Лекарь для темного Лорда. Чужая душа.

Глава 1. Последний вызов

Дождь так сильно барабанил по крыше машины скорой, словно пытался пробить металл насквозь.

— Третий адрес за сорок минут... — устало пробормотал водитель. — Сегодня кто-то наверху явно не в духе.

Я лишь хмыкнула, поправляя перчатки.

Ночная смена подходила к концу. Еще каких-то полтора часа и домой. Горячий душ. Крепкий чай. Поспать хотя бы часов шесть...

Рация ожила резким треском.

— Бригада двадцать семь, срочный вызов. Ребенок. Потеря сознания. Предварительно анафилактический шок. Частный сектор, улица Лесная, дом семнадцать.

Я уже тянулась за укладкой.

— Приняли.

Сирена взвыла.

Город за стеклом превратился в размазанные огни.

Я невольно посмотрела на свое отражение.

Тридцать шесть лет.

Короткие каштановые волосы, собранные в небрежный хвост.

Синяки под глазами.

Лицо женщины, которая слишком давно привыкла спасать чужие жизни и почти перестала думать о собственной.

Когда-то мне казалось, что медицина мое призвание.

Теперь это была просто жизнь.

По другому я уже не умела.

— Приехали!

Едва машина остановилась, дверь распахнулась.

— Скорее! Скорее! Он не дышит!

Молодая женщина буквально схватила меня за рукав.

— Где ребенок? - быстро спросила я.

— Здесь! На кухне!

Мальчику было лет пять.

Бледный.

Губы уже начинали синеть.

Хриплое, почти неслышное дыхание.

Отек стремительно перекрывал дыхательные пути.

— Что он ел?

— Орех... кажется... в печенье... Я не знала... Господи...

— Отойдите, не мешайте.

Руки двигались сами.

Адреналин.

Кислород.

Проверка дыхания.

Пульс.

Команды фельдшеру.

— Давление.

— Девяносто.

— Еще адреналин.

— Есть.

Каждая секунда казалась вечностью.

Мальчик дернулся.

Еще раз.

Затем судорожно втянул воздух.

Первый вдох. Второй. Третий.

Мать разрыдалась.

Я только медленно выдохнула.

Жив.

Успели.

Иногда счастье измеряется одним вдохом.

Возвращались молча.

За окном все так же лил дождь.

Водитель включил радио.

Какая-то веселая песня звучала удивительно неуместно.

— Хорошо сработали, доктор.

— Нам просто повезло.

— Нет. Это не везение.

Я улыбнулась.

— Везение — это когда вообще никто не вызывает.

Телефон коротко завибрировал.

Сообщение от бывшего мужа.

"Ты опять на смене?"

Я даже не открыла.

Полгода прошло после развода.

А вопросы остались прежними.

"Почему ты всегда на работе?"

"Почему не думаешь о себе?"

"Когда ты наконец начнешь жить? Мы поэтому и развелись"

Наверное, никогда я ничего не изменю.

Потому что если не поеду я, поедет кто-то другой.

И, возможно, не успеет.

Впереди мигнул красный свет.

Грузовик неожиданно начал разворачиваться прямо через две полосы.

— Какого...

Водитель ударил по тормозам.

Машину повело.

Сирена сорвалась на пронзительный вой.

Все произошло одновременно.

Скрежет металла.

Ослепительный свет фар.

Удар.

Все закрутилось.

Что-то тяжелое придавило грудь.

Воздух исчез.

Я пыталась вдохнуть.

Не получалось.

В ушах стоял только высокий звенящий писк.

Где-то далеко кричали люди.

Кто-то звал меня по имени.

Странно...

Я ведь всегда была по другую сторону.

Это я склонялась над пострадавшими.

Это я говорила:

— Не закрывайте глаза. Не засыпайте. Вы меня слышите?

Теперь эти слова звучали для меня.

Темнота подступала медленно.

Почти ласково.

Последней мыслью было совсем не сожаление.

Не страх.

Только одна странная мысль.

"Надеюсь... мальчик выживет..."

А потом исчезло всё.

Глава 2. Костер для ведьмы

Смерть оказалась вовсе не похожа на темноту.

Она пахла дымом.

Горьким, едким дымом сырых поленьев, который забивался в горло и не давал сделать вдох. Воздух обжигал легкие, словно я все еще лежала в разбитой машине скорой помощи, только теперь вокруг не было ни сирены, ни мигающих проблесковых маячков.

До меня донесся глухой рокот человеческих голосов.

Сначала он казался далеким, словно шум прибоя, но с каждой секундой становился все отчетливее. Люди что-то кричали. Много людей. Их голоса сливались в один тяжелый, злой гул.

Я попыталась открыть глаза.

Веки будто налились свинцом.

С третьей попытки мир все же прорезала узкая полоска света.

Я тут же зажмурилась.

Солнце било прямо в лицо.

— Она приходит в себя!

Женский голос прозвучал совсем рядом.

— Видите? Я же говорил, ведьмы живучи, — с мерзким смешком ответил мужчина. — Даже после очищающего настоя эта дрянь не хочет подыхать.

Ведьма?

Мысль промелькнула в голове и тут же исчезла, уступив место боли.

Запястья ломило, будто их стянули железом.

Я дернулась.

Не получилось.

Руки были связаны.

Только теперь я окончательно открыла глаза.

И застыла.

Передо мной простиралась площадь.

Не городская площадь с асфальтом и машинами.

Настоящая средневековая площадь.

Кривые деревянные дома под темными крышами теснились друг к другу, словно боялись расползтись. Между ними извивались узкие улочки, наполненные людьми. Ветер трепал выцветшие знамена с изображением золотого солнца.

Повсюду стояли люди.

Сотни.

Нет...

Тысячи глаз смотрели прямо на меня.

В их взглядах не было ни жалости, ни любопытства.

Только ненависть.

И страх.

Странное сочетание.

Меня боялись.

Но еще сильнее хотели моей смерти.

Я медленно опустила взгляд.

Под ногами лежали охапки сухого хвороста.

Чуть дальше громоздились толстые поленья.

А за спиной... Шершавая древесина.

Столб. Меня привязали к столбу.

Холодок пробежал по позвоночнику. «Нет... Нет, этого не может быть...»

— Где я?.. — собственный голос прозвучал хрипло, словно я несколько дней не пила воды.

Толпа загудела.

— Смотрите! Еще и притворяется!

— Демоница!

— Не слушайте ее!

— Сжечь!

Последнее слово подхватили сразу десятки голосов.

— Сжечь!

— Сжечь ведьму!

— Очистить город!

У меня внутри все похолодело.

Это не съемочная площадка.

Не реконструкция.

Не сон.

Слишком настоящим был запах сырого дерева.

Слишком сильно веревка впивалась в запястья.

Слишком холодным казался ветер.

Я судорожно вдохнула.

Нет.

Должно быть объяснение.

Я попала в больницу.

Кома.

Галлюцинации. Черепно-мозговая травма. Да что угодно!

Только не...

— Граждане Ардена!

Громкий голос заставил толпу мгновенно стихнуть.

На деревянный помост поднялся высокий мужчина в длинной темно-серой мантии.

На груди сверкал золотой знак солнца.

На поясе висела тяжелая книга в металлическом переплете.

Но выглядел он не как священник.

Скорее как судья или инквизитор.

Мужчина медленно обвел взглядом площадь, словно наслаждаясь наступившей тишиной.

— Сегодня мы исполняем не месть, — начал он глубоким, хорошо поставленным голосом. — Мы исполняем закон, данный нам Светом. Закон, который веками защищал людей от тех, кто заключает сделки с Тьмой.

Толпа одобрительно загудела.

— Эта женщина, называвшая себя Элис, обвиняется в использовании запретной магии, в общении с порождениями Разлома и в убийстве троих жителей деревни Белый Ручей. Все свидетельства рассмотрены. Все доказательства проверены. Приговор вынесен единогласно.

Он сделал короткую паузу.

— Смерть через очищающий огонь.

По площади прокатился восторженный рев.

Я слушала его, и сердце билось все быстрее.

Элис?

Не мое имя.

Не моя жизнь.

Не мои обвинения.

Я попыталась вспомнить хоть что-нибудь.

Авария.

Фары.

Удар. Темнота.

И...Пустота.

Больше ничего.

В голове словно кто-то вырвал целые куски памяти.

Нет. Не моей памяти.

Чужой.

Будто в этом теле жила другая девушка, но ее воспоминания рассыпались, оставив лишь слабые отголоски.

Лес. Холодная речка. Старый дом.

Чьи-то теплые руки.

И чувство... страха.

Такого сильного, что даже сейчас оно заставило меня вздрогнуть.

— Перед тем как Свет очистит твою душу, — продолжил инквизитор, глядя прямо на меня, — ты можешь признаться в своих преступлениях. Возможно, Создатель окажется милосерден.

Я подняла голову.

— Я никого не убивала.

Он усмехнулся.

— Все вы так говорите.

— Послушайте меня внимательно, — произнесла я уже громче, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я не знаю, что здесь произошло. Возможно, вы приняли меня за другого человека, но казнить невиновного — это не правосудие.

Инквизитор медленно спустился с помоста.

Подойдя почти вплотную, он внимательно посмотрел мне в лицо.

Его глаза оказались удивительно светлыми.

Почти бесцветными.

— Знаешь, что меня всегда забавляло? — тихо сказал он так, что услышала только я. — Ведьмы никогда не перестают надеяться, что смогут обмануть людей красивыми словами. Они плачут, умоляют, изображают растерянность... Но стоит развязать им руки — и они снова проливают кровь.

Я встретила его взгляд.

— А если вы ошибаетесь?

Он едва заметно улыбнулся.

— За двадцать семь лет службы Свету я научился распознавать зло быстрее, чем обычный человек различает день и ночь. И если бы ты действительно была невиновна, священное пламя уже давно показало бы мне это.

— Или вы просто слишком боитесь признать собственную ошибку, — тихо ответила я.

На мгновение в его лице что-то дрогнуло.

Лишь на мгновение.

Потом взгляд снова стал холодным.

— Начинайте.

Палач шагнул вперед с горящим факелом.

Толпа замерла в предвкушении.

Я закрыла глаза.

Странно...

Еще несколько минут назад я думала, что смерть уже пришла за мной.

Оказалось, она просто ждала в другом мире.

Факел коснулся сухого хвороста.

Но прежде чем вспыхнуло первое пламя, землю вдруг сотряс глухой удар.

Такой мощный, что деревянный помост заскрипел.

Лошади испуганно заржали.

Люди начали оглядываться.

Еще один удар. Еще ближе.

Издалека донесся протяжный звук боевого рога.

А затем над площадью пронесся чей-то испуганный крик:

— Всадники!.. Черные всадники идут к городу!

Толпа мгновенно потеряла свое мрачное единодушие. Кто-то бросился к детям, кто-то схватился за оружие, а лицо инквизитора впервые утратило невозмутимость.

В этот миг я еще не знала, что именно эти всадники изменят мою судьбу. И уж тем более не могла предст

авить, что человек, которого здесь называют Темным лордом и проклинают в каждой молитве, станет единственным, кто не позволит мне умереть.

Глава 3. Черные всадники

Крик стражника словно сорвал с площади невидимое покрывало.

Еще мгновение назад люди жаждали казни.

Теперь каждый думал только о собственном спасении.

Толпа дрогнула, качнулась, словно испуганное стадо, и в следующее мгновение площадь превратилась в хаос.

— Закрыть ворота!

— Все мужчины — на стены!

— Женщин и детей в храм!

— Быстрее, быстрее!

Кто-то налетел на деревянные скамьи, опрокидывая их. Лошади ржали так отчаянно, что казалось, они чувствуют опасность раньше людей. Женщина в темном платке прижимала к груди девочку лет пяти и, расталкивая соседей локтями, пробиралась к узкой улице. Рядом плакал мальчик, потерявший мать.

Никто больше не смотрел на меня.

Никому не было дела до ведьмы, которую еще минуту назад собирались сжечь.

Кроме одного человека.

Инквизитор.

Он стоял неподвижно посреди всеобщей паники, будто происходящее его совершенно не касалось.

Только взгляд стал тяжелее.

— Ваше преосвященство, — подбежал молодой стражник, едва переводя дыхание. — Дозорные подтвердили! Это они! Черное знамя с серебряным вороном!

Инквизитор медленно повернул голову.

— Сколько?

— Не больше пятидесяти всадников.

— Всего пятьдесят? — он удивленно приподнял бровь.

— Да... но...

Юноша сглотнул.

— Среди них... Он.

На площади повисла странная тишина.

Даже люди, бегущие к воротам, невольно замедлили шаг.

Кто-то перекрестился.

Пожилой мужчина опустился на колени, шепча молитву.

Женщина рядом с ним заплакала.

— Свет Всемилостивый... только не Черный герцог...

Черный герцог?

Еще одно имя.

Еще одна легенда, которую знали все, кроме меня.

Инквизитор глубоко вдохнул.

— Прикажите звонить в колокол.

— Но...

— Немедленно.

Через несколько секунд над городом прокатился низкий тревожный звон.

Он предупреждал не о пожаре.

О войне.

Я изо всех сил потянула руки.

Веревка не поддалась.

Запястья саднило все сильнее.

Узел находился где-то за спиной.

Дотянуться невозможно.

Спокойно.

Думай.

Паника никогда никого не спасала.

Я медленно осмотрелась.

Столб был вкопан прямо в центре деревянного помоста.

Под ногами хворост.

Если огонь разгорится раньше, чем кто-нибудь вспомнит обо мне...

Нет.

Об этом лучше не думать.

Рядом валялась длинная палка, которой, вероятно, разгребали поленья.

Слишком далеко.

— Эй!

Я окликнула ближайшего стражника.

— Развяжите меня! Если вы собираетесь защищать город, вам сейчас явно не до казней!

Он даже не посмотрел в мою сторону.

Словно меня уже не существовало.

— Послушайте!

Никакой реакции.

Странное чувство.

Иногда люди перестают замечать живого человека задолго до его смерти.

Первый удар копыт донесся из-за городской стены.

Глухой. Размеренный. Потом второй. Третий.

Словно кто-то отбивал медленный ритм огромным молотом.

Ворота еще были закрыты.

Но площадь уже затихла.

Люди вслушивались.

Даже дети перестали плакать.

Копыта.

Еще ближе.

Еще.

Еще.

А потом...

Городские ворота распахнулись.

Не потому, что их выбили.

Их открыли сами защитники.

Я недоуменно моргнула.

Почему?

Разве врага встречают так?

Через проем медленно въехал первый всадник.

Высокий.

В черном плаще.

Лицо скрывал стальной шлем.

За ним второй.

Третий.

Четвертый.

Все в одинаковых темных доспехах без единого украшения.

Без криков.

Без боевых знамен.

Без победных труб.

Они двигались так спокойно, словно возвращались домой.

Над ними действительно развевалось черное знамя.

Но вместо черепов или драконов на нем был изображен серебряный ворон с расправленными крыльями.

Странный символ.

Красивый.

И почему-то печальный.

Толпа расступалась сама собой.

Никто не посмел преградить дорогу.

Последним появился он.

Даже сидя верхом, этот человек казался выше остальных.

Черный плащ спадал почти до земли.

Доспехи были матовыми, словно поглощали солнечный свет.

Длинные темные волосы, перехваченные кожаным ремешком, спадали на плечи.

Лица я почти не видела.

Только резкие скулы.

И глаза. Серые. Холодные. Но не жестокие.

Скорее... смертельно уставшие.

Так иногда смотрят люди после нескольких суток без сна.

Я знала этот взгляд.

Не раз видела его у хирургов после многочасовых операций.

Или у врачей реанимации после ночи, когда не удалось спасти всех.

Этот человек выглядел не как победитель.

Он выглядел так, словно слишком давно нес груз, который никто не захотел разделить.

Конь остановился у самого помоста.

Наступила тишина.

Инквизитор сделал шаг вперед.

— Ты нарушил границы королевства, Дарен Морвейн.

Голос звучал уверенно.

Но пальцы, лежащие на рукояти меча, едва заметно дрожали.

Всадник медленно поднял взгляд.

— Нарушил, — спокойно согласился он. Голос оказался низким, хрипловатым и неожиданно спокойным. — Потому что ваши дозорные снова не справились.

— Ложь.

— Правда, которую ты предпочитаешь не замечать.

Инквизитор усмехнулся.

— И теперь ты, как всегда, выставишь себя спасителем?

— Нет.

Короткий ответ прозвучал почти равнодушно.

— Сегодня мне нужен только лекарь.

Я невольно нахмурилась.

Лекарь?

Инквизитор тоже выглядел удивленным.

— В твоих землях закончились целители?

— Закончились те, кто способен спасти того, ради кого я сюда приехал.

На площади снова поднялся тревожный шепот.

Инквизитор медленно перевел взгляд на меня.

Затем снова на всадника.

И вдруг улыбнулся.

Холодно.

Почти торжествующе.

— Какая ирония... Ты приехал за ведьмой.

Мужчина в черном впервые посмотрел прямо на меня.

Этот взгляд был настолько внимательным, что мне стало не по себе.

Он словно видел не только мое лицо.

Словно пытался понять, кто я на самом деле.

Прошла секунда.

Другая.

И вдруг он тихо произнес:

— Нет.

Инквизитор нахмурился.

— Что значит — нет?

— Это не ведьма.

У меня перехватило дыхание.

— В этом теле... чужая душа.

На площади воцарилась такая тишина, что было слышно, как ветер перебирает складки черного знамени.

Я почувствовала, как кровь отхлы

нула от лица.

Он знает.

И впервые после своего пробуждения в этом странном мире я испугалась не смерти.

Я испугалась того, что кто-то смог увидеть невозможное.

Глава 4. Дорога к Черной крепости

Тишина длилась всего несколько секунд.

Потом площадь взорвалась криками.

— Он лжет!

— Не слушайте его!

— Темный морочит разум!

— Ведьма околдовала его!

Инквизитор медленно поднял руку.

Толпа мгновенно стихла.

— Дарен Морвейн, — произнес он спокойно, хотя напряжение в его голосе стало почти осязаемым, — ты всегда был искусен в красивых речах. Но сегодня превзошел самого себя. Неужели ты рассчитываешь, что несколько слов заставят меня отменить законный приговор?

Мужчина на вороном коне даже не шелохнулся.

— Мне безразличен твой приговор.

— Тогда зачем ты приехал?

— За ней.

Инквизитор усмехнулся.

— Даже если предположить, что ты говоришь правду… какое тебе дело до какой-то безымянной женщины?

Дарен долго молчал.

Словно решал, стоит ли вообще отвечать.

Наконец произнес:

— Потому что она может спасти жизнь.

По площади прокатился удивленный ропот.

— Чью? — резко спросил инквизитор.

— Не твою.

Ответ прозвучал настолько сухо, что несколько человек невольно хмыкнули.

Инквизитор же словно окаменел.

— Ты ничего не получишь.

— Тогда мне придется забрать ее силой.

Инквизитор медленно вынул меч.

Солнце скользнуло по широкому клинку.

— Лучники!

На стенах тут же заскрипели натягиваемые тетивы.

Я подняла голову.

Не меньше сотни стрел смотрели прямо на черных всадников.

Пятьдесят человек против целого города.

Безумие.

Но никто из всадников даже не коснулся оружия.

Они неподвижно сидели в седлах, словно были высечены из темного камня.

Только их кони нервно били копытами.

Дарен спокойно посмотрел на лучников.

— Не делай этого, Эдрик.

Значит, инквизитора звали Эдрик.

— Боишься?

— Нет.

— Тогда почему просишь?

Дарен медленно поднял взгляд к городской стене.

— Потому что через несколько минут вам понадобятся все ваши стрелы.

Инквизитор нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

В этот миг раздался протяжный вой.

Не человеческий и Не звериный.

От него по коже побежали мурашки.

Он донесся из-за северного леса.

Затем еще один.

И еще. Все ближе.

Один из стражников побледнел.

— Господин…

— Молчать.

Но стражник уже смотрел не на Темного лорда.

За городскую стену.

— Разлом…

Над лесом поднимался густой черный туман.

Хотя нет. Это был не туман.

Он двигался. Жил, словно огромное облако насекомых.

Через мгновение из него выскочило первое существо.

Оно бежало на четырех длинных лапах, но тело напоминало человеческое.

Серая кожа. Слишком длинные руки.

Пасть, полная тонких игольчатых зубов.

Следом появилось второе.

Третье.

Десятки.

— К стенам! — закричал кто-то.

Паника вспыхнула с новой силой.

Дарен наконец обнажил меч.

Клинок оказался необычным.

Серебристым, а по всей его длине пробегали тонкие темно-синие искры.

Он повернулся к своим людям.

— Первый отряд — северные ворота.

Второй — защитить жителей.

Третий — со мной.

Никаких громких приказов.

Никакого пафоса.

Только спокойный голос человека, который сотни раз делал одно и то же.

Всадники сорвались с места одновременно.

Черные плащи взметнулись на ветру.

И впервые я увидела настоящий бой.

Один из монстров прыгнул прямо на женщину с ребенком.

Дарен оказался рядом быстрее, чем я успела вскрикнуть.

Клинок описал короткую дугу.

Чудовище развалилось пополам.

Не было вспышек магии.

Не было огненных шаров.

Только невероятно точный удар.

Еще один монстр бросился со стороны крыши.

Дарен даже не посмотрел вверх.

Будто заранее знал, откуда последует атака.

Разворот.

Удар локтем. Меч вспорол воздух.

Существо рухнуло к его ногам.

Люди вокруг потрясенно молчали.

Это не было похоже на яростную рубку.

Скорее на тяжелую, привычную работу.

Человек просто делал то, что обязан.

Я дернулась всем телом.

Веревки все еще держали крепко.

— Да чтоб вас...

Если эти твари доберутся до площади, мне конец.

Пламя уже подбиралось к нижним веткам хвороста.

Я почувствовала запах горящего дерева.

Нет!

Так глупо я не умру.

Я снова рванулась.

Безрезультатно.

И вдруг рядом раздался тонкий голос.

— Госпожа...

Я повернула голову.

Из-за перевернутой бочки выглядывала та самая девочка, которую я заметила раньше.

Лет пяти.

Большие серые глаза были полны ужаса.

— Вы... правда ведьма?

Я невольно улыбнулась.

Даже сейчас дети оставались детьми.

— Нет.

— Тогда почему вас хотят сжечь?

На этот вопрос у меня ответа не было.

— Поможешь мне?

Девочка закусила губу.

Посмотрела на площадь.

На монстров.

На меня.

Потом вдруг выскочила из укрытия.

Я хотела крикнуть, чтобы она вернулась, но было поздно.

Она подбежала к помосту и обеими руками попыталась развязать узел.

Маленькие пальцы дрожали.

— Не получается...

— Спокойно, — тихо сказала я. — Не торопись. Найди конец веревки.

Она уже почти справилась когда над нами нависла огромная тень.

Девочка медленно подняла голову.

Я тоже.

Прямо на помост, ломая доски длинными когтями, взбиралось одно из чудовищ.

Оно было гораздо крупнее остальных.

Его белесые глаза остановились на ребенке.

Девочка застыла.

Не закричала.

Даже вдохнуть не смогла.

До чудовища оставалось всего несколько шагов.

А Дарен в этот момент находился слишком далеко, чтобы успеть.

Глава 5. Первый выбор

Чудовище медленно переставляло длинные лапы по деревянному настилу. Острые когти легко входили в доски, оставляя глубокие борозды. Из полуоткрытой пасти тянулись нити вязкой темной слюны, падая на помост с тихим шипением.

Девочка не двигалась.

Стояла так близко, что монстр мог достать ее одним рывком.

— Не смотри ему в глаза, — тихо сказала я.

Не знаю, зачем.

Наверное, потому что сама всегда говорила спокойным голосом с людьми, оказавшимися на грани паники.

Девочка едва заметно вздрогнула.

— Слышишь меня? — продолжила я, стараясь не повышать голос. — Сделай два шага назад. Медленно. Не беги.

Она послушалась.

Один маленький шаг.

Второй.

Чудовище повернуло голову.

Теперь оно смотрело уже не на ребенка.

На меня.

Я невольно задержала дыхание.

Белесые глаза были совершенно пустыми.

В этот момент я отчетливо поняла одну вещь.

Оно выбирает.

Если отвлечь его на себя...

У девочки появится шанс.

— Послушай меня внимательно, — сказала я, не сводя взгляда с чудовища. — Сейчас ты спрыгнешь с помоста и побежишь к той большой телеге. Видишь ее?

— Вижу...

Голос ребенка дрожал.

— Не оглядывайся. Что бы ни услышала — не оглядывайся.

— А вы?

Я улыбнулась.

Наверное, впервые с момента аварии.

— Я взрослая. Со мной все будет хорошо.

Это была ложь.

Но иногда ложь спасает жизнь.

Чудовище издало низкое рычание.

Оно приближалось.

Медленно, словно наслаждалось страхом жертвы.

Я глубоко вдохнула.

— Сейчас!

Девочка сорвалась с места.

Монстр мгновенно развернулся.

Именно этого я и ждала.

— Эй!!!

Я закричала так громко, как только могла.

— Смотри сюда!!!

Он остановился.

Его голова резко повернулась ко мне.

Есть.

Теперь давай...

Давай...

Ребенок уже почти добежал до края помоста.

Чудовище издало пронзительный визг и прыгнуло.

Не на девочку, на меня.

Инстинкты сработали быстрее сознания.

Я рванулась всем телом.

Веревки натянулись до боли.

Столб жалобно заскрипел.

Треск.

Еще один.

Древесина была старой, надломленной.

Я качнулась вперед вместе со столбом.

Чудовище промахнулось буквально на ладонь.

Его когти полоснули по дереву, вырывая длинные щепки.

Еще удар.

Столб накренился сильнее.

Если...

Если получится...

Я уперлась ногами в настил.

И изо всех сил толкнула.

Раздался оглушительный хруст.

Столб не выдержал.

Он рухнул вместе со мной.

Мы покатились по помосту.

Воздух выбило из легких.

Плечо пронзила острая боль.

Но руки все еще были связаны.

Я попыталась подняться, не успела.

Монстр уже разворачивался.

Теперь между нами не осталось ничего.

Ни столба.

Ни расстояния.

Только несколько шагов.

Он снова приготовился к прыжку.

И вдруг...

В его шее появилось короткое черное древко.

Стрела.

Существо дернулось.

Вторая стрела вошла точно в глаз.

Третья — в грудь.

Но монстр не упал.

Он лишь разъяренно взревел.

— В сторону!

Голос прозвучал совсем рядом.

Я даже не поняла, откуда он взялся.

Черная тень перескочила через край помоста.

Меч описал широкую дугу.

Голова чудовища отделилась от тела так быстро, что я заметила это лишь мгновение спустя.

Тяжелая туша рухнула почти мне на ноги.

По доскам растеклась густая темная кровь.

Я подняла взгляд.

Передо мной стоял Дарен.

Вблизи он казался еще выше.

На черных доспехах виднелись свежие царапины.

По виску стекала тонкая струйка крови.

Он тяжело дышал.

Но смотрел не на меня.

На девочку, которую уже подхватила на руки перепуганная мать.

Только убедившись, что ребенок жив, он перевел взгляд на меня.

— Ты могла убежать.

Я невольно рассмеялась.

Коротко.

Почти истерично.

— Очень хотелось бы узнать... каким именно способом? Со связанными руками?

В уголках его глаз мелькнуло что-то похожее на тень улыбки.

Настолько быстро, что я почти решила, будто мне показалось.

Он шагнул ближе и одним движением рассек мечом веревки.

Запястья тут же обожгло болью.

Я потерла онемевшие кисти, с трудом сгибая пальцы.

— Спасибо.

Дарен убрал меч в ножны.

— Благодарить рано.

— Почему?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Потому что сейчас тебе придется сделать выбор.

— Какой еще выбор?

— Остаться здесь и умереть.

Или поехать со мной.

Я нахмурилась.

— Почему вы вообще решили, что я соглашусь?

Он несколько секунд молчал, словно подбирая слова.

— Потому что ты только что рискнула собственной жизнью ради чужого ребенка.

Он сделал еще один шаг.

Его голос стал совсем тихим.

— А значит... ты не сможешь отказаться, когда узнаешь, что в моей крепости умирает мальчик. И никто в этом мире уже не способен его спасти.

Я открыла рот, чтобы возразить.

И вдруг поняла.

Он вовсе не просит.

Он уже понял, каким будет мой ответ.

Потому что видел таких людей.

Тех, кто не умеет проходить мимо чужой беды.

И именно это пугало меня сильнее всего.

Потому что он оказался прав.

Глава 6. Цена исцеления

Площадь медленно затихала.

Крики сменились тяжелыми стонами раненых.

Запах дыма смешался с запахом крови.

Повсюду лежали люди.

Кто-то прижимал ладонь к глубокой ране на боку. Молодой стражник сидел, прислонившись к перевернутой телеге, и с удивлением смотрел на окровавленную культю — еще несколько минут назад там была левая кисть. Старик с рассеченным лбом качал на руках неподвижную женщину, шепча ей что-то дрожащими губами.

Это зрелище оказалось удивительно знакомым.

Только вместо разбитых автомобилей — деревянные дома.

Вместо асфальта — булыжная мостовая.

А боль...

Боль в любом мире выглядит одинаково.

Я машинально опустилась на колени рядом с ближайшим раненым.

Парню было не больше двадцати.

Из бедра торчал длинный обломок когтя.

Кровь пульсировала толчками.

Артериальное...

Если немедленно не остановить...

— Мне нужен ремень! Или кусок плотной ткани!

Никто не шелохнулся.

Люди смотрели на меня так, словно я заговорила на незнакомом языке.

— Что вы стоите? — повысила я голос. — Он истечет кровью!

Женщина в сером платке испуганно попятилась.

— Не слушайте ведьму...

— Да какая, к черту, ведьма! — сорвалось у меня. — Он сейчас умрет!

Я сорвала с себя обгоревший край платья.

Ткань была грубой, но прочной.

Сложив ее в широкую ленту, я перетянула ногу выше раны.

Парень вскрикнул и попытался вырваться.

— Терпи!

— Больно...

— Знаю.

Я затянула узел сильнее.

Кровь почти перестала идти.

— Вот так... Молодец... Не закрывай глаза.

Эти слова сами сорвались с губ.

Сколько раз я произносила их за годы работы?

Наверное, сотни.

И вдруг рядом раздался спокойный голос:

— Странно.

Я подняла голову.

Дарен стоял в нескольких шагах, наблюдая за моими действиями.

— Что именно? — спросила я, не прекращая работу.

— Ты не использовала магию.

Я невольно усмехнулась.

— Боюсь, с этим у меня большие проблемы.

— Тогда почему кровотечение остановилось?

— Потому что кровь не знает, в каком мире течет.

Он молчал.

Кажется, впервые услышал подобное объяснение.

— Если прижать сосуд, человек теряет меньше крови. Это не чудо.

— Но ты не закрыла рану.

— Потому что сначала нужно сохранить ему жизнь.

Дарен несколько секунд внимательно смотрел на повязку.

Потом неожиданно опустился рядом.

— Как долго он сможет прожить?

— Если повезет — несколько часов. Потом нужно обработать рану, удалить обломок когтя и зашить поврежденные ткани.

— Зашить?!

— Да.

— Иглой?

— Именно.

Он слегка нахмурился.

— Странный способ.

— А как лечите вы?

Дарен не ответил.

Вместо этого он протянул руку.

На его ладони вспыхнул мягкий серебристый свет.

Он коснулся груди раненого.

Сначала ничего не произошло.

Потом кожа вокруг раны начала медленно затягиваться.

Я замерла.

Нет...

Такого просто не может быть.

Разорванные ткани срастались прямо на глазах.

Через несколько секунд глубокая рана превратилась в тонкий розовый рубец.

Парень шумно вдохнул.

Открыл глаза.

Сел.

Будто несколько минут назад не находился на грани смерти.

У меня внутри все перевернулось.

Магия. Настоящая.

Не иллюзия. Не фокус.

Дарен медленно убрал руку.

И вдруг пошатнулся.

Совсем немного.

Но я заметила.

Слишком хорошо знала подобные признаки.

Резкая слабость.

Побледневшее лицо.

Чуть учащенное дыхание.

Так выглядели врачи после многочасовой операции, когда держались исключительно на силе воли.

— Вы плохо себя чувствуете.

Он спокойно посмотрел на меня.

— Нет.

— Врете.

На этот раз он удивился.

— Почему ты так решила?

— Потому что уже видела людей, которые отвечали точно так же.

Он ничего не сказал.

Но в его глазах промелькнул настоящий интерес.

Не праздное любопытство.

А интерес человека, привыкшего замечать детали.

— Господин!

К нам подбежал один из всадников.

Молодой, с темными волосами и рассеченной щекой.

Он остановился, тяжело дыша.

— Северная улица очищена. Последних тварей добили. Потери...

Он запнулся.

Дарен уже понял.

— Сколько?

— Семеро.

Молодой воин опустил голову.

— И магистр Элнар...

На площади вдруг стало очень тихо.

Дарен медленно закрыл глаза.

Не сказал ни слова.

Лишь на мгновение сжал кулак.

— Где он?

— У часовни.

Дарен поднялся. Я тоже встала.

Не знаю зачем.

Наверное, просто не могла остаться на месте.

Мы подошли к разрушенной часовне.

Там лежал пожилой мужчина в темно-синем плаще.

Седые волосы были испачканы кровью.

Грудь была так глубоко разорвана, что не требовалось медицинского образования, чтобы понять...

Поздно.

Дарен молча опустился рядом.

Коснулся ладонью груди старика.

Серебристый свет вспыхнул вновь.

Я смотрела, не отрываясь.

Ничего.

Еще ярче.

Ничего.

Свет медленно погас.

Дарен тяжело выдохнул.

— Уже не вернуть, — тихо произнес молодой всадник.

Дарен не ответил.

Лишь долго смотрел на лицо погибшего.

Потом вдруг сказал:

— Он был моим учителем.

Никто не произнес ни слова.

Ветер колыхнул край синего плаща.

Я перевела взгляд на Дарена.

И впервые заметила то, чего не видела раньше.

У самых висков, среди темных волос, серебрились тонкие пряди.

Седина не от возраста.

Он был слишком молод.

Скорее...

Будто несколько лет жизни исчезли за одно мгновение.

Я вспомнила, как он исцелил раненого солдата.

Как побледнел после этого.

И неожиданная догадка заставила меня похолодеть.

— Подождите...

Он посмотрел на меня.

— Каждый раз... когда вы лечите человека...

Дарен ничего не ответил.

Ответил молодой всадник.

Тихо. Почти шепотом.

— Магия ничего не создает из пустоты.

Я медленно перевела взгляд на него.

— Тогда откуда она берет силы?

Воин опустил глаза.

— Из жизни мага.

Я снова посмотрела на серебристые пряди в волосах Дарена.

На его усталый взгляд.

На едва заметную дрожь в руках, которую он так старательно скрывал.

И внезапно поняла, почему его люди называли исцеление не даром, а служением.

Каждая спасенная жизнь стоила лекарю части собственной.

И если это было правдой...

Становилось ясно, почему челове

к, которого весь мир называл Темным лордом, искал лекаря так отчаянно. Он хотел найти способ спасать других, не превращая каждое исцеление в медленную казнь самого себя.

Глава 7. Договор без клятв

Ветер медленно гасил последние языки пламени на площади.

Над городом стоял тяжелый запах дыма, крови и мокрой земли.

Люди разбирали завалы, переносили раненых, искали родных. Кто-то плакал, кто-то молча сидел прямо на мостовой, не замечая суеты вокруг.

Я смотрела на все это и не могла отделаться от ощущения, что снова оказалась на месте крупной аварии.

Менялись эпохи.

Менялась одежда.

Но человеческое горе оставалось одинаковым.

Дарен уже отдавал последние распоряжения своим людям.

— Пятерых оставить до рассвета. Помогите жителям укрепить северную стену. Всех тяжелораненых перенесите в ратушу — там сухо и достаточно места. Тех, кто сможет держать оружие к вечеру, отправьте на дозор.

— Да, милорд, — коротко ответил один из всадников.

Никакой суеты.

Никаких громких приказов.

Каждый словно заранее знал, что делать.

Я невольно подумала, что именно так работает хорошо сыгранная бригада скорой помощи. Когда люди понимают друг друга с полуслова, потому что слишком часто стояли рядом перед лицом смерти.

— Госпожа...

Я обернулась.

Ко мне осторожно подошла та самая девочка.

Та, что пыталась развязать мои руки.

Теперь она крепко держалась за ладонь матери.

На щеках еще блестели дорожки слез.

— Это вам...

Она протянула мне маленький букетик.

Несколько полевых ромашек.

Помятых.

Испачканных землей.

Наверное, успела сорвать их где-то по дороге, прежде чем город накрыла беда.

Я неожиданно почувствовала, как к горлу подкатывает ком

— Спасибо.

Я присела перед девочкой на корточки.

— Как тебя зовут?

— Лина.

— А меня...

Я замолчала.

Как меня зовут теперь?

Лина нахмурилась.

— Вы забыли?

Я тихо рассмеялась.

— Похоже, что да.

Девочка очень серьезно подумала.

— Тогда можно я буду звать вас госпожой доктором?

Я удивленно моргнула.

— Почему доктором?

— Потому что вы людей спасаете.

Ответ прозвучал так просто, что я не нашлась, что сказать.

Мать девочки поклонилась.

— Простите нас.

Я подняла голову.

— За что?

Женщина крепче прижала дочь к себе.

— Мы... все поверили, что вы ведьма.

Ее голос дрожал.

— Если бы не вы... моя Лина...

Она не договорила.

Слезы снова потекли по ее лицу.

Я осторожно коснулась ее плеча.

— Вы защищали своего ребенка. Страх заставляет людей ошибаться.

Женщина всхлипнула.

— Вы не держите зла?

Я посмотрела на площадь.

На тех самых людей, которые совсем недавно кричали: «Сжечь!»

Странно...

Я действительно не чувствовала ненависти.

Только усталость.

— Нет.

Женщина еще раз поклонилась и увела дочь.

Лина несколько раз обернулась и помахала мне рукой.

Я долго смотрела ей вслед.

— Ты простила их слишком легко.

Голос Дарена прозвучал совсем рядом.

Я повернулась.

Он стоял, опираясь ладонью о седло своего коня.

Сейчас, без грохота боя, он выглядел еще более уставшим.

Под глазами залегли глубокие тени.

На темном плаще запеклась кровь — чужая и, вероятно, собственная.

— А должна была желать мести?

— Большинство людей пожелали бы.

Я медленно покачала головой.

— В моей работе была одна простая истина.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Когда человек в панике, он редко бывает похож на самого себя. Мне приходилось вытаскивать из машин людей, которые несколько минут назад кричали на меня, обвиняли во всех бедах, даже пытались ударить. А потом, когда приходили в себя, просили прощения.

Дарен молчал.

Я продолжила:

— Страх делает человека хуже. Но это еще не значит, что он плохой.

Он долго смотрел на меня.

Потом неожиданно спросил:

— Ты действительно веришь в это?

— Иначе я не смогла бы работать.

Несколько мгновений он не отводил взгляда.

Потом тихо сказал:

— В нашем мире такую веру считают слабостью.

— А вы?

На этот раз он ответил не сразу.

— Я считаю ее роскошью.

К ним подошел молодой всадник, тот самый, что рассказывал о гибели учителя.

— Милорд, лошади готовы. Нам пора возвращаться.

Дарен кивнул.

— Собирайтесь.

Воин перевел взгляд на меня.

В его глазах читалось явное недоверие.

— Простите, милорд... но вы действительно собираетесь взять ее в крепость?

— Да.

— Она чужая.

— Знаю.

— Мы ничего о ней не знаем.

— Знаю.

Воин нерешительно переступил с ноги на ногу.

— А если это ловушка?

Дарен спокойно посмотрел на него.

— Тогда ответственность будет моей.

Тот хотел возразить, но промолчал.

Когда он ушел, я невольно усмехнулась.

— Кажется, ваши люди не в восторге от моего общества.

— Они осторожны.

— Не слишком ли?

— За последние двадцать лет я похоронил слишком многих, чтобы осуждать осторожность.

Его голос прозвучал так спокойно, что от этих слов стало только тяжелее.

Я посмотрела на крепкие кожаные перчатки, скрывающие его руки.

— Скажите честно...

Он поднял взгляд.

— Если я поеду с вами и не смогу помочь... что тогда?

Он не стал уходить от ответа.

— Тогда я отвезу тебя туда, где ты сама захочешь остаться.

Я удивленно посмотрела на него.

— И не заставите работать?

— Нет.

— Не запрете в крепости?

— Нет.

— Не потребуете клятву?

— Нет.

Я невольно нахмурилась.

— Вы ведь понимаете, что я могу просто сбежать?

На его лице мелькнуло что-то похожее на усталую улыбку.

— Понимаю.

— Тогда почему так уверены?

Дарен посмотрел куда-то вдаль, туда, где за горизонтом темнели горы.

— Потому что за семь лет поисков я научился отличать тех, кто спасает людей ради награды...

Он перевел взгляд на меня.

— ...от тех, кто просто не умеет пройти мимо чужой боли.

Эти слова прозвучали неожиданно тихо.

Без пафоса.

Без попытки убедить.

Как констатация факта.

И именно поэтому оказались такими тяжелыми.

Я закрыла глаза.

Передо мной снова возникло лицо мальчика из прежней жизни.

«Он не дышит!»

Потом — Лина.

Потом седой маг, которого уже нельзя было спасти.

Потом серебристые пряди в волосах Дарена.

Я тяжело выдохнула.

— Этот мальчик...

— Да?

— Сколько ему лет?

— Девять.

— И вы говорите, что никто не может его вылечить?

— Никто.

— Даже вы?

Он отвел взгляд.

— Особенно я.

Я молчала.

Ответ уже был внутри меня.

Я ненавидела его.

Потому что он был единственно возможным.

— Хорошо.

Дарен не улыбнулся.

Не стал благодарить.

Лишь коротко спросил:

— Ты едешь?

— Да.

Он подошел к своему коню и одним движением снял с седла свернутый дорожный плащ.

— Ночи в предгорьях холодные.

Он протянул его мне.

— Возьми.

Я машинально приняла тяжелую ткань.

Она пахла дымом, кожей и горными травами.

— А вы?

— Обойдусь.

Я уже хотела возразить, но вдруг заметила, что его собственный плащ был разорван когтями почти до плеча.

Он отдал мне единственную целую накидку, не сказав об этом ни слова.

И почему-то именно этот простой, почти незаметный поступок заставил меня впервые подумать, что легенды о Темном лорде могут лгать гораздо больше, чем мне казалось.

Глава 8. Дорога через Серый лес

Покидали Арден молча.

Городские ворота остались позади, медленно растворяясь в утреннем тумане. На стенах уже трудились люди, меняя сломанные балки. Казалось, сама жизнь торопилась затянуть раны, пока не пришла новая беда.

Я сидела на лошади так неуверенно, словно впервые оказалась на двух колесах велосипеда.

Впрочем, почти так оно и было.

— Если вы еще раз скажете, что это очень просто, — проворчала я, цепляясь за седло обеими руками, — я окончательно перестану вам верить.

Рядом послышался негромкий смешок.

Молодой всадник с рассеченной щекой, которого я уже видела в городе.

— Простите, госпожа... но вы сейчас разговариваете с лошадью так, словно она вас лично оскорбила.

— Она и оскорбила, — буркнула я, когда животное неожиданно качнуло головой. — По-моему, эта милая зверюга прекрасно чувствует, что я совершенно не умею ездить верхом.

Воин улыбнулся уже открыто.

— Ее зовут Ласточка. Она очень спокойная.

Ласточка тут же громко фыркнула.

— Видите? — сказала я. — Она возражает.

Несколько всадников тихо рассмеялись.

Впервые с момента нашего знакомства.

Дарен ехал впереди.

Я заметила, как он слегка повернул голову на звук смеха.

Кажется, уголок его губ едва заметно дрогнул.

Но он ничего не сказал.

Дорога постепенно уходила в лес.

Высокие деревья смыкались над головой густыми кронами, почти полностью скрывая солнце.

Воздух стал прохладнее.

Пахло мокрым мхом, смолой и чем-то сладковатым, незнакомым.

Птиц почти не было.

Слишком тихо.

Такая тишина всегда настораживала.

Я вспомнила, как однажды ехала с бригадой на вызов за город. Тогда опытный водитель сказал:

«Если в лесу вдруг перестали петь птицы, значит, кто-то рядом напугал их сильнее, чем ты».

Сейчас птиц не было совсем.

Я невольно поежилась.

Дарен словно почувствовал мой взгляд.

— Что тебя тревожит?

— Лес.

Он огляделся.

— Что именно?

— Слишком тихо, напрягает.

Несколько секунд он внимательно смотрел на меня.

Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Я удивленно моргнула.

— Что хорошо?

— Ты чувствуешь, подмечаешь.

Он поднял руку.

Отряд мгновенно остановился.

— Почему мы остановились? — спросил молодой воин.

Дарен не ответил сразу.

Он прислушивался.

Потом спокойно произнес:

— Всем спешиться.

По спине пробежал холодок.

Значит...Мне не показалось.

Лошади нервничали. Прижимали уши. Переступали с ноги на ногу.

Одна из них неожиданно громко заржала.

Именно тогда лес ответил.

Не звуком. Движением.

Что-то мелькнуло между деревьями.

Слишком быстро.

Словно сама тень перебежала с одного ствола на другой.

Потом еще одна. И еще.

Я напрягла зрение. Ничего.

— Они здесь, — тихо сказал кто-то из воинов.

— Кто?

Мне никто не ответил.

Дарен медленно снял перчатку с правой руки.

Я невольно посмотрела на его ладонь.

И застыла.

От запястья до самых кончиков пальцев кожа была покрыта тонкими темными линиями.

Будто под ней росли ветви дерева.

Хотя нет... Не ветви. Трещины.

Они едва заметно светились темно-синим.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, как вдруг впереди раздался детский плач.

Тихий. Совсем рядом.

Я резко повернула голову.

Между деревьями стоял мальчик лет семи.

Босой. В длинной белой рубашке.

Он плакал.

— Помогите...

Сердце болезненно сжалось.

— Он один...

Я сделала шаг вперед.

— Стой!

Голос Дарена прозвучал резко.

Я обернулась.

— Там ребенок!

— Нет.

— Вы что, не слышите?

— Слышу.

Он медленно надел перчатку обратно.

— Именно поэтому не подходи.

Мальчик снова всхлипнул.

— Пожалуйста...

— Он потерялся!

— Нет.

— Дарен, это ребенок!

Он впервые за все время посмотрел на меня так жестко, что я невольно замолчала.

— Посмотри внимательно!

Я снова перевела взгляд.

Мальчик плакал. Вытирал глаза рукавом.

Но... Что-то было не так.

Я прищурилась и вдруг поняла.

За все это время он ни разу не моргнул.

Совсем.

А потом медленно улыбнулся.

Слишком широко.

Настолько широко, что уголки рта разошлись почти до ушей.

По коже пробежал ледяной холод.

Фигура ребенка начала вытягиваться.

Руки стали длиннее.

Пальцы превратились в тонкие черные когти.

Белая рубашка расползлась клочьями, открывая серую кожу.

— Назад! — приказал Дарен.

Существо, только что бывшее мальчиком, издало пронзительный визг. Это был клич.

Из-за деревьев выскочили сразу десятки таких же созданий.

Они двигались совершенно бесшумно.

Окружая нас кольцом.

Я машинально сделала шаг назад и наткнулась спиной на ствол сосны.

Сердце билось где-то в горле.

Это была не стая животных.

Они действовали слишком слаженно.

Слишком разумно.

Дарен медленно обнажил меч.

Но нападать не спешил.

Он внимательно смотрел в глубину леса.

Туда, где между деревьями сгущалась тень.

— Выходи, — спокойно сказал он.

Несколько секунд ничего не происходило.

А потом из темноты вышла женщина.

Высокая. Очень красивая.

Длинные серебристые волосы свободно спадали до пояса.

На ней было темно-зеленое платье, сотканное словно из живых листьев.

Если бы не одно обстоятельство...Она была босиком.

И ступала по ковру из прошлогодней хвои совершенно бесшумно.

Женщина остановилась в нескольких шагах от нас.

Ее ярко-зеленые глаза остановились на Дарене.

— Ты давно не заходил в мой лес, Хранитель.

Дарен слегка склонил голову.

— Не хотел тревожить твои владения, Иара.

— А теперь привел сюда чужую душу.

Она перевела взгляд на меня.

По спине пробежали мурашки.

Меня рассматривали так внимательно, словно могли и хотели прочитать каждую мою мысль.

Женщина медленно улыбнулась.

— Какая редкость...

Я невольно сделала шаг назад.

— Кто вы?

Она не ответила.

Вместо этого произнесла тихо, почти шепотом:

— Миры действительно начали истончаться...

Дарен едва заметно напрягся.

— Ты это видишь?

— Конечно.

Она приблизилась еще на шаг.

Ее зеленые глаза не отрывались от моего лица.

— Но знаешь, что самое любопытное, Хранитель?

Дарен молчал.

Женщина улыбнулась уже совсем иначе.

Печально.

— Эта женщина пришла к нам не случайно.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Ее... позвали.

Лес снова погрузился в тишину.

Даже странные существа вокруг перестали двигаться.

А я впервые задумалась о том, что, возможно, моя смерть в том мире вовсе не была случайностью.

Глава 9. Хозяйка Серого леса

Никто не двигался.

Ветер лениво шевелил верхушки сосен, и только этот едва слышный шорох нарушал тишину.

Я не могла отвести взгляд от женщины.

От нее не исходило привычное ощущение опасности.

Наоборот.

Лес будто дышал вместе с ней.

Каждая травинка, каждый куст, каждая ветка казались частью ее самой.

Даже странные существа, окружившие нас кольцом, теперь не рычали.

Они ждали.

— Позвали... — наконец повторила я, не узнавая собственного голоса. — Кто?

Женщина улыбнулась.

Не насмешливо. Скорее с грустью.

— Если бы я ответила сейчас, дитя другого мира, ты бы мне все равно не поверила.

— Попробуйте.

— Нет.

Она покачала головой.

— Иногда знание становится тяжелее любого проклятия.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Все вокруг разговаривают загадками! Один говорит, что во мне чужая душа. Другая утверждает, что меня сюда позвали. Но никто не объясняет, что вообще происходит!

Иара не обиделась.

Она лишь внимательно посмотрела на меня.

— Потому что ты задаешь неправильный вопрос.

— Тогда какой правильный?

Она подошла еще ближе.

Настолько близко, что я смогла рассмотреть золотистые искры в глубине ее зеленых глаз.

— Не «что происходит?»

Пауза.

— А «почему это произошло именно сейчас?»

Я нахмурилась.

— Разве есть разница?

— Огромная.

Она осторожно коснулась кончиками пальцев моего лба.

Теплая ладонь. Почти человеческая.

Но в тот же миг перед глазами вспыхнуло яркое видение.

***

Темная вода.

Безбрежное море.

Нет, не море.

Что-то гораздо большее.

По его поверхности расходились круги, словно в воду бросали камни.

Один круг. Второй. Третий.

Потом...

Ткань самого мира начала трескаться.

Тонкие серебристые линии расходились во все стороны.

За ними...Темнота.

Живая. Голодная.

Она медленно просачивалась сквозь трещины.

И вдруг я увидела человека.

Высокого. Он стоял на самом краю этой бездны. Один. Спиной ко мне. Раскинув руки, будто пытался удержать расходящиеся края мира.

С каждым мгновением его волосы становились все светлее.

Темнее становились только трещины на руках.

Потом фигура начала медленно оседать на колени.

Мир вокруг задрожал.

Темнота рванулась вперед.

Я вскрикнула.

***

Видение исчезло так же внезапно, как появилось.

Я судорожно вдохнула. Колени подкосились.

Кто-то успел подхватить меня за локоть.

Дарен.

Его ладонь была холодной.

— Дыши.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Серые, уставшие.

И вдруг поняла.

Человек из видения...

Очень похож...

Нет!

Невозможно.

Я резко обернулась к Иара.

— Это были вы?

Она покачала головой.

— Нет.

— Тогда...

Она молчала.

Дарен тоже.

Словно оба решили оставить этот вопрос без ответа.

— Ты показала ей слишком много.

Голос Дарена прозвучал неожиданно жестко.

Иара спокойно встретила его взгляд.

— Меньше, чем увидела бы сама через несколько недель.

— Она еще не готова.

— Никто не бывает готов.

Она перевела взгляд на меня.

— Но теперь ты понимаешь, что назад дороги уже нет.

От этих слов внутри стало холодно.

— Я... действительно умерла?

Вопрос вырвался сам собой.

Впервые с момента аварии.

До сих пор я отчаянно цеплялась за мысль, что это сон.

Кома.

Бред.

Что угодно.

Только не...

Иара долго молчала.

Потом тихо ответила:

— Та жизнь закончилась.

Мне показалось, будто кто-то выбил воздух из легких.

Закончилась.

Одним словом она перечеркнула все.

Мою квартиру.

Работу.

Коллег.

Друзей.

Мамины воскресные звонки.

Даже бывшего мужа.

Все осталось там.

За чертой.

Навсегда.

Я не заметила, как по щеке скатилась слеза.

Странно.

Я ведь столько раз говорила родственникам погибших:

«Мне очень жаль...»

И только сейчас поняла, насколько пусто звучат эти слова для человека, потерявшего целый мир.

— Поплачь.

Я удивленно посмотрела на Иара.

— Что?

— Не прячь боль.

Она говорила мягко.

Почти по-матерински.

— Люди вашего мира привыкли держаться. Делать вид, что справились. Но горе не исчезает оттого, что его не замечают.

Я медленно опустилась на поваленное бревно.

Руки дрожали.

Слезы текли сами собой.

Без всхлипов.

Тихо.

Я плакала не о смерти.

Не о себе.

Я прощалась с жизнью, в которую больше никогда не смогу вернуться.

Никто не пытался меня утешить.

И, наверное, именно это оказалось самым правильным.

Дарен отошел к своей лошади.

Его люди молча ждали.

Иара стояла неподалеку, словно лес сам укрывал меня от чужих взглядов.

Не знаю, сколько прошло времени.

Минут десять.

Или целый час.

Когда я наконец подняла голову, слез больше не осталось.

Только тяжелая усталость.

Я тихо сказала:

— Спасибо.

Иара едва заметно улыбнулась.

— За что?

— За то, что не солгали.

Она кивнула.

— Ложь иногда лечит страх. Но никогда не лечит душу.

Дарен подошел ближе.

— Нам пора.

Иара неожиданно подняла руку.

— Подожди.

Он остановился.

— Не бери сегодня северную дорогу.

— Почему?

— Там смерть.

Воины насторожились.

Один из них тихо спросил:

— Засада?

— Нет.

Женщина смотрела куда-то сквозь деревья.

Словно видела гораздо дальше человеческого взгляда.

— Там проснулся тот, кто не должен был просыпаться еще долгие годы.

Даже Дарен впервые за все время изменился в лице.

Совсем немного.

Но я заметила.

— Ты уверена?

— К сожалению.

Он несколько секунд молчал.

Потом коротко кивнул.

— Благодарю.

Она посмотрела ему вслед.

И вдруг сказала:

— Дарен.

Он обернулся.

— Не пытайся снова сделать все один.

Впервые за все время знакомства я увидела, как в его глазах промелькнула настоящая боль.

Не физическая.

Гораздо глубже.

Он ничего не ответил.

Лишь молча сел в седло.

Мы уже тронулись с места, когда голос Иара вновь догнал нас.

Тихий, но отчетливо слышный.

— И запомни, дитя другого мира...

Я обернулась.

Она стояла неподвижно среди деревьев.

Словно была частью самого леса.

— Настоящая Тьма не живет за Разломом. Она живет в сердцах тех, кто однажды решил, что ради великой цели можно пожертвовать чужой жизнью.

Эти слова еще долго звучали у меня в голове.

А Дарен, ехавший впереди, впервые за всю дорогу не оглянулся ни разу.

И почему-то мне показалось, что он уже знает: путь к Черной крепости станет гораздо опаснее, чем был утром.

Глава 10. Тот, кто спит под корнями

Мы ехали уже больше часа.

После встречи с Иарой никто почти не разговаривал.

Даже лес изменился.

Солнечный свет еще пробивался сквозь кроны, но стал каким-то тусклым, будто его поглощал серый туман, стелившийся между стволами.

Я невольно вспоминала последние слова Хозяйки леса.

"Только не северная дорога."

Дарен послушался.

Мы свернули на едва заметную тропу, уходившую на запад. Она была у́же, петляла между огромными валунами и старыми соснами, корни которых выползали наружу, словно гигантские змеи.

Всадники ехали настороженно.

Теперь я понимала почему.

В этом мире опасность не всегда нападала с предупреждающим криком.

Иногда она просто ждала.

— Госпожа...

Я обернулась.

Рядом ехал тот самый молодой воин с рассеченной щекой.

Кажется, его товарищи называли его Рейн.

Он неловко улыбнулся.

— Можно спросить?

— Конечно.

— Что такое... больница?

Я невольно рассмеялась.

— Откуда ты знаешь это слово?

— Вы вчера говорили, что работали в больнице.

— Значит, подслушивали?

Он смутился.

— Мы... не специально.

Я улыбнулась.

— Конечно.

Он кашлянул.

— Так что это?

Я задумалась.

Как объяснить человеку, который никогда не видел даже электричества?

— Представь большое здание. Очень большое. Туда привозят больных со всей страны.

Одни умеют лечить сердце.

Другие — кости.

Третьи — детей.

Четвертые — глаза.

Каждый занимается тем, что знает лучше всего.

Рейн нахмурился.

— Значит... один лекарь не умеет лечить все болезни?

— Не умеет.

— Разве это не плохо?

— Нет.

— Почему?

— Потому что невозможно знать абсолютно все.

Дарен, ехавший впереди, неожиданно произнес:

— Продолжай.

Я даже удивилась.

Он слушал.

— В нашем мире хороший врач — это тот, кто знает границы своих возможностей. Если болезнь ему незнакома, он отправляет пациента к другому специалисту.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Дарен тихо произнес:

— Интересно.

— Что именно?

— У нас считают наоборот.

— То есть?

— Лекарь обязан уметь все.

Я покачала головой.

— Тогда он неизбежно начнет ошибаться!

Дарен ничего не ответил.

Но я заметила, как он задумался.

***

Тропа резко пошла вниз.

Влажный воздух стал холоднее.

Внизу журчал ручей.

Лошади замедлили шаг.

И вдруг конь Дарена резко остановился.

Так резко, что тот едва заметно качнулся в седле.

Он поднял руку.

Весь отряд замер.

Никто не произнес ни слова.

Я услышала только...

Кап.

Кап.

Кап.

Вода падала с ветвей.

Но...

Нет. Не только вода.

Еще один звук, очень тихий.

Будто кто-то тяжело, медленно дышал.

Земля под ногами едва заметно дрогнула.

Я решила, что мне показалось.

Потом дрогнула снова.

Лошади нервно захрапели.

— Милорд...

Рейн побледнел.

— Это...

Дарен медленно спешился.

— Всем назад.

— Что происходит?

Мне никто не ответил.

Он присел на одно колено и коснулся ладонью земли.

Несколько секунд сидел неподвижно.

Затем очень медленно поднялся.

Его лицо стало совершенно каменным.

— Уходим.

Один из воинов удивленно посмотрел на него.

— Но до перевала всего полчаса...

— Уходим! Без споров.

Все мгновенно развернули лошадей.

Я тоже потянула поводья.

Но Ласточка неожиданно заржала и попятилась.

— Ну же...

Она не слушалась.

Еще один толчок.

Теперь земля ощутимо качнулась.

С ветвей посыпались иголки.

Ручей вдруг перестал журчать.

Я моргнула.

Как вода может...

Перестать течь?

Дарен резко повернулся.

— Быстро!

Поздно.

Прямо посреди тропы земля начала расходиться.

Медленно.

Словно кто-то снизу раздвигал огромные пласты почвы.

Из темной расщелины показался корень.

Толщиной с башню.

Потом второй.

Третий.

Я потрясенно смотрела, как они поднимаются все выше.

Но это были не корни.

Это были пальцы.

Огромная ладонь медленно выбиралась из земли.

За ней появилась вторая.

Затем...

Лицо.

Нет. Его нельзя было назвать лицом.

Оно целиком состояло из переплетенных корней, камня и темного мха.

Глазницы медленно открылись.

Внутри вспыхнул мягкий зеленый свет.

Я никогда не видела ничего настолько древнего.

Казалось, перед нами поднималась сама гора.

— Что это?..

Голос сорвался на шепот.

Ответил Дарен. Очень тихо.

— Старший хранитель леса.

Существо окончательно выпрямилось.

Оно было выше деревьев.

Сосны едва доставали ему до плеч.

Лес вокруг замер.

Даже ветер исчез.

Исполин медленно посмотрел на нас.

Потом его взгляд остановился на мне.

Сердце ухнуло вниз.

— Почему он смотрит на меня?

Никто не ответил.

Гигант сделал один шаг.

Земля содрогнулась.

Еще шаг.

Корни, свисавшие с его плеч, тянулись за ним, оставляя глубокие борозды в земле.

Дарен вынул меч.

Я невольно посмотрела на него.

— Вы же не собираетесь...

— Нет.

— Тогда зачем?

— Иногда оружие достают не для боя.

Он воткнул меч в землю перед собой.

И... опустился на одно колено.

Все его воины сделали то же самое.

Я осталась стоять одна.

Растерянная.

Исполин остановился всего в десяти шагах.

Его огромная голова медленно склонилась.

Голос, когда он заговорил, был похож на скрип тысячелетних деревьев во время бури.

— Хранитель...

Дарен поднял голову.

— Древнейший.

— Почему... ты... снова... пришел... с болью...

Я удивленно посмотрела на Дарена.

"Снова?"

Он уже бывал здесь?

Дарен спокойно ответил:

— Потому что иначе не умею.

Наступила долгая тишина.

Исполин перевел взгляд на меня.

Его зеленые глаза светились мягко, почти ласково.

И вдруг огромная рука медленно потянулась ко мне.

Я застыла.

Инстинкт кричал бежать.

Но ноги словно приросли к земле.

Ладонь размером с повозку остановилась прямо перед моим лицом.

От нее пахло влажной землей, хвоей и дождем.

Один огромный палец осторожно коснулся моей груди — там, где билось сердце.

Никакой боли.

Только странное тепло.

Перед глазами вспыхнул серебристый свет.

Исполин закрыл глаза.

А потом произнес слова, от которых кровь застыла в жилах не только у меня, но и у всех воинов.

— Она... принесла... не одну... душу...

В лесу повисла мертвая тишина.

Дарен медленно поднялся с колена.

Впервые с момента нашего знакомства в его глазах появилось не спокойствие.

А настоящее потрясение.

— Что ты сказал?

Исполин откры

л светящиеся глаза.

И повторил, уже отчетливее:

— В ней... две... души...

У меня перехватило дыхание.

Две?..

Нет.

Это невозможно.

Или... неужели та женщина, чье тело стало моим, вовсе не исчезла?..