Лекарь

Глава 1

ЛЕКАРЬ

Глава 1 Медведь

У Медведя сегодня день удачный – людей во дворе у избы черным-черно. Хворает народишко, а кроме как к Медведю идти то и некуда. До Города далеко, да и лечат там не лучше – медкапсулы, что на переселенческом корабле были, давно свой ресурс выработали. Так что пользуют болящих городские доктора теми же травками, что и Медведь. Одна разница – у Медведя сертификата врача нет, а у них он имеется…

В шкатулку на столе серебро и медь ручейком с самого утра текут – давно такого хорошего заработка у Медведя не было. Всё правильно – сезон туманов на болотах начался, вот и больше стал болеть народишко. Сегодня уже трое с болотной лихорадкой были, а занимается с пришедшими к нему Медведь ещё меньше часа.

Дверь скрипнула, смазать бы петли надо, да всё руки не доходят, и у порога мужик с бабой затоптались. Бабища могутная – такая с одним ножом дикого свина завалить может, а мужик – в чём только душа держится. Ещё и потрясывает его – можно жалобы не выспрашивать, ещё один страдалец с болотницей.

- Проходите, чего встали… - Медведь рукой бабе и мужику махнул.

Те быстро-быстро кланяясь несколько шагов в сторону Медведя сделали и опять на месте замерли.

- Ближе подходите. - нахмурил брови Медведь.

- Сейчас, сейчас, батюшка, - зачастила бабища.

Голосок у неё оказался тонкий и писклявый.

- Что у вас? – рыкнул Медведь.

- Мужика вон трясет всего. Не иначе – болотница, - пропищала бабища.

Мужик ни слова не проронил, а только всё головой кивал. Подтверждал слова бабы бессловесно.

- На болоте, пока туман не сошёл, был? – ткнул пальцем в сторону мужика Медведь.

- Был, был, - зачастила баба.

Мужик опять закивал.

- Ума нет, так не займёшь… - сочувственно протянул Медведь.

- Правда, правда, - поддакнула Медведю бабища. – Непутёвый он у меня, в детстве с рук его мамаша уронила. Сильно головой ударился, вот и маюсь с ним…

Мужик снова кивать принялся, ещё и улыбнулся при этом как-то виновато. Такой мол я и есть – непутёвый. Одни от меня всем горести. Заболел вот ещё…

- Ночью плохо спит? – продолжил выспрашивать бабу Медведь.

- Плохо, плохо. Совсем почти и глаз не сомкнёт. Трясет его всего, аж в воздух подкидывает… - баба даже руками изобразила, как подкидывает её непутёвого.

Мужик продолжил кивать головой и виновато улыбаться.

- Днём то ему лучше, только немного трясёт, а ночью очень уж сильно. – баба пихнула своим кулачищем мужика.

Тот чуть не упал, даже пару шагов в сторону Медведя ему сделать пришлось.

- Как протрясет его, потеет? – задал очередной вопрос Медведь.

- Потеет, потеет, батюшка. Рубаха вся насквозь мокрой сразу делается. Когда трясет его – не потеет, а как оттрясет – сразу весь сырой делается… - пропищала бабища. – Рубаху даже стирать сразу приходится, одно разорение от непутёвого…

- Ест как? – кивнул Медведь на мужика.

- Ест и ест, прокормить невозможно… Куда в него и входит… - вздохнула баба. – Толку от него в хозяйстве совсем мало, а ест…

- На головную боль не жалуется? – прервал её писк Медведь.

- Жалуется, жалуется, отец родной. Как по избе забегает, забегает, а сам всё за голову держится – болит де она сильно у него… - баба при этом сама перед Медведем туда-сюда начала сновать. Руками при этом за свою голову схватилась.

Мужик, чтобы его при этом не сшибли, в уголок юркнул и опять головой согласно закивал.

- Хватит, сшибёшь ещё ненароком. – замахал руками на бабу Медведь.

- Вот так и бегает, бегает, за голову держится… - остановилась рядом с мужиком баба.

Тот всё кивал и кивал.

- Иди сюда. – поманил пальцем мужика Медведь. – Рубаху сними…

Так, так, так… Подмышечные лимфоузлы увеличены…

- Язык покажи, - последовал очередной приказ больному.

Мужик подчинился.

Язык был аж малиновый…

- Болотница, - подтвердил опасения бабы Медведь.

- Миленький ты мой, родненький… - запричитала бабища и бросилась обнимать мужика. – На кого меня и детушек покинул…

Медведь от такого проявления чувств чуть с табурета не свалился.

- Кровиночка ты моя любимая… - продолжала вопить бабища.

- Замолчи, кому говорят! – прорычал на бабищу Медведь.

Та замерла, лицо к Медведю повернула.

- Батюшка! Полечи ты его! Один он у меня кормилец-поилец! Как без него и жить то буду! – бабища взмахнула руками, закатила глаза и начала с ног валиться.

- Ну, вот этого только мне не надо! – Медведь хлопнул по столу своей ручищей.

Бабища всхлипывая стала гладить по голове своего непутёвого.

Тот опять виновато заулыбался.

- Полечи его, батюшка. Вот, у нас и денежки имеются.

На столе как из воздуха появилось несколько мелких серебряных монеток.

Медведь строго посмотрел на бабищу.

Количество монеток тут же увеличилось.

- Попробую… - тяжело вздохнул Медведь. – Трудно, это, правда будет… Болезнь далеко зашла…

Монеток на столе ещё прибавилось.

Откуда их баба доставала – Медведь так и не смог заметить. Причем, одной рукой бабища всё продолжала свою кровиночку по голове ещё гладить. Тот головой пытался от этой ласки уклониться, да куда там…

- Какой день его трясет? – уточнил у бабы Медведь.

- Третий с утра будет, - ответила всё ещё всхлипывая та.

- Третий, третий… - почесал затылок Медведь. – Далеко болотница зашла…

Покачивая головой Медведь встал и подошёл к шкафу. В нём у него все полочки склянками с разноцветными порошками были заставлены.

Взяв восемь ёмкостей с лекарствами Медведь начал священнодействовать. На лист желтоватой дешевой бумаги легла щепотка порошка из одной скляночки, щедро было насыпано из второй, на кончике ножа из третьей…

- Отойдите в сторонку. – Медведь указал мужику и бабе на дверь.

Те без разговора подчинились.

Бурча что-то себе под нос Медведь начал серебряной ложечкой перемешивать порошки. Помешает-помешает – попробует, кивнет головой и добавит из своих скляночек ещё по чуть-чуть…

Баба от любопытства аж чуть шею себе не свернула, на цыпочки поднялась чтобы ей лучше было видно. Мужик же к приготовлению лекарства интереса не проявлял.

- Алкоголь употребляешь? – Медведь строго посмотрел на больного.

- Да, - проронил первое слово мужик.

Лицо при этом у него стало мечтательно-радостное.

Медведь вновь двинулся к шкафчику и на вскоре на столе появилась коробочка из нержавеющей стали.

- Тогда ещё этого добавить надо… - говоря сам с собой Медведь добавил к смеси на бумаге две ложки порошка из коробочки.

- Тут на три раза. – Медведь ткнул пальцем на горку смеси на бумаге. – Вечером перед едой разведёшь на стакан тёплой воды и выпьешь. Утром завтра опять на пустой желудок примешь третью часть. Оставшееся – перед обедом. Послезавтра мне снова показаться, – разложил всё по полочкам Медведь.

Бабища и мужик синхронно закивали. Благодарить в сей момент Медведя было нельзя – пользы от лечения не будет. Это они с малых лет знали от своих родителей.

Глава 2

Глава 2 Аркадий Аркадьевич

Какой-то чёрт поднял сегодня утром Аркадия Аркадьевича ещё и пяти не было. Казалось – спи себе и спи. На работу не надо, первый день отпуска…

Пошёл на кухню, кофейку испил.

Давление померял. Голова какая-то тяжелая и где-то под левой лопаткой как будто что-то мешает. Вчера, кстати, тоже так было. Слабость ещё какая-то одолела. Таблетки принял. Вот ведь – дожил, каждый день с таблеток начинается и ими же заканчивается…

Третий возраст, ничего не поделаешь. Ну, это как в старом-престаром анекдоте. Первый возраст у мужиков – это когда всю ночь пил и разным там излишествам предавался, а утром – как огурчик. В смысле свежий, а не зелёный и в пупырышках. Второй возраст – тут уже по утрам вся картина ночных возлияний прямо на лице написана. Третий же возраст, это когда всю ночь тихо-мирно в своей кроватке почивал, а утром морда и общее состояние организма как с тяжелого похмела.

Ну, хоть так… Половина одноклассников и до этого не дожила…

Если не спится – делом заняться надо. Вечером самолёт к тёплому и ласковому морю, а чемодан до сих пор не собран.

Чемодан в отпуск собрать – это целая технология. Она у Аркадия Аркадьевича давным-давно разработана и проверена на практике. Перво-наперво надо список написать – что с собой взять нужно, а потом уже по этому списку и собираться.

Лист бумаги на стол, карандашик в руку…

Ну, начали…

Зубная щетка. Зубная паста. Крем для бритья. Бритва. Крем после бритья. Дезодорант. Ушные палочки.Лекарство - 1. Лекарство – 2. Левая рука что-то побаливать принялась… Вроде вчера ничего тяжелого не поднимал… Да, какие тяжести могут быть – Аркадий Аркадьевич самый что ни на есть топ-менеджер, он – головой работает. Раньше – да, и руками поработал, и ножками потопал… Было дело.

Сжал несколько раз левый кулак – да вроде и ничего…

Пишем дальше.

Плавки. Трусы. Носки. Шорты. Футболки. Панама. Панама у Аркадия Аркадьевича – ветеран. Она более чем в сорока странах побывала. Афганистан прошла, под африканским солнышком не раз жарилась. Крепкие панамы в СССР шили, не как сейчас. Всё маркетинг буржуйский с его укорочением жизненного цикла товара – поносил сезон, выкинул и покупай новую. Капитализм, мать его…

Не любил Аркадий Аркадьевич нынешний порядок российского хозяйствования, хоть и сам в нём активно участвовал.

Под левой лопаткой опять что-то закололо… Да, что за напасть такая?

Встал, по комнате прошёлся, на лоджии постоял…

Вроде легче стало, но всё равно какая-то тяжесть под девой лопаткой чувствуется.

Ещё раз измерил давление. Как бы и ничего – бывает и хуже…

Список надо дальше писать, потом ещё чемодан укладывать…

Рубашка. Брюки. Туфли. Шлёпки. Загранпаспорт. Деньги. Билеты. Зарядка для телефона. Ветровка. Ушные палочки. Носовой платок. Блок сигарет. Зажигалка. Тонометр. Термометр. Ваучер отеля. Медстраховка. Что ещё? Ничего не забыл?

А, крем от солнца в список включен? Нет? Раньше бы крем для загара вписал, а сейчас вот – защитный… Да уж…

Крем от солнца. Перевязочный материал. Только Аркадий Аркадьевич бинты и стерильные салфетки в свой списочек внёс, как в груди у него всё сдавило. Чёрная холодная железная лапа его сердце сжала и давила, давила, давила… Дышать вдруг стало трудно, в глазах потемнело…

Плохо то как!

Заболело левое плечо, с той же стороны под лопаткой, шею как будто сдавил шипастый обруч… Зубы заныли… Капли холодного пота упали на бумагу со списком – одна, вторая, третья…

Затошнило, но это казалось по сравнению с болью в груди такой мелочью…

Аркадия Аркадьевича охватил страх. Животный какой-то, всепроникающий…

Ноги стали как ватные, затрясло ещё всего…

Ну всё, звиздец…

Взял телефон… Чёрт, какой тяжелый…

В груди давило всё сильнее и сильнее… Сколько же можно…

Телефон выпал из враз ослабевших пальцев.

Голова закружилась, в глазах потемнело.

Аркадий Аркадьевич застонал. Сам он этого уже не слышал.

Глава 3

Глава 3 Рыбник

Следующего страдальца в избу Медведя ввели под руки двое дюжих мужиков. Скорее даже не ввели, а внесли.

Больной хрипло дышал, обильно потел, был бледен – краше в гроб кладут…

- Доброго дня, Медведь…

Голос был Медведю знаком.

- Рыбник? – знахарь даже привстал со своего табурета.

- Да я, это, я… Что, не узнал? – криво улыбнулся больной.

- Попробуй, узнай… - покачал головой Медведь. – Посадите его.

Это было сказано уже мужикам.

Сейчас и их Медведь узнал. Работали они на Рыбника – солёную и вяленую рыбу с его заводика возили в Город.

- Колдуны с Верхнего Посёлка болезнь на меня напустили… - через слово прерываясь и со свистом втягивая в себя воздух пожаловался Рыбник Медведю. – Обидел я одного по пьяному делу и вот…

Рыбник закашлялся. Из уголка рта к вороту рубахи скатилось несколько капелек крови.

- Давно болеешь? – подождав, когда Рыбник прокашляется и немного отдышится, спросил Медведь.

- С месяц уже… - опять с перерывами на отдых прозвучало в ответ.

- Что сразу не пришёл? – побарабанил по столу пальцами Медведь.

- У Черной Старухи лечился, - выдавил из себя Рыбник.

Логика в его ответе была. Медведь то – травник, а если болезнь от колдуна, то ни врач, ни травник вылечить такого больного не смогут. Тут требуется более сильный колдун, ну или сам наславший болезнь отозвать её может.

С колдунами из Верхнего Поселка помириться видно не получилось, вот и пошёл Рыбник к Черной Старухе.

Знал Медведь её методы. Черная Старуха у народа сильной колдуньей считалась. Поговаривали, что почти все наколдованные другими болезни могла она снять. Смывала она болезни мертвячьим мылом. Мертвячье мыло – это обмылок, который остается после обмывания покойника. Черную Старуху со всех окрестных поселений полагалось приглашать умерших обмывать – так она мертвячье мыло и заготавливала. Много такого мыла ей требовалось – с ног до головы она больного колдовской болезнью им намазывала, а сама при этом что-то тихонько нашёптывала.

Собирала в склянки Черная Старуха после обмывания покойников и воду. Смешает с нескольких покойников воду и дает её пить больным. Очень это, особенно женщинам, помогало. Народ к ней валом валил. Медведь даже, как-то доходам Черной Старухи позавидовал, но потом рукой на это махнул – сам он тоже не бедствует.

Лечила ещё Черная Старуха шкурами от павших коров. По совету Старухи человек с наколдованной болезнью должен был взять сырую шкуру от только что павшей коровы, завернуться в неё плотно шерстью наружу и так лежать на солнцепеке или в избе в тёплом месте. Черную Старуху, как найдётся такая шкура от падины, полагалось позвать к больному и она будет над ним свои заговоры нашептывать. Наколдованные болезни после этого как рукой снимало.

Ещё был известен Медведю случай про то, как больные ноги у одного мужика из дальнего поселения Черная Старуха вылечила. У кого только он их не лечил – и в Городе у докторов, и у травников. Правда, у Медведя не был. Опять же по совету Старухи, дождался мужик когда в их поселке лошадь пала. Отвезли её труп к лесу, зверям на съедение. Больной, как только наступила ночь, незаметно прокрался к трупу лошади, вскрыл ей живот и свои ноги внутрь засунул. Сам накрылся тёплой курткой и так всю ночь пролежал. Шевелиться всё это время ему было категорически запрещено – как он это и вытерпел… Результат лечения был поразительный – ноги у мужика после этого заходили как у молоденького.

Зарывала Черная Старуха обратившихся к ней на несколько дней и по горло в старые могилы, и чего только другого с ними не вытворяла. Медведь на это только плевался и продолжал своими травами лечить.

- Вижу, не помогло тебе лечение у Старухи, - констатировал факт Медведь.

- Не помогло. – кивнул Рыбник.

- Ко мне то, зачем пришёл? – поинтересовался Медведь у своего старого знакомца.

- Болезнь моя смертная видно… Лечи, не лечи – конец один. Ты мне травки дай от боли. Всё нутро у меня как огнём горит… Всё умирать легче будет…

Рыбник кивнул одному из своих сопровождающих и на столе заблестела золотая чешуйка.

Медведь показал мужику два пальца.

Рядом с первой золотой монеткой тут же появилась и вторая.

Через пять минут просимое снадобье было готово.

- На стакан тёпленькой воды порошка чуть-чуть на кончике ножа нужно, - пояснил Медведь. – Не больше.

- Прощай, Медведюшко. – чуть приподнял с колена руку Рыбник.

- Прощай, Рыбник, - прозвучало в ответ.

Мужики с двух сторон подхватили больного и двинулись к двери.

- Сразу весь порошок ему не давайте – только по чуть-чуть на кончике ножа, - это было сказано уже помощникам Рыбника.

- Поняли. Так хозяйке и передадим, - ответил тот, что помогал Рыбнику справа.

Глава 4

Глава 4 Алексей Найденов

Кап. Кап. Кап…

Кран не закрыл?

С чего бы? За мной такого не водится…

Только об этом подумал – капанье исчезло.

Слышу, а почти ничего не вижу… Мутно всё как-то…

Вроде, как ещё и подташнивает. Не сильно. Бывает хуже…

Мысли в голове какие-то тягучие, появляются и исчезают, появляются и исчезают, путаются…

Так, наверное бывает, когда пыльным мешком по головушке достается…

Кап. Кап…

Снова капанье началось. Да что такое…

В груди побаливает, но не критично…

Так… Капать опять перестало…

Сердце как ненормальное забилось…

Во дела…

Вдруг, как-то сразу, всё хорошо стало.

Не понял…

Где это я? Каморка какая-то…

На стуле за столом сижу. Рядом кровать сереньким одеялом застеленная…

Справа снова закапало.

Голову повернул – раковина металлическая, над ней – кран. Медный. Из него капает. Сколько раз уж его чинили, а всё капает.

Стоп. Откуда про это знаю?

Так три года в этой комнате живу. Всё время, пока в медицинской школе Города учился. Два дня как последний экзамен сдал, вчера сертификат и знак младшего лекаря получил, а сегодня после обеда в Лесной на работу уже выезжать.

Какой Лесной? Какая медицинская школа? Какие три года? Какие экзамены?

Обычные – выпускные.

Кстати – хорошо их сдал. Можно, правда, было и лучше…

Не понял…

Совсем.

Так, Аркаша, успокоился, собрался, осмотрелся. Глаза закрыл, глубоко подышал.

Один, два, три, четыре, пять… Шесть, семь, восемь, девять, десять…

Открыл глаза.

Ничего не изменилось. Сижу за столом. Слева – кровать, сереньким одеялом застеленная. Справа – раковина, а над ней медный кран. Кстати, капать из него перестало.

То капает, то не капает – такой уж он и есть…

На столе – сертификат младшего лекаря, знак соответствующий, две стопочки монеток. Первая – серебро, вторая – медь. Вторая – повыше. Монетки более крупные, новенькие, поблескивают…

До первой выдачи жалования хватит. Это – если не шиковать.

Шиковать он не будет. Нет такой привычки. Не откуда ей появиться. Сначала сиротский приют, а потом медицинская школа со стипендией от Города. Сейчас за обучение и эту самую стипендию надо пять лет в Лесном работать. Затем можно и частную практику открыть, жениться, детишек завести…

Стоп, стоп, стоп… Какие детишки? Какая частная практика?

Обычная. Медицинская. Через три года работы можно будет уже на сертификат лекаря претендовать. Ещё через три года, если всё нормально сложится – уже попробовать экзамен на старшего лекаря сдать…

Тут Аркадия Аркадьевича опять накрыло.

Затрясло всего. Сердце в груди забухало. Тошнота снова подкатила…

Сколько так за столом сидел – кто знает. В дверь два раза стучали, но Аркадию Аркадьевичу не до стука было. Как сидел, так и сидеть остался.

Перетопчутся.

Не Аркадий Аркадьевич он сейчас. Не мужик весьма зрелого возраста. Это в зеркале над кроватью он рассмотрел.

Он – не дома. Где? Где-то далеко. Как далеко - точно сейчас никто не скажет. На Зеленой. Не одну сотню лет назад один переселенческий корабль сюда прибыл, а остальные где-то заблудились. Так в школе сиротского приюта рассказывали…

На Зеленой? Нормальненько…

Переселенческий корабль… Во как…

Что так не точно-то? Несколько сотен лет…

Бунт случился. Что-то в школе про ссыльнопоселенцев говорили… Корабль взорвали… Мало кто выжил… Техники – крохи… Было.

Опять в глазах всё поплыло, затошнило.

За край стола руками ухватился и так и сидел.

Долго. В дверь опять стучали…

Нет никого… Что стучат то…

К вечеру немного оклемался. Есть даже вроде захотелось.

Во чудеса то… Непонятно, что случилось… Жил-поживал Аркадий Аркадьевич, а тут похоже его сознание, или как там правильно, переместилось.

Бля…

Был Аркадий Аркадьевич, а теперь – Алексей Найденов. Сертифицированный младший лекарь. На Зеленой.

Кстати – повезло. Могло тебя Аркаша в гоблина какого-то забросить, а тут – парнишка молодой, здоровый, из наших. Поселенцы то из Китайско-Российско-Индийской Империи были. Причем, из российского сектора. Вон лекарь то младший – Алексей. Фамилия тоже наша – Найденов. Плюс – сирота. К тому же работать едет туда, где никто его не знает.

Прорвёмся.

Аркадий Аркадьевич сидел за столом и сам себя успокаивал. То почти нормально себя чувствовал, то накрывало его почти до судорог. Суровая пройденная школа спасала – чего только раньше с ним за почти прожитую жизнь не было, а тут раз – очередной фортель судьба выкинула.

Всё. Сейчас – спать. Лучше ничего не придумать. Утро, оно вечера мудренее…

Глава 5

Глава 5 Мария

Пользовал болящих Медведь почти до самого вечера. Передышку только себе на обед дал. Да, какой там обед – вчера ещё сваренного мяса поел, кружку воды выпил… Хлебушка чёрствого у него ещё немного было. Баловство, прямо сказать, одно всё это, а не обед для здорового мужика.

Бобылём Медведь жил, готовить себе не особо любил, да часто на это и времени не было. Что день, что ночь – прибегут, кланяются – спасай-помогай Медведюшко-батюшко…

Ничего, сегодня вечером он горяченького похлебает – идти в гости к Марии у него намечено. Мария – того же, что и Медведь роду-племени. Бабам местным она помогает. Кто рожать из баб задумает – их семейные за Марией бегут, которые же от нежеланного плода избавиться надумали – тоже поздним вечером или по ночному времени, чтобы никто не видел, ей в окошечко стучатся.

Всем помогает Мария. Правда, не за просто так – жить то ей на что-то надо. Вдовая она, кормильца у неё нет. Детишек тоже. Некому в лес или на болото сбегать, грибов и ягод набрать…

Не только вкусно покушать надеется сегодня вечером Медведь. Мария – баба справная, на лицо красива, да и всё остальное при ней. Медведь мужик ещё не старый, близость с женщиной ему не противоестественна, а очень даже приятна и желаема. Ох и отведёт ночью душеньку Медведь, своего не упустит…

Дорога до дома Марии не далека. Мимо поля, по лесу немного, а там и поляна, где избушка Марии стоит.

За мыслями о предстоящем Медведь и сам не заметил, как дошёл. По дороге ещё несколько раз наклонился за полезными цветками-травками, не оставлять же их, коли на глаза попали. Тем более, что их именно по вечернему времени надо собирать. Если днём их сорвёшь – силы лечебной в них мало. В травничестве тонкостей много, а все их знать надо.

Так, так, так… Ограду у избушки Марии он так и не поправил. Который раз уж себе про это говорил, но то одно, то другое. Завтра с утра он этим и займётся, нечего больше откладывать.

- Добрый вечер, Марьюшка! Всё ли хорошо у тебя? – Медведь уважительно голову склонил, как только порог Марьиной избушки переступил.

- Добрый, Медведюшко! Всё ладно. – Мария улыбнулась пришедшему. – Присаживайся. У меня всё скоро готово будет. Подожди немного, не так давно с родов пришла…

- Ну, коли пока на стол поставить нечего, может мы того? – Медведь хитровато подмигнул и потер рука об руку.

- Сиди уж… Вся ночь впереди… - усмехнулась Мария.

- Моё дело предложить… - притворно опечалился травник. – Вот ведь, какая баба попалась несговорчивая…

Мария погрозила мужику пальцем. Тот тяжело вздохнул и развёл руки в стороны.

- Прибежали сегодня за мной, - решила пока то да сё, рассказать о сегодняшних родах Мария. – Помогай, говорят, Марьюшка, баба рожать задумала. Пошла, тут недалеко. Бабу ту я уже видела. Пуза у ней была острая – по всем признакам носила она мальчика. Сам знаешь, если пуза широкая, то девочка родится, а если острая – на одного мальчика в поселении больше будет. Если же раздвоенный живот – двойня будет…

Медведь слушал Марью и только головой согласно покачивал – чаще оно так и было, хотя и случались исключения.

- Правый бок у её тоже выдавался – ну, всё о мальчике говорило. Лицо у этой бабы худое и тощее, а не полное и одутловатое, как при беременности девочками бывает…

Вот такого признака Медведь не знал. Тут же эту информацию он себе на ус намотал – знаний лишних не бывает, хоть и травами он лечит, а не бабьими делами занимается. Кстати, усы у него были роскошные – много чего намотать на них было можно. Борода тоже не подкачала. В сочетании с небольшим количеством волос на голове смотрелось это великолепно. Да, что уж – лыс был Медведь, так три волосинки на макушке только и вились…

- Муж той бабы тоже сильно старался, чтобы мальчик у него появился. Во время совокупления и бабе своей под голову шапку положил, и сам себе на голову другую напялил, – продолжила свой рассказ Мария. – Кому из мужиков девочку надо, то те во время близости с женой свою голову бабьим платком повязывают. Этому парень требовался. Обрадовался он, когда я ему про мальчика сказала. Гляди, говорю, соски у твоей беременной жены белые – мальчика родит… Рыбой её больше корми, говорю, чтобы здоровый мужичок появился…

Медведь опять головой покачал. С рыбой – это правильно. Чтобы девочка родилась беременную бабу надо больше овощами разными кормить, а мальчика хочешь – рыбу и мясо на стол перед бабой ставь.

Про соски, опять же от Марии, Медведь тоже знал – потемнели соски – жди девочку, белее стали – мальчик родится…

- Мужик у той бабы, как живот у неё расти начал, от тяжелой работы её избавил, не сердил её, не бранил, когда она полежать и отдохнуть задумает, - плавно от бабы перевела речь на её мужа Мария. – Даже сдерживать её в домашних делах начал, а только детскую работу давать. Следил, чтобы жена его сильно не утомлялась. Бабы в поселении все иззавидовались – и кормит то он её вкусно, и тяжелое поднимать не дает…

В ходе своего рассказа Мария сняла и положила на лавку платок, то по волосам своим рукой проведёт, то за мочку уха себя потеребит, то по бокам руками себя погладит… Голос её всё больше становился тише, глубже, даже хрипотца какая-то в нём появилась, глазки начали на штаны Медведя постреливать.

Тот на табурете сначала заерзал, потом и встал с него, шагнул к Марии, подхватил её на руки…

- Ты что, ты что… - для виду попротивилась она.

Ужинали они уж когда всё небо полным-полно звёзд было. Аппетиту Марии и Медведя можно было только позавидовать.

Глава 6

Глава 6 Ревизия воспоминаний

Аркадий Аркадьевич, а в сей момент – Алексей Найденов ещё целую неделю из своей комнаты почти и не выходил. Только в туалет и обратно.

Сказался больным. Парню поверили, даже еду ему с кухни приносили. Больше семи дней в своей комнате отсидеться не получилось – новые ученики в медицинскую школу Города прибыли и для них надо было места освобождать.

Чем в это время занимался? В себя приходил. Это вам не шуточки в такой ситуации оказаться. Жил себе жил, работал, путешествовал, а тут раз – на какой-то тебе Зеленой оказался в шкуре младшего лекаря. Стресс, ещё и какой.

Первые дни, то неожиданно в сон проваливался, то опять всего потрясывать начинало… Лежал всё больше на кровати и, если можно так сказать – в голове своей копался. Теперь – своей. Ревизию проводил, смотрел – что ему досталось.

Вспоминать, вернее перебирать полученное наследство, сначала очень плохо получалось, но потом как-то приспособился.

Воспоминания, они не как книги на полке в библиотеке в строгом порядке стоят, а все перемешаны.

Просматривать их от ближним к дальним лучше получалось. Лежал с закрытыми глазами Аркадий Аркадьевич и как файлы в компьютере проглядывал…

Вот экзамен буквально несколько дней назад в медицинской школе был. Полезное воспоминание? Скорее да, чем нет. В такой ситуации каждая крупинка информации для дальнейшей жизни здесь важна. Понял почти сразу Аркадий Аркадьевич, что обратной дороги у него нет – тут, на Зеленой, ему теперь отведенные годы провести придётся.

На экзамене достались Алексею Найденову три вопроса. Первый, а это было здесь традиционно – по истории врачевания на Зеленой. Начиналась она с прибытия сюда переселенческого корабля. Алексей правильно назвал фамилии и имена первых медиков поселенцев, озвучил чек-лист подготовки медицинской капсулы к работе. Ну, всё как по писаному в инструкции выложил.

Сами медкапсулы давно уже только экспонатами в музее медицинской школы были, а работа на них непонятно для чего изучалась. Так Алексей считал, вернее информацию об этом Аркадий Аркадьевич просматривая его память выявил.

Второй вопрос был про лечение болотницы. Это тут одно из самых распространенных заболеваний. Каждый лекарь с ним хорошо знаком должен быть. Алексей и здесь, по его оставшемуся в памяти мнению блеснул. Все симптомы озвучил, про лечение рассказал. На дополнительные вопросы въедливой комиссии ответил.

Тут он немного схитрил. Специально, отвечая по билету не всё про болотницу, что знал выложил. Ему про это вопросы и задали. Для вида лоб наморщив, тяжело вздохнув он и выдал уже для ответа заранее подготовленное. Лекарь хорошим артистом должен быть, так их в медицинской школе учили. Правильно, кстати. Лекарю много социальных ролей надо уметь играть – где-то суровый вид на себя напустить, где-то и родимую мамочку сыграть…

Маму свою, отца – тоже, Алексей не помнил. Не отложились их образы в его памяти. Аркадий Аркадьевич как не копался, ничего про них не обнаружил. Найденов был сиротой. Кстати, фамилию такую ему в приюте только дали. Имя – тоже.

Про сам приют воспоминания были. Всё больше про драки. Сначала Алексею доставалось, особенно когда он один был, а его противников несколько. Потом ситуация кардинально поменялась и не ему уже приходилось из разбитого носа кровь разбрызгивать. Нет, иногда побеждали и его, но случалось это редко.

По годам в сиротском приюте имелись ещё и воспоминания о том, что есть постоянно мальчику хотелось. Хорошо кормили их только тогда, когда в заведение комиссия какая-то приходила. Тогда их в чистое переодевали, порции чуть ли не в два раза больше становились…

Ребятишки мечтали даже, чтобы их сиротский приют почаще проверяли, но такая удача выпадала редко.

Учиться в школе приюта Алексею было скучно. Аркадий Аркадьевич для себя сделал предположение о том, что видно хороших педагогов в приюте не водилось. Тут ведь как преподавать. О самом вроде скучном можно так рассказать, что раскрыв рот тебя будут слушать.

Самому Аркадию Аркадьевичу повезло – встретились ему такие педагоги. Сколько уж лет прошло, а он их до сих пор помнил.

В медицинской школе Города учиться уже было интереснее. Кроме того, сирота понимал, что надеяться ему не на кого, самому надо по жизни пробиваться. Найденов до позднего вечера просиживал в своей каморке над книгами, по своей инициативе ходил на дежурства в медицинские заведения Города.

Добровольному, а самое главное – бесплатному помощнику в городских больницах были рады. Специально Алексея, конечно, на его дежурствах ничему не учили – какой дурак себе будет конкурента готовить, но глаза то у него и уши имелись.

Тут подсмотрит Алексей что-то для себя новое, здесь со всей внимательностью послушает, как лекари у пациентов об их болезнях расспрашивают, какие вопросы в каком порядке, чтобы ничего не пропустить, задают.

В медицинской школе, само-собой, многому учат, но практика есть практика. Про всё в различных ситуациях рассказать не возможно, да и преподаватели в медицинской школе программой по рукам и ногам связаны. Опыт у них тоже разный. Про что сами делали – поведают ученикам и всё…

Алексей во все мелочи вникал, что не понятно было – спрашивал. Когда от него и отмахивались, а где-то и расскажут, что и как старательному парнишке.

Ещё в сиротском приюте Алексей уяснил, что в общении со старшими по возрасту и положению лучше лисий хвост, чем волчий рот. Так одна из воспитательниц приютских говорила. Лис и волков на Зеленой, правда, не водилось, это были легендарные звери с далекой родины переселенцев.

Третий вопрос был посвящен медицинскому надзору за городским водоснабжением. Тут также Найденов не сплоховал. Вопросы профилактической медицины им подробно на лекциях излагали и так получилось, что материал про водоснабжение он самым последним перед экзаменом повторял…

Глава 7

Глава 7 Тяжелые роды

Завтракали Мария и Медведь поздно. Позёвывали, друг на друга с улыбочками поглядывали…

- Не потеряют тебя болящие то? – Мария положила на блюдо Медведя ещё пару больших кусков мяса.

Мужиков, их мясом кормить требуется. Желательно почаще и побольше. Ещё матушка Марии говаривала, что с крахмала только воротнички у рубашек стоят…

- Их много, а я один… Подождут. – отмахнулся Медведь и хитровато Марии подмигнул. – Скажу – к больному в поселение за болотом приглашали… Вот там и задержался.

- Ну-ну… Смотри…

Ещё один кусок мяса появился на блюде Медведя.

- Сама то ешь, что всё мне подкладываешь. – травник поднял глаза на Марию.

- Так, хороших работников не жалея кормить надо, - лукаво и со значением произнесла Мария.

- Ну, тут мы рады стараться. – сдерживая смех ответил Медведь. – Всегда готовы. Хоть прямо сейчас…

- Ну тебя, работничек. – уперла руки в бока повитуха. – Белый уж день на дворе. Хватит сладенького…

Травник понял, что больше ему сегодня не обломится.

- Так ведь и не рассказала, как вчера баба разродилась, - зарыскал глазами по столу Медведь.

- Что ищешь? – обвела взглядом всё находящееся на скатерти Мария.

- Соль, - продолжая выискивать нужное ответил Медведь.

- Да вот же она. – указал Мария на деревянную ёмкость с белыми кристалликами. – За кувшином.

- И правда. – протянул руку за солонкой Медведь. – Опять немного не досолила…

- Как водится пошла та баба рожать в дом к родной матери, - продолжила прерванный вчера вдруг возникшими неотложными делами рассказ Мария. – Меня прямо туда и пригласили…

Травник, жуя досоленный по своему вкусу кусочек мяса, мысленно одобрил действия бабы. Чем меньше народа о родах знает – тем лучше они пройдут. Зачем бабе лишнее страдать за всякого, кто о родах её узнал. За каждый грех узнавшего придётся ей боли терпеть… Только два человека могут знать о предстоящих родах безнаказанно для роженицы – это её родная мать и повитуха.

- Пришла она в дом матери, удалили там всех лишних под благовидным предлогом, выбрали мы с её матушкой укромный уголочек… Одна с нами в избе старая-престарая старуха осталась – ходить она уже давно не может. Велели мы ей притвориться спящей – как будто она ничего не видит и не слышит. Все окна и двери мы в избе открыли, волосы бабе распустили, в чистую рубаху переодели, а тут у неё схватки и начались… Вроде и не первого ребеночка та баба рожала, и перед родами у всех знакомых прощения попросила, а начала она мучаться. Расстегнули мы бабе ворот на рубахе, сняли с неё кольца и серьги – продолжает мучиться. Отпёрли в избе все замки, все узлы, что увидели, развязали, а всё равно плохо дело идёт. Баба орёт, а родить не может…

Медведь даже есть перестал – внимательно Марию слушает.

- Мужа позвали. Прибежал – морда красная, запыхался… Ему сказали ворот расстегнуть, пояс снять. Растёрла ещё я поясницу бабе, живот её маслом смазала – всё никак не родит… Схватки идут, при каждой, чтобы остуды не было, я живот бабе платком накрываю, - вспоминала вчерашнее Мария. – Не помогает тепло, значит – надо живот чем-то остудить. Холодок то, он для ускорения родов хорош. Была бы зима – снегу бы на живот бабе положила, а тут только и была в избе холодная вода. Понятное дело – не помогла она…

Мария, рассказывая, вновь переживала всё вчерашнее. Её эмоции передались и травнику. Не закрылся он вовремя – не с больным он сейчас был, вот и расслабился.

- В пустую бутылку надо было дать подуть, - влез с советом в рассказ Марии Медведь.

- Дули, как не дули – не помогло. – Мария без всякой обиды посмотрела на травника. – Не дурнее паровоза…

- Рвоту тогда надо было вызвать, - продолжал давать советы Медведь.

Любой человек, когда эмоции его захлестнут, глупеет. Кто больше, кто меньше. Вот и на Медведя эмоциональное заражение от Марии подействовало – начал он, травник, матёрой повитухе советы давать. Смешно немного это даже…

- Само-собой, роженицу сорвет и это силы ей даст… - не обиделась и сейчас на советчика Мария. Он же с доброй души так говорит, переживает за свою любушку-голубушку. – Пробовали и это – её же волосы в рот ей вкладывали. Рвёт её, а родам это не помогает… Поводили мы ту бабу по избе с её матерью – не разродилась. Муж ее на свой спине потаскал – не помогло. Подвесили мы тогда её на верёвках на брус под потолком – это и помогло. Помучилась она ещё немного и родила.

- Кого хоть? – опять принялся за мясо Медведь.

- Кого-кого – мальчика. – улыбнулась Мария.

Глава 8

Глава 8 В Лесной

Выставили Алексея Найденова за ворота медицинской школы, хорошо, что ещё завтраком накормили. И так сверх положенного сколько дней место в общежитии занимал…

С ног до головы младший лекарь в казенное одет, в кармане денежек не так чтобы и много, в руке зеленая брезентовая сумка от большого лекарского набора. Набор хоть и большим называется, а сумочка – не велика. Да у Найденова всё имущество туда вошло, а ещё и место в ней осталось. Много ли у сироты вещей – пара запасного нательного белья, три пары носков, полотенце, рубашка. Ну, ещё чуть-чуть по мелочи – мыло, зубная щетка и порошок для той же цели, иголка с нитками, ножницы, ложка с вилкой. В кармане, кроме монеток, складной ножик и спички. Вот и всё богатство.

Да, ещё документы имеются и ярлык на проезд до Лесного. На поезд.

Ну, ножки-ножки, ведите на железнодорожный вокзал…

Так… Вот тебе и Город. Ещё и столица Зелёной… Самый большой небоскрёб в три этажа. Хорошо ещё из кирпича…

Раньше Аркадий Аркадьевич, а теперь Алексей Найденов денег на общественный транспорт решил не тратить, а пешочком прогуляться по столичному городу. Когда ещё такое придётся. Закрутят-завертят дела службы в Лесном, не до поездок в Город будет.

Улицы камнем мощены, довольно чисты и ухожены. В центре. Чуть в сторону – деревня-деревней… Вывески аляповаты. Народу – не много. Одеты прилично, но в большинстве своем в что-то типа форменной одежды. На груди – знаки об окончании учебных заведений, у тех, кто постарше – медали.

- Военные? – задал сам себе вопрос Аркадий Аркадьевич.

- Не обязательно. Так тут принято одеваться и учителям, и лекарям, и инженерам. Уже не говоря о государственных чиновниках, - сам себе на вопрос ответил Аркадий Аркадьевич.

В очередной раз памятью Алексея Найденова он воспользовался. Практически уже без всяких со своей стороны усилий, на автомате.

Вокзал размерами и архитектурными изысками не поражал. Всё было строго и функционально.

- Возведен по единым утвержденным образцам строительства государственных учреждений… - подсказала память Найденова Аркадию Аркадьевичу. – В Лесном точно такой же будет.

Не только в Лесном. Такие же здания ждали Алексея и в Торфяном, и в Листвянке, и в Боре… Вздумает он в Верхний Посёлок на поезде отправиться – там опять такой же вокзал будет.

Железная дорога на Зелёной государственная, поэтому и всё вокзалы как братья-близнецы. Абсолютно одинаковы здесь и казармы в армии, здания судов, больниц, школ, пунктов охраны порядка… Нет, школа от больницы отличается, но школы в Бору и Торфяном, к примеру, словно зеркальные отражения.

Аркадий Аркадьевич посмотрел на вокзальные часы, пробежался глазами по куцему расписанию. Через час у него уже и отправление…

Кстати, с первого жалования надо себе часы купить. Что за лекарь без часов – ни частоту сердечных сокращений посчитать, ни узнать, что время обеда или окончания службы сегодня уже наступило. Или прямо сейчас этот нужный ему прибор для измерения времени приобрести? Немного серебра у него имеется – на дешевый вариант хватит.

- До Лесного. – молодой человек со значком младшего лекаря протянул свой ярлык на проезд в окошечко кассы.

- Один билет второго класса до Лесного…

Буквально через минуту Аркадий Аркадьевич получил взамен ярлыка свой проездной документ.

- Для выдачи оружия пройдите в кабинет номер три, - долетело до него ещё из окошечка кассы.

Аркадий Аркадьевич, вернее – Алексей Найденов чуть на ровном месте не запнулся.

Оружие? Какое оружие? Зачем?

Пошарил в памяти…

Всё оказалось правильно. На железных дорогах часто пошаливали.

Младший лекарь – государственный служащий?

Государственный.

Самый что ни на есть.

Вот.

Ему на время проезда по железной дороге и полагается получить оружие. Причём, не только получить, но и использовать его по прямому назначению, если лихие люди напасть на поезд надумают. Стрельбе он обучен – соответственная запись в его сертификате имеется.

Выдают оружие на время нахождения в пути и ветеринарам, и фармацевтам, и школьным учителям… Всем, кто на правительство Зеленой работает.

Военным не выдают – у них оно уже и так имеется.

Выдают ещё и патроны. Если не используешь их – сдашь вместе с оружием в пункте прибытия. Тогда и отметочку об этом в своих документах получишь.

Надо сказать, при очередном получении ежемесячного жалования ещё за это и денежное вознаграждение тебе выдадут. Ну, за то, что с оружием в руках поезд защищал. Ежели же пострелять пришлось, ещё и за каждого убитого и раненого нападавшего премию выдадут. Тут всё зависит от того, какая за кого награда назначена. Иногда, если повезёт, за несколько месяцев столько жалования не получишь, как за какого-нибудь известного разыскиваемого разбойника. Тут не только часы себе купить можно, но и что-то повесомей…

Да, если ранят – лечить тебя положено за государственный счёт. Убьют – семья деньги получит.

Аркадий Аркадьевич не горел желанием участвовать в боестолкновениях. Настрелялся он в своё время. Больше тридцати лет уже прошло, как он убивал и сам имел возможность был убитым, но повторения подобных ситуаций ему как-то не хотелось.

Нет, если надо будет – он постреляет, но лучше бы уж без этого…

Кабинет номер три в здании вокзала был посещен, всё полагающееся младшему лекарю выдано.

Сейчас можно и на перрон…

Так, так, так… Это что у нас такое? Самый настоящий паровоз?

Точно – паровоз!

Никогда на паровозе не ездил…

Ну, всё когда-то в первый раз бывает…

Во тут как – переселенческие корабли, паровозы, нападения на поезда… Романтика…

Стоп.

Память Алексея Найденова подсказывала, что кормить Аркадия Аркадьевича дорогой никто не собирался. Вагона-ресторана в поезде до Лесного нет. Пассажирам самим о своем пропитании в пути надо озаботиться.

Где тут еды в дорогу купить можно?

Ага, буфет на вокзале имеется. Туда нам сейчас и дорога…

Глава 9

Глава 9 Мешок на голове

Случай родов, которые Мария вчера принимала, с Медведем они весь завтрак обсуждали. Настоящий консилиум у них получился.

Правда, временами травник с темы родовспоможения съезжал и намеки всякие-разные начинал делать. Мария не поддавалась…

- Надо было недалеко от бабы той ещё железный нож положить, - поучал Медведь. – Нож – он боль режет. Меньше бы пришлось бабе страдать.

- Топор ещё скажи, - не приняла его запоздалый совет повитуха.

- Можно и топор, почему нельзя… Топором тоже боли можно снимать. Придёт к тебе мужик или баба с болями в пояснице, положишь их на порог и давай не сильно топором по пояснице постукивать. Постучишь-постучишь, порежешь боль, а она и отпустит. Боится топора боль. – не сдавался Медведь.

Мария на него только рукой шутливо помахивала. Говори, говори мол, да не заговаривайся…

- Железный нож ещё не то лечит. Даже если кровь из носа пошла, с помощью железного ножа её можно остановить…

Медведь чуть не пять минут рассказывал, как это делается. Мария его слушала, но для себя решила таким методом не пользоваться. Глупость всё это, а не лечение…

- Так. Всё. Домой к себе тебе пора. Заждались уже тебя там, - прервала поток словоизлияния Медведюшки-батюшки повитуха.

- Ну, коли гонишь – ухожу. – для вида якобы обиделся Медведь.

- Иди, иди, пора тебе серебрушки уже начать зарабатывать. – усмехнулась его тайная сердечная подруга. – Полон двор у тебя уже болящих. Стонут – сюда даже слышно.

Хорошо утром по лесной тропинке прогуляться…

С неба лысую голову не жарит, ветерок обдувает – отгоняет зевоту. Не выспался сегодня травник, вот совсем не выспался…

Ну вот – Марии опять забор не поправил… Более интересные дела нашлись…

Шаг за шагом приближался Медведь к своему жилищу, а в голове всё прошедшая ночь вертелась. Что да как… Вот тебе и Мария… Ох и затейница…

- Шшш… - тихо за спиной прозвучало и что-то промеж лопаток травника кольнуло. – Стой где стоишь…

- Стою.

Медведь замер на месте, голову не стал поворачивать. Что-то лишнее или кого не надо увидишь, дальше и идти не придётся. Войдёт острое в тело белое, прямо в сердце и всё…

- Тебя Медведем зовут? – задал голос за спиной вопрос.

- Ну, меня… - не стал отказываться остановленный посреди леса.

- Травничаешь? – тут же последовал следующий вопрос.

- Травничаю, - не стал наводить тень на плетень Медведь. – Немного…

- Давай не скромничай, - усмехнулся кто-то за спиной.

Голос другой. Значит – за спиной минимум двое. Да с ножиками…

- Да он это… Самый лучший тут травник. Народ к нему из дальних поселений даже приезжает…

Третий голос.

Во. Трое. Ситуёвина…

- Ты, мил человек, давай не дергайся. Мешок на голову сейчас мы тебе накинем. Помочь от тебя требуется… Сделаешь своё дело – жив и цел останешься. Сюда же потом тебя и выведем.

Опять новый голос…

Уже четвёртый.

Четверо на одного. Лучше уж пока подчиниться… Потом видно будет…

- Хорошо, - опять же не поворачивая головы ответил Медведь.

Силён он, но тут сразу четверо… Да не пустые…

Чьи-то руки мешок на голову травника напялили, кто-то крепко его за правое предплечье ухватил.

- Пошли тихонько, мил человек…

Это снова тот голос, что последним был.

Медведь не ответил.

Шли долго. Сначала лесом. Хоть у Медведя и на голове мешок, но уши то ему ничем не заткнули. Ветерок ветками играет, знак травнику подает о месте, по которому его куда-то ведут.

Нос тоже у Медведя чует. Водой потянуло. Как от болотца или от речки небольшой. Нет, всё же болотце, речной запах свежее…

Вот и под ногами зачавкало… Эх, сапоги у Медведя сегодня на ногах новые, праздничные, расчушит он их по этой болотине…

Да что уж о сапогах горевать, тут о голове думать надо…

Как же, выведут его обратно! Не первый раз уж такое… Утащат знахаря разбойнички в лес и с концами… Им чужие глаза, уши и язык не нужны. Справит своё дело знахарь, а его и ножом по горлу. В лесах и болотах беглых каторжан и солдат-дезертиров сейчас хватает…

Болотина кончилась, снова по лесу Медведь и его конвоиры двинулись.

Далеко куда-то травника ведут, торопятся, даже ни разу и не присели.

Дымком потянуло. Куда-то пришли?

Точно. Злодеев кто-то окликнул, но последний голос ответил, что свои мол. Ну, кому – свои, а кому – не очень…

- Привели кого надо?

Опять другой голос. Такого ещё не было. Характерное поскрипывание в нём присутствует. Ну, точно. Горлянку человечек перенёс, крепок значит. Из десятка после её один-два выживают…

Мешок с головы Медведя кто-то сдёрнул.

Так. Место совсем не знакомое…

Перед травником стоял мужик. Здоровущий – не хлипче Медведя будет. На левой щеке клеймо государственной каторги, а пониже его циферка крест на крест перечёркнутая. Полностью назначенные ему годы отбухал кайлом душегубец. На правой щеке тот же рисунок раскаленное железо оставило и снова перечёркнутая циферка. Ага, понравилось ему на каторге, второй раз решил туда заглянуть…

Вот на лбу, где опять же каторжанское клеймо имелось, циферка была целенькая. Своими ножками, а не по казённому разрешению кирку мужик бросил.

Беглый. Такому, если поймают – смерть. Даже и разговоров вести с ним не будут. Веревку на шею и повесят сушиться на ветке…

- Пошли за мной. Сразу говорю – не дури, бежать здесь некуда… - предупредил Медведя беглый.

Плохо, плохо, плохо… Лицо своё он мне показал… Живым теперь точно не отпустят…

На Медведя как холодком откуда-то повеяло.

Глава 10

Глава 10 Грибная Поляна

Паровоз, паровоз,

Ты куда нас повёз?

По полям, по лесам

Паровоз едет сам…

Девочка в белом платьице на одной ножке прыгала на перроне и распевала песенку. Молодая женщина держала её за ручку, виновато улыбалась, как бы прощения просила у окружающих за нарушение для них тишины и покоя…

Аркадий Аркадьевич песенку первый раз слышал, но она ему была знакома. Правильно – Алексей Найдёнов то её знал. Ещё с сиротского приюта.

На перроне было не многолюдно, но и вагонов у поезда тоже всего пять. Причем, два из них – грузовые. Сейчас в них носили какие-то тяжёлые зелёные ящики. Вроде и не велики они, а по два солдатика ящик с трудом перемещали.

Железнодорожный состав напоминал бронепоезд из старой земной кинохроники. Что сам паровоз, что вагоны были обвешаны металлическими листами.

Последние были как птицами поклёваны.

Младший лекарь подошёл поближе.

Хороши птички, клювики то у них стальные…

Окна вагонов иначе как амбразурами было назвать и нельзя. Стёкла в них отсутствовали.

Во как… Ладно, сейчас тепло, а в холодное время года как?

Как, как… Точно так же. Да не особо здесь и весь год холодно. Прохладнее бывает, чем сейчас, но всё же не уходит температура в минус.

Это опять в голове Найденова Аркадий Аркадьевич почерпнул, вернее – в своей сейчас голове.

Двери вагонов открылись и появились проводники. Ну, коли поезд – бронепоезд, то и проводники соответствующие. Рослые молодые мужики в выгоревшей полевой форме. Вооруженные.

Народ на перроне зашевелился, к вагонам потянулся.

Одна девочка и не дающая ей свалиться молодая женщина оставались на месте. Девочка продолжала прыгать и распевать свою песенку.

Паровоз, паровоз,

Ты куда нас повёз?

По полям, по лесам

Паровоз едет сам…

Женщина всё поглядывала на двери здания вокзала. Затем переводила взгляд на часы. Снова на двери вокзала…

Скорее всего, кого-то ожидает…

Младшего лекаря никто не провожал, ожидать ему было некого.

Так, а пищу в дорогу покупать кто будет? Тютя…

Молодой человек с лекарским знаком на груди бросился в сторону вокзального буфета. За десять оставшихся до отправления минут можно не только едой затариться, но и умеючи - выспаться…

Так один преподаватель в медицинской школе говорил.

В кармане сильно полегчало…

Зелёная сумка зато начала оттягивать плечо. Ничего, своя ноша не тяжела…

Бронированный поезд отправился строго по расписанию. Внутри вагона было на удивление комфортно. Хочешь – сиди, хочешь – полежи на своем диванчике. Единственное, это как предупредил проводник, оружие всегда должно быть под рукой. В туалете его не оставлять – уже были такие случаи, зарядить, но с предохранителя не снимать.

За амбразурой вскоре потянулись чем-то засеянные поля. Алексей Найденов был далек от тонкостей сельскохозяйственного производства продуктов питания, так что прояснить для себя ситуацию с посевами Аркадий Аркадьевич не смог.

Колосья были крупнее виденных им дома в разы, ярко-зелёные и остистые. Впрочем, какая ему сейчас разница…

Поля сменил лес и тянулся, тянулся, тянулся…

Пол часа, час, два…

Нет, вот и полянка показалась.

Тут поезд начал замедлять ход, а вскоре и совсем остановился.

Рука младшего лекаря сама потянулась к револьверу, который в кабинете номер три вокзала был выдан пассажиру Алексею Найденову.

Никакой станции в поле зрения не наблюдалось. Авария? Нападение?

Соседи успокоили нервного молодого лекаря. Это же Грибная Поляна. Здесь все поезда останавливаются. Традиция такая. Не остановишься на Грибной Поляне – плохое может случиться. Какое? Разное. Не надо про плохое говорить, приманивать беду…

На Грибной Поляне даже сейчас, в весьма неспокойные времена полагается остановку сделать. Проводники и кто-то из мужчин в охрану встанут, женщины и дети грибов наберут. Потом грибной суп сварят, съедят его и только тогда поезд дальше двинется. В расписании поездов время на эту остановку даже выделено, хоть она там и не обозначена. Разве лекарь об этом не знает?

Откуда… Он первый раз на поезде едет… Не было раньше в его сиротской жизни такого счастья.

Аркадий Аркадьевич вызвался сторожить грибников вместе с проводниками. Сказал, что в грибах он особо не разбирается и ещё отравить всех может. Наберёт каких ядовитых и несчастье случится.

Не поверили молодому лекарю. Кто-кто, а лекари, даже младшие, в грибах то доки. Посмеялись некоторые даже, но не стали перечить – мало ли у человека какие обстоятельства…

Паровоз, паровоз

До Поляны нас довёз.

Мы грибов поедим

И – дальше поедем…

Напевали и прыгала на одной ножке опять та же девочка. Только теперь за одну руку её поддерживала молодая женщина, а за другую – военный в годах, весь увешанный орденами и медалями.

Часа не прошло, а над Грибной Поляной вкусным запахло. Аркадий Аркадьевич, стыдно признаться, запереживал немного даже. Вилка и ложка у него имеются, а вот тарелки нет.

Зря тревожился. Как время пришло грибной суп пробовать, из вагона стопки чистых тарелок проводники принесли. Они же потом их и помоют, и в шкаф спрячут до следующей остановки на Грибной Поляне.

Молодому лекарю даже добавка грибного супа досталась – много его сегодня наварили…

Паровоз, паровоз

До Поляны нас довёз.

Мы грибов поели

И – дальше едем…

Опять пела и прыгала на одной ножке девочка в белом платье.

Глава 11

Глава 11 Проблема беглого каторжанина

- Заходи.

Провожатый Медведя указал на видавшую виды армейскую палатку.

Травник раздвинул руками полог и вошёл внутрь. Сопровождающий его остался на месте. Как стоял от палатки в пяти шагах, так и с места не сдвинулся.

- Стой.

Сидящий на шкуре посреди палатки мужчина в годах поднял глаза от книги на вошедшего.

Так. Ещё один каторжанин… Бывалый… Лоб и щеки соответствующие отметины имеют… Книжку читает… Как бы умный...

- Травник? – уже второй раз за сегодня о роде его деятельности был спрошен Медведь.

- Травник.

Какой вопрос – такой и ответ. Весьма коротко Медведя спросили – он так же ответил. С каторжанами так и надо разговаривать – лишних слов не произносить, три раза подумать перед тем как что-то промолвить. Сболтнешь лишнее – кровушкой умоешься, а то и головы лишишься.

- Хороший? – прозвучал очередной вопрос.

- От болезни зависит… - не стал обнадеживать сидящего в палатке Медведь, ушёл от прямого ответа.

Умный знахарь лишнего не обещает, болезни, они - всякие бывают. При смертных – лечи не лечи, а исход один. Безнадежного больного лучше не надо браться исцелять – только репутацию себе испортишь, говорить про тебя в народе будут, что взялся лечить, а не смог помочь… Такого страдальца лучше сразу к кому-то спихнуть, кто до денежек жаден и умом не велик…

- Верно говоришь, от болезни…

Сидящий отложил книгу в сторону, встал, пару шагов к Медведю сделал.

Ростом он оказался пониже травника, но шириною плеч ему не уступал.

Тоже беглый…

Теперь Медведь разглядел, что и у этого циферка на лбу крест на крест не перечеркнута. Радости и оптимизма это ему не прибавило.

- Лечил тут уже меня один такой… Много обещал, а теперь его в землице черви хвалят… - продолжил хозяин палатки. – Пять дней по утрам водой из ведра обливал, а до этого над ней что-то бормотал, плевался во все стороны, топал ногами и мерзко кривлялся… Толку – никакого… Так-то я ещё не стар, кровь то ходит, охота берёт, а сам не могу…

Так. Плохо дело… Невстаючка…

Медведь на невстаючке не специализировался. Дело это хитрое – невстаючку лечить. В сфере его целительства немного другие болезни находились.

Кроме того, страдающие невстаючкой не сильно любят, чтобы кто-то посторонний об их недуге прознал. Тут, похоже, проблема у старшего беглых каторжан. Ему-то свой авторитет никак терять нельзя… Едва ли, даже если вылечит его Медведь, домой его отпустят. Будут и его червячки в земельке нахваливать…

Пока травник ни да, ни нет говорить не стал, решил дальше слушать. Может и какая-то лазейка у него вдруг появится, лучик света из-за туч блеснет.

- Говорят, знаете вы травники, травку одну. Стомохуйкой её называют.

Каторжанин пристально взглянул на Медведя.

- Ты меня полечишь, а я тебя не обижу денежкой и домой жив-здоров ты отправишься. Само-собой, никому лишнего слова не скажешь. – покачал в воздухе пальцем беглый каторжанин.

- Травку эту ещё найти надо. Редко она встречается… - в очередной раз уклончиво ответил Медведь.

- Ты и поищи. Себе же на пользу…

Последнее было сказано так, что у Медведя мурашки по спине пробежали.

- В лесу она не растёт… На лугах её выискивают…

Травник как бы в задумчивости почесал затылок.

- Вот с моими ребятками на эти самые луга и сходишь. Сам травку поищешь, а они рядышком постоят. От бед и несчастий всяких-разных тебя постерегут. Вдруг дурь какая тебе в голову втемяшится…

Говорящий это кривовато улыбнулся и правую кисть в карман на штанах засунул.

- Хорошо заплачу, не думай. Денег у меня много.

В кармане каторжанина характерно запозвякивало. Медведь на уши не жаловался, как серебряные монеты звенят мог различить.

Медные монетки, когда друг о друга ударяются – один звук дают, а у серебряных песенка совсем другая. Она слуху хоть кого более звона меди приятна. Лучше только золотые кругляши звучат, но травнику такое редко слышать приходится.

- С мешком на голове меня сюда привели, не знаю я дороги с этого места до нужного луга.

Медведь на старшего каторжан виновато посмотрел.

- Ты скажи, куда тебе надо, мои тебя проводят. – не увидел в сказанном проблемы хозяин палатки. – Лучшим образом доставят.

- Травку стомохуйку копать мне нож железный понадобится. Хороший, чтобы не гнулся и в земле не сломался. Вот такой. – Медведь показал размер руками. – Ещё перчатки кожаные. Её, как выкопаешь с корешками, голой рукой брать нельзя, а обязательно через кожу. Потребуются ещё мешочки без дыр полотняные – выкопанная она света боится, сразу силу свою теряет.

Медведь начал по очереди загибать пальцы на правой руке.

- Перчатки и мешочки получишь, хоть сейчас, а нож тебе на лугу дадут.

Хозяин палатки опять то ли усмехнулся, то ли морду свою каторжанскую скривил.

- Смотри, не балуй с ножом то, не надо…

Каторжанин подмигнул травнику.

- Пока хожу, котелок обязательно медный мне приготовьте и воду из двенадцати разных ключей. Воды побольше наберите – два дня траву варить требуется, не меньше.

- Сделаем, - не возражало заинтересованное лицо. – Всё будет как надо.

- За водой только пусть мужики ходят – баб к этому делу не надо допускать, - внёс важное уточнение травник.

- Хорошо, прослежу. – каторжанин согласно кивнул. – Сам воды наберу.

- Так даже лучше будет, - одобрил его намерения Медведь.

Глава 12

Глава 12 Определение на должность

Пассажиры поезда после себя на Грибной Поляне всё прибрали, проводники кострище водой обильно залили. Лес кругом – только пожара ещё не хватало…

Настроение у Аркадия Аркадьевича после возвращения в вагон было хорошее – сыт, причём за обед и платить не пришлось. Это тоже сейчас для него важно. Финансовые ресурсы то в настоящий момент у младшего лекаря весьма ограничены. Каждая медная монетка на счету.

Хорошо, что в Лесном у государственного служащего казенная квартира будет, а так хоть сейчас зубы на полку клади…

Оставшийся путь младшего лекаря до пункта назначения никакими происшествиями не был омрачен. Повезло пассажирам поезда – не пришлось на этот раз от бандитов отстреливаться. Заняты те были другими делами. Старший у каторжан по лесу бродил - воду из двенадцати ключей собирал для своего лечения, а несколько рядовых, если можно так сказать, её членов Медведя на заветный луг сопровождали. Где он находится травник им обозначил. Оказалось, добираться туда далеконько, за день не дойдёшь.

Ещё принять надо во внимание то, что собирать нужную травку необходимо утром, пока роса не сошла. Вот, допустим, доберется Медведь до луга вечером, а копать стомохуйку в это время нельзя. Ночь дожидаться нужного момента надо. Впрочем, ему не к спеху. Может по темному времени и ускользнуть травнику от его охраняющих удастся, а там и бежать быстрее ветра в сторону дома…

Дорогой удачного момента так и не выдалось. Двое впереди Медведя, двое сзади. Все при оружии… Как быстро не беги – пуля догонит. Такой радости травнику не надо.

По прибытию в Лесной младший лекарь прямо на вокзале дорогу до местной администрации разузнал и прямо туда двинулся. Дело к вечеру шло, а ему надо доложиться о прибытии, на службу устроиться, с жильем определиться.

Впрочем, куда ему надо было - не далеко. Лесной не Город. Тут всё рядышком. Здание, где здешняя власть была размещена, прямо через площадь от вокзала было расположено. Два этажа, стены как положено зелёной краской крашены, флаг над крышей…

Кстати, о площади. Название такое носило пыльное пустое пространство. Хоть бы замостили его чем, а то когда дожди польют – грязюка тут наверное будет непролазная…

Вход в административное здание оказался свободным – заходи, чья душенька пожелает. Дежурный в холле на первом этаже сказал, что глава Лесного на месте, господину младшему лекарю необходимо только на второй этаж по центральной лестнице подняться, а там прямо его кабинет и будет.

Отмечено им ещё было, что повезло де младшему лекарю. Глава только-только на поезде из Города прибыл и сразу к себе поднялся. Почти десять дней его до этого не было, а вот сейчас он на месте.

Так, получается, что Аркадий Аркадьевич вместе с ним и ехал, на Грибной Поляне супом лакомился… Может ещё и в одном вагоне? Посмотрим, посмотрим…

Поднялся по лестнице, нашел нужный кабинет, в дверь постучал. Приоткрыта она немного даже была, видимо хозяин помещения решил его после своего отсутствия немного проветрить.

- Входите, - раздалось из кабинета.

- Добрый вечер, - вежливо поздоровался Аркадий Аркадьевич.

За массивным столом сидел уже виденный младшим лекарем увешанный наградами господин, что девочку с молодой женщиной за ручки поддерживал, когда она свою песенку про паровоз распевала и на одной ножке прыгала.

На стене за его спиной висела большая карта Лесного и его окрестностей. Каждый входящий сюда должен был видеть масштаб деятельности хозяина кабинета и проникаться важностью его должности. Дома у Аркадия Аркадьевича в его кабинете тоже такое украшение на стене было расположено, причем всей Российской Федерации. Флажки на ней означали головной офис и филиалы их фирмы, в которой Аркадий Аркадьевич занимал не последнее место.

Что карта… Как-то Аркадий Аркадьевич был на приеме у одного высокопоставленного государственного чиновника, так там даже большущий глобус имелся. Деятельность того не простого человека на весь мир распространялась, правда, жители многих стран, что на глобусе были размещены, даже об этом и не догадывались. Правильно, большие серьёзные дела в тишине делаются, кому не положено, о них знать и не надо…

Опять же за спиной главы Лесного на стене висели часы. Аркадий Аркадьевич про себя даже усмехнулся. Всё как надо в кабинете. Не нужно его хозяину часы перед своими глазами иметь. Время – невосполнимый ресурс, оно у руководителя всегда в дефиците. Не надо самого себя в стресс вгонять, видя, как стрелочки движутся и оно безвозвратно утекает. Пусть пришедшему в кабинет часы говорят, что ему быстро-быстро свой вопрос с руководством надо решать и из кабинета вон убираться.

Что напротив стола главы Лесного на стене? Картина с прудиком. На поверхности воды даже какие-то цветки розовые плавают… Ага, это уже для приведения себя в спокойное состояние… Видно, горяч временами бывает глава, вот и повесил себе такое полотно…

- Где-то, молодой человек, я вас уже видел…

Глава начал рыться в своей голове…

- Мы вместе на поезде ехали. С Вами девочка ещё была…

Глава улыбнулся. Не ошибся в прошлой жизни прошаренный манагер, когда про девочку упомянул. Аркадий Аркадьевич запомнил, как господин в медалях и орденах с девочкой на Грибной Поляне общался, с любовью на неё поглядывал. Вот и ввернул в разговоре про девочку. Начальству надо говорить для него приятное, а не про беды и несчастья только докладывать. Законы корпоративного выживания – они объективны, а значит, что на Земле, что на Зеленой одинаковы.

- Точно, точно… Что у Вас за вопрос ко мне? – перешёл на деловой тон хозяин кабинета.

- Вот, прибыл после медицинской школы. – Аркадий Аркадьевич протянул главе Лесного свои документы.

Тот мельком их посмотрел, поднял трубку аппарата, до боли напоминающего телефон из антикварного магазина, куда любил захаживать в прошлой своей жизни Аркадий Аркадьевич.

- Поднимитесь ко мне, - официальным голосом было сказано в трубку.

Таким тоном с не очень приятными для вас человеком обычно разговаривают.

- Слушаю.

Произнёс появившийся в кабинете человечек. Был он толст, лыс, невеликого росточка. Ну, это, что сразу в глаза бросалось.

- Тут специалист прибыл по вашему ведомству.

Глава пальцем указал на документы младшего лекаря на своем столе. Потом им же, их по столешнице в сторону пришедшего передвинул.

Человечек посмотрел бумаги Алексея Найденова.

- Так младший лекарь к нам уже неделю назад из медицинской школы Города прибыл. Вас не было и я его в больницу Лесного уже определил.

Человечек вертел в руках бумаги Аркадия Аркадьевича.

Во как. Пока он в своей комнате в себя приходил, кто-то его место уже занял…

- Так что, сейчас, его обратно в Город отправлять? – глава внимательно посмотрел на прибывшего.

- Нет, нет, нет. У нас место санитарного инспектора вакантно. Как раз эта должность для младшего лекаря подходит…

Человечек замахал руками.

- Оформляйте, - распорядился глава.

Согласия Аркадия Аркадьевича он даже и не спросил.

Глава 13

Глава 13 Сон-трава

По дороге к лугу, где росла нужная травка старшему у каторжан, Медведь даром времени не терял. Что в лесу, что на лугах то и дело низко кланялся – собирал запримеченные им целебные растения. Нужному цветку или корешку стоит и поклониться…

Было у него куда их складывать. Ещё в лагере каторжан он выпросил у их старшего большую сумку на лямке через плечо и сейчас её наполнял. Вопрос этот он заранее со своим неожиданным пациентом обговорил – пусть де его сопровождающие не мешают ему сбором полезных травок заниматься.

После его лечения обещал он травника домой отпустить? Обещал, а ещё и не с пустыми руками, а набитым монетами карманом. Дома Медведю лечением страдальцев надо будет продолжать заниматься? Надо. Вот для этого ему и исцеляющие растения нужны. Приготовит он из них и порошки, и отвары, и настои, и даже эликсиры. Разные травки разной обработки требуют перед тем как внутрь их болящие начнут принимать или компрессы с ними делать.

Медведю никто его лекарства не принесёт и не подарит, городские доктора с ним своим арсеналом целебных средств тоже не поделятся. Всё сам да сам, так уж ведётся.

Вот и пусть его конвоиры не мешают ему лекарским собирательством заниматься. По ходу движения он будет это делать, времени дороги до луга сие занятие не прибавит, а травнику на будущее – всё польза.

Старший у каторжан мужик был не глупый, иначе и старшим бы не стал, в просьбе Медведю не отказал, сумку выдал. Ранее просимые перчатки и мешочки – тоже. Нож Медведь уже на месте получит.

Много чего набрал травник – долго ли умеючи. Самым нужным тоже запасся. На болотине сон-травы он надергал. Была у него мысль своих охранников ею угостить, а когда глазки их сомкнутся – сбежать.

Сначала травник с его сопровождающими без разговоров шли, а где-то через пару часов его лихие люди расспросами одолели. Расскажи да расскажи что-то интересное. У них между собой всё уже было много раз переговорено, надоело им одно и тоже слушать хуже горя горького. Тут же свежий человек, ещё и травник. К тому же от лесной жизни и тяжелой работы на каторге у каждого имелись проблемы со здоровьем. Вот с этих вопросов и началось. Что де чем полечить и как это сделать.

Медведь не чинился и на вопросы отвечал. Не только пустым словом, но и верным советом помогал.

Как выяснилось, у всех четверых его конвоиров побаливает время от времени в пояснице.

- Подскажи, Медведь, чем это лечить? – был задан травнику вопрос.

- Да вот хоть этим грибком…

Медведь указал на красную шляпку с белыми точками выглядывающую из мха.

- Нашел дураков. Сам его ешь. Этим грибом отравиться не долго, - отверг его совет один из каторжан.

Вертлявый он был такой, дёрганый.

- А, кто сказал, что есть его надо? Ты не торопись, дослушай сначала… - поднял палец к небу Медведь.

Конвоиры травника поближе к нему подвинулись – всем интересно стало, как этим грибом они себе облегчение могут сделать.

- Из грибов этих масло сделать надо. Сам такой гриб найти не трудно – в лесу его полно…

Каторжане синхронно согласно кивнули – не первый месяц они в лесу, навидались этих грибов. Даже знают, что они ядовитые.

- Надо только дождаться когда их шляпки с мужскую ладонь станут. Ножки этих грибов нам не нужны, возьмём только шляпки и порежем их на мелкие кусочки. Затем положим эти кусочки в железную посудину, зальём водой, круто посолим и крышкой закроем. Посудину эту поставим в тёплое место и жать будем, когда на поверхности воды маслянистая жидкость появится. Это и будет грибное масло. Им при болях мазать поясницу и надо, - поделился с каторжанами технологией получения грибного масла Медведь. – Запомнили?

- Не дурнее тебя… - не очень вежливо поблагодарил травника один из его сопровождающих.

Медведь не обиделся. Не в той он ситуации.

- Можно ещё грибное масло другим способом изготовить. Опять берёте того же размера шляпки, режете на кусочки и вместе с коровьим маслом парите в посудине над огнём. Такое масло ещё лучше помогает, - поделился ещё одним секретом своего промысла Медведь. – Но тут уже не только соль и вода нужны, а коровье масло. Не всегда под рукой оно бывает…

- Уж для себя-то маслица найдём… - опять тот же каторжанин свою медную монетку вставил.

С вопросов собственного лечения разговор постепенно перешёл на исцеление других. Попросили конвоиры Медведя рассказать, что забавного с ним при травном знахарстве бывало.

- Не буду. Нечего об этом языком трепать. Болезни – это дело серьезное, ничего смешного в этом нет, - отказался Медведь.

Так и шли. К вечеру уже близко от нужного места были.

- Может здесь заночуем? Всё равно нужную нам травку можно только ранним утром собирать, - предложил травник. – Ночью и днём она силы не имеет, она в ней только по росе просыпается.

Конвоиры не возражали. Не из-за своей нужды они к лугу шли, а ноги то у них собственные…

- Заварим хорошей травки? – предложил Медведь. – Очень она для здоровья полезна…

- Не травануть ли ты нас решил? – усмехнулся тот же каторжанин, что не дурнее Медведя себя считал и для себя любимого готов был найти коровьего масла для лечения даже посреди леса.

- Так я же вместе с вами отвар тот пить буду. Вас то ладно, а себя я травить не собираюсь… - отмёл его подозрение травник. – Свой организм мне ой как дорог.

Ему заваренная сон-трава не повредит. Ещё днём он парочку нужных ягодок в лесу проглотил, и перед тем как ужинать они будут – ещё одну незаметно от конвоя в рот положит.

Костёр развели, поужинали, отвара выпили идущие на луг, а вскоре четверо из них уже на разные лады храпели, а Медведь в сторону своей избы ногами быстро-быстро перебирал.

Ох и поболит утром голова у беглых каторжан, ох и поболит… Нечего было с травником связываться…

Ничего почти не взял Медведь у своих конвоиров. Один только ножик себе выбрал. Больно хорош он был. Остальное оружие в кусты забросил. Надо будет – найдут…

Глава 14

Глава 14 Санитарный инспектор

Вызванный в кабинет главы Лесного поманил пальцем младшего лекаря. Пошли де, больше нам с тобой здесь делать нечего и находиться не положено.

Пошли, так пошли…

Санитарный инспектор…

Вот угораздило…

Совсем не к такой работе Алексей Найденов готовился. Это Аркадий Аркадьевич из его воспоминаний как в открытой книге прочитал. Думал молодой человек лечебной деятельностью заняться, в этом направлении свою карьеру строить. Со временем стать лекарем, а потом и старшим лекарем. Затем патент на частную практику купить…

Лекари на Зелёной – обеспеченные и уважаемые люди. Как и инженеры, преподаватели, военные. На них держава стоит.

Эх… Планируешь одно, а в жизни вон как получается.

Делать нечего. Придётся подстраиваться под реальные обстоятельства.

Прибыл бы в Лесной раньше – сейчас бы в местной больнице уже работал, а теперь будет он занимать должность санитарного инспектора. Пролежал семь дней на своей коечке, в себя приходил…

Впрочем, это тоже нужно было.

С человечком, как шаг от кабинета главы Лесного он делал, происходили трансформации. Словно выше ростом он становился, взгляд приобретал властность, даже голос изменился.

Правильно. Сейчас у него иная социальная роль. В кабинете главы был он одним, а тут уже другая у него общественная функция.

Глава главой, а на своем поле он - главный игрок.

Встречался с такими Аркадий Аркадьевич в прежней жизни.

Ничего, прорвемся… То ли ещё бывало…

Казенную жилплощадь санитарному инспектору выделили, о размере месячного жалования сообщили, цель деятельности обозначили, основные задачи озвучили. Нарезали, в общем, фронт работ.

Кстати, сделано это было чётко, ясно, без лишней зауми. Аркадий Аркадьевич надеялся на меньшее.

Его новый начальник вполне ничего оказался. Понимал, что его успехи зависят от результатов деятельности подчиненных. Один он мало что может сделать, будь хоть самым умным, работоспособным, знающим и так далее. Десятки рук при правильной организации работы всегда больше сделают чем одна пара. Две головы тоже одной лучше. Не всегда, правда…

- Сегодня, инспектор, устраивайтесь, а завтра колодцами Лесного займитесь. Не мне Вам говорить о важности правильного водоснабжения населения. Надо признаться, подзапущена у нас работа в этом направлении, некому было просто этим заняться…

Аркадий Аркадьевич был со сказанным совершенно согласен. Хорошая вода – большое дело.

Ему оставалось только выражать своё мнение о произнесённом утвердительными кивками головы. Добавить пока было нечего.

- Как и что должно быть Вы знаете. В медицинской школе этому хорошо учат. Пока до нас добирались, не всё успеть забыли? – продемонстрировал наличие чувства юмора и умение шутить начальник вновь назначенного на должность санитарного инспектора.

- Помню, - коротко поучаствовал в разговоре Аркадий Аркадьевич. – Конспекты, если что, у меня имеются.

- Вот и хорошо. С завтрашнего утра и приступайте. – начальник протянул своему новому сотруднику схему водоснабжения Лесного.

Этим он заработал у Аркадия Аркадьевича ещё один плюс. Верно сделал – не просто послал санитарного инспектора бродить по городу с целью осмотра колодцев, а схему их расположения выдал, обеспечил эффективную деятельность своего подчиненного.

- Вот ещё, возьмите.

Аркадию Аркадьевичу был протянут нагрудный знак на закрутке из белого тяжелого металла с эмалями.

- Это должностной знак санитарного инспектора. Он подтверждает Ваши права и накладывает обязанности, - официальным тоном было доведено до младшего лекаря. – Прикрепляйте.

Во как… Форменную куртку Аркадия Аркадьевича теперь два знака уже будет украшать. Чуть больше недели он в медицинской школе в торжественной обстановке знак младшего лекаря получил, а сейчас к нему и ещё один прибавился – санитарного инспектора. Каждый встречный и поперечный сейчас может видеть, что не просто букашка перед ним, а государственный человек.

Хорошо послужит три года санитарный инспектор – медаль за выслугу получит, ещё через три года – вторую, за десять лет безупречной работы в должности – третью… Дальше черед орденов придёт…

Стоп. Размечтался. Завтра первый день отработай…

- Вот Вам ещё, на сон грядущий полистать, ознакомиться…

В руках санитарного инспектора оказалась не маленькая пачка книжечек, отпечатанных на серенькой дешевой бумаге. Каждую украшала фиолетовая печать администрации Лесного.

Санитарные правила и нормы.

Хоть и про наличие у него конспектов Аркадий Аркадьевич упомянул, но его начальник решил подстраховаться – вручил подчинённому необходимые нормативные документы. Так оно надежнее будет.

Опять плюсик ему был в голове Аркадия Аркадьевича поставлен.

- Спасибо, - вежливо поблагодарил он заботливого начальника. – Обязательно всё мною будет внимательно изучено и применено в деятельности.

- Завтра в это же время жду Вас с отчётом о сделанном, - прозвучало в завершении разговора. – Всего доброго. До предоставленного жилья Вас проводят.

Глава 15

Глава 15 К Дедушке

Шагов сто, не меньше, Медведь чуть ли не на цыпочках от спящих каторжан отошел…

Обдурил он их всё же, опоил сонной травкой…

Нет, в действии приготовленного отвара сон-травы он не сомневался. На совесть он его делал, но всё же – всяко бывает.

Организмы то у всех людей разные. Одному страдальцу две-три травинки для лечения его болезни заваришь – её и как рукой сняло. Другому для достижения результата чуть ли не охапка той же травки требуется. Сразу и не угадаешь.

Обычно, мужикам больше травки давать приходится, а женщинам и детишкам – меньше. Хотя, была у него одна баба на исцелении… Для неё чуть ли не косой приходилось нужную травку косить.

После сотни шагов Медведь уже меньше стал таиться и быстрее ногами начал двигать. Сейчас ему важнее было подальше от каторжан удалиться, но следов он старался всё же поменьше оставлять. Вдруг среди них следопыт-лесовик имеется и направит он погоню за травником по меточкам, что тот на пути своем оставил.

Повезло, скоро травнику ручей встретился. Можно сказать, что и целая речушка маленькая. По ней он несколько десятков шагов прошёл – след свой запутал.

Попробуй сейчас его после этого найди…

Сразу домой Медведь решил не возвращаться. Посчитал более правильным пару деньков у Дедушки пересидеть. Дедушка – его дальний родственник по матери. Кстати – тоже больных лечит. Других.

У других с руками, ногами, внутренними органами всё в порядке. У других в голове что-то сдвинулось. Из-за сущностей местных. Скорбны они умишком. Кто таким и родился, а кто и жил-жил себе как все, а потом другим стал. Первых – жалеют, а вторых – побаиваются и опасаются. Неизвестно чего и когда они могут выкинуть. В поселениях их иногда даже на цепи сажают – так оно для всех спокойнее.

К Дедушке других и ведут. Тот всех берется лечить, но сразу же предупреждает, что если через три дюжины дней им от его лечения лучше не станет, всё – такого нормальным уже не сделаешь. Так свой век он доживать и будет. Хоть в родном доме его оставляй, хоть в яму сажай…

Начинает Дедушка с заговоров. Они у него разные. Одни - для других с детства, имеются и свои для тех, кто уже другим в зрелом возрасте стал. Свои заговоры для мужиков, свои – для других баб.

Слова Дедушка произносит тихо-тихо, никому их перенять у него не получится. Ещё и родственников другого при этом просит он в сторонку отойти – нет никакой возможности им заговор подслушать.

Заговаривает, а сам другого по голове рукой своей гладит. Они у него, даже самые буйные смирёными становятся. Многие даже и засыпают. Надо сказать – таким лечение у Дедушки лучше помогает.

Заговаривает Дедушка у себя в бане. Не в избе же этим заниматься. Как он после этого в ней жить то будет? В бане то, после лечения, по ночам иногда такие завывания слышатся тех, кого он из других выгнал… Жуть просто…

Медведь сам это слышал, когда маленьким ещё у Дедушки гостил.

Если заговоры не помогли, наступает следующий этап лечения. Дедушке по полям-лесам за травками и корешками ходить не надо. Дошёл до колодца и всё. Дедушка на воду наговаривает и поит ею другого.

Когда наговаривает, даже кончиком пальца воды он не касается, одним только сочетанием звука и тишины на неё воздействует. Вода же у него то кипеть начинает, то даже в лёд превратиться может. Как она цвет меняет, и говорить нечего…

Медведь, когда маленьким был, любил посидеть посмотреть, как Дедушка воду для других готовит. То белой-белой она станет, то как кровь покраснеет, то синей сделается. Раз почернела. Дедушка долго ругался тогда сам на себя. Слова он в наговоре перепутал и такое у него получилось.

Тут же велено было маленькому Медведю плошку с этой испорченной водой подальше в лес отнести и на старый пень выплеснуть. Живое деревцо не губить, а пню уже всё безразлично…

Почернел от той воды пень, как в огне горел…

Испугался маленький Медведь тогда – а, если бы на него самого капельки той воды попали? Насквозь бы прожгли, наверное…

Некоторым другим и наговоренная вода не помогала. Сильны были в них сущности, которые нормального человека иным сделали.

Тут могильная земля в дело уже шла. Сутки Дедушка не пил, не ел, а потом на указанную ему могилку шёл. Три горстки землицы брал и опять в своей бане запирался. Что там делал – один он знал. Выходил бледный, похудевший, ветром его качало…

Кормили другого той землицей, он давился да ел…

Но хоть одному из десяти и это не помогало. Ну, что ты будешь делать…

Дедушка ругался и плевался, ногами топал… Кричал, что с этими другими он скоро последнего здоровья лишится…

Затем успокаивался и по-доброму с сущностью, что в голове другого поселилась, миром договориться пытался. Делал из сахара и мёда домик-теремок, рядом с другим его ставил и начинал сущности много всякого-разного обещать. Что жизнь де её будет сахарная, чистым мёдом станет казаться…

Некоторые сущности, что помоложе, Дедушке верили и выходили в приготовленный сахарный домик. Тут Дедушка вход-выход в него и запечатывал.

Другой нормальным становился, а Дедушка сахарный домик в подполье у себя прятал.

Медведь, как от Дедушки домой соберётся, несколько таких домиков думал и попросить по-родственному.

Расставит он их вокруг своей избы со стороны леса и луга. Спрячет в траве. Если захотят его обманутые каторжане выкрасть, то стоит кому-то такой домик ногой раздавить или ещё как-то его повредить… Ох и крику будет… Сущность, хоть и сильно ослабленная сидением взаперти в сахарном домике, а не в человеке, наружу вырвавшись на ближайшего к ней бедолагу так и кинется. Дедушка говорил, что ох и страшно при этом бедняге, орет он, как с живого его кожу сдирают…

Глава 16

Глава 16 Колодец

Этой ночью на новом месте санитарному инспектору спалось плохо.

Вставал несколько раз Аркадий Аркадьевич, воду пил…

Курить ещё вдруг захотелось.

Во как…

Честно говоря, немного побаивался Аркадий Аркадьевич совершенно новой для него деятельности. Справится ли? Никогда таким он не занимался…

В памяти Алексея Найденова санитарные правила и нормы имелись. С этим было всё нормально. Кроме того, у Аркадия Аркадьевича данная информация ещё и на бумажном носителе есть – пачечка полученных книжечек с фиолетовыми печатями сейчас рядом с его кроватью на стуле лежала.

Перед сном читать он их не стал. Никакого толка от этого не будет. Слона за раз не проглотить. Знания по небольшим кусочкам нужно в голове размещать в течении длительного времени. Причем, от простого к сложному. С наскоку тут ничего не получится – за ночь китайский язык не выучить…

Боялся ещё санитарный инспектор проспать – часов то у него так и не было куплено. Несколько раз за ночь поднимался, в окно своего нового жилища смотрел. Нет, темно ещё, не пора ему на службу выдвигаться.

Проснулся от стука в дверь.

Кому понадобился?

Натянул брюки, накинул куртку…

Знаки младшего лекаря и санитарного инспектора друг о друга звякнули…

- Кто там? – спросил протирая глаза и позевывая.

- Полиция. Капрал Листов. Вас сопровождать буду, - донеслось с улицы из-за двери.

Куда? Зачем?

Открыл дверь. Полиции положено дверь открывать.

Выяснилось, что начальник санитарного инспектора Найденова позаботился на сегодняшний день ему сопровождающего выделить. Ну, чтобы он в Лесном, новом для него месте, не заплутал, ничего плохого с ним не случилось. Не знают его здесь пока и были раньше тут случаи…

Так здоровенный мужичина в полицейской форме с нашивками капрала пояснил Аркадию Аркадьевичу тут своё появление.

Сейчас они вместе пойдут и он санитарному инспектору колодцы покажет. Если потребуется, народ соберёт. Ещё – защитой будет.

Аркадий Аркадьевич в который уже раз поблагодарил небо за свою удачу. Не каждому такой начальник достается.

Ждать, пока инспектор позавтракает, капрал и не думал. Честно говоря, у Аркадия Аркадьевича и нечем было… Не налажен у него пока быт, но это ладно – не всё сразу…

- По дороге где-то перекусить будет? – спросил он уже на ходу у своего сопровождающего.

- Найдётся.

Заметно было, что вопрос санитарного инспектора полицейскому понравился. Глаза его повеселели, шаг ускорился. Любил капрал повеселиться, особенно – поесть.

- Только, если можно, где не очень дорого, - уточнил Аркадий Аркадьевич.

Капрал посмотрел на него непонимающе.

- За честь посчитают нас в любом месте угостить, - познакомил он санитарного инспектора с местными порядками. – Ни монетки не возьмут. Мы же при исполнении…

Так и оказалось.

Аркадий Аркадьевич сходу решил свои правила тут не устанавливать. Если принято тут так – пусть и будет… Свой здесь у них монастырь.

Вот и первый колодец.

Так, так, так… Не по утверждённым правилам и нормам оборудован…

- Собери народ, - скомандовал Аркадий Аркадьевич капралу.

Через десять минут перед двумя представителями власти уже переминался с ноги на ногу пяток местных жителей. Все сплошь - мужики.

- Больше не нашёл. – развёл руками капрал.

- Этих хватит…

Санитарный инспектор нахмурил брови. Напустил на себя сколько мог важности.

- Так. Непорядок. Колодец не окопан. – Аркадий Аркадьевич обвёл мужиков глазами. – Грязная вода в него с улицы просачивается. Придётся колодец закрыть.

Новость местное население не обрадовала.

- А, если прямо сейчас окопаем? Тут делов то… - выдал предложение один из приведённых капралом. – Ни капельки грязи с дороги в колодец попадать не будет.

- Почему раньше не сделали? Ждали когда гром грянет? Эпидемия начнётся? – вставил в свою речь санитарный инспектор мудрёное слово. Не зря же он в медицинской школе учился.

- Указания не было… - начал оправдываться тот же мужик. – Скажите, как надо. Мы сейчас и сделаем…

- Сделают они… - не спускал с себя строгость санитарный инспектор.

- Сделаем, сделаем… - поддержали мужика остальные, приведённые капралом.

- Сделают, - заступился за местное население и полицейский.

Ему с ними жить. Сегодня он жителям улицы помог, а завтра и от них ему польза какая будет.

- Значит так… - смилостивился санитарный инспектор. – Расстояние от колодца до канавы должно быть…

Аркадий Аркадьевич на память процитировал нужные санитарные правила и нормы.

- Запомнили? Повторить не надо? – всё ещё казенным голосом прозвучал вопрос.

- Запомнили, - ответил опять тот же мужик.

- Ну, тогда за лопатами и заступами… - скомандовал капрал.

- Вечером проверю, - пригрозил санитарный инспектор. – Если что не так, сегодня же без воды останетесь.

Мужиков как ветром сдуло.

- Так с ними и надо… Построже… - одобрил действия санитарного инспектора полицейский.

- Пошли дальше? – улыбнулся сопровождающему Аркадий Аркадьевич.

- Пошли, - согласился с ним капрал.

К колодцу уже начали стягиваться местные жители.

Глава 17

Глава 17 Мужик, баба и молодая женщина

Вот и полянка скоро будет, где дом Дедушки стоит.

В животе у Медведя забурчало. Не мудрено – больше суток травник до дальнего родственника добирался. С ягодок, которыми по дороге Медведь питался, сыт не будешь...

Выглянул со всей осторожностью из-за дерева – чужих во дворе у Дедушки вроде и нет. Не надо сейчас никому видеть, что к нему гость дорогой пожаловал. Тихо прийти надо Медведю, отсидеться немного, а потом так же тихо и домой подаваться.

- Доброго здоровья, Дедушка.

Травник со всем уважением голову наклонил.

- О, кто пожаловал!

Сухонький старичок как молоденький вскочил с лавки. Раза в четыре он старше Медведя, а у того может так и не получиться. Заботится о себе Дедушка, каждый раз перед лечением другого крепкую защиту ставит, чтобы на него ничего не перешло. Правильно, кстати, делает. Медведь иногда об этом забывает, а потом пластом на лавке отлёживается… Хвори, они – переходчивы… Частенько сами целители болеют, а у кого есть жены и детки – им тоже достается…

- Давненько, давненько не виделись. – Дедушка был рад гостю. – Садись, я только вот-вот кушать начал, на тебя тоже на столе всего хватит.

Медведь не возражал. Руки и лицо умыл, место за столом рядом с Дедушкой занял.

Мирно-спокойно поесть им не дали.

В дверь тихонечко постучали. Робко так, боязливо.

- Заходите уж… - Дедушка с сожалением положил ложку на стол.

Дверь отворилась.

В избу вошли мужик, баба и молодая женщина. Вернее, мужик с бабой её втащили. Та и не упиралась особо, только знай ногами перебирала. Поулыбывалась ещё чему-то, так, не широко…

- Во, опять поесть не дали… Посиди в стороне, тут дело отлагательства не терпит… - профессионально сориентировался в ситуации Дедушка.

Медведю он указал на табурет в углу горницы, а сам встал из-за стола и пошёл навстречу троице.

- Рассказывайте. С самого начала. Ничего не забудьте, - было сказано мужику и бабе. – Её из рук не выпускать. Так и стойте вместе все трое...

Любой целитель должен хорошо уметь слушать. Много ему полезного для лечения сам больной или его родственники могут рассказать. Как и когда заболел, чем болезнь проявлялась, да много всякого… Первый раз так с ним, или подобное раньше уже было. Времени тут жалеть не надо, иногда одно словечко многое значит. Зацепится за него знахарь и весь клубочек размотает. Ну, и сам ещё, что нужно поспрашивает. Не без этого.

Баба и мужик переглянулись. Мужик своей спутнице кивнул – говори мол, у тебя лучше получится.

- Почти десять лет назад в наше поселение мужик уже в годах с дочерью забрели. Заняли пустующую избушку-развалюху. Сам мужик немного того был, но тихонький, всё только поулыбывался. Дочь – нормальная. – баба кивнула на молодую женщину. – Жили с того, что в лесу соберут, да с сумой по округе бродили. Никому не мешали, тихо жили. В прошлом году мужик пошёл побираться в Чернушку, а когда вернулся – слёг. Три дня промаялся, а потом и кончаться надумал. Мы по соседству живём, к нам дочь его и прибежала. Мы пришли, сморим, а он на лавке лежит, хрипит, мечется, помереть хочет, но как что-то его не пускает. Мужик мой догадался и доску из потолка избушки вынул, а потом ещё другую. Тут отец её и кончился…

Баба ткнула пальцем в молодую женщину.

- Тут и пошли дела… Похоронили отца, а девка как сама не своя сделалась. Когда он умирал, она всё рядом с ним была, к нему всё наклонялась, вот, наверное, и перешло на неё. День прошёл, другой, а на третий и началось. Мы уже спать легли, слышу я, кто-то в окно стучится. Ночь была светлая, выглянула я в окно и обмерла со страху. Стоит она вся мокрая, а на голове у неё, на плечах, на груди трава водяная, что на болоте растёт. Черви по ней ещё ползают, не маленькие такие, так и извиваются… - бабу аж передёрнуло. – Сама всё улыбается, как раньше отец её и рукой меня манит…

- Что же тут страшного? – перебил её Дедушка. – Черви и черви, полно их везде…

- Страшно… Жуть просто… Разбудила я мужа, он палку взял и вышли мы во двор. Она же от окна попятилась, рукой нас манит и за угол избы идёт… Зашли мы за угол, а она там стоит, зубами лязгает и говорит не своим голосом, что замерзла вся и просится у нас переночевать. С чего бы ей замерзнуть то? Теплынь стоит… Я ей и говорю, что почему к нам? Вон, рядом твоя изба. А она как захохочет, как пустится к лесу бежать… Только её и видели.

Мужик в подтверждение слов жены только поддакивал. Говорил, что так и было.

- На нас робость нашла, в дом мы вернулись, дверь на крючок закрыли… Только спать легли, как она опять в окно стучать стала, страшным голосом выть, потом на крышу забралась и по ней бегала… С этого времени не стало каждую ночь нам покоя. – баба тяжело вздохнула. – А на днях иду я мимо её дома. Стоит она в дверях в новом синем платье, откуда и его взяла, рукой меня манит. Как не своя я сделалась, не хочу, а иду. Она в дом, я за ней… Захожу, а она под потолком в петле висит. Повесилась, когда и успела. Выбежала я из избы и заорала. Народушко сбежался, сняли мы её, а она уже вся закоченела, но глазами хлопает. Во как… Ожить хочет…

Баба остановила свой рассказ, опять в очередной раз вздохнула и продолжила.

- Старик один посоветовал на бугре за поселением яму вырыть и девку стоя закопать. Только голову снаружи оставить. К житью, так оживёт, нет – так нет. Три дня она так в земле пробыла, а потом сама как-то выбралась и опять ночью к нам под окна пришла. Стучала, выла, по крыше бегала. Сил больше нет, полечи её, Дедушка… - баба всхлипнула. – Денежек не пожалеем, на всё согласны…

Глава 18

Глава 18 Пахучий колодец

Санитарный инспектор и капрал двинулись дальше.

Осмотрел Аркадий Аркадьевич второй колодец, третий – всё нормально. На бумажке записал, что утром из своей квартиры захватил, в каком состоянии какой колодец находится, какие нарушения водоснабжения выявлены и что за меры приняты по их устранению. Самое главное – всё со ссылками на действующие санитарные правила и нормы.

Ему же вечером о проделанной работе своему начальнику отчитываться…

Что-то, а отчеты и разные там докладные записки Аркадий Аркадьевич составлять умел. В прежней своей жизни он это не одну сотню раз делал. Даже, и не одну, наверное, тысячу. Прекрасно топменеджер знал, что вышестоящему руководству требуется сообщить и как. Тут его учить не надо было.

Правда, колодцами он раньше не занимался, но в данной ситуации труда ему не составило адаптировать прошлый опыт к новым условиям.

От четвертого колодца попахивало…

Капрал даже головой завертел и виновато на Аркадия Аркадьевича посмотрел, хотя и был тут совсем ни при чём.

- Собирать народ? – задал вопрос сопровождающий санитарному инспектору заранее зная, что от него услышит.

- Собирай, - подтвердил тот очевидное.

Обруб четвертого колодца сгнил, вот от него и пахло.

Капрал своё дело знал и вскоре жители окрестных домов были представлены пред светлые очи санитарного инспектора.

- Закрываю колодец.

Молодой человек был в своем решении весьма категоричен.

- Чего так? – прозвучало со стороны собравшихся.

- Сами то не чувствуете запашину? Обруб у колодца сгнил, нельзя из него водой пользоваться. Если вода нужна, сегодня же начинайте обруб менять. – не терпящим возражения тоном объявил свое решение Аркадий Аркадьевич.

- Это тебе не шутка – обруб поменять… - проявил своё недовольство один из собравшихся.

Он ещё и под ноги себе сплюнул. Проявил свою невоспитанность.

Другие его поддержали. Загалдели. Парочку не очень лицеприятных характеристик Аркадий Аркадьевич про себя выслушал.

- Так. Вы, давайте, немного полегче! – рыкнул капрал.

Собравшиеся мигом замолкли на полуслове. С этим не забалуешь… Поперёк спины дубинкой никто получить не желал.

- Поменяем мы обруб, поменяем… - от собравшихся вперёд выступил бородач в годах. – Поменяем, но может, не прямо сейчас? Придёт время, сами всё как надо сделаем…

- Делайте, но колодец я прямо сейчас закрываю, - не стал возражать ему Аркадий Аркадьевич. – Мне то от этого не холодно и не жарко – я этим колодцем не пользуюсь…

- Погоди…

Вышедший вперёд повернулся к собравшимся.

- Народ, что делать будем?

Бородач вздохнул обреченно. Прежний жизненный опыт ему подсказывал, что спорить с парнишкой в форменной одежде бесполезно. Дали мальцу кусочек власти, вот он с плеча и рубит… Закрывает, открывает… Вишь, не холодно и не жарко ему, он колодцем не пользуется…

- От нового-то обруба вода ещё хуже будет пахнуть… - проявил знание вопроса один из собравшихся.

- Ему же некоторое время обстояться надо будет, а только потом из колодца можно будет воду брать… - поддержал его ещё один голос.

- Правильно, - опять не возразил на это Аркадий Аркадьевич. – Но, чем раньше обруб поменяете, тем быстрее с водой будете.

Логика и здравый смысл в его словах имелись, возразить на это что-то было трудно.

- Работа то это не дешевая… Не один день займёт… - попытались не сразу согласиться собравшиеся. – Дерево ещё надо заготовить… Старый обруб убрать…

- И здесь я с вами согласен, - поддержал говорящих санитарный инспектор.

- Может пока не будете закрывать? Мы в лесу и на болоте ещё и не такую воду пьем… Там зачерпнёшь из лужи, чего только в ней и нет, даже жучки какие-то плавают, и пьёшь… Мы к такой воде привычные… - видя, что санитарный инспектор в чём-то с ними согласен, опять начали гнуть свою линию собравшиеся. – Та вода ещё хуже пахнет, а ничего – пьем…

- Всё, разговор закончен. Ваш колодец закрыт, - оборвал их Аркадий Аркадьевич. – Я тут не из своей головы выдумываю. Есть утвержденные санитарные нормы и правила. Нельзя таким колодцем пользоваться. Можете на меня даже жаловаться, если что.

- Пожалуешься тут… - бородач вспомнил, как он однажды ходил жаловаться и чем это закончилось. – Строг ты… Прицепился намертво, не отстанешь ведь?

- Не отстану. – улыбнулся санитарный инспектор. – Работа у меня такая. Для вашей же пользы стараюсь. Кстати, даже из нового колодца просто так воду лучше не пить, а кипятить её и пить только кипячёную.

- Не вкусна она, кипячёная то… Вот если бы нам сахарку выделили, то тогда бы мы всё время воду кипятили и сладенькую её попивали… - пошутил женский голос со стороны собравшихся.

Сказавшая это, по животу себя погладила и хихикнула.

Другие её поддержали – идея с сахаром им понравилась.

- Не в моих силах, - отшутился Аркадий Аркадьевич и подмигнул говорившей.

Хороша была баба. Такие Аркадию Аркадьевичу в прежней его жизни больше всего нравились…

За день он с капралом обошёл полтора десятка колодцев. Более им нарушений санитарных норм и правил не было выявлено.

Пообедали они в довольно чистеньком заведении, опять же по выбору капрала. Плату с них не спросили.

Вечером, когда санитарный инспектор явился к своему начальнику для отчёта, на нём лица не было.

- В Верхнем Посёлке псевдохолера… - обрадовал он санитарного инспектора.

- Точно? – санитарный инспектор почесал в затылке.

- Точнее не бывает, - раздраженно было сказано ему в ответ. – Лабораторно подтверждённые случаи… Читай.

Начальник протянул Аркадию Аркадьевичу бланк телеграммы.

Псевдохолера… Давненько такой напасти не было…

Аркадий Аркадьевич в памяти Алексея Найденова покопался.

Да уж… Как говорится – туши свет и сливай воду…

Глава 19

Глава 19 Опахивание

Время, оно равно для всех. Секунды, минуты, часы, дни, они одинаково и для Медведя, и для санитарного инспектора из настоящего в прошлое перемещаются. Но, если травник, вот уже третьи сутки у Дедушки спит, ест и со своим дальним родственником неспешные разговоры ведёт, то Аркадию Аркадьевичу присесть теперь некогда. Каждое мгновение у него делами наполнено, он в три ноги по службе своей скачет…

Население Лесного тоже важными делами занято, взбудоражено оно до нельзя…

Псевдохолера на Лесной движется. Везут её и на поезде больные пассажиры, и с обозами, что в этот заштатный городишко съестные припасы доставляют, где-то и пешком её народишко с собой несёт, что по своим делам сюда решил наведаться.

Если начальник санитарного инспектора про псевдохолеру из телеграммы узнал, что была из Города ему отправлена, то простой народ об этой заразе непонятно откуда проведал. Причем, произошло это без большого разрыва по времени.

Начальнику санитарного инспектора стало о псевдохолере днём после обеда известно, а население Лесного о ней заговорило уже на следующее утро. Складывалось впечатление, что кто-то ночью от дверей к дери, от дома к дому бродил и людей информацией о псевдохолере радовал.

Жители Лесного заволновались. Не первый раз эта беда им в окошечки заглядывала… Знали они её проявления. Неприятная хвороба, много новых могилок на кладбище после неё в прошлый раз появилось. В предпоследний раз – тоже не лучше было.

Даже если и повезёт, не помрёшь от неё, заболев помучиться изрядно придётся… Жидкий зловонный стул такой у тебя начнётся, что хоть из места для известного уединения не выходи… Это, пока ноги носят и ходить можешь. Потом лёжа естественную надобность приходится справлять… Самому, пока силы есть, в кровати дыру надо успеть прорубить и через неё в ведро часто-часто опрастываться…

Ладно бы, только это…

Ещё и при псевдохолере постоянно рвёт. Что ни съел или выпил, верхом из тебя выходит, в организме надолго не задерживается.

Лежишь, стонешь, бледный, а то и синий весь…

Пить постоянно хочется, а воды тебе подать и некому – рядышком все твои родные тоже обезножели и вповалку лежат, у тебя же свою жажду утолить просят…

Голова, просто на части разрывается, так бы её оторвал или отрезал… Жизнь не мила становится, так тебе плохо.

Да как её, голову то, оторвёшь – слабость такая, что руки поднять мочи нет, пошевелить ногой сил не хватает.

Однако, конечности твои сами, как чужие, двигаются… Нет, если правильно сказать – дёргаются. Судороги их вертят и крутят до невозможности. Закричать бы от такой боли, но в горле только хрипит, даже орать у тебя сейчас не получается…

Лечится псевдохолера плохо. Тут хоть лекаря из больницы зови, хоть в избушку знахаря, что на лесной поляне стоит со всех сил бегом беги… Если свой организм крепок, может и выздоровеешь, покоптишь ещё небо какое-то время.

Народ в Лесном не глупый, не пальцем деланный…

Если вылечиться от псевдохолеры шансов мало – надо её в городок не допустить.

Есть для этого одно верное средство. Это – опахивание.

Опахивание от заразы, той же псевдохолеры, хорошо помогает, но надо только его правильно провести.

Во-первых – вовремя, пока ещё мор в поселение не проник. Если уже болеют там люди, опахивай, не опахивай – толку не будет.

Во-вторых, черта, что плугом вокруг поселения будет проведена, нигде не должна даже на птичий шажок прерываться и сделать её надо замкнутой. Без разницы – в виде круга она, в виде овала или ещё какая, но должны её начало и конец сомкнуться.

В-третьих, само опахивание должно быть выполнено без изъяна, как раньше старые люди делали. Для этого нужно специальный плуг изготовить, а не тот взять, которым уже раньше землю пахали. Опахивать надо ночью, в крайнем случае – на рассвете. Тащить плуг должны чистые женщины – лучше всего девушки или вдовы, раздетые донага или только в одних белых рубахах с распущенными волосами. Если уж девушек или вдов в нужном количестве в поселении не найдётся, то, что хуже, могут опахивать жены солдат, находящихся в дальних краях на службе, старухи. Совсем уж на худой конец – придётся опахивать молодым мужчинам или братьям-близнецам. Но, последнее – крайне ненадёжно…

Число опахивающих должно быть кратно двум или трём. Это тоже нельзя нарушать.

Опахивать нужно тайно, а если так нельзя сделать, то все, кроме опахивающих, должны сидеть по своим домам с закрытыми окнами и дверьми, при этом не шуметь, сделать вид, что они спят и ничего не знают.

Опахивание надо проводить в тишине, ни словечка при его выполнении не молвить. Это тоже важно.

Не надо никому на пути процессии, что опахивает, оказываться. Встретится на её пути зверь какой или домашнее животное – полагается его убить. Ну, а если человек, это будет… Скорее всего, и его не пожалеют. Тут дело о жизни целого поселения идёт и одна-единственная чья-то жизнь мало что значит.

Проведенная черта дело не завершает, сейчас надо строго следить, чтобы никто чужой извне её не переступил, в город снаружи не проник. Иначе – всё насмарку пойдёт, что опахивали, что не опахивали.

В Лесном правильно опахать не получилось. Власти городка о проведении опахивания узнали и разобрать железнодорожные пути, что из Лесного и в Лесной шли, не разрешили. Не удалось непрерывную черту провести – стальные рельсы плугом то не перепашешь…

Ещё и шуму наделали, когда опахивающие с полицией драку затеяли. Люди в форме голышам не разрешили рельсы с железнодорожных путей снять, грудью на их защиту встали. Ну, и пошла махаловка. Голые бабы против обученных приемчикам мужиков не сдюжили, те победу над ними одержали.

Так что, уныние над Лесным повисло. Не удалось народу дорогу псевдохолере перекрыть, распахнуло широко ворота ей руководство города, а теперь и жди беды…

Ко всему прочему, по улицам Лесного ещё и какие-то пришлые людишки в чёрных одеждах второй уже день шастали и народ мутили… Что было и не было плохого в кучу собирали, население городка худым будущим стращали.

И без них не особо хорошо большинству тут жилось, много было в Лесном недовольных, а тут ещё и народец пришлые подзуживали…

Глава 20

Глава 20 Старший санитарный инспектор

Вслед за казенной телеграммой из Города, где было объявлено о появлении среди населения псевдохолеры, начальник Аркадия Аркадьевича получил с поездом увесистый пакет.

Там уже имелись и официальная бумага о введении в Лесном строгих карантинных мероприятий, и изложенные на пяти листах сами эти вышеназванные действия. Все присланные документы были в высоких кабинетах наделенными соответствующими полномочиями людьми подписаны, печатями скреплены, прошнурованы и пронумерованы.

В тот же пакет были вложены и образцы листовок, где говорилось об опасностях псевдохолеры, о том, как от её уберечься, и, если уж подхватил такую заразу – чем и как облегчить её течение, и как по пути к выздоровлению двигаться.

Какая-то умная голова решила написать тексты в листовках пострашнее, расписала всё в ярких красках. Пусть де людишки боятся этой хвори, авось меньше потерь народонаселения от эпидемии будет…

Аркадий Аркадьевич, вернее – санитарный инспектор Найденов был срочно вызван в кабинет своего начальника.

- Так, свинчивай знак, что я тебе выдал.

Сказать, что Аркадий Аркадьевич был таким словам удивлен, этого будет мало. Так по голове дубинкой они его ударили.

Свинчивай, так свинчивай… Ваша воля…

Свинтил, начальнику на край стола знак положил.

- На, - как сквозь туман донеслось до молодого человека.

На ладони начальника, протянутой Аркадию Аркадьевичу, почти такой же значок красовался, но уже серебряный.

Степень обалдения Аркадия Аркадьевича выросла чуть ли не на порядок.

Знак санитарного инспектора, что не долгое время его грудь украшал, отчеканен был из бронзы, а тут значок – серебряный. Такие только старшие санитарные инспекторы носят.

- Во, у тебя какая тут карьера образовалась... – усмехнулся начальник. – Несколько дней всего на службе, а уже старший санитарный инспектор…

Да, такого взлёта по служебной лестнице Аркадий Аркадьевич никак не ожидал. Не одни туфли по положенным ему делам санитарный инспектор обычно истаптывал, чтобы старшим стать. Тут же он колодцы Лесного осмотрел и уже – старший инспектор. Коль уж подобные чудеса пошли, могли его и золотым знаком облагодетельствовать – главным санитарным инспектором назначить…

Правда, тогда начальника Аркадия Аркадьевича куда девать? В Лесном двух главных санитарных инспекторов быть не положено…

Только хотел Аркадий Аркадьевич спросить, за что же ему такое счастье, как его начальник сам развеял тьму неведения.

- В Лесном введены сейчас строгие, а даже не простые карантинные мероприятия, много чего сделать надо, а помощников у меня кроме тебя нет. Полномочий санитарного инспектора для большинства дел тебе, Найденов, будет мало, вот и свалилась на тебя такая благодать…

Начальник указал на серебряный знак, который молодой человек продолжал вертеть в руках, всё не удосуживался его на надлежащее место разместить.

- Ты, значок то, давай, привинчивай… Сейчас я тебя работой грузить буду… Мало не покажется…

Тут же поручено было уже старшему санитарному инспектору мчаться в типографию Лесного и срочно организовать там печатание листовок, из которых народ об опасности псевдохолеры должен узнать и в своих же интересах текущее бытовое поведение изменить самым коренным образом.

Далее старшему санитарному инспектору необходимо было данные листовки по всему городу расклеить, понятно, не самому. Для этого дела ему выделялись полицейские чины и почтовые служащие. Все они мундиры носят, так вот пусть и осуществят данное важное государственное мероприятие.

Кроме всего прочего, Найденову же было поручено надзирать за строительством псевдохолерных бараков, которые начнут уже сегодня возводить на окраине города. Понадобится их, учитывая опыт прошлых эпидемий, не мало.

Настоящий Алексей Найдёнов, само-собой, едва ли бы с такими поручениями справился, но в сей момент в его шкуре находился Аркадий Аркадьевич, который и не такие задачи в своей прошлой жизни решал, руководить большим количеством людей умел. Скоординировать деятельность исполнителей, создать условия для их эффективной работы – это для него было не ново…

Когда надо, мог он и рыкнуть, кто заслужил – вовремя получал от него соответствующее вознаграждение… Не стеснялся старший санитарный инспектор и некоторых матом покрыть, а что – хорошо это помогает…

Вместе с тем, расклеенные по Лесному листовки дали совершенно не тот эффект, который от них ожидался. Составители их в чём-то перегнули палку и люди, начитавшись этих жёлтеньких листочков впали в ещё большую тревогу и уныние. Всем им памятна была прошлая эпидемия псевдохолеры, когда смертность от её просто зашкаливала, редко кто своими ногами из медицинских бараков вышел, а там и испустил дух в зловонной луже своих экскрементов.

Начальник старшего санитарного инспектора самыми последними словами характеризовал умников из Города, что ему такие образцы листок прислали и только за голову хватался.

Тут ещё и это проклятое опахивание… Не получилось его как надо у жителей Лесного провести, вот теперь и на всех перекрёстках орали, что власти городка смерти его населения желают…

Конечно, сам главный санитарный инспектор в пользу собственно опахивания не верил, но было в нём и рациональное зерно… Проведут людишки черту вокруг поселения, а потом через её никого к своим домам и не подпускают, изолируют себя таким образом от возможно уже болеющих. Тут же им замкнутую борозду провести не дали, разобрать железнодорожные пути не позволили… Не стерегут они теперь границы города, заходи в Лесной кто хочет…

Глава 21

Глава 21 Рассказ мужичонки

Может быть, меньше бы волновался народ в Лесном, но люди в черном, вот уж как пару дней неизвестно откуда появившиеся в городе, его страшными рассказами мутили.

- Уморить всех наши начальнички хотят… Кто от заразы этой не загнётся, того железными крючьями на улицах цеплять собираются, в бараки свои медицинские на телегах свозить, а там живыми в гробы с известью заколачивать… Крючья эти и телеги уже заготовлены, а гробы с утра до вечера колотят, и бараки, вон, за городом начали строить…

Крючья страшные и телеги никто из жителей Лесного не видывал, а гробовщики, те, действительно, даже дополнительных работников в свои мастерские сейчас нанимали. На гробы повышенный спрос намечался, вот они и заранее запас своего товара готовили. Денежек эти мастера похоронного дела думали на людском горе заработать. Им эпидемия – мать родная…

Медицинские бараки под контролем и надзором старшего санитарного инспектора Найденова за городом опять же строили. Их, до поры, до времени в карман не спрячешь, всем они видны – приходи любой желающий любоваться.

Аркадий Аркадьевич по три часа в сутки, не больше, теперь мог себе поспать позволить, везде глаза да глазки его нужны были. Строили то бараки нанятые по объявлению работнички, а среди них те ещё специалисты своего дела были. Один из бараков даже надумал под тяжестью своей крыши рухнуть, день не простоял.

Старший санитарный инспектор велел его руины разобрать и полностью вновь возвести. За данную работу ни монетки его строителям распорядился не платить, а только плетьми угостить, а если такое повториться, то он уже не так говорить с горе-плотниками будет…

Некоторые горожане людям в черном не верили, тогда они вперёд плюгавенького мужичка выталкивали.

- Расскажи-ка, что в поселениях, которые за болотами, теперь творится…

Мужичонка красные, как от недосыпу глаза тёр и противненьким голоском начинал…

- Как, что… Народ бунтует, начальство, врачей и санитарных инспекторов бьет, бараки эти проклятые поджигает, из гробов, кто в них не помер, заколоченных живьем вытаскивает…

- Слышали? Ты ещё расскажи, что с самим тобой было. – тычут под бока мужичонку люди в черном.

- Ножами надо запасаться, народ. Как только кто из врачей или санитарных инспекторов на улице появится – ножик им и в бок… - мужичок опять тёр свои глаза и продолжал. – Возвращался я в Северном из трактира в гостиницу, никому не мешал… Слышу, сзади – скрип, скрип… Оборачиваюсь – телега. На ней двое в медицинских халатах. В руках железные крючья. Зацепил таким меня один и ну в телегу тянуть. Не устоял я против их двоих – связали меня, на телегу бросили… Пока везли, а везли меня в медицинский барак, хмель из меня весь вышел, начал я брыкаться, но где мне против таких здоровущих. Они то жалованье хорошее получают, сытые всегда, а я – всё впроголодь…

Мужик тут замолкал и слезу из себя выдавливал.

- Пробовал кричать, так рот мне тряпкой заткнули. Привезли в барак, снова начал я брыкаться, но куда там… Подскочило ещё ихних в белых халатах с десяток, одежду с меня содрали и бросили в ванну. Разум у меня тогда помутился и что со мной делали дальше – не помню. Как очнулся и открыл глаза, вижу – лежу в гробу весь извёсткой засыпан… Холодно ещё мне и в глазах щиплет… - мужичок на свои красные глаза показал. – Тихо кругом. Сел я в гробу, огляделся. Кругом – гробы, гробы, гробы… В каждом мужик или баба, все как я голые и известью посыпаны. В некоторых – деточки малые… Сижу в гробу, башкой верчу, думаю, как мне отсюда убежать. Тут в соседнем гробу молодой парень зашевелился, руками о край его оперся и тоже сесть пытается. Меня увидел и спрашивает – жив ли он? Жив, жив, говорю. Стали мы с парнем тем советоваться, как нам отсюда убраться. Сейчас прямо если бежать надумаем – поймают и тогда уже не жди пощады. В окошечко я посмотрел – как бы вечереет. Решили мы с парнем ночи дождаться и по темному времени сбежать. В помещении же, где гробы стоят, то тут, то там стоны слышатся, а новые гробы всё подносят и подносят. Какие уже заколочены, а какие как у нас с парнем – даже крышками не прикрыты. Мы, как заслышим шаги – сразу притворяемся мёртвыми и не дышим даже. Так до ночи и долежали. Темно стало. Тихо-тихо прокрались из сарая на волю. Стоим, озираемся… На наше счастье – никто нас не заметил. Смотрим – рядом луг начинается. Мы ползком к нему и пробираться начали. На наше счастье и доползли. Голые, все в извёстке в гостиницу бежать бросились, там наших не мало было. Рассказали, каким чудом спаслись. Тут все пошли народ собирать, а уже через час побежали в барак людей, кто жив ещё, из гробов освобождать. Ух и потешили уж тогда свои душеньки. Первым делом лекарей стали жизни лишать. Не много, трое всего их было, но все – сильно живучие. Ударишь его ножом в бок или в грудь, кровища из него хлещет, а он стоит, даже не пошатнётся… Пока голову не отрежешь – всё брыкается… В одного я даже из пистолета стрелял – пять патронов потратить пришлось, всё не умирал собака… Хорошо, кто-то из наших его ломом по голове огрел, тогда только он и успокоился навеки. Потом уже пошли освобождать людей из гробов. Открываем крышки, а многие ещё и дышат! Живыми их в гробы заколотили! Трясти их начали, а они в себя приходят, плачут, блюют… Начали тогда мы их водичкой отпаивать. Многих и отпоили, к жизни вернули. Стали жечь тогда барак, а кто жив ещё в белых халатах был, всех их в огонь и побросали. Они выбежать пробуют, а мы их обратно заталкиваем…

Мужичонка даже изобразил, как он в огонь медицинских работников толкал.

Народ, что его слушал, только головами вертел.

- Потом уже по всему Северному мы прошлись. Всех полицейских и кто при власти побили, - гордо выпятил грудь мужичонка. – Никого в форме не щадили. Все они нашей смерти хотели, а не вышло по их. Жалею я вас, люди, вот и честно всё рассказываю. Не давайтесь им в руки – погубят всех в этих бараках…

Глава 22

Глава 22 Начало беспорядков в Лесном

- Зачем им нас губить то? Какая от этого начальству выгода?

Довольно часто первоначально слышали от жителей Лесного что-то подобное люди в черных одеждах.

- Перемрём мы, и что?

- Куда они одни то, без нас?

- Сами пашенку пахать будут?

Прямого ответа, как правило, на эти вопросы от людей в черном жители городка не получали.

Пришельцы только многозначительно качали головами, смотрели на задающих вопросы как на малых неразумных детей…

- Подкуплены они все…

- Давно продались…

- За каждого из вас им заплачено…

- Кто же их подкупил то?

- За нас, да деньги платить? Бери, кому надо бесплатно…

- Самим без подсказки непонятно?

- Что, первый день живёшь?

- Во, темнота…

Снова следовало опять же многозначительное качание головой, не менее многозначительное хмыканье, кивание куда-то в сторону леса… Вот де, все знают, одни вы тут такие дурковатые…

- Оттуда всё идёт…

- В прошлый раз так же было…

- Тогда не получилось у них, так ещё раз решили попробовать…

- Кто они то? – пытались всё же прояснить ситуацию ещё не утратившие здравомыслия отдельные жители Лесного.

- Они самые…

- Всё никак не успокоятся…

- Опять за старое взялись…

- Мало ещё народа погубили…

От прямых ответов на вопросы черные уходили, снова и снова начинали говорить о бедах и несчастьях, что скоро на головы жителей Лесного посыплются как из дырявого мешка…

Надо сказать, сомневающихся в словах чёрных как-то быстро стало не много.

Говорили пришлые как-то по-особому. Вроде всем знакомые слова произносили, но выстраивали их одно за другим в каком-то хитром порядке, так, что они людям в голову без труда, как намыленные влезали и там прочно обосновывались. Затмевали разум и здравый смысл, заставляли хотеть куда-то бежать, что-то делать, что раньше почему-то никогда не желаемо было…

Говорили чёрные вроде и не громко, но их все хорошо слышали. Темп, ритм ими произносимого меняли в головах их слушающих критерии принятия решений, белое становилось черным, невозможное – возможным, всё сразу стало дозволенным, внутренние тормоза рассыпались… Руки и ноги наливались силой, возникало желание всё вокруг ломать и крушить до основания… Что будет потом? Об этом даже малой мысли не было.

- И нас уже продали…

- Бараки за городом строят…

- Гробы заготавливают…

- Железные крючья на поезде из Города привезли…

- Известь в мешках у бараков сложена…

- Могилы нарыли и дальше роют…

- Извести всех под корень хотят…

Народ начал ходить по улицам толпами, всякая полезная работа была брошена.

Появление людей в черном в Лесном кем следует было конечно же замечено. Начальник полиции тут же своих явных и тайных подчиненных направил для прояснения ситуации, но необходимой информации от них он не получил. Чины полиции, они - тоже люди. Мозги у них точно так же, как у какого-то лавочника или землекопа устроены…

Тот же капрал, что сопровождал в своё время санитарного инспектора при осмотре им колодцев, сейчас раскрыв рот людей в черном слушал. Их слова ядовитыми змеями ему в уши заползли, в голове его гнездо свили и шипели сейчас зло…

- Продали…

- Крючьями будут в телеги таскать…

- Живыми в гробы заколачивать…

- Известью засыпать…

Кому в голову пришло винные лавки громить, доподлинно не известно. Может у кого-то из похмельных горожан такая идея возникла, а может была кем-то из чёрных народу подброшена – сказать сейчас трудно.

Однако, мысль эта была воспринята массами весьма благожелательно. Зазвенели стёкла в разбиваемых витринах, затрещали выламываемые двери…

- Налетай, ребятушки, сегодня без оплаты наливают!

- Всё одно помирать, хоть день, да погуляем!

- Попробуем сейчас, чем там начальники себя балуют!

Сопротивление хозяев винных лавок было в один момент сломлено. Их то считанные единицы, а желающих испить винца нашлось много.

Тот же капрал, потеряв где-то свой форменный головной убор, дегустировал сейчас алкогольные напитки, ранее испробовать которые ему не позволяло получаемое жалование.

- Хороша… - причмокивал он, отпив из бутылки с яркой наклейкой.

- Как не хороша, чуть не пять серебряных за маленькую бутылочку… - соглашался с ним незнакомый капралу мужик со спутанной бородой. – Век бы такое пил…

Темнота спустилась на городок, а с ней начались и пожары…

Кое где, похоже, даже уже и стреляли…

Пьяным море по колено, осторожности не хватает, вот и заронил кто-то огонёк. Полыхнул один дом, за ним, тот что рядом был расположен.

Выгорело несколько улиц, однако до центра Лесного огонь не добрался.

Тушить пожары никто и не собирался. Пьяные, да ещё и с затуманенными чёрными мозгами колобродили по улицам Лесного, орали песни, дрались друг с другом без всякой причины…

От большой беды Лесной спас проливной дождь, а так бы одни головёшечки от него остались.

Охватившее вдруг людей безумие продолжалось почти всю ночь, только к утру немного затихло.

Аркадий Аркадьевич в этом массовом помешательстве не участвовал. Заперся он в своей казенной квартире и нос на улицу не высовывал. Однако, не спал, а был наготове. Рука его сжимала железную кочергу – больше ничем оборониться у старшего санитарного инспектора не было…

Глава 23

Глава 23 У колодца

Покуролесили, побуянили вечер и ночь городские горячие головушки…

Душу отвели…

Пар выпустили…

Алкогольные напитки в разорённых винных лавках были выпиты, утром погорячить кровь было уже нечем.

Ночным дождиком ещё многим мозги промыло от речей людей в чёрном.

Вроде, как и успокоился народец.

Начальник полиции своё войско в чувство привёл. Правда, некоторым пришлось и по мордасам надавать – тому же капралу, что Аркадия Аркадьевича в его первый рабочий день в обходе колодцев сопровождал. Тот даже каким-то чудом свою форменный головной убор отыскал и на гудящую голову водрузил.

- Что это со мной такое вчера то было? – своих сослуживцев он спрашивал.

Те только плечами пожимали и глаза свои прятали. Многие из них вчера не лучше капрала были, а сейчас об этом и вспомнить стыдно…

Глава Лесного в Город срочную телеграмму отбил, солдат прислать попросил. Сообщил, что в ему вверенном для управления городке нехорошие дела творятся, имеющихся у него сил для поддержания порядка не достаточно.

Центральная власть его просьбу без задержек рассмотрела и ответила – ждите, отправлена вам по железной дороге подмога…

Глава Лесного потный лоб платочком вытер, глубоко вдохнул-выдохнул… В кресле своем поудобнее расположился, закурил.

Рано он успокоился. Ничего ещё не кончилось. Горе горькое ещё только начиналось…

По утру хозяйки, пока их похмельные мужики глаза продирали, за водой к колодцам пошли. Самим вода нужна, да и скотину, у кого была, тоже надо поить.

Зазвенели цепи, вёдра вниз поползли, о водяную поверхность плюхнулись. Вытянули бабы полнёшенькие вёдра, а вода то в них – красным-красна, словно не вода, это, а самая настоящая кровь!

Что тут началось!

- Посмотрите, люди, что делается!

- Воду отравили!

- Смерти нашей хотят!

Одну бабу у колодца рвать даже начало…

- Не жилица… Попробовала она воды то, а сейчас концы отдает…

Мужик в чёрной одежде на рыгающую бабу пальцем показывал и сбегающемуся со всех сторон народу объяснял, что с ней и почему.

Та баба воды то и не пробовала, со вчерашнего ей просто плохо стало, но прибежавшие к колодцу на шум об этом, понятное дело, не знали.

- Что делается то! Травят, как есть травят нас!

- Заразы с болот им мало!

- Бараки за городом строят!

- Крючьями железными людей в телеги медицинские хотят таскать!

- В гробы живыми заколачивать!

- Извёсткой засыпать!

- В больничках своих морить!

Отложенные словами-змеями чёрных в мозгах жителей Лесного яйца начали лопаться и из них такая мерзость наружу полезла…

- Смерти нашей захотели!

- Всех до одного вывести желают!

- Сами пусть такую воду пьют!

Только вроде угольки под слоем золы тухнуть начали, а подул ветерок – опять заполыхало…

Люди в чёрном тут как тут, опять народ стали подзуживать, в разгорающееся пламя сухие веточки подбрасывать.

- В поселениях за болотами так же было…

- Там тоже вода в колодцах отравлена была…

- Санитарные инспекторы от колодца к колодцу шастали, говорили, что проверяют их исправность, а сами отраву в них сыпали…

Тут одна баба себя по лбу и хлопнула…

- Люди! Точно! Вспомните-ка – у нас то тоже санитарный инспектор всё вокруг колодцев крутился, носом вертел, вынюхивал что-то!

Народ замер, запереглядывался…

Бабу всё рвало, просто наружу выворачивало.

- Точно!

- Ходил тут один со значками…

- Наш колодец ещё закрыть грозился…

- Наш – закрыл, сгнил де обруб…

- Молоденький такой…

Тут на беду к колодцу нечистая сила капрала притащила. Опять того, что Аркадия Аркадьевича в обходе сопровождал.

- Вот, этот ещё с ним был!

- Тоже народ травил!

- Лови, держи его, братцы!

- Стой-ка, стой-ка, братик!

К капралу потянулось множество рук. Схватили. По лицу несколько раз ударили…

- Попался, голубчик!

- Будет тебе сейчас!

- В колодец его! Пусть поплавает!

До плаванья в колодце дело всё же не дошло…

- Говори, кого по нашим колодцам водил!

- С кем нас травил, змеюка!

Капрал, опять уже без форменного головного убора, после очередного удара по голове обмяк, повис на руках его держащих мужиков.

- Ишь, глаза закатил!

- Притворяется, жабий сын!

- Плесните на него отравленной то водичкой!

Побежали к колодцу. Набрали кроваво-красной воды.

- Погоди… - мужики, что капрала держали, без всякой осторожности его на землю из рук выпустили.

Капральская голова с поверхностью Зеленой со всего маха встретилась.

- Лей, не жалей – всё равно она отравленная! – вопила проблевавшаяся баба.

На капрала вылили одно ведро, другое…

Глаза бедняги полицейского открылись, испуганно захлопали…

- Во, в себя пришёл…

- Говори, с кем воду травил!

Своя жизнь – любому дорога.

- Стойте, стойте, детишек моих пожалейте… - из глаз капрала слёзы покатились. – Не губите…

- С кем воду травил?

- Признавайся, гадина…

- Говори, если жить хочешь!

- Стойте, стойте! Всё скажу! Из Города нового санитарного инспектора прислали…

Договорить капралу не дали.

Несколько чёрных к нему подскочили и пинать его начали – по голове, рёбрам, ещё куда попало…

- Слышали! Из Города погибель наша идёт! – затряс над головой сжатыми кулаками не знакомый собравшимся одноглазый мужик. – Тащи сюда этого инспектора! Уж мы сейчас его со всей строгостью поспрашиваем!

Глава 24

Глава 24 Капрал

- Ох и поспрашиваем, со всей строгостью!

- Всё вызнаем!

- Как миленький всё выложит когда ножиком пощекочем...

- Расскажет, кем нас травить было велено!

- С нами не забалуешь!

Вроде, каждый по отдельности из горожан, находившихся сейчас у колодца, ещё вчера утром был вполне вменяемым человеком. Сейчас же, как будто их подменили…

Вот как слова чёрных на них подействовали, а ещё они в сей момент не отдельными индивидами были, а в толпу сгрудились. Пусть не большую, но толпу. Собравшись вместе они на глазах поглупели, тормоза у большинства исчезли, ответственность за свои действия пропала. Такое они могли сейчас натворить, что каждому отдельно в голову никогда бы не пришло.

- Стой, хватит его пинать! – махнул рукой чёрным одноглазый мужик. – Он нам ещё нужен.

Те тут же прекратили избивать капрала.

- Полейте-ка его ещё водичкой, - распорядился одноглазый.

Тут же было и это исполнено.

Капрал как жук завозил по грязи руками и ногами, перевернулся с живота на спину, с помощью чёрных сел.

- Где живёт санитарный инспектор, знаешь? – одноглазый задал вопрос капралу.

Тот хрипло дышал, сидя его покачивало…

- Знаю…

- Говори, где, - поторопил полицейского одноглазый.

Лесной – городишко не велик, как по площади, так и по населению. Все всех знают, даже примерно и представляют, кто где живёт. Скажет кто-то, что дом его стоит рядом с трактиром Васьки Толстопятого и всем всё понятно.

Полицейский назвал улицу и дом, где квартировал новый санитарный инспектор, которого только вот-вот из Города в Лесной прислали. Однако, одноглазый тоже всего как два дня в Лесном нарисовался и это ему мало что сказало.

- Кто знает, где это? – обратился он к собравшимся у колодца.

- Я могу показать, – проявила инициативу баба, которая только что свой желудок от содержимого освобождала.

- Далеко это? – уточнил одноглазый.

Баба задумалась. Как сказать? Далеко? Близко? С чем сравнить? После вчерашнего веселья голова у неё ещё не очень хорошо соображала, хотя и немного полегче стало…

- Ну… Не далеко и не близко – средне, - прозвучало весьма неконкретно. – Сейчас прямо-прямо всё идти надо, потом повернуть налево, дальше снова пойдем прямо…

- Стоп. Ты лучше веди, а мы – за тобой, - прервал одноглазый словоизлияния похмельной бабы.

- Пошли, пошли…

Баба, как и говорила, двинулась в её понимании прямо по улице. Чёрные и люди у колодца – за ней.

В грязи рядом с колодезным обрубом остался лежать капрал. На последок ему один из чёрных ещё разок по голове пнул, хорошо не нож под ребро сунул. Некогда ли было, или поленился – кто знает…

Прилетело полицейскому на этот раз по головушке не сильно, но он свои вдруг проснувшиеся актёрские способности применил, прикинулся потерявшим сознание. Упал, а лежачих не бьют… Ну, такая мысль в тот момент у него промелькнула.

Точно, никому он стал враз не интересен. Вызнали у него место жительства санитарного инспектора и бросили в грязи.

- Суки… Козлы безрогие… - после того как толпа отошла уже далеконько по улице, выдавил из себя капрал.

Всё у него болело – руки, ноги, голова, рёбра глубоко вздохнуть не давали. Дышал он с болью, из уголка рта красная пенистая струйка бежала…

- Идите, идите… Ветер вам в спину…

Санитарный инспектор капралу ни сватом, ни братом не являлся, но выдавать на растерзание толпы его он не стал. Назвал полицейский улицу и дом через весь городок от настоящего места жительства Аркадия Аркадьевича. Пусть они его поищут, хрен найдут… В указанном месте вообще никто сейчас не проживал, дом стоял пустой уже больше месяца.

- Предупредить парня надо… Спрятаться или вообще уехать ему нужно…

Капрал с трудом встал на четвереньки, а затем опираясь на колодец принял и вертикальное положение. Сделал шаг, другой, третий… Качнуло, но не упал… Переместился с проезжей части улицы к забору и придерживаясь за него поковылял к дому, который выделили для проживания санитарному инспектору.

- Успеть надо… Успеть… Предупредить парня… - сам себе дорогой шептал капрал.

Дышать полицейскому становилось всё тяжелее.

Быстро идти у него не получалось, а надо было торопиться. Не найдёт одноглазый по указанному адресу санитарного инспектора, вернётся толпа к колодцу, сцапают капрала – он не далеко с черепашьей скоростью от места, где его били переместился… Вот тогда и убьют его вообще, оставят его детушек сиротами…

Свою жизнь капрал на кон поставил за совершенно постороннего ему человека. Видел то он его только день, а вот поди ж ты… Не многие так смогут, а он сумел…

Толпа, между тем, во главе с одноглазым и бабой-проводником двигалась к указанному капралом дому. Перемещались они гораздо быстрее полицейского.

Вот и нужное им место...

- Тут. – ткнула пальцем в дом баба.

Сразу несколько булыжников полетели в окна дома, про который сказал капрал.

- Вы что творите то!

Из-за забора, что окружал соседний дом, рядом с тем, в котором сейчас били окна, высунулся мужик.

- Скройся с глаз, пока цел! – рыкнул на него один из чёрных.

Мужик исчез, как его и не было.

- Ломайте двери, - распорядился одноглазый.

Пришедшие с ним рады были стараться…

Глава 25

Глава 25 На стройке

Тем временем Аркадий Аркадьевич ни сном ни духом не подозревал о грозящей ему смертельной опасности.

Шум и гам с улицы, по которой с вечера и ночью до начала ливня колобродили горожане, ему, конечно, был слышен. Не даром же он даже кочергой вооружился.

Так и уснул сидя старший санитарный инспектор со своим оружием в руках. Шум падения кочерги, кстати, ночью его и разбудил. Задремал Аркадий Аркадьевич, а она из его руки и выпала. Тогда за окном уже вовсю поливало и шатание народа по Лесному прекратилось, крики затихли, а только струи дождя по крыше дома санитарного инспектора барабанили. Он и перешёл со стула на кровать. На подушечке свою голову разместил, одеяльцем укрылся…

Утром проснулся, позавтракал тем, что с вечера у него было приготовлено и на службу отправился. Строительство бараков неусыпного надзора требовало, на имеющихся в наличии работников никакой надежды у него не было. Рухнул уже один барак. Хорошо, хоть никого не задавило…

На стройке, когда Аркадий Аркадьевич там появился, молотки не стучали, ширканья пил о дерево не было слышно. Плотников, что должны были уже с раннего утра делом заниматься и половины не наблюдалось.

Оставшиеся собравшись в кучу что-то обсуждали, кстати, довольно бурно.

- Почему не работаем? – придав голосу всю возможную строгость поинтересовался старший санитарный инспектор у бьющих баклуши.

Людьми, что простым, не сильно квалифицированным трудом заняты, лучше авторитарно управлять, не работает с такими, как правило, демократическое управление. Быстро они тебе на шею сядут и ножки даже свесят. Тут, где и рявкнуть надо, где и русско-матерный использовать. Каждый шаг таких работничков контроля требует, доброту твою они за слабость только считают.

- А, вот и он…

- Сейчас мы его и спросим…

- Не отвертится…

- Явился – не запылился…

Аркадий Аркадьевич из сказанного понял, что и о нём тут, в том числе, сей момент речь шла.

- Сказывай, кто велел бараки строить?

- Ямы зачем мы тут роем?

На разные голоса, с различными вариациями полетело в сторону санитарного инспектора.

- Стоп! – Аркадий Аркадьевич поднял руку. – Давайте кто-то один. Вот ты.

Палец старшего санитарного инспектора указал на самого громкого крикуна.

- Кто приказал бараки строить? – сформулировал тот после некоторой заминки свой вопрос.

Маленький плюсик у санитарного инспектора уже был – чуть переломил он ситуацию, упорядочил ор толпы. Его решением задающий вопросы был назначен. Не много это, но всё же…

- Как кто? Глава Лесного. Ему же из Города приказали. Началась эпидемия псевдохолеры, вот в этих бараках и разместятся больные… - разложил всё по полочкам Аркадий Аркадьевич.

Последние слова санитарного инспектора было не разобрать из-за выкриков собравшихся. Что они хотели услышать – уже услышали. Что здесь лечить будут – этому они уже не верили. Свили свои гнёзда слова-змеи чёрных в головах тут сейчас находившихся…

- Город – вот, где смертушки нашей хотят!

- Заморить всех в Лесном думают!

- Крючьями железными народ на улице ловить будут, на телегах сюда возить, а тут и в гробы живыми заколачивать!

Аркадий Аркадьевич попробовал было возражать, говорить, что никто живых крючьями ловить не собирается, гробы – это только для умерших, но его уже не слушали.

- Уходи-ка, ты, отсюда подобру-поздорову, пока цел…

Седенький старичок тронул санитарного инспектора за предплечье.

Кстати, дело он Аркадию Аркадьевичу говорил, надо тому было его совет воспринять.

- Слышали, мужики, в городе воду отравили… - прозвучала новая нота в выкриках. – В колодцах вода краснее крови…

Сказанное не сразу, но до большинства довольно быстро дошло. Шум утих. Головы повернулись к сказавшему об отравленной воде.

- Что там с водой-то? – посыпались вопросы на принёсшего эту весть.

- В городских колодцах кто-то воду отравил. Как кровь она стала. Кто той воды попьет, блюет сначала, а потом падает и умирает… - чуть раздвинул границы уже сообщенного принёсший страшную новость.

- Кто, отравил-то? – возник у многих очевидный вопрос.

- Кто - я не знаю, но в Лесном люди его уже вычислили и ищут, - блеснул информированностью тот же мужик. – Парня молодого какого-то, что на днях из Города приехал.

Слово «Город» было услышано…

- Город нашей смерти хочет!

- Давно надо было от них отделиться и жить своим умом как раньше!

- Крючьями железными…

Кстати, много нового из этих криков узнал Аркадий Аркадьевич. Оказывается, не всегда Лесной Городу подчинялся. Это раз. Не все, надо сказать, этой власти Города рады. Это два. Ну, это, что касается главного.

Санитарного инспектора снова седенький старичок за руку тронул и жестом показал, что ему лучше отсюда побыстрее убраться.

Нехорошо как-то стали некоторые из плотников на Аркадия Аркадьевича поглядывать.

Молодой… Из Города на днях приехал…

Санитарный инспектор бочком-бочком начал из толпы выбираться, но было уже поздно.

- Держи его!

- Не он ли воду-то и отравил!

- Он! Он!

- Хватай его, братцы!

Это и подобное неслось со всех сторон.

Надо сказать, не только об этом летали над толпой выкрики. Кто-то как тему крючьев оседлал, так с неё и не слазил. Кто-то своими гробами окружающим уже надоедать начал. Слышались призывы и сжечь выстроенные бараки…

- Жжём всё и уходим! – орал, как будто его резали рыжий детина.

- Деньги ещё за работу не получены, - кто-то возразил ему.

- Какие уж тут деньги – живым бы отсюда выбраться!

Аркадия Аркадьевича схватили и куда-то потащили. Куда? Кто знает…

- Поймали, поймали!

- Он воду-то и отравил!

- Приехал из Города и уморить всех нас хотел!

Санитарного инспектора ударили один раз, другой…

Глава 26

Глава 26 Убийство у строящихся бараков

- Это что вы тут творите?

На луг, где горе-работники возводили бараки въехал автомобиль. За рулём его был собственной персоной глава Лесного. Так у него сегодня утром было намечено – посетить стройку, проверить, как там дела движутся.

По сообщению начальника Аркадия Аркадьевича, нанятые плотники работали абы кабы как, сроки строительства зданий медицинского назначения срывались, а в городе уже первые больные псевдохолерой были выявлены. Городская больница была не велика, а уже и так переполнена…

Вот и решил глава сам ускорение стройке придать, серебром позвенеть, премию пообещать. Деньги, они самый лучший мотиватор, никто ещё более хорошего не придумал.

- Отпустите инспектора, он то в чём виноват!

Глава Лесного, хоть и в годах был, дикой болотной кошкой перетёк из кабины на стройплощадку. Ловко это у него получилось. Ещё бы – до вступления в нынешнюю должность он не одну военную компанию прошёл, и не в штабах. Награды, что сейчас у него на груди друг о друга глухо звякнули, только за личное мужество и отвагу давались. Такие своей и вражьей кровью обильно политы…

Даже дверь в машине глава города не закрыл, а сразу мимо расступившихся мужиков к Аркадию Аркадьевичу быстрым шагом подошёл и освободил его от вцепившихся рук.

- Ну ка, в стороны…

Мужики на несколько мгновений замолкли, попятились даже. Грозен был глава, да и поговаривали о нём всякое… Такой мол может…

- Почему не работаете? Для чего вас наняли?

Желание раздавать пряники у главы Лесного пропало. Кнут он решил из своего управленческого арсенала извлечь, но в этот раз просчитался, не учёл сложившуюся ситуацию – не было у него полноценной информации о творившемся в городе, подвели его помощники, не сообщили о реально происходящем. Честно говоря, сами они были не в курсе.

Секунда, другая и находящиеся у недостроенных бараков снова загомонили, руками замахали.

- Продали нас!

- Погибели нашей желаете!

- Крючьями железными народ в бараки хотите таскать!

У главы Лесного аж глаз задергался.

Это когда он про крючья услышал.

Надо же было кому-то про эти крючья придумать, а пустым головам в это ещё и поверить!

А, про гробы? В которые живых ещё будут помещать, известью засыпать, а потом и крышки этих самых гробов гвоздями приколачивать!

Ох, народец, народец…

- Как вам не стыдно верить в такое? Кому кто вас продал? Да за вас приплачивать ещё надо, кому вы нужны!

Говоря это, глава подтолкнул старшего санитарного инспектора по направлению к своему автомобилю. Садись де, скорее в него, скройся быстрее с глаз…

Аркадий Аркадьевич озираясь, сделал несколько шагов в заданном направлении.

Тем временем собравшиеся опять эмоциями друг от друга подзарядились, зашумели громче, руками сильнее замахали. Не так уж и много их было, но поди ж ты…

- Зачем бараки делаете? – это уже у главы города было спрошено.

- Правительство велит, людей тут будем лечить.

- Врёте всё, врёте!

- Морить тут нас собрались!

- В гробы заколачивать!

- Известью засыпать!

Глаз у главы Лесного ещё сильнее задергался…

Во, и про гробы вспомнили…

Были у главы в прошлом пара контузий, вредно ему волноваться…

Рёв собравшихся усиливался. Глава города пытался ещё что-то говорить, но его уже не слушали.

- Паренька то ты зачем увозить собрался? По твоему заданию он воду в колодцах отравил? – наседал на главу один из плотников.

Осмелел он, чуть не пальцем своим главе в грудь тыкал…

- Одурели совсем! Какие колодцы? Никто никого травить не собирается!

- Врёшь! Врёшь! Вода в них краснее крови сделалась, люди её попьют и умирают!

Аркадий Аркадьевич уже почти дошёл до автомобиля главы Лесного, пара шагов всего ему осталась, а главу уже со всех сторон окружили, вот-вот и до рукоприкладства дело дойдёт.

- Ого-го! – ревела толпа. – Сами сдохнете, не нам умирать сегодня!

Видя, что дело плохо, глава начал пятиться к своему транспортному средству. Сначала у него вроде и получалось, но уйти ему не дали.

- Держи его! Сбежать от нас хочет!

- Он и сказал колодцы травить!

- Не пускай его!

- Бей!

Кто последнее выкрикнул – не известно. Однако, некоторые расценили это как прямое указание. Можно, мол, теперь и такое…

Вот он – виновник. Заслужил. Сейчас и получит по заслугам…

Глава пытался защищаться, даже нескольких нападавших с ног сбил, но один из находившихся позади него со всего маху опустил на его голову даже с виду крепкий кол. Этого оказалось достаточно. Много ли контуженному надо…

Боли упавший уже не чувствовал. Сердце его ещё несколько раз сократилось, не желавшие умирать лёгкие пытались дышать… Раз, другой…

На лежащее на земле тело обрушились пинки…

Минута, и терзавшие тело отпрянули.

Всё было кончено.

Ударивший главу города колом, отбросил своё оружие. Наклонился. Начал с мундира срывать награды и засовывать их себе в карман.

Никто его не остановил.

- Ишь, уморить нас хотел, а сам кровушкой умылся…

- Будет знать…

- Рано нам ещё помирать…

- По его распоряжению колодцы то отравили…

- А, где парнишка то?

Глава 27

Глава 27 Расправа над санитарным инспектором

Аркадий Аркадьевич сделал ещё два шага, занял место водителя в машине главы Лесного, захлопнул за собой дверь…

Чёрт, чёрт, как тут и что…

В прежней своей жизни старший санитарный инспектор машину водил, это – не вопрос, но тут, на Зеленой за руль не садился. Как-то не подвернулся случай.

На поезде - было дело, передвигался, но там его везли, место в вагоне он только занимал...

Тут же самому оживить автомобиль требовалось, а затем и на нём прочь умчаться.

Найденов же, вследствие своего сиротства и плачевного материального положения с вождением автомобиля был не знаком. Откуда? У него не то что на автомобиль, на карманные или наручные часы денег не было…

Не мог сейчас Аркадий Аркадьевич воспользоваться доставшейся ему памятью, не было там ничего про вождение местного автомобиля.

Подаренные ему главой города ценой своей жизни секунды утекали без всякого толка. Вроде всё на панели просто, педалей не много, но Аркадий Аркадьевич ещё и был сейчас на нервах, всего его трясло… Не каждый день вас убивать собрались и уже даже начали, тут любого бы заколотило и в голове всё спуталось.

Между тем выезд со стройки Аркадию Аркадьевичу перекрыли. По дороге, что к недостроенным баракам вела, сейчас ещё почти сотня человек валила. Во главе её шагал одноглазый мужик и расхристанная баба. На холодке-ветерке, пока по Лесному санитарного инспектора искали, остатки хмеля из неё вышли и чувствовала себя она теперь нормально.

Женщины, они более адаптивны, чем мужики. Быстрее в любой ситуации ориентируются, выгоду и интерес свой уже замечают пока лица мужского пола ушами хлопают.

Вот и похмельная бабища теперь уже в группу лидеров у чинящих беспорядки в Лесном без мыла влезла, рядом с одноглазым сейчас шагала.

- А, где парнишка то?

Убийцы главы города заворочали башками…

- Так вон он – в машину спрятался!

- Колодцы в городе отравил!

- Бараки заставлял строить!

- Он, поди, крючья железные из Города то и привез!

Уже бывшие тут и вновь пришедшие окружили машину, где сейчас сжался в комок Аркадий Аркадьевич.

Вы бы сами не испугались? Ой, да не надо…

Руки старшего санитарного инспектора что было сил сжимали руль, самого его потрясывало, глаза он зажмурил…

Всё, сейчас точно конец…

Прощай, жизнь молодая…

Распахнулась дверь автомобиля, высокого роста детина оторвал руки Аркадия Аркадьевича от руля и вытащил его из салона машины на растерзание толпы без всякой жалости.

- Ишь, отравить нас хотел!

- Он это, он, - орала громче всех баба, что утром у колодца блевала.

- За бараки всё переживал, как каждую досочку прибиваем контролировал…

- Смерть ему, смерть!

Собравшиеся вокруг машины ревели, кулаки вверх вскидывали, совсем уже осатанели и озверели…

На голову, плечи старшего санитарного инспектора опять посыпались удары. Защитить сейчас его было некому.

В воздухе мелькали кулаки, камни, палки.

Аркадий Аркадьевич и минуты на ногах не простоял, упал.

Его пинали, топтали, а временами подхватывали на руки и с силой бросали на землю.

Вдруг кто-то выстрелил. Бившие Аркадия Аркадьевича замерли, а потом и бросились во все стороны.

- Солдаты!

- Солдаты!

- Солдаты!

На разные голоса понеслось на стройке.

Не было никаких солдат. Откуда было им тут появиться? Кто и зачем выстрелил – тайна сия велика есть…

Вот чудо – получивший секундную передышку санитарный инспектор со стоном опираясь руками о землю сел, потом как пружина какая-то его подбросила и он шатаясь побежал.

Скрыться ему не удалось – кругом были его мучители…

- Смотри, какой живучий!

- Говорил же – им нож под рёбра сунешь, а они не валятся!

- Бей отравителя!

Аркадий Аркадьевич без труда был настигнут и вновь оказался на земле.

Его опять пинали, а баба, что прибилась к одноглазому, вскочила на грудь лежащего и пару раз подпрыгнула. Весу в ней было как в двух средних мужиках…

- Братцы, опомнитесь, что вы делаете? – раздался вдруг голос среди толпы.

Санитарный инспектор уже не подавал признаков жизни, а собравшиеся вконец потеряли человеческий облик.

- Во-во! Защитничек нашёлся! Вместе, наверное, воду в колодцах травили!

- Бей его!

- Бей! Бей!

Момент, и подавший голос в защиту санитарного инспектора лежал окровавленный, умолял оставить его в живых.

- Не жалей!

- Смерти нашей хотел!

- Ножиком его, ножиком!

- Всех таких бить, кто защищать их будет!

- Крючьями нас хотели!

- В гробах живыми забивать!

- Жги бараки!

Бараки вскоре, и правда, заполыхали. После этого побежали бесчинствовать в городе. Грабили. Громили. Откуда-то бочки с пивом на площади появились, ящики с бутылками вина…

Пьяные крики, ругань, угрозы в адрес Города стали звучать чаще и чаще…

В районе железнодорожного вокзала и здания городской полиции заполыхало.

Чёрных в Лесном прибавилось.

Часть жителей бросили свои дома и имущество и пытались бежать из города…

Глава 28

Глава 28 Жизнь из запаса

Что болит то всё так…

Голова болит… Причём, вся… Каждая её частичка…

Вздохнуть тяжело… Выдохнуть – тоже не лучше…

Руки, ноги… Лучше и не пробовать шевелить…

В животе как будто костёр разложили…

Что, опять Алёша, не стерпел, в драку ввязался…

Один против всех вышел…

Герой…

Сколько раз уж такое было, а всё неймётся…

Тело, что лежало на стройплощадке, попробовало перевернуться с живота на спину. Получилось это у него плохо. Вернее, совсем не вышло.

Через некоторое время попытка была повторена, на этот раз удачно…

Время от времени тело издавало звуки. Стонало, но не громко. На громко сил не было…

Мало тебя, Алексей, жизнь учила… Молчать, молчать надо было. Не отвечать… Когда смолчать получалось – никогда после этого не жалел, а когда отвечал на подначивания – часто кровушкой умыться приходилось…

В сиротском приюте народ злой, жалости один к другому не знают. Зверьки дикие просто, горло друг-другу готовы перегрызть…

Алексей попробовал открыть глаза. Получилось только с правым. Выбили левый? Заплыл?

Попробовал правой рукой, что там с глазом проверить. Лучше бы не пробовал… Так, скорее всего сломана опять рука… Было у него уже такое…

Кстати, где это он? На пустырь за приютом не похоже… Там они чаще отношения выясняли…

Гарью пахнет…

Попробовал левой рукой подвигать. Вышло. Плоховато, но вышло.

Попытался на её опираясь сесть.

Зря, ой зря… Голова тут ещё и закружилась, вырвало, обратно на спину свалился. После того, как голова с землей соприкоснулась, она как будто взорвалась, мир вокруг закружился, закружился, закру…

Тело с полчаса не двигалось.

Звука даже не издавало.

Затем опять слабенько так начало постанывать, осознанно или нет – кто знает, перевернулось на живот и медленно-медленно, рывками начало отползать с истоптанного луга, где местами ещё то, что строящимися барками недавно было, дымилось.

Передвижение ползущего человека было в час по чайной ложке, но сейчас кроме него на бывшей стройплощадке никого не было и помешать ему никто не пытался.

Время от времени тело замирало, но потом опять начинало ползти.

Осознавал человек, что делал, или нет? На этот вопрос ответить было трудно.

Для истязавших его сегодня утром он был несомненно мёртв. Так они думали. Кстати, верно. Выбили, выколотили они из него жизнь. Аркадия Аркадьевича. Не знали они, что в теле старшего санитарного инспектора сразу две жизни были. У кошки семь жизней бывает, а до недавнего времени в растерзанном до невозможности человеческом теле было две, а теперь осталась – одна. Которая и изначально, с рождения была. Жизнь Алексея Найденова.

После того, как бабища на лежащем старшем санитарном инспекторе попрыгала, сердце перестало в его организме биться, лёгкие в кровь кислород гнать уже не в силах были… Несколько переломов в счёт даже и не шли. Как печень, селезенку и почки ему не разорвали ударами – чудо просто. Много было бивших молодого парнишку, мешали они один другому… Навыков смертоубийства тоже было маловато. Жизни лишить – это тоже уметь надо.

Жизнь Аркадия Аркадьевича тело покинула, ушла откуда пришла. Куда? Кто его знает. Не выявлено это ещё наукой. Попаданчество – дело тёмное…

Был попаданец и нет его. Всё. Исчез, как и не было.

Сердце Алексея Найденова робко сократилось раз, другой… С перебоями, с нарушениями ритма, но застучало. Пусть с несколькими сломанными рёбрами, но грудная клетка помогла лёгким втянуть в себя порцию воздуха…

Мозг был ещё жив – повезло Алексею, ой повезло.

Удары по голове и броски бедолаги на землю даром не прошли – мозги не слабо ему стрясли, местами даже микроинсульты присутствовали, поэтому и не вся память Алексея сохранилась. Про житьё-бытьё в сиротском приюте всё на месте было, а вот годы обучения в медицинской школе Города почти и не сохранились. Так, отдельные кусочки знаний и умений были, но фрагментарно и не системно.

Поэтому, когда Алексей на какое-то время почти в ясное сознание пришёл, после того как толпа со стройки громить Лесной убралась, подумалось ему, что опять получил он по полной программе от своих врагов в сиротском приюте.

Наиболее яркими у него эти воспоминания были, часто и сильно ему доставалось, вот они и всплыли в первую очередь.

Жажда выжить дала правильную подсказку его израненному телу – убирайся с этого места, не до конца ещё понятно какого, но побыстрее и подальше.

Вот и ползло оно, через боль, через не могу, через муку мученическую куда-то. Вокруг что было, Алексей не видел – второй глаз у него тоже заплыл. Первый, кстати, тоже цел был, с ним беды не случилось.

Человек – существо живучее… Некоторые в пропасти глубиной в несколько сотен метров падают, а ничего – живы остаются. Алексея тоже к счастливчикам можно отнести, на последних секундах перед смертью коры головного мозга огонёк жизни в его теле вспыхнул, а сейчас тлел и тлел. Слаб совсем был, но имелся…

Тело уже глубокой ночью покинуло территорию луга, вползло под большой куст и тут как позвоночник из него выдернули. Куча окровавленного грязного тряпья сейчас под ветками лежала, только чуть-чуть грудная клетка поднималась и опадала, а опытный медицинский специалист на сонной артерии мог бы реденькие пульсации найти.

Это уже не глава...

Что, думали всё? Злой автор ГГ на ноль помножил? А нет! Ну ка, вспомните, у кого такое уже было - был попаданец и не стало его, а роман дальше движется... Не дошёл он ещё до конца :)))

Глава 29

Глава 29 Живика

Очнулся Алексей из-за сырости.

Ещё бы – сейчас он в луже лежал. Сверху тоже было не суше – от ливня ветки куста совершенно не спасали. Рассеивали только немного струи дождя, и на этом спасибо…

Всё правильно – на Зеленой более прохладный сезон начинался. Не холодный, холодного здесь вообще не было. В прохладный сезон дожди – явление обычное. Шли они, как правило, в ночное время, ближе к рассвету. Вчера, вон тоже дождь лил, он и спас Лесной от полного выгорания.

Лежащий пошарил около себя менее поврежденной рукой, на ветки, что из земли торчали пальцами наткнулся. Где он находится, понятнее не стало. Вокруг темно было, да и что бы Алексей разглядел – у него только-только опухоль на лице спадать начала, глаза в своё распоряжение пока одни малюсенькие щелочки получили.

Попробовал голову поднять – мир вокруг завертелся-закрутился, вырвало… Слабость ещё сильная накатила…

Алексей опёр голову на согнутую в локте руку и замер – так голове было легче…

Постепенно лежащий задремал. Уже не потерял сознание, а именно медленно-медленно в сон начал проваливаться. Сквозь боль, боль, боль, в желанное её отсутствие…

Это хорошо. Для ушибленной головы, сон – первое лекарство. Ну, а водичка поливает – это не беда. Она же не ледяная, да и температура воздуха близка к комфортной.

Разбудила Алексея какая-то мелкая букашка. С листиков куста она на его многострадальную голову свалилась, по отмытым дождём волосам пробежалась, на лицо переместилась… Кожа на лице лежащего после ударов по голове была сейчас ой какая чувствительная и на лапки букашки прореагировала. Голова мотнулась, под черепом будто шаровая молния лопнула и с криком от боли старший санитарный инспектор из сна своего вынырнул.

Сверху на него ещё с веток реденько капельки покапывали, но дождя уже не было. Глаза Алексея зафиксировали факт белого дня…

Тут же накатило чувство тревоги – надо спрятаться, спрятаться, спрятаться…

Попробовал пошевелиться – взвыл от боли…

Кто же меня так? Ничего не помню…

Не двигая головой, глазами туда-сюда поводил.

Буквально перед носом синенький невзрачный цветочек покачивался.

Стоп! Это же живика! Редкость несусветная! Она чуть ли не покойников из гроба поднимает!

Увидеть живику и то счастье. Если только за стеклом самой дорогой аптеки на главной улице Города. Там она на самом почётном месте появляется на короткое время и тут же у неё покупатель находится...

Купить такой цветок Алексею? Три раза ха-ха – об этом лучше и не мечтать. Не одну пригоршню золотых монеток за один-единственный цветочек аптекари просят…

Откуда Алексей про такой цветочек знает – подобной мысли сейчас у него даже и не возникло. Знает и знает. Голова его в сию минуту не очень хорошо соображала.

Всплыл информационный след у него в сознании при виде этого цветка, тем более, что вопрос в данный момент о жизни и смерти стоял.

Алексей потянулся губами к цветку… Нет – немного не получается до него дотянуться…

Шею вытянул, так, что даже в ней что-то хрустнуло. Кстати, после этого она болеть меньше стала.

Достал! Достал! Достал!

Губы вперёд вытянул – весь цветок, даже с землей во рту Алексея оказался. Сколько можно больше получалось откусил и бережно жевать растение начал.

При этом ничего старался не глотать. Разжеванную живику под язык поместить надо и ждать, чтобы из этой кашицы как можно больше всосалось. Проглотишь – тоже толк будет, но совсем уже не тот…

И про это знание, откуда оно, ему в тот момент было не интересно. Будто на уровне инстинкта всё это он проделывал, как собака, что зубами своими осоку стрижет и глотает её побольше, а затем срыгивает съеденное для очистки и лечения своего желудка…

Далее всё пошло своим чередом. По сосудисто-нервным пучкам тела Алексея Найденова как будто расплавленный металл потёк, мышцы его судороги терзать начали, суставы завыворачивало, но этого он к своему счастью не чувствовал.

Который уже раз за последние сутки перед глазами Найденова померкло и он от боли спрятался.

Сколько Алексей без сознания был – сказать мог только кто-то посторонний, самого Найденова как будто только выключили и включили, для него процесс лечения в миг пролетел.

Лежал он, когда очнулся, снова в луже под кустом, сверху на него капельки воды в несосчитанном количестве падали, было ему хорошо и спокойно.

Ничего не болело.

Совсем.

Без всякого труда только что лежащий встал, потянулся с видимым удовольствием и в сторону леса зашагал.

Почему туда? Может сердце, работающее теперь ритмично и без всяких сбоев, ему подсказало, а может и что ещё…

Дышалось ему легко, воздух наполняли сотни ароматов, до сего момента и половины их Алексей своим носом не чуял. Слух? Да как жучки и паучки лапками перебирают ему сейчас было слышно. Хоть и темновато вокруг, а видел окружающее Найденов лучше лучшего.

Хотелось ему сейчас петь и подпрыгивать, силушка в нём так и бурлила…

Голова была чистая и светлая, нажитых знаний, правда, в ней имелось как у двенадцатилетнего ребёнка.

Ну, ещё наличествовали, чтобы не соврать, кое-какие проблески информации, но были они глубоко запрятаны…

Глава 30

Глава 30 Избушка на полянке

Надо сказать, что в состоянии душевного равновесия и гармонии с окружающим миром Алексей находился не долго…

Шаг, второй, третий сделал, а затем его ноги как в землю вросли.

Руки свои он к глазам поднёс. Одну, а затем другую. Повертел их перед органами зрения.

Не его, Алексея, были руки. Большие, как у взрослого.

Тело тоже было не его…

Сначала, когда очнулся, не до рассматривания ему своего организма было – боль в сознании всё затмила, до самой макушки его заполнила, да и не видел он почти ничего, а тут – как чем тяжёлым его нахлобучили…

Что в мыслях сейчас его творилось – не описать…

Глаза до хоровода звёздочек Алексей зажмурил, немного так постоял…

Открыл глаза, опять руки к ним поднёс – ничего не изменилось…

Чужие, не его руки…

Кого другого тут инсульт бы и шарахнул, но теперь живика его сосуды до нельзя укрепила и они возникший подъём артериального давления без труда выдержали. Только в глазах Алексея на краткий миг потемнело и всё…

- Это что? Это как?

Ответа на эти вопросы не было…

Вот так разума в один момент и лишаются…

Алексей сам не заметил, как побрёл куда-то. Голова у него отключилась – организм своевременно и адекватно защитил самый важный свой орган. Ноги стали сами по себе – зажили отдельно. Как у до изумления пьяного самостоятельно начали выбирать куда ступить, вставали на местечки поровнее, обходили ямки… Руки от ног не отстали – сами раздвигали в стороны сучковатые ветки…

Найденов брёл по лесу без пути без дороги. Час, два, три…

Наконец, вынесло его на небольшую полянку. Посреди её избушка стояла. Старенькая, немного даже скособоченная.

Жила в ней вдали от людей Чёрная Старуха, но про это, само-собой, Алексею Найденову было неизвестно.

Кстати, как из леса на полянку Найденов выбрался, сознание его прояснилось, как будто на щитке управления его головой кто кнопку нужную нажал.

Соматически Алексей был абсолютно здоров. А, здоровый человек, как правило, отсутствием аппетита не страдает. Вот и Найденов вдруг понял, что есть ему просто зверски как хочется.

Из трубы избушки дымок вился, хлебушком на всю полянку попахивало…

У Найденова аж в животе забурчало и слюнки потекли.

Сразу соваться в избушку – глупо. Это даже малышу понятно…

Алексей крадучись приблизился к окну покосившегося строения, сторожась заглянул.

В избушке происходило что-то не хорошее…

Весьма возрастная женщина в чёрных одеждах стола перед печью. В руках она держала хлебную лопату. На лопате лежал маленький ребенок. К ней он был ещё и то ли ремешком, то ли не толстой веревкой привязан…

Сам малыш с ног до головы был чем-то обмазан.

Женщина в чёрном шевелила губами, что-то говорила, а что – Алексею было не слышно. Тут вдруг она малютку на лопате всунула в печь! У Алексея глаза на лоб полезли – зажарить она малыша, а потом съесть задумала! Спасать скорее маленького надо!

Да не будет этого зверства в его присутствии!

Найденов от злости заскрежетал зубами, кулаки его сжались что есть силы. Его аж чуть в воздух не подбросило, так он быстро и сильно разогнулся. Бросился Алексей к двери домика на полянке, почти уже до неё добежал…

Остановился…

Что делается сейчас в избушке ему понятно стало.

Вспомнил он, откуда – это уже спрашивай его, не ответит, что старуха перепекает младенца. Родился он, скорее всего, недоношенным, опять же хорошо знает Алексей, что такое недоношенность, вот его и перепекать мамочка сюда принесла. В печь его засовывают, чтобы он, коли не дозрел в материнском чреве, дошёл до кондиции таким образом. Чтобы не только выжил, но и приобрел нужные ему жизненные силы.

Сейчас его как каравай хлебушка допекают. Обмазали маленького ржаным тестом так, что остались не закрытыми только рот и ноздри. Причем, тесто это не на обыкновенной воде ставилось, а пришлось той старухе с лопатой к трём ключам или трём колодцам сходить и из них воды набрать. Обмазанное тестом дитятко было помещено на хлебную лопату и теперь его трижды в печь засунут и вытащат, перепекут. При этом, той, что в печь его сует, будут тайные слова говориться в нужной последовательности и с необходимым ритмом. На определённом слове он в печи оказываться будет, а на другом, которое только она знает – выдернут его из печи. Чуть собьется перепекающая – беда наступит. Задохнётся или от жара погибнет малютка…

Когда всё правильно сделано будет и перепечётся малыш, его с лопаты под нос собаке с лопаты сбросят. Она с перепеченного и должна всё тесто объесть, а самого его целеньким оставить.

Понятно, что не все малютки такую процедуру выдерживали, некоторые и умирали до того, как их от хлебной лопаты отвяжут… Но уж кто жив оставался, дороги к знахарям и лекарям не искал.

Постоял Алексей перед дверью в избушку, головой качнул, развернулся и обратно в сторону деревьев направился. Хоть и сильно есть ему хотелось, не стал он обряд прерывать, от его появления в избушке один только вред малышу будет…

Ничего, он ягод сейчас найдёт, ими и голод утолит. В сиротском приюте он часто так делал, кормили там ой не досыта…

Это уже не глава...

В печали автор "Лекаря"... На АТ конкурс "Попаданец 2022" объявлен, но я с романом мимо пролетаю - порог входа конкурсного произведения до неба задран. Надо тексту 5000 библиотек набрать и 1500 сердечек... Конкурс только среди ТОПов намечается, чудо едва ли случиться - не получится у меня столько библиотек и лайков... Хотя, до декабря ещё время есть и мир не без добрых людей... Поддержите "Лекаря" кто чем может...

Глава 31

Глава 31 Встреча в лесу

Медведь, вот уже второй день как домой вернулся.

Избушка его, как была – так и стояла. Уважали травника люди, гвоздика из его забора не выдернули…

Ходил теперь Медведь да оглядывался.

Беглых каторжан он опасался. Едва ли их предводитель доволен его побегом остался. Проблема, которая у него имелась, не решена была… Не смертельная она, конечно, но больно уж для мужика неприятная.

Тут ещё в Лесном непонятно что творится. Это дорогой домой травнику встреченный знакомец рассказал. Лесной – для Медведя окно в большой мир, самый ближний для него городок. Время от времени травник в нём появляется. Купить, например, что ему нужно. Те же спички. Они в лесу на деревьях не растут. Та же история с солью, сахаром…

Ладно – одежда. Медведь ещё долго может донашивать, что с армейской службы принёс, но и она не вечная…

Чёрные какие-то в Лесном народ мутят. Причём, хорошо это у них получается. Считай, что власти Города там уже и не осталось…

Главу – убили, полицию – разогнали, народ – частью разбежался.

Что пожгли, что разграбили…

Дела…

Может, это опять островитяне голову поднимают? Врезали им в своё время по заслугам. Медведь сам в этом участие принимал. Не просто так у него завёрнутые в тряпочку три медали и даже орден в коробе со всяким-разным припрятаны.

Давно он их не цеплял на грудь, всё как-то не до того было…

Много кровушки тогда пролилось…

Сколько лет всё тихо было, а тут опять…

Думал по пути домой Медведь, что вернётся он, а там уже желающих у него полечиться набежало черным-черно… Ничего такого – ни одного человечка. Все как будто враз оздоровели…

Не до болезней народу сейчас, голову бы свою сохранить…

Ну, тогда в лес травник пойдёт, по заветным полянкам пройдётся. В начале прохладного сезона многие растения уже к сбору готовы, ждут его дожидаются.

Ягод нужных тоже надо набрать. Как для лечения, так и для еды. Их тоже птички в клювике Медведю не принесут…

Корзинку взял, ножик верный, за спиной вещевой мешок разместил, опять же – память о службе.

Что-то в последние дни о ней часто вспоминаться стало… К добру ли?

Много всего с собой Медведю брать не надо – к вечеру он домой вернётся, в лесу ночевать не останется.

Хорошо сегодня – и не жарко, и ветерок небольшой верхушки деревьев покачивает… Тучки набежали, но дождя до ночи не будет, а то и только перед утром он порадует…

Медведь шёл, никуда не торопился, внимательно под ноги поглядывал, ухо востро держал. Про беглых каторжников помнил и опасался встречи с ними…

Так… Кто там по лесу ломится? Как первый раз из города выбрался…

До идущего навстречу было ещё далеко, но Медведь на слух не жаловался. Редко кто из знакомых ему людей так слышал, как он.

Каторжане его разыскивают? Да что им его искать – знают они где его жилище… По торной дороге до него дойти можно, по лесу нечего блудиться.

Прямо на Медведя не умеющий нормально ходить по лесу двигался, ломился без ума, на все отпавшие с деревьев сучья по очереди наступал.

Медведь решил на месте идущего подождать, сам придёт – никуда не денется. За ствол дерева-великана травник встал, двигающийся сюда его и не заметит…

Так. Не каторжанин. Хотя Медведь не всех их и видел. Оборванец какой-то, одежда на нём – нормальный человек носить постесняется, хотя не так давно она в порядке была. Не заношена, а просто сильно порвана. Грязновата ещё. Справа на груди два знака государственного служащего. Далеконько человек ещё, точно каких - Медведю пока не разглядеть.

На вид – около двадцати лет. Парнишка крепкий, но по лесу ходить не обучен. Руки пустые. Даже простенькой корзинки или сумки нет.

Решил Медведь человеку показаться, угрозы от него он не чувствовал…

- Всего доброго тебе, встречный, - поприветствовал паренька травник.

- Всего доброго, дяденька...

Дяденька? Во как…

Так дети со взрослыми здороваются, а парнище то повыше Медведя будет. Правда, травник его в два раза шире, да запястья у него чуть шеи встреченного тоньше. Ну, последнее – не правда, но всё равно запястья у травника выдающиеся. Кто понимает, как такие увидят, слова поперёк не говорят – зашибёт и не заметит.

Глаза ещё у паренька его виду не соответствуют. Детские совсем. У ребенка глазки от взрослого отличаются. Ну, если дитятко не живодёр какой, но и то зверь в детских глазах по-другому выглядит.

Не выказал Медведь своего удивления. Ни словом, ни жестом себя не выдал.

- Всё хорошо с тобой? Не заблудился? Может, помощь какая требуется? – вполне корректно осведомился Медведь.

Кстати, для пробы как к маленькому обратился.

Не хитёр Медведь, а просто учен хорошо. Где? Ну, мало ли…

- Есть немного, дяденька… - опять в диссонанс, с внешним видом говорившего прозвучало. – Заплутал…

Вместе с тем, встреченный Медведем в лесу держал дистанцию, близко к травнику не подходил, на простодырого не походил…