Ленинград

Ленинград

Город Ленинград

Факультет руководящего медицинского состава ВС СССР

Поезд «Берлин – Москва» прибыл на Белорусский вокзал по расписанию, в обеденное время. Не имея в Москве знакомых, я не стал искать гостиницу, а сразу переехал на Ленинградский вокзал и, немного подождав, сел в электропоезд «Москва – Ленинград». А утром следующего дня я был уже в нашей северной столице. В моём предписании был указан адрес нашего нового корпуса на Финляндском вокзале: улица Лебедева, д.4. Там я сдал своё предписание, и меня направили в посёлок Красное Село, на учебную базу Военно – медицинской академии им. С.М. Кирова.

Всех командированных сюда на учёбу разместили в солдатских палатках, в них мы жили и готовились к вступительным экзаменам. Нас сразу поставили на довольствие, так что три раза в день мы получали отличное солдатское питание.

В первые же дни пребывания в Красном Селе я познакомился с некоторыми офицерами из других военных округов, направленными сюда же на учёбу. Как это чаще всего бывает, мы сразу сдружились и стали ходить вместе и на приём пищи, и на занятия по плану руководителей сборов. А вот готовиться к предстоящим испытаниям я предпочитал без этой шумной компании. Получив расписание экзаменов и консультаций, я стал уходить в лес, чтобы в тишине самостоятельно заниматься подготовкой. Конечно, у меня было существенное преимущество перед остальными офицерами: я прибыл на учёбу с должности начальника медицинской службы развёрнутой мотострелковой дивизии ГСВГ, в которой прослужил практически два года и уже имел хороший опыт работы, а первый факультет готовил именно к этой должности будущих начальников медицинской службы дивизий, поэтому абитуриенты, в основном, были войсковыми врачами полкового звена. Факультет руководящего медицинского состава ВС СССР был, по сути для нас, «академией генерального штаба", и закончить его было мечтой многих офицеров - медиков.

Первый экзамен наша группа сдавала по Уставам ВС СССР. Дисциплина эта была мне очень хорошо знакома. Я ещё в Германии, в паре с моим «консультантом» (капитаном из оперативного отдела дивизии, который тоже готовился поступать, правда, в Военную академию имени М.В. Фрунзе), досконально выучили их все. Причём мы их не просто заучивали, а каждый устав мой товарищ подкреплял примерами из практики своей служебной деятельности. Так «сухой» материал легче воспринимался и запоминался. В общем, сдал я этот экзамен на «отлично».

Второй экзамен, по ОТМС (организации и тактике медицинской службы) у меня принимал доцент кафедры полковник Бяков В.П. Здесь я использовал беспроигрышный приём, визуально сопровождая все свои ответы схемами, которые тут же рисовал на глазах у изумлённого преподавателя, непосредственно в ходе доклада по билету. Владимир Петрович высоко оценил мой ответ и поставил мне «отлично». Использовать на экзаменах эту привычку и подкреплять схемами излагаемый материал, мне подсказал всё тот же мой друг из оперативного отдела дивизии, с которым мы готовились к поступлению на высшие курсы. Он первым одобрил моё желание более подробно изучать вопросы общей тактики, изображая действия войск в схемах.

- А ты молодец! - как-то похвалил он меня. - Знаешь, нельзя грамотно доложить задачу по тактике действия войск, не изобразив её на схеме расположения войск или на схеме боевого порядка сил сторон. Без схематического изображения положения сторон и дальнейшего их действия ответ будет слабым, неполным что ли. А вот, когда ты нанесёшь все детали вопроса на бумаге в наглядном изложении да ещё сделаешь эту схему на глазах у преподавателя - высший бал тебе обеспечен!

Так мы и готовились с ним к экзамену по Общей тактике (по учебнику Академии Генерального штаба ВС СССР «Общая тактика»). И оба сдали его на «отлично». А полученные знания и навыки мне очень пригодились в дальнейшей службе.

Экзамен по Общей тактике я сдавал общевойсковому офицеру кафедры Общей тактики, доктору военных наук, полковнику Иванову Игорю Тимофеевичу, которого я тоже, как он сам мне сказал, аккуратно выводя «отлично» в моём экзаменационном листе, «покорил» своими ответами со схемами, рисуя их прямо по ходу доклада. Забегая немного вперёд, скажу, что с Игорем Тимофеевичем у нас сложатся очень хорошие отношения в будущем, и он будет моим научным консультантом, когда я буду работать над диссертацией на соискание учёной степени кандидата медицинских наук.

В Красном Селе я ближе сдружился с капитаном Салиховым, бывшим помощником полковника Афанасенко Анатолия Ивановича, нашего начальника медицинской службы 20-й армии ГСВГ. Но теперь Салихов был уже совсем другим человеком, чем тот, каким я знал его ранее. Тогда он казался важным и заносчивым, разговаривал с нами, дивизионными начальниками, свысока. И вот теперь, когда он стал одним из нас, таким же абитуриентом, он словно спустился с небес на землю. И куда только исчезла спесь? Как, всё-таки, часто должность портит людей! Недаром говорится, что должность – это «испытание властью». Оставаться всегда человеком, на любой должности, – это совсем не просто, чтобы там не говорили…, но это очень важно. Всё дело в том, что мы проживаем свою жизнь не в вакууме, а в обществе, которое нас оценивает, выбирает и ведёт по жизни до конца.

...Теперь же, это был самый обычный капитан и… просто Коля. Мы с ним, как однополчане, и жили в одной палатке, и экзамены сдавали вместе. Хорошо зная меня, он сам напросился ко мне в напарники, чтобы я помог ему лучше подготовиться к вступительным. Как ученик он был весьма терпеливым и прилежным. Удивительно, как, всё-таки, велика сила желания подняться выше по служебной лестнице! Плохо это? Конечно, нет, но только, если это желание идёт параллельно с желанием оставить в своей профессии след, а не просто наследить… Сдали мы вступительные экзамены оба хорошо и были зачислены на первый курс факультета руководящего медицинского состава ВС СССР при Военно-медицинской Академии им. С.М. Кирова, в городе Ленинграде, где нам предстояло учиться и жить целых два года.

...Юля прибыла ко мне в конце августа. Первое, чем нам надо было серьёзно заняться, так это поиском квартиры для нового жилья, ведь нам предстояло жить в Ленинграде целых два года! Нам нужна была квартира без мебели, пустая. Мебель мы привезли с собой в контейнере из ГДР. Её надо было разгрузить и установить в квартире, «чтобы не пропала». Мы обходили с Юлей почти все дома в жилых микрорайонах города. Найти квартиру было не просто, ведь хотелось, чтобы рядом была ещё и стоянка для нашего автомобиля. Недели через две такой вариант нашёлся. Мы сняли пустую двухкомнатную квартиру. Правда, сразу же пришлось провести войну(!)… с клопами: ободрали все дышавшие на ладан обои, обработали квартиру бытовыми химическими средствами и выставили на площадку старый полуразвалившийся диван- «клоповник», собираясь вечером вытащить его на мусорную площадку, но не успели, так как кто-то из «добродетелей» позарился на это «добро» и унёс его вместе с вонючими кровососами.

И вот теперь наша небольшая семья спокойно разместилась в своей новой обители. Волновало лишь одно: сын Андрей в сентябре должен был идти в 4-й класс, а прописки у нас не было. К счастью, это было советское время, и нам тогда пошли навстречу. Андрея взяли в школу рядом с нашим домом, в микрорайоне Купчино.

Первого сентября 1975 года мы начали занятия уже в учебных группах. Старшиной курса был назначен майор Дронов Виктор Николаевич, закончивший в прошлом факультет подготовки военных врачей Академии им. С.М. Кирова. Он хорошо знал места расположения кафедр и, вообще, всю структуру Академии. Старшим нашей учебной группы № 1 был назначен капитан Байдин В.Я. Я уже говорил, что из всей нашей группы только один я прибыл на учёбу после прохождения службы в должностях командира отдельного медико-санитарного батальона дивизии и начальника медицинской службы развёрнутой мотострелковой дивизии ГСВГ. Остальные мои одногруппники прошли службу или начальниками медицинской службы дивизий кадра или начальниками медицинской службы полков. Уточню для несведущих: дивизии кадра - это дивизии, которые не имели полного, по штату дивизии, контингента личного состава, а представляли собой небольшую по численности группу офицеров и солдат (организационное ядро) для разработки мобилизационных документов, организации хранения и освежения запасов материальных средств, имели штатное вооружение и технику, необходимую для деятельности по формированию дивизии до полного штата в установленные ей ГШ ВС сроки.

За два года учёбы мы, конечно, все сдружились, но ближе всех ко мне были Володя Астахов, Толя Коренченко и, конечно же, Дронов Виктор Николаевич, наш старшина курса. Со многими из офицеров нашей группы мне впоследствии пришлось служить в Забайкальском военном округе, где я нёс службу в должности начальника медицинской службы 29-й армии и начальника медицинской службы Забайкальского военного округа.

Так, например, с капитаном Олегом Васильевым, после выпуска, мы прибудем на службу в одну и ту же армию. При распределении он будет назначен на должность начальника медицинской службы 12-й мотострелковой дивизии 29-й армии, а я - на должность начальника медицинской службы этой армии.

Во время моей службы в должности начальника медицинской службы Забайкальского военного округа здесь же будут проходить службу и мои однокурсники по первому факультету: Шепотько Александр Иванович (преподаватель в составе 70-й Интернатуры медицинского состава округа), Михайлов Александр Григорьевич (начальник управления передовой госпитальной базы, в посёлке Онохой под Улан-Удэ), Терешенков Александр Александрович (начальник лечебного управления медицинской службы округа), Бочаров Сергей Сергеевич (начальник госпиталя в гарнизоне Тикси).

Начальником факультета руководящего медицинского состава Академии у нас был генерал – майор м/с Кузнецов Вячеслав Гаврилович. Лично для меня, это был настоящий учитель, очень много помогавший мне в повышении моего профессионального уровня и должностного роста. К примеру, от него целиком зависело рекомендовать меня или нет, при распределении, на должность начальника медицинской службы 29 армии ЗабВО. И это назначение, во многом благодаря ему, состоялось.

Впоследствии мы ещё долго сохраняли наши дружеские отношения и между собой, и между нашими семьями, вплоть до отмены Министром Обороны приказа о моём назначении на должность начальника медицинской службы ГСВГ. После этого приказа в моей служебной карьере произошёл сбой. Как сказал бы отец, мой «самолёт судьбы» дал такой крен, что его крылья зацепили - таки воду, и всё же, «сохранив лётные характеристики», я благополучно «приземлился», но больше, увы, уже не смог «покорять новые высоты». Со временем мне, более - менее, удалось выравнять мою службу, после назначения меня на должность начальника медицинской службы Ракетных войск стратегического назначения, но это уже был закат, за которым последовало увольнение в запас.

Учёба на факультете мне давалась легко. Практически весь учебный минимум был для меня знаком, как в теоретическом, так и в практическом плане, ещё по моей службе в должностях командира 26-го отдельного медико-санитарного батальона дивизии и начальника медицинской службы 6-й гвардейской мотострелковой дивизии ГСВГ. Программа подготовки слушателей факультета руководящего медицинского состава предусматривала подготовку именно на должность начальников медицинской службы дивизии. Весь подаваемый нашими учителями теоретический и практический материал соответствовал данной цели, а я всё это уже изучил раньше и даже отработал на практике. Я понимал, что глупо терять время попусту, что надо изучать материал на порядок выше, а именно - теорию организации медицинского обеспечения армейского звена и уровня, поэтому в моём «секретном чемоданчике» лежали такие учебники и разработки, которые изучали слушатели Военной академии Генерального штаба. Конечно, одногруппники замечали это и недоумевали, зачем я себя загружаю этой информацией.

- Что ты читаешь? - допытывались они.

- Зачем тебе эти материалы?

- Где тебе они могут пригодиться?

Я шутливо отсылал их к требованиям Министра обороны СССР, который в своих приказах на новый учебный год настаивал, чтобы все офицеры ВС знали всё по своему функционалу в объёме занимаемой должности и на ранг выше.

- Я это изучаю потому, что Министр обороны требует. Я же уже отслужил начальником медицинской службы дивизии, а вы ещё в этой должности не были. Вот я и штудирую материал по своей должности, но на ранг выше, а это и есть армейский уровень. А то, братцы, что вы сегодня осваиваете, я уже и забывать стал. Так что, учите, а за меня не беспокойтесь, экзамены я сдам не хуже вас, ведь я уже его фактически сдал, ещё когда получил грамоту Главнокомандующего группой советских войск в Германии, – примерно так отшучивался я тогда.

Если честно, труды мои не пропали даром. Впоследствии, уже будучи начальником медицинской службы 29-й армии ЗабВО, я по секретной почте запросил из Академии мои «секретные тетради». Они пришли в секретную часть штаба армии, и теперь у меня были уже готовые конспекты, отвечающие на многие вопросы моей служебной деятельности в Улан-Удэ.

… Поскольку мне не надо было тратить много времени на усвоение теоретического материала по учебной программе, у меня появилась возможность не только обогащать свои знания по общевойсковой армии, но и освободилось время на культурный досуг, который я проводил с семьёй, изучая исторические достопримечательности Ленинграда.

В 1972-м году мы купили наш первый семейный автомобиль. Это были «Жигули», третья модель. И отныне, в каждом очередном отпуске, мы ездили на своей «ласточке» ко всем нашим родным и близким. С самого начала нашей службы в ГСВГ я предложил жене не трогать мою зарплату, которую мне начисляли на книжку русскими деньгами, а копить деньги на машину, ведь я тогда получал ещё и приличную зарплату в виде командировочных в немецкой валюте, плюс отличный паёк и Юлины деньги за её работу в магазине. В общем, денег у нас было достаточно и на семью, и на подарки нашим родственникам и друзьям, поэтому можно было спокойно обходиться без нашего «НЗ», поэтому Юля согласилась со мной. Так сбылась ещё одна моя мечта.

И теперь, находясь в Ленинграде, мы с Назаровной и Андреем часто колесили на своём «жигулёнке» по городу, знакомясь с его культурной историей. Ведь этот город не напрасно называют культурной столицей нашей страны. Именно здесь, ещё в XVIII веке, возникли первые государственные музеи, филармонии, театры и библиотеки. Это один из самых красивейших городов мира: строгие прямые улицы, просторные площади, многочисленные каналы, мосты, красивые набережные, изысканная архитектура, связанная с именами всемирно известных мастеров, большое количество великолепных садов и парков.

Ленинград - это и знаменитый во всём мире Эрмитаж (около трех миллионов произведений искусства и памятников мировой культуры), и Русский музей, и всемирно известные театры (такие, как Мариинский, Александрийский, Михайловский и, конечно же, БДТ – Большой драматический театр).

Посетили мы и Летний дворец Петра I - уникальный памятник Петровской эпохи, чудом сохранивший свой первоначальный облик. В свое время он выполнял функцию загородной резиденции царя. Летний сад- любимое детище Петра, первоначальный план которого он наметил лично, но сейчас он немного другой, чем задумывался великим монархом. Его называют жемчужиной в парковом ожерелье Петербурга. Этот сад – ровесник города. Он очень пострадал от катастрофического наводнения 1777 года. Разбушевавшаяся тогда Нева навсегда уничтожила фонтаны, лабиринты и пруды, и по приказу Екатерины II сад принял планировку в виде геометрических форм. Во времена царствования Николая I по аллеям сада разрешалось ездить верхом и в фаэтонах. С середины XIX века в Летний сад уже не впускали «неприлично одетых» и «не дозволяли ходить с собаками».

Аллеи сада помнят многих выдающихся представителей русской культуры. Например, А. Пушкин называл этот сад лучшим местом, «где можно отдыхать и черпать вдохновенье». Любил сад и И.А. Крылов, не случайно в 1855 году здесь, на одной из площадок, установили знаменитый памятник русскому баснописцу...

Конечно, неизгладимое впечатление оставил в нашей памяти музейный комплекс Эрмитаж, главный музей Ленинграда и второй по размерам художественный музей в мире. Своё знакомство с Эрмитажем мы начали с Зимнего дворца, который украшает Дворцовую площадь, главную площадь города. Пожалуй, Зимний дворец - это самая главная достопримечательность северной столицы. Здесь, с 1762 по 1905 год, находилась официальная зимняя резиденция российских императоров. По богатству и разнообразию скульптурного декора дворец не имеет себе равных в мире.

В величественный ансамбль площади входят и здания штаба Гвардейского корпуса и Главного штаба с Триумфальной аркой, и всемирно известный «Александрийский столп» (так назвал Александровскую колонну А.С. Пушкин в стихотворении «Памятник», а воздвигнута она была в память о победе русской армии в войне с Наполеоном). Столп был изготовлен из розового гранитного монолита, первоначально предназначенного для колонны Исаакиевского собора, но он оказался длиннее необходимого, и было принято решение установить столб весом 600 тонн на Дворцовой площади. Пьедестал колонны украшен с четырёх сторон бронзовыми барельефами, которые в аллегорической форме воспевают победу русского оружия. Верх колонны венчает фигура ангела, который, кстати, тоже держится на бронзовом пьедестале за счёт своей собственной массы. Ангел крестом попирает змея, что символизирует победу над злом. Говорят, что многие петербуржцы долгое время очень боялись, что вся эта махина, держащаяся исключительно за счёт собственной тяжести, когда-нибудь упадёт.

Символом города на Неве является бронзовый памятник великому самодержцу (знаменитый «Медный всадник»), который украшает Сенатскую площадь. С памятником связано также немало легенд. Говорят, что как минимум дважды, в самые опасные исторические моменты, в 1812 и 1943 годах, этот памятник невольно стал ангелом – хранителем для нашей северной столицы.

Неизгладимое впечатление оставил в нашей памяти и самый крупный православный действующий храм города – Исаакиевский собор. Автором этого шедевра, как известно, а также нескольких других великолепных зданий на Неве, является французский архитектор Монферран, которого в 1816 году пригласил в Россию Александр I. Правда, многим современникам это сооружение не нравилось из-за своей излишней помпезности. Храм строился невероятно долго. Почти сорок лет. В свое время ходили слухи, якобы один провидец предсказал Монферрану, что тот умрёт, как только достроит Исаакиевский собор. Удивительно, но архитектор, действительно, умер сразу после того, как собор был освящён. Причиной резкого ухудшения здоровья, как пишут исторические источники, стало внезапное пренебрежительное отношение к мнительному мастеру: то ли Александр II сделал Монферрану замечание за ношение «военных» усов, то ли самодержцу не по нраву пришёлся своеобразный «автограф» архитектора, который увековечил себя в барельефе (в группе святых, смиренным наклоном головы приветствующих Исаакия Далматского, есть и сам Монферран).

С этим собором связано и несколько других мрачных легенд. Так, например, искусствоведы называют колонны главного алтаря собора апогеем малахитовой эпохи. Они, действительно, поражают величием и красотой. На их изготовление пошло полторы тысячи пудов первоклассного малахита! Считается, что на эти колонны купец Демидов истратил все свои запасы малахита и этим обвалил малахитовый рынок. Упала стоимость камня, его добыча стала нерентабельной и почти прекратилась. В уральских легендах это трактуется иначе. Мол, хозяйка Медной горы-языческое божество – была оскорблена тем, что её камень пошёл на строительство православного храма, и сокрыла все запасы малахита в недосягаемые недра.

Как известно, строительство собора завершилось в 1858 году, но даже после открытия здание нуждалось в постоянном ремонте, из-за чего строительные леса долгое время стояли неразобранными. В народе стала ходить легенда, что это из-за проклятия французского архитектора: только пока стоят эти строительные леса, и будет править династия Романовых. Правда это или ложь, но эти леса впервые сняли в 1916 году, незадолго до отречения от российского престола императора Николая II. Кстати, говорят, что у ангелов на фасадах собора – лица членов императорской семьи. Опять легенда? Возможно. Но как-то слишком много совпадений…

Я не знаю, что так сильно поразило меня тогда в этом святом музее-памятнике, одно только навсегда запало в душу: Он (я думаю, вы понимаете, о ком я), действительно, велик. И дело не в изящной архитектуре собора и его внутреннем убранстве, не в песнопении церковного хора, а мы попали туда именно, когда проходила служба, а в чём-то другом, необъяснимом и непонятном мне до сих пор.

…Согласитесь, Петербург невозможно узнать даже за сотню экскурсий! Кстати, этот мегаполис часто называют «Северной Венецией», и в мире таких городов всего три. А ещё, Питер - это город белых ночей. Поверьте, это красивейшее уникальное природное явление, которое радует жителей и гостей города почти 2 месяца в году (как правило, с конца мая и до середины июля).

Действительно, Ленинград - какой-то особый город, поражающий и своей изысканной архитектурой, и богатой историей, и стойкостью, мужеством и героизмом, проявленными его жителями и защитниками в годы Великой Отечественной.

Не один день посвятили мы и музею-заповеднику «Царское село». Оказывается, в XIX веке сюда из Санкт- Петербурга была проложена первая российская железная дорога. Особое впечатление на нас произвело путешествие в Петергоф, встречи с его роскошными дворцами и фонтанами. В общем, о достопримечательностях Питера можно говорить бесконечно, но пора возвращаться в реальность дней моей учёбы на факультете и нашем пребывании в городе великого Петра.

... А ещё мы часто выезжали на природу, на берега Ладожского и Чудского озера, на рыбалку и за грибами. Поверьте, это были незабываемые поездки и счастливое время!

В деревне Ветвеник, которая находится на самом берегу Чудского озера, мы познакомились с одной семьёй, из местных. Их дом находился недалеко от озера, рядом с разрушенной старинной церковью. Это были замечательные люди: хозяина звали Николай Иванович, а его жену – Нина Ивановна. Мы с Юлей частенько заезжали в те годы к ним, как к родным. Привозили им ленинградские деликатесы – апельсины, мандарины, яблоки и другие продукты (колбасу, сыры и т.п.). Они нас угощали свежей рыбой и дичью, приготовленной по их деревенским рецептам.

Все вместе мы ходили на рыбалку, а потом парились в бане, «по - чёрному». Сегодня вряд ли встретишь такую баню. В отдельной деревянной избёнке, что выходила прямо на озеро, посреди парной комнаты было оборудовано место под большое кострище. Готовя баню, хозяева разжигали открытый костёр за несколько часов до намеченного мероприятия. Жаром заполнялась вся парилка, а чёрная копоть, естественно, частично оседала на полу, стенах и скамейках этого помещения. Я думаю, поэтому – то и баня называлась «по – чёрному». В потолке имелось круглое отверстие только для выхода дыма от костра, с которым вверх уходили дым, копоть и угарный газ. Как правило, парилка накалялась до температуры 80-90 градусов. Горячий воздух парной, смешанный с духом сосны, берёзы и местных лечебных трав, в настое из которых Нина Ивановна всегда запаривала банные веники, заполнял парную волшебным ароматом, как бы завершая незабываемый антураж этой баньки. Хорошо попарившись, мы тщательно мылись особыми травяными мочалками – искусным творением рук Николая Ивановича, с самодельным мылом, имеющим очень приятный терпкий аромат, который наши тела сохраняли потом ещё несколько дней. А летом, после парной, мы сразу же ныряли в чистую озёрную воду, купались и дурачились. И потом – традиционное обильное застолье, которое отличалось тем, что главным атрибутом на столе обязательно были блюда из разных сортов озёрной рыбы. Настоящее объедение и наслаждение!

А познакомились мы с этой семьёй совершенно случайно. Как - то зимой 1975 года мы с Дроновым Виктором Николаевичем, старшиной нашего курса и моим другом, и ещё с одним нашим слушателем собрались на зимнюю рыбалку. Тогда мы ещё не знали, где в окрестностях Ленинграда есть «рыбные» места, а порыбачить нам уж очень захотелось. И поскольку Виктор Дронов в своё время закончил Ленинградскую Военно-медицинскую академию и считался у нас почти местным, да к тому же, он сам хвастался нам, что в студенческие годы часто ездил с товарищами на рыбалку (и зимой, и летом), мы, послушав его, выбрали Чудское озеро. К тому же, было очень заманчиво побывать на озере, на льду которого в 1242 году (за семь столетий до моего рождения!) произошло знаменитое Ледовое побоище - битва русского войска князя Александра Невского с немецкими рыцарями – крестоносцами, так называемым войском Ливонского ордена.

Поездку спланировали на очередную пятницу. И в назначенный день, на моём «жигулёнке», мы выехали в направлении Чудского озера, с полным набором всего необходимого для зимней рыбалки и, конечно же, для хорошего… «мужского отдыха»! Ехали мы без адреса – просто на озеро, на рыбалку. Преодолев более 150 км, мы вышли на первую деревню, приютившуюся прямо на берегу знаменитого озера. Уверен, что любой, кто хоть раз побывал в этом краю, навсегда сохранил в своей душе тёплую память о его удивительно красивой природе.

Так вот, остановившись прямо у полуразрушенной старинной православной церкви, в центре деревни, мы решили спросить у первого же встречного, кто из местных жителей возьмёт на постой, дня на два, рыбаков из Питера. Утонувшая в снегу деревня казалась безлюдной, и только дым из печных труб говорил об обратном. Мы решили постучаться в первую же избу и узнать, у кого мы можем остановиться на ночлег. Решили: сегодня разместимся, пообедаем, отдохнём с дороги, а завтра, рано утром, сориентировавшись на местности, отправимся на рыбалку. Подъехав к дому, мы увидели, как из сеней вышел на порог дома мужчина в меховом полушубке, в шапке и валенках. Мы разговорились с ним, и спросили, где можем остановиться на постой и где лучше порыбачить на озере.

- Да, вот хоть бы и у бабушки Маши,- добродушно посоветовал наш новый знакомый и, улыбаясь, добавил, - у моей тёщи. Заходите к ней, она дома.

Мы поблагодарили его и зашли в тот же дом, из которого он только что вышел. Бабушка Маша радушно встретила нас и, согласившись пустить на постой, показала комнату, где мы сможем расположиться. Мы распаковали свои нехитрые рыбацкие пожитки и стали готовиться к обеду. Мясо у нас было замариновано, ещё из дому, водку быстро выставили в сенцы на холод, попросили у бабы Маши дров для костра и стали готовить мясо и картошку. Витя объявил, что мясо готовить - это его хобби. Я стал чистить картошку, чтобы приготовить её по своему студенческому рецепту. Попросил большую сковородку и стал жарить нарезанную соломкой картошку, до аппетитной хрустящей корочки на сильном огне, без крышки. Боря делал салаты. В общем, работа закипела, и мы, весело подшучивая друг над другом, быстро справились с этой приятной задачей. Когда стол был накрыт и осталось только дожарить мясо и картошку, я спросил у бабы Маши:

- Мария Фёдоровна, а вы бы не смогли пригласить к нам в гости вашего зятя? Мы бы хотели поблагодарить его, что помог нам поселиться у Вас.

- Хорошо, я схожу к нему, он здесь живёт рядом.

Так она и сделала, и Николай Иванович пришёл к нам знакомиться ближе. Мы рассказали, что мы военные врачи и учимся в Ленинграде, в Военно – медицинской академии, и что будем ещё учиться почти два года, что любим рыбалку и хотели бы приезжать сюда почаще. Николай Иванович рассказал немного о себе и своей семье. Оказалось, он работал в местной рыбной артели, заведующим складом хранения рыбы.

- А рыбы в Чудском озере много, её ловят даже в промысловых целях, независимо от сезона! – похвастал он. – А в это время особенно активны окунь и щука…

В общем, вечер прошёл в душевной обстановке. Наутро мы должны были встретиться с Николаем Ивановичем у здания разрушенной церкви, он обещал показать нам место, где лучше в это время года клюёт рыба. Так мы и сделали. Рыбачили до обеда, но, видимо, нам не хватило сноровки и некоторых знаний. Например, мы тогда не ведали, что рыба в это время собирается в стаи и начинает скрываться в зарослях водорослей, омутах и ямах. Ловить окуня, например, нужно на глубине, там он зимует. И окунь, и ерш в этот период так голодны, что готовы схватить даже пустой крючок. Для ловли судака и щуки профи используют блесну и жерлицы сразу на нескольких лунках, постоянно проверяя их на срабатывание. А летом их надо ловить с лодки, хищники в это время года предпочитают холодные слои воды. Чтобы словить подлещика, понадобится ваше терпение – его клёва приходится долго ждать. И ещё: следует пробурить несколько лунок и оставить живую прикормку, так как эта рыба не плавает по одиночке, выловили одного – гляди сразу клюнет и другой. А вот чудского сига и налима можно поймать здесь только зимой. «Зимней» рыбой считаются и судак, щука, лещ, плотва и окунь. В это время не стоит рассчитывать на удачу поймать сома, карася и линя, но можно выманить налима и язя. Позже я узнал, что апогей клёва происходит в феврале-марте, когда озерная рыба собирается в стаи и начинает выбирать дислокацию для своего нереста. И тогда начинается праздник для рыбака! Укрывшись от ветра, можно ловить рыбу даже на поплавочную удочку! А уж если хорошие снасти, тогда держитесь, лещ и щука (эх, до чего же вкусно фаршировала её Назаровна!), сиг и колючий ёрш, ряпушка, судак и окунь, плотва (маленькая, но очень вкусная рыбка!) и даже налим и язь! Кстати, по плотве определяют «рыбное» место: если в лунке сразу же попалась плотвичка, то здесь и стоит остановиться. А вот ёрш не сулит плодотворной рыбалки. Здесь он водится двух видов: ближе к берегу – «местный» (небольшие рыбёшки, грамм по сто, в зелёных тонах) и дольше от берега - большие озёрные окуни.

Увесистый улов (не менее 5 кг), как уверяли местные рыбаки, здесь - обычное дело. И найти рыбное место, как оказалось, - это не проблема. Надо только знать некоторые местные приметы. Например, место дислокации окуня вам всегда укажут озёрные чайки: где они кружат, там и рыба. Правда, это уже в тёплое время года. Любит рыба и тихие заводи, заросли, коряги и поваленные деревья.

Но, как говорится, опыт приходит с годами, и не всегда в садке будет рыба, даже если есть у тебя хорошая уда. И даже «молитва» рыбака («Ловись, рыбка, большая и маленькая!») здесь не поможет. Шучу.

Поймали мы тогда только по несколько маленьких окуней, и всё. Впрочем, вернулись домой очень довольные рыбалкой и полученными впечатлениями. Стали разогревать вчерашние шашлыки и картошку, выпили сразу же по 100 грамм «наркомовских», и жизнь полностью наладилась. Ближе к вечеру к нам пришел в гости Николай Иванович поинтересоваться нашими успехами. Увидев наш улов, он улыбнулся и сказал:

- Да, мужики, вы, действительно, «только врачи». Рыбаки из вас никудышные. Ну, ничего. Если и завтра удача помашет вам рукой, так и быть выдам из совхозного рыбного склада по одной щучке, килограмма по три весом. Обещаю, домой поедете с уловом.

Оказалось, что Николай Иванович был, действительно, заведующим складом в рыболовецком совхозе. В те дни там хранилось около тонны свежей замороженной рыбы. В общем, перед отъездом в Ленинград каждый из нас получил в подарок по одной большой рыбине. Сложив «наш улов» в багажник моей машины и предвкушая восторг друзей и радость жен, мы уехали в Ленинград.

На зимних каникулах, мы с Витей Дроновым решили снова поехать на рыбалку в Ветвеник. Погода в январе, в Ленинградской области, с учётом имеющегося рядом, на Балтике, тёплого течения Гольфстрима и его влияния на погодные условия в этом регионе, была крайне неустойчивой: холодные заморозки чередовались с оттепелью.

Мы выехали на моих «Жигулях» рано утром и, проехав около 200 км, уже подъезжали к городу Кингисепп. Дорога от Ленинграда до Кингисеппа была накатана снегом, а на въезде в сам город она уже была покрыта тонким слоем воды. Контраст скольжения колёс автомобиля был такой, что мои, с задним приводом, «Жигули» начало потихоньку заносить, и мне нельзя было снизить скорость движения без минимального торможения. Я начал невольно, совсем не газуя, потихоньку догонять грузовой автомобиль, двигавшийся в том же направлении, что и мой «Жигуль», но с более низкой скоростью. Расстояние между нами неумолимо сокращалось. «Если не принимать никаких мер,- мысленно рассуждал я, - то я непременно своим передним бампером столкнусь с грузовиком». Что следует предпринять в таком случае я не знал и, не придумав ничего более существенного, тихонько прижал педаль тормоза. И всё! Мой автомобиль мгновенно потерял управление и стал крутиться вокруг своей оси. Дальнейшие мои попытки как - то снизить скорость или вообще остановиться, не приводили к желаемому результату. Автомобиль крутило юзом, он потерял управление полностью, не реагировал на все мои лихорадочные движения рук и ног, в попытке восстановить управляемость автомобиля, и мы неуклонно двигались в сторону полосы встречного движения, где прямо нам навстречу ехал большой грузовик с прицепом. Видя нас и понимая, что мы потеряли управление, водитель этого транспортного средства сделал попытку побыстрее проехать вперёд, чтобы уйти от лобового столкновения с нами, но было уже поздно…Наши машины «поцеловались», но не в лоб, а вскользь правой моей стороной. Я всё же постарался уйти перед его носом вправо, но на развороте зацепил своим правым крылом заднее колесо прицепа и, разбив свои правые двойные фары, решётку и разогнув правый угол бампера, наконец, остановил своё авто. Ну чем не картина Репина «Не ждали»? Выйдя из кабины, мы с Витей сразу поняли, что рыбалка отменяется, по «техническим» причинам. Двигатель машины завёлся, но ехать дальше на рыбалку было, конечно, нельзя: первый же пост ГАИ нас остановит и задержит, и тогда мы прокантуемся здесь очень долго. Надо было ехать назад и сдать машину в ремонт на СТО. Доехав до Красного Села, мы сразу нашли авто сервисную станцию, где и оставили ремонтировать машину, а сами на электричке вернулись домой.

Больше в таком составе мы на рыбалку потом уже не ездили, но зато с Юлей мы зачастили в Ветвеник, и почти через каждые две недели гостили у Николая Ивановича и Нины Ивановны. Это были незабываемые дни и поездки.

Однажды весной Николай Иванович пригласил нас порыбачить на его лодке, и мы все вместе ловили рыбу с раннего утра и до вечера. Женщины удили рыбу на поплавковых удочках, а мы с Николай Ивановичем ловили рыбу на спиннинг. Время пролетело словно миг. У гостеприимного хозяина была не просто лодка, а целый баркас, на котором были все приспособления для приготовления ухи. Женщины не забыли взять с собой готовую закуску и выпивку. Так что отдых на воде удался на славу!

А на следующий день Николай Иванович пригласил нас на рыбалку не на Чудское озеро, а на одно из маленьких озёр, что образуются здесь поблизости после весенних разливов. Они мелкие, но в них после спада воды остаётся очень много рыбы, которая там и живёт до следующего разлива. Ловили мы там рыбу не удочками, а бреднем. Я такого количества рыбы в бредне никогда не видел. Захватывающее зрелище!

После обеда мы начали собираться домой, в Ленинград. Всю рыбу погрузили в багажник моих «Жигулей», и машина села на брюхо так, что я даже побоялся ехать. Пришлось от части драгоценного груза срочно освободиться. Как было жалко! Но и оставшейся рыбы было более, чем достаточно. На следующий день я развозил всем своим друзьям и знакомым «скоропортящиеся гостинцы».

Особенно нравился нам с Юлей отдых в Ветвенике в зимнее время. Николай Иванович приезжал домой с работы на тройке, запряжённой в деревенские сани, и мы все грузились на них и мчали на лёд Чудского озера, с песнями, шутками и прибаутками. До сих пор у меня, при воспоминании об этих днях, перед глазами - раскрасневшаяся от лёгкого морозца, звонко смеющаяся и не скрывающая своего восторга моя Юлька. Статная, в деревенском полушубке, валенках и красивой пуховой шали, концы которой лихо наброшены на плечи, она походила на роскошную русскую барыню. Богатая цветовая гамма её платка с шёлковой бахромой и волшебной красоты цветы, разбросанные по всему красочному полотну, особо гармонично подчёркивали привлекательность моей любимой красавицы. Забавно было наблюдать, как они с Ниной Ивановной, словно дети, возомнившие себя заправскими кучерами, шутя покрикивали на лошадей, заставляя тех переходить в галоп. Это приводило всех нас в восторг! Жаль, не хватало бубенцов.

У Николая Ивановича и Нины Ивановны был сын Андрей, почти наш ровесник. Он был женат и проживал вместе с женой в городе Гдове, районном центре, в состав которого входила и деревня Ветвеник. Иногда он заезжал к родителям. Сам он служил сержантом в Гдовском райотделе милиции. Мы с ним сразу же подружились. Однажды он предложил мне сходить вместе на охоту, на лося. Охота на этот вид дичи была разрешена, лицензия на отстрел у него была, ружья и боеприпасы у него были здесь же, у отца в доме. К тому же, он очень хорошо знал окрестности, так как родился и жил в этих местах. И я, конечно же, согласился.

Это была моя первая охота на лося. Мы встали рано и, выпив по чашечке кофе с молоком, пошли через деревню в лес. За нами сразу же увязалась маленькая хромоногая собачонка, «чистокровная дворняжка».

- Андрей, зачем ты её берёшь? Она или в снегу утонет, или затеряется где-нибудь в лесу.

- Не переживай. Жулька - та ещё охотница! Она местная и всю территорию здесь очень хорошо знает. Никогда не заблудится! Не в первый раз идёт на лося. Без неё нам не обойтись!

- Ну, смотри. Тебе лучше знать. Я такую кнопку никогда не взял бы с собой на охоту.

Жулька, внимательно слушавшая наш разговор, приподняв правое ухо, вдруг нетерпеливо тявкнула на меня, как бы высказывая своё недовольство моими сомнениями.

- Ладно, не серчай. Куда мы без тебя? – успокоил Андрей собачонку. – Айда, ищи!

Мы пошли дальше в лес. Андрей делился со мной охотничьими премудростями, рассказывал интересные случаи и байки из своей охотничьей жизни. Так прошло часа полтора – два. Собачка, уже около часа, как пропала у нас из вида, и я даже подумал, что она вернулась домой. Но вдруг Андрей резко остановился и сказал:

- Слышишь? Жулька лает! Это она держит лося. Бегом на лай! Только тихо!

- Да ты что? Как такая маленькая собачонка может держать огромного лося?

- Давай быстрее, сам увидишь «как».

Мы изменили направление нашего движения и начали пробираться напролом через лес в сторону доносившегося лая. Вскоре перед нами предстала смешная картина: на небольшой полянке мы увидели огромного лося, стоявшего неподвижно, склонив свою большущую голову прямо к носу нашей хромоножки. Жулька героически «удерживала свою добычу», сидя перед молодым сохатым на снегу, и периодически, как только лось собирался убрать свою голову от её носа, тявкала несколько раз, заставляя его вернуться в прежнюю позу.

- Ишь ты, молодец! –вырвалось у меня. – Какая смелая!

- То-то! А ты не верил. Помощница! - гордо и немного врастяжку шёпотом произнёс мой спутник. - Ишь, как «гипнотизирует»! Пора!

Подойдя поближе ещё немного, мы переглянулись, и Андрей жестом дал мне понять, чтобы я, как гость на этой охоте, стрелял первым. Дело в том, что лось обладает хорошим слухом и тонким обонянием, поэтому здесь уже, даже шёпотом, мы переговариваться не могли, а подходили мы к зверю против ветра, чтобы он не учуял наш запах. Шаги на морозе лось не чует, путая их с треском ветвей, поэтому мы подошли на максимально близкое расстояние, соблюдая при этом строжайшую тишину, так как лось может повести себя довольно агрессивно.

Лесной великан имеет нешуточные размеры. Недаром он считается самым крупным и опасным обитателем наших лесов. Поэтому очень важно убить его с одного выстрела, так как подранок может напасть и на самого охотника. В общем, это вам не по шустрому зайцу стрелять. У лося есть несколько уязвимых мест. Я выбрал шею зверя. Это сложный вариант, но беспроигрышный. Я подобрался к сохатому на максимально близкое расстояние и, плавно нажав на курок, выстрелил. Жульку как ветром сдуло, а мой лось мгновенно выпрямился и ломанул напролом через лес, в противоположную от нас сторону.

- Неужели я промазал? – огорчённо воскликнул я. - Не может быть! Не мог я с такого расстояния не попасть в этот «сарай»!

- Сейчас посмотрим, - успокаивая меня, сказал Андрей, и мы подбежали к месту, куда ломанул лось, и где нас уже поджидала наша умница Жулька. Я внимательно осматривался вокруг и вдруг заметил на заснеженных ветках кустарника свежую кровь.

- Андрей, я не промазал, да и не мог я промазать в такую крупную мишень! Вот смотри – свежая кровь. Я его точно ранил, - радостно констатировал я.

- А куда ты целился?

- Да, в шею!

- Молодец. Такое ранение смертельно для лося. Айда по следу, он далеко не уйдёт.

Метров через триста мы увидели лежащего на снегу лося. В районе шеи сочилась алая кровь. Я, действительно, ранил его в шею. Животное напрасно старалось поднять голову и судорожно и беспомощно двигало ногами в предсмертных конвульсиях. Казалось, что в его маленьких тусклых глазах, глубоко сидящих в глазных впадинах, застыли слёзы. На большой вытянутой голове, обезображенной хрящевым носом, подрагивала сильно вытянутая морщинистая верхняя губа, покрытая волосками.

- Годка три с небольшим. Вишь, второй отросточек отвалился. Хорошее мясо, молодое, - радовался Андрей. – Добивай!

- Нет, стреляй теперь ты! – пробормотал я. Увиденное немного подпортило мне настроение.

Андрей выстрелил, и голова лося упала на снег. Мы подошли к сохатому и убедившись, что он мертв, стали думать, как же теперь его вынести из этого густого леса, по снегу в метра полтора глубиной.

- Сделаем так, - сказал Андрей, - я сейчас пойду в деревню. Отец возьмёт в рыбхозе сани и лошадь. Возьмём всё необходимое, перевезём тушу к бате на работу, на рыбный склад. А ты, пока я вернусь, постарайся разделать зверя. Справишься?

- А что у меня есть другой вариант? Я, конечно, небольшой специалист по этой части, но ты не забывай, что я, по своей основной профессии, - военный хирург, так что разберусь. Вот только у меня, кроме моего складного ножа, нет другого инструмента. А этого мало для разделки такой туши.

- На вот, возьми мой маленький топорик, он острый, и ты легко отрубишь им голову и конечности лося, а внутренности отделить и твоим ножом можно легко. В общем, трудись. Времени у тебя будет достаточно, а я пошёл.

Не буду описывать этот весьма неприятный процесс свежевания убитого лося, скажу одно: к его приезду у меня всё было готово. Лишнее удалено с помощью топорика и ножа, передние и задние конечности отделены от туловища, внутренние органы сложены в отдельном от туши и конечностей месте, рёбра с частью позвоночника отрублены большими кусками и уложены таким образом, чтобы они не мешали транспортировке на санях.

Лошадь подъехать к месту разделки туши не могла, из-за глубокого снега и густого леса. Максимально близко, насколько только смог, Андрей подъехал к «нашему» месту, метров за сто. Выносили мы свою добычу частями, в несколько приёмов, по снегу толщиной в метр – полтора. Вес каждой нашей поклажи был довольно внушительным. Грузили свежатину на дно саней, которое предусмотрительный Андрей застелил большим куском чистого брезента. Когда, наконец, мы всё перенесли в сани и накрыли брезентом, забросав сверху сеном, так сказать, «замаскировали» от лишних глаз, в лесу стало темнеть, и домой мы возвратились уже в полной темноте.

Разгрузились мы на складе у Николая Ивановича, в сарае для хранения рыбы, и взяв немного мяса для приготовления ужина, прибыли домой. Нина Ивановна умела очень хорошо готовить такое мясо, и они вместе с Юлей быстро приготовили нам охотничий ужин: мясо - на углях, а печёнку, сердце и другие внутренности – сначала поджарили на сковородке, а затем потушили в чугунке. Стол украсили соленья: грибочки, квашеная капуста и бочковые помидоры и огурчики. И конечно, же – «напиток для сугреву». А пока накрывали стол, я взял хороший кусок мяса и, позвав охотницу Джульку, вручил ей честно заработанный ужин. В общем, охота и ужин удались на славу.

На следующий день мы с Николаем Ивановичем подъехали к его складу, и он заполнил багажник моей машины лосиным мясом и рыбой, и снова - под завязку. После этой охоты, мы с Юлей два месяца мясо не покупали в магазине, а просто брали его на балконе, благо на улице стояли морозы.

Расстояние от Ленинграда до деревни Ветвеник, что в Псковской области, около 300 км, но несмотря на это, мы каждый раз ждали с нетерпением очередную нашу встречу с этими замечательными людьми, погостить у которых после напряжённой учебы в Академии было сплошным удовольствием. И наш «Жигулёнок» каждый раз весело мчался по ухабистым дорогам, быстро и незаметно преодолевая этот путь, а мы с Юлей пели и шутили всю дорогу, в предвкушении хорошего отдыха.

Когда же я получил назначение в войска для продолжения дальнейшей службы, и мы приехали в Ветвеник погостить в последний раз, чтобы попрощаться с семейством Николая Ивановича, женщины, расставаясь, рыдали, как самые близкие, и Юля потом молча грустила до самого Ленинграда. Молчал и я. И даже наш «Жигулёнок», казалось, ехал беззвучно, чтобы не нарушить эту печальную тишину. Согласитесь, с хорошими друзьями всегда трудно расставаться, особенно, когда чувствуешь, что это, к сожалению, навсегда…

И потом каждый раз, вспоминая свой ленинградский период жизни, мы обязательно поминали добрым словом эту гостеприимную чету, связанные с ними дни совместного отдыха на Чудском озере и, самое главное, душевное тепло этой простой порядочной советской семьи из нашей глубинки. К большому сожалению, судьба уже больше никогда нас с ними не сводила. Но эта дружба навсегда осталась в наших сердцах.

...В конце второго курса обучения, согласно плану Начальника Военно-медицинской академии, проводились итоговые командно-штабные учения. Были сформированы игровые аппараты штабов дивизий и два аппарата медицинских отделов армий. Начальником медицинской службы одной из игровых армий был назначен я. Учения длились два дня. В ходе учений нам предстояло решить целый ряд вводных.Наши слушатели первого факультета, не только командных групп, но и хирурги, терапевты и другие военные медицинские специалисты, входили в состав созданных аппаратов. Они как штатные специалисты военного времени оценивали данную нам игровую обстановку, докладывали свои возможности, проводили соответствующие расчёты вероятных санитарных потерь и их лечебно-эвакуационную характеристику и соответственно докладу разрабатывали предложения по организации медицинского обеспечения соединений и частей армии. Начальники медицинской службы армий обобщали данные, поступающие от специалистов армейского аппарата и докладывали руководству Академии свои уже решения на организацию медицинского обеспечения армии в данной операции. По итогам выпускных учений, мой армейский аппарат получил высшую оценку руководства и учёного совета Академии.

Время учёбы на факультете прошло незаметно. Быстро пролетели эти два года, мы сдали все выпускные экзамены, и подошло время распределения нас, выпускников факультета руководящего медицинского состава, по новым должностям для продолжения дальнейшей военной службы. Где-то за две недели до распределения, некоторых из нас, кто закончил курс обучения с отличными оценками, пригласил к себе на беседу начальник факультета. Приём вели руководители факультета: генерал – майор Кузнецов В.Г., начальник управления кадров академии и заместитель начальника факультета по политической части, полковник Пономаренко А.П. Беседовали с каждым из нас индивидуально. Спрашивали, где бы мы хотели служить и в каких должностях, а потом давали ознакомиться с синей тетрадью, в которой были перечислены все должности, предоставленные на распределение. Ознакомившись со всем перечнем должностей, я выбрал для себя должность начальника медицинской службы учебной мотострелковой дивизии в городе Борисов, Белорусского военного округа.

Вячеслав Гаврилович, узнав мой выбор, удивился:

- Валерий Кузьмич, а почему Вы выбрали должность начальника медицинской службы дивизии, Вы же на этой должности уже отслужили ещё до факультета, в ГСВГ?

- Вячеслав Гаврилович, я посмотрел все предлагаемые нам должности и ничего более перспективного для себя не нашёл. Эта дивизия окружного подчинения. Значит, на её базе округ проводит все занятия и учения, и мне придётся их обеспечивать и работать на уровне командующего округом. Я имею хороший опыт работы в этой должности и хорошие знания и практические навыки по этому направлению деятельности и думаю, что мне удастся, завоевав авторитет у командующего и военного совета округа, получить должность начальника медицинской службы Борисовской армии Белорусского военного округа, - ответил я честно.

- Но в списке есть должности уже с категорией «полковник».

- Ну, что это за должности? Одна - должность заместителя начальника военной кафедры Ташкентского медицинского института, а вторая – начальник учебной части Самаркандского медицинского института. Ну, получу я воинское звание «полковник», и потом что? До пенсии в этой должности служить в Узбекистане? А потом куда? Я ведь не из этих мест. Я думаю, что до воинского звания «полковник» я и так дослужусь, но это будет не в Узбекистане.

- Ну, что ж, может, ты и прав.

На этом и порешили. Я тут же отзвонился близким и друзьям, что после учёбы еду служить в Белоруссию, под Минск. Все они радушно встретили эту новость, и я спокойно приехал на распределение. Это мероприятие было важным событием и для каждого из нас, и для наших родственников. Все мы очень волновались, так как большинство офицеров не знало, куда их пошлют служить дальше и на какую должность. Я был совершенно спокоен, так как мне дали самостоятельно сделать свой выбор. Но мой покой был нарушен майором Дроновым, который одним из первых получил назначение:

- Кузьмич, а меня назначили на твою должность в Белорусский военный округ! - радостно огорошил он меня своей новостью.

«Как это?! – мысленно возмутился я, ничего не понимая. - Зачем же тогда была клоунада с этой синей тетрадью и свободным выбором должности, как льгота для выпускника – отличника учёбы? Может, кто - то вмешался, и меня просто взяли и подвинули в интересах другого слушателя, Дронова? - мысли метались в моей голове. Обида сдавила горло. - А, я на другую должность, может быть, не согласен. Вот так и скажу им, когда вызовут, сдаваться я не намерен».

И вот я вошёл в аудиторию, где шло распределение. Представился и получил разрешение сесть на указанное мне место, прямо напротив председателя комиссии по распределению, первого заместителя начальника ЦВМУ МО СССР генерал-лейтенанта Юрова Ивана Александровича. Это был заслуженный человек, активный участник Великой Отечественной войны (уже в 24 года он был назначен начальником санитарной службы дивизии!). Апогеем его организаторской деятельности был период, когда в 1972 году он стал реальным руководителем всей военно-медицинской службы МО СССР. На вид ему было лет пятьдесят. Ходил, слегка сутулясь. Он был ниже среднего роста, сухощавый, с довольно приятной внешностью: аккуратно подстриженные тёмно-серые с проседью волосы, умный цепкий взгляд и глаза с прищуром, которые, казалось, не просто смотрели, а заглядывали тебе прямо в душу, и обмануть его было просто невозможно. Вёл беседу спокойно и медленно, четко и грамотно формулируя каждую свою мысль. Говорил он мало, но всегда в точку. Объяснял очень доходчиво и был требовательным к себе и подчинённым, поэтому многие его побаивались. У меня с ним как-то сразу сложились и полное взаимопонимание, и доверие друг к другу, но это было уже после нашего выпуска.

А тогда, улыбнувшись, он просто сказал мне:

- Мы, вот с учёным советом академии…,- и сделав небольшую паузу, продолжил, -

посоветовались и решили назначить Вас на должность…» - и опять пауза.

Мой же напористый характер подталкивал меня задать членам комиссии наболевший вопрос: «Как же это так получается: сначала нам дают право выбора должности, а потом, не спрашивая нас, назначают другого на уже выбранную должность? Я хочу поскорее получить ответ на этот вопрос,- злость в моей голове уже дошла до точки кипения, - а этот московский начальник так медленно говорит, словно издевается, и не даёт мне возможности высказать свою обиду!»

Юров продолжал: "...назначить вас на должность начсанармом!" И куда делась эта моя обида! «Так, Кузьмич, - сказало мне моё внутреннее «я», - стоять! Отставить возражения по поводу «неправильного» назначения тебя на должность! Господи, ведь начсанарм - это начальник медицинской службы армии! Такой должности в списках назначений точно не было. Скорее всего, он привёз её «в кармане», - продолжал размышлять я,- и только недавно озвучил её перед руководителями нашего факультета. И они, выходит, посовещавшись, предложили ему именно мою кандидатуру. А это дорогого стоит. Вот так повезло!» - уже ликовал я в душе. А Иван Александрович спокойно продолжал нашу беседу:

- Справитесь?

- Товарищ генерал-лейтенант, мой практический опыт, в деле организации медицинского обеспечения личного состава полков и дивизий, полученный в войсках Дальневосточного военного округа и в ГСВГ, и те теоретические знания, которые я получил в стенах нашей Военно-медицинской академии, у присутствующих здесь уважаемых наших учителей, позволяют мне надеяться, что справлюсь.

- Армия находится в Бурятии.

- Товарищ генерал-лейтенант, я три года служил в войсках 5-й армии в Дальневосточном военном округе, меня не пугают расстояния от центра нашей Родины, поэтому и в Бурятии справлюсь.

- Должен Вам сказать, что там, на этой должности, уже долгое время служит полковник (фамилию намеренно не буду называть), но этот человек, явно не на своём месте. Мы его переводим в Запорожье, на преподавательскую должность. Если Вы, как новый руководитель, радикально измените там ситуацию, мы будем Вам весьма благодарны и не забудем этого.

Осмелев от такого доверия моих руководителей, я набрался наглости и радостно выпалил:

- Тогда, товарищ генерал – лейтенант, запишите: «обязательно справлюсь»!

Мой ответ вызвал и у Ивана Александровича, и у всех присутствующих членов комиссии оживление и улыбки.

- Хорошо, товарищ майор, поздравляю Вас с назначением. Желаем Вам успехов в сложном округе и в непростой армии. Если возникнут какие - либо проблемы, и Вам нужен будет мой совет, разрешаю обращаться в любое время.

Он пожал мне руку и разрешил выйти. Ничего никому не говоря, я нашёл Юлю, которая где-то здесь «болела» за меня. Я нашел её у входа в корпус, на крыльце, и сказал ей тихо только одно:

- Ну, всё, едем в Забайкалье.

- Как, Валера, опять туда же?

- Ну, зачем «туда же»? Значительно ближе: всего-навсего, в Улан- Удэ!

Моя подруга заметно взгрустнула:

- А как же город Борисов?

- Юль, да, дорогая, не в Борисов, а в Улан-Удэ!.. Но, голубушка, на какую должность! Начальником медицинской службы 29-й армии! Понимаешь, какая стартовая площадка?!

Вот так незаметно подошла к концу моя учёба на факультете руководящего медицинского состава в Военно-медицинской академии им С.М. Кирова, позволившая мне быстро, для моей военной специальности, перешагнуть через несколько ступеней моего служебного роста, и подняться по служебной лестнице значительно быстрее других офицеров моего возраста. Когда я сознательно выбрал в синей тетради должность начальника медицинской службы учебной мотострелковой дивизии окружного подчинения, я размышлял правильно. Это был прямой путь к достижению своей мечты, но только путь к «достижению». А этот путь очень даже непростой. Начальник медицинской службы такой дивизии, которая подчиняется непосредственно командующему округа, несёт свою службу напрямую подчиняясь и на глазах у командующего округом, а это уже совершенно другой уровень личной ответственности. Он отвечает за всё, что творится в медицинской службе дивизии и, его продвижение по службе зависят от многих факторов. И здесь есть два пути. Один, - у тебя складываются нормальные результаты в сфере твоей служебной ответственности, медицинская служба дивизии обеспечивает решение всех задач по её функционалу без проблем и находится на одном из приоритетных направлений деятельности в тыловом обеспечении дивизии. У тебя на этом фоне складываются крепкие деловые и личные отношения с командованием дивизии, ты и твоя деятельность положительно оценивается командованием и военным советом округа, и лично командующим округом. У тебя складываются доверительные и служебные отношения с членом военного совета – начальником политического управления округа, с заместителем командующего округом по тылу и с другими заместителями командующего и, только при достижении всех мной описанных результатов, ты можешь надеяться на то, что Военный Совет округа и лично командующий округом направят представление Министру обороны СССР о твоём назначении на вышестоящую должность! И второй путь, - это у тебя происходит какое – то чрезвычайное происшествие, при этом не у тебя лично, а у любого из твоих подчинённых, и тогда уже никто тебе и ничего не может гарантировать. Здесь уже как повезёт. А тут, прямо на распределении – ты получаешь эту должность, ну, просто, как подарок судьбы! Да, опять далеко на Востоке, но должность та, после которой ты уже служишь в окружном аппарате, а там ты приближаешься к заветной мечте для каждого офицера, к - высокой генеральской должности! Плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом! А тут ещё и генералом в медицинской службе, где на военный округ, да и то только первого разряда, всего одна генеральская должность! Повезло? Да не просто повезло! Судьбоносно повезло!

Чем же так важен этот факультет руководящего медицинского состава ВС СССР? Этот факультет, для нас военных врачей, имеет такое же значение в служебной карьере и в качественном профессиональном военном образовании, как и Академия Генерального штаба для общевойсковых офицеров ВС СССР.

Факультет руководящего медицинского состава был создан на основании постановления Государственного Комитета Обороны №2539 от 25 ноября 1942 года, а 13 марта 1943г. был издан приказ Народного Комиссара обороны №0184, утверждавший «Положение о Военно-медицинской академии Красной Армии им. С.М. Кирова». Со дня выхода в свет данного приказа и ведёт начало - факультет руководящего медицинского состава ВС СССР.

Формирование первого факультета было поручено полковнику медицинской службы Георгиевскому Анатолию Сергеевичу (1908-1998). В 1974 г. Факультет усовершенствования врачей был переименован в факультет руководящего медицинского состава. Изменился статус факультета, его задачи, требования к поступающим и выпускникам. Для кандидатов, поступающих на факультет, устанавливались вступительные экзамены, а выпускные экзамены заменили государственными. Выпускникам факультета стали выдавать диплом общесоюзного образца, а не удостоверение, как было раньше. Я поступил на обучение в 1975 году, уже после реорганизации этого факультета, и в 1977 году закончил его, получив красный диплом общесоюзного образца, т.е. с отличием.

После выпускных экзаменов, меня, в составе выпускников Академии, а нас отобрали всего 10 человек из всех выпускников – отличников Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова, пригласили на приём к Министру Обороны СССР, Маршалу Советского Союза, Устинову Дмитрию Фёдоровичу, в Кремль. До сих пор в альбоме для семейных фотографий я храню персональный пригласительный билет на этот торжественный приём.

В назначенное время, «весь цвет выпускников военных высших заведений» страны был собран в Георгиевском зале Кремля. Там нас ожидал богатый фуршет. Отдельно был сервирован стол для Министра Обороны СССР и его заместителей. С нами за столом присутствовали Фёдор Иванович Комаров, Иван Александрович Юров и Николай Геннадьевич Иванов, то есть наши главные руководители медицинской службой ВС СССР. Приём открыл Маршал Советского Союза Устинов Дмитрий Тимофеевич. Он долго говорил о мощи сегодняшних ВС СССР, о её главной составляющей, определяющей силу и мощь Советской Армии,- офицерском корпусе. Затем он поздравил нас всех с успешным окончанием учёбы, пожелал нам всем крепкого здоровья и успехов в нашей дальнейшей службе на благо безопасности нашей Родины – Союза Советских Социалистических Республик.

На приёме мы все перезнакомились, и автографы многих новых моих знакомых остались на моём пригласительном билете. Например, среди прочих, там есть и подпись генерал – полковника Климука Петра Ильича, правда, тогда он был ещё полковником, а я – только майором, хотя, как выяснилось, мы с ним были одногодки. Познакомившись на этом праздничном банкете с нашим советским космонавтом, дважды Героем Советского Союза, я потом еще не раз в жизни встречался с ним, но это было намного позже, когда я уже генералом служил в Москве, в Ракетных войсках стратегического назначения.