Лекарь в мире ЗОМБИ - 5

Глава 1. Почти спокойная жизнь

Два месяца спустя…

Кошмар вырвал меня из сна одним рывком. Лицо Гончего стояло перед глазами как живое — перекошенное яростью мертвеца, с лязгающими зубами в паре сантиметров от моей шеи. Я всё ещё чувствовал, как моя рука проникает в его грудную клетку, активируя Поглощение…

Сердце колотилось как бешеное. Я сидел, хватая ртом воздух, а по телу струился холодный пот. По обе стороны от меня заворочались девушки — Нина слева и Диана справа.

— Снова Гончий? — тихо спросила Нина, просыпаясь. Её тёплая ладонь легла мне на грудь, прямо над колотящимся сердцем.

— Да, — выдохнул я, пытаясь отогнать образ друга, обращённого в зомби.

— Тебе не за что себя винить, — девушка села рядом, обнимая меня за плечи.

— Он бы сделал то же самое для тебя, — сонно пробормотала Диана, не открывая глаз, но крепче прижимаясь ко мне. — Так что прекрати заниматься самобичеванием.

Я усмехнулся, несмотря на тяжесть в груди. Диана во всей красе — даже в утешении напористая и прямолинейная.

Нина встала первой, потянувшись всем телом. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели в досках, скользили по её обнаженной коже, высвечивая каждый изгиб.

— Проверю теплицы перед завтраком, — она наклонилась, чмокнув меня в губы. — Помидоры начали вырождаться из-за ускоренного роста. Надо проверить.

Диана перевернулась на спину, закинув руки за голову. В отличие от изящной Нины, её тело было крепким и мускулистым — идеальная машина для убийств.

— И не надоело тебе со своими овощами возиться… — пробормотала она сквозь сон.

— Ни капли, — усмехнулась Нина, натягивая джинсы. — По-крайней мере мне не приходится выбираться наружу и сталкиваться с мертвыми тварями.

— Туше, — хмыкнула Диана, закрывая глаза. — Каждому свое, как говорится.

Нина отправилась к теплицам, а мы с Дианой остались вдвоём. Как только дверь закрылась, она перевернулась и оказалась сверху, прижав мои руки к постели. В её глазах появился хищный блеск.

— Раз уж ты всё равно проснулся, — прошептала она, наклоняясь к моему уху, — предлагаю использовать время с пользой, пока наша целительница возится с помидорами.

Без Нины Диана всегда становилась более агрессивной. Эта её черта проявлялась во всём — в жестах, взглядах, прикосновениях.

Её губы впились в мои с первобытной силой. Руки скользнули по груди, сжимая, царапая кожу. Когда мы вместе, всё всегда на грани — боли и удовольствия, контроля и подчинения. С Ниной у нас близость другая — нежная, почти благоговейная. Но сейчас в нашем личном апокалипсисе именно эта яростная страсть была тем, что мне требовалось.

Я перехватил инициативу, опрокинув Диану на спину. Она могла бы сопротивляться — её сила Танка позволяла ей переломить меня как щепку. Но она позволила мне этот манёвр, выгибаясь с дикой грацией.

Мы сливались в единое целое, как две стихии — огонь и буря, сметающие всё на своем пути. Грубые касания переходили в болезненные укусы, яростные объятия — в борьбу за доминирование. Наши тела говорили на языке, который не требовал слов — языке выживших, которые ценят каждую секунду жизни.

Когда всё закончилось, Диана лежала на моей груди, её дыхание постепенно выравнивалось. Я перебирал пальцами её короткие волосы, наслаждаясь редким моментом спокойствия.

— Думаешь, это сработает? — вдруг спросила она.

— Что именно?

— Всё это, — она сделала неопределённый жест рукой. — База, теплицы, наша… семья. Думаешь, мы правда сможем выжить в этом аду?

Я задумался. Обычно Диана не давала воли сомнениям — все её неуверенности оставались глубоко спрятанными за маской бесстрашной воительницы.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но я собираюсь драться за это до последнего вздоха. За вас обеих, за Настю, за всех наших людей.

Она улыбнулась — не своей обычной хищной ухмылкой, а чем-то более мягким, почти уязвимым.

— Знаешь, — прошептала она, — я никогда не думала, что буду делить мужчину с другой женщиной. Особенно с такой… правильной, как Нина. Но теперь не могу представить нас иначе.

Я кивнул, понимая, что она имеет в виду. Поначалу их отношения были как минное поле — ревность, соперничество, молчаливая борьба за моё внимание, но постепенно что-то изменилось. Может, осознание, что в этом новом мире старые правила больше не работают. Может, понимание, что они дополняют друг друга как части головоломки.

Первая ночь, когда мы оказались втроём, навсегда врезалась в память. Мы только-только добрались до Красного Села после кровавой мясорубки в Академке. Адреналин отступил, оставив пустоту и странное ощущение, что мы выжили в ситуации, когда все должны были погибнуть.

Помню, как Нина пришла ко мне первой — просто вошла в комнату, молча сбросила одежду и прижалась всем телом, дрожа то ли от холода, то ли от пережитого ужаса. Её отчаянное желание почувствовать тепло, убедиться, что мы оба живы, передалось и мне.

Когда Диана открыла дверь и застыла на пороге, я думал, сейчас грянет буря. Их соперничество было очевидным с первого дня. Но вместо ярости в её глазах промелькнуло понимание и даже… любопытство.

Она подошла к кровати, наблюдая за нами обоими. А потом, вместо того чтобы устроить сцену, опустилась рядом с Ниной и провела пальцами по её спине. То, что случилось дальше, стало для всех нас откровением. Диана, всегда такая жёсткая и напористая, с удивительной нежностью ласкала Нину, доводя её до исступления.

Та ночь стёрла все границы между нами. Мы нашли друг в друге то, чего не хватало каждому по отдельности. С тех пор это стало нашей новой нормальностью — странной, неожиданной, но единственно правильной в этом искорёженном мире.

— Надо вставать, — наконец сказал я, целуя Диану в висок. — Сегодня рыночный день.

Она потянулась, словно дикая кошка, и соскользнула с кровати. Когда она наклонилась за своими штанами, вильнув обнаженной попкой, я не смог устоять и рванул её обратно на кровать, обхватив за талию.

— Думаешь, так просто от меня отделаться? — прошептал я, прижимаясь губами к её шее.

— Макар, — простонала она, но её тело уже выгибалось навстречу моим рукам, — у нас же рынок сегодня…

— А ещё у нас полчаса до сбора, — напомнил я, разворачивая её к себе.

Диана ухмыльнулась, обвивая мою шею руками.

— Тогда нам лучше поторопиться, не так ли?

Полчаса спустя я стоял на балконе казармы, оглядывая наше поселение. Бывшая военная база в Красном Селе оказалась идеальным убежищем — высокие стены, автономное энергоснабжение от дизельных генераторов и солнечных батарей, скважина с чистой водой, подземные бункеры на случай нападения крупной орды.

Внизу, на бывшем плацу, Настя и ещё трое детей-псиоников тренировались под руководством Семёна. Я видел, как девочка использовала «Вспышку», на мгновение окутываясь голубоватым сиянием и перемещаясь на несколько метров в сторону. Другие дети пытались повторить, но получалось хуже — у каждого проявлялись свои способности.

Недалеко от них Лиза практиковалась в контроле над зомби. Трое пойманных мертвецов с кандалами на шее и в намордниках таскали тяжёлые брёвна для укрепления стены. Это выглядело жутковато, но было эффективно — с тех пор, как девушка научилась удерживать контроль часами, мы получили бесплатную рабочую силу для самых тяжёлых задач.

За теплицами мелькала фигурка Нины. Даже с такого расстояния я видел, как она прикладывает ладони к растениям, направляя свою особую энергию. Её дар создавать воду эволюционировал удивительным образом — теперь она могла контролировать жидкости внутри живых организмов, ускоряя рост и заживление. Я подсказал ей пару приёмов из своего прошлого опыта, и теперь под её руками помидоры и огурцы зрели в три-четыре раза быстрее обычного.

Но природа не любит, когда её торопят. После нескольких циклов такого ускорения семена вырождались, становясь бесплодными. Мы выяснили это на горьком опыте, когда целая партия растений дала уродливые, несъедобные плоды. Теперь приходилось постоянно искать новый посадочный материал.

Всё это было следствием её низкого уровня. В прошлой жизни я помнил подобный опыт — только на седьмом-восьмом уровне способности псионика стабилизировались настолько, чтобы не искажать природные процессы. Но как ей прокачаться, если Нина панически боялась мертвецов и наотрез отказывалась выходить за пределы базы? Лечение ран и выращивание овощей, конечно, давало какой-то прирост, но это был невыносимо медленный путь. Я не решался давить на неё после всего пережитого в Академке, но рано или поздно этот разговор должен будет состояться.

Я выпил чашку вчерашнего кофе — жидкого, безвкусного, но всё равно ценного в мире, где настоящий кофе стал роскошью. И все-таки у нас получилось создать здесь что-то особенное, на обломках старого мир. Нечто, что стоило защищать любой ценой.

За завтраком мы собрались втроём на общей кухне казармы. Нина принесла свежие овощи из теплицы — небольшие помидоры и огурцы, настоящее сокровище в постапокалиптическом мире.

— Урожай становится всё меньше, — вздохнула она, нарезая овощи для салата. — Семена вырождаются после пяти-шести циклов ускоренного роста. Нам нужны новые.

— Добавь в список, — кивнул я, протягивая ей потрёпанный блокнот. — Что ещё нужно с рынка?

— Нужны витамины и минеральные добавки, — Нина записала пункт своим аккуратным почерком. — И более эффективные болеутоляющие. Можно, конечно, постоянно заправляться подсолнечным маслом, но…

— Но тогда начинает потихоньку сносить крышу, — закончила за неё Диана, не отрываясь от хлеба с мёдом. — Начинаешь слышать голоса, видеть тени. А после третьей бутылки подряд уже не понимаешь, где реальность, а где глюки.

— Именно, — кивнула Нина. — Естественное восстановление намного лучше. Поэтому нам нужны нормальные лекарства и добавки, чтобы поддерживать организм и проводить лечение, а не выжимая Лекарей досуха.

Диана отложила хлеб в сторону.

— После той заварушки с людьми из Пушкино лучше показать силу, — наконец сказала она. — Кто поедет на рынок?

— Я, — ответил я, отпивая из кружки. — Хочу лично проверить обстановку. Возьму Антона и ещё пару бойцов.

— Я еду с тобой, — Диана встала из-за стола, собирая свои вещи. — Давно хотела размять ноги. К тому же, на рынке могут пригодиться мои навыки убеждения.

— Отлично, — кивнул я. — Выезжаем через час. Нужно проверить транспорт и оружие.

Нина подошла ко мне и легко поцеловала в щёку: — Привезите всё по списку. И постарайтесь не ввязываться в неприятности.

— Это ты мне или ей? — усмехнулся я, кивая на Диану.

— Обоим, — Нина закатила глаза. — Вы оба как магнит для проблем.

— Зато с нами никогда не бывает скучно, — подмигнула Диана, проходя мимо неё. — Не волнуйся, к завтрашнему вечеру вернемся.

Мы выехали на бронированном внедорожнике — трофее, отбитом у банды мародёров месяц назад. Машина была прожорливой, но надёжной, способной пройти там, где другие застревали. С нами ехали ещё два бойца на мотоциклах — разведка и быстрая связь в случае непредвиденных обстоятельств.

За рулём сидел Антон — спокойный, собранный, один из лучших водителей нашей базы. Он прошёл через ад Академки вместе с нами и заслужил полное доверие. На заднем сиденье пристроился Кирилл — молодой Ищейка. Его способности ещё не достигли уровня Гончего, но парень уже мог засекать крупные группы мертвецов и других псиоников на небольшом расстоянии.

Дорога петляла между заброшенными деревнями и посёлками, поливаемая беспощадным питерским ливнем. Сентябрьская погода не радовала — холодный ветер хлестал струями дождя по лобовому стеклу, дворники едва справлялись.

— Ненавижу эту погоду, — проворчала Диана, вглядываясь в размытый пейзаж за окном. — Хорошо хоть не снег.

Я кивнул, вспоминая наше прибытие в Красное Село два месяца назад. Тогда погода была такой же паршивой, но это было наименьшей из наших проблем.

— Помнишь, как нас встретили на КПП? — усмехнулся я, глядя на серую пелену дождя.

— Ещё бы, — фыркнула Диана. — Двадцать стволов, направленных на нас, и псионик с таким лицом, будто только что сожрал килограмм лимонов.

Нас действительно не хотели принимать. Виной тому был я — точнее, моя тёмная аура. Среди здешних псиоников оказались те, кто уже сталкивался с Тёмными Лекарями, и ничего хорошего из этого не вышло. Глава их безопасности, старик с пронзительным взглядом выцветших голубых глаз и лицом, изрезанным глубокими морщинами, посмотрел на меня и сразу понял, что я такое.

— Либо ты докажешь, что контролируешь свою тьму, либо катитесь все к чертям, — сказал он тогда.

Так что пришлось провести три дня в карантинной зоне, под постоянным наблюдением их Ищеек и Кукловодов. Я медитировал, концентрировался, вытеснял тьму из своего сознания, доказывая, что могу держать её под контролем.

Каждый день приходила Нина для сеансов лечения. Её целительская энергия вымывала черноту из моих вен, успокаивала разум, возвращала контроль. Но наши сеансы неизменно заканчивались одним и тем же — жадными поцелуями, срываемой одеждой и сексом прямо на бетонном полу моей камеры. И плевать нам было, что за нами наблюдают через камеры. В те моменты существовали только мы двое, наши тела и чистая, ничем не замутнённая страсть.

Следующие недели превратились в бесконечную борьбу с самим собой — я часами сидел в медитации, чтобы окончательно убрать жёлтую радужку вокруг глаз и тёмные вены, которые проявлялись в моменты гнева или усталости.

— Ты был похож на наркомана на ломке, — сказала Диана, словно читая мои мысли. — Трясло так, что кровать ходуном ходила.

— Зато теперь я полностью контролирую свою силу, — ответил я, сжимая и разжимая кулак. — И больше не пугаю детей светящимися глазами.

— И заслужил уважение даже этих параноиков из совета, — добавила она. — Хотя мне кажется, они до сих пор спят с пистолетами под подушкой на случай, если ты вдруг сорвёшься.

— Стой! — вдруг резко выкрикнул Кирилл, подаваясь вперёд.

Антон ударил по тормозам, машина дёрнулась и замерла посреди дороги. Мотоциклы эскорта тоже остановились.

— Что такое? — я обернулся к парню, чьё лицо было искажено странной гримасой.

— Что-то… странное, — прошептал он, потирая виски. — Псионик, но не человек. Не могу точно определить — словно он то появляется, то исчезает.

Я напрягся:

— Сколько их?

— Один, — Кирилл прикрыл глаза, концентрируясь. — Но… мощный. И странный. Не похож ни на что, что я чувствовал раньше.

Я осмотрел окрестности. Заброшенная заправка справа, полуразрушенный ресторан быстрого питания слева. Много мест, где можно устроить засаду.

— Где конкретно? — спросил я, доставая нож. Жест был инстинктивным — против псионика нож мало что значил, но привычка есть привычка.

— Не могу сказать точно, — Кирилл нахмурился ещё сильнее. — Он как будто… везде и нигде. Рассеян по воздуху.

«Блядь», — подумал я. — «Это что-то новенькое».

— Продолжаем движение, — решил я после паузы. — Но медленно. Глаза открыты, оружие наготове. Если почувствуешь, что что-то приближается, сразу кричи!

Мы тронулись с места, теперь двигаясь намного осторожнее. Мотоциклисты выдвинулись вперёд на разведку. Антон крепче сжал руль, его взгляд метался по сторонам.

— Если это телекин, нам крышка, — пробормотал он. — Помнишь того, на станции?

Я помнил. Та тварь чуть не размазала меня по стене, пригвоздив железными прутьями, как бабочку в коллекции. Если бы не те загадочные взрывы на поверхности, заставившие зомби-Телекина дать дёру, я бы уже давно стал частью интерьера станции метро.

— Справимся, — сказал я с большей уверенностью, чем чувствовал. — У нас есть опыт. И Диана.

Рынок располагался на территории бывшего торгового центра. Массивное здание наполовину разрушено, но большая парковка перед ним стала идеальным местом для торговых рядов. Вокруг — самодельные баррикады и сторожевые вышки, где дежурила вооружённая охрана из разных поселений.

Мы припарковались у входа. Охранники внимательно осмотрели нас, забрали крупное оружие (возвращалось при выходе) и пропустили внутрь. Такой нейтралитет был необходим — только так можно было обеспечить безопасность торговли между разными группами выживших.

Внутри бурлила жизнь. Ряды самодельных прилавков и палаток растянулись по всей площади. Люди торговали всем — от еды и медикаментов до оружия и самогона. Воздух пропитался запахами человеческих тел, еды и дыма от костров.

Я сразу заметил знакомые лица. Михалыч расположился за импровизированным прилавком, окружённый охраной и помощниками. Глава небольшого, но влиятельного поселения на южной окраине не гнушался лично торговать самогоном и топливом. Изначально он жил в Красном Селе, но после конфликта с местным советом решил двинуться дальше и основал собственное сообщество.

Это был его стиль — держать руку на пульсе, лично собирать информацию, встречаться с нужными людьми. Пока другие лидеры отсиживались в своих укреплённых поселениях, он разъезжал по рынкам, расширял влияние, плёл сеть информаторов. Самогон был лишь прикрытием — все знали, что настоящая ценность Михалыча в его связях и сведениях.

— О, Макар! — он радостно поприветствовал меня. — Явился-таки. Как там наши красноселовские девы поживают?

Слухи о моём необычном «семейном положении» быстро разнеслись по окрестным поселениям. Кто-то осуждал, кто-то завидовал, но большинству, честно говоря, было насрать. В мире, где каждый день мог стать последним, людей больше волновало выживание, чем чужие постельные дела.

— Живы-здоровы, — ответил я, пожимая его руку. — Как твой бизнес?

— Процветает, насколько это возможно, — Михалыч улыбнулся, демонстрируя удивительно белые зубы — одно из немногих достоинств, сохранившихся с прежней жизни. — Спрос растёт, особенно с наступлением холодов. Самогон согревает и тело, и душу.

Рядом с ним стояла Вика — бывшая студентка, а теперь нынешняя спутница декана. Её вульгарно открытый наряд не оставлял простора для воображения: короткий топ едва прикрывал грудь, а обрезанные шорты больше открывали, чем скрывали. Несмотря на несколько месяцев, прошедших с начала апокалипсиса, она умудрялась выглядеть как девица с обложки — ярко накрашенные губы, идеально подведенные глаза, волосы, уложенные какими-то чудом сохранившимися средствами.

— Макарчик! — пропела она, заметив меня, и на секунду в её взгляде мелькнуло что-то хищное. — Какие люди! Давно не виделись.

Она подплыла ко мне, покачивая бёдрами, и «случайно» прижалась грудью к моей руке.

— Может, отойдём? — промурлыкала она. — Обсудим… торговые перспективы? У меня есть кое-что, что тебя заинтересует.

Диана сделала шаг вперёд, её взгляд мог бы заморозить лаву. Силовое поле едва заметно замерцало вокруг её тела — верный признак того, что она вот-вот перейдет к насилию.

Вика мгновенно считала ситуацию и отступила, не теряя улыбки.

— Значит, в другой раз, — она подмигнула и снова прижалась к декану. — Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Михалыч послал её за выпивкой для «важных гостей», и как только она отошла достаточно далеко, я не удержался от вопроса:

— Зачем ты её вообще терпишь? Она же явно спит со всеми, у кого есть хоть какая-то власть.

Декан усмехнулся, потирая седеющую бороду:

— Знаешь, Макар, я уже не молод. А молодые красотки сейчас на вес золота, — он пожал плечами, отпивая из фляжки. — Пусть пока отрабатывает. Она под моей крышей живёт, моей едой питается, под моей защитой ходит — так что пусть выполняет свою часть сделки.

Он оглянулся, убедившись, что Вика не вернулась, и продолжил тише:

— Я не питаю иллюзий насчёт её верности. Знаю, что она спит с тем рыжим Телекином из Пушкинских. Может, ещё с кем-то. Мне плевать, если честно, — он усмехнулся. — В моём возрасте приятно, когда рядом молодое тело, пусть даже оно приходит только за защитой и ресурсами.

Михалыч посмотрел вдаль, и на секунду его лицо стало задумчивым:

— Когда найдёт кого посильнее, сразу уйдёт. И знаешь что? Я даже грустить не буду. В этом мире привязанности — роскошь, которую мало кто может себе позволить.

Он кивнул на Диану, которая угрожающе нависала над каким-то торговцем, выбивая скидку.

— Кстати о привязанностях. Как тебе удаётся держать в узде сразу двух баб? Особенно такую, как эта блондиночка…

Я хмыкнул, наблюдая, как торговец бледнеет под тяжёлым взглядом Дианы.

— Они сами разобрались между собой. Я даже не вмешивался.

— Везучий ты сукин сын, — Михалыч сплюнул на землю. — В моё время за такое счастье пришлось бы полжизни отдать. А тебе достаточно было просто выжить в этом дерьме.

Я оглядел его товары — три ящика самогона, несколько канистр с топливом.

— Когда возвращаешься в Красное Село? — спросил я. — Могли бы вместе поехать.

Михалыч покачал головой, протирая тряпкой бутылку.

— Ещё пару дней тут побуду. Надо распродать все запасы, — он кивнул на ящики. — А потом с кем-нибудь договорюсь насчёт транспорта. Может, с теми ребятами из Горелово — они вроде послезавтра собираются в вашу сторону.

— Как знаешь, — я пожал ему руку. — Береги себя, старик.

Мои люди разошлись выполнять поручения — кто-то искал семена для Нины, кто-то медикаменты, кто-то запчасти для генераторов. Я же продолжил обход, оценивая обстановку.

Напряжение чувствовалось сразу. Цены выросли, товаров стало меньше, лица людей — жёстче. Последние рейды на городские склады приносили всё меньше добычи и стоили всё больше жизней. Запасы конечного мира медленно, но верно таяли.

У одной из палаток собралась небольшая толпа. Люди громко спорили с продавцом — низкорослым крепышом с автоматом на плече. По накалу эмоций и напряжённым позам я сразу понял — ещё секунда, и полетят первые удары. А там и до стрельбы недалеко. Охрана рынка уже двигалась в их сторону, но слишком медленно. Ситуация балансировала на грани взрыва.

Кажется, мне придется вмешаться…

Глава 2. Рынок

Я быстро оценил ситуацию у палатки. Пятеро мужиков с обветренными лицами и голодными глазами наседали на торговца, который вжимался в свой импровизированный прилавок. За его спиной виднелась потрёпанная коробка с лекарствами, которую он прижимал к груди, как мать — новорождённого ребёнка.

— Две канистры? За эту хуйню? — рычал самый крупный из мужиков, тыча пальцем в коробку. — Ты совсем охуел, барыга?

Торговец — невысокий лысеющий мужчина лет сорока — крепче прижал к себе коробку. Его глаза метались по сторонам в поисках охраны, но та не спешила вмешиваться.

— Цены рыночные, — огрызнулся мужик, хотя по лицу было видно — ещё секунда, и он схватится за оружие. — Не нравится — иди к другим.

Крупный мужик дёрнулся вперёд, словно собираясь схватить лекарства силой. Я решил вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Какие-то проблемы? — спросил я, шагнув между ними.

Здоровяк резко обернулся и окинул меня тяжёлым взглядом. Пятидесятилетний бородатый амбал в драной куртке, метр девяносто ростом, весом под сто двадцать кило. Костяшки сбиты, на шее шрам от ножа, правое ухо наполовину оторвано. Взгляд волчий — мужик явно на грани.

— А ты ещё кто такой, блядь? — он выпрямился, нависая надо мной как скала.

— Макар, из Красного Села, — я не отвёл взгляд. — Предлагаю всем успокоиться, а то вы привлекаете слишком много ненужного внимания.

Несколько охранников-кавказцев уже двинулись к нам. Крепкие бородачи с автоматами наперевес, пальцы на спусковых крючках. Один что-то буркнул товарищу, и оба щёлкнули предохранителями.

— Красное Село, значит, — мужик хмыкнул, сплюнув под ноги. — Этот барыга требует две канистры бензина за антибиотики. У нас полторы. А дома трое с заражением подыхают.

Я повернулся к торговцу:

— Что за антибиотики?

— Цефтриаксон, — ответил он, немного расслабившись. — Последняя партия. Сам еле достал. Двое моих погибли на вылазке.

Я достал из кармана коробочку с пятью патронами калибра .338 Lapua Magnum. Такие используются в снайперских винтовках с дальностью поражения больше километра. Редкие, дорогие — чистое золото в наше время. Правда, совершенно не нужное нам, так как в Красном Селе нет ни одного толкового стрелка.

— Этого хватит, чтобы покрыть разницу?

Торговец схватил патроны и внимательно осмотрел их, проверяя маркировку.

— Неплохо, — он уважительно кивнул. — Снайперские, редкие. У меня как раз пара клиентов про такие спрашивали.

— Хватит на разницу? — спросил я.

— Вполне, — торговец оценивающе взвесил патроны на ладони. — Даже с небольшим бонусом для меня.

— Тогда отдавай им лекарства, — сказал я.

Торговец спрятал патроны во внутренний карман и протянул коробку антибиотиков мужикам.

— Приятно иметь дело с разумными людьми, — произнёс он. — Если ещё такие патроны найдёшь — приноси, всегда договоримся.

Мужики продолжали смотреть на торговца как на крысу, даже получив лекарства. Здоровяк быстро проверил содержимое коробки, пересчитал ампулы и кивнул своим. Затем повернулся ко мне:

— Василий, с Можайского, — он протянул мне мозолистую руку. — Троих детей и двух стариков спас. Не забуду.

Я крепко пожал его ладонь.

— У вас есть Лекари в поселении? Или хотя бы медик с опытом?

Мужик покачал головой.

— Какие там, нахрен, Лекари… Фельдшер был, да месяц назад загрызли его, когда за лекарствами в город выдвинулись. Шесть человек ушло, двое вернулись. Зомби, сука, повсюду.

— Почему у вас так туго с припасами? — спросил я. — Не делаете вылазки в город?

— Сейчас с этим тяжело, — бородач понизил голос и нервно оглянулся. — Мы как в осаде живём. Какая-то банда последние недели вокруг рыщет. Как чуют, когда наши уходят — сразу налетают. Прошлый раз пятерых женщин увели. Что с ними сделали — даже думать не хочу.

— Чёрные Егеря? — спросил я.

— Да они как-то не представились, — буркнул здоровяк. — В чёрной одежде, глаза закрашены, как у спецназа. Организованные, с рациями. Такое ощущение, что бывшие военные.

— Мы тоже слышали про этих уродов, — я сжал кулаки. — И даже выделили часть бойцов на их поиски, но пока безрезультатно. Леса слишком большие, а толковых Ищеек практически нет.

— Так у вас есть псионики? — оживился мой собеседник.

— Есть несколько, — я не стал вдаваться в подробности. — Можно попробовать попросить Лекаря у местных, но…

— Да они за Лекаря три шкуры сдерут! — мужик зло сплюнул. — Один хмырь на той неделе приходил, так знаешь что запросил? Канистру бензина, ящик тушёнки и бабу на ночь! Совсем охренели со своими ценами. Мы и так последние крохи наскребли на эти антибиотики.

— Тогда другой вариант, — я понизил голос. — Когда вернусь в Красное Село, могу послать к вам человека. Или лучше вы сами приезжайте. У нас хорошая Целительница — Нина. Настоящий талант, хоть и невысокого уровня пока.

Один из мужиков Василия, помоложе, недоверчиво хмыкнул:

— И сколько она возьмёт? Последние штаны с нас снимет?

Василий шикнул на него:

— Заткнись, Колян, человек пытается помочь.

— Нет, я понимаю его сомнения, — сказал я. — Но в целом, как у вас сейчас с ресурсами?

— Хуёво, — мужик развёл руками. — Жрать почти нечего. Последние две недели на крысах да голубях держимся. Картошка в подвале сгнила от сырости. Бензина было полторы канистры, и те сейчас спустили. — Он кивнул на коробку с лекарствами. — Оружие кое-какое есть, но патронов в обрез — стрелять почти перестали, экономим каждый. А тут ещё электричество накрылось неделю назад. Генератор сдох — движок застучал и всё, кранты.

Я задумался. Дела у них совсем дрянь и зиму они точно не переживут.

— Приезжайте в Красное Село, — решил я. — Скажете, что вас Макар прислал. Нина разберётся с больными. С тех, кому совсем хреново, платы не берём.

Я хлопнул его по плечу:

— А потом решим, что делать дальше. Может, механика найдём для вашего генератора. У нас несколько неплохих технарей. Или вообще к нам перебирайтесь, если совсем припрёт. Место пока есть.

Его глаза просветлели.

— Не гонишь? Серьёзно вот так вот запросто поможете?

Молодой парень с рябым лицом, стоявший рядом, недоверчиво скривился:

— Ага, конечно. Хрен вам кто-то просто так поможет. Сначала затащат к себе, а потом или в рабство или на органы пустят…

— Заткнись, Колян, сука! — рявкнул старший. — Ещё слово, и сам тебя на органы пущу!

Я усмехнулся.

— Понимаю его паранойю. В наше время бесплатный сыр только в мышеловке.

— Так в чём подвох-то? — прямо спросил Василий.

— Никакого подвоха, — ответил я. — Все выживают по-разному, но человечность терять нельзя. Иначе зачем всё это?

Василий пристально посмотрел мне в глаза, взвешивая каждое слово.

— Приедем к вам завтра, — наконец решил он. — Если найдём чем детей и больных довезти. У нас там паренёк один с заражением уже в бреду бьётся… с ним будет сложно. И спасибо, Макар. Серьёзно.

Он крепко сжал моё предплечье.

— За нами должок. Зови, если что понадобится. Мужики у меня крепкие, в долгу не останемся.

— Надеюсь, не все такие нервные, как Колян, — кивнул я на рябого парня, который всё ещё буравил меня недоверчивым взглядом.

— Колян просто сломался, — Василий понизил голос. — Два месяца назад жену и пятилетнюю дочку у него на глазах сожрали. Мы пришли на выстрелы, а он сидит в углу, весь в крови, и смеётся. С тех пор сам не свой.

Я внимательно посмотрел на Коляна — застывший взгляд, дёрганые движения, пальцы постоянно проверяют нож на поясе.

— Я смогу ему помочь, — сказал я. — Но ствол у него на время заберите. Такие как он непредсказуемы — сегодня нормальный, завтра сорвётся и перестреляет всех, кто рядом.

Василий удивлённо поднял брови.

— Ты в этом разбираешься?

— Приходилось сталкиваться, — коротко ответил я. — Просто Колян не единственный с такими проблемами. После всего этого дерьма нормальных людей почти не осталось.

— Это точно, — Василий тяжело вздохнул. — Ладно, пора двигаться. Если всё выгорит, может, и правда к вам переберемся… Сил нет уже в этой заднице выживать.

— Решим на месте, — я протянул руку. — Увидимся завтра.

Василий крепко пожал мою ладонь, кивнул своим, и они растворились в толпе рыночного люда, прижимая к груди коробку с лекарствами — настоящее сокровище в наше время.

Я проводил их взглядом, а потом повернулся к торговцу, который уже раскладывал новый товар на прилавке, как будто ничего и не случилось.

— Цены и правда завышены, — заметил я.

— Так конец света пришел, — хмыкнул тот, перекладывая ампулы в аккуратные ряды. — Рынок, блядь. Спрос и предложение. Я Игорь, кстати.

— Макар, — я кивнул. — Давно здесь торгуешь?

— С самого начала, — он гордо выпрямился. — В прошлой жизни был провизором в аптеке. Когда всё началось, сразу сообразил, что к чему. Оружие, патроны, лекарства — вот что всегда будет в цене.

Я огляделся, окидывая взглядом рынок. Огромная парковка перед полуразрушенным торговым центром превратилась в хаотичное скопление палаток, лотков и импровизированных прилавков, которые тянулись вдоль длинных проходов. Одни были сооружены из армейских брезентов, другие — из автомобильных запчастей и кусков металла. Кое-где даже виднелись фрагменты вывесок бывших магазинов, переделанные в торговые стенды.

Люди сновали между рядами — грязные, изможденные, с напряжёнными лицами. Они рассматривали скудный товар и торговались за каждую мелочь так, будто от этого зависела их жизнь. В каком-то смысле так и было. Мужики в потрёпанной камуфляжной одежде несли ржавые инструменты и детали от машин. Женщины с детьми обменивали самодельные тряпичные куклы и вязаные носки на крупу и соль.

Воздух гудел от разговоров и криков торговцев, а запахи смешивались в головокружительный коктейль — немытые тела и дешёвый самогон соседствовали с ароматами жарящегося на углях мяса. Где-то неподалёку готовили шашлык, судя по запаху — из крольчатины. Между рядами проходил старик с дымящимся мангалом на тележке, продавая подгоревшие куски на деревянных шпажках. Кто-то жарил лепёшки прямо на раскалённых камнях, и этот запах пробивался сквозь вонь гниющих овощей на соседних прилавках.

— Как вообще выживаете здесь? — спросил я, кивая в сторону дальнего края рынка, где несколько дюжих кавказцев с автоматами наблюдали за происходящим, перебрасываясь короткими фразами и не спуская глаз с толпы.

— Хозяева следят за порядком, — Игорь понизил голос и нервно оглянулся по сторонам, прежде чем продолжить. — Аслан и его люди. До всего этого они владели рынком, а теперь тоже правят. Жёстко, но эффективно, ничего не скажешь. Если тебя поймают на воровстве — теряешь пальцы, а то и всю руку. Нападёшь на торговца — вешают публично. На прошлой неделе какой-то придурок попытался угнать машину с бензином. Так его привязали к столбу и отдали на съедение мертвякам. Заживо. Прямо там, — он кивнул в сторону центральной площади. — При всех.

Игорь достал из-под прилавка бутылку с мутной жидкостью и сделал быстрый глоток.

— Но зато здесь можно торговать и не бояться, что тебя зарежут за банку тушёнки, — продолжил он, вытирая рот. — Охрана не спускает глаз, дозорные на каждой крыше. А ещё у них есть генераторы — электричество включают на несколько часов в день. Роскошь по нынешним временам.

В этот момент к прилавку подошёл крепкий кавказец. Широкоплечий, с густой чёрной бородой и шрамом через всю щеку. Автомат висел на груди, а поверх камуфляжа красовалась массивная золотая цепь — демонстративный признак статуса. Его тёмные глаза буравили меня с нескрываемым подозрением, рука лежала на рукояти пистолета, заткнутого за пояс.

— Асхаб, всё в порядке, — быстро сказал Игорь, слегка поклонившись. — Это клиент из Красного Села. Он просто помог разрешить спор. Никаких проблем.

— Аслан хочет тебя видеть, — отрезал кавказец с характерным акцентом, даже не взглянув на торговца. — Шагай за мной, да? Хозяин ждать не любит.

Я бросил вопросительный взгляд на Игоря. Тот едва заметно кивнул и поднял большой палец вверх, словно говоря: «Всё нормально, это обычное дело».

— Ну веди, — бросил я и двинулся следом за кавказцем. Ни страха, ни уважения — с такими работает только язык силы.

Охранник повёл меня через толпу торгующих. По дороге я оценивал состояние рынка и его обитателей. Пестрая картина поражала разнообразием судеб, свалившихся в один общий котёл выживания.

У палатки слева тощая баба меняла детские ботинки на крупу — горсть за горстью, с таким отчаянием, будто это последняя еда для её детей. Рядом бородатый старик чинил электронику — лампа за его спиной горела от какой-то самопальной батареи. А дальше сидели два бугая с дробовиками наперевес, охраняя прилавок с яйцами и клетку откормленных кур. На криво намалёванной табличке значилось: «Десяток — 12 патронов 7,62». Дорого, но патроны этого калибра шли здесь за универсальную валюту.

Между рядами слонялись люди всех мастей. Большинство выглядели изнурёнными, в поношенной одежде, с худыми лицами и потухшими глазами — обычные выжившие, меняющие всё на еду и медикаменты. Были и те, кто явно устроился лучше — чистая одежда, нормальный вес, уверенный взгляд. Их немногочисленная группа держалась особняком, глядя на остальных с плохо скрываемым превосходством.

Но особое внимание привлекали псионики. Их было немного — с десяток на весь рынок, но каждого можно было вычислить за километр. Они двигались иначе — плавно, расслабленно, с неуловимой хищной грацией. В глазах стоял тот особый блеск, который появляется у людей, знающих, что в новом мире они — короли. Один лениво левитировал мелкие предметы, не отдавая себе отчёт, другой небрежно поджигал сигарету щелчком пальцев — видимо какая-то уникальная ветка способностей.

Охрана гнула спину перед ними, пропуская без досмотра и очереди. Торговцы кланялись, доставая из-под прилавка лучший товар, который берегли для «особых клиентов». Обычные люди вжимали головы в плечи и жались к стенам, провожая их взглядами — смесь страха, зависти и подобострастия. Это была новая аристократия постапокалипсиса.

Тем временем мы подошли к центральному зданию — бывшему входу в торговый центр. Двое охранников с автоматами кивнули Асхабу и расступились, пропуская нас внутрь.

Аслан расположился в бывшем ресторанном дворике. Он сидел за массивным столом, сколоченным из деревянных поддонов и покрытым красной скатертью. Грузный мужчина лет шестидесяти с седыми висками и золотыми зубами, которые блеснули, когда он улыбнулся при нашем появлении.

— А, гость из Красного Села! — воскликнул он с едва заметным акцентом. — Садись, дорогой! Чай будешь?

Не дожидаясь ответа, он щёлкнул пальцами. Тут же появилась молоденькая девушка — славянка с яркими голубыми глазами и русыми волосами, заплетёнными в косу. На ней было короткое лёгкое платье из тонкой ткани, которое при каждом движении взлетало, практически не скрывая упругую попку и длинные ноги. Она молча поставила перед нами две чашки с горячим чаем, специально наклоняясь так, чтобы ткань натянулась на груди и сползла с плеча.

Я сразу понял эту игру. Кавказцы намеренно держали русских девушек в таком виде — демонстрация власти и проверка реакции собеседника. Многие велись на эту уловку — нервничали, злились, теряли концентрацию. Я лишь равнодушно скользнул по ней взглядом, словно вижу перед собой мебель, а не человека.

Аслан заметил мою реакцию, вернее, её отсутствие. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Тебе не нравится Катя? — он усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Многие мечтают хотя бы посмотреть на такую красоту. А ты даже не взглянул. Может, девочки не в твоём вкусе?

— У меня две дома, — я пожал плечами. — Хватает с головой.

Аслан расхохотался, хлопнув ладонью по столу:

— Две? Хороший аппетит! Уважаю, — он щёлкнул пальцами. — Катя, покажи гостю, что ты умеешь.

Девушка дёрнулась, на её лице промелькнул страх, но она тут же заставила себя улыбнуться. Затем она медленно потянулась к лямкам платья и начала их спускать с плеч. Ткань соскользнула до талии, обнажая грудь.

Аслан снова щёлкнул пальцами, даже не глядя на девушку. Катя мгновенно опустилась на колени и раскрыла рот, слегка высунув язык. Её лицо застыло маской покорности, но в глазах стояли слёзы унижения.

— Видишь? — Аслан кивнул на неё с гордостью собственника. — Полностью дрессированные. Делают всё, что прикажу. Любой каприз для уважаемого гостя, — он растянул губы в улыбке. — А вот эта особенно хороша в…

— Достаточно, — я поднял руку, обрывая его. Внутри всё кипело от ярости, но внешне я оставался спокойным. Чувства надо контролировать — всегда. — Я здесь по делу, а не для развлечений.

Атмосфера мгновенно изменилась. Улыбка Аслана застыла, а глаза превратились в холодные щёлочки.

— Ты отказываешься от моего гостеприимства? — его голос стал тихим и опасным.

— Я ценю гостеприимство, — ответил я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Но предпочитаю, когда женщина делает это по своей воле, а не по приказу.

Повисла напряжённая пауза. Охранники у стен напряглись, незаметно положив руки на оружие. Девушка застыла на коленях, боясь пошевелиться.

Я прекрасно понимал, что происходит. Очередная проверка. Он специально загоняет собеседника в угол, выбивает из равновесия, заставляет показать настоящие эмоции. Если проявишь слабость — значит, тобой можно манипулировать. Если разозлишься — потеряешь контроль. А если испугаешься — значит, тебя можно сломать.

Таких как он я видел и раньше. В подпольных боях, в тёмных переулках, в дорогих кабинетах. Везде одинаковые — ищут слабину, давят, проверяют границы. Но я знал, как играть в эту игру. Смотреть прямо в глаза, не отводить взгляд, не показывать страха или гнева. В этом мире теперь правили не деньги и не власть, а чистая, незамутнённая воля.

И сейчас моя воля противостояла его воле.

Внезапно Аслан снова расхохотался:

— Нравишься ты мне, Макар! Настоящий мужчина! — он махнул рукой девушке. — Одевайся, Катя. Иди, принеси нам что-нибудь поесть.

Она торопливо натянула платье и выскочила из комнаты, не скрывая облегчения.

— Наслышан о вашем поселении, — продолжил Аслан, отхлебнув чай. — Военная база, говорят? Хорошо устроились.

— Стараемся выживать, как и все, — ответил я осторожно.

— Скромничаешь, — Аслан широко улыбнулся. — Я всё знаю. У вас генераторы, теплицы, даже система очистки воды. Завидно, дорогой!

Он отпил ещё чаю, не спеша смакуя каждый глоток. Всё это время Аслан внимательно разглядывал меня поверх чашки, оценивая каждую деталь — от потёртой куртки до мозолей на руках. Его цепкий взгляд старого торговца выхватывал всё: как я держу осанку, куда направлен мой взгляд, насколько расслаблены мои плечи. Он искал слабости, но не находил.

— Но я не об этом хотел поговорить, — Аслан поставил чашку и подался вперёд. — Слушай, Макар, скажу прямо. Мне нужны такие, как ты. Особенные. — Он понизил голос. — Знаю я про вас, псиоников. И тебя раскусил сразу. Ты ведь не обычный, да? Сильнее большинства.

Он провёл пальцем по краю стола.

— Работай на меня. Здесь, на рынке. Будешь моей правой рукой. Подумай, что я могу предложить. — Его глаза блеснули. — Власть. Уважение. Любые девки, какие захочешь. Видел Катю? Таких у меня десяток. И всё будет твоим. В этом новом мире такие, как мы, должны держаться вместе. Сильные правят слабыми — всегда так было, всегда так будет.

— И что конкретно я должен буду делать? — спросил я, ощущая подвох.

— Для начала — обеспечивать безопасность. С твоими способностями мы могли бы контролировать весь чёртов город! — Аслан возбуждённо взмахнул рукой. — Зачистка районов, вылазки на склады, уничтожение конкурентов. Ты же умеешь убивать, я по глазам вижу.

Он наклонился ещё ближе, почти шепча:

— А потом… когда мы захватим достаточно территории, достаточно ресурсов… Новый порядок, Макар. Своя империя. И ты будешь стоять рядом со мной. Больше никаких разборок. Настоящая власть!

В этот момент двери распахнулись и два охранника втолкнули парня лет двадцати с разбитым в кровь лицом. Его руки были связаны за спиной, левый глаз заплыл, а изо рта сочилась тонкая струйка крови. Он упал на колени перед столом Аслана, трясясь от страха и боли.

— Прости, хозяин, — пробормотал Асхаб с сильным акцентом. — Поймали его на воровствэ. Двэ банки тушёнки взял, слушай.

Аслан неторопливо отставил чашку и посмотрел на парня:

— Знаешь закон рынка, да? — произнёс он с леденящим спокойствием.

Парень затрясся ещё сильнее, подавившись собственной кровью:

— П-простите, хозяин! Голодный был, три дня не ел… У меня сестра маленькая… Клянусь, больше никогда…

Аслан тяжело вздохнул, словно разочарованный отец, и медленно достал из-под стола тесак — тяжёлый, с широким лезвием, на котором виднелись засохшие тёмные пятна.

— Правила для всех одинаковые, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Иначе порядка не будет. А без порядка мы все передохнем, понимаешь? — Он подошёл к пленнику, поигрывая лезвием перед его лицом. — Левую или правую, а, вор?

Парень взвыл, пытаясь отползти:

— Пожалуйста, хозяин! Я отработаю! Всё отработаю! Умоляю!

Я напрягся, готовясь вмешаться. Тело наполнилось тёмной энергией, вены на руках начали чернеть.

Аслан мгновенно почувствовал перемену и метнул в меня острый, предупреждающий взгляд:

— Не вмешивайся, гость, — процедил он, положив ладонь на плечо охранника с автоматом. — Это наши дела.

Все в комнате замерли. Даже парень перестал скулить, чувствуя, что его судьба теперь зависит от моего следующего слова…, а как поступить я еще не решил.

Глава 3. Не товар

Аслан подошёл к парню, схватил его левую руку и занёс тесак. Я увидел, как в глазах мальчишки промелькнуло животное отчаяние, и в следующее мгновение моя рука уже сжимала запястье Аслана, остановив лезвие в сантиметре от пальцев парня.

Время словно остановилось, а в комнате повисла мёртвая тишина. Охранники вскинули автоматы, но замерли, ожидая команды своего хозяина.

Глаза Аслана медленно поднялись от моей руки к лицу, и в них не было злости — только холодный, расчётливый интерес.

— Ты всё-таки решил вмешаться, — произнёс он с опасным спокойствием, не делая попыток освободить руку.

— Я куплю его, — сказал я, не ослабляя хватки и стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело. — Скажи цену.

— Куплю? — Аслан хмыкнул, но вырываться не стал, словно ему было интересно, чем всё закончится. — Он вор, и его нужно наказать, чтобы другие знали.

— Наказание может быть разным, — я не отводил взгляда, стараясь, чтобы мой голос звучал рассудительно, а не угрожающе. — Сколько стоят две банки тушёнки? Я заплачу втрое больше.

Аслан оценивающе посмотрел на меня, словно прикидывая что-то в уме, а затем кивнул охранникам, и те опустили оружие. Я разжал пальцы, отпуская его руку, хотя инстинкты кричали не делать этого.

— Не в тушёнке дело, Макар. Дело в принципе, — Аслан вернулся к столу, не спеша отложил тесак и повернулся ко мне лицом. — Этот парень и его сестрёнка… — кавказец легонько пнул мальчишку, который приподнял голову. — Они у меня в долгу и работают за еду и крышу над головой. А молодой решил, что может просто взять то, что захочет.

— Выкуплю обоих, — твёрдо сказал я, решив на месте. — Назови свою цену, и разойдемся миром.

— Ты даже не знаешь, кто они такие, — Аслан подался вперёд, опершись ладонями о стол и внимательно изучая моё лицо. — Может, он уголовник? Или она шлюха? Почему тебя это вообще волнует?

— Мне всё равно кто они, — ответил я спокойно. — У нас, похоже, разное понимание человечности. Просто назови цену, и покончим с этим.

Аслан рассмеялся, но в его голосе слышалось странное любопытство, почти веселье.

— Ящик патронов калибра 7,62 и пятьдесят литров бензина, — наконец сказал он, откидываясь на спинку стула. — За обоих. Учти, что девчонка очень симпатичная и… сколько ей, пятнадцать? — хозяин рынка причмокнул губами. — Некоторые мои особые клиенты хорошо платят за таких… неиспорченных. Можно сказать, я в убыток иду.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна ледяной ярости. Пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем ответить:

— Слушай меня внимательно, Аслан. Я предложил честную сделку, и ты её принимаешь или отказываешься. Если начнешь торговаться за детей, мы с тобой очень сильно поссоримся. А ты этого точно не хочешь, уж поверь мне.

Мои глаза на мгновение потемнели, и я позволил крошечной частице тёмной энергии просочиться наружу — достаточно, чтобы он почувствовал, но недостаточно, чтобы его охрана заметила. Аслан напрягся, его зрачки расширились, когда он ощутил опасность на инстинктивном уровне.

— Успокойся, дорогой, — он примирительно поднял руки. — Это просто бизнес, ничего личного. Ящик патронов за обоих и десять литров бензина. Договорились?

Это всё равно было дорого для двух незнакомых оборванцев, но у меня внутри словно что-то щёлкнуло, когда я увидел тот тесак над дрожащей рукой мальчишки.

Жаль, что патроны придется отдать из личных запасов — Совет Красного Села точно не одобрит такую трату на незнакомцев, особенно сейчас, когда каждый боеприпас на счету. Но некоторые решения принимаются не головой, а чем-то другим.

— Договорились, — кивнул я, принимая решение. — Но есть одно условие: я забираю их с собой прямо сейчас. Пошли своих людей к гостинице, через пару часов, там передам полную оплату. Как раз машины пригоним и разместимся. Не хочу, чтобы они оставались здесь даже на минуту дольше необходимого.

Аслан поднял ладонь и снова устроился в кресле. На его губах заиграла понимающая усмешка.

— Не доверяешь мне, да? Боишься, что с товаром что-то случится до передачи? — он покачал головой с притворным разочарованием. — А я думал, у нас начинает складываться взаимопонимание.

— Дело не в доверии, — ответил я спокойно, выдерживая его взгляд. — Просто предпочитаю, чтобы люди, за которых я плачу, сразу же оказывались под моей защитой. В нашем мире слишком много… неожиданностей. Уверен, бизнесмен твоего уровня это понимает.

Аслан задумчиво потёр подбородок, изучая меня с нескрываемым интересом. Что-то в его глазах говорило о том, что я прошёл очередную проверку.

— Хорошо, забирай их прямо сейчас, — он небрежно махнул рукой и кивнул охранникам. — Приведите девчонку и развяжите этого. Сегодня они обрели нового… покровителя.

Пока охранники выполняли приказ, Аслан не сводил с меня глаз. В его взгляде появилось что-то новое — странная смесь уважения и осторожности, словно он наконец увидел во мне достойного противника.

— Ты очень странный человек, Макар из Красного Села, — медленно произнёс он, откидываясь на спинку кресла. — Не понимаю твоих мотивов, но мне нравится твой стиль. Надеюсь, ты всё-таки обдумаешь моё предложение. Такие как мы должны держаться вместе в этом новом мире.

— Подумаю, — ответил я нейтрально, не желая окончательно сжигать мосты. — Но решения такого масштаба требуют времени.

В этот момент двери распахнулись, и Асхаб втолкнул в комнату девушку. Она оказалась поразительно красивой — тонкие черты лица, большие выразительные глаза с длинными ресницами, густые тёмные волосы. Но несмотря на природную красоту, в ней всё ещё читался ребёнок — хрупкая фигура подростка, нервно сжатые руки и испуганный взгляд.

— Миша! — пронзительно закричала девочка, голос сорвался на высокой ноте. — Что вы с ним сделали, уроды?!

Она рванулась вперёд, отчаянно пытаясь добраться до брата, но Асхаб грубо дёрнул её за волосы, заставив остановиться.

— Стой, куда побэжала! — прорычал он, грубо дёргая её за волосы. — Тиха, а то хужэ будэт, поняла?

Девушка извернулась и попыталась вырваться, её глаза пылали яростью сквозь слёзы.

— Пусти меня! Миша!

Асхаб размахнулся и с силой ударил её по лицу. Звук пощёчины разнёсся по комнате как выстрел.

Я среагировал мгновенно. Первый удар пришёлся точно в солнечное сплетение — Асхаб согнулся пополам, хватая ртом воздух. Второй — хлёсткий боковой в челюсть — заставил его глаза закатиться. Он рухнул на пол и больше не двигался.

Двое охранников у двери бросились на меня. Я перехватил руку первого, заломил её и вывернул пистолет из его пальцев. Развернувшись, я уже целился во второго, который только поднимал автомат.

— Брось оружие, — процедил я, — или твой друг получит пулю.

— Стоять! — голос Аслана прозвучал как удар хлыста. — Всем стоять, я сказал!

Хозяин рынка медленно поднялся из-за стола и жестом приказал своим людям отступить.

— Макар, — он посмотрел на меня с оттенком почтения, будто признавал равного., — прошу, опусти оружие. Асхаб сам виноват. Ты защищал своё, я понимаю.

Я медленно опустил пистолет, но не выпустил его из рук.

— Отпустите парня, — Аслан кивнул охраннику, державшему Мишу, а затем повернулся ко мне с внимательным, почти испытующим взглядом. — Впечатляюще. Асхаба до сих пор никто не мог одолеть в честной драке. Даже двое на одного.

«Как будто это что-то значит», — мелькнуло у меня в голове. — «Сомневаюсь, что Асхаб когда-нибудь сталкивался с псиоником, который умеет драться. В бою с обычным человеком наши рефлексы и скорость дают слишком большое преимущество».

Аслан подошёл к неподвижному телу своего помощника и пнул его.

— Приведите этого дурака в чувство, — бросил он охранникам. — Облейте водой. Быстро!

Девушка бросилась к брату, как только охранник его отпустил. Они крепко обнялись, дрожа от пережитого страха.

— Забирай их и иди, — сказал Аслан, возвращаясь за стол. — Жду оплаты и не забудь про мое предложение.

Я вышел из здания с парнем и девушкой, которые жались друг к другу, словно боясь, что их в любой момент снова разлучат. Свежий воздух после душной комнаты Аслана казался сладким, несмотря на круживший вокруг запах.

— Вы в порядке? — спросил я, отведя их в сторону от основного потока людей.

Парень настороженно смотрел на меня, его взгляд метался между мной и сестрой, словно он искал подвох.

— Зачем… зачем вы это сделали? — наконец спросил он, инстинктивно прижимая сестру к себе. — Чего вы хотите взамен?

В его голосе звучало отчетливое недоверие. Судя по всему, бесплатный сыр в их жизни бывал только в мышеловке.

— Потому что мог, — я пожал плечами, не желая вдаваться в подробности своей жизненной философии. — Как вас зовут?

— Михаил, — ответил парень после паузы, всё ещё настороженно изучая меня. — Это моя сестра Лиза. Но я не верю, что кто-то просто так отдаёт ящик патронов за незнакомцев. Чего вы от нас хотите на самом деле?

— Не здесь, — я оглянулся по сторонам. Слишком много лишних ушей. — Пойдёмте куда-нибудь, где можно спокойно поговорить.

Михаил колебался, явно сомневаясь, стоит ли вообще идти со мной. Его рука непроизвольно потянулась к поясу, где, вероятно, раньше был нож.

— Мы никуда с вами не пойдём, пока не скажете, зачем это всё, — упрямо заявил он. — Я не собираюсь менять одного хозяина на другого. Лучше сразу скажите, что вам нужно.

— Миша, — тихо прошептала Лиза, дёргая его за рукав. — Не надо…

Я быстрым движением подошёл к парню и слегка щёлкнул его по затылку — не больно, скорее как старший брат младшего, когда тот начинает дурить.

— Не выпендривайся, пацан, — сказал я с усмешкой. — Если бы я хотел вас использовать, то не стал бы тратить ящик патронов. Просто взял бы и всё. Кто бы мне помешал?

Михаил потёр затылок, выглядя одновременно обиженным и смущённым. Он внезапно показался гораздо моложе — может, ему было не больше восемнадцати, хотя жизнь в апокалипсисе заставляла выглядеть старше.

— Пойдём, поговорим нормально, — мой голос смягчился. — Обещаю, никто вас не тронет.

Я отвёл их к полуразрушенному зданию на краю парковки, где когда-то был автосервис. Стены защищали от ветра и посторонних глаз, а через дыру в крыше проникало достаточно света.

— Рассказывайте, — сказал я, присев на перевёрнутое ведро.

Они переглянулись, и Михаил начал говорить, иногда запинаясь:

— Мы потеряли родителей в первую неделю. Отец пошёл за едой и не вернулся. Мама отправилась искать его и… — он сглотнул. — В общем, мы остались одни. Пытались выживать, но еда быстро закончилась. Три дня не ели ничего, кроме каких-то объедков, которые нашли в соседних квартирах. А потом мы встретили людей Аслана.

— Они дали нам поесть, — продолжила Лиза, теребя край своего платья. — Сказали, что у них безопасно, что нас защитят. А потом… спустя время… оказалось, что все это не бесплатно…

Михаил стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки.

— Выбор был простой — либо Лиза… развлекает их, — он выдавил эти слова с таким отвращением, что я понял всё без дальнейших объяснений, — либо мы оба идем к ним в рабство. Естественно, мы выбрали второе.

— Вот так мы и оказались у Аслана, — закончила Лиза. — Миша работал грузчиком, а я помогала на кухне. Всё было… ну, не хорошо, но терпимо, пока мы не попытался взять те банки. Мы так голодны были… целую неделю на одной каше сидели… сил никаких не было.

Я молча выслушал их историю. Типичная для нашего нового мира — слабые попадают под власть сильных, и в этой пищевой цепочке всегда найдётся место для тех, кто потерял человечность.

— Теперь вы свободны, — сказал я.

Михаил уставился на меня с недоумением.

— В смысле… свободны? — он нахмурился. — Но вы же купили нас. Мы теперь ваша собственность, разве нет?

— Я купил вашу свободу, а не вас, — я пожал плечами. — Мне не нужны рабы. У меня и без того проблем хватает.

— Но тогда… зачем? — Лиза смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Вы потратили столько патронов.

— Потому что иногда нужно оставаться человеком, даже когда мир вокруг рушится, — я взглянул на них оценивающе. — У вас есть какие-нибудь особые навыки? Псионические способности? Что-нибудь полезное?

Они обменялись смущёнными взглядами.

— Я… я хорошо готовлю, — неуверенно произнесла Лиза. — И умею шить. Мама научила.

— А я могу чинить вещи, — добавил Михаил. — Не сложную электронику, но… бытовые предметы, мебель. Работал с отцом в мастерской.

Ничего особенного — обычные подростки. Без способностей, без боевых навыков. В новом мире таким приходилось тяжелее всего.

— Ну понятно, — хмыкнул я. — И что вы теперь собираетесь делать?

Они снова переглянулись, и по их лицам я понял, что никаких планов у них нет.

— Не знаю, — честно признался Михаил. — Если честно… мы думали, что вы заберёте нас с собой…

Я вздохнул. Очевидно, что бросить их здесь после всего случившегося было бы жестоко. С другой стороны, в Красном Селе каждый лишний рот — это дополнительная нагрузка на ресурсы. Но с этой проблемой мы как-нибудь разберемся. Особенно с учетом того, что у нас есть Нина.

— Вот что, — решил я. — Сейчас вы отправитесь к гостинице на северной стороне рынка. Там припаркован чёрный внедорожник. Найдите блондинку по имени Диана — высокая, атлетичная, в кожаной куртке. Скажите, что вас прислал Макар, и что я скоро подойду. Она о вас позаботится.

— А если она не поверит? — настороженно спросила Лиза.

— Поверит, — усмехнулся я. — Просто передайте ей, что я выкупил вас у Аслана. Она поймёт.

Они ушли, плечом к плечу, а я почувствовал странное удовлетворение. Возможно, Диана будет недовольна моим импульсивным решением, но это того стоило.

Теперь нужно было найти наших. Я должен был узнать, как идут дела с торговлей, и предупредить, что люди Аслана придут вечером за патронами и бензином — цена моего маленького акта милосердия. Патроны-то у нас были, а вот с бензином сложнее. Придется пожертвовать часть наших запасов.

Я двинулся через людную часть рынка, где торговля шла особенно оживленно. Между разномастными прилавками сновали люди с потрепанными рюкзаками и сумками, предлагая обмен всего на всё — от старых батареек до самодельных ножей. Где-то вдалеке плакал ребенок, перекрикивая гул толпы. Жизнь продолжалась, хоть и в искаженной форме.

Вдруг кто-то схватил меня за руку. Я резко обернулся, готовый к атаке, но увидел изможденное лицо, которое показалось смутно знакомым.

— Макар? Это же ты, да? — проговорил мужчина лет тридцати, со впалыми щеками и лихорадочным блеском в глазах.

Я вгляделся внимательнее и наконец узнал его.

— Макс? Чёрт возьми, неужели это ты? — на моем лице невольно появилась улыбка. Увидеть знакомое лицо среди моря чужих было неожиданно приятно. — Какими судьбами?

— Макар! — он нервно улыбнулся, сжимая мою руку крепче обычного. — Я не мог поверить своим глазам… Думал, что ты давно мёртв. Столько людей пропало в первые дни.

Я узнал его сразу, хоть он и сильно изменился. До апокалипсиса Макс был постоянным зрителем на подпольных боях, где я выступал. Мы не были друзьями, скорее шапочными знакомыми, но в новом мире и такие связи ценились на вес золота.

— Выжил, как видишь, — я пожал плечами. — А ты как? Где сейчас обитаешь?

— Живу неподалёку, — он нервно оглянулся по сторонам, словно боялся, что кто-то подслушивает. — Слушай… можем поговорить? Наедине? — Макс понизил голос до шёпота. — Есть дело, которое… ну, не для чужих ушей.

Было что-то в его голосе — отчаяние, смешанное со страхом и надеждой — что заставило меня внутренне насторожиться. Я слишком хорошо знал этот тон. Так говорили игроки в подпольных боях, проигравшие последнее и готовые на всё ради призрачного шанса отыграться. Это голос человека на грани, который уже не видит других выходов. Но любопытство взяло верх.

— Конечно, — кивнул я. — Куда пойдем?

Макс с видимым облегчением выдохнул и повел меня через шумный рынок.

По дороге я внимательно изучал своего спутника. Макс сильно сдал за эти месяцы — щеки впали, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, под глазами залегли темные круги. Потрепанная, но чистая одежда висела на исхудавшем теле как на вешалке. Он постоянно оглядывался и нервно облизывал губы, а его пальцы не могли найти покоя — то теребили пуговицу на рубашке, то пробегали по волосам, то неосознанно постукивали по бедру.

— Так что у тебя случилось за эти месяцы? — спросил я, когда мы добрались до относительно пустого угла парковки, где никто не мог нас подслушать. — Как выживал в этом дерьме?

Макс остановился, прислонившись к бетонному ограждению. Его взгляд метнулся по сторонам, прежде чем он заговорил:

— Представляешь, я оказался слабым Телекином, — он невесело усмехнулся, потирая ладони. — Могу двигать небольшие предметы, не больше пары килограммов. Никогда бы не подумал, что это пригодится.

Он щелкнул пальцами, и маленький камешек у его ног поднялся в воздух, завис на мгновение, а затем упал обратно.

Я с трудом сдержал разочарование. Проблема была даже не в его слабом контроле — дело в том, что он вообще не развивался. По движениям и затратам энергии было видно, что он использует способности на том же уровне, что и при их появлении. Никакого прогресса за месяцы.

Чтобы повысить уровень, нужна постоянная практика и сражения с мертвецами — только так можно стать по-настоящему сильнее. В нашем мире большинство псиоников, доживших до сегодняшнего дня, уже перешагнули третий-четвертый уровень. А этот застрял на первом и, судя по всему, даже не пытался расти дальше.

— Но даже этого хватило, чтобы произвести впечатление на людей, — продолжал Макс, не замечая моих мыслей. — Собралась группа — в основном семьи с детьми, несколько стариков. Построили укрепление в бывшем детском саду. Меня выбрали старшим. Представляешь? Меня, который в прошлой жизни не мог даже бригаду сантехников организовать.

— Звучит неплохо, — заметил я, скрещивая руки на груди. — По крайней мере, крыша над головой и какая-то защита.

— Так и было поначалу, — его голос дрогнул, а взгляд потух. — Пока я не узнал про бои.

— Бои?

— Вон там, — Макс кивнул в сторону огороженной части парковки, где виднелась металлическая конструкция, похожая на клетку. — Организаторы — бывшие мясники из соседнего поселка. Два брата-близнеца, здоровые как быки. Обычные люди дерутся за еду, лекарства, оружие. Никаких псиоников — только мышцы и воля к победе. Ставки принимают чем угодно — патронами, едой, лекарствами, бензином… один даже свою дочку поставил и тоже проиграл. Зрелище было не из приятных.

Макс сглотнул, его взгляд остекленел, словно он снова видел ту сцену.

Вы правы, исправляю логическую нестыковку:

— Я… сначала просто смотрел. Потом начал ставить малые суммы. Выигрывал, и знаешь, как это бывает — аппетит приходит во время еды. Делал ставки всё больше и больше. Сначала фартило, а потом… потом просто не повезло. Чёрная полоса, понимаешь?

Он замолчал, низко опустив голову. Его плечи поникли, а пальцы нервно теребили край куртки. Но в голосе не было настоящего раскаяния — только жалость к себе.

— Сколько ты проиграл? — спросил я напрямик.

— Почти все запасы поселения, — прошептал он, не поднимая взгляда. — Четыре ящика консервов, все медикаменты, бензин и оружие… — его голос сорвался. — Но я же не виноват, что так вышло! Кто мог знать, что тот боец сломает руку прямо в первом раунде? Это просто невезение!

Я почувствовал, как внутри закипает злость.

— Не виноват? Ты поставил все запасы поселения на кулачный бой, и ты не виноват?

— Ты не понимаешь! — Макс вскинул голову, в его глазах читалась смесь страха и возмущения. — Я залез в долг перед Асланом. Три ящика патронов! И теперь он хочет, чтобы я отрабатывал. Говорит, раз я Телекин, то должен участвовать в их вылазках на городские склады.

— Ну так в чём проблема? — пожал я плечами. — Отрабатывай. Ты взял в долг — нужно платить.

— Да он меня на верную смерть посылает! — Макс всплеснул руками. — И при этом делает вид, что заботится о моих людях — обещает им еду и медикаменты, пока я буду отрабатывать долг. Мол, они не должны страдать из-за моих ошибок. Красиво, да? — он криво усмехнулся. — Но это не повод подписывать мне смертный приговор!

«Надо же», — подумал я, — «В этой ситуации Аслан повёл себя на удивление достойно. Дал этому идиоту реальный шанс выбраться из дерьма, в которое он сам себя загнал. А этот даже не понимает, какую возможность ему предоставили».

Макс нервно засмеялся, запустив руку в волосы.

— Я никогда не был бойцом. Я мертвецов боюсь до усрачки! Почему я должен этим заниматься? Пусть военные с этим разбираются — это их работа! Всегда была! Государство их содержало, чтобы нас защищать!

— Государства больше нет, — отрезал я. — И никто тебе ничего не должен. Ты сам довёл себя до этого дерьма.

Макс посмотрел на меня как побитая собака.

— Но мои люди… они голодают, Макар. Дети плачут по ночам. Двое малышей заболели, а лекарств почти не осталось, — его голос дрогнул, но в глазах я видел расчёт. — Ты же не можешь отказать им в помощи. Это же дети!

— Не пытайся давить на жалость, — холодно ответил я. — Не на того напал. Ты проиграл всё, что тебе доверили, а теперь хочешь, чтобы кто-то другой решил твои проблемы?

— Всего один ящик патронов! — в отчаянии воскликнул он. — Ты должен мне помочь! Мы же с тобой старые друзья!!!

— Я тебе нихрена не должен, — я скрестил руки на груди. — И если хочешь что-то от меня получить, прекрати вести себя как жертва. Начни с того, что признай — всё это твоя вина. Не невезение, не обстоятельства. Ты сам сделал выбор.

Макс открыл рот, готовый возразить, но что-то в моём взгляде заставило его осечься. Затем его лицо вдруг исказилось, приняв то выражение упрямой обиды, которое бывает у людей, когда их припирают к стенке, но они всё равно отказываются признать очевидное.

— Ладно, так ты мне не поможешь? — он резко сменил тон, голос стал жёстче. — Тогда и не надо! Найду другой способ. И вообще, кто ты такой, чтобы меня судить? Небось сидишь в своём укреплённом поселении с самого начала и понятия не имеешь, какая жесть вокруг творится! Заботишься только о себе, а на остальных людей тебе плевать.

— Что ты сейчас сказал? — мой голос стал тихим и опасным.

Макс осёкся, внезапно вспомнив, с кем говорит. Я никогда не убивал на ринге, но мои удары отправляли людей в больницу на месяцы. Он сам был свидетелем тех боёв, где соперники уползали с переломанными рёбрами и разбитыми лицами.

— Послушай, — он сбавил тон, вновь переходя на просительный. — Сегодня бой века. Бывший боксер против какого-то огромного мужика из Пушкино. Боксер бьёт как машина — три боя, три нокаута в первом раунде! Коэффициенты просто сумасшедшие — три к одному!

Макс провёл рукой по лицу, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на отчаяние.

— Ты ведь разбираешься в бойцах. Просто пойдём, глянешь на них своим опытным взглядом. Сам убедишься, что боксёр — верная ставка. А потом уже решишь, стоит мне помогать или нет. Но сначала просто посмотри, ладно?

Я вздохнул. Сейчас переубедить Макса была практически невозможной задачей. Да и не нужно оно мне. Если человек даже после наступления апокалипсиса умудрился загнать себя в еще большую задницу, то ему уже вряд ли чем-нибудь поможешь.

С другой сторон, до сегодняшнего дня я ничего не слышал об этих боях. Судя по всему, они не афишировались широко, а проводились для узкого круга. Мне стало любопытно, что за подпольный бойцовский клуб организовали в условиях конца света. Возможно, там обнаружатся люди с потенциалом, которых стоит переманить в Красное Село. Хорошие бойцы всегда в цене, особенно сейчас.

— Пойдём, — сказал я. — Покажешь мне эти бои. Хочу увидеть всё своими глазами.

Глава 4. Особая лошадь

Клетка для боёв стояла в дальнем углу рынка, отгороженном хлипким забором из гофрированного железа. На входе маячили трое кавказцев с дробовиками, методично обыскивавших каждого входящего. Один держал здоровенный деревянный ящик, набитый отобранным оружием — ножами, пистолетами, кастетами прочим. Взамен выдавали пластиковые жетоны.

— Потом заберёшь, — буркнул охранник, ощупывая меня и забирая нож из-за голенища. — А дёрнешься — останешься без зубов.

Я усмехнулся. Этот дрищ даже не представляет, что я могу сделать с ним голыми руками. Но будем считать, что сегодня ему повезло.

За забором воняло мочой, блевотиной и чем-то кислым. Вокруг клетки сбилась толпа человек пятьдесят — грязные мужики с опухшими лицами, пара шлюх в рваных колготках, угрюмые типы с недобрыми взглядами. Все без оружия, но от этого не менее опасные. Кто-то жевал жаренное мясо на палочке, кто-то хлебал самогон из жестяных кружек. Публика орала, сплёвывала под ноги тягучую слюну и размахивала ставками — коробками с патронами, банками консервов, пакетами круп, флягами с бензином и прочей мелочью, которую принимали местные букмекеры.

Несмотря на запрет оружия, внутри периметра дежурили ещё пятеро охранников — крепкие парни с дубинками и электрошокерами. Они внимательно следили за толпой, готовые моментально утихомирить любого бузотёра. У каждого под курткой явно пряталась короткостволка — оружие здесь было только у организаторов. Самая надёжная гарантия «честной игры».

— Никаких драк на трибунах! — проорал лысый мужик в камуфляже, видимо, старший. — Кто начнёт буянить — сам окажется в клетке!

Сама арена — грубая конструкция из металлической сетки на кривых столбах, сваренных явно наспех. Пол забрызган засохшей кровью разных оттенков — от бурой недельной давности до почти свежей, алой. В углах заметны тёмные пятна и плевки. На сетке местами виднелись клочки волос, а в щелях бетонного пола что-то влажно поблескивало — может, осколки зубов, может, просто битое стекло.

Когда мы протиснулись ближе к клетке, там как раз заканчивался разминочный бой. Два мужика месили друг друга вялыми ударами, пыхтя как загнанные лошади. Один — низкий, с пивным брюхом, другой — дохляк с татуировками на впалой груди. Оба без техники, просто махали руками как бабы в автобусной драке.

— Небольшое шоу для публики, — презрительно фыркнул я. — Чисто, чтобы распалить толпу перед главным боем.

Наконец дохляк с татухами свалился от лёгкого удара в челюсть и не смог подняться. Толпа взревела, а рефери — мужик с обожжённым лицом — поднял руку победителя. Проигравшего вытащили за ноги, оставляя кровавый след на бетоне.

— Господа и дамы! — выкрикнул местный конферансье, расталкивая зрителей. — Разминка окончена! Переходим к главному блюду!

Толпа загудела от возбуждения. Люди протискивались ближе к клетке, пытаясь занять лучшие места. Кто-то уже пересчитывал патроны, готовясь делать ставки.

В стороне от клетки готовились к выходу два бойца. Я сразу оценил их профессиональным взглядом, как делал сотни раз на ринге.

Леонид «Мясник» был классическим боксёром — поджарый, с жилистыми руками, перебитым носом и характерной стойкой, выдающей годы тренировок. Уши слегка сплющены — признак многих лет на ринге. Он разминался грамотно, с хорошей координацией, дышал ровно. Движения экономные, чёткие, без лишней показухи. Глаза сосредоточенные, но немного нервные — видно, что чувствует важность момента.

Его противник был совершенно другим — больше двух метров ростом, плечи как дверной проём, грудь обтянута майкой, заляпанной жиром и грязью. Руки толщиной с моё бедро, бугристые от мышц. Выглядел как медведь-шатун, сожравший пару человек. Двигался медленно, вразвалку, но я сразу заметил, что он экономит силы и внимательно изучает противника. Такие здоровяки обычно оказываются намного опаснее, чем выглядят. Лицо квадратное, с выпирающей челюстью, поросшее щетиной. Глаза — маленькие, глубоко посаженные и очень внимательные.

Вокруг потели и толкались люди, бросая последнее, что у них осталось. Некоторые трясли руками от нервного возбуждения, другие — от нехватки выпивки. Воздух пропитался запахом немытых тел, перегара и страха. Кто-то ставил канистру с бензином, кто-то — ящик патронов. Мужик в грязной куртке предлагал аккумулятор, тётка с красным лицом — мешок картошки. Рядом серьёзный тип в очках торговался за две упаковки антибиотиков.

— Три к одному на «Мясника»! — кричал букмекер, лысый хмырь с татуировкой на шее в виде паука. Глаза бегающие, пальцы ловко пересчитывали ставки. — Он размажет эту тушу по стенке! Четыре к одному на первый раунд! Кто смелый?

Человек Аслана — высокий кавказец с электрошокером и золотой цепью на шее, наблюдал за процессом, лениво похлопывая дубинкой по ладони. Рядом с ним ещё двое таких же крепких ребят с короткими «телескопами», готовые успокоить толпу, если что-то пойдёт не так.

— Видишь? — возбуждённо шептал Макс, дёргая меня за рукав. Его глаза лихорадочно блестели. — Леонид был профессиональным боксером! Чемпион области! КМС по боксу! А Гарик просто здоровый мужик без техники! У него нет шансов!

Я хмыкнул, внимательнее присматриваясь к бойцам. Что-то здесь не сходилось. Во-первых, Леонид странно наступал на правую ногу — едва заметно, но для моего глаза очевидно. Травма колена, и не свежая. Во-вторых, когда он делал разминочные движения, его левое плечо двигалось с ограничением — застарелое растяжение или вывих. А ещё нервный тик в уголке глаза, который бывает у бойцов после серьёзных нокаутов.

А главное — заинтересованные взгляды, которыми обменивались букмекер и человек Аслана. Толпа, как обычно, велась на громкие имена и титулы, делая ставки на боксёра, а организаторы только подначивали — мол, профи не может проиграть какому-то амбалу.

Сраное разводилово. Как пить дать.

— Макс, — я положил руку ему на плечо. — Я не дам тебе патроны для ставки.

Его лицо исказилось:

— Но почему? Это же верняк! Все ставят на Леонида! Ты не видел, как он классно работает!

— Потому что этот бой подстроен, — ответил я тихо. — Леонид травмирован и, скорее всего, ему заплатили за проигрыш. Они специально подогревают публику, чтобы собрать побольше ставок на боксёра.

— Ты что?! — Макс аж поперхнулся. — Не верю! Леонид же профи!

Я не успел ответить — толпа взревела, и бой начался. Леонид сразу пошёл в атаку, красуясь перед публикой. Он кружил вокруг Гарика, выбрасывая точные джебы в лицо. Но здоровяк словно не замечал ударов — он методично сокращал дистанцию.

— Видишь! — возликовал Макс. — Леонид его достаёт! Может, он всё-таки победит!

В ту же секунду Гарик внезапно бросился вперёд, поймал Леонида в медвежьи объятия и с силой впечатал его головой в сетку. Толпа взорвалась новым рёвом. Профессиональный боксер рухнул на бетон с окровавленным лицом, а Гарик начал методично добивать его ногами.

Я заметил, как букмекер довольно ухмыльнулся, пересчитывая выручку. Всё как я и думал — чистой воды постановка.

Лицо Макса застыло в маске ужаса.

— Нет… так не должно было быть…

Леонид потерял сознание после очередного удара ногой в голову. Рефери оттащил Гарика и объявил его победителем. Толпа неистовствовала — кто-то радостно орал, кто-то рвал на себе волосы, проклиная боксера и собственную удачу.

— Хорошо, что ты меня остановил, — пробормотал Макс, но его глаза уже лихорадочно забегали по арене. — Слушай, через полчаса ещё бой! Там Семён против Виктора. Я видел Семёна — он двух мужиков уложил за минуту!

— Нет, Макс. Я не дам тебе патроны. Ни на этот бой, ни на следующий.

— Но я же всё проиграл! — в его голосе звучало отчаяние вперемешку с яростью. — Мне нужно отыграться! Хотя бы на еду для детей!

— Не будет никакого отыгрыша. Возвращайся в поселение, объясни людям ситуацию. Оставь координаты вашего поселения. В ближайшие дни к вам приедут наши люди для проверки и фильтрации. Они помогут с едой и лекарствами.

Макс нахмурился, явно не ожидая такого предложения.

— Проверки? Какой ещё фильтрации?

— Стандартная процедура, — пояснил я. — Проверят людей, отсеют психов и буйных. Обычная процедура безопасности.

Макс на секунду замер, но потом презрительно фыркнул.

— Эвакуация? Мне не нужна твоя ебаная благотворительность! Мне нужны патроны, чтобы отыграться! — Он резко стряхнул мою руку. — Да пошёл ты! Думаешь, ты лучше всех, да? Спаситель хренов!

Люди вокруг начали оборачиваться. Кто-то хмыкнул, кто-то сплюнул под ноги. Один из кавказцев насторожился и сделал шаг в нашу сторону, положив руку на электрошокер.

— Всего хорошего, Макс, — я развернулся, чтобы уйти.

— Эй, стой! — он попытался схватить меня за куртку. — Слушай, просто дай мне немного патронов взаймы! Я верну, клянусь!

— Нет.

— Да чтоб ты сдох! — заорал он мне вслед. — Чтоб тебя зомбаки сожрали! Мразь!

Толпа расступилась передо мной. Кавказец с электрошокером подошёл к Максу, который продолжал выкрикивать проклятия.

— Хватит шуметь, да? — холодно произнёс он. — Или сам успокою.

Я продолжал идти, не оборачиваясь. За спиной услышал, как Макс сразу сдулся под взглядом охранника. Очередной сломленный человек, которого невозможно спасти от самого себя.

Выйдя из зоны боёв, я направился в дальний угол рынка, где раньше не бывал. Там располагались прилавки с оружием — от самодельных ножей до приличных стволов. Хотел проверить, может, найдётся что-то стоящее для Красного Села.

Протиснувшись мимо двух пьяных мужиков, я заметил странное скопление людей в стороне от оружейных лотков. Человек двадцать стояли кругом, а в центре метался худой старик с всклокоченной седой бородой. Его одежда представляла собой лохмотья, кое-как связанные верёвками, а босые ноги были черны от грязи. Глаза горели лихорадочным блеском, как у религиозного фанатика.

— Почему вы смеётесь, глупцы?! — вопил он, запрокидывая голову к небу. — Вы все уже мертвы! МЕРТВЫ! Гниёте заживо, только не видите этого!

Люди вокруг ржали, подталкивая друг друга локтями. Кто-то швырнул в старика огрызок яблока, попав прямо в лоб. Желтоватая жижа потекла по его морщинистому лицу, но он даже не заметил.

— Вы думаете, это зомби-апокалипсис? — старик истерически захохотал, брызгая слюной. — Нет! Это ЭКСПЕРИМЕНТ! Выживание в контролируемых условиях! Вы подопытные крысы! Тараканы под стеклом!

Кто-то из толпы крикнул: — Пошёл нахрен, псих!

— ДУРАКИ! — старик упал на колени, с силой ударяя кулаками по земле. — Они записывают каждый ваш шаг! Наблюдают! Оценивают! «Смотри, этот использовал псионические способности!», «А этот научился контролировать зомби!», «Как интересно, эта группа создала торговую сеть!» — он скорчил гротескную гримасу, имитируя чужие голоса. — Вы все всего лишь развлечение для тех, кто НАВЕРХУ!

Я остановился послушать этот бред, привлечённый не столько словами, сколько странной энергией, исходящей от старика. Что-то в его безумии казалось… почти осмысленным.

Внезапно он замер, уставившись прямо на меня. Его выцветшие глаза расширились, а рот приоткрылся в беззубой ухмылке. Затем он вытянул дрожащую руку, указывая прямо мне в лицо:

— Вот! Вот особая лошадь! На него ставки самые высокие! Особая лошадь с тёмной аурой! Они столько возятся с ним… с тобой… меняют правила, даруют особые способности! Ты их любимчик!

По спине пробежал холодок. Толпа обернулась, разглядывая меня с любопытством и насмешкой. Кто-то присвистнул, кто-то заржал. Я стоял, не двигаясь, глядя в глаза старику. В какой-то момент мне показалось, что в них есть что-то нечеловеческое.

Двое охранников-кавказцев уже протискивались сквозь толпу, их лица не предвещали старику ничего хорошего.

— Они следят за тобой! Записывают каждый шаг! — выкрикнул он, пока его хватали за руки и волокли прочь. — Ты вернулся во времени! Ты знаешь, что было! Особая лошадь! Особая лошадь!

Его тощее тело извивалось в руках охранников, но он продолжал кричать и смотреть мне прямо в глаза, даже когда его уже тащили за угол.

— Помни, лошадка! — донеслось его последнее. — Только мёртвые свободны! ТОЛЬКО МЕРТВЫЕ!

Я нахмурился, пытаясь понять, что это было. Старик был явно не в себе, но его слова… откуда он знал про возвращение во времени? Это не могло быть совпадением.

— Эй, — окликнул я одного из охранников, тащивших старика. — Кто это такой?

Кавказец обернулся, не останавливаясь:

— Местный сумасшедший, — он равнодушно пожал плечами. — Держим его для развлечения публики. Безобидный. Кормим, поим — в ответ веселит народ своими бреднями.

— И давно он здесь?

— Да, считай, с самого начала, — охранник уже терял интерес к разговору. — Пришёл после первой волны зомби, с тех пор несёт чушь про наблюдателей и эксперименты.

Он скрылся за углом, волоча упирающегося старика, который всё ещё что-то выкрикивал, но слов было уже не разобрать.

Стемнело, когда мы наконец завершили все сделки. Я выменял несколько комплектов антибиотиков на патроны, Диана закончила торговаться за семена, а Кирилл с Антоном затащили в машину коробки с запчастями для генераторов. Миша и Лиза, брат и сестра, которых я выкупил у Аслана, нервно держались рядом, всё ещё не веря в свою удачу.

— Пора устраиваться на ночлег, — сказал я, закидывая рюкзак на плечо. — Утром выдвинемся в Красное Село.

— Кто-нибудь останется с машиной? — спросила Диана, кивнув в сторону нашего внедорожника, забитого ценным грузом.

— Поставим во дворе «Азимута», — я пожал плечами. — Там охрана нормальная.

Гостиница «Азимут» до апокалипсиса была обычной придорожной ночлежкой для дальнобойщиков — трёхэтажная серая коробка с вечно забитым туалетом и тараканами в номерах. Сейчас же это место превратилось в грёбаный пятизвёздочный отель. У Аслана хватило мозгов запустить собственный генератор, так что здесь было электричество, горячая вода и даже что-то вроде ресторана на первом этаже. А в подвале — бордель с девочками для тех, у кого водились патроны. Настоящая цивилизация посреди царства мертвецов.

Антон просиял.

— Надеюсь, Зарина ещё работает. Отличная девчонка.

— Сначала разместим ребят, — я кивнул на Мишу и Лизу.

Диана бросила на меня недовольный взгляд. Она всё ещё злилась из-за моей «благотворительности», но спорить не стала.

В холле гостиницы нас встретил знакомый кавказец за стойкой — невысокий мужик с густыми усами и золотым зубом. Перед ним на стойке лежал потрёпанный гостиничный журнал и тяжёлый револьвер. На стене позади висела карта с пометками безопасных маршрутов между поселениями, а рядом — прейскурант услуг, где цены указывались в патронах и литрах бензина.

— Опять на ночь? — спросил он, поглаживая усы. — Сколько комнат?

— Пять, — я кивнул на подростков. — У нас пополнение.

— Двадцать патронов за комнату, — отрезал он. — Горячая вода — пять патронов за двадцать минут. Девочки — отдельный прайс, спрашивать у Зухры на минус первом этаже. Оружие сдать на входе. Никаких исключений.

Я выложил из кармана сто патронов — безумные деньги по меркам любого поселения, но за такой комфорт не жалко.

Миша и Лиза переглянулись с недоверием, когда я отдал им ключ от отдельного номера.

— Правда можно… отдельную комнату? — тихо спросила Лиза.

— Конечно, — я кивнул. — Отдыхайте, утром выдвигаемся.

Номера в «Азимуте» были спартанскими, но чистыми. Две кровати с простынями, душ с горячей водой (за дополнительную плату), даже занавески на окнах. Конечно, до комфорта нашей базы в Красном Селе здесь было далеко, но для торговой точки на нейтральной территории вполне сносно.

— Встречаемся через час в баре, — сказал я остальным. — Обсудим завтрашний маршрут.

Я спустился вниз после быстрого душа. Бар «Азимута» выглядел прилично — стойка, несколько столиков, барная витрина с впечатляющим набором бутылок. За стойкой работал пожилой бармен с седой щетиной и холодным взглядом. Здесь подавали приличную еду — жареную курятину, свинину, крольчатину. Разумеется, всё это стоило недёшево, но голодными клиенты не оставались.

Выбор выпивки тоже впечатлял — от самогона трёх сортов до «элитного» алкоголя. Виски Black Label, текила Patron, даже несколько бутылок коньяка Hennessy — всё это теперь стоило целое состояние в патронах. Один шот хорошего виски — десять патронов, целая бутылка — цена небольшого арсенала.

Диана уже сидела за столиком, потягивая что-то из мутного стакана.

— Зачем они нам? — спросила она, не тратя время на приветствия. — Ящик патронов и десять литров бензина! Ты понимаешь, сколько это? А что взамен? Два лишних рта.

— Ты видела их глаза? — я встретил её взгляд. — Аслан бы сломал их за неделю.

— Этот твой идеализм когда-нибудь нас всех погубит, — буркнула Диана.

— Может быть, — я усмехнулся. — Но пока что именно он помогает нам оставаться людьми.

Бар постепенно заполнялся. Пришли охотники с южных территорий — грязные мужики в камуфляже с выцветшими нашивками. В углу устроилась компания торговцев, обсуждавших маршруты через заражённые районы.

У стойки крутились две девицы из борделя, высматривающие клиентов — одна блондинка с вульгарно-яркими фиолетовыми прядями, другая брюнетка с татуировкой змеи, обвивающей шею.

Обе втиснуты в платья, едва прикрывающие задницы, с глубокими вырезами, демонстрирующими всё, что только можно. Макияж как у клоунов — размалёванные губы, тонны туши на ресницах, яркие тени.

Но при этом обе удивительно чистые для этого мира — вымытые волосы, ухоженная кожа, даже маникюр. Они громко смеялись над шутками бармена, то и дело «случайно» наклоняясь над стойкой так, чтобы все желающие могли оценить товар.

Антон появился ближе к полуночи, довольный и расслабленный.

— Зарина передаёт привет, — заявил он, плюхаясь за наш столик. — Говорит, скучала. И даже сделала скидку — всего пятнадцать патронов вместо двадцати.

— Рада, что ты счастлив, — сухо ответила Диана. — Надеюсь, ты хотя бы презервативы использовал? А то потом Нина замучается лечить.

— Обижаешь, — он широко улыбнулся.

— Завтра выезжаем рано, — сказал я. — К восьми утра все должны быть готовы.

— А что с этими… новенькими? — спросил Антон. — Они с нами?

— Да, — подтвердил я. — Нина осмотрит их, а дальше решим.

В этот момент за окном раздались крики. Мы напряглись, но тут же расслабились, узнав знакомые звуки.

— Опять культисты, — Антон закатил глаза. — Каждый раз одно и то же.

— Пока платят за постой и не трогают никого, всем плевать, — пожал плечами я.

Мы разошлись по номерам. Войдя в комнату, я подошёл к окну, чтобы проверить, хорошо ли видна наша машина во дворе. И замер. Там, прямо под фонарём, стоял тот самый сумасшедший старик с рынка. Его седая борода серебрилась в тусклом свете, а рваная одежда развевалась на ветру. Он не шевелился. Просто стоял и смотрел — прямо в моё окно, прямо мне в глаза.

Секунда… две… три… Он не моргал.

А потом его губы медленно растянулись в улыбке, обнажая беззубые дёсны. И одними губами, без звука, он произнёс:

«Особая лошадь…»

Глава 5. Только мертвые свободны

Я вылетел из номера с такой скоростью, что едва не сбил с ног проходящую мимо женщину. Перепрыгивая через ступеньки, я пронесся вниз по лестнице и выскочил во двор гостиницы, сердце колотилось как бешеное. Холодный ночной воздух ударил в лицо, заставив поежиться, но адреналин разогнал кровь настолько, что я почти не чувствовал холода.

Лунный свет заливал пустой двор серебристым сиянием, отражаясь от луж после недавнего дождя. Я лихорадочно вертел головой, вглядываясь в каждую тень, в каждый закуток, но старика нигде не было. Только двое охранников у ворот, несколько припаркованных машин да тревожно шелестящие на ветру кусты.

— Твою мать, — выругался я, пробежав по двору и заглянув за каждую припаркованную машину.

Старик исчез. Просто, блядь, растворился в воздухе.

— Эй, мужик, ты че носишься? — окликнул меня один из охранников. — Проблэмы, да?

Я повернулся к двум кавказцам, подошедшим от ворот. Старший — коренастый мужик с густой чёрной бородой и шрамом через бровь — смотрел настороженно, а его напарник, долговязый парень с бегающими глазами, держал руку на кобуре.

— Вы не видели тут старика? — я пытался отдышаться, оглядываясь по сторонам. — Седой, в рванье, выглядит как бомж. Только что стоял под моим окном.

Кавказцы переглянулись, а потом бородатый усмехнулся.

— А, Шайтан-дэда? — он причмокнул языком. — Этот бэзумный тут иногда бродит, побирается. Хозяин его не гоняет — говорит, бэзобидный, для калорита дэржим. Но сэгодня мы его не видэли, точно. Можэт, приснился тэбе, а?

— Он был здесь, — я сказал это спокойно, глядя бородачу прямо в глаза. — И говорил странные вещи. О вещах, которые не мог знать.

Охранники снова переглянулись. В их взглядах я заметил смесь суеверного страха и презрения.

— Старый хрыч всэгда бормочет што-то про наблюдатэлей и канэц света, — пожал плечами долговязый. — Псих он и есть псих. Но его правда нэ было.

Бородатый сплюнул и поправил автомат на плече.

— Слюшай, уважаемый, шёл бы ты спать, да? Никого тут нэ было.

Я обвёл взглядом двор, выискивая камеры наблюдения.

— У вас хоть камеры есть? — спросил я. — Может, на записи что-то видно.

Бородач переглянулся с напарником, явно не горя желанием помогать.

— Зачэм тебе? — он нахмурился. — Камэра есть, да. Одна, у въезда. Но запись смотрет только хозяин. Это правила.

— Просто хочу убедиться, что мне не показалось, — настаивал я. — Дайте просто взглянуть на запись.

— Нэт, — отрезал бородатый. — Иди спать, гость. Завтра дэла, да?

Я на секунду задумался, а затем расстегнул карман и вытащил горсть патронов — 9-миллиметровых, для пистолета. Штук тридцать, не меньше.

— Просто за просмотр, — сказал я негромко. — Просто за просмотр. Никто не узнает.

Глаза бородача жадно блеснули в тусклом свете фонаря. Он быстро огляделся по сторонам, затем протянул ладонь.

— Двадцат минут, — буркнул он, ссыпая патроны в карман. — И никому ны слова, понал?

Бородач повёл меня в маленькую подсобку возле въезда, где на покосившемся столе стоял древний ноутбук, подключённый к единственной камере. Он уселся на скрипучий стул и начал прокручивать запись.

— Вот, смотри, да, — ткнул он пальцем в экран. — Врэмя савпадает?

Я вглядывался в зернистое изображение. Пустой двор, освещённый тусклым фонарём. Видно только часть территории — угол здания и пятачок земли перед ним. Никакого старика в кадре. Совсем. Хотя именно там он и должен был стоять, если я не ошибался в расположении.

— Проверь ещё раз, — я положил руку на спинку его стула. — Замедли воспроизведение.

Ещё десять минут мы просматривали запись покадрово. Абсолютно ничего. Словно старик был призраком, который увидел только я.

— Даволен? — бородач откинулся на стуле с самодовольной ухмылкой. — Говорыл же, что ныкого ни было.

Я потёр виски, чувствуя, как усталость наваливается неподъёмным грузом. Что за херня здесь творится?

— Спасибо, — сказал я и вышел из подсобки.

Вернувшись в номер, я рухнул на кровать, не раздеваясь. Сон не шел. Я уставился в потолок, наблюдая за тем, как тени от уличного фонаря скользят по стенам, принимая причудливые формы. Слова старика крутились в голове бесконечным, изматывающим хороводом: «Особая лошадь… они ставят на тебя… ты вернулся во времени… только мертвые свободны…»

С каждой минутой эти слова казались все менее бессмысленными и все более зловещими. Старик знал обо мне то, что не мог знать никто. О моем возвращении во времени, о прошлой жизни. Я чувствовал, как мурашки бегут по коже. Если он не галлюцинация и не плод моего воображения, значит… значит, происходит что-то намного более странное, чем просто зомби-апокалипсис.

Утро выдалось пасмурным. Тяжелые свинцовые тучи затянули небо, и дождь барабанил по крыше внедорожника, создавая монотонный шум. Обычно я легко переносил бессонные ночи — способности Лекаря позволяли мне играть с химическими процессами организма, поддерживая бодрость без сна. Но когда дело касалось Тёмных Лекарей вроде меня, длительное бодрствование оставляло свои следы — под глазами залегли глубокие синяки, а кожа приобрела нездоровую бледность с сероватым оттенком.

— Ты хоть час поспал? — Диана повернулась с переднего сиденья, сверля меня взглядом, который мог бы прожечь дыру в броне танка. Ее светлые волосы, собранные в хвост, агрессивно тряслись в такт движению машины по ухабам. — Выглядишь паршиво. Что-то случилось ночью? Видела, как ты выскочил из номера.

Я отмахнулся, не желая рассказывать о старике, пока сам не разобрался во всём. Миша и Лиза сидели на заднем сиденье, молча глядя в окно. Мальчишка нервно теребил рукав сестры, а она положила голову ему на плечо, прикрыв глаза.

Утром перед отъездом я потратил час, расспрашивая про старика. Все говорили, что видели его вчера на рынке, но сегодня он куда-то пропал. Как сквозь землю провалился.

— Кирилл, ты в порядке? — спросил я, заметив его бледное лицо и напряжённый взгляд.

— Странное гудение, — поморщился Ищейка, массируя виски. — Будто какой-то шёпот… на грани слышимости. Сначала думал, что просто устал, но становится все громче и громче.

— Давно это началось?

— Вчера вечером, — Кирилл опустил руки. — Думал, перенапрягся после рынка. Но оно усиливается. Как жужжание пчёл в голове, только… слова. Непонятные, но я почти могу разобрать…

Он оборвал фразу и уставился в окно, словно прислушиваясь к чему-то, чего никто из нас не слышал. Я обменялся быстрым взглядом с Дианой — мы оба знали, что это может означать. То же, что и в Красном Селе. Первые признаки.

— Потерпи, — сказал я Кириллу. — Как вернемся на базу, я тебя посмотрю.

Он молча кивнул и прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на дыхании.

Антон вёл машину медленно, внимательно следя за дорогой. Дождь усиливался, превращая видимость в дерьмо. Через запотевшие стёкла едва можно было различить очертания деревьев по обеим сторонам трассы.

Внезапно впереди показалась сожжённая деревня — несколько почерневших остовов домов у дороги. Ветер гнал по пустой улице обрывки бумаги и пепел, а дождь превратил землю в чёрное месиво из грязи и сажи. Что-то в этом месте заставило волосы на моём затылке встать дыбом. Я инстинктивно замедлил дыхание, как перед боем.

— Тормози, — я тронул Антона за плечо.

— Зачем? — нахмурился он, сбрасывая скорость. Его пальцы барабанили по рулю в нервном ритме. — До Красного Села час езды, дождь усиливается. Лучше, наоборот, ускориться.

— Просто сделай это, — я уже открывал дверь, не дожидаясь полной остановки.

Запах ударил в ноздри, как удар под дых, стоило мне выбраться из машины. Не обычная вонь разложения, которую я научился распознавать за годы апокалипсиса, а что-то сладковатое, почти приторное, от которого першило в горле и к горлу подкатывала тошнота. Смесь гнилых фруктов, озона после грозы и чего-то химического, неестественного.

Я инстинктивно потянулся к ножу, закрепленному на бедре, ощущая его успокаивающую тяжесть.

— Кирилл, — окликнул я, наклонившись к открытому окну. — Чувствуешь что-нибудь? Кого-нибудь?

Ищейка с трудом сфокусировал взгляд, его лицо исказилось от боли.

— Ничего, — он покачал головой. — В такой ливень мои способности почти бесполезны. Как в тумане… Всё размыто.

— Понятно, — я кивнул. — Оставайся с подростками и держи оружие наготове.

Диана выскочила из машины, тут же оказавшись под стеной воды. Ливень хлестал по её светлым волосам, мгновенно превращая их в мокрые сосульки. Куртка потемнела от влаги, но Диана, казалось, не замечала непогоды — всё её внимание было сосредоточено на деревне.

— Ты чувствуешь? — спросил я её.

Она принюхалась, и её обычно бесстрастное лицо на мгновение исказилось отвращением.

— Да, — кивнула она, вытирая дождевую воду с лица. Вокруг её рук уже начало формироваться слабое силовое поле — лёгкая голубоватая дымка, выдающая готовность к бою. — Что-то не так. Совсем не так.

Мы с Дианой и Антоном двинулись между обугленных домов. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень, который смывал пепел с выжженных стен и превращал землю в черную жижу. Мои ботинки увязали в этой дряни по щиколотку, каждый шаг давался с трудом, будто сама земля пыталась удержать нас от того, что мы могли обнаружить.

За разрушенным сараем мы нашли их. Несколько десятков мертвецов, лежащих по кругу, головами внутрь, словно в каком-то жутком ритуале. Дождь барабанил по их серой коже, смывая грязь и обнажая странные синеватые прожилки под поверхностью. В центре круга на выжженной земле виднелся символ — спираль, уходящая против часовой стрелки, словно водоворот, затягивающий в глубину.

Диана присела на корточки, не касаясь тел, изучая странное расположение.

— Это не похоже на случайность, — проговорила она тихо, еле слышно сквозь шум дождя. — Слишком аккуратно, словно по линейке разложили.

Антон держался чуть позади, нервно поглядывая по сторонам, словно ожидая засады. Его ружьё было направлено в землю, но палец застыл в миллиметре от спускового крючка.

В этот момент один из мертвецов дёрнулся. Короткое, судорожное движение, как у марионетки, которую дёрнули за нитку. Диана мгновенно вскочила, окружая руки голубоватым силовым полем, но я жестом остановил её.

— Подожди, — сказал я, вглядываясь в лежащее тело.

Зомби едва шевелился. Его руки и ноги дёргались асинхронно, как у эпилептика в приступе. Но глаза… его глаза светились странным голубоватым светом, будто кто-то вставил в глазницы маленькие неоновые лампочки. Из разбитого черепа сочилась не обычная чёрная жижа, которую я видел сотни раз, а что-то флуоресцентное, синее, пульсирующее в такт с каждым движением трупа.

Я присел рядом, чувствуя, как ледяные капли дождя стекают за шиворот, пробираясь по позвоночнику холодными ручейками. Воздух вокруг тел казался гуще, словно насыщенный чем-то невидимым, тяжёлым.

— Не трогай его, — предупредила Диана, но я уже активировал Поглощение — не полное, только чтобы прощупать — и осторожно коснулся холодной руки мертвеца.

В тот же миг боль пронзила меня, расходясь от руки по всему телу, как удар молнии. Каждый нерв, каждый мускул напрягся до предела. Я не был готов к этому. Обычно тёмная энергия давала ощущение силы, мощи, контроля. Но сейчас она имела какой-то невыносимый «привкус», словно чистый спирт разбавили кислотой.

В голове вспыхнули образы — яркие, чужеродные, непонятные. Бескрайнее море разумов, связанных между собой тончайшими нитями света, пульсирующими в унисон, как нейроны в гигантском мозгу. Миллионы, миллиарды связей, соединяющихся в необъятную паутину, охватывающую… что? Город? Страну? Мир? И в центре этой сети — нечто. Я ощутил его присутствие, хоть и не мог увидеть. Наблюдающее за всеми точками соединения одновременно. Древнее. Холодное. Расчётливое.

А потом это существо заметило меня. Повернуло ко мне всё своё внимание, словно луч прожектора в ночи. Я почувствовал, как оно изучает меня, препарирует, разбирает на составляющие.

Я отшатнулся, разрывая контакт, едва удержавшись на ногах. Колени подогнулись, желудок скрутило. В горле пересохло, несмотря на дождь, заливавший лицо. Сердце колотилось как бешеное, а по спине стекал уже не дождь, а ледяной пот.

Мертвец, которого я коснулся, внезапно изогнулся дугой и издал пронзительный вой — высокочастотный, режущий, как скрежет металла по стеклу. Звук впился в уши, заставляя зубы ныть, а волосы встать дыбом. Остальные зомби в круге одновременно подняли головы — в идеальной синхронности — и повторили этот вой, создавая жуткую какофонию, от которой кровь стыла в жилах.

— Перебить их всех. Сейчас же, — я выхватил нож, чувствуя, как дрожат руки.

Диана мгновенно ринулась в бой, словно только и ждала команды. Её движения были стремительными, размытыми в потоках дождя. Силовое поле вокруг рук пульсировало с каждым ударом, усиливая их мощь. Кулак с хрустом проломил череп ближайшего мертвеца, разбрызгивая синюю жидкость, смешивающуюся с дождём.

Антон очнулся от оцепенения и открыл огонь. Каждый выстрел звучал как взрыв в замкнутом пространстве между домами, эхом отражаясь от обгоревших стен. Дробь разрывала гниющую плоть, но что-то было не так — даже с пробитыми черепами, с размозжёнными мозгами, зомби продолжали издавать этот жуткий вой, как будто источник звука находился не в их телах.

Я вогнал лезвие в глазницу одного из мертвецов, активируя Поглощение на полную мощность. Тёмная энергия хлынула по невидимым каналам, высасывая жизненную силу из трупа. Обычно при этом тела иссыхали за секунды, превращаясь в мумии. Но сейчас, хотя тело зомби действительно мгновенно иссохло, синяя жидкость, вытекающая из раны, обожгла мою руку, как кислота, оставив странный светящийся след на коже.

— Сука! — выругался я, отдёргивая руку, но продолжая удерживать Поглощение активным.

Ливень усилился, словно само небо пыталось смыть то, что мы обнаружили. Вода стекала ручьями по нашим лицам, затрудняя обзор. Грязь под ногами превратилась в скользкое месиво, заставляя нас спотыкаться при каждом резком движении.

Мы методично уничтожили всех мертвецов, не оставляя им ни единого шанса. Диана схватила последнего за голову обеими руками, силовое поле вспыхнуло ярче, и она крутанула его череп на 180 градусов. Хрустнули шейные позвонки, но тварь всё ещё издавала этот невыносимый вой. Тогда она с яростью опустила ногу на его голову, размазывая остатки мозга по грязной земле. Только тогда зловещий звук наконец стих, оставив после себя звенящую тишину, нарушаемую лишь шумом дождя.

Мы стояли среди разорванных тел, тяжело дыша. Дождь смывал кровь и грязь, но тот приторно-сладкий запах всё равно пробивался сквозь пелену воды.

— Нужно сжечь их, — сказал я, разглядывая пульсирующий след на обожжённой руке. — И символ тоже уничтожить. Полностью.

Антон кивнул и побежал к машине, поскальзываясь на размокшей земле. Через минуту он вернулся с канистрой бензина.

— Под таким ливнем вряд ли загорится, — засомневался он, глядя на хлещущие потоки воды.

— Обливай щедрее, — я забрал у него канистру. — Бензин легче воды, будет держаться сверху.

Мы залили тела и символ, израсходовав почти всю канистру. Я достал зажигалку, прикрывая её от дождя ладонью. Пришлось щёлкнуть несколько раз, прежде чем появилось пламя. Подожжённая лужа бензина вспыхнула неохотно, но когда огонь добрался до тел, произошло что-то странное.

Пламя внезапно изменило цвет, став ярко-голубым, и разгорелось с неестественной силой, будто питалось чем-то большим, чем просто бензин. Потоки дождя, казалось, огибали огонь, создавая над ним подобие невидимого купола. Языки пламени жадно пожирали плоть, проникая глубже, чем обычный огонь.

— Что за чертовщина? — пробормотал Антон, отступая на шаг.

Мы наблюдали, как над пожарищем поднимается густой чёрный дым, закручивающийся в спираль — точно такую же, как символ на земле. Он поднимался ровным столбом, не рассеиваясь под ветром и дождём.

Постепенно ливень начал стихать, переходя в мелкую морось. Пламя продолжало гореть, пока от тел не остались лишь почерневшие, обугленные скелеты, а на месте символа — выжженная земля.

— Что это вообще было? — спросил Антон, нервно перезаряжая ружьё. Его руки заметно дрожали, а обычно уверенный голос звучал надломленно.

Я поднял руку, рассматривая странный светящийся след на коже. Он медленно блек, впитываясь внутрь, словно растворяясь в моих тканях.

— Понятия не имею, — ответил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Но что-то подсказывает, что скоро узнаем. И нам это совсем не нравится.

Глава 6. Они уже здесь

В Красное Село мы вернулись к полудню. Потоки воды хлестали с неба, когда массивные ворота базы закрылись за нашим внедорожником. Нас встретил Олег — местный начальник безопасности, крепкий мужик с изрезанным шрамами лицом и чёрной повязкой на правом глазу.

— Наконец-то, — кивнул он, жестом приглашая следовать за ним в административное здание. Его хромота стала заметнее из-за сырости — старые раны всегда ноют в такую погоду. — У нас проблемы.

Я снял мокрую куртку, с которой натекла лужа на пол. Одежда промокла насквозь, но меня больше беспокоило то, что мы увидели в сожжённой деревне.

— Что случилось? — спросил я, проходя за ним в его кабинет.

— Четверо слегли с непонятными симптомами, — он говорил чётко, по-военному лаконично. — Высокая температура, бред и постоянные жалобы на «голоса в голове». Сначала думали — сильная простуда и грипп, но потом… — он замолчал, подбирая слова, — потом под их кожей появились чёрные прожилки.

Это слишком походило на то, что начиналось у Кирилла. Совпадений не бывает.

— Когда началось?

— Позавчера вечером, — Олег сложил руки на груди. — Нина сбилась с ног, пытаясь разобраться с тем, что происходит, но пока безрезультатно.

Я направился в медблок, преодолевая странное сопротивление в ногах — словно что-то внутри предупреждало не идти туда. Коридоры казались бесконечными и пустыми, гулкими от шага ботинок по бетонному полу. Никого — ни дежурных, ни охраны, ни даже случайных прохожих. Все держались подальше от потенциального источника заражения. Только дождь барабанил по стёклам, превращая и без того гнетущую атмосферу в что-то похожее на кадры из фильмов ужасов — серые сумерки среди дня, размытые силуэты деревьев за окнами, извивающиеся под порывами ветра, как живые существа.

На повороте я едва не сбил с ног Нину. Она выглядела так, словно не спала несколько суток. Под глазами залегли тёмные круги, волосы небрежно собраны в растрёпанный хвост, из которого выбивались пряди. Белый когда-то халат был покрыт подсохшими пятнами — тёмно-бордовыми, почти чёрными.

— Слава богу, ты вернулся, — она обняла меня, на секунду прижавшись всем телом, и я почувствовал, как она дрожит от усталости и напряжения. — Я не знаю, что с ними происходит. Никогда такого не видела.

От нее пахло антисептиком, потом и чем-то цветочным — ее личным запахом, который я всегда мог отличить от тысячи других. Я крепко обнял ее в ответ, наслаждаясь секундным ощущением близости посреди всего этого хаоса.

Нина провела меня в палату, оборудованную в бывшем армейском складе. Четыре койки, четыре пациента — все в полубессознательном состоянии. Их кожа — бледная, с серым оттенком — покрылась чем-то, напоминающим вены, только черного цвета. Эта паутина извивались под кожей неестественным образом, будто что-то живое двигалось там, словно черви под тонким слоем грунта после дождя.

— Что ты пробовала? — спросил я, осматривая ближайшего больного — Петровича, нашего механика, мужика лет пятидесяти с руками, вечно перепачканными машинным маслом. Сейчас его заскорузлые пальцы беспокойно теребили простыню, а глаза под закрытыми веками двигались, как у человека в фазе быстрого сна.

— Все способы перепробовала, — выдохнула Нина, опускаясь на стул рядом с койкой. — Целительская энергия работает, но как только убираю руки — всё возвращается. Чёрные прожилки распространяются с каждым часом, теперь уже до шеи дошли. Что-то блокирует полное исцеление.

Положив ладонь на руку Петровича там, где чёрные линии проступали особенно отчётливо, я направил поток энергии в его тело. Эффект был мгновенным и поразительным. Его глаза широко распахнулись, затуманенный взгляд прояснился, а чёрная нить под кожей словно впитались глубже под кожу, почти исчезнув из виду.

— Макар? — он узнал меня, голос был хриплым, словно он долго кричал. — Что… что происходит? Где я?

— В санчасти, — ответил я, не разрывая контакта. — Как ты себя чувствуешь?

— Голова… гудит, — он поморщился, пытаясь сосредоточиться. — Как будто тысячи голосов. Они зовут… куда-то. Хотят, чтобы я присоединился. Показывают… — он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Не могу объяснить.

— Кто они, Петрович? — я склонился ниже, вглядываясь в его глаза, которые становились все более осмысленными.

— Не знаю… — он нахмурился. — Не могу разглядеть. Но их много. Очень много. И они… они ждали этого. Давно.

Я отпустил его руку, и он сразу же снова впал в бессознательное состояние.

— И у тебя тот же эффект, — вздохнула Нина, глядя на Петровича. — Помогает, пока есть контакт, а потом всё возвращается.

— Но хоть что-то, — я посмотрел на остальных больных. — Нужно собрать совет. Немедленно. И позвать старика Каренина — если кто и может предложить хоть какое-то объяснение, так это он.

Я рассказал о случившемся экстренно собранному совету Красного Села. В душном бункере под административным зданием собрались все, кто принимал решения в поселении. Начальник безопасности Олег, профессор Каренин, Нина, представляющая медиков, Виктор и ещё с десяток других людей — руководители разных подразделений и уважаемые жители.

Большинство из них держались на расстоянии от меня — не демонстративно, но заметно. Я чувствовал их взгляды — настороженные, оценивающие. Для них я оставался Тёмным Лекарем, существом опасным и непредсказуемым. Ходячей угрозой, которую пока терпят из-за пользы, но всегда держат под подозрением. Только Нина и Олег сидели ближе, показывая своё доверие.

Я описал им всё: безумного старика на рынке, его странные предупреждения, жуткую находку в сожжённой деревне. С каждым словом их лица становились всё мрачнее, а в комнате нарастало напряжение.

— Вы думаете, я спятил, — закончил я, обводя взглядом застывшие лица. — Но у нас четверо больных с симптомами, которые я никогда раньше не видел. Что-то происходит, что-то, чего мы не понимаем.

Каренин медленно снял очки и начал протирать стекла потрепанным платком, как делал всегда, когда глубоко задумывался. В этом простом, привычном жесте было что-то успокаивающее, словно островок нормальности посреди хаоса.

— То, что вы описываете, может быть несколькими разными явлениями, — его голос звучал задумчиво, с хрипотцой долгого курильщика. — Странное поведение зомби, эта синяя жидкость… А теперь больные с голосами в голове. Возможно, это новый вид заражения. Или мутация существующего вируса.

Он надел очки обратно на крючковатый нос и окинул собравшихся внимательным взглядом.

— Мы видели, как эволюционируют зомби за эти месяцы, появляются псионики среди них. Возможно, сейчас мы наблюдаем следующий этап. Какую-то форму… улучшенной координации между ними.

— А как быть с больными? — спросил кто-то из дальнего угла. — Если это не просто психоз, а новая форма заражения?

Каренин нахмурился.

— Трудно сказать. Мы имеем дело с чем-то неизвестным. Возможно, это новый тип псионика, воздействующий на разум на расстоянии. Или какой-то… коллективный разум, пытающийся образоваться.

— Звучит как бред сумасшедшего, — буркнул Олег, но его единственный глаз выдавал беспокойство.

— В мире, где мертвецы ходят и люди двигают предметы силой мысли, — спокойно ответил Каренин, — я бы не спешил отметать даже самые фантастические теории.

Совет погрузился в напряжённое молчание. Я чувствовал, как внутри нарастает тёмная энергия — будто моё тело инстинктивно готовилось к схватке с невидимым врагом. Наконец Виктор — седой мужчина с военной выправкой — нарушил тишину:

— Что бы это ни было, оно прогрессирует, — его голос звучал как приговор. — За последний час еще четыре человека сообщили о шёпоте в голове. И это число растёт с каждым часом.

— Мы должны что-то предпринять, — сказал я, обводя взглядом совет. — Нужно изолировать больных, усилить патрули по периметру, установить дополнительное наблюдение. И никто не должен покидать территорию базы без особого разрешения.

Каренин задумчиво кивнул.

— Разумные меры предосторожности. И я бы добавил — нужно собрать больше информации. Возможно, это явление наблюдается не только у нас.

После совещания все разошлись, каждый со своим заданием. Олег направился организовывать дополнительные патрули, Нина вернулась к больным с новыми идеями по изоляции, Каренин отправился в свою импровизированную лабораторию собирать образцы. Совет закончился на решительной ноте — что бы ни происходило, Красное Село будет готово.

Я остался один в опустевшем бункере, разглядывая карту поселения на стене. Всё чаще в последнее время меня не покидало ощущение, что мы — как фигуры на шахматной доске, а кто-то невидимый переставляет нас по своему усмотрению. Странный старик на рынке. Синяя жидкость в мертвецах. Голоса в голове.

Слишком много совпадений для случайности.

Я должен разобраться во всём этом, и быстро. Потому что какое-то шестое чувство подсказывало — времени у нас осталось немного.

После я отправился в нашу с Дианой и Ниной комнату в казарме — отдельное помещение, которое командование выделило нам троим. Нина осталась дежурить в медблоке, так что мы с Дианой были одни. Напряжение последних дней, тревога, усталость — всё выплеснулось, как только за нами закрылась дверь.

Она набросилась на меня с такой яростью, что я едва устоял на ногах. Её зубы прикусили мою шею до лёгкой боли, вызвав волну мурашек по всему телу. Ощущения перемешались с желанием, превращаясь в жидкий огонь, растекающийся по венам. Я схватил её за волосы, запрокидывая голову, и впился в её губы с такой силой, что почувствовал солоноватый привкус на языке, когда наши поцелуи стали слишком яростными.

В полумраке комнаты, освещённой лишь тусклым светом единственной лампы, её глаза изменились — зрачки расширились, а вокруг них проступила тонкая желтоватая радужка, признак сильнейших эмоций у псиоников. На щеках проступил лихорадочный румянец, на шее пульсировала вена. Каждый её вдох был глубоким, жадным, словно она задыхалась от желания.

Я буквально сорвал с неё футболку, разрывая ткань. Она ответила тем же, рванув мою футболку через голову с такой силой, что шов на плече треснул. Её ногти прочертили красные полосы по моей груди, оставляя горящие следы. Мы словно пытались прорваться друг к другу сквозь кожу, слиться воедино, уничтожить всё то, что разделяло нас. Страх, усталость, отчаяние — всё перемалывалось в этой безумной схватке тел.

Я швырнул её на кровать с такой силой, что она отскочила от матраса. Диана перекатилась на живот и приподнялась на четвереньки, прогибаясь в пояснице, широко расставив колени. Она посмотрела на меня через плечо с дикой, первобытной жаждой. Её взгляд не просил — требовал.

— Трахни меня так, чтобы я не могла думать ни о чём другом, — прорычала она, выгибая спину ещё сильнее. — Хочу чувствовать тебя. Глубоко.

Я навалился сверху, вдавливая её в матрас всем весом, входя одним резким движением. Она выгнулась дугой и вскрикнула, подаваясь назад, насаживаясь сильнее. Её пальцы впились в простыню, комкая ткань и разрывая её. Я схватил её за бёдра, оставляя синяки, и начал двигаться в бешеном ритме, словно пытаясь выбить из нас обоих все мысли, все тревоги, всё, кроме этого момента чистого, животного наслаждения.

Кровать трещала и билась о стену, пока не раздался громкий треск — каркас не выдержал и сложился под нами, как карточный домик. Матрас съехал на пол, но мы едва заметили это. Диана оказалась сверху, оседлав меня, впиваясь ногтями в мою грудь. Её глаза были полузакрыты, голова запрокинута, светлые волосы растрепались дикой гривой. Она двигалась с такой яростью, что доски под матрасом скрипели и прогибались. Её силовое поле то вспыхивало, то гасло в такт её дыханию, окутывая нас обоих полупрозрачным коконом энергии.

Капли пота стекали по её шее, между грудей, по плоскому животу с едва заметными мышцами. В тусклом свете лампы её кожа казалась почти бронзовой, а силовое поле придавало ей голубоватое сияние, словно она была создана из света и огня.

Я перевернул её на спину, закинув её ноги себе на плечи, и продолжил вбиваться с яростью, которая могла бы испугать, если бы не её ответный рёв. Она кусала свою руку, пытаясь сдержать крики, но безуспешно.

В момент, когда она достигла пика, всё её тело напряглось и задрожало, как от электрического разряда. Силовое поле вспыхнуло с такой яркостью, что на мгновение комната озарилась ослепительным голубоватым светом. Тени на стенах исчезли, растворившись в этом сиянии. Из её горла вырвался хриплый, почти животный крик, который перешёл в длинный, дрожащий стон.

И именно в этот момент, когда волны наслаждения ещё пульсировали в нас обоих, мы услышали это. Шёпот. Голос, который невозможно было определить как мужской или женский, произносил одну и ту же фразу: «Мы видим вас. Мы приближаемся».

Это было настолько неожиданно, настолько чуждо, что мы мгновенно отпрянули друг от друга. Я перекатился к краю сломанной кровати, выхватывая нож, который всегда держал под рукой. Диана вскочила на ноги, активируя силовое поле — голубоватая аура окружила её тело, готовая отразить любую угрозу. Наши взгляды заметались по комнате, но никого постороннего не было.

Мы быстро проверили каждый угол тесной казарменной комнаты, каждый шкаф, даже заглянули под обломки кровати. Пусто. Абсолютно пусто.

Когда мы вернулись к постели, наши взгляды пересеклись, и я увидел в её глазах то же понимание, что чувствовал сам. Это не было галлюцинацией. Это не было простым совпадением. Что-то или кто-то действительно говорил с нами… внутри нас.

— Старик, — выдохнул я, натягивая джинсы. — Всё началось с того сумасшедшего на рынке.

Диана нахмурилась, быстро одеваясь.

— Думаешь, он как-то связан с этим?

— Слишком много совпадений, — я натянул футболку. — Он знал о моём возвращении во времени. Назвал меня «особой лошадью». Говорил, что за нами наблюдают, что мы часть какого-то эксперимента. И теперь эти голоса… Я должен найти его.

— Сейчас? — Диана вскинула брови. — Среди ночи?

— Утром, — я покачал головой. — Возьму Антона и ещё пару человек. Вернусь на рынок. Буду искать, пока не найду этого чёртова старика. Он знает что-то. Что-то важное.

— И что если найдёшь? — Диана скрестила руки на груди. — Думаешь, он всё тебе расскажет?

Я пожал плечами, чувствуя, как внутри растёт уверенность в правильности решения.

— Может, и не расскажет. Но я хотя бы пойму, кто он такой на самом деле. Потому что я уверен — никакой он не сумасшедший. И если всё действительно связано — старик, зомби с синей жидкостью, голоса в голове — то он может быть ключом ко всему.

Диана кивнула, признавая логику моих рассуждений.

— Только будь осторожен. Если он знает о твоём возвращении, то явно не обычный человек.

— Именно поэтому я должен его найти, — сказал я твёрдо. — Пока не стало слишком поздно.

Ночью меня разбудил срочный вызов по рации. Голос Олега звучал напряжённо, с нотками, которых я никогда раньше не слышал. Страх. Ещё трое заболели, включая Кирилла. Я быстро оделся и побежал в санчасть, оставив Диану спящей. Она вымоталась до предела, и ей нужно было восстановить силы перед тем, что ждало нас впереди.

Санчасть встретила меня хаосом, стонами и криками. Кирилл бился в конвульсиях на больничной койке, его тело выгибалось дугой, словно кто-то тянул его вверх за грудину невидимым крюком. Его удерживали трое санитаров, и даже им, здоровенным мужикам, это давалось с трудом.

Нина склонилась над ним, положив ладони ему на виски. Её глаза пожелтели настолько, что радужка почти исчезла — верный признак, что она работала на пределе своих целительских способностей. Рядом с ней стояла початая бутылка подсолнечного масла — явно не единственная, которую она за сегодня употребила.

— Не помогает, — выдохнула она, когда я подошёл. Её руки дрожали от истощения. — Я уже вылила в него столько энергии, что хватило бы на десяток ранений, но чернота всё равно распространяется.

Вокруг стонали другие больные. Кто-то кричал, кто-то бормотал бессвязный бред. Воздух звенел от страданий.

— Я слышу их всех! — выкрикивал Кирилл. Его глаза закатились, показывая только белки с кровавыми прожилками. Изо рта текла пена, а на губах выступили волдыри. — Тысячи, миллионы голосов! Они зовут меня! Они знают, что я вижу их! ОНИ ИДУТ!

Я отступил на шаг, оценивая обстановку. Вокруг стонали больные, корчась от боли, в воздухе висел запах пота и страха. Стандартное лечение Нины не справлялось. Нужно было что-то радикальное.

Я сделал глубокий вдох и решился на то, чего никогда раньше не делал для лечения — выпустил споры Поглощения. Фиолетовая дымка сорвалась с моих ладоней, расползаясь по воздуху невесомым облаком. Обычно я использовал их только для убийства, высасывая жизнь из врагов, но сейчас интуиция подсказывала — обычные методы здесь не помогут.

Споры разлетелись по помещению, окутывая больных тонкой фиолетовой пеленой. Они жадно впивались в черноту, вытягивая её из вен, как голодные змеи. В моё тело хлынуло нечто чуждое — холодное, тёмное, враждебное. Я напряг все силы, чтобы блокировать эту дрянь и не дать ей проникнуть глубже.

— Поставьте капельницы всем больным, — скомандовал я, чувствуя, как напряжение нарастает в каждом мускуле. — Глюкоза, витамины, всё, что у вас есть. И меняйте их постоянно. Мои споры вытягивают жизненную энергию вместе с заразой.

Нина без лишних вопросов начала раздавать указания помощникам. Она видела, что мой метод работает — стоны стихали, судороги и боли прекращались. Но цена была высока.

Боль пришла внезапно — словно сотни раскалённых игл вонзились под кожу одновременно. Я прикусил губу до крови, сдерживая крик. Перед глазами вспыхивали чёрные точки, а в ушах зазвучали чужие голоса — шёпот тысяч существ, говорящих одновременно.

Я сконцентрировался на своей целительской энергии, используя её как щит. Пять лет в предыдущей жизни я учился контролировать эту силу, и сейчас она отозвалась. Боль не исчезла, но стала терпимой — словно кто-то убавил громкость невыносимого шума. Я глубоко вдохнул, восстанавливая равновесие. Голоса отступили на край сознания, став едва различимым гулом.

— Макар? — встревоженный голос Нины донёсся откуда-то сбоку.

— Я в порядке, — ответил я, выпрямляясь. — Все под контролем.

Постепенно тёмные прожилки под кожей пациентов бледнели, но полностью исчезнуть не желали — будто цеплялись за что-то глубоко внутри, за самую суть их существования.

Кирилл обмяк, его крики прекратились, словно кто-то нажал на выключатель. Глаза сфокусировались, и он посмотрел на меня почти осмысленным взглядом, хотя в их глубине всё ещё плескалось безумие.

— Макар… они повсюду, — прошептал он, хватая меня за руку. Его пальцы были ледяными, но удивительно сильными. — Как сеть… все связаны… все становятся единым… один огромный организм…

— Кто, Кирилл? Кто они? — я наклонился ближе, ловя каждое слово.

— Не знаю…, но они видят всё… знают всё… — его веки начали дрожать, словно ему было больно держать глаза открытыми. — Не прекращай… иначе я стану частью их… они заберут меня… заберут всех…

В ту же секунду, как Кирилл замолчал, в комнате воцарилась мёртвая тишина. Ни шороха, ни стона. Я вдруг понял, что даже дыхание людей вокруг прекратилось, словно весь мир застыл.

А затем все больные с оглушительным хрустом выгнули спины и рывком сели на кроватях. Их тела изогнулись под невозможными углами, кости ломались и выпирали под кожей. Резко, неестественно, одновременно. Их шеи с мерзким щелчком вывернулись в мою сторону. Из глазниц исчезли зрачки, оставив лишь молочно-белые глазные яблоки, изъеденные чёрными венами, которые пульсировали, как живые существа.

— ТЁМНЫЙ ЛЕКАРЬ! — их синхронный крик был настолько оглушительным, что из ушей санитаров потекла кровь. Нина рухнула на колени, зажимая уши. Голос был нечеловеческим — скрежещущий, многослойный, словно сотни тысяч существ кричали одновременно, каждое со своей частотой и тональностью. — МЫ ИДЁМ ЗА ТОБОЙ!

Глава 7. Голос из тьмы

Сизые облака низко ползли над землей, цепляясь за верхушки деревьев и кромки зданий. В тёмном предрассветном воздухе висела промозглая сырость. Я мерил шагами периметр смотровой площадки базы Красного Села, пытаясь собраться с мыслями под хлюпанье грязи в ботинках.

«МЫ ИДЁМ ЗА ТОБОЙ!» — этот жуткий хор голосов из уст больных до сих пор эхом отдавался в моей голове. После вчерашнего инцидента люди в поселении стали открыто сторониться меня. Я ловил их настороженные взгляды, замечал, как обрывают разговоры при моём появлении. Некоторые уже не шептались по углам, а открыто предлагали изолировать меня как источник заразы.

И я, блядь, не мог их винить — всё действительно выглядело так, будто это связано со мной. Иначе как еще объяснить поведение и слова больных?! Лично у меня нет ни единой идеи, как исключить свое причастие к этим событиям.

За сегодняшнюю ночь число заболевших выросло ещё на пятерых. И везде была та же самая картина — чёрные нити, расползающиеся под кожей как паутина, и бессвязный бред о голосах, зовущих куда-то в темноту. Нина практически не спала с начала этой хрени, пытаясь хоть как-то помочь больным. Её лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги, а руки дрожали от истощения.

Я пробовал использовать споры Поглощения — поначалу казалось, что действительно помогают. Фиолетовая дымка впивалась в черноту, вытягивая её из вен больных. Но стоило мне прекратить процесс, как вся эта дрянь возвращалась, словно невидимая сила продолжала тянуть своё щупальце к разуму наших людей, медленно подчиняя их себе.

— Ты уверен, что стоит ехать за этим стариком? — Диана подошла неслышно, протягивая мне дымящуюся кружку. Её светлые волосы были собраны в тугой хвост, а взгляд казался острее обычного.

Я принял горячий напиток — пахло хвоей и ещё какими-то травами, которые Нина заваривала вместо настоящего чая.

— Этот старик — наш единственный шанс, — я сделал глоток, обжигая язык. — Мы перепробовали всё, что могли. Антибиотики не действуют, споры помогают только временно. Нина уже на грани истощения и если мы ничего не сделаем, то через неделю здесь уже некого будет спасать.

Диана скрестила руки на груди, глядя на тяжелые облака над базой. Порыв ветра растрепал её волосы, и она раздраженно отбросила прядь с лица со своих глаз.

— А если он просто сумасшедший? — она понизила голос, оглядываясь на дежурных у ближайшей вышки. — Бред уличного безумца — не самая надёжная зацепка, знаешь ли. Может, он просто видел тебя раньше и придумал всю эту хрень про возвращение во времени?

— Он знал детали, Диана, — я отпил еще глоток травяного отвара, морщась от горечи. — О моём возвращении, о тёмной энергии. Он не просто так на меня показывал. — Я посмотрел вниз, где во дворе собиралась группа местных. Кто-то из них указал в нашу сторону. — К тому же, — я усмехнулся без веселья, — мой отъезд только успокоит особо нервных. Меньше шепотков за спиной, меньше предложений изолировать меня от здоровых.

— Ты не виноват в происходящем, — в её голосе прорезалась сталь. — И я лично переломаю ноги любому, кто скажет иначе.

— Не важно, — я положил руку ей на плечо, чувствуя, как под моими пальцами напряглись её мышцы. — Главное, что если я уеду, паники будет меньше. А нам нужны ответы, и старик — единственная ниточка, за которую можно потянуть.

Диана выдохнула, заметно успокаиваясь под моим прикосновением.

— Ладно… Выдвигаемся через час? — она оглянулась на хмурое небо. — Может, успеем доехать, пока снова не полило.

— Да. Встретимся у ворот.

Час спустя мы уже были у главных ворот базы. Диана закидывала в багажник внедорожника несколько канистр с бензином, пока я заканчивал разговор с Олегом — начальником безопасности.

— На время нашего отсутствия все дальние патрули и вылазки отменяются, — я говорил негромко, но твёрдо. — Никто не покидает периметр без крайней необходимости. По сути, Красное Село под карантином, пока мы не разберёмся, что за хрень происходит.

Олег устало помассировал переносицу и кивнул:

— Понял. Удерживаем позиции и никого не выпускаем. А если эта зараза усилится?

— Тогда действуйте по обстоятельствам. Главное — не допустить распространения инфекции за пределы поселения.

Пронзительный женский крик разрезал воздух, словно выстрел в тишине.

— УБИЙЦА!

Я обернулся. К нам через грязь бежала женщина, спотыкаясь и разбрызгивая лужи. Домашний халат распахивался на бегу, обнажая исхудавшее тело в ночной рубашке, но ей было всё равно. Волосы слиплись от дождя, глубокие тени залегли под воспалёнными глазами. В руке тускло блеснуло лезвие кухонного ножа.

— Это всё из-за тебя! — её голос сорвался до хрипа. — Мой мальчик заболел вчера! Вчера, слышишь?! После того, как ты проходил мимо нашего дома!

Она кинулась на меня, занося нож для удара. Рядом молниеносно метнулась Диана, её тело окутала голубоватая вспышка силового поля. Одним плавным движением она перехватила женщину за запястье, отводя нож в сторону. Обезумевшая мать отчаянно забилась в стальной хватке, извиваясь всем телом и пытаясь вырваться, но пальцы Дианы сжимались как тиски.

— Пусти! Пусти меня! — она дергалась в истерике, совершенно не заботясь о том, что халат полностью распахнулся, а тонкая ночная рубашка соскользнула с плеча, обнажив грудь. — Он должен ответить! Мой мальчик умирает из-за него! Ты не понимаешь… не понимаешь!

— Отпусти её, — я положил руку на плечо Дианы.

— Но она…

— Отпусти.

Диана неохотно разжала пальцы. Женщина рухнула на колени прямо в лужу, её плечи затряслись от рыданий. Грязная вода смешивалась со слезами на осунувшемся лице. Она даже не пыталась запахнуть халат — все человеческие приличия стёрлись перед лицом отчаяния.

— Почему? Почему мой Саша? Ему всего девять… — её голос срывался.

Я опустился рядом и осторожно обнял её за плечи. Она попыталась оттолкнуть меня, но сил уже не осталось.

— Проклятая тварь… чудовище… — бормотала она, слабо колотя меня кулаками в грудь.

Я активировал тонкий поток целительской энергии, направляя её не на физические раны, а с особым успокаивающим эффектом, который недавно освоил. Едва заметная дымка окутала нас обоих, мягко обволакивая её дрожащие плечи. Через несколько секунд напряжение начало покидать её тело, мышцы расслабились, а отчаянные рыдания постепенно стихли, превращаясь в тихие всхлипы.

— Так лучше, — прошептал я, бережно запахивая на ней промокший халат. — Ты просто устала. Всё будет хорошо.

Её глаза начали закрываться, веки отяжелели. Дыхание выровнялось, становясь глубоким и размеренным. Через минуту она уже спала, обмякнув в моих руках.

— Охрана! — я окликнул двух бойцов у ворот. — Отнесите её в свою комнату. Пусть проспится несколько часов. У неё нервный срыв.

Мужчины осторожно подхватили спящую женщину и понесли через двор, стараясь не разбудить.

— Ещё одна причина уехать отсюда, — я повернулся к Диане.

Она молча кивнула, и мы забрались в машину.

Диана уверенно вела машину, лавируя между брошенными автомобилями, словно делала это тысячу раз. Впереди одинокий зомби поднял голову на звук двигателя — внедорожник просто снёс его бампером, не замедляясь.

— Очередной день в раю, — хмыкнул я, глядя на мелькающие за окном пустые заправки и заброшенные дома.

Диана молча кивнула, сосредоточенно следя за дорогой. Между нами повисло то особое молчание, которое бывает только у людей, привыкших доверять друг другу полностью.

— А что если этот старик не просто сумасшедший? — Диана вдруг нарушила молчание. — Если он знает о твоём возвращении в прошлое, может, и весь его бред про ставки и эксперименты не такая уж чушь?

Диана подняла глаза к затянутому тучами небу.

— Знаешь, по крайней мере это бы объяснило происходящий вокруг ад, — она говорила задумчиво, словно размышляя вслух. — Правда, всё равно не понимаю, какими зверями надо быть, чтобы для собственного развлечения пустить под нож целую планету.

Я молчал, так как и сам уже несколько раз прокручивал эту мысль у себя в голове. А что если мы действительно — подопытные крысы в чьём-то эксперименте? Что если наши жизни, смерти, страдания — просто развлечение для каких-то высших существ? Что они сейчас расположились около своего телевизора и с хохотом наблюдают за тем, как какая-нибудь небольшая группа выживших безуспешно отбивается от орды зомби и погибают один за другим?

Впрочем… какое это имеет значение? Если всё правда, помешать этому мы всё равно не сможем. А задача «выжить любой ценой» никуда не девается, кто бы ни дёргал за ниточки.

Мысли прервались, когда впереди показались знакомые очертания рынка.

— Притормози, — бросил я, напрягшись. — Что-то не так.

Вместо обычной суеты у ворот торчали трое охранников с автоматами наперевес. Лица напряженные, взгляды цепкие. Один говорил по рации, нервно оглядываясь по сторонам.

— Вот черт, — прошептала Диана, сбавляя скорость. — Похоже, у них что-то стряслось.

— Давай осторожнее. И без резких движений, а то они как-то нервно выглядят.

Пропускной пункт встретил нас настороженными взглядами. Здоровенный кавказец с густой бородой долго пялился на меня, потом махнул двум своим напарникам. Те обошли машину с двух сторон, заглядывая в окна, словно ожидая увидеть там толпу мертвецов.

— Цель визита? — голос с акцентом резанул слух.

— К Аслану, — я подался вперед, чтобы бородач лучше видел мое лицо. — Передайте, что Макар из Красного Села хочет поговорить.

Кавказец недоверчиво сморщил нос, после чего отошел от машины, бормоча что-то в рацию на своем гортанном языке.

— Жди здесь, — бросил он напоследок и скрылся в будке охраны, оставив нас томиться в неизвестности.

Минуты тянулись как смола. Пять… семь… десять. Дождь монотонно барабанил по крыше внедорожника, а нервы натягивались всё туже.

— Заебали, — Диана раздраженно постучала ногтями по рулю. — Они что, весь день нас здесь держать собираются?

Я знал это выражение её лица. Когда адреналин схлынул, а мозг не получает новой стимуляции, Диана становилась опасной. Как хищник в клетке — ей нужно было движение, действие, что угодно, лишь бы не сидеть на месте.

— Пока не проверят, — я откинулся на сиденье, наблюдая, как она нервно барабанит пальцами. — Расслабься.

Диана вдруг резко выпрямилась и, не говоря ни слова, стянула футболку через голову. Под ней не оказалось ничего, кроме голой кожи — она часто не утруждала себя бельём в нашем новом мире. Её груди покачнулись от резкого движения, а соски затвердели от прохлады в машине.

— Что ты делаешь? — я невольно огляделся, хотя стёкла были тонированными.

— Сбрасываю напряжение, — она повернулась ко мне, в её глазах плясали опасные огоньки. — Иначе я кого-нибудь убью, когда нас наконец пропустят.

Её рука уверенно скользнула по моему бедру, нагло забираясь выше. Я хорошо знал эту её сторону — когда секс становился не просто удовольствием, а способом вернуть себя в равновесие и выпустить накопившееся напряжение.

— Прямо здесь? — я усмехнулся, но не остановил её. — Не боишься, что бородатые вернутся?

— Пусть завидуют, — она уже расстегивала мой ремень с механической точностью, словно разбирала оружие. В её движениях не было нежности — только голая функциональность и жажда. — Или тебя что-то смущает?

В её голосе звучал вызов, который я слышал много раз. Диана всегда делала то, что считала нужным, не заботясь о мнении окружающих или общепринятых нормах. В нашем разваливающемся мире это было одной из причин, почему она всё ещё оставалась живой. И почему я не мог от неё оторваться.

— Валяй, — я откинулся на сиденье, понимая, что спорить бесполезно. Да и не хотелось, если честно.

Диана наклонилась, и я почувствовал её горячее дыхание, а затем влажное прикосновение языка. Она не церемонилась — действовала решительно и напористо, впиваясь пальцами в мои бедра. В её движениях была какая-то яростная страсть, словно она пыталась через физический контакт избавиться от всего скопившегося внутри напряжения.

Я запустил пальцы в её волосы, постепенно усиливая хватку. Что-то первобытное проснулось внутри — желание контролировать, доминировать. Одним резким движением я прижал её голову плотнее, не позволяя отстраниться. Она напряглась, но не сопротивлялась. Секунды растянулись в вечность — десять, двадцать, тридцать… В её глазах мелькнула паника, смешанная с чем-то еще — диким, необузданным возбуждением.

Когда я наконец ослабил хватку, она резко отстранилась, жадно хватая ртом воздух. Её зрачки расширились так, что почти поглотили радужку, а на лице застыло выражение, которое я видел только в моменты настоящей опасности — смесь адреналина, ярости и какого-то извращенного восторга.

— Давай еще… — прошептала она хрипло, глядя на меня с вызовом. В её глазах плескалось то особое безумие, которое появлялось только в моменты опасности или крайнего возбуждения.

Я снова запустил пальцы в её волосы, на этот раз крепче. Диана подалась вперёд с гортанным стоном, полностью отдаваясь моему контролю. Влажные звуки смешивались с её приглушёнными хрипами и моим тяжёлым дыханием. Она принимала меня полностью, до самого предела, и это ощущение полного контроля сносило крышу сильнее любого наркотика.

Она не отстранялась даже когда начинала задыхаться, лишь сильнее впиваясь ногтями в мои бедра. В её глазах стояли слезы — не от боли, а от того экстаза, который приходит, когда отдаешься полностью, без остатка, когда перестаешь контролировать и просто чувствуешь.

Когда напряжение достигло предела, она издала приглушённый рык, дрожа всем телом. Я чувствовал, как она вибрирует от напряжения, словно натянутая струна.

Внезапно где-то сбоку от ворот рынка раздались крики. Я повернул голову, невольно ослабив хватку в её волосах — какой-то парень в серой толстовке перелезал через забор, пытаясь сбежать. Охрана заметила его сразу — двое кавказцев с автоматами неторопливо направились к нему, словно выполняли обычную рутинную работу.

Диана, почувствовав моё отвлечение, только усилила напор. Её движения стали более самостоятельными, решительными, словно она пыталась вернуть моё внимание, показать, что сейчас важна только она и эти моменты украденного удовольствия. Её руки скользнули выше по моим бедрам, цепляясь за ремень, притягивая меня ближе.

— Не останавливайся, — хрипло выдохнул я, крепче сжимая её волосы.

Парень спрыгнул с забора и побежал вдоль дороги, но далеко не ушел — короткая очередь из автомата прошила его спину. Тело упало лицом в грязь и задергалось в конвульсиях. Охранники даже не ускорили шаг — просто подошли к трупу, один из них небрежно перевернул его ногой, словно мусор, проверил что-то на шее и кивнул своему напарнику. Тот без малейших колебаний приставил пистолет к затылку умирающего и сделал контрольный выстрел — сухой хлопок разнесся по воздуху. Стандартная процедура, чтобы предотвратить обращение.

Никакого волнения, никакой суеты. Один охранник достал сигарету и закурил, стоя над трупом. Кровь из простреленной головы растекалась по грязи. Люди у въезда даже не дернулись на звук выстрела — продолжали свои дела как ни в чем не бывало. В новом мире убийство человека стало обычным делом.

Диана даже не обратила внимания на выстрелы, полностью поглощенная процессом. Её движения стали резче, напористее, словно она соревновалась с самой собой. Её ногти впились в мою кожу, оставляя красные полумесяцы, а язык вытворял невообразимое.

— Я сейчас… — прохрипел я, чувствуя, как напряжение достигает предела.

Диана не остановилась — наоборот, хватка стала ещё крепче, а ритм безжалостнее. Губы принимали меня полностью, без остатка, словно голодный зверь свою добычу. Волна удовольствия накрыла меня с головой, вырвав сдавленный стон.

Спустя момент моя напарница выпрямилась, медленно облизывая губы и глядя на меня с хищной улыбкой.

— Надо будет почаще давать им подержать нас у ворот, — хмыкнула она, глядя в зеркало заднего вида и поправляя растрепавшиеся волосы.

Я застегивал джинсы, все еще чувствуя приятную пульсацию в теле, когда темные силуэты охранников возникли по обе стороны автомобиля. Капли дождя стекали по их плащам, когда они склонились к машине. Мы с Дианой переглянулись с едва заметными улыбками и неторопливо опустили боковые стекла, впуская внутрь влажный воздух и запах мокрой земли.

К Диане подошел молодой кавказец с щетиной на смуглом лице. Увидев, как она спокойно натягивает футболку на голое тело, он застыл с открытым ртом. Его взгляд жадно скользнул по обнаженной груди с твердыми от прохлады сосками, прежде чем ткань наконец скрыла всё от его откровенно похотливого взгляда. Охранник шумно сглотнул и облизнул губы, явно потеряв на мгновение дар речи от неожиданного зрелища.

— Вах, какая женщина, — протянул он с акцентом, пожирая Диану взглядом, в котором читалась неприкрытая похоть. — Я всё видел, чем вы тут занимались… Хорошо работаешь ртом, да? Может, и мне отсосешь так же? — Он многозначительно похлопал по набитому карману, откуда донеслось металлическое позвякивание. — Пятьдесят патронов дам, дорогая, не пожалею. В нашем новом мире за такую цену любая даст.

Диана улыбнулась самой сладкой улыбкой, на какую была способна. Она медленно провела языком по верхней губе, словно смакуя предложение.

— Наклонись поближе, красавчик, — промурлыкала блондинка, поманив его пальцем. — Скажу кое-что на ушко.

Кавказец, облизнувшись, с готовностью наклонился к окну, уже представляя грядущее удовольствие. Он не успел даже моргнуть, когда рука Дианы метнулась вперед и её пальцы сомкнулись на его горле. Хватка была нечеловечески сильной — достаточной, чтобы перекрыть доступ воздуха, но не сломать трахею… пока.

— Еще одно такое предложение, — прошипела она, вдавливая большой палец в кадык, — и я вырву тебе гортань. Усёк, петушок?

Лицо парня побагровело, глаза выпучились от нехватки воздуха. Беспомощные пальцы царапали женскую руку, но силовое поле Танка надежно защищало кожу. Резкий толчок — и охранник отлетел на два метра, с хрипом рухнув на землю, хватаясь за шею.

Второй кавказец, бородатый проверяющий, мгновенно вскинул автомат:

— Ах ты бешеная сука! — рявкнул он, целясь в Диану.

Мои инстинкты сработали раньше, чем мозг успел обдумать ситуацию. Рука выскользнула через окно, перехватила автомат за ствол и резко выкрутила. В запястье бородача что-то хрустнуло. Пока он открывал рот для крика, я уже дёрнул оружие на себя и впечатал приклад ему в лицо. Челюсть треснула, осколки зубов вместе с кровью брызнули на асфальт, образуя тёмную лужу под ногами охранника.

Следом я спокойно вышел из машины и отбросил автомат в сторону — мне чужое оружие ни к чему. Да и драться мы не собирались. Чего не скажешь о местных защитниках. Со всех сторон к нам уже сбегались охранники — не меньше десятка кавказцев с оружием, орущих что-то на своем языке.

Диана встала рядом. Её лицо не выражало ни страха, ни злости — полный контраст с взбудораженной охраной.

— Лучше не дёргайся, — спокойно произнесла она, глядя на молодого охранника, который всё еще держался за шею.

Бородач поднялся на колени, сплевывая кровавую кашу из обломков зубов. Когда его рука потянулась к пистолету, я спокойно навел на него автомат, без лишних движений или эмоций. Вокруг нас охранники орали что-то на своем языке, суетливо наставляя оружие.

— Стоять всем! — от ворот раздался властный окрик.

К нам широким шагом приближался высокий кавказец в черной кожаной куртке. Его тяжелый взгляд скользнул по ситуации, оценивая расстановку сил, а властный жест рукой заставил охрану медленно опустить оружие, хотя многие сделали это с явной неохотой.

— Убрать стволы, — рявкнул он на своих, а затем повернулся к нам, стоящим возле машины. — Это гости Аслана-аки.

— Асхаб, ты не видишь, что они сделали? — бородач с разбитой челюстью выплюнул сгусток крови и осколок зуба. — Эта русская шлюха чуть не задушила Рустама, а этот ублюдок сломал мне лицо!

Асхаб лениво перевел взгляд на молодого охранника, все еще хрипящего и держащегося за горло. Затем снова на бородача с его окровавленной челюстью, и только потом — на нас с Дианой.

— И что ты предлагаешь, Хаджи? — в его голосе звучала издевка. — Убить их? Ты же знаешь, что Аслан сделает с твоими яйцами, если его гости не доберутся до него живыми.

Бородач дернулся, будто от пощечины, но промолчал. Молодой охранник попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

— А ты, Рустам, — Асхаб шагнул к нему, нависая всем своим ростом. — Что ты им сказал? Что-то, за что тебя стоило придушить, а? Или думал, что русская девка — легкая добыча?

Рустам что-то промямлил, опуская взгляд. Асхаб брезгливо отвернулся от него и подошел ближе ко мне, не скрывая неприязни. Его глаза были холодны, как у мертвеца.

— Макар из Красного Села, — он произнес мое имя с явным отвращением. — Ты слишком часто появляешься на нашей территории. И каждый раз после тебя — проблемы.

— Мы просто приехали поговорить с Асланом, — я ответил спокойно, не поддаваясь на провокацию. — Если бы твои ребята вели себя прилично, все прошло бы гладко.

Асхаб придвинулся ко мне почти вплотную, его лицо исказилось от злости.

— Послушай меня внимательно, русский, — прошипел он. — Единственная причина, почему ты и твоя шлюха еще…

Договорить он не успел. Моя рука метнулась вперед и сжала его горло, вдавливая кадык так, что хрустнули хрящи. Глаза кавказца расширились от шока — он явно не ожидал такой скорости.

— Повтори, что ты сказал, — произнес я холодно, глядя прямо в его глаза. — Давай, я хочу услышать еще раз.

Вокруг нас щелкнули затворы — охранники вскинули оружие, но никто не решался стрелять, боясь задеть своего командира. Диана стояла рядом, ее силовое поле засияло ярче, готовое отразить пули.

— Ты же понимаешь, что если они откроют огонь, ты умрешь первым? — я слегка усилил хватку. — А потом мы с Дианой перебьем всех остальных. Это не угроза — просто констатация факта.

Асхаб дернулся, пытаясь освободиться, но хватка была железной. По его виску стекала капля пота.

— Мы… не… враги, — прохрипел он, с трудом выталкивая слова. — Аслан… ждет.

Я разжал пальцы и оттолкнул его. Кавказец отступил на пару шагов, хватая ртом воздух и массируя шею.

— Следующий, от кого мы услышим оскорбление, останется без языка, — спокойно сказал я. — А теперь давай без этого дерьма. Мы приехали к Аслану по делу и не собираемся мериться яйцами с его шестерками.

Асхаб медленно выпрямился, в его глазах клокотала ненависть. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже лежал мертвым. Но за яростью пряталось что-то еще — животный страх человека, который впервые встретил того, кто сильнее.

— Сдадите оружие на входе и проедете к главному зданию, — процедил он сквозь зубы, не скрывая презрения. — Хаджи проводит вас.

Бородач с разбитой челюстью мрачно кивнул. По его глазам было видно, что он скорее всадил бы нам пулю в спину, но то, что произошло с Асхабом, явно заставило его пересмотреть свои планы.

— Что там случилось? — я кивнул в сторону забора, где несколько охранников уже обыскивали тело парня, которого застрелили при попытке к бегству.

Асхаб проследил за моим взглядом и его лицо изменилось. Сквозь ненависть внезапно проступил страх.

— Зараженный, — сказал он спокойно, хотя глаза выдавали тревогу. — Пытался сбежать. Приказ Аслана — всех с черными венами уничтожать на месте. Как бешеных собак.

Мы с Дианой переглянулись. Зараза появилась и здесь…

Глава 8. Врата безумия

Нас вели через внутренние дворы рынка, где привычная суета сменилась тревожным затишьем. Многие точки еще работали, но торговцы держались настороженно, говорили тихо, часто оглядываясь по сторонам. Некоторые палатки стояли пустыми — их хозяева то ли уехали, то ли попросту заперлись где-то, пережидая неспокойное время. Всего два дня назад это место выглядело совсем иначе: бурлило жизнью, насколько это вообще возможно в нашем умирающем мире — гомон голосов, крики зазывал, звяканье патронов при обмене. Теперь же над рынком висело гнетущее напряжение, которое чувствовалось почти физически.

Женщина, торговавшая самодельными амулетами, шарахнулась при звуке чьих-то быстрых шагов и с облегчением выдохнула, когда мимо просто прошел мальчишка с ведром воды. Старик, просивший милостыню у стены, непрерывно крестился, бормоча что-то про знамения и скорый конец.

Даже вооруженные охранники, обычно уверенные в своей силе, сейчас держались вместе, передвигаясь только парами или тройками, словно в одиночку было слишком опасно.

— Заметил, как они себя ведут? — спросила Диана, оглядываясь по сторонам. — Будто ожидают нападения в любой момент.

— И что-то мне подсказывает, что болезнь тут не при чем, — добавил я. — Люди боятся чего-то другого.

Наши конвоиры вели себя странно — постоянно оглядывались и держали оружие наготове, будто в любой момент могло случиться что-то непредвиденное.

Возле здания с потрепанной вывеской «Администрация» нас ждал Аслан. Хозяин рынка стоял, скрестив руки на груди, в окружении четырех телохранителей. За сутки, прошедшие с нашей последней встречи, он заметно осунулся — под глазами залегли тени, а на лице читалась усталость, будто он не спал всю ночь.

— Асхаб, — кивнул он своему помощнику, даже не взглянув в нашу сторону, — что там у ворот случилось?

— Один из зараженных попытался сбежать. Какой-то из постояльцев гостиницы, в первый раз его вижу., — мрачно произнес кавказец. — Охрана действовала по приказу.

— Понятно.

Аслан наконец повернулся к нам, его взгляд был тяжелым, настороженным.

— А вы какого хрена вы здесь делаете? — вместо приветствия бросил он. — Не самое подходящее время для визитов.

— В Красном Селе кое-что случилось, — я не стал ходить вокруг да около. — Так что мы приехали за информацией и, возможно, помощью.

Аслан невесело усмехнулся, обнажив золотой зуб. Он выглядел старше, чем вчера, — словно за одну ночь прожил десять лет.

— У всех сейчас проблемы, — он сплюнул под ноги, оставив темный след на мокром асфальте. — Рынок закрыт. Возвращайтесь через неделю…

— Послушай, — спокойно произнесла Диана, — Ситуация действительно серьезная, и нам нужна информация. Возможно, то, что происходит у нас, связано с тем, что творится здесь.

Я заметил, как дрожат пальцы охранника — мелко, почти незаметно, но для моего тренированного глаза очевидно. Это был страх — не перед нами, а перед чем-то другим, что заставляло обветренные лица бывалых боевиков бледнеть.

— Ладно… что у вас случилось? — Аслан прищурился, изучая наши лица, словно искал признаки чего-то. Его пальцы нервно постукивали по предплечью.

— В Красном Селе распространяется неизвестная болезнь, — я сделал шаг вперед. — Люди слышат голоса, бредят, под кожей появляются черные прожилки… что-то похожее мы увидели у парня, который попытался сбежать с рынка.

Аслан замер.

— У вас тоже это началось? — хрипло спросил он и выругался на своем языке. — Наг1 дяттанах ду… — что означало нечто вроде «чтоб их всех собаки разорвали». — Думал, это только здесь.

Аслан молча смотрел на нас несколько секунд, словно принимая решение. Где-то вдалеке раздался крик, за ним — выстрел. Никто даже не вздрогнул.

— Идите за мной, — наконец сказал он — Есть кое-что, что вы должны увидеть.

Мы пошли следом, обменявшись быстрыми взглядами с Дианой. Что-то в поведении хозяина рынка настораживало — его страх был почти осязаемым. А испуганные люди непредсказуемы и опасны.

Узкий проход между зданиями вывел нас на внутреннюю территорию рынка. Когда-то здесь кипела жизнь — ряды прилавков, шашлычные, импровизированные бары. Теперь большинство торговых точек пустовало. Редкие продавцы сидели, нахохлившись, как вороны под дождем. Никто не зазывал покупателей, не торговался, не расхваливал товар. Только шепот и обмен настороженными взглядами.

— Вчера на территории рынка убили четверых человек, — сказал Аслан, когда мы проходили мимо заколоченной лавки. Доски были прибиты наспех, словно владелец бежал в панике. — Одного постояльца гостиницы, двух торговцев и моего охранника.

— Убили? — я нахмурился. — Я думал, речь о больных. При чем тут убийства?

Аслан бросил на меня тяжелый взгляд.

— Скоро сам всё увидишь, — он перешел на шепот. — Сначала появились черные вены. Потом бред и голоса в голове. А потом… случилось то, что случилось.

Мы приблизились к невысокому одноэтажному зданию в дальнем углу рынка. Раньше здесь был склад — об этом говорила выцветшая вывеска, болтавшаяся на одном гвозде и жалобно скрипевшая при каждом порыве ветра. Двое вооруженных охранников напряглись, увидев нас.

— Никого не впускать, — приказал Аслан.

Охранники молча кивнули и открыли тяжелую металлическую дверь.

Запах ударил в ноздри сразу, как только мы переступили порог — странная смесь химикатов, разложения и чего-то еще, чему я не мог подобрать название. Что-то чужеродное, неправильное. Помещение освещалось несколькими керосиновыми лампами, расставленными по периметру. Их тусклый свет создавал длинные, пляшущие тени, которые придавали происходящему ощущение нереальности.

Четыре тела лежали на металлических столах, наспех сваренных из строительных конструкций. Грязные простыни, которыми были накрыты мертвецы, не скрывали очертания искаженных конечностей. Сквозняк из неплотно закрытой двери заставлял лампы слегка покачиваться, и казалось, будто тела под простынями тоже двигаются, дышат в такт дрожащему пламени.

Аслан подошел к ближайшему столу. Его движения были скованными, словно он боялся того, что скрывалось под тканью. Одним резким движением он сдернул простыню.

Я непроизвольно отшатнулся. Труп выглядел как восковая фигура, исчерченная черными линиями. Кожа приобрела серый оттенок, а вены вздулись под ней, образуя паутину, которая расходилась от сердца и сгущалась у головы. Но хуже всего был лоб — на нем виднелся вырезанный в плоти странный символ, напоминающий перевернутую букву «Y» с отростками по бокам, как щупальца или корни. Запекшаяся кровь вокруг надреза образовала темную корку.

— Что это за хрень? — я наклонился, рассматривая символ.

— Такие метки сделаны на всех четверых, — Аслан медленно обошёл стол, не сводя глаз с трупа. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах плескалась плохо скрываемая тревога.

Он откинул простыни с остальных трупов. Все они выглядели примерно одинаково — чёрные вены под кожей, запавшие глаза с жёлтыми белками и этот жуткий символ на лбу. Но была и разница — у одного из тел, женщины лет сорока, символ был нанесён не вырезанием плоти, а выжжен, словно каленым железом. Запах паленого мяса все еще витал над ее телом.

— Началось все позавчера? — спросил я, внимательно изучая символы.

Аслан опустился на потрепанный стул в углу.

— Да, — кивнул он. — Сначала думали, что обычная инфекция. Но вчера началось безумие — голоса, бред, агрессия. А вчера утром нашли первый труп, — он кивнул на тело ближе к двери. — С этой странной меткой на лбу. Затем еще троих

— Кто мог сделать такое? — Диана осторожно прикоснулась к краю символа на лбу женщины. — Это явно сделал человек, не какая-то зараза.

Я вдруг вспомнил странных людей в балахонах, которых мы видели на рынке.

— Культисты, — сказал я, указывая на символы. — Помнишь тех чудиков, которые постоянно шумели у гостиницы?

Диана нахмурилась, припоминая:

— Ты про психов, что проводили свои ритуалы по ночам?

— Именно, — я кивнул, ощущая, как разрозненные детали начинают складываться в единую картину. — Если кто-то и мог оставить подобные символы, то только человек, не дружащий с головой. А других кандидатов на эту роль у меня пока что нет.

Аслан, слушавший наш разговор, медленно накрыл последнее тело простыней.

— Я тоже сразу о них подумал, — произнес он, тщательно разглаживая складки ткани, словно этот простой ритуал помогал ему сохранять самообладание. — Эти психи постоянно бормотали что-то про «слияние разумов» и «высшее сознание». Никто не обращал внимания — мало ли сумасшедших в наше время?

Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.

— Как только нашли первое тело, я отправил людей искать этих фанатиков, но они никого не нашли. Эти сумасшедшие исчезли, как будто их никогда и не было. Мы проверили каждый угол рынка, все здания в радиусе километра — ни следа.

— А тот старик? — я подошел ближе к Аслану. — Позавчера на рынке был сумасшедший старик, выкрикивавший чушь про какие-то эксперименты. Мы приехали, чтобы найти его.

Аслан удивленно приподнял брови. В его усталых глазах промелькнуло недоумение.

— Зачем вам этот выживший из ума бродяга? — он недоверчиво покачал головой. — Он же всего лишь бородатый оборванец, который вечно нес околесицу? Не видел его уже пару дней. Обычно он околачивался у восточного входа, выпрашивал еду и пугал людей своими пророчествами о конце света.

— Нам нужно с ним поговорить, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

Аслан устало пожал плечами.

— Ваше дело. Я показал вам всё это только с одной целью — чтобы вы предупредили своих в Красном Селе. — Его голос звучал устало, с хрипотцой. — Что бы ни было причиной этой заразы, она распространяется. И быстро.

Он поправил куртку и направился к выходу. Тяжелые шаги гулко отдавались в пустом помещении.

— Если хотите найти этого бродягу, спросите торговцев. Может, кто-то что-то видел, — бросил он через плечо. — А мне нужно разбираться с карантином и охраной периметра.

С этими словами он вышел, оставив нас с Дианой наедине с четырьмя трупами. Дверь закрылась с тяжелым металлическим лязгом, который эхом разнесся по комнате.

— Что теперь? — спросила Диана, невольно поежившись от холода. Ее дыхание образовывало легкие облачка пара.

— Будем придерживаться плана, — ответил я, направляясь к выходу. Запах смерти уже въелся в одежду, и хотелось поскорее оказаться на свежем воздухе. — Найдем старика и посмотрим, что он знает.

Следующие два часа мы бродили между лавками и палатками, расспрашивая всех подряд о бородатом старике и людях в балахонах. Реакция людей была странной, но предсказуемой — страх. Они видели, что случилось с зараженными, видели метки на трупах. И теперь боялись даже говорить о культистах, словно одно упоминание о них могло навлечь беду.

Торговцы отводили глаза и быстро меняли тему, едва мы произносили слово «культисты». Охранники демонстративно отворачивались, делая вид, что не слышат вопросов. Один из них, молодой парень с перебитым носом, шепнул мне, когда его напарник отошел: «Забудьте про них, если жить хотите. Они не просто психи — они заразные. Кто с ними общался, все сейчас либо в могиле, либо с черными венами».

Подобная реакция только убеждала меня, что мы на верном пути. Люди боялись не просто так — они что-то видели или слышали.

К обеду мы промокли до нитки. Холод пробирал до костей, а раздражение нарастало с каждой минутой.

— Бесполезно, — процедила Диана, когда мы остановились под навесом заброшенной шашлычной. Вода стекала с ее волос, оставляя влажные дорожки лице. — Они все словно языки проглотили. Никто ничего не видел, не слышал, не знает.

— Кто-то явно что-то скрывает, — я стряхнул воду с куртки. — Не могли они просто взять и испариться. Это же, блядь, не фокусники.

В этот момент к нам подошла пожилая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок. Промокшая куртка плотно обтягивала худые плечи, а с краев капюшона стекали струйки дождевой воды.

— Ищете старика? — спросила она, оглянувшись по сторонам.

Я кивнул.

— Знаете что-нибудь про него?

— Знаю. — Женщина придвинулась ближе, окутав нас запахом дешевого табака и сырой шерсти. — Видела его вчера утром. С теми психами в балахонах.

— С культистами? — Диана подалась вперед. — Он с ними связан?

— Не знаю, связан ли, — женщина поправила съехавший на бок воротник. Из-под манжеты выглядывал старый шрам, похожий на след от ожога. — Но уходили они вместе. И я даже знаю, куда.

— И куда же? — я шагнул ближе, стараясь загородить наш разговор от чужих глаз.

— В старую психбольницу. — Женщина понизила голос до шепота, который едва пробивался сквозь шум дождя. — Километрах в сорока отсюда, на северо-запад. Там эти культисты обосновались.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается знакомое предчувствие опасности.

— А вы откуда знаете? Что-то не верится, что вы случайно наткнулись на их убежище.

— Никакой случайности. — Женщина откинула мокрый капюшон, обнажив неровно остриженные седые волосы. На шее виднелась татуировка — тот же символ, что мы видели на трупах. — Я сама была с ними. Больше месяца.

— И почему ушли?

— Потому что они совсем поехали крышей. — В ее словах прозвучала горечь, смешанная со страхом. — Сначала было ничего — медитации, разговоры о коллективном разуме, выживании. Но потом начались жертвоприношения. Сначала животных, потом… — она замолчала, закусив губу. — В общем, я ушла. А они остались. И теперь, похоже, начали свое чертово «единение».

— Где именно эта больница? — Я достал карту, промокшую от дождя. Бумага размякла, грозя порваться от малейшего движения.

Женщина указала точку — заброшенный комплекс зданий в лесу. Ее палец оставил влажный след на потрепанной карте.

— Только учтите, — добавила она, отступая на шаг, — их много, и все вооружены. — Ее рука непроизвольно коснулась шрама на запястье. — А в подвале… в подвале что-то есть. Что-то, чего я никогда не видела, но слышала по ночам. От этих звуков волосы встают дыбом.

Через полчаса мы выехали с рынка под усиливающимся дождем. Машина с трудом преодолевала лужи, разбрызгивая грязную воду во все стороны. Дворники со скрипом метались по лобовому стеклу, едва справляясь с потоками, а внутри салона пахло машинным маслом, оружейной смазкой и влажной землей, забившейся в протектор шин.

Диана методично проверяла оружие, раскладывая его на коленях. Металлическое клацанье затвора и щелчки патронов, загоняемых в магазин, заполняли тишину между нами.

— Думаешь, ей можно верить? — спросила она, вгоняя в магазин последний патрон.

— Не знаю, — честно ответил я, вглядываясь в размытую дождем дорогу. — Но это единственная зацепка, которая у нас есть. Если эти культисты как-то связаны с болезнью, мы должны проверить.

— И всё-таки странно это, — задумчиво произнесла Диана, объезжая очередную яму, наполненную мутной водой. — Культисты, черные вены, символы на трупах… А теперь ещё и заброшенная психушка в лесу. Как в плохом ужастике.

— Только в ужастиках обычно красивые девушки погибают первыми, — я попытался пошутить, но вышло натянуто. — Так что держись ближе ко мне, детка.

Диана фыркнула, но улыбнулась уголком губ.

Дорога до психбольницы заняла больше часа — разбитый асфальт сменился размытыми дождем грунтовками, которые преграждали поваленные деревья. На последних километрах пришлось ехать почти вслепую — лес подступал вплотную к дороге, ветви хлестали по стеклам, оставляя грязные разводы.

И вот наконец впереди показался массивный комплекс строений, обнесенный высоким забором с колючей проволокой. Главное здание — четырехэтажное, с выбитыми окнами и обвалившейся крышей — чернело на фоне серого неба как гигантский надгробный памятник.

— Приехали, — произнес я, останавливая машину в паре сотен метров от забора. — Дальше пешком.

Глава 9. Кровь мертвых

Мы двинулись напрямик через лес, держась примерно в полукилометре от психбольницы. Я шёл первым, внимательно выбирая путь среди мокрых зарослей. Диана прикрывала спину, постоянно оглядываясь по сторонам.

Лес вокруг стоял неестественно тихий. Никаких птиц, ни шороха мелких животных — только звук наших шагов по раскисшей земле нарушал жуткую тишину.

Между деревьями висели клочья тумана, размывая очертания всего вокруг. Воздух казался тяжёлым, с горьковатым металлическим привкусом, который оседал на языке. С каждым шагом вперёд я чувствовал растущее давление в груди.

— Чувствуешь? — тихо спросила Диана. — Воздух какой-то… неправильный.

Я кивнул, всматриваясь в молочную пелену между стволами:

— И пахнет странно. Как будто что-то горит… только не дерево, а что-то химическое…

Пробираясь дальше, мы наткнулись на поляну между деревьями. Пять трупов лежали в грязи — свежие, с широко распахнутыми глазами, в которых застыл немой вопль. Горла перерезаны до позвонков, грудные клетки вскрыты, рёбра разведены в стороны. Внутренности частично извлечены и аккуратно разложены рядом с телами. На лбах чернели вырезанные символы — глубокие, до самой кости, с запёкшейся кровью по краям.

Запах ударил в ноздри — острый, химический, перебивающий даже обычную вонь разложения. Земля вокруг тел почернела, впитав кровь и маслянистую субстанцию, похожую на дёготь.

— Посмотри на запястья, — Диана указала на ближайший труп.

Кожа стёрта до мяса, под ногтями — запёкшаяся кровь и кусочки чужой плоти. Это говорит, что перед своей смертью пленники отчаянно сопротивлялись.

Отвернувшись от жуткой картины, мы двинулись дальше по размокшей тропе, едва различимой среди опавшей листвы. Туман клубился между стволами, иногда принимая очертания, которые слишком напоминали человеческие силуэты. Через сотню метров лес преподнес нам новое испытание для нервов.

В просвете между деревьями мы увидели зомби, примотанных к стволам колючей проволокой. Ржавый металл глубоко впивался в серую плоть, в некоторых местах перерезая её до самой кости, обнажая желтоватые сухожилия. Мертвецы слабо дергались в своих путах, щелкая разбитыми челюстями и таращась пустыми глазницами в никуда. На их лбах чернели те же символы — вырезанные грубо и глубоко, местами обнажая пожелтевшие от времени черепа.

Из ран медленно сочилась густая черная жижа, стекая по мертвой коже и собираясь на земле в странные узоры, похожие на идеальные круги. Воздух вокруг этой поляны казался гуще, пропитанный запахом гари и чего-то металлического, от которого немели губы и язык при каждом вдохе.

По мере продвижения вперед лес вокруг нас становился все более искаженным и болезненным, словно и сама природа заразилась неведомой скверной. Деревья искривлялись под невозможными углами, будто в агонии пытаясь вырваться из земли. С кривых веток свисали длинные лохмотья коры, напоминающие содранную кожу. На многих стволах виднелись глубокие борозды — попытки вырезать те же зловещие символы, оставленные незаконченными, словно кто-то торопился, преследуемый невидимой угрозой.

Воздух с каждым шагом становился все плотнее, превращаясь в липкую субстанцию, которую приходилось проталкивать в легкие с усилием. Каждый вдох отзывался тупой болью в груди, а во рту разливался мерзкий привкус ржавого железа, смешанный со сладковатыми нотками разложения. Виски сдавило невидимыми тисками, перед глазами плясали черные точки, размывая очертания окружающего мира.

Под ботинками противно чавкала земля, пропитанная влагой и чем-то еще — более вязким и темным. В некоторых местах почва становилась почти черной, словно впитала в себя литры крови. Наши ноги увязали в этой жиже, которая будто цеплялась за подошвы, пытаясь удержать, не пустить дальше в глубины этого проклятого леса.

В гнетущей тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и нашим тяжелым дыханием, внезапно прорезался женский крик — высокий, пронзительный, полный такого первобытного ужаса, что все внутри сжалось. Крик перешел в булькающий хрип, словно кричащая захлебывалась собственной кровью, а затем оборвался — резко, словно перерезали струну.

Диана рядом со мной напряглась, а ее глаза расширились, словно пытаясь охватить происходящее вокруг. По моей спине стекала холодная струйка пота, впитываясь в ткань рубашки, несмотря на промозглый холод, царивший в лесу.

— Место реально жуткое, — едва слышно прошептала она, вытирая испарину со лба тыльной стороной ладони. — Как будто сам лес пытается вытолкнуть нас отсюда.

Я молча кивнул, не находя слов. С каждым новым шагом давление, окружавшее нас, усиливалось — в груди, висках, суставах, словно само пространство сопротивлялось нашему присутствию. Воздух вокруг дрожал едва заметной вибрацией, вызывавшей тупую, ноющую боль в зубах и костях.

Между стволов впереди мелькнули тени — фигуры в длинных темных балахонах, бесшумно скользящие по лесу, как призраки. Мы инстинктивно прижались к мокрой коре ближайшего дерева, почти сливаясь с тенями. Одна из фигур вдруг остановилась, словно почувствовав наше присутствие, медленно повернула голову, будто принюхиваясь, а затем продолжила свой путь. В ее опущенной руке тускло блеснуло металлическое лезвие.

— Слышишь? — Диана замерла, едва заметно поднимая руку.

Сквозь густую пелену влажного воздуха и шорох листвы до нас донесся странный звук — низкое монотонное пение, больше похожее на гудение. Множество голосов, сливающихся в один жуткий гул, лишенный всяких человеческих интонаций или ритма. Не человеческий хор, а скорее гигантский рой насекомых, вибрирующий на одной частоте, проникающий сквозь плоть и кости.

Этот звук словно просачивался под кожу, резонировал внутри черепа, заставляя кровь в висках пульсировать в такт жуткому гудению, как будто само тело невольно подчинялось этому зловещему ритуалу.

— Нужно подобраться ближе, — я снял автомат с предохранителя.

Мы продвигались медленно и бесшумно, как хищники на охоте. Воздух стал ещё тяжелее, приходилось делать усилие при каждом вдохе.

Выйдя на небольшую возвышенность, мы наконец увидели психбольницу целиком. Жуткий комплекс из нескольких корпусов с разбитыми окнами, тёмными провалами дверей и странными символами на стенах. Вокруг территории тянулся высокий забор с колючей проволокой, частично обрушившийся от времени.

Дома на территории были увешаны теми же символами, что мы видели в лесу, только крупнее, нарисованными чем-то тёмно-бордовым. По двору двигались фигуры в темных балахонах культистов, которых мы видели на рынке.

В центре территории, перед главным корпусом, высилась странная конструкция из металлических прутьев и арматуры, собранная в форме, напоминающей перевернутую пирамиду. Над ней поднимался столб черного дыма с синими электрическими разрядами, пронизывающими темное облако.

Мы расположились на краю холма, используя для укрытия густой подлесок и поваленное дерево. Достав оптику, позаимствованную у Аслана перед отъездом, я навел ее на территорию психбольницы.

— Твою мать, — прошептала Диана, глядя в свой прицел. — Что они там делают?

Через увеличительные стекла детали происходящего проступили с пугающей четкостью. На бетонированной площадке перед главным корпусом собралась группа людей в темных балахонах. Они образовали идеальный круг, в центре которого располагались привязанные к металлическим стойкам зомби. Культисты — теперь уже не оставалось сомнений, что это именно культисты — методично работали с телами мертвецов, делая надрезы скальпелями и собирая вытекающую жидкость. Темная субстанция стекала по специальным желобам в большой котел, установленный над костром с неестественно синим пламенем.

— Что за дикость? — прошептала Диана, не отрываясь от наблюдения. — Они берут кровь зомби? Зачем?

Я сместил фокус чуть правее и замер. Там, руководя всем процессом, стоял он — тот самый старик, которого мы искали. Но теперь он не выглядел сумасшедшим или испуганным. Его движения были чёткими, уверенными, взгляд — ясным и острым. Он отдавал указания культистам и они, как ни странно, беспрекословно его слушались.

— Вот он, — прошептал я. — Старик. Только он… как будто совсем другой человек.

В отличие от последователей в балахонах, старик носил что-то похожее на лабораторный халат — грязный, с разрывами на плечах и локтях. На седой голове виднелся венок из сухих трав и проволоки, похожий на странную корону.

Старик подошел к бурлящему котлу и начал медленно помешивать его металлическим шестом с гравировками. От поверхности поднимался синеватый пар, скручивающийся в воздухе в причудливые фигуры — похожие на те же символы, что были вырезаны на деревьях.

Закончив с котлом, старик отступил и поднял руки. Его голос разнесся над площадкой. Слов было не разобрать, но жесты были выразительными — он указывал то на котел, то на небо, то на привязанных зомби. Странно, но мертвецы почти не дергались и не пытались вырваться — просто слегка покачивались, словно в трансе.

После этого культисты один за другим подходили к котлу, зачерпывали жидкость и пили. Эффект наступал мгновенно. Их тела начинали дрожать, словно от сильного электрического разряда. Глаза желтели, как яичные желтки, а под кожей проступали чёрные вены, похожие на корни. После короткой конвульсии они замирали, а затем начинали двигаться… иначе. Синхронно. Словно части единого организма.

— Они… пьют кровь зомби, что-ли? — прошептала Диана, опуская бинокль. — Или превратили это в какой-то наркотик?

— Хуже, — медленно произнес я. — Мне кажется. что с помощью этого ритуала они как-то заражают остальных людей. Может, это какая-то… инфекция. Или технология. И старик явно знает, что делает.

Я внимательно изучил территорию психбольницы. Десятки зомби бродили по двору, слепо натыкаясь на забор и стены здания. Странность заключалась в другом — культисты, отпив из котла, свободно ходили между мертвецами. Зомби никак не реагировали на них, хотя обычно набрасываются на любого живого человека. Мертвяки словно утратили способность видеть или чувствовать выпивших эту жуткую смесь.

— Нужно подобраться ближе, — я медленно вытащил нож из ножен, проверяя заточку лезвия. — Хочу послушать, о чём говорит старик. Что-то подсказывает мне, что он знает гораздо больше, чем хочет показать.

— Ты с ума сошёл? — Диана схватила меня за предплечье, сжав с неожиданной силой. — Там десятки культистов и все под какой-то дрянью. Да и толпы мертвецов вокруг. Мы не знаем, что от них можно ожидать!

— У нас нет выбора, — я взглянул в сторону психушки, где старик продолжал свои манипуляции с котлом. — В Красном Селе люди умирают с теми же чёрными венами. Если не разберёмся, что за дрянь заражает их, завтра будем сами лежать и бормотать про голоса в голове.

Диана молча смотрела на меня несколько секунд.

— Тебя не переубедить, да? — вздохнула она. — Как всегда, лезешь в самое пекло.

— Это всего лишь разведка, — я проверил пистолет и закрепил кобуру так, чтобы легко выхватить оружие. — Подберусь по западной стороне, там деревья почти до самой стены. Посмотрю, послушаю, вернусь. Максимум двадцать минут.

— И если тебя заметят? — она напряглась. — Что тогда?

— Тогда устрою им маленький ад, — я усмехнулся. — Ты же знаешь, я умею быть убедительным в таких ситуациях. Прикроешь мой отход, если понадобится.

Диана задумчиво изучала территорию психбольницы, прикидывая варианты.

— Ладно, — она наконец кивнула, снимая с плеча винтовку. — Займу позицию вон на том дереве, отсюда хорошо просматривается площадка. Но помни — мы здесь за информацией. Этот старик нужен нам живым. Он единственный, кто может рассказать, что происходит и как остановить эпидемию.

— Не беспокойся, — я сжал её плечо. — Я не собираюсь его убивать. По крайней мере, пока не вытрясу из него всё, что он знает.

— Двадцать минут, — она строго посмотрела мне в глаза. — Если не вернёшься через двадцать минут, я иду за тобой. И тогда мы уже не будем действовать тихо.

— Справедливо, — я улыбнулся. — В конце концов, кто-то должен спасти мою задницу, если всё пойдёт не так.

Я начал осторожно спускаться с холма, стараясь держаться в тени деревьев. Влажная земля глушила шаги, а туман, стелившийся между стволами, обеспечивал дополнительную маскировку. Психбольница лежала передо мной — комплекс обветшалых зданий за высоким забором, напоминая огромного мертвого зверя.

Первый зомби появился, когда я преодолел примерно половину пути к забору. Мертвец брёл между деревьями, волоча сломанную ногу и тихо постанывая. Я замер, вжавшись в ствол дерева. Тварь остановилась в паре метров, повернула голову, принюхиваясь. Я не дышал. Через мучительно долгие секунды зомби потерял интерес и поковылял дальше.

Я продолжил движение, пригибаясь и выбирая места погуще. До забора оставалось метров пятьдесят, когда впереди показались двое в балахонах. Они медленно брели по территории, проверяя что-то у основания деревьев. Пришлось замереть, выжидая момент.

Один из культистов неожиданно отделился от напарника и направился в мою сторону. Я сжал нож, затаившись в тени. Когда фигура в балахоне поравнялась с моим укрытием, я бесшумно скользнул ему за спину. Одним движением зажал рот, другим провёл лезвием по горлу. Культист дёрнулся пару раз и обмяк. Затем нанес еще один удар в голову, чтобы он не обратился, и оттащил тело в сторону.

Второй культист, не заметив исчезновения товарища, скрылся за поворотом. Я быстро преодолел оставшееся расстояние и достиг забора. В одном месте сетка была порвана — достаточно, чтобы протиснуться внутрь.

На территории больницы мертвецов было больше. Они слонялись между корпусами, натыкаясь на стены и друг на друга. Я пригнулся и перебежками двинулся к главному зданию, используя как прикрытие ржавые остовы машин и разросшиеся кусты.

Обогнув служебный корпус, я оказался в десяти метрах от площадки, где проходил ритуал. Теперь я мог расслышать монотонное пение культистов — странный речитатив на непонятном языке. Некоторые слова казались смутно знакомыми, но я не мог разобрать смысл.

«…слияние… единство… улей…» — эти слова повторялись снова и снова.

Я заметил ещё одного культиста, стоящего на страже возле угла здания. Пришлось действовать. Я подобрал камень и бросил его в противоположную сторону. Когда человек в балахоне отвернулся на звук, я бесшумно скользнул за его спину и нанёс короткий удар в основание черепа. Охранник рухнул без звука.

Теперь до главной площадки оставалось всего несколько метров. Я спрятался за бетонным блоком и осторожно выглянул.

Старик стоял над странным алтарём из металлических прутьев, воздев руки к небу. Его голос звучал удивительно сильно:

— Великий Улей приближается! Скоро все мы станем единым организмом, единым разумом, свободным от оков индивидуальности! Смерть — это не конец, а начало истинной жизни!

Культисты повторяли за стариком каждое слово, голоса сливались в единый жуткий хор, отражаясь от бетонных стен психушки. На металлическом алтаре лежало человеческое тело с вырезанным на лбу символом. Я вгляделся и ощутил, как внутри все сжалось — грудная клетка жертвы едва заметно поднималась и опускалась в такт чудовищному песнопению. Ещё живой.

В желтоватом свете костров на лице жертвы виднелись тёмные прожилки под кожей — точно такие же, как у больных в Красном Селе. Только здесь они пульсировали, перемещаясь под кожей, словно живые существа, меняя узор с каждым вздохом умирающего человека.

Я осторожно выглянул из-за бетонного блока, пытаясь рассмотреть, что делает старик. Его руки двигались над телом жертвы, вычерчивая в воздухе странные символы, а в глазах отражалось пламя костра, придавая взгляду сходство с адским огнём.

Под ногой предательски хрустнуло битое стекло. Звук, казалось, разорвал ночной воздух подобно выстрелу.

Песнопение оборвалось на полуслове. Все фигуры в балахонах застыли, словно по команде. Повисла секунда оглушительной тишины — секунда, которая длилась целую вечность. А затем, как один организм, все головы синхронно повернулись в мою сторону. Десятки глаз сверкнули жёлтым, нечеловеческим огнём.

— Тёмный Лекарь, — голос старика, низкий и скрипучий, эхом разнёсся по территории, словно звучал отовсюду сразу. — Наконец-то ты пришел…

Глава 10. Алтарь Улья

— Выходи, Тёмный Лекарь, — голос старика разнёсся по площадке, странно мелодичный и певучий, совершенно не вязавшийся с его образом. Он говорил так буднично, словно приглашал старого знакомого на чашку чая в погожий воскресный день, а не стоял посреди кровавого ритуала. — Незачем прятаться в тенях. Мы давно ждали тебя, очень давно. С самого начала.

В его словах слышалось что-то зловеще-близкое, будто он обращался к давно потерянному брату. Воздух вокруг него подрагивал, искажаясь, словно от жара костра, хотя никакого огня рядом не было.

Все мои инстинкты, отточенные годами выживания, вопили об опасности. Каждая клетка тела требовала бежать как можно дальше, но спиной я упирался в стену, а с остальных сторон сжималось кольцо культистов в чёрных балахонах. Отступать было некуда. Перехватив нож поудобнее, я медленно вышел из-за бетонного блока.

«А старик-то куда моложе, чем кажется», — пронеслось в голове, когда я наконец увидел его полностью.

Он стоял в самом центре ритуального круга, вычерченного на бетоне кровью или чем-то, до тошноты её напоминающим. Опираясь на длинный посох с причудливым металлическим навершием в форме раскрытого глаза, он выглядел совершенно иначе, чем тот безумный бродяга с рынка. Спина прямая, плечи расправлены, движения уверенные и точные. Но главное — лицо. Исчезли глубокие морщины и нездоровый цвет кожи. Безумный взгляд затуманенных старческих глаз сменился холодным, расчётливым интеллектом хищника, оценивающего добычу. Он выглядел… моложе. Сильнее. Опаснее.

— Вот и ты, — старик медленно улыбнулся, демонстрируя идеально ровные белые зубы, которые никак не вязались с его образом бывшего бродяги. Его голос стал глубже, приобрёл гипнотические нотки. — Последний недостающий элемент. Краеугольный камень для великого единения с Ульем. Сегодня завершится эпоха разрозненных сознаний, и начнётся новая эра… эра единого разума!

Он произносил эти слова с таким искренним восторгом и убеждённостью, что на секунду даже мне показалось, будто в его безумии есть какая-то извращённая логика. Наваждение схлынуло почти сразу, оставив только злость и отвращение.

— Что за хрень ты несёшь, старик? — мой голос прозвучал хриплым карканьем, в горле пересохло от напряжения и едкого запаха химикатов, витавшего в воздухе. — Какой, блядь, ещё улей? Решил поиграть в пасечника на старости лет?

Я нарочито растягивал слова, пытаясь выиграть время и лихорадочно оценивая ситуацию. Пять культистов справа, семь слева, ещё с десяток за спиной старика. Немало, но ничего особенного — просто сборище фанатиков в балахонах. Под мешковатой тканью угадывались хлипкие телосложения городских жителей, а не матёрых бойцов. Ни автоматов, ни дробовиков — только обычные ножи да палки. Хрен с ними. Разберусь. Я и не с такой толпой справлялся.

Старик не обиделся на грубость. Напротив — его улыбка стала шире, обнажая неестественно белые зубы. Он раскинул руки в стороны жестом проповедника, обращающегося к пастве, и воздух вокруг его пальцев заискрился голубоватыми разрядами.

— Ты всё ещё мыслишь ограниченными человеческими категориями, — он покачал головой, словно учитель, разочарованный непонятливым учеником. — Всё это, — он обвёл рукой территорию психбольницы, город вдали, горизонт, — все эти жалкие люди, все эти зомби — просто материал. Ресурс для создания чего-то большего, чего-то совершенного. Единого сознания, которое объединит все умы, все души, всех живых и мёртвых. И ты, Тёмный Лекарь, станешь последним недостающим звеном. Твоя особая энергия — именно то, что нам нужно для завершения процесса.

Он говорил с лёгкостью и уверенностью профессора, читающего увлекательную лекцию перед благодарной аудиторией. В его голосе звучала искренняя страсть, фанатичная убеждённость в своей правоте.

Я почувствовал движение за спиной — культисты смыкали кольцо, медленно приближаясь со всех сторон. Их шаги были неестественно синхронными, будто это был один организм с десятками ног. Воздух стал гуще, тяжелее, с каждым вдохом в лёгкие словно проникала ледяная жидкость.

Кожу на спине покалывало от ощущения десятков глаз, неотрывно следящих за каждым моим движением.

— Твоя тёмная энергия — ключ ко всему, — старик сделал шаг вперёд, его рука медленно протянулась ко мне, пальцы скрючились как лапа хищной птицы. С каждым его движением воздух вокруг дрожал, как в мареве пустыни. — Не сопротивляйся своему предназначению. Это неизбежно. Это предначертано. Ты всего лишь песчинка в часах вечности, и твоё время пришло.

Я видел в его глазах отблеск чего-то нечеловеческого, древнего, чуждого. Словно сквозь старика на меня смотрело нечто из-за грани нашего мира.

— Пошёл ты нахуй со своими пророчествами, — процедил я сквозь зубы, отступая на полшага назад и оценивая траекторию броска. — Единственное, что сегодня неизбежно — это то, что я вырву тебе глотку, ты, ёбаный психопат.

Резким, отточенным годами тренировок движением я метнул нож. Лезвие со свистом рассекло воздух, целясь прямо в незащищённое горло старика. В этот момент его глаза расширились — первый проблеск страха, который я увидел на его лице. Но он длился всего мгновение.

Старик слегка наклонил голову с нечеловечески быстрой, змеиной грацией. Клинок пролетел в миллиметрах от его шеи, рассекая только воздух, и с глухим стуком вонзился в деревянный столб позади. Губы старика дрогнули в снисходительной усмешке, а в глазах мелькнуло что-то, напоминающее разочарование, словно он ожидал от меня большего.

— Взять его, — приказал он, и его голос разнёсся над площадкой, многократно отражаясь от стен психбольницы, словно говорило сразу несколько человек. — Живым. Мне нужна его энергия.

Культисты бросились на меня единой волной. Чёрные балахоны взметнулись в воздухе, словно крылья стервятников, почуявших добычу. Я отпрыгнул в сторону, выхватывая пистолет вместо того, чтобы активировать споры — зачем тратить энергию на такую мелочь? С обычными фанатиками справлюсь и так, по старинке.

Первый выстрел, и один из фанатиков с дырой во лбу отлетел назад, забрызгивая соседа мозгами. Второй попытался зайти слева — получил пулю между глаз. Третьему я выстрелил в горло, но тут случилось странное. Вместо того чтобы рухнуть, захлёбываясь кровью, ублюдок продолжил движение. Из разорванной шеи хлестала алая жидкость, но он словно не замечал этого.

Удивиться я не успел — сразу двое накинулись сбоку. Я ушёл перекатом, оказавшись за спиной одного из нападавших, и крутанул его башку как крышку от банки. Хрустнули шейные позвонки, тело обмякло, но второй уже прыгнул мне на спину, как бешеная обезьяна. Сбросил его через плечо, впечатывая мордой в бетон. Хрустнула носовая перегородка, на землю брызнула кровь.

«Что-то с этими обдолбышами не так», — мелькнула мысль, когда культист с простреленным горлом попытался схватить меня за ногу. Я раздробил ему череп каблуком ботинка — мозги смешались с осколками костей, превращаясь в розоватую кашу.

Внезапно выстрел снайперской винтовки разорвал воздух. Плечо ближайшего культиста разлетелось в клочья, обнажая белую кость и ошмётки мяса. Диана открыла огонь с холма. Ещё один выстрел, и у следующего фанатика снесло половину черепа — мозги с кровью разлетелись веером.

Я уже собирался крикнуть ей «спасибо», когда произошло невозможное. Культист с разорванным плечом не упал. Вместо этого я увидел, как его плоть начинает срастаться, затягивая рану на глазах. Тот, что остался без половины головы, повернулся ко мне, пошатываясь. Из зияющего провала в черепе всё ещё сочилась кровь, но он двигался, словно потеря мозга была незначительной неприятностью.

— Твою мать, — выругался я, понимая, что дело куда серьёзнее, чем казалось.

Старик, наблюдавший за схваткой, посмотрел в сторону холма, откуда раздавались выстрелы. Его лицо исказилось от ярости.

— Усилить всех! — гаркнул он, указывая на оставшихся культистов. — Дайте им эликсир!

По рядам сектантов пробежало движение. Они бросились к большому котлу, стоявшему у ритуального круга, зачерпывая синюю жидкость чашами и жадно глотая её. Некоторые уже были изменены — я видел по их жёлтым глазам и вздувшейся мускулатуре.

— Это что за ебанный Панорамикс?! — оскалился я, уворачиваясь от очередного нападающего и впечатывая локоть в его гортань.

Моя ирония потонула в шуме борьбы. Культисты, выпившие синюю жидкость, преображались на глазах. Их тела менялись, словно под кожей двигались живые существа. Мышцы набухали, становились плотнее, разрывая тонкую ткань балахонов на плечах и руках. Под кожей проступали длинные чёрные прожилки, образуя причудливые узоры, похожие на корни деревьев. Они пульсировали, словно наполненные тёмной жизнью. Глаза мутнели, затем наливались нечеловеческим жёлтым свечением, как у хищников в темноте.

В какой-то момент я вообще перестал понимать, что происходит… За пять лет моей прошлой жизни в этом аду я повидал всякое дерьмо, но такого не встречал ни разу. Эти люди были чем-то средним между Отожравшимися зомби и бешеными псами — но с сохранённым человеческим интеллектом. Новый вид монстров, о существовании которых я даже не подозревал. И двигались они, сука, слишком быстро… быстрее любого существа, с которым мне доводилось сталкиваться.

Один из них бросился вперёд. Я едва успел заметить движение — такой скоростью не обладал ни один противник, с которым мне приходилось сталкиваться раньше. Удар пришёлся мне в грудь, отбросив на несколько метров. Рёбра хрустнули, как сырые веточки, острые обломки впились во внутренние органы. Во рту появился металлический привкус крови — густой, тёплой, заполняющей горло.

Не давая времени на восстановление, второй усиленный культист пнул меня в живот, заставив согнуться от боли. Кровь хлынула изо рта, забрызгав землю тёмно-красными каплями. Внутри что-то лопнуло — печень или селезёнка, теперь уже неважно. Третий схватил за горло, поднимая над землёй как тряпичную куклу. Его пальцы сжимались с нечеловеческой силой, перекрывая доступ воздуха. Хрящи трахеи затрещали, грозя вот-вот сломаться.

Сквозь затуманенное сознание я услышал ещё один выстрел — Диана продолжала работать с дистанции. Пуля попала культисту, державшему меня, в плечо, войдя в плоть с влажным чавканьем, но он даже не вздрогнул. Рана затянулась на глазах, не оставив и следа. Кожа срослась, кровь впиталась обратно в плоть, будто ничего и не было.

«Твою мать», — мелькнуло в голове. — «У этих тварей еще и бешенная регенерация».

Извиваясь в железной хватке, я собрал остатки сил и врезал коленом в пах державшему меня. Он лишь усмехнулся, демонстрируя почерневшие зубы. В ответ его кулак врезался мне в живот, выбивая остатки воздуха из лёгких. Перед глазами поплыли чёрные пятна.

Очередной выстрел Дианы ушёл в молоко. Туман сгустился, превращаясь в плотную пелену, искажая видимость. Культист схватил меня за шиворот и с нечеловеческой силой швырнул на бетонный пол. Удар был такой, что позвоночник не выдержал нагрузки. Что-то громко хрустнуло в спине. Острая боль волной прокатилась по всему телу, будто раскаленный металлический прут воткнули вдоль хребта.

Каким-то чудом мне удалось перекатиться в сторону, уходя от следующего удара. При каждом движении я чувствовал, как осколки сломанных костей впиваются в мягкие ткани, разрывая мышцы и нервы. Ноги почти не слушались, реагируя только на сильные импульсы. Связь между мозгом и конечностями нарушилась, нервные окончания были повреждены.

Выхватив второй нож из голенища, я полоснул лезвием по ногам ближайшего культиста. Клинок вспорол плоть, обнажая сухожилия, но тварь даже не заметила ранения. Резким рывком я воткнул нож в пах другому — до самой рукояти. В ответ получил удар в челюсть такой силы, что зубы раскрошились во рту, смешавшись с кровью и слюной.

Меня окружили со всех сторон. Один заходил справа, второй слева, третий готовился атаковать спереди.

Ближайший культист бросился на меня, разинув пасть в зверином оскале. Я встретил его прямым ударом в грудь, вкладывая в него всю силу Поглощения, отчего моя ладонь словно приклеилась к его телу, а чёрная энергия хлынула из моей руки в его плоть, создавая прямой канал. Ощущая, как его жизненная сила перетекает в меня горячими волнами, наполняя силой каждую клетку моего тела, я наблюдал, как противник меняется на глазах.

Культист задергался в конвульсиях, его кожа стремительно посерела и начала сморщиваться, будто тело оставили на солнцепеке на несколько дней, а вены вздулись чёрными жгутами, в то время как глаза выцвели до белёсых пятен, а волосы осыпались, словно осенние листья. Когда я отпустил его, от человека осталась лишь безжизненная оболочка, которая бесшумно рассыпалась от соприкосновения с землёй, превращаясь в тёмную пыль.

Поглощенная энергия мгновенно устремилась к моим внутренним повреждениям, заставляя сломанные рёбра становиться на место, разорванные ткани срастаться, а внутренние кровотечения останавливаться, так что боль постепенно отступала, сменяясь приливом новых сил и ясности сознания.

Второй культист рванулся ко мне с фланга, но был встречен ударом в солнечное сплетение, от которого моя рука вошла в его тело почти наполовину, будто в мягкое масло, а за считанные секунды его тело ссохлось, в то время как я становился всё сильнее, черпая жизненную энергию из каждой поглощённой жизни. Третий оказался умнее — отпрыгнул назад, избегая прямого контакта с моими смертоносными руками.

— Думаешь, это поможет? — я оскалился и выпустил споры.

От моих пальцев поднялась фиолетовая дымка, формируя в воздухе длинные щупальца тумана. Они устремились к культисту, как живые существа, преодолевая разделяющее нас расстояние. Споры впились в его тело через каждую пору, проникая глубже. Он закричал, но крик быстро перешёл в булькающие хрипы, когда лёгкие начали сворачиваться внутри иссыхающей грудной клетки.

Остальные культисты на мгновение замерли, словно стая хищников, оценивающих опасную добычу. Их глаза, налитые желтым светом, неотрывно следили за каждым моим движением. Это дало мне драгоценные секунды перевести дыхание.

Я сплюнул кровавый сгусток вместе с осколками зубов — тёплая масса шлёпнулась на бетон рядом с ботинком. Внутренняя регенерация работала на полную мощность, но даже с подпиткой от поглощённых жизней не успевала за получаемыми повреждениями. Рёбра срастались слишком медленно, а сломанные кости требовали времени, которого у меня не было.

— Кто хочет сдохнуть следующим? — прохрипел я, чувствуя, как тёмная энергия пульсирует в глазах.

В следующее мгновение на меня обрушился настоящий шквал атак. Над головой мелькнула тень — один из тварей прыгнул сверху, раскинув руки с выросшими когтями. Я скользнул в сторону, позволяя ему приземлиться рядом, и тут же впечатал ладонь ему между лопаток. Тёмная энергия хлынула в его тело, превращая плоть в иссохшую массу. Хруст позвонков смешался с влажным чавканьем высыхающих тканей.

Победа оказалась недолгой. Что-то острое и горячее вонзилось мне в живот, распарывая брюшину. Один из тварей подобрался сзади и вспорол мне живот когтями, разрезая мышцы и ткани. Я почувствовал, как что-то тёплое и скользкое вываливается наружу — петли собственных кишок выскользнули из раны, пульсируя от боли и шока. Захрипев, я попытался удержать внутренности руками, но в тот же момент другой культист, зашедший сбоку, нанёс страшный удар в плечо. Ключица треснула как сухая ветка, а рука повисла безвольной плетью.

Рот наполнился кровью — густой, металлической на вкус, с нотками солёной меди. Она потекла по подбородку, заливая шею и затрудняя обзор красной пеленой. Каждый вдох давался с мучительным трудом — обломки рёбер впились в правое лёгкое, превращая дыхание в настоящую пытку.

Я чувствовал, как внутренняя регенерация работает на предельных оборотах — края рваных ран стягивались почти мгновенно, обломки костей вставали на место, разорванные мышцы срастались. Но новые повреждения появлялись быстрее, чем заживали старые. Словно пытаешься вычерпать воду из тонущей лодки — едва успеваешь залатать одну пробоину, как появляются три новых. Даже моя сверхъестественная способность к восстановлению не успевала за таким шквалом травм.

Следующий удар пришёлся в спину — между лопаток. Я услышал хруст собственного позвоночника, ощутил, как немеют ноги. Культисты навалились со всех сторон, их когти вспарывали кожу, оставляя глубокие борозды, из которых хлестала кровь. Я пытался отбиваться, но каждое движение давалось с невероятным трудом, словно тело налилось свинцом. Поглощение высасывало жизнь из ближайших врагов, но их было слишком много, а энергии на восстановление требовалось всё больше и больше.

Следующий удар настиг меня, когда я пытался подняться на ноги. Тяжёлый ботинок впечатался в позвоночник, вновь отправляя на землю. Хрустнули позвонки, вгоняемые друг в друга. Я упал, хрипя от боли. В глазах темнело, сознание уплывало. По подбородку текла кровавая пена — признак пробитого лёгкого.

Двое культистов схватили меня под руки и потащили к алтарю, где ждал старик. Моя голова безвольно болталась на сломанной шее, ноги волочились по земле, оставляя кровавый след. Я пытался сопротивляться, но мои мышцы отказывались подчиняться, а раны, несмотря на регенерацию, продолжали кровоточить, ослабляя с каждой секундой. Живот был разорван настолько, что внутренности болтались наружу, удерживаясь лишь на тонких нитях брыжейки.

Сквозь туман боли и кровавую пелену перед глазами я уловил блеск оптики на дальнем холме. Диана была там, наблюдала через прицел винтовки. Даже на таком расстоянии я почувствовал её намерение — она готовилась спуститься и вступить в бой. Это было самоубийство. Культисты разорвали бы её на части, как сейчас делали со мной.

Собрав последние силы, я поднял взгляд в сторону холма и отчаянно замотал головой, надеясь, что она поймет.

— Уходи… — беззвучно прошептал я. — Беги отсюда…

Почувствовав её колебание, я сделал ещё одно, резкое движение головой. Вроде сработало… последнее, что увидел перед тем, как меня повалили на землю — как блеск оптики исчез среди деревьев. Не знаю, поняла ли она мой сигнал, но очень на это надеялся. Если она спустится, её ждёт та же участь. Единственная надежда теперь — что она вернётся в Красное Село и предупредит остальных о том, что здесь произошло.

Культисты швырнули меня на окровавленный металлический стол с такой силой, что остатки воздуха вышибло из лёгких. Волна агонии прокатилась по всему телу, заставив меня выгнуться дугой. Липкая субстанция, покрывавшая поверхность стола, мгновенно пропитала разорванную одежду, обжигая открытые раны кислотной болью. Казалось, что на живое мясо плеснули расплавленным свинцом.

Сознание мерцало, уплывая и возвращаясь. Внутренняя регенерация пыталась спасти меня, но даже ей было не под силу справиться с таким количеством повреждений. Смерть стояла совсем рядом — я чувствовал её холодное дыхание на своём лице.

Сквозь пелену боли я увидел, как ко мне приближается старик. В его руке был изогнутый ритуальный нож с зазубренным лезвием, похожим на клык доисторического хищника. По краям металла пульсировали странные символы, испуская тусклое синее свечение. Каждый символ, казалось, жил своей жизнью, извиваясь и меняя форму.

— Не сопротивляйся, Тёмный Лекарь, — голос старика звучал почти ласково, как будто он успокаивал испуганного ребёнка перед болезненной, но необходимой процедурой. — Скоро всё закончится, и ты станешь частью чего-то большего. Твои уникальные способности усилят Улей. Ты будешь жить вечно, в каждом из нас.

Старик приблизился вплотную и возвысился надо мной, сжимая нож обеими руками. Свет многочисленных костров отражался в зазубренном лезвии, придавая металлу зловещий багровый оттенок. По древнему навершию пробегали электрические разряды, а руны на клинке словно пульсировали в такт биению моего сердца. Когда он склонился ниже, я увидел его глаза — они изменились, став полностью жёлтыми, без зрачков и белков, светясь нечеловеческим, голодным светом. На губах играла торжествующая улыбка существа, наконец-то достигнувшего своей цели.

— Настал момент истины, — произнёс старик, и его голос трансформировался, став глубже и объёмнее, словно говорили одновременно тысячи разных существ. — Твоя невероятная сила наконец-то станет достоянием Улья. Твоё индивидуальное сознание растворится в едином разуме, как капля в океане. Не бойся того, что сейчас произойдёт — это благословение, а не проклятие.

Вокруг нас культисты образовали идеальный круг. Они замерли в благоговейном предвкушении — десятки фигур в тёмных балахонах, с лицами, скрытыми под капюшонами. Но я чувствовал их взгляды — множество жёлтых глаз, неотрывно следящих за каждым движением своего лидера, за каждым моим вздохом.

Над поляной повисла абсолютная тишина. Даже ветер, казалось, затих, не смея нарушить торжественность момента. Было слышно только моё прерывистое, хриплое дыхание и низкое гудение пламени в ритуальных кострах.

С нечеловеческой медлительностью старик поднял нож высоко над головой. Лезвие поймало отблеск костра и на мгновение вспыхнуло кроваво-красным светом, будто уже напилось моей крови. Символы на нём засияли ярче, сплетаясь в гипнотический узор.

— Присоединись к нам, — прошептал он с благоговением в голосе и резко опустил клинок на мою грудь.