Лекарь из Пустоты. Книга 10

Глава 1

Королевство Сербия, город Белград

Белград встретил меня моросящим дождём и пронизывающим ветром, что для ранней весны вполне ожидаемо. Перелёт вышел долгим — портала в сербской столице не было, так что от ближайшей имперской точки переноса пришлось добираться самолётом.

Зато за несколько часов в воздухе я успел придумать, как действовать. Сейчас смотрел в окно магомобиля, который вёз меня от аэропорта к гостинице в центре города, и заново прокручивал в голове всё, что знал о ситуации.

А знал я, признаться, немного.

Первым делом, ещё перед посадкой на самолёт, я связался с герцогом Каттанео. У Лоренцо имелись обширные связи по всей Европе. Если кто и мог открыть для меня нужные двери в Белграде, то именно он.

— Юрий, друг мой, позвольте уточнить, кто такой этот Мюллер и почему вы так хотите его спасти, — поинтересовался герцог, когда я всё ему рассказал.

— Во-первых, это мой пациент, я излечил его во время симпозиума в прошлом году. Вернул дар.

— Ах да, мне рассказывали об этой истории… И что, вы заботитесь о пациентах, даже если они попадают в тюрьму? — не без сарказма уточнил Каттанео.

— Во-вторых, герр Мюллер помог мне кое с чем. Скажу прямо — он и его сотрудники вычислили ту контору, которая копала под наш с вами бизнес, — добавил я.

Мало кто знал, что Клеменс на самом деле работает на меня, а все остальные контракты его конторы — лишь прикрытие. И я рисковал, выдавая такую информацию герцогу, но раз уж требуется убедить его — использую самый сильный аргумент. Помнится, в тот раз Лоренцо очень сильно разнервничался, когда узнал, что про нас собирают информацию.

Каттанео цокнул языком.

— Что ж, раз так, то есть смысл ему помочь. Но скажу прямо, Юрий, добиться аудиенции у его величества Драгана Третьего будет непросто.

— Но? — подтолкнул я собеседника.

— Но кое-какие нити у меня есть. В Белграде живёт мой давний партнёр по винной торговле, человек, вхожий ко двору. Я переговорю с ним сегодня же. Не обещаю чуда, но я могу сделать так, что ваше имя ляжет на нужный стол.

— Этого будет достаточно. Благодарю, Лоренцо. Я ваш должник.

— Сочтёмся, — усмехнулся герцог. — Продажи ваших эликсиров идут отлично, так что считайте это дружеской услугой.

Мы попрощались. Один рычаг я привёл в движение. Теперь оставалось ждать, пока он сработает.

Я постоянно проверял телефон, но никаких сообщений от Каттанео пока не было. Увы, такие вопросы не решаются быстро, поэтому стоит набраться терпения.

Магомобиль остановился у гостиницы. Я заселился, отпустил свою охрану отдыхать и заперся в номере. Спать не хотелось совершенно. Вместо этого я разложил перед собой ноутбук и принялся выяснять детали.

Картина вырисовывалась неприглядная.

Через своих людей и через ту же контору Мюллера я по крупицам собрал всю имеющуюся информацию. Выходило следующее: Клеменса и его отряд официально обвиняли в посягательстве на государственные интересы Королевства Сербия.

Формулировки плавали — в одних бумагах их называли наёмниками-террористами, в других диверсантами, проникшими в страну с целью дестабилизации власти. Дело явно лепили на скорую руку, не определившись толком, кем именно выставить арестованных. Но сути это не меняло.

Вебер постарался на славу. Он не просто заманил Мюллера в ловушку — он обставил всё так, чтобы сербская корона сама вцепилась в моих людей. И, надо отдать ублюдку должное, сделал это чисто и красиво. Всё-таки ветеран АУГР обладает и нужными связями, и сильной компетенцией.

Доказательную базу подготовили заранее: подброшенное оружие, поддельные документы, какие-то свидетели, связь с другими преступлениями против короны. Всё, чтобы суд прошёл быстро, а приговор оказался суровым.

Мюллер и его люди сидели под стражей в королевской тюрьме. Клеменс был ранен — и, судя по всему, серьёзно. Рана в бок, полученная в бою с наёмниками Вебера, была нанесена тёмной магией, а с такими повреждениями даже хорошие целители справляются с трудом.

Насколько я знал, сербы оказали ему помощь, но состояние оставалось тяжёлым. Тёмная магия — штука коварная, она разъедает не только плоть, но и ауру, мешая нормальному заживлению.

Поразмыслив, я решил задействовать ещё один рычаг. Взял телефон и набрал номер Воронцова. Полковник не раз помогал мне в сложных ситуациях, и я надеялся, что СБИ сможет дёрнуть за нужные ниточки.

— Добрый вечер, граф. Или сколько сейчас времени в Белграде? — сухим тоном спросил Воронцов.

— О, вы уже в курсе. Неудивительно.

— Я в курсе всего, что с вами происходит, Юрий Дмитриевич. По крайней мере, большинства событий, — добавил полковник.

— Тогда, возможно, вы уже знаете, зачем я звоню.

— Догадываюсь. Но лучше скажите сами.

— Человек по имени Клеменс Мюллер и его сотрудники задержаны сербской гвардией по сфабрикованному обвинению. Я прошу помощи у Службы, чтобы их вытащить.

— Хм. Значит, донесения оказались правдивы, и Мюллер действительно работает на вас. Это он узнал, что агент Вебер якобы шпионит за вами, — произнёс Юрий Михайлович, и это был не вопрос.

— Именно так.

— Интересно получается, ваше сиятельство. Выходит, вы завели в Европе собственную спецслужбу? Это, знаете ли… подозрительно.

— Почему? Я защищаю свои интересы в Европе. Отправить сюда гвардию я не могу по закону, равно как и нанять на службу подданного другого государства. А заключить тайный контракт с местной фирмой ничего не мешает.

— Формально да. Но фактически это весьма рискованное мероприятие. Надеюсь, вы понимаете, что европейские правители и их спецслужбы могут решить, будто через вас и Мюллера в их дела вмешиваемся мы, — с нажимом произнёс Воронцов.

— Да перестаньте, полковник. Все прекрасно знают, что в нашей стране есть европейские шпионы, а ваши есть в каждой стране Европы. Это в порядке вещей. Небольшая контора Мюллера не ухудшит обстановку. К тому же он не лезет в политику.

— Правда? Почему же тогда он и его люди оказались задержаны сербской королевской гвардией?

— Вебер их подставил, — повторил я, чувствуя, что внутри начинает закипать раздражение.

Юрий Михайлович медленно вздохнул.

— Послушайте, граф. Мы не раз друг другу помогали, и Служба очень ценит вашу поддержку. Но здесь ничем помочь не могу. Мюллер — не имперский подданный. СБИ не станет вмешиваться во внутренние дела чужого государства ради наёмников. Простите, — произнёс он.

Я скрипнул зубами. Полковник впервые отказал мне напрямую, но я не мог его винить. Пожалуй, на его месте я поступил бы так же.

— Понимаю, Юрий Михайлович. Спасибо за прямоту.

— Удачи, Юрий Дмитриевич. Если возникнут проблемы лично у вас — обращайтесь, — чуть мягче добавил Воронцов.

Связь оборвалась.

Что ж, я хотя бы попытался.

Отбросив телефон на кровать, я потёр переносицу и встал, чтобы налить себе кофе.

Терять надежду рано. Даже если СБИ отказалась вмешиваться, это не значит, что всё пропало. Вполне возможно, у Каттенео получится организовать аудиенцию у короля. А если нет — буду искать другие способы.

Встречи я добьюсь, так или иначе. И там мне нужно будет убедить Драгана Третьего, что Мюллер и его отряд никакие не террористы. Понадобятся сильные аргументы, не просто слова, а нечто весомое, способное перевесить фабрикацию Вебера.

Долго думать не пришлось — у меня имелся козырь. Точнее, он лежал в римской конторе Мюллера — все наработки Клеменса по Чёрной касте. Если правильно разыграть эту карту, можно доказать королю, что мои люди на стороне добра.

Я снова взял телефон и набрал номер офиса Мюллера.

— Ваше сиятельство? Есть новости? — Марта ответила почти сразу.

— Новостей пока нет. Но я уже в Сербии и обязательно вытащу Клеменса. Мне понадобится ваша помощь.

— Что нужно сделать?

— У него должны быть материалы по европейской деятельности Чёрной касты. Вам лучше знать, где он хранит.

— Скорее всего, в сейфе в своём кабинете… Но я не знаю пароль. И сейф артефактный, если его взломать, то содержимое будет уничтожено, — печально добавила Марта.

Я мысленно выругался. Да уж, следовало ожидать чего-то подобного.

Конечно, есть вариант, как разобраться с защитой сейфа… Но сможет ли Шёпот преодолеть такое расстояние? Во время войны с Мессингами он удалялся от меня максимум километров на сто, а от Белграда до Рима по прямой километров семьсот-восемьсот. И это с учётом того, что предстоит преодолеть море, где духу не во что будет вселяться.

— Ваше сиятельство? — спросила Марта.

— Да, я здесь. Думаю, как быть. Вы сейчас в конторе?

— Да.

— Оставайтесь там. Через несколько часов сейф откроется. Заберите всё то, что там найдёте — документы, флешки, жёсткие диски. И лично, своими руками, привезите в Белград.

— Лично? — переспросила она.

— Только так. Пересылать слишком опасно. Если эти материалы кто-нибудь перехватит, мы потеряем единственный шанс вытащить Мюллера. Портала в Белграде нет, так что вылетайте из Рима ближайшим самолётом.

— Хорошо, ваше сиятельство… А как же вы откроете сейф, если…

— Не задавайте лишних вопросов. Оставайтесь в конторе и ждите, пока сейф откроется. Когда всё заберете, свяжитесь со мной. До встречи, Марта, — произнёс я и сбросил звонок.

«Я всё слышал. Хочешь, чтобы я открыл этот дурацкий сейф?», — пробурчал у меня в голове Шёпот.

«Ты же не откажешь другу в просьбе?»

«Нет… Наверное. Я так понял, он где-то далеко?»

«Очень далеко. Тебе нужно сделать следующее — вернуться в аэропорт, из которого мы только что приехали, и залезть в самолёт, который полетит в Рим. Он взлетает через… сорок минут», — произнёс я, сверяясь со списком рейсов на сайте местного аэропорта.

«Ни хрена себе», — выдал Шёпот. Впервые он ругался на моей памяти.

«Что, боишься летать один?» — усмехнулся я.

«Я боюсь что-нибудь сломать, и тогда на том самолёте все умрут. Кроме меня, конечно».

«Ты же будешь осторожен, правда? Прыгай между багажом. Если будет невтерпёж — обрати в ничто какую-нибудь расчёску или чьи-нибудь носки. Разрешаю», — ответил я.

«Ну… ладно. Это будет даже интересно! А когда я долечу, что делать?» — спросил дух.

«Добраться до офиса Мюллера и уничтожить защитное заклинание на сейфе, а потом и замок», — ответил я, показал Шёпоту карту и на словах объяснил, как добраться до места.

Никакой уверенности в том, что дух сумеет сориентироваться в чужом городе, у меня не было. Возможно, проще было попросить герцога Каттанео прислать надёжных артефакторов, чтобы они безопасно вскрыли сейф. Но я не хотел слишком сильно оказываться у Лоренцо в долгу.

Шёпот поспешил в аэропорт, а я подошёл к окну. Дождь барабанил по стеклу, размывая огни вечернего Белграда.

Да уж, с каждой минутой эта поездка становится всё интереснее.

Вебер думает, что загнал нас в угол? Скоро он поймёт, как сильно ошибся…

Австрия, окраина города Вена

В кабинете было темно. Но сидящий за столом человек и вовсе казался пятном абсолютного мрака — так действовало маскировочное заклинание, которое поглощало свет.

Клаус Вебер стоял перед столом и ждал. Он давно научился не выказывать страха, но в присутствии этого человека по спине всё равно пробегал неприятный холодок.

Это был главный куратор Чёрной касты в Южной и Восточной Европе, по прозвищу Фосса. По-итальянски «фосса» означало «могила». Правда, Клаус не был уверен, что этот человек родом из Италии — по крайней мере, на немецком он говорил без малейшего акцента.

— Докладывай, — из темноты раздался хрипящий, искажённый магией голос.

— Операция завершена успешно, — произнёс Вебер. — Мюллер и его люди в руках сербской короны. Доказательства подброшены, свидетели подготовлены. Суд будет быстрым, а приговор — суровым. Их казнят, и очень скоро. Проблема будет решена окончательно.

— Вы хорошо поработали, Клаус.

Вебер криво улыбнулся и благодарно кивнул.

— Однако есть деталь, которая нас беспокоит. Вам известно, что граф Серебров уже в Белграде? — продолжил Фосса.

Улыбка Вебера дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

— Известно, но это ничего не меняет. Что он может сделать? У него нет связей в Сербии, именно поэтому я и выбрал эту страну. Против воли короля он бессилен.

— Мы уже давно перестали недооценивать Сереброва. Наоборот, мы рассчитываем, что он станет лишь сильнее и влиятельнее… Но это нам только на пользу. А вот вы его недооцениваете, Клаус. Неужели то, как он с лёгкостью выпутался из-под вашего обвинения, ничему вас не научило?

Фосса подался чуть вперёд, и его голос зазвучал, как скрип ржавого металла по стеклу:

— Этот русский имеет скверную привычку переворачивать ситуацию с ног на голову. Полагаю, скоро вы снова в этом убедитесь.

Вебер стиснул челюсти. Он не любил, когда его поучали, но возразить было нечего.

— Я понимаю ваше беспокойство, но в этот раз против него — государственная машина чужой страны.

— Разве в прошлый раз было иначе? — хмыкнул Фосса.

Клаус не нашёлся, что ответить, и лишь произнёс:

— Я буду держать ситуацию под контролем.

— Мы очень надеемся. Мюллер оказался для вас довольно сильным противником, не так ли? Впрочем, даже если Серебров сумеет его вытащить, это можно будет повернуть себе на пользу… Вы свободны, — вдруг резко закончил разговор Фосса.

Он шагнул к окну, распахнул его и буквально вылетел наружу, будто обратившись в ветер. По спине Вебера пробежали мурашки. Этот человек обладал огромной магической силой, и при этом он далеко не самый важный человек в Чёрной касте…

Какой же мощью обладают тогда их лидеры?

Агент развернулся и направился к выходу, убеждая себя, что всё под контролем. Мюллер обречён, дело закрыто, победа у него в кармане.

И всё же где-то на задворках сознания, как заноза, сидела неприятная мысль.

От Сереброва и впрямь можно ожидать чего угодно…

Где-то между Белградом и Римом

Шёпот сидел в чьём-то чемодане и страдал.

Самолёт был ужасно скучным местом. Сначала, конечно, было интересно — дух прошмыгнул в багажный отсек, где громоздились друг на друге сумки, чемоданы и коробки, и принялся изучать их содержимое. Но быстро выяснилось, что у людей в багаже не было ничего интересного и тем более вкусного. Ни капельки маны, ни искорки магии. В основном тряпки.

«Тоска», — думал Шёпот, перебираясь из одной сумки в другую.

Он честно старался быть осторожным, как велел хозяин, поэтому, как только чувствовал, что начинает разрушать своё временное вместилище, тут же менял место.

В какой-то момент стало совсем невтерпёж, и дух вспомнил разрешение хозяина. Он нырнул в чей-то носок и с наслаждением обратил его в ничто. Носок исчез, оставив после себя лишь один из пары. Шёпот довольно хихикнул. Вот человек удивится, когда прилетит!

Потом он сожрал расчёску. Потом — пластиковую зубную щётку. Потом не удержался и слопал чью-то плюшевую игрушку, о чём слегка пожалел. Наверное, ребёнок расстроится.

Время тянулось мучительно долго. Дух извёлся от безделья, прежде чем самолёт тряхнуло, и Шёпот понял — прилетели.

«Наконец-то!»

Едва грузовой люк приоткрылся, дух выбрался наружу. Это означало, что к самолету подвезли что-то, что можно использовать в качестве вместилища. Запахи в Риме были совсем не теми, что в Белграде. Шёпот на мгновение растерялся — огромный чужой город раскинулся вокруг, мерцая тысячами огней.

Куда лететь? Хозяин что-то показывал на карте, бубнил про улицы и повороты. Дух честно пытался запомнить, но половину пропустил мимо ушей.

«Так… кажется, туда. Или туда? А, ладно. Найду!»

Шёпот понёсся над городом, перепрыгивая между фонарными столбами, проводами и крышами магомобилей. Несколько раз сворачивал не туда, тыкался в незнакомые здания, сердился.

Но вскоре он увидел знакомые места. Хозяин показал ему несколько фотографий, и теперь Шёпот был уверен, что следует в правильном направлении.

Наконец, он добрался. Увидел знакомое по фотографии здание, переместился в раму единственного освещённого окна и уже потом нырнул внутрь комнаты.

За столом сидела женщина. Бледная, с тёмными кругами под глазами, она нервно теребила в руках телефон и постоянно поглядывала на экран. Видимо, это та самая Марта, с которой беседовал хозяин.

«Ну вот, тётка на месте. А где этот дурацкий сейф?»

Долго искать не пришлось. Сейф так и сочился магией — защитное заклинание оплетало его плотным коконом. Для человеческого глаза оно было невидимо, но Шёпот ощущал его, будто аппетитный запах горячего пирога.

«А вот это уже интересно!» — обрадовался дух.

Он нырнул в толстую дверь сейфа и принялся за дело. В отличие от шалостей в самолёте, тут хозяин разрешил есть от души. И Шёпот не стал церемониться. Он впился в защитное заклинание и начал жадно поглощать его силу.

Магия таяла, утекала в бездонную утробу Пустоты. Шёпот урчал от удовольствия — давно ему не доставалось такого сытного угощения. Заклинание сопротивлялось, пыталось восстановиться, но против духа Пустоты у него не было ни единого шанса.

Несколько мгновений — и защита бесследно исчезла.

«Вкуснотища! А теперь замок».

Дух перетёк внутрь запорного механизма и обратил его в ничто. Раздался щелчок, что-то скрипнуло, и тяжёлая дверца сейфа со скрежетом приоткрылась.

Марта вздрогнула и вскочила со стула.

Несколько секунд она потрясённо смотрела на сейф, который только что был наглухо заперт. Лицо женщины побелело ещё сильнее.

— Как это вообще возможно? — прошептала она.

Дрожащими руками Марта подошла к сейфу и заглянула внутрь. Там, аккуратно сложенные, лежали папки с документами, несколько флешек и пара жёстких дисков.

Она глубоко вздохнула и быстро достала всё содержимое. Сложила в принесённую заранее сумку и трясущимися пальцами взяла телефон.

— Ваше сиятельство! Сейф открылся, как вы и сказали… Я всё забрала. Спешу в аэропорт, ближайший рейс через два часа! Да, конечно, я буду осторожна, — сказала она.

Шёпот наблюдал за её суетой и был ужасно доволен собой. Задание выполнено! Хозяин обязательно похвалит. Путешествие оказалось весёлым, а каким вкусным было это защитное заклинание. День удался!

«Я молодец! Всё сделал и ничего лишнего не сломал! Ну, почти…»

Дух выскользнул на улицу, поднялся высоко в тёплый римский воздух и довольно закружился, переполненный гордостью и съеденной магией.

А в следующий миг невидимая нить, что связывала его с душой хозяина, резко натянулась и дернула его обратно. Огни Рима смазались, мир дрогнул, и через несколько мгновений Шёпот вновь оказался дома, внутри души Юрия.

Тот скривился, потёр живот и сказал:

«Молодец, дружок. Я знал, что ты справишься».

«Вкусняшка будет?»

Королевство Сербия, город Белград

Прошло два дня, а дело не сдвинулось ни на миллиметр.

Марта благополучно прилетела из Рима — мои люди встретили её прямо у трапа и доставили в гостиницу под охраной. Материалы Клеменса теперь лежали в сейфе моего номера: папки с документами, зашифрованные флешки, фотографии и прочее.

Козырь был у меня на руках. Беда в том, что выложить его пока было не перед кем.

Каттанео связался со своими знакомыми, но никаких вестей от них пока что не было. Я ждал, занимался текущими делами по телефону и старался не сойти с ума от вынужденного безделья.

А ещё за мной следили.

Я понял это благодаря Шёпоту, которого регулярно отправлял на разведку. Он доложил, что видел разных людей, которые следовали за моими людьми и через бинокль наблюдали за окнами моего номера.

Интересно, кто это за мной следит?

Вариантов хватало. Люди Вебера или агенты самой Чёрной касты. А может, сербские спецслужбы. Тоже не исключено.

Я решил выяснить наверняка.

Поздним вечером, когда город опустел, я вышел из гостиницы и неспешно зашагал по влажным после дождя улицам. Невинная прогулка перед сном, не вызывающая подозрений. Я не оглядывался, не ускорял шаг, вёл себя как ни в чём не бывало.

И «хвост», конечно же, появился. За мной следовал человек, который вроде смотрел в телефон, но нет-нет, да и поглядывал на меня поверх экрана.

«Шёпот, видишь его? Того, что идёт за нами?» — спросил я.

«Вижу, конечно! Хочешь, я его напугаю?» — в голосе духа уже звенело предвкушение шалости.

«Не надо пугать. Я сейчас сверну за угол и накину полог Пустоты. А ты слетай к нему и пошарь по карманам. Только тихо, чтобы не заметил. Узнай, что при нём есть — оружие, документы, артефакты. Это поможет понять, на кого он работает», — произнёс я.

«Понял, сделаю!» — после миссии в Риме Шёпот стал удивительно покладистым. Видимо, ему очень понравилось действовать самостоятельно.

Я свернул за угол и тут же окружил себя Пустотой, став невидимым и неслышимым. Человек прошёл мимо, бросил взгляд в переулок и отправился дальше. Он вроде бы остался невозмутим, но его брови на секунду всё же дёрнулись вверх. Мужчина удивился, куда это я пропал.

Он продолжил идти, приложил телефон к уху и что-то коротко произнёс.

Шёпот тем временем уже шарился по его карманам.

«Нашёл!» — донёсся приглушённый голос у меня в голове. Расстояние было небольшим, так что я мог слышать духа.

«Что нашёл?»

«У него во внутреннем кармане книжечка. С картинкой и буквами. И печать красивая такая, с орлом!»

«Опиши орла», — попросил я.

Шёпот, как мог, описал увиденное. Белый двуглавый орёл со щитом на груди и корона сверху. Сербский герб, никаких сомнений.

«Молодец, Шёпот. Возвращайся», — велел я.

Я мысленно усмехнулся и зашагал обратно к гостинице, теперь уже совершенно спокойный. Пройдя метров пятьдесят, сбросил полог Пустоты.

Значит, это всё-таки местные. Сербская корона, как и положено, приглядывала за подозрительным иностранцем. Логично — прилетел, ни с того ни с сего рвётся к королю, наводит справки об арестованных «диверсантах». Естественно, меня взяли под наблюдение.

Что ж, это даже к лучшему. Возможно, это сыграет мне на руку.

Вернувшись в номер, я уже собирался лечь, когда зазвонил телефон. Каттанео, наконец-то!

— Слушаю, ваша светлость, — немедленно ответил я.

— Добрый вечер, Юрий. Боюсь, у меня скверные новости…

Глава 2

Королевство Сербия, город Белград

Сердце ёкнуло.

— Скверные новости — это не то, что я хотел бы услышать, — вздохнул я.

— Понимаю, Юрий. Мой человек в Белграде сделал всё, что мог, но его связи при дворе не дотягиваются до короля настолько, чтобы устроить вам аудиенцию, тем более по такому щекотливому делу. Мне очень жаль, друг мой. Я надеялся на большее, — с сожалением закончил герцог.

Я прикрыл глаза. Да уж, я тоже надеялся на большее…

— Понимаю, ваша светлость. Вы сделали что могли, и я вам благодарен.

— Если бы я мог помочь как-то ещё… Увы, в Сербии моего влияния не хватает на такое сложное дело. Надеюсь, вы сможете добиться своего иначе, Юрий.

— Обязательно добьюсь. Ещё раз спасибо за помощь, герцог. Всего доброго, — попрощался я.

Вот и закрылась дверь, на которую я так надеялся. Но сдаваться я не собирался. У меня есть немало других контактов в Европе. У кого-то из них наверняка найдутся нужные связи. Теорию шести рукопожатий никто не отменял.

Если кто не знает, эта теория говорит о том, что любой человек знаком с любым другим человеком на планете через пять знакомых или шесть рукопожатий. Вы знаете одного, тот другого, другой третьего и так далее. В результате в среднем к нужному вам человеку выстраивается цепочка из вас и пяти знакомых друг с другом людей.

Я принялся за дело.

Сначала позвонил маркизу де Мариньи. Персиваль искренне посочувствовал моей проблеме, но помочь не смог — он совсем не имел никаких знакомств на Балканах.

— Сожалею, Юрий. Я попробую обратиться к знакомым. Кажется, маркиз де Кремон имеет какие-то связи в Болгарии… А ещё граф де Бо одно время крутил роман с какой-то сербской дамой. Короче говоря, я сделаю, что смогу.

— Благодарю, маркиз. Буду очень признателен.

— Раз уж вы позвонили, позвольте спросить — как дела с Николь? Она вернулась из Петербурга такая расстроенная…

— Восстановление идёт дольше, чем я ожидал. К тому же Николь пригласила меня провести выходные у вас, но дела заставили остаться в России.

— Вот оно что. Как только освободитесь, ждём вас в гости, Юрий! Наш дом всегда открыт для Серебровых. Ну, не буду больше отнимать у вас время… Сейчас попробую позвонить своим знакомым, — пообещал Персиваль.

— Спасибо, — ответил я и сбросил звонок.

Затем я позвонил барону фон Штерну. Увы, Вильгельм не взял трубку. Что ж, ничего страшного, он просто может быть занят. Дождусь, когда перезвонит, или сам наберу ещё раз позже.

Попробовал связаться с герцогом фон Мондом, но его секретарша сообщила, что у герцога важное совещание. Я попросил перезвонить, как только он освободится.

Я связался также с профессором Вандерли, магистром Дювалем, Родриго Эстебаном и другими своими знакомыми. Все они обещали помочь, но увы, прямых связей при сербском дворе никто не имел.

Спустя некоторое время список моих контактов иссяк. Я позвонил каждому, кого знал в Европе, даже тем целителям, с которыми лишь мельком пересекался на симпозиуме. Номера телефонов некоторых пришлось поискать, и некоторые даже оказались недовольны звонком. Могу их понять — малознакомый русский граф просит о такой сложной услуге. Но меня это не смущало, я был обязан попробовать всё.

Уже вечерело, когда мне перезвонил герцог фон Монд.

— Добрый вечер, ваша светлость, — ответил я.

— Здравствуйте, Юрий! Рад вас слышать. Прошу простить, у меня сегодня напряжённый график. Давайте сразу к делу, чем могу помочь? — пробасил Конрад.

Я коротко обрисовал ситуацию, не вдаваясь в лишние детали. Мол, мой человек попал в беду в Белграде, обвинение сфабриковано, и мне жизненно необходима аудиенция у короля, чтобы всё прояснить.

Фон Монд хмыкнул.

— Щекотливое дельце. Но вам повезло, граф. У меня при сербском дворе есть один весьма влиятельный знакомый. Даже можно сказать, что он мой друг, и это человек, к которому прислушивается сам король. Я могу замолвить за вас словечко… Ничего не обещаю, но постараюсь устроить вам встречу с Его Величеством, — сказал герцог.

Я мысленно возликовал.

— Конрад, я ваш должник!

— Как-нибудь сочтёмся, Юрий… Дайте мне один день. Я свяжусь со своим другом и всё устрою, — пообещал фон Монд.

Он сдержал слово.

Прошёл ещё один день — самый долгий и томительный из всех. Я не находил себе места и метался по номеру из угла в угол. Персиваль перезвонил и сообщил, что помочь не сможет. Оказалось, роман его знакомого граф де Бо с сербской дамой завершился скандалом, и поэтому никаких связей при дворе у него не осталось.

И вот в полдень раздался звонок внутреннего телефона, и с ресепшена сообщили, что меня ожидают.

Я прихватил папку с документами Мюллера, спустился и увидел в холле двух мужчин в строгих костюмах. Увидев меня, они одновременно предъявили удостоверения с таким же сербским орлом, как описывал Шёпот.

— Здравствуйте, граф Серебров. Прошу проследовать за нами. Вас ожидают во дворце, — сказал один из них на русском.

— Благодарю, — кивнул я, и мы вышли на улицу, где сели в чёрный магомобиль с государственными номерами.

Один из мужчин сел за руль и выехал на дорогу. Второй повернулся ко мне и сообщил:

— Его Величество готов вас принять. Аудиенция назначена через полчаса, к этому времени мы доберёмся до дворца.

— Хорошо, — кивнул я.

— У вас есть при себе оружие или артефакты?

— Только защитный, — я показал кольцо из метеоритного железа.

— Его потребуется снять. Также будьте готовы к проверке. Если на вас наложены какие-либо чары, лучше развейте их заранее, это упростит процесс.

— Само собой. Я встречался с российским императором и представляю, как это всё выглядит, — ответил я.

— Хорошо, — кивнул мужчина и отвернулся.

Королевский дворец Белграда оказался гораздо менее роскошным, чем я ожидал. Он отдалённо напоминал уменьшенную копию Зимнего, хотя архитектурные стили, конечно, были разными. Зимний дворец Петербурга выглядел гораздо больше и роскошнее даже снаружи.

Я мысленно осадил себя. Размеры дворца не значили ровным счётом ничего — в своей стране Драган Третий обладает абсолютной властью, и от его слова зависит, останутся ли в живых Мюллер и его люди.

Я здесь в роли просителя и должен проявить уважение к королю, но при этом сохранить достоинство. Всё-таки я подданный Российской империи, которая считается другом Сербского королевства, и имею кое-какое влияние в своей стране.

Меня тщательно проверили на входе. Сначала изучили артефактами, а затем обыскали, и только после этого впустили во дворец.

В просторной приёмной меня встретил высокий седой человек в украшенной золотом ливрее. Он коротко поклонился и прознёс:

— Добро пожаловать, граф Серебров. Его Величество примет вас немедленно, но должен предупредить: у вас будет десять минут. Король милостиво согласился уделить вам время, однако он слишком занят, и поэтому прошу вас изложить своё дело быстро и по существу.

— Понимаю, — кивнул я.

Итак, у меня всего десять минут, чтобы спасти жизни Клеменса и его людей. Что ж, придётся уложиться.

Меня провели в тронный зал, щедро украшенный золотом, красным бархатом и росписями. В дальнем конце на возвышении восседал король Сербии. Он оказался моложе, чем я предполагал, и даже густая борода не добавляла ему возраста.

Драган Третий был одет в наряд, который представлял собой некую смесь делового костюма с парадным мундиром. Золотая вышивка, аксельбанты и крупные пуговицы с гербом на рукавах, при этом строгий крой самого костюма. Довольно стильно, должен признать, интересное сочетание эпох.

По бокам от королевского трона застыли вооружённые гвардейцы, а чуть в стороне стоял с бесстрастным лицом человек. Судя по всему, советник или другой чиновник.

Я приблизился на положенное расстояние и отвесил почтительный поклон.

— Ваше Величество. Благодарю, что согласились меня принять.

Король окинул меня изучающим взглядом и медленно кивнул.

— Приветствую вас, граф Серебров, — произнёс он на русском с лёгким акцентом. — Я немного слышал о вас. Говорят, вы талантливый целитель.

— Смею надеяться, что так и есть, Ваше Величество, — скромно ответил я.

— И, как мне сказали, вы прибыли в мою страну по весьма деликатному вопросу. Говорите прямо, я не люблю долгих предисловий, — Драган Третий взмахнул рукой.

— Несколько дней назад ваша гвардия задержала на окраине Белграда группу людей под командованием Клеменса Мюллера. Насколько мне известно, им вменяют обвинение в действиях против Вашей власти. Я прибыл, чтобы рассказать вам правду об этих людях, — произнёс я.

Король чуть приподнял бровь.

— И в чём же состоит эта правда?

— Эти люди работают на меня. Герр Мюллер возглавляет частную службу, которую я финансирую. Эта служба защищает мои интересы в Европе, а также занимается расследованием деятельности преступной организации, известной как Чёрная каста. Надеюсь, Вашему Величеству известно, какую угрозу представляют её главы и каким влиянием она обладает, — ответил я.

Зал погрузился в тишину. Советник нахмурился и что-то прошептал Драгану на ухо. Лицо короля осталось непроницаемым.

— Чёрная каста, говорите. Знаете, для многих это не более чем страшная сказка, — чуть прищурившись, произнёс он.

— И вы тоже так считаете, Ваше Величество? — спросил я.

Драган Третий едва заметно улыбнулся.

— Нет. Не считаю.

— В таком случае, позвольте показать вам кое-что, — я раскрыл папку и сделал шаг вперёд.

Король посмотрел на одного из своих охранников и жестом велел ему взять папку. Тот передал её Драгану, а я продолжил:

— Здесь информация, которую собрали Мюллер и его люди. Чёрная каста украла рецепт моего эликсира, несколько раз пыталась убить меня и до сих пор проявляет большой интерес к моим делам. На территории Российской империи они сейчас соблюдают осторожность, однако упорно копают под мой европейский бизнес и моих партнёров.

— И чем же вы так интересны этим террористам? — спросил король, листая документы.

— Точно не знаю, Ваше Величество. Но однажды у них получилось украсть образец моего эликсира и создать свой на его основе. Возможно, дело именно в этом. Возможно, есть что-то ещё, — ответил я, не став уточнять, что имеется ещё и некий заговор, направленный против русской короны.

— И при чём здесь господин Мюллер?

— Как я сказал, он работает на меня и в том числе противодействует касте. Его решили убрать. Обвинения против Мюллера и его людей сфабрикованы от начала и до конца. Их заманили в ловушку и оболгали. Уверен, если вы поручите своим людям внимательнее изучить свидетельства, то найдётся множество нестыковок, — ответил я.

Драган Третий внимательно изучал бумаги. Минуты текли, но я молчал, не мешая ему. Наконец, он поднял на меня взгляд.

— Допустим, кое-что в этих бумагах действительно способно вызвать любопытство моих спецслужб. Но вы понимаете, о чём просите? Вы просите меня, короля Сербии, освободить людей, которых моя собственная гвардия задержала с оружием в руках на месте перестрелки, где были убиты несколько моих подданных. И всё это на основании слов иностранного дворянина и стопки бумаг неизвестного происхождения. Вы утверждаете, что обвинения сфабрикованы. Но где гарантии, что вот это не сфабриковано? — он приподнял папку.

— Я понимаю ваши подозрения, и лишь прошу приказать тщательнее расследовать дело. Господин Мюллер и его люди невиновны в том, в чём их обвиняют. Более того, они — ваши союзники в борьбе против тех, кто действительно угрожает Сербии. Чёрная каста пытается использовать вас, как оружие. Неужели вы позволите им это? — спросил я.

Ох, это было рискованно. Провоцировать короля — не лучшая затея. Однако я видел по глазам, что Драган Третий уже готов поверить и всего лишь проверяет меня.

Король долго смотрел мне глаза. Затем он бросил мимолетный взгляд на наручные часы. Тут я понял, что положенные мне десять минут почти истекли. Или уже истекли.

Драган жестом подозвал своего советника и о чём-то с ним пошептался. Я молча стоял и ждал, потому что больше мне ничего не оставалось. Все слова сказаны, аргументы предъявлены. Теперь судьба Мюллера зависит лишь от слова короля.

Наконец, правитель Сербии медленно положил бумаги на подлокотник трона и сцепил пальцы в замок.

— Вы смелый человек, граф Серебров, — произнёс он. — Явиться в чужую страну и говорить в лицо, что меня и мои спецслужбы водят за нос… За одно это вас можно было бы выдворить вон.

Он сделал паузу, за время которой внутри меня всё перевернулось.

— Однако я вам верю, — закончил король.

Я с трудом сдержался, не позволив облегчению прорваться наружу. Внутри же всё ликовало.

— Благодарю, Ваше Величество. Вы не пожалеете, что доверились мне, — сдержанно ответил я и благодарно кивнул.

— Не спешите благодарить, граф, — Драган приподнял ладонь. — Я сказал, что верю вам. Но это не значит, что я освобожу ваших людей просто так, из любви к справедливости. У всего есть цена.

— Я слушаю.

— Вот моё условие: ваш Мюллер передаст сербской короне все материалы по деятельности Чёрной касты в Европе. Всё, что у вас есть, до последней бумажки. И впредь продолжит делиться сведениями, — заявил правитель Сербии.

Я мысленно усмехнулся. Драган Третий не зря носил корону — он мгновенно разглядел в неприятной ситуации выгоду для себя. По сути, король предлагал мне негласное сотрудничество.

И отказываться от него я не собирался. Напротив, о таком союзнике можно было только мечтать.

— Я согласен, Ваше Величество, — ответил я без колебаний. — Но позвольте попросить кое о чём. Сотрудничество должно быть взаимным. Мои люди делятся с вами сведениями о Чёрной касте — а ваши службы, в свою очередь, делятся тем, что добудут сами. Мы оба охотимся на одного зверя, поэтому куда разумнее охотиться сообща.

Брови короля чуть приподнялись. На пару секунд в зале повисла тишина, и я успел забеспокоиться, что перегнул палку. Но затем уголки губ Драгана дрогнули в улыбке.

— А вы не только смелы, но и не упускаете своей выгоды! Это мне нравится. Хорошо, граф. Принимается. Вы правы, обмен должен быть взаимовыгодным, — кивнул король.

Он снова поманил советника, что-то негромко ему сказал, а затем перевёл взгляд на меня.

— Десять минут, что я вам отвёл, давно истекли. Но, признаться, вы меня заинтересовали, граф Серебров, — он поднялся с трона.

— Благодарю, Ваше Величество. Я рад, что мы достигли взаимопонимания, — я поклонился, полагая, что аудиенция окончена.

— Уделю вам ещё полчаса. Только в обстановке поприятнее. Я устал восседать тут, как истукан. Прошу за мной, — неожиданно предложил Драган.

Удивлённый, я последовал за королём, и мы прошли в небольшую уютную гостиную. Гвардейцы остались за дверью. Едва мы расположились в креслах, как слуги подали чай в изящных чашках и блюда с традиционными сербскими сладостями — штрудель с грецкими орехами, жареные трубочки из теста со сладким сиропом, какие-то витые пирожные, посыпанные орехами.

Стоило Драгану сойти с трона, как он резко переменился. Неприступный монарх исчез, а на его месте появился радушный и неожиданно открытый человек. Он расспрашивал меня о России, сетовал на промозглую весну, нахваливал сербскую кухню, которую искренне считал лучшей в мире.

Я невольно сравнивал его с нашим императором. Пётр Алексеевич всегда казался мне глыбой — строгий, отстранённый, вечно занятый делами державы, словно всё человеческое в нём навсегда уступило место бремени власти. А Драган за чашкой чая оказался просто приятным собеседником.

Удивительно, как сильно может отличаться человек на троне от человека в кресле у камина.

Грех было не воспользоваться таким расположением. Я решил взять быка за рога и перевести разговор в более приятное для короля русло, а заодно укрепить наметившуюся симпатию.

— Ваше Величество, до меня доходили слухи, что вы — страстный коллекционер, — произнёс я, отпив чая. — Признаться, я и сам недавно увлёкся собиранием всяких древностей. Но дело это новое, и опыта мне катастрофически не хватает. Я был бы счастлив услышать совет от искушённого человека.

Глаза Драгана тут же вспыхнули неподдельным интересом.

— Вот как? Вы коллекционер? А что именно вы собираете, граф? — он подался вперёд.

— Древности, уникальные артефакты, в общем, вещи с историей. Пока что моё собрание скромно, но я только в начале пути. И, признаться, я приехал не с пустыми руками. Позвольте поднести вам небольшой дар — в знак благодарности за то, что согласились меня выслушать и поступили по справедливости, — произнёс я.

С этими словами расстегнул верхние пуговицы рубашки и снял с шеи старинный медальон, который пронёс на себе. Он не вызвал интереса у охраны, поскольку в нём не было магии — хоть это был и артефакт, но давным-давно разряженный. Я купил его на одном онлайн-аукционе, и это была одна из самых дорогих вещей в моей коллекции.

Драган бережно принял медальон, поднёс к свету, и я увидел, как загорелись его глаза.

— Персидская работа, не правда ли? — спросил он, осторожно проводя пальцами по вырезанным на медальоне символам.

— Ваше Величество и правда отлично разбирается в таких вещах. Да, это артефакт времён династии Ахеменидов. Приблизительно пятый век до нашей эры, — ответил я.

— Какая великолепная сохранность. Думаю, хороший артефактор даже смог бы его зарядить! Граф, вы хоть понимаете, какую драгоценность держали на шее?

— Теперь, глядя на вас, начинаю понимать, — улыбнулся я.

Король рассмеялся. Кажется, этим подарком я попал ему прямо в сердце.

— Знаете что, Юрий Дмитриевич, — произнёс он, всё ещё любуясь медальоном, — человек, который дарит такие вещи и при этом разделяет мою страсть, заслуживает большего, чем чашка чая. Никто не оценит мою коллекцию лучше, чем другой коллекционер. Идёмте, я покажу вам своё хранилище! Уверен, вам будет на что посмотреть.

Я мысленно похвалил себя за предусмотрительность.

Кажется, этот визит во дворец принесёт мне куда больше, чем просто свободу Мюллера.

Австрия, город Вена

Хрустальный бокал разлетелся вдребезги, ударившись о стену. Осколки брызнули по паркету, а тёмное вино растеклось по светлым обоям уродливым кровавым пятном.

Клаус Вебер стоял посреди своей гостиной и смотрел на телефон в своей руке так, будто хотел уничтожить его взглядом.

Сообщение от информатора в Белграде он перечитал трижды, и с каждым разом ярость закипала всё сильнее.

«Мюллер и его люди освобождены по личному распоряжению короля».

— Невозможно, — прохрипел Вебер. — Это попросту невозможно!!!

Клаус с силой провёл ладонью по лицу. Перед глазами всплыла чёрная фигура Фоссы, а в ушах прозвучал его хриплый голос: «Этот русский имеет скверную привычку переворачивать ситуацию с ног на голову. Полагаю, скоро вы снова в этом убедитесь».

Куратор касты как в воду глядел. И от этого было только хуже.

Вебер заставил себя дышать ровнее и принялся мерить комнату шагами, лихорадочно просчитывая последствия. А они были катастрофическими.

Освобождение Мюллера — это полбеды. Главная проблема в другом. Если Серебров добился аудиенции и убедил короля, значит, он выложил карты на стол. Значит, сербские спецслужбы, которые тоже борются с Чёрной кастой, могут выйти на Клауса. Ведь Мюллер почти вышел — а если к работе подключатся сербы, у которых ресурсов побольше, то это может закончиться очень плохо.

— Проклятье, — выдохнул он сквозь зубы.

А ведь будет ещё разговор с Фоссой.

При одной мысли о том, как он будет докладывать куратору о провале, по спине Вебера пробежал холод. Чёрная каста не прощает промахов. Особенно столь громких. Те, кто подводил организацию, обычно бесследно исчезали.

Вспомнить только Оскара, которого Вебер лично убил.

Клаус остановился у окна и уставился в ночную тьму невидящим взглядом. Паника уходила, уступая место холодному расчёту. Истерикой делу не поможешь. Нужно действовать.

Первое — залечь на дно. Свернуть всё, что можно спасти, оборвать опасные нити, исчезнуть с радаров. Пусть сербы и Мюллер думают, что он затаился и зализывает раны.

Второе — выждать.

И третье — подготовить ответ. Какой? Пока неясно. Но этот удар обязан быть смертельным.

Вебер подошёл к столу и принялся методично собирать бумаги, которые следовало сжечь.

Королевство Сербия, Белград, королевский дворец

Королевское хранилище располагалось глубоко под дворцом — мы спустились туда на потайном лифте, миновав три поста гвардейцев и две массивные двери, покрытые мощными защитными чарами. Драган открывал их лично, используя довольно сложные заклинания.

А когда последняя дверь отворилась, я невольно замер на пороге.

Хранилище оказалось огромным сводчатым залом, залитым светом магических светильников. Вдоль стен тянулись стеклянные витрины и постаменты, и на каждом покоилось сокровище. Древние короны, инкрустированные драгоценными камнями, украшенные мечи, сабли и булавы. Свитки, фолианты, кубки, статуэтки. Артефакты, от которых веяло вековой магией.

— Впечатляет, не правда ли? — Драган довольно усмехнулся, наблюдая за моим лицом.

— Впечатляет, — признал я.

— Эту коллекцию начали собирать ещё несколько поколений назад. Семейное увлечение, можно сказать. Идёмте, граф, я покажу вам самое интересное, — король поманил меня за собой.

Он вёл меня от витрины к витрине и рассказывал о своих сокровищах с азартом и нежностью — называл эпохи, мастеров, рассказывал, при каких обстоятельствах та или иная вещь попала в коллекцию.

А затем мы подошли к одной из дальних витрин, и моё сердце пропустило удар.

— А вот это — особая гордость нашего рода. Трофеи, добытые в бою! — улыбнулся Драган, обводя рукой экспонаты.

Под стеклом лежали тёмные артефакты — почерневшие амулеты, костяные жезлы, ритуальные ножи с засохшими бурыми разводами. Любопытные вещи, но мой взгляд приковала к себе лишь одна.

В центре витрины, на бархатной подушке, лежала расколотая пополам чёрная сфера.

Я мгновенно её узнал. Такой же артефакт Пустоты, только целый, был у Мессингов. Когда мы штурмовали поместье в конце войны, граф использовал его, и я едва сумел остановить ту разрушающую силу, которая вырвалась наружу.

Вот только этот артефакт был сломан. Я не ощущал в нём ни малейшего отголоска Пустоты. Похоже, его уничтожили ещё тогда, триста лет назад, во время штурма логова культа.

Зато теперь не оставалось сомнений, что это был именно культ Пустоты.

— И где же именно были добыты эти артефакты? — спросил я, и скрыть напряжение в голосе не получилось.

Король скосил на меня взгляд и чуть склонил голову.

— Отчего вас так заинтересовали именно эти вещи? Среди всех моих сокровищ?

Я мысленно выругался на себя за поспешность, но виду не подал. Лицо моё осталось спокойным.

— Признаюсь честно, Ваше Величество, тёмные артефакты — моя особая слабость, — непринуждённо произнёс я. — В моём собрании есть несколько подобных вещей, как и у вас. Безусловно, они использовались для отвратительных ритуалов, но за ними кроются, так скажем, особо любопытные истории. В прошлом году я даже снарядил исследовательскую миссию в Афганистан, мои люди искали там следы одного древнего культа.

— Надо же! — настороженность во взгляде Драгана растаяла, сменившись прежним азартом коллекционера, нашедшего родственную душу. — Что ж, тогда вы оцените. С этими вещами связана легенда нашего рода, которой я с радостью с вами поделюсь. Легенда, конечно, кровавая и страшная… Её мало кто знает, но вам я готов её рассказать.

— Буду признателен, Ваше Величество, — кивнул я, и внутри всё натянулось, как струна.

В кои-то веки сама судьба протягивала мне нить, ведущую к тайнам Пустоты. И я не собирался её упускать.

От авторов:

Мы с Александром сегодня хорошо потрудились, поэтому на этой неделе перерыва не будет и завтра вы сможете прочесть следующую главу.

С уважением к вам, Алексей и Александр.

Глава 3

Королевство Сербия, город Белград

— Это случилось без малого триста лет назад, — начал Драган, и в его голосе появились торжественные нотки. — Высоко в Карпатских горах, на тогдашней границе сербских земель, обосновался культ. Поначалу о нём почти ничего не знали — так, слухи, что в горах завелась какая-то секта.

Король задумчиво провёл пальцем по стеклу витрины, остановившись напротив расколотой чёрной сферы.

— Но потом стало хуже. Пастухи находили в горах круги мёртвой земли, на которой больше ничего не росло. Стали пропадать путники, а потом и целые деревни. Мой предок, король Стефан, отправил в горы отряд гвардейцев. Лучших боевых магов королевства… И никто из них не вернулся. Даже их тела впоследствии не нашли, как будто они просто исчезли.

Я молча кивнул, призывая Драгана продолжать. А сам подумал, что тех боевых магов вполне могли обратить в ничто, если культ обладал силами Пустоты.

— Тогда король Стефан понял, что в одиночку с этим культом не справиться, и отправил гонца к королю Австрии. Тот, на удивление, откликнулся быстро. Сербские и австрийские войска впервые в истории объединились и пошли в горы вместе. Тысячи солдат и сотни боевых магов с обеих сторон, — произнёс король.

— И что же они там нашли? — с нескрываемым любопытством спросил я.

— В том-то и дело, граф, что точных сведений почти не сохранилось, — Драган развёл руками. — Уцелевших осталось мало, а те, что выжили, не горели желанием говорить о случившемся. Известно лишь, что глава культа владел некой магией, которой не было равных.

Король понизил голос почти до шёпота:

— Говорят, он мог отражать любые заклинания. Они просто исчезали, не долетая до него. Оружие рассыпалось в прах. И даже сильнейших магов он убивал на месте.

Я слушал, и внутри всё холодело. Магия, отражающая любые заклинания и обращающая оружие в прах… Нет сомнений, что это была Пустота. Глава культа либо сам обладал связью с Великим Ничто, либо черпал силу из сферы.

— Как же его одолели? — спросил я.

— Не знаю, но как-то у них получилось. Весь культ вырезали до последнего человека, никого не пощадили, — король кивнул на витрину. — Вот эти трофеи — всё, что от них осталось. Большую часть тёмных реликвий тогда же и уничтожили, но кое-что мой предок сохранил как напоминание. И как доказательство, что это всё случилось на самом деле.

Я смотрел на расколотую сферу, и в голове складывалась пугающе ясная картина. После рассказа Драгана стало понятно, что это был не просто культ Пустоты, а гораздо более сильный, чем тот, что когда-то существовал в Афганистане. Судя по всему, его лидер сумел достичь какого-то ранга — возможно, был Жрецом, как я, возможно, чуть ниже. Вряд ли выше — ведь иначе даже две объединённые армии не смогли бы его победить.

Уж я-то знаю, на что способна Пустота, если уметь ей пользоваться.

И теперь мне известно уже о двух культах Пустоты, которые существовали в Евразии. Не исключено, что имелись такие культы и на других континентах. Сколько же их было разбросано по миру? И связаны ли они между собой? И почему Рагнар раз за разом пытается поглотить этот мир?

— Невероятная история, Ваше Величество. Можно лишь восхититься храбростью ваших предков. А что стало с самой крепостью культа? — поинтересовался я.

— Там не осталось ровным счётом ничего, — усмехнулся Драган. — Место считалось проклятым, никто туда не совался веками. А лет семьдесят назад в горах случилось сильное землетрясение, и развалины крепости попросту сошли вниз вместе с куском горы.

— Ваше Величество, могу я обратиться к вам с просьбой? — осторожно начал я.

— Смотря о чём вы хотите попросить, — король попытался напустить на себя строгий вид, но я видел дружелюбие в его глазах.

— Я понимаю, что на том месте вряд ли что-то осталось. Но как коллекционер и исследователь, я был бы счастлив снарядить туда экспедицию.

— Это место находится на территории Сербии, поэтому можете считать, что у вас есть моё позволение. Исследуйте, раз так хочется. Я распоряжусь, чтобы вам переслали точные координаты, — Драган улыбнулся.

— Благодарю, Ваше Величество. Вы очень добры, — кивнул я.

Да, мне определённо нужно профинансировать экспедицию. И лучше всего для такого дела снова нанять Курбатовых — их гвардия уже доказала свою надёжность и, главное, они умели держать язык за зубами. Отправить их вместе с парой архивариусов для изучения и геомантов, чтобы помогли разобрать руины.

— Я буду признателен, Ваше Величество, если это останется между нами. Понимаете… увлечение тёмными артефактами многие воспринимают превратно. А репутация, как вы знаете — вещь хрупкая, — добавил я.

Драган понимающе кивнул.

— Можете не объяснять, граф. Я и сам не спешу хвастать этой частью своей коллекции на светских приёмах, — он кивнул на артефакты культа. — Ваш секрет останется при мне.

И в этот момент я вдруг отчётливо осознал, что наш разговор давно перешёл некую грань. Это была уже далеко не аудиенция, мы говорили как два увлечённых человека, как… приятели.

Удивительно, но за этот неполный час между мной и королём Сербии возникло нечто вроде дружбы.

Когда мы покидали хранилище, я прикрыл глаза и мысленно позвал:

«Рагнар. Ты слышишь? Мне нужно с тобой поговорить».

В ответ — тишина.

«Рагнар?»

Снова ничего. Лишь глухое, безмолвное присутствие где-то на самой границе сознания — Рагнар был здесь, я чувствовал его, но он будто отвернулся, не желая отвечать.

Странно. Обычно Великое Ничто не прочь поболтать. Но я вообще давненько его не слышал. Почему? Чем-то занят? Или он прекрасно понимает, о чём я хочу спросить, и намеренно уходит от ответа?

От этой мысли стало не по себе. Что такого скрывает Рагнар об этих культах? Почему не желает говорить о тех, кто, как и я, прикоснулся к Пустоте?

Я мысленно отложил этот вопрос на потом. Рано или поздно я докопаюсь до правды. А пока у меня имелись куда более насущные дела.

Драган самолично проводил меня до выхода из хранилища, на прощание ещё раз пообещал прислать координаты и распорядиться об освобождении Мюллера. Мы тепло простились, и я покинул дворец.

Освобождение прошло быстро. Уже через час Мюллера и его людей выпустили из-под стражи. Я лично встречал их у ворот тюремного блока на окраине Белграда.

Клеменс выглядел скверно. Осунувшийся, бледный, с двухдневной щетиной, он опирался на плечо одного из своих людей — рана в боку давала о себе знать. Сербы оказали ему лишь самую примитивную помощь, чтобы бы не помер.

— Я… не ожидал, что вы приедете лично, граф, — прохрипел он, увидев меня, и попытался выпрямиться.

— А кому ещё вытаскивать вас из таких передряг, герр Мюллер? — усмехнулся я. — Стойте смирно. Вами надо немедленно заняться.

Я приложил ладонь к его раненому боку и сформировал исцеляющее заклинание. Под пальцами я ощутил скверно сросшиеся ткани и очаг воспаления. Сербские лекари лечили его по принципу «только бы дотянул до суда». Я аккуратно вычистил инфекцию Пустотой, целительской магией заново соединил порванные мышцы и заживил рану.

— Готово, — сказал я, убирая руку. — Самое опасное позади. Однако не обольщайтесь — рану я вылечил, но организму нужно время, чтобы восстановиться. Так что пару недель никаких подвигов. Отдых, нормальная еда и сон.

— Не знаю, как вас благодарить, граф, — тихо произнёс Клеменс.

— Отблагодарите меня той же отличной работой, что выполняли раньше. А теперь слушайте, какой именно ценой обошлась ваша свобода, — сказал я.

Я коротко изложил итоги аудиенции и условия короля. По мере рассказа лица отряда становились всё более удивлёнными. Час назад они думали, что их расстреляют, а теперь всё развернулось на сто восемьдесят градусов.

— С ума сойти, — выдохнул здоровяк по имени Отто.

— То есть мы теперь официально сотрудничаем с сербской короной? — недоверчиво переспросил Мюллер.

— Не совсем официально, но по сути — да. Вы передаёте им всё, что будете находить по Чёрной касте. А они поделятся с вами своими данными. Так что поздравляю, ваша скромная контора только что встала на один уровень с государственными спецслужбами Европы, — улыбнулся я.

Отто издал радостный возглас, потрясая кулаками. Стоящий рядом с ним худой итальянец — тот самый крот Мюллера — вздрогнул и выругался на своём языке. Четвёртый член отряда — Рольф, кажется — только тихо хмыкнул.

Клеменс молчал, переваривая услышанное. Потом на его измождённом лице медленно проступила улыбка.

— Из камеры смертника — в партнёры короны. Вы поразительный человек, граф, — он покачал головой.

— Просто не люблю проигрывать, — я пожал плечами. — А теперь предлагаю убраться из этой гостеприимной страны. Не возражаете, если я наведаюсь к вам в Рим? Хочу взглянуть, как устроена контора, в которую я вкладываю свои деньги.

— Сочту за честь, — ответил Мюллер.

В Рим мы отправились на следующий день, дав Клеменсу немного прийти в себя. Контора располагалась на третьем этаже неприметного здания. Начинали они с двух комнат, но недавно расширились.

Мюллер показал, как устроена работа. Аналитический отдел, где специалисты просеивали горы информации. Архив с защищёнными хранилищами. Узел связи. Комната для оперативных совещаний с картой Европы во всю стену, утыканной разноцветными метками.

Я всё осматривал, задавал вопросы и с каждым ответом убеждался, что не зря вкладывал сюда деньги. Люди здесь знали своё дело и работали профессионально.

— Признаюсь, я впечатлён, Клеменс. Вы хорошо структурировали организацию. И, судя по всему, я недооценивал её потенциал.

— Стараемся, граф, — скромно ответил Мюллер.

— А раз так, то немного позже я увеличу финансирование. Существенно увеличу, — добавил я.

— После такого провала в Белграде? Я ожидал скорее штраф и выговор, чем награду.

— Это была не ваша вина, Клеменс. Вас переиграл сильный противник, здесь нечего стыдиться, надо всего лишь сделать выводы и в следующий раз победить. К тому же, благодаря этой ситуации, мы вышли на сотрудничество с сербами и поднялись на новый уровень.

— Здесь не поспоришь…

— Когда начнут поступать деньги, расширяйте сеть осведомителей. Вербуйте новых бойцов, нам нужны свои оперативные группы с хорошим оснащением. Углубляйте связи с сербскими службами, наводите мосты в других странах. Я хочу, чтобы у нас были глаза и уши в каждой европейской столице, — проинструктировал я.

В глазах Мюллера загорелся азарт.

— Будет сделано, граф!

— Вебер на время затаится, это очевидно. Но он не из тех, кто сдаётся. Рано или поздно он перестанет играть в игрушки и попробует ударить всерьёз. А за его спиной стоит АУГР — одна из сильнейших спецслужб мира. Если он сумеет натравить на нас всю её мощь, нам придётся очень туго, — предостерёг я.

— Мы будем готовы, — пообещал Клеменс.

— Не сомневаюсь, — кивнул я.

Италия, город Рим

Покончив с делами в конторе, я решил выкроить пару часов лично для себя. В Риме имелось одно местечко, в которое тянуло вернуться.

Маленькая семейная пиццерия, куда я случайно попал, гуляя по Риму после симпозиума и дуэли с покойным ныне Хаммерстайном. Едва я подошёл к двери, как от аромата свежего теста и томатного соуса закружилась голова.

Стоило мне переступить порог, как из-за стойки выглянула сухонькая старушка-хозяйка. Она прищурилась, глядя на меня, а затем её морщинистое лицо расплылось в широкой улыбке. Она всплеснула руками, разразившись потоком быстрой итальянской речи. Из всего сказанного я понял от силы пару слов, но было ясно, что бабуля помнит меня и рада видеть.

— Буонджорно, — улыбнулся я в ответ, исчерпав этим половину своего итальянского словарного запаса.

Старушка замахала руками, усаживая меня за тот же самый столик, за которым я сидел в прошлый раз. Она тараторила без умолку, не смущаясь тем, что я не понимаю ни слова, и вскоре передо мной появилась пицца Маргарита, с обугленными по краям пузырьками теста.

Я откусил кусок и на мгновение прикрыл глаза от удовольствия. Какая же вкуснятина.

Пока я ел, хозяйка то и дело подходила, подливала мне домашнего лимонада, угостила оливками и вялеными помидорами, и при этом не переставала что-то ласково ворковать. Я лишь кивал и улыбался в ответ.

Когда я уходил, бабуля сунула мне в руки коробку с ещё одной горячей пиццей — «на дорогу», как я понял по жестам. От чаевых она категорически отказалась, замахав руками так возмущённо, что я не рискнул настаивать. Пришлось ограничиться сердечной благодарностью.

Вернувшись в гостиничный номер, я не устоял и принялся за вторую пиццу, а параллельно занялся делами.

Первым делом созвонился с бароном Мещериновым. Илья Иванович рассказал, что дело с оформлением объединения движется, хоть и не так быстро, как хотелось бы.

— Бюрократия, сами понимаете, — вздохнул он.

— Какие-то сложности, Илья Иванович? Я ведь направил письмо князю Бархатову.

— Да не то чтобы сложности, скорее обычная волокита. Просто юристы цепляются за каждую запятую, а Бархатов сказал, что нам предстоит пройти всю процедуру, иначе никак. Вы не подумайте, он помог ускорить процесс, в противном случае мы бы полгода ждали, когда бумаги попадут на стол нужным людям… В целом всё идёт своим чередом, — ответил Мещеринов.

— А настроения среди участников как? Никто не идёт на попятную?

— Что вы, напротив! Даже появились новые желающие. Но мы пока что всех просим подождать. Без вашего личного одобрения принимать никого не будем, да и сначала до конца всё оформим, потом уже будем думать над расширением.

— Правильно. Действуйте, Илья Иванович. Полагаюсь на вас, — произнёс я.

Распрощавшись с бароном, я позвонил в клинику «Ренессанс». Трубку взял дежурный администратор, и вскоре меня соединили с заведующим.

Дела в клинике, по его словам, шли превосходно. Поток пациентов не иссякал, запись была расписана на месяцы вперёд, репутация росла как на дрожжах.

— А что с Виктором? Как продвигается работа? — поинтересовался я.

Талантливый артефактор, чья аура оказалась искалечена неудачным экспериментом, не покидал моих мыслей. Как минимум мне хотелось разобраться с его случаем, как максимум — изучить Виктора и применить полученные знания в своём чертеже идеальной ауры.

— О, тут есть подвижки, ваше сиятельство, — оживился заведующий. — Медленно, но дело идёт. Применяем методики, которые вы предписали. Магистры Гильдии работают с ним, пытаются научить владеть целительской энергией, наметилась положительная динамика. Виктор и сам приободрился. Если так пойдёт и дальше, думаю, скоро будут результаты.

— Прекрасно. Держите меня в курсе, — велел я.

После разговора я откинулся в кресле и подвёл мысленный итог: дела в целом идут нормально, а значит, у меня есть немного свободного времени. И я знаю, куда его потратить.

Недавно разговаривая с маркизом де Мариньи, я обещал навестить его, как только освобожусь. К тому же меня не оставляла мысль о Николь. Её восстановление шло куда медленнее, чем я рассчитывал, и это не давало мне покоя.

Решено. Еду во Францию.

Вечером того же дня я воспользовался порталом и перенёсся в Париж, а оттуда уже добрался до городка Сен-Клу — тихого, утопающего в зелени местечка под Парижем, где располагалось родовое поместье де Мариньи.

Встретили меня, по обыкновению, как родного. Едва я переступил порог, как Персиваль заключил меня в объятия. Из гостиной выпорхнула Николь, на лице которой светилась улыбка.

— Юрий! Вы всё-таки приехали! — воскликнула она.

— Всегда рад вас навестить, — с галантным поклоном ответил я.

Вечер прошёл за неспешным ужином и приятной беседой. Кормили здесь как всегда отменно. Персиваль расспрашивал меня о том, чем завершилось происшествие в Сербии. Я ответил обтекаемо, не вдаваясь в детали с Мюллером и кастой, и перевёл разговор в другое русло.

После ужина, когда Персиваль и его жена Луиза удалились в спальню, мы с Николь остались наедине. И я не стал ждать:

— Николь, позвольте взглянуть на вашу ауру. Я хочу понять, как продвигается восстановление, — попросил я.

Девушка кивнула и поудобнее устроилась в кресле. Я придвинулся ближе и погрузился в созерцание структуры её ауры.

Да какого хрена…

Картина была совсем не та, на которую я надеялся. Каналы, которые мы с таким трудом освободили, оставались открытыми — это хорошо. Но повреждённые участки, истончившиеся и надорванные от перегрузки во время последней операции, упрямо не желали восстанавливаться. Аура словно застыла в одном состоянии.

— Что-то не так? — встревоженно спросила Николь, видя моё нахмуренное лицо.

— Пока рано говорить. Не шевелитесь, я кое-что сделаю, — велел я.

Я сосредоточился и приступил к лёгкой ауральной процедуре, которая могла бы помочь восстановлению повреждённых мест. Аккуратно, направлял исцеляющую энергию в передавленные участки, пытаясь подтолкнуть регенерацию.

Но результата почти не было. Такое ощущение, что аура маркизы сама блокирует восстановление, и я пока не мог понять, по какой причине.

Ладно. Если не выходит ускорить регенерацию напрямую — нужно создать для неё условия. Я наложил на повреждённые участки усиленное стабилизирующее плетение по методике магистра Дюваля. Оно должно было удержать ауру в стабильном состоянии, защитить передавленные каналы от дальнейшего износа и, если повезёт, дать организму время и опору для самостоятельного восстановления.

Закончив, я отстранился и перевёл дух.

— Ну как? — с надеждой спросила Николь.

— Ваш случай оказался ещё сложнее, чем мы предполагали. Восстановление застопорилось. Сейчас я сделал всё, что мог, дальше остаётся только ждать и наблюдать.

Лицо девушки омрачилось.

— Я понимаю. Спасибо, что не оставляете меня, Юрий.

— Я обещал вас исцелить и сдержу слово, — заверил я. — Просто это займёт больше времени, чем хотелось бы.

На следующее утро в поместье заглянул магистр Дюваль — я списался с ним накануне и предупредил, что буду во Франции.

— Граф Серебров! Рад вас видеть, безмерно рад! — он горячо пожал мне руку. — Я как раз на днях закончил улучшение своей методики, и очень хочу с вами поделиться!

— Вот как? — заинтересовался я.

— Наша совместная работа дала мне столько пищи для размышлений!

Дюваль с энтузиазмом пустился в объяснения. Оказалось, на основе того случая, когда мы вытаскивали маркизу из комы, он существенно доработал свою технику плетения. Усовершенствовал структуру, при этом снизил затраты энергии, а главное — сумел добиться большей стабильности. Теперь плетение приживалось навсегда с гораздо большей вероятностью.

Я слушал с искренним интересом, время от времени задавая вопросы и делая мысленные пометки. Дюваль был настоящим мастером своего дела, и обмен опытом с ним всегда обогащал.

— Кстати, граф, — спохватился Фредерик под конец, — а вы будете в этом году на симпозиуме? После вашего прошлого доклада там вас ждут с особым нетерпением. Многие только и говорят что о ваших методиках.

Я задумался. Симпозиум — дело, конечно, полезное. Связи, обмен опытом, репутация. Но и времени отнимает немало, а дел у меня было невпроворот.

— Пока не уверен, магистр, — честно ответил я. — Но если получится выкроить время — обязательно приеду.

— Очень надеюсь, что вы выберетесь. Ваше присутствие всегда поднимает уровень дискуссии, — игриво подмигнул Дюваль.

Мы проговорили ещё около часа, обсуждая тонкости целительского ремесла, и расстались весьма довольные друг другом.

Казалось, всё складывалось как нельзя лучше. Дела шли своим чередом, я был окружён приятными людьми, а впереди маячила перспектива неспешного отдыха в гостеприимном поместье.

Но, как это часто со мной бывает, спокойствие оказалось недолгим.

Следующим утром, когда я ещё нежился в постели, зазвонил телефон. На экране высветился номер клиники «Ренессанс».

Странно. Для обычного доклада рановато, да и заведующий знал, что я в отъезде.

— Слушаю.

— Ваше сиятельство! — голос на том конце был взволнованным. — Простите, что беспокою так рано, но… Это насчёт того артефактора, Виктора…

— Что с ним? — я сел на кровати.

— Тут такое происходит, ваше сиятельство… — заведующий запнулся, подбирая слова. В итоге не подобрал и выпалил: — Вам лучше как можно скорее приехать и лично взглянуть!

Глава 4

Франция, городок Сен-Клу

Сборы заняли немного времени. Я объяснил, что в клинике стряслось нечто, требующее моего личного присутствия, и Персиваль, как человек дела, понял меня без лишних вопросов.

Николь вызвалась сопроводить меня до портала, и я не стал отказываться. Фабьен сел за руль, и мы отправились в Париж.

— Жаль, что вы так скоро уезжаете. Мы так и не погуляли по Парижу, как собирались, — разочарованно проговорила маркиза.

— Дела, увы, не ждут.

— Я думала, нам нужно провести ещё какие-то процедуры, — она искоса поглядела на меня.

— Пока что в этом нет необходимости. Я за вас спокоен. Магистр Дюваль присмотрит за вами, я уже договорился с ним. Он будет регулярно вас осматривать и контролировать состояние. Через пару недель, если не будет изменений, жду вас в Петербурге. Продолжим работу, — ответил я.

Николь чуть улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, Юрий.

— Берегите себя, маркиза, — я поцеловал ей руку и вышел из машины.

Пройдя через портал и выйдя в Санкт-Петербурге, я сразу же отправился в «Ренессанс». По дороге гадал, что же там могло приключиться с Виктором. Голос заведующего был скорее взволнованным, чем испуганным, так что вряд ли что-то плохое. Но строить догадки — пустое занятие, лучше один раз увидеть.

Заведующий клиникой встретил меня у входа, нервно потирая руки.

— Ваше сиятельство, наконец-то! Идёмте, идёмте скорее!

— Вы, наконец, скажете мне, что случилось? — спросил я, когда мы быстрым шагом пошли по коридору.

— Не хочу портить сюрприз, Юрий Дмитриевич, — загадочно улыбнулся тот.

Он повёл меня вглубь клиники, в защищённую палату, оборудованную специально для Виктора.

Мы вошли в палату. Артефактор сидел на кушетке с улыбкой до ушей. Рядом топтались двое магистров Гильдии целителей, о чём-то тихо переговариваясь. Завидев меня, парень вскочил.

— Ваше сиятельство!

— Сиди, сиди, — махнул я рукой. — Рассказывай, что у тебя получилось.

— Лучше показать, — неуверенно произнёс он и посмотрел на магистров.

Те одновременно кивнули. Виктор сосредоточился, нахмурил брови, вытянул руку — и над его ладонью медленно сформировалось целительское заклинание. Простое, даже базовое — для заживления тканей. Ничего особенного на первый взгляд.

Вот только стоило мне приглядеться к структуре заклинания, как брови сами собой поползли вверх.

— Ты пробовал его применять? — спросил я, взглянув на Виктора.

— Пока что нет…

— Надо попробовать, — решительно заявил я и огляделся в поисках скальпеля.

Его здесь не было, поэтому я взял со стола канцелярский нож и полоснул себя по ладони. Магистры округлили глаза, и один из них предостерегающе замахал руками:

— Ваше сиятельство, я бы не рекомендовал… Мы не знаем, как такое заклинание подействует на человека!

— Всё в порядке. Если что, вы мне поможете, правда? Действуй, Виктор, — я протянул ему порезанную ладонь.

Он молча кивнул и направил заклинание на мою руку. Мои предположения подтвердились — магия изменила форму и выполнила свою задачу на отлично. Порез затянулся, не оставив и следа.

Заклинание, которое создал бывший артефактор, было крайне необычным. Целительская магия — подвижная и гибкая, удержать её в одном состоянии крайне сложно. Именно поэтому методика плетений Дюваля стала инновацией.

Но заклинание Виктора обладало прочной и устойчивой структурой, не теряя при этом целительской гибкости. Что-то вроде неньютоновской жидкости, только наоборот — в состоянии покоя заклинание оставалось «твёрдым», но, если его применить, становилось плавным и текучим, как и должно быть.

— Сработало, — хмыкнул один из магистров.

— Конечно, сработало. Я не сомневался, — заведующий клиникой протянул мне платок.

— Но это заклинание совсем не такое, каким должно быть, — пробормотал другой магистр.

— В том-то и дело. Виктор раньше был артефактором, его дар заточен под создание стабильных и долговечных структур, которые должны держаться сами по себе. После инцидента дар сменил направленность, но структура не изменилась полностью. Поэтому заклинания, которые он формирует, обладают свойствами как артефактных, так и целительских.

— Это нонсенс, — покачал головой магистр.

— Я бы скорее сказал, что это феномен, — улыбнулся я.

— И… что это значит? — спросил Виктор, оглядывая нас.

— То, что твой дар уникален. Если развить его, ты станешь невероятным целителем. Даже трудно представить, на что ты будешь способен, — ответил я.

— Но как его развить? Методик обучения под такой дар не существует, — нахмурился магистр.

— Значит, придётся их создать. Виктор, собирайся. Ты поедешь со мной в Новосибирск, — произнёс я.

Парень растерянно заморгал.

— Зачем, ваше сиятельство?

— Затем, что я хочу лучше изучить твой дар. В моей главной клинике для этого есть все условия. Мы разберёмся, как именно работает твоя аура, поможем тебе развить навыки — и, возможно, ты дашь целительскому искусству нечто, чего раньше ни у кого не было. Не волнуйся, о тебе будут хорошо заботиться. И никаких опасных экспериментов, только исследования. Согласен? — спросил я.

Виктор помолчал, а потом его лицо будто осветилось изнутри. Видимо, парень, привыкший считать себя калекой, утратившим дар, впервые за долгое время почувствовал, что он снова кому-то нужен.

— Согласен, ваше сиятельство! С радостью!

— Вот и отлично, — кивнул я.

Уже на следующий день мы были в Новосибирске. Я устроил Виктора в клинике Серебровых и поручил начать предварительные исследования, а сам отправился домой.

Но не успел я выйти на крыльцо, как столкнулся с Дмитрием и Татьяной. Следом шла нянька и везла в коляске Алексея.

— Юра, ты здесь! Как вовремя! — обрадованно воскликнула Татьяна и заключила меня в объятия.

— Только что вернулся из столицы. А вы что здесь делаете? Что-то случилось?

— Да нет же! — рассмеялась Татьяна. — Света вот-вот родит! Она сегодня утром приехала в клинику, чтобы быть под наблюдением.

— Всё случится со дня на день, — с улыбкой подтвердил Дмитрий.

Я замер посреди коридора, и на лице засияла улыбка, которую я при всём желании не смог бы убрать.

Кто бы мог подумать, что моя младшая сестрёнка вот-вот станет матерью. Я забыл про все дела, и мы с Дмитрием и Татьяной отправились в палату, где разместили Свету.

Она полулежала на кровати, поглаживая круглый живот. Рядом, не отходя ни на шаг, сидел Борис. Он выглядел так, будто это ему предстояло рожать: бледный, взъерошенный, с лихорадочно блестящими глазами. Он то вскакивал, то садился, то порывался куда-то бежать.

— Юра, ты приехал! — Света просияла, увидев меня.

— Разве я мог пропустить такое? — я подошёл и осторожно обнял сестру.

— Юрий Дмитриевич, — Борис порывисто пожал мне руку. Ладонь у него была холодная и влажная. — Хорошо, что вы здесь… Я тут уже с ума схожу, если честно.

— Это заметно, — усмехнулся я. — Дыши глубже, зятёк. Со Светой всё будет хорошо, она под присмотром лучших целителей. Да и я теперь рядом.

— Вот видишь? — Светлана укоризненно глянула на мужа. — А ты паникуешь. Юра не даст никому в обиду ни меня, ни малыша.

— Само собой, — твёрдо сказал я и положил ладонь на её живот.

— Я тоже никому не дам тебя в обиду. Просто с родами вряд ли смогу помочь, — вздохнул Строгов.

Света накрыла мою руку своей и тихо сказала:

— Я всё равно немножко боюсь.

— Не бойся. Мы рядом.

— Всё будет хорошо, девочка моя, — Татьяна подошла и поцеловала Свету в лоб.

Дмитрий же со смехом приобнял Бориса и сказал:

— Пойдём! Тебе надо немного расслабиться. Я попрошу выписать тебе лёгкое успокоительное.

— Было бы здорово, — вздохнул Борис.

— Хорошо, что вы все здесь, — благодарно улыбнулась Света, и в этот миг все мои заботы отступили куда-то далеко, на самый край сознания.

Сейчас имело значение только одно — моя семья и новая жизнь, которая вот-вот появится на свет.

Санкт-Петербург, особняк рода Вяземских

Граф Вяземский неторопливо помешивал коньяк в бокале, наблюдая, как янтарная жидкость лениво стекает по стенкам. На мониторе перед ним была раскрыта сводка свежих новостей, и каждый заголовок ласкал взгляд лучше любой музыки.

«Тень над родом Кутайсовых: причастен ли отставной генерал к гибели князя Пушкарёва?»

«Совет родов Новосибирска в смятении: репутация одного из кандидатов в князья под ударом».

Вяземский усмехнулся и закрыл вкладку. Слух, который он так тщательно запустил, расходился по империи со скоростью света. И, что особенно приятно, расходился уже сам по себе, без его участия.

Люди шептались по углам, журналисты рыли носом землю в поисках сенсации, а Кутайсов отбивался от обвинений, и чем активнее отбивался, тем подозрительнее выглядел в глазах публики. Оправдывающийся всегда кажется виноватым. А бывший генерал не умел играть тонко — он рычал и лаял, будто цепной пёс.

— Прекрасно, — пробормотал Игорь Николаевич, отставляя бокал, из которого даже не пригубил.

Зазвонил телефон. Вяземский взглянул на экран мгновенно подобрался.

— Слушаю, ваше высочество, — ответил он.

— Здравствуй, Игорь Николаевич. Мне только что доложили, что твой ход продолжает отлично работать. Кутайсов барахтается, как муха в паутине, — в стальном голосе великого князя Корсакова мелькнула усмешка.

— Стараюсь, ваше высочество.

— Вижу. Но старайся усерднее. Мне нужна не просто возня, а результат! Княжеское кресло должно стать нашим. Любой ценой, слышишь? Я слишком много в это вложил, и ставки слишком высоки. Если Новосибирское княжество уйдёт кому-то другому, это плохо обернётся для нас обоих.

— Я не подведу, Фёдор Михайлович, — пообещал Вяземский.

— Очень на это надеюсь. Действуй, Игорь Николаевич. И помни: победителей не судят. А проигравших… ну, с ними порой случается всякое, — произнёс великий князь и сбросил звонок.

Граф качнул головой, снова взял бокал и вдохнул аромат коньяка. Да, Корсаков не из тех, кто прощает неудачи. Но Игорь Николаевич давно усвоил, что давление либо ломает человека, либо закаляет. Его — закаляло.

Он встал и подошёл к окну, заложив руки за спину. Партия складывалась как нельзя лучше. Кутайсов скомпрометирован, настоящих убийц пока что никто не нашёл. Теперь нужно добить соперника, не давая опомниться, и одновременно начать перетягивать на свою сторону колеблющихся.

Вяземский мысленно перебирал новосибирское рода. Этим нужны выгодные контракты — пообещаем долю в государственных подрядах. Тем — столичная протекция, замолвим словечко перед великим князем.

У каждого своя цена, своя слабость, своё заветное желание. Нужно лишь нащупать его и предложить ровно столько, чтобы человек принял верное решение.

А когда колеблющиеся примкнут к нему, остальные потянутся следом. Стадо всегда идёт за вожаком.

Мысли Игоря Николаевича обратились к графу Сереброву.

Вот это фигура интереснее прочих. Молод, дерзок, стремительно набирает вес. Уже несколько клиник в Новосибирске и Петербурге, своё производство эликсиров, связи в СБИ и при императорском дворе. Слухи о каких-то делах за границей, в которые Вяземский не вникал, но которые явно говорили о растущем влиянии.

И Серебров, что важнее, был умён. Он не торопился с выбором кандидата, а на предложение Вяземского стать главой Совета родов до сих пор никак не отреагировал.

Похоже, надо подтолкнуть его и напомнить, что место рядом с победителем готово для Сереброва. И если он откажется его занимать — то займёт кто-то другой.

Пора получить ответ.

Игорь Николаевич вернулся к столу, придвинул лист бумаги и взял перьевую ручку. В высшем свете Петербурга было модно писать важные письма от руки, к тому же, это был своеобразный жест уважения. Если секретарь напечатал на компьютере — это одно, если ты сам написал послание — совсем другое.

Игорь Николаевич улыбнулся и начал писать.

Он не сомневался, что Серебров согласится.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Утром курьер доставил мне письмо от графа Вяземского. Срочная доставка через портал, и к тому же письмо написано от руки. Игорь Николаевич не пожалел ни денег, ни времени.

Граф учтиво приглашал меня отужинать с ним. И не где-нибудь, а в «Старом Свете» — одном из самых дорогих и пафосных ресторанов Новосибирска, куда стекалась вся местная знать. Это место, кстати, стало неофициальной площадкой для встреч кандидатов с местными родами. Барон Тучков проводил там званый ужин, граф Мамонтов регулярно приглашал дворян, надеясь заручиться их поддержкой…

Я отложил письмо и усмехнулся. Хитро.

«Старый Свет» — место, где невозможно остаться незамеченным. Журналисты постоянно отираются рядом с рестораном, официанты подкуплены и с радостью сливают информацию, кто и с кем встречался. Стоит мне сесть за один стол с Вяземским, и слух разнесётся мгновенно: граф Серебров спелся с человеком великого князя Корсакова. А значит — поддерживает его в борьбе за должность князя.

Именно этого Вяземский и добивается — публичной демонстрации того, что я на его стороне. И неважно, что я отвечу за ужином — впечатление будет создано, а в большой игре впечатление порой весит больше правды.

Вот только я уже сделал свой выбор. И он был не в пользу Вяземского.

Я уже всё обдумал и принял решение поддерживать Кутайсова, хотя пока что и не заявил об этом публично. Но я был искренне уверен, что Роман Александрович именно тот, кто нужен Новосибирску. С ним хотя бы понятно, чего ждать. А порядок и предсказуемость я ценю.

К тому же был ещё один момент, который перевешивал всё. Мне не нравится, когда кто-то пытается лепить из меня послушную пешку. А Вяземский с этим приглашением именно это и делал — пытался использовать меня.

Нет уж. Не выйдет.

Я взял лист бумаги и написал короткий, безупречно вежливый ответ. Поблагодарил графа за оказанную честь, сослался на неотложные семейные дела и с сожалением отклонил приглашение.

А в конце добавил то, ради чего, по сути, всё и затевалось:

«Касательно вашего предложения, о котором вы любезно упомянули при нашей прошлой встрече. Я его обдумал и, взвесив все обстоятельства, вынужден ответить отказом. Полагаю, в нынешней ситуации мне следует держаться в стороне от подобных дел. Надеюсь на ваше понимание».

Перечитал, остался доволен. Сухо, вежливо, без единого грубого слова — и при этом совершенно недвусмысленно. Вяземский — человек неглупый, он прочтёт между строк всё, что нужно. И поймёт, что род Серебровых не встанет под его знамёна и что я отказываюсь от той щедрой взятки, которую он предложил за мой голос.

Я запечатал письмо и отправил с тем же курьером.

Но одним отказом дело не ограничилось. Раз уж выбор в пользу Кутайсова сделан, мне стоит поддержать его и помочь выпутаться из той ямы, в которую его затолкали слухами о причастности к смерти Пушкарёва.

Я позвонил Воронцову. Помочь мне с Мюлером он отказался, но здесь речь совсем о другом. Надеюсь, в этот раз Юрий Михайлович пойдёт навстречу.

— Здравствуйте, граф Серебров, — отозвался Воронцов своим обычным сдержанным тоном.

— Здравствуйте! Не буду отнимать ваше время, полковник, и перейду сразу к делу. У меня есть просьба.

— Снова попросите меня вмешаться в дела другого государства? — хмыкнул он.

— Там я разобрался сам. Да вы и сами наверняка знаете. Нет, сейчас речь о моём родном княжестве. Мне не нравится то количество слухов, которое гуляет вокруг графа Кутайсова.

— Честно говоря, мне тоже. Но учитывая обстоятельства, это в порядке вещей, — ответил Воронцов.

— К сожалению. Но мы-то с вами наверняка знаем, что он непричастен к убийству Пушкарёва, потому что никакого убийства не было. Конечно, мы не можем об этом объявить. Однако клевета, которую распространяют против Кутайсова, создаёт очень неприятную обстановку. Это, как вы любите выражаться, плохо для стабильности, — произнёс я.

Немного помолчав, Юрий Михайлович ответил:

— Вынужден признать, что вы правы. Эта клевета в итоге может обернуться трагедией. Что конкретно вы хотите, граф?

— Чтобы СБИ выпустило официальное заявление о том, что никаких доказательств причастности Кутайсова нет. Объявите его невиновным во всеуслышание и восстановите справедливость. В противном случае хороший кандидат в князья лишится всех шансов.

— Это надо понимать как то, что вы решили поддерживать генерала?

— Да, — не стал скрывать я.

— Вот как. Рад слышать, что вы наконец-то определились с выбором. Будет вам справедливость, — ответил Воронцов.

— Благодарю, Юрий Михайлович. Я ваш должник.

— Если у Службы появится просьба, мы в любом случае к вам обратимся. Но в этом деле наши интересы совпадают, так что не считайте это услугой, — усмехнулся полковник.

Результат не заставил себя ждать.

Уже через три дня СБИ выпустило официальное заявление, которое гласило: проведённое расследование не выявило никакой причастности графа Кутайсова к убийству князя Пушкарёва. Распространявшиеся слухи признаны не имеющими под собой оснований и квалифицированы как намеренная клеветническая кампания, направленная на дискредитацию кандидата в князья. По факту распространения ложных сведений начато отдельное разбирательство.

Эффект был как от разорвавшейся бомбы. Журналисты, ещё вчера смаковавшие «тёмные дела Кутайсовых», мигом сменили тон. Теперь они наперебой писали об оклеветанном роде, о коварных интриганах и о торжестве справедливости. Рода, что отшатнулись было от Кутайсова, поспешили выказать ему сочувствие и поддержку. Роман Александрович из загнанной в угол жертвы в одночасье превратился в незаслуженно пострадавшего, а сочувствие толпы — могучая сила.

Позиции Кутайсова резко пошли вверх. А вот тот, кто запустил клевету, остался у разбитого корыта, да ещё и под угрозой разбирательства.

Справедливость восторжествовала, порядок был восстановлен, а заодно я неформально обозначил, на чьей я стороне. Вполне возможно, что Вяземский и его покровитель смогут узнать, с чьей подачи были остановлены нападки на Кутайсов.

Пусть теперь делают выводы.

Санкт-Петербург, особняк рода Вяземских

Игорь Николаевич сидел за столом и нервно дёргал ногой, читая свежие новости.

Всё рухнуло в одночасье. Кампания против Кутайсова рассыпалась в прах после одного-единственного заявления СБИ. Кутайсов вознёсся, превратившись в мученика, которому теперь сочувствовала половина Новосибирска.

Корсаков был в ярости. Утренний разговор с великим князем Игорь Николаевич предпочёл бы забыть, как страшный сон.

Вяземского терзал вопрос: кто стоял за этим внезапным вмешательством СБИ? Служба не вмешивается в борьбу родов просто так, без веской причины или влиятельного просителя. Кто-то их попросил.

Ответ пришёл почти что сразу и, поразмыслив, Игорь Николаевич решил, что он верный.

Серебров.

Сначала этот учтивый отказ от ужина и от поста главы Совета. А следом, будто по команде, удар от СБИ. И ведь именно у Сереброва, как считалось, имелись неплохие связи в Службе.

Вяземский откинулся в кресле, чувствуя, как внутри закипает злость. А ведь он считал графа разумным человеком, который сделает правильный выбор. Считал его почти своим. Какая ошибка.

Серебров не просто отказался, он перешёл на сторону врага.

— Значит, вот как, граф, — процедил Игорь Николаевич.

Гнев требовал немедленного ответа, но Вяземский понимал: атаковать Сереброва в лоб — затея опасная. Граф силён, влиятелен, и уже не раз доказал, что жёстко реагирует на любые попытки давления. Прямая атака обернётся скандалом, а скандал сейчас, после провала с Кутайсовым, был последним, что нужно Вяземскому.

Тут требовался иной подход.

Игорь Николаевич придвинул к себе папку и принялся листать собранные досье. Окружение Сереброва. Семья, союзники…

Род Строговых.

Молодой Борис Строгов женат на младшей сестре графа, Светлане. Брак заключён недавно, ещё года не прошло.

Вяземский улыбнулся. Вот оно, слабое место, через которое можно воткнуть нож в спину Сереброва.

Проливать кровь нет смысла — это слишком грубо, да и не в его правилах. Но вот пошатнуть положение Строговых, бросить тень на их репутацию, расстроить выгодные сделки, а если повезёт — и подпортить брак сестрицы графа… Совсем другое дело.

Ударить не по самому Сереброву, а по тем, кто ему дорог. Заставить его почувствовать, что у дерзости есть цена. Что нельзя безнаказанно становиться поперёк дороги людям великого князя.

— Я предлагал вам свою дружбу, Юрий Дмитриевич, и я был бы хорошим другом. Но вы отказались. Что ж, теперь вы посмотрите, какой из меня враг, — тихо проговорил Вяземский и потянулся к телефону.

Глава 5

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

В последующие дни я с головой погрузился в работу. Занимался исследованиями дара Виктора, согласованиями по «Ренессанс-Фарм» и сотней других дел, а потому поначалу не придал значения паре странных публикаций, мелькнувших в новостной ленте.

Но когда таких публикаций стало с десяток, а потом и несколько десятков, я насторожился. Вася с Ефимом тоже, причём настолько, что пожелали приехать ко мне и побеседовать с глазу на глаз.

Видимо, за публикациями они увидели нечто такое, на что мне стоит обратить пристальное внимание.

Эта парочка бывших жуликов, которых я когда-то подобрал и приставил к делу, не зря возглавляла отдел информационной безопасности рода Серебровых. На первый взгляд — два разгильдяя и пройдохи. На деле — прекрасные специалисты по работе с информацией.

Ефим в основном занимался оперативной работой, а Вася оказался неплохим организатором. Отдел развивался, и под их началом трудилась уже целая армия: хакеры, журналисты, информаторы из самых разных сфер и социальных слоёв. И, конечно, легионы ботов, способных утопить или вознести любую тему в соцсетях.

Главным их оплотом оставался «Целительский вестник» — внешне просто профессиональный портал, который за последние полгода обрёл неплохую известность. А на самом деле это был рупор рода Серебровых и наша цитадель в информационном пространстве.

В полдень Вася и Ефим явились ко мне в особняк на новеньком электромобиле. Редкость в этом мире — магические машины считались более практичными. Но электрические пользовались спросом среди прогрессивной молодёжи, к которой мои ребята себя причисляли.

Я ждал их в гостиной.

— Юрий Дмитриевич, тут такая заварушка начинается!— затараторил Василий с порога.

— Я уже понял. Садитесь и рассказывайте, — я кивнул на кресла.

Ефим уселся и выложил на стол планшет.

— Кто-то начал против вас и Строговых информационную атаку. И, я вам скажу, работают профессионалы. Денег вбухано прилично. Взгляните сами.

Я взял планшет и пролистал подборку и заботливо собранную на одном листе аналитику. Картинка вырисовывалась неприятная.

Суть атаки была проста. Кто-то решил раздувать щекотливую тему «опасной концентрации власти». Дескать, обрётший силу род Серебровых породнился с боевым родом Строговых, и теперь эти два рода подомнут под себя всё Новосибирское княжество. Мелким родам стоит бояться — их сожрут, проглотят, лишат влияния и доходов, или вовсе уничтожат, как Мессингов и Измайловых.

— Вот, смотрите, — Вася ткнул пальцем в экран. — Началось с соцсетей. Сначала вбросы от анонимов: «а вы заметили, как Серебровы усиливаются?», «Строговы плюс Серебровы — опасное сочетание», ну и так далее. Боты подхватили, раскрутили. Потом пошли проплаченные посты от блогеров средней руки. А следом — статьи в СМИ. Уже три солидных издания выкатили статьи с заголовками вроде «Новый центр силы: угроза стабильности княжества».

— И всё это анонимно. Заказчик прячется грамотно, — добавил Ефим.

— Они что, только сейчас узнали, что Света с Борисом поженились? Почти год прошёл, — хмыкнул я.

— Массы не следят, кто с кем породнился. Тем более союз ваших родов подсвечивают в определённом негативном ключе. Короче, это может стать проблемой, — объяснил Василий.

Я откинулся в кресле, обдумывая услышанное.

У неизвестного противника был тонкий расчёт. Кто-то решил подмочить мне репутацию, но не стал атаковать напрямую, а зашёл, так сказать, с фланга. Сыграть на страхах мелких родов — эффективная тактика. Никакой прямой клеветы, не подкопаешься. Просто «обеспокоенность общественности», просто «аналитика».

Но это и правда может стать проблемой — мелкие рода начнут коситься на меня с опаской и сбиваться в кучки против воображаемой угрозы. Они ведь и без того побаиваются Серебровых, об этом мне давно говорил Пушкарёв.

— Вы как-то ответили? — посмотрел я на своих специалистов.

— Уже начали гасить волну, Юрий Дмитриевич, — кивнул Ефим. — Подняли своих ботов, запустили контрнарратив, «Вестник» готовит разоблачительную статью. Только дайте отмашку, и мы их в порошок сотрём!

— Не надо.

Парочка переглянулась.

— Это как — не надо? — опешил Вася. — Они же нас, простите, дерьмом поливают!

— Это разве дерьмо? Вспомните, как нас поливали продажные журналисты по приказу Белозёрова. А это так, мелкий дождик. Подумайте сами — сколько денег враг вбухивает в эту атаку?

— Прилично, — прикинул Ефим. — Боты, блогеры, проплаченные статьи… Очень солидная сумма. И каждый день она растёт.

— Вот именно. А теперь представьте: мы навалимся всей мощью, перебьём их волну за два дня. Что будет дальше? — спросил я.

Парни задумались. Вася нахмурился, закинул в рот печенье из вазочки и проговорил с набитым ртом:

— Дальше они увидят, что мы напряглись, и атака нас задела. Поймут, что у нас есть серьёзные ресурсы для ответа. И в следующий раз подготовятся лучше.

— Это один из вариантов. Либо они усилят нажим, и тогда мы рискуем увязнуть в информационной войне. Потратим уйму сил и средств, и со стороны это будет выглядеть агрессивно. Что только подтвердит тезис врага: мол, Серебровы и впрямь рвутся к власти, раз так яростно отбиваются.

— Так что же, ничего не делать? — пробурчал Ефим.

— Делать, но без надрыва, аккуратно. Работайте с негативом спокойно, фоном. Где появился особо ядовитый вброс — мягко разбавить здравыми комментариями. Где раздули панику — подкинуть пару трезвых голосов, которые зададут вопрос: «а есть ли вообще доказательства этой угрозы?» Без агрессии. Пусть со стороны кажется, что нам вся эта возня глубоко безразлична, — объяснил я.

— Хм. Интересная тактика, — сказал Вася и взял ещё одно печенье.

Я подался вперёд.

— А главное — пусть враг тратит силы, средства и ресурсы впустую. В какой-то момент заказчик задастся вопросом: а чего я добился? Серебровы не реагируют, мелкие рода в итоге успокоятся, а его кошелёк похудел. Вот это будет настоящее поражение для него.

— А мне нравится. Изящно, — улыбнулся Ефим.

— Так что не суетитесь. Спокойная работа с негативом, и всё, — я помолчал и добавил: — Но есть одно исключение. Если кто-то перегнёт палку и начнёт писать прямые обвинения в сторону Серебровых или Строговых — передайте информацию Некрасову. Подадим на них в суд за клевету и распространение порочащих сведений.

— Я всё равно не понимаю, в чём здесь смысл? Разве не лучше долбануть как следует в ответ? — проглотив печенье, спросил Василий.

— Смысл в том, чтобы показать: играть в такие игры с родом Серебровых дорого и бесполезно. Анонимные вбросы в соцсетях нам не мешают, собака лает — караван идёт. А вот если официальные СМИ решают публиковать проплаченные статьи — получат иск и будут вынуждены заплатить нам кругленькую сумму, а также опубликовать опровержение. Прочие издания после этого трижды подумают, прежде чем брать подобный заказ.

— Тогда мы, с вашего позволения, начнём работать, — Ефим дёрнул Васю за рукав, и они поднялись.

— Постойте. У меня вопрос. Как думаете, кто за этим стоит?

Они снова переглянулись.

— Никаких доказательств нет, но… Атака началась сразу после того, как СБИ оправдало Кутайсова. То есть кто-то очень расстроился из-за этого оправдания и решил отыграться, — предположил Василий.

— А расстроиться сильнее всех должен был тот, для кого Кутайсов — главный конкурент в борьбе за кресло князя…

— Вяземский, — хором сказали Вася и Ефим.

Я кивнул. Мои подозрения совпадали с их выводами. Игорь Николаевич затаил обиду и, возможно, даже узнал, что это именно я попросил СБИ оправдать генерала.

Парни уехали, а я задумался над ответным ходом. Тихо гасить негатив — это хорошо, но мало. Нужно лишить врага его главного оружия — образа жадных до власти Серебровых.

И тут решение пришло само собой. Раз нас обвиняют в стремлении к чрезмерному влиянию — надо показать, что никакого стремления и в помине нет.

Я связался с Гордеем Васильевичем. Он, конечно, тоже был в курсе происходящего и тоже не обращал на это большого внимания. Ну, ходят слухи — так пускай ходят. Род Строговых от этого слабее не станет.

Однако я предложил, как мы можем ответить, и Гордей Васильевич со мной согласился.

Мы тут же составили совместное обращение родов Серебровых и Строговых — сдержанное и искреннее. В нём мы прямо говорили, что слухи о стремлении к власти не имеют под собой почвы. Что наши рода связал не политический расчёт, а простая человеческая история: двое молодых людей, Светлана и Борис, полюбили друг друга и пожелали быть вместе. А мы, их семьи, лишь благословили этот союз, позволив влюблённым жить в счастливом браке. Никаких притязаний на чужое, никаких планов передела княжества. Только семья, только любовь.

В подтверждение приложили несколько тёплых семейных фотографий со счастливыми молодожёнами.

Заявление мы опубликовали через «Целительский вестник» и разослали по дружественным СМИ.

Эффект превзошёл все ожидания.

На фоне обвинений в жажде власти наше искреннее семейное обращение смотрелось обезоруживающе. Как можно бояться «опасной концентрации власти», глядя на милые фотографии влюблённых?

Публика растрогалась, а зловещий нарратив о хищных Серебровых стал выглядеть нелепой паранойей.

Несколько дней спустя, как я и рассчитывал, атака захлебнулась. Враг продолжал вливать деньги, но его волна разбивалась о наше спокойствие и обаяние семейной истории, не находя отклика среди аудитории.

А через пару дней Вася позвонил мне с ещё одной любопытной новостью.

— Юрий Дмитриевич, тут такое! Не про нас, но вам точно будет интересно, — сказал он и рассмеялся.

— Выкладывай.

— Там у кандидатов в князья новая заварушка, и забавная. Помните Зотова и Мамонтова? Так вот, они объединили усилия против Грязнова. Как мы и думали!

— Что делают? — поинтересовался я.

— Топят его по полной программе, причём со вкусом. Сливают кучу компромата — а у Грязнова, оказывается, рыльце-то в пушку. Какие-то тёмные сделки, подкуп чиновников и другие неприглядные делишки. Зотов с Мамонтовым выкатывают всё это и параллельно портят ему репутацию среди родов — нашёптывают, что Грязнов ненадёжен, что с ним опасно иметь дело.

— И как успехи у этого дуэта? — усмехнулся я.

— Отличные, — хохотнул Вася. — Грязнов стремительно теряет позиции. Главы родов отказываются от его приглашений и стараются держаться от него подальше, рейтинги рушатся. Ещё немного, и он вылетит из гонки!

Любопытно. Борьба за кресло князя Новосибирска всё накаляется. Кандидаты сцепились всерьёз, пускают в ход и компромат, и интриги, и даже проклятия.

— Спасибо, Вася. Продолжай следить за этой вознёй. Чем больше я знаю о раскладах, тем лучше, — попросил я.

— Само собой, Юрий Дмитриевич. Будем держать руку на пульсе, — ответил он, и мы попрощались.

Чужая грызня между Зотовым, Мамонтовым и Грязновым была мне на руку — чем больше соперники истощали друг друга, тем выше становились шансы Кутайсова, который занялся не только осмотром армий, но начал давать советы по ведению хозяйства, экономике и строительству, чем сильно удивил не только глав родов, но и меня.

Оказалось, что генерал не простой вояка, он развит всесторонне. И это дало ему дополнительные голоса. Все хотят видеть хорошего хозяйственника на посту главы Новосибирского княжества. Никто не желает жить в полуразрушенном городе, даже если у твоего рода есть определенные поблажки от договоренности с князем.

Но расслабляться было рано. Если Вяземский после моего отказа решил сделать из меня врага — это грозит кучей проблем. Потому что Игорь Николаевич, несмотря на всю его приветливость — человек опасный. А стоящий за ним великий князь Корсаков — ещё опаснее…

Российская империя, город Новосибирск, арендованный особняк барона Грязнова

Арсений Львович Грязнов метался по кабинету, как зверь в клетке. На широком столе перед ним веером лежали распечатки — статьи, посты, перепечатки слухов. И каждая бумажка была как удар под дых.

«Тёмные сделки кандидата Грязнова: что скрывает претендент на княжеский титул?»

«Подкуп и махинации с подрядами — достоин ли такой человек править княжеством?»

«Можно ли доверять роду, чья честь под большим вопросом?»

Арсений Львович схватил верхний лист, скомкал его и швырнул в угол. Затем рухнул в кресло и обхватил голову руками.

Его открыто и безжалостно травили, и, что хуже всего — с двух сторон сразу. Зотов и Мамонтов объединились против него и теперь рвали на части.

И ведь их методы работали! Ещё неделю назад Грязнов считался крепким середняком в гонке за кресло, имел кое-какую поддержку. А теперь рода шарахались от него, как от прокажённого. Те, кто ещё недавно искал его расположения, теперь не отвечали на звонки или отделывались холодными отговорками.

Но больше всего Арсения Львовича мучило другое. Не сам факт травли — в политической грызне это дело обычное. Его сводил с ума вопрос: откуда Зотов с Мамонтовым узнали о его делах?! Те сделки, что всплывали в компромате, были обстряпаны тихо, через десятки посредников, все концы спрятаны в воду. Грязнов был уверен, что надёжно замёл следы.

И вдруг — на тебе. Всё вскрылось, будто кто-то вспорол ему брюхо и вывалил наружу потроха.

Грязнов схватил телефон. Надо что-то делать! Надо оправдаться, объясниться, переломить ситуацию, пока не поздно!

Следующие два часа Арсений Львович провёл, обзванивая новосибирские рода. И с каждым звонком вязнул всё глубже.

— Барон, уверяю вас, всё это гнусная клевета! — горячо убеждал он. — Никаких махинаций не было, это происки конкурентов! Зотов и Мамонтов сговорились против меня, чтобы…

— Арсений Львович, — холодно перебивал собеседник, — а откуда тогда документы? Там копии договоров, выписки. Это тоже подделка?

— Это вырвано из контекста! Там всё законно, просто подано в дурном свете!

— Допустим. Но дыма без огня не бывает. Давайте вернёмся к этому разговору, когда вы всё проясните. Всего доброго.

И так раз за разом. Чем горячее Грязнов оправдывался, чем отчаяннее доказывал свою невиновность, тем меньше ему верили. Его объяснения выглядели как жалкие отговорки. Он барахтался, а трясина засасывала его всё глубже.

К вечеру Арсений Львович был выжат досуха.

Кресло князя таяло в его мечтах, как мираж. А вместе с креслом рушилась и репутация рода, и все его планы.

Но Грязнов не собирался сдаваться.

Раз честная борьба проиграна, раз оправдания не работают… может, пора действовать иначе?

Загнанный в угол зверь всегда опаснее всего. А Грязнов чувствовал себя именно загнанным в угол.

— Ну уж нет, — прошептал он в темноту. — Так просто я не сдамся.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Через несколько дней после провала информационной атаки на нас и Строговых мне позвонил Кутайсов.

Точнее, сперва со мной связался его помощник и учтиво осведомился, не соблаговолит ли граф Серебров принять Романа Александровича для личной беседы. Сам факт, что грозный отставной генерал просит о встрече, говорил о многом. Видимо, оправдание здорово подняло ему настроение и заодно развязало руки.

Я подумал и согласился. Хотелось присмотреться к будущему князю в неформальной обстановке, понять, что он за человек на самом деле.

Кутайсов приехал вечером, и, надо отдать ему должное, явился не с пустыми руками. Привёз небольшой, но изящный подарок — старинный набор для письма, перьевую ручку с золотой чернильницей. И к подарку — бутылку вина, на вид недешёвого.

— Граф Серебров, — Кутайсов крепко пожал мне руку. — Благодарю, что согласились принять меня вот так, запросто.

— Проходите, Роман Александрович. Рад видеть вас в добром здравии и хорошем расположении духа, — улыбнулся я.

Мы прошли в столовую, где уже был накрыт ужин. Поначалу разговор шёл ни о чём — так, как и положено между людьми, которые приглядываются друг к другу. Кутайсов оказался занятным собеседником. Говорили о лошадях, которых генерал, как выяснилось, просто обожал, о новинках в военном деле, о боевых артефактах.

Когда с основными блюдами было покончено и подали чай, Роман Александрович отставил чашку и посмотрел на меня прямо.

— Юрий Дмитриевич, давайте начистоту. Я ведь не просто так напросился в гости.

— Я догадываюсь, — кивнул я.

— Хочу поблагодарить вас за то заявление СБИ, что сняло с меня обвинения. Понимаю, что официально к вам это отношения не имеет. Но я не дурак, граф, и кое-что соображаю. У вас связи в Службе, и опровержение появилось как раз тогда, когда ситуация стала совсем скверной, — произнёс граф.

Я молча развёл руками — мол, не стоит благодарности.

— Я не люблю быть в долгу, — продолжал Кутайсов, и тон его стал серьёзнее. — И я хочу сразу расставить все точки, чтобы между нами не было недомолвок. Если вы решите поддержать меня в борьбе за титул, то знайте, что я этому буду только рад и искренне благодарен вам за помощь. Но вынужден признаться честно, я не стану раздавать привилегии в обмен на поддержку. Ни вам, ни кому-либо ещё.

— Думаете, я рассчитывал на награду? — хмыкнул я.

— Не берусь судить. Просто знайте, что я не торгую должностями. Если стану князем, то буду править по закону, а не раздавать тёплые места тем, кто помог мне победить. Это не в моих правилах, граф. Так что, если вы рассчитываете на особые блага в обмен на свою помощь — лучше скажите сразу, и разойдёмся по-доброму. Я не хочу обманывать ваших ожиданий, — заявил Кутайсов.

Кто-нибудь другой на его месте рассыпался бы в обещаниях, лишь бы заполучить мою поддержку. Сулил бы золотые горы. А этот — честно, глядя в глаза, предупреждает, что никаких преференций не будет. Рискуя оттолкнуть влиятельного союзника, он не стал кривить душой.

— Роман Александрович, я ценю вашу прямоту. И отвечу тем же. Мне не нужны от вас привилегии. Я помог вам не ради награды от вас, а потому, что терпеть не могу подобные грязные игры. И я готов вас поддержать именно потому, что вы не стали мне ничего обещать.

— Вот как? — Кутайсов чуть приподнял бровь.

— Да. Я хочу видеть князя, который держит слово и не раздаёт пустых обещаний. Так что считайте, что моя поддержка у вас есть. И никаких особых условий мне не надо. Я лишь хочу трудится на благо своего рода, своих близких и Российской империи, — произнёс я.

Граф помолчал, а затем медленно кивнул, и в его суровых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Что ж, Юрий Дмитриевич, я бы немного сменил очередность на чьи блага я хочу трудиться, но в целом мне нравится ваш подход. Будем считать, что мы поняли друг друга. Мне приятно иметь дело с человеком, который ценит честность выше выгоды. Таких нынче немного.

— Взаимно, Роман Александрович, — я поднял бокал. — За честную игру.

— За честную игру, — отозвался он, и мы выпили.

Проводив Кутайсова, я ещё долго сидел в кабинете, обдумывая разговор. Сегодня я окончательно убедился, что сделал правильный выбор. Этот человек, при всей своей неуступчивости, был именно тем, кто нужен княжеству.

А раз выбор сделан, пора было обозначить позицию не только лично, но и через свой род. У меня были вассалы, и их голоса тоже имели вес.

На следующий день я созвал их к себе. Бароны Аврамов, Орехов и Краснов прибыли по первому зову. Волкова я приглашать не стал — он был очень занят работой с водными плантациями, к тому же, я знал его позицию. Георгий Максимович в итоге тоже собрался голосовать за Кутайсова, мы это уже обсудили во время недавнего телефонного разговора.

Я принял вассалов в кабинете, без лишних свидетелей.

— Господа, я собрал вас по важному делу. И сразу хочу оговорить: всё, что будет сказано в этих стенах, останется между нами. В порядке тайны сюзерена, — заявил я.

Бароны переглянулись и согласно кивнули. Эта формула означала, что разговор сугубо доверительный и не подлежит огласке.

— Как вы знаете, борьба за титул князя набирает обороты. И я принял решение, кого поддержит род Серебровых.

— Кого же? — спросил Краснов, поглаживая бороду.

— Графа Кутайсова. Я лично убедился, что он самый достойный из всех.

— И… вы хотите, чтобы мы тоже его поддержали? — осторожно поинтересовался Орехов.

— Я не приказываю вам, господа. Вы свободны в своём выборе, и я уважаю вашу волю. Но я очень настоятельно прошу вас поддержать Кутайсова вместе со мной. И позвольте объяснить, почему.

— С радостью выслушаем, ваше сиятельство, — сказал за всех Краснов, который был старшим из троицы.

— Кутайсов — человек чести. Я говорил с ним вчера, и он прямо, глядя мне в глаза, заявил, что не станет торговать должностями и привилегиями. Что будет править по закону и справедливости. Понимаете, что это значит?

— Предсказуемость, — ответил Аврамов.

— Стабильность и порядок! — добавил Краснов, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.

— Но что на счёт других кандидатов? Мне кажется, есть и другие достойные люди, — с сомнением проговорил Орехов.

— Вы думаете? — усмехнулся я. — Они все плетут интриги, подставляют и пытаются опозорить друг друга. Вспомните, как отравили беднягу Мамонтова. Вспомните, как прокляли дочь барона Зотова. И это далеко не всё, что они творят. Барона Тучкова хотели убить, но СБИ предотвратила покушение, — слегка приврал я. На самом деле Шрам и наш спецназ успели чуть быстрее Службы.

Бароны задумались, переглянулись, а затем Краснов опять сказал за всех:

— Что ж, Юрий Дмитриевич. Вы наш сюзерен, и мы вам доверяем. Если вы говорите, что Кутайсов — достойный человек и верный выбор, я склонен вам верить. Я поддержу его.

— И я, — кивнул Орехов после короткого раздумья.

— Присоединяюсь. Кутайсов так Кутайсов, — поддержал мой выбор Аврамов.

— Благодарю вас, господа. Я ценю ваше доверие. И, ручаюсь, мы делаем правильный выбор, — заверил я.

Заполучив поддержку вассалов, я почувствовал, что наша позиция стала ещё крепче. Теперь за Кутайсовым стоял не только мой личный голос, но и голоса всех моих вассалов.

Вечером, когда я уже подводил итоги насыщенного дня, пришло письмо, которое выглядело так будто оно из другого мира. В последнее время я гораздо больше уделял внимание выборам и бизнесу, чем целительству. Поэтому послание от профессора Вандерли стало чем-то почти удивительным.

Элиас приглашал меня принять участие в очередном международном целительском симпозиуме, который на сей раз должен был проходить в Риме.

Я с сожалением вздохнул. Заманчиво, что и говорить. Прошлый симпозиум принёс мне много пользы — я научился новейшим целительским техникам, завёл кучу полезных знакомств и, в конце концов, взялся за лечение Николь.

Но сейчас, в самый разгар выборов в родном княжестве, бросить всё и укатить на симпозиум я никак не мог.

Но это не значит, что я и мой род не сможем получить пользу от нового симпозиума.

У меня есть для профессора Вандерли очень интересное предложение, от которого он вряд ли откажется…

Глава 6

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Предложение, которое я собирался сделать Вандерли, было простым и взаимовыгодным.

Я набрал номер профессора, и тот ответил почти сразу:

— Юрий, друг мой! Рад вас слышать. Надеюсь, вы звоните, чтобы подтвердить участие в симпозиуме?

— Увы, Элиас, как раз наоборот. Вынужден отказаться, и мне правда жаль. Дела в княжестве не отпускают, сейчас я при всём желании не могу вырваться в Рим, — ответил я.

В трубке повисла разочарованная пауза.

— Очень, очень досадно. Ваш доклад на прошлом съезде произвёл фурор. Все только и спрашивали, будет ли блистательный граф Серебров в этот раз, — посетовал Вандерли.

— Поэтому я и звоню. Не хочу оставить вас совсем без сюрпризов. У меня есть предложение, которое, думаю, вас заинтересует, — с улыбкой произнёс я.

— Я весь внимание! — оживился профессор.

— Вместо себя я хотел бы порекомендовать двух специалистов. Уверен, они достойно представят российскую школу целительства. Первый — Иван Курбатов.

— Курбатов? — переспросил Вандерли. — Не припомню такой фамилии.

— И напрасно. Иван — военный целитель с весьма редким даром. Но интересен он не только этим. Он разработал собственную методику, которую назвал «гибридным швом». В её основе лежит техника Родриго Эстебана, но Иван развил её и пошёл куда дальше.

— Постойте. Техника Эстебана? Того самого, бывшего капитана испанских королевских войск?

— Да, именно его. Зимой он был у меня гостях и научил нас своей технике, — ответил я.

— Но ведь её до сих пор почти никто не смог толком воспроизвести, она считается чудовищно сложной! А вы говорите, что этот ваш Курбатов не просто освоил её, но и развил?

— Да, и результаты впечатляют. Думаю, его доклад наделает на симпозиуме шуму. Особенно среди тех, кто занимается военным целительством.

— Юрий, если всё, что вы говорите, правда, то это настоящая находка! Я обязательно должен с ним познакомиться. А кто ваш второй претендент? — уже с гораздо большим любопытством спросил Элиас.

— Алиса Волкова, специалист по реабилитации. Молодая, но очень талантливая целительница. Она представит наше недавно организованное объединение «Ренессанс-Союз» и расскажет о наработках в восстановительной медицине.

— Превосходно! — в голосе профессора зазвенел неподдельный энтузиазм. — Военный целитель с уникальной методикой и специалист по реабилитации — да это же отличный тандем. Полевая медицина и восстановление, два звена одной цепи. Юрий, вы, как всегда, умеете удивить! Я с радостью приму ваших протеже и сегодня же распоряжусь выслать им официальные приглашения.

— Благодарю, Элиас. Уверен, вы не разочаруетесь, — улыбнулся я.

— Жаль, конечно, что вас самого не будет. Но вы прислали мне достойную замену, а это дорогого стоит!

Мы попрощались, и я положил трубку, довольный собой. Одним выстрелом убил несколько зайцев. Ивану представится случай заявить о себе на международной арене — он это давно заслужил. Алиса блеснёт своими наработками и заведёт полезные знакомства. А заодно весь целительский мир услышит про «Ренессанс-Союз» и наши достижения.

Прекрасная реклама, причём бесплатная.

Оставалось только обрадовать самих Ивана и Алису. Но это я решил отложить — благодаря Свете намечался отличный повод собрать всех вместе. Их с Борисом дочь со дня на день появится на свет.

А пока меня ждало другое важное событие.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Васильевский остров

Мой совместный проект с немецкими партнёрами наконец-то официально стартовал. Да, все работы на «Ренессанс-Фарм» были закончены в рекордные сроки. Я не пожалел средств и был уверен, что сделал это не зря. Затея амбициозная: наладить своё производство реабилитационных эликсиров, чтобы обеспечить ими свои клиники и «Ренессанс-Союз», а заодно выйти с этим товаром на широкий рынок.

В день открытия я прибыл на завод загодя. И каково же было моё удивление, когда я увидел самого герцога фон Монда. Я знал, что он собирался приехать на открытие, но не думал, что он прибудет так рано.

— Здравствуйте, Юрий! Великий день, не правда ли? — Конрад стиснул мою ладонь своей лапищей так, что хрустнули суставы.

— Великий, ваша светлость, — улыбнулся я. — Рад, что вы прибыли лично.

— Как же иначе? Такое дело! Я должен увидеть всё своими глазами, — широко улыбнулся герцог.

Мы вместе обошли завод. Конрад привёз с собой команду немецких инспекторов, которые ещё раз проверили каждую мелочь: чистоту помещений, настройку оборудования, точность дозировки реагентов, качество первых пробных партий эликсиров.

Я с лёгким напряжением следил за их работой, но волновался напрасно. Инспекторы придирчиво всё осматривали, сверялись с какими-то протоколами, что-то записывали — и постепенно их лица становились всё более удовлетворёнными.

— Зер гут, — кивнул старший из них, проверив очередной флакон с пробным эликсиром. — Чистота отменная, концентрация в норме. Стабильность просто превосходная!

— Значит, всё в порядке? — спросил Конрад, когда осмотр подошёл к концу.

— Более чем, ваша светлость. Производство налажено образцово. Качество продукции соответствует высочайшим стандартам. Можно запускать в полную силу, — отчитался инспектор.

— Вот и славно! — герцог хлопнул в ладоши и повернулся ко мне, сияя. — Слышали, граф? Поверьте, мои инспекторы даже мне спуску не дают! Но здесь всем довольны. Это лучшая похвала, какую можно от них получить!

Я тоже обрадовался и не скрывал этого. Запуск завода означал очень многое. Теперь наше объединение будет иметь собственный, независимый источник реабилитационных эликсиров. Не придётся закупать их на стороне, переплачивать посредникам, зависеть от чужих поставок. Мы сами стали производителями.

А эликсиры по рецептам рода фон Мондов получались отменные. Такой товар обречён на успех. Спрос на качественные средства для восстановления после ранений, операций и тяжёлых болезней всегда будет высок.

И, что немаловажно, сбыт уже обеспечен. Незадолго до открытия я заручился словом князя Бархатова. Он пообещал, что клиники, принадлежащие непосредственно Гильдии, будут закупать наши эликсиры. А это огромный и стабильный рынок. С таким покупателем все мои вложения окупятся быстро, а дальше я начну получать чистую прибыль.

— За успех нашего предприятия, — провозгласил Конрад, когда после осмотра нам подали по бокалу шампанского. — Пусть «Ренессанс-Фарм» лечит и возвращает к жизни тысячи людей! И, чего уж там, приносит нам с вами хорошие деньги!

— За успех, ваша светлость, и за наше плодотворное партнёрство, — я чокнулся с ним.

— О, мне нравится иметь с вами дело, граф! — Конрад залпом осушил бокал. — Вы человек слова и человек дела. Большая редкость в наше время. Я чую хорошего партнёра за версту, поверьте!

Таким образом, «Ренессанс-Фарм» начал работу.

А спустя пару дней случилось то, чего наша семья ждала с нетерпением.

Светлана родила здоровую, крепкую девочку. Роды прошли благополучно, без единого осложнения — за этим проследили лучшие целители клиники Серебровых, да и я был неподалёку, готовый в любой миг прийти на помощь.

Но помощь не понадобилась. Моя сестрёнка справилась сама, настоящая героиня.

Когда я впервые взял на руки крохотный, сморщенный комочек, во мне что-то дрогнуло. Малышка таращила на мир мутные глазёнки, морщила нос и тихонько посапывала. Я, прошедший огонь и воду, повидавший смерть в лицо не раз и не два, стоял и боялся дышать, лишь бы не потревожить это крохотное чудо.

— Ну как тебе племяшка, дядя Юра? — слабо улыбнулась Света с кровати.

— Красавица. Вся в маму. Кстати, у меня для малышки подарок, — сказал я и протянул сестре небольшой футляр.

Света открыла его и ахнула. Внутри, на бархатной подложке, лежал амулет тонкой работы — изящный, неброский, но я-то знал, какая сила в нём заключена.

— Юра, какая прелесть… Подожди, это артефакт? — прищурившись, спросила Света.

— Защитный амулет, как у Лёши. Заказал у мастера Громова, он постарался на совесть, — ответил я.

— Спасибо, братик. Это лучший подарок, — Светлана обняла меня и чмокнула в щёку.

— Для моей племянницы — только лучшее, — улыбнулся я.

В честь такого события мы устроили в усадьбе Серебровых большой праздник. Дом мгновенно наполнился людьми, смехом и суетой.

Первыми, само собой, прибыли Строговы в полном составе. Глава рода, Гордей Васильевич всем своим видом излучал гордость новоиспечённого деда. Счастливый отец Борис носился по дому как угорелый, не зная, куда деть себя от радости, и совал каждому гостю телефон с фотографиями новорождённой.

Артур и Милена не скрывали радости. А Милена, кажется, даже немного завидовала, что Борис раньше неё стал родителем.

Дмитрий и Татьяна хлопотали вместе со мной, принимая гостей. Маленький Алексей восседал на руках у няньки и с любопытством таращился на всю эту кутерьму.

Подъехали и Курбатовы. Иван крепко обнял меня и от души поздравил. Рядом с ним, как всегда в последнее время, была Алиса — они уже давно встречались, и я не упускал случая подшутить, что недурно было бы и им последовать примеру Светы с Борисом. Прибыл даже глава рода Курбатовых, Алексей Васильевич.

Чуть позже подтянулись и все мои вассалы, по такому случаю явившиеся с жёнами и подарками.

Усадьба гудела, как улей. Накрытые столы ломились от угощений, повсюду слышались поздравления, тосты, звон бокалов. Праздник удался на славу.

Немало поздравлений приходило и по телефону, а в самый разгар торжества де Мариньи позвонили мне по видеозвонку.

— О, нас хотят поздравить из самого Парижа! — объявил я, и любопытные гости тут же сгрудились вокруг.

Я принял вызов, и на экране возникло улыбающееся лицо Николь. Рядом я разглядел и других членов семейства де Мариньи — Персиваль, Луиза, бабушка Николь, её братья и сёстры.

— Юрий! Примите наши искренние поздравления с пополнением в вашей семье! — воскликнула Николь.

— С пополнением! Дмитрий, ты теперь дедушка! Каково это? — с широкой улыбкой спросил Персиваль.

— Я пока ещё не до конца осознал, — рассмеялся Дмитрий.

Мы поболтали ещё немного, гости перекинулись с французами парой любезностей, после чего тепло распрощались. Приятно было видеть, что наши отношения с родом де Мариньи крепнут.

Праздник продолжался, и в какой-то момент я отвёл в сторонку Ивана с его отцом. У меня было к ним дело — не самое праздничное, но важное.

— Алексей Васильевич, Иван, есть разговор, — начал я, когда мы отошли к окну, подальше от шума.

— Слушаю тебя, Юрий, — кивнул глава рода Курбатовых.

— Появилось одно дело в Карпатах. Деликатное и непростое, требующее как раз ваших талантов. Подробности расскажу позже, но суть в том, что там потребуются крепкие и надёжные ребята. И я первым делом подумал о вас.

Иван и его отец переглянулись. В глазах моего друга вспыхнул знакомый азарт — он всегда был лёгок на подъём, когда речь шла о настоящем деле.

Алексей Васильевич степенно погладил бороду, помолчал, обдумывая, а затем кивнул.

— Что ж, Юра, раз ты обращаешься к нам, значит, дело и впрямь стоящее. Род Курбатовых тебе многим обязан, да и сидеть без работы наши гвардейцы не любят. Я согласен. Обсудим всё в подробностях, как только пройдёт праздник.

— Вот и отлично, — я с благодарностью пожал ему руку. — Спасибо, Алексей Васильевич.

— А что за дело-то хоть? — спросил Иван.

— Об этом потом. Кстати, для вас с Алисой у меня есть сюрприз! Давай-ка найдём её, — сказал я.

Мы отыскали Волкову, и я рассказал им, что профессор Вандерли хочет видеть их на симпозиуме в Риме и уже даже прислал приглашения. Иван с Алисой обомлели, переглянулись и одновременно расплылись в улыбке.

— Обалдеть. Я с радостью! — тут же заявил Иван.

— Я тоже поеду, но… Юрий, ты уверен, что мы не будем там белыми воронами? — спросила Волкова.

— Ты шутишь? Вы сильнее многих европейских целителей, поверьте. Когда Ваня расскажет им о своей технике гибридного шва, его на руках будут носить, — рассмеялся я.

В итоге они согласились.

Я обвёл взглядом гудящую от веселья усадьбу — родных и друзей, накрытые столы, улыбки и смех. И на душе стало тепло и спокойно.

Дела, интриги, борьба за княжеский титул — всё это могло подождать. Сегодня имело значение только одно: моя семья стала больше, и все вокруг меня были счастливы.

Российская империя, город Новосибирск, клиника Серебровых

Праздники праздниками, но работа не ждала. И самой увлекательной моей работой в эти дни стали занятия с Виктором.

Его дар, пройдя через искажение, переродился во что-то новое, чего никто прежде не встречал. И теперь моей задачей было помочь Виктору обуздать эту силу.

Мы работали в специально оборудованной комнате в клинике с артефактной защитой и постоянно действующим пологом тишины. Здесь ничто не мешало сосредоточиться.

— Готов? — спросил я, усаживаясь напротив него.

— Готов, — кивнул он. Парень держался уверенно, хотя я видел его волнение. Каждое наше занятие было для него испытанием.

— Тогда расслабься. Сегодня я наложу на твою ауру особое плетение, которое поможет тебе быстрее восстанавливаться и лучше контролировать целительскую энергию, — объяснил я.

Над этим плетением я бился последние несколько дней и мог по праву им гордиться. В его основе лежала методика Дюваля, но я доработал её и заточил конкретно под уникальный случай Виктора.

Сосредоточившись, я перешёл на магическое зрение и погрузился в созерцание его ауры.

Аура любого человека — невероятно сложная структура, и я не уставал поражаться её устройству. Множество слоёв, наложенных друг на друга, словно лепестки гигантского цветка или страницы бесконечной книги. Сквозь них бежали энергетические каналы — тонкие и толстые, прямые и разветвлённые. А в узловых точках пульсировали центры — сердечный, дыхательный, психический и прочие, каждый со своей функцией.

Связь между слоями, каналами и центрами оставалась величайшей загадкой целительства и камнем преткновения ауральной хирургии. Никто до конца не понимал, как именно они взаимодействуют между собой.

Почему воздействие на, например, дыхательный центр порой откликается в совершенно, казалось бы, не связанном с ним верхнем слое? Почему повреждение маленького и неважного, казалось бы, канала влечёт сбой во всей системе?

Аура Виктора благодаря искажению выглядела ещё сложнее. Там, где у обычного человека слои лежали ровно и упорядоченно, у него они были смещены, перекручены, кое-где словно сплавлены вместе. Каналы шли не так, как положено, образуя причудливые петли и перемычки. На первый взгляд — хаос. Но я уже знал: в этом хаосе скрыта своя логика.

— Начинаю, — предупредил я и приступил к работе.

Я начал формировать плетение и встраивать в ткань ауры Виктора. Действовать надо было осторожно. Один неверный шаг — и можно нарушить и без того хрупкое равновесие.

Я работал долго, не торопясь. Наконец, плетение было закончено и встало на нужное место.

— Готово. Как ощущения? — спросил я, отстраняясь.

Виктор открыл глаза и прислушался к себе. На его лице медленно проступило удивление.

— Здорово. Как будто… не знаю, будто мой дар уже не кажется таким тяжёлым.

— Хорошо. А теперь попробуй заклинание. То, что мы отрабатывали в прошлый раз, — велел я.

Виктор сосредоточился. Я внимательно наблюдал за его аурой, готовый вмешаться при малейшем сбое.

Но сбоя не последовало. Напротив — я с удовлетворением увидел, как энергия плавно потекла по каналам, как моё плетение мягко подхватило её и помогло сформировать нужную структуру заклинания. То, что в прошлый раз давалось Виктору с трудом, теперь вышло почти гладко.

— Получилось! Гораздо легче, чем раньше! — воскликнул он, и глаза его засияли.

— Видишь, дело пошло на лад. С каждым разом у тебя получается всё лучше контролировать свой дар, — улыбнулся я.

И это была чистая правда. Прогресс Виктора радовал меня неимоверно. Ещё недавно его переродившаяся сила не подчинялась и грозила выйти из-под контроля. А теперь он всё увереннее и точнее её направлял.

Мы провели ещё несколько упражнений, и под конец занятия Виктор заметно устал, но был совершенно счастлив.

— Спасибо, Юрий Дмитриевич! Без вас я бы пропал. Теперь я чувствую, что справлюсь, — поблагодарил он.

— Справишься, я в этом не сомневаюсь, — я похлопал его по плечу. — Отдыхай. Продолжим завтра.

Виктор ушёл в свою палату, а я остался в комнате один. Но работа моя на этом не закончилась — напротив, всё самое интересное только начиналось.

Дело в том, что, изучая искажённую ауру Виктора, я наткнулся на нечто, не дававшее мне покоя.

Я сел, прикрыл глаза и снова вызвал в памяти увиденное. Та самая искажённая структура. Смещённые слои, перекрученные каналы, сплавленные центры. Хаос, который на деле не был хаосом.

Искажение не просто сломало дар Виктора. Оно его перестроило, пусть и весьма, так скажем, небрежно.

В этом-то и крылось озарение.

Искажение Виктора доказывало, что структуру ауры можно перекроить. В его случае это вышло грубо, с чудовищными последствиями — но это можно сделать и иначе.

А если структуру можно изменить — значит, можно вычислить, какой она должна быть в идеале. Найти безупречную конфигурацию слоёв, каналов и центров, при которой дар и организм работали бы с максимальной отдачей.

Я буквально выбежал из клиники, прыгнул в машину и приказал водителю как можно скорее мчать домой. По дороге успел сделать несколько заметок в телефоне, а дома вихрем взлетел по лестнице и кинулся в кабинет

Упав за стол, достал свои старые записи, придвинул к себе стопку чистых листов и схватил карандаш. Усталость как рукой сняло — азарт исследователя захлестнул меня с головой.

Я начал чертить. Сперва — базовая структура. Слои. У обычного человека их множество, и лежат они не идеально ровно — у каждого свои индивидуальные отклонения. Я принялся вычислять, как должны располагаться слои в идеале — на какой глубине, под каким углом друг к другу, с каким зазором. Чтобы энергия проходила сквозь них без сопротивления, без завихрений и потерь.

Затем — каналы. Сеть каналов в ауре подобна кровеносной системе: магистральные русла, ответвления, мельчайшие капилляры. У большинства людей эта сеть имеет заторы, узкие места, тупиковые ответвления — оттого и потери энергии, оттого и предел в развитии дара. Я рассчитывал, как проложить каналы, чтобы энергия текла свободно, чтобы каждый центр питался в полной мере и при необходимости подпитывал соседние, чтобы не было ни застоев, ни перегрузок.

И, наконец, сами центры. Их положение, связь между собой и взаимная настройка. Вот здесь и крылась главная сложность, та самая нераскрытая загадка целительства — как именно центры и слои сообщаются друг с другом.

Я бился над этим вопросом до рассвета. Исписал десятки листов формулами, схемами и расчётами. Зачёркивал, начинал заново, отбрасывал неверные варианты.

Изучение ауры Виктора дало мне ключ — я увидел, как искажение перекроило связи между центрами, и это подсказало, по каким принципам эти связи вообще работают. Раньше я лишь смутно догадывался, теперь же начал понимать механику.

Связь слоёв и центров оказалась не прямой, а резонансной. Они не соединялись напрямую, а откликались друг на друга, словно струны идеально настроенного инструмента. Воздействие на один центр порождало волну, что прокатывалась по слоям и отзывалась в других центрах, да и по всей ауре.

Возможно — но это пока лишь гипотеза — существует некая энергия, которая не видна даже магам, но которая влияет на работу ауры и всего человеческого организма.

Чертёж начал складываться.

Слой за слоем, канал за каналом, центр за центром — идеальная структура обретала форму на бумаге и в моём сознании. Я выстраивал её, добиваясь полной гармонии и безупречного резонанса между всеми элементами.

Аура, в которой нет ни единого слабого места. Аура, где энергия течёт свободно и мощно, где каждый центр питается в полную силу, где дар раскрывается на максимум.

Часы летели незаметно. За окном давно рассвело, солнце уже подбиралось к зениту, а я всё работал, не в силах оторваться. Я чувствовал, что стою на пороге чего-то грандиозного.

И вот, когда последние расчёты легли на бумагу, когда последняя линия чертежа замкнулась в стройную систему, я откинулся на спинку кресла и посмотрел на дело своих рук.

Передо мной лежал чертёж идеальной ауры. Полная, завершённая схема безупречной энергетической структуры — от глубинных слоёв до тончайших капилляров, от корневого центра до теменного, со всеми резонансными связями, выверенными до мельчайших деталей.

Я смотрел на него, и постепенно до меня доходил весь смысл того, что я создал.

Это была не просто теоретическая модель. Это был эталон. Образец, к которому можно стремиться. А если структуру ауры действительно можно перестраивать — как доказал случай Виктора, — то теоретически по этому чертежу можно было бы перекроить чью угодно ауру.

И в этот миг по спине у меня пробежал холодок. Мурашки выступили на коже, дыхание перехватило.

Я вдруг с пронзительной ясностью осознал, что именно держу в руках.

Никто и никогда в этом мире не создавал ничего подобного. Целители веками изучали ауру, лечили её, временно усиливали. Но никто и помыслить не мог о том, чтобы вычислить её идеальную форму и научиться приводить к этому идеалу.

А я только что это сделал. Я держал в руках чертёж, способный изменить само представление о пределах человеческого дара.

Похоже, я создал то, чего ещё никому и никогда не удавалось…

От авторов:

Сегодня будет две главы. Листайте дальше!

С уважением к вам, Алексей и Александр.