Лекарь из Пустоты. Книга 3

Глава 1

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Сердцебиение учащённое. Дыхание — поверхностное, прерывистое. Температура тела повышенная. Никакой реакции на внешние факторы.

Центральная нервная система сильно угнетена. Острая вегетативная дисфункция. И ещё целый комплекс диагнозов, каждый из которых — опасен.

Но причина в одном. В проклятии, которое пожирает мою сестру изнутри.

— Она умирает, — повторил Дмитрий.

Его лицо стало бледным, как у призрака. В глазах плескался целый океан страха и беспомощности. Он использовал все свои силы, чтобы поддержать в дочери жизнь, но понимал, что проигрывает эту борьбу.

— Держись, — сказал я.

— Ты это мне или ей? — Дмитрий коротко взглянул на меня.

— Света нас не слышит, — ответил я и закрыл глаза.

Её аура содрогалась, стянутая чёрной проволокой проклятия. Я видел его — чёрные, как ночь, нити, сплетённые в смертоносный узор вокруг её жизненного ядра. Проклятие работало как токсин, стремительно проникая во все слои ауры.

У меня не осталось времени на ювелирную работу. Света угасала с каждым вдохом. Я призвал Пустоту в виде множества тончайших, острых как бритва, лезвий. Мне нужно не просто стереть проклятие, а вырезать его, не задев тонкую ткань уже повреждённой ауры сестры.

Предстоит балансировать, будто идя по тонкой верёвке над пропастью. Хотя больше это похоже на разминирование с завязанными глазами.

Мир вокруг перестал существовать. Остались только я, дрожащая аура моей сестры и чёрный узор, который нужно было уничтожить.

Я начал с периферии, с самых тонких щупалец. Пустота касалась их, и они исчезали. Но с каждым уничтоженным фрагментом проклятие в центре сжималось, становясь плотнее, ядовитее. Оно отчаянно сопротивлялось.

«Тебе помочь? Давай помогу! Что делать?» — метался внутри меня Шёпот.

«Не лезь», — коротко ответил я.

Приятно, что мой дух стремится прийти на выручку. Но сейчас он бесполезен. Он не умеет работать так тонко, как я.

Пот стекал по моему лицу, всё внутри дрожало от напряжения. Я слышал прерывистое дыхание Дмитрия рядом, чувствовал его заклинание. Он вливал в Свету последние крохи своей маны, пытаясь сохранить пламя жизни.

Главный узел проклятия был похож на пульсирующую звезду. Он излучал волны тошнотворной, холодной энергии, от которой даже Пустота, казалось, слегка отшатывалась.

Здесь нельзя ошибиться. Я собрал все лезвия в один, идеально сфокусированный луч. И вонзил его прямо в центр.

Боль. Не физическая. Душевная, отчаянная боль самой Светы, смешанная с яростью проклятия, ударила мне в сознание. Я едва не потерял концентрацию. Но я сжал зубы и надавил.

«Исчезни. Я прерываю твоё существование здесь и сейчас!»

Чёрная звезда вспыхнула на миг ослепительным светом, будто пытаясь выжечь мне душу, и растворилась в Пустоте. Остатки энергии тут же ринулись внутрь меня, и я вздрогнул от количества поглощённой за раз силы. Последние чёрные нити истлели, словно паутина в огне.

Я отнял руки от сестры и едва не рухнул на пол. Голова гудела, перед глазами стояли разноцветные пятна. Но я заставил себя сфокусироваться на Свете.

Она лежала неподвижно, но страшная синева с её губ уже сошла. Дыхание из хриплого и поверхностного стало глубоким, пусть и слабым. Тахикардия исчезла.

Света жива. Проклятие уничтожено.

Но аура… она выглядела, как изодранное в клочья полотно. Проклятие вырвало из неё огромные куски жизненной силы, оставив рваные края.

Светлана стабильна, но ослаблена до критического состояния. Физическое тело будет жить, но энергетическое — получило мощные травмы. На то чтобы вернуть ауре целостность и силу, потребуются недели, а то и месяцы целенаправленной, тонкой терапии.

Дмитрий, почувствовав изменение, опустился на колени у кровати, схватив безжизненную руку Светы. Слёзы текли по его щекам, но это были слёзы облегчения.

— Жива… — прошептал он.

— Да. Мы справились, — хрипло согласился я.

Сел рядом на пол и на секунду прикрыл глаза. А затем сказал:

— Состояние всё ещё тяжелое. Она потеряла слишком много жизненных сил. Её нужно стабилизировать и потом долго, очень долго восстанавливать.

Дмитрий поднял на меня глаза, и в них читалась вся глубина его бессилия.

— Я могу провести базовую стабилизацию, залатать самые крупные разрывы. Но полноценное восстановление ауры… это уровень магистров гильдии, специализирующихся на тонких энергетических повреждениях, — произнёс он.

Я поморщился:

— Ты слишком высокого мнения о магистрах гильдии. Видел я на съезде, как они работают. «Безнадёжный случай» и до свидания. Немногие захотят взяться за такой сложный случай и рискнуть репутацией.

— К сожалению, ты прав… Даже если берутся, то действуют грубо. Заливают повреждённую ауру грубой силой, не восстанавливая структуру как надо. Для Светы это может быть опасно. А те, кто может сделать это аккуратно… их услуги стоят целое состояние. И нет гарантии, что они возьмутся или сделают всё правильно, — вздохнув, согласился Дмитрий.

Я молча кивнул. Отдавать сестру в руки таких «специалистов» было всё равно что подписать ей смертный приговор из лучших побуждений.

Дмитрий проверил пульс Светы, создал слабое диагностирующее заклинание и удовлетворённо кивнул. Жизненные показатели ослаблены, но в норме.

— Значит, мы справимся сами, — твёрдо сказал я.

— Как? — Дмитрий снял очки и устало протёр глаза.

— Ты займёшься стабилизацией и первичным восстановлением. Я… придумаю, что делать дальше, — ответил я.

Мне нужно развиться в этом направлении. Я уже понял во время экзамена на лицензию, что мой дар способен адаптироваться. Если я смогу настроить его натонкое восстановление энергетических структур… То смогу помочь сестре.

Но для этого мне потребуется время. И практика.

Дмитрий долго смотрел на меня, потом медленно кивнул. В его взгляде мелькнула тень сомнения, но она почти мгновенно исчезла. Он доверял мне, и мы оба это знали.

— Делай, что должен, сын. А сейчас… будь добр, принеси из нашего хранилища пару эликсиров. Мне — для восстановления маны, Свете — общее исцеляющее. Надо поддержать её организм, — попросил Дмитрий.

— Хорошо, — ответил я и поднялся.

Дмитрий положил очки на тумбочку, размял пальцы и принялся формировать заклинание, хотя был истощён не меньше моего.

— Юра! Юра, что с ней? Света жива?! — Татьяна набросилась на меня, едва я переступил порог.

У неё за спиной стояли все наши слуги, глядя на меня с беспокойством. На ступенях лестницы замерли гвардейцы.

— Худшее позади, — ответил я.

Татьяна расплакалась и ринулась было в комнату, но я остановил её.

— Позже. Отцу нельзя мешать. Гвардейцы! Поставить стражу возле комнаты Светланы Дмитриевны. Никого не впускать. Передать капитану, что мы остаёмся в повышенной готовности, — приказал я.

— Так точно, барон. Капитан и не снимал готовность после ночного происшествия, — ответили бойцы.

Я сходил в хранилище за эликсирами, которые просил Дмитрий, и отнёс их ему. Света оставалась без сознания, поэтому зелье ей мы ввели внутривенно.

Дмитрий провёл ещё кое-какие процедуры, после чего окончательно выбился из сил и едва добрался до собственной кровати. После этого я позволил Татьяне войти.

Она села у постели Светланы схватила её за руку и замерла так. Я оставил их, вышел в коридор и, прислонившись к холодной стене, закрыл глаза.

Теперь, когда непосредственная угроза жизни сестры была устранена, можно привести мысли в порядок.

А затем — действовать.

Я попросил кухарку приготовить нам с Дмитрию завтрак. Всё случилось спозаранку, никто из нас не успел даже умыться после сна. Так что, пока еда готовилась, я принял душ и уже затем сам взял поднос и поднял к Дмитрию.

Он сидел на краю дивана, смотря в пустоту, и выглядел на двадцать лет старше.

— Давай перекусим, — сказал я, ставя рядом с ним поднос.

— Я не голоден.

— Ешь. Нам всем нужны силы, — я всучил ему тарелку с омлетом и взял свою.

Несколько минут мы молча ели, а когда омлет кончился, я без предисловий произнёс:

— Это Мессинги.

Дмитрий едва не уронил тарелку и непонимающе посмотрел на меня.

— Что?

— Я уверен, что это дело рук Мессингов. Ты говорил, что симптомы Светы были такими же, как у меня?

— Да. Только у неё всё было ярче выражено. Но если бы ты не вмешался, нам бы… — Дмитрий осёкся и посмотрел на меня с ужасом.

— Пришлось бы снова просить чужой помощи? Графа Мессинга, например? — закончил за него.

— Ты думаешь… он сам наслал проклятие, чтобы…

— Именно так. Я нашел след в своей ауре, который совпадает с проклятием, которое поразило Свету. Граф Мессинг сам едва не убил меня, а затем явился, как спаситель. И получил за это половину земель. Похожую схему они провернули с родом Волковых, и они теперь находятся в рабстве, — закончил я.

Дмитрий медленно снял очки и посмотрел на меня. В его глазах не было удивления, только горькое понимание.

— Я догадывался, что история с «лечением» была грязной. Но чтобы настолько…

— Настолько, отец.

— У меня нет причин сомневаться в твоих словах. Но… доказать это невозможно. След в твоей ауре? Ни один суд не примет это как доказательство. А их эксперты-маги докажут что угодно. У них деньги, связи, власть, — покачал головой Дмитрий.

— Значит, мы не будем играть в их суды. Затеем свою игру. Они хотят войны? Хорошо. Но мы не станем атаковать в лоб, а начнём осторожно подтачивать их силы. И готовиться к тому, что давление будет только усиливаться.

— Что ты предлагаешь? — спросил Дмитрий, и в его голосе неожиданно для меня звякнула сталь.

— Для начала — что касается предложения Леонида об аренде земли… мы согласимся, — ответил я.

Дмитрий резко поднял брови.

— Но это же ловушка! Никаких сомнений!

— Ловушку можно повернуть в свою пользу, если знать, где она находится. Они предлагают нам землю, значит, наверняка что-то там подготовили: то, что позволит им влиять на урожай или на нас самих через эту связь. Но мы можем использовать землю не так, как они рассчитывают. А главное — согласие на их условиях даст им ложное чувство безопасности. Они подумают, что мы попались на крючок. Это ослабит их бдительность, — объяснил я.

— Рискованно.

— Менее рискованно, чем открытый отказ, который заставит их действовать иначе. К тому же, это даст нам пространство для манёвров.

— Ты прав. Если нам предстоит конфликт с таким могущественным родом, к нему нужно как следует подготовиться… А Свете нужен покой и время на восстановление, — задумчиво произнёс Дмитрий.

— Вот именно. Нам понадобится время, чтобы укрепить гвардию и оборону земель, закончить стройку клиники, наладить поставки для Баума, найти новых союзников, — перечислил я.

Дмитрий долго молчал, взвешивая за и против.

— Хорошо, Юра. Будем играть. Я свяжусь с графом Мессингом, скажу, что мы всё обдумали и предварительно согласны, но хотим обсудить детали договора. Потянем время.

— Не звони ему сам. Дождёмся его хода. А я тем временем займусь другими вещами, — сказал я, сделав глоток почти остывшего кофе.

— Что ты хочешь делать? — Дмитрий тоже взял свою чашку.

— Первое — начну работать над развитием своего дара в направлении восстановления ауры. Вернуть Свету к полноценной жизни — главный приоритет. Второе — нужно узнать больше о самих Мессингах. Об их методах, об их слабостях. У нас теперь есть Василий и Ефим. Пусть покопаются в их грязном белье, — ответил я.

Мы с Дмитрием договорились о дальнейших шагах. После этого он отправился к Свете, чтобы продолжить непростой процесс её стабилизации.

Я же вышел в коридор и посмотрел в окно. Мимо усадьбы проехала машина гвардейцев, слуги собирали на плантациях созревшие растения.

В груди бушевала смесь эмоций: ярость на Мессингов, щемящая боль за сестру, решимость и странное, почти зловещее спокойствие.

Теперь всё ясно. Враги определились. Правила игры — «без правил». Что ж, я готов. Мне уже приходилось бороться за выживание в прошлой жизни, и условия порой были не менее опасными.

Я спустился на первый этаж и отыскал Васю и Ефима. Они обосновались в небольшой комнатке рядом с кухней, которую я выделил им под «аналитический центр».

Из мебели там были только два стула и стол. А на нём — два ноутбука, несколько телефонов и планшетов. На экране каждого из них что-то происходило. Мои новоиспечённые специалисты по информационной безопасности рьяно взялись за дело.

— Как дела? — спросил я, прикрыв дверь.

— Отлично, господин! — отозвался Василий.

— Мы тут это, обезопасили аккаунты вашего рода и деловые группы в социальных сетях. Поставили авторизацию через одноразовые пароли, а ещё… — начал объяснять Ефим.

— Молодцы, но у меня есть для вас новая задача. Всё остальное — на второй план, — перебил я.

— Что надо сделать? — Вася отодвинул ноутбук и внимательно посмотрел на меня.

— Мне нужна информация о роде Мессингов. Всё, что можно найти. Грязь, компромат, слабые места. С кем они враждуют, кроме нас? Кому должны денег? Есть ли у них незакрытые судебные дела, даже самые старые? Особенно интересует всё, что связано с тёмной магией, проклятиями, необычными болезнями. Любые странные смерти среди их бывших врагов или непокорных вассалов. Копните как можно глубже. Используйте все свои связи, все каналы, — выдал инструктаж я.

Вася и Ефим переглянулись, кивнув с серьёзными лицами.

— Поняли, барон. Сделаем.

— Надеюсь на вас. И ещё одно дельце, чуть менее важное. Есть такой наёмник по кличке Шрам. Граф Станислав Измайлов нанял его для нападения на меня, но Шрам попал в тюрьму, а Измайлов… скажем так, не смог его вытащить.

— Не смог или не захотел? — уточнил Ефим.

— Не суть. Главное, что после той истории Шрам наверняка обозлён на Измайлова, который его подвёл. Найдите его и устройте нам встречу.

— Шрам, говорите… Я вроде что-то слышал про такого персонажа, — проговорил Василий, почесав в затылке.

— Угу. Это не тот, который сыну барона Телецкого ноги сломал? — спросил Ефим.

Вася щёлкнул пальцами:

— Точно! Найдём его, ваше благородие. Есть люди, которые могут на него вывести.

— Действуйте. И будьте осторожны, на нас не должны выйти, — сказал я и оставил их работать.

Вечером того же дня Дмитрию позвонил граф Мессинг-старший. Перед тем, как ответить, Дмитрий позвал меня. Мы сели в его кабинете, заперли дверь и дождались следующего звонка.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — нейтрально-вежливым тоном произнёс Дмитрий, поставив телефон на громкую связь.

— Добрый, ваше благородие! Как ваши дела, как семья? — полным ложной заботы голосом поинтересовался граф.

— Всё в порядке, Александр Викторович. А как у вас? Надеюсь, все в добром здравии? — спросил Дмитрий.

Возникла секундная пауза. Мессинг наверняка ждал, что Дмитрий расскажет о тяжёлом состоянии дочери и будет умолять о помощи. Но нет.

— Наша семья прекрасно себя чувствует, — ответил граф.

— Рад слышать. Полагаю, вы звоните, чтобы обсудить предложение, которое передал ваш сын?

— Всего лишь хотел убедиться, что Леонид полностью донёс до вас наши условия…

— Мы с Юрием всё обдумали. Ваше предложение заинтересовало нас. Готовы обсудить детали, — сказал Дмитрий.

— Что ж, тогда я пришлю к вам человека с договором. Он уже будет подписан с моей стороны, так что, если вас устроят все условия…

— Прекрасно, ваше сиятельство. Будем ждать, — перебил Дмитрий.

Я усмехнулся. Мессинг был далеко, но я через телефон ощущал его недоумение.

— Да. Хорошо. Как ваш сын, Дмитрий? Всё в порядке, здоровье больше не беспокоит? — спросил Александр Викторович.

Дмитрий поморщился, как будто вместо телефона перед ним появился кусок гнилого мяса.

— Юрий отлично себя чувствует и делает большие успехи, — ответил он.

— А ваша прелестная дочурка? Тоже в порядке, надеюсь?

— В полном, — холодно ответил Дмитрий.

— Рад слышать, очень рад… — тщательно скрывая растерянность, протянул Мессинг.

— Всего доброго, ваше сиятельство, — не дожидаясь ответа, Дмитрий сбросил звонок.

— Представляю его выражение лица сейчас, — усмехнулся я.

— Хотел бы я сейчас съездить по его надменной роже чем-нибудь тяжёлым, — процедил Дмитрий сквозь зубы.

— Ты молодец. Отлично сыграл свою партию. Теперь они в недоумении — неужели проклятие не сработало? Или же мы смогли легко его остановить? Пусть гадают.

— А если они нашлют его ещё раз? — вдруг обеспокоился Дмитрий.

— Не получится. Расчёска Светы у них была одна, и наверняка уничтожилась, когда пропустила столько энергии. Это первое. А второе — чтобы наслать такое сильное проклятие, нужна серьёзная подготовка и очень много силы. Следующий раз если и будет, то очень нескоро. Но мы этого не допустим, — пообещал я.

Мы поговорили ещё немного, и тут из-за двери раздались какие-то возгласы. Судя по интонации — радостные. Не сразу, но я узнал голос Ивана Курбатова, и на лице сама собой появилась улыбка.

— Иван приехал, — объявил я, вставая.

— Ну так иди, встречай друга. Я сейчас тоже спущусь, — сказал Дмитрий.

Я быстрым шагом спустился по лестнице. В холле, с огромным рюкзаком за плечами и сияющей до ушей улыбкой, стоял Иван Курбатов. Рядом суетилась Татьяна, пытаясь помочь ему снять куртку.

— Юра! — завидев меня, Иван с грохотом бросил рюкзак на пол.

Он бросился мне навстречу и мы обнялись.

— Рад тебя видеть, дружище! — искренне воскликнул я, похлопывая его по спине.

— И я тебя тоже. Офигеть, вот у вас дом! Отличный просто! — восхитился Курбатов, оглядываясь по сторонам.

— Спасибо, молодой барон. Пройдёмте в столовую. Скоро как раз должны подать ужин, — вымученно улыбнулась Татьяна.

— Ох, неужели! А то я голоден, как волк, — Иван похлопал себя по животу.

Татьяна попросила слуг взять рюкзак и отнести в комнату, которую мы заранее подготовили для Курбатова. А затем, тяжело вздохнув, направилась на второй этаж. Видимо, проверить Свету.

— У вас случилось что-то? У твоей мамы лицо заплаканное. Да и ты какой-то мрачноватый, — Иван прищурился, глядя на меня.

— Случилось, — кивнул я.

Кратко, но без утайки, изложил ему ситуацию, начиная от визита Леонида и кражу расчёски, и заканчивая событиями сегодняшнего утра. А также то, что это не первый раз, и Мессинги уже едва не убили меня.

Точнее, они всё-таки убили прошлого Юрия, а я занял его тело. Но эту деталь, конечно, я опустил.

Иван слушал, не перебивая. Его лицо постепенно менялось — от любопытства до неподдельного возмущения. Когда я закончил, он стиснул кулаки и огляделся в поисках того, что можно ударить.

— Да они… да это же… твари! Я знал, что Мессинги подлецы! Но чтобы до такого дойти… Юра, это настоящая война!

— Именно. И ты, к сожалению, находишься в лагере одной из воюющих сторон. Здесь может быть опасно, — предупредил я.

— Ты что, домой меня хочешь отправить? Да ни за что! Плевать мне на опасность! — отмахнулся Иван.

— Я не то имел в виду.

— Не знаю, что ты там имел в виду, просто послушай. Юра, ты в меня поверил, помог мне разобраться со своим даром. Да ещё и к себе в дом пустил, как родного. А Мессинги… да я этих сукиных детей столько лет ненавижу! Буду рад помочь тебе с ними справиться! — решительно заявил Курбатов.

Я молча кивнул, хлопнул его по плечу и мы отправились в столовую. Такая поддержка много для меня значила, и я не собирался от неё отказываться.

Служанка как раз начала накрывать на стол. Иван громко сглотнул, глядя на супницу, от которой поднимался ароматный пар. Но не стал садиться за стол, а отвёл меня в сторонку и зашептал:

— Значит, так, Юра. Вы мне покажете своё производство, склады, плантации. Я изучу. Найду слабые места в безопасности, подскажу, как можно усилить. Где дополнительные камеры поставить, датчики движения, огневые точки и всякое такое. Я же из боевого рода, кое-что понимаю. Ты не против?

— Я только за. Утром встретишься с капитаном нашей гвардии, он тебе всё покажет. А теперь пойдём за стол, пока ты слюной не захлебнулся, — усмехнулся я.

Ужин прошёл далеко не так душевно, как обычно. Татьяна появилась лишь на несколько минут, съела пару ложек супа и опять отправилась к Свете. Измотанный Дмитрий молчал и клевал носом. Да и Курбатов тоже устал с дороги.

Я проводил Ивана в отведённую ему комнату, а затем заглянул к Свете. Она спала, её дыхание было ровным, но лицо оставалось восковым и безжизненным. Татьяна сидел рядом, так и держа её за руку. Рядом на тумбочке стояли эликсиры и шприцы, подготовленные Дмитрием. Тускло светился исцеляющий кристалл, который хоть и слабо, но помогал естественному восстановлению ауры.

Я постоял в дверях, глядя на сестру, которую едва не потерял. И понял, что готов ради неё свернуть горы. Света стала одним из самых близких моих людей в новой жизни, и я не мог простить того, что с ней сделали.

Серебровы больше не такие слабые, как думают наши враги. Они поплатятся за свою заносчивость.

Я развернулся и направился в подвал усадьбы. Есть ещё одно дело, которое надо закончить перед сном. И я специально отложил его на позднее время.

Охранник, который стоял на страже у металлической двери, при моём появлении молча козырнул.

— Он там не помер? — спросил я, кивнув на дверь.

— Никак нет, господин. Скулил весь день, то воды просил, то ещё чего-нибудь. Только недавно заткнулся.

— Значит, созрел. Открой дверь, — велел я.

Пойманный ночью бандит сидел, прислонившись к холодной каменной стене. Его левое плечо было туго перевязано потемневшим бинтом. Лицо, покрытое грязью, было бледным от кровопотери, но в узких, хитрых глазах ещё теплилось упрямство.

Пуля, судя по всему, прошла навылет. Но рана всё равно серьёзная, без должного лечения она грозила заражением и ампутацией.

Я закрыл дверь, и мы с пленником остались наедине в тусклом свете одной магической лампы.

— Как звать? — спросил я.

Пленник промолчал, лишь презрительно скривил губу.

— Ладно. Тогда давай поговорим о твоей ране. Она инфицируется. У тебя жар, я это вижу. Завтра начнётся настоящая лихорадка. А через неделю ты умрёшь от заражения крови. Это будет медленно и очень больно, можешь мне поверить, — невозмутимым тоном расписал я его перспективу.

Бандит напрягся, но не подал виду.

— Не надо пугать. Полиция приедет, отвезёт меня в больницу…

— Полиция приедет, когда мы её вызовем. А вызовем мы её, может, завтра. Может, через неделю. А до тех пор ты здесь. И твоя рана — твоя проблема. Я целитель, но разве стану лечить того, кто пришёл жечь мои земли? — я развёл руками.

— Чего ты хочешь? — прохрипел, помедлив, пленник.

— Я задал тебе вопрос. Можешь начать с ответа.

— Коля меня зовут, — пробурчал он.

— Кто вас нанял, Коля? Где его найти?

— Блин, я же сказал ещё тогда, на месте… Босс дал задание. Откуда мне знать, кто заплатил? Я человек маленький, мне такие вещи не говорят, — бандит пожал плечами и поморщился от боли.

— Как зовут твоего босса?

— Все его Рига зовут, потому что он оттуда родом… А так вроде Костя он.

— Где его найти? — повторил я, не повышая голоса.

— А что мне будет, если скажу?

— Я отвечу по-другому. Если не скажешь, то останешься сидеть здесь без еды и воды, пока не сдохнешь в муках, — сказал я.

Он смотрел мне в глаза, пытаясь найти в них блеф. Но не смог.

— Да гонишь. Тебя самого за такое накажут! Нельзя так с живыми людьми! — не слишком уверенно заявил он.

— Я дворянин, а ты — преступник, который напал на мои земли и стрелял в моих людей. По закону я имею право тебя казнить. А способ в законе не оговорен.

Коля медленно облизнул пересохшие губы и тихо произнёс:

— Если скажу, вылечите?

— Чем дольше тянешь, тем меньше вероятность, — ответил я.

— Ладно… На левом берегу, в районе Бугринской рощи, есть лодочная станция, знаете? Выше по течению есть старый ангар. Там вы Ригу и найдёте, но учтите — он там не один.

— Сколько у него людей? Вооружены?

— Ну, без нас человек десять ещё… Из оружия дробовики и пистолеты.

— Хорошо. Как выглядит этот твой Рига?

— Лысый. Шрам через всё лицо, от виска до сюда. Хриплый голос. Лет сорок, — Коля провел рукой, показывая, где расположен шрам.

— Хорошо. Сейчас я попрошу, чтобы мой отец спустился и обработал твою рану. Поесть тебе тоже принесут. Но пока что останешься здесь, на неопределённый срок, — сказал я, вставая.

Бандит кивнул, закрыв глаза.

Я вышел из подвала и сразу же нашёл Демида Сергеевича, который как раз проверял периметр.

— Капитан, собирайте группу. Десять самых надёжных бойцов в полной экипировке. Через тридцать минут выезд.

— Какая задача? — без лишних вопросов уточнил Демид Сергеевич.

— Надо взять живым главаря тех бандитов, что вчера пытались устроить пожар на плантациях. Человек по кличке Рига. Место я знаю.

— Так точно, барон. Отдаю приказ, — капитан взялся за рацию.

— Я поеду с вами, — добавил я и направился в дом, чтобы переодеться.

Через двадцать пять минут мы уже грузились в гвардейские машины. Демид Сергеевич сел за руль одного из автомобилей, а я на переднем сидении рядом с ним.

— Я командир, проверка связи. Как слышно? — спросил капитан в рацию.

— Командир, я Первый. Слышно хорошо.

— Я Второй, отлично слышно…

— Слушай инструктаж. Правила простые: действуем тихо, быстро, жёстко. Главная цель — лысый мужик со шрамом на лице по кличке Рига. Его берём живым. Остальные — по обстановке. Приказы отдаю я и барон Юрий. Вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда поехали, — сказал Демид Сергеевич, и машины тронулись.

Глава 2

Российская империя, пригород Новосибирска, около Бугринской рощи

Мы оставили машины в полукилометре от места, в тени развалившихся деревьев, и пошли пешком, слившись с вечерними тенями.

Старый ангар на берегу Оби выглядел заброшенным. Ржавая груда металла, изрисованная матерными граффити. Из-за железной двери тянулась узкая полоска света, сигнализируя о том, что в здании всё же кто-то есть.

Гвардейцы бесшумно обошли периметр. Никаких часовых, если не считать тощего парня в косухе.

Демид Сергеевич жестами отдал приказы. Двое гвардейцев зашли с тыла, чтобы отрезать путь к реке. Там на воде покачивался старый катер — вполне возможно, как раз принадлежащий бандитам. Они могли попробовать уйти на нём. Ещё четверо бойцов обошли ангар с флангов и встали за углами.

Остальные, включая меня, замерли напротив двери. Капитан глянул на меня, и я кивнул.

— Работаем, — тихо произнёс Демид Сергеевич в рацию.

Всё произошло за секунды. Один из гвардейцев, вынырнув из-за угла, выстрелил в бандита у входа из электрошокового пистолета. Тот задёргался и рухнул на землю.

Двое других гвардейцев тут же оказались рядом, подхватили его и оттащили в тень, обездвижив и заткнув рот.

Путь свободен. Я махнул рукой, и отряд направился к двери. Я прислушался. Из ангара доносился смех, звон стекла, шум телевизора. Обычная вечерняя посиделка.

— Го-ол! — раздался обрадованный возглас.

Футбол, значит, смотрят. Простите, трансляция прерывается.

Я подал знак, и один из новобранцев вырубил автомат в распределительном щитке, что висел недалеко от двери. Свет тут же погас, из ангара раздались разочарованные вопли и ругательства.

— Антоха, проверь рубильник! Антоха! — позвали видимо того, кто вышел покурить.

Не дождавшись ответа, кто-то из бандитов вышел наружу.

— Антоха, где ты…

Удар прикладом в челюсть — и он тут же рухнул на землю. Через секунду после этого мы ворвались внутрь, ослепляя противников фонарями.

— Всем лежать, мордой в пол! Быстро!

Картина как в плохом боевике: за столом, уставленным бутылками и закуской, сидели несколько человек. Во главе стола, на потёртом кожаном кресле, восседал тот самый лысый мужик со шрамом через всё лицо — Рига.

— Вы кто такие, черти? — нахмурился он.

Вместо этого он получил прикладом в морду. Два гвардейца бросили его на пол, жёстко скрутили руки за спиной и прижали коленями. С остальными бандитами поступили схожим образом. Те, кто пытался сопротивляться, получили ботинками по рёбрам и быстро передумали.

Я предполагал, что может начаться перестрелка, но мы не дали им и шанса. Вторглись слишком неожиданно и внезапно. К тому же бандиты наверняка подумали, что мы из полиции.

А когда я велел включить свет и они увидели нашу форму, то поняли, что это не так.

— Вы чё, охренели? Вы кто такие, мать вашу? — приподняв лысую башку, возмутился Рига.

— Обыскать помещение. Всё ценное, включая оружие, изъять, — приказал я, не обращая на главаря бандитов внимания.

— Есть, — ответили гвардейцы.

— Э, малой! Я с тобой разговариваю! Ты кто, сука, такой?! — выкрикнул Рига.

— Объясните ему, кто я такой. Только чтобы мог потом говорить, — попросил я.

— Перед тобой барон Серебров, — сухо произнёс Демид Сергеевич и врезал Риге прикладом промеж лопаток.

Он получил ещё несколько ударов, после чего его подняли и усадили в кресло, приставив к голове автомат. Бандит сплюнул кровь и злостно уставился на меня.

— Ну и чего хочет ваше благородие?

Подвинув стул, я сел напротив и посмотрел ему в глаза.

— Повежливей. У меня плохое настроение, и я не собираюсь с тобой цацкаться.

— Ну, я и спрашиваю — чё надо?! — рыкнул он.

— Прострелите ему что-нибудь. Руку или ногу, как хотите, — я лениво махнул рукой, откинувшись на стуле.

— Да вы чё, уроды, совсем… — начал Рига, а в следующий миг гвардеец опустил автомат и выстрелил ему в колено.

Вопль разлетелся по всему ангару. Главарь банды упал с кресла, зажимая простреленную ногу и катаясь по земле. Остальные бандиты съёжились и прижали лбы к полу. Никто не хотел быть следующим.

— Посадите его обратно, — велел я.

Когда гвардейцы выполнили приказ, я наложил на колено Риги пару заклинаний. Анестезирующее и кровоостанавливающее. После этого его вопль стих, и он уставился на меня уже совсем другим взглядом.

— Чем могу помочь, барон? — процедил он.

— Так-то лучше. Вопрос всего один, и он очень простой: кто заплатил за нападение на мои земли? — спросил я.

Рига стиснул зубы. Отвечать ему явно не хотелось, потому что он знал — заказчик вряд ли этому обрадуется. Но я тоже вполне доходчиво объяснил, что не намерен церемониться.

Я поднял ладонь с тремя оттопыренными пальцами. Опустил один. Затем второй.

— Измайлов! Станислав Измайлов! — выдохнул Рига.

— Ты уверен? — спросил я, всё ещё не убирая палец.

— Уверен. Он созвонился со мной, его посыльный принёс деньги.

— Какой был приказ?

— Сжечь посадки, а если получится — то амбар. Вот и всё, — пробурчал Рига.

Что ж, я так и предполагал, что это Измайлов. Но теперь у меня есть доказательства.

— Этого забираем с собой. Остальных свяжите и оставьте здесь, — приказал я.

— Так точно, — отозвался Демид Сергеевич.

Риге накинули на голову мешок и вытащили из амбара. Остальных крепко стянули найденной в углу верёвкой и оставили на полу. Мы забрали у бандитов несколько пистолетов, пару охотничьих ружей и патроны к ним. А в старом сейфе в углу нашлись деньги и несколько драгоценностей.

Трофеи — это всегда хорошо.

Ригу без сантиментов закинули в багажник одной из машин. После чего мы так же тихо, как приехали, растворились в ночи. По дороге я связался с Дмитрием, коротко объяснил ситуацию и попросил подготовить в подвале комнату для ещё одного гостя.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

На следующее утро к нашему дому подъехал скромный белый автомобиль. Ничем не примечательный, если не считать герба Мессингов на дверях.

Из машины вышел молодой, безупречно одетый клерк с портфелем. Я как раз сидел на террасе и пил кофе. Человек направился прямо ко мне, остановился в нескольких шагах и поклонился.

— Барон Серебров? Я от графа Александра Викторовича. Привёз проект договора аренды земель.

— Следуйте за мной, — я одним глотком допил кофе и встал.

Мы прошли в кабинет Дмитрия. Я велел клерку сесть на стул, принял от него папку с бумагами и принялся читать. Мужчина сидел с почтительной улыбкой, пока я листал документы.

На первый взгляд — всё красиво и честно. Символическая плата, долгий срок, наши права на использование. Но в то же время в договоре было очень много лишней информации и намеренно усложнённые формулировки.

Классика. Подсунь как можно более обширный и сложный документ, чтобы спрятать в нём удобные для себя пункты.

Я попросил посланника подождать, а сам отправился к Дмитрию, который как раз закончил утренний сеанс поддержки Светы.

Мы сели вместе и начали выискивать подвох. И нашли, хотя не сразу. Его спрятали в разделе «Основания для досрочного расторжения договора Арендодателем».

Несмотря на витиеватый язык, суть оказывалась проста: Мессинги оставляли за собой право в любой момент объявить, что мы «испортили» землю или поставили на ней что-то «опасное». А комиссию они формируют сами.

Подстроить нужное заключение — пара пустяков. И тогда они не просто разорвут договор. По следующему пункту они имели право изъять в счёт компенсации ущерба всё имущество, находящееся на участке на момент расторжения.

То есть, мы могли вложиться в освоение этой земли, засадить её дорогими травами, построить теплицы, а они потом одним росчерком пера забирали бы всё себе.

— Чистейшее мошенничество, — мрачно констатировал Дмитрий.

— Но законное, — усмехнулся я и отложил папку.

— Теперь я вижу истинное лицо Мессингов. Лжецы и проходимцы, — поморщился Дмитрий.

— Мы не дадим им нас обмануть. Этот договор нужно переписать. Позвони Некрасову. Скажи, что срочно нужна его помощь, пусть приезжает, — попросил я.

Адвокат явился через два часа. Мы показали ему договор. Некрасов, полистав документ, присвистнул.

— Да, интересно. И очень изящно. Почти не придерёшься. Эти разделы нужно полностью перекроить, если вы хотите себя обезопасить.

— Так давайте приступим, — сказал я, открывая ноутбук.

Мы просидели до вечера, составляя свою редакцию договора. Каждый пункт, каждая формулировка выверялись на предмет двусмысленности. Мы не просто убирали ловушки Мессингов — мы расставляли свои. Право на продление договора на тех же условиях, преимущественное право выкупа земли по сниженной цене, наш контроль за составом любой проверяющей комиссии.

— Они никогда не согласятся на такое, — покачал головой Дмитрий, когда Некрасов зачитывал готовый вариант.

— Они и не должны соглашаться сразу. Пусть почитают, подумают. Мы показываем, что мы не дурачки, которых можно обвести вокруг пальца. Мы заставим Мессингов торговаться, а в процессе торгов выигрываем время и узнаем, на что они действительно готовы пойти, — объяснил я.

Вечером я вернулся к терпеливо ожидавшему клерку и вручил ему нашу версию договора вместе с сопроводительным письмом.

— Передайте графу, что мы по-прежнему заинтересованы в сотрудничестве, но на честных и прозрачных условиях. Наша редакция отражает именно такой подход. Мы готовы к обсуждению, — сказал я.

Клерк, нисколько не смутившись, взял бумаги, поклонился и ушёл.

Я вышел на крыльцо, глядя, как его автомобиль скрывается в сумерках. На одном фронте, с Измайловыми, мы провели успешную контратаку. На другом фронте, с Мессингами, началась фаза сложных манёвров.

И я прекрасно осознавал, что это лишь начало.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Мессингов

Александр Викторович не заметил, как задремал. Вечером он читал в своём кабинете, а проснулся поздно ночью, обнаружив себя в кресле с книгой в руках.

— Старею, похоже, — пробурчал он, откладывая книгу и снимая сползшие на кончик носа очки.

Граф поднялся и собрался отправиться в спальню, когда его взгляд упал на две папки, лежавшие на столе. Оригинал договора, который он послал Серебровым. И другой, их вариант. Рядом лежало краткое письмо от Дмитрия Сереброва, составленное в вежливых, но твёрдых выражениях.

Александр Викторович открыл папку с версией Серебровых. Перед тем, как сесть в кресло с книгой, он внимательно изучил договор. Он вызвал у него раздражение, потому-то граф и решил немного отвлечься чтением чего-то более приятного.

— Слишком внимательны они оказались для таких ничтожеств, — пробормотал он.

Мессинг ожидал, что Серебровы либо с жадностью набросятся на предложение, ослеплённые возможностью получить землю обратно, пускай и в аренду, либо трусливо откажутся. Но они поступили иначе.

Он всё изучили, нашли все расставленные ловушки, все скрытые в юридических дебрях крючки. И не просто указали на них — они предложили свою, абсолютно железобетонную конструкцию, лишённую каких-либо двусмысленностей и полностью защищавшую их интересы.

Это оказалось… неожиданно. И досадно. Это выбивало из-под ног всю его долгосрочную стратегию по постепенному, «законному» отжатию всех активов Серебровых.

А учитывая неясную ситуацию с проклятием, насланным на дочь Серебровых, ситуация становилась ещё более щекотливой.

Проклятие должно было сработать безотказно. Но этого не произошло. Из достоверных источников пришли сведения: девушка жива, хотя пока что не пришла в себя. Но Серебровы не просили помощи, как в тот раз с Юрием. Значит, они сами сняли проклятие. И более того — собирались сами устранить последствия.

Юрий. Никаких сомнений, это его заслуга. После «воскрешения» он стал другим, его слабый целительский дар превратился в нечто иное. Судя по всему, очень мощное.

Мессинг почувствовал лёгкий холодок вдоль позвоночника. Не страх. Нет, он не боялся этого юнца. Но он всегда мог оценить угрозу. А наследник рода Серебровых явно превращался из досадной помехи в реальную угрозу.

Александр Викторович взял в руки исправленный договор, ещё раз пробежался глазами по ключевым изменениям. Усмешка, наконец, тронула его губы.

— Ну что ж. Полагаю, игра только начинается по-настоящему. Ты оказался интереснее, чем я думал, мальчик. Ничего, у меня для вас ещё кое-что припасено… А пока порадуйся своей маленькой победе, — проговорил себе под нос Мессинг.

Он взял ручку и подписал вариант договора, который составили Серебровы.

Зачем отказываться? Пусть они вкладывают силы и средства в эти земли. Пусть чувствуют себя в безопасности. Пока они это делают, у Мессинга будет время изучить нового врага получше и подготовить новый удар.

Не такой грубый, как проклятие, и не такой очевидный, как грабительский договор. Что-то более изящное.

У графа имелись рычаги в гильдии, в администрации, в деловых кругах. И он знал, как нажать так, чтобы всё рухнуло, как карточный домик, оставив Серебровых ни с чем. Уже побеждённых, сломленных и отчаявшихся, их можно будет либо добить окончательно, либо, наконец, поставить на службу роду Мессингов. На своих условиях.

Александр Викторович позвонил в колокольчик. Вошёл секретарь.

— Отослать этот договор обратно Серебровым. С нашим согласием на все их условия. И передать, что мы с нетерпением ждём начала плодотворного сотрудничества, — велел граф.

Секретарь, кивнув, забрал бумаги и удалился. Мессинг снова остался один. Он подошёл к окну, глядя на ухоженные сады своего поместья, уходящие в ночную темноту.

Пусть Серебровы порадуются. Их радость сделает грядущее падение ещё слаще.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Утро выдалось тёплым. Света, несмотря на слабость, уже могла сидеть в кресле у окна и смотреть на сад. Цвета казались ей ещё немного приглушёнными, звуки — отдалёнными, как будто её отделяла от мира тонкая стеклянная стена. Светлана чувствовала, как силы по капле возвращаются, и это казалось ей настоящим чудом.

Потому что в какой-то момент она была уверена, что умерла. Когда очнулась, то не сразу поверила этому.

За спиной раздался тихий стук. Света обернулась и увидела брата. Юрий улыбался, но не как обычно. Улыбка казалась не тёплой, какой-то насмешливой.

— Света, к тебе гость.

— Кто? — удивилась она.

— Борис Строгов.

Света чуть не поперхнулась. Борис? Этот высокомерный мажор, который много лет травил её в школе, а затем вдруг вызвался защищать? Что ему здесь нужно?

— Зачем он приехал?

— Понятия не имею. Говорит, что несколько дней не видел тебя в школе, и решил проведать, — Юра усмехнулся.

— Это странно…

— Как бы там ни было, он здесь. И я не могу просто выгнать члена рода Строговых, особенно после того, как мы наладили с ними отношения. Примешь его?

— Ну… ладно. Через минуту, — согласилась Света и потянулась за зеркальцем.

— Не переживай, я не оставлю вас одних. Мария будет сидеть с вами, как и положено по этикету.

Мария, пожилая и строгая служанка, тут же появилась в дверях с неизменным вязанием в руках. Она кивнула Свете, заняла место в углу комнаты и принялась стучать спицами, всем видом показывая, что на неё можно не обращать внимания. Брат, улыбнувшись, молча вышел.

Светлана посмотрела на себя в зеркальце, поправила волосы, а затем отыскала в тумбочке блеск для губ и нанесла немного. Она всё ещё выглядела бледной, под глазами темнели круги. И конечно, в таком состоянии, едва выбравшись с порога смерти, Света чувствовала себя уязвимой, и от этого было ещё более неловко.

— Впускай, — вздохнула она.

Мария подошла к двери и с поклоном открыла её. Борис вошёл. Он выглядел непривычно скромно — классические синие брюки, светлая рубашка. Никаких кричащих дорогих вещей, которые он обычно носил в школе.

В руках Строгов держал небольшую, изящную коробку, обёрнутую в серебристую бумагу. На лице застыло серьёзное, даже немного напряжённое выражение.

— Здравствуй, Светлана. Прости, что без предупреждения, — сказал он, останавливаясь на почтительном расстоянии.

— Здравствуй, — ответила она, не зная, что ещё сказать.

Борис стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, потом, будто вспомнив, протянул коробку.

— Это тебе. Конфеты ручной работы. Медовые с кедровыми орешками. Ой, у тебя же нет аллергии? — испугался Строгов.

— Аллергии нет. Спасибо. Это очень… неожиданно, — Света взяла коробку.

— Да, знаю, — Борис немного покраснел.

Помявшись, он вдруг глубоко вдохнул и сказал:

— Я хочу ещё раз извиниться перед тобой. За всё, что было в школе. Это было… мерзко и неправильно. Я сейчас это понимаю.

Светлана смотрела на него, и прежняя злоба понемногу таяла, уступая место недоумению.

Строгов поднял на неё взгляд, и Света увидела в его глазах не прежнее высокомерие, а что-то искреннее. Это был не тот Борис, которого она знала.

— Садись. Нечего стоять как на посту, — сказала Света, указывая на стул напротив.

Борис послушно сел, положив руки на колени. Неловкое молчание повисло в комнате, нарушаемое только тихим постукиванием спиц Марии.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец, спросил Строгов.

— Лучше.

— А что… что с тобой случилось? Если не секрет.

— Какая-то странная болезнь. Брат с отцом помогли её вылечить, но придётся долго восстанавливаться, — Света пожала плечами.

Они заговорили о постороннем — о школе, о новых фильмах, о музыке. Оказалось, что у них есть пара общих, неожиданных точек соприкосновения — оба не любили поп-музыку и склонялись к чему-то потяжелее, и оба обожали комедии.

Разговор потек легче. Выяснилось, что Борис не такой уж и тупой. Наоборот, он оказался очень даже интересным и воспитанным собеседником. Кто бы мог подумать.

В какой-то момент Света попросила воды. Борис вскочил так быстро, словно ждал этой возможности, и подал ей графин и стакан. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Он отдернул руку, будто обжёгшись, и снова сел, уставившись в окно.

— А ты… что будешь делать, когда поправишься? — спросил он, не глядя на неё.

— Вернусь в школу. Закончу год. А потом… не знаю. Может, помогу брату с бизнесом. Мне нравится придумывать дизайн, вести соцсети. Это интересно.

— У тебя отлично получается, кстати, — сказал Борис, украдкой глядя на неё.

Когда часы пробили полдень, Борис вздрогнул и встал.

— Мне пора. Не хочу тебя утомлять.

— Ты меня не утомил, — призналась Света, и сама удивилась этим словам.

На его лице вспыхнула быстрая, смущённая улыбка.

— Правда?

— Правда. Было… приятно поболтать, — она улыбнулась в ответ.

Он стоял, снова переминаясь, потом решительно кивнул.

— Тогда… я могу приехать ещё? Привезти тебе что-нибудь почитать? Или… можем вместе посмотреть кино, — предложил Строгов.

Света почувствовала, как по щекам разливается лёгкий румянец.

— Можно. Если хочешь.

— Хочу, — быстро сказал он, и, покраснев ещё сильнее, поправился: — То есть, буду рад. До свидания, Светлана. Выздоравливай.

Он поклонился ей, потом кивнул Марии и вышел из комнаты.

Света сидела, глядя на серебристую коробку с конфетами, и в душе бушевала странная смесь чувств. Неловко, странно, немного тревожно… но и тепло. Так тепло, как давно не было.

Этот визит, эти неуклюжие извинения, этот внимательный взгляд… это не то, чего она ожидала от Бориса Строгова. Совсем не то.

Мария отложила вязание и встала.

— Хороший юноша. Видно, что раскаивается. И смотрит на тебя… с большим интересом, — служанка подмигнула и вышла из комнаты.

Света ничего не ответила. Она просто смотрела в окно, туда, где по пыльной дороге удалялась машина Строговых, и ловила внутри себя новое, незнакомое волнение.

Она ещё не знала, как назвать это чувство. Но оно заставляло слабое, едва оправившееся сердце биться чуть чаще и чуть живее.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

В течение следующих нескольких дней Светлана начала по-настоящему возвращаться к жизни. Она уже могла самостоятельно ходить по комнате, а вчера даже спустилась в столовую к ужину, к нашей общей радости.

Усилия Дмитрия не пропадали даром, Света постепенно восстанавливалась.

Но этого, конечно, недостаточно. Аура моей сестры по-прежнему выглядела ужасно, и требовалось взяться за неё по-настоящему. А для этого мне нужно укрепить свой дар.

Бизнес тем временем не стоял на месте. «Бодрец» разливался, упаковывался и отправлялся в аптеки и в бар «Феникс» почти без моего участия. Производственный цикл отладили до автоматизма. Основную работу теперь делал Лев Бачурин.

Я наблюдал за ним со стороны. Бывший алхимик Караева трудился с каким-то почти маниакальным усердием. Он лично проверял каждую партию сырья, скрупулёзно смешивал основу со вкусовыми добавками. Эликсир под его контролем получался стабильным, с идеальным балансом вкуса.

Лев почти всегда молчал, редко смотрел в глаза и никогда не задавал лишних вопросов. Это настораживало. Слишком уж идеальный работник. Слишком уж стремился доказать свою полезность.

Однажды вечером я застал его одного в лаборатории. Он что-то записывал в толстый потрёпанный блокнот.

— Отчёты? — спросил я, остановившись в дверях.

Бачурин вздрогнул, словно пойманный на краже, и быстро прикрыл ладонью страницу.

— Да, барон. Контрольные замеры магической активности партии. Хочу предложить небольшую корректировку пропорций для более стабильного хранения.

— Покажи, — потребовал я.

Он нехотя отодвинул руку. В блокноте были не отчёты, а сложные химико-магические формулы и расчёты. Бачурин поймал мой взгляд и медленно закрыл блокнот.

— Неплохо. Продолжай в том же духе. Скоро у нас появятся задачи и посерьёзнее, — сказал я.

— К вашим услугам, барон, — кивнул Лев.

Я ушёл, оставив его одного. Помощь он приносил неоценимую. Доверять пока рано, но скоро можно будет поручить ему какое-нибудь более ответственное дело.

А теперь — настало время для одного важного звонка.

Я поднялся в свою комнату, закрыл дверь и набрал номер, который отыскал для меня Василий.

— Кто это? — раздался в трубке неприветливый голос.

— Барон Юрий Серебров. Добрый вечер, Владимир Анатольевич, — ответил я.

Граф Измайлов-старший хмыкнул и сказал:

— Добрый вечер. Чем могу помочь, Юрий?

— Нам нужно встретиться. Лучше всего прямо сегодня.

— Неужели? Зачем? У меня нет ни времени, ни желания обсуждать что-либо с вами, молодой человек, — в голосе Измайлова появилось раздражение.

— Это необходимо. Понимаете, у меня сейчас гостит пара человек. Один — некий Рига, он же Константин Валуев, главарь одной банды. Второй — его подручный. Они уютно устроились у меня в подвале и очень охотно делятся информацией. Особенно про то, кто и за сколько нанял их сжечь мои посадки, — объяснил я.

На том конце повисло напряжённое молчание.

— Ты что, угрожаешь мне? — процедил граф Измайлов.

— Я предлагаю выбор: вы либо встречаетесь со мной, и мы решаем этот вопрос тихо. Либо я передаю своих гостей в Службу безопасности империи. Уверен, их заинтересует связь уважаемого дворянского рода с криминальными элементами. Что скажете, Владимир Анатольевич? Попрошу вас дать ответ немедленно.

Глава 3

Российская империя, пригород Новосибирска

Мы встретились в условленном месте — кафе на окраине Новосибирска. В девять вечера здесь было пусто и тихо.

Я приехал с Демидом Сергеевичем и ещё одним гвардейцем. Оба в штатском, но под куртками у них скрывались бронежилеты. А пистолеты на поясах даже никто не скрывал.

Мы вошли, окинули взглядом полумрак зала — ни души. Официант кивнул на лестницу на второй этаж.

— Господин Серебров? Вас ждут.

Наверху оказался банкетный зал с застеклённой верандой. За дальним столом уже сидел Владимир Анатольевич Измайлов. Рядом с ним стояли двое гвардейцев. Один держал в руках дипломат, и вряд ли внутри находились документы. Скорее, это был специальный чемоданчик для скрытного ношения автомата. Жмёшь на кнопку — сам дипломат падает на пол, а автомат остаётся в руках.

Граф оказался мужчиной лет пятидесяти, с сединой на висках и аккуратно подстриженной бородкой. Когда я подошёл, он поднял на меня взгляд — холодный, оценивающий, без тени того раздражения, что звучало в телефонной трубке.

— Барон Серебров. Вы пунктуальны, — произнёс он, указывая на стул напротив.

Я сел, откинувшись на спинку. Демид и Илья остались у лестницы, сверля взглядом гвардейцев графа. Те смотрели в ответ, и хорошо, что в комнате не было ничего легковоспламеняющегося — взгляды наших бойцов так и метали искры.

— Я предпочитаю решать вопросы быстро. Тем более такие, — ответил я.

— Вопросы? Я вижу лишь попытку шантажа. Вы похитили двух граждан и угрожаете мне их показаниями. Это серьёзное преступление, — Измайлов взял со стола стакан с янтарной жидкостью и медленно отпил.

— Они напали на мои владения с целью поджога. Это тоже преступление. А их показания — всего лишь установление истины.

— И вы уверены, что их слова что-то докажут? Слово отпетого уголовника против слов членов уважаемого рода? Суд посмеётся над вами, — граф усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— Возможно. Но это будет очень громкий смех, который услышат по всей империи. У меня есть не только их слова. Есть переписка в мессенджере с телефона того самого Риги. Там весьма детально обсуждаются сроки, цена и объект. И номер телефона заказчика... он зарегистрирован на фальшивую сим-карту, но я уверен, эксперты легко установят, кто ей пользовался, — невозмутимо парировал я.

Измайлов молчал, слегка постукивая пальцами по стакану. Его телохранители не шевелились.

— Вы хотите денег? — спросил он, наконец. С отвращением, как будто говоря о чем-то грязном.

— Нет.

— Тогда чего? Публичных извинений? Рассчитываете унизить наш род?

— Я хочу, чтобы это прекратилось. Чтобы вы и ваш сын раз и навсегда оставили мою семью и мой бизнес в покое. Полное прекращение враждебных действий. Вот моё условие, — ответил я.

Граф откинулся на спинку стула и рассмеялся. Сухо, почти беззвучно, только плечи слегка вздрогнули.

— Вы слышите себя, молодой человек? Вы, никому не известный барончик из захудалого рода, только-только выползший из долгов, ставите ультиматум мне? Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?

— Понимаю. С отцом человека, который, движимой детской обидой, решил вести войну. И теперь поставил под удар репутацию всей семьи. Я думаю, вы понимаете это ещё лучше, — ответил я, глядя Измайлову в глаза.

Веселье разом пропало с лица Владимира Анатольевича. Он поставил стакан на стол и скрестил пальцы.

— Вы слишком много на себя берёте. Слишком много думаете о себе. Мир не так устроен, мальчик. Таких, как вы, ломают, даже не замечая.

— Я не мальчик, ваше сиятельство. И если вы рискнёте меня сломать, то увидите, как устроен мир на самом деле.

— И как же?

— Слишком уверенные в себе люди легко проигрывают. Вы ошибаетесь, если считаете род Серебровых беспомощным, — произнёс я, добавив в голос немного стали.

Глаза Измайлова сузились, в них мелькнуло что-то похожее на расчёт.

— Вы играете с огнём, барон.

— Это меня не пугает.

Мы смотрели друг на друга через стол, и никто не отводил глаза.

— Допустим, я соглашусь. Где гарантии, что вы не используете эти... материалы против нас позже?

— Гарантий не будет. Эти бандиты — моя страховка на случай, если Станислав опять решит устроить какую-нибудь глупость. Так что в ваших интересах убедить его остановиться.

— А если вы сами решите нас атаковать?

— У меня есть дела поважнее, чем мстить вашему самовлюблённому сыну, — хмыкнул я.

Владимир Анатольевич нахмурился от этой формулировки, но сдержался.

— И что же это за дела поважнее? — спросил он вдруг.

— Это уже не ваша забота, Владимир Анатольевич. Ваша забота — держать своего наследника на коротком поводке. И передать ему, что следующая его выходка станет последней. Попытка поджога моих плантаций стала последней каплей. Я не буду играть, я просто уничтожу угрозу. Всеми доступными мне средствами. И поверьте, средств у меня больше, чем вы думаете, — сказал я.

Я произнёс это абсолютно ровным, бесстрастным тоном, без пафоса и без угрозы. Просто как констатацию факта. И, кажется, именно это и подействовало окончательно.

Ведь крик и ярость — это эмоции, слабость. А холодная, безличная уверенность — это сила.

Измайлов отвёл взгляд, впервые за весь разговор. Он снова взял свой стакан, но не стал пить, а просто вращал его в пальцах.

— Хорошо. Станислав больше не тронет вас. Я лично займусь его... воспитанием. Но я требую, чтобы вы отдали тех двух ублюдков. Чтобы я сам разобрался, как они посмели впутать моё имя в свои грязные дела, — сказал граф.

Я покачал головой.

— Они останутся у меня. Но я даю слово чести, что не заставлю их давать показания, пока вы соблюдаете договорённость.

Измайлов смерил меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Тогда мира между нашими родами не будет. Лишь перемирие, — отчеканил он.

— На большее я и не рассчитывал, — улыбнулся я.

Владимир Анатольевич поднялся и, не прощаясь, направился к лестнице. Его телохранители отправились за ним.

Я посмотрел на окно, в стекле которого отражался тусклый свет люстры. Что ж, на одном из фронтов у меня получилось остановить боевые действия — временно, но это уже неплохо.

Теперь можно было сосредоточиться на главном противнике. На том, кто был гораздо умнее и вёл с нашим родом долгую, изощрённую игру на уничтожение.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Измайловых

Владимир Анатольевич вошёл в прихожую с таким лицом, что прислуга поспешно ретировалась, стараясь не попадаться на глаза. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Скинув пальто, граф направился в свой кабинет и встал перед витриной, где хранилась его коллекция старинного оружия.

Несколько секунд он просто стоял, глядя на отполированную сталь клинков и изящные изгибы пистолетов и револьверов. Граф дышал ровно и глубоко, пытаясь успокоить ту ярость, что пульсировала у него в висках.

Не вышло.

Он резко развернулся и нажал кнопку селектора на столе. Почти сразу же вошёл дворецкий.

— Приведи Станислава. Немедленно, — приказал Владимир Анатольевич.

Дворецкий молча поклонился и сразу же вышел.

Измайлов подошёл к бару, налил себе чистого виски и выпил залпом. Огонь в горле немного прочистил сознание, но горький осадок унижения остался.

Какой-то мальчишка, выскочка из нищего рода, заставил его принять свои условия. Это не просто оскорбление. Это официальное объявление войны, которая до этого шла тихо, но в которой род Измайловых потерпел уже не одно поражение.

В кабинет робко вошёл Станислав. Его глаза бегали по сторонам, не решаясь встретиться с отцовским взглядом.

— Ты звал, отец?

— Закрой дверь. И подойди сюда, — приказал граф.

Станислав повиновался. Владимир Анатольевич медленно обошёл его, замечая, как сын напрягся, будто ожидая удара.

— Расскажи мне, Станислав, какого дьявола ты решил, что можешь развивать конфликт с другим родом, не поставив в известность меня? Чем ты думал, когда нанимал этих отбросов, чтобы жечь поля Серебровых?

— Отец, я... Он же унизил меня! На съезде, на глазах у всех! Он должен был получить по заслугам! Я хотел… — выпалил Станислав, голос его дрожал от обиды и страха.

— Хотел почувствовать себя кем-то значимым? Думал, что можешь так просто использовать наши ресурсы для грязных дел?! — Измайлов-старший внезапно повысил голос, и Станислав вздрогнул.

— Отец…

— Ты, кретин, даже не удосужился проверить, с кем связываешься! Эти уроды попались, и теперь они в руках у Сереброва! Он только что поставил мне ультиматум! Ты понимаешь масштаб катастрофы, которую устроил?!

— Но... но мы же можем надавить, замять... — начал было Станислав.

— Замять? Если Серебров начнёт трубить о нашей связи с бандитами, мы не сможем это замять! Наш род будет опозорен! И это будет твоя вина! — рявкнул Владимир Анатольевич.

Станислав окончательно сник, его плечи опустились.

— Что же теперь делать? — пробубнил он.

— Придётся выполнять его условия. Пока что, — глава рода с силой поставил бокал на стол.

Воцарилась тишина. Владимир Анатольевич со вздохом опустился в кресло. Его сын стоял, не шевелясь.

— А потом? — решился спросить он.

Измайлов-старший ответил не сразу.

— Он потребовал, чтобы мы отстали. И мы отстанем, потому что иного выбора сейчас нет. Но запомни: то, что произошло сегодня — это не поражение. Это объявление войны другого уровня. Терпеть такое унижение нельзя! Теперь нам точно придётся уничтожить этих Серебровых. Стереть в порошок. Чтобы даже памяти о них не осталось. Но делать мы это будем не кулаками бандитов, а умом. Понимаешь?

— Как? — растерянно спросил Станислав.

— Для начала — расскажи мне всё, что знаешь. Про Сереброва, про его бизнес, про его связи, врагов.

— Да, враги! Мы с Леонидом Мессингом... он тоже хочет уничтожить Серебровых. Они со своим отцом давно хотят подмять их род под себя, — ответил Станислав.

Владимир Анатольевич хмыкнул, в его взгляде мелькнул интерес.

— Мессинги? Да, я слышал про их… взаимодействие с Серебровыми. Почему ты сразу не сказал, что спелся с Леонидом?

— Я не думал, что это важно, — пробормотал Станислав.

— В этом твоя главная проблема — ты не думаешь. Ладно. Я сам поговорю с Александром Викторовичем. Если у нас появится такой союзник... тогда с Серебровым можно будет покончить быстро и чисто. Без всяких там бандитов и поджогов. Теперь иди. И чтобы я больше не слышал ни о каких атаках. Ты понял меня? Сиди тихо! — пригрозил Владимир Анатольевич.

— Понял, отец, — Станислав поспешно поклонился и почти выбежал из кабинета.

Измайлов-старший ещё минуту смотрел на закрытую дверь, затем вздохнул и подошёл к телефону на столе. Он набрал номер не с мобильного, а со стационарного аппарата — безопасная линия, установленная в доме.

Трубку подняли почти сразу.

— Добрый вечер. Дом рода Мессингов. С кем имею честь? — раздался голос слуги.

— Граф Владимир Измайлов. Мне необходимо поговорить с Александром Викторовичем. По срочному делу.

— Минуту, ваше сиятельство, — ответили ему.

Послышались тихие шаги, шорох, затем знакомый голос:

— Владимир Анатольевич? Неожиданно. Чем обязан?

— Добрый вечер, Александр Викторович. Простите за беспокойство в такой час. Я хочу поговорить о деле, которое, как мне кажется, представляет взаимный интерес. О молодом бароне Сереброве.

— Продолжайте, — после неуловимой паузы ответил Мессинг.

— Мой сын по глупости ввязался в конфликт с этим... выскочкой. И ситуация приняла неприятный оборот. Теперь Серебров представляет проблему для моей семьи, и, как я понимаю, для вашей тоже. Станислав упоминал, что ваш наследник Леонид также имеет определённые счёты к Юрию Сереброву.

— Пока не понимаю, к чему вы ведёте, граф, — безразлично произнёс Александр Викторович.

— Я предлагаю объединить усилия. Два рода, сообща, могут решить эту проблему раз и навсегда, — ответил Измайлов.

— Благодарю за предложение, Владимир Анатольевич, — помедлив, произнёс Мессинг.

— Но?

— Но я вынужден отказаться.

— Могу я узнать причину, Александр Викторович? — скрипнув зубами, спросил Измайлов.

— Причина проста. У меня есть свои планы в отношении рода Серебровых. Вмешательство другой стороны, даже такой уважаемой, как ваша, могло бы их нарушить.

— Значит, вы отказываетесь от союза? — спросил он, и в его тоне уже зазвучала сталь.

— Отказываюсь от совместных действий в том формате, который вы предлагаете, — поправил его Мессинг.

— Кажется, я сейчас опять услышу «но», — усмехнулся Владимир Анатольевич.

— Но это не значит, что мы не можем... косвенно помогать друг другу. Если вы решите действовать самостоятельно, и ваши действия как-то пересекутся с моими интересами — я не буду мешать. И даже окажу, где смогу, тихую поддержку. Но координировать наши шаги, делиться планами — нет. Это слишком рискованно. Для нас обоих, — ответил Александр Викторович.

Измайлов понял. Мессинг видел в них не союзников, а инструмент. Бесполезный, шумный, но который, возможно, удастся направить в нужную сторону, чтобы отвлечь внимание или нанести удар с другой стороны. Он рассчитывал использовать их вслепую, не посвящая в суть игры.

— Я понял вашу позицию, Александр Викторович. Благодарю за честность, — произнёс Измайлов, сдерживая кипящую в груди злость.

— Всего доброго, Владимир Анатольевич. Удачи в ваших... начинаниях, — попрощался Мессинг.

Связь прервалась. Граф медленно опустил трубку на рычаг.

Значит, вот как. Граф Мессинг не видит в них союзников, достойных доверия.

Как унизительно.

Владимир Анатольевич глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться.

Нужно действовать, но не так, как Станислав. Нужно ударить туда, где Серебров не ждёт. По бизнесу. По репутации.

Измайлов схватил со стола ежедневник и начал набрасывать первые пункты плана. Имена чиновников, которые должны ему услуги. Юристы, специализирующиеся на корпоративных захватах. Возможные слабые места в бизнесе Серебровых.

Война только начиналась. И на этот раз её будет вести не вспыльчивый мальчишка, а методичный и абсолютно беспощадный прагматик.

«Ну что ж, барон Серебров, — мысленно произнёс Измайлов. — Поиграем в твою игру. Посмотрим, как ты запоёшь, когда у тебя не останется ни копейки в кармане и ни капли репутации».

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Утром, после тренировки и завтрака, я уединился в своей комнате, попросив не беспокоить меня до вечера — мол, нужно сосредоточиться на новых бизнес-планах.

В тишине, сидя на ковре посреди комнаты, я принялся за эксперименты с аурой. Перед тем, как пытаться помочь Свете, нужно как следует разобраться, на что я способен.

В тот раз на экзамене у меня получилось перекроить ауру и немного изменить свой целительский дар. Возможно, я могу и больше, но необходимо понять это на практике.

Я выпустил Пустоту, собрал в тончайший луч и принялся водить им по контурам своей ауры, изучая её структуру.

И в какой-то момент не рассчитал усилий.

Ощущение, как будто внутри меня резко дёрнули за туго натянутую струну, и она лопнула. Резкая боль пронзила диафрагму. Дыхание перехватило. В глазах потемнело, и я рухнул на бок, скрючившись.

Охренеть. Так вот что чувствуешь, когда часть тебя обращается в ничто… Не завидую я своим врагам, если кому-то придётся испытать подобное.

Проклиная свою неосторожность, я пролежал на полу, наверное, с полчаса. Повреждение было небольшим — крошечный разрыв в энергетической ткани. Но последствия оказались серьёзнее, чем я думал.

Мой целительский дар перестал откликаться. Он вернётся, нет сомнений, но сейчас я чувствовал себя вывернутым наизнанку и опустошённым. Работать в таком состоянии невозможно.

Скрежеща зубами, я дополз до стола, налил воды. Руки дрожали, и я облил футболку, пока пил.

Поставив стакан, я снова рухнул на ковёр. Прошло, наверное, часа два, прежде чем я начал приходить в себя.

Отлично. Просто замечательно. Решил стать сильнее, а сделал себя беспомощным калекой на полдня.

Что делать? Пустота умеет только уничтожать, стирать, пожирать. Как ею можно что-то восстановить? Это всё равно, что пытаться зашить рану серной кислотой, которая только растворяет плоть.

И тут меня осенило. Если залить все кислотой, то ничего не получится. А что если ей слегка смазать края раны и пока они находятся в жидком состоянии склеить их? Да, согласен с серной кислотой не самый лучший пример, но в моем изначальном мире по такому принципу работает жидкая сварка для линолеума. Она плавит торцы и когда высыхает, шов уже не разойдется.

Я снова вспомнил экзамен на лицензию. Тогда я уничтожил сдерживающие структуры внутри себя, благодаря чему мой дар изменился, обрёл новые грани.

Что, если проделать нечто подобное здесь? Точечно уничтожить повреждённые участки в ауре, а потом позволить естественной энергии заполнить стерильный вакуум?

В теории, если применить такой метод на правильных участках, это могло не просто восстановить ауру, а сделать её сильнее.

Но на практике это может кончиться тем, что я сделаю ещё хуже.

И всё-таки попробую.

Я снова закрыл глаза. Вызвал Пустоту и сконцентрировался на повреждённом участке.

Похоже на попытку оперировать самого себя в полной темноте, руководствуясь только внутренним чутьём. Чистое самоубийство! Но если все оставить как есть, то будет ещё хуже.

Медленно, миллиметр за миллиметром, я подвёл остриё Пустоты к краю разрыва. Ощущение было жутким — будто подносишь раскалённый гвоздь к открытому нерву. Я стиснул зубы и стёр микроскопический клочок собственной энергетической ткани.

Больно, но за этим последовало странное облегчение.

Я повторил процедуру с другого края. Потом немедленно переключился, убрал Пустоту и вместо неё направил поток целительской энергии.

Сначала ничего не происходило. А потом…

Края ауры вокруг «очищенного» участка начали двигаться. Они потянулись друг к другу, соприкоснулись и начали сливаться. Не просто соединились, как два куска ткани, нет. Они сплавились. Срослись в единое целое, образуя новую структуру. Как сварной шов на металле, который зачастую прочнее, чем окружающий его материал.

Боль утихла, сменившись странным, тёплым ощущением в том месте, где только что находилась дыра.

Я осторожно «пощупал» это место. Разрыв исчез. И что самое удивительное — я не чувствовал напряжения в этом месте. Согласно логике, если исцелить повреждение ауры, нагрузка перераспределяется на соседние участки, делая их уязвимее. А на практике всё оказалось иначе.

Создавалось впечатление, что аура в этом месте стала более плотной.

Я медленно открыл глаза. Слабость отступала, сменяясь приливом дикой эйфории.

Я только что совершил невероятное открытие.

Повреждение ауры можно не просто залатать. Его можно переплавить, усилив структуру в этом месте. Это не просто исцеление, это усиление!

Если так можно поступить с крошечным разрывом… то теоретически, методично, шаг за шагом, можно «переплавить» всю ауру целиком. И тем самым значительно усилить не только магический дар, но и многое другое — начиная от здоровья тела и заканчивая устойчивостью к враждебной магии.

Это потребовало бы колоссального количества времени, невероятной точности и титанических усилий. Но результат…

Я могу стать не просто сильным целителем. Я стану, возможно, сильнейшим лекарем этого мира.

Только торопиться ни в коем случае нельзя. Одна ошибка — и вместо усиления можно изуродовать свою ауру до неузнаваемости. Мне нужно лучше разобраться в том, как работает аура, как она связана с физическим телом, с даром, с сознанием. Без этого любое вмешательство станет игрой в русскую рулетку.

Конечно, кое-какие знания у меня уже имелись благодаря тому, что прошлый Юрий учился в Академии. Но этого недостаточно. Требуются более глубокий подход.

Значит, придётся взяться за исследования. Ученье — свет, как говорится. К тому же я, как лицензированный целитель, теперь имею доступ к архивам гильдии и различным научным работам. Наверняка смогу отыскать нужную информацию.

Я взялся за дело немедленно. Информации об аурах в интернете оказалось много, но вся она оказывалась либо поверхностной, либо запредельно сложной и разрозненной.

Пока что я решил составить для себя список: выписывал термины, имена исследователей, названия трудов. И пока занимался этим, то в памяти всплывали знания, полученные прошлым Юрием.

Я вспомнил, что аура — динамичная структура, состоящая из множества слоёв. Что её плотность и цвет могут говорить о здоровье, силе дара и даже эмоциональном состоянии. Что существуют редкие дисциплины — ауральная диагностика и, в теории, ауральная хирургия, но последняя считается крайне рискованной и полузапретной.

В какой-то момент мне пришла идея поговорить с бывшим преподавателем из Академии, Арсением Петровичем, который вёл у нас курс по энергетическим структурам.

Я отыскал его контакты, позвонил.

— Здравствуйте! — ответ раздался, не прошло и одного гудка.

— Здравствуйте, Арсений Петрович. Это Юрий… — начал я.

— К сожалению, я не могу вам ответить, поскольку нахожусь в экспедиции на Урале. Пожалуйста, оставьте сообщение. Я вернусь в Новосибирск в конце месяца, — продолжил голос.

Всё понятно, это автоответчик. Что ж, не страшно. Поговорю с Арсением Петровичем, когда он вернётся, а пока что поищу информацию сам.

Кроме интернета, стоит порыться в семейной библиотеке. А также воспользоваться библиотекой при Академии и обратиться в архив Гильдии Целителей…

Я уже заканчивал делать предварительные заметки, когда в дверь настойчиво постучали.

Блин, просил же не беспокоить.

— Кто там? — спросил я.

— Это… Лев Бачурин, барон. Мне нужно с вами поговорить. Это важно.

Глава 4

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Я велел Льву войти ко мне в комнату. Через пятнадцать минут раздался стук. Бачурин стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу. В руках он сжимал свой потрёпанный блокнот. Его лицо, обычно отрешённое, сейчас выражало смесь решимости и тревоги.

— Входи, — сказал я, отступая и давая ему пройти.

Он шагнул внутрь, оглядев комнату беспокойным взглядом, будто боялся свидетелей.

— Барон, мне нужно поговорить с вами наедине. Это касается «Бодреца», — сказал он.

— Говори, — пожал плечами я.

Бачурин сел на краешек стула, положил блокнот на колени и произнёс, не поднимая глаз:

— Я работал с основой эликсира.

Это прозвучало как признание. Собственно, так оно и было. Потому что Лев, вообще-то, не должен пытаться что-то делать с основой.

— Продолжай, — кивнул я, решив пока не делать никаких выводов.

— Ну, я… Проверял стабильность, искал точки, где можно улучшить выход энергии, снизить себестоимость. И… понял примерный рецепт.

В комнате воцарилась звенящая тишина. По моей спине пробежал холодок. Рецепт «Бодреца» — наш родовой секрет, тот стержень, на котором держится всё финансовое возрождение рода. И этот человек раскрыл его.

— Понятно. И что теперь? Пришёл торговаться? — поинтересовался я.

Бачурин резко поднял голову, и в его глазах вспыхнуло что-то, донельзя похожее на оскорблённую гордость.

— Нет, конечно! Мне просто стало интересно разобраться… Ну, и разобрался. Но решил сразу рассказать об этом вам, чтобы не было недомолвок. И чтобы предложить гарантии! — с жаром добавил он.

Лев распахнул блокнот, быстрыми движениями вырвал несколько исписанных листов и протянул их мне.

— Вот все мои расчёты и выводы по поводу «Бодреца». Не хватает двух ключевых ингредиентов и точного порядка активации на третьем этапе варки, — виновато пробормотал он.

Я взял листы. Мельком пробежался по колонкам цифр, формулам, графикам растворимости. Охренеть. Бачурин и правда почти сумел воссоздать рецепт. Здесь не хватало всего нескольких деталей, узнать которые вполне можно экспериментальным путём.

Бачурин продолжил, и его слова полились быстрее:

— Я никому не скажу. Никогда. Вы мне доверились, дали крышу над головой и работу. Я не предатель, ваше благородие! Но понимаю, что на слово поверить трудно, поэтому вот, — сказал Лев и сунул руку во внутренний карман.

Он вытащил маленькую стеклянную ампулу. Внутри неё находилось несколько миллилитров тёмно-багровой жидкости. Кровь и, судя по цвету, венозная.

— Это моя кровь, — подтвердил мои мысли Бачурин и поставил ампулу на стол между нами с таким видом, будто кладёт на кон всю свою жизнь.

— И зачем она мне? — откладывая листы, спросил я.

Хотя догадывался, что алхимик имеет в виду.

— Вы можете отдать её любому специалисту по проклятиям. Я готов принести магическую клятву. Если я когда-либо раскрою рецепт «Бодреца» или нанесу умышленный вред роду Серебровых — вы сможете активировать проклятие. Я на это готов! — Лев поправил свои треснувшие очки и судорожно сглотнул.

Я смотрел то на ампулу, то на его лицо. Он не блефовал. В его глазах читалась решимость человека, который ставит всё на одну карту. Он готов предложить свою жизнь, чтобы купить то, чего у него никогда не было — доверие.

И это меняло всё. В том числе и моё отношение к нему. Предатель так не поступает. Шпион, даже самый отчаянный, — тем более. Так поступает лишь тот, кому нечего терять. Если только эта кровь его. Но, полагаю, решив сознаться, он понимал, что проверить это совсем не трудно.

— Я тебе верю, Лев, — сказал я, отодвигая ампулу к нему.

— Точно? — с сомнением спросил он, осторожно протягивая руку.

Ещё одно очко в его пользу. Шпион, видя, что я отказался от клятвы на крови, попытался бы настоять, чтобы окончательно убедить меня в своей непогрешимости. Но Бачурин с явным облегчением принял тот факт, что никто не будет накладывать на него спящее проклятие.

— Точно. Ты хорошо справился, кстати, — я кивнул на листы с формулами.

— Спасибо, барон, — вздохнул алхимик.

— Пожалуйста. И раз уж ты показал свой профессионализм во всей красе… Думаю, пора поручить тебе что-то более ответственное, чем смешивать основу со вкусовыми добавками, — задумчиво произнёс я.

— С радостью, ваше благородие!

— Ты говорил, что у тебя есть какие-то личные рецепты? Можешь что-нибудь показать? — попросил я.

— Конечно, — Бачурин перелистнул несколько страниц в блокноте и положил его на стол.

— Что это? — спросил я.

На странице был аккуратно выведен рецепт, озаглавленный «Лунная роса». Состав был сложным, с упором на доступные, но специфические травы, которые могли давать седативный и снотворный эффект в определённой комбинации и пропорции.

— Это моя личная разработка ещё со времён работы на Караева. Он её забраковал — говорил, что такое снадобье не будет продаваться. Мол, обычных снотворных хватает, люди не будут тратиться на магические эликсиры. Но я думаю, он просто не видел потенциала!

— С Караевым можно согласиться. В чём здесь особенность? — поинтересовался я.

— Это не просто снотворное. Оно лёгкое, не вызывает привыкания, побочные эффекты отсутствуют, если соблюдать дозировку. А главное, его можно давать людям любого возраста. Представляете, как обрадуются молодые мамы, когда их младенцы станут спокойно спать по ночам? — улыбнулся Бачурин.

— Ты в этом уверен?

— Конечно, господин! А ещё «Лунную росу» можно давать животным… И если слегка изменить магическую обработку ингредиентов, то эффект станет сильнее и будет подобен анестезии. Можно применять для операций в ветеринарии. Да и в хирургии для людей тоже, — добавил Лев.

— А побочки?

— Не хуже, чем от обычной химической анестезии. Но, конечно, с качественным заклинанием не сравнится, — развёл руками алхимик.

Я молча кивнул. В целом, интересная идея. Рынок успокоительных и снотворных средств вечен. Стрессы, магические перегрузки, бессонница, световое и шумовое загрязнение в городах — многие люди мечтают о том, чтобы нормально выспаться. Если зелье действительно такое, как описывает Лев, и при этом будет доступным по цене…

— Проводил испытания? — спросил я.

— На себе и на лабораторных крысах. Результаты стабильные. Нужны только клинические испытания на людях и лицензия на производство класса «Б», чтобы пустить в свободную продажу, — блеснул знанием тонкостей эликсирного бизнеса Бачурин.

Я откинулся на стуле, задумавшись. Идея производить такое зелье начала казаться неплохой. «Бодрец» был нашим флагманом, но одна ласточка весны не делает. Нужен второй продукт. А в перспективе — третий, четвёртый. Целая линейка.

Противоположный «Бодрецу» продукт станет интересным ходом. Сначала взбодрись, затем спокойно усни — и всё благодаря Серебровым.

— Хорошо. Давай изготовим пробную партию. Займись составлением документации и отправляй заявку на клинические испытания. Это теперь твой главный проект, после контроля качества «Бодреца», — сказал я.

— Спасибо за доверие, барон! Я не подведу, — на лице Бачурина расцвела широкая улыбка.

После его ухода я ещё некоторое время сидел, глядя в окно. Жизнь, как всегда, подкидывала не только проблемы, но и перспективы. Оставалось только хвататься за возможности и правильно расставить приоритеты.

И сейчас мой приоритет — выспаться. Хоть я и провёл целый день у себя в комнате, но вымотался так, будто носился по всему городу с горящим задом.

Дел тем временем прибавлялось с каждым днём. Дмитрий наконец-то смог уволиться с опостылевшей ему работы. Теперь он оказался полностью погружён в дела рода. Утром варил основу для «Бодреца». После обеда переключался на целительство — принимал простолюдинов прямо в усадьбе.

Слава о добром бароне-целителе начала разноситься по округе с удвоенной силой. Люди тянулись в наши владения со всех окрестных деревень, и теперь почти каждый день у крыльца выстраивалась небольшая очередь.

Дмитрий продолжал лечить простолюдинов почти бесплатно, зачастую принимая вместо денег продукты или просто доброе слово. И он всё делал правильно. Деньги мы заработаем на эликсирах и в других местах, а благодарность людей не купишь.

— А ты не думаешь, что когда мы достроим клинику, то потеряем всех пациентов? Ведь там мы не сможем лечить их за спасибо или домашние соленья, — спросил Дмитрий, убирая под стол банку с вишнёвым вареньем.

— Не думаю. Во-первых, люди не дураки и понимают, что в клиниках за соленья не лечат. Во-вторых, мы можем договориться с областными чиновниками и получить квоты на социальное лечение.

— Ты имеешь в виду, что империя будет платить за лечение простолюдинов? Юрий, мы не в сказке живём, — Дмитрий с невесёлой усмешкой покачал головой.

— Не в сказке, но ведь и не в фильме ужасов. На съезде я слышал, что в Петербурге в городских клиниках многих лечат бесплатно. Кто мешает нам перенять столичную практику? Разберёмся, — улыбнулся я.

Иван Курбатов полностью влился в этот ритм. Его особенный дар оказался бесценным дополнением к опыту Дмитрия. Иван брал на себя все переломы, вывихи, ушибы и прочие травмы. Пару дней в неделю они вместе с Дмитрием отправлялись на выезды — к тем, кто не мог добраться до усадьбы самостоятельно: к старикам в отдалённых деревнях, многодетным семьям и лежачим больным.

Курбатову приходилось много работать, и не всё у него получалось, но он не жаловался. Наоборот, радовался чести работать вместе с главой рода Серебровых и постоянно задавал ему кучу вопросов.

Я даже слегка завидовал. Потому что для меня целительство по-прежнему оставалось на втором плане — приходилось уделять много внимания бизнесу.

Производство росло. Для розлива и упаковки «Бодреца» мы наняли двух местных парней — братьев, которые до этого работали на пивном заводе. Они оказались проворными и аккуратными, имели опыт обращения с закупоривающими артефактами. Вместе они резво успевали не только разлить эликсир по банкам, но и развезти его по точкам сбыта.

Рядом с нашим амбаром уже вовсю шла новая стройка. Та же бригада, которая строила фундамент будущей клиники, параллельно возвела пристройку из быстровозводимых модулей. Сейчас они занимались прокладкой коммуникаций и внутренней отделкой.

Это здание станет нашим новым производственным цехом. Здесь планировалось разместить дополнительную лабораторию, где Лев сможет готовить свою «Лунную росу» и другие эликсиры.

Мы двигались вперёд. Шаг за шагом. И этот новый цех, очереди простых людей у нашего дома — всё это кирпичики будущего благополучия. Главное — не останавливаться.

Но, помимо расширения бизнеса, я всё же не забывал работать над своим даром. Я понимал, что моё случайное открытие с аурой могло быть ключом не только к усилению себя, но и к полному исцелению сестры. Только сначала нужно понять, с чем именно мы имеем дело.

Я устроил несколько сеансов, изучая не только свою, но и её ауру. Света, хоть и окрепла, всё ещё была слаба и быстро уставала, поэтому работали мы понемногу, не больше часа в день.

Аура Светланы по-прежнему не вызывала у меня никаких эмоций, кроме негодования. Проклятие оставило после себя множество ядовитых сгустков чужой магии, которые, как занозы, торчали в структуре, мешая естественному восстановлению.

Моя собственная аура, как я выяснил, тоже несла похожие шрамы — но уже затянувшиеся и почти невидимые. Похоже, что граф Мессинг не только попытался вернуть это тело к жизни, но и скрывал следы своего преступления.

Сравнивая эти следы у себя и Светы, я начал выявлять паттерны, почерк. Это оказалось сложно и требовало знаний, которых у меня не было.

Тогда я снова позвонил Арсению Петровичу. На удачу. И, о чудо, он как раз вернулся с Урала на один день, чтобы сдать отчёты в Академию.

— Юрий Серебров? Да-да, конечно, помню вас! Говорите, что с аурами работаете? Интереснейшее поле для исследований! — его голос в трубке звучал возбуждённо, и я слышал, как на заднем плане шуршат бумаги.

Я изложил ситуацию в общих чертах, не упоминая Пустоту, конечно. Сказал, что столкнулся со случаем тяжелого проклятия, оставившего уникальные повреждения ауры, и хочу понять его природу, чтобы лучше лечить.

— О-о-о, проклятья, оставляющие структурные аномалии в ауре… Это высший пилотаж чёрной магии! Для такого нужен не просто сильный маг. Нужен проводник, чаще всего — артефакт. Причём очень мощный и, с большой долей вероятности, древний. Современные поделки редко оставляют такие… элегантные, если можно так выразиться, следы. Они рвут и сжигают. А тут, как вы описываете — инертные вкрапления, меняющие саму ткань… Да. Это артефакт, — уверенно заявил преподаватель.

— Можно ли по этим следам определить сам артефакт? — спросил я.

— Теоретически — да. Каждый артефакт имеет уникальную «подпись» — след в магическом спектре. Если сделать сверхточный срез ауральной аномалии, провести резонансный анализ… Можно выйти на примерный класс предмета. Дальше уже дело архивов и сыщиков. Такие вещи редко теряются. Они передаются по наследству в старых родах, хранятся в семейных сокровищницах или музеях под семью печатями. Найдите артефакт — найдёте и того, кто им воспользовался, — объяснил Арсений Петрович.

Мы проговорили ещё полчаса. Он дал мне список методик анализа, названия трудов по артефактоведению и ауристике, и даже порекомендовал пару частных лабораторий в Санкт-Петербурге, которые могли бы провести такие исследования конфиденциально. Но предупредил, что стоить это будет безумных денег.

— И, Юрий… Прошу вас, будьте осторожны. Те, кто владеют подобным вещами, обычно не любят, когда их находят, — предостерёг меня Арсений Петрович.

— Спасибо, профессор. Буду настороже, — пообещал я.

Положил трубку, обдумывая услышанное. Итак, чтобы прижать Мессингов по-настоящему, нужно найти в их владении артефакт, «подпись» которого совпадёт со следами на ауре Светы.

Просто знать, что это они — мало. Нужны неопровержимые доказательства.

Я немедленно вызвал Васю и Ефима. Они явились через несколько минут, и удивили меня своим внешним видом — оба в брюках и пиджаках. Уже не похожи на жуликов, вполне приличные мужчины, занятые важным делом на службе у дворянского рода. Хотя галстуки, правда, повязали криво.

— Отлично выглядите, — похвалил я их.

— Спасибо, ваше благородие, — улыбнулся Василий.

— Есть новое задание. Нужно найти информацию об одном конкретном предмете. Древнем артефакте, вероятно, связанном с наложением проклятий. Я предполагаю, что он принадлежит роду Мессингов. Ищите всё: слухи, наследство связанных с ними родов, может, какие-то упоминания в исторических хрониках, — расписал я примерный порядок действий.

— Это займёт время, господин.

— У нас его в избытке, не спешите. Главное — не привлекайте внимания, — предупредил я.

— У меня есть пара знакомых в антикварных кругах. Я когда-то, ну… палёные артефакты продавал. Попробую осторожно навести справки, — сказал Ефим.

— Прекрасно. Занимайтесь, — кивнул я, жестом отпуская подчинённых.

Несколько дней пролетели в привычном ритме. Бизнес работал и приносил деньги. Спрос на «Бодрец» стабильно рос. Братья-упаковщики справлялись на ура, но мы, на всякий случай, наняли третьего работника — девушку для контроля качества, которая проверяла каждую десятую банку на герметичность и правильный объём. Береженого Бог бережет. От ошибок никто не застрахован.

Дмитрий полностью погрузился в свою новую роль. Он не только лечил, но и стал своеобразным доверенным лицом для местных — советовал, помогал с оформлением бумаг в больницу, давал рекомендации. Его авторитет в округе рос, а вместе с ним и авторитет всего нашего рода.

Состояние Светы улучшалось, но медленно. Она уже могла гулять по саду, помогать Татьяне с несложными делами по дому и даже заглядывала в цех, чтобы посмотреть на производство. Цвет вернулся на её лицо, но тень в глазах, отзвук пережитого ужаса, ещё оставалась.

Я не торопился применять свой новый метод на сестре. Сначала нужно было тщательно, миллиметр за миллиметром, изучить все повреждения, все эти ядовитые сгустки. Пока я не отточил технику, боялся навредить. А, как известно, главный принцип медицинской этики, даже магической, — не навреди.

Однако кое-что я мог сделать. Тончайшей иглой Пустоты я удалил инородные вкрапления на периферии ауры Светланы. Она мужественно терпела — процесс был неприятным, вызывал головокружение и слабость.

Первые результаты обнадёживали. После удаления мелких сгустков соответствующие участки её ауры начинали «дышать» активнее, и естественное восстановление там пошло быстрее.

Я потихоньку, экспериментально, попробовал применить «сварку» на одном из очищенных микроразрывов. Эффект повторился — края срослись прочнее, чем были. Но я сразу остановился. Одного случая достаточно, чтобы подтвердить гипотезу. Дальше нужно двигаться с крайней осторожностью. Её аура без того травмирована и ослаблена, любое вмешательство может принести больше вреда, чем пользы.

Нужно сначала потихоньку убрать всю постороннюю энергию, дать собственной энергии Светы окрепнуть, и только потом думать о восстановлении и тем более об усилении.

После каждого нашего сеанса Светлана засыпала крепким сном. Так случилось и сегодня. Закончив работу с аурой, я укрыл сестру одеялом и задёрнул шторы, чтобы свет ей не мешал. Пусть отдыхает.

Выйдя в коридор, я чуть не столкнулся с Васей и Ефимом.

— Господин, нашли кое-что! — выпалил Ефим.

— Тише, — я приложил палец к губам и осторожно закрыл дверь Светиной спальни.

— Не совсем про артефакт, но, думаем, это даже лучше, — шёпотом добавил Вася, суя мне под нос распечатку.

Я взял лист. Это была копия внутренней служебной записки из департамента государственных закупок. Сухой канцелярский язык, но суть была ясна: объявлялся аукцион на поставку крупной партии лунного мха для нужд имперской Алхимической гильдии. Сроки жёсткие, требования к качеству высочайшие.

Среди потенциальных претендентов на поставку значилось несколько известных сельскохозяйственных фирм, а также… частное владение графа Александра Мессинга.

— Лунный мох, значит. Он растёт в затемнённых, влажных местах, на очень специфической почве. У нас такие участки были на северных склонах, которые сейчас принадлежат Мессингам, — озвучил свои мысли я.

— Именно! Наши источники в департаменте шепчут, что Мессинги уже несколько недель активно готовятся к этому тендеру. Они проводят оценку урожая на ваших бывших землях, закупают оборудование для бережной сушки и упаковки. И ходят слухи, что они собираются предложить цену ниже рыночной, чтобы гарантированно получить контракт, — объяснил Ефим.

— И зачем им такой крупный государственный контракт? — задумчиво спросил я, хотя ответ уже крутился в голове.

— Деньги, престиж, — пожал плечами Вася.

— Лояльность государства, — добавил Ефим.

— Последнее гораздо важнее. Заключив контракт с короной, Мессинги укрепят свои позиции по всем фронтам. Нельзя так просто бросить вызов тому, кто по факту работает с самим императором, — хмыкнул я.

В голове складывался пазл. Мессинги коварным способом отобрали у нас землю с плантациями редкого растения. И вот, спустя довольно короткий срок, объявляется тендер на поставку именно этого растения. Совпадение? Вряд ли. Вероятно, Александр Викторович знал, что скоро Алхимическая гильдия решит закупать лунный мох. Он действовал, глядя на шаг вперёд.

Опасный противник. Но я тоже умею мыслить стратегически.

— Хорошая работа, ребята. Теперь слушайте внимательно. Я знаю, что нам делать с этой информацией…

Глава 5

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Я окинул взглядом Васю и Ефима, которые замерли в ожидании. План в голове выстраивался чётко, как шахматная комбинация. Мессинги любят играть вдолгую и рассчитывать свои действия на много ходов вперёд?

Что ж, добавим в их игру немного непредсказуемости.

— Идёмте в мою комнату, — сказал я.

Хотелось бы мне уже обзавестись своим кабинетом. А то приходится встречаться с подчинёнными в личных покоях. Но увы, свободных комнат в усадьбе нет, а единственный кабинет принадлежит Дмитрию, как главе рода.

Пристройку, что ли, сделать? Типа отдельного административного флигеля.

Мы вошли в комнату, и я запер дверь.

— Итак, слушайте. Ваша новая задача: среди других поставщиков, которые подали заявку на этот тендер, нужно найти одного. Самого слабого. Такого, которого Мессинги даже за конкурента не считают, но который при этом достаточно голодный, чтобы рискнуть. Он должен быть готов принять нашу помощь и не задавать лишних вопросов. Найдите его. И узнайте всё: какие у него проблемы, что ему нужно, чтобы вырваться вперёд.

— Понятно, господин. Ищем тёмную лошадку, на которую наши враги не обращают внимания, — тут же отозвался Ефим.

— Верно. Параллельно найдите контакты кого-нибудь важного из комиссии тендера. Напишите анонимное письмо, скажем, от лица «обеспокоенного специалиста». Укажите, что на участках с лунным мхом у Мессингов якобы обнаружены признаки редкого грибкового заболевания. Оно почти невидимо на ранних стадиях, но катастрофически снижает магическую активность растения после срезания и сушки.

— Но ведь болезни на самом деле нет, — вставил Василий.

— Может, и нет. Вдруг появится? — пожал плечами я, предполагая, что при необходимости могу испортить запасы Мессингов с помощью Пустоты.

— Это можно устроить. А то и вообще сжечь всё на хрен, как с вашими плантациями пытались сделать, — злобно улыбнулся Ефим, потирая ладони.

— Не предпринимать никаких действий без моего разрешения, ясно? Вы же информационная служба, а не диверсанты. И теперь уже не бандиты, — заметил я.

— Старые привычки, господин. Простите.

— Дальше про письмо в комиссию: никаких прямых обвинений, надо только выразить озабоченность. Пишем, что «в интересах империи считаем своим долгом предупредить», что-нибудь в этом духе.

— Будет сделано, — кивнул Вася.

— Тогда приступайте, — я кивнул на дверь.

Подчинённые вышли. Я остался один.

Вот и настала наша очередь сделать ход. Мессинги зря думают, что Серебровы неспособны им навредить. Я не позволю зарабатывать на плантациях, которые принадлежали нашему роду.

А главное — я заставлю их ответить за проклятие, которое они наслали на прошлого Юрия и на Свету. Первый шаг к этому — убедиться, что Мессинги действительно владеют неким тёмным артефактом.

И у меня есть для этого отличный шпион.

«Шёпот! Как насчёт немного пошалить?» — мысленно спросил я.

Дух отозвался не сразу. Он лениво вынырнул из глубин моей души и завис передо мной. Красные глаза-щёлочки хитро прищурились.

«Что-то я не верю, что ты позволишь мне что-нибудь сломать», — пробурчал он.

«Может, и разрешу. Но сначала надо немного потренироваться».

«Я так и знал. Опять работать заставишь!» — Шёпот обиженно фыркнул и облетел комнату.

Он с интересом посмотрел на мой открытый ноутбук, потом на аккуратно сложенные записи на столе и медленно поплыл к ним.

«Не вздумай! На вот лучше, угостись», — я создал целительское заклинание.

Мой питомец посмотрел на магию. Я чувствовал, что он хочет броситься и слопать её, но почему-то медлит.

«Я знаю, что это. Это называется взятка!» — сказал он.

«Что ты, какая взятка? Это вкусняшка для друга. Мне нужна твоя помощь, а это в благодарность. Аванс, так сказать. Когда выполнишь задание, получишь ещё», — максимально мягко объяснил я.

Иногда с Шёпотом нужно обращаться как с капризным ребёнком. Собственно, по характеру он именно такой. Импульсивный, дерзкий, гиперактивный. С ним бывает трудно, но если направить его энергию в нужное русло — помощь оказывается неоценимой. Я в этом уже не раз убедился.

Шёпот подлетел чуть ближе, не отрывая взгляда от заклинания.

«Что за задание?»

«Интересное, тебе понравится. Надо проникнуть в дом наших врагов и кое-что отыскать. Я даже разрешу тебе обратить в ничто пару вещиц, только очень аккуратно, чтобы никто сразу не заметил. Договорились?» — спросил я, продолжая поддерживать заклинание.

Разрешение что-нибудь стереть, да ещё в чужом доме, подействовало безотказно. Шёпот с радостным визгом бросился вперёд, поглотил заклинание и затем воскликнул:

«Согласен! Куда лететь?»

«Сначала потренируемся», — ответил я.

«Тренироваться скучно», — скуксился дух.

«Давай сделаем, чтобы было интересно. Видишь этот стакан? Попробуй вселиться в него и продержись минуту. Если справишься, разрешу тебе обратить этот стакан в ничто», — предложил я и уселся на кресло.

Шёпот заинтересовался вызовом. Он переместился к стакану и нырнул в него. Стекло слегка задрожало, зазвенело, как колокольчик. Прошло секунд тридцать, и по стеклу поползли тончайшие, почти невидимые паутинки трещин.

«Держись. Половина времени. Постарайся уменьшить своё влияние на материю», — мысленно велел я.

«Это сложно…»

«У тебя получится», — уверенно сказал я.

К сожалению, не получилось. За десять секунд до конца минуты стекло с хрустом треснуло, и Шёпот вылетел наружу. Если бы он остался ещё, то стакан бы перестал существовать.

«Он хрупкий», — виновато промямлил дух.

«Понимаю. Ты всё равно молодец. Просто должен научиться чувствовать предел прочности предмета и контролировать количество своей энергии».

«Заче-ем?» — проныл Шёпот.

Это уже далеко не первая подобная тренировка, но он всё равно каждый раз спрашивает.

Я вздохнул и объяснил:

«Чтобы враги не заметили твоего присутствия. Тебя никто не видит и не слышит, кроме меня, но по косвенным признакам могут обнаружить. А затем уничтожить боевой магией».

«Я их самих уничтожу! Сожру все их заклинания!» — возмутился дух.

«Ты не со всякой магией сможешь справиться. Наши враги сильны, а я не хочу тебя потерять, дружище. Поэтому давай тренироваться», — сказал я и поставил на стол чашку из-под чая.

«Ладно», — пробурчал Шёпот и вселился в чашку.

Мы продолжили тренировки. Перебили немало посуды, прежде чем у моего питомца стало более-менее получаться. Затем я принёс из гаража несколько ржавых запчастей, которые всё равно валялись без надобности.

После практики на хрупких предметах удерживаться в металле у Шёпота получалось гораздо лучше. Я специально начал с трудных задач, чтобы он лучше понял свои возможности.

Тренировки заняли весь остаток дня и часть следующего. Я не забывал про прочие свои дела и заставлял Шёпота всюду летать за мной и вселяться в разные предметы. Из-за этого у нас в доме сломалось несколько дверных ручек, треснула ещё парочка стаканов, а во время тренировки лопнула боксёрская перчатка одного из гвардейцев.

Но прогресс был налицо. Шёпот учился распределять свою разрушительную энергию, сжимать её в крошечное, плотное ядро, которое почти не взаимодействовало с материей предмета. Он начал улавливать обратную связь от вещи, в которой находится, и рассчитывать момент, когда пора вылетать.

Похоже на то, как человек учится чувствовать, сколько воздуха осталось в лёгких под водой.

К вечеру третьего дня он продержался в старой армейской фляге почти час. Когда он вышел, я спросил:

«Сколько бы ты ещё продержался?»

«Ну… Ещё минут десять, и металл бы начал рушиться», — ответил дух.

«Молодец. Продолжай тренироваться. Вот тебе вкусняшка», — я сформировал заклинание, которое Шёпот тут же с аппетитом слопал.

Я, закончив изучать отчёт по интернет рекламе «Бодреца», захлопнул ноутбук и отправился на первый этаж. Собирался немного передохнуть и выпить что-нибудь холодное, но возле столовой на меня чуть не налетел Ефим.

— Нашли, господин! Николай Иванович Гордеев. Владелец небольшой плантации целебных растений. Честный трудяга, простолюдин, бывший лесник, — выпалил он на одном дыхании.

— Он тоже участвует в тендере? — на всякий случай уточнил я.

— Ага. Судя по отзывам клиентов, мох у него качественный, но связей ноль, денег на современное оборудование для сушки нет. Мессинги его в грош не ставят. А он рвётся в этот тендер, как в последний бой — хочет расшириться, дать работу сыновьям.

— Идеально. Свяжись с ним от моего имени и договорись о встрече, — велел я.

— С письмом мы тоже разобрались. Отправили сегодня утром. Зашифровались по полной, никто не узнает, что это мы, — похвалился Ефим.

— Отлично. Теперь ждём реакции комиссии. Вероятно, Мессингам предстоит неприятная проверка… — я повернулся к окну, за которым темнел вечер.

После ужина с семьёй я ещё немного поработал, а когда усадьба погрузилась в сон, надел тёмный спортивный костюм и осторожно вышел на улицу.

Пешком добрался до границ владений и спрятался среди кустов. Благодаря своим людям я знал, что гвардейцы Мессингов совершают регулярные обходы по периметру. Задача передо мной стояла простая: подождать одного из них и дать Шёпоту шанс.

Через полчаса послышались мерные шаги. По тропе шёл гвардеец в камуфляже, с автоматом на плече. Он не особо смотрел по сторонам и скучающе зевал.

«Шёпот, готов? Вселись в его оружие. А затем перемещайся между другими предметами и доберись до поместья Мессингов», — мысленно приказал я.

«Да помню, помню», — проворчал дух.

Он вылетел из моей груди и метнулся вперёд. Автомат на плече гвардейца дёрнулся, и тот резко оглянулся по сторонам. Потом гвардеец что-то пробурчал под нос, поправил оружие и спокойно отправился дальше.

Вот и всё. Теперь остаётся только ждать.

Подождав, пока гвардеец уйдёт подальше, я бесшумно вылез из кустов и направился домой. Чем дальше Шёпот оказывался от меня, тем меньше я его ощущал. Теперь уже даже не мог с ним поговорить. Но связь между нами всё равно оставалась — тонкая, неразрывная нить.

Прекрасно. Мы сдвинулись с мёртвой точки. Я отправил невидимого шпиона в сердце владений врага, Вася и Ефим подготовили для них другие сюрпризы…

Оставалось только встретиться с Гордеевым и предложить ему сделку, от которой он не сможет отказаться. А потом наблюдать, как Мессинги начнут спотыкаться на ровном месте.

Российская империя, пригород Новосибирска, где-то в очень скучном месте

Шёпот ненавидел скуку. Прошло всего несколько минут вдали от хозяина, а он едва не взвыл от тоски. Чтобы немного развлечься, он принялся скакать по другим вещам гвардейца. Очень хотелось развязать ему шнурки или уничтожить пояс, чтобы штаны слетели.

Но хозяин велел сидеть тихо.

Пока гвардеец не видел, Шёпот стирал у него за спиной траву возле тропинки. Потом не удержался, вселился в маленький острый камешек и закинул его в сапог гвардейца.

Тот выругался и остановился, чтобы снять сапог и вытряхнуть камень. А Шёпот в это время хохотал, сидя внутри автомата.

Просто вылететь наружу он не мог, только находиться внутри предмета. Потому что хозяин слишком далеко, и если остаться вне материи больше чем на несколько секунд — Шёпот против своей воли вернётся в душу хозяина.

Тогда задание будет провалено. Юрий наверняка расстроится и не даст вкусных заклинаний.

Когда гвардеец, наконец, вернулся в казарму и поставил оружие на стойку, терпение духа лопнуло. Он выскользнул, оставив в стволе еле заметную трещину. Маленькая шалость. Если этот человек решит стрелять из автомата, у него разорвёт ствол. Вот весело будет!

Шёпот принялся перемещаться между разными предметами в казарме и слушать разговоры. Скоро он выяснил, что один офицер собирается ехать в поместье господина. Он тут же вселился в пистолет этого офицера и стал ждать.

Скучно.

Шёпот заставил себя терпеть. А когда офицер наконец-то уселся в автомобиль, дух на радостях побывал во всех деталях машины и чуть не лопнул шину.

Когда офицер вышел из автомобиля, Шёпот перелетел в почтовый ящик на воротах, потом в фонарный столб, в подстриженный куст у крыльца, а затем в дверную ручку.

На него навалилось неприятное давление. Воздух в поместье Мессингов оказался противным от чужой магии. Связь с хозяином стала еле ощутимой. Шёпот чувствовал себя ослабленным, и это его бесило.

Дух просочился в коридор. Прямо на него шла служанка с подносом, на котором стоял медный кофейник. Не раздумывая, Шёпот нырнул внутрь. Жарко и тесно!

От недовольства он дёрнулся, и струя горячего кофе брызнула из носика прямо на передник девушки. Та вскрикнула и уронила поднос. Шёпот рассмеялся и переметнулся в бархатные портьеры. Когда мимо проходил важный лакей, дух дёрнул за ткань, и та шлёпнула мужчину по заднице. Слуга обернулся, никого не увидел и заспешил прочь.

Всё это очень забавно, но с каждой проказой силы Шёпота таяли. Чужая магия, как липкая паутина, затрудняла каждое движение.

Дух скакал от предмета к предмету. Юрий разрешил немного похулиганить, поэтому Шёпот сломал замок на двери в туалет, заперев внутри бедного охранника. Уродливую фарфоровую птицу на камине он развернул лицом к стене. Подточил ножку стула — следующий, кто на него сядет, весело упадёт.

Ладно, а что вообще хозяин велел сделать?

Вроде он сказал отыскать какую-то сильную штуку, от которой должна исходить тёмная, злая магия. Пока ничего подобного Шёпот не видел.

Подумав, он направился в сторону подвала. И не успел влететь внутрь, как вдруг почувствовал ЭТО.

Глубоко внизу спала не просто чужая магия. Нечто очень опасное и ядовитое.

Дверь в подвал оказалась опутана холодными защитными чарами. Для живых — преграда. Для духа Пустоты — раз плюнуть.

Шёпот поглотил небольшую часть защитного заклинания. Никто и не заметит, оно само восстановится. Наверное.

Дух пролетел через замочную скважину. Вселился в ступеньку и стал спускаться всё ниже, а затем скользнул по длинному холодному коридору.

ОНО оказалось здесь. В дальней комнате, на каменном постаменте, под грубым чёрным сукном.

Дух подобрался ближе, но подлететь вплотную боялся. От предмета исходило столько силы, что она могла причинить Шёпоту сильный вред. Под тканью угадывались очертания — что-то округлое, с острыми гранями.

Видимо, это то самое, что искал Юрий.

Шёпот замер, пытаясь впитать и запомнить это ощущение, уникальную энергетическую «подпись» артефакта. Но его силы находились на пределе, а этот предмет делал только хуже. Долго оставаться здесь дух не мог.

Собрав последние крохи энергии, Шёпот метнулся к предмету и дёрнул за край чёрного сукна. Ткань чуть сползла, обнажив матовую, тёмную поверхность, в глубине которой пульсировал болезненный зеленоватый свет.

Сила предмета сковала духа, и он едва смог отлететь от него. Вот же противная штука!

Всё, пора отсюда валить. Для этого нужно лишь несколько секунд находиться снаружи.

Интересно, а хватит ли сил на прощание сломать дверь в подвал?

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Шёпот вернулся на рассвете. Я спокойно спал, но когда дух вдруг оказался внутри меня, проснулся. Потому что это было похоже на удар под дых.

«Доброе утро», — поморщился я, потирая грудь.

«Доброе! Я нашёл! Ту штуку! Злая, сильная… В поместье у этих Масингов было скучно. Я облил девчонку кофе и запер охранника в туалете! И почти сломал ножку у стула», — дух злорадно рассмеялся.

Я только вздохнул. Глупо было рассчитывать, что Шёпот обойдётся без проказ, поэтому я специально разрешил ему немного похулиганить.

«Значит, нашёл? Это точно та вещь?» — уточнил я.

«Точно! Энергия похожа на ту, что до сих пор возле Светы витает», — ответил дух.

«Спасибо, малыш. Угощайся», — я сел на кровати и создал самое сильное заклинание, какое мог.

Шёпот слопал его, после чего нырнул ко мне в душу и, кажется, уснул.

Значит, тёмный артефакт действительно находится в поместье Мессингов. Но это не доказывает, что они им пользовались. Более того, я даже не могу выдвинуть обвинения, ведь официально не могу знать, что Мессинги владеют чем-то подобным.

Но у меня есть связи с людьми, для которых такие препятствия — не проблема.

Я дождался девяти утра и набрал номер Воронцова.

— Слушаю, Юрий Дмитриевич, — ответил он.

— Доброе утро, Юрий Михайлович, — улыбнулся я.

Забавно всё-таки, что полковник Службы оказался моим тёзкой.

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Мне нужен совет. И, возможно, помощь.

— Говорите, — ответил Воронцов.

Я кратко изложил ситуацию, опустив, разумеется, источник информации. Сказал, что у меня есть серьёзные основания полагать, что в усадьбе Мессингов хранится древний артефакт, связанный с наложением проклятия на мою сестру. И что я хочу это проверить.

— Вы предлагаете Службе безопасности империи вломиться с обыском в дом графа Александра Мессинга? На каком основании? — в голосе Воронцова послышалась плохо скрываемая ирония.

— Артефакт у них в подвале, и это факт.

— Возможно. Но для обыска в усадьбе уважаемого дворянина нужно нечто больше, чем слова анонимного источника. Вы ведь не хотите публично обвинить Александра Викторовича?

— Нет. Пока что.

— Я так и думал. Но даже если бы хотели, нам всё равно понадобятся ордер, санкция Совета родов или личное распоряжение кого-то из высшего командования на уровне Санкт-Петербурга. И всё это — только при наличии неопровержимых улик, указывающих на непосредственную угрозу безопасности империи. Ваши подозрения, какими бы обоснованными они вам ни казались, уликами не являются, — строгим тоном объяснил полковник.

— А если найти человека, который пострадал от этого артефакта? Жертву проклятия? — осторожно спросил я.

— Даже в этом случае мы не сможем немедленно подключиться. Нужно будет доказать, что проклятие наложено именно этим артефактом, и доказать, что артефакт находился в руках обвиняемого в момент преступления, — ответил Воронцов.

Понятно. Примерно так я и думал.

Оглашать историю со Светой нельзя — это раскрыло бы наши карты, показывало нашу уязвимость и, по сути, таким образом мы бы объявили Мессингам открытую войну, к которой мы ещё не были готовы. А доказать связь артефакта с проклятием без доступа к самому артефакту невозможно.

Замкнутый круг.

— Если вы хотите доказать причастность Мессингов к проклятию, то вам нужен… более гибкий подход. Моё ведомство не может быть вашим частным детективным агентством, барон. Я уже оказал вам услугу с Караевым. Не просите слишком многого, — сказал Воронцов.

— Значит, найдём основания для обыска. Спасибо, полковник.

— Удачи, Юрий, — ответил он.

Я отложил телефон. Что ж. Прямых улик у меня нет.

Вспомнился разговор с гвардейцем Мессингов по имени Михаил, с которым как-то случайно столкнулся. Он упоминал про тёмный ритуал, который проводили на наших бывших землях. Вроде бы его проводил не сам граф, а кто-то другой.

Вполне возможно, что и проклятие на меня и Свету насылал тоже он. Александр Викторович формально будет ни при чём, даже если я его обвиню. Доказать наличие тёмного артефакта не получится — его легко спрятать или даже при необходимости уничтожить.

Я вызвал к себе Васю и Ефима. Оба выглядели озадаченными.

— У вас всё в порядке? — спросил я.

— С Гордеевым не выходит, господин. Человек он, похоже, старомодный. На письма по электронке не отвечает. Трубку не берёт. Может, в отъезде или просто нелюдимый, — развёл руками Ефим.

— Продолжайте пытаться выйти на прямой контакт. Может, через его родственников, если найдёте их в соцсетях.

— Будем стараться, — пообещал Ефим.

— Что с артефактом?

— Тоже пока глухо. В открытых источниках ничего нет. В семейных хрониках Мессингов, к которым удалось получить доступ, тоже ничего. Или официально они им никогда не владели, или он настолько древний, что упоминания о нём затерялись в архивах, — ответил Василий.

— Хреново, — хмыкнул я.

Я узнал, что артефакт у Мессингов есть. Но живой факт и доказательная база — разные вещи, особенно в мире аристократов. Слова и законы порой оказываются важнее реального положения вещей.

Тут Вася вдруг оживился:

— Зато по другой линии кое-что есть. Мы нашли, как связаться со Шрамом. Правда, он тоже пока не отвечает.

— Хорошо, не оставляйте попыток с ним связаться. Этот человек может нам пригодится, — велел я.

Отпустив своих помощников, задумался. Пока тупик по всем фронтам. Но это не значит, что я сдамся. Мы только начали игру, и…

Телефон на столе вдруг завибрировал. На вспыхнувшем экране появилось слово «Тёзка». Именно так я записал Воронцова, на всякий случай.

Может, он передумал и решил помочь мне с Мессингом?

— Алло, — я взял трубку.

— Юрий, появилось срочное дело. Вы помните наш договор? Нужна ваша помощь в исцелении одного важного человека…

Глава 6

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Отказаться не вариант, да я и не хочу. Наоборот, рад буду заняться целительством. Со всеми этими интригами и бизнес-задачами я очень редко практикуюсь.

— Конечно, полковник. Что случилось? — спросил я.

— Не по телефону. Через сорок минут за вами заедет машина. Чёрный внедорожник без номеров. Будьте готовы.

— Передайте, чтобы подъехали к границам владений со стороны основной трассы, — ответил я и сбросил звонок.

Переодевшись, я предупредил своих, что уезжаю по делам и вернусь не скоро. После чего быстрым шагом отправился к границам наших земель.

Ровно в указанное время рядом со мной остановился угловатый джип без опознавательных знаков. В салоне, кроме водителя, никого не было. Молчаливый мужчина в обычной гражданской одежде не стал даже здороваться, лишь кивнул на пассажирское сиденье.

Мы поехали. Маршрут петлял: сначала добрались до города, потом проехались по промзоне, затем резко свернули на какую-то грунтовую дорогу, ведущую в сторону заброшенных карьеров. Такое ощущение, что водитель пытался избавиться от слежки, хотя её не было.

Видимо, протоколы СБИ указывают применять максимальную осторожность.

Через час мы остановились у ничем не примечательного одноэтажного здания, похожего на старую котельную или насосную станцию. Вокруг — редкий лес и полное безлюдье. Из двери вышел Воронцов в своём неизменном сером костюме.

— Добрый вечер, барон. Поторопимся, времени мало, — он коротко пожал мне в руку и впустил в здание.

Мы прошли по холодному коридору с голыми стенами, миновали две железные двери и оказались в небольшой комнате, больше похожей на лазарет. Стояла койка с белыми простынями, вокруг — стандартное медицинское оборудование для поддержания жизни: мониторы, кислородный аппарат, капельницы. И на койке… лежала девушка.

На вид — лет двадцать пять. Бледная, с тёмными кругами под глазами, с влажными от пота тёмными волосами, прилипшими ко лбу. Даже на искажённом болью лице её черты казались поразительно красивыми.

Но этой красавице грозила скорая гибель. Я видел это и по показаниям приборов, и по тревожному состоянию ауры.

— Кто это? — спросил я, скидывая куртку и закатывая рукава.

— Вам нужно это знать для работы? — вопросом на вопрос ответил Воронцов.

— Для работы — нет. Но я не хочу, чтобы меня использовали вслепую, — ответил я, глядя полковнику в глаза.

Юрий Михайлович слегка свёл брови, а затем кивнул на девушку:

— Она агент Службы в звании капитана. Работала за границей. Подставлена, отравлена неким спецпрепаратом. Доставили сюда экстренным рейсом, потому что другие варианты исчерпаны. У неё есть ещё часа три, не больше. Вы можете что-то сделать? — с тщательно скрываемой надеждой спросил он.

Я подошёл к койке, оценивая состояние. Да, это яд, и какой-то чудовищной силы — он не просто разрушал органы, а, казалось, разъедал саму жизненную силу, оставляя после себя мёртвые сгустки в ауре.

— Не буду обещать. Отравление сверхострое. Поражена центральная нервная система, сердечная деятельность почти на нуле, и это только на первый взгляд, — я покачал головой.

Воронцов скрипнул зубами.

— Сделайте всё возможное. Камеры отключены. Мы будем за дверью. У вас есть два часа. После этого, вне зависимости от результата, мы вас увезём, — он развернулся и вышел, тяжелая дверь закрылась за ним с глухим щелчком замка.

Наступила гробовая тишина, нарушаемая только писком аппаратуры и прерывистым, хриплым дыханием девушки. Я присел на стул рядом и закрыл глаза, настраиваясь. Работать предстояло с Пустотой, а значит, нужна была абсолютная точность.

Я не мог просто «выжечь» яд — он уже проник во все ткани, какие мог, и оказал своё действие на организм. Работать придётся исключительно с аурой. Нужно точечно удалить участки поражения, не задевая здоровые части.

Возможно, пригодятся и мои новые навыки, ещё не до конца освоенные. Аура девушки была повреждена во многих местах. Можно попытаться удалить эти участки и затем «сварить» здоровые.

Как бы цинично это ни звучало, передо мной — идеальный субъект для экспериментов. Либо мой метод поможет, либо она в любом случае умрёт.

Я принялся за дело. Сначала просто изучил «карту» поражения, водил внутренним взором по едва тлеющей ауре. Потом вызвал Пустоту. Тончайшие, холодные скальпели энергии.

Миллиметр за миллиметром уничтожал сгустки мёртвой энергии, которые, как раковая опухоль, пожирали ауру девушки. Потом, на очищенных местах, запускал процесс восстановления, подпитывая её собственную, угасающую жизненную силу с помощью целительских заклинаний.

Таким образом, я комбинировал два своих дара. Впервые делал нечто подобное, но результат меня пока что радовал. Состояние агента не улучшилось, но, по крайней мере, не становилось хуже.

С меня лил пот, в висках стучало, в глазах темнело от перегрузки. Приходилось постоянно импровизировать, менять тактику, ловить ядовитые следы в самых потаённых уголках ауры пациентки.

Через час её дыхание стало чуть ровнее. Через полтора — цвет лица из синевато-белого сменился на просто болезненно-бледный. Мониторы перестали пищать панически, показатели медленно, но неуклонно поползли вверх. Она всё ещё находилась без сознания, но уже не балансировала на краю.

Я сделал последний, завершающий проход, выжигая мельчайшие остатки отравы. На это ушли последние силы. Когда я открыл глаза, мир поплыл. Я схватился за край койки, чтобы не упасть. Девушка тихо застонала и повернула голову. Её веки дрогнули, но не открылись. Зато её дыхание стало глубоким и ровным, как у здорового спящего человека.

Я посмотрел на часы. До истечения двух часов осталось десять минут. Успел.

Я встал, слегка пошатываясь, подошёл к двери и постучал.

Воронцов открыл. Его взгляд мгновенно пересёк комнату, остановился на мониторах, затем на лице девушки. Ничего не изменилось в его каменном выражении, но я увидел, как на долю секунды расслабились мышцы вокруг его глаз.

— Она будет жить? — спросил он.

— Да. Яд уничтожен. Организм восстановится. Нужен покой и обычная детоксикационная терапия. Через пару дней, думаю, придёт в себя полностью.

Он кивнул, вошёл и жестом подозвал двух санитаров в белых халатах, которые появились будто из ниоткуда.

— Спасибо, Юрий, — полковник крепко пожал мне руку.

— Всегда, пожалуйста. Я выполняю свои обязательства, — намекнул я на то, что и моему тёзке следует выполнять свои.

Юрий Михайлович верно понял намёк:

— Можете рассчитывать на нашу помощь в сложных случаях. Только не пытайтесь вмешать службу в свои интриги. Мы поможем только при необходимости.

— Постараюсь создать такую необходимость, — улыбнулся я.

Полковник хмыкнул.

— Не уверен, как это понимать. Будьте осторожны, барон. Ваши враги сильнее и коварнее, чем вы думаете.

— Вы недооцениваете меня и переоцениваете их.

— Возможно. Ещё раз спасибо. Машина ждёт снаружи, вам заплатят, как договаривались, — Воронцов ещё раз пожал мне руку.

Я вышел и сел в тот же внедорожник. По дороге водитель молча протянул мне толстый конверт. Я не стал его вскрывать. По весу и объёму стало ясно, что сумма более чем существенная.

Когда мы уже подъезжали к усадьбе, мой телефон снова завибрировал. Пришло сообщение от Воронцова: «Юрий, будьте осторожнее с играми вокруг того тендера. Вода там мутная, и плавают не только мелкие рыбки. Мы наблюдаем. На всякий случай».

Я усмехнулся, глядя на экран. Конечно, он знал. Ничего удивительного. Просто делал вид, что не вмешивается, пока это его не касалось. А теперь, после того как я спас его агента, дал и прямой намёк: действуй, но не перегибай, и помни, что за тобой следят.

Это и предупреждение, и… своеобразное признание. Теперь я для него стал не просто потенциально полезным целителем, а человеком, который уже доказал свою ценность и спас от смерти агента Службы.

На следующий день я проснулся с чётким планом в голове. Раз даже Воронцов предупредил, значит, времени на раскачку нет. Нужно действовать быстро и чётко.

После утренней тренировки я вызвал Василия и встретился с ним в саду.

— Вася, как насчёт устроиться на работу? — спросил я.

— Чего? Я ведь уже на вас работаю. Вы меня увольняете? — он широко раскрыл глаза.

— Ни в коем случае. У тебя есть какие-нибудь старые, потрёпанные вещи? Такие, чтобы выглядеть в них как обычный мужик, ищущий сезонную работу?

— Э… думаю, да, — ответил он, смотря на меня с удивлением.

— Я хочу, чтобы ты нанялся на плантации лунного мха к Мессингам.

— Ну вот. А говорили, что мы с Ефимом не диверсанты, — хмыкнул Василий.

— Не бойся, ничего сверхъестественного от тебя не потребуется. Просто моих гвардейцев они знают в лицо, а тебя нет, — объяснил я.

— Логично. Ну я любом случае не против. Что надо сделать?

— Судя по вашим же с Ефимом данным, они сейчас как раз набирают людей на сбор и первичную обработку — сезон в разгаре, а тендер на носу. Ты пойдёшь к ним как безработный из какой-нибудь соседней деревни. Подготовь фальшивые копии документов, может, даже свидетельство об освобождении из тюрьмы…

— Так оно у меня так и есть, — пожал плечами Вася.

— Когда успел? Тебе же вроде всего восемнадцать.

— Ну так в семнадцать посадили за мошенничество, а за хорошее поведение освободили, — ответил он.

Блин, об этом моменте его биографии я не знал. Впрочем, не страшно — знакомства среди преступного мира — это даже плюс для таких работников, как Василий.

— Слушай дальше. Задача простая: смотреть и слушать. Нужно сфотографировать всё: как организованы плантации, где сушилки, сколько охраны, как она перемещается, ворота, камеры, артефакты, подъездные пути. Добудь скрытую камеру и сделай как можно больше снимков. Только осторожно, не надо изображать из себя крутого шпиона. Просто поработай денёк и уходи.

— Понял, господин. Справлюсь, — кивнул Вася.

— Я наложу на тебя одно заклинание, которое в случае чего поможет. Но всё равно будь осторожен, — предупредил я.

На самом деле, никакого заклинания не будет. Я собирался отправить с Василием Шёпота, и у духа будет своя задача, связанная уже не с тендером, а с тёмным артефактом Мессингов.

— О, ну тогда мне вообще ничего не страшно, — улыбнулся Вася.

— Готовься. Отправишься завтра с утра, — я хлопнул его по плечу и пошёл в сторону лаборатории.

Надо проверить, как там дела у наших упаковщиков, и что ещё важнее — как там справляется Бачурин.

На следующее утро Вася, переодетый в старые джинсы и потрёпанную куртку, покинул усадьбу. В его кепке, хотя он об этом не подозревал, притаился Шёпот. Вася направился к пункту найма сезонных рабочих, который, по нашим сведениям, Мессинги организовали на окраине своих владений.

Теперь всё зависело от их аккуратности и удачи. Если Вася сможет внедриться и добыть нужные данные, а Шёпот добудет свои, у меня появятся очередные козыри против Мессингов. Ведь кто владеет информацией — владеет миром…

Осталось только дождаться вечера.

Российская империя, пригород Новосибирска, владения рода Мессингов

Пункт найма оказался бытовкой из морского контейнера, стоящей прямо на границе земель Мессингов. Мужиков, помимо Василия, собралось человек двадцать. Надсмотрщик, здоровый детина с бычьей шеей, бегло оглядел всех, кивнул и начал раздавать задания. Документы даже проверять не стали, только обыскали и велели сдать телефоны.

Василия определили на прополку — трудоёмкая, но не требующая особых навыков работа.

Его привели на поле. Плантация лунного мха оказалась огромной: серебристые кустики, похожие на папоротник, тянулись ровными рядами под специальными полупрозрачными навесами, регулирующими свет.

Работа монотонная и скучная: ползти на коленях вдоль грядки, выдёргивать сорняки. Неужто магией нельзя с этим справиться? Хотя соответствующие заклинания или артефакты наверняка дороже обойдутся, чем деревенские парни.

Василий работал, не выделяясь, но постоянно сканировал округу. Он запоминал расположение сушильных помещений, пути подъезда грузовиков, маршруты охраны.

И, когда выдавалась возможность, делал снимки на крошечную камеру, спрятанную в пряжке ремня.

После обеда задание сменили — потребовались люди для разгрузки мешков с удобрениями. То, что нужно.

Склад представлял собой большое каменное здание с массивными дверями. Внутри пахло землёй и специфическим, чуть горьковатым ароматом мха. Готовое сырьё лежало упакованным в большие тканевые тюки и сложено в аккуратные штабеля.

Пока Василий с напарником таскали мешки, он украдкой сделал несколько кадров внутреннего устройства склада: вентиляционные трубы под потолком, большие деревянные поддоны, на которых лежал мох, даже этикетку на одном из тюков с датой сбора.

Именно в этот момент его и заметили. Тот самый детина-надсмотрщик, который раздавал задания утром, стоял в проходе и что-то выговаривал другому работнику. Его взгляд скользнул по Василию, задержался на руке, прижатой пряжке ремня. Надсмотрщик нахмурился.

— Эй, ты! Что там у тебя? Чего прячешь? — грубо окликнул он Васю.

Василий почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он медленно повернулся, убирая руку с пояса, и выдавил улыбку.

— Да так… поправил ремень просто, начальник.

— Уверен? А мне показалось, ты там чего-то в трусах заныкал. Ну-ка, снимай штаны, — надсмотрщик сделал несколько шагов в его сторону, взгляд был подозрительным и цепким.

— Да ты офонарел, начальник? Ничего себе порядки здесь у вас!

— Снимай, сказано! Или мне гвардейцев позвать? Хотя я и сам могу заставить, — детина стиснул громадные кулаки.

Василий понял, что попал. Мысленно он уже видел, как его ведут в контору, обыскивают, находят камеру с фотками… И в этот самый момент произошло нечто странное.

Ремень надсмотрщика вдруг лопнул, и он сам остался без штанов. Запутался в них и, матерясь, упал на пол.

Похоже, сработало заклинание, которое наложил на Васю господин. Вовремя!

Василий еле сдержал улыбку и помог начальнику подняться.

— Всё нормально?

— Нормально, — пробурчал тот, одновременно потирая ушибленные колени и лоб.

— Ну и хорошо. Вы идите, чайку попейте. А я дальше работать! — Вася заботливо отряхнул рубашку надсмотрщика и побежал за следующим мешком.

Фух, пронесло.

Весь оставшийся день Василий работал с удвоенным усердием, стараясь не привлекать к себе внимания. А в голове у него зрела идея. Он заметил, что сушильный сарай, хотя и казался крепким, имел проблему с вентиляцией. Трубы старые, местами тронутые ржавчиной. А одна из заслонок в системе регулировки температуры, скрипела и плохо закрывалась.

Если бы эту заслонку «случайно» заклинило в открытом положении… Или если бы в одну из вентиляционных труб попала вода… Климат в сушильном цехе оказался бы безнадёжно испорчен.

Лунный мох — растение капризное. Что пересушка, что переувлажнение — и вся партия потеряет магические свойства. Идея простая, почти элегантная в своём пакостном изяществе.

Когда настал конец рабочего дня и надсмотрщик, раздав заработанные гроши, отпустил всех, Василий вышел за ворота с чувством выполненного долга.

Он даже не подозревал, что от случайного провала его спас маленький, невидимый дух, который весь этот день выполнял собственное задание…

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Василий вернулся уже затемно, смертельно уставший, но с мерцающими в глазах искорками азарта. Он ввалился в прихожую, пахнущий потом, землёй и чем-то ещё, похожим на хвою.

— Всё в порядке, господин. Внедрился успешно. Мужики там простые, болтали о всяком. Охрана есть, но не ахти какая — два-три человека патрулируют периметр, больше для вида. Камеры видел только у въезда в складской комплекс, — отчитался он, достал из кармана штанов маленькую флешку и протянул мне.

— Получилось что-то снять? — уточнил я.

— Как вы просили. Плантации, сушильный цех, подъездные пути. И самое интересное — сам склад, где уже готовый мох лежит.

— Молодец. Заметили тебя?

— Чуть не спалили! Но ваше заклинание сработало. У надсмотрщика штаны свалились, вот умора была, — Вася коротко рассмеялся.

Я скрыл улыбку и мысленно произнёс: «Молодец, Шёпот».

«Конечно, молодец! И я тоже всё узнал, что надо было! Там…» — начал тараторить дух.

«Позже», — прервал его я и спросил у Василия:

— Ещё что-нибудь узнал?

— У меня родилась идея, как этим Мессингам конкретно нагадить… — начал он.

Рассказал мне свою идею о том, что можно аккуратно испортить систему поддержки климата в сушильном цехе. Неплохая, в целом, идея, но довольно рискованная.

— Или можно что-нибудь в удобрения им подмешать. При разгрузке никто особо за ними не следит, а потом сразу на поля, — добавил Вася.

— Неплохо. Но это будет наш запасной вариант. Сначала попробуем сыграть по-другому. Отдохни, завтра получишь новое задание. И спасибо тебе. Хорошая работа, — кивнул я.

Вася, довольно улыбнувшись, отправился мыться. Я приказал слугам накормить его и пошёл к себе в комнату. Посмотрел сделанные снимки — качество не ахти, конечно, но может пригодиться. Полезно знать, где и что у противника расположено.

«Ты меня будешь слушать или нет? Я там весь день торчал, между прочим, и даже ничего не сломал! Только ремень у того бугая порвал», — Шёпот уже несколько минут кружил вокруг меня.

«Молодец. Вкусняшку хочешь?» — я приподнял руку, якобы готовясь создать заклинание.

«Спрашиваешь!»

«Сначала расскажи, что узнал».

«Злой ты… Ладно, слушай! — дух облетел меня по кругу и остановился напротив лица. — Я почувствовал следы магии. Такие же, как от той штуки в подвале Масингов».

«Мессингов», — поправил я.

«Да какая разница! В общем, след там есть. Либо ту штуку на поле использовали, либо кто-то с ней связанный там был», — сказал Шёпот.

Он попал в яблочко, хотя и не подозревал об этом. А я вот убедился — человек, который проводил таинственный ритуал на наших бывших землях, это и есть тёмный маг, наславший проклятие на меня и Свету.

Логично, что Александр Викторович или Леонид не стали сами пачкать руки. Да и вряд ли у них имелись нужные навыки. Всё-таки они целители, а не чёрные маги.

«Куда ведёт след?» — спросил я.

«А вот это я не понял. Уходит куда-то туда», — дух выпустил короткое щупальце и махнул рукой в сторону.

«Уверен?»

«Ага. Давай вкусняшку!»

«Держи, заслужил», — я сформировал заклинание и дал Шёпоту её слопать, после чего отправил духа спать.

Если он не ошибся с направлением, то таинственный маг жил где-то на северо-западе отсюда. Там есть несколько крупных деревень. Он вполне может находиться в одной из них.

Я вызвал Демида Сергеевича.

— Имеется информация. Похоже, у Мессингов есть наёмный специалист. Тёмный маг, практикующий работу с проклятиями. Вероятно, именно он наслал проклятие на Свету, — от капитана у меня секретов не было.

Демид Сергеевич нахмурился и задал лишь один вопрос:

— Кто это?

— А вот этого, к сожалению, мы не знаем. Следы ведут на северо-запад, но никакой конкретики нет. Нужно найти этого мага. Очень осторожно, не вступая в контакт. Узнать, где он живёт, как выглядит, как часто появляется у Мессингов. Дальше придумаем, что делать, — сказал я.

— Тёмный маг… Это серьёзно, барон. Такие не любят, когда за ними следят. И умеют защищаться, — покачал головой капитан.

— Поэтому и нужна осторожность. Отправьте самых надёжных бойцов. Если найдёте его — наблюдайте издалека.

— Понял. Займёмся этим завтра же.

— Хорошо, — кивнул я и отпустил Демида Сергеевича.

Собирался спокойно прочитать очередную научную работу об аурах. У меня накопился немалый список того, что следует изучить. Но, увы, не успел я прочитать вступление, как в дверь раздался осторожный стук.

— Войдите.

В комнату протиснулся Ефим.

— Господин, простите, что так поздно… Но это важно.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Можно и так сказать. Шрам согласился на контакт. Он готов с вами встретиться.

Глава 7

Российская империя, окраина Новосибирска

Мы встретились у заброшенного элеватора на окраине Новосибирска. Встречу организовывал Ефим, место для встречи с бандитами выбрал подходящее. Можно сказать атмосферное — высокие, полуразрушенные бетонные цилиндры, заросшие бурьяном ржавые железные конструкции, полная темнота и абсолютная безлюдность. Сюда даже бомжи редко заглядывали.

Я приехал не один. Демид Сергеевич и ещё трое гвардейцев в камуфляже и с автоматами под длинными плащами подъехали на отдельной машине и заняли позиции в тени руин.

Я вышел к условленному месту — площадке перед главным корпусом, где когда-то разгружали зерно. За пазухой на всякий случай лежал пистолет, но главным оружием оставалась уверенность и Пустота, готовая вырваться в любой момент.

Они появились из темноты беззвучно. Во главе шёл знакомый лысый мужик со шрамом через всё лицо. Тот самый, что со своим подельником пытался избить меня в переулке. За ним — четверо крепких парней в спортивных костюмах. Все они были вооружены, это было видно по выпуклостям под одеждой.

Мы остановились в десяти шагах друг от друга. Секунды тишины, нарушаемой только ветром, гулявшим в разбитых окнах.

— Здравствуй, барон, — хриплым басом произнёс Шрам.

— Здравствуй. Попроси своих ребят погулять. Нам нужно поговорить с глазу на глаз, — я кивнул на низенькое кирпичное строение с выбитой дверью и окнами.

Шрам оценивающе посмотрел на меня, потом окинул взглядом своих людей и кивнул.

— Ждите здесь.

Мы зашли в здание. Внутри царила темнота, пахло плесенью и крысиным помётом. Я включил фонарик на телефоне и положил его на развалившийся стол, лучом в потолок, чтобы мы могли видеть друг друга, но не слепило. Встал спиной к стене. Шрам — напротив, оставив между нами пару метров.

— Не ожидал, что мы вот так с тобой встретимся, барон Серебров, — начал Шрам, с интересом оглядывая меня. — А ты совсем молодой. В том переулке я не успел толком разглядеть.

— Ну вы сами напали. Обида осталась? — спросил я спокойно.

— Обида? Нет. В нашем деле либо ты, либо тебя. Проиграл — значит, слабей оказался. А ты оказался крепким. Это я уважаю. Не всякий дворянчик умеет драться, так скажем, по-уличному, — криво усмехнулся он.

Я только пожал плечами. Не буду уточнять, что в прошлой жизни мне не раз пришлось обороняться на улице. Примерно от таких же отморозков, как Шрам.

— Надеюсь, Станислав Измайлов хорошо заплатил тебе за эту работу, — сказал я, показывая, что прекрасно знаю, кто его отправил.

В глазах бандита вспыхнула злость. Он хрустнул костяшками пальцев и ответил:

— Аванс оказался хороший. А вот вторую часть денег я так и не увидел. Из камеры тоже пришлось самому выбираться. Но ты, наверное, и так в курсе, да?

— Более того. Это из-за меня Измайлов не смог тебя вытащить, — заметил я.

Судя по всему, Шрам ценит прямоту. С таким человеком лучше играть в открытую, а не пытаться строить сложную схему намёков и недомолвок. Интриги явно не относятся к числу его любимых развлечений.

Бандит хмыкнул и косо ухмыльнулся. Рубец на его лице изогнулся мерзкой складкой.

— Вот оно как. Честно говоря, я это предполагал. Сразу сказал Измайлову, что ты парень непростой. Ну, молодец, чё сказать. И побить себя не дал, и нас с Измайловым поссорил.

— Поссорил? Нет, я просто показал тебе, что такому, как Измайлов, доверять нельзя. Он при первом же удобном случае тебя кинет, — сказал я.

— Я привык, что меня считают расходным материалом, — ответил Шрам, но в его голосе прозвучал оттенок недовольства.

Может, он и привык к подобному, но ему это не нравилось. Он хотел, чтобы с ним считались, а не просто использовали.

Именно на это я и рассчитывал.

— Хочешь отомстить Измайлову? — напрямую спросил я.

— Ага, вот мы и перешли к делу. Хочешь, чтобы я работал теперь на тебя, барон?

— Ответь, — велел я, показывая кто тут диктует правила.

— Хочу ли я отомстить Измайлову? Мечтаю. Но сам на такое не решусь. Он же наследник рода, его охраняют, за ним следят. Тронешь его — поднимут на уши всю империю, найдут и сотрут в порошок. У меня ребята отчаянные, им плевать на титулы, но они не суицидники, — развёл руками Шрам.

— А если будет поддержка другого рода? Такого, у которых тоже есть счёт к Измайловым. И которому невыгодно, чтобы этот сопляк и его папаша продолжали им гадить, — сказал я.

Шрам насторожился, его маленькие, глубоко посаженные глаза сверкнули в полумраке.

— Ты про себя?

— Ну а про кого же ещё? И сразу скажу: я не собираюсь поручать тебе избить Станислава или тем более убить. Но ты и твои ребята могут оказаться полезны, причём на длинной дистанции. Понимаешь?

— Вроде бы, — прищурился Шрам.

— Скажу напрямую: я не собираюсь один раз тебя использовать и потом слить в унитаз. Мне пригодятся парни, готовые на грязную работу, и взамен вы можете рассчитывать на негласную поддержку, — объяснил я.

— Рано или поздно всё равно захочешь смыть. Проходили уже, — бандит мотнул головой.

— Такое возможно лишь в том случае, если вы сами накосячите. Будете действовать грамотно — наше сотрудничество будет долгим и выгодным.

Он пожамкал губами, размышляя. А затем спросил:

— И что нам нужно сделать?

— Пока — ничего. Быть наготове. Ты получишь от меня оружие и деньги в качестве аванса. Взамен я требую верности и обещания не ввязываться в другие дела, пока работаешь со мной. Ты соберёшь свою банду в кулак и будешь ждать сигнала. Согласен?

— Оружие какое? — прагматично спросил Шрам.

— Хорошее. Автоматы, гранаты, бронежилеты, — ответил я.

Он потёр подбородок, раздумывая. Риск был огромен, но и предложение заманчивое: месть, деньги, оружие и дворянская крыша.

— Даже не знаю, можно ли тебе доверять, — произнёс он, наконец.

Откровенно. Мне это понравилось.

— А я не знаю, можно ли доверять тебе. Но у нас общий враг, и мы можем быть друг другу полезны. Заметь, что я делаю первый шаг и даю тебе аванс. Как знать, вдруг ты получишь халявные автоматы, деньги и перестанешь выходить на связь? — я пожал плечами.

— Я живу не по закону, но честно. И никого не кидаю, особенно когда со мной по-людски обращаются. Поэтому… договорились. Я Богдан, кстати. Для своих, — он протянул руку.

Я, не колеблясь, пожал её. Рукопожатие было железным, но без попытки сжать сильнее.

Богдану, видимо, очень хотелось, чтобы я проявил уважение, пожав руку не просто простолюдину, а преступнику. Что ж, с меня не убудет. Зато взамен я получу опасных ребят под боком, которым можно поручить такие задания, на которые не отправишь гвардейцев.

— Так, когда ждать сигнала? — спросил Шрам.

— Скоро. А пока — вот, — я достал из внутреннего кармана конверт с деньгами.

Бандит молча кивнул и убрал конверт, не став пересчитывать.

— Оружие и остальное получите завтра. Мой человек с тобой свяжется. Жди и держи своих ребят в тонусе. Когда придёт время, действовать нужно будет быстро и жёстко.

— Хорошо, — кивнул Богдан.

Мы вышли на улицу. Шрам махнул своим рукой:

— Всё чисто. Пошли.

Они растворились в темноте так же бесшумно, как и появились. Я подождал минуту, потом дал знак капитану. Из тени вышли гвардейцы.

— Всё прошло нормально, барон? — тихо спросил Демид Сергеевич.

— Пока что да. Он согласился. Подготовьте для них несколько автоматов, патроны и десяток гранат.

— Будет сделано.

— И проследите, чтобы передача прошла максимально незаметно. Через третьи руки, — добавил я, направляясь к оставленному чуть дальше автомобилю.

По дороге домой я обдумывал этот странный альянс. Шрам и его банда станут кинжалом, которым можно при необходимости нанести скрытый удар.

Мои враги не стесняются подобного. Буду бить их их же оружием. Большинство дворян с удовольствием используют бандитов, чтобы самим не пачкать руки. И все об этом знают. Даже Воронцов ничего не скажет против, если я буду использовать таких наёмников аккуратно и не переходить границы дозволенного.

Война идёт на нескольких фронтах сразу. И теперь, с Богданом в резерве, у меня появился свой тайный отряд для грязных операций. Оставалось только решить, когда и как его разыграть.

Но уповать только на бандитов было бы глупо. Нужно укреплять официальные силы.

Я повернулся к Демиду Сергеевичу, который сидел за рулём, и сказал:

— Капитан, у меня для вас задание. Важное, ответственное и, не буду скрывать, довольно сложное.

— Слушаю, барон, — с готовностью ответил он, глянув на меня.

— Пора наращивать мощь рода. Нам нужна не просто охрана усадьбы, а полноценная гвардия, способная отразить нападение и атаковать, если понадобится. Я выделю вам дополнительные средства на развитие.

— Мы готовимся к войне? — нахмурился Демид Сергеевич.

— К сожалению, похоже на то. Враги не сидят сложа руки.

— Да уж. Как только благодаря вам мы начали из нищеты выбираться, они со всех сторон налетели.

— Поэтому необходимо набрать ещё людей. Не каких попало, а надёжных и готовых упорно тренироваться. Также набрать офицерский состав: или повысить перспективных бойцов, или отыскать бывших военных с опытом.

— Сделаю, ваше благородие. Есть пара ребят на примете, кого можно в офицеры возвести… И несколько старых знакомых из армии тоже имеются, — заверил капитан.

— Второе — закупить оружие. Не только автоматы, но и снайперские винтовки, гранатомёты, средства связи и маскировки, артефакты. И третье — начать интенсивные тренировки. Не просто физуха и стрельба по мишеням, а тактика в лесу и на открытой местности, отработка штурма и обороны зданий, взаимодействие в группе. Как вы и сказали, готовимся к возможной войне.

Демид Сергеевич мрачно кивнул, но при этом его глаза загорелись профессиональным интересом.

— Понял, барон. По оружию — свяжусь с проверенными поставщиками. Учения начнём завтра же, устрою ребятам с утра тревогу и отработку обороны.

— Отлично. Держите меня в курсе, — кивнул я.

Демид Сергеевич продолжил вести машину. А я составлял в уме примерную смету расходов. Средств от контракта с Воронцовым и растущих продаж «Бодреца» хватало, но распылять их нельзя. Каждая копейка должна работать на укрепление рода.

Чем активнее растём, тем больше задач… Но меня это даже радует. Жизнь кипит — и это гораздо лучше, чем когда она вяло протекает мимо день за днём.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Выспавшись, я провёл свой привычный утренний ритуал: разминка, тренировка. Демид Сергеевич, как и обещал, устроил бойцам внезапные учения. С улицы доносились хлопки выстрелов и громовые команды капитана. Поэтому тренировку на казарменной площадке я провёл в гордом одиночестве.

После этого я принял контрастный душ и провёл упражнения с Пустотой. Рагнар давно не появлялся и даже не каждую ночь насылал на меня боль. Возможно, он занят чем-то другим, не знаю. Мало ли какие дела есть у Великого Ничто. Но я в любом случае продолжал развивать свой дар, ведь он нужен мне для целительства.

Закончив с упражнениями, я отправился завтракать и по дороге позвонил Артуру Строгову. Мы давно собирались с ним посидеть, а сегодня у меня как раз вечер свободен. Артур согласился встретиться.

После завтрака я сел за стол в своей комнате и уткнулся в ноутбук. Пустота Пустотой, однако нельзя забывать про фундаментальные знания. Моё изучение аур продвигалось не так быстро, как хотелось бы.

Я копал всё глубже, изучая не только русскоязычные источники, но также материалы на других языках. Несколько статей английских и немецких ауристиков помогли мне разобраться в некоторых тонкостях.

Сегодня я наткнулся на статью в международном магическом журнале под названием «Aura et Anima». В переводе на русский статья называлась «Структурные аномалии ауры, как следствие воздействия артефактов VII—X категории опасности: классификация и методология анализа». Автор — магистр Элиас Вандерли из Лейденского университета, который находился в королевстве Нидерланды.

Сугубо научный материал, насыщенный сложными терминами, множеством отсылок к другим работам и графиками, но суть сводилась к тому, что разные типы артефактов оставляют в ауре жертвы уникальные «отпечатки», которые можно классифицировать и идентифицировать. Автор ссылался на свою более раннюю монографию «Энергетическая анатомия живых существ».

Это именно то, что мне нужно — фундаментальный труд, написанный не просто теоретиком, а учёным с мировым именем, подданным другого государства, что означало отсутствие какой-либо связи с клановыми дрязгами Российской империи.

Я начал изучать его работы. Вандерли подходил к ауре как к сложной энергоинформационной структуре, подчиняющейся определённым законам. Он подробно описывал её слои, их связь с органами тела, с центрами магического дара, приводил схемы распределения энергопотоков. За его авторством имелись целые книги, посвящённые патологиям ауры — как врождённым, так и приобретённым в результате магического воздействия.

И, что самое важное, он рассматривал методики не только диагностики, но и коррекции. Правда, крайне осторожно, с оговорками о высоких рисках. А также уточнял, что в большинстве европейских стран аурическая хирургия либо вовсе запрещена, либо разрешена с ограничениями.

В отличие от Азии, кстати, где подобное практиковалось с древних времён. Однако их традиционные методы были очень узкими и рассчитанными именно на ауры азиатов. А у представителей разных наций энергетическое тело имело отличия.

В противном случае можно было бы просто отправить Свету в Китай или Японию, чтобы её там вылечили. Но, увы, азиатские мастера отказывались работать с европейцами и славянами.

Я дальше погрузился в чтение, делая выписки, сверяя теории Вандерли с тем, что заметил во время практики. Многие вещи совпадали с моими интуитивными догадками, но теперь они обретали чёткую научную основу. Я понял, что моя «сварка» — это, по сути, аналог того, что Вандерли называл «индуцированной регенерацией с фазовым переходом».

Подобный метод был им разработан лишь в теории. А я вот начал с практики.

Вандерли писал, что для такого вмешательства нужна невероятная точность и контроль, иначе вместо усиления можно вызвать необратимый коллапс структуры. У меня такой точности пока не было, но зато имелся инструмент, которого не было у учёного — Пустота, позволяющая точечно уничтожать «брак» перед сращиванием.

Это открывало новые горизонты, но и требовало ещё более глубокого изучения.

Я сохранил все труды нидерландского профессора в отдельную зашифрованную папку. Надо будет всё изучить. А затем, возможно, связаться с самим Элиасом — думаю, он не откажется обсудить свои работы.

Днём ко мне пришёл Василий. Доложил, что связаться с Гордеевым по-прежнему не выходит, а затем перешёл к главному.

— Господин, я тут подумал. Насчёт плантаций Мессингов. Я взял на себя смелость отыскать кое-какие вещества, которые можно подмешать в удобрения. После растворения в почве их не обнаружишь никаким анализом, а мох будет безнадёжно испорчен. Может, устроим диверсию? Я готов!

— Помню про твою идею, Василий. Но не стоит. Во-первых, это слишком очевидно. Если вся плантация внезапно даст брак, первой мыслью Мессингов будет саботаж. Они начнут искать и рано или поздно выйдут на тебя, а значит, и на мой род. Во-вторых, отравленная земля — это надолго. Она станет бесполезной. А я планирую эти земли вернуть. Нет, нужно что-то более изящное, — задумчиво закончил я.

Вася помрачнел, но кивнул. Я понимал, что ему хочется помочь, но лишний энтузиазм бывает губителен.

— Тогда что делать? Надо шевелиться, ваше благородие, а то тендер не за горами…

— Есть одна идея. Алхимическая гильдия выдвигает строгие требования к экологии в месте выращивания лунного мха. Думаю, мы сможем на это повлиять… Причём совершенно законным способом, — улыбнулся я.

— Как?

— Увидишь. Возвращайся к делам, — сказал я.

Вася кивнул и вышел. Ну а я, взглянув на время, решил, что пора собираться в город.

Встречу с Артуром Строговым я назначил в нейтральном месте — в баре «Золотой якорь» недалеко от Речного вокзала. Относительно недорогое заведение, но с хорошей кухней, тихой джазовой музыкой и отдельными кабинками, где можно говорить, не опасаясь лишних ушей.

Мы с Артуром договорились просто пообщаться, без официальных поводов, но оба понимали, что за простой беседой стоят вопросы будущего наших родов.

Я приехал раньше, занял столик, заказал минералку. Артур появился минут через десять.

— Юрий, — поздоровался он, подойдя и с силой пожав руку.

— Привет, Артур. Спасибо, что пришёл. Присаживайся.

Он опустился в кожаное кресло напротив, окинул взглядом зал и подозвал официанта. Мы заказали себе по шашлыку, напитки и закуски. Артур кивал в такт джазовому квартету, который выступал на сцене.

— Люблю это место. Ну как дела? Слышал, вы там клинику строите и бизнес расширяете, — Строгов перевёл взгляд на меня.

— Так и есть. Дел куча, и не только в бизнесе… Кстати, хотел с тобой посоветоваться. Ты человек военный, из боевого рода. А я как раз решил расширить гвардию.

Артур приподнял бровь, внимательно слушая. Официант принёс напитки, и я продолжил:

— Я планирую набрать людей. Думаю, что в основном это будут деревенские ребята, простолюдины. То есть не профессиональные солдаты. Да и у моей, так сказать, старой гвардии нет опыта серьёзных боевых действий и обучения новобранцев.

— С кем ты собрался воевать? С Мессингами? — вставил Строгов.

— Вероятно. А возможно, с Измайловыми. Или с ними обоими.

— Хм… И у тех, и у других сильные гвардии.

— Вот именно поэтому я расширяю свою, — ответил я.

Артур отхлебнул виски, поставил бокал, задумался.

— Правильно делаешь. Но вам нужны не только люди и оружие. Я думаю, что главное, чего вам не хватает — это система. Устав, чёткая вертикаль подчинения, протоколы действий…

— Читаешь мои мысли. Сейчас у нас всё держится только на авторитете капитана, — хмыкнул я.

— Хорошо, что его уважают. Но ему нужны заместители, младшие командиры на каждое отделение. Люди, которые умеют думать, а не просто выполняют приказ. Их нужно выделить из твоих лучших новичков и начать готовить отдельно. Здесь я, возможно, смогу помочь, — Артур откинулся на спинку кресла.

Официант принёс закуски, но я на них даже не взглянул, ожидая, когда Строгов продолжит.

— У нас в роду регулярно проводятся сборы для рядовых гвардейцев. Так сказать, интенсив. Основы тактики, полевой медицины, инженерной подготовки. Если хочешь, могу поговорить с отцом. Возможно, он разрешит принять твоих новичков на ближайшие сборы, — предложил он.

Предложение было более чем щедрым. Доступ к обучению в одном из сильнейших боевых родов Новосибирска — это бесценно.

— Это было бы просто отлично, Артур. Твой отец согласится? Мы ведь даже не официальные союзники.

— Но всё же союзники. После того, как ты вылечил троих членов нашего рода, включая меня… Мы в неоплатному долгу, — серьёзно сказал Строгов.

— Не в таком уж и неоплатном. Ты тоже мне помог, когда принял к себе Максима Волкова, — напомнил я.

— Брось, это пустяки. Вот помочь вам вырастить крепкую гвардию — будет уже что-то. Кроме того, — он слегка усмехнулся, — иметь обученных, сильных союзников на фланге у Мессингов в наших интересах. Я поговорю с отцом. Думаю, он не откажет.

— Спасибо, — я протянул руку с бокалом и мы чокнулись.

— Пожалуйста, Юра. Что с оружием и амуницией, у вас есть поставщики? — спросил он, приступая к мясной нарезке, которую нам принесли.

— У Демида Сергеевича свои каналы, есть связи в армии. В прошлый раз он сумел достать списанные, но рабочие артефакты.

Артур прожевал и кивнул.

— Неплохо. Но если хочешь сэкономить — у нашего рода есть свои контракты с оружейными гильдиями. И, конечно, связи в министерстве обороны. Я могу дать контакты проверенных поставщиков. Они не будут заламывать цены, если покупка будет по нашей рекомендации. А ещё пришлю нашего интенданта, он подскажет, на что обратить внимание в первую очередь. Не гонись за самым дорогим. Надёжность, ремонтопригодность и унификация боеприпасов важнее, — сказал Строгов.

Мы проговорили ещё час. Артур давал конкретные, дельные советы: как выстроить систему связи между постами, какие учения проводить в первую очередь. Я слушал, запоминая каждое слово. В прошлой жизни я был хорошим бизнесменом, но армия — это другой мир. Тем более армия, где вместо танков и пушек нередко используют артефакты и боевых магов.

За такую консультацию от наследника боевого рода другие дворяне заплатили бы бешеные деньги, а я получил её просто так, по-дружески. Это дорогого стоило.

Закончив обсуждать военные вопросы, мы болтали о разном. Вспомнили наш «тренировочный» поединок и посмеялись. Артур не держал зла, наоборот — предложил сойтись ещё раз и проверить, кто победит на этот раз. Я согласился.

— Кстати, знаешь, что я заметил? Борис постоянно говорит про твою сестру, — улыбнулся Строгов.

— Не сомневаюсь. Он уже трижды приезжал её навестить, каждый раз с подарками.

— Мне кажется, он в неё влюбился. Наверное, потому и издевался, что Света ему нравилась.

— Так часто бывает. Мальчик хочет проявить внимание, но понятия не имеет как, — пожал плечами я.

— Возможно, наши рода со временем станут ещё ближе, — подмигнул Артур.

Мы расплатились за ужин и вышли на улицу. Прохладный вечерний воздух и ветерок с Оби освежали.

— Я поговорю с отцом, как только появится возможность. А ты пока собирай новобранцев и проведи им первичную подготовку, — сказал Артур на прощание.

— Обязательно. Ещё раз спасибо, Артур.

— Всего хорошего, Юра. До встречи, — мы пожали друг другу руки.

Домой я поехал на такси. Темнело. Уже когда я приближался к нашим владениям, мне позвонил Иван.

— Привет, — я взял трубку.

— Привет. Слушай, у меня здесь сложный случай, — Курбатов сразу перешёл к делу.

— Ты что, на выезде? Уже ведь темно, — удивился я.

— Да, задержался в одной деревне… Не важно, слушай! Мужчина, лесник, сорвался с дерева. Получил сложный оскольчатый перелом бедра, задет крупный сосуд. Я собрал кость как мог, но здесь начался остеомиелит, — объяснил Курбатов.

Посттравматическая инфекция. Она бывает при открытых переломах, особенно когда хирургическая обработка проводится поздно или недостаточно радикально.

— Думаю, здесь справятся обычные антибиотики, — сказал я.

— Да в том-то и дело. Здесь какая-то устойчивая к антибиотикам гадость. Аура так и пульсирует. У пациента высокая температура, начинается сепсис. Моих сил не хватает, чтобы одновременно бороться с заражением и поддерживать регенерацию кости. Можешь приехать? — в голосе Ивана звучало напряжение. Он не паниковал, но понимал, что время на исходе.

— Где ты? — спросил я.

— Сейчас скину тебе геолокацию. От усадьбы минут тридцать пути. Поторопись, а? Что-то ему совсем хреново…

— Держись. Буду через полчаса.

Глава 8

Российская империя, окраина Новосибирска

Я велел таксисту сменить маршрут. Он вбил в навигатор те координаты, что скинул мне Иван, и мы свернули на грунтовую дорогу.

По дороге я думал о том, что рассказал мне Курбатов. Инфекция, устойчивая к антибиотикам… В этом мире, где магия часто заменяла доказательную медицину, такие инфекции нередко встречались. Особенно в глуши, где можно наткнуться на древних духов природы или изменённые магией бактерии.

Мой дар Пусты здесь полезен как нигде — ведь я могу уничтожить саму инфекцию на клеточном уровне, не трогая здоровые ткани. Очередной вызов моим способностям.

Скоро мы добрались до места. Я нашёл дом — старую, по виду ещё прошлого века бревенчатую избу. На крыльце, как стражи, стояли два крепких парня лет по двадцать с небольшим. Увидев меня, они тут же распахнули дверь и замахали руками — мол, скорее.

Я вошёл внутрь. В основной комнате на широкой кровати лежал крупный мужчина лет пятидесяти, с бледным лицом, покрытым испариной. Его правое бедро было туго перебинтовано, но вокруг повязки виднелись признаки воспаления — краснота и отёк.

Иван сидел на стуле рядом, положив руки на перевязанную ногу, — он поддерживал в пациенте жизнь и сдерживал инфекцию своим даром.

— Юра. Спасибо, что приехал, — выдохнул он.

— Что имеем? — коротко спросил я, подходя к койке.

— Открытый оскольчатый перелом, повреждение артерии… Но с этим я разобрался. В кости и мягкие ткани попала инфекция и развивается какими-то ненормальными темпами. Здесь остеомиелит, абсцесс и сепсис в одном флаконе, — ответил Курбатов.

— Это плохо? — еле слышно прохрипел мужчина.

— Мы вам поможем, — уверенно ответил я и тут же создал усыпляющее заклинание.

Лучше, если пациент будет без сознания. Затем я обернулся и велел парням — судя по всему, сыновьям больного — покинуть комнату и закрыть дверь.

— Ты узнал, в чём причина инфекции? — спросил я, обрабатывая руки антисептическими чарами.

— Похоже на какой-то магически усиленный стрептококк. Обычные средства не берут. Я держу её в локализованном состоянии, но сил надолго не хватит — нужно либо как-то уничтожить бактерии, либо… — Иван покачал головой, не договорив.

Иначе — ампутация. А в таких условиях, да ещё и с начинающимся сепсисом, мужчина мог не пережить и этого.

— Отдохни минутку. Я посмотрю, — сказал я.

Иван с облегчением отнял руки и пересел. Я занял его место, положил ладони на горячее бедро пациента. Закрыл глаза. Внутренним взором «увидел» то, что описывал Иван: собранную кость, повреждённые, но заживающие мышцы и сосуды. И — чёрные сгустки чуждой жизни, которые расползались из раны, как паутина, отравляя всё вокруг.

Инфекция действительно была странной — она не просто пожирала ткани, а питалась жизненной энергией пациента и той магией, что вливал Иван. Она эволюционировала на глазах.

Я без лишних раздумий вызвал Пустоту. Мысленно наметил границы заражённой зоны и выпустил нити энергии в пределах этих границ.

Пациент дёрнулся. Он застонал, даже без сознания чувствуя вторжение. Я видел, как чёрные сгустки постепенно исчезают. Я не трогал здоровые клетки, не мешал работе магии Ивана, которая сразу начала восстанавливать ткани. Я просто выжигал заразу.

Минут через десять напряжённой работы я открыл глаза. Отёк на бедре уже начал спадать, а багровый цвет кожи посветлел. Температура на месте инфекции пошла на убыль. Значит, воспаление спадает.

Иван, наблюдавший за всем, смотрел на меня с нескрываемым изумлением.

— Я тебе поражаюсь, Юр. Как ты это делаешь? Я часами боролся, а она только крепла…

— Свой метод, — уклончиво ответил я.

— И я требую, чтобы ты меня ему научил!

— Не получится. И это даже не родовая тайна, просто… ну, скажем так, у меня уникальный дар, как и у тебя.

— Только я не умею лечить безнадёжных пациентов, — пробурчал Курбатов.

— Твоя сила в другом. А я вот не смог бы вылечить такой сложный перелом. Судя по следам, ты его таз по кусочкам собрал, — с неподдельным восхищением сказал я.

— Да уж, здесь та ещё мозаика была… — усмехнулся Иван.

Мы вместе провели другие необходимые процедуры, разобравшись с остатками воспаления и запустив естественный процесс восстановления. Иван обработал рану специальным эликсиром.

Сыновья спасённого лесника ждали в коридоре. Как только мы открыли дверь, они в голос спросили:

— Выживет?

— Конечно. С вашим отцом всё будет в порядке, — ответил я.

— Несколько дней пусть соблюдает постельный режим и принимает вот это снадобье. А затем уже можно будет вставать. Я ещё заеду через пару дней, — Иван достал из лекарского чемоданчика бутылёк с эликсиром и вручил парням.

— Спасибо, господин! Обоим вам спасибо! — они поклонились нам.

— Чем отблагодарить? Денег у нас нет, но если надо, в долг возьмём… — сказал один из них, судя по виду, старший.

Я отмахнулся:

— Не надо денег. Лучше знаете что… У меня к вам вопрос. Работа нужна?

Они переглянулись, кивнули.

— Нужна.

— Мой род набирает людей в гвардию. Мне нужны честные, сильные и верные мужчины. Сразу предупреждаю: работа опасная, но платить будем хорошо. Одежда, проживание и полное обеспечение за счёт рода, — рассказал я.

Глаза у братьев загорелись. Для жителей глухой деревни у дикого леса, чья жизнь и так была полна опасностей, такое предложение — возможность выйти на новый уровень.

— Мы согласны! — хором выпалили они.

— Можем и других мужиков с нашей деревни поспрашивать. У нас ребята крепкие, — добавил младший.

— Поспрашивайте и приходите все вместе. Мой капитан с каждым из вас поговорит. Если подойдёте — возьмём всех, будете служить вместе, — кивнул я.

Они, сияя, пообещали прибыть на следующий же день с кандидатами. Ещё несколько надёжных бойцов для нашей растущей гвардии — отличный итог. Гораздо лучше солений или тех денег, что эти парни могли наскрести.

Мы с Иваном вышли на улицу и направились к его автомобилю. Оказывается, на выделенные своим отцом деньги он купил машину — простенькую, но её хватало, чтобы вот так кататься по деревням.

По дороге обратно болтали. Курбатов делился впечатлениями и рассказывал, как ему нравится помогать простым людям. Особенно теперь, когда он научился владеть своим «неправильным» даром.

Я искренне радовался за него. После приезда Ивана к нам мы мало общались, и эта короткая поездка домой согрела мне сердце.

Выспавшись, на следующий день я отправился на стройплощадку клиники. Ещё издалека заметил автокран, бетономешалку, пару самосвалов и другую технику. Работа кипела.

Фундамент оказался уже готов — мощная бетонная лента уходила в землю, обозначая контуры будущего двухэтажного здания. Ещё до заливки фундамента были проложены все основные коммуникации: трубы водоснабжения и канализации, бронированные кабельные каналы для электричества и магических линий. Теперь они выходили из земли в строго определённых местах, как корни будущего здания.

Строители уже приступили к возведению стен первого этажа. Рядом варили каркас из стального профиля для больших окон и крыши. В воздухе пахло бетонной пылью, сваркой и прогретой на солнце резиной.

Ко мне подошёл прораб, Леонид Фёдорович с оранжевой каской на голове.

— Барон, доброе утро! Приехали проверить ход работ?

— Доброе. Да, хочу лично взглянуть, как всё продвигается, — ответил я.

— Ну так давайте пройдёмся, я вам всё покажу, — прораб приглашающе махнул рукой.

Мы пошли вдоль стройки. Я указал на коммуникационные выходы.

— Вентиляционные трубы выведены с запасом по диаметру? Как я просил, на двадцать процентов больше расчётного?

Леонид Фёдорович слегка удивился, но кивнул.

— Так точно. Все трубы — по вашему чертежу. И кабельные каналы раздельные для силовых и слаботочных сетей, как вы говорили. Признаться, редко когда заказчик так глубоко в деталях разбирается. Обычно просто деньги дают и ждут результат, — с уважением добавил он.

— Я предпочитаю понимать, за что плачу. А арматура в фундаменте? Двойной каркас? — спросил я.

— Да, всё по нормативам усиленной сейсмоустойчивости, хотя у нас, конечно, землетрясений не бывает.

— Бывают другие толчки, — мрачно заметил я.

— Это какие?

— Ну знаете. Магические аномалии, неудачные ритуалы… Мало ли. Лучше переплатить, чем потом смотреть на руины, — ответил я.

Честно признаться, я переживал, что если нам всё-таки придётся воевать с Мессингами, то клиника может пострадать. А мне бы очень этого не хотелось.

— Как со сроками? — поинтересовался я.

— Если погода не подведёт, коробку закончим за три недели. Потом кровля, остекление, внутренние работы. К концу сезона, как и договаривались, можем начинать отделку, — ответил прораб.

— Хорошо. Главное — не в ущерб качеству. Материалы проверяете?

— Каждую партию. У нас свой человек на складе поставщика, — с важным видом доложил Леонид Фёдорович.

Я ещё немного походил по площадке, задавая вопросы по гидроизоляции, устройству будущего энергощита, материалам для внутренней отделки операционных, которые должны быть инертными к магии. Леонид Фёдорович отвечал чётко, и я видел, что он специалист своего дела. Доверять можно.

Вернувшись в усадьбу, я занялся другим, менее благородным, но не менее важным проектом. На арендованных у Мессингов землях, на самом краю участка, где начинался овраг, я приказал организовать «временную площадку для размещения отходов». Формально — для строительного мусора с возводимой клиники и отходов производства эликсиров.

На деле — это тщательно спланированная провокация и ловушка. Мы действительно свозили туда горы битого кирпича, старые доски, пустые бочки и битое стекло. Но среди этого хлама, в самых неожиданных местах, гвардейцы по моему приказу спрятали несколько «сюрпризов»: несколько мешков с порохом, замаскированных под мешки с цементом и засыпанных прочным мусором и металлическими отходами, чтобы увеличить поражающую мощь. Еще по моему приказу там разложили временно деактивированные боевые артефакты и несколько камер наблюдения. Они транслировали сигнал на наш сервер.

Если вдруг начнутся боевые действия, Мессинги, скорее всего, решат атаковать нас с этой стороны. И их бойцов будут ждать ловушки. А камеры позволят нам заранее увидеть угрозу, да и вообще, вести наблюдение за противником.

Через пару дней, как я и ожидал, приехал «гость». Седан с гербом Мессингов остановился у нашей усадьбы. Из машины вышел солидный мужчина в строгом костюме, вероятно, юрист.

Он попросил о встрече, но я не стал торопиться. Закончил свои дела, заставив мужчину понервничать, и спустился не раньше чем через полчаса.

— Барон Серебров? Я управляющий землями графа Александра Викторовича. Мне поручено выразить вам протест! На арендованных вами землях вы устроили… свалку! Горы мусора! Это совершенно недопустимо!

— Почему недопустимо? — спросил я спокойно.

— Как почему? Эти земли сельскохозяйственного назначения! Они предназначены для выращивания культур, а не для свалки!

— В договоре аренды нет ни одного пункта, обязывающего меня что-либо выращивать. Там сказано: «Арендатор вправе использовать земельный участок по своему усмотрению, за исключением видов деятельности, наносящих непоправимый ущерб почве». Строительный мусор и нейтральные отходы производства непоправимый ущерб не наносят. Это временное складирование. Как только у меня появится возможность, я всё вывезу на специализированный полигон. А пока — терпите. Я использую землю по своему усмотрению. Всё законно, — развёл руками я.

Управляющий покраснел от бессильной злости. Он понимал, что я прав. Переделанный нами договор, который граф так легко подписал, позволял подобное.

— Но это неуважение! Александр Викторович крайне недоволен!

— Жаль слышать. Пусть вышлет официальную претензию через юристов. Если найдут в моих действиях нарушение — обсудим. А теперь извините, у меня дела, — я развернулся и ушёл, не дав мужчине сказать больше ни слова.

Дело сделано. Ловушка установлена, провокация совершена. Теперь оставалось ждать, как отреагируют Мессинги. А пока их внимание будет отвлечено на свалку и юридические склоки, у нас будет время спокойно подготовить следующий ход в борьбе за тендер.

Игра продолжалась, и мы медленно, но верно начинали диктовать её правила.

Через неделю гвардия Серебровых претерпела значительные изменения. К нам прибыло несколько десятков новобранцев. Основу пополнения составили деревенские парни, которых привели сыновья спасённого старика, и родственники тех, кому Дмитрий или Иван помогли в других деревнях. Их благодарность выражалась на сей раз не словами или банками с вареньем, а готовностью взяться за оружие.

Они не профессиональные солдаты, конечно. Но у них имелось главное — крепкое здоровье, знание местности, дисциплина, привитая непростой сельской жизнью, и главное — искренняя лояльность. Они видели, что Серебровы помогают и заботятся о простых людях. И были готовы за это стоять.

Демид Сергеевич и старые гвардейцы приступили к их обучению. Глава рода Строговых дал согласие на участие наших новобранцев в сборах, но мой капитан сам занялся первичной подготовкой.

Спортивная площадка у казарм и стрельбище, организованное возле леса, теперь пустовало лишь по ночам, и то не всегда. А сами казармы оказались переполнены. Часть новобранцев мы были вынуждены поселить в палатках, разбитых прямо на лугу рядом с усадьбой.

Необходимо строить новые помещения. А для этого, как и для дальнейшего расширения производства под грядущие контракты, нужны деньги. Доходы от «Бодреца», конечно, росли, но вся прибыль уже была мной расписана.

После недолгих расчётов я принял решение. Род Серебровых, благодаря нашему бизнесу и восстановленной репутации, теперь кредитоспособен. Нужно идти в банк.

На следующий день я отправился в Новосибирск, в один из крупнейших имперских банков. Надел строгий костюм, взял с собой все необходимые бумаги.

В отделе корпоративного кредитования меня приняли без задержек — статус барона и растущая известность «Бодреца» делали своё дело.

Менеджер, суховатая дама лет сорока, внимательно изучила документы, задала несколько уточняющих вопросов и в итоге одобрила заявку на весьма солидную сумму под приемлемый процент. Оставалось только подписать договор.

Пока она готовила документы, я вышел в холл банка и подошёл к кулеру, чтобы налить воды. У него стоял плотный, хорошо одетый мужчина с папкой в руках. Он что-то недовольно говорил в телефон, но, увидев меня, быстро закончил разговор и обратился ко мне.

— Прошу прощения, молодой человек, не подскажете, где здесь можно найти господина Семёнова, начальника отдела кредитования?

— Кабинет триста пять, — ответил я, указывая на коридор. Видел эту фамилию возле одной из дверей.

— Благодарю, — кивнул мужчина.

Он сделал шаг, но потом остановился и пристально на меня посмотрел.

— Вы, если не ошибаюсь, барон Юрий Серебров? Тот самый, чей эликсир сейчас все нахваливают?

— Да, — слегка удивившись, кивнул я.

— Андрей Романович Лузин, рад знакомству, — он протянул ладонь для рукопожатия.

— Взаимно.

— У меня сеть продуктовых магазинов по городу. Слышал про ваш продукт, всё думал попробовать, да руки не доходят. А тут прямо судьба свела, — улыбнулся Андрей Романович.

Мы разговорились. Лузин оказался интересным собеседником — умным, хватким предпринимателем, начинавшим когда-то с одной фруктовой палатки. Он оказался дворянином, но титула не имел.

— А что, если я предложу вам поставлять ваш эликсир в мои магазины? — неожиданно спросил он. — У меня пятнадцать точек по городу, в каждой есть отдел с товарами для здоровья и БАДами. «Бодрец» мог бы занять там достойное место.

— Это вполне возможно, Андрей Романович. У нас есть лицензия на свободную продажу. Но сначала вы обязаны попробовать наш эликсир лично, — предложил я.

В паре кварталов от банка как раз была одна из аптек, куда мы поставляли «Бодрец». Мы вышли на улицу и за пять минут дошли до аптеки, продолжая болтать по пути.

Я купил одну банку ягодного «Бодреца» и протянул Лузину. Тот открыл банку, понюхал, сделал небольшой глоток. Причмокнув, он одобрительно замычал и сделал ещё один глоток.

— Вкусно! Для магического эликсира прямо-таки очень вкусно! И действительно бодрит, с первого глотка ощущается.

— Наш новый специалист немного доработал формулу, — сказал я, имея в виду Бачурина.

— Готов обсудить контракт на поставку! Начнём с небольшой пробной партии, но возьму сразу во все свои магазины. Если продажи хорошо пойдут — увеличим объём. Можете подготовить коммерческое предложение? — спросил Андрей Романович.

— Конечно. Уже сегодня вышлю его вам.

— Отлично, барон! Жду с нетерпением, — он просиял и снова глотнул эликсира.

Пока мы шли обратно в банк, мой мозг работал на сверхзвуковой скорости. Аптеки, бар «Феникс», плюс будущие поставки Бауму… Наши мощности будут загружены до предела. Не говоря уже про то, что нам с отцом придётся готовить основу в две-три смены. Работы никто не боится, но трудиться на износ тоже нельзя.

Надо расширять не только казармы, но и производство. Даже нового цеха окажется недостаточно.

Не зря я решил взять кредит. И деньги получил, и новый контракт заключил. Скорее бы только пришли деньги от князя Баума — они как раз будут предназначены для развития производства.

Сев в машину, я набрал номер Бачурина.

— Лев, срочно нужен пересчёт производственных мощностей. Приготовь мне данные: какой можем выдать максимум в сутки на текущем оборудовании, и сколько потребуется, чтобы увеличить выпуск в полтора раза. И ускорь, как можешь, оформление документов на «Лунную росу». Он нам может понадобиться как дополнительный продукт для розничных сетей.

— Хорошо, Юрий Дмитрич… А что случилось? Нам надо увеличить объёмы?

— Именно так. И готовиться к тому, что они будут продолжать расти. Род Серебровых не стоит на месте, — с улыбкой ответил я.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Измайловых

Вечером отец вызвал Станислава в кабинет. Он пришёл туда, как на расстрел, ожидая очередной выговор и чувствуя себя подростком. Но, увы, сам понимал, что заслужил подобное — ведь в ситуации с Серебровым допустил досадные промахи.

Владимир Анатольевич стоял у окна и рассматривал какой-то очередной старинный пистолет из своей коллекции.

— Садись, Станислав, — произнёс он, не оборачиваясь.

Измайлов-младший опустился в кресло, приготовившись к очередной порции нотаций. Тишину нарушало лишь размеренное тиканье старинных напольных часов.

— Думаю, за это время твои эмоции должны были улечься, уступив место разуму, — начал Владимир Анатольевич, поворачиваясь к сыну.

— Да, отец, — вздохнул тот.

— Ситуация с Серебровым должна многому тебя научить. Необдуманные поступки приводят к плачевным последствиям. Ты на ровном месте заполучил врага для нашего рода, и этот враг оказался неожиданно умён.

— Да, отец, ты прав, — едва слушая, кивнул Станислав.

— И он продолжает укреплять свои позиции. Его бизнес растёт, он строит клинику, увеличивает гвардию. Наше бездействие ему на руку. Это неприемлемо! — Измайлов-старший нажал на спусковой крючок, и пистолет звонко щёлкнул.

Сердце Станислава учащённо забилось. Значит, отец всё-таки готов действовать!

— Дай мне шанс, я соберу людей и…

— Замолчи. Никаких людей. Никаких бандитов, никакого вандализма. Твои методы, Станислав, примитивны, как у дикаря с дубиной. Они оставляют следы, ставят под угрозу весь род и, что самое обидное, — неэффективны. Серебров уже доказал, что парирует такие удары и обращает их против нападающего. Нет. На этот раз надо действовать умнее.

— Как?

— Вот и подумай, как нанести удар, чтобы не было видно руки, которая его наносит. Чтобы ущерб был максимальным, а предъявить претензии было некому. Итак, вопрос: куда Серебровы вкладывают сейчас основные силы и ресурсы? Что для них наиболее ценно и наиболее уязвимо? — усаживаясь напротив сына, спросил Владимир Анатольевич.

Станислав задумался ненадолго, а затем ответил:

— Клиника. Я слышал, Юрий на деньги с гранта решил построить больницу для черни. Об этом даже писали в новостях.

— Верно. Клиника. А кто регулирует строительство и деятельность таких учреждений?

— Корона.

— Именно. А кто является проводником воли короны на местах? — вкрадчиво спросил Измайлов-старший.

Станислав начал понимать.

— Чиновники. Администрация.

— Совершенно верно. И у нас, в отличие от Серебровых, имеются связи в городской администрации. Люди, которые нам обязаны или просто… ценят взаимовыгодное сотрудничество.

— Предлагаешь помешать строительству их больнички? — оживился Станислав.

— Да. Причём легальными методами. Найти несоответствия в проектной документации. Инициировать внеплановую проверку, затянуть выдачу разрешения на ввод объекта. Обнаружить нарушения санитарных требований к будущим помещениям. Вариантов — множество. Каждая такая проволочка — это дни, недели, а то и месяцы простоя, дополнительные издержки, сорванные сроки, удар по репутации. И главное — это абсолютно законно. Серебровы могут сколько угодно негодовать, но против бюрократической машины они бессильны.

— И… мы просто попросим кого-то из чиновников? — осторожно спросил Станислав.

— Не попросим. Мы дадим понять, что им выгодно нам помочь. Напомним о старых обязательствах или предложим новые услуги. Этим я займусь лично. Твоя же задача, Станислав — подготовить почву. Изучить строительные и санитарные нормы, выявить потенциальные точки давления. Узнать, кто именно в администрации курирует медицинское строительство и лицензирование. Ты будешь моим помощником в этом деле, — граф устремил на сына тяжёлый взгляд.

— Конечно, отец, я готов!

— И больше никаких самостоятельных действий. Ты понял меня? Это твой шанс научиться вести войну как взрослый мужчина, а не как обиженный ребёнок.

— Я понял, — пробурчал Измайлов-младший.

— Надеюсь, что так. Приступай сегодня же. А когда Серебровы увязнут в паутине предписаний и запретов, мы нанесём следующий удар. Теперь свободен, — Владимир Анатольевич кивнул на дверь.

Станислав вышел из кабинета. Наконец-то отец взялся за этого выскочку и, что приятно, доверил ему часть дела.

Станислав ощущал твёрдую решимость доказать отцу, что способен воевать не только кулаками. И доказать Сереброву, что он связался не с тем человеком.

Глава 9

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Очередным утром раздался звонок от Семёна Петровича — управляющего «Сибирской строительной артели». После заключения договора мы с ним ни разу не разговаривали, а все вопросы решали через прораба или других специалистов.

Поэтому я сразу понял — что-то случилось.

— Доброе утро, барон. У меня плохие новости, — тревожным тоном сообщил Семён Петрович.

— Доброе. Слушаю, — холодно ответил я.

— У нас только что была комиссия из управления градостроительства. Внеплановая проверка соблюдения проекта. Они изучили каждую бумажку по нашему с вами проекту, и… кхм, отыскали несколько нарушений.

— Судя по вашему тону, нарушения они выдумали, — предположил я.

— Можно и так сказать. Докопались до мелочей. Говорят, что расчёт нагрузки на локальные очистные сооружения не соответствует новым нормативам. И ещё всякое… Суть в том, что они выписали предписание о приостановке работ до устранения замечаний. На словах сказали, что могут затянуть на месяц, а то и больше, — обречённым тоном закончил Семён Петрович.

— Вот как. То есть теперь мы не можем продолжать работы?

— Не можем. Они сказали, что вышлют полицию на объект для контроля соблюдения предписания. Конечно, все недочёты в проекте мы устраним, но мне кажется, они не просто так приехали.

— Вы правы. Устраняйте недочёты, а я разберусь со всем остальным. Стройка скоро продолжится, не переживайте, — заверил я управляющего.

— Вы уж постарайтесь, ваше благородие… Сами понимаете, рабочим надо платить, они не могут сидеть без дела. А потом начнутся штрафы за срыв контрактов с поставщиками материалов и другие проблемы.

— Держите людей на месте. Пусть пока занимаются уборкой территории и подготовительными работами, не связанными непосредственно со стройкой. Я разберусь, — пообещал я и сбросил звонок.

Первым делом я позвонил Некрасову, нашему уже проверенному адвокату. Он примчался в течение часа, и мы устроили совещание в кабинете Дмитрия.

Юрист выслушал мой рассказ, посмотрел на документы, которые прислал мне Семён Петрович, и фыркнул.

— Очистные сооружения! Классика бюрократического саботажа в нашем регионе. Нормы там размытые, их можно трактовать как угодно. Но чтобы оспорить предписание, нужно заказывать независимые экспертизы, подавать апелляции в вышестоящие инстанции. Это время. А ваши недруги, судя по всему, как раз хотят, чтобы стройка затянулась.

— Точнее не скажешь. Кто бы это ни был, они наверняка знают, что наши средства ограничены, — пробормотал Дмитрий.

— Какие варианты? — спросил я.

— Прямой вариант — договориться с тем, кто курирует эту проверку, и… оказать на него соответствующее влияние. Возможно, предложить взятку, если вы на это готовы, — осторожно предложил Некрасов.

Фамилия куратора фигурировала в предписании, так что выйти на него — не проблема. Но я категорически не терпел коррупцию и в прошлом мире ни разу не давал взяток. В этом мире тоже не собирался.

Дело в том, что взятка позволит получить разрешение или даст возможность закрыть глаза определенного чиновника на недостаток или нарушение, но не исправит его. А это значит, что другие впоследствии тоже смогут тебя «доить». Это не приемлемо. Поэтому я предпочитал устранять причину проблемы, чтобы в дальнейшем избежать негативных последствий. Это особенно важно, когда работаешь с госзаказами.

— Никаких взяток. Я постараюсь выйти на этого человек через связи, — сказал я, доставая телефон.

Поговорил с Артуром Строговым, владельцем бара «Феникс» и крупными аптекарями. Они все пообещали помочь, но прямого выхода на нужного чиновника у них не имелось.

Тогда я позвонил Андрею Романовичу Лузину. Тому самому предпринимателю, с которым познакомился вчера в банке. Коммерческое предложение я ему уже отправил, а он прислал образец договора, так что наше сотрудничество, считай, началось. Будет вполне уместно попросить его о небольшом одолжении.

Я обрисовал Лузину ситуацию. Он подумал немного, а затем сказал:

— У меня есть знакомый заместитель начальника управления, мы с ним рыбачили вместе пару раз. Дайте мне пару часов, Юрий, я позвоню, поинтересуюсь, что за внеплановая активность. Может, удастся урегулировать.

— Спасибо, Андрей Романович, я ваш должник. Можете рассчитывать на скидку.

— Пока что рано благодарить. Созвонимся, барон, — ответил Лузин.

Пока мы ждали звонка, Некрасов начал готовить формальные ответы на предписание. Дмитрий отправился работать в лабораторию, но я тем временем продолжил висеть на телефоне, пытаясь выяснить, кто в очередной раз натравил на нас чиновников.

Увы, найти такую информацию оказалось непросто, но я не оставлял попыток.

Прошло несколько часов, и Лузин перезвонил:

— Юрий, ситуация интересная. Мой знакомый подтвердил — на вас действительно есть «заказ». Он, в принципе, готов замять дело, но есть условие.

— Какое? — спросил я.

— Оно от меня. Только не подумайте, что я пытаюсь нажиться на вашей беде. Просто я попросил оказать услугу от своего лица и теперь нахожусь в долгу…

— Никаких проблем, Андрей Романович. Я всё понимаю. Что вы хотите? — перебил я.

— Буду рад заключить контракт с вашей клиникой на поставку продуктов после открытия. В общем-то, у меня в магазинах есть пекарня и кулинарный цех, можем поставлять обеды для строителей, — предложил Лузин.

Что ж, разумная цена. Не взятка, а взаимовыгодный обмен услугами. Вполне приемлемо.

— Прекрасно. Мне в любом случае понадобится кормить больных, и я рад, что заранее нашёл надёжного поставщика продуктов, — ответил я.

— Хорошо, что мы друг друга поняли, Юрий Дмитриевич. Ждите звонка. Я думаю, что предписание отменят в течение пары дней, — пообещал Андрей Романович.

— Одну секунду. Вы знаете, кто заказчик? — спросил я.

Лузин помедлил. Вздохнул в трубку, а затем сказал:

— Я вам этого не говорил, хорошо?

— Само собой.

— Мой знакомый намекнул, что к ним в управление приезжал граф Измайлов-старший. Якобы по своим делам, но… В общем, многие наслышаны о том, как вы унизили его сына на целительском съезде. Даже мне попадался ролик в интернете.

— Спасибо, Андрей Романович. Я ничего от вас не слышал, — сказал я и сбросил звонок.

Измайловы, значит. Кто бы сомневался. Хотя мне почему-то казалось, что это Мессинги.

Выходит, Владимир Анатольевич всё-таки решил воевать дальше… Опрометчиво с его стороны. Заставлять сидящих у меня в подвале бандитов давать показания пока не буду. Телефон Станислава, выловленный из канала в Петербурге, и телефон Риги тоже придержу до лучших времён.

Хочется показать Измайловым, что я тоже способен бить исподтишка, и очень больно.

Уже на следующее утро в «Сибирской строительной артели» состоялась повторная проверка, которая быстро установила, что «замечания носят рекомендательный характер и не являются основанием для приостановки строительства».

Работы тут же возобновились. Полицейские покинули нашу стройку.

Казалось, кризис миновал. Но Измайловы явно не собирались останавливаться на одной попытке. Через два дня пришла новая напасть — из Инспекции санитарного благополучия. Они якобы нашли нарушения в проекте вентиляции будущих операционных и требовали переделки. История повторялась.

Я снова принялся поднимать все возможные связи. Эта баталия актов, требований и опровержений заняла почти неделю. Каждый день — новые предписания, новые согласования, нервные звонки.

Но наша коалиция оказалась сильнее. Каждый раз мы находили противовес, каждый раз бюрократическая преграда рушилась.

Мы потратили кучу времени и нервов, но стройка, пусть с задержкой в несколько дней, продолжалась.

И вот, когда последняя инспекция покинула площадку, раздался ожидаемый, в целом, звонок. Воронцов.

— Здравствуйте, барон. Мне доложили о некоторых административных затруднениях при строительстве вашего медицинского учреждения.

— Добрый день, полковник. Я уже успешно разобрался со всеми затруднениями, — ответил я.

— Знаю. Но я счёл нужным принять меры, чтобы подобное не повторялось. Чиновник из управления архитектуры, наиболее ретивый в этом деле, получил… предложение о переводе в Салехард. Для развития северных территорий, так сказать. Он уже согласился, — в голосе Воронцова прозвучала улыбка.

Салехард… это фактическая ссылка на край света. Город, если мне не изменяет память, находится прямо на границе полярного круга.

Воронцов просто взял и убрал одну из пешек Измайловых с доски. Без просьбы с моей стороны.

— Полковник, я не просил вас о помощи.

— Так и есть. Не думайте, будто вы мне что-то должны. Просто очередная дружеская услуга. Я считаю, что социально значимые объекты не должны становиться разменной монетой в родовых дрязгах. Это плохо для стабильности. А стабильность империи — в зоне моих интересов. Всего доброго, барон. И удачи со стройкой, — попрощался Воронцов.

Он положил трубку. Я сидел, держа в руках телефон, и размышлял, что же это было. Воронцов не просто помог. Он в очередной раз продемонстрировал, что пристально наблюдает за мной. И что он готов действовать превентивно, защищая… что? Стабильность? Или свои инвестиции в меня, как в полезного целителя?

Неважно. Факт был налицо: у Измайловых выбили из рук один из ключевых инструментов.

Но оставлять их удар без ответа всё равно нельзя. Они должны понять, что каждая их атака будет иметь последствия. Я достал телефон с «левой» симкой, купленной специально для связи со Шрамом, и набрал номер.

— У аппарата, — ответил он.

— Есть работа. Нужно нанести визит вежливости на один объект. Складской комплекс на севере от Заельцовского района, адрес скину. Он принадлежит роду, с которым ты хорошо знаком.

— Угу. Что на складе? — поинтересовался Богдан.

— Эликсиры и оборудование для их создания. Твоя задача: инсценировать ограбление, так что можете вынести всё, что приглянётся. Никого не убивать. И перед уходом — устроить пожар. Главное — не попадитесь, — объяснил я.

— Понял. Жди, — коротко ответил Шрам.

Я сбросил звонок, после чего сломал и выбросил сим-карту.

Пусть Измайловы теперь разбираются с пожаром на своём складе и пропажей товара. Но самое важное — я отберу у них чувство безнаказанности.

Война продолжалась, и Серебровым настало время перейти в нападение.

Российская империя, окраина города Новосибирск, гаражный комплекс на улице Кубовая

Шрам собрал свою команду — четверо проверенных парней, которым плевать на закон и дворянские титулы. Они встретились в гараже, между делом разожгли мангал. Пока угли прогорали, Шрам разъяснил ситуацию:

— Работа на барончика. Надо ограбить и спалить один склад. Просили никого не убивать, но стволы на всякий случай возьмите. Если охрана начнёт шмалять — мы ответим. Но первый никто не стреляет, понятно?

— Когда? — спросил один из подручных.

— Сегодня и пойдём. Под утро, часа в четыре, — ответил Богдан.

Бандиты пожарили шашлык, перекусили, немного вздремнули. И ровно в три выехали.

Шрам сидел за рулём. Машина без номеров, с наглухо тонированными стёклами.

Склад Измайловых оказался не таким уж и большим — серый ангар за бетонным забором с колючкой. У ворот — будка охраны, внутри которой тускло мерцал телевизор.

Богдан заранее выключил фары и остановил машину в двухстах метрах, в тени деревьев.

— Пошли. Тоха, Витёк — к будке. Вырубите сторожа. Остальные — за мной к забору, — сказал он, открывая дверь.

Они выскользнули наружу. Тоха и Витёк, пригнувшись, метнулись к будке. Через минуту подали сигнал, что всё в порядке — две коротких вспышки фонарика.

Шрам с остальными уже добрался до забора. Старую колючку разрезали кусачками и перебрались на территорию. Проходящего вдоль склада патрульного бесшумно вырубили.

Так же тихо разобрались с остальными охранниками и вошли, наконец, в сам склад.

— И чё здесь брать? — пробурчал Витёк, оглядывая ящики со стеклянными бутылочками и какие-то странные алхимические приблуды.

— Хрен знает. Берем, что дороже выглядит, — пожал плечами Шрам.

Они схватили каждый по ящику, после чего Богдан достал из рюкзака три бутылки с горючей жидкостью. Чиркнул зажигалкой, поджигая торчащие из горлышек тряпки, и швырнул бутылки в разные концы склада.

Пламя вспыхнуло мгновенно, жарко и яростно, источая густой чёрный дым.

— Валим отсюда! — приказал Богдан.

Они бросились к забору, перескочили через него, затолкали добычу в багажник. Шрам завёл мотор и рванул с места.

— Красиво, сука, горит, — хохотнул Тоха, глядя в заднее стекло.

— Молодцы, пацаны. Чисто сработали, — криво улыбнулся Богдан.

Он представлял, как охренеют Станислав и его папаша, когда узнают о пожаре. Сладкая месть, а за неё ещё и заплатят. Лучшая работа в мире.

— Барончик нас не кинет? — вдруг спросил Витёк.

— Вот и увидим. Но пока всё чётко. Бабло мы получили, оружие тоже. Если за эту тему заплатит — будем дальше работать. В любом случае, Измайловы своё получили. Им этот склад обойдется дороже, чем я заплатил за свою свободу, — ответил Шрам.

Они свернули на трассу, добрались до глухого местечка в лесу и там остановились. Разгрузили добычу, раскидали её по сумкам и рюкзакам.

Богдан понятия не имел, сколько стоят все эти эликсиры и оборудование, но у него имелись знакомые подпольные алхимики. Что-нибудь выручить по-любому удастся.

Тоха достал припасённую канистру с бензином и облил автомобиль. Чиркнул спичкой, и машина запылала.

— Всё, пацаны, расход. Завтра собираемся у меня, только убедитесь, что хвоста за вами нет. Отметим удачное дело, — сказал Богдан.

Бандиты молча кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.

Шрам отправился пешком через лес, в сторону Пашино. Там жила одна баба, с которой можно весело провести остаток ночи.

Он уже предвкушал следующую такую работу. Серебров явно собрался воевать, а значит, у Богдана и его ребят будет ещё много дел. И много возможностей свести старые счёты.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Сообщение о пожаре на складе Измайловых пришло утром в виде короткой новости в местном паблике. Никакой информации о жертвах или пропавших со склада товарах. Хотя я уже знал, что Шрам с ребятами прихватили кое-что для себя.

Я позволил им оставить добычу, но попросил по несколько образцов эликсиров. Там могли оказаться снадобья, недоступные в свободной продаже. Отдам их Бачурину, пусть попробует «расшифровать» рецепт.

Шрам показал себя молодцом. Сработал чисто, может, даже слишком чисто. Надеюсь, Измайловы не подумают, что это и правда, обычное ограбление.

Хотя какой-никакой ум у них вроде имеется. Если не Станислав, так его отец точно поймёт, что атака на склад была ответом за их действия против моей клиники.

Не успел я порадоваться удачно проведённой тайной операции, как мне позвонил Артур:

— Юрий, отец дал добро. Мы примем ваших людей на сборы, и готовы сделать ещё кое-что. Первое: у нас на хранении стоит списанный БТР. Техника старая, но на ходу, даже оснащена артефактной защитой. Мы его «спишем окончательно» и через подставную фирму продадим вам за символическую цену как металлолом. Ваши гвардейцы смогут привести БТР в порядок? — спросил Строгов.

Ничего себе! Бронетранспортёр — это уже серьёзно. Пока что у нашей гвардии есть только пара гражданский машин, ни одной единицы военной техники.

Я уже думал о том, что нам пора «утяжеляться» и обзаводиться подобными игрушками. Судьба сама подкинула возможность.

— Конечно, смогут. Механики у нас хорошие. Огромное спасибо, Артур! — ответил я.

— Не за что. Как я тебе говорил, сделать вас сильнее — в наших интересах. Слушай дальше: я отправлю к вам двух своих офицеров. Формально они поедут в отпуск, а на самом деле поработают у вас внештатными инструкторами. Проконсультируют вашего капитана, проведут с бойцами обучение по тактике.

— Это ещё лучше. Передай отцу мою благодарность, — сказал я.

Через пару дней, глубокой ночью в наши владения притащили облупленный, но всё ещё грозный на вид БТР. Его отбуксировали в заранее подготовленный ангар, и механики принялись за дело.

Вслед за техникой прибыли инструкторы от Строговых — два суровых, молчаливых офицера. Тренировки гвардейцев стали жёстче, грамотнее и целенаправленнее. Они не просто гоняли людей по полям, а учили взаимодействию отделений, работе в радиосети, основам обороны и штурма с поддержкой техники. Дисциплина, и без того неплохая, стала железной.

Я приказал провести учения на той свалке, что организовал на арендованных у Мессингов землях. Очередная провокация, а заодно и демонстрация силы. Пусть видят, что в случае чего мы готовы сражаться.

Мы с Иваном не оставались в стороне и присоединились к учениям. Курбатов оказался в знакомой стихии: как-никак, он ведь член боевого рода. К тому же здесь для него хватало целительской работы.

Травмы на таких интенсивных тренировках неизбежны: растяжения, ушибы, вывихи. Дар Ивана оказался бесценным, к тому же он проявил отличное знание теории: не просто лечил, а объяснял, как избежать подобных ранений в будущем, как правильно группироваться, как распределять нагрузку.

Как-то раз, после того как Иван вправил плечо одному из новичков, я отвел его в сторону.

— Слушай, ты задумывался о том, чтобы стать именно военным целителем? Ты же из боевого рода, основы знаешь, с армией хорошо знаком. А твой дар идеально подходит для работы в полевых условиях.

— Думал, конечно. Но раньше я не владел свои даром так, как сейчас. Похоже, надо снова задуматься, — улыбнулся Курбатов.

— Мне кажется, это твой путь, — я хлопнул его по плечу.

Иван кивнул, и в его глазах загорелся огонь. Идея явно пришлась ему по душе.

Вечером того же дня ко мне приехала Алиса Волкова. Давно её не видел, а ведь игру с Мессингом необходимо продолжать. Она всё это время успешно водила его за нос — то я якобы занят и мне не до свиданий, то она приболела.

Но дольше тянуть не стоило, иначе Леонид мог догадаться, что его дурят.

Мы с Алисой сели в беседке в саду. Слуги принесли чай, а я зажёг висящий в беседке магический светильник. Почти романтическая обстановка, но совсем не романтичные разговоры.

— Леонид давит. Требует результатов. Говорит, если я не выясню природу твоего дара в ближайшее время, моей семье будет плохо, — тихо пожаловалась Волкова, едва мы остались одни.

— Значит, пора дать ему результаты, — ответил я спокойно.

— Какие? — спросила Алиса, взяв двумя руками чашку с чаем.

— Передашь ему следующее: ты выяснила, что мой дар не просто окреп после «воскрешения». Он оказался связан с землями моего рода. А когда Мессинги передали мне в аренду часть земель, то сделали меня ещё сильнее. Якобы я очень радовался, что они сами себя обвели вокруг пальца, когда предложили арендовать земли, — объяснил я.

Алиса широко раскрыла глаза.

— Но это же… да он с ума сойдёт от злости!

— Пусть. Это отвлечёт его. Он начнёт думать, как разорвать договор или испортить землю, вместо того чтобы искать другие способы меня достать. А у нас появится время.

— Хорошо. Я передам. Но он может потребовать доказательств… — проговорила девушка.

— Скажи, что видела, как я провожу на тех землях ритуалы по ночам. А свалку устроил специально, чтобы закрыться от любопытных глаз. Что-нибудь в этом роде. Но тебе стоит ответить Мессингам их же монетой. Прежде чем обо всём этом рассказывать, выторгуй для себя и своих родственников преференции. Какое-нибудь незначительное послабление. Они начнут тебе угрожать расправой над тобой и твоими родственниками, но ты стой насмерть, — я пристально смотрел в глаза собеседнице и специально сделал небольшую паузу, чтобы она осознала всю важность сказанного.

Я надеялся увидеть решимость, но так и не нашёл того, что искал. Наоборот, я увидел страх, поэтому зашел с другой стороны:

— Пока Мессинги нашли лишь один способ управлять вами — это угрозы. Этот метод работает, поэтому они будут продолжать им пользоваться. Тебе нужно показать, что только кнут больше не работает. Говори, что не важно, что они сделают с тобой и твоей роднёй, ты и слова им не скажешь. Либо они соглашаются на незначительные послабления, либо пусть сами разбираются с моим даром.

— Но они тогда сгноят моих родных, — чуть не плача, возразила девушка.

— Не сгноят. Во-первых, твои родные — это единственный рычаг давления на тебя и лишаться они его не станут. А во-вторых, информация о моём даре им нужна куда больше, чем ты и твой род. Если ты запросишь много, то они не согласятся, но если какую-то мелочь, которая действительно важна для тебя и твоей семьи, то они поймут, что с тобой проще договориться и в дальнейшем сами будут стараться завлечь тебя небольшим пряником. Поняла?

— Поняла, — помедлив, ответила Алиса. В её тоне появилась слабая надежда.

— Однако если ты сдашь назад и прогнёшься, то тебя будут наказывать твоёй роднёй каждый раз, когда им что-то от тебя понадобится. И иногда для профилактики, чтобы ты больше не артачилась. Стой на своем и предупреди, что если они что-то сделают тебе или твоей родне, то ты им ничего не скажешь, пусть убивают вас всех сразу. Если они поймут, что ты блефуешь, твоя жизнь превратится в ад, но если увидят, что ты готова умереть — пойдут на уступки. Справишься?

— Постараюсь, — вздохнула Алиса.

— Неверный ответ. Я же только что тебе объяснил. Стараться недостаточно. Или ты идешь на смерть, или лучше этого не делать.

— Я подумаю. Мне тяжело с ходу решиться, — призналась она.

— Хорошо. Если не уверена в себе, то лучше этого не делать. Я ничего не требую. Решать тебе.

— Спасибо.

— С вопросом по поводу твоих родителей мой юрист продолжает работать. Там всё сложно, но уже наклёвываются варианты, — сказал я, сделав глоток чая.

На глазах Волковой выступили слёзы, но она смахнула их.

— Спасибо, Юрий. За всё. Ты уже спас моего брата, а если спасёшь и родителей… Не знаю, что я смогу сделать, чтобы отплатить тебе.

— Не благодари. Мы помогаем друг другу, всё честно, — ответил я.

Мы посидели ещё немного, допили чай, после чего Алиса ушла. Я остался в беседке, глядя на закат. Война шла на многих фронтах: экономическом, бюрократическом, силовом, разведывательном. Но понемногу мы собирали силы, союзников и информацию.

Мы ещё не готовы к настоящей схватке, но уже перестали быть лёгкой мишенью.

Проблема лишь в том, что когда враги это поймут, они могут перейти к более решительным мерам…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Мессингов

Дорога от машины такси к крыльцу усадьбы показалась Алисе бесконечной. Каждый следующий шаг давался ей всё тяжелее. Ладони взмокли от пота, сердце бешено колотилось, будто пытаясь вырваться наружу. Слова Юрия вертелись в голове, как заезженная пластинка, то придавая сил, то растворяясь в панике.

«Покажи, что кнут не работает… Стой насмерть… Если сдашься — твоя жизнь станет адом…»

Она почти не помнила, как её провели в кабинет Леонида. Помещение было большим, холодным, обставленным дорогой и бездушной мебелью.

Леонид сидел в кресле с тем же надменным выражением лица, которое она видела всегда.

— Ну что, Волкова? Я надеюсь, ты принесла наконец что-то стоящее, а не очередные отговорки. Моё терпение на исходе, — скучающим тоном произнёс он.

Алиса стояла, чувствуя, как подкашиваются ноги. Внутри всё кричало, чтобы она просто сказала то, что от неё ждут, и сбежала. Так будет намного проще. Просто сказать то, что передал Юрий, и дело с концом. Её отпустят на какое-то время.

Но в глубине души, под бушующим морем страха, теплилось крохотное пламя ярости. И воспоминание о голосе Юрия: «Если ты сдашь назад, тебя будут наказывать твоей роднёй каждый раз».

Алиса сделала глубокий, дрожащий вдох. Голос, когда она заговорила, прозвучал тише, чем она хотела, но твёрже, чем она ожидала.

— Я выяснила кое-что, — сказала она и замолчала.

Мессинг выразительно посмотрел на неё и покрутил пальцами в воздухе. Мол, продолжай.

— Но я расскажу тебе, только если получу кое-что взамен, — закончила Волкова.

Леонид замер. Медленно приподнял одну бровь и ухмыльнулся.

— Что ты сейчас сказала? — насмешливо спросил он.

— Я сказала, что не дам тебе информацию просто так. Я хочу гарантий для своей семьи и для себя. И не от тебя, Леонид. Я хочу, чтобы твой отец лично дал обещание.

— Ты охренела, Волкова? Думаешь, что можешь что-то требовать от нашего рода? — Мессинг встал.

Алису пронзила очередная спица страха. Она еле сдержалась, чтобы не отступить. Стиснула кулаки и осталась стоять на месте.

— Я хочу, чтобы мои родители получили право покидать территорию вашей фабрики. Они не пленники и не рабы. Пусть у них будет хотя бы два выходных в неделю, — сказала девушка, с трудом сохраняя ровный тон.

— Вот оно что. Это всё? Или, может, простить вам все долги, вернуть земли, публично извиниться? — Леонид отвесил короткий издевательский поклон.

— Только то, что я попросила.

— Ты не можешь выставлять мне условия, поняла? Ты, жалкая тварь, которой мы позволили дышать одним воздухом с нами! Ты забыла, что твоя семья ещё жива только благодаря нашему милосердию? А может, стоит сломать твоему отцу ноги или отдать твою мать нашим гвардейцам на одну ночь? Что на это скажешь? — с каждой фразой приближаясь, спрашивал Леонид.

Сильнее этого страха Алиса ничего в жизни не испытывала. Перед глазами живо возникали картины тех ужасов, что Мессинги способны сотворить с её родителями. Хотелось опустить взгляд и сдаться.

Но Волкова снова вспомнила слова Юрия о том, что нельзя отступать. Уже поздно. Слова уже прозвучали, и если сдаться сейчас — будет только хуже.

— Я ничего не скажу, если не получу своё. А если с моими родителями хоть что-то случится, то ты ничего не узнаешь о даре Сереброва. Никогда! Можешь сразу убить меня, — голос Алисы вдруг окреп, в нём зазвучали стальные нотки, которые она сама не ожидала услышать.

Всё. Рубикон перейдён. Или Мессинг сейчас согласится на её условия, или…

Леонид замер в двух шагах от неё. Его рука сжалась в кулак, и вокруг неё заплясали искры магии. Алиса невольно вздрогнула, но заставила себя поднять подбородок и смотреть Мессингу прямо в глаза.

— Убить, говоришь? — процедил он, поднимая сверкающую магией руку…

От авторов:

Сегодня мы опубликовали две главы! Листайте дальше.