Ленинградское лето. Июль

Жестокое средство справедливости

Мне страшно глядеть на Танюшу, и потому я смотрю в другую сторону.

В сущности, ничем ужасным Таня не занимается: спокойно себе сидит и болтает ножками. Ножки, смею заметить, очень и очень аппетитные. Беда лишь в том, что Танюша сидит на самом конце хлипкой телевизионной антенны, укрепленной к наружной стороне стены. Умом я понимаю, что ничего ужасного с Танюшей не произойдёт, даже если она спрыгнет вниз, с высоты третьего этажа, а это ни много ни мало, целых пятнадцать метров. В таком случае она плавно опустится на землю, если пожелает, конечно. А не пожелает – будет шагать по воздуху, поскольку она призрак, сиречь субстанция практически невесомая. Мы с Танюшей даже выяснили её вес: в аналитической лаборатории Военно-Медицинской академии она встала на сверхточные аптекарские весы, и электронное табло выдало результат, который составил ноль целых две тысячных грамма. Следовательно, бестелесным призраком Танюша считаться не может, ибо масса у неё всё же наличествует. Откуда узнали? Просто однажды мне стало интересно, а Танюша не поленилась, сходила и проверила. Что интересно, при столь незначительном весе Танюша может развивать немалые усилия: например, открывая засовы или нажимая на разные кнопки или рычаги. И кирпич весом в два килограмма Танюша подняла. Да, подняла и кинула на пять метров, совсем как вполне реальная девушка. Мдя… Крайне любопытные данные, но что с теми данными делать дальше – ума не приложу.

Впрочем, я отвлёкся, мне это свойственно. А Танюша мне рассказывает, чем она занималась, пока я на рыбалке общался с генералом Рысевым. Оказывается, именно в это время, он решила посмотреть на человека, который сбил её своей машиной.

Да уж… Поучительная получилась история. Очень.

Танюша, по наивности своей, вообразила, что молодой человек ужасно страдает от последствий содеянного, и даже собиралась как-нибудь утешить несчастного, он ведь такой симпатичный! Но действительность оказалась несколько сложнее картины, нарисованной чистой и доброй девочкой. Неоднозначной оказалась та картина.

Отыскать нужного человека в Ленинграде оказалось нетрудно: Танюша легко научилась работать с картотекой Госавтоинспекции, и адрес получила моментально. Нужный дом нашелся просто, дверь в квартиру оказалась такой же проницаемой, как и остальные. А вот дальше пошел просто косяк неожиданностей: во-первых, симпатичный юноша оказался наряжен в очень дорогое бельё, и главная изюминка наряда была в том, что бельё было дамским. Более того: очень специфическим нарядом дорогих проституток, работающих в жанре садо-мазо. Рядом с юношей на громадной кровати лежал крепкий, накачанный мужчина лет тридцати, судя по смуглой коже и чертам лица, выходец из Испании или Латинской Америки. Наряд мужчины составляли кожаные шорты, ремни крест-накрест на груди и спине, эсэсовская фуражка с черепом и костями, и почему-то монокль в правом глазу.

Парочка, по всей видимости, отдыхала после предыдущего раунда общения, набираясь сил перед следующим.

Бедную девочку чуть не вывернуло от отвращения, но любопытство превозмогло, поскольку говорили как раз о ней:

– Долли, я не понял, чем закончилась твоя неприятность с аварией у Московского вокзала? – лениво процедил латинос в эсэсовской фуражке.

– Не бери в голову, Родриго! – беззаботно отозвался Долли – Ну сбил лохушку-лимитчицу, с кем не бывает? Папахен меня тут же отмазал, мусора ко мне даже не приближаются, так что всё тип-топ.

– Долли, я тебе говорил, что ты безмозглая курица, как и все бабы? После переворота менты почувствовали силу, и могут послать нахер твоего тупого папашу со всей его крышей в вашем гребаном ЦеКа. В этом случае ты загремишь в Магадан, будешь там радовать своим раздолбанным очком барачную урлу со всей зоны.

– А что, суровые сибирские самцы, знающие толк в непростой мужской дружбе. – захихикал Долли и полез в шорты партнеру.

– Погоди! – рявкнул Родриго – Ты не сказал главного: дело на тебя закрыли или нет?

– Фу, какой ты грубый и противный! – томно вздохнул Долли – Ну конечно закрыли. Папахен всё уладил: на этой лохушке не было никаких документов, вот её и закопали в канаве для бомжей. А нет тела – нет дела.

Танюша взбеленилась. Девушку не оскорбило то, что мерзкий подонок обозвал её лохушкой-лимитчицей – пусть. Она сама мажоров иначе как быдлом не именовала. Не вслух, конечно, потому что такие слова произносить нельзя, а чётко относя целую группу крайне неприятных людей в разряд неприкасаемых.

Личное оскорбление – ничто. Для того чтобы оскорбить, нужно чтобы оскорбитель поднялся на один уровень с тем, кого оскорбляет, а Танюша и мысли не допускала, что мерзкий извращенец может быть чем-то выше червяка. Ну лает нечто неприятное из подворотни, и пусть лает. Но вот равнодушие к смерти человека, тем более человека, которого убил сам… Это непростительно.

– Ну, я вам сейчас устрою! – крикнула Танюша, но никто её не услышал.

Таня прошлась по квартире, и выяснила, что начальники из Смольного живут очень даже неплохо: пятикомнатная квартира с громадными комнатами, самой маленькой из которых оказалась спальня Долли, площадью в тридцать метров. Кругом стояла дорогущая мебель, но была тут какая-то странность, не сразу осознанная Танюшей, а когда она поняла в чём дело, то от души расхохоталась, и было от чего. Судите сами: все вещи в квартире были импортными, дорогими, качественными, вот только никак между собой не связанными. Это даже не эклектика, а примитивный набор всего, что удалось урвать и затащить в свою норку жадным хомякам. Впечатление от квартиры – как от магазина мебели и сопутствующих товаров, вернее комиссионки с вещами, побывавшими в употреблении. Да уж! И эти людишки руководят страной? Неудивительно, что они развалили Советский Союз – просто для того чтобы иметь свободу рук, а лучше – вообще уехать из ЭТОЙ страны на благословенный Запад.

Что может сотворить бестелесная Танюша? А в сущности, немало, и она даже знает что: в их дачном поселке один человек устроил пожар со взрывом, чтобы получить страховку, но был легко разоблачен следователем. Но Танюша вовсе не собирается скрывать концы, верно?

Девушка взяла на полке в богато оборудованной кухне парафиновую свечу и коробок спичек. Свечу она поставила на стол в гостиной и зажгла. Прошлась, открыла все двери в квартире, разумеется, кроме спальни с извращенцами, и отправилась на кухню. А на кухне просто открыла все вентили на газовой плите. Зашипел газ, и облако пропана, ясно видимое особым зрением призрака, стало наполнять кухню, а потом потекло по остальным комнатам.

Выяснилось, что газ не приносит Танюше никакого вреда, но рисковать, выясняя, как на неё воздействует объёмный взрыв, она не стала. Через капитальную несущую стену Таня прошла в соседнюю квартиру, и никого там не застала: рабочий день, все заняты.

Бабахнуло так, что весь дом содрогнулся, и на голову, вернее, сквозь голову и тело Танюши посыпались куски штукатурки. В квартире, куда вернулась Танюша – дым коромыслом. Двери и окна выбило взрывной волной, ею же изуродована почти вся мебель, многое горит, но слабо. В смысле, от взрыва вспыхнуло, а теперь уже гаснет, испуская дым. Прелюбопытная деталь: из развороченного книжного шкафа вывалились книги, но не рассыпались по отдельности, а лежат стопками. Танюша удивилась: в чём дело? А оказалось, что книги просверлены посредине и скручены длинномерными болтами, чтобы никто не мог вынуть их с полок. Зато выглядит богато.

Перегородку между кухней и чуланом разрушило полностью, и Танюша как-то не удивилась, увидев, что в груде, между кирпичами, виднеются пачки каких-то бумажек. Подошла, присела, посмотрела: оказывается, это пачки долларов. Встала, сплюнула, и отправилась интересоваться, что там, на извращенческом фронте. Оказалось, что там полнейший порядок: выбитой вместе с косяком двустворчатой дверью, на кровати, как тараканов тапком, прихлопнуло любовников. Причём прихлопнуло в чрезвычайно пикантный момент, такой, что Танюшу передёрнуло от отвращения. Дверь, что шлёпнула извращенцев от удара раскрылась, и теперь всё выглядело как специально спланированная инсталляция: кровать, тела и дверные створки раскрытые наподобие открытки. Всё так и просится в объектив.

А вот и зрители-свидетели. Первые трое вошли в выбитые входные двери и сразу обратили внимание на груду кирпичей и доллары в той куче.

– Эге! Тут дело непростое! – сказал первый из них, судя по виду старший – Николай, мухой на пост, вызывай кураторов из КГБ и экспертов-взрывотехников. Ах, да, скорую не забудь. Мы тут ничего трогать не станем, только я на ваших глазах пойду закрою газ, благо он перекрывается отсюда, с лестничной клетки.

Николай деловито побежал вниз по ступенькам.

– Михаил Юрьевич, а вон тем помочь не надо? – нейтральным голосом поинтересовался оставшийся охранник.

– А чего им помогать? Видишь, им и так неплохо. Или ты не брезгливый? – с лёгкой ехидцей парировал старший.

***

– И что дальше? – спрашиваю я, увлечённый рассказом Танюши.

Вот ей-богу, первый раз в жизни сталкиваюсь со шпионскими игрищами, да ещё в такой бульварной оболочке: педераст из высшего общества, его партнёр из вражеской разведки, валюта целыми пачками…

– А что дальше… Дальше приехала карета скорой помощи, а в ней санитары. Знаешь, как было интересно! Фельдшер опрашивает охранников, а те перед ним тянутся как… Ну не знаю, я была у папы в его воинской части, так там даже перед генералом лейтенанты так не тянутся, а тот фельдшер хоть бы хны.

– А что санитары?

– А санитары сначала сфотографировали композицию, на постели и только потом перенесли красавчиков в карету, конечно, укрытых простынями. Карета уехала, а санитары вернулись и обыскали всю квартиру. Знаешь, у них оказалась такая интересная аппаратура! Они ещё три клада, в смысле тайника, нашли. В одном ещё доллары, в другом коробка с ювелирными украшениями, а в третьем какие-то фотографии с извращенцами.

– Значит у бурильщиков нынче жирный улов.

– У бурильщиков? Почему ты их так назвал?

– Это такая шутка: аббревиатуру КГБ расшифровали как «Контора Глубокого Бурения».

– Вот как… Теперь буду знать. Ну, так мы пойдём смотреть на тайник в твоей съёмной квартире?

– Непременно пойдём. Только надо дождаться Альбину, я ведь ей обещал.

Танюша перебралась с хлипкой антенны на подлокотник кресла.

– Ладно! – снисходительно объявила она – Не буду тебя нервировать, а за это ты объяснишь мне кое-что.

– Спрашивай, любознательное дитя.

– Только, пожалуйста, не вздумай врать. Лучше скажи, что не станешь отвечать, ладно?

Я только кивнул.

– Понимаешь, я сразу увидела, что у тебя было серьёзное влечение и к Наточке, и к Лидии. Я видела, что ты моментально к Наточке охладел, а о Лидии ты… В общем, ты в душе её ещё не отпустил. Но с Альбиной у тебя всё всерьёз. Всерьёз настолько, что даже Лидия вытесняется… вернее истаивает, не знаю, как льдина в глубине оврага, в конце апреля.

– Истаивает как льдина в глубине оврага, в конце апреля. – покатал я на языке вкусную фразу – Ах, как хорошо сказала!

– Неправда что ли?

– Чистейшая правда. Понимаешь, Танюша, Наточка была моей первой любовью в Ленинграде. Да нет, не в только в Ленинграде, но и вообще в моей жизни. То, что было ранее, так, увлечения да секс по взаимному согласию. А тут… Девушка более образованная чем я, более начитанная и вообще эрудированная.

– Разве?

– Ах, Танюша, ты постоянно забываешь, о моём опыте последующей жизни, длиной в тридцать лет. В общем, я перерос Наточку, и всё могло бы у нас получиться, но девочка вовсе не собирается расти и развиваться, а её уровень это нижний слой тупой гуманитарщины. Вот она сейчас пишет кандидатскую диссертацию, я кстати её читал. Знаешь, для сравнения прочитал ещё пять кандидатских, защищённых её коллегами из Пушкинского Дома.

– И как?

– Я не только не могу отличить одну от другой, но и забыл содержание всех трудов: там ни одной собственной мысли.

– Обидно… А где-то шесть талантливых учёных не получили возможности защититься.

– Хуже того: эти несчастные получили презрительное клеймо "непризнанных гениев", ведь они не смогли пробиться даже на один этаж на пути к успеху.

– Значит правильно, что расстался с этой дурочкой. – сурово припечатала Танюша.

– Ну… Я бы не стал выражаться так сурово… Но не стоит плохо вспоминать Наточку, она не самая плохая девушка, и в той жизни у нас с нею был восхитительный роман.

– А Лидия?

– С Лидией всё необычайно сложно. В той жизни мы с нею прожили тридцать два года и девять месяцев. У нас случались размолвки, но мы ни разу не поссорились.

– За почти тридцать три года?

– Да, Танюша. Лидия необыкновенно умная, тактичная и душевная женщина. Но понимаешь, когда я увидел её с мужчиной, то… Нет, не возревновал… Я сначала ужасно расстроился, а потом вдруг понял, что Лилия имеет право на собственное счастье с тем, кого выберет сама, а не со случайно подвернувшимся мальчиком из разряда «последний шанс выйти замуж».

– Как это печально… – загрустила Танюша.

– Я вспомнил несколько оговорок Лидии в течение наших тридцати лет, и пришел к выводу, что своего любимого мужчину она прогнала сама, чтобы не быть для него балластом. Она ведь очень гордая, Лидия Юрьевна! Только её жертва оказалась напрасной. Мужчина женился на ком попало, на условной Наточке, да и умер относительно молодым, так ничего не совершив, ничего не добившись, и даже не пожив в счастье. Но всё это я вспомнил, когда уже лежал в госпитале.

– Как же всё непросто. – вздохнула Танюша – Витя, у меня тоже будет всё так запутанно?

– Как знать? Это жизнь. Просто постарайся смотреть трезво на людей вокруг. Если увидишь своего мужчину, то не отпугни его и не упусти.

– Как же понять, что он мой?

– Можешь жить без него – он не твой.

– Мама так же говорит. А я никак не встречаю своего, без которого не смогу.

– Всё будет, Танюша, правда, никто не скажет, когда наступит твой черед для встречи.

– Витя, ты не договорил, вернее я отвлеклась. Расскажи, почему ты так загорелся рядом с Альбиной.

– Альбиной? Знаешь, Танюша, я уже понадеялся, что ты забудешь вопрос, но ты настойчивая и дотошная. Что человек развивается, ты знаешь. Что многие люди развиваются до некоторого уровня, обозначенного кем-то или отмеченного самими, ты тоже знаешь. И что скорость развития разных людей тоже разная, ты догадываешься.

Я помолчал, прикидывая те или иные формулировки, да и рубанул:

– Понимаешь, Танюша, только к своим, без малого, шестидесяти годам, я дорос до уровня нынешней Альбины, а ведь она и не думает останавливаться, а значит и мне придётся поспешать за ней.

– Погоди, получается, что у слишком умной Альбины шансы выйти замуж не так уж и велики?

– Просто выйти замуж, наверное, почти стопроцентные шансы. Альбина красива, умна и необыкновенно притягательна. Своего мужа она легко бы привязала к себе и даже влюбила. А вот была бы счастлива сама? Не знаю.

Послышался хлопок входной двери, а вскоре и сама Альбина вошла в кабинет. Я встал, подошел и поцеловал её в подставленные губки.

– Не успел соскучиться?

– Я и не скучал. Ты просила поговорить с Таней, девушкой-призраком, чтобы она доказала факт своего существования. Таня согласилась.

– Добрый день, Таня! – поклонилась Альбина в пространство – Вы могли бы подойти и взять меня за руку?

– Здравствуйте, Альбина Борисовна. – ровным тоном ответила Таня, впрочем, слышал её только я – Взять вас за руку? Пожалуйста.

Таня подошла к Альбине, и совсем так, как она поднимала ключи или открывала дверь, то есть медленно и сосредоточенно, пожала протянутую руку. Я почувствовал, как в Альбине вспыхнула паника, но могучим усилием воли она подавила глупый порыв. Голос её прозвучал ровно и почти безмятежно:

– А ведь я чувствую! И вижу, как ваши пальцы сминают мою кожу.

Вот ведь самообладание! Я пораженно уставился на ладонь Альбины, на ней действительно виднелась вмятина от пальцев Тани. Альбина продолжала:

– А вот вашей ладони я не чувствую, только ваше усилие. Что бы ещё сделать? О! вот чешка с остывшим чаем. Таня, попробуйте надавить на поверхность чая!

Танюша и сама заинтересовалась экспериментом, а потому с готовностью подошла к чашке и стала давить на поверхность воды указательным пальчиком. Вода промялась, но вскоре, когда лопнула плёнка поверхностного натяжения, заполнила углубление. О том же подумала и Альбина:

– Поразительно! Совсем как на опыте «Поверхностное натяжение воды». Одну иголку держит, и три иголки держит, но рано или поздно плёнка прорывается, и иголки идут на дно. Таня, такой уникальный случай нельзя упускать. Вы позволите мне договориться с учёными, чтобы они попытались изучить ваш феномен?

– Аленькая, а что если они попытаются захватить Танюшу? – встрял я.

– Ну и что? В таком случае Таня просто удерёт, и эти неумные люди останутся вообще без объекта исследования. Но я уверена, что никакой опасности нет.

Таня взяла руку Альбины, чуть сжала её, и, чётко выговаривая слова, произнесла:

– Альбина Борисовна, я согласна!

– О! я услышала! Спасибо, Таня, только не надо меня звать по имени-отчеству. Обращайтесь ко мне «на ты» и просто Альбина.

– Хорошо, Альбина, как скажешь!

– Вот и договорились. А сейчас мы, как и собирались, пойдём искать клад.

И мы втроём, пешком отправились на мою съёмную квартиру. Впрочем, вскоре к нам присоединились Виталий Аверин и Геннадий Надеин, наши охранники, приставленные волей самого Ивана Павловича Рысева.

– Куда идём? – весело спросил Виталий, выворачивая из подъезда, мимо которого мы как раз шли.

– Мы идём искать клад!

– А где ваша тачка и лопата? – обрадовался Геннадий – На чём вы повезёте сундук?

– Посмотрим на месте. – объяснила Альбина – Может быть просто всё рассуём по карманам.

Хозяин квартиры против обыкновения оказался дома, укладывал в чемоданчик какие-то инструменты.

– Вот вызывают на аварию, что-то случилось заковыристое, что дважды позвонили, и даже машину прислали. – поздоровавшись сообщил Роман Николаевич – А вы какими судьбами, да в таком количестве?

– Ребята решили помочь мне перенести вещи. – чуточку слукавил я.

– Жалко, что съезжаешь! – вздохнул хозяин – Ты, Витя, квартирант невредный, да и интересно с тобой.

– Ну, не совсем мы расстаёмся. – успокоил я – Я к вам, Роман Николаевич, постоянно буду обращаться по разным вопросам. У вас самого золотые руки и в друзьях прекрасные мастера.

– А квартиру бы мы сняли. – подал голос Виталий – Мы с Геной сняли комнату в коммуналке, да там соседи нам не нравятся. Пьющие.

– А что, я согласен. Раз вы друзья Вити, это лучшая рекомендация. Вернусь, поговорим, что и как, а пока живите, ключ возьмёте у Виктора.

Роман Николаевич церемонно поцеловал руку Альбине и отправился по своим делам, к ожидающей машине, а там и к сложной работе по ликвидации аварии.

– Ну и где тут клад? – подала голос Альбина, и замолкла, потому что Таня взяла её за руку, и тщательно артикулируя слова заговорила:

– Альбина, пойдём, я покажу!

Альбина двинулась вглубь квартиры, и махнула нам рукой:

– Да я и сама разберусь.

Мы двинулись следом. Я Таню видел, а парни с удивлением наблюдали происходящее. Прошли в дальнюю комнату, и Аля скомандовала:

– Геннадий, принесите стремянку, она стоит за входной дверью.

Стремянка в мгновение ока доставлена. Гена и Виталий быстро её доставили, и вопросительно смотрят на Алю, а та руководит по подсказкам Танюши, которую не видят парни.

– Ставьте в углу, с правой стороны эркера. А теперь полезайте вверх. Виталий, видишь крюк в декоративной панели? Крути его вправо. Молодец, теперь толкай от себя и уводи вправо.

Виталий, из усердия высунув язык, выполняет задания. Осторожно заглянул в образовавшееся отверстие.

– Ого! Здесь и правда что-то имеется!

Осторожно и медленно стал ощупывать лежащий пакет на предмет наличия растяжек или ловушек, но ничего не обнаружил. Геннадий пристроившись за спиной друга подсвечивал фонариком. Из отверстия показался первый пыльный пакет, потом второй и третий. Я внизу принимал их и укладывал на столе.

– Всё, больше ничего нет. – сообщил Виталий.

– Закрывайте тайник и спускайтесь, ребята. – скомандовала Альбина.

В первом пакете оказался свёрток карт, насколько я понял, южного побережья Финского залива, с отметками расположения воинских частей, и с отметками дислокации отрядов пограничной стражи. Надписи бегло читал Виталий, он же давал пояснения. Все надписи, кстати, с ятями и прочей дореволюционной орфографией.

– Да, друзья мои, это гнездо шпиона, правда, ещё до Империалистической войны. – объявил Геннадий – Надо обязательно передать бумаги в контрразведку ЛенВО[1].

– Зачем? – удивилась Альбина.

– Как знать, может Иуда, который тут орудовал, потом попал на службу в РККА, и продолжил свою иудину работу? А может его отдаленный потомок сейчас где-то сидит, а?

Во втором пакете оказался револьвер с коротким стволом и пять пачек патронов. Из любопытства я извлёк один патрон из пачки, он оказался неотличимым от патрона ПМ, о чём я и сказал ребятам, но Гена меня обломил:

– Нет, этот патрон похож, но совсем не тот. На самом деле это Люгер девять на девятнадцать.

– Интересно, а патроны живые? – снова спрашиваю я.

– Наверняка половина уже протухла. – снова огорчил меня Гена – А зачем тебе?

– Хотел бы взять револьвер себе. Понимаете, у меня иногда подозрение, что за мной следят.

– Серьёзный довод. – согласился Гена – Револьвер бери, и патроны тоже. Потренируешься, Витя, в тир мы тебя сводим. А завтра я тебе принесу свежих патронов.

В третьем пакете оказались деньги, жаль, что неактуальные сейчас: русские рубли пачками по сто и по двадцать пять рублей, и совершенно незнакомые купюры величиной с носовой платок, судя по надписям – датские кроны.

[1] ЛенВО – Ленинградский военный округ.

Танго под прицелом

– Ребята, а кто в вашей паре старший? – спрашивает Альбина.

Мы сидим в гостиной Алиной квартиры. Аля расположилась в любимом кресле, крутит в руках пульт от телевизора, но не включила его. Гена и Виталий уселись в креслах, и как бы случайно заняли позиции, контролирующие обе двери и все окна. Танюша занимается полюбившимся ей кладоискательством: заглядывает внутрь стен и в перекрытия. Пока она нашла только несколько мелких монет и серебряное колечко. Я играюсь: постелил на журнальный стол полиэтиленовый пакет, на него старую газету, и занялся разборкой револьвера. Действующие офицеры поглядывают на меня со снисходительным интересом, впрочем, видно, что им и самим хочется поиграться с такой славной безделушкой, но им заблажило продемонстрировать салаге, какие они старшие и опытные. Ну и шут с вами, показывайте, мне нисколько не обидно, я и сам, бывает, играюсь в те же игры. Альбина тоже поглядывает снисходительно, но её снисходительность другая – женская.

– Формально старший я. – отвечает Виталий – Вы же понимаете, ребята, что единоначалие крайне важно. Но по факту мы партнёры, а ещё вернее, друзья.

– Я это вижу, просто решила уточнить важную деталь. Скажи, Виталий, у вас имеется прямая связь с вашим руководством?

– Есть. Как же в нашем деле без связи?

– Сегодня одна девушка продемонстрировала мне невероятные вещи, и я подумала, что было бы прекрасно, если наши учёные изучат феномен.

– А в чём заключается феномен?

– Девушка, по некоторым причинам, не относится ни к миру живых, ни к миру мертвых. Она призрак.

И Альбина рассказала кое-что из фактов, известных ей с утра сегодняшнего дня. Парни внимательно выслушали Альбину, переглянулись.

– Я немедленно свяжусь со своим непосредственным начальником, доложу ему. Но сначала хотел бы увидеть хотя бы часть сказанного.

Танюша безо всяких команд и намеков подола к Виталию, и сжала его запястье. Виталий слегка дернулся от неожиданности, но руку не убрал. Он повернулся, и внимательно посмотрел на место, где стоит Таня.

– Кажется я вижу, особенно на фоне светлого окна. Да, определённо вижу силуэт девушки лет семнадцати или около того. Давайте поэкспериментируем: сейчас вы отнимете руку. Мне кажется, что физический контакт важен для зрения.

Танюша послушно отняла руку и сделала шаг в сторону.

– Ничего не вижу, но ощущаю, что вы сдвинулись вот сюда. – и Виталий рукой указал на место, где стоит Танюша.

Танюша снова коснулась его запястья и сказала:

– Верно, я стояла именно там. Теперь вы меня слышите? А вы, Альбина.

– Теперь я вас услышал. – ответил Виталий.

Альбина промолчала, потому что без телесного контакта она не слышит голоса Танюши.

***

На следующий день наша дружная пятёрка оказалась в той самой лаборатории на территории Военно-Медицинской Академии, где Танюша самостоятельно взвесилась на сверхточных электронных весах. Мужчина средних лет в белом халате поверх повседневного кителя и в белой докторской шапочке, инструктировал нас:

– Я полковник медицинской службы Васенин Василий Михайлович, назначен руководителем исследовательской группы. Коль скоро вы, товарищи, оказались в причастны к новейшему феномену, то вы и станете первыми операторами, а как сложится ход дальнейших исследований, покажет время. Сейчас вы пойдёте через боксы подготовки, где вас обработают, вы переоденетесь в специальную одежду, чтобы исключить все посторонние факторы. Возражения есть?

Руку подняла Альбина:

– Товарищ полковник, у меня есть не возражение, а уточнение.

– Внимаю, Альбина Борисовна.

– У нас имеется всего три дня, после чего мы будем вынуждены покинуть вас.

– Но Татьяна останется?

– Не могу сказать, поскольку не руковожу ею. Как договоритесь с девушкой, так и будет.

– Любопытно, как же я могу договориться? Хотя…

Это Танюша подошла к полковнику и взяла его за руку, а тот сразу почувствовал прикосновение.

– Василий Михайлович, я согласна с вами поработать, поскольку мне и самой интересно, я ведь собиралась получить специальность биолога. – сказала она, и полковник её услышал.

Услышал и я, а остальные нет.

– И на чём вы собирались специализироваться? – живо заинтересовался он.

– Вообще-то изначально я хотела заниматься мхами, но, волей случая, оказавшись в этом положении, хотела бы разобраться в нём с научной точки зрения. Вы мне поможете?

– С огромным желанием, не жалея сил! – провозгласил полковник.

Невооруженным взглядом видно, что перед нами фанатик науки.

В первый день мы устали как горожане на прополке картошки. В сущности, ничего сложного не происходило: мы общались с Танюшей в огромном зале, похожем на вестибюль станции метро типа «Черная речка», только без рельсов, ходов-выходов метропоездов, да платформа простирается до стен. Всё облицовано большими белыми плитками, то ли пластиковыми, то ли металлическими, с пластиковым покрытием. И ещё отличие: вдоль стен устроены этакие балконы, набитые всякой аппаратурой. А внизу простор: хоть играй в футбол. И по полу зала установлены всякие препятствия: куски кирпичной стены, толщиной в три кирпича, заправленные в стальные уголки, надо полагать, для удобства транспортировки. Для того же удобства сверху и по бокам к уголкам приварены коуши. Были бетонные блоки с продольными дырками – от перекрытий. Был монолитный железобетон, деревянные бревенчатые, из бруса и из досок. Особо меня поразил аквариум пять на пять метров, шириной в один метр. Аквариум был с водой и даже с рыбками, но без водорослей, видимо не успели оформить как следует.

Ну и техническое оснащение: кроме аппаратуры внешний вид которой мне ничего не говорит, кроме того что оно чудовищно дорогое и сложное, было с десяток телекамер, как на передвижных основаниях, так и на плечах операторов. А сверху, на уровне третьего и пятого этажа, что уже под самым потолком, катаются четыре мостовых крана, а на платформах тех кранов размещено чёрт знает сколько всего интересного. И что невероятно – кругом ни единой пылинки. Ну и среди этой чистоты, поголовно все в белых комбинезонах. Одна Танюша без комбинезона, но она никому кроме меня не видна, но этот нюанс мы решили немножко утаить от всех остальных, за исключением Альбины. А в течение дня, все кто имел такую возможность, под камеру убедились, что в случае телесного контакта они чувствуют рукопожатие Танюши и слышат её голос. Очень быстро выяснилось что мы, первые «операторы», оказались не слишком-то и нужны.

И началась работа. Мы вместе с Таней бродили по дурацким лабиринтам, где нас облучали разными излучениями, каждый раз уверяя, что излучения безопасного уровня, ниже ПДК[1], но кто знает те ПДК? Мдя… И кто верит составителям тех ПДК? К примеру, я ни капли не верю, но продолжаю таскаться по лабиринту вместе с остальными подопытными кроликами. Попытался возмутиться, что девушке тяжело, но Альбина на меня же и зашипела, мол, не порть такое замечательное приключение.

Особенно вставляло, когда проклятый полковник заставлял нас колотиться то в кирпичные, то в бетонные блоки, пытаясь пройти сквозь них. Видите ли, у Тани получается, может получиться и у нас. Кстати, и сам колотился в те стенки. И его два адъюнкта тоже ломились сквозь кирпич, бетон, сталь и пластик, по счастью безрезультатно.

А вот Танюша ходила сквозь препятствия безвозбранно, особенно ей понравилось в аквариуме. Они обратила внимание, что рыбы старались не плавать сквозь неё, хотя и не видели. Кажется, что не видели.

Главным итогом сегодняшнего дня стали два эпизода, в которых явственно виделся силуэт девушки, пусть и сильно размытый. Но ведь такой успех в первый же день! Кстати, в аквариуме силуэт Танюши виден не был, зато была видна зона, которую избегали рыбки. Это только и значит, что завтра же в этот чёртов аквариум, вывалят всех рыбок из всех зоомагазинов Ленинграда, да и сотрудники притащат немало из личных коллекций.

Поздно вечером, прощаясь с нами, страшно довольный полковник сообщил нам, что завтра мы ещё нужны, а вот дальше они будут работать полностью самостоятельно.

«Волга», что доставила нас с Алей до подъезда её (и, наверное, уже и моего) дома уехала, ушли и Виталий с Геной.

– Витюша, давай немного прогуляемся. – неожиданно предложила Альбина.

– Ты не хочешь поваляться в ванне? – удивился я, но взял Алю под руку и повел вдоль канала.

– Хочу. Но почему-то вдруг разволновалась.

– Эх ты, ходячее горе от ума! – я шутливо коснулся пальцем её носика – Сама же учила, что нужно доверять своей интуиции. Учила ведь?

– Учила. А тут вдруг испугалась, что ты начнёшь смеяться.

Остановился, обнял и поцеловал Алю.

– Ну что же, ночь уже не белая, но ведь необыкновенно короткая, правда? Давай гулять.

– И спой мне ту песенку про встречу у метро.

– Слушай, моя Аленькая:

Нагадано-нежданно

Вчера напротив входа в метро

Мы встретились случайно

Одни на перекрёстке миров…

И мы пошли вдоль канала по направлению к центру. У ближайшей телефонной будки я остановился и набрал номер квартиры Юсупова. Трубку поднял Гена:

– Сто пятнадцатая база комбайнов стратегического прорыва, старший фельдмаршал Убийбатько!

– Маршал, бери комбайнеров и на взлёт. В кибитке нашей маркитантки завелись грызуны. И за нами кто-то идёт, хотя и осторожно.

– Где вы?

– Сейчас двинемся по каналу Грибоедова к центру.

– Добро. Продержись хотя бы четверть часа. – быстро буркнул Гена, и в трубке послышались гудки.

– Давай тянуть время, милая моя девчонка-пионерка. Красная Армия скачет нам на помощь.

– Надо только день простоять да ночь продержаться! – слабо улыбнулась Альбина, но тут же развеселилась и заявила – Вот за что я тебя люблю, Чижов, так это за то, что с тобой не скучно. Постоянно какие-то приключения.

– Ага! – самым вредным своим голосом завершаю её фразу – Мы вечно влипаем в истории. А потом, когда приключения иссякнут, ты меня разлюбишь, да?

– Да я тебя за такие слова!!! – кинулась на меня Альбина со сжатыми кулачками, но я увернулся, отбежал несколько шагов, резко развернулся и поймал в объятия развоевавшуюся женщину.

– Аленькая, давай станцуем!

Держа Альбину в объятиях на весу, я сделал три шага на средину дороги, поставил её на асфальт и тихонько объявил:

– «Танго под прицелом». Исполняется впервые.

И в полный голос стал напевать основную тему «Танго ин Эбони».

Да уж! Танцевальная подготовка Альбины Борисовны на два порядка, а может и в тысячу раз выше моей! Я вообще-то спортивный парень, на танцевальном полу кое-что умею, но тут мне был продемонстрирован запредельный класс. Альбина делала несколько движений со мной, потом, словно искра от костра отлетала в сторону, и танцевала вокруг меня. Господи, как жаль, что нет в радиусе досягаемости никакой съёмочной аппаратуры, и такой прекрасный танец останется только в моей памяти.

Нет, не только моей. На том берегу канала стали танцевать две случайных, заблудившихся пары. Я слегка прибавил громкости, чтобы им было лучше слышно. Хорошо будет, если соберется компания, тогда будет полегче.

Мелодия допета, Альбина повисла на моей шее, болтая ногами:

– Чижов, это было великолепно! Я требую, чтобы это танго мы танцевали на нашей свадьбе!

– Да, моя родная! И твою танцевальную импровизацию нужно непременно снять для телевидения!

– Договорились, я непременно порепетирую. Скажем так: мы вместе порепетируем, потому что ты танцуешь пока слабовато.

– Значит порепетируем!

И повернулся к парочкам на том берегу:

– Ребята, нет ли у вас с собой гитары? Я хочу исполнить новую песню своей возлюбленной, а вы будете первыми слушателями.

– Есть гитара! Только она простенькая.

– Ничего страшного!

У ближайшего пешеходного мостика мы встретились. Признаться, сначала я преисполнился подозрениями: а ну как это подвели группу загонщиков? Но потом успокоился: даже если они и загонщики, всё равно будут отыгрывать свою роль, а это потеря темпа. Для них. Присмотрелся внимательнее: нет, не загонщики. Главный в их компании парень рослый, со складной фигурой. Глаза умные и вообще лицо хорошее. Мужественное лицо. А вот руки выдают в нём человека далекого от спецслужб – уж очень характерные мозоли на руках. Я-то работал, знаю, как выглядят руки станочника высокого класса, вернее, молодого, но перспективного токаря или фрезеровщика со стажем не менее трёх лет. Подруга ему подстать. Высокая, фигуристая, красивая. И тоже с рабочими руками. Вот её специальность не определю, не вспоминается ничего подходящего. Второй парень в компании донельзя похож на первого, разумеется, с поправкой на возраст. Скорее всего, они братья. Этот учится, а вот где – непонятно: это может быть и ПТУ, а может быть и Университет. В Ленинграде есть такие ПТУ, что по качеству обучения дадут фору некоторым факультетам Университета. Уж по востребованности своих выпускников – совершенно точно. Его подруга тоже из учащейся молодёжи, и тоже не понять уровня, кроме единственной детали: уровень чрезвычайно высок.

Познакомились. Сергей и Надя, Алексей и Ирина. Мы тоже представились, и я взял из рук Алексея гитару. По виду инструмент действительно проще некуда. Тронул струны, и вдруг услышал, что гитара звучит вполне достойно. А что бы вам такого исполнить, славные ребята?

Выбрал песенку из репертуара Олега Митяева, он как раз входит в моду:

Я сидел у тусклой лампы допоздна,

Вспоминая давний запах дальних мест,

Я гулял по синим сумеркам без дна,

Возвращаясь в разрисованный подъезд.

Кто-то ждал меня, а может, и не ждал,

Оставлял, как флаг, незапертую дверь,

Кто-то знал про все, а может, и не знал,

И вот теперь…

Под животом моста

Мы пили с ней вино,

Могли бы лет до ста

Мы целоваться, но

Краток речной маршрут,

Кончилась "Хванчкара",

Поздно, и дома ждут –

Пора…

Дальше пошли по правому берегу канала Грибоедова, и это моё решение: у Казанского собора легко организовать засаду. Но в засаду всё-таки попали. Когда проходили мимо железнодорожных касс, закрытых по ночному времени, из открывшейся боковой двери вышла пара милиционеров и целенаправленно направилась к нам:

– Молодые люди, минутку внимания!

Поворачиваюсь к стражам порядка:

– Вы к нам обращаетесь?

– К вам, к вам. На углу улицы Дзержинского была драка. Вы ничего не видели?

– Не было драки, мы только что оттуда. – решительно отвечает Сергей.

– А что там было такого, что граждане сигнализировали в милицию? Будьте добры, пройдите к нам, в пункт охраны порядка.

Ага! А вот и подкрепление, да к нашим супротивникам. С двух сторон подъехали канареечного цвета «Жигули» с синими полосами на боках. Из машин вывалили… Господи, как они там уместились? – по шесть человек, при том что водители остались на местах.

Аллес капут. Ну что тут ещё кажешь.

И как раз в минуту, когда я собрался впасть в самое чёрное отчаяние, опять же с двух сторон подъехали две «Волги». Из той, что подъехала с Невского, вышли генерал и капитан, а из второй, подъехавшей снизу канала Грибоедова, вышел один полковник.

– Что тут происходит? – требовательно спросил генерал – Кто тут старший, ну-ка ко мне!

Из группы милиционеров вышел майор, отдал честь генералу и стал что-то объяснять. Говорил он тихонько, так что не слышали даже близко стоящие люди.

– Всё понятно. Не разошлись краями, бывает. За службу благодарю, но своих людей забираю. – громко и чётко сказал генерал – Чижов и Скавронская, ко мне.

– Товарищ генерал, с нами ещё четыре человека, случайные свидетели. – подал голос я.

– Посторонних отпустите. – распорядился генерал – А вы садитесь в машину, надо срочно поговорить.

Я испытал облегчение, увидев в генеральской машине улыбающегося Виталия, и пошел к нему.

***

– Какие новости, Уильям? Только не говорите мне, что в Советах новое ухудшение обстановки.

– Если приказываете, мистер президент, я могу и помолчать.

– Я бы и рад отдать такой приказ, но не вправе сделать это. Проклятая должность опутала меня ворохом обязанностей. Так что произошло?

– Из Ленинграда поступило странное сообщение, подкрепленное довольно большим видеофильмом.

– И в чём суть сообщения и фильма?

– Если коротко, то выяснилось, что пришелец из будущего не мужчина, а женщина, вернее девушка. И девушка… как бы выразиться, не во плоти. Она призрак.

– И это зафиксировано на плёнке?

– Вы позволите продемонстрировать фильм?

– Да, это крайне любопытно, Уильям. Видеомагнитофон, который стоит в моем кабинете вас устроит?

– Вполне устроит, мистер президент.

На экране телевизора возникло огромное помещение, наполненное разнообразной аппаратурой. По сторонам зала были устроены балконы, на которых стояла аппаратура, вокруг которой суетилось множество людей, никак не менее ста человек. Съёмка производилась примерно с уровня третьего этажа, то есть, метров десять – двенадцать. Наконец камера, совершив обзор вокруг, стала демонстрировать то, что находится внизу.

На белом мраморном полу, в каком-то прихотливом порядке были расставлены деревянные щиты, бетонные плиты, кирпичные блоки, а кроме них – несметное количество металлических и пластиковых коробок, соединенных проводами, иногда весьма толстыми. Оператор отдельно задержался на огромном аквариуме, в котором плавали какие-то мелкие, видимо декоративные рыбки.

– Мистер президент, прошу обратить внимание, что помещение периодически наполняется различными видами излучения, и в некоторых случаях камеры фиксируют нечто необычное.

Действительно, иногда внизу, среди бродящих по лабиринту людей, появлялись туманные очертания человеческой фигуры.

– Уильям, мне не кажется, что они научились снимать призраки? – спросил Рейган, нажав на кнопку «Пауза», в один из таких моментов.

– Нет, мистер президент, вам не кажется. В определённых видах излучения удаётся запечатлеть призрака. Включите воспроизведение, далее будет нечто необычное.

Действительно, группа подошла к аквариуму, и Рейган увидел, что многочисленные рыбки прянули в стороны, и в воде образовалась очищенное от рыбок пространство, очертаниями напоминающее человеческую фигуру.

– Ну, такой трюк в Голливуде или на русском «Мосфильме» снимут без малейших затруднений. – задумчиво сказал Рейган – но если смотреть глазами профессионала, то признаков комбинированной съёмки не видно. Гм… Или я настолько постарел?

Рейган остро поглядел на собеседника, а тот нисколько не смутился:

– Эксперты при самом внимательном аппаратном исследовании не смогли обнаружить каких-либо признаков подделки. Дальше будет ещё более интересный эпизод, заострите внимание.

Действительно, мужчина, как и все остальные обряженный в белый комбинезон, устало опустился на стул, вокруг него собрались остальные участники эксперимента. Мужчина поднял руку, и было очевидно, что некто невидимый держит его за эту руку.

– Вот сейчас переключат освещение на один из видов излучения, – подсказал Уильям – и вы увидите, что будет.

Вдруг на экране появился женский силуэт, держащий за руку мужчину.

– Это руководитель исследовательской группы, полковник Васенин. И сейчас он беседует с призраком. Сэр, я бы отдал всё своё состояние, чтобы узнать, о чём они беседуют. Чёрт, я бы залез в долги ради этого.

– Не один вы, дорогой Уильям, я вместе с вами. Звукозаписи, насколько я понимаю, не велось?

– Звукозапись велась, но у нас нет доступа к ней.

– Уильям, Америке нужны все сведения по этому эксперименту. Я не ограничиваю вам ни в финансировании, ни в привлечении любых кадровых и технических ресурсов. Нам нужны сведения из будущего.

– Всё что возможно будет сделано, но…

– Можете не продолжать. Я буду молиться, чтобы вы добыли сведения не слишком поздно. Однако у меня возник интересный вопрос…

Рейган на минутку замолк.

– Какой вопрос, сэр?

Рейган глянул на собеседника с интересом:

– А что в этом случае пришло в голову вам? Давайте, так сказать, сверим карты.

– Да, у меня тоже возник вопрос: этот призрак и мужчина, который рассказывает об ужасном будущем, один и тот же человек, или это разные люди? А может быть, тот мужчина просто озвучивал то, что ему говорил призрак?

– Вот именно, Уильям. У вас ведь завёлся свой человек в окружении Рысева?

– Да, мистер президент, и такой человек не один. Путь к капитализму, на который свернуло прежнее руководство Советского Союза, показался очень привлекательным, так что найти нужных людей оказалось нетрудно. Собственно говоря, один из них сам вышел на нашего человека и передал ему этот фильм.

– А ведь вы обманщик, дорогой Уильям! – весёлым голосом произнёс Рейган.

– Что вас навело на такую мысль?

– Вы грозились рассказать об ухудшении обстановки, а я узнал об очень любопытном обстоятельстве, даже о двух. Крот в окружении русского лидера тоже весьма ценная информация.

[1] ПДК - Предельно допустимая концентрация это утверждённый в законодательном порядке санитарно-гигиенический норматив. Под ПДК понимается максимальная концентрация излучений, химических элементов и их соединений в окружающей среде, которая при повседневном влиянии в течение длительного времени на организм человека не вызывает патологических изменений или заболеваний.

Суета как она есть ​

– Нет! – решительно сказал я – Решительно отказываюсь бегать по торговым точкам, и делай со мной что хочешь. Нет, тебя сопровождать не отказываюсь, мне это даже приятно. Но сам бегать не стану. Да, на примерки буду ходить аккуратно.

– Но почему ты не хочешь ходить в магазины? – настаивает Альбина – Разве ты не хочешь организовать нашу свадьбу на высшем уровне?

– Аленькая, девочка моя, безо всякого самопреуменьшения напоминаю тебе, что я простой деревенский парень с дальней окраины империи. Я в столичных свадебных фишках ничегошеньки не понимаю, это же очевидно.

– Ну, в модных течениях организации свадьбы вообще мало кто из мужчин разбирается. – согласно кивнул Альбина – Но такое важное дело нельзя пустить на самотёк, это же очевидно.

– Ну, так чём дело, девочка моя родная? Давай доверим организацию профессионалу, уж он-то не допустит промахов и накладок по незнанию или по торопливости, а уж возможностей привлечения специалистов высшего класса у него на порядок больше.

– Профессионал… Заманчиво, заманчиво. Витюша, у тебя есть на примете профессионал, способный организовать нашу свадьбу? – воспряла Альбина.

– Что-то с тобой происходит, Аленькая… Я, право слово, начинаю беспокоиться.

– Издеваешься? – взъерошилась моя хорошая.

– Разве что самую капельку. Посмотри вокруг и пересчитай присутствующих.

– Ох, ты ж!!! – и Альбина звонко шлёпнула себе по лбу и повернулась к директору нашей группы – Извини великодушно, Владимир, я почему-то забыла о твоей прямой специальности, уж прости меня незадачливую. Но ты сможешь организовать всё как положено?

– Почему бы и нет? Я четырежды организовывал свадьбы, и на бракосочетании дочери Кирилла Трофимовича ты должна была присутствовать по своему статусу.

– Как же, помню. Всё было в высшей степени достойно, и даже те конфликты, что вспыхнули под занавес, были мгновенно погашены.

– О да! Мы ожидали гораздо больших неприятностей, но бог миловал, а кое-что удалось погасить в зародыше. Вы же понимаете, что недруги не дремлют.

– А у нас возможны подобные эксцессы? – делаю стойку я.

– Несомненно. Но за сомнительными личностями можно легко организовать наблюдение. Постоянные посты также снижают вероятность нежелательных происшествий.

– Любопытно. – снова вступила в разговор Альбина – Владимир, вы наверное обдумывали варианты организации нашего торжества?

– Конечно же, обдумывал, и даже хотел предложить свои услуги, но не находил повода завести разговор.

– Мы с радостью принимаем руку помощи, правда, Аленькая?

– Правда. Такая помощь многое бы упростила.

– Если есть желание, я расскажу то, как вижу задачу.

– Очень интересно, слушаем.

– Я прикинул количество гостей, и нашел, что необходимый минимум, в вашем случае, пятьсот тридцать человек, но я бы рассчитывал на шестьсот или чуть больше. Это первое. Учитывая, что у многих гостей имеется штатная охрана или сопровождающие лица – секретари, адъютанты, советники, то чисто гостей возрастает ещё на пятьдесят, вряд ли больше. Говорят, сейчас стало неприлично демонстрировать охрану, но этот момент мы ещё уточним. Сами понимаете, веяния моды мало предсказуемы.

– Меня беспокоит такой вопрос: где мы будем сидеть? – сказала Альбина – Вряд ли на островах будут залы достаточной величины и качества.

– Я уже обдумал этот момент. – успокаивающе махнул толстым блокнотом Савраскин – Слушайте сюда, друзья мои: на «Ленфильме» лежат декорации фильма «Звезда пленительного счастья».

– Господи, сколько им лет? – ахнула Альбина – Неужели что-то сохранилось?

– Времени прошло всего ничего, каких-то тринадцать лет. Тем более, что декорации использовались и в других фильмах, подновлялись.

– Как интересно! Где ещё использовались?

– «О бедном гусаре замолвите слово», это я помню точно, мне буквально уши прожужжали. В каких ещё фильмах, могу узнать. Главное в этой истории: доставку на место, монтаж и приведение в приличный вид всех этих павильонов, навесов, колоннад и прочего берёт на себя «Ленфильм», вернее их реквизиторский цех, у них отличная бригада монтажников. Цену они назначили весьма умеренную, меньше чем я прикидывал. Теперь скажу о питании. В ресторане «Океан», это в пригороде Калининграда, великолепно готовят морепродукты. Поварскую бригаду мы можем взять оттуда, предварительная договоренность имеется. Официантов возьмём там же, причём в их ресторанной униформе: у них стильные костюмы с надписями: «Ресторан «Океан» город Калининград», нанесенные методом шелкографии. Платить им меньше чем ленинградцам, выглядеть будет весьма солидно. Далее… Сами морепродукты предлагает рыболовецкий колхоз из той же Калининградской области. Судно-рефрижератор у них имеется, за доставку просят весьма умеренные деньги. Собственно, вопрос только в точной дате, когда должны доставить продукты, поскольку есть ограничения по хранению, а дальше идёт быстрая потеря вкуса.

– Владимир, кто будет ведущим?

– Есть на примете пара конферансье, мужчина и женщина, она специализируются на проведении мероприятий различного плана, по моему мнению, более чем приличные артисты. Но нужно насколько номеров, с участием жениха и невесты. Нечто яркое, запоминающееся.

– Есть такие идеи. – успокоил я – Мы с Альбиной обсуждали этот момент, и кое-что сочинили в четыре руки. Передам сценаристами тексты, и наброски, думаю, всё получится.

– Вот и прекрасно, друзья мои. Коль скоро вы мне доверяете, возьмусь за организацию со всей серьёзностью. Кстати, на какое чести всё запланировано?

– Я не говорила? – всплеснула руками Альбина – Двадцать второе июля, пятница. Регистрация назначена на утро, десять часов.

***

Деревянная строительная бытовка притулилась к гранитной плите парапета набережной канала Грибоедова. Андрей уверенно стучит в щелястую дверь, и, не услышав ответа, тянет ручку на себя. Дверь незыблема.

– Странно, спит что ли? Договаривались на четыре часа, должен же встретить? – бормочет он несколько смущенно.

Я, Альбина и Лена стоим чуть в сторонке, ждём результата. Ровно в тот момент, когда Андрей должен потерять терпение, раздаётся скрежет задвижки, и дверь открывается вовнутрь, и высовывается лохматая голова:

– О! Вы уже пришли? Вовремя, молодцы. Входите!

Входим через маленький тамбур в маленький двор, образованный береговым парапетом, с надставленными фанерными щитами, стеной собора и забором. Обладатель лохматой головы оказался мужчиной возрастом за пятьдесят, в синем халате, в каких ходят уборщицы в разных учреждениях. Мужчина лично закрыл задвижку на дверях, сверху повесил хлипкий замочек и повернулся к нам:

– Будем знакомиться? Я Белецкий Георгий Христианович, профессор Художественной Академии.

Мы представились, на профессора почему-то не произвели впечатления регалии Альбины, зато на Андрея он посмотрел с любопытством:

– Сотрудник милиции, повышающий культурный уровень? Весьма недурно, хотя и неожиданно. Хотя… На третьем курсе Академии учится ваш коллега, вообразите, его к нам направили силком: старому министру нравились его работы, но уровень владения техникой не удовлетворил.

– И как вам художник-милиционер? – полюбопытствовал Андрей.

– Ничем не хуже цивильных. – ухмыльнулся профессор – Но положа руку на сердце скажу, что лучше: дисциплинирован, ответственен, и что крайне важно, не страдает глупым ребячеством, и держится подальше от фрондёров различного толка. И работы хороши, не без божьей искры. Но что это я? Ко мне пришли экскурсанты, а я теряю время.

И профессор прямо на дворе, замусоренном строительным хламом, выдал нам вступительную часть лекции о храме, а заодно осведомил о правилах безопасного поведения:

– Леса кое-где хлипкие, ненадёжные, их постепенно меняем на правильные. Очень вас прошу, никуда без моего разрешения не лезть, это чревато травмами и даже гибелью. Это первое.

Профессор обвел нас орлиным взглядом, и решил, что мы прониклись его посылом. Воздел вверх сухой палец с неухоженным ногтем, и продолжил:

– Второе: прошу вас не брать смальту и отделочные элементы, поскольку их утеря безвозвратна. У нас есть идея создать мастерскую при академии, чтобы обучать студентов этому исчезающему ремеслу, но вопрос этот не столь прост, как кажется. Некоторые элементы по себестоимости выходят едва ли не по цене золота.

И мы пошли по лесам, где-то внутри храма, где-то снаружи. Иногда изнутри через окна переходили наружу, а через другое окно – обратно. Профессор, мгновенно забыл, что мы не студенты, да и в художественном ремесле девственны до полной прозрачности, и сыпал терминами. Но надо признать, термины мгновенно становились понятными из контекста, а потому сразу впитывались в память. Когда Альбина, задавая вопрос, допустила путаницу в терминах, профессор рассвирепел, накричал на бедняжку, но сделал это так комично и добродушно, что никто не обиделся, даже сама виновница шума.

А по окончанию экскурсии профессор сказал:

– Мы осмотрели выдающийся памятник архитектуры, столь же прекрасный, сколь и неоднозначный. Исаакиевский собор называют самым нерусским из православных храмов, а собор Воскресения Христова на Крови, без сомнения, второй в этом любопытном списке. Да, он весьма похож на храм Собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву, великое творение Бармы и Постника, но именно что похож. Нерусские архитекторы, Давид Иванович Гримм, Роберт Андреевич Гёдике, Эрнест Иванович Жибер, Рудольф Богданович Бернгард, Иван Васильевич Штром создали великолепное творение, совершенно нерусское по духу. Но именно по этой причине храм абсолютно, совершенно, можно сказать идеально исполняет свою главную художественную функцию, ибо построен в честь русского царя, в жилах которого не было ни единой капли русской крови. Царя, который с одной стороны дал свободу крепостным, а с другой – ограбил тех самых крепостных, и вогнал их в долги на десятилетия вперёд. Храм, от мгновения возникновения замысла о его строительстве до сего мгновения и далее в веках, переполнен противоречиями. Здесь и столкновение замыслов архитекторов, профессиональные споры и подковерные интриги ловких людей. Здесь и всенародный сбор денег на строительство. Здесь же и чудовищное воровство лиц, обязанных надзирать над строительством. Здесь и споры о художественной ценности памятника, и о его исторической значимости. Я, как ни парадоксально, тоже считаю сей храм ничтожным по художественной ценности, но одновременно, великим по своему историческому значению. Именно поэтому я отдаю все силы для полноценной реставрации храма. Кроме того, нельзя не признать, что храм неожиданно, но весьма удачно вписан в городской пейзаж, и его утеря была бы непростительной. Имеются вопросы?

– У меня есть вопрос. – по-ученически подняла руку Лена.

– Слушаю, юная сударыня. – благосклонно поклонился профессор.

– Мой вопрос не касается экскурсии. Для начала я соберу литературу и проштудирую материал. Дело в другом. Скажите, вам нужна практическая помощь? Я и мои друзья могли бы приходить в удобное для вас время и делать черновую работу: ну там уборка, вынос мусора, сортировка материалов… Мы не претендуем на высококвалифицированный труд.

Взгляд Георгия Христиановича потеплел:

– О да, это очень благородное предложение с вашей стороны. Да, нам весьма нужна помощь. Видите ли, имеется огромная проблема: с осыпавшейся кровлей и штукатуркой осыпалась и смальта. Нам нужны люди, которые просеют почти сорок грузовиков строительного мусора и выберут из него всё ценное. Это очень тяжёлая и грязная работа.

– Позвольте! – вступил в разговор Андрей – Я не заметил тут такого количества строительных отходов. Сорок грузовиков… Это много.

– Если интересно, могу провести ещё одну экскурсию. – ершисто ответил профессор.

Вышли из храма и пешком отправились на Садовую улицу, и во внутреннем дворе одного из полузаброшенных зданий увидели преогромную кучу строительного мусора, сверху прикрытого ржавыми листами кровельного железа.

– Демонстрирую, дорогие мои! – объявил профессор.

Он вооружился большой щепкой, принялся ковырять сбоку кучи и вскоре в его руках оказался кусок смальты, причём неплохой сохранности.

– Лет пятнадцать назад, когда храм передали музею Исаакиевского собора, здесь первым делом вычистили весь накопившийся мусор. Я договорился с прорабом и водителями, и они стали вывозить мусор не на свалку, а сюда. А вот людей, чтобы рассортировали эти залежи, я найти не сумел.

Альбина повернулась ко мне и просто воткнула взгляд своих глазищ. Вот как это у неё получается? Андрей и Лена тоже повернулись ко мне. А я что? Минутку подумал и говорю:

– Ладно, сегодня же закажу сетки для просеивания, максимум за неделю их изготовят. Андрей, сможешь нанять десяток мужиков с лопатами?

– Без проблем! Даже нанимать не надо, договорюсь с ребятами из нашей роты. – отзывается друг-милиционер.

– Альбина, сможешь купить пару упаковок резиновых перчаток и пару упаковок нитяных?

– Никаких проблем, просто закажу через директора группы. – тут же реагирует Аля.

– Замечательно! Значит, друзья мои, где-то, через неделю мы устроим субботник нашей группы. Теперь вопрос к вам, дорогой Георгий Христианович. Скажите, как вам передать ценные артефакты?

– Сам всё и приму! – чуть не подскакивает профессор – Ещё не хватало, чтобы вы всё перепутали и выбросили в мусор ценные артефакты! Лично буду надзирать за процессом!!!

– Вот и прекрасно. – спокойно отвечаю профессору, кажется, ожидающему возражения. Значит до связи!

Поворачиваюсь, беру за руку Альбину, собираюсь уходить.

– Стойте, юноша! – голос профессора срывается на фальцет – У меня же нет вашего телефона!

– Ах, это! Свяжусь с вами через Андрея, он и сообщит, когда состоится мероприятие, поскольку поиск основной рабочей силы лежит на нём.

– Нет-нет нет! Немедленно давайте свой телефон! Я не могу пустить на самотёк такой важный процесс.

Пришлось доставать блокнот, куда Альбина записала свой домашний и рабочий телефоны, а также время, когда она бывает на работе и дома. На том мы и разошлись.

– Ох, чувствую, устроит мне телефонный террор этот безумный профессор. – озаботилась Альбина, когда мы вышли из подворотни, простились с Леной и Андреем, и отправились домой.

– Не думаю, моя хорошая. Профессор, конечно, холерик, но выглядит вполне разумным. Сроки назначены, до их истечения Георгий Христианович будет терпеливо ждать. Но открою тебе секрет, неделю времени я взял с большим запасом.

– Я поняла! Ты хочешь привлечь своего друга, товарища Юсупова!

– Верно!

***

Роман Николаевич мгновенно сообразил, что нам нужно.

– А! Есть у нас передвижной грохот, нужно только будет подобрать нужные решета, да и дело в шляпе.

– А что, решета бывают разные?

– Конечно. Вообще-то грохота предназначены для разделения на фракции, а фракции бывают нужны разные. Вот в комплекте грохота их как бы, не три десятка.

– Тогда вот что, Роман Николаевич! Договоритесь, чтобы решетки взяли все, профессор Белецкий на месте и определит, какие следует устанавливать.

– Вот за что тебя люблю, Витя, так за то, что ты уважаешь специалистов.

– А как иначе, Роман Николаевич? Я и сам специалист, только в своей области.

День спустя я, Альбина, Андрей, Лена, Виталий и Геннадий, десять милиционеров, друзей-сослуживцев Андрея, одетых в гражданскую рабочую одежду, и весь состав нашей группы «Илиада», торжественно вступили в двор, где был складирован ценный мусор. Грузовик, который привёз грохот уже уехал, около угловатой и длинной машины суетились мой друг Юсупов, профессор и механик-наладчик грохота. Они определяли, какие сетки ставить в сита, чтобы вынуть из мусора максимум полезного.

Пусть люди занимаются, а я собрал в кучу своё войско и начал инструктаж:

– Дорогие мои товарищи, сейчас мы поработаем…

– Золотоискателями? – подал голос один из милиционеров.

– Скорее добытчиками алмазов. Золото моют, а алмазы выбирают вручную. Значит так: музыканты одевают резиновые перчатки, поверх них надевают нитяные. Если какой балбес повредит себе кожу на руках, сгною самым зверским образом. Понятно?

– Понятно. – отозвались музыканты.

– Ваша задача, товарищи, самая сложная. Вы будете выбирать смальту и вообще всё, на что укажет профессор, а мы, грубые мужики, будем кидать мусор и оттаскивать отсев. Вопросы? Жалобы? Заявления? Нет? Тогда экипируйтесь.

Спустя полчаса процесс пошел. Машина приглушенно зарычала, заходили ходуном сита, а мы, дембель и два офицера Советской Армии, и шесть милиционеров стали лопатами закидывать мусор в приёмный лоток машины. По верхней, самой крупной сетке, подпрыгивая, покатились вниз, самые крупные фракции мусора. В основном, это обломки кирпичей, но среди них попадались и крупные элементы смальты. Девушки стали ловко выбирать смальту и укладывать в деревянные овощные ящики, выстеленные изнутри упаковочной бумагой. Кирпичи и прочие обломки они отбрасывали к стенке. Более мелкие части просыпались на вторую сетку, и тоже часть сыпалась вниз, а часть, подпрыгивая, устремлялась к краю, огороженному доской. Там их уже ожидали Дима и Лёша. И у них смальта укладывалась в ящики, а остальное отправлялось к стенке.

Остальные музыканты заняли места у остальных решеток, а шесть милиционеров оттаскивали да откидывали песок и мелкую труху, что выходила из-под машины по транспортёрной ленте. Вокруг них суетился профессор Белецкий, проверяя, чтобы ни одна драгоценная плитка не ушла в отходы. Его то и дело окликали:

– Георгий Христианович, посмотрите это! – и бросали в отдельный ящик вещь, вызвавшую сомнения.

Чаще всего такие обломки выбрасывались, но кое-что вызывало у профессора возгласы одобрения и вообще довольства жизнью. Как оказалось, ценными были не только кусочки смальты, но и какие-то болтики, крючочки, петельки и прочий малопонятный крепёж. Белецкий был страшно доволен, и укладывал опознанные бранзулетки в отдельные ящики.

Так мы проработали с семи утра до двенадцати дня, и тут машинист нажал кнопку «стоп».

– Что случилось? Неужели поломка? – подскочил к нему профессор.

– Нет, Георгий Христианович, просто машине надо отдохнуть. Сходите, пообедайте, а через полтора часа милости прошу, продолжим работу.

Удивительно, но никаких возражений не последовало.

– Друзья мои! – хлопнула в ладоши Альбина, и когда все посмотрели на неё, объявила – Проходите в эту парадную, на втором этаже мы приготовили воду для умывания и обед на всех.

На втором этаже, в относительно не разорённой гостиной, мы вчетвером, то есть мы с Альбиной и Виталий с Геной, обустроили место отдыха. Подмели, поставили лавки из досок, некие подобия столов, а на столах солдатские десятилитровые термосы-ранцы с борщом, отварным рисом и компотом из сухофруктов. К рису прилагались котлеты и подливка. Посуда, как и питание, были солдатские, из воинской части: это договорились наши товарищи офицеры.

Умылись, слегка почистились, расселись по лавкам. Наши девушки встали на раздаче, взяли в руки черпаки, и ловко обслужили всех – нам только и осталось подходить да получать свои порции.

– А ведь неплохо маханули! – сказал один из друзей Андрея, глядя сверху на результаты наших трудов – Примерно четверть завала мы обработали. Георгий Христианович, каков наш улов?

– Улов, как вы изволили выразиться, великолепный. – отозвался профессор весьма довольным голосом – Судите сами: отсортировано семнадцать ящиков смальты, а в ящики уложено по пятьдесят единиц. Кроме этого найдено семьдесят три фигурные мраморные плитки, я ещё не определил это детали пола или отделки стен. Ну и бранзулеток, как эти весьма ценные детали обозвал Виктор, – профессор просверлил меня укоризненным взглядом и покачал головой – собрано ещё шесть ящиков.

– Угу. Получается, за сегодня-завтра мы закончим? – спросил машинист грохота.

– Ох, друзья мои, как мне хочется закончить сегодня! – настолько мечтательно и сладко произнёс профессор, что все засмеялись.

Смущенно оглянувшись вокруг, Белецкий поправился:

– Ну, могу же я хоть немного помечтать? Да, это невероятно, но ведь так бы было хорошо, а?

– Мы вас понимаем, Георгий Христианович, но не требуйте невозможного. – ласково утешила профессора Альбина – Вы же видите, что все работают с полной отдачей.

– Вижу, и тем более вам благодарен, друзья мои, за такой огромный труд.

Уже к вечеру, когда мы собрались расходиться по домам, условившись собраться с утра, я, Альбина и Виталий с Геной остались с профессором.

Во двор въехала вахтовка – грузовик с жилым фургоном, и из его двери высунулся небритый мужик:

– Вы уходите или нет? Я смену принял, если что.

– Славно вы всё организовали, Виктор! – вздохнул профессор.

– Это не я, а Роман Николаевич Юсупов.

– Он большой начальник?

– Нет. Он электрик, работает в Метрострое. Но он такой электрик, к которому за советом обращаются ведущие инженеры. Не брезгают и не смущаются, уж такой авторитет у человека. И такой человек согласился нам с вами помочь, причём бесплатно, просто из любви к своему городу.

Профессор сгорбился словно от неожиданного ненастья:

– А вот мои коллеги отказались помогать, потребовали денег, увы.

– Кстати о меркантильных коллегах. – сказал я – Вы уж, Георгий Христианович, должным образом оформите наши находки и зарегистрируйте через бухгалтерию ректората вашей Академии.

– Зачем?

– Затем, чтобы кто-то посторонний не получил значительную премию за эту работу. Я даже думаю, что эти материалы постараются провести как изготовленные в персональных мастерских и слупить за них полную цену.

Профессор гневно уставился на меня, встопорщился, видно, что он собирался выдать яростную отповедь, но вдруг сник:

– К сожалению, вы правы, Виктор, именно так они и поступят. Я даже знаю этих жадных бездарностей.

– Георгий Христианович, но кто вам мешает оформить документы потихоньку, не привлекая внимания, а когда негодяи получат деньги, в дело вступит следователь уголовного розыска. Вы будете совершенно не при чём, а они получат воздаяние. Поймите, дело в принципе, в очищении вашей альма матер от паразитов.

– Коли вопрос ставится таким образом… Именно так и поступлю, Виктор. Только помогите мне найти следователя.

– Завтра же сюда приедет нужный человек. Ни о чём не беспокойтесь, Георгий Христианович, я думаю, что и все нужные бумаги по добытым нами материалам он оформит.

На следующий день мы закончили разборку залежей, погрузили всё найденное в грузовик, и перевезли драгоценный груз на склад, где приглашенные Андреем специалисты из милицейского главка быстро и ловко всё оформили и приняли на временное хранение.

Уже за воротами Гена спросил:

– Георгий Христианович, вы упомянули, что какое-то количество строительного мусора их храма Спаса на Крови было вывезено на свалку. Вы не помните куда?

– Помню, а что?

– Как что? На этой неделе, на своем мотоцикле, я вас свожу на ту свалку, и вы определите, можно ли там что-то разыскать. Если можно, то мы снова соберёмся, и повторим вчерашний и сегодняшний подвиг.

– А вы не против такой работы снова? И опять бесплатно?

– Мы просто любим свой город, профессор.