Лёка

Глава 1

Кровь струилась из раны от левого виска к подбородку, прокладывая тонкую дорожку через щёку по шее прямо на белый кружевной воротник. Глаза широко открыты ― в них не было ужаса, только пустота. Тёмные локоны спутались и в беспорядке закрывали половину лица, от этого оно казалось ещё необычнее. Такое прекрасное и жуткое одновременно. Лицо, ещё минуту назад, принадлежавшее живому человеку, или не человеку, я не успела осознать. Всё это было слишком для меня ― слишком странно, страшно и пугающе...

Десять минут назад я свернула в этот чёртов переулок, чтобы сократить путь. На обеденный перерыв на работе полагалось сорок минут, и за это время надо было успеть добежать до дома, проверить заболевшую сестрёнку и вернуться назад. Спросите ― почему я просто не позвонила, как сделал бы любой нормальный человек? Да потому, что с утра прихватила с собой телефон сестры. Спешила, как всегда, опаздывала, хотя до работы всего двадцать минут быстрым шагом. Собирала свою сумочку впопыхах, закидывая туда нужные вещи, почти не глядя, и вот результат ― в обеденный перерыв вынуждена бежать домой.

Перед отъездом в отпуск родители взяли с меня клятву, как следует присматривать за младшей сестрой Катей. Она ещё школьница и сплошная головная боль для всей семьи. Вечно с ней что-нибудь случается. Вот вчера, например, подскочила температура, врач прописал ей постельный режим. А мне обязательно нужно было сегодня выйти на работу, грянула какая-то проверка свыше, и отпроситься, чтобы посидеть с сестрой, не получилось. Пришлось оставить её одну, да ещё Катькин мобильник утащила. Засада, в общем…

Переулок сокращал дорогу домой на пять минут, но я не любила ходить здесь ― грязно, темно, а уж запах стоял такой, словно мусор не вывозили годами. Но сегодня мне выбирать не приходилось ― я спешила. Бежала, почти не глядя по сторонам, да и что там смотреть ― одни серые каменные стены, чувствуешь здесь себя как в средневековом городе.

Меня остановил звук удара и вскрик. От неожиданности прижалась к стене, чувствуя, как новые туфли погружаются во что-то скользкое.

Новый звук заставил оторвать взгляд от безнадёжно испорченной обуви и посмотреть вперёд. Могу поклясться ― только что в переулке никого не было, а тут, с неба они, что ли, свалились ― два дерущихся человека в карнавальных костюмах. Один в сером длинном плаще с капюшоном, а другой в чёрном трико с пышным кружевным воротником. Они дрались по-настоящему, мутузили друг друга от души, и будь у меня сегодня больше времени, обязательно посмотрела бы этот незапланированный спектакль. Но я спешила, а эти горе-актёры никак не успокаивались.

Неожиданно стало тихо. Я не успела заметить, куда делся тот, что в сером, а вот второй с таким чудесным воротником медленно сползал по стенке дома в грязь. Оглянувшись вокруг, прикинула, стоит ли вернуться ли назад или бегом рвануть мимо человека, которому, похоже, сильно досталось. И решила проскочить мимо бедолаги.

Я шла быстрым шагом, дав себе слово смотреть только вперёд. Но не удержалась, скосив глаза на «пострадавшего». И встала, забыв, что мне некогда: он был удивительный, совсем ещё мальчик, с нежной кожей и алыми губами. Тёмные длинные волосы, ресницы ― как у девчонки, струйка крови на одной щеке, руки ― прижаты к животу, словно закрывали рану. А на руках ― кровь…

Ох, ты ж… Я наклонилась над юношей и дрожащей рукой потрогала пульс на шее. Слабый, но всё же прощупывался, и, облегчённо вздохнув, сказала, хотя и не была уверена, что меня услышат:

―Эй, Вы живы? ― странный, конечно, вопрос. Как бы, интересно, он мне ответил, если уже был мёртв или без сознания. Но я была растеряна, вот и ляпнула первое, что пришло в голову, а не получив ответа, попыталась снова:

―Эй, молодой человек, Вы меня слышите или нет?

Вот тут-то это и случилось: он открыл глаза ― жёлтые в коричневую крапинку с вертикальными зрачками. И, наверное, чтобы окончательно добить, ответил хриплым голосом:

― Во-первых, я девушка. Во-вторых, меня зовут не «Эй», а Ния. А в-третьих… помоги мне, ― и она отключилась. Так и осталась сидеть у стены с широко открытыми глазами, смотрящими прямо в серое небо. Я не решилась ещё раз проверить пульс, уверенная, что Ния уже мертва. Стало не просто страшно, а жутко: никогда раньше не видела, как умирают. А тут…

Противный комок подкатил к горлу, и я помчалась к выходу из переулка, еле сдерживая позывы желудка. Это заняло не больше минуты ― вот уже и проспект, шумный и суетливый, с толпой бегущих по своим делам равнодушных людей. Остановилась в нерешительности ― мне вдруг стало стыдно, что бросила бедняжку там, в грязном переулке. Неужели и я такая же, как эти люди, занятые только собой? Со вздохом достав мобильный, набрала «скорую». Вдруг Ния ещё жива, и врачи окажут ей помощь?

Тут только сообразила, что не знаю ни названия переулка, ни номера дома, у которого всё произошло. Что же сказать диспетчеру? Оглянувшись назад, увидела, что фигурка в чёрном шевелится. Уж и не знаю, какой чёрт в тот момент толкал меня на подвиги, но, развернувшись, побежала назад к Ние. Она тяжело дышала, пытаясь встать на ноги, хотя это и получалось у неё плохо. Надо же, а ведь только что была мертва… Ну, или почти мертва.

Я подошла к ней:

― Ния, как ты? Давай «скорую» вызову, а?

― Не надо никого вызывать, просто помоги встать, ― с трудом прохрипела она. Чувствовалось, что даже говорить ей больно.

― Но, ты же ранена, истечёшь кровью, надо тебя хотя бы перевязать.

― На мне всё заживает как на собаке, просто дай руку, ― сказала она нетерпеливым тоном и как-то странно ухмыльнулась, тут же скривившись от боли.

Покорно протянула ладонь, и Ния так в неё вцепилась, что я чуть сама не закричала от боли. Дело в том, что её ноготочки скорее походили на длинные заострённые, покрытые чёрным лаком когти.

― Э… девушка, Вы так руку оторвёте! ― простонала я, но Ния не обратила на эти слова никакого внимания. Опираясь на меня, как на рычаг, она резко встала на ноги, и, пошатываясь, попыталась сделать шаг вперёд. Попытка оказалась не очень удачной, и девчонка всем своим, пусть и небольшим, весом повисла на мне.

― Ёшкин кот… Ну, зараза, отцепись же, ― время вежливости прошло, я начала беситься. ― кому говорю, тут тебе не вешалка…

Ния застонала, и мне стало за себя стыдно. Раз уж взялась помогать, надо терпеть ― сама виновата, самаритянка чёртова…

Новая знакомая немного отодвинулась, прислонившись одной рукой к стене. Тут только я её хорошенько рассмотрела: белая как мел, губы посинели, на лице ― гримаса боли. Ой, нехорошо-то как… Не раздумывая, перекинула её руку себе на шею и, обняв за талию, повела из переулка, практически потащив на себе. Надо отдать ей должное ― она помогала по мере сил.

Мы вышли на проспект, и, посадив Нию у стены дома, побежала ловить такси, предварительно накинув на «раненую» свою ветровку ― в окровавленной одежде её и в такси могли не пустить. Авто подъехало быстро и ждать не пришлось, пожилой водитель, нахмурившись, посмотрел на Нию и вдохнул:

― Ну что за дети пошли! На улице день, а они уже на ногах не стоят ― куда только родители смотрят. Грузи подружку и говори адрес...

Он помог посадить Нию в машину, а я молилась, чтобы по дороге она не застонала, а то расспросов было бы не избежать. И скорее всего, моя авантюра закончилась бы в полиции. Но «подруга» держалась молодцом, во время короткой поездки не проронив ни звука.

Через пять минут мы были у дома, я расплатилась с таксистом и, кряхтя, потащила свою новую знакомую домой. И зачем всё это делала, почему не бросила её там, в переулке? Сама не знаю. Ясно только, что в тот день однозначно была не в себе: о чужой девчонке заботилась, а о том, что дома родная сестрёнка лежит больная ― даже не вспомнила…

Глава 2

До лифта мы с Нией добрались почти без приключений, если не считать того, что у самого подъезда я чуть не подвернула ногу и чудом не упала вместе с отчаянно цеплявшимся за меня «довеском». В лифт буквально вползли, причём с меня градом лил пот, хотя на улице было довольно прохладно для начала сентября. В квартиру зашли как два инвалида ― по стеночке.

Открыв дверь, Нию мне пришлось временно посадить на пол, я крикнула сестре:

― Кать, это я! Как ты там, жива ещё?

― Жива, жива, есть хочу! Ты что так долго? Знаешь, мобильный куда-то делся… ― ответила сестрица, сопровождая свою речь громким кашлем.

― Температура есть? ― продолжила допрашивать сестру, затаскивая еле живую Нию в свою комнату.

― Нет пока, а что ты вопишь, может, ко мне в комнату, наконец, зайдёшь?

― Сейчас, только руки помою, ― крикнула, пытаясь отдышаться. Нию оставила на полу ― укладывать её на свою кровать, в грязной одежде и кровище, не решилась. Мне и самой надо было бы отмыться, но я лишь сполоснула руки и побежала в комнату к сестре.

Катя на первый взгляд была в порядке ― сидела на кровати в пижаме, шея замотана шарфом, на носу очки, в руках – книжка. Оглядев меня, она присвистнула.

― Ну, Лёка, я-то думала, что это ты так долго не идёшь, а, оказывается, у тебя было важное дело ― инспектировала местные помойки! ― и малолетняя нахалка демонстративно зажала нос.

Пререкаться с ней у меня сил не было ― просто тяжело вздохнула:

― Не свисти, денег не будет. Твоя старшая сестра, между прочим, человеку жизнь спасала, пока кое-кто прохлаждался в кровати…

― Да это не я, ты свистишь и даже не краснеешь! ― засмеялась сестра, снова закашлявшись.

Не стала в этот раз отбиваться и, сурово взглянув на неё, молча налила в ложку микстуру и засунула ей в рот. Она, сморщившись, но проглотила:

― Ну и гадость! Когда кормить будешь?

― Суп на плите, могла бы, и сама разогреть, не в детском саду, в шестой класс перешла. Ладно, сейчас принесу, лежи уж, крот-переросток…

Катька надулась ― не любила, когда я её так называла. Она за это лето так вымахала, ну как тут удержаться от насмешки? Меня-то она не жалела, какими словами только ни обзывала... Пока занималась на кухне обедом для «болящей», пыталась привести свои мысли в порядок:

― На работу точно опоздала, начальница будет пилить, причём без наркоза. Да ладно, переживу! А вот что с Нией делать ― это вопрос. Заварила я кашу…

Покормив сестру, метнулась в свою комнату посмотреть, как там Ния. И чуть не упала от неожиданного сюрприза: Ния на корточках сидела на кровати ― прямо в грязной обуви, обняв колени руками, и весьма недружелюбно на меня пялилась. Её жёлтые глаза смотрели с подозрением, она напоминала сжатую пружину, готовую в любую секунду распрямиться и нанести удар.

― Ния, почему ты так на меня смотришь? Я же не враг, ― испуганно проблеяла, ― помнишь, кто тебе помог, вытащив из переулка и приведя к себе домой? Я ― Оля, можешь называть меня Лёка. Неужели всё забыла? ― кое-как взяв себя в руки, старалась говорить уверенным тоном, хотя и было страшновато.

Видела, как она расслабилась, услышав мой голос; выдохнула и, похоже, собралась что-то ответить, но так и не смогла ― лицо исказила гримаса боли, и Ния упала набок, чуть не свалившись с кровати. Я бросилась к ней и, подтянув покрывало к стене, передвинула подальше от края, подложив подушку под голову. Она моргнула круглыми совиными глазами

― Спасибо, Лёка, я у тебя в долгу. Немного посплю, а потом уйду и больше не побеспокою. И, пожалуйста, не бойся меня: не обижу ни тебя, ни твою сестру, ― она закрыла глаза, дав понять, что на этом разговор окончен. Её голос теперь звучал совсем иначе, чем в переулке ― это было похоже на усталый шёпот больного человека, и всё же мне было не по себе…

Вопросов накопилось очень много, и, прежде всего, кто она такая? Я не знала, что делать с её ранами. И потом, ей надо было бы сменить одежду и обувь. А ещё меня распирало от любопытства, где она купила такие прикольные линзы с вертикальными зрачками?

Но она спала, или делала вид, что спит. Вспомнилось, как Ния на равных дралась с человеком в сером плаще. Она была опасна, это я понимала. Совру, если скажу, что ни разу не пожалела о своём безрассудном решении ― притащить незнакомку в дом. Пожалела и ещё как! Но дело было сделано.

Ещё раз взглянула на спящую девчонку, её грязное трико и странную обувь, но трогать не решилась. Вышла из комнаты, тихонько закрыв дверь. Хоть она и пообещала «не обижать» нас с сестрой, честно говоря, я ей не доверяла. О том, чтобы вернуться на работу, не могло быть и речи: ни за что не оставила бы сестру наедине непонятно с кем…

Вернувшись на кухню, позвонила начальнице, Зое Михайловне. Это был тяжёлый разговор, и мне попало по полной программе, но каким-то чудом всё-таки удалось убедить «старую ворону» ― так мы звали её за глаза ― что невозможно оставить больную сестрёнку дома одну. Я врала вдохновенно и убедительно, в итоге, побожившись отработать пропущенное время, всё-таки получила разрешение остаться дома.

Не скажу, что, Катя обрадовалась такой новости. Когда я зашла к ней, чтобы сообщить радостную весть, она сидела в постели, обложившись чипсами, с моим ноутбуком на коленях, явно собираясь зависнуть в сети. Узнав, что я дома, она скривилась, словно съела целый лимон без сахара. И долго не отдавала ноутбук, вцепившись в него не хуже клеща. Свою собственность я всё же вернула, как и половину чипсов, и, выслушав о себе много нелестных выражений, самым безобидным из которых было «безмозглая курица», ушла на кухню.

Я не сердилась на сестру, хорошо её понимая ― сама не так давно была подростком и довольно вредным. Научилась не обращать внимания на её выпады, мне и так хватало забот, чтобы ещё дёргаться из-за всяких глупостей. Например, надо было решать, как быть с Нией, и хорошенько подумать, в какие неприятности может вылиться неожиданный, даже для меня самой, приступ человеколюбия.Сама себе, дурёха, создала новые проблемы, хотя до сих пор не знала, что со своей-то жизнью делать, особенно после того, как в этом году отказалась поступать в университет…

Все, читай ― родные, были в шоке. Решили, что это последствие стресса и экзаменов ― депрессия и всё такое. Я не мешала им так думать и до следующего года молча устроилась лаборантом.

А на самом деле просто не знала, кем хочу быть, твёрдо решив, что не буду учиться там, куда меня так усердно запихивали папа с мамой. Им об этом не говорила, чтобы не расстраивать, даже младшей сестре позволяя называть себя «безмозглой курицей». Ну и ладно ― пусть думают, что хотят, это ведь моя жизнь, и только мне решать, что с ней делать…

Глава 3

Я посидела на кухне, погрызла чипсов, потом несколько раз ходила то к Катьке, то к Ние, но они обе спали, как сурки, и это было хорошо. Наконец, смогла заняться собой: приняла душ и, переодевшись, попыталась почитать, но почувствовав, что очень устала, сама не заметила, как уснула за кухонным столом.

Проснулась я от шума ― что-то упало, и совсем недалеко. Пришлось сбегать в комнату сестры и убедиться, что с ней всё в порядке. Потом зашла к новой знакомой: Ния встала и, видимо, пыталась уйти, но упала ― сил не хватило. Раз уж она проснулась, решила вплотную ею заняться, для начала помогла сесть на пол:

― Ния, ты слаба, и идти пока никуда нельзя. Давай я промою раны и обработаю их йодом, дам одежду ― хоть переоденься. Мы с тобой одного роста, ― ободрённая тем, что она меня слушала, не возражая, достала из шкафа рубашку и джинсы, ― держи, думаю, будет в самый раз.

Вместо ответа странная девушка кивнула и начала расстёгивать одежду. Она разделась при мне безо всякого смущения, будто делала это много раз, зато я, покраснев, пошла за аптечкой. А вернувшись, старалась не смотреть на практически обнажённое тело, осторожно вытирая кровь с её лица. Я точно помнила ― кровь заливала полщеки, попав даже на кружевной воротник. Но сейчас никакой раны на виске не было.

Стараясь не подавать вида, что удивлена, попыталась протереть красные потёки на животе, но Ния сделала это сама. Как и подозревала ― не было даже следа от удара чем-то острым; чистая кожа ― ни шрама, ни тоненького пореза. Я прекрасно помнила, сколько там было крови, меня тогда от одного её вида чуть не вывернуло. Да и валявшееся рядом на полу трико до сих пор было в бордовых пятнах. Кто же ты такая, Ния?

Видно, в этот раз мне не удалось скрыть своего удивления, потому что Ния бесцеремонно вернула на место мою отвисшую челюсть и усмехнулась. И, должна признаться ― глядя на её белоснежные зубки, мне померещилось, что их гораздо больше, чем должно быть у обычного человека. Ну и привидится же такое! Спина мгновенно вспотела, а Ния, заметив мой страх, снова улыбнулась и, готова поклясться ― это была улыбка хищника, поймавшего добычу.

Сразу же захотелось оказаться подальше от моей новой знакомой, но я постаралась сохранить «спокойное» выражение лица, передав Ние чистую одежду. И, хотя ноги предательски дрожали, собралась выйти… Меня остановил её грустный голос:

― Я очень голодная, Лёка… Может, у тебя найдётся что-нибудь… И, пожалуйста, перестань, наконец, меня бояться. Я не опасна для тебя, хоть и понимаю, что выгляжу необычно. Это, должно быть, пугает ― постарайся не обращать внимания. Не моя вина, что родилась такой…

― Ладно, попробую; пойдём на кухню, поищем тебе пропитание, ― я шла впереди, старалась, чтобы голос звучал ровно, но получалось неважно. Ния отстала, должно быть, переодеваясь. Пришлось остановиться и подождать. Через минуту она вышла из комнаты: худенькая девчонка лет пятнадцати, которой даже мои узкие джинсы были велики, а уж рубашка ― просто болталась как на вешалке. Она выглядела смущённой и беспомощной, но я не забыла её хищный взгляд и улыбку, а ещё ― как она дралась в переулке. Поэтому инстинктивно старалась не поворачиваться к ней спиной…

Дав Ние возможность умыться и отмыть руки от крови, отвела её на кухню. Жестом щедрой хозяйки открыла холодильник, кивнув ― мол, налетай. И отошла в сторону, наблюдая, как её глаза внимательно осматривают продукты на полках.

― Что же она возьмет? – думала я, ― сырое мясо в морозилке. Может, сказать ей об этом?

Но Ния меня поразила, немного разочаровав своим выбором: она взяла сыр и масло для бутербродов. По-хозяйски включила электрический чайник, спросив, какой чай я пью. Через несколько минут мы сидели за кухонным столом и наворачивали хлеб с маслом, запивая чаем с вареньем из маминых запасов. Потом я достала из буфета конфеты и, видя с каким удовольствием и жадностью Ния их ест, подумала, что ошиблась в ней. Сейчас она мало походила на хищника: передо мной был сильно изголодавшийся,видимо, попавший в неприятности подросток.

Когда конфеты кончились, а чай был выпит, между нами возникла очевидная неловкость: мы были слишком мало знакомы, чтобы просто по-дружески болтать. Ния сидела, опустив голову, и о чём-то думала, катая по столу шарик, сделанный из конфетной обёртки. Не знаю, что такое сегодня со мною творилось, но, неожиданно для себя, я спросила:

― Ния, а тебе есть, где переночевать?

Она отрицательно покачала головой, и мне показалось, всхлипнув, а я продолжила «чудить»:

― Знаешь, родители сейчас в отпуске, если хочешь, можешь сегодня остаться здесь ― поставлю тебе раскладушку в своей комнате.

Её реакция меня поразила: она не стала кривляться и гордо отказываться, просто, встав, бросилась мне на шею. И так горько заплакала, что в ответ я крепко обняла её, погладив по грязным волосам:

― Не плачь, Ния, всё как-нибудь устроится, вот увидишь.

В этот момент я подумала, что, наверное, это судьба свела нас вместе. Может, Лёка и безнадёжная дурочка, связавшаяся со странной незнакомкой, что, вероятно, приведёт к катастрофе, но бросить в беде эту хрупкую, так не похожую на других, девочку ―не смогу…

В самый разгар этой душещипательной сцены кухонная дверь открылась и появилась заспанная сестра, в пижаме и тапочках. Она собиралась что-то сказать, но увидев нас, обнимающих друг друга, онемела. Катя переводила взгляд с меня на Нию, словно спрашивая:

― А это ещё кто?

Я слегка отстранилась от плачущей Нии, и сказала голосом, не терпящим возражений:

― Кать, познакомься, это Ния, моя подруга. Она сегодня у нас переночует. Ясно?

― Ясно, ясно, ― вздохнула сестра, с грустью глядя на груду пустых фантиков от конфет, ― вижу, вы уже поужинали, а почему меня не разбудили? Всё сами съели?

― Ния, это моя младшая сестра Катя. Она немного приболела и должна лежать в кровати, ― недвусмысленно намекнула сестре «исчезнуть с глаз», но не тут-то было. Проигнорировав мои слова, Катя подошла к плите, с грохотом начав поднимать крышки на кастрюлях:

― Тут же пусто! Ничего не приготовила… хочешь, чтобы я с голоду умерла? Чем же ты всё это время занималась? Обещала папе с мамой заботиться обо мне, а сама голодом моришь?

― Немедленно в кровать! ― рявкнула на обнаглевшую Катьку, ― и, видя, как она вздрогнула, смягчилась, ― сейчас приготовлю и принесу.

Сестра ушла, обиженно хлопнув дверью, а я усадила Нию за стол:

― Она, права, надо что-нибудь приготовить посерьёзнее бутербродов. Кашу что ли сварить? Будешь?

Ния с энтузиазмом закивала. Я вздохнула, подумав:

― Ну вот, была у меня одна проглотка, а теперь их уже двое! ― и услышала, как Ния тихонько смеётся за моей спиной. Она сидела, опустив голову, но её плечи подозрительно вздрагивали.

― Ещё и мысли читает, что ли? Ну, дела… ― тяжело вздохнув, принялась готовить. Через полчаса мы втроём сидели за столом, и я с умилением смотрела, как две девчонки уплетали за обе щеки, и, кажется, соревновались между собой, кто быстрее и больше съест. Такие разные и одновременно чем-то похожие друг на друга. За кашей с мясом последовали большая банка вишнёвого компота, потом они подъели всё печенье и вафли, а закончили апельсинами. И как только в них это влезло?

Пока я мыла посуду, краем глаза посматривала, как Ния и Катька о чём-то оживлённо разговаривают, да ещё и смеются. Кто бы мог подумать, что эти двое так быстро поладят между собой. Что ж, это хорошо, значит, с Катей проблем не будет…

В это время раздался звонок. Сестра обрадованно схватила мобильный, который я ей вернула, и начала разговаривать с родителями Я ждала, что она вот вот проболтается, рассказав про Нию, и придётся снова что-нибудь выдумывать для оправдания. Но сестра оказалась понятливее, чем мне казалось. Прямо от сердца отлегло ― хотя бы родителям врать не пришлось…

Оставшийся вечер мы провели за просмотром глупой комедии, которая всё равно нам понравилась. Спать легли поздно, и уснули быстро… все, кроме меня.

Сон не шёл. Я ворочалась, прислушивалась к ровному дыханию Нии, и думала, что слишком уж всё хорошо. Слишком гладко. Но почему тогда так тревожно на душе? Как будто не Катя, а я на этот раз делаю что-то неправильно, и из-за моей неосмотрительности с нами может случиться что-то плохое. Эти мысли мучили, не давая уснуть большую часть ночи, поэтому задремала я только под утро.

Глава 4

Проснулась по звонку будильника: долго не могла разлепить глаза, бормоча себе под нос:

― Сейчас, сейчас, ещё минуточку, встаю, уже почти встала…

А когда, зевая во всю варежку, мне всё-таки удалось опустить ноги с кровати, я вздрогнула, вспомнив вчерашний день. Ния! Где она? Подскочила, озираясь: раскладушка была пуста, рубашка и джинсы, одолженные ей вчера, тоже пропали. Засунув ноги в тапочки, пулей помчалась в комнату Кати, и только увидев, как она сладко посапывает, немного успокоилась.

По дороге в свою комнату заглянула в ванную. Вчера я развесила сушиться постиранную вещи Нии, но ни одежды, ни её самой там не было и в помине. Постояв немного, пошла в коридор. Ага… Как и предполагала, пропала Катина куртка и сапожки. Ну, вот и всё ― конец вере в человеческую порядочность. Похоже, платить добром за добро теперь не принято. Я горько усмехнулась ―сама же виновата. Эх, дура, дурёха…

И тут только, опомнившись, заметалась:

― Что же стою столбом, ведь и так опаздываю!

Взгляд упал на настенный календарь, и я с удовольствием дала себе по лбу:

― Совсем безголовая, ты, Лёка! Вчера не только притащила в дом непонятно кого, но ещё завела будильник, и в субботу вскочив в такую рань. А могла бы спать и спать… одним словом ― невезуха.

Застонав от досады, побрела в свою комнату, чтобы попытаться снова заснуть. И тут увидела лежавшую на раскладушке записку ― обычный тетрадный листок, на котором красным по белому было написано:

― Лёка, спасибо за всё! Я теперь у тебя в долгу, а долги всегда возвращаю. Прости, что пришлось взять куртку и сапоги твоей сестры, вчера попросила у неё на это разрешения, и она его дала. Скоро всё верну, до встречи, Ния.

Повертев листок в руках, я закусила губу. Ушла, как и обещала, ну и ладно. Но почему же у меня на душе опять неспокойно? Неужели волнуюсь, с чего бы? Раны на ней заживают быстро, в обиду себя она не даст, так что и думать про неё не стоит. Мне что, не о чем больше беспокоиться, что ли? Я вздохнула, забралась в кровать и попыталась заснуть. Ага, как же… Покрутившись немного, встала.

Мысли против воли возвращались к этой странной девчонке. Я вспоминала, как искренне она плакала, какой одинокой и потерянной вчера казалась.

― А ведь так и не узнала кто она, почему была так странно одета, с кем отчаянно дралась и чуть не умерла. А если ей и сейчас угрожает опасность? Ния ― совсем ребёнок, пусть странный, но всё же ребёнок…

Кто-то позвонил в дверь. На часах ― половина восьмого утра, и кто тот ненормальный, что ломится в дверь в такую рань? Посмотрела в дверной глазок ― никого, на всякий случай спросила:

― Кто там?

Ответа не последовало.

Мысленно плюнула в «шутника», пошла на кухню ― очень хотелось кофе. Пока завтракала, в дверь звонили ещё два раза. Каждый раз я бегала к двери, но не открывала, хотя очень хотелось «поговорить» с хулиганом, но что-то удерживало меня от этого. Позавтракав, выглянула в окно, и тутот страха перехватило дыхание.

Внизу под деревом стоял «некто» в серой куртке с капюшоном, натянутым на голову так, что лица практически не было видно. Да, сейчас на нём была нормальная одежда, а не театральный балахон, но я была уверена, что это тот самый тип из переулка.

На улице в этот ранний час было почти безлюдно, только дворники собирали в мешки немногочисленную пока опавшую листву, переговариваясь и смеясь на чужом языке. Они ходили рядом с незнакомцем, почти задевая руками, но не обращали на него никакого внимания. Словно «некто» был невидим для них. Загипнотизировал он их, что ли? Почему-то подумалось, что именно этот «человек в сером» звонил в дверь. Наверняка пришёл за Нией, чтобы закончить начатое в переулке. Неужели он следил за нами? Вот они, последствия моей глупости…

Я спряталась за шторой и продолжила за ним наблюдать. Он постоял ещё немного, достал из кармана мобильный и приложил к уху. Почти сразу заиграла знакомая мелодия. Взяв телефон дрожащей рукой и сглотнув, тихо спросила:

― Алло, кто это?

Человек в сером поднял голову, посмотрев точно в моё окно. И хотя я понимала, что из-за плотной шторы он не мог меня разглядеть, показалось, что всё равно он видит и усмехается. Да, у меня бурное воображение, и часто оно не идёт мне на пользу. Но сейчас это не было фантазией ― незнакомец звонил мне, но разговаривать, видимо, не собирался. Он убрал мобильный в карман и быстро ушёл, предварительно помахав рукой.

Кому? Мне, конечно… Мол, пока, дурочка; знаю, где ты живёшь, и ещё вернусь. Ну, как-то так, в общем. Я стояла, прижавшись к кухонной стене, вытаращив глаза и стуча зубами от страха.

В таком состоянии моя «соображалка» работала плохо. Убедившись, что преследователь ушёл, задёрнула шторы и села за стол, обхватив голову руками. Да, предчувствие беды, не покидавшее меня вчера, не было лишь игрой воображения. Неспроста всю ночь не спалось. Что делать-то? Бежать нам с Катей некуда и не к кому ― ни близких друзей, ни родственников в городе не было, а самые близкие ― в это время загорали на пляже в Сочи…

Я пыталась рассуждать здраво: мы с сестрой ему не нужны, только Ния. Её-то нет, она вовремя ушла, а вот мы остались. Но Ния обещала вернуться. Он об этом догадался, и будет поджидать её у нашего с Катей дома. Как с ней связаться ― не знаю и предупредить об опасности не могу. А что я могу? Защитить себя и сестру, не пустить негодяя в дом, ведь не может же хороший человек избивать девушку! Как там англичане говорят: мой дом ― моя крепость? Ну, а мой дом, чем хуже?

Для начала проверила все замки на входной двери, да ещё закрыла её на засов. Сходила в комнату к сестре, убедившись, что она спит. Пусть… Если «он» попробует к нам вломиться, вызову полицию. В крайнем случае ― буду громко кричать…

Пошевелив ещё мозгами, поняла, что на этом мой план «укрепления» дома завершён, и он, в общем-то, никуда не годится. Здесь мы с Катей, как в ловушке, надо сделать всё наоборот ― среди людей мы будем в бо́льшей безопасности. И я не ребёнок, чтобы прятаться от своих страхов под кроватью. Есть только одно «но» ― сестра больна и выходить сегодня из дома ей ещё рановато.

Не знаю, до чего бы я додумалась, но всё разрешилось само собой. Сначала кто-то очень настойчиво звонил в дверь и даже колотил в неё, а когда я выглянула в глазок ― увидела бабушку Нину, жившую в соседнем городке. Открыв дверь, бросилась ей на шею, не на шутку перепугав. Вообще-то, мы с ней не очень ладили ― она всегда любила нами командовать, но сейчас я была по-настоящему рада её приезду.

― С чего это вдруг такие нежности? И почему ты на все замки закрылась, ожидаешь штурма неприятеля, что ли? ― пробасила бабушка. Голос у неё что надо, мёртвого поднимет ― она сорок лет проработала в школе учителем физкультуры. ― А где Катя, почему бабушку не встречает?

― Болеет она, спит… Проходи, а мне как раз надо уходить.

― В субботу с утра? ― удивилась она, затаскивая в квартиру чемодан и многочисленные сумки. ― Да уж, какие родители ― такие и дети. Это ж надо было на курорт укатить, а вас одних без присмотра бросить. Хорошо, что бабушка есть, а то совсем бы пропали, с такой-то безответственной матерью.

― Ну, всё, бабушка села на любимого конька, теперь будет ругать маму и учить нас с сестрой «жизни». Надо быстрее сматываться отсюда, ― промелькнуло у меня в голове.

― Баба Нина, мне, правда, надо уйти, есть одно срочное дело, ― я быстро оделась и под недоверчивым взглядом бабушки вышла из квартиры, ― теперь за Катьку можно не беспокоиться, она ― под надёжным присмотром. А сама пока постараюсь разыскать Нию, только она поможет мне выпутаться из этой истории. Знать бы ещё, где её носит…

Глава 5

На улице было прохладно. Я зябко поёжилась и направилась в тот самый переулок, где встретила Нию. Через пятнадцать минут была на месте ― ничего не изменилось: всё те же грязь и мусор, а вот и пятно крови, что оставила Ния. Только её там не было. И на что я надеялась? Думала, девчонка ждёт меня здесь с коробкой конфет, что ли?

Понурив голову, пошла назад. Около мусорных баков на стене, пестревшей граффити, увидела надписьна неизвестном языке, сделанную красной краской. Что-то меня в ней привлекло. Где же я видела этот наклон букв влево и острые углы своеобразного почерка? Точно, записка Нии! Красные чернила на белом листе. Красная надпись на когда-то белой стене. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть эти закорючки, но у меня всё поплыло перед глазами. Или это буквы изменились…

Неуверенно потёрла глаза рукой. По-прежнему не понимала того, что было тут нацарапано, но это точно была другая надпись. Быстро сфотографировала её на мобильный, и вовремя, потому что буквы опять поплыли и изменились. Вот чёрт! Что здесь происходит? Я снова сделала фото, и так повторялось ещё несколько раз. А потом надпись просто исчезла, как будто её стёрли ластиком с бумаги…

― Итак, это сообщение кому-то предназначалась, но точно не мне, поэтому лучше убраться отсюда и поскорее…

Что я и сделала. Меня слегка знобило:

― Во что же я вляпалась, кто эта Ния, инопланетянка? Не верю. Тогда, что это было?

Ноги сами вынесли меня к проспекту. Остановившись, я снова и снова просматривала фото с мобильного. Вот они, доказательства того, что это мне не привиделось. Объяснить произошедшее может только один человек… Да, буду считать Нию человеком, пока точно не узнаю, кто же она такая на самом деле…

Перед тем как уйти из этого странного места, я оглянулась. По переулку почти следом за мной шёл тип в серой куртке, внимательно рассматривая стену около баков, словно что-то на ней искал. Надписи. Неужели Ния посылала ему какие-то сообщения? Странно. Вряд ли будешь писать тому, кто пытался тебя убить. Хотя, кто разберёт, что между ними происходило. И с чего я вообще взяла, что это писала Ния? Сколько же их «таких» в городе, чёрт побери?

Надо было поскорее уходить отсюда, чтобы нос к носу не столкнуться с этим типом. Ния с ним не справилась, а что он со мной может сделать ― подумать страшно. Я почти бежала по проспекту и остановилась передохнуть у афиши местного театра, спрятавшись за ней, хотя незнакомца в сером нигде не было видно.

Стараясь отдышаться после незапланированной пробежки, растерянно смотрела на афишу. И тут от удивления брови чуть на лоб не полезли. На плакате, призывающем посетить спектакль по пьесе неизвестного автора, были нарисованы две фигуры. Одна из них ― в сером плаще с капюшоном, вторая ― в узком черном трико с белым кружевным воротником.

Совпадение? Вряд ли. Я зажмурилась, а когда приоткрыла один глаз ― ничего не изменилось. Какое разочарование ― думала, опять всё «поплывёт» или вообще исчезнет. Внимательное изучение списка актёров, занятых в спектакле, ничего не дало. Совершенно незнакомые фамилии, и имени Ния ― тоже не нашла. Неплохо, конечно, было бы сходить на спектакль, может, хоть это что-нибудь прояснило, но не факт, что мне вообще удастся купить билеты…

Храм Мельпомены был закрыт, слишком рано для театральной братии. Мелькнувшая мысль порасспросить кассиршу о содержании спектакля, растаяла сама собой. Покрутившись у входа, я решила обойти здание театра. Ведь не зря на Ние и её сопернике были сценические костюмы.

Два раза обежала трусцой вокруг здания, но ничего достойного внимания не нашла. Хотя бы согрелась ― утро сегодня выдалось очень холодное. За отсутствием других идей, решила вернуться домой.

И тут меня окликнули:

― Эй, Лёка, ты что тут в такую рань делаешь?

Я оглянулась на голос и увидела Нию. Она сидела в трёх метрах от меня в Катиной куртке на скамейке возле трамвайной остановки. Готова поклясться, минуту назад её тут не было.Когда она успела? Чудеса, да и только. Радостно улыбнулась в ответ:

― Привет, Ния! Я тебя ищу, это срочно…

― Привет, привет… И зачем, интересно? Решила вернуть куртку и сапожки, что ли? Я их и так бы вечером принесла.

― Да нет, всё куда серьёзнее. У нас сегодня под окнами объявился тот тип, с которым ты дралась. Похоже, он кое-кого выслеживает. Вот и подумала ― надо найти тебя и предупредить. Эй, Ния, что с тобой?

Я не зря волновалась: не успела я даже закончить фразу, как Ния побледнела. Она сжалась в комок, лицо стало испуганным. Мне стало её жаль девчонка обречённо озиралась, словно ждала, что на неё нападут прямо сейчас. Присев рядом на скамейку, обняла её за плечи:

― Ты что, его боишься?

В ответ она кивнула, от недавней весёлости не осталось и следа.

― Он меня убьёт, ― беглянка сказала это так уверенно, что я сразу ей поверила. Да и сама видела ― он отличный боец. Видно, ей с ним не справиться…

― Послушай, Ния, не знаю, в чём там у вас дело, а ты, рассказывать не хочешь, ― при этих словах она опять кивнула, ― но нельзя же так легко сдаваться! Если не можешь его победить, спрячься там, где он тебя не найдёт ― вместе что-нибудь придумаем.

Ния взглянула на меня, и в её глазах, полных слёз, появилась надежда. Даже не так ― крохотный намёк, что это возможно. Я должна была срочно что-то сделать, чтобы ободрить её, но как назло, именно сейчас ничего путного в голову не приходило. Вид у Нии был неважнецкий. Оставить девочку одну мне не позволила совесть, поэтому, взяв её за руку, решительно потянула за собой.

― Куда ты меня тянешь, уже нашла место, где я буду в безопасности? ― заартачилась Ния.

― Нет, но здесь тебя одну не брошу. Пошли домой, там будем думать.

― Ты хоть понимаешь, Лёка, какой опасности подвергаешь и себя, и сестру? Думаю, нет... Иначе обходила бы меня стороной. Ты добрая и безрассудная, а я плохая, очень плохая, Лёка. Не надо со мной связываться, тем более, что ничего обо мне не знаешь, ― она выдернула свою руку из моей, и, поёжившись под порывом сильного ветра, пошла в сторону театра.

― Ния, ― крикнула ей вслед, ― ты знаешь, где я живу, приходи к нам в любое время!

Она не ответила и не обернулась, её худенькие плечи вздрагивали ― наверное, от слёз. Завернув за угол, Ния исчезла из виду, а я, постояв немного, побрела домой. Она была права ― лезть в чужую жизнь, пусть и с добрыми намерениями, опасно. Тем более, я не одна: есть ещё сестра и баба Нина, про которую как-то забыла.

Я шла медленно, глядя себе под ноги, как будто там был ответ на все вопросы. Мне было стыдно, что так легко бросила девочку одну с её проблемами. Но что, собственно, могла ей предложить, кроме временной крыши над головой?

Задумавшись, не заметила, как с кем-то столкнулась.

― Ой, простите… ― и не договорила, глядя в лицо тому самому типу в «сером». Теперь я смогла его как следует рассмотреть: ничего демонического или угрожающего в нём не было. Симпатичный, высокий, темноволосыйпарень лет двадцати пяти. Лицо умное, и взгляд ― незлобный. Только немой вопрос:

― Опять ты?

Попятилась и чуть не упала поскользнувшись. Он подхватил меня за шиворот и потянул к себе, невольно заставив уткнуться носом в его куртку. Это было смешно. Я покраснела, глядя ему в лицо. Парень в «сером» вполне добродушно улыбался, спросив с насмешкой:

― Ты, что, меня преследуешь?

― Что? Кто кого преследует? Или это не ты маячил под моими окнами и звонил? ― я неожиданно расхрабрилась.

― А, да-да, точно, я и забыл… Это же Лёка Никишина, известная укрывательница преступных личностей, верно? И по какому праву ты вытираешь свой красный нос о мою почти новую куртку, а? ― да он надо мной смеялся и не скрывал этого. Я чувствовала, что сгораю от стыда, но сдаваться не собиралась:

― А ты сам-то, кто такой, откуда меня знаешь? ― спросила, сурово посмотрев на наглеца.

В ответ он рассмеялся ― голос у него был звонкий и совсем нестрашный:

― А вот это тебе, Лёка, знать совсем не надо, целее будешь. Не лезь ты в это дело, что у тебя других забот нет, как беглым преступницам помогать? ― он достал из куртки носовой платок и, как ребёнку, вытер мне нос. А потом засунул его в карман моей куртки, не переставая при этом улыбаться.

― Нет, ну какой нахал! Да как он посмел ко мне прикасаться! ― я полыхала праведным гневом, готовясь наговорить ему много обидных слов в ответ, но он уже уходил за здание театра, словно забыв обо мне. Шёл туда, где пару минут назад исчезла Ния.

Я растерялась, но вскоре бросилась вслед за ним, живо вспомнив, как в переулке он дрался с Нией, чуть не убив, возможно и сейчас собираясь сделать с ней что-нибудь плохое. В тот момент «храбрая Лёка»старалась не думать о его словах про «беглую преступницу», да и кто он, что б такое говорить? На полицейского ― не похож, скорее уж на наёмного убийцу. Да, на очень симпатичного наёмного убийцу…

― Вот чёрт… ― пришлось остановиться и с размаху дать себе ладонью в лоб, чтобы не забивала голову всякими глупостями.

Я повернула за угол театра, там было пусто ― ни Нии, ни её преследователя. Они опять словно растворились в воздухе или так хорошо спрятались, что мне их было не разглядеть. Растерянно озиралась вокруг ― место было совершенно безлюдное. Мне хватило ума не продолжать поиски, а, развернувшись, быстрым шагом пойти домой.

Глава 6

Дома, уже с порога учуяв запах бабушкиных пирожков, я поняла, что готова съесть всё. Сбросив куртку, помчалась на кухню, глотая слюни и застала пиршество в самом разгаре. С тех пор, как мама уехала в отпуск, я особенно не заморачивалась с готовкой ― пончики, чебуреки, пельмени из магазина ― это наш с Катей привычный набор продуктов. А тут на столе чего только не было! Будь я собакой, бегала бы сейчас вокруг стола на задних лапках, высунув язык.

Катя посмотрела на меня сытыми глазами и погладила живот. Я поняла ― всё вкусно, мешкать нельзя и тут же уселась за стол, приглашение мне не требовалось. Пока ела всё подряд, баба Нина с грустью смотрела на это зрелище, качая головой. Я знала, что после еды меня ждёт очередная лекция на тему, что должна уметь делать девушка к восемнадцати годам, и как меня избаловали родители. Вытерплю как-нибудь.

Утолив голод, чмокнула бабулю в щёку и быстро сбежала в свою комнату, не дав ей опомниться. Только сейчас я подумала о Ние, вспомнив, с какой жадностью, та вчера поедала нехитрый ужин. Наверное, голодает сейчас, бедняжка. На ум пришли слова наглеца в «сером» о «беглой преступнице», и я впервые задумалась над ними. А если он сказал правду, и Ния совсем не так безобидна, как выглядит? Вдруг, она, например, воровка, или, и того хуже… Рассказывать о себе девчонка не собиралась, значит, на то была причина.

И всё же мне было её жаль, ничего не могла с собой поделать. Приди она сейчас ко мне домой, опять пустила бы в дом. Мама говорила, что я слишком доверчивая ― что ж, может быть. Тут мои мысли переключились с Нии на её преследователя. И сама не заметила, как это случилось. Я вздохнула, вспомнив его улыбку и то, как он на меня смотрел. И глаза у него были такие… Ой, о чём это я…

Включив ноутбук, как могла старалась отвлечься, но его лицо так и стояло перед мной. Много разповторила:

― Он враг Нии, убийца, мне нельзя о нём думать, ― но это не помогало, мысли о нём настырно лезли в голову. Вот ведь…

От этого сумасшествия меня спас стук в дверь. Заглянула баба Нина, прошептав испуганным голосом:

― Лёка, там к тебе какая-то девушка пришла. Говорит, ты в гости приглашала, но вид у неё такой странный…

― Это, наверное, Ния, моя подруга, ― почти оттолкнув бабушку от двери, я помчалась в коридор. Там стояла Ния, кутаясь в Катину куртку ― один рукав которой висел «на ниточке», молния была окончательно выдрана. Картину довершал лиловый синяк под глазом.

― Проходи, ― сказала упавшим голосом и потащила её в ванную. Там сняла с неё остатки куртки и осмотрела. Кровь у Нии была только под ногтями, руки ― холодные, как лёд. Я заставила её раздеться, налив полную ванну горячей воды. Пока Ния отогревалась, спрятала порванную куртку в свою комнату, чтобы баба Нина не замучила меня вопросами. Порывшись в шкафу, нашла свои старые вещи и принесла их Ние. И всё это проделывала под недоумевающим взглядом бабули.

― Ния, что опять случилось?

― Да ничего особенного, какие-то странные ребята привязались. Сами же потом и пожалели об этом…

Я поёжилась не столько от её слов, сколько от интонации, какой они были сказаны ― в ней была злость и неприкрытое торжество. Но я не спешила осуждать «подругу» ― вероятно, ей пришлось расти там, где умение драться означало единственную возможность сохранить жизнь. Поневоле стало грустно ― оставалось лишь надеяться, когда-нибудь Ния расскажет о себе.

Она заметила мою реакцию и тоже скисла:

―Ты не думай, Лёка, они живы; я не причинила им большого вреда. Сами же первые начали ― вот и напросились на трёпку…

― Верю. Знаешь, после ванны приходи на кухню, там сегодня много вкусностей ― бабушка приехала.

При этих словах Ния насторожилась, но я поспешила её успокоить:

― Не волнуйся, ты для неё ― моя одноклассница, останешься здесь переночевать.

Ния задумчиво кивнула, вдруг сказав:

― А ведь ты ― моя первая подруга. Ко мне ещё никто так хорошо не относился, спасибо, Лёка…

Эти слова тронули моё отчаянно стучавшее сердце. Да, Ния, опасна, и всё же... Теперь я просто не могла её подвести, так хотелось сказать ей, что она для меня ― словно ещё одна младшая сестрёнка, только забот с ней больше…

В моих старых вещах Ния выглядела обычной, очень худенькой девчонкой. Подумав, что неплохо бы потом её причесать, я посадила её за кухонный стол, уставив его тарелками. У неё загорелись глаза ― она ела так жадно, словно неделю голодала.

― Ну и аппетит, ― усмехнувшись, я вышла, чтобы не смущать новую «подружку». Позвала к себе Катю и, рассказав о Ние, попросила отвлечь на себя бабушку. Она тут же согласилась, убежав выполнять «боевое задание». Всё-таки хорошая у меня сестра! Бывает… Временами…

Когда через несколько минут вернулась на кухню, все тарелки были чистыми, словно их вылизали. Ну, дела… Наверно, это привычка вечно недоедавшего ребёнка ― есть впрок. А Ния, уронив голову на руки, спала прямо за кухонным столом. Осторожно разбудив, отвела её в свою комнату, уложив на знакомую раскладушку.

На улице ещё только начинался день, а новая «подружка» спала без задних ног. Видно, очень устала, и ночи ей было мало, чтобы как следует отдохнуть. А что если она действительно «в бегах»? Какую жизнь Ния вела раньше? Всё время пряталась, ела, когда придётся, спала, где придётся. Неудивительно, что бедняжка расслабилась, может быть, первый раз за, бог знает, сколько времени.

Я вышла из комнаты, нос к носу столкнувшись с бабой Ниной, смотревшей на меня с подозрением:

― Ох, не нравится мне твоя подружка, Лёка! Ты бы за вещами присматривала, что ли. Я на таких детишек из детдома насмотрелась: их, конечно, жалко, а потом, глядишь, и кошелька нет.

В ответ, фыркнула, сверкнув глазами, чтобы она поняла ― Нию в обиду не дам. Но на бабулю это не подействовало ― она демонстративно перенесла чемоданы из коридора в комнату сестры, где собралась жить. Я её не осуждала, честно говоря, даже была рада, что она убрала вещи подальше. И в самом деле ― мало ли что…

Тут раздался звонок. Задумавшись, я открыла дверь и замерла на пороге: он стоял в своей серой куртке и смотрел на меня как-то очень грустно.

― Привет, ещё раз, ― я ухмыльнулась, ― и что же тебе нужно? Опять скажешь, что преследую?

― Где Ния? ― без предисловий перешёл он сразу к делу.

― Спит, ― ответила, понимая, что врать ему нет смысла: наверняка проследил за ней до нашего дома.

― Я должен её забрать, поверь, так будет лучше и для неё ― здесь ей грозит опасность. Клянусь, что не причиню Ние вреда.

― Да ну? Как там в переулке? Я же своими глазами видела, что ты с ней сделал ― чуть не убил! ― прошипела не хуже змеи, чтобы бабушка не услышала.

― Всё было совсем не так. Да, мне пришлось с ней драться, но я её ни разу не ударил. Это она нападала, мне приходилось только защищаться, ― ответил он так же шёпотом.

― Да ты что! Ну, надо же… Значит, кровь мне привиделась: ах, обман зрения…

― Ещё раз говорю, я её не трогал, видно, она уже была ранена, просто этого не заметил.

― Надо же, слона-то он и не заметил! А лужу крови ты тоже не заметил, лжец?

― Какого ещё слона, ты о чём, девушка? У тебя, что глюки? Не трогал я её, видно, старая рана открылась во время боя, ― его голос дрожал от возмущения, а глаза были честные-пречестные…

― Ну, не знаю, как тебя там зовут, драться с раненой девушкой ― не достойно настоящего мужчины, ― «завернула» я, и самой при этом стало его жаль. От такого обвинения он побледнел, а я покраснела от стыда. Ну, в самом деле, и что на человека набросилась? А вдруг он не врёт?

― Знаешь, Лёка, была бы ты парнем…

― А я вот девушка, но это ведь не важно, правда? ― продолжила, но уже безо всякого энтузиазма. Парень обиженно молчал. Он развернулся, зачем-то пробурчав перед тем как уйти:

― Меня зовут Свен.

― Понятно… А почему ― Свен? На скандинава ты не очень-то похож, ― крикнула ему вдогонку.

― Потому. Друзья в армии так прозвали и вообще, тебя это не касается.

И ушёл. Я захлопнула дверь ― на душе было тошно…

― Ну вот, Свен, и поговорили. Рада была познакомиться… В армии, говоришь, был? Понятно, где кулаками махать научился, ― сама себе сказала я и, повесив голову, пошла на кухню. Там окно выходило на улицу ― выглянула, надеясь увидеть этого чудика. Зачем это сделала? Наверное, потому что обидела и очень хотела ему поверить.

― Ходят тут всякие, смущают глупых девушек. Лучше б одел на себя что-нибудь поприличнее, актёр погорелого театра, Свен, ― фыркала, кусая губы, ― так и не появился на улице, а жаль. Вдруг я его больше не увижу? Да нет, увижу! У меня же Ния, она ему нужна…

Глава 7

Ния проспала до вечера, а когда я пришла в комнату, чтобы позвать её к ужину, снова сбежала. Правда, Катина куртка, которую я успела зашить, и сапожки были на месте. Неужели босиком ушла, сумасшедшая! Но, присмотревшись, заметила, что пропали те ботинки, в которых она была раньше ― странные, с загнутыми носами. Я их почистила от крови и посушила, и всё равно, как она сентябрьской ночью без куртки?

На этот раз Ния не оставила записки. Ну и ладно.. Я начала привыкать, что она появляется и исчезает из моей жизни, когда ей вздумается. Смирившись с этим, пошла на кухню, откуда раздавались подозрительные крики. Судя по басистому голосу, это была бабушка. Оказалось, что вместе с Нией исчезла целая зажаренная курица, приготовленная бабулей нам на ужин. Я безропотно стерпела причитающиеся мне упрёки и мудрые замечания о том, как вредно не слушать старших. Оставалось только признать свою вину. Что я и сделала, согласно покивав.

На этом конфликт был исчерпан, и мы поужинали пустой картошкой, потому что вместе с курицей нас покинули и колбаса, и сосиски. Но я не особо огорчилась этому, успокоенная тем, что ближайшее время Ния не будет голодать. А вот баба Нина ещё долго на меня дулась. Катя же возместила не доставшиеся ей «куриные» калории сладким пирогом и конфетами.

После ужина сестра с бабушкой уселись у телевизора в гостиной, а я вернулась в свою комнату и бесцельно ходила из угла в угол. У меня было стойкое ощущение ― что-то должно произойти, и, причём, очень скоро. Звонок в прихожей прозвенел через пару минут.

― Да сегодня просто день открытых дверей, ― пронеслось у меня в голове, пока гадала, кого же увижу. Это оказался Свен ― куртка на нём была разорвана в нескольких местах, самая большая дыра была на груди, через неё просвечивало голое тело. Мысль о том, что под серой курткой у парнишки ничего нет, смутила меня, на время лишив дара речи. Чем он и воспользовался.

Ни слова не говоря, Свен проскочил сначала на кухню, оттуда в гостиную, где у телека мирно сидели мои родственники, бросил им на ходу:

― Здравствуйте! ― и, осмотревшись, по-хозяйски пошёл в мою комнату. Я ещё не успела отойти от шока, как он выскочил из комнаты и, подбежав ко мне, схватив за плечи, начал трясти.

― Где Ния? ― требовательно крикнул он в лицо, да так, что я чуть не оглохла сразу на оба уха.

― А можно потише, а? Здесь, кроме тебя, глухих нет, или пока не было. И перестань меня так трясти, я же не плодовое дерево, ― крикнула ему в ответ, но осеклась. На голове Свена была кровь, на ушах тоже ― похоже, кто-то сильно ударил его по макушке. Неудивительно, что он так кричал: наверное, был контужен и плохо слышал.

― Что случилось, Свен? На тебя напали? ― испуганно спросила уже нормальным тоном, не обращая внимания на высунувшихся из гостиной бабушку и сестру. На их лицах читалось неприкрытое изумление и множество вопросов ко мне, в частности:

― Это ещё кто?

Я мельком бросила на них взгляд:

― Идите, идите, занимайтесь своими делами, ко мне друг пришёл, всё в порядке!

По выражению их лиц было ясно, что они так не думают. Ещё один «мой друг» в рваной одежде вызывал у них понятное беспокойство. Но я взяла инициативу в свои руки и, вытолкав растерянных родственников назад в гостиную, бесцеремонно закрыла перед ними дверь. После чего, смахнув со лба выступивший пот, схватила вопросительно смотрящего на меня Свена за руку и втащила в свою комнату, зачем-то закрыв защёлку на двери. Чтобы не мешали, наверное…

Толкнув потерявшего дар речи Свена на диван, встала перед ним, скрестив руки на груди, и грозно спросила:

― Давай, колись, что там у вас с Нией произошло? Это она тебя так по голове приложила? А потом сбежала, да?

У Свена были испуганные, широко открытые глаза, но на моё обвинение он только отрицательно покачал головой, и, тяжело вздохнув, закрыл ладонями лицо. Он молчал, а я ждала ответа. А он всё никак не хотел говорить, потом его плечи задрожали. Тут я не на шутку испугалась: неужели довела такого парня до слёз? Довела, но только это были слёзы смеха…

Свен убрал руки от лица и вытер рукавом куртки слезящиеся глаза. Он смеялся ― сначала тихо, а потом во весь голос.

― Ну, всё, сдвинулся, бедный… Неудивительно, видно крепко его по головушке-то приложили! И что теперь прикажите мне делать? «Скорую» вызывать, что ли? ― я растерянно смотрела на него, кусая губы.

Отсмеявшись, Свен потрогал голову и сморщился от боли, на его ладони осталась кровь. Он посмотрел на меня с улыбкой, громко сказав:

― Ну и насмешила меня, грозная воительница. Я уж думал, ты меня сейчас пытать будешь. Принеси-ка лучше мокрое полотенце и йод… пожалуйста, Лёка, ― после чего завалился на диван. Его рука беспомощно упала, кажется, он потерял сознание…

В первое мгновение я растерялась, а потом заметалась по комнате, хотя прекрасно знала, где лежит аптечка. Если бы на месте Свена была Ния, точно бы знала, что надо делать, а рядом с ним… почему-то мои мозги работали хуже. Наконец, нашла пузырёк с нашатырём, открыла, безжалостно сунув его Свену под нос. Тот глубоко вздохнул, и, закашлявшись, открыл глаза.

― Что это такое? Какой-то новый вид пытки? ― прохрипел он, приходя в себя и отталкивая мою руку с флаконом, который я, как зачарованная, настойчиво продолжала подсовывать ему под нос.

― Лёка, хватит, пожалуйста, сдаюсь, ты победила, только убери от меня эту гадость! ― умоляюще шептал он, пытаясь закрыть лицо руками.

Очнувшись, поспешно убрала «ароматный» пузырёк в шкаф. Свен с недоверием следил за моими передвижениями, словно ожидая ещё какой-нибудь пакости. Виновато улыбнувшись, показала ему пустые руки ― мол, видишь, ничего у меня нет, но он продолжал смотреть с подозрением.

От такого взгляда стало как-то не по себе, и я решила его успокоить:

― Хватит на меня так пялиться! Сейчас принесу полотенце и йод, раз просил.

И ушла, пока Свен провожал меня встревоженным взглядом. Неужели так нашатыря испугался, вот чудак! Когда вернулась в комнату, он сидел такой бледный, что я заволновалась, как бы снова не отключился. Но парнишка держался, хотя, очевидно, ему было очень плохо. Он взял протянутое мной полотенце, медленно подошел к висевшему на стене зеркалу, и, вытерев кровь с лица, приложив его к ране на голове.

Я, наконец, очнулась от ступора, и, решительно взяв его за руку, снова осторожно усадила на диван.

― Сиди и не двигайся, буду лечить!

― Ой, Лёка… Мне уже страшно!

― Не смешно. Ну-ка, не дёргайся, терпи. Подумаешь, поболит немножко и пройдёт, ― уговаривала я Свена, обрабатывая раны на лице и затылке. Он преувеличенно охал и стонал, называл меня мучительницей и садисткой, ну просто издевался!

Я так увлеклась процессом «оказания первой помощи», что не сразу заметила сестру и бабушку, приоткрывших дверь в мою комнату, и с интересом прислушивавшихся к нашему со Свеном разговору: Катька ― с ехидной усмешкой, бабушка ― с помрачневшим лицом, не обещавшим нам обоим ничего хорошего.

― Баба Нина, это мы так шутим, не обращай внимания! Мой друг такой весельчак… С ним не соскучишься, ― тщетно пыталась я выкрутиться из создавшегося положения.

― Это с тобой, Ольга Михайловна, не соскучишься! ― прогремела в ответ бабушка, ― что здесь происходит, объяснишь мне вразумительно или нет? Может, мне в полицию позвонить? Я не потерплю, чтобы всякие бомжи шатались по квартире сына. А ты, внучка, совсем распустилась: ни стыда, ни совести у тебя нет!

Голос её грохотал подобно раскатам грома. Я чувствовала себя маленькой, совершенно беспомощной девочкой, случайно угодившей в логово суровой великанши. На выручку пришла сестра: она скорчила гримасу, схватившись руками за живот:

― Ой, бабулечка, что-то мне нехорошо… Кажется, я объелась пирожками, может в них капуста была несвежая?

― «Несвежая»? Что ты такое говоришь, я же при тебе готовила…

В ответ хитроумная лиса скривилась ещё сильнее:

― Ой-ой, как колит! Мне срочно надо лечь…

Баба Нина встревожилась, и, осторожно взяв Катю за руку, увела её, временно забыв про нас.

― Видишь, Свен, к чему привели твои вопли. Мне теперь перед бабушкой придётся отдуваться…

― Ну, извини, перегнул палку, ― виновато вздохнул он и замолчал.

Вся моя злость на него прошла, стоило только ещё раз взглянуть на кровоподтёки на его лице и синие тени под глазами.

― Вот всегда бы так сидел и молчал, а то порет всякую чушь, ― подумала я со вздохом и быстро пошла на кухню, где приготовила ему чай, набрав полную тарелку оставленных «на завтра» пирожков. Проходя мимо Катиной комнаты, услышала, как сестрёнка обрабатывает доверчивую бабушку:

― Посиди со мной, бабуля, мне так сразу легче становится. Расскажи ещё что-нибудь.

Катя своё дело знает! Удовлетворённо хмыкнув, вернулась к себе. Свен практически задремал сидя, куртка распахнулась у него на груди, и мне стало неловко, ведь под ней у бедняги не было даже рубашки.

― Странный всё-таки тип, на какой помойке одевался? Если он наёмник, то должен неплохо зарабатывать, неужели на рубашку денег не хватило? ― думала я, ставя на журнальный столик чайник и тарелку с пирожками.

― Просыпайся, ужин проспишь, ― негромко сказала, но Свен услышал. Он сразу открыл глаза и с удивлением осмотрелся, видимо, уже забыв, где находился. А увидев меня, улыбнулся.

― Неужели такая смешная, что вызываю у него неудержимое веселье? ― я обиженно насупилась.

При виде еды Свен радостно потёр руки и сразу же на неё набросился. Я смотрела, как исчезают с тарелки один за другим пирожки:

― Как же они с Нией похожи… Бегают друг за другом в странной, часто рваной одежде; дерутся, регулярно появляются рядом со мной раненые и просят помощи. Едят так, словно только что прибыли из голодного края и, кажется, скоро надолго обоснуются в моём доме. А я им обоим в этом ещё и помогаю. А что теперь со мной бабушка сделает, даже подумать страшно…

Глава 8

Наевшись, Свен откинулся на спинку дивана.

― Вот это пирожки! Ничего вкуснее в своей жизни не ел, сама, что ли готовила?

― Бабушка, а тебе-то какая разница?

― Твоя правда, никакой. Спасибо, Лёка, добрая ты душа, и прости меня за доставленные хлопоты. Я, в общем-то, не собирался тут засиживаться. Это была ещё одна отчаянная попытка застать Нию врасплох. До чего же вредная девчонка, сил моих нет…

Я не ожидала от него извинений и поэтому растерялась:

― Ты мой должник и обещал ответить на вопросы.

― Валяй, спрашивай, отвечу на парочку, ― вздохнув, сказал незваный гость, и я заметила, что у него слипаются глаза. Надеюсь, он не рассчитывал тут заночевать? Убью своими руками…

― Кто такая Ния? Она вообще ― человек? ― выпалила я.

― Ну, что-то вроде. Не такая, как все, и очень опасная. Не заводи с ней дружбу, Лёка. Она не понимает, что значит дружить, у неё мозги по-другому повёрнуты. Ния хитрая и бывает очень жестокой. Для неё убить человека ― раз плюнуть, поверь мне. Пока она рядом ― вы все в большой опасности. Я не собираюсь причинять ей вред, просто хочу вернуть туда, где она не сможет навредить ни себе, ни другим. И ещё. Не я один её ищу…

Всё это было сказано очень серьёзным тоном. После чего Свен встал, от его сонливости подозрительно быстро не осталось и следа, и он, как ни в чём не бывало, пошёл к двери, видимо, слово «до свидания» ему было не знакомо.

― Стой! Это всё? У меня ещё полно вопросов! ― разочарованно крикнула я вдогонку.

― Я же сказал, отвечу на парочку, и сдержал слово. А теперь мне пора.

― Ну, ты и тип! Подожди минуту, ― я вытащила из своего шкафа папину рубашку, которую в прошлом году у него выклянчила, но носить так и не смогла, протянув этому странному парню, ― надень, замёрзнешь…

Он взял «подарок», но вместо «спасибо» только хмыкнул:

― Да мне не холодно! ― и быстро вышел из комнаты.

Я и сказать ничего не успела, как услышала хлопанье входной двери. Ушёл… странный Свен. Похоже, что силы к нему вернулись ― умчался как ветер. Видимо, я не о том его спросила, вторым должен был быть вопрос:

― А ты сам-то человек?

В комнату ворвалась бабушка, возмущённая происходящим в доме. Я стояла растерянная и потрясённая словами Свена о Нии ― руки безвольно повисли, и, наверное, было что-то такое в потрясённом лице, раз, посмотрев на меня, вместо длинной отповеди баба Нина молча вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Только теперь я почувствовала, как устала. Сказалось нервное напряжение, в котором жила последнее время. Почти обессилев, присела на диван, на котором пару минут назад сидел Свен. Запрокинув голову на спинку, закрыла глаза и постаралась ни о чём не думать. Не тут-то было! Слова, сказанные им, продолжали крутиться в голове. Можно ли было ему верить? Интуиция подсказывала, что вполне.

Я и сама замечалаза Нией странности. При всей её хрупкости и внешней беззащитности она была сильной и ловкой, дралась на равных со Свеном и хулиганами. Было в ней что-то непонятное, хищное, что ли. Но вот что странно, мне она показалась испуганной, попавшей в беду девчонкой: да и говорила, и вела она себя так искренне. Неужели всё это было притворством и ложью? Не хотелось в это верить, и я колебалась.

Но тут на ум пришли её слова:

― Я плохая, Лёка, очень плохая…

Значит, Свен говорил правду, и я, зря её защищала? Неужели мы с сестрой в опасности, и всё из-за моей доверчивости и глупости? Хорошо, если Ния больше не появиться в моей жизни, а если снова придёт? Выгнать её? А вдруг она разозлится и убьёт нас всех… как же страшно…

Субботний день подходил к концу. Наверное, это был самый насыщенный событиями и опустошающий день в моей жизни. Утром казалось, что я обрела ещё одну сестрёнку, а теперь молилась, чтобы она навсегда забыла о моём существовании.

В комнату заглянула Катя, она подошла ко мне, просто спросив:

― Всё плохо, да?

Вместо ответа я кивнула. Сестра села рядом со мной и обняла, вот уж чего не ожидала от этой маленькой вредины. Но как ни странно, мне стало легче. Посидев со мной минуту, Катя встала и ушла со словами:

― Ты справишься, а бабушку я беру на себя.

Вот так. Хорошо, хоть не стала ни о чём меня спрашивать. Я так устала сегодня, что даже не могла прилично ей соврать. Голова была пуста... Единственное, в чём сейчас нуждалась ― это крепкий сон. Я нырнула в кровать и, к своему удивлению, мгновенно заснула.

Но сон был ненормальным, как и весь прошедший день: всю ночь я бегала за Нией, петляя, словно лиса, по городу, пытаясь её догнать и что-то объяснить, а Свен старался меня от этого удержать. Он ходил за мной, как привязанный, хватал за руки, умоляя остаться дома и не связываться с преступницей. А я вырывалась и убегала, крича ему:

― Не верю тебе, я спасу её…

И были там ещё какие-то тени, молча за всем наблюдавшие Они подошли к Свену и убили его прямо на моих глазах. А я и Ния стояли над его телом и плакали…

Воскресное утро началось с моего крика:

― Нет, не трогайте его!

Я вся горела, и меня знобило. Прибежала баба Нина, измерила температуру:

― Поздравляю, наверное, это грипп, видно, от сестры заразилась. Лежи весь день, вызовем врача.

Я проболела всю неделю, а к выходным вернулись родители. На моё счастье, в эти дни никто из «новых» знакомых ни разу меня не побеспокоил. Я надеялась, что у них всё хорошо: Свен нашёл-таки Нию, не причинив ей вреда, и они далеко уехали от нашего города. Мысленно желала им удачи, хоть и понимала, что «повезти» может только одному из них. И не хотела самой себе признаваться, что очень скучаю по этой парочке.

Началась новая неделя, а вместе с ней в город пришло бабье лето. После довольно холодного начала сентябрь расщедрился, подарив нам несколько дней настоящего летнего тепла. Я вышла на работу и, глядя в окно, жалела, что просиживаю целый день в небольшом тёмном полуподвале, а на улице в это время царила такая красота. После работы не спешила домой, хотелось погулять подольше, и поэтому пошла «длинной» дорогой через городской парк.

Наступал вечер, в парке было многолюдно. Школьники гоняли на велосипедах и самокатах, молодые мамочки гордо расхаживали по аллеям с колясками. Мимо проходили, обнявшись, влюблённые парочки. И только я была одна, во всяком случае, мне так казалось. Присев на скамейку под старым клёном, крутила в руках упавший лист, мне было грустно.

Внезапно что-то небольшое ударило по голове.

― Это не жёлудь и не шишка, под клёном же сижу, ― удивилась я, осматриваясь вокруг в поисках неизвестного проказника. ― Наверное, мальчишки балуются.

Поблизости никого не было. Я расслабилась и напрасно. «Нападение» повторилось, и это меня разозлило. Снова осмотрелась и опять безрезультатно. На всякий случай откашлялась, громко сказав:

― Это не смешно, попробуешь ещё так «пошутить», найду и всыплю, мало не покажется!

За скамейкой в кустах зашуршало, и знакомый голос негромко произнёс:

― Лёка, не оборачивайся, это я ― Ния. Посмотри, там поблизости никого нет?

Я вздрогнула, но послушно осмотрелась, так же тихо ответив:

― Вроде никого.

Кусты снова зашуршали, и из них вылезла моя опасная «подруга» Ния. Выглядела она такой несчастной и жалкой в давно нестираной рубашке и порванных джинсах, её кудрявые тёмные волосы спутались, а в глазах был нездоровый блеск. Она испуганно озиралась по сторонам, осторожно присев на край скамейки.

― У тебя есть что-нибудь пожевать, два дня ничего не ела…

В тот же момент я забыла обо всех предупреждениях Свена, как и о своём решении держаться от Нии подальше. Обняв её, прижала к себе:

― Бедняжка! Почему же ты ко мне не пришла?

― Я не могла, Лёка, за мной охотятся, и это не дурачок Свен, от которого легко сбежать, а другие, очень, опасные… твари.

Глава 9

От этих слов внутри всё похолодело. Я сразу ей поверила, и мне стало страшно. Не за себя, за неё. Для меня она вновь стала напуганной девочкой, которой грозила нешуточная опасность. Её надо было защитить, во что бы то ни стал, и я как-то забыла, что должна её бояться…

― Сиди здесь, Ния, я быстро, ― сорвавшись с места, побежала вперёд. Недалеко стоял маленький передвижной лоток с хот-догами. Он уже сворачивал свою работу, но я успела вовремя, купив пять больших сосисок в тесте. И ещё бутылку колы. Со всем этим «набором» примчалась к Ние, радуясь, что хоть сейчас она послушалась и не сбежала.

― Держи! ― не успела я это произнести, как оголодавшая девчонка вцепилась своими острыми зубками в «добычу». Я со вздохом смотрела, как жадно она ест. Порывшись в сумке, достала оставшиеся до зарплаты деньги и протянула ей. На мгновение она удивлённо посмотрела на меня, не прекращая жевать, и кивнула, сунув деньги в карман рубашки.

Я сидела рядом с ней, думая, что могу ещё для неё сделать: привести Нию к нам домой сейчас нельзя, там родители, от которых так просто не отболтаешься. Хорошо хоть бабушка уехала. Но и бросить её здесь не могу. Что же делать? Вдруг меня осенило ― наш гараж! Старая дедушкина машина не на ходу, у папы всё нет времени заняться её починкой. В гараже можно ночевать, там даже есть небольшой старый диван, а ещё ― мамины запасы на зиму: консервированные овощи, компоты и варенье…

Я повернулась к Ние, от хот-догов не осталось и следа, разве что несколько крошек, упавших ей на колени. Ния проследила за моим взглядом и, увидев крошки, обрадованно подобрала их, сунув в рот. И с благодарностью посмотрела на меня. Она даже попыталась улыбнуться, но эта улыбка получилась такой печальной, что у меня на глаза навернулись слёзы:

― Вот что, Ния, домой я тебя привести не могу, там родители, но у нас рядом есть гараж. Отведу тебя туда, согласна?

Она радостно закивала и бросилась мне на шею. Я обняла её в ответ, подумав, что неплохо было бы ей помыться. Она словно прочитала эти мысли и смущённо отстранилась:

― Иди, Лёка, я пойду следом за тобой так, чтобы меня не увидели.

― Хорошо, как придём на место, покажу тебе наш гараж. Жди около него. Добуду ключи и приду к тебе. Лады?

― Угу, ― она тряхнула своими чёрными кудрями, а потом так быстро нырнула в кусты, что я не успела среагировать на движение.

― Вот это да! ― подумала я, ― это же нечеловеческая скорость! По-другому и не скажешь ― не-че-ло-ве-чес-кая. Так кто же она такая, моя подружка Ния? Если б знать ответ…

К вечеру заметно похолодало, я поёжилась, встала и пошла домой. А дальше действовала по плану: постояла у гаража, зачем-то сдувая пыль с замка ― надеялась, что Ния поймёт мой знак. Дома без труда нашла нужные ключи, они, как всегда, лежали в кухонном столе. Убедившись, что родители заняты разговором с сестрой в её комнате, нахватала из холодильника кое-что из продуктов в помощь «голодающей» и выскочила на улицу.

Я открыла гараж и включила свет. Почувствовав движение за спиной, невольно вздрогнула ― это была Ния. Она выхватила у меня из рук пакет с продуктами и по-хозяйски забралась на диван у стены. Что ж, я сделала почти всё, что могла. Мы договорились, что «подружка» закроет за мной дверь на щеколду. Немного позже я принесу ей одеяло и тёплую одежду, предварительно три раза постучав в дверь условным стуком.

Выполнив эту часть своего плана по поселению незаконной жилицы в наш гараж, я повесила замок на место, не закрыв его, и вернулась домой.

Дома пришлось разыгрывать перед мамой удивление от пропажи продуктов из холодильника. Я изображала «саму невинность», стараясь, как могла, в меру своих скромных актёрских способностей. Мама с подозрением сверлила меня взглядом. И снова на выручку пришла Катя. Она всё поняла, только взглянув на моё «честное» лицо, и тут же сочинила историю о том, что изголодавшийся без мамы ребёнок, то есть сестрица собственной персоной, ела всё, что ей попалось в холодильнике. А всё потому, что я плохо готовила во время маминого отъезда!

Как ни абсурдно это звучало, но ей поверили. Ну, дела! Чтобы малоежка сестра за один присест съела полкило ветчины и столько же сосисок ― невероятный бред, но Катьке, как всегда, всё сошло с рук. И я была ей благодарна, она же подмигнула мне, спросив одними губами:

― Ния?

Я кивнула, и сестрёнка улыбнулась. Знала бы она, в какую историю я её втягивала, не радовалась бы так…

Поздно вечером, когда родители улеглись спать, с помощью сестры собрала для Нии одежду и тёплое одеяло и отнесла всё в гараж. Ния тут же переоделась, натянув сверху старое мамино пончо.

― Намёрзлась, бедняжка! ― подумала я, пожелав ей «спокойной ночи», и, забрав грязные вещи, пошла домой. Но сначала убедилась, что она задвинула засов.

У подъезда дома кто-то стоял и курил. Не знаю, почему, но, когда проходила мимо, мне стало не по себе. Я пулей влетела в подъезд и облегчённо вздохнула, увидев у лифта соседку. Не то чтобы боялась темноты или незнакомых людей, просто мне показалось, что от того человека веет холодом. И ещё было жуткое ощущение, будто он сверлил взглядом мой затылок. Б-р-р…

Дома ждала Катя, устроившая мне настоящий допрос о Ние, и, слово за слово, я всё ей рассказала. Зря, конечно, но не могла больше держать это внутри себя и ни с кем не поделиться. Катя выслушала рассказ, открыв рот, и посмотрела на меня с уважением:

― Ну, Лёка, ты даёшь! И не страшно?

― Страшно, ― просто ответила я.

Сестра обняла меня:

― Не бойся, теперь я с тобой.

Засмеявшись, прижала её к себе. Так нас и застала мама:

― Вы что тут делаете, полуночницы? Ну-ка, брысь отсюда, и на боковую…

Мы не заставили её повторять дважды, разбежавшись по комнатам. Лёжа в постели, думала о том, какая же я слабохарактерная. Решила ведь «покончить» с этой историей, и на тебе ― опять «влипла». И ещё меня беспокоил человек у дома, вдруг это тот, кто ищет Нию? Что, если он нас выследил и теперь знает, где она прячется? И где я живу…

Дурное предчувствие не покидало меня. Я завернулась с головой в одеяло и, закрыв глаза, не сразу, с трудом, но всё-таки смогла уснуть в эту ночь…

Глава 10

Утром после недолгой борьбы с будильником я смогла, наконец, встать.И сразу же меня охватило тревожное чувство. Пока приводила себя в порядок и завтракала, в голове крутились мысли о Ние:

― Как она там? Всё ли с ней в порядке?

Я собралась с рекордной для себя скоростью ― прихватила пакет с несколькими бутербродами, подумав, добавила туда пару яблок и побежала на улицу. Хорошо, что сегодня на работу вставала первой, никто не мешал и не доставал вопросами.

― И куда это ты так спешишь? ― это мама.

― Неужели внезапно свою работу так полюбила, что жить без неё не можешь? ― это папа.

― Опять все блинчики съела, обжора! ― это, конечно, Катя.

Но сегодня было тихо. Я спустилась вниз и осмотрелась ― у подъезда никого не было. Облегчённо вздохнув, помчалась к нашему гаражу, а когда увидела, что на двери нет навесного замка, сердце сжалось в дурном предчувствии.

― Я же не забыла его вчера повесить, нет? ― судорожно пыталась вспомнить, подходя всё ближе и невольно замедляя шаги. Перед тем как войти, немного постояла, собираясь с силами и, наконец, шагнула вперёд. Свет был включён, на полу в беспорядке валялись папины инструменты, несколько банок с мамиными заготовками на зиму были разбиты, и сильный запах маринада заполнял всё помещение гаража. Можно было подумать, что это Ния «развлекалась», но с чего бы ей это делать? Она скорее съела бы половину, чем разбила. Но вот кровь на стенах и на полу говорили о том, что здесь была драка, и нешуточная…

Увиденное потрясло меня, ноги словно приросли к полу; голос хрипел от волнения:

― Ния, ты здесь? Ты в порядке?

Никто не ответил. Преодолевая страх, пришлось обойти весь гараж, чтобы убедиться ― её тела там не было. На душе стало немного легче. Я выбежала наружу, как ошпаренная, и лицом к лицу столкнулась со Свеном.

―Ты? ― это всё, что я смогла выдавить из себя.

― Я. А ты что тут делаешь? Опять с Нией связалась? Что за дети пошли, совсем старших не слушают. Так где ты её на этот раз спрятала, неужели в гараже? ― сказал он весёлым тоном. Свен отстранил меня и зашёл внутрь, а я так и осталась стоять на месте. Выбежал он очень быстро ― его похудевшее и осунувшееся лице было серьёзным и задумчивым.

― Когда ты её привела? ― Свен взял меня за руки, его голос звучал глухо и напряжённо.

Я выдернула свою ладонь из его захвата:

― Вчера вечером.

Он молча взял меня за подбородок, загляну в глаза:

― Я же тебя предупреждал… а теперь всё стало очень серьёзно. И опасно для всех нас.

― И что мне делать, а, Свен?

Он молчал. Я сунула ему в руки приготовленный для Нии пакет с бутербродами.

― Не знаешь, что сказать? Тебе ведь плевать, что будет со мной, правда? На вот, подкрепись. Ние, похоже, это уже не пригодится. Я ухожу и больше знать ни о тебе, ни о твоих делах ничего не желаю! Вы все меня достали! И вообще, мне на работу пора, ― я размазала рукой слёзы по лицу, развернулась и, всхлипывая, побрела прочь от страшного места.

― Постой, Лёка! Нам надо поговорить, мы с тобой на одной стороне! ― крикнул Свен мне вслед. Но услышав его, я «ускорилась» и почти побежала вперёд.

― Я найду тебя! ― издалека донёсся до меня его голос.

Заткнув уши пальцами, побежала ещё быстрее. Встречные прохожие смотрели на меня с удивлением и усмешкой. Смутившись, опустила голову, и, прижав к себе сумочку, свернула в тот злосчастный переулок, с которого всё и началось. На этот раз там никого не было, и я смогла благополучно, а главное, вовремя добраться до работы.

Зарывшись с головой в папки с документами и создав видимость «трудоголика», я глубоко задумалась. Мне было страшно ― из головыне выходили слова Свена о том, что все мы в опасности. Только сейчас, увидев кровь в гараже, я осознала, что по собственной воле влезла во что-то серьёзное. Бедная Ния, что с ней случилось? На неё напали ночью, когда она была одна, и помочь было некому. Есть ли в этом и моя вина? Отчасти, ведь это я привела её в гараж…

Почувствовав, что от этих грустных мыслей вот-вот разревусь, а делать этого было нельзя ― посыпались бы вопросы и снова пришлось бы что-нибудь сочинять, я приуныла. Пришлось «взять себя в руки» и постараться отвлечься: Ния умеет постоять за себя. Да и с чего я вообще решила, что это её кровь, а не нападавшего? Ния должна была справиться…

Так у меня оставалась хоть какая-то надежда на то, что она жива…

Заглянувшая в комнату начальница неожиданно пришла мне на помощь: так загрузила работой, что и перекусить-то было некогда, не то что думать о посторонних делах. Наконец рабочий день закончился, и я вернулась домой. Там царило оживление. Родители бурно обсуждали погром в гараже, наверняка устроенном местными подростками:

― Эти негодяи не только перевернули всё вверх дном, но, похоже, занялись в гараже своими «кровавыми разборками». Убираться после них предстояло не меньше недели. Чудо, что хоть машину не тронули!

Услышав такие новости, я «возмутилась» для вида, радуясь, что, хотя бы тут не пришлось выкручиваться. А что касается машины ― вряд ли кто позарился бы на такое ржавое «сокровище», место которому на помойке. Мне не терпелось поговорить с Катей о случившемся этой ночью, но её, как назло, не было дома. Мама сказала, что у сестры очередное занятия в театральном кружке, так что она задержится на пару часов.

Несмотря на то, что с утра я ничего не ела ― аппетита не было. Извинившись перед мамой, готовившей ужин, ушла к себе в комнату, плюхнулась на кровать и уткнулась в мобильный, решив дождаться Катиного возвращения. Время летело незаметно, а сестры всё не было. Я начала беспокоиться. Вспомнился человек, куривший ночью у подъезда, и слова Нии про охотившихся на неё страшных тварей.

― Боже, пожалуйста, пусть только с Катей ничего не случится! Пусть она сейчас появится на пороге и начнёт восторженно рассказывать, как «офигительно» прошла репетиция...

Раньше меня это ужасно раздражало, а теперь с удовольствием слушала бы её глупую болтовню, лишь бы с ней всё было в порядке! И чем дольше сестра задерживалась, тем больше я сходила с ума.

А потом начался настоящий дурдом: мы все по очереди звонили знакомым и Катиным друзьям, искали её на улице. Мама подняла на ноги соседей, подключив их к розыску. Но всё было безрезультатно. Поздней ночью наступил момент, когда наша бурная деятельность сменилась мрачным ожиданием плохих новостей. Мама плакала, папа молча ходил из угла в угол, на них обоих было страшно смотреть.

Я сидела на диване, заторможенная и заплаканная, полная ужасных предчувствий. Время шло, и, измученная ожиданием, сама не заметила, как заснула. А утром мама, разбудив, буквально выгнала меня на работу, пообещав, что сразу позвонит, как только появятся хоть какие-нибудь новости о Кате.

Я шла, понимая, что всё равно не смогу сейчас работать, но сидеть дома и ждать ― было ещё ужаснее. Не успела пройти и четверть пути, как мобильный зазвонил:

― Мама, есть новости? Она вернулась?

В телефоне кто-то то ли кашлянул, то ли подавил смешок, и незнакомый голос произнёс:

― У аптеки есть скамейка, иди туда и жди. К тебе подойдут.

У меня замерло сердце. Я посмотрела на незнакомый номер, ладони, казалось, превратились в ледышки, а ноги ― в неподъёмные камни. Но голос из телефона не дал мне возможности выбора, надо было идти. И я пошла, еле переставляя ноги. Скамейка была рядом, в десяти метрах от меня, но как же тяжело было их пройти! Я села, дрожа, вцепившись руками в край скамьи.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем рядом сел мужчина:

― Не смотри на меня, только под ноги.

Я так и сделала, и без этих слов у меня не хватило бы смелости взглянуть этому типу в лицо. От него сильно пахло табаком; этот яркий аромат мне уже был знаком, но вспомнить, откуда ― так и не смогла.

― Слушай внимательно, Лёка, если хочешь увидеть свою сестру живой, найди Нию. Сможешь обменять её на сестру. И действуй быстрее, прояви смекалку, раньше у тебя это всегда получалось. Если кому-нибудь проговоришься… Пеняй на себя ― кроме сестры ещё и родители есть. Поняла ― кивни.

Я послушно кивнула.

― Найди её, это твой единственный шанс.

Скрипнула скамейка, он встал и пошёл прочь. Быстро скосила глаза в его сторону, но успела рассмотреть только тёмную куртку с капюшоном, из-под которой торчал козырёк бейсболки. И всё ― человек сразу исчез за углом. Платье и ветровка прилипли к спине, а сегодня с утра было совсем не жарко. Только убедившись, что похититель Кати ушёл, смогла, наконец, дышать свободно и заплакать.

Это были слёзы не только страха или отчаяния, а ― унижения, которому меня только что подвергли. И, конечно, ненависти к этому мерзавцу…

― Ненавижу, тварь! Не знаю, как, но ты ответишь за всех нас ― Катю, Нию, и меня…

И тут почти мгновенно пришло узнавание ― тот же запах табака, что и у типа возле нашего подъезда. Той ночью он ждал меня и Нию, а потом пошёл за ней. Но она всё-таки от него сбежала, конечно! Иначе он не заставил бы меня её искать, не похитил бы сестрёнку. Своё отчаяние я выместила на ни в чём не повинной скамейке ― изо всех сил била по ней, пока рука не заболела. Ладно, оставлю угрызения совести на потом, надо найти Нию, но как? Вот вопрос…

Глава 11

Ответ нашёлся ― Свен. Он тоже всегда её находил, хоть и после меня, много раз предупреждая не играть в игры, смысла которых не понимаю. А ведь я его прогнала, да ещё обругала ни за что! Как же он мне сейчас нужен! Только вот захочет ли мне помочь? Придётся… Где ты, Свен? Ты же обещал меня найти…

Я достала платок и вытерла слёзы ― что толку плакать? Пришло время «включить мозги». Вытирая нос, усмехнулась ― платочек-то Свена… Вот и повод его разыскать, вернуть «подарочек». Знать бы ещё, где искать… Может, пойти в переулок? Тут меня «осенило»: странные надписи на стене, их искал Свен ― не на граффити же он любовался. Там были сообщения на незнакомом языке, не ясно ― кому и от кого, да это и неважно, мне сейчас не до решения таинственных загадок.

Я быстро свернула в переулок. Как и предполагала ― там было пусто. Порылась в сумке, и среди кучи всякой всячины нашла губную помаду. Подумав, написала на стене прямо над мусорными баками, там, где прошлый раз были таинственные «письмена»:

― Найди меня, Свен, это срочно!

Подписываться не стала, сам поймёт от кого. Я отошла на пару шагов назад, чтобы посмотреть со стороны на свою «работу», и почувствовала, как кто-то обнял меня за плечи. Вскрикнув, с силой ударила локтем назад, удачно попав в цель, поскольку стоявший сзади охнул:

― Лёка, глупая девчонка, больно же! Вот зачем, оказывается, звала ― решила на мне «приёмчики» потренировать…

Моё сердце радостно забилось. Я обернулась к согнувшемуся от боли Свену ― он массировал бок, по которому ему досталось. Сегодня он выглядел совсем иначе, во всяком случае, на бомжа не был похож: на нём была стильная кожаная куртка и джинсы. Видно, моя критика подействовала…

― Да, Свен, я тебя звала, но не для того, чтобы ты руки распускал и пугал меня! И без тебя уже запугали до икоты…

Свен разогнулся, и его лицо стало очень серьёзным:

― Тот тип в бейсболке, с которым ты недавно разговаривала?

Я кивнула и, сама не понимая, как это получилось, прижалась к его груди и заплакала. Он растерялся, но, осторожно обняв, погладил по голове:

― Лёка, обещай, что больше не будешь меня бить ― ты такая сильная, ужас…

Улыбнувшись сквозь слёзы, снова кивнула, смущённо отстраняясь от него. Достала платок и вытерла мокрые глаза.

― Знакомый платок, где же я его видел? ― сделав задумчивое лицо, почесал в затылке Свен.

― Ну, хватит, не смеши меня, не до этого сейчас, поверь.

― Верю, ― серьёзно сказал он. Я подумала, как ловко у него получается так быстро переходить от шутки к…

― Так что с тобой случилось? ― прервал Свен мои размышления.

Я вздохнула и собралась всё ему выложить, но вместо этого почему-то спросила:

― А откуда ты здесь? Что, следил за мной?

― Конечно, Лёка, не мог же бросить тебя одну. Я догадывался, что эти твари примут меры, чтобы найти Нию…

― Кто они такие? Ты ведь знаешь…

― Ты права, знаю, к сожалению. Поверь, тебе сейчас не об этом надо думать, не время. Рассказывай, что случилось, и как можно более подробно.

Я рассказала всё. Свен внимательно меня выслушал, и его лицо помрачнело ― он задумался и молчал. Я его не торопила, хотя очень нервничала, раскачиваясь с мыска на пятку, пока, наконец, он взял меня за плечи, остановив этот «маятник».

― Сейчас главное ― найти Нию, ― мне показалось, что он разговаривалсам с собой, ― есть одно место, где она могла бы спрятаться ― местный театр. Я пойду туда, а ты со мной не ходи. Нас не должны видеть вместе, это может быть опасно. Наверняка за тобой всё время будут следить.

― А что же мне делать? ― растерялась я.

― Веди себя как обычно: иди на работу, потом погуляй по городу с задумчивым лицом, загляни в парк, ещё куда-нибудь. Пусть думают, что ты ищешь Нию. Беги, я с тобой свяжусь.

Кивнула на стену переулка:

― Напишешь мне здесь?

Свен хитро улыбнулся, и я почувствовала себя полной дурой:

― Зачем? Мы же современные люди, у меня мобильный есть. Я тебе позвоню, ― он махнул мне рукой, и, развернувшись, быстро пошёл назад. Слишком быстро. Даже не успела махнуть ему в ответ, как он исчез из виду. Может, у меня что-то не так с глазами? Странный он всё-таки, этот Свен…

Взглянув на стену с моим «посланием», расстроенно вздохнула: зря только помаду испортила, и быстро пошла на работу, выполнять свою часть плана. После встречи со Свеном на душе стало лишь немного легче ― план-то был уж очень расплывчатым. А если он не найдёт Нию? Даже если и найдёт, с чего я решила, что она согласиться мне помочь и добровольно пойдёт в лапы к этим, чтобы спасти Катю. Совсем не факт. Но выбора не было ― пришлось довериться Свену и ждать, если конечно… Ния сама меня раньше не найдёт.

Глава 12

Время на работе текло медленно, как в школе на скучном уроке. Я постоянно смотрела на часы, вздрагивая от каждого телефонного звонка в комнате, но мой мобильный молчал. Наконец с работой было покончено, и выскочив из офиса, как ошпаренная, в десятый разпозвонила домой, чтобы ещё раз убедиться ― Катя не вернулась.

Я пошла в парк, ведь в последний раз моя подружка «нашлась» именно там. Свен был прав насчёт того, что за мной будут наблюдать ― следившего так и не заметила, но постоянно чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Мне стоило немало усилий не оборачиваться, продолжая делать вид, что ни о чём не подозреваю.

Претворяя план в жизнь, побродила по улицам, заглядывая в магазины и кафе, пошла в парк на ту самую скамейку, где встретила Нию. Я даже немного на ней посидела, и кусты проверила ― всё было бесполезно. Меня подташнивало от страха. Мысль, что, пока я бездействую, сестрёнка находится неизвестно где и с кем, пугала меня всё сильнее. Не известно же, сколько у меня в запасе времени. Вдруг похитителям надоест ждать, и они… нет, не хотела об этом даже думать.

Время летело быстро, стемнело и на улицах города зажглись фонари. Я просто брела вперёд, не думая, куда приведут меня усталые ноги. И остановилась перед городским театром. Ведь не собиралась же сюда идти! И Свен запретил, но раз ноги сами меня вывели ― значит, так было нужно.

Перед театром царило оживление, у меня несколько раз спрашивали «лишний билетик», но я не отвечала. Думала о том, как попасть внутрь, но в голову ничего не приходило. Потопталась у входа с озабоченным лицом и даже не поняла, кто всунул мне в руки билет. Немного осмотрелась вокруг, пытаясь вычислить «благодетеля», но так никого и не нашла…

Я не была здесь со школы, но сейчас меня не трогали ностальгические воспоминания. Пройдя в зал, заняла своё место в ложе и села, осматривая всё и всех. Почему я так поступала ― не знаю, ведь первоначальная идея ― прошмыгнуть за кулисы и поискать Нию там ― казалась мне вполне логичной. Но, вопреки этому, я просто сидела и ждала начала представления.

Наконец свет начал медленно гаснуть, заиграл оркестр, и я впервые подумала, что даже не знаю, какой спектакль сейчас давали. Дрогнул занавес, и на сцене появились декорации полуразрушенного замка, по которому сновали «монахи» в серых одеждах с капюшонами. Я замерла. Неужели тот самый спектакль? Вцепившись в своё кресло, вся подалась вперёд, пытаясь рассмотреть актёров, но капюшоны, как назло, закрывали лица, и я разочарованно вздохнула.

И, наверное, сделала это слишком громко, потому что соседка слева шикнула на меня, сверкнув глазами, не хуже бриллиантов на своей шее. Посмотрев на неё с презрением, которого она, вероятно, не заслуживала, продолжила своё наблюдение за сценой. Похоже, «монахи» кого-то искали и, наконец, нашли. И я тоже ― маленькую тонкую фигурку в чёрном трико с белым кружевным воротником. Я вскочила, чуть не крикнув:

― Ния!

Но чудом сдержалась, чувствуя, как соседка одёрнула за рукав, заставляя сесть в кресло и шипя в мой адрес что-то недружелюбное. Я её проигнорировала, и тут меня буквально выдернули за руку из кресла, вытащив из ложи. Подняла было руку, чтобы дать отпор неизвестному агрессору, но замерла, глядя в гневное лицо Свена:

― Ты? С ума сошла, что ли? Я же просил не приходить сюда, это опасно… Не понимаешь простых слов?

Я растерялась, не зная, что на это ответить, ведь он был прав. Поэтому просто стояла перед ним, виновато опустив голову. Он заглянул мне в глаза, но почему-то не стал больше ругать, а прижал к себе, словно пытаясь защитить от неизвестной опасности. Впрочем, вскоре он уже тащил меня за руку, не говоря ни слова.

― Свен, куда мы идём?

Он не ответил и пришлось покориться его силе и скорости. Показалось, прошло всего лишь несколько мгновений, а мы уже стояли за сценой в маленькой гримёрке. Свен усадил меня в кресло перед зеркалом:

― Сиди здесь и никуда не уходи, поняла?

Пришлось кивнуть. Хлопнула дверь, и Свен исчез за ней. Я первый раз была в подобном месте ― всё здесь было необычно, даже воздух казался особенным, каким-то сладким и таким…

Не помню, как отключилась, а вновь открыв глаза, ахнула: кругом громоздились шкафы и коробки, хотя, из-а полумрака их было плохо видно. Что-то холодное и острое было прижато к моей шее, и знакомый хриплый голос спросил:

― Ты что делала в гримёрке? Следила за мной?

― Ния… Это же я, Лёка! Тебя искала…

Нож, несомненно это был он, быстро покинул опасное место у моего горла, свет фонарика ударил по глазам, заставив прищуриться:

― Вот это да ― и правда, Лёка! Глупая, зачем пришла, я же тебя чуть не убила…

Я всхлипнула: так

― Когда увидела кровь в гараже, подумала, с тобой случилась беда. Но ты в порядке, кажется, а беда-то как раз у меня…

Ния убрала фонарик от лица, села на пол напротив, поджав ноги, и грустно на меня посмотрела:

― Ну, рассказывай…

Запинаясь, я рассказала ей о похищении сестры и встрече с предполагаемым похитителем. Она нахмурилась, неожиданно ударив кулаком в стенку ближайшего шкафа и пробив в ней большую дыру. Разинула в восхищении рот ― вот это сила! А Ния, мрачная и нахмуренная, вскочила на ноги, начав метаться на небольшом, свободном от мебели пяточке.

― Ты не понимаешь, о чём просишь, Лёка! ― в её голосе было столько горечи, что у меня опустились руки ― зря надеялась на её помощь. Но я ошибалась.

― Лёка, Лёка! Если я пойду к ним, то больше живой ты меня не увидишь, понимаешь? Нет, не понимаешь… Конечно, сестра важнее, чем «не пойми-кто»…

Она снова заметалась по комнате. Мне показалась, что это не Ния, а маленькая лисичка бегает по клетке, в которую я её загнала. И от этой мысли мне стало не по себе.

― Но я твоя должница, Лёка, а свои долги всегда плачу, ― в голосе Нии появились странные нотки. Мне показалось, что это была угроза, вот только кому?

― Этот глупец Свен с тобой?

Я кивнула.

― Что ж, пойдём к нему. Пришло моё время сдаваться, ― и Ния как-то бесшабашно ухмыльнулась, сверкнув своими многочисленными зубками. Я хотела сказать ей, что не знаю, где сейчас Свен, но она, крепко схватив меня за руку, одним рывком подняла с пола и потащила за собой.

Мы быстро бежали по узким пыльным коридорам, проходили через маленькие комнаты, ныряли под арки, спускались и поднимались по лестницам. И, наконец, оказались в светлой комнате, где на диване сидел и ждал нас Свен.

― А ты, охотник, не такой уж дурачок, ― недобро засмеялась Ния, обращаясь к Свену, ― поймал монстра на «живца», да?

И она бросила мою руку, подтолкнув прямо на диван рядом с ним. Я не очень элегантно плюхнулась, но Свен обнял и поддержал меня, не дав упасть на пол.

― Неужели ты решилась на доброе дело, Ния? Как-то это на тебя не похоже.

― Что, не ожидал, глупец?

― Давай без оскорблений...

― Давай, Свен-охотник, ― усмехнулась она, протянув ему свои худенькие руки. Он мгновенно защёлкнул наручники на её запястьях, а я вздрогнула, снова почувствовав свою вину. Свен повернулся ко мне, при этом его лицо вовсе не светилось от радости:

― Выходи через эту дверь и двигайся всё время направо. Беги домой. Там тебя будет ждать… тот тип. Скажи ему, что Ния у меня, пусть сначала вернёт тебе сестру, тогда я передам девчонку. Иди быстрее…

Мне показалось, что он отводит взгляд, словно пытается от меня что-то скрыть. Но я не стала мешкать ― развернувшись, помчалась домой, повторяя про себя:

― Главное ― спасти Катю, всё остальное не имеет для меня значения…

Глава 13

Я обманывала себя, впрочем, делала это не первый раз. Как добежала до дома ― не помню, у подъезда и правда кто-то маячил. Резко остановилась, не решаясь подойти, но он приблизился сам, выбросив очередную сигарету на землю. На человеке была та же куртка и бейсболка, надвинутая почти на глаза. Он выбрал место так, что в сумерках его почти не было видно.

― Нашла? ― голос звучал холодно и безразлично.

Я кивнула в ответ.

― Где она?

― Сначала верните сестру живой и невредимой, ― я старалась придать голосу решительность, но получалось не очень.

Мерзавец неожиданно схватил меня за воротник куртки, резко притянув к себе, и вот тогда мне стало по-настоящему страшно: тёмные глаза, обрамлённые почти чёрными кругами синяков, словно проваливались глубоко в череп, его кривая улыбка, похожая на оскал зверя с множеством острых зубов ― вгоняла в дрожь. А ещё длинный нечеловеческий чёрный язык, с которого капала кровавая слюна…

― Это не может быть правдой, просто показалось ― бурная же у меня фантазия! Он просто хочет запугать, ― пронеслось в мозгу, ― но, если я сейчас сдамся, предам всех, и, прежде всего, Катю.

Я взвизгнула прямо ему в морду, рванувшись назад и оставив воротник куртки в его руке. При этом сама сильно ударилась затылком о стену дома, у которой мы с ним стояли.

― Сначала верни сестру, гад! ― выпалила я, уж и не знаю, откуда взялась моё нахальство, но это подействовало.

Похититель со смехом разжал руки, и оторванный воротник упал на землю.

― Иди за мной, храбрая Лёка, ― его голос звучал одновременно иронично, и презрительно. Он развернулся и пошёл по направлению к кустам, за которыми оказался припаркованный тёмный автомобиль. Открыв багажник, страшный человек вытащил оттуда за шиворот полуживую, перепуганную Катьку. Она не была связана, но этого, видимо, и не требовалось, так её запугали.

Я бросилась к сестре, прижав к себе и чувствуя, как дрожит под курткой её худенькое тело. Меня переполняли и гнев, и радость. Еле сдерживалась, чтобы не разреветься…

― Ну, где Ния? ― нетерпеливо спросил похититель.

― Она у Свена в театре, ― ответила я, инстинктивно отступив назад, таща за собой и сестру.

Он издал странный звук, похожий на рычание, и его глаза недобро блеснули из-под козырька бейсболки. Похоже, что похититель не был рад моим словам. Казалось, будто он несколько мгновений решал, убить нас с Катей прямо сейчас или оставить это удовольствие на потом. Увидев страх на наших перепуганных лицах, тип развернулся, сел в машину и уехал.

Я с трудом перевела дыхание:

― Кать, ты как, идти сможешь?

Она быстро-быстро закивала головой, жалобно пробормотав:

― Лёка, миленькая, передай папе и маме, что нашла меня у подъезда. Больше ничего им не говори, а то эти убьют их. Я знаю, что сказать родителям, только ты молчи, пожалуйста...

В ответ я кивнула, крепко прижав к себе бедняжку. Так, обнявшись, мы и вернулись домой. Рассказывать, как счастливы были родители, и как выкручивалась Катя ― не имеет смысла. Сестра без конца твердила, что проспала всё время, а очнулась уже у подъезда нашего дома, что за время похищения ничего и никого не видела. Ей поверили. Одним словом ― всё обошлось. Пока…

Перед сном я зашла в комнату сестры и присела к ней на кровать:

― Кать, а что ты помнишь на самом деле? Мне можешь всё рассказать...

В ответ она промолчала, опустив голову, а когда подняла её ― в глазах стояли слёзы. Я тут же пожалела, что так не вовремя пристала к ней с расспросами. Вдруг Катя тихо сказала, и я не узнала её голос, так непривычно тоскливо он прозвучал:

― Не спрашивай меня об этом, Лёка, пожалуйста… Это было очень страшно, никогда не забуду…

Она отвернулась к стене, завернувшись в одеяло, а я потихоньку вышла из комнаты, переживая от того, что ничем не могла помочь младшей сестрёнке. Она жива, это главное. Всё могло обернуться куда как хуже…

― Не всем так повезло, как Кате, ― думала я, лёжа в постели. ― Ния, бедняжка, что с ней случилось? Что бы с ней ни произошло ― вина лежит на мне.Теперь я перед ней в долгу, только это вряд ли утешит или порадует Нию. Могу лишь надеяться на её невероятную живучесть и способность убегать. Да и Свен вряд ли бросит её просто так ― она ведь ему самому была нужна.

Я была готова разреветься:

― Ния, спасись,пожалуйста! Живи, ты сможешь… Не заставляй меня всю оставшуюся жизнь провести с чувством, что я виновата в твоей гибели…

Такие мысли не давали мне заснуть почти всю ночь. А утром мне позвонила начальница, разрешила не приходить на работу. В нашем небольшом городке новости разносятся очень быстро. Известие о чудесном возвращении сестры дошло и до Зои Михайловны, она расчувствовалась и дала мне отгул. Но я особенно-то не радовалась, зная, что всё равно потом придётся отрабатывать.

Сидеть дома не хотелось, и кое-как позавтракав, пошла на улицу. А там меня встретил моросящий, по-настоящему осенний холодный и затяжной дождь. Я шла, задумавшись, машинально обходя лужи, а когда остановилась, поняла, что опять оказалась около театра. Было пусто, иногда мимо пробегали, прячась под зонтами, редкие прохожие. Кого я надеялась увидеть? И без слов понятно. Но мой лимит на чудеса был исчерпан…

Постояла немного у знакомой афиши, беспомощно оглядываясь по сторонам, и пошла к автобусной остановке. Здесь когда-то я встретила Нию, кажется, это было так давно. Присела на скамейку, сложив зонтик, и задумалась. Кто-то шумно плюхнулся совсем рядом со мной, но я не обратила на это внимания. Потом раздался простуженный кашель, и пришлось на всякий случай отодвинуться. И только когда этот кто-то кашлянул прямо мне в ухо, да так, что я вздрогнула и отшатнулась, наконец, взглянула на «больного», а сказать точнее ― «больную»...

Глава 14

Она сидела рядом со мной, одетая в какой-то огромный старомодный клетчатый плащ с большим капюшоном. Её чёрные локоны намокли, но глаза сияли, и хитрая улыбка освещала худенькое остроносое личико.

― Ния, живая! ― воскликнула я, притянув к себе и стараясь придушить её от радости, ― сумасшедшая девчонка! Зачем ты здесь, тебя же найдут в два счёта…

― Ты меня задушишь, подружка, разве для этого я сюда притащилась?

― А для чего тогда? ― счастливо улыбаясь сквозь слёзы, прохлюпала я.

― Чтобы увидеться с тобой, глупая... Ведь это у тебя есть паршивая привычка волноваться из-за всяких пустяков, ― Ния обняла меня, зарывшись носом в куртку, её плечи подозрительно вздрагивали.

Так мы и сидели, обнявшись, как сестры, давно не видевшие друг друга. Я не хотела ни отпускать её от себя, ни о чём-либо спрашивать. Мне просто надо было побыть рядом. Я поправила её сбившийся набок капюшон:

― И где только ты умудряешься откапывать такое старьё?

― Где придётся, у тебя, например.

― Вот, паршивка! ― рассмеялась я.

― А зачем, Лёка, мне нужны хорошие вещи? У меня такая жизнь, что всё слишком часто рвётся, так лучше уж пусть это будет старьё, ― и она грустно ухмыльнулась.

Мне стало неловко. И что я пристала с глупостями, если есть более важные вопросы?

― Слушай, Ния, как тебе удалось сбежать от этого чудища?

― Да как обычно ― бегом и кувырком. А вообще-то, в этот раз мне Свен помог, даже не знаю, что это с ним. Вот ведь ненормальный! Нашёл из-за кого подставляться! ― она шмыгнула носом и отвела взгляд.

― Что произошло? ― я почувствовала, как что-то оборвалось у меня внутри.

― Сама толком не поняла: Свен толкнул меня в сторону, шепнув:

― Беги со всех ног! ― ну, я и побежала, ― её голос звучал жалобно, ― да не смотри ты на меня так… Не знаю, что с этим болваном случилось ― мёртв, наверное, сам виноват, нечего было вмешиваться…

Я сидела, подавленная её словами. Ния вытирала рукавом слёзы, и продолжая еле слышно ругать Свена.

― Ния, а где всё это случилось?

― Там, за театром есть кусты, ― она показала направление, даже не подняв головы.

Я решительно встала, но подруга схватила меня за руку:

― Ты куда, сумасшедшая? Жить надоело, да? Там всё равно ничего не осталось, они после себя всегда прибирают…

― Кто ― «они»?

― Не скажу, не проси даже, тебе лучше не знать об этом.

Я осторожно освободила руку из крепкого захвата моей странной подружки и решительно повернулась в сторону театра. Она сразу встала, вцепившись в мой рукав, и не очень уверенно прошептала:

― Ну, если ты такая глупая, что жизнью готова рискнуть, то я тоже пойду. Вдвоём спокойнее, да?

В ответ пожала плечами ― спокойнее? Вряд ли. Укрывшись от дождя под зонтом, мы пошли назад к театру. Ния отвела меня к тем злосчастным кустам, где всё и случилось. Я внимательно их осмотрела в поисках хоть каких-нибудь следов, подружка же стояла позади, почему-то не решаясь подойти ближе.

― Ничего ты там не найдёшь, говорила же... К тому же дождь давно смыл все следы, если они там даже и оставались. Пойдём отсюда, мне здесь не по себе, ― странно было слышать это от Нии, обычно такой решительной и уверенной. Но я не спешила уходить:

― А что там за развалюха, недалеко от чёрного входа в театр? ― спросила у Нии, указывая на небольшой то ли дом, то ли сарай.

― Подсобка какая-то, точно не знаю. А тебе зачем?

― Пойдём, проверим, что там.

― С ума, что ли, сошла? Зачем это тебе, Лёка? Хочешь на швабры с мётлами посмотреть? Да там замок висит на двери…

― Не хочешь, не ходи, ― упёрлась я.

Ния вздохнула и, озираясь, словно в любой момент ждала нападения, неохотно поплелась вслед за мной. Домик был совсем маленький и старый ― штукатурка осыпалась, все стены в трещинах, замок на двери хоть и был, но висел на дужке.

― Видишь, дверь открывали, ― голосом опытного сыщика прошептала я. Стыдно было признаться, что мне в этом месте тоже было не по себе.

― Ты что, внутрь собралась? ― снова схватив меня за рукав, спросила моя «напарница».

Вместо ответа, я сложила зонтик, прислонив его к стене, и просто открыла дверь. С показным спокойствием, дрожащие коленки не считаются, подсвечивая себе дорогу мобильным, вошла внутрь.

Это и правда оказалась подсобка, набитая всяким хламом. Я окинула помещение взглядом ― ничего страшного там не было. Облегчённо вздохнув, собралась уже выйти на улицу, как заметила за старым столом, заваленным какой-то рухлядью, лежащий на полу кроссовок. Ноги сами понесли меня вперёд…

Глава 15

Свен лежал на полу у стены, бледный, с запекшейся кровью на лице и огромным синяком на правой скуле. Его руки, раскинутые в стороны, тоже были в крови. Глаза закрыты, рот упрямо сжат. Кожаная куртка распахнута на груди, открывая рубашку, покрытую бурыми пятнами.

― Его убили не здесь, ― машинально подумала я, подкованная знаниями, почерпнутыми, в основном, из прочитанных детективов. И только после этого вдруг осознала, что это не фильм и не книга, а реальность. Всё это на самом деле происходило со мной ― здесь, прямо у ног лежал Свен, вероятно, мёртвый. По-настоящему. И он никогда больше не встанет и не улыбнётся мне…

Я пошатнулась, почувствовав, как кто-то держит, не давая упасть. Ния... Она преодолела страх и вошла вслед за мной. Повернув голову, увидела настоящее горе на этом красивом личике. Они же не ладили: она убегала, а он её догонял, охотник и добыча, откуда же столько эмоций на обычно хладнокровной мордашке? Я чего-то не понимаю? Видимо, да…

Отпустив меня, Ния присела на корточки рядом со Свеном и, протянув руку, погладила его по волосам.

― Вот ведь, болван, и зачем ты это сделал? ― голосом, полным нежности, прошептала она, ― я бы сама справилась, сама…

Я почувствовала странную неловкость и одновременно… ревность? Нет, конечно же. Да, он мне нравился. Совсем немножко. Он даже другом мне не был ― просто знакомым. Почему же так бьётся и болит моё сердце? Почему слёзы заливают щёки? Откуда этот комок в горле, не дающий нормально дышать…

Ния встала так быстро, что я вздрогнула от неожиданности. Она была бледна. Я не сразу поняла, что она говорит мне:

― Ты видишь его руки? Видишь?

― Да, Ния, вижу, они в крови, он дрался…

― Нет, Лёка, ты не понимаешь. Он без перчаток!

Ния сказала это таким тоном, будто её слова могли всё объяснить.

― Какие перчатки, ты о чём? Я ни разу не видела его в перчатках, он рубашку-то не всегда надевал, а тем более…

Ния замотала головой, и её длинные кудряшки замелькали у меня перед глазами.

― Ты не понимаешь, ― как-то обречённо повторила она.

― Ну, не понимаю, так объясни.

Мгновение она колебалась, стоит ли мне говорить об этом, но потом всё же решилась:

― Знаешь, Лёка, ты наверняка мне не поверишь, и может быть это даже к лучшему, но я попробую объяснить…

Её голос звучал негромко и устало. Она смотрела на Свена, и, казалось, что рассказывала ему, а не мне:

― Рядом с людьми живут, да и всегда жили другие… существа, очень похожие на них и одновременно совсем непохожие. Ты бы назвала их чудовищами или монстрами. Ведь всё, что непонятно, пугает, правда? Но они просто другие. И ещё они разные. Как и среди людей, есть хорошие и очень плохие. Люди уже давно догадались о них. Некоторые считали и считают, что монстров надо уничтожать, другие ― что их надо изучать, а есть и такие, которые хотят мирно жить с ними рядом, не мешая друг другу.

Последних ― немного. Моя мама была одной из них. Она была учёным и умела найти общий язык и с людьми, и с не людьми. Она даже полюбила такого, и они были счастливы. Правда, им приходилось всё время бегать, потому что смешение кровей не одобряла ни одна из сторон. А потом у них появилась я.

Я ничего не знала, жила как обычный ребёнок, у которого семья просто часто переезжала с места на место. Мне не рассказывали правду, берегли. Однажды мама и папа погибли. Никто не знает, как это случилось и почему, их просто нашли мёртвыми. А у меня вдруг появились «родственники», которые забрали меня к себе и «просветили». И даже попытались заставить жить по своим законам. Я не смогла с этим смириться и сбежала от них, оказавшись на улице.

Там меня «нашли» люди, отправив в необычный детский дом. Специальный ― для таких «странных» и «неправильных» детишек, как я. Нас не мучили и не унижали, просто окружили слишком сильной «заботой». Внушали, что мы «особенные» и потому не можем жить среди нормальных людей, а ещё нас «изучали»…

Лёка, это была тюрьма, из которой мы не могли выйти по собственному желанию. Я не смогла с этим смириться, просто хотела быть с людьми и потому снова сбежала…

Ния молчала, как и я, потрясённая её словами. Может, я и доверчивая дурочка, но ей поверила сразу и безоговорочно. Всё, что могла тогда сказать:

― Продолжай, Ния, пожалуйста…

И она тяжело вздохнула:

― Я была не первой, кто сбегал. За нами посылали специально тренированных людей, и они не церемонились. Мы прозвали их охотниками. Ребят после побега всегда возвращали назад, часто покалеченными. Свен был не таким, он появился совсем недавно и, в отличие от других, считал нас просто детьми, которым была нужна забота и внимание. Я специально убежала в его смену, зная, что именно ему придётся меня возвращать.

Она снова замолчала задумавшись. Мне пришлось тронуть её за руку:

― Я поняла, Ния.

Мне показалось, что она хотела о чём-то спросить, но не решалась. И вздрогнула, когда она вдруг выпалила:

― Ты теперь боишься меня, да? Ненавидишь? Я ведь монстр!

В ответ обняла её, прижав к себе:

― Маленькая дурочка… расскажи лучше, причём здесь перчатки.

― А, перчатки… У каждого охотника есть особые перчатки. Они пропитаны ядом, смертельным для монстров. Противоядия нет. Тот, чьей кожи они коснутся, умрёт примерно через три дня. Поэтому монстры никогда не связываются с охотниками. Но сами разыскивают нас, чаще всего чтобы уничтожить ― мы для них тоже «монстры». Забавно, да? С любой стороны, как ни крути, для всех я ― монстр. А я человек и хочу только одного ― оставаться человеком…

Так вот. Смотри, у Свена нет на руках перчаток. Он меня спас, но перчатки не одел, почему? Не успел? Вряд ли мы когда-нибудь это узнаем, но они должны у него быть.

С этими словами Ния снова опустилась на корточки и без тени страха обыскала карманы Свена.

― Есть! ― торжествуя, она вытащила небольшой пакет из потайного кармана куртки охотника.

― Зачем они тебе, Ния? ― испуганно спросила я, ― брось их…

― Ни за что! Лёка, Лёка! Вот оно, оружие, теперь я отомщу и за тех ребят, что они поймали, и за Свена. Они все сдохнут! Ну, может, не все, но я уж постараюсь, поверь мне, ― её глаза отчаянно сверкнули.

Я ей верила и потому, сглотнув, в отчаянии прошептала:

― Ния, пожалуйста, прошу, не надо! Тоже ведь погибнешь, а я не хочу этого. Ты должна жить…

― Спасибо, Лёка… Не переживай из-за меня; теперь, когда Свена нет, никто меня не защитит. А мне их и искать не придётся ― они сами меня найдут. Знаешь, я правда рада, что встретила тебя ― ты лучшая подруга на свете. Прими последний совет ― беги скорее отсюда и не оглядывайся. Прощай, подружка!

Глава 16

Она чмокнула меня в щёку и… пропала. Я только услышала, как хлопнула входная дверь. Умом понимала, что она права, надо бежать, но сердцем…

Я заплакала так громко и горько, что самой себя стало жалко. Сквозь мутные потоки слёз почудилось какое-то шевеление на полу.

― Крыса! ― эта паническая мысль пронеслась в моей голове со скоростью урагана. Мгновенно замолчала, готовая завизжать уже в следующую секунду, но не успела ― тихий шёпот меня остановил:

― Лёка! Ну, и голосок у тебя ― и правда, мёртвого поднимешь. Пожалуйста, не верещи так, у меня голова раскалывается от боли…

― С-с-вен? Ты, что, живой? ― ахнула я, не веря себе и вытирая рукавом заплаканные глаза.

― Живой, пока ты не начала снова по мне убиваться…

― С чего это ты взял, что по тебе, ― чувствуя, как рот сам собой расплывается в счастливой улыбке, заворчала я и, присев, начала всматриваться в бледное, но вполне живое лицо Свена. ― Чем мне помочь, скажи?

Свен тяжело вздохнул, поморщившись, надеюсь, от боли, а не от моего зарёванного вида:

― Мой телефон отлетел в сторону, сначала найди его. Вот так, молодец. Включи, прижми мой палец. Хорошо. Самый первый номер ― набери, назови адрес, за мной приедут. И быстро уходи, тебя не должны видеть. Спасибо, Лёка, ― он замолчал, его силы кончились.

Я сделала всё, как он сказал:

― Свен, Ния, она… ведь не преступница, правда?

Он посмотрел мне в глаза:

― Нет, она просто ребёнок, которому не повезло. Я солгал, не хотел, чтобы и ты влезла во всё это, слишком опасно, а ты такая глупышка…

Я кивнула, с души словно камень упал. И, бросив на него прощальный взгляд, бегом выскочила на улицу. Правда, вот так просто уходить я не собиралась, а, подражая Ние, нырнула в ближайшие густые кусты. Получилось не очень здорово ― кусты оказались до безобразия колючими ― я до крови исцарапала лицо и руки, пришлось самой себе заткнуть рот, чтобы не застонать от боли.

Зато моя «засада» быстро дала результат: минут через пять к домику подъехала машина скорой помощи. Два дюжих молодца, которым белые халаты шли как корове седло, вынесли Свена на носилках, погрузили в машину и уехали. Я подождала пару минут в кустах, потом осторожно вылезла, отряхнулась от веток и листвы и потихоньку побрела домой. Сумочку-то я забыла, а денег на автобус не было. Свой зонтик я «посеяла» около развалюхи, а возвращаться за ним не собиралась, во всяком случае, сегодня; хорошо, что хоть дождик к этому времени кончился…

Где-то на полпути к дому меня вдруг как громом поразило ― Ния! Я не сказала Свену о том, что она задумала. Боже… Что с ней теперь будет? Она погибнет, так и не узнав, что Свен жив. Но с этим я уже ничего не могла поделать, оставалось только смириться со своей беспомощностью. Я так вымоталась от переживаний, что даже заплакать уже не было сил.

Плохо помню, как добралась до дома. Мама попыталась устроить мне допрос, где была и почему пришла в таком виде, словно с кошкой подралась, да и куртка требовала срочного ремонта. Ничего ей не ответила, пробормотав:

― Я в порядке, ― и уселась на кухне за стол, всем видом опровергая собственные слова. Мама растерялась, а вот Катька ― нет. Она повела себя как взрослая.

― Мамуль, ты не волнуйся ― я разберусь, ― сестра стянула с меня куртку, отвела в ванную, где помогла умыться и обработать царапины. Она ни о чём не спрашивала, проводив в комнату и уложив на диван, заботливо укрыла пледом. Я молчала, хотя про себя сто раз говорила ей «спасибо» ― вслух сказать это у меня почему-то не получалось.

А потом уснула и проспала очень долго. Мама так разволновалась, что вызвала врача. Тот списал всё на грипп, и ещё неделю я провалялась дома. Постепенно меня «отпустило», пару дней ― просто отсыпалась и начала понемногу есть, хотя почти всё время молчала, даже с Катей. Но время шло, и с каждым днем мне становилось немного легче. Преследовавшие меня вначале кошмары, прошли, хотя и не сразу.

Наступил день, когда я нашла в себе силы рассказать обо всём Кате: мы вместе с ней поплакали о бедняжке Ние, поговорили о Свене, пожелав ему скорейшего выздоровления, вспомнили все наши «злоключения» ― смешные и страшные, и те загадки, которые так и остались неразрешёнными, например, странные надписи на стене в переулке. Теперь мы вряд ли узнаем, что же это было, ведь спросить-то ― некого…

Общий «секрет» очень сблизил нас с Катей. Несмотря на разницу в возрасте, мы стали не просто сёстрами, а подругами. День за днём жизнь потихоньку возвращалась в привычное русло: я работала, Катя ― училась. И никаких монстров по нашу душу не приходило. К счастью…

Я скучала по Ние и Свену. Иногда представляла себе, как всё могло бы сложиться: Ния осталась бы жить с нами, Свен навещал бы её, и я могла видеться с ним, хотя бы изредка. Но всё это было только в моих глупых и несбыточных розовых мечтах. Стоило подумать, к чему привело бы такое «счастье», какой ужасной опасности мы все подверглись, и моя голова сразу «умнела», возвращаясь к скучной, но надёжной реальности.

Приближался Новый год, мой самый любимый праздник ещё с детских лет. Мы с Катей наряжали ёлку, весело болтая и подшучивая друг над другом, когда в комнату пришёл папа, огорошив заявлением:

― Лёка! А тебе письмо из Парижа…

Мы с сестрой засмеялись, приняв это за розыгрыш. Но папа с серьёзным видом протянув мне конверт. Я взяла его в руки, и сердце забилось, как сумасшедшее. Письмо, и правда, было из-за границы ― всё в иностранных марках и штемпелях, наш адрес был написан на французском языке, а отправитель не указан.

Замирая, вскрыла конверт. Внутри находилась красивая открытка с видами зимнего Парижа и Эйфелевой башней в центре. Небольшая надпись, сделанная незнакомым почерком по-русски, поздравляла меня с Новым годом, желая всех благ и счастья. А под надписью был рисунок, сделанный цветными фломастерами или пятилетним ребёнком, или человеком, совершенно не умеющим это делать. Такой, в стиле ― «палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек».

На рисунке были изображены две фигурки ― одна, та, что побольше, в сером плаще с капюшоном держала за руку вторую, маленькую, с головой, покрытой спиралями, видимо, означавшими кудрявые волосы и одетую во что-то чёрное с большим белым воротником. Их глаза напоминали пуговицы, а рты были смешно растянуты в улыбках до ушей.

Под рисунком «острым» почерком с наклоном влево было подписано:

― Спасибо, Лёка! До встречи!

Прибежавшая на шум мама изумлённо смотрела, как две её взрослые дочери, бегая вокруг ёлки как дети, осыпая друг друга конфетти и разноцветным дождиком, смеются и обнимаются. Она покачала головой, сказав со вздохом:

― Похоже, для кого–то Новый год наступил раньше времени, ― и ушла на кухню готовить салаты.