Лекарь из Пустоты. Книга 2

Глава 1

Российская империя, город Новосибирск

И что же нужно от меня Службе безопасности империи?

Эта Служба — всё равно что ФСБ в моём старом мире. А то и круче, учитывая, какой силы магия находится у них под контролем. Такие ребята занимаются делами самого высокого уровня.

И вот теперь её сотрудники обратили внимание на меня, барона Юрия Сереброва.

Машина плавно катила по трассе. За рулём сидел Демид Сергеевич, ведя автомобиль сосредоточенно и аккуратно. Я смотрел в окно на мелькающие поля. Предвкушение от визита в столицу было омрачено звонком от майора.

Как я ни пытался, не мог отделаться от тревоги. Страха я не чувствовал, но и махнуть рукой на предстоящую встречу с людьми в погонах тоже не мог.

С другой стороны, о чём волноваться? Если бы в Службе безопасности узнали про Пустоту — церемониться не стали бы. Прислали бы группу захвата с боевыми магами и попытались бы убить меня на месте. Значит, речь пойдёт о чём-то другом.

О чём? Понятия не имею. А гадать бессмысленно. На месте разберусь. Всегда разбирался. Главное — держать лицо, не показывать слабину и помнить: они чего-то хотят от меня. А раз хотят — есть пространство для манёвра.

Чтобы отвлечься, я достал телефон. Хотелось проверить, как там информационная обстановка вокруг «Бодреца» после реабилитации.

В соцсетях нас поздравляли. Те, кто уже пробовал эликсир, не могли дождаться, когда он снова появится на полках. Я от лица рода заявил, что это случится в ближайшие дни.

Собственно, Дмитрий обещал приготовить первую партию уже к концу недели. А я попросил его не развозить товар самостоятельно, а нанять транспортную компанию. Лучше за это время сделать ещё «Бодреца», чем тратить целый день на городские пробки.

Я отыскал несколько заметок, где рассказывалось о нашем суде и внезапной смерти обвиняемого. Никаких подробностей, ни слова о проклятии — следствие позаботилось, чтобы лишняя информация не просочилась в СМИ.

Вот и славно. Нам же лучше. Пусть журналисты гадают, что на самом деле случилось. Благодаря этому мы займём чуть больше места в информационном пространстве.

Продолжая поиск, я вдруг наткнулся на ролик с кричащим названием: «РАЗОБЛАЧЕНИЕ! Чем на самом деле опасен “Бодрец” от Серебровых?»

На экране какой-то лохматый блогер с нарочито честными глазами размахивал банкой нашего эликсира. «Фикция! Используют дешёвые синтетические стимуляторы, замаскированные под натуральный состав!» — утверждал он.

В рекомендациях тут же вылезло ещё несколько подобных видео. На одном из них плачущая девушка утверждала, что «Бодрец» вызвал у неё ужасную аллергию. Доказательств никаких, сплошные эмоции.

Ещё в одном ролике блогер подавал «скрытую правду» о том, что Серебровы якобы воруют древние рецепты у мелких знахарей.

Как интересно. Судя по почерку, это снова действует Караев. Никак не успокоится, бедолага. Или он так сильно расстроился, когда понял, что наши алхимические полуфабрикаты не приносят должного эффекта?

Я думал, он будет действовать по-другому. Но решил по старинке, бросаться грязью из-за угла. Что ж, на это можно ответить.

Я набрал номер своего «информационного специалиста». Молодой Василий и его подельник Ефим, хотя изначально действовали против меня, теперь с удовольствием помогали. Видимо, поняли, что работать на дворянина гораздо лучше и безопаснее, чем работать против него.

— Василий, привет. Там в сети появился очередной вброс против «Бодреца», — сказал я.

— Здрасьте, Юрий Дмитриевич. Ага, я видел. Блогерам, похоже, заплатили. И усиленно раскручивают их ролики.

— Нужно узнать, кто это делает. Деньги на расходы выделю. Мне нужны имена, Василий. Конкретные имена и доказательства.

— Понял. Копнём.

— Жду результатов, — кивнул я и сбросил звонок.

Посмотрел на Демида Сергеевича.

— Капитан, есть проблема.

— Слушаю, молодой господин, — ответил тот, не отвлекаясь от дороги.

— Наш эликсир снова начали поливать грязью в интернете. Будьте готовы к провокациям. Усильте охрану плантаций и усадьбы.

— Будет сделано. А вы? Может, надо было всё-таки пару ребят взять с собой в столицу?

— За себя я и сам могу постоять, — ответил я.

В Новосибирске мы подъехали к комплексу портала — массивному зданию из серого камня, похожему на старинную крепость, напичканную магическими усилителями.

Портал включали дважды в сутки, утром и вечером. Слишком много энергии он требовал, чтобы оставаться постоянно активным. Сейчас как раз приближалась вечерняя активация.

Возле служебного входа, в стороне от основного потока людей, стоял мужчина. В тёмном пальто, руки в карманах. Он смотрел прямо на наш автомобиль, а как только мы припарковались, чеканным шагом двинулся навстречу.

— Кажется, вас ждут, — заметил Демид Сергеевич.

— Так и есть. Не переживайте, капитан. Это тот самый господин майор, который звонил мне по дороге… Оставайтесь в машине, — попросил я, открывая дверь.

— Слушаюсь, — буркнул Демид Сергеевич.

Я вышел из автомобиля и направился к незнакомцу. На вид ему было лет сорок. Жёсткое, непроницаемое лицо, казённая короткая стрижка и оружие на поясе. С одной стороны пистолет, с другой — короткий меч, наверняка зачарованный.

— Здравствуйте, барон Серебров. Майор Геннадий Леонидович Игнатов. Рад знакомству.

— Взаимно, майор, — я протянул руку.

В Службе безопасности империи, как я знал, служили лишь дворяне. Как правило, те, у кого не было титула. Так что пожать ему руку было разумным проявлением вежливости.

— Чем обязан, Геннадий Леонидович? — спросил я.

— Пройдёмте за мной. Поговорим без лишних глаз, — майор кивнул на служебный вход.

Он повёл меня не внутрь самого здания портала, а в сторону небольшого административного флигеля. Мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет начальника. Его самого не было на месте, как и секретарши, которая наверняка должна была сидеть в приёмной. Похоже, агент заранее попросил освободить помещение для нашего с ним приватного разговора.

Игнатов сел за стол, предложил сесть мне и сразу перешёл к делу:

— Поздравляю с победой в суде. И с успехами в бизнесе. Ваш «Бодрец»… интересное начинание для скромного провинциального рода.

— Спасибо, — сухо ответил я.

— Не за что. Именно ваша активность, вкупе с уникальными обстоятельствами недавнего прошлого, и привлекла наше внимание, — сказал Геннадий Леонидович, внимательно глядя мне в глаза.

Вот оно. Началось. Я не стал ничего говорить, просто смотрел в ответ. Игнатов сложил руки на столе и продолжил:

— Видите ли, Юрий Дмитриевич. Империя всегда заинтересована в сильных и… необычных дарованиях. Особенно в сфере целительства. Нам известно, что вы были на грани смерти, и после этого ваш дар стал сильнее.

— С чего вы взяли?

— Мы знаем, что у себя в усадьбе вы исцеляете простолюдинов. Причём такие недуги, какие не должны быть в силах исцелить. Если верить вашему досье из Имперской Академии, уровень вашего дара крайне низкий. Но теперь это не так, — объяснил майор, давая понять, что знает очень многое и скрывать информацию нет смысла.

Он сделал паузу, изучая мою реакцию. Но я оставался невозмутим.

— В Санкт-Петербурге, на базе Клиники имени Анастасии Великой, существует специальное исследовательское отделение. Там работают лучшие умы страны. Мы предлагаем вам должность младшего научного сотрудника, для начала. Оклад в пятнадцать раз превысит ваш текущий совокупный доход. Также вам будут предоставлены служебная квартира в столице, статус, доступ к закрытым архивам и методикам. Вы и весь ваш род получите гарантии безопасности от нашей Службы.

— И что взамен? — спросил я.

— Ваше согласие на участие в исследованиях, — ответил Игнатов.

— В качестве подопытного?

— В качестве объекта исследования.

— Это одно и то же, — улыбнулся я.

— Ни один эксперимент не будет проведён против вашей воли, — приподнял ладонь майор.

Всё понятно. Они хотят меня изучить. Вскрыть, как часы, и посмотреть, что тикает внутри.

Они не знают о Пустоте. В противном случае Игнатов не говорил бы со мной и не предлагал различные блага. Причём его предложение звучало весьма соблазнительно, должен признать.

Но лишиться свободы и стать подопытной крысой, даже в золотой клетке? Бросить семью, которую я только начал вытаскивать из ямы? Нет.

— Это очень лестное предложение, господин майор, — начал я, тщательно подбирая слова. — И я понимаю интерес империи к моему случаю. Однако вынужден отказаться.

Игнатов не проявил никаких эмоций, лишь чуть сощурился.

— Почему?

— У меня есть обязательства и собственные цели. Род, дело, которое едва встало на ноги. Я не могу всё бросить. Кроме того, я никогда не мечтал о карьере исследователя. Моё место там, где я могу приносить реальную, ощутимую пользу, а не быть… объектом, — объяснил я.

— Вы принесёте большую пользу, если согласитесь. А любые проблемы вашего рода мы поможем уладить. Поверьте, мы сделаем так, что больше никто не посмеет попытаться вас очернить или тем более подставить, как в случае с инспекцией. Это шанс, барон. Один из тех, что выпадают раз в жизни, — произнёс Геннадий Леонидович, не отрывая своего взгляда от моего.

— Понимаю. И всё же отказываюсь. Мой дар, если он и окреп после болезни — сугубо прикладной. Я хочу лечить людей и сомневаюсь, что смогу быть полезен в столь фундаментальных исследованиях.

— Сомнения развеют наши специалисты. Они лучшие.

— Моё решение окончательно. Благодарю за оказанное доверие, — ответил я и собрался встать.

Но майор жестом попросил меня остановиться. Его взгляд похолодел, и в нём появилась угроза.

— Кажется, вы не совсем меня поняли, Юрий Дмитриевич…

Российская империя, город Новосибирск, административный флигель комплекса портала

Майор Игнатов смотрел на молодого барона напротив. Интересный юноша. Необычный. С ним оказалось сложнее, чем думалось.

Задание было стандартным: завербовать. Человек, переживший клиническую смерть и демонстрирующий внезапный всплеск жизненной энергии и деловой хватки, представлял интерес для определённых отделов Службы. Обещания богатства, перспектив и защиты обычно хватало. Особенно таким, как Серебровы — бедный, забитый род, висящий на волоске от полного разорения.

Игнатов озвучил условия. Отличные условия. Квартира в столице, оклад, о котором здесь можно только мечтать, доступ к знаниям. Он ожидал увидеть в глазах юноши жадный блеск, был готов к тому, что он посомневается для вида. Но увидел… ничего. Во взгляде барона будто стояла стена. Барон вежливо, но твёрдо отказался.

«Упрямый», — констатировал про себя Игнатов.

Но завербовать Сереброва необходимо. На что тогда сделать упор? На амбиции? На чувство долга перед родом? Или долга перед империей?

Или перейти к классической тактике угроз и оставить юного барона без выбора?

Серебров уже собрался уходить, когда Геннадий Леонидович жестом попросил его задержаться. Помедлив секунду, он спросил:

— Вы понимаете, что, отказываясь, привлекаете к себе ещё более пристальное внимание? Империя не каждый день делает подобные предложения. Отказ может быть расценён… как недостаток лояльности к родине. Случается, что дворяне, которых подозревают в подобном, вдруг сталкиваются с трудностями. Проверками, судебными исками и прочими проблемами.

— Обойдёмся без угроз, господин майор, — холодно ответил Серебров.

Игнатов наблюдал за маской собеседника, ища в ней трещину: страх, неуверенность, гнев. Но Юрий Дмитриевич не дрогнул. Лишь его взгляд, и без того уверенный, стал ещё твёрже.

— Я найду, как заработать деньги и возвысить свой род. С проверками тоже разберусь. Не впервой, — добавил он.

В его тоне не было бахвальства, одна только железная уверенность.

Да, такого человека непросто сломить. По крайней мере, столь прямым напором. Перегнёшь палку — получишь не запуганного обывателя, а ожесточённого, умного и обладающего некой скрытой силой врага.

У майора было достаточно опыта, чтобы понимать — даже Службе не нужны враги, обладающие уникальными талантами.

С этим парнем придётся работать по-другому. Очень аккуратно. На его условиях. Заинтересовать, а не принудить. В таком случае он может стать даже полезнее — мотивированный, самостоятельный, с нестандартным мышлением.

Но всё это — позже.

Сейчас Серебров раздражён попыткой давления. Информацию о внимании и осведомлённости Службы он получил. Пусть теперь обдумает её, прочувствует как следует. В следующий раз к нему поедет другой агент, с другими методами.

А Геннадию Леонидовичу предстоит доложить начальству, что объект оказался крепким орешком, требующим тонкого подхода.

Игнатов позволил себе смягчить выражение лица и даже слегка улыбнулся.

— Как скажете, ваше благородие. Просто знайте, что предложение остаётся в силе. Обдумайте его на досуге. А теперь о насущном: из-за нашей встречи вы, кажется, опоздали на вечернюю активацию портала. Следующая — только утром, — майор взглянул на наручные часы.

Юрий невозмутимо кивнул.

— Так и есть.

— В качестве жеста доброй воли Служба компенсирует вам задержку. Бесплатный проход через утренний портал на ваше имя уже оформлен. И номер в гостинице «Сибирская звезда» на сегодня — за наш счёт.

— Благодарю, — коротко ответил Серебров.

— Мы всегда стремимся к цивилизованному взаимодействию с лояльными подданными. Всего доброго, Юрий Дмитриевич. Удачного съезда.

— Всего доброго, господин майор, — барон кивнул напоследок и вышел из кабинета не оглядываясь.

Игнатов ещё минуту сидел в тишине, глядя на пустой стул. Потом достал защищённый телефон и вызвал первый контакт из списка.

— Штаб-первый слушает.

— Штаб-первый, я майор Игнатов.

— Докладывай.

— Объект Серебров Юрий Дмитриевич. Контакт установлен. Предложение о вербовке отклонено. Объект демонстрирует высокую волю, прагматизм, уверенность в собственных силах. Прямое давление считаю нецелесообразным — высокий риск получить враждебно настроенного субъекта с неясным потенциалом. Моя рекомендация: временно перевести объект в категорию наблюдаемых. Наладить осторожный контакт через другие каналы, возможно, под видом делового или профессионального взаимодействия. Требуется тонкая работа на перспективу.

— Доклад принят. Конец связи, — ответили из штаба и прервали связь.

Геннадий Леонидович убрал телефон и вздохнул.

Этот Серебров… в нём имелось что-то такое, что заставляло быть начеку. Какой-то внутренний стержень. С одной стороны, это делало его трудной мишенью. С другой — если его всё-таки удастся привлечь на свою сторону, ценность такого человека была бы исключительной.

Но это — потом. Сейчас нужно дать объекту время переварить встречу.

Игнатов поднялся и направился к выходу. Рабочий день был далёк от завершения.

Российская империя, город Новосибирск, гостиница «Сибирская звезда»

Демид Сергеевич остановил машину у подъезда «Сибирской звезды». Гостиница была старой, солидной, из тех, в которых предпочитали останавливаться представители высшего класса.

— Всё в порядке, молодой господин? Вы до сих пор напряжены после встречи с тем человеком, — спросил капитан.

— Всё хорошо. Беседа оказалась весьма любопытной… Спасибо, что довезли, Демид Сергеевич. Передавайте привет гвардейцам и не забудьте о моих приказах, — напомнил я.

— Так точно, барон. Ищем новобранцев, усиливаем охрану владений. А вам удачи на съезде.

— Спасибо, — я пожал капитану руку, забрал свою сумку и вышел из машины.

Номер, оплаченный Службой, оказался на четвёртом этаже. Не люкс, конечно, но приличная комната с высокими потолками, широкой кроватью и видом на внутренний двор. Чисто, тихо, без изысков. Идеальное место, чтобы отдохнуть и подумать.

Но отдыхать я не собирался. Сумку — в шкаф, пиджак — на спинку стула. Первым делом обошёл комнату, проверяя на предмет жучков или скрытых артефактов. Вроде бы ничего.

Игнатов, видимо, решил пока не играть в такие игры. Вот и правильно.

У меня впереди ещё вечер, и его следует использовать с пользой. Но для начала я заказал ужин в номер, а пока ждал его, принял ванну.

После еды сел на кровать, закрыл глаза и обратился внутрь себя. Там, рядом с источником моей магии, копошился кое-кто тёмный и непослушный.

— Эй, Шёпот. Выходи, погуляем.

— Ура-а-а! — раздался звонкий возглас внутри моей головы.

Комок Пустоты с двумя багровыми глазками тут же выпорхнул из моей груди.

— Наконец-то! Внутри тебя скучно, — дух закружился под потолком, описывая безумные восьмёрки.

— Тише-тише. Ты заметил, что мы с тобой не дома? Давай без выходок, — попросил я.

— А что мне будет, если я устрою выходку? — Шёпот завис перед моим лицом, его глазки прищурились с хулиганским интересом.

— Запру тебя обратно до завтрашнего вечера. И никакой магии на десерт, — пригрозил я.

— Фу! Злюка ты! — дух фыркнул и отлетел к окну.

Зависнув перед стеклом, он описал в воздухе резкий кульбит и завопил:

— Где это мы?! Хочу на улицу! Там фонари горят, вкусная магия! Пошли, пошли, пошли!

— Может, попозже сходим прогуляться. А сейчас давай тренироваться, — я уселся на кровати по-турецки.

— Ску-у-учно! Давай лучше что-нибудь сломаем! Этот уродливый светильник, например! — он метнулся к электрическому торшеру в углу.

— Стоять! — приказал я, вложив в голос волю.

Шёпот дёрнулся на месте, будто наткнувшись на невидимую стену. Его очертания задрожали от негодования.

— Бу-у-у! Ты играешь нечестно.

— Я главный, помнишь? И я хочу, чтобы ты кое-чему научился. А именно вселяться в предмет быстро и незаметно. Потом так же быстро его покидать. Без разрушений. Понял?

— А зачем? — спросил мой питомец.

— Чтобы следить, подслушивать и при этом не оставлять следов. Если ты научишься быстро перемещаться между разными предметами в одном месте, они не успеют обратиться в ничто. А если будешь сидеть в одной вещи, она рассыпется, и люди догадаются, что здесь что-то не так. Понимаешь? — терпеливо объяснил я.

— Не-а, — помотал головой Шёпот.

— Всё ты понимаешь, не строй из себя дурачка. Давай позанимаемся, а потом я дам тебе заклинание. Или даже два, если у тебя хорошо получится, — пообещал я.

Шёпот издал звук, похожий на ворчание, но подчинился.

Мы тренировались больше часа. Я заставлял его вселяться в разные предметы по моей команде: в стакан на столике, в дверную ручку, в тапочки и так далее.

Сначала Шёпот, как обычно, саботировал приказы — стакан опрокидывал, ручку дёргал, тапочки пытался порвать. Каждый раз я жёстко пресекал это, заставляя возвращаться и пробовать снова.

Постепенно, сквозь ворчание и жалобы, у него стало получаться. Он научился мгновенно занимать предмет и так же мгновенно его покидать, не оставляя следов разрушения. Хотя стакан в итоге всё же потрескался.

Получается, чем крепче материя, тем дольше Шёпот может в ней оставаться. Логично, впрочем, но теперь я получил наглядное подтверждение.

— Молодец. На сегодня хватит. Получишь награду — наконец, похвалил я духа.

Я сформировал простое целительское заклинание. Шёпот с восторженным писком налетел на него и тут же поглотил.

— Ты обещал мне два! Я старался!

— А вот и нет. Ты плохо слушался, особенно в начале. Поэтому всё, пора домой и спать.

— Ты плохой! — Шёпот надулся, но не стал сопротивляться, когда я вернул его к себе в душу.

Я лёг, выключил свет и уже начал засыпать, когда ко мне явился Рагнар.

Надо же, само Великое Ничто почтило меня своим присутствием. Давненько мы с ним не общались.

— Здравствуй, Рагнар, — первым поздоровался я.

— Здравствуй, Юрий, мой верный Адепт… Я пришёл, чтобы выразить своё одобрение. Ты растёшь. Я чувствую это. Пустота внутри тебя крепчает, учится повиноваться. Я доволен, — низким голосом проурчал Рагнар.

— Это не Пустота учится. Это я учусь ею управлять, — парировал я.

— Как скажешь. Результат один — ты становишься сильнее. И это хорошо.

— Чего ты хочешь, Рагнар? Просто похвалить?

— Мотивировать тебя, мой Адепт. Ты идёшь верным путём. Продолжай в том же духе, и когда будешь достоин… я дарую тебе новый ранг. И новые способности.

— Какие? — спросил я, чувствуя, как внутри разгорается интерес.

— Увидишь. Всему своё время, — ухмыльнулся Рагнар.

После я перестал ощущать его присутствие, а следом пришла боль. Уже настолько привычная, что я совсем не обращал на неё внимания. Выстроил целительский барьер, лёг поудобнее и почти сразу уснул.

Рано утром, едва начало светать, я покинул номер. Мог бы бесплатно позавтракать, но вместо этого решил немного прогуляться по спящему городу.

Улицы были пустынны. От Оби шёл утренний туман и стелился по дорогам. До портального комплекса предстояло идти около получаса. Я шёл не спеша, оглядываясь и наслаждаясь тишиной.

Машины проезжали редко, а прохожих и вовсе почти не было. Поэтому я сразу обратил внимание на мужчину, который следовал за мной от самой гостиницы. Он шёл метрах в пятидесяти позади, стараясь держаться в тени. Не спешил, не пытался сократить дистанцию. Просто шёл.

Я чуть ускорился, свернул за угол и оказался в узком переулке между двумя домами. Сзади послышались быстрые шаги. Похоже, преследователь понял, что я его заметил и пытаюсь скрыться.

Я не собирался бежать. Напротив, хотел встретиться лицом к лицу и узнать, кто его послал.

И тут на другом конце переулка показался ещё один человек. В чёрной куртке, надвинутой на глаза кепке и с жутким шрамом через всё лицо.

— Отличное место ты выбрал, парень. Здесь будет очень удобно тебя избить, — сказал он, надевая на руку кастет.

Глава 2

Российская империя, город Новосибирск

В переулок забежал и тот самый мужик, что преследовал меня от гостиницы. Он встал в десяти шагах, преграждая путь назад. Почесал широкий приплюснутый нос, сунул руку за пазуху и резким движением раскрыл телескопическую дубинку.

Мужчины без слов переглянулись и одновременно двинулись на меня.

Да уж, неприятная ситуация. Я отпустил сумку и приготовился к драке. Причём такой, от которой вполне могла зависеть моя жизнь.

Их явно кто-то послал. Не с целью убить, а просто избить. Мужик с кастетом прямо так и сказал. Но от этой мысли легче не становилось. Да и неудачное падение головой об асфальт вполне могло отправить меня в Небытие.

Рагнар расстроится, если я так бездарно умру. Да и я, вообще-то, не слишком обрадуюсь.

Оба противника крепкие, уверенные в себе, с оружием. В тесном переулке развернуться сложно. Применять Пустоту на них самих опасно. Если переборщу с количеством энергии, запросто могу убить. Это вызовет вопросы и у полиции, и, что важнее, у Службы безопасности империи.

Противники приблизились. Я увернулся от кастета, на отходе врезал кулаком по ребрам бандита. Свистнула дубинка. Я успел лишь развернуться и подставить предплечье. Боль обожгла руку, и я разорвал дистанцию.

Времени на раздумья не было. Я сконцентрировался на дубинке. Мгновенный, точечный выброс Пустоты — и оружие тут же стало вполовину короче. Часть его просто исчезла.

Носатый ошалело уставился на обрубок, не понимая, что произошло. Его сообщник снова кинулся на меня. Дёрнул за одежду и попытался повалить. Я схватил руку с кастетом, не давая наносить удары, и перебросил ублюдка через себя.

Но второй противник оказался за моей спиной. Я буквально почувствовал, как он готов нанести удар.

И тут из моей груди с воплем вырвался Шёпот. Проорал что-то непонятное, но очень грубое и вселился в обрубок дубинки.

Она вырвалась из руки бандита и принялась лупить его же по физиономии.

— Какого хрена! — заорал тот, отчаянно отмахиваясь от собственного оружия.

Мужик с кастетом уже успел подняться, но застыл, не понимая, что происходит. Этой секунды мне хватило. Я рванул вперёд и прописал точную комбинацию прямо в морду со шрамом.

Мужик отлетел к стене и сполз по ней, уже без сознания.

После очередного удара дубинка разлетелась в пыль. Но Шёпот не остановился — он мигом переместился в кастет. Тот сорвался с руки бездыханного преступника, да так, что пальцы хрустнули.

Носатый бросился наутёк, но не тут-то было. Я кинулся следом и пнул его по голени. Бандит покатился кубарем, а кастет под контролем Шёпота принялся охаживать его по голове.

«Хватит!» — мысленно рявкнул я, понимая, что дух может убить его.

— Почему? Давай его замочим! — отозвался Шёпот прямо из кастета.

«Я сказал, хватит!»

Кастет замер в воздухе, затем с глухим стуком упал на асфальт. Шёпот вынырнул из него с обиженным фырканьем.

— Ты чего такой злюка? Я же помогал!

— Потом объясню, — ответил я, переводя дыхание.

Оба бандита лежали без сознания. Я ощупал свою руку, по которой прилетело дубинкой. Больно, но кость цела.

Быстро обыскал карманы поверженных противников, надеясь найти что-нибудь, что укажет на заказчика. Увы, ничего такого. Кошельки, сигареты, прочая мелочёвка. В кошельках — немного наличных, никаких документов. Ни намёка на то, кто их послал.

А вот деньги я забрал. Будет небольшая компенсация за нервы.

Кто же их отправил? Караев? Возможно. Или тот таинственный недруг, который сначала прислал, а затем устранил инспектора Симонова? Тоже вероятно.

Но всё это лишь догадки. Никаких доказательств нет.

Я достал телефон и вызвал полицию. Сообщил адрес, коротко объяснил, что на меня, дворянина, напали двое с оружием, но я их обезвредил.

Наряд появился буквально через пару минут. Автомобиль резко остановился прямо у переулка, из него выскочили двое в форме с пистолетами наизготовку. Впрочем, оружие они почти сразу убрали, а вместо этого достали наручники и защёлкнули на запястьях бандитов.

Я рассказал всё как было. Опустив, разумеется, детали драки. История звучала правдоподобно: направлялся к порталу, зашёл в переулок, эти двое взялись из ниоткуда и напали. Ну а я оказался парень не промах и сумел обезвредить обоих.

Полицейские, судя по лицам, не слишком поверили, что я смог один нейтрализовать двух здоровых мужиков. Особенно учитывая, что я целитель, а не боевой маг. Но сомневаться в моих словах повода не было. Другой версии у них все равно нет.

Они забрали бандитов, которые уже начали приходить в себя, и посадили в машину.

— Барон Серебров, мы просим вас проехать с нами для дачи показаний, — сказал полицейский.

— Простите, я опаздываю на портал. Никак не могу его пропустить, отправляюсь на съезд целителей под столицей. Важное событие, может, вы слышали?

— Слышал… Тогда оформим всё сами, при необходимости свяжемся с вами. Если что, ваши показания записаны, — полицейский постучал пальцем по артефакту, закреплённому на груди.

Судя по всему, это был некий магический аналог нагрудной камеры. Я поблагодарил полицейских за то, что быстро прибыли, и поспешил прочь.

Шагал быстро, почти бегом, боясь в очередной раз опоздать. Шёпот, довольный и возбуждённый, кружил вокруг меня.

— Видел? Видел, как я его? Бам-бам-бам по роже! — ликовал он.

— Видел. Молодец. Но в следующий раз будь осторожней. Ты мог его убить.

— Ну и что? Он же плохой!

— Его смерть принесла бы мне только проблемы. Да и вообще, с чего ты взял, что имеешь право отнимать чью-то жизнь? — я строго посмотрел на духа.

Шёпот на секунду притих, обдумывая мои слова.

— Странный ты. Ну ладно… А магия будет? В награду?

— Позже. Сначала ответь на вопрос. Ты действовал сам, без приказа. Почему? — спросил я.

Снова наступила пауза. Шёпот прекратил носиться вокруг и медленно осел у меня на плече. Когда он заговорил снова, в его голосе не было привычной дерзости.

— Потому что, если тебя убьют… меня тоже не станет. Я же часть тебя. Если ты умрёшь — я исчезну. Рагнар заберёт меня обратно в себя, в Пустоту. Я стану просто… ничем, — очень тихо закончил дух.

Он произнёс эти слова с таким неподдельным страхом, что я ему поверил. Этот беспечный дух очень не хотел обратиться в ничто.

— Ты помнишь, каково это — быть просто частью Пустоты? — поинтересовался я.

— Не помню. Но знаю. Это как… никогда не родиться. Не думать. Не чувствовать. Не ломать. Не играть. Я есть и не хочу исчезнуть! — воскликнул Шёпот.

В его голосе звучала пронзительная жажда жизни. Или не жизни, а существования в его случае — ведь дух, по сути, был не совсем живым. Но он всё равно боялся исчезнуть.

— Значит, тебе есть что терять. Тогда у нас есть общий интерес, дружище. Я хочу жить и становиться сильнее. Ты хочешь существовать. Помогай мне как следует — не просто пакости, а делай то, что и когда я прошу. И я клянусь, что сделаю всё, чтобы наша связь не порвалась. Чтобы Рагнар никогда тебя не забрал обратно, — пообещал я.

Шёпот замер в воздухе передо мной, его багровые точки-глаза широко раскрылись.

— Правда? Ты сможешь?

— Я всегда выполняю свои обещания. Если будешь мне настоящим союзником, я найду способ. Но для этого тебе нужно научиться слушаться и думать.

— Я… я постараюсь, — неожиданно смиренно ответил дух.

— Договорились. Кстати, я благодарен тебе за помощь. Держи, — я создал заклинание, и Шёпот с аппетитом его поглотил.

— Спасибо!

— Тебе спасибо. А теперь — домой, — велел я.

Шёпот не спорил. Он нырнул в мою грудь, оставив лёгкое ощущение прохлады.

Как интересно. У этого шебутного сорванца, оказывается, тоже есть чувства. И хорошо, что он ими поделился — теперь между нами установилось пусть и хрупкое, но взаимопонимание.

У меня появился не просто капризный питомец, а союзник, который намерен бороться за своё существование.

Я вошёл в здание портала незадолго до отправления. В большом зале, заполненном людьми, была расположена громадная арка, исчерченная мерцающими магическими символами. Возле неё копошилось несколько магов, служащие устанавливали в надлежащие места большие кристаллы, заряженные маной. Воздух наполнял низкий гудящий звук накапливаемой энергии.

— Юрец! Я думал, ты уже не появишься! Чего трубку не берёшь? — раздался знакомый голос.

Ко мне, широко улыбаясь, шёл Артём Меншиков. За ним стояла компания парней и девушек нашего возраста.

Выпускники Академии, но не только из нашей группы. Часть лиц была мне знакома — рыжая Ирина, которая тогда заигрывала со мной в ресторане, скромняга Антон, брюнетка Катя, другие ребята.

И Стас Измайлов.

Он стоял чуть в стороне, вальяжно прислонившись к колонне, в идеально сидящем бежевом пальто. Когда он заметил меня, его брови чуть дёрнулись вверх, глаза на долю секунду расширились. Он будто удивился моему появлению.

Но через секунду на его лицо вернулась маска безразличия и превосходства. Он скривил губы и отвернулся.

Внутри у меня что-то щёлкнуло. Ссора в ресторане, на встрече выпускников. Я тогда прилюдно поставил Измайлова на место, да так, что он разорался и убежал. Для такого мажора, воспитанного в убеждении, что весь мир обязан ему кланяться, это могло стать смертельным оскорблением.

Я-то давно забыл тот пустяковый конфликт. Но Станислав вполне мог затаить злобу. Если подумать, то он такой и есть — мелочный, мстительный, и с огромным, а потому ужасно уязвимым эго.

Проблемы с запретом «Бодреца», внезапная смерть инспектора прямо на суде, теперь два головореза перед самой отправкой на съезд… Всё это мог бы организовать человек, у которого есть деньги и связи и который считает себя неуязвимым перед законом.

Караев — простолюдин, пусть и обеспеченный. Он вряд ли мог устроить нам проверку от инспекции. А в том, чтобы избить меня, явно проглядывалось что-то личное. В самый раз для мести обиженного щеголя.

Надо присмотреться к Измайлову повнимательнее… На съезде у меня будет для этого достаточно времени.

— Эй, Юрец! Ты не выспался что ли? — Меншиков потормошил меня за плечо.

— Немного. Привет, Артём, — я пожал ему руку.

— Пойдём! Сейчас уже активация будет, — Меншиков потянул меня за собой к остальной компании.

Я поздоровался со всеми, включая Станислава. Тот лишь фыркнул и коротко кивнул в ответ, всем видом показывая, что я мало достоин его внимания.

Объявили отправление, и через минуту портал активировали. Гудение стало громче, в арке вспыхнул яркий синий свет и сформировался в спираль. Выстроившись в очередь, люди отправились к порталу.

Контролёры возле арки проверяли у всех наличие билетов, но у меня билета не было. Когда я подошёл, то просто назвал себя:

— Барон Юрий Серебров.

Контролёр молча кивнул:

— Приятного путешествия, барон.

— Это чё такое было? Ты важная шишка, типа? — прошептал Меншиков, догоняя меня.

— Есть связи, — с улыбкой подмигнул я.

Мы прошли через массивную арку. Ощущение было таким, как будто меня на мгновение растянули в струну, протащили сквозь игольное ушко, и тут же собрали обратно. Воздух хлопнул по ушам, в глазах потемнело.

Не самые приятные ощущения. Но летать на самолёте тоже бывает неприятно — перепады давления, турбулентность. Зато можно быстро переместиться из точки А в точку Б. Ну а в случае с порталом — ещё быстрее.

Я сделал всего шаг, и через мгновение оказался в столице Российской империи. Звуки, запахи, температура воздуха, даже солнечный свет — всё стало другим.

Вокруг блестел просторный мраморный зал, искрились витражи с имперскими гербами. Мимо проходили суетящиеся люди, у стен замерли вооружённые до зубов охранники в балаклавах.

— Дамы и господа, не задерживайтесь у выхода! Проходите, пожалуйста, — попросил контролёр.

Я отошёл. Через несколько минут вокруг собрались все остальные выпускники.

— Ребята, поезд до Приморска только вечером! Куда двинем? — спросил кто-то из девушек.

Да, съезд будет проходить не в самой столице, а в одном из городов области на берегу Финского залива. Ехать предстоит недалеко, но время до отправления у нас есть.

Артём потёр руки.

— Пойдём гулять! Я впервые в Питере. Надо Невский проспект посмотреть, Исаакиевский собор и всё, что успеем! И перекусить где-нибудь. Хочу попробовать питерские пышки! — с энтузиазмом расписывал план на день Артём, пока мы шли к выходу из здания.

— Согласен. Я тоже здесь впервые, хочется всё осмотреть, — поддержал я бывшего одногруппника.

Мы вышли на улицу. Архитектура была узнаваема — тот же имперский размах, что и в моём прошлом мире, но с магическими вкраплениями: летающие рекламные вывески, светящиеся фасады некоторых зданий.

— Отлично! Значит, экскурсия! — обрадовался Артём.

Здание портала, как выяснилось, располагалось на Васильевском острове. Мы всей гурьбой сели на первый попавшийся автобус и отправились в центр.

Здешний город сильно отличался от того Петербурга, что я знал по прошлой жизни. Более строгий, более быстрый, более высокомерный. По дорогам катилось множество дорогих машин с дворянскими и имперскими гербами. Блестели витрины бутиков, а на каждом шагу стояла какая-то достопримечательность.

Все вместе побродили по набережной, потом свернули на Невский проспект. С ребятами было весело, мы увлечённо обсуждали городские красоты, делали фотографии на память. Только Измайлов шёл молча и чуть в стороне, делая вид, что его ничто не впечатляет.

Ирина снова начала проявлять ко мне внимание. Пристроилась рядом, обдав запахом цветочным духов, и спросила:

— Юра, а ты правда, впервые в Питере?

— Правда.

— А я уже была. Здесь так романтично, да? Вот бы задержаться на пару дней… Посмотреть на развод мостов вместе, — девушка игриво подмигнула.

— Ты его ещё на Поцелуев мост пригласи, — посмеялась Катя.

— Ой, давайте туда сходим! — с радостью согласилась Ира и взяла меня под руку.

— Нам в другую сторону. Кстати, вы знали, что к поцелуям этот мост не имеет отношения? Он назван в честь кабака, который принадлежал купцу по фамилии Поцелуев, — с видом опытного гида просветил нас Меншиков.

— Ну вот зачем ты рассказал? Всю романтику испортил, — надула губки Ирина.

Мы погуляли ещё немного и зашли в небольшое кафе с видом на Казанский собор. Заказали кофе, пирожные и легендарные местные пышки, о которых мечтал Артём.

Сидя за столиком, продолжали непринуждённый разговор, вспоминая дни в Академии и обсуждая предстоящий съезд. Измайлов молчал. Он посмотрел меню, поморщился и не стал ничего заказывать. Сидел со скучающим видом, вертя в руках дорогой смартфон в золотом чехле.

Телефон у него в руке вдруг зазвонил. Станислав взглянул на экран и облизнул губы. Встал, протиснулся к выходу и отошёл подальше, к каналу между нами и Казанским собором. Только там ответил на звонок.

Любопытно. Не хочет, чтобы кто-то услышал его разговор?

Я сделал глоток кофе и мысленно произнёс:

«Шёпот. Проснись, есть задание…»

Российская империя, город Санкт-Петербург

Станислав отошёл от кафе, которое выбрали эти неудачники, и опёрся на ограждение. Внизу блестела вода, медленно проплывал прогулочный катер.

Звонок был с незнакомого номера, но Измайлов знал, кто это.

Он поднёс трубку к уху и ответил, не здороваясь:

— Говори.

— Здравия, ваше сиятельство, — раздался спокойный, немного хриплый голос Шрама. В нём не было ни паники, ни почтения.

— И тебе не хворать, — буркнул Станислав.

— Там с вашим заданием неловкость вышла. Думаю, вы уже в курсе, — доложил Шрам.

— Я уже заметил, что ты облажался. Что случилось? Не сумел поймать его вовремя? — процедил Измайлов.

— Вовсе нет. Просто ваш парень оказался колючим. Мы с партнёром в участке. Телефон в камере надыбали, менты нас не слышат, так что можем говорить спокойно.

— Ну и о чём нам говорить, раз ты провалился?

— Сами понимаете, нам вменяют нападение на дворянина. Нужны ваши связи и, скажем так, залог, чтобы выйти, — с лёгким нажимом произнёс Шрам.

Станислав стиснул челюсти так, что зубы заныли. Идиотский, позорный провал. Два громилы не смогли справиться с одним хилым целителем!

— Сколько? — хрипло спросил он.

Шрам назвал сумму. Измайлов, услышав её, так крепко стиснул телефон, что тот затрещал и даже будто задёргался в руке.

— Вы только не тяните, ваше сиятельство. Считайте, вам повезло, что мы молчим. Пока что, — добавил бандит.

— Ты что, мне угрожаешь? — прошипел Станислав.

— Констатирую факты. Если мы сядем надолго, нам станет скучно. А от скуки можем начать вспоминать разные имена. Кто попросил нас избить барона, например. И как зовут его папеньку. Думаю, граф Владимир Анатольевич будет не в восторге от новостей, что его наследник нанимает головорезов, чтобы калечить других дворян. Да ещё и проваливается с треском, — закончил Шрам.

Ледяная пустота разлилась в груди Станислава. Шрам попал в самую точку. Страх перед отцом, перед его ледяным гневом, перед позором, который навсегда похоронит любые надежды на наследство и уважение, сковал его по рукам и ногам.

Конечно, он мог позволить себе такую взятку. Но деньги здесь были ни при чём — гораздо важнее был очередной болезненный удар по самолюбию.

И главное — отец. Если он узнает, что Станислав тратит такие деньги на выкуп каких-то уголовников…

— Ладно. Я всё сделаю, — пробормотал Станислав.

— Нужно, чтобы ваш человек пришёл в участок и принёс наличными. А то, знаете ли, внезапные переводы с ваших счетов могут вызвать… ненужные вопросы. Мне-то всё равно, а вот вам это вряд ли нужно.

— Спасибо за заботу, — саркастично произнёс Измайлов.

Хотя Шрам, конечно, всё правильно делал и страховал его. Ведь подобные движения средств были заметны многим, и не стоило роду Измайловых светиться, внося «залог» за преступников.

— Я найду человека.

— Рад сотрудничеству. И ещё кое-что, граф… Лучше бросьте вы эту затею с Серебровым. Не связывайтесь.

— Это ещё почему? — огрызнулся Станислав.

— Потому что ваш «слабак» — никакой не слабак. Он нас уложил за минуту. Мало того что драться умеет, ещё и силы у него какие-то… Необычные. Одним словом, советую не связываться. Непростой он парень. Слишком непростой для такой детской мести, — ответил Шрам.

Слова наёмника прозвучали как пощёчина. Станислав молчал, глотая горькую слюну. Детская месть? Именно так считает этот грёбаный бандит?

— Я сам решу, что мне делать, — процедил Измайлов.

— Как знаете. Жду вашего человека, — Шрам сбросил звонок.

Станислав опустил руку, всё ещё стискивая телефон. В ушах гудело от бешенства. Простецкая затея провалилась и обернулась очередными проблемами. Теперь предстоит найти человека, который снимет деньги и привезёт их в участок. Иначе, не ровён час, бандиты и правда начнут говорить.

Как это унизительно.

Измайлов глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Поднял телефон, чтобы найти контакт. И в этот самый момент смартфон дёрнулся в руках, будто живой, и выскользнул из пальцев.

Сверкнув на солнце, он полетел вниз и плюхнулся в спокойную воду петербургского канала.

Перед тем, как он исчез под водой, Станиславу показалось, что на чёрном экране вспыхнули две багровые точки.

— Что… что за фигня? — пробормотал Измайлов, глядя на то, как тонет его драгоценный телефон в золотом чехле.

Глава 3

Российская империя, город Санкт-Петербург

Я смотрел в окно, делая вид, что любуюсь видом на собор, но всё моё внимание было приковано к фигуре Измайлова. Он продолжал говорить, а Шёпот тем временем находился в его телефоне, слышал каждое слово и передавал всё мне.

Всё стало на свои места. Это был он. Обиженный мажор оказался тем самым тайным врагом, который прислал сегодняшних громил. Теперь он пытался замять последствия.

Злость застряла комком в горле, но я подавил её. Гнев — плохой советчик. А вот информация — отличное оружие.

«Молодец, Шёпот. Урони телефон в воду и возвращайся», — приказал я мысленно.

В этот же момент я увидел, как дорогой смартфон выскальзывает из пальцев Станислава и падает в канал.

Шёпот с хохотом вылетел из воды и оказался рядом со мной.

— Весело! — констатировал он.

«Согласен», — мысленно ответил я и улыбнулся, глядя при этом на Ирину.

Девушка кокетливо захлопала ресницами и улыбнулась в ответ. Она не знала об истинной причине моей улыбки и приняла её на свой счёт.

Измайлов застыл у ограждения, глядя вниз, в воду. Потом резко развернулся и быстрым шагом куда-то направился, даже не взглянув в сторону кафе. Видимо, побежал срочно покупать новый аппарат и решать проблемы с залогом.

Отлично. Значит, время у меня есть.

Я встал из-за стола и отошёл к окну. Достал свой телефон. Нашёл в памяти номер одного новосибирского журналиста, который как-то писал заметку по поводу «Бодреца».

Набрал. Ответили на третьем гудке.

— Здравствуйте, Денис. Это барон Юрий Серебров. Хотите, подарю вам горячий инфоповод?

— Здравствуйте, Юрий Дмитриевич! Конечно, хочу! — с готовностью откликнулся журналист.

— Сегодня утром на меня в Новосибирске напали двое бандитов. Я их обезвредил и сдал полиции. Так вот, только что выяснилось — их собираются выкупить из-под стражи. Внесут залог. И замешан в этом другой дворянский род.

— Какой? — тут же спросил Денис.

— Не могу сказать. Но если вы приедете к отделению и пригласите побольше других репортёров, вы наверняка это выясните, — ответил я.

Само собой, не стоило вот так открыто называть фамилию Измайловых. Даже если это была правда. Доказательств у меня никаких не было, а подставляться под удар было глупо. Отец Станислава с его влиянием запросто мог обвинить меня в клевете.

— Понял. Бегу! Спасибо, Юрий Дмитриевич! — с готовностью отозвался Денис.

Я сбросил звонок. Пусть покопается. Даже если журналисты не смогут узнать, кто подкупил бандитов, сам факт их присутствия возле отделения может помешать внесению залога. И в любом случае создаст Измайлову дополнительные проблемы.

Шума будет много. И это отвлечёт Станислава от новых пакостей в мой адрес, по крайней мере, на время. А заодно в очередной раз покажет ему, что я умею давать сдачи. Не только головорезам в переулках, но и в публичном поле.

Я вышел на улицу и подошёл к тому месту, где стоял Станислав. Посмотрел вниз и обратился к Шёпоту, который вертелся рядом со мной, явно довольный проделанной работой.

— Будь добр, достань телефон из-под воды, — попросил я.

— Чего? А нафига я его тогда топил? — возмутился дух.

— Так было надо. А этот телефон мне ещё пригодится. Давай, ныряй. Вечером получишь двойную порцию магии, ты сегодня молодец, — пообещал я.

Шёпот надулся и сощурил красные глазки.

— Ладно. Только если обманешь, я обижусь! — пригрозил он.

Шёпот исчез и тут же показался у поверхности воды. Покружил над ней, выискивая телефон, а потом снова пропал.

Я огляделся, убеждаясь, что никто на меня не смотрит. Людей вокруг было много, но в основном туристы, которые больше обращали внимание на Казанский собор и прочие красоты вокруг.

Через минуту телефон Станислава вынырнул из канала и влетел прямо мне в руку. Вода текла с него струйками, но экран был цел.

Современные магические девайсы защищены от влаги простыми чарами. Есть шанс, что данные не повредились.

Я отключил телефон, выбросил сим-карту обратно в воду и убрал аппарат во внутренний карман пиджака. Этот телефон ещё может стать моим козырем в борьбе с Измайловыми. Ведь противостояние, как я полагаю, лишь начинается.

— Отличная работа, дружище. Спасибо. Вечером получишь магию, — негромко пообещал я.

— Ура! — Шёпот запрыгал вокруг меня.

— А теперь возвращайся, — велел я.

Дух, довольно хихикая, скользнул в мою грудь. Я поправил пиджак и вернулся в кафе.

— Где пропадал? — спросил Меншиков.

— Да так, деловой звонок. Может, пойдём дальше? Времени не очень много осталось, хочется ещё погулять, — предложил я.

— А куда Измайлов делся? — Катя огляделась по сторонам.

— Не знаю. Догонит, если захочет, — пожал плечами я.

Компания оживилась. Мы расплатились и вышли на улицу. Без Измайлова, на самом деле, атмосфера стала заметно легче. Пока мы гуляли, Ирина так и норовила оказаться ко мне поближе.

Я болтал с друзьями, глазел по сторонам, кивал, улыбался, но в голове крутились мысли об Измайлове.

Значит, вот кто мой таинственный враг. Почти уверен, что конфликт с инспекцией организовал тоже он. Судя по разговору со Шрамом, это было сделано в обход главы рода, но кто знает… Рано или поздно Измайлов-старший тоже мог вмешаться.

Я сделал глубокий вдох прохладного питерского воздуха. Игра становилась всё интереснее. И теперь я знал не только имя противника, но и его уязвимое место — страх перед отцом и публичным скандалом.

Это можно использовать. Я бы даже сказал, нужно использовать.

Российская империя, город Новосибирск

Несколько часов спустя

Анатолий Соколов владел небольшой транспортной компанией, которая возила всё: от стройматериалов до непонятных контейнеров, о содержимом которых лучше было не спрашивать. Со Станиславом Измайловым его свела жизнь пять лет назад. Тогда Анатолию срочно нужно было решить вопрос с внезапной проверкой из имперской таможни. Через общих знакомых он вышел на молодого графа.

Станислав за определённый процент от ежемесячной выручки договорился с нужным человеком. Проверка волшебным образом свернулась, а компания Соколова внезапно стала перевозить часть грузов для одного из предприятий рода Измайловых.

С тех пор их отношения строились на простом принципе: Анатолий выполнял для Стаса деликатные поручения — находил «нужных» людей, организовывал доставку «особых» грузов, а иногда и улаживал мелкие конфликты с помощью грубой силы. Взамен его бизнес получал защиту и стабильные контракты.

Соколов не обманывал себя — он был лишь инструментом в руках избалованного золотого мальчика. Но инструментом, хорошо оплачиваемым.

Анатолий остановил машину в ста метрах от здания районного отделения полиции. Взял с пассажирского сидения небольшую спортивную сумку и заглянул внутрь. Аккуратные пачки купюр.

— Зайти, передать сумку капитану Гущину. Ничего не говорить, — пробормотал Соколов инструкции, который передал ему Измайлов.

Он глубоко вдохнул и открыл дверь. Сделал несколько шагов к полицейскому участку, и тут его окружили люди.

Вспышки камер ударили в глаза. Микрофоны и диктофоны уставились в лицо, едва не касаясь кожи.

— Правда, что вы привезли выкуп за бандитов из группировки Шрама?

— Пожалуйста, назовите себя! На какой дворянский род вы работаете?

— Как вы связаны с нападением на барона Сереброва?

Вопросы сыпались со всех сторон. Анатолий замер, ошеломлённый, и только молча открывал рот, как рыба. Откуда они знают? Кто слил информацию?!

— Да вы охренели, что ли?! Я здесь по личному делу! Какие бандиты, какой барон? Пропустите! — возмущался он, протискиваясь через журналистов.

— Что у вас в сумке? Это выкуп? Деньги для Шрама? — женщина в жилете местного телеканала едва не засунула микрофон ему в рот.

Соколов инстинктивно прижал сумку к груди. Это движение стало для репортёров ответом. Вопросы посыпались с удвоенной силой, вспышки били по глазам со скоростью пулемётной очереди.

— Отвалите! — панически рявкнул Анатолий и рванул назад к машине.

Журналисты побежали следом, продолжая галдеть наперебой. Соколов запрыгнул в салон и захлопнул дверь. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется через горло. Руки дрожали. Он дважды промахнулся мимо кнопки, прежде чем завести двигатель.

Анатолий надавил на газ, и седан дёрнулся с места, едва не задев оператора. Он скрылся с места, и через зеркало видел, как его продолжают снимать.

«Твою-то мать. Что за кабздец?» — подумал он.

Он гнал по улицам, сворачивал наугад, пока не убедился, что за ним нет хвоста. Заехал в глухую промзону, в тупик между двумя заброшенными цехами. Заглушил мотор и закрыл лицо руками.

Его подставили. Хорошо, что его ждали журналисты, а не сотрудники Службы безопасности империи!

Соколов нащупал в кармане телефон и набрал питерский номер, с которого ему звонил Станислав.

Тот ответил почти мгновенно. В его голосе не было и тени обычной небрежности — Измайлов явно был на нервах.

— Ну? Передал?

— Ага, передал! Потом догнал и ещё раз передал!

— Что ты несёшь? — процедил Станислав.

— Меня журналисты возле отдела встретили! Они мою рожу тысячу раз сфоткали! Кто-то нас сдал, и теперь мне конец. И тебе тоже конец, потому что мы связаны! — проорал Анатолий.

На том конце на секунду воцарилась тишина, а потом послышался приглушённый, но отчётливый мат.

— Значит, так… План меняется. Если Шрам заговорит, всем будет плохо. И тебе тоже. Понимаешь? — спросил Измайлов.

Соколов понимал. Понимал слишком хорошо.

— Тебе надо срочно найти, кому заплатить, чтобы этого ублюдка придушили в камере. Пока он не начал болтать.

— А что толку? Меня там видели! Сфотографировали!

— Ты им что, признался? Или деньги показал? Пусть докажут, что ты приехал именно выкупать Шрама, да ещё и от меня, — процедил Станислав.

— Они-то может, и не докажут. А твоему отцу этого будет достаточно. Он нас обоих сожрёт с потрохами. Только тебя потом выплюнет, а меня смоет в унитаз, — простонал Соколов.

— Ничего он не сделает! Я тебя прикрою. Главное, чтобы Шрам не наболтал лишнего. Ты устроишь или мне найти кого-то другого? — с нажимом спросил Станислав.

Анатолий закрыл глаза. Он ни на грамм не верил, что Измайлов защитит его перед отцом. Владимир Анатольевич был слишком суровым человеком. Он без колебаний сотрёт в порошок и своего неудачливого сына, и его грязного подрядчика.

— Ладно. Я все сделаю, — прохрипел Соколов.

— Жду звонка, — Станислав бросил трубку.

Анатолий опустил телефон и перевёл взгляд на чёрную спортивную сумку. Внутри было много денег. Целое состояние, которого хватило бы, чтобы начать новую жизнь где-нибудь далеко отсюда. На каких-нибудь тропических островах. Где нет ни Измайловых, ни имперской полиции, ни голодных до скандалов журналистов.

Всё было кончено. Соколов уже засветился. Станислав не прикроет. Он сольёт его при первой же угрозе, как отработанный материал. Их «дружба» всегда была фикцией, сделкой между господином и полезной вещью. Которую в момент опасности легко можно выкинуть.

Анатолий медленно потянулся к сумке, расстегнул молнию. Взял одну пачку, потрогал её. Купюры приятно зашуршали под пальцами.

— На хрен эти дворянские разборки, — сказал он сам себе.

Он резко вытащил сим-карту из телефона, сломал её и выбросил в открытое окно. Сам аппарат швырнул следом. Потом завёл машину и вырулил из тупика.

Пусть этот избалованный идиот сам теперь расхлёбывает кашу, которую заварил.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Толпа на платформе была пёстрой: деловые господа в строгих костюмах, семьи с детьми, молодые целители. Последних было намного больше, чем всех остальных. Здесь собрались целители со всей империи, а сегодня отправлялся последний поезд перед открытием съезда.

Измайлов появился на перроне за десять минут до отправления. Лицо у него было мрачнее некуда. Я уже знал, что журналисты в Новосибирске осадили отделение полиции, где сидел Шрам. Неплохая шумиха поднялась.

Теперь дать взятку Станислав вряд ли сможет. Даже самый коррумпированный полицейский не рискнёт выпустить преступника под прицелом стольких камер.

— У тебя какие-то проблемы, Стас? Может, помочь чем? — вежливо спросил я.

Тот зыркнул на меня исподлобья и буркнул:

— Отвали, Серебров. Не лезь не в своё дело.

— Я в чужие дела никогда не лезу. Всегда решаю только свои проблемы. И обычно эффективно, — сказал я и отошёл, чувствуя, как Измайлов сверлит взглядом мою спину.

Когда я подошёл к нужному вагону, у меня в кармане завибрировал телефон. Это звонила Татьяна.

— Юра, сынок! Как у тебя дела? Ты уже в поезде?

— Почти, садимся. А у вас как, всё в порядке? — я прикрыл ладонью свободное ухо, стараясь заглушить вокзальный гам.

— У нас здесь всё кипит! Дмитрий не выходит из лаборатории. Говорит, пока тебя нет, надо удвоить производство «Бодреца», чтобы к твоему возвращению склад ломился. Демид Сергеевич с головой ушёл в поиск новобранцев. Объезжает соседние сёла, говорит, надо людей с потенциалом найти. А у Светы, ты представляешь, в школе такое! — голос Татьяны был полон воодушевления.

— Какое? — спросил я, пропуская Иру и Катю в вагон.

— Какой-то мальчишка, видимо, решил самоутвердиться. Начал при всех издеваться над ней…

— И что? — перебил я. Неужели у сестры опять проблемы в школе?

— А вот что! Представляешь, Боря Строгов за нее заступился! На глазах у всего класса заставил обидчика извиниться перед Светой. Она говорит, там такое представление было! — Татьяна даже рассмеялась.

Я хмыкнул. Борис, похоже, и правда одумался. Ну или отец его заставил одуматься. Но то, что он теперь защищает Светлану, в любом случае показывает его с лучшей стороны. Не всякий сможет так резко изменить поведение.

— А Света как это восприняла? — спросил я.

Татьяна, усмехнувшись ответила:

— Она в смешанных чувствах, скажем так. Говорит, Боря потом подошёл, извинился за то, что раньше вёл себя как скотина. И что больше никто её тронуть не посмеет. И знаешь, какие слухи по школе теперь пошли?

— Догадываюсь, — улыбнулся я.

— Что Боря в неё влюбился! И что Серебровы со Строговыми стали друзьями.

— Ну и отлично. Пусть ходят слухи. Меньше будут к Свете приставать. А главное, родители этих «детишек» задумаются. Наш род пока никто не считает сильным, а вот со Строговыми боятся связываться. Нам это на руку.

— Тем более, что мы и правда с ними подружились. Алиса Георгиевна пригласила меня пойти в театр вдвоём с ней, — похвасталась Татьяна.

— Обязательно сходи.

— Конечно. А ты там береги себя, сынок. Обязательно позвони, как доберёшься до места!

— Позвоню. Передавай привет отцу и Свете. Пока, — попрощался я и сбросил звонок.

— Господин, мы отправляемся, — окликнул меня кондуктор.

— Спасибо, — ответил я и вошёл в вагон.

Интерьер сильно отличался от тех поездов, что я видел в прошлой жизни. Видимо, дело в том, что вагон предназначался для дворян. Обстановка была роскошной: полированное дерево, латунная фурнитура, мягкие бархатные сиденья.

С лёгким шипящим звуком поезд плавно тронулся, набирая скорость. За окном поплыли вокзальные постройки, затем промзона, а потом замелькали дачи, леса и поля. Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Ехать недолго, всего около пяти часов. При этом магопоезд двигался непривычно медленно — маршрут рассчитан на туристов, которые хотели вдоволь поглазеть на местную природу.

По пути мы несколько раз останавливались, чтобы подобрать пассажиров на станциях. Через пару часов поезд остановился на станции Надежда, и объявили, что стоянка продлится пятнадцать минут.

Когда состав замер у перрона, я выглянул в окно. Платформа была многолюдной. И прямо напротив нашего вагона находился книжный киоск.

Хм, интересно. Я слышал, что в столичном округе продаётся много редких изданий, которых не найти в регионах и тем более в интернете.

Хотя в последнем не уверен, но дело не в этом. Нравится мне читать бумажные издания. Есть в этом определенный кайф. Запах бумаги, перелистывание страниц. Это как владеть раритетным автомобилем. Да, новые быстрее, удобнее, и проходимость у них лучше, но у раритетных есть история, к которой можно прикоснуться. Стать частью чего-то большего.

Вот и у бумажных книг есть свое очарование. Информацию, записанную в них, можно потрогать руками, прикоснувшись к буквам. Ощутить запах, раскрыв книгу. А в телефоне какой запах ощутишь? И к чему прикоснешься? К тому, что ты трогаешь каждый день? Нет. Телефон для повседневных задач предназначен, а в дороге и на отдыхе лучше бумажной книги ничего нет.

Зайти в книжный магазин в Петербурге мы так и не успели, так что почему бы не глянуть, что продают интересного здесь?

— Юрец, ты куда? Остановка пятнадцать минут всего! — предупредил меня Меншиков.

— Успею, — отмахнулся я.

Я выскочил из вагона и быстрым шагом, почти бегом, направился к киоску. Народу вокруг было много — пассажиры, снующие туда-сюда, продавцы с тележками, предлагающие пирожки и напитки.

В витрине книжного киоска я издалека увидел толстый том: «Энциклопедический справочник целебных и магических трав и грибов. Издание пятое, дополненное».

Ого. Такая книга могла стать не просто полезной, а бесценной для нашего родового дела. Ничего подобного в Новосибирске не продавалось.

Ринувшись к киоску, я вдруг обратил внимание на сцену, которая разворачивалась неподалёку от него. Парень в очках с толстыми линзами стоял в окружении трёх других парней.

Типичные мажоры вроде Измайлова: нарочито дорогая одежда и цацки, наглые физиономии. Они втроём наседали на очкарика. Доносились обрывки фраз:

— Деревенщина недоделанная!

— Да нечего тебе делать на этом съезде!

— Не твоё дело, Мессинг! — огрызнулся парень в очках, стискивая кулаки.

Мессинг? Как интересно. Однофамилец того самого графа Мессинга?

Я на секунду замедлил шаг. Конфликт мне был не нужен, но знакомая фамилия вызвала любопытство. Тем более, что эта компашка стояла прямо у меня на пути.

Я проходил мимо глядя на них, когда началась драка. Окружённый парень сорвал очки, сунул их в карман и набросился на обидчиков. Он дрался неожиданно хорошо — а по виду казался безобидным ботаником. Троица ошалела от такого напора и ничего не смогла сделать в ответ.

Парень повалил одного, врезал в челюсть второму, а затем… вдруг кинулся на меня!

Тело отреагировало само. Я перехватил его руку и бросил его через себя.

— Дурак, что ли? — спросил я и, не дожидаясь ответа, поспешил дальше к киоску.

Продавец-старичок что-то бубнил, перебирая книги на витрине. Я схватил справочник, который приметил, быстро пролистал содержание и убедился, что книга будет крайне полезной. Расплатился за неё — у меня едва хватило наличных — и поспешил обратно к поезду.

На перроне раздался протяжный гудок. Я увидел, как те трое запрыгивают в поезд, а бедолага до сих пор лежит на перроне. Блин, похоже, я слишком сильно приложил его тем броском.

— Эй! Ты в порядке? Вставай давай, — я схватил его под руку.

— Пусти, урод! — вдруг заорал парень и попытался ударить меня.

— Да успокойся ты! Вставай, на поезд опоздаем!

— Поезд? — парень глянул в сторону состава, а тот как раз издал последний гудок и тронулся с места.

Вот чёрт. Я посмотрел на отъезжающий состав, потом на справочник в своей руке и понял, что денег у меня при себе больше нет, все они остались в поезде.

«Отлично, — подумал я. — Просто отлично. Начало поездки что надо».

Глава 4

Российская империя. Станция Надежда.

Я стоял на опустевшем перроне и понимал, что оказался в очень неловком положении. Поезд ушёл, денег в кармане нет, а карточка, телефон и все мои вещи остались в сумке. А сумка — на полке в вагоне.

Ну, хотя бы книгу купил. Хорошее издание, редкое. Большая удача, что эта книга продавалась в привокзальном киоске.

Парень, которого я сначала швырнул на асфальт, а потом помог подняться, стоял рядом. Он потирал плечо и тоже смотрел вслед уходящему составу, подслеповато щурясь.

Я повернулся к нему. Он достал из кармана толстые очки и надел их. Едва он это сделал, сразу стал выглядеть как ботаник, несмотря на спортивную фигуру.

— Доволен? — спросил я.

— Да пошёл ты, — огрызнулся он.

— За языком следи. Я из-за тебя на поезд опоздал. Надо было оставить тебя валяться.

— Я и без тебя бы встал!

— Вот и я о том же… Какого хрена ты вообще на меня кинулся? — поинтересовался я.

Он сглотнул, его кадык дернулся. Глаза сузились.

— Да потому что ты был с ними! — выпалил он.

— С кем, блин, «с ними»? Я шёл покупать книгу! Вот эту. А с этими придурками и близко не стоял.

— В смысле не стоял? Ты был рядом! — настаивал парень.

— Да я просто мимо проходил! Просто влом было обходить вашу дурацкую разборку. Я опаздывал на поезд, ты слепой, что ли? Я зашёл, купил книгу и побежал обратно! А ты, гений, решил, что я с ними заодно? Зря очки перед дракой снял, похоже, — покачал я головой.

Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, но слов, видимо, так и не нашел. Он посмотрел на меня, потом на удаляющийся хвост поезда, который уже растворялся в вечерней дымке, потом снова на меня. Злость на его лице уступила место пониманию и неловкости.

— Так ты не с ними был? — пробурчал он.

— Я ведь только что объяснил.

— Блин… прости. Я подумал… Я без очков и правда плохо вижу. Не разобрался, — парень медленно провёл ладонью по лицу, задев ссадину, и поморщился.

— Понятно. Ты тоже едешь на съезд?

— Да. Барон Иван Курбатов, — представился он и протянул руку.

Я хмыкнул и пожал его ладонь.

— Барон Юрий Серебров.

— Простите меня, ваше благородие. Я поступил глупо и поставил нас обоих в затруднительное положение, — Иван вдруг перешёл на официальный тон и виновато опустил голову.

Я только махнул рукой. Раздражение сразу прошло, когда я понял, что парень и правда не разобрался, кому бить морду. Адреналин ударил в голову, понимаю. В таком состоянии на кого угодно можно кинуться.

Осадочек остался, конечно, но не время обижаться. Надо думать, как добраться до Приморска.

— Всё в порядке. Что сделано, то сделано. Теперь у нас с тобой общая беда. Следующий прямой до Приморска только завтра вечером. А открытие съезда — завтра утром, — сказал я.

Курбатов кивнул. Потом его глаза широко раскрылись. Он похлопал себя по карманам и ошарашенно сказал:

— Все мои вещи в вагоне остались… Деньги, приглашение на съезд, документы… Даже телефон.

— Добро пожаловать в клуб, — мрачно констатировал я.

— У тебя тоже при себе ничего?

— Только книга, — я приподнял справочник.

— Значит, тебе будет что почитать, пока ждём следующий поезд, — с усмешкой пожал плечами Иван.

— Так не пойдёт. Открытие съезда завтра утром, и я не намерен его пропускать. К тому же как ты собрался ехать на следующем поезде? Денег-то у нас нет.

— А… что тогда делать? — спросил он.

Темнело. Фонари на станции зажглись, отбрасывая жёлтые круги света. Становилось холодно, а на перроне не осталось никого, кроме дворника, который лениво подметал крыльцо станции.

— Пойдём на трассу. Попробуем поймать автомобиль, объясним ситуацию. Кто-нибудь нас довезёт.

— Всегда мечтал попутешествовать автостопом, — саркастично заметил Иван.

— У тебя есть другие варианты? Потопали, — я кивнул в сторону трассы.

Мы оказались на привокзальной площади, почти пустынной в этот час. Фонари освещали широкую дорогу, уходящую на восток. Мы вышли на обочину и направились в сторону Приморска, время от времени оглядываясь. Пока что ни одного автомобиля в нужную сторону.

— Так что за история с теми тремя? — спросил я.

Иван поморщился и махнул рукой.

— Придурки. Не бери в голову. Они меня всё время достают. Мы с ними вместе в Омской Имперской Академии учились…

— Так ты из Омска? Я из Новосиба. Считай, земляки.

— Правда? Круто! — искренне улыбнулся Курбатов.

— Круче не придумаешь. Среди тех придурков был один по фамилии Мессинг, да?

— Ага. Наследничек, мать его. Знаком с их родом? Они же тоже из Новосибирска.

— Знаком. Ближе, чем хотелось бы… Так и почему они тебя достают? — спросил я.

Иван замялся. А тут как раз показалась машина, и мы с ним одновременно подняли руки. Автомобиль пронёсся мимо, даже не притормозив.

Я смотрел на спутника, ожидая ответа. А тот пожал плечами и ответил:

— Да много причин. Род у нас небогатый, живём в деревне. Дар целителя у меня слабый, да и вообще… неправильный.

— Как это, неправильный?

— Да не должен я быть целителем! У меня боевой род. Отец и брат магией воздуха владеют, матушка спец по защите, а сестра и вовсе магией металла обладает… Видел бы ты, как она мечом владеет, не каждый мужчина так может.

— То есть ты в роду белая ворона? — уточнил я.

— Белее не бывает, — пробормотал Иван.

— И что? По мне так свой целитель в боевом роду — это круто. Обычно приходится кого-то со стороны нанимать, — пожал плечами я.

— Вот бы мой отец так же думал. Тем более я же сказал, дар у меня слабый. Да и вообще какой-то… неправильный.

— Как это, неправильный дар? — не понял я.

— Искажённый. Я вообще не должен был целителем родиться. Так что и дар у меня странный. Иногда вместо того, чтобы излечить, например, травму, я только хуже делаю. Рану расширяю или кость ломаю ещё больше… Меня в Академии дразнили «лекарь-калекарь», — Иван горько усмехнулся.

— Интересно. И что, профессоры в Академии не смогли разобраться, как работать с твоим даром? — спросил я и снова оглянулся.

Ни одной машины. Видать, не самая оживлённая трасса.

— Не смогли. Да не особо-то и пытались. Так что для своей семьи я неудачник, клеймо на чести боевого рода и всё такое, — закончил Курбатов.

В его голосе не было жалости к себе. Он просто констатировал факт, хотя эта тема определённо была болезненной.

Я прекрасно понимал, что он чувствует. У рода были ожидания, которые бедняга не смог оправдать лишь потому, что родился «неправильным». Ивану привили чувство вины за то, в чём он ни капли не виноват. А он, похоже, смирился с этим.

Мы шли дальше, и стало уже совсем темно. Машин по-прежнему проезжало мало. Грузовики проносились мимо, не снижая скорости, легковушки игнорировали наши вытянутые руки.

Фонари вдоль трассы кончились, и теперь нас освещали только фары редких проезжающих машин. Никто не останавливался.

— Блин. Что делать-то? Пешком до утра точно не дойдём, — пробормотал Иван уже не в первый раз.

Я не ответил. Посмотрев налево, увидел несколько огоньков в паре километров от трассы. Деревня. Небольшая, но в ней наверняка есть скот, и скорее всего…

— Есть вариант. Как нам быстро и, главное, весело добраться до места, — сказал я, останавливаясь.

— Какой? — посмотрел на меня Курбатов.

Я кивнул в сторону деревни:

— Пойдём. Сейчас увидишь.

Российская империя, магоэкспресс Санкт-Петербург — Приморск

Станислав Измайлов сидел за столиком в вагоне-ресторане и чувствовал себя полным дерьмом. Вернее, он пытался сохранять вид безмятежного барона, потягивая дорогой виски со льдом, но внутри всё было сжато в трепещущий от страха комок.

Измайлов пялился в тёмное окно, где мелькали редкие огоньки каких-то деревень, но не видел ничего. В ушах стучал только один вопрос: «Почему не звонит этот ублюдок?»

Он достал из внутреннего кармана пиджака новый, купленный в Питере телефон. Экран был пуст. Ни звонков, ни сообщений. Соколов как в воду канул.

Станислав снова набрал номер. Поднёс трубку к уху.

«Абонент временно недоступен».

— Сука, неужели кинул? — тихо прошипел Измайлов.

Этот Соколов, грязный простолюдин, живущий за счёт его подачек! Он посмел взять деньги и смыться? Это будет полный, окончательный провал. План и так уже трещал по швам из-за того, что кто-то слил инфу журналистам. А теперь стремительно летел в тартарары.

Если Шрам, чтобы спасти свою шкуру, начнёт говорить… И назовёт имя Измайлова… Или хотя бы намекнёт на связь с его родом…

Станислав представил себе лицо отца. Глаза, которые превращались в два угля в моменты гнева. После такого взгляда люди порой исчезали бесследно.

Позор для рода. Публичный скандал из-за связи с уголовником. За такое отец лишит его всего: статуса, денег, будущего. Вышвырнет на обочину, как выкидывают ненужный хлам. В конце концов, есть младший брат, который вполне может занять место наследника…

Измайлов дрожащей рукой поднял стакан, но не смог сделать глоток. Паника сдавила горло так, что он едва мог дышать.

Нужно было действовать. Сейчас же. Если Соколов слинял, нужно искать другие пути. Быстро.

Он судорожно вспоминал, кто может помочь. Нужен человек, который сможет решить вопрос тихо, но без посредников. Кто-то более надёжный, чем Соколов. Кто-то, кто не посмеет его кинуть.

— Федя. Точно, он поможет! — пробормотал Станислав и принялся набирать номер.

Фёдор Малышев, мелкий чиновник из управления тюремного ведомства области, который пару раз «решал вопросы» за определённое вознаграждение. Не самый умный, жадный и очень, очень боящийся потерять своё место. Идеально.

— Фёдор? Это граф Станислав Измайлов, — представился он, как только собеседник ответил.

— Граф! Какая честь! Чем могу служить? — заискивающим тоном спросил Малышев.

— Есть срочное дело. Два преступника сидят в изоляторе в центральном отделении Новосибирска. Нужно, чтобы они… замолчали. Сегодня же. За ценой не постою, — оглядываясь по сторонам, объяснил Станислав.

На той стороне повисла пауза. Потом Малышев забормотал:

— Граф, я… Понимаю, о ком вы говорите. Но там такая шумиха, пресса… Я не могу, меня сразу…

— Получишь втрое больше, чем обычно. И я замолвлю словечко о твоём повышении перед отцом! — перебил Станислав.

— Я… попробую узнать обстановку. Позвоню вам через десять минут. Но ничего не обещаю!

— Жду, — Станислав сбросил звонок.

Десять минут тянулись как десять часов. Измайлов крутил в руках бокал, смотрел за окно, слушал мерный стук колёс поезда. Каждый его нерв звенел от ужаса. Он представлял, как Шрам уже даёт показания, как фамилия Измайлов мелькает в протоколах, как доносят отцу…

Ровно через десять минут телефон завибрировал. Станислав схватил его.

— Ну?

— Ваше сиятельство, вы меня разыгрываете? — спросил Фёдор.

— Что? — не понял Станислав.

— Ваших… То есть этих людей уже нет в изоляторе.

— Что значит нет? — у Измайлова пересохло во рту, а ладони, наоборот, покрылись потом.

— Они вышли полчаса назад. Объявился какой-то адвокат, что-то наплёл, их выпустили под официальный залог, — объяснил Малышев.

— Понял, — только и проговорил Станислав, а затем прервал связь.

Выпустили. Значит, Шрам задействовал другие связи. И наверняка он зол, что заказчик бросил его в камере.

Как будто в подтверждение его мыслей, на телефон пришло сообщение с незнакомого номера:

«Так дела не делаются. Урок запомнил. Ещё потолкуем, граф».

Станислав чуть не выронил телефон. Всё. Полный, абсолютный кабздец. Шрам на свободе и зол как чёрт. Соколов исчез с деньгами. Отец наверняка узнает об этом.

Это конец. Конец всему.

Он схватился за голову. Потом через силу заставил себя выдохнуть. Нет. Ещё не всё потеряно. Шрам не стал называть его имя. Побоялся всё-таки.

Значит, не всё так плохо. Отец может ничего и не узнать.

Станислав посмотрел в тёмное окно. Есть и кое-что хорошее — Серебров опоздал на поезд, выйдя на той станции. Может, всё решится само собой. В глуши ведь всякое случается.

Эта мысль немного успокоила Измайлова. Он поднял телефон со стола, допил виски и направился обратно в пассажирский вагон. Через полчаса поезд уже прибывал в Приморск.

Когда состав остановился, Станислав сошёл с поезда одним из первых. Надменным взглядом оглядел перрон, стряхнул с рукава невидимую пылинку и направился к выходу в город.

Ночка выдалась бессонной. Станислав так и не сомкнул глаз, несмотря на то что магопоезд еле тащился. Нет, он не опаздывал, просто этот участок пути самый медленный. По каким причинам так происходит, Измайлов не собирался выяснять. Он просто принимал это как данность. Впрочем, как и все остальные.

И только выйдя на улицу и глотнув свежего утреннего воздуха, который в такую рань наиболее богат озоном, Станислав понял, что вырубается. Он взял такси и не дожидаясь своих бывших одногруппников отправился в гостиницу, где его ждал отличный номер люкс. С мягкой кроватью и дополнительным обслуживанием.

Зайдя в номер, Измайлов побросал вещи, разулся и не раздеваясь рухнул на огромную кровать в спальне.

Проспал он несколько часов и проснулся от звонка будильника, который установил сразу же, как только сел в такси. Он себя знал и понимал, что может проспать, поэтому подстраховался.

Станислав заказал завтрак в номер и отправился в душ. Он все еще переживал по поводу провала с наказанием Сереброва, но теперь уже меньше. Шрам на свободе и молчит, а это уже хороший знак.

Поев и переодевшись, парень вышел на улицу, чтобы немного прогуляться по городу перед отъездом. И тут он увидел нечто совершенно невозможное.

Метрах в пятидесяти от него, стояли двое. И не просто стояли. Они сидели верхом на двух лошадях! Лошади переминались с ноги на ногу, громко фыркая и цокая копытами по асфальту. А верхом на них восседали Юрий Серебров и какой-то тощий очкарик в помятом пиджаке.

Станислав замер, не в силах понять, что вообще происходит. Серебров здесь. Да ещё и на коне. Да это бред какой-то!

Юрий, заметив его, медленно повернул голову. Их взгляды встретились. Серебров приподнял уголки губ и подмигнул.

— Юрец! Ничего себе, где коня взял? Смотрите, Юра нас догнал! — Артём Меншиков с товарищами в этот момент вышел на улицу. Он со смехом направился к Сереброву.

— Ух ты! — восхищённо протянула Ирина, торопясь следом.

«Да ну на хрен…» — единственная мысль, которая в этот момент пришла в голову Станиславу.

Российская империя, окрестности города Приморск

Некоторое время назад

Деревня оказалась небольшой. Но я издалека расслышал приглушённое ржание лошадей — значит, здесь можно было найти скакунов. На них мы бы смогли вовремя добраться до Приморска.

Мы с Иваном, оба продрогшие, побрели к первому же дому, где горел свет в окне. Постучали. Дверь открыл пожилой мужчина в стёганой безрукавке и подозрительно нас осмотрел.

— Кто такие? — спросил он хрипло.

— Меня зовут Юрий, а это Иван. Мы отстали от поезда. Нужно срочно добраться до Приморска.

— Василий меня зовут. Ну и чем вам помочь, парни? Машины у меня нет, трактор только, — хмыкнул мужик.

— Мы хотим позаимствовать ваших лошадей, — я кивнул на строение, откуда доносились звуки.

Василий нахмурился и покачал головой.

— Э нет. Кони у меня рабочие, самому нужны.

— Мы обязательно их вернём через пару дней. Только… заплатить нечем.

— Ну и о чём тогда разговор? — развёл руками селянин.

— Мы целители. Может, у вас кто-нибудь из домашних болеет? — спросил я.

Василий подозрительно прищурился, почесал небритую щёку и кивнул.

— Болеет кое-кто. Пойдёмте, — он взял с собой фонарик и повёл нас куда-то вглубь двора.

Он привёл нас в просторный хлев. В дальнем стойле, на толстой подстилке из соломы, лежала корова. Её бока тяжело вздымались, глаза были полузакрыты. Она издавала тихие, хриплые звуки, будто стонала.

— Второй день так. Встаёт еле-еле, не ест, воду почти не пьёт. Ветеринар сказал, только послезавтра приедет. Но боюсь, не дотянет моя Машка, — объяснил Василий.

Я подошёл и положил ладонь на бок животного. Шерсть была теплой, но под ней чувствовалась неприятная, твёрдая напряжённость. Я закрыл глаза и сосредоточился.

— Тебе помочь? С диагностикой у меня нормально, — тихо предложил Иван.

Я молча кивнул, и Курбатов сел рядом, тоже коснувшись пальцами бока коровы. Его лицо стало сосредоточенным, почти отрешённым. Я наблюдал за ним и чувствовал слабое, но чёткое движение его маны.

Через пару минут он открыл глаза и посмотрел на меня.

— Это не инфекция. Что-то магическое, — сказал Иван.

— Ты прав. В её ауре есть что-то инородное, — согласился я.

— Ага. Блокирует потоки энергии в пищеварительной системе.

— Похоже на магическую порчу низкого уровня. Или на отравление чем-то, что само было заражено, — сделал вывод я.

— Теневая полынь. Появляется у нас время от времени, — пробурчал Василий.

Я слышал про такое растение. Оно почти безвредно для человека, хотя его можно использовать для изготовления ядов и различных тёмных эликсиров. А вот животные могут пострадать, если его наедятся. Коровам и обычную-то не стоит есть, а уж теневую…

— Что же вы с ней не боретесь? — спросил я.

— Боремся! Уничтожаем как можем, но всё равно пробивается… А корове разве объяснишь, что нельзя её есть? — вздохнул Василий.

— Сейчас мы со всем разберёмся, — сказал я, хрустнув пальцами.

— Как? Обычным рассеиванием не выйдет. Надо специальный эликсир варить, — Иван с сомнением посмотрел на меня.

— Свой метод, — коротко ответил я.

Иван не стал задавать лишних вопросов, а лишь спросил:

— Помощь нужна?

— Да. Зараза сидит в кишечнике, сможешь его изолировать? Нужен простой целительский барьер, — сказал я.

— Справлюсь, — кивнул Курбатов.

Мы встали по обе стороны от коровы. Иван закрыл глаза, его ладони засветились золотым светом. Я применил простое анестезирующее заклинание — уже привычный камуфляж.

Закрыл глаза и выпустил тонкую нить Пустоты. Она коснулась чёрного пятна в ауре коровы и принялась его разъедать, обращая в ничто. Благодаря барьеру, который держал Иван, было гораздо меньше риска, что Пустота сорвётся и сотрёт что-нибудь не то.

Всё произошло тихо и почти мгновенно.

Корова глубоко вздохнула, её тело вздрогнуло. Потом она издала громкое, протяжное мычание, в котором явно звучало облегчение. Она неуверенно попыталась встать.

Постояла немного, оглядываясь, а потом сделала шаг к кормушке и начала жевать сено.

Василий стоял, открыв рот.

— Ничего себе… Так быстро справились? Парни, да вы настоящие таланты!

— Ещё не всё. Источник недуга я убрал, но лучше снять остаточное воспаление и помочь восстановиться. Иван, справишься?

— Ты помнишь, что я про свой дар рассказывал? — пробормотал тот.

— Я в тебя верю, — улыбнулся я.

Курбатов хмыкнул, подошёл к корове и медленно начал формировать заклинание. Пару раз он сбился, но в итоге сделал что нужно. А корова даже не обратила внимания, продолжая с аппетитом уплетать сено.

— Всё готово, — выдохнул Иван.

— Невероятно. Парни, я вам так благодарен! — Василий расплылся в улыбке.

— На то мы и целители, — пожал плечами я.

— Спасибо огромное! Кони ваши, как обещал. Только вы же вернёте их?

— Конечно. Живыми и здоровыми, — заверил я.

Через пятнадцать минут мы уже выезжали из деревни верхом на двух гнедых лошадях. Казалось, они рады сменить рутинную работу на авантюру. Несмотря на то, что я никогда на них не ездил, приноровился быстро.

Мы скакали по просёлочной дороге, потом выехали на трассу. Ночь была холодная, но адреналин и чувство победы грели нас изнутри.

Последний рывок, и вот мы — на подъезде к нашей гостинице в Приморске.

Мы подъехали прямо в тот момент, когда на крыльцо вышел Измайлов, который от изумления распахнул рот. Я подмигнул ему.

— Юрец! Ничего себе, где коня взял? Смотрите, Юра нас догнал! — Артём Меншиков, только вышедший из гостиницы, со смехом поспешил ко мне.

— Ух ты! — Ирина тоже направилась к нам, а следом и остальные мои бывшие одногруппники.

— Поезд уехал без нас. Пришлось импровизировать, — ответил я, вылезая из седла.

— Эффектное появление, ничего не скажешь! А вот твоя сумка в номере, дружище. Мы отдали твои вещи администратору и сказали, чтобы они занесли их в твой номер, — сообщил Меншиков.

На нас таращились все — и прохожие, и работники гостиницы. Мы с Иваном на двух огромных, дымящихся паром лошадях посреди улицы, безусловно, производили впечатление.

Я попросил швейцара на входе позвать администратора. Тот обернулся очень быстро. Я попросил вернуть лошадей хозяину, назвав адрес и пообещав оплатить после его возвращения.

— Нет проблем, господин. Передадим на товарную станцию, а оттуда уже в деревню, — кивнул он.

Мы с Иваном, попрощавшись, разошлись по своим номерам.

И вот как только я оказался в своем, из моей сумки, стоявшей в комнате, донеслась мелодия звонка. Я достал телефон и увидел, что это Дмитрий.

Хм, странно. В Новосибирске ещё ночь, почему он звонит?

— Слушаю, — ответил я.

— Привет, Юра. Ты на месте? — глухо спросил Дмитрий.

— Только что прибыл. Что-то случилось?

— Случилось. Вечером пришло уведомление, а затем курьер привёз бумаги… Олег Караев подал на нас в суд.

Глава 5

Российская империя, город Приморск

Голос Дмитрия звучал так, будто он говорил из-под земли — глухо и обречённо. Я присел на край кровати в своём дешёвом номере, слушая.

— Он требует вернуть всю сумму за те полуфабрикаты, которые мы ему продали, плюс неустойку за нарушение условий контракта, а также компенсацию за ущерб деловой репутации и упущенную выгоду… Юра, там цифры, которые нам даже в страшном сне не снились. Если суд встанет на его сторону, нам придётся продавать оставшиеся земли, — когда Дмитрий произнёс это, его голос дрогнул.

Он сделал паузу, и я услышал, как он с силой выдыхает, будто сдерживая панику.

— Я обзвонил нескольких адвокатов, включая того Некрасова. Цены за ведение такого дела неподъёмные. Всё, что есть, мы с тобой уже вложили в расширение бизнеса и усиление гвардии. Как быть, сын? — спросил Дмитрий.

Вместо ответа я не выдержал и рассмеялся. Да, было ожидаемо, что Караев подаст на нас в суд. Именно такое развитие событий я и предполагал, и на этот счёт у меня имелся план. Да такой, что поставит Караева на колени, раз и навсегда отучив его гавкать в сторону нашего рода.

Но рассказывать Дмитрию детали я пока не собирался. Чем меньше людей знает, тем лучше.

— Что смешного? — не понял Дмитрий.

— То, что Караев думает, будто сможет нас переиграть. В суд ведь подали от лица компании, которой управляет его племянник?

— Да. «Сибирские целебные травы».

— Прекрасно. Слушай, что надо делать, отец. Во-первых, никакой паники. Во-вторых, подай встречный иск о клевете, намеренном нанесении ущерба деловой репутации роду Серебровых с целью недобросовестной конкуренции. Там ничего сложного, справишься без адвоката.

— Но…

— Подожди, дослушай. Дело надо всеми силами затягивать. Требуй провести независимую экспертизу его готовой продукции. Проведи экспертизу нашего сырья как минимум у трёх разных, аккредитованных лабораторий. Пиши ходатайства, проси переноса заседаний по любому поводу, главное, тяни время.

— И зачем это? — в голосе Дмитрия звучало недоумение.

— Чтобы измотать его, отец, и вынудить задействовать как можно больше ресурсов. Пусть атакует, а мы уйдём в глухую оборону. Нам это ничего не будет стоить, а ему придётся тратить время, нервы и, главное, деньги. Очень большие деньги, которые он будет вынужден платить своим адвокатам, тратить на пошлины и экспертизы, — объяснил я.

— Ну допустим. И что в итоге? Если наш продукт действительно оказался некачественным…

— Такого быть не может, ты сам знаешь. Там дело кое в чём другом, но этот козырь мы прибережём на потом.

— А в чём там дело? — уточнил Дмитрий, но я проигнорировал его вопрос.

— Главное, не волнуйся и сегодня же начинай действовать. Пусть этот жадный ублюдок понервничает и обеднеет на своих же адвокатах, — закончил я.

Мы поговорили ещё пару минут, я ещё раз его успокоил и сбросил звонок. Затем разделся и рухнул на жёсткий матрас. Мысли о суде, о Караеве, о Мессингах и о съезде каруселью крутились в голове, но усталость была сильнее.

Ночка и впрямь выдалась насыщенная — пеший марш по трассе, лечение коровы, бешеная скачка на конях… Всё тело ныло и требовало отдыха.

Я закрыл глаза и почти мгновенно провалился в сон.

Проснулся ровно через три часа. За окном уже было совсем светло. Встал, ощущая, как каждая мышца кричит от протеста. Сделал зарядку и отправился в контрастный душ. Ледяная вода выбила из меня остатки сна, а горячая сняла напряжение в мышцах.

После чего я оделся в официальную одежду — тёмные брюки, светлую рубашку, пиджак, надел перстень с гербом рода. Ничего лишнего.

Спустился в холл гостиницы и оттуда направился в кафе. Для номера моей категории завтрак не был включён в стоимость, поэтому пришлось оплатить его отдельно.

Яичница, сосиски, пара тостов и кофе. Вполне съедобно.

В кафе мельтешили другие молодые целители, но знакомых лиц я не видел. Поэтому уселся один за свободный столик и тут услышал сзади голос:

— Юрий, привет!

Обернулся. В двух метрах стоял Иван Курбатов с таким же завтраком на подносе.

— Привет. Присаживайся, — я дружелюбно кивнул на стул напротив.

— Спасибо. Ну и ночка сегодня была, да? — он коротко рассмеялся и сел за мой столик.

— Да уж, — согласился я, отрезая кусок сосиски и макая её в горчицу.

Пару минут мы поели молча, а затем Курбатов поёрзал и сказал:

— Слушай, я хотел сказать спасибо. За то, что не бросил там, на перроне. И за то, что вообще… не послал меня куда подальше после того, как я на тебя напал. Я повёл себя как последний идиот.

— Забей, — только и ответил я.

Иван неуверенно улыбнулся.

— Всё равно спасибо. Если я могу чем-то помочь, только скажи.

— Благодарю, — кивнул я искренне.

Пока мы ели, я достал телефон и позвонил Демиду Сергеевичу. В Новосибирске уже за полдень, а он просыпается рано.

— Доброе утро, молодой господин, — поздоровался капитан.

— Доброе. Вы уже слышали про очередную подлянку, которую нам устроили?

— А то как же. Барон Дмитрий уехал в город подавать какие-то заявления. Велел усилить охрану, и с ним я тоже пару человек отправил.

— Вы все правильно сделали. Я хотел попросить вас о том же. Ускорьте поиск новобранцев и закупите всё необходимое. Учитывая, что Караев играет грязно, лучше перестраховаться. Светлану отвозите в школу на гвардейской машине, — приказал я.

— Будет сделано, ваше благородие, — ответил капитан.

— Какие-то проблемы? — спросил Иван, когда я положил трубку.

— Никаких проблем. Просто кое-кто пытается нам насолить, и я забочусь о безопасности рода. Как говорится, лучше перебдеть, — ответил я.

— Ну ты даешь. И не скажешь, что целитель, действуешь как военный, — хмыкнул Курбатов.

Мы уже доедали завтрак, когда в холл вошли мои бывшие одногруппники. Все были официально одеты.

Увидев нас, компания направилась к нашему столику.

— Доброе утро! Ну что, отоспались? А где же ваши кони? — спросила Ирина, приблизившись к столику.

— Э-э… Здрасьте, — Иван при виде красавицы тут же снял очки и спрятал в карман.

— Доброе утро. Коней хозяину вернули, — пожал плечами я.

С остальными мы тоже поздоровались.

— Ну вот! А я думала, ты меня покатаешь. Между прочим, я отличная наездница, — чуть понизив голос, сообщила Ирина.

Бедный Курбатов как раз делал глоток кофе и поперхнулся. Ира не обратила на него ни капли внимания, глядя на меня и ожидая реакции.

— Отлично выглядишь, — сказал я, тоже отпивая кофе.

— А как иначе? Сегодня же открытие съезда. Надо показать этим занудам из столицы, что сибирские девушки самые красивые! Кстати, мы все идём пешком до администрации. Здесь недалеко, да и город хотим посмотреть. Пойдёте с нами?

— Почему бы и нет, — согласился я.

— Отлично! Тогда пошли, нечего тут сидеть! — Ирина хлопнула в ладоши и потянула меня за руку.

Мы все вместе вышли на улицу. По пути короткие вопросы про вчерашнее приключение, общий смех. Все были воодушевлены хорошей погодой и началом многообещающего мероприятия.

Мы всей гурьбой отправились вниз по улице.

Маленький город Приморск был необычайно оживлён. Неудивительно, ведь в него съехались молодые и не только молодые целители со всей империи.

Повсюду висели вывески, как обычные, так и магические, парящие в воздухе: «Добро пожаловать на XXXI Имперский съезд молодых талантов целительства!», «Сила традиций — мощь будущего!» и всё в таком духе.

Из открытых дверей магазинов и временных палаток доносились зазывающие возгласы торговцев:

— Эликсиры для концентрации! Без побочных эффектов! Пригодится на лекциях!

— Свежие травы с Урала! Магическая сертификация!

— Артефакты для диагностики! Скидки для участников съезда!

Мы шли неспешно, Ирина болтала без умолку, а я кивал, не особо вникая. Артём что-то оживлённо обсуждал с другими ребятами. Иван шёл молча, внимательно глядя по сторонам и чувствуя себя, похоже, неловко среди толпы.

Я же смотрел вокруг и анализировал. Обороты, которые делали местные торговцы на таком мероприятии, должны быть колоссальными. В следующем году обязательно нужно будет привезти сюда хорошую партию наших товаров, как полуфабрикатов, так и эликсиров.

Через двадцать минут мы вышли на центральную площадь города. Здесь уже собрались десятки, если не сотни молодых целителей. А кроме них — преподаватели, торговцы, зеваки и, конечно, охрана.

В центре площади возвышалось монументальное здание городской администрации. Его фасад был украшен гигантскими полотнищами с гербами империи и гильдии целителей. К широким мраморным ступеням, ведущим к парадному входу, невозможно было подступиться — их плотно оцепили имперские солдаты и боевые маги в парадных мундирах.

Мы остановились на краю площади, вливаясь в общий людской поток. Гул голосов стоял в воздухе, смешиваясь с тихой, торжественной музыкой, лившейся откуда-то сверху.

— Дамы и господа! Прошу всех участников съезда пройти внутрь! Пожалуйста, только участники! — раздался, усиленный магией голос.

Толпа медленно втекла в здание администрации. Внутри было ещё грандиознее, чем снаружи. Высокие мраморные колонны, декоративные магические иллюзии, всюду блеск и роскошь.

Участников пропустили в главный зал — огромное помещение в форме амфитеатра. В центре находилась сцена. Наша компания разместилась на средних рядах. Места поближе были заняты «звёздами» — отпрысками известнейших родов, вперемешку с чиновниками и заслуженными целителями.

Ровно в полдень грянули торжественные аккорды, и на сцену вышел мужчина в традиционной целительской мантии — белое с золотом одеяние, которое будто сияло само по себе.

— Кто это? — шёпотом спросил я.

— Ты чего? Это князь Бархатов. Патриарх гильдии целителей. Его портреты в каждой Академии висят, — так же тихо ответил Иван.

— Он легенда, — с благоговением произнёс Меншиков.

Князю на вид было лет восемьдесят, если не больше. Его длинная седая борода была такой же белой, как мантия, а гордой осанке можно было позавидовать.

Воцарилась тишина. Бархатов обвёл взглядом зал и начал речь. Он говорил без микрофона, но его голос, усиленный магией и акустикой помещения, разносился повсюду.

— Дамы и господа! Добро пожаловать на тридцать первый всеимперский съезд целителей. На всякий случай представлюсь: меня зовут Михаил Андреевич Бархатов, и я имею честь быть лидером гильдии целителей, — глубоким голосом произнёс князь и слегка поклонился.

Зал взорвался аплодисментами, которые Бархатов почти мгновенно пресёк, подняв ладонь.

— Благодарю. Но это скорее я должен вам аплодировать. Вы — молодые целители. Будущее нашего благородного ремесла. Но будущее это зиждется на трёх китах. Первый — это долг. Долг перед тем, кто пришёл к вам с болью. Перед стариком, чьи суставы ноют от старости. Перед ребёнком, которого скрутила лихорадка. Перед солдатом, проливающим кровь во имя империи. Ваш дар — не ваша собственность. Это доверие, которое вам оказала сама судьба и которое вы обязаны оправдать, — произнёс Михаил Андреевич.

Зал молчал, внимая каждому его слову. А князь не торопился продолжать, будто хотел, чтобы участники съезда как следует обдумали и поняли его слова. Его пронзительный взгляд скользил по рядам.

— Второй кит — это честь. Не просто красивое слово из учебника этикета! Это — чистота ваших помыслов и чистоплотность ваших методов. Мы не шарлатаны, не торгаши на рынке, мы — слуги жизни. И наш инструмент — не только магия, но и безупречная репутация. Репутация, которую не купишь за деньги и не создашь за один день. И нет вам прощения, если вы запятнаете её ради сиюминутной выгоды! — строго закончил Бархатов.

Я слушал, отключив эмоции, анализируя подтекст. Интересно, князь и правда верит в эти благородные идеалы или просто сотрясает воздух? Хотелось бы думать, что верит.

— И третий, самый главный кит — это единство. Мы — братство, которое стоит на страже вековых традиций и знаний, переданных нам предками. В мире, где тёмные культы и шарлатаны всех мастей норовят подорвать доверие к истинной магии, наша сила — в сплочённости. Мы поддерживаем слабого и направляем сильного. И мы безжалостны к тем, кто ставит свои амбиции выше интересов братства. Потому что раскол в наших рядах — это победа тех, кто ждёт нашего падения! — Михаил Андреевич потряс сухим кулаком.

А вот сейчас не понял. О каких таких врагах он говорит? И про какое единство толкует? Уж не знаю, как в столице, но у нас в Сибири никаким братством целителей и не пахнет. Грустно, но факт — каждый тянет одеяло на себя, и слабого стараются не поддержать, а как можно скорее задавить.

— Современность бросает нам новые вызовы. Новые болезни, новые виды магических недугов, хитроумные проклятия. Вы станете теми, кому предстоит ответить на эти вызовы. Но не гонясь за сомнительными новшествами, а мудро адаптируя проверенное веками знание. Сохранить чистоту дара в бурном потоке перемен — вот ваша задача. И помните! За каждым из вас стоит не только ваша фамилия. За вами — вся гильдия. За вами — империя. Ваша ответственность — перед ней. Ваш долг — служить ей своим искусством. И я верю, что вы с этой ответственностью справитесь. Ибо иного пути у истинного целителя нет. Съезд объявляю открытым! — торжественно произнёс Бархатов, поднимая руки над головой.

Зал взорвался аплодисментами, на этот раз долгими и искренними. Большинство лиц светилось восторгом. Речь патриарха, судя по всему, многих воодушевила.

Но я услышал в ней и кое-что другое. Жёсткий регламент игры, правила которой писали те, кто уже находился на вершине.

Бархатов покинул сцену, а распорядители пригласили всех на фуршет.

Мы прошли в соседний зал, который был заставлен столами с изысканными закусками и напитками. Звучала лёгкая музыка из зачарованных инструментов, которые играли сами по себе.

Огромная толпа очень быстро разбилась на кучки. Никакого хвалёного братства я не замечал — отпрыски более богатых и знатных родов собрались отдельно, свысока глядя на всех остальных. Те, что победнее, или пытались к ним примазаться, или показательно задирали нос перед теми, кто ещё беднее.

Ивану явно было некомфортно. Я же спокойно съел тарталетку с икрой, взял стакан гранатового сока и принялся наблюдать.

— Нервничаешь? — спросил я.

— Есть немного, — признался Курбатов.

— Расслабься. Посмотри вокруг — это же настоящий зоопарк. Богатые обезьянки из кожи вон лезут, чтобы впечатлить патриарха, — я кивнул в центр зала, где золотая молодёжь без конца лебезила перед Бархатовым.

Иван посмотрел туда же и рассмеялся.

— И правда, забавно, — согласился он.

Ирина о чём-то щебетала с подружками, временно освободив мои уши. Я пока что не стремился влиться в общество, пока лишь наблюдал и оценивал.

Краем глаза я заметил, как в мою сторону решительно кто-то идёт. Повернулся и увидел знакомое лицо. Сын Мессинга, не спуская с меня и Ивана глаз, пробивался к нам через толпу, как ледокол.

На его идеальном светлом фраке сверкал фамильный герб, усыпанный мелкими бриллиантами, которые переливались при свете. За ним, как щенки, семенили двое его прихлебателей. Те самые, что наседали на Ивана на перроне.

— Смотри, кто здесь, — сказал я.

Курбатов проследил за моим взглядом и вполголоса выругался. После чего снял очки и убрал их в карман.

— Только не говори, что ты опять собрался драться, — я посмотрел на него.

— Если напросятся, с радостью набью всем троим морды, — ответил Иван.

— Лучше не надо, здесь тебе не перрон в глуши. Как, говоришь, зовут Мессинга?

— Леонид, — Иван буквально выплюнул его имя.

Мессинг-младший остановился в паре метров от нас, будто брезговал подходить ближе. Окинул меня с ног до головы презрительным взглядом, затем так же медленно осмотрел Ивана.

— А вот и дикари. Где ваши кони? Я слышал, вы предпочитаете грязных животных вместо цивилизованного транспорта, — произнёс Леонид, а его прихлебатели синхронно засмеялись.

Курбатов раздул ноздри от гнева, а я спокойно улыбнулся в ответ.

— Вообще-то, кони благородные животные. А вот заговорить и даже не представиться — как раз полнейшая дикость, — заметил я.

— Не мог подумать, будто вы хоть что-то знаете о манерах… Я граф Леонид Александрович Мессинг. Можете не представляться, я и так знаю, кто вы, — фыркнул он.

— Как будто это избавляет вас от необходимости соблюдать этикет, — ответил я.

— Перед кем? — Мессинг огляделся, явно имея в виду, что мы с Иваном для него пустое место.

— Перед братьями по целительству. Или вы невнимательно слушали речь патриарха? — поинтересовался я.

— Не уверен, что хоть одно слово князя относилось к таким, как вы. Что один, что другой… Вас и целителями-то трудно назвать, — Леонид поморщился.

— Об этом пусть судят пациенты! — вмешался Иван.

— Да? И много людей ты смог исцелить? — Мессинг посмотрел на него сверху вниз.

— Лекарь-калекарь, — рассмеялся один из его свиты.

— Ах ты… — Иван дёрнулся было вперёд, но я его остановил, положив руку на плечо.

— Замечательные у вас друзья, Леонид Александрович. Прямо образец дворянского воспитания. Вы специально выбрали таких хамов, чтобы чуть выгодно смотреться на их фоне? — спросил я, глядя Мессингу в глаза.

Тот прищурился и еле заметно ухмыльнулся, как бы признавая удачный выпад. А его прихлебатели переглянулись, и один из них шагнул ко мне:

— Ты хоть знаешь, кто я такой?

— Конечно, знаю. Вы наглец и грубиян. А если хотите представиться, не утруждайтесь. Думаю, мне нет нужды запоминать ваше имя — подхалим у графа Мессинга может смениться в любой момент, — невозмутимо ответил я.

— В Академии он их менял как перчатки, — хмыкнул Иван.

Мессинг выступил вперёд, вставая между мной и своим ошалевшим прихвостнем. Он улыбнулся и бесшумно поаплодировал.

— Браво, барон Серебров. Не знал, что у вас такой острый язык. Смотрите, не порежьтесь. Знаете, если бросаться подобными фразами во всех подряд, можно и самому пораниться.

— Ценный совет, граф. Но я давно научился обращаться с острыми предметами. И с тупыми тоже, — я слегка улыбнулся.

Леонид вздёрнул брови. В его глазах мелькнула ледяная вспышка, но он тут же вернул себе маску снисходительного спокойствия.

— Уверен, эта наука вам пригодится. Особенно в свете последних… судебных перспектив вашего рода. Впрочем, не будем портить аппетит окружающим столь прозаичными темами. Приятного вечера, господа! — он буквально сорвался с места.

Его прихлебалы, бросая на нас с Иваном недобрые взгляды, поспешили следом. Курбатов посмотрел на них и покачал головой:

— У тебя с их родом какая-то вражда?

— Не совсем, но можно и так сказать. Потом расскажу. Забудь про него, давай лучше повеселимся, — сказал я.

Мы подошли к девушкам, среди которых была Ирина и несколько незнакомых красавиц.

— Дамы, позвольте поухаживать. Не желаете вина? — галантно предложил я.

— О, с удовольствием, — заулыбались девушки.

Я подошёл к столику, чтобы взять несколько бокалов, и покосился на Мессинга. Тот тоже взял бокал с вином.

«Шёпот, дружище. Как насчёт немного поразвлечься?»

«Спрашиваешь! Да как только мы сюда пришли, я хочу вырваться! Тут столько… столько… всего!» — восторженно завопил дух у меня в голове.

«Нет-нет, нужна аккуратная работа. Если начнёшь здесь хулиганить, нам с тобой плохо придётся. Но я хочу, чтобы ты кое-что сломал и кое над кем подшутил», — объяснил я.

«Над тем говнюком, с которым ты сейчас говорил?»

«Вот именно. Разбей бокал у него в руке, только аккуратно. И сразу назад».

«Легко! — воскликнул Шёпот и вылетел у меня из груди, невидимый ни для кого другого».

Тёмный сгусток пронёсся по воздуху и нырнул в хрустальный бокал в руке Леонида. Тот как раз собирался сделать глоток.

Раздался негромкий, но отчётливый хруст. На бокале появилась широкая трещина, из которой тут же хлынула струя, прямо на шикарный светлый фрак Мессинга.

Леонид застыл, глядя на растекающееся по дорогой ткани багровое пятно. Его лицо стало сначала белым, потом пунцовым. Он смотрел то на свои испорченные одежды, то на меня. Я в этот момент как раз обернулся, делая вид, что привлечён внезапным шумом, и изобразил искреннее удивление.

— Всё в порядке, граф? Надеюсь, вы не поранились ничем острым. Или пострадало только ваше самолюбие? — невинным тоном поинтересовался я.

— Ты… как ты это сделал? — процедил Мессинг.

— При чём здесь я? Просто вам достался бракованный бокал. Сочувствую, — пожал плечами я.

Шёпот тем временем летал вокруг Леонида, так заразительно хохоча, что я еле сдерживался, чтобы не присоединиться.

Леонид, издав нечленораздельный рык, развернулся и бросился к выходу, сметая с пути официанта с подносом. Вдаль ему раздались приглушённые смешки. Кто-то из старших покачал головой, мол, ну и манеры у молодого Мессинга.

Я же спокойно вернулся к девушкам, чувствуя, как довольный Шёпот юркает обратно в глубины моей души. Иван шёл рядом, широко улыбаясь.

Конечно, Леонид не докажет, что это я испортил его безупречный костюм. Но злобу наверняка затаит.

И пусть. Я всё равно не рассчитывал на дружбу с их родом. Главное, что первый раунд остался за мной.

Российская империя, город Приморск, гостиница «Золотой залив»

Леонид Мессинг швырнул испорченный фрак на пол и пнул его в угол. Он стоял посреди своего шикарного номера в мокрой рубашке, его пальцы судорожно сжимались и разжимались. В зеркале напротив отражалось его искажённое злобой лицо. Багровое пятно от вина темнело на груди, словно клеймо позора.

Мессинг не сомневался, что Серебров был как-то причастен к треснувшему бокалу. Слишком уж вовремя. Слишком уж символично.

Но никакой магии Леонид не почувствовал и доказать ничего не мог. Это был изящный удар, который наблюдала половина участников съезда.

Он видел эти взгляды, ухмылки, слышал шепотки за спиной. Теперь его запомнят как того, кто оконфузился на первом же фуршете. И всё из-за какого-то грязного трюка со стороны нищего барона.

— Серебров и этот Курбатов… два ничтожества, нашедшие друг друга. Муха и навозная куча! — процедил Леонид, направляясь к мини-бару.

Он налил себе коньяка и залпом выпил. Поморщился и сел в кресло, пытаясь успокоиться.

Нужно держать себя в руках. Нужно помнить, что говорил отец.

«Серебровы слишком оживились. Юрий после своего “воскрешения” стал совсем другим. Я подозреваю, что у него открылся дар. Возможно, нечто уникальное. И если это так, мы должны подмять род Серебровых под себя… Но сначала надо убедиться. Нам нужны доказательства. Нам нужно понять, что он собой представляет. И, исходя из этого, действовать».

«Что значит действовать, отец?» — спросил тогда Леонид.

«Если дар силён, но управляем — они станут нашими вассалами. Их род, их земли, их бизнес — всё будет работать на нас. Если же дар опасен или юнец окажется слишком строптив… тогда они станут просто слугами. Без прав, без имени. Или вообще исчезнут. Твоя задача — наблюдать. Испытай его. Дай понять, кто здесь хозяин. Найди его слабое место».

Эти слова звучали в ушах Леонида, охлаждая пыл ярости, превращая её в холодную, сосредоточенную злобу.

— Посмотрим, как ты запоёшь потом, Серебров. Когда поймёшь, против кого ты ввязался в игру, — пробормотал Мессинг.

Он встал и подошёл к окну. Из его апартаментов открывался вид на Финский залив, раскрашенный закатом во все оттенки оранжевого.

Пусть Серебров думает, что выиграл сегодняшнюю перепалку. Это была лишь разминка. Настоящая игра только начинается. Для этого самонадеянного выскочки на съезде готово несколько сюрпризов.

И один из них ждёт его уже сегодня вечером…

Глава 6

Российская империя, город Приморск

Вечер после открытия съезда выдался прохладным. Фуршет закончился, когда уже стемнело, но участники не захотели расходиться. Молодёжь рассредоточилась по питейным заведениям Приморска, оккупировала набережную и парк.

Я с удовольствием прогулялся с ребятами вдоль Финского залива, но задерживаться не стал. Может, для кого-то этот съезд только повод повеселиться, но не для меня. Я здесь по делу.

Попрощался со всеми и отправился в гостиницу. Иван пошёл со мной.

Путь до нашей гостиницы лежал через несколько тихих, плохо освещённых улиц Приморска. Мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Я обдумывал слова Мессинга. Он отступил слишком легко. Значит, что-то задумал.

Вдруг из-за поворота впереди донёсся отчаянный, сдавленный крик:

— Помогите! — женский голос эхом разнёсся по пустынной улице.

Мы переглянулись. Глаза Ивана за стёклами очков расширились.

— Поможем? — спросил Иван, уже делая шаг вперёд.

— Конечно, — кивнул я.

Мы ускорили шаг, и я мысленно толкнул того, кто спал внутри меня.

«Шёпот! Вперёд! Посмотри, что там».

Просить его дважды не понадобилось. Дух Пустоты с радостным визгом вырвался на волю и быстрой тенью умчался вперёд. Через несколько секунд его тонкий, насмешливый голосок прозвучал у меня в сознании:

«Девчонка какая-то. Сидит на земле, плачет, за руку держится. Никого больше нет».

«Спасибо. Облети вокруг, на всякий случай», — велел я. Интуиция так и кричала, что это может быть ловушка.

Мы с Иваном завернули за угол. В свете фонаря, прямо на брусчатке, сидела девушка. Светлые, почти белые волосы растрёпаны и прилипли к мокрому от слёз лицу. Изящное платье было испачкано, а её правая рука неестественно изогнута.

Увидев нас, она вздрогнула и выдавила сквозь слёзы:

— П-помогите… пожалуйста…

— Что случилось? — спросил Иван, первым подходя к ней.

— Упала с лошади. Она испугалась чего-то, понесла… Я не удержалась. Руку вот сломала. Я целительница, в съезде участвую но… не могу сосредоточиться, больно… — рассказала она.

Я подошёл ближе, внимательно осматривая девушку. Травма была не слишком серьёзной — судя по всему, перелом лучевой кости. Возможно, со смещением.

Но всё равно казалось, будто здесь что-то не так.

— А где же ваша лошадь? — спросил я, оглядываясь.

— Кто её знает! Убежала, зараза. А вы тоже со съезда?

— Да. Барон Юрий Серебров. А это барон Иван Курбатов, — ответил я.

Девушка выдавила улыбку:

— Баронесса Алиса Волкова. Рада знакомству, хотя обстоятельства, конечно, не самые лучшие… Подождите! Это же вы двое прискакали к гостинице на конях?

— Ага, — улыбнулся Иван.

— Это было очень эффектно. Я сама очень люблю лошадей, у нас в поместье своя конюшня… — она поморщилась, когда Курбатов помог ей подняться.

Любит лошадей, значит. Совпадение? Возможно. Но уж больно интересное.

— Я вызову скорую, — сказал Иван, уже доставая телефон.

— Зачем? Вы же сами целители. Здесь ничего сложного, а я не хочу, чтобы все знали, какая я растяпа. Помогите мне сами, пожалуйста… — Алиса посмотрела на меня умоляющими глазами. Красивыми, большими, полными слёз.

Я подошёл к ней ближе и коротко велел:

— Покажите.

Она осторожно приподняла повреждённую руку. Я не стал её трогать. Сосредоточился, изучая ауру вокруг перелома, а Иван тем временем осторожно провёл пальпацию.

В ауре я заметил характерный яркий след, который всегда сопровождает свежие травмы. Судя по изменённому течению энергии, перелом всё-таки со смещением.

Курбатов, ощупав руку Алисы, подтвердил мои слова:

— Перелом лучевой в типичном месте со смещением. Что скажешь, сосуды и нервы целы?

— Судя по ауре, да. Но повреждены сухожилия, — ответил я, продолжая изучение.

— Я почти не могу шевелить пальцами, — пожаловалась Волкова.

— Потому что развивается плотный отёк. Чем быстрее излечим, тем лучше, — Иван с надеждой посмотрел на меня.

Я не спешил. Потому что в ауре девушки, помимо обычных для такого повреждения симптомов, было что-то ещё. Какие-то посторонние, обрывистые следы, но едва заметные.

— Я бы с радостью помог, но… не стану. Могу только хуже сделать, — виновато пробурчал Курбатов.

— Почему это? — спросила Алиса.

— У меня, ну, есть проблемы с лечением ран и травм. Иногда я их усиливаю вместо того, чтобы излечить. Пусть лучше Юрий…

— Я тоже не смогу помочь, — честно сказал я.

Волкова подняла свои идеальные бровки, разочарованно осматривая нас обоих.

— Да вы что, шутите? Два целителя и оба отказываетесь мне помочь?

— Вам не повезло, Алиса. У нас обоих дар с особенностями. Мы отведём вас в клинику. Здесь наверняка есть дежурное отделение, — твёрдо сказал я, вставая.

— Ну, вы даёте. Хотя бы попробуйте! Барон Серебров, прошу вас! — девушка сжала мою ладонь своей здоровой рукой и заискивающе улыбнулась.

Как любопытно. Она так сильно хочет, чтобы мы исцелили её травму. Даже более того — она хочет, чтобы это сделал именно я.

— Вам нужно в клинику. Идём, — невозмутимо ответил я, высвобождая руку.

Иван посмотрел в смартфоне, где находится травмпункт, и вскоре мы оказались возле него. Довели Алису до дверей, передали её дежурной медсестре, объяснив ситуацию. Та, бросив на нас оценивающий взгляд, кивнула и увела девушку внутрь.

— Странная история, — пробормотал Иван, когда мы вышли на улицу.

— Тебе тоже так показалось?

— Ну конечно. Упасть с лошади в центре современного города… Где она эту лошадь взяла?

— И правда, интересно. Когда снова с ней встретимся, обязательно спросим, — ответил я.

— Ну что, айда в гостиницу? Спать уже охота, завтра насыщенный день, — сказал Иван и зевнул.

— Сейчас, только шнурок завяжу, — кивнул я и сел на корточки.

«Шёпот, ты ничего странного рядом с той девушкой не заметил?» — спросил я мысленно.

«Не знаю… Что странное? Магию? — как можно более беззаботным тоном спросил дух».

И сразу стало понятно — он действительно что-то заметил.

«Рассказывай, что видел».

«Да ничего такого… Ты ругаться не будешь?»

«Посмотрим. Рассказывай».

«У неё возле сломанного места был след от магии. И я его слопал… Он так аппетитно выглядел, я не удержался!» — признался Шёпот.

«Ну и как, вкусно было?» — хмыкнул я про себя.

«Не очень. Твоя магия вкуснее. А эта была горькая», — ответил дух.

Вот оно что. След от заклинания возле места перелома, ещё и невкусный. Судя по всему, боевая магия.

Что же это значит? На Алису кто-то напал, и она не захотела признаваться? Или же ей намеренно сломали руку, чтобы… Чтобы что? Заставить меня применить свой уникальный дар?

Вполне возможно. И сходится с тем, как Алиса упрашивала излечить её на месте.

«Проследи за ней. Только осторожно, понял? Как мы с тобой тренировались, постоянно перемещайся между предметами, чтобы они не сломались», — приказал я Шёпоту.

— Конечно! — неожиданно покладисто ответил мой питомец.

Видимо, он обрадовался, что я не злюсь из-за съеденного следа заклинания.

— Ну всё, пойдём, — я наконец закончил «завязывать шнурок», и мы с Иваном отправились к гостинице.

Уже не терпится дождаться Шёпота и узнать, что он разведает…

Российская империя, город Приморск, гостиница «Золотой залив»

Шикарные апартаменты Леонида тонули в полумраке. Он стоял у панорамного окна, глядя на ночные огни города. В уме он снова и снова прокручивал сегодняшние события.

Холодное отступление после словесной перепалки казалось правильным ходом, но осадок остался. Серебров сумел достойно ответить. Не испугался.

Это раздражало.

Раздался тихий стук в дверь. Леонид, не оборачиваясь, бросил:

— Войдите.

Дверь открылась и закрылась. В комнату на цыпочках вошла Алиса Волкова. Её светлые волосы были рассыпаны по плечам, на правой руке красовался аккуратный магический гипс — полупрозрачная повязка, едва заметно мерцающая в полумраке.

— Ну? — коротко спросил Мессинг.

Алиса глубоко вздохнула, отчего её грудь приподнялась. Леонид на миг задержал взгляд на прелестях девушки.

— Неудачно. Он не стал меня лечить. Отвёл в клинику и ушёл. Возможно, что-то заподозрил. Или… или просто не хочет светить свои необычные таланты на публике, — рассказала она.

— Интересно. Значит, он осторожен. Или просто не настолько силён, как мы предполагали. Ну ничего. Первая попытка — всегда разведка. Попробуем ещё разок, — он отошёл от окна и встал напротив Волковой.

— Как? — спросила она.

— Ты должна втереться к нему в доверие. Покажи, как ты благодарна за помощь, построй глазки. Он же мужчина, в конце концов, а ты… вполне соблазнительна.

— Звучит как комплимент, но почему-то не радует, — пробормотала Алиса.

— Ты и не должна радоваться. Это работа. Пригласи его на свидание в качестве благодарности за помощь. В уютное место, где будет меньше людей. Разговори. Раскрепости. Пусть выпьет. И наблюдай. Ты должна выяснить, в чём состоит его дар и как он его использует. Если потребуется, переспи с ним, — проинструктировал Мессинг.

Волкова отпрянула, будто её ударили. Её щёки покраснели.

— Что? Фу, как ты можешь такое предлагать?! Я не проститутка! — оскорблённо выпалила она.

Леонид наклонил голову, глядя на неё спокойным, оценивающим взглядом.

— Забыла, чем ты обязана моему роду? Если бы не вмешательство моего отца, твой жалкий род уже бы продавал земли по клочкам. А ты, милая, с твоим слабеньким даром, сейчас бы и впрямь торговала собой. Мы дали тебе шанс. Оплатили твоё обучение, твою поездку сюда. Ты — наш инструмент. А инструмент не имеет права выделываться. Он выполняет свою функцию. Вопросы есть? — Леонид посмотрел девушке в глаза.

Алиса стояла, сжимая кулак здоровой руки. Её губы дрожали, на глаза навернулись слёзы, но спорить она не посмела. Просто кивнула, опустив голову.

— Вопросов нет, — прошептала она.

— Отлично. Завтра же начни действовать. Будь милой, благодарной и… доступной. Держи меня в курсе, — приказал Мессинг.

В этот момент на столе рядом с Леонидом, где стоял хрустальный бокал с недопитым коньяком, раздался тихий треск. Хрусталь покрылся паутиной трещин.

Леонид и Алиса синхронно уставились на бокал.

— Что это? — процедил Мессинг.

— Я… не знаю, — растерянно ответила девушка.

Леонид подошёл к бокалу, осторожно взял его и осмотрел. Никаких следов удара, никакого перепада температур. Он просто треснул. Как и тот бокал на фуршете.

Совпадение? Таких совпадений не бывает.

— Ты чувствуешь магию? — резко спросил Леонид, оборачиваясь к девушке.

Алиса прикрыла глаза, на мгновение сосредоточившись.

— Нет… Никаких следов магии. Только наши ауры.

Леонид нахмурился. Это ничего не объясняло. Может, на него наложили какое-то шуточное проклятие? Но это невозможно. Во-первых, он бы почувствовал, во-вторых, на нём стояла защита, которую ставил лично его отец.

— Может, это полтергейст? — предположила Алиса.

— В дорогом отеле, где полно охранных чар? Смешно, — фыркнул Мессинг.

Он окинул взглядом фигуру девушки. Несмотря на испачканное платье, Волкова и впрямь была соблазнительной. Может, приказать ей остаться на ночь? Ведь инструментом можно пользоваться и для собственного удовольствия…

Нет, не стоит. Она, возможно, и не посмеет перечить, но вполне способна затаить злобу. Пусть сначала выполнит свою задачу, а уж потом можно будет с ней повеселиться.

— Ладно, неважно. Ты свободна. Помни о задании. И не подведи нас. Иначе твоей семье придётся вспомнить, что такое долги. Ступай, — Мессинг кивнул на дверь.

Алиса, не сказав больше ни слова, развернулась и почти выбежала из номера. Леонид остался один. Он подошёл к бару, налил себе коньяку в другой бокал, но пить не стал.

Он смотрел на треснувший хрусталь, и неприятное предчувствие скреблось у него на душе. Два раза — это уже закономерность. Может, это и правда какое-то скрытое, неизвестное проклятие, наведённое врагами рода? Или это как-то связано с Серебровым? С его таинственным даром?

— Абсурд. Как этот слабак мог что-то сделать на расстоянии, в охраняемом отеле, да так, что два мага этого не почувствовали? Невозможно, — заверил Мессинг сам себя.

Но даже убеждая себя, он не мог до конца быть в этом уверенным.

Российская империя, город Приморск

В огромном выставочном комплексе на окраине города, возведённом специально для съезда, развернулась «Большая алхимическая ярмарка». Настоящяя Мекка для любого, кто имеет отношение к магической фармацевтике.

Зал размером с ангар был разделён на сотни стендов. Одни ломились от склянок и флаконов всех цветов радуги, другие демонстрировали живые растения, удобрения и аппаратуру для выращивания. Третьи предлагали различное лабораторное оборудование и инструменты: от ступок с пестиками до сложных артефактных систем.

Воздух наполняли тысячи ароматов и сотни голосов. Я шёл между рядами, жадно впитывая каждую деталь. Это был мой мир. Мир бизнеса.

Я останавливался у стендов, интересовался, задавал вопросы. Узнавал про новые тенденции в стабилизации магических экстрактов, про моду на натуральные красители, про проблемы с поставками дальневосточных магических лишайников из-за нашествия паразитов.

Конечно, я не упустил возможность продемонстрировать свой эликсир. Отдельная заявка не требовалась: как участник съезда, я мог поставить свой стенд на любом свободном месте.

Разумеется, самые проходимые и престижные места были заняты. Я узнавал ещё перед поездкой — чтобы разместиться здесь, требовалось заплатить кругленькую сумму. К сожалению, такого мой род позволить себе не мог. Пока что.

Так что мой стенд располагался в глубине ярмарки и выглядел просто: складной столик, скатерть с родовым гербом Серебровых и расставленные пирамидой банки с «Бодрецом».

Я попросил Меншикова и других бывших одногруппников помочь мне, и большинство согласились. Особенно, конечно, усердствовала Ира, и мне это было на руку. Красивая рыжеволосая девушка легко привлекала внимание.

К стенду подходили, спрашивали, пробовали бесплатные образцы эликсира, которые я разлил по маленьким ампулам. Многие, конечно, воротили нос, когда видели, что эликсир разлит по алюминиевым банкам. Я был одним из немногих, кто решился на подобный эксперимент, остальные консервативно предпочитали стекло.

Но стоило людям попробовать «Бодрец», как упаковка их уже не так сильно волновала. Эффект всем приходился по душе, а когда они узнавали, что эликсир не имеет побочных эффектов, удивлению не было предела.

Я продал почти все банки и жалел, что не смог привезти больше. Увы, на момент отъезда из Новосибирска у нас на складе просто не было достаточной партии.

В середине дня к моему стенду подошёл мужчина. Немолодой, в солидном костюме и с хищным взглядом. Мне знаком такой взгляд — этот человек ищет возможности, а если увидит, то не упустит.

— «Бодрец», — прочитал мужчина вслух. — Интересное название. Можно попробовать?

— Конечно, — я протянул ему ампулу с пробником.

Он взял её, оценил цвет и запах эликсира, а затем выпил. Причмокнул и кивнул — мол, неплохо. Подождал секунд тридцать, глядя в пространство. Потом снова кивнул.

— Качественно. Чистый, ровный эффект. Ваша разработка?

— Родовой рецепт, адаптированный под современные стандарты, — ответил я.

— Род Серебровых из Новосибирска, не так ли? Слышал. Дмитрий Игоревич — ваш отец, юноша?

— Вы знакомы?

— Лично — нет. Но пару поколений мой род сотрудничал с вашим, — мужчина щёлкнул пальцами.

Ассистент, который стоял за его спиной, будто тень, молниеносным движением протянул ему визитку. Мужчина взял её и передал мне. Карточка была из плотного, дорогого картона, без излишеств.

Текст гласил: «Князь Мирон Сергеевич Баум. Генеральный директор. Фармацевтический концерн “Вита”, Санкт-Петербург».

Ого. Я слышал об этой компании. Концерн «Вита» был одним из китов имперского рынка магических лекарств. Не такой древний и аристократичный, как предприятие тех же Мессингов, но очень успешный.

— Рад знакомству, Мирон Сергеевич. Меня зовут Юрий, — я вежливо кивнул.

— Взаимно, Юрий. Ваш «Бодрец» интересен сам по себе и как концепция тоже. На рынке много бодрящих эликсиров, но большинство — либо с побочками, либо слишком дорогие. У вас есть потенциал занять нишу качественного массового продукта с упором на молодых потребителей. Но для этого нужны мощности, дистрибуция, маркетинг. Чего у вас, я полагаю, нет.

— Пока нет, — честно признал я.

— Тогда мы можем обсудить сделку. Мы купим у вас рецепт. Единоразовый платёж, сумма будет достойной. Вы получаете капитал для развития других проектов, а мы — новый продукт в нашу линейку, — без обиняков предложил князь Баум.

Предложение было ожидаемым. Крупная рыба всегда пытается съесть мелкую, но перспективную.

— Благодарю за предложение, ваша светлость. Но наш рецепт — это наследие рода. Он не продаётся.

— Возможно, вы не понимаете, какую сумму наша компания готова предложить.

— Родовой секрет не продаётся, Мирон Сергеевич, — вежливо, но твёрдо ответил я.

— Что ж. Тогда, возможно, вас заинтересует другой вариант сотрудничества. Лицензионное соглашение, к примеру. Позвоните после съезда, мы сможем обсудить детали. Всего доброго.

— И вам, князь, — кивнул я.

Он пожал мне руку и двинулся дальше, растворяясь в толпе так же незаметно, как и появился. Я ещё раз посмотрел на визитку и убрал её во внутренний карман.

Сотрудничество со столь мощной компанией — это шанс, но в то же время и риск. Нужно продумать условия так, чтобы они нас не поглотили вместе со всеми родовыми рецептами. Я прекрасно знал, как это делается.

Задумавшись, я не сразу обратил внимание на блондинку в белом платье, которая подошла к стенду. Повернувшись, встретился с ней взглядом и почти не удивился. Передо мной была Алиса Волкова.

Она мило, чуть застенчиво улыбнулась и похлопала ресницами.

— Привет, Юрий.

— Привет. Как твоя рука? — спросил я, делая вид, что искренне рад её видеть.

— Спасибо, всё в порядке. Перелом срастили на месте, но надо пару дней поносить зачарованный гипс. Я хотела ещё раз поблагодарить тебя за то, что помог вчера, — она опустила глаза, теребя завязки на груди, явно привлекая моё внимание к своему декольте.

Должен признать, там было на что посмотреть. Да и в целом Алиса — очень красивая девушка. Вот только я уже знал, кто её послал и зачем. Не зря вчера отправил Шёпота проследить. Тот, правда, чуть не спалился, задержавшись в бокале в номере Мессинга, но узнал всё что нужно.

— Пустяки. Был рад помочь, — отмахнулся я.

Она подняла на меня взгляд, и в её глазах заплясали тёплые искорки.

Как хорошо играет. Жаль, что такой актёрский талант используется во зло.

— Если ты не против… может, сходим куда-нибудь сегодня вечером? Выпьем кофе или просто прогуляемся? Недалеко от центральной площади есть классное кафе, называется «Единорог». Я угощаю, — Алиса улыбнулась ещё милее, чем до этого.

Я улыбнулся в ответ, стараясь, чтобы улыбка получилась такой же естественной.

— Почему бы и нет. В девять будет нормально? Сегодня все мероприятия съезда до восьми.

— Договорились! Тогда в девять, — лицо Волковой озарилось такой радостью, что я почти поверил в её искренность.

Она легонько взмахнула здоровой рукой и скрылась в толпе. А я смотрел ей вслед и думал: «Пусть верят, что я дурачок и поддался на её заигрывания. Посмотрим, чего хочет от меня Мессинг…»

Российская империя, город Приморск, большая алхимическая ярмарка

Станислав Измайлов стоял у края выставочного зала и наблюдал, как этот нищий выскочка Юрий Серебров за своим убогим столиком спокойно разговаривал с князем Баумом. Обсуждал с ним что-то. А затем даже получил визитку и рукопожатие.

Затем появилась какая-то красивая девчонка, вся разулыбалась, явно заигрывая с бароном.

Да какого хрена? Почему возле этого ушлёпка так и крутятся влиятельные мужчины и красивые женщины? Что за дела?

Внутри Станислава клокотала ярость. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

Не выдержав, Измайлов резко развернулся и вышел из шумного зала. Достал свой телефон и, не глядя на время, набрал номер отца.

Тот ответил не сразу. Когда раздался холодный, невозмутимый голос графа Владимира Анатольевича, Станислав даже вздрогнул:

— В чём дело? Я занят, — сказал отец.

— Прости, я только хочу кое-что. Ты что-нибудь сделал с Серебровыми? — выпалил Станислав.

— Ты в своём уме? О чём речь?

— О роде Серебровых! Отец, ты что, забыл? Ты же говорил, что разберёшься, что они должны ответить!

— Я ничего не забываю. И мы разберёмся. У них сейчас и без того суд по поводу некачественного сырья. Не надо спешить. А ты наблюдай и ищи возможность, но не вздумай ничего предпринимать без моего ведома.

— Хорошо, — пробурчал Станислав, про себя радуясь, что отец так и не узнал про историю со Шрамом.

— Если хочешь его уничтожить — найди слабое место и бей точно. И помни — если навлечёшь на нас очередной скандал, как с тем инспектором, я сам разберусь с тобой. Понял? — спросил Владимир Анатольевич и, не дожидаясь ответа, сбросил звонок.

Станислав медленно опустил телефон и неспешно вздохнул. Вернувшись в зал, он уже не смотрел на Сереброва. Его взгляд блуждал по толпе, по экранам, где показывали презентации.

Слабое место… слабое место…

И вдруг его осенило. В Академии над Серебровым постоянно стебались, он не раз попадал в унизительные ситуации. И некоторые из них его однокурсники, в том числе сам Измайлов, с удовольствием снимали на телефоны…

Блин, ведь телефон Станислава утонул в петербургском канале! Но доступ к облачному хранилищу остался… Надо только вспомнить пароль.

На лице Измайлова расцвела улыбка. В голове уже вырисовывался план. Он вспомнил ролик, на котором Серебров не смог исцелить подопытную крысу от простой царапины, а все вокруг ржали. Надо было только откопать этот видосик и найти способ всем его показать.

Чтобы все эти важные господа вроде князя Баума и патриарха гильдии целителей увидели, каков этот «перспективный молодой целитель» на самом деле. Ничтожный червяк, неспособный вылечить даже грызуна.

Никакие эликсиры и деловые предложения не спасут того, над кем смеётся весь зал.

Станислав посмотрел в сторону Сереброва и усмехнулся. «Погоди, скоро ты запоёшь по-другому. Когда все увидят, кто ты на самом деле!»

Глава 7

Российская империя, город Приморск

После ярмарки мы с Иваном и нашей небольшой компанией отправились на лекцию. Не абы какую, а на лекцию самого князя Михаила Андреевича Бархатова. Она называлась «Сила дара и эффективность в современном целительстве».

Лекция проходила в том же зале, что и приветственная речь патриарха. Народу в него набилось множество. Пока князь не появился, на экране крутили проморолики — достижения гильдии, красивые кадры исцелений, интервью с известными целителями.

Неожиданно посреди интервью с каким-то седовласым академиком видео вдруг резко оборвалось. На секунду воцарилась тишина, а затем запустился совсем другой ролик.

Cъёмка явно с мобильного телефона, дрожащая, любительская. Кабинет, похожий на больничный, со стерильно белыми стенами. На столе — клетка с лабораторной крысой.

А перед клеткой стоял я.

Вернее, не я, а прошлый Юрий Серебров. Он пытался сконцентрироваться, держа руки перед клеткой. Вокруг них пульсировало слабое, прерывистое золотое сияние.

Я вспомнил этот эпизод из жизни прошлого Юрия. Ничего приятного в нём не было — один из унизительных моментов в Академии, когда Юрий не смог излечить царапину на подопытной крысе.

За кадром раздавались насмешливые голоса:

— Давай, Серебров, соберись! Ты же целитель!

— Ой, всё, хана крыске!

— Может, ей аспирин дать? А то у Юры мана кончилась!

Юрий на экране отпрянул от клетки, опустив голову, весь красный от стыда. Видео на этом обрывалось, и экран снова стал чёрным.

В зале повисла гробовая тишина, которая через секунду наполнилась гулом. Десятки лиц повернулись в нашу сторону. Сидящий рядом Иван сжал кулаки, Ирина взглянула на меня с жалостью. Но я оставался спокоен.

Нет никаких сомнений в том, кто устроил публичный показ этого старого видео. Измайлов. Он не смог придумать ничего умнее, чем вытащить на свет «мой» позорный момент.

Я отыскал взглядом Станислава, который сидел в первых рядах. Тот даже не скрывал своего злорадства, с вызовом глядя на меня.

— И что это значит, позвольте узнать? — раздался громкий голос.

Князь Бархатов неспешно поднялся на кафедру. Судя по всему, он тоже видел ролик. В зале тут же воцарилась тишина, а Михаил Андреевич осмотрел зал, будто ожидая ответа. Кто-то из организаторов засеменил к нему и что-то быстро зашептал.

Я поднялся с места. Все взгляды мгновенно прилипли ко мне, в том числе и взгляд князя.

— Ваше Высочество. Это была попытка опорочить мою честь, используя старые, вырванные из контекста кадры. И, если позволите, я знаю, кто это мог сделать, — произнёс я и посмотрел на Измайлова.

Самодовольная ухмылка на его лице дрогнула. Он явно не рассчитывал, что я решусь публично разобраться в происходящем.

— Жаль видеть, Станислав, что ты живёшь прошлым. Видимо, ты не можешь похвастаться никакими достижениями, поэтому приходится копаться в чужих старых неудачах, — абсолютно спокойным и уверенным тоном произнес я, глядя ему в глаза.

— Пусть все знают, что ты пустышка! Твой дар ничего не стоит, — фыркнул тот.

— Всё изменилось. А что насчёт тебя, много ли ты можешь? Может, попробуем что-то подобное сейчас? — предложил я.

Измайлов не ответил. Моя невозмутимая реакция выбила его из колеи, а уж вызова на целительский поединок он точно не ожидал.

Молчание затянулось, и его прервал Бархатов.

— Встаньте, юноша. Как вас зовут? — потребовал князь, тоже переведя взгляд на Измайлова.

— Граф Станислав Измайлов, — ответил тот, поднявшись.

— Я знаком с вашим отцом, Станислав. И мне непонятно, почему вы позволяете себе подобные выходки. Это низко и недостойно звания целителя! Если у вас есть претензии к умениям коллеги, их следует решать иначе. Барон Серебров бросил вам вызов — осмелитесь ли вы его принять? — спросил Михаил Андреевич.

Я слегка удивился, откуда князь меня знает. Фамилия, конечно, звучала в ролике, но откуда ему известен мой титул? Неужели какие-то сведения обо мне уже достигли ушей самого патриарха? Приятно и в то же время немного волнительно.

— Конечно, готов! — выпалил Измайлов.

— Только предлагаю усложнить задачу. С вашего позволения, князь, — я отвесил вежливый поклон в сторону кафедры.

— Само собой. Вы оба закончили Академию, а излечение царапины на крысе — это уровень первого семестра. Пусть будет, скажем… вирус Фролова, — предложил Михаил Андреевич.

По залу пробежала волна изумления. Вирус Фролова являлся распространённой, хотя и не смертельной магической заразой. Он вызывал появление чёрных некротических пятен на коже, подавлял иммунитет, но главное — его было сложно диагностировать и вылечить на ранней стадии.

Однако у него имелась одна особенность: если вирус уничтожен верно и полностью, то чёрные пятна сходили на глазах. Патриарх выбрал идеальную болезнь для того, чтобы продемонстрировать наши с Измайловым умения.

— Я согласен! — выкрикнул Станислав, поддавшись на провокацию. Его гордыня не позволила ему отступить при всех.

Князь Бархатов кивнул, и на его лице появилось что-то вроде одобрения.

— Хорошо. Это будет наглядным примером к теме моей лекции — грань между грубой силой и точным знанием в целительстве. Организуйте! — приказал он.

Помощники тут же принялись за дело. Уже скоро на кафедру внесли столы и поставили на них два прозрачных стеклянных куба. В каждом находилась белая крыса, и на боках у них виднелись уродливые чёрные пятна размером с монету.

Перед тем как спуститься, я наклонился к Ивану и негромко попросил:

— Сними всё на телефон, пожалуйста. От начала до конца.

— Уверен, что справишься? — прошептал он в ответ.

— Просто сними. Заранее спасибо, — ответил я.

Я и Измайлов вышли на сцену. Станислав шёл, задрав нос и изо всех сил стараясь выглядеть уверенно. Но я видел, что на самом деле он нервничает. Лечить вирус Фролова — не то же самое, что исцелять царапины.

Мы встали за столы, каждый перед своей крысой. Князь Бархатов встал между нами и объявил:

— Правила просты. У вас полчаса. Задача — полностью уничтожить вирус в организме подопытного животного. Разрешено использовать только свой дар, никаких артефактов и эликсиров. Можете приступать! — велел он.

В зале наступила тишина. Я закрыл глаза, отгоняя все эмоции и концентрируясь. Я должен не просто победить. Мне нужно сделать это чисто, эффектно и с учётом моих ограничений.

Мой целительский дар слаб, с таким вирусом он не справится. Но у меня есть Пустота, и с её помощью я смогу победить болезнь. Необходимо найти вирус в энергетической матрице животного и аккуратно «срезать» его связи, позволив иммунитету крысы самому доделать работу.

Я положил руки на стекло. Торопиться не стоило, полчаса мне должно хватить.

Сначала — диагностика. Я осмотрел болезненную ауру крысы, сгустки тёмной энергии в области пятен и множество крошечных точек, раскиданных по всему организму животного. Вирус перемещался по кровотоку, им были поражены почти все органы. Непростая задача убрать его, не причинив при этом вреда крысе.

Я напряг свой источник магии и создал вокруг крысы яркий целительский барьер. Михаил Андреевич внимательно следил и за мной, и за Станиславом, так что надо соблюдать осторожность. Он не должен понять, как именно я разберусь с болезнью.

Я осторожно направил микроскопическую нить Пустоты, не трогая здоровые ткани. Мне приходилось сдерживать Пустоту, заставляя её лишь обволакивать вирус, изолируя его от тела крысы и разрывая тонкие нити, которыми он держался за жизненную энергию животного.

Невероятно сложный процесс. Пот стекал у меня по вискам. В ушах звенело. Но я видел результат. Пятна на боку крысы начали бледнеть и таять на глазах. Вскоре от них остался лишь слабый серый след, а затем шерсть и кожа под ней стали чистыми.

Крыса шевельнулась и начала умывать мордочку. Здоровое, естественное поведение.

Я отстранился, чувствуя усталость и лёгкую тошноту от перенапряжения. Посмотрел на Измайлова.

Он сидел, красный от натуги, его руки ярко светились золотом. Он пытался просто выжечь болезнь грубой силой, что было болезненно для животного и малоэффективно против вируса, прячущегося в клетках. Чёрное пятно на его крысе лишь слегка уменьшилось. Сама крыса лежала почти без движения, явно чувствуя себя хуже.

Станислав бросил взгляд в мою сторону, и его брови подскочили. Увидев, что я справился с задачей, он усилил напор. Его мана, вместо того чтобы подавить вирус, ударила слишком сильно, оборвав и без того ослабленные жизненные нити животного.

Крыса пронзительно запищала, дёрнулась и замерла.

— Достаточно! — объявил князь Бархатов.

Он подошёл сначала к моему столу, внимательно посмотрел на крысу и применил диагностическое заклинание. Проведя рукой по длинной бороде, он одобрительно хмыкнул.

— Вирус уничтожен полностью. Осложнений нет. Животное здорово, — констатировал Михаил Андреевич.

Потом он подошёл к Измайлову. Посмотрел и покачал головой, даже не став ничего диагностировать.

— Вирус подавлен, но не уничтожен. Животное погибло.

— Я просто… — промямлил Станислав.

— Не нужно комментариев, юноша, — отмахнулся князь.

Он повернулся к залу.

— Дамы и господа, вы только что видели наглядный пример. Сила — ничто без знания, точности и уважения к пациенту, даже если это лабораторная крыса. Юрий Серебров продемонстрировал высокий уровень мастерства, к которому всем вам надлежит стремиться, — произнёс он и уважительно кивнул мне.

В зале раздались аплодисменты. Сначала робкие, потом всё громче.

— Юра, молодец! — прокричал Меншиков.

— Измайлов тоже молодец! Убить кого-то целительством — это постараться надо! — поддержал его Иван.

Эта реплика вызвала взрыв смеха.

Станислав, не сказав ни слова, почти выбежал из зала. Теперь уже его лицо было багровым от стыда и унижения. Пытался утопить меня, а утонул сам.

— Благодарю за наглядную демонстрацию, барон. Прошу, возвращайтесь на место. А мы начнём, наконец, лекцию, — сказал Бархатов, даже не взглянув на Станислава.

Я вернулся в свой ряд. По дороге меня хвалили, улыбались, несколько раз пожали руку. А Иван продолжал всё это снимать.

— Получилось? — спросил я, сев рядом с ним.

— Конечно. Отличное кино вышло, — улыбнулся он.

— Прекрасно. Выкладывай в сеть. Пусть отец Измайлова насладится позором своего сынка, — усмехнулся я.

Иван с азартом кивнул и сразу же принялся за дело.

После лекции, попрощавшись с ребятами, я направился в центр города, в кафе «Единорог». Настроение было боевое, но осторожное. Я не питал иллюзий насчёт «свидания».

Недалеко от места я мысленно толкнул своего невидимого спутника.

«Шёпот, просыпайся. Надо разведать обстановку. Видишь кафе с единорогом на вывеске? Осмотри всё вокруг него, обрати внимание на подозрительных людей», — мысленно велел я к питомцу.

«Сделаю!» — откликнулся тот и умчался вперёд.

Я замедлил шаг, делая вид, что рассматриваю витрины. Через несколько минут Шёпот вернулся.

«Там в кафе твоя девица! Сидит за столиком у окна, чай пьёт. Надела другое платье, розовое! Милашка она, конечно, жаль, что шпионка…»

«Я просил тебя не оценивать её внешность, а искать что-то подозрительное».

«А, ну да. Там рядом с кафе, на улице, за углом, стоит какой-то! От него воняет той самой магией!» — доложил шёпот.

«Какой той самой?» — уточнил я, хотя догадывался.

«Следы которой я вчера слопал возле руки девчонки», — ответил дух, подтвердив мои догадки.

Ага. Значит, вот как. Это может быть ловушка.

Интересно, что готовит Мессинг? Хочет напасть на меня прямо здесь, на людной улице? Вряд ли. Слишком шумно, слишком много свидетелей. Скорее, он хочет вынудить меня как-то использовать дар.

Может, этот маг снова нанесёт кому-то травму? Или на меня самого нападёт, чтобы я вынужден был защищаться магией, раскрыв свою силу?

«Шёпот, слушай внимательно. Будь рядом с этим магом. Если он начнёт творить заклинание — любое, даже самое слабое — ты его сразу сожри. Съешь всё, что он выпустит. Но самого его не трогай, понял?»

«Понял! Такое задание по мне!» — обрадовался питомец.

Шёпот снова умчался. Я глубоко вздохнул и направился ко входу в кафе.

Посмотрим, что приготовил мне Мессинг-младший…

Российская империя, город Приморск

Некоторое время назад

Станислав Измайлов вылетел из лекционного зала, не разбирая дороги. Его лицо горело от унижения. Он нёсся по коридорам, пока не оказался на улице. Парень отошёл в сторону, сел на лавочку в тени и до хруста стиснул кулаки и зубы.

Проклятый Серебров. Проклятый старик Бархатов. Проклятые все!

— Станислав Владимирович? — раздавшийся рядом робкий голос заставил его вздрогнуть.

Это был его слуга, Филипп, бледный как полотно. Он держал в трясущихся руках телефон.

— Что?! — рявкнул Измайлов, оборачиваясь.

— Ваш батюшка… Граф Владимир Анатольевич. Требует немедленно с вами побеседовать, — слуга настойчиво протягивал телефон.

Сердце Станислава упало куда-то в сапоги. Как отец так быстро узнал? Может, сам Филипп ему доложил? Или…

Вот дерьмо. Наверняка же кто-то снимал это всё на телефон. И вполне мог сразу выложить. В интернете новости разлетаются удивительно быстро.

Он вырвал телефон из рук слуги.

— Слушаю, отец.

— Ты. Полный. Идиот! — неумолимо прозвучало в трубке.

Станислав сглотнул, не находя слов. Честно признаться, сейчас он мог бы согласиться со словами отца.

— Я запретил тебе действовать без моего ведома. Я просил найти слабое место и бить точно. И что ты сделал? Устроил цирк, сам полез на рожон и был публично уничтожен! Ты выставил наш род на посмешище!

— Отец, он… всё подстроил! — попытался спорить Станислав.

— Заткнись! Как он мог подстроить то, что ты переборщишь с энергией и убьешь эту несчастную крысу? Нет, Серебров здесь ни при чём. Это твоя вина! После истории с наёмником я думал, что ты хоть чему-то научился. Ошибся, — вздохнул Измайлов-старший.

Станислав только молча открыл рот, чувствуя, как всё тело от страха покрывается мурашками. Выходит, отец знал про Шрама, просто не стал до поры до времени поднимать эту тему. Возможно, именно он и вытащил бандита из камеры. А может, и нет, как знать.

— Слушай сюда. Ты снова подвёл семью и ответишь за это. Но Серебров, похоже, возомнил о себе невесть что… Я не могу позволить, чтобы столь жалкий род доминировал над нашим! Раз уж ты своей клоунадой публично сделал нас соперниками, мне придётся вмешаться. А ты будешь вести себя тихо и ждать моего решения относительно твоего будущего. Понял?

— Понял, — прошептал Станислав.

Связь прервалась. Он медленно опустил руку с телефоном. Унижение разрывало его изнутри, смешиваясь со страхом перед отцом. Но сквозь этот клубок эмоций пробилось чувство удовлетворения.

Да, он проиграл. Но всё-таки добился своего. Раскачал лодку. Отец теперь лично обратит внимание на Сереброва. А когда Владимир Анатольевич брался за кого-то… тому оставалось недолго.

Российская империя, город Приморск, кафе «Единорог»

Заведение оказалось очень уютным, с кружевными занавесками и светлым интерьером. В воздухе стоял приятный аромат кофе и свежей выпечки. Идеальное место для неспешной беседы или романтического свидания.

Алиса сидела у окна. Увидев меня, она улыбнулась и помахала мне здоровой рукой.

Я подошёл, извинился за небольшую задержку и сел напротив.

— Как рука? — начал я с любезной банальности.

— Уже почти не беспокоит, спасибо! Я рада, что всё обошлось. Вы не представляете, как я вам благодарна. Я чувствовала себя такой беспомощной…

Первые минуты прошли в необязательных разговорах о ярмарке, впечатлениях от съезда. Я вел себя ровно так, как делал это в прошлой жизни с подобными «подставными» дамами: вежливо, внимательно, не забывая о том, что это игра.

И тут Шёпот внезапно закричал у меня в сознании:

«Он выпускает что-то! Тонкое-тонкое, как ниточка!»

«Съедай!» — мысленно скомандовал я, сохраняя на лице вежливую улыбку для Алисы.

Я ничего не почувствовал. Но Шёпот в моей голове взвизгнул от удовольствия:

«Готово! В этот раз вкусненькое такое, острое… Хотело к тебе прилипнуть, в голову забраться! Но я его схавал! Он теперь злится, тот человек, не понимает ничего!» — отчитался дух.

Интересно, что это было за заклинание? Возможно, попытка ослабления воли или какой-то способ забраться ко мне в голову и что-нибудь выяснить?

«Заставь его уйти. Придумай что-нибудь, только не причиняй вреда», — велел я Шёпоту.

«Ну… Могу штаны ему порвать. Вряд ли он останется здесь с голой задницей», — предложил мой питомец и захихикал.

«Делай», — дал добро я.

Буквально через минуту мимо окна кафе быстрым шагом прошёл мужчина, одной рукой придерживая штаны, а второй пытаясь повязать на пояс кофту. Я мельком посмотрел на него и усмехнулся.

Пока Алиса рассказывала что-то о конных прогулках в своём поместье, мой взгляд невзначай скользнул по залу. Кроме нас и пары в дальнем углу, было ещё три посетителя. Пожилая дама с книгой, студент с ноутбуком и мужчина лет тридцати, сидевший за столиком у стены с видом на вход.

Он пил эспрессо и что-то смотрел в телефоне. Но его взгляд слишком часто, хоть и на долю секунды, перемещался на нас с Алисой.

Наблюдатель. Или подстраховка.

Я мысленно обратился к Шёпоту:

«Лети сюда. Видишь мужчину у стены?»

«Вижу. Сломать ему что-нибудь? Чашку, телефон, позвоночник?», — предложил дух.

«Откуда такая кровожадность? Давай без членовредительства. Вселись в его стул и сломай ножку. Только выбери момент, чтобы он откинулся на спинку или что-то вроде того. Чтобы выглядело естественно», — проинструктировал я.

«Сделаю!» — в голосе Шёпота послышалась радость. Он всегда оставался доволен, когда я позволял сделать какую-нибудь пакость.

Я вернул внимание к Алисе, сделав вид, что слушаю её с интересом.

— …поэтому папа всегда говорит, что нет лучше психолога, чем лошадь, — закончила она свою историю.

— Мне кажется, зоотерапию недооценивают. Уже ведь доказано, что аура домашних животных положительно влияет на человеческую, — добавил я.

В этот момент раздался громкий хруст, а следом грохот. Все в кафе повернулись на звук. Тот самый мужчина лежал на полу, а чашка с остатками горячего кофе опрокинулась ему на брюки.

— Твою мать! — вырвалось у наблюдателя.

Он зашипел, попытался вскочить, но споткнулся о сломанный стул и снова упал.

Надеюсь, никто не заметил, что стул немного дёрнулся, подставившись под его ногу. Шёпот, проказник.

Официант бросился на помощь к мужчине. Пожилая дама ахнула, студент отвлёкся от ноутбука. В кафе на несколько секунд воцарилась суматоха.

— Как неловко, — с фальшивым сочувствием произнесла Алиса, наблюдая за происходящим.

«Отличная работа, малыш», — мысленно похвалил я.

Мужчина поднялся, потирая локоть, отряхнул мокрые брюки и направился к выходу. Теперь можно сосредоточиться на главной ловушке в этом кафе.

После этого инцидента Волкова, казалось, решила ускорить темп. Её вопросы стали более прямыми, а флирт — навязчивым.

— Знаешь, Юра, можно я буду так тебя называть? — она наклонилась вперёд, положив подбородок на сложенные руки. — Мне сегодня многие говорили про твой «Бодрец». Все в восторге. Но я вот что подумала… чтобы создать такое, нужен не просто талант алхимика. Нужно какое-то особенное чутьё на энергию, на баланс. У тебя, наверное, и целительский дар очень необычный? Не как у всех?

— Почему ты так решила? — спросил я с лёгким удивлением в голосе.

— Ну, я же видела, как ты на ярмарке со всеми общаешься. Такая уверенность. И потом, вчера ты же сразу понял, что у меня за перелом. Это редкая чувствительность. У тебя, наверное, дар диагностики? Или… может, что-то связанное с очищением? — её глаза блестели с неподдельным, как казалось, интересом.

Она играла гениально. В её тоне не было ничего, кроме восхищения и любопытства.

— В Академии над моими «талантами» как раз смеялись. Наверное, ты не видела сегодняшний ролик в лекционном зале? — спросил я, намеренно меняя тему.

Алиса лишь махнула рукой.

— О, это просто зависть и подлость. Я вообще не понимаю таких людей. Меня куда больше интересуют настоящие таланты. Вот, например, говорят, некоторые редкие навыки позволяют не просто лечить, а… стимулировать организм на клеточном уровне. Или даже устранять не симптомы, а саму причину болезни. Как-то так. Ты что-нибудь слышал о подобном? — невинно хлопая ресницами, спросила Волкова.

Меня начало слегка подташнивать. Не от её вопросов, а от всей этой игры. От сладкого голоса девушки, от притворного блеска в глазах, от осознания, что каждое её слово — ложь. Я вспомнил слова Леонида, которые он говорил Алисе: «Если потребуется, переспи с ним».

В прошлой жизни я бы терпеливо продолжал этот тягостный танец ещё два, а то и три свидания, постепенно сводя интерес к нулю, оставляя «подставную» даму в недоумении, но без явных улик, что её раскрыли.

Но сейчас такое притворство стало внезапно невыносимым. Усталость, напряжение последних дней и откровенная гадость всей этой ситуации накипели.

Я отпил остывший кофе, поставил чашку на блюдце и посмотрел прямо в глаза Волковой. Улыбка на её лице застыла, став чуть менее уверенной.

— Юра? Что-то не так?

— Слушай, Алиса. Давай прекратим этот цирк. Ты прекрасно играешь, не спорю. Но мне уже порядком надоело делать вид, что я не понимаю, зачем меня сюда позвали и почему ты так упорно пытаешься выведать что-то про мой дар.

Она побледнела. Игрушечное кокетство испарилось с её лица, как будто его сдуло ветром.

— Я… я не понимаю, о чём ты. Я просто интересуюсь…

— Не надо. Мы оба знаем, кто стоит за твоим интересом. Род Мессингов. Тебе дали задание втереться ко мне в доверие, выведать природу моего дара. Использовать для этого всё, включая собственную привлекательность. Я прав?

Алиса молчала, приоткрыв рот.

— Мы оба знаем, что я прав. Кстати, оба наблюдателя, которых Леонид подослал, выведены из игры. Нас никто не слышит, поэтому ответь на один вопрос… Чем таким ты обязана роду Мессингов, что готова на них работать?

Глава 8

Российская империя, город Приморск

Алиса замерла, будто парализованная. Все краски сбежали с её лица, оставив восковую бледность. Красивые, широко открытые глаза смотрели на меня с таким неприкрытым ужасом, что даже мне стало немного не по себе.

Она не просто испугалась разоблачения — она испугалась за свою жизнь. Или за жизнь своих близких.

— Откуда ты знаешь? — хрипло прошептала Волкова.

Она оглянулась, инстинктивно боясь, что нас кто-нибудь услышит. Её взгляд метнулся к выходу, к стойке, к тому месту, где сидел наблюдатель — сейчас там убирали остатки стула и вытирали пролитый кофе.

Я наклонился к Алисе через стол и тихо, спокойно ответил:

— Неважно. Я знаю, и этого достаточно. Не бойся, нас сейчас никто не услышит. Выкладывай всё как есть. Ты ведь понимаешь, что мы с Мессингами не друзья, поэтому можешь мне доверять, — добавил я.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Если они узнают, что я тебе рассказала... — прошептала наконец Алиса, и в её голосе послышались слёзы.

— Они не узнают, — с железной уверенностью отрезал я.

— А если…

— Не узнают. Это останется между нами. И ты должна понимать, что я не собираюсь причинять тебе вред. Уж точно не стану заставлять ломать руку или спать с кем-либо, — сказал я.

Алиса при этих словах прижала к себе руку, всё ещё укрытую магической повязкой, и закусила губу.

— Напротив, я хочу тебе помочь. Но для этого мне нужно понимать масштаб бедствия. Чем они вас держат? — как можно мягче спросил я.

Волкова закрыла глаза, и по её щекам, несмотря на все усилия, покатились две блестящие дорожки. Она даже не попыталась их стереть.

— У нашего рода были проблемы с деньгами. Мы выращивали целебные травы, делали эликсиры… А потом случился неурожай из-за магической болезни растений. Потом пожар на складе… — прерывистым шёпотом начала рассказывать Алиса.

Я молча подвинул к ней стакан с водой. Теперь мне стало её жаль. Изначально было понятно, что Волкова — не гадюка, которой нравится шпионить за людьми. Но я не до конца представлял, почему она служит Мессингу.

А вот теперь картина начала вырисовываться. И вот совпадение — она была очень похожа на то, что случилось с родом Серебровых.

— Отец взял кредит у местного ростовщика, чтобы восстановиться. Это была ловушка. Позже мы узнали, что ростовщик оказался подставным лицом графа Мессинга… Нас обманули с договором, начислив такие проценты, что мы не смогли платить. А затем ещё и мама сильно заболела… — Алиса всхлипнула и дрожащей рукой взяла стакан воды.

— Дай угадаю. Граф Мессинг предложил её вылечить? — предположил я.

Алиса, сделав глоток воды, сначала кивнула, а затем помотала головой.

— Не то чтобы предложил. Кто-то будто случайно посоветовал отцу обратиться к нему. Александр Викторович приехал, вылечил маму, но взамен потребовал наши земли. А затем предложил полностью выплатить наши долги. Взамен мы должны были вернуть «долг чести», как он это назвал, — Волкова скривилась и отставила стакан.

— Что это значит?

— То, что наш род теперь по факту рабы рода Мессингов. Даже не вассалы. Нас используют как хотят. Отец и мать работают на производстве эликсиров. Мой старший брат служит в личной гвардии графа. Причём граф намекнул, что если мы что-то сделаем не так... с ним может произойти несчастный случай на учениях. А я... ну, ты сам знаешь. На побегушках у наследника, — Алиса снова скривилась и быстрым движением вытерла слёзы.

Она посмотрела на свою руку в повязке и поправила декольте на платье, скрывая грудь. Хотя до этого, наоборот, так и стремилась её выпятить. Теперь стало заметно, насколько ей самой противна вся эта игра.

— Руку мне сломал один из охранников Леонида. Чтобы ты применил свой дар, и я смогла понять, в чём он состоит. Я знала, что будет больно. Но отказаться не могла, — еле слышно закончила она.

Я молчал, давая ей время перевести дух, а себе — время подумать. Её история не была уникальной. И я понимал, что такую же участь Мессинги готовили для нас. Они уже забрали половину земель, и если бы я не начал производство «Бодреца», уже наверняка милостиво предложили бы выкупить долги.

Только моё начинание не значит, что они остановятся. Наоборот, это может их раззадорить. Как и то, что я теперь обладаю уникальным даром — суть его им неизвестна, но эффект очевиден. Как я и думал, слухи разошлись.

Значит, надо действовать. Наращивать силы самим и одновременно — ослаблять противника. Вытащить род Волковых из-под их влияния — неплохой способ для этого.

— Хочешь спасти свой род? — спросил я.

Алиса вздрогнула, будто от удара током.

— Что?

— Я разве непонятно выразился? Ты хочешь, чтобы род Волковых освободился от кабалы?

— Интересно, как ты это сделаешь? Мы у них на поводке! У них связи в Службе безопасности империи, в полиции, среди чиновников, везде! Я не хочу, чтобы с моим братом или родителями что-то случилось, — Алиса покачала головой.

— Ты так и не ответила на вопрос. Хочешь или нет? — спросил я.

— Хочу, но…

— Тогда мы это сделаем, — уверенно произнёс я.

Волкова посмотрела на меня. В её мокрых глазах блеснула надежда, но тут же исчезла за пеленой неверия.

— Мы не сможем. Наш род больше ничего из себя не представляет. Да и твой, уж прости…

— Мой род способен на гораздо большее, чем ты думаешь. Наш бизнес развивается, известность и влияние растут. Прямо сейчас в нашей гвардии тренируются верные новобранцы. К тому же ты не знаешь, кто за нами стоит. Недавно мы заключили неофициальный союз с сильным боевым родом.

— Это правда? — Алиса подняла свои идеальные бровки.

— Да. Я не могу назвать тебе их фамилию… Но, скажем так, они очень строго наказывают своих врагов, — сделав упор на слове «строго», сказал я.

— Это… — начала Волкова, но тут же замолчала и шёпотом добавила: — Ничего себе.

— Поэтому повторяю: мы это сделаем. Я не предлагаю нестись сломя голову. Я предлагаю стратегию. Взаимовыгодное сотрудничество. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Постепенно, осторожно, не вызывая подозрений, мы вытащим твоих родных из этого рабства, — сказал я.

— Как? — в который раз спросила Алиса.

— Вот с чего мы начнём. Ты останешься агентом Мессинга, но теперь будешь вести двойную игру. Понимаю, что в этом нет ничего приятного, но теперь ты будешь работать ради себя и своего рода. Будешь сообщать Леониду то, что я тебе скажу. Или то, что он захочет услышать. Мы будем контролировать информацию, которая к нему поступает, — объяснил я.

— Он мне доверяет… И я могу постараться сделать так, чтобы доверял ещё больше, — кивнула девушка.

— Обязательно сделаем.

— А зачем тебе это? — вдруг спросила она.

— Очень просто. Чтобы обезопасить себя и свой род от той же судьбы, что постигла ваш, — ответил я.

Алиса глубоко вздохнула, промокнула остатки слёз салфеткой и расправила плечи, с готовностью взглянув на меня.

— Что мне нужно сделать?

— Ты вернёшься к Леониду и скажешь, что свидание прошло отлично. Что я, конечно, осторожен, но ты произвела впечатление. Что я заинтересован, но ещё не раскрываюсь до конца, не доверяю полностью. Поэтому нужно продолжать. Ещё два, может, три свидания в такой же неформальной обстановке. Тогда, по твоему мнению, я точно расколюсь. Пусть Мессинг думает, что всё идёт по его плану, просто требуется чуть больше времени и усилий, — сказал я.

— А что потом? Когда он потребует конкретных результатов? Ему нужна информация о твоём даре, и если я не смогу её получить, Леонид придумает что-то ещё.

— К тому времени мы с тобой решим, что ему сообщить. Что-то такое, что поведёт его по ложному следу и направит в ловушку. Пока не знаю, что это будет, — ответил я, откинувшись на столе и сделав глоток кофе.

«Ой, только погляди, как она на тебя смотрит… Кажется, влюбилась. Тили-тили-тесто, жених и невеста!» — запел у меня в голове Шёпот.

«Занимайся делом, дружок. Следи, чтобы те двое не вернулись. Кыш», — мысленно шикнул я.

— Что касается твоего рода, Алиса. Первое, что можно сделать, — попытаться использовать мои связи с тем боевым родом и забрать твоего брата из гвардии Мессинга. С твоими родителями тоже что-нибудь придумаем. Надо изучить все детали и найти легальный способ выпутаться из всего этого. Я уверен, что такой способ есть, — сказал я.

Глаза Алисы вспыхнули надеждой, теперь уже яркой и настоящей. Однако Шёпот прав — она смотрит на меня так, будто влюбилась по уши. Хотя, конечно, это совсем другие эмоции, но очень похоже.

Я не давал несбыточных обещаний. Я предлагал сложный, многоходовый план. И, как ни парадоксально, именно это звучало правдоподобнее, чем громкие заявления о немедленном спасении.

— Мы договорились? — спросил я

— Договорились, — эхом откликнулась Волкова.

— Хорошо. Тогда давай закончим наше «свидание» на позитивной ноте. Улыбнись, Алиса. Улыбка тебе очень идёт, — дружелюбно произнёс я.

Девушка искренне улыбнулась и сказала:

— Спасибо за вечер, Юрий. Он закончился весьма неожиданно, но… мне было очень приятно провести с тобой время. Правда.

— Мне тоже, Алиса. До встречи, — ответил я.

Она кивнула, взяла свою сумочку и не оглядываясь пошла к выходу.

Теперь у меня появился свой агент в роду Мессингов. И возможно, это станет первым шагом к победе в борьбе против них. А борьба идёт, и гораздо активнее, чем я думал до этого.

Вернувшись в гостиницу, я чувствовал одновременно и опустошение, и возбуждение. Встреча с Алисой вытянула из меня немало сил — должен признаться, это была напряжённая игра, но она явно стоила свеч.

Я скинул пиджак, собираясь принять душ, когда зазвонил телефон. Дмитрий.

«Интересно, какие новости», — подумал я, принимая вызов.

— Привет, отец. Как дела в Новосибирске?

— Привет, Юр. Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем я рассчитывал, — ответил Дмитрий.

— Замысловатый ответ. Как насчёт подробностей? — усмехнулся я, расстёгивая рубашку.

— Всё сделал, как ты говорил. Подал официальный встречный иск о клевете, приложил все материалы, какие смог. Следствие взяло их в работу. Вряд ли они быстро разберутся — сам понимаешь, бюрократия.

— Отлично. Это как минимум заставит Караева тратить ресурсы на адвокатов и отвлечёт от новых пакостей.

— А ещё мне позвонил адвокат Некрасов! Тот самый, что помогал нам с делом против инспекции, — с радостными нотками в голосе сообщил Дмитрий.

— И что ему понадобилось?

— Сам предложил помощь. Говорит, уверен, что здесь снова какая-то подстава, и, цитирую: «с радостью помогу вам её раскрыть, чтобы такое не повторялось». Предлагает помочь нам в долг, а гонорар обсудить после успешного завершения дела, — объяснил отец.

— Подозрительно щедро. Чего он на самом деле хочет? Репутацию заработать на громком деле? Или ему кто-то заплатил, чтобы помочь нас закопать? — вслух рассуждал я.

Конечно, Некрасов действительно помог нам в суде против инспекции. Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке, это я знал на все сто процентов.

— Я так же подумал. Но проверил. У него нет видимых связей с Караевым. Думаю, Некрасов хочет заработать репутацию в дворянских кругах и к тому же видит в нас перспективных клиентов. Мы же, если выберемся, будем на подъёме, — ответил Дмитрий.

Звучало здраво. В мире, где всё строилось на связях и долгах, такое поведение было в порядке вещей.

— Что ж, риск есть, но давай на него пойдём. Без хорошего адвоката мы можем увязнуть в тонкостях. Если он готов работать в долг — стоит согласиться. Но проверяй каждый его шаг, — посоветовал я.

— Так и собирался. Ладно, договорились. Буду держать тебя в курсе. А как там съезд? — спросил Дмитрий.

— Интересно, — ответил я и рассказал отцу про первый день, опуская лишние детали про интриги с Измайловым и Мессингом.

— Рад слышать, сын. Эх, помню, как в молодости я был на таком же съезде… Незабываемые времена. Ладно, уже поздно. Выспись, как следует! Спокойной ночи, — пожелал Дмитрий.

— Спасибо. Передавай привет маме и Свете, — ответил я и сбросил звонок.

Новости были обнадёживающими. Контратака на Караева началась. Теперь нужно бить по всем фронтам.

Не успел я положить телефон на тумбочку, как он снова завибрировал. Сообщение от Василия:

«Господин, есть инфа про чёрных блогеров, которых нанял Караев. Уверен на 99%, что это он. Доказательства не могу достать. Но кое-что знаю. У них есть целая сетка каналов и пабликов, которые за бабло всякую грязь льют. Можно ответить тем же. У Ефима есть ребята, которые за разумные деньги могут заспамить комментарии под их роликами, выпустить кучу опровергающих материалов, завалить сайты жалобами на фейки и клевету. Инфоатака, короче. Деньги на это нужны, но не космические. Что скажете?»

Я усмехнулся. Василий с Ефимом, похоже, вошли во вкус и с радостью были готовы наброситься на бывшего нанимателя. Как я уже думал, они явно поняли, что работать на дворянина куда выгоднее и безопаснее.

Вот и отлично. Проверю их в более ответственном деле, чем просто поиск информации.

Я напечатал ответ: «Делай. Есть два условия: 1. Без прямых оскорблений и угроз. Только факты и жалобы на недостоверность. 2. Полная анонимность. Чтобы нельзя было выйти на нас. С тебя ежедневный отчёт по результатам».

Через минуту пришло: «Понял, господин. Сделаем всё чисто. Через пару дней начнём, сначала подготовим материалы».

Отлично. Пока юристы бьются в судах, в информационном поле тоже пойдёт наступление. Караев должен понять, что каждая его атака будет ему дорого стоить.

Приняв, наконец, тёплый душ, я завалился на кровать. Секунда — и я почти уснул.

Но не тут-то было.

Как только сознание начало ускользать, границы реальности заколебались. Меня охватило знакомое, леденящее душу ощущение Пустоты. Комната вокруг поплыла, краски поблёкли, звуки города за окном стихли, словно кто-то выключил звук.

Рагнар опять провернул свой трюк, создав иллюзию, что я нахожусь посреди Ничего. Казалось, что вокруг нет ни света, ни тьмы, ни верха, ни низа. Лишь бесконечное отсутствие всего.

— Здравствуй, сосуд, — раздался голос Рагнара.

— И тебе привет. Давно не виделись, — ответил я.

— Не было повода… Я наблюдал за тем, как ты тренируешься, и снова хочу сказать, что доволен. Есть прогресс. Слабенький, но для твоего уровня сойдёт. Теперь настало время проверить, насколько ты окреп. Насколько готов принять большее, — сказал Рагнар и рассмеялся.

Я не успел ничего ответить, не успел даже внутренне подготовиться. Волна боли обрушилась на меня.

Ощущение, будто каждую клетку моего существа медленно, выворачивают наизнанку. Я уже привык к еженочным пыткам — но настолько сурово Рагнар меня ещё не испытывал.

— Прими это… Прочувствуй как следует, — проурчал он.

Я до хруста стиснул зубы, еле сдерживаясь, чтобы не заорать. С трудом сосредоточившись, создал целительский барьер — но он едва ли помогал. Уровень боли был таким, что мой дар не мог с ним справиться.

Тогда я сделал то, что и сказал Рагнар. Перестал сопротивляться и принял боль. Позволил ей течь сквозь себя, наблюдая за ней со стороны, как врач наблюдает за симптомами болезни.

Я разделил себя на того, кто страдает, и того, кто наблюдает. И наблюдатель был холоден, спокоен и пуст. Как сама Пустота.

Прошли минуты. Или часы. Не знаю. Время не имело смысла.

Наконец, давление ослабло. Боль отступила, оставив после себя странное ощущение. Я лежал весь в поту, чувствуя, как всё моё тело дрожит от перенесённого напряжения.

— Любопытно, — прозвучал голос Рагнара, и в нём мелькнули нотки уважения.

— Что любопытно? — прохрипел я.

— Ты учишься быстрее, чем ожидалось. Боль — это инструмент. Тот, кто боится боли, становится её рабом. Тот, кто принимает её, делает своим оружием. Запомни это. На сегодня достаточно, — ответил Рагнар и исчез.

Странно, но я не чувствовал себя разбитым. Наоборот, сквозь усталость пробивалось ощущение прочности. Как после тренировки чувствуешь силу в налитых кровью мышцах, так и теперь я ощущал, что мой дар Пустоты окреп.

Проверил время. Четыре утра. Ничего себе. Это продолжалось дольше, чем я думал.

Попытаться уснуть? Вряд ли у меня получится. Организм, перегруженный адреналином, уже не желал отключаться. Напротив, внутри бушевала сила, требовавшая выхода.

Тело и дух, прошедшие через жернова Рагнара, жаждали действия, а не отдыха.

Я поднялся с кровати. Оделся в спортивный костюм, взял с собой бутылку воды и шоколадный батончик. Нужно было найти уединённое место за городом, где можно выпустить пар... или, точнее, Пустоту.

Приморск пока что спал. Улицы были безлюдны, если не считать мусоровозы да редкие машины такси. Я лёгким бегом двинулся в сторону окраины.

Вскоре я оказался за границей города, в небольшом перелеске. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только щебетом ранних птиц и шелестом листьев.

Я посмотрел на большой валун, заросший мхом. Сосредоточился. Раньше мне требовалось значительно больше времени, чтобы нащупать внутри себя ту самую Пустоту и осторожно её высвободить. Сейчас она отозвалась почти мгновенно. Я поднял руку и выпустил столько энергии Пустоты, сколько смог.

Я заставлял её «сканировать» камень, скользить по неровностям, проникать в мельчайшие трещинки. На поверхности валуна начал проявляться сложный узор, видимый только мне. Я видел его энергетическую структуру. И понимал, где нужно нажать, чтобы он рассыпался на определённые куски.

Я не стал обращать камень в ничто. Достаточно было осознания того, что я способен это сделать. И это осознание пьянило.

Я выбрал несколько сухих веток, разложил их на пне. Поставил сам себе задачу — уничтожить ветки одновременно, но не тронуть сам пень.

Пустота вырвалась из меня несколькими тонкими щупальцами. Они метнулись к веткам, коснулись их — и те рассыпались в серую пыль, которая тут же растворилась в воздухе. Пень остался нетронутым.

Моя власть над этой всепоглощающей силой определённо выросла. Я учился точно и аккуратно дирижировать ею. Головокружительное чувство.

Я экспериментировал с плотностью потоков Пустоты, учился создавать сфокусированные «лезвия» или, наоборот, широкие, но слабые «поля», которые могли бы рассеять магическую энергию, не нанося вреда физическим объектам.

Когда первые лучи солнца окончательно разогнали предрассветный туман и осветили лес, я остановился, чувствуя, что вымотался. При этом я ощущал связь с Пустотой, как никогда раньше.

Сделал глубокий вдох свежего лесного воздуха. Теперь можно возвращаться в город, на съезд, в паутину интриг и деловых встреч. Готовым ко всему.

Или, по крайней мере, гораздо лучше подготовленным, чем вчера.

Российская империя, город Новосибирск

Глава рода Измайловых сидел в кресле, щёлкая курком раритетного кремневого пистолета. Германская модель ещё времен Священной Римской империи. Такими пользовались рейтары, тяжёлые всадники. Конкретно этот — принадлежал одному графу. К сожалению, бесславно насаженному на вилы во время крестьянского восстания.

Это напоминало Владимиру Анатольевичу о том, что жизнь, даже дворянская, — хрупкая штука. Самый благородный человек может исчезнуть в одно мгновение. Особенно если ведёт себя безрассудно.

После унизительного доклада о провале Станислава ярость уже отступила, сменившись холодным расчетом. Сын поступил невероятно глупо, поддавшись на провокацию Сереброва. Оскорбительно для рода.

Нельзя это так оставлять. Нужно действовать, но тонко. Уничтожить растущую репутацию Сереброва, вышвырнуть из приличного общества, лишить возможности для развития.

Граф медленно протянул руку к телефону. Не обычному смартфону, а старому, проводному аппарату с дополнительными модулями шифрования. Набрал номер, который ему предоставили утром — барона Игнатия Сорокина, что был одним из магистров на съезде целителей.

Трубку взяли на третьем гудке.

— Сорокин, — прозвучал сухой, отрывистый голос, в котором не было ни тени любезности.

— Добрый вечер, ваше благородие. Вас беспокоит граф Владимир Анатольевич Измайлов из Новосибирска, — представился он.

На том конце возникла короткая пауза. Сорокин наверняка слышал про род.

— Неожиданный звонок, граф. Чем обязан? — тон не изменился, но в нём появилась лёгкая настороженность.

— Не стану отнимать ваше драгоценное время и перейду сразу к делу. Речь идёт об одном из участников съезда. О Юрии Сереброве, — ответил Измайлов.

Ещё одна пауза, на этот раз более долгая.

— Что именно вас интересует? — спросил Сорокин.

— Его участие в дальнейших мероприятиях съезда, а конкретнее — его присутствие в принципе. Вы, как человек ответственный и пользующийся непререкаемым авторитетом, наверняка уже обратили внимание на… своеобразность этого молодого человека.

— Я слышал о его сегодняшней выходке, если вы об этом. И об участии в ней вашего сына тоже.

— Именно поэтому я и звоню. Подобная выходка, да ещё и на глазах у самого патриарха, бросает тень на репутацию всего съезда. Видите ли, против рода Серебровых ведётся дело о поставках некачественного сырья для эликсиров. И это не слухи. Это официальное расследование. А до этого был громкий скандал с их эликсиром «Бодрец». Сами понимаете, добрая честь рода Серебровых под сомнением, — сообщил Владимир Анатольевич.

— На это можно взглянуть с разных сторон. Чего конкретно вы хотите, граф?

— Я, как и вы, забочусь о чистоте целительского ремесла, магистр. Съезд целителей — вершина профессионализма и чистоты помыслов. Допускать до участия в нём человека, замешанного в таких тёмных историях… Позволять подобному… субъекту находиться среди настоящих целителей недопустимо.

— Вы считаете, барон Серебров должен покинуть наше мероприятие? — напрямую спросил магистр.

— Именно. Поэтому я и позволил себе побеспокоить вас. Как один из самых уважаемых магистров съезда, вы имеете право скорректировать список участников. Найти формальный предлог и с позором выгнать этого нечистоплотного юношу. Само собой, я буду очень благодарен, — почти напрямую предложил взятку Измайлов.

Сорокин задумчиво вздохнул в трубку.

— Что ж, я мог бы подробнее присмотреться к этому юноше. Всегда можно найти подходящий способ прогнать его.

— Это разумное решение, магистр, — одобрил граф.

— Надеюсь.

— Если все получится, моя благодарность не заставит себя ждать. Всего доброго, ваше благородие, — вежливо попрощался Владимир Анатольевич и положил трубку.

Уголки его губ приподнялись в едва уловимой улыбке. Идея была проста и элегантна. Не нужно нанимать бандитов, не нужно самому лезть в грязь. Достаточно шепнуть на ухо кому нужно, и система сама вытолкнет лишнего.

Пусть этот Серебров наслаждается своими мелкими победами. Уже завтра съезд целителей для него закончится.

Глава 9

Российская империя, город Приморск

— Куда ты, говоришь, записался? — спросил Иван, когда мы с ним подходили к городской клинике.

— На мастер-класс по диагностике. Точнее, «Современные методики тонкой диагностики: от теории к практике», — ответил я.

— А кто ведёт?

— Магистр Игнатий Сорокин.

— О, я его знаю. Он один раз приезжал к нам в Академию, тоже про диагностику рассказывал… Суровый дядька, — произнёс Иван.

Да, я тоже успел поискать информацию о нём. Игнатий Сорокин считался своего рода легендой в узких кругах, специалистом по сложнейшим, «невидимым» болезням — скрытым проклятиям, энергетическим паразитам, латентным вирусам вроде того самого Фролова. Его методология считалась эталонной. Я был бы рад чему-то научиться у такого человека.

— А ты куда? — уточнил я.

— Мастер-класс по ускоренному заживлению травм, — Курбатов слегка смущённо улыбнулся.

— Отличный выбор. Знаешь, если ты научишься хорошо лечить травмы, то утрёшь нос Мессингу и всем остальным.

— Только не думаю, что у меня получится, — Иван смущённо поправил очки.

— Обязательно получится. Я в тебя верю. Ладно, увидимся за обедом, — на крыльце здания я пожал Курбатову руку, и мы разошлись по разным коридорам.

Мой мастер-класс проходил в специализированном кабинете на втором этаже. Народу пришло гораздо меньше, чем я рассчитывал увидеть — видимо, в практический день съезда большинство предпочли другие направления. Было много интересных мастер-классов, в том числе по лечению редких болезней. Но я решил выбрать именно этот.

Метод лечения у меня свой, уникальный. Поэтому особенно необходимо научиться качественно диагностировать недуги будущих пациентов.

В центре комнаты на столе находился массивный прибор. Настоящий монстр из полированной стали и магических кристаллов. Подобный я видел в кабинете Дмитрия, но тот был гораздо менее продвинутым. Судя по всему, это какой-то очень мощный артефакт для диагностики.

Магистр Сорокин вошёл ровно в назначенное время. Высокий, поджарый, с ёжиком седых волос и пронзительным взглядом из-под нависших бровей.

Он обвёл взглядом аудиторию. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду дольше, чем на других, и в уголках его тонких губ дрогнуло что-то, похожее на лёгкое презрение.

— Здравствуйте, магистр, — сказал я, и следом поздоровались все остальные.

Сорокин подошёл к прибору и только затем ответил на приветствие:

— Здравствуйте. Наше время ограничено, поэтому буду краток. Диагностика — это не искусство, это ремесло. Точное, холодное, алгоритмическое. Начнём с основ, которые половина из вас, вероятно, благополучно забыла, — начал Сорокин и взмахнул рукой, активируя магический проектор, висящий под потолком.

В воздухе возникла схема человеческой ауры с многослойной разметкой.

— Аура живого существа, как вам должно быть известно, состоит из нескольких слоёв. Каждый слой реагирует на патоген по-своему. Ваша задача — определить, в каком находится первичный очаг, как глубоко проникла болезнь, какие энергетические связи нарушены. Если вы хорошо владеете такой методикой, вам не понадобятся лабораторные анализы и другие способы из научной медицины, — произнёс Сорокин.

Он говорил, поочерёдно глядя на каждого. Но мне казалось, что его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем на других. Такое чувство, будто мы с Игнатием Романовичем уже где-то встречались, и он за что-то меня невзлюбил.

— Сегодня мы разберём послойное сканирование ауры. Человеческое биополе — не однородный пузырь. Патология может зародиться в одном слое, прорасти в другой, а симптомы проявятся в третьем. Помните, что мы говорим о сложных болезнях, а не про грипп или ангину, — продолжил магистр.

Он стал объяснять методику послойного «зондирования» ауры. Как настроить свой дар на конкретную частоту каждого слоя, как мысленно построить трёхмерную карту, отмечая неоднородности, разрывы, инородные вкрапления.

— Достаточно болтовни, — отрезал Сорокин, закончив вводную часть.

Его взгляд снова скользнул по залу и остановился на мне. Это точно не паранойя — магистр определённо обращает на меня чуть больше внимания, чем на остальных.

— Перейдём к практике. Первое упражнение — банальное, для разминки. Перед вами артефакт «Аурискан» новейшей, седьмой модели. Сейчас он смоделирует фантом с поздней стадией синдрома Келлмана. Для тех, кто пропускал занятия в Академии — это энергетический атеросклероз. Ваша задача: провести полную диагностику и выдать вердикт — локализация центра патологии, глубина, прогноз развития. Начнём… с вас, — Сорокин ожидаемо ткнул пальцем в мою сторону.

— С радостью, ваше благородие, — ответил я.

— Ваше имя?

— Барон Юрий Серебров.

— Слышал, вы больше внимания уделяете эликсирам и бизнесу, нежели своему дару. Ну что ж, покажите нам, на что вы способны, барон Серебров, — поморщился Игнатий Романович.

Он активировал артефакт. Тот тихо загудел, кристаллы начали светиться, и над ним замерцало сложное световое поле, имитирующее человеческую ауру.

Я проигнорировал провокацию магистра и подошёл к «Аурискану». Закрыл глаза, отгородившись от тяжелых взглядов.

Используя только что полученные знания, я приступил к диагностике. Но использовал не только ману, а призвал на помощь Пустоту. Мне не требовалось ничего стирать, но я мог использовать её как сканер, проникая в ауру фантома и выискивая отклонения от нормы.

Нестандартная задача, но я сумел использовать энергию Пустоты нужным образом. Всего лишь надо держать её под контролем.

Через несколько минут я открыл глаза и сообщил:

— Локализация очага: четвёртый слой, сектор семь. Примерные размеры: три на четыре условные единицы. Глубина — полная окклюзия на поражённом участке, частичный разрыв трёх соседних энергетических каналов второго порядка. Прогноз осторожный, поражение ауры и физического тела сохранится даже в случае удаления очага. О полном восстановлении пациента речи не идёт, потребуется постоянная терапия, — заключил я.

В комнате и без того царила тишина, пока я проводил диагностику, а теперь вовсе наступил вакуум. Никто не ожидал, что я выдам столь детальный диагноз. Сорокин хмыкнул и нехотя выдавил:

— В целом верно. Удивительная точность для базового упражнения. Продолжим! — сказал он, жестом вызывая другого участника.

Следующие задания усложнялись. Отличить свежее поражение от хронического, инфекционное от токсического и так далее. Каждый раз, когда очередь доходила до меня, магистр подбирал более сложный случай или сопровождал вызов язвительным комментарием.

Но я успешно справлялся, хотя, безусловно, приходилось напрягаться. Методика Сорокина, которую я адаптировал под свой дар Пустоты, отлично работала. Я видел конкретные аномалии: хаотичный узор свежего повреждения, упорядоченные, но ломкие наслоения хронического, колючую сигнатуру инфекции и размытые пятна токсина.

Наконец, после того, как я дал безупречно точное описание порчи, магистр не выдержал. Его лицо покрылось красными пятнами, губы сжались в ниточку. Он проигрывал свою же игру, и это было невыносимо для его гордыни.

— Вы демонстрируете любопытные способности, барон Серебров! Но диагностика в стерильных условиях, на аппарате — это одно. Реальная работа с живым пациентом, чья аура полна эмоциональных шумов, — совсем другое.

— Полностью согласен, магистр. Вы хотите снова усложнить мне задачу? — невозмутимо поинтересовался я.

— А вы готовы? — сощурился Игнатий Романович.

— Конечно.

— Что ж, мы находимся в клинике. Найти для вас пациента не составит труда! — с этими словами Сорокин вылетел из кабинета, оставив аудиторию в недоумении.

Очень интересно. Такое чувство, что он специально хочет меня завалить. Учитывая, что он с самого начала проявлял ко мне интерес, это вызывает подозрения.

Вопрос лишь в том, кто попросил магистра напакостить. Мессинг? Вряд ли. Он ведь, наоборот, хочет больше узнать про мой дар — значит, попросил бы Сорокина вытянуть из меня как можно больше.

А вот Измайлов, учитывая его вчерашний позор при патриархе… Вполне возможно.

Скоро Игнатий Романович вернулся, ведя с собой бледного мужчину в больничной рубашке. Он уложил его на кушетку и повернулся к нам.

— Перед вами гвардеец, доставленный сегодня утром с тренировок с неясной симптоматикой: слабость, головокружение, периодические потери сознания. Обычные диагностические чары показывают норму. Его аура, однако, нестабильна. Ваша задача, Юрий, определить причину недомогания.

— Хорошо. А вы сами знаете причину, магистр? — спокойно поинтересовался я.

— Честно говоря, я в затруднении. Очень любопытный случай, — с коварным видом улыбнулся Игнатий Романович.

— Так будет даже интереснее, — улыбнулся я в ответ.

Сорокин кивнул и уступил мне место у кушетки с таким видом, будто пригласил меня прыгнуть в яму с кольями.

— У вас десять минут, — бросил магистр, отступая к стене, и сложил руки на груди.

Я подошёл к гвардейцу и сосредоточился. Да, на этот раз задача сложнее. Живая аура — это не стабильный фантом. Она колыхалась, как пламя, её пронизывали всполохи мыслей и эмоций. Мой слабый природный дар захлёбывался в этом шуме, давая лишь смутное ощущение «непорядка».

Определить простое заболевание я мог и делал это уже не раз. Но Сорокин подсунул мне непростого пациента.

Впрочем, я здесь именно затем, чтобы научиться диагностировать сложные случаи.

Значит, приступим.

Причина симптомов крылась где-то глубоко в ауре, и чем сильнее я углублялся, тем труднее становилось. В том числе и сдерживать Пустоту, которая стремилась вырваться на волю и поглотить ауру пациента.

— Наше время ограничено, барон, не затягивайте, — раздался будто бы издалека голос Сорокина.

Я едва ли обратил на него внимание, продолжая слой за слоем изучать ауру гвардейца. Казалось, что всё в порядке, никаких патологий…

Стоп, а это что?

Крошечная, едва заметная дыра в энергетической ткани. Никакая не болезнь, а точечное повреждение, словно кто-то микроскопическим пинцетом выдернул часть ауры. Это небольшое отверстие вызывало коллапс окружающих потоков, создавая нестабильность, и как итог — описанные магистром симптомы.

— Ну что, барон Серебров? Готовы вынести вердикт? — ядовито спросил Сорокин.

Я повернулся к нему. В его глазах читалось торжество. Он был уверен, что я сдамся.

— В узле жизненных связей присутствует точечный дефект. Это не болезнь, а след целевого магического воздействия. Могу предположить, что на тренировке гвардейцы применяли боевые артефакты. Случайный заряд боевого заклинания мог нанести подобную травму, — озвучил я своё предположение.

— Да, сегодня были артефакты, — прохрипел гвардеец.

Лицо Игнатия Романовича вытянулось. Презрительная усмешка сползла с него, сменившись недоумением, а затем — тщательно скрываемой яростью.

Он понимал, что я прав. Возможно, он даже сам знал, что случилось с гвардейцем, и рассчитывал, что я буду искать не там или не то.

— Впечатляюще, — сказал кто-то из участников.

Сорокин не отреагировал. Я не просто справился, а дал верный диагноз там, где зашли в тупик целители клиники. А магистр оказался в глупом положении. Уверен, не только я заметил, что он пытается меня завалить.

— Пациенту требуется процедура регенерации энергетической ткани. Возможно, с использованием кристаллов маны или эликсиров, восстанавливающих матрицу ауры, — добавил я, уже обращаясь к пациенту. — Общеисцеляющие зелья будут бесполезны и могут ухудшить состояние, создавая давление вокруг дефекта.

— Спасибо, господин, — проговорил гвардеец.

— Не за что. Надеюсь, с тобой всё будет в порядке, — ответил я.

Гвардеец кивнул, с надеждой глядя на Сорокина. Тот лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Магистр вывел пациента из комнаты, передав санитару, и быстро перешёл к заключительной части лекции. Он не смог меня унизить, и мой авторитет среди присутствующих значительно вырос. Уверен, теперь пойдут слухи обо мне. Так мой авторитет немного подрастет и в глазах других аристократов.

Когда занятие закончилось и ученики стали расходиться, Сорокин резким жестом попросил меня остаться. Когда мы остались одни, он повернулся ко мне.

— В чём фокус, барон? Как вы справились со всеми заданиями? — прошипел магистр.

— Никаких фокусов. Я применил те знания, которыми вы любезно с нами поделились, — пожал плечами я.

— Не верю! Учитывая репутацию вашего рода… Здесь наверняка какой-то подвох!

— Репутацию моего рода? Звучит как оскорбление, ваше благородие, — мой голос затвердел.

Несколько мгновений мы с Сорокиным смотрели друг другу в глаза. Он скрипнул зубами и ответил:

— Буду откровенен, Юрий. Ваше присутствие здесь, на съезде, после всей той грязи, что тянется за вашим родом… это плевок в лицо всем нам. Я знаю про вас больше, чем вы думаете!

— Интересно, и кто же вам рассказал?

Игнатий Романович проигнорировал мой вопрос и процедил:

— Ваше дальнейшее участие в съезде компрометирует его. Советую вам уехать сегодня же. Сохраните остатки репутации!

— Благодарю за совет, магистр. Всё, чему вы научили сегодня, было чрезвычайно полезно. Спасибо за урок, — я вежливо кивнул и вышел из комнаты.

Российская империя, город Приморск, городская клиника

Игнатий Сорокин вышел из кабинета с ощущением, будто проглотил раскалённый уголь. Этот жалкий выскочка, этот Серебров, осмелился не просто ответить на вызов, но и одержал блестящую победу, которая выставила самого магистра дураком перед всей аудиторией.

Если бы он был более сдержан, то все выглядело бы так, будто Юрий стал любимчиком Игнатия, поскольку тот давал бы ему сложные задания и радовался, когда Серебров с ними справляется. Но Сорокин позволил себе выказать истинные чувства из-за неудачи, и теперь его попытки завалить Юрия выглядят как провал.

Самое мерзкое было то, что юнец попал в точку. Сорокин видел странность в ауре гвардейца, но для точного диагноза требовалось более глубокое изучение, причём желательно с артефактом. А этот щенок с первого взгляда сумел докопаться до истины.

Дело теперь уже не в просьбе графа Измайлова и даже не в деньгах. Речь шла о принципе. Какой-то оборванец из нищего рода с сомнительной репутацией опозорил магистра гильдии целителей! Уму непостижимо!

Сереброва нужно было вышвырнуть со съезда, как мусор. Не ради денег, не ради связей — ради восстановления справедливости.

Не заходя в свой кабинет, Сорокин решительно направился в административный корпус, где сейчас находился князь Бархатов. У него как раз тоже закончился мастер-класс, и патриарх отдыхал в ординаторской с чашечкой чая.

— Ваша светлость, я бы хотел кое-что обсудить, — поклонился Игнатий Романович, войдя.

— Что случилось? — Бархатов жестом пригласил Сорокина сесть.

— Михаил Андреевич, речь идёт о вопиющем случае. Есть один участник съезда, который своим присутствием порочит всех нас.

— И кто же это?

— Барон Юрий Серебров из Новосибирска, — ответил Сорокин.

Патриарх чуть приподнял седые брови и спросил:

— Серебров? А что он такого натворил?

— Он — мошенник и проходимец! — выпалил Сорокин, слегка теряя самообладание.

— Неужели?

— Его род судят за поставки некачественного сырья! Его эликсир уже становился причиной скандала! А его дар… он мошенник, ваша светлость. Не знаю, в чём дело, но он каким-то образом проводит диагностику с невозможной точностью. Вчерашний выпускник на такое неспособен! Я считаю, его надо изгнать! — заявил Игнатий Романович.

Бархатов слушал молча, поглаживая бороду. Когда Сорокин закончил, в кабинете повисла пауза.

— Игнатий, я ценю, что ты так беспокоишься о репутации гильдии. Но твои выводы слишком поспешны. Да, я слышал о судебных тяжбах его рода. Но суд пока не вынес приговор. Что касается его дара… Возможно, мы имеем дело с чем-то уникальным.

— Сомневаюсь, Михаил Андреевич. Этот юнец…

— Вчера этот юнец на моих глазах проявил недюжинную выдержку, честь и волю к победе. Ты слышал? — испытующе глядя магистру в глаза, спросил патриарх.

— Да, ваша светлость, — выдавил Сорокин.

— Я не вижу оснований для его изгнания. Напротив, я бы присмотрелся к нему повнимательнее, — заключил Бархатов.

Сорокин понял, что спорить бесполезно. Старый упрямец, похоже, симпатизировал этому щенку.

Значит, нужно действовать иначе. В конце концов, договор с графом Измайловым всё ещё в силе.

Сорокин встал и поклонился, скрывая искажённое злобой лицо.

— Как скажете, ваша светлость. Я… пожалуй, переоценил угрозу.

— Всё в порядке, Игнатий. Ещё увидимся, — кивнул патриарх.

Игнатий Романович вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. В голове уже зрел план. Если патриарх верит в честность Сереброва, то нужно разбить эту веру в пух и прах. Устроить такую ситуацию, где честный юноша проявит себя как настоящий подлец, мошенник или вор. И чтобы доказательства были железными.

Сорокин впервые за день улыбнулся. Появилась одна идея. Если всё получится, Бархатов сам изгонит мальчишку…

Российская империя, город Приморск

Тем же вечером

После насыщенного дня у меня осталось лишь одно запланированное дело — второе свидание с Алисой Волковой. Мы решили встретиться в маленьком уютном парке.

Алиса уже ждала на скамейке, закутавшись в лёгкий палантин. Увидев меня, она улыбнулась — и на сей раз искренне.

— Ну, как дела? — спросил я, садясь рядом.

— Всё в порядке. Леонид повёлся. Я отчиталась, как ты и велел: свидание прошло хорошо, ты заинтересован. Он сказал, что так и должно быть. Кажется, он даже уважает тебя за такую осторожность. Пока всё идёт по плану, — ответила Волкова.

Я кивнул. Хорошо, Мессинг должен чувствовать, что контролирует ситуацию. Чем дольше он будет оставаться в этой иллюзии, тем больше у меня будет времени и возможностей.

— В следующий раз скажи ему, что я стал немного откровеннее. Пожаловался на судебные проблемы, намекнул, что не против найти сильных союзников и упомянул его род. Пусть думает, что я начинаю видеть в Мессингах потенциальных покровителей. Пусть они расслабятся и думают, что наш род сам плывёт к ним в руки.

— А что насчёт твоего дара? Это главное, что его интересует, — спросила Алиса.

— Скажи, что я обмолвился о редкой чувствительности к энергиям. Этого хватит. Главное — води его за нос. Тяни время.

— Постараюсь, — прошептала она.

Мы поговорили ещё немного, после чего я проводил Алису и отправился своей дорогой. Но не в гостиницу. После мощной вчерашней тренировки и сегодняшнего триумфа над Сорокиным хотелось продолжить практиковаться с Пустотой.

Скоро я добрался до того места, где тренировался вчера. Повесил куртку на ветку и закрыл глаза, погружаясь в себя.

Контакт с Пустотой теперь устанавливался почти мгновенно. Контроль над силой вышел на новый уровень, и я практиковался, заставляя энергию принимать различные формы, направляя её с разной силой и скоростью.

Вырос не только контроль, но и моя «сила». Я научился контролировать большее количество пустоты и управлять ею дольше.

Полностью поглощённый процессом, я не обращал внимания на время. Уже стало совсем темно, когда в кармане завибрировал телефон. Мне звонил Курбатов.

— Юра, ты где? — спросил он.

— Дышу свежим воздухом. Что-то случилось?

— Тут тебя охрана съезда ищет. Говорят, срочно.

— И что им нужно?

— Понятия не имею, но ребята серьёзные. Ты ничего такого не натворил? — понизив голос, спросил Иван.

— Как знать. Послушаем, что им нужно. Скоро буду, — ответил я и сбросил звонок.

Взял свою куртку и быстрым шагом отправился обратно в город.

Возле центрального входа моей гостиницы стояла группа из трёх человек. Два крупных гвардейца при оружии, с шевронами службы безопасности съезда. Третий — офицер, в очках и с папкой в руках.

Увидев меня, гвардейцы синхронно развернулись в мою сторону. Офицер сделал шаг вперёд.

— Юрий Дмитриевич Серебров? — осведомился он.

— Да. В чём дело?

— У нас есть ордер на обыск вашего номера, — он достал из папки бумагу с печатями.

— И в чём меня обвиняют?

— В хищении артефакта, принадлежащего гильдии целителей и предоставленного для демонстрации на съезде. А именно — фокусирующего кристалла из лаборатории магистра Сорокина, — ответил офицер.

Я только усмехнулся. Игнатий Романович так расстроился из-за сегодняшнего? Нет, вряд ли. Кто-то за ним стоит, и этот кто-то хочет, чтобы меня прогнали со съезда. Теперь для этого фабрикуют повод.

— Ясно. Обвинение, мягко говоря, абсурдное. Но раз есть ордер — ваше право, — сказал я спокойно.

— Тогда пройдёмте в ваш номер.

— Не забудьте пригласить понятых, — сказал я, первым направляясь к дверям.

Моя невозмутимость, видимо, удивила офицера. Он хмыкнул и велел гвардейцам найти понятых.

Пока мы поднимались в лифте, я мысленно обратился к Шёпоту.

«Дружище, слушай внимательно. Есть задание…»

Российская империя, город Приморск

Лейтенант охраны съезда Виктор Громов не удивился, что Серебров так легко согласился на обыск. Естественно, он знал, что невиновен. Только он не знал, что якобы украденный кристалл лежит в кармане лейтенанта. Рядом с пачкой купюр, полученной от магистра Сорокина.

Но деньги — лишь приятное дополнение. Гораздо важнее сама задача и поддержка такого влиятельного человека, как Игнатий Романович.

Совесть не мучила Громова. Он понимал, что магистр — сила, а молодой барон из Новосибирска — никто.

Виктор вошёл в номер Сереброва первым и отдал своим подчинённым команды. Они начали обыск, заглядывая во все щели, вороша вещи в шкафу. Понятые, которых они привели — барон Курбатов и один из служащих гостиницы, внимательно следили за их действиями.

Громов сделал вид, что изучает обстановку, медленно прохаживаясь по комнате. Нужно место, неочевидное, но такое, где «находка» выглядела бы убедительно. Взгляд упал на вентиляционную решётку в ванной. Она слегка отходила от стены. Идеально.

Лейтенант дождался момента. Серебров стоял у окна. Его приятель Курбатов нервно переминался у двери, служащий смотрел на гвардейцев.

— Посмотрите за батареей! — громко приказал Виктор.

Когда рядовые начали там искать, Громов молниеносным движением отодвинул решётку и сунул за неё кристалл. А затем так же быстро поставил решётку на место.

Никто ничего не заметил. Теперь нужно разыграть спектакль до конца.

— Может, достаточно? Уверяю, вы ничего не найдёте, — сказал Серебров.

— Значит, вы утверждаете, что ничего не брали, барон? — спросил лейтенант.

— Не брал. И ваш обыск это подтвердил, — ответил Серебров.

— А это тогда что?! — и Громов резко дёрнул за вентиляционную решётку.

Он с торжествующей улыбкой смотрел на молодого барона.

А тот почему-то улыбнулся в ответ.

Глава 10

Российская империя, город Приморск

Лейтенант обернулся и посмотрел в нишу за вентиляционной решёткой. На его лице, ещё секунду назад таком уверенном, мелькнула беспомощность. Он сунул руку в полость, пошарил там, и его плечи опустились. В комнате повисла тишина.

Я стоял неподвижно, глядя на офицера.

— Вы про что, офицер? Там же ничего нет, — скучающим тоном спросил я.

— Я… мне, похоже, показалось, — пробурчал тот, доставая из вентиляции бесполезный маленький обломок кирпича.

— Приняли вот это за магический кристалл? — усмехнулся я.

Громов ничего не ответил, швырнул обломок обратно и резко поставил решётку на место. Его лицо исказилось гримасой полнейшего, абсолютного непонимания.

«Спасибо, Шёпот», — мысленно поблагодарил я.

«Пожалуйста!» — дух довольно рассмеялся, летая вокруг растерянного офицера.

— Ну? Мы закончили? — поинтересовался я.

— Как понятой, я могу подтвердить, что вы обыскали весь номер и ничего не нашли, — скрестив руки на груди, заявил Иван.

Лейтенант Громов скрипнул зубами и пробормотал:

— Здесь мы закончили. Но это не значит, что подозрение с вас снято.

— Я ничего не крал. Ну а вы, как мы все видели, ничего не нашли. Так о чём, вообще, речь? И, что важнее, кто вас надоумил прийти сюда с этим абсурдным обвинением? — спросил я, делая шаг вперёд.

— Это не ваше дело! — выкрикнул Громов, но в его голосе уже не было прежней командирской мощи.

— Серьёзно? Меня, дворянина, обвиняют в краже, а вы говорите, что это не моё дело?

— Процедура завершена. Извините за беспокойство, — пробурчал лейтенант и приложил руку к козырьку.

— О нет, так просто это не закончится, офицер. Вы ворвались в мой номер, обвинили в преступлении, и всё это на пустом месте. «Извините за беспокойство» не прокатит. Я требую официального разбирательства. Мы едем к вашему непосредственному начальнику. Или мне лучше рассказать обо всём, что здесь случилось, князю Бархатову? Уверен, ему будет очень любопытно.

Упоминание патриарха заставило Громова побледнеть. Гвардейцы заёрзали и упорно делали вид, что их здесь нет.

— Это излишне… мы во всём разберёмся… — залепетал лейтенант.

— Вот поедем и вместе разберёмся. Барон Курбатов, составите компанию? Свидетель мне не помешает, — попросил я.

Иван энергично кивнул. Офицер Громов, стиснув зубы, резко повернулся и выбежал в коридор.

Мы вышли из гостиницы и сели в служебный микроавтобус охраны съезда. Поездка до административного корпуса, где располагался их штаб, прошла в гробовом молчании. Я сидел, глядя в окно на проплывающие огни Приморска, и думал о том, насколько это всё предсказуемо.

Магистр, однако, оказался настоящим подлецом. Если бы не Шёпот, меня запросто обвинили бы в краже кристалла, и доказать, что я его не брал, было бы проблематично.

Измайлов, Мессинг, теперь ещё и Сорокин… На каждом шагу подстава. Весёленький съезд. Но мне не впервой, и я знаю, как надо действовать в подобных ситуациях.

В штабе нас провели в кабинет начальника охраны, полковника Захарова. Это оказался крепкий мужчина с густыми усами и уставшим, но пронзительным взглядом. Он выслушал короткий, сбивчивый доклад лейтенанта Громова, который пытался выкрутиться, говоря о «поступившей оперативной информации» и «неподтвердившихся данных». Затем дал слово мне.

Я изложил всё чётко и без эмоций: незаконное обвинение, обыск на основании сомнительных данных, отсутствие каких-либо улик, нанесение ущерба репутации. Иван подтвердил мои слова, рассказав, как всё происходило.

Полковник выслушал, не перебивая, лишь изредка бросая тяжёлые взгляды на своего подчинённого. Когда я закончил, в кабинете повисла пауза.

— Ордер был оформлен по заявлению магистра Сорокина о пропаже артефакта, — наконец сказал Захаров. — Он указал на вас, как на основного подозреваемого, сославшись на ваше пристальное внимание к кристаллу во время занятия. У нас имелось основание проверить эту информацию.

— Понимаю. Но вот что интересно: лейтенант Громов был уверен, что отыщет кристалл в определённом месте. И был крайне удивлён, не найдя его там. Это наводит на определённые мысли, — заметил я.

Громов попытался было что-то сказать, но Захаров резким жестом остановил его.

— Довольно. Громов, вы и ваш наряд отстраняетесь от дежурства. Сдайте оружие и удостоверения. Оформляйте рапорт с детальным объяснением каждого своего шага сегодня вечером, начиная с момента получения заявления от магистра Сорокина.

— Есть, — глухо подчинился лейтенант.

— Что касается вас, барон Серебров… Приношу официальные извинения от лица службы охраны съезда за причинённые неудобства и нанесённый моральный ущерб. Обещаю, что лично разберусь в этой ситуации. Заявление магистра Сорокина будет перепроверено, действия моих подчинённых — расследованы. Вам будет направлено официальное письмо с результатами, — сказал полковник.

Это было максимум, чего я мог добиться здесь и сейчас. Заставить арестовать Сорокина или Громова без прямых доказательств подлога невозможно. Но я выставил их действия в самом неприглядном свете и добился того, что охрана теперь будет копать в эту же сторону. Этого пока хватало.

— Спасибо, полковник. Надеюсь на объективное разбирательство.

— Мы со всем разберёмся, — пообещал Захаров.

Это прозвучало не как простая формальность. Судя по взгляду, полковник действительно намеревался узнать, что здесь к чему. Такой инцидент у него под носом бил и по его репутации.

Мы с Иваном вышли из штаба. Ночь была уже глубокая.

— Блин, Юра, это жесть… Они же реально хотели тебя подставить! — возмутился Курбатов.

— Хотели, но не вышло. Спасибо, что помог, — я хлопнул его по плечу.

— Да не за что… Я же, считай, просто рядом постоял.

— Твоё присутствие уже было важно. Пошли, выспаться надо. Завтра, небось, ждут новые сюрпризы, — усмехнулся я.

Только снова оказавшись в номере, я понял, насколько сегодня устал. Столько событий за день, плюс постоянное напряжение, необходимость быть начеку каждую секунду, паутина интриг, где каждый шаг мог быть ловушкой… Это выматывало.

«Шёпот, ты молодец. Держи», — мысленно поблагодарил я и сотворил самое сильное заклинание, на какое был способен.

Дух тут же появился и с жадностью набросился на магию, обратив её в ничто, после чего сделал в воздухе кульбит.

«М-м, вкусняшка-а!» — протянул Шёпот.

«На здоровье. А теперь спать», — произнёс я, укладываясь на кровать.

Вырубился почти мгновенно. Но отдых оказался недолгим.

Как только сознание начало тонуть в глубинах сна, знакомое леденящее присутствие заставило меня вздрогнуть.

— Ты сегодня хорошо практиковался, мой Адепт… Стал чуть крепче. Пора проверить, насколько, — раздался голос Рагнара.

Боль обрушилась на меня как удар молота. Уже знакомая, но в разы усиленная. Я невольно скрипнул зубами, а Рагнар рассмеялся.

И так же, как прошлой ночью, я не стал сопротивляться. Вместо этого направил своё сознание навстречу волне боли. Я не просто принял её — пропустил её в самый центр себя, туда, где жила Пустота.

И произошло невероятное. Боль, встретившись с темной силой внутри меня, оказалась поглощена. Переработана. Стала топливом.

Я почувствовал, как моя связь с Пустотой стала ещё крепче. В разуме, под аккомпанемент все ещё бушующей, но уже теряющей власть боли, пронеслось озарение: дабы обратить что-то в ничто, нужно сначала понять это до конца.

Боль Рагнара была уроком в понимании природы распада. И, поняв её, я получил над ней власть.

Мучения стали стихать. Всё моё существо гудело от более глубокого резонанса с силой, что жила во мне.

— Интересно… — прозвучал голос Рагнара, и в нём зазвучало неподдельное удивление.

— А ты думал, я буду просто лежать и страдать? Сам же хвалил, что я хорошо развиваюсь, — подначил его я.

— К этому всё и должно было прийти. Но ты справляешься быстрее, чем кто-либо до тебя. Возможно, в тебе есть нечто большее, чем просто упрямство, сосуд. Продолжай. Мне нравится. Уже скоро я буду готов даровать тебе новый ранг, если продолжишь в том же духе… А на сегодня хватит, — сказал Рагнар и в тот же миг исчез вместе с болью.

Я выдохнул, буквально растекаясь по кровати. Да уж, мало мне насыщенных дней, ещё и Великое Ничто решило усложнить ночные тренировки. Но зато прогресс реально ощутим.

Я перевернулся на спину, глядя в тёмный потолок. Съезд и вправду оказался весёленький. И с каждым днём, с каждой новой подставой и с каждой ночной пыткой от Рагнара я становился сильнее. Это не могло не радовать.

Но теперь — пора и отдохнуть.

С этими мыслями я перевернулся на бок и сладко уснул.

Российская империя, город Приморск

Кабинет Игнатия Сорокина был погружён в тишину, нарушаемую лишь тиканьем старинных настольных часов и яростным стуком пульса в висках магистра. Он сидел за письменным столом, но не работал. Его пальцы судорожно сжимались и разжимались, а в груди бушевал ураган из ярости, страха и унижения.

Только что закончился очень тяжёлый телефонный разговор. Полковник Захаров, начальник охраны съезда, сообщил ему, что обыск в номере Сереброва не принёс результатов. И что служба будет проводить внутреннее расследование по факту возможных нарушений процедуры.

Захаров не обвинял прямо, но намёков было достаточно. Он начнёт копать, а там, кто знает — может подключиться полиция или даже Служба безопасности империи… Особенно если Громов сознается, что его подкупили…

Сорокин с силой провёл ладонями по лицу. Тотальный провал. Серебров не просто ушёл из-под удара — он ударил в ответ, и теперь Игнатий Романович сам оказался в позиции того, кого могут прижать к стенке.

Позор! Его, магистра с безупречной репутацией, могут обвинить в столь подлом преступлении. Самое противное, что это будет справедливо. В горьком коктейле эмоций, что испытывал Сорокин, не на последнем месте был стыд за содеянное.

Но отступать уже поздно. Сереброва нужно уничтожить. Не просто выгнать со съезда — уничтожить профессионально, морально, навсегда вычеркнуть из мира целителей.

Игнатий Романович встал, достал из серванта успокаивающий эликсир и вылил несколько капель в стакан с водой. Размешал, выпил и глубоко вздохнул.

Как только началось действие эликсира и нервы немного успокоились, в голове тут же возникла идея. Простая, но гениальная.

Кража — это преступление против собственности. Жуткое пятно на репутации для любого дворянина. Но конкретно для целителя есть преступление куда более страшное и непростительное.

Гибель пациента. Смерть из-за некомпетентности, халатности или применения опасных методик.

Сорокин задумчиво потеребил кончик носа. У него есть доступ к закрытому стационару, где содержались самые тяжёлые, безнадёжные пациенты. Среди них всегда найдётся тот, кто уже на грани. Чей организм истощён, жизненная сила на исходе.

Такого пациента достаточно лишь… слегка подтолкнуть. Не ядом, нет — это будет слишком очевидно. Можно подобрать несовместимый, но безобидный на первый взгляд поддерживающий эликсир. Или незаметно нарушить ход сложной процедуры, когда за дело возьмётся неопытный, самонадеянный лекарь.

Необходимо подсунуть этого умирающего пациента Сереброву. Завтра состоится ещё один практический день и будет практикум по лечению сложных случаев. Этот самонадеянный барончик наверняка захочет поучаствовать, а Игнатий Романович будет одним из кураторов.

Остальное — дело техники.

Пациент умрёт в мучениях на глазах у десятков свидетелей. По вине Юрия Сереброва.

И тогда ему ничто не поможет. Его не просто вышвырнут со съезда. Ему запретят практику навсегда, лишат даже призрачного шанса получить целительскую лицензию.

И главное — всё это будет выглядеть как последствие самоуверенности Сереброва и преступной халатности. Даже Бархатов не сможет ничего возразить.

Лёгкая улыбка тронула губы Сорокина. Да. Отличный ход.

Завтра всё получится…

Российская империя, город Приморск

На следующий день участникам съезда снова предстояла практика. Но на сей раз не просто мастер-классы, а реальная работа под присмотром опытных мастеров.

Первая сессия дня была посвящена травмам — от переломов и ожогов до застарелых повреждений энергетических каналов. Мастером-наставником выступала суровая на вид целительница по имени Маргарита Петровна.

Мой дар Пустоты не позволял излечивать травмы, а уж целительский дар и подавно. Конечно, излечить лёгкие повреждения или хотя бы остановить кровь я мог. Но на практикуме предполагался совсем другой уровень работы.

Так что записываться на участие я не стал, решив понаблюдать со стороны. Мой взгляд упал на Ивана, который нервно теребил манжету своего скромного костюма, явно не решаясь подойти к столу регистрации.

— Чего встал? — спросил я, оказавшись рядом с ним.

— Да так… Травмы… это не моё, Юр. Ты же знаешь. Я могу только хуже сделать. Снова опозорюсь, — пробурчал Курбатов.

Видимо, история с его даром, который иногда «усиливал» повреждения вместо исцеления, была долгой и болезненной.

— А если не попробуешь, что тогда? — спросил я тихо.

— Не знаю. Что тогда? — повернулся ко мне Иван.

— Так и останешься неудачником.

— Ну спасибо, поддержал…

— Ты не дослушал. Я к тому, что надо попробовать. Твой дар вовсе не «неправильный». Он уникальный. Не просто исцеляющий, а трансформирующий. Ты должен найти, как эту трансформацию направить в нужное русло. Запишись. Я буду рядом, — я подтолкнул Курбатова к стойке регистрации.

— Надо же. Под таким углом я на это не смотрел, — признался он, изумлённо глядя на меня.

— Так посмотри. Уверен, у тебя всё получится. Просто поверь, что твоя сила — это неповторимый инструмент, а не проклятие, — улыбнулся я.

Мои слова, кажется, сработали. Иван решительно шагнул к столу и внёс своё имя в список.

Участников скоро пригласили в большую палату, где по центру стояла дюжина кушеток. На них находились травмированные люди. Интересно даже, откуда они взялись? Вряд ли в Приморске разом появилось столько людей с травмами.

Предполагаю, их переместили из столицы или собрали по другим городам, наверняка хорошо заплатив. Или, может быть, нашлись те, кто согласился получить травму за деньги? Хотя вряд ли. Официально подобное запрещено в гильдии целителей, а тут именно официальный съезд.

Среди участников практикума оказался Леонид Мессинг с двумя своими прихлебателями. Увидев в списке Ивана, он не смог удержаться от язвительного комментария:

— О, Курбатов! Смотрите-ка, наш лекарь-калекарь решил нас посмешить. Надеюсь, у тебя есть с собой запасные кости? А то ты, чего доброго, не перелом вылечишь, а совсем человека без костей оставишь, — рассмеялся Леонид.

— Закройся, Мессинг, — рыкнул Иван.

— А то что?

— Могу тебе, например, кости переломать!

— О-о, ничего себе. Давно это ты стал такой смелый? После того, как спелся с торгашом эликсирами? — Мессинг фыркнул и бросил взгляд в мою сторону.

— Довольно! Мне казалось, вы все уже закончили Академию. Ведёте себя как глупые студенты, — вмешалась Маргарита Петровна.

Работа началась. Леонид уверенно принялся за своего пациента, демонстрируя отточенную технику и мощный дар. Надо признать, что работал он красиво. Мастер даже ни разу его не поправила.

Иван же подошёл к своему пациенту, боясь до него дотронуться. Ему достался человек с открытым переломом голени: и малоберцовая, и большеберцовая кости торчали наружу. Маргарита Петровна подошла к Курбатову и негромко начала что-то объяснять. Иван несколько раз кивнул и начал исцеление.

Всё его тело напряглось от концентрации. Он положил руки на ногу пациента. От его пальцев потянулись не золотые, а тёмно-жёлтые потоки энергии. Мессинг и его друзья фыркнули, ожидая катастрофы. Мужчина на кушетке скривился от боли, и мастер уже почти собралась вмешаться.

Но Иван, кажется, нащупал что-то. Энергия травмы под его воздействием изменилась, превращаясь в нечто иное. Курбатов не исцелял перелом классическим методом. Вместо этого он как бы заставил негативную энергию сменить полярность и обратил её в лечение.

Кости с хрустом вправились на место, края порванных мышц сошлись, а поток энергии по повреждённому каналу восстановился.

Иван открыл глаза, весь в поту, и с ужасом посмотрел на результат. Маргарита Петровна создала диагностирующее заклинание и удивлённо хмыкнула.

— Любопытно. Нестандартный подход. Вы не исцелили травму в классическом понимании, а словно обратили её вспять. Подобные методики встречаются, но они крайне редки. Хорошая работа, барон Курбатов, — заключила она.

Иван замер, не веря своим ушам. Потом его лицо озарила широкая улыбка. Мессинг и компания стояли, разинув рты.

В этот момент к Курбатову подошла рыжеволосая Ирина, моя бывшая одногруппница. Её глаза сияли.

— Ваня, это было потрясающе! Я никогда такого не видела!

— Сп-пасибо, — невнятно пробормотал Иван.

Похоже, он сам был ошеломлён своим успехом. Громко сглотнув, он посмотрел Ирине в глаза и вдруг выпалил:

— А может, сходим куда-нибудь вечером? Отпразднуем? Я угощаю!

Ира засмеялась и кивнула:

— Конечно!

Я наблюдал за этой сценой с улыбкой. Хорошо. Мой новый друг одержал важную победу — не столько над травмой, сколько над собственной неуверенностью.

После перерыва объявили о второй, добровольной сессии: «Практикум по работе со сложными и редкими патологиями». Это был тот самый вызов, на который я рассчитывал. Хотелось проверить Пустоту в реальных и сложных условиях. Я, не раздумывая, записался.

Практикум вёл магистр Сорокин. Надо же. Надеюсь, вчерашняя оплошность стала для него уроком, и он не будет ставить мне палки в колёса. Тем более, что ставки здесь высоки — работать мы будем с реальными, тяжелобольными пациентами.

Мы собрались в стационаре. Участников было негусто, семь человек вместе со мной. Немногие решились рискнуть репутацией и взяться за сложные случаи.

Все пациенты лежали за ширмами и находились без сознания, судя по ауре — введены в искусственный сон с помощью магии или эликсиров.

Сорокин обходил группу смельчаков и наставительно говорил:

— Здесь лежат те, кому отказали другие. Ваша задача — не обязательно вылечить, поскольку это может быть невозможно. Ваша задача — провести глубокую диагностику, оценить риски и, если осмелитесь, предложить концепцию лечения. Помните, любая ошибка может стать фатальной! — строго произнёс магистр.

— Мы можем сами выбрать пациента? — поинтересовался я.

— О нет, барон Серебров. Выбор случая за мной, — хищно улыбнулся Игнатий Романович.

Он по очереди вызвал участников, направив каждого к своему пациенту. Моё имя прозвучало последним — Сорокин наверняка сделал это специально, чтобы заставить меня понервничать. Только вот у него не получилось.

Хотя должен признать, волнение всё же присутствовало. Лечить редкие и смертельные болезни мне ещё не доводилось. К тому же я понятия не имел, с чем именно придётся столкнуться.

— Итак, Юрий, вот ваш пациент. Мужчина, сорок два года. Диагноз: прогрессирующая магическая мутация тканей с метастазами, подобная раку. Все классические и экспериментальные методики остановки процесса оказались неэффективны. Прогноз летальный, — объяснил Игнатий Романович, пока мы шли к пациенту.

— Ясно, — коротко ответил я.

— Проведите диагностику. Дайте заключение. Если найдёте в себе смелость — предложите вариант вмешательства. Удачи. Она вам понадобится, — прищурился Сорокин и жестом пригласил меня за ширму.

Пациент выглядел плохо. На вид ему было не сорок два, а все сто. Аура была похожа на рваное лоскутное одеяло, да и тело выглядело не лучше — по всей коже опухоли и наросты неизвестного происхождения. Они пульсировали слабым, нездоровым светом грязно-лилового оттенка.

Игнатий Романович не просто подсунул мне сложного пациента. Он вручил мне бомбу замедленного действия. Любое неверное движение, любая попытка вмешаться в хаос, происходящий в его организме, могла вызвать немедленную смерть. Убить его даже при диагностике — проще простого.

Человек и без того уже был на грани — судя по ауре, ему оставались считаные часы, если не минуты.

И если я не справлюсь с исцелением — Сорокин наверняка представит это как мой промах, обвинит в смерти пациента и выставит со съезда.

Ну что ж. Пути назад всё равно нет. Как и права на ошибку.

Приступаем.

От авторов:

Сегодня мы опубликовали для вас 2 главы. Листайте дальше.