Лёгкий путь

Глава 1

Глава 1

В двадцать один год я понял: хорошая ложь не обязана быть большой. Достаточно, чтобы она звучала правдоподобно.

У меня разбился телефон, я задолжал приятелю двести шекелей и совершенно не хотел возвращаться на склад, где тогда подрабатывал. Я рассказал двум знакомым, что банкомат проглотил мою карту. Первый дал мне сто. Второй — двести и сказал:

— Вернёшь, когда сможешь.

Я мог вернуть. Но вместо этого починил телефон, рассчитался с приятелем и купил себе ужин.

Вечером мама спросила, откуда деньги.

— Подработал немного.

Она улыбнулась так, словно я наконец начал взрослеть.

Я почти сказал ей правду.

Почти.

Меня зовут Ури. Через год, когда я переехал к брату, мне было уже двадцать два. У меня было лицо человека, от которого не ждёшь неприятностей, и маленький талант подбирать удобные названия всему, что я не хотел называть своими именами.

Не долг — а временная нехватка. Не ложь — а маленькая уловка. Не жизнь без направления — а переходный период.

С работой у меня тоже всё было «временно».

На складе в промзоне я продержался три недели. В первый день начальник, Нисим, выдал мне рабочие перчатки и сказал:

— Если останешься на месяц, угощу кофе.

— А если не останусь?

— Тоже угощу. Только место выберу я.

Я рассмеялся.

Он — нет.

Мой брат Йотам был моей противоположностью. Работал, откладывал деньги, вовремя оплачивал счета. В двадцать шесть у него уже была нормальная квартира, постоянная работа и женщина, которая его любила.

Когда он предложил мне пожить у них, «пока не устроюсь», я услышал только удобную часть.

Жильё.

Тишина.

Время.

Последнее слово я пропустил.

Устроюсь.

В день переезда я впервые увидел Мию на кухне. Закрытая блузка, длинная юбка. В ней не было ничего нарочито вызывающего.

Только глаза.

Они задержались на мне на секунду дольше, чем следовало.

Я ещё не знал, что именно унесу из дома собственного брата.

Знал другое: к тому времени я уже научился получать вещи, когда человек верит в правильно рассказанную историю.

В первую пятницу у Йотама я проснулся от запаха кофе и яичницы. Брат уже одевался на работу. Мия стояла босиком у кухонной стойки, небрежно собрав волосы, и читала сообщение с работы.

— Ты и сегодня работаешь? — спросил я.

— Кто-то же должен оплачивать твой отпуск, — ответил Йотам.

Мия рассмеялась.

Потом рассказала, что осенью хочет пойти на профессиональные курсы, чтобы сменить должность. Йотам сразу спросил, сколько это стоит.

Я спросил, сколько это займёт времени.

Мия посмотрела на нас обоих.

— Вы точно братья. Один думает, сколько стоит дорога. Второй — как бы её не проходить.

Она сказала это в шутку.

Йотам ничего особенного не услышал.

А я — услышал.

Глава 2

Это случилось самым обычным утром.

Йотам ушёл на работу. Мия осталась на кухне, варила себе кофе.

Я вошёл.

— Доброе утро.

Я улыбнулся так, как улыбаются люди, которым нечего скрывать.

— Доброе.

Она подняла глаза.

Я посмотрел на неё.

Она — на меня.

А потом, без всяких слов, я сделал шаг вперёд.

Я не планировал этого. По крайней мере, именно так я долго потом говорил себе. Я произнёс её имя. Мия обернулась, и впервые я почувствовал, каково это — прикоснуться к женщине, к которой прикасаться нельзя. Она не убрала мою руку. Не отступила. Только тихо сказала: — Ты понимаешь, что нельзя, Ури? — Понимаю. Но руку не убрал.

Она ответила мне.

И это было самое опасное.

Не было сцены, в которой один соблазняет, а другой сопротивляется.

Мы оба прекрасно знали, что делаем.

Когда между нами исчезла последняя дистанция, я перестал думать о брате. О доме. О том, что будет потом.

Осталось только ощущение запрета, ставшего реальностью.

Я чувствовал себя живым так сильно, что это почти пугало.

Почти.

• • •

В ту ночь между нами не было ничего романтического.

Мы были жадными друг до друга.

Мия любила близость без осторожных слов и красивых обещаний. Ей нравилось, когда между желанием и действием почти не оставалось расстояния.

Однажды она сказала:

— Иногда тело ближе к правде, чем слова.

Я тогда решил, что понимаю её.

На самом деле мне просто понравилось, как это звучало.

Она попросила только об одном:

— Никто не должен узнать.

Я обещал.

Это обещание оказалось одним из самых дешёвых в моей жизни.

• • •

После той ночи остановиться стало трудно.

Утро изменилось. Кухня изменилась. Даже звук двери Йотама, закрывавшейся перед работой, приобрёл другое значение.

Я ждал момента, когда дом стихнет.

Мия постепенно переставала быть для меня человеком и превращалась в цель.

Тогда мне казалось, что это страсть.

И Мия была не единственной.

Были другие женщины.

Мне нужен был не конкретный человек.

Мне нужен был короткий момент, в котором можно забыть, кто я.

В один из вечеров Йотам попросил вынести мусор. Обычная просьба — настолько бытовая, что почти раздражала.

Когда я вернулся, они с Мией спорили на кухне, приглашать ли её родителей на субботний обед.

Не скандал. Обычная семейная перепалка людей, которые знают аргументы друг друга наизусть.

Мия заметила меня в дверях.

— Никогда не женись.

Йотам бросил в неё кухонным полотенцем.

Мы все трое засмеялись.

Несколько минут я действительно был просто младшим братом, живущим у них дома.

Наверное, поэтому воспоминание об этом вечере до сих пор неприятнее многих других

Глава 3

После Мии я думал о ней почти постоянно.

Но не только о ней.

Я думал о том, что происходило со мной рядом с ней. О том, как она касалась меня — будто я принадлежу ей. И о странном ощущении, словно теперь уже я что-то ей должен.

Она ничего не просила.

Только молчания.

Но я-то знал.

И этого было достаточно.

По утрам я спускался на кухню и ждал её взгляда.

Иногда она смотрела.

Иногда — нет.

Так появился наш маленький язык, в котором слова были бы лишними. Стоило произнести что-то вслух — всё стало бы слишком

настоящим. • • • Эла заметила изменения раньше, чем мне хотелось. Она не знала о Мие. Но понимала, что мыслями я где-то ещё.

— Ты стал дальше, — сказала она однажды вечером.

— Я здесь.

— Телом — да.

— И головой тоже.

Я соврал.

Эла была слишком умной, чтобы верить мне, и слишком привязанной, чтобы сразу уйти.

— Я не хочу знать, что именно ты делаешь, — сказала она. — Я хочу понять другое. Ты вообще собираешься когда-нибудь сам мне рассказать?

Я промолчал.

• • •

Через два дня она предложила уехать куда-нибудь вдвоём.

Мы выбрались за город. Она говорила о будущем, детях, семье. Я слушал и впервые чувствовал не скуку, а страх.

Не потому, что не хотел ничего из того, о чём она говорила.

Потому что понятия не имел, способен ли я жить так долго в одной роли.

На обратном пути Эла легла на траву и посмотрела в небо.

— Знаешь, Ури, я не боюсь тяжёлой жизни. Я боюсь прожить её с человеком, который сам не знает, чего хочет.

Я промолчал.

Возразить было нечего.

И мне это не нравилось.

• • •

Лиц у меня было несколько.

С Мией — голодное.

С Элой — почти надёжное.

Своё настоящее лицо я уже давно не разглядывал.

Оно показывалось в чужих квартирах, случайных разговорах, в женщинах, которые

искали во мне что-то своё.

Керен я встретил случайно. Она была сестрой знакомого. Молодая, красивая, с глазами, которые задавали вопросы раньше, чем она успевала открыть рот.

— Что ты здесь делаешь, Ури?

— Ищу.

— Что?

Я не смог ответить.

Через час она уже лежала рядом со мной.

• • •

Только потом я узнал, кто её отец.

Не бизнесмен в дорогом костюме, как Керен иногда говорила посторонним.

Человек, с которым старались не спорить.

Нашу ночь я считал случайностью. Керен — нет.

Она не говорила о любви. Говорила о принадлежности.

— Мне нравится знать, что я чья-то, — сказала

она.

Эта фраза должна была насторожить.

Меня она только зацепила.

После она спросила:

— Ты ведь не исчезнешь?

— Нет.

Я ответил слишком быстро.

Уже тогда понимал, что обещать этого не могу.

• • •

Однажды вечером Эла увидела сообщение, всплывшее на экране моего телефона. Только женское имя и начало фразы.

— Кто это?

— Знакомая.

Тон у неё был резкий.

Я вспылил.

— Ты не можешь заранее решать, что я вру.

— А ты не можешь рассчитывать, что я буду спокойна, когда рядом с тобой всё время чувствую себя второй.

Она ушла, не дав мне закончить спор.

Через час написала:

«Я была несправедлива. Но чувство я не придумала».

Мы не помирились в тот же вечер.

И, пожалуй, именно поэтому в тот момент я поверил ей сильнее, чем если бы она сказала всё правильно.

Глава 4

Они пришли днём.

Двое мужчин, которых я знал достаточно, чтобы открыть дверь, и недостаточно, чтобы назвать друзьями.

Один остался стоять.

— Ты ходишь не туда, Ури.

— В смысле?

— В прямом смысле.

Второй посмотрел на меня почти с сочувствием.

— Ты не понимаешь, с кем связался.

— С кем?

— С дочерью человека, которому не понравится то, что ты сделал.

Сердце забилось быстрее.

— Он знает?

— Считай, что знает. Они ушли. Я остался в комнате с очень неприятным ощущением: несколько моих жизней, которые до сих пор существовали отдельно, начали двигаться навстречу друг другу. • • • Эла ждала у моей двери.

Не спросила, где я был.

Сказала сразу:

— Я больше не буду ждать, Ури.

— Чего?

— Того дня, когда ты решишь, кто ты такой.

— Опять начинаешь?

— Нет. Заканчиваю.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Тебе нужно выбрать не между мной и другой женщиной. Между тем, кто ты сейчас, и тем, кем вообще хочешь стать.

Красивый ответ у меня обычно находился быстро.

В тот раз не нашёлся.

• • •

Утром Элы рядом не было.

На тумбочке лежала записка.

«Ури,

я не могу быть человеком, который всё время ждёт.

Не потому, что у меня мало терпения.

Потому что я уже не уверена, что ты сам хочешь, чтобы тебя нашли.

Дай мне какой-нибудь знак.

Или не давай.

Только не оставляй меня в подвешенном состоянии».

Я прочитал трижды.

Потом оделся и вышел из дома.

Куда — не знал.

Просто не мог оставаться внутри.

• • •

Керен ждала меня в парке.

Короткое платье, уверенная улыбка человека, который знает чуть больше тебя.

— Я хотела тебя увидеть.

— Зачем?

— Ты мне интересен. И дело не в сексе.

Я внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, насколько это правда.

— Я знаю, что у тебя есть другие женщины, — сказала она. — Меня это даже не так волнует.

— А что волнует?

— То, что ты не умеешь выбирать.

— И чего ты хочешь?

— Чтобы выбрал меня.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Не потому, что я лучше. Потому что я не боюсь того, какой ты.

Меня эти слова не оттолкнули. Наоборот.

Они прозвучали как разрешение ничего в себе не менять.

• • •

Мия тоже поняла, что есть кто-то ещё.

Не знаю, как.

Может, заметила, как я ухожу.

Может, услышала разговор.

Может, просто слишком хорошо меня знала.

Она сидела напротив меня в гостиной, сцепив руки.

Глаза блестели, но она не плакала.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь, Ури?

— Прости.

— Не надо.

— За что?

— За красивое слово. Ты ведь не хочешь останавливаться. Ты хочешь, чтобы тебе разрешили продолжать.

Я молчал.

— Реши, кто я для тебя. Женщина, к которой нельзя прикасаться? Или женщина, которую ты действительно выбрал?

Мне снова предложили выбор.

И снова мне хотелось оставить себе обе двери.

Глава 5

Правда в доме моего брата не могла оставаться тайной вечно.

Йотам не застал нас в постели. Не нашёл переписки. Всё оказалось гораздо хуже и проще.

За ужином он задал Мие обычный вопрос.

Она ответила слишком быстро.

Йотам посмотрел сначала на неё.

Потом на меня.

Я увидел тот самый момент, когда отдельные детали сложились у него в одну картину.

Сначала он не кричал.

— Это правда?

Мия опустила глаза.

Я открыл рот.

Не надо.

Два слова.

Потом всё-таки начались крики.

В ту ночь я уходил из их квартиры с сумкой, которая никак не закрывалась. На лестнице из неё вывалились две рубашки. Сосед открыл дверь, посмотрел на меня и молча закрыл обратно.

Несколько месяцев Йотам не отвечал на звонки.

Они с Мией расстались.

Не только из-за меня — так потом сказала мама.

Но я прекрасно понимал: слова «не только» не делают мою часть меньше.

Время сделало то, чего не смогли разговоры.

Создало дистанцию.

Потом заболела мама. Появились врачи, поездки, бумаги, дела, в которых мы с

Йотамом вынуждены были находиться рядом.

Большого примирения не было.

спросил:

— Кофе будешь?

Я сказал:

— Буду.

Вот и вся церемония.

Намного позже в его жизни появилась Яэль.

В первый раз, когда я увидел Яэль, граница стала очевидной: к некоторым вещам я больше не подойду.

• • •

Через три дня пришло послание.

Не звонок.

Не сообщение.

Человек передал мне сложенный белый лист.

Почерк был мужской, тяжёлый.

«Я знаю, кто ты.

Знаю, что сделал.

Знаю, с кем.

У тебя три дня, чтобы уехать из города.

Потом уезжать будет незачем».

Я перечитал записку.

Можно было убедить себя, что это дешёвая попытка напугать.

Сердце не поверило.

• • •

Я вернулся домой.

Элы не было.

Мии не было.

Брата — тоже.

Сел в комнате один.

И впервые за долгое время не сумел подобрать удобного названия тому, что со мной происходило.

Я любил?

Убегал?

Искал?

Или просто находил людей, брал от них то, что мне было нужно, и уходил раньше, чем приходилось платить?

Я набрал Элу.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Зачем?

Я закрыл глаза.

— Потому что я хочу попробовать стать другим.

• • •

Не знал, получится ли.

Не знал, захочет ли она меня видеть.

Но утром я всё равно встал и сделал то, чего раньше избегал.

Я решил уйти.

Не из города.

Не от людей.

От привычки всегда искать самый лёгкий

выход.

Глава 6

Керен ждала меня на парковке.

— Ты говорил с моим отцом?

— Нет.

— Стоило бы.

— Думаешь?

— Ури, он не из тех, кто бросает слова просто так.

— Ты можешь помочь?

— Могу. Но сначала я должна понять одну вещь. Кто я для тебя?

Я отвёл взгляд.

— Не знаю.

— И это твой ответ?

— Другого у меня нет.

Она смотрела на меня несколько секунд, а потом неожиданно улыбнулась.

— Знаешь, за это я тебя и люблю. Ты хотя бы не пытаешься изображать кого-то другого.

Керен подошла ближе. Между нами почти не осталось воздуха.

— Я хочу тебя, Ури. Но я не хочу знать, что ты в это же время с другими. Нужен срок — возьми. Только потом вернись ко мне.

• • •

Мия нашла меня дома.

Не постучала. Не спросила, можно ли войти. Просто открыла дверь и зашла.

— Я знаю про Керен.

— Что именно ты знаешь?

— Достаточно. Ты мечешься. Ищешь. Не понимаешь, с кем хочешь быть.

— И что?

— Разрешение.

Я нахмурился.

— Какое ещё разрешение?

— Разрешение считать себя нормальным.

Она села рядом.

— Я не злюсь на тебя, Ури. И даже не разочарована. Я слишком хорошо знаю, какой ты. Просто хочу, чтобы ты понял, что делаешь со мной.

Мия положила ладонь на грудь.

— Вот сюда. Ты приходишь, касаешься — а потом исчезаешь.

Мне нечего было ей ответить.

• • •

Я решил перестать убегать.

Звучало красиво. Почти убедительно.

Я ничего никому не обещал. Даже себе.

На следующий день взял ключи, сел в машину и поехал к Эле.

Она стояла у двери в том самом платье, в котором была на нашей первой встрече.

— Пришёл вернуть меня?

— Не знаю.

Она усмехнулась.

— Хорошее начало.

— Но я знаю, что хочу попробовать.

— Что именно?

— Стать человеком, которого ты сможешь любить.

Эла посмотрела на меня долго, без улыбки.

— Вот это уже начало.

В тот вечер она больше не ответила.

Утром я увидел: моё сообщение было прочитано в 2:10.

Я написал ещё одно.

Посмотрел на экран.

Стер.

Сказать мне было что. Проблема была в другом: я не знал, как не приукрасить правду.

Глава 7

Эла не вернулась ко мне в тот вечер.

Не позвонила. Не написала. Не приехала.

Просто исчезла — так, как умела исчезать, когда ей требовалось пространство.

Я сидел в темноте на диване и снова слышал её фразу:

«Я хочу знать, способен ли ты быть одним человеком».

Не был уверен, что способен.

Но впервые захотел проверить.

Утром я поехал к ней.

Не просить прощения.

Не уговаривать.

Не доказывать, что изменился за одну ночь.

Просто приехать.

• • •

Эла открыла дверь.

Не улыбнулась.

Но и не закрыла её передо мной.

— Пришёл.

— Пришёл.

— Чего хочешь?

— Не знаю. Но знаю, что не хочу тебя потерять.

Она отступила, пропуская меня внутрь.

Мы сели друг напротив друга.

Молчали.

Раньше такое молчание я обязательно попытался бы чем-нибудь заполнить — шуткой, прикосновением, красивой фразой.

Теперь не стал.

— Мне не нужны обещания, Ури, — сказала она. — Мне нужно знать, что ты здесь.

— Я здесь.

• • •

Лирон появилась в моей жизни в то время, когда я пытался отдалиться от Мии и от всего, что случилось в доме Йотама.

О визите к Эле она не знала.

Но перемену почувствовала.

— Ты какой-то другой.

— В каком смысле?

— В каком смысле?

— Спокойнее. Как будто перестал всё время что-то искать.

— Может, нашёл.

Она посмотрела на меня тем особенным взглядом, по которому невозможно понять, что человек думает.

— Надеюсь, Ури. Правда.

Она не спросила, кого я имел в виду.

Возможно, уже не хотела знать.

• • •

Керен позвонила среди дня.

— Мне нужно тебя увидеть.

— Что случилось?

— Отец хочет поговорить с тобой.

Я замолчал.

— Это не угроза, — добавила она. — Это приглашение.

Сердце сразу решило, что разницы между этими словами не так уж много.

— Когда?

— Завтра. Я заеду за тобой.

После звонка я ещё долго держал телефон в руке.

Не понимал, что меня ждёт.

Конец этой истории.

Или начало следующей.