Лекарь Разума

Глава 1. Долги старые и новые

Мир был перевёрнут, и кровь приливала к голове. Здоровенный огр тряс меня за ногу, как тряпичную куклу, и при этом он ещё умудрялся говорить.

— Где деньги, человек?! — прорычал он.

Моё тело качалось из стороны в сторону. Но отсутствие денег не было самой большой из моих проблем. Проблемой было то, что огр тряс меня над землей уже целую минуту. Его лапы за это время ни капли не устали, и шансов выбраться не было.

— Нет у меня денег, — честно ответил я, борясь с головокружением. — А если бы были, я бы давно заплатил.

Огр слегка встряхнул меня для проверки. Из карманов моего многострадального пиджака со звоном посыпалось всё содержимое: две медные монетки, закатившиеся в трещину между камнями мостовой, канцелярская булавка неясного назначения и шариковая ручка. Это была одна из немногих вещей, что перекочевала со мной в этот мир.

Я инстинктивно потянулся за ручкой, но огр оказался быстрее. Он шагнул вперед, отчего я чуть не проехался лицом по мостовой, и его когтистая лапа раздавила ручку вдребезги.

— Радуйся, — злорадно заявил он, — твой долг только что уменьшился.

Спорить с логикой существа, которое держит тебя за лодыжки — бесполезно.

— И сколько именно я должен? — уточнил я вместо споров.

Огр наклонился ко мне ближе, и я имел удовольствие рассмотреть его острые зубы с непозволительно близкого расстояния.

— Достаточно, чтобы в следующий раз прислать кого посерьёзнее меня, — пробасил огр.

Огр и сам размером был с маленький трактор и мысль о ком-то «посерьёзнее» не добавляла оптимизма в мой вечер.

— Даю тебе неделю, — добавил огр, — а после… ну, сам понимаешь.

А затем без лишних прощаний он разжал пальцы. Мир качнулся, стремительно приблизился, и я покатился по мокрой мостовой с грацией мешка с картошкой. Прокатившись через лужу — судя по ощущениям, самую холодную лужу в этом городе — я всё же умудрился вскочить на ноги. Не изящно, но как смог.

Огр тем временем уже уходил дальше по улице, ничуть не интересуясь моей дальнейшей судьбой. Я едва успел одёрнуть куртку и отряхнуться, когда в меня влетело что-то маленькое и быстрое.

До меня донесся девчачий писк, а снарядом оказалась невысокая молодая девчушка с каштановыми волосами в вечно дырявом фартуке.

— Эмбер, — с укором произнес я. — Говорил же не носиться по улице.

— Дядя Костя! — выпалила запыхавшаяся Эмбер, вцепившись в мой рукав. — На приют напали!

Эмбер мелко трясло и она смотрела на меня широкими от страха глазами, по размеру напоминавшими блюдца.

— Эмбер, дыши, — сказал я, осторожно убирая её руки со своего рукава. — Что случилось?

— К нам залез какой-то человек, — затараторила Эмбер, — чужой, я его раньше не видела. Он прибежал с улицы, забился в угол и сидит там. Амун побежал звать стражу, но остальные ребятишки уже разбежались.

Эмбер присматривала за приютом для брошенных детей неподалеку от моего дома. Я узнал о нём случайно, недели через две после своего попадания в Солдэн, когда один из её подопечных чуть не влетел в меня на улице. С тех пор заглядывать туда и помогать стало для меня чем-то само собой разумеющимся.

— Веди, — сходу решил я.

Мы свернули в знакомый переулок. И вскоре перед нами показалась деревянная хижина с покосившейся крышей, прятавшаяся между каменными домами. Из приоткрытой двери тянуло дымком, но вместо привычного гомона детей, нас встретила тишина.

Только снаружи троица ребят с интересом заглядывала сквозь мутное окно, стараясь разглядеть нападавшего.

— Пригляди за ними пока, — сказал я. — А я посмотрю на вашего гостя.

Эмбер обхватила детишек и тут же принялась их отчитывать. Я же осторожно заглянул внутрь хижины.

Но вместо агрессивного нападавшего застал странную картину. Взрослый мужчина, лет двадцати пяти на вид, сидел в углу комнаты и пытался стать как можно незаметнее за перевёрнутым ящиком. Получалось у него скверно, потому что ящик был не очень большим.

— Осторожнее, дядя Костя, — шёпотом предупредила меня Эмбер.

Я вошел внутрь. И смог разглядеть мужчину получше. На нем была старенькая цивильная куртка явно не по погоде и когда-то белые кроссовки покрытые грязью. На полу от двери до его угла тянулась цепочка мокрых следов.

— Добрый вечер, — сказал я, подходя ближе.

Мужчина вскинул голову. Глаза у него были загнанные и дёрганные.

— Я не вор, — сразу сказал он. — Просто мне нужно было куда-то деться. Я заплачу за… ну, за вторжение. Или за дверь. Я ж ее не сломал?

— Дверь цела, — ответил я. — Но вам придется объяснить, какого черта вы здесь делаете.

Я встал между ним и выходом, скрестив руки на груди. Мужчина за ящиком зашевелился, но вставать не решался.

— Я не хотел никого пугать, — выдохнул он. — За мной бежала стража, я увидел открытую дверь и заскочил внутрь. Не думал, что тут дети.

— Не думали, — повторил я. — Зато теперь трое из них сидят на улице, потому что боятся зайти в собственный дом. А девушка, которая за ними присматривает, прибежала за мной, решив, что на приют напали. Вы понимаете, что натворили?

Мужчина сжал челюсть и отвёл взгляд.

— Я понимаю, — сказал он глухо. — Мне просто некуда было деваться.

— Всегда есть куда деваться. Но для начала — встаньте. Мне неудобно разговаривать с человеком, который прячется за сломанным ящиком.

Он встал. В полный рост мужчина оказался чуть ниже моего роста, худой, с тёмными волосами, прилипшими ко лбу от пота. Руки он держал на виду, опущенными по бокам, и это было хорошо — значит, драться не собирался.

— Что вы такого натворили, — спросил я. — что за вами бегает стража?

— Да ничё такого я не делал, — виновато развел руками он. — Ну влез в какой-то переулок за рынком. А там ограждение какое-то магическое. Задел штуку на стене, она так заорала, что прибежали стражники. Я и побежал.

— За сработавшую охранную руну штрафуют на двадцать медяков, — сообщил я. — Руки не рубят и в подвал не сажают. Так что убегать было не обязательно.

— Серьёзно? — удивился мужчина. — Просто штраф?

— Просто штраф. Вы пробежали полгорода и ворвались в детский приют из-за двадцати медяков.

На лице мужчины медленно проступило осознание масштаба собственной ошибки. Он закрыл глаза и выругался себе под нос.

— Ну я и дебил, — абсолютно неожиданно прозвучал великий и могучий русский язык.

— Зачем вы вообще полезли в огороженный переулок? — для начала решил выяснить я.

— Хотел посмотреть, что там, — ответил он и тут же поморщился, понимая, как это звучит. — Там ленты были цветные, ограждение, я такие штуки только в детективных фильмах видел. Стало интересно.

Разговор про детективные фильмы, белые кроссовки с полосками на боку, русская речь, спрятанная под неуверенным Общим. Я уже несколько минут отмечал детали, которые складывались в одну картину.

— Откуда вы? — спросил я.

— В каком это смысле?

— В прямом. Вы не из Солдэна. Вы не из этого мира.

Мужчина замер. Его загнанное выражение сменилось настороженностью, перемешанной с отчаянной надеждой.

— А вы-то откуда знаете?

— Потому что я тоже не отсюда, — ответил я. — На моей родине таких, как я, называли психологами. Здесь я лекарь разума. Меня зовут Константин.

Несколько секунд мужчина молчал, переваривая услышанное.

— Артём, — наконец сказал он. — Я тут одиннадцать дней. И каждый хуже предыдущего.

— А в прошлом кем были?

Когда я разобрался с причинами проблем в приюте, во мне проснулся психолог.

— Я диггер. То есть был диггером, — поправился он. — Полез в заброшенный тоннель метро, нашёл там хрень на стене и потрогал. Очнулся в пшеничном поле. Нормально, да?

— Никакой закономерности не наблюдаете? — спросил я.

Артём тяжело вздохнул, поморщился и честно признался:

— Да дебил я. Это я и без психологов знаю.

— Вы не дебил, — поправил Артема я. — Вы человек с привычкой лезть в незнакомые места, не думая о последствиях. Это не одно и то же, хотя результат бывает похожий.

Артём хотел ответить, но за дверью приюта раздались тяжёлые шаги.

— Не двигайтесь, — сказал я тихо. — Я разберусь.

Я вышел и приоткрыл входную дверь. На пороге стоял Рекс, демон-стражник из Нижнего квартала. Узнал я его по красноватой физиономии, двум коротким рожкам и глазам цвета горчичного зерна. Мы пересекались с ним пару раз, и он знал, что я помогаю приюту.

— Здарова, лекарь, — кивнул мне Рекс. — Извиняй, что в такой час. Ищем тут одного болвана. Человек, молодой, десятка два от роду, тёмные волосы, худой, одет не по погоде. Не видал такого нигде в округе?

— К сожалению, я не в состоянии сообщить тебе что-либо о человеке, которого ты описываешь, — не стал выдавать соотечественника я.

Рекс уже собрался уходить, но его взгляд скользнул вниз. На полу от двери тянулась цепочка мокрых следов.

— А это чьи? — спросил он.

— Мои, — тут же нашелся я. — Меня десять минут назад уронили в лужу.

Рекс окинул взглядом мой действительно мокрый и грязный пиджак.

— Ладно, — выдохнул Рекс. — Если увидишь этого беглеца — приходи к нам на пост, на углу рынка. Иначе капитан с меня шкуру сдерёт. Бывай, лекарь.

— Бывай, — попрощался с ним я.

Я закрыл дверь и вернулся внутрь. Артём стоял у противоположной стены, прижавшись к ней спиной. Его руки подрагивали.

— Стража ушла, — сказал я. — Но я сделал это не ради тебя. Я сделал это ради приюта. Если бы стражник вошёл сюда и нашёл беглеца, у Эмбер были бы проблемы. А у неё их и без того хватает.

Артём кивнул. Возражать он не стал.

— Теперь к делу, — продолжил я. — Ты ворвался в приют, напугал детей и девушку, которая за ними присматривает, навел тут грязи и взбаламутил стражу. Есть что сказать по этому поводу?

— Я возмещу, — глухо отозвался Артем.

Он порыскал по всем карманам куртки и выудил на свет пять медных монет. Так совпало, что именно столько я и беру за прием.

Артем протянул мне монеты, но я указал на стол у стены.

— Положи туда. Это деньги Эмбер, не мои.

Он положил монеты на стол.

Я достал из нагрудного кармана один из помятых флаеров и протянул ему. «Лекарь разума. Приём по записи и без».

— Если снова попадёшь в неприятности, не ломись в чужие дома. Приходи по этому адресу. Постараемся разобраться с проблемой до того, как она станет проблемой для других.

— Спасибо, — сказал он.

Артём сунул флаер в карман куртки, вышел и исчез в темноте переулка. Я постоял пару секунд, затем позвал Эмбер.

Она появилась в дверях с тремя ребятами, которые тут же полезли внутрь — проверить, не утащил ли незнакомец что-нибудь ценное. Учитывая, что самым ценным предметом в приюте была кастрюля, проверка обещала быть недолгой.

— Он ушёл, — успокоил их я. — И больше сюда не вернётся. Деньги на столе — это от него, за беспокойство.

Эмбер забрала монеты и спрятала их в фартук. Потом достала две из них обратно и протянула мне.

— Это вам, дядя Костя, — хлопая невинными глазами, сказала она. — Вы же с ним справились.

Под таким взглядом я впервые за долгое время почувствовал себя сказочным героем.

— Эмбер, не надо…

— Так честно, — отрезала она тоном, не допускающим возражений.

Спорить с Эмбер было делом безнадёжным. Я забрал две монеты, чтобы не расстраивать девчушку, и убрал их в карман.

— Дядя Костя, — Эмбер уже осматривала следы на полу и прикидывала масштаб уборки, — а оставайтесь на ужин.

— Спасибо, но у меня много пациентов, — соврал я и направился к двери. — Спокойной ночи, Эмбер.

— Как всегда-а-а, — раздался ее раздосадованный голос из-за спины.

Пациентов у меня не было. Но оставаться на ужин и объедать ребятишек в мои планы не входило.

До дома было рукой подать. Я прошёл несколько улиц быстрым шагом, поднялся по скрипучей лестнице, осторожно перешагнув сломанную ступеньку, и отпер дверь кабинета. Если его, конечно, можно было так назвать.

Кабинет представлял собой одну крошечную комнату, в которой уместились протёртый диванчик блёкло-зелёного цвета, деревянный стул, обшарпанный столик, комод с двумя ящиками и свеча, которая уже догорала.

Пока она не прогорела до конца, я уселся за стол, чтобы записать в журнал имя Артёма на следующую неделю. «Артём, возможный пациент». Это была единственная запись на всю следующую неделю.

Я уже собрался закрыть журнал и счесть вечер оконченным, когда мой взгляд зацепился за запись на соседней странице. Моим собственным почерком, чёткими буквами, прямо посреди страницы значилось: «Быстрые свидания». Под записью было ещё четыре слова: «Для Эдвина. Идти обязательно».

А рядом стояло время, и судя по нему — я уже опаздывал.

Эдвин был единственным постоянным пациентом. Он в свое время с огромным трудом пришёл на второй сеанс, и предать его доверие я не мог.

Я вскочил, распахнул нижний ящик комода и достал второй костюм — единственное напоминание о родном мире. Чёрные шерстяные брюки, сероватая льняная рубашка, чёрный жилет. Картину дополняли кожаные ботинки. Весь наряд когда-то подшила единственная в городе мастерица, знавшая, что делать с чужеземным кроем.

Я переоделся, набросил галстук, сунул стопку флаеров под мышку и выскочил в коридор.

На площадке второго этажа, как обычно, стоял полумрак. Я пролетел площадку и наткнулся на две пары золотистых демонических глаз с вертикальными зрачками.

— Надо же, — раздался ироничный голос с хрипотцой. — Кто-то умер, или ты наконец-то внял моему совету?

Глава 2. Быстрые свидания (часть 1)

Я дернулся от неожиданности. Но этот голос я бы ни с кем другим не перепутал.

— Какому из? — спросил я. — Ты давала мне много советов.

Мелодичный голос с лёгкой хрипотцой принадлежал Никс — швее-демонице, которая снимала комнату по соседству над сапожной мастерской. Она стояла в тени дверного проёма, ведущего в боковой коридор, и держала на руках не менее демоническое создание, именуемое Морр. Чёрный кот имел ровно такие же глаза, как у хозяйки. И не менее буйный нрав. Мы с ним не поладили сразу.

— Насчет прогулок, конечно же, — бархатно протянула Никс.

Она целиком выступила на свет. Тёмные волосы блестели и были подколоты двумя иглами, явно прихваченными с работы, безо всяких попыток заменить их чем-то более декоративным. Тёмно-красное платье плотно облегало стройную фигуру. Она сшила его за один вечер и очень гордилась этим.

— Там мероприятие, — прочистив горло, ответил я. — Заверяю тебя, Никс, я иду исключительно по принуждению.

— По принуждению, — повторила Никс с восторгом и погладила кота за ухом. — Ах, Кости, ты говоришь такие романтичные вещи.

— Это не моё имя, — возразил я, поправляя галстук.

— Достаточно похожее, чтобы быть твоим.

Никс произнесла моё имя как и всегда: Кос-ти. Два чистых слога, ничуть не похожих на «Костя». Мы, как соседи, пересекались иногда, так что поправлять её я перестал примерно на третьей неделе. Только изредка напоминал. Хотя Никс никак не могла знать, что на моём родном языке Костя и кости — это очень разные вещи. У этого мира явно есть своё изощрённое чувство юмора.

— Красивые пуговицы вышли, — сказал я, в основном чтобы сменить тему. — И за ремонт подошвы спасибо.

— Я делала весь наряд, — отозвалась Никс, потянулась и без спроса двумя пальцами поправила мне воротник. По моей коже побежало тепло. — Ты бы вошёл в город в том, в чём прибыл, и распугал бы всех жителей. Пуговицы… честное слово.

Никс отступила на шаг, оглядела меня взглядом человека, который зарабатывает на жизнь тем, что создаёт вещи, и удовлетворенно кивнула. Похоже, я выдержал проверку, о которой не подозревал.

— Уже лучше. И что у тебя за мероприятие такое, куда ты нарядился в свой лучший костюм?

— Дело касается пациента. Я несколько недель назад согласился пойти с ним для моральной поддержки.

— Как обычно, — слабо усмехнулась Никс, обнажая острые клыки.

Был ли это комплимент или нет, я не понял.

— Напоминаю, — я переключился на профессиональный тон, желая вернуть демонице укол, — завтра твой первый сеанс. Утром, как и договаривались.

Лицо Никс изменилось. Всего на один миг, и я едва успел уловить то ли волнение, то ли что-то ещё.

— Я же обещала, — добавив легкого рыка в голос, заявила она, — что приду.

— Знаю, — улыбнулся я. — Напоминаю, потому что три пациента подряд сказали мне, что обязательно, непременно, совершенно точно придут. И не пришли.

— Я приду, — повторила Никс, и на сей раз в её голосе не было игривости. — До сих пор не понимаю, как ты меня убедил. Ты, Кости, случаем не маг голоса?

— Нет у меня никакой магии, — поморщился я.

— Есть-есть, и ещё какая. Ты только что использовал магию, чтобы вытянуть из меня серьёзный ответ, — Никс широко улыбнулась. Её глаза засветились ярче, и мне пришлось отвести взгляд. — Иди спасай своего эльфа от самого себя, Кости. А мне нужно закончить подол для кое-кого куда менее интересного, чем ты.

Она исчезла обратно в боковой проход прежде, чем я выдохнул:

— Я ведь точно ей не рассказывал, что мой клиент это эльф…

Я только поправил костюм, вышел на свежий вечерний воздух и прищурился от прохлады. Меня сразу же накрыл гул из голосов. Чего я еще ожидал от Нижнего квартала Солдэна? Большая часть жителей использовала Общий, но так как в Нижнем жили в основном демоны, то и акцент звучал довольно забавно.

Я протолкнулся мимо небольшой кучки демонов, обсуждающих вчерашнюю погоду, и вдохнул дым из нескольких уличных жаровен. Я к этому запаху уже почти привык. Пусть остальные и называли этот квартал Демоническим, зато цены на жилье были грошовыми. Как только я вспомнил о деньгах, в животе снова заурчало.

Клыкастый торговец под два метра ростом жизнерадостно завопил:

— Человек, бери мясо!

Он, несмотря на широкую улыбку, размахивал огромным шампуром с чем-то неопознанным и лишь отдаленно напоминающим мясо. Мне пришлось увернуться и проскользнуть дальше.

Я резко затормозил у соседнего ларька. Мимо прошмыгнуло двое детей, гоняющих что-то мелкое и визжащее по земле. Один ребенок был человеком, а другой маленьким демонёнком.

— Здрасьте, дядь Костя! — на ходу бросил мне демонёнок.

— Привет, — ответил я и добавил чуть суровее: — Амун, Макс, не хулиганьте, а то поранитесь.

— Обещаю, дядь Кость! — выкрикнул уносящийся дальше Макс.

Я только покачал головой. Обещал не Амун, а Макс, а его слову веры не было. Я вздохнул и взглянул на наливающееся темным цветом небо. Дождя сегодня больше быть не должно.

Прямо на невысокой стенке у обочины дороги примостилась тройка бесов и передавала друг другу флягу. Они наблюдали за улицей с ленивым вниманием зрителей, которые смотрят представление, виденное уже много раз, но всё ещё доставляющее им удовольствие.

По пути я дважды остановился развесить флаеры. Первый раз на переполненной доске объявлений у аптекарской лавки, где я втиснул своё скромное объявленьице между куда более крупным о пропаже призовой курицы («ОТЗЫВАЕТСЯ НА ГЕРЦОГИНЯ. КУСАЕТСЯ, НО ПО ДОБРОТЕ ДУШЕВНОЙ. НАШЕДШЕМУ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ») и выцветшим плакатом о награде за охоту на монстра.

Встречи с герцогиней или монстром я рассчитывал избежать. Второй раз я повесил флаер у столба возле колодца. Пожилая дварфийка с крепкой тростью наблюдала за мной с хорошо ощутимым скепсисом. Его я научился распознавать как наиболее частую реакцию на мою профессию.

— Лекарь для ума, — прочла она медленно, тоном, предполагающим лёгкую обиду за все умы мира. — А что с умом за беда такая, которую не смогут поправить крепкая выпивка и хороший сон?

— Лекарь разума, — поправил дварфийку я, пришпиливая угол флаера. — Крепкая выпивка только вредит здоровому разуму, а не помогает.

Дварфийка лишь хмыкнула, но спорить не стала. Я засчитал это как победу и пошёл дальше.

До таверны Гарбака я добрался уже затемно. Из окон наружу лился теплый магический свет, а до ушей доносился низкий гул из голосов и смеха. А где-то на фоне жутко фальшивила лютня. Музыкант явно любил свой инструмент, даже несмотря на то, что он не отвечал ему взаимностью.

Вывеска над широкой дверью гласила «Вечная Ночь». Буквы явно обновляли не раз и не два, и с каждым разом всё менее твёрдой рукой. А под названием было выведено уже мельче: «Рады большинству», и я искренне не мог понять, шутка это, предупреждение или и то и другое сразу.

Снаружи, прямо перед дверью, у небольшой скамейки стоял Эдвин. Высокий эльф, с тонкими чертами лица и серебристо-светлыми волосами, уложенными назад. Если бы он не переминался с ноги на ногу, скрестив руки на груди, то я бы принял его за статую.

Я тяжело вздохнул. И как мне с ним прикажете соревноваться?

Пусть Эдвин и вел себя как узник, ожидающий у входа в темницу для вынесения приговора, но он пришел. А это уже хорошо.

— Эдвин, — произнёс я, подойдя к эльфу, и он вздрогнул.

— Ты пришёл, — Эдвин произнёс это с таким откровенным облегчением, что я на мгновение ощутил себя чудовищно виноватым за каждую недобрую мысль, допущенную о сегодняшнем мероприятии.

— Я же сказал, что приду.

— Люди много чего говорят, — Эдвин скользнул взглядом по двери, потом быстро отвёл глаза. — Я стоял здесь… не знаю, сколько на самом деле. Достаточно долго, чтобы быть вполне уверенным: вышибала считает, что я высматриваю, как бы ограбить заведение.

Я поравнялся с Эдвином, оказавшись лицом к лицу с дверью.

— Почему ты не вошёл?

Эдвин одарил меня взглядом, предполагающим, что вопрос являлся высшей степенью глупости.

— Потому что войти одному означало войти во всё это, — Эдвин скупо махнул рукой в сторону шума из окон, — Это как-то…

Эльф сурово посмотрел на меня.

— Стыдно? — спокойно спросил я. — Или страшно?

Эдвин не ответил. Только нахмурился еще пуще и снова уставился на дверь.

— Что ж, — весело произнес я и хлопнул Эдвина по плечу. — Теперь ты не один. Пойдём позориться?

Эдвин сделал один театрально глубокий вдох, кивнул и первым вошел внутрь. Я проследовал за ним.

Нутро «Вечной Ночи» ударило по нам стеной звука и цвета. Вокруг стояли длинные столы, заставленные разномастными табуретами, в очаге теплился огонь, а в самом огромном зале горели десятки магических светильников. В таверне и вправду царила вечная ночь. Шумная из-за множества разношерстных гостей.

Вокруг скопилось больше рас, чем я видел где-либо ещё в этом городе одновременно. Конечно же, внутри были люди. А ещё группа дварфов, добродушно спорящих над игрой в кости. Высокая орчанка, хохочущая во всю грудь над тем, что сказал её сосед по столу. Два гнома, устроивших гонки дрессированных жуков поперёк стола, пока зрители выкрикивали противоречивые советы.

Бард, чей голос я слышал снаружи, оказался полуросликом, в котором энтузиазма было больше, чем умения. Он сидел на бочке, терзал лютню и исполнял что-то отдаленно похожее на песню о любви.

За стойкой стоял огр и полировал пивную кружку тряпкой размером с небольшую скатерть. На две головы выше любого в этом заведении, с серо-зелёной кожей и клыками, которые должны были бы делать его устрашающим, но вместо этого каким-то образом делали его огромную добродушную ухмылку ещё дружелюбнее.

— Гарбак, — сказал я Эдвину, кивая в сторону огра, пока мы пробирались к стойке. — Хозяин заведения.

— Выглядит так, что может закончить любой спор одним ударом, — прокомментировал Эдвин.

— Обычно, — возразил я, — он улаживает конфликты, проставляя всем выпивку.

— Это… не особо обнадёживает, — кашлянул Эдвин.

Мы добрались до стойки, и ухмылка Гарбака каким-то образом стала ещё шире при виде нас.

— Новые лица! Ну, почти новые, — Гарбак наставил на меня палец размером с сардельку. — Ты тот самый лекарь с плакатов.

— Я здесь не в первый раз, — улыбнулся я в ответ, — мог бы и имя запомнить.

Гарбак только потянулся за двумя здоровенными кружками.

— Первая кружка за счет заведения, — объявил огр. — А то эльфы к нам совсем не захаживают.

— Интересно, почему… — тихонько пробормотал Эдвин.

Гарбак тем временем с шумом поставил кружки на стол, потом слегка перегнулся через стойку, понизив голос до почти мягкого для существа его размеров, и обратился к Эдвину:

— Первый раз у нас?

Уши Эдвина слегка порозовели на кончиках.

— Это настолько заметно?

— Парень, ты простоял у моей двери добрых двадцать минут. Я смотрел на тебя в окно, — Гарбак произнёс всё без тени насмешки, отчего его слова каким-то образом легли мягче, чем легло бы любое утешение. — Для тебя сегодня выпивка за наш счёт. Худшее, что сегодня с тобой случится: несколько приятных бесед и бесплатный эль. Я видывал вечера и похуже.

Эдвин немного растерянно посмотрел на меня. Я только покачал головой.

— Рановато нам для местного эля, — я инстинктивно посмотрел на свое запястье, часов на которых не было.

Эдвин же издал сухой смешок без тени веселья.

— Уже позаботился, — ответил он, легко постучав пальцем по собственной груди, где, как я понял, нечто подкрепляющее сейчас делало свою лучшую работу. — Иначе я бы в эту дверь не вошел.

— Принято к сведению, — сказал я и решил, что сейчас не время для лекции о механизмах совладания со стрессом. И взял свою кружку. — Тебе это не нужно. Говорю это тебе как друг, а не как психолог. Ты бы в конце концов вошёл в эту дверь и на трезвую голову.

— Ещё минут через двадцать, — хохотнул Гарбак.

Уши Эдвина покраснели еще сильнее.

— Так себе утешение, — нахмурился он.

Гарбак отвлекся на нового посетителя и оставил нас за стойкой.

— Это и не было утешением. Это правда, — Я отпил из кружки, поморщился, и отодвинул её подальше. — Оглянись. Худший расклад на сегодня, по-настоящему худший, в том, что ты высидишь череду пятиминутных разговоров. Они ни к чему не приведут, и ты отправишься домой, проведя совершенно приятный вечер за разговором с интересными людьми в тёплом зале с бесплатной выпивкой. Это, кстати, нижняя планка. Всё остальное — только выше.

Эдвин с сомнением посмотрел на хорошо освещенный потолок «Вечной Ночи», но его плечи немного расслабились.

— Тут много женщин, — сказал Эдвин тихо, осматривая зал. — Я не ожидал… думал, будет меньше.

Я проследил за его взглядом в правую часть зала, где вдоль стены выстроились столы, и каждый с одиноким стулом напротив. Несколько женщин разных рас уже сидели на местах, в различных состояниях веселья, скуки и зримого дискомфорта от всего сегодняшнего мероприятия.

Мой взгляд, в отличии от Эдвина, был скорее профессиональным. Он зацепился за женщину в очках с убранными назад светлыми волосами. Она то и дело поправляла очки, а в остальное время, сверлила одну точку взглядом, скрестив руки на груди. Выглядела она так, словно её притащили сюда силком.

По соседству с ней, подперев подбородок рукой, сидела молодая женщина с буйной гривой мягких вьющихся волос — светло-каштановых, но пронизанных по всей длине тонкими прядями бледно-фиолетового. Точь-в-точь оттенка диких фиалок, что растут в трещинах доброй половины здешних мостовых. По ее лицу были разбросаны мелкие веснушки, а её зелёные глаза двигались по залу с таким откровенным и неторопливым вниманием, что оно граничило с невежливостью.

Она ни с кем не разговаривала, но производила отчётливое впечатление, что весь зал доставляет ей громадное, сугубо личное развлечение.

Третья девушка сидела чуть поодаль. Человек, скромно одетая в ткань такого покроя, что даже отсюда смотрелась значительно более изысканной, чем предполагало её простое убранство. Руки сложены на коленях, а спина заученно выпрямлена. Она бросала взгляды на дверь каждые несколько секунд.

Поодаль дварфийка с длинной великолепно заплетённой косой вела активную беседу с той самой орчанкой, и обе смеялись слишком громко, чтобы считаться участницами мероприятия. Явно старые подруги, пришедшие вместе и не имевшие ни малейшего намерения расходиться только потому, что так велело расписание.

— Она, — тихо сказал Эдвин, едва заметно кивая в сторону женщины в очках, — не выглядит особнно довольной.

— Возможно, она и вправду не особенно довольна, — спокойно ответил я. — Но это не значит, что сегодня ей не так же тяжело, как и тебе. Ты не единственный в этом зале, кто чувствует себя неуютно. Помни об этом, когда окажешься напротив.

Эдвин обдумал мои слова дольше, чем я ожидал, и медленно кивнул.

Я собирался добавить ещё одно ободрение, но весь зал разом переменился: гул уменьшился наполовину, а Гарбак взгромоздился на перевёрнутый ящик у очага. Он поднял кружку с сияющей клыками улыбкой.

— НУ ВСЁ, ПРЕКРАСНЫЕ ВЫ КАТАСТРОФЫ! — проревел он, не сдерживаясь, и часть зала ответила одобрительным гомоном. — Вы все уже знаете, как это работает, но для новых лиц… — глаза огра нашли меня и Эдвина с безошибочной точностью, — …пять минут на стол, звенит колокол и вы пересаживаетесь, без исключений. Колокол неподкупен. Тесса, я вижу, как ты лезешь за кошельком…

Взрыв смеха раздался где-то слева от меня, а Гарбак поднял кружку выше.

— ПЕРВЫЙ КРУГ, — проревел он, — НАЧАЛСЯ!

И вслед за голосом начало вечера ознаменовал удар колокола.

Глава 3. Быстрые свидания (часть 2)

Система, в том виде, как Гарбак проревел её залу, была проста. По крайней мере, в теории. На практике же, первый же колокол прерывал участников независимо от того, текла ли беседа прекрасно или умерла сразу после приветствия. Я полагал, шагая сюда, что буду зрителем на вечере Эдвина.

Оказалось, что таверна трактовала «моральную поддержку» как «тоже сядь за стол и участвуй». Так что я обнаружил себя втиснутым в конец очереди прежде, чем успел отказаться. Звучало все это как лейтмотив сегодняшнего дня.

Первый мой круг прошёл с дварфийкой по имени Бренна, которая потратила все пять минут на очень странные расспросы.

— Никаких мозолей, — сказала она, как только мы уселись. Она деловито взяла мои ладони и разочарованно ворочала их. — Вообще никаких. Чем вы, собственно, занимаетесь?

— Слушаю людей, — честно признался я.

Бренна хмыкнула и выпустила мои ладони.

— Лодырь, значит, — пробормотала она и вздохнула. — Ладно. И чем же вы тогда зарабатываете, если не честным трудом?

— Я слушаю людей, — повторил я. — Профессионально.

Бренна непонимающе уставилась на меня и поджала губы.

— И что вам такого рассказывают, что еще и деньги платят?

— Что на душе лежит. Страхи, тревоги, дурные мысли. То, с чем сами справиться не в силах, — я вежливо улыбнулся. — Кстати, можно на «ты».

Моё объяснение, по всей видимости, послужило для Бренны приглашением, потому что она подалась вперёд, положив оба локтя на стол, и безо всякого предупреждения заявила:

— Мой кузен Данрик — абсолютная заноза в дварфьем обличье, и я бы хотела, чтобы кто-нибудь помимо моей собственной семьи наконец со мной согласился.

Я тоже подвинулся чуть вперед и положил руки на стол.

— Слушаю вас, — по привычке произнес я.

— Договорились же на «ты», — фыркнула Бренна. — Данрик несносен. Однажды он поджёг свою собственную бороду, и вместо того, чтобы быть осторожнее с огнивом, он обвинил во всём ветер. А еще, он считает, что имеет право занимать семейную кузницу каждый вторник, потому что во вторник «правильно падает свет». Знаешь, сколько он уже это твердит?

— Не знаю.

— Одиннадцать лет, — мрачно произнесла Бренна. — Представляешь? Одиннадцать лет, каждый грёбаный вторник, в любую погоду. И ему плевать, что у меня горят заказы.

Дварфийка распалялась все больше и больше. Она поправила рыжую косу, явно стараясь успокоиться, но не смогла.

— В самом деле, — мягко улыбнулся я, — какое неудобство.

— Огромное неудобство, — заявила Бренна, ударив кулаком по столу для выразительности. — Данрику нужна восточная наковальня, потому что рядом с восточной наковальней стоит хорошее корыто с водой. А он слишком горд, чтобы просто сказать: «Бренна, я хочу корыто получше». Так что вместо этого я получаю десятилетие поэзии про утренний свет.

— Ты спрашивала его напрямую? — поинтересовался я, когда Бренна выговорилась и взяла паузу. — Насчёт корыта.

Бренна посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— С какой стати мне его о чем-то спрашивать?

— Потому что если истинная проблема в корыте, а не в солнечном свете, ты могла бы решить это неудобство за один вечер. Иначе придется слушать сказки и следующие одиннадцать лет.

Бренна задумалась. Прям серьезно, как это умеют дварфы. Она выпала из реальности, её глаза немного помутнели, и только после доброй минуты, она вернулась в реальность.

— Это… — Бренна запнулась и нахмурилась. Она явно успела вспомнить все обиды на Данрика за прошедшие одиннадцать лет, и взвешивала стоило ли терпеть еще одно десятилетие. — Это очень практичный совет… для человека, у которого даже мозолей нет.

Я открыл рот, чтобы ответить, но меня прервал звук колокола. Бренна отреагировала первой, поднялась на ноги и крепко пожала мне руку.

— С вас пять медяков, —с совершенно серьезным выражением лица заявил я.

В алых глазах дварфийки забегали огоньки и она от души расхохоталась. Так, что я и сам не сдержал улыбку.

— А ты неплохо шутишь, — каким-то новым тоном произнесла она.

Я же просто достал из-за пазухи флаер и вручил его Бренне.

— Если захочется поговорить еще раз.

Бренна взяла флаер и на прощание хлопнула меня ладонью по плечу так, что я чуть не упал со скамьи.

— Договорились! — весело заявила она и направилась к следующему столу.

Я оглядел зал и мельком увидел Эдвина за его столом. Он не только выглядел как статуя, но и сидел так же. Окаменело и чопорно. От его стола отходила миловидная орчанка. Я одобряюще махнул Эдвину рукой, но он этого, кажется, не заметил. Был слишком занят тем, чтобы не умереть от безысходности.

Затем колокол прозвенел снова, я передвинулся на один стул дальше и оказался напротив женщины, которую заприметил раньше. Светлые волосы, очки, осанка человека, производящего непрерывные безмолвные расчёты по всем вопросам.

— Здравствуйте, — произнесла она осторожно.

У неё был акцент. Слабый, но он был. Она произнесла приветствие верно, вот только немножко ошиблась в ударении. Я в акцентах на Общем языке разбирался отлично, особенно в её. Не только потому что жил в Нижнем квартале, но и потому что и сам еще недавно говорил с тем же акцентом.

— Здравствуйте, — сказал я мягко и слегка замедляя темп речи.

Это сработало. Всего одно слово, одно приветствие, но девушка немного расслабилась и, наконец, разжала кулаки. Она, наверно, и сама не заметила этого.

— Лера, — тихо назвала она своё имя.

— Константин, — представился я в ответ.

Моё имя заставило Леру замереть. Её голубые глаза чуть расширились и она набрала воздуха в грудь.

— Вы… вы тоже с Земли?

— Да, — спокойно признался я и вежливо улыбнулся. — Как вы догадались? По имени?

— Нет, — Лера покачала головой. — По костюму. И по… акценту.

Моя вежливая улыбка начала медленно сползать с лица. В горле пересохло и сейчас я жалел, что на столе был только эль.

— Константин, — невозмутимо продолжила Лера, — чем вы здесь занимаетесь? Как вообще устроились?

— Помогаю людям разбираться в себе, — ответил я коротко. — Я психолог.

Лера отчего-то напряглась и подалась вперед.

— То есть, как психолог? Как вы… Здесь же столько рас, да и люди…

— Другие? — подсказал ей я.

Лера поправила очки и замолчала.

Я не стал её торопить. Время нашего быстрого свидания шло, а мы просто сидели и смотрели друг на друга. Без лишних слов или притворства.

— Я не знала, что здесь есть люди, которые занимаются подобной работой. Как дома, — наконец, произнесла Лера. — Не всем так повезло.

— Да, мне и вправду повезло, — сказал я легкомысленно и с долей иронии. — Рынок небольшой, незанятый, и на доход я не жалуюсь.

Я сделал небольшую паузу, отслеживая реакцию Леры. Она только качнула головой и еще раз поправила очки.

— Я работаю с несколькими людьми, попавшими сюда, — уже серьезнее произнес я, — из мест, сильно отличающихся от Солдэна. Там нет двух лун, нет эльфов, драконов и всего остального. Кто-то из них, как и мы, с Земли.

Я перевел взгляд на свою кружку, давая Лере чуть больше личного пространства и комфорта.

— Вы правы, я один такой везунчик. А вот вы, Лера, далеко не одна.

Я сделал небольшой глоток из кружки, хотя и не особенно хотел.

— Если захотите узнать побольше об адаптации в Солдэне, или о себе, — предложил я. — то моя дверь в паре улиц отсюда. Но это исключительно ваше дело. Я сегодня ничего не продаю, обещаю. Просто наслаждаюсь приятным вечером и бесплатным элем.

Лера сидела все так же неподвижно. Стекла ее очков немножко запотели, и мне было сложно разобрать её взгляд.

— А как я вообще… — начала говорить она, затем остановилась и зашла с другого угла. — Почему вы мне это говорите? Вы же ничего обо мне не знаете.

— Я знаю, что вы долго репетировали ваше первое «здравствуйте», — сказал я мягко. — Знаю, что вы пол вечера сверлили глазами входную дверь и очень хотели уйти. Но остались. Я не прошу вас рассказывать мне что-либо сегодня. Просто знайте, что мои двери всегда открыты.

Во избежание недопониманий, я достал флаер и положил его на стол. Ровно посередине.

Лера даже не посмотрела на разрисованную бумажку. Её очки чуть сползли, и холодные голубые глаза выискивали подвох, шкурный интерес или скрытую цену в моем предложении.

— Может быть, — сказала она наконец очень тихо. — Я пока не знаю.

— Конечно, — ответил я.

Выяснить что-то дальше мы оба не успели, так как прозвенел колокол. Лера резко поднялась из-за стола и направилась дальше по рядам. Флаер она так и не забрала.

— Жаль, — прошептал я и отправился на новое место.

Вот только там меня уже ждала… фэйри. Я, возможно, и не распознал бы её, но острые, длинные уши, чуть длиннее чем у эльфов, предательски выглядывали из-под вьющихся каштановых волос с редкими фиолетовыми прядями.

Я еще не успел подойти, но уже понимал, что этот разговор потребует от меня особой внимательности. Я наблюдал за фэйри мельком, в разных концах зала бо́льшую часть вечера. Она всегда попадалась на глаза, и, в отличие от многих других участников, фэйри выглядела удивительно веселой. Даже несмотря на то, что к ней за вечер никто так ни разу и не подсел.

Перед тем как сесть, я проверил своего пациента. Эдвин держался бодрячком. И следующим его свиданием оказалась… Лера. Я мысленно пожелал им обоим удачи. И себе тоже.

— Понравилась? — совершенно серьезно спросила фэйри, когда я садился.

— Нет, просто мы, оказывается, выросли недалеко. Относительно.

Я помнил главное правило при общении с фэйри — предельная ясность и четкость формулировок. Никакой двусмысленности.

— Это хорошо, — расплылась в улыбке фэйри, обнажив ряд ровных чуть заостренных зубов. — Значит, ты тот самый лекарь разума, который развешивает бумажки по всем доскам и столбам в Нижнем квартале?

Я только пожал плечами.

— Очень загадочно, — фэйри нахмурилась и сложила руки перед собой. — И очень зловеще. Я тоже обожаю мелкие буквы.

— В моем случае, зловещесть ненарочна, — возразил я. — У меня просто плохой почерк, и маленький бюджет на продвижение.

Фэйри только улыбнулась в ответ. Она явно восприняла мои слова за комплимент.

— Моргана, — объявила свое имя она. — Вольный Ветер, если тебе нужна полная форма, но большинство существ не утруждается второй половиной. Ты, кстати, так и не дал мне своё имя.

Я только вздохнул и прищурился. Моргана поджала щеки ладонями и смотрела на меня большими, зелеными, честными-пречестными глазами. Ага, так я и повелся.

— И не дам, — покачал головой я. — А вот узнать его можно и даже нужно. Константин.

— Кон-стан-тин, — повторила Моргана, пробуя на языке моё имя. — Ты злюка. И имя у тебя тяжелое. А вот волосы красивые. Чем-то напоминают эльфские.

— Спасибо, — я решил не реагировать на первую часть её фразы. — Я мою их лучшим шампунем в Нижнем квартале. Хозяйственным.

Уголок губ Морганы дернулся.

— Можно? — спросила она, потянувшись к моим волосам.

Я покачал головой.

Со стороны мои ответы и поведение выглядели как буллинг. Вот только жертвой была вовсе не Моргана. Один неосторожный ответ мог сделать мою жизнь намного сложнее. И красавице напротив я не верил ни на йоту.

— Можно? — я повторил вопрос и жест Морганы, стараясь поменяться ролями.

Вот только глаза фэйри заблестели и она радостно подалась вперед.

— Конечно!

— Кхм… ну да… — пробормотал я.

Мои-то слова магической силы не имели, и я не мог присвоить чужое имя или волосы, а то и чего похуже. Я не нашел ничего лучше, чем провести пальцами по мягким волосам фэйри. От них, кстати, приятно пахло фиалками. Моргана же аж зажмурилась от удовольствия.

— Вообще-то, — весело заявила она, — волосы у фэйри можно трогать только обручённым.

— Так я и поверил.

Моргана только улыбнулась и показала мне язык. Её глаза скользнули по моему лицу и костюму.

— Кон-стан-тин, — Моргана приложила максимальные усилия, чтобы правильно выговорить мое имя. Пусть и по слогам. — Тебе не кажется, что разбираться в других… скучно?

— Нет, — на вопрос без подвоха я ответил честно. — Иногда находишь скелеты или старую пыль, а иногда сокровища. И первое, пожалуй, даже интереснее.

— А если внутри пусто?

— Пусто никогда не бывает, — усмехнулся я. — Может чего-то не хватать. И тогда можно просто положить внутрь что-нибудь новое.

Моргана внимательно прищурилась и посерьезнела. Вот только её глаза продолжали игриво блестеть.

— Вот, значит, в чем твоя магия, — сказала она. — Опасный ты человек.

Я только пожал плечами. Мне отчего-то не хотелось портить момент и возвращать укол фэйри обратно.

— Не думаешь, — Моргана подвинулась еще ближе, её голос стал по-настоящему серьезным, — что прежде чем копаться в других, стоит разобраться в себе?

Её слова заставили меня замереть. Вот только обдумать их или дать ответ не вышло. Раздался звон колокола, а я так и продолжал сидеть на своем месте напротив Морганы.

— Никуда не торопишься? — спросила она вновь сменившимся на веселый тоном. — если хочешь, можешь остаться… навсегда.

Я только усмехнулся и поднялся на ноги.

— Я подумаю, — многозначительно произнес я напоследок.

Я осмотрел зал и увидел, что Эдвин продолжал о чем-то говорить с Лерой, даже после прозвеневшего колокола. Отлично, значит, с остальными свиданиями он справится сам. Я успел подустать за разговор с Морганой и решил отдохнуть у барной стойки. Думаю, что трёх свиданий должно быть достаточно для того, чтобы Гарбак и «Вечная Ночь» не имели ко мне никаких претензий.

Так и получилось. Я занял место у стойки и попивал чай, намного вкуснее того, что хранился у меня дома. Быть зрителем на быстрых свиданиях мне понравилось больше. В основном я, конечно, наблюдал за Эдвином и его стараниями.

Честно признаюсь — перехвалил. Сразу же после успешного свидания у моего эльфийского друга последовала череда неудач. Он снова превратился в неловкую статую, держался отстраненно и, судя по бледному внешнему виду, просто молился о том, чтобы всё поскорее закончилось.

Стоило отдать Эдвину должное, держался он стоически и, в отличии от других участников, решил пройти все свидания до самого конца. С каждым ударом колокола, все больше и больше участников перетягивались к стойке и в другие залы.

Вот и я обнаружил рядом с собой девушку в холщовом платье простого кроя. Не знаю за что зацепился мой профессиональный взгляд. То ли за руки без мозолей, то ли за пышные волосы, заплетенные в длинную косу, то ли за слишком бледную кожу.

Гарбак перед тем как подлить мне чай, каждый раз предлагал ей какое-то новое блюдо из меню, но девушка только едва заметно морщила чуть вздернутый нос.

В общем, был в этой девушке ряд тех противоречий, которые, однажды заметив, уже не можешь перестать замечать.

— Пялиться на другого человека так долго, — горделиво заявила девушка. — невежливо.

— Простите, — невозмутимо улыбнулся я. — У меня, к сожалению, профессиональная деформация.

Девушка только вздернула бровь.

— Не могли бы вы… деформироваться на кого-нибудь другого.

Я не сдержался и тихо рассмеялся.

— Могу, — ответил я. — Но уже не хочу.

Мне было интересно взглянуть как все противоречия в девушке отреагируют на меня, и я оказался приятно удивлен.

— Тогда я позову стражу, — девушка взмахнула рукой, — и вас выведут.

— Всё-всё, — я примирительно поднял ладони перед собой, а затем достал двумя пальцами флаер из-за пазухи. — Признаю свое полное поражение. Примите небольшой примирительный рисунок?

Девушка впервые за весь разговор повернулась ко мне полностью. Она некоторое время придирчиво смотрела на флаер, а затем вздохнула.

— У вас нет таланта к живописи.

Я положил бумажку на стойку и подвинул чуть ближе к ней.

— Скажу по секрету, — я понизил голос, — у меня очень мало талантов. Пожалуй, только один.

— На лекаря, — произнесла девушка, взглянув на флаер еще раз. — вы тоже совсем не похожи.

— Встречают по одёжке, — возразил я. — а провожают по уму.

Девушка на миг замерла, явно впервые услышав эту поговорку. Хотя, я вполне мог просто плохо перевести с русского на Общий.

— Тогда уж, — ответила девушка, — по разуму.

Её собственная шутка заставила уголки её губ предательски дрогнуть. Ну да, на флаере ведь было написано «Лекарь разума». Я же услышал очередной колокол и увидел, что пар осталось совсем ничего.

— Если надумаете зайти, — я ткнул пальцем в флаер, — спросите Константина. Первый прием пять медяков.

Девушка только фыркнула в ответ, но флаер забрала. И до конца мероприятия мы не обменялись больше ни словом. Уж слишком я был занят наблюдением за стремительно ухудшающимся состоянием Эдвина.

Гарбак объявил формальный конец вечера под хор разочарованных голосов от нескольких столов и один восторженный возглас от играющих в кости дварфов, среди которых была и Бренна. Они, подозреваю, перестали уделять внимание романтической части вечера уже некоторое время назад.

Я же отправился за Эдвином. И обнаружил его уже стоящим у двери с поникшими плечами и понурой головой. Он уже явно вынес и себе, и этому вечеру приговор.

— Это была катастрофа, — сказал он в тот самый миг, как я к нему подошёл.

— Почему? — быстро спросил я.

Эдвин только тяжело вздохнул.

— Я дважды забыл имя орчанки. Я принял крысу одной из гномок за кота, чем очень задел это гордое маленькое создание.

— Крысу или гномку? — весело поинтересовался у Эдвина я.

— Кон, это ни капельки не смешно, — нахмуренно произнес Эдвин.

Он сократил мое имя до минимума, чтоб было легче произнести. Значит, дело и вправду серьёзное.

— Четыре из пяти минут с одной женщиной я провёл, обсуждая, сам не знаю почему, черепицу, — продолжил рассказывать он. — Мне кажется, я провалился так, что это будут обсуждать в этой таверне годами.

— Не переживай, — невозмутимо произнес я. — Лет через сто все свидетели умрут, и никто ни о чем не вспомнит. Среди твоих свиданий же не было эльфиек?

— Умеешь ты подбодрить… — усмехнулся Эдвин.

Я же только похлопал его по плечу.

— Ты пришёл, — начал ободряюще перечислять я. — Ты сел за каждый стол. Ты пробыл здесь весь вечер вместо того, чтобы уйти после первого круга. Чего я, честно говоря, от тебя вообще не ожидал.

— Это очень низкая планка.

— Это та планка, которую мы обсуждали, помнишь? — решил напомнить ему один из прошлых разговоров я. — Посидеть, поговорить с интересными людьми, ещё и с бесплатной выпивкой, а затем вернуться домой. Такова была вся цель. Никто не требовал, чтобы ты ушёл отсюда помолвленным.

Эдвин посмотрел на меня с подозрительным выражением лица. Он хорошим новостям ни капельки не верил.

— И это считается… чем, собственно? — спросил он, прищурившись. — Победой?

— Первым шагом, — поправил его я. — И уж точно не катастрофой.

Эдвин некоторое время молча обдумывал мои слова, а затем тяжело вздохнул. Его лицо немного разгладилось, а осанка выпрямилась.

— Главное, — поучительно сказал я, — чтобы результат устраивал тебя. Кстати, о результатах…

Я огляделся по сторонам и нашел глазами несколько столиков, стоящих в стороне.

— Сходим посмотрим, сколько там дам выбрали тебя?

Только-только обретший покой и некую уверенность Эдвин тут же посмотрел в сторону двери.

— Может, не надо? — ослабевшим голосом спросил он.

— Надо, Эдвин, надо, — ответил я и тут же добавил. — Мне вообще-то и свой результат интересен.

А затем я уверенно потащил Эдвина за собой, выяснять насколько успешными оказались свидания.

Глава 4. Демоница в поисках смысла

Стол с результатами стоял в глубине таверны, у кухонной двери. Сама кухня работала на полную. На меня пахнуло теплом едва мы пересекли зал, а запах жареного жира и обугленного лука пропитал всё в пределах досягаемости.

Двое гоблинов, работников Гарбака, неторопливо разбирали стопку конвертов и вытягивали каждый по имени, не останавливаясь и не поднимая глаз на лица в очереди. Мы с Эдвином встали в короткий хвост очереди. Эдвин вновь обернулся на дверь и явно раздумывал найти там спасение.

— Ты пробыл здесь весь день, — сказал я негромко. — Что бы ни лежало в твоём конверте, трудная часть уже позади.

— Трудная часть, да? — без всякой надежды в голосе спросил Эдвин.

— Трудности, — произнёс я многозначительно, — закаляют характер.

Эдвин только одарил меня скептическим взглядом, которого мой комментарий и заслуживал.

Когда мы дошли до начала очереди, работник-гоблин сверился со списком и выдал нам два конверта без церемоний. Тонкий мне, а для Эдвина заметно более толстый. Когда конверт лёг в его ладонь, тяжесть сместилась кверху, где несколько карточек явно спрессовались вместе.

Мы отошли в сторону.

Эдвин посмотрел на свой конверт. Потом на мой. Потом снова на свой.

— Тут… — начал говорить он. — У меня что-то многовато.

— Пожалуй, — усмехнулся я.

Эдвин повертел конверт в руках, затем ловко вскрыл небольшую печать. Сперва лицо Эдвина исказилось в удивлении: брови поднялись, глаза расширились, а рот чуть приоткрылся. Но он быстро взял эмоции под контроль и принялся перебирать карточки одну за другой со стоическим выражением лица.

Мой конверт был достаточно тонок, чтобы я чувствовал единственную карточку сквозь бумагу ещё до того, как вскрыл его. Я всё же вздохнул и заглянул внутрь. Оставить конверт запечатанным было бы смелым заявлением, а заявлений на этот вечер с меня и так хватило.

Внутри и вправду оказалась всего одна карточка. Почерк мелкий, с наклоном вправо, каждая буква аккуратно выведена на Общем языке.

«Жду ответа. Моргана Вольный Ветер».

Я прочёл строчки дважды и невольно улыбнулся. Ага, как же. Затем убрал карточку в нагрудный карман.

Напротив меня Эдвин перестал читать и начал искать. Его руки двигались от карточки к карточке с удивительной резкостью, хотя весь вечер он был почти апатичен. Сейчас же эльф перебирал карточки без колебаний, без сбивов, продвигаясь от одного конца стопки к другому, пока не нашёл то, что искал.

Эдвин вытащил одну карточку, остановился и выдохнул. Всё его тело расслабилось, а на лице появилась скромная улыбка. Он спрятал карточку за пазуху, а затем закрыл конверт, убрал его под мышку и мечтательно уставился в стену.

Я его не торопил и просто ждал. Через полминуты эльф повернулся ко мне и замер. Его уши слегка покраснели. Он понял, что я отслеживал его реакцию и виновато, немного оправдываясь, произнёс:

— Просто интересно было, кто там меня…

— Ага, — легко согласился я. — Я всё понимаю.

Давить на эльфа я не собирался. Сегодня он, как пациент и как личность, заслуживал только похвалы. Это даже хорошо, что кто-то ему так приглянулся. Только бы не орчанка, у этих двух рас друг с другом исторически очень… интересные отношения.

— Кхм… итак, — Эдвин прочистил горло и повертел конверт в руках. — С некоторыми из них, мне, надо полагать, придётся связаться.

— Придётся, — улыбнулся я. — Такова общая идея быстрых свиданий.

— Это потребует… — Эдвин помедлил. — Придётся что-то написать. Послание или извинение, если я выберу не продолжать общение.

В тоне Эдвина снова зазвучало волнение. Он вздохнул и нахмурился.

— Я не совсем знаком с условностями общения подобного толка. Мне бы не хотелось выбрать неверный тон. Что если я кого-нибудь обижу ненароком?

Эдвин только что завершил целый вечер спонтанных живых разговоров, выстояв очень достойно. Катастрофой он не был точно… по крайней мере, полной. Самой главной победой была карточка, которую он припрятал за пазуху.

— Эдвин, — вздохнул я.

— Да.

— На сегодня ты сделал достаточно.

Облегчение снова явственно отразилось в Эдвине. Он разжал челюсть и его плечи заметно расслабились, а краешки губ ненадолго поползли вверх. Он сделал один размеренный вдох и кивнул.

— Разбираться со всем остальным, — продолжил я, — можно и завтра. Как раз будет время подумать о сегодняшнем мероприятии.

— Подумать, да? — повторил Эдвин мои слова, задумавшись о чем-то своем.

— Подумать, — подтвердил я. — До утра ничего другого от тебя не требуется.

Раздались тяжелые шаги, и мимо, в сторону кухни, прошагал Гарбак. Он на ходу хлопнул Эдвина по плечу своей широченной ладонью так, что Эдвин едва удержал равновесие.

— Молодцом! — расплылся в улыбке Гарбак. — От девчонок сегодня отбоя не было. Не зря тебе бесплатно наливал!

Вокруг разнёсся заразный смех огра.

Эдвин воспринял похвалу стоически. Он, похоже, уже успел смириться со своей судьбой.

— Это ведь был комплимент? — поинтересовался он.

— Ага, — сказал я. — Давай-ка закругляться на сегодня. А то Гарбак заставит тебя остаться на гонки жуков. Поверь мне на слово, страсти там гораздо более серьезные, чем на быстрых свиданиях.

Эдвин с энтузиазмом закивал, и мы начали пробираться к выходу из таверны.

На улице уже наступила ночь. Воздух казался холодным после жара внутри. В меня сразу же ударил запах мокрого камня после лившего днем дождя, но вместе с ним еще и редкая для города свежесть. Обе луны светились в небе далеко друг от друга. В Солдэне верили, что две далекие друг от друга на небе луны — доброе предзнаменование. Правда, никто так толком и не мог объяснить, почему.

Мы молча двинулись вместе через квартал, и шум таверны потихоньку угас за поворотом. Мои затекшие ноги ощущали каждый булыжник. Я совсем не двигался в таверне, только говорил. Не считая переходов от места к месту, конечно. Да и окружён был бо́льшим числом незнакомцев, чем находилось со мной в одной комнате за весь прошлый месяц. Так что чувствовал себя измотанным.

Я, пожалуй, и сам проделал сегодня неплохую работёнку. Пообщался с дварфийкой, которая вертела мои руки в поисках мозолей и нашла их отсутствие профессионально оскорбительным. Обменялся осторожными фразами с фэйри, и каждый из нас отслеживал построение фраз другого: нет ли чего, за что можно ухватиться. Слушал девушку за стойкой, которая явно хранила собственные секреты.

Да. И вправду хорошая работа. Ещё и флаеров развесил и раздал с десяток.

Мы достигли угла, где наши маршруты расходились. Эдвин повернулся уходить — конверт под мышкой, лунный свет на серебряных волосах, а в походке заметно больше уверенности и лёгкости, чем до начала сегодняшнего вечера.

— В то же время на следующей неделе? — спросил я на прощание.

— Конечно, — согласился он.

Эдвин кивнул один раз и зашагал к более богатой части города. Я постоял на углу, пока он не скрылся из виду. Коснулся пальцами края карточки в кармане, проверяя настоящая ли она. И просто отправился домой, чтобы поскорее завалиться на свой зеленый диванчик.

Проснулся я наутро не на диванчике, а поперёк него — боком, в одном ботинке, одеяло наполовину на полу. Моя спина тут же отозвалась болью, излагая свои возражения против выбранного угла. Колени согласились. Голова давила тяжестью слишком короткого времени сна. Я вздохнул, и даже горло отозвалось раздражением и хрипом после целого вечера разговоров вчера, включавшего как прием Артема, так и быстрые свидания.

В конце концов я сел, потому что альтернативой было оставаться в горизонтали в компании собственных жалоб, и потянулся к кошельку по силе привычки. Я подтверждал свой баланс на день каждое утро.

Я вытряхнул содержимое кошелька на стол. Баланс за ночь изменился и не в мою пользу. За чай мне вчера в таверне пришлось заплатить медяк. Грабёж, честное слово.

Судя по всему, моральная поддержка эльфов бесплатной не бывала. Хорошо хоть, что кружку эля Гарбак мне проставил бесплатно.

Пять медяков за сеанс. Ни одна купеческая гильдия ни в одном из миров не сочла бы это разумной практикой. В серебряном десять медяков. Сто серебряных в золотом — число настолько удалённое от моей текущей ситуации, что я думал о нём примерно так, как раньше думал о процентах по кредиту.

В общем, опять работать. А журнал на предстоящую неделю содержал ровно две записи, о которых я и так знал. Артём и Эдвин.

И тут я вспомнил. Точно, Никс! Сегодня же её первый настоящий сеанс. Я уже дважды ей о нём напомнил, второй раз — с нижней ступеньки лестницы вчерашним вечером.

Редко когда поутру я ощущал такую искреннюю теплоту по отношению к другому человеку. Точнее, демону, но это детали. Я потянулся, осмотрел свою конуру и поднялся на ноги. Надо бы прибраться и заварить чай к приходу пациента.

Никс прибыла ближе к полудню, точно в оговоренное время.

Я открыл дверь и обнаружил демоницу в тёмном платье винного цвета. С прошлой нашей встречи она явно успела его немного перешить. Подол сидел иначе, чем двенадцать часов назад, сбоку виднелись аккуратные швы. Тёмные волосы демоницы и сегодня были подколоты двумя швейными иглами. Она не заменила их ничем более декоративным.

Дневной свет падал на её лицо под прямым углом, которого не давал тусклый свет масляной лампы прошлым вечером, и под её глазами на пепельной коже виднелись тени от усталости. Впрочем, в моей каморке окно было всего одно.

— Кости, — улыбнулась она и переступила порог без приглашения. — Выглядишь как утопленник. Причем еще свеженький.

— Спасибо. Вечер был чудесный, и я рад, что по мне это заметно.

— Я уже наслышана, — Никс вольготно устроилась на диванчике на месте для пациентов. Выбрала она его сама, без подсказки. — Жена Гарбака упомянула эльфа, который едва не грохнулся в обморок за собственным столом, и всё равно собрал рекордное количество карточек за вечер.

— Мои пациенты, — гордо заявил я, устраиваясь на стул напротив, — лучшие во всём.

Никс достала из маленького расшитого мешочка на поясе серебряную монету и положила ее на стол между нами. Монета соблазнительно скрежетнула по столу и замерла.

— Это чересчур… — попытался возразить я, но был прерван.

— Больше твоей ставки, знаю, — поспешно заговорила Никс — Я ничего никогда не делаю в стандартном размере, Кости. Возьми деньги. Ну, или рискуй оскорбить демона.

Никс хищно улыбнулась, обнажив клыки.

Я медленно сгрёб серебряк со стола. Были споры, которые стоили вести с пациентом на первом сеансе, но спор против щедрой платы ни разу не попадал в такой список.

Я поднялся и разлил по кружкам травяной настой. Сначала ей, потом себе, а затем сел обратно на стул. Никс смотрела, как я наливаю напитки, не говоря ни слова.

— Итак, — сказал я, когда мы оба устроились с кружками «чая» под рукой. — Ты долго не решалась зайти ко мне на приём. Что-то изменилось теперь, когда ты здесь?

Никс взяла чашку с настоем и обхватила её ладонями, стараясь согреться, хотя в комнате и так было тепло. Когда она заговорила, её привычная лёгкость и игривость исчезли.

— Я устала, — выдохнула она. — Сил нет.

Никс поначалу просто продолжала держать чашку обеими руками, пытаясь позаимствовать у неё остатки тепла. Я не стал сразу продолжать расспросы, дал демонице посидеть немножко в тишине и попить чаю.

— Расскажешь мне, как ты устала? — наконец-то спросил я, подавшись чуть-чуть вперёд. — Своими словами.

Губы Никс дрогнули, и она попыталась скрыть дрожь за усмешкой.

— Если своими словами, то я устала так, будто меня каждый день бросают под колёса гружённой кирпичами телеги.

Даже сейчас она пыталась отшутиться.

— Ты хорошо спишь? — задал я главный вопрос.

Главным он был и для демонов, пусть у них энергия и накапливалась немного по-другому.

— Конечно, — тут же отозвалась Никс. — Если б мне помогал сон, я бы не платила тебе один серебряный за приём.

— Справедливо, — улыбнулся я. — Когда всё это началось?

— Не знаю, — Никс поставила чашку на край стола и нахмурилась. — Разве это имеет значение?

— Конечно, — тут же вернул я Никс её собственную реплику.

Демоница выдохнула через нос, поджала губы, но спорить не стала.

— Месяц, может, дольше. Я перестала считать, сил на это тоже нет.

Я кивнул. Снаружи кто-то из соседей решил забить гвозди молотком, грохот раздавался ритмично и раздражающе в самую рань.

— Расскажи мне о своём обычном дне, — вежливо попросил я.

— У меня не бывает обычного дня.

В голосе демоницы прорезалось что-то похожее на раздражение, хотя направлено оно было явно не на меня, скорее на саму ситуацию.

— Тогда, — я сделал небольшую паузу, — расскажи мне о вчерашнем дне.

Никс ненадолго задумалась.

— Я работала, — коротко произнесла она. — Спала плохо. Снова работала. А затем пришла сюда.

— Да, — протянул я, — это не день, это какой-то приговор тремя глаголами. Как у тебя обстоят дела с едой?

Никс подняла бровь, явно обозначая свое отношение к вопросу.

— Мы, демоны, едим не так, как вы, — объяснила она. — Нам достаётся кроха, десятая часть того, что получают другие существа, если не меньше. Столько еды, чтобы быть бодрой, в меня не влезет.

Мы оба улыбнулись. Никс облизала пересохшие губы и откинулась на спинку дивана.

— Так что, доктор, я неизлечима.

Я только покачал головой.

— Итак, — сказал я медленно, — сон тебе не помогает, еда не наполняет, да и отдых, я так понимаю, тоже не работает.

— Верно.

— Никс, — посерьёзневшим тоном произнёс я, — ты снова используешь чары?

Мой вопрос заставил демоницу замереть. Её вертикальные зрачки чуть расширились, она склонила голову набок.

— Прямо сейчас — нет.

— Никс, — сурово произнёс я, обращаясь к демонице как к нашкодившей девчонке.

— Кости, что ты хочешь услышать? Все демоны используют чары, — вздохнула Никс, — из тех, кто могут их использовать.

Никс сделала небольшую паузу и размяла пальцами виски. Затем она чуть наклонилась вперёд, и её глаза на мгновение засветились ярче. По коже у меня прошло лёгкое покалывание, и я поймал себя на том, что разглядываю узор на её платье внимательнее, чем требовалось. Через пару секунд ощущение прошло само.

— Странно, — нахмурилась Никс и откинулась обратно.

— Что странно? — не понял я.

— На тебя не дейст… хотя нет, ничего, — она махнула рукой. — Показалось.

Я не понял, о чём речь, и решил не отвлекаться. Заодно не стал лезть с дальнейшими вопросами, просто дал ей одно мгновение прийти в себя.

— Это сложно объяснить человеку, — продолжила Никс.

— Не обязательно объяснять мне все талмуды магической теории, — пожал плечами я. — Как насчет того, чтобы начать с чего-то попроще. Как именно работает обмен энергии у тебя?

— Хорошо, — Никс задумалась, явно подбирая слова. — Ты же знаешь, что для нас, демонов с чарами, не обязательно с кем-то спать, чтобы забрать их энергию? Это старый миф, который люди надумали себе сами.

Я молча кивнул, и она продолжила рассказ.

— Я просто использую чары, и чем больше человек поддается им, тем больше энергии я могу забрать, — сказала она. — Для этого лучше всего работает не секс, а…

Никс немного помедлила, стесняясь произнести это слово вслух. И я ее не торопил.

— … Влюбленность. — едва слышно прошептала она. — И обычно, баланс энергии у меня сходился, иногда даже с запасом.

Последнюю часть фразы она произнесла уже с заметной гордостью.

— А как дела обстоят сейчас? — мягко уточнил я.

— Сейчас я просто трачу, — Никс произнесла эти слова буднично. — Люди очаровываются так же легко, но обратно почти ничего не приходит.

Она ни разу не сказала «не хочу применять чары», а ведь в этом и заключалась проблема.

— Ты работаешь в дефицит, — спокойно объяснил демонице я, — притом каждый день. Единственный способ исправить дефицит — это тратить меньше или зарабатывать больше. И, судя по всему, у тебя сейчас трудности и с тем, и с другим.

Никс подняла на меня взгляд, на этот раз в её глазах отразилась лёгкая грусть.

— Я не могу перестать работать, — сказала она. — Иначе придётся бросить шитьё.

— Я не говорил тебе перестать работать.

— Но ты это подразумевал. — тут же нашлась она.

— Я просто обозначил варианты, — спокойно произнёс я, — потому что арифметика сейчас не складывается. Перестанешь ты работать или нет — решать тебе.

Никс теребила пальцами край платья и смотрела в окно за моим плечом. Сегодня мы добрались уже достаточно далеко для первого сеанса.

— Предлагаю тебе эксперимент, — с энтузиазмом произнёс я.

— Эксперимент? — переспросила Никс настороженно.

— Один день, — я поднял указательный палец в воздух. — Один день ты не используешь никаких чар. Совсем. Даже маленьких, безобидных заклинаний, про которые ты думаешь, что они не считаются.

— Кости, — мягко произнесла Никс, — это не лечение, это голодание.

— Что-то я не вижу розовых щёк и блеска в глазах.

Мои слова заставили Никс улыбнуться.

— А если станет хуже?

— Не станет, — уверенно произнёс я. — Просто поешь сегодня как следует и отоспись.

Никс не сказала «да» или «нет», просто медленно кивнула.

— Ты очень спокоен для человека, который говорит демону перестать использовать её магию.

— Спокойствие, — улыбнулся я, — это вообще мой конек.

Никс впервые за весь сеанс тихонько рассмеялась.

— Закончим на сегодня, — мягко произнёс я и поднялся на ноги.

Никс тоже встала.

— Тогда увидимся послезавтра? — спросил я и потянулся за журналом.

— Хорошо, — согласилась Никс. — Только постарайся к тому времени не выглядеть как утопленник, иначе самому придётся отказаться от магии.

Никс оставила ещё одну монету на столе перед тем, как уйти. Дверь за ней закрылась, а я постоял ещё некоторое время, глядя на вторую серебряную монету, и тихо произнёс:

— Сто раз говорил, что у меня нет магии…

Вот только Никс сегодня явно попробовала на мне что-то проверить, и результат ей не понравился. Я покрутил эту мысль в голове секунд десять, а потом убрал монеты в комод и решил, что демонические тонкости подождут до следующего сеанса.

Глава 5. Полезная физкультура

еКолокольчик над дверью перестал звенеть, и я остался в комнате один.

Я стоял там же, рядом со столом, и слышал, как шаги Никс удаляются вниз по по лестнице. Нижняя ступенька заскрипела, дверь дома хлопнула и я выдохнул. Я взвесил две серебряные монеты в руке. Приятная тяжесть. Чашка, которой Никс пользовалась, стояла на столе, всё ещё наполовину полная. Я не стал её убирать.

Просто потянулся за журналом.

Вписал имя Никс в один из дней на неделе. Что было в остальных на этой неделе я отлично знал не глядя. Пус-то-та. Ни имён, ни времени. Вся остальная неделя открывалась передо мной удручающим незаполненным холстом. Эдвин с Артёмом были записаны на следующую неделю.

Я закрыл журнал.

Свободный день это хорошо… в теории. Люди ищут свободных дней, планируют их и оберегают. Выходные после тяжелой трудовой недели были просто необходимы.

Беда заключалась в том, что мои свободные дни не облегчали жизнь, а только давили. Плату за аренду никто не отменял, долги ростовщику тоже. Из еды я мог рассчитывать только на пару корок хлеба, если он еще не сгнил. Не травы для чая же мне жевать.

Некоторые мои пациенты не переносили неподвижности. В моём случае, синяки под глазами возражали. Я решительно перебрался на диванчик, лёг на спину и уставился в потолок.

Трещина в штукатурке была на том же месте. Я заметил её несколько недель назад. Она тянулась от светильника к стене и слегка расширялась в дальнем конце комнаты, у самого угла. Эту трещину было впору назвать моим соседом и дать имя. И трещина не изменилась с тех пор, как я смотрел на нее в последний раз. Она была очень стабильна. Я ей даже немного завидовал.

Снаружи Нижний квартал жил своей жизнью. Раздавались громкие выкрики, кто-то со скрежетом тащил свою поклажу по булыжникам, а двумя домами дальше активно спорили на Демоническом. Я слушал всё это с диванчика и думал, без особой срочности, нужно ли мне сегодня куда-либо выходить.

Приёмов не было. Травы были на исходе, но ещё не закончились. Журнал я уже проверил. День был прохладным, судя по сквозняку из окна.

Нужно убрать деньги. Я поднялся и убрал их в ящик комода. Нижний, тот, что под замком. На стене у комода висело маленькое треснутое зеркало, зажатое между оконной рамой и краем верхней полки. Оно досталось мне от предыдущего жильца вместе с комодом и неистребимым запахом дешёвых сальных свечей, который жил в моих стенах.

Я посмотрел на отражение. Светлые волосы взъерошены — результат спанья на диване третью ночь подряд лицом в подушку. Тёмные круги под глазами. Я провёл ладонью по бледной щеке, меня уколола жёсткая щетина.

Себя я, конечно, узнавал, но только отчасти. Выглядел я плохо. Как человек, не занимавшийся физическими нагрузками с момента прибытия в новый мир несколько месяцев назад. Это было правдой. Я поначалу бродил по кварталу, пока развешивал листовки, но без регулярных приёмов пищи и это дело всё больше и больше откладывал.

Хотя… вчера мне удалось вполне неплохо перекусить на быстрых свиданиях.

Я размял плечи и они вместе со спиной отозвались жалобами на мои движения. Нет, так дело не пойдет. Я же просто развалюсь до того, как успею вернуться назад.

Я потянулся, разминая затекшую поясницу, и спустился вниз.

На первом этаже по-соседству с сапожной мастерской располагалась лавка. Вывеска над дверью когда-то гласила что-то на местном наречии. Я спросил о ней Гарбака однажды, уже давно, и он сказал, что это антиквар. На практике «антиквар», кажется, означал барахольщика.

Витрина была заставлена изнутри почти до потолка: маленькие бронзовые статуэтки, глиняная утварь со сколами, с полдюжины ботинок без всякой похожести между ними, механическое устройство с несколькими рычагами без различимой функции, три свёрнутых ковра, прислонённых к стеклу. И всё это в отвратительном состоянии. Кто это вообще покупал?

В верхнем углу витрины, рисованными буквами, исполненными с большим воодушевлением и нестабильной орфографией, висела табличка на Общем: РАСпродаЖА. Лавка была закрыта, даже несмотря на то, что был уже почти полдень. Я вообще не был уверен, что когда-либо видел её открытой.

Я вдохнул свежий воздух, прошел мимо лавки антиквара и свернул налево, в узкий проход между моим зданием и соседним. Здесь уже отчетливо доносился запах выделанной кожи из сапожной мастерской.

Но этот переулок был особенным. Он выводил на задний двор, прямоугольник утоптанной земли с несколькими пучками упрямых сорняков. А на другой стороне дворика находилось самодельное сооружение, которое я приметил здесь совсем недавно. Кто-то установил турник между двумя деревянными столбами и постелил тяжелый кусок кожи рядом. А сбоку сложил друг на друга два десятка камней разной формы и тяжести.

Даже из переулка я слышал два ехидных голоса, а затем уловил и третий. А вместе с тем глухой ритмичный звук контролируемых ударов о землю.

Я остановился на углу здания и заглянул за него.

Хозяин местной спортивной площадки обнаружился быстро. Это был настоящий орк. Лысый, здоровенный, с короткими клыками в пасти. С широкой спиной и огромными ручищами.

Я с сомнением посмотрел на турник. Как он его вообще выдерживал?

Орк невозмутимо занимался рядом со своим творением. Он поднимал огромный камень с земли двумя руками, а затем опускал его обратно. Орк тяжело дышал, с него градом лил пот, но он продолжал повторять одно и то же движение — медленно и методично.

Над ним, в просвете между крышей дома и деревянным навесом, вдоль края устроились трое бесов. Они сидели, болтая короткими ногами. Я узнал их. Троица ребят, которые накануне балагурили на низенькой стене в паре улиц отсюда, где передавали друг другу флягу и смотрели за рынком как за представлением. Сегодня они нашли развлечение получше.

Фляга, судя по всему, куда-то потерялась. Они наблюдали за орком с профессиональным вниманием.

— Вес большой, — сказал один, зеленого цвета.

— Он всегда берёт слишком много, — отозвался второй, чей оттенок кожи был желтым.

— Ничего подобного, — возразил третий красноватый бес. — Смотри как хорошо идёт. Почти личный рекорд. На этот раз точно получится.

Орк, к его немалой чести, ни на что из сказанного не реагировал.

Я постоял на углу здания мгновение, прикидывая варианты. Я спустился специально ради упражнений. Упражнения здесь происходили. Камни, импровизированный мат, турник — всё было здесь. Были и зрители, чей внешний вид напоминал мне светофор.

Хотя становиться предметом обсуждения, конечно же, не хотелось.

Я простоял на углу, вероятно, дольше, чем следовало. Ладно, хрен с ним. Если вернусь в комнату и буду валяться тюфяком, то лучше не станет. Уже переоделся и вышел, не идти же назад. Ну не бесы же мне красный свет покажут, верно? Я двинулся к турнику.

Орк заметил меня, когда я был примерно в четырёх шагах. Он медленно закончил упражнение, стёр пот со лба, а затем выпрямился и посмотрел на меня.

Я замер. Орк тяжело дышал и скалился, глаза бешено распахнуты. Вблизи он выглядел еще больше.

— Доброе утро, — неожиданно вежливо сказал он.

Голос у него был басовитый и спокойный.

— Утро, — сказал я и мотнул головой в сторону своего дома. — Я это… сосед сверху. Со второго этажа.

Орк только кивнул.

— Бракс, — представился он.

— Константин.

— Тренироваться? — спросил Бракс.

Я энергично закивал головой.

— Располагайся.

Бракс с гордостью указал на стойку с камнями громадной ручищей. Говорил он односложно и все еще пытался отдышаться после выполненного упражнения.

Сверху раздалась новая волна голосов:

— Он имеет в виду турник, — сказал один из бесов.

— Чушь! Мы все знаем, — принялся спорить другой, — что он имеет в виду камни.

— Захлопните пасть, — сурово прорычал Бракс.

— Да-да! — тут же замахал небольшими крылышками третий бес. — Заткнитесь!

Я посмотрел на камни. Они для меня были… крупноваты. И это еще мягко сказано. А вот перекладина была на высоте, требовавшей только небольшого прыжка, и выглядела достаточно прочной. Бракс же ей как-то пользовался.

Перед тем как приступить к упражнениям я решил размяться. Моё тело сейчас без разминки точно пострадает. Я отошел в сторонку и принялся выполнять старый, еще отцовский комплекс простых, но эффективных движений. Размял шею, плечи, спину, все суставы… шел сверху вниз.

Орк тем временем уселся на землю и смотрел за моей разминкой. Даже бесы затихли.

Когда я закончил, то уже тяжело задышал. Но все равно подошел к турнику, прыжком взялся за перекладину и начал подтягиваться.

Долго это не заняло. Уже после первого подтягивания пальцы заскользили, спина напряглась, а мыщцы запротестовали. Я не остановился и подтянулся еще раз. Кажется, захрустела спина. Еще один раз. И еще. Ну же…

Пять подтягиваний стали для этого тела пределом. Четыре, если считать чистыми. Я отпустил перекладину и мягко приземлился на землю. Руки потихоньку наливались свинцом. Вот тебе и упражнения. А ведь когда-то пятнадцать подтягиваний не были для меня проблемой.

— Торопишься, — подсказал Бракс. Он в это время уже поднялся и натирал руки мелом. — Лучше меньше. Но медленно.

Я в это время размахивал руками. Вроде, это должно помогать немного разгрузить мышцы.

Не помогло. Следующие три подтягивания дались с еще большим трудом. Иногда мне казалось, что я просто зря болтаюсь на турнике.

— Уже лучше, — рыкнул Бракс.

— Человек обучается, — тут же ехидно заявил один из бесов.

— Человек не орк, — отозвался второй.

Третий бес промолчал.

Я не знал в тот конкретный миг, говорят ли бесы комплименты или издеваются. Решил, что это не особенно важно, ведь занимался я не для них.

Третий раз подтягиваться не стал. И так знал, что выйдет ноль.

Вместо этого перешёл к мату. Куску кожи, а не словесным выражениям, разумеется. Хотя очень хотелось. И начал отжимания. Здесь-то и случился полный провал. Руки уже устали от турника, спина ныла. Я едва добрался до двенадцати. Потом до десяти. И последние три отжимания дались с большим трудом. Я закончил в нижней точке и рухнул на землю.

Позор.

— Молодец, — неожиданно подбодрил меня Бракс. — Приходи чаще. Будешь как я.

Бесы тут же разразились вопросами:

— Потным?

— Лысым?

— Зелёным?

Бракс вновь не удостоил бесов ответом. Он только махнул здоровенной ручищей на перекладину.

— Попробуй ещё раз.

Я попробовал снова. Только на этот раз Бракс схватил меня за лодыжку и помог дотянуть аж пять подтягиваний. Со следующими отжиманиями я справился сам. Камни таскать не стал.

В конце короткой тренировки мой тело ясно сообщило, что отдало всю энергию на сегодня.

Бракс протянул мне тряпку, которая была чище, чем что-либо в этом дворе. Но я покачал головой.

— Тебе бы камни поменьше, — сказал Бракс. — Есть лавка, рядом. Антиквар. У него купи.

Я провёл быстрый подсчёт. Мой бюджет составлял две серебряных монеты и один медяк. Даже на квартплату за месяц не хватит. Еще и трав бы прикупить.

— Если смогу, то обязательно приобрету, — честно ответил я.

— Хорошо, — проговорил Бракс. — Поешь и приходи. Площадка всегда здесь.

— Так и сделаю, — пообещал я.

Бракс немного постоял на месте. Я же не стал его задерживать, развернулся и направился обратно в переулок. Бесы закричали мне в спину:

— Приходи!

— И друзей приводи!

Я обернулся перед переулком. Бракс больше не таскал камни. Он махал руками, разгоняя вокруг бешеные потоки воздуха. Прямо как делал я, когда разминался. Только эффект от моих движений был поменьше.

Уже в переулке я вдруг понял, что рубашка промокла насквозь. И пахло от меня почти так же как от сапожной мастерской по-соседству. Пот стекал по моему лицу, во рту пересохло. Я прошел мимо антикварной лавки, открыл дверь своего дома и вошел внутрь. Уже на лестнице снял рубашку и вытер пот. Все равно ее стирать.

Поднялся по скрипучим ступеням. Наверху, на площадке второго этажа… была Никс.

Она удобно устроилась на подоконнике: одна нога поджата, другая свисает. Она посмотрела на меня, когда я одолел последнюю ступеньку. Её брови удивленно поползли вверх.

— Кости, — многозначительно произнесла демоница и ее глаза скользнули вниз.

— Никс, — выдохнул я и поднял ладонь перед собой. — Ничего не говори.

— Я и не собиралась, — невинно хлопая глазами ответила Никс. — Но раз уж ты попросил… — удержаться от вопроса демоница все-таки не смогла. — Чем занимался?

— Упражнениями, — ответил я. — На заднем дворе есть место для тренировок.

Никс едва заметно склонила голову набок. Её глаза заблестели.

— Так вот как ты выглядишь после упражнений.

— Лучше или хуже, чем утопленник? — припомнил её же слова я.

— Свежее, — улыбнулась Никс. — Если хочешь, могу тебя тоже потренировать. Бесплатно, и без всяких чар.

— Я глубоко благодарен Вашему Демоническому Величеству за столь щедрое предложение, — иронично ответил я, — но откажусь. Мне бы сначала отмыться.

— Спинку потереть? — игриво отозвалась Никс.

— Сам справлюсь, — отмахнулся я.

Я уже повернулся и зашагал к своей двери, когда демоница окликнула меня:

— У тебя гости. Кто-то пришёл, пока тебя не было. Я сказала, что ты скоро вернёшься. Но она, кажется, и не планировала уходить.

— Новая пациентка? — пробормотал я.

— Хоть бы спасибо сказал, — раздался обиженный голос Никс позади.

Но я её уже не слушал, потому что у меня возникли дела поважнее, как только я свернул за угол. Прямо у моей двери стояла полуорчанка среднего роста и значительной ширины. В тяжёлой накидке поверх практичной одежды. На её поясе висела потёртая деревянная дубинка, которую она явно часто использовала в деле.

Полуорчанка разглядывала дверной косяк и отвлеклась только когда появился я.

— Константин, — сказала она утвердительно, не обращая внимания на мой внешний вид.

— Да, — осторожно ответил я.

— Меня зовут Ульма, — спокойно представилась полуорчанка. — Я заместитель по разговорно-прикладным методам решения проблем. Представляю интересы владельца этого здания.

Её слова звучали совершенно обыденно. Ульма явно давно занималась своим делом. Я покосился на дубинку.

— Разговорно-прикладные методы… — проговорил я. — Я, вроде бы, платежей не пропускал в последнее время. Да и вы пришли раньше срока.

— Я никогда не бываю раньше или позже положенного срока, — невозмутимо пожала плечами Ульма. — И с моим участием платежей вы не пропустите. Как и большинство других жильцов этого заведения.

— Аргумент, — вздохнул я и открыл дверь. — Войдёте? Могу предложить травяной чай и удобный диван.

Ульма только покачала головой.

— Я на работе.

Я почувствовал некоторое облегчение.

— Ваш долг за этот месяц составляет три серебряных, — объявила она.

Я зашел в комнату, открыл ящик комода и нашел там две серебряных, полученных от Никс. Пошарил по карманам, но в них осталась лишь одинокая медная монетка. Незадача выходит.

— Вынужден сообщить вам довольно неприятную вещь, — сказал я, вернувшись к полуорчанке. — Сейчас в моем распоряжении только две серебряные монеты.

— Действительно неприятно. — цокнула языком Ульма и достала из-за пояса небольшую записную книжку. — В ближайшее время из города уезжать не планируете?

— Таких планов не имею, — покачал головой я.

Полуорчанка хмыкнула и быстро внесла какую-то запись.

— Имеете родственников или близких людей, способных погасить долг? — деловито поинтересовалась она.

— К сожалению, нет.

Ульма сделала еще одну запись, захлопнула книжку и заткнула ее за пояс.

— Я крайне не рекомендую вам покидать Солдэн, — строго произнесла она. — А что рекомендую сделать, так это собрать недостающие средства в следующем месяце. По условиям вашего договора, отсрочек у вас нет, но я пойду на встречу примерному арендатору. И только в этот раз.

— Обязательно выплачу все в полном объеме, — пообещал я.

Потому что действительно планировал все выплатить.

— В этом я не сомневаюсь, — ответила Ульма.

Полуорчанка для пущей убедительности положила ладонь на рукоять дубинки. Так она постояла с десяток секунд, после чего резко развернулась и ушла без прощаний.

Я выдохнул. Вместе с долгом ростовщику, из-за которого меня недавно тряс огр, добавилась еще и задолженность по квартплате. Этот мир начинал все больше напоминать предыдущий.

Вообще, медяк в день — дешевая цена за постой даже для Нижнего квартала. И даже для моей каморки. Полагаю, что отсрочка долга связана с некоторой непопулярностью у потенциальных арендаторов продуваемого всеми ветрами дома в глубине Нижнего квартала.

Впрочем, это означало только одно: за следующий месяц я должен четыре серебряных монеты. И если их не заработаю, придется разбираться не только с ростовщиком, у которого имел неосторожность занять денег в самом начале своего попадания на первый платеж и помощь приюту Эмбер. Сейчас эти события казались удивительно далекими.

Я зашёл внутрь, закрыл за собой дверь и постоял немного в тишине. Достал монетку из кармана и покрутил ее между пальцами. Пациентов почти нет, еды тоже, да и травы для чая на исходе. Нужно что-то менять.

Ладно, грустные подсчёты ничего не изменят. Я умылся, переодел рубашку и причесался, став больше похожим на человека.

Живот жалобно заурчал. Тренировка забрала последние запасы энергии, нужно было срочно подкрепиться. Я принялся рыться по ящикам комода. Одежда, какая-то ветошь, травы…

— Опа, — радостно проговорил я, извлекая наружу тряпичный сверток.

Совсем маленький, но очень ценный. Я развернул ткань и достал несколько ароматных хлебных корочек. Подсушенных и жестковатых, но очень вкусных. Конечно, не о такой еде говорил Бракс, на сухарях мышц не наберешь.

Я поставил чайник на маленькую железную жаровню с решёткой. Нагревалась она не открытым огнем, а с помощью сложного магического процесса, в который я не вдавался. Пока вода грелась, я произвёл инвентаризацию запаса трав. На пяток заварок хватит, если быть бережливым. Слабый настой был лучше, чем никакой. Мне нужно было достать еще трав, и варианта было два: купить на рынке или выйти за восточную стену и собрать все необходимое в окрестностях города. Я записал эту задачу в журнал.

Вода закипела, и я заварил себе слабый травяной чай. Затем распахнул окно и расположился на подоконнике. Он заскрипел, для сидения он предназначен не был. Прохладный ветерок развевал волосы, солнышко светило, хотя особо и не грело.

Я принялся есть сухари, размачивая их в чае. Отсюда мне открывался отличный вид на улицу внизу и крыши напротив. По улице пробежали дети, потом проехала телега, скрипя колесами. Я уже перестал удивляться, что в повозки тут зачастую запрягали не только лошадей, но и других казавшихся фантастическими животных.

Из соседнего здания вышла семья дворфов. Они о чем-то ругались, но все дружно отправились вглубь квартала по делам. Я вдруг понял трёх бесов, которые сидели под крышей и наслаждались видом. Разве что комментировать все происходящее вокруг было необязательно. Да мне и не с кем. В такт моим мыслям откуда-то издалека раздалось пение невпопад.

Не так уж и плохо в Солдэне.

Я дожевал сухари, отряхнул руки и слез с подоконника. Смел крошки от сухарей с оконной рамы наружу, закрыл окно и поставил чашку на стол.

Пусть день еще не закончился, но прошел он вполне продуктивно. Я потянулся, чувствуя как болят уставшие мышцы, и растянулся на диванчике. После вкусного обеда полагается поспать. Я прикрыл глаза и позволил тьме принять меня в свои объятия.

Вместо снов у меня заиграл будильник. Сначала тихо, откуда-то издалека. Потом все ближе и ближе.

— Чёрт!

Я дёрнулся на диване. Руки сами собой зашарили в поисках телефона.

— Где же он?

Стоп. Какой к черту будильник и уж тем более телефон. Я протер глаза и, борясь с тяжестью в голове, сел. В комнату через окно падали тусклые лучи вечернего солнца. Вновь раздался звон колокольчика, который я по старой памяти принял за будильник.

В этот час колокольчик означал только одно. Я встал с дивана и направился к двери. Меня ждал новый посетитель.

Глава 6. Риск и награда

Вот только по пути я опомнился и остановился у комода. Я порыскал в ящиках, нашел позавчерашний огарок свечи и быстро зажег его на столе. Комната уютнее не стала, только немного светлее.

Я открыл дверь, все еще не отойдя ото сна. Но сегодняшнюю гостью я узнал сразу. Простое платье, бледная кожа, заплетенная коса из густых волос и ухоженные ногти. Девушка из таверны Гарбака, с которой мы немного поболтали за стойкой.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась она. — Я не была уверена, что вы ещё не спите. Простите, что заглянула так поздно.

— Что вы, — тепло ответил я и отступил в сторону, давая девушке войти. — Проходите. Я редко сплю в такой час.

Девушка шагнула внутрь и внимательно осмотрела комнату. Ее подбородок чуть приподнялся, она тяжело вздохнула и подошла к дивану. Я быстро убрал одеяло в сторону, и девушка села на самый краешек. Она сложила руки на коленях перед собой.

— Воды или, быть может, чаю? — спросил я, кивнув на чайник.

Девушка только хмыкнула и качнула головой, но внезапно остановилась.

— Чай, если можно, — попросила она. — Благодарю.

Я заварил чай сперва ей, потом себе. Её чашку поставил так, чтобы она могла легко дотянуться, и устроился на своём стуле.

Весь этот привычный мне ритуал произошел под пристальным наблюдением. Даже когда я заваривал чай, я чувствовал на затылке внимательные карие глаза. Но как только я поворачивался, то девушка смотрела куда-то в сторону безо всякого интереса. Кошки-мышки, ей богу.

— Вы всё-таки нашли дорогу ко мне, — улыбнулся я. — Я не был уверен, что вы придёте.

— Я почти не пришла, — честно призналась девушка. — Вы в «Вечной ночи» уж слишком… пристально меня разглядывали. Но меня очень заинтриговало название вашей профессии. Лекарь разума. Никогда раньше о таком не слышала.

Девушка не притронулась к чаю и продолжала сидеть с прямой спиной, не двигаясь.

— Профессиональная привычка, — ответил я и примирительно поднял ладони перед собой. — Меня зовут Константин. Можно Костя или Кон, если сложно произнести целиком.

— Константин, — безо всякого труда повторила моё имя девушка. На слух, и с первого раза. — Меня зовут Далли.

Имя короткое, удобное и совершенно ни о чем не говорящее.

— Приятно познакомиться.

— Это взаимно.

Всего пара минут разговора привела меня к мысли, что о себе девушка говорить не особенно хотела. Такое частенько бывало на первых приёмах.

— Что ж, — вежливо улыбнулся я. — Расскажите, почему вы пришли?

— Вы неправильно поняли, — сразу же возразила Далли. — Мне нужен ваш… ассистанц. Но не для себя. Для семейного дела.

Интересно. У неё вроде бы не заметно акцента, но слово, которое она употребила, я не знал. Полагаю, на Общем оно означало «помощь». Я сложил руки перед собой, почти так же как Далли.

— Хорошо, — спокойно ответил я. — Расскажите мне, что происходит у вас в семье? В общих чертах.

Далли тяжело выдохнула.

— У меня есть… родственники, — начала говорить она, подбирая слова с осторожностью ювелира. — Двое. Они занимают важное положение. В семейном… предприятии.

Далли говорила с паузами, внимательно подбирая слова. И почти все время просто смотрела куда-то выше моей головы, в потолок.

— Они ссорятся, — поджав губы продолжила девушка. — Давно, серьёзно, и с каждым месяцем всё становится только хуже. У моей семьи во владении купеческий дом и он сейчас почти полностью парализован.

— Вы знаете, — мягко поинтересовался я, — что могло стать причиной ссоры?

— Это… сложно объяснить. Старые обиды, отчасти деньги, — Далли нахмурилась. — В основном, полагаю, гордость. Хотя ни один из них никогда не признает, что дело на самом деле в ней.

Я молча ждал, пока Далли говорила. Вот только она подобралась и еще раз вздохнула.

— Я не могу назвать вам имён. Простите, это деликатное дело, — сказала она. — У нашего торгового дома есть конкуренты, которые были бы рады услышать о невзгодах.

— Ничего. Мне не нужны имена, чтобы помочь вам, — спокойно заверил её я и добавил мягко. — Давайте договоримся так. Если вы не можете или не хотите отвечать, то просто говорите мне «нет». Я задаю вопросы, чтобы лучше разобраться в ситуации, но вы не обязаны отвечать на все из них.

Далли молча кивнула.

— Могу я спросить, — продолжил я, — о чем был последний спор?

Далли понадобилось некоторое время, чтобы решиться на ответ. Я её не торопил.

— Один из них считает, что нужно расширяться. Второй, что нужно укреплять то, что есть. Оба уверены, что правы.

— Знакомая история, — заметил я, занося несколько коротких слов в журнал. — Два человека, оба правы, и обоим от этого только хуже.

Далли моргнула и замерла. Кажется, она не ожидала, что я сведу это к формуле так быстро.

— Это не просто история, — серьёзно возразила она. — От решения этого спора зависят жизни людей. Если они не договорятся, то…

Далли не закончила предложение. Но в её голосе впервые за разговор прозвучали живые и даже ранимые нотки.

— Кем приходятся вам эти двое людей? — задал я важный вопрос, не особенно ожидая ответа.

— Тётя и дядя, — вздохнула Далли.

Правда это или ложь я не знал. Но давить на первой сессии не собирался. Просто отметил про себя, что речь явно шла о близких Далли людях. Но сегодня на приёме была она, а не её родственники, и у девушки в жизни явно были свои трудности. Иначе она бы сюда не пришла.

— Насколько вы вовлечены в этот конфликт изо дня в день? — спросил я. — Вы видите споры напрямую или в основном слышите о них от других?

— И то и другое, понемногу. Что-то вижу сама, о чем-то узнаю от других, — Далли машинально потянулась к чашке, но лишь отодвинула её в сторону. — Я хочу всё исправить, пока не стало хуже. Вот зачем я здесь.

Я сделал глоток чая, уже остывающего. За окном начинало темнеть, и в комнату заползали длинные тени от соседних крыш.

Затем я ещё раз прокрутил в голове все, что сказала Далли. Мозг отчаянно цеплялся за ускользающую от меня мысль, но точно отследить ее я так и не мог.

— Ещё чаю? — вежливо предложил я. — Ваш, должно быть, остыл.

— Нет, благодарю, — быстро отозвалась Далли.

Вот оно что. У Далли был очень интересный акцент, какого я не слышал ни от одного обитателя торговых рядов Солдэна. Признаться, я бывал там нечасто, но все же. А вообще Солдэн делился на три больших части: Нижний квартал, где я жил и принимал пациентов. Средний город с его лавками и гильдейскими залами и Верхний город за храмовой площадью, где жили аристократы и зажиточные граждане.

— Прежде чем мы пойдём дальше, — сказал я, в основном чтобы дать нам обоим небольшую передышку, — мне, наверное, стоит сказать вам, сколько обычно стоит приём. Пять медяков.

Далли моргнула и начала подсчитывать что-то в голове.

— Пять медяков, — медленно повторила она. — Это… разве много?

— Примерно буханка хлеба и четвертак сыра… — я улыбнулся, — с плесенью.

Далли поморщилась и приподняла подбородок.

— Разве можно есть испорченный сыр? — спросила она.

— Что вы, — невозмутимо отозвался я.

Я придвинулся немного ближе и поманил девушку к себе. Она наклонилась и до меня донесся слабый хвойный аромат. Не парфюм, а, скорее, мыло.

— В моих родных краях это большой деликатес, — прошептал я. — Только никому не говорите. Это большой секрет.

Далли только усмехнулась и отодвинулась обратно. Но не на край дивана, а чуть ближе, что я посчитал победой.

— Никогда не пробовала сыр с плесенью, — честно призналась девушка.

— Как-нибудь привезу вам гостинец, — пообещал я, — если буду дома.

— Хорошо, — коротко отозвалась Далли.

Я медленно кивнул, уже понимая направление предстоящего разговора, и решил, что пора раскрыть один из основных моментов терапии, о которых я обычно упоминал на первой же сессии. Пока надежда ещё не устроилась слишком уютно, чтобы её не пришлось выселять обратно.

— Мне нужно быть с вами честным, прежде чем мы пойдём дальше, — сказал я. — Я не могу вылечить вовлеченных в этот спор людей. Не отсюда, не через вас. Если ваши тётя и дядя не готовы сесть на этот диван сами и говорить со мной напрямую, самое большее, что я могу, это помочь вам понять очертания происходящих вещей. И продумать, как конкретно вы, возможно, сумеете подтолкнуть происходящее в лучшую сторону. Это то, что я могу вам предложить. Но реальную ссору это никак не решит.

Что-то в глазах Далли погасло. Её брови поползли вверх, а губы чуть приоткрылись, но она быстро вернула себе самообладание.

— Почему нет? — совершенно серьёзно спросила она.

— Потому что терапия через посредника не работает, — сказал я так прямо, как мог, не скатываясь в лекцию. — Если я слышу только вашу версию, пропущенную через ваше беспокойство о близких людях, а затем говорю вам, что сказать им в ответ, то мы с вами играем в испорченный телефон.

Далли нахмурилась. Я кашлянул, поняв, что назвал неправильное слово.

— В испорченный… артефакт. Сферу связи? — поправился я, перебирая все похожие слова на Общем.

— Я поняла, — холодно отозвалась Далли.

— Хорошо, — продолжил говорить я. — Каждый раз, когда сообщение проходит через посредника, оно немного меняет форму. И вылечить разум так не выйдет. Особенно, когда на кону, как вы и сказали, жизни людей.

Далли ответила не сразу сразу. Я смотрел, как она переваривает мои слова.

— А если я заплачу вам больше? — сказала она наконец. — По-настоящему больше. Не ваш обычный гонорар.

Далли вытащила маленький мешочек с пояса и выложила на стол между нами пять монет, и мне потребовалась целая секунда, чтобы осознать, что это не медь.

Пять монет серебром.

Я посмотрел на них и произвёл арифметику из чистого профессионального рефлекса, прежде чем успел себя остановить. Пять серебряных монет, в десять раз больше моего обычного гонорара. Скачок, который говорил мне с абсолютной ясностью: кто бы ни учил Далли ценности вещей, учил её на числах, не имеющих ни малейшего отношения к тем, на которые жил весь остальной Низший квартал.

Совесть — штука неудобная. Она никогда не приходит вовремя. Она не являлась, когда я ел сухари на завтрак или пересчитывал медяки в ящике комода. Зато сейчас, когда передо мной лежало решение определенной части моих финансовых бед, она объявилась с пунктуальностью, достойной лучшего применения.

Я не мог взять пять серебряных за то, чего не умел делать. Заочная терапия — это не терапия. Это гадание. Я бы с тем же успехом мог выйти на рынок и торговать предсказаниями по линиям на ладони.

— Это значительно больше, чем пять медяков, — сказал я осторожно.

— Этого недостаточно?

— Вопрос не в том, достаточно ли. Вопрос в том, за что вы на самом деле платите, — я удержал голос спокойным, хотя что-то ёкнуло в груди при виде стольких серебряных монет на столе, с которого мне обычно приходилось мелочь. — Я не возьмусь за терапию ваших дяди и тёти. Это было бы нечестно и невозможно. Но я готов предложить вам другое решение.

Далли нахмурилась и немного опустила голову. Её карие глаза сверлили дырку во мне. Это была растерянность человека, кому просто никогда прежде не говорили «нет» на такую крупную сумму. И девушка явно не понимала, что мне было намного сложнее, чем ей. Раз так в десять.

— Тогда что же покупают мои пять серебряных монет, — сказала Далли медленно, — если не то, что мне на самом деле нужно?

— Я могу провести не лечение, а консультацию, — предложил я. — Я объясню вам несколько принципов, которые помогут вести разговор с людьми в конфликте. Вы, как член семьи, попробуете применить их на практике сами. Если сработает — хорошо. Если нет — вы ничего не потеряете, кроме одного приёма и пяти серебряных.

— А гарантии? — быстро спросила Далли.

— Никаких, — честно ответил я. — Я даю вам инструменты. Пользоваться ими будете вы. Результат зависит от ваших родственников, от вас и ещё от десятка вещей, которые ни вы, ни я предсказать не можем.

Далли непрерывно смотрела мне в глаза, и у меня по спине отчего-то пробежали мурашки.

— И я буду честен с вами на всём пути, — пообещал я, — насчёт того, что я могу и чего не могу подсказать. Потому что лучше разочаровать вас сейчас, чем обещать несбыточные горы.

Далли просидела некоторое время молча, и её руки были очень неподвижны на коленях. Монеты всё ещё лежали нетронутыми между нами, как вопрос, на который ни один из нас не закончил отвечать.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Скажите мне, что вы сказали бы им? Если бы они были здесь.

— Ничего.

Мой короткий и решительный ответ выбил воздух из легких Далли. Она впервые за весь разговор оказалась обескуражена, растеряна и обезоружена. И все это одновременно.

— Как… — выдавила Далли из себя, — ничего?

— Сегодня у меня на приёме вы, — мягко произнес я. — Вы прочитали флаер и вы решились прийти ко мне. Сегодняшний наш разговор не о ваших дяде и тёте, он о вас.

Плечи Далли опустились, идеальная осанка расслабилась. Девушка молчала.

— Поэтому давайте начнем с вас. И введём несколько простых правил, чтобы сделать первый шаг и не попасть под перекрёстный огонь со стороны ваших родственников. Попробуем?

Далли молча кивнула.

— Первое правило, — начал я, — это никогда не начинать общение с фраз вроде «ты всегда» или «ты никогда». Ваши родственники в таком случае непременно начнут защищаться, и вы не сможете донести им то, что хотели бы сказать. И неважно насколько правой вы считаете себя в моменте.

— И что, — неверяще спросила Далли, — убрать два слова и ссора прекратится?

— Всё не так просто, — улыбнулся я. — Два слова — это не причина ссоры. Это спичка. Она зажигает огонь ссоры быстрее всего остального. И ваша первая задача — перестать чиркать спичками.

— Моя задача… — растерянно произнесла Далли. — Мне-то что делать, если они друг на друга кричат?

— Вам не нужно их останавливать. Это непосильная задача, — тут же успокоил девушку я. — Но вы можете стать посредником и перенаправить разговор.

Я чуть помедлил, отслеживая реакцию девушки. Она внимательно слушала.

— Разница в формулировках, — продолжил я. — «Вы оба неправы» — это обвинение. «Мне страшно за нас» — это ваше переживание. И раз вы здесь, то вы по-настоящему переживаете за дядю с тётей, не так ли?

Далли ничего не ответила, но её пальцы разжались и она откинулась на спинку дивана.

— Второе правило, — я многозначительно поднял два пальца перед собой. — Не пытайтесь решить всё сразу. Используйте вашу энергию и силы и их терпение разумно. На то, что в этой ситуации важно.

Далли снова кивнула. Её лицо сохраняло удивительное спокойствие. И только пальцы медленно перебирали подол платья.

— И последнее, — наконец произнес я. — самое трудное.

Далли тяжело вздохнула.

— Найдите одну мелочь, пусть даже самую маленькую. То, в чём ваши дядя и тётя могут согласиться. Им нужно будет выслушать друг друга хотя бы пять минут, без перебиваний.

— Пять минут, — скептически повторила Далли и покачала головой. — Они не выдержат и одной.

— Значит, — легко согласился я, — пусть будет одна минута. Одна маленькая победа создаст прецедент. А им и вам сейчас очень нужны даже маленькие победы.

Я откинулся на спинку стула. Стул скрипнул, напоминая о своём расшатанном состоянии.

— Вот и вся консультация, — спокойно подытожил я. — Три вещи. Говорить о своих переживаниях, а не обвинять. Спросить каждого, что ему по-настоящему важно. И начать с одной минуты спокойствия. Всё остальное это детали, которых я, к сожалению, увидеть отсюда просто не могу.

Далли долго молчала. Дольше, чем после любых из моих предыдущих рекомендаций. Она опустила глаза на свои руки на коленях, а выражение её лица постоянно менялось. От задумчивого к расстроенному, а затем к спокойному. Она перебирала услышанное, примеряла к своей ситуации и, судя по всему, находила сказанное мной логичным.

— Я думала, — наконец произнесла она, тяжело вздохнув, — что вы дадите мне что-то… большее. Формулу. Заклинание. Способ починить всё одним разговором.

— Я знаю, — улыбнулся я. — Все так думают. Приходят за магией, а уходят с инструкцией, написанной от руки и на дешёвом пергаменте.

Далли усмехнулась.

— И как часто эта инструкция работает? — поинтересовалась она, заправив локон волос за ухо.

— Иногда, — честно ответил я. — Я не могу пообещать вам, что ваши дядя с тётей помирятся. Могу только пообещать, что если вы попробуете им помочь, шансов у них будет больше.

Девушка долго и внимательно смотрела на меня, и, наконец, приняла решение.

— Я попробую, — сказала она и поднялась с дивана.

Далли не стала больше ничего говорить. Просто поправила платье и зашагала к двери, даже не прощаясь. Монеты так и остались на столе. Пять нетронутых серебряных кругляшков.

— Далли, — позвал девушку я.

Она остановилась у двери и развернулась.

— Если не сработает, — сказал я, — приходите снова. Разберёмся.

Далли кивнула.

— С вас ещё пять серебряных, — добавил я с невозмутимым лицом.

Я услышал тихий смех и увидел едва различимую настоящую улыбку. Затем Далли вышла и закрыла за собой дверь. Колокольчик зазвенел ей вслед.

Я остался один.

Шаги Далли медленно удалялись по лестнице. Нижняя ступенька скрипнула, входная дверь хлопнула, и наступила тишина. Я в такой тишине чувствовал себя вполне комфортно.

Пять серебрянных всё так и лежали на столе. Я неотрывно смотрел на них. Четыре из них в следующем месяце уйдут Ульме, чтобы её прикладные методы решения проблем меня не коснулись. Остальное на травы, еду, свечи… хотя, неплохо бы для начала порадовать Эмбер. У меня нечасто водились деньги, а когда в самом начале моего пути их не было совсем, эта смелая девчушка меня здорово выручила. Живот заурчал и явно напомнил мне о том, как давно я в последний раз ел.

Я взял одну из монет и покрутил её между пальцев. Гладкая, новой чеканки, совсем без царапин. С изображением герба Солдэна в виде башни и двух лун. Стандартный серебряный, ничего необычного. Кроме того, что он был слишком чистым для кошелька девушки в холщовом платье.

Я поднялся, сгрёб монеты и спрятал их в нижний ящик комода. Затем повернул ключ, и вернулся за стол.

Свеча на столе уже почти догорела, поэтому я быстро записал: «Далли. Консультация. Пять серебряных». Затем немного подумал и добавил: «Семейный конфликт, заочно, без гарантий». Подчеркнул последние два слова.

Я потянулся и размял шею. Мышцы после утренней тренировки всё ещё ныли. Тело усердно напоминало мне о турнике Бракса. Я зевнул и потянулся к остывшему чаю.

В этот момент раздался сухой ошеломительный треск. Входная дверь с оглушительным грохотом слетела с петель и рухнула на доски пола, подняв облако пыли. Чашка выскользнула из моих рук и холодный чай начал медленно растекаться по столу.

В дверном проёме стоял молодой мужчина. Сухощавый, на полголовы ниже меня. На нём была дорожная куртка из грубой кожи. Светлые волосы прилипли ко лбу от пота.

Он тяжело дышал, грудь ходила ходуном, и смотрел он сквозь меня. Его глаза быстро просканировали комнату. На поясе у него висел меч. Рукоять потёртая, ножны изношенные.

— Где она?! — рявкнул он и без спроса шагнул внутрь.

Глава 7. Последствия

— Зачем, — произнёс я, глядя на обломки петель и косяка на полу, — вы выломали мою дверь? Она ведь была не заперта.

Молодой мужчина не ответил. Он стоял посреди моей комнаты как у себя дома и внимательно осматривал каждый закуток моей каморки. Его рука лежала на рукояти меча, но клинок из ножен он не достал. Пока что.

— Здесь больше никого нет, — заверил его я, стараясь звучать максимально спокойно. — Как видите, прятать людей у меня просто-напросто негде. Под диваном, разве что, но там только пыль.

Мужчина наконец посмотрел на меня холодными серыми глазами. Я тоже смог рассмотреть его получше. Молодой, лет двадцати пяти, может, моложе. Лицо узкое, скулы острые. Руки у него были испещрены тонкими шрамами.

— Рик, — коротко представился он.

Его голос оказался хрипловатым. То ли сорвал, то ли восстанавливался от простуды.

Из выбитой двери внутрь несло уличную прохладу.

— Константин, — ответил я осторожно. — Хотя вы, вероятно, это уже знаете, раз пришли по этому адресу. Чем могу вам помочь?

Я медленно достал из кармана один из флаеров и протянул его Рику. Но он не стал брать флаер, только скользнул по бумажке глазами.

— Она была здесь, — произнес он утвердительно.

— У меня бывает много людей, — уклончиво ответил я. — Подскажете, кого вы ищете? Тогда я смогу сказать конкретнее.

Рик сжал челюсть. Его щека раздраженно дернулась.

— Молодая девушка, — начал описывать Рик. — Тёмные волосы, заплетенные в косу. Платье без украшений. Не знаю каким именем она назвалась.

Он только что довольно точно описал Далли. Хотя, под каким именем её знал Рик мне было неизвестно. Обычно я бы сослался на врачебную тайну. Вот только в Солдэне об этическом кодексе явно ничего не знали. А вот меч в ножнах у Рика был реальным.

— Допустим, — осторожно сказал я. — Что вам от неё нужно?

Рик не ответил. Он шагнул к столу, и я сразу напрягся, но он только провёл пальцем по мокрому дереву, где минуту назад лежали серебряные монеты. Потом посмотрел на меня.

— Она заплатила?

— У меня платят все, — честно ответил я. — Это называется работа.

Рик тяжело выдохнул. Злость, которая гнала его по лестнице и заставила снести дверь медленно отступала. Он сейчас своей реакцией даже немного напоминал Далли.

— Если она придёт снова, — потребовал Рик, глядя мне прямо в глаза, — мне нужно об этом знать.

— Я не докладываю о своих пациентах, — ответил я спокойно. — Ни вам, ни кому-либо ещё. Конфиденциальность — это основа моей работы.

Рик нахмурился и некоторое время сверлил меня взглядом. Потом полез за пазуху и вытащил предмет размером с монету, только толще. Медальон на тонкой цепочке. Металл был тусклым, с зеленоватым отливом. На лицевой стороне был выгравирован символ, похожий на свернувшуюся змею.

— Сожмите, если она вернётся, — сказал Рик и положил медальон на стол. — Я буду знать. Больше от вас ничего не требуется.

— Я ни на что не соглашался, — покачал головой я. — И не давал обещаний.

— Согласия, — холодно ответил Рик, — я не просил.

Он развернулся и зашагал наружу. И только у выхода остановился. Дверь все еще лежала поперек пола, хотя петли разлетелись по разным углам. Рик поднял дверь одной рукой и прислонил ее к стене, оставив небольшой проход.

— Извините за дверь, — тихо произнес Рик.

А затем выскользнул на лестницу. Я не услышал ни его шагов, ни скрипа ступеней. Рик испарился так же незаметно, как и пришел.

Я постоял немного в тишине и только потом тяжело выдохнул и смахнул со лба капли пота. А после осмотрел повреждения. Петли были вырваны с корнем. Одна валялась под комодом. Вторую я нашёл у ножки дивана. Косяк треснул в двух местах. Починить можно, но не сегодня и точно не моими руками.

Я подвинул комод к дверному проёму. Он перекрывал его примерно наполовину. Оставшуюся половину я загородил стулом и положил сверху чайник, чтобы он загремел, если кто-нибудь решит проявить такую же вежливость, как Рик.

— Пойдет, — выдохнул я.

Медальон я убрал в нижний ящик комода, к деньгам. Не потому, что собирался им пользоваться. Просто оставлять вещи с неизвестными магическими свойствами на столе, где я ем и работаю, казалось неразумным.

Я рухнул на диван. Потолок был на месте. Трещина тоже.

День был долгим и тяжелым, так что сон пришел быстро.

Утро началось с того, что я спросонья ушиб колено о комод, который сам же и поставил у двери. Сигнализация из чайника тоже сработала, он грохнулся на пол, а за ним и стул. От грохота собственной конструкции я выругался так витиевато, что позавидовал бы любой демон из Нижнего квартала.

Я размял ноющее колено, отодвинул баррикаду и умылся холодной водой из кувшина.

Визит Далли и потом Рика никак не выходил из моей головы. Что же такого я привел в движение? Конфликт родственников распространялся дальше, чем я думал? Или кто-то приревновал Далли после быстрых свиданий?

Ответа я не знал, поэтому просто открыл журнал. Свеча давно догорела, но утренний свет из окна достаточно хорошо освещал мое рабочее место. Я прочёл собственные записи и замер.

Никс стояла послезавтра. Эдвин через три дня. Артём тоже мог заглянуть. Далли была отмечена, но без времени. Плюс возможно Лера, если решится. Четыре записи. Пять, если считать Леру.

Это была самая заполненная неделя в моей практике с момента прибытия в Солдэн.

Мне нужен ассистент.

Непрошенная мысль сама собой закралась мне в голову. Кто-то, способный открыть дверь, пока я веду приём. Записать пациента. Заварить чай.

Я взглянул на дверной проем и выломанную дверь.

И, в идеале, не дать вооруженным людям ворваться внутрь.

Я прикинул расходы. Секретарю нужно платить. Для секретаря нужна приёмная. Приёмная это ещё одна комната, а ещё одна комната это ещё одна аренда, а ещё одна аренда это визит Ульмы с прикладными методами убеждения. Мне бы с одной арендной ставкой справиться и закрыть все долги.

Мысль об ассистенте была хороша, полезна, но совершенно несвоевременна. Я её аккуратно убрал туда, куда убирают идеи, на которые нет денег. В дальний угол дворца разума, на полку между «выучить магию» и «найти дорогу домой».

Я перелистнул страницу. Ещё одна заметка: «Купить травы на рынке. Запас на исходе». Моим собственным почерком, три дня назад. Травы действительно были на исходе. Без чая я свою нынешнюю жизнь не представлял. А за ним нужно отправляться на рынок.

Людная площадь, шум и толкотня. Именно то, чего мне хотелось после вечера с выломанной дверью и визитом вооружённого незнакомца. Но чай сам себя не закупит.

Я переоделся в обычную рубашку и спустился вниз.

Рыночная площадь Нижнего квартала занимала пространство между тремя перекрёстками, и каждый день перестраивалась заново. Торговцы тащили свои лотки с рассвета, расставляли как придётся, и к полудню площадь превращалась в лабиринт, в котором ориентировались только местные. Я, к счастью, был уже почти местным.

Здесь как всегда пахло дымом, жареным мясом и горечью от красильной мастерской через дорогу. Два демона торговали сушёным мясом с одного лотка, орк продавал глиняные горшки разных размеров, а гномка за соседним прилавком бойко втюхивала прохожим механические безделушки. Одна из них щёлкала и подпрыгивала на столе, и маленький бесёнок безуспешно пытался поймать её обеими руками.

Мне пришлось потолкаться локтями с парочкой орков и несколькими демонами, чтобы протиснуться сквозь толпу. Я искал одну единственную вывеску на Общем. И сегодня нашёл нужную мне тележку быстрее обычного.

— Бабушка Мао! — громко поздоровался я со сгорбленной старушкой.

Она была метра полтора ростом, с синей кожей и шрамами, скрытыми полосами ткани. Теплая черная накидка никогда не покидала её плеч.

— Как сегодня поживает мой любимый Демон Бури? — спросил я, невольно улыбнувшись.

Старушка Мао только фыркнула и покачала головой, отчего хвост ее седых волос тоже дернулся в сторону.

— Люди смотрят… — проворчала она.

Я огляделся по сторонам. Огр, пара демонов, торговцы разных рас.

— Ни одного человека, — невозмутимо отметил я.

— За чем пожаловал? — сходу спросила Мао. — Покупай и проваливай.

У её прилавка было намного тише, чем на остальном рынке. Это было неудивительно, учитывая характер старушки. В это сложно поверить, но когда-то она была одним из Защитников вольного города Солдэн. Сейчас же она использовала свой боевой меч вместо трости.

Ножны у Мао были длинными и тяжелыми, почти с неё саму ростом. Они были синими с серебристыми рунами и потёртыми от частой носки. Меча внутри я никогда не видел, и хотел бы сохранить такой статус кво.

— Чего пялишься? — спросила старушка Мао, пожевав губы.

— Вы сегодня при параде, — я кивнул на меч.

Старушка только тяжело вздохнула.

— Это чтоб от дураков отмахиваться, — объяснила она и в её глазах заблестели огоньки. — И ты первый на очереди.

Я улыбнулся ещё шире. Мне нравилось здесь, в тихом закутке посреди хаоса рынка. Сушёные пучки висели на верёвках прямо под навесом, и запах стоял терпкий и очень домашний. Большую часть товаров Мао я не знал, так как в травах не особенно разбирался.

— Мне бы чего-нибудь в чай, — сказал я, задумчиво разглядывая разноцветные душистые пучки трав.

— В чай, значит…

Старушка Мао резво для своих лет завертелась, заглядывая в небольшие ящички за прилавком.

— А эти не подойдут? — спросил я, указывая на развешенные пучки трав.

— С выбором будет дороже, — проворчала Мао, все еще копаясь за прилавком. — Да где же… позавчера отложила…

Я не стал мешать и немного подождал. Мао наконец разогнулась, насколько позволяла спина, и со стуком опустила на прилавок банку из мутного стекла.

— Вот! — гордо заявила она.

Я с сомнением смотрел на бледно-серые лепестки вперемешку с зелеными стебельками.

— Выглядит… — постарался подобрать подходящее слово я. — Интересно.

— Это луноцвет, человечья ты голова, — Мао погрозила мне скрюченным пальцем. — Это зачарованная трава. Она даже огра успокоит и научит вежливо общаться. Ее любой лекарь знает.

Я рассмеялся.

— Я же и сам лекарь, — ответил я.

Мао только покачала головой.

— Калекарь ты, — усмехнулась она и крепче оперлась на ножны с мечом. — Брать-то будешь? Я до вечера стоять не буду, ноги уже не те.

— Конечно, — быстро согласился я. — Сколько с меня?

Старушка Мао вздохнула и быстро прикинула цену.

— Одну серебром. С тебя больше и брать-то нечего.

— Дорого, — скорчил недовольную гримасу я.

Мао потянулась пальцами второй руки к рукояти меча.

— Отличная цена, — быстро среагировал я. — Беру.

— Ещё бы, — проворчала Мао.

Пока я платил, мой взгляд зацепился за чайную лавку через два прилавка. Там стояли жестяные банки с надписями, которые я не мог прочесть, но запах узнавал безошибочно. Настоящий чай. Чёрный, ароматный и крепкий. Дома я пил такой каждое утро и ни разу не задумывался о том, какая это роскошь.

Здесь самая дешёвая банка стоила для меня непосильных денег.

Мао тем временем достала откуда-то из-под прилавка горсть сушеных лиственных обрезков и бросила мне в банку.

— Ну куда… — попытался пожаловаться я.

Но Мао накрепко закрыла крышку и толкнула банку ближе ко мне.

— За постоянство, — буркнула она.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Мао я и махнул ей рукой на прощание. — До следующей встречи.

Мао только хмыкнула и тяжело опустилась в свое кресло.

— Банки принести обратно не забудь, — напомнила мне она. — И эту и прошлую.

— Хорошо, — пообещал я.

А затем отправился дальше за покупками.

У мясного ряда я встрял в очередь за дешёвыми костями для бульона. Передо мной топтались двое стражников. Городская стража в Нижнем квартале появлялась редко, так что их присутствие само по себе было новостью.

— Говорю тебе, у старого склепа за восточной стеной водится что-то нечистое, — бубнил коренастый стражник с рыжей бородой. — Фермер Гулл видел мага в черной робе. Дважды. Стоит и бормочет на древнем языке.

— Ну бормочет и бормочет, — лениво отозвался второй стражник, повыше, с длинным носом и скучающим лицом. — Маги все так делают. Да и странные они, что делают — это ихнее дело.

— Маги на древнем языке не разговаривают, — возразил рыжебородый. — Гулл ещё сказал, что земля вокруг склепа почернела. Ой не к добру это.

— Гулл пьёт с обеда, — невозмутимо заметил длинноносый.

— Пьёт-то он пьёт, — согласился первый. — Но видит хорошо.

Они так и болтали между собой, пока не получили свои кости и ушли. Я купил пару мослов для супа по подозрительно низкой цене, завернул их в тряпку и убрал в холщовую сумку. А я ведь недалеко от склепа у восточной стены травы собирал. Замечательно, ещё одна причина не выходить за город в ближайшие дни.

Я проверил список покупок и было уже двинулся через ряды к выходу, когда внезапно приметил знакомый силуэт. У цветочной лавки стояла Моргана и с интересом глядела на фиалки. Вьющиеся волосы с фиолетовыми прядями спадали ей на плечо. Она взяла один из цветков двумя пальцами, поднесла его к носу и зажмурилась.

Я замедлил шаг и загляделся на фэйри. Моргана в это время подняла голову и посмотрела прямо на меня. Да так, что я сам невольно замер. А Моргана просто продолжала смотреть мне в глаза, пытаясь залезть мне в душу. Длилась битва взглядов недолго, а после фэйри вернулась к фиалкам.

Я вздохнул, набрался сил и… прошёл мимо. Ну их, этих фэйри. Сегодня я был совершенно не настроен играть в игры и следить за каждым словом.

Вот только судьба решила сыграть со мной злую шутку, так, чтобы жизнь мне не казалась мёдом. И через два ряда я услышал голос, который узнал бы где угодно. Ведь когда его владелица использовала чары, он становился бархатистым и нежным.

Никс стояла у тканевого лотка. Тёмно-синий отрез шёлка переливался в её руках, и она медленно пропускала его между пальцами. Здоровый мужчина в замасленном фартуке, явно торговец, смотрел на неё с остекленевшим выражением лица, которое я хорошо знал. Он выглядел растерянно и заворожённо одновременно.

Я притаился за парой дворфов и стал наблюдать за демоницей и торговцем.

— Пять монет серебром, — вяло проговорил торговец.

Цена вполне справедливая за качественный отрез ткани, хотя на остальном континенте за не могли взять и куда больше.

— Пять медных монет, — мягко возразила Никс, не отрывая взгляда от ткани.

— По рукам, — быстро согласился торговец.

Глаза Никс засветились. Совсем немножко, золотистыми искрами в вертикальных зрачках. Я знал, что она использовала чары. Тёплое, обволакивающее давление, от которого хочется согласиться с чем угодно, при этом чувствуя себя уютно как дома. Я не раз ощущал это ненавязчивое давление, когда Никс направляла чары на меня. Я был к ним устойчив, а вот торговец нет.

Никс не видела меня. Она аккуратно сложила отрез ткани, передала торговцу монеты и улыбнулась. Торговец улыбнулся в ответ, всё ещё находясь в тумане.

Один день без чар. Это было моё задание. Один чёртов день. И сколько Никс продержалась? Несколько часов? Пол дня? Сейчас, на рынке, на ее чары могли повестись и случайные прохожие, оказавшиеся с ней рядом по чистой случайности.

Торговец моргнул, тряхнул головой и уставился на пустое место, где секунду назад стояла Никс. Вот только демоница уже успела раствориться в толпе.

Я мог окликнуть её. Мог подойти, мог сказать что-нибудь вроде: «Никс, мы же договаривались». Мог напомнить, укорить, даже пожурить. Вот только мы были не на сеансе. Мы были на рынке, она покупательница, а я случайный прохожий с сумкой покупок. Если я начну комментировать поведение пациентов каждый раз, когда вижу их на улице, то через неделю от меня будут прятаться за лотками. А через две я останусь вообще без пациентов.

Я ничего не сказал. Просто развернулся и шагнул в другую сторону. И почти налетел на Моргану.

Фэйри стояла в двух шагах от меня, руки в карманах, голова чуть наклонена набок. Фиалка, которую она разглядывала у лотка, торчала у неё за ухом. Зелёные глаза блестели и говорили «попался» с заметным весельем. У Морганы, похоже, было отличное настроение.

— Интересная у тебя прогулка, — сказала она, приблизившись.

— Обычная такая прогулка… — кашлянул я. — Травы, кости, толкотня.

— И подглядывание за красивыми демоницами у лавок с тканями, — добавила Моргана и широко улыбнулась.

Я не стал отрицать произошедшего. Вместо этого пожал плечами и пошёл в атаку.

— Всего лишь профессиональное наблюдение.

— И часто ты «наблюдаешь» за пациентами, — поинтересовалась Моргана, — в нерабочее время?

— Изредка, — старался сохранить невозмутимый вид я. — Только за теми, кто не выполняет мои рекомендации.

Моргана осторожно поправила фиалку за ухом.

— Как заманчиво, — сказала она. — Но демонице ты ничего не сказал.

— Не место и не время.

— Как удобно, — заметила Моргана. — Знать, что кто-то неправ, и молчать. Это тоже часть работы лекаря?

— Именно так, — подтвердил я и вздохнул. — Моя работа — создать безопасное пространство, где люди и не только говорят мне то, что сами выбирают рассказать. Если я буду бегать за пациентами по рынку с замечаниями, пространство перестанет быть безопасным. И они перестанут приходить.

Моргана неожиданно серьёзно обдумала мои слова. Фиалка за её ухом слегка покачивалась на ветру.

— Занятно, — произнесла она немного нахмурившись, хотя в её глазах все еще бушевало веселье. — У меня дома, в Дивноземье, есть похожий обычай. Если знаешь чужую тайну, ты обязан молчать, пока тебе не разрешат говорить. Иначе тайна становится оружием.

— Конфиденциальность, — уважительно отметил я.

— У нас это называется простой вежливостью, — поправила меня Моргана. — Хотя, конфиденциальность звучит внушительнее.

— Расскажи мне о фэйри, — попросил я, воспользовавшись моментом. — Не о магии контрактов. О вас. Как у вас устроена жизнь в Дивноземье?

— Это очень широкий вопрос, — попыталась уклониться от ответа Моргана.

— Это не ответ, — поймал её я.

Моргана рассмеялась. Коротко и очень звонко. Её смех даже заставил оглянуться торговца горшками и его покупательницу-орчанку по соседству.

— Ну хорошо, — выдохнула Моргана. — У нас дома весна — это время обещаний. Лето — время исполнения желаний. Осень — время расплаты. А зима…

Моргана задумчиво замолчала.

— Я не знаю обычаев фэйри, — предупредил её я.

— Ну-ну, — иронично ответила Моргана. — А зима — это время тишины. Я очень не люблю зиму.

— А праздники? — спросил я. — У вас отмечают что-нибудь?

— Мы отмечаем только перемены, — ответила Моргана. — Новую луну, первый мороз, день, когда реки меняют направление. Вещи, которые случаются очень-очень редко.

— Подожди, — поднял я ладонь перед собой. — Река же не может изменить направление.

— Может, — серьёзно возразила Моргана. — Один раз для одного наблюдателя. И если ты этого не увидел, то больше и не сможешь.

Фэйри немного помолчала. Я не был уверен, говорила ли она буквально или метафорически. С Морганой это было сложно разобрать.

— Хочешь посмотреть? — без толики веселья спросила Моргана. — Я приглашаю.

— Какое сейчас время в Дивноземье? — проигнорировал я вопрос фэйри.

Моргана не ответила сразу и долго смотрела мне в глаза.

— Ранняя весна, — сказала она. — Время, когда ещё ничего не обещано.

Я посмотрел в сторону цветочной лавки, у которой совсем недавно стояла Моргана. В кадках переливались цветы самых разных оттенков. И вправду, очень похоже на весну.

— А у тебя, Константин? — спросила Моргана, и веселье вернулось в её голос, как вода в пересохшее русло. — Какое у тебя время года?

— Постоянный ноябрь, — усмехнулся я. — Холодно, серо, но до зимы ещё есть время, и можно потерпеть.

— Не думала, что ты настолько… — задумчиво заметила Моргана. — непростой.

— О, уверяю тебя, проще меня не бывает, — честно заявил я. — Я до жути скучный и неимоверно осторожный.

Моргана только подозрительно прищурилась, стараясь разглядеть мою скучность. Что касается осторожности, то я проявлял её в каждом разговоре. В ответ на мои слова Моргана тяжело вздохнула. Я немного отвлёкся и осознал, что на прилавке с цветами за спиной фэйри присутствовал один определённый цвет.

— Дай мне буквально пару минут, — попросил фэйри я и подошёл к прилавку с цветами.

Что на нём привлекло моё внимание, так это стоявшие в деревянном ящике фиалки. Их маленькие тёмно-фиолетовые бутоны с жёлтой сердцевиной прикрывали другие цветы, и разглядеть их было не так уж и просто. Стояли они по медяку за пучок. Я взял три, оплатил и вернулся к Моргане.

— Зачем? — спросила она на удивление серьёзным тоном, в котором не было кокетства или игр.

— Это моя благодарность за наш разговор, — совершенно серьёзно ответил я. — Ты рассказала мне о фэйри и о вашем доме, Дивноземье.

— Если я приму подарок от тебя, то останусь тебе должна, — предупредила меня Моргана.

— Я бы не стал называть мой жест подарком, — постарался подобрать правильное слово я. — Пусть это будет оплата. Я заплатил три цветка за три твоих ответа. Так что сейчас никто из нас ничего друг другу не должен.

Некоторое время глаза Морганы изучающе бегали по моему лицу, пытаясь найти какой-либо подвох. Потом она медленно протянула руку и взяла цветы.

— Ты либо очень хитрый, либо очень честный, — сказала она. — И пока у меня нет уверенности, что из этого хуже.

— Когда такая уверенность появится, обязательно дай мне знать, — произнёс я и подмигнул ей.

Моргана на мгновение поднесла фиалки ближе к лицу и вдохнула их аромат. А затем она сделал один маленький шажок назад. Следом за ним и второй. На третьем она развернулась и ушла в толпу, не оглядываясь. Вьющиеся волосы качнулись, мелькнула фиолетовая прядь, и она растворилась среди покупателей рынка.

Я немного постоял на месте. Затем вздохнул, попр

авил сумку на плече и зашагал обратно домой. И, решив, что приключений мне на сегодня достаточно, я свернул в переулок между домов, чтобы срезать путь.

Переулок оказался узким, тёмным и крайне неприятно пахнущим. Стены домов с обеих сторон нависали так близко, что дневной свет добирался до булыжников только в полдень, а сейчас было далеко за полдень. Я шёл и прикидывал, хватит ли костей на несколько бульонов, или только на один раз. От этих мыслей аж в животе заурчало.

Я усмехнулся и заметил перед собой свою собственную тень. Длинную, вытянутую, как и полагается при низком солнце за спиной. Вот только света в переулке почти не было. Более того, через три шага тень стала длиннее. Ещё через два шире. Края тени поплыли и растеклись по стене, как чернила по мокрой бумаге.

Я резко затормозил, но тень лишь продолжила расти. Она уже не была похожа на мою: у неё появились углы, которых не было у моего тела, плечи стали шире, а голова крупнее.

Волосы на моем затылке встали дыбом. Я медленно развернулся в полной тишине.

Из тени между двумя домами прямо на меня смотрели два жёлтых пятна без зрачков. А следом за ними ко мне шагнул демон.

Глава 8. Прокрастинатор

Демон был огромным. Это первое, что я зафиксировал, стоя в переулке с сумкой костей в одной руке и банкой трав в другой. Два с половиной метра ростом, с серой кожей и рогами, загнутыми назад.

Он смотрел на меня и угрожающе клацал длинными когтями. Моя тень на стене продолжала расплываться, вытягиваться и чернеть, и это, видимо, было частью демонического антуража.

Демон набрал воздух в широченную грудь, раскрыл пасть и издал утробный рык, быстро перешедший в рёв. Стены домов в переулке задрожали. С карниза над моей головой посыпалась штукатурка.

Я не двинулся с места. Не то чтобы я был особенно храбрым, просто до меня донёсся сладковатый запах мяты. Успокаивающая трава для страшного демона, с чего бы это? Во мне вдруг разыгрался профессиональный интерес, и я невольно улыбнулся.

Рёв оборвался. Демон закрыл пасть, наклонил голову набок и непонимающе уставился на меня. Потом моргнул большими жёлтыми глазами.

— Ты, — произнёс демон голосом, от которого загудели водосточные трубы, — не страшишься меня.

В голосе прозвучала слабо скрываемая обида.

— Я очень испугался, честно, — заверил демона я и поднял ладони перед собой. — Так, что сердце в пятки ушло.

Демон нахмурился и две костяные дуги над его глазами почти сомкнулись на переносице. Мой ответ явно показался ему неправильным, но он не мог до конца понять, почему.

— Сердце… в пятки? — с сомнением в голосе спросил демон. — Ты должен был убежать.

— Должен, — согласился я. — Но не стал. Могу начать убегать прямо сейчас, если нужно.

Демон недовольно переступил с ноги на ногу. Его когти заскрежетали по булыжникам. Он все так же серьезно посмотрел на свои руки, потом на одежду и, наконец, на меня. В попытке проверить всё ли в порядке с его внешним видом. Меня эта ситуация почему-то совсем не пугала, а, скорее, веселила.

— Я всех пугаю, — сообщил мне демон. — Всегда.

— Крайне сочувствую, — сказал я.

Демон снова моргнул, на этот раз дважды.

— Ты первый, — произнёс он с таким детским выражением, что я невольно почувствовал укол вины, — кто не побежал. Не понимаю, как это возможно?

Я медленно и плавно опустил сумку на булыжники. Мои движения были неторопливыми, так чтобы не спугнуть переживающего демона.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Демон замялся. Его огромные плечи расслабились, отчего он стал казаться чуточку ниже. Всё ещё громадный, но уже не нависающий надо мной.

— Тоби, — буркнул он и шмыгнул носом.

Ну вот, обидел бедного демона.

Тоби, значит. Двухметровый демон с когтями, рогами, рёвом, от которого сыплется штукатурка, и именем больше подходящим коту. Если приглядеться, было в Тоби что-то… кошачье.

— Константин, — вежливо представился я. — Тоби, зачем ты попытался меня напугать?

Ответом мне было виноватое молчание. Тоби переступил с ноги на ногу. Потом посмотрел куда-то за мою спину, в конец переулка.

— Я должен, — проговорил он, но уже тише. — Мне так велено.

— Кем?

Тоби открыл пасть, но так и не сказал ни слова. Затем только тяжело выдохнул. Его серые щеки немного потемнели, что вполне можно было принять за румянец.

— Не могу сказать, — выдавил из себя он.

— Почему? — продолжил опрос я.

Тоби снова выдохнул, открыл пасть и замер.

— Я… ну… — попытался найти ответ он. — Я…

А потом Тоби резко развернулся и… побежал.

Зрелище было незабываемым. Двухметровый демон несся по узкому переулку, цепляя рогами бельевые верёвки и выбивая когтями искры из мостовой. Чья-то простыня сорвалась с верёвки и повисла у него на левом роге. Тоби мотнул головой, но простыня так и не слетела. Он так и нёсся дальше, полузамотанный в светлую ткань.

Я же просто стоял на месте. Сумка так и осталась лежать у моих ног. Здравый смысл говорил: подбери вещи, иди домой и забудь. Здравый смысл — хороший советчик. Я его обычно даже слушал.

В этот раз я поднял сумку и направился вслед за Тоби.

Почему? Чётко сформулировать ответ я пока не мог. Но было в Тоби что-то очень человечное. Он расстроился из-за того, что не смог напугать меня и покраснел от стыда, а затем и вовсе сбежал. Поведение очень свойственное личностям, не способным справляться с неловкими ситуациями.

Идти за Тоби было несложно. Он оставлял за собой след из свежих царапин на булыжниках и влажного белья. Я некоторое время двигался по почти пустым улочкам и переулком, свернул за угол, прошёл мимо закрытой лавки токаря и остановился.

Тоби сидел на корточках перед домом в самом конце тупика. Сидел и тяжело дышал, уперев когтистые руки в колени. Простыней или другого белья на рогах у него уже не было.

Сам дом явно требовал ремонта, потому как выглядел он неважно. Ставни на окнах висели на разных петлях, порог зарос травой по щиколотку, а окна были такими грязными, что через них нельзя было рассмотреть, есть ли внутри вообще кто-то живой. Краска на двери облупилась настолько, что оставшиеся участки скорее разбавляли общую картину разрухи, чем скрывали её.

Тоби заметил меня и вздрогнул. Для существа его размеров это выглядело внушительно.

— Ты последовал за мной, — выдавил он, все ещё стараясь отдышаться.

— Последовал, — подтвердил я, с интересом осматривая дом. — Тоби, кто здесь живёт?

Тоби покосился на дверь и выпрямился.

— Он, — ответил демон и ткнул когтем прямо в ветхую дверь.

Исчерпывающе.

— Кто такой «он»?

— Хозяин, — сказал Тобби, и его голос стал хриплым и тихим. — Он вызвал меня. А теперь не хочет… отзывать.

— Угу, — отозвался я, потихоньку понимая, в чем заключалась проблема. — А как именно твой хозяин должен тебя отозвать?

Тоби снова замялся. Его когти скребли по булыжнику.

— Ритуал, — выдавил он.

Первичного опроса Тоби оказалось достаточно.

— Спасибо, — поблагодарил демона я.

А затем шагнул на скрипнувшее крыльцо и постучал в дверь.

Ответа не последовало. Я постучал снова. Что-то зашуршало за дверью в глубине дома. Звук добирался до меня очень приглушенно. Вскоре заскрипели половицы, звук приблизился ко входу, и дверь открылась.

На пороге стоял мужчина в длинной мятой робе тускло-фиолетового цвета, явно видавшая лучшие дни. Волосы у него были нечёсаные, тёмные и спадали до плеч. Щетина недельная. Под глазами круги такого цвета, что мои собственные выглядели на их фоне абсолютно здоровыми. Хозяин Тоби прищурился и яростно заморгал от дневного света.

— Здравствуйте, — сказал я.

Мужчина поморщился и осмотрел меня с головы до пят.

— Вы кто? — спросил он хрипловатым голосом.

— Константин, — дружелюбно представился я. — Лекарь разума. Меня к вам привёл Тоби.

Хозяин дома укоризненно посмотрел на своего демона, вмиг потупившего взгляд.

— Тоби, — произнёс мужчина устало, — мы же всё уже только-только обсудили. Ты не должен приводить в дом незнакомцев.

— Он не испугался, — пробасил Тобби вместо объяснения.

Мужчина почесал затылок.

— Ладно, — сказал он и отступил внутрь. — Заходите.

Я перешагнул порог и оказался в пыльном коридоре. Нос зачесался и я чихнул.

— Будь здоров, — пробасил Тоби.

Хозяин дома же просто лениво махнул рукой.

Здесь внутри пахло старой бумагой и забродившими яблоками. Пол был завален вещами без видимой системы: стопка книг у стены, три пустые чашки на подоконнике, свёрнутая мантия поверх перевёрнутого табурета, моток верёвки рядом с парой сапог и мышеловка прямо посреди коридора.

— Тоби, осторожно… — попытался предупредить демона я, но опоздал.

— Ай! — вскрикнул Тоби и запрыгал на одной ноге.

Я осторожно снял с него мышеловку и огляделся вокруг.

— Брось куда-нибудь, — невозмутимо отмахнулся хозяин дома. — Потом переставлю.

Я положил мышеловку на комод и проследовал по коридору на кухню. При этом я не забывал поглядывать на пол, чтобы в полумраке не притаилось еще что интересного.

Кухня оказалась единственной комнатой в доме, где было относительно чисто. Если, конечно, не считать слоя пыли на полках, горы немытой посуды в раковине и белого круга на полу, нарисованного мелом прямо на досках.

Круг был диаметром около двух метров. Линии ровные и достаточно аккуратные. И символы по периметру явно были выведены умелой рукой. Рядом с кругом лежал кусок мела и кожаный футляр, из которого торчали ещё несколько кусков разного размера.

Хозяин приглашающе указал на стул у стены, и я сел. Он сам занял табурет напротив, по другую сторону круга.

Тоби кое-как протиснулся в дверной проем только с третьей попытки, и то зацепив рогом косяк. И тут же устроился прямо на полу в углу, подобрав колени к груди. В этой позе он напоминал домашнего питомца. Очень грустного.

Я впервые работал не в своём кабинете. Мой диван, стол, журнал — всё осталось дома. Вместо этого вокруг была чужая кухня, меловой круг на полу и демон в углу. Набор, мягко говоря, нестандартный. Но стул был устойчивый, хозяин сидел напротив, и разговор нужно было начинать.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Грегор, — вяло ответил мужчина. — Грегор Финнеас.

Я в именах в Солдэне или за его пределами уже успел немного разобраться. И имя хозяина Тоби для города было довольно необычно.

— Грегор, — обратился к мужчине я. — Расскажете, что у вас тут происходит?

Грегор лениво оглядел кухню. И на его лице ни разу не отразилось ни одной эмоции.

— Не хочу, — выдохнул он.

— Понимаете, в чем дело, — быстро сориентировался я. — Чем раньше вы мне все расскажете, тем раньше я уйду. Иначе мне придется задержаться и вполне возможно даже до ужина.

Грегор почесал лоб ладонью. Ужин для него оказался важнее.

— Я маг-призыватель, — начал говорить он. — Шестого или пятого круга. Зависит от того, кого спрашивать, и от какого года у них сертификация.

— Хорошо, — подбодрил его я.

— Я призвал Тоби, — продолжил рассказывать Грегор, кивнув в сторону угла, — где-то… шесть или семь месяцев назад. Точнее, начал ритуал призыва восемь месяцев назад.

— Простите, — прервал Грегора я. — Объясните, пожалуйста, что значит «начали»?

— Призыв состоит из трёх этапов, — маг потёр переносицу. — Зов, привязка и завершение. Зов я провёл нормально. Привязку тоже. Остался третий этап: завершение.

— И в чём тогда проблема с завершением?

Грегор тяжело вздохнул. Это был вздох человека, который объяснял одно и то же себе самому много раз и каждый раз не приходил ни к чему путному.

— Завершение, — многозначительно произнёс он, — требует непрерывной концентрации. Нужно сидеть в круге и поддерживать потоки энергии минимум четыре часа. Без перерывов и без отвлечений. Просто сидеть и держать магический контур.

— И проблема заключается в… ? — спросил я и сделал небольшую паузу, чтобы подтолкнуть мага.

Грегор посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Четыре часа, — повторил он. — Четыре. Часа. Подряд. На одном месте. Без перерыва.

Я все сразу же понял.

— Получается, — осторожно подвёл итог я, — вы не можете усидеть на месте четыре часа.

— Да я и десяти минут не собираюсь сидеть, — честно признался Грегор. — Мне что, заняться больше нечем?

Его слова не сходились с захламленным домом и грязной кухней. Но это если смотреть со стороны.

— Сколько раз вы уже пробовали? — продолжил спрашивать я.

Грегор замолчал и быстренько прикинул число попыток в уме.

— Раз десять, — сказал он. — Может, тринадцать. Я сбился со счёта после десятого.

— За восемь месяцев, — уточнил я.

— Да, — невозмутимо отозвался Грегор. — За восемь месяцев.

Я посмотрел на Тоби. Демон сидел в углу и внимательно слушал. Его огромные жёлтые глаза переливались интенсивным светом.

— И Тоби всё это время привязан к вам?

— Привязан, — подтвердил Грегор. — Зов установил связь. Привязка закрепила её. Но без завершения он… — Грегор замялся, подыскивая слово, — …болтается ни здесь, ни там. Он не может далеко уйти, и не может полностью материализоваться. Отсюда тени, скрежет и соответствующий внешний вид.

— И пугание прохожих, — добавил я.

— Этого я ему делать не велел, — быстро сказал Грегор и строго посмотрел на Тоби.

Тоби опустил голову. Рога ткнулись в стену и оставили два неглубоких следа на штукатурке.

— Хозяин всегда занят, — попытался оправдаться демон. — Скучно.

Мне нужно было сделать паузу и осмыслить происходящее. Я находился на чужой кухне, напротив мага, который восемь месяцев не мог довести до конца ритуал, потому что не выдерживал четырёх часов неподвижности. В углу сидел привязанный демон, который от скуки пугал людей в переулках. Дом разваливался, а хозяин почти не выходил на улицу.

— Грегор, — осторожно спросил я, — а почему вы не выходите из дома?

Грегор поёрзал на табурете.

— Выхожу, — возразил он. — Иногда. Ну, там, за едой например.

— Когда вы были снаружи последний раз?

Грегор задумался. Он уставился в потолок и долгое время не двигался.

— Неделю назад, — ответил он. — Может, две. Нет, неделю, точно неделю.

Тобби в углу издал тихий гул, который мог означать что угодно, но в контексте прозвучал подозрительно похоже на «враньё».

— Давайте примем за данность, что неделю, — легко согласился я и продолжил. — Грегор, а вам случайно не знакомо ощущение, когда нужно что-то сделать, вы знаете, что от вас нужно, знаете, как это делать, но вместо этого делаете что-нибудь другое? Что угодно, лишь бы не поставленную задачу?

Грегор уставился на меня с заметным изумлением.

— Вы, случаем, ментальной магией не владеете? — совершенно серьёзно спросил Грегор. — Подслушивать мысли запрещено третьей статьей солдэнского эдикта о магии.

Он пригрозил мне пальцем.

— Нет, что вы, — тут же ответил я. — Я описываю самую распространенную схему поведения, которую встречал у людей в вашей ситуации.

— У людей с демоном на кухне? — уточнил Грегор с неожиданной сухостью.

— Не совсем. Скорее, у людей, которые избегают не результата, а процесса, — поправил я мага. — Вам не страшен готовый ритуал. Вам страшны четыре часа скуки, пока ритуал продолжается. И каждый раз, когда вы думаете о ритуале, ваш мозг услужливо подсовывает вам картинку: четыре часа на полу, ничего не происходит, стены вокруг вас сжимаются. И вы выбираете поделать что-нибудь другое.

— Это очень точное описание, — нехотя признал Грегор.

— Потому что в этом нет ничего необычного, — заверил его я. — Это не слабость и не лень, а защитная реакция разума, сберегающая вашу энергию.

— И что с этим делать? — спросил Грегор.

— Первое и самое важное, — я подвинулся на стуле чуть вперёд. — Перестать думать о четырёх часах и результате.

— Но, — возразил Грегор, — ритуал же требует ровно четыре часа.

— Вы не обязаны представлять себе результат, прежде чем начать, — объяснил я. — Когда вы садитесь за ужин, вы ведь начинаете есть с первой ложки. А не думаете, какой вкусной окажется последняя.

Грегор нахмурился.

— Когда вы садитесь в круг, — продолжил я, — не говорите себе «мне нужно просидеть четыре часа». Скажите: «Мне нужно просидеть десять минут». Десять минут — это ведь совсем не страшно. Вы уже доказали, что можете просидеть и больше.

— Это ведь те же четыре часа, — вздохнул Грегор, — только порезанные на кусочки.

— Нет, — покачал головой я. — Это двадцать четыре отрезка по десять минут. И каждый из них — отдельное решение. Вы не принимаете решение просидеть четыре часа. Вы принимаете решение просидеть десять минут. Двадцать четыре раза.

— Это одно и то же, — упрямо заявил Грегор.

— Попробуйте прямо сейчас, — уверенно и с вызовом проговорил я, — и увидите разницу.

— В смысле? — переспросил Грегор. — Прямо сейчас?

— А когда? — пожал плечами я. — Завтра? Через неделю? Через месяц?

Грегор потёр затылок и посмотрел на круг, занимавший добрую половину комнаты. Магический инструмент ждал своего хозяина больше полугода.

— Я не готов, — сказал Грегор.

— Круг нарисован, — возразил я. — Символы на месте, мел под рукой. Да и Тоби здесь.

— Мне нужно подготовиться, — Грегор начал ёрзать на табурете. — Перечитать формулы, проверить линии, убедиться, что…

— Грегор, — мягко перебил его я. — Сколько раз вы перечитывали формулы?

Маг на некоторое время замолчал.

— Много раз.

— А линии проверяли? — уточнил я.

— Трижды на прошлой неделе.

— Тогда вы готовы, — ободряюще заверил его я. — Вам не нужна подготовка. Вам нужно сесть в круг. И прямо сейчас лучшее время, потому что прямо сейчас рядом сидит человек, который будет с вами разговаривать первые десять минут. А потом следующие десять. И если вам станет совсем невыносимо, вы мне скажете, и мы это обсудим. Прямо в процессе.

Тоби в углу чуть приподнял голову. Жёлтые глаза неотрывно следили за хозяином. Выглядел он как грустный щенок.

— Ладно, — произнёс Грегор и поднялся на ноги.

Он осмотрел свою робу и резко ее одёрнул, от чего с ткани посыпалась пыль. Затем подошёл к кругу, потоптался на краю и сел на пол в центре, скрестив ноги.

Первые мгновения не происходило ровным счётом ничего. Грегор просто прикрыл глаза, его дыхание замедлилось, он опустил руки на колени ладонями вверх. И только через несколько минут Грегор начал шептать на языке, которого я не знал. Раздались гортанные звуки, и от них воздух на кухне наэлектризовался. Символы по периметру круга стали загораться один за другим, по часовой стрелке. На кухне стало заметно жарче, у меня по лбу и по спине потекли капли пота.

Тоби осторожно поднялся из своего угла, стараясь не задеть рогами потолок. Он подошёл к кругу и встал напротив своего хозяина. Его тело начало медленно расплываться, прямо как когда я встретил его в переулке. Только теперь оно еще и замерцало. Я тем временем устроился поудобнее на стуле и принялся ждать.

Грегор, к моему удивлению, не открывал глаз и ничего не спрашивал, просто продолжал вести известный лишь ему одному ритуал. Я же отслеживал время про себя, чтобы лишний раз не давить на мага. Где-то на восьмой минуте Грегор приоткрыл глаза.

— Сколько? — быстро спросил он.

— Четыре минуты, — соврал я.

Грегор тихо выругался на незнакомом мне языке, но по интонации я знал, что ничего хорошего он не сказал. А затем закрыл глаза и продолжил ритуал. Тоби мерцал всё ярче и ярче. Всё шло нормально, насколько я мог судить. Отрезок в десять минут Грегор преодолел без всяких проблем, даже не шелохнулся.

Время бежало вперёд. Я так и сидел на стуле без движения, от чего ноги вместе со спиной уже немного затекли. А из коридора в комнату осторожно выбралась маленькая серая мышь. Она поводила носом из стороны в сторону, но Грегор не отвлёкся, даже когда мышь осторожно добралась до раковины.

Это был хороший знак.

— Сколько? — не открывая глаз, спросил Грегор.

— Осталась всего одна минута, — снова соврал я.

Не думаю, что маг мне поверил, но прерываться он не стал. Стиснул зубы и продолжил. Его голос стал быстрее, слова жёстче и короче. Символы продолжали гореть, в маленькой кухне становилось невыносимо жарко, моя рубашка насквозь промокла от пота. Грегор всё бормотал и бормотал, иногда его руки вздрагивали, иногда челюсть сжималась до скрипа зубов, но он не останавливался, только изредка спрашивал меня о том, сколько времени прошло. На этот раз я отвечал честно и отчитывал каждые новые десять минут.

Моя работа была простой: спокойно сидеть и быть рядом. Иногда для успеха не хватало лишь присутствия человека, который в этот успех верит. За окном потихоньку темнело, и Грегор прошёл отметку в два часа. Половину работы он выполнил, и я им уже гордился.

Тоби потихоньку уменьшался. Он терпеливо ждал, ведь выбора у него, в общем-то, не было. Он стоял, опустив голову вниз, рога почти залезали в круг, а глаза были закрыты. На его сером лице отражалась лишь одна эмоция: смирение.

И в этот момент что-то в раковине предательски звякнуло.

Я посмотрел в ту сторону, и моё сердце пропустило удар. Крыса задела одну из кружек, и в следующий же миг раздался громкий звон посуды.

Грегор поднял голову и обернулся. Пот стекал по его вискам и капал на мятую робу, мел вокруг него горел ровным белым свечением. Казалось бы, ничего не изменилось, но я отчётливо видел, что его уже выбило из рабочего процесса.

— Константин, — прежним ленивым тоном спросил Грегор, — десять минут ведь точно уже прошло. Обязательно завершать ритуал?

Глава 9. Вопрос этики

— Да, — сказал я твёрдо. — Ритуал нужно закончить.

Грегор смотрел на меня красными от напряжения глазами. Он явно устал от ритуала и пот капал с его носа на робу. Мел вокруг него продолжал мерцать.

— Вы вели ритуал два часа, — подбодрил его я. — Два часа из четырёх, а это уже половина. Если вы осилили первую половину, то осилите и вторую.

Грегор некоторое время переваривал мои слова. Затем стер пот со лба ладонью и взглянул на своего демона. Тоби стоял в круге, с закрытыми глазами и выражением терпеливого смирения на огромном лице, его образ плотный и материализованный в отличие от обыкновенного состояния.

Потом Грегор неожиданно взмахнул рукой.

Символы в круге начали гаснуть один за другим в обратном порядке. Круг медленно тускнел и вскоре совсем исчез. Белое свечение пропало, и на кухню вернулся обычный сумрак, смешанный с запахом пыли.

Тоби открыл глаза и посмотрел на хозяина. Затем он медленно переключился на свой внешний вид. Его руки постепенно ощупали свое серое тело. Когти блестели. Мерцание так больше и не вернулось.

Грегор тем временем сел обратно на табурет, потёр виски от усталости и тяжело выдохнул.

— Не смог, — сказал он.

Он констатировал факт без всякой драмы или надрыва. Отсутствие оправданий — это очень здоровая вещь.

Я выдохнул. Мне хотелось бы сказать, что я был удивлён. Но я не был. Полное изменение поведения за одну сессию — это история из учебников, а не из жизни. В жизни люди делают шаг вперёд, потом полшага назад, а потом вовсе садятся на табурет и берут книгу. Моя задача — не расстраиваться из-за полушага, а убедиться, что следующий целый шаг случится.

— Грегор, — обратился к магу я. — Вы просидели два часа. Это больше, чем когда-либо за последние месяцы. Вы понимаете, что это значит?

— Что надо будет начинать все сызнова, — невозмутимо пожал плечами Грегор.

— Нет, — поправил его я. — Это значит, что вы способны провести ритуал до конца.

Грегор обдумал мои слова. На его лице не отразилось ровным счётом ничего кроме усталости и скуки. Потом он потянулся к подоконнику за своей спиной и выудил оттуда книгу. И вскоре в комнате зашуршали страницы.

— Грегор, — позвал его я.

Маг на короткий миг оторвал глаза от страницы.

— Вы достигли большого прогресса, — еще раз похвалил его я. — Отметьте сегодняшний день как-нибудь.

— Ерунда, — отмахнулся от меня Грегор.

— Вы не правы, это вовсе не ерунда. — поправил его я. — И вы заслужили небольшую награду. Порадуйте себя чем-нибудь: едой, напитком или новой книгой. Шагайте постепенно, не нужно сразу прыгать через все ступеньки.

Грегор ненадолго призадумался. Мел на полу уже успел потускнеть, но линии остались видимыми.

— А пока ритуал не завершён, — не стал отходить далеко от темы я, — нам стоит обсудить кое-что насущное. Тоби остался в этом мире. Он ходит по вашему дому и, судя по нашей встрече, регулярно выходит на улицу. Нужно подумать, как сделать так, чтобы он не пугал ваших соседей, пока вы не доведёте ритуал до конца.

— Соседи меня не навещают, — возразил Грегор, возвращаясь к книге.

Для него наш и без того утомительный разговор уже закончился. Я это видел по тому, как его глаза уже скользили по строчкам. Грегор Финнеас вернулся в свой привычный режим: минимум усилий, максимум неподвижности. Книга, табурет, кухня.

Я повернулся к Тоби. Демон стоял посреди кухни и медленно оглядывался по сторонам. Он протянул руку и осторожно тронул когтем край полки. Полка скрипнула. Тоби отдёрнул руку.

Потом он потрогал кружку на столе. Кружка осталась целой. Тоби осторожно поднял её, повертел в уже не таких огромных пальцах и поставил обратно. Точно на то же место.

Следующей к изучению была мышь, выпрыгнувшая из раковины. Грызун, конечно, заслуживал серьёзного выговора за то, что сбил Грегору концентрацию.

— Не трогай, — остановил демона я.

Тоби отдёрнул руку и его жёлтые глаза без зрачков засветились немного глуше. Пару часов назад, в переулке, они казались мне опасными. Сейчас в них было выражение растерянности: вокруг Тоби лежал большой и незнакомый мир, и что делать дальше — непонятно.

— Тоби, — позвал я. — Раз ритуал ещё не завершён, то ты останешься здесь ещё ненадолго.

Справедливости ради, последствия ритуала были налицо. Точнее, во внешности Тоби. Он стал меньше, когти тоже сжались вдвое, и в целом сейчас демон больше походил на обычного человека, пусть и с серой кожей, заостренными ушами, жёлтыми глазами… Ладно, на человека он походил только разве что размером.

— И что мне здесь делать? — растерянно и немного по-детски спросил Тоби.

— Тебе придётся разобраться, чем ты хочешь заниматься, — подсказал ему я. — Не обязательно прямо сейчас, но рано или поздно это будет нужно сделать.

— Чем заниматься… — вздохнул Тоби и его глаза немного заблестели. — А пугать людей нельзя?

Я не сдержал улыбки.

— Нет, Тоби, нельзя, — серьёзным голосом произнес я, но тут же добавил. — Или, если уж пугать, то за деньги. Тогда это уже называется работа.

Тоби наморщил лоб. Две костяные дуги над глазами сошлись почти вплотную, рога качнулись вперёд.

— Я хорошо пугаю, — наконец признался он, и его слова напомнили строчку в резюме.

— Осталось найти, кому это может пригодиться, — осторожно согласился я.

Грегор тихонько хмыкнул. Слушал ли он наш разговор или просто прочитал что-то увлекательное в книге разобрать было сложно.

Я порылся в кармане и вытащил помятый флаер с загнутым углом. «Лекарь разума. Константин. Нижний квартал, принимаю всех желающих». Я протянул бумажку Тоби. Демон осторожно взял листок кончиками когтей, поднёс к глазам и внимательно прочитал. Хорошо, значит читать он умел.

Вслед за моими мыслями Тоби перевернул флаер обратной стороной и с интересом уставился на неё. Сторона, к слову, была пустой. Ладно, это мы спишем на период акклиматизации.

— Если захочешь поговорить, — дружелюбно пригласил Тоби я, — приходи. Дорогу в Нижнем квартале найдешь?

Тоби кивнул, сложил флаер вчетверо и убрал его то ли в карман, то ли за пазуху. Я не стал выяснять.

Я встал, подобрал сумку и махнул ладонью Грегору.

— До свидания, Грегор. Попробуйте взяться за ритуал завтра, хотя бы на десять минут.

— Угу, — откликнулся Грегор, не отрываясь от книги.

— И ещё, — добавил я уже у выхода в коридор. — Попробуйте хотя бы раз в два дня выходить на улицу. Не обязательно гулять далеко, можно просто посидеть на пороге. Тоби может составить вам компанию, город он знает хорошо.

Грегор оторвался от страниц книги и непонимающе уставился на меня.

— Зачем? — огорошил он меня вопросом.

— Свежий воздух, — ответил я и указал на Тоби. — И вам, и ему он будет очень кстати.

— Ему не нужен свежий воздух, — заметил Грегор. — Он демон.

Тоби уже устроился в своем излюбленном углу, расправил плечи и принялся принюхиваться.

— Мне нравится свежий воздух, — тут же заявил он.

Грегор посмотрел на Тоби с выражением человека, чей собственный демон только что его предал, вздохнул и вернулся к книге. Я засчитал эту реакцию за «может быть».

Тоби тут же подорвался на ноги и проводил меня до двери. Левый рог чиркнул по стене в коридоре и оставил белую полосу на штукатурке, рядом с тремя такими же. Тоби посмотрел на свежую отметину.

— Четвёртая, — буркнул он.

Ого, он и считать умел. С таким медленно пополнявшимся резюме у Тоби были все шансы найти работу в этом мире. Ну или подработку. Уж точно больше шансов, чем у его хозяина.

— Ничего, — мягко улыбнулся я. — Это декор, вместо обоев.

— Обоих, — гордо поправил меня Тоби, и я не стал с ним спорить.

Только вздохнул, открыл дверь и спустился по скрипучим ступенькам. Тоби замер в дверях. С улицы потянуло дымом от открытого огня из заведения неподалеку.

— Спасибо, — поблагодарил меня демон.

— Присматривай за Грегором, — ответил я на прощание. — И хватит просто так пугать прохожих.

— Я попробую, — сказал Тоби и почесал рог о дверной косяк.

Обещание из той же категории, что и клятва детей из Нижнего квартала не хулиганить.

Я зашагал обратно. У углового дома двое мелких демонят гоняли камни по мостовой. Демонёнок поменьше жульничал, подталкивая свой камешек хвостом. А демонёнок постарше делал вид, что ничего не замечал.

По дороге я думал о Грегоре. Теперь у него был сосед, который день ото дня одним своим видом будет напоминать о недоделанной работе. Я бы на месте Грегора дошёл до четырёх часов за неделю, лишь бы Тоби перестал на меня смотреть своими жалобными желтыми глазами.

Впрочем, я был не на его месте. И у меня оставались свои незавершённые дела.

Я дошёл до дома, поднялся к себе и разгрузил сумку. После чего поставил кости в котелок на жаровню. Пока бульон закипал, я открыл журнал.

Среди записей я увидел Никс. Прием был назначен на сегодняшний вечер.

Я закрыл журнал и откинулся на спинку дивана. От потолка вниз все так же бежала трещина, а около чайника стояли немытые кружки. Я снова открыл журнал, но запись о приёме никуда не делась.

В голову сами собой полезли мысли о поведении демоницы на рынке. Остекленевшие глаза торговца и крайне невысокая цена за дорогой отрез ткани места для двоякого толкования не оставляли. Задание было простым: один день без магии. Точнее, без чар. Она не продержалась и полдня. И вопрос был не в силе воли, а в том, чего именно она так боялась, что предпочла сжульничать.

Бульон закипел, и по комнате разнесся слабый мясной аромат. В животе тут же заурчало, и я поспешил на зов желудка. Быстро сполоснул кружки, снял котелок с огня и налил себе немного слабо концентрированного бульона. Затем вернул котелок обратно на огонь и оставил вариться. Я жадно отхлебнул бульон из кружки и тут же обжёг губы и язык. В бульоне затесался травянистый запах, скорее всего от случайно попавших туда листков заварки. В целом вкус был терпимым, если не принюхиваться.

Я медленно выпил бульон, умылся, натянул чистую рубашку и сел ждать. Дел на сегодня у меня все равно больше не было, а деньги сами себя не заработают. Ровно в назначенное время, минута в минуту, раздался стук.

Вот это было неожиданно. Никс обычно любила опаздывать. Или, по её словам, «задерживаться». Хотя более неожиданным мне показался стук в кое-как прислоненную к косяку дверь, едва загораживающую половину входа.

Никс шагнула внутрь, не дождавшись ответа. Сегодня на ней красовалось зеленое платье, но иглы в волосах так и не изменились. Желтые глаза светились меньше обычного.

— Добрый вечер, Кости, — сказала она, села на диван и сложила руки на коленях.

Ни улыбки. Ни шутки. Ни одной из её обычных колкостей. Никс пришла готовой к бою.

Я заварил чай, поставил ей кружку на стол и сел напротив.

— Как прошла неделя? — сразу же спросил я.

— Много работы, — уклончиво ответила Никс. — Подшивала два платья и ещё куртку для гнома. У гномов руки длиннее, чем кажется, и на примерке они редко могут спокойно стоять на месте. Всё дергаются и крутятся туда-сюда.

— Знаю одного мага, — улыбнулся я, — с ровно противоположной проблемой.

Никс чуть приподняла бровь, но развивать тему не стала. Она тянула время. Каждый ответ она выбирала так, чтобы увести разговор в сторону. Видела ли она меня на рынке? Вряд ли, иначе бы вовсе не пришла.

— Никс, — когда я назвал демоницу по имени, она едва заметно напряглась. — Как прошло задание?

Демоница дотронулась кончиками пальцев до одной из игл в волосах и поправила её.

— Неплохо, — нагло соврала Никс. — Провела один день без чар, как и договаривались. Только разочек не сдержалась, но не по своей воле. Да и чар толком не было. Так, обаяние.

— Расскажешь? — спросил я.

Я не жал на неё, но ответ получить мне было нужно. Как минимум, для прогресса терапии. Никс откинулась на спинку дивана. Её пальцы мягко прошлись по ткани собственного платья на талии.

— Повздорила на рынке с торговцем тканями, — выдохнула Никс. — Там был один не местный, из бродячего каравана. Заломил мне цену в золотой за отрез обычного шёлка.

— Золотой за кусок ткани, — поинтересовался я, хотя и так знал ответ, — это много?

— Кости, это не просто много, — Никс подалась вперед и грозно взмахнула руками, — это настоящий грабёж! Ладно бы шёлк был паучьим, там за золотой и заплатки не купишь…

— Хорошо, — ответил я. — Ткань была слишком дорогой. И при чем здесь чары?

Никс слабо улыбнулась.

— Кости, он бы и так уступил, — демоница дёрнула плечом. — Я просто очень разозлилась, эмоции хлынули наружу, ну я и… ускорила процесс. Так получилось.

Я молча смотрел на нагло врущую Никс. Её моё внимание было нипочём, только в глазах забегали искорки.

— Никс, — уже серьёзнее произнёс я. — Какую цену назвал тебе торговец?

Демоница вздохнула и сложила руки на груди.

— Кости, я бы не стала тебе врать. Тем более о цене ткани, это же такая мелочь.

— Я был в тот день на рынке, — прервал её я. — Покупал травы у Мао, потом стоял за костями на суп. И видел тебя у лотка с тканями, и как ты торговалась.

Никс замерла. Её вертикальные зрачки стали уже. Она явно перебирала все возможные варианты в голове.

— Ты следил за мной, — заявила она на автомате.

— Мы просто оказались в одном месте в одно и то же время, — спокойно ответил я. — Притом совершенно случайно. И я всё видел собственными глазами.

Никс вздохнула, нахмурилась и отвернулась к окну.

— Ладно, — процедила она. — Я использовала чары. Потому что так захотела сама. Доволен?

— Разговор сейчас не обо мне, — покачал головой я. — Сколько раз ты использовала чары?

— На рынке с торговцем, это ты и сам видел. — Никс вытянула руку вперед и загнула первый палец. — Ещё с хозяйкой прачечной. Она решила взять двойную цену.

Второй палец.

— С курьером, который путает адреса и каждый раз тащит мои письма на другой конец квартала. Не гнаться же мне за ним?

Третий.

Никс немного помолчала, вспоминая были ли еще использования чар.

— И с соседом снизу, — уже тише и даже как-то виновато произнесла она. — Он стучал в потолок, а я шила до полуночи. Заказ нужно было сдать к утру.

Четыре пальца. Она посмотрела на собственную руку и опустила её на колено.

Четыре раза. И ведь ни один из этих случаев не был вопросом жизни и смерти. Торговаться, объяснить цены прачке, поговорить с курьером, извиниться перед соседом. Всё это решалось без магии. Она это знала. Я это знал. И тишина между нами была тому подтверждением.

— Никс, — заговорил было я, но оказался прерван.

— Я знаю, — перебила меня Никс, и её голос стал грубее. — Что я должна была продержаться хотя бы один день. Один жалкий, никчёмный день.

— Верно, — кивнул я. — Но меня сейчас интересует кое-что другое. Ты швея. Ты покупаешь ткани каждую неделю. Ты разбираешься в ценах лучше, чем сам торговец тканями. Ты бы могла сторговаться обычным разговором, без всяких чар. Так зачем применять их?

Никс долго не отвечала. Её руки лежали на коленях, и она рассматривала свои ногти — короткие, в мелких царапинах от иголок.

— Так быстрее, — выдавила из себя она.

— И всё?

— Быстрее, надёжнее, — немного раздраженно принялась объяснять Никс. — С чарами я точно знаю, чем кончится разговор. Без чар — нет.

— Даже с курьером? — поинтересовался я.

— С курьером тоже, — выпалила Никс. — И с прачкой, и с соседом. Я контролирую результат. Без чар я не знаю, что получится. Может, торговец уступит, а может, пошлёт меня к забытым богам. Может, курьер запомнит адрес, а, может, опять перепутает. С чарами я… сильная.

— А без чар? — задал ещё один вопрос я.

Никс от этого вопроса напряглась еще сильнее и крепко сжала пальцы в кулак.

— Обычная демоница, — тихо проговорила она, — которая шьёт платья в Нижнем квартале. Таких в Солдэне хватает.

— Это неправда, — возразил я.

— Правда, — повысила голос Никс. — Ты здесь сколько? Месяц, два? А я всю жизнь. Я знаю, как устроен этот квартал. Без чар у меня не будет и половины клиентов, не будет скидок, не будет…

Никс осеклась.

— Не будет чего? — спросил я.

— Ничего, — буркнула демоница.

— Ни-и-и-кс.

— Внимания, — выплюнула она. — Без чар меня не замечают. Проходят мимо. Не оглядываются. Я как серая стена, Кости!

Она сказала это быстро, зло, не глядя на меня. И тут же сжала губы, пожалев о сказанном. Но слово не воробей.

Записей я сегодня не вел. Эта сессия была о другом. Просто слушал демоницу. Вот и сейчас я сделал небольшую паузу и дал её чувствам немного затихнуть.

Никс потёрла пальцем маленький бледный шрам на запястье. Я его раньше не замечал.

— Я как-то попробовала провести целую неделю без чар, — сказала она тихо. — Давно. Не здесь, в другом городе.

— И что случилось?

— Ничего, — горько усмехнулась Никс. — Вообще ничего. Ни один человек не подошёл ко мне, ни один клиент не зашёл в мастерскую. Даже соседи перестали здороваться. Я же не невидимка какая-то.

Она помолчала.

— А на следующей неделе я снова начала использовать чары. И всё стало как прежде. Люди улыбались, клиенты приходили, а соседи здоровались. Для них целую неделю меня просто не существовало, а теперь я снова появилась.

— Это было давно, — заметил я.

— Это было три года назад, — уточнила Никс. — С тех пор я просто не хочу знать, каково это жить без чар. Мне комфортнее с ними. Понимаешь?

Вот оно. Никс не боялась потерять деньги или клиентов. Она боялась узнать, что без магии она никому не нужна. И три года назад демоница получила подтверждение, которое запечатало этот страх намертво.

— Никс, — сказал я. — Можно я скажу кое-что, что тебе не понравится?

Она не ответила, но и возражать не стала. Её пальцы перестали двигаться по шраму. Я принял это за разрешение.

— Три года назад ты провела неделю без чар. И это было больно. Но это был один эксперимент, в одном конкретном городе при актуальных на тот момент обстоятельствах. Это очень небольшая выборка. Но на основании одного результата ты решила, что знаешь ответ навсегда.

Никс сидела, не шевелясь, с каменным лицом. Только глаза бегали из стороны в сторону.

— С тех пор ты ни разу не попробовала, — продолжил говорить я. — А чем дольше ты откладываешь, тем труднее решиться.

Я внимательно следил за реакцией Никс, но изменений не заметил.

— Ты ведь уже живешь и общаешься без чар. Не перед чужими людьми, не в незнакомом городе, а со мной. И мне для того, чтобы тебя заметить, твои чары не нужны. Я тебя и без них вижу. И вполне может быть, что и в Солдэне…

Никс резко вскочила с дивана, даже не дослушав. Кулаки сжаты, дыхание прерывистое и тяжелое. Она, не говоря ни слова, зашагала к выходу.

— Никс, — позвал демоницу я.

Но безуспешно. Она по привычке дернула ручку, но безрезультатно, ведь дверь была выломана и прислонена к стене. Затем демоница нырнула в проход и вышла на лестницу. Раздались быстрые шаги вниз по скрипучим ступеням. Входная дверь внизу ударила по косяку.

И всё.

Я остался сидеть в комнате один. На столе стояли две кружки. Моя, с остатками бульона, и Никс, со свежим чаем. И чай в её нетронутой кружке медленно остывал.

И что теперь со всем этим делать?

Глава 10. Дела амурные

Чай Никс медленно покрывался плёнкой. Я взял её кружку и вылил чай в окно. Снизу что-то закричал проходящий мимо дварф, но я не стал задерживаться и просто закрыл ставни. Надо бы сесть, разобрать разговор по частям, найти, где я пережал, и что пошло не так.

Но на этом моменте в окно что-то ударило. Это точно был звук чего-то мягкого. Еще и вслед раздался скрежет когтей по раме. Я попытался разглядеть, то там снаружи приключилось.

На карнизе с той стороны сидела лунница Эдвина. Я узнал его птичку по раздвоенному хвосту и тёмно-синему окрасу с серебром на груди. Обычно Селеста, а именно так её звали, выглядела так, будто покинула модный столичный салон. Сейчас же птица оказалась взъерошенная, взмыленная, с подрагивающим правым крылом и бешеными глазами. Её клюв часто раскрывался и Селеста жадно хватала воздух.

Я быстро распахнул окно. Лунница впорхнула внутрь и тут же вцепилась когтями в край стола. К её левой лапе тонким шнурком была привязана трубочка из свёрнутой бумаги.

— Тихо, тихо, — мягко успокоил птицу я.

Я налил воды в блюдце, поставил перед Селестой. Птица ткнулась клювом в воду, попила и подняла на меня нетерпеливые янтарные глаза.

Я тут же отвязал трубочку от лапки птицы и развернул бумагу. Почерк Эдвина я узнал, хотя он отличался от обычного. Обычно он писал аккуратно и ровно, с легким наклоном. В письме же буквы скакали, а строчек и в помине не было.

«Константин. Это СРОЧНО.

Парк у Серебряного фонтана, Средний город.

Прошу, поспеши. Эдвин.»

Три строчки. Для Эдвина, который на первом сеансе десять минут объяснял, что он «не совсем уверен, что ему нужна помощь, но, возможно, было бы небесполезно обсудить некоторые аспекты его текущего состояния» — это был крик о помощи.

Я перевернул бумажку, нашёл огрызок карандаша в ящике и вывел: «Скоро буду. К.». Как писать свое полное имя на Общем я пока не разобрался. Я привязал записку обратно к лапке. Селеста встряхнулась, перья легли ровнее, и она прыгнула на подоконник.

— Лети, красавица, — подбодрил птицу я.

Крылья застучали, серебристый хвост мелькнул за окном и Селеста растворилась в небе. Так. Никс подождёт. А вот Эдвин нет. Этот эльф без помощи точно натворит бед.

Я прикинул, во что одеться. Обычная рубашка для Среднего города не годилась. Не то чтобы там был дресс-код, но в Нижнем квартале на мой внешний вид не обращали внимания, а в Среднем лишнее внимание мне ни к чему.

Я надел костюм: чёрные брюки, жилет, все как положено. Ботинки протёр тряпкой. Посмотрел в треснутое зеркало и пригладил волосы.

— Пойдет, — вздохнул я.

Я обошёл комод-баррикаду, протиснулся в дверь, спустился по лестнице и вышел на улицу.

Дорога из Нижнего квартала в Средний город заняла двадцать минут быстрым шагом. По прямой было бы всего пятнадцать, но на пути попался караван из соседнего города, запряженный большими ездовыми ящерами. Так что мне оставались только переулки, лестницы и один мост через канал, пахнущий чем-то, о чём я предпочитал не думать.

Граница между кварталами была видна без всякой карты. В Нижнем квартале дома теснились друг к другу, стены были серыми от копоти, а вывески кривыми и самодельными.

Здесь же, за мостом, дома расступились. Между ними появились деревья, притом не чахлые кусты, вцепившиеся в трещины мостовой, а настоящие, с кронами и тенью. Мостовая стала ровнее, камни лежали плотно, без щелей. Фонари горели ровным бирюзовым магическим светом.

Жители здесь тоже были другими. Вернее, вели себя иначе. В Нижнем квартале орали через улицу, толкались на рынке и торговались в полный голос. Здесь большинство жителей ходили спокойно, разговаривали негромко и обходили друг друга, вместо того чтобы продираться насквозь. Никто бы и не вздумал размахивать во все стороны шампуром с неопознанным мясом. Запах масла сменился ароматом свежей выпечки. Я невольно повернул голову, нашёл пекарню глазами и запомнил расположение. Так, на будущее. Когда-нибудь сюда обязательно загляну.

Мимо прошагал стражник в начищенных наплечниках.

Я миновал ряд лавок: аптекарь, ювелир, портной, книжник. Над каждой висела аккуратная вывеска со слабо светящимися буквами. Витрины были чистыми, товары лежали аккуратно и красиво. При этом и цены соответствовали окружавшей их красоте.

Парк начинался за площадью с фонтаном в форме рыбы, из пасти которой лилась вода. Рыба была серебристой и отполированной до блеска. Вокруг неё на скамейках отдыхали жители Среднего квартала и гости. Не было ни одного стражника, ни одного торговца и ни одного демона. Хотя, технически, в Средний квартал им доступ открыт.

В общем, всё тихо, чисто и очень скучно.

Я вошёл в парк по широкой аллее с подстриженными кустами по сторонам. Мелкие камешки захрустели под подошвой ботинок. Деревья здесь были высокие, ухоженные, с густыми кронами. Вид деревьев я определить не мог, но выглядели они как наши осинки, только ветвистее и с листьями очень похожими на клевер. Вдоль аллеи стояли скамейки.

Эдвина я заприметил издалека. Его серебристые волосы выделялись на фоне зелени, как маяк. Он ходил взад-вперёд по перекрёстку из двух дорожек, сложив руки за спиной. Шаг, разворот, шаг, разворот. Если бы он был помоложе, я бы принял его за ребёнка перед контрольной.

— Эдвин! — окликнул эльфа я.

Он развернулся на голос. Его лицо показалось мне бледнее обычного. Знакомый симптом.

— Ты пришёл, — облегченно выдохнул Эдвин. — Селеста обычно летает быстрее, но она ещё не привыкла к городу, и я боялся, что она заблудится, или…

— Эдвин, — мягко улыбнулся я. — Дыши.

Он замолчал. Вдохнул. Выдохнул. Поправил манжеты и только потом продолжил говорить.

— Я пригласил кое-кого на свидание, — выпалил он.

Фраза была неожиданной, и я ждал объяснений. Вот только Эдвин вовсе не выглядел счастливым. Будто на похороны шел, а не на свидание.

— И? — многозначительно спросил я.

— И это катастрофа, — Эдвин взъерошил себе волосы, испортив укладку. — Я не знаю, что делать. Меня, конечно, уже сватали. Трижды, к разным эльфийским домам. Но там всё было по правилам — сначала письма, потом визит старших, потом встреча при наставниках. И все под протокол.

— А здесь, — сказал я, — протокола нет.

— Здесь я написал ей «давай встретимся вечером», — Эдвин произнёс фразу тоном повинного в убийстве. — И она ответила «да». И я не знаю, что с этим «да» делать.

Эдвин снова потихоньку забывал дышать. На этот раз я не стал его останавливать.

— Я не знаю, куда с ней идти, о чём говорить, как себя вести, — затараторил эльф. — Я не знаю, что она любит есть, что её раздражает, как она относится к долгим паузам в разговоре. Кон, я же говорил с ней на быстрых свиданиях меньше пятнадцати минут, и из них я десять потратил на панику.

Так, пациент вновь медленно впадал в беспокойство. Иначе он бы не называл меня по сокращенному имени Кон.

— Когда свидание? — деловито спросил я.

— Сегодня вечером, — выдавил Эдвин.

— Сколько у нас времени?

Эдвин посмотрел на небо и прищурился.

— Часа три, — ответил он. — Может, два с половиной.

— Хорошо, — облегченно произнес я. — Где вы договорились встретиться?

— Нигде, — Эдвин драматично приложил ладонь ко лбу. — Я же ничего не продумал. Какой же я дурак…

— Ты не дурак, — поправил его я. — Ты просто нервничаешь, и это нормально. Раз времени у нас в обрез, то нужно быстро выбрать место для свидания. Кто твоя избранница?

Эдвин помедлил. Его бледное лицо начало наливаться краской, да так, что покраснели даже кончики ушей. Реакция для эльфа несвойственная.

— Да так… — замялся Эдвин. — Одна девушка с быстрых свиданий.

Уши Эдвина покраснели ещё сильнее. Я решил не превращать его в помидор, и не стал вызнавать дальше.

— Хорошо, — решительно сказал я. — Давай определяться с её интересами. Что ей нравится?

— Она… — Эдвин задумался. — Она говорила, что любит ходить пешком. Что в городе ей не всегда комфортно, особенно среди толпы.

Я быстро прикинул, что можно было придумать. Спокойное и тихое место для прогулки, чтобы узнать друг друга без лишних глаз.

— У меня есть отличное предложение, — я обвёл рукой парк вокруг нас. — Ваше свидание будет прямо здесь. Вечером будет тише, народу меньше, и вы сможете спокойно поговорить.

Эдвин нахмурился и осмотрел парк с хорошо заметным сомнением. Подстриженные кусты, гравийные дорожки и скамейки не вызвали у него восхищения.

— Это не слишком… просто? — спросил он.

— В таверне шумно, — принялся перечислять я. — В ресторане лучше, но ты постоянно будешь отвлекаться на этикет. А на прогулке можно просто идти и разговаривать. И если разговор прервется, здесь есть на что посмотреть. Молчать на прогулке не страшно. Молчать за столом — совсем другая история.

Эдвин уже с меньшим подозрением огляделся по сторонам.

— Ладно, — согласился он без особого энтузиазма. — Допустим прогулка. И что мы будем делать?

— А вот это я сейчас тебе и покажу, — весело сказал я и зашагал по аллее.

— Кон, — Эдвин тоже сорвался с места, — погоди.

Зашагал эльф уж очень быстро. Так, что мне пришлось подстраиваться и догонять его, иначе Эдвин вскоре скрылся бы из виду.

— Эдвин, не спеши, — сказал я эльфу уже в спину. — Это прогулка, а не забег.

Эльф сбавил шаг. Правда, не сразу. Ему потребовалось шагов десять, чтобы перестроиться. Я снова подстроился под его темп, и через пару минут мы спокойно шли рядом.

— Вот, — сказал я. — Примерно так. Не слишком быстро, не слишком медленно. Руки вдоль тела, если не знаешь, куда их деть. И даже не вздумай скрещивать их на груди или за спиной.

Эдвин тут же разжал руки, и они безвольно повисли вдоль тела. Ладно, пойдёт. Мы, тем временем, шли по аллее парка, и вокруг, за кронами деревьев, виднелись крыши магазинов и домов.

— Расскажи мне о своей избраннице, — попросил я. — Из того, что ты знаешь.

— Знаю совсем немного, — вздохнул Эдвин. — Она не из Солдэна и переехала всего несколько месяцев назад. Ей здесь не совсем уютно, в городе, и она не может найти своё место. Мне показалось, что раньше она жила где-то… в деревне.

— Что ещё?

— Она любит книги, — Эдвин чуть оживился. — Много читает. Какой-то определённый жанр, но я не смог разобрать слово. Что-то причудливое, я даже не расслышал до конца. Но она упоминала, что её любимая книга про мальчика-волшебника.

Я споткнулся. Нога зацепилась за камень, и я чуть не полетел носом в траву. Но удержался. Так, что-то я знаю всего одну историю про мальчика-волшебника. Но я только фильм смотрел, книжку не читал.

— Кон? — Эдвин обеспокоенно окликнул меня и остановился.

— Все нормально, — ответил я.

— Она раньше держала рыбок, — Эдвин почти сразу вернулся к рассказу о своей избраннице. — И очень их любила. Но по какой-то причине ей пришлось с ними расстаться, когда она переехала. Она об этом говорила коротко, но я заметил, что ей было неприятно.

— Рыбок, — повторил я, складывая кусочки пазла в голове. — Это замечательно.

Мы как раз вышли к повороту аллеи, за которым открылся небольшой пруд. Круглый, метров пять в диаметре, обложенный гладкими камнями. Вода в нем оказалась прозрачной, и в ней двигались рыбки. Они были разных размеров и переливались всеми цветами радуги.

Одна рыбка скользнула к поверхности, и её чешуя вспыхнула из голубого в золотой, а потом в зелёный. Другая, помельче, мерцала фиолетовым с лёгкой краснотой, как маленький закат под водой. И только самая крупная рыба лежала у самого дна, серая и неподвижная. Своего рода Грегор среди рыб.

— Стоп, — одёрнул я Эдвина.

Он остановился и почти сразу же увидел блестящих рыбок и пруд.

— Вот здесь, — проинструктировал эльфа я. — Будет ваша первая остановка. Вы идёте по аллее, разговариваете, и выходите к пруду. Остановись и дай ей посмотреть на рыбок.

— А мне что делать? — уточнил Эдвин.

— Да ничего, просто… — я многозначительно посмотрел на Эдвина. — Будь собой. Она же согласилась, значит ты ей понравился. А если и рыбки придутся по душе, то будет еще одна тема для разговора. Этих рыбок, кстати, можно купить в одном из магазинчиков на углу.

Эдвин совершенно по-новому взглянул на пруд.

— Это… хороший ход, — признал он.

— Это не ход, — поправил его я. — Ходы в шахматах. Тебе не нужно выигрывать. Тебе нужно провести приятный вечер вдвоём с девушкой.

Мы пошли дальше. Дорожка так и вилась через рощу низких деревьев с белой корой и светло-зелёной листвой. Из-за деревьев тянуло чем-то прохладным и сладковатым. Через несколько минут мы вышли к ряду прилавков.

Торговый ряд здесь был совсем не похож на Нижний квартал. Никто не вопил, не размахивал товаром и не хватал за рукав. Прилавки стояли на небольшом расстоянии друг от друга, каждый под чистым полотняным навесом. За одним из прилавков продавали стеклянные кувшины с жидкостью разных цветов, от бледно-розового до тёмно-синего. Судя по пузырькам, это был аналог местного лимонада. За другим были маленькие пирожные, аккуратно разложенные на деревянной доске. А по соседству притаились в том числе и цветы.

— Вторая остановка, — уверенно заявил я. — Здесь можно взять по стакану… газировки. Спроси, что она хочет.

— А если я не знаю, что из этого вкусное? — Эдвин скептически посмотрел на синий кувшин.

— Тем лучше. Тогда выберете вместе.

Эдвин впервые за весь разговор слабо усмехнулся. Я же не стал давать ему здесь больше советов. За прилавками было много всего, и у Эдвина будет шанс выбрать что-нибудь самому.

Мы прошли мимо прилавков и вскоре вышли на широкую поляну в конце аллеи. На краю поляны стоял деревянный щит с объявлениями. Среди множества объявлений выделялось одно. На нем были выведены крупные буквы с завитушками. Художник явно считал, что чем больше завитушек, тем важнее событие.

«СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ! Маг-иллюзионист Вальдо Великолепный! Зрелище для всех возрастов и рас! Чудеса, которых вы не видели! (Некоторые чудеса могут содержать незначительное количество огня. Администрация парка ответственности не несёт)».

— А вот и финал вечера, — закончив читать, объявил я. — Расслабитесь немного после прогулки и посмотрите выступление иллюзиониста. Как раз под стать её любимой книге.

— Ты думаешь, — на этот раз Эдвин был абсолютно серьёзен, — ей понравится?

— Важно, что ты подумал о её интересах и учёл их, — ответил я. — А дальше всё уже зависит от иллюзиониста. И от тебя.

Эдвин тяжело вздохнул и посмотрел на небо.

— Пруд, напитки, иллюзионист, — перечислил он. — Вроде бы весь план, да?

— Весь. Ты начинаешь с прогулки, останавливаешься у пруда, берёте по стакану, и заканчиваете выступлением. Тридцать-сорок минут ходьбы спокойным шагом. Может, час, если где-нибудь задержитесь.

— А если я чего-нибудь не учел, — начал вновь волноваться уже вроде успокоившийся эльф. — Если я скажу что-нибудь не то?

— У всех свои недостатки, — мягко произнес я. — Всезнайки быстро утомляют.

Эдвин посмотрел на меня и уж слишком подозрительно энергично закивал. Солнце, тем временем, уже клонилось к крышам.

— Кон, — задал еще вопрос неугомонный эльф. — А если я ей… не понравлюсь?

Костя очень хотел попросить Эдвина посмотреть в зеркало. На него вон даже во время прогулки в парке все девушки заглядывались. Но Константин ответил дипломатичнее:

— Она уже согласилась на свидание, так что дерзай.

Я ободрительно хлопнул Эдвина по плечу.

— Она могла отказать, но не отказала. Это значит, ты ей уже интересен. Твоя задача на сегодня — не стать менее интересным. А для этого достаточно быть собой и не паниковать. С первым у тебя неплохо, со вторым мы сейчас и работаем.

Эдвин тяжело выдохнул и собрался. Впервые за прогулку его руки оказались в более-менее естественном положении. Одна в кармане, вторая на поясе.

— Спасибо, — сказал он.

— Ещё кое-что, — добавил я. — Не пей перед свиданием. В прошлый раз в «Вечной Ночи» ты пришёл подготовленный. Сегодня не надо.

Уши Эдвина вспыхнули алым.

— Я не…

— Эдвин, — холодно отрезал я.

— Ладно, — сдался эльф. — Я думал об этом, но не буду.

— Хорошо, — кивнул я. — Людям, которые чувствуют себя неуютно среди чужих, важно, чтобы человек рядом был настоящим. Ты нервничаешь, и это нормально. Поверь, она тоже нервничает, так что вы в равных условиях.

Эдвин долго молчал. Потом залез в карман, достал блестящую монету и протянул её мне.

— Мой гонорар пять медяков, — заметил я, глядя на серебро.

— Сегодня была экстренная консультация, — возразил Эдвин. — В нерабочее время, в чужом квартале и с прогулкой по парку. Пожалуйста, прими эту плату.

Меня просить дважды не пришлось. Я забрал монету у Эдвина и она приятно легла мне в кошелёк.

— Иди домой, — посоветовал я Эдвину. — Отдохни, умойся, переоденься, если хочешь. Но не перестарайся. И отправь Селесту к своей избраннице с запиской, где именно вы встречаетесь. Вход в парк подойдет отлично.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил меня Эдвин.

— Тогда всё, — попрощался я. — Удачи.

Эдвин протянул мне руку, и я её пожал.

— Потом расскажешь, как прошло, — усмехнулся я.

— Если выживу, — ответил Эдвин.

Он развернулся и зашагал по аллее. И на этот раз шёл нормально, а не семенил. Я же подождал, пока его серебристая макушка скроется за поворотом, и пошёл обратно.

Снова Средний город, прямо до моста через канал. Ну а дальше началась привычная жизнь: кривые вывески, гомон, ругань с верхних этажей. И запах как прежде. Я прошёл мимо барахолки и мимо доски объявлений. Мой флаер все еще висел рядом с объявлением о поиске Герцогини, но курица так и не нашлась. Затем я свернул на свою улицу.

На душе было легче, чем час назад. Работа с Эдвином — это другой темп. Никаких болезненных откровений, никаких хлопающих дверей. Молодой эльф, который нервничает перед свиданием. Нормальная, здоровая, понятная в работе задача. Я помог, он заплатил, и если вечер пройдёт хорошо, у эльфа будет повод прийти еще раз. А если плохо, то тоже повод, но уже другого характера.

Один серебряный за полчаса работы. Один из лучших гонораров за последний месяц. Что-то меня уж слишком щедро награждает удача. Правда, этот серебряк пойдёт на ремонт двери, если я, конечно, не хочу до конца жизни спать за баррикадой из собственной мебели.

Я прошел мимо переулка к спортивной площадке. Тройка бесов на крыше привычно болтала о всяком и ругалась меж собой. Зелёный бес помахал мне когтистой лапой, а я ему.

Поднялся на второй этаж. Ступеньки скрипнули, и нижняя как обычно громче остальных. Свет в коридоре был тусклым. Единственный магический фонарь на моём этаже давно мигал и работал через раз, и хозяин здания чинить его не собирался.

Я протиснулся мимо комода, перешагнул через порог и полез в карман за ключом от нижнего ящика, чтобы убрать полученную от Эдвина серебряную монету.

— Я уже было подумала, что вас съели демоны, — произнёс знакомый женский голос за моей спиной, — и приёмы вы больше не ведёте.

Я замер с ключом в руке и медленно обернулся. Услышать этот голос вновь я никак не ожидал.

Глава 11. Цена вопроса

Я обернулся и увидел, что у стены напротив моего дверного проёма стояла Лера и с любопытством разглядывала меня из-под тонких очков. Одета она была с большим вниманием к деталям, чем во время быстрых свиданий: тёмная юбка в пол, светлая водолазка и пиджак укороченного кроя, который она явно приобретала не здесь.

— Это расхожее заблуждение, — ответил я и подошёл поближе к двери. — Демоны в нижнем квартале людей не едят. Хотя я не могу быть абсолютно уверен в обычаях демонов, живущих за пределами Солдэна.

Лера поправила выбившуюся из аккуратной причёски прядь волос и сделала полшага вперёд. Я тут же отодвинул тумбочку в сторону, чтобы освободить проход пошире.

— Прошу, проходите внутрь. — Я указал рукой на диванчик. — Чай будет через пару минут.

Лера маленькими шажочками зашла внутрь, пригнув голову в проходе, который по большей части до сих пор был загорожен дверью. Она уселась на самый край диванчика, а я тут же занялся чаем. В этот раз я изменил свои традиции и не стал предлагать пациенту воды, уж больно интересно мне было попробовать, что мне там насобирала Мао. И хотя на вид сбор выглядел сомнительно, вскоре по комнате разлился приятный аромат с шоколадными нотками.

— Ваш чай. — Я поставил кружку на стол рядом с Лерой.

А сам устроился на стуле, сохраняя привычную дистанцию между собой и пациентом. Лера пододвинула к себе кружку и принюхалась.

— Пахнет на удивление… приятно. — Задумалась над подходящим словом она.

— Если хотите, могу подсказать вам, в какой именно лавочке на рынке продаётся такой чай. Правда, обычно каждый раз получается что-то новое.

Лера сделала несколько маленьких глоточков, поправила запотевшие от пара очки и говорить не спешила.

— Полагаю, что вы пришли сюда не для того, чтобы говорить о чае, — мягко произнёс я. — Да и мы с вами не походим на настоящих английских джентльменов.

— При чём здесь Англия? — удивилась Лера.

— Я к тому, что не против поговорить с вами о чае или о погоде, — объяснил я. — Но с моей стороны будет абсолютно бессовестно требовать за это пять медяков.

Лера сняла очки, протёрла стёкла краешком пиджака и надела обратно. Она постучала пальцами по дымящейся чашке, а затем призналась:

— Меня пригласили на свидание.

Эту фразу она проговорила настолько быстро, что у меня ушло несколько секунд, чтобы понять, что именно она сказала.

— Это просто замечательно, — подбодрил её я. — Я рад и за вас, и за вашего избранника.

Лера придвинулась чуть ближе к столу.

— Нет, вы не понимаете. Меня пригласили на свидание, и я согласилась.

Она отставила чашку на стол и сцепила руки на коленях, ожидая моей реакции.

— Я уверен, что вы выбрали достойного человека, Лера, — ответил я. — И надеюсь, что вы хорошо проведёте время.

Лера позволила себе едва слышно цокнуть языком, сняла очки и положила их на стол рядом с чашкой. За очками было незаметно, но она слегка подкрасила ресницы и глаза макияжем, который, видимо, попал в этот мир из прошлого вместе с ней. При желании она могла произвести фурор среди модниц высшего света, хотя не то чтобы я когда-то с такими встречался.

— Вы совсем меня не понимаете, Константин, — продолжила настаивать Лера. — Я не знаю, правильно ли я поступила.

— Что заставляет вас думать, что вы поступили неправильно? — уточнил я.

— Я не знаю, — Лера отвела глаза и задумалась. — Он очень… воспитанный. Не в том смысле, что просто вежливый. Он отодвинул мне стул, похвалил моё платье, хотя в тот вечер я надела бог весть что, заказал напитки…

Лера сбилась и снова схватилась за кружку с чаем как за спасательный круг.

— Пока я не слышу ни одной плохой вещи, которая убедила бы меня в том, что вы сделали неправильный выбор, — сказал я и сделал глоток чая.

Запах не обманул, но кроме вкуса горького шоколада была в нём и лёгкая кислинка, которая оставалась где-то в послевкусии.

— Он другой, — тихо сказала Лера.

— Другой в том смысле, что не похож на человека? — спросил я. — В Солдэне много разных жителей, так что главное, чтобы у него были качества, которые нравятся вам.

— Есть в нём какое-то… обаяние, — Лера подбирала слово с большой осторожностью. — Он нервничал, когда мы разговаривали, и очень много извинялся, главное, что он был искренним. Я не думала, что здесь бывают такие люди. Ну, то есть не люди, конечно…

Мысли Леры окончательно запутались, и она вновь замолчала.

— Пока звучит так, что он вам понравился, — сказал я нейтрально.

— Да. Он мне понравился. В этом и проблема.

— Почему проблема?

Лера откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди.

— Потому что я не знаю, имею ли я на это право. Три месяца назад у меня были друзья, была работа, была жизнь. А сейчас я в городе, наполненном… всем, — Лера развела руки в стороны, чтобы показать масштаб проблемы, — а тут ещё это свидание.

Складывалось такое ощущение, что Лера вела в голове подсчёт и пыталась найти для себя рациональную причину для отказа. Но была и вторая проблема.

— А не расскажете, где вы с ним познакомились? — спросил я.

— На быстрых свиданиях, — Лера сказала это как большую непристойность, а на её щеках выступил румянец. — Я не слишком часто выхожу из дома, а тут соседка предложила пойти вместе с ней. А сама испарилась.

В Солдэне соседка вполне могла буквально испариться, если обладала соответствующей магией. Впрочем, к этому моменту я уже примерно понял, с кем именно у Леры было назначено свидание из немногочисленного мужского состава, пришедшего в таверну Гарбака накануне. Вот только строго говоря, этот обаятельный, неуклюжий и искренний эльф уже был моим пациентом. И мне следовало бы не нарушать рабочую этику и либо отказаться от сеанса с Лерой, либо пригласить на сеанс обоих. Правда, боюсь, что тогда и Лера, и Эдвин просто в страхе сбегут от меня.

— Лера, — обратился к девушке я. — То, что вы решили пойти на свидание, не означает, что вы предаёте прошлую жизнь. Это означает, что вы попьёте чаю или прогуляетесь с человеком, который вам интересен. Даже если этот человек вовсе не человек.

Лера едва заметно улыбнулась моей небольшой шутке, но тут же спрятала улыбку за серьёзным выражением лица.

— Знаете, что я заметил за те месяцы, что провёл в этом мире? — обратился к ней я. — Он устроен парадоксально. Здесь есть магия, фантастические звери и волшебные существа. Всё это выглядит сказкой, если смотреть со стороны. Но если пожить здесь подольше, то понимаешь, что за чудесами прячется совершенно обычная жизнь. Здесь люди и не только покупают продукты, платят за квартиру и нервничают перед свиданиями.

— К чему вы ведёте? — насторожилась Лера.

Она хотела прямо сейчас начать мне доказывать, что абсолютно ни капельки не нервничала. И всё же её пальцы выстукивали ритм по быстро остывающей чашке.

— К тому, что это место одновременно и сказка, и реальность, — объяснил я. — И одно не отменяет другого. Так почему бы не провести один вечер с человеком, который, судя по вашему описанию, смотрит на вас с тем же интересом, с каким вы смотрите на него.

Лера задумалась так же крепко, каким был чай в моей кружке, которую я успел осушить полностью, пока она раздумывала над сказанными мной словами. В следующий раз нужно будет добавить больше воды.

— А что, если он мне не понравится? — спросила она и подняла на меня глаза.

— Тогда вы немного развеетесь, вернётесь домой, — тепло улыбнулся я, как умел улыбаться для других людей, — и ничего не изменится. Кроме того, что у вас появится одно хорошее воспоминание в городе, где их пока немного.

Лера потянулась пальцами, чтобы поправить очки, но вместо этого дотронулась до носа. И только потом она поняла, что её очки лежали на столе. Её лицо покраснело ещё сильнее, чем когда она описывала Эдвина. И она тут же спрятала глаза за парой толстых стёкол.

— Я подумаю, — тихо сказала она.

— Конечно, — согласился я. — Именно это и нужно сделать.

Мы поговорили ещё немного об отстранённых вещах, которые не имели никакого отношения к свиданию. Оказалось, что её пиджак не совершал путешествие между мирами вместе с владелицей, вместо этого Лера нашла его в одной из небольших лавочек на окраине нижнего квартала, где продавалась похожая на земную одежда. Но владелец лавочки землянином не был. Она начала рассказывать мне о своём работодателе-аптекаре, где Лера помогала со счетами и запасами, но к этому времени у неё закончился чай. Едва я хотел предложить ей ещё чашку, как Лера поднялась с дивана.

— Мне нужно бежать, — сказала она и пригладила волосы. — Простите, что так засиделась.

— Вам не за что извиняться, — произнёс я и поднялся на ноги. — Мои двери всегда для вас открыты. И всего за пять медных монет в час.

Несколько мгновений Лера пыталась разобрать, говорил ли я серьёзно. А затем звонко рассмеялась, прикрывая рот рукой.

— Это за сеанс, — сказала она, отсмеявшись, и передала мне пять медных монет. — В следующий раз я предупрежу вас заранее.

Мы попрощались, и она быстрым шагом пошла по коридору. Ступеньки заскрипели, а затем шаги стихли на улице. Было не похоже, что Лера собиралась просто «подумать» о грядущем свидании. Кажется, она вполне себе планировала на него прийти и при этом всеми силами хотела не опоздать.

Я вернулся к столу и записал сеанс в журнал, а по ходу прикидывал, хватит ли сил на то, чтобы сходить за мастером сегодня или придётся оставить баррикаду в двери до завтрашнего дня. Мои мысли нарушил громкий стук тяжёлых сапог по ступенькам, вслед за которым в дверном проёме показалась знакомая красноватая физиономия с двумя короткими рожками.

— Здарова, лекарь, — Рекс окинул взглядом мой дверной проём, потом покосился на дверь, прислонённую к стене в коридоре. — Это у тебя с каких пор так проветривается?

— С самых недавних пор, — ответил я. — Вышло недоразумение с одним посетителем. Как раз собирался заняться ремонтом.

— Ремонт подождёт, — Рекс шагнул внутрь и привычно огляделся по сторонам. — У меня к тебе дело. Помнишь беглеца, которого мы искали? Молодой, тёмные волосы, забрался к тебе в приют?

Я помнил. Ещё как помнил. Но признаваться хитро прищуренному Рексу в том, что видел Артема в приюте, абсолютно не собирался.

— В памяти не всплывает, — покачал головой я.

— Не всплывает, и ладно, — продолжил Рекс. — Сегодня утром мы его поймали в районе восточных ворот. Сидит в застенках с самого полудня.

— И какое отношение это имеет ко мне?

Рекс сунул руку в нагрудный карман и вытащил оттуда измятый, потрёпанный кусок бумаги. Даже в полумраке я узнал собственный флаер. «Лекарь разума. Приём по записи и без».

— Единственная вещь, которая была у него в карманах, — сказал Рекс. — Ни денег, ни документов, ни жетонов гильдии авантюристов. Только эта бумажка. И он просит встречи с тобой. Говорит, что ты его знаешь.

Я посмотрел на флаер в когтистой руке стражника. На нем было написано лекарь, а не юрист или мастер на все руки. Но Артём, очевидно, решил, что психолог в фэнтезийном мире подрабатывает всем, чем только можно.

— Теоретически, и я говорю чисто теоретически, — начал я, и тут же получил усмешку от Рекса. — Я могу его знать. Что ему грозит?

— Штраф в двадцать медяков за проникновение в закрытую зону. Он ничего не воровал, дров не наломал, так что тут обошлось. Но штраф заплатить надо. Иначе я его выпустить не имею права.

— И что тогда?

— Тогда будет сидеть и куковать, пока не заплатит. Или пока кто-то не заплатит за него. По закону можем держать до трёх лет, но обычно после года все забывают, что человек вообще у нас сидит.

Три года в застенках Нижнего квартала за то, что полез поглядеть на закрытый переулок в незнакомом для себя городе и мире

— Ладно, пойдем, — сказал я и взял с собой пиджак.

— Заплатить за него собрался? — уточнил Рекс.

— Для начала поговорим. А там разберёмся.

Мы вышли на улицу и двинулись вниз по кварталу. Нижний квартал вечером жил своей привычной жизнью: торговцы зазывали прохожих, тройка бесов сидела на своей привычной стене и с болтала без умолку, а где-то далеко лаяла собака.

Темница Нижнего квартала располагалась в конце улицы, за рынком, в приземистом каменном здании. Архитектура не давала чёткого ответа, чем это здание было до того, как его переоборудовали в темницу. Но запах склонял к тому, что конюшней.

Внутри отчётливо ощущался запах сырости, а пространство освещали две тусклые покачивающиеся лампы. За деревянной стойкой у входа стоял ещё один страж — молодой демон с ветвистыми рогами, на чьём лице однозначно проступало выражение глубокого безразличия ко всему, что происходит вокруг.

— К задержанному, — бросил ему Рекс, и тот молча кивнул.

Мы прошли мимо двух закрытых дверей и остановились перед третьей. Рекс загремел ключами, провернул замок и толкнул дверь.

Комната для содержания встретила нас каменными стенами с заметными подтеками неизвестного происхождения, узким окошком под потолком, деревянной лавкой и ведром в углу. На лавке сидел Артём.

Выглядел он хуже, чем при нашей первой встрече. Куртка была ещё грязнее, под глазами заметные синяки, а кроссовки превратились из когда-то белых в окончательно и бесповоротно серые. Но когда он увидел меня, на его лице промелькнуло облегчение.

— Док, — выдохнул он. — Ты пришёл.

— Прийти-то пришел, — подтвердил я. Потом обернулся к Рексу. — Дай нам пять минут, если есть такая возможность.

Рекс пожал плечами и отошёл, оставив дверь приоткрытой. Я шагнул внутрь и остановился напротив Артёма. Садиться на лавку рядом с ним не стал.

— Давай рассказывай, что произошло. Коротко и по существу.

— Помнишь я тебе говорил про переулок за рынком, — начал Артём. — Ну, из-за которого я в прошлый раз удирал от стражи. Я туда вернулся.

Я стиснул челюсть, чтобы не выругаться от души. Такой дурости я не мог ожидать даже от Амуна или Макса, да и от других детей из приюта Эмбер. Потому что они были маленькими, а не глупыми.

— Ты вернулся в переулок, чтобы что? Что ты там такого забыл? — протянул я.

— Я хотел посмотреть, починили ли они руну, — Артём поймал мой взгляд и осёкся. — Ладно, это звучит ужасно. Я знаю.

— Ужасно — это мягко сказано. И это касается не слов, а действий. Ты вытворил абсолютную, несусветную и бескомпромиссную дичь.

— Это психологи так ругаются? — робко улыбнулся Артем.

— Не вижу причин для улыбки, — тут же отрезвил его я. — Ты знаешь, сколько ты им должен? Или насколько тебя здесь запрут, если я сейчас просто развернусь и уйду?

— Ну, наверное деньков десять подержат за двадцать-то медяков, — пожал плечами Артем. — Меня и раньше ловили, и больше пятнадцати суток никто пока не давал.

— Это не твой мир, Артем, — предупредил его я. — Тебя оставят гнить тут на три года.

Артём сжал челюсти и уставился в пол. Отвечать он не спешил.

Я выдохнул, чтобы восстановить остатки спокойствия.

— У тебя есть двадцать медяков на штраф? — спросил я Артема.

— Нет. У меня вообще ничего нет. Последние деньги я отдал в приют, за прошлый раз, а то, что оставалось, ушло на еду.

— Работы у тебя нет?

— Нет, — покачал головой Артем и тут же торопливо добавил. — Я пытался. Разгружал телеги у восточных ворот два дня, заработал четыре медяка и потратил три на лепешку, похлебку и ломоть сыра. А четвёртую монетку у меня вытащили на рынке.

— Артём, — обратился к нему я. — Ты не на каникулах и не в отпуске в этом мире. Ты чуть ли один из немногих людей с планеты Земля в радиусе очень многих километров. Ты представляешь целую параллельную вселенную. И каждый раз, когда ты влезаешь в неприятности, для местных это не «случайный человек опять нарвался». Это «люди с той стороны все такие — ведут себя глупо и создают проблемы».

Артём поднял голову.

— Я об этом не думал.

— Я знаю, что не думал. Именно поэтому говорю. Ты формируешь впечатление о целом мире, из которого мы оба пришли. И пока что это впечатление выглядит так: появился чужак, первым делом сломал охранную руну, потом ворвался в детский приют и напугал детей, а потом опять полез в тот же переулок и попался. Не самая лестная визитная карточка для целой планеты.

Артём откинулся к стене и закрыл глаза.

— Ты прав, — сказал он. — Я даже спорить не буду, потому что ты абсолютно прав. Я вёл себя как полный идиот.

— Я не затем это говорю, чтобы ты себя укорил ещё разок. В следующий раз, когда тебе захочется залезть куда-то…

В коридоре послышался кашель Рекса. Похоже, наши пять минут истекают.

— Константин, — Артём подался вперёд и сцепил руки перед собой, — я за все заплачу, обещаю. И на прием приду, обязательно. Только не бросай меня здесь, а?

— Очень ценю твой настрой, — кивнул я. — Только на приём тебе понадобятся пять медяков, которых у тебя тоже нет, как и штрафа.

— Я найду, — твёрдо сказал Артём. — Заработаю и приду.

Я помедлил. Сейчас у меня было чуть больше четырех серебряков. Если заплатить за штраф Артема, то на квартплату мне не хватит. Тут либо поднимать цены для пациентов, которых у меня в последнее время резко прибавилось, либо… либо что? Оставлять своего соотечественника гнить в грязной вонючей конюшне, которую наспех перекроили в темницу?

Я вышел в коридор, где Рекс подпирал стену и поглядывал на дверь камеры с заметным интересом.

— Я заплачу его штраф, — сказал я.

Рекс приподнял бровь.

— Ты серьёзно? — переспросил он. — Кон-стан-тин, я таких обалдуев в Нижнем видел не один десяток. Каждую неделю по дюжине попадает ко мне в застенки. Ты за каждого платить будешь?

Он обратился ко мне по имени, выговорив его по слогам. За все время нашего знакомства Рекс обращался ко мне по имени лишь один раз, когда мы только познакомились.

— Не за каждого, — ответил я. — Но за этого я заплачу.

— Дело твоё, — Рекс пожал плечами. — Двадцать медных. Можно серебром, мне же проще будет.

Я достал из внутреннего кармана пиджака две серебряных монеты и передал их Рексу. Рекс тут же сунул их за пазуху.

— Не знаю, что у тебя за интерес к этому дуралею, — сказал он, оттолкнувшись от стены. — Но если он опять попадется мне на каком-нибудь преступлении, я его больше к тебе не поведу. А сразу прямиком к капитану.

До меня доходили слухи о том, что даже местные банды страшились капитана стражи Нижнего пуще королевской гвардии.

— Я запомню, — кивнул я.

— За тебя заплатили, — Рекс широко распахнул дверь камеры. — Скажи лекарю спасибо и чтоб я тебя больше не видел.

Артём вскочил и вышел в коридор. Рекс проводил нас до выхода, кивнул мне на прощание и вернулся внутрь. Тяжёлая входная дверь закрылась за ним с глухим стуком.

Я поднял глаза к небу и позволил прохладному воздуху Нижнего квартала очистить мою голову от дурных мыслей. После камеры, в которой я провел едва ли десять минут, это казалось настоящим блаженством.

— Константин, я правда за все заплачу, — выбил меня из идиллии Артем. — Че мне сделать? Таскать, грузить, мне вообще без разницы, лишь бы отдать долг.

Я опустил голову. В приют его устроить я не мог, уж точно не после того переполоха, который мне пришлось расхлебывать в прошлый раз. На Эмбер и без того много забот. Другой работы у меня для него…

В моей голове вдруг нарисовался план настолько четкий, что я чуть не рассмеялся.

— А ну-ка пойдём со мной, — сказал я. — Есть у меня одна интересная идейка.

Глава 12. Замкнутый круг

Я повёл Артёма через Нижний квартал, и мы прошли несколько улиц, прежде чем оказались перед большим каменным зданием, из которого доносились звуки активной работы. Кто-то что-то пилил, бил молотком по наковальне, и всё это дополняли громкие голоса. Артём шагал рядом со мной и молчал. Да и мне до того, как мы прибыли на место, было ему сказать нечего. Когда мы оказались перед крепкими деревянными дверями, я остановился и заговорил.

— Здесь будет только три правила, — сурово произнёс я. — Первое: ты работаешь. Не споришь, не жалуешься, не объясняешь разницу между этим и нашим миром. Ты работаешь и учишься.

Артём нахмурился и кивнул головой.

— Второе, — продолжил я. — Ты не лезешь в неприятности. Никаких переулков за рынком, никаких охранных рун, никаких уходов от погони в детских приютах. И третье: ты слушаешь мастера.

Артём шмыгнул носом и ещё раз кивнул, принимая правила игры.

— Мастер может показаться суровой, — чуть мягче проговорил я. — Но она дворфийка. Суровость у них это часть характера.

— А если она сразу начнёт орать? — осторожно уточнил Артём.

— Значит, она считает, что ты способен сделать лучше, — объяснил я и потянул дверь. — Беспокоиться нужно, если она будет молчать и тебя игнорировать.

Меня тут же обдало потоком воздуха, в котором ощущалась древесная стружка и запах калёного железа. Голоса стали ещё громче, но доносились откуда-то из задней части мастерской. А вот в передней части стояла Бренна и незнакомый мне молодой дворф, который держал в руках деревянную заготовку.

— Вот тот край лучше отшлифовать, как ты думаешь, Данрик? — обратилась Бренна к дворфу.

— Можно и отшлифовать, почему бы и нет, — вежливо ответил Данрик и забрал у неё заготовку. — За пару минут справлюсь.

— Большое спасибо! — в сердцах поблагодарила кузена Бренна.

А затем заметила, что у неё посетители.

— Лекарь, никак ты пожаловал! — воскликнула она.

Бренна вытерла руки о фартук с прожжёнными дырками и подошла ближе.

— Зашёл за стулом или так, языком почесать? — спросила она и протянула мне руку.

— С первым ты не угадала, мне нужен не стул, — пожал её руку я. — А вот со вторым вполне. Только разговор у меня деловой.

Бренна тут же скрестила руки на груди и улыбнулась.

— Ну вываливай, — произнесла она.

— Бренна, это Артём, — я указал на появившегося из-за моей спины Артёма. — У него очень много энергии и любопытства, и он не знает, куда бы ему их приложить.

Бренна перевела взгляд на Артёма и резко шагнула ближе. Паренёк хотел отшатнуться, но дворфийка уже схватила его ладони и быстро их оглядела.

— Из этого может и будет толк, — пробормотала она себе под нос и выпустила Артёма из железной хватки. — Чего умеешь вообще?

— Ну… Это… — немного опешил от напора Артём. — Я разгружал телеги у восточных ворот. А до того курьером подрабатывал. Ну, и в гараже отцу помогал.

Я выразительно посмотрел на Артёма, и тот сразу же поправился:

— В смысле в мастерской. Инструменты подать, порядок навести. Как-то так.

Данрик за верстаком фыркнул, но Бренна бросила в его сторону колючий взгляд, и тот сразу же уткнулся головой в заготовку.

— То, что ноги быстрые и с инструментами дела имел, это хорошо. Я в твоём возрасте уже цех держала, но ничего. Где не сможешь — подскажем. Где не знаешь — научим. Было бы желание.

— Желание есть! — резво отозвался Артём.

Бренна хлопнула его по спине так, что Артёма чуть не сложило пополам.

— Вот это я понимаю настрой! — рассмеялась она и обратилась уже ко мне. — Второй раз меня выручаешь, лекарь. Может, и из тебя у нас толк бы вышел.

— У меня уже есть работа, — вежливо сказал я. — Но спасибо за предложение.

— Арть-ома возьму на испытательный срок, — чуть исковеркала его имя Бренна. — Если за неделю не сломаешь ничего дорогого и не сбежишь, будем уже говорить серьёзно. Как далеко отсюда живёшь?

— Если по чесноку, дома у меня тут не… — начал было объяснять Артём, но Бренна его прервала.

— Выделю тебе койку в пристройке и одеяло. Только если сбегать надумаешь, одеяло забирать запрещается.

— Да не буду я ничё забирать, — протянул Артём. — И сбегать тоже не буду.

— С этим разобрались, — Бренна упёрла руки в бока и повернулась ко мне. — Что там по поводу не стула, за которым ты ко мне заглянул?

— Мне тут на днях дверь выбили, — объяснил я. — Прям с петлями, а в двери дыра. В итоге у меня вместо нормального кабинета проходной двор.

— Будет тебе дверь, лекарь, — улыбнулась Бренна. — Есть у меня тут одна, которую клиент из Среднего города не забрал, а срок оплаты истёк уже давно.

— А во сколько мне это…

— Обижаешь! — в этот раз по спине хлопнули уже меня. Не могу сказать, что я справился с дворфийской силой лучше Артёма. — За твою помощь я тебе хоть две двери поставлю!

— Одной будет достаточно. Вторую пока ставить некуда, — отказался я.

Бренна посмотрела на Артёма.

— А ты чего встал как вкопанный, ученик? — с вызовом в голосе произнесла она. — У нас тут клиент за дверью пришёл, а ты лясы точишь. А ну быстро за мастером Подриком, он тебя по дереву работать мигом научит.

Артём несколько мгновений обрабатывал информацию, затем сорвался с места и рванул глубже в мастерскую. Только на полпути он остановился, обернулся и спросил, перекрикивая шум работы:

— А как он выглядит, этот ваш Подрик?!

— Седые волосы и борода до колен! — крикнула ему Бренна, и Артём скрылся из виду.

— У меня складывается ощущение, что так выглядит добрая половина мастеров-дворфов, — покачал головой я.

Бренна расхохоталась и ответила:

— У тебя зоркий глаз, лекарь. А молодой пусть с мастерами познакомится. Глядишь, и притрётся.

Через какое-то время Артём умудрился найти нужного дворфа и вернулся к нам в компании коренастого крепкого мужичка. А сам Артём двумя руками тащил большой деревянный ящик, который почти перевешивал его и тянул к полу.

Бренна объяснила, что именно нужно сделать, и через двадцать минут мы уже были у меня в комнате. Подрик в одиночку дотащил сюда светлую дверь с приятным тёмным узором, поставил её на петли, которые не скрипят, и с довольным видом протянул мне ключ.

— Заказчик, принимай работу!

Артём стоял рядом и смотрел на установленную дверь с не меньшим удовлетворением. Он оказался неплохим помощником: где нужно придерживал дверь, где нужно подавал инструменты, а где не нужно просто не лез под руку. И вся эта работа вышла мне в пять медяков, а дверь и вовсе бесплатно.

— Большое спасибо тебе, Подрик, — произнёс я. — А эту дверь ты часом не…

Ещё до того, как я показал на выломанную дверь и старые петли, которые остались в коридоре, Подрик подхватил её одной рукой, устроил на плечо и двинулся к выходу.

— Жду тебя через полчаса, — дал он указание Артёму. — И петли собрать не забудь.

— Сделаю в лучшем виде! — отозвался Артём.

Когда тяжёлые шаги Подрика затихли, Артём позволил себе выдохнуть и провёл ладонью по косяку.

— Нормально так вышло, да? — спросил он с непривычным для него спокойствием в голосе.

— Более чем нормально. Ты же сам видел, что у меня тут раньше было, — похвалил Артёма я. — И раз уж ты теперь ученик в мастерской дворфов, у меня для тебя будет ещё один заказ.

Артём немного напрягся.

— Не волнуйся, задача не сильно сложная, — успокоил его я. — Мне нужна табличка или, правильнее сказать, вывеска. Чтобы повесить внизу у входа и чтобы любой прохожий сразу понимал, что здесь принимает лекарь разума.

— Мысль хорошая, — кивнул головой Артём. — А то я так бы и не подумал, что в такой дыре принимает доктор.

Я пропустил мимо ушей его комментарии по поводу состояния дома и продолжил:

— Только я хочу, чтобы ты за основу взял вывески из нашего мира и адаптировал их под этот. Справишься?

На лице Артёма проступила робкая улыбка.

— Узнаю у мастера, но думаю, что справлюсь.

Артём собрал петли и сунул их в карман куртки, подобрал ящик с инструментами Подрика и замялся.

— Это… Спасибо, док, — сказал он. — Я и вправду постараюсь не облажаться. И тебе все верну. Обещаю.

Мы попрощались, и Артём ушёл. Я закрыл за собой новую дверь и постоял перед ней ещё минуту, рассматривая узор. А затем мой взгляд упал на окружавшую это произведение искусства обстановку: потрёпанный диванчик, скрипучий стул, комод с перекосившимся ящиком. Дверь у меня теперь была. А вот всё, что находилось за ней, по-прежнему оставляло желать лучшего.

И мне в голову вдруг пришла мысль, что для улучшения нужно выходить из подполья. Пока я работал как безымянный лекарь разума в нижнем квартале, потолок в пять медных монет за приём и кривые флаеры на досках объявлений мне не пробить.

Я переоделся в свой парадный костюм, запер новую дверь и вышел на улицу. В этот раз основную дорогу из Нижнего квартала в Средний город не перегораживал караван, поэтому гул голосов, лай собак и шумные торговые лотки остались за спиной. Когда я оказался на широкой улице с каменными столбами, разграничивающими два разных квартала, то увидел небольшое скопление людей на перекрёстке. Группа из десяти-пятнадцати человек столпилась вокруг мужчины в светлой робе, который вещал с хорошо отрепетированным воодушевлением.

«Приличная аудитория», — подумал я.

Я невольно замедлился и прислушался. Хотя всех слов с такой дистанции я не разобрал, но проповедник говорил что-то о «свете, который ведёт заблудших», «скопившейся в Нижнем квартале грязи» и «истинном исцелении, которое приходит только через благословение Храма». Где-то между делом прозвучало и слово «шарлатаны», но я уже ускорил шаг, минуя эту группу. Сейчас мне нужно было попасть в ратушу, а не участвовать в дискуссионной группе.

Я прошёл через площадь Среднего города, миновал двухэтажный дом с вывеской «Гильдия авантюристов», у которого было оживлённо, и вошёл во внушительное здание с высокими каменными колоннами и широкими коридорами. У входа за деревянной стойкой сидел немолодой мужчина с лицом, выражающим вселенскую грусть.

— Добрый день, — поприветствовал его я. — Мне нужно зарегистрировать предприятие.

Клерк даже не поднял головы. Он взял перо, придвинул к себе чистый бланк и монотонным голосом произнёс:

— Имя владельца.

— Константин.

— Фамилия.

— У меня нет местной фамилии.

Клерк впервые поднял на меня глаза, но к вселенской грусти добавилось выражение в стиле «ещё один».

— Тип предприятия, — продолжил он, снова опустив взгляд.

— Лекарь разума. Я провожу консультации и разговариваю с людьми о том, что их тревожит.

Клерк закончил вести записи на бланке, потом поставил печать и придвинул бумажку мне.

— Кабинет четырнадцать в левом крыле, — сказал он с абсолютно бездушной интонацией. — Следующий.

Я забрал бумажку и отправился в левое крыло. Пришлось изрядно пройтись по длинному коридору с рядами дверей по обеим сторонам, каждая из которых была пронумерована, но не все номера шли по порядку. У кабинета четырнадцать стояла очередь из пяти существ.

— Кто последний? — спросил я.

— За мной будете, — отозвался сутулый полурослик.

Я прислонился к стене и приготовился ждать. К моему великому сожалению, очередь шла медленно. Выходило как минимум по двадцать минут на человека, и через час я оказался третьим. Тут следом за мной к очереди подошёл невысокий зелёный гоблин с бегающими глазками. Он постоял секунд пять, раскачиваясь из стороны в сторону, а затем решительно направился прямо к двери кабинета.

— Мне только спросить, — объявил он и взялся за ручку.

Реакция очереди была мгновенной и единодушной. Здоровенный орк, который был вторым и терпеливо сидел на скамье и смотрел прямо в стену, поднялся во весь свой немалый рост и за шиворот протащил гоблина обратно к началу коридора. Гоблин брыкался и всеми силами старался пролезть обратно к кабинету, но силы были неравны. Когда орк вернулся и снова присел на своё место, он получил два благодарных взгляда — от меня и от полурослика.

Наконец подошла моя очередь. Я зашёл внутрь, где сидел очередной клерк. В этот раз это был дворф, но выражение лица всем сотрудникам ратуши, похоже, выдавали вместе с должностью. Он взял у меня бумажку без каких-либо вопросов, посмотрел на надписи, перевернул. А затем выдал:

— Вам в кабинет номер тринадцать.

— На входе мне сказали, что нужно в четырнадцатый, — возразил я, сохраняя вежливость.

— На входе ошиблись, — покачал головой дворф и толкнул бумажку обратно мне. — Вам точно в тринадцатый.

Я не стал спорить, забрал документ и вышел наружу. Следующие в очереди за мной люди не скрывали радости от скорости приёма. Я походил по коридору в поисках кабинета тринадцать, но, как оказалось, в этом крыле такого номера не было. Зато он обнаружился в соседнем крыле, где тоже была очередь, которую я отстоял без эксцессов.

Я уже было ожидал в третий раз увидеть одно и то же бюрократичное выражение лица, но внутри меня встретила молодая невысокая эльфийка с рыжими волосами, веснушками и живыми карими глазами.

— Так-так-так, давайте посмотрим, — сказала она, пробегая глазами текст. — Имя есть, тип предприятия есть… Ой, у вас тут адреса нет.

Она забавно нахмурилась и надула щёки.

— И тип предприятия непонятный. Давайте сначала заполним адрес.

Я продиктовал ей, где именно веду приём, а затем перешёл к объяснению того, чем я занимаюсь:

— Я помогаю людям справляться с проблемами. Но только не проблемами тела, а проблемами разума. Что-то вроде целительства, но для спокойствия души.

— В первый раз слышу что-то подобное, — призналась эльфийка. — Но у нас это всё равно классифицируется как целительство. А ратуша целителей не регистрирует. Для этого вам нужно идти в Храм.

— Я ведь всё-таки не совсем лекарь в классическом понимании, — попытался объяснить я. — Я не варю зелья, не использую магию и не делаю припарок. Я просто разговариваю.

Девушка мягко покачала головой.

— Случай у вас действительно необычный. Но по регламенту любой, кто занимается лекарством или целительством, проходит через храм. Изменить это правило я, к сожалению, не в силах.

Видимо, эльфийка заметила что-то такое в моём лице, потому что тут же пододвинулась поближе и наклонилась вперёд.

— Но я всё равно могу вам помочь, — понизила голос она. — Чтобы попасть в храм, вам понадобится пропуск в Верхний квартал. Обычно его выдают на стойке регистрации, но Микаэль не очень любит их выписывать, потому что у нас строгий лимит. Так что пропуск вам выпишу я.

Она достала чистый бланк, заполнила его аккуратным почерком, поставила печать и протянула мне.

— Только прошу, никому об этом не рассказывайте. Иначе мне сильно достанется.

— Обещаю, — искренне сказал я. — И большое вам спасибо.

Я покинул ратушу и вышел на улицу. Солнце уже клонилось к горизонту, и по ощущениям было пять или шесть часов вечера, если по земным меркам. На то, чтобы пройти всего два кабинета, у меня ушло несколько часов. Страшно представить, сколько времени может уйти, чтобы пройти бюрократию от начала до конца.

— Наверное, это невозможно, — произнёс я, чтобы подбодрить себя самого.

И двинулся к границе Верхнего квартала. Меня встретила крепкая стена из белого камня и проход, охраняемый двумя стражниками в крепких доспехах. Они держали в руках алебарды и внимательно вглядывались в лица прохожих.

— Пропуск, — без лишних разглагольствований потребовал страж.

Я протянул ему документ. Он внимательно изучил и текст, и печать. Похоже, что и я, и мой костюм прошли проверку, потому что стражник вернул мне бумагу и отступил в сторону.

Я прошёл через высокую арку и впервые оказался на территории Верхнего квартала. Он сильно отличался от того, к чему я привык. Улицы были ухоженными и практически безлюдными, а прямо по обеим сторонам аллеи, ведущей к центру квартала, стояли каменные особняки с коваными оградами. Редкие прохожие в основном были курьерами, бегущими с сумками и свитками в руках, и по сравнению с моим их костюмы выглядели гораздо пестрее.

Храм располагался в самом центре квартала. Я подошёл к высокому белокаменному зданию с башнями и витражными окнами. В них отражались лучи заходящего солнца, переливаясь самыми разными красками. Я подступил к широким ступенькам, по сторонам от которых стояли рыцари в сверкающих латах.

— Добрый вечер, — поприветствовал я одного из рыцарей. — Я пришёл зарегистрировать свою лекарскую практику, и у меня есть разрешение из ратуши.

Рыцарь, к которому я обратился, даже не посмотрел на мои документы.

— Регистрация новых лекарей производится только при поручительстве брата или сестры Храма, — отчеканил он. — Без поручительства допуск невозможен.

— Мне нужно поручительство от кого-то из храма, чтобы зарегистрироваться в храме? — уточнил я.

— Верно, — как ни в чём не бывало ответил он.

— А как мне получить поручительство, если меня не пускают внутрь?

В этот раз он просто меня проигнорировал. Несколько секунд я ожидал, не скажет ли мне что-то еще бездушный кусок железа, а затем убрал пропуск в карман пиджака и медленно пошёл обратно.

Этот полный бюрократии день абсолютно выбил меня из колеи. Откуда я мог знать, что ратуша не регистрирует лекарей? Или что для регистрации в храме нужно получить поручительство? Это ведь какой-то замкнутый круг.

Вдруг меня осенила чёткая и понятная мысль, которая уже формировалась в моей голове несколько дней.

— Мне нужен помощник, — твёрдо решил я.

Осталось только понять, где его искать. И сколько он будет стоить.

Глава 13. Здоровая конкуренция

Дело уже шло к ночи. Шастать по Солдэну так поздно просто так мне не хотелось, поэтому я направился домой. Благо по дороге не возникло новых неприятностей.

Проснулся я рано и с твёрдым убеждением решить все свои проблемы с самого утра. Мысль, возникшая вчера, только укрепилась после скудного завтрака, лёгкой разминки и чашки вкуснейшего чая. Мне точно нужен помощник. Я и в прошлой жизни не всегда мог разобраться с возникающей бюрократией, а уж в местном законодательстве и порядках не разбирался совсем.

Полдня в ратуше и вечер у закрытых дверей храма, а итог нулевой. Нужен кто-то, кто в этом всём разбирается, потому что, если документами буду заниматься я сам, то результат будет предсказуем, и я до конца своих дней так и буду развешивать кривые объявления на столбах и принимать небольшое количество постоянных пациентов.

Я привёл себя в порядок и вышел из дома. Поворот к спортивной площадке я пропустил, так как счёл разминочный комплекс достаточным. А вот доску объявлений я проигнорировать не смог. Буквально вчера на ней еще висел мой флаер, а сейчас на его месте было пусто. Притом остальные объявления оказались нетронутыми.

«Непорядок», — подумал я.

Вот только времени разбираться с хулиганами не было. Да и флаеров я с собой не взял. Поэтому я направился к двухэтажному зданию в Среднем городе, которое я до сего дня игнорировал.

«Гильдия авантюристов Солдэна. Контракты, посредничество, сопровождение», — так гласила вывеска.

Именно в гильдии авантюристов профессионалы зарабатывали тем, что находили нужных людей для разных задач, а мне сейчас это и было нужно.

Дорога до среднего города прошла почти без приключений, если не считать того, что один из бесов на стене заметил меня и крикнул мне вслед:

— Эй, лекарь! Опять в костюмчике! На свидание или на похороны?

Я отвечать не стал, потому что оба варианта мне сейчас не особенно нравились. К гильдии авантюристов я, впрочем, подошёл в хорошем расположении духа.

Внутри она оказалась совсем не тем, чего я ожидал по фильмам или играм из прошлого мира. Никаких деревянных столов, заваленных кружками, мрачных наёмников в углу, споров и запаха стряпни из кухни. Вместо этого я очутился в чистом каменном зале с высоким потолком, где находились несколько рабочих стоек за стеклянными перегородками. На стенах висели доски объявлений, у которых, кстати, бродило несколько местных авантюристов. Гильдия оказалась официальной конторой, принимающей контракты от нанимателей и служащей посредником для их исполнения. Мне почему-то это место напомнило кадровое агентство.

Я сталкиваться с бюрократией снова не хотел, но увидел за ближайшей стойкой молодую энергичную девушку-человека со светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Она заметила моё внимание, выпрямилась, улыбнулась и положила руки на стойку. Может, здесь получится разобраться легче, чем в ратуше.

Я подошёл ближе.

— Доброе утро и добро пожаловать в гильдию авантюристов Солдэна! — бодрым голосом продекламировала девушка. — Меня зовут Линна, я буду рада помочь вам оформить контракт. Вы наниматель или исполнитель?

Настрой девчонки мне понравился.

— Наниматель, — ответил я.

Улыбка Линны стала ещё шире.

— Великолепно! — заявила она. — Мы всегда рады новым нанимателям. Расскажите, пожалуйста, о себе и о задаче, которую вы хотели бы поручить нашим авантюристам.

— Меня зовут Константин, я лекарь разума, принимаю пациентов в Нижнем квартале. Мне нужен, — я задумался, как точно обозначить должность, — ассистент. Кто-то, кто будет вести записи, принимать пациентов, заваривать чай, и разбираться в местных законах и правилах. Последнее, пожалуй, важнее всего.

На слове «Нижний квартал» улыбка Линны чуть поблекла, а при упоминании ассистента поблекла ещё сильнее. Но профессионализм пока побеждал, и она продолжила задавать вопросы.

— Хорошо, — сказала Линна и перевернула несколько бумажек. — И какова будет оплата для исполнителя?

— Сдельная, — быстро определился я. — В зависимости от объёма работы и дохода моей лекарской практики.

Вот тут профессионализм Линны всё-таки дал трещину. Она посмотрела на меня с полным осознанием того факта, что сделка оказалась значительно скромнее предполагаемой.

— Понятно, — выдохнула она уже без всякой радости. — Значит, мы имеем контракт ранга F с неустановленной фиксированной оплатой в Нижнем квартале.

Она записала что-то на бланке и потянулась за печатью.

— За регистрацию контракта и его размещение на доске сроком на одну неделю полагается оплата в размере пяти медных монет, — предупредила меня Линна.

Я и бровью не повёл. Пять медяков я вполне был готов потратить, и за семь дней это была справедливая цена. Но тут Линна подняла голову, и её глаза заблестели, переключившись в режим продажи.

— Однако, — загадочно произнесла она, и её голос вновь обрёл бодрость, — если вы готовы инвестировать чуть больше, ваш контракт будет размещён на самой высокой и проходимой доске гильдии, получит приоритетное право показа и эксклюзивное голосовое объявление раз в час! Предложение действует только сегодня!

Я с сомнением посмотрел на девушку.

— Голосовое объявление, значит, — задумчиво проговорил я.

Ровно в этот момент со стула в дальнем углу зала поднялся невысокий полурослик с лютней и кашлянул, прочищая горло. Я обернулся и сразу же узнал его. Это был бард-полурослик с вечера быстрых свиданий, который самозабвенно терзал инструмент и исполнял что-то, лишь отдалённо напоминающее музыку. Сейчас, к моему облегчению, лютня молчала.

— Внимание, внимание! — громко провозгласил полурослик мощным голосом, совершенно не вязавшимся с его комплекцией. — Лорд Солдэна объявляет награду за помощь защитнику города, великому дракону Аурелиусу! Подробности у стойки номер три!

Воздух в лёгких у полурослика закончился, но он снова вдохнул и продолжил:

— Его светлость герцог Вестенмарк приглашает бравых воинов на достойную службу за достойную плату! Контракт ранга B! Стойка номер один!

И, после очередной паузы, полурослик выпалил:

— Её светлость герцогиня Вестенмарк приглашает бравых воинов на достойную службу за достойную плату! Контракт ранга B! Стойка номер два!

Отчего-то два совершенно одинаковых объявления от герцога и герцогини прозвучали по отдельности. Что ж, видимо, дела в Вестенмарке шли не особенно хорошо. Я с сомнением посмотрел на Линну.

— Ну и сколько гильдия берёт за такое объявление?

Девушка бодро заявила:

— Два серебряных!

Я поперхнулся и чуть не закашлялся. Улыбка Линны ушла вместе с остатками надежды.

— Ну, только для вас, в первый раз, мы готовы сделать скидку, — заявила она. — Цена будет один серебряный и пять медяков.

— Нет, — уверенно заявил я и покачал головой. — Мне, пожалуй, голосового сопровождения не нужно.

Последние остатки энтузиазма покинули девушку. Она оформила контракт, поставила печать, взяла мои пять медных монет и, поднявшись со стула, понесла листок к дальней стене зала. Я проследил за ней взглядом. Доска, к которой она направлялась, располагалась в самом тёмном, дальнем углу гильдии, туда даже свет из окон почти не доходил. Линна прикрепила мой контракт в самый низ доски, ниже был только пол.

Я подошёл ближе к доске. В принципе, мой контракт был читаемым… если, конечно, читатель обладал ночным зрением. Справа от моего контракта висел листок с жирной надписью «Пропала курица». Кажется, я это где-то уже видел.

Рядышком висело ещё одно объявление. Оно было выведено аккуратным почерком. Пожилой дворф искал себе собеседника для вечерних чаепитий и партий в шахматы. Оплатой были хороший чай и приятная компания.

Я только вздохнул. Да уж, уверенности в том, что мой контракт выглядел привлекательнее, чем поиск пропавшей курицы или чаепитие с дворфом, у меня не было совсем.

Я не стал задерживаться в Гильдии и направился к выходу.

— Удачи! — окликнула меня Линна из-за стойки. — Если захотите повысить ранг контракта, приходите!

В любом случае, задача была выполнена, поэтому я покинул гильдию и направился домой. Вот только до конца дня ко мне так никто и не пришёл. Я провёл остаток вечера в одиночестве, заваривая чай и перечитывая записи в журнале, при этом время от времени поглядывая на дверь. Дверь, надо сказать, была добротной и вела себя безупречно: стояла, не шатаясь и не скрипя петлями.

Уже глубоким вечером я лёг спать с мыслью, что пять медяков, потраченные на контракт ранга F, были, вероятно, самым бесполезным вложением в моей карьере в новом мире. А конкуренция с курицей по имени Герцогиня и вовсе довольно унизительной. К дворфу вопросов у меня не было.

Но утро, как это частенько бывало, решило меня удивить. Раздался громкий стук в дверь, притом настолько рано, что я ещё не успел заварить чай. Впрочем, гость при этом пришёл достаточно поздно, чтобы визит не считался невежливым.

Я бодро вскочил с диванчика, пригладил волосы, накинул пиджак и открыл дверь. И тут же поднял голову вверх. В дверном проёме, заполняя его практически целиком, стоял Тоби.

Демон за время, проведённое в новом мире, почти не изменился: всё та же серая кожа, бараньи рога, загнутые назад, длинные тёмные когти и жёлтые глаза без зрачков. Только одет он был лучше. На нём были чистые широкие штаны из грубой ткани и светлая рубаха, а на ногах он носил сандали. Тоби смотрел на меня сверху вниз, притом, вопреки грозному внешнему виду, выглядел он растерянно. Немного переминался с ноги на ногу и хлопал глазами.

— Здравствуй, Тоби, — поприветствовал демона я. — Чем могу помочь?

— Я это, — ответил Тоби, его низкий голос разнёсся по всему коридору, — пришёл на собеседование. Я увидел объявление в гильдии, там написано, что тебе нужен ассистент. Я как раз ищу работу.

Часть меня, профессиональная и обученная, мгновенно прикинула перспективу в виде двухметрового демона-ассистента. При его виде большинство жителей Солдэна перейдут на другую сторону улицы, а у моих пациентов и так хватало тревожности.

Но человечность взяла своё. А если быть честным, то я просто не смог сказать добродушному демону «нет» вот так сразу с порога.

— Заходи, — сказал я и отступил в сторону. — Присаживайся, только осторожнее с рогами.

Тоби, вняв моему предупреждению, протиснулся в кабинет, притом ничего не задев. Для меня это уже был успех. Он сел, и диванчик под ним жалобно скрипнул, но выдержал. Тоби сложил когтистые лапы перед собой. Я же заварил пару кружек чая, как я обычно и делал. Правда, в руках Тоби кружка выглядела очень маленькой. Затем я сел напротив.

— Ну что ж, — вздохнул я, — расскажи, почему ты хочешь здесь работать?

Тоби тут же задумался. Думал он долго и основательно.

— Мне нравится помогать, — наконец заявил он. — Грегор говорит, что я хороший слушатель. И мне нравится, когда люди от меня не убегают.

— Точно? — спросил я, припоминая нашу первую встречу.

Тоби, похоже, подумал о том же. Но уверенно произнес:

— Да.

— Хорошо, — ответил я, — подскажи, у тебя есть аналогичный опыт работы? Может быть, с записями, журналами, расписанием или деловой перепиской?

Тоби только помотал головой.

— Нет, но я могу научиться. Грегор уже научил меня считать до двадцати.

— Полезный навык, — согласился я.

Я решил не гнать демона и провёл полноценное собеседование, задав все вопросы, которые я задал бы любому кандидату. Кроме опыта, я узнал про ожидания, про то, что Тоби считал своими сильными и слабыми сторонами. Демон отвечал медленно, обдуманно и с трогательной серьёзностью. Его сильной стороной, по его мнению, было то, что он очень тяжёлый и его сложно сдвинуть с места. А слабой — люди почему-то кричат, когда видят его впервые. Когда мы закончили, я вздохнул и постарался подобрать слова.

— Тоби, я ценю, что ты пришёл, и я обязательно рассмотрю твою кандидатуру. Но буду честен: эта работа не очень тебе подходит. Я хочу быть уверен, чтобы работа у меня была комфортной и для тебя, и для моих пациентов.

Тоби только вздохнул и мотнул головой, в его глазах не промелькнуло и тени обиды.

— Я всё понимаю, — заявил он. — Меня и так рассматривают уже в одиннадцати местах. Даже в двенадцати, если считать тебя.

Я быстро прикинул: значит, Тоби прошёл одиннадцать собеседований и, судя по тому, что он пришёл на двенадцатое, везде слышал примерно одинаковый ответ.

— Тоби, — немного изменил ответ я и на этот раз говорил не как потенциальный работодатель, а как лекарь разума, — ты большой молодец, что пришёл и что продолжаешь искать подходящую работу. Не у каждого существа найдётся столько же мужества. Но тебе нужна работа для демонов.

— Наверное, — выдохнул Тоби.

Он допил остатки чая и осторожно поставил кружку на стол. Он поднялся на ноги, и рога упёрлись в потолок.

— Спасибо за чай, — сказал демон, — очень вкусный. И за разговор тоже спасибо. Обычно у меня собеседования заканчиваются быстрее.

Я проводил Тоби до двери и напоследок честно пообещал:

— Я постараюсь найти тебе что-нибудь подходящее и загляну к вам с Грегором. Хорошо?

Тоби впервые за весь разговор искренне улыбнулся. Он протиснулся обратно в дверной проём.

— Хорошо, — пробасил демон.

Он принялся спускаться вниз по лестнице, и вскоре его тяжёлые шаги удалились. Я закрыл дверь, а затем внёс в журнал заметку о Тоби. Грегор всё равно сам бы ко мне никогда не пришёл, так что мне нужно было зайти в гости к нему.

Второй кандидат появился уже после полудня. Стук в дверь оказался очень неторопливым и прозвучал где-то на уровне пояса. Я подошёл к двери и открыл. На пороге стоял пожилой дворф. Невысокий, широкоплечий, с длинной седой бородой, заплетённой в две косы. Его лицо было покрыто морщинами.

Дворф поправил добротный кожаный жилет.

— Добрый день, — произнёс он с лёгкой хрипотцой. — Моё имя Дорвин. Я пришёл к вам по объявлению.

К внешнему виду и голосу дворфа у меня претензий не было.

— Заходите, пожалуйста, — отступил в сторону я. — Присаживайтесь.

Дорвин вошёл внутрь и профессионально присмотрелся к кабинету, и отметил, как мне показалось, все достоинства и недостатки, а затем уселся на диванчик. На этот раз диванчик скрипнул значительно тише.

Говорить по делу мы начали сразу, без пустых фраз и расшаркиваний.

— Расскажите о себе, — спросил я, усаживаясь напротив дворфа.

— Сто сорок лет в городском архиве Солдэна, — заявил Дорвин. — Начинал я младшим подшивальщиком, копался в бумагах, потом был писарем, ну и дослужился до старшего хранителя реестров. Знаю каждый закон Солдэна наизусть, от налогового кодекса до правил содержания домашних василисков. Почерк у меня безупречный, память не подводила ни разу за сто пятьдесят два года жизни. Да и со всеми существами я лажу.

Я во время слов Дорвина только провёл быстрый подсчёт в голове: неужто он начал работать с двенадцати? Впрочем, свои мысли решил оставить при себе, потому как сто сорок лет в архиве и хорошие знания законов были нужны мне позарез.

— А почему вы ушли из архива? — поинтересовался я.

— Пенсия, будь она неладна, — тяжело выдохнул Дорвин. — Выгнали с почётом. Дали грамоту, кубок подарили, речь произнесли. А потом я пришёл домой и обнаружил, что делать-то мне дома нечего. Жена заявила, что если я ещё раз переложу книги в мастерской, она выставит меня на улицу вместе с моими книгами.

— И как? — спросил я.

— Вот и выставила, — Дорвин с некоторой гордостью развёл руки в стороны, — правда, пока что не насовсем.

Я не сдержал улыбки.

— Я, честно сказать, увидел ваше объявление в гильдии рядом с моим, — уточнил Дорвин, — вот и подумал, что раз уж мы соседи по доске, может, сработаемся и в жизни.

— Тогда, может быть, чаю? — предложил я, вспоминая его объявление.

Дворф отказываться не стал, и я заварил нам обоим по кружке чая. Дорвин взял кружку, принюхался, сделал один глоток и вынес вердикт:

— Неплохо. Луноцвет, если не ошибаюсь.

Я только мысленно поблагодарил Мао за хорошо подобранный чай.

— Правда, посуда для такого напитка, — начал объяснять Дорвин, — должна быть стеклянной.

Дорвин сделал ещё глоток, его глаза чуть прикрылись.

— Тогда чай лучше раскрывается. Глиняная кружка это, конечно, практично, но глина, — Дорвин зевнул, — забирает… забирает…

Дворф начал откровенно клевать носом, чашка в его руках угрожающе опускалась вниз.

— Дорвин, — позвал я дворфа.

— А, да, о чём это я? — тут же спохватился он, широко распахнув глаза. — В общем, в идеале фарфор.

Я решил задать несколько уточняющих вопросов, и Дорвин принялся рассказывать о системе регистрации в ратуше, о гильдейских правилах, о том, как устроены храмовые лицензии, и каждое его объяснение было точным, подробным и невероятно полезным.

Ровно до тех пор, пока Дорвин не надумывал отхлебнуть чаю.

Он делал глоток и тут же буквально засыпал у меня на глазах.

— Дорвин! — снова позвал дворфа я.

— Да, да, — дворф мотнул головой. — В общем, поэтому апелляция подаётся не позднее десяти рабочих дней.

Он заснул ещё два раза в течение следующих пятнадцати минут, оба раза на полуслове и оба раза с кружкой в руках, притом, пробуждаясь, он немедленно продолжал разговор. После очередного раза я понял, что этот цикл будет повторяться бесконечно.

— Дорвин, — сказал я, когда дворф в очередной раз проснулся, — у вас безукоризненный опыт и знания. Вы самый компетентный кандидат, которого я могу себе позволить. Но работа ассистентом подразумевает долгие часы бодрствования в тёплом помещении. Я боюсь, что это будет для вас не совсем комфортно.

Дорвин отставил кружку чая, к счастью, пустую, и тяжело вздохнул.

— Понимаю. Жена говорит мне то же самое, — Дорвин усмехнулся, — только менее вежливо.

— Но если вы не против, — добавил я, — то я с удовольствием заглянул бы к вам на чай, когда выдастся свободный вечер. Сто лет не играл в шахматы.

Лицо Дорвина моментально просветлело. Морщины, конечно, не расправились, для этого их было слишком много, но дворф расплылся в счастливой улыбке.

— Буду ждать, — сказал он и поднялся. — Мой дом четвёртый от колодца, на Васильковой улице. Если откроет жена, то скажите, что ко мне. Вас она точно не выгонит. По крайней мере, сразу.

Я, видя радость дворфа, и сам улыбнулся в ответ.

— Договорились.

Я проводил дворфа до двери, и Дорвин с достоинством спустился по лестнице. И уже во второй раз за день раздались скрип лестницы, шаги внизу, и дверь на улицу закрылась с негромким хлопком. Я же прикрыл дверь и плюхнулся на диван. День уже шёл к вечеру, за окном темнело, а я всё так же не нашёл себе ассистента.

Ещё и собеседования с Тоби и Дорвином подозрительно напоминали терапевтические сессии. Тоби я поддержал и направил, а Дорвину пообещал зайти. Ни один из них работу не нашёл, зато обоим, кажется, я дал что-то, чего им не хватало.

Кажется, моя профессиональная привычка помогать людям саботировала мою способность нанимать их.

Впрочем, расстраиваться я не стал и принялся ждать. Часы шли, но никто больше не стучал. Контракт ранга F, висящий в самом тёмном углу гильдии, очевидно, не привлёк других соискателей.

Я подумал о Линне и продвижении в гильдии за два серебряных, точнее, за полтора. Вот только подобные траты я себе позволить не мог. Когда я уже почти решил, что вечер окончен, в дверь раздался стук. На этот раз мягкий, но уверенный. Я вскочил с дивана и с широкой улыбкой бросился к двери.

Вот только когда я открыл дверь, улыбка тут же померкла, и я удивлённо произнёс:

— Что ты здесь делаешь в такой поздний час?

Глава 14. Как приручить фэйри

— Как что? — удивлённо спросила Моргана Вольный Ветер, стоя на пороге. — Пришла устраиваться ассистентом.

Я на мгновение даже потерял дар речи. Я никак не ожидал увидеть на пороге именно фэйри.

— Или объявление в Гильдии было не твоим, и кто-то сыграл с тобой злую шутку? — спросила Моргана, невинно хлопая глазами.

Пускать её домой не особенно хотелось, но я ведь сам повесил объявление. Да и не оставлять же девушку за порогом.

— Нет, — вздохнул я, — злых шуток не было. По крайней мере, до твоего появления.

Моргана улыбнулась, обнажив острые зубы, в её глазах заблестели огоньки.

— Заходи, чего уж там, — решил я и пропустил девушку внутрь.

Фэйри перешагнула порог, оставила лёгкие босоножки у входа и прошла к дивану, осматривая мою скромную комнату.

Я выглянул наружу, убедился, что там никого больше не было, и запер за собой дверь. Моргана уже успела облюбовать диван и села, как это сказали бы в моём родном мире, по-турецки.

При этом она вертела головой по сторонам, как будто в гостях была в первый раз.

— У тебя здесь уютно, — заявила она, когда я поставил чайник на магический подогреватель.

— Если решишь что-нибудь украсть, — невозмутимо ответил я, — то имей в виду, что у меня всё посчитано. Сразу же сдам тебя страже.

Моргана только картинно удивилась, глубоко вдохнула и сложила руки на груди.

— Как ты мог такое подумать, — выдохнула она и надула щёки. — Не все фэйри одинаковые.

— Может, и так, — согласился я.

Я разлил чай, уже в третий раз за день, и поставил две кружки на стол. Моргана взяла кружку в руки, пробежалась пальцами по глине и едва заметно вздохнула. Видимо, о качестве моей посуды в этом городе скоро знать будут все.

— Итак, — произнёс я, усаживаясь на стул, — ты, как я понимаю, пришла по объявлению.

— По зову сердца, — перебила меня Моргана и шумно отхлебнула чай.

Я ещё раз тяжело вздохнул.

— Расскажи, почему ты хочешь здесь работать?

Моргана с ответом не спешила. Как, впрочем, делали многие фэйри. Всё-таки в их мире каждое слово имело вес, и любая фраза могла превратиться в контракт.

— Мне показалось, что должность ассистента у лекаря разума довольно необычная, — ответила Моргана. — Мне стало любопытно, что именно она подразумевает.

— Ага, — я прищурился, глядя на довольную своим собственным ответом фэйри. — И посетителей моих ты под клятвы подводить не будешь?

Моргана только ещё раз отхлебнула чай.

— Всё зависит от того, — хитро сказала она, — как мы с тобой, Константин, договоримся.

Я только усмехнулся. Хотя ответ Морганы мне понравился. Он, по крайней мере, был честным.

— Любопытство — неплохой мотив, — сказал я, — но надеюсь, что не единственный.

— Ничуть, — Моргана нахмурилась. — Просто я хочу разбогатеть за твой счёт.

На мгновение мы оба замолчали и просто смотрели друг на друга, а затем я рассмеялся.

— Ну да, ну да, — выдохнул я, стирая слезинку с глаза. — Тогда получается, ты не по адресу.

Я обвёл ладонью видавшую виды комнату вокруг. Но Моргану мои слова ничуть не выбили из колеи.

— Не всё то золото, — серьёзно заявила она, — что блестит.

Моргана произнесла фразу, глядя мне прямо в глаза. На секунду её зрачки стали чуть шире, чем полагается человеческим. В комнате запахло фиалками сильнее обычного, а я почувствовал легкое головокружение.

Я ждал продолжения, но продолжения не последовало.

— Ты что-то сказала? — уточнил я.

Моргана удивленно моргнула и медленно опустила кружку на подлокотник дивана.

— Ничего важного, — ответила она, и в её голосе появилась новая интонация, которой раньше не было. — Продолжай, пожалуйста. Мне только что стало значительно интересней.

Вообще-то её кандидатура мне подходила. Фэйри — существа, которые не просто разбираются во всех условностях правил и законов, как в реальном мире, так и в магическом, но ещё и живут довольно долго. Вот только с её хитрой магической природой нужно было что-то делать. Я почесал подбородок.

— Ладно, — решил я, — только есть три условия, прежде чем мы перейдём к оплате.

Моргана удивлённо приподняла брови, но тут же собралась.

— Первое условие, — произнёс я, — ты не причиняешь вреда тем, кто приходит ко мне за помощью. Ни действием, ни словом, ни бездействием. Это распространяется на всё: от физического вреда до любой формы манипуляции, использования информации против пациентов или заключения с ними каких-либо договорённостей от моего имени.

Моргана слушала меня внимательно и не перебивала. Но каждое моё слово заставляло огоньки в её глазах загораться ярче.

— Второе условие, — продолжил говорить я, — ты защищаешь интересы пациентов. Если кому-либо из них грозит опасность, то ты должна действовать для их защиты, даже если меня нет рядом.

Моргана качнула головой.

— Слишком пространная формулировка, — отметила она. — Ты ведь понимаешь, что это правило обяжет меня вмешиваться в ситуации, которые меня не касаются?

— Именно, — возразил я. — Если ты работаешь здесь, с моими пациентами, то они тебя касаются.

Моргана не стала спорить и подождала, когда я закончу.

— Третье условие, — озвучил я последнее правило, — ты следуешь моим инструкциям в рабочее время. Если ты считаешь, что я ошибаюсь, то мы можем всё обсудить, но окончательное решение в вопросах лечения остаётся за мной.

Моргана некоторое время обдумывала мои слова, и я её не торопил. Я и без магических способностей видел, как фэйри перебирала условия, проверяла их на прочность и искала зазоры.

— Не навредить, защищать, подчиняться, — с придыханием произнесла она. — Твои условия похожи на магию фэйри больше, чем ты думаешь, Константин.

— Скажу тебе больше, — улыбнулся я. — Я и подразумевал, что все эти условия ты заверишь магическим обещанием, как и положено фэйри.

Не думал, что Моргану можно было удивить, но сегодня у меня, похоже, это получилось уже во второй раз. Она приложила палец к губам и несколько мгновений раздумывала над моим предложением.

— Я принимаю твои условия, — сказала она. — Все три. Можешь считать это словом фэйри.

Воздух вокруг нее наполнился фиолетовыми искорками. У меня по спине побежали мурашки, и я ощутил, как между нами формируется невидимая связь.

— Спасибо, — искренне произнёс я. — Теперь к оплате.

Здесь разговор принял совсем другой характер. Моргана вольно откинулась на спинку дивана и закинула ногу на ногу.

— Что ты можешь предложить? — спросила она.

— Двадцать процентов от стоимости приема каждого пациента, — ответил я, — с условием, что ты поможешь мне с оформлением лекарской практики. Я на днях убедился, что местная бюрократия мне не по зубам.

— Двадцать процентов при твоей цене за приём это всего один медяк, — Моргана поставила кружку на подлокотник дивана. — То есть ты предлагаешь мне работать за один медяк за визит?

— Некоторые пациенты платят серебром, — возразил я. — К тому же я планирую расширяться. С твоей помощью клиентов станет больше, и двадцать процентов превратятся из одного медяка в несколько.

— А ты оптимист, — улыбнулась Моргана. — Но пусть будет так. Двадцать процентов и помощь в оформлении лекарского статуса.

Фэйри наклонилась вперёд и протянула мне руку. Я пожал её тонкие пальцы.

— Только имей в виду, — сказала Моргана, слегка потянув меня на себя, в ней оказалось больше силы, чем я думал, — что из споров с фэйри не все выходят без потерь.

Я кивнул и подумал, что нужно было до кучи добавить что-нибудь для себя, но было уже поздно. Моргана отпустила мою руку, поднялась на ноги и поправила платье.

Я поднялся вслед за ней.

— Завтра первый рабочий день, — предупредил фэйри я.

— Конечно, — улыбнулась Моргана. — Я приду рано.

Она зашагала к порогу и принялась надевать босоножки. Я подошёл к ней и отворил дверь.

— И, Константин, — на прощание сказала Моргана. — Ради всего, что тебе дорого, купи нормальную посуду.

Она вышла за дверь и исчезла, подобно своему полному имени оставив за собой приятный цветочный аромат. Я закрыл дверь, убрал чашки и завалился спать. День оказался слишком долгим.

Утром я проснулся с двумя задачами в голове: мне нужна была приёмная и мебель для нее.

У меня рядом с комнатой был небольшой тупичок в конце коридора, который я раньше игнорировал. Теперь же у меня возникла мысль, что если поставить туда стол и стул, то наполненный пылью и паутиной уголок сможет претендовать на звание приёмной. Пусть настолько же самодельной, как и мой кабинет, но этого будет достаточно, чтобы Моргана смогла встречать там пациентов до того, как они войдут в мои двери.

Для того чтобы организовать приёмную, нужна мебель. Мебель стоит денег. Денег у меня мало. Поэтому впервые за всё время, что я жил в этом доме, я решил заглянуть в антикварную лавку на первом этаже, кривая вывеска которой обещала распродажу.

Я спустился по лестнице, вышел на улицу и подошёл к грязному от разводов и пыли окну. Даже приложив ладони к замыленному и потрескавшемуся стеклу, у меня не получилось разглядеть ни хозяина лавки внутри, ни мебель на продажу. Если она там вообще была.

— Там где-то спрятался сбежавший от вас пациент, дядя Костя? — прошептал прямо у моего уха заговорщицкий девичий голос.

Я чуть было не подпрыгнул на месте от неожиданности.

— Когда ты научилась так подкрадываться, Эмбер? — спросил я, повернувшись к девушке.

Она стояла рядом с плетёной корзиной в руке, прикрытой куском ткани, из-под которого виднелся уголок буханки хлеба.

— Я не подкрадывалась, — объявила Эмбер. — Просто вам нужно быть внимательнее.

И хотя говорила она искренне, её лицо явно выражало беспокойство.

— Что-то случилось на рынке? — уточнил я.

— Ну-у-у… — неуверенно протянула Эмбер. — Я хотела вам рассказать ещё утром, но вас не было дома.

— Решал вопросы с регистрацией, — быстро объяснил я и тут же вернул тему обратно, — Так что там утром такого стряслось?

— К нам утром приходил какой-то дядька, — объяснила Эмбер. — Я первый раз вижу его в квартале. Ходил по соседям и расспрашивал, кто присматривает за детьми и давно ли работает приют.

— Что за дядька такой? — насторожился я. — Описать его сможешь?

— Невысокий, худой, в светлой робе. И с ним двое стражников, — начала загибать пальцы Эмбер. — Соседка сказала, что говорил он вежливо, ну уж больно… «гладко стелет».

Эмбер запнулась перед тем, как сказать последнюю фразу, и явно цитировала соседку дословно. Я невольно улыбнулся и потрепал девчушку по лохматой макушке.

— Постарайся не переживать слишком сильно, — сказал я. — В существовании приюта нет ничего противозаконного. Ты присматриваешь за детьми, кормишь их и даёшь крышу над головой. Это уж точно никакое не преступление. А если кто-то придёт с вопросами к вам, то дай мне знать, и я разберусь с любыми проблемами.

Эмбер робко улыбнулась и кивнула головой. Мы ещё немного поговорили о делах приюта, я пообещал ей зайти на днях. И Эмбер продолжила свой путь, а я вернулся к нерешённой задаче в виде организации приёмной.

Я дёрнул за ручку и вошёл в антикварную лавку. Стоило мне сделать первый шаг внутрь, как вокруг меня поднялась пыль, а в полумраке замигали и зашумели непонятные механизмы. Глухая мелодия доносилась из музыкальной шкатулки, заваленной где-то под грудой гвоздей, а рядом с ними до самого потолка были сложены ржавые кастрюли, котелки и прочая утварь. По соседству были и канделябры, статуэтки, и значительное множество вещей, которые не поддавались классификации ни в одном из известных мне миров. Все они были навалены от пола до потолка, без всякой видимой системы.

Я сделал несколько шагов вперёд по тропинке между кучами хлама. Тропинка вела вглубь, и по ней нужно было пробираться боком.

— Покупатель! — раздался восторженный писклявый голос откуда-то снизу.

А вслед за голосом из груды железного хлама выпрыгнул маленький зелёный гоблин с огромными ушами и яркими красными глазами, в которых горел огонь коммерческого энтузиазма. На нём был фартук с множеством карманов, каждый из которых побрякивал или позвякивал при каждом движении.

— Добро пожаловать в лучший антикварный магазин Нижнего квартала! — громогласно объявил он. — Потому что он единственный! Чем я могу вам помочь?

— Мне нужен стол с ящиками для бумаг, — тут же объяснил я. — И стул. Достаточно комфортный, чтобы человек и не только мог просидеть на нём несколько часов кряду.

— Это хороший выбор. У меня как раз есть для вас кое-что необычное!

Гоблин мгновенно нырнул обратно в хлам, и часть вещей разлетелась по комнате по мере того, как он ползал по полу. Когда он наконец остановился, то выскочил из груды хлама в правом углу комнаты с треснутым голубоватым шаром в руках.

— Позволь предложить тебе вот этот великолепный зеркальный шар для предсказания погоды! — выпалил гоблин. — Его точность составляет девяносто процентов. Или шестьдесят. А в остальное время он красиво блестит.

— Мне нужен только стол и стулья, — ответил я.

— Отличный выбор, мой дорогой клиент, — активно закивал головой гоблин, а затем вытащил из кармана несколько маленьких ножей, — А как насчёт вот этого набора самозатачивающихся ножей? Они затачиваются сами, когда никто не видит.

Судя по тому, что карманные ножички гоблин держал прямо за лезвия, в такой способности я сомневался. А углубляться в философские размышления о том, что есть видимое и невидимое в этом мире, мне не хотелось.

— Давай придерживаться моего оригинального заказа, — покачал головой я.

Гоблин от такой новости отнюдь не растерял настрой, но растерял ножи. Они вывалились из его лап и присоединились к куче хлама. Найти их теперь среди всех экспонатов этой антикварной лавки будет сложно.

— Тогда обрати своё внимание вот сюда! — гоблин ткнул корявым пальцем в угол помещения. — Здесь есть стол, сделанный из вестенмаркского дуба ручной работы. Правда, ящики пока не прибиты. Но я забью их самыми крепкими дворфийскими гвоздями, и они будут сидеть намертво!

Мне пришлось протереть глаза. Я готов был поклясться, что когда я только зашёл в помещение, никакого стола с ящиками в том углу не было. Я подошёл ближе и провёл рукой по столешнице. Дерево было гладким и без трещин.

— Хороший вариант, — кивнул головой я. — Что насчёт стула?

Вместо ответа гоблин прыгнул на соседнюю кучу хлама и вытащил из-за неё деревянный стул с невысокой резной спинкой.

— Это легендарный экземпляр. Он принадлежал бывшему правителю города! — с благоговением в голосе произнёс гоблин.

Стул был добротный и чем-то походил на тот, что уже стоял у меня в комнате. Вряд ли на таких сидели правители. С другой стороны, гоблин же не говорил, правитель какого именно города, а их кроме Солдэна на континенте хватало.

— Что, и вправду правителю? — уточнил я, оглядывая каркас.

— Ну, может, не прямо правителю, — почесал затылок гоблин. — Может, его помощнику. Или помощнику помощника. Но на нём точно сидел кто-то важный, это я вам гарантирую.

Я вздохнул и задал самый главный вопрос:

— Если я захочу взять у тебя стол с ящиками и стул, во сколько мне это обойдётся?

— Пять золотых монет! — гордо объявил гоблин.

Несколько мгновений я просто молчал. Тут не нужно было иметь психологического образования, чтобы понимать точный диагноз: несусветный обман.

— Но… — прошептал гоблин, наклонившись ко мне поближе. — Если вы возьмёте ещё одну вещь в комплекте, то всё это обойдётся вам всего в пять медяков.

Он обвёл рукой стоявший рядом стол и стул. Я тяжело выдохнул, морально готовясь к тому, что там ещё мог мне предложить ушлый торговец.

— Что именно идёт в комплекте? — спросил я.

Гоблин расплылся в улыбке, обнажив мелкие острые зубы. Он полез в один из бесчисленных карманов фартука и извлёк маленький серебристый предмет.

— Это свисток. Но не обычный, а магический, и действует только на магических существ, — не повышая голоса, объяснил гоблин. — Это очень редкая вещь. Между прочим, такой в городе всего один

— Зачем мне свисток для магических существ? — не до конца понял я.

— Как так зачем? — не понял меня уже гоблин. — Если ты берёшь стол и стул, то к ним обязательно нужен свисток.

С большим скепсисом я взял свисток, протёр его краем рукава и дунул. Из свистка не раздалось ни звука. Только многочисленные предметы продолжали позвякивать в карманах фартука торговца.

— Так он не работает, — с явным скепсисом констатировал я.

— Конечно, он не работает, — ответил гоблин с видом человека, объясняющего очевидные вещи. — Ты же не магическое существо. А свисток действует только на магических. Я вот его прекрасно слышал.

Я повертел предмет в руках. Выходит, что проверить его я не мог. С другой стороны, цена на мебель была бросовой, учитывая её качество. А за такое вполне можно было забрать ещё и свисток.

— Ладно, по рукам, — проговорил я и передал гоблину пять медных монет. — Только мне нужно нанять кого-то, чтобы перетащить стол и стул наверх. Или я сам вернусь за ними, но позже.

Гоблин тут же замахал руками прямо передо мной, чуть не выронив из рук всю свою оплату.

— Ни в коем случае. Не нужно никого нанимать. Когда ты вернёшься к себе домой, мебель уже будет тебя ждать.

— И каким же, интересно, образом? — удивился я.

На моей памяти бесконтактной доставки в этом мире ещё не изобрели.

— Таким, — многозначительно воскликнул гоблин.

А затем нырнул обратно в ближайшую кучу хлама и исчез. Похоже, что на этом объяснения закончились.

Я вышел из лавки со свистком в руке, без пяти медных монет и со стойким ощущением, что меня только что обвели вокруг пальца. Поднялся по лестнице, обогнув сломанную ступеньку. Прошёл по коридору и вышел к тупичку перед своей комнатой.

Каково же было моё удивление, когда я увидел, что именно ждало меня в тупичке. Это был дубовый стол с тремя ящиками, уже прибитыми к корпусу. А рядом у самой стены стоял стул с резной спинкой, на котором якобы когда-то сидел правитель или помощник его помощника. Я медленно подошёл к столу и провёл рукой по столешнице.

— Настоящие, — удивился я вслух.

На всякий случай я потрогал ещё и стул, но и он был настоящим. Я даже еще раз покрутил в пальцах свисток и поднёс к губам, чтобы проверить, не заработает ли и он вне антикварной лавки. Правда, из свистка, как и в прошлый раз, не раздалось ни звука. Я сунул его в карман пиджака и уже собирался вернуться в кабинет.

Но в этот момент в маленькое грязное окошко в коридоре кто-то постучал. Всё бы ничего, но окошко находилось на втором этаже.

Глава 15. Затишье перед бурей

Стук за окном повторился. Я подошёл ближе, протёр мутную поверхность стекла и увидел птичьи перья, переливающиеся серебристо-голубым цветом. Яркий длинный хвост покачивался на ветру.

— Селеста, — задумчиво проговорил я, узнав лунную птицу.

Я посмотрел на свисток в руке. Получается, гоблин меня не обманул, или появление Селесты было случайным?

Разбираться сейчас я не стал, только показал рукой в сторону комнаты, и умная птица тут же поняла меня. Я вернулся в свою каморку и открыл окно. Селеста тут же впорхнула внутрь и уселась на край стола, деловито сложив крылья. К её правой лапке был привязан маленький свёрток пергамента. Я аккуратно развязал ленту и развернул записку.

Почерк внутри оказался изящным, с характерными эльфийскими завитками на заглавных буквах.

«Кон, доброе утро. Если не возражаешь, я зайду ближе к полудню. Есть о чем поговорить. Э.»

Вот и клиент появился на полдень.

Я погладил Селесту по пёрышкам, а потом написал короткий ответ: «Буду ждать». И привязал свёрток обратно к лапке. Птица моргнула один раз, затем второй и склонила голову набок. Я проследил за её взглядом и понял, что смотрела она на свисток. Я поднёс его к губам и свистнул. Селеста тут же выпрыгнула в окно и унеслась. Я решил не свестить еще раз, чтобы Селеста ненароком не вернулась назад, и опробовать свисток на одной хитрой фэйри. С этими мыслями я закрыл окно.

Время было ранним, и утро только начиналось. Моргана как раз обещала прийти пораньше, и мне нужно было подготовить для неё рабочее место. Я прошёл в тупичок, стол и стул стояли немного криво, и я поправил их, а ещё стёр пыль. Теперь закуток выглядел вполне прилично. Не идеально, конечно, но значительно лучше, чем-то, что здесь было всего час назад.

Я перенёс на стол стопку чистых листов, перо и чернильницу из моей комнаты, а ещё положил журнал на угол и отступил на шаг, чтобы оценить результат.

— Неплохо выглядит, — усмехнулся я.

Скромно, но для начала хватит.

Я вернулся в комнату. На крайний случай поглядел в окно и убедился, что Селеста уже далеко. А затем не удержался и еще раз дунул в свисток.

Меньше чем через минуту раздался стук.

— Ты звал? — с порога спросила Моргана.

— С чего ты взяла? — улыбнулся я.

— Не знаю. Наверное, показалось. — ответила фэйри и осмотрелась вокруг. — Смотрю, ты сделал перестановку.

Мы вместе подошли к приёмной, и фэйри внимательно изучила своё новое рабочее место.

— Надо же, — улыбнулась она, проведя пальцами по столешнице, — уже успел всё обустроить. Я приятно удивлена.

Я только гордо смотрел за Морганой. Она села за стол, проверила ящики, посмотрела на чернильницу и на миг нахмурилась. Чернила, конечно, уже подсохли, но большой проблемой для Морганы это не стало. Она подтянула к себе журнал, раскрыла его посередине и замерла.

— Константин, — позвала меня она. — А где записи?

— Так в журнале, — недоуменно проговорил я.

Моргана посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— В журнале пусто, — абсолютно серьезно сказала она.

Я подошёл и заглянул ей через плечо. Страницы были девственно чистыми, без единой строчки.

— А, точно, — хлопнул себя по лбу я. — Журнал зачарованный. Записи видит только тот, кому я дал разрешение. Сейчас все исправлю.

Я положил ладонь на раскрытый разворот.

— Моргана Вольный Ветер получает право читать и вести этот журнал, — произнёс я вслух, чувствуя себя при этом до крайности глупо.

Бумага под моей ладонью потеплела. По странице пробежала тонкая волна, и на пустом развороте начали проступать строчки: сначала бледные, потом всё чётче. Имена, даты, мои корявые заметки после каждого приёма.

— Ты потратил деньги на зачарованный журнал, — с энтузиазмом произнесла она.

— Да нет, я его не покупал. Нашел в лесу рядом с Солдэном во время прогулки, — объяснил я.

— И часто ты бродишь по лесам вокруг города? — тут же заинтересовалась Моргана.

— Давай-ка лучше вернемся к делу, — решил перевести тему я, чтобы не рассказывать всю историю о своем попадании в этот мир.

Моргана разочаровнно вздохнула.

— Ладно. Тогда расскажи мне, пожалуйста, как обычно происходит приём? — попросила она.

Услышав волшебное слово, я не смог отказать и объяснил:

— Пациент приходит, стучит в дверь, я впускаю его, предлагаю сесть и завариваю чай. Разговор длится от получаса до часа, иногда дольше, а после ухода я веду журнал. Оплата происходит после приёма.

— И всё? — удивлённо спросила Моргана.

— А что ещё нужно? — задумчиво проговорил я.

— Ну, например, причина визита, прогресс с прошлого раза, — начала перечислять Моргана, — примечания по настроению пациента или методы лечения.

— Да, — признал я, — всё это было бы полезно. Только давай мы это оставим на попозже, хорошо? А то скоро к нам как раз должен заглянуть пациент.

В итоге мы с Морганой договорились, что в её первый рабочий день она просто потренируется, как есть: будет встречать пациентов, предлагать чай, заносить имя и время прихода в журнал, а потом провожать в кабинет. Ну а уже после окончания рабочего дня она будет приносить журнал внутрь ко мне, чтобы записи не оставались в коридоре.

— А теперь, — Моргана поднялась со стула, и что-то в её тоне мне не понравилось, — разреши-ка мне осмотреть твой кабинет ещё раз.

Я впустил её внутрь. Фэйри прошлась по моей комнатушке, заглянула в комод, по крайней мере, в верхний ящик, где были чай и прочие мелочи, потрогала диванчик, осмотрела стены и трещину на потолке.

— Да уж, — тяжело выдохнула она и вынесла вердикт, — здесь не хватает жизни. Не самое лучшее впечатление для людей, которые приходят за помощью.

Я хотел было возразить, что всё нормально, но не успел. Моргана выпорхнула за дверь и зашагала вниз по лестнице. Я мешать своей ассистентке не стал. Вернулась она минут через двадцать и не с пустыми руками. На стол перед окном встал маленький глиняный горшок с мелкими белыми цветами, разбросанными по зелёным стебелькам. От них шёл тонкий, едва уловимый аромат.

— Они не требуют солнца, — сразу же успокоила меня Моргана, — только изредка нужно поливать. Запах ненавязчивый, и люди обычно от него расслабляются.

За одним горшком последовали ещё два растения. Одно, вьющееся серебристыми листьями, очутилось на комоде, а следом и на мой рабочий стол был поставлен маленький горшок с кактусом. Я даже не удивился, что они были в этом мире.

— Ну и зачем мне кактус? — спросил я.

— Как зачем? — удивилась Моргана. — Для самообороны, вдруг попадётся буйный пациент.

Зелёные глаза Морганы совершенно серьёзно смотрели на меня.

— Ты же шутишь? — осторожно произнёс я, — верно?

— Ни капельки, — загадочно отозвалась Моргана. — Кактус меняет цвет в зависимости от настроения находящихся рядом существ.

— Так он же зеленый, — непонимающе отозвался я.

— Это значит, что ты сейчас спокоен, — объяснила Моргана. — Хотя, честно говоря, как-то он бледноват. Обычно реакция ярче.

— Может, он сломанный.

— Растения не ломаются, Константин, — объяснила Моргана. — Они растут или сохнут.

Я хотел было усомниться в полезности обычного зеленого кактуса, но Моргана осторожно коснулась пальцем колючки, и неожиданно по абсолютно зеленому кактусу пробежали розовые всполохи.

— О, — удивился я. — И вправду работает. Только что это за цвет и какие другие цвета у него бывают?

— Красный означает злость, — начала перечислять Моргана. — Желтый волнение, синий доверие, а черный в целом встречается редко и связан с сильными негативными эмоциями.

— А розовый? — уточнил я.

— С остальными цветами разберешься сам, — заявила мне Моргана.

Обижаться я не стал. В конце концов, после усилий Морганы кабинет действительно преобразился. Ничего, конечно, не поменялось кардинально. Стены остались теми же, трещина на потолке никуда не делась, но в комнате стало как-то легче дышать. Цветы добавили яркости и приятного аромата, сделавшего воздух мягче. Моргана на этом не остановилась и повесила на окно тонкую занавеску из ткани, и свет из окна сразу же стал чуть более тёплым.

Фэйри сделала два шага назад и гордо осмотрела комнату.

— За посуду возьмусь в следующий раз, — прошептала она.

Я же сидел на стуле и наблюдал за тем, как Моргана работала. Она двигалась легко и даже невесомо, почти как кошка, с грацией и без суеты. В какой-то момент я поймал себя на том, что смотрю за её работой с большим удовольствием. Хотя фэйри объективно были красивы, меня больше привлекало то, что впервые за долгие месяцы моя комната менялась не к худшему. Стук в дверь вернул меня к реальности. Моргана оказалась у двери раньше, чем я успел подняться.

Она открыла и мягко произнесла:

— Добро пожаловать.

Я услышал глухой голос Эдвина, но разобрать слова не смог.

— Моё имя Моргана, я ассистент лекаря разума, — объяснила фэйри. — Вам налить чаю?

— Можно, — раздался голос Эдвина.

Моргана принялась заваривать чай. Эдвин же вошёл внутрь, и я подошёл поприветствовать его.

— Здесь, — сказал он, осматривая комнату, — что-то точно изменилось.

Внимательные глаза Эдвина тут же зацепились за цветы и занавеску.

— Надеюсь, в лучшую сторону? — спросил я.

— Да, — уверенно заявил мне Эдвин, — хорошая работа.

Я указал ему на диванчик, и эльф сел.

— Не знал, что у тебя есть чувство стиля, — признался он.

Кактус тем временем начал наливаться синим цветом.

— Лучше, — усмехнулся я, понимая, что кактус и вправду работает. — У меня есть ассистентка, у которой есть чувство стиля.

— Какая грубая лесть, — укоризненно произнесла Моргана, поставив на стол две кружки чая. — Я буду снаружи, если понадоблюсь.

— Спасибо, — поблагодарил её я.

Дверь закрылась, и Эдвин невольно посмотрел вслед ушедшей Моргане.

— Фэйри, значит, — сказал он. — Неожиданный выбор.

— Поверь, для меня тоже, — отозвался я. — Но не будем об этом, лучше расскажи, как у тебя дела.

Эдвин отхлебнул чаю и откинулся на спинку дивана. Выглядел он намного расслабленнее, чем на предыдущих сеансах.

— Свидание прошло хорошо, — отчитался Эдвин. — Мы погуляли по парку, а затем зашли в чайную в Среднем городе. Мы много разговаривали, и было как-то… легко. Не так, как с эльфами.

— Что значит «легко»? — тут же поинтересовался я.

Эдвин чуть нахмурился, подбирая слова.

— Лера говорит прямо, а у нас так не принято. Мы обычно выстраиваем разговор слоями, и настоящий смысл прячется где-то в третьем или четвёртом, а Лера просто говорит то, что думает.

Я подметил, что уши Эдвина при словах о Лере порозовели.

— Она сказала, что ей нравится проводить со мной время, потому что я ответственный и заботливый, и что она ценит мой характер.

— И как ты к этому отнёсся? — уточнил я.

— Как к глотку свежего воздуха, — уверенно ответил Эдвин. — Дома меня всю жизнь оценивали по внешности и по семейному имени.

Я не сдержал искренней улыбки. Для Эдвина встреча с Лерой оказалась настоящим прорывом.

— Очень хорошо, — честно сказал я. — Это важно, когда видят тебя настоящего.

Вот только Эдвин неожиданно вздохнул. Так-так-так, вот это был уже непорядок.

— В чём дело? — спросил я мягко. — Есть что-то, что тебя беспокоит?

Эдвин поставил кружку на стол, положил руки на колени и сцепил пальцы.

— У нас всё складывается как-то слишком необычно, — признался эльф, — по крайней мере, для меня. Понимаешь, у эльфов есть определённый порядок ухаживания. Есть этапы, ритуалы и вещи, которые полагается делать в определённом порядке. Например, прежде чем пригласить кого-то на свидание, я должен получить одобрение от её семьи. А у Леры здесь нет семьи, и я не могу провести всё, как положено.

— И это вызывает в тебе противоречие? — спросил я.

— Именно, — ответил Эдвин. — У нас и период ухаживания обычно дольше. Нужно время, чтобы обе семьи узнали друг друга и пара прошла через определённые испытания, тогда все будут уверены, что союз будет крепким.

— И сколько обычно длится период ухаживаний? — спросил я.

Эдвин призадумался.

— Самый минимальный срок, о котором я слышал, — ответил он, — десять лет.

Мне понадобились все мирские, и не только, силы, чтобы сдержаться.

— Десять лет, и это минимальный срок? — произнёс я осторожно. — Эдвин, Лера ведь человек. У людей отношения устроены иначе. И поверь мне, от этого мы не менее серьёзно относимся к чувствам и к выбору партнёра, но наши сроки, ну, скажем так, значительно короче.

На этот раз уже Эдвин удивился, но тут же заинтересованно посмотрел на меня.

— Насколько короче? — спросил он.

— Достаточно, чтобы десять лет ухаживаний не просто вышли за пределы нормы, а оказались по-настоящему огромными. Если ты будешь ухаживать за Лерой десять лет, она к тому моменту давно выйдет замуж за кого-нибудь другого, состарится и будет рассказывать внукам о странном эльфе, который однажды пригласил её на свидание и пропал.

Уши Эдвина покраснели ещё сильнее.

— Разве это настолько долго? — спросил он с искренним непониманием.

— Очень, — подтвердил я. — Послушай, я, конечно, немного утрирую, и не говорю, что твои эльфийские традиции плохие или неправильные. Они прекрасно работают, но работают они только среди эльфов. Поэтому пытаться втиснуть отношения с Лерой в эльфийские рамки не получится, точно так же как и не нужно загонять их и в людские.

— Ну и что мне тогда делать? — насупился Эдвин.

— Провести с ней ещё немного времени, — ответил я. — Только немного по людским меркам, не по эльфийским. Гулять, разговаривать, узнавать друг друга. Здесь эльфийская неспешность как раз будет кстати. А все серьезные вопросы обсудите уже по ходу.

Эдвин чуть нахмурился и внимательно меня слушал.

— У тебя обязательно выдастся момент, чтобы спросить, что для Леры важно, как она видит отношения и чего хочет в будущем.

Эдвин снова призадумался. Через какое-то время он разжал пальцы и выпил ещё несколько глотков чая.

— Знаешь, я нашёл одно место, — сменил тему эльф, — библиотеку в Верхнем городе. Там огромная коллекция книг и отдельный читальный зал с видом на город. Я подумал, что Лере может понравиться, она ведь любит читать.

— Звучит как отличный план, — похвалил Эдвина я. — Лера о нём знает?

— Да, — ответил Эдвин, — мы договорились увидеться там на днях.

Слова Эдвина легли мне как мёд на душу. Он справился сам, без подсказок, советов и, самое главное, без паники.

— Это серьёзный прогресс, — сказал я.

— Спасибо, Кон, — серьёзно произнёс Эдвин и решительно поднялся на ноги. — После разговора с тобой я всегда чувствую себя лучше. Не знаю, как это у тебя получается.

— Рад слышать, — ответил я.

Мы с Эдвином попрощались, и он вышел из кабинета. Я услышал, как Моргана принимает оплату и провожает эльфа до лестницы. Через минуту фэйри появилась в кабинете с журналом в руках.

— Я тут изучила твои записи, — сказала она, положив журнал на стол и открыв его, — и у меня есть несколько предложений.

Я наклонился и посмотрел на страницу. Рядом с моими краткими и скупыми заметками Моргана уже начала делать свои. Она писала ровным и невероятно аккуратным почерком. В журнале оказались добавлены колонки: «причина визита», «ключевые темы», «прогресс», «настроение при входе», «настроение при выходе» и «рекомендации на следующий визит».

— Это нужно заполнять после каждого приёма, — объяснила фэйри, — чтобы перед следующим визитом пациента ты мог быстро просмотреть, на чём вы остановились, и отследить прогресс.

— Это отличная идея, — искренне сказал я.

— Я знаю, — скромно ответила Моргана.

— Тогда мне нужно рассказать тебе, как прошёл сеанс с Эдвином. Чтобы ты заполнила…

Моргана только лукаво улыбнулась и поправила прядь волос.

— Не нужно. Я всё прекрасно слышала.

— Дверь ведь была закрыта, — осторожно заметил я.

— У фэйри хороший слух, — объяснила Моргана и, прежде чем я успел сформулировать замечание о конфиденциальности, добавила. — Твоё второе условие: защищать интересы пациентов. Для этого мне нужно знать, что происходит на сеансе. Я не использую информацию против них, только для работы.

Формально она была права. Даже если по факту подслушивала. Это немножко раздражало.

— В будущем, — сказал я, — мы обсудим границы между «слышать для работы» и «подслушивать».

— С удовольствием, — улыбнулась Моргана и вернулась к журналу.

Остаток дня прошёл без пациентов. Моргана сидела за столом в приёмной и приводила записи в порядок. Я слышал, как скрипит перо, как она время от времени встаёт. Изредка фэйри заглядывала в кабинет и переставляла цветы или поправляла занавеску.

Когда на улице начало темнеть, Моргана заглянула в кабинет и положила журнал на мой стол.

— Рабочий день окончен, — объявила она. — А уже завтра займемся регистрацией, у меня как раз есть несколько идей, как перехитрить ратушу.

— Если что, я в тебе ни капельки не сомневаюсь, — заверил ее я и улыбнулся.

— Спасибо, Константин, — игриво поклонилась мне Моргана и добавила чуть серьезней. — Спокойной ночи.

— И тебе, — ответил я.

Затем проводил фэйри на улицу. Порыв вечернего воздуха растрепал мне волосы, и я немного поежился.

— Поздравляю с окончанием первого рабочего дня, — сказал я Моргане.

— Благодарю, — произнесла фэйри. — Не ожидала, что мне будет так интересно.

— Хочешь, провожу до дома? — предложил я. — Время уже позднее.

— Не нужно, — ответила Моргана. — Фэйри хорошо ориентируются в темноте. Это наша стихия.

Она развернулась и пошла по улице лёгкой походкой, а ветер растрепал ее вьющиеся волосы. После нее остался только тонкий цветочный аромат, который тут же растворился в запахе дыма.

Я набрал полную грудь воздуха и выдохнул. Сегодняшний день принес много сюрпризов. И неожиданно для самого себя я отметил, что мне это, пожалуй, даже нравилось.

Я повернулся к двери и взялся за ручку.

Стук шагов по мостовой заставил меня обернуться. Кто-то бежал, быстро шлёпая подошвами по мокрым камням. Из-за угла вылетела Эмбер — красная, взъерошенная, с широченными глазами, в которых стояли слёзы.

— Дядя Костя! — крикнула она срывающимся голосом. — В приюте беда!