Лекарь в мире ЗОМБИ - 4

Глава 1. Спустя время...

Две недели спустя…

Бензин тек тонкой струйкой из перекушенного шланга, наполняя салон машины тяжелым запахом. Я обернулся через плечо, продолжая сосать один конец шланга. Другой был погружен в бензобак старенькой «Тойоты». Петрович держал канистру, морщась от резкого запаха.

— Четвертая вылазка за бензином за неделю, — пробормотал я, сплевывая горькую бензиновую слюну. — И с каждым разом приходится забираться всё дальше.

— До заправок все равно не добраться, — возразил Петрович, пристраивая канистру поудобнее. — Они либо разграблены, либо заблокированы мертвяками. Так что пока приходится действовать так.

Мы были в пятнадцати минутах ходьбы от фитнес-центра — достаточно близко, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности, но достаточно далеко, чтобы найти нетронутые автомобили. Я напряженно вслушивался в окружающие звуки. Слишком безжизненно вокруг. В новом мире такое затишье — не благо, а предвестник опасности.

Бензин закончился. Я перекрыл шланг большим пальцем и быстро вытащил его из бака. Мы собрали почти сорок литров за утро — хватит генераторам на неделю работы.

— Еще две машины, и можно возвращаться, — сказал я, закрывая полную канистру. — Не хочу задерживаться дольше необходимого.

Петрович молча кивнул, утирая пот со лба. Для мужчины за шестьдесят он держался молодцом, хотя последние годы перед пенсией на административной должности всё же сказались на физической форме. Его дыхание было тяжелым, а движения — чуть замедленными.

Я снова прислушался. Шорох листьев под легким ветром, поскрипывание металла нагретых солнцем машин, где-то вдалеке — едва различимое рычание. Мертвяки были поблизости, но пока не представляли непосредственной угрозы.

Украдкой взглянул на свое отражение в стекле машины. Глаза почти вернулись к нормальному состоянию — лишь слабый золотистый отблеск в глубине зрачков напоминал о том, чем я чуть не стал. Черные вены под кожей побледнели, но не исчезли полностью — тонкие линии все еще виднелись на висках и вокруг глаз, словно странная татуировка.

Две недели. Я провел две недели в фитнес-центре, восстанавливая контроль над собой. Ежедневные сеансы с Ниной, медитации, физические тренировки — все это помогало удерживать тьму внутри на привязи. Голос в голове не исчез полностью, но стал тише, приглушеннее. Иногда я даже мог проспать всю ночь без кошмаров.

— Туда, — Петрович указал на внедорожник, припаркованный у обочины. — Эти всегда много жрут.

Мы двинулись к машине, осторожно ступая по усыпанной мусором улице. Я шел впереди, каждым чувством сканируя окружающую территорию на предмет опасности. Это вошло в привычку — постоянная бдительность, готовность в любой момент перейти от мирного сбора припасов к смертельной схватке.

Внедорожник выглядел нетронутым, хотя заднее колесо было спущено. Я осторожно заглянул внутрь через тонированное стекло и застыл.

— Блядь, — выдохнул я, отшатнувшись.

— Что там? — Петрович подошел ближе, напряженно всматриваясь в темное стекло.

— Семья, — коротко бросил я. — Давай другую машину поищем.

Но инженер уже прильнул к стеклу, протирая его рукавом для лучшего обзора. Его лицо исказилось, когда он разглядел содержимое салона. В машине находились мертвецы. На водительском сиденье — мужчина с простреленной головой, на соседнем — женщина с таким же ранением. А на заднем сиденье, пристегнутая в детском кресле — маленькая девочка лет пяти в розовом платьице. Но в отличие от родителей, девочка двигалась. Ее глаза, затянутые белесой пленкой, уставились на нас, а маленький рот приоткрылся, обнажая окровавленные зубы. Девочка дергалась, пытаясь освободиться от ремней безопасности, которые сдерживали обращенного ребенка.

— Господи… — прошептал Петрович. — Они застрелились, чтобы не обратиться. Но ребенка… не смогли…

В этот момент девочка увидела нас и издала пронзительный, нечеловеческий визг, дергаясь в детском кресле с удвоенной силой.

Петрович вскрикнул и отпрыгнул назад. Его нога зацепилась за бордюр, и он с грохотом упал, приземлившись на ржавый металлический штырь, торчащий из груды мусора. Раздался крик боли, а затем влажный хлюпающий звук, когда инженер попытался подняться.

— Тихо! — шикнул я, бросаясь к нему. — Они услышат!

Но было поздно. Визг ребенка-зомби эхом разнесся по пустой улице. Сквозь разбитые окна ближайших домов уже были видны движущиеся фигуры — звук привлекал других мертвецов. Не самая лучшая ситуация, когда нужно просто тихо набрать бензина и свалить. Я быстро оценил обстановку — бежать еще не нужно, но и задерживаться смысла тоже не вижу.

Я подхватил Петровича под руки и оттащил его за угол здания. Кровь стекала по его ноге, пропитывая джинсы и оставляя за собой темный след. Металлический обломок торчал из его бедра, примерно в пяти сантиметрах над коленом.

— Не двигайся, — я усадил его, прислонив спиной к стене. — Дай посмотрю.

Рана была скверной. Штырь прошел глубоко, возможно, задев артерию. Кровь пульсировала, вытекая толчками — плохой знак. Без помощи Петрович истечет кровью в считанные минуты.

— Надо вытащить эту хрень, — пробормотал я, осматривая рану.

— Н-не надо, — запинаясь проговорил Петрович. — Т-только хуже будет. Кровотечение…

— Я Лекарь, помнишь? — я обхватил штырь рукой. — Будет больно, но потерпи.

Одним быстрым движением я выдернул металлический обломок из его ноги. Петрович захрипел, его лицо побелело от боли. Кровь хлынула сильнее, заливая асфальт.

Я положил ладони на рану и закрыл глаза. Раньше исцеление приходило легко — энергия текла через меня плавно, как вода через открытый шлюз. Теперь каждая попытка призвать целительскую силу была похожа на попытку протолкнуть ржавый гвоздь сквозь бетон.

Тьма внутри сопротивлялась, извиваясь и шипя.

«Используй Поглощение!» — зашептал знакомый голос, чуть громче обычного. — «Зачем эти мучения, когда можно просто взять энергию из окружающих существ? Видишь этих тварей в машине? Они бесполезны, но их энергия может спасти жизнь старику».

— Ой, да завали ты хлебало! — раздраженно процедил сквозь зубы.

— Ч-что…? — Петрович вскинул на меня испуганный взгляд.

— Не обращай внимания. Это я так настраиваюсь.

Стиснув зубы, отогнал назойливый шепот. Нет. Клятва не прикасаться к Поглощению оставалась нерушимой. Две недели без этой способности, две недели борьбы с темной стороной, две недели возвращения к человечности. Все эти усилия не могли пойти прахом из-за минутной слабости.

Глубоко вдохнув, сосредоточился на обычном исцелении. Ладони засветились голубоватым светом — но не тем ярким и чистым, как раньше. Теперь свечение казалось мутным, с фиолетовыми прожилками, словно два вида энергии боролись за превосходство.

Боль пронзила руки тысячами раскаленных игл. Из горла вырвался глухой стон, но ладони остались прижатыми к ране. Под пальцами ощущалось, как ткани медленно срастаются, разорванные сосуды восстанавливаются, кровотечение останавливается.

Ткани под ладонями медленно срастались, но каждая секунда этого процесса давалась тяжелее предыдущей. Чем ближе к завершению, тем сильнее темнело в глазах. Кровь стучала в висках, а в ушах нарастал низкий гул, похожий на далекий рокот водопада.

Внезапно перед внутренним взором пронеслись образы — выжженные поля, иссохшие русла рек, мертвые леса. А над ними — фигура с желтыми глазами, вытягивающая последние капли жизни из умирающей земли.

— Нет… — вырвалось сквозь стиснутые зубы.

— Ты что-то сказал? — Петрович напряженно вглядывался в мое лицо.

— Ничего, — мотнул головой, не прерывая исцеления. — Почти закончил. Потерпи.

Когда последние волокна ткани срослись, отпрянул от раны, хватая ртом воздух. Руки тряслись, на лбу выступил холодный пот. В горле пересохло, будто после многодневной жажды, а все тело гудело от истощения, словно только что пробежал целый марафон.

Петрович осторожно ощупал ногу. Рана полностью затянулась, оставив лишь розоватый шрам и прореху в джинсах.

— Не знаю, как благодарить, — пробормотал он, с изумлением рассматривая исцеленную плоть.

— Благодарить будешь потом, — поднялся на ноги, подавив гримасу боли. — Нужно сваливать отсюда.

Вдали уже отчетливо слышалось характерное рычание и шарканье — мертвецы, привлеченные визгом ребенка-зомби, стягивались к нашему местоположению. Пришлось бросить намеченные точки сбора и двинуться обратно к фитнес-центру с тем, что успели собрать. На двоих у нас было четыре канистры — три нес я, одну Петрович, заметно прихрамывая, несмотря на исцеление.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая пустынные улицы в оранжевые тона. Это была странная, необычная красота постапокалиптического мира — зловещая и одновременно умиротворяющая.

— Знаешь, — нарушил молчание Петрович, когда мы остановились перевести дух, — я всю жизнь мечтал о тишине и покое. Жил в квартире рядом с кольцевой, шум машин круглосуточно. Думал, вот бы все исчезли, и наступила тишина.

Он горько усмехнулся.

— Будь осторожен со своими желаниями, да?

Я молча кивнул, так как понимал инженера лучше, чем он мог предположить. До всего этого апокалипсиса тоже иногда мечтал о радикальных переменах. О чем-то, что вырвет из рутины учебы и подпольных боев. И вот, вселенная ответила — по-своему, с извращенным чувством юмора.

— У меня была дочь, — продолжил Петрович, глядя куда-то вдаль. — Ксюша. Двадцать шесть лет, работала в банке. Умница. Жила в Москве. — Его голос дрогнул. — Когда все это началось, она звонила. Говорила, что все хорошо, что у них там блокпосты, военные… А потом связь оборвалась.

Я не знал, что сказать. Слова утешения казались пустыми. Петрович, очевидно, не ждал ответа.

— Я все думаю… — он сглотнул. — Может, она там, как эта девочка в машине. Может, ходит где-то и… и не знает, что мертва.

— Не думай об этом, — мягко сказал я. — Сейчас нужно думать о живых.

Мы подошли к фитнес-центру, когда солнце уже село за горизонт. У входа нас встретила знакомая картина — пятеро мужчин и женщин, выстроившихся в шеренгу. Те самые фанатики, которые раньше боготворили Виктора, а теперь перенесли свое поклонение на меня, несмотря на все мои попытки пресечь этот фарс.

— О великий Макар, — начала Марина, их неофициальный лидер, делая шаг вперед с поднятыми руками, — мы приветствуем твое возвращение из опасного путешествия!

Я закатил глаза, чувствуя, как волной поднимается раздражение. Две недели я пытался отучить их от этого дерьма, но они были упрямее ослов.

— Просто Макар, — сказал я устало. — Без «великого». Сколько раз повторять?

— Твоя скромность делает тебя еще более достойным! — воскликнула Марина. Ее глаза лихорадочно блестели, а бледное лицо с заострившимися от недоедания чертами выражало экстатический восторг.

Я сдержал готовый вырваться из груди рык. Мне было сложно злиться на них — это были не плохие люди, просто сломленные апокалипсисом и ищущие любую соломинку, за которую можно ухватиться в океане хаоса.

— Мы подготовили подношение! — сказал Сергей, высокий тощий мужчина с залысинами и нервным тиком левого глаза. — Идем, мы покажем!

Не дожидаясь ответа, фанатики развернулись и бросились внутрь здания. Я тяжело вздохнул и последовал за ними, неся канистры. Петрович тихо хмыкнул позади, явно наслаждаясь моим смущением.

В главном зале фитнес-центра меня ждало зрелище, от которого перехватило дыхание от смеси ярости и изумления. В центре стоял импровизированный «алтарь» — перевернутая скамья для жима, на которой фанатики разложили протеиновые батончики, выложенные в форме солнца с лучами.

— Какого хрена… — выдохнул я, опуская канистры на пол.

— Мы создали святилище, чтобы все могли поклоняться тебе! — гордо объявила Марина, обводя рукой свое творение. — Эти подношения символизируют твою силу, твой свет, который…

— Стоп, — я поднял руку, обрывая ее монолог. — Вы использовали еду для этого? Еду, которой и так не хватает?

Пятеро фанатиков замерли с выражением растерянности на лицах.

— Это особая еда, — неуверенно сказал худощавый мужчина с козлиной бородкой. — Священная…

— Это, блядь, протеиновые батончики, — отрезал я, подходя к «алтарю» и начиная собирать рассыпанные продукты. — И вы потратили их на… это?

Я сгреб батончики в охапку и сунул их в руки ближайшему фанатику — полной женщине средних лет с испуганными глазами.

— Немедленно отнеси все это на кухню, — приказал я. — И запомните раз и навсегда: никаких алтарей, никаких подношений, никаких «священных» вещей. Особенно из еды. Ясно?

Фанатики молча кивнули, хотя на их лицах читалось разочарование, смешанное с благоговейным страхом. Марина так и вовсе снова зашептала про «испытание нашей веры», прежде чем поспешно удалиться вместе с остальными.

— Не завидую тебе, — хмыкнул Петрович, наблюдая за этой сценой. — Как только избавишься от одного культа, тут же заводится новый.

— И не говори, — я устало потер виски. — Пойдем, отнесем эти канистры к генераторам.

Мы направились к техническому помещению в задней части здания, где гудели три небольших генератора, обеспечивающие электричеством самые необходимые системы: аварийное освещение и некоторые бытовые приборы. Заправив баки, Петрович остался, чтобы проверить двигатели, а я вернулся в основную часть здания.

Меня встретил знакомый гул голосов — около сорока человек расположились в бывшем зале для групповых занятий, превращенном теперь в общую столовую. Импровизированные столы из тренажеров и досок были расставлены по всему пространству. Люди ели, разговаривали, некоторые даже смеялись. Дети играли в углу под присмотром двух пожилых женщин — бывших учительниц.

За две недели это место превратилось из убежища Виктора в настоящую общину. Распределение обязанностей, система патрулирования, медицинская помощь, даже подобие школы для десятка детей, оказавшихся здесь — все это работало как единый механизм. И хотя я никогда не стремился быть лидером, именно им я стал для этих людей.

Внезапно кто-то прижался ко мне сзади, обнимая за талию. Знакомый запах и ощущение теплого тела мгновенно подсказали, кто это.

— Ты вернулся, — тихо сказала Нина, кладя подбородок мне на плечо. — Я волновалась.

Я улыбнулся, накрывая ее руки своими.

— Обычная вылазка за бензином. Ничего особенного.

Повернулся к ней лицом. Нина выглядела усталой — две недели непрерывного создания воды для всей общины вымотали бы кого угодно. Но в ее глазах по-прежнему горел тот внутренний огонь, который так привлекал меня. За это время она заметно продвинулась в своих способностях — интерфейс уже показывал четвертый уровень.

— Петрович рассказал мне, — она провела пальцем по щеке, и кожу слегка защипало от диагностики. Новый навык, появившийся у неё после второго уровня. — Опять пришлось лечить. Как самочувствие?

— Нормально, — соврал, хотя понимал бессмысленность этого.

— Да ладно тебе, — Нина слегка нахмурилась. — У тебя энергетические каналы все воспалены, я теперь такие вещи вижу. И в глазах снова проступает желтизна. Не сильно, но заметно.

Невольно напрягся. В отражении никаких изменений не заметил.

— Насколько всё плохо?

— Не переживай, — она успокаивающе погладила по руке. — Совсем немного. После сеанса всё придёт в норму.

Поцеловались мягко, осторожно, словно заново узнавая друг друга. Напряжение отступило от одного этого простого прикосновения.

— Пойдём, — Нина потянула за руку. — Народ уже за водой собирается.

В дальнем углу зала она устроила свой «водный пункт» — большой пластиковый контейнер, несколько вёдер и шеренга разномастных бутылок. Каждый день создавала здесь воду, наполняя эти ёмкости, а потом распределяла между членами общины.

Я наблюдал, как она работает — сосредоточенное выражение лица, легкое сияние вокруг пальцев, погруженных в воду, капли пота на лбу от напряжения. Создание воды давалось ей легче, чем мне исцеление, но все равно требовало значительных усилий.

Внезапно в дверях показался Черныш. Кот важно прошествовал через весь зал, игнорируя восторженные возгласы детей, и запрыгнул мне на колени, требовательно мяукнув.

— И тебе привет, напарник, — усмехнулся я, почесывая кота за ухом. — Уже всех крыс переловил?

Черныш мяукнул еще раз и принялся умываться, всем своим видом показывая, что да, свою работу он выполнил безупречно.

За прошедшие две недели кот стал настоящей местной знаменитостью. Дети обожали его, взрослые уважали за неутомимую охоту на грызунов, а я… я просто был благодарен за это молчаливое, понимающее присутствие.

Когда с едой и распределением воды было покончено, я отозвал в сторону нескольких человек — тех, кто составлял неофициальный «совет» фитнес-центра. Кроме Нины и Петровича, это были Ольга, отвечавшая за еду, и Кирилл, бывший полицейский, организовавший систему патрулирования и отвечающий за безопасность.

Мы собрались в небольшой комнате, которая раньше служила офисом администратора. Стол, несколько стульев, тусклая лампа, работающая от генератора. Я опустился на стул, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

— Я собрал вас, потому что нам нужно обсудить кое-что важное, — начал я без предисловий. — Мне нужно на какое-то время уйти.

В комнате повисла тяжелая тишина. Нина опустила взгляд — мы уже обсуждали это наедине, и она знала причину моего решения.

— Уйти? — переспросил Кирилл, его лицо приобрело настороженное выражение. — Куда? Зачем?

— На Академическую, — ответил я. — Там осталась моя сестра. И еще двое человек, о ком я обещал позаботиться.

Кирилл сдвинул брови, отчего застарелый шрам над правым глазом изогнулся, словно полумесяц. Мне всегда казалось забавным, как легко читать его настроение по этому шраму — чем сильнее злился, тем бледнее становился рубец.

— Ты же понимаешь, что этим подвергаешь опасности всех нас? — его голос звучал жестко, но без агрессии. — Ты единственный, кто может нас защитить, если сюда заявится крупная банда или толпа мертвяков.

— Я понимаю, — кивнул я. — Но не могу оставить их там. Особенно с этим… — я запнулся, понимая, что почти никому не рассказывал о Рогове.

— С кем? — напряженно спросила Ольга.

Я вздохнул. Настало время для правды — или хотя бы ее части.

— Там, на Академической, есть человек. Очень опасный человек. Я… пересекался с ним раньше. И если он действительно тот, о ком я думаю, то моя сестра и остальные в серьезной опасности.

— Псионик? — тихо спросил Петрович.

— Да, — кивнул. — Он Кукловод, один из самых редких и опасных типов псиоников. Такие, как он, способны брать под контроль разум других людей, превращая их в марионеток, выполняющих любые приказы против собственной воли. Представьте себе человека, который может заставить вас убить близкого одним лишь взглядом.

В комнате повисла тяжелая тишина. Все осознавали, насколько ужасающей может быть такая способность.

— И ты уверен, что твои люди под его контролем? — наконец спросил Кирилл.

— Не уверен, — честно ответил я. — Но он чертовски хорош в манипуляциях. Даже без использования способностей он может убедить людей делать то, что ему нужно.

Кирилл покачал головой, его взгляд стал жестким.

— И ты собираешься отправиться туда один? Против такого противника? Это самоубийство.

— Я знаю его слабости, — возразил. — И у меня есть план.

— План у него, — фыркнул Кирилл. — А что насчет нас? Что нам делать, если на нас нападут, пока тебя не будет?

Я оглядел комнату. Лицо Михаила Петровича выражало беспокойство, Нина напряженно смотрела на меня, а в углу маячили еще несколько человек, внимательно вслушивающихся в разговор.

— Из оружия у вас всего несколько стволов, биты да железяки, — мрачно заметил Кирилл, видя мою заминку. — А из взрослых мужиков — от силы десяток, да и то не шибко спортивных. Мы даже с небольшой группой зомбаков не справимся, если они прорвут периметр.

— Система патрулирования работает, — напомнил ему. — Баррикады усилены. Запасы есть на две недели. Вы справитесь.

Кирилл медленно покачал головой. Его лицо потемнело, а в глазах появился жесткий блеск.

— Две недели назад ты взял всё в свои руки. При Викторе, при всех его заморочках, по крайней мере, была стабильность. А теперь ты просто уходишь?

Я застыл, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. Медленно поднялся, нависая над столом.

— Стабильность? — тихо повторил. — Под стабильностью ты подразумеваешь двойные рационы для «избранных»? Или публичные наказания за малейшие проступки? Или, может быть, то, как он использовал своих фанатиков для запугивания остальных?

— Я не это имел в виду, — Кирилл тоже встал, его рука инстинктивно легла на рукоять ножа на поясе. — Просто никто не знает, вернешься ли ты вообще. А если не вернешься, что будет с нами?

— Макар прекрасно понимает, что если он превратится, то с легкостью всех перебьет, — неожиданно вмешался Михаил Петрович. — Его претензии обоснованы, Макар.

— Я вернусь, — твердо сказал, игнорируя замечание инженера. — С сестрой и с остальными. И мы сделаем это место еще безопаснее.

— А если нет? — настаивал Кирилл. — Если ты погибнешь там? Или просто не вернёшься? Откуда нам знать, что ты вообще планируешь возвращаться, а не обманываешь нас?

Я молча смотрел на него, понимая, что его опасения имеют под собой основу. За две недели эти люди успели привыкнуть к относительной стабильности, которую я обеспечил, и теперь они очень боялись её потерять.

— Послушай, — продолжил Кирилл, видя, что я молчу. — Ты единственный, кто может защитить это место. Без тебя мы долго не протянем. Если сюда начнут стягиваться мертвецы…

— Если я не вернусь через три дня, — медленно произнес я, — соберите всё, что сможете унести, и уходите отсюда. На северо-востоке есть поселение выживших, в районе Мурино. Я показал дорогу Петровичу и он знает, как туда добраться.

Михаил Петрович кивнул, его лицо было мрачнее тучи.

— Знаю. Но без тебя путь туда будет… непростым.

Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Нина встала рядом со мной, её руки слегка светились — верный признак того, что она готова использовать свои способности для успокоения ситуации.

— Никто не собирается никого бросать, — твердо сказала она. — Макар прав — он должен помочь своим близким. Но и Кирилл прав — мы должны думать о выживании общины.

— Может, есть другой вариант? — вмешался Петрович, до этого молча наблюдавший за перепалкой. — Например, отправить туда разведку? Проверить обстановку, не рискуя сразу всем?

— Любая разведка будет бесполезна против Рогова, — покачал я головой. — Он Кукловод высокого уровня. Заметит и перехватит контроль над разведчиками раньше, чем они что-то обнаружат.

— А твоя подруга Лиза? — спросил Петрович. — Она ведь тоже Кукловод. Может помочь?

— Она слишком неопытна, — ответил я. — И только начала осознавать свои способности. Против Рогова у неё нет ни малейшего шанса.

Кирилл скрестил руки на груди.

— Значит, выхода нет? — мрачно подытожил Кирилл. — Либо мы остаёмся без защиты, либо твои близкие в опасности?

Нина тихо вздохнула и сжала кулаки. — Мы справимся несколько дней без Макара. У нас есть запасы, укрепления и система патрулирования.

— А если нападут мертвяки? — не унимался Кирилл. — Молиться, чтобы они прошли мимо?

— Не шумите, держитесь подальше от окон и укрепляйте баррикады, — ответил я. — Это сработает на короткий срок.

Я направился к выходу. — Мне нужно подумать и подготовиться. Дам ответ завтра.

Я вышел из комнаты и с силой сжал кулаки. Сравнение с Виктором вызвало не обиду, а холодную ярость. Этот мудак использовал своих последователей для запугивания остальных, создавал культ личности и наслаждался властью. Я же пытаюсь спасти людей от настоящего монстра.

Нина нагнала меня в коридоре, тронув за плечо.

— Не обращай внимания, — тихо сказала она. — Кирилл просто боится. Все они боятся.

— Хер с ними, — бросил я, не замедляя шага. — Я и не собирался их бросать насовсем. Но если эти трусы думают, что безопаснее сидеть здесь, пока Рогов превращает Академку в свой личный концлагерь — это их проблемы.

— Они просто не знают того, что знаешь ты, — напомнила Нина. — Для них это все… абстрактно.

Я остановился и повернулся к ней, глядя в глаза.

— Завтра на рассвете я иду на Академку. С их согласия или без него.

— Пойдем ко мне, — прошептала Нина. — Тебе нужен сеанс. И не только для контроля над трансформацией.

Мы поднялись на третий этаж, в небольшую комнату, которую Нина превратила в свой личный уголок. Простая кровать, стол, несколько книг, свечи — немного, но это создавало ощущение уюта и безопасности.

Нина усадила меня на кровать и встала напротив, положив руки мне на виски. Ее пальцы излучали мягкое голубоватое сияние, которое медленно распространялось по моему телу.

— Расслабься, — шептала она. — Позволь энергии течь. Не сопротивляйся.

Я закрыл глаза, отдаваясь исцеляющему потоку. Я чувствовал, как тьма внутри отступает, сворачивается, прячется в самых дальних уголках сознания. Голос затихал, становясь едва различимым шепотом.

Сеансы с Ниной стали моим спасением за эти две недели. Только благодаря им я смог вернуть себе подобие контроля, стать снова похожим на человека, а не на монстра, в которого превращался.

— Лучше? — спросила она, когда сеанс закончился.

— Намного, — кивнул я. — Спасибо.

Нина присела рядом со мной на кровать, ее рука легла на мое колено.

— Я бы хотела пойти с тобой, — сказала она тихо. — Но ты сам видишь, что это невозможно. Они не справятся без меня.

— Знаю, — кивнул я. — И не стал бы просить тебя об этом. Рогов не тот человек, с которым можно шутить.

— Ты справишься без наших сеансов? — спросила она с легким беспокойством.

— Вполне, — я позволил себе слабую улыбку. — Сейчас я контролирую трансформацию гораздо лучше. Просто хочу перестраховаться.

— И всё же, — Нина посмотрела мне в глаза, — постарайся вернуться как можно скорее.

— Обещаю, — кивнул я, хотя мы оба знали, что в этом новом мире обещания мало что значат.

— Проведем последний сеанс перед уходом? — предложила Нина с легкой улыбкой. — Не только для контроля трансформации.

Она наклонилась и поцеловала меня — сначала нежно, затем все более страстно. Ее руки скользнули под мою футболку, ощущая напряженные мышцы.

— У меня есть особый метод терапии, — прошептала она, отрываясь от моих губ. — Очень эффективный.

Ее руки спустились к моему ремню, ловко расстегивая пряжку. Я откинулся назад, позволяя ей взять инициативу. Нина соскользнула на пол между моих коленей, глядя на меня снизу вверх с дразнящей улыбкой.

— Просто расслабься и позволь мне позаботиться о тебе, — прошептала она, освобождая уже твердый член.

Ее губы скользнули по стволу, язык дразняще прошелся по всей длине, прежде чем она взяла его в рот. Я застонал, запуская пальцы в ее короткие волосы. Ощущения были невероятными — влажное тепло ее рта, нежное давление языка, идеальный ритм движений.

Нина действительно знала, что делает. Она варьировала темп и давление, иногда замедляясь, дразня головку языком, иногда ускоряясь, доводя меня до края, но не переступая его. Ее руки ласкали мои бедра, а глаза — эти удивительные карие глаза — не отрывались от моего лица, следя за каждой реакцией.

Я чувствовал, как напряжение нарастает внутри, но не только физическое. Что-то еще происходило на более глубоком уровне. С каждым движением ее губ, с каждым легким прикосновением ее пальцев, тьма внутри меня отступала все дальше, уступая место чему-то теплому, светлому, почти забытому.

Человечности.

Когда оргазм наконец накрыл меня, это было похоже на взрыв — не только физический, но и эмоциональный. Волна удовольствия прокатилась по всему телу, вытесняя последние следы темной сущности. На несколько благословенных секунд я был просто человеком — не Желтоглазым, не псиоником, не воином, а просто мужчиной, наслаждающимся близостью с женщиной.

Нина поднялась и села рядом со мной, ее глаза сияли от собственного удовольствия и гордости.

— Все еще думаешь, что тебе лучше идти одному? — спросила она с легкой улыбкой.

Я рассмеялся — искренне, от души, впервые за долгое время.

— Ты убедила меня, — сказал я, притягивая ее к себе для поцелуя.

В этот момент в дверь постучали — резко, настойчиво. Мы едва успели привести себя в порядок, когда дверь распахнулась, и на пороге появился Петрович. Его лицо было бледным, а глаза — расширенными от волнения.

— Макар, — выпалил он, тяжело дыша. — Ты должен это увидеть. Срочно.

— Что случилось? — я мгновенно напрягся, вскакивая на ноги.

— Со стороны больницы, — Петрович сделал паузу, пытаясь отдышаться. — Там… там какая-то активность. Странные звуки, будто кто-то намеренно приманивает зомби.

— Приманивает? — я нахмурился. — Зачем?

— Не знаю, — покачал головой инженер. — Но это определенно люди. Они используют какие-то металлические предметы, создают ритмичный шум. И зомби… они двигаются как-то странно. Как будто их направляют.

Мы с Ниной обменялись встревоженными взглядами.

— Веди, — коротко бросил я, хватая куртку.

Глава 2. Внезапная помощь

Июньское солнце палило нещадно, превращая крышу фитнес-центра в раскалённую сковородку. Пот стекал по спине, но меня это мало беспокоило — внутренние изменения словно перестроили восприятие тела, и жара ощущалась скорее как информация, чем как дискомфорт.

Я вглядывался в сторону больницы, пытаясь определить источник звука, который не давал покоя уже несколько дней — ритмичный металлический лязг, слишком упорядоченный, чтобы быть случайным.

Петрович подошел ближе, утирая платком красное от жары лицо.

— Опять этот звук, — он кивнул в сторону больницы. — Уже третий день. Сначала был еле слышен, думал — мертвяки в воротах застряли или в решётке какой. А теперь… теперь словно ближе стал. И ритм какой-то… осознанный, что ли.

Я прислушался, ощущая, как внутри поднимается тревога. Не просто тревога — предчувствие. Кто-то целенаправленно создавал этот шум. И этот кто-то явно делал это не просто так.

— В последние дни мертвецов стало больше, — Петрович опёрся о парапет, щурясь от яркого солнца. — Особенно между нами и Академкой. Как будто невидимая стена растёт. Ещё неделю назад можно было пройти, если осторожно. Сейчас уже не пробиться.

Я молча кивнул, сопоставляя факты. За две недели в фитнес-центре я не раз посылал разведчиков проверить ситуацию. И всякий раз они возвращались с тревожными вестями: путь к Академке становится всё опаснее, мертвецов на дороге прибавляется с каждым днём. Если сначала я списывал это на естественную миграцию зомби, то сейчас…

— Их направляют, — произнёс я, наконец. — Раньше мертвяки стягивались к Академке, а теперь…

— А теперь идут сюда, — закончил Петрович, вытирая испарину со лба. — Как по чьей-то указке.

Зубы сами собой сжались от ярости. Теперь всё встало на свои места — Рогов методично выстраивал барьер из мертвецов между нами и Академкой. Этот хитрый ублюдок точно знал, где я нахожусь, и теперь отрезал все пути для возвращения. Оставался только один вопрос — зачем? Зачем держать меня подальше от метро, вместо того чтобы просто послать отряд и закончить всё быстро?

— Пойду проверю, что за херня там происходит, — я решительно направился к лестнице.

— Один? — в голосе Петровича звучало беспокойство. — Если это ловушка…

— Вот и выясню, — я обернулся через плечо. — Собирай совет. Если не вернусь через час — эвакуируйте всех.

Я быстро и бесшумно двигался к больнице, пересекая Муринский парк. Дорогу удалось преодолеть за считанные минуты, не встретив ни одного мертвяка.

Многоэтажка напротив Елизаветинской казалась идеальной наблюдательной точкой. Проскользнул внутрь через черный ход, поднялся на четвертый этаж и выбрал квартиру с окнами, выходящими на больничный комплекс. Дверь поддалась после нескольких ударов плечом.

Отодвинув край запыленной шторы, я замер, вглядываясь в открывшуюся картину.

Четверо в камуфляже с тактическими разгрузками работали с чёткостью хорошо отлаженного механизма. Двое периодически били металлическими прутьями по опрокинутым мусорным бакам, создавая тот самый ритмичный лязг, что мы слышали в фитнес-центре. Остальные направляли подтягивающихся зомби вдоль периметра, используя звуковые приманки поменьше.

Я невольно подался вперёд, когда один из бойцов повернулся, и я увидел его лицо.

Виталик. Живой, здоровый и методично строящий ловушку вокруг нашего убежища.

Группа работала слаженно, профессионально. Мертвецы подтягивались на звук, а бойцы умело перенаправляли их, растягивая по периметру больницы. Создавали живую стену, которая с каждым часом становилась всё плотнее.

Рука инстинктивно потянулась к ножу, но я сдержался. Рано. Сначала нужно понять, что происходит. Если Виталик здесь, значит, операцией руководит Рогов. Но зачем такие сложности? Почему не ударить напрямую?

Внезапно из-за угла больницы показалась массивная фигура, окутанная голубоватым сиянием. Танк. Бойцы среагировали мгновенно — отработанным движением перестроились, прикрывая друг друга. Один выхватил из разгрузки цилиндрический предмет и метнул его под ноги приближающемуся монстру.

Светошумовая граната рванула ослепительной вспышкой. Танк застыл, дезориентированный. Группа четко, без лишних слов двинулась к припаркованному неподалеку джипу. Виталик прикрывал отход, короткими очередями сдерживая мертвяка, который уже начал приходить в себя.

Эти ребята явно знали, с чем имеют дело. Чётко следовали протоколу — не пытались убить Танка, просто выигрывали время для эвакуации.

Но тут произошло непредвиденное. Из противоположного переулка на полной скорости вылетел второй Танк. Его массивная туша, окутанная голубоватым силовым полем, неслась прямо на джип. Бойцы заметили угрозу слишком поздно.

Удар был страшен. Танк врезался в борт машины на полном ходу, переворачивая её словно игрушку. Металл смялся, стекла брызнули осколками. Джип перевернулся дважды и замер на крыше, из-под капота повалил дым.

Первый Танк уже полностью пришёл в себя и двинулся к группе. Виталик пытался организовать оборону, но положение было отчаянным.

Думать было некогда. Я распахнул окно и, не колеблясь, прыгнул с четвёртого этажа. Ветер засвистел в ушах, земля стремительно приближалась. Тело само знало, что делать — сгруппировалось, приготовившись к удару.

Приземление вышло жёстким — я перекатился по асфальту, гася инерцию, но всё равно услышал хруст костей. Лодыжка взорвалась болью, ребра словно прошили раскалённые иглы. Но уже через секунду я почувствовал, как внутри активировалась регенерация. Кости срастались прямо на ходу, боль отступала, сменяясь холодной яростью.

Я поднялся на ноги и оценил обстановку. Перевернутый джип дымился в нескольких метрах от меня. Два бойца лежали неподвижно, их тела были изуродованы до неузнаваемости. Танки склонились над ними, разрывая плоть и пожирая внутренности с утробным рычанием.

Виталик и ещё один боец — крепкий мужик с военной стрижкой — отступали, спина к спине, отстреливаясь от приближающихся мертвецов. На звуки выстрелов плелись всё новые зомби. Среди обычных ходячих появились и Отожравшиеся — раздутые твари с мышцами, выпирающими сквозь разрывы в гниющей коже. Они двигались быстрее и целеустремлённее остальных.

Два Отожравшихся отделились от основной массы и развернулись в мою сторону, почуяв новую добычу. Виталик на секунду обернулся, его глаза расширились от удивления, когда он увидел меня.

Я ощутил, как сила под кожей дрожала, жаждая выхода и наполняя тело сверхъестественной силой.

— Давайте, суки. По очереди или сразу вдвоём. Мне похуй.

Они атаковали одновременно, как два тарана. Я нырнул под руку первого, позволяя его инерции утащить массивное тело вперёд, и оказался лицом к лицу со вторым. Моя рука, окутанная тёмным пламенем, вонзилась в его живот как раскалённый нож в масло.

Поглощение сработало мгновенно. Всего несколько секунд — и второй Отожравшийся превратился в высохшую оболочку. Я оттолкнул рассыпающийся труп и развернулся к последнему.

Тот замер в нескольких метрах, глядя на меня с чем-то похожим на страх. Насколько вообще могут бояться эти гниющие куски мяса.

— Иди сюда, — поманил я его пальцем, раскрывая объятия, словно долгожданному другу. — Ты следующий…

Отожравшийся бросился в атаку с грубой, механической яростью. Я встретил его лобовым столкновением, используя импульс его тела против него самого. Мы покатились по земле, сцепившись в смертельной схватке. Его зубы щёлкали в миллиметрах от моего лица, когти раздирали одежду и кожу. Но я чувствовал только холодную ярость и жажду победы.

Извернувшись, я оказался сверху и прижал его к земле. Обе ладони легли на раздутую грудную клетку, и тёмное пламя охватило всё его тело. Тварь билась под моими руками, пытаясь сбросить меня, но было поздно — жизненная сила покидала её, питая мою растущую мощь.

Когда Отожравшийся превратился в прах, я поднялся на ноги. Обычные мертвяки продолжали двигаться вперёд — тупые механизмы, запрограммированные только на поиск пищи. Они не могли оценить опасность, не могли испытывать страх, а просто видели живую плоть и тянулись к ней.

А вот один из Танков, оторвавшись от пожирания трупа, повернул ко мне голову. В его мутных глазах мелькнуло что-то похожее на осознание. Его массивная фигура, окутанная голубоватым силовым полем, выпрямилась. Мертвенно-бледные губы дрогнули, обнажая ряды зазубренных, заострённых зубов.

— Ну давай, выродок, — прорычал я, чувствуя, как тёмная энергия пульсирует в кончиках пальцев. — Покажу тебе, что такое настоящая сила.

Танк замер, его мутные глаза уставились на меня с тем подобием осознанности, какое может быть у высших мертвецов. Голубоватое силовое поле вокруг него пульсировало, то усиливаясь, то ослабевая. Тварь наклонила массивную голову, будто принюхиваясь или прислушиваясь к чему-то.

А потом произошло то, чего я никак не ожидал. Псионик-зомби отступил на шаг, потом ещё на один, и внезапно развернулся, уходя с неуклюжей поспешностью.

— Не понял, — я стоял, не веря своим глазам. — Серьёзно? Ты сбегаешь?

Танк продолжал отступать, его движения стали почти суетливыми. В прошлой жизни я несколько раз видел, как Отожравшиеся и даже Танки отступают, встретив более сильного противника. Но чтобы от Лекаря? Обычно они боялись только высокоуровневых Телекинов, Кукловодов или других Танков. Что-то во мне напугало эту тварь…

Когда зомби-Танк окончательно скрылся, я заметил, что Виталик и его напарник еще отбивались от наседающих мертвяков. Пятеро Отожравшихся прижали их к стене супермаркета «24 часа». Виталик отстреливался короткими очередями, а его напарник методично разряжал пистолет, каждый выстрел находил цель в черепах приближающихся тварей.

— Твою мать, — выругался я, срываясь с места.

Пробиться к ним оказалось не так-то просто. Два Отожравшихся заметили меня и развернулись, щелкая гнилыми зубами. Первого я уложил мощным ударом в челюсть, второму вогнал нож под основание черепа. Их тела еще падали, а я уже рванулся дальше.

Виталик заметил движение краем глаза и резко развернулся. Его зрачки расширились от шока, а палец на спусковом крючке дернулся раньше, чем мозг успел обработать информацию.

Одна пуля просвистела возле уха, вторая впилась в плечо, вызвав лишь мимолетное жжение — как укус раздраженной осы.

— Блядь, Виталик! — рявкнул я, пригибаясь и подкатываясь к ним. — Охренеть ты будущего родственника встречаешь.

— Макар?! — он замер с отвисшей челюстью, не веря своим глазам. — Какого хера… ты живой?

— За наблюдательность — пять, — хмыкнул я, разбивая череп подобравшемуся зомби. — В магазин! Живо!

Мы отступили внутрь мини-супермаркет, и напарник Виталика — тот самый Киреев с Академки — мгновенно захлопнул дверь, подперев ее ближайшим стеллажом.

— Так, — выдохнул я, осматриваясь, — теперь по существу.

Мертвяки снаружи били в витрины, оставляя кровавые разводы на стекле. Толстое стекло пока держалось, но было ясно, что долго оно не протянет.

— Как ты выжил? — Виталик оперся о прилавок, зажимая рану на боку. — Я своими глазами видел, как ты превращался в какую-то хрень с желтыми глазами. Думал, ты сдох от этой мутации.

— Длинная история, — отмахнулся я, методично протыкая ножом особо настырных мертвяков, пытающихся пролезть сквозь трещины в стекле. — Где сестра? Что с Настей и Лизой?

Киреев занял позицию у боковой двери, перезаряжая автомат.

— На Академке, — бросил он коротко. — С ними все в порядке.

Он выстрелил через трещину, снося голову подобравшемуся зомби.

— А тут вы что забыли? — я ткнул ножом в щель между дверью и косяком, протыкая глазницу мертвяка, пытавшегося протиснуться внутрь.

— Приказ Демьяна Аркадьевича, — Виталик перезарядил магазин. — Мы сгоняем мертвяков подальше от Академки.

С другой стороны магазина что-то с грохотом рухнуло. Киреев мгновенно развернулся, выпуская короткую очередь.

— Они ломятся через черный ход! — крикнул он. — Долго не продержимся.

Я выглянул в окно. Улица перед магазином кишела мертвяками — их было как минимум полсотни, и с каждой минутой прибывало все больше. Они стягивались на звуки выстрелов, как мухи на мед.

— Нужно уходить, — я огляделся по сторонам. — Киреев, как отсюда попасть в жилую часть дома?

— Через подсобку есть дверь на лестничную клетку, — кивнул он. — Оттуда можно подняться наверх.

Снаружи раздался оглушительный удар. Витрина треснула, и в образовавшуюся дыру полезли гниющие руки.

— Пошли! — я рванул к дальней двери. — Виталик, прикрывай сзади!

Мы пробивались через подсобку магазина. Трое мертвяков уже прорвались через черный вход. Я снес голову первому мощным ударом ножа, второго Киреев уложил точным выстрелом в глаз, а третьего Виталик просто отбросил прикладом.

Киреев замыкал шествие, время от времени оборачиваясь и выпуская короткие очереди вниз. Мы быстро поднимались по лестнице, стараясь оторваться от преследователей, которые уже начали заполнять нижние этажи.

Оказавшись на крыше девятиэтажки, я осторожно выглянул через парапет. Мертвяки продолжали стягиваться к магазину внизу, но некоторые уже потеряли интерес и бесцельно брели вдоль улицы.

— Если хотим выбраться, то делать это нужно сейчас, — сказал я, оглядывая окрестности. — Обычные мертвяки уходят, но Отожранных так просто не отвлечь.

— А ты, я смотрю, почти в порядке, — вдруг сказал Виталик, изучая мое лицо. — Глаза уже не такие желтые…

—Ты прямо как моя бывшая… сначала чуть не пристрелил, теперь мою внешность обсуждаешь — отшутился я, стараясь не вдаваться в подробности. Пусть Виталик и был парнем сестры, но ему я пока что совершенно не доверял. Особенно после этого перфоманса с подгоном мертвяков к фитнес-центру.

Киреев перезарядил автомат, его взгляд был холодным и оценивающим.

— Кстати, у нас появились еще одни твои друзья, — вдруг сказал Виталик. — Гончий и Диана. Знаешь таких?

В голове пронеслась волна мыслей. Еще двое друзей попали в лапы этого ублюдка. Ни Гончий, ни Диана не представляют, кто такой Рогов на самом деле. Для них он просто сильный лидер, способный организовать выживание. Они не видели, на что он способен. Не видели гор трупов, которые он оставил после себя в той, другой жизни.

Это нужно заканчивать. Немедленно.

— Пойдем вместе, — решительно сказал я. — Мне уже давно пора вернуться.

В глазах Виталика мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Демьян Аркадьевич будет очень рад, — кивнул он. — Он не раз говорил, что такие бойцы, как ты, на вес золота.

Мне с трудом удалось сдержать усмешку, когда я представил настоящую реакцию Рогова на мое возвращение.

— Уверен, мы с ним отлично поладим, — процедил я, проверяя нож на поясе.

Я шагнул к парапету, осматривая окрестности в поисках безопасного пути. И тут заметил движение вдалеке — большая группа мертвяков двигалась к северу. Точно в направлении фитнес-центра.

— Вот же блядь, — вырвалось у меня.

— Что там? — Виталик проследил за моим взглядом, щурясь.

Моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Нина, Петрович, дети, все остальные… Сорок человек, которым я обещал защиту. Которые поверили мне.

— Планы меняются, — мой голос стал низким, почти рычащим.

— Но как же… — Виталик нахмурился. — Вита же ждет…

— И будет ждать дальше, — отрезал я. — У меня есть незаконченное дело.

Виталик смотрел недоверчиво, но спорить не решился. Даже Киреев, обычно невозмутимый, отступил на шаг, словно ощутив исходящую от меня опасность.

— Передай Гончему и Диане, что я жив, — я встретился с ним взглядом. — И что я скоро вернусь. Лично.

— Хорошо, — кивнул Виталик, поежившись. — Но как ты пройдешь? Там внизу сотни мертвяков.

Я усмехнулся, чувствуя, как темная энергия пульсирует в венах, требуя выхода:

— Это не мне стоит беспокоиться о мертвяках. Это им стоит беспокоиться обо мне.

Я внимательно осмотрел фасад здания. Девять этажей — не шутка, но с моими способностями вполне реально. Серия балконов образовывала почти идеальный зигзаг вниз.

— Я уведу их отсюда, — кивнул я Виталику и Кирееву. — Дождитесь, пока улицы очистятся, и выбирайтесь. У вас будет минут пятнадцать, не больше.

Не дожидаясь ответа, я перемахнул через парапет и прыгнул вниз, точно рассчитав траекторию. Руки намертво вцепились в перила балкона восьмого этажа. Металлическая конструкция скрипнула под моим весом, но выдержала. Подтянувшись, я перевалился через ограждение и тут же приготовился к следующему прыжку.

Свесившись с края, я зафиксировал взглядом балкон седьмого этажа прямо подо мной. Оттолкнувшись, я полетел вниз, в последний момент ухватившись за перила. Мышцы напряглись, когда я подтянулся и перекинул тело через ограждение. Мгновение передышки — и снова прыжок.

На балконе пятого этажа меня ждал сюрприз. Едва перевалившись через перила, я нос к носу столкнулся с мертвяком в застиранном халате. Тварь оскалилась и рванулась вперед с неожиданной прытью. Я сработал на рефлексах, не успев даже подумать — мой лоб с хрустом впечатался в переносицу зомби.

— Пиздец у тебя голова твердая, — пробормотал я, отряхиваясь от гнилых мозговых ошметков.

Я продолжил спуск, каждый раз выбирая следующий балкон точно под предыдущим. Этот путь вниз был похож на безумный паркур, где любая ошибка означала смерть. Но мое тело, усиленное трансформацией, двигалось с нечеловеческой точностью.

Когда я добрался до второго этажа, подо мной оставался только козырек подъезда. Я спрыгнул на его крышу, металл прогнулся с протяжным скрипом. Не задерживаясь, сделал последний прыжок на асфальт.

Метра два с половиной — ничего страшного. Я сгруппировался в воздухе и перекатился по асфальту, чтобы погасить инерцию.

Мертвяки заметили меня мгновенно. Ближайшие развернулись и двинулись в мою сторону, низко рыча и щелкая зубами. Я выпрямился, доставая нож и готовясь к бою.

— Эй, гниложопые! — крикнул я, намеренно привлекая внимание. — Кто хочет свежего мяса?

Первые две твари добрались до меня почти одновременно. Я встретил их молниеносными ударами ножа — одному в глазницу, второму под основание черепа. Они еще падали, когда я уже пробивался сквозь сгущающееся кольцо мертвяков.

Двигаясь зигзагами, я уводил их все дальше от многоэтажки, время от времени оборачиваясь и проверяя, следуют ли они за мной. Следовали. Как чертовы дети за крысоловом из сказки.

Орда растягивалась за мной длинным хвостом, пока я петлял между домами и перепрыгивал через ограждения. На перекрестке я резко свернул и рванул к фитнес-центру напрямик, срезая путь через дворы и заброшенные детские площадки. Нельзя было терять ни минуты — стадо мертвяков, которое я заметил с крыши, уже должно было подойти к центру.

Легкие горели, мышцы ныли, но я продолжал бежать. Даже с моими улучшенными способностями этот спринт выжимал все соки. Наконец, знакомый силуэт здания показался впереди.

Час спустя мы с Ниной стояли на крыше, созерцая кошмар, развернувшийся внизу. Сотни мертвяков окружили здание, их гниющие тела колыхались, как одно живое существо. Смрад разложения поднимался даже сюда, наверх, заставляя Нину прикрывать нос рукавом. Монотонное рычание сливалось в единый гул, вибрирующий в самых костях.

Фиолетовые нити спор, видимые только мне, тянулись от моих пальцев уже почти час. Они оплетали ближайших мертвецов паутиной смерти, высасывая энергию капля за каплей. Несколько зомби уже осыпались иссохшими мумиями, но на смену каждому павшему приходили трое новых.

Нина прислонилась к парапету, её лицо побледнело от усталости. Пальцы, обхватившие металлический поручень, побелели от напряжения.

— Долго не продержимся, — в её шепоте сквозила обреченность.

Я молча сжал кулаки. Тёмная энергия пульсировала под кожей в такт сердцебиению, требуя выхода. Требуя крови.

— Сорок три человека, — процедил я. — Пятнадцать из них — дети. Даже при чистом пути эвакуировать такую толпу незаметно — чистое самоубийство.

В голове проносились варианты, один хуже другого. Мой арсенал впечатлял — Поглощение, споры, регенерация… С этим я мог бы перебить большую часть ходячих трупов. Но только если б там были только обычные мертвяки. Я слишком хорошо знал, что произойдет дальше: стоит мне начать бойню, как на запах свежей крови подтянутся Отожравшиеся. А за ними — зомби-псионики.

Сценарий вырисовывался паршивейший: пока я буду сражаться с элитой мертвяков, обычные прорвутся в здание. И сожрут всех. Всех до единого.

С третьего этажа донесся одиночный выстрел. Потом второй. Кирилл берег каждую пулю, стреляя только по тем тварям, что подбирались к баррикадам вплотную. Жалкие две обоймы… Против такой орды это всё равно что плевать против ветра.

Лестница скрипнула. Петрович, тяжело дыша, поднялся к нам. Его лицо осунулось, морщины прорезались глубже, словно вырезанные ножом на старой коре.

— Твари уже на лестнице, — хрипло выдавил он, нервно облизывая пересохшие губы. — Патроны… почти кончились. Еще немного — и прорвутся.

Я посмотрел вниз, оценивая расстояние. Девять метров. Обычному человеку такой прыжок сломал бы позвоночник. Но я уже давно не был обычным…

Нина перехватила мой взгляд. Её зрачки расширились от понимания, и она вцепилась в мою руку с неожиданной силой.

— Нет! — в её шепоте звучал приказ. — Даже не думай, Макар.

Я мягко высвободил руку. Темная часть меня уже предвкушала схватку, жаждала крови. Человеческая часть просто хотела, чтобы Нина выжила.

— Если спрыгну и уведу их за собой, у вас появится шанс, — мой голос звучал чужим, низким, как скрежет металла. — С моими способностями…

— Это чистое самоубийство! — её глаза наполнились слезами, которые она отказывалась проливать. — Их тысячи! Даже для тебя это слишком много!

— Выбора нет, — я шагнул к краю, балансируя на узком парапете. Камень крошился под ногами. — Кто-то должен их отвлечь. И я единственный, кто может это сделать.

И тут я замер, глазам своим не веря. Внизу творилось что-то невозможное. Передние ряды мертвецов просто… остановились. Словно врезались в невидимую стену. Замерли, покачиваясь, а затем… начали отступать.

— Какого хрена?.. — Петрович подался вперед, едва не перевесившись через парапет. — Они что… уходят?

Словно по невидимой команде, волна отступления прокатилась по всей орде. Мертвяки разворачивались, натыкаясь друг на друга, спотыкаясь о собственные ноги. Даже Отожравшиеся, эти машины убийства, неуклюже разворачивались и брели прочь.

— Я… не понимаю, — Нина потрясенно покачала головой.

Я лихорадочно осматривал горизонт, чувствуя подвох. И вдруг увидел — на крыше двухэтажки в трехстах метрах от нас стояла фигура. Тонкий женский силуэт, четко очерченный на фоне ночного неба. Длинные волосы развевались на ветру, как живые.

Узнавание ударило под дых, словно кулаком.

— Эхо, — выдохнул я имя, которое надеялся больше никогда не произносить. — Какого хрена ты нам помогаешь?!

Глава 3. Надо разобраться с проблемой..

— Кто такая Эхо? — Нина вцепилась в мою руку, вглядываясь в моё лицо. — Ты знаешь, кто отогнал зомби?

Вместо ответа я прикрыл глаза, вспоминая нашу последнюю встречу. Больница. Горы трупов. Погибшие пленные. Синие энергетические линии под бледной кожей. Холодные, расчётливые глаза. И усмешка на губах, даже несмотря на только-только погибшего любовника.

— Монстр, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как темнеет в глазах от одних только воспоминаний. — Настоящая психопатка, которая опаснее любого желтоглазого. Она безумна не потому, что ее свели с ума новоприобретенные силы. Нет, эта женщина сама приняла это безумие как подарок. Таких как она — единицы, и это самое страшное. Никогда не угадаешь, что выкинет тварь, которая добровольно отказалась от своей человечности.

— И такой человек… помог нам? — Петрович недоверчиво покачал головой. — Зачем? Почему?

— Мне плевать на её мотивы, — я с силой сжал кулаки, чувствуя, как ярость поднимается внутри. — Эта тварь больна на всю голову и опасна для всех нас. Она просто играет с нами. Сегодня помогла, завтра натравит сотню Отожравшихся. Я должен её устранить, пока у нее снова не изменилось настроение.

Я медленно подошел к краю крыши и окинул взглядом опустевшую территорию вокруг здания. Зомби отступили, унося с собой зловоние гниющей плоти и жуткое рычание. Но я понимал — это лишь временная передышка. Не сегодня, так завтра эту ораву пригонят обратно.

— Нас нашли, — я резко повернулся к Петровичу и Нине, глядя им прямо в глаза. — Теперь только вопрос времени. Если не Эхо, так Рогов. Они знают, где мы, и могут направить сюда столько мертвяков, что никакие баррикады не выдержат. Этот фитнес-центр слишком уязвим — стеклянные стены, множество входов. Мы как на ладони.

Петрович тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились.

— Значит… эвакуация? — произнес он с такой интонацией, словно давно ожидал этих слов, но надеялся их не услышать.

— Да, — я посмотрел в сторону условленного места, где стояли наши транспортные средства. — Сорок человек, пятнадцать из них дети. Времени на сборы минимум. Хорошо, что мы подготовились заранее.

Петрович потер переносицу, устало прикрыв глаза.

— Автобус и две легковушки… Тесновато будет, но должны поместиться, — он глянул на часы. — Сколько у нас времени?

— Выезжаем, как только я вернусь, — я проверил нож на поясе. — Но сначала нужно разобраться с Эхо.

— Почему не эвакуироваться прямо сейчас? — Нина подалась вперед, её глаза наполнились тревогой. — Мертвяки отступили, у нас есть шанс.

Я покачал головой, глядя в сторону фигуры на горизонте.

— Это может быть ловушка. Представь: мы выезжаем колонной — медленной, заметной, уязвимой. Сорок человек, большинство без боевого опыта, дети… Даже небольшая группа Отожравшихся с легкостью перевернет автобус. А если на дороге встретится хоть один зомби-псионик — все кончено.

Я бросил последний взгляд в сторону силуэта Эхо на горизонте.

— Я должен выяснить, что за игру она ведёт, прежде чем мы тронемся с места. Эта тварь контролирует мертвых. Если она решит обрушить их на колонну с сорока людьми…

Петрович мрачно кивнул, не нуждаясь в завершении фразы.

— Сколько времени тебе нужно?

— До утра должен управиться, — я проверил нож. — Ночью все равно по городу с таким количеством людей не проберёшься. Слишком опасно. А к рассвету я вернусь, и мы выдвинемся.

Петрович кивнул, признавая логику. Ночные перемещения большой группы — верный способ привлечь внимание всех зомби в округе.

— Ты не можешь туда пойти один, — Нина схватила меня за руку. — Если она так опасна, как ты говоришь…

— То только я смогу с ней разобраться, — я мягко, но решительно высвободился.

— Тогда я иду с тобой, — девушка упрямо вскинула подбородок.

— Нет, — отрезал я. — Эхо — невероятно сильный Кукловод. Она мгновенно возьмет тебя под контроль, и тогда мне придется сражаться с вами обоими. — Я покачал головой. — К тому же, я привык действовать один, и любой напарник в такой операции — только помеха.

Видя, что она собирается возразить, я добавил мягче:

— Ты нужна здесь, Нина. Ты — Лекарь. Если кто-то пострадает во время подготовки к эвакуации, только ты сможешь помочь.

Нина несколько секунд смотрела на меня, явно не впечатленная моими аргументами, но потом все же неохотно кивнула.

— Хорошо. Но обещай, что вернёшься.

— Вернусь, — коротко бросил я, уже прикидывая дальнейший маршрут. — Постарайся удержать людей от глупостей, пока меня нет.

Петрович положил руку мне на плечо:

— Будь осторожен, парень.

— Осторожность тут не поможет, — хмыкнул я. — Только скорость и готовность сделать всё, что потребуется.

— А если она действительно хотела помочь? — тихо спросила Нина, когда я уже направился к лестнице.

Я резко обернулся:

— Такие, как она, не помогают просто так. Эта тварь получает удовольствие от манипуляций и убийств. Я видел, что осталось от людей после ее «игр». Ей плевать на всех, кроме себя.

Я двигался по улицам, держась в тени деревьев и заброшенных машин. Силуэт Эхо вел меня на восток, в сторону давно заброшенного роддома — здания, опустевшего задолго до апокалипсиса.

Странным было не отсутствие мертвяков, а их поведение. Они были здесь — одиночные фигуры, бредущие вдоль стен, небольшие группы, застывшие на перекрестках. Но ни один из них не проявлял ко мне интереса. Они словно не замечали меня, хотя иногда поворачивали головы, когда я проходил мимо. Некоторые даже двигались параллельно со мной, соблюдая дистанцию, но никогда не сокращая ее.

Как собаки на поводке у невидимого хозяина.

— Сука, — процедил я сквозь зубы, осознавая происходящее. — Так ты меня приглашаешь на встречу…

Теперь стало ясно. Эхо не просто отогнала мертвяков от фитнес-центра — она выстроила для меня живой коридор, направляя прямиком к себе. Твари не нападали не потому, что не замечали меня, а потому что получили приказ привести гостя в целости и сохранности.

Я мог бы развернуться. Мог бы проигнорировать это наглое приглашение, вернуться в фитнес-центр и ускорить эвакуацию. Но что-то подсказывало, что легко уйти мне уже не дадут. К тому же, такого шанса добраться до Эхо могло больше не представиться.

Чем ближе я подходил к заброшенному роддому, тем сильнее становилось странное ощущение. Кожу покалывало, будто воздух был насыщен статическим электричеством. В горле першило от металлического привкуса, напоминающего предгрозовую атмосферу.

Но я не собирался отступать. Если Эхо так хочет встречи, она её получит. Только не в том формате, на который рассчитывает.

Старый роддом возвышался передо мной — четырехэтажное здание с облупившимся фасадом и зияющими провалами окон. Это место было заброшено еще до того, как мир рухнул — закрытое несколько лет назад на какую-то бесконечную реконструкцию, оно так и простояло пустым, медленно разрушаясь от времени и вандализма.

Зомби, следовавшие за мной, остановились на почтительном расстоянии от здания. Они переминались с ноги на ногу, словно не решаясь приблизиться к роддому, будто здание отпугивало их каким-то невидимым барьером.

Главный вход с выбитыми дверями выглядел слишком очевидным. Я медленно обошел здание по периметру, внимательно изучая каждую деталь. За западным крылом, среди зарослей дикого шиповника, обнаружился служебный вход — маленькая металлическая дверь с давно вырванным замком.

Проскользнув внутрь, я оказался в узком коридоре, где когда-то, много лет назад, принимали рожениц. Теперь здесь царило запустение — потемневшие от времени стены, проржавевшие каталки, покрытые многолетней пылью медицинские шкафы.

К моему удивлению, внутри здания я заметил несколько мертвяков. Они стояли неподвижно, прижавшись к стенам, их пустые глаза следили за мной, но они не делали попыток напасть. Словно часовые или наблюдатели.

Я присел за обломками разрушенной стены, вслушиваясь в звуки здания. Заброшенный роддом не был полностью мертвым, как казалось снаружи. Из глубины коридоров доносился приглушенный монотонный гул, явно не принадлежащий ветхому зданию. А еще — странные звуки, похожие на шорох множества ног.

Сжимая нож, я двинулся вперед, осторожно ступая по полу, усыпанному кусками штукатурки и старым мусором. Коридор вывел меня в просторное помещение — бывший приемный покой.

Огромное пространство, заставленное опрокинутыми каталками и заржавевшими медицинскими стойками, тонуло в полумраке. Сквозь разбитые окна пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая кафельные стены в кроваво-красный.

И здесь я увидел мертвых. Десятки, может сотни. Они стояли неподвижно, как статуи, вытянувшись в ровные шеренги по всему периметру помещения. Их глаза были открыты, но не блуждали бессмысленно, как обычно. Они смотрели в одном направлении — на меня.

— Блядь, — выдохнул я, инстинктивно отступая к выходу.

Но не успел сделать и шага. Первый ряд мертвяков синхронно сдвинулся, перекрывая путь к отступлению. Их движения были не хаотичными, как обычно, а чёткими, словно у солдат на плацу.

— Выходи, сука! — крикнул я в пустоту. — Хватит прятаться за своими марионетками!

Эхом разнёсся тихий смех, отражаясь от стен и потрескавшейся плитки. Женский, но с неестественными, металлическими нотками.

«Не так быстро, Темный Лекарь,» — голос прозвучал прямо в моей голове, минуя уши. — «Сначала нужно узнать, достоин ли ты встречи со мной».

Я вздрогнул от неожиданности, а потом раздраженно поморщился.

— Ну отлично вообще, — пробормотал я. — Мало мне было синекожего, который не затыкается ни на минуту, так теперь еще и ты решила квартиру в моей башке снять?

Это была одна из редких способностей высокоуровневых Кукловодов — ментальная связь. Эхо не могла взять меня под контроль из-за небольшой разницы в уровнях и моей собственной силы, но передать мысленное сообщение ей вполне удавалось. И, судя по ее насмешливому тону, этот факт ее чертовски забавлял.

Мертвяки двинулись ко мне — медленно, но неотвратимо. Их строй сжимался в кольцо, оставляя всё меньше пространства для манёвра. Я крепче сжал нож, прекрасно понимая бессмысленность сопротивления. Против такой армии даже мои способности были бесполезны.

«Покажи мне, на что ты способен,» — снова прозвучал голос в голове. — «Убей их всех».

— Хрен тебе, — процедил я, оглядываясь в поисках путей отступления. — Я не твоя цирковая обезьянка.

Насмешливый смех был единственным ответом. Мертвое кольцо продолжало сжиматься. Я попятился к центру помещения, где возвышалась массивная регистрационная стойка приемного покоя. Может быть, если забраться наверх…

Но в этот момент один из мертвяков — высокий, с мощным торсом и почти не тронутым разложением лицом — внезапно сорвался с места и бросился на меня с неожиданной скоростью. Я едва успел уклониться. Нож вошёл под основание черепа, моментально обездвиживая тварь, но тут же пришлось выдернуть клинок, чтобы встретить следующего.

Они продолжали наступать. По двое, по трое, с разных сторон. Каждый атаковал в своём особом стиле — кто-то бросался на ноги, пытаясь сбить с ног, кто-то целился в горло, кто-то пытался схватить за руки. Не как безмозглые зомби, а как обученные бойцы, использующие разные техники.

Я крутился волчком, уворачиваясь и контратакуя. Нож мелькал в воздухе, вспарывая гниющую плоть, дробя черепа, перерезая сухожилия. Но зомби было слишком много.

Пот заливал глаза, дыхание сбилось, руки и ноги горели от напряжения. Я понимал, что в лобовом столкновении долго не продержусь. Пора было использовать более тонкие методы.

Я сконцентрировался, и с кончиков пальцев сорвались невидимые для обычного глаза фиолетовые споры. Они устремились к ближайшим зомби, оплетая их невидимой паутиной. Десяток зомби сразу же замедлился — споры начали высасывать из них энергию, пусть медленно, но верно.

«Поглощение на расстоянии? Интересно…» — прошелестел голос Эхо в моей голове.

Этого было недостаточно. Я видел, что споры работают слишком медленно против такой массы врагов. Придется использовать основную способность.

Раньше, чтобы активировать Поглощение, мне приходилось отпускать контроль, позволяя тёмной сущности брать верх. Но две недели тренировок с Ниной не прошли даром — теперь я мог использовать эту силу, оставаясь собой.

Я вытянул руку, касаясь ближайшего зомби. Поглощение сработало мгновенно — тварь иссохла за секунды, но вместо того чтобы рухнуть, мумифицированное тело осталось стоять, словно удерживаемое невидимыми нитями. Я резко ударил, и высохший труп рассыпался в прах.

«Ты не перестаешь меня удивлять…» — прошелестел голос в голове.

Следующая тварь бросилась ко мне слева. Уклонившись от цепких пальцев, я схватил его за шею, чувствуя, как энергия течёт через меня, высасывая последние капли жизненной силы из гниющего тела. Третий, четвёртый, пятый — все они падали от моих прикосновений, превращаясь в иссохшие оболочки.

С каждой поглощённой тварью я чувствовал прилив сил. Но в отличие от прежних времен, я оставался в полном сознании. Никакого затуманивания разума, никакого хмельного восторга — просто холодная эффективность. Споры продолжали работать на периферии, ослабляя дальних противников.

Но тварей было слишком много, и главное — они действовали с пугающей слаженностью. Мертвяки не перли тупо вперед, как обычные зомби. Они атаковали группами, прикрывая друг друга, будто тренированные бойцы. Пока одни отвлекали внимание, другие заходили с флангов. Когда я концентрировался на одном противнике, двое других цеплялись за ноги. Стоило мне развернуться к новой угрозе, как сзади уже тянулись руки, пытаясь схватить за шею.

Такая тактика выматывала быстрее любой орды бездумных тварей. Даже с моими способностями я не мог отследить все угрозы одновременно. На смену каждому павшему приходили двое новых, а их атаки становились все более скоординированными, словно они учились в процессе боя.

Вскоре мои движения стали замедляться. Усталость — не физическая, а энергетическая — навалилась свинцовой тяжестью. Слишком много поглощений за слишком короткое время, слишком много внимания на отражение постоянных атак.

Когда я покачнулся, пропустив особенно хитрую комбинацию из трех одновременных выпадов с разных уровней, мертвяки разом остановились. Замерли, как по команде. А затем медленно отступили, образуя широкий круг.

В наступившей тишине я услышал тихие шаги. Лёгкие, почти невесомые. Из-за колонны в дальнем конце помещения показалась фигура.

Эхо выглядела иначе, чем при нашей последней встрече. Синие линии энергии под её кожей стали ярче, покрывая теперь не только руки и шею, но и лицо, образуя сложный узор. Волосы, раньше просто черные, теперь отливали синевой. На ней был длинный черный кожаный плащ, скрывавший фигуру почти до пола.

— Браво, — сказала она вслух, и её голос отразился от металлических стен, создавая жуткое эхо. — Ты даже лучше, чем я ожидала.

Я с трудом удержался на ногах, борясь с накатывающим изнеможением. Нож по-прежнему был зажат в руке, хотя я прекрасно понимал всю бессмысленность этого оружия против существа, способного контролировать целую армию мертвецов.

— Какого хрена тебе нужно? — выплюнул я.

— Мне нужно было убедиться, — Эхо сделала шаг вперёд. — Убедиться, что ты действительно тот, кто мне нужен.

— И для этого ты натравила на меня всю эту армию?

— Это был тест, — она пожала плечами с той же холодной расчётливостью, что я помнил по нашей встрече в больнице. — И ты его прошёл. С отличием.

Её слова стали последней каплей. Всё накопившееся напряжение, ярость и усталость выплеснулись в одном движении. Я рванулся вперёд с нечеловеческой скоростью, сократив расстояние между нами за долю секунды. Прежде чем она успела среагировать, я уже впечатал её в стену, одной рукой сдавив горло, а другой приставив нож к её сонной артерии.

— Хватит этого дерьма, — прорычал я ей в лицо. — Зачем ты устроила весь этот цирк? Говори быстро, или клянусь, я всажу этот нож тебе в шею.

Мертвяки вокруг синхронно напряглись, их тела подались вперёд, а пустые глазницы заполнились синеватым свечением. Кольцо сжалось, но я лишь презрительно усмехнулся — они меня не беспокоили. Пусть их сотня, пусть тысяча. Одним движением руки я мог перерезать горло их кукловоду, и вся эта армия превратилась бы в обычных безмозглых зомби. А с такими я справлялся и в худших условиях.

Я слегка надавил лезвием, рассекая кожу у её горла. Тонкая струйка крови скользнула вниз по шее, исчезая под воротником. Между жизнью и смертью Эхо оставался один быстрый взмах — и даже армия мертвецов не успела бы помешать. Она это понимала — это читалось в ее взгляде. Неважно, сколько зомби она контролировала — они бы не добрались до меня раньше, чем нож перерезал бы ей горло. В этой игре на выживание я держал все козыри.

Эхо не выглядела испуганной, но что-то в её глазах изменилось. Синие узоры под её кожей пульсировали ярче, но вместо сопротивления или контратаки она вдруг обмякла в моей хватке. Её маска ледяного превосходства треснула, обнажив нечто совершенно иное…

— Подожди, Лекарь… — её голос дрогнул, металлические нотки растворились в чём-то почти человеческом. — Я привела тебя не для драки. Просто мне нужно… — синие линии под её кожей пульсировали болезненно-ярко. — Нужно, чтобы ты исцелил меня…

Глава 4. История Эхо...

Я не ослабил хватку, а только сильнее прижал лезвие к её горлу. Кровь медленно стекала по шее тонкой струйкой, но Эхо, казалось, не замечала этого. Её глаза, обрамлённые пульсирующими синими узорами, смотрели прямо в мои — не с вызовом или ненавистью, а с каким-то отчаянным ожиданием.

— Исцелить? — я скептически усмехнулся. — После всех убитых? После того, как только что натравила на меня армию мертвецов?

Вокруг нас застыли зомби, их тела подрагивали, будто готовые броситься вперёд в любую секунду. Я краем глаза следил за их движениями, но основное внимание было приковано к женщине, чью шею я мог перерезать одним движением запястья.

— Я не в своём уме, — тихо произнесла Эхо, не делая попыток освободиться. Её голос звучал неожиданно спокойно для человека с лезвием у горла. — Ты, наверное, это уже понял.

— И поэтому я должен тебе помочь? — я хмыкнул. — Странная логика.

— Нет, — она слабо покачала головой, насколько позволял нож. — Я не прошу прощения. Просто хочу, чтобы ты понял… то, что ты видел раньше — это была не я. Не настоящая я.

Что-то в её тоне заставило меня прислушаться. Несмотря на опасное положение, в её голосе звучала странная искренность.

— Моё сознание… оно раздроблено, — продолжила она. — Мои действия в больнице и метро — я помню их обрывками, словно кошмарный сон. И до недавнего времени я не могла себя контролировать.

— Что изменилось? — спросил я, всё ещё не ослабляя хватку.

— Я сама не понимаю, — она моргнула, и синие линии под кожей слегка изменили пульсацию. — Будто туман рассеялся. Впервые за долгое время я… я снова стала собой. Хотя бы частично.

Я внимательно вглядывался в её лицо, пытаясь понять, насколько можно верить её словам.

— Ты думаешь, я просто сумасшедшая, — продолжила она после паузы. — И ты прав. У меня шизофрения. Была ещё до всего этого. Но моё безумие… оно имеет корни глубже, чем ты можешь представить.

Она глубоко вдохнула, словно собираясь с силами.

— Моя болезнь реальна, но она переплелась с чем-то ещё более странным. С воспоминаниями, которых не должно быть. С знаниями о том, что только произойдёт, — Эхо посмотрела мне прямо в глаза. — Ты когда-нибудь видел сны настолько яркие, что не мог отличить их от реальности? Только мои сны о будущем. О четырех годах, прожитых в этом аду.

Её слова звучали как бред сумасшедшего, но что-то в её интонациях, в абсолютной уверенности, с которой она говорила, заставило меня замереть.

— Что ты имеешь в виду? — мой голос стал ниже.

— Дело в том, что я вернулась из будущего, — произнесла она тихо, но отчётливо. — Сознанием. Из мира, где этот кошмар длился четыре года. Я умерла там, а проснулась здесь, за несколько часов до начала апокалипсиса. Со всей памятью о том, что было… что будет.

Вот этого я совсем не ожидал. Рука с ножом дрогнула, ослабив давление. Сердце пропустило удар, а в голове будто взорвалась граната, разметав мысли во все стороны.

— Что за бред ты несешь? — произнес я, пытаясь скрыть своё потрясение.

— Не веришь? — в её глазах мелькнуло отчаяние. — Я докажу. Желтоглазые — это трансформированные псионики высокого уровня. Танки с их силовыми полями. Телекины, способные разорвать человека на части одним движением пальца. Глушители, блокирующие способности других псиоников. Я знаю все это, потому что видела этот мир в его расцвете, когда все классы уже были известны и изучены.

Я сохранял непроницаемое выражение лица, но внутри разум лихорадочно работал. То, что она описывала, звучало слишком знакомо. Слишком похоже на то, что знал я сам.

— Допустим, — процедил я. — И что с того?

Эхо слабо улыбнулась.

— Я думала… что одна такая, — она вдруг прервалась и резко повернула голову вправо, словно прислушиваясь к чему-то. — Нет, замолчи, не сейчас, — пробормотала она, обращаясь к пустоте. — Я сказала, ЗАМОЛЧИ!

Последнее слово она выкрикнула с такой яростью, что я невольно отшатнулся. Мертвецы вокруг синхронно дёрнулись, сделав шаг вперёд.

— Что происходит? — я снова прижал лезвие к её горлу.

Эхо моргнула, и выражение её лица изменилось, став более собранным.

— Прости, — сказала она уже спокойнее. — Они… они всегда со мной. Голоса. Даже до всего этого… до конца света.

Я внимательно вгляделся в её лицо. Расширенные зрачки, лихорадочный блеск в глазах, нервное подёргивание уголка губ. В прошлой жизни, когда развитие моих способностей Лекаря привело меня к изучению психиатрических аспектов исцеления, я встречал таких пациентов и хорошо помнил эти признаки.

— Шизофрения, — медленно протянул я.

Она кивнула, и в этом жесте было столько измученного смирения, что я почти поверил ей.

— Когда был последний приступ? — спросил я, слегка ослабляя хватку.

— Пять… шесть часов назад, — Эхо облизнула пересохшие губы. — Они приходят волнами. Иногда я не могу отличить реальность от… другого.

Я медленно опустил нож, но не убрал его. Вокруг мертвецы так же медленно отступили на шаг, словно зеркально отражая моё движение.

— Продолжай, — сказал я, не сводя с неё глаз. — Ты сказала, что вернулась из будущего.

Эхо провела рукой по горлу, размазывая кровь. Синие линии под её кожей теперь пульсировали медленнее, в более стабильном ритме.

— Я помню, как умерла, — произнесла она тихо. — Пуля в голову. А потом… проснулась за несколько часов до начала всего этого. С полной памятью о четырех годах настоящего ада.

Вот значит как. Еще одна смерть в прошлом мире и еще одно возвращение.

— Сколько ты прожила? В том будущем? — спросил я, пытаясь нащупать несоответствия.

— Четыре года и два месяца, — ответила она без запинки. — До июля 2023-го.

Я внимательно изучал её лицо, ища признаки лжи. Но Эхо выглядела абсолютно убежденной в своих словах.

— И каким был твой мир? — продолжил я допрос.

Эхо вздохнула, и её взгляд на мгновение затуманился, словно она смотрела сквозь время.

— Укреплённые поселения. Между ними — выжженная земля и полчища мертвецов. Торговые караваны под охраной псиоников. Борьба за каждый клочок безопасной территории, за каждую банку консервов. И всегда… всегда война за ресурсы.

Снова слишком похоже на то, что я помнил.

— Если ты вернулась, почему ты… такая? — я указал на синие узоры под её кожей.

Эхо горько усмехнулась, и эта усмешка, казалось, состарила её на десяток лет.

— Я шизофреник, мальчик. Была им ещё до апокалипсиса. Принимала сильные препараты, ходила на терапию. Но потом всё рухнуло, и лекарств не стало, — она провела пальцем по синим линиям на своей шее. — А когда я открыла в себе способности… это было как взрыв. Психоз и псионическая сила слились воедино.

Она сделала шаг в сторону и прислонилась к стене, словно ноги отказывались её держать.

— Самое странное, что я никогда не становилась… такой, как ты, — она кивнула на мои глаза. — Сколько бы я ни убивала, сколько бы энергии ни поглощала — мои глаза никогда не становились желтыми.

Я нахмурился, пытаясь осмыслить её слова.

— Как такое возможно?

— Поняла не сразу, — Эхо вдруг резко дёрнулась, её лицо исказилось от ярости. — ЗАТКНИСЬ! НЕ СЕЙЧАС! — прорычала она, глядя в пустоту за моим плечом. Её руки сжались в кулаки, а синие линии под кожей запульсировали с угрожающей интенсивностью. — Я СКАЗАЛА, ЗАТКНИСЬ, УБЛЮДОК! ОН ДОЛЖЕН ЗНАТЬ!

Мертвецы вокруг беспокойно зашевелились, реагируя на её эмоциональный всплеск. Эхо тяжело дышала несколько секунд, затем с видимым усилием взяла себя в руки и снова посмотрела на меня.

— Прости. Они… они ненавидят, когда я рассказываю об этом. Видишь ли, моя шизофрения будто создала естественную защиту. Когда псионические способности пытаются изменить разум, они натыкаются на уже существующие… нарушения. Два вида безумия сталкиваются и, видимо, побеждает то, что было со мной с самого детства.

Она тряхнула головой и продолжила:

— Позже, в своей… прошлой жизни, я встречала и других. Таких же, как я — с психическими расстройствами и псионическими способностями. И ни один из них не становился Желтоглазым. Понимаешь, что это значит?

Я задумался, медленно анализируя информацию.

— Психическое расстройство… блокирует трансформацию?

— Не блокирует, — покачала головой Эхо. — Замещает. Безумие находит дом в уже расколотых умах. Психоз и псионические способности словно… комплементарны.

Это имело смысл. Странный, извращённый смысл. Желтоглазые — это люди, трансформированные тёмной энергией настолько, что они теряют человечность. Но что, если разум уже надломлен? Если безумие уже присутствует?

— То есть, ты, — я обвёл рукой её фигуру, — результат слияния шизофрении и псионических способностей?

— Да, — кивнула она. — Моё безумие усиливает мои способности. А мои способности… питают моё безумие.

Она вдруг вскинула голову, прислушиваясь к чему-то.

— Нет-нет-нет… — зашептала она, зажмурившись. — Не сейчас, прошу вас…

Я напрягся, готовый к любым неожиданностям. Мертвецы вокруг заметно оживились, некоторые начали покачиваться, словно в трансе.

— Эхо, — позвал я, сжимая нож крепче. — Соберись.

Она глубоко вдохнула, и синие линии под её кожей вспыхнули ярче, словно раскалённые провода.

— Прости, — её голос звучал уже спокойнее. — Иногда они становятся… настойчивее. Хотят, чтобы я убивала. Хотят, чтобы я… питалась энергией и получала уровни. До недавнего времени я почти не могла себя контролировать.

— Но сейчас ты сопротивляешься, — констатировал я, всё ещё не до конца доверяя ей.

— Пытаюсь, — она криво улыбнулась. — После того, как достигла восьмого уровня, что-то изменилось. Впервые за все это время в моем сознании появились… моменты ясности. Недолгие, но достаточные, чтобы я могла вспомнить себя настоящую и осознать, что происходит.

— Вспомнить что?

Эхо помолчала, словно собираясь с мыслями.

— Помнишь, я говорила, что вернулась из будущего? Я не рассказала, что произошло там, в моей прошлой жизни, — её голос стал холоднее. — Я была частью поселения «Новая Заря». Сильного, защищённого. У нас были ресурсы, оружие, фермы и почти три сотни человек.

Она отвернулась, глядя в разбитое окно роддома.

— А потом пришёл он. Псионик такой силы, какой я никогда не видела. Он прошёл сквозь нашу защиту, как нож сквозь масло. Заставил наших солдат перестрелять друг друга и направил целую орду мертвецов прямо в сердце поселения.

«Новая Заря»… В моей прошлой жизни эта резня стала легендой. Первое громкое появление Рогова на сцене апокалипсиса. До этого о нём никто не слышал, а потом он буквально за одну ночь уничтожил самое благополучное поселение на Северо-Западе. Это было своеобразное заявление о себе — жестокое, беспощадное, демонстрирующее силу, с которой невозможно бороться. После той ночи его имя произносили шёпотом, а многие поселения начали откупаться, лишь бы он обходил их стороной.

Её голос дрогнул, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели.

— Они убили всех. Моего парня. Мою сестру и её детей. Всех, кого я любила.

Я не мог не заметить, как меняется её лицо, когда она говорит об этом. Синие линии под кожей пульсировали яростнее, а глаза наливались тёмной, холодной яростью.

— А меня… меня он оставил, — продолжила она тише. — Запер в клетке и полтора года держал как лабораторную крысу. Ставил эксперименты. Пытался понять природу моих способностей, моего… иммунитета к жёлтым глазам.

Её руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

— Рогов сам был Кукловодом, как и я. Но его интересовало, как развить свои способности до предела. Он использовал меня как подопытного кролика, изучая эффекты различных воздействий на псионические силы. Проводил опыты по контролю сознания, тестировал границы моих возможностей. Заставлял меня убивать других пленных. А когда я отказывалась — пытал, — Эхо сглотнула. — В конце концов я сломалась. Делала всё, что он хотел. Стала его идеальным оружием. Его… прирученным монстром.

Синие линии теперь бежали по её коже, словно молнии, отражая бурю эмоций внутри.

— Он был одержим идеей превзойти естественные ограничения псионических способностей. Особенно его интересовала моя устойчивость к трансформации в Желтоглазую. Он верил, что если поймёт механизм этой защиты, то сможет преодолеть собственные пределы без риска потери контроля.

Она вдруг замерла, её взгляд стал расфокусированным, словно она смотрела сквозь стены.

— Последние полгода плена… — её голос стал тише, дрожащим. — Я помню только обрывками. К тому моменту я уже полностью сошла с ума. Психоз, галлюцинации, потеря связи с реальностью… Мой разум просто не выдержал всего, что он со мной делал.

Она нервно облизнула губы, пальцы непроизвольно дёрнулись.

— Именно поэтому, когда я вернулась в прошлое, мое безумие вернулось вместе со мной. Всё, что ты видел — в метро, в больнице, с теми пленными, мое странное поведение — это не просто шизофрения. Это последствия того, что Рогов сделал со мной в той, другой жизни.

Синие линии на коже снова пульсировали, отражая её внутреннее смятение.

— А потом он решил, что я слишком опасна. Что я могу выйти из-под контроля. И выстрелил мне в голову, — она коснулась виска. — Сюда. И тьма поглотила меня. А когда я открыла глаза, то была за несколько часов до начала апокалипсиса. В своей старой квартире. С бутыльком таблеток от шизофрении на тумбочке.

Она замолчала, и в наступившей тишине было слышно только её прерывистое дыхание.

— И этот человек… — начал я, уже догадываясь, к чему она ведёт.

— Да, — кивнула Эхо. — Когда я достигла восьмого уровня, у меня был момент полной ясности. И я увидела его. Здесь. В этой временной линии. Почти случайно наткнулась, когда плелась по улице и пыталась унять голоса в голове.

Она подняла на меня взгляд, полный такой ненависти, что я невольно отступил на шаг.

— Рогов, — прошептала она, и это имя прозвучало как проклятие. — Я не знала его имени в прошлой жизни, но его лицо… это лицо я не забуду никогда.

— Где ты его видела? — напряженно спросил я.

— В районе метро «Академическая», — её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Несколько дней назад. Я просто брела куда глаза глядят, пытаясь спрятаться от собственных мыслей и вдруг наткнулась на патруль. Он был среди них. Командовал ими.

Она покачала головой, явно переживая болезненные воспоминания.

— В тот момент у меня случился приступ озарения. Я сразу узнала его. Попыталась атаковать, взять под управление нескольких его бойцов. Но Рогов… он слишком умело перехватывал контроль, будто ждал этого. Он сильнее меня, гораздо сильнее. Мне пришлось отступить, иначе бы он меня уничтожил.

Значит, Эхо тоже знает, кто такой Рогов. Её слова только подтвердили то, что я уже знал: этот человек — монстр, опасный в любой временной линии. И сейчас он контролирует Академку, где находятся мои близкие. Времени на раздумья не оставалось.

— Вот почему мне нужна твоя помощь, — продолжила Эхо, делая шаг ко мне. — Мой разум… он раскалывается. Я теряю контроль. Всё чаще проваливаюсь в психоз, и всё сложнее выбраться обратно. Но ты — Лекарь. Ты можешь исцелять не только тело, но и разум.

Я скептически посмотрел на неё.

— С чего ты взяла?

— Я видела, как это делают, — ответила она. — В прошлой жизни. Был в нашем поселении Лекарь, очень похожий на тебя. Он помогал мне… стабилизировать психику. Временно, но это вполне могло заменить таблетки.

Я нахмурился, обдумывая её слова. Действительно, мои способности Лекаря позволяли воздействовать на ментальные состояния. Я успокаивал паникующих, снимал болевой шок, даже смог помочь Диане избавиться от желтоглазости… Но шизофрения? Настоящее психическое расстройство, существовавшее ещё до всего этого хаоса? Я никогда не сталкивался с подобным вызовом.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, всё ещё не убирая нож. — Союз?

— Да, — кивнула Эхо. — Я предлагаю сделку. Ты помогаешь мне с моим разумом, а я… — она обвела рукой застывших зомби, — обеспечу безопасный коридор для твоих людей. Я могу управлять мертвецами. Направлять их. Всеми, включая Танков и других псиоников. Помогу вашей группе перебраться в любое из существующих поселений.

Эхо на мгновение замолчала, затем добавила:

— А для себя я прошу только одного: помощи в уничтожении Рогова. Я знаю его слабости. Знаю, как он действует. Но одной мне не справиться.

Я задумался, взвешивая все за и против. Эхо была опасной, нестабильной и, безусловно, безумной. Я своими глазами видел, на что она способна, когда теряет контроль. Псионик с психическим заболеванием — ходячая бомба замедленного действия.

Но с другой стороны… Рогов. Я достаточно хорошо знал этого человека, чтобы понимать: в одиночку справиться с ним будет почти невозможно. Кукловод его уровня — противник, требующий серьезных ресурсов и союзников. А Эхо, при всем своем безумии, обладала впечатляющими способностями.

Временный союз мог бы сработать. Помочь ей стабилизировать разум, использовать её помощь для эвакуации и противостояния Рогову. А потом… потом придется решать проблему и с ней. Слишком опасно оставлять в живых настолько нестабильного и могущественного псионика. Это была холодная, расчетливая мысль, но в новом мире сентиментальность быстро становилась смертельной роскошью.

— А что насчёт фитнес-центра? — спросил я, вспомнив, зачем изначально отправился на её поиски. — Зачем ты отвела от него мертвецов?

— Увидела тебя и поняла, что ты можешь мне помочь.

Я внимательно смотрел на неё, продолжая анализировать ситуацию. С какой стороны ни смотри, но этот союз мне выгоден. Пока что.

— Если я соглашусь помочь, — медленно произнёс я, — то как мы поступим?

Эхо слабо улыбнулась, и эта улыбка, кажется, была первым искренним проявлением эмоций с её стороны.

— Сначала безопасно выведем твоих людей из фитнес-центра. Я расчищу путь, отведу мертвецов. Затем… — её глаза снова затуманились. — Затем мы пойдём на Академку. За ним.

Я молча кивнул. План был прост, почти примитивен. Но в нашей ситуации иногда простые решения работают лучше всего.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Я попробую помочь тебе. Но учти: один неверный шаг, одна попытка предательства — и я уничтожу тебя. Без колебаний.

— Справедливо, — кивнула она. — Я бы на твоём месте поступила так же.

Я убрал нож и сделал шаг к ней. Эхо не отстранилась, когда мои руки легли ей на виски. Её кожа была горячей, почти лихорадочной.

— Закрой глаза, — сказал я. — И не сопротивляйся.

Она подчинилась, и я почувствовал, как её тело расслабляется под моими пальцами. Синие линии под её кожей замерцали медленнее, словно в такт с моим дыханием.

Я сосредоточился, призывая целительскую энергию. Голубоватое свечение окутало мои ладони, проникая глубже, сквозь кожу и кость, прямо в изломанный разум Эхо.

И тут я увидел.

Её сознание было похоже на разбитое зеркало, где каждый осколок отражал свою версию реальности. В одном она была обычной женщиной с психическим расстройством. В другом — беспощадной убийцей, упивающейся чужой болью. В третьем — испуганной девочкой, прячущейся от монстров. И все эти фрагменты конфликтовали, боролись друг с другом, создавая хаос.

Я направил энергию на эти осколки, не пытаясь их соединить — это было бы невозможно — а создавая своего рода мост между ними. Временную структуру, которая могла бы удерживать их в относительной гармонии.

Эхо вздрогнула под моими руками, её дыхание стало глубже, почти интимным. Синие линии на коже вспыхнули ярче, а затем начали успокаиваться, пульсируя в более равномерном ритме. Что-то изменилось в атмосфере между нами — воздух словно наэлектризовался, создавая странное напряжение.

Когда я наконец отстранился, её глаза открылись, и я увидел в них нечто новое — ясность и… желание. Не холодный расчёт, не безумие, а человеческое тепло и неожиданную жажду близости.

— Спасибо, — тихо сказала она, не отпуская моих рук. — Голоса… они утихли. Впервые за долгое время я чувствую себя… настоящей.

Эхо подалась вперед, её губы приблизились к моим. Я ощутил её тёплое дыхание, смешанное с металлическим запахом крови. Её пальцы скользнули по моей шее, лаская кожу. Всё это напоминало то, что происходило между мной и Ниной после сеансов исцеления — странный эффект психического контакта, создающий почти непреодолимое влечение.

Но в этот раз всё было иначе. Я мягко, но решительно остановил её, отстранившись и удерживая за плечи.

— Это побочный эффект лечения, — сказал я спокойно. — Эмоциональная связь, возникающая между псиониками. Ничего больше.

Эхо моргнула, словно выходя из транса, и смущённо отвела взгляд.

— Прости. Я не хотела… просто это ощущение ясности, после столького времени хаоса…

— Не радуйся раньше времени, — предупредил я. — Это временно. Может продержаться день, может — несколько часов. Зависит от силы твоего психоза.

Эхо кивнула, проводя рукой по лицу, словно пытаясь скрыть смущение и собраться с мыслями.

— Этого хватит, — сказала она уже более деловым тоном. — Хватит, чтобы помочь твоим людям.

Она подошла к окну и посмотрела в сторону фитнес-центра.

— Скоро рассвет. Нам нужно торопиться, — её голос звучал более собранно, чем раньше. — Рогов не глупец. Он поймёт, что мы замышляем.

— Откуда ему знать? — спросил я, подходя ближе.

Эхо бросила на меня странный взгляд.

— Потому что он тоже вернулся, — сказала она тихо. — Как я. Он помнит свою прошлую жизнь.

Интересно… Значит, она действительно вернулась и знает о Рогове. Но о моем возвращении не догадывается. Нужно поддерживать эту легенду.

— Ты уверена? — спросил я, стараясь выглядеть скептически.

— Абсолютно, — кивнула Эхо. — Я видела это в его глазах. Он узнал меня. Не как человека, которого встречал в этой жизни. А как свою… лабораторную крысу из прошлого.

Я кивнул, делая вид, что обдумываю новую информацию.

— Встретимся на рассвете, — сказал я, направляясь к выходу. — И… спасибо. За то, что помогла с фитнес-центром.

Эхо лишь кивнула, не оборачиваясь. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, туда, где в ранних сумерках вырисовывался силуэт метро «Академическая».

— Мы уничтожим его, — прошептала она. — Обязательно уничтожим.

Глава 5. Диалог с хищником

На обратном пути инстинкты завопили об опасности. Лёгкое движение воздуха, едва уловимый запах оружейной смазки, слишком ровное дыхание, старающееся быть бесшумным — засада.

Я мгновенно сменил направление, скользнув в тень заброшенного киоска. Быстрый осмотр территории выявил троих наблюдателей, залёгших в разных точках: один за мусорным баком, второй на крыше низкой пристройки, третий — самый наглый — прямо за углом магазина, в сторону которого я направлялся.

Медленно выдохнув, я проанализировал ситуацию. Действовали явно непрофессионалы, скорее всего гражданские. Если бы Рогов отправил опытных бойцов, я бы их не засёк так легко. Эти трое держали оружие как люди, получившие его недавно — охотничьи ружья у двоих и старый армейский автомат у третьего, крепкого мужика со шрамом через левую щёку.

Я бесшумно двинулся по широкой дуге, обходя их с тыла. Первым был парень на крыше. Мягкий прыжок, и я уже позади него. Рука обхватила его шею, надавив на сонную артерию — секунда, и он обмяк без единого звука. Аккуратно уложив бессознательное тело, я скользнул вниз.

Второй, щуплый парень в джинсовой куртке, нервно вертел головой, не понимая, почему я не появляюсь в зоне их наблюдения. Я возник за его спиной, словно из ниоткуда. Короткий удар в основание черепа, и он тихо осел на землю.

Третий, со шрамом, оказался внимательнее остальных. Он уже развернулся в мою сторону, почуяв неладное. Но я был быстрее. Одним движением выбил автомат из его рук и прижал к стене, приставив нож к горлу.

— Кто такой и зачем меня выслеживаешь? — прорычал я, ощущая, как тёмная энергия пульсирует в венах от адреналина.

— Ч-чёрт… — мужик тяжело сглотнул, скосив глаза на лезвие у своей шеи. — Моя ф-фамилия П.п…п… Петухов. Я из п-п-патруля Ак-к-кадемической. Мы… мы не х-хотели нападать.

Я мысленно усмехнулся. Отличного переговорщика выбрал Рогов — мужик так заикается, что одно предложение будет выдавливать до вечера. Хотя, возможно, он просто сильно переволновался.

— Странный способ не нападать, — я слегка надавил ножом, чувствуя, как кожа на его шее поддаётся.

— Д-д-демьян Арк-к-кадьевич п-просил п-проследить… — Петухов сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с заиканием, но от этого стало только хуже. — П-просто у-у-убедиться, что это в-вы…

— Выдохни и соберись, — я закатил глаза. — Иначе до сути мы доберёмся к следующему апокалипсису.

Петухов кивнул, его кадык дёрнулся под лезвием ножа.

— Д-д-демьян х-хочет в-в-встретиться. П-п-поговорить.

Я прищурился, вглядываясь в его глаза, ища признаки лжи. Заикание мешало считывать интонации, но страх в его глазах был совершенно искренним.

— Поговорить? — усмехнулся я. — Трое вооружённых людей в засаде — это способ пригласить на разговор?

— М-мы п-п-просто… — Петухов замялся, капли пота выступили на его лбу, несмотря на прохладный вечер. — Н-нам п-приказали… — он снова глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, но от волнения стало только хуже. — П-п-п-прик-к-казали у-у-убедиться, ч-ч-что э-э-это в-в-вы, и п-п-передать п-п-приглашение.

Я вздохнул, опуская нож. Это становилось невыносимым. Его заикание усиливалось с каждой секундой, и получить нужную информацию становилось всё сложнее. При таких темпах мы закончим разговор к следующему апокалипсису.

— Стоп, — я поднял руку, останавливая этот словесный кошмар. — Так мы никогда не договорим.

Я оглядел лежащих без сознания парней. Их бессознательные тела валялись на асфальте, как мешки с картошкой. Щуплый в джинсовке едва заметно шевелился — видимо, начинал приходить в себя. Второй, плотный мужик с залысинами, лежал совершенно неподвижно.

Придётся ускорить процесс. К счастью, мои способности идеально для этого подходят.

— Что в-в-вы д-д-делаете? — в ужасе пролепетал Петухов, когда я убрал нож и опустился на колени рядом с щуплым парнем.

— Помолчи секунду, — бросил я, кладя ладони на виски бойца.

Сосредоточившись, я призвал целительскую энергию. Знакомое синеватое свечение окутало мои руки, проникая в тело бессознательного бойца. Я чувствовал, как его нейронные связи восстанавливаются, как кровообращение в мозге нормализуется. Через несколько секунд щуплый застонал и открыл глаза, растерянно моргая.

— Какого хрена… — начал он, но я уже переключился на второго.

Целительская энергия текла легче и свободнее, чем обычно. Видимо, в таком состоянии — ни человек, ни монстр — мои способности работали на пике эффективности. Ладони засветились ярче, и второй боец почти сразу же пришёл в сознание, резко втянув воздух, словно вынырнул из-под воды.

— Ох, бля… — он потёр затылок, морщась от боли. — Что за…

Я поднялся на ноги, стряхивая пыль с джинсов. Оба бойца сидели на земле, растерянно оглядываясь и пытаясь осознать, что произошло. Их взгляды метались между мной и Петуховым, который теперь выглядел ещё более напуганным, чем раньше.

— Т-т-ты ч-ч-что с н-н-ними с-с-сделал? — выдавил он, отступая на шаг. Похоже, моё внезапное проявление способностей только усугубило его нервозность.

— Вылечил, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — А теперь к делу. Кто-нибудь из вас может нормально разговаривать и объяснить, где встреча? Без заикания и драматических пауз?

Щуплый парень в джинсовке поднялся на ноги, всё ещё держась за голову. Он обменялся быстрым взглядом с товарищем, потом посмотрел на меня — с опаской, но уже без паники, которая переполняла Петухова.

— Дом недалеко фитнес-центра, — произнёс он чётко, хоть и с заметным волнением в голосе. — Серая девятиэтажка, квартира 47 на четвёртом этаже. Демьян Аркадьевич ждёт вас там. Один. Без охраны.

— Вот, — я развёл руками, глядя на Петухова. — Видишь, как просто? Пара предложений, и вся информация передана.

Петухов выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Его лицо побледнело до такой степени, что шрам через щёку казался свежей раной, сочащейся кровью. Губы беззвучно шевелились, но ни одного внятного звука он выдавить не мог.

— Он всегда такой красноречивый? — спросил я у щуплого, кивая на Петухова.

— Только когда нервничает, — щуплый пожал плечами. — Надо ему выпить дать, тогда быстро в себя придет.

— Занятно, — я усмехнулся. — Тогда показывайте дорогу. И только без глупостей, я сегодня немного нервный.

Подъезд зиял выбитой дверью. Внутри было темно, но мои улучшенные чувства легко различали очертания опрокинутых почтовых ящиков и разбросанных рекламных листовок. Запах гнили и разложения слабо тянулся откуда-то сверху — похоже, не все квартиры были зачищены от трупов бывших жильцов.

Мы начали подниматься по тёмной лестнице. Щуплый шёл впереди, освещая путь маленьким фонариком. Петухов и Пётр плелись позади, тихо переговариваясь. Я замыкал шествие, держась на небольшом расстоянии — достаточно близко, чтобы не потерять их из виду, но достаточно далеко, чтобы успеть среагировать на любую неожиданность.

— Как тебя зовут? — спросил я у щуплого, когда мы поднялись на второй этаж.

— Костя, — ответил он, не оборачиваясь. — Константин.

— Давно работаешь на Рогова?

— С самого начала, — Костя на секунду замедлил шаг. — Он нас спас, когда всё только началось. Человек двадцать. Вывел из окружённого супермаркета, когда те твари ломились со всех сторон.

Я кивнул, хотя он не мог этого видеть. Типичная история для последователей Рогова — вначале он действительно спасал людей, создавая себе репутацию героя и защитника. А потом, когда его авторитет укреплялся, начинал показывать истинное лицо.

Наконец, мы добрались до четвёртого этажа. Костя остановился перед дверью с номером 47 и негромко постучал.

— Демьян Аркадьевич, — позвал он. — Мы привели его.

Квартира была безупречно чистой. Среди всеобщей разрухи и хаоса это выглядело почти сюрреалистично. Никакой пыли, никакого мусора, все стояло на своих местах, словно хозяева только что вышли в магазин. Даже цветы в горшках на подоконнике выглядели свежими — как будто их кто-то регулярно поливал.

В центре небольшой гостиной стоял обеденный стол, за которым сидел Демьян Аркадьевич Рогов. Он выглядел точно так же, как и в прошлый раз — высокий, подтянутый мужчина с проницательными глазами и военной выправкой. На нем была чистая рубашка и темные джинсы, волосы аккуратно зачесаны. Его можно было принять за офисного работника, направляющегося на важную встречу, если бы не пистолет в кобуре на поясе.

За его спиной стояли Виталик и Киреев. Они смотрели прямо перед собой, их лица были абсолютно безэмоциональными. Но что меня поразило — их глаза не светились синим, как обычно бывает у контролируемых Кукловодом. Они выглядели просто… пустыми.

— Макар, — Рогов поднялся из-за стола и слегка наклонил голову в знак приветствия. — Спасибо, что согласился встретиться. Прошу, садись.

Он указал на стул напротив себя. Я медленно опустился, не сводя глаз с его лица.

— Петухов, выйди, — бросил Рогов через плечо. — И закрой за собой дверь.

Когда мы остались наедине (если не считать двух контролируемых бойцов), Рогов снова сел и внимательно посмотрел на меня.

— У тебя вопросы, — констатировал он. — Вижу по глазам.

— Может, и есть, — я откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть расслабленно. — Например, зачем ты окружил наш центр стеной из мертвецов?

Рогов усмехнулся, но в его улыбке не было ни насмешки, ни злобы. Он смотрел на меня с тем особым пониманием, которое бывает только между людьми, пережившими одинаковый опыт.

— Ты неправильно понял ситуацию, Макар, — сказал он спокойно, почти по-дружески. — Хотя на твоём месте я бы тоже так подумал. Но поверь, я не отгораживался от вас. Скорее, наоборот, я защищал своих людей от тебя.

Я нахмурился, хотя уже догадывался, куда он клонит.

— Поясни.

— Желтоглазые, — Рогов произнёс это слово с особым ударением, слегка понизив голос, словно мы обсуждали опасную тайну, известную только нам двоим. — Мы оба знаем, что это такое, Макар. Мы оба видели, во что превращаются псионики, когда теряют контроль.

Он подался вперёд, сложив руки на столе. Его взгляд был пронзительным, оценивающим.

— Особенно опасны Тёмные Лекари, — произнёс он тихо, почти с благоговейным страхом. — Из всех трансформирующихся псиоников они представляют наибольшую угрозу. Способность поглощать жизненную энергию… — он помолчал, словно подбирая слова, — она меняет их быстрее, чем остальных. Это словно концентрированное безумие. В начальной стадии трансформации они ещё сохраняют тактическое мышление, но человечность уже исчезает. Это худшая комбинация, которую можно представить.

Он говорил с уверенностью эксперта, который не просто изучал явление, а видел его вблизи, сталкивался лично. Каждое его слово находило тревожный отклик в моей памяти, словно мы оба знали страшную правду, неведомую большинству выживших.

— Когда Виталик и Вита вернулись и рассказали о том, что ты стал поглощать энергию, — продолжил Рогов, не отводя взгляда, — я сразу понял, что происходит. Жёлтые глаза, чёрные вены, способность иссушать противников одним касанием — классические признаки Тёмного Лекаря в начале трансформации.

Он помолчал, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Ты ведь понимаешь, о чём я говорю, не так ли?

Я слегка наклонил голову, не подтверждая, но и не отрицая. Мне нужно было услышать больше, прежде чем показывать свои карты.

— Так что барьер из мертвецов — это не атака, а необходимая мера предосторожности, — продолжил он, видя, что я не спорю. — Я не знал, насколько далеко зашли изменения и сохраняешь ли ты ещё контроль. Тёмные Лекари на поздних стадиях способны уничтожить целое поселение за считанные минуты.

Он развёл руками с видом человека, вынужденного принимать сложные решения.

— Это не личное, Макар. Просто я видел, что происходит, когда один из вас теряет контроль. Груды высушенных тел. Целые семьи, превращённые в пепел. Это зрелище, которое очень сложно забыть.

— А мои близкие? — прервал я его, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. — Они в безопасности или ты держишь их в заложниках?

Рогов встретил мой взгляд без страха — либо очень хороший актёр, либо действительно не боялся меня.

— Они полноправные члены нашего сообщества, которые вносят свой вклад и получают защиту взамен.

Он сделал небольшую паузу, словно решая, сколько информации мне предоставить.

— Что касается твоих близких, они действительно нашли своё место в нашем сообществе, — сказал он деловым тоном. — Вита… с ней всё сложно. Она до сих пор тяжело переживает твоё исчезновение. Считает тебя погибшим. Я не стал её разубеждать — иногда надежда может быть опаснее, чем скорбь.

Я стиснул зубы, но промолчал, позволяя ему продолжить.

— Она помогает в медпункте, но больше механически. Сосредоточена на работе, почти не общается с другими. Это её способ справляться с потерей.

Рогов посмотрел мне прямо в глаза.

— Лиза оказалась невероятной девушкой, — произнёс он, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Ты же знал, что она тоже Кукловод, как и я? Редкий дар, который требует тщательного контроля. Я лично взялся за её обучение.

Его слова прозвучали как признание, но также и как предупреждение. Он давал понять, что Лиза теперь под его крылом.

— Что до Насти, — продолжил Рогов, — это удивительный ребёнок. И не только из-за её оптимизма. Она тоже псионик — маленький Танк. Её способности только начинают проявляться, но потенциал просто невероятен. Думаю, еще год-два и эта девочка может стать опаснейшим оружием в арсенале человечества.

Он сделал паузу, позволяя мне осмыслить информацию.

— Диана Соболева помогает ей освоить эти силы. Вы ведь знакомы? Она присоединилась к нам недавно, но уже стала ценным членом сообщества. Опытный и невероятно сильный Танк, который зачистил для нас целый микрорайон.

Он побарабанил пальцами по столу, после чего тяжело вздохнул и продолжил:

— Так что я не держу их в заложниках, Макар, — добавил Рогов, правильно истолковав моё молчание. — Они свободны делать свой выбор. Академка — просто самое безопасное место в нынешних обстоятельствах. У нас еда, защита, сообщество. А главное — возможность жить, а не просто выживать.

Он говорил уверенно и конкретно, без лишних эмоций и сентиментальности. Не пытался меня разжалобить или очаровать — просто констатировал факты. Это выглядело гораздо более искренним, чем любые слащавые уверения.

— Зачем тогда окружать фитнес-центр армией мертвецов? — я скрестил руки на груди, всё ещё не позволяя себе расслабиться. — Если всё так гладко, почему просто не прийти и не поговорить?

Рогов посмотрел на меня с тем спокойствием, которое даёт только глубокое понимание ситуации.

— Представь себя на моём месте, — сказал он рассудительно. — Тёмный Лекарь, потенциально нестабильный, с жёлтыми глазами и способностью высушивать живых существ одним касанием. К тому же с личной заинтересованностью, которая может привести к эмоциональным решениям.

Он развёл руками.

— Я не боюсь тебя, Макар. Но я обязан думать о безопасности всех, кто доверил мне свои жизни. Барьер из мертвецов — это не агрессия, а предосторожность. Мера, которая даёт время на реакцию, если… если бы твоя трансформация зашла слишком далеко.

— И ты считаешь, что теперь всё изменилось? — спросил я, внимательно изучая его лицо.

— Да, — кивнул Рогов. — Виталий рассказал о вашей недавней встрече. Доложил, что твои глаза стали менее жёлтыми, а поведение — более контролируемым. Ты справляешься с трансформацией лучше, чем большинство. Это… впечатляет.

В его взгляде читалось что-то вроде профессионального уважения.

— Я не представляю угрозы ни для тебя, ни для твоих близких, — добавил он с неожиданной искренностью. — И думаю, ты больше не представляешь неконтролируемой угрозы для окружающих. Поэтому я здесь. Потому что появилась новая опасность, с которой нам лучше столкнуться вместе, чем поодиночке.

— Опасность? — я наклонился вперед, заинтригованный. — Какая опасность?

Рогов подошел к окну и застыл, вглядываясь в горизонт. Его плечи на мгновение опустились, словно под тяжестью невидимого груза.

— Хочу рассказать тебе одну историю, — произнес он, не оборачиваясь. — О поселении «Новая Заря».

Да уж… что-то в последнее время я слишком часто слышу это название из прошлого. Но все же я удержался от комментариев. Пусть говорит. Иногда ложь звучит убедительнее правды — особенно из уст опытного лжеца.

— Слушаю, — процедил я сквозь зубы, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.

Рогов медленно повернулся ко мне, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на искреннюю горечь. Если это игра, то актёр из него хороший.

— Среди бойцов была одна женщина — Светлана Шукшина. Псионик класса Кукловод. Очень сильная. И очень больная.

Я сразу понял, куда он клонит. Полагаю, что Эхо и есть та самая Светлана Шукшина. А Рогов просто пытается перевернуть историю с ног на голову, представить её виновницей резни в «Новой Заре». Интересная тактика — переложить свои преступления на другого. И ведь не поспоришь — Эхо достаточно безумна, чтобы такая версия казалась правдоподобной.

— Больная? — переспросил я, стараясь звучать незаинтересованно.

— Шизофреник, — Рогов вернулся к столу. — И не из лёгких случаев. Диагноз поставили ещё в подростковом возрасте. До апокалипсиса она жила на мощных нейролептиках — оланзапин, кветиапин, постоянное наблюдение у психиатра. Без этого коктейля галлюцинации и бред полностью захватывали её.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Когда я присоединился к Новой Заре, примерно через год после начала всего этого кошмара, она уже была там. Люди рассказывали, что с самого начала берегли её, понимая ценность. Когда закончились её личные запасы лекарств, община стала устраивать специальные рейды в аптеки и психиатрические клиники ради её медикаментов. А когда проявились способности, трое местных Лекарей по очереди проводили с ней сеансы, чтобы стабилизировать психику.

Рогов потёр переносицу, будто снимая напряжение.

— Представляешь, какие ресурсы они вкладывали в одного человека? Но оно того стоило. Светлана была их щитом от мертвецов почти два с половиной года. Когда я впервые увидел, как она управляет целой ордой, отводя её от стен поселения… это было впечатляюще.

Он провёл рукой по лицу, и я заметил, что его пальцы едва заметно дрожали.

— А потом она достигла десятого уровня, — продолжил он тише. — По словам немногих выживших, это случилось во время нашего отсутствия. Мы проводили долгую вылазку на южные окраины Петербурга и почти две недели отсутствовали в поселении. Когда мы ушли, Светлана была… ну, настолько нормальной, насколько могла быть. А по возвращении…

Он потёр висок, словно пытаясь унять головную боль.

— Люди рассказывали, что трансформация произошла почти мгновенно. Во время отражения крупной атаки мертвецов она вдруг начала слышать голоса и видеть вещи, которых не было. Её психоз усилился настолько, что никакие препараты и Лекари уже не помогали.

— И что, она просто съехала с катушек? — спросил я, пытаясь выудить больше информации.

— Хуже, — покачал головой Рогов. — Она перестала быть Светланой. Стала называть себя другим именем. Говорила, что прежняя личность умерла, а осталось только… Эхо.

Это слово повисло в воздухе между нами. Я почувствовал холодок, пробежавший по спине. Две версии одной истории — и обе утверждали, что другая сторона чудовище.

— Продолжай, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Рогов сцепил пальцы перед собой, костяшки побелели от напряжения.

— Как я уже говорил, мы были на задании. Двухдневная вылазка за медикаментами в заброшенный фармацевтический склад. Когда вернулись… — он сделал паузу, подбирая слова. — Я никогда не забуду эту картину. Она сидела посреди главной площади, раскачивалась взад-вперёд. А вокруг… вокруг лежали тела. Сотни тел — мужчины, женщины, дети… все жители поселения.

Я внимательно вглядывался в его лицо. Либо он говорил правду, либо был невероятно убедительным лжецом.

— Ты уверен, что это сделала она? — спросил я. — Могли быть другие причины. Нападение, например.

— Никаких следов борьбы, — покачал головой Рогов. — Никаких ран от оружия или укусов зомби. Все умерли от внутренних кровотечений — характерная травма от ментального воздействия сверхвысокой интенсивности. На определенном уровне Кукловод может не просто контролировать разум, но и… разрывать его изнутри.

Он достал из кармана мятую пачку сигарет, вытащил одну и сунул в рот, но не стал зажигать.

— Мы не сразу поняли, что происходило в наше отсутствие, — продолжил Рогов, стряхивая невидимый пепел. — Только позже, когда тщательно изучили записи в медпункте, картина стала складываться. За две недели до трагедии к Лекарям начали обращаться жители с похожими симптомами. Сперва несколько человек, потом десятки.

Он сделал паузу, крутя незажжённую сигарету.

— Головные боли, провалы в памяти, кошмары наяву… Всё указывало на массовое ментальное воздействие. Она медленно, день за днём, проникала в их разум. Экспериментировала, словно с лабораторными крысами. Изучала пределы своих возможностей. А затем, когда поняла, на что способна…

Рогов замолчал и посмотрел мне прямо в глаза.

— Тогда и случилась эта бойня. Она взяла под контроль почти всё поселение и устроила кровавое представление, — голос Рогова упал. — Заставляла родителей убивать своих детей, мужей и жён — душить друг друга. Последние, кто смог сопротивляться её воздействию, рассказывали, что она просто сидела посреди площади и наблюдала за всем с каким-то… умиротворением.

Я молчал, переваривая информацию. История звучала правдоподобно, но слишком удобно снимала с Рогова ответственность за одну из самых кровавых резней в постапокалиптическом мире.

— И почему тогда все думают, что поселение уничтожил ты? — спросил я прямо. — Зачем было брать чужую вину на себя?

Рогов криво усмехнулся, сигарета дёрнулась в уголке рта.

— А ты как думаешь? — он покрутил сигарету в своих пальцах. — Выживших было всего пятеро из трехсот. Травмированные, сломленные люди, которых мы нашли спрятавшимися в подвалах. И пусть к тому времени все уже знали о псиониках и их способностях, кто захочет верить, что человек, которому доверяли годами, внезапно превратился в монстра?

Он отвёл взгляд, словно видя что-то за окном.

— Люди предпочитают простые объяснения. Чужак с отрядом пришёл и убил всех — это понятно, это укладывается в картину мира. А то, что защитник общины, псионик, которому они обязаны жизнью, решил истребить их всех… такое в голове не укладывается.

Рогов сделал паузу и снова посмотрел на меня.

— К тому же, репутация беспощадного убийцы оказалась… полезной. Страх — эффективный инструмент выживания. Соседние группировки предпочитают обходить нашу территорию стороной или платить за проход, вместо того чтобы нападать.

Рогов повернулся ко мне, его лицо стало жёстким.

— Поэтому я стал тем монстром, которого все хотели видеть. Тем, на кого можно списать любую катастрофу.

— А что стало с… Эхо? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Мы попытались остановить её, — Рогов провёл рукой по седеющим вискам. — Но она была слишком сильна. Контролировала не только мертвецов, но и часть нашей группы. Один за другим мои люди оборачивались против нас.

Он вернулся к столу и тяжело опустился на стул.

— В итоге мне пришлось сделать то, чего избегал до последнего, — Рогов поднял на меня взгляд. — Выстрелить ей в голову. Единственный способ остановить Кукловода такого уровня.

Я смотрел на него, пытаясь понять, где правда, а где ложь. Его версия полностью противоречила рассказу Эхо. Кто-то из них определённо лгал. Но кто?

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил я наконец.

Рогов подался вперёд, опираясь локтями о стол.

— Потому что она вернулась, Макар. Каким-то непостижимым образом — вернулась.

Я напрягся.

— Где?

— Недалеко отсюда. Она контролировала небольшую группу мертвецов, направляла их куда-то. Когда заметила меня, попыталась атаковать. Но я успел отступить.

Рогов наклонился вперед, его глаза стали серьезными.

— Макар, я знаю, каким чудовищем ты меня считаешь. И во многом ты прав. Я действительно делал ужасные вещи ради выживания и власти. Но Эхо… она убивает ради удовольствия. Для нее чужая боль — развлечение.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

— Если она действительно вернулась, то рано или поздно доберется до любого крупного поселения. Включая Академку. И тогда повторится резня «Новой Зари».

— Что ты предлагаешь?

— Союз, — сказал Рогов просто. — Временный, если хочешь. Объединить усилия, найти ее и уничтожить. Раз и навсегда.

Я откинулся на спинку стула, обдумывая его предложение. С одной стороны, версия Рогова могла быть правдой. Эхо действительно была нестабильной, и ее психоз мог привести к массовым убийствам. С другой стороны, я помнил из прошлой жизни, каким монстром был сам Рогов.

— А что я получу взамен? — спросил я.

— Твоих близких, — Рогов посмотрел мне прямо в глаза. — После того, как разберемся с Эхо, Вита, Лиза и Настя будут свободны покинуть Академку. Я гарантирую им безопасный проход в любое поселение, которое они выберут.

Рогов наклонился вперёд, сложив руки на столе.

— Кроме того, если ты согласишься на сотрудничество, я обеспечу защиту твоему фитнес-центру. Отправлю отряд бойцов патрулировать периметр. Мои люди хорошо обучены и экипированы — они справятся даже с крупными группами мертвецов.

Предложение звучало заманчиво. Слишком заманчиво, если быть честным.

— Что мешает тебе просто убить меня сейчас? — спросил я прямо. — Зачем все эти переговоры?

Рогов откинулся на спинку стула с лёгкой усмешкой.

— Элементарный здравый смысл, — ответил он спокойно. — Эхо — противник, для которого нужны особые ресурсы. И ты — один из немногих псиоников достаточно высокого уровня, способных противостоять ей. Убивать тебя было бы… нерационально.

Он поднялся и подошёл к окну. В сгущающихся сумерках вдалеке виднелись очертания фитнес-центра.

— К тому же, — добавил он, глядя на горизонт, — даже если бы я убрал тебя, это бы ничего не решило. Твои люди остались бы беззащитными перед Эхо. А она, поверь, рано или поздно доберётся до них.

Рогов обернулся, и его взгляд стал острым, пронизывающим.

— Итак, Макар, решение за тобой. Союз против общего врага или продолжение вражды? Жизнь твоих близких или верность своим принципам?

Я молча сидел, прикидывая, с какой из двух тварей лучше иметь дело.

Рогов — хладнокровный ублюдок, на счету которого тысячи трупов. Мастер манипуляций, привыкший использовать людей как пешки. Его глаза — как у снайпера, высматривающего жертву через прицел.

И Эхо — психованная сука с голосами в башке. Тикающая бомба, которая может рвануть в любой момент.

Оба — монстры. Один расчётливый, другая — безумная. И с кем-то из них мне придётся работать, чтобы спасти своих.

Охуенный выбор, блядь. Просто зашибись.