Лекарь из Пустоты. Книга 8

Глава 1

Италия, город Милан, выставочный комплекс «Фиера Милано»

Я медленно поднял руки, демонстрируя, что не собираюсь сопротивляться.

— Что ж, агент Вебер. Я готов проследовать с вами. Но имейте в виду — вы совершаете ошибку, — произнёс я, глядя ему в глаза.

— Это мы выясним в ходе разбирательства, — сухо ответил он и кивнул своим людям.

Один из них шагнул ко мне, держа в руках пару матово-чёрных браслетов. Блокираторы магии. Тяжёлые, покрытые рунной вязью — явно недешёвая вещь. Такие и правда способны подавить магический дар большинства одарённых.

«Хозяин, позволь, я их…» — заворочался внутри Шёпот.

«Нет. Улетай сейчас же. Найди безопасное место и жди моего зова. Не приближайся, пока я не разрешу», — мысленно велел я.

«Но…»

«Это приказ. Всё, Шёпот. Исчезни!»

Дух недовольно заворчал, но подчинился. Я ощутил, как он стремительно выскользнул наружу. Никто из присутствующих, конечно, его не заметил.

Агент тем временем защёлкнул браслеты на моих запястьях. Холодный металл неприятно сдавил кожу. Я тут же почувствовал, как невидимая пелена окутала мои энергетические каналы — врождённый дар угас. Но Пустота даже не шелохнулась. Блокиратор попросту не видел её, не воспринимал как магию.

— Прошу за мной, — Клаус развернулся и зашагал к служебному выходу.

Шрам и мои гвардейцы двинулись было следом, но Вебер остановил их жестом.

— Только граф. Ваши люди могут следовать за нами на отдельных машинах, но в автомобиль к задержанному я их не пущу.

— Господин? — Богдан вопросительно взглянул на меня.

— Всё в порядке. Поезжайте за нами. И, будь добр, сообщи о происходящем моим друзьям. Пусть будут в курсе, — спокойно произнёс я.

Шрам коротко кивнул и начал раздавать приказы своим людям. Я же проследовал с агентами к неприметному фургону, припаркованному у чёрного хода выставочного комплекса.

Ехали недолго. Как я и предполагал, меня повезли не в полицейский участок и не в тюрьму, а в гостиницу — ту самую, где я и остановился. Дворянский статус давал свои привилегии даже под арестом, посадить меня в камеру они не имели права.

Меня проводили в мой собственный номер, только теперь у дверей встали двое агентов в штатском, а внутри уже разместили охранные артефакты.

Мои гвардейцы разместились в коридоре и смежных номерах. Формально входить в мою комнату им запретили, но они заняли позиции так, чтобы видеть каждого, кто входит и выходит. Шрам поставил стул в коридоре напротив двери и демонстративно уселся на него, сложив руки на груди и сверля агентов мрачным взглядом. Те старательно делали вид, что не замечают его.

Я же устроился в кресле у окна и прикрыл глаза.

Значит, у них есть доказательства присутствия тёмного духа. Откуда? Вариантов немного. Шёпот ведёт себя предельно осторожно, я слежу за этим. Стандартные артефакты его не чувствуют, для этого нужно что-то особенное.

Я сразу вспомнил про тот разрушенный артефакт в саду петербургского особняка. Люди Чёрной касты что-то оставили под кустом, а потом оно самоуничтожилось. Но перед этим, видимо, успело передать данные.

Дерьмо. Я тогда заподозрил неладное, конечно, но и подумать не мог, что каста хочет обнаружить Шёпота. И тем более я не мог подумать, что они рискнут передать информацию европейским спецслужбам.

Хотя… почему нет? Если они внедрили своего человека, всё возможно.

А может, Вебер и есть тот самый человек?

Дверь открылась, и в номер вошёл агент Клаус Вебер собственной персоной. Без пиджака, в одной белой рубашке с закатанными рукавами, с тонкой папкой в руках. Он поставил напротив меня стул, сел и положил папку на журнальный столик между нами.

— Итак, граф Серебров. Давайте поговорим.

— С удовольствием. Для начала хочу заявить официально: я не убивал барона Хаммерстайна. И тёмного духа у меня нет, — произнёс я.

Вебер усмехнулся уголком рта.

— Разумеется, вы будете это отрицать. Но у нас есть запись энергетической сигнатуры неизвестной сущности, зафиксированной в вашем особняке в Санкт-Петербурге. А также показания свидетелей, которые видели, как барон умер сразу после контакта с вами и указывал на вас перед смертью.

— Хаммерстайн вложил мне в руку кулон с чёрной розой, и в следующий миг его аура начала разрушаться. Я пытался его спасти, это видели все вокруг. Ваши «свидетели» могут подтвердить, что я бросился к нему и использовал целительскую магию.

— Чтобы замести следы, — кивнул Клаус.

— Агент Вебер, вы же профессионал. Магические следы невозможно подделать. Проклятие, убившее барона, было активировано не мной. Его источник находился в самом Хаммерстайне. Проведите экспертизу, и вы убедитесь. Более того, я не могу отвечать за всех духов в мире. Если кто-то и залетал ко мне в особняк, Это еще не значит, что этот дух принадлежит мне? Может, это я жертва и меня хотели убить с его помощью? Все это лишь косвенные улики.

Клаус откинулся на спинку стула и несколько секунд изучал меня взглядом. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, граф. Эксперт уже едет. Он специализируется на тёмной магии и некротических проклятиях. Посмотрим, что он скажет.

— Прекрасно. А пока мы ждём, может, тоже ответите на один вопрос? — спросил я.

— Смотря какой.

— А как же «вопросы здесь задаю я»? Ладно, неважно. Почему австрийская разведка так оперативно оказалась на месте и сразу предъявила обвинение, опираясь на доказательства, полученные неизвестно откуда? Кто передал вам данные о «тёмном духе» из моего особняка? — вонзив взгляд в глаза агента, спросил я.

Вебер прищурился.

— Это конфиденциальная информация.

— Разумеется. Просто я подумал, что Чёрная каста, на которую вы якобы охотитесь, очень удачно снабдила вас компроматом именно на того, кто активно им противостоит, — пожал плечами я.

В глазах агента мелькнуло что-то похожее на интерес. Но он промолчал, поднялся и вышел из номера, оставив меня одного.

Что ж, теперь главное — дождаться эксперта и убедить его, что проклятие на Хаммерстайне не имеет ко мне отношения.

А ещё осталось понять, играет ли Вебер против меня или он действительно заблуждается.

В любом случае я отсюда выйду. И тогда у Чёрной касты появится ещё одна причина меня бояться.

Италия, город Милан

Шрам вышел из гостиницы, где держали Юрия, и достал телефон. Он убедился, что господину ничего не угрожает, и теперь пора было браться за дело.

Богдан отыскал в памяти телефона номер главы СБИ, который дал ему Юрий. Сказал звонить по нему только в крайнем случае. А этот случай — самый что ни на есть крайний.

После третьего гудка в трубке раздался сухой голос:

— Слушаю, господин Лавров.

На мгновение Шрам удивился, откуда собеседник знает его номер. А потом вспомнил, что граф говорил — в случае с полковником Воронцовым не стоит ничему удивляться.

— Здравствуйте, Юрий Михайлович. У нас проблема. Графа арестовали и обвиняют в убийстве Хаммерстайна с помощью тёмного духа.

— Я в курсе. Только что получил доклад от нашего человека в Милане. Ситуация серьёзная, — невозмутимо ответил Воронцов.

Шрам выругался про себя. Если СБИ уже знает, значит, информация разошлась по всем каналам. Дело дрянь.

— Что можно сделать? — спросил он, отходя к парковке за углом гостиницы.

— Пока ничего. Мы подключили дипломатические каналы. Посольство в Риме уже направило ноту итальянскому МИДу. Я лично вылетаю в Милан ближайшим рейсом. Но если у них действительно есть доказательства присутствия тёмного духа, всё может обернуться плохо.

— У графа нет никакого духа.

— Вы уверены? Впрочем, неважно. Проблема в том, чтобы убедить в этом европейцев. Вебер — крепкий орешек, специализируется на магическом терроризме. Если он взялся за это дело, просто так не отступит, — ответил полковник.

— Значит, надо найти способ заставить его отступить, — процедил Богдан.

— Вот и займитесь этим. Всё, что узнаете — докладывайте немедленно. Я помогу по своим каналам. Конец связи.

Воронцов отключился. Шрам убрал телефон в карман и несколько секунд стоял неподвижно, глядя в темноту. В голове уже выстраивался план действий.

Он снова взял в руки телефон. Князь Баум ответил после первого же гудка.

— Кто это? — рявкнул он в трубку.

— Ваша светлость, это Богдан Лавров. Командир службы безопасности…

— Да-да, я понял! Что там у вас происходит, Богдан? Почему Юрия арестовали? Я уже слышал какие-то безумные слухи…

— Это не слухи, ваша светлость. Графа обвиняют в убийстве барона Хаммерстайна, — ответил Шрам.

Мирон Сергеевич выругался так витиевато и многоэтажно, что Шрам невольно отметил — князь явно служил в имперской армии и не на штабной должности. Наследники столичных родов нередко проходят службу в имперских войсках для поднятия престижа и получения военного опыта.

— У меня есть кое-какие связи в итальянском правительстве, я сейчас же им позвоню. Это чистой воды провокация! — продолжил Баум, взяв себя в руки.

— Благодарю, ваша светлость.

— Не за что. Юрий — мой партнёр и друг. Мы его вытащим, чего бы это ни стоило, — пообещал князь.

Следующий звонок — герцогу Каттанео. Лоренцо, услышав новости, сначала не поверил, а потом пришёл в ярость.

— Это неслыханно! Может, я не очень хорошо знаю графа, но уверен — он не мог совершить убийство, да ещё таким грязным способом! Я немедленно свяжусь с губернатором Милана и с королевским двором. Уверен, мы сможем уладить это недоразумение.

— Это не недоразумение, ваша светлость. За этим стоит Чёрная каста, — сказал Шрам.

— Тем более. Я не позволю каким-то террористам манипулировать правосудием в моей стране. Можете на меня рассчитывать, господин Лавров, — ответил герцог.

Маркиз де Мариньи тоже не заставил себя ждать. Персиваль уже был в курсе — ему позвонила Николь, которая видела сцену на банкете своими глазами и теперь места себе не находила от волнения.

— Я подниму всех, кого могу, — заверил маркиз. — У меня есть выходы на французский МИД и на нескольких влиятельных сенаторов в Брюсселе. А главное — профессор Вандерли уже рвёт и мечет. Говорит, что лично поручится за графа где угодно и перед кем угодно.

— Это может помочь? — засомневался Богдан.

— Элиас Вандерли — один из самых уважаемых целителей Европы. Если он публично встанет на защиту Юрия, это будет много значить. Я слышал, он уже устроил сбор подписей европейских целителей. Они собираются отправить петицию итальянской короне, будут требовать объективного расследования и освобождения графа под залог.

— Спасибо, ваша милость.

— Перестаньте. Я должник вашего господина. Ещё созвонимся, — сказал де Мариньи и сбросил звонок.

Шрам почувствовал, как напряжение немного отпускает. Значит, Юрий успел заработать себе имя и репутацию не только в России. Европейские коллеги помнят Женеву, помнят, как он поставил на место Хаммерстайна и доказал свою правоту, помнят его блестящие успехи в целительстве. Теперь это всё работало на него.

Телефон зазвонил снова. На этот раз — Дмитрий, отец Юрия. Голос у него был встревоженный до предела.

— Богдан, что случилось? Нам позвонили из посольства, сказали, что Юра арестован по обвинению в убийстве! Это правда?

— Правда, Дмитрий Игоревич. Но не всё так, как говорят. Графа подставили, — ответил Шрам.

— Подставили?! Кто? Как?

— Чёрная каста. Они устроили провокацию, использовав барона Хаммерстайна. Сейчас мы делаем всё возможное, чтобы вытащить вашего сына. Я лично за этим слежу.

В трубке на заднем плане послышался плач — похоже, рядом была Татьяна — мать Юрия. Через мгновение она сама взяла телефон.

— Богдан, умоляю, скажи, что с моим сыном всё будет хорошо! Я не переживу, если…

— Татьяна Алексеевна, я обещаю вам, что вытащу господина. Чего бы мне это ни стоило. Вы меня знаете. Я своё слово держу, — твёрдо произнёс Шрам.

— Спасибо, Богдан… — голос Татьяны дрожал.

— Скоро я позвоню и обрадую вас хорошими новостями.

Шрам отключился и тяжело вздохнул. Вокруг окончательно стемнело. Улицы Милана сияли огнями, где-то вдалеке слышалась музыка — город жил своей обычной ночной жизнью, не подозревая, что в номере фешенебельной гостиницы решается судьба человека, который бросил вызов одной из самых могущественных тёмных организаций мира.

Шрам отправился в кофейню, которая находилась неподалёку. Чашечка крепкого двойного эспрессо ему сейчас не помешает — ночка, вероятно, будет долгой.

Он связался с гвардейцами и убедился, что в гостинице всё спокойно. Агенты Вебера, к их чести, вели себя профессионально и не проявляли даже малейшей агрессии. Похоже, они понимали, что с влиятельным русским графом и его людьми лучше не шутить.

Богдан, как и собирался, выпил кофе, а затем направился обратно в гостиницу. У входа он заметил человека, который явно кого-то ждал. Высокий, широкоплечий, лет сорока с небольшим, с коротким ёжиком светлых волос. Одет в гражданское, но выправка — военная, без вариантов. Шрам подмечал такое на раз.

И ещё — от него исходил магический фон. Сильный боевой маг.

Мужчина, заметив Богдана, шагнул навстречу.

— Господин Лавров? Командир службы безопасности рода Серебровых? — спросил он на английском, но с явным немецким акцентом.

Шрам остановился, машинально потянувшись к пистолету.

— Допустим. Кто вы и что вам нужно?

— Меня зовут Клеменс Мюллер. Я немецкий боевой маг в отставке. Ваш господин, граф Серебров, когда-то вернул мне магический дар, который считался утраченным навсегда.

Шрам нахмурился, вспоминая. Юрий, кажется, рассказывал об этом случае — он как раз произошёл во время форума в Женеве.

— И что вы здесь делаете?

— Я поклялся, что верну долг. Когда я узнал, что графа арестовали по ложному обвинению, я немедленно вылетел в Милан. Я здесь, чтобы помочь.

— Каким образом? Предлагаете ворваться в гостиницу и силой освободить графа? — Шрам смерил его оценивающим взглядом.

Клеменс усмехнулся.

— Если понадобится — да. Я прошёл три войны и дюжину спецопераций. Прорваться через охрану и вытащить одного человека — задача вполне решаемая. Но я слышал, что графа обвиняют в обладании тёмным духом. А я, помимо всего прочего, хороший призыватель. Магистр этого искусства, если быть точным. Может быть, мои знания могут помочь доказать, что обвинение — фальшивка?

Шрам задумался. Призыватель, значит… А ведь это и правда может помочь, надо только надавить на нужные рычаги.

— Я должен позвонить кое-кому, — сказал Богдан.

Он отошёл на несколько шагов и снова набрал номер Воронцова.

Италия, город Милан

Прошло несколько часов. Браслеты с меня не снимали, и покидать номер «не рекомендовали», но в остальном я был свободен. Так что я преспокойно заказал себе ужин и насладился ризотто с морепродуктами, запив его ананасовым соком. После чего включил телевизор и завалился на диван.

Давненько я просто не валялся на диване с пультом. Надо пользоваться моментом.

Показывали футбол, и мне уже даже стало интересно, кто победит, когда дверь открылась, и в номер вошли трое.

Первым — Клаус Вебер с бесстрастным лицом, но заметной тенью недовольства в глазах. За ним шагал невысокий мужчина лет шестидесяти в строгом сером костюме и с кожаным чемоданчиком в руке.

Эксперт, догадался я. От него ощутимо веяло магией — сложной и многослойной.

А вот третий визитёр заставил меня удивлённо приподнять бровь.

Екатерина.

Высокая, стройная, в элегантном тёмно-синем брючном костюме, который сидел на ней как влитой. Волосы убраны в строгий пучок, на лице — ни грамма косметики, но даже так она выглядела сногсшибательно.

— Екатерина? Какими судьбами? — не удержался я.

— Прибыла обеспечить ваше юридическое сопровождение, ваше сиятельство, — сухо ответила она, но в её глазах на мгновение мелькнуло что-то тёплое. — Я ведь ваш личный секретарь, если помните. И по совместительству — дипломированный юрист. А ещё у меня есть опыт работы в… определённых структурах.

Я мысленно усмехнулся. Да уж, опыт у Кати действительно был.

— Я не давал разрешения на присутствие посторонних, Гюнтер, это нарушение протокола, — холодно произнёс Вебер, обращаясь к эксперту.

Эксперт пожал плечами.

— Мне приказали сверху, Клаус, — он выразительно ткнул пальцем в потолок. — У русских графов, оказывается, много влиятельных друзей. Фрау Екатерина имеет допуск и право присутствовать при экспертизе. Таково распоряжение нашего с вами руководства.

Вебер сжал челюсти, но спорить не стал. Видимо, звонки моих друзей, включая полковника Воронцова, уже достигли нужных ушей. Никто не хотел международного скандала, поэтому на начальство Клауса надавили, чтобы те обеспечили максимальную прозрачность расследования.

Что ж, отлично. Значит, мои друзья времени зря не теряли.

— Меня зовут Гюнтер Шмидт, ваше сиятельство. Рад знакомству.

— Взаимно.

— Давайте приступим, — Шмидт поставил чемоданчик на стол и открыл его.

Внутри обнаружился целый арсенал артефактов. Диагностические кристаллы, какие-то пластины с рунами, несколько флаконов с эликсирами, небольшой жезл из дерева с янтарным навершием. Эксперт извлёк один из кристаллов, огранённый в форме октаэдра, и повернулся ко мне.

— Граф Серебров, я попрошу снять с вас блокираторы. Мне нужно просканировать вашу ауру и энергетические каналы в активном состоянии.

Вебер хотел что-то возразить, но Катя опередила его.

— Это стандартная процедура, агент. Вы же не хотите, чтобы защита графа потом заявила, что экспертиза проводилась с нарушениями? — спросила она.

Клаус бросил на неё испепеляющий взгляд, но промолчал. Один из его людей шагнул ко мне и расстегнул браслеты. Я с облегчением потёр запястья — металл всё-таки натирал кожу, да и ощущение магического вакуума было неприятным.

— Благодарю, — Шмидт кивнул и активировал кристалл.

Тот засветился голубоватым светом. Эксперт медленно провёл им вокруг меня, что-то бормоча себе под нос. Кристалл в его руке то вспыхивал ярче, то тускнел, реагируя на разные слои моей ауры.

Я старался дышать ровно и сохранять спокойное выражение лица. Барьер, который я получил после посвящения в Жрецы Пустоты, сейчас ощущался как тончайшая, почти невесомая вуаль поверх моей ауры. Рагнар уверял, что никто не сможет ничего увидеть в моей ауре, если я сам этого не захочу. Посмотрим, насколько хорош этот Шмидт.

Эксперт хмурился. Он обошёл меня по кругу, потом попросил вытянуть руки вперёд и провёл кристаллом вдоль них. Затем — вдоль позвоночника. Затем — вокруг головы. С каждым движением его брови сходились всё ближе к переносице.

— Интересно… — пробормотал он.

— Что именно? — резко спросил Вебер.

— Аура графа… нестандартная. Очень плотная, энергетические каналы расширены сильнее, чем у большинства целителей. Следы недавних магических воздействий, но они носят скорее тренировочный характер. И ещё… есть блок. Очень мощный, профессионально поставленный. Скрывает большую часть ауры от внешнего сканирования.

— Блок — стандартная практика для магов моего уровня. Не вижу в этом ничего криминального, — спокойно заметил я.

— Разумеется. Я и не говорю, что это криминал. Просто констатирую факт, — согласился Гюнтер.

Он убрал кристалл в чемоданчик и достал другой артефакт — плоскую серебряную пластину с выгравированными на ней рунными цепочками. Положил её на стол и жестом предложил мне прикоснуться.

— Это детектор тёмных сущностей, граф. Он реагирует на остаточную энергию духов, с которыми маг контактировал в последнее время. Прошу вас.

Я молча положил ладонь на пластину. Металл был холодным, но через секунду начал нагреваться. Шмидт склонился над артефактом, наблюдая за рунами. Те слабо засветились — ровным, спокойным светом, без вспышек и искажений.

— Хм. Никаких следов контакта с тёмными сущностями за последние две-три недели, — произнёс он.

— Это ничего не доказывает. Он мог использовать духа в момент убийства, а потом стереть следы, — вмешался Вебер.

— Стереть следы контакта с мощной тёмной сущностью практически невозможно, Клаус, — покачал головой Шмидт. — Особенно если речь идёт о духе, способном убить человека проклятием. Такие вещи оставляют глубокий отпечаток в ауре. Детектор это обязательно показал бы.

Он снова полез в чемоданчик и извлёк ещё один артефакт — на этот раз небольшой обсидиановый шар. Положил его рядом с пластиной и активировал коротким заклинанием. Шар засветился изнутри тусклым багровым светом.

— А это анализатор проклятий. Он считает остаточную энергию с места преступления и может определить источник. Я уже использовал его на теле барона Хаммерстайна.

Эксперт замолчал, глядя на показания артефакта. Его лицо стало непроницаемым. Вебер подался вперёд, Екатерина напряглась, я продолжал сохранять спокойствие, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

— Что там, Гюнтер? — поторопил агент Вебер.

Эксперт поднял взгляд. Сначала посмотрел на меня, потом на Клауса, потом снова на меня.

— Да. Проклятие наслал граф Серебров, никаких сомнений, — произнёс он.

Глава 2

Италия, город Милан

— Позвольте уточнить, герр Шмидт, на чём именно основан ваш вывод? Какие конкретно следы указывают на мою причастность? — невозмутимо поинтересовался я.

Эксперт поправил очки и извлёк из чемоданчика небольшой кристалл-накопитель. Тот засветился тусклым зеленоватым светом — видимо, в нём хранилась запись предыдущего сканирования.

— Анализатор проклятий зафиксировал на вашей правой руке, граф, остаточную энергию того же типа, что и проклятие, убившее барона Хаммерстайна. Сигнатуры совпадают на девяносто семь процентов, — пояснил он.

Екатерина шагнула вперёд и холодно произнесла:

— Дайте-ка я угадаю. Эти следы остались от кулона с чёрной розой, который барон вложил в руку графа перед смертью?

Шмидт моргнул и перевёл взгляд на неё.

— Не знаю, о каком кулоне идёт речь, фрау Екатерина… Но это ничего не меняет. Следы есть, и они…

— Как это «не меняет»? — перебила Катя ледяным тоном, от которого, казалось, температура в номере понизилась на несколько градусов. — Если кулон был источником проклятия, то энергия попала на графа именно в тот момент, когда Хаммерстайн передал ему этот предмет. Причём против воли графа, заметьте. Это не доказывает, что Юрий Дмитриевич активировал проклятие.

Вебер усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Боюсь, доказать, что источником проклятия был именно кулон, а не сам граф, будет затруднительно. Как и то, что покойный барон дал ему что-либо перед смертью.

— Затруднительно? Агент Вебер, вы в курсе, что такое дактилоскопия? Или магическая экспертиза остаточных следов ауры? Если кулон находился при Хаммерстайне, на нём должны были остаться следы его ауры. Где сейчас кулон?

— Уничтожен, — сухо ответил Клаус.

— Что это значит? — одновременно спросили мы с Екатериной.

— Он рассыпался в прах при попытке анализа. Похоже, убийца позаботился о том, чтобы скрыть следы, — агент Вебер, не стесняясь, взглянул мне в глаза.

Тут я был с ним согласен. Чёрная каста умеет заметать следы, в этом они прямо мастера.

Катя хмыкнула:

— Вот как. Значит, вы не смогли провести анализ и не позаботились о сохранности улик. Это будет отмечено как нарушение процедуры!

Шмидт кашлянул, переводя взгляд с Вебера на Екатерину. Было видно, что эксперту неуютно — он явно не ожидал, что обычная рутинная проверка превратится в перекрёстный допрос с участием русского юриста, который отлично знает своё дело. Я мысленно поблагодарил СБИ за такого ценного «секретаря».

Гюнтер прокашлялся и попытался вернуть инициативу:

— Но позвольте… Следы на руке графа имеют ту же природу, что и проклятие. Совпадение сигнатур практически стопроцентное. Как вы это объясните, фрау Екатерина?

— Элементарно. Граф Серебров — целитель высочайшей квалификации. Когда барон начал умирать у него на глазах, граф, повинуясь профессиональному долгу, попытался его спасти. Он бросился к жертве, использовал целительскую магию. Нет ничего удивительного, что часть энергии проклятия попала на руки графа. Это не улика. Это профессиональный риск любого целителя, оказывающего экстренную помощь, — отчеканила Катя.

Я едва заметно улыбнулся. Екатерина просто великолепна. Она только что развернула «неопровержимую улику» на сто восемьдесят градусов, превратив её в доказательство моей невиновности.

И главное — формально она была абсолютно права. Любой целитель подтвердит: когда работаешь с пациентом, поражённым тёмной магией, невозможно не «испачкаться» в этой энергии. Когда работаешь с проклятием, всегда есть риск, что оно перекинется на тебя.

Шмидт открыл рот, чтобы возразить, но Катя не дала ему сказать.

— Более того, я ставлю под сомнение компетенцию вашего эксперта. Герр Шмидт, вы сделали категоричный вывод о виновности графа, основываясь исключительно на совпадении энергетических сигнатур, и не учли профессиональную деятельность обвиняемого. Ваше заключение, боюсь, не выдержит никакой критики в суде. Я требую привлечь независимого эксперта для повторной экспертизы! — заявила Екатерина.

При этих словах она покосилась на меня. Взгляд был быстрым, почти незаметным, но я его уловил. И понял без слов: если будет другой эксперт, это увеличит мои шансы выйти сухим из воды. Нужно дискредитировать Шмидта.

— Вы имеете право ходатайствовать о независимой экспертизе. Но пока заключение герра Шмидта является основным, — процедил Вебер.

— Пока — да, — пожала плечами Екатерина.

Клаус проигнорировал её реплику и повернулся ко мне. В его глазах появился нехороший огонёк — как у зверя, загнавшего добычу в угол.

— Хорошо, не будем пока заострять внимание на кулоне. Возможно, ваша версия правдива, но у нас есть более серьёзное основание для обвинения. Мы подозреваем, что граф Серебров убил барона Хаммерстайна с помощью тёмного духа.

— Ах да. Я совсем забыла, что ваш главный аргумент — анонимная информация. И на её основании вы обвиняете российского графа в убийстве? — Катя всплеснула руками. — Блестящая работа, агент Вебер. Просто блестящая.

— Это не просто «анонимная информация», а запись с артефакта. Данные задокументированы и заверены. У нас есть все основания полагать, что граф Серебров владеет тёмным духом и использовал его для убийства барона Хаммерстайна! — отрезал Клаус.

— Я тоже могу отправить анонимную информацию о ком угодно и куда угодно. Что с того? — спросил я.

— Вы правы, граф, информация требует подтверждения. Герр Шмидт проведёт экспертизу на предмет наличия у вас тёмного духа. Если вы невиновны, вам нечего бояться.

— Со всем уважением, но господин Шмидт вряд ли справится с такой задачей. Его экспертность мы только что поставили под серьёзное сомнение, — заявил я.

— Вы отказываетесь от экспертизы?

— Нет. Проверяйте. Мне скрывать нечего, — я пожал плечами.

Смущённый Гюнтер покопался в своём чемоданчике, извлекая новые артефакты. На стол легли три предмета: ещё одна серебряная пластина, на этот раз с чёрным камнем в центре, небольшой флакон с густой тёмной жидкостью и короткий жезл с навершием в виде змеиной головы.

— Это комплект для выявления тёмных сущностей, граф. Он используется в Австрийской империи для проверки магов, подозреваемых в незаконном призыве. Процедура абсолютно безопасна.

— Приступайте, — кивнул я.

Шмидт взял флакон, откупорил его и вылил несколько капель на серебряную пластину. Жидкость растеклась по металлу и начала светиться фиолетовым светом. Затем эксперт поднял жезл и направил его на меня.

— Прошу вас стоять спокойно, граф, и не применять магию во время проверки. Любое заклинание может исказить результаты.

Я развёл руки в стороны, демонстрируя полную открытость.

— Я готов.

Российская империя, город Санкт-Петербург, главное управление СБИ

Полковник Воронцов сидел в своём кабинете и ждал. Перед ним на столе стоял защищённый терминал связи, уже настроенный на зашифрованный канал.

Час был поздний, но Юрий Михайлович не чувствовал усталости. Дело графа Сереброва требовало немедленного вмешательства.

В конце концов, это был главный пункт их начальной договорённости с графом — помогать ему в сложных ситуациях. А обвинение в убийстве иностранного дворянина, предъявленное европейскими спецслужбами — ситуация очень, очень сложная.

Экран мигнул, и на нём появилось лицо человека с коротким ёжиком седых волос. Герхард Ланге, заместитель директора Австрийского управления госбезопасности и разведки. Старый знакомый, с которым Воронцов когда-то работал по делу о контрабанде артефактов.

— Доброй ночи, Юрий Михайлович. Или, вернее, доброе утро. У вас, кажется, уже рассвет?— Ланге говорил по-русски с заметным акцентом.

— Здравствуйте, Герхард. Я по делу графа Сереброва, — ответил Воронцов.

Австриец вздохнул и устало потёр переносицу.

— Я так и понял. Агент Вебер прислал предварительный отчёт. Честно говоря, я сам в некотором шоке от происходящего.

— Ваш агент арестовал российского подданного, графа и целителя с международной репутацией. А основание для этого — анонимный донос из источника, который вы даже не можете назвать. Это беспрецедентно, — сухо произнёс Воронцов.

— Основание — запись с магического артефакта, зафиксировавшего тёмную сущность в особняке графа. И смерть барона Хаммерстайна, которая произошла при весьма подозрительных обстоятельствах, — возразил Ланге.

— Все это лишь косвенные улики. Их не достаточно для обвинения иностранного подданного. Особенно с учетом того, что эта, как вы выражаетесь, темная сущность была зафиксирована на территории Российской империи, а Хаммерстайн был агентом Чёрной касты. Вы это знаете.

— Да. И агент Вебер координировал работу с бароном, он держал руку на пульсе. Ему виднее.

— Вы ему доверяете?

— Конечно. На что вы намекаете, полковник? — нахмурился австриец.

— Герхард, послушайте меня внимательно. Чёрная каста играет против нас. Они использовали Хаммерстайна, устроили спектакль с его смертью и теперь пытаются руками вашего агента уничтожить человека, который активно им противостоит. Я требую немедленно освободить графа и передать все материалы расследования нашей Службе.

— Это невозможно. Во-первых, Вебер действует в рамках своих полномочий. Во-вторых, преступление совершено на территории Италии, а задержанный — российский подданный, подозреваемый австрийской разведкой. Вы понимаете, какая там бюрократическая каша?

— Понимаю. Именно поэтому я прошу вас о сотрудничестве, — кивнул Воронцов.

Ланге хмыкнул.

— Я сделаю всё возможное, Юрий Михайлович. Но ситуация запутанная. Вебер — опытный агент с безупречным послужным списком. Если я начну давить на него без веских оснований, это вызовет вопросы у моего собственного руководства.

— Прошу вас сделать всё возможное. Учтите, что российские дипломаты уже работают, а утром о происшествии узнает император Всероссийский. Он лично знаком с графом Серебровым, и будьте уверены, ему не понравится происходящее.

— Не надо угроз, полковник, прошу вас… Мне всё это нравится не больше, чем вам. Сделаю, что смогу, — поморщившись, ответил Герхард.

— Спасибо, — ответил Воронцов, и австриец отключился.

Юрий Михайлович поднялся из-за стола и подошёл к окну. За стеклом занимался серый петербургский рассвет. Он взял телефон и набрал зашифрованный номер.

— Слушаю, — раздался голос после второго гудка.

— Говорит полковник Воронцов. Код доступа «Герда».

— Код доступа принят. Слушаю вас, полковник.

— Активируйте европейскую сеть. Мне нужна полная информация об агенте Клаусе Вебере из АУГР. Послужной список, связи, финансы, личная жизнь. Особое внимание обратите на возможные контакты с Чёрной кастой.

— Принято. Задание срочное?

— Да. У вас есть время до конца суток по итальянскому часовому поясу.

— Принято, — повторил голос.

Воронцов убрал телефон и задумчиво посмотрел в окно.

Вебер действительно действовал подозрительно. Уж слишком вовремя он оказался на месте, слишком уверенно предъявил обвинение, слишком настойчиво давил на Сереброва. Если он связан с кастой, это объясняло бы многое.

Что ж, если Вебер — крот, СБИ это выяснит. И тогда разговор с австрийцами пойдёт совсем по-другому.

Италия, город Милан

Шмидт поднял жезл и начал формировать заклинание. Змеиная голова на навершии засветилась красным. Пластина с жидкостью отозвалась — фиолетовое свечение стало ярче, по серебру побежали руны.

Я стоял спокойно, разведя руки в стороны. Барьер Пустоты обволакивал мою ауру незримой плёнкой. Магия Шмидта касалась её — и соскальзывала, не находя за что зацепиться.

Эксперт хмурился. Он провёл жезлом вдоль моего тела, заново сформировал заклинание, потом ещё раз. Капли пота выступили у него на лбу.

— Ну, герр Шмидт? — поторопил Вебер.

— Ничего. Я… не могу ничего найти, — с досадой произнёс побледневший Гюнтер.

— Проверьте ещё раз, — потребовал Клаус.

Окончательно сконфуженный, Шмидт сменил пластину на другую и попробовал снова. Результат не изменился.

— Прошу прощения, Клаус, но я вынужден констатировать: мои артефакты не обнаружили у графа Сереброва никаких признаков тёмного духа, — промямлил он.

Я сел обратно в кресло, посмотрел на Вебера и произнес:

— Видимо, Екатерина права. Нам нужен более опытный эксперт.

— Независимый, из другой страны. Скажем, из Франции, — подхватила Катя.

— Из Франции? У графа Сереброва во Франции есть друзья и партнёры. Это не будет объективно, — Вебер скривился.

— Тогда из Германии. Насколько мне известно, у графа нет никаких связей в Германии, — спокойно предложила Екатерина.

Вебер открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл аргументов. В Германии у меня действительно не было ни друзей, ни партнёров, за исключением пары человек, с которыми я познакомился на симпозиуме. Ну, и ещё у меня наметился контракт с фирмой «Мондшиммер», но это пока лишь предварительно.

— Хорошо. Пусть будет немецкий эксперт. Я запрошу… — начал Клаус.

— Не стоит. Я сама свяжусь с кем нужно, — Катя достала телефон.

Она отошла в угол комнаты и набрала номер. Разговор был коротким — буквально несколько фраз, произнесённых вполголоса. Я не слышал слов, но предполагал. А ещё прекрасно видел, как Вебер скрипит зубами.

Через минуту у него самого зазвонил телефон. Клаус взглянул на экран и изменился в лице. Он отошёл к окну и ответил на звонок.

— Да, герр Ланге... Да... Но позвольте... — он осёкся, слушая ответ. — Как прикажете.

Агент убрал телефон и посмотрел на меня с откровенной неприязнью.

— Скоро прибудет независимый эксперт из Германии. Руководство одобрило, — пробурчал он.

Катя вернулась ко мне с непроницаемым выражением лица. Но в уголках её губ пряталась едва заметная улыбка. И я понял, что наш план работает.

Ждать пришлось недолго. Часа через полтора вошёл высокий, широкоплечий мужчина. Он был одет в строгий тёмно-серый костюм, хотя ему больше подошёл бы военный мундир — военная выправка была заметна с первого взгляда.

Я не сразу узнал этого человека, потому что в прошлый раз видел его измождённым. Но затем вспомнил.

Клеменс Мюллер! Тот самый немецкий боевой маг, которому я вернул дар в Женеве. Тогда его энергетические каналы были намертво закупорены, и он считал, что магия ушла навсегда. Но я сумел ему помочь, и Мюллер поклялся, что вернёт мне долг.

Похоже, час настал.

— Добрый день, господа. Меня зовут Клеменс Мюллер, я боевой маг германского трона в отставке и магистр призыва, эксперт по тёмным сущностям. Моё имя должно быть в реестре австрийского бюро, — произнёс Мюллер на безупречном английском.

Шмидт, увидев его, заметно напрягся.

— Клеменс? Ты?

— Здравствуй, Гюнтер. Давно не виделись, — Мюллер скупо кивнул.

— Вы знакомы? — нахмурился Вебер.

— Учились вместе, — коротко ответил Шмидт.

Клеменс тем временем обвёл взглядом присутствующих. Его глаза на мгновение задержались на мне, но он тут же отвёл взгляд и сделал вид, что видит меня впервые.

— Ну что, господа, давайте восстановим справедливость! — произнёс он, потирая руки.

— Что вы предлагаете? — спросил Клаус.

— Для начала — отправиться в морг. Я хочу провести экспертизу непосредственно рядом с телом жертвы. Так будет точнее. Нужно сравнить ауру подозреваемого с остаточными следами на трупе.

— Это излишне. Герр Шмидт уже провёл… — возразил Клаус.

— Герр Шмидт не нашёл тёмного духа и при этом не смог доказать его наличие или отсутствие. А я смогу. Вы же хотите докопаться до правды, агент Вебер?

Тот поджал губы и буркнул:

— Хорошо. Едем в морг.

Нас вывели из гостиницы под конвоем — четверо агентов плюс сам Вебер, Шмидт с чемоданчиком и Мюллер, шагавший впереди. Катя шла рядом со мной. У выхода нас уже ждали машины — несколько чёрных фургонов без опознавательных знаков.

Гвардейцы Шрама выстроились у входа. Богдан вопросительно взглянул на меня, и я едва заметно кивнул: всё под контролем.

Они поехали следом.

Мы добрались до центрального госпиталя Милана и спустились в морг. Он оказался таким же, как и везде — холодное помещение с кафельными стенами и рядом металлических столов.

Тело Хаммерстайна лежало на одном из них, накрытое белой простынёй.

— Приступим, — Мюллер встал рядом с телом и хрустнул пальцами.

Он глубоко вздохнул и сосредоточился, после чего начал создавать заклинание. На полу перед ним появился мерцающий серебристый круг, который вскоре поплыл вертикально вверх, оставляя за собой след и формируя магический барьер в форме цилиндра.

— Я призову специального духа-свидетеля. Это сущность, которая не может лгать. Она прекрасно видит магические следы, даже те, которые не видят маги, в том числе связи между живыми и мёртвыми. Если граф Серебров действительно наслал проклятие на барона — дух это подтвердит. Если нет — опровергнет, — пояснил Клеменс.

— Да, это… надёжный способ, — пробормотал Шмидт.

— Без фокусов, Мюллер, — предупредил Вебер.

— Какие уж тут фокусы? — ответил тот.

Клеменс продолжил создавать заклинание. Воздух в комнате сгустился, температура упала, хотя в морге и без того было холодно.

В центре цилиндра начало формироваться облачко серого тумана. Оно уплотнялось, приобретало очертания — неясный силуэт, похожий на человеческую фигуру, сотканную из дыма.

— Именем Крови и Слова, я призываю тебя. Явись и свидетельствуй! — приказал Мюллер.

Силуэт замерцал и приобрёл форму человека с горящими белым светом глазами. У него не было конечностей, и он не касался пола, паря в нескольких сантиметрах над ним.

— Смотри. Видишь ли ты связь между этим мёртвым и вот этим живым? — спросил Клеменс, указав на труп Хаммерстайна и потом на меня.

Дух повернул голову, и я ощутил, как его взгляд скользнул по моей ауре. Холодный, внимательный — он как будто просвечивал меня насквозь.

Затем дух повернулся к телу Хаммерстайна и несколько секунд молчал.

— Связи нет, — произнёс дух.

Его голос звучал странно. Дребезжал, как стекло, и в нём не было ни единой эмоции.

— Что? — Вебер шагнул вперёд.

— Между этим живым и этим мёртвым нет никакой связи, — повторил дух.

— Отчего он умер? — Клаус ткнул пальцем в накрытое простынёй тело.

— Смерть наступила от внешнего проклятия, но источником был не этот человек, — дух снова посмотрел на меня.

Вебер глубоко вздохнул и, помедлив, задал новый вопрос:

— Хорошо… Тогда скажи, есть ли у графа Сереброва свой дух? Тёмная сущность, которую он скрывает?

Белые глаза вспыхнули ярче. Дух смотрел на меня долго — дольше, чем в первый раз. Я чувствовал, как его взгляд скользит по моей ауре, пытаясь проникнуть глубже.

А потом дух замер. Его силуэт задрожал, пошёл рябью.

— Отвечай! — потребовал Клаус.

Дух прищурил белые глаза и его голос раздался снова.

Глава 3

Италия, город Милан, морг центральной больницы

Дух молчал. Его белые глаза становились то меньше, то больше, силуэт подрагивал, но он не произносил ни слова.

— Отвечай! Есть у графа тёмный дух или нет? — потребовал Вебер.

— Я... не вижу. Этот человек скрыт от моего взора.

Клаус резко повернулся ко мне.

— Вот! Это и есть доказательство! Граф скрывает духа за блоком!

— Это доказательство лишь того, что я сильный маг, умеющий ставить качественный блок, — спокойно возразил я.

— Но если…

— Если бы у меня имелся привязанный дух, связь между нами была бы очевидна. Любой эксперт это подтвердит, — перебил я и взглянул на Клеменса.

Мюллер с бесстрастным видом кивнул и сказал:

— Верно. Связь между призывателем и постоянно призванным существом, будь то дух или кто-либо ещё, невозможно скрыть. Это как невидимая нить, которая тянется от ауры хозяина к сущности. Даже если сам дух спрятан, связь остаётся.

— И правда, это всё так, — пробормотал Шмидт, который скромно стоял в уголке.

Вебер сжал челюсти и явно пытался придумать какой-нибудь аргумент, но не мог.

Екатерина шагнула вперёд, громко стукнув каблуком о кафельный пол.

— Агент Вебер, мы провели две экспертизы. Обе показали, что у графа нет тёмного духа. Причин для обвинения больше нет. Я требую немедленно снять с него все подозрения и освободить, — с нажимом сказала она.

— Расследование ещё не закончено, — процедил Клаус.

Я посмотрел ему прямо в глаза и эхом произнёс:

— Расследование? Вы арестовали меня на основании анонимного доноса. Ваш эксперт не нашёл никаких доказательств. Независимый эксперт тоже не нашёл. Вы исчерпали свои возможности, агент. Если вы продолжите давить на невиновного дворянина, я обещаю вам большие проблемы.

— Граф совершенно прав, — подхватила Екатерина ледяным тоном. — Дипломатический скандал уже почти разразился. Посольство Российской империи направило ноту итальянскому МИДу. Император Всероссийский в курсе дела и, поверьте, готов вмешаться лично. Вы этого хотите?

Вебер побледнел. Он перевёл взгляд с меня на Катю, потом на Мюллера, потом на Шмидта. Тот лишь беспомощно развёл руками.

— Я... — начал Клаус и осёкся.

— Снимайте обвинения, агент, или готовьтесь объяснять своему руководству, почему австрийская разведка спровоцировала международный конфликт, — сказал я, скрестив руки на груди.

Повисла пауза. Вебер смотрел на меня со злобой, но возразить было нечего.

— Хорошо, — выдавил он. — Обвинения будут сняты. Вы свободны, граф Серебров.

— Подпишите бумаги, потому что одного вашего слова явно недостаточно, — Катя отточенным деловым движением вытащила из своего портфеля документы и вручила их Клаусу.

Он вздохнул и достал из кармана ручку.

Австрия, город Вена, штаб-квартира Австрийского управления госбезопасности и разведки

Герхард Ланге сидел за рабочим столом, массируя виски. День выдался длинным, а ночь обещала быть ещё длиннее. На экране перед ним снова возникло лицо полковника Воронцова — он выглядел как человек, который только что вышел победителем из сложной игры.

— Снова здравствуйте, Герхард. Надеюсь, вы уже в курсе последних новостей из Милана.

— В курсе. Обвинения с графа Сереброва сняты. Две экспертизы не нашли никаких доказательств. Вебер мне доложил.

— Да, ваш агент ошибся.

— Мой агент действовал на основании имеющейся информации! — Ланге чуть повысил голос. — Запись с артефакта из Петербурга подлинная. Сигнатура неизвестной сущности зафиксирована. Вебер не мог это проигнорировать.

— Мог и должен был, если эта запись — анонимный вброс. Вероятно, сделанный Чёрной кастой. Даже если представить, что темная сущность была, где доказательства того, что именно Серебров является ее хозяином? И почему вы решили, что можете арестовывать подданного Российской империи за то, что произошло на территории нашего государства? — отрезал Воронцов.

— То, что это была Чёрная каста, нужно ещё доказать,— буркнул австриец, понимая что не прав по всем статьям, но признаваться в этом спецслужбе другой страны нельзя.

— Посудите сами, Герхард. Кому было выгодно одновременно убить Хаммерстайна и подставить Сереброва? И почему ваш агент так удачно получил улики именно перед этим и так вцепился в это дело?

— Вы опять намекаете, что Вебер связан с кастой? — вздохнул Ленге.

— Я ни на что не намекаю. Я говорю прямо: ситуация мне очень не нравится, и я намерен разобраться в ней до конца.

— Юрий Михайлович… Клаус Вебер служит в управлении тринадцать лет, у него безупречный послужной список. Он раскрыл шесть ячеек магических террористов, лично участвовал в ликвидации трёх тёмных магов. Я не позволю бросать тень на моего офицера без веских оснований!

— То есть вы можете по надуманным обвинениям арестовывать целителя с мировым именем, а мне нельзя бросать тень на ваших агентов? Ну да ладно, я не обвиняю вашего агента, — спокойно ответил Воронцов и, помедлив, добавил: — Пока. Но согласитесь: либо ваш агент допустил серьёзную ошибку, либо кто-то умело его использовал. В обоих случаях это повод для тщательной проверки.

Герхард откинулся на спинку кресла и устало вздохнул. Крыть было нечем. Ситуация действительно выглядела скверно: австрийская разведка только что арестовала невиновного иностранного аристократа, а через несколько часов была вынуждена отпустить его. Репутационный ущерб уже нанесён.

— Что вы хотите, полковник? — спросил австриец.

— От вас — ничего. Но я продолжу собственное расследование и буду благодарен за содействие. Если Вебер чист — ему нечего бояться.

— Он чист, — твёрдо произнёс Ланге.

— Тем лучше для всех нас. До свидания, Герхард.

Экран погас. Замдиректора АУГР грязно выругался на родном языке и захлопнул ноутбук. Ох уж эти русские…

В то же время в Петербурге полковник Воронцов задумчиво потёр подбородок. Его люди действительно ничего не нашли на Вебера. Послужной список безупречен, финансы в порядке, контакты — стандартные для офицера его уровня. Ни одной зацепки.

И всё же Юрию Михайловичу происходящее категорически не нравилось. Слишком гладко всё складывалось для касты — и слишком неудобно для Сереброва.

А значит, расследование только начинается.

Италия, город Милан, съёмная квартира в районе Порта Романа

В окнах двухкомнатной квартиры на четвёртом этаже старого дома горел тусклый свет. Обстановка внутри была аскетичной — минимум мебели, никаких личных вещей, ни одной фотографии на стенах. Жильё, которое снимают на неделю и бросают, не оглядываясь.

Клаус Вебер сидел за шатким столом, вертя в пальцах пустой стакан. Настроение было паршивым. Операция, которую он так тщательно готовил, провалилась. Серебров вышел сухим из воды, Ланге устроил ему выволочку по телефону, а русские дипломаты продолжали накручивать итальянцев. Завтра в газетах появятся статьи, и руководство потребует объяснений.

В дверь постучали — три коротких удара, два длинных. Условный сигнал.

Вебер дотронулся до артефактного браслета на левом запястье. Защитное заклинание снялось с двери, и через секунду она открылась. На пороге появился худой и бледный мужчина, который чем-то напомнил Клаусу духа, которого призывал в морге герр Мюллер.

Это был тот самый человек, который представлялся барону Хаммерстайну как «Оскар». По-настоящему его звали Арнольд Рейнхардт. Один из лидеров австрийской ячейки Чёрной касты.

— Доброй ночи, Клаус. Ты выглядишь усталым, — Арнольд опустился на стул напротив.

— Серебров на свободе, — буркнул Вебер.

— Я в курсе.

— И ты так спокоен?

— Главы Касты довольны, Клаус. Ты не справился с основной задачей, но результат всё равно достигнут, — улыбнулся Арнольд.

Вебер отставил пустой стакан и посмотрел в мертвенно-бледные глаза собеседника.

— Какой результат?

— Мы снова показали, что можем достать кого угодно, — спокойно ответил Рейнхардт.

— Кого угодно… Кроме Сереброва, видимо. Я знаю, что вы уже несколько раз пытались его убить. Может, стоит признать, что этот русский вам не по зубам?

— Кто сказал, что мы хотим его убить? — Арнольд чуть склонил голову набок.

— А чего же вы добиваетесь?

— Серебров играет нам на руку. Каждый раз, когда он ускользает, после этого вокруг остаётся хаос. А хаос — это то, что нам нужно, — оскалился Рейнхардт.

— Значит, вы используете его как инструмент? — хмыкнул Клаус.

— Можно сказать и так. Хотя сам он об этом, конечно, не догадывается… Но мы отвлеклись. Я пришёл, чтобы передать тебе дальнейшие инструкции, — Арнольд откинулся на спинку стула.

— Ну, так передай.

— Ты должен продолжить работать на нас. Следующая цель…

— Это ты, — перебил его Вебер.

— Что? — Рейнхардт напрягся.

Клаус вскинул руку и выпустил заранее подготовленное и тщательно скрытое заклятие. С его ладони сорвался фиолетовый клинок энергии. Он ударил Арнольда прямо в лицо, и тот рухнул на пол вместе со стулом.

Агент Вебер наклонился через стол, посмотрел на то, что осталось от головы Арнольда и поморщился.

Затем он достал телефон и набрал номер.

— Да? — раздался в трубке сухой голос.

— Я всё сделал. Рейнхардт никому и ничего не скажет.

— Хорошо. Он начал задавать слишком много вопросов. Ты всё сделал чисто?

— Чисто. Следов не останется, — ответил Вебер, открывая на полную газовые вентили на плите.

— Отлично. Твоя работа в Милане окончена. Возвращайся в Вену и жди дальнейших указаний.

— Да, господин… Служу Чёрной касте, — Клаус склонил голову, хотя собеседник не мог этого видеть.

Италия, город Милан

Войдя в номер, рядом с которым уже не было никаких агентов, я с наслаждением скинул обувь и рухнул в кресло.

— Спасибо, Екатерина. Ты была великолепна, — сказал я, глядя на вошедшую следом Катю.

— Это моя работа, ваше сиятельство. Хотя, признаюсь, Вебера я чуть не прибила пару раз, — она хитро усмехнулась.

— Я бы посмотрел на это.

— Может быть, в другой раз. Ну, раз мы здесь закончили… Мне нужно возвращаться в Петербург.

— Ещё раз спасибо, — сказал я.

Катя задержала на мне взгляд, молча кивнула и вышла.

Я принял холодный душ, смывая с себя напряжение последних суток, после чего принялся за звонки. Первым делом позвонил родным и успокоил Татьяну со Светой. Лучше это сделать сразу. Кто его знает на что способны две нервные беременные женщины? Затем набрал номер князя Баума.

— Юрий Дмитриевич, наконец-то! Мне доложили, что обвинения сняты. Это правда? — голос Мирона Сергеевича звучал взволнованно.

— Правда, ваша светлость. Я на свободе.

— Превосходно! Я уже вернулся в Петербург и был готов лично идти к императору с прошением. Все бумаги подготовил, связи подключил... Хорошо, что это не понадобилось, но вы бы знали, каких трудов стоило удержать вашего отца в Новосибирске. Он рвался в Милан с отрядом гвардии, — коротко рассмеялся Баум.

Я усмехнулся, представив эту картину. Дмитрий во главе гвардейцев, штурмующих итальянскую тюрьму. С другой стороны — приятно, что он готов пойти ради меня на крайние меры.

— Спасибо вам, Мирон Сергеевич.

— Не стоит благодарности. Вы мой партнёр и друг. Кстати, о партнёрстве — у нас тут нарисовались кое-какие трудности с уральским заводом. Ничего серьёзного, но я займусь этим лично. Не отвлекайтесь, занимайтесь своими делами в Милане.

— Что за трудности?

— Бюрократия… Я разберусь, Юрий Дмитриевич. Не впервой. А вам нужно как следует отдохнуть, договорились?

— Вы правы, ваша светлость. Я просто с ног валюсь, — признал я.

— Вот и отдыхайте. До связи, — князь сбросил звонок.

Что ж, если князь говорит, что разберётся — значит, разберётся.

Затем я позвонил маркизу де Мариньи. Персиваль выслушал мои слова благодарности, выразил радость от снятия с меня всех обвинений, а затем тихо добавил:

— Николь места себе не находила, граф. Боюсь, вам придётся лично её успокоить при встрече.

— Обязательно. Передайте ей, что со мной всё в порядке, и я скоро навещу Париж, — улыбнулся я.

Потом состоялись короткие разговоры с профессором Вандерли, герцогом Каттанео и ещё несколькими людьми, которые так или иначе помогли мне в этой истории. Я никого не забыл.

Когда я закончил со звонками, в дверь номера постучали. Я разрешил войти, и показался Богдан:

— Господин, вас хочет видеть герр Мюллер.

— Конечно, пусть войдёт, — кивнул я.

Клеменс вошёл и коротко поклонился.

— Герр Мюллер! Я ваш должник, — я подошёл к нему и крепко пожал руку.

— Это я по-прежнему ваш должник, граф. И боюсь, одной услугой тут не обойтись. Вы вернули мне дар, а вместе с ним и волю к жизни, — Клеменс снова поклонился.

— Проходите, присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить?

— Нет, благодарю, — качнул головой Мюллер, осторожно садясь в кресло.

— Тогда чем могу помочь? — поинтересовался я, располагаясь напротив.

Он помолчал немного, сцепив руки в замок, а затем ответил:

— Знаете, граф, когда я узнал о случившемся и пришёл к вам на помощь, я понимал, что иду против АУГР. После такого мне не дадут спокойно жить. Формально я ничего не нарушил, но… вы знаете, как работают спецслужбы. Меня будут давить.

— Понимаю. Так чем могу помочь? Сделаю всё, что в моих силах, — искренне пообещал я.

— Я прошу вас взять меня на службу, — Клеменс взглянул мне в глаза.

Признаться, чего-то такого я и ожидал.

Что ж, Мюллер — опытный боевой маг, магистр призыва, ветеран войн. Такой человек в команде мне пригодится. Но брать его в гвардию означало бы перевезти в Россию и заставить принять российское подданство. А учитывая, что мои интересы в Европе расширяются, здесь он может быть гораздо полезнее.

— У меня есть встречное предложение, — произнёс я. — Вы остаётесь в Европе и создаёте частную компанию. Охранные услуги, военное консультирование, магическая экспертиза — всё, в чём вы сильны. Формально компания будет австрийской, вы — её единоличным владельцем. Никаких видимых связей с Россией и со мной.

— Я слушаю, — Мюллер с любопытством прищурился.

— Мы подпишем с вами закрытый документ. Согласно нему, приоритет на задания получает фирма-заказчик, принадлежащая моему роду, и её интересы ставятся выше остальных клиентов. Более того: если к вам поступит информация о том, что кто-то собирается навредить интересам моего рода, вы обязаны немедленно известить об этом меня. Но в договорах с остальными клиентами будет добавлен стандартный пункт о неразглашении коммерческой тайны, за исключением случаев, когда неразглашение нарушает закон или затрагивает интересы других заказчиков. Таким образом, юридически вы будете чисты. Никто не сможет обвинить вас в шпионаже или разглашении тайны — потому что вы действуете строго в рамках самого первого вашего контракта, — подробно объяснил я.

Клеменс минуту молча переваривал услышанное, а затем его губы растянулись в улыбке.

— Изящно. Австрийская компания, которая де-факто работает на русского графа, но де-юре остаётся полностью независимой. И ни одна проверка не подкопается.

— Именно. Документ не афишируется. О нём будем знать только вы и я. Ну, и мой юрист.

— Согласен, — Мюллер протянул мне руку.

— Буду рад сотрудничать, — улыбнулся я.

Мы обсудили ещё несколько деталей — стартовый капитал, который я выделю на открытие компании, первые задачи, которые нужно будет решить в ближайшее время, систему связи и шифрования. Мюллер внимательно слушал, изредка задавал уточняющие вопросы. Чувствовался военный опыт: никакой лишней суеты, только чёткие вопросы и короткие ответы.

Когда он ушёл, я наконец-то позволил себе расслабиться. Мне и правда стоит отдохнуть после всего произошедшего…

Италия, город Милан, ресторан «Ла Скала»

Герцог Каттанео пригласил меня на ужин в тот же ресторан, где мы подписывали контракт несколькими днями ранее. Кроме меня и Лоренцо, присутствовали его итальянские партнёры, которые явно хотели лично убедиться, что скандальный русский граф всё ещё в деле.

— Я не сомневался в вашей невиновности ни секунды! И очень рад, что правосудие восторжествовало! — заявил Каттанео, поднимая бокал.

— Благодарю, ваша светлость, — кивнул я и мысленно улыбнулся.

Конечно, герцог в первую очередь защищал свой бизнес и нашу сделку, а не меня лично. Но он всё же открыто встал на мою сторону, не испугавшись давления австрийских спецслужб и не заморозив контракт повторно, как это было в прошлый раз.

— Я ценю вашу поддержку и рад, что наше сотрудничество продолжается. Уверен, европейский рынок оценит наши эликсиры по достоинству, — добавил я.

— Уже оценил, — заметил один из партнёров, седовласый синьор в больших круглых очках.

— Правда? — уточнил я.

— После вчерашнего инцидента о вашей продукции заговорили даже те, кто раньше никогда не интересовался российскими эликсирами. Скандалы, граф, иногда работают лучше рекламы, — подмигнул мне итальянец.

Мы рассмеялись. Действительно, в мире бизнеса так часто бывает: громкий процесс привлекает внимание, а хороший продукт его удерживает.

Ужин прошёл плодотворно. Мы закрепили договорённости, обсудили логистику поставок, наметили график маркетинговых мероприятий на ближайшие месяцы. Каттанео предложил организовать серию презентаций для итальянских клиник, и я с удовольствием согласился — чем больше лекарей увидят мои эликсиры в деле, тем быстрее они разойдутся по Европе.

Когда партнёры разошлись, Лоренцо задержал меня у выхода.

— Граф, у меня есть ещё одно предложение. Не деловое, скорее — профессиональное. Вы ведь целитель, а в Милане находится одно из крупнейших отделений Гильдии целителей Италии. Я знаком с его главой, магистром Фабрицио Росси. Он слышал о вас и был бы рад познакомиться лично. Если у вас найдётся время, я мог бы организовать визит, — слегка заискивающе улыбнулся герцог.

Предложение оказалось неожиданным, но интересным. Итальянская школа целительства всегда славилась своим подходом к ментальной магии и работе с тонкими телами. Я вспомнил выступление одного итальянца на симпозиуме в Женеве, который докладывал, что в их стране достигли серьёзных успехов в лечении проклятий, воздействующих на сознание.

— Ваше предложение меня заинтересовало, — ответил я. — Завтра утром подойдёт?

— Вполне. Я договорюсь, — кивнул Каттенео.

Италия, город Милан, отделение Гильдии целителей Италии

Утром следующего дня я приехал к старинному зданию в центре Милана. Гильдия занимала целый особняк, отделанный мрамором и украшенный барельефами, изображающими сцены врачевания — от античных времён до современности.

Магистр Фабрицио Росси оказался подвижным и слегка забавным старичком — маленький, сутулый и полностью седой, но невероятно активный человек. Он встретил меня в холле и сразу, без долгих церемоний, увлёк за собой вглубь здания, на ходу расспрашивая о моих методах.

— Я читал вашу статью об ауральной хирургии, граф! Мало кто занимается этой сложнейшей техникой. А вы даже разработали свой метод?

— Верно. Мой метод позволяет восстанавливать повреждённые участки ауры напрямую, без длительного лечения эликсирами и заклинаниями.

— Потрясающе! Просто восхитительно! Знаете, мои коллеги были на недавнем симпозиуме и взяли ваши техники на вооружение… Я хочу показать вам кое-что взамен. Идёмте, идёмте! — Фабрицио хоть и выглядел так, будто вот-вот рассыплется, но я едва за ним поспевал.

Он провёл меня в лабораторию, где несколько целителей работали с пациентом, поражённым сложным ментальным проклятием. Со стороны это выглядело как обычный сеанс целительства, но я заметил тонкие отличия: итальянцы использовали многослойные плетения, которые воздействовали напрямую на мыслительные и эмоциональные центры ауры. При этом нити заклинаний свободно проникали через все внешние слои ауры, никоим образом их не тревожа.

— Какая интересная техника, — произнёс я.

— Вам нравится? Я так и знал, что вы оцените, граф! Позвольте, я поясню кое-что, — Фабрицио указал на ауру пациента. — Видите эту область? Проклятие блокирует мыслительный центр, и это искажает всю ауру. Обычные методы здесь бессильны. Но если воздействовать на мыслительный центр напрямую…

— Можно снять блок, не задевая и не повреждая остальные структуры, — закончил я за него.

— Именно! Вы схватываете на лету.

Мы провели в лаборатории несколько часов. К моему удивлению, некоторые итальянские методы можно было адаптировать под мои методы ауральной хирургии — особенно в части работы с проклятиями, ментальными и не только.

Когда я покидал Гильдию, солнце уже клонилось к закату. День оказался длинным, но невероятно полезным.

В кармане завибрировал телефон. Я взглянул на экран — номер был незнакомым, но российским.

— Слушаю, — я взял трубку.

— Граф Серебров? Меня зовут Фёдор, я секретарь князя Баума. Его светлость просит вас срочно вернуться в Петербург, — раздался взволнованный мужской голос.

— Что-то случилось?

— Трудности на Урале, о которых князь упоминал в разговоре с вами… Они оказались гораздо сложнее, чем показалось вначале. Князь просил передать, что дело серьёзное и требует вашего личного присутствия.

Глава 4

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк князя Баума

До Рима мы со Шрамом и моими гвардейцами добрались на машинах, а там через портал отправились в Петербург. В портальном комплексе нас встретили люди Баума и немедленно доставили к нему в особняк.

Мирон Сергеевич ждал меня в своём кабинете. Выглядел он уставшим — тени под глазами, нездоровый цвет лица. Увидев меня, князь поднялся и крепко пожал руку.

— Спасибо, что так быстро прибыли, Юрий Дмитриевич. Простите, что сорвал вас, но дело не терпит.

— Я тоже рад вас видеть. Что стряслось? — я опустился в кресло.

Баум разложил на столе карту — подробный план местности в нескольких десятках километров к северу от Екатеринбурга. Глухая тайга, пересечённая тонкой пунктирной линией — проектируемой дорогой к будущему заводу.

— Вот здесь, — князь ткнул пальцем в точку на карте, — мы начали строительство подъездного пути. Дорога через тайгу, семьдесят три километра. Без неё завод не запустить — ни оборудование не подвезти, ни людей. Месяц назад всё шло по графику. Теперь вдруг всё застопорилось.

— Кто-то нам мешает? — предположил я.

— Именно так, граф. Местные чиновники из екатеринбургского отделения Министерства природных ресурсов. Якобы экологическая экспертиза выявила нарушения. Мол, дорога угрожает популяции уральского соболя и заодно ещё какого-то редкого мха. Изыскания проводит некая комиссия, которая копается на месте стройки вторую неделю.

— Соболь и мох? — я приподнял бровь.

— Чушь полная! Мы сами проводили предварительную экспертизу за свой счёт, все нормы соблюдены. Но комиссия тянет время, не даёт добро, а техника простаивает. Каждый день задержки — это убытки, — зло произнёс Баум.

— Это всё?

— Если бы. Во-первых, комиссия проводит изыскания на месте самого будущего завода. Уверен, они что-нибудь там «найдут», — Мирон Сергеевич сделал пальцами кавычки.

— Раз кто-то решил помешать нам со стройкой — вполне вероятно, — спокойно согласился я.

— Во-вторых, я подозреваю, что действия уральцев подогревает какой-то столичный игрок. Слишком уж слаженно они работают. Я пытался решить вопрос по своим каналам, но всё упирается в бюрократию. Местные чиновники с сегодняшнего дня официально заморозили стройку, до получения повторного заключения.

— И сколько это может занять?

— По регламенту — несколько месяцев. Столько мы ждать не можем. Европейские контракты подписаны, производство должно начаться по графику. Если завод не запустится вовремя… Вы понимаете, — вздохнул Баум.

Я молча кивнул. Запуск уральского завода был ключевым элементом нашей стратегии. Именно там планировалось производить эликсиры для европейского рынка. Если стройка встанет надолго, вся цепочка посыплется.

— Я вылечу на Урал лично и разберусь на месте, — пообещал я.

— Буду очень благодарен, Юрий Дмитриевич! У меня сейчас столько дел в Петербурге… Открытие поставок в Европу требует моего постоянного присутствия. Я предоставлю вам частный самолёт, доберётесь до Екатеринбурга быстрее. Портал туда активируют только вечером, а нам нужно поспешить.

— Отлично. Мне нужно ещё что-нибудь знать? — спросил я.

— Я распоряжусь, чтобы в Екатеринбурге вас встретил мой помощник, Григорий Пахомов. Он в курсе всех деталей и покажет всё на месте. И вот, — князь достал из ящика стола папку с документами, — здесь все материалы по стройке, экспертизы, разрешения. И краткая справка по каждому из членов комиссии, которую я успел подготовить. Возможно, пригодится.

— Вы уже кого-то подозреваете? — спросил я, взяв папку.

— Ваш дорогой граф Белозёров может в этом участвовать. Но у меня тоже есть враги, поэтому пока не решаюсь предположить, — развёл руками Мирон Сергеевич.

— Не переживайте, ваша светлость. Я не меньше вас заинтересован в том, чтобы завод был построен. Поэтому со всем разберусь, — пообещал я.

— Ни капли в этом не сомневаюсь, граф! Если кто и способен быстро решить проблему, так это вы…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич стоял у окна своего кабинета, глядя на залитый вечерними огнями Невский проспект и небрежно держа возле уха мобильный телефон.

— Всё прошло как надо, ваше сиятельство. Комиссия продлила изыскания. Стройка официально заморожена на неопределённый срок. Местные чиновники получили наши рекомендации и действуют строго по инструкции, — докладывал собеседник.

— Хорошо. Деньги переведу завтра утром, — сухо ответил Белозёров.

— Благодарю, ваше сиятельство.

Тимур Евгеньевич сбросил звонок. Он сфокусировал взгляд на своём полупрозрачном отражении в оконном стекле и увидел слишком напряжённого, слишком усталого человека, который давно перестал получать удовольствие от собственных интриг.

Борьба с Серебровым обходилась слишком дорого.

Белозёров мысленно перебрал последние расходы. Аферы с поддельным оборудованием для клиники и некачественной тарой стоили дорого. Перекупить поставщиков и барона Краснова тоже влетело в копеечку. Подкуп чиновников в екатеринбургском отделении — ещё одна кругленькая сумма. Организация «экологической комиссии» — ещё одна. И это далеко не всё.

На борьбу с Серебров ушло уже целое состояние. Стоило ли оно того?

Этот вопрос всплывал в голове графа всё чаще. Но отступать уже поздно.

Слишком многое поставлено на карту. Слишком много ресурсов уже вложено в эту войну. Сдать назад, признав поражение, не позволяла гордость. Старинный графский род Белозёровых не может проиграть какому-то сибирскому выскочке.

Тимур Евгеньевич отошёл от окна и сел за стол. Ещё немного — и критическая масса компромата будет накоплена. Тогда он ударит. Один раз, но так, чтобы Серебров уже не поднялся.

Белозёров потянулся к графину с водой. Наполнил стакан, залпом выпил и снова уставился в окно.

Скоро. Уже скоро всё кончится.

Российская империя, город Екатеринбург, аэропорт Кольцово

Частный самолёт князя Баума приземлился в Екатеринбурге ранним утром. Едва трап коснулся земли, как к борту подкатил чёрный внедорожник в сопровождении двух машин охраны. Навстречу вышел человек в дорогом пальто и со стильной, но скучной причёской — типичный управленец средней руки, который пытается показаться богаче, чем он есть.

Он подошёл ко мне и коротко поклонился.

— Ваше сиятельство, рад знакомству. Григорий Пахомов, управляющий уральским проектом. Хорошо, что вы приехали. Ситуация сложная, но не безвыходная.

— Здравствуйте, Григорий. Подробности обсудим по дороге, — ответил я.

— Желаете отправиться немедленно?

— Да, — кивнул я, уже направляясь к машине.

Кортеж двинулся через город, а Пахомов, достав планшет, начал вводить меня в курс дела.

— Комиссия по экологии — это полбеды. Они просто тянут время. Хуже другое: вчера вечером имперские геологи выдали заключение, которое может поставить крест на всём проекте.

— Что за заключение?

— На месте стройки якобы обнаружены залежи теневых рубинов. Редкий минерал, используется в артефакторике для накопителей маны высшего класса. Пара грамм этого рубина стоит дороже, чем машина, на которой мы едем. Если наличие залежей подтвердят, строительство будет невозможно без колоссальных отчислений в казну. По нашим подсчётам, сумма отчислений превысит стоимость всего завода раза в четыре, — объяснил Григорий.

— Залежи действительно есть? — спросил я.

— Как знать. Это же Урал, здесь много полезных ископаемых, в том числе драгоценных и магических камней. Однако сами понимаете, такое совпадение подозрительно.

— Ещё бы. Геологи, вы сказали, служат короне?

— Да. Но тем проще их подкупить, жалование у них довольно посредственное, — ответил Пахомов.

Я откинулся на спинку сиденья и задумался. Пожалуй, Григорий прав. Подкупить простых работяг — плёвое дело. Но и оспорить фальшивую экспертизу тоже. Вероятно, там всё несколько сложнее, и неизвестный противник делает лишь первые ходы.

— Вы подключили юристов? — спросил я.

— Уже связался с вашим господином Некрасовым. Он сказал, что вышлет лучших специалистов своего отдела. Князь Баум тоже подключил своих юристов.

— Хорошо. Тогда скоро мы со всем разберёмся…

Вскоре мы прибыли на место. Вместо нормальной дороги к месту стройки вела лишь узкая просека посреди тайги. Там, где должен расположиться завод, земля уже была расчищена и выкопан котлован. На краю большой площадки располагались вагончики для рабочих и стояла без дела техника — тракторы, экскаваторы, бетономешалки.

Недалеко от вагончиков я заметил несколько человек в костюмах. Видимо, та самая комиссия. При виде нашего кортежа они засуетились.

— Где именно якобы нашли рубины? — спросил я, выйдя из автомобиля.

— Вон там. Прямо под будущим фундаментом основного цеха, — указал Пахомов на уже вырытый котлован, окружённый колышками с яркими флажками.

Я направился к указанному месту. У колышков стояли трое геологов в форменных жилетах с нашивками Имперского горного управления. При моём приближении они напряглись.

— Граф Серебров, — представился я.

— Здравствуйте, ваше сиятельство…

— Кто старший?

— Я. Старший геолог Рогов, ваше сиятельство, — отозвался один из мужчин.

— Покажите мне заключение, будьте добры, — я протянул руку.

Рогов вручил мне свой рабочий планшет с открытым документом. Я пробежался глазами по тексту. «В результате изысканий обнаружены залежи теневого рубина ориентировочным объёмом...» Дальше шли цифры и графики, составленные так, чтобы впечатлить любого чиновника.

Ориентировочная стоимость камней, оценка сложности их извлечения, расчёт отчислений в казну.

— Вы лично брали пробы? — спросил я, возвращая планшет.

— Лично, — Рогов выдержал мой взгляд, хотя явно с трудом.

— И где эти пробы сейчас?

— Отправлены в лабораторию в Екатеринбург.

— Хорошо. Ваше заключение будет оспорено, и мы проведём повторную независимую экспертизу. Мои юристы уже работают над этим.

— Да как скажете, ваше сиятельство, я ни на чём не настаиваю… Моё дело маленькое…

— Просто чтобы вы были в курсе. А теперь прошу вас покинуть объект. Это частная собственность, — велел я.

Геологи не посмели ослушаться и направились к своей машине.

К вечеру ситуация начала проясняться. Специалисты Некрасова сработали оперативно. Наш юридический отдел, который когда-то состоял из него одного, теперь насчитывал двенадцать человек и был способен отразить большинство бюрократических атак, которыми частенько баловались недруги рода Серебровых.

Они подали прошение об аннулировании заключения на основании нарушения процедуры отбора проб. Геологи не привлекли независимых наблюдателей, что обязательно в случаях, когда цена обнаруженных ресурсов превышает определённый порог. Кроме того, они затребовали повторную экспертизу с участием специалистов из Санкт-Петербурга.

Связи князя Баума в Горном управлении тоже сделали своё дело. Заключение Рогова оказалось заморожено до проведения независимой экспертизы, а завтра утром из Петербурга должна была прилететь независимая комиссия.

Я решил остаться на стройке на ночь. Для меня и моих людей нашлись свободные места в гвардейских вагончиках. Начальник местной охраны переживал, что графу придётся спать в одной комнате с простыми солдатами, но я его успокоил. На войне бывало и похуже.

Да и вообще, я люблю комфорт, но если дело касается чего-то важного — готов к спартанским условиям.

Когда окончательно стемнело и луна скрылась за облаками, я вышел из вагончика и направился к дальнему краю площадки. Дежурным гвардейцам доложил, что хочу немного прогуляться и заодно осмотреть объект.

Странно, конечно, осматривать его среди ночи, но возражать мне никто не стал.

«Шёпот», — позвал я мысленно.

«Да, хозяин?» — мгновенно отозвался дух. Он уже много дней томился без дела и явно обрадовался, что наконец-то нужен.

«Слетай под землю и проверь, есть ли там залежи магических кристаллов. И если да — сколько их там и как они расположены».

«Под землю? Хозяин, я тебе не крот какой-нибудь. Там темно и тесно. Мне придётся перемещаться между камнями, корнями и всяким мусором!»

«Я знаю. Но это важно. Потерпи немного и получишь большую вкусняшку. Ты же видел, что я теперь могу создавать более сильные заклинания?» — улыбнулся я.

«Видел, видел… Ладно, сделаю», — проворчал дух, однако мне показалось, что он облизнулся.

Шёпот вылетел из моей души и нырнул в землю под ногами.

Судя по моим ощущениям, ему действительно пришлось непросто. Почва не воздух, даже духу Пустоты сложнее в ней перемещаться. В голове звучало приглушённое ворчание моего питомца, однако я чувствовал, что он проникает всё глубже вниз.

«Здесь что-то есть», — вдруг сообщил Шёпот.

«Что именно?»

«Похоже на то, что ты описывал. Маленькие камешки, магические… Но их мало. Неподалёку чувствую ещё… Знаешь, хозяин, их как будто специально сюда поместили».

«Почему ты так думаешь?» — уточнил я.

«Потому что они лежат будто бы кучками. В разных местах, маленькими порциями. Так же не бывает в природе, верно?»

«Верно», — кивнул я.

Значит, теневые рубины каким-то образом намеренно сунули в землю. Не знаю, как именно они провернули этот трюк, но варианты есть. Самое очевидное — наши противники могли привлечь геоманта. Он пробрался на стройку, поместил рубины в почву с помощью магии, а уже затем прибыли геологи и нашли именно то, что должны были найти.

«Спасибо, Шёпот. Это именно то, что я хотел узнать», — мысленно произнёс я.

«Мне можно вернуться? Тут темно», — пожаловался дух.

«Выбирайся», — ответил я и создал целительское заклинание, чтобы порадовать друга.

Вернувшись, Шёпот с удовольствием поглотил мою магию. А я стоял и смотрел на тёмную стену тайги перед собой. В голове уже зрел план.

Осталось понять, кто стоит за этой подставой, собрать доказательства и нанести ответный удар.

Российская империя, пригород Екатеринбурга, особняк графа Юрасова

Граф Андрей Андреевич Юрасов сидел на террасе в плетёном кресле и смотрел на огонь в костровой чаше. В ней плясало гипнотизирующие пламя. Вокруг царила тишина.

Юрасов любил посидеть вот так и в одиночестве полюбоваться огнём. Как жаль, что ему не часто удавалось это сделать. Семья, дела, обязанности…

Иногда граф думал, что готов бросить всё, купить себе маленький домик где-нибудь у реки и заниматься лишь двумя вещами в жизни: ловить рыбу и сидеть вот так у огня тихими ночами. Ему казалось, что тогда он был бы счастлив.

Андрей Андреевич вздохнул и повернулся к силуэту, который тихо приближался к нему со стороны дома. Это был дворецкий. Он остановился за десять шагов, на границе света, который отбрасывал костёр, и поклонился.

— Ваше сиятельство, новости со стройки.

Юрасов вяло взмахнул рукой, мол, говори.

— Сегодня утром туда прибыл граф Серебров. Он уже оспорил заключение геологов и продавил через юристов решение о заморозке нашего заключения. Завтра из столицы вылетает независимая комиссия.

— Следовало ожидать, — хмыкнул Андрей, не отрывая взгляда от огня.

— Будут ли какие-то приказы?

— Телефон, — Юрасов протянул руку.

Дворецкий вытащил из кармана личный телефон графа. Когда тот уходил посидеть возле огня, то оставлял телефон доверенному слуге, чтобы его не беспокоили. Хотя бы час-другой спокойствия можно ведь себе позволить?

Иногда Юрасову казалось, что нет. Нельзя.

За внешним спокойствием в груди Андрея клокотала злость, постепенно набирая обороты. Екатеринбург — его родная земля, его предки жили и правили здесь многие поколения. А теперь приезжие дворяне — один столичный, другой откуда-то из сибирской глуши — решили построить завод рядом с его землями.

Да ещё и в такой близости от аномалии…

Грёбаная аномалия. С одной стороны — источник колоссальных доходов. С другой — бомба замедленного действия. Если кто-то узнает о ней, Юрасов лишится не только дохода, но и титула. А то и головы.

Граф жестом отпустил дворецкого и, дождавшись, когда тот отойдёт подальше, включил телефон. Активировал приложение для шифрования звонков, разработанное его службой безопасности, и набрал номер своего сюзерена.

— Слушаю, Андрей, — ответил князь Аристов.

— Ваша светлость, возникли затруднения. Серебров прибыл в Екатеринбург. Он остановил работу нашей комиссии и продавил независимую экспертизу. Если её проведут, подлог с теневым рубином вскроется. Более того, если они начнут копать глубже…

— Они не должны копать глубже. Ты понимаешь, что поставлено на карту? — жёстко спросил князь.

— Понимаю, ваша светлость.

— Если аномалию обнаружат, СБИ начнёт расследование. Нас будут трясти. И я не уверен, что ты выдержишь тряску, Андрей.

Юрасов скрипнул зубами. Он знал, что князь не бросает слов на ветер. Если дело дойдёт до разбирательства, крайним сделают его. Сюзерен прикроет себя, а графа Юрасова осудят за незаконную магическую деятельность.

— Я сделаю всё, чтобы этого не допустить, — пообещал он.

— Уж постарайся. Если потребуется — действуй жёстче. Я пришлю дополнительных людей. Но аномалия не должна быть раскрыта. Ты понял?

— Да, ваша светлость.

Князь, не прощаясь, сбросил звонок. Юрасов убрал телефон в карман и, вздохнув, подкинул дров в начавший тухнуть костёр.

Дело принимало скверный оборот. Серебров оказался умён и действовал быстро. А главное — у него есть ресурсы, чтобы продавливать решения на столичном уровне.

Но и у Андрея тоже есть ресурсы, и он готов их использовать…

Глава 5

Российская империя, пригород Екатеринбурга, особняк графа Юрасова

Андрей Андреевич не спал до глубокой ночи. После разговора с князем он ещё долго сидел у догорающего костра, обдумывая план действий. Огонь почти погас, остались только тлеющие угли, когда граф поднялся с кресла и направился в свой кабинет.

Там он вызвал капитана гвардии. Несмотря на поздний час, тот явился быстро. Войдя, он ещё не успел сказать ни слова, как Юрасов распорядился:

— Утром первым делом свяжись с Аркадием Семёновичем из земельного департамента и с Глебом Николаевичем из экологической инспекции. Скажи, что я прошу их о личной услуге. Пусть сделают всё, чтобы затянуть любые согласования по стройке. Любые проволочки, проверки, бюрократические трудности — всё, что можно придумать.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — откликнулся капитан.

— Слушай дальше. Завтра из Петербурга к нам отправляется независимая комиссия. Я хочу, чтобы их задержали — мне плевать, как ты это сделаешь. Главное — выиграть время.

Капитан едва заметно поморщился, но кивнул.

— И последнее… Найди хороших наёмников, не из местных. Нужны отчаянные, готовые выступить против влиятельных дворян. За очень большие деньги, само собой. Это всё, — закончил Андрей Андреевич.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — кивнул капитан и покинул кабинет.

Юрасов откинулся на спинку кресла, протёр лицо рукой и тяжело вздохнул. Хотелось спать, но он знал, что злость не даст ему заснуть. Только без толку будет ворочаться в кровати и разбудит жену.

Грёбаные Серебров и Баум. Они замахнулись на его регион. Решили, что могут строить всё, что им вздумается. А самое раздражающее — они строят завод рядом с землями Юрасова, между его владениями и тем местом, где находится аномалия…

Граф скрипнул зубами от бессильного гнева. Аномалия приносила колоссальные деньги — но это были грязные деньги, о которых не знали ни имперская налоговая служба, ни кто-либо ещё, кроме самого Юрасова и его сюзерена.

И всё это могло рухнуть в один момент.

Если стройка продолжится, рано или поздно аномалию обнаружат, и тогда конец всему. Не только баснословной прибыли. Если СБИ узнает, что Андрей Андреевич использовал незарегистрированную аномалию, и особенно то, как именно использовал, то…

Лучше не думать о том, что сделают с ним и его родом.

Граф достал из бара бутылку виски, плеснул в стакан и подошёл к окну.

Серебров и Баум ещё не знают, кто пытается им помешать. Они не знают, что против них, кроме Юрасова, действует ещё и граф Белозёров из Петербурга. Его вражда с Серебровым ни для кого не секрет, поэтому, когда Тимур Евгеньевич предложил свою помощь, Андрей Андреевич не стал отказываться.

Он выпил виски и долгим взглядом посмотрел в темноту за окном.

Где-то там, в семидесяти километрах от города, находился граф Серебров. И даже не подозревал, какие силы готовятся выступить против него. А главное — не подозревал, что совсем рядом с его будущим заводом скрывается то, за что люди готовы убивать.

Юрасов мрачно усмехнулся. Что ж, посмотрим, так ли крепок этот Серебров, как про него говорят…

Российская империя, Екатеринбургское княжество

Шёпот, наевшись моей целительской энергии, задремал где-то в глубине души. Я же спать не собирался — слишком много мыслей крутилось в голове.

Кто-то очень не хотел, чтобы завод был построен. И этот кто-то обладал достаточным влиянием, чтобы подкупить геологов, чиновников и организовать целую кампанию против нас. Не сомневаюсь, что как только саботаж раскроется, нас ждёт мощный информационный удар. Если не получится задавить стройку бюрократическими методами, неизвестный попытается настроить против нас общество.

Ладно. По проблеме за раз.

Я закрыл глаза и потянулся к Пустоте. Она отозвалась не просто мгновенно, а за долю секунды — теперь, когда я получил ранг Жреца, Пустота стала гораздо послушнее.

Я запомнил, где находятся фальшивые залежи рубинов, и направил туда Пустоту в виде тончайших нитей, не толще волоса. Это оказалось непросто — контролировать Пустоту сквозь толщу грунта. Но я справлялся. Добрался до кристаллов и там расширил нити, превратив их в обширные сгустки Пустоты.

Рубины обратились в ничто, не оставив после себя никаких следов.

Я отозвал Пустоту и вытер пот со лба. Готово.

Можно было бы выкопать камни и оставить их себе — в конце концов, они очень дорогие и могли бы пригодиться в усадьбе или на самом заводе в качестве накопителей маны.

Но я подозревал, что тем самым могу сыграть на руку врагу. Это может быть частью его плана. Легко будет обвинить меня в незаконной добыче стратегических минералов. Лучше не рисковать.

Что ж, ну а теперь можно позволить себе немного отдохнуть.

Я вернулся обратно и лёг спать.

Утром собрал совещание с Пахомовым и начальником строительства прямо в вагончике.

— Комиссия из Петербурга должна была прибыть уже час назад, — доложил Григорий, нервно постукивая пальцами по планшету.

— Что-то случилось? — уточнил я.

— Не знаю, ваше сиятельство, они не выходят на связь. Я звонил в портальный комплекс — там сказали, что возникли какие-то бюрократические проволочки. Якобы у экспертов нашли нарушения в документах и теперь тщательно проверяют.

— Нарушения в документах? У комиссии, которую лично утвердил князь Баум? — я приподнял бровь.

— Подозрительно, правда? — Пахомов посмотрел на меня поверх планшета.

— Не то слово.

— Мирон Сергеевич уже в курсе и решает вопрос. Он собирался лично звонить директору портального комплекса… — Григорий прервался, потому что у него зазвонил телефон.

Он посмотрел на экран и удовлетворённо хмыкнул.

— Похоже, князю удалось разобраться. Это старший эксперт.

— Дайте мне поговорить, — попросил я.

Пахомов вручил мне телефон.

— Граф Серебров слушает, — сказал я в трубку.

— Ваше сиятельство! Рад слышать. Меня зовут Сергей, я старший эксперт комиссии. У нас проблемы… Сначала задержали в портале — сказали, что нужно проверить подлинность документов! Потом, когда наконец выпустили, наша машина попала в аварию. Никто не пострадал, но транспорт разбит. Я пытаюсь найти замену, но таксисты отказываются ехать так далеко за город.

— Аварию устроили специально? — спросил я.

— Не могу утверждать, но... машина, которая в нас врезалась, скрылась с места, — ответил Сергей.

Значит, кому-то очень не хочется, чтобы эксперты добрались до стройки. И они готовы действовать довольно жёстко.

— Оставайтесь на месте, я пришлю за вами людей. Будьте на виду, Сергей, и не соглашайтесь, если кто-то вдруг предложит вас отвезти или другую помощь.

— Всё настолько серьёзно? — голос эксперта дрогнул.

— Лучше перебдеть. Ждите, — ответил я, затем сбросил звонок, вернул Григорию телефон и достал свой. Набрал номер Шрама. Он не стал отвечать, и через несколько секунд заглянул в вагончик.

— Есть приказы, господин?

— Отправляйся в город, надо забрать комиссию из Петербурга и доставить сюда. Они находятся где-то недалеко от портального комплекса, Григорий сейчас сбросит тебе номер старшего. Возьми всех гвардейцев и будьте осторожны — похоже, наши противники перешли к активным действиям, — проинструктировал я.

— Всех? Я не могу оставить вас без охраны, ваше сиятельство.

— Спасибо за беспокойство, но я и сам могу за себя постоять. К тому же здесь есть гвардейцы князя Баума. Выполняй.

— Так точно, — кивнул Богдан и вышел.

А я тут же набрал следующий номер — Демида Сергеевича.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — ответил он.

— Доброе, капитан. У нас на Урале тут возникли небольшие затруднения и, похоже, требуется демонстрация решимости.

— Отправить к вам гвардейцев? — уточнил капитан.

— Именно. Одну роту с полным вооружением, включая боевые артефакты. Через портал их не пустят, поэтому пусть вылетают частным бортом как можно быстрее.

— Есть, господин. К вечеру будут у вас, — пообещал он.

— Спасибо. Дома всё в порядке?

— Да, никаких проблем. Защитные системы в норме, охрана на постах, никаких тревог.

— Хорошо. На всякий случай приведи охрану имения и всех объектов в повышенную готовность до отмены приказа, — велел я.

— Так точно, ваше сиятельство.

Мы попрощались, и я отключился. А Пахомов посмотрел на меня с нескрываемым изумлением.

— Вы вызвали гвардейцев с боевым вооружением? Целую роту?

— Пока что роту, да. Но если понадобится, вызову больше.

— Но это же форменная военная операция, — пробормотал Пахомов.

— Это защита интересов рода, Григорий. А интересы рода включают этот завод. Если противник использует силу — я тоже отвечу силой. Достаточной, чтобы отбить любое желание продолжать, — жёстко ответил я.

Управляющий замолчал. Похоже, он не привык работать в условиях, когда вокруг в любой момент могут раздаться выстрелы. Но пусть знает, что бывает и так.

К полудню ситуация начала исправляться. Шрам добрался до экспертов и эвакуировал их из города. По дороге, как он доложил, за ними пытались увязаться две подозрительные машины, но гвардейцы оторвались на трассе. Обошлось без стрельбы, однако сам факт преследования говорил о многом.

После этого Шрам и его люди сразу вернулись в город — искать тех, кто протаранил машину экспертов. Князь Баум, услышав о случившемся, пообещал задействовать все свои связи в Екатеринбурге.

Эксперты прибыли на стройку около трёх часов дня. Выглядели они помятыми и злыми, но за работу принялись немедленно. Видимо, экспертам очень не понравилось, что какие-то уральские негодяи мешают делать им своё дело.

Они даже не отдохнули после дороги, сразу развернули оборудование, и принялись брать пробы грунта в нескольких точках — там, где раньше лежали рубины, плюс контрольные участки в стороне.

Через какое-то время они предоставили доклад. Ко мне подошёл Сергей и с довольным видом произнёс:

— Ничего, ваше сиятельство. В почве нет никаких магических минералов, уж тем более залежей, достойных промышленной разработки. Есть несколько микроскопических вкраплений, но это естественный фон для Урала. Не понимаю, как имперские геологи вообще могли что-то здесь найти, — развёл руками он.

Я не стал посвящать его в детали. Вместо этого попросил проверить ещё и экологическую часть — те нарушения, которые якобы угрожали уральскому соболю. Эксперты под охраной отправились проверять линию будущей дороги, сверились с картами, взяли пробы воды из ближайшего ручья.

Вернулись они уже ближе к вечеру. Старший эксперт с торжествующей улыбкой сообщил:

— Заключение могу дать прямо сейчас! Никаких угроз для экологии строительство дороги не представляет. Все нормы соблюдены. Популяции соболя ничего не угрожает, а тот редкий мох, о котором шла речь, вообще растёт в трёхстах километрах отсюда. Прежнее заключение я бы назвал… хм…

— Сфабрикованным? — подсказал я.

— Я бы выразился мягче — «необоснованным». Но по сути — да, — кивнул Сергей.

Я улыбнулся. Вот и всё. Планы врагов, кем бы они ни были, разрушены. Экологические угрозы оказались притянутыми, залежи рубинов — фальшивкой, которую я лично уничтожил. И теперь у нас есть официальное заключение независимой комиссии из Петербурга.

— Оформляйте документы, Сергей Валентинович. И пришлите копии мне, князю Бауму и в екатеринбургское отделение Горного управления.

— Будет сделано, ваше сиятельство.

Я посмотрел на стройплощадку, где рабочие уже начинали запускать двигатели техники. Вскоре на телефон мне пришло сообщение от Баума: «Отличная работа, партнёр. Спасибо. Жду дальнейших новостей».

Что ж, теперь можно было заняться следующим этапом — понять, кто именно стоит за этим саботажем. И почему он так отчаянно не хочет, чтобы завод был построен именно здесь…

Российская империя, Екатеринбургское княжество

Когда солнце уже клонилось к закату, на строительную площадку прибыли мои гвардейцы. Демид Сергеевич договорился со Строговыми, которые через свои связи предоставили нам военно-транспортный самолёт. Поэтому мои бойцы прибыли не только в полном вооружении, но и с бронетехникой.

Каждый гвардеец был вооружен новейшей винтовкой и облачён в современную броню с двойным слоем артефактной защиты. А приехали они на двух БМП и нескольких бронемашинах, и привезли с собой четыре боевых артефакта, генераторы куполов и немалый комплект боезапаса.

Командир роты, лейтенант с позывным Гранит, подошёл ко мне и отдал честь.

— Ваше сиятельство, рота в полном составе прибыла в ваше распоряжение. Жду приказаний.

— Вольно, лейтенант. Размещайте людей. Задача на ближайшее время — охрана объекта и помощь в задержании лиц, причастных к саботажу. Подробности получите у командира Лаврова.

— Так точно, — лейтенант приложил руку к виску.

Шрам, к слову, тоже недавно вернулся на объект. И не один. В том смысле, что они смогли найти и схватить тех людей, которые врезались в машину экспертов. Это оказались какие-то бандиты мелкого пошиба, но через них можно было попытаться выйти на заказчиков.

А следом за ними приехали молчаливые люди из службы безопасности князя Баума. Они привезли имперских геологов, которые так удачно отыскали редкие магические камни на месте будущего цеха.

Сейчас будем разбираться, кто за всем этим стоит…

Я велел позвать старшего эксперта и обратился к нему, когда тот пришел:

— Сергей Валентинович, вы были правы. Аварию устроили намеренно. Мы задержали людей, которые это сделали. Скажите, вы ведь уже закончили экспертизу?

— Д-да…

— Тогда я предлагаю вам возвращаться в столицу. Но сделать это надо быстро и без лишней суеты. Давайте так: я дам вам своих людей в сопровождение, они отвезут вас прямиком до портала, — произнёс я.

— Хорошо, спасибо! — сразу согласился эксперт.

Гранит действовал быстро. Развернул артефактные расчёты вдоль границ стройки, выслал дозорные группы и перекрыл подъездной путь, выставив там наши БМП.

Я тем временем вызвал Шрама и спросил:

— Геологов допросили?

— Так точно. Рогов раскололся сразу, как только меня увидел, — усмехнулся Богдан.

— А ты в зеркало давно смотрел? Уж извини, но твоё лицо многих способно напугать.

— Да я знаю. Теперь даже рад, что у меня есть эта штука, помогает в работе, — Богдан провёл пальцами по шраму на лице.

— Ну и что говорит Рогов?

— Что ему заплатили через посредника. Имя заказчика не знает, но деньги якобы пришли из столицы.

— Из столицы, значит… — задумчиво повторил я.

— Это ещё не всё. Спецы Баума взяли того чиновника из земельного департамента, который подписывал разрешение на изыскания. Он тоже сознался. Говорит, что его попросили тормозить стройку любыми способами.

— Кто именно попросил?

— Устанавливаем. Я уже отправил людей за парой других, так сказать, фигурантов дела, — оскалился Шрам.

Я кивнул. Богдан своё дело знает. Если уж он взялся за расследование, то рано или поздно выйдет на заказчика. А пока у нас есть признания — и это уже кое-что.

Через час в вагончике для совещаний сидели трое: геолог Рогов, чиновник из земельного департамента по фамилии Свиридов и ещё один тип из экологической комиссии, которого гвардейцы взяли прямо у него дома. Все трое выглядели так, будто их привели на казнь.

Я встал напротив них, обвёл тяжёлым взглядом и произнёс:

— Господа, вы здесь потому, что решили действовать против интересов моего рода. Пока что вам ничего не угрожает, поэтому надеюсь на сотрудничество. Кстати, знакомьтесь — это начальник моей службы безопасности, — я кивнул в сторону двери.

Шрам как раз зашёл в вагончик. Хлопнул дверью и так зыркнул на задержанных, что те едва не обделались.

— Я всё скажу! Мне приказали! Я не мог отказаться! — затараторил Свиридов.

— Кто приказал? — спросил я, скрестив руки на груди.

— Мой непосредственный начальник, Климов Аркадий Семёнович. Он сказал, что поступило распоряжение из столицы. Стройку нужно заморозить любой ценой.

— Конкретнее. От кого из столицы? — рыкнул Богдан.

— Не знаю! Климов не говорил, а я не спрашивал. Правда не знаю!

Я перевёл взгляд на Рогова. Тот вздрогнул и опустил глаза.

— А вы? Кто вам заплатил за фальшивую экспертизу?

— Я не знаю имени, ваше сиятельство. Со мной связался человек, представился помощником влиятельного аристократа. Сказал, что нужно найти на стройке магические минералы. Я сначала отказался, но он предложил очень большие деньги…

— И вы согласились.

— Да. Тем более, рубины же правда были!

— Были, но их туда поместили искусственно. А вы что скажете? — я перевёл взгляд на третьего «фигуранта».

— Мне заплатили через посредника. Имя не знаю. Но деньги были переведены на счёт в столичном банке, который они открыли специально для этого… Я могу дать номер счёта — может, это поможет.

— Поможет, — кивнул Шрам.

Зазвонил телефон. Я взглянул на экран — номер незнакомый, местный.

— Что ж, я вас понял. Спасибо за содействие. Богдан, узнай, что тебе нужно, и отпусти их, — велел я и вышел из вагончика.

Звонок оборвался, но тут же раздался снова. Кто-то настойчиво добивался моего внимания.

— Слушаю, — ответил я.

— Граф Серебров? Вам звонит граф Юрасов, Андрей Андреевич. Полагаю, вы обо мне слышали, — голос в трубке звучал неприветливо, если не сказать грубо.

— Увы, не слышал. Чем обязан, ваше сиятельство?

— А вы не догадываетесь?! Вы притащили в мой регион своих гвардейцев, задерживаете людей, устраиваете допросы! Как это понимать?!

— Как защиту интересов рода. А какое вы имеете к этому отношение?

— Такое, что вы забываетесь, граф! Это моя земля. И если вы думаете, что можете безнаказанно творить здесь что угодно, вы глубоко заблуждаетесь. Вы что, хотите войны?!

— Не вижу повода для войны, Андрей Андреевич. Но если вы считаете иначе — я готов привести сюда все свои силы. Полагаю, князь Баум тоже. Поэтому советую не разбрасываться подобными заявлениями, — ледяным тоном произнёс я.

В трубке повисла тишина. Юрасов явно не ожидал такого ответа. Потом он выдохнул и процедил:

— Вы ещё пожалеете, граф.

И бросил трубку.

После этого на меня посыпались десятки звонков — мои юристы, чужие юристы, местные чиновники и хрен знает кто ещё. Понятное дело, что мы с Баумом несколько перегнули палку, задержав имперских служащих, тем более чиновников. Но мы решили действовать жёстко и сразу показать, что не стоит пытаться на нас давить.

Утром ситуация разрешилась. Князь Баум задействовал свои связи, и в Екатеринбург прибыла группа сотрудников Службы безопасности империи с ордерами на арест. Климова, Свиридова и ещё одного чиновника из Горного управления взяли прямо на рабочих местах и предъявили обвинение в коррупции.

Юрасов после этого замолчал. Никаких угроз, никаких звонков. Но я понимал, что он затаил злобу и наверняка продолжит нам мешать.

Пусть злится. Главное, что стройка будет запущена, а с графом Юрасовым мы ещё разберёмся.

Любопытно, что он решил так быстро выдать себя. Занервничал? Похоже на то. Впрочем, мне так даже лучше — не надо гадать, против кого бороться.

Интересно ещё то, что некоторые ниточки упорно ведут в столицу. Не удивлюсь, если Белозёров тоже в этом участвует. Для него это удобный повод добавить мне проблем.

А Юрасов, если думает, что я испугаюсь, то скоро убедится в обратном. Я уже проходил через войну родов и вышел победителем. А теперь мой род стал гораздо сильнее, не говоря уж о том, что на моей стороне — влиятельный столичный князь.

Посмотрим, что Юрасов сделает дальше…

Российская империя, пригород Екатеринбурга, особняк графа Юрасова

Андрей Андреевич метался по кабинету, как зверь в клетке. Разговор с Серебровым выбил его из колеи — этот сибирский выскочка ни капельки не испугался и по факту заявил, что готов к войне.

— Готов привести сюда все свои силы, — передразнил Юрасов вслух, кривя губы. — Щенок!

Он подошёл к окну и рывком распахнул створки. Холодный ночной воздух ворвался в кабинет, но не остудил гнева.

Андрей Андреевич глубоко вздохнул. Он понимал, что одной злостью делу не поможешь. Серебров показал себя серьёзным противником — быстрым, умным, с профессионалами в гвардии и сильными связями в столице. Чтобы одолеть его, Юрасову тоже нужны союзники. Те, кто тоже не в восторге от возвышения рода Серебровых.

Белозёров, да. Он может помочь.

Но сначала нужно показать, что с Юрасовым нельзя обращаться как с мальчиком на побегушках. Что он способен отвечать жёстко и быстро.

В дверь постучали, и вошёл капитан гвардии.

— Ваше сиятельство, я отыскал наёмников. Бывшие военные, люди с опытом. Готовы приступить к работе немедленно. Репутация у них… специфическая, но дело своё знают.

— Хорошо. Переведи им задаток. Пусть атакуют стройку сегодня же ночью, — ответил граф.

— Ваше сиятельство, позвольте заметить — если их поймают и опознают, может выйти скандал, — осторожно произнёс капитан.

Юрасов резко обернулся к нему.

— А мне плевать! Спускай этих псов с цепи. Технику сжечь, гвардейцев Сереброва перебить, а самого Сереброва… Его не трогать. Надо просто напугать мальчишку, но, если вдруг его настигнет шальная пуля, я не расстроюсь. Иди, — Андрей Андреевич махнул рукой.

Капитан поклонился и исчез за дверью. Граф остался стоять у окна, вглядываясь в темноту. Он не сомневался. Если сегодня не получится, он попробует снова. И снова. И снова. Пока Серебров не поймёт, кому на самом деле принадлежит этот регион.

Глава 6

Российская империя, Екатеринбургское княжество

Меня разбудил резкий сигнал — где-то на периметре сработал сигнальный артефакт. Я вскочил с кушетки и в ту же секунду услышал автоматные очереди. Стреляли со стороны подъездной дороги, а затем короткие очереди раздались и на другом направлении.

Я выбежал из вагончика вместе с гвардейцами. Ночь стояла безлунная, но территория стройки была залита светом прожекторов. Впрочем, два из них погасли — нападающие вели по ним прицельный огонь.

— Нападение с юга и северо-запада! Две группы, до двадцати человек каждая! — раздался в рации голос кого-то из дозорных.

— Принял. Первый и второй взводы — на позиции. Купол поднять. БМП-один, в бой, БМП-два, ожидать приказов! — мигом отдал распоряжения Гранит.

Всё-таки молодец лейтенант. Не зря я велел ему спланировать оборону стройплощадки. И не зря заранее приказал выкопать окопы и оборудовать огневые точки — многие отнеслись к этому с недоумением, но я как чувствовал, что ночка может выдаться весёлая.

Защитный купол поднялся через несколько секунд. Полусфера мерцающей энергии накрыла центр площадки, защищая работников и строительную технику.

Со стороны леса ударили ещё раз — на этот раз не только автоматы, но и магия. Огненный шар врезался в купол, рассыпавшись фонтаном искр. Потом ещё один.

Значит, у них есть маг. Или даже несколько.

Гвардейцы Баума тоже вступили в бой. Они заняли позиции на левом фланге, перекрыв подход со стороны оврага.

«Наконец-то веселуха!» — радостно прокричал Шёпот.

«Осмотрись. Сколько их?»

Шёпот метнулся наружу. Через несколько секунд вернулся с докладом.

«Твои ребята правильно оценили, там две группы человек по двадцать. В каждой по боевому магу. А ещё одна группа заходит с востока, через лес. У них нет мага, зато есть гранатомёт», — отчитался дух.

«Гранатомёт — это плохо».

«Хочешь, я его сломаю?» — с нескрываемым предвкушением спросил Шёпот.

«Конечно. Развлекайся», — усмехнулся я.

«Ура, погнали!» — обрадованно воскликнул Шёпот.

Я ощутил, как он рванул прочь. Никто из присутствующих, разумеется, ничего не увидел и не почувствовал.

Тем временем бой разгорался всё сильнее. Враги пытались прорваться на площадку с двух направлений одновременно. А третья группа пока вела себя тихо, надеясь ударить исподтишка. Но Шёпот им сейчас устроит.

БМП дала длинную очередь из скорострельного орудия в сторону чащи. Деревья затрещали, кора и ветки полетели во все стороны. Противники тут же залегли, прекратив огонь.

— Внимание, противник на три часа! — крикнул кто-то из гвардейцев Баума.

Третий отряд врагов тоже заметили. Гранатомётчик занял позицию, но оружие вдруг вырвалось у него из рук и врезалось ему же в лицо.

Я усмехнулся. Молодец, Шёпот.

Гранатомёт, лежавший на земле, с хрустом смялся, словно его сжал невидимый кулак. Через секунду от оружия остался только огрызок — Пустота пожрала его изнутри, обратив в ничто.

По группе врагов открыла огонь наша вторая БМП, а следом ударили боевые артефакты. Если там кто-то и остался в живых, то наверняка предпочёл сбежать подальше.

Северная группа тоже дрогнула. Их маг попытался запустить очередной огненный шар, но я не дал ему этого сделать. Благодаря новому навыку Жреца Пустоты я видел не только магическую энергию заклинания, но также и кинетическую энергию движения. И мог воздействовать отдельно на неё.

Как только противник выпустил шар, я стёр энергию, которая заставляла его двигаться. Заклинание резко потеряло скорость и ударило в землю, отбросив мага и его соратников на несколько метров.

Гвардейцы не упустили момент. Пока наёмники паниковали и бестолково палили в темноту, Гранит бросил вперёд штурмовиков. Десяток гвардейцев в тяжёлой броне с артефактными щитами, усиленные «Бойцом», пошли на сближение, выдавливая северную группу из леса.

Через пятнадцать минут всё было кончено. Семерых наёмников взяли живыми. Остальные разбежались по лесу, бросив оружие.

Моя гвардия показала себя во всей красе. Потерь в наших рядах не было, если не считать нескольких легкораненых. Я тут же принялся за их исцеление.

«Было весело, хозяин! Особенно тот момент с гранатомётом. Видел бы ты его лицо!» — смеялся Шёпот.

«Видел. Ты молодец, отлично справился».

«А то! Награда будет?»

«Позже», — пообещал я, растворяя Пустотой осколок гранаты, застрявший в голени бойца.

Шрам допросил пленных прямо на месте. Вернулся через полчаса и доложил:

— Это наёмники, господин. В основном бывшие военные, уволенные за различные художества. Наняты через посредника, деньги получили наличными через схрон. Но один из них проговорился — упомянул, что заказ от «местного хозяина».

— Юрасов, — я даже не удивился.

— Я тоже так думаю. Что будем делать?

Я посмотрел на восток. Небо уже начинало светлеть.

— Готовь машину. Поедем к графу Юрасову и пообщаемся лицом к лицу…

Российская империя, пригород Екатеринбурга, особняк графа Юрасова

Мы подъехали к воротам поместья на рассвете на трёх бронемашинах. Я намеренно взял с собой не только охрану, но и половину роты в боевой экипировке — пусть граф видит, что мы приехали не шутки шутить.

Охрана у ворот переполошилась, конечно. Один из часовых схватился за рацию, другой наставил на нас автомат. Шрам вышел из машины, и одного его вида хватило, чтобы стрелок опустил оружие.

— Граф Серебров к графу Юрасову. Доложи немедленно, — произнёс Богдан тоном, не допускающим возражений.

Нас заставили подождать. Суматоха на территории поместья улеглась — гвардейцы графа заняли позиции, но не более того. Общую тревогу не объявили, купол не подняли. Юрасов, видно, понял, что я не собираюсь атаковать, это просто демонстрация силы.

Наконец, ворота открылись, и дворецкий доложил, что граф готов меня принять. Мы отправились к дому на любезно предоставленной машине с открытым верхом.

Шрам и ещё двое гвардейцев отправились со мной. Остальные остались у ворот, демонстративно заняв позиции перед ними.

Юрасов ждал в кабинете. Одет он был наспех — видимо, его подняли с постели. Лицо помятое, глаза злые, как у цепного пса.

Андрей Андреевич выглядел моложе, чем я себе представлял. Хотя, согласно досье, которое успели собрать на него Вася и Ефим, Юрасову было уже почти пятьдесят. Хорошо сохранился.

— Граф Серебров. Чем обязан в столь ранний час, да ещё с таким количеством… охраны? — процедил он, даже не предложив мне сесть.

— Ночью на мою строительную площадку напали вооружённые наёмники. Мои люди отбили атаку и взяли пленных. Они дали показания, — спокойно ответил я.

— И какое отношение это имеет ко мне?

— Самое прямое. Не вы ли вчера угрожали мне войной и обещали, что я пожалею?

— Мало ли что я мог бросить в сердцах. У вас есть какие-то доказательства, что это я организовал атаку? — сведя брови, спросил Юрасов.

— Андрей Андреевич, давайте без театра, — я сделал шаг вперёд и посмотрел ему в глаза. — Мы оба знаем, кто стоит за нападением. И за саботажем на стройке тоже.

Юрасов скрипнул зубами и процедил:

— Допустим, у вас есть подозрения. Но подозрения — не доказательства.

— Верно. Именно поэтому я приехал лишь поговорить. Но если атаки повторятся, разговаривать я больше не буду. Я пришлю сюда всю свою гвардию и буду воевать. И поверьте, у меня достаточно решимости, чтобы довести дело до конца, — железным тоном произнёс я.

В кабинете повисла тишина. Юрасов буравил меня взглядом и явно не знал, как бы выйти из этого разговора, не будучи униженным.

Увы, я оставил ему слишком мало места для манёвра.

Наконец граф выдавил:

— Я не собираюсь с вами воевать. То, что я сказал вчера… Это было необдуманно. Даю слово чести, что наёмников отправил не я.

— Рад слышать. Тогда, полагаю, инцидент исчерпан, и никто больше не будет мешать нам с партнёром? — спросил я, не спуская глаз с собеседника.

Андрей Андреевич помолчал, зачем-то плотнее запахнул халат и ответил:

— Вы и Баум затеяли стройку практически у меня под носом. Это неуважение к моим интересам.

— Земля, на которой строится завод, принадлежала короне. Князь Баум выкупил её на законных основаниях. Если вас это не устраивает — передайте своё недовольство Его Величеству. А если продолжите нам мешать — пожалеете. Надеюсь, вы меня поняли.

На мгновение в глазах Юрасова полыхнула ярость — казалось, он сейчас бросится на меня. Но он сдержался. Отвёл взгляд и тяжело выдохнул.

— Я вас услышал, граф, — процедил он.

— Отлично. Всего доброго, — я развернулся и вышел из кабинета.

Шрам молча пристроился рядом. Только когда мы сели в машину, он спросил:

— Думаете, он успокоится?

— Нет. Но теперь он будет действовать осторожнее. А нам нужно время, чтобы укрепиться, — ответил я.

Стройка стартовала в тот же день.

На площадку прибыла тяжёлая техника. Рабочие, устав от бездействия, с радостью принялись за дело. Первым делом они начали заливать фундамент главного цеха. Бетон шёл непрерывным потоком — Григорий организовал поставки сразу от трёх производителей, чтобы не зависеть от одного поставщика. Разумно.

Параллельно бригада лесорубов расширяла просеку от трассы к месту стройки, а дорожники размечали будущую подъездную дорогу.

Я стоял и смотрел, как кипит работа. Масштаб впечатлял — а ведь это только начало.

Я связался с Баумом и рассказал о ночном нападении, визите к Юрасову и его реакции.

— Уверен, он не отступит, — пробурчал князь.

— Я тоже так думаю. Поэтому хочу обсудить с вами кое-что, Мирон Сергеевич.

— Слушаю.

— Нам нужно дополнить проект застройки. Думаю, понадобится укреплённый автономный кластер, где мы расположим общежития для рабочих, казарму для гвардейцев, учебный центр и собственную инфраструктуру.

— Автономный? — уточнил Баум.

— Да. Обеспечить кластер своей водой, энергией и защищённой линией связи. Я полагаю, что все наши неприятности могут быть лишь началом, поэтому не помешает подумать об обороне, — объяснил я.

Я не стал уточнять, что начал видеть будущий завод как свой форпост между Новосибирском и Петербургом. В Сибири у меня уже многое схвачено, в Петербурге есть пока что лишь особняк и кое-какие связи — пора расширять своё влияние.

Баум хмыкнул.

— Мне нравится, как вы мыслите, Юрий. Но это потребует серьёзных вложений.

— Я готов к вложениям. Но мне нужна ваша поддержка по земельным вопросам — возможно, придётся расширить участок.

— Сделаем. Я поговорю с кем надо. А что насчёт охраны? Не будете же вы вечно держать здесь целую роту.

— Нет. Поэтому я собираюсь договориться с Министерством обороны о поставках защитных систем для периметра. У меня ведь теперь есть льготные контракты напрямую с имперскими производителями. Раз тут есть такие соседи, как Юрасов, завод должен быть защищён по высшему разряду, — ответил я.

— Полностью согласен. Объясните Григорию свои идеи, он всё разработает, — сказал Мирон Сергеевич.

— Договорились.

Мы попрощались. Я убрал телефон и подозвал Пахомова.

Григорий пришёл с планшетом, на экране которого светилась схема строительства. Я взял у него стилус и начал вносить правки.

— Вот здесь закладываем жилой комплекс. Два общежития на двести человек каждое, столовая, медпункт. Рядом — казарма для гвардейцев, пока что на сто бойцов плюс гражданский персонал. Вот тут — учебный центр, — объяснял я, рисуя квадратики на схеме.

— Ваше сиятельство, это же… Это совсем другой масштаб. Потребуются огромные деньги.

— Знаю. Но я хочу, чтобы люди здесь чувствовали себя защищёнными. Текучка кадров нам ни к чему. А ещё, Григорий, заложите в проект отдельный контур обороны — периметр с генераторами куполов, наблюдательные вышки, подземный командный пункт.

— Подземный командный пункт? — переспросил Пахомов.

— Именно. Считайте, что мы строим не завод, а крепость. Которая, помимо прочего, будет производить лучшие эликсиры в империи, — я усмехнулся.

— Что ж… Будет сделано, ваше сиятельство. Постараюсь предоставить смету вам и князю в ближайшие дни, — Пахомов кивнул и торопливо зашагал к своему вагончику.

Я снова посмотрел туда, где заливали фундамент будущего цеха.

Это будет не просто завод, а точка силы, из которой мой род будет оказывать своё влияние на регион.

Новосибирск, Екатеринбург, Санкт-Петербург — три вершины треугольника, и скоро между ними протянутся прочные нити. Дороги, контракты, люди, верные моему роду.

А если кто-то попытается эти нити перерезать — что ж, пусть попробует.

Российская империя, пригород Екатеринбурга, особняк графа Юрасова

Серебров давно уехал, но его слова продолжали звучать в голове Юрасова.

«Если продолжите нам мешать — пожалеете. Надеюсь, вы меня поняли».

Граф стиснул зубы и отошёл от окна. Плеснул себе виски — уже вторую порцию за утро. Руки едва заметно дрожали, и это бесило его больше всего.

Он — глава сильного рода, и вот так трясётся из-за какого-то сибирского выскочки?

Нет. Дело вовсе не в этом.

Андрей Андреевич дрожал, потому что чувствовал реальную угрозу разоблачения.

Граф опустился в кресло и прикрыл глаза.

Три года назад его егеря обнаружили странное место в тайге — километрах в пятнадцати от границы владений, на землях, принадлежавших короне. Глухая заросшая соснами долина, где компасы сходили с ума, а артефакты начинали вести себя непредсказуемо. Егеря испугались и доложили хозяину.

Юрасов, будучи человеком любопытным и, чего уж скрывать, жадным, отправился посмотреть лично.

То, что он нашёл, превзошло все ожидания.

Он обнаружил аномалию, природный источник тёмной энергии, скрытый глубоко под скальной породой. Такие вещи появлялись крайне редко. Аномалия не просто фонила тёмной энергией — она заряжала любой тёмный артефакт, помещённый в зону её действия, а если продержать такой артефакт достаточно долго после полной зарядки, то тот становился мощнее.

Юрасов понимал, что скрывать подобную находку от имперских властей — тяжкое преступление. Незарегистрированная аномалия, да ещё тёмной природы — за такое могли наказать высшей карой.

Поэтому он сообщил о находке только одному человеку — своему сюзерену, князю Екатеринбургскому.

Князь Аристов выслушал доклад Юрасова молча. А потом сказал слова, которые Андрей Андреевич запомнил на всю жизнь:

«Никому ни слова. Эта аномалия станет нашим ресурсом, Андрей. И мы будем использовать её по прямому назначению».

Прямое назначение оказалось простым и чудовищно прибыльным. Князь наладил канал поставки тёмных артефактов — откуда именно они поступали, Юрасов предпочитал не спрашивать. Артефакты помещались в зону аномалии, заряжались и усиливались, а затем уходили обратно по тем же каналам. Куда — Андрей Андреевич тоже не спрашивал. Он лишь обеспечивал логистику и охрану, за что получал щедрую долю.

Деньги потекли рекой. Настолько обширной, что Юрасов за три года утроил состояние рода, купил новые земли, перевооружил гвардию и отстроил новую усадьбу.

Разумеется, все деньги проходили через десятки подставных фирм — князь Аристов был в этом деле настоящим мастером.

Но теперь…

Юрасов допил виски и с глухим стуком поставил стакан на стол.

Теперь какой-то Серебров и его столичный покровитель решили строить завод совсем рядом с местом, где находилась аномалия.

Если стройка продолжится в тех масштабах, на которые замахнулся этот мальчишка, рано или поздно аномалию найдут. И тогда — конец.

Юрасов встал, прошёлся по кабинету и остановился перед портретом отца на стене. Батюшка смотрел на него строго, как всегда. «Не лезь в дела, которые тебе не по зубам, Андрюша», — любил повторять он.

Что ж, поздно следовать отцовским советам.

Андрей Андреевич взял телефон и набрал номер сюзерена.

— Слушаю.

— Ваша светлость, у нас серьёзная проблема. Серебров только что приезжал ко мне лично. С бронетехникой и гвардейцами, — Юрасов старался говорить спокойно, но получалось не очень.

— Я в курсе ночного инцидента. Твоих наёмников разгромили, — в тоне князя не звучало ни осуждения, ни сочувствия. Просто констатация факта.

Граф не стал отрицать:

— Да. И Серебров догадался, что это я их отправил. Прошу простить, ваша светлость, я был неосторожен.

— Не поспоришь. Вопрос с Серебровым и Баумом я решу. У меня есть рычаги, которые можно задействовать… Не лезь к ним больше, не посылай наёмников и вообще не привлекай к себе внимания. Тебе сейчас нужно быть тише воды.

— Понял, ваша светлость, — выдохнул Юрасов.

— Это не всё. Твоя главная задача — сделать так, чтобы аномалию не нашли. Усиль маскировку, поставь дополнительные экранирующие артефакты. Но если кто-нибудь обнаружит это место раньше, чем я разберусь с ситуацией… — князь не закончил фразу.

Необходимости договаривать её не было. Юрасов прекрасно понимал, что с ним случится, если аномалию найдут.

— Сделаю всё необходимое, ваша светлость, — заверил Андрей Андреевич.

— Очень надеюсь.

Связь оборвалась. Граф медленно опустил телефон и уставился в стену перед собой.

Князь сказал, что решит вопрос. Но как? Серебров — глава набирающего силу рода, который открыто бросает вызов всем, кто встаёт на его пути, и неизменно побеждает. А Баум — столичный князь с безупречной репутацией и огромным влиянием.

Впрочем, Аристов тоже не так прост. У него есть связи и сильные козыри. Если кто и способен остановить этих двоих, то только он.

Юрасов налил себе третью порцию виски.

Ладно. Аномалию нужно спрятать. С этим он справится. А остальное — дело князя.

Андрей Андреевич одним глотком осушил стакан, поднялся и вызвал капитана гвардии.

Российская империя, Новосибирск, усадьба Серебровых

На всякий случай я оставил роту Гранита на Урале. Шрам тоже остался на какое-то время — координировать действия с безопасниками Баума и продолжать расследование. А я вернулся домой.

Вечером собрал семью за ужином — давненько мы не ужинали все вместе. То я где-то мотаюсь, то Светлана была в свадебном путешествии, а теперь и вовсе живёт в усадьбе Строговых. Но, услышав о моём возвращении, она приехала в гости.

Мы ели, болтали, делились новостями — всё как в старые добрые времена. Мне было приятно видеть, как Татьяна и Света обсуждают беременность. Такое редко бывает, чтобы мать и дочь в одной семье вынашивали детей одновременно. Это очень нас сближало.

Когда мы закончили с ужином и слуги подали чай, я решил, что можно перейти от праздных бесед к важным вопросам. Пока женщины щебетали на диване, выбирая колыбели, мы с Дмитрием сели у камина.

Я начал с простого вопроса:

— Как дела, отец?

Дмитрий тяжело вздохнул. Он выглядел уставшим, и я не в первый раз это заметил. Просто сегодня это бросалось в глаза особенно сильно.

— Юра, если честно — я зашиваюсь, — признался он. — «Аргентум» набирает обороты, заказов втрое больше, чем полгода назад. Кемеровская фабрика после той истории с саботажем требует постоянного контроля. Теперь ещё уральский завод — хоть я и не участвую в проекте напрямую, документооборот идёт через меня. Плюс текущие дела рода, закупки, контракты с поставщиками…

— И при этом мама вот-вот родит, — добавил я, бросив выразительный взгляд на Татьяну.

— Да. А я едва её вижу. Это неправильно, но я не могу бросить дела, — покачал головой Дмитрий.

Я положил руку ему на плечо и произнес:

— Ты делаешь огромную работу, и я тебе за это очень благодарен. Давай так. Первое — вам с мамой нужно отдохнуть. Серьёзно, не отмахивайся. Хотя бы неделю. Съездите куда-нибудь, развейтесь.

— Юра, ты шутишь? Какой отдых, когда…

— Не шучу. Это не просьба, а настоятельная рекомендация. Я же вижу, в каком ты состоянии, — сказал я.

Дмитрий хотел возразить, но, видимо, не нашёлся, что ответить.

— Ладно, допустим. Небольшой отпуск пойдёт мне на пользу. Но кто будет вести дела?

— Я подключусь к самому срочному лично. А вообще, тебе нужны надёжные помощники, которым можно доверить часть управления. Документы, контроль поставок, переписку, даже часть совещаний — всё это можно и нужно делегировать.

— Где же мы найдём таких людей? Чтобы и компетентные были, и надёжные? — с сомнением спросил Дмитрий.

— Можем поискать в столице. Наш род уже обрёл достаточно влияния, и многие столичные управленцы с опытом окажутся не против переехать в Новосибирск. Тем более, если мы обеспечим им достойные условия.

— Хорошо. Пожалуй, ты прав. Мы с Таней давно хотели съездить на Алтай, — улыбнулся Дмитрий.

— Вот и замечательно, — я улыбнулся в ответ.

Следующие дни я провёл, разгребая накопившиеся дела. Дмитрий не преувеличивал — работы было действительно много. Контракты, отчёты, заявки, письма от партнёров и чиновников…

Отправив родителей на Алтай, я параллельно занялся укреплением службы безопасности. Уральские события показали, что наши враги готовы действовать жёстко и быстро, да и уровень этих врагов становится гораздо выше.

Я связался со Шрамом и поставил задачу: расширить штат, набрать аналитиков для работы с информацией, усилить охрану ключевых объектов.

Кроме того, пора было формализовать финансовую структуру рода. До сих пор многое держалось на ручном управлении Дмитрия, и это было уязвимым местом. Я попросил руководителей наших направлений подготовить предложения по реорганизации — разделить управление на блоки, назначить ответственных, выстроить систему отчётности.

Через несколько дней мне позвонил Георгий Максимович Волков и попросил о встрече:

— Юрий Дмитриевич, мы хотели бы поговорить с вами. Всей семьёй, если позволите.

— Конечно, Георгий Максимович. Приезжайте завтра к обеду, — ответил я.

Волковы приехали ровно в полдень. Все четверо — Георгий Максимович, Анна Игоревна, Алиса и Максим. Я принял их в гостиной, велев подать чай и сладости.

Когда мы расселись, Волков-старший откашлялся и начал:

— Юрий Дмитриевич, прежде всего — спасибо, что приняли нас. Мы понимаем, что у вас сейчас много забот.

— Бросьте, Георгий Максимович. Для вас у меня всегда найдётся время. Что случилось? — спросил я.

Волков переглянулся с женой. Та едва заметно кивнула, и он продолжил:

— Ваше сиятельство, у нас есть просьба. Мы долго обсуждали это между собой и решили, что пора. Дело касается земель, которые когда-то принадлежали роду Волковых.

Я кивнул. Так и думал, что речь пойдёт об этом. После того, как мы разобрались с Мессингами, земли до сих пор формально принадлежали мне.

— Вы хотите вернуть родовые земли? — на всякий случай уточнил я.

— Да, ваше сиятельство. Для нашего рода это важно. Там наши корни, наш дом…

— Георгий Максимович, не нужно меня убеждать. Я согласен.

— Вы… согласны? Вот так, сразу? — переспросил барон.

— Конечно. Эти земли ваши по праву. Мессинги отняли их незаконно, я лишь забрал у Мессингов то, что они награбили. Будет правильно вернуть всё законным владельцам. Я распоряжусь, чтобы юристы подготовили документы на передачу.

Анна Игоревна прижала ладонь к груди и быстро заморгала, сдерживая слёзы. Георгий Максимович тоже выглядел растроганным, хотя изо всех сил пытался сохранить достоинство.

— Спасибо, ваше сиятельство. Это… мы даже не надеялись, что будет так просто.

— Единственный вопрос — справитесь ли вы с управлением? Там нужны вложения — ремонт, обустройство, найм людей. Это серьёзные расходы.

— Мы готовы, — ответила Анна Игоревна, впервые подав голос.

— Мы откладывали всё, что зарабатывали в вашей клинике. Алиса тоже. И Максим отправляет часть жалованья, — добавил глава рода.

— А на остальное мы планировали взять кредит в банке, — сказал Максим.

Я покачал головой.

— Никаких кредитов. Я дам столько, сколько нужно, без процентов. Вернёте, когда сможете.

Волковы ошарашенно переглянулись. На лице Георгия Максимовича медленно расцвела улыбка. Он обвёл семью взглядом и сказал:

— Вот видите! Я же говорил. Граф Серебров — благороднейший человек!

Потом он снова посмотрел на меня.

— Ваше сиятельство, раз уж вы проявили такую щедрость… Мы хотим попросить вас ещё кое о чём. И это очень важно для нас…

Глава 7

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Я молча кивнул, ожидая продолжения. Георгий Максимович снова переглянулся с женой, набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:

— Ваше сиятельство, мы просим вас стать нашим сюзереном!

Признаться, такого я не ожидал. Одно дело — вернуть земли, и совсем другое — принести вассальную клятву. Это совсем другой уровень отношений.

Я посмотрел на Волковых — все четверо сидели с серьёзными лицами, ожидая моего ответа.

— Вы понимаете, что это значит? — уточнил я.

— Понимаем, — твёрдо ответил Волков.

— Мы долго это обсуждали, — добавила Алиса.

— Вы спасли нас от Мессингов! — подхватила Анна Игоревна. — Вернули нам земли, которые мы считали потерянными навсегда. Дали работу, защиту, поддержку. Если и становиться чьими-то вассалами в нынешние времена — то только вашими. Мы будем верны вам, а вы, надеюсь, не оставите нас.

Я обвёл взглядом всех четверых и сказал:

— Хорошо. Я принимаю вашу клятву.

Георгий Максимович шумно выдохнул, Анна Игоревна смахнула слезу, Максим и Алиса заулыбались. Я тут же принял от них официальную клятву и позвонил Некрасову, чтобы он подготовил все необходимые документы.

Когда с формальностями было покончено, мы снова наполнили чашки чаем и я перешёл к делу:

— Теперь что касается практических вопросов. Земля у вас есть, стартовый капитал я дам. Но просто восстановить хозяйство недостаточно. Вам нужно то, что будет приносить стабильный и, желательно, высокий доход.

— Мы планировали создать плантацию целебных растений. А потом, может быть, открыть своё производство алхимических ингредиентов. На эликсиры не замахиваемся… — произнёс Георгий Максимович.

— У меня есть одна идея. На ваших землях, насколько я помню, есть озеро? — спросил я.

— Есть, — кивнул Максим.

— Прекрасно. Мы можем приспособить его под выращивание редких аквакультур. В Европе я слышал о специальных водорослях для эликсиров. Это редкие ингредиенты, и в России этим почти никто не занимается, всё закупают за границей, — произнёс я.

Волковы переглянулись. У Алисы засияли глаза, и она даже захлопала в ладоши от возбуждения:

— Отличная идея!

— Но… Должно быть, будет очень дорого всё обустроить, закупить семена и всё необходимое, — засомневалась Анна Игоревна.

— Вложения потребуются немалые. Но при правильной организации дело может стать невероятно прибыльным. Я помогу с оборудованием и первыми закупками сырья. А взамен стану вашим приоритетным покупателем. Всё, что вырастите — сначала продавайте моему роду, само собой, по честной цене. Если останутся излишки — продавайте другим, — объяснил я.

— Это более чем справедливо, — согласился Георгий Максимович.

— Значит, договорились, — кивнул я.

Волковы вскоре уехали, окрылённые открывшимися перед ними перспективами.

Когда их машина скрылась за воротами, я поднялся в кабинет и сделал несколько заметок: связаться с отделом снабжения «Аргентума», запросить у Баума контакты европейских поставщиков оборудования для аквакультур, выделить стартовый бюджет из казны рода.

Сумму предстоит потратить немаленькую, но я не сомневался, что вложения окупятся.

— Юра?

Я обернулся. В дверях стоял Иван.

— Привет, дружище. Заходи. Рад тебя видеть, — я подошёл к нему и с улыбкой пожал руку.

— Взаимно! Ты в последнее время постоянно в разъездах. Это прозвучит сопливо, но я соскучился, — Курбатов сел в кресло.

— Почему сопливо? Я тоже скучал. Как вообще дела?

— Прекрасно. Благодаря твоим новым техникам моя эффективность выросла в разы. Я любые, самые сложные травмы щёлкаю как орешки, — Иван усмехнулся и щёлкнул пальцами.

— Это только начало, — подмигнул я.

Иван помолчал немного, а потом сказал:

— Алиса уже рассказала, что ты принял Волковых в вассалы. Она на седьмом небе.

— Я тоже рад. Это решение давно напрашивалось. Правда, теперь предстоит немало работы, — хмыкнул я.

— Да, вот именно. Об этом я тоже хотел поговорить, — кивнул Курбатов.

— О чём? О моей работе?

— Вроде того. Вот ты родителей в отпуск отправил, а о себе не подумал. Работаешь без передышки. Европа, Урал, Петербург, постоянно какие-то дела… По-моему, тебе тоже не помешает отдохнуть, — произнёс Иван.

Я хотел возразить, но осёкся. Курбатов был прав. Я и правда давненько не позволял себе толком расслабиться.

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

— Отдохнуть в мужской компании! Максим, Артур и Боря Строговы, и мы с тобой. Строговы предлагают поехать в их домик в Боровом — это на берегу Обского моря, тишина, природа. Только представь — природа, шашлыки, рыбалка, уха на костре! Никаких дел, никаких звонков. Погнали? На пару дней, не больше, — с улыбкой предложил Иван.

— Когда выезжаем? — я не стал долго сопротивляться соблазну.

— Завтра утром. Я уже со всеми договорился, — ухмыльнулся Иван.

— А если бы я отказался ехать?

— Пришлось бы тащить тебя силой! Хорошо, что ты согласился, — ответил Курбатов, и мы рассмеялись.

Российская империя, Новосибирская область, село Боровое

Летний домик Строговых стоял в ста метрах от песчаного берега Обского водохранилища. Или Обского моря, как его часто называли местные. Вокруг шумели высокие сосны, а территория, где они росли являлась частной собственностью Строговых, поэтому никого из посторонних рядом не было.

Мы приехали ранним утром на двух машинах. Погода стояла солнечная, но уже чувствовалось приближение осени — листья на берёзах начали желтеть, воздух был прохладным. Идеальное время для отдыха на природе — возможность поймать последние деньки уходящего лета.

— Ну что, мужики, располагаемся! Боря, неси снасти. Сначала порыбачим, а потом уже всё остальное! — скомандовал Артур, доставая сумки из багажника.

Мы закинули вещи в дом, выкатили из гаража моторный катер и спустили его на воду. Взяли с собой удочки, наживку, пару термосов с кофе, бутерброды и другие закуски. Всё как полагается.

Для утреннего клёва было уже поздновато, но Артур сказал, что знает хорошее место, где ходит щука, а заодно можно поймать крупных окуней.

Мы с ветерком добрались до нужного места и закинули удочки. Спокойно насладиться отдыхом на воде не получилось — клёв пошёл такой, что мы едва успевали менять наживку.

— А я уж думал, придётся глушить рыбу магией! — рассмеялся Борис, снимая с крючка очередного окуня.

— Я тебе дам, магией! — Артур потянулся, чтобы дать ему подзатыльник, но Боря ловко уклонился. — Штраф за браконьерство захотел? Отец тебя по головке не погладит!

— Я, вообще-то, уже взрослый человек и даже женатый, в отличие от тебя! Отец мной доволен.

Я усмехнулся, наблюдая за шутливой перепалкой двух братьев. Тут моя удочка дёрнулась, и я почувствовал, что на крючок попалось что-то крупное.

— Тяни! — Иван тут же бросился ко мне, едва не свалившись при этом за борт.

Я тянул, но рыба упорно сопротивлялась. Пришлось сначала её измотать, прежде чем вытянуть из воды.

Это оказалась крупная щука, длиной около метра. Неудивительно, что я запыхался, вытягивая её.

— Ну вот, царица стола поймана! Запечём её на углях, я знаю отличный рецепт, — Артур хлопнул меня по плечу.

— Кстати, я уже проголодался, — подал голос Максим.

— Ну так погнали обратно. Рыбы нам с головой хватит, — пожал плечами Борис.

Мы вернулись к дому, оставили лодку на причале и тут же развели мангал. Почистили овощи, сварили уху из окуней, а затем и запекли ту самую щуку. К тому времени солнце уже начало садиться. Наевшись до отвала свежей рыбы, мы расселись на складных стульях у кромки воды и просто молчали, наслаждаясь тишиной и закатом.

Ни телефонных звонков, ни докладов, ни срочных сообщений. Вчера я предупредил всех, что меня не будет на связи. Думаю, директор «Аргентума», Мещеринов, Сомов и все остальные справятся пару дней без меня.

— Хорошо, — выдохнул Иван.

— Я забыл, когда в последний раз вот так отдыхал. Классно, что выбрались, — добавил Артур.

— Я вообще ни разу так не отдыхал. В смысле, такой компанией. У меня никогда не было друзей, — пожал плечами Максим.

— Теперь есть, — улыбнулся я.

Потёк неспешный разговор. Мы делились историями из детства и смешными случаями из жизни. Иван рассказал, как однажды в Академии случайно поджёг кафедру, за что его чуть не отчислили. Артур вспомнил, как они с отцом охотились и потерялись в тайге.

Закат залил воду золотом, сосны превратились в тёмные силуэты на фоне горящего неба. Я сидел, слушал смех друзей и думал, что Иван был прав. Мне действительно не хватало этого — простого человеческого отдыха, дружеской компании, разговоров ни о чём и обо всём сразу.

Мы просидели до глубокой ночи. Только когда на востоке забрезжил рассвет, разошлись по комнатам, договорившись, что утро начнём с купания и позавтракаем шашлыком.

Я заснул быстро и спал так крепко, как никогда в этой жизни.

Российская империя, Алтай, база отдыха у горы Белуха

Дмитрий и Татьяна сидели на террасе деревянного домика, смотрели на заснеженные вершины, и молчали.

Солнце клонилось к закату, окрашивая горы в розовый и золотой. Стало прохладно — Татьяна куталась в тёплую шаль, Дмитрий обнимал её, держа в руках чашку с травяным чаем.

— Знаешь, о чём я сейчас подумала? — тихо спросила Татьяна.

— О чём?

— О том, что мы никогда не были так счастливы.

Дмитрий повернулся к ней и улыбнулся. Она продолжала:

— Юра стал главой рода и уже сделал больше, чем мы могли мечтать. Графский титул, клиника, эликсиры, заводы… Он же ещё такой молодой, а уже вершит такие дела.

— И всё время стремится к новому. Вот увидишь, наш сын станет великим человеком. О нём уже знают не только во всей империи, и в Европе тоже, — добавил Дмитрий.

— А Света счастливо вышла замуж. И скоро станет матерью, представляешь?

— Представляю. А я скоро снова стану отцом. В моём-то возрасте, — Дмитрий крепче обнял супругу.

— Ты ещё молодой! — засмеялась Татьяна. — И вообще, возраст — это всего лишь цифры.

— Ну да, ну да, — он тоже засмеялся и отпил чаю.

Татьяна посмотрела на горы. Вершины уже почти погасли — солнце ушло, осталась только розоватая полоска на горизонте.

— Кто бы мог подумать, что всё так быстро изменится, — проговорила она.

— А теперь у нас графский титул, сильные союзники и лучшие целители в Сибири, — закончил за неё Дмитрий.

— И проблемы теперь другие. Не искать, чем расплатиться с долгами, а защищать то, что имеем.

— Мы со всем справимся, обещаю. Не в первый раз.

Татьяна взяла мужа за руку и опустила голову ему на плечо.

— Я знаю. Вы с Юрой не дадите нас в обиду.

— Конечно, — тихо ответил Дмитрий и поцеловал её в макушку.

Они замолчали, глядя на гаснущий закат. Дмитрий допил чай, поставил чашку на перила и прикрыл глаза, глядя на круглый живот супруги.

Он верил, что Серебровы со всем справятся. И знал, что Татьяна тоже верит.

А вера — это порой самое важное.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

После возвращения домой я первым делом встретился со Шрамом и Демидом Сергеевичем. Разговор предстоял серьёзный — уральские события показали, что наши враги готовы к открытым атакам, и нам надо быть готовыми к возможным конфликтам.

Мы собрались в моём кабинете, и Демид Сергеевич начал доклад:

— Дополнительный набор в гвардию мы уже начали. Подано больше двухсот заявок. Мы отсеиваем наименее подходящих. Стараемся брать людей с опытом — ветеранов имперской армии и других бывших силовиков. Выпускниками военных училищ тоже не брезгуем. Молодые офицеры с профильным образованием нам пригодятся.

— Всё верно. Напоминаю, отсев должен быть жёстким. Мы можем позволить себе платить гвардейцам высокое жалование, обеспечивать качественное лечение и пенсию. Поэтому набираем только лучших. Что с техникой? — спросил я.

— Льготные контракты с короной — это лучшее, что с нами могло случиться, — улыбнулся Демид Сергеевич.

— А конкретнее?

— Много всего. На прошлой неделе я заказал два новых БМП, десять бронемашин для штурмовиков, четыре командирских броневика со всем необходимым оборудованием. Плюс боевые артефакты, два стационарных генератора защитного купола повышенной мощности, сапёрное оборудование, стрелковое оружие, боеприпасы… Вот полный список, — капитан положил передо мной не просто список, а настоящий талмуд из пары десятков страниц.

Я бегло просмотрел его и убедился, что наша гвардия ни в чём нуждаться не будет. Даже более того — такое вооружение на голову выше того, что имеется в большинстве других дворянских гвардий Сибири.

— Отлично. Что с боевыми магами? — я перевёл взгляд на Шрама.

— Тут сложнее. Хорошие боевые маги на дороге не валяются. Но мы сделали предложения лучшим выпускникам профильных академий. Условия предложили щедрые, как вы и велели. Несколько человек уже согласились и подписали контракт, ещё с несколькими ведём переговоры, — ответил Богдан.

— Здесь тоже не забывай про жёсткий отбор. Сила ещё не всё, маги должны быть готовы работать в связке с обычными гвардейцами. А то многие талантливые маги думают, что они пуп земли и способны в одиночку остановить вражескую армию.

— Само собой. В спецгруппу тоже проводим тщательный отбор. Майор Киреев лично отбирает участников, я туда почти не лезу. Берём только людей с реальным боевым опытом, в приоритете ветераны спецназа, внешней разведки и СБИ. Элита, одним словом.

— А другой твой спецотряд? — поинтересовался я.

Шрам усмехнулся.

— Всё нормально. Я оставил Костяна за главного, он набрал пацанов. У всех, конечно, имелись проблемы с законом, но отморозков не берём. В случае чего новые бойцы готовы выполнять грязную работу.

Демид Сергеевич едва заметно качнул головой. Я знал, ему не нравится, что в штате службы безопасности рода состоит отряд из бывших преступников. Но их пользу трудно переоценить — в дворянской среде частенько приходится действовать тайно и грязно. Мои противники не гнушаются помощью наёмников и других сомнительных личностей — почему я должен стесняться?

— Что с Петербургом? — я перешёл к следующему вопросу.

— Отдельное подразделение уже оформлено, — ответил Демид Сергеевич. — Мы купили бывшее промышленное помещение на Петровском острове, относительно недалеко от вашего особняка. Сейчас переделываем в казарму. Через месяц туда будет переброшен полк гвардейцев. Этого хватит, чтобы защищать особняк, клинику и любые другие объекты, которые мы откроем в столице.

Мы обсудили ещё кое-какие детали, включая логистику — раз наши базы теперь располагались в разных точках империи, приходилось озаботиться снабжением, не говоря уже об административных вопросах.

Когда Богдан и Демид Сергеевич ушли, я достал телефон и набрал номер Клеменса Мюллера. Он ответил после второго гудка.

— Добрый день, граф.

— Добрый день, Клеменс. Как ваши дела в Европе?

— Отлично. Я открыл агентство в Вене, как мы и договаривались. Пока набрал двенадцать человек. Охранники, аналитики, пара боевых магов из отставников, мои старые знакомые.

— Этого мало. Нам нужно крепкое агентство, способное работать по всей Европе. Набирайте ещё людей. Я переведу дополнительное финансирование, — пообещал я.

— Как скажете, граф. У меня как раз есть на примете несколько хороших специалистов. Надёжные люди, проверенные.

— Хорошо. Держите меня в курсе.

— Непременно, граф. И спасибо за доверие, — ответил Мюллер.

Я отключился и откинулся в кресле. Что ж, можно только порадоваться. Гвардия расширяется, техника закупается, лучшие боевые маги империи будут служить моему роду. А в Европе тем временем начинает развиваться агентство Мюллера — мои глаза и уши на Западе.

Да, всё это стоит очень дорого. Но деньги не важны, когда речь идёт о безопасности.

Если Чёрная каста или кто-то ещё решит снова ударить — они об этом пожалеют.

Мои люди будут ждать их везде.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич сидел в кресле, глядя на смартфон. Вечер обещал быть спокойным, но телефонный звонок нарушил эту идиллию.

На экране высветилось: «Юрасов А.А.»

Белозёров вздохнул и ответил на звонок.

— Слушаю, Андрей Андреевич.

— Тимур Евгеньевич, у меня плохие новости! Серебров и Баум сумели выкрутиться и возобновили стройку.

— Я слышал, — сухо ответил Белозёров.

— И что теперь? Вы обещали, что ваши связи помогут затормозить проект! Я сделал всё, что мог, даже наёмников послал! Гвардейцы Сереброва разгромили их, как щенят!

— Я вас предупреждал, что он опасный противник, — хмыкнул Тимур Евгеньевич.

— Я хочу продолжить давление. Если вы поможете со столичным прикрытием, мы сможем...

— Нет, Андрей Андреевич, — перебил его Белозёров. — Я, пожалуй, воздержусь. Я попытался вам помочь, но вы видите, чем это кончилось. Дальше разбирайтесь сами.

В трубке повисла тишина. Потом Юрасов процедил:

— То есть вы умываете руки?

— Называйте как хотите. Но в эту игру я больше не играю.

— Вы… Хорошо. Я понял. Всего доброго, граф.

— И вам того же, — Белозёров еле сдержал улыбку.

Он нажал отбой и отшвырнул телефон на стол.

План удался. Да, Серебров выкрутился, как всегда. Но Тимур Евгеньевич и не рассчитывал, что одна-единственная провокация сломит его. Главная цель была иной: спровоцировать конфликт между Серебровым и влиятельным уральским родом. И эта цель достигнута.

Юрасов теперь — личный враг Сереброва. А значит, у него появился ещё один фронт. Ещё одна головная боль. Это не может не радовать.

Но есть и ещё один, не менее важный результат.

Белозёров подошёл к столу и выдвинул ящик, в котором лежала папка с надписью «Серебров». Раскрыл её и пробежался глазами по последним записям.

Необоснованное применение военной силы на территории Екатеринбургского княжества. Допросы имперских чиновников с применением угроз.

СБИ закрыла на это глаза — ну ещё бы, ведь чиновники оказались продажными. Но вкупе со всем прочим компроматом это станет важным аргументом.

Скоро все узнают, что Серебров — опасный, подлый попирающий дворянские устои и порочащий дворянскую честь человек. Он не гнушается ничем. Он применяет силу там, где ему выгодно, и прикрывается законом, когда это удобно, а когда посчитает нужным — с лёгкостью нарушает его.

Белозёров захлопнул папку и убрал её обратно в ящик.

Критическая масса компромата ещё не накоплена. Но скоро, уже скоро…

А Юрасов пусть разбирается сам. Если у него получится насолить Сереброву — отлично. Если нет — что ж, он хотя бы отвлёк внимание на себя…

Российская империя, город Новосибирск, резиденция князя Пушкарёва

Утром ко мне приехал курьер и передал приглашение.

Меня довольно часто приглашали то на званые обеды и ужины, то на балы, то на какие-то дни рождения или другие праздники. Чаще всего я отвечал вежливым отказом и отсылал подарки, если это было уместно. Но иногда и посещал разные мероприятия — всё-таки титул обязывает хотя бы время от времени выходить в свет.

Но это приглашение было особенным. Меня звал на ужин сам князь Новосибирский, Богдан Романович Пушкарёв.

Я сразу насторожился. Пушкарёва я видел дважды в жизни: один раз на дворянском собрании после войны с Мессингами и Измайловыми, и второй раз — когда получал титул графа. Князь редко приглашал кого-то к себе лично — предпочитал управлять делами через секретарей и помощников, а сам оставался в тени. За это его и прозвали затворником.

Но если уж он решился на личную встречу — значит, разговор предстоит серьёзный.

Что ж. Если князь зовёт — я просто не имею права отказаться. Оскорблять его уж точно не стоит, а отказ вряд ли будет воспринят иначе, а то и как попрание власти князя Новосибирского.

Что ни говори, но в нашем княжестве Пушкарёв — высшая законная власть после императора и его доверенных лиц. Формально я независим, он не мой сюзерен, однако оказать на меня влияние, причём немалое, князь может.

Поэтому вечером я надел смокинг, сел в автомобиль и направился к нему.

Резиденция Пушкарёва находилась в черте города, на территории Заельцовского бора и недалеко от берега Оби. В моём прошлом мире, помнится, здесь тоже располагалось элитное жильё…

Я приехал ровно к восьми вечера, и слуги проводили меня в столовую — уютную комнату с камином и столом, накрытым на две персоны.

Князь ждал меня стоя. Высокий, худощавый мужчина с пронзительными серыми глазами. Он был одет в простой тёмный костюм без знаков различия — ни орденов, ни гербов, ни золотых запонок. Только перстень с княжеской печатью на правой руке.

— Добро пожаловать, граф Серебров. Рад, что вы приняли приглашение, — приветствовал меня Богдан Романович.

— Ваша светлость, — я склонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет.

— Садитесь, Юрий Дмитриевич, — Пушкарёв указал на стул напротив. — Сначала поужинаем. А потом серьёзно побеседуем…

Глава 8

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Пушкарёвых

Я не стал садиться. Вместо этого приподнял подбородок и посмотрел князю в глаза.

— Ваша светлость, позвольте предложить иной порядок. Давайте сначала побеседуем, а потом уже поужинаем. Боюсь, иначе у меня не будет аппетита, и я не смогу отдать должное уважение вашим чудесным блюдам, — ровным тоном произнёс я.

Пушкарёв чуть прищурился, и его стальной взгляд стал ещё острее. На несколько мгновений в комнате повисла напряжённая тишина. Затем князь едва слышно хмыкнул и кивнул.

— Что ж, вы правы. Дела — прежде всего. Присаживайтесь, Юрий Дмитриевич.

Я сел на предложенный стул. Князь расположился напротив, разгладил микроскопическую складку на скатерти и заговорил без долгих предисловий:

— Скажите прямо, граф: вы планируете новую войну?

— Новую войну? — переспросил я, хотя прекрасно понял, о чём речь.

— Именно. Я внимательно слежу за происходящим в моём княжестве. Вы перебросили роту гвардейцев на Урал, собираетесь расквартировать целый полк в столице, а здесь — набираете людей, закупаете тяжёлую технику, оружие и боевые артефакты. Ваша армия уже сейчас по численности и оснащению превосходит большинство родовых дружин моего княжества. А вы продолжаете её расширять и набирать боевых магов. Зачем вам столько сил, Юрий Дмитриевич? — с лёгким нажимом спросил Богдан Романович.

— Ваша светлость, я не планирую никаких войн. У меня нет ни малейшего желания нападать на соседей, силой расширять территорию или вмешиваться в чьи-то дела. Я целитель, а не завоеватель, — невозмутимо ответил я.

— Тогда зачем? — в голосе князя прозвучало недоумение, тщательно прикрытое металлом.

Я лишь пожал плечами и ответил:

— Затем, что у меня слишком много врагов. Вы наверняка знаете о покушениях, которые на меня совершали, и подставах, которые мне устраивали. Петербург, Париж, Милан. Совсем недавно, как вы наверняка знаете, наёмники пытались разгромить строительную площадку под Екатеринбургом. Я не ищу конфликтов, но, увы, они сами меня находят. И я обязан защищать свой род, своих людей и свои активы.

Пушкарёв помолчал, обдумывая мои слова. Снова разгладил скатерть, постучал ногтем по княжескому перстню и произнёс:

— Допустим. Но ваша активность беспокоит многих. У вас влиятельные союзники — Строговы, Курбатовы, и даже сам князь Баум. Ваши эликсиры расходятся по всей империи и уже пошли в Европу. А теперь вы ещё и на Урале закрепляетесь. Это вызывает беспокойство дворян не только в Новосибирске но и в других регионах. Они видят в вас угрозу.

— Я понимаю их беспокойство, но это, к счастью, не мои проблемы.

— Как это понимать? — Богдан Романович свёл брови.

— Очень просто. Я никому и никогда не давал повода считать меня агрессором. Все мои действия — это ответные меры или защита того, что уже принадлежит моему роду.

— Когда аристократ активно укрепляет гвардию — как правило, это значит, что он собрался воевать.

— Ваша светлость, вы же знаете поговорку. Хочешь мира — готовься к войне. А я очень хочу мира, поверьте, — я слегка улыбнулся.

— И всё же, — князь чуть подался вперёд, — я вынужден просить вас умерить пыл. Ваша активность может спровоцировать кого-нибудь на необдуманные действия. А мне не нужна междоусобица в моём княжестве.

Я кивнул, признавая его правоту.

— Даю слово чести, князь: род Серебровых не станет нападать первым. Я не буду провоцировать конфликты и не стану никого атаковать без веской причины, но мой род будет собирать ровно столько сил, сколько необходимо для защиты наших интересов и безопасности моей семьи, — со всей искренностью произнёс я.

Пушкарёв долго смотрел на меня, будто пытаясь понять, не пытаюсь ли я лицемерить. Я не отводил взгляда — пусть видит, что мне нечего скрывать.

— Я вам верю, граф. Но помните: сила без мудрости опасна. Вы молоды, талантливы и амбициозны. Это хорошо. Но не позвольте амбициям ослепить вас. Новосибирское княжество — это не только ваши владения. Здесь живут десятки родов, и каждый из них смотрит на вас с опаской. Не давайте им повода объединиться против вас.

— Я ценю ваш совет, ваша светлость. И смею заверить — я не ищу вражды. Но и скрывать свою силу не буду. Серебровы слишком долго оставались в тени. Теперь мы вышли на свет, и обратной дороги нет, — твердо добавил я.

Пушкарёв едва заметно усмехнулся и хлопнул ладонью по столу.

— Тогда, полагаю, разговор окончен. Надеюсь, мы поняли друг друга. Теперь можно и поужинать, что скажете?

— С удовольствием, ваша светлость, — кивнул я.

— Мой повар будет в ярости, если граф Серебров не оценит его стараний! Он у меня гений, знаете ли. В прошлом работал в императорском дворце, — понизив голос, добавил Богдан Романович.

— О, в таком случае мне не терпится попробовать его творения, — я улыбнулся.

Князь хлопнул в ладоши, двери в столовую открылись и слуги начали подавать ужин. На столе появились закуски — тонко нарезанная утиная грудка под ягодным соусом, тарталетки с муссом из белых грибов, миниатюрные рулетики из баклажанов с козьим сыром и оливками. Затем принесли сливочный суп с трюфельным маслом и хрустящими гренками. От одного запаха я чуть не захлебнулся слюной.

— Потрясающе. Ваш повар действительно гений, — искренне похвалил я, пробуя суп.

— Рад, что вы оценили. Я вообще считаю, что еда — это искусство. Хороший ужин в хорошей компании способен решить куда больше проблем, чем десяток совещаний.

— Мы с вами имели удовольствие лично в этом убедиться, — улыбнулся я.

На горячее подали бифштекс из оленины с гранатовым соусом и картофельным гратеном.

Да уж, ради такого ужина действительно стоило приехать.

За едой князь расспрашивал о моих эликсирах, о клинике в Петербурге, о новых разработках. Я рассказывал охотно, не упуская случая поделиться успехами. Пушкарёв внимательно слушал, и я видел, что его интерес искренен. Он не просто пытался быть вежливым — ему действительно было любопытно.

— Знаете, граф, я ведь тоже когда-то был молод и амбициозен. Тоже строил планы, расширял влияние. Но потом понял: главное — не сколько у тебя силы, а то, как ты её используешь. Многие рода погибли оттого, что не смогли вовремя остановиться.

— Например, Мессинги, — как ни в чём не бывало, заметил я.

— Например, они. Конечно, Мессинги остались живы, но всё потеряли, — кивнул Пушкарёв.

В завершение ужина мы выпили по чашке кофе, поговорили ещё немного о пустяках, и я понял, что пора уходить.

— Благодарю за ужин и приятную беседу, ваша светлость, — сказал я, поднимаясь.

— И вам спасибо, Юрий Дмитриевич. Надеюсь, мы и дальше будем поддерживать добрые отношения, — князь встал и пожал мне руку.

— Взаимно.

Я вышел из особняка, сел в машину и велел водителю ехать домой. За окном проплывали огни вечернего Новосибирска, а я думал о том, что только что произошло.

Князь Пушкарёв мне не враг, это понятно, он лишь беспокоится о стабильности в своём княжестве. И он прав: сила без мудрости опасна, однако слабость ещё опаснее.

Я сказал правду и не собираюсь воевать, но и останавливаться не намерен. Мой род будет расти и становиться сильнее. Мои враги будут бояться. А друзья будут знать, что на меня можно положиться.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Когда я готовился к испытанию Рагнара, то каждый вечер тренировался с Пустотой. И с тех пор это стало уже привычкой.

Конечно, я и раньше регулярно уделял внимание развитию дара, но теперь не пропускал ни дня и при этом устраивал сам себе всё более сложные испытания.

Пустота стала заметно послушнее. После посвящения в Жрецы я даже чувствовал её иначе, как продолжение самого себя. Она всё ещё норовила вырваться из-под контроля, но теперь мне было легче усмирять её.

Когда позволяло время, я отправлялся в глухой лес за границей наших владений, и там отрабатывал новые техники, которые требовали большого количества Пустоты. Создавал коконы разного размера и плотности, учился перемещать их с разной скоростью, менять форму на ходу и контролировать несколько потоков одновременно.

Во время одного из испытаний Рагнара я удерживал, помнится, сразу десять потоков. Но то было один раз, а теперь я тренировался делать так постоянно.

Параллельно я продолжал работать над своей аурой. Множество знаний об ауральной хирургии плюс экскурсия в миланскую Гильдию целителей натолкнули меня на новые идеи. Я ставил над собой эксперименты, не все из которых оказывались удачными.

Однако постепенно я становился сильнее — причём не только в магическом смысле. Например, с помощью своего метода надреза и заживления я сначала усилил энергетическое питание дыхательного центра ауры. Затем создал плетение по технике Дюваля, добавив кое-что от себя.

Как итог, моё дыхание стало намного более эффективным, если можно так выразиться. Лёгкие теперь поглощали максимум необходимых веществ из воздуха, а на уровне ауры все вредные вещества уничтожались, не успевая оказать негативного эффекта на организм. Не говоря уж о том, что теперь я мог без проблем задерживать дыхание на десять минут.

Не мировой рекорд, конечно, но в некоторых случаях может быть полезно.

Целительским даром я тоже занимался, в том числе на практике. Однажды меня вызвали в клинику на старых землях рода, чтобы я помог со сложным случаем.

Один из мастеров отдела стратегических разработок «Аргентума» пострадал при взрыве перегонного куба. Нарушений техники безопасности не было, просто специфика отдела Бачурина подразумевала работу с редкими ингредиентами, неизвестными магическими эффектами и так далее. В общем, профессиональный риск.

А парень молодец, когда увидел, что рванёт — закрыл остальных собой. Но теперь его предстояло срочно подлатать.

Осколки стекла и металла изрешетили грудную клетку, повредили рёбра и лёгкие. А вспышка нестабильной магии порвала энергетические каналы, в том числе в сердечном центре. Дежурные целители завода остановили кровотечение, излечили плоть, но восстановить каналы не смогли. Повреждения были настолько обширными, что требовалась ауральная хирургия.

— Готовьте операционную, — распорядился я. — И пригласите Ивана. Ему будет полезно посмотреть.

Здесь мне не потребуется использовать Пустоту, совсем наоборот. А учитывая, что Иван военный целитель и чаще всего работает с ранами и травмами, ему тоже полезно развиваться в этом направлении.

Курбатов примчался через пятнадцать минут. Мы встали у операционного стола, и я начал работу.

— Смотри, — сказал я, формируя тончайшее плетение. — Здесь канал не просто разорван — он смещён. Если сращивать напрямую, образуется рубец, который будет мешать прохождению энергии. Нужно сначала восстановить геометрию.

— Да. Его надо сместить чуть левее, — кивнул Иван.

— Верно. Вот как надо это делать, чтобы не навредить пациенту. Сначала временно пережимаем канал заклинанием, и у нас будет не больше минуты, чтобы восстановить правильное положение…

Курбатов следил за моими манипуляциями, затаив дыхание. Он уже освоил базовую ауральную хирургию, но такие тонкие техники пока давались ему с трудом.

Некоторые манипуляции он провёл сам, и вдвоём мы довольно быстро восстановили каналы и убедились, что течение энергии идёт нормально, а пациент стабилен.

Когда мы вышли из операционной, я подозвал медсестру и велел:

— Когда пациент очнётся, дайте ему одну порцию «Виталиса».

— Как скажете, ваше сиятельство.

— Что за « Виталис»? — спросил Иван.

— Немецкий реабилитационный эликсир. На выставке в Милане представитель компании очень их расхваливал, надо проверить на практике. Возможно, реабилитация станет нашим новым направлением, — ответил я.

— Тебе надо подключить к этому Алису! Реабилитация – её специфика.

— Обязательно. Как вы там, жениться не надумали? — улыбнулся я.

— И ты туда же… Куда торопиться-то? — пробурчал Курбатов.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Через два дня я вылетел в Петербург. Хотелось лично посмотреть, как идут дела в нашей с Мещериновым клинике.

И здесь меня ждал ещё более интересный случай — пациент с врождённой аномалией ауры. Такое встречалось редко: аура семилетнего мальчика была настолько тонкой, что любое магическое воздействие, даже случайное, могло его убить. Его родители, бедные дворяне без титула, уже больше года обивали пороги столичных клиник, но никто не брался за лечение.

— Прогнозы неутешительные, граф, — вздохнул Мещеринов, когда мы обсуждали случай в его кабинете. — Если не вмешаться, через пару лет аура мальчика начнёт пожирать сама себя, пытаясь получить необходимую энергию.

— Что ж, идёмте, я взгляну на него, — кивнул я.

Мальчика звали Егор. Он сидел на кушетке в приёмной, увлечённо листая книжку с картинками, и выглядел совершенно обычным ребёнком. Но стоило мне взглянуть на ауру, как я сразу увидел проблему. И да, она была очень серьёзной, Мещеринов не преувеличил диагноз.

Мальчик не обращал на меня внимания, а я задумчиво осматривал его ауру, пытаясь составить план лечения. И вдруг меня осенило.

Я предложил этот вариант родителям Егора, уточнив, что операция будет бесплатной. Мне хотелось испытать свои навыки, не говоря уж о том, что жизнь ребёнка бесценна.

— Но, граф, мы дворяне и не можем пользоваться вашими субсидиями, — печально проговорил отец Егора.

— Знаю. Не переживайте об этом. Вы согласны попробовать?

— Это опасно?

— Риск есть. Но без вмешательства мальчик умрёт через два-три года, если не раньше, — я не стал подслащивать пилюлю.

Отец Егора покачал головой, а мать всхлипнула и закивала:

— Мы согласны, ваше сиятельство!

— Хорошо. Вас проводят в комнату ожидания.

Я дал знак медсестре, а сам зашёл в приёмную.

— Здравствуй, Егор, — я присел рядом с ним.

— Здрасьте, господин целитель, — вежливо ответил мальчик, отложив книжку.

— Скажи, ты любишь загадки?

— Люблю.

— Тогда вот тебе загадка: что можно сделать из тонкой ткани, если её аккуратно сложить и крепко сшить?

— Не знаю… Одеяло? — предположил он.

— Точно, молодец. Твоя аура сейчас — это тонкая ткань. Я могу сложить её и сшить, чтобы она стала крепче.

— Тогда я выздоровлю?

— Да.

— Ну… ладно. А больно будет? — спросил Егор.

— Нет. Ты будешь спать и ничего не почувствуешь, обещаю, — заверил его я.

Мальчик кивнул, его отвезли в операционную и ввели магический наркоз. Я немного помедитировал, а затем приступил к операции.

Она заняла почти семь часов. Я резал ауру Егора Пустотой и сшивал заново целительской энергией, накладывая слой на слой. Приходилось действовать медленно и осторожно. Я начал с глубоких слоёв, а затем продвигался все ближе к поверхности, пока не закончил.

К концу операции я едва стоял на ногах, но зато результатом можно было гордиться. Аура Егора заметно укрепилась, и теперь оставалось лишь время от времени проверять её состояние — дальше растущий организм сделает всё сам.

Родители мальчика, ждавшие в коридоре, не могли сдержать слёз. Я привык к таким сценам, но каждый раз это напоминало мне, что быть целителем — значит спасать жизни.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Через несколько дней после возвращения из Петербурга я сидел в кабинете, разбирая накопившиеся бумаги, когда в дверь постучал дворецкий.

— Ваше сиятельство, пришла посылка из Петербурга. От господина Громова.

Я тут же отложил бумаги. Конечно, я ждал свой заказ, но посылка пришла без предупреждения. Савелий Игнатьевич решил сделать сюрприз? Интересно.

Посылка оказалась богато оформленной — деревянная шкатулка, с серебряными уголками и гербом Серебровых на крышке, обитая изнутри синим бархатом.

Я открыл крышку и замер.

Внутри лежали кольца. Пять штук — для меня, Дмитрия, Татьяны, Светланы, Бориса и защитный амулет для Алексея, который должен был уже вот-вот родиться.

Эх, жаль, на момент заказа я не знал, что Света тоже скоро станет матерью. Но и материала бы не хватило. Ладно, для будущего племянника придумаю что-нибудь другое.

Я взял одно из колец и рассмотрел его. По ободу шла тончайшая рунная вязь — настолько мелкая, что разглядеть отдельные знаки можно было только с лупой.

Я надел кольцо на палец и ощутил, как оно активировалось. Вокруг меня мгновенно развернулся щит — невидимый, но чрезвычайно мощный. Но главное было не в этом. Прислушавшись к ощущениям, я понял, что кольцо резонирует с моей аурой.

Внутри шкатулки лежало письмо, где мастер Громов благодарил мой род и меня лично за такой интересный заказ, и подробно описывал свойства артефактов. Оказалось, что они и правда, подстраиваются под своего владельца, что делает щит особо эффективным, и работать они будут только с членами рода Серебровых.

А главное — артефакты обладают способностью предупреждать владельца об атаке за секунду до удара.

Невероятно. Громов превзошёл себя.

В этот момент снизу донёсся резкий возглас. Я захлопнул шкатулку и быстрым шагом спустился в гостиную. Бледная Татьяна сидела на диване, прижав ладонь к животу. Рядом суетилась служанка.

— Что случилось? Схватки? — спросил я, подходя.

— Нет-нет… То есть, да, но ложные. Уже прошло, — Татьяна слабо улыбнулась.

— Точно ложные?

— Точно. У меня уже есть опыт, забыл?

— Ну, раз я здесь стою — значит, опыт точно есть, — усмехнулся я.

— Кажется, Алексей тоже хочет поскорее увидеть мир. Думаю, это случится в ближайшие дни, — сказала Татьяна.

Я сел рядом с ней и взял за руку.

— Тогда у меня для тебя заблаговременный подарок.

Я протянул ей кольцо и амулет для малыша. Татьяна ахнула, рассматривая искусную работу, и тут же надела кольцо, а затем внимательно рассмотрела амулет.

— Какая сильная магия…

— Работа мастера Громова из Петербурга. Он лучший артефактор империи. Теперь у каждого члена нашей семьи будет надёжная защита, — ответил я.

Татьяна обняла меня и поцеловала в щёку.

— Спасибо, Юра. Ты столько делаешь для нас!

— Вы же моя семья. А семью нужно защищать, — пожал плечами я.

Убедившись, что с Татьяной всё хорошо, я вернулся в кабинет и позвонил Громову.

— Савелий Игнатьевич, я получил посылку. Честно говоря, я даже не ожидал столь высокого качества. Великолепная работа, благодарю вас.

— Рад, что угодил, ваше сиятельство. Я долго возился с настройкой резонанса. Метеоритное железо — сильный, но капризный материал. Зато теперь ваши кольца — одни из лучших защитных артефактов во всём мире, можете не сомневаться.

— Охотно верю. Кстати, как продвигается работа над анализатором для моего столичного особняка? — между делом поинтересовался я.

— Почти готов. Через неделю-две его доставят. Это будет уникальный прибор, ваше сиятельство, я настроил его специально под магический фон вашего особняка. Если там есть какие-то тайники — артефакт их найдёт, не сомневайтесь, — ответил Громов.

— Не сомневаюсь и жду с нетерпением. Ещё раз спасибо, Савелий Игнатьевич.

— Вам спасибо, Юрий Дмитриевич, было очень интересно поработать над этими кольцами…

Российская империя, Екатеринбургское княжество

Андрей Андреевич стоял на краю оврага и смотрел, как его егеря устанавливают последний маскировочный артефакт.

— Аккуратнее, болваны! Если разобьёте, я лично спущу с вас шкуру! — рявкнул граф.

Егеря переглянулись, но промолчали. Они знали: когда хозяин в таком настроении, лучше не спорить.

Рядом с Юрасовым стоял невысокий темноволосый человек. Маг иллюзий по имени Ильгиз родом из Татарстана. Его наняли через посредников за баснословные деньги. Ильгиз специализировался на сложных постоянных иллюзиях — именно то, что нужно, чтобы скрыть аномалию от посторонних глаз.

— Я закончил разметку, ваше сиятельство. Если артефакты установлены правильно, я могу начинать, — произнёс Ильгиз с лёгким татарским акцентом.

Юрасов жестом велел егерям уходить и молча махнул Ильгизу рукой.

Маг так же молча кивнул в ответ и начал формировать заклинание. Энергия струилась с его пальцев, оплетая расставленные по периметру артефакты. Те отзывались и вибрировали, входя в унисон. Воздух над заросшей соснами долиной задрожал и пошёл рябью. Тёмная энергия, фонившая от аномалии, будто потускнела, хотя это был лишь мираж.

Ильгиз обещал, что заклинание будет держаться годами, если вовремя менять мана-накопители в артефактах, и только самые сильные специалисты смогут обнаружить иллюзию.

Убедившись, что егеря отошли на приличное расстояние, Андрей Андреевич достал из кожаного кейса кинжал и подошёл к расщелине в скале, откуда исходило особенно много тёмной энергии.

Кинжал, признаться, был прекрасен. Рукоять из чёрного дерева, слегка изогнутый воронёный клинок, заточенный до бритвенной остроты. Произведение искусства, хоть и созданное для убийства.

Будучи полностью заряженным, этот кинжал мог убить кого угодно. Очень немногие магические щиты и артефакты смогли выдержать его удар.

— Готово, — пробурчал Юрасов, когда ощутил, что оружие полностью заряжено, и убрал кинжал обратно в кейс.

Теперь его нужно будет передать князю Аристову, а оттуда кинжал уйдёт владельцу. Кому именно — Андрей Андреевич предпочитал не знать. Он и так, ему казалось, знает слишком много.

Юрасов выпрямился и обвёл взглядом долину. Ильгиз продолжал ритуал, создавая всё новые магические структуры.

Князь Аристов уже позаботился о том, чтобы земли вокруг аномалии объявили природным заповедником. Теперь люди Сереброва и Баума с гораздо меньшей вероятностью сюда сунутся. Вкупе с маскировкой — должно помочь.

Когда маг закончил с заклинанием, Юрасов шагнул к нему и произнёс:

— Ты хорошо поработал, Ильгиз.

— Благодарю, ваше сиятельство. Признаюсь, было непросто. Если вам снова потребуются мои услуги…

Договорить он не успел.

Юрасов резко выбросил вперёд руку. С ладони сорвался поток энергии, напоминающий по форме сверло. Он ударил Ильгиза в спину, раздробил его защиту и разорвал плоть.

Маг вскрикнул и рухнул лицом вперёд.

— Сука… — прохрипел он.

Андрей подошёл ближе и ударил ещё раз — на этот раз прицельно, в голову. Ильгиз обмяк и застыл.

Юрасов прищурился, разглядывая ауру мага, и убедился, что тот мёртв. Затем создал новое заклинание, на этот раз огненное.

Пламя вырвалось из его ладоней и охватило тело. Через несколько минут от мастера иллюзий осталась лишь горстка пепла. Ветер, гулявший по долине, подхватил её и развеял среди деревьев.

Граф сжал кулак, заставив остатки пламени на траве погаснуть.

— Вот теперь точно всё готово, — усмехнулся он.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Я засиделся в кабинете до глубокой ночи. Документы, отчёты, деловая и светская переписка — дел, как всегда, накопилось много. Глаза уже слипались, но я хотел закончить, чтобы завтра выделить немного больше времени на тренировку и спокойно поужинать с семьёй.

Разобравшись с последними бумагами, я встал и с наслаждением размял затёкшую спину. После чего захлопнул ноутбук, погасил настольную лампу и направился к себе в спальню.

В усадьбе было тихо — все давно спали. Я уже предвкушал, как приму перед сном тёплый душ, лягу в постель и отключусь до утра.

Раздались быстрые шаги. Из-за поворота вылетел Дмитрий, чуть не сбив меня с ног.

— Юра! Скорее! Нужна машина! Бегом! — он схватил меня за плечи и встряхнул.

— Успокойся. Что случилось?

— Таня рожает! У неё отошли воды! — выпалил Дмитрий.

Я открыл рот, чтобы ответить, но тут из спальни родителей ударила вспышка магии. Она залила коридор бело-золотым сиянием, и я почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

Мы с Дмитрием замерли.

— Ни хрена себе… — выдохнул я.

— Такого быть не должно, — прошептал Дмитрий.

Магическая вспышка погасла так же внезапно, как и появилась. В коридоре снова стало тихо, а затем раздался истошный вопль Татьяны.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, бросились к спальне.

Глава 9

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Я ворвался в спальню первым. Татьяна лежала на кровати, стиснув зубы, а вокруг неё пульсировало золотистое сияние. Оно то вспыхивало, то угасало, и в этих пульсациях я чувствовал колоссальную мощь.

Вещи были разбросаны по всей комнате, магические стёкла в окнах покрылись трещинами. Такое ощущение, что дар Татьяны вышел из-под контроля.

Но здесь дело вовсе не в её даре.

— Юра... Кажется, Алексей будет сильным магом, — прошептала она, увидев меня.

— Это мягко сказано, — я склонился над ней и активировал диагностическое заклинание.

Картина, которую я увидел, заставила меня похолодеть. Аура нерождённого ребёнка сияла так, что почти слепила.

Свет вокруг Татьяны снова вспыхнул. Прикроватная тумбочка и косметический столик покатились кубарем. Меня и Дмитрия тоже должно было отбросить, но сработали наши защитные кольца.

— Надо спешить, — сказал Дмитрий, помогая супруге встать.

Он прав. Надо не просто спешить, а сделать всё возможное, чтобы доставить Татьяну в клинику в ближайшие несколько минут. Потому что её жизнь под серьёзной угрозой.

Прошлый Юрий проходил в Академии базовый курс акушерства. Благодаря этому я знал, что роды одарённых могут происходить с большими осложнениями. Если ребёнок обладает сильным потенциальным даром, то в момент схваток он может буквально разорвать ауру матери изнутри.

У крыльца нас уже ждала машина. Мы с Дмитрием, поддерживая Татьяну с двух сторон, помогли ей лечь на заднее сиденье. Я сел рядом и положил её голову себе на колени, Дмитрий сидел спереди и каждые несколько секунд оборачивался на жену и подгонял водителя.

Аура Татьяны была уже на пределе. Пустота была здесь бесполезна, стандартные целительские техники тоже не помогали. Я сосредоточился, игнорируя тряску, и создал сложное плетение по технике Дюваля. Оно поддерживало ауру Татьяны, экранируя давление изнутри и не давало внешним слоям разорваться.

Но силы нерождённого ребёнка и впрямь поражали. Давление нарастало. Я чувствовал, как аура Татьяны трещит под напором невероятной силы, заключённой в тельце моего брата. Мне приходилось на ходу дорабатывать плетение, добавляя новые части структуры. Необходимо было гасить избыточное давление, чтобы не повредить ауру Татьяны, с другой — не навредить самому ребёнку.

Автомобиль выскочил на трассу. Водитель резко вывернул руль. Татьяна охнула, придерживая живот, а Дмитрий рявкнул:

— Осторожнее!

— Простите, господин, — водитель был не менее бледным, чем Дмитрий.

Я решился и всё-таки использовал Пустоту, заставив её поглощать только некоторые части энергии. Рискованно, но выбора не было.

Никто не ожидал, что подобное случит ся. До момента, когда начинаются роды, невозможно определить, насколько сильным будет дар младенца — аура матери естественным образом защищает младенца от любых попыток изучения, и, если попытаться провести насильное исследование, можно причинить женщине вред.

Вскоре мы домчались до клиники, расположенной на старых землях рода. Нас уже ждали — санитары сразу же переложили Татьяну на носилки, а в родильном отделении её встречала Анна Игоревна. Волкову предупредили о сложном случае, и она была готова.

Я настоял, чтобы меня тоже допустили в операционную. Дмитрий тоже присутствовал. Мы оба стояли у спинки родильного кресла — Дмитрий поддерживал супругу морально, а я продолжал поддерживать ауру.

Роды оказались стремительными — Алексей буквально ворвался в этот мир. Когда раздался его первый крик, очередная вспышка энергии заставила лопнуть артефактные светильники в палате. Но темно не стало — исходящее от младенца сияние освещало изумлённые лица всех вокруг.

Когда ребёнка отдали Татьяне, она расплакалась. Дмитрий тоже не сдерживал слёз, да и у меня щипало глаза, а с лица не сходила широкая улыбка.

Сияние вокруг Алексея постепенно угасало. Принесли запасной светильник, и в палате снова стало светло.

— Можно? — тихо спросил я.

— Конечно, Юра, — Татьяна осторожно передал мне младенца.

Я взял на руки младшего брата и заглянул в его глаза. Алексей не плакал и внимательно смотрел на меня, будто пытаясь понять, кто я такой.

— Здравствуй, братец. Добро пожаловать в наш мир, — тихо сказал я.

Одновременно я осматривал его ауру. У новорождённого она едва сформирована, слоёв очень мало по сравнению со взрослым человеком — именно благодаря этому я мог отчётливо разглядеть силу дара Алексея.

— У него огромный потенциал. Он может стать одним из сильнейших целителей в мире, — сказал я.

— Несомненно. Его дар просто… невероятный, — подтвердила Анна Игоревна.

— А ещё он просто красивый парень, — добавил я, возвращая ребёнка Татьяне, и все с облегчением рассмеялись.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Новость о рождении нового члена рода Серебровых разлетелась быстро. Уже на следующее утро в усадьбу начали съезжаться желающие нас поздравить.

Первыми, конечно, прибыли Строговы. Света буквально вылетела из машины и тут же закричала на весь двор:

— Где мой новый братик?! Я хочу на него посмотреть!

— Они с мамой в спальне, — я кивнул на дом.

Светлана моментально юркнула внутрь, а ко мне подошли Строговы, которые приехали всей семьёй. Гордей Васильевич с улыбкой пожал мне руку:

— Поздравляю, Юрий. Это большое событие.

— Спасибо, ваше благородие.

— Где твой отец? Мы привезли для него и Татьяны Алексеевны подарки, — Гордей Васильевич подал знак своим охранникам, и те принялись доставать коробки из багажника.

— Проходите в дом, отец будет рад вас принять. А мне нужно встретить других гостей, — я посмотрел на подъездную дорогу, где уже появились новые машины.

К обеду гостиная заполнилась людьми. Звучали тосты, смех, поздравления. Подарки несли один за другим: от погремушек и сертификатов в детские магазины до целительских гримуаров и артефактов. Партнёры, чиновники, представители многих сибирских и не только родов — все считали своим долгом поздравить Серебровых с рождением нового члена семьи.

Одновременно мне постоянно приходилось отвечать на звонки. Князья Баум и Бархатов, барон Мещеринов и другие мои столичные партнёры звонили с поздравлениями. Из европейцев первым до меня смог дозвониться профессор Вандерли:

— Поздравляю с рождением брата, ваше сиятельство! Позвольте узнать, какое имя ему дали?

— Благодарю, профессор. Его назвали Алексей.

— Прекрасное, царственное имя! Надеюсь, Алексей Дмитриевич и его мать в порядке?

— Сейчас всё хорошо, но роды оказались сложными. У мальчика проявился колоссальный дар, — поделился я.

Вандерли не нужно было объяснять детали, он лишь восторженно охнул и сказал:

— В таком случае, ещё раз поздравляю, Юрий! Уверен, ваш брат станет таким же великим целителем, как вы.

— Вы мне льстите, Элиас, — улыбнулся я.

Маркиз де Мариньи прислал поздравление через несколько часов, а следом позвонил и герцог Каттанео. Потом раздался звонок от Николь:

— Юрий, я слышала, вы опять стали старшим братом? Поздравляю!

— Спасибо, Николь, мне очень приятно. Как ваше самочувствие? — поинтересовался я.

— Отлично. Обследование проводили на днях, моя аура почти в порядке. Профессор Дюваль говорит, что скоро можно будет провести следующий сеанс. Вы…

— Обязательно приеду, — с улыбкой перебил я. — Как только улажу срочные дела.

К вечеру, когда гости начали расходиться, а я наконец-то смог перевести дух, снова зазвонил телефон. Я взглянул на экран и хмыкнул. Номер скрыт.

Интересно, кто бы это мог быть?

— Слушаю, — ответил я.

— Добрый вечер, граф,— раздался в трубке знакомый голос.

Я невольно выпрямился в кресле. Мне звонил не кто-нибудь, а сам император.

— Здравствуйте. Для меня честь слышать вас, Пётр Алексеевич.

— Оставьте формальности, Юрий Дмитриевич. Я слышал, у вас пополнение в роду? Поздравляю. Мальчик — это всегда хорошо. Надеюсь, он вырастет достойным продолжателем рода Серебровых.

— Благодарю, Ваше Величество. Я приложу к этому все усилия.

— Не сомневаюсь. Передавайте мои поздравления своим родителям. Всего доброго, — попрощался император и связь прервалась.

Ничего себе. Император позвонил лично, чтобы меня поздравить. Уверен, Романов далеко не каждого аристократа удостаивает такой чести. И это значит, что наш род стал гораздо более заметен в империи, чем я думал.

Спустя три дня после рождения Алексея мне доложили о прибытии гостя из Испании. Родриго Эстебан, бывший целитель испанской королевской гвардии, с которым мы познакомились в Женеве, прилетел в Новосибирск без предупреждения. Лишь прислал короткое сообщение, передав, что через два часа будет в Новосибирске.

Я выслал за ним машину, и вскоре Родриго уже стоял в холле усадьбы.

— Граф Серебров, рад вас видеть! — он крепко пожал мне руку.

— Взаимно, сеньор Эстебан. Приятно, что вы ответили на моё приглашение.

— Прошу простить за внезапный визит, но я выступал с лекциями в Москве и решил, что грех не заехать в Новосибирск. Тем более, я слышал о рождении вашего брата. Мои поздравления!

— Спасибо, Родриго. Не переживайте, двери моего дома всегда открыты для друзей. Идёмте, выпьем чаю, пока для вас готовят комнату, — я жестом пригласил испанца в гостиную.

От ужина Эстебан отказался, поэтому мы ограничились чаем со сладостями и немного поговорили, после чего мой гость отправился в спальню.

На следующий день в учебном центре на территории казарм собрались Иван Курбатов, Максим Волков, ещё несколько военных целителей из моей гвардии и гвардий Строговых и Курбатовых.

— Итак, господа! Я прибыл сюда по приглашению графа Сереброва и готов поделиться с вами своими личными методиками, которые разработал во время войны в Марокко. И надеюсь, что вы тоже сможете научить меня чему-то новому, — произнёс Родриго на родном языке. Переводчик, которого мы позвали, тут же перевёл его слова.

— Обязательно научим, — кивнул Максим Волков.

— Очень надеюсь, сеньор! Но давайте я, как гость, начну первым. Сегодня я покажу вам методику экстренной стабилизации, которую я назвал «криогенная пауза». Это технику я разработал для спасения тяжелораненых на поле боя, — сказал испанец.

Он вывел на экран схему ауры с отмеченными ключевыми точками.

— Принцип прост, хотя исполнение требует мастерства. Когда боец получает критическое ранение, его жизненные токи начинают угасать. Обычное целительство требует времени, а если рана сложная и повреждены жизненно важные органы, времени как раз нет. Моя техника решает эту проблему: мы замораживаем ауру в том состоянии, в котором она находится. Как следствие, организм впадает в подобие анабиоза, все патологические процессы останавливаются. Пациент впадает в искусственную магическую кому, которая может продлиться до девяноста минут, и у вас появится время спасти его на месте или доставить в лазарет.

— Как вы этого добиваетесь? — спросил Иван, подавшись вперёд.

— Сейчас увидите, — ответил Эстебан и начал формировать заклинание.

Все в зале затаили дыхание, наблюдая за его манипуляциями. Структура заклинания была чрезвычайно сложной. Чтобы овладеть такой техникой, требовалось не только мастерство, но и много энергии.

Впрочем, никто из наших целителей, даже самые слабые, не упал духом, увидев такое сложное заклинание. Потому что они знали — даже если своей энергии не хватит, эликсир «Симбиоз» добавит им сил.

Эстебан показывал технику шаг за шагом, сначала на магическом манекене, потом на добровольце — молодом гвардейце, который героически согласился побыть «пациентом». После чего пригласил всех желающих попробовать повторить.

Мы с Иваном освоили базовую структуру. Остальные целители справлялись несколько хуже, но постепенно схватывали основы.

После перерыва на обед мы продолжили заниматься. Родриго переходил от одного целителя к другому, поправлял, указывал на недочёты и даже щедро вливал свою энергию, помогая формировать заклинание.

Признаться, я не ожидал, что испанец с такой готовностью будет делиться своей личной техникой.

Занятия продолжались три дня. За это время Родриго показал ещё несколько техник: испанский метод восстановления костной ткани, несколько экстремальный способ экстренного очищения ауры от проклятий, и технику реанимации, которая жёстко воздействовала на сердечный и дыхательный центры ауры, позволяя заново запустить организм человека.

Взамен мы демонстрировали наши наработки — некоторые методы ауральной хирургии, применимые на войне, классические заклинания русских военных целителей и другие методики. В том числе Эстебан протестировал на себе действие «Симбиоза» и «Импульса». И очень расстроился, когда узнал, что первый эликсир мы используем только внутри рода, а второй и вовсе стратегический эликсир Российской империи.

К вечеру третьего дня, когда обучение подошло к концу, я решил, что мы все заслужили отдых и пора показать Родриго широту русской души.

— Сеньор Эстебан, вы когда-нибудь были в русской бане? — спросил я.

— Я был в марокканской бане, в хаммаме и финской сауне. Но в русской бане — никогда.

— Тогда идёмте, — улыбнулся я.

Я отвёл гостя в нашу баню, расположенную в отдельном здании за усадьбой. Иван, Максим и Артур с Борисом, которых мы тоже пригласили, составили нам компанию.

Родриго сначала скептически отнесся к веникам, но когда мы с Курбатовым как следует попарили его в четыре руки, кардинально изменил своё мнение. А когда после мы насладились иван-чаем с мёдом и сушками — испанец пришёл в истинный восторг.

— Даже не знаю, как передать свои ощущения! — воскликнул он после очередного захода в парилку и последующего окунания в ледяную купель.

— У нас в России говорят «как заново родился», — подсказал Артур.

— О, перфектаменте! Точнее не придумаешь! — рассмеялся Родриго.

После бани мы вернулись в усадьбу, где слуги уже накрыли стол. На первое подали ароматнейший борщ со сметаной и чесночными пампушками, на второе — пельмени, на закуску — различные соленья, от квашеной капусты до белых грибов.

— Невероятно. Великолепно. Просто изумительно, — нахваливал Эстебан, пробуя каждое блюдо. — Как, вы сказали, называется этот суп?

— Борщ, — подсказал Иван.

— Борсч, — с акцентом повторил Родриго. — Это что-то неописуемое. Можно мне добавки?

— Сколько угодно, друг мой, — улыбнулся я.

Мы сидели за столом до позднего вечера, обсуждали целительство, делились историями из практики. В конце, когда все уже собрались расходиться, Родриго попросил слова и поднял кружку с квасом:

— Господа, я много слышал о том, что русские очень душевные люди. Но не ожидал такого тёплого и дружеского приёма. Думал, это будет похоже на одну из моих многочисленных поездок с лекциями по Европе… Но это совершенно другое. Благодарю вас. Вы и ваша страна навсегда останетесь в моём сердце.

— За тебя, Родриго! — выкрикнул Курбатов.

— За тебя, Иван, и за всех вас! — ответил Эстебан.

Российская империя, пригород Новосибирска, казармы рода Серебровых

Иван стоял перед магическим манекеном и сосредоточенно хмурился. Прошло уже несколько дней после отъезда Родриго Эстебана, а он всё никак не мог выбросить из головы одну мысль.

«Криогенная пауза», безусловно, была гениальной техникой. Но у неё имелся существенный недостаток — солдат, на котором её применят, полностью выпадал из боя. Конечно, будучи тяжело раненным, он так и так не мог дальше сражаться… Но что, если совместить её с чем-то другим? С чем-то, что позволит раненому бойцу не просто выжить, а продолжать сражаться?

Курбатов снова и снова прокручивал в голове структуру техники, пытаясь понять, как её можно улучшить.

— Ты опять здесь? Ваня, уже полночь, — в дверях учебного зала появилась Алиса.

— Правда? — он потёр глаза.

— Неправда. На самом деле уже почти час ночи. Что ты делаешь? — Волкова подошла к нему, обняла и мягко поцеловала в щёку.

— Думаю, — Курбатов обнял девушку за талию, взглянул ей в глаза и вдруг его осенило.

— Может, пойдём спать? — спросила Алиса.

— Нет-нет подожди… Слушай, ты же лучше меня овладела техникой энергетического плетения, да?

— Опять начинаешь… Ты военный целитель, эта техника не совсем тебе подходит.

— Да я не про то! Я подумал, что можно совместить её с криогенной паузой Родриго! Вот смотри, пауза замораживает ауру, но она вводит человека в магическую кому. А что, если наложить заклинание не на всю ауру, а только на повреждённые участки? Включить это заклинание в плетение, которое мы создаём по методике Дюваля?! — с каждой фразой Иван разгорался всё больше.

— Ну-у… В теории это возможно… — протянула Алиса.

— Конечно! Получится что-то вроде гибридного шва: он держит рану «замороженной», не даёт ей оказывать смертельное влияние на организм, но при этом пациент останется в сознании! Так он хотя бы сможет отстреливаться или сообщить о нападении на отряд.

— Интересно… Хочешь попробовать?

— Ещё как хочу! Давай синхронизируемся! — Курбатов в предвкушении потёр ладони.

Они провели резонансную настройку аур и начали работать. Иван формировал базовую структуру криогенной паузы, но делал её ограниченной и накладывал не на всю ауру, а только на имитацию раны в груди манекена. Алиса добавляла тончайшие нити плетения, вплетая их в замороженные участки.

Уже начало светлеть, когда они добились первого успеха. Гибридный шов держался стабильно, не распадаясь. Иван проверил его на прочность — ударил по манекену боевым заклинанием из артефакта. Шов выдержал.

— Получилось?! — Алиса широко распахнула глаза.

— Похоже на то, — прошептал Курбатов, сам едва веря в это.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Иван буквально ворвался ко мне в кабинет и с порога выпалил:

— Юра, у нас получилось!

— Что получилось? — уточнил я, отвлекаясь от дел.

— Ты не поверишь! Мы с Алисой совместили технику Эстебана с техникой Дюваля… — начал рассказывать Курбатов.

Я выслушал его и крепко задумался. Мой друг только что создал технику, которая могла перевернуть военное целительство. Гибридный шов, как он назвал свой метод, мог буквально помогать солдатам сражаться до последней капли крови. Даже самая тяжёлая рана, за исключением повреждения головного мозга, теперь не была препятствием для продолжения боя.

Да, у этой техники имелись минусы. После её применения бойцу потребуется ещё более длительная терапия, организм под действием шва будет работать на износ. Но в экстренной ситуации — незаменимо.

— Это нужно внедрять. Ты можешь обучить других? — спросил я.

— Я ещё сам не до конца её освоил, нужна доработка… Но в целом, конечно, да. Правда, техника сложная, сам видишь. Не каждый целитель справится, — ответил Иван.

— Само собой. Она для лучших, — я кивнул и с гордостью похлопал друга по плечу.

Из парня, который когда-то сомневался в своём даре, выросла настоящая звезда целительского искусства. И я был уверен, что это только начало.

— Но есть одна проблема. Или, скорее, один нюанс, — сказал Иван.

— Какой?

— Я должен испытать свою технику в реальных условиях.

— Если ты рассчитывал меня удивить, то не вышло. Снова хочешь в горячую точку? — спросил я.

— Да.

— Куда именно?

— В Африку. В Конго, если точнее. Гвардия Курбатовых как раз взяла очередной контракт… Против правительства Конго подняли мятеж, теперь вмешались соседние страны и наёмники. В общем, правительство рассчитывает, что частная военная компания из России поможет им навести порядок, — подробно ответил Курбатов.

— Не сомневаюсь, что ваша гвардия справится с этой задачей. Ну что я могу сказать? Езжай. Заодно, может, научишься чему-нибудь у африканских шаманов, — пожал плечами я.

— Главное — я должен практиковаться. Настоящий военный целитель должен быть там, где стреляют.

— Понимаю. Когда вылетаешь?

— Завтра утром. Сначала в Омск, в родовую усадьбу, а оттуда — в Африку.

— Тогда поедем вместе. Я завтра отправляюсь в Европу, нужно посетить «Мондшиммер» в Германии, — пояснил я.

— Всё-таки хочешь заключить с ними контракт?

— Конечно. Их реабилитационные эликсиры отлично себя показали. А потом отправлюсь во Францию — проведу очередной сеанс с Николь.

— Передавай ей привет, — подмигнул Курбатов. — Когда вы уже перестанете притворяться, что между вами ничего нет?

— Мы целитель и пациент, Иван, не более того, — со всей серьезностью ответил я.

— Ну-ну, — усмехнулся он.

Российская империя, город Новосибирск, аэропорт «Толмачёво»

На следующее утро мы отвезли Курабатова-младшего в аэропорт. В Омске не было портала, так что добираться до родной усадьбы Ивану предстояло по воздуху.

Алиса, конечно, поехала с нами. Бедняжка держалась до последнего, но когда объявили посадку, не выдержала:

— Иван! Если ты не вернёшься, я тебя не прощу! — воскликнула она.

— Конечно, я вернусь. Как я могу не вернуться к такой красавице? — улыбнулся тот и попытался поцеловать Алису.

Она увернулась и толкнула его в плечо.

— Я не шучу! Только попробуй там погибнуть!

— Я тоже не шучу. Через пару месяцев увидимся, — мой друг сграбастал Волкову, прижал к себе и поцеловал, несмотря на все протесты.

Я усмехнулся, глядя на эту сцену. Алиса вскоре размякла в объятиях Ивана и с чувством ответила на его поцелуй.

— Ну, до встречи, — Курбатов выпустил её и пожал мне руку.

— До встречи, дружище.

Мы обнялись, Иван ещё раз поцеловал Алису и отправился на посадку.

Я проводил его взглядом и повернулся к Шраму.

— Прикажи, чтобы госпожу Волкову отвезли к ней домой.

— А мы к порталу? — уточнил Богдан.

— Да. Пора в Европу.

Германия, город Берлин, центральный портальный комплекс

У выхода меня ждали трое. Двое гвардейцев в чёрных мундирах с одинаково квадратными и строгими лицами, а перед ними стояла обворожительная женщина в красном юбочном костюме. В руках она держала табличку с моей фамилией.

— Добрый день, ваше сиятельство! — завидев меня, женщина шагнула навстречу и коротко поклонилась.

— Добрый день, — сдержанно ответил я,

— Меня зовут Элеонора Бауэр, я старший менеджер компании «Мондшиммер». Добро пожаловать в Берлин!

— Рад знакомству, фрау Бауэр.

— Наш директор ожидает вас в штаб-квартире. Он просил передать, что у него готово очень выгодное предложение для рода Серебровых. Кроме того, для вас забронирован лучший номер в отеле «Адлон». Машины ждут у входа, — Элеонора широким жестом пригласила меня следовать за ней.

— Отлично. Тогда не будем терять времени, — кивнул я.

Мы двинулись к выходу, и я поймал себя на мысли, что вовсе не ожидал такого радушного приёма. Интересно, что за предложение приготовили для меня немцы?

Что ж, скоро узнаю…

Глава 10

Германия, город Берлин, штаб-квартира компании «Мондшиммер»

Кортеж из трёх чёрных «Майбахов» вёз нас по улицам Берлина. Я ехал в центральной машине. В задней части салона находилось четыре отдельных сиденья, расположенных друг напротив друга — весьма удобно. Мы с Элеонорой сели рядом, Шрам и телохранитель фрау Бауэр расположились напротив.

Элеонора по дороге без конца щебетала:

— Герцог Монд — потомственный алхимик в седьмом поколении! Его светлость лично контролирует разработку каждого нового эликсира. Можно сказать, «Мондшиммер» — это дело всей его жизни.

— Похвальное отношение к делу, — заметил я.

— Уверена, вы найдёте общий язык, ваше сиятельство, — улыбнулась девушка и поправила светлые волосы.

Через полчаса магомобили въехали на территорию обширного промышленного комплекса, который располагался сразу за городской границей. Вокруг всё буквально дышало немецкой педантичностью — идеальная чистота, до миллиметра симметрично подстриженные кусты, строго стоящие по парковочной разметке машины.

Машины остановились у парадного входа. Едва я вышел, как навстречу мне шагнул широкоплечий мужчина в тёмно-синем костюме. Я сразу понял, что это и есть герцог Монд, хотя выглядел он скорее похожим на спортсмена, чем на алхимика. Широкие плечи, квадратная челюсть и переломанные уши. Когда-то директор завода явно занимался борьбой и, вероятно, профессионально.

— Граф Серебров! Огромная честь принимать вас лично. Герцог Конрад фон Монд, — мужчина протянул руку.

— Рад встрече, ваша светлость.

— Прошу простить, что не встретил вас у портала, я был занят последними приготовлениями к нашей встрече. Надеюсь, Элеонора составила вам приятную компанию?

— Конечно, ваша светлость, — кивнул я.

— Бросьте церемонии, друг мой! Зовите меня просто Конрад, — дружелюбно улыбнулся герцог.

— В таком случае, для вас я просто Юрий

— Превосходно! Уверен, мы найдём общий язык. Как насчёт начать с небольшой экскурсии? Ваши люди могут отдохнуть, для них уже приготовили шикарный стол.

Шрам вопросительно взглянул на меня, и я кивнул. Пусть гвардейцы немного расслабятся, здесь мне вряд ли что-то угрожает. К тому же Пустота всегда при мне, а на пальце теперь мощный защитный артефакт.

— С радостью, — согласился я.

Мы прошли через широкие двери и оказались в просторном холле. Стены были украшены портретами предков фон Монда — все как один с такими же серыми глазами и квадратными челюстями.

— Семейная галерея, — пояснил герцог, видя моё любопытство. — Каждый из моих предков внёс немалый вклад в развитие нашего дела. А вот это мой прапрадед, основатель компании. Именно он первым в Европе разработал реабилитационный эликсир!

— Впечатляет, — кивнул я.

— Триста лет непрерывной работы, Юрий. Мы начинали с маленькой лаборатории в подвале родовой усадьбы, и путь был тернист.

— Знакомая история. Мы с моим отцом тоже делали первые эликсиры в подвале старой усадьбы, — усмехнулся я.

Конрад рассмеялся и дружески коснулся моего плеча.

— Вот видите! Я знал, что между нами много общего. Идёмте, самое интересное впереди!

Мы прошли дальше и вскоре попали в производственный цех. Все сотрудники, которых я видел, носили одинаковые белые халаты с серебряным логотипом рода фон Монд и почтительно склоняли головы перед герцогом.

— Здесь наше главное производство. Сейчас вы увидите то, что мало кто из посторонних имел честь видеть. Прошу, — Конрад сформировал крошечное заклинание, и дверь отъехала в сторону.

Мы вошли в огромный, но удивительно тихий цех. Я невольно замедлил шаг, оглядываясь по сторонам.

Оборудование стояло рядами, окутанное переплетением стальных труб. Огромные перегонные кубы и автоклавы, артефактные системы смешивания, артефакты-стабилизиторы и многое другое. Сотрудников, на удивление, было немного. В стеклянной кабинке за большим пультом сидело несколько человек, которые контролировали процессы, и с десяток проверяющих ходили по залу.

— У вас многое автоматизировано, — заметил я, чувствуя лёгкий укол зависти.

По сравнению с «Мондшиммером», наш «Аргентум» находился уровнем ниже. Неприятно признавать, но факт. Наше производство было менее технологичным, мы использовали гораздо меньше артефактов и при этом привлекали больше персонала.

С другой стороны — только что я получил возможность увидеть, как всё устроено на первоклассном алхимическом заводе.

— Обратите внимание на стабилизаторы — это наша запатентованная разработка. Они поддерживают идеальную магическую среду в радиусе двух метров от каждого куба, что позволяет довести чистоту эликсира до девяноста семи процентов, — объяснял Конрад.

— Внушительно. На моём заводе используются стабилизаторы попроще, — признал я.

— Честно признаться, Юрий, я навёл кое-какие справки о вашем производстве. Говорят, оно одно из лучших в Российской империи, и вряд ли это просто слухи. Не зря же Его императорское Величество признал два ваших эликсира стратегическими для страны!

— Не буду скромничать. Вы правы, — улыбнулся я.

— Собственно, именно поэтому мы будем рады сотрудничеству, — пояснил герцог. — Идёмте дальше!

Он показал мне лаборатории, где разрабатывались новые рецепты, склады с ингредиентами, а в самом конце — «алхимический сад», где под специальными климатическими куполами выращивались уникальные растения. Купола поддерживали уникальный микроклимат, а часть растений были специально выведены селекционерами рода фон Монд, и найти подобные было невозможно нигде в мире.

Это натолкнуло меня на мысль, что я мало уделял внимания своим плантациям. Да, мы выращивали много целебных и в том числе редких растений, использовали лучшие удобрения и регулярно привлекали геомантов для обработки почвы. Однако не задумывались о собственной селекции.

Похоже, пора начать это исправлять.

Когда экскурсия закончилась, герцог отвёл меня в свой кабинет, расположенный на верхнем этаже административного здания.

— Хотите выпить, граф? Может быть, шнапс? — предложил фон Монд, подходя к бару.

— Нет, благодарю. Лучше кофе.

— Тогда, может быть, лимонд?

— Лимонад? — переспросил я.

— Нет, лимонд! Да, это по сути лимонад, но созданный по авторской технологии моей покойной бабушки. Одно из наших немагических направлений бизнеса, — с улыбкой пояснил Конрад.

— С радостью попробую.

— Клара, два классических лимонда, пожалуйста, — приказал герцог на немецком, нажав кнопку на селекторе.

Меньше чем через минуту появилась обворожительная секретарша в мини-юбке, поставила перед нами два стакана с пузырящимся напитком. Девушка кокетливо улыбнулась мне и покинула кабинет, пару раз бросив завлекающий взгляд через плечо.

— Люблю нанимать на работу красивых женщин. Но только профессионалок! Чтобы и хорошо выполняли обязанности, и радовали глаз, — подмигнул мне Конрад.

— Что ж, вполне неплохие правила, — усмехнулся я и попробовал лимонд.

Не сказать, чтобы напиток сильно отличался от обычной газировки, разве что был почти несладким. Однако послевкусие было необычным, с лёгкой горчинкой, напоминающей пивную.

Герцог сделал пару глотков, довольно причмокнул и поставил стакан обратно. После чего расстегнул пиджак и положил руки на подлокотники, заняв властную позу.

— Перейдём к сути, Юрий. Ваш род стремительно набирает влияние, вы начали поставку родовых эликсиров в Европу, и я буду рад сотрудничать, — сказал он.

— Благодарю за высокую оценку, Конрад, — ответил я и отзеркалил его позу.

— Наш представитель, с которым вы беседовали на выставке в Милане, передал мне детали вашего разговора. Вы хотите открыть лицензионное производство наших эликсиров в Российской империи?

— Этот вариант интересует меня больше всего, — невозмутимо кивнул я.

— Хм. Вы же понимаете, что обычно компании нашего уровня не делятся технологиями, — произнёс фон Монд.

Я улыбнулся и спросил:

— Но?

— Но везде возможны исключения, — герцог улыбнулся в ответ.

— Ваше предложение?

— Начну издалека. Понимаете, Юрий, наши эликсиры весьма чувствительны и теряют до пяти процентов эффективности при дальних перевозках, а при доставке через порталы — все десять. Если же производить наши эликсиры на месте, потери эффективности будут минимальны. Меня не так интересует прибыль, как распространение наших продуктов и славы рода фон Мондов как великих алхимиков. Понимаете?

— Прекрасно понимаю, Конрад. Но без прибыли вы тоже не останетесь, — пожал плечами я.

— Само собой. Однако повторюсь — это не главное. Главное — найти надёжного партнёра, которому можно доверить часть наших секретов. И я уверен, что в Российской империи никого лучше рода Серебровых мне не найти, — заявил герцог.

— Благодарю за доверие. Какие условия вы предлагаете? — спросил я.

Герцог потянулся, взял с полки кожаную папку и положил её на столик между нами.

— Здесь предварительный договор. Если вкратце, то вы получаете эксклюзивные права на производство и распространение наших эликсиров на территории Российской империи. Мы передаём вам рецептуру, обучаем ваших алхимиков, поставляем ингредиенты, стабилизаторы и помогаем с настройкой производства. В дальнейшем — производим регулярный контроль соблюдения технологии, — пояснил фон Монд.

Я кивнул, ожидая продолжения. Пока что меня всё устраивало.

— Всё необходимое будет поставляться по себестоимости, логистические расходы берём на себя. Обслуживание и ремонт оборудования тоже за наш счёт. Однако строительство завода, персонал, дистрибуция на территории России и прочее — всё это на вас.

— Само собой, — согласился я.

— Мы будем получать сорок процентов прибыли с продаж этих эликсиров на территории Российской империи в течение первых пятнадцати лет. После — двадцать процентов бессрочно. При этом льготные условия поставок и бесплатный ремонт оборудования сохраняются, — произнёс герцог.

Условия, которые он назвал, казались мне довольно щедрыми. Особенно с учётом того, что они намерены передать мне рецепты, а это большой риск. Где гарантия, что рано или поздно я не смогу вырастить такие же ингредиенты и начать производить эликсиры уже самостоятельно?

— Звучит интересно. Но, полагаю, имеются какие-то подводные камни? — сдержанно поинтересовался я.

— Никаких подводных камней, но есть условия. Производство должно соответствовать нашим стандартам, а они весьма строгие. Я не позволю выпускать эликсиры по рецептам моего рода как попало.

— Понимаю вас. Что входит в эти стандарты?

— Многое. Специальная система вентиляции с магической фильтрацией, гранитные постаменты под перегонные кубы со специальным зачарованием, дорогостоящая система контроля магического фона, температуры, влажности и так далее. Долго перечислять, Юрий, скажу так: это обойдётся вам очень недешёво. Вы готовы к инвестициям?

— Иначе бы меня здесь не было, Конрад.

— Приблизительная сумма на последнем листе. Это без учёта затрат на помещение, базовое оборудование, зарплатный фонд и налоги, — сказал герцог, кивнув на папку.

Я открыл последний лист, увидел сумму внизу документа и еле сдержался, чтобы не присвистнуть. На язык просилась бородатая шутка о том, что эта сумма больше похожа на номер мобильного телефона.

Серьёзные вложения. Особенно если вспомнить, сколько денег я уже вложил в разные сферы за последнее время.

Расширение гвардии, покупка тяжёлой техники и боевых артефактов, стройка на Урале, отдел Мюллера в Европе, личные инвестиции в фондовый рынок… Не говоря уже о текущих расходах на две клиники, производства в Новосибирске, обслуживание усадьбы и прочее, прочее.

Но, с другой стороны, производство реабилитационных эликсиров в России, особенно эликсиров такого уровня — это не просто шаг вперёд, а полноценный прыжок. Когда всё заработает, наш род станет по-настоящему богат и влиятелен. Глупо упускать такой шанс, невзирая на риск.

К тому же всегда можно найти способы сэкономить. Организовывать завод однозначно нужно рядом со столицей, это упростит логистику по более населённой европейской части империи. Но строить здание с нуля необязательно — вполне можно найти подходящее помещение в окрестностях Петербурга и переоборудовать его под заявленные стандарты.

— Я заинтересован, Конрад, и готов подписать договор о намерениях. Дайте мне пару месяцев, чтобы найти подходящее помещение, и мы перейдём к реализации следующих шагов, — произнёс я.

— Договор о намерениях даст вам год на подготовку с возможностью увеличения отсрочки заключения основного договора, — герцог приподнял брови.

— Я справлюсь быстрее.

Мы пожали руки, и фон Монд вызвал юриста. Пятнадцать минут спустя предварительное соглашение было подписано, и я получил свою копию.

— За начало плодотворного сотрудничества, Юрий! — Конрад поднял свой стакан с лимондом.

— За сотрудничество.

— Буду рад, если завтра вы посетите званый ужин в моём особняке. Там будут люди, с которыми вы могли познакомиться на симпозиуме в Женеве или на выставке в Милане, — предложил герцог.

— С радостью принимаю ваше приглашение, — согласился я, решив, что задержаться в Берлине ещё на пару дней будет неплохо.

Покинув штаб-квартиру «Мондшиммер», я тут же набрал номер своего управляющего активами в Петербурге.

Нанял его буквально на прошлой неделе. Его зовут Альберт — безупречно воспитанный и крайне педантичный мужчина. Раньше он служил в Зимнем дворце, в отделе по работе с личным имуществом императора. Был вынужден уволиться из-за проблем со здоровьем, а получить место обратно потом не смог — понятное дело, конкурс на такие должности просто огромный.

— Здравствуйте, Юрий Дмитриевич, — взяв трубку, поздоровался Альберт.

— Здравствуй, Альберт. Есть поручение. Мне нужно подходящее помещение под промышленное производство в радиусе ста километров от Петербурга. Не меньше десяти тысяч квадратных метров, минимальный магический фон и максимальная удалённость от других магических объектов, включая дворянские усадьбы с их щитами, — выдал я распоряжение, сверяясь с документами.

— Нет проблем, ваше сиятельство. Это срочно?

— Нет, не слишком. Подбери несколько вариантов. Это для контракта с немцами, поэтому все требования должны быть выполнены неукоснительно. Я перешлю тебе документы.

— В таком случае жду, господин, и сразу приступлю к поиску.

— Спасибо, — ответил я, сбросил вызов и оправил ему фото документов.

Мы с моими гвардейцами сели в автомобиль, и нас повезли в гостиницу. По дороге я молчал, глядя на проплывающие мимо вечерние огни Берлина, и думал.

Реабилитационные эликсиры — это золотая жила, никаких сомнений. Сколько людей проходят через тяжёлые болезни и травмы, сложные хирургические и магические операции, химиотерапию и другие опасные процедуры. Всем им пригодятся наши эликсиры. И если грамотно начать работу и показать полезность реабилитации широким массам, то рано или поздно они будут необходимы в абсолютно каждой больнице империи.

Да, вложения предстоит сделать колоссальные. Но игра однозначно стоит свеч. Род Серебровых должен расти и становиться сильнее.

Я закрыл глаза, мысленно прикидывая, выдержит ли наш родовой бюджет столь серьёзную нагрузку. И пришёл к выводу, что да. Но работы предстоит много.

Однако меня это не пугало. Наоборот — внутри разгорался азарт, который я испытывал каждый раз, когда передо мной открывались новые горизонты.

А они в последнее время открывались всё чаще.

Германия, город Берлин, отель «Адлон»

Утро следующего дня выдалось солнечным, хотя и прохладным. После небольшой тренировки и завтрака в ресторане отеля я решил, что до вечернего приёма у герцога я вполне могу позволить себе немного прогуляться по Берлину. Я здесь ни разу не был, ни в прошлой жизни, ни в этой.

Отель был расположен на Парижской площади, одной из главных достопримечательностей Берлина. К слову, посольство Российской империи располагалось совсем рядом, буквально через одно здание. Но как только я вышел на улицу, моё внимание сразу же привлекли триумфальные Бранденбургские ворота.

Величественная колоннада, украшенная барельефами и огромной статуей древнеримской богини победы возвышалась над площадью, производя неизгладимое впечатление.

— Потрясающе, — признал я.

— Угу, — буркнул Шрам, крутя головой по сторонам.

Конечно, он и ещё пара гвардейцев отправились со мной. И архитектура Богдана волновала гораздо меньше, чем то, откуда может прилететь угроза.

Мы двинулись по Унтер-ден-Линден — главному бульвару Берлина. Липы, давшие ему название, уже пожелтели и частично потеряли листья, но улица от этого не стала менее красивой. Я неспешно прогуливался, разглядывая старинные здания и погружаясь в кипучую жизнь немецкой столицы.

Пройдя ещё немного, я заметил небольшое кафе с уличной террасой. К тому времени успел проголодаться, и решил, что можно пообедать.

Я заказал венский шницель с картофельным салатом, яблочный штрудель с кофе, и то же самое взял гвардейцам.

После обеда мы ещё час погуляли по центру. Я заглянул в книжный магазин, купил несколько томов по немецкой истории магии для родовой библиотеки, а заодно приобрёл в антикварной лавке пару дорогих безделушек — кинжал тринадцатого века, когда-то бывший зачарованным, и позолоченные рыцарские шпоры.

Надо же поддерживать свою легенду о том, что я коллекционирую древности. Мои архивариусы, к слову, пока не нашли ничего интересного о культе Пустоты в Европе — стоило, возможно, нанять им дополнительных помощников. Хотя сейчас у меня и без этого хватает дел.

К пяти часам я вернулся в отель. До ужина у фон Монда оставалось три часа — вполне достаточно, чтобы дать отдых ногам после долгой прогулки и привести себя в порядок.

В семь часов вечера я стоял перед зеркалом в номере, поправляя бабочку. Чёрный смокинг сидел безупречно, на рукавах белой сорочки блестели серебряные запонки с гербом моего рода.

У входа в отель меня уже ждал чёрный лимузин, присланный герцогом. За рулём сидел тот же самый водитель, что возил меня вчера, а в салоне обнаружилась и фрау Бауэр. На сей раз она была одета в изумрудно-зелёное вечернее платье с открытыми плечами.

— Вы ослепительны, Элеонора, — сделал я комплимент, усаживаясь рядом.

— Благодарю, ваше сиятельство, — она слегка покраснела.

Усадьба фон Монда располагалась в пригороде Берлина, в районе Грюневальд. Классический особняк, построенный ещё сто пятьдесят лет назад, как сказала Элеонора. Подъездная аллея, освещённая десятками магических фонарей, вела к парадному крыльцу, где меня уже ждал хозяин.

— Юрий! Рад, что вы добрались, — герцог пожал мне руку.

— Благодарю за приглашение, Конрад.

— Идёмте, я представлю вас гостям, — он жестом пригласил меня внутрь.

В просторном зале собралось уже не меньше семидесяти человек. Играл струнный квартет, официанты разносили шампанское и закуски.

Фон Монд провёл меня через зал, представляя гостям. Оказалось, что обо мне многие слышали, и были чрезвычайно рады познакомиться с молодым русским графом, который столько шуму наделал в последнее время.

Особое внимание мне уделяли дамы. Баронесса фон Штайнбах, стройная блондинка с яркими голубыми глазами, придвинулась ко мне так близко, что почти коснулась грудью.

— Граф, я много слышала о вашем бодрящем эликсире. Говорят, он творит чудеса, и применим… в разных жизненных ситуациях? — с придыханием добавила она.

Намёк оказался более чем прозрачен, однако я слегка удивился. Хотя и правда, что мешает использовать «Бодрец», если есть желание провести незабываемую ночь любви?

— Честно говоря, не думал о своём эликсире в подобном ключе, — признался я.

— Правда? Жаль. А я так надеялась лично убедиться, — баронесса провела пальцем по моему рукаву.

Мне предстояло ещё несколько подобных знакомств. Уж не знаю, почему именно немки так реагировали на меня — в Женеве и в Милане тоже было полно красивых женщин, но никто не заигрывал со мной так открыто.

Графиня фон Ридель выразила желание непременно посетить мою клинику в Петербурге, а виконтесса фон Гебхардт пригласила меня на конную прогулку «когда я в следующий раз буду в Берлине». Уточнив при этом, что она великолепная наездница.

Всё это было одновременно приятно и как-то озадачивало. Не привык, что светские дамы буквально вешаются на меня, да ещё и на общественном приёме.

Через некоторое время герцог фон Монд познакомил меня с одним из своих партнёров. Невысокий, полноватый мужчина, лицо которого почему-то казалось грустным, хотя он улыбался.

— Барон Вильгельм фон Штерн. Рад знакомству, граф.

— Взаимно, ваше благородие, — я пожал протянутую руку.

— Надеюсь, вы извините мою прямоту, но я наслышан о ваших достижениях в целительстве и очень хотел поговорить с вами лично.

— Охотно. Может, пройдём на террасу? — согласился я, надеясь тем самым отделаться от назойливого женского внимания.

Мы взяли напитки и устроились за одним из столиков, накрытых под открытым небом. Фон Штерн сразу перешёл к делу:

— Я целитель, граф, как и вы. Владею сетью реабилитационных центров для ветеранов боевых действий. У меня пятнадцать учреждений в Германии и ещё три в Австрии.

— Достойное дело, барон, — кивнул я.

— Благодарю. Но я столкнулся с проблемой, с которой, боюсь, наши методики не справляются. Речь о комплексных повреждениях ауры, которые классическими техниками восстанавливаются крайне медленно. Мои целители хороши, но мы ищем новые подходы. А я слышал, что вы изобрели новую методику в ауральной хирургии.

— Так и есть.

— Вы не могли бы рассказать о ней подробнее?

— С радостью. Но сначала я бы хотел услышать, какие методы используете вы, — я перебросил мяч на его сторону.

В целом, я уже делился своим методом на симпозиуме, о нём печатали в целительских журналах всей Европы. Но мотивы Вильгельма были мне не до конца ясны, поэтому сначала я хотел понять, стоит ли делиться с ним подробностями.

Фон Штерн оживился и в течение последующих тридцати минут в деталях рассказывал, какие техники они применяют в своих центрах для работы с аурой. Выяснилось, что это в целом базовые методы ауральной хирургии, но доработанные собственными приёмами.

Я поймал себя на мысли, что подход целителей барона во многом перекликается с техникой Дюваля. Немцы также делали упор на длительное восстановление и опирались на естественные процессы, не используя грубое вмешательство. Однако не использовали постоянные структуры, как это делал Дюваль.

— Знаете, барон, думаю, что могу вам помочь. Готов поделиться и своей техникой, и посоветовать вам одного человека.

— Кого же?

— Вы не знакомы с магистром Фредериком Дювалем из Парижа? Его техника энергетического плетения прекрасно подходит именно для того, что вы описываете. Мне кажется, вы могли бы сработаться и многому научить друг друга, — ответил я.

— Дюваль? Я слышал про него и его технику, но как-то не заинтересовался… Думаете, это и вправду поможет? — засомневался Вильгельм.

— Уверен. Я как раз завтра лечу в Париж по своим делам. Могу переговорить с магистром и организовать ваше знакомство.

— Граф, это было бы просто превосходно! Чем я могу отблагодарить вас за такую услугу? — обрадовался барон.

— Бросьте, это мелочь. Сначала давайте убедимся, что всё получится. А потом, возможно, я попрошу вас о встречной услуге, — расплывчато ответил я.

— По рукам! — согласился фон Штерн, и мы скрепили договорённость рукопожатием.

Остаток вечера прошёл весьма приятно. Дамы продолжали настойчиво добиваться моего внимания, и это слегка утомляло. Так что отыскал Элеонору и остаток вечера провёл с ней. Это заставляло злиться других женщин, зато сама фрау Бауэр явно наслаждалась моим обществом. Впрочем, как и я её — Элеонора оказалась интересной собеседницей и не делала сальных намёков.

К полуночи я попрощался с фон Мондом и в сопровождении Шрама отправился обратно в отель. В номере переоделся, рухнул в кровать и уснул, едва голова коснулась подушки.

Утром я поднялся рано, позавтракал, и мы с гвардейцами через портал отправились в Париж. На такси добрались до городка Сен-Клу и вскоре мы въехали на территорию усадьбы де Мариньи.

Едва машина остановилась, как двери особняка распахнулись, и на крыльцо высыпала целая толпа. Первым шёл сам маркиз, за ним — его супруга и остальные члены семьи, с которыми я уже был знаком по прошлому визиту. Последней появилась Николь в скромном светло-сиреневом платье.

— Юрий! Наконец-то! Вы немного задержались, — маркиз спустился навстречу и обнял меня, как родного.

— Прошу простить, были дела в Берлине, — улыбнулся я.

Николь подошла, сделала книксен и тихо произнесла:

— Здравствуйте, граф.

— Здравствуйте. Рад видеть вас в добром здравии, — я взял её руку и поцеловал.

Слуги унесли мой багаж в дом, Шрам и остальные последовали за ними, а меня пригласили в гостиную, где уже ждал накрытый стол. В этот раз не такой шикарный обед, а более домашний вариант: луковый суп, салат с козьим сыром и свежие багеты. Правда, без сырной тарелки после основных блюд и десерта не обошлось.

За столом мы с Персивалем немного обсудили дела, а Луиза расспрашивала меня о рождении Алексея и о том, как чувствует себя Татьяна. Николь всё это время молчала, лишь изредка поглядывала на меня и сразу отводила глаза, если мы встречались взглядами.

— Юрий, когда мы проведём сеанс? Мне не терпится приступить, — вдруг спросила она, когда все замолчали, чтобы поесть.

— Если не терпится, то можем всё сделать сегодня же вечером. Я немного отдохну и подготовлюсь. Понадобится комната, желательно в отдельном крыле, — я посмотрел на маркиза.

— Никаких проблем. Запас необходимых эликсиров у нас есть, — кивнул Персиваль.

После обеда я ушел в предоставленную мне спальню, немного вздремнул, а затем провёл медитацию, готовя оба своих дара к тяжёлой работе.

Ровно в шесть мы с Николь отправились в дальнее крыло усадьбы. Оттуда по приказу маркиза вывели всех слуг, а гвардейцы охраняли коридор. Так что я не беспокоился, что кто-либо может нам помешать.

Николь легла на подготовленную по центру комнаты кушетку и глубоко вздохнула.

— Начнём? — спросила она.

— Начнём, — кивнул я.

Следующий канал, который мне предстояло распутать, оказался расположен глубже остальных. Я даже не мог до конца разглядеть, где он заканчивается. Поэтому начать удалось не сразу: мне пришлось потратить время и энергию на то, чтобы провести глубокую диагностику.

И оказалось, что канал переплетён с жизненной нитью. Это высоко поднимало ставки, ведь эта нить идёт прямо к сердечному центру, и если я её поврежу, то Николь умрёт.

— Что-то не так? — спросила она, явно уловив моё беспокойство.

— Всё в порядке. Просто в этот раз операция будет чуть сложнее, чем мы думали. Вы готовы?

— С вами мне ничего не страшно, граф, — улыбнулась маркиза.

— Тогда приступим.

Первые часы всё шло относительно спокойно. Я осторожно очищал верхние слои канала. Но чем глубже я проникал, тем страшнее становилась картина. Канал и жизненная нить буквально вросли друг в друга. Увидеть это раньше я никак не мог из-за наслоений на предыдущих каналах.

— Больно, — прошептала Николь.

Я уже давно заметил, что ей не по себе, но маркиза стойко держалась. А теперь, видно, не выдержала.

— Терпите. Мы обязательно справимся, — пообещал я.

Нить Пустоты пришлось сделать настолько тонкой, что я едва её ощущал. Работать приходилось медленно, и операция затягивалась. Когда прошло двенадцать часов, я понял, что уже валюсь с ног от усталости, но останавливаться было нельзя. Даже сделать перерыв непозволительно, это может привести к катастрофическим последствиям.

Однако я всё же попросил подать мне порцию «Бодреца». Служанка, которую оставили именно на такой случай, принесла эликсир и помогла мне напиться через трубочку. Ощутив приток сил, я продолжил работать.

Время шло, но легче не становилось. За окном уже наступил очередной вечер. Я взглянул на часы — ровно сутки на ногах, и самое сложное впереди.

Николь стоически терпела боль, и несколько раз теряла сознание, а потом приходила в себя. Нам обоим было нелегко, но при этом мы оба поддерживали друг друга короткими фразами, что придавало сил.

Наконец, на двадцать восьмом часу я окончательно освободил канал и прохрипел:

— Готово.

Маркиза не ответила, поскольку вновь потеряла сознание. Но теперь с ней может побыть и родовой целитель де Мариньи, а мне нужно…

Я даже не успел додумать мысль. Сел на пол и тут же отключился.

Очнулся в спальне спустя неизвестно сколько времени. Голова гудела, во рту пересохло, и даже встать с кровати оказалось непростым испытанием.

— Ваше сиятельство, как вы себя чувствуете? — раздался чей-то голос.

Я с трудом сфокусировал взгляд и увидел рядом магистра Дюваля.

— Фредерик? Что вы здесь делаете?

— Маркиз попросил меня приехать. Как вы? — Дюваль подошёл ко мне, помог приподняться и всучил стакан воды.

— Ужасно, — честно признался я. — Сколько я проспал?

— Почти сутки.

— Как Николь? — спросил я.

Фредерик помрачнел и ответил:

— Мне нечем вас порадовать, Юрий.

— Как она? — с нажимом повторил я, чувствуя, как в груди становится холодно.