Лекарство для магии

Меня зовут Уильям

Уже около часа я наблюдал, как сидящий напротив неопрятный мужчина, будто только что вылезший из помойной ямы, размахивал руками и пытался доказать, какой я идиот, не смыслящий ничего в СВОЕЙ же работе!

Почему как из помойной ямы? Потому что его внешний вид оставлял желать лучшего. Эти сальные, словно месяц немытые волосы, выглядели просто ужасно. Как в них ещё не появились вши? Для меня это так и осталось загадкой. Жирные руки с толстыми, как сардельки, пальцами и отвратительный запах изо рта. Я старался отодвинуться от него на максимальное, для такого маленького помещения, расстояние. Но это все равно не спасало ситуацию. Взглядом я бегал по окнам, ища хоть какое-то спасение в открытой форточке, но зимой все ставни были закрыты, усугубляя ситуацию.

Услышав его слова, я чуть не поперхнулся дымом от сигареты.

— То есть Вы сейчас утверждаете, что я допустил ошибку, сделав расчет по данной методике? Которая, кстати, проверена Вами же, — это точно должно было его задеть. Слишком самоуверенным был этот тип. Или он думает, раз я молодой, то ничего не смыслю в изучении магии?

— Да как Вы смеете! — в этот момент лицо магистра побагровело, а ноздри раздулись, как парашют. Было смешно наблюдать за такой реакцией.

— Смею. Вы же смеете сомневаться в моей работе, — я стал собирать со стола папки с документами. Все это — труд моей жизни, и я не позволю кому-либо его высмеивать. Ещё и публично. Как это сделал данный тип.

— Всего хорошего, сдачи не надо, — официантка, подошедшая за счётом, лишь вежливо улыбнулась на прощанье.

Не спеша я покинул это кафе, накидывая пальто и шарф по пути к выходу. На минуту остановившись на крыльце, дабы сделать глоток свежего морозного воздуха, я облегчённо вздохнул. Слава богу, я думал, что умру раньше, чем дойду до двери кафе.

— Может, он прав? — на долю секунды я допустил мысль, что этот старпёр прав, и никакие формулы не помогут магическому сообществу справиться с такой бедой, как пропажа способностей. Но мне понадобилась всего пара секунд, чтобы прогнать эти мысли из головы и вновь воспрянуть духом. Миссия, что возложена на мои плечи, не позволяет грустить и опускать руки. Не сейчас, когда я почти нашёл выход.

Сжав в замерзших руках папку с документами, я отправился домой, размышляя о том, что мне удалось узнать из книг, подаренных магистром, перед тем, как я вывел его из себя.

Вот уже 10 лет мир борется с недугом, который мы сами же и спровоцировали. И я один из тех, кто состоит в рядах сил здравоохранения. Своего рода доктор-маг.

Кстати, позвольте представиться, этот парень, укутанный в пальто и толстой вязки шарф, я. Мое имя Уильям, и мне поручили одно важное дело, о котором расскажу чуть позже. Всему своё время.

— Этот старик вечно сует нос куда не следует! — моему негодованию не было предела и сейчас, придя домой, оно вылилось в виде сильного раздражения, и лишь четыре стены моей маленькой комнаты слушали все это. И самое главное — молчали в ответ.

И слава Богу, потому что в такой атмосфере мне легче было думать.

— Уилл! Ты слышал? Ещё троих увезли сегодня! Ужас какой! Ведь они жили рядом с нами! А вдруг это заразно и…

— Дорогая тётушка, будете разводить панику — мне придется Вам вызвать врача, — я услышал топот вниз по лестнице. Тётушка, наконец, ушла.

Ещё троих. Каждый день они увозят людей, которые не смогли смириться с тем, что стали простыми людьми.

Меня зовут Уильям, и я был первым, кто стал человеком.

Мир не идеален

Мир не идеален. И мы — его самое главное доказательство: войны, разруха. Если Бог создал нас по своему подобию, то это значит, что он так же немощен, как и мы.

Магия вошла в наш мир извне. Как точно это произошло — никто не знает. Но прошел год, два, и она смогла вытеснить простую жизнь и внесла много нового. Люди стали понимать, что теперь их ничто не остановит: насилие, безнаказанность. Для кого-то может показаться, что магия это дар, но это и проклятье.

Я никогда не был фанатиком этого мира, считал себя одним из тех, кто понимает, каким бичом мы являемся. Возможно, по этой простой причине я не сильно переживал о лишении способностей.

Таких, как я, были единицы. Лишившись своего дара, люди не выдерживали насмешек и издевательств, последовавших после.

Машины скорой помощи почти каждый день приезжали за теми, кто не смог выдержать давления со стороны. И сегодня их было трое.

— Я уже чувствую, чувствую, что решение рядом. Но оно ускользает. О, Боги! Это невыносимо! Я стал говорить, как этот старик. Если я начну ещё и жить как он, я совершу самоубийство.

Странно, что мысль о моей схожести с этим жирным магистром пугала больше, чем осознание того, что решение так и не приходит в мой светлый ум.

— Почему комната такая маленькая? — я часто хожу из угла в угол во время мозгового штурма, и вечно места мало. Хотя чего ругаться на размеры комнаты, от этого она больше не станет. Если говорить честно, мне нравилась эта лёгкая обстановка моего жилища. Светлые обои, ковёр и минимум из мебели. Старый платяной шкаф, кровать и письменный стол, на котором уютно расположился кактус. Подарок Лиз, моей бывшей девушки. Это единственное, что я оставил себе после её ухода.

От воспоминаний меня отвлек звук телефона, взглядом я пытался его найти и начал злиться, что это занимает так долго.

— Где он орет? — вскоре я все же нашёл его и, увидев на экране имя Лизы, сбросил вызов и выключил аппарат.

— Достала звонить.

С каких пор бывшая, и теперь уже замужняя девушка, звонит парню, которого бросила и причём звонит с явным напором? Но так или иначе, я ни разу не поднял трубку, а добавить её в чёрный список… как-то рука не поднимается.

— Уильям, к тебе пришли! — внизу снова раздался этот противный и писклявый голос тётушки. Интересно, есть ли у кого-нибудь способность лишать людей голоса? Я бы воспользовался этим сразу же. Надо записать. Достав из кармана брюк маленький блокнот с ручкой, я быстро записал эту мысль на бумаге и убрал обратно в карман.

Прислушиваясь к тяжелым шагам внизу, я сделал для себя вывод, что это мужчина, а судя по тому, что шаги звучат неравномерно, то хромой мужчина.

— Простите, что потревожил Вас.

И правда, уже через пару минут на пороге стоял мужчина в шляпе и с тростью, в ожидании, что его пригласят пройти внутрь.

— Что Вы хотели? — я не располагал кого-либо к доброй беседе сегодня и не был намерен общаться. Поэтому хотелось закончить этот разговор ещё до того, как он начнётся.

И гость судя по всему, понял, что его не пригласят пройти, поэтому лёгкая тень недовольства всё же появилась на его лице. Но в слух сказал совсем другое:

— Меня прислал департамент, Вас хотят видеть в медицинском корпусе, — его голос был спокоен и холоден, ему так же не хотелось общаться со мной, как и мне с ним.

— Для чего? — не скажу, что его просьба показалась для меня неисполнимой.

Скорее, я просто не испытывал какого-либо желания и надобности её исполнять. В последние два года мы с ними не сильно ладили, и это сказывается на моем настроении до сих пор.

— Если позволите, — тот сделал пару шагов в мою сторону, протягивая конверт в вытянутой руке.

— Я думаю, Вас это заинтересует. Всего хорошего, сэр, — слегка приподняв шляпу над седой головой, он удалился прочь из комнаты, оставив меня в полном недоумении и с посылкой в руке.

— Странный тип.

Взяв со стола нож для писем, который, кстати, мне подарил магистр — хоть какую-то пользу он приносит — я вскрыл плотный конверт и принялся читать содержимое письма, закуривая.

Дорогой мистер Вельмонд. Департамент магического сообщества по сохранению магических способностей просит Вас явиться в наш отдел не позднее 24 числа текущего месяца. Дальнейшие инструкции Вы получите на месте. P.S Просим Вас сжечь письмо сразу после его прочтения

С уважением, Ваш магистр Нак.

В тот момент у меня чуть сигарета не упала. С каких пор я из врага превратился в гостя? Не веря тому, что увидел, я ещё 3 раза прочитал содержимое письма, пытаясь убедиться в том, что это не сон. И когда я наконец в этом убедился, то понял, что дело серьёзней, чем я думал.

— Что, черт возьми, творится? — поднося зажигалку к письму, я смотрел, как пламя охватывает каждый сантиметр бумаги, превращая её в чёрный пепел.

— Значит, двадцать четвертого… Это через три дня, — хмыкнув, устремил взгляд на календарь.

— Уильям, что там горит? Ты опять надымил своими сигарами?! Господи, когда ты поймёшь, что курение до добра не доведёт?!

Каждый раз она стоит под дверью и ждёт, пока я закурил, вот точно. Иначе как она это узнает, сидя в своём кресле на первом этаже?

Достав блокнот, я добавил восклицательный знак к предыдущей записи, но окно все же открыл.

— Как небо затянуло! Буря уже близко, — и, черт возьми, её приближение не предвещало ничего хорошего.

***

Я никогда не забуду слова своего отца в тот день, когда мне стало ясно, что теперь я человек. В тот раз он одной фразой разрушил весь мой детский мир.

«Ты больше не мой сын!»

Услышать такое в 8 лет, подобно смерти. Кроме него и тёти у меня никого не было. В тот день я собрал вещи и ушёл.

Тётя надеялась, что я смогу простить этого ублюдка, но глядя на себя в зеркало, на эти белые, как иней волосы, голубые глаза, черты лица, постоянно вижу в себе его и я понимаю, что никогда больше не смогу его простить. Никогда, потому что обида до сих пор плотно засела в душе и гложет каждый день, стоит мне открыть глаза. Детские обиды никуда не уходят. Они остаются с нами навсегда, разрушая и добивая своей силой. Мне больно вспоминать это. Очень больно, не хочу больше думать о нём.

Непроизвольно рука дрогнула, разбивая отражение на множество осколков.

Я ненавидел себя за такую схожесть с отцом. Ненавидеть можно вечно, но ненависть плохое чувство, оно разрушает организм, оставляя тяжесть. Нужно было как-то избавляться от него.

И с каждым днем осознание того, что от этого не уйти, заставляло меня всё чаще прислушиваться к словам тётушки.

— Интересно, жив ли он вообще?

Последние 3 года я гнал прочь мысль о его поисках, да и сам родитель, судя по всему, не рвался найти своего блудного сына.

Каждый раз, вспоминая тот день, я вновь и вновь прокручивал в голове сцену, где мы с ним обнимаемся как раньше в детстве, как оба плачем.

— Ну уж нет! — перевернулся на другой бок, прогоняя эти сопли из головы. Я ворочался на кровати каждые пять минут, с одного бока на другой, но так и не смог отогнать от себя эти мысли.

— Уильям, не опоздай на работу! Я в магазин, — внизу хлопнула дверь, и резко наступила гробовая тишина. Мимолетом посмотрев на часы, я встал и, схватив рюкзак, спустился вниз, укутываясь сильнее в шарф и пальто. Мороз не отступил от нашего небольшого городка.

Идя по узким и безлюдным улочкам, я не думал ни о чем другом, кроме отца. Может, пришло время наладить с ним отношения или, хотя бы, выйти на связь?

Или не стоит?

Фонари стали загораться один за другим, освещая дорогу путникам, которые шли мимо по своим делам, но таковых становилось все меньше. С каждым днём люди с опаской выходили из своих домов, боясь, что эта болезнь передаётся по воздуху, и они лишатся сил, даже не дойдя до дома.

Я был одним из тех, кто не верил в подобную чушь и надеялся, что смогу доказать, что это не инфекция.

Двери стеклянного здания открылись, как только я ступил на его порог. Это было большое 4-ёх этажное помещение, состоящие из 3 корпусов: лаборатории, палат и кабинетов. Всё было построено так, чтобы переходы между корпусами были максимально быстрыми.

— Привет, Билл. Как Маргарет? — спросил я, когда тощий, как тростника, но крепкий охранник пожал мне руку, улыбаясь.

— Отлично, она уже не переживает, что не сможет больше менять свой цвет волос по пять раз на дню. Да и цвет всего остального тоже. Я периодически хожу с ней гулять или вожу в кафе. Всё к лучшему, — тот протянул мне обратно мой рюкзак и постарался искренне улыбнуться.

Хоть он и говорит так, словно все прекрасно, но это лишь маска. А правда такова, что Маргарет, как и многие, тяжело переживала потерю способностей. Хоть Билл и был рядом, но каждый раз боялся, что она не выдержит и, придя домой, он увидит её бездыханное тело в петле или в луже крови с лезвием в руке.

Да, как бы печально это не звучало, но многие именно так и прощались с жизнью.

— Мы найдём способ всё исправить, не переживай, — мне оставалось только утешить его и отправиться исполнять данное ему обещание. И не только ему.

ЦРЧ — центр реабилитации человечества. Именно здесь мы помогали тем, кто не мог самостоятельно справиться с шокирующей для них правдой. С одной стороны кажется, что в этом такого? Ну, стал он человеком, и что теперь?

Может, это и правда, но есть те, для кого магия была неотъемлемой частью жизни.

К примеру, палата номер 45, имя пациентки — Мария, возраст 21 год. Её способность до исчезновения — исцеление.

Привлекательной внешности и невысокого роста, она почти ничем не выделялась среди других. Но её выделяла её способность.

Нет, она не могла воскрешать или продлевать жизнь себе и другим. Она лечила разного рода раны, ожоги, переломы и помогла очень многим, а в первую очередь себе. Девушка родилась абсолютно слепой, и никто не верил, что она когда-нибудь сможет видеть, а способность исцелила её. И Мария, как и все, радовалась полноценной жизнью.

Пока однажды зрение не пропало так же, как и её способность. Теперь Мария находится у нас в центре, пытаясь осознать и принять всю эту тьму.

Другой пациент 34 палата Имя-Джо Возраст-41 Способность: Мы назвали её — удача.

Боже, в свои года этот человек с постоянной улыбкой, объездил земной шар 5 раз и столько денег, как у него, ни у кого не было. В этом случае я бы не назвал это даром. Но после того, как сила исчезла, жена ушла к любовнику, забрав все деньги и детей, а бедолага Джо остался на улице нищим и одиноким. И это лишь два случая, а их сотни. И каждый из них по-своему уникален.

Многие спрашивают, как я справился с потерей способностей, ведь тогда таких центров не было и в помине.

Я говорю, что мне просто повезло. Да, это вранье, но люди видят, как мы улыбается им и помогаем встать на ноги.

Им становиться легче, осознавая, что жизнь на этом не заканчивается и есть вещи, ради которых стоит быть счастливыми.

Каждый день я вижу людей, которые начинают новую жизнь кто-то в 10 лет, а кто-то и в 30. Многие остались одни, как Джо, а кто-то так и не покинул любимого человека, как муж Марии.

Я часто думал, что тот, кто дал нам эти силы, отнял их, потому что мы оказались не достойными его дара. И дар ли это?

Врач, лечащий души

Я долго думал, пока шёл по длинному коридору к своему кабинету.

«Доктор Уильям Вельмонд. Психиатр» Именно так гласила табличка на массивной двери. Открываю ее, попадая в просторное светлое помещение, в углу которого стояло кресло и мягкая кушетка для пациентов. Здесь было расставлено всё таким образом, чтобы клиенты могли спокойно расслабиться и довериться своему врачу. Приятная, ненавязчивая обстановка, тихая, расслабляющая музыка. Я очень долго выбирал эту мебель и обои, потому что хотел, чтобы и мне было приятно там работать и находиться.

— Хм, сегодня пять человек, — глазами я нашёл папки с делами пациентов центра.

Посещение психолога входило в их обязательную программу реабилитации. Одни быстро справились со своим текущим положением, другие ходили ко мне месяцами. И только казалось, что человек смирился и ему стало лучше, как все начиналось сначала: срывы, истерики. И все наши труды коту под хвост. Но я никогда не винил их в этом.

Если человек, возвращаясь после моих сеансов к себе, срывался, значит, это моя вина. К сожалению не всех, кто сорвался, удавалось спасти.

И в такие моменты я теряю часть себя. Хочется волком выть или кричать во всё горло от боли, пронзающей сердце и душу. Мне нельзя показывать свою боль в присутствии коллег, иначе они поймут, что ситуация выходит из-под контроля.

Меня называют «врач, лечащий души». Но, черт возьми, кто бы знал, как тяжело видеть бледные тела тех, кто не смог смириться. Их застывшие, лишившиеся жизни глаза, обращенные к небу.

А я стою рядом с ними, сдерживая слезы, и пытаюсь понять, что упустил. Когда у них в голове произошёл переломный момент? И почему я не увидел этого?

Это тяжело, но ещё тяжелей на следующий день вставать и идти на работу, будто вчера ничего не было.

Первые два года, когда я только пришёл в центр, то не понимал, как можно ходить, постоянно улыбаясь, и никому ничего не рассказывать о таких случаях, ведь это создаст панику. А потом понял, для чего я занимаюсь этим шесть дней в неделю по восемь часов в день.

Один человек однажды сказал мне:

— Жалей не тех, кто умер, а тех, кто ещё жив, ведь ты тот, кто лечит души.

— Заходите! — позвал я сидящего в коридоре молодого парня, открыв дверь. Он явно нервничал: руки дрожали, а колени подкашивались, казалось, он вот-вот упадёт.

— Тебе нечего бояться, Лео, — искренне улыбнулся ему, указывая рукой на кушетку для пациентов.

Он в ответ лишь слегка кивнул и в два шага оказался на удобной мебели. Парень быстро оглядел помещение, все еще немного дрожа, а потом все-таки смог успокоиться. Лео впервые переступил порог этого места, и я решил дать ему время привыкнуть. В таком деле нельзя спешить или давить на человека.

Через пару минут парень с чёрными, как смола, волосами решил начать разговор, давая мне понять, что он готов начать сеанс.

— У Вас тут очень красиво, — контакт налажен. Это первый, самый главный, этап в моём общении с пациентом.

— Спасибо. Но здесь не помешала бы люстра поменьше, а то эта очень большая, — начать разговор с общей темы — самый подходящий вариант на данной момент. Мне необходимо расслабить человека, расположить его к себе и дать понять, что я ему не враг.

-Нет, нет! Не надо! Она прекрасна, — внезапно появившаяся улыбка на угрюмом лице заставила и меня улыбнуться в ответ. Когда у людей появляется подобная реакция на место, где они находятся, то можно смело утверждать то, что пациенту комфортно.

Выбирая обои, мебель, музыку для сеанса, я в первую очередь вспоминал предпочтения таких людей, как Лео. Это помогает мне создать общую картину комфортной зоны для каждого посетителя.

И в дальнейшим работать с этим становиться проще.

— Рад, что тебе тут нравиться, Лео. Ты не будешь против, если наш с тобой сеанс будет записываться на камеру? Я не могу это делать без твоего разрешения. Если ты этого не захочешь, то я не стану тебя принуждать, — в большинстве случаев они не отказывались от записи. Но по правилам я обязан спрашивать это перед тем, как начать сеанс.

-Нет, не против. Правда, я не очень хорошо получаюсь на видео.

Тот косо посмотрел на маленькую видеокамеру, стоящую на штативе по правую руку от меня. Но в его взгляде не было подозрения или страха.

— Я думаю, вы себя недооцениваете, — достав маленький пульт от камеры, я нажал на пуск и начал сеанс:

— Лео, скажи, тебе нравится в центре? Тебя хорошо кормят? — спрашиваю, делая пометки в тетради.

-Хорошо, только суп иногда холодный, — парнишка явно был расположен к беседе, и это радовало.

— Холодный? Надо будет поговорить с ними на эту тему. А как тебе твоя комната? Я слышал, они сейчас везде поменяли шторы на окнах, — я внимательно наблюдал за его реакцией, мимикой, жестами. Нельзя ничего упустить.

— Да! И знаете, так комната стала смотреться намного лучше, и свет не мешает спать по утрам. А то прямо в глаза солнце било. Ужас! — Лео сильно негодовал из-за утреннего недосыпа.

Вы спросите меня, зачем я спрашиваю все это? Сейчас объясню. Комфорт моих пациентов самое важное — если их что-то будет нервировать вне моего кабинета, то будет влиять и на общий сеанс. И тогда у нас ничего не выйдет. Конечно, я не могу отгородить их от всего, но делаю всё, что в моих силах.

К концу рабочего дня я был выжат как лимон, потому что не все мои пациенты были такими же, как Лео. К сожалению, очень многие из них не осознавали того факта, что я не могу им обещать возвращение силы.

Разбитая ваза — самое безобидное из того, что происходило в стенах этого помещения.

— Уже так поздно, — часы показывали полночь.

— Линда, сделай мне кофе и иди домой, — попросил я свою коллегу, находившуюся за стенкой.

Но когда через 10 минут не услышал никого шевеления, вышел за дверь. От увиденного мне стало дурно.

Ещё час назад сияющая от счастья девушка сидела в углу кабинета, лежа на диване, и обнимала себя руками. Светлые кудрявые волосы были растрепаны, а тушь размазалась по всему лицу.

— Я не могу ничего сделать. В голове нет идей!

Способность Линды заключалась в придумывании разных рецептов. Её кофе с булочками славились на весь центр, потому что она приносила свежую домашнюю выпечку каждый день.

— Линда, — тихо прошептал. Больно видеть ее в таком состоянии.

Она всегда говорила, что неважно, есть у человека способность или нет. Главное, что он жив.

Её крики навсегда останутся в моём сознании. Почему я не смог уберечь её? Почему не смог спасти? Из работника она превратилась в моего пациента. Через час после нашего разговора её нашли в ванне с лезвием в руке, а на зеркале красовалась кровавая надпись:

Без идей нет смысла жить. Вся жизнь сплошная идея.

Ей было 32 года…

Незнакомец

Стакан виски стоял прямо передо мной, не тронутый с тех пор, как я сюда пришёл.

Но я его не видел, я ничего не видел с тех пор, как тело Линды нашли в ванне палаты. Меня позвали на опознание тела. Какого черта они это сделали! Сколько было можно меня мучить! Я знал ее, знал их всех.

Пелена слёз стояла перед глазами, а руки дрожали… Снова. Снова я потерял человека.

— Рики, скажи, я хороший врач? — я видел, как мой зам шёл позади меня от самого центра.

— Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, — в его руках был мой рюкзак, который я оставил в кабинете, выходя из центра.

Рики — хороший парень, именно он спас меня, когда я впал в отчаяние, как и те, кого я сейчас пытаюсь спасти. Этот шатен схватил меня за шкирку и потащил к своему отцу, который тогда только основал центр. И я остался.

— Если я такой хороший врач, то почему, почему я не могу спасти тех, кто был рядом?! — даже не заметил за собой, что сорвался на крик, схватив рукой стакан с напитком, сжимая его.

— Они верят мне, надеются, что я смогу им помочь. Но что не так? Скажи. Скажи мне, кого мы обманываем? — я вырвал из его рук свой рюкзак и вытащил документы, над которыми работаю уже много лет.

— Это… это всё чушь! — я швырнул папку ему в лицо, не видя, как оно поменялось на моих глазах. Как и удара справа, который прилетел мне точно в нос.

— Может это тебя остудит, — парень потёр руку, которой только что привёл меня в чувства и, подняв документы, аккуратно сложил мне обратно в сумку.

Он единственный, кто позволял себе такого рода действия, слишком давно мы с ним дружим.

Я сел на стул, потирая кровоточащий нос.

— Уже третий раз за год. С такими темпами ты мне его сломаешь так, что никакой врач уже не поможет, — тот убрал мою руку от того, что теперь можно называть органом дыхания и одним резким движением вправил его на место.

— Чёрт возьми, Рики! Хоть ты и врач, но предупреждать надо, — Рики — отменный хирург, но его методы… Короче говоря, оказаться на его столе я никому не пожелаю.

— Зато как новенький, — он взял мой бокал с виски и выпил залпом.

— Спасибо. Я… я сам хотел его выпить. Хотя да, сколько раз заказываю, так и не решаюсь. У меня опустились руки — на мгновенье я был готов снова сорваться, — взяв в руки уже пустой стакан, я стал смотреть сквозь его прозрачное стекло. Но видел лишь отблески огней бара.

— Тебе нельзя. Сам знаешь.

Кто-то срывался, убивая себя, кто-то, уходя в отрыв, не вылезал из клубов. А кто-то, как я, пил и принимал наркотики. Рики нашёл меня на одной из улиц города, и мало кто знает, как долго мне пришлось лечиться. В свои 15 лет я уже 5 лет жил на улице, уходя в нирвану. И только он знает, что мне пришлось пережить. Я благодарен ему во всем и больше всего боюсь, что и он исчезнет…

— Меня хочет видеть департамент завтра, — Рики аж закашлял от услышанного.

— Департамент? Что им от тебя надо?

— Не знаю, но тебе не кажется это странным? Сначала магистр выставляет меня полным идиотом, критикуя мои исследования, а теперь, спустя 2 года, Департамент пожелал меня видеть. Как бы это не оказалось очередной западнёй.

— И что ты решил, пойдёшь? — я понимал его беспокойство. Идти наперекор департаменту равносильно самоубийству. В нашем мире они решали все, даже, что говорят по телевизору. Поэтому никакой паники среди людей пока нет… пока.

— У меня нет выхода. Не приду — заставят, — вибрация в кармане брюк заставила меня отвлечься от грустных мыслей.

— Опять она? — через плечо он увидел, кто звонит, и, тяжело вздохнув, положил руку мне на плечо с видом Конфуция, который сейчас выдаст какую-нибудь философскую и поучительную мысль.

-Ни слова, — я сразу просёк эту идею и, сбросив вызов, вернул телефон в карман.

— Как скажешь, — тот поднял руки, словно сдавался полиции, мельком поглядывая на часы.

— Спасибо, дружище. Яблочный сок, пожалуйста, — я повернулся к бармену, который встряхивал в воздухе очередной коктейль.

Он делал это очень умело и профессионально. Левитация — отличная способность, но далеко не редкая. Выходя из дома можно часто увидеть, как целые семьи парили в воздухе, словно огромные птицы.

Вскоре я получил свой стакан сока и, быстро опустошив его, мы заплатили по счёту и стали собираться на выход.

— Расскажи мне потом, как прошла встреча, — Рики пожал мне руку и, застёгивая пальто на ходу, в спешке отправился из бара.

— Вечно спешит, — я было уже хотел отправиться следом на выход, как дорогу мне перегородил мужчина. Его лицо было бледным, как снег, а глаза красные, словно он не спал ночами.

— Простите, разрешите пройти, — только я хотел обойти незнакомца, как тот схватил меня за руку резким движением, поворачивая меня к себе лицом.

— Ты убил их, ты убиваешь всех, кого любишь… Скоро. Уже скоро… — он отпустил мою руку и быстрым шагом отправился в сторону выхода. Я же остался стоять посреди зала, пытаясь прокрутить в голове услышанное, а после быстро, почти бегом отправился к двери, пытаясь не потерять из виду этого парня. Но я слишком долго медлил и когда вышел из бара, запыхавшись, стал осматриваться вокруг.

— Что за… — пустынная улица, лишь порывы ветра были слышны в далеке. Ни машин, ни людей.

— Ушёл, чёрт! — недовольно ругнувшись, я отправился в сторону дома. Но его лицо еще долго стояло у меня в голове, такое чувство, что этот парень обратился ко мне непроста.

— Я дома, — в гостиной горел свет и шумел телевизор. Судя по голосам, тётушка с соседкой смотрели ток-шоу.

— Уильям, ужин на кухне. Мы с миссис Мартой смотрим шоу Клинка, — та весело засмеялась, услышав очередную шутку юмориста в телевизоре, и полностью углубилась в просмотр.

— Хех, смотрите, не лопните от смеха, — конечно, это был сарказм, и, конечно, она его не услышала.

На столе стояла тарелка с тёплым ужином и чашкой чая.

— Пахнет вкусно, — быстро расправившись с пастой и грибами, я отправился в комнату. Только там я чувствовал себя спокойно и уединённо.

— Так, поздно уже, — на часах половина первого, а я до сих пор не сел за работу.

— Стоп, почему тут ничего нет? — в панике я вывернул рюкзак и, не найдя папку с бумагами, осел в ужасе.

— Не может быть… Я оставил её в баре?! — бегом я схватил пальто и, спустившись по лестнице, выбежал из дома, ловя на ходу воздух, пробегая марафон от дома до бара, нарушая все правила дорожного движения и культуры человека, толкая прохожих, встречающихся по пути.

-Нет, нет, нет! — я пришёл, но было слишком поздно. Заведение было закрыто и раньше, чем в 11 утра, не откроется.

— Чёрт тебя подери, — от злости я ударил по двери ногой. Но она не вылетела, как это происходит в кино.

— Чтоб тебя! Дешёвая пивнушка! — развернувшись, я отправился обратно в сторону дома, в этот раз не спеша, стараясь остыть. Ведь от того, что я злюсь, дверь бара сама по себе не откроется, хотя раздавшийся сзади скрип говорил об обратном.

Остановившись, я медленно обернулся и увидел открывшуюся дверь бара, которая, на заметку, минуту назад была заперта!

— Что за… — сделав пару шагов, я подошёл к ней и заглянул во внутрь. Но кроме сплошной темноты ничего не увидел.

— Простите, дверь была закрыта, и я… — ощущение того, что я не один, заставило отступить обратно к двери.

— Есть кто? — но в ответ лишь тишина. Я наконец нащупал ручку двери, но… как так!

— Закрыто?! — в панике я стал дёргать ее, но эффекта никакого.

— Это не смешно! Я знаю, вы здесь, выходите немедленно!

И ничего же не видно, надо найти хоть что-то.

Я стал не спеша продвигаться вглубь помещения в поисках какого-либо оборонительного предмета, швабры там или стула.

— Отлично, — нащупав стул, я взял его и поставил перед собой. Постепенно глаза привыкали к темноте, но не настолько, чтобы видеть, как днём.

— Уильям Вельмонд… 24 года. Рост 180 см, работает психологом в центре реабелитации человечества, основанном относительно недавно. Врач, который лечит души, но не может вылечить собственную. Первый, кто потерял способность в 8 лет, — этот голос. Он был близко, но я не видел откуда он шёл.

— Я рад, что ты ознакомлен с моей биографией, но чёрт возьми. Кто ты такой? — я быстро осматривался, ища этого человека.

— Ты притягиваешь смерть, Уильям. Все, кто был рядом с тобой, так или иначе умерли. Тебя самого от себя не тошнит? Твои пациенты, Линда, даже твоя мать… Как ты живёшь, осознавая, что их больше нет, и ты продолжишь терять их? — голос то отдалялся, то приближался. Я не мог понять откуда он исходит и продолжал теряться, сохраняя оборонительную позицию.

— Ты тот парень? Я не знаю, что тебе нужно от меня, но тебе меня не запугать, — я постарался сказать это уверенным и даже дерзким голосом.

— Мы еще встретимся. Задумайся над тем, что я сказал тебе. Люди не должны иметь способности.

Звук сигнализации резко дал по ушам, отчего я выронил стул. Я закрыл уши руками, заглушая его, как только можно. Холод прошёл сквозь моё тело, и последнее что, я помню, испуганное лицо моего друга, который склонился надо мной.

24 число

Всё вокруг очень сильно слепило глаза, мысли в голове шли кругом, а дыхание затруднялось болью в груди. Но я всё же смог встать, чтобы осмотреться. Небольшая комната, на вид очень милая. Много цветов на подоконнике и картин на стенах, всё очень знакомо.

— Наконец, очнулся, — мужской голос заставил меня повернуться в сторону и, увидев его источник, я очень обрадовался.

— Рики, значит мне не показалось? Я видел тебя, — тот резко перебил.

— Что ты там делал? — его лицо было очень серьёзным. Словно я банк грабил, а не отбивался от какого-то придурка в баре.

— Я забыл бумаги и отправился туда… Дверь открылась и, войдя, на меня напал человек со способностью больше похожей на тень, — я видел, он верит мне, но… что-то не так.

— Полиция просмотрела камеры наблюдения: на них ты ворвался в бар и стал крутить всеми стульями, а потом отключился, — от его слов моя челюсть чуть не познакомились с полом.

— Что??? — ничего умнее я придумать не смог.

— Именно так, — шатен подошёл ближе к кровати, на который я лежал, и подал давно приготовленный стакан воды.

— Спасибо, — я осудил его залпом, а после, встал и стал собираться.

— Куда ты? Тебе лежать надо, — тот положил руку мне на плечо.

— Я не знаю, как полиция не поверила видеокамере… Может, они что-то знают, и я хочу понять, как так вышло, и мне сегодня на встречу в департамент, я вчера говорил. Рики, спасибо тебе, пока, — прихватив свой рюкзак и бумаги, которые Рики положил на стол, я отправился на выход.

Наверное, они и правда были в баре. Я отправился домой. Колючий снег бил в лицо, заставляя совсем наклонять голову. Ещё и видимость плохая. Но я смог быстро добраться до дома, было тихо и темно. Тётя, наверное, ушла к соседке. Быстро поднявшись и приняв душ, стал собираться для визита в департамент. И тут появилась дилемма.

— В костюме или ну их нах? — выбор гардероба очень важная вещь.

В данном случае речь шла об организации, которая управлялась почти всем, что есть в Рио /не путать с Рио де Жанейро/ и попасть им в немилость тоже самое, что играть с огнём. Или же забить на них и пойти как есть, потому что 2 года назад они отвергли мою работу по изучению феномена исчезновения сил.

— Ну их, — я решил поступить так, как счёл нужным. Надев вязанный свитер и более-менее приличные джинсы, я с рюкзаком за спиной отправился в сторону департамента. Идти предстояло не далеко, так что я не торопился. Свежий воздух шёл мне на пользу: самочувствие улучшилось, а мысли стали яснее.

— Неужели и правда тень? — большинство способностей были копией друг друга, я говорил об этом ранее, но есть и такие, которые встречаются крайне редко.

Тень — это способность, которая позволяет человеку самому становиться нематериальным и проникать куда угодно и в кого угодно. Были известны случаи, когда тень убивали. Но виновного не удалось поймать.

— Странно это всё… — Я подошёл к большому 34-х этажному зданию, почти полностью построенному из стекла. Его верхушка рассекала облака, а смотреть приходилось на него снизу вверх. Вообще, это непередаваемые ощущения.

— Мое имя Уильям Вельмонд, меня ждут — строгой внешности мужчина стал клацать по мышке, что-то ища в мониторе компьютера.

— 30 этаж… Проходите, — дверь огромного вестибюля открылась передо мной и пустила во внутрь. В тёплое помещение. Здесь всё так и источало шик и блеск. Огромные зеркальные потолки, дорогущие ковры на полу и изящные обои на стенах. Всё выглядело так, словно я попал в музей.

— А, вот и лифт, — взглядом обнаружив двери кабинки, я отправился туда и, войдя, нажал нужную кнопку. А дальше тишина и очень тихое движение. Радует, что техника достигла таких высот.

— Дзинь, — и двери открылись прямо в кабинете магистра Нака.

— А, вот и Вы. Мы Вас ждём, присаживайтесь скорей, — мужчина средних лет, на удивление спортивного телосложения и без седых волос в голове, по сравнению с магистром Сирусом — этим толстым и вонючий мешком навоза — магистр Нак был примером для подражания.

— Спасибо, — я сел на указанное мне место и приготовился слушать. Долго ждать не пришлось.

— Я позвал Вас для дела. Количество людей, лишившихся сил, за год увеличилось на 30 процентов. Люди теряют свой дар в любом возрасте, но по большей части — это молодые парни и девушки от 20 лет. Около 20 процентов. Департамент встревожен, никто не знает, когда это может коснуться семьи, кого-либо из нас. Два года назад Вы приходили к нам со своей работой, формулами, которые показывали, что данная напасть — не инфекция.

— К чему Вы клоните? — я слегка напрягся, готовясь к чему угодно.

— Мы хотим, чтобы Вы официально, от лица департамента, занялись этим расследованием, — за сегодня потерять для меня челюсть дважды — это нечто фантастическое.

— Я думаю, мы с Вами договорились. Это Вам, — он протянул папку и я, словно на автомате, взял её.

— Здесь все разрешения в документной форме, если кто спросит. Лео! — дверь тихонько приоткрылась, и к столу, неспеша, можно сказать приполз огромный кот породы кину. Это выведенные породы 40 лет назад, они лишь внешне походили на милых котиков, которых мы знали раньше. Кину были размером с хорошую собаку, а вес около 70 кг у взрослой особи. Но они были отличными друзьями и…

— Зачем ты разбудил меня? — и да, они умеют говорить. Как никак, это магический мир.

— Покажи господину Вельмонду архив, отдел А и Б. Так же пусть ему дадут пропуск, чтобы он мог спокойно проходить охрану и изучать документы. Я уверен, — он повернулся ко мне и по его взгляду я понял, что дело серьёзней, чем я думал.

— Вы найдёте много чего интересного и, возможно, шокирующего для себя, но ничто из того, что Вы прочитаете, не должно выйти за пределы стен архива. А теперь идите, — он махнул нам рукой, а сам углубился в изучение бумаг, которые были на его столе.

— Следуйте за мной, — Лео вяло махнул хвостом и неспеша отправился в сторону второго крыла здания.

— Пропуск получите на выходе, не теряйте его. Иначе не сможете попасть сюда. Но если это всё же случится, скажите об этом мне, и я попрошу выписать Вам новый. Мы пришли, — через пару минут мы оказались перед массивной дверью. Она очень отличалась от всего архитектурного вида здания.

— Господин Вельмонд желает посетить архив, — дверь со скрипом отворилась, и мы смогли пойти во внутрь.

— Когда Вы будете приходить сюда один, Вам всего лишь надо будет коснуться пропуском панели, которая висит прямо на входе у двери. Мне открылся совсем другой мир: огромные стеллажи доставали до последнего этажа, на них было невероятное количество папок.

— Каждая из них располагается по алфавиту. Здесь есть все люди нашего города, помещение высших чиновников и магистров. У них отдельный зал и тебе вход туда воспрещён. Остальное можешь спокойно изучать. Тут даже твоя папка есть, ФИО, дата рождения, когда впервые появилась способность, когда исчезла и всё прочее, — тот устало зевнул.

— Это невероятно, — у меня не было слов, чтобы описать то, что я сейчас чувствовал. Попасть в мир, где вся информация, как на ладони. Это мечта, и я мог ночами читать данные и изучать материал, чтобы понять, почему люди теряют силу, и теперь это было официально с разрешения магистра.

— Ладно, я пошёл, а ты тут смотри, не закопайся, — Лео отправился в сторону выхода и вскоре совсем исчез, оставив меня одного наедине со своими мыслями.

— Значит, тут есть всё, — я решил осмотреться, любопытство все-таки страшная вещь. Большинство фамилий, которые были написаны на этих папках, были мне неизвестны. А некоторых я знал не по наслышке.

— Елизабет Пренсис, — от одного её имени мне стало не по себе. Но рука почему-то сама потянулась к красной папке и сама стала листать страницы её содержимого.

В графе способность стоит управление стихией воды. Довольно распространенная сила. Утеряна 3 года назад. В груди что-то екнуло и, вернув папку на место, я быстро удалился из архива. На выходе забрал пропуск и быстро покинул здание департамента. Лиз. Мне нужно увидеть её…

Следующая часть

Двое

Я так и не понял, как оказался на пороге дома, где раньше жила Лиз. Пришёл в себя, лишь когда звонил в дверной звонок. Минуту никакого ответа не было. Я снова нажал на кнопку и стал ждать. Свет в окнах не горел, и эта удивительная тишина наводила на разные размышления.

— Может, ушла? — я подошёл к окну и, протерев его рукой от снега, заглянул внутрь. Тёмное помещение и больше ничего. Ни мебели, ни даже люстры я не увидел.

— Чёрт, — пустота в доме говорила лишь об одном. Она уехала, уехала навсегда.

Домой я возвращался в подавленном настроении, но желание увидеть её лишь усилилось, что было совсем на меня не похоже.

И трубку не берёт… Конечно. За всё то время, что она мне звонила, я трубку не взял ни разу. С чего ей отвечать на мои звонки?

— Что там за шум? — возле моего дома собралась толпа. Что-то екнуло во мне, и я побежал, пробивались сквозь людей.

-Что происходит? — в окне увидел, как молнии били в посуду, шкафы, находившиеся в комнате.

— Тётя! — на всех парах я поднимался по лестнице к ней, стараясь как можно скорее оказаться там.

— И не смей сюда приходить! — вокруг неё была стена из молний, тётя так и излучала гнев и ненависть к человеку, который находился перед ней. В него молнии не попадали, а вот рядом… На удивление, он был спокоен. Его лицо не выражало никаких эмоций. Хотя из-за капюшона почти ничего не было видно.

— Вон!!! — очередная партия молний направилась в его сторону, уничтожив по пути телевизор.

— Я ещё вернусь, а пока подготовьте вещи, — слегка склонив голову в знак прощания, он растворился, оставив после себя лишь горсть песка.

Ещё минут 5 я не решался выходить из своего убежища за дверью комнаты. И только убедившись в безопасности, подошёл к ней.

— А кто это была? — тетя подскочила от неожиданности и, повернувшись ко мне, дала подзатыльник.

— Никогда не подкрадывайся со спины. Кто это был? — в её глазах я увидел растерянность, словно она не знала как ответить.

— Знакомый один, — ложь. Наглая и слишком явная, особенно для меня.

Но я решил подыграть и сделал вид, что поверил ей.

— Ясно. Я обедать не буду. Всё, я на работу, — странные вещи происходят в последнее время. Незнакомец, напавший на меня, ещё один тип, который взбесил тетю. Исчезновение Лиз…

— А Вы кто? — вместо Билла стоял огромный шкаф, под 2 метра ростом, с каменным лицом.

— Я Рик, новый охранник. Ваш рюкзак, — я как завороженный отдал ему сумку, не понимая, что происходит.

— А что с Билли? — спросил после того, как мне вернули сумку.

— Он на похоронах жены, — тот отвернулся, продолжая блюсти свой пост. Я лишь молча обнял рюкзак и медленно отправился к себе в кабинет. Кто-то здоровался со мной, спрашивал как дела, а я молчал, думая о том, как там справляется Билли. Они с Маргарет были вместе больше 10 лет, и теперь он один. Детей у них не было, не сложилось как-то. Что теперь с ним будет?

-Уильям! — крик прервал мои мысли и, обернувшись, я увидел её.

-Лиз… как? Что ты тут делаешь? — моему удивлению не было предела. Только сегодня я был у её дома, а сейчас она уже здесь. Не судьба ли это?

— Господи, как я рада видеть тебя! — она крепко обняла меня, и я вновь ощутил запах её любимых духов. И в памяти вновь явились те дни, когда мы были счастливы.

— Я искала тебя, ты ни разу не перезвонил и тут… я увидела сегодня пропущенный и поняла, всё поняла. Это судьба… Уильям, прошу, помоги мне. Мой сын, он потерял силы. И с ним что-то происходит.

— Сын? — внутри меня что-то оборвалась, какие-то ниточки, которые связывали меня с прошлым. И я не был уверен, что это приятно…

— Его зовут Алекс и ему 2, он резко перестал расти. Зубы, волосы… Ничего не происходит, — я видел как на её глаза навернулись слезы. Хотелось крепко обнять её и, прижав к себе, не отпускать её никогда. Но нельзя…

— Я впервые слышу о такой реакции организма после исчезновения сил… А какие у него были способности?

— Телепортация, хоть он ещё и не мог нормально контролировать свои перемещения по дому, — та слегка улыбнулась от воспоминаний о сыне.

— Его поместили к вам в центр сегодня утром. Силы он потерял полгода назад, и тогда мы поняли, что что-то не так… За полгода он не набрал вес, не вырос даже на сантиметр, — её отчаяние делало мне ещё больней. Чёрт, почему, когда я нашёл человека, которого искал, то тут же её потерял? Дурак! Надо было раньше брать трубку, может сейчас не было бы так больно.

— Я пришлю к нему специалистов, они проведут полное обследование и скажут что не так.

— Спасибо! — та кинулась мне на шею так резко, что я чуть не упал.

— Спасибо, спасибо, — она продолжала благодарить меня даже, когда, отпустив, стала убегать в сторону отделения с палатами.

Я, наконец, смог спокойно открыть дверь своего кабинета и сесть в мягкое кресло. Эта встреча выбила из меня всю радость. Но, несмотря на это я понимал, что в первую очередь я врач и помогаю ей как специалист, а не потому, что она мне до сих пор нравится.

Позвонив нескольким людям по поводу Алекса, я вздохнул с облегчением. Теперь этим будут заниматься специалисты.

Стук в дверь означал, что прибыл пациент и, быстро схватив папку, я сел в кресло.

— Войдите, Лео. Я рад вас видеть, присаживайтесь. Чай, кофе? — голос был спокоен и уравновешен. Нельзя пациенту знать о моих проблемах и чувствах, но и полностью закрываться от него нельзя.

— Нет, спасибо, доктор. Вы всё же не поменяли люстру, это хорошо. Она очень красивая, — тот лёг на кушетку, всматриваясь в потолок. Казалось, что-то изменилось в нём с нашего предыдущего сеанса. Но я пока не мог понять, что именно.

— Да, я подумал, что не стоит менять её. Как твоё самочувствие? Мне сказали, что вчера ты себя плохо чувствовал, — состояние пациента — это не только душевный покой. Если у него болит живот или голова нужно срочное вмешательство.

— Да, врач сказал, что давление повысилось, ничего серьёзного, — тот махнул рукой и продолжил смотреть в потолок.

— Это радует. Сегодня я хотел бы поговорить с тобой о счастье. Ответь мне на вопрос, что тебя делает счастливым? — я слегка улыбнулся.

Говоря о счастье, я вспоминал Лиз, те дни, когда мы были вместе. Гуляли вечерами в парке, ходили в кино, путешествовали во время отпуска. Я так глубоко ушёл в воспоминания, что не услышал ничего из того, что сказал Лео.

— И тогда я счастлив.

— А? Да, хорошо, — чёрт, вот и что он мне рассказал? Придётся запись смотреть.

— Хорошо, теперь обратный вопрос. Что делает тебя несчастным?

Тот резко замолчал и с минуту ничего не говорил.

— Войны, смерти невинных людей, болезни, — он перечислил стандартные ситуации. Но и это было важно, ему небезразлична судьба людей.

— А ещё тень, — последнее он сказал почти шёпотом, но я смог его услышать.

— Тень?

— Да. В соседней палате лежит парень, раньше он мог становиться тенью. Рассказывает, что тени могут убивать и вселяться в людей, сводить с ума, управлять разумом, — я заметил, что он с опаской смотрел на свою тень, и меня это насторожило.

— Я уверен, что всё, что он тебе сказал, лишь способ тебя напугать. Способность «тень» у единиц, и за её использованием строго следят, — то, что я ему сказал, было лишь наполовину правдой. Но сейчас было главное его успокоить.

— Правда? Тогда я спокоен… Не хочется оказаться жертвой тени, — тот с облегчением вздохнул. Хотя в его глазах я видел напряжение. Может, он и поверил мне, но не до конца.

— А как зовут твоего соседа по палате? — каждый день к нам поступали новенькие, другие выписывались, и всех запомнить было тяжело.

— Ник, кажется. Он почти ничего не говорит, кроме того, какие у него были способности.

Иногда мне становиться жутко от одного его присутствия, — и снова он съёжился, словно этот Ник был сейчас рядом с ним.

— Лео, тебе не стоит его бояться. Здесь, в центре, тебе никто не желает зла. Но если тебя так пугает этот человек, постарайся аккуратно избегать общения с ним. тебе не стоит лишний раз испытывать страх. Это плохо влияет на твоё душевное состояние. Возьми, — протянул ему заранее приготовленную раскраску и карандаши, — антистресс, я уверен, тебе она придётся по душе, — я видел, как засияли глаза моего пациента, и сам в ответ засиял от радости.

— Спасибо, доктор, я постараюсь ограничивать себя от плохого и думать о хорошем.

— Это правильно. Когда полностью закончишь раскраску, я дам тебе другое задание.

Кивнув головой, он ушёл. Зачем я дал ему детскую раскраску? Объясню. Выбор цветов карандашей, рисунка говорит о многом: о состоянии человека, о том, что его тревожит. Многие не видят этого, и родители не поднимают панику, когда, к примеру, дети рисуют тёмными цветами. Зато для психолога это словно открытая книга.

— Значит тень, — и снова я слышу о тени. Слишком много совпадений за последнее время.

Я не заметил, что дверь не была закрыта, и теперь на её пороге стоял мужчина. Я сразу узнал эту кофту и капюшон.

— Это Вы были у тёти? — невольно я вжался в стул, не зная к чему готовиться.

— Уильям, — тот закрыл дверь и в два шага оказался прямо передо мной. Резким движением он снял с себя капюшон. И тогда я, наконец, смог разглядеть его лицо… Лицо человека, который отрёкся от меня уже много лет назад. И я не надеялся вновь его увидеть.

— Помоги мне, Уильям…

Моя семья

Я смотрел на него и не мог поверить тому, что вижу. Он здесь, стоит прямо передо мной и просит о… помощи?!

-Я… я… — в голове столько мыслей, а я смог выдавить только это и его это, похоже, ничуть не удивило.

-Я знаю, что ты шокирован и удивлен. Но послушай… ты должен как можно скорее взять себя в руки и помочь мне. Мои силы гаснут и я не хочу их лишиться совсем. Мне нельзя!

Тот стоял прямо напротив меня и просил о помощи, а я… я слушал его и не понимал. Мы не виделись с ним столько лет, а он даже не спросил как мои дела!

-Подожди! Ты явился спустя столько лет и просишь помочь тебе не потерять силы?! Ты не спрашиваешь ни как дела, ни как тётя! У тебя есть совесть?!

Детские обиды, переживания, слёзы. Всё это вырвалось наружу в виде криков и ненависти в глазах. Да, не так я представлял нашу встречу после стольких лет разлуки.

-Уильям, что за детские обиды? — тот со спокойным видом сел в кресло, ведя себя так, словно ничего и не было. — Ты же уже взрослый мальчик, к тому же ещё и психолог. Вот давай и рассуждать как взрослые и уравновешенные люди.

И это мне говорит человек, который отказался от своего сына?!

-Что, прости? — мне казалось, что в уши попала вода и только из-за этого я плохо расслышал то, что он сказал. — Как взрослые и уравновешенные люди? Я не ослышался?! Где ты был, когда тётя лежала в больнице с инсультом? Или когда я жил на улице в поисках пропитания, потому что родной отец от меня отказался?! Ты хоть раз позвонил или приехал навестить меня?! И теперь ты сидишь передо мной, в моем кабинете, делая вид, что всё нормально и ничего не было! — внутри, словно лава, всё кипело от злости. Меня больше выбесила не его просьба, а его позиция по отношению к тому, что было.

-Не надо так кричать. Я всё прекрасно слышу. Я взрослый человек и не намерен объяснять тебе свои поступки.

-Да? А это мой кабинет и я не намерен помогать тебе. Сам уйдёшь или мне охрану вызвать? — сказал я на удивление спокойным голосом.

-Вот значит как! — он резко вскочил и быстро направился в сторону двери. — Я прикрою и тебя и весь ваш центр к чертовой матери!

Дверь захлопнулась и я смог сесть обратно в кресло, из которого успел вскочить в порыве злости. Внутри все дрожало от ярости и никак не желало успокаиваться.

— Уильям, я слышал крик аж из коридора. Что случилось? — Рики слегка приоткрыл дверь, показываясь лишь наполовину.

-Отец приходил. Представляешь, этот подонок просил помощи! Ему плевать на то, что я его с 8 лет не видел! — друг, поняв всю сложность ситуации, подошёл к кофе-машине и приготовил нам кофе. Протянув мне кружку, он сел напротив, приготовившись выслушать все мои недовольства. — И вот… Спустя столько лет… Даже не поинтересовавшись нашими с тётей делами… Он просит помочь не потерять силы! У меня слов не было, чтобы ему что-то сказать! — высказываясь, я поступал правильно, ведь копить эмоции в себе нельзя, иначе рано или поздно они взорвутся. Я понимал это, как никто другой.

-Даже так? — друг удивлённо посмотрел на меня, также, как я на отца несколько минут назад. — Ничего себе! Это совсем наглость для него. Мой отец говорил, что он знал твоего отца еще до знакомства с твоей матерью.

Упоминание матери заставило сердце болеть ещё сильнее. Она умерла, когда мне было 5 и он никогда не говорил мне из-за чего. Из воспоминаний о ней у меня осталось только фото. Одно единственное фото.

-И… каким он тогда был? — я всегда знал его строгим и суровым. Он вечно указывал, что делать и чего не делать, порол, если я поступал не правильно и никогда не хвалил, если приносил домой хорошие оценки. Я никогда не видел его улыбающимся или смеющимся. Постоянно одно и то же выражение лица. Порой я представлял, что живу совсем в другой семье. Где добрые родители и много-много братьев и сестёр. Но мы не выбираем тех, кто будет нас воспитывать.

-Отец рассказывал, что он был весёлым парнем: вечно шутил и очень серьёзно относился к своей работе. А главное — очень любил тебя и твою маму. Пока однажды…

Да, я помнил тот день. Отец вышел из спальни. На его глазах были слезы и тогда я понял: мамы не стало. Я почти не помню всего, что было после её смерти: похороны, сочувственные лица многочисленных родственников и отец… Тогда он впервые накричал на меня. Это произошло, когда я принёс ему рисунок, где мы все вместе. Он сказал, что я совершенно бездушный и ударил меня, впервые за все время.

-Вот скажи мне, он и правда надеялся, что я помогу ему?

Рики ухмыльнулся, смотря в чашку с кофе, и перевел тему:

-К нам сегодня поступил мальчик. Алекс. Он перестал расти после исчезновения сил, начал задыхаться и мы срочно его реанимировали. Оказалось, он проглотил мячик для пинг-понга. Никто не знает где он его взял. Кстати, его мать говорила о тебе… Ты вообще меня слушаешь?

Я одновременно и слышал его, и не слышал в тоже время. Все мысли были где-то далеко. Собравшись, я всё же ответил:

-Да, слушаю. Завтра навещу их. Знаешь, мне интересно, что творится в мозгах моего отца. Может провести терапию и разобраться с этим раз и навсегда? — глянув на часы, я стал собираться — Мне пора. До завтра и спасибо, что выслушал.

-Как, кстати, прошла встреча в департаменте? — крикнул Рики, когда я уже выходил из кабинета.

-Я завтра расскажу, — крикнул я в ответ и отправился в сторону того самого департамента. Пропуск сделал свое дело и вот я, с рюкзаком в руке, уже стою посреди огромного архива.

-Рад снова Вас видеть, — обернувшись на голос, я увидел Лео. Этот кот мог заворожить любого своей грациозностью и мягким, пушистым хвостом. А его ярко-рыжий окрас только добавлял красок и, к тому же, сильно бросался в глаза и просто не мог остаться незамеченным.

-И Вам доброго вечера. Я тут решил позаниматься, — на это кот лишь зевнул и, махнув хвостом, лёг недалеко от стола, куда я уже принёс несколько папок.

-Я нашёл странную связь между теми у кого исчезли силы. Если проследить хронологию событий, то получается такая вещь, — я достал из рюкзака вариант, на котором изобразил график, продолжая говорить. — Каждые 5 лет наступает пик исчезновения силы по количеству людей. Сначала идёт женщина, потом мужчина, а потом дети. Причём, очень часто это происходит семьями. Исчезают в основном такие способности, как управление стихиями, телепортация или телефония. Более сложные исчезновения происходили крайне редко: к примеру, я знаю только одного человека у которого исчезла способность тень. И это за 50 лет! А их может быть десятки или сотни. Хотя скорее даже единицы. Кто знает, если честно? — отметив для себя, что нужно изучить это поподробней, я продолжил. — И ещё одно. Сейчас почти все исчезновения происходят в крупных городах. В области или деревнях это происходит в 5 раз реже.

-А вот это уже интересно, — Лео приподнял голову, изучая график, составленный мной.

-Вот именно! Значит, источник всего этого всё же немного, но ограничен и его надо искать в городах. Но это может быть что угодно… И я не думаю, что это инфекция. Никаких признаков заражения или интоксикации организма нет. Кровь чистая… Что же это может быть?

-А что, если есть те, кто может лишать способностей других? Касанием, например?

-Я думал об этом. Но многие лишились сил дома, где кроме родных никого нет.

-Хм… А если просто произошла задержка? Он коснулся, а потом через два дня — бац! — и нет сил. — мысли Лео были логичными.

-Конечно, это вариант, но… Я пока не слышал о подобных способностях у кого-либо, — продолжая работу, я взял одну из папок и, открыв, стал читать:

Имя-Бенджамин Возраст — 34 года Проживает — Лист Айленд; д. 5, кв. 11. Способность- телепортация Утеряна — в 2131 году. Статус — жив. Место работы — кондитерская Бакала.

Я быстро просмотрел сведения о семье: жены и детей нет. Живёт один, с котом по имени Рик, тот заменяет ему собеседника. Любит свою работу, нигде не привлекался. В общем, довольно спокойный человек.

-Даже зацепиться не за что! — раздражённо заметил я.

Когда я отправился ставить папку назад, я заметил ещё одну дверь. Она была хорошо замаскирована под стеллаж, но при близком расстоянии я смог различить её контуры. Дёрнув за ручки, я не смог её открыть и тогда решил спросить у Лео:

-А что за той дверью?

Тот настороженно навострил уши и прищурил глаза:

-Тебе не нужно этого знать. Занимайся своим делом, — его голос стал холодным как снег, а зрачки сузились так, словно он был готов напасть.

-Ладно… Нельзя так нельзя — недоумённо пожав плечами, я взял ещё несколько папок и стал просматривать, иногда делая пометки в тетради.

За два часа я несильно продвинулся в поиске объединяющего элемента, но мысль о том, что за той дверью может крыться необходимая подсказка не давала мне покоя…

Тень по имени Ник

Ровно неделя прошла с того дня, как отец и Лиз снова оказались в моей жизни. И если отца я больше не видел, то Лиз наоборот появлялась всё чаще. Поначалу я радовался этому, мы долго могли беседовать в кабинете о жизни, о прошлом. Но затем она стала чаще плакать и меньше приходить. Поначалу я пытался понять, с чем связана такая перемена…, но она всё отнекивалась и, в конечном итоге, вовсе перестала ко мне приходить. Алексу лучше не становилось, только хуже: врачи сказали, что у него состояние внутреннего старения. Это когда внешне ты дитя, а органы старика за 60. — Ты говоришь, что он может не дожить? — я смотрел на Рики, который пришёл ко мне, чтобы сообщить последние новости о сыне Лиз. — Боюсь, что так. Его организм хоть и стабилен, но он гаснет прямо на глазах. Я боюсь, что ему осталось немного, — последние слова он сказал шёпотом, но я их услышал. — Она знает? — в сердце что-то кольнуло… Боже, как бы я хотел помочь ей! — Да… — теперь, когда мне всё стало ясно, я стал больше понимать её. Стук в дверь прервал полёт моих мыслей. Ручка со скрипом повернулась, и на пороге показался парень. — Извините… у меня назначено на четыре, — он выглядел растерянно и слегка смущенно. — Да, проходи, Ник. Рики, я зайду к тебе позже, — друг лишь слегка кивнул и, встав, вышел из абонента, оставляя нас одних. — Присаживайся, Ник. Чай, кофе? — я жестом указал ему на кушетку, и тот быстро на неё лёг. — Нет, спасибо, доктор. — Он, как и все до него, начал с визуального осмотра кабинета: пол, стены, потолок. Выглядел он спокойно, а значит, ему тут было комфортно. — Вижу, тебе здесь нравиться… Ты разрешишь мне записывать наш сеанс на камеру? — Конечно, почему бы и нет, — вполне оптимистичный молодой человек. Это уже плюс. — Ник, расскажи о себе, откуда ты? — как бы нормально он не выглядел, но что-то странное было в его взгляде. Да и Лео говорил, что он странный и опасный тип. Пока же он мне таковым не кажется. — Ну… родился я здесь, мама была домохозяйкой, а отец работал на заводе. Есть сестра, старшая, но мы с ней почти не общаемся. Хотя она приезжала меня навестить, — его рассказ был больше похож на пересказ диалога из какого-то сериала. Так казалось не потому, что это не правда, а из-за его голоса: томного и замедленного. — Вот как. Приятно, когда к тебе приезжают навестить, — я лишь слегка улыбнулся ему. Поддерживать беседу очень важно, иначе человек уйдёт от разговора. — Наверное. Мне и так хорошо, есть, с кем поговорить. Например, с Лео, — его голос резко принял другой оттенок, более зловещий. Словно он что-то задумал по отношению к тому. — Друзья, значит. Приятно это слышать, — что бы мне не показалось, вслух я сказал только это. — Да ладно Вам, доктор. Я верю, что и у Вас есть куча друзей. Например, этот врач, который сидел тут, когда я зашёл. Видно, что Вы с ним хорошо общаетесь, — на минуту мне показалось, что он угрожает мне, и от этого стало не по себе. — Да, мы с доктором Паркером давно знакомы, — надо вывести разговор в другое русло и побыстрее. — Аккуратней, доктор… Вы притягиваете к себе смерть: все, кто был рядом с Вами, так или иначе умерли, — эти слова, тогда, в баре… — Это ты был в баре? Ты напал на меня? — я в любой момент был готов вскочить, схватить его за грудки и прижать к стене. — Вот мы и встретились, Доктор Уильям Вельмонд, — воздух в кабинете резко стал тяжелее и плотнее. Мне показалось, словно меня запихнули в куб, где нет окон и дверей. — Что… что тебе нужно? — я расслабил галстук и подошёл к открытому окну, чтобы вдохнуть хоть каплю воздуха. — Доктор Уильям, я пришёл сюда как пациент. Так может, мы продолжим сеанс? Задавайте вопросы, а я постараюсь честно на них ответить… — брюнет сложил ладони вместе, как делают дети, когда о чём-то очень просят. Внезапно, схватив меня за руку, нечто усадило меня в кресло и прижало так, что я не мог пошевелиться. — Итак, давайте продолжим. Что бы Вы хотели знать? — брюнет уже не сидел на кушетке для пациентов, он расхаживал по кабинету из стороны в сторону, подбрасывая в руках мячик. — Кто Вы? — воздух сгустился, от чего мне было тяжело дышать. — Я… я просто тень по имени Ник. Да и вообще, что-то я всё о себе, да о себе. Давайте поговорим о Вас. Доктор, Вы помните свою способность? Ааа… по глазами вижу, что помните. Неудача. Всем, кто был рядом с Вами, Вы приносили сплошное несчастье. Сначала мать, Линда, слегла после Ваших родов, а потом и вовсе вернулась к создателю. Потом Ваша кошка, кажется Анна, попала под машину. Бедное животное так страдало! А потом и Ваши пациенты. Хоть Вы и потеряли способность, но какая-то её часть продолжает притягивать смерти. Вам не тошно от этого? Вот мне говорят: тень плохая, тень убийца. А Вы сами, не думали прекратить эту цепочку смертей близких Вам людей? Даже Ваша секретарша, её пирожки были просто прекрасны, и то не выдержала Вашей тёмной ауры, — я слушал его и не мог сказать ни слова. Откуда ему было известно всё это? — Вы вот сейчас такой сидите и думаете, а откуда я это знаю? Нет, я не читаю Ваши мысли, просто всё это время МЫ следили за Вами: за Вашими успехами и поражениями, за тем, как Вы отчаянно пытались выжить на улицах этого жалкого города, почти умирая от очередного передоза дешёвых наркотиков и паленого алкоголя. Даже когда Вы вступили в ряды этого центра. МЫ знаем о Вас всё, но не стоит бояться. Никто не собирается Вас убивать… пока, — он метнулся ко мне и сел напротив, смотря за моей реакцией…, а правда была такова, что я был в большом шоке от услышанного. Кто-то всё время следил за мной, а я даже не знал этого! — Зачем? — это единственное, что я мог сейчас сказать, а вернее, выдавить из себя. — Зачем спрашиваете… Хмм, скажем так, из всех этих людей Вы — единственный, кто подходит для нашей миссии. Многие, кому доверяли это дело, не справлялись. Но Вам не стоит бояться. Ведь наше дело может спасти миллионы жизней. Ну, или уничтожить, как пойдет. А пока, это всё, что Вам следует о нас знать, — он мельком глянул на часы. — О… время сеанса уже вышло. Ну да ничего. Мы ещё увидимся, Вы отличный доктор. Спасибо, мне прямо захотелось жить дальше, — он смотрел прямо сквозь меня и в его зелёных, как трава, глазах, я прочитал безумство и манию величия. Когда он исчез, оставив меня одного, воздух стал прежним, снова позволяя мне шевелиться. Но, несмотря на это, чувство беспомощности лишь усилилось. Осознавать тот факт, что всю жизнь за тобой наблюдали, дабы во что-то втянуть, было очень тяжело с первой минуты, как я об этом услышал. Уже сидя в баре, я рассказал о случившемся Рики. Он внимательно выслушал меня и попытался успокоить, ведь в таком взвинченном состоянии я давно не был: — И представляешь, он знал всё. О матери, о наркотиках, о кошке… И что за миссия, кто эти «мы», и почему он сразу не убил меня?! — я сидел в обнимку с рюкзаком, вываливая на друга множество вопросов и пытаясь унять сильную дрожь. — Так, успокойся. То, что не убил, это хорошо, но и правда странно. Может, они готовят тебя к чему-то, а сейчас ещё рано? — Рики ни черта не умел успокаивать! — Здорово! Меня потом могут убить или ещё во что-нибудь втянуть! Ты узнал что-нибудь об этом типе? — Рики у нас был спец по всяким тайнам. По крайней мере он себя так назвал. — Да. Он не пациент нашего центра. Просто записался к тебе на прием, фамилию не указал, только имя и возраст. Больше никаких документов, — от этого я лишь больше расстроился. — Я попробую ещё что-нибудь найти, а ты пока будь осторожен, — он оставил купюру на столе и вышел из бара. Я же остался наедине со своими мыслями. Музыка играла на заднем фоне и я почти не слышал слов песни. Судя по мелодии, это было что-то до жути красивое. Но когда я попытался прислушаться, смог уловить лишь легкие ноты мелодии. Казалось, что мои мысли были где-то в прострации, далеко-далеко, паря надо мной где-то в этом безумном мире. Как бы я хотел уметь летать: не телом, но душой. Но огни бара вновь и вновь возвращали меня в реальность.

Следующая часть

Подарок на рождество

На улице метель, и в душе буря. Мне нет покоя - мысли собираются в одну кучу, и я никак не могу их распутать. Остаётся только плыть по течению...

-Уилл! Земля вызывает доктора Вельмонда! - я резко дёрнулся, когда друг стал трясти меня за руку.

-А? Да, да.

-Что да?! Ты вообще слушаешь, о чём я тут говорю? - Рики недовольно посмотрел на меня, готовясь сказать что-то, без сомнения, грозное. Но, взяв себя в руки, он выдохнул и продолжил уже в более спокойном тоне, - Завтра Рождество, и мой отец зовёт тебя в гости. Ты помнишь?

-Я же сказал, что да, - моя ухмылка на лице и сарказм в голосе не спасли меня от подзатыльника.

-Так вот, я покупаю продукты, а подарок купим вместе. Правда, идей никаких, - на этой ноте он поник и положил голову на стол, словно она весила тонну.

Рики было можно понять: периодически мы ходили друг к другу в гости, но подарки покупали вдвоём, и с каждым годом это становилось сложнее. Хотелось дарить что-то оригинальное и в то же время приносящее пользу.

-С каждым годом мы всё меньше понимаем, чего они хотят и самое хреновое - они настолько воспитанные, что ничего не хотят говорить прямо. Я вот думаю... Может подарить им сертификат? Хотя нет... Дарили два года назад.

-Ага... И для кухни посуду дарили тоже. Уилл... У меня мозг не работает! - судя по голосу, Рики уже сдался, а это значит, что мы исчерпали себя.

Я тоже на самом деле мыслями был далеко отсюда. Этот парень, Ник, он всё не выходил из моей головы. Днём, ночью, на работе. Я пытался понять, как теперь жить с тем знанием, что за каждым твоим шагом пристально следят. Я даже стал меньше выходить из дома: только на работу или в архив департамента. По-моему, я стал превращаться в параноика.

-Давай это позже обсудим. Сейчас я хочу навестить Алекса.

С того дня, как ему поставили диагноз старения организма, его отец больше не появлялся. На Лиз стало больно смотреть. Она стала похожа на призрака: некогда красивые волосы превратились в паклю, одежда висела на исхудавшей девушке, лицо посерело, а из глаз не хотело уходить отчаяние.

Я хотел помочь ей, но не знал как. Поэтому, когда Алекс оставался один в палате, я приходил к нему, разговаривал с ним и всячески развлекал.

-Он больше не приходил? - Рики с грустью посмотрел на меня, встав из-за стола. Он так же, как и я, переживал за то, что уйдет дальше. Хотя нет... никогда прежде я не понимал, насколько сильно жалел о том, что произошло раньше. Три года назад...

-Нет, не приходил, и думаю, что больше не придёт. Как психолог я могу его понять, очень тяжело видеть, как твой ребёнок умирает, и еще тяжелее понимать, что ты никак не можешь ему помочь. Но, как человек, и как мужчина, я его не пойму.

-Я зайду к тебе позже, - Рики вышел из кабинета, закрыв за собой дверь, оставляя меня одного.

-Дик, сделай мне кофе, я пока еще поработаю, - начальство центра настояло на том, чтобы мне прислали нового помощника, и им оказался Дик. Парень 22 лет, высокий, и главное - любящий свою работу. Его способность перевода меня поражала, он мог без всяких словарей и знаний языка перевести всё, что угодно. Это очень помогало.

-Возьмите, доктор, - через пару минут чашка ароматного кофе была у меня на столе.

-Спасибо, иди, наверное, домой. Сегодня сочельник, думаю тебе есть с кем праздновать, - я всегда был вежливым и понимающим с персоналом. К тому же сегодня праздник и хотелось хоть как-то отблагодарить его за работу.

-На самом деле нет, я живу один. Родители живут за границей и, если позволите, я останусь здесь, - он вышел, а мне стало грустно. Тётя тоже уехала, ведь в этом году я праздную у Рики.

Я всегда пытался понять, почему люди благодарят Господа за те чудеса, которые делаем мы сами. К примеру, почему мать благодарит бога за операцию, которую провёл врач, или за то, когда мы приезжаем в детские дома, привозя детям игрушки и устраивая праздник.

Я не стану говорить, что не верю в бога или чудо, ведь кто-то дал нам эти силы. Просто, мне кажется, что именно людей надо благодарить, а чудеса... Но. Как часто это чудо оборачивается трагедией, заслуживаем ли мы всё то, что происходит после его даров?

Я взял со стола игрушки, которыми должен был украсить свой кабинет, и быстрым шагом отправился в сторону корпуса с палатами.

Большинство пациентов мы выписали к родственникам, приставив им врача на случай непредвиденной ситуации. Поэтому здесь сегодня было тихо.

-Всем привет, - я зашел в палату, где на маленькой кроватке, подключенной к аппарату, лежал мальчик. С красивыми, как небо, глазами и светлыми волосами. Я часто видел в нём себя, хотя и знал, что он никак не мог быть моим сыном, но за это время он словно стал мне родным.

Хоть он и не говорил, я видел, как его глаза стали счастливы, когда я вошёл.

-Уилл, - Лиз сидела рядом с сыном, на ее лице появилась лёгкая улыбка, и этого было достаточно, чтобы влюбить в себя.

-Я вам кое-что принёс, - мы с ней стали доставать игрушки и мишуру из коробки, развешивая её в палате. И я видел, как мальчик улыбался, и его улыбка озаряла всё вокруг.

Рождество - это тот день, когда волшебство может оказаться правдой, и я решил это доказать. Ведь пусть чуда может и не существовать, но что стоит мне самому его устроить? И его улыбка, она стоит того, чтобы верить в чудеса и жить дальше, находя луч надежды даже в кромешной темноте жизни.

-Прямо настоящий праздник, даже ёлка есть, - она поставила маленькую искусственную ёлку у изголовья кроватки сына, предварительно нарядив ее. В этот момент луч света озарил ее лицо, и я увидел в замученном и усталом человеке красивую девушку. Ангела, в которого я когда-то влюбился, и, похоже, что люблю до сих пор.

-Всё, как на настоящем празднике, и даже больше. У меня не было времени выбирать подарки, уж извините, - она это знала, так что мои оправдания были сейчас ни к чему. Я подошел к Алексу и положил рядом с ним белоснежного и пушистого медвежонка, у которого в лапке была веточка настоящей ёлки. Мальчик нежно взял его за лапку, притягивая к себе, бережно обнимая, прижав к себе.

-Лиз, а это я хочу подарить тебе, я недавно нашёл ее, думаю ты обрадуешься, - в руке я держал заколку, еще когда мы были с ней вместе, она потеряла ее и была очень расстроена этим фактором...

-Уилл... я... спасибо, - на глазах девушки выступили слёзы, и она впервые за то время, пока была здесь, искренне обняла меня. Не отталкивая, как делала это раньше. Ей этого не хватало. - Если бы только можно было всё вернуть, как раньше, - прошептал я, хотя не был уверен, что она слышит. Краем глаза она видела, как Алекс обнимал мишку, слабыми, как у старика руками.

-Ты подарил ему праздник, это лучший подарок, - она продолжала улыбаться, хоть я и видел, что ей это даётся с трудом.

-С рождеством, - я продолжал обнимать её, хоть и понимал, что потерял, потерял навсегда.

Приборы раздались в писке, говоря об остановке сердца малыша, я видел, видел, как его губы дрогнули напоследок, словно говоря спасибо...

Что такое чудеса... Дети скажут вам, что это исполнение желаний, взрослые, что это вымысел, и не стоит верить во всякую чушь, ведь чудес не бывает, и мы сами творим свою судьбу.

Тогда сейчас, хотя бы на один миг, я хочу вновь стать тем ребёнком, который любит мечтать и верит в чудеса, загадать желание и верить, верить в чудо... Но скажите, когда мы перестали верить?...

Пушистый хвост

В связи с тем, что весь персонал центра был на, так называемых, каникулах, я не придумал ничего лучше, чем заняться работой в архиве. Среди огромного количества папок и чашки горячего шоколада, компанию мне составлял только Лео. -Вот скажи мне: как такой умный кот, как ты, стал работать здесь? Ведь, насколько я знаю, кину ниже, чем в магистратурах, не работают, а тут департамент. -Как, спрашиваешь… — Лео сонно посмотрел на меня. Где-то с минуту он думал, как правильней высказать мысль, — Магистр привез меня из Англии года три назад. Тогда мне хотелось поскорее уехать из академии. После его слов я удивлённо посмотрел на кота: -Академия?! У вас есть своя академия?! Но вы же не умеете… — я не смог закончить свою речь, так как Лео меня перебил. -Да, мы не умеем писать так, как это делаете вы. Но мы умеем читать и у нас отличная память. Некоторые кину владеют пятью языками и работают на президентов. На самом деле работа здесь, в департаменте, это отличный карьерный шанс. -Вот значит как. А я всегда думал, что учёные коты сидят за толстенными книжками в очках и читают нотации. -Нет, это не всегда так. Большинство из нас много путешествуют и стараются узнать что-то новое, — от чего-то в его голосе была грусть. Казалось, что ему не хватает в жизни какой-то важной детали. -Путешествие — это здорово. Я и сам давно никуда не выбрался. — я решил слегка сменить тему, поэтому продолжил говорить уже совсем другое, — Я, кажется, нашёл одну общую деталь во всех этих случаях. Смотри, — Лео заинтересованно подошёл ко мне, потягиваясь и виляя пушистым хвостом, — Если внимательно изучить дела, то становиться ясно, что они все были на открытии департамента. Помнишь тот день? Там комар носа не мог сунуть, — сколько людей было. Все: отцы, матери, дети. Это было единственное мероприятие, когда весть город был в одном месте в одно время. -Ты думаешь это связано? Хоть столько лет прошло… — Лео задумчиво посмотрел на меня, а после вновь перевёл взгляд на папки на столе, — Хотя знаешь… Это мысль. И вполне логичная. Весь город в одном месте. Может что-то распылили, газ, к примеру, с каким-нибудь эффектом замедленного действия. -Не думаю, что это был газ. Может магия, обширного действия. Тоже вполне логично, — радость от того, что я наконец-то нашёл зацепку, накрыла меня с головой. Хотелось прыгать и сиять от переполняющих меня эмоций. Дверь архива приоткрылась и в ней показался магистр Нак. Он, как всегда, был в строгом костюме, с портфелем в руках. -Добрый вечер — он медленным шагом направился в сторону моего стола. В его взгляде было беспокойство и озадаченность. -Добрый. Я думал, Вы тоже уехали на каникулы, — я сделал вид, что ничего не видел и снова уткнулся в папку с бумагами. -У магистра департамента нет отпуска и выходных, — он лишь ухмыльнулся и сел прямо рядом со мной, — Уильям, я зашёл спросить Вас. Вы нашли что-нибудь, что могло бы нам помочь? То, что его голос дрожит и он вечно ослабляет галстук, не могло ускользнуть от меня. -Вроде бы да… Но нужно проверить имеющуюся версию, хоть я пока и не придумал как, — магистр перевёл взгляд на Лео, а после снова на меня, — А как Вам пушистый хвост Лео? Такого вопроса я совсем не ожидал и даже подвинулся поближе к магистру Наку, чтобы убедиться, что со слухом у меня всё в порядке. -Что, простите? — я недоумённо на него посмотрел, ожидая хоть каких-нибудь объяснений. -Я про его хвост. Знаете, у кину тоже есть свои способности. У Лео это регенерация. Когда я нашёл его, у него не было передней лапы и хвоста. Регенерация хоть и помогала, но была очень долгой и болезненной. И теперь вот он, сидит с нами с всеми четырьмя лапами и пушистым хвостиком. Мне и мои детям очень нравиться его расчесывать. Они обожают играть с ним, — я всё также непонимающе посмотрел сначала на магистра, а после на Лео. — Вот значит как. Я и не знал. А есть ли случаи, когда у котов пропадала магия? -Вроде такого ещё не было, — он задумчиво уставился на папки. -Бинго! Это зацепка! А что если у котов своего рода иммунитет? Нужно взять кровь на анализ, — Лео настороженно посмотрел на нас и отошел на пару шагов. -Я не дамся без боя! — шерсть кину вздыбилась, словно его атакуют. -Не бойся, Лео. Я найду у кого взять анализ. А пока что, надо изучить ещё пару дел. Мы слишком близко к разгадке, — сказал я, наблюдая за тем, как магистр встал и отправился на выход. -Тогда удачи вам, — он слегка поклонился и вышел из архива. -Да уж. Удача нам не помешает, — мельком взглянув на часы, я стал собираться. -Надеюсь, всё получиться. Если всё так, как мы с тобой полагаем, то именно в крови котов я найду причину, по которой кину не лишаются магии и тогда, возможно, это поможет спасти людей. Я подошёл к Лео и протянул к нему руку. Тот сначала настороженно понюхал её, а после, где-то через минуту, стал тереться головой об мою ладонь, при этом громко мурлыча. —И правда, ты очень пушистый. Надеюсь, я оказался прав в своём предположении. До завтра. Пока я шёл, в голове крутилось множество мыслей о реализации недавно высказанной идеи. Надо скорее рассказать Рики! —Чёрт! И куда он делся?! — всё время по пути домой я пытался ему дозвониться, но друг упорно не брал трубку. «Надеюсь с ним всё в порядке.» — думал я, но плохое предчувствие не оставляло мою душу…

Следующая часть

Слишком близко к правде

Прошло три дня, а Рики так и не появился. Его отца тоже не было дома, и тот факт, что никто из них не отвечает, очень сильно обеспокоил меня. В душе поселилась тревога и волнение за них, ведь Рики с отцом уже давно стали моей семьёй. Сейчас мне 24, но когда я был совсем юным, можно сказать, что они оба спасли мою задницу, вытащив меня из дерьма, в котором я жил. -Доктор, доктор! — очнувшись от своих мыслей, я вновь вернулся в свой кабинет к Нелл. Она сидела на кушетке для пациентов и обеспокоенно смотрела прямо на меня. -Извини, я задумался и, похоже, немного увлёкся. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь сегодня? Два месяца прошло с последнего визита. Я видел, как её зелёные глаза улыбнулись вместе с остальной частью лица. -Отлично. Признаться, я скучала по нашим сеансам, — рукой рыжая коснулась волос, закидывая их за спину, и при этом не переставая улыбаться. Нелл попала в центр 5 месяцев назад, она работала в департаменте магии, а её способностью было перемещение в пространстве. Но после потери дара Нелл, как и многие, оказалась здесь. На людях девушка была постоянной оптимисткой, но она всегда была одна. За всё это время её никто не навестил, и это единственное, о чём она не говорит никому. Сам я знаю лишь то, что её родители живут в этом же городе, и это странно, что за такое время они ни разу не пришли проведать дочь. -Хорошее самочувствие — залог быстрого выздоровления, — я сделал себе пометку в блокноте и уже хотел продолжить, как меня перебили. -Доктор, я… я не могу так больше, — её лицо резко покраснело, а голос стал тише. -Ты о чём? — я настороженно пододвинулся к ней. -Вам нельзя работать с департаментом… Они не такие хорошие, как Вам кажется. Поймите… Господи, зачем я Вам это говорю! Забудьте и давайте продолжим сеанс… Я бы хотела поговорить о моей соседке по палате. Она жуткая болтушка. Я удивлённо смотрел на девушку, пытаясь переварить то, что она мне сказала. -Постой, постой. Что значит они не такие хорошие? Расскажи мне поподробнее, — я, кажется, ничего не мог понять. Сначала Ник меня предупреждает и говорит всякую чушь, теперь Нелл. -Я… мне нельзя это говорить. Простите, — резко встав, она выскочила из кабинета как ошпаренная. Мне ничего не оставалось делать, как остаться в своём кресле и молча наблюдать за тем, как девушка, знающая ответы на многие мои вопросы, растворяется за дверью. -И как это понимать? — я взял телефон и, в который раз за сегодня, стал набирать номер Рики. Но снова, длинные гудки, и нет ответа. -Да куда же ты пропал, мать твою! — уже через секунду телефон был готов отправиться в полет к стене, но, в конечном итоге, оказался мягко положен на стол. -У Вас всё в порядке, доктор Вельмонд? — Дик слегка приоткрыл дверь, выглядывая из-за неё. -Да, просто небольшой стресс. Это бывает… Ты что-то хотел? — поправив галстук, я со спокойным видом сел обратно в кресло. -Да. Звонила Ваша тётя, просила завтра встретить её в аэропорту, она прилетает в пять вечера. -Спасибо, напомни мне об этом завтра часа в 3, — он лишь слегка кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. -Пора бы заняться делом, — на часах 6, а это значит, что пора в архив. Но почему так не спокойно от одного этого слова? Неужели, потому что Нелл сказала о них плохое? -Идти или не идти, вот в чем вопрос… — прикрыв глаза, я пытался для себя решить проблему. -Мм? — вибрация телефона заставила подпрыгнуть меня на месте. Смс Приходи сегодня ко мне, жду через час. Рики Ничего не соображая, я схватил рюкзак и пулей выскочил из центра. И уже через пол часа был на крыльце его дома, стуча в дверь. -Открывай немедленно! — дверь со скрипом отворилась. От этого звука, типичного для какого-нибудь фильма ужасов, у меня появились мурашки. -Тише ты, не кричи, за нами следят, — он рукой втянул меня в дом и быстро закрыл дверь. Таким я его ещё не видел. Глаза бегали по помещению, дыхание участились. -Ты похож на параноика. Где ты был, черт возьми?! Я волновался, а ты трубку не брал! — сейчас я был зол, по-настоящему зол. -Я наводил справку о том парне, это оказалось не легко и, признаться, опасно. Но я выяснил кое-что. -Да, и что же? — он повёл меня в комнату и усадил в кресло, сам сел напротив. -Ник когда-то работал в департаменте. Он, как и многие тени, выполнял заказы на разного рода «дела», — под делами он имел ввиду убийства. Так мне показалось. -И он явно знает о департаменте то, что мы не знаем, — я посмотрел на друга. У меня в голове уже начал складываться паззл, хотя многие кусочки ещё были не известны. -Моя пациентка… Нелл. Она сегодня сказала, что департамент не такой, каким хочет казаться. И этот Ник… Всё очень смахивает на заговор или попытку скрыть нечто ужасное. -Я выяснил так же, что Ник сейчас работает на некую организацию, которая стоит даже выше департамента. И они скоро начнут действовать. Я узнал их планы, и им нужен ты. Прошу тебя… уезжай, — резкий шум в ушах заставил меня согнуться пополам. Казалось, что стены сотряслись, а потолок обвалился. Я накрыл голову руками, чувствуя, как куски штукатурки и балки падают на нас с Рики. Но я ничего не видел, пыль от обвала пеленой застелила глаза, и было тяжело понять что с Рики… Я его не видел… Я очнулся уже в больнице. Руки, ноги… Я ничего не чувствовал, казалось, что даже лицо потеряло всякую мимику. -Что… что случилось? — мой голос был очень хриплым и слабым. Ответ медсестры заставил меня повернуться, хотя я едва мог различить очертания её фигуры: -Утечка газа. Не знаю как, но Вы чудом остались живы. Словно что-то Вас защитило. Она что-то сделала с капельницей и собралась уходить. -А Рики, как мой друг? — в последнее мгновение спросил я. Медсестра на минуту повернулась в мою сторону: -Он не выжил, соболезную. Я закрыл глаза и уже через минуту раздался крик… крик души выходил из моего сердца. Я потерял не друга — брата…

Следующая часть

Исповедь

Дни, проведённые в больнице, я помню плохо, очень плохо. Многочисленные лекарства, успокоительные. Моя голова была словно в тумане, но, так или иначе, мне это даже нравилось. Я привык к тому, что в мыслях ничего нет… Так даже проще.

Правда, всё, рано или поздно, заканчивается, и вот я уже стою на похоронах Рики, в чёрном костюме и большим букетом белоснежных роз. Где-то на заднем плане играет реквием Моцарта, а священник читает молитву, которую я даже не слушаю, как и многое из того, что мне говорят в последние два дня.

-Прими Господь его душу, аминь, - мужчина закрыл книгу и, перекрестившись, отошёл в сторону, давая остальным подойти к покойному дабы возложить цветы и попрощаться.

И знаете... Я боялся, боялся подойти и посмотреть на него. Настолько виноватым я себя ещё никогда не чувствовал, хотя смерть шла по моим следам. Мать, пациенты из центра, а теперь мой лучший друг, мой брат и я, словно побитая собака, пришёл на его похороны и даже не могу достойно проститься.

-Почему, почему я не могу это сделать? - глазами я искал поддержку, помощь, но находил лишь отвращение и презрение к себе. Почему я выжил?! Почему я, а не он?!

-Уилл, - его отец стоял рядом и сжимал моё плечо, которое я постоянно отдёргивал.

-Не надо, - мой голос был тихим, как штиль.

-Я знаю, это тяжело, но мы должны это сделать, - стоя со мной в стороне, он оказался единственным, кто решил помочь. Единственный, в чьих глазах я не видел ничего. Такое бывает лишь у того, кто потерял всё. И я никогда не видел таких тусклых и опустевших глаз.

-Прошу, не заставляйте меня! - Господи, почему я не могу собраться, чёрт возьми?! Он был для меня всем: другом, братом, а я, чёртов предатель, не могу с ним даже проститься!

-Хорошо, позволь тогда... - моя рука была ослаблена, и потому он легко взял у меня букет и понёс в сторону гроба. Я даже не заметил, как осел на пол, опускаясь на колени перед многочисленным количеством людей, их тяжёлыми и осуждающими взглядами. Я чувствовал, чувствовал, как они давили на меня.

И я видел... видел, как отец Рики встал на колени перед гробом, где лежал его единственный сын, слёзы падали на мягкую обшивку деревянного ящика, а тело старика содрогалось от нахлынувшей на него боли и осознания. Осознания того, что произошло. Я думаю, именно в этот момент он понял, понял почему мне было так тяжело здесь находиться. Всё время, пока шли приготовления, он держался, хоть и через силу, но держался. А теперь... теперь ничто не даёт ему сдерживать свои эмоции, и я видел, как гости отошли, чтобы оставить их одних.

Как и все, я вышел на улицу, и только после того, как тело друга засыпали под слой земли, его отец подошёл ко мне и, ничего не говоря, похлопал по плечу, удаляясь прочь от этого места.

Больше я его не видел...

Мы долго можем гадать: "А что было бы, если бы…", "А можно ли было исправить то, что произошло?". Но, так или иначе, наши мысли останутся лишь мыслями. Я, конечно, мог найти человека, который управляет временем, и вернуться в прошлое, чтобы исправить то, что произошло. Я, по правде сказать, хотел это сделать, но один человек однажды сказал мне: -Уилл, прекращай так много думать... Голова лопнет, - Рики сказал мне это тогда, когда мы только познакомились.

Те, кто пришёл проститься с ним, стали расходиться. Я же остался, мне хотелось побыть с ним еще немного. И только сейчас, когда действие многочисленных лекарств прошло, я постепенно возвращался в реальность. Только сейчас, когда никого не было, в полном одиночестве я сел около его могилы и стал бить кулаком по земле, крича что-то невнятное и неразборчивое:

-Вернись, пожалуйста, ты нужен мне, вернись! Вернись, - с каждым ударом о землю я повторял это снова и снова, словно эти слова могли что-то изменить. Я кричал, пока мой голос совсем не осип, но даже когда это произошло я продолжил повторять мольбу, только слова не долетали до неба, они слетали с моих губ слишком тихо...

Я больше не мог, не мог держать даже самого себя, я стоял на коленях, а перед глазами стояло его лицо. Весёлого и беззаботного человека... Хотя нет. Мальчика, мальчика, который однажды нашёл на улице бездомного и притащил в свой дом, отмыл и накормил, как котёнка. Именно таким я и был, когда убежал из дома, а Рики, в тот день, когда он увидел меня, показался мне своего рода ангелом-спасителем. И я потерял своего ангела. Навсегда…

***

День сменялся днём, неделя неделя, месяц месяцем... По правде сказать, фраза, что время лечит, самая лживая из всего, что я слышал в этой жизни. Не сразу я вернулся к работе, и то, только потому, что так хотел бы Рики.

Но таким, как прежде, я уже не стану никогда - вся радость и желание что-то делать были похоронены вместе с ним. Коллеги видели это и поначалу пытались как-то помочь, а потом, поняв что действуют неправильно, перестали лезть в душу, чему я очень обрадовался.

-Я сегодня еду в церковь, на исповедь. Я езжу туда каждый вторник. Вы пойдёте? Я думаю, если Вы выскажитесь, Вам станет легче, - Дик поставил чашку крепкого кофе мне на стол и отошёл на шаг назад.

-Наверное, я ещё не решил, - но я не прикоснулся к ней, даже не стал поднимать глаза, которые так и прожигали в столе дыру.

-Если что, я мог бы Вас подбросить, - он вышел за дверь, оставляя меня наедине с самим собой.

По правде сказать, со дня похорон я там больше не появлялся и теперь сила, которая влекла туда, стала непреодолимо-сильной. Поэтому, взяв пальто, я вышел к Дику.

-Ладно, поехали.

Тот уже был готов, видимо, знал, что я соглашусь. Уже через полчаса мы были у здания. Огромная церковь с куполами, которые переливались при свете солнца и огромными воротами. И снова воспоминания захлестнули меня с головой, правда, в этот раз я сжал руки в кулаки и вошёл туда, не спеша.

На скамейке сидела лишь одна женщина. Сложив руки, она что-то говорила, прикрыв глаза. Я не стал вслушиваться в невнятное бормотание.

-Я буду ждать Вас, как закончу. Вам это нужно, сделайте это. Ради него, - Дик отправился в кабинку, а я пошёл в другую.

По размеру она была совсем небольшая, только чтобы поставить стульчик. Закрыв за собой дверь, я сел на него и, перекрестившись, стал говорить:

-Простите меня, отец, я согрешил, - как и большинство жителей города я был католиком и, по католическим традициям, мы исповедовались именно так. Хотя я уже давно отрёкся от какой-либо религии и сейчас чувствовал себя не очень уютно, но Дик был прав. Мне это нужно.

-Я слушаю тебя, сын мой, - за стенкой раздался мужской голос, спокойный и умиротворяющий.

-Уже очень долго я не приходил исповедоваться, отец. В моей жизни столько всего, и я не уверен, что справлюсь со всем. Я потерял смысл и не могу, а самое страшное, больше не хочу его искать, - удивление появилось на моём лице, ведь сказанное мной было настолько откровенным, что оно само пробуждалось из глубин души, а слова вылетали очень легко и свободно.

-Сын мой, испытания на то и даны нам Господом, чтобы мы их преодолевали, ведь отец наш всевышний не даст нам то, чего мы не сможем одолеть.

-Возможно Вы правы, отец, но я каждый день работаю с людьми, которые потеряли смысл. Я помогаю им его обрести, но теперь... теперь я не могу помочь даже самому себе. И мне кажется всё это было враньём. Как, как я могу помочь обрести смысл кому-то, если сам его потерял?! Я похоронил его вместе с другом. Он погиб несколько месяцев назад, - снова ком в горле и наплывшие слёзы на глазах.

-Я чувствую, он был очень дорог тебе.

Его голос... его голос был очень спокоен, и я удивляюсь, почему. Его работа - выслушивать таких, как я, но я не верю, что ему всё равно.

-Верно, для меня он стал ангелом-хранителем. Рики спас меня, когда я был на дне. Он и его отец стали моей новой семьёй. Но теперь, когда его нет...

Перед глазами снова тот день - он видится мне каждую ночь - день, который стал последним в нашей с ним дружбе. День, когда он погиб. И этот кошмар не оставляет меня ни на секунду.

-Сын мой, выслушай то, что я тебе сейчас скажу. Пути господни неисповедимы, и многие могут отрицать это, но они не правы. Мы никогда не знаем, что ждёт нас завтра, но я хочу чтобы ты смирился. Человек, который тебе дорог, умер. Но умерла лишь его телесная оболочка, душа его теперь с прародителем, и ты должен найти его.

-Найти?

-Да, найти в себе. В своём сердце. Отпусти боль, которая мешает тебе жить, и освободи место для нового, а твой друг всегда будет с тобой, в виде твоего ангела, коим он был для тебя при жизни. Запомни одно, когда мы плачем по усопшим здесь, они страдают там. Они видят всё: нашу радость, нашу боль и, пока мы их держим здесь, они не могут быть спокойны там.

-Спасибо, отец.

Я вновь перекрестился и вышел из кабинки. На моей душе была лёгкость и умиротворение. Я поднял глаза на витражное стекло и, в какой-то миг, увидел то, от чего мои глаза и мой разум просиял - в витражном стекле под потолком, при свете солнца, я увидел лик ангела, и его лик был ликом моего друга. Он смотрел на меня, озарённым солнцем, и словно говорил:

Живи, живи дальше, я рядом.

Я найду себя в лабиринте часть 1

Лео встретил меня обворожительной улыбкой, как и всегда в своём кошачьем духе.

-Я рад что ты пришел, Уилл, тебя давно не было, прими мои соболезнования, — я видел, что он искренне сочувствует о случившемся. Но сейчас я старался меньше думать об этом. Священник был прав, надо двигаться дальше, Рики бы не принял тот факт, что я вечно грущу.

-Я кое-что для тебя нашёл, — кот кивнул в сторону стола, где лежали бумаги.

-Да, и что? — я подошёл к нему и стал просматривать документы.

-Проект 1? — удивленно устремил свой взгляд на него.

-Именно, это особый отряд теней, которые вскоре пошли против магистра и департамента, знакомые имена?

-Это… — бумаги выпали у меня из рук, медленно, лист за листом, опускаясь на пол.

На одном из них чёрным по белому красовалась надпись.

Крис Вильмонд Возраст-45 Сын-Уильям Вильмонд Жена-мертва Способность-проникающий песок Должность-убийца отряда теней Статус-секретно

Я не верил тому, что прочитал и, резко схватив бумаги со стола, вновь и вновь перечитывал их.

Всё это было слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Но самое ужасное было осознавать, что в теле мальчика сидит сейчас взрослый парень, и мне так хотелось что-то сказать им, моим родителям, но я не мог это сделать в силу возраста и это было ужасно. -Раз он встал, то я посижу с ним, а ты полежи. Говорят, сон — лучшее лекарство. Я смотрел на то, как мама молча выходит из комнаты и мне это определённо не нравилось, поэтому я высказал свое негодование новый порцией крика. -Ну что ты, Уильям, не плачь. Знаешь, куда мы с тобой пойдём? Ко мне на работу. Тебе же нравиться играть там, — продолжая держать меня на руках, отец спустился вниз и сел в машину. Я помню её. Пока мама была жива, мы вместе ездили на ней на природу. Уже через час мы были у здания департамента. Вместе мы прошли охрану и отец принёс меня в комнату, где были такие же дети, как и я. -Ну вот, тут тебе скучно не будет, а пока я работаю, за тобой просмотрит миссис Дженн, — странно, но её я плохо помню, хотя департамент говорил, что мы часто общались даже когда я подрос. Женщина с белыми, как снег, волосами взяла меня за руку и повела в глубь комнаты, где играли дети. Когда я заупрямился, отказываясь идти, она подняла меня на руки и усадила в манеж ко всем остальным. Блин, это не хорошо. И как мне отсюда выбраться? — осмотревшись, я постарался оценить ситуацию как только мог, но в теле трёхлетнего ребёнка это сделать было тяжело. А что если попробовать устроить бунт? Хотя о чём я думаю! Бунт детей! И далеко ли мы уйдём? -Я и не думал, что услышу тут, здравствуйте, мысль, — резко обернувшись, я посмотрел на мальчика. Его губы не шевелились, но он говорил… со мной??? -Да, я к тебе обращаюсь. Бунт — идея не плохая, но не для нас, няньки быстро подавят это восстание пупсов. Уж поверь. -Как ты… — я не успел договорить, как меня перебили. -Как я читаю твои мысли? Всё очень просто. Я такой же, как ты, пленник своего же тела, и уже давно, — в его детских глазах я увидел поистине взрослую грусть и тоску. Словно он несёт в себе все тяготы взрослого мира. -И как тебя зовут? — Я подошёл к нему и сел рядом, пытаясь разглядеть в нём знакомые черты лица, но ни на одного из моих друзей он не был похож. -Уайт, меня отправили сюда в наказание. А ты? -Уилл… Попал сюда случайно, мы были в лабиринте и… — тот ошарашенно посмотрел на меня. -В лабиринте?! Туда просто так не попасть и если ты тут… Значит, лабиринт, — мальчик уставился в пол, пытаясь понять и осмыслить то, что я ему сказал. -Лабиринт рушился прямо под нами, я провалился в разлом и вот… Теперь я тут. -Это плохо, это всё очень плохо. Тебе нужно срочно выбираться. -Это я и так знаю, но как?! — краем глаза я видел, что няни пристально наблюдают за нами, и что-то в них мне не понравилось. Детское чутье кричало, что они нехорошие люди. -Не знаю. Но в отличие от меня ты можешь это сделать, ведь ты здесь оказался случайно, — женщина подошла к манежу и, потянувшись руками, вытащила моего собеседника и стала отдалялся. Я понял, что за ним пришли и очень расстроился, ведь он единственный, кто мог мне помочь, но теперь надежда закончить этот дурдом вновь появилась в моем сердце. Вскоре пришли и за мной. Мы вновь сели в машину и вернулись домой. Меня отвели в комнату и велели сидеть тихо. Посреди комнаты, сидя в окружении разных игрушек, я размышлял над словами Уайта. Если он также заперт в своём теле, значит, кто-то знает, как нам выбраться отсюда. Его наказали в нашем времени и наказали те, кто знает, как работает Лабиринт. Пусть я и не мог пользоваться телом, как мне бы того хотелось, но голова и память при мне. Надо только сосредоточиться на нужном и подумать. Допустим, заточение в прошлом — это один из способов наказания, но как же тогда эффект бабочки? Отправляя человека в прошлое, он помнит о том, что было в будущем и когда он вырастит, он сможет его изменить. Это риск и большой, неужели департамент пошёл бы на это… А что если… Внезапно я поймал себя на мысли, что не могу вспомнить как оказался вчера в лабиринте. Это сильно напугало меня. Чувство, что я что-то забыл, мне явно не нравилось. Стоп… А что если…: -Чем дольше я тут, тем слабее моя память о будущем. Тогда риск что-либо изменить отпадает, надо срочно что-то делать. Мне нужно вновь увидеться с Уйатом… И как можно скорее.

-Всё это, откуда они у тебя?! — я было ринулся на Лео, но резкий удар о невидимую для меня стену заставил меня отлететь как минимум на метр от места удара.

-Чёрт… больно же! — я потирал ушибленное место, сидя на холодном мраморном полу.

-По-другому ты бы не остыл, уж прости, — подождав с минуту он подошел ко мне, в его взгляде я еще никогда не видел такой серьёзности. Он не хотел причинять мне зла, и это было видно.

-Почему ты решил мне помочь? — оперевшись на его спину, я смог встать.

-Потому что знаю, что смерть Рики и многих, кто тебе дорог, не была случайной. Я понимаю, это тяжело принять, но пообещай мне, что не ринешься, сломя голову, в поисках отца, чтобы допросить его. Во-первых, он тебе ничего не скажет, а во-вторых, никаких записей кроме этих нет, департамент уничтожил многое, что связано с ними. Когда отряд пошёл против департамента, они пошли против всех и стали врагами народа… Очень многим им пришлось пожертвовать, чтобы пойти на такой шаг. Кто-то идет, — Лео навострил уши и, посмотрев в сторону двери, метнулся к столу, пряча бумаги в свою сумку на поясе.

-Надо уходить, туда, — он побежал в сторону двери, в которую мне был закрыт путь в своё время.

-Но ты сам говорил, что туда нельзя, — я побежал за ним, всё равно выхода не было, а Лео знал, что делать, я надеялся на это.

-Одному да, но со мной тебе можно, — мы едва успели сбежать туда, уже через минуту мы услышали, как дверь в архив открылась, и оттуда послышались голоса.

-Здесь никого нет, ищем дальше, они не могли уйти далеко, — дверь закрылась, и мы облегченно вздохнули.

-Для них эта дверь невидима, она открывается только для приближенных к магистру, — только сейчас я заметил, что мы находимся в огромном помещении, состоящем из одних… ЗЕРКАЛ!

-Что это за место, чёрт возьми?! — я пытался найти дверь, которая сразу исчезла.

-Это лабиринт, здесь надо быть очень осторожным. Заблудишься, и всё, ты пропал, именно поэтому одному тут не выжить, даже я не знаю всей его силы. Но я же и единственный, кто знает, как выбраться отсюда живым, так что держись меня и… что-то происходит, — сзади послышался сильный шум и треск, словно зеркала стали падать и разбиваться вдребезги на миллион кусков.

-А это нормально, — чувство самосохранения и удивлённый взгляд кота взяли над нами вверх и, резко, не задумываясь, мы рванули вперёд, что есть духу, пол и стены за нашими спинами разрушались, и даже я понимал, что это ненормально.

-Лео, что происходит! — я старался не отставать от мохнатого друга, ведь он намного быстрее меня.

-Они узнали, что мы тут и хотят убить, но если мы успеем добраться до двери, то спасёмся, иначе… — он хотел что-то сказать, как очередная стена рухнула прямо перед нами загородив путь к отступления.

-Иначе что?

-Мы здесь застрянем… навсегда, — Лео навострил уши и, не задумываясь, отправился искать к другому коридору.

Но и там был тупик, я видел, как Лео одолевала паника, но он изо всех сил не поддавался. Я сделал пару шагов назад, чтобы выйти к новому коридору, но тут пол ушёл из-под ног, сердце замерло, и я понял, понял, что падаю. Попытка ухватиться за края не увенчалась успехом, руки были порезаны, и я понял, что умру.

-Уилл! — Лео шокировано уставился на место разлома.

Собрав весь воздух в груди, я крикнул в ответ и после скрылся в темноте.

-Леооо!! — Я летел очень быстро, и уже очень скоро увидел свет, голубой свет, который был очень похож на… воду.

-Ааа! — я закрыл лицо руками, а после… резкая боль от падения и темнота.

***

-Ауу… — боль отдавалась по всему телу, словно меня переехал трактор. Кое-как подняв голову, я в тумане видел очертание небольшой комнаты, и, судя по ее размерам, она была раз в сто меньше, чем та, куда мы с Лео попали.

-Лео, где ты? — мой голос, странно. Он у меня никогда не был таким… детским. От этого открытия я, не взирая на боль, вскочил и стал осматриваться. Когда пелена боли сошла с глаз, я чуть не упал в беспамятство. Я был в своей детской!

-Это… это невозможно, — даже слов не находилось, чтобы описать удивление, которое я сейчас испытывал.

-Уилл, сынок, ты уже встал? — этот голос, я забыл его уже очень давно, и сейчас, когда его обладатель стоял на пороге комнаты, я чувствовал, как по моим щекам текут солёные слёзы.

-Мама, — шёпот тихо вырвался с моих губ, я понимал, что был сейчас слишком мал, чтобы крепко обнять ее, прижать к себе и дать волю всем своим чувствам.

-Малыш, ты чего плачешь? — он подошла ко мне и, взяв на руки, прижала к себе. И я вновь вспомнил запах ее духов, мягкость кожи и звонкий успокаивающий голос, всё это вновь заставило меня вспомнить, что такое чувство защиты и любви.

-Крис, Уилл уже проснулся, — и тут я увидел, как рядом появилась вторая фигура. Мужчина крепкого телосложения и жгучих чёрных волос, именно таким раньше был мой отец. С огнём в глазах и решимостью в душе.

-Отлично, тогда отправляемся на прогулку, — она передала меня ему, и, как только это произошло, я непроизвольно взвыл как сирена. Оглушая всех и вся. Но отец лишь улыбнулся. Его взгляд был устремлён на мою мать, даже в таком маленьком теле и сознании я заметил, что она больна… я помню. После родов она долго болела, а вскоре…

-Сегодня мне лучше, Крис, правда, — врёт, даже тогда я видел и чувствовал это, и сейчас. Я не понял, кто решил так пошутить надо мной, зачем я вновь переживаю эти моменты…

***

-Уилл, где же ты… — Лео, наконец, вышел к двери, которая должна была вывести нас отсюда. Он сидел, смотря в пол, на котором появились какие-то кнопки, всё, что было сзади продолжало разрушаться, но Кот не уходил, водя лапой по полу, перелистывая значки на панели снова и снова.

-Тебя не могло очень далеко занести. Я найду тебя… обещаю.

Я найду себя в лабиринте часть 2

Но я не успел подумать о плане побега из этого дурдома, ведь каким-то образом оказался на улице. Было холодно, а сырость пробирала до костей. Я посильнее укутался в пальто, пытаясь хоть так спастись от этого. Вокруг не было ни души, и эта тишина слишком резала по ушам. Казалось, будто я попал в вакуум. В глазах всё плыло, словно я был в тумане, очень густом и плотном тумане, похожем на магический. Вытянув руку, я на ощупь стал продвигаться вперёд, стараясь ни на что не напороться.

— Она была так молода. Пусть бог примет её душу, как родной отец принимает родную дочь. Аминь, — я остановился и стал вслушиваться в голоса. Сконцентрировавшись, я попытался разглядеть людей, и это помогло. Зрение стало проясняться, и, наконец, я стал видеть очертание людей, которые были рядом. Но тут же об этом пожалел.

— Нет… Нет, — увиденное заставило меня отойти на шаг назад, ноги словно подкосило, мне захотелось сесть.

— Прими мои соболезнования, Уилл, — этот день, я всегда старался забыть его. Очередная запечатанная дверь. Так я называл боль, которую переживал с каждой новой потерей.

— Тётя, а почему папа не говорит со мной? — я видел себя маленьким и заплаканным мальчиком, который потерял родного человека. Я помню, как тогда тётя объясняла мне, почему мама спит и не встаёт. Но она не могла объяснить мне, почему отец меня ненавидит, хотя даже с возрастом я до сих пор не могу понять его резкую перемену по отношению ко мне. Всю жизнь я корил себя, что был не нужен ему, а теперь, узнав правду о нём, стану ли я больше понимать его, или же наоборот? Мне нужно было поговорить с ним, но для начала предстояло сделать самое тяжёлое, выбраться из глубин своей памяти, из этого лабиринта сознания. Но как я пока не знал… А посему, мне не оставалось ничего другого, как вновь переживать всё это.

Но в этот раз воспоминания были другие. Я наблюдал их со стороны, и от этого становилось хуже.

— Он грустит, подойди, обними его, — маленький я кивнул тёте и подошёл к отцу, крепко обняв его своими маленькими руками, но отец лишь толкнул его прочь от себя, с презрением в глазах. Словно чужого, прокажённого.

И я видел, как больно было, лёжа на земле, видеть это в глазах родного отца, и лишь тётя пыталась ему что-то сказать, но он словно не слышал, или не хотел слушать…

— За что? — в этот миг вся боль, копившаяся годами, снова вырвалась наружу. Всё, что я прятал столько лет, не показывал никому, вырвалось в виде крика.

— Зачем я вам! Зачем снова мучить и показывать всё это! Вам мало того, что я пережил, так вы хотите напомнить это!

Я не знал, кому это кричал, но был уверен в том, что это кто-то услышит и прекратит пытку. Для людей нет ничего хуже, как пытка воспоминаниями, особенно если они так болезненны как мои, и тот, кто это делал, знал это. Ведь удары по самому больному жалили, как пчела.

Не успел я этого сказать, как оказался в помещении. Небольшая комната и… до боли знакомая.

На стенах обои с персонажами сказок, две кровати, в разных углах помещения, два столика для письма, большой шкаф.

— Рики, постой, я не успеваю, — двое подростков открыли дверь комнаты, где я стоял и, побросав рюкзаки на пол, завалились на кровати.

— Миссис Хедрикс слишком строгая, я правильно ответил на тест. Так чего она придирается?

— Ладно тебе, Рики, попробуй переделать задание и… — их голоса стали затухать у меня в сознании. Да мне и не хотелось это слушать. Я смотрел на молодого Рики и не мог поверить в увиденное: он здесь, живой, хоть я и не могу дотронуться до него, но я могу видеть, слышать. Тогда почему это не приносит никакой радости, а лишь укол в сердце?

— Уилл… зачем, зачем ты убил меня? — я обернулся на его голос и увидел перед собой взрослого друга. Именно таким я запомнил его перед тем, как придать тело земле.

— Рики, я… я не хотел, чтобы так вышло, — в голове перемешались все мысли, сознание было спутанным и я не понимал, что происходит.

— Погибнуть должен был ты, а не я! Мой отец… Ты видел, каким он был на моих похоронах. Он любил тебя, как сына, как родного, а теперь… Что ты сделал со мной! С моей жизнью! Зачем!! Даже после потери силы ты всем приносишь одни несчастья, лучше бы ты сдох где-нибудь, чтобы другие не мучились! — в его глазах горела ненависть. Я никогда не видел его таким… Неужели он всегда так думал обо мне?

— Нет, не говори так. Тебя нет, это иллюзия, ты умер!! — я схватился за голову, закрывая глаза и пытаясь внушить себе, что это всё ложь и Рики умер.

— Нет, я не умер, я здесь так же, как и все, кого ты погубил.

— Нет, нет! — я почувствовал, как нечто схватило меня за руки и ноги, прижав к полу. Я не могу шевельнуться.

— Ты испортил жизни многим, Уилл, мне казалось, мы друзья… Ты убил меня, — я открыл глаза и увидел перед собой лица тех, кого мне довелось хоронить. Рики, мама, пациенты, все. Их потухшие глаза были наполнены злобой, в них горела ярость и злость за разбитые жизни и надежды.

— Нет, не правда, — сопротивляться становилось всё сложнее, и я взмолился.

— Я не хотел, чтобы так вышло, простите, простите за всё. Я… я, — дыхание прерывалось, я чувствовал, что проваливаюсь вместе с ними.

— Это такая боль, ты потерял всё, что у тебя было: родных, друзей, у тебя не осталось равным счётом ничего, — этот голос, я не видел его источник, но он был знаком.

— Отец! Прошу, помоги, — мои глаза бешено искали его среди тех, кто держал меня.

— Спасти… Спасти себя можешь только ты сам, сынок. В эту яму тебя загнала та боль, которую ты так прятал в себе. Как бы грустно это ни звучало, но ты сам себя погубишь. Может, сейчас до тебя дойдёт этот урок.

— Урок? Сейчас не до уроков! — я ощутил ладонь его руки у себя на груди, и мне стало так больно, словно сердце вырвали вместе душой. В очертаниях произошедшего я видел лишь тёмное, пульсирующее пятно, которое с каждой секундой пульсировало всё реже.

— Эта тьма, она всю жизнь находилась в твоём сердце. Тьма, которую ты породил сам. Здесь всё: и вина за их смерти, и попытки всех спасти с помощью своей психологии и поиска лекарства, которого нет. Ведь это всего лишь предлог, способ уйти от боли и проблем, связанных с ней. Но знаешь в чём истина? Нет? А я скажу. Истина в том, что от себя не убежишь, сколько не пытайся.

Его слова… Сейчас я понимал, что он прав. Всю жизнь я винил себя в том, что случилось, и вот опять, все они лишний раз напомнили о том, что от себя не уйти. Я боролся с болью, которая росла после каждых похорон, после каждого не спасённого мной человека, смерть Рики стала больнее всех. Тогда, когда я поверил, что смогу покончить с этим раз и навсегда, я всего лишь запечатывал ещё одну дверь своей души.

— Ты прав, я всегда бегал от себя, и Рики тоже прав. Я не умею отпускать прошлое, и я знал, в конечном итоге оно меня может погубить. Мама, пациенты… мой лучший друг. Я рождён, чтобы ломать судьбы других, не по своей воле, но так происходит. Но я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь: я никогда не сдавался, я верю, что все они хотели бы, чтобы я жил. Жил, несмотря ни на что, — я резко освободил руку от тех, кто ее держал, и схватил руку отца. Теперь я видел его чётко и ясно.

— Я никогда не сдамся, и я найду лекарство, чтобы спасти людей, — в этот момент пол подо мной провалился, и я вместе с ним, сжимая отца за ворот куртки, провалился вниз. И я видел в этот момент, как лица Рики и других преобразились, провожая нас уже тёплым взглядом.

Я не знаю, повлияло ли моё признание на них или нет, но одно я усвоил: нельзя всё скрывать в себе, иначе рано или поздно погубишь тебя.

***

Лео сидел у двери уже почти полностью исчезнувшего лабиринта, наконец, он нашёл способ вытащить Уилла, но каким вернётся его друг? Лео видел, что пришлось ему пережить и не мог понять, почему в воспоминаниях оказался Крис, ведь отца Уилла не было с ними, когда они оказались в лабиринте. Или они что-то упустили? Так или иначе, Лео нашёл его и намеревался спасти.

— Уилл, я надеюсь, что ты выбрал правильный путь. А пока что я подготовлю тебе портал. Если не поторопимся, мы оба застрянем тут. Навсегда…

Лео обернулся уже к разрушенному лабиринту, внимательно всматриваясь в темноту, которая осталась после всего.

— Ну же… Должно было сработать! — панель управления лабиринтом мигала зелёным, говоря о том, что проход должен был открыться.

— Они должны быть здесь! — кот дёрнул ушами, прислушиваясь к голосам.

— Как они нашли нас? — его зрачки расширились в ужасе. Он понимал, что времени почти не осталось — если Уилл не появиться сейчас, их всех убьют.

— Где же вы? — кот нажал на кнопку в панели, и дверь, разделяющая его и лабиринт, стала закрываться. Он понимал, что тем самым запрёт их навсегда от внешнего мира, но люди магистра были рядом и они были вооружены.

— Лео, мы тут! — отец вёл меня под руку, ведь самому мне было тяжело идти. В голове был сильный шум, а перед глазами ничего не было видно. Отец вёл меня всё быстрее, стараясь как можно скорее приблизиться к коту. Заметив нас, Лео оказался рядом.

— Скорее, дверь закрывается! — Крис бросил взгляд в сторону двери: массивная железная плита опускалась всё ближе к полу. Нужно было спешить.

— Лео, ты первый, мы следом, — дверь, через которую они появились, закрылась, когда все покинули портал. Теперь было главное не застрять в лабиринте, ведь в этот раз мы не сможем выбраться из него никогда.

Я почувствовал как меня положили на пол и толкнули так, что я проскользил по полу. Позже я снова оказался на ногах и, не ощущая земли под собой, не мог понять, что происходит. Меня словно несли… Хотя я не чувствовал ни клетки своего тела…

Психо

Я с трудом пытался увидеть хоть что-то через лучи яркого света. В ушах стоял сильный звон. Но ощущение уличной прохлады я всё же смог почувствовать.

— Крис, надо помочь ему встать, они догоняют! — где-то вдали я слышал голос Лео. Или мне так казалось…?

— Что… что происходит? — голос меня не слушался, и вопрос получилось задать только со второй попытки. И ещё… я не слышал себя. Нет, я знал, что говорю, но ничего не слышал… и это пугало.

— Надо уходить, Лео, быстрее! — отец… Значит, тогда, в лабиринте, это был всё-таки он.

Я хотел что-то сказать, но почувствовал, как меня подняли и усадили на что-то мягкое. Вероятно, это была спина Лео. В глазах продолжали мелькать огоньки, и я не мог разглядеть происходящее. Но как только я убедился, что плотно сижу, как вдруг резкая боль в спине сбила меня, и я упал на землю, при этом больно ударившись головой. От удара в глазах потемнело, и я снова потерял сознание. Больше я ничего не помнил…

***

— Уилл, ты вовремя очнулся, — этот голос, он эхом отдавался где-то в глубинах моего подсознания. Голова ещё болела после удара.

— Ты заставил меня попотеть. Я, знаешь ли, уже не в том возрасте, чтобы бегать за молодняком по всему лабиринту, — он был явно недоволен, только я никак не мог понять, чем именно.

— Кто ты? — в горле пересохло. В данный момент мне хотелось лечь и крепко уснуть.

— Тебе незачем это знать. Для того, кто слишком много знает, ты стал слишком большой занозой в их задницах, — сразу после этой фразы последовал удар в живот, от которого я согнулся пополам, сползая на пол по стене. Видно я ему слишком насолил. Только чем?

— Где Лео? — я надеялся, что он сможет придумать выход из всего этого, что он спасет нас.

Я поднял голову, пытаясь увидеть лицо этого человека, но в комнате не было окон или каких-либо других источников света.

— Ты про того пушистика? Его голова украшает вход в мою спальню.

От услышанного я не понял, как оказался прямо перед ним с огромным желанием разорвать его на кусочки. Но, осознав факт моих ограничений в действиях, я, стиснув зубы, отошел от этого ублюдка.

— Сволочь, — всех моих чувств, ярости, презрения, тоски… Их было недостаточно для того, чтобы вырваться из оков, на которые меня посадили как собаку.

— Не кипятись, его главной задачей было вытащить тебя и твоего горе-папашу из лабиринта. Пусть даже и ценой своей жизни, — я должен был молча выслушать издевку в его голосе. Но, как оказалось, моя ярость была слишком сильна.

— Заткнись! — я хотел было отступить от него, но тот с помощью силы протянул меня к себе, сжав пальцы своей руки на моей шее. Из-за маски я не мог видеть его лица.

— Заткнуться… Ты даже не представляешь как влип, парень. Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты явился на свет, — после он толкнул меня так, что я ударился спиной в бетонную стену. И новая волна боли пронзила тело.

— Кстати говоря, ты теперь здесь надолго. Видишь ли, этого места нет ни на одной карте. Оно было построено специально для того, чтобы во время пыток твоих криков не услышали.

Мужчина вышел, и я остался один.

Тишина убивает, но ещё больше убивает осознание того, что я снова потерял друга.

— Ты же обещал не сдаваться… Врал?

Я резко поднял глаза в поисках того, кто это сказал.

— Я здесь, — вертя головой в разные стороны, я никак не мог найти источник звука.

— Кто ты? — надо вывести его на разговор.

— Кто я…? Тот, кто знает о тебе всё. Ты всю жизнь врёшь, даже тогда, в лабиринте. Бла, бла, бла.

— А ты, значит, знаешь правду обо мне? Интересно было бы послушать, — ухмылка озарила моё лицо. Этот тип хочет меня спровоцировать.

— Правда? А что это такое? Лишь признание самому себе в том, что твоей вины нет, и очередной бред для самоуспокоения своей совести.

— Это не самоуспокоение. Там, в лабиринте, я освободился от груза вины, и ты не сможешь снова повесить на меня этот чертов хомут, — с каждой минутой разговора я всё больше злился на этого типа.

— Может так, а может и не так… То, что я тогда слышал, мне убедительным не показалось.

В какое-то мгновение передо мной предстало лицо, его лицо. Но, присмотревшись, я увидел себя, бледного и словно холодного, с чёрными дырками вместо глаз. К такому жизнь меня явно не готовила, поэтому от увиденного я отполз подальше.

— Чего ты хочешь? — прошептал, стараясь смотреть в другую сторону и убеждать себя, что это просто кошмар.

— Узнаешь. Всему своё время.

Наконец, он замолчал. Надолго или нет, я не знал, но надеялся на это.

Итак, я схожу с ума. Осознание этого пришло ко мне постепенно, и от этого мне стало и смешно, и грустно.

Смешно, потому что психологу нужен психолог, а грустно, потому что я к этому могу привыкнуть.

— И что же дальше? — запястья болели от оков, и, как бы я не пытался освободиться, становилось только хуже. Лишь стёр руки в кровь.

— Пф… блеск, — пришлось эту затею бросить. Был бы тут отец, он бы придумал способ. Подумав о нём, я задумался: Лео убит, а отец? Что с ним стало?

Надо придумать план, как выбраться. Но что я имею?

Пункт первый — этот тип знает обо мне всё, а я о нём ничего;

Пункт второй — я нужен ему живой, но пока не мог понять для чего;

И самое главное — я без понятия где нахожусь. Кроме маленькой бетонной комнаты мне было видно очень немногое: старый матрас на полу и ведро… Боюсь себе представить, для чего оно… В комнате не было ни одного окна и лишь одна дверь.

Состояние безысходности смешалось во мне с полной потерей во времени. Они давят психологически, медленно убивая меня, как наркотик.

Интересно, сколько я здесь? Час, два… а может день?

Пробуждение было тяжелым. В последнее время на меня столько всего навалилось, что я проспал сутки как минимум. Как было сказано ранее, здесь время шло по-другому. Нет, никакой магии в этом не было, просто когда человека лишают каких-либо представлений о времени суток, час кажется вечностью, плюс к полной потере во времени прибавьте не очень нормальные условия прибывания и постоянные галлюцинации в виде самого себя, вылезшего из глубин подсознания с чёрными дырами вместо глаз, и вуаля! Полный комплект для полной потери рассудка, получите, распишитесь. Конечно, разглагольствовать об этом можно долго, вот только сути это не изменит — я как был в цепях, так и остался, вечно боявшийся стать таким же, как многие из моих пациентов, у которых не было ничего. Они закрылись в своём сознании и походили больше на овощ, чем на человека. Вот и себе я начал напоминать такой овощ. Какая ирония, психиатр сам стал пациентом. Запястья саднило до сих пор, стало только хуже, спина так же продолжала болеть, а после сна на полу (матрас со своими пружинами, которые вылезли как змеи, оказался совсем не приспособленным ко сну) стало лишь хуже. Но даже несмотря на всё это, голова у меня была трезвее, чем сутками ранее, и сегодня я мог лучше оценить сложившуюся ситуацию. А мне было что оценить. Начнём с того, что после недавней попытки вырвать цепи, я заметил, что с одной стороны стена оказалась не такой крепкой, как показалось ранее, а это значит, что если потихоньку, не шумя, вырывать её дальше, то одну руку я освобожу точно, а за второй дело не станет. А вот минус тоже появился — дверь выглядит более крепкой, чем я думал: сплав железа и дерева. И если с деревом дела обстояли проще, то железо выглядело более массивным и прочным. Что всё осложняло. Никаких замечаний по поводу места моего пребывания, будь то хорошие или плохие, я не увидел. — Отсюда должен быть выход, — подойдя к одному из креплений цепи, а именно тому, где пошли трещины, я стал потихоньку заниматься тем, чем и планировал ранее. Стена тяжело поддавалась, я производил ее расширение методом дёрганья самого крепления, и уже через полчаса были заметны результаты. — Отлично! — к тому времени, как я уже обрадовался этому, послышался звук за дверью. Я затих и сел в угол, закрывая спиной место крепления. Звуки шагов остановились прямо у двери, и когда я подумал, что дверь откроют, то случилось совсем другое. В дверь стали долбить, долбить так, что я чуть ли не подскочил на месте от неожиданности. Били руками и ногами, а поскольку дверь металлическая, то можно понять, какой получился резонанс в моих ушах. Состояние того, словно тебя запихнули внутрь колокола и начали звонить, а ведь ты ещё там… Я закрыл уши руками, пытаясь хоть как-то это заглушить. Получалось не очень. Всё тело резонировало с каждым новым ударом, и этот человек явно не планировал останавливаться. — Хватит, прекрати! — даже мой голос, каким бы громким он мне не казался на тот момент, утопал в этой звуковой атаке. Не скажу точно, сколько продолжалась эта пытка. Я даже не сразу понял, когда она закончилась, ведь звон в ушах ещё долго мучил меня, и даже когда он исчез, головная боль осталась при мне. Состояние подопытного кролика — вот что я теперь испытывал. Кролика… такого белого и пушистого… Его берут за уши и пихают в клетку, а там мучают, как хотят, морят голодом, колют какие-то лекарства. Кролик — вот, кто я теперь. Но сдаваться я не собирался. Только не сейчас, когда мне грозит опасность, хоть и не верил в это наверняка. — Надо для начала собраться с мыслями, — всегда, когда я думал, я ходил по комнате, меряя её шагами. Так происходило везде: что дома, что в любом другом месте. — Мудрое решение, — тот тип с чёрными глазами сидел на матрасе, смотря, как я битый час пытаюсь обдумать план побега. — Тебя нет, ты выдумка, плод моего подсознания, — я посмотрел на того, пытаясь убедить себя в сказанном. Но с каждой минутой всё больше не верил в это — слишком живым мне казался этот плод воображения. Не считая глаз и бледности кожи, второй я ничем не отличался от оригинала. — Да? Тогда почему я не Анжелина Джоли? Ну же, нафантазируй мне сиськи и побольше. — Если бы ты был реален, я бы тебе врезал, — общение с самим с собой меня точно сведут с ума. Хотя, по всем признакам, я не так далеко от этого, и как психолог я это понимал, но не боялся, что странно. Я не сразу услышал, как в комнату открыли дверь. Обернувшись, я заметил нескольких парней, крепких по телосложению, в масках и чёрных балахонах, как тот тип, которого я тогда видел. У одного была большая коробка с бантиком на верхушке. — Подарок, мне? Надеюсь, это ключ от двери. Кажется, я слишком долго тут сижу, — тот, что помассивнее, в один прыжок оказался напротив меня и резким движением руки схватил за подбородок, приподнимая моё лицо на себя: — А ты дерзкий… Но ничего и не таких ломали. Расскажи-ка мне лучше, что вы забыли в том лабиринте, и тогда, может быть, я сохраню тебе жизнь, — он с новой силой сжимал меня за лицо, словно ждал когда-то треснет как скорлупка от яйца. — Какая грустная перспектива. Ничего мы там не вынюхивали и вообще не собирались туда идти, — стоило мне это сказать, как тут же последовал удар в лицо. — Неверный ответ! — даже не видя его лицо, я слышал насколько он взбешён. На губах я почувствовал солёный привкус крови. Вытерев рукавом лицо, я плюнул прямо ему на балахон: — Иди к чёрту, — я почему-то знал, что нужен им живым. — Вот как… Я удивлён. Ты дерзишь больше, чем твой отец, тот оказался более сговорчивым чем ты. Знаешь, тебе нужно было сдохнуть ещё тогда, вместе с тем дружком. Как же его звали, Роланд, Рин, а, точно, Рики! — он взял меня за грудки, снова притягивая к себе и сверля взглядом бешеного пса. — Так это были вы! — вырываться не было смысла, я лишь сжал его руку, смотря на него с такой же ненавистью. — Да, есть два типа людей. Первые — такие, как мы, Ник, твой отец. Они сначала против власти, а потом против своих же. Думали, ты поймешь и примкнёшь к их обществу защиты магии и именно поэтому ты жив. А есть и такие, как мы, которым нужна власть и которые пойдут на всё ради неё, будь то лишение магии или убийство. — Ч… что? — я не мог поверить в то, что он сказал. Значит всё это время люди вокруг меня умирали не из-за меня. Тогда Ник и всё это… Неужели лишь спектакль? Ради того, чтобы я был жив? — А ты и не знал! Вот же лох! Я и твой отец были вместе в том самом подразделении, которое пошло против департамента, но цели у нас в дальнейшем разошлись. Кстати, чуть не забыл, подарок, — тот, кто держал коробку, подошёл к нам и, развязав её, открыл. Там оказался не ключ. То, что лежало там, было худшим из увиденного в моей жизни. Это был Лео, а вернее его часть. Он смотрел на меня потухшими глазами, с приоткрытым ртом. Уже через минуту я понял, что меня сейчас стошнит. — Твари! — его голову поставили в угол так, чтобы я не мог дотянуться и снять. — И ещё, — мне в ноги кинули папку и коробку с мелками. Видимо, вытащили из моего рюкзака. — Труд твоей жизни… Я почитал его. Знаешь, мне хочется, чтобы ты его закончил. И, Уилльям, я не люблю ждать. Я с ненавистью смотрел на него, прожигая взглядом и чувствуя, как злость закипает во мне, перебарывая боль физическую, покрывая её моральной и душевной. — Зачем вам всё это? — я не был уверен, что он мне выдаст все карты сразу. — Зачем? Дело в том, что мы из тех людей, которые хотят чтобы все люди были людьми. Понимаешь, человечество не было изначально создано с магией, это так… издержки нашего ДНК. Бог создал тварей людских по своему подобию, но способностями он их не наделял. Смотри какая штука получается — у нас появились силы, но люди не перестали воевать, они всё так же боряться за землю и прочую ерунду. Так происходило веками. Только теперь эти войны не долги: солдаты пришли, магией всех победили и всё, перемирие. Да и то, войн почти нет на Земле, правители боятся, что у кого-то сил больше, чем у них. Мы же хотим немного исправить эту ситуацию, — я слушал его и не мог понять к чему он клонит. — Как именно? — Глупый вопрос. Лишившись сил, люди снова начнут изготавливать оружия, мощности которых нет равных до сих пор, в панике все станут собирать войска, ведь не будет больше магии, чтобы оберегать своё государство. Вот тогда мы и ударим по ним. Так что, именно поэтому нам нужен ты, — я не мог сразу уловить его мысли, но, увидев на себе его взгляд, я понял. — Вы хотите быть единственными, у кого останется магия… Конечно, как я сразу не понял! — Именно так. Мы станем богами среди тех ничтожных существ: смертных и беспомощных. Поэтому, — он поднял папку и сунул её мне в руки, — ты закончишь начатое, иначе мы будем по-одному убивать всех, кто тебе дорог, начиная с отца и заканчивая центром, где ты работал. И коллекция голов в том углу с каждым твоим промедлением будет пополняться, — они вышли, оставив меня в одиночестве. Знаете, раньше я много читал о методах психологического воздействия на сознание человека и всегда поражался, насколько люди изощрённые твари. После того что я узнал, мне стало жутко от одной мысли, что такие как этот тип, станут править миром. Нужно было придумать план… В комнате становилось холодно. Я стал быстро ходить из угла в угол — так хоть немного, но можно было согреться. Но чувство, что стены словно давили своим холодом, стало появляться уже через двадцать минут такого хождения. Они будто давили своим серым видом, заставляя испытывать самые неприятные чувства, какие только можно было представить. Уснуть у меня также не получалось — глаза хоть и закрывались, но уже через секунду открывались снова, вновь и вновь возвращаясь к Лео. А что если внутри него теперь камера и за мной следят? Нет, я просто брежу, это всего лишь недосып и моё больное воображение. Схватив папку, стал листать её, сам не понимая, что в ней ищу. Каждую запятую, каждую букву — я знал в ней всё. И она точно не поможет мне уснуть. — Чёрт! — не знаю зачем я кинул её в стену. Может надеялся, что она открывает путь на выход? Пф, ложная надежда. Но, всё равно, должен быть выход, он всегда есть. Мне не хотелось, чтобы рядом с головой Лео оказалась голова отца или тёти. Но где, где я упустил момент, когда всё зашло так далеко? Сколько я не пытался найти ответ тогда, с чего они взяли, что я найду его сейчас? Без книг и документов, ведь я даже не знаю, из-за чего исчезает магия. Газ был всего лишь предположением. А что, если… — Ведь нас не просто так схватили именно в тот момент, когда мы подобрались так близко! Я взял мелок и сел напротив одной из стен. Знаете, время — понятие странное. Когда ты чем-то занят, оно идёт быстро, а когда ты сидишь посреди комнаты и тебе нечего делать, то минута длиться бесконечно. Я много раз говорил это, повторяясь снова и снова, но теперь я знал, чем себя занять. Я нашёл способ выбраться отсюда и должен рассказать правду о том, что случилось, иначе это никогда не закончиться. Один за другим мелки заканчивались, а стены комнаты всё больше походили на записки сумасшедшего учёного: — Нет, не то, здесь нужен водород! — я кинул кусок мелка в Лео. — Ой, прости, друг, я не хотел, — я сидел на четвереньках, записывая формулу на полу. Странно, но уже который час я делал пометки, а желание отдохнуть как рукой сняло. — Ты спятил, — моё второе я или Уилл 2, как я его прозвал, снова появился, наблюдая за тем, как я постепенно прокладываю нам путь к свободе. — Замолчи! Не силой, так умом, но я выберусь отсюда! На пальцах кожа стала сухой и покрылась трещинами, которые кровоточили, волосы петлями свисали, лезя в глаза, а одежда постепенно превращалась в лохмотья. Из-за всего этого казалось, будто я похудел килограмм на пять. — Знаешь, ты похож на бомжа, хоть еды немного, но дают и то радует… — Если я бомж, то ты пугало безглазое, — долбёж в дверь прервал ход моих мыслей. Я снова закрыл уши руками, стараясь успокоиться. Это был далеко не первый раз за это время, когда звуки двери мешали мне сосредоточиться, постепенно превращая меня в человека, который от любого шороха вздрагивает. — Хватит… прошу, — шёпот сорвался с пересохших губ. Свернувшись калачиком прямо на полу, я молил бога, чтобы скорее выбраться отсюда, а для этого нужно было закончить начатое. Уиил 2 подошел ко мне и лёг рядом, закрыв мои уши своими руками поверх моих: — Всё будет хорошо, — я чувствовал касание его ладони, но как так… Он всего лишь плод воображения, он не может быть живым… Или может?..

После меня

Я смотрел на него и не верил своим ощущениям:

— Но… Как так? — Уилл 2 улыбнулся, продолжая держать свои руки поверх моих.

— Кто же ты? — прошептав, я убрал наши руки и удивленно устремил свой взгляд на него.

— Кто… Я остаточная энергия твоей способности. В отличии от других, я не исчез полностью и ждал дня, пока накоплю достаточно сил для материализации. И всё это только потому, что ты большую часть жизни искал лекарство, которое было прямо перед тобой, — я вскочил, пытаясь понять, что он имел ввиду. И вскоре до меня дошло:

— Моя способность не исчезла полностью, потому что я…

— Верно, ты сам являешься способностью. Вакцина, которая способна помочь остальным, — грусть на его лице говорила лишь о том, что цена за всё это слишком высока.

Дверь с грохотом открылась, и мы с Уиллом, переглянувшись, подошли к ней. Там нас ждал отец и Ник, тот самый парень-тень.

— Быстрее, не теряйте времени, — мы лишь молча вышли и отправились за ними, стараясь не отставать. Я очень устал, и Уилл 2 помогал мне идти. Хотя, по правде сказать, мне больше не хотелось убегать, и причина была проста — всё это время ответ был прямо перед моим носом. Я поставил большую часть своей жизни спасению людей и теперь, когда знаю как это сделать, молча уйду?

Я почти не слышал, что говорит мне отец: про то, как старался меня защитить, про маму, у которой во время беременности мной произошёл сбой сил, и поэтому я родился с большей концентрации силы, чем у других. Всё это откладывалось где-то в глубине моего сознания. Бесконечные коридоры этого помещения и звуки выстрелов в наши стороны также не могли уже вернуть меня в прежнее русло.

— Они закрывают ворота!

Мы ускорили шаг. Отец, воспользовавшись тем, что его способность может помочь, придерживал ворота, за которыми стояла тётя.

— Мальчики, скорее, — она следила за тем, чтобы снаружи нас никто не побеспокоил. Ник тоже успел выйти, и, когда очередь дошла до меня и Уилла 2, я остановился прямо у закрывающейся двери.

— Обещайте, что все узнают о случившемся… — отец шокировано посмотрел на меня — он всё понял.

— Уилл, не глупи. Мы вместе выберемся отсюда… — но я лишь отошёл от него и с грустью посмотрел на всех. На Ника, который не верил происходящему, на тетю — она столько лет растила меня! — у которой град слёз стекал по лицу и на отца… До некоторого момента я ненавидел его всей душой, а теперь хотел спасти.

Ворота закрылись, и за ними остались те из немногих, кто мне был дорог.

В своей жизни я терял слишком многих: мама, мои пациенты, Рики… Они все навсегда останутся в моём сердце.

Уилл 2 крепко сжал мою руку. Я верил, что он понял мои мысли и знал, как поступить. Голоса приближались, и я был готов. Люди боятся смерти, и это естественно, но в тот момент я был спокоен, ведь я верил, что меня ждут…

В груди всё сдавилось и, кроме яркого света, я больше ничего не увидел… Скорее всего, Уилл 2 сам направил нашу силу в нужное русло. Ни боли, ни страха, ни сожаления. До этого момента я жил простой жизнью, думая, что и я самый простой человек, у которого была слишком большая чёрная полоса, но теперь я был спокоен, ведь благодаря мне ко многим вернётся надежда и это самое главное из того, что останется после меня.

***

Тётя и Крис смотрели на улыбающееся лицо парня с фотографии и не могли сдержать внутренних эмоций. Они знали, что его жертва не была напрасной, но для них он был самым дорогим человеком во всём мире.

В газете писали, что на тайной базе департамента случился взрыв. Было найдено несколько тел тайной полиции, но только их. Отец даже не смог достойно похоронить сына. Ещё долгое время он верил, что Уильям выжил, но прошли дни, недели, пока однажды при разборе завала не нашли его куртку. Это он и положил в гроб…

Что же касается магии, она и правда вернулась к тем, кто её когда-то потерял и люди снова зажили полной жизнью. Центру стало легче работать, и теперь он превратился в госпиталь, департамент же не смог замять дело об убийстве Лео. Его голову так же нашли при разборе завалов и именно там, где Уилл проводил последние дни. Вместе с формулами, которые, кстати, и послужили для возбуждения дела о делах департамента. Дело в том, что это были не совсем формулы — в них оказался рассказ о делах магистра и всего отдела. Один учёный, который заинтересовался работой Уилла, понял это как только начал изучать то, что осталось от стен комнаты, и тут же доложил полиции.

Магистра арестовали и вскоре казнили, его союзников надолго заточили в тюрьму, лишив права встреч с кем-либо. Их ожидало полное одиночество.

В мире началась борьба за то, кто будет новым магистром… Её результат мы уже не узнаем.

Люди боятся всего того, чего не могут понять, будь то магия или смерть. И если к первому они привыкли, то смерти будут бояться всегда… Она скрывает тайну, постичь которую не удалось никому. Остаётся лишь верить, что наш друг нашёл в ней то, чего желал всю жизнь — покой… Ведь мало кто знает о нём как о том, кто вернул магию… Нет. Пусть его помнят как человека, который вернул людям надежду…