Лекарь может рассердиться

Глава 1

Гнев барона Андрея Борисовича Лоханова усугублялся последствиями вчерашних возлияний. Однако после новостей, доставленных накануне незаменимым Ветровым, барон счёл за благо не предпринимать поспешных шагов и решений, а провести вечер тихо, уединённо, посвятив его размышлениям о сложившейся ситуации в целом. Короче – ужрался в хлам.

Теперь перед ним стояли всё тот же Ветров, гвардеец Сулимов (не столь хитрый и изворотливый, но всё же верный подданный барона), а ещё капитан Мирный и несколько его людей, привлечённых на всякий случай для исполнения задач поменьше, которые всё же потребуют незамедлительного исполнения.

- Ка-ароче, значит так, - барон прихлопнул по столу, застеленному свежей скатертью, обеими ладонями сразу. – Тебе, Ветров, раз уж ты у нас занялся этим вопросом. Составить бумагу на имя графа Соломина, в которой сообщить, что младший Воронцов жив и находится в бегах. Только о Зоне постарайся не уточнять, но составь так, чтобы понятно было, что он зачинщик. Приплети там что-нибудь, ну, что он хренову тьму ценных кадров покалечил при побеге... в общем, что хочешь. Это понятно?

Ветров с сомнением, но всё же кивнул. Барон счёт ответ удовлетворительным и продолжал:

- Да, и не забудь ввернуть, что нами получены новые доказательства того факта, что лично младший Воронцов злоумышляет лично против господина графа Соломина, занимался и продолжает заниматься злостным контрафактом ценной продукции... – Лоханов страдальчески закатил глаза. При воспоминании о дивной продукции Соломина, его так и подмывало поскорее покончить с утренними делами, да и налить себе рюмочку чтобы поправить здоровье. – Бумагу направить от моего имени – занеси потом на подпись, я почитаю. Вопросы?

- Ммм-нн... да, господин барон, - Ветрову явно было неприятно это говорить, однако в противном случае последствия могли быть ещё неприятнее. – Где мы возьмём... скажем так, доказательства того, что Воронцовы (не важно, кто из них) занимались производством или поставками контрафактной продукции под маркой Соломина?

- Доказательства будут, - буркнул барон, недовольный недостаточной понятливостью своего агента. – Всё, иди работай, и не мешай работать мне.

Ветров с поклоном отбыл.

- Теперь ты, - толстый палец ткнул в сторону капитана.

Мирный вытянулся по струнке, но сделал это как всегда степенно. Он был по обыкновению благодушен и безмятежен. Вряд ли барон поручит ему что-то, с чем он, бывалый, справиться не сможет. А временами выходит и так, что по пути попадётся какая-то дополнительная выгода.

Дядя Мир незаметно улыбнулся, припоминая, сколько выручил за девчонку у безземельного автомеханика Кеши. Ведь и дело хорошее – почитай, жизнь ей спас. И парню потеха, и ему, капитану, в кармане ветер не гуляет. А то господин барон не всегда так пунктуален в выплате жалования, как хотелось бы.

- Тебе, капитан, - продолжал барон, с подозрением рассматривая довольное лицо Мирного. Тот поспешил погасить улыбку и изобразить взгляд преданного идиота. – Немедленно разыскать и доставить ко мне сюда Сеньку – то есть Арсения Казимировича Лоханова. А вместе с ним заодно и этого, как его... Дубового?

- Дубинина, - подсказал капитан, с которого разом слетело всё довольное благодушие.

- Ну, Дубинина. В чём проблема?!

- Проблема в том, господин барон, - терпеливо пояснил Мирный, - что господин Дубинин является магистром Санкт-Петербургского Научно-Исследовательского Института. Так что сомневаюсь, что он согласится добровольно проследовать со мной, если я аргументирую это распоряжением от вас.

- Можно и принудительно, - Лоханов кивнул на замерших за спиной у Мирного исполнительных ребят.

- Но ваше благородие, я не думаю...

- А ты не думай, - посоветовал барон. – Для здоровья вредно. Всё, выполнять.

Мирный со вздохом переглянулся со своими бойцами.

- Теперь ты, - на сей раз два пальца (барон успел закурить сигарету, и теперь она, дымясь, зажата была между ними) уткнулись в Сулимова. Вот уж у кого с выправкой и скоростью реакции был полный порядок. Жаль, что думает он при этом мало, и взгляд пустой, как будто в стену вперился.

- Слушаю, господин барон, - без всяких эмоций рапортовал Сулимов. Даже шрам на щеке как будто вытянулся поровнее.

- Бери людей. Сколько нужно и каких нужно, только мне доложишь, кто с тобой. На живой ноге мчишь в лагерь, и из-под земли достанешь мне Артёма Воронцова. Хоть в Зону лезьте, хоть под танки, мне плювать! Чтоб Воронцов был здесь, и сроку даю неделю!

Сулимов ничем не выказал удивления или недовольства приказом. Но шрам на щеке коротко дёрнулся.

- А чтобы обеспечить его сговорчивость... Слышь, капитан?

Мирный, уже задумчиво изучавший рисунок ковра на полу, вскинул брови.

- Куда ты там отвёз этих треклятых баб?

- Под Москву, в колонию поселения, как было велено, господин Барон, - ответил капитан, безмятежно пожав плечами. Всё равно из этих колоний мало кто возвращается живым.

- Вот и хар-шо, - буркнул Лоханов, глубоко затягиваясь. – Значит, сначала ко мне Сеньку и этого Дубового доставишь. А потом выдам денег на экспресс. Прокатишься до Москвы, и привезёшь этих баб сюда обратно. Понял?

- Так точно, господин барон, - ответил Мирный, несколько поскучнев.

Допустим, мать Артёма Воронцова ещё удастся отыскать и вывезти. А вот с девчонкой-то что делать? А если и мать уже преставилась – тогда как?! Возвращаться к барону экспрессом – с пустыми руками? Это можно нехило так по шапке получить. Впрочем, нерешаемых задач не бывает.

- Если вопросов нет, то все свободны, - Андрей Борисович примерился глубоко затянуться - и чуть не обжёг пухлые губы о чадящий окурок.

***

Выделенная нам комната, точнее – не комната, а пещера, оказалась просторной, однако формой представляла собой нечто вроде расплывшейся чернильной кляксы. В закутках помещались «кровати» - всё те же скальные наслоения, только низкие, на уровне колена, и относительно небольшие. На них лежали свёрнутые одеяла из грубой шерсти.

Как ни странно, отдыхать на таком, с позволения сказать, ложе, оказалось очень даже удобно. Так что всего пару часов спустя я очнулся от глубокого полуобморочного сна.

Обрывки чужих мыслей, образов и событий, в которых я не участвовал, и которым никогда не был свидетелем, всё ещё роились в голове, но уже не так навязчиво, как прежде. Никто не спорит, что передача мыслей без слов на расстоянии – штука очень и очень полезная. Однако Аларисс явно перегнула палку, в одно мгновение передав мне такую порцию информации, что теперь я даже затруднялся вспомнить, как оказался там, где нахожусь.

С усилием потерев виски, я сел на кровати, подоткнул одеяло под спину, откинулся на получившийся ком и вновь прикрыл глаза. Поток чужих мыслей вновь ворвался в сознание, но уже в щадящем, чуть приглушенном режиме. Хотя я не сомневался, что при необходимости сумею вытащить из глубин памяти любые, даже самые малозначительные подробности.

Народ Агарти издревле существовал в пещерах, промышлял охотой и собирательством. Изредка предлагал Надземным людям что-то на торг. Однако те отчего-то сторонились похожих на них, но довольно странных незнакомцев. Впрочем, когда дело доходило до золота и драгоценных камней, торговцы забывали все страхи, а Агарти получали свою прибыль.

И всех всё устраивало, пока не пришла Зона. Та гора, где мы очутились, веренее – то подземелье под одним из отрогов предгорий – именовалось Чёрной Сопкой. Некогда, в незапамятные времена, тут был вулкан, ныне уже давно потухший, и опустевшие жерла были богаты как полезными ископаемыми, так и пространствами, пригодными для обитания.

Так что Агарти не слишком огорчились наступившим переменам. Постепенно исследовали свой новый мир, заново выяснили полезные свойства, а также пищевые качества добычи и ресурсов, и зажили как раньше. Только вот торговать с ними отчего-то стали ещё неохотнее.

Хотя рыба из местных озёр и рек, к примеру, в Надземном мире очень ценилась, как и шкуры тварей вроде тех, что плевались в нас ядом на болоте, а также много других занимательных вещей, которые Агарти добывали в изобилии. Увы, всё чаще случалось, что продавец, отправившийся с богатым грузом на ярмарку за пределы Зоны, навсегда исчезал вместе с грузом.

Агарти были мудры, и вскоре поняли, в чём дело. Да и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, кто может ходить через границу чаще всех, и притом безнаказанно. Дети. Дети Агарти, как и любые на свете дети, человеческие или звериные, исследуют мир – родительским запретам вопреки - в том числе. Если не в первую очередь.

Тут я не стал вспоминать подробности, но посланный Аларисс образ точно подтвердил мои наблюдения: чёрные рисунки на теле появлялись у Агарти лишь с наступлением совершеннолетия. Сколько это лет? Тридцать два; то есть восемь раз по четыре. Ведь за четыре года у человека полностью перестраивается тело... Я помотал головой – так. Анатомию с физиологией – тоже в сторону! Не до того, хотя и интересно.

Сколько же Агарти примерно живут? По-разному. Лет сто пятьдесят, двести. Самой Ответчице Аларисс – двести тридцать один. Вторая молодость, как шутят местные.

Я и правда улыбнулся. Правда скорее растерянно. Раз эти ребята умеют так здорово выживать в Зоне, да ещё и ловкие, как белки, плюс к тому живут чуть ли не вдвое дольше чем мы – отчего же это они до сих пор не захватили мир? Впрочем, это тоже потом.

И вот, когда выйти за пределы Зоны стало для Агарти совершенно невозможно, они, посовещавшись приняли решение отправить разведчиков. Выбрали восьмерых, уже достаточно сообразительных, но ещё очень юных (чтобы внешне поменьше отличались от людей) посланцев, которые и разошлись в разные стороны. И было это три года назад.

Вышло так, что ей, Аларисс, на старости лет досталось ещё одно испытание. Одним из избранных оказался её собственный племянник, последняя память от рано покинувшей мир младшей сестры. Эдвинтар был потомком женщины Агарти и человека. Подобное случалось, хотя и очень редко. Это не поощрялось, но и не осуждалось, ведь в конце концов, кому какое дело, если союз был добровольным, а не насильственным?

А в том что насилия не было можно было быть уверенными на все сто процентов, ведь если женщина Агарти не хочет детей, у неё их и не будет, так устроен мир.

Когда Эдвинтар осиротел, Аларисс забрала мальчика к себе, в конце концов, он был всего немногим моложе её собственной дочери – Эдвинель. Той самой, длинноволосой, которая встретила нас у входа. Как оказалось, мальчик проявил совершенно незаурядные способности в дипломатии. Как? Молча.

Нет, Эдвинтар, конечно же, умеет говорить! Просто после трагической гибели матери он стал несколько замкнут, ведь отца он даже никогда не знал, и уж конечно его не было рядом в такой тяжкий для ребёнка момент.

А отправившись в экспедицию, так и вовсе дал обет молчания, ибо ему досталась для наблюдения, по слухам, не самая благоприятная территория. И вот во избежание утечки информации о подземном народе (а этого хотелось избежать любыми силами, ведь от человеческого войска, вооруженного ружьями и танками, даже всем Агарти вместе взятым точно не отбиться!), он и дал такой обет. Причём предложил это сам.

А почему он не заговорил, попав со своими спутниками обратно в Зону, и даже оказавшись на пороге родного дома? Так у него спросите. Она, Ответчица Аларисс – не может этого объяснить наверняка, лишь предполагать...

Я желчно хмыкнул и передёрнул плечами. Слегка знобило, но это был просто эффект от переутомления. М-да. Вот тебе и Эдик. Вот тебе и берет набок. Такого, пожалуй, спросишь. Я заранее представил, как он может ответить: да попросту передёрнет плечами и пойдёт займётся чем-нибудь другим.

Конечно же, конструктивным. Потому что Эдик, то есть Советник Эдвинтар (о том, с какой радости местного недоросля величают Советником, Аларисс никакой информацией со мной не поделилась; впрочем, мне и без того хватило!) появился на пороге моего закутка.

«Просто заглянул проведать, как ты» - поймал я мысль, болезненно поморщился массируя бровь. Но на этот раз я был уверен, что именно услышал чужое сообщение, и по привычке, как глухонемой, показал ему большой палец, оттопыренный вверх.

Эдик кивнул и тут же отстал, скрывшись за каплеобразным изгибом скалы. А я наконец-то пришёл к выводу, что хватит валяться, пора вставать и хотя бы попытаться наметить план действий.

В «гостиной» - то есть в центральной части предоставленной в наше распоряжение пещеры уже собрались Философ и Гошан. Вид у них был свежий, даже как будто помолодевший. Гошан с удовольствием разминал ногу, которую я полагал сломанной.

- А, привет, доходяга, - благодушно пробасил он, поудобнее устраиваясь на стуле.

Тут даже была относительно нормальная мебель. Стулья, изготовленные из каких-то корявых ветвей, оказались на диво удобными, а на столе (разумеется неправильной формы) стояло большое блюдо с какими-то лепёшками. Второе такое же – только уже пустое – стояло рядом.

- Сам ты доходяга, - рассеянно бросил я, только сейчас я осознав, насколько, оказывается, голоден.

Так что я решил не забивать себе голову детальным изучением состава предложенного угощения, а просто попробовал. Это оказалось так вкусно – тонкое сухое тесто, буквально тающее во рту, было полно какой-то ароматной начинки (я так и не понял, мясо это или рыба, однако специи были превосходны)! Так что опомнился я только когда проглотил штук пять и почувствовал, что желудок отчаянно просит пощады.

- Ну, а теперь показывай ногу, - потребовал я, запив лепёшки чем-то прозрачным из кувшина. На вид это была простая вода, но по вкусу напоминало компот, а пахло почему-то цветами. Ну да ладно, не отравлюсь.

- Да ногу-то полечили, - Гошан расплылся в блаженной улыбке. – Надо признать, хорошие у них тут доктора, не то что коновал при шахте!

Я фыркнул, потому что лучше того коновала – на мой взгляд был даже любой ветеринар, специализирующийся хотя бы по крупному рогатому скоту. И то знал бы больше, а к больным относился бы бережнее.

- Обещали, что и Пашу нашего в строй поставят всего за пару дней, представляешь? Знатно он всё-таки обгорел, а порвали его и того сильнее... М-да. Ну, а сам-то ты чего не переоделся?

Тут я внимательнее присмотрелся к спутникам. Не удивительно, что они показались мне помолодевшими! Во-первых они явно успели помыться и побриться, во-вторых переоделись. Новая одежда была изготовлена всё из тех же лоскутов выделанной кожи, однако фасон был не тот, что носили Агарти – больше походило на на одежду небогатого, но очень хорошего умельца – однозначно из человеческого рода.

Что ж, это определённо было хорошо!

- Ванная внизу, - продолжал Гошан, по-своему истолковав мой пристальный взгляд. – А люк вон там. Я и свет гасить не стал... точнее, хрен его знает, как его погасишь! – он усмехнулся.

- Разберёмся, - пообещал я. – А что это ты там делаешь? – обратился я к Философу, увлечённо шебуршащему страницами у маленького столика в углу. Столик помещался как раз под настенным светильником с неизменными грибами, так что видимо как раз и должен был служить подобием журнального.

- Изучаю, - не отвлекаясь от книги, отозвался Филипп тоном «отойди и не мешай».

- А что ты изучаешь, можно полюбопытствовать? – я был так сыт и доволен внезапной возможностью передышки в относительной безопасности, что даже не шикнул на него за такой тон.

- Да книгу же! – досадливо ответил Филипп. – Я тебе говорил, тут такое! А ты...

- Ладно-ладно, не начинай, - миролюбиво посоветовал я. – Лучше давай, показывай, что там за «такое».

И я наконец сосредоточил пристальное внимание на добытом Философом фолианте. Признаться, до этого момента я больше всего оценил способность книги служить подручным вспомогательным средством защиты от клыкастого противника в ближнем бою. Это было намного актуальнее содержимого. Но теперь...

На лице Философа застыло выражение жадного мальчишки, который с трудом переступает через себя, чтобы на время (очень ненадолго) передать кому-то любимую игрушку, потому что мама велела делиться.

Не обращая внимания, я придвинул к себе том, оказавшийся и вправду очень увесистым (таким по морде засветить – кто угодно отлетит на три метра), и сходу пролистал несколько страниц.

Бумага была тонкой, очень гладкой; шрифт мелкий и затейливый, на старой разновидности здешней системы письма (в родительском доме, то есть в поместье Воронцовых – я видел несколько томов похожего оформления, и судя по всему, было им лет по двести – для здешнего мира, как я успел понять – большая редкость)!

Однако содержимое было ещё удивительнее. Причём настолько, что не лежи книга на столе, я, пожалуй, вполне мог бы её уронить на пол – таким сильным оказалось изумление...

Глава 2

Глава 2

Это была летопись Зоны. С подробными описаниями, с картами и схемами предполагаемого расположения аномалий. Аномалии тоже описывались – по крайней мере те, в которых неведомый автор успел побывать. Если же сведения об аномалии были недостаточно достоверны и требовали дополнительной проверки, на карте она отмечалась серой точкой, и о недостаточности сведений внизу страницы непременно существовала соответствующая пометка.

Остальные же иллюстрации были цветными. При этом текст оказался печатным. Короче, Философ умудрился выцепить не просто доисторическую диковину, где больше культурной и эстетической ценности, чем практической; а какое-то редкое научное издание, предназначенное, наверняка, для узкого избранного круга.

Потому что сомневаюсь, что рядовым гражданам вообще положено знать о законах природы в Зоне, и уж тем более им ни к чему подробные карты! В противном случае не оберёшься горе-сталкеров. Большинство из которых, конечно, сложат буйные головы. Но будут ведь и удачливые? Хотя чем это чревато для внешнего мира, я пока представлял с трудом.

Но мало ли, что они там найдут? Мы вот, например, нашли народ Агарти... стоит ли говорить о перспективах, если бы это были не мы, а кто-то менее совестливый?

Размышления мои прервал стук в дверь. Я даже удивился, но потом сообразил, что раз Агарти принимают нас как гостей, то и уважение выказывают соответственно. Переглянувшись с ребятами, я звучно сказал:

- Не заперто, - на всякий случай захлопывая книгу и возвращая её Философу. С этой книжицей нам ещё предстоит очень и очень долгая и подробная работа. Хотя, конечно, не прямо сейчас.

Прямо сейчас в дверь протиснулась Эдвинель, по самые уши груженая какими-то облезлыми свежевыделанными шкурами. Шагнув навстречу, я с удивлением придержал дверь, в которую девушка протиснулась только боком и то с некоторым трудом.

Свою ношу она демонстративно свалила в центре свободного участка пола двумя кучами: левая больше, правая – поменьше, хотя и не намного.

- Что это? – изумлённо спросил я, стараясь, чтобы вопрос не прозвучал грубо. Однако сил на изысканную вежливость в данный момент не нашлось.

- Привет, - Эдвинель осияла нас всех очаровательной улыбкой. Так что я сам не заметил, как полное непонимание ситуации перестало меня раздражать. Вместо этого я вспомнил, наконец, о хороших манерах.

- И вам привет, уважаемая Эдвинель. Э-э... кажется, нас забыли друг другу представить? Я – Артём. А это Георгий... э-э... Батькович, и Филос--.. то есть Филипп.

- Да знаю уже, - девушка, не сдержавшись, хихикнула. И я догадался, что новости о чужаках успели уже облететь всю пещеру, пока кое-кто изволил отсыпаться.

- Рад знакомству, - Гошан подскочил со стула так, будто на сидушке вдруг выросли иголки ядовитого кактуса. Кажется, он впервые разглядел нашу новую знакомую. – Очень-очень рад. Имя моё Георгий, а звать можно просто Гошей!

Я чуть не треснул себя ладонью по лбу. Ну надо же, как обрадовался женскому обществу. Ну да, девчонка, молоденькая-хорошенькая. Ну да, необычная. Ну и пусть в короткой юбке... впрочем, ножки у неё и правда были очень даже ничего.

Если не забывать о том, что она – как сообщила мне Аларисс – чуть старше Эдика. А Эдику тридцать два. То есть эта пигалица фактически старше меня (по крайней мере, в этом мире) лет на десять! Ну допустим, Агарти живут дольше, а взрослеют и стареют медленнее, но не настолько же, чтоб в таком возрасте изображать восторженную жизнью юность?

- Счастлив представиться, уважаемая госпожа воительница! – Фила аж румянец по щёкам разобрал, такое впечатление произвела на него Эдвинель.

- Хи-хи, - девушка казалась абсолютно безмятежной. – Ну говорила же, никакие мы тут не «господа» и не «госпожи». Если вам так уж нужен какой-то титул, то я – Связующая.

- Что?! – поперхнулся Философ, к которому, кажется, впервые за долгое время обратились на «вы». Впрочем, он тут же поспешил загладить неловкость. – То есть, простите, Связующая – что?

- А всё, - просто развела руками девушка.

- Ну а это что? – я поспешил вмешаться, пока мои доблестные спутники не объявили тут рыцарский турнир за право на внимание прекрасной дамы. И выразительно приподнял ногой край шкуры из левой кучи, обмякшей на полу.

Запах от них исходил совершенно нормальный – выделанной кожи с какими-то непривычными пряными нотками. Однако вид оставлял желать (я мысленно запнулся на продолжении фразы, потому что вид конкретно этих шкур оставлял только желать закопать их где-нибудь поглубже).

- Как это что? Не видите разве? Ваши трофеи! – заявила Эдвинель, самым непочтительным образом пиная ближайшую кучу башмаком. – Вот это – добытые собственно вами. Минус двадцать процентов тем, кто искал и транспортировал туши; увы, на месте, да тем более ночью, разделкой заняться невозможно. И минус десять процентов мастеру за работу.

- Какому мастеру? – я, кажется, утратил уже способность удивляться, так что просто решил уточнить.

- Мастеру Разделителю, конечно, - пожала плечами Эдвинель, удивлённо хлопнув на меня ресницами. – Мясо грат’хааров не пригодно в пищу ни для кого кроме их сородичей. Поэтому мясо за трофей не засчитывается, его отправляют прямо в стойло, где есть кормохранилище для наших скакунов. Зато из шкур можно сделать всё что хотите. Пошить парадную одежду, удобную и прочную обувь, сумки, меха для воды... или попросту продать их на рынке, а на вырученные деньги...

- Стоп! – сказал я, выныривая из водоворота обаятельной и увлекательной болтовни. – Так говоришь, это можно продать? Здесь есть... э-э... торговля? Есть рынок?!

- Ну вы даёте, - совершенно по-человечески опешила девушка. – Это же город. Как не быть рынку?

Я сморгнул и перевёл дыхание, пытаясь спешно уложить в голову всю полученную за последние три минуты новую информацию.

- Так, - я моргнул ещё раз, переключаясь на новый курс разговора. – Ну а это что? – я осторожно (куда осторожнее, чем в первый раз), указал на правую кучу всё тех же облезлых шкур.

- Это, - мне показалось, что девушку забавляет моя тотальная неосведомлённость в вопросах, с её точки зрения, элементарных. – Ваша доля как Наводчика.

- Чего?! Кого?! – не то чтобы я не сдержался. Просто решил не разочаровывать её и дать поумничать вволю. Однако ответ и правда меня удивил.

- Вам, как Наводчику группы охотников полагается пять процентов от добытой дичи. Вот ваши пять процентов, наши охотники весьма искусны, они истребили всю хищную стаю. Если кто из грат’хааров и уцелел, то больше нипочём не сунется в то ущелье, откуда вы пришли.

- А при чём тут я?

- Вы привели их за собой. Должность Наводчика считается крайне почётной. Это не только большая ответственность и честь, но и изрядный риск, ведь гнались они именно за вами.

- За мной?! – я переглянулся с Гошаном и Философом. У обоих на лицах застыло совершенно естественное непонимание. – Нас было четверо, и последним внизу оставался Павел, значит, и трофеи – ему. Кстати, где он?

Эдвинель, пряча усмешку, покачала головой.

- Нет. Наводчиком совершенно точно были вы. Именно вы, Артём.

Я только открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Связующая вскинула изящную ладошку, словно на расстоянии закрывая мне рот, и закончила мысль.

- Вы первым постучали в дверь.

- Но эту дверь указал мне... – я автоматически огляделся, ища глазами как всегда безмолвного Эдика. Ах да, это же теперь Советник Эдвинтар. Ну и что это за советник... что вообще у них тут творится с системой должностей – ничего не поймёшь. Я опять почти разозлился, но Эдвинель чуть пожала плечами и пояснила.

- Это совершенно не важно, кто указал вам путь. Более того, вы не знали, что ждёт вас за запертой дверью. И тем не менее, вы постучали в неё первым. Доставив нашим охотникам немалую радость, а нашему народу изрядную прибыль. Так что это – лично ваша достойная плата.

Чёрт знает что. Я никак не мог вписаться в траекторию полёта её логики. Тоже мне Связующая. Ну и где тут связь? Говорит – вроде понято. А начнёшь раскладывать логически – бред. Просто-напросто клинический бред стационарного больного. При наркотическом отравлении такое бывает. Излагает тебе пациент всё очень логично, а стоит вдуматься в слова... так. Что там за грибы у них по стенам?

- То есть, как бы, - осторожно, словно по тонкому льду, начал я искать выходы из бреда в реальность. Так что теперь пришлось вновь указать на шкуры на полу, на сей раз более уважительно – оттопыренным указательным пальцем. – Вы хотите сказать, что мы теоретически могли бы это... продать?

- Ну конечно! – Эдвинель чуть пожала плечами. – Вот это, - она указала на меньшую кучу (гонорар Наводчика), - стоит около трёхсот золотых. А это, - выразительный взгляд в сторону большей, - четыреста, четыреста пятьдесят, если хорошенько поторговаться.

- Кхэм, - крякнул Гошан растерянно.

- А можно узнать, Связующая, какое взаимоотношение эти суммы имеют с обычными человеческими деньгами? – оформил Философ возникший у всех вопрос. И в самом деле, интересно было узнать, сколько мы заработали честным, пусть и не совсем добровольным трудом.

Девушка тихо фыркнула – видимо, сочтя формулировку слишком заумной. Признаться, я был с ней солидарен; это и впрямь прозвучало забавно. Но всё-таки лучше, чем напрямую спрашивать «Так сколько денег вы нам в итоге дали»?

- Один золотой равен примерно сотне российских рублей, - как ученица на лекции отчеканила девушка. – Но более подробный курс можно узнать на рынке у менял. Я ответила на ваш вопрос? – и Эдвинель затрепетали ресницами, явно кокетничая. Ожидала от Философа очередной остроты, или он и правда ей приглянулся?

Я же мгновенно прикинул. Триста и четыреста – семьсот золотых; по тысяче за штуку и в переводе на рубли – семьдесят тысяч. На пятерых. Что ж, совсем неплохо для заработка за один день. Особо, конечно, не разгуляешься, но на приличную одежду и снаряжение должно хватить.

Но есть нюанс. Сообразив это, я малость поскучнел, но на сей раз решил уточнить сам, без намёков и помощников.

- А сколько мы будем должны... э-э... городу и врачевателям за лечение нашего друга?

Мне показалось, на лице девушки на миг отразилась растерянность. Потом – что-то вроде брезгливости, смешанной с жалостью. Незаметным движением она чуть опустила голову, отводя глаза в сторону.

«Ну точно, не хочет вываливать не нас неприятные известия», - успел решить я; но Эдвинель уже справилась с наплывом эмоций, вновь подняла глаза и ободряюще улыбнулась.

- За исцеление друга, к тому же соратника Советника... и вообще любого гостя, посетившего наш город – денег с вас не возьмут.

- Ну так это же прекрасно! – громко восхитился Философ.

Я же продолжал испытующе смотреть на девушку, мысленно повторяя про себя один-единственный вопрос: «Что тебя так расстроило»?

Эдвинель едва заметно пожала плечами, и сказала, как бы ни к кому не обращаясь:

- Я слышала, что в мире людей сложно, и процветают самые разные дикарские традиции, в том числе многочисленные поборы. Но взимать деньги за исцеление... кому это вообще в голову придёт?

- Совершенно с вами согласен, никому, - тут же пошёл я на попятный. И только тут сообразил: а ведь и правда на Парнасе всё финансирование клиники, и моё не самое скромное жалование, да и жалования всех сотрудников до последней нянечки и уборщицы – оплачивались автоматически из бюджета...

Как быстро можно, оказывается, отвыкнуть от хорошего и правильного. Если сам оказался вдруг там, где неправильно и плохо!

- Я просто так спросил, мало ли, - и я развёл руками, как бы подводя черту в этой определённо оказавшейся неприятной нам обоим теме.

- Мы можем навестить его, - приободрилась Эдвинель. – Я как раз хотела сообщить вам, что ваш друг пришёл в себя. Но по дороге заскочила поздороваться к мастеру Разделителю, а он попросил передать вам шкуры...

- Спасибо, мы поняли, - улыбнулся я. – И правда, пойдём, навестим Пашу. Ребята, вы с нами?

Про себя же я добавил только «Посмотрим, может удастся помочь ему поправиться побыстрее». Ведь резерв маны успел полностью восстановиться, да и интересно посмотреть на организацию медицины Зонарной цивилизации. Кто знает, может, найдётся ещё чему у них поучиться?

Я не уставал удивляться контрастам в подземном городе, который так и назывался Чёрная Сопка, на местом языке это звучало как АшКарин.

Идеально ровные, отполированные до зеркального блеска коридоры могли плавно вилять из стороны в сторону или наоборот изгибаться строго под прямыми углами. Но залы, строения, а также (насколько я мог судить из скопившегося, пока ещё довольно скудного, опыта) обстановка, правильных форм и стандартов не принимали вовсе.

Из объяснений Эдвинель я мало что понял. Во-первых, потому что она никак не могла уяснить, что же мне не понятно, и что меня не устраивает. Во-вторых, большая часть объяснений сводилась к фразе «так удобнее». Кому удобнее? Жителям. А теперь кому? Городу. А вот это? Так всем удобнее именно так.

Дорога до госпиталя заняла у нас минут двадцать. За размышлениями о том, кто придумал такую странную архитектуру, я даже не успевал толком рассмотреть и налюбоваться местными красотами. Впрочем, когда мы прибыли, экзотики и так хватило за глаза.

Больница помещалась в просторном зале, разделённом лишь тонкими, похожими на паутинки перегородками, сквозь которые беспрепятственно проходил свет. Осветительные грибы тут уступили место странным растениям с огромными лиловыми цветами, источавшими не только достаточно яркий свет, но и медвяный аромат нагретого солнцем луга.

Очень странное сочетание. Видел я больницы – и хорошие, высококлассные клиники с регулярной дезинфекцией и вежливым обходительным персоналом, неукоснительно выполняющим свои обязанности; и замурзанные тесные человейники с облупившимися стенами, о которых и говорить-то не хочется, не то что вспоминать тамошний запах и стоны заброшенных, никому ненужных пациентов.

Здесь же ощущения больницы не было вовсе. Никакого. Просто очередная архитектурная форма. Странная, конечно, но что тут у этих Агарти не странно? Мало ли, у кого какой вкус, какие причуды. Никакого подобия режима и системы. Я прислушался к внутренним ощущениям повнимательнее.

Да тут и не ощущалось ни отголоска чужой боли, не изводили едкими запахами лекарства и дезрастворы. К этому запаху привыкаешь легко – профессионал делает это буквально за секунду. Но отвыкаешь от него так же быстро, стоит выйти на улицу и вдохнуть морской бриз, или аромат мокрой после дождя листвы. Да и вообще тут не давил дух обречённости: «ты болен, ты скоро умрёшь, все мы умрём, всё на свете смертно»...

Эдвинель уверенно вела нас куда-то вглубь этого сада. Краем глаза я подметил в одной из ниш невысокую кушетку. На ней сидела немолодая Агарти, а другая, кажется, совсем юная, как раз подала ей на маленьком подносе без бортиков прозрачную склянку, плавно сужающуюся к горловине.

- Ну вот, моя хорошая, - приговаривала младшая, передавая старшей (очевидно, пациентке) сосуд с синей слабо фосфоресцирующей жидкостью. – Сейчас выпьете, и будете совершенно в порядке.

- Интересно у вас тут, - не сдержавшись, всё-таки сказал я. – Такая совсем... не траурная атмосфера.

- Так чего скорбеть? – удивилась Эдвинель, вскинув на меня чёрные глаза, полные абсолютного непонимания. – Если человек заболел, это разве повод для скорби? Это конечно плохо, но ведь можно ему помочь. Нет, наоборот, попавшие сюда должны как можно меньше чувствовать себя хворыми. Это помогает восстановить силы!

- А разве в ваших больницах не умирают?! – бесцеремонно влез Философ, которому тоже было крайне удивительно всё происходящее.

Связующая только руками развела и чуть покачала головой.

- Бывает всякое. Но умрёт один, останутся на этом свете многие. Если победить болезнь не представляется возможным, то можно как минимум облегчить страдания живого, дать ему тепло и заботу, и уменьшить боль. Отчего же это должно печалить?

Фил удивлённо захлопнул пасть. Очевидно, приходящие на ум ответы сильно не вязались с тем, что только что довелось лицезреть. Мы как раз прошли мимо древнего старика в каким-то нелепом подобии инвалидного кресла, который громко хохотал – причём не как безумец (а в этом вопросе вы можете мне верить) – а совершенно здоровым задорным образом. Уловив обрывок чужих мыслей, я понял, что он только что пересказал везущему его каталку санитару забавную и весьма фривольную байку из собственной молодости.

Впрочем, шпионаж пришлось сворачивать.

- Он здесь, - с улыбкой проговорила наша провожатая, изящно указав рукой за очередную паутинную загородку, которые, как оказалось, заодно и приглушали звуки. Чтобы радостные пациенты друг другу не мешали, надо полагать.

Удивлённые, но однозначно воодушевлённые местной атмосферой, мы смело завернули за перегородку, и увидели наконец своего товарища.

Глава 3

Больше всего это помещение напоминало роскошную ванную. В центре её располагался наполовину утопленный в пол стеклянный резервуар – о, диво! – для разнообразия прямоугольной формы. Токние прозрачные трубки, мерно пульсируя, постоянно обновляли в этом «аквариуме» тускло светящийся бледно-розовый раствор.

А внутри этого аквариума или ванны у стенки сидел, откинув голову на свёрнутое полотенце, Паша. В розовом свете и тело его казалось розовым, как у младенца. Но на плечах и на груди виднелись свежезажившие белые уродливые шрамы от ожогов. А ещё Паша был без бороды.

«Чурт побери, умный-то человек первым делом побрился, как попал хоть в какую-то цивилизацию», - успел с досадой подумать я. И хорошо, что вслух этого не брякнул. Потому что секундой спустя я заметил и его причёску – левый висок изрядно обгорел, так что вообще непонятно было, отрастут ли на этом участке волосы без посторонней помощи, или нет.

Мимо неслышной тенью скользнул Агарти в местной разновидности медицинского халата. Чем-то пощёлкал на приборной панели, скрытой корнями, переплетенными наподобие небольшой кафедры.

- Пожалуйста, вернитесь в воду, - с укоризной пожурил он, заметив, что пациент раскинул руки по бортам ванны, да и вообще, кажется, примеривается приподняться из воды. – До конца цикла всего каких-то семнадцать часов и тридцать шесть минут.

- Да задолбали, - досадливо рыкнул неблагодарный Паша. И всё-таки приподнялся над водой. М-да. Судя по шрамам, обгорел он здорово. Без специальной техники, доступной только в ожоговом центре, такого пациента и не выходишь, если только ты не архимаг.

Тем временем мы приблизились, Паша обвёл нас всех пристальным взглядом и усмехнулся. Так что я поспешил занять его разговором.

- Привет, доходяга! Ну, как ты? – спросил я, мысленно прикидывая, стоит ли попробовать кастовать Исцеление (благо сил хватает), или не соваться в лечебный процесс, суть которого я пока не понимаю, но протекает он явно успешно, если меньше чем за сутки Паше обещают окончание курса.

- Да вот, ёп, плаваю! – почти беспешно отозвался Паша и внезапно остановил на мне цепкий, довольно колючий взгляд. – Знатно ты меня поджарил. А ведь я бы отбился. Отбился бы...

Паша чуть прикрыл глаза, и я поймал его попытку справиться с собой, не устраивать истерики. Ему до тошноты, до омерзения противно было сознавать себя слабым, поверженным, спасаемым.

Когда мы с Эдиком вытаскивали его из болота, ситуация всё же не была такой критичной. Точнее, не привела к такому вот результату: все на ногах, а Паша, привыкший чувствовать себя лидером, валяется в целебном аквариуме цвета девчачьей радости. М-да. Кажется, больше его устраивал вариант потонуть в болоте. Или быть порванным на части в кровавом яростном бою.

Я почти физически ощутил его стыд и унижение. А заодно и страстное желание назначить кого-нибудь виноватым. Кого? Вашего покорного слугу, разумеется, больше-то некого.

- Кстати, чем это ты так полыхнул? – продолжил Паша, видимо, преборов наплыв лишних эмоций. – А ещё говорил, что сил нет и не умеешь.

- Так получилсоь, - я пожал плечами. Ибо в текущей ситуации глупо было искать виноватых. В бою с Зонарными волчишками, то есть грат’хаарами, счёт шёл на мгновения, вопрос стоял о выживании отряда. Неудивительно, что импровизировать приходилось на ходу, и в дело шли даже непроверенные средства. – Чем под руку подвернулось.

- Я с тобой потом разберусь, - пообещал Паша. Честно говоря, я не понял, шутка это или нет, и он правда затаил серьёзную обиду.

- Ага, как курс процедур закончится, так сразу, - вставил свои три копейки Философ. За что и схлопотал символическую, но крайне справедливую затрещину от Гошана.

- В общем, это, - вполне ожидаемо, Батькович оказался далеко не мастером вести утешительные беседы. – Ты давай, будь молодцом, и всё путём будет.

- Ладно, - сказал я, потому что Паша продолжал смотреть на меня пристальным колючим взглядом. – Действительно, выздоравливай, потом разберёмся.

- Да я, - начал было Паша.

Но тут из какого-то закутка выплыла пожилая Агарти, непривычно пухленькая на фоне остальных изящных, похожих на тени обитателей АшКарина, и замахала на нас руками:

- Уходите немедленно! Во время процедуры категорически нельзя нервничать и волноваться. Необходимо полное расслабление и погружение в гармонию с собой...

- Да-да, Целительница Мираэлин, мы уже уходим, - Эдвинель задорно улыбнулась плавающему в бассейне с целебным составом Павлу, весело подмигнула санитару за пультом, потом скорчила серьёзную мордашку и выразительно заморгала на нас руками. – Ну что, а теперь на рынок? – спросила она, едва мы покинули пределы цветочного сада, именуемого здесь больницей.

Идея вызвала в нашем маленьком отряде такое единодушное одобрение, что спорить никто и не собирался.

- Идёт, - транслировал я общественное мнение. – Только сначала – домой, и я всё-таки помоюсь! К тому же шкуры всё равно там.

- Какие шкуры? – не понял Философ, благополучно прошляпивший за книгой всё обсуждение доставшихся нам трофеев.

- Облезлые, - честно сказал я. – Хотя и получше, чем у Паши.

Гошан тихо фыркнул, но тем дело и ограничилось.

- Ребята, кто-нибудь хочет себе обновку из свежевыделанной кожи грат’хаара? Нет, ну что ж, придётся нам всё продать, а на вырученные деньги...

***

Кеша Соколов натурально блаженствовал. С момента памятного бегства его строптивой «покупки» прошла почти неделя. Кашель и лёгкая температура, догнавшие его таки после незапланированного зимнего купания, унялись уже на третий день, однако Алёна не оставляла попыток загладить вину.

И хотя Кеша уже вовсю приступил к работе (очень кстати неподлёку поломалась хитрая модель небольшого грузовичка, и кто-то добрый посоветовал его мастерскую, что сулило некоторую прибыль), девушка то и дело звала его перекусить, а то и приносила горячий чай прямо в мастерскую, или на улицу, где стоял, уныло понуривший, расчленяемый агрегат.

Дело с ремонтом потихоньку двигалось на лад. Кеша беззаботно немелодично посвистывал, закручивая очередную гайку.

- Иннокентий Александрович, - донёсся с порога мастерской уже ставший привычным голосок. – Обедать пора, остынет всё. Прервитесь хоть на полчасика?

- Да мы же кофе недавно пили, - не отрываясь от закручивания, отозвался Кеша. А потом вдруг подумал, как это мило. Кто-то заботится о том, чтобы бедный автомеханик не замёр вконец, кормит, поит горяченьким. Не говоря уж о том, как эта коза носилась, пока он болел.

Да и не болел толком, так носом пошмыгал. Но все лекарства, что нашлись у него в аптечке, девушка тщательно отсортировала, отмерила дозировку и не забывала ему выдавать по две таблетки по два раза в день. Только после еды, потому что на голодный желудок вредно.

- Ладно, иду, - буркнул он, прикрывая капот, чтобы внутрь не напорошило снега. Не хватало ещё, чтобы электрику где замкнуло. У этих китайских авточучел хрен ты потом поймёшь, что и где, и куда и откуда. А инструкции нет и не будет. Потому что она на самом деле есть – вон лежит, под пассажирским козырьком. Но на китайском.

Короче, не знавший никаких языков кроме русского и русского матерного безземельный барон Кеша захлопнул капот, вытер руки относительно сухой тряпкой, и поспешил в мастерскую – она же дом.

Дома было хорошо. Соколов как-то только сейчас с удивлением отметил, что по углам пропала пыль, что клетчатый плед на диване выглядит чистым и немятым, что клеёнчатая скатерть на столе протёрта от застарелых пятен, а в тарелках дымится не растворимая лапша, а самый настоящий суп. Пару дней назад он выбирался за покупками. Алёну взять с собой он не решился – мало ли, чего ещё она учудит, но на всякий случай поинтересовался, не надо ли чего купить.

Увидев список, аккуратным убористым почерком поданный ему на листочке в клеточку, Кеша малость прифигел. «Лук, картошка, морковь, курица...» - прочитал он. Живо представилось, как он у ближайшего фермера выторговывает пернатую хохлатку. – «Хлеб, макароны, томатная паста, зубная паста...»

Тут он наконец сообразил, что курица имелась в виду в виде полуфабриката, ну, на худой конец, тушки. Ладно, это он сможет, с этим проблем не будет. И Кеша рассмеялся, взял список, в котором было ещё с десяток позиций, и отправился в магазин.

Он собирался прервать увлекатьный процесс затаривания всякой хренью как только поймёт, что это финансово нерационально. Вот тут – по его плану – как раз и следовало сообщить девице, чтобы не зарывалась и впредь знала меру. Но оказалось, что собранные по списку продукты были вовсе не дороги. Зато сложенные в сумки весили как две добрые гири в спортзале. Или как два колеса от того же китайца. Впрочем, колёса у него как раз не очень большие.

Итак, его ждал куриный суп с лапшой. Он оказался намного вкуснее заварного из одноразового пластикового пакета.

- Вкусно, - похвалил он, жадно облизывая ложку.

Девушка фыркнула:

- И отметь, куда дешевле растворимого, - она сняла крышку с кастрюли, стоящей тут же на столе, на обрезке доски, служившим подставкой под горячее, и Кеша немедленно потянулся за добавкой.

- А это что? – он с удивлением осматривал тёмный овальный и жесткий листок, попавшийся в половник. – Надеюсь, не приворотная травка?

- Лавровый лист, - с трудом сдерживая смех, сухо поджала губы Алёна. – А ты что, никогда его не видел?

Увы, на сей раз Кеша вынужден был капитурировать. Про лавровый лист он что-то слышал, кажется, от мамы или от бабушки, когда совсем малявкой мешался у них под ногами на кухне. Его оттуда гнали всеми силами – не дай боги, чадо перевернёт на себя жбан с кипятком (бывало и такое).

Так что вскоре маленький Кеша предпочёл отсиживаться днями напролёт с дедом в гараже. Уж там, если он что-то и уронит, то максимум получит подзатыльник. Зато чистать нравоучительных нотаций никто не станет. А синяки – заживут и не заметишь. В общем, о кулинарии Кеша Соколов имел крайне усреднённые представления. В основном придерживаясь принципа что «горячее сырым не бывает».

Между тем, суп был так вкусен, что Кеша сам не заметил, как после второй полной плошки его потянуло в сон.

- Чай будешь? – спросил откуда-то добрый ласковый голос.

- Нет, солнышко, спасибо, - отозвался Кеша, с трудом выныривая из навалившейся сладкой дрёмы. – Щас, только отдохну чуток, минут пятнадцать, и надо доделать этот чёртов агрегат...

- Тебе, может, лечь? – заботливо спросила девушка.

Но Кеша уже провалился в глубокий, сытый, блаженный сон.

***

Деньги делить не стали. Эдвинель торговалась как мелкий бес, умудрившись выбить с менялы, поначалу хитро щурившего чёрные глаза, такую сумму, что под конец торгов глаза у того округлились, а лицо приняло самое растерянное выражение. Кажется, этот несчастный сам не успел понять, как успел договориться до честной сделки (если не себе-любимому в убыток).

Мы продали всё. В пересчёте на местное золото выторговав не семьсот даже, а семьсот пятьдесят золотых. Я резонно рассудил, что жадничать нехорошо, а потому пятьдесят скинул «в общую казну», и отказался от своей в ней доле. Мне и без того осталось триста. Ровно вдвое больше, чем каждый из ребят получил в итоге «на нос».

Пашину долю единогласно решили не трогать, а передать ему в виде звонкой монеты сразу как только он выйдет из госпиталя. Это просто обязано было поднять ему настроение. Пусть сам решит, что ему нужнее.

В целом даже на сто золотых можно было прикупить и новую одежду и обувь, и хоть какое-то сраняжение. Этим мы и занялись под чутким предводительством Связующей, которая не забывала в каждой лавке торговаться, как проклятая. В результате мы потратили не меньше трёх часов, но сэкономили при этом изрядно.

Рынок пестрел всевозможным товаром. Амулеты, оружие, орудия труда. Местные деликатесы, которые торговцы нахваливали так, будто ими уже обожрались до счастливой икоты. Особенно впечатляли грибы. Я насчитал не меньше десятка основных сортов, но были и менее популярные.

Из тёмного закоулка (как раз возле грибного прилавка) на нас выскочил какой-то ветхий Агарти, и стал интенсивно жестикулировать, зазывая нас в тенёк. Как оказалось, под плащом его, слишком объёмистым для того, чтобы укрывать такое тщедушное тело просто от холода и сквозняков, таились бесчисленные карманы, из которых торчали коренья, сущёные шляпки и нечто, до боли напоминающее хвосты ядовитых плюющихся гадин, от которых мы едва отбились в кислотном болоте.

Секунду спустя он заметил Эрвинель (ей пришлось выразительно кашлянуть и сделать полшага вперёд), и странный тип ретировался, как будто его и не было. А мы вернулись на рыночную площадь.

Всем нам нужны была нормальная «человеческая» одежда, причём по сезону (Гошан, крякнув, напомнил, что здесь-то в пещерах тепло, хоть и непонятно, почему, а вот снаружи)... Мы сразу вспомнили, где находимся, и куда нам предстоит отправиться.

Эдвидень охотно подтвердила: да, в Красноярске бывает холодно, особенно зимой, и особенно ночью. Насколько холодно? Минус сорок бывает. Она лично очень рекомендует крем от обморожения. Что, суровым мужчинам он ни к чему? Ха-ха... А минус сорок и ветер?

- А что, - осторожно спросил я. – Тебе случалось бывать в людских городах? И в Красноярске тоже?

- Я же Связующая, - просто ответила Эдвинель. – Я много где бываю.

В результате я всё-таки взял банку крема. На всякий случай.

Кроме одежды наши вкусы разделились. Гошан долго сопел и пыхтел, отходил от прилавка и возвращася снова. Но всё-таки решился на тяжёлый обоюдоострый топор на мощной рукоятке. Рукоять выточена была из местного дерева, по ней затейливо вилась короткая нитка рун. На лезвии поблескивала чернёная печать.

Пожалуй, он стоил своих денег. К топору прилагался чехол, чтобы удобно было повесить за спину. Нормальный лесорубный инструмент у рабочего человека – что тут такого? Гошан был очень доволен.

Философ сперва устремился к магазинчику с книгами. Но прикинув свою покупательскую способность, со вздохом оставил эту мысль. Вместо этого он выбрал себе арбалет. Конструкция была странная и лично мне доверия не внушала. Впрочем, и стрелком я никогда не был – либо ближний бой, либо уж магия, простите, господа стрелки, но добрый огненный шар надёжнее.

Я вздохнул, припомнив собственные «летающие спички», и повнимательнее присмотрелся к выбранному Философом арбалету. Конструкция крепилась ремнями на запястье и предплечье. Дуги легко складывались, а в рабочее положение приводились одним щелчком рычага. Два десятка коротких болтов к нему шли в комплекте с увесистой кожаной сумкой на пояс.

- Из кожи грат’хаара, - с гордостью сообщил продавец, явно надеясь на похвалу. Но мы только неприлично заржали.

Я же не знал, что и делать. С одной стороны, было бы неплохо обзавестись чем-то помощнее кинжала из рога поверженной в памятном поединке в шахтах гадины. С другой, не помешало бы запастись хоть какими-то медикаментами. Но окажется ли у местного аптекаря хоть что-то, о чём я имею должное представление и что сумею применить?

Что вообще мне нужно в первую очередь? Совет пришёл, откуда не ждали.

- Не решай сейчас, - мягко проговорила Эдвинель, легко коснувшись пальцами моей руки. – Куда ты торопишься? Вы ведь уходите не через час? И даже, наверное, не завтра?

- Не знаю, - я с наслаждением поскрёб состриженными начисто ногтями чисто выбритый подбородок. – Наверное, не сегодня точно.

Но тут наше внимание привлёк странный шум, доносившийся откуда-то сзади.

Я обернулся, и обнаружил, что Гошан Батькович пропал.

Глава 4

Мы развернулись навстречу потоку неторопливо шествующих по рынку местных жителей, и устремились на шум. Причём протолкаться к источнику оказалось не так-то и просто. На сей раз обычно сдержанные Агарти вели себя ну прямо как простой люд на ярмарке, заметивший некое развлекательное зрелище.

А посмотреть и правда было на что. Пробившись сквозь толпу (причём Связующая Эдвинель при этом выбралась вперёд и очень ловко орудовала локтями, весьма облегчая нам задачу), мы узрели совершенно лысый, утоптанный до матового блеска пятачок, на который была выставлена здоровенная бочка. Судя по всему, не пустая.

По бокам бочки стояли два трёхногих табурета. На дальнем уселся могучий Агарти, а на ближнем к нам... я чуть не застонал с досады. На ближнем к нам табурете восседал лично Гошан Батькович. Локти обоих выставлены были на верхнюю крышку бочки, ладони сцеплены. Свободными руками борцы придерживались за выпирающий деревянный край.

Состязание, как видно, шло уже не по первому кругу, под ноги соревнующимся уже успели накидать порядочно меди, мусора и ещё какой-то мелочёвки.

- Ну погоди, с-сопляк, я тебя заломаю, - пообещал Гошан, выразительно размяв могучие плечи. От его ран, полученных в битве с волками – то есть грат’хаарами - как видно, и следа не осталось. По крайней мере, состязанию они не мешали.

- Батькович, опомнись, - я выступил вперёд, и взял для начала самый благожелательный и мягкий тон. Только проблем с местными властями нам для полного счастья сейчас не хватало! – Куда ты лезешь, ты же ранен. Пойдём, нам ещё поесть купить надо...

Увы, разумные аргументы были самым возмутительным образом проигнорированы.

- Раз-два... старт! – весело выкрикнул кто-то невидимый, и бойцы взялись за дело всерьёз.

У Агарти лицо начало медленно темнеть. Гошан слегка сместился на табурете и тихо ухнул, но сдаваться и не думал. Сделав шаг в сторону, я убедился в том, что наш бравый товарищ багрового цвета, при этом на физиономии его цветёт такая детская и непосредственная радость, что жалко было и мешать.

Тем не менее, я решил рискнуть.

- Георгий, - чуть ли не в самое ухо вкрадчиво обратился я к нему. – Ну подумай сам, что ты творишь. У нас дел по горло, а ты...

- А-ааагрх! – Батькович отчаянным рывком припечатал смуглую руку Агарти к крышке бочки, да так, что чуть не вылетела пробка. – Молоды ты ещё меня учить. Хочешь помочь, так отойди и не мешай, заноза тебе в...

- Победил человек, со счётом два:один, - объявил задорный голос из толпы.

Чёрт его знает почему, я не стал отвлекаться на поиски весёлого заводилы.

- Всё, Гошан, ты молодец! Супер-боец, и самый сильный. А теперь пойдём, - предложил я, очень надеясь на успех.

Однако освобождённое мощным Агарти место было немедленно занято. Рассмотрев соперника, я опешил. Это был довольно молодой мужчина, худой и жилистый, как ремень. А ещё – он не был Агарти. Это был человек. Абсолютно светлокожий и без татуировок.

- Привет, старик, - усмехнулся он, вглядываясь в Гошана. – Что, не узнаёшь?

Гошан, кажется, так опешил, что даже ослабил хватку. Впрочем, пока это не засчитывалось, так что новый соперник от души потряс его обмякшую пятерню. Я настороженно слушал. Внезапная встреча старых знакомых могла теперь обернуться чем угодно.

- «Имбирь» я. Лёша Имбирёв, ну – вспомнил?!

- Вспомнил, - стиснув зубы, пророкотал Гошан. – Так ты же помер...

- Не помер, а вывернулся. А вы тут какими судьбами?

- Раз-два... старт! – скомандовал ведущий, которого совершенно не касался диалог участников на отстранённые темы. Его дело было принимать ставки и командовать парадом.

Гошан чуть с опозданием напряг мышцы. Он был почти вдвое массивнее конкурента, однако на этот раз не успел вовремя собраться, и «Имбирь» легко уложил его руку на бочку уже через десять секунд.

- Да ладно тебе, Гошан, - примирительно проговорил победитель. – Это всего лишь пиво...

- Пиво? – удивлённый всем происходящим и решительно ничего не понимая, спросил я, пытаясь одновременно припомнить, откуда мне знакомо это имя и прозвище.

Эдвинель, кажется, была чем-то встревожена, но всё же ответила:

- Драк. Местный напиток, у нас его часто пьют...

- Ага, - невпопад кивнул я и принялся наблюдать дальше.

- Надо же, вывернулся он, - потирая запястье, пробурчал Гошан. – И как же ты вывернулся из-под обвала-то?!

Соперники вновь сцепили ладони. Прозвучал сигнал к началу нового этапа состязания, и...

- Да я в щели отсиделся, - душевно поведал парень, изо всех сил налегая на согнутый локоть. – Вот пока пыль не осела и переодел в свои шмотки того доходягу, которого всего поломало... Сохатый, кажется, его звали.

- Ещё и камешком сверху придавил, да? Чтобы не мучился? – прошипел сивобородый.

- А и придавил, - молодой соперник умудрился даже слегка плечом пожать, не прекращая борьбы. – Всё равно ж ему не жить – на все колена переломанному.

- И не жалко тебе было? – сквозь зубы прорычал Гошан.

- Честно? Не-а, - с восторгом заявил парень, вторично налегая на плечо и надеясь уломать старика.

Но тут Гошан Батькович словно с цепи сорвался. Мышцы на предплечье напряглись, вздулись буграми и ладонь Имбиря секунду спустя оказалась припечатана к пивной бочке.

- Эй, ты чего! Мы же вместе с тобой в забой ходили! – обиженно заканючил Имбирь, потирая ушибленное запястье.

- Значит, ты путь на выход нашёл, а Сохатого вместо тебя в завал отправил? – очень опасным шёпотом уточнил Батькович.

- Брось, Гош, - потирая запястье, развёл руками парень. – Ты бы тоже так поступил! К тому же я знать не знал, куда лез. Выбрался на какое-то шоссе, а там через торговцев сюда попал – в город-то соваться боязно...

- Старт! – прозвучал очередной призыв к началу состязания.

И началось. Имбирь явно намеревался доказать, что комплекция – не главное, и почти уже было заломал руку Гошана, но тут в того словно бес вселился. Лицо не побагровело даже, а побледнело, остались только лихорадочные, горячечно алеющие пятна на скулах, по большей части скрытые бородой.

Глаза Батьковича жутко выпучились, но уже секунду спустя он успокоенно сморгнул, насупил брови, и тут же восстановил руку в вертикальном положении, выйдя, казалось, из безнадёжного пике.

Имбирь напрягся и принялся настаивать. Батькович же лишь усмехнулся в густые усы и что-то буркнул невнятно. Но я расслышал:

- Я бы своего не бросил.

Спустя долю секунды соперник оказался повержен.

- Два:один! – радостно возвестил по-прежнему невидимый комментатор. – Победа присуждается...

- Ладно, пошли отсюда, - вставая с табурета, пробурчал Гошан, махнув рукой. Якобы, чтобы размять подуставшую кисть.

На густо устилавшие пол монеты он и не взглянул. Даже на бочку пива не оглянулся.

- Эй, ты куда?! – с нарочитой доброжелательностью окликнул победителя Имбирь. – А как же отметить твой триумф? Пойдём, старина, тяпнем по маленькой и большой...

- Я по балде тебе тяпну, - в полный голос пообещал Гошан, но я уже успел подхватить его под локоть.

Эдвинель отстала, кажется, чтобы задержать не в меру ретивого «знакомого». А к нам тем временем приблизился строгий Агарти и официальным тоном сообщил:

- Ответчица Аларисс хотела бы вас видеть.

Обращены эти слова были именно ко мне. Так что пришлось слегка встряхнуть за плечо Гошана, всё ещё пышущего праведным гневом.

- Ты в порядке?

- Угу, - если бы Гоша был драконом, из ноздрей его сейчас непременно вырвались бы две струи белого горячего пара с частыми вкраплениями искр.

- Мне надо идти, - я кивнул на подошедшего строгого Агарти. – Доберётесь до дома сами без приключений?

- Угу, - Гошан снова кивнул. Во взгляде его появилось некое подобие осмысленности. Это был хороший знак.

- Тогда до встречи, - я коротко пожал его широкую заскорузлую ладонь, и кивнул Агарти. Мол, веди.

Аларисс ожидала меня в небольшом зале, вполне пригодном для того, чтобы именоваться гостинной. По крайней мере, тут не было ни пышной свиты, ни трона, ни толп любопытствующих. Только низкий столик, очень похожий на чайный, за которым Ответчица и восседала.

Она приветливо улыбнулась мне навстречу, жестом отпустила сопровождающего и так же молча пригласила меня к ней присоединиться за столом. Я повиновался.

Сидеть на низком стульчике оказалось неожиданно удобно. Не помешала бы ещё чашка чаю для непринуждённости беседы. Ну или чего-нибудь покрепче. Однако Аларисс, видимо рассудила иначе.

Лёгко облокотившись локтями на стол, она сцепила пальцы, устроила на них подбородок, и некоторое время изучала меня своими непроницаемыми глазами, похожими на чёрные жемчужины. Мне стало сначала неловко, а затем и вовсе не по себе. Подсознательно я уже ожидал новой порции мучений и чужих воспоминаний, из которых потом придётся сделать выводы, но сперва, конечно, пережить боль.

- Что ж, - проговорила Аларисс мягко. – Вы безусловно крайне одарённый юноша, Артём.

Я нервно сглотнул и покрутил головой. Других Артёмов на горизонте не наблюдалось, но с чего бы это великой Агарти взумалось сейчас меня хвалить? Впрочем, объяснения себя не заставили долго ждать.

- И дня не прошло с момента Откровения, а вы уже спокойно разгуливаете по городу... такая сила не может не впечатлять.

Несколько секунд ушло на то, чтобы конвертировать сказанное. То есть подразумевалось, что после ментального контакта и пересказа истории Агарти и Эдика-Эдвинтара – я проваляюсь в постели как минимум сутки? Ха-ха, ищи дурака. Мысль послать этой высокопоставленной особе Ментальный Укол всё навязчивее билась в сознании.

Ну в самом деле, чего это она такая вся из себя, а я ничего и ответить не могу? Послать бы ей хотя бы что-то безвредное. Например, желание зевнуть! Просто чтобы проверить способности. Ну-ка...

- Не надо этого делать, мальчик, - ласково поспросила Ответчица, и – как по заказу – всё-таки прикрыла губы ладонью, всего на секунду. – Мне и без того хочется отдохнуть, но насущные обязанности не дают этого сделать. Так что побереги силы. Давай просто поговорим.

- Извините, - я не был уверен, что успел что-то кастовать. Точнее, был уверен, что не успел; и от этого поворот разговора казался ещё более странным. – Разумеется, давайте.

Аларисс кивнула, как мне показалось, с благодарностью. А затем вынула из ниоткуда колоду каких-то карт. На игральные они были вовсе непохожи – размером чуть больше, и ни мастей, ни достоинства не разобрать – одни картинки да странные символы.

Нисколько не смущаясь, Аларисс принялась раскладывать их по столу. Совершенно беззвучно, не унижая искусство гадания звонким щёлканьем, которым так гордятся ярмарочные цыганки.

- Ты происходишь из древнего рода, - как с листа начала она. – В прошлом у тебя потеря, но у тебя остались мать и сестра. Пусть ты не знаешь, где они, но вы ещё встретитесь, встретитесь непременно. Но одна из этих встреч принесёт тебе утрату, которой ты со временем будешь рад.

Теперь ты украл чужое имя. Держись за него, но не держись за него; пусть даже оно могло бы привести тебя к триумфу и славе. Ты должен быть собой. Но другое украденное имя приведёт тебя к тому, кто опустошил твой дом и пытался изничтожить твой род...

Она уже не говорила, а почти что пела, мелодично растягивая слова на какой-то древний дикарский мотив. Но что удивительнее всего, я слушал её, как завороженный, не в силах оторваться от этого размеренного речитатива, хотя с точки зрения разума – это был чистой воды бред.

- В зелёном лесу ты найдёшь источник, испив воды из которого враг и друг станут равны, - говорила меж тем Ответчица. – Тогда ты познаешь силу, и тогда обретёшь могущество, ибо там будет твоя земля и твоё право...

Перед мысленным взором вдруг встала картина, которой раньше я никогда не видел. Затянутое туманом озеро. Не один из разлившихся притоков, впадающих в тёплое море. Пейзаж скорее был похож на здешний: суровый и неприютный, но почему-то показавшийся родным.

Над озером вился густыми молочными потёками туман, плескала непуганная рыба. Корабельные сосны по берегам стояли в безмолвии, дальше виднелись кряжистые кроны вековечных дубов. Стоило сделать шаг, как в ногах запутилась кусты черники и тонкие плети клюквы. Что же это – мне судьба теперь прозябать на болотах?!

Я обернулся, и увидел в некотором отдалении добротный дом на высоком холме. Ветер колыхал высохшие к осени травы, и весёлая девушка, в обнимку прижимавшая к себе корзину с какими-то яркими плодами, вовсю махала мне с тропы...

Я встряхнулся. Интересное видение, не более того. Стоило вежливо поблагодарить местную правительницу и попрощаться. Однако оказалось, что Аларисс ещё отнюдь не закончила.

Вероятно, часть «лекции» я пропустил (всё равно ни в какие предсказания, и тем более гадания я не верю!), но тем не менее воззрился на Ответчицу с должным почтением. И она не подкачала!

- Одного из тех, чьё имя украдено ты встретишь до исхода луны. Того, кто послал его – встретишь скоро. Но не спеши убивать, его Артём! Быть может, случится и лучший путь для мести.

- Для мести?! – переспросил я автоматически.

Аларисс будто очнулась. Снова смерила меня взглядом, чуть покачала головой.

- Для мести, уважаемый гость. Извини, в нашем языке нет более подходящего слова для того, что ты задумал. Или же не задумал ещё, но только вынашиваешь мысли об этом...

Я прикусил язык. Демоны подери! Я ведь и правда намереваюсь отмстить. Всем, кто истребил род этого мальчишки Артёма Воронцова, в теле которого я оказался. Но если вдруг поверить тому, что сказала только что Ответчица – род истреблён не до конца? Мать и сестра, ведь так она сказала?! Мама – звавшая меня к завтраку. Сестра Алёнка, с которой мы так яростно ссорились из-за любимых игрушек... Живы? А если живы – значит, им можно помочь! И имя... что ещё за украденное имя?

- М-м, простите, - протянул я, чувствуя себя так, будто хватил стакан крепкого без разогрева и без закуски. – Можно ещё раз насчёт сестры и ма--...

- Теперь я всё сказала, - Аларисс чуть прикрыла глаза, затем поднялась из-за стола и звучно хлопнула ладонями один-единственный раз. – Если угодно чаю, сейчас его подадут, - с ни к чему не обязывающей улыбкой, проговорила она. – И сладости. Вы уже пробовали местные сладости?

- Нет, спасибо, - растерянно отозвался я. Что было не очень вежливо, зато совсем откровенно. – Мне бы хотелось... обдумать всё, что я услышал.

Гостеприимная хозяйка чуть наклонила голову. Я счёл это за позволение удалиться и встал.

- Не думайте слишком много, Артём, - посоветовлаа Аларисс, когда я уже подошёл к проёму, заменяющему в этом странном месте дверь. – Уйти от судьбы всё равно не удаётся никому.

Ещё раз вежливо кивнув, я покинул аудиенцию. А что мне, собственно оставалось?

Дорогу домой – точнее, в то крыло центрального зала (или дворца?) куда нас распределили, удалось найти далеко не сразу. Однако, и с этим справились. Как известно, если что-то сильно нужно – спроси «словами через рот» - эффект, обычно, потрясающий.

Проверено, работает. Домой я добрался без особых приключений. Агарти не выказывали ни раздражения, ни спешки, когда я объяснял им, кто я и куда мне надо. Попав же на Центральную площадь я свернул уже автоматически в нужный проход – ведь под предводительством болтливой Эдвинель мы уже проходили тут раз пять, так что ничего неожиданного по дороге не случилось.

Увы, неожиданности начались, стоило мне переступить порог нашего так называемого «номера»...

Глава 5

В номере происходила самая что ни на есть развесёлая попойка! Гошан, по праву победителя, умостился в обнимку с бочкой Драка, и всем присутствующим наливал до краёв стеклянные (чем чёрт ни шутит – или хрустальные?) бокалы объёмом как минимум в пинту.

Мне, как опоздавшему, немедленно нацедили «штрафную», Эдвинель ловко спорхнула с табурета, отставила свой бокал, подхватила свеженаполненный и устремилась к порогу, заливисто смеясь.

- Пей до дна! – хором проскандировали присутствующие.

Я опасливо принял почётную чарку.

- Ребята, - с сомнением сказал я. – Мы, вообще-то, в гостях, денег у нас не так много, план на будущее ещё надо наметить, Паша даже из больницы ещё не вышел, а вы...

- Пей до дна! Пей до дна! – завелся дружный хор.

Я с удивлением оглядел присутствующих.

Кроме Гошана и Эдвинель в комнате имелись: Философ, деликатно подававший бокал высокой Агарти – кажется, я видел её в составе доставившего нас в город отряда. А также тот мужик, точнее, кряжистый Агарти, с которым Гошан мерился силами на руках – и победил. Этот сидел напротив Батьковича и многозначительно поскрёбывал пальцами собственный лишенный волос подбородок, ни дать ни взять завидуя окладистой бороде.

Пара местных девчушек, по виду – ровесниц Эдвинель (мне пришлось напомнить себе, сколько ей в реальности лет, а то выглядели они уж совсем невинно-беззаботными), весело перехихикивались между собой, то и дело бросая взгляды то на нашего «богатыря», то на местного, и многозначительно стреляли ресницами. А чуть поодаль поднял бокал в молчаливом приветствии... Эдик!

Сам Советник Эдвинтар снизошёл до сего низменного сборища. Я охренел настолько, что автоматически сделал первый глоток. Молодёжь со смехом зааплодировала и принялась считать, как на свадьбах считают во время поцелуя – так что я чуть не подавился.

Это действительно оказалось пиво – тёмное, с отчётливой горчинкой и лёгким пряным послевкусием. Не совсем то, что я бы выбрал сам, но определённо очень и очень недурно. Однако залпом опрокинуть кружку на голодный желудок – была не самая разумная идея.

- Не волнуйтесь, - шепнула Эдвинель сочувственно, стоило мне допить бокал. – От Драка только станет весело и вы чуть расслабитесь, никаких негативных последствий не будет.

- Говори мне «ты», - внезапно попросил я. Сам не знаю, отчего именно сейчас в голову пришло, что это «выканье» меня порядком уже достало.

- Давно бы так, - мелодично хихикнула Эдвинель и широким жестом указала на накрытый стол. – Кроме того, о закуске можешь не переживать.

Я покосился на стол. Он был сплошь уставлен плошками, тарелками и плетёными корзинками, в которых размещалась странного вида, но однозначно вкусно пахнущая снедь.

- Многоуважаемый Георгий одолел подряд троих признанных чемпионов, - сообщила пристроившаяся возле Философа воительница. В голосе её сквозило явное уважение.

- О том, чтобы собрать всё заработанное, я позаботилась, - ревниво встряла Эдвинель, а потом кивнула на бывших соперников. – Кроме того, проигравший в честном бою решил выразить своё почтение.

- Рад приветствовать соратника Георгиэ--... Георгияля-...

Эдик фыркнул в кружку, явно втихомолку потешаясь над сложностями сородича с нашими именами. Предел этому безобразию положил сам Гошан, звучно хлопнув матёрого Агарти по плечу.

- Артём, знакомься, это Заритан. Кузнец! Очень и очень рекомендую.

- Кузнец?! – восхитился я, сам не заметив, как в руке у меня оказался уже второй бокал.

- Профессионал, - как будто знал его сто лет, зарекомендовал Батькович. – Уж еле я его уломал! Такая силища – у-ух!

- Гоша-а-н преувеличивает, - с запинкой проговорил Заритан. Кажется, привычная всем нам версия имени Батьковича казалась ему наиболее приемлемой, но он не был уверен, насколько уместно её употреблять. – Я действительно кузнец, но против такой силы моя рука совладать не смогла! Так что ещё раз прошу принять моё почтение.

- За это надо выпить! – внесла конструктивное предложение одна из молоденьких девиц.

Выпили снова, ну хоть не до дна, и на том спасибо.

- А вы знаете, что ваш товарищ приглашён теперь на ежегодный турнир? Он состоится всего через каких-то три месяца, в славном городе КэрТалмор, и признанный чемпион сможет выступить там, защищая честь славных силачей АшКарина!

- Так он же не местный, - хмыкнул Философ, кажется, недовольный тем, что внимание воительницы вновь переключилось на собственно виновника торжества.

- Ну так что ж?! – совершенно искренне не поняла та, но всё же вновь опустилась на скамеечку рядом с ним. – Если АшКарин выставит своего чемпиона – какая разница, кто это: человек, Агарти, или иной разумный? Главное, что не Зонарный монстр, обладающий сверхъестественными силами. И мы все возлагаем свои надежды на...

- И за это надо..., - подхватила Эдвинель, успевшая наполовину опустошить свой бокал Драка.

- Обязательно надо, - поддержал я, демонстративно поднимая чашу в приветственном тосте. – Ну, Гошан Батькович, пусть твоя спортивная карьера будет такой же блестящей, как все боевые заслуги, которым я лично был свидетелем на пути сюда. Ура, ура, ура!

Собравшиеся восторженно застучали бокалами, охотно выпили. Кто-то из девиц (кажется, воительница), естественно тут же спросил о боевых заслугах.

- Фил, расскажи, будь другом? – ничего не значащим тоном бросил я.

Философ не подкачал. Хорошо поставленным, хоть и несколько тонковатым голосом, он принялся излагать подробности наших злоключений. Судя по всему, он готов был ораторствовать хоть весь день, хоть и всю ночь до утра...

Я мысленно оборвал поток его красноречия на фразе «И вот, когда это красномордое усатое чувырло...», и тихонько по стеночке ретировался в закуток, где подразумевалась моя спальня. Подумав, совершил вылазку в соседний закуток, конфисковал у Философа оставленную на столе книгу с картой и историей Зоны, и вернулся к себе.

Конечно интересно было бы послушать про болото, и магнитную хрень с «ом-ном-ном-ом» в столь драматичном изложении, однако теперь были дела поважнее.

Выпустив Язву (крыса сердилась, плевалась и лезла кусаться за то, что долго пришлось скучать в одиночестве), я отпустил её попировать с остальными, разрешив тырить всё, что плохо лежит. За это был прощён. Крысятина в мгновение ока исчезла. Я же поставил едва начатую кружку на пол рядом с низкой кроватью и погрузился в размышления.

Едва намеченная между пространствами тонкая паутинная перегородка и здесь неплохо приглушала звуки. Не так явно, как в больнице, и всё же, это позволяло сосредоточиться.

Итак, что мы теперь знаем.

По словам Аларисс, мой род, то есть род Артёма Воронцова не иссяк. Остались ещё мать и сестра. И это были, пожалуй, первоочередные задачи. Забота о живых людях не должна становиться ниже забот о каких бы то ни было высоких идеалах. Тем более, если эти люди были добры к тебе и считают тебя своим родичем – в данном случае, сыном и старшим братом.

Признаться, я так давно живу на свете, что свою настоящую мать помню с трудом. Нет, она была заботливой и самой ласковой, самой лучшей на свете. Но когда я повзрослел, несколько отдалилась, решив взять под покровительство какой-то небольшой отель в горах над морем... Я несколько раз навещал её. Но не думаю, что скучаю по ней до сих пор. К тому же, уверен, она там счастлива.

Впрочем, прочь лишние мысли. Что там с украденными именами? Если верить словам Аларисс... я вообще-то не слишком верю в пророчества и гадания. Но ведь говорят также, что Агарти не умеют лгать – вообще, физически не способны. Так вот, если верить её словам, украденное имя магистра Дубинина мне ещё пригодится.

Я зашарил по карманам и с облегчением нашёл плоский прямоугольник в пластиковом чехле, считавшийся здесь документом, удостоверяющим личность. Отлично! Уже не пропадём, как минимум у меня есть псевдоним. И если не соваться с ним в крупные города, можно вообще жить припеваючи.

Но сунуться придётся, с досадой сообразил я. Следующий пункт по плану – Красноярск, куда уж крупнее город. Что там со вторым именем? По счастью, документы Философу я додумался не доверять. И паспорт на имя Арсения Казимировича Лоханова обнаружился у меня в том же кармане. Мало ли – старший коллега взял у младшего на хранение, для ускорения бюрократической волокиты.

Прекрасно. Итак, что мы знаем о Лоханове? Очень и очень знакомая фамилия, но где я её слышал?

Каторга, толстый вонючий лейтенант Пузанов, сутулый хромающий Петров... не то.

Я расслабился, не погружаясь в Субреальность, но позволив сознанию немного отдохнуть и расплыться. Откинулся на жесткий валик, служивший подушкой, глотнул немного Драка...

«Можете делать ставки, если вам есть, что ставить, дерьмоглоты! А можете сами попробовать свои силы!!! После того, как их попытает предатель. Тому, кто проявит себя лучшим бойцом, дарована будет свобода!!!»

Не то.

«Бутербродик будешь, Ванюша?

- Баба Люба! сто раз говорил: я при исполнении…»

Ну и мразь! Мог бы и потешить старушку... Опять не то. Не то, не то...

«Именем Императора, по приказу барона Лоханова, за нарушение границ и проявление вами преступной активности с применением силы, вы все арестованы. Ваши земли подлежат…»

Стоп! Вот оно!!!

Я вынырнул из блаженной дрёмы, подкравшейся совсем незаметно, протёр глаза, нашарил кружку с Драком и отпил. Совсем небольшой глоток, только чтобы слегка взбодриться.

Итак, что мы имеем. Некий барон Лоханов, по неведомым мне причинам, невзлюбивший моего отца и мой род, каким-то чудом выбил приказ Императора, и тем самым род уничтожил. Отца убили на моих глазах, а где сестра и мать, если они действительно живы, мне ещё предстоит выяснять своими силами.

Ладно, хотя бы знаем, с чего начинать. Что дальше?

Некто Арсений Казимироавич Лоханов является младшим магистром Института по изучению Зоны. Не вдаваясь в подробности, уже неплохо. Но выдать себя за него никак не получится. Да и Философ долго не выдержит: младший магистр неказист, сильно ниже ростом, полон и лыс. Интересно, каков же тогда старший? Ну ладно, это уж его личные трудности, однако хотелось бы хотя бы примерно знать, как он выглядит. А также его полное имя. И адрес, если можно... Тьфу, Артём, мечтать не вредно. Давай думать дальше.

Представляться Дубининым дальше опасно. Магистр – всё-таки не пешка, его наверняка хватились, искали и нашли. Я с нехорошей усмешкой вспомнил, в каком виде мы оставили господ в спальне гостиницы на территории лагеря). Нет уж. Такая слава мне тем более ни к чему.

Короче, пользоваться украденными документами в городе – не вариант. Но что же делать? Мне самому представиться Лохановым?! Хрен с ним с полнотой и лысиной – можно побриться и набить подушку под пиджак или куртку. А как быть с ростом? Ведь я на полторы головы выше?!

Вернулась Язва. Точнее, мне показалось, что это она. А оказалось, что к стоящему на полу бокалу потянулась просто какая-то местная рыже-серая хвостатая обитательница.

- Тьфу, различишь вас! – сердито шикнул я, сгоняя крысу унылым пинком (мимо, да я и не стремился попасть).

Тут же, как по свистку, прилетела Язва – уже и в самом деле она – и гневным писком и выразительными жестами-выпадами дала понять приблудной ничейной нищебродке, что место занято. После чего торжествующе взглянула на меня... и, разумеется, утопила узкую морду в тёмном пиве.

- Пей-пей, - посоветовал я. – Спать крепче будешь. А по «крысиным делам» бегать недалеко, сортир искать не надо. Кстати, интересно, а где он тут?

Уже собираясь отправиться на поиски, я поискал глазами подходящую случаю бумажку, и неожиданно нашёл! Прихваченная Философом книга лежала рядом, пухлый том заманчиво поблескивал окованными углами.

- Та-ак, - протянул я вслух. – А вот это действительно интересно.

Историю читать было особо некогда, да и неохота. Как-нибудь в другой раз, на ясную голову, когда выдастся свободная минутка. Я просмотрел наискось пару глав. Зона обрушилась на здешний мир всего пару сотел лет назад, и за это время успела полностью изменить течение жизни. Так; столица из Москвы перебазировалась в Новосибирск. Но основные информационные потоки остались на месте.

Пусть Москва почти опустела, но центры инженерии и исследовательской деятельности прочно укоренились в ближайших городах – Санкт-Петербурге, Казани, и чуть дальше – в Выборге.

Там же располагались и исследовательские лаборатории. В Казани помещался Институт Исследования Маготехники (по описанию я заподозрил, что это что-то сродни современной местной артефакторики), зато в Петербурге и Выборге были полноценные Университеты, обучающие магов по местным стандартам. Вот куда бы мне добраться не помешало...

Впрочем, пока следовало сосредоточиться на первостепенных задачах. И я развернул страницу с картой Красноярска. Зона подступала к городу совсем близко. Местами давила на него, выпирала на свет, как живот толстяка из-под туго затянутого ремня выпирает наружу.

И всё же, судя по данным, черту города опасная граница не пересекала нигде. А значит, город преспокойно жил своей жизнью. Оставалось только выяснить, где в нём найти некоего барона Лоханова, или любого, кто сможет дать о нём хоть сколь бы то ни было достоверную информацию.

Я сосредоточился, проверил каналы маны, и кастовал Ментальный Снимок. Мало ли, что может случиться с книгой в дороге, тем более книга не моя, а раззявы Философа. Но вот эта страница карты может ещё очень и очень пригодиться. Заглянув в получившийся «снимок», я остался крайне доволен. Карта была подробная, даже все улицы и номера домов подписаны. То, что надо.

Итак, план хотя бы вчерне составлен... Увы, конструктивные мысли прерваны были самым неожиданным образом.

Сквозь невесомую перегородку протиснулась одна из молодых Агарти. Нисколько не смущаясь моим присутствием, с возгласом:

- А вот и я!

Она плюхнулась на кровать рядом с вашим покорным слугой. Я несколько обалдел. Если я кого-то и хотел тут видеть, то явно не эту совершенно незнакомую девицу. Гадай потом, совершеннолетняя она по здешним меркам, или как.

От греха подальше я захлопнул книгу, отложил её в сторону и подхватил наполовину полный бокал.

- А вот и мы! – радостно возвестил Гошан Батькович, вваливаясь в комнату. В одной руке он держал сразу две чарки Драка, другой виртуозно балансировал широкий поднос со всякими закусками. – О-па! А ты что здесь делаешь?!

Увы, эти слова обращены были ко мне.

- Вообще-то, это моя комната, - обречённо заметил я.

Гоша удивлённо осмотрелся. Особой разницы не заметил, зато заметил наконец меня. Пожал плечами и пришёл к однозначному выводу:

- Ничего, подвинешься. Всё равно нихрена путного не делаешь...

- Так шёл бы к себе, раз с дамой, - досадливо бросил я.

- Не, не прокатит. Туда Заритан ушёл, не один, - Гошан очень красноречиво ухмыльнулся. Девушка захихикала.

Я поднялся с койки.

- Счастливо оставаться, - напутствовал я. Но меня, кажется, уже никто не слушал.

Оставив Язву блаженствовать, доедая самое вкусное (а вкусностей с пирушки осталось на столе хоть отбавляй), я махнул рукой на всё и вышел прогуляться по городу.

Судя по внутренним часам (а чувство времени мне, хвала богам, пока не отказывало), снаружи уже спускался ранний декабрьский вечер. Наверное ещё не стемнело, но солнце уже вовсю ползло за горизонт.

Местным жителям было плевать! В подземном городе было светло, дышалось легко. Целеустремлённые горожане спешили куда-то по своим делам. Я побродил по относительно знакомым местам, потом решил подняться ярусом выше. Там какое-то предприятие, видимо, только что отпустило смену. Десятки возбуждённых и радостных Агарти – и мужчин, и женщин – растекались по проулкам и лестницам довольно плотной толпой.

Заметив лестницу наверх, я решил вынырнуть из потока. И так постепенно полез всё выше, выше... пока не осознал, что на АшКарин смотрю уже сверху, с забранной надёжной металлической решёткой площадки, с которой была лишь одна дверь. Массивная, судя по всему, дубовая, в две створки.

Город внизу не похож был вообще ни на что. Было бы несправедливо назвать его муравейником. Отсюда было видно, что он прекрасно организован, с просторными площадями и множеством удобных проходов по ярусам и между ними. Нигде не было очередей, а если и собирались толкучки – так только в торговых рядах, где если присмотрится один, то непременно надо посмотреть всем.

Я вновь глянул на заложенную увесистым брусом дверь. Интересно, куда она ведёт?

- Ну, что же ты? – спросила невесть откуда появившаяся рядом Эдвинель.

Пивного хмеля и след простыл. Девушка смотрела на меня совершенно ясным взором, и чёрные глаза загадочно поблескивали в полутьме под сводом пещеры.

- Ты же нашёл эту дверь? Так иди, тебя никто не держит...

PS. Дорогие уважаемые читатели. В выходные глав не будет, прошу отнестись с пониманием! Но пока можно почитать что-то из уже готовых интересных работ, вот например https://author.today/work/536919

Глава 6

Я сморгнул, осмысливая сказанное. Вряд ли таким образом Связующая пытается меня выгнать...

- Эдвинель, тут же заперто, - с сомнением протянул я. Хотя в душе уже ликовал мальчишка, в предвкушении, как он сейчас взломает замок на очередной чердак, откуда можно вылезти на крышу. А вы когда-нибудь лазили?! Ощущение, я вам скажу...

- Заперто же внутри, - опять, судя по всему, «не поняла» меня Эдвинель. – Надо тебе, пожалуйста, открывай. Вернёшься – закроешь за собой. Что тут сложного?

- Так просто? – изумился я. То ли пиво не до конца выветрилось, то ли сама идея показалась мне в данный момент ну прямо-таки очень задорной и своевременной.

Ну правильно. Если нет сил размышлять о судьбах мира и собственного рода, своих друзей, больного товарища и перспективах на будущее – самое время полюбоваться видом с «крыши мира».

- Очень даже, - решительно кивнула Связующая. И одним лёгким движением откинула в сторону брус.

В лицо пахнуло ховей и холодом. Меня мгновенно пробрал озноб. Судя по всему, Эдвинель – тоже.

- Не май месяц, - прокомментировал я, борясь с рефлекторным желанием застучать зубами.

- Мы не надолго, - шепотом, экономя дыхание, пообещала она, прикрывая массивную створку.

Мы оказались у самого подножия высокого, почти совершенно круглого холма. Если смотреть на эту громадину со стороны, сразу на ум придёт мысль, что образование это вулканического характера. Но отсюда, с подножья и в темноте было понятно только то, что оно нерукотворное.

- Сюда, - подсказала Агарти, устремляясь куда-то вверх по узкой, совершенно невидимой в темноте тропке.

Прикинув возможные опасности, я решился и кастовал Вкл.Свет., отправив бродячий огонёк вперёд и вниз, чтобы подсветить ей дорогу.

- Ух ты, как здорово, - искренне восхитилась Эдвинель. – А зачем это?

- Чтобы ты не споткнулась. – Играть в эту игру было довольно забавно. Что-то вроде «объясни другому прописную истину».

- Спасибо, - поблагодарила девушка. И тут её осенило. – А что, ты разве не видишь в темноте?!

Пожалуй, в данном случае шансы мои на победу были невысоки. М-да. Ну что ж, бывает.

Несколько минут спустя мы, преодолев довольно крутой уступ, оказались на самой вершине. Тут свистал пронзительный ветер. И тем не менее огонёк высветил и вытоптанный пятачок, и импровизированную лавочку из бревна, уложенного на относительно плоские камни, и даже давнишний след от небольшого костерка.

- Смотри, - негромко выдохнула Эдвинель, и я, отвлёкшись от изучения скалы, взглянул вдаль.

От увиденного буквально захватило дух. Призванный огонёк за ненадобностью трепыхнулся и погас – кажется, я просто потерял концентрацию и перестал о нём думать. Ночь выдалась ясная, в небе мириадами огней сияли далёкие холодные звёзды. И узкий рогатый месяц лил наземь таинственный серебристый свет.

Под нами расстилался лес. Сосновые кроны плавно покачивались в такт порывам ветра, которые налетали тут со всех сторон без предупреждения, как бывает в горах. Проглядывавшие меж верхушками скальные выросты – вероятно, те самые «Столбы» казались тёмными древними духами или демонами. Сейчас спящими, и оттого безопасными. А дальше...

А дальше сияющим пятном стоял город. На Парнасе я видел нечто подобное в северных провинциях, однако там наблюдать приходилось с драконьей спины, ибо на севере Парнаса тянулись равнины. Здесь же город словно вырастал из предгорий.

Тонкими, едва просматривающимися нитками тянулись меж высоких деревьев дороги. Вливались в крупные магистрали, те в свою очередь расширялись – там, где вдоль дорог начинались жилые кварталы и магазины. А дальше эти бесчисленные щупальца сливались в огромную кляксу пёстрых огней – настоящее озеро света. Оно перемигивалось, колыхалось.

Наверное там по извилистым и горбатым улочкам и проспектам катили во множестве автомобили. В домах люди коротали вечер, перетекали из комнаты в комнату, не забывая в целях экономии гасить за собой свет. Сияли рекламой торговые центры и всяческие развлекательные заведения.

Я так давно не видел города! А большого города в этом мире не видал и вовсе. Что меня ждёт там? Коварный баронишка, подло пытавшийся изничтожить мою семью? Или шанс на блестящее будущее, такое же сверкающее, как эти огни?

- Мне – т-туда, - за то время, что я наслаждался пейзажем, организм всё-таки окончательно замёрз и зуб на зуб уже не попадал.

- Да, - согласилась Эдвинель. Показалось? Или голос её действительно стал немного печален? Впрочем, может быть она просто замёрзла. – Тебе действительно необходимо туда поспасть. Я проведу вас.

- Прямо сейчас?! – кажется, от холода у меня стали хуже работать даже мозги. Да и уши от свищущего ветра, кажется, заложило.

- Нет, конечно, - Эдвинель хихикнула, встряхнулась. – Прямо сейчас пошли обратно, а то ещё подхватишь воспаление лёгких, и вообще никуда не пойдёшь в ближайшее время.

***

Найти ключ оказалось делом пары пустяков. Да, собственно, беспечный хозяин особо его и не прятал: оставлял на старой потёртой тумбочке у входа, куда он регулярно вываливал мелочь, завалившиеся гайки и прочую дребедень из карманов.

Рядом была и вешалка, так что на этот раз девушка продумала всё и подготовилась заранее: тёплые ватные штаны, пусть и велики были на три размера, но от мороза защитят в любом случае. Куртка же, старая, потёртая и вся в масляных пятнах, и вообще сидела как родная (вероятно бывший хозяин носил её, когда был ещё сопливым подростком).

Без видимой спешки, но и не задерживаясь дольше необходимого, девушка проверила содержимое маленького рюкзака. Две пачки печенья, бутылка воды, тёплые носки на смену, карта местности и несколько сотен рублей наличности. Она не воровала, вовсе нет. Просто иногда в процессе уборки находила по углам монетки или смятые купюры. Обычная холостяцкая неаккуратность – бывает.

На улице было морозно, но на сей раз хотя бы без ветра. Да и на сей раз не придётся плестись пешком по сугробам и буреломам. Отлаженная на совесть техника всё сделает за неё. А кроме того, в салоне можно и печку включить.

Пошарив под козырьком над водительским креслом, Алёна с восторгом обнаружила пластиковый конверт, в котором по привычке хранил документы беспечный недотёпа Кеша. Вместе с водительскими правами. Что ж, поделом ему! Нельзя так обращаться с документами.

Ключ удалось пропихнуть в скважину замка зажигания, а со второй попытки даже и провернуть. Алёна поёрзала на сидении, наспех придвинула его к педалям поближе. Пусть она умела водить (что, конечно, не поощрялось матерью, зато отец охотно учил её по выходным на тихих просёлочных дорогах), но до сих пор покататься ей удавалось разве что на обычном старом-престаром седане, который отец упорно не сдавал на металлолом, кажется, из чисто сентиментальных соображений.

Теперь же задача предстояла посерьёзнее. Кешин колёсный монстр был не только куда габаритнее и выше, но и мощнее в разы. А ехать предстояло по трассе. Впрочем, коробка передач была примерно такая же – механика, что с неё взять? Возможно, новомодный вариатор она не сумела бы так запросто уговорить, но тут: педаль, рычаг – и газу. А что тут не понять?

Машина всхрапнула, потом взревела... Да и покатила прочь из двора, легко пропуская под массивные шины успевший нападать снежок. Ойкнув и спохватившись, Алёна потянулась к ремню безопасности. Еле нащупала, потом с трудом впихнула в замок... Щёлк! Готово.

Теперь руки на руль, ногу на педаль, смотреть внимательно вперёд, проверять зеркала... Алёна улыбнулась. На этот раз всё прошло отлично! Уж с таким транспортом она точно не облажается.

Кеша проснулся с тяжёлой головой, как с похмелья. Только накануне он ничего не пил. А от давешней простуды заботами внимательной Алёны и следа не осталось. Тогда почему же такое плачевное состояние: всё тело затекло, шея не шевелится, и локоть, кажется, отлежал?

Оглядевшись, Кеша всё-таки решил не отметать версию пьянки, где было так весело, что он даже не помнит. Потому что заснул он за столом, а такого в его жизни не случалось со времён молодецких попоек в дедовом гараже с такими же бестолковыми и юными товарищами. Однако что-то в картине всё-таки не складывалось.

Стол был чисто прибран, и спал он не «мордой в салат», кто-то даже аккуратно подложил сложенное вчетверо полотенце, чтобы лежалось мягче. М-да, загадка, однако...

И тут во дворе кашлянул, а потом утробно взревел мотор. Очень знакомый мотор – любимый и родной. Соколов среагировал на этот звук, как матёрый охотник реагирует на лай своей собаки, мгновенно поняв: что-то не то, что-то не так!

Подхватившись со стула, и с неудовольствием отметив, что и ноги затекли тоже, а также не мешало бы посетить уборную на момент возврата природе выпитого чая, Кеша метнулся во двор, на ходу теряя тапки. Широкая ладонь привычном движением мазнула по тумбочке – схватить ключи – но нашарила там лишь пустоту.

Секунда, не больше, потребовалась Иннокентию Соколову, чтобы всё произошедшее мигом сложилось в осмысленный сценарий и встало на свои места.

Вот Алёна лечит его простуду и беспрепятственно копается в аптечке (вспомнить бы ещё, что там было, он же сроду ничем серьёзным не болел!), вот она зовёт его обедать и отпаивает горячим чаем; ароматным чаем, за вкусом и сладостью которого можно было и не заметить постороннего привкуса или запаха. И вот она...

- О, боги, – простонал Кеша, с трудом подавив первый порыв обессиленно привалиться к дверному косяку и стечь на пол. – Не может быть!

Рывком распахнув дверь (не заперто, а он-то уж ожидал, что дверь окажется подпёрта снаружи чем-нибудь весомым, например шиной от КАМАЗа, а почему нет? С этой овцы станется, упрямства ей хватит), Кеша как был – в одном тапке – выскочил во двор.

Мороз ударил по разомлевшим в тепле и со сна рёбрам не хуже профессионального боксёра. Увы, увиденное не позволило ему брякнуться в нокаут, но привело на порог этого состояния.

Любимого колёсного монстра и след простыл. Чёткие колеи уводили прямо за распахнутые ворота, которые он и не запирал обычно. От кого бы – от зверья? Так либо перепрыгнут, либо и вовсе снесут, если очень будет надо. Стоит ли пояснять, что его «бесценное приобретение» в виде молодой девицы с явными талантами к технике – испарилось тоже.

Кеша выдал несколько нечленораздельных звуков, глотая грязный мат пополам с эмоциями. На ходу прикинул собственные оставшиеся транспортные возможности. Рабочий квадроцикл – на лето, по болотам покататься. Старый Деу Нексиа, не убитый просто из жалости и коротающий дни в дальнем сарае (оставлял заправленным, а бензин – не соляра, по такой погоде замёрзнуть не должен), и грёбаный почти дособранный «китаец», стоявший прямо посреди двора.

Объективно, никаких шансов догнать беглянку на сей раз у Кеши попросту не имелось. Но был нюанс.

- Вот... Дура! – смягчив определение только в самом конце озвученной мысли, механик сплюнул в сторону, зябко передёрнул плечами и поспешил в дом – одеваться. В душе его мешались досада, злость, страх за опять сбежавшую идиотку, и что-то странное, сродни уважению. Или даже восхищению её целеустремлённостью. Однако если он не поторопится, то может произойти и впрямь непоправимое...

***

Ночь я провёл в кресле, развлекаясь чтением Филовой книги о Зоне. Язва, сытая и по этому крайне благодушно настроенная, охотно вытащила мне её из моей же комнаты.

К моменту моего возвращения с «обзорной экскурсии с красочными видами», все уже сладко спали, я не стал просить Язву подглядывать, кто там с кем и в каких позах лёг. Повеселились ребята – и хорошо. Впрочем, я тоже неплохо, а главное, с пользой провёл время.

После свежего воздуха на Сопке, да над книгой, меня быстро потянуло в сон. А кресло, хоть и плетёное из кривых корней, оказалось до того удобным, что я преспокойно откинулся на спинку, и проснулся только тогда, когда у нас вновь наметились визитёры.

Оказалось, нам подали завтрак. Я с трудом сумел добудиться всех присутствующих. Причём кузнец Заритан, а также все три заночевавшие в гостях девушки, от завтрака отказались, сославшись на то, что «проспали и дела». Хорошо хоть спросить, как отыскать Заритана и его кузницу я успел выяснить.

Не успели мы приступить к трапезе (честно говоря, мне не терпелось поделиться с Философом и Гошаном планами на будущее), как вновь объявились гости. Точнее, гость.

- Жрёте, значит, - с ухмылкой спросил Паша, входя в комнату в сером больничном халате в пол. – А меня и подождать не подумали?

- О-па! Пашка воскрес! – простодушно обрадовался Батькович.

- Вот только не ври, что тебя там не кормили, - хмыкнул Фил.

И к моему удивлению оба они устремились Паше навстречу и крепко обняли его, после чего проводили к столу, где как раз оставалось одно свободное место.

- Рад, что ты снова в форме, - от души проговорил я, поднимая чашку чего-то густого и тёплого (вроде кофе, но полной уверенности в этом не было) в салютующем жесте.

- Спасибо, - в тон мне, не переставая улыбаться, отозвался Павел. Принял из рук Философа такую же чашку, отсалютовал мне и отпил глоток. После чего преспокойно уселся за стол и принялся поглощать все предложенные яства.

Это опять были какие-то сухие лепёшки, только теперь в качестве намазки предлагалось что-то сладкое вроде джема. Что ж, для завтрака очень даже неплохо. Ещё на столе стояла полная плошка яиц. По виду очень напоминавших куриные, только размером они были в четверть меньше и имели пятнистую окраску.

Признаться, я опасался связываться с незнакомой экзотикой. Хрен этих Агарти знает – может, они тут змеиные фермы держат, а яйца собирают?!

Тем не менее Паша смело ухватил сразу гость этих «даров природы» и принялся по одному закидывать в рот, смачно жуя и поглощая вместе со скорлупой.

- Вкусно? – участливо спросил я тоном, который мог как предполагать шутку, так и не предполагать.

Между тем я успел уже вчерне прощупать его эмоциональный фон. Признаться, я был озадачен. Обынчо человек, вышедший из больницы, радуется. Павел и был рад, но кроме того его что-то очень сильно... нет, не тяготило даже, скорее – раздражало. И я никак не мог понять, что же это было.

- Очень, - невозмутимо отозвался он. – Ты попробуй.

Я осторожно взял из миски яйцо, покрутил в пальцах (наощупь слегка похоже было на Каплю Крови Мира, только форма относительно правильная). Это навело меня на мысль о том, что в Субреальности тоже давно пора навести порядок, учёт и вообще прикинуть дальнейший план магического развития.

- Ну что же ты, не доверяешь? – Паша закинул в рот очередное яйцо – только хрустнуло.

Делать было нечего, и я попробовал. Ощущение оказалось странным. С одной стороны – яйцо как яйцо. Спасибо хоть варёное вкрутую! А скорлупа была такой тонкой, что почти не мешала, только противно скрипела на зубах. Вся компания душевно рассмеялась, наблюдая за моей озадаченной физиономией.

- Очень рад, что вам смешно, - запив местный деликатес из чашки, сообщил я. – Кстати, ребята, я тут поразмыслил и наметил кое-какие планы...

Минут пятнадцать я разглагольствовал о том, как мы доберёмся до Красноярска (Эдвинель же обещала поспособствовать, только надо сначала её найти). Вчера, проводив меня до знакомого коридора, она просто испарилась, не сообщив, ни куда отправилась, ни когда вернётся. Что ж, её право.

Ещё минут десять сумбурно объяснял, что мне с документами окажется чуть полегче, хотя бы на первое время, а для всех остальных это первоочередная задача. И если у кого-то есть здравые мысли по данному вопросу, то все дельные предложения принимаются в работу.

За разговором вся компания мирно закончила завтракать, уничтожив на столе всё, кроме десятка оставшихся на дне плошки яиц.

- Вы что, это не будете? – уточнил Паша, поглядывая на оставшуюся снедь.

- Нет, спасибо, - почти хором отозвались мы.

- Что, разве не вкусно? – Паша подхватил ещё несколько штук, и захрустел, как собака косточкой.

- Вкусно, - миролюбиво признал я. – Но почему бы с них для начала не снять скорлупу?

- Так профессиональные шеф-повара и снимают, - Паша охотно протянул мне пятнистое яйцо размером чуть больше жёлудя. – Почисти, попробуй! Может, вкуснее будет?

- Ну и сволочь ты, - минуты три спустя констатировал я, оглядывая результат трудов своих. Тонкая скорлупа слезать с яйца решительно не желала, а отрываясь, клеила на себя содержимое. Так что доставшийся мне комок не то что не вызывал аппетита, но и попросту был противен сам по себе, успев измазать все пальцы.

- Не без этого, - пожал плечами Паша, одним движением догрёб оставшиеся яйца и закинул в рот.

- Господа, - неслышно появившийся на пороге нашей комнаты Агарти деликатно нас окликнул. – Вас ожидает Ответчица Аларисс, и если вы уже закончили трапезу, то приготовьтесь ко встрече с ней.

Глава 7

Собственно, ничего особо нового и секретного нам на аудиенции не сообщили. В первую очередь Ответчица приветствовала Павла, справилась о его самочувствии и кивнула, как мне показалось, довольная результатом усилий местных докторов. В этом я был с ней солидарен: исцелить такие ожоги всего за двое суток, это, я вам скажу, уровень!

А после этого Аларисс просто сообщила, следующее: Связующая Эдвинель поведала ей о том, куда мы намеревались добраться. Так она, Связующая, охотно вызвалась проводить нас короткой дорогой до самого выхода из Зоны. Советник Эдвинтар тоже выразил желание нас сопровождать. Так что как только уважаемые гости будут готовы...

Переводя с дипломатического языка на понятный, нам предлагалось скоренько улаживать все свои дела, собирать манатки и проваливать. А Советник и Связующая попутно проследят, чтобы мы не совались куда не надо, и не задерживались дольше, чем это приличествует вежливым гостям.

Что ж, очень в духе Агарти, ничего не скажешь. Довольно прямолинейно и очень доходчиво. Правда у меня тут наметилось как минимум одно важное дело. А может, и два, надо будет посмотреть по ситуации. Так что примерно столь же вежливо и прямо я сообщил Аларисс, что нам не помешает ещё немного времени.

Ответчица только пожала плечами и кивнула, сообщив, что мы можем отправиться в путь, скажем, нынче вечером. Или завтра с утра, это на наше усмотрение, однако утром путешествие может доставить нам лишние хлопоты, так как мы вполне рискуем встретить пастухов, а это наверняка не доставит радости ни одной из сторон.

- Пастухов?! – бесцеремонный Философ опять вылез с не самым уместным вопросом, перебив Ответчицу (спасибо хоть не на полуслове, дождался окончания фразы).

- Наш друг хотел сказать, - выразительно и весомо наступив пяткой ему на ногу, реанимировал положение я, - что мы, конечно же, тронемся в путь нынче вечером, как вы и рекомендуете.

На этом аудиенция и завершилась. Только выйдя за дверь и убедившись, что лишних ушей (кроме ставшей уже привычной вездесущей Эдвинель и молчаливого Эдвинтара, который тоже увязался за нами) тут нет, Паша угрожающе надвинулся на меня и спросил:

- А с чего ты взял, что всем нам надо в Красноярск, да ещё так срочно, что попросил доставить нас чуть ли не в самый центр?

Я опешил. Да, изначальный план включал странствие по деревушкам и местечкам на протяжение... да чёрт его знает, сколько бы это заняло. Но ведь мы всё равно собирались в город. Не всё ли равно, в какую его часть?

- А ты что, хочешь ещё по Зоне погулять? – Спускать откровенный «наезд» я не собирался. – Прошлого раза тебе не хватило? Ты лучше иди штаны себе приличные купи. И куртку. Между прочим, твою долю заработка мы честно сохранили.

Это был весомый аргумент. Паша отступился, но всё-таки буркнул:

- А то без тебя бы я не разобрался.

Как раз и дошли до «дома». Там компания быстро поделилась по интересам. Эдвинтар вызвался проводить Пашу до рынка, тот прихватил честно заработанное, запихал звонкие монеты в карман халата и прямо так и отправился в город. Зрелище было довольно комичное, но вроде бы никто не оглядывался и в спину не хихикал. А то и без того нервный после больницы Паша вполне мог бы затеять совершенно лишнюю свару. Впрочем, присутствие Эдика охлаждало как его пыл, так и энтузиазм потенциальных насмешников.

Эдвинель как раз о чём-то разговорилась с Философом, тот сперва отвечал неохотно, то и дело опасливо косясь на меня, но потом успокоился, достал свою уникальную книгу, раскрыл на какой-то странице, и принялся заливаться соловьём о важности, значимости и перспективах.

Убедившись, что все преспокойно заняты своими делами, я заговорщицки подмигнул Гошану и тихо спросил его:

- Слышь, Батькович, я вот тут думаю навестить твоего вчерашнего соперника--, то есть собутыльника... короче, Заритана. Пойдёшь со мной?

- Зачем ещё? – насупился Гошан, с некоторым сомнением потирая перетруженное вчера предплечье.

- Ну, он же кузнец, - я хитро подмигнул и направился на выход. Стоит ли говорить, любопытство оказалось сильнее всяких там сомнений и опасений. Пару секунд спустя Гошан, сопя, вразвалочку последовал за мной.

Кузня располагалась в конце одного из дальних и довольно глубоких коридоров. На ведущей к ней лестнице я насчитал не менее двухсот ступеней. Тут было просторно и довольно прохладно – несмотря на полыхающую вовсю печь, над которой на мощных опорах стоял прямоугольный каменный сосуд, в котором что-то зловеще колебалось и поблескивало.

- Кого ещё там принесло? – буркнул Заритан, не отрываясь от тщательного помешивания содержимого. Делал он это специальным инструментом, материал которого угадать без подробного осмотра я бы не взялся. Какой-то лёгкий и на диво прочный сплав? Огнеупорный, к тому же? Очень интересно, только не прямо сейчас. Пока были дела поважнее.

- А это мы, - бодро заявил я. – Вчера ж в гости звал, вот мы и заглянули.

- А-а, - Заритан отставил шест, которым помешивал сплав, на специальную подставку и шагнул нам навстречу, тоже рефлекторно потирая натруженную руку. – С чем пожаловал, Чемпион?

Обращены эти слова были, разумеется, к Гошану. Но я решил не затягивать и ковать железо, пока горячо. Кажется, у Агарти это было в порядке вещей.

- Он – просто поздороваться. Зато я по делу, - заявил я.

- О, как! – крякнул Заритан. В который раз покосился на окладистую бороду Гошана, подавил завистливый вздох (я легко поймал его чувство глубокой благородной зависти: ведь такая ж роскошь, а почтенному кузнецу не светит!), поскрёб татуированный подбородок и коротко присвистнул. – Зирк, давай сюда, поможешь!

Откуда-то из тёмных недр кузни вынырнул совсем ещё молоденький Агарти. Подросток, но уже было видно, что с возрастом он станет коренаст и широк в кости – совсем не то, что большинство здешней пацанвы.

- Мой старшенький, - расплывшись в тёплой улыбке вполголоса поведал Заритан. – Зиркар. Тоже хочет по кузнечному делу пойти, старается, малец. А ведь ему всего двадцать...

Мы понаблюдали за тем, как подросток сноровисто натягивает рабочие перчатки из толстенной кожи, за тем берёт с подставки шест и с величайшей осторожностью погружает его в разогревающийся сплав. У меня отчаянно зачесалась бровь. Парню страсть как интересно было подслушать, о чём будут говорить «взрослые», тем более пришельцев из внешнего мира он до сих пор вблизи и не видел. Однако работа требовала полного сосредоточения.

Я усмехнулся. Пацан как пацан.

- Хороший выйдет мастер, - проговорил я с улыбкой, посылая Зирку коротенький Ментальный Укол: «Не отвлекайся!».

Тот тут же утратил к нам всякий интерес, зато Заритан как раз дошёл до кондиции, чтобы на нас полностью сосредоточиться:

- Так чем могу служить?

Оглядевшись, я приметил ничем не занятый стол и, потянувшись в Кошелёк, достал свой верный роговой кинжал.

- Что это? – логично удивился профессионал.

- Самопал, - честно признался я. – Но материал хороший, проверенный в деле.

- Вижу-вижу, - Заритан уже деловито покручивал моё грозное оружие в руках, постукивал по успевшему в паре мест зазубриться лезвию пальцем, пощёлкивал ногтем. – Материал и правда знатный. Да только какой урод его так пахабно заточил.

- Я, - покорно признался я, но тут же и продолжил мысль. – Но в руках настоящего мастера он ещё может обрести вторую жизнь и сослужить добрую службу... кому-то. Что вы скажете, мастер Заритан, о том, чтобы это оружие у меня купить? Или обменять?

На лице кузнеца возникло глубокое сомнение. Было понятно, что дружба дружбой, но и своей выгоды он упускать совершенно не намерен. Я достал оставшиеся деньги и звонкой кучкой ссыпал на стол рядом с кинжалом.

- Будьте любезны, покажите, что я мог бы приобрети взамен этого...

«И всё же жаль, что Эдвинель с нами не пошла, - мысленно вздохнул я, изучая кинжалы и короткие клинки, предложенные на торг. – Уж она-то торговаться умеет. А я просто не привык».

Покончив дела с кузнецом, я заторопился. Путь наверх оказался настоящим испытанием. Гошан Батькович пыхтел и сопел – ему в знак крепкой и нерушимой дружбы, Заритан напоследок подарил... молот. Не молоток, нет. Настоящий боевой молот, кажется, перекованный из кузнечного, но всё равно производивший неизгладимое впечатление. Лично я задумался бы прежде чем такую штуку попробовать поднять, а уж тем более ею замахнуться.

Тем не менее, Гошан едва не пустил растроганую слезу. А может, и пустил, то-то он так странно скрёб щетину и вытирал ладонью бороду. К сожалению, подарить щедрому мастеру взамен свою окладистую растительность на лице, Гошан был не в силах. Но, кажется, мысленно «остался должен».

Груженый теперь топором за плечами и молотом у пояса, он был страшен! Если такой тяжеловес с гирями покатится по ступеням вниз, то всем задержавшимся придёт хана, и это с гарантией. А я, как назло, успел пропустить его вперёд, всё ощупывая и заново примеряясь к собственному новому клинку.

Но стоило нам успешно преодолеть подъём, как я вновь заторопился. Осмотреть и опробовать клинок в деле представится ещё случай. А сейчас нужно было спешить. Пока со мной нет ни Эдика, ни его сводной сестрицы (которая, бесспорно, мила, но и навязчива бывает временами, нигде от неё не скроешься), следовало торопиться.

Оставался вопрос, куда девать Гошана. Потому что дело, которое я наметил, подразумевало сугубо профессиональную беседу в сфере врачевания.

Короче, приглашать Батьковича на предстоящий кворум было совершенно незачем, ему там будет скучно, а мне он, скорее всего, помешает – просто потому что не «свой среди своих». Оставалось придумать какой-нибудь деликатный способ его оставить, а самому уйти.

Однако способ подвернулся сам собой. Буквально за тридцать шагов до коридора, ведущего в больничное крыло, располагалась таверна. Точнее некое местное заведение, представлявшее собой открытый прилавок, на который выставлены были пустые кружки. Умерив шаг и незаметно понаблюдав за завсегдатыми, мы уверенно подошли к лотку.

Гошан, нисколько не сомневаясь, уверенно ткнул пальцем в стакан, больше всего походивший на те, из которых мы вчера пили Драк. Это сработало! Хозяин тут же подхватил указанную посудину, наполнил её до краёв. К моему удивлению это оказался не Драк, а нечто куда более светлое и мутное на вид. Видя нашу растерянность, Агарти за прилавком вовсю принялся расхваливать поданный напиток.

С сомнением крякнув, Гошан всё-таки попробовал. Отхлебнул небольшой глоток, посмаковал, проглотил, пожевал губами... и аж причмокнул от удовольствия.

- Каэр, - с довольной улыбкой пояснил продавец, выставляя пустую кружку на место наполненной. – И вам налить?

- Спасибо, но только чуть позже, - вежливо сказал я.

- Пробовать будешь? – тут же предложил Гошан. – Очень недурно, да и обмыть обновки надо бы...

- Согласен, - горячо согласился я. – Только вот отойду ненадолго, вернусь – и обмоем. Подожди меня, я быстро.

- А куда ты? – не успевший захмелеть, подозрительно насупился Гошан.

- В больницу, - самым беспечным тоном отозвался я, уже на ходу.

- А чего тебе там надо?!

- Забыл кое-что, - беззастенчиво соврал я. Прикинул, не подкрепить ли это заявление ментальным уколом, но тут же передумал. Некрасиво это – без спросу и особой необходимости кастовать на друзей.

Чтобы добраться от наливайки до обители местных целителей мне потребовалось не больше нескольких минут. Да и внутри я провёл не более получаса. Хотя охотно задержался бы там хоть на весь день, хоть на два, ибо посмотреть было на что. Тем не менее, меня интересовал в первую очередь только один вопрос.

Очень кстати навстречу попался лаборант, работавший в палате, где Паша плавал в аквариуме. Парень оказался неглуп и словоохотлив, так что я легко узнал всё, что мне было надо. Мне даже разрешили посмотреть на механизм заполнения пресловутой лечебной ванны. Искренне поблагодарив «экскурсовода», я откланялся, унося с собой «на память» кое-что интересное, дабы изучить на досуге.

Вернувшись, мы застали дома Пашу и Эдика. Эдик был безмятежен и занимался тем, что последовательно и вдумчиво изучал наши с Философом – то есть, Лоханова и Дубинина – документы.

Первое негодование (вот нехрен лазить по чужим вещам) сменилось подозрением, что я сам их бросил на видном месте, а убрать забыл. Всё-таки не такое уж безобидное пойло этот их Драк. Успевший закрепить хорошее настроение несколькими бокалами светлого его аналога Гошан, приветственно расхохотался:

- Вот, так всегда! Только успеешь отлучиться, как свои же тебе все карманы и перетряхнут. – Так что берите с меня пример, всё своё ношу с собой.

Он явно намеревался похвастаться новым оружием. Я же обратил внимание на то, во что одет Павел. Вместо «цивильной», приемлемой для города одежды, он предпочёл нечто сродни того, во что одевались Агарти. Плотные штаны и куртку странного покроя, но однозначно не стеснявшие движений и закрывающие большую часть тела.

Кроме того при нём была новенькая сумка – всё из той же кожи, куда он деловито запихивал небольшие свёртки. Судя по запаху это были травы, или ароматизированные соли. Короче, Паша в данный момент активно собирался в дорогу. Допытываться я не стал, но всё же поинтересовался, надеясь втянуть его в диалог:

- Уже собираешься?

- Так нам всем уже пора, раз стартуем вечером, - равнодушно пожал плечами тот. И глянул на меня своими прозрачными глазами, в которых решительно ничего не отражалось.

Впрочем, была в его словах доля истины. Кое-как перераспределив походные припасы и всё что успели накупить, а также прихватить по пути сюда, мы с сожалением оглядели удобное и безопасное убежище. Впрочем, надо было спешить, а задерживаться в чужом, пусть и радушном городе, из которого тебя вежливо попросили убраться было вовсе ни к чему.

Вернулся Философ. И тут же принялся с восторгом излагать, что знания, полученные из книги о Зоне, оказались уникальными, и что Связующая проводила его к местному Оракулу для передачи этой бесценной информации. Он завёлся всерьёз и надолго. Я даже не был уверен, что сумею заткнуть его без магического вмешательства. Но тут появилась и Эдвинель.

В лёгком походном костюме она куда больше напоминала Агарти воительниц, виденных нами в отряде.

- Ну что, готовы? – бодро спросила она.

Собственно, вариантов у нас не было, все вразнобой согласились.

- Тогда в путь! К утру вы будете в Красноярске.

- Как – к утру?! – опешил я. – К какому утру, можно уточнить?

По моим прикидкам, даже коротким путём по тёплым, хорошо вентилируемым и освещённым тоннелям, добираться нам предстояло не меньше двух-трёх дней. А если идти верхом по Зоне, и обойдётся без особых эксцессов, с которыми наш усиленный и вылеченный, снабженный необходимыми припасами отряд, не сумеет справиться – неделю, не меньше.

Эдвинель загадочно усмехнулась. Эдик, демонстративно шлёпнув на стол паспорта и пропуска, которые он изучал (наизусть, что ли заучивал?), поднялся со стула и смело прошёл к выходу из комнаты, на ходу весело подмигнув сестре. Или это мне показалось?

Торжественная церемония встречи никак не вязалась с тем, как нас провожали. Точнее – не провожали вовсе. Ну собрались люди в путь, так что ж тут необычного? Пусть идут, куда им надо. На улицах играли дети, только изредка случайно попадавшиеся на глаза девушки махали вслед Советнику Эдвинтару и, как ни странно, Гошану. Впрочем, я припомнил его успех в ярмарочном состязании, и перестал удивляться.

Мы спустились по пологому пандусу, коридор постепенно расширялся, и наконец стал похож на высокий тоннель, в котором без труда может перемещаться средних размеров дракон.

Усмехнувшись этой мысли, я горько затосковал о Парнасе. Ведь будь у меня, как раньше, крылатый клыкастый транспорт – я бы уже через час был в поместье Воронцовых, и навёл бы там соответствующий порядок. Раз и навсегда, чтоб неповадно было.

Впрочем, уже пару минут спустя идея о драконах перестала казаться мне такой уж смешной и абсурдной. За следующим поворотом ждали массивные деревянные ворота, из-за которых неслись всхрапывание, нетерпеливый рык и сопение в целую сотню рыл.

- Что это? – изумлённо попятился Философ, явно не уверенный в том, что нам действительно недо туда заходить.

Не обращая на него никакого внимания, Эдвинтар и Эдвинель подошли к воротам, взялись за кованые кольца на массивных створках и разом распахнули их в стороны.

Глава 8

Это оказалась конюшня. Или вернее будет сказать – псарня. В просторных загонах за частыми решетчатыми перегородками беспокойно метались, изредка коротко рявкая друг на друга и на пришельцев, хорошо знакомые всем нам местные горные волки – грат’хаары.

Философ рефлекторно отшатнулся, Гошан потянулся к топору. Я замер, сражённый внезапной догадкой.

- Они что, ручные?!

Выражение лица Эдика само по себе было прекрасным ответом. Парень не злорадствовал, но прямо-таки упивался нашей растерянностью. Эдвинель, само собой, хихикала в кулачок. Между тем Эдик снял со стены какую-то ременную конструкцию вроде узды и преспокойно распахнул дверцу ближайшего загона.

- Наши скакуны – наша гордость, - справившись с приступом веселья, прихвастнула Эдвинель.

Выступивший навстречу Эдику зверь поражал воображение. Он был как минимум на локоть выше в холке тех доходяг, которые чуть не угробили нас на подходе к Чёрной Сопке. Мощный, мускулистый и широкий в кости волчище спера скосил на нас узкие зелёные глаза... а потом, не уделяя нам больше особого внимания, наклонил лобастую голову, позволив Эдику легко почесать себя между ушами, а заодно накинуть сбрую.

При этом издаваемый звук больше всего был похож на благодарное ворчание моего Вольфа, стоило лишь почесать ему шею. М-да. Тут и поймёшь, почему Говорящие с Животными на Парнасе всегда имели свой кусок хлеба, хотя вроде бы есть и маги, и амулеты. Нет, всё-таки соваться в животный мир – это особое искусство.

Между тем Эдик успешно взнуздал своего косматого монстра. Шерсть у того, к слову, была не грязно серой, а пепельной, почти белоснежной. И не висела клоками, а лоснилась и лежала волосок к волоску.

- Вот так это делается, - пояснила Эдвинель, деловито указывая на надетую сбрую. – Этот ремень сюда, а этот крепится вот тут. С поводьями, надеюсь, сами знаете, что делать?

С этими словами она распахнула соседний загон. Явившееся оттуда чудовище оказалось изящнее и намного ниже. Волчица – догадался я. Такая же пепельная, даже чуть светлее.

- Поспешим, - поторопила Связующая. – До утра совсем не много времени.

Мы по очереди сняли с крючков на стене уздечки и шагнули к стойлам. Эдик широким жестом разрешил выбирать любое. Я, не заморачиваясь, открыл ближайшую дверь, стараясь не думать о том, что делаю.

Высунувшаяся навстречу морда показалась странно знакомой. Секунду спустя, я чуть не проронил скупую слезу. Не зря же вспомнил Вольфа. Потянувшаяся ко мне харя была как две капли воды похожа на морду моего верного сторожа на Парнасе. Разве что этот был всё-таки изрядно повыше и более худой. Однако вдумчивый взгляд янтарных глаз...

Незнакомый грат’хаар с интересом втянул ноздрями воздух, ткнулся носом мне в волосы, потом в ухо... и секунду спустя с восторгом толкнул лбом прямо в грудь, чуть не уронив меня на пол.

Звонко захохотала Эдвинель, а Гошан, уже примерившийся было открыть стойло, возле которого обосновался, суеверно отступил на шаг и вновь схватился за топор. Но никакой опасности не было. Если не считать риск быть внезапно раздавленным, потому что скотина от счастья примерилась поваляться по полу! Я же обалдел настолько, что чесал его согнутыми пальцами рефлекторно – по чему попаду. Но зверю это явно нравилось.

- Ну тише, тише, Базальт, успокойся, - Эдвинель тихонько присвистнула, и грозный волк тут же прижал уши, как нашкодившая собачонка. В последний раз ткнулся мне в плечо массивной башкой и повернулся так, чтобы удобнее было накинуть уздечку.

Это действительно была уздечка, только без железки, которую лошадям вставляют между зубами. Простая конструкция: петля на нос, петля за уши, перемычка на лбу. У Базальта из-под неё топорщился задорный чуб вроде длинной щётки. Ну и поводья, ясное дело.

- А сёдла где? – спросил Философ, успевший, как оказалось, совладать с некрупной тёмно-бурой волчицей.

Эдвинель только головой покачала:

- Их не седлают. Хребет не приспособлен под жёсткую обвязку. И так не свалимся.

Я прикинул масштабы бедствия. Спина грат’хаара выглядела как выпирающий горб, с такого свалишься – и не заметишь, что случилось, тем более по гладкой шерсти.

- Я не поеду, - решительно заявил Гошан. – Ну вот хоть режьте меня, хоть ешьте – я на это верхом не сяду.

Эдик, кажется, застонал. Потом хлопнул себя ладонью по лбу. Коротко переглянулся с Эдвинель и быстрым шагом направился куда-то вглубь коридора.

Четверть часа спустя, мы двинулись в путь. Эдвинтар на пепельном возглавлял процессию. Верхом на волкоподобном монстре наш скромный Эдик выглядел так величественно и естественно, что приходилось признать: первое впечатление о человеке – далеко не всегда самое верное. Скорее представишь, что этот безмолвный воин повелительным жестом спустит на тебя свору бойцовых псов или целую армию куда как недобрых наёмников. Тихий парнишка из каменоломни вспоминался теперь только как нелепая карикатура.

За ним ехал на рослой серой зверюге Паша. Следом мы с Философом. При этом Базальт то и дело норовил цапнуть кого-нибудь за хвост, но я изо всех сил препятствовал этим порывам. А следом за мной медленно и важно вышагивал Гошан Батькович.

Скотина под ним была хорошо если чуточку выше козы. Зато уж с крепостью и шириной кости природа не поскупилась. Эдакий тяжеловоз, точнее тяжеловозный пони, только клыкастый, короткомордый относительно прочих сородичей, и на диво флегматичный. Настолько, что даже секира и молот, то и дело колотящие по бокам, его не смущали.

Эдвинель замыкала отряд, изредка почёсывая свою бестию и что-то шёпотом ей обещая. Сплетничали они с ней, что ли?

Цивилизация закончилась столь же внезапно, как и началась. Из очередного, вылизанного до блеска коридора, мы вывернули в обычный тоннель в скальной породе.

- Ну, погнали! – весело сообщила Эдвинель. А Эдик, услышавший её слова, благо по коридору по-прежнему гулко разносилось эхо, повелительно чмокнул губами и сжал коленями бока пепельного волка.

Мир размылся и слился в сплошную ленту пролетавших мимо серых стен, светлых пятен, открывающихся в окультуренные залы, и снова стены, потом узкий проход, где было совсем темно...

Не знаю, как это работало (анатомию зонарных обитателей определённо не помешает подтянуть как-нибудь на досуге), но на бегу грат’хаар вовсе не казался горбатым. Да и сидеть стало, как будто удобнее. Хочешь тормозить – откидываешься назад. Надо прибавить – пригибаешься вперёд, к шее; а если так уж боишься упасть – держись за густую шерсть, формировавшую вдоль хребта подобие короткой гривы.

Даже Гошан весело ухал, когда его тяжеловозная скотина без труда перескакивала через разлом ручья или нагромождение камней. Скорость – тем более на незнакомом транспорте – я чувствовал не так хорошо, как время. Но что-то подсказывало, что мы мчим к границе Зоны прямо-таки с рекордными показателями.

Так продолжалось не меньше часа, а всадники даже не устали от долгой скачки, когда вдруг Эдик впереди резко затормозил, а потом и вовсе заставил пепельного попятиться. Остальные «скакуны» тоже благоразумно сбавили ход.

Впереди что-то гулко рокотало. Тяжело ворочалось в каменной утробе, сыпало мелкой крошкой, протискиваясь по слишком узкому проходу...

- Не повезло, - прокомментировала обогнувшая нас Эдвинель и поравнялась с Эдиком.

- А что это? – Философ догадался говорить потише, хотя от скачки он, как ни странно, здорово запыхался. Грат’хаарша под ним нервно подёргивала ушами и мотала клыкастой головой.

- Пастухи, - исчерпывающе, хотя и совершенно непонятно объяснила Связующая. – Тшшш, молчите! Лучше бы нас не заметили.

Мы сгрудились в тесном закутке. Камень тут пах обычной сыростью и, кажется, плесенью. Где-то владеке слышался звонкий ледяной ручей... Но прямо за поворотом что-то медленное и громоздкое ворочалось, протискиваясь по тоннелю вперёд. У меня даже мысли не возникло призвать на ладонь огонёк. Ибо встречаться с чем-то, что просто при движении посылает нервную дрожь по стенам пещеры в тоще горной породы, вовсе не хотелось.

Между тем глухой рокот дополнился шелестом – как будто скребут ногтями по сухой доске, или... В почти кромешной темноте я уловил слабый отблеск желтоватого света. Он отражался от чего-то лаково поблескивающего, но совсем не однородного, будто расщеплённого на множество почти идентичных неправильной формы сегментов.

Ассоциация сработала быстрее, чем разум. Больше всего увиденное напоминало чешую той рыбины, которую мне посчастливилось выловить на переправе. Только вот откуда бы здесь взяться рыбе? Я досадливо тряхнул головой, отгоняя дурацкую мысль.

Ну какие там рыбы в пещерах? Между тем, объёмистая туша скрылась в коридоре, пересекавшимся с нашим. Однако за ней последовала следующая, потом ещё одна.

- Что это?! – не выдержав, одними губами спросил я у Эдвинель. Для этого пришлось наклониться к её уху, и я ощутил едва заметный сладковато-терпкий аромат. Как будто с собой она носила пакетик сухих летних трав.

- Тал’вэры, - также тихо отозвалась девушка. – Местный скот.

- Скот?! И зачем они... такие? – услышав, о чём мы, тут же встрял в разговор Философ.

- Их едят, - невозмутимо пояснила Эдвинель. – Шкура идёт на материалы, чешуя – на инструменты. А ещё их используют для прокладки тоннелей.

Я прикинул габариты и предположил:

- В смысле как гужевой транспорт? Или в качестве тарана?

- Да нет, - даже в темноте по тихому шепоту я понял, что девушка улыбается. – Они просто проедают камень.

- Они едят камень?! – от неожиданности Фил чуть повысил голос, и Гошан предупредительно пихнул его кулаком в плечо. Да так, что парень чуть не свалился со спины своей «лошадки».

- И камень тоже, - хмыкнула Эдвинель, а потом вдруг приветственно помахала ладонью кому-то невидимому остальным.

Шевеление и рокот постепенно перетекли в дальний коридор, а впереди замаячила искорка жёлтого света. Рассмотреть ничего толком было невозможно, но огонёк несколько раз качнулся из стороны в сторону, а по камню проскрежетали чьи-то массивные когти. Скосив глаза вниз, я прикинул, какого размера должны быть когти у грат’хааров, но выяснить этого не успел.

- Путь свободен, - беспечно объявила Эдвинель. Мы вновь растянулись цепочкой и помчались дальше.

Как оказалось, до выхода из пещер всего-то и оставалось минут пятнадцать относительно неспешного хода. Массивная дверь с этой стороны казалась совсем обычной. Точно через такую же мы выходили с Эдвинель, чтобы подняться на вершину Сопки. Изнутри заложенная на брус тяжелая створка.

Ухнувший в лицо ветер с колючими хлопьями мелкого снега встретил нас и тут же заключил в свои ледяные объятья. Если бы не одежда, прикупленная в АшКарине, нам пришлось бы туго.

- Отсюда до границы Зоны всего километр, - сообщила Эдвинель, указывая туда, где вдалеке сквозь ветки кустарника виднелось рыжеватое зарево. Что и говорить, с вершины город поражал и вдохновлял куда больше, нежели отсюда. – И вы снова окажетесь в привычном мире.

Я мысленно охнул. «В привычном мире» - в данном случае означало, что я, видавший в этом обитаемом клочке Вселенной только каторгу и Зону с её аномалиями, и едва начавший к этому привыкать, вновь окажусь в совершенно неожиданной среде. Причём на этот раз будет компот из довольно развитой цивилизации, местных аристократов, простых смертных и – что-то мне подсказывало – криминальной сферы (документы-то нам потребуются всем, причём как можно скорее).

- Мы не можем проводить вас до самого порога, - уже с ясно слышимым сожалением сказала Эдвинель. – Ответчица просила сделать так, чтобы никто из внешнего мира нас не заметил.

- Хорошо, - сказал я, потому что возразить, собственно, было нечего. – Думаю, мы отлично дойдём пешком. Спасибо, что помогли так здорово сократить путь.

- Вы доберётесь без преград, - улыбнулась Связующая. – Этой тропой пользуются часто, и аномалии не подступают к ней близко.

Один за другим мы спешились. Гошан – с удовольствием (его скотина тоже благодарно всхрапнула, расставшись с немалым грузом), Философ застонал с облегчением раньше даже, чем сполз до конца со своей бурой. Та в отместку коварно наступила ему на ногу когтистой лапой. Я же легко спрыгнул наземь, и потянулся благодарно потрепать покладистого скакуна за ухом, как тот вдруг осторожно изловил меня зубами за рукав куртки.

- А ну, не балуйся, - шикнула Эдвинель, в шутку замахиваясь. Базальт с обидой отдёрнул голову.

- По-моему, я ему понравился, - больше удивлённый, чем в попытке себе польстить, предположил я.

- Пусть так, - Эдвинель пожала плечами. – И все Агарти, и я лично, были бы рады тебе его подарить, раз он тебя выбрал. Но что дальше? В человеческом городе его всё равно пристрелят на первом же перекрёстке, куда бдительные горожане, конечно же, тут же вызовут стражу.

Я кивнул. Как всегда, логично. Для полного счастья мне только ручного зонарного волка не хватало. Схватят, задавят числом - и обоих пустят на опыты в какой-нибудь институт. Или ещё куда подальше. Даже думать об этом не хотелось.

- Ничего, дружище, - я всё-таки почесал грат’хаара за ухом. – Боги выведут, когда-нибудь ещё встретимся.

- А мне коня не подарите? – внезапно спросил Паша, так до сих пор и не удосужившийся спешиться.

- Ты о чём? – нахмурился Гошан. – Нам же в город надо, причём полезем наверняка в самый центр. А ты эту тварь с собой тащить хочешь?

- А мне туда не надо, - огорошил всех Паша, обводя нас холодным пристальным взглядом. В тусклом рыжеватом свете далёких уличных огней серые глаза его отливали желтизной. – Я в разборки за фамильную недвижимость не нанимался, а уж в центре местной столицы ничего не забыл так точно.

- Павел, погоди, - как можно спокойнее начал я. – Ты что... обиделся?! Обиделся за то, что в экстренной ситуации пострадал от моего случайного решения?! Может быть не самого удачного, не спорю. Но ведь в итоге это спасло жизни всем нам. А так, кто знает...

- Брось, командир, - белозубо ухмыльнулся Паша. С остервенением почесал начавшую пробиваться на гладко выбритой позавчера коже щетину на подбородке, и лихо нам подмигнул. – Может, ты всё и правильно сделал, оставив меня в балласте. У группы должен быть один лидер, усёк? Так что я тебе мешать не буду. Но и помогать, уж извини, на подхвате не привык.

Все мы настолько обалдели, что даже Философ сразу не придумал, что сказать.

- В общем, бывайте здоровы, - пожелал Паша, резким рывком разворачивая серого куда-то влево. Потом оглянулся. – Гошан, ты со мной?

Батькович аж крякнул от неожиданности. На прорезанном тонкими морщинами бородатом лице отразилась борьба. С одной стороны – это был Пашка, с которым последнюю корку делили на двоих, который помогал выживать в шахте, который неизменно вытаскивал из беды. С другой...

Увесистый топор и ещё более увесистый молот внушали уверенность, да и к возвращению в город Гошан, кажется, относился куда с большим энтузиазмом. Небось, уже предвкушал, как всех побьёт в состязаниях на руках, пройдясь по всем кабакам, какие только встретит. А если ещё снова лезть на волчью спину...

Надо отдаль Паше должное. Он не стал заставлять друга мучиться выбором слишком долго. Просто прикрыл глаза, кивнул, как будто так оно и надо, и внезапно тряхнул поводьями, посылая серого в галоп по едва заметной тропке сквозь кусты.

- Лошадку потом верну... – донеслось до нас минуту спустя.

Мы только успели подобрать случайно отвисшие челюсти, как уже смутно, сквозь поднявшийся шум ветра, до нас долетело:

- Смотри, не сдохни, лекарь! Я тебе ещё припо--...

- Вот дебил! – с чувством сплюнул под ноги Батькович, подозрительно потирая заросшие щёки.

- Может быть, это и правильно, - с сомнением проговорила Эдвинель, глядя умчавшемуся Паше вслед.

- Он украл у вас коня... э-э, скакуна, - поправился я. – Если хотите, мы можем компенсировать материальный ущерб?

Эдвинель фыркнула. Эдвинтар, кажется, тоже. По крайней мере как-то подозрительно стал изучать заклёпку на узде своего пепельного волка.

- Это исключено, - в конце концов пояснила девушка. – Украсть ручного воспитанного драт’хаара невозможно. Разве что он сам захочет уйти. Думаю, Гранит вернётся.

- Гранит? Его так звали? А как же он вернётся?! – обрёл, наконец, дар речи Философ.

- Не знаю, - пожала плечами Связующая. – Может быть всадник утомится и забудет тщательно его привязать. Может быть вовремя не накормит, и Гранит отправится на охоту, а оттуда уже вернёся домой. А при грубом обращении может и сбросить седока. В любом случае, не думаю, что вам стоит за него платить.

- Но может быть, всё-таки... – начал было я.

- В конце концов, не ты же его украл, - глядя мне прямо в глаза, усмехнулась Эдвинель. – А теперь вам действительно пора.

Мы со спутниками переглянулись. Сделали по широкой утоптанной тропе несколько шагов. Но не смогли совладать с искушением, и вновь обернулись назад.

Эдвинель удерживала под уздцы Гошанова тяжеловоза. Эдик с трудом пытался сладить с Базальтом, который нервно крутился и всё норовился обернуться ко мне и рвануть следом, как преданный пёс.

Я послал ему Ментальный Укол, очень надеясь, что на зонарного волка подействует: «Успокойся. Ещё встретимся». И с чего я ему так приглянулся? Загадка.

- Идите же, - поторопила Связующая, посылая белую волчицу вверх по тропе, обратно ко входу в пещеры. – Скоро утро, в городе начнётся суета, а вам оно не надо...

- Это верно, - вынужден был согласиться я. – Что ж, прощайте! И спасибо за всё!

- Так ведь... – начал было Философ.

- Прощайте и вы, - Эдвинель помахала нам рукой, широко улыбаясь. – Помните, что все вы всегда желанные гости Агарти.

С этими словами она толкнула волчицу пятками и та сорвалась с места, увлекая за собой тяжеловоза.

- М-да. Вот, как бывает - пробасил Гошан, кажется, всё ещё не отошедший от внезапного бегства Павла. – Что ж, прощайте!!!

- До свидания, - вдруг донёсся до нас молодой весёлый голос.

Где-то я его, кажется слышал? Может, на ярмарке, где Гошан боролся с кузнецом за первый приз?..

Сраженный внезапной догадкой, я обернулся так резко, что чуть не оступился...

Но пепельный волк уже уносил Эдика прочь, без труда утянув за собой моего верного скакуна.

На всякий случай проморгавшись (что-то в глаз попало, что ли?), я внимательнее всмотрелся вперёд. Впереди ждал Красноярск...

Глава 9

Широкое и даже относительно гладкое шоссе восхитительно ложилось под колёса. Алёна никогда не боялась скорости, с ранних лет привыкшая полностью концентрироваться на дороге. Теперь же умение поладить с техникой ей очень и очень пригодилось. Тяжеленный, массивный, но на диво маневренный автомонстр слушался её как шёлковый, реагируя на мельчайшие движения руля или силу нажима на педали газа. Прелесть, а не машина!

Когда дорога вышла на прямой участок, девушка воодушевлённо поддала газу. Чем быстрее она оторвётся, чем быстрее достигнет настоящей цивилизации, тем лучше. Тем сокрее удастся смешаться с толпой. Да мало ли в городах таких вот, как она, замухрышек в куртках с чужого плеча? Тем быстрее можно будет устроиться на работу.

На худой конец, продать это колёсное чудо, хотя жалко! Не просто жаба задушит – совесть не позволит. Аляповатая, но мощная и надёжная машина была теперь не просто транспортным средством, а надёжным другом, верным скакуном, который помчал её к вожделенной свободе...

Алёна с сомнением качнула правой ногой. Кажется, газ она не отпускала. Да и стрелка на датчике топлива не падала ещё даже ниже середины круга, затейливо подсвеченного фосфоресцирующей рамкой. Она стала думать о хорошем, даже принялась напевать какую-то весёлую успокоительную песенку про дорогу по шоссе. Понадёжнее обхватила маленькими ладошками руль и попыталась вновь прибавить скорость.

Поначалу дело пошло на лад, но вдруг обороты двигателя вновь начали падать. Да что же это? Машина вела себя так, будто она живая. Будто она попросту... устала, или не хочет ехать дальше. А может, датчик топлива неисправен, и просто кончается бензин?

Красно-белая разметка справа вынырнула из темноты внезапно, Алёна торопливо крутанула руль и нажала на тормоз, педаль почти ушла в пол, машина сердито чихнула, закряхтела, но послушалась. На вновь открывшемся прямом участке Алёна решила действовать осмотрительнее. Скинула передачу и стала разгоняться осторожно и медленно. Никакого эффекта! Будто ползти быстрее тридцати километров в час колёсный монстр не просто не хочет, а никогда и не умел.

Газу, газу ещё, крепче за руль, смотри внимательно, только вперёд...

Вылетевший на обгон грузовик утробным рёвом возвестил беглянке о том, как она не права. Дальше она последовательно совершила целых две ошибки. Сначала резко ударила по тормозам – настолько резко, что её верный автомобиль... заглох на ходу.

Грузовик помчался мимо, но оказался не обычным тягачом, а «двойным», с дополнительным грузовым прицепом сзади. И, как видно, не пустым. «Хвост» длинномера мотнуло в сторону. Алёна завизжала, как девчонка, и из последних сил крутанула потяжелевший неповоротливый руль, уходя от неминуемого столкновения.

Снова красно-белые флажки «опасного поворота». Первый она зацепила, а дальше дело пошло под уклон...

Секунд десять она уверена была в том, что не жива. Она погибла, погибнет вот прямо сейчас, сорвавшись с обрыва в пропасть, или канув в прихваченное ещё непрочным ледком болото. Машина катилась и катилась куда-то вперёд и вниз. Трясло невероятно, пару раз головой она почти ощутимо тюкнулась в высокий потолок кабины.

Выдох. Перед глазами встали радужные круги. Но это скорее с испугу, чем от травм, - с удивлением поняла Алёна, промаргиваясь. Вокруг зияла темнота. Как оказалось – стоило приоткрыть боковое окно - колёсный монстр попросту зарылся носом в высокий сугроб. Ах да, была же метель, да и мороз усилился, пока она отпаивала и откармливала этого мерзавца Кешу.

Чёрт, как он там теперь? После лошадиной дозы сердечных капель, вызывающих заодно снотворный эффект. А точно жив? Тогда чего не едет за ней? И как ей теперь одной отсюда выбираться?

В опущенное окно валился снег и порывами врывался острый зимний ветер. Алёна поскорее покрутила ручку, чтобы поднять стекло. Так, будем исходить из того, что её машина – это вообще-то вездеход. А они всего лишь скатились с горочки. Значит, если поднажать и действовать осторожно, они вполне ещё смогут выбраться.

Трр-пыф. Тррры-тры-тр-тр... Пфф.

Бесполезно. Машина перестала заводиться. От слова «совсем». Как и почему это случилось, девушка и понятия не имела. Проверила на всякий случай аккумулятор – свет в салоне всё ещё послушно включался. Как и печка. А надолго её хватит? Интересно, сколько сейчас за бортом?

Предусмотрительно застегнув куртку под горло и накинув капюшон, беглянка выбралась наружу, и тут же провалилась в сугроб до середины бедра. Под ногами, судя по всему, были обледенелые камни. Валуны – довольно крупные. И где между мими щель, в которую нога проскочит и сломается, как дешёвый пластик – оставалось только гадать.

Куда ни глянь, расстилались темнота и снежные барханы. Где осталась дорога она определила по явно видимой колее – вездеход пахал нетронутый снег не только колёсами, но и пузом. Там промелькнули фары. Может быть, участливый водитель заметит аварию и притормозит, чтобы хотя бы попытаться ей помочь? Ну, может, хоть до ближайшей остановки общественного транспорта подкинет?

Фары мигнули и умчались вдаль.

- Ой, мамочки, - выдохнула Алёна. Губы мгновенно обожгло жгучим холодом. Она ещё сумела сдержаться от рефлекторного порыва их облизнуть – на таком морозе это была не самая лучшая идея. Потом, прерывисто всхлипывая, с некоторым трудом и со второй попытки влезла обратно в салон машины. Включила печку. Теплее не стало, её колотила дрожь. – Ой, мамочки... – повторила Алёна. – А что же теперь делать?!

Слёзы потекли по успевшим закоченеть нежным щекам раньше, чем она это поняла. Алёна не вытирала их. Только уткнулась лицом в ладони, чувствуя, как пульсирует в голове подступающая истерика. Она ведь всё делала правильно! Хотела спастись сама и спасти маму! Так что же она сделала не так? И что делать дальше?! А ещё кто-то циничный, но на редкость разумный, предлагал обдумать: хватит ли заряда аккумулятора на всю ночь, и сколько вообще она собралась здесь сидеть?

Два часа спустя она устала плакать, а свет в салоне начал подозрительно помигивать. Тогда Алёна сдалась. Ну, не совсем сдалась, но пришлось, по крайней мере, признать, что отсидеться в кабине до весны (это со скудными припасами, рассчитанными на два-три дня, ну от силы – при жесткой экономии – на неделю, и без какой бы то ни было возможности умыться и посетить уборную, если не прельщает ближайший метровый сугроб).

Высморкавшись в подвернувшуюся испачканную мазутом тряпку, начисто вытерши слёзы (она ведь не хочет обморозить лицо до отмирания тканей?), девушка провернула ключ зажигания, вытащила его из замка. Машина скорбно выдохнула и умерла окончательно.

Ей предстоял непростой путь – пешком и в гору, по сугробу, продавленному брюхом колёсного монстра. Она не знала, сколько потребовалось на то, чтобы преодолеть подъём. То руки, то ноги постоянно соскальзывали, она сползала назад... По счастью, подъём был не слишком крутым, иначе она вообще никогда бы не выбралась из той ямы, куда умудрилась заехать.

Когда окоченевшие сквозь тонкие рабочие перчатки пальцы впились в покорёженный столбик указателя «опасного поворота», Алёна чуть не вскрикнула от радости. А потом с трудом отлепила перчатку, успевшую намертво приклеиться к железу. Хорошо, хоть не вместе с кожей пришлось отдирать.

Ещё минута – и она стояла на обочине шоссе. Того самого, что должно было увести её к собственному спасению, а затем и к героическому спасению мамы. При этом похожа она была уже даже не на проститутку. Она вообще ни на что не была похожа и, к несчастью, очень хорошо это понимала. Вся в снегу, местами в заледенелых корках. Капюшон не спас, волосы успели окунуться в снег не один раз, и теперь – под вновь накинутым капюшоном – стремительно оттаивали, посылая холодные струйки по плечам.

«Пока – оттаивая», - мысленно поправилась Алёна, осторожно переводя дыхание сквозь поднесённую к лицу руку в перчатке. – «А вот если оттаивать перестанет, то плохи мои дела»...

Свет фар, появившийся на дороге, казался насмешкой. Девушка не была уверена, что прямо сейчас сумеет даже руку поднять, чтобы «проголосовать». Не говоря уж о том, чтобы уламывать водителя её подвезти (желательно при этом не изнасиловав).

«А, помирать, так помирать», - кажется, от холода от отчаянья в голове у неё слегка помутилось. – «Пусть задавит нахрен, так быстрее!»

С этой мыслью она сделала шаг на дорожное полотно. Всего один. Можно и объехать, опасно вильнув влево. Можно и сшибить, даже не заметив. А главное, никто не хватится. Безвестная девица без документов, посреди мало что не заброшенной дороги. Тем более затормозить у водилы точно не получится. Куда тут тормозить – под ногами оказался не асфальт, а чистый лёд.

Фары вильнули. Вправо – к обрыву. Алёна опять испугалась – разобьётся, дебил! Резко влево. Хорошо, что нет встречки. В отраженном свете она увидела... не машину даже, машинку. Словно игрушечный автомобильчик с визгом тормозов пошёл юзом, намереваясь сшибить её своей широкой боковой частью.

Только что помышлявшая о скорой и быстротечной кончине, Алёна инстинктивно прянула в сторону. «Дебил, что же он делает»?!

Когда кроха-автомобиль выровнялся, газанул и припарковался на обочине – как по линейке. Щёлкнула-скрипнула дверца, и наружу вывалился ненавистный, недавно отравленный (точнее усыплённый) презренный рабовладелец Кеша Соколов.

- Твою-в-душу-Машу, а это ты как умудрилась?! – приветственно выдал Кеша, ещё не видевший любимого автомонстра внизу. Кажется, парень просто притормозил посмотреть, кто это тут так замёрз и прозябает. Ну, а кто же ещё?!

- П-п... Прости меня!!! – Позже Алёна никак не могла вспомнить, как же ей на язык прыгнули эти слова. Мозги она отморозила, что ли? Но было уже поздно.

Ничего ещё толком не понимающий Кеша уже и отбиваться не пытался от повисшей у него на шее рыдающей девушки, просто стоял столбом и одной рукой аккуратно придерживал её за талию – а то мало ли, поскользнётся, с горки покатится.

- Дура, не реви на морозе, - выдавил наконец он. Фраза оказала просто магический эффект: рыдания усилились. – Ладно, ну не плачь, не плачь, - стал заговаривать Кеша, уже увереннее обнимая дрожащую фигурку. – Давай, пошли в машину, щас ты мне всё расскажешь.

И Алёна рассказала. На этот раз не пришлось выпытывать подробности её «подвига» множеством наводящих вопросов. Сквозь затихающие рыдания, всё ещё клацая зубами от постепенно выходящего из тела холода, она честно каялась. А Соколов слушал, и всё никак не мог понять, как при таких-то талантах и сообразительности, с такими способностями к стратегическому планированию она его не убила с концами?!

Ведь чего проще – взять нож и перерезать спящему горло? Ну, допустим, крови побоялась (хотя такую напугаешь, как же!). Так можно было, допустим в чай подмешать не полпузырька сердечных капель а упаковку таблеток снотворного – за один раз – наверняка бы проняло. Да и зачем подмешивать? Можно было просто так скормить, пока его с температурой плющило так, что он с трудом ковылял только от кровати до сортира. Или подушкой придушить.

Поймав себя на том, что увлёкся в размышлениях, Кеша усмехнулся. Надо же такое: сидит и прикидывает, как бы половчее самого себя спящего убить.

- Ну хорошо, - проговорил он наконец. Как раз и поток девичьих слёз унялся. – Но скажи мне, пожалуйста, что ты собиралась делать? Зачем ты поехала в город. Там что у тебя – любовник или дружок?

- Нет у меня любовника, - обиженно буркнула Алёна. – Я маму спасти!

- Ах, маму, - Соколов вздохнул. Собственно, сознайся сейчас его «покупка», что у неё в Тюмени есть сердечный друг, Кеша, пожалуй, готов был уже на всё плюнуть и собственноручно доставить строптивую девчонку к женишку. Пусть сам с ней дальше мучается, баба с возу, как говорится. А мама – это сложнее.

Он припомнил измождённую убитую горем женщину, рванувшуюся с воплем «Не отдам!», когда конвоир (вот чёрт, запамятовал его фамилию, а была-то простая какая-то) предложил Кеше забрать девчонку за выкуп. Он и запросил-то не очень много, у Кеши как раз наличка лежала, копил на весеннее обновление любимого вездехода... кстати!

- Слушай, давай домой вернёмся, - предложил он. – Отогреемся толком, поедим. Отоспимся... точнее, ты отоспишься, я-то уже на неделю вперёд выспался.

Алёна виновато потупила глазки, в которых всё-таки, кажется, мелькнула хитрая искорка. Кеша счёл это добрым знаком, и продолжил:

- А потом подумаем, чем мы можем помочь твоей маме. Сядем вот, и вместе подумаем, ага?

- Ага, - растерянно согласилась Алёна, кажется, не до конца веря всему происходящему. И Кеша задал главный вопрос:

- Ну, где машина?

- Т-т-там, - глаза у девушки вновь испуганно округлились.

- Где? – не понял Кеша.

- Там. Внизу, - обречённо уточнила Алёна.

Свет фар до дна оврага не доставал, проходил выше. Но у Кеши, как у любого разумного автомобилиста был с собой электрический фонарь, причём достаточно мощный.

- Мля-а-а-а, - растерянно констатировал Кеша. Обернулся к девушке, которая вылезла из машины за компанию, и теперь героически стучала зубами от холода на краю обрыва, придерживаясь рукой за погнутый столбик. – А его-то за что? Ты за что его так?! А доставать теперь – как???

У Соколова было ещё много вопросов в том же духе, но первых трёх хватило, чтобы обнулить все его воспитательно-педагогические усилия последнего часа.

- П-п-прости меня!!!

Кеша стукнул себя ладонью по лбу. Вышло от души – больно. Но вряд ли это могло чем-то помочь.

***

Неделю спустя.

Я осторожно огляделся, не увязался ли кто следом, убедился, что всё спокойно, и потянул на себя тяжёлую железную дверь. Заведение называлось «Отель Луна», и приличному человеку появляться тут было категорически противопоказано. Впрочем, к постоянным клиентам, а особенно постояльцам это, конечно же, не относилось.

Внутри было тепло и даже душно. В коридор тянуло табаком из обеденного зала (кто-то слышал о запрете курения в общественных местах? Местное руководство – так точно нет).

Проходя через зал, я кивнул бармену - он же портье, он же хозяин заведения – и молча выложил на стойку несколько купюр. Тот лишь мельком взглянул и широкой ладонью смахнул куда-то под стойку. Кивнул в ответ. Оплата за очередные сутки проживания в здешней роскоши прошла успешно.

Мы обосновались на втором этаже (всего из тут было целых три, и все жилые), заняв два соседних номера: мой одноместный, и двухместный для Философа с Гошаном. Здешний комфорт явно уступал обустройству отеля на территории лагеря. Никаких тебе гостиных и ванн. Общая душевая на этаже, сортир – там же. А комнаты были оборудованы по принципу общежития, только моя была поменьше, и с одной кроватью, а у ребят побольше, и с двумя, стоявшими у противоположных стен.

Впрочем, ребят это не смущало, так как спали они преимущественно в разное время. Философ, как порядочный школяр – по ночам. Днём он посещал, смешно сказать, библиотеку – располагавшийся на соседней улице продуваемый сарай, где он подрядился читать вслух собранию местных пенсионеров из дома престарелых, располагавшегося в конце улицы.

Я посетил это заведение лишь однажды, и он произвёл на меня до того угнетающее впечатление, что я решил впредь не рисковать и не портить себе настроение. Фил же отнёсся к вопросу более философски, и принялся разнообразить быт тамошних постояльцев развлечениями. Причём чтения его пользовались завидной популярностью, так что каждый вечер он приходил домой и с гордостью выкладывал на стол груду мелочи!

Гошан, напротив, отсыпался днём. В девять вечера в «Луне» начиналось самое веселье. В подвальном помещении, располагавшимся под обеденным залом, оборудован был вполне приличный спортивный зал, ежедневно становившийся ареной для азартных развлечений. В ход шло всё – от того же вполне безобидного армрестлинга, до натуральных боёв без правил.

Батькович, своим появлением сперва вызвавший недоумение и редкие смешки (мол, куда тебе, старый?), к концу недели стал местной легендой, так что поток посетителей в «Луне» не только не иссякал, но и стал погуще. В честь чего я не преминул слупить с хозяина десятипроцентную скидку за постой. Если так пойдёт и дальше, можно будет и ещё поднять процент.

Короче говоря, ребята ответственно взялись за первоочередную задачу: нам необходимо было заработать денег. Так что каждый делал, что умел.

А я не стал изобретать велосипед или приделывать к телеге пятое колесо, и занялся привычным и полезным делом...