан Слизерина замер.

Снейп увидел дымящиеся опалины, красную мазню и существо, напоминающее болотную тварь. Он лишь молча поднял бровь, но Драко этого было достаточно, чтобы всё понять.

Глава 13. Вжух.

Гарри коснулся досок лодочного домика. «Коса» в руке еще вибрировала, но это была не дрожь после прекрасного полета, а раздражение механизма, упершегося в невидимый поводок.

Воздух был колючим. Первый снег падал в черное зеркало озера и исчезал без следа. Полный штиль.

Гарри сел на край причала, свесив ноги. Метла легла рядом. Теперь летать было можно — «тренировки» служили отличным алиби. Но радости не было. Он уткнулся в барьер. Стоило подняться выше башен или разогнаться в сторону от замка, как чары мягко, но настойчиво разворачивали метлу обратно. Поле для квиддича и замок. Птица в золотой клетке.

Ситуация с Саммерби вышла из-под контроля. Парня прокляли так качественно, что школьная больничка развела руками — его переправили в Мунго. Теперь по школе рыскали следователи, а Локхарт с загадочным видом намекал, что «преступник почти у него в кармане». Для Поттера итог один: Гарри снова в команде, снова обязан играть, снова на виду.

Сзади скрипнули доски.

Симус подошел к краю, размахнулся и швырнул в воду что-то мелкое. Раздался тихий, жалкий «бульк». На поверхность всплыли пузыри.

— Опять, — разочарованно выдохнул Финниган. — Я же добавил тертый огнецвет и серу. Должно было рвануть фонтаном.

Он почесал затылок, глядя на темную воду.

— Наверное, концентрация не та. Надо у близнецов рецепт растворителя выпросить. Иначе так и будет булькать.

Гарри молчал, глядя, как снежинка тает на лакированном древке метлы.

— Кстати, — Симус понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Мои братья отправили конверт из Косого переулка. Общественной совой. Так что Малфой получит «подарок» чисто, следов нет.

Гарри коротко кивнул.

Симус покосился на него, пнул носком ботинка щепку.

— Скучный ты, Гарри.

Он помолчал секунду, глядя на неподвижный профиль соседа.

— Хотя нет. Не скучный. Рациональный.

Финниган хмыкнул и побрел преодолевать двести с лишним ступеней вверх, бормоча что-то про зелье вечной мерзлоты, которое стоит попробовать добавить в петарды...

Гарри остался один. Тишина давила. «Рациональный». Он годами выстраивал этот образ: лень как щит, безразличие как маскировка. Не отсвечивать, не лезть, не геройствовать. Но щит становился тяжелым. Пассивность, которая должна была беречь нервы, привела его в тупик: он снова играет в квиддич, он заперт на территории школы, а вокруг сжимается кольцо из чужих интриг.

Если просто плыть по течению, тебя рано или поздно вынесет на скалы. Нужно менять тактику. Щит пора превращать в оружие.

***

В замке тоже похолодало. И дело было не в погоде за окном.

Коридоры Хогвартса превратились в трассу для катания. Первыми начали барсуки, но идею подхватили мгновенно. Теперь ученики не ходили — они скользили над полом, паря.

Это выглядело странно и завораживающе. Короткая деревянная дека — не больше трех ступней в длину, — лишенная колес. Снизу её густо намазывали «Зельем вечной мерзлоты». Оно генерировало плотную подушку из ледяного пара. Доска не касалась пола. Она плыла в миллиметре от плит, издавая шипящий звук.

Трение отсутствовало.

— Дорогу! — мимо Гарри со свистом пронесся первокурсник Райвенкло. Он заложил крутой вираж, просто наклонив корпус.

Руны. Старшекурсники «воронов» быстро смекнули, что управлять инерцией сложно, и вырезали по краям досок простейшие рунные цепочки. Наклон вбок — поворот. Наклон назад — торможение (хотя тормозили чаще всего о стены или других студентов).

Гарри прислонился к подоконнику, наблюдая за трафиком. Бизнес шел сам собой. Он продавал баночки с зельем и сами деревяшки. Доски строгал Пиклз. Школьный домовик взялся за дело с пугающим энтузиазмом, штампуя деки где-то в недрах кухни. Альфред, Личный эльф Поттера считал это дело ниже своего достоинства, у него были миссии посерьезнее — например, следить, чтобы чай Гарри был идеальной температуры.

— Осторожнее, Поттер! — крикнул кто-то.

Гарри резко отскочил в сторону, Невилл, размахивая руками, летел спиной вперёд, чудом разминувшись с колонной, и врезался в мягкую кучу старшекурсников.

Температура в коридорах стабильно снижалась. Десятки досок генерировали столько морозного тумана, что местами он стелился по щиколотку.

Северус Снейп стоял в нише в коридоре башни защиты, скрестив руки на груди. Он напоминал большую, нахохлившуюся летучую мышь, которую выгнали на мороз. Мимо него пронеслась стайка гриффиндорцев, хохоча и оставляя за собой шлейф ледяного тумана.

Снейп проводил их тяжелым взглядом. Он не снимал баллы. Он просто ждал.

— Перелом через три... две... — пробормотал он себе под нос, — ...одна.

В конце коридора раздался грохот и вопль.

Снейп мрачно усмехнулся и поплотнее запахнул мантию и отправился назначать кары.

***

Учебные будни смазались в серую полосу: занятия, бесконечные эссе, придирки одного перфекциониста на зельеварении, который смог выторговать еще несколько рецептов и растений. Но настоящая жизнь начиналась вечером, за плотным бархатом полога кровати, в чемодане.

На столе перед Гарри лежал разобранный артефакт — латунные очки на кожаном ремешке, купленные ещё в прошлом году. Левая линза, мутная и треснувшая, когда-то давала ночное зрение. Правая работала как бинокль.

Гарри возился с пинцетом и лупой, пытаясь повторить рунную схему, которую прислал Мюррей. Выходило скверно. Работа требовала предельной точности: одно неверное движение резцом, и приходилось накладывать заклинание починки на испорченную часть.

Зато ковыряние в «живой» линзе принесло открытие. Гарри понял, как работает магическая оптика. Это было гениально и просто. Никакой сложной шлифовки. Маги брали пакет из десятка тончайших стекол, накладывали Чары Незримого Расширения, увеличивая расстояние между ними, и сжимали всё это обратно в пакет. Руны позволяли менять виртуальное расстояние между линзами.

Простецы строили гигантские обсерватории. Маги ломали законы физики.

Гарри выковырял бесполезную левую линзу и заменил её простым стеклом. Мюррей использовал эту схему для шпаргалок — сжимал текст чарами уменьшения и использовал как слайды. У него очки испортились прямо на ЖАБА, но он уже доработал схему. Гарри шпаргалки были не нужны. Он задумал другое.

Он хотел видеть перед глазами сложные рунные цепочки прямо во время работы. Не листать справочники, теряя концентрацию, а просто выводить нужную схему поверх реальности.

Гарри выдохнул, успокаивая дрожь в пальцах, и коснулся резцом латунной поверхности. Первая руна легла правильно.

***

Хогвартс менял декорации, готовясь к главной ночи осени.

В углах коридоров повырастали тыквы размером с бочку. Они тихо пульсировали оранжевым светом изнутри. Повсюду появились бесконечные свечи и хвойные украшения.

Эпоха «ледяного дрифта» закончилась после того, как количество пострадавших от катания увеличилось до пяти. Филч с мстительным оскалом приколотил к стене напротив песочных часов факультетов указ о запрете «морозных досок», и коридоры снова наполнились шарканьем подошв.

Студенты переключились на маскарад. Пока что в ходу были только маски: тяжелый фарфор, венецианский бархат, серебряная филигрань. И магия.

Староста Райвенкло, щеголяла в изящной фарфоровой полумаске, зачарованной транслировать эмоции. Штука дорогая, красивая, но предательская. Стоило ей увидеть зельевара, как фарфор заливался густым румянцем, а при взгляде на шумных первокурсников маска автоматически кривилась в гримасе «Господи, за что мне это». Снейп, кажется, этого не замечал, а первокурсники старались не попадаться ей на глаза.

Близнецы Уизли торговали бюджетным хитом — масками «Драконье дыхание». Из рта которой валил густой рыжий дым с запахом корицы. Выглядело эпично, но был нюанс: при неблагоприятном движении воздушных масс носитель переставал что-либо видеть. Коридоры наполнились слепыми, приятно пахнущими зомби, которые на ощупь пробирались к Большому залу, периодически врезаясь лбами в стены и друг в друга.

***

В большом зале пахло жареными колбасками, тыквой и пирогами. За столом Хаффлпаффа Донни Голдштейн разгладил свежий номер «Ежедневного пророка», чуть не опрокинув кувшин с соком.

— Вы только послушайте этот бред, — он ткнул вилкой в заголовок на третьей полосе. — Министерство опять юлит. Нашли какой-то заколдованный радиоприемник в Лондоне.

— И что с ним? — спросил Симус, накладывая себе гору картошки.

— Он транслирует мысли случайных людей со всего Лондона. И никто не может его сдвинуть с места. Вот, официальный комментарий Отдела тайн: «Мы не знаем, что это такое. Если бы мы знали, что это такое, мы бы сказали. Но мы не знаем, что это такое, поэтому страшно, очень страшно. Но если бы мы знали...»

— Звучит привычно, — фыркнул Ави Ричи. — Как раз в духе министерства.

Гарри молча жевал, разглядывая преподавательский стол. Там творилось что-то странное. Гилдерой Локхарт сменил свои привычные бирюзовые мантии на тяжелый алый балахон. На плечах висели массивные золотые эполеты, напоминающие шестеренки, а из кармана на груди торчала какая-то латунная трубка с линзами.

— Локхарт сегодня... механический? — Гарри кивнул в сторону учителя.

— Готовится к маскараду, — отозвалась Ханна Аббот, поправляя салфетку. — Говорит, что «плоть слаба» и нужно стремиться к совершенству металла. Я не поняла, о чем он, но выглядит интересно.

— Ты бы видела маглорожденных с Рейвенкло, — вмешался Седрик Диггори, перегнувшись через стол. — Они там клеят фольгу на одежду. Собираются идти в костюмах каких-то киборгов-убийц из кино.

— А вообще, чья это была идея — принарядиться? — спросил Поттер. — Вроде бы в прошлом году ничего такого не было.

Никто ему не ответил, все лишь пожали плечами.

***

Гарри шел по пустынному коридору, когда стены снова заговорили.

«...разорвать... убить... время пришло...»

Голос был сухим, шуршащим. Гарри устало потер переносицу. Замок в этом месяце вел себя как дешевый аттракцион ужасов. Сначала стены шептали про пауков, потом про какой-то великий голод, теперь вот перешли к прямым угрозам. Кровавому Барону стоило бы сменить сценариста — диалоги становились однообразными.

Из бокового прохода, пыхтя как паровоз на подъеме, вылетела Гермиона. Она сжимала в руках оловянный котел, а ее плечо было неестественно перекошено под весом гигантской, раздутой до состояния шара сумки.

Увидев Гарри, она дернулась. Котел с гулким бэнг! упал на пол. Гермиона попыталась сделать непринужденный вид и спрятать его за спину. Получилось плохо — котел был шире худенькой второкурсницы.

— Гарри! — воскликнула она на октаву выше обычного. — А ты... гуляешь? Почему не в библиотеке? Я тебя там месяц не видела!

— Всё нужное с собой, — Гарри лениво похлопал по своей сумке — плоской, элегантной, висящей на плече легко, как пушинка. — Мюррей прислал справочники по рунам. Читаю на ходу.

Гермиона фыркнула, судорожным движением поправляя лямку своей сумки. Ткань врезалась ей в плечо. Из недр её баула торчали углы как минимум пяти толстых томов, пергаменты и чернильница.

— Подумаешь, — просипела она, пытаясь стоять ровно. — Я тоже ношу книги с собой. Всегда полезно иметь под рукой дополнительную литературу.

— Гермиона, — Гарри скептически посмотрел на ее перекошенную фигуру. — У меня там не пара книг. У меня там вся секция рун. И еще пара полок по чарам. Заклинание незримого расширения плюс облегчение веса. Моя сумка весит триста грамм.

Гермиона застыла. Она перевела взгляд со своего монструозного баула, который явно планировал сломать ей ключицу, на невесомую сумку Гарри. Её лицо приобрело нездоровый оттенок профессиональной зависти пополам с болью.

Это был взгляд человека, который копает котлован лопатой, на человека, приехавшего на экскаваторе.

— Вся секция? — переспросила она шепотом. — И... облегчение веса?

— Ага. Очень удобно. Спина не болит, руки свободны. Тебе помочь с котлом?

В глазах Гермионы мелькнула борьба между принципами и грыжей. Принципы победили.

— Нет! — громко крикнула она, хватая котел за ручку. — Я сама! Это... для проекта!

Она развернулась и, кособочась под весом знаний и олова, почти побежала прочь, бормоча под нос проклятия ленивцам и незаконным чарам.

***

Свечи в тыквах догорали, источая запах подгоревшей мякоти и горячего воска. Большой зал пустел. Пол был усыпан конфетти.

Гарри стянул с лица маску — простую черную полумаску, которая всего лишь меняла цвет — и потер переносицу. Весь вечер он сидел как на иголках. Он ждал хлопка двери. Ждал истошного крика Квиррелла (или Локхарта). Ждал троллей, взрывов, нашествия акромантулов.

Ничего.

Только музыка, громкий смех и сотни масок. Кто-то наколдовал себе голову тыквы, кто-то — морду оборотня, которая реально выла, если открыть рот. Симус весь вечер проходил в маске банши и довел половину стола до мигрени своим ультразвуковым хихиканьем.

— Ну и скука, — зевнул Дрнни, поправляя съехавший набок бутафорский шлем викинга. — В прошлом году хоть тролль был. А тут? Только Локхарт со своими шестеренками.

Гарри промолчал. Он все еще оглядывался на массивные дубовые двери, пока они шли в подземелья.

— Ты чего такой дерганый? — спросил Седрик, похлопав его по плечу. Диггори уже снял накладные клыки, от вида которых Локхарт подавился пирогом так, что Хагриду пришлось его хлопать по спине, но блестки на лице остались.

— Слишком тихо, — буркнул Гарри. — Хэллоуин не может пройти просто так. Это против законов мироздания.

Они подошли к развилке. Толпа рассасывалась. Гриффиндорцы и равенкловцы топали вверх, слизеринцы уходили прямо и вниз, в свои подземелья. Хаффлпаффцы свернули прямо перед живыми лестницами налево.

Гарри замыкал шествие. В коридоре было прохладно, пахло сыростью и жареным луком с кухонь.

И тут он услышал.

Голос был тихим, сухим, словно шелест чешуи по старому камню. Он шел не снаружи, а прямо из стены справа.

«...разорвать... растерзать... убить...»

Гарри замер. Рука сама дернулась к палочке в кармане.

«...так долго... голоден...»

Он посмотрел на идущих впереди Эрни и Джастина. Они обсуждали, сколько кексов можно утащить с собой в спальню, и явно ничего не слышали.

Гарри посмотрел на стену, опять. Обычная каменная кладка. Холодная, темная.

«...я чую кровь, я чую добычу, сегодня всё случится...» — прошипел голос, удаляясь куда-то вверх.

Опять Кровавый Барон. Надоело. Гарри выдохнул, поправил лямку сумки и ускорил шаг, догоняя друзей.

— Эй, подождите, — крикнул он. — Кто знает пароль от бочки? Я забыл правильный стук.

Он нырнул в теплый, пахнущий медом и деревом проход в гостиную Хаффлпаффа. Круглая дверь-бочка надежно захлопнулась за его спиной, отсекая холодный коридор, сквозняки и голоса в стенах.

«Не моя проблема», — подумал Гарри, стягивая мантию. — «Сегодня точно не моя проблема».

Гарри задернул полог кровати в спальне, отсекая храп Симуса. Щелкнул замками потертого чемодана, распахнул крышку и привычно шагнул в темный провал.

Внизу его встретил мягкий свет масляных ламп и запах свежей выпечки. Никакого сырого камня подземелий. Паркет, ковры, три комнаты. Его личная нора.

Альфред возник рядом, едва ноги Гарри коснулись пола.

— Чай с мятой, сэр? — скрипуче спросил он, принимая мантию Гарри. — Или сразу бренди, учитывая ваше лицо?

— Просто постель, Альфред. И у нас вроде бы нет бренди... И мне ещё нельзя, я маленький.

— Может нет, а может уже и есть, — произнес домовик, магией взбивая перину и подушки.

Гарри прошел к кровати, на ходу расстегивая рубашку. Здесь было тихо. Идеальная звукоизоляция. Он рухнул на широкую кровать, утопая в перине, и уставился в деревянный потолок, где вместо люстры должна была висеть воображаемая камера.

Альфред неслышно поставил на тумбочку стакан воды и исчез, погасив основной свет. Остался только ночник.

Гарри не закрыл глаза. Он смотрел в потолок.

— Серьезно? — спросил он пустоту. — Этот Хэллоуин закончится вот так? И никаких мне троллей и забегов до больничного крыла? Автор, ты теперь тоже ленишься? Хотя спасибо, так намного лучше... Классика. Экономим хронометраж. Знаете, что будет дальше? Сейчас я полежу тут еще пару строк, порефлексирую о своей тяжелой судьбе избранного, а потом — вжух — и мы пропустим недели две скучной учебы. Спорим? Три, два, один...

Глава 14. Верхушка айсберга.

Прошло две недели.

Хэллоуин — праздник веселый, но Гарри пришел к выводу: лучший тот праздник, что не заканчивается лично для него в больничном крыле.

Сразу после праздника нашли окаменевшего Колина Криви и застывшую Плаксу Миртл. Как призрак мог окаменеть? Никак. Она просто замерла в одном положении и так и парила. Директор успокоил всех, сказав, что, когда поспеют мандрагоры, Колина выведут из этого состояния, но про Миртл ничего не уточнил. Также на стене появилась надпись — что-то про врагов некоего наследника. Гарри не запомнил. Почему бы уже сейчас не купить где-нибудь созревших мандрагор? Вопрос без ответа.

Малфой вёл себя подозрительно. После получения пакета он перестал задирать маглорождённых, зато теперь с маниакальным упорством допрашивал всех подряд на предмет покупки навозных бомб. Он выспрашивал пароли, явки, требовал доказательств отсутствия... Похоже, он хотел взорвать канализацию или устроить в Большом зале «Коричневую свадьбу». Гарри поёжился.

«Он готовит теракт», — решил Гарри, мрачно жуя тост. — «Это не Наследник Великой Семьи. Это Наследник Марио. Любитель труб и их содержимого. Он хочет утопить школу в навозе. Гениально, но мерзко. Надо предупредить Альфреда, чтобы был на чеку».

Гарри вновь стал завсегдатаем библиотеки. Правда, его метод обучения был весьма специфичен и вызывал нервный тик у одной лохматой особы. Он накладывал на себя заклятие лунатизма, совмещенное с чарами диктовки и использовал магическую закладку для перелистывания. Книга сама шелестела страницами и бубнила текст прямо ему в подсознание, пока тело восстанавливало энергию в глубоком сне.

Гарри читал с отключенным сознанием, Гарри впитывал знания через пыльный осмос, Гарри просто нагло дрых с умным видом в самом дальнем углу читального зала.

Именно из этого состояния он и отметил пугающую трансформацию своей подруги.

Гермиона Грейнджер, совесть факультета и ходячий устав школы, на его глазах опять выносила из Запретной секции книги, от названий которых у нормальных людей появлялась седина. Откуда у неё разрешение и зачем ей такие книги Гарри не знал. Но очень хотел этого же.

Гарри решил пойти официальным путём. Он подловил Локхарта после урока, на котором тот битый час рассказывал, как победил пришельцев с помощью, цитата: «Только смекалка и пара деатомизаторов седьмой серии». На вопрос, что такое эти деатомизаторы, он тут же сменил тему.

— Профессор, подпишите разрешение в Запретную секцию? Для... расширения кругозора.

Локхарт сверкнул улыбкой такой белоснежной, что даже белые зубы Гарри почувствовали себя ущербными: — Гарри, Гарри! Ну зачем тебе эти ужасы? Я никому не подписываю такие бумажки! Почитай лучше мою новую книгу: «101 доказательство, что мы находимся во сне бога из машины»!

Гарри немного опешил, потом подумал и изумился еще сильнее. Он пытался переварить случившееся, но так и не смог. Это было странно, особенно учитывая прошлый репертуар преподавателя.

Гарри ушёл ни с чем. А через час в библиотеке опять увидел Гермиону. Она небрежно сунула мадам Пинс бланк с размашистой подписью Локхарта на пол листа и забрала для чтения в зале «Самые жуткие зелья».

Гарри спрятался между стеллажей. Пазл сложился.

Локхарт не подписывает никому. Гермиона слишком честная для подделки документов (представить Грейнджер за подделыванием разрешения было решительно невозможно). Значит, подпись настоящая. Но Локхарт вроде как против.

«Шантаж», — осенило Гарри. Он посмотрел на спину подруги с благоговейным ужасом.

Гермиона держит Локхарта за кадык. Что она нарыла? У него вставные зубы? Он носит парик? Он спит в обнимку со своими книгами? Всё это похоже на правду... Неважно. Грейнджер — это дон Корлеоне в юбке. С ней лучше не спорить про домашку.

***

Влажный, тяжелый воздух теплицы №3 пах сегодня особенно едко.

— Поттер, я жду, — профессор Спраут отряхнула землю с перчаток. — Эссе о принципах ухода за исчезнувшими видами. Вы обещали сдать его ещё неделю назад, но всё время откладывали.

Гарри моргнул. В голове стоял туман.

— Неделю назад? А какое сегодня число? — переспросил он.

— Сегодня уже двадцать седьмое ноября, мистер Поттер. — Спраут сдвинула брови, стряхивая с мантии хищный побег цапфры. — Не заставляйте меня снимать баллы. К ужину, на мой стол.

Гарри вышел в центральный холл с фонтаном. Двадцать седьмое. Последнее, что он помнил четко — занятие по зельеварению, где Снейп поставил ему «Превосходно» за идеальное взрывное зелье по рецепту из книги алхимика; тема урока была свободной. А потом — монтажная склейка. Две недели жизни просто выпали.

В правом кармане брюк настойчиво засвистело. Ткань вибрировала, словно там бился пойманный жук.

Гарри сунул руку в карман и вытащил странный предмет. Стеклянный волчок в латунной оправе, утыканный крошечными линзами. Он бешено вращался на ладони, издавая противный, сверлящий уши свист.

Вредноскоп.

Гарри нахмурился. Мюррей обещал прислать такой еще к сентябрю, но кормил «завтраками». Откуда он здесь? И почему свистит и вибрирует?

Навстречу, цокая каблуками по камню, шла компания слизеринцев. Драко Малфой в центре, Крэбб и Гойл по флангам. Обычная расстановка.

Малфой поднял взгляд. Увидел Гарри. И сбился с шага.

Гарри машинально сжал палочку в ножнах в рукаве, готовясь к возможному обмену любезностями.

На бледном лице не было привычной ухмылки. Драко нахмурился и резко свернул к стене, огибая Поттера по широкой дуге. Крэбб и Гойл просеменили следом, косясь на вращающийся в руке Гарри волчок.

— Ты поплатишься... — донеслось тихое шипение Малфоя уже из-за спины.

Гарри проводил их взглядом. Но вредноскоп в ладони продолжал свистеть.

Он нырнул в нишу рядом с лестницей. Огляделся. Пусто.

— Альфред.

Тихий хлопок. Домовик возник рядом, теребя край наволочки. Вид у него был уставший: под большими глазами залегли тени, уши слегка опущены. Вредноскоп замолк.

— Сэр?

— Альфред, какой сегодня год, дата и день? — Гарри прислонился затылком к холодной стене.

— Тысяча девятьсот девяносто второй, сэр. Двадцать седьмое ноября. Пятница. Обед через двадцать минут.

— Отлично. — Гарри повертел в пальцах затихший вредноскоп. — А теперь скажи мне, что я делал последние тринадцать дней? Потому что я, черт возьми, не помню ни минуты.

Альфред моргнул. Его лицо осталось невозмутимым.

— Вы были заняты делом, сэр. Очень... интенсивным делом.

— Каким?

— Вы искали рычаги давления, сэр. — Альфред понизил голос, хотя в нише никого не было. — Вы сказали, что вам нужен доступ в Запретную секцию библиотеки, а подпись Локхарта — самый быстрый путь.

— И?

— Мы следили, сэр. Две недели. Вы, я и мантия-невидимка. Вы составили досье. — Домовик помялся. — Сэр, вы выяснили, сколько времени профессор тратит на укладку волос, какие письма он прячет в двойном дне ящика и... какому богу он молится...

Гарри тупо уставился на эльфа.

— Я шантажировал учителя?

— Вы называли это «агрессивными переговорами», сэр. Сегодня утром вы хотели получить пропуск.

Гарри промолчал. Он попытался вспомнить хоть что-то. Пустота. Гладкая, черная пустота.

— А Малфой? — вдруг спросил он. — Почему он шарахается от меня, как от чумного?

Альфред отвел глаза.

— Это было побочным эффектом, сэр. Во время слежки на третьем этаже... Вы столкнулись. Вы были не в духе.

— И что я сделал?

— Вы ничего не сделали, сэр. Вы просто посмотрели. И сказали ему одну фразу.

— Какую?

— Что вы знаете про его навозную тайну....

Гарри потер виски. Вредноскоп в руке снова тихонько дзинькнул.

— Альфред, — выдохнул он. — Если я еще раз решу заняться активной деятельностью... просто предложи мне снотворного.

— Как скажете, сэр. Приготовить чай или сразу в библиотеку?

***

Больничное крыло пахло хлоркой и горькими травами. Мадам Помфри водила палочкой над головой Гарри, хмурясь всё сильнее. Кончик её палочки вибрировал, испуская тревожный фиолетовый дым.

Вдруг она резко отдернула руку и ойкнула.

— Сидите здесь, мистер Поттер. Ни шагу с кровати. Я скоро вернусь.

Она не пошла — побежала к выходу, хлопнув дверью, что зазвенели склянки в шкафу.

Гарри остался сидеть, свесив ноги с высокой койки. Делать было нечего, он начал оглядываться.

На соседней кровати, задернутой пологом лишь наполовину, лежал Колин Криви. Точнее, стоял — его окаменевшее тело уложили горизонтально. Руки мальчика были подняты к лицу, пальцы скрючены, будто держали невидимый предмет. Гарри присмотрелся. Поза фотографа. Вот только камеры в руках не было. Пустота между ладонями.

Дальше по ряду лежали трое старшекурсников. Синяя форма с бронзой валялась на стульях. Райвенкло. Гарри хмыкнул. Самый умный факультет — самые частые клиенты. Экспериментаторы. Один из них был забинтован полностью, как мумия, виднелись только ноздри и один глаз, который сейчас спал.

Двери снова распахнулись. Вошел Дамблдор. Он двигался быстро, его мантия цвета полуночного неба развевалась за спиной. Без лишних слов он подошел к Гарри, поднял палочку и вычертил очень сложный узор.

Гарри почувствовал странный холодок внутри черепа, будто кто-то открыл форточку прямо в мозгу.

— Превосходно, — тихо произнес директор, но в голосе не было радости. — Просто филигранная работа.

— Сэр?

— Обливейт, Гарри. Заклятие Забвения. Очень мощное и очень чистое. Вырезано две недели, края памяти аккуратно затерты.

Дамблдор убрал палочку и внимательно посмотрел на него поверх очков-половинок. Взгляд был цепким.

— Гарри, мальчик мой, ты не хочешь мне что-то рассказать?

Гарри отвел глаза, разглядывая ножку соседней кровати.

— Нет, сэр. Не хочу.

Дамблдор вздохнул. Он сунул руку в карман мантии и достал шуршащий кулек.

— На, съешь лимонную дольку. Полегчает. Сахар помогает мозгу справляться с шоком.

Гарри машинально взял желтый леденец. Кислый вкус ударил по языку, заставив сморщиться. Он начал гонять конфету за щекой.

— О последствиях, — директор присел на край кровати напротив. — Ты потерял большой кусок памяти. Это не проходит бесследно. Спутанность сознания, снижение концентрации. Тебе будет сложно запоминать новые заклинания. Возможны внезапные, нелогичные порывы — захочешь прыгнуть в лужу или купить сову, хотя она тебе не нужна.

— И долго это продлится? — спросил Гарри. Язык почему-то стал ватным, а в голове разлилась странная, теплая легкость.

— Месяц придется пить Умострительное зелье. Тот, кто это сделал, мастер, Гарри. Но даже мастер мог превратить тебя в овощ, дрогни у него рука. Это было опасно.

Дамблдор наклонился чуть ближе.

— Ты уверен, что не хочешь ничего сказать? Может быть, ты вспомнишь, с чего всё началось?

Гарри хотел сказать «нет». Он четко сформулировал это в голове: «Я ничего не помню». Но челюсти разжались сами собой, а слова полились потоком, опережая мысли.

— Я не помню сам момент, сэр, но Альфред, мой домовик, сказал, что я собирал компромат на Локхарта. Я хотел найти его грязное белье, чтобы надавить на него и получить пропуск в Запретную секцию, как это сделала Гермиона, потому что мне нужно было узнать про...

Гарри прикусил язык, да так сильно, что почувствовал вкус крови. Он с ужасом уставился на директора. Зачем он это сказал? Он же не собирался. Слова просто вывалились, как камни из дырявого мешка.

Дамблдор не выглядел удивленным. Он грустно кивнул, вздохнув.

— В дольках совсем немного зелья разговорчивости, мальчик мой. Ты должен понять меня.

Гарри замер, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, смешанное со стыдом.

— Применение Забвения к ученику — это тяжкое преступление, — продолжал Дамблдор ровным тоном. — Я должен был узнать. К сожалению, твоих слов недостаточно для обвинения, прямых доказательств нет. Но я обещаю пристально следить за профессором Локхартом.

Директор поднялся, оправил мантию и направился к выходу. У дверей он обернулся:

— Отдыхай, Гарри. Мадам Помфри задержит тебя здесь на выходные. Для наблюдения.

Дверь закрылась. Гарри остался сидеть с недоеденной лимонной долькой за щекой, чувствуя себя преданным, глупым и абсолютно беззащитным перед людьми, которые слишком много знают о том, как взламывать чужие головы. Гарри выплюнул конфету на пол.

***

Гостиная Хаффлпаффа тонула в золотистом свете ламп и запахе уже надоевших растений. В камине потрескивали поленья, кто-то в углу тихо бренчал на гитаре. Уют, от которого хотелось выть.

Гарри сидел в глубоком кресле, уставившись на свои руки. Мысли путались, сбивались в кучу. Последствие заклятия или он просто идиот? Скорее, второе.

Он прокручивал в голове последний год. Филонил. Ленился. Строил из себя дачника на курорте.

Итог? Один преподаватель стер ему две недели жизни, как мел с доски. Другой, улыбаясь, напоил наркотиком и выпотрошил секреты. В стенах ползает тварь, которая хочет убивать. Снаружи пропадают Люди.

А чем занят Гарри Поттер?

Гарри сжал подлокотники. Он сделал умные горшки, перо, ледяной скейт. Он обставил квартиру в чемодане. Он собрал библиотеку, к которой даже не притронулся. Молодец. Возьми с полки пирожок.

Вон, даже Жрон — реально ленивый, вечно жующий — и тот изменился. Устраивает турниры по армрестлингу, корчит злобные рожи на слизней. Даже Невилл перестал ныть и начал тренироваться. А Избранный просто прожигает жизнь, надеясь, что его оставят в покое.

Не оставят.

Круглая дверь-бочка отъехала в сторону. В гостиную вошла Гермиона. Вид у нее был бледный, руки пусты — ни сумки, ни книг. Она быстро нашла взглядом Гарри и, минуя приветливые кивки барсуков, плюхнулась в соседнее кресло.

— Ну? — хрипло спросил Гарри, не тратя времени на приветствия. — Ты нашла?

Гермиона нервно оглянулась и наклонилась к нему почти вплотную.

— Нашла. Но книгу вынести не дали, мадам Пинс стояла над душой, пока я читала.

— И? Как это называется? Как закрыть голову?

— Это называется Окклюменция, Гарри. Искусство защиты разума от Легилименции — внешнего проникновения.

Гарри подался вперед.

— Отлично. Что нужно делать? Медитировать? Представлять стену? Рассказывай.

Гермиона покачала головой. В ее глазах плескался страх.

— Я не расскажу. И ты не будешь пробовать.

— Гермиона, мне стерли память! — прошипел он, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать. — Я голый перед ними! Мне нужно знать!

— В книге была отдельная глава, — быстро, сбивчиво зашептала она. — О «ловушках самообучения». Там черным по белому написано: без опытного наставника лезть в собственный разум смертельно опасно.

— Я не тупой, я разберусь.

— Ты не понимаешь! — она схватила его за запястье, ногти впились в кожу. — Это не заклинание, где ты просто ошибешься в ударении. Это мозг. Там описаны случаи ментального распада. Волшебники, пытавшиеся учиться сами, теряли связь с реальностью. Они забывали свои имена, путали сон и явь, застревали в кошмарах. Один маг просто перестал узнавать лица людей. Навсегда.

Она отпустила его руку и выпрямилась, глядя на огонь.

— «Попытка построить ментальные щиты без контроля ментора равносильна хирургической операции на собственном сердце с завязанными глазами». Это цитата, Гарри.

Гарри откинулся на спинку кресла. Внутри всё обледенело.

— То есть... — медленно проговорил он. — Я знаю, что дверь есть. Но ключа у меня нет. А если попробую выломать — стану овощем.

— Тебе нужен учитель, — тихо сказала Гермиона. — Настоящий мастер. Иначе ты сделаешь только хуже.

Гарри горько усмехнулся, глядя на пляшущие языки пламени.

— Учитель...

***

Северус Снейп занес серебряный нож над разделочной доской. На дереве лежал сморщенный, пульсирующий теплом корень Свёклы грёз. Редчайший экземпляр. В дикой природе не встречался лет пятьдесят.

Нож опустился. Хруст.

Из разреза брызнул густой, светящийся сок. Капля упала на столешницу и прожгла лак, оставив черное пятнышко. Снейп удовлетворенно кивнул. Свежий. Пугающе свежий.

Он смахнул нарезку в ступку, добавил щепотку сушеного Хладоцвета и начал толочь. Пестик двигался ритмично, превращая ингредиенты в пасту.

Снейп скосил глаза на пергамент, прижатый к столу тяжелым бронзовым держателем. Почерк был отвратительный. Прыгающие буквы, пометки на полях вроде «тут помешать три раза, но не сильно».

Поттер.

Второкурсник, который спит на ходу и путает аконит с асфоделем, выращивает в своем чемодане флору, за которую любой зельевар продал бы душу. И не просто выращивает. Он сделал внутри чемодана целую весёлую ферму...

Снейп вывалил содержимое ступки в котел. Жидкость внутри мгновенно сменила цвет с грязно-бурого на кристально-оранжевый, по поверхности побежали золотые искры. Вверх взвился столб пара в форме спирали.

Идеальная реакция. Абсолютная алхимическая чистота.

Северус убавил огонь горелки. Это была не школьная программа. И даже не уровень ЖАБА. Это была старая, забытая алхимия. «Путь Алхимика», где важны не унции, а векторы движения магии.

Он взял пергамент в руки. Бумага была дешевой, чернила — обычными, но содержание...

Поттер не мог этого придумать. У мальчишки в голове опилки. Он просто переписчик. Копир.

Снейп знал, откуда берутся такие формулы. Скорее всего у Поттера была Книга. Не просто учебник, а Grimorium Alchimia. Живая книга. Такие фолианты обладают скверным характером: они открывают свои тайны далеко не каждому. Снейп лишь раз в жизни видел подобную книгу — тогда ему довелось изучить всего несколько листов, но и этого хватило. Хватило, чтобы изобрести зелье на звание магистра, которым он не станет уже никогда...

Северус машинально покрутил на безымянном пальце массивное кольцо из черного металла с врезанным ониксом. Кольцо Мастера Зелий. Знак гильдии, который он носил скрытым от чужих глаз. Которым гордился, пока его не предали...

Книга Поттера сейчас, скорее всего, показывает мальчишке лишь верхушку айсберга. Примитивные рецепты, базовые «пути» по карте ингредиентов. Поттеру наверняка нужно какое-нибудь кольцо подмастерья, чтобы увидеть хоть что-то серьезное.

Но если эту Книгу откроет Мастер...

Снейп представил страницы с рецептами Эликсира Вечной Ночи или Нигредо. Книга узнает равного. Она раскроет ему всё.

Он посмотрел на котел. Зелье остывало, густея, превращаясь в идеальную мазь от магических ожогов. Рецепт, считавшийся утерянным.

Снейп аккуратно свернул пергамент и спрятал его в ящик стола.

Этого мало. Жалкие крохи. Ему не нужны переписанные каракули. Ему нужен первоисточник.

Он погасил горелку. В темноте подземелья его глаза холодно блеснули.

Книга в чемодане. Чемодан у Поттера.

Задача перешла из разряда «научный интерес» в категорию «необходимость». Он заберет её. Чего бы это ни стоило. Знаниями из этой книги он сможет купить себе свободу... или погибель.

Глава 15. Лужа.

Коридор перед входом в гостиную Хаффлпаффа был пуст.

Из полумрака, заслоняя собой настенные факелы, выплыл Хагрид. На его плече покоился чемодан. Даже не просто чемодан, а, скорее, лежащий на боку гардероб из темной кожи, окованный латунью. Размером он был едва ли не с самого Гарри — метра полтора по длинной стороне.

— Гарри! — прогремел лесничий. — А я тебе посылку тащу. Встретил в Хогсмиде этого… Мюррея. Странный малый. Сказал, уменьшать нельзя — вся магия внутри схлопнется. Попросил подсобить.

Хагрид крякнул и бережно опустил ношу на каменные плиты. Пол отозвался глухим, тяжелым стуком.

— Ты это, не переживай, — Хагрид утер лоб огромным рукавом. — Мы с профессором Макгонагалл его сразу проверили. Просветили, понюхали. Всё с ним нормально, она разрешение подписала.

Гарри медленно выдохнул, стараясь скрыть торжествующую улыбку.

Старый должок. Макгонагалл была ему обязана еще с прошлого года, и Гарри грамотно разыграл эту карту. Она не стала копать глубоко, просто убедилась, что внутри нет темных артефактов, и махнула рукой.

И момент был идеальный. Дамблдора в замке не было. Директор улетел в Лондон, в Министерство. Газеты всю неделю истерили про какое-то новообразованное «Бюро Контроля» — не Департамент, а именно Бюро. Никто толком не знал, что они будут контролировать, но шума было много, и Дамблдор явно нервничал.

Пока кот занят политикой, мыши обустраивают норы.

— Спасибо, Хагрид, — искренне сказал Гарри, поглаживая прохладную кожу чемодана. — Ты меня очень выручил.

— Тяжелый, зараза, — Хагрид утер лоб огромным платком. — Ну, бывай. Мне еще фестралов кормить.

Лесничий развернулся и зашагал прочь, оставляя за собой запах мокрой шерсти и опилок.

Гарри проводил его взглядом. Хагрид — это не просто лесничий. Это ходячий танк, грузчик и пропуск в Запретный лес в одном флаконе. Абсолютно лояльный и невероятно сильный.

«Надо придумать, как это использовать», — отметил про себя Гарри, глядя в спину уходящему лесничему. — «Такой ресурс пропадает зря».

Он перевел взгляд на махину, лежащую у ног.

— Альфред, перенеси в Крипту. Будем обустраиваться.

— Да, сэр, — донеслось из пустоты.

Чемодан плавно оторвался от пола и исчез.

В спальне Поттер залез в свой старый чемодан и мысленно прикинул как здесь станет просторно, когда они уберут всё лишнее. Он накинул мантию и отправился в свою тайную базу под кабинетом ЗОТИ.

***

В Крипте взъерошенный и перемазанный сажей Симус, метался между двумя котлами.

— Что варишь? — Гарри остановился на безопасном расстоянии.

Левый котел угрожающе урчал. Жидкость внутри напоминала расплавленную медь: густая, вязкая, она лениво лопалась пузырями, выбрасывая в воздух снопы рыжих искр.

Правый котел, наоборот, молчал. Его бока покрылись инеем и конденсатом. Из горловины, переваливаясь через край, сползал тяжелый, плотный пар, который тут же замерзал на каменном полу хрустящей коркой.

— Зелье Огня и Зелье Холода, — отозвался Симус, не оборачиваясь. Он сыпанул в «медный» котел щепотку порошка, и тот ответил столбом малинового пламени. — По тем рецептам, что ты давал. Которые еще Снейп похвалил.

— Профессор Снейп, — машинально поправил Гарри, гипнотически наблюдая, как Симус помешивает ледяное варево стеклянной палочкой. Стекло скрипело.

— Да-да. Слушай, это просто бомба. — Симус вытер пот со лба, оставив на коже грязный развод. — Маркус с шестого курса сказал, что эти схемы лучше, чем то, что они на ЖАБА проходят. Стабильнее.

— И зачем тебе промышленные объемы?

Симус смущенно шмыгнул носом.

— Понимаешь, я смешал твою «Вечную мерзлоту» с порохом... Думал, будет ледяной взрыв. А оно просто пшикнуло и превратилось в грязную лужу. Потом я попробовал обмазать петарду снаружи — фитиль отсырел. Короче, мне нужны чистые концентраты.

Он кивнул на бурлящие котлы.

— Если выгорит, выменяю эти зелья у близнецов на их растворитель. Жуткая дрянь, разъедает всё, кроме стекла. Тот самый, из-за которого, вероятно — чисто гипотетически! — рванул туалет на втором этаже. — Симус аккуратно, с высунутым и прикушенным от усердия кончиком языка, сыпанул в котел горсть красной пыли. Варево угрожающе зашипело, выбросив клуб едкого дыма. — Хотя я тут ни при чем. Меня там не было. У меня железное алиби... Короче, хочу смешать растворитель с порохом. Попробовать повторить тот ба-бах... Ай, к черту. Гарри, ты же и так знаешь, что это были мы. Врать — вообще не мое.

Гарри перевел взгляд с горящих глаз друга на бурлящую «медь», а потом на ползущий по полу ледяной туман. Это было опасно и глупо. Тянуло на исключение и путевку в Мунго. Теперь стало ясно, почему Филч с таким фанатизмом проверяет замки на пустующих кабинетах, которые запечатали еще в начале года. Не чтобы спасти школьное имущество, а чтобы сохранить этим идиотам жизнь.

— Удачи, — бросил он. — Альфред!

Тихий хлопок. Домовик возник у локтя.

— Да, сэр?

— Следи за мистером Финниганом, когда он в этом помещении занимается опасными делами. Не дай ему себя убить.

Симус, не отрываясь от котла, благодарно вскинул большой палец вверх.

Альфред тяжело вздохнул, его уши устало дернулись.

— Пикклз!

Хлопок. Рядом материализовался еще один эльф. Он испуганно лупал глазами, переводя взгляд с Альфреда на Поттера, а потом на дымящегося Симуса.

— Пикклз, — менторским тоном начал Альфред. — Следи за мистером Финниганом, когда он в этом помещении занимается опасными делами. Не дай ему себя убить. Ты же не хочешь, чтобы студент пострадал? Предупреждай меня, если становится опасно.

Глаза Пикклза округлились до размеров блюдец. Он часто-часто закивал, уши захлопали по плечам.

Симус застыл с половником в руке, глядя на эльфов с откровенным офигеванием. Гарри тоже моргнул.

Альфред невозмутимо повернулся к хозяину:

— Гарри Поттер, сэр, вы сами мне разрешили делегировать полномочия. Эффективность труда.

Гарри медленно расплылся в улыбке и молча показал ему большой палец.

***

Гарри провел рукой по крышке своего нового личного пространства, которое теперь стояло в дальнем углу крипты. Ни имени, ни герба. Гладкая, дорогая анонимность.

Внутри, согласно письму Мюррея, было «чистое поле». Никаких готовых садов — только голые стены и климат-контроль. Элитный конструктор «Собери сам» за полторы тысячи галлеонов.

Щелкнули замки. Гарри откинул тяжелую крышку.

Вниз уходила добротная деревянная лестница. Гарри перешагнул бортик и начал спуск.

Подошвы гулко стукнули о камень. Он оказался в центре маленького квадратного помещения. Потолок — два метра, стены — голый камень.

Гарри огляделся. Это был перекресток миров. Четыре стены — четыре массивные двери с широкими смотровыми окнами.

Он подошел к первой. За стеклом — «Умеренная зона». Ровное поле черной, жирной земли. Ни травинки. Только легкий искусственный ветерок гоняет пыль.

Вторая дверь. «Тропики». Стекло запотело, по нему стекали ручейки конденсата. Внутри висел густой туман и стояла банная духота. Пока — только грязь и влага.

Третья. «Засуха». Растрескавшаяся глина, песок и жесткий, слепящий свет, имитирующий полдень в Сахаре.

Четвертая дверь вела в «Тайгу». Стекло покрылось морозными узорами. Там царил холод и лежала промерзшая почва.

Гарри вернулся в центр квадрата и нашел люк. Еще один пролет деревянной лестницы вниз.

Здесь пространство делилось надвое небольшим тамбуром.

Направо — Хранилище. Пустой каменный мешок. Эхо здесь гуляло от стены к стене. Сюда можно было сложить годовой запас ингредиентов для всей школы.

Налево — Подземелье. Тяжелая герметичная дверь. Стоило её приоткрыть, как в нос ударил запах сырой штукатурки и стоячей воды. Темнота, влажность, идеальные условия для плесени и грибов, которые так любил тот алхимик.

Никаких верстаков, никакой мебели. Пустота.

Гарри сел прямо на ступеньку лестницы.

Тысяча пятьсот галлеонов.

Девятьсот семьдесят он отдал наличными через Хагрида. Пятьсот тридцать списались с его счета у Мюррея — накопилось с продаж.

Бешеные деньги. Стоимость небольшого дома или лучшей гоночной метлы.

Но метла не даст ему ингредиентов для редчайших зелий. Метла не даст тишины. Метла не даст места, где можно спрятаться от всего мира.

— Стоит каждого кната, — вслух сказал Гарри.

Он достал из сумки Книгу Алхимика. Теперь у нее был дом.

— Альфред, — позвал Гарри домовика. Тот просто проявился из невидимости. — Ты ведь разбираешься в столярном деле? Нам нужна будет специальная мебель...

Домовик лишь устало вздохнул, снова.

— Пикклз...

***

Гарри нашел этот тупик на третьем этаже Астрономической башни случайно. Ему нужно было новое место. Старые локации — спальня, гостиная, берег озера — пропитались старыми мыслями, а Гарри хотел чего-то свежего. И, по возможности, безопасного.

Здесь не было дверей. Только высокие стрельчатые окна, заливающие пол холодным зимним светом, кадки с разлапистыми папоротниками и глубокие, потертые бархатные кресла.

И кошки. Десяток кошек.

Гарри опустился в кресло. Сразу два пушистых клубка, мурча, потерлись о его ноги. Он почесал одного за ухом. Гарри любил кошек — сказывалось детство у миссис Фигг с ее вечно шипящими питомцами. Но здешние обитатели отличались. Они были крупнее дворовых, но меньше кошек старухи; их шерсть лоснилась, а движения были грациозными и текучими. Определенно, это была особенная порода.

В углу пара первокурсниц хихикала, дразня рыжего кота пером. Идиллический уголок.

Гарри прикрыл глаза. В голову лениво вползла странная мысль.

— А что, если Маккошка тоже знает об этом месте? И использует его... по назначению? Ну, приходит сюда вечером, перекидывается, сворачивается клубком в кресле и отдыхает от проверки эссе, пока ее чешут за ухом ничего не подозревающие студенты? — Произнес он в пустоту...

На спинке соседнего кресла сидела изящная черная кошка.

В тот момент, когда эта мысль оформилась в голове Гарри, и он её произнес, кошка замерла. Она медленно повернула голову. Ее уши встали торчком. Желтые, с вертикальным зрачком глаза уставились на Гарри тяжелым взглядом. В этом взгляде читался такой интеллект и такое суровое осуждение, что у Гарри похолодело внутри.

— Понял, — пробормотал он.

Гарри медленно, стараясь не делать резких движений, поднялся с кресла. Кошка продолжала сверлить его взглядом, пока он пятился к выходу.

— Хорошее место, — кивнул он пушистым стражам. — Но мне, пожалуй, пора.

Он развернулся и быстрым шагом направился к лестнице. Нет, здесь расслабиться точно не получится.

***

Механизмы Часовой башни над головой издавали ритмичный, тяжелый скрежет. Огромный маятник рассекал воздух где-то наверху, заставляя вибрировать воздух. Гарри стоял в приоткрытых огромных дверях и смотрел на улицу.

Он смотрел на замерзшее озеро вдалеке слева. Это был третий выход из замка — через большой, кривой деревянный мост.

— Мне нужна сипуха, — сказал он вслух.

Мысль возникла внезапно, как прыщ. Яркая, четкая картинка: маленькая, серого цвета сова. Обычная.

— Точно. Сипуха. Хедвиг слишком заметная, а эта будет для тайных поручений.

Он сделал шаг, собираясь развернуться к Совятне, но тут же затормозил.

— Стоп, — Гарри нахмурился, обращаясь к перилам моста. — Какая к черту сипуха? У меня есть Хедвиг. Она идеальная. Она умная, она знает, где искать бекон, и она заклюет любого конкурента. Зачем мне вторая птица? Это двойной бюджет на мышей. Это в два раза больше помета в клетке.

Он мотнул головой, отгоняя навязчивое желание. Но желание не уходило. Оно зудело под кожей. «Купи сову. Купи сову прямо сейчас.».

И тут в памяти всплыл голос Дамблдора. Больничное крыло, запах лимонных долек и спокойный тон директора: «Возможны внезапные, нелогичные порывы. Захочешь прыгнуть в лужу или купить сову, КОТОРАЯ ТЕБЕ НЕ НУЖНА...»

Гарри замер. Рот приоткрылся.

— Серьезно? — спросил он пустоту. — Он это буквально сказал? Или это был пример?

Гарри медленно опустил взгляд на брусчатку. Он внимательно, метр за метром, осмотрел пространство вокруг себя. Сухо. Мороз высушил всё до последней капли. Ни одной лужи.

— То есть, если бы тут была вода, я бы уже плавал? — пробормотал он.

Он потер переносицу. С этим Обливейтом он превращается в идиота.

Гарри зашел внутрь и огляделся. Место он выбрал не просто так. В здании, за дверью слева, сегодня вечером Флитвик открывает Дуэльный клуб. Первая пара — Снейп и Локхарт. Пропустить такое шоу было бы преступлением, поэтому Гарри заранее искал короткие пути отхода на случай, если заклинания начнут лететь в зрителей. Он посмотрел вверх, на часовой механизм. «Вот вроде эта лестница приведет меня прямо в больничное крыло... Удобно».

Но теперь он не был уверен, стоит ли идти. Вдруг посреди дуэли ему захочется выйти на помост и сразиться с кем-нибудь?

— Директор, — сказал Гарри, глядя на внутреннюю сторону циферблата часов. — Если про лужу это была метафора, то очень неудачная. А если гипнотическое внушение человеку под зельем, то вы старый манипулятор.

Лужи не было. Желание купить сову медленно отступало, сменяясь глухим раздражением. Гарри пнул камешек и пошел обследовать другие проходы в эту башню. С головой у Гарри точно что-то было не так.

***

Золотой помост разделял тренировочный зал на две равные части. Он всегда был здесь, только в сложенном виде. И Флитвик вытянул его с двух сторон к центру.

Дуэлянты заняли позиции. Снейп, как всегда, напоминал чернильное пятно — глухая черная мантия, ни одного лишнего движения. Локхарт же сегодня выглядел так, будто собрался на сафари. Плащ из чешуйчатой кожи, высокие шнурованные ботинки, на руках — плотные перчатки с заклепками. На шее, поверх походной куртки, висел массивный амулет в виде бронзовой шестеренки.

Гарри поморщился. Локхарт его бесил. До зуда под кожей. И дело было не только в пафосе. «Обливейт». Стереть память ученику. Как он обошел Непреложный обет учителя? Клятва запрещает вредить студентам.

«Наверное, он искренне верил, что спасает меня», — подумал Гарри, и от этой мысли по спине пробежал холодок. — «Фанатик с добрыми намерениями страшнее Волдеморта».

Дуэлянты развернулись. Короткий салют палочками.

Флитвик, стоявший с краю, поднял руку:

— Три... два... один... Начали!

— Expelliarmus! — голос Снейпа хлестнул, как кнут, очень резко.

Алый луч, толщиной с запястье, рванул через помост. Зал замер в ожидании полета Гилдероя.

Но Локхарт не улетел. Он просто шагнул вбок. Резко, скупо, без суеты. Луч прошел в сантиметре от его плеча, взъерошив идеально уложенные волосы потоком воздуха.

Толпа выдохнула.

— Отличная реакция, Северус! — просиял Локхарт. — Но предсказуемо! Как я и писал в главе о вампирах из Вероны...

Он описал палочкой сложную дугу:

— Fulgura!

На конце его палочки вспыхнуло сверхновое солнце. Ослепительно-белая вспышка ударила по глазам, рассыпаясь веером искр.

Снейп даже не моргнул, просто прищурился. Ленивый взмах — и перед ним возник полупрозрачный щит, принявший на себя основной удар заклинания, которое летело следом. Снейп не стал ждать, пока зрение вернется полностью. Он перешел в контратаку вслепую.

— Vibraccio.

Палочка Локхарта в его руке задрожала, как живая, пытаясь вырваться.

— Accio!

Невидимый крюк дернул Локхарта вперед, ломая дистанцию. Он пошатнулся, его ботинки скрипнули по полированному дереву.

— Confringo! — рявкнул Снейп, вкладывая в удар злость.

Огненный шар полетел прямо в грудь. Щит ставить было поздно.

Локхарт сжал губы и дернул палочку не на врага, а себе под ноги. Его подбросило вверх на полметра. Огненный сгусток прошел под подошвами, врезался в край помоста и взорвался облаком щепок и пыли.

Зал ахнул. Локхарт, зависнув в воздухе, крутанулся:

— Flipendo!

Ударная волна пошла сверху вниз. Снейп отбил её небрежным взмахом.

А дальше начался ад.

— Expelliarmus!

— Protego!

— Aeris Fraxio!

— Stupefy!

— Protego!

— Expelliarmus!

— Confringo!

Заклинания летали с такой скоростью, что сливались в одну гудящую ленту. Красное, синее, белое. Снейп атаковал жестко, экономно. Локхарт вертелся ужом, парировал, огрызался короткими, злыми вспышками.

Гарри смотрел во все глаза. Клоун умел драться. Клоун был опасен.

Снейпу это надоело. Его лицо исказилось гримасой раздражения. Он перестал выкрикивать формулы. Его палочка превратилась в размытое пятно.

Воздух сгустился. Серия невербальных ударов — мощных, как удары молота — проломила защиту Локхарта.

Гилдероя оторвало от земли и с тошнотворным хрустом впечатало в каменную стену позади помоста. Он сполз вниз, оставляя на камнях копоть. Плащ дымился, на щеке наливался синяк. Палочка отлетела в сторону Снейпа.

В зале наступила звенящая тишина. Причем звенело буквально, от высоких энергий.

Снейп опустил палочку, тяжело дыша.

— Вот что такое настоящая дуэль, мистер Локхарт.

Локхарт, кряхтя, поднялся на ноги. Он держался за ребра, лицо было серым от боли, но на губах уже играла привычная, хоть и слегка перекошенная улыбка.

— Блестяще! — прохрипел он, сплевывая кровь на пол. — Именно это я и хотел показать! Спасибо, Северус, что помог продемонстрировать, что бывает с волшебником, который на секунду теряет концентрацию. Это был наглядный пример поражения! Исключительно в учебных целях!

— Будь это дуэль с серьезными проклятиями, — тихо, но так, что услышал каждый, произнес Снейп, — вы бы сейчас не разговаривали. Вы бы уже остывали.

Локхарт оскалился. Его зубы были красными от крови, и от этого улыбка выглядела жутко.

— Но мы ведь в школе, мой друг. В школе.

Флитвик, который все это время наблюдал за боем с нескрываемым восторгом, встрепенулся. Он выбежал на середину помоста, смешно подпрыгивая.

— Невероятно! Просто невероятно! Какой темп, какая техника! Аплодисменты дуэлянтам! — Он захлопал в ладоши, и зал неуверенно подхватил. — А теперь, вдохновившись этим примером, я хочу вызвать пару смельчаков из учеников! Кто готов проверить себя?

***

Гарри смотрел в потолок. Он не мог моргнуть. Не мог шевельнуть пальцем. Руки были приклеены к бокам, ноги срослись вместе. Тело превратилось в статую.

Как он вообще здесь оказался?

Секунду назад Флитвик спрашивал добровольцев. Рука Гарри взлетела вверх сама собой — проклятый «нелогичный порыв». Он вышел на помост, встал в стойку.

А потом был счет. «Раз... Два...»

Малфой не стал ждать «три». Он ударил на вдохе. Подло. Грязно. Эффективно. Гарри даже не успел дернуть палочкой, как его парализовало и опрокинуло на спину.

Теперь над ним нависла тень. Драко Малфой стоял прямо над лицом, направляя палочку в переносицу Гарри. Его глаза горели злым торжеством.

— Aguamenti.

Струя ледяной воды ударила Гарри в лицо. Она залила очки, попала в нос, потекла за шиворот. Гарри хотел закашляться, отплеваться, но скованные мышцы горла не слушались. Он захлебывался на суше.

— Остынь, Поттер, — процедил Драко, не убирая палочку. — Тебе полезно.

Вода продолжала литься. Гарри чувствовал, как под спиной расплывается холодная лужа.

— Горячая ленивая голова, — прошипел Малфой, наклоняясь ниже. Теперь вода била Гарри в лоб. — Пока ты спал, я тренировался. Пока ты строил из себя избранного, я учил заклинания. И вот он — закономерный итог. Ты лежишь на помосте, раздавленный, мокрый. А я стою.

За спиной Драко возвышался Снейп. Он смотрел на мокрого, парализованного Поттера с выражением брезгливости на лице, будто увидел раздавленного таракана. Он не вмешивался.

Зал шумел. Кто-то смеялся, кто-то свистел.

Гарри лежал, чувствуя, как вода затекает в уши, и думал только об одном: «Это фиаско».

***

От автора:

Если нравится, поставьте пожалуйста лайк, если не нравится, напишите причину. Я читаю комментарии и беру в работу нормальную обратную связь.

Глава 16. Кредо.

Астрономическая башня рассекала поток ледяного воздуха.

Гарри стоял у самого края. Мантия хлопала по ногам, согревающие чары на одежде едва справлялись с натиском стихии, согревая, но не защищая от ветра. Поттеру было и тепло и холодно одновременно. Ткань продувало.

Внизу творился хаос. Белая мгла крутила воронки, и передвигала сугробы, снег сбивался в плотные жгуты, хлестал по кронам вековых елей. Деревья стонали, гнулись, но держались.

Гарри коснулся дужки очков, почувствовав, как шевельнулись линзы внутри оправы.

Лес приблизился.

Сквозь пелену бурана он увидел как треснула толстая ветка дуба в полумиле. Увидел, как сугроб под ней взорвался пылью, которую сразу же унесло. Чёткость была отличной, несмотря на обилие летящего снега. Никаких искажений, только чистая, холодная картина ненастья.

Он смотрел на бушующий лес и думал о лени. Многие считают лень пороком.

Для Гермионы лень — это потеря дисциплины. Для неё лень сегодня означает, что завтра придется потратить в три раза больше усилий, чтобы просто понять новую тему. Дисциплина — это создание устойчивых путей в мозге. Лень — это отказ от их обслуживания.

Для Седрика лень это как предательство команды. Седрик знает цену лени на поле для квиддича. Для него это вопрос лояльности.

Для Донни, выросшего в семье юриста, жизнь — это серия обязательств. Лень для него — это неспособность в дальнейшем выполнить условия договора.

В семье Симуса, где история и политика всегда были вопросом выживания, лень воспринимается как состояние, которое делает тебя уязвимым.

Тихоня Ави, третий друг из общей комнаты, всегда выбирает самый легкий путь. Ему лень отстаивать свои убеждения, лень бороться с собственным страхом, лень рисковать, лень учиться и так далее. Самый трагичный и опасный вид лени. Лишь случайность свела его с Поттером.

Гарри смотрел на своих друзей и выстраивал для себя новую позицию по этому вопросу.

С его точки зрения важна эффективность. Это тот самый взгляд, когда лень — не порок и не отсутствие роста. Равно как и не отсутствие контроля или неспособность действовать. С его точки зрения это фильтр, который защищает от «холостых» действий.

Человеку было лень ходить — он придумал колесо. Лень было считать вручную — появился калькулятор. Лень было переключать каналы — появился пульт.

Лень, это действие, рождающее конкурентное преимущество. Лень — это ненависть к неэффективным процессам. Для Поттера лень это стремление делать только нужное.

Буран тратит колоссальную энергию. Он рвёт, мечет, воет, пытаясь уничтожить лес. А лес просто стоит. Лес лениво позволяет ветру огибать стволы. И когда буран выдохнется, лес останется.

— Нет суеты — есть Эффективность.

— Нет невежества — есть Расчёт.

— Нет страсти — есть Неподвижность.

— Нет хаоса — есть Система.

— Нет смерти — есть Вечный Лес.

Гарри коснулся дужки очков, мир снова отдалился, превратившись в смазанное белое пятно. Он отвернулся от ветра. Лицо покалывало. Лень ленью, а мерзнуть на башне ради философии было глупо. Он цеплялся за старое, подгонял мир под своё мировоззрение. Придумывал объяснения для белых пятен в своей картине мира. В общем, делал всё то же, что и каждый вокруг, не желая меняться.

***

Гарри лежал на ковре у камина, расслабленно перелистывал журнал «Зельеварение сегодня». Рядом, оккупировав низкий столик, сидели его друзья.

— Я вам говорю, я сам слышал, — Симус активно жестикулировал куском кекса. Крошки летели в разные стороны. — Малфой в коридоре сказал Забини: «Времена меняются, Блейз. Скоро школа очистится от грязнокровок. Моя семья ждала этого веками». И подмигнул. Понимаете?.. Подмигнул!

— Симус, не кроши на астрономию, — Донни даже не поднял головы от пергамента. Он чертил сложную схему движения спутников Юпитера. — То, что Малфой умеет подмигивать, доказывает только наличие у него глаз, а не родства со Слизерином.

— Но он знает подробности! — не унимался Симус. — Все эти намёки... «Тайная комната», «Враги наследника». Он вчера посмотрел на Джастина и провёл пальцем по горлу.

Донни отложил перо и поправил очки.

— Давай посмотрим на факты. Салазар жил тысячу лет назад. Малфои приехали в Англию с Вильгельмом Завоевателем. Это задокументировано. Если бы они были прямыми наследниками, они бы орали об этом на каждом углу. Люциус Малфой скорее удавится, чем скроет такой козырь.

— Может, это была тайна. — Симус понизил голос до шепота. — Семейный секрет.

— Секрет Малфоев? — Донни фыркнул. — Драко не смог удержать в секрете даже то, что он недавно искупался в навозе. Если бы он был Наследником, он бы написал об этом на лбу в первый же день. Это не заговор Симус. Это дешевый трёп. Ему нравится, что его боятся.

Ави Ричи, который до этого молча перебирал струны лютни, вдруг заглушил звук ладонью.

— Дело не в трёпе, — тихо сказал он. Его взгляд был направлен куда-то сквозь огонь в камине. — Я видел его сегодня в библиотеке. Он не выглядит торжествующим.

— Он выглядит как злобный индюк, — вставил Гарри, не открываясь от журнала.

— Нет, — Ави покачал головой. — От него веет... напряжением. Он как струна, которую перетянули. Он боится. Он нацепил маску злодея, потому что так безопаснее. Если все думают, что ты монстр, тебя никто не тронет.

— Ой, да брось ты свою психологию, — отмахнулся Симус. — Он просто слизень. И нам нужно подготовиться на случай, если он натравит на нас чудовище...

— Чудовище нападает скрытно, — перебил Донни, возвращаясь к Юпитеру. — А Малфой — это хлопушка. Много шума, много дыма, а в остатке — разорванный картон. Вероятность того, что Драко — наследник, равна вероятности того, что Снейп моет голову шампунем с ароматом клубники.

— Значит, шанс не нулевой, — буркнул Симус.

Друзья засмеялись, напряжение спало. Ави снова коснулся струн, сыграв тревожный, минорный аккорд.

Чуть поодаль, оккупировав мягкий диван, сбились в стайку девочки. Они о чем-то жарко шептались, прикрывшись раскрытыми учебниками. Время от времени они стреляли глазами в сторону камина и посмеивались, и стоило кому-то из мальчиков повернуть голову, как они тут же «уходили» в чтение.

***

В Крипте было прохладно. Ави, ушел играть в плюй-камни, поэтому в тайном убежище присутствовали только трое.

— Слушай, Гарри, — Донни смотрел на пыльный чехол, накрывающий мраморную статую. — А чего Снейп так на тебя взъелся и оставил после урока?

— Пытался понять, как я выжил на дуэли, — буркнул Гарри, поправляя очки. — Он думает, что я скрытый мастер кунг-фу.

Донни заулыбался, а Симус пнул валявшийся на полу шлем.

— Ну, после того как Локхарт улетел в стену, все преподаватели на нервах. О, смотрите! Ничего себе!

Донни стащил чехол. В полумраке Крипты возвышался мраморный Салазар Слизерин.

— Гляньте, — Симус наклонился к постаменту. — Тут правки в биографию. «Умеет разговаривать с лысыми шлангами».

— А тут что? — Донни тоже сорвал чехол и прищурился, вчитываясь в мелкий почерк. — Ройвена Райвенкло. Тут критика архитектуры: «Создала движущиеся лестницы как наглядную иллюстрацию женской логики».

— Ха-Ха, жестоко, — произнес Симус. — Зато Гриффиндору досталось по фактам. Слушайте: «Золотой шлем весил пятнадцать фунтов. Храбрость — это просто попытка унять головную боль в пасти дракона».

— Ну, звучит логично, — кивнул Донни. — С такой тяжестью на голове думать особо не выйдет.

Гарри шагнул к своей патронессе.

У Хельги Хаффлпафф была только короткая, размашистая приписка:

«Поняла жизнь. Построила кухню рядом с кроватью».

— Ладно, хватит истории, — Симус развернулся к одинокому тренировочному манекену в центре зала. — Гарри, покажи класс. А то Малфой ходит и рассказывает, что ты даже палочку достать не успел.

Гарри вздохнул.

— Малфой ударил раньше отмашки. Это дешевый трюк.

Он достал из кармана маленький слайд с начерченной на нем схемой и вставил его в паз на дужке очков. Поверх реальности легли изображения рун-активаторов.

— Смотри, — Гарри встал в стойку. — В учебниках пишут про пять уровней начертания рун-активаторов. Первый — ты чертишь большую фигуру. Второй — поменьше. Ну и так далее, до пятого, самого мелкого. Сейчас на уроках мы тренируем вторую ступень.

— И на какой ты ступени сейчас? — спросил Донни.

— Я на уровне «обвожу шпаргалку», — усмехнулся Гарри.

Благодаря слайду он видел идеальную траекторию для движений третьего уровня. Никаких широких школьных взмахов, только компактные точные руны. Ему не нужно было нарабатывать мышечную память годами, достаточно было просто вести кончиком палочки по линии, ловя ритм, чтобы получить в итоге идеальную активацию.

— Акцио...

Манекен сорвался с места и полетел к нему. Едва он оказался в зоне поражения, Гарри, следуя подсказке на линзе, взмахнул палочкой:

— Инсендио...

Вспышка пламени оттолкнула манекен. Тот уже хотел рухнуть, но Гарри подхватил его следующим движением:

— Левиосо...

Кукла зависла в воздухе. Гарри чуть повел головой, меняя руну перед глазами, и снова взмахнул:

— Акцио — он подтянул цель к себе. — Инсендио

Второй залп оказался мощнее. Манекен превратился в пылающий факел.

Гарри передвинул внимание на «хозяйственный» режим.

— Глациус, — струя холода с шипением погасила пламя, сковав дерево инеем.

— Репаро. — Обугленная древесина с треском срослась, копоть исчезла, и новенький, абсолютно целый манекен с глухим стуком встал к ногам ошарашенного Симуса.

— Пока что медленно, — выдохнул Гарри, поправляя очки. — Нужно набивать руку, чтобы не думать над движениями.

— Офигеть, — выдохнул Финниган. — Это же связка из учебника для авроров. Сближение, урон, контроль... Ты когда успел?

— Я не учу зубрёжкой и ошибками, — Гарри вынул слайд. — Я оптимизирую процесс и сразу делаю идеально. Малфой может сколько угодно тренироваться старыми методами, но если у меня есть шпаргалка, я сделаю это быстрее, намного быстрее.

— Значит, ты не слабак, — резюмировал Симус. — А Драко — крыса.

— Ага, — ответил Поттер.

— Слушай, — Донни поправил свои очки. — Эта штука... Это же гениально. Нам бы такие тоже не помешали. Или это эксклюзив? Только для Избранных?

Гарри лишь улыбнулся.

— Я знал, что вы спросите. Мюррей прислал несколько из тестовой партии. Держите.

Он выудил из сумки два футляра и отдал их друзьям.

Следующие три часа Крипта гудела от заклинаний. Они сменяли друг друга у манекена, нацепив очки в латунных закрытых оправах. Сначала выходило криво — Симус по привычке пытался делать широкие взмахи и чуть не поджег книжные полки, а Донни слишком долго целился, выводя идеальные линии.

Но слайды делали свое дело. Линии в воздухе не давали ошибиться, показывая идеальную траекторию.

— Выше! — подсказывал Гарри, сидя на ящике и наблюдая за попытками Голдштейна. — Ты сходишь с линии. Расслабь кисть.

— Понял! — пыхтел Донни, и его заклинание наконец-то сработало чисто.

Друзья гоняли манекен по кругу, разбирали ошибки, спорили о том, какие заклинания лучше подходят для боевых связок. Когда они закончили, уставшие, взмокшие, но невероятно довольные, Донни бережно снял очки и посмотрел на них как на святыню.

— Поттер. — Серьезно сказал он, протирая линзы краем мантии. — Ты не просто тренируешься. Ты, по сути, изобрел новую систему обучения. С этим методом мы опередим всех на курсе. Это... Действительно гениально.

— Согласен. — Симус плюхнулся ящик. — Я думал, ты просто филонишь в своём чемодане, а ты голова, Гарри. Снимаю шляпу.

Гарри только кивнул.

— Заклинания — это, конечно, здорово, — в глазах Симуса загорелся тот самый блеск пироманьяка. — Но помните те концентраты Огня и Льда, что я варил?

Парни кивнули.

— Я всё-таки обменял их у близнецов на тот самый Растворитель. — Симус понизил голос до заговорщицкого шепота. — Жуткая дрянь.

Он похлопал себя по карману, и там звякнуло стекло.

— Я сделал бомбочки. Разные. С концентратами, с растворителем, смешанные, большие, маленькие, и даже один целый настоящий фейерверк с полной смесью всех трех зелий! Пошли испытаем?

Гарри и Донни переглянулись. Взгляд у обоих был одинаково скептический, но в глубине всё-таки таилось мальчишеское любопытство.

— Это ничем хорошим не закончится... — Пробурчал Донни. — Я знаю минимум три школьных правила, которые запрещают делать такие вещи на территории.

— А мы во дворе! — парировал Симус. — Во дворе Трансфигурации...

***

Процессия двигалась в сторону подземелий. Впереди шла злая Макгонагалл. За ней, опустив головы и плечи, тащились Гарри, Симус и Донни. От троицы сильно пахло порохом и ещё чем-то.

— Взорвать статую! — Макгонагалл не оборачивалась, но её голос резал уши. — Статую русалки пятнадцатого века!

— Профессор мы случайно, — рискнул вставить Симус. — Мы же её починили...

— И поэтому вы взорвали её во второй раз?! — процедила декан Гриффиндора. — Чтобы уж наверняка?

Друзья завернули за угол. Навстречу им попались Снейп и Спраут. Вид у них был мрачнее тучи.

— Минерва? — Снейп окинул троицу ледяным взглядом. — Что эти... дарования здесь делают?

— Вандализм, Северус. Они устроили взрывной полигон во дворе Трансфигурации.

Снейп медленно перевел взгляд на Гарри. Его черные глаза сузились.

— Интересное совпадение, — тихо произнес он. — Пол часа назад был найден Джастин Финч-Флетчли. Окаменевший. И Почти Безголовый Ник. Тоже... не в лучшем состоянии.

Донни нахмурился, Симус сжал кулаки. Гарри лишь недоуменно посмотрел на зельевара.

— Где вы изволили находиться в течение последнего часа, мистер Поттер? — Снейп шагнул вперед, нависая над ним.

— Они были у меня на глазах, Северус, — холодно отрезала Макгонагалл. — Пытались восстановить из осколков статую русалки, которую сами же и взорвали. У них железное алиби. Идиотизм.

Снейп скривился. Алиби ему явно не нравилось. Он жаждал крови.

— Возможно, только возможно, к нападению они не причастны, — вкрадчиво начал зельевар, не сводя глаз с Гарри. — Но до меня дошли тревожные слухи. Говорят, мистер Поттер хранит в своем необычайно вместительном сундуке некую литературу. Темный фолиант. Возможно, именно он — причина бед в школе.

Гарри напрягся. Снейп знал. Или догадывался. Ему нужна была Книга Алхимика. Он почуял редкие рецепты, как акула кровь, и теперь прикрывался безопасностью школы, чтобы добраться до сокровища.

— Я требую осмотра личных вещей, — надавил Снейп.

Профессор Спраут, обычно добрая и мягкая, сейчас выглядела суровой. Нападение на её студента, на Джастина, изменило всё.

— Если есть хоть малейший шанс, что это поможет Джастину... — она тяжело вздохнула. — Я даю разрешение. Идемте в гостиную.

Вся группа двинулась дальше по коридору.

Гарри шел спокойно. Книги в чемодане не было. Она была надежно спрятана в Крипте, в его втором чемодане. Пусть ищут хоть до утра.

Симус, идущий рядом, вдруг потянул носом воздух и наклонился к уху Гарри.

— Слушай Гарри, — прошептал он, косясь на спину зельевара. — Мне кажется, или от Снейпа пахнет клубникой?

Гарри, сохраняя невозмутимое лицо, едва слышно ответил:

— Это всего лишь Свёкла Грёз, Симус. Редкий алхимический ингредиент. Очень... дорогой.

***

Гарри лежал на кровати. Внутри чемодана было тихо, свободно и уютно.

Обыск ничего не дал. Снейп ушел ни с чем, но его глаза обещали продолжение.

Гарри закрыл глаза, перестраивая сознание. Ему не нужна паника. Ему нужна его новая философия.

Нет суеты — есть Эффективность.

Снейп действует грубо. Обыск, давление, запугивание — это энергозатратно. Это суета. Он тратит ресурсы, потому что жаждет получить знания из Книги. Моя стратегия — не бегать от него, а заставить его остановиться. Договориться? Возможно. Но с позиции силы. Если я просто приду к нему, он меня сломает.

Нет невежества — есть Расчет.

Молчание — это ошибка. Если я буду молчать, он усилит давление. Он подумает, что я слаб или глуп. Мне нужно дать ему понять, что я знаю о его интересе. И что я — единственный связующий между ним и этими знаниями. Мне нужен рычаг. Такой, чтобы при одной мысли о силовом решении у Снейпа начиналась мигрень.

Нет страсти — есть Неподвижность.

Эмоции мешают. Страх перед деканом Слизерина — это уязвимость. Гриффиндорец бы вспылил. Я должен быть неподвижной скалой. Рычаг должен быть неоспоримым: «Уничтожение носителя ведет к потере данных». Если он попытается взять книгу силой, он навсегда потеряет шанс узнать секреты Алхимика. Жадность должна перевесить его жестокость.

Нет хаоса — есть Система.

Мне нужен кратчайший действенный путь. Дуэль интересов. Сделать так, чтобы мое благополучие стало залогом его научного прорыва.

Гарри открыл глаза.

Нет смерти — есть Вечный Лес.

А если расчет окажется неверным... Если он не поймет языка выгоды... Что ж. Запретный Лес велик.... Спрячу книгу в случайном месте, оставлю подсказки, запру их в сейфе до совершеннолетия и... Сотру себе память с помощью Локхарта.

Глава 17. Первый рейд.

Каникулы начались, и оставшиеся дети пустились во все тяжкие.

Двери Большого зала то и дело хлопали, впуская мокрых, раскрасневшихся студентов. Во дворе снова шла война в снежки. Группа «львов» с разных сторон штурмовала сугроб, за которым окопались «вороны» и «барсуки». В зал регулярно вваливались «раненые» — кто с живописным фингалом под глазом, кто с расквашенным носом.

В замке осталось мало народу, и факультетские границы стерлись. Ученики за столами сбивались в кучки по интересам, оккупируя те места, где было меньше сквозняков.

Гарри и Ави сидели за столом Райвенкло. Гарри, верный принципам энергосбережения, медленно поглощал горячее рагу, а Ави что-то настукивал на невидимых барабанах по краю стола. Гарри выглядел немного странно: его щеки были румяными, а движения — неточными.

Напротив них сидела девочка. Бледная, аристократичная кожа, как у фарфоровой куклы, две тугие черные косички и взгляд, от которого окружающие опускали глаза. Она разделяла клубничное пирожное на идеально равные части.

— Гарри, познакомься, — Ави кивнул на неё. — Это Кристина. Моя сестра. Четвертый курс. Райвенкло.

Кристина Ричи медленно кивнула и слегка наклонила голову.

— Рада наконец-то познакомиться с самым успешным лентяем школы, — произнесла она ровным, завораживающим голосом. — Я слышала, ты умеешь спать прямо во время лекций профессора Снейпа...

— Я просто люблю комфорт, — пожал плечами Гарри, слишком пристально смотря в глаза собеседнице. Он не мог оторваться от созерцания космоса, который вдруг открылся ему. — Я тоже очень рад этому неожиданному знакомству. Вроде бы мы раньше пересекались в библиотеке возле Запретной секции, — он улыбнулся.

Кристина мягко улыбнулась в ответ и отвела взгляд. Гарри тоже отвёл, но продолжил наблюдать, всё его внимание по непонятным причинам было приковано к новой знакомой. Она сканировала зал, задерживаясь на ёлках, шумных гриффиндорцах и привидениях.

— Британия, — сказала она с возвышенной холодностью. — Всё здесь пропитано архаикой. Замшелые традиции. Перья вместо ручек. Свечи... Мы живем в средневековой стагнации, которую почему-то называют «наследием».

Она аккуратно закончила разрезать десерт, посмотрела на Поттера и продолжила.

— Логистика замка абсурдна. Лестницы меняют направление без расписания. Отопление неэффективно. Образовательная программа игнорирует прогресс последних двух столетий. Это не школа, это мавзолей для здравого смысла.

Гарри перестал делать вид, что хочет кушать. Ему определенно нравился ход её мыслей.

— Согласен, — кивнул он, отзеркаливая манеры собеседницы. — Сплошная потеря времени и ресурсов. Полезность обучения постоянно снижается из-за непомерной тяги министерства и некоторых семей к повышению контроля.

— Именно, — Кристина кивнула. — Я заклинала родителей отправить меня в другую школу.

— В Ильверморни? — предположил Поттер.

— Нет, — Кристина отодвинула блюдо и сложила руки на коленях. — В Махотокоро. В Японию.

— Почему Япония? — удивился Гарри.

Кристина посмотрела на него своим фирменным, рождающим слухи взглядом — так, будто немного разочаровалась в Поттере, — и с абсолютной серьезностью произнесла:

— Там есть кошкодевочки.

Гарри завис с ложкой у рта, а Кристина заговорщически улыбнулась и начала эстетично дегустировать пирожное, наслаждаясь каждым кусочком и прикрыв глаза.

Гарри отвис и окинул взглядом полупустой Большой зал.

За столом Слизерина царило оживление, центром которого был Драко Малфой. Это было странно. Обычно такие, как Малфой, на Рождество уезжают в свои родовые поместья — пить элитное вино (разбавленное, конечно), открывать подарки стоимостью с дом Уизли и слушать лекции от отца о чистоте крови. Но Драко остался. И Крэбб с Гойлом тоже — видимо, как неотъемлемая часть его багажа.

Малфой громко вещал, картинно взмахивая кубком:

— ...потому что школа должна быть очищена! Тайная комната открыта и мой отец говорит, что это только начало. Скоро те, кто недостоин изучать магию, будут украшать наш сад!

Его свита загоготала. Несколько учеников за соседними столами вжали головы в плечи. Драко, наслаждаясь эффектом, скользнул взглядом по залу и наткнулся на Гарри. Его лицо тут же скривилось в гримасе презрения.

— Зачем он остался? — вслух спросил Гарри, накалывая кусок пирога. — Чтобы портить аппетит окружающим? Или у него здесь какая-то миссия?

— Строит козни, — меланхолично отозвался Ави, не поднимая глаз от тарелки.

Гарри кивнул. Из второкурсников Хаффлпаффа в замке остались только трое: Джастин (по понятным причинам), Гарри, так как ему некуда было ехать, и Ави. Остальные разъехались по домам. За гриффиндорским столом виднелись Уизли в полном составе, взлохмаченная Гермиона, и Невилл.

— А ты, Ави? — спросил Гарри. — Почему ты не поехал? У вас вроде... дружная семья.

Ави посмотрел на Кристину как на линчевателя. Кристина же решила не обращать внимания на его взгляд.

— Хогвартс — лучшее место для меня, Гарри. Здесь никто не пытается тебя посадить на электрический стул, отравить или отрезать голову гильотиной. Здесь меня никто не замечает, и у меня нет проблем, — он продолжал смотреть на Кристину, вжав голову в плечи.

Гарри смотрел на него с недоумением.

— Ты задаёшь неправильные вопросы. — Произнесла Кристина.

Она направила на Гарри удивительно тяжелый взгляд.

— Ты спрашиваешь «зачем» и «почему», пытаясь найти смысл в действиях подростков. Но мы ещё не в том возрасте, чтобы знать ответы.

Гарри поймал себя на том, что беззастенчиво рассматривает её и с жадностью ловит каждое слово. С усилием он отвернулся.

***

Гарри шагал по коридору третьего этажа с видом первооткрывателя, составляющего карту.

— Триста сорок два... триста сорок три...

Он делал широкие, четкие шаги, каждый раз громко опуская стопу на камень. Эхо разносилось по пустым мраморным коридорам.

Из тени, как чернильная клякса, отделился Снейп.

— Мистер Поттер, — голос зельевара был тихим. — Вы решили проверить прочность замка? Или у вас слишком много свободного от написания эссе времени?

Гарри замер, не опуская занесенную ногу.

— Инфляция воспоминаний, сэр.

Снейп моргнул. Этого в его списке ожидаемых наглостей не было.

— Инфляция воспоминаний?

— Инфляция воспоминаний, Сэр, — охотно пояснил Гарри, наконец ставя ногу на пол. — Когда мне было одиннадцать, этот коридор казался бесконечным. Сейчас он просто длинный. К седьмому курсу он станет коротким. Я фиксирую масштаб воспоминаний, пока они не схлопнулись до размеров чего-то неважного.

Снейп смотрел на него долгих пять секунд.

— Прекратите паясничать, — наконец выплюнул он. — И идите в гостиную, скоро отбой.

— Как только закончу замеры, сэр, — вежливо кивнул Гарри и двинулся дальше, снова считая: — Триста сорок семь...

Снейп, естественно, снова пошел следом, держась далеко позади, сливаясь с тенями и полностью уверенный, что Поттер что-то задумал.

Гарри знал, что он там. Это была часть плана.

Он завернул за угол, где коридор заканчивался глухим тупиком с портретом пастушки. До тупика оставалось метров десять. Гарри на ходу выхватил Мантию-невидимку, набросил её на себя и отскочил к левой стене, мягко приземлившись и вжавшись в нишу.

Секунд пятнадцать спустя из-за угла бесшумно вылетел Снейп. Его мантия развевалась, палочка была наготове. Он затормозил, оглядываясь.

Пусто.

Снейп подошел к глухой стене. Он постучал по кирпичам палочкой.

— Ревелио, — прошипел он.

Ничего.

— Алахомора? Диссендиум?

Стена молчала. Снейп начал ощупывать кладку руками, нажимая на каждый подозрительный выступ. Он выглядел как безумный каменщик, ищущий клад. Он пнул плинтус. Он заглянул за раму портрета (пастушка возмущенно взвизгнула).

Гарри стоял в трех метрах от него, невидимый, и с наслаждением наблюдал. Минимум усилий — максимум хаоса. Зельевар тратил колоссальное количество энергии на поиск тайной базы Поттера.

Снейп, злобно рыкнув, развернулся и стремительно ушел.

Гарри хмыкнул, но снимать мантию не стал. Он немного подождал, и двинулся в обратную сторону, тут же едва не столкнувшись с новой делегацией.

Драко Малфой крался вдоль стены, как ниндзя-неудачник. За ним, пыхтя, топали Крэбб и Гойл.

— Я видел, он пошел сюда, — говорил Драко. — Он точно пошел в этот тупик. Профессор не мог ошибиться. Он оставил его нам! Сейчас мы преподадим ему урок покорности.

— Драко, я есть хочу, — заныл Гойл.

— Заткнись! Поттер где-то здесь. Он не мог испариться. Ищите!

Малфой начал тыкать палочкой в картину с пастушкой, повторяя действия Снейпа пятиминутной давности.

Гарри покачал головой. Популярность — утомительная штука.

Он прошел мимо слизеринцев, стараясь не задеть их, и направился к лестнице. Но уже на площадке обнаружил ещё один наблюдательный пункт, сразу за статуей какого-то монаха.

Фред и Джордж по очереди выглядывали из-за неё, жуя лакричные палочки.

— Ставлю пять сиклей, что Малфой найдет только пыль и старые носки Филча, — лениво протянул Фред.

— Принимается, — кивнул Джордж. — А я ставлю пять сиклей, что сперва Малфоя найдет Жрончик. Он со своей командой неудачников уже полчаса носится по замку. Кажется, Малфой ещё на завтраке оскорбил его свитер, а Рон только сейчас придумал ответку.

— Жалко хорька, — вздохнул Фред. — Слушай, а куда Гарри делся? Там же тупик...

Гарри бесшумно подошел к ним со спины, наклонился и прошептал прямо в уши:

— Бу!

Близнецы подпрыгнули и стукнулись головами, оборачиваясь.

— Испугались? Не бойтесь, я друг, я вас не обижу.

Гарри стянул капюшон, его голова с ухмылкой появилась из воздуха.

Они потерли ушибленные лбы, посмотрели на мантию с уважением и спрятали палочки.

— Поттер, — выдохнул левый. — Ты теперь точно наш брат.

— Если не по матери, то по духу, — закончил правый.

Гарри лишь ухмыльнулся.

***

Для некоторых утро началось не с кофе.

Гилдерой Локхарт готовил армию.

Он стоял посреди класса в бирюзовых лосинах времен Наполеона и расшитом золотом гусарском камзоле. Вид великолепный, но глаза... В них горел лихорадочный блеск человека, которого Идея выжигала изнутри. Перед ним замерли сорок садовых гномов — теперь это были не вредители, а проект. Кожа трансфигурирована в металл, в глазах — пустота.

— Плоть слаба, — произнес Локхарт, дирижируя палочкой.

— Плоть слаба... — скрипучим хором отозвались киборги-големы-вредители.

— Слава Омниссии... — произнес Локхарт.

— Плоть слаба... — отозвались они, нагоняя на Локхарта уныние.

Один гном вдруг дернулся, его глаза налились кровью. Он закричал «Жрать!», прыгнул и вцепился зубами в руку профессора.

Гилдерой даже не вскрикнул. Он стряхнул тварь и направил палочку: — Империо.

Серая дымка окутала мятежника. Тельце вытянулось, глаза вновь остекленели, и существо отдало честь.

Локхарт макнул перо в собственную кровь, капающую с пальца, и сделал голосовую пометку в лежащем на столе черном Дневнике.

— Последователей не выбирают, — прошептал он с горькой усмешкой, и его отражение в ростовом зеркале на миг исказилось чужим, надменным лицом. — Истинный лидер строит империю из того материала, что есть под рукой...

Он обвел безумным взглядом строй замерших големов.

— Но раз уж вы не способны взять харизмой, вы возьмёте числом...

***

Гарри находился под мантией в теплице номер три. Здесь было влажно, тепло, пахло прелыми листьями, и, главное, Снейп сюда не заходил, предпочитая свои подземелья. Поттера утомило его пристальное внимание.

Гарри сидел на большом перевернутом горшке и просто наслаждался отсутствием сквозняка. От скуки он кидал разные заклинания в странный кирпич в кладке стены, на котором был выбит символ, напоминающий лист папоротника.

— Депульсо, — в третий раз произнес Поттер, на этот раз стараясь вложить минимум энергии.

Щелк.

Кирпич вдавился внутрь. С тяжелым скрежетом, от которого кочаны пекинской жующей капусты в теплице недовольно зашипели, секция стены раздвинулась, открывая темный, затхлый провал, за которым была винтовая деревянная лестница...

— О, — сказал Гарри. — Секретный уровень.

Любопытство пересилило осторожность.

— Люмос.

Он спустился.

Это был не облагороженный коридор замка. Это был какой-то земляной туннель, стены которого пульсировали. Корни? Нет.

Гарри посветил на стену. Она зашевелилась.

— Дьявольские силки, — констатировал он без энтузиазма.

Растение, почувствовав свет, тут же выбросило щупальце, пытаясь обнять гостя за шею.

— Инсендио! — Гарри рефлекторно хлестнул огнем, используя отлично отработанное заклинание.

Пламя лизнуло лианы. Обычно Силки боялись огня как огня, но эти лишь лениво отпрянули, зашелестев, как рассерженные кошки. Они были старыми, толстыми и какими-то... задубевшими. Огонь их не пугал, а скорее раздражал.

Гарри шагнул дальше, перешагивая через особо наглый корень и кидаясь в стороны огненным заклинанием, и тут свет пламени выхватил то, что заставило его замереть.

Паутина.

Не та, что бывает в углах комнат. Она была другой. Это были канаты. Толстые, серо-белые жгуты, свисающие с потолка и оплетающие разрушенные каменные арки впереди. Кто-то очень большой и многоногий использовал этот проход для своих мрачных целей.

— Так, — сказал Гарри вслух. — Пауки размером, наверное, с собаку. Это минус к комфорту и рейтингу школы. Большой минус.

Где-то в глубине туннеля что-то щелкнуло, Поттер замер, подождал, но звук не повторился.

Гарри уже собирался развернуться и уйти (стратегическое отступление — основа выживания), как вдруг увидел Его.

В нише, оплетенной корнями, стоял сундук. Старый, с металлической ковкой.

Глаза Гарри загорелись. Хомячество было сильнее лени и страха.

Он подошел к сундуку, игнорируя тянущиеся к нему щупальца Силков.

— Алахомора!

Замок щелкнул и отвалился. Гарри откинул крышку.

Внутри лежала горстка золотых монет, холщовый мешочек, в котором оказались какие-то черные, похожие на угли семена, и пара перчаток.

Гарри поднял перчатки. Зеленая странная кожа, вышивка в виде листьев на манжетах, и ощутимое тепло, исходящее изнутри.

«Получено: Перчатки Травологии (Редкие). +пять к защите от укусов, +десять к стилю», — мысленно прокомментировал он.

Щелчок в темноте повторился. Ближе. И громче. Паутина на стенах завибрировала.

— Ну, я пошел, — тихо объявил Гарри темноте.

Он плавно закрыл сундук, сунул находки в карман и, отбиваясь от Дьявольских силков серией почти беззвучных Инсендио, быстро зашагал обратно к лестнице. Выбравшись в теплицу, он закрыл проход, потянув примечательный кирпич слабеньким Акцио.

— Неплохой рейд, — выдохнул он, отряхивая пыль с мантии. — Но больше я туда не полезу.

***

Малфой и ко. настигли Поттера в главном холле, рядом с фонтаном. Драко преградил дорогу, картинно выставил ногу вперед, откинул полу мантии, выставив на обозрение палочку, и принял, как ему казалось, величественную позу, хотя больше напоминал чайник с носиком вверх.

Крэбб и Гойл сзади пытались скрестить руки на груди, чтобы выглядеть угрожающе, но сделали это только со второго раза, запутавшись в рукавах.

— Поттер! — провозгласил Драко. — Твое везение кончилось. Без своих дружков ты просто ничтожество... Твоя слава раздута, а... бла-бла-бла... — переводил его Гарри.

Гарри вздохнул. «Скука», — подумал он. — «Режим: Бешеный барсук».

Драко что-то говорил и уже начал театрально замахиваться палочкой — движение было таким широким и медленным, что Поттеру надоело ждать.

— Акцио! — коротко бросил Гарри, даже не меняя позы.

Малфоя рывком дернуло вперед. Вся его пафосная стойка развалилась, ноги заплелись. Он полетел на Гарри лицом вперед, как снаряд с плохой аэродинамикой.

— Флиппендо! — Гарри встретил подлетающую цель компактным росчерком.

Заклинание перевернуло Драко в воздухе.

— Депульсо!

Малфой, вереща полетел обратно. Он врезался в живот Гойла, сбив того с ног. Крэбб, пытаясь осознать физику процесса, просто споткнулся об их кучу-малу и рухнул сверху, завершая композицию.

Тут из-за угла вырулили старшекурсники Слизерина во главе с Маркусом Флинтом. Их лица не были обременены интеллектом, зато кулаки были размером с дыни.

— Эй! Мелюзгу бьют! — заорал Флинт.

Гарри приготовился к тактическому отступлению, но тут с противоположной стороны холла раздался вопль:

— Я нашел тебя слизень!!!

В коридор, красный от натуги, влетел Рон Уизли. Его глаза были безумными, свитер перекошен. За ним бежало ещё несколько гриффиндорцев...

— Стукать слизней! — заорал Рон и с разбегу влетел в Флинта, прописав ему между ног.

Жрончик работал в режиме берсерка. Он не использовал палочку. Он использовал локти, кулаки, колени и голову.

— Гасите слизней! — орал он, уворачиваясь от заклинания и врезая кому-то в челюсть. — Наших бьют!

Подоспевшие гриффиндорцы с гэканьем влились в свалку. Началась куча-мала. Кто-то летал под потолком, кто-то квакал и блевал слизняками. Кто-то молотил врагов кулаками... Крэбб пытался укусить Невилла за ботинок, но Рон просто за шкирку поднял его и кинул в фонтан...

Гарри методично раздавал Флиппендо, работая как турель, пока краем глаза не заметил движение сбоку. Семикурсник Слизерина, стоявший в тени, сделал резкий, злой взмах.

Гарри инстинктивно дернул вверх палочкой: — Протего!

Удар был такой силы, что щит лопнул. Гарри отбросило назад, и он приложился затылком о стену.

Свет погас.

Глава 18. Неловкие движения.

Гарри лежал, изучая соседние койки. Колин Криви и Джастин Финч-Флетчли выглядели как восковые фигуры. Жуткое зрелище. Статичное.

Вдруг ширма слева от соседней кровати с тихим звуком отодвинулась.

Гарри повернул голову и моргнул. Ещё раз. И ещё.

Он так и продолжал моргать, пока на соседней койке, стыдливо укутавшись в одеяло до подбородка, сидела Гермиона Грейнджер. Из её густой каштановой шевелюры торчали два больших, пушистых, подрагивающих кошачьих уха с кисточками на концах... А сзади выглядывал нервно дергающийся полосатый хвост. Настоящий кошачий хвост.

— Ни слова, — прошипела она, заливаясь краской. — Даже не спрашивай. Это... побочный эффект одного сложного зелья.

— Я молчу, — честно сказал Гарри, стараясь не пялиться на то, как ухо Гермионы поворачивается в сторону звука шагов мадам Помфри. — Тебе... Тебе идет...

Гермиона перестала стесняться, улыбнулась, и тут же перешла в режим атаки информацией, чтобы сменить тему.

— Мы кое-что выяснили, Гарри. Рон и Невилл. Они... Мы... провели расследование. Это Хагрид.

— Хагрид? — Гарри приподнял бровь. — Ты о чем вообще?

— Пятьдесят лет назад Тайная Комната была открыта, и погибла девочка. Миртл, — зашептала Гермиона, оглядываясь. Хагрида исключили. Мы говорили с Малфоем... ну, косвенно... Слизеринцы ни при чем. А профессор Локхарт... он намекнул, что знает одного большого виновного и просто собирает неопровержимые улики. Всё сходится!

Гарри посмотрел на неё со скепсисом, граничащим с мучением. Опять. Доверять дедукции этих троих, и доверять словам Локхарта — это как доверять компасу, который всегда показывает на того, кто первым взбредёт в голову...

— Гермиона, — начал он, — при всем уважении к твоему хвосту и ушкам...

Договорить он не успел. В палату вошли Ави и Кристина. И стремительно направились прямо к ним.

Кристина шла с обычным выражением лица — «я здесь, чтобы оценить ничтожность вашего существования», но вдруг замерла. Её взгляд упал на Гермиону.

— О... — произнесла Кристина эту букву, чувственно раскрыв губы. Гарри поплыл.

— Кошкодевочка. Настоящая. — Промурлыкала она.

Не теряя ни секунды, Кристина подошла к кровати Грейнджер.

— Но как? — пробормотала она, протягивая руку и бесцеремонно касаясь пушистого уха. — Частичная Аниформа? Оборотное с примесью ДНК Felis silvestris catus? Или это Felis lybica? Хотя по окрасу скорее Felis chaus... Прекрасно, это просто прекрасно...

Гермиона вжалась, совершенно неготовая к такому напору со стороны этой обычно мрачной девочки.

— Э-э... да, это ошибка в расчетах... — пролепетала она.

— Это не ошибка, — Кристина начала поглаживать её по голове с видом ученого, нашедшего Святой Грааль. — Это побочный эффект, который пошел не по плану... Я ожидала гипертрихоза лица, рудиментарных вибриссов... А ты выглядишь... Просто восхитительно. Радуйся, твоя анимагическая форма — это кошка... И ты стала ближе к ней сразу на половину пути...

Она продолжала наглаживать уши Гермионы, которая, кажется, впала в тотальный ступор.

Ави стоял у изножья кровати Гарри и с преувеличенным интересом рассматривал простыни, стараясь даже не дышать в сторону девочек.

— Кхм, — кашлянул он, обращаясь исключительно к Гарри. — Касательно итогов... э-э... дискуссии в коридоре. Профессора сняли по сто пятьдесят баллов со Слизерина и Гриффиндора за массовые беспорядки.

— А мы? — тихо спросил Гарри.

— А ты, Гарри, официально признан «случайной жертвой стихийного безумия». Тебя же вырубили. Да и отлетел ты далеко. Так что баллы Хаффлпаффа в неприкосновенности.

Гарри глубоко вздохнул. Слизеринцы наказаны, баллы целы, он жив...

Он закрыл глаза, откидываясь на подушку и пытаясь восстановить в памяти лицо семикурсника, атаковавшего его. Безуспешно.

— Гарри, ты спишь? — пискнула Гермиона, которую Кристина уже начала тискать за щёки.

— Сплю, — твердо ответил Гарри. — Меня нет. Я в гибернации.

И под мерное мурлыканье, которое невольно начала издавать Гермиона, и восторженный шепот Кристины: «Какая мягкая шёрстка на ушках...», он действительно провалился в спасительный сон.

***

В раздевалке Хаффлпаффа было тепло. Пахло полиролью для метел и дублёной кожей. Седрик Диггори стоял на скамейке, возвышаясь над командой, и его глаза горели решимостью. Он выглядел как оживший плакат «Идеальный капитан».

— Слушайте сюда! — его голос перекрыл шум трибун снаружи. — Гриффиндорцы думают, что у них в рукаве козырь в виде безумия... то есть, тьфу, в виде их решимости! Но мы — не они. Мы — единый механизм! Пока они будут красоваться на виражах, мы будем делать работу. Жестко. Слаженно. Эффективно! Мы покажем им, что упорство и слаженность бьют грубую силу!

Команда одобрительно зашумела, загонщик воинственно ударил битой по ладони. Гарри, сидевший в углу, даже почувствовал легкий укол спортивного азарта.

Дверь раздевалки распахнулась.

На пороге стояла профессор Спраут. Обычно жизнерадостная и уютная, сейчас она выглядела нервной, губы сжаты.

— Профессор? — Седрик застыл с поднятой рукой. — Мы уже выходим, тактика утверж...

— Никто никуда не выходит, Диггори, — голос декана дрогнул, но тут же окреп. — Матч отменен.

— Но... почему? — растерянно спросил Седрик. — Мороз не такой уж и сильный...

— Дело не в погоде, — Спраут обвела их тяжелым взглядом. — Произошло то, чего никто не ожидал. Подробности узнаете от учеников. И в связи с этим... на квиддич наложен запрет.

***

В гостиной было тревожно. Симус, Донни и Ави отодвинули Поттера в угол дивана .

— Это не авроры Фаджа, — Донни протирал очки. — Черные мундиры, серебряные эполеты. Это КМГБ, Комитет Магической Государственной Безопасности. Личная спецслужба Короны.

— Зачем короне посылать спецслужбу в школу? — не понял Симус.

— Затем, — тихо пояснил Ави, — что администрация Хогвартса скрыла покушение на члена монаршей семьи. А эти... чёрные мундиры... вероятно, лучшие магические сыщики...

— Джастин? — Симус поперхнулся.

— Финч-Флетчли. Он Виндзор по материнской линии, — кивнул Донни. — Дамблдор решил замять инцидент, но кто-то стуканул во Дворец. Теперь директора обвиняют в преступной халатности, а Люциус Малфой и министр постоянно поддакивают. Идет разбирательство.

Симус был удивлен. Гарри был удивлен. Да что там, казалось, что все вокруг, кто слышал их разговор, были удивлены тому, кем на самом деле оказался Джастин...

— Старика обложили, — мрачно добавил Ави. — За ним ходят два гвардейца с блокнотами и записывают любое его слово. Склад Снейпа опечатали. Опечатали все подозрительные помещения, в том числе и весь коридор второго этажа рядом с уборной Плаксы Миртл. А когда Локхарт попытался подарить их командиру свою книгу, тот посмотрел на него так, что Гилдерой чуть не сознался в убийстве Кеннеди...

— Значит, снова осадное положение? — уточнил Гарри.

— Хуже, — вздохнул Донни. — Они перетряхнут здесь каждый камень проводя независимое расследование. А ещё эти авроры и чиновники... Опять...

***

Гарри перехватил лесничего между зданиями, случайно, на широком подвесном мосту. Вид у Хагрида был такой, словно он собрался на войну с мамонтами: поверх привычной кротовой шубы была наброшена грубая шкура какого-то большого зверя, а на плече лежал гигантский, грубо обтесанный каменный топор.

От такой картины мысли у Гарри в голове сбились в кучу, и вместо того, чтобы спросить о происходящем в школе, он ляпнул первое, что сразу пришло в голову, вытягивая руку с находкой.

— Хагрид! — окликнул он. — Глянь. Нашел в заброшенном туннеле под теплицами. Черные, как уголь. Что это?

Хагрид остановился, тяжело опираясь на перила. Взгляд у него был уставший и какой-то затравленный. Он мельком глянул на ладонь Гарри и нахмурился.

— Тьфу ты. Споры Цветка Тьмы. Редкая дрянь. Безопасна, пока в плоть не попадет, а там уж... — он махнул рукой. — Ты это, молодец, Гарри, что в перчатках. Давай сюда, от греха подальше.

Он развернул огромный, размером со скатерть, носовой платок, и Гарри осторожно положил в него мешочек с опасными спорами. Лесничий тут же надежно свернул узел и спрятал его в недрах шубы.

— Хагрид, — Гарри кивнул на каменное орудие. — А к чему такой... первобытный наряд?

— Ах, да, это... — лесничий тяжело вздохнул, почесывая бороду свободной рукой. — Попросил вот профессора Флитвика зачаровать топор и шкуру волколака. Совсем старый Арагог мышей не ловит. Молодняк распоясался, лезут куда не просят, границы не чтут... Приходится вот... воспитывать. По старинке.

Он вдруг замер. Глаза расширились.

— Э-э... Я этого не говорил. И ты не слышал. Никакого Арагога нет. И ты это, в следующий раз хорошенько подумай, что тащишь в школу. А иначе... — он замолчал и опасливо покосился на двух магов в мундирах, вышедших из здания. Гарри тоже посмотрел в их сторону: их было мало, но они казались вездесущими.

Хагрид громко шмыгнул носом, поправил топор и, ссутулившись, поспешил прочь, бурча под нос:

— Я не должен был этого говорить... Ох, не должен...

Гарри стоял на ветру и пытался понять что именно он только что услышал.

***

Осада осадой, а гормоны по расписанию.

Большой зал в День Святого Валентина напоминал поле битвы, где столкнулись розовый гламур и стимпанк. Между столами, громыхая, маршировали маленькие големы с неуместно приклеенными крыльями.

— ПРИМИ ЛЮБОВЬ ИЛИ БУДЕШ АНИГИЛИРОВАН, — проскрипел-пропищал маленький железный голем, нелепо забрасывая валентинку в суп первокурснице. Девочка заплакала от страха, но открытку взяла.

В центре всеобщего внимания оказался гриффиндорский стол. Точнее, Гермиона Грейнджер.

Кошачьи уши и пушистый хвост, результат зельеварческой ошибки, сработали как мощнейший афродизиак для мужской половины школы. Перед Гермионой росла гора писем.

— Это нелепо, — пищала она, красная как помидор, пока её ушки нервно дергались. — Почему их так много?

Очередной железный гном с лязгом вывалил перед ней новую порцию конвертов.

Рон Уизли, сидевший рядом, выглядел так, будто готов вызвать голема на кулачный бой.

— Вали отсюда, железяка! — крикнул он, отпихивая механического почтальона локтем. — Она не хочет твоей макулатуры! Брысь!

С другой стороны сидел Невилл. Он был бледен и потел. В руках под столом он сжимал огромную, красивую валентинку с золотым тиснением. Каждую минуту он набирался смелости, чтобы положить её на стол, но стоило Гермионе повернуть голову или дернуть ушком, как Невилл в панике запихивал послание обратно в мантию, чуть ли не комкая его. В его глазах читалась трагедия шекспировского масштаба.

— ЕЩЁ ОДИН ОБЪЕКТ ЛЮБВИ ОБНАРУЖЕН, — прохрипел-пропищал голем, остановившись перед Роном. — ВРУЧЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО.

— Я тебе сейчас вручу! — взревел Рон, хватаясь за вилку.

Гарри наблюдал за этой драмой со спокойствием, сидя за столом. Он перевел взгляд на Кристину Ричи, которая зачем-то подсела к барсукам, рядом со своим братом. Хотя, судя по тому, как на неё косились некоторые вороны... Это было правильным решением.

Она сидела с прямой спиной, аккуратно накалывая листья салата. Перед ней тоже лежала стопка валентинок — видимо, мрачный готический образ имел своих поклонников.

Кристина даже не открывала их. Она просто щелкала пальцами, и конверты по одному вспыхивали, превращаясь в пепел.

Гарри на секунду задумался. В кармане у него ничего не было, но сама идея...

Кристина, не поворачивая головы, произнесла ледяным тоном:

— Даже не вздумай. Если хочешь жить.

Гарри моргнул и тут же отвернулся к своей тарелке.

— Даже в мыслях не было. — Пробормотал он.

В этот момент к нему подошли сразу три голема. Они синхронно вывалили перед Поттером внушительную кучу розовых конвертов. Десятки девичьих глаз (и пара мужских) устремились на героя. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то — с вызовом.

Гарри посмотрел на кучу. Потом на Кристину, которая методично дожигала последнее признание в стихах.

«Нет суеты — есть Эффективность», — подумал он.

— Экскуро.

Небытие весело сожрало всю кучу за секунду.

Пока наблюдатели вздыхали с разочарованием, а со стола Гриффиндора донеслось протяжное «нее-е-ет!», Гарри невозмутимо намазал джем на тост.

— Жестоко, — прокомментировал Ави, с загадочной улыбкой перечитывая свою единственную (и, вероятно, написанную самому себе) валентинку.

Симус, не теряя оптимизма, строил глазки и семафорил бровями какой-то пышной пятикурснице. Та в ответ взирала на него с тяжёлой смесью недоумения и отвращения.

Донни просто методично уничтожал завтрак, всем своим видом демонстрируя, что любовь — это сомнительная сделка с кучей скрытых рисков и мелкого шрифта, а овсянка — актив материальный, ликвидный и юридически чистый.

В этот момент двери Большого зала открылись, и к завтраку явился ослепительный Седрик Диггори.

Он снова был в блёстках. Капитан сиял, как диско-шар, созданный на фабрике стразов.

— Ааа!!! Вампир!!! — истошно завопил молодой нервный гвардеец, дежуривший у дверей. — Он светится!!!

Гвардеец резко выхватил палочку из кобуры.

Седрик среагировал не раздумывая. Никакого удивления, чистые спортивные рефлексы. Он прыгнул вперед рыбкой и идеальным, кинематографичным перекатом ушел с линии огня прямо за стол гриффиндора.

Через мгновение из-за укрытия показалась только его взлохмаченная (но всё ещё сияющая) голова и кончик палочки, нацеленный точно в переносицу гвардейца.

— Отставить! — рявкнул командир отряда, повисая на руке своего подчиненного и сбивая прицел в пол. — Ты идиот, стажёр?! Это ученик, а не вампир!

— Но он блестит... — проскулил гвардеец, трясущимися руками пытаясь удержать палочку. — Прямо как в той книжке Локхарта...

— Только идиоты читают эти книги. Это просто пыльца фей! — гаркнул командир, давая парню подзатыльник. — Убери палочку, пока он тебя не приложил! Ты видел этот перекат? Тебе до такого как улитке до Пекина!

***

В чемодане было тихо.

Гарри нервно мерил шагами гостиную. Снаружи, в замке, царил военный коммунизм: комендантский час, патрули авроров и угроза закрытия школы. Гвардейцы вскрыли запечатанную дыру в туалете на втором этаже и теперь с энтузиазмом тыкали палочками в древнюю канализацию. Идиоты.

— Сэр, — скрипучий голос Альфреда прервал его метания. — Отчет по растениям. В теплице мадам Спраут мандрагоры в новых «умных горшках» повзрослели. Они уже не визжат, а кричат как баньши, и их крик становится смертельным. Неделя до созревания.

— Отлично, — кивнул Гарри, продолжая шаг. — Это спасёт окаменевших и разрядит атмосферу.

Альфред щелкнул пальцами, и перед Гарри появился ящик, наполненный кактусами, которые немного светились.

— Третья партия «мерцающих эхинопсисов», сэр. Заказ господ Уизли.

— Что они делают? — машинально спросил Гарри.

— Раздают их всем желающим, бесплатно. — Ответил домовик.

***

Седрик Диггори знал секреты своего факультета. Заваленный туннель под теплицей номер три не был для него новостью — это была старая «нычка» некоторых барсуков, в число которых входил и его отец. Забытым пространством пользовались поколениями.

Он спустился туда, чтобы проверить странную вибрацию, которую почувствовал из под земли во время урока травологии.

Это была ошибка.

Туннель больше не был тихой оранжереей для дьявольских силков. Он превратился в улей.

Едва Седрик ступил на каменные плиты, темнота зашевелилась. Щелчки. Сухой скрежет о камень. Из мрака, сверкая восемью глазами, на него хлынула волна. Не маленькие паучки, а твари размером с хорошую овчарку. А за ними, в глубине, ворочалось что-то размером с быка.

— Конфринго!

Седрик не тратил время на «Остолбеней». Взрывное заклятие разнесло первых двух акромантулов в зеленую жижу и ошметки лап.

Диггори двигался не как школьник, а как фехтовальщик.

— Диффиндо! — широкое, горизонтальное лезвие воздуха срезало прыгнувшую тварь в полете. — Депульсо! — отшвырнуть того, что справа. — Левиосо! — поднять левого, чтобы он стал живым щитом от плевка ядом.

Но их было слишком много.

Острая лапа полоснула его по плечу, разрывая мантию и кожу. Жгучая боль. Другой паук подбил его ноги.

Седрик упал, перекатился, встал, и, отмахиваясь от силков, ударил ногой, вгоняя каблук в морду твари.

— Бомбарда максима!

Взрыв обрушил часть свода, создавая приличный завал. Седрик, зажимая кровоточащее плечо, побежал назад, к лестнице, пока силки боролись с нечистью. Он вылетел в теплицу, закрыл потайной проход в стене, запечатал его усиленным Коллопортус, а сверху приварил камни мощным Инсендио.

Тяжело дыша, с посеревшим лицом и окровавленным рукавом, он побежал в замок.

***

В коридоре второго этажа он с размаху налетел на патруль. Низкорослый, похожий на надутого индюка чиновник из Министерства в нелепом лиловом котелке и двое авроров.

— Эй, вы! Студент! — голос чиновника сорвался на визг. — Стоять! Назовитесь! Почему нарушаем комендантский час?!

— Я... Я капитан сборной Хаффлпаффа! — задыхаясь, выпалил Седрик. Он даже не чувствовал боли, только липкий, всепоглощающий ужас. — Там, под теплицами! Акромантулы! Целая колония! Они прорыли завал!

Левый аврор скривился, с брезгливостью светя палочкой на порванную мантию и пятна крови.

— Парень, ты что, пил? — пробасил он. — Или устроил дуэль с кем-то со Слизерина? Вид как из канавы.

— Вы не понимаете! — Седрик сделал попытку пойти прочь, но его остановили. — Это вторжение! Мне нужно к директору! У него есть Омут Памяти... Посмотрите мои воспоминания! Прямо сейчас! Я покажу вам!

— Директор Дамблдор отстранён приказом Совета Попечителей, — сухо отрезал чиновник, поправляя котелок. — Кабинет опечатан лично Министром. Доступа к артефактам нет. И не будет для всяких истеричных юнцов.

— Но это срочно! — в отчаянии крикнул Седрик, хватая ртом воздух. — Мы все умрём, если они полезут из теплиц! Их там сотни!

— Минус пятьдесят баллов с вашего факультета... какой там у вас? Хаффлпафф? — произнёс министерский, тыча коротким пальцем в грудь Диггори. — За нарушение режима, появление в неподобающем виде и попытку дезинформации уполномоченных лиц! Мы конвоируем вас в Больничное крыло! А потом — под арест. Мы проверим ваши фантазии... утром. Согласно графику обходов!

Седрик застыл. Он смотрел на них как на сумасшедших. Бюрократия. Они убивали их бумажной волокитой. Пока твари точат жвалы, эти идиоты соблюдают график.

— Идёмте со мной. — Вкрадчивый голос прозвучал из густой тени под лестницей. Тихий, но от этого он прозвучал ещё громче. Температура в коридоре упала на пару градусов. Министерский поёжился.

Северус Снейп выступил на свет. Его лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенности. Он даже не взглянул на чиновника. Его черные глаза были прикованы к ране Седрика. К характерному рваному краю, который оставляет зазубренный хитин. И к следам густой зелёной гемолимфы на ботинках студента.

— Профессор Снейп! — засуетился чиновник. — Вы знаете этого нарушителя? Он утверждает...

— Я займусь его наказанием, — перебил Снейп, не повышая голоса, но так, что чиновник поперхнулся воздухом. — И его допросом. И вы не имеете права снимать факультетские баллы, мистер... Без разницы.

Министерский сверлил профессора взглядом.

— Если вы хотите писать рапорты — пишите, — бросил он через плечо, увлекая хромающего Диггори прочь. — А я хочу знать, какой именно вид яда сейчас в крови у этого идиота. Шевелитесь, Диггори. Живо.

***

От автора:

Если нравится, поставьте пожалуйста лайк, если не нравится, напишите причину. Я читаю комментарии и беру в работу нормальную обратную связь.

Глава 19. Неожиданно

— Глава девятнадцатая, версия два, — бархатным голосом произнес Гилдерой Локхарт, грациозно прохаживаясь перед своим столом. — «Когда тьма окончательно сгустилась над Хогвартсом, а хваленые авроры увязли в паутине собственной некомпетентности, лишь сияние моей улыбки и правильно зачарованный гаечный ключ смогли осветить путь во мраке.».

Прытко Пишущее Перо разработки Поттера с упоением вывело очередную завитушку в рукописи под рабочим названием «В погоне за Ужасом Слизерина» и замерло, ожидая продолжения.

Но продолжения не последовало. Гилдерой резко остановился и о чем-то задумался. Улыбка сошла с его лица, уступив место холодному взгляду хищника.

Он щелкнул пальцами, отправляя перо в чернильницу, и подошел к столу у стены, на котором была расстелена карта Хогвартса пометками.

Локхарт не был идиотом. Точнее, он был гениальным актером, который понял: чтобы выжить и преуспеть в мире, где каждый второй темный маг хочет тебя убить, лучше всего казаться безобидным, самовлюбленным павлином. А в последнее время — еще и магом, который тронулся умом. Пока зеваки отвлечены, он делает поистине великие дела.

Секрет черной тетради он разгадал на второй день. Т. М. Р. — Том Марволо Реддл. Самозванный Наследник Слизерина, Темный Лорд в период пубертата, запертый в куске старой кожи.

Гилдерой хмыкнул, склонившись над картой. Дневник считал, что манипулирует им. Дневник верил, что Локхарт — послушный идиот, поверивший в «Матрицу» и «Омниссию». Том Реддл действительно тронулся умом, возомнив себя мессией бога из машины, а Гилдерой просто подыгрывал, вытягивая из артефакта секреты.

— И кто тут кого использует, Томми? — усмехнулся Локхарт, глядя на план второго этажа.

***

К среде ввели жесточайший комендантский час. Ровно в шесть вечера все студенты должны были сидеть в своих гостиных, запертые снаружи. Никаких вечерних посиделок в библиотеке, никаких прогулок во дворе.

Передвижение по коридорам теперь напоминало конвоирование. Детей водили на уроки строем по двое — огромной длинной змейкой из нескольких факультетов. Впереди шёл дёрганый преподаватель, а замыкали колонну мрачные авроры. Занятия перенесли в другие классы из соображений безопасности.

Перерывы между уроками и приемы пищи превратились в квинтэссенцию студенческой жизни. В эти короткие окна дети успевали всё: признаться в любви, списать эссе, обменяться контрабандой и расстаться. Причем первое и последнее часто происходило в один перерыв у одних и тех же героев.

Гарри же считал суету главным врагом продуктивности. Поэтому он сидел на краю каменного бортика у фонтана, расположенного как раз между библиотекой и входом в теплицы, и практиковал созерцание. В холле было довольно много людей. Кто-то просто общался, кто-то наблюдал за теплицами в поисках новых сплетен. Рядом сидели Симус и Донни.

Донни решил кинуть на удачу в фонтан серебряный сикль. Монетка булькнула в воду фонтана и растворилась, даже не коснувшись дна.

— Прямиком в карман директору, зуб даю, — авторитетно заявил Симус, проводив взглядом исчезнувшее серебро. — На лимонные дольки собирает.

— Его же отстранили, — меланхолично напомнил Донни, доставая следующий сикль.

— Человек ушел, а чары работают, — хмыкнул ирландец. — Гениальная схема. Пассивный доход.

Их философскую беседу прервал грохот со стороны теплиц. Королевский спецотряд как раз проводил очередную «зачистку» в недавно найденном тайном проходе. Поговаривали, что там обосновался огромный выводок акромантулов. Теплицы, разумеется, оцепили, но так как они находились рядом с библиотекой, выгонять учеников из главного холла никто не стал.

— Слушай, — Гарри переждал очередную вибрацию пола. — Как там продвигается твой проект? Получилось передать братьям готовые изделия?

Симус нервно дернул плечом.

— Куда там! Я их даже из тайника боюсь вытаскивать. Вокруг постоянно кто-то бродит. Да и попасть туда тот еще квест...

Мимо них прошли двое хмурых авроров. Симус красноречиво кивнул им вслед:

— Вот именно эти. Да и как ты вообще это представляешь? Нужно выбраться в Хогсмид. А для этого надо, чтобы из замка хоть кого-то выпускали.

Гарри посмотрел на патрульных и расслабленно кивнул.

— Ну да, ну да. Логично.

***

На уроке трансфигурации царила атмосфера удушающей бюрократии. На задней парте сидел душный министерский инспектор и фиксировал каждое слово Макгонагалл. Записывал он это, к слову, самопишущим пером производства Мюррея. Гарри смотрел на чиновника со смешанными чувствами: инспектор бесил, но оригинальное перо в его руках приятно грело эго.

Сегодня ученики проходили улучшенную версию программы первого курса. Спички превращали в пуговицы, запонки и серебряные вилки, тестируя новые формулы. Гарри, который в последнее время активно тренировал навыки с помощью своих умных очков, с интересом наблюдал за пыхтением однокурсников. Сравнивать их прогресс со своим было чертовски приятно.

Сам он уже всё сдал, и теперь просто натирал носовым платком идеальную золотистую пуговицу со сложным узором.

— Мистер Поттер, почему вы не практикуетесь? — внезапно раздался над ухом гнусавый голос.

Гарри поднял взгляд на инспектора, посмотрел на свою пуговицу, затем снова на инспектора и выдал с максимально академичным видом:

— Практика после достижения идеала ведет к деградации формы, сэр. Профессор Макгонагалл учила нас, что излишнее магическое воздействие на единожды трансфигурированный объект делает все последующие превращения намного хуже первого. Я не могу позволить себе испортить этот шедевр.

Краем глаза Гарри заметил, как губы Макгонагалл дрогнули в довольной улыбке. Крыть было нечем. Инспектор хмыкнул, что-то чиркнул в бланке и пошел докапываться до других.

Вообще, проверяющий был сказочным занудой. Он держал на коленях открытый учебник, сверял с ним каждое слово лекции и периодически поправлял декана. Макгонагалл в такие моменты смотрела на него так, словно прикидывала, насколько качественная из инспектора выйдет табуретка, ну или свинья.

***

Перемены у учеников тоже по возможности постарались забрать. До следующего кабинета было от силы шагов сто, но из-за новых правил безопасности «барсуков» и «воронов» заставили выстроиться в ровную колонну.

Встречным курсом мимо них медленно двигался такой же строй «змей» и «львов», в центре которого разворачивался локальный цирк-шапито. Мальчишки буквально вились вокруг Гермионы, постоянно нарушая строй, из-за чего колонна останавливалась. Одни с подчёркнуто серьёзным видом выспрашивали у неё какие-то заумные факты из учебников. Другие громко восхищались её пушистыми ушками, делая вид, что говорят это друг другу, но так, чтобы она точно услышала.

Третью группу этот балаган откровенно раздражал, и ярче всего эта злость читалась на лице Уизли. Впрочем, Рону теперь даже не нужно было кричать. Ему было достаточно просто тяжело и мрачно посмотреть на очередного навязчивого ухажёра, чтобы тот мгновенно заткнулся и вжался обратно в строй.

Гарри молча проводил взглядом эту процессию. Чужие брачные игры его абсолютно не касались.

***

На урок Защиты заявились сразу три министерских инспектора. Они ехидно ухмылялись и по-хозяйски выстроились у стены.

Ученики ещё даже не успели рассесться, а профессор уже расплылся в лучезарной улыбке и начал своё представление.

— Мерлинова борода, инспектор Смит! — всплеснул руками Локхарт, подлетая к первому чиновнику, начав разглядывать его лицо, — Ваши расширенные поры — это же преступление против красоты! Позвольте, я немедленно нанесу вам маску из слизи бубонтюберов. Не бойтесь, она уже почти не пахнет! Слегка будет жечь, зато кожа будет, как у младенца!

Инспектор Смит пошел пятнами, возмущенно фыркнул и, поймав презрительные взгляды коллег, поспешно ретировался в коридор.

— А, инспектор Кастер! — Локхарт тут же переключился на второго. — Как я рад! Я так наслышан о вашей трудовой деятельности, что не могу не попросить вас побыть моим реквизитом! Вы же не откажете мне? Кстати, как поживает ваша мама? Она регулярно присылает мне восторженные письма! Я подумываю даже ей ответить!

Не дав опешившему чиновнику и рта раскрыть, Гилдерой радостно всучил ему грязную швабру и ржавое ведро.

— Надевайте этот шлем! А швабра будет вашим мечом драконоборца. Точнее, гуля. В моей третьей книге гули были в тяжелых латах и были вооружены ржавыми ковырялками! Ну же, в позицию!

Кастер мрачно посмотрел на ведро, бросил его на пол и процедил: «Я на этот балаган не подписывался». Дверь захлопнулась во второй раз.

Остался последний, самый стойкий инспектор. И тут Локхарт вдруг включил режим техно-жреца.

Его взгляд мгновенно остекленел, а улыбка стала жуткой. Профессор извлек из складок мантии здоровенный гаечный ключ. Он начал плотоядно принюхиваться к чиновнику и водить ключом вокруг его тела.

— Ваша нижняя чакра заблокирована ржавчиной сомнений, — замогильным голосом завел Локхарт. — Чтобы впустить в свою жизнь успешный успех и заработать миллионы галлеонов, нужно отринуть плоть. Позвольте мне впрыснуть немного святого машинного масла вам прямо в уши! Это прочистит извилины. Будет совершенно не больно, если, конечно же, вы не будете сопротивляться!

Локхарт с маниакальным блеском в глазах занес над инспектором грязную масленку, из которой уже капала черная жижа.

У стойкого чиновника задергался глаз.

— Да пошло оно всё к дементорам! — рявкнул он, отпихнул «просветленного» профессора и пулей вылетел из класса.

Как только дверь за последним инспектором захлопнулась, атмосфера в кабинете изменилась.

Локхарт мгновенно перестал паясничать. Улыбка всё еще держалась на его губах, но глаза стали абсолютно серьезными. Он брезгливо вытер руки белоснежным платком, обвел притихший класс скучающим взглядом и бросил:

— Открывайте мою вторую книгу на тридцать седьмой странице. Читать до звонка.

Он развернулся и ушел в свой кабинет. Щелчок дверного замка стал последним звуком, который ученики услышали от преподавателя.

Гарри сидел за партой и широко улыбался. Он наслаждался каждой секундой этого спектакля. Теперь всё встало на свои места: Локхарт, как и Квиррелл в прошлом году, был просто гениальным, феноменальным актером. Ему чертовски нравилось наблюдать за этой игрой.

А потом Гарри вспомнил, что именно этот ублюдок с ослепляющей улыбкой стер ему две недели памяти.

Улыбка скисла. Поттер мрачно вздохнул, уткнулся носом в учебник и начал делать вид, что увлеченно читает.

***

Гарри, Симус и Донни прятались за колонной недалеко от кабинета ЗОТИ, этажом ниже, и наблюдали крайне прискорбную картину. В нише под лестницей, ведущей в тот самый кабинет, прямо перед большими деревянными часами, скрывающими проход в их тайную базу — толпилась делегация. Двое авроров активно взламывали защитные чары, а за их спинами мрачной тенью нависали профессор зельеварения и Люциус Малфой.

Симуса слегка потрясывало от зрелища того, как их убежище вот-вот вскроют. Донни же, напротив, мгновенно переключился в режим адвоката.

— Мы уверены, что никто посторонний не знает об этом месте, — зашептал он. — Не знаю, как они его нашли. Но надеюсь, то, что там будет найдено, не смогут связать с нами. Никоим образом. Предлагаю всем уйти в глухой отказ и притворяться дурачками.

— Ага, — тоскливо выдохнул Симус. — Месяц работы коту под хвост.

— Симус, ты лучше не упоминай котов, — философски заметил Гарри, не отрывая взгляда от Снейпа. — А то некоторые коты, бывает, умеют разговаривать. И снимать баллы с факультета.

Симус нервно огляделся, заметил вдалеке какого-то рыжего кота и зябко поежился. Он прекрасно помнил, как Макгонагалл любила превращаться в кошку, сидеть на учительском столе и молча сканировать взглядом учеников. Делала она это регулярно, но не то, чтобы часто.

Тем временем у деревянных часов раздался громкий треск — авроры почти взломали проход.

— Не переживайте, парни, — шепнул Гарри. — Альфред со всем разобрался. Я знал, что так и будет. Мне только интересно, откуда они узнали, где именно искать?

— Да, это очень странно, — нахмурился Донни. — Либо кто-то был под невидимостью, либо у кого-то есть способ слежения за учениками. Хотя мы постоянно кидали «Ревелио», и никого невидимого или анимагов рядом не было.

Часы со скрипом подались в сторону, открывая темный провал. Взрослые решительно шагнули внутрь. Снейп с мстительной улыбкой оглянулся на Поттера.

— Ну ладно, пойдемте дальше, пока нас не замели, — скомандовал Донни, отступая в тень.

— Кстати, Гарри, — тихо сказал Симус, пока они спешно удалялись по коридору. — Спасибо, что разрешил пользоваться мантией твоего отца ради конспирации.

— Да нет проблем, парни, — отмахнулся Поттер. — Нет проблем.

Они ускорили шаг, оставляя мародёров наедине с грядущим колоссальным разочарованием.

***

Кристина Ричи сидела за столом барсуков рядом со своим братом и о чем-то строго его отчитывала. Они явно находились под чарами приватности: Гарри не слышал ни звука, а читать по губам не умел. Впрочем, даже умей он это делать, подслушивать бы не стал — чужие секреты интересовали его сейчас меньше всего. Ави, выглядел виноватым и расстроенным.

Гарри перевел взгляд дальше по столу. Сегодня на ужин пришел Седрик Диггори. Он выглядел сильно похудевшим, сильное отравление ядом акромантула не прошло даром. Ученики шептались, что вылечил его не кто иной, как профессор Снейп. Сам зельевар сейчас восседал за преподавательским столом и мрачно гипнотизировал Поттера тяжелым немигающим взглядом. Гарри старался не смотреть в его сторону.

Министерские чиновники оккупировали и Большой зал. За директорское или учительские кресла их, разумеется, не пустили, как бы они ни возмущались. Для десятка бюрократов, которые теперь тоже жили в замке, просто поставили два дополнительных стола по бокам. Гарри покосился на двери зала и заметил там двух бессменных бойцов Спецотряда Короны. Казалось бы, им самое место в теплицах, но нет, они были здесь, — спецназ молча и тяжело буравил взглядами именно министерских. Чиновникам под этим прицелом кусок явно не лез в горло.

Гарри чувствовал чудовищную усталость. У него было столько планов: изобретать, изучать забытые зелья, спокойно выращивать в чемодане свои растения... Всё пришлось свернуть. Единственной отдушиной остались вечерние тренировки. Они с друзьями продолжали отрабатывать новые чары с помощью умных очков. Получалось не всегда идеально, но шпаргалки ускоряли процесс в разы по сравнению с классическим методом.

В кармане мантии лежали два письма. Первое прислал Мюррей: компаньон тревожно сообщал, что вокруг его лавки начали кружить какие-то мутные личности. Второе письмо было от миссис Уизли. Гарри так до конца и не понял его суть — текст тонул в потоке странных эпитетов и эмоций. Ясным был только один вопрос: почему Гарри так мало общается с Джинни?

Гарри перевёл взгляд на стол «львов». Джинни молча ковырялась вилкой в тарелке и выглядела грустной.

Поттер тяжело вздохнул и отодвинул от себя кубок с соком. Этот год определённо испытывал на прочность все его нервные клетки.

Глава 20. Миссия невыполнима

В круглой спальне на самой вершине башни Рейвенкло гулял лёгкий сквозняк, пахло какими-то экспериментальными духами, косметикой и, конечно же, пергаментами... Из высоких узких окон открывался умиротворяющий вид на долину, Запретный лес, Чёрное озеро, деревеньки вокруг, мрачные горы — гриффиндорцы в своей башне удавились бы от зависти, увидев такую панораму. Их окна выходили максимально неудачно.

Кристина сидела за изящным столом у самого окна, скрестив ноги, и с холодным интересом наблюдала за объектом в золотой клетке. Внутри усердно крутил колесо пушистый хомячок.

Кристина макнула перо и вывела в красной тетради:

«Субъект #7 (Кайл, обыкновенный хомяк, приобретен в магловском зоомагазине Норд-Хэвена). Показатели разумности медленно растут. Сегодня субъект начал складировать орехи не хаотично, а сортируя их по размеру и форме. Однако животные инстинкты по-прежнему дают о себе знать: он нагло метит углы клетки и жрет в три горла. Обучение их подавлению идет с попеременным успехом. Вывод: постоянная подпитка магией замка стимулирует эволюцию нервной системы грызуна».

— Крис, твой хомячок, такая прелесть! — на кровать рядом с разбегу плюхнулась её соседка по комнате, Лиззи. Сегодня её волосы были зачарованы в неоново-малиновый с бирюзовыми прядями. — Он такой милашка!

— Его зовут Кайл, — невозмутимо ответила Кристина, бросая в клетку кусочек грецкого ореха. Хомяк жадно набросился на еду. — Он… из магловского мира. Перспективный научный эксперимент.

— Ой, да Мерлин с ними, с экспериментами! — Лиззи мечтательно закатила глаза, обнимая бархатную синюю подушку. — Ты видела сегодня Седрика Диггори? Он просто нереальный. Он теперь такой худой! У него та-а-а-акие мешки под глазами, прямо как у вампира! Зашёл в библиотеку, улыбнулся, и у меня чуть коленки не подогнулись. Он такой правильный, такой благородный… Не то что эти наши придурки, которые меряются оценками по Рунам.

Кристина отложила перо и посмотрела на подругу уставшим взглядом. Социум школьников был для нее не более чем огромным, шумным вольером.

— Лиззи, сними розовые очки, — холодным, ровным тоном произнесла Кристина. — У твоего Диггори совершенно другие жизненные цели. Он никогда не посмотрит на тебя как на равную, потому что зажат в тисках своих собственных правильных убеждений. Он банально неэффективен: тратит кучу сил на поддержание образа, вместо того чтобы развиваться. Ты ищешь в нем принца, а он ищет удобное зеркало, в котором будет отражаться его благородство. Он тебе не пара.

Лиззи тяжело вздохнула. Спорить с Ричи было всё равно что пытаться перекричать профессора Локхарта с рупором. Он всё равно всех переиграет и уничтожит.

— Ну и пусть. Всё равно с Седриком мне ничего не светит, — Лиззи понизила голос до шепота, покосившись на дверь спальни. — Говорят, на него положила глаз Чжоу. А ты же понимаешь, с Чанг лучше не конкурировать.

Кристина лишь понимающе кивнула. Школьные сплетни удивительным образом обходили этот факт стороной, но старшекурсницы Райвенкло знали всё о семье узкоглазой зазнайки.

— Еще бы. Семья Чанг — это не просто богатые чистокровные. У её дедушки сеть подпольных казино в Макао, а дядя держит магическую Триаду «Красный Дракон». Перейдешь ей дорогу из-за смазливого барсука — и тебя найдут на дне Черного озера в трусах из цемента.

Хомяк в клетке вдруг перестал есть и начал агрессивно грызть прутья и пытаться протиснуться наружу.

Кристина изящным, отработанным движением достала волшебную палочку и несильно стукнула по клетке. По прутьям пробежал крошечный электрический разряд. Хомяк-Кайл возмущенно пискнул и шлепнулся на пухлый зад, растеряв весь свой бунтарский пыл.

— Вот об этом я и говорю, Лиззи, — Кристина перевела спокойный взгляд с грызуна на подругу. — Мои эксперименты и саморазвитие — это единственное, что действительно имеет смысл. Пока вы тратите бесценное время и энергию на эти примитивные брачные игры, школьные драмы и воздыхания, я с каждым днем становлюсь лучше. И когда мы выпустимся из Хогвартса, вы выйдете отсюда с разбитыми иллюзиями, а я буду на две головы выше любой из вас.

Она невозмутимо взяла перо и аккуратно вывела в красной тетради финальную строчку: «Сеанс наблюдения окончен. Агрессия подавлена. Наука требует дисциплины».

***

Тем временем, в подземельях барсуков, «мечта всех девочек» занимался вещами куда более приземленными.

Седрик сидел на кровати в своей спальне в полном одиночестве и самозабвенно ковырялся в носу. Добыв внушительную зеленую козявку, золотой мальчик Хаффлпаффа задумчиво посмотрел на нее, а затем осторожно попробовал на язык.

— Тьфу, блин, — Седрик брезгливо скривился. — Слишком соленая.

Вытерев палец о штанину, он поднялся и подошел к зеркалу. Критически оглядев себя, Диггори щелкнул пальцами. С негромким хлопком появился его личный домовик — роскошь, которую Седрик заполучил исключительно благодаря смекалке Поттера.

— Приготовь мне шоколадное какао, — попросил Диггори. — Только по тому же рецепту, по которому его готовит домовик Поттера.

Эльф исчез и вернулся через десять секунд с дымящейся кружкой идеального, густого напитка.

— Э-э... как ты так быстро справился? — удивился Седрик, принимая горячую кружку.

— Это прямо из бочки мистера Поттера, сэр, — услужливо пискнул эльф. — Мистер Гарри Поттер разрешил, и его домовик Альфред совершенно не против, чтобы эльфы друзей мистера Поттера пользовались его запасами какао.

Седрик удовлетворенно кивнул и сделал большой глоток. Стоя перед зеркалом, он свободной рукой задрал край рубашки и с неподдельной грустью уставился на свой живот. Отравление ядом акромантула не прошло даром: некогда идеальные кубики пресса, ради которых он столько пахал на тренировках, сдулись и превратились в жалкое, впалое подобие былого рельефа.

Диггори вздохнул и перевел взгляд на письменный стол, где лежал неприметный мешочек с толченой пыльцой фей.

— Намазаться сегодня или нет? — задумчиво пробормотал идеальный рыцарь девичьих грез, прихлебывая чужое какао. — Вот в чем вопрос.

***

— Весна. Третье марта, — задумчиво проговорила Тонкс, глядя сквозь мутноватое стекло на оживлённую улицу Косого переулка.

С момента её выпуска из Хогвартса прошло уже полгода, или даже больше... И совершенно неожиданно для всех (а в первую очередь — для самой себя) она решила забить огромный, тяжелый гиппогрифов болт на престижную карьеру аврора.

На столе перед ней лежал затёртый на сгибах пергамент. Тонкс в который раз перечитывала письмо от Гарри Поттера. Мальчишка умудрился сделать то, чего она не ожидала от слова «совсем»: он назвал её главный комплекс, её неконтролируемое метаморфомагическое «бельмо на глазу», абсолютным и идеальным преимуществом перед остальными.

Как только Тонкс прочитала эти строчки, внутри словно распутался тугой узел. Она обрела спокойствие. И вместе с простым принятием себя такой, какая она есть, пришел долгожданный контроль над магией. Поттер по полочкам расписал все плюсы её способностей и мимоходом добавил, что отдал бы многое, чтобы тоже такому научиться. Маленький Поттер оказался пугающе смышленым для своих лет. Он интуитивно понял, что нужно раненому женскому сердечку: всего лишь толика искреннего принятия и немножко правильной похвалы. Этого хватило, чтобы магия перестала бунтовать.

Сегодня она принимала самое значимое решение в своей жизни. Уехать в Америку — в страну, где маги не прячутся по сырым замкам, а живут в реальности прогрессивизма, жадно впитывая магловские технологии, веяния и нравы. Или остаться здесь, послушать родителей, и врасти в британскую чопорность.

Золотистый билет на трансатлантический магический лайнер с претенциозно-ироничным названием «Титаник» лежал рядом с письмом и резал глаза своим блеском. Плыть или нет? Довериться здравому смыслу родителей или собственному сердцу?

Подойдя к высокому старинному зеркалу, она позволила своей магии течь свободно, без привычных барьеров страха и неуклюжести. Черты лица начали сдвигаться: волосы укоротились, превратившись в дерзкий, огненно-рыжий боб, скулы заострились, а глаза вспыхнули опасной, ледяной зеленью.

Из зазеркалья на неё смотрела не вечно спотыкающаяся девчонка Тонкс, а смертельно грациозная хищница без прошлого. Она улыбнулась своему новому отражению, примеривая к губам имя, которое теперь станет её билетом в новую жизнь. Имя, которое она больше никому и никогда не позволит сокращать: Нимфадора...

— Вот бы встретить на этом корабле какого-нибудь художника-романтика... — произнесла она, глядя в свои новые, чужие глаза.

***

Поттер лежал поперёк своей кровати звездочкой на животе, свесив голову с края набок. Он увлеченно занимался деградацией.

Перед ним, прямо на полу, сидели Симус, Донни и Ави. Между ними лежал криво расчерченный кусок большого пергамента, разбитый по периметру на цветные квадратики. По квадратикам были расставлены трансфигурированные Поттером золотистые пуговицы, и почему-то один засушенный жук.

— Я не понимаю, — Симус с раздражением почесал затылок. — Почему я должен отдавать тебе двести галлеонов? Я же просто наступил на твою клетку с нарисованным Министерством!

— Потому что это налоги, Симус, и это не настоящие галеоны, а игровые, — не открывая глаз, отозвался Гарри. — Ты попал на поле «Налоговая проверка». А поскольку у тебя нет карточки «Офшорный Гринготтс», ты платишь мне, как государству. Министерство принадлежит мне.

— Это бред! — возмутился Донни, крутя в руках деревянный кубик. — В реальном мире я бы просто кинул в налоговика «Империо» или стер ему память! Зачем платить какому-то куску картона?

Гарри тяжело вздохнул. Обучать второкурсников основам капитализма оказалось сложнее, чем выращивать мандрагоры. У этих ребят на любую финансовую проблему был один ответ: применить магию.

— Магия — это лишний расход энергии, Донни. А суть игры «Монополия: Путь Ленивца» в том, чтобы заставить систему работать на тебя, пока ты лежишь на диване и плюешь в потолок. Вот смотри. У меня четыре карточки «Мастерская метел», которые я превратил в одну большую фабрику. Эльфы делают метлы, идиоты их покупают. Мне капает пассивный доход. Я не двигаю ни одним мускулом, а мой счет растет. Это высшая форма эволюции.

— Звучит как-то по-слизерински, — прищурился Симус.

— Слизеринцы пафосные и постоянно напрягаются ради статуса. А мы — барсуки. Мы строим норку, забиваем её орешками, оформляем монополию на рынке и спим до весны. Кидай кубики.

Донни сделал бросок. Выпало две шестерки. Его пуговица перескочила через половину поля и остановилась на черном квадрате с нарисованной решеткой.

— О, отлично, — Гарри приоткрыл один глаз и довольно ухмыльнулся. — Поле «Азкабан». Ты пропускаешь три хода, потому что пытался провезти контрабандные рога дромарога мимо таможни без взятки.

— Но я же дал взятку на прошлом ходу! — взвыл Донни.

— Инфляция, дружище. Взятки тоже дорожают. Плати штраф и сиди тихо.

Гарри снова закрыл глаза и с наслаждением потянулся. Жизнь была прекрасна. Никаких интриг, никаких Тёмных Лордов, никаких акромантулов, ужасов Слизерина и суеты. Только мягкая кровать, тупые настольные игры и абсолютный, тотальный энергосберегающий дзен.

***

Маленький первокурсник Колин Криви лежал на койке в Больничном крыле и мечтал о небытии. Или хотя бы о сне. Но окаменевшие маги спать не умеют.

Уже несколько месяцев он был идеальной, неподвижной серой статуей. Абсолютно каменным снаружи и пугающе живым внутри. Никто — ни великий Дамблдор, ни опытная мадам Помфри — даже не догадывался, что парализованный василиском мальчик всё слышит, воспринимает и круглосуточно впитывает происходящее. За это время Колин повидал столько чужого дерьма, что в свои одиннадцать лет чувствовал себя глубоким, уставшим от жизни стариком.

Он был безмолвным свидетелем того, как Драко Малфой едва ли не в истерике требовал выдать ему средство, чтобы отбить намертво въевшийся в кожу запах навоза.

Он слышал, как завхоз Аргус Филч целый час скулил, умоляя мадам Помфри сделать хоть что-нибудь с его геморроем.

Он «наслаждался» визитом здоровенного старшекурсника со Слизерина, который приполз с отбитым мужским достоинством и жалобно стонал, что это сделал Рон Уизли. Колин искренне не верил, что обычный второкурсник способен так покалечить амбала.

Он слушал, как бледная Джинни Уизли неловко, краснея и заикаясь, пыталась выведать у колдомедика всё о приворотных зельях.

И это была лишь верхушка айсберга Больничного крыла. Сколько было историй до и сколько было после — он уже не помнил.

Колин не знал, как именно его мозг продолжает функционировать в каменной оболочке, но эта суперспособность его абсолютно бесила. Как бы он хотел просто отключиться! Провалиться во тьму и очнуться только тогда, когда невероятное, сложнейшее зелье исцеления наконец-то сварит великий Северус Снейп — мастер зельеварения, главная надежда Дамблдора, лучший друг лорда Малфоя и вообще, судя по услышанным за эти месяцы сплетням, на редкость хороший парень.

Внезапно кончик его окаменевшего носа начал нестерпимо чесаться. Это была очередная пытка, превосходящая все круги магического ада.

Если бы Колин мог, он бы зарыдал в голос. Больше всего на свете — больше магии, Хогвартса или новых фотоаппаратов — ему хотелось оказаться дома, на своей родной ферме. Он до одури хотел откусить кусок невероятно вкусного козьего сыра, запить его молоком и сесть играть в приставку со своим младшим братиком Денни.

Но он не мог даже заплакать. Ему оставалось лишь безмолвно кричать внутри своей каменной тюрьмы, терпеть щекотку в носу и впитывать чужие постыдные секреты каждый день, с утра до вечера. Ведь он не мог даже закрыть глаза.

***

Глубокой ночью в женской спальне воронов царила идеальная тишина. Пушистый хомяк открыл глаза и осторожно вылез из уютного гнезда. Четыре девчонки, которых в прошлой жизни Кайл снисходительно назвал бы «малышками», мирно спали в своих странных архаичных кроватях с балдахинами.

Кайл был спортсменом до мозга костей и знал главное правило: путь к победе — это регулярные усилия и дисциплина. Ради возвращения домой он готов был терпеть эту унизительную жизнь. Он всё успешнее учился бороться с навязчивыми животными инстинктами, хотя, будем честны, наматывать мили в дурацком колесе оказалось отличным кардио для поддержания формы, а выделяемые ему орешки были просто офигеть какими вкусными.

Его новая хозяйка, эта пугающе умная Кристина с её красной тетрадкой, даже не догадывалась, кто на самом деле сидит в её клетке. Она просто купила его в обычном зоомагазине как забавную зверушку. Настоящей виновницей его пушистого проклятия была совершенно другая ведьма — та самая, к которой Кайл со своими бро так нагло подкатил на парковке у торгового центра. Он слишком поздно осознал, что вел себя как полный придурок — ровно в тот момент, когда очнулся в куче опилок с непреодолимым желанием засунуть семечку за щеку.

Но Кайл не сдался. Важно было то, что у него был План.

За эти месяцы он обследовал каждый дюйм своей камеры. Он измерил глубину поилки, проанализировал на вкус наполнитель и сотни раз проверял зубами прутья на изгиб. Сегодня настало время действовать.

Кайл подобрался. Пусть сейчас он выглядел как маленький толстый хомяк, внутри он оставался несгибаемым атлетом. Не зря тренер Бёрд гонял его до седьмого пота, не зря им восхищались все чирлидерши Норд-Хэвена!

Началась операция в лучших традициях шпионских боевиков. Кайл бесшумно, вскарабкался по прутьям к самому верху дверцы. Зацепившись задними лапами, он повис вниз головой, дотянулся передними до хитрой внешней щеколды и, используя всю свою мышечную массу сдвинул задвижку. Дверца тихонько скрипнула и распахнулась.

Сделав идеальное сальто, Кайл бесшумно приземлился на прохладную деревянную столешницу. Он свободен! Спортивный характер и интеллект победили магию!

Хомяк гордо уселся на свой пухлый зад, окинул взглядом колоссальные, пугающие, теряющиеся в ночной темноте просторы девичьей спальни, дернул усами и растерянно подумал:

«А чё, блин, делать дальше?»

Глава 21

Гарри проснулся от запаха. Пахло зельями, хлоркой и чем-то неуловимо медицинским.

Он попытался разлепить веки — те долго не слушались, но после нескольких попыток нехотя поддались. А вот всё остальное тело словно залили бетоном. Руки, ноги, шея — ничего не работало. В мышцах мерзко покалывало, словно он отлежал абсолютно всё тело. Ощущения были очень сильными и крайне неприятными. Через какое-то время они начали медленно стихать. Гарри мысленно сфокусировался на правой руке, начал медленно сгибать пальцы. Стало чуть легче. Потратил еще две минуты на левую. С пятой попытки ему удалось неуклюже приподнять голову.

Помещение походило на Больничное крыло, в котором зачем-то возвели новые стены. Оно было меньше, светлее, а витражи на окнах оказались непрозрачными. В палате стояло всего две койки. Гарри медленно повернул голову. На соседней лежал Колин Криви. Причем Колин был нормальным — не серым, как Поттер сейчас, а действительно нормальным.

Гарри попытался собрать мысли в кучу. Мюррей, концепт «Монополии», письмо от Тонкс, поиски хомяка Кристины, окаменевшая Гермиона, отмененные занятия, всех заперли в гостиных… А дальше — абсолютная, глухая темнота. Провал.

На тумбочке лежал серебряный колокольчик. Гарри дрожащей рукой с пятой попытки дотянулся до него и слабо звякнул.

Колин мгновенно проснулся и подскочил на кровати. Похоже, с моторикой у него проблем не было.

— О, Гарри Поттер! Ура! Ты тоже проснулся! Ты перестал быть каменным! — завопил первокурсник, лучась радиоактивным счастьем. — Я очнулся три дня назад! Оказывается, просто проснуться мало, надо еще пить мерзкие, вонючие зелья, чтобы мышцы заработали! Ты старайся не дышать, когда глотаешь!

От громкого голоса у Гарри резко заболела голова. Он попытался сказать «потише», но язык ощущался во рту как чужой, распухший кусок ваты. Лицевые мышцы отказались повиноваться, и вместо просьбы изо рта вывалилось лишь жалкое, мычащее:

— Бэээ-эээ…

— Да, да! Я тоже так думаю! Это просто сумасшествие! — радостно закивал Колин. — Моя камера расплавилась! Но мне сказали, что она спасла меня от взгляда тысячелетнего василиска! Он был огромный! А потом я всё чувствовал. Месяцами! Люди думали, что я статуя! Я слышал всё!

Гарри попытался остановить этот поток разнородных мыслей, издав протестующее:

— Ммм-ууу…

— И не говори! — воодушевленно закивал Колин, даже не думая тормозить. — А последней ночью вообще! Забегает профессор Локхарт и прячется прямо под мою кровать! А следом врываются мистер Малфой и профессор Снейп! Они искали какую-то тетрадь, ругались, говорили, что Локхарт её украл, а потом убежали в Часовую башню. Локхарт вылез, пробормотал что-то про то, что некий Том Реддл «разозлил змею» своими проповедями, вылез из под кровати и тоже взял и сбежал! Он так громко хлопнул дверью!

«Снейп? Тетрадь? Локхарт под кроватью?!» — мозг Поттера отчаянно буксовал, отказываясь переваривать этот сюрреализм.

— А потом начался кошмар. Прямо ночью стены замка вдруг задрожали, на меня посыпалась пыль с потолка, раздался большой бабах, и в Больничное крыло начали поступать раненые! Они с кем-то сражались! Некоторые были при смерти, представляешь?!

— Мне Деннис рассказал, мой брат, он подслушал разговор родителей — маги воевали! На самом деле воевали! Сначала в Запретном лесу, а потом в школе! В Хогвартс пробрались большие пауки, и они напали на преподавателей, на авроров и на каких-то шпионов Короны! Представляешь? Целая армия пауков! Их было очень много! Они сначала были в лесу, а потом полезли в замок через подземелья! А шпионы Короны тоже полезли в замок через подземелья!

Колин продолжал о чем-то говорить, но Поттер его уже не слушал. Мысли спутались, и он хотел узнать лишь одно. Гарри собрал всю волю в кулак, сфокусировался на губах и с трудом, еле ворочая языком, выдавил:

— К-к-какое… с-сегодня… ч-ч-исло...

— Июнь! Лето началось! — радостно добил его Колин. — Школу давно закрыли. Знаешь, кто убил василиска? Локхарт! Он проткнул его мечом Гриффиндора! А Рон Уизли и Невилл Лонгботтом тоже лежат где-то здесь, в Мунго. Деннис сказал, они потеряли память, потому что поперлись воевать со змеей!

Гарри опустил голову на подушку и закрыл глаза.

Змея-убийца, пауки... это всё лирика, стандартные для школы события.

А вот то, что Снейп и Малфой искали тетрадь, а Локхарт прятался с ней под кроватью вызвало волну мурашеко по всему телу. Гримуар Алхимика! Каким-то немыслимым образом этот улыбающийся индюк завладел его книгой, а зельевар с аристократом шли по его следу. Это был не просто пипец. Это был крах. Если тайник вскрыт, то где его чемодан? Где его колоссальная, идеально настроенная подпольная ферма?!

А главное — где его эльф?! Гарри сглотнул вязкую слюну. Его зарождающаяся империя могла быть уничтожена. Они могли забрать все его секреты и убить домовика. Если всё так, то он останется ни с чем и будет полностью зависим от других!

— А-а-алф… р-рэд, — прохрипел он в пустоту. Тишина. Хлопка не последовало. Паника подкатила к горлу, и Гарри попытался крикнуть, вкладывая в онемевшие связки все силы: — А-алф-р-рэд!

Колин на соседней койке радостно закивал и снова начал что-то тараторить, видимо что-то, опять решив. Но Гарри его не слушал. Он сверлил взглядом витраж, парализованный собственной немощностью. Книга утеряна, ферма скорее всего тоже, эльф не отзывается...

Дверь палаты распахнулась, прервав его мысленный апокалипсис. Вошла строгая женщина в желтой мантии.

— О, мистер Поттер! Вы очнулись, — она подошла ближе, начав совершать взмахи палочкой над Поттером. — Что вас беспокоит?

— Н-не м-могу… д-двигаться, — прошамкал Гарри. — И… п-память… дырявая...

— О, не волнуйтесь, мышцы восстановятся за пару дней, — сочувственно вздохнула целительница. — А вот память… К сожалению, очень вероятно, что она утеряна навсегда. Очень небрежная работа, очень небрежная. Есть шансы, что пострадали и другие участки мозга. В этом злодеянии подозревают Гилдероя Локхарта. Он обошел клятву преподавателя и применил к вам Обливиэйт прямо перед тем, как вы столкнулись со змеей. Он теперь разыскиваемый преступник, хоть и герой. Ваш опекун уже в курсе. Отдыхайте. Скоро начнутся процедуры.

Целительница упорхнула, оставив Гарри переваривать услышанное.

Локхарт стер ему память. Опять. А потом Гарри окаменел. Поттер прикрыл глаза. Внутренний калькулятор ленивца внезапно начал подбивать баланс.

Да, судьба его бизнеса неизвестна. Да, эльф пропал. Но... Ему заботливо, профессионально стерли память о встрече с тысячелетним монстром-убийцей. Никакого ПТСР. Никаких ночных кошмаров. Никаких нервных срывов и потери рассудка, как у бедолаги Рона в прошлом году. Он получил абсолютно чистый лист. Затем последовал трехмесячный, полностью оплаченный сон в элитной палате Мунго, вдали от школьных опасностей.

И самое главное. Венец этого абсурдного года. Он официально, по неоспоримым медицинским показаниям, пропустил экзамены.

Риски для бизнеса — это прискорбно. Но гениальность трехмесячного легального прогула с полным стиранием стресса перевешивала всё.

На непослушном, частично парализованном лице Гарри медленно, с огромным трудом расплылась слабая, кривая улыбка. Он жив... И он пропустил экзамены...

***

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

***

Где-то очень далеко в прошлом некий Роман Трофимов, победитель Ранрока и великий модник вдруг начал отчаянно икать. Наверное, кто-то в далеком будущем недобрым словом поминал его вторую работу. А всё потому, что Роман только что безжалостно вымарал из неё последнюю часть — ту самую, что была полна абсурда.

Роман тяжело вздохнул, макнул перо в чернильницу и склонился над своим личным дневником, чтобы оставить последнюю, самую честную запись, ломающую четвёртую стену.

«Так что, дорогие друзья, извините. Возможно, я когда-нибудь доработаю и вплету концовку этой истории в следующую книгу. А возможно, и нет. Очень неприятно осознавать, что у тебя за спиной висит незавершенное произведение, этот груз постоянно давит. Но иногда нужно просто отпустить мёртвый сюжет, чтобы дать жизнь новому. Следующая книга будет лучше. Я постараюсь. Не ругайте сильно. Это просто фанфик.».

Роман отложил дневник, оставив чернила высыхать в тишине. Глава была закрыта. Впереди ждал чистый лист нового года.

***

Aurora En Pekin — Marc Ribot, Los kubanos

***

Я тут понял, что конец на самом деле не скомкан. Это лишь задел на третий год, где Гарри будет решать проблему потери памяти из-за одного нехорошего мага. Так что оставлю всё как есть, но раскрою в третьей книге. Серьёзно, это не слив. Пусть и случилось всё довольно неожиданно. Пока что сырое продолжение начну выкладывать на бусти, а после финальной редактуры уже сюда.