Легкая женская месть

Глава 1. Неужели такое возможно

Неужели такое возможно

- Что такого у вас срочного произошло? Добрый вечер. Вроде бы я все сделала, как вы просили, вы же проверяли. А если бы меня не оказалось в городе? - Таисия решила, что может позволить себе побрюзжать, все же час поздний и к тому же все отношения с работодателем закончены. Если бы не любопытство, ни за что бы не двинулась из дома, тем более в столь поздний час, но уж слишком загадачен был Генрих Эммануилович.

Шубин действительно выглядел взволнованным, глаза отвел и, сделав приглашающий жест, по квартире пошел-побежал почти что вприпрыжку.

– Пгойдемте, Таисия Ефимовна, пгойдемте.

Таисия сбросила туфли, неторопливо побрела вслед за суетливым хозяином.

На полу лежал ковёр с мягчайшим длинным ворсом, ноги утопали по щиколотку. В первое посещение квартиры она не удержалась и восхитилась этим чудом, Шубин заулыбался, похвастался, что привёз из Туниса: «Лично на ковговой фабгике выбигал». Русская подумала, что и ей подобный коврик не мешало бы заиметь. Съездить в Тунис, купить белоснежный толстый ковёр и постелить в комнате. На нем можно просто валяться, читая книгу. В пасмурные дни от него было бы светлее.

Шубин галантно распахнул перед ней дверь в библиотеку. Едва лишь Таисия ступила за порог, дверь за спиной резко захлопнулась и детина внушительных габаритов, притаившийся сбоку, направил на неё пистолет.

– Ничего себе, на помощь позвали! – пробормотала Таисия, не отводя взгляда от оружия. Шубин, понятное дело, предусмотрительно остался за порогом.

Стоявший рядом с ней здоровяк, выглядел бы комично, если б не направленный на нее пистолет. Пот бисером выступил на его круглом лице, белесые брови сведены в угрожающей мине. Громила пистолет переложил в левую руку, правую вытер о штанину замызганных джинсов, оружие вернул в правую руку и теперь уже левую ладонь вытер о штаны. Переступил с ноги на ногу, не сводя с Таисии глаз. Потел, сопел, видимо нервничал.

Между тем, из-за стола стремительно поднялся худосочный, стриженый практически налысо, парень лет двадцати или немного старше. Впрочем, нынче вообще, не поймёшь, все выглядят моложе, чем на самом деле.

Русская была столь увлечена, рассматривая амбала, что не сразу приметила господинчика.

– Простите, что испугал вас мой «цербер». Гоша, исчезни, – учтиво промолвил юнец, обходя стол. Вежливый паренёк одет был, как ныне принято, в джинсы и толстовку, из-под которой торчала футболка.

Гоша, тот самый детина, преданно посмотрел на своего командира и убрал пистолет в карман кожаной куртки. Мог бы, кстати, и не размахивать пистолетом, одним своим видом кого хочешь напугает, экий медведь. Он аккуратно приоткрыл дверь за спиной Таисии, протиснулся, стараясь и гостью не задеть и дверь не особо раскрывать, бочком, бочком, норовя, видимо, уменьшится в габаритах. Русская из вредности не сочла нужным ему помочь, не сдвинулась ни на шаг, только с интересом наблюдала. Никакой реальной угрозы в этих клоунах она не видела, похоже было на сценку дешевого сериала, где все друг в друга палят и ни у кого ни одной царапины, ни кровинушки. Оно и понятно, реквизит тратить, бюджеты -то мизерные.

– Прошу, госпожа Русская, присаживайтесь. Нам необходимо поговорить, – продолжил воспитанный юноша, когда за детиной закрылась все же дверь и рукой указал на стулья.

– Какая я, к черту, госпожа? – раздражённо отозвалась Таисия. - Мне не о чем с вами говорить. Я вас не знаю и знать не хочу, - она демонстративно достала из кармана мобильник и предупредила, – я вызываю полицию!

– Не советую, – покачал головой «вежливый», наставив на неё такой же пистолет, как у вышедшего Гоши, – отключите телефон и передайте мне.

О, как!

Русская немного зависла, все происходящее вроде бы было фарсом, но настораживало, что Шубин смылся и носа не кажет. Чуть помешкав, благоразумно решила, что пока не станет провоцировать юного гангстера, послушно выключила аппарат и положила на стол неподалеку от себя. Первое, что она сделает, как только войдет Шубин, выскажет тому всё нелицеприятное, что о нём думает. Помощь ему, гаду, понадобилась, на ночь глядя. Она искренне вознегодовала на хозяина, но будь у неё время подумать, то признала бы, что злится на себя в первую очередь. Мозги где были, когда решила ехать по первому зову к мужику среди ночи. Ну и что, что работодатель, потерпел бы или Тарасова могла с собой взять, если бы смогла разбудить.

Что от неё понадобилось Шубину и компании?

Гостья отодвинула стул, села. «Похоже, я во что-то вляпалась, и, вероятно, не сегодня. Дожидались, когда закончу работу с книгами?»

Стриженый "вежливый" ухмыльнулся. Его оскал напомнил вампиров из фильмов ужасов. Верхняя десна неприятно обнажилась, показывая чересчур мелкие зубы. Как есть «вампир»! От таких оскалов лошади шарахаются.

– Моё имя Иван Петрович, – отрекомендовался он.

– Сидоров? – ехидно уточнила Русская. Малолетка своей улыбкой её немного напугал, но показывать испуг, значит сразу признать их силу.

– Не совсем, хотя понимаю ваш сарказм. Расскажите мне, кто вас откомандировал к Шубину, Тарасов или Король? И какое выполняли задание, проникнув в квартиру?

У неё брови поползли вверх.

– Что? Какое ещё задание? Тронулись умом? – засмеялась Таисия, выслушав этот вздор. – У Шубина паранойя?

– Вы как иезуит, Русская, вопросом на вопрос отвечаете, – покачав головой, блеснул эрудицией парень.

– И что с того?

Теперь засмеялся «Вампир». И лучше бы он так не делал. Если до этого происходящее казалось сюрреализмом, то после его мерзкого смеха, у Таисии поползли холодные мурашки по загривку.

А где-то там крепко спал её защитник Тарасов. И, кстати, причём здесь Загреба?

– Итак, начнём сначала. Нас интересует, какое отношение к вам имеет Король? Почему, как только вы появились у Шубина, на следующий день Тарасов арестовал Назара? Что вы скачали из компьютера Шубина и кому отдали?

Она выслушала, что требует от неё этот пацан и у неё бешено заработал "компьютер". Спасание утопающих и тд.... Понятно, что какие бы аргументы она сейчас не приводила, ей не поверят, мало того, если покжет слабость, неясно, чем закончится этот балаган. Придется включать "сочинителя".

– А что подсказывает ваша интуиция, господин «Сидоров»? – нахально осведомилась Русская.

– Мне она советует свернуть тебе шею и завершить на этом,– завопил внезапно «вампир», – отвечай на вопросы, чувырла! Гоша, зайди!

«Неадекватный тип, психованный, надо бы осторожнее с ними», – успела подумать гостья.

Мордоворот вихрем ворвался в библиотеку, словно Таисия уже душила «вампира».

– Гоша, покажи этой… престарелой русской, что лучше бы ей сотрудничать. Только легче, – взвизгнул Иван Петрович, но было поздно, Гоша основательно врезал Таисии по затылку кулаком.

Она так и обмякла на стуле, ткнувшись головой в столешницу.

– Что ты наделал! Дебил! – заверещал Иван Петрович. – Ты её замочил, урод! Что мы скажем шефу?

Гоша стоял, расставив руки, и хлопал глазами.

– Зови Шубина!

Оставив дверь распахнутой, Гоша на цыпочках подбежал к кабинету владельца квартиры, деликатно постучался и отодвинулся на шаг.

– Что? – выглянув, угрюмо спросил Шубин.

– Э-э, там патрон вас зовёт, – кивнул Гоша в сторону библиотеки.

– Я пгедупгеждал не вмешивать меня! – сердито прокаркал хозяин.

– Я, того, малость не рассчитал, прибил тётку, – признался посланец.

– Что? Я же пгосил! Никаких тгупов в квагтиге! – взвизгнул Шубин и помчался в библиотеку. Он долго сопротивлялся, видит Бог! Он был категорически против! Лишь очень большой куш, переведенный бандитами на его счет, растопил большое трусловатое сердце, и он согласился участвовать в допросе Русской, всего лишь предоставив свою библиотеку и позвонив ей. На этом его миссия закончена! Об убийстве речи не шло!

– Что вы наделали? – Шубин подскочил к дамочке, потрогал её руку. Пульс нащупал. – Слава Богу! Укладывайте её, она без сознания.

Гоша глянул на своего руководителя, получил утвердительный кивок и, вытащив женщину из-за стола, уложил её на ковёр возле книжного стеллажа.

– Иван, абсолютно никаких тгупов, догогуша, – подняв указательный палец, погрозил Шубин и удалился.

– Никаких тгупов, догогуша! – передразнил Иван, а Гоша заржал, за что заработал острым кулачком в брюхо от босса.

Было не больно, но обидно.

– За что, патрон?

– Заткнись! Обыщи её и свяжи руки за спиной, а то придёт в сознание, глаза тебе выцарапает. И не называй меня патрон! – озлоблено проговорил Иван.

– Слушаюсь, патрон.

Однажды Гоша смотрел боевик и запомнил, как один крутой мужик называл другого патроном. Ему понравилось и легко запоминалось, в пистолете есть патрон и его руководитель тоже патрон. А то запутаешься, старшего именовали шефом, боссом, а Ивана Петровича как тогда кликать?

Гоша проверил у тётки карманы, доложил, что ничего нет, затем выудил из недр своей необъятной куртки кусок полиэтиленового шнура и связал руки дамочки за спиной, повернув её набок. Проверил, крепко ли, поднялся и доложил:

– Готово, патрон! - тот все ещё был сердит, поэтому Гоша решил, что лучше он помолчит, а хотелось добавить, что связал крепко тетку, никуда она не денется теперь. Он выпрямился, осмотрелся и принял решение встать у входа. Может патрон перестанет злится тогда. К двери он встал спиной, расставив ноги, а руки засунул в карманы своей косухи. В кино видел, что именно так надо стоятьна страже.

С тех пор, как у Гоши появилась кожаная куртка, он и зимой и летом не снимал её. Однажды патрон спросил, неужели ему не жарко, на что польщённый Гоша ответил, что потерпит. Он с детства мечтал о такой, теперь ни за что не расстанется с ней. Снимал ли Гоша куртку перед сном, или когда шел в душ, оставалось загадкой.

Между тем, Иван Петрович не обратил внимания на доклад Гоши, он терпеливо переносил в записную книжку своего телефона номера, что обнаружил у Русской. Ну вот, он же говорил! И номерок Короля у неё записан. Не отопрётся теперь, лишь бы кони не двинула.

– Иди, организуй кофе, ночь долгая будет, - не поднимая головы, снисходительно разрешил он подручному.

Гоша радостно побежал исполнять задание, патрон вроде смягчился, не сердиться.

Таисия пришла в себя от запаха кофе.

Какое-то время бессмысленно пялилась на ножки стульев и ковёр, на котором лежала, затем до неё дошло, что с ней случилось и продолжает происходить. Место удара болело. И тогда липкий страх пополз по спине. Ей захотелось немедленно спрятаться, исчезнуть. Сердце ухнуло куда-то вниз и остановилось, дыхание перехватило, она будто покрылась ледяной коркой, даже кожа на голове замерзла.

Таисия, словно со стороны увидела себя, беспомощную, жалкую и это видение ввергло её в панику. Голова гудела. Очки свалились и были растоптаны. Она лежала на полу, со связанными сзади руками. Кроме головной боли и затекших рук, почувствовала тошноту. Без сотрясения не обошлось. Слёзы сначала мелкими ручейками покатились из глаз, а затем хлынули, заливая щёки, нос, губы.

Она вдруг ясно осознала, что эти вооруженные мальчики церемониться не будут. Игры закончились. Бандиты слишком молоды, чтобы включать здравый смысл, вначале действовали, после размышляли, они действительно могут убить в любой момент и после не вспомнить об этом.

Еще мгновение позволила поплакать, пожалеть себя и приказала прекратить истерику. Слезами горю не поможешь.

«Надо выбираться», услышала она голос Тарасова так чётко, словно он стоял рядом. Таисия поморгала, чтобы лучше видеть, слёзы больше не заливали глаза, ещё скатывались отдельными капельками, но это уже были слёзы не страха, а обиды и раздражения на себя. Вениамин учил её, что главное не паниковать, постараться разжечь в себе ненависть, и не позволить эмоциям захлестнуть разум! Выход всегда можно найти, если спокойно подумать. И только после рискнуть.

Первый порыв выкрикнуть им в лицо, какие они подлые твари, прошёл. Похоже, в этой странной компании, в которой она оказалась, мозги есть только у неё. Вот и следует воспользоваться ими, попытаться спасти себя и не давать бандитам предлога применить насилие.

Бандиты заметили, что она пришла в себя.

– Ну-с, мадам Русская, будешь беседовать? – склонился над ней «вампир».

История с подвернувшейся работой изначально походила на счастливый случай, лотерейный билет, можно сказать, могло получиться, а могло, и нет. Удалось. Вот и сыграла в лотерею! Выигрыш не унести!

После череда случайностей, которые теперь уже не кажутся случайными. Выходит, что и встреча с Загребой, и приезд Тарасова организованы. Кем? Зачем? А теперь её подозревают в организации всемирного заговора? Конспирологи доморощенные! Получается, за ней шпионили? Кто?

Из-за Шубина? Что же он за фрукт такой?

Русская вдруг с удовольствием осознала, что оцепенение исчезло, уступив место раздражению, злости на тупых отморозков. Всё же ужас и паника мерзостные чувства!

Надо было срочно что-то придумать и убедительно рассказать.

Таисия могла бы открыть правду. Однако она сомневалась, что ей поверят. Этим тупицам, мнившими себя повелителями вселенной, было не понять, что такое недостаток денег. Они понимают только силу. А кто сильнее их? Только тот, кто выше рангом. Вот так и подадим историю, чтобы они донесли старшим, будто Русская поистине важна и что-то знает. А дальше, глядишь, кривая вывезет.

«Надо вспомнить, что «вампир» здесь нёс. Значит, Шубин бандит? А о Загребе они откуда узнали? Даже если Шубин видел их в окно, когда она из банка с Андреем выходила, так откуда они его прозвище Король определили? Или Загреба тоже бандит? А откуда выяснили о Тарасове? И кто такой Назар? Тот торгаш, о котором Тарасов за столом рассказывал? Время «дурочку» включать».

– О-ох, за каким чёртом руки скрутили? Я драться не умею. Дайте воды, голова гудит. Как я рассказывать буду, когда во рту сохнет? – заныла Русская, пытаясь подняться.

Она кое-как встала на колени, с завязанными руками получилось неуклюже, потом продолжила свою возню с попытками встать во весь рост. Видимо, всё же заработала сотрясение, тошнило, голова кружилась. Хорошо хоть череп не пробили, отморозки, крови нигде не было.

– Русская! Зачем ты притворяешься? Или мозги вылетели? – раздражённо спросил Иван Петрович.

– Я притворяюсь? Если тебе по котелку врезать, не заболит? У меня сотрясение! Меня тошнит! А тебе воды жалко? Садист!

«Вампир» приблизился и с размаху пнул Таисию в ногу. Она вскрикнула. Удар по кости пришёлся, теперь и нога заболела. Невольно снова закапали слезы, и Таисия стёрла их, как могла, повозив лицом о плечи.

«Сидоров» ощерился «вампирской» улыбкой. Похоже, он получал удовольствие от страданий жертвы. Упырь! Его не стоит больше провоцировать, решила Русская, иначе покалечит, судя по их поведению, пока она обошлась лёгким испугом.

– Я расскажу, «Сидоров», но дай мне гарантию, что меня не утопишь в Неве! Ты подобное обещание предоставить можешь, «Сидоров»?

– Она ещё и торгуется, – заржал Гоша.

«Вампир» бросил взгляд на подельника исподлобья и приказал:

– Выйди!

Дверь за обиженным Гошей закрылась, но не слишком плотно, оттуда доносилось сопение. Похоже, «цербер» подслушивал.

– Так что насчёт условий, «Сидоров»? - прокашлявшись, начала Русская. – Я же соображаю, твой хозяин дожидается информацию. Тебе премия будет за то, что выяснил, а мне пуля или как вы это совершаете? А я не хочу рано умирать, потому лучше помолчу. А ты размышляй, что своему боссу сообщишь. Растолкуешь, дескать, она хранила молчание, гарантий требовала. Мы её пытали да силы не рассчитали. Она мучений не вынесла и преставилась. И тогда почём знать, что будет, мало ли что я успела в этом месте натворить за неделю? И на кого я на самом деле тружусь? Так что делать, «Сидоров»? Что делать? Даже Николай Гаврилович не смог ответить, так куда уж тебе «Сидоров»? И тогда, «Сидоров», твои боссы зададут вопрос. Кто виноват? Александр Иванович? Нет «Сидоров», ты будешь виноват! И следом за мной отойдёшь в мир иной. Так что пораскинь умом «Сидоров», о гарантиях! И развяжи руки! Да, и не забудь, меня тошнит и лучше отвести меня в туалет!

Таисия с трудом остановилась. Она готова была говорить что угодно, лишь бы сбить этих неучей с толку и потянуть время, не может быть, чтобы не появился кто-нибудь старший, у кого мозгов больше, чем у этих двух упырей. Вот со старшим и попытается поговорить нормально, рассказать правду, объяснить чудовищную ошибку.

«Вампир» её не прерывал, только что-то записывал.

Рассказчица осипла и иссякла.

– Гоша!

«Цербер» вновь вломился, и она приготовилась к очередному удару. Руки у неё затекли, черепушка раскалывалась, а ещё ужасно хотелось в туалет.

– «Сидоров»! Принимай решение скорее, не то я не стерплю, и обмочу этот белоснежный ковёр. Вряд ли ваш Шубин порадуется, а мне терять нечего, – честно предупредила Таисия.

– Вот сука! Гоша, займись!

– Я не понял, патрон, мне что, вместе с ней в сортир идти? – густым низким голосом уточнил напарник, преданно глядя на своего начальника.

– Нет, Гоша, ты его сюда принеси, – серьёзно изрекла Русская.

– Олух! Руки ей развяжи и отведи! – заорал дурным голосом «вампир».

– Поторопись, Гоша, быстрее! – жалобно заныла Таисия.

Не удивительно, что «цербер», развязывая руки, только запутал узел сильнее. Спешил.

Русская несла околесицу о том, как вредно длительное время сдерживать естественные позывы и не знала, что он вынул нож с выкидным лезвием, разрезал им путы. А после приставил лезвие к её горлу и сообщил:

– Заткнись или вырежу язык.

– А как же я все расскажу? – сипло пробормотала она.

– После отрежу, когда расколешься, – успокоил её Гоша и вытолкнул в коридор. Придерживая за ворот пиджака, как котёнка за шкирку, отвёл к заведению. Он заглянул в туалет, продолжая придерживать Таисию, удостоверился, что удрать она не сможет и легонько подтолкнул.

– Не запирайся.

– Это похоже на извращение, молодой человек! – возмущённо высказала Русская и захлопнула дверь, заперев на щеколду.

Она немедленно проверила собственные карманы, телефона не было, деньги и ключ не забрали, затем облазила углы, но, к сожалению, в туалете ничего стоящего, что можно применить для побега, не обнаружила. Рулонами туалетной бумаги, разве что, их закидать.

Гоша постепенно выбивал дверь, пиная, лишь звук сливающейся воды остановил этот процесс. Открыв дверь. Таисия наткнулась на компанию. Шубин, «вампир» и «цербер» смотрели на неё.

В глазах Гоши она увидела приговор. Шубин немедленно скрылся, а «Сидоров» сказал:

– Тащи её обратно!

Гоша направил ей в лоб пистолет.

– Я нервный, могу и выстрелить.

– Именно поэтому молодой человек, – смиренно сказала Русская, подняв руки, – я и не стану закрывать дверь в ванную.

– Ты что? Душ решила принять? – ухмыльнулся Гоша, убирая пистолет.

– Было бы неплохо, но придётся обойтись минимумом. Я лишь руки вымою.

В ванной не оказалось даже зубочистки. Шубин отличался большой аккуратностью, всё-то у него было на местах, если швабру, к примеру, искать, только в кладовой, а в ванной только зеркало и прочие мелочи.

Таисия посмотрела на себя. Голова болела, но на лице не появилось никаких признаков удара, ни отёка, ни кругов под глазами, лишь нос и веки припухли от её рыданий. Спасибо тебе, Господи, за малые радости. Она поплескала на лицо холодной водой, промокнула полотенцем и обречённо вздохнув, вышла.

«Цербер» провёл её обратно в библиотеку и вновь встал спиной к двери. Охранял. Время было, скорее всего, за полночь. Глаза у Таисии слипались. Гоша выглядел, осоловело, а «Сидоров» больше ни о чём не спрашивал, курил и что-то читал в телефоне.

Русская прошлась раз, другой вдоль стеллажей, на неё внимания не обращали, подошла к дивану и присела. Её тюремщики не отреагировали на мельтешение. Видимо, кого-то ждали.

Таисия привалилась боком к спинке дивана и уснула.

– Встать!

Пробуждение оказалось не очень приятным. Русская села, но глаза не открывались. Она была в той стадии, когда уже слышишь окружающий мир, понимаешь, что ты очнулся, но где-то внутри едва-едва, нехотя ускользает сладостная дрёма.

– Мне нужно в ванную, – пробормотала Таисия, нисколько не лукавя, помогала проснуться только холодная вода.

– Будет вам ванна, – сообщил незнакомый голос.

Пришлось открывать глаза.

Перед ней на стуле сидел молодой человек, он был старше тех двоих, что караулили Русскую. Одет безукоризненно. От него пахло дорогим мужским одеколоном. Следит за собой. Холёный. Наверное, это и есть их главный босс, главный шеф или кто он у них? Крестный отец? Этому лет было точно больше тридцати, но не слишком.

– Итак, с чего начнём разговор, мадам Русская?

– Чашку кофе, умыться, и поговорим, – угрюмо ответила она.

«А почему бы и нет? Может, это моё последнее желание», с тоской подумала Таисия.

Бандитов прибыло, а её жизненный оптимизм и вера в лучшее начали колебаться.

Этот «парфюмер» пытался играть роль доброго бандита.

Добрый коп, злой коп. Эх, где же вы, доблестные защитники мирных граждан? Её личный отважный полицейский не мог помочь, так что придется самой как-то справляться с добрым бандитом, злым бандитом и тупым бандитом.

– Зовите меня Стивой, – между тем представился вновь пришедший.

– Ваша мама читала Толстого? – уточнила Русская. Ей хотелось понять, как себя вести с ним и как далеко простирается его благодушие. «Вампира» хватило всего лишь на парочку вопросов.

– Таисия Ефимовна, не будем терять времени! Мы выяснили, что вы с майором Тарасовым в разводе больше года, но продолжаете встречаться. Мы подозреваем, что вы выполняли задание ментов.

– Они в настоящее время полиция, – не преминула поправить Русская.

– Не перебивайте! Видите ли, удивительно стали разворачиваться события. Вы нанимаетесь к адвокату Назара, и Назара почти тут же арестовывает ваш бывший муж. Далее, вы, закончив работу, немедленно встречаетесь с Королём, хотя до этого в его окружении вас не было. Это не похоже на совпадения! И да, Александр Иванович, а мы и с ним успели связаться, ничего о вас не знает. Откуда, как не от Короля, вы могли о нём знать?

«Парфюмер» расхаживал по библиотеке, Гоша поворачивал голову вправо и влево, как заворожённый наблюдая за шефом, а «вампир» кивал каждому сказанному слову.

– Названное вами второе имя ни о чём не говорит, мы в этом направлении работаем и узнаем, кто этот человек.

«Ой, что-то у меня мозги разъезжаются, мне бы листок бумаги и ручку, схемку нарисовать, чтоб не запутаться, кто с кем связан», тоскливо подумала Таисия.

– Все гораздо сложнее, господин Стива, – начала она, – Александр Иванович может говорить что угодно. Я не ошибусь, если скажу, что господин Искандер был когда-то арестован, сослан в места отдалённые, затем вернулся в Северную столицу. Вы же не станете этого отрицать?

– Не стану. Эти сведения вам Тарасов мог сообщить.

– Ну, зачем обязательно Тарасов, я сама всё это выяснила. И какой смысл мне рисковать своей жизнью, лезть к адвокату дьявола, если я работаю в органах и прекрасно знаю, что вашего Назара арестуют?

Стива «парфюмер» задумался.

– Вы, Русская, умная дама, понимаете, что рассказать правду вам всё же придётся.

– Да что рассказывать-то? Работу мне нашла подруга, соседка вашего Шубина! Приедет, подтвердит. И где этот ваш «догогуша» прячется? У него спросите, как всё было!

– Он всё давно рассказал. Вы легко могли свою подругу подговорить, «сыграть ее втёмную», лишь бы проникнуть к нам.

– О, Господи! С Королём я столкнулась в обменном пункте случайно. – Таисия уже хотела добавить, что Король, это её старый знакомец Загреба, в школе вместе учились, но тут в разговор вступил «Сидоров», или как там его? Словом, Иван Петрович.

– Случайно, говоришь? Случайно Король никого в своей тачке не возит. И два часа в ресторане не будет беседовать, да ещё и домой провожать. Не успела выйти от Шубина и тут же в объятия Короля. Меня вот что волнует, Стива, уж не намерен ли Король открыть для себя новую сферу? Чую, его это интрига, а она от него. Видимо, Искандер что-то знает, боится Короля и открещивается ото всего. Здесь разбираться надо.

Тут Таисия не выдержала этого бреда и захохотала.

– Разбирайтесь! Может, что и поймёте, а дальше Николай Гаврилович подскажет, что делать.

– Что же вы так веселитесь, мадам Русская? Вы не боитесь, что мы вас отсюда не выпустим? – вежливо спросил Стива. – И кто такой, этот Николай Гаврилович? Я о нём даже не слышал.

– Вы что? Это же пробел в образовании! Да о нём все знают. Он тоже был в своё время арестован и отбывал очень долгий срок.

– Выясним. Гоша, отведи мадам в клозет, нам тут поговорить надо.

– Я не хочу! Приговор всё равно объявите, лучше не тяните! – заупрямилась пленница.

– Пошли, тётя! – Гоша поднял за шиворот Таисию.

– Дайте сигаретку, может, моё последнее желание, – закричала перепуганная Русская, – я хочу курить!

– Получишь, – подтолкнул её Гоша.

Что было делать, пришлось идти.

«Цербер» вручил ей зажигалку, сигарету и сам прикрыл за ней дверь.

Надо было как-то срочно выбираться, пока жива.

Глава 2. Начало событий

Начало событий

– Что это здесь у вас? Великое переселение народов? – осведомилась рыжеволосая женщина, прикуривая тонкую длинную сигарету. Подруги вышли на лестничную площадку. Смотрелись рядом они несколько комично.

У Галины курить не разрешалось. По новому закону и в парадных запрещалось, но поскольку на лестничной площадке размещалось по две квартиры, а заядлые курильщики были в обеих, граждане игнорировали запрет, тем более что этаж был последним.

Подружки с интересом наблюдали как в открытую дверь квартиры на втором этаже непрерывно шли грузчики, несли коробки, баулы, пакеты, тащили различную мебель, технику, оставляли в квартире, выбегали на лестницу, бойко выскакивали из парадной и вновь входили загруженные скрабом.

- Сколько же у него вещей! Квартира наверное огромная? Куда все поместится? - прокомментировала Таисия.

– Какой-то толстосум въезжает. Я его видела разок. Не поверишь, Татка, он не только толстосум, но и сам как колобок, круглый коротконожка, ростом примерно с меня. Не выяснила ещё, женат - не женат, вроде не старый. Как думаешь, у меня есть шанс его охмурить? - Галина сунула сигарету в зубы, прищурилась, двумя руками взбила прическу, если можно было назвать то, что у нее торчало на стриженой почти под новобранца голове. Таисия когда увидела подругу, долго охала, так нерпивычно было видеть толстушку Галю в новом облике. Оценила и новый макияж подруги., та нарисовала стрелки, подчеркнув и без того красивые глаза, видимо и ресницы нарастила, но хоть не до степени жующей коровы и то ладно. - Зря я что ли стараюсь? Годы подбираются к пенсии, а я все еще не замужем.

Таисия хмыкнула. От кавалеров у Галки отбоя не было, сама виновата, ни с кем не хотела сходиться по серьёзному, все ее не устраивали.

- Там у него не квартира, а целый этаж. Жалко, что не подо мной живет, а то сошлись бы, в потолке пробили бы дыру, лестницу бы винтовую поставили, экие хоромы у меня получились бы. Хотя нет, еще одного ремонта я точно не выдержу. Слава тебе Боже, этот ремонт завершился! Не поверишь, три месяца как на стройплощадке жили. Тараканы сбежались со всех окрестных домов, они любопытные твари, лезут и лезут, трижды всем домом вызывали СЭС.

- Так СЭС вроде бы нет теперь, - усомнилась рыжая.

- Да какая разница, травильщиков звали, чуть сами не сдохли, а они нас предупреждают, мол пока ремонт не кончится, так и будут лезть, представляешь?

- Фу, я тараканов боюсь, хорошо у нас в доме нет, - передернула плечами подруга.

- Так и у нас никогда не было, а тут пряма аковали. Враги, не иначе, запускают. Я то их не боюсь, а брезгую, как увижу, сразу в берсерка превращаюсь,ношусь за тварью и матом ору.

Высокая Таисия засмеялась, представив воинственную Галину с тапком в руках. . Невысокая пухленькая и очень подвижная подружка годов примерно тех же, что и Таисия, изобразила какие-то воинственные движения и тоже захихикала.

- А ещё соседи перешептываются, - понизив голос, продолжала делиться новостями подруга, - что этот богатей у нас квартиры намерен выкупить, чтобы ему одному парадная принадлежала. Я свою продавать не буду! В этом месте появилась на свет, тут и отойду в мир иной, а ему кукиш с маслом.

– Сомневаюсь я, однако. Скорее всего болтовня. - не поверила Таисия, - ты не верь! Люди любят посудачить. В особенности о богатеях. Вот хорошо же им, олигархам, о деньгах не нужно думать.

Подруги немного попечались, что им приходится думать о таком низменном предмете, как деньги, Галя вздохнула и виновато снова повторила:

– Татка, ты не обижайся, выручить правда не могу, завтра за товар рассчитываться надо, сама понимаешь.

– Ты что, одурела? Не думаю даже! Что-нибудь придумаю. Какую-нибудь временную работу найду. Мне и надо -то всего на пару недель, а там гонорар выплатят. Веришь, я бы и дворником пошла, пусть меня научат. А как хорошо быть дворником! Утром вышел, с тобой все здороваются, двор подмёла вместо зарядки и деньги получай за это, – мечтательно высказалась рыжая Таська, потом захохотала, что-то вспомнив, – так и не сбудется моя мечта детства; я тогда маму в ужас привела, когда сообщила, что буду как наша тётя Ира снег убирать. Помнишь дворничиху? Нет у меня таких габаритов, как у неё, наверно не справлюсь. Да и зарплата не устраивает, честно говоря.

– Чё это тебя на воспоминания потянуло? Последний ломоть хлеба доедаешь?

– Не так все критично, что ты, – ухмыльнулась Таисия. – Листовки у метро раздавать не хочу. Пробовала как-то, толкаешь людям ненужную макулатуру, некоторые злятся, ругают. Зачем, спрашивается, придумали такое? Всё ж в интернете узнать можно. Да и результата работы не видно. Мне бы что-нибудь разовое, отработала, получила денежку, и все.

– Ясное дело, но интим не предлагать! – кивнула Галя.

– Спаси и сохрани! Галь, пойду я, пожалуй, посмотрю объявления, вдруг что-нибудь найду, – вздохнула та, что отзывалась на забавное имя Татка.

– Постой-ка, мне тут кое-какая идея пришла в голову, надо соседушку нового заставить раскошелиться, не зря же мы такие муки терпели, – Галка, смешно переваливаясь, спустилась на этаж ниже и позвонила в дверь новосёлу.

- Ты что, у него денег собралась просить? Я милостыню не приму! - испугалась Таисия.

- Сама-то поняла, че сказала? - крикнула Галка, - чтобы я у кого-то денег клянчила?

Рыжая облегченно выдохнула.

– Здравствуйте, соседушка! Я на третьем проживаю, смотрю, вселились? Позвольте? У меня есть к вам предложение, – больше ничего услышать не вышло, подружка зашла в квартиру. Таисия терпеливо ждала, от скуки выкурила ещё одну сигарету. В конце концов, дверь распахнулась, и подруга услышала завершение фразы, – она к вам подойдёт с утра завтра, звать её Таисия Ефимовна Русская.

– Меня национальность не интегесует! – отозвался мужской голос, а Галя засмеялась.

– Она и по паспорту, и по рождению Русская. Об оплате мы условились, вы уж по-соседски не обижайте мою приятельницу! Вернусь, проконтролирую! И в гости позову!

– Не тгевожьтесь. Не обижу, – ответил голос и дверь закрылась.

Галка поднялась к подруге, сияя улыбкой во весь рот.

– Все, любезная моя, завтра приступаешь к труду! Договорилась. Заплатит тебе нувориш тридцатник, если быстро справишься, премию получишь.

– Что нужно делать? – заволновалась Татка.

– Библиотеку в порядок привести, как раз работа по тебе. Я-то сначала думала тебя на парочку дней пристроить в домработницы, но ему нужнее библиотекарь, составить каталог, книги расставить, ну ты сама поймешь, справишься. А он так ничего, меня устраивает, только одет как китайский болванчик. Ну ничего, вот вернусь через недельку и займусь им вплотную, а ты как раз на хлеб с колбасой заработаешь. Потом нанимать тебя стану, как заделаюсь женой олигарха. Будешь мне книжки интересные читать, просвещать меня, а то я в школе половину уроков прогуливала. Сама знаешь.

– Знаю. Ты же не виновата, что мать болела, а семья на тебе была. Моя ты спасительница и выручительница! Обожаю тебя! Вот все же недаром в тебе есть коммерческая жилка! – и длинная Таисия бросилась обниматься с коротышкой Галкой.

– Да всегда, пожалуйста! Может, мне фирму открыть? Стану подобных тебе творческих личностей пристраивать на службу. «В минуты ваших душевных терзаний из-за полного безденежья, вас, мои зайки, спасёт добрейшая Галина Мазай»! Как тебе реклама? Звучит? А что? Сколько вас горемык безработных мается? Проценты назначу и только деньжата стану подсчитывать.

– У тебя получится, – уверенно покивала подруга.

Дамочки покурили напоследок, расцеловались и повеселевшая Таисия Ефимовна Русская, отправилась домой, жила она не так уж и далеко, вблизи Казанского собора, всего-то пару мостов пересечь.

Полдня она волновалась, как бы не сорвалась завтрашняя работа, устала от собственных переживаний, сил нет. Собрала в рюкзачок старые просторные джинсы, рубаху Венечкину тоже уложила, приголовила платок на голову, чтоб волосы не мешались и старые роговые очки. Конечно у неё были и новые, модные, но дорогущие, берегла их. Виданное ли дело, сорок пять тысяч за них выложила, так что очки эти она не столько носила, сколько любовалась ими и каждый раз корила себя, зачем столько денег потратила, спрашивается. Приготовила парочку бутербродов и наконец успокоилась.

Легла пораньше, чтобы не проспать поставила будильник в телефоне и завела механический, чтоб уж наверняка.

Следующим утром, немного волнуясь, Таисия вошла в квартиру своего работодателя.

– Вот поле вашей деятельности, догогуша, книги я умышленно пгосил упаковать так, чтобы можно было быстго отыскать, вполне удобно, – не выговаривая буквы «эр», объяснял владелец квартиры. – Вгемя меня поджимает, поэтому ваша задача газобгать только книги. Позже найму домгаботницу, с остальным она спгавиться. Сколько вам понадобится вгемени на габоту? Посмотгите, подумайте и подходите в кабинет.

Собственником квартиры, с коим сговаривалась вчера Галка, оказался низенький человечек. Его рост был чуточку за метр пятьдесят, весь сам упитанный, пухленький и розовощёкий. На его круглом лице узенькая клинышком бородка и тонкие усики выглядели приклеенными.

Господин наниматель шумно дышал, суетился, частенько снимал и протирал очки. Одет был в чёрную рубаху-косоворотку, опускавшуюся ниже бедра и широкие лёгкие брюки серебристо-холодного цвета.

Он провёл Таисию по квартире, явно гордясь приобретением, да и было чем, откровенно говоря. Продемонстрировал кухню, где можно пить чай или кофе, когда пожелает. Жилище впечатляло. Свободная прихожая со шкафом-купе под потолок, плавно переходила в широкий длинный коридор. Двери по правой стороне вели в уборную, ванную, кухню и кабинет хозяина, по левой была комната для гостей и хозяйская спальня, а заканчивался коридор перед высокими двустворчатыми дверями в большую гостиную.

Она и была обустроена под библиотеку. Вдоль стен стояли стеклянные стеллажи, упираясь в потолок, посередине комнаты удобно расположился овальный стол с гнутыми ножками и несколько кресел-стульев. Тут же имелась передвижная стремянка с перилами. Полукруглый эркер с венецианскими окнами был обращён на Большой проспект, возле него примостился мягкий кожаный диван, ещё в защитном чехле.

И все пространство было заполнено книгами разных размеров. Связки громоздились на полу, на столе, под столом, на диване и между завалами виднелись тропинки, чтобы удобно было пробираться. И на столе стоял компьтер, именно туда предстояло вносить названия книг, указывать в каком стелаже и на какой полке будет находиться та или другая книга.

«Недурно существуют буржуи, здесь и бильярдный стол уместится», с беззлобной завистью подумала Таисия. Её сравнительно небольшая квартира в центре города габаритами была как раз с данную библиотеку.

Генрих Эммануилович Шубин любезно пояснил, что поскольку Галина, его соседка, порекомендовала Таисию, он ей вполне доверяет, предлагает не смущаться, пользоваться всем необходимым.

Таисия растерянно соображала, сколько времени она потратит. Излюбленная присказка отца: «глаза боятся, а руки делают», крутилась в голове. Она решила, что за неделю справится, и прошла в кабинет Шубина. Генрих Эммануилович выдал аванс, Русская настрочила расписку и сразу же приступила к взятым на себя обязанностям.

Книг было полно, работа оказалась нудной. Утешала только оплата.

«Да, верно говорят, нет долгов, нет стимула к работе», брюзжала про себя Таисия, «столько лет прожила, а бюджет так и не научилась вести. Вечный дефицит денег , блин.»

Трудилась она добросовестно, выходила на перерыв лишь два-три раза в день. Может, и чаще бы бегала, да только стеснялась, приходилось идти мимо кабинета владельца, дверь у него была приоткрыта. И казалось, что хозяин присматривает за работницей, может и так, его право всё-таки квартира ему принадлежит.

Перекрестившись, как всегда делал её отец, хотя сама Таисия была неверующей, она приступила к работе. Книги приходилось распаковывать, протирать, вносить информацию в компьютер. В алфавитном порядке по фамилиям авторов, указывая название и тематику.

Затем книги надо было расставлять по стеллажам, придерживаясь размеров. На одной полке могли соседствовать фантастика и руководство по выпечке пирогов из дрожжевого теста или седые классики и семейный кодекс, главное требование – по размеру.

«Он ещё бы по линеечке расставлял» - осуждающе думала работница. Причуду в подобном расположении книг Русская объяснить не могла, у хозяина библиотеки спросить постеснялась, ей казалось логичнее расставлять книги по темам, но хозяин барин, как желает, так и надо делать.

Шубин оказался полиглотом. В его библиотеке, пожалуй, не было только книг об изготовлении ядерного оружия. Столь разносторонние интересы в чтении удивляли её, никак не удавалось разгадать, чем занимался Шубин, но уважение он определённо вызывал – почти все книги были им прочитаны.

Генрих Эммануилович каждое утро открывал дверь, неизменно одетый в ту же чёрную рубаху косоворотку и широкие брюки, говорил парочку дежурных комплиментов, что он рад такой добросовестной и ответственной работнице, что надеется на скореёшее завершение ее труда, традиционно предлагал чай или кофе и, получив отказ, просил не стесняться, все же пользоваться кухней, уходил в свой кабинет. Ей иногда казалось, словно он как-то стесняется её, что ли.

Домой Таисия приезжала поздно, принимала душ и после мгновенно засыпала. Уставала. Приходилось признать, что на себя работать гораздо легче и интересней. Временно ее писательская деятельность приостановилась и было отчего. Роман застыл на месте, очередная героиня, на самом деле пустышка и глупейшая гусыня не могла выбрать, уехать или принять ухаживания настойчивого кавалера. Иногда Таисия поражалась, каких причудливых героинь она выдумывала, как некоторых любила, а некоторых презирала и серьезно задумывалась, а сама-то она в порядке, если в ее голове помещается столько "живых" существ. Работа на Шубина позволила ей отключиться от своих сочинений и засыпая, она каждый раз давала себе обещание, что завтра напишен хотя бы строчку.

Стеллажи почти целиком заполнились, библиотека приобрела строгий величавый вид, на полу оставалась небольшая горка книг. В последний день Русская рассчитывала управиться до обеда, а нынче решила поработать как можно дольше, очень хотелось закончить все поскорее.

Была почти полночь, когда позвонил бывший муж, Таисия уже засыпала.

– Таська. Я приехал! – заорал он в трубку.

– Привет! Рада за тебя, только я понятия не имела, что ты уезжал. И ты зачем меня разбудил? - пробормотала она, не открывая глаз. Как же хорошо, что завтра все закончится. Мышцы ныли от физических занятий, а сон навалился тёплым одеялом.

– Что-то рановато ты решила уснуть, на тебя не похоже. Надеюсь здорова? Спишь одна? - бодро продолжал радоваться Тарасов, - не нарушаешь супружескую верность?

– Мы разведены, – она зевнула, – на тот случай, если память у тебя отшибло.

– Я, кстати тоже один, - не слушая Таисию, продолжал гнуть свою линию благоверный, - могу подъехать, отметим встречу.

– Нет, уж, благодарю. Тарасов, давай после позвонишь, спать хочется, сил нет, а завтра у меня дел много.

– Спи. Где ты пропадаешь, кстати? Весь вечер тебе названивал. Кавалер появился? - подпустил строгости в голос собеседник, но это не произвело на Таисию никакого впечатления.

– Не будь любопытным, – назидательно ответила она и отключилась.

Глава 3. Неожиданная встреча

Неожиданная встреча

Поутру, успешно завершив оставшуюся работу, Русская получила полный расчёт, мало того, хозяин квартиры расщедрился на премию. Отказываться от денег она не стала. Да и кто бы стал?

Шубин искренне благодарил Таисию, ходил вдоль шкафов, проводя руками по книгам, словно гладил их, попросил еще раз показать как работать с каталогом, сожалел, что Таисия так и не попробовала кофе из его новой кофемашины.

Откровенно говоря, он даже стал Русской вполне симпатичным казаться, человечнее, что ли, его картавасть также придавала Шубину шарма.. А кофемашины она боялась как огня, в чем, в конце концов и призналась, над чем они вместе посмеялись, оказывается у Шубина одно время был такой же страх. Он выразил надежду, что вновь когда-либо встретятся, Таисия заверила, что всенепременно. Предположила, что не пройдет и двух-трёх дней, как повстречаются, не тот человек ее подруга Галочка, чтобы слово не держать. Во что бы то ни стало заманит в гости соседа, там и повстречаются.

Шубин осторожно повыспрашивал про Галю, из их разговора Таисия поняла, что Галка ему хотя бы приглянулась и это внушало, как говорят дипломаты, осторожный оптимизм. Еще раз обменялись любезностями, сверили номера телефонов, на всякий случай, на том и распрощались, довольные друг другом.

Удовлетворённая полученной суммой, а, самое главное, окончанием работы, Таисия направилась в банк, надо было обменять купюры, благо располагался филиал поблизости, почти на углу с улицей Ленина. У Генриха Эммануиловича не оказалось рублей, оно и понятно, богачи обитают в валютном измерении, что им какие-то рубли.

Настроение стало замечательным, созвучным Маяковскому В.В. в "Строго воспрещается". Пока ждала очередь, декларировала стихи, чем, похоже, напугала юного папашу с ребетёнком в коляске. Тот что-то строчил в телефоне, видимо услышал ее бубнёж, покосился и отшёл подальше, прихватив с собой коляску.

Таисия ему широко открыто улыбнулась и с удовольствием ещё раз произнесла строки, убавив звук голоса почти до шёпота.

Погода такая, что маю впору.

Май - ерунда. Настоящее лето.

Радуешься всему: носильщику, контролеру билетов.

Руку само подымает перо,

и сердце вскипает песенным даром.

В рай готов расписать перрон Краснодара.

Тут бы запеть соловью-трелёру.

Настроение - китайская чайница!

И вдруг на стене:

- Задавать вопросы контролеру строго воспрещается!

- И сразу сердце за удила.

Соловьев камнями с ветки.

А хочется спросить: - Ну, как дела?

Как здоровьице? Как детки? -

Прошел я, глаза к земле низя,

только подхихикнул, ища покровительства.

И хочется задать вопрос, а нельзя -

еще обидятся: правительство!

Таисии хотелось всем этим людям, погруженным в свои заботы поднять настроение, прочитать Маяковского во весь голос, как он того заслуживает, но позволить себе подобное она, конечно же, не могла, она не хотела прослыть городской сумасшедшей или напугать людей, как того парнишку, перед которым было немного стыдно.

Подошла ее очередь, кассир равнодушно отсчитала купюры, не оценила вежливость Русской, не ответила на благодарность. И это тоже нисколько не расстроило Таисию, таких, как она за день перед кассиром столько пройдет, устанешь каждому любезно отвечать, да и не обязана она в конце концов. А может у кассирши просто болел зуб или ухо.

Дело было вовсе не в деньгах, хотя и в них тоже, дело было в добросовестно выполненной работе, в прекрасном дне и вполне себе симпатичном соседе Гали, на которго та строила какие-то, может и вовсе даже реальные планы.

Таисия уложила деньги в кошелёк, пачка получилась симпатичная. Пока укладывала в рюкзачок подальше несметное богатство своё, прикинула, на что в первую очередь израсходует финансы. Кошелёк затолкала поглубже в рюкзачок и уже стала выходить, когда на неё буквально едва не свалился мужчина, споткнувшись о порожек. Чтобы удержаться, схватился за неё руками, почти обняв.

– Прошу простить, – сконфузился неуклюжий незнакомец.

– Ничего страшного, – отмахнулась Таисия, отступив в сторону. Рюкзачок она удерживала крепко, так что её капиталу ничто не угрожало.

Мужик мельком глянул на Таисию, улыбнулся, изобразил рукой, словно приподнимает шляпу, шагнул в сторону, затем ещё раз вгляделся. На его лице появилась неуверенная улыбка.

– Вы Русская?

– Да, а какое это имеет значение?.

«И по национальности тоже», – традиционно усмехнулась привычной для себя присказке, в свою очередь, рассматривая любопытного гражданина. Кого-то он ей напомнил.

Пауза затянулась, и эти пару минут разглядываний становились неловкими. Она пожала плечами, закинула рюкзачок на спину и собралась было выходить, когда визави приглушенно вскрикнул:

– Таисия! Это же я! Андрей Загреба! Ты меня не помнишь?

Он прямо таки прыгнул, преграждая ей путь на выход и хватая за руки.

– Андрей? – с большим сомнением вглядываясь в лицо незнакомца, Таисия отступила на шаг., деликатно высвобождая свои руки из его хватки.

Неужели тот статный блондин, стройный юноша с насмешливым взглядом и чёрными бровями, от которого были без ума старшеклассницы, превратился в подобного респектабельного лысого крепыша? Голубые глаза и смоляные брови остались прежними.

Таисия, как и все, конечно же, была влюблена в него, покамест не возник на её пути бравый Тарасов. Два года своему дневнику изливала девчушка душу, величая предмет девических грёз королём, мечтала о его интересе к себе. Шансы, что на неё обратит взор Загреба, были равны абсолютному нулю. Нескладная, с веснушками на лице, в очках, одетая чрезвычайно скромно, да ещё обладая довольно редким именем, над которым подсмеивались первые красотки школы Наталья Чащина и Татьяна Карлова, Таисия Русская живо уяснила, что она не для королей. Конечно же, переживания юной девы были искренними. Собственно тогда у неё и возникла тяга к сочинительству, а также весьма скептическое мнение в отношении себя.

Да уж, жизнь полна неожиданностей.

Пауза слегка затянулась. Странно, что он вообще узнал Таисию, просто не верится даже. Вызывало большие сомнения, что будучи королем в школе, он имел хоть какое-то представление о Таисии Русской.

И тут как в анекдоте - "у вас есть два варианта": либо он в неё был долго и страстно влюблён, но тщательно скрывал ото всех, особенно от неё, либо он преданный поклонник её писательского таланта, похихикала про себя ироничная Русская. Обижать ни за что человека было не в её правилах, но с другой стороны, о чём можно с ним говорить? Они никогда и нигде не пересекались. Все её детские грезы забылись, всё быльём поросло, встреча с ним не вызвала никаких маломальских эмоций. Хотя нет, все же было интересно, как он живет, пожалуй. Последний раз она встретила Андрея Загребу в школе на традиционном вечере выпускников много лет назад. Издали полюбовалась, а потом ушла со своим классом и больше его не видела и о нем не вспоминала. И вот неожиданность.

Прямо день подарков какой-то.

Прав В.В Маяковский:

А хочется спросить: - Ну, как дела?

Как здоровьице? Как детки? -

Однако, сколько не иронизируй, женщина остаётся женщиной во все времена, поэтому Таисия с некоторой досадой подумала, отчего именно сейчас они повстречались? Она одета для работы, в дешёвеньких туфлях, в свитере и джинсах, в немодной роговой оправе и с плохоньким рюкзачком, никакой прически, дурацкий хвост сзади болтается, измотанная работой, без макияжа, а перед ней лично король Загреба нарисовался.

– Ну и встреча, – между тем улыбался Андрей, демонстрируя подозрительно белые зубы и не подозревая, что именно сейчас, в эту самую минуту к Таисии стремительно возвращаются ее застарелые забытые комплексы. – Повремени минуту пожалуйста, пару сотен обменяю, и поедем куда-нибудь, отпразднуем нашу встречу. Расскажешь о себе! Да, льщу себя надеждой, что у тебя для меня время найдётся? - спохватился Загреба.

Русская кивнула. Сил что-то возразить, изобразить из себя страшно занятую деловую вумен она не смогла, просто так и не научилась за всю жизнь врать

«И хватит уже млеть».

Было всё же нечто противоестественное, в том, что он её вспомнил, узнал и даже бог весть куда зовёт, подозрительно это как-то. Хотя, что и говорить, сердечко затрепетало. Вновь, как в юности, заколотилось ретивое.

Русская строго себя отчитала: «Что-то, ты матушка, совершенно заработалась! Честь-то, какая! Сам Загреба соизволил признать и приблизить к себе! Никак нечто эдакое приключилось в высших сферах, что они решили нас свести? Ты ещё размечтайся, что он приударит за тобой фантазёрка. Угомонись. Ты вполне успешна, самодостаточная взрослая тетка со взрослыми же детьми, так что никакой Загреба больше не имеет значения».

Она так и стояда у выхода из банка, пока Загреба менял свои пару сотен чего-то, наверно золотых гульденов, затем он непринужденно, словно делал это тысячи раз, взял ее под локотоки вывел из банка.

Длинноногая Таисия была ростом немного ниже его, в витрине они отразились как вполне приличная пара и Таисия успокоилась насчет своего затрапезного вида. Андрей уверенно повел ее по проспекту, поясняя, что с парковками беда и пришлось приткнуться во дворе вон того дома и то, хорошо, что место нашлось. Русская что-то промямлила в ответ, изображая понимание и сочувствие, разозлилась на себя за это, так как ей не было никакого дела до автомобилистов и их проблем, и обрела наконец, душевное спокойствие.

– А где твои роскошные волосы, блондин? – осведомилась она, усаживаясь в автомобиль. Таисия постановила вести себя с Загребой без пиетета, так же, как с Тарасовым, что существенно облегчило общение.

– Зато твои стали лучше прежних! – с завистью прокомментировал Загреба. Было совсем не похоже, что он попытался сделать комплимент. – Не поверишь, Русская, лысеть начал! Пришлось экстренно менять стиль. Вообрази мои замечательные волосы, а сзади плешь! Жуть! – провел рукой по бритому затылку Андрей.

«От чужих подушек, лысина-то»? вознамерилась было съязвить Таисия, но притормозила, слишком вольный стиль не годился, выглядело бы как хамство. Вдруг Загреба поймёт неправильно, разобидится, да и некрасиво злорадствовать.

Нрава его она не знала, помнила, что в школе Загреба много улыбался, громко смеялся. Тогда она не соображала, но сейчас становилось ясно, что в те времена он любовался собой и не скрывал этого. Вот и сейчас, о ней словечко похвальное мимоходом сказал, а остальное о себе, любимом. Наверно, так и надо жить, думать только о себе.

Как славно, что на её дороге встретился Тарасов, соблазнил и взял замуж, а то так бы и сохла по Андрею Загребе.

Они поехали в центр. Автомобиль негромко шуршал шинами, мотор тихо мурлыкал. Как кот. Сиденья обволакивали, уютно подстраивались под пассажира, и хотелось ехать далеко-далеко. Таисия только сейчас и поняла, оказавшись в комфорте, как она упахалась за неделю.

– Слушай, Тася, как ты умудрилась так выглядеть? Сколько лет прошло, почти не меняешься. Видел не так давно Светку Сергееву, помнишь? Я ещё с ней в школе долго встречался. Такая красивая девчонка была, а теперь осунулась, вся какая-то даже не бледная, а серая, едва узнал. А ты цветешь! Муж на руках носит? Докладывай, где училась, с кем обручилась. Пьёшь? Колешься? Куришь? – умничал Загреба.

– Нечасто курю, когда выпью, – призналась Таисия.

– А выпиваешь, когда проиграешь? – захохотал Андрей. Наверное, считал себя остроумным.

Русская промолчала. Она пока что не понимала, нравится ли ей в настоящий момент Андрей, его новый внешний вид, а самое главное, фамильярное поведение по отношению к ней или нет. Немного напрягало, что Загреба вёл себя так, словно они каждый день встречались или созванивались.

Таисия признавала, что она домоседка, недостаточно знается с ровесниками и абсолютно этим не тяготится. Может быть, так принято сейчас, откровенно болтать со знакомыми?

– Куда едем, мадам? Что присмирела?

– Андрей, не зови меня мадам, пожалуйста, не слишком я тяну на этот титул. А пообедать бы хотелось, только не чересчур дорого, но мясным. Кстати, оплачу заказ лично.

Андрей фыркнул.

– Молоденькое поколение барышень воспитано совершенно по-другому. Им нужно, напротив, чтобы было дорого, престижно.

– Меня воспитывали, как и тебя. Мы иные. И молодёжь другая. И не стоит их укорять. Нам практически сорок, ты не запамятовал, король Загреба? – вступилась за всю молодёжь Таисия, ей было неприятно, что всех девчонок он, походя, под одну гребенку причесал. Её Вера, да и всё поколение дочери нисколько не представлялись Таисии гламурными. Они учились, трудились, семьи создавали.

– Фу-у, какая ты Таська, прямодушная! Напоминаешь о временности бытия. А, кстати, почему король?

– Я тебя в школе так величала. Вокруг тебя неизменно толпилась свита, на высочайшую аудиенцию было не попасть, – засмеялась Таисия.

– Нельзя терять надежду, – назидательно промолвил Загреба, провожая её к столику. Они остановились у небольшого ресторанчика. Вывеска гласила «24 часа».

Заведение оказалось неплохо обставленным, мест немного, еле слышно звучалаа музыка. Стены были окрашены белым, резко перечеркнутые яркими полосами, уходящими в потолок. На стенах висели гравюры на морскую тему. Бригантины, яхты, шлюпы убывали в бесконечную даль.

Таисия заказала себе водки, антрекот, свежие овощи и фруктовый сок.

– Молодчина, Русская, я тоже отдаю предпочтение беленькой, но сегодня не могу тебя поддержать, за рулем. Рассказывай о себе, я никуда не тороплюсь. Как твои дела? Кстати, а лет тебе реально сколько, помню, что младше меня была.

– А о себе тоже расскажешь? – с подозрением спросила Таисия. Вот не нравилась ей ситуация и все тут! – Ты, правда, хочешь знать как мои дела? Смотри, начну рассказывать, уснёшь! А лет мне тридцать семь.

– Ого! Я не знал, что ты ещё такая молодая.

Поскольку она была романисткой, остро чувствовала фальшь, сейчас ей казалось, что происходящее с ней не похоже на правду жизни. Словно исполнялся какой-то сценарий, в котором ей отвели главную роль, но не сообщили, что она должна говорить и делать.

А может паранойя ей передалась от Тарасова? Всем известно, что жёны военных, полицейских и прочих государевых людей, точно так же служат с мужьями и перенимают от супругов стиль поведения.

И всё же она была рада встрече. Таисии польстило, что Загреба удивился её возрасту. Да, она гордилась, что в школу пошла с шести лет и училась отлично, спасибо родителям покойным, хорошие гены и мозги передали.

Водка совершила своё подлое дело и Русская разоткровенничалась. Ей было понятно, что Загреба охмурял её, хотя теперь это ничего не означало и не могло быть никакого продолжения.. Андрей подливал водочки, комментировал изредка, не прерывал, больше слушал. А девушкам только дай возможность о себе поговорить, не остановятся.

В кратком пересказе, однако, жизнь Таисии Русской выглядела сплошным недоразумением. Учёбу в техникуме оставила сразу, потому что рожала одного за другим двоих детей, надо было воспитывать, благоверный пропадал сутками на службе. Слава Богу, всё позади. Дочь замужем, сын в плавании, сама Таисия развелась, живёт одна, активно занялась писательством, но денег много не заработала, порой на жизнь не хватает.

– Что сочиняешь? Сказки для детей? – снисходительно спросил Андрей.

– Для взрослых, – вызывающе ответила Таисия.

Её бесили комментарии мужчин, о женщинах, пишущих романтические истории. Вот что они прикапываются? Заняться нечем? Не хотите, не читайте! А женщинам нравится читать о чувствах. А ей нравится писать. И вообще, обидно, право слово, когда ярлыки навешивают.

– Тася, ты всё там же живёшь, на Петроградке, где увиделись?

– Нет, на Невском, разменялись с благоверным. Я там, у одного богатенького дяди библиотеку в порядок приводила, зарабатывала на хлеб., так, разовая работа.

Они просидели в заведении больше двух часов. Таисия от водки и присутствия рядом с ней Загребы слишком расслабилась и опьянела. Как говорится «утром выпил, весь день свободен». Было уже далеко не утро, но, ни о каких походах в магазин не могло быть и речи. Она наклюкалась.

Андрей не позволил Русской расплатиться, сделал это сам и отвёз её домой. Подниматься в квартиру не стал, а у неё хватило ума себя проконтролировать и не приглашать на чай.

От встречи осталось тёплое чувство, словно что-то важное в её жизни закончилось счастливо. Таисия не могла вспомнить, отчего так много смеялась, анекдоты он, что ли рассказывал? И о жизни Загребы ничего не могла припомнить, да и сообщал ли он о себе? Они обменялись номерами телефонов и распростились, обещая созвониться.

Дома Таисия приняла меры против алкоголя, но не помогло, хотелось спать и она ни в чём себе не стала отказывать. Мысленно проинспектировала свой разговор с Андреем, опасаясь, не сказала ли чего лишнего, получалось, что нет, в любви не признавалась, на шею не вешалась, целоваться не лезла. Вот и отлично! Русская уютно устроилась в кровати и спокойно уснула.

Глава 4. Тарасов

Тарасов

Утро задалось.

Погода была как раз то, что надо, сидеть дома и не высовывать нос на улицу.

Когда именно начался ливень, Таисия не заметила, наверное раньше, чем она проснулась.

Иногда потоки воды прекращали литься, за окном становилось светлее и тише, успокаивалась настойчивая дробь, стучащая по отливу, не громыхало в водосточных трубах и казалось, что все, выдохлась непогода, угомонилась. Однако через пару минут дождь начинал хлестать с большей силой. Не позавидуешь тем, кто на улице, зонты может и спасали голову и плечи, но обычно все, что ниже, основательно промокало.

Откуда в тучах столько воды, думала Таисия, отвлекаясь на ливень, как вся она там удерживается? Скучные объяснения физиков нагоняли тоску, казались банальными. Мечтательнице Русской хотелось какого-то иного, более волшебного объяснения.

Уже большую часть дня она трудилась за клавиатурой. Решила, пока не иссякнет настрой или сама не свалится от усталости и голода, работу не прекратит. Головная боль прошла благодаря парочке таблеток.

Повествование продвигалось легко, героиня настроилась на романтический лад и решила дать шанс воздыхателю. Видно сказалось вчерашнее рандеву с Загребой, всколыхнулись давно забытые юношеские чувства, и эта эмоциональная встряска помогла Таисии вырваться из очередного кризиса сочинителя, из приступа неуверенности в себе. Оказалось, всего-то ничего, надо просто вспомнить свои чувства, вновь ощутить бабочек в душе, вновь испытать волнение.

Не стоило обманывать себя, её подкупило настойчивое предложение Загребы пообедать в ресторане, а могли бы на улице перекинуться парой фраз и разойтись в разные стороны, чтобы больше не втречаться никогда. Впрочем, никто и не обещал тебе второго свидания, дорогая Таська, с грустью подумала она. Может это и хорошо, и правильно. И все же была какая-то неправильность во вчерашней встрече. Нет, то, что столкнулись именно в банке, ничего особенного. Удивительно, что он опознал её. В школе-то она только и выделялась, что рыжими волосами, да пожалуй ростом, дыдла была не по годам. Сейчас Таисия немного жалела, что разоткровенничалась с Загребой. В самом деле ему совсем не обязательно было знать подробности ее семейной жизни, да что уж теперь. Слово не воробей. Утешало лишь её приличное поведение во время рандеву и после.

Таисия вздохнула, пора переключаться, а то на пустом месте себя начнет поедом есть. Похоже, она всё-таки устала, больше смотрела в окно, чем печатала, паузы в работе становились длиннее. Теперь за стеклом моросил дождик, посветлело и можно было выключить настольную лампу. Сейчас, на трезвую голову, Таисия была согласна с Юлией Друниной, когда та предупреждала: "не встречайтесь с первою любовью"...

Действительность оказалась совсем иной, более бесцеремонной, более циничной. Тот романтический образ короля, что она хранила где-то в закоулках памяти, растворился безвозвратно. Было немного грустно расстаться с ним, со своей наивной детской любовью.

Все же придется сделать перерыв. В дверь трезвонили. Таисия с каким-то облегчением, встала из-за стола, хорошенько потянулась и прошла в прихожую. Заглянула в глазок.

- Сейчас оденусь, открою, - крикнула в дверь, состоящую из двух половинок. Такие двери ставили во всех старинных домах дореволюционной постройки. Было очень удобно, кстати, если появлялась нужда внести нечто габаритное, распахивались две половинки, а ежели просто входить - выходить, вполне достаточно было одну открыть.

Явился Тарасов.

Квартира у неё была не велика, но чертовски уютна. Прихожая занимала метра четыре, при этом имелась неглубокая ниша, в которую уместилась стойка-вешалка. Далее коридорчик вёл на кухню мимо уборной и ванны. Таисия, когда искала себе жилье, главным условием ставила размер кухни, чтобы поместился, помимо кухонного гарнитура с обеденным столом и самой столовой, рабочий стол. К счастью, отыскалась квартира, где кухня размером была почти с комнату. Вот и получилось, что кухня-столовая, кабинет и курительная соседствовали в одном помещении, а в комнате, она же гостиная, Русская принимала редких гостей. Трудиться она предпочитала у окна, не отказывая себе время от времени в сигарете.

Направо, из передней, вход в комнату закрывала плотная дверь, так что никакие запахи и звуки не попадали в её обитель, она же спальня, она же гостиная, она же библиотека. Более чем скромная мебелировка совершенно не смущала Таисию, она была всем довольна и страшно гордилась, что заработала все своим трудом. В своеобразной нише поместилась кровать с кованными ажурными спинками, но в глаза не бросалась. Для приёма гостей возле большого окна установила диван, столик круглый, два кресла, а вдоль стены разместился шкаф для одежды, вплотную к нему стелажи с полками для книг, коих у Таисии было великое множество. На широком подоконнике стояли цветы в горшках.

Дом свой Таисия обожала, по случаю покупала какие-нибудь безделушки, статуэтки, после долго их пристраивала и любовалась ими.

По обыкновению, Тарасов поцеловал Таисию в нос, сообщил, что заставила ждать под дверью, а он голоден, промок, как бездомный пес, преданый своей хозяйке, сгрузил на кухне пакеты и распахнул окно.

– Горбатишься? Ступай в ванну и приводи себя в порядок, у нас праздник.

– Тарасов, ты совершенно сухой, нигде не промок, небось машину к парадной подогнал, соседи снова мне все выскажут, а еще ты не вовремя, у меня только сюжет начал разворачиваться, – проворчала Таисия, пропуская Венечку с пакетами и запирая замок.

– Сама виновата, я названивал, ты трубку не берёшь, пришлось наглеть. Таська, я все же мужик и твой благоверный. Оденься, не то возобновим отношения.

Таисия оглядела себя,вполне прилично выглядит, накидка от пеньюара прозрачная, зато пижамная пара более чем пристойная.

– Вот уж дудки! Телефон видимо разрядился, забыла вчера поставить, – она закрылась в ванной.

Ну да, с волосами, закрученными в узел на макушке и заколотыми карандашом, она, несомненно, сексуально привлекательна. Только одну поправочку надо внести для ясности, если у мужчины слишком долго не было интимных утех. Тарасова это ни в коей мере не касалось.

Наревелась она в своё время из-за измен мужа, настрадалась. Он был хорошим семьянином во всех отношениях, кроме одного, верности супружеской, а так все в дом, все для семьи, детей обожал, Таисию баловал, как мог. Словом, идеальный муж. Гулянки его она сносила до тех пор, пока малышам нужны были оба родителя. Дети выросли, устроились, и Таисия тут же подала на развод.

Тарасов не ждал от жены подобного предательства, все ещё не верил, что она всерьёз убралась из его жизни, и надеялся, что её блажь прекратится.

– Что за торжество сегодня? Я какой-то праздник государственный пропустила? – Таисия вышла на кухню. Наряд её состоял из свободной футболки и джинсов. Прическу не трогала, и так сойдет.

– Нынче один год и четыре месяца моей и твоей холостой жизни. А для меня это скорбная дата, учти, так что повод другой. Отмечать будем мой успех на службе. Наш отдел провернул операцию, премию заработал, я богат как крестный папа. Тебе подкинуть зелёных? – расщедрился благоверный.

Деньги конечно не помешают, но одалживаться не хотелось, не то, чтобы бывший потребует возврата, он всегда легко относился к деньгам, но Таисия предпочитала независимость.

– Я и сама вчера получила неплохую сумму, так что спасибо, не надо. К дочке съезди, возможно, ей что надо.

– Верка нас с тобой будет до смерти содержать и не заметит, – пробурчал Тарасов.

– Мы снова будем цапаться? – уточнила Таисия.

Тарасов махнул рукой, мол отстань.

Дочь Верочка пошла по стопам мамы, бросила институт, ей было не интересно учиться, хотя поступила сама, легко отучилась полгода и тут познакомилась с Вазиром. От родителей скрывала, что влюбилась в своего иранца, пока не вышла замуж. Поставили молодожены её родителей перед фактом. Тарасов тогда-то и взбеленился на зятя, хотя тот вполне себе обеспеченный, жену сразу к себе в квартиру увел..

Вазир получил гражданство давно, лет уж семь назад, открыл пару магазинов, торговал сумочками, ремнями и прочими кожаными изделиями, дочь стала домохозяйкой. Где они познакомились, не сообщали, но её муж глаз не сводил с Верочки, обожал свою рыжую принцессу. Таисия изредка бывала у них в гостях, хотя страшно боялась подниматься на двадцать пятый этаж и старалась не подходить близко к окнам. Обязательно спрашивала, купил ли зять парашюты, чем очень смешила Вазира и он, на неплохом русском объяснял, что у них безопасно. Таисию вполне устраивала, жизнь дочери, главное, что та была вполне счастлива.

Тарасов же с тех пор с дочкой общался редко. Русская подозревала, что Венечке любой зять не пришёлся бы ко двору, Верочку он обожал. Тарасов самонадеенно считал, что лучше отца о дочери никто никогда не позаботится, также, что дочь слишком рано вышла замуж, могла бы у родителей под крылышком ещё несколько лет пожить.

Однажды родители серьезно сцепились на этой почве, Таисия даже напомнила Венечке, как он соблазнил её, не дождавшись до ее совершеннолетия почти полгода, как её отец чуть ноги Тарасову не переломал, когда тот прибежал жениться. Каково ему тогда было? Забыл? А Верочка замуж всё же совершеннолетняя вышла, так что нечего Вазира осуждать, давно пора в семью принять по-людски, а то дочке обидно за мужа.

– И, кстати, Тарасов, отчего, ты так торопился тогда меня под венец затащить? Других девчонок полно же было.

– Эх, Таська, так ты и не поверила, сколько лет твержу! Я как увидел тебя тогда на скамейке, сидишь, в книжку уткнулась, а солнце от твоих волос отразилось и прямо мне в сердце лучом выстрелило.

Русская засмеялась.

– Нет, Венечка, не умеешь ты сочинять, лучше не берись. Хоть одну версию бы дважды повторил, тогда поверила бы..

Давно тот разговор был, когда они еще женатыми были.

Их сын Сергей находился в плавании. Вроде бы у него появилась девушка, но он родителям не объявлял официально, а они и не лезли с вопросами.

– Ругаться не будем. Я пришёл делать тебе официальное предложение. Таисия, давай снова сойдёмся, что народ смешим? Всю сознательную жизнь вместе прожили!

– Что случилось, Венечка? Неужели старость подкрадывается? Воды подать некому, когда болен? – не сдержалась Таисия.

– Русская, не язви! Я к тебе с чистым сердцем! Что мы как не родные, по разным углам мыкаемся? Я тебя люблю.

– Мне одной хорошо, Венечка, спокойно. Не надо ждать и переживать, придёшь ты домой ночью, или у гёрлы какой, застрял.

– Староват я для девочек молоденьких, нынче сорок пять будет, не забыла?

– Забудешь, как же. – Тарасов любил свой день рождения и обязательно шумно справлял, готовился заранее. – Нет, Венечка, я уж лучше одна.

– Пожалеешь, позовёшь, а я к тому времени, вероятно, уже и занят буду.

– Ох, и пожалею! – засмеялась бывшая жена.

Они выпили по стопочке. Таисии как раз хорошо было, на старые-то дрожжи, принять. Не сказать, что похмельем маялась особо, не было маеты, а вот просто пошла водочка. "Так и спиться не долго, вчера Загреба, сегодня Тарасов, завтра Галка вроде приезжаетет, та не отстанет, пока не приду. Или послезавтра? Ладно, не сопьюсь, авось", - сама себя успокоила Таисия.

Тарасов накупил всякой снеди, в основном то, что любила бывшая жена, не забыл, готовился, молодец.

Как и в прошлой жизни, он умудрялся так похвастаться своими достижениеями, не раскрывая имен и деталей, а лишь в общих чертах поведав о подвиге, что по всем статьям выходило, пора ему, да и всему отделу вручать орден Ленина и медаль За Отвагу. Его подчиненные арестовали какого-то торговца наркотиками. Трудно было того поймать того с поличным, сам торговец давно лично не занимался сбытом, для этого у него были специально обученные бандиты, но Тарасов разработал план, доложил начальству, то одобрило и доблестные служители Отечеству, защитники правопорядка провели блестящую операцию.

Вот, все получили премию, даже могут очередное звание присвоить.

Конечно, Венечка не сообщал подробности, не имел права, но сиял, рассказывая, что они молодцы и гордился собой.

Таисия, глядя на него, тоже радовалась и гордилась им. Она слушала Тарасова, подперев рукой щеку, даже, пожалуй, любовалась им. Венечка отличался большой подвижностью, был сухощав, накачанные мышцы не выделялись, был он всегда подтянут, строен. Его густые чёрные волосы кое-где поблескивали сединой и стали слегка редеть. Красавец, а с возрастом становился еще интереснее. Если б она нашла в себе силы простить Венечку, может продолжили бы жить как прежде, все-таки муж ее бывший был прекрасным супругом, заботливым, добрым, её никогда не обижал, если не считать его походы налево.

Ей было приятно и даже льстило, что Тарасов пришел поделиться с ней радостью, она настроилась выслушать его, высказать заслуженные восхваления и, между прочим, поделиться удивительной своей встречей с прошлым. И вовсе не для того, упаси Бог, чтоб Венечка заревновал, а просто хотелось рассказать, что бывают такие неожиданные свидания.

– У этого деятеля, говорят, адвокат есть отличный, как бы ни вытащил, – делился пьяненький Веня. - Ну мы-то тоже не дураки, всё как надо обставили.

Пить Тарасов так и не научился. После третьей рюмки он начинал повторяться, засыпать на середине фразы, у него, с его слов, начиналась "падучая". Он поднялся, покачнулся слегка:

– Все, Таська, я спать. Устал сильно. Завтра выходной, не буди. Мне за руль нельзя, сама понимаешь, так что остаюсь у тебя.

Таисия примерно так и думала, постелила ему на диване заранее, в перерыве между посиделками и походами в уборную. Венечка бодро прошествовал к дивану, уточнил, точно ли ему там придется устраиваться, тяжело вздохнул, укрылся одеялом и засопел.

Она проверила свой телефон, действительно от Тарасова было шесть звонков, больше никто её не тревожил, закрыла дверь в комнату, убрала последствия их посиделок и устроилась за рабочим столом, надеяясь ещё поработать.

За окном вечерело.

Спустя примерно час её вновь отвлекли, кто-то настойчиво звонил на домашний телефон. Пришлось отвечать.

– Таисия Ефимовна? – прозвучал в трубке голос Шубина.

– Слушаю вас? - с удивлением ответила она. Мелькнула мысль, что он с какой-то претензией звонит.

– У меня пгосьба. Надо, чтобы вы подъехали и показали, как габотает пгоггамма, не могу газобгать, – возбуждённо проговорил Шубин.

– Но уже поздно! – возразила Таисия.

– Я оплачу вам такси туда и обгатно, только пгиезжайте! Это очень важно для моей габоты, повегьте.

- А можно я завтра с утра пораньше примчусь? - еще одну попытку предприняла Русская, надеясь, что тот отстанет.

- Что вы! Я намеген габотать всю ночь, это в самом деле важно!

– Ладно, ждите, – сдалась Русская. Чтобы не передумать, заказала такси, машина обещала быть через семь минут.

Ехать совсем не было желания. Пришлось надевать пиджак, несмотря на лето, питерцы всегда были готовы к капризам погоды. Сумку не стала брать, растолкала по карманам ключи, мобильник и деньги.

Проверила газ и отворила окно настежь. Тарасов храпел, открыв рот.

Слава богу, от этого теперь избавлена. Он храпел всегда. Трезвый. Пьяный. Лёжа на спине или на боку. Если она засыпала раньше, то храпа не слышала, а позже, то не засыпала вообще.

Быстро написала записку, что уехала по такому-то адресу, скоро вернётся, и вышла.

«Чертов Шубин! Не мог днём позвонить? Тащись теперь на ночь глядя. Тарасов не успеет проснуться. Вернусь, приготовлю ему на завтрак чего-нибудь, всё равно ныть будет, лучше уж сделать и забыть».

Глава 5. Удачный побег.

Удачный побег.

Уборная, как она исследовала ранее, ничем не помогала, никаких колющих и режущих предметов не было припрятано за унитазом. Заготовленные стопки рулонов громоздились на специальной полке, скромно в углу приютился ёршик, да для комфорта подстелен специально вырезанный коврик.

Таисия раскатала туалетную бумагу, принялась вталкивать в вентиляционную решетку, аккуратно вытащив из отверстия декоративную решетку. Еле дотянулась, взобравшись на унитаз. Вначале бумага проваливалась, пришлось вталкивать рулон, чтобы как-то закрепить. Приходилось спешить, иначе Гоша, хоть и тупой, может заподозрить неладное и выбьет дверь. Подпалила. Может, соседи почуют? Дым потянулся куда-то кверху. Решила ещё добавить рулончик, бумага прогорала быстро.

Было бы здорово замок как-то сломать, чтобы дверь не открылась, но ничего не вышло. Одна надежда на страх пожара, тем более, здание старинное, значит жильцы бдительные, кто-нибудь дым должен учуять. Конечно, если враги первые учуют, прибьют ее, может и не до смерти, но шансов сбежать больше не будет.

И все равно Таисия натолкала ещё и под коврик ворох бумаги, тоже подожгла, когда огонь разгорелся, вышла из уборной.

Ноги доржали, внутри всё тряслось от страха. Она прислонилась спиной к двери, прикурила. Дым в коридор не шел, неплохо высасывался в вентиляцию.

С зажатой сигаретой во рту промаршилровала уверенно к пуфику, уселась и демонстративно надела туфли.

Гоша стоял у двери библиотеки, прислонив ухо к тоненькой щелочке, что специально оставил, когда закрывал за собой. Подслушивал. Видимо, не слишком-то делились с ним секретами его подельники.

Амбал шагнул было к ней, но остановился, Таисия помахала рукой, мол, не беспокойся. Подняла ноги, демонстрируя туфли, и сообщила:

– Ступни замёрзли, пусть Шубин заботится о чистоте ковров сам. Я тут, на пуфике посижу, покурю.

"Не садись на пенек, не ешь пирожок", ни с того, ни с сего вспомнилась присказка. До входной двери был всего один шаг. Или два. Или бесконечность.

Гоша кивнул и снова приложился ухом к щели.

Таисия взглянула на входную дверь. Она в квартире Шубина солидная бронированная, а вот замок, самый простой и надёжный в мире. Ключ к нему длинный, плоский, с тремя рисочками, запирал двумя поворотами и в настоящий момент торчал в замке. За период работы здесь Таисия столько раз отпирала и запирала замок, пока бегала курить, что могла бы свершить это и с закрытыми глазами.

«Где же соседи? Неужто не сработает?». Сердце колотилось, Сигарета почти закончилась. Время стремительно ускользало, а на помощь никто не спешил. Гоша все чаще поглядывал на Таисию.

В конце концов, когда миновала, целая вечность, за ней ещё одна и ещё половина, в дверь забарабанили, и задребезжал звонок.

Таисия метнулась, повернула ключ, вытащила его и распахнула дверь настежь.

В то же время совершалось сразу масса действий.

Гоша не успел отпрянуть, получил в ухо распахнувшейся дверью библиотеки, и медленно сполз по стене держась за ухо и воя низким ревом, «парфюмер» и «вампир», перескакивая через него, ткнулись друг в друга, заматерились один фальцетом, а другой озлобленно огрызаясь, а тут ещё и Шубин в пижаме вылетел из своей спальни, перекрыв часть коридора, выкрикивая: "Что? что?"

А соседи, трое, уже вбежали, одетые со сна как попало,крича : "У вас пожар? что горит?".

Таисия увидела всю сцену, когда пропускала жильцов других квартир. Она забежала им за спину, подталкивая, «проходите, проходите», захлопнула за ними дверь, и проворно вставив ключ, повернула его до середины, а сама помчалась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Ранее они с Шубиным условились, то время, покуда Таисия трудится у него, курить она будет выходить на улицу, и она пользовалась ключом, специально оставленным в замочной скважине.

Район, где стоял дом Шубина, она знала отлично, с Галкой в гости друг к другу бегали дворами. В те времена семья Русских жила на улице Лизы Чайкиной.

Таисия припустила по старому маршруту. Пару раз приходилось возвращаться, дворы оказались перекрыты решётками. Она была уверена, что погони за ней не будет, бандиты и так знают, где она живёт, но все, же сторонилась открытых пространств.

Рассветало, мосты уже свели, так что домой доберётся минут за двадцать.

Она бежала по освещенным улицам, словно сдавала нормы ГТО. Страх подгонял быстрее любого бандита. Понятно, что за ней сразу не кинутся в погоню, ключ ещё надо повернуть и вытащить, но все мысли были направлены только на то, чтобы добраться быстрее до дома, закрыться на все замки и трястись под одеялом.

И отчего-то на улицах было страшновато, гуляли какие-то компании, ей кто-то залихватски засвистел вслед, и Таисия припустила ещё быстрее.

Точно мировой рекорд поставила! Возле родной парадной остановилась, упёрлась руками в колени и долго пыталась отдышаться. Тряслись не только руки и ноги, она вся превратилась в желе. Никогда не думала, что такая трусиха. И лучше бы о себе такого вообще не знать.

Отдышалась, вошла в квартиру. Счастливый Тарасов храпел.

Собственно говоря, ничего другого она и не ожидала.

Разбудить Венечку надо было постараться. Как правило, он бессмысленно таращил глаза, сидел, укутавшись в одеяло, мог даже тапки нащупать ногами, но на самом деле пребывал в глубочайшем сне. Особенно, если у него выдался выходной. Ночные подъемы к маленьким детям Таисия брала на себя, мужа жалела. Поэтому сейчас она даже не стала пытаться его разбудить.

Во-первых, слишком рано, во-вторых, по-прежнему Венечку жалко, а в-третьих, бандиты, если надумают к ней заявиться, сделают это ночью, а никак не теперь, когда день только начинается. Трусила Таисия жутко, но оттого, что у неё спал Тарасов, было спокойнее. Сойтись с ним, что ли? Мужчина всё-таки нужен. Отдельно без него пожила, вроде комфортно устроилась, а как припёрло, сразу захотелось ему за спину спрятаться и выглядывать, как её защитник всех бусурман из пулемёта «Узи» очередью прикончит. Экая кровожадная она оказывается.

Голова в месте удара болела, на ноге, куда пнул бандит, проявился синяк. Вот же уроды. Теперь у неё много времени как следует подумать, что такое с ней только приключилось, как бандиты приплели её к делам Тарасова, хотя столько лет была его женой и горя не знала из-за его службы. Да и Загребы какие-то делишки к ней какое отношение имеют?

Вода лилась на голову, смывая пот после бешеного марафона, расслабляла мышцы, успокаивала. После душа навалилась усталость. Таисия аккуратно сушила волосы, шишка болела. Вот же уродина, этот Гоша!

Она прошла на кухню, налила водки, грамм сто наверное, и разом проглотила, даже не поняв вкуса. Пожевала картошки с колбасой и направилась в комнату. Надо было поспать, пока клонило в сон. Иначе пересидит, потом сама себя уложить спать не сможет. Нанервничалась, когда наступит откат, мысли будет не остановить. Не мысли, а скакуны, как в песне....

Глава 6. Временный переезд

Временный переезд

Тарасов храпел.

Собственно говоря, ничего другого она и не ожидала.

Разбудить Венечку, это надо было постараться. Как правило, он бессмысленно таращил глаза, сидел, укутавшись в одеяло, мог даже тапки нащупать ногами, но на самом деле пребывал в глубочайшем сне. Особенно, если у него выдался выходной. Ночные подъемы к маленьким детям Таисия брала на себя, мужа жалела. Поэтому сейчас она даже не стала пытаться его разбудить. Во-первых, слишком рано, во-вторых, по-прежнему Венечку жалко, а в-третьих, бандиты, если надумают к ней заявиться, сделают это ночью, а никак не теперь, когда день только начинается.

Трусила Таисия жутко, но оттого, что у неё спал Тарасов, почувствовала защиту. Сойтись с ним, что ли? Надо подумать. Мужчина всё-таки нужен. Отдельно без него пожила, вроде комфортно устроилась, а как припёрло, сразу захотелось ему за спину спрятаться и выглядывать, как защитник её всех басурман из пулемёта «Узи» очередью прикончит.

Экая кровожадная она оказывается!

Таисия пошла в душ. Голова в месте удара болела, на ноге, куда пнул бандит, проявился синяк. Вот же уроды! Теперь у неё было время, как следует подумать, что такое с ней только произошло и как к этому причастны Тарасов и Загреба.

И ничего не получалось, если убрать её персону. А вот если мыслить как бандиты, получалось, что она тайный осведомитель. Ха! «Мыслить как преступник»! Пересмотреть надо сериал, может что-нибудь умное в голову придёт.

Странная у неё жизнь началась. Тихо, мирно, никого не было, жила себе не тужила, печалилась от безденежья. Вдруг появляется Загреба, вот уж кого сто лет не вспоминала, следом Тарасов, и в завершение – бандиты. Или нет, не так. Сначала был Шубин и спокойная монотонная работа. Затем появляется Андрей. Приезжает Венечка и тут количество мужиков на один квадратный метр увеличивается в два раза. При этом каждому что-то от неё надо. Таисия аккуратно сушила волосы, шишка болела. Вот же уродина, этот Гоша!

Итак, кто? Выгодно кому? И что это за выгода? Но главное, причём тут она, Русская?

Шубина отбросим за ненадобностью. Получается, она ему не нужна ни с какого боку. Дальше бандит Стива и компания. Они пытали её на предмет сведений, которые она передала кому? Тарасову? Загребе? Вывод, Король не из их команды. А если он за ней тоже следил? Зачем? Выходит, Шубина она зря выкинула из схемы? Нет, все-таки мелодрамы куда легче писать, чем детективы. Она не Агата Кристи, чтобы раскрывать убийства. И не хочет ничего раскрывать, ни в чём участвовать, ничего знать!

Таисия заварила себе кофе, взяла блокнот и чертила схемы. Нарисовала в центре Шубина, вокруг него лепестками расположила бандитов, себя, Тарасова и Загребу. Не вытанцовывается, сказал кто-то.

Хорошо. Тогда Андрей, получается так же не в схеме.

Из радостных воплей Тарасова, она поняла, что тот, кого он посадил и есть Назар, а бандиты, это его подчиненные. И чего-то эти подчинённые боятся. Волнуются, чтобы кто-то что-то не узнал. Кто?

Выходит, не должен узнать Тарасов, получит какие-то доказательства? И ещё бандиты боятся, как бы ни узнал Загреба. А он против них, что может сделать? Снова не вписывается!

А может они что-то замутили и боятся гнева Назара? Оттого, что главаря посадили, не значит, что он выпустил поводья из рук.

«Ничего личного, детка, просто бизнес, ты оказалась не в том месте и не в то время». Надо Венечке рассказать, он быстрее разберется. И её сможет защитить.

Всё же сюрреализм, что она пережила, походил на какие-то действия времён перестройки, когда бандиты вольготно чувствовали себя. Не может обыкновенная домохозяйка, пусть даже жена мента, участвовать в криминале никаким образом! Даже в качестве жертвы. Нет, лучше свидетельницы, а то жертва звучит как-то не очень. Паршиво. Окончательно.

Она ещё покурила, все нормы по потреблению никотина перевыполнила, порвала схемы, что пыталась нарисовать, и пошла готовиться к переезду.

Таисия принялась собирать сумку, укладывая в неё наиболее важные и необходимые для себя вещи. Два паспорта уложила в дамскую сумочку, мало ли, может с Тарасовым в Финляндию смотаются в выходные. В большую сумку сложила запас личных вещей на три-четыре дня. И только основательно подготовившись к переезду, сварила кофе и принялась расталкивать Тарасова.

– Таська?

«Я думал, что мы

вечно будем вместе

бродить средь кленов,

в тишине аллей», – процитировал он, потягиваясь.

– Кто написал? – уточнила Таисия. Она принесла в комнату чашку с кофе, точно зная, что на ароматный напиток Тарасов быстрее среагирует, чем просто его уговаривать проснуться.

– Я! Для тебя. Только вчера забыл прочитать, – похвастался Венечка.

– А дальше что?

– Иди сюда, я тебе полностью прочту, оно длинное, – осклабился Тарасов.

– Поднимайся, защитник! В то время пока ты спал, я целую шайку твоего бандита Назара вычислила!

– Откуда о Назаре знаешь? Я вроде вчера имён не называл, – подскочил Тарасов. Он натягивал майку. В жару и в холод предпочитал одеваться тепло. – Или трепанул с пьяных глаз?

– Нет, успокойся. Поехали отсюда скорее, я у тебя поживу, пока всех будешь задерживать. Они мой адрес знают. И телефон мой у них. Сегодня мне отдохнуть хочется, я всю ночь не спала. Страху натерпелась! Полгорода бегом пробежала, квартиру подожгла, бандитов всех закрыла, Венечка, а тебя дома никто не дожидается? А то я заявлюсь, неловко будет, – Таисия деловито собирала записи, проблемы проблемами, но её героиня тоже хотела жить и продолжать похождения.

– Никто, к счастью. Я серьёзно тебе предложение сделал, напился только быстро, ты мне случаем ничего не подсыпала?

– Сдурел? Ты готов? Забирай вот ту сумку и иди к машине, я сейчас подойду.

Тарасов проворчал, что слишком она резкая, с утра не даёт ему понежиться, выгоняет, а он добрый, только потому и идёт ей навстречу, что она к нему переезжает, а так бы и остался в постели. И много ещё что-то говорил, закрывая за собой дверь.

Таисия, между тем, натянула себе на голову парик, ее давнее увлечение. Парику исполнилось лет пятнадцать, он был белого цвета и совершенно ей не шел. Старил сразу на десять лет. Особенно заметно, что волосы ненатуральные.

На нос пристроила темные очки в роговой оправе времен «…Очаковских и покоренья Крыма…», они лежали упакованные вместе с париком, в коробке, подписанной «ретро», и вышла на лестничную площадку. В той коробке было еще много разных вещичек, совершенно вышедших из моды, к которым она была привязана и не хотела расставаться.

Тарасов дожидался её у подъезда в своей старенькой машине.

Он, когда увидел Таисию, поперхнулся дымом.

– Чучело! На кого ты похожа?

– Спасибо, рада, что не понравилась, получается, ты внимание обратил на дурацкий парик, а не на меня. Если они за мной наблюдают, значит, тоже не разглядят. Ты мою сумку в багажник убрал?

– Всё сделал. Таська, ты новый сюжет отрабатываешь? На шпионский жанр перешла? – трогая машину, спросил Тарасов.

– Иногда я думаю, за что тебе присвоили очередное звание, Венечка? Ты туп как пробка или с похмелья плохо соображаешь? Сейчас самое важное твой Назар и бандиты, а ты о пустяках! И не препирайся, а слушай, пока едем, – и Таисия в красках поведала ему историю знакомства с бандитами, пожаловалась, что едва не прибили её, на что Тарасов отреагировал серьёзно. Заволновался, аккуратно пощупал шишку и сожалел, что она влипла по его вине. Далее Русская рассказала о хитрости с побегом и на этом завершила рассказ о своих ночных приключениях.

– Слушай, Таська, ты молодец! Выношу тебе благодарность от имени трудового народа, наших детей и себя лично. Правильно сделала, что не стала ждать милости, а сбежала! Это полные отморозки, поверь. Их интересуют только деньги, вырученные от наркоты. Эх, если бы я знал раньше, что ты к компьютеру Шубина допущена! Вот кого не мешало бы прищучить! И, кстати, где-то у тебя в рассказе нестыковка, дорогая, что-то не договариваешь. С чего вдруг они решили за тобой следить? С какого периода? С первого дня? Почему? Или с того момента, как я арестовал Назара? То есть не с первого дня, тогда также непонятно. Подумай, что рассказать забыла?

Таисия, все, что касалось ее встречи с Загребой, решила не сообщать Тарасову, потом только и придётся, что объясняться, что у неё со школьным товарищем ничего не было, нет и быть не может.

Тарасов был ревнив, как сто чертей, наверно оттого, что сам на сторону бегал, жену вечно в чём-то подозревал.

– Может у них устав такой, всех, кто с Шубиным встречается, проверять, а тут ты с арестом Назара, вот и прицепились, – придумала Таисия версию.

– Не пори чушь! Как выглядел тот мужик, что на тебя в банке наткнулся?

– Лысенький низенький брюнет.

– Лысенький брюнет? У него что, грудь волосатая? – уточнил Венечка сердито, бывшей жене, как водится, не доверял.

– Не допрашивай меня, Тарасов, мне так показалось! – раздражённо ответила Таисия. Что за человек! Горбатого могила исправит.

– И что, долго перед тобой он расшаркивался? Или клеился?

– Клеился, – мстительно подтвердила Русская, закусив удила, пусть получит то, что придумал себе!

– А ты что? – глядя на дорогу и матюгнувшись на едва не подрезавшую их машину, продолжал Венечка.

– Согласилась.

Тарасов подумал, нужно ли ему знать о жене некоторые подробности, всё-таки свободная женщина. Профессионал победил.

– На что ты согласилась? – тоном допросчика уточнил Тарасов. У него в запасе было множество голосов, за время службы освоил актёрскую профессию, можно сказать

– Пообедать.

Таисия не сдавалась. Пусть сам спрашивает, пусть признается, что ему интересно, а то возомнил о себе!

– Не тяни, родная, расскажи, это важная информация. – Сменил тон майор, теперь он просил.

Таисия вдохновенно врала про ресторан, указала другое время и место.

– И после этого они к тебе прицепились? – с сомнением спросил он. Брови свёл к переносице, постукивал ладонью по рулю. Думал.

– Да. И подозревают, что это ты так подстроил, чтобы я к Шубину проникла.

Тарасов приосанился.

Они какое-то время молча ехали, Тарасов осознавал, что ему доложила Таисия, а она снова прокручивала в голове только что рассказанное, не проболталась ли она про Загребу.

Ни к чему Андрея сюда приплетать, по всем её расчётам он не имеет отношения к бандитам.

Наконец, подъехали к дому Тарасова. Он жил в кирпичной хрущевке в Московском районе, квартира была однокомнатной, как и у Таисии, на втором этаже.

Венечка открыл дверь, пропуская Русскую, бросил сумки на кровать, вручил ключ и приказал:

– Располагайся. Запрос пожарным сделаю, был или нет вызов. Ты поспи, может, чего вкусненького приготовишь, я соскучился по твоей стряпне. Дверь никому не открывать! Любовников не приводить! Ждать меня!

Тарасов поцеловал Таисию в нос и убежал. Его квартира, как и её, была скромно обставлена, лишь самое необходимое, но было чисто, Тарасов любил порядок.

Таисия осмотрела жилище Венечки, распаковала и пристроила свои вещи, а потом последовала совету, отправилась спать.

Проснулась в сумерках.

От Тарасова, сидевшего перед ней на корточках, пахло дождём. На подушке возле её лица лежала чайная роза.

Таисия села, уткнула лицо в розу и продекламировала:

«Как прежде, задремала в кресле,

Осенний вечер, жду тебя.

Ты возвращаешься усталый

И пахнешь каплями дождя.

Букет из белых хризантем,

Пакет осенних спелых яблок,

Принес, стараясь удивить.

В тот вечер, что ждала тебя.

О том, как надо угодить,

Ты помнишь много лет знакомства.

И даже столько лет спустя,

Ты покупаешь хризантемы,

И пахнешь каплями дождя.

– Ух, ты! Кто сиё творение написал? – Тарасов тоже поднялся и снимал мундир.

–Я. Давно. А вот только вспомнилось.

–А ведь точно! Я тем вечером хризантемы купил, и яблоки принёс, пахли упоительно! Я тогда голодным был, по-моему, тебе всего одно и досталось, остальные сам стрескал. Таисия, ты у нас не только писатель, но и поэт! Горжусь!

Венечка попытался поцеловать её, но она увернулась. Вот так было всегда, когда виноват или подлизывается.

– Замуж за тебя не выйду, за розу спасибо, – пробормотала польщенная Таисия.

– И правильно! Потому что это не предложение, а поощрение, оденься, соня! – ухмыльнулся Венечка. – Ночь на дворе, а я голоден.

– Я в гостях, готовить не буду, – заупрямилась Таисия.

– Таська! Там такой кусок свинины! А я картошку почищу! Приходи в кухню.

– Расскажешь, что сегодня было? – еще немного поторговалась Русская.

– После ужина.

Сделка была честной.

Они быстро справились со стряпней, мясо пахло упоительно, картошка отварена и присыпана свежим укропом.

Тарасов налил Таисии коньяка, «стресс снять», сам не притронулся, дел много. Ужин получился славным, домашним, словно не было развода.

– Теперь можешь из меня веревки вить, – Тарасов развалился в кресле и прикурил, – ублажила ты меня, а то все сосиски да пельмени, надоело.

– Венечка, не тяни, рассказывай. Кто этот Назар?

– Деятель один, организовал серьезную сеть продаж травки, порошка и прочих наркотиков, мы его больше трех лет не могли поймать, короче, взяли, теперь не выпустим. Шубин твой, на грязных деньгах поднялся, защищает таких, как Назар.

Венечка, как всегда, был немногословен.

– Его, Шубина то есть, штрафанули и за решетки на окнах и за пластиковую отделку в коридоре. К сожалению, не поливали, там и не горело уже, когда пожарные приехали, дымилось только. Соседи все сами и затушили, говорят какая-то психованная родственница у Шубина жила, та, что всех закрыла. – Тарасов заржал. – Шубин говорит, не доглядел. Это у неё фобия такая, туалетную бумагу жечь, как увидит рулоны, так и жжёт, спасу нет, хоть газетки для неё отдельно готовь.

– Ты вот только что это сочинил, Тарасов! – возмущенно крикнула Таисия.

– Таська, а фамилия Загреба тебе что-нибудь говорит? – Бывший муж смотрел на Таисию, прищурившись.

– Не припоминаю.

Врать она за всю жизнь так и не научилась, краснела, поэтому отвернулась к окну, занавески поправить.

– Разберемся. Твоего «вампира» действительно зовут Иван Петрович, только не Сидоров, а Свиридов. Гоша Ионников, так, мясо пушечное, а вот кто такой Стива «парфюмер», пока не знаем, но они точно бандиты. Ты, Таська, и в самом деле счастливица, неизвестно, что бы им в голову пришло.

– Ужас! Я лучше свои любовные романы писать буду.

– Правильно! Кстати, а постельные сцены ты описываешь? – вкрадчиво спросил Венечка, поднимаясь из кресла.

– Отстань, Тарасов!

– Нет, правда? Вот ситуация, я, ты и одна постель? Вопрос, где будет спать мужчина?

– Джентльмен предпочтёт спать на полу.

– Ты уверена? Или он дурак или импотент. Я умный, лягу в кровать. Присоединишься?

– Тарасов, ты мне ничего не рассказал!

– Утром. Как в сериале. Продолжение смотрите завтра, – дикторским голосом сообщил Веня.

– Укладывайся, Венечка, а я в кухню, роман строчить.

– Соскучишься, приходи, не обижу. Я тебе ещё немного из стихов прочитаю:

«Шептать слова,

и нежно, и беспечно,

смеяться над неловкостью твоей».

– Ты настоящий поэт!

– А я что говорю! Я для тебя романс сочиняю. Уйду на пенсию, научусь играть на гитаре и буду петь романсы у тебя под окнами. Смотри, как рядом со мной тепло, уютно, иди сюда, стихи дочитаю, – лыбился Тарасов.

Он как змей искуситель соблазняет! Стоит только сдаться на его милость, снова начнётся та же песня, что раньше, отговорки, вранье, отлучки. Нет, уж, развелись и развелись.

Таисия ушла в кухню. В третьем часу ночи она решила прекратить над собой издеваться. Вместо судьбы героини, она думала о бандитах, Венечке, Загребе, придумывала план как всех посадить и успешно всех побеждала. Хотелось спать, поэтому, немного поторговавшись с собой, все же надела ночнушку и легла рядом с Тарасовым. Он продолжал негромко похрапывать, Таисия расслабилась и уснула.

Ну, вообще говоря, этого и следовало ожидать.

Венечка ходил по квартире, распевая во все горло. Таисия, в состоянии лёгкой эйфории мучилась сомнениями, правильно ли она поступила, сдавшись на милость победителя. Поскольку победителем был её бывший муж, ситуация казалась ей, с одной стороны, вроде нормальной, а с другой стороны неправильной.

Немножко пострадав, как же без этого, Таисия решила, что ну их к черту, эти дамские заморочки, пусть её героини страдают, а она как-нибудь с собой договорится.

– Тарасов! – хрипловатым голосом позвала она. – Помоги мне.

– Что, моя дорогая? Готов всегда, готов везде, готов и никаких гвоздей! – проорал он.

– Что ты всё перевираешь? Маяковского стихи испортил. Насчёт аллей мне нравится больше. Прочти ещё раз.

– Забыл. Чем тебе помочь? – отмахнулся Тарасов.

– Я вот думаю, мы с тобой кто? Чужие люди. Стало быть, я твоя любовница?

– Нет, ты моя жена! А штамп можно снова поставить, хоть сегодня.

– Нет, так далеко я не готова заходить. И слово любовница мне нравится. От слова любовь. А жена, от какого слова?

– Женщина, наверно. Ты на досуге сама придумай, потом расскажешь, а я побежал. Телефон мой второй возьми, купи себе симку и набери меня, чтобы я знал, где ты есть. А если не хочешь выходить, сиди дома, я принесу что-нибудь. Пока.

Опять чмоканье в нос и ускакал Тарасов как молоденький. Вот что с людьми делают любовь и прочие приятные дополнения к ней.

Таисия немного повалялась, затем всё же заставила себя очнуться от грёз и трезво поразмыслить.

С Тарасовым судьба её вновь свела, но также может и обратно развести, а жить продолжать надо, в гостях у него она недолго пробудет. Поймает Тарасов всех подельников Назара, получит очередное повышение, загордится собой и начнет ей нервы мотать. Нет уж.

Она поднялась, привела в порядок квартиру, себя и вышла в свет. День был не жарким, но солнечным.

Таисия первым делом купила новую сим-карту, девушка консультант помогла ей с настройками и Таисия позвонила, но не Венечке, а Загребе.

– Кто это?

– Андрей, это Русская. Надо нам с тобой кое о чем поговорить. Ты можешь встретиться со мной?

– Могу, только не раньше шести вечера. У Настасьи Тимофеевны. Пойдёт?

– Хорошо, я приеду.

Она прошлась по магазинам, купила продукты, хотелось порадовать Тарасова. Затолкала в духовку курицу, нашпигованную капустой и рисом, идеально было бы гуся, да где его искать? Потом испекла шарлотку, Венечка обожал её. А после занялась собой, не хотелось показываться на глаза Загребе в затрапезном виде второй раз, ещё решит, что она совсем за собой не следит.

Особо выбирать было не из чего, с собой брала из квартиры документы и пару-тройку вещей, не на всю же жизнь собиралась к Тарасову переезжать.

Таисия решила, что вполне достаточно надеть узкую черную юбку, чуть ниже колена, легкий пуловер болотного цвета и волосы забрала в хвост на затылке. Так и шея открыта и просто, без затей. Подкрасила тушью свои рыжие ресницы, чуть помады и в путь. На встречу как раз успевала. Ну и сумочку, куда же без неё. К такому наряду могли подойти только шпильки, пришлось надеть туфли на высоком каблуке.

Покрутилась перед зеркалом, осталась довольна своим видом и вышла.

К скамейке, где должны были встретиться, она подошла раньше Загребы.

На этой скамейке всегда сидела старушка, похожая на воробушка дымила папиросами «Беломорканал», читала и подтрунивала над нами. В годы учёбы ребята часто собирались в этом скверике, неподалеку от школы. Настасья Тимофеевна, так звали старушку, иногда рассказывала что-нибудь о своей молодости, а молодежь её слушала в пол-уха и посмеивалась над ней. Потом старушка больше не приходила, а то местечко так и прозвали по её имени.

Глава 7. Авантюра

Авантюра

― Хм, благодарю.

Загреба протянул Таисии букетик незабудок, мельком оглядев Русскую. Незначительный знак внимания растрогал, но чтобы не показывать этого, пришлось немедленно уткнуться носом в нежные голубые с жёлтым глазком соцветия. Незабудки испускали тонкий, едва уловимый аромат луга и мёда.

― «Мышиные ушки», ― пробормотала Русская. ― Ты знаешь, что означает подарить девушке незабудки? Их вручают, если хотят, чтобы не забыли о том, кто преподносит такой букет!

Андрей тепло улыбнулся.

Таисия вдруг ощутила себя той самой старшеклассницей, что млела от его мимолётного взгляда. Она была столь поглощена нахлынувшими романтическими чувствами, что не заметила, как холоден был взгляд его голубых глаз.

― Слушай, Тась, у меня времени совсем нет, надо срочно мчаться на встречу. Если прямо сейчас не поеду, сорвётся очень важная крупная сделка. Я в жуткой запарке и страшно голоден. Сможешь в полевых условиях наделать бутербродов?

― Смогу, ― промямлила Таисия, чувствуя, как стремительно летит с небес, где только парила в эмпиреях, на грешную землю.

Андрей деловито подхватил её под руку, помогая подняться со скамейки и, чуть ли не волоком, потащил к машине. За две с половиной минуты, или меньше, они промчались огромное расстояние, по крайней мере, так показалось Таисии из-за дурацких туфель на шпильках.

Машина приветливо мигнула и «квакнула», открыв замок по приказу хозяина. Загреба распахнул дверь для спутницы, тут же захлопнул, как только Русская плюхнулась в кресло и быстро прошёл к водительскому месту. Таисия едва успела пристегнуться, как он уже тронулся, втискиваясь в поток машин.

― Там на заднем сиденье пакеты, дотянешься? Бутербродов организуй, голоден как чёрт, скоро сам себя начну переваривать.

«Тебе это не помешает», ― злорадно подумала Русская, глядя с боку на его упитанную физиономию. Она была готова, что не сразит Короля своей неземной красотой, но полное игнорирование Загребой её женских прелестей слегка задевало. Да что врать-то себе? Она обиделась на Андрея. Нельзя так поступать с женщинами. Дарить цветы, улыбаться и тут же заводить разговор о делах, спешке, еде. Вот, блин, мечтательница. Да уж, если в тридцать лет ума нет, то и не будет, говаривала мама. А ей, слава богу, тридцать семь, скоро бабушкой станет, а тут из-за какого-то букетика незабудок в одночасье словно на двадцать лет поглупела.

Таисия сконфузилась из-за чувства, пробудившегося от внимания Андрея и густо покраснела. Хорошо, что Загреба не смотрит на неё. Представить трудно, чтобы он подумал, если б её мысли услышал. Чтобы как-то замять неловкость, она очень старалась как можно скорее и вкуснее изобрести бутерброды из того, что выудила из пакетов. Однако, когда увидела, с какой спешностью Загреба проглатывал их, поверила, что он действительно голоден. Ловко и быстро укладывала на хлеб буженину, сверху или посередине добавляла нарезанный кое-как помидор, то же, самое проделывала, делая бутерброды с нарезанным сыром и сервелатом.

Первый бутерброд, Загреба проглотил не заметив, запил водой, второй начал пережёвывать, где-то на четвёртом или пятом спросил:

― А чего сама?

― Не успеваю.

― Налегай, не стесняйся, путь неблизкий. В Таллин едем, ― благодушно посоветовал он.

― Куда? ― уставилась на него Таисия. Она полагала, что встреча будет где-то в городе, то есть, если честно, вообще, не думала. Сначала эйфория от нахлынувших чувств из-за незабудок, затем ушат ледяной воды от Загребы, а после роль кормилицы отвлекали её внимание.

― У тебя проблемы со слухом, Русская? В Таллин. Кстати, есть загранпаспорт?

― Есть. И виза шенгенская ещё не просрочена, ― доложила Таисия, хотя только что намеревалась закатить истерику. Шанса ей не дали, называется, она никак не могла приспособиться к стремительной смене тем разговора. Хотелось в первую очередь заорать на Загребу, как в кино, типа, что он себе позволяет, это похищение, произвол, но только успевала реагировать на его следующие слова и действия. И всё же вопрос задать умудрилась, ― а если бы не было?

― Я был почти уверен , что есть, сейчас только у ленивых нет, ― равнодушно пожал плечами Андрей.

― А если бы у меня с собой не было? ― решила додавить она.

― Заехали бы к тебе домой, ― все так же спокойно сообщил Загреба. Он прикурил, приоткрыл со своей стороны окно, слегка щурил правый глаз, затягиваясь. Возможно, и левый щурил, только Таисии видно не было. ― Ты бы поела, далеко ехать. И вот пепельница, если захочешь курить.

― Андрей! Мы уже в Красносельском районе едем! Когда ты собирался уточнить у меня насчёт паспорта?

― Как поем. Голодным плохо соображаю. Что ты привязалась, Таська? Не будь паспорта, к себе на границу вызвал бы партнёров, приехали бы, никуда не делись, ― отмахнулся Андрей.

― Ты авантюрист, ― покачала головой попутчица. Она доедала второй бутерброд. Оказалось, что тоже голодна. ― Вот, зачем ты это делаешь? А если бы у меня были планы?

― Какие планы, Русская? Ты же сама плакалась, что живешь скучно, практически затворницей, ходишь только в магазин, да печатаешь романчики. А что такого, плохо что ли прокатиться? Это тебе как экскурсия, когда-нибудь бывала в Таллине?

― В шестом классе. Или в седьмом, не помню, - промямлила Таисия. Она пыталась вспомнить, правда ли она жаловалась Загребе на скучную жизнь. Неужели правда? Стыд какой!

― Считай, не была. Вот и полюбуешься городом, ― Загреба пожал плечами, ― так что я решил, что ты совершенно свободна.

― Да, ты прав, у меня действительно много свободного времени, - смирилась она с действительностью и уточнила, - а ты эстонский знаешь?

― Нет, зачем мне это? - удивился он.

― Ну, переговоры там вести, ― наивно пробормотала Таисия, понимая, что сморозила очередную глупость.

― Они все прекрасно говорят на русском, ― снисходительно пояснил Загреба.

― Нас там не любят, - почти торжественно произнесла Русская, чувствуя, что вообще несет чушь, банальности, штампы, с каждой минутой выглядя ещё глупее в глазах Загребы, чем была до этого. Она почти физически почувствовала, как у неё начинают просыпаться старые комплексы, так отвратительно действовал на неё магнетизм сидящего рядом мужчины.

― Кого нас? А где любят? - уточнил Андрей, с интересом глянув на Таисию.

― Нас, русских. Не знаю. Может, на Кубе? - промямлина Таисия, дав себе зарок молчать как можно больше, может тогда сойдет за умную

― Сегодня на Кубу не едем. Потом, если захочешь, и на Кубу скатаемся, какие наши годы.

Они замолчали.

Загреба вёл машину легко, особо не лихачил, обгонял попутные машины аккуратно.

Таисия задумчиво смотрела в окно. Ехать нравилось. И то, что ехала она с Королём, и он разговаривал с ней, сидел рядом, иногда случайно вскользь задевал рукой её ногу, что-то выуживая из бардачка или руку, волновало Таисию. После того как он задел её бедро тыльной стороной ладони, совершенно не придав этому значения, Русская разволновалась. Она понимала, эти касания обусловлены тем, что они сидят недалеко друг от друга, но всё же сделала вид, словно ей удобнее сидеть ближе к дверце и аккуратно отодвинулась, чуть увеличив расстояние. К счастью, Андрей не заметил её манёвров.

Спустя какое-то время, Таисия опрометчиво посмотрела на спидометр и в панике отвела взгляд, сколько там было больше ста двадцати, знать не желала. И мысль о том, вдруг у машины отвалится колесо или случится что похуже, отбросила.

― Русская, ты что замолчала? Расскажи что-нибудь, например, какие у тебя есть желания?

― Компьютер новый купить, ― честно ответила Таисия.

― И зачем тебе компьютер, Русская? Рецепты записывать? А потом звонить подруге и говорить, ах, я такой рецепт нашла, закачаешься, новый современный способ приготовления репы пареной.

Высокомерие Загребы задело Таисию. Нет, с возрастом человек не меняется, как был в школе заносчивым, так до сих пор и не изменился.

«Он, значит, не поверил, что я пишу книги. Ну, ладно. Допустим. Но барство своё демонстрировать-то таким образом зачем? А я почему повелась на его уловку и поехала с ним? Будем считать затмением мозга. Купил меня. Цветы, как признание, что увидел во мне женщину. Я растаяла. Следующий шаг, «голоден», я тут же, как боевой конь, заслышав трубу, встрепенётся, так и я! Мужчину кормить надо. Выдрессировал меня Тарасов. О, господи! Тарасов! Время восьмой час, он наверно всех на уши поднял, меня нет, записки нет!»

― Ты чего?

Загреба увидел, как Таисия лихорадочно ищет что-то в сумке.

― Тарасов! Он меня убьёт! Я обещала ему позвонить и забыла, он новый номер мой не знает.

― Не убьёт. Я с твоего номера ему СМС отправил, написал, что ты уехала с любовником в Ригу и пусть не волнуется, приедешь, позвонишь.

― Ты что сделал? ― хрипло переспросила Таисия. ― Когда ты успел? Какой любовник? Какая Рига?

― А-а, не заморачивайся! Пока ты в туалет бегала, я посмотрел твой телефон. Тарасов записан как Муж, вот я ему и отослал СМС, а после телефон отключил. У меня в сумке пока побудет, чтобы ты не вздумала ему позвонить.

― Да я просто не верю своим ушам! Как ты мог? Ты же нарушил все мыслимые нормы поведения! Я похищена, что ли? ― задохнулась в гневе Таисия, она смотрела на спокойное лицо Загребы. В его взгляде не видела ни тени смущения или вины.

― На кой ты мне нужна, Русская, чтобы тебя похищать? Про любовника написал, чтоб муженёк в розыск не подал, все же он мент, для своих быстро организуют. А так он оскорблён будет и пока злится, мы вернёмся.

― Это сюрреализм какой-то! ― разведя руками и тут же прижав их к груди в жесте, означавшем её крайнее возмущение, воскликнула Таисия.

― У меня слишком серьёзное дело, потому так и перестраховываюсь, ― снова пожал плечами Загреба. Видимо, этот жест у него означал многое.

«И это по нему я сохла? Проливала слезы? Хотя нет, уж этого я никогда не делала! Это мои героини рыдают и руки заламывают».

У Загребы запиликал мобильник.

― Да? Еду. Не один. Два номера. Подожди.

Он повернулся к Таисии.

― Паспорт давай, ― распорядился он.

Протестовать или спорить было бы ребячеством. Пока Таисия рылась в сумке, разыскивая паспорт, Загреба съехал на обочину.

― Русская Таисия Ефимовна. И то и другое. Тридцать семь полных лет. Май. Двадцатое. Мается, видно, всю жизнь, ― читал он данные,― Разведена. Серия, номер, выдан, прописана. Тридцать пять примерно.

Он вернул ей документ, вышел из машины, помог и ей выбраться. Сумерки постепенно переходили в ночь, на улице было тепло. Мимо проносились машины. Он прикурил и повернулся к Русской.

― Вот теперь, Таисия Ефимовна, я готов тебя выслушать, Отвлекать не будут. Приступай. Не ограничивай себя, выдавай все, гнев, раздражение, даже злобу, я пойму. Чего ты сникла?

Да, она в самом деле на него сердилась. И даже злилась на себя, потому что не понимала, с чего на неё, обычно хладнокровную и спокойную особу, так действует присутствие Загребы.

― Вовсе не сникла, просто растерялась, не знаю с чего начать, я хотела бы о тебе многое узнать, мы столько не виделись. Последний раз на вечере встречи, сколько лет прошло? ― увильнула она от ответа. Да и на самом деле было интересно хоть что-то о нём выяснить. Вряд ли он признается, что является бандитом, но попробовать разузнать стоило.

― Тринадцать.

― Несчастливое число.

― Наоборот, для меня счастливое. Я развёлся через тринадцать лет. Женился, дурак молодой, на красавице.

― А дети?

― Детей нет. Странно, правда? Ты своих уже в свет выпустила, а у меня никого.

― Это недолго, завести, ― неуверенно посочувствовала Таисия. Ну что она за натура такая! То и дело жалеет его!

― Я уже старый, ещё неполноценного кого произведу, ― отмахнулся Загреба.

― Ты, наверное, бизнесмен какой-то, раз заговорил о сделке.

― А ты когда-нибудь увлекалась по-настоящему? - задал Андрей странный вопрос.

― Допустим, ― Таисия подумала о своих романах.

― Затягивает? Вот и меня затянуло. Мечтаешь только вначале. Компьютер, машина, ещё одна квартира, а потом уже ничего и не надо особенного, просто делаешь своё дело и все, ― как-то скучно ответил Андрей.

― А что ты делаешь?

― Деньги, Таська, деньги. Разоряю конкурентов, расту вширь.

― Но на чём? У тебя же какой-то бизнес? Или перепродажами занимаешься?

― Компьютеры.

― Как?

― Закупаю комплектующие, продаю товар.

― Стало быть, у тебя просто предприятие и никакого криминала! ― облегчённо воскликнула Таисия.

Загреба усмехнулся.

― А чего ты так возбудилась? Приумала, что я бандит?

― Опасалсь. Из-за этого и попросила о встрече.И я рада, что произошедшее со мной, к тебе никакого отношения не имеет.

― Добрались, наконец, - покивал головой Андрей, - я-то грешым делом решил, что сразил тебя своим брутальным видом, настроился приударить за тобой, а ты вон чего, расследование проводишь. Скучная ты, Таська. Давай, рассказывай уже, что с тобой случилось и почему я должен быть причастен?

Таисия на его выпад реагировать не стала, видно все поколение Загреб, Тарасовых и прочих не страдало от скромности.

Кратко, стараясь без деталей, сообщила историю случайной работы на Шубина, о последующей встрече с бандитами, где они пытали её на предмет знакомства с Королем. А так, как Загребу она звала Королем, да ещё и встретила так внезапно, словно он за ней следил, то и решила, будто он, Загреба, и есть тот самый бандитский Король.

Стоять на месте, как Загреба, она не могла, рассказывая, то и дело повышала голос, если рядом проносилась машина, подходила ближе к Загребе, отступала, размахивала руками, а он, вот непробиваемый, смотрел равнодушно, только дымил.

- Точно пытали?- похоже, единственное, что заинтересовало Короля, - что делали?

- Один урод по голове двинул, а второй пнул по ноге, ещё пистолетом размахивали, - обиженно перечислила Таисия. Андрей, вопреки надеждам Русской, не проявил ни сочуствия, ни даже вежливого соболезнования.

А ещё с большим с недоверием отнёсся к уверению, что она работать пошла из-за отсутствия денег.

― А ты думаешь, из любви к книгам? - запальчиво уточнила Русская. - Да ты все равно не поймёшь, недаром говорится, сытый голодного не разумеет, ― расстроившись окончательно, махнула она рукой.

― Шубин, говоришь? «Догогуша»?

― Да! Именно! Ты его знаешь? ― Андрей не стал отвечать. ― Может и Искандера их тоже знаешь? Они ко мне привязались, о нём пытались выяснить, да какие у вас с ним дела, ― Таисия даже подпрыгнула от нетерпения, ожидая ответ, но собеседник словно не сышал.

― Не отвлекайся, Русская, продолжай.

- Да я уже все рассказала, - она пожала плечами, - это ты молчишь, бандиты приняли меня за агента спецслужб, такого наворотили, с ума сойти! Якобы я "втемную" использовала подругу Галку, чтобы "подвела" меня к Шубину .

― Выходит, ты из органов, детка? - игриво вопросил Загреба.

― Очень смешно! Жаль, что тебя там не было, принял бы участие в допросе,― сердито выкрикнула Таисия.

― Сдурела? Чего ты разозлилась?

― Разозлишься тут. Меня принимают, то за агента ФСБ, то за твоего агента, то за засланную от ментов, а то, что мне жрать было нечего и я просто пошла подработать, никто не верит.

― Да успокойся ты, верю я тебе. Садись, поехали.

Дальше они ехали, не разговаривая, каждый думал о своём. На заправке Таисия пересела на заднее сиденье, повозилась там, прилегла и спала всю дорогу до границы.

Спустя час после пересечения границы, подъехали к двухэтажному дому, который оказался гостиницей.

― Здесь переночуем, завтра доедем до Таллина, оформлю сделку и обратно.

Андрей проводил Таисию в номер, они съели оставшиеся бутерброды, запили водой и Загреба, пожелав спокойной ночи, вышел, закрыл за собой дверь и повернул в замке ключ.

Таисия просто онемела!

Вот что это такое было? Может он придурок, прости Господи? Что он себе думает? Что Русская за ним будет следить? Или полезет к нему в номер?

Злая, с мокрыми волосами, фен почему-то не включался, Таисия улеглась спать. Сразу уснуть не удалось. Ворочалась, расстраивалась из-за Тарасова, анализировала поведение Загребы и все больше приходила к выводу, что она беспросветная дура. Ничего не знает о человеке, доверилась с первой минуты только потому, что он бывший однокашник, а может он маньяк , мало ли таких. Или похищает женщин и увозит за границу на органы, в гарем она явно не тянет. Таиси засмеялась своим бредням, еще немного подумала о бывшем муже, что он делает и уснула. А ловко Загреба просчитал Тарасова, даже не зная того лично. Умный, значит. Имеется ввиду Король., а не Венечка.

Наверняка Тарасов уже дом. Обнаружил сказочный ужин, обиженный из-за мерзкого сообщения Загребы, сразу всё сожрал, покурил и захрапел. У него была счастливая черта характера отставлять неприятности на завтра, не думать о них, засыпать, а с утра решать вопросы.

Утром Загреба повёл себя ещё более хамски, бесцеремонно вошёл и разбудил её.

― Вставай, Таська! У нас не более полутора часов, а тебя надо в порядок привести.

― Ты настоящий джентльмен, Загреба. Выйди, я оденусь.

― Что я, баб, думаешь, не видал?

― Меня не видел! ― огрызнулась Таисия.

― Вот и посмотрю! У тебя, кстати, фигура сохранилась после двоих детей очень даже неплохо.

Загреба проговорил это скучным голосом, его слова при всём желании нельзя было принять за комплимент.

Таисия по утрам просыпалась долго, любила поваляться, поэтому ничего удивительного, что настроение её было не самым радужным. Она злилась на себя, что ввязалась в эту авантюру с поездкой, обижалась на Загребу из-за его равнодушия к ней, мог бы как-то поделикатнее быть, словом, встала не с той ноги.

С трудом расчесав гриву своих волос, она, наконец, вышла.

― Поехали. Таська, только давай без истерик. Мы сейчас зайдём в магазины, купим тебе нормальную одежду, от этого стиля «сельская училка» у меня изжога, затем посетим салон и поедем на встречу. У меня протокол, надо быть со спутницей.

― Благодетель! Может, на бедность подашь? ― не выдержав, заорала Русская.

― Просил же, ― укоризненно покачал головой Андрей. ― Как всё закончится, можешь шмотки выбросить и забыть о поездке, а пока прошу меня не подводить.

― Поехали! Ты мне надоел, Загреба! Я тебя знать больше не желаю! Не жди, что я буду любезничать с твоими знакомыми.

― Ну, хотя бы постарайся не хамить, ― оставил он за собой последнее слово.

Таисия выскочила, назло хлопнув перед его носом дверью. Это было ребячеством, и она понимала, что ведёт себя неадекватно, только пока не могла успокоиться.

Гордость её была растоптана, зато тело «упаковано». После того как ей сделали стрижку, Таисия простила себя.

Пускай это платье и туфли лодочки она Загребе вернёт, но вот стрижка останется и Таисия каждый раз, глядя в зеркало, будет видеть не почти сорокалетнюю особу, а вполне молодую женщину лет тридцати пяти.

Русская вышла к Загребе как королева, величественно, без лишних движений, стараясь уловить малейший нюанс в его поведении. Как он будет ошеломлен неземной красотой Таисии, как он раскается, что вел себя с ней непозволительно равнодушно, а когда они расстанутся, как он будет корить себя за то, что не удержал возле себя такую женщину.

Андрей мельком глянул на неё, сунул деньги мастеру и вывел её на улицу, придерживая под руку.

― Спасибо, Таисия Ефимовна!

― Пошёл ты, - уже беззлобно отозвалась Русская. Все же выглядела она потрясающе, благодаря ему, поэтому глупо было капризничать. - Где моя сумка?

― В машине, ничего с твоими тряпками не случится.

― Надеюсь! Кровно заработанные.

― Не дай бог, чтобы кровно, ― перекрестился Загреба, а Русская рассмеялась.

Долго сердиться она никогда не умела. И тем более сейчас, когда выглядела как девчонка. Какая женщина её не поймёт? Как бы ни дулась, но если хорошо одета, классно подстрижена, настроение всё равно улучшиться.

― Вот и прекрасно! Едем?

― Аферист ты, Загреба!

― Нет, авантюрист звучит лучше.

Вот и поговорили!

Глава 8. Таллин

Таллин

До Таллина ехали не больше двух часов. Загреба подражая эстонцам, говорящим на русском, рассказал анекдот про: "далеко ли до Таллина" и Таисия всю дорогу то и дело смеялась настолько оказался тот хорош, Андрей же, глядя на её веселье улыбался, строил ей глазки, но не забывал смотреть на дорогу. Остановились в зарезервированной гостинице, побросали в номера сумки и пешком отправились на предстоящую встречу.

Загреба вёл Таисию по узеньким улочкам старого города, позволяя той сворачивать, куда захочет, и неторопливо осматривать город.

На Ратушной площади оказалось довольно много людей, всюду продавались сувениры, сладости. Загреба заказал бокал глинтвейна, сначала Таисия отказалась, но всё решила попробовать, отпила немного, признавшись Андрею, что впервые пьёт такое.

- Какая ты тёмная, Таська, а ещё в европейской столице живешь, - удивился спутник.

- Ну и что? Это не значит, что я только по вечеринкам и ресторанам бегаю, вообще редко пью спиртное, а вот с тобой точно сопьюсь, - с сожалением возвращая бокал, парировала она.

Белокурые эстонские девушки в национальных нарядах торговали булочками, с восхитительным ароматом ванили. Лавка их выглядела как телега с высокими бортами и навесом. Посовещавшись, путники решили булочек не покупать, иначе в ресторане есть не захочется. Зачем-то на площади Загреба все искал круг, точку, откуда видны все пять шпилей возвышавшихся повсюду башен, а Таисии было весело, она подсмеивалась над его упорством и уговаривала подняться на одну из смотровых площадок.

- Идём, Андрей! Смотри как низко облака плывут над городом, а вдруг там, на высоте мы окажемся в облаке.

- Ладно, двинули. Вот сразу видно, сочинительница, я даже не заметил.

Таисия вначале беспокоилась, что они опаздывают, но спутник уверил, что время есть.

Она то и дело привлекала внимание Андрея, чтобы он посмотрел на резные фигурки, украшавшие дома и крыши, на флюгеры, на продавцов в средневековых нарядах.

Таисия попросила вернуть телефон, ей хотелось сфотографировать потешные на ее взгляд сценки, чтобы осталась память, но Андрей вручил ей другой телефон, уверив, что все после перекинет на ее старый аппарат, когда вернет.

На некоторых стенах и в подворотнях встречались непонятные графити, что конечно же печалило, но в основном весь старый город был ухожен, чисто выметен и отремонтирован.

Загреба издали показал ей настоящего трубочиста. Молодой парень шёл с небольшой алюминиевой лесенкой на плече и в цилиндре!

― Таська, ты должна его догнать и поцеловать! А я теюя сфотографирую. Беги! Примета такая, точно тебе говорю! ― радостно проорал он.

― Не ври!

― Честное пионерское! И вообще, встреча с трубочистом ― это к счастью! Беги скорее.

- И не подумаю даже, ешё не хватало, ― отмахнулась Таисия.

- Трусиха.

- Я не трусиха! Тебе не верю, - пожала плечами Русская, - если действительно есть такая примета, то парню не дали бы пройти по улице, зацеловали бы.

- Жаль, что не веришь, я бы с удовольствием в трубочисты пошел, - засмеялся Андрей.

- Вряд ли ты хоть в одну трубу залез.

Проходя мимо небольшого цветочного рыночка притормозили, полюбовались букетами, на предложение выбрать себе любой, Таисия отказалась, жалко было , что цветы завянут, пока с ними будет таскаться.

После часа блужданий Загреба привел Таисию в небольшой ресторан. Название его осталось загадкой. Русская призналась, что устала и благодарна Загребе за свой новый гардероб, в старых туфлях на каблуке она долго не нагулялась бы.

- Я знаю, что делаю, - самодовольно заявил спутник, а Таисия только брови подняла. Что ожидать от богатея, если простые слова благодарности его так заставляют собой любоваться.

Посетителей было мало, звучала тихо музыка, высокие белобрысые официанты разносили еду и напитки.

Они выбрали столик у окна с видом на небольшую площадь.

― Что будешь пить? ― осведомился кавалер, перелистывая карту вин.

― Вино красное, сухое.

― А водочки? ―подмигнул Загреба.

― Не буду, напьюсь, буянить стану, сделку тебе сорву, ― серьёзно ответила Русская, не поддержав его игривый тон.

― Не сорвешь, сделка будет завтра, ― Андрей махнул рукой официанту.

― Как завтра? Ты же говорил, что мы всего на день! ― вскинулась Таисия.

― Но я же не говорил, что на три ночи, ― нагло хохотнул он, - не волнуйся, завтра после полудня уедем.

― Господи! С тобой просто невозможно. Тарасов меня точно убьёт.

Хотя бесконечный поток вранья от Загребы продолжиался, но настроение, как ни странно, не испортилось. Сегодня романтических мыслей не осталось и следа, однако от прогулки, общения с Андреем, она получала огромное удовольствие. Откровенно говоря, ей все нравилось. И было отчего, если честно. Одета в шикарный наряд, а прическа столь идеальна, что когда они бродили по городу, Таисия то и дело посматривала на себя в окна витрин и любовалась собой бесстыдно.

Немного подумав, она решила, что теперь уже точно не будет бурно реагировать на новые эскапады Загребы, а станет наслаждаться поездкой, получать удовольствие от вещей, еды, питья, комфорта, как будто имеет на все удовольствия полное право и за это время разорит Короля. В отместку, прежде всего за то, что он не обратил на неё должного внимания, когда ей особенно этого хотелось. Вот так! И больше ни за что не станет о нём думать. И уж тем более о том, как он целуется.

― А причем здесь твой Тарасов? Ты же разведена. Или нет? ― Загреба отпустил официанта, потыкав пальцем в меню.

Вот он, мужской взгляд на мир. Он решил, что заказанное им подойдет и ей. Таисия открыла меню, в пику ему, решив заказать что-нибудь очень дорогое, но немедленно захлопнула. Прочитать названия оказалось невозможно.

― Да, разведена, ― с досадой подтвердила Таисия. Сообщать о том, что она временно остановилась у Тарасова, не хотелось.

― Ну и не заморачивайся. Тарасов ― пройденный этап в твоей жизни, надо двигаться дальше, Русская.

Им принесли вино, Андрей поднял бокал, дотронулся до её бокала и произнёс:

― Пью за тебя, Русская. Твою непосредственность, красоту и очарование.

Она смутилась. Комплимент доставил удовольствие. И чтобы усмирить свою фантазию, переключилась на безопасные вопросы.

― Загреба, а почему ты мне так ничего и не рассказал? Почему бандиты решили, что я от тебя? Ты их всех знаешь? А кто такой Искандер? Чем он занимается? Ты ловко ушел тогда от ответа, а до меня только сейчас дошло. Ты ни на один вопрос не ответил.

― Чего ты распалилась? Выпей вина, остынь, расскажу. Только предупреждаю, тебе не понравится. И зачем это тебе?

― Ничего, я сильная, выдержу. А знать хочу, потому что я пострадала от твоих бандитов, ― в запале выговорила Таисия.

― Это еще не факт, что я их знаю. А Искандер, это такой тип, известный в городе, держит несколько злачных мест, однажды приходилось с ним пересечься. Это не тот человек, которого стоит иметь среди знакомых, ― нехотя ответил Король.

Им принесли две огромные тарелки, на которых лежали по куску рыбы под белым соусом и овощи горкой.

― У него что, водочные забегаловки? ― уточнила она, орудуя ножом и вилкой.

― С чего бы решила? Как выпьешь, так о только водке и думаешь? ― ухмыльнулся Загреба.

― Серьезно, что?

― Бордели.

― Ух, ты!

― И что это значит? ― уставился на неё Андрей.

― Сама не знаю. Скажи, а тебе кто-нибудь стихи посвящал? А мне посвящали. Про аллеи. Хотела записать и выучить, но забыла, ― вдруг зачем-то поделилась она с Королём.

― Я тебе больше не налью, Таська. ― Загреба посмотрел на часы. ― Что-то мой партнер задерживается.

― А он кто?

― Вот любопытная! Человек с другой стороны.

― Иностранец?

― Нет.

Таисии стало очень хорошо. Она сидела в обществе человека, в которого когда-то влюблена, теперь же, словно её душа вылечилась от детского чувства. Легко и слегка грустно становилось на сердце. Она слушала тихую музыку, смотрела на публику и немножко жалела себя. Скоро они вернутся домой, она вновь засядет за романы и сказка закончится. Немного жаль, что она не может, как Загреба, поехать куда пожелает.

Некоторые пары танцевали.

«Почему у меня нет такой возможности каждый день посещать салоны, менять наряды и обедать в красивых ресторанах? ― сложив руки на колени, Русская смотрела на танцующую пару. Хотя танцем это топтание на месте, в попытке следовать музыке, нельзя было назвать. Мужчина и женщина гораздо старше неё и Андрея, переминались на свободном пятачке, ничуть не смущаясь окружающих.

Из-за ближайшего столика поднялся молодой человек и направился к их столику. На вид ему было немногим более лет тридцати, он был хорош собой, строен, высок.

― Позвольте пригласить вашу спутницу, ― с лёгким акцентом обратился он к Загребе.

У Таисии рот чуть не открылся. Он что, не видит, сколько ей лет?

― Она не танцует, у нее протезы, ― хладнокровно отказал Андрей.

Таисия так была изумлена, что не смогла ничего сказать, а только залпом выпила почти целый бокал вина и пнула Загребу.

Несостоявшийся кавалер извинился и отошёл.

Глава 9. Встреча

Встреча

Русской очень сильно захотелось уязвить Загребу.

Она придумывала, что бы этакое ему сказать, лишь бы он раскаялся, почувствовал себя виноватым, извинился и не вел себя как высокомерный …

Таисия открыла рот.

В ресторан вошла суперзвезда! Одри Хепберн!

Красотка осмотрелась и направилась в их сторону.

Стройная брюнетка огромными глазищами свысока смотрела на мужчин, полностью игнорируя женщин, ловила в глазах противоположного пола восхищение, слегка усмехалась и царственно продолжала свой путь. Белый брючный костюм подчеркивал длину ее ног, красный свитерок облегал высокую грудь. Когда эта королева проходила мимо столиков, разговоры смолкали.

Загреба поднялся.

– Ты опаздываешь, – не слишком приветливо сказал он.

– Ты же знаешь мой стиль, я всегда опаздываю, – низким грудным голосом ответила звезда. По-другому не назовешь.

Андрей отодвинул для неё стул и сел сам.

– Знакомьтесь, Таисия, это Эльвира Викторовна, бывшая Загреба, а ныне миссис Уоррен. Эля, это моя жена Таисия Ефимовна.

Русская побагровела и глотнула вина из бокала Загребы.

Эльвира осмотрела жену Андрея, улыбнулась и протянула руку. Таисия подавила в себе рефлекторное желание приложиться к ручке.

– Вы премиленькая. Именно в таком стиля я чего-то и ожидала от Загребы. Складная, чтобы все выпуклости были. Андрей, закажи мне что-нибудь, ты знаешь мой вкус. У меня всего четверть часа. Вы старше Загребы? – обратила она свой взор на Таисию, – хочу сразу сказать, чтобы вы не мучились потом, Загреба всё ещё меня любит.

«Вот это да»! У Таисии пропало всяческое желание разговаривать.

– Не льсти себе. Где Уоррен? Вы сами не могли в Питер приехать? Что за тайны мадридского двора ты устраиваешь? – резко спросил Андрей, не обратив внимания на её просьбу.

– Не нужно хамить, Загреба. Джордж опаздывает не по своей воле, встречу переносим на завтра. Я решила сама предупредить тебя, поболтать, вспомнить старое. Не думала, что ты притащишь с собой жену. Как будем развлекаться? У меня через два часа время освободится, куда-нибудь пойдем?

– Нет, – жёстко сказал Андрей, поднимаясь. – Мы с Таисией в номер, отдыхать. Завтра, если сделка не состоится, я разрываю с вами контракт.

Он бросил на стол сколько-то купюр, подошёл к Таисии, помог ей выйти из-за стола, отодвинув стул. Затем её руку положил себе на сгиб локтя, перед этим нежно поцеловав, и повел из ресторана.

Таисия шла на деревянных ногах, выпрямив спину так, что заболела поясница. Она больше не взглянула на ту, что была женой Загребы.

– Ты не сделаешь этого, дорогой, мы слишком далеко зашли. Встречаемся в полдень на Ратушной площади, в нашем подвальчике, – проговорила им в спину красотка, царственным жестом подзывая официанта.

Таисия и Андрей вышли.

– Извини, – буркнул Андрей.

Таисия повернулась к Загребе и любезным голосом спросила:

– Подскажи мне, пожалуйста, за что именно ты сейчас извинился? За «жену»? За поведение бывшей жены? За то, что я не могу сегодня вернуться домой?

– За её выпад насчет возраста. Сука!

– Не стоило беспокоиться, пустяки, – ласково продолжила Русская, – мои протезы натерли мозоли, поэтому я отправляюсь в гостиницу, отведи меня коротким путем. Надеюсь, номер оплачен и мне больше не придется спать на заднем сиденье?

– Я же попросил прощения!

– Помню. И да, у нас с тобой свадебный вояж? В таком случае, требую компенсации.

– Кольцо с бриллиантом? – понуро спросил Загреба.

Таисии стало жаль его, видно любил до сих пор свою стерву.

– Нет, придурок! Мне нужны книга, орешки, сигареты и вода, – с досадой, что опять повелась на чувства, пожалела, простила, ответила Русская.

– Мы это купим, но вначале зайдем в ювелирный, – уверил её Андрей, подхватил под руку и потянул за собой по какой-то улочке.

У него, похоже, настроение исправилось, он как-то слишком прижал руку Таисии к себе, словно боялся, что она вырвется и убежит.

– Это ещё зачем? – с подозрением спросила Русская, слегка упираясь.

– Элька увидела, что у нас нет колец.

– Ну, всё, Загреба, даже моему ангельскому терпению пришёл конец. Все-то вы покупаете и продаёте! Набиваете себе карманы деньгами, занимаясь неизвестно чем! Моральный урод! И за что я тебя в школе любила? А- а!!!

Таисия так распалилась, что готова была зареветь в голос, но это значило показать свою слабость.

Такой всплеск возмущения требовал выхода, она сжала кулаки, зажмурилась и закричала. Хватило ровно на столько, сколько было воздуха в легких, зато полегчало.

Она открыла глаза. Загреба стоял, засунув руки в карманы брюк, рядом топтались пять-шесть зрителей. Они зааплодировали. Особо продвинутые делали фото.

– Концерт окончен, – Андрей посмотрел на зевак и те неспешно разошлись, а он взял Таисию за руку, как девчонку и повел по улочкам. На том, чтобы посетить ювелирный салон, больше не заикался.

Они, молчком дошли до гостиницы, Таисия купила в киоске пару блокнотов, ручки и ушла к себе в номер, что делал Загреба, её не интересовало. Также не волновала и реакция Андрея на её выходку, она в какой-то мере была благодарна Загребе за пережитые ею эмоции. Чувства, испытанные Таисией, взбодрили.

У Таисии зародился интересный сюжет, и она строчила в блокноте, гадая, что раньше закончится, бумага, ручка или мысли. Оказалось, закончилось время. Король, он и есть король.

Дверь номера он открыл ногой, руки у него были заняты.

Таисия сидела на кровати, по-турецки поджав ноги, обложив себя со всех сторон блокнотами и вперив взгляд в потолок. Она оттачивала диалог двух героев, когда её так бесцеремонно прервали.

Было бы странным ожидать другого поведения от Загребы.

Андрей методично выкладывал на стол пакеты.

«Если он думает, что я буду строгать бутерброды, он ошибается», – решила она. Стопка книг привлекла внимание.

– Таисия Русская! – торжественно провозгласил Загреба. Голос его прозвучал ненатурально, фальшиво, можно сказать. – Звезда отечественного литературного Олимпа. Или как там у вас это называется? Книги раскупаются мгновенно, тысячи поклонниц рыдают вместе с героинями! Подпишешь?

– Нет. Оставь свою иронию при себе. Меня не интересует твоё высокомерное мнение о слезливых женских романах.

– Понял. Тебе что-нибудь нужно? – вежливо спросил Загреба.

– Нужно. Оставь меня в покое.

– Таська, мы оба нервничали. Давай всё забудем и помиримся, а?

Русская вскочила.

Его предложение о мире было как нельзя кстати! Она терпеть не могла сцен.

– Я рада! Я тоже не без греха и так далее и тому подобное!

«Мир! Дружба, Фройндшафт,

Всегда мы вместе,

Всегда мы вместе,

Там да дам и Советский Союз», – пропела она, схватила руку Загребы и потрясла. – Спасибо, Андрей! До завтра! У меня сюжет! Иди!

– Закройся. Утром приду.

Таисия радостно потрепала Загребу по щеке и захлопнула дверь.

Он сдержал слово и больше её не беспокоил.

Глава 10. Польза вечерних прогулок

Польза вечерних прогулок

Таисия растирала руку.

Она устала, голова была пустой, желудок тоже. Часы показывали десять вечера, возможно ещё не поздно где-то перекусить.

Счастливая особенность организма не накапливать жир выручала, Таисия любила вкусно поесть в любое время суток.

За похищение, как она называла свою поездку с Королём, Русская больше не сердилась. Причин было много, в частности и та, что у неё открылось второе дыхание, за один вечер она накатала половину романа. Впечатлений, конечно, набралась с избытком, начиная со встречи с бандитами, но в поездке с Загребой преобладали всё-таки более приятные. Если откинуть его диктаторские замашки, его манипуляции, то надо признать, ей всё нравилось. И сама поездка в машине, и наряды, что он приволок, и её теперешний ухоженный вид. А ещё чувства, клубящиеся где-то под сердцем, очень тёплые, оттого что жизнь подарила кусочек счастья.

Ах, если бы Загреба умыкнул её чуть раньше, чем она переехала к Тарасову или хотя бы не переспала со своим бывшим, она непременно попыталась бы увлечь Андрея. О том, что ничего могло не выйти из такой затеи, даже не думалось.

Таисия мечтательно вздохнула, вспоминая, как он держал её за руку и вёл по улочкам, а она, словно девчонка, трепетала, голова слегка кружилась. Интересно, что с неё случиться, если он её поцелует?

Желудок протестующе зарычал.

Русская рассмеялась над своими фантазиями, видно романом навеяло, и отправилась на поиски съестного.

Она спустилась вниз, портье объяснил, где находится бар, уверил, что там всегда есть бутерброды.

Гостиница, в которой они остановились, представляла собой небольшой особняк. Низкий металлический забор, отгораживал территорию. Таисия медленно брела по затемненной аллее, уставленной скамьями с выгнутыми спинками, к торцу соседнего здания, не входящего в гостиничный комплекс. Вечер становился прохладным.

Навстречу попалась девушка, что-то говорила в телефон, понять невозможно, язык неизвестен. Гости либо отдыхали в номерах, либо где-то бродили.

Завернув за угол, Русская издали увидела стеклянные двери бара, внутри находилась публика.

Она прошла большую часть пути, когда дверь бара открылась и вышла компания. Было заметно, что народ нагрузился спиртным, что-то громко обсуждал, слышались смех и выкрики. Туристы стояли у входа, активно комментируя предложения друг друга, куда двигаться дальше и Таисия притормозила. Мимо них проходить не хотелось, не то, чтобы она опасалась пьяных, ей хотелось тишины, еды и сна.

Она присела на крайней скамейке, с досадой обнаружив, что забыла сигареты в номере, дожидаясь ухода весёлых отдыхающих.

С грустью немного позавидовала, что люди веселятся, а она, как синий чулок, дома сидит, и в этот момент увидела выходящую из бара Эльвиру. Дверь для неё придерживал «парфюмер». Судя по походке женщины, та была изрядно пьяна.

Таисия метнулась к ближайшему дереву и попыталась спрятаться. От греха подальше. Встречаться с этими двумя не хотелось, откровенно говоря, было опасно. Эля ей не понравилась, а от багндита Стивы можно было ожидать чего угодно, даже пули.

Их знакомство поражало. Где бандит, а где красотка Эля. И для чего им встречаться в чужой стране?

– Элечка, осторожно, тут ступенька, – воскликнул Стива с беспокойством.

Сомнения исчезли, если в неверном освещении, лившимся из бара, можно было принять кого-то другого за своего врага, то голос этот она точно не спутает ни с чем.

– Малыш, почему ты задержался, я не люблю ждать? Давай погуляем, вечер чудесный. Я немного перебрала, завтра благоверный приедет, он не любит, когда я с похмелья. Зануда страшный. Знаешь, малыш, лучше наших русских мужиков, никого нет, – громко вещала Эльвира, повиснув на руке Стивы и тянула его в аллею, где только что шла Таисия.

– Не знаю, – раздраженно ответил Стива, – меня интересуют женщины.

– И правильно. А я тебя интересую только как партнер? – спросила пьяная женщина у парня.

– И то, и другое.

– Хороший ответ. Но ты меня только как деловой партнер устраиваешь! Не люблю чувствовать свой возраст, – доверительно сообщила она, медленно проходя мимо дерева, за которым умудрилась спрятаться Русская.

Они неспешно шли по аллее, их голоса удалялись.

Таисия испугалась. Что у неё за планида такая, с врагами встречаться?

И снова появились подозрения. Выходит, Загреба всё же в чём-то замешан. Логика проста. Он ведёт дела с Эльвирой, а та с «парфюмером». Это значит, это значит… Информации мало, вот что это значит. Узнать надо больше и рассказать Тарасову

И Русская, гордясь, что преодолевает страх, рванула за врагами, ума хватило прятаться, благо, было темно, фонари горели не слишком ярко. Пришлось перебегать от одного деревца к другому, чтобы хоть что-то услышать.

– Давай присядем Эльвира, дело надо решить и я поеду, тебя проводить не смогу, прости, – несколько раздраженным голосом проговорил Стива, они дошли уже до половины аллеи и ему, видимо, надоело выслушивать разговоры пьяной женщины о возрасте и мужиках, которые её не ценят.

– Не надо меня провожать! Эта скотина женился, представляешь? Заменил меня на какую-то невзрачную веснушчатую мымру! – не унималась Эльвира.

– Ты можешь поговорить о деле? – похоже, кавалер вышел из себя.

– Я все могу, малыш. – Она снисходительно похлопала парня по щеке.

Стива дернул головой назад, раздраженный такой фамильярностью и почти подтащил её к скамейке на противоположной стороне от места, где пряталась Таисия.

Голоса забубнили, ничего не возможно было разобрать. Таисия помчалась назад, перешла степенно аллею, хотя на ней никого не было, и рванула вперед, стараясь не очень топать. Приходилось прятаться за деревьями. Не факт, что её узнал бы Стива в темноте, но рисковать не хотелось.

– В полдень, – закончила фразу Эльвира, то, что удалось, издали разобрать Таисии.

Ближе было не подобраться. Разве что по-пластунски. Но Таисия всегда была плоха в занятиях спортом, одежду жалко, да и не умела она ползать.

– Где его машина? – уточнил Стива.

– Не имею представления. Скорее всего, у гостиницы, он всегда здесь останавливается.

– С этим разберусь. Он собирается всё подгрести под себя! – зло произнёс парень, и Таисия подумала, что разговор идет о Загребе. Возможно, она придумала, у страха глаза велики, но бандиты спрашивали её о Загребе, Эльвира с ним дела ведёт, и о нём жаловалась Стиве, было бы несколько странно подозревать, будто речь они ведут о ком-то другом.

– Откуда такие сведения? – голос Эльвиры звучал почти трезво. Или она притворялась, что слишком пьяна или умела взять себя в руки. Непроста, ох непроста бывшая жёнушка Загребы. Да, таких женщин не бросают. Умна, красива, знает себе цену и умеет вести дела.

Русская мрачно позавидовала и самой Эльвире и тому, что Андрей так её любит до сих пор. Ей такой вовеки не стать.

Между тем разговор продолжался.

Таисия дышать престала, чтобы расслышать каждое слово, но не получалось.

Стива что-то втолковывал Эльвире.

– Дураки! Надо наоборот объединяться! Король знает, что делает.

– Вот мы и пытаемся. Назар в СИЗО, Шубин вытащить его пробует, но больше занят своей квартирой, эта сука ему пожар устроила. Она или из органов или от Короля, но я склонен полагать, что от него. Он с ней два часа в кабаке сидел.

– Вы просто не знаете Загребу, он любую бабу в койку затащит, не моргнув глазом, – захохотала Эльвира.

– Только не эту! Её даже в морг по блату придется устраивать. Словом, он нам мешает, надо его убирать.

Таисия оскорбилась. Вот гад! Неужели она действительно так выглядит?

Когда собеседники говорили на повышенных тонах, было слышно лучше.

– О чем ты? – недоуменно спросила Эльвира у собеседника.

– Забудь. Когда товар прибудет? – отмахнулся Стива.

– Как обычно, после сделки, – пожала плечами Эльвира.

– Ты не боишься, что точка засвечена?

– Выгружаем на прежнем месте! Там свой человек пока держится. Главное, чтобы твои ребята не опоздали, надо очистить до того, как в цеха пойдет, – непререкаемым тоном заявила Эльвира. В этот раз в голосе не было слышно пьяных плаксивых ноток.

Они помолчали.

– Эля, ты никого не помнишь с именем Николай Гаврилович? – спросил Стива.

– Чернышевский, самое первое, что в голову пришло. Это тот, кто роман написал «Что делать». Больше никто не вспоминается.

– Сука! – выругался Стива.

– Не поняла?

– Да это я не о тебе. Та ментовская стерва кормила нас байками, что он сидел и всё такое, ну мы среди братвы и шерстили.

Эльвира захохотала.

– Малыш, ты, сколько лет в школе учился? – снисходительно спросила она, – я её прямо зауважала. А Чернышевский действительно был в ссылке. Роман написал. «Что делать?».

– Ну, мы её найдем, адресок есть.

– Я не спрашиваю что делать, тупица! Вас на курсы ликбеза всех сдать надо. Вы с людьми разговаривать не умеете! Что ещё она плела вам? Кто она?

– Русская.

– Да мне плевать на её национальность! Или я совсем опьянела или ты без мозгов! Фамилия у неё, какая?

– Русская Таисия Ефимовна её звать.

Таисия аж присела, теперь Эля её точно сдаст.

– Так я ж эту Русскую знаю! Она кучу книжек написала. Что она ещё говорила?

– Искандера знаешь?

– Смотря какого. Того, что бордели держит, не знаю. А тот, что написал «Былое и думы», «Сорока-воровка» и «Кто виноват», Александр Иванович Герцен, он же Искандер, мне знаком по книгам.

– Я ей ноги выдерну, – злобно выкрикнул Стива.

– Голову и руки оставь, чтоб и дальше писать могла, – залилась смехом женщина.

Добрая она, Эльвира–то.

Они ещё разговаривали о ком-то, кого Таисия не знала, несколько минут посидели на скамейке, затем поднялись и пошли по аллее в сторону дороги. Немного подумав, Таисия решила, что голод ещё подождет, и отправилась вслед за парочкой.

Стива поймал для миссис Уоррен частника и усадил даму в автомобиль. Затем быстрым шагом прошёл два квартала, сел в свою машину, немного постоял, разговаривая с кем-то по телефону, и уехал.

Таисии непросто было угнаться за ним, да ещё так, чтобы он не обратил внимания, но она справилась. И чего она добилась в погоне за Стивой? Только то, что устала, запыхалась, была испугана и, возможно, в баре для неё не найдется еды, окажется, что все бутерброды съедены.

Русская вернулась тем же путем, что и шла, только теперь напрямую, по аллее, не играя в сыщиков, шпионов, филеров, шпиков, топтунов и как там ещё называются в фильмах подобные граждане. Похолодало серьезно, она снова успела замерзнуть.

В баре сидели посетители, тянули свои напитки, о чем-то перекрикивались, заказанный кофе оказался так себе, спасибо, хоть бутерброды не испортили.

Она размышляла об услышанном. Связь Эльвиры и Стивы стала ясна, как на ладони. Стива, подчинённый Назара, значит наркотики. Эльвира говорила о сделке. Выходит, всё связано. И получается, что Андрей занимается всё же не только компьютерами.

На сердце сразу стало тяжело.

"Надо рассказать Тарасову. Он не примирится, пока всю сеть не раскроет, а у неё только что на глазах шли переговоры одной из структур этой сети. А Андрей? Судя по выкрикам Стивы, он что-то собирается отнять у них и присвоить себе. Возня внутри организации за власть? Может быть. Хотя, нет, Загреба сам говорил, что разоряет конкурентов, значит он враг Стивы. Враг моего врага мой друг? Да, только если это не наркотики.

Как всё в жизни грустно! Только встретила, только чувства вновь испытала и, бац, получай реальность. Что же, не слишком поздно хотя бы очнулась, а то напридумывала себе романтику.

Всё понятно. Король продолжает любить Эльвиру. Ревнует. Злится. Подбирает под себя связи и рынок Назара, чтобы потом бросить к ногам своей королевы весь мир, и она вернётся к нему. Вот она, сила настоящей любви. Ради женщины идти на риск, переступить за черту закона. Это не твоя сентиментальная слезливая ерунда в книгах для скучающих домохозяек, дорогая.

Не будет она ничего говорить Загребе, пусть считает её дурочкой, помощь, какую надо, окажет. А потом, когда вернётся домой, всё доложит Тарасову и тот арестует эту шайку-лейку. Жуткие они люди. Хватит с неё бандитов. Познакомилась! Теперь-то понятно, что профессия у Венечки действительно опасная и бьются враги не на жизнь, а на смерть".

Таисия усмехнулась своим пафосным мыслям. На самом деле слишком много эмоций, впечатлений, информации вызвали у неё полное отупение и мысли ворочались как каменные. Хотелось только спать.

Когда Русская вернулась в номер, её кровать оказалось занята. Загреба спал, не выключив свет. И он читал её записи! Первое желание, растолкать его, прошло. Она обратила внимание, что все коробки были раскрыты, а из них, для приманки, торчали небольшие кусочки тканей.

Таисия по одной, доставала вещи, что принес Загреба, и завидовала сама себе. Прибыльный, выходит, у него бизнес, такие дорогие вещи она и в руках-то не держала, не то, что носить.

Ажурный комплект белья персикового цвета, платье на бретельках цвета бордо. Костюм из ткани белого цвета в голубой горох. Она полюбовалась на купленное, аккуратно упаковала их, и отправилась принимать душ. Когда вышла, Загреба так и дрых, только что слюнки изо рта не пускал.

Таисия пожала плечами, пошарила в карманах его пиджака, вытащила ключ и ушла спать в его номер. Из вредности, закрыла его на ключ, как до этого делал он. Пусть почувствует себя в её тарелке.

Проснулась Русская от настойчивого стука. Ничего не соображая, подскочила к двери и повернула ключ. Дверь шибанули со всей силы, Таисия упала и потеряла сознание.

Глава 11. Легкая женская месть

Легкая женская месть

Очнулась она от запаха нашатырного спирта. Возле неё на коленях стоял Загреба, придерживая голову, сзади толпились портье и любопытные.

– Надо вызвать врача.

– Не двигайте, вдруг что-то с позвоночником.

– Дайте воздуха, выйдите отсюда, – приказал Загреба, – она пришла в себя. А ты можешь вставать.

Русская, кряхтя, поднялась, у неё болела голова, затылком приложилась знатно. Андрей помог дойти до кровати.

– Скажи им, что я упала в обморок, – прошептала она Андрею.

– Как ты оказалась на полу? Перепила вчера? – ворчливо спросил он.

– Сам виноват. Зачем было дверь вышибать? Я неудачно встала у тебя на пути, – возразила Таисия. – Бедная моя головушка, что не везёт-то так? Не потерять бы.

– У меня? – поразился Андрей. – Крепко же ты треснулась головой! Ты зачем меня закрыла? Просыпаюсь оттого, что портье трясет меня, несчастье, говорит, случилось. Почему вчера не разбудила? Я читал, ждал тебя и уснул. Где тебя носило в ночи?

– Значит это не ты? – игнорируя его вопросы, уточнила она. – Кто-то собирался на тебя напасть.

И она предполагала, что это дело рук Стивы. Но не его самого. Точно, иначе он мог и узнать Русскую. Тогда голова бы не болела, её просто бы не было.

– Не говори ерунды. Кому я нужен! Голова болит?

Загреба вел себя неспокойно. Задернул занавески, поправил одеяло у Таисии.

– Многим нужен, – пробормотала она, в сон клонило неимоверно, скорее бы отстал.

– А тебе? – с тревогой спросил он, наблюдая за Таисией. Ему не нравилось, как она выглядит.

– Мне в первую очередь! Кто меня обратно доставит? – улыбнулась Русская и уснула.

Говорят, при сотрясении мозга клонит в сон. Ещё говорят, нельзя давать засыпать получившему такую травму, можно и не проснуться. Ничего этого Таисия не знала, она банально вырубилась. Просто отсыпалась.

За окном разгулялся солнечный день, Андрей тихо ходил по номеру, но Таисия всё же, услышала.

– Который час? – хрипло спросила, не открывая глаза.

– Одиннадцать пятнадцать. Таська, я должен скоро уйти, жаль, что с тобой такое приключилось. Надеюсь, быстро поправишься.

– Что это ты словно прощаешься со мной? Андрей, ты кому столько шмоток купил? Неужели ты думаешь, что я позволю Эльвире посмеяться над собой? Если не приду, она сочтет, что я испугалась, – возразила Таисия, села в кровати и щупала свою бедовую голову.

Что-то последнее время не слишком ей везёт, удары так и сыплются отовсюду. Сначала Гоша, теперь неизвестный, хотя тут покушались не на неё, а на Загребу.

– Ты серьезно? – было заметно, как Андрей обрадовался.

– Вполне! Она меня достала. – Русская поднялась, постояла. В голове неясно шумело, словно прибой, но больше никакого дискомфорта не ощущалось. Ну и ладненько.

Таисия настроилась дать бой хамке Эльвире, слишком уж та кровожадная. И показать Загребе, что она не мямля какая-то. И вообще, Русские не сдаются.

«Вы играете в свои игры, я правил ваших не знаю, значит, мне позволено иметь свои правила».

– Меня тоже, – поддакнул Загреба, закрыв дверь на ключ, он, не выпуская руку подруги, сопроводил её в соседний номер.

«Ну, ну! Экий ты артист у нас, Король. Он бывшую не любит, она его бесит».

– Так зачем ты с ней дела ведешь? – изобразила удивление Таисия. Его галантное отношение, безусловно, льстило, но она дала себе слово больше не реагировать на знаки внимания. Зачем? Чтобы снова, как в юности, разбить себе сердце и собирать по кусочкам? Тогда её спас Тарасов, дети, не было времени слишком страдать. А сейчас кто её спасет?

– Её муж хороший бизнесмен, не подводит, все выполняет. – Загреба уселся на стул и наблюдал, как Таисия выбирает себе наряд.

– И как тебе привозят детали? На машинах?

– Контейнерами в порт доставляют, перегружаем в машины, складируем на базе, а после уже из цехов приезжают и забирают. Да зачем тебе?

– Вдруг для сюжета понадобиться, – дернула плечом она и ушла переодеваться в ванну. Когда вышла, Загреба немедленно поднялся, замялся и пробормотал:

– А-а. Точно, для сюжета. Выглядишь, кстати классно, бледная немного.

– Бледная оттого, что на воздух надо, а выгляжу хорошо только благодаря тем вещам, что ты купил, – не приняла комплимент Таисия.

Теплый день радовал солнцем, голова болела совсем немного, и настроение было отличным, Таисия заметила несколько заинтересованных мужских взглядов. Она так отвыкла от внимания посторонних мужчин, что пребывала в некоторой эйфории. Украдкой поглядывала на Андрея, но тот шел с каменным лицом, демонстрируя привычное равнодушие. Да и что тут удивляться? Жена у него вон какая красотка. По сравнению с ней, Русская проигрывала во всем, кроме роста, хоть в этом она была выше Эльвиры. Ей самой стало смешно подобное сравнение, и она хихикнула.

С Эльвирой и её мужем встретились вовремя.

Звезда не опоздала. К удивлению Таисии, Джордж отлично говорил по-русски, мало того, он вовсе не млел при виде своей жены, скорее был равнодушен. Неожиданно мистер Уоррен стал проявлять откровенные знаки внимания к Русской, а ей было немного неловко перед Андреем, которого всё забавляло. Настроение Загребы отчего-то стало радужным, похоже, сделка сулила быть успешной. Эльвира некоторое время наблюдала за поведением мужа, затем неожиданно пригласила Таисию в дамскую комнату.

– Скажите, вы Русская? – рассматривая в зеркале безупречные черты своего лица, снисходительно спросила Эльвира.

– Не совсем, мой дед был поляком, поэтому не чистая кровь. А вы? – живо откликнулась Таисия.

– Ой, я не о том. Вы случайно книги не пишите?

– Что вы, я их и читать-то не люблю, – доверительно понизив голос, испуганно прощебетала Таисия.

– Мне об одной Таисии Русской рассказали, романистка. Интересует меня очень.

– Ну вот, вы меня огорчили! Я считала, что у меня одной такие имя и фамилия. Видимо это она себе такой псевдоним придумала. Сейчас я – Загреба!

– Да, я не забыла. – Эльвира уложила косметику в сумочку. – Пора идти, как бы наши мужья не заскучали.

– Да, вы правы. Андрюшик так смешно раздражается, когда меня долго нет рядом, такой зайчик становится! Ну, вы сами знаете! – Таисия подправляла губы помадой, не торопясь двинуться с места.

– Что вы говорите, никогда раньше не замечала, – съязвила Элеонора.

– Уверяю! Жутко ревнивый, да вы сами знаете! Виду не подает, а после устраивает сцены. Конечно, раскаивается, подарки дарит. Ну, вы сами знаете! Глупыш, я его и так прощаю! – щебетала Таисия. – Правда, с подарками намного приятнее? Ваш муж проявляет ко мне интерес, но я к этому привыкла, мужчины что-то видят во мне. Это так приятно! Ну, вы сами знаете!

– Действительно, что? – сквозь зубы пробормотала Эля, стараясь обойти Русскую.

– Андрюшик злится. Ревнует. Да вы и сами это знаете! – покивала головой Таисия.

– Он меня никогда не ревновал.

– Да вы что? Удивительно! Он от меня без ума, да и я от него тоже! Смотрите, какое мне вчера колечко купил! Мы с ним поссорились пред встречей с вами, я объявила, что ни за что не стану надевать драгоценности! Я не хотела ехать, но он не мог оставить меня так надолго, уговорил.

Эльвира почти бежала от Таисии, а та старалась выложить как можно больше. Она доверительно взяла миссис Уоррен под руку, отметив, как та брезгливо скривилась, но руку не выдернула.

– Вы мне понравились, Эльвира Викторовна, умеете шикарно выглядеть. Будем дружить семьями. Это так модно сейчас. Подружки будут шушукаться, когда я вас представлю. Девочки знакомьтесь, жена моего Загребы. Потом пауза и, «бывшая». Правда, весело? – и Таисия рассмеялась, получив огромное удовольствие от вида собеседницы, та, похоже, готова была на крайние меры.

Эльвира резко остановилась.

– Послушайте, вы, пустоголовая курица! Ну ладно лет бы вам было двадцать, еще понимаю, на вы же старше тридцати будете! Вас, что ничего не интересует, кроме золота и тряпок?

– Ну почему, же! Вы напрасно сердитесь, нам придется встречаться с вами не раз, но если я пожалуюсь Андрюшику, что не могу с вами иметь дел, он будет другого поставщика искать. Не сердитесь! Я очень фильмами интересуюсь. Андрюшик обещал свозить меня в Голливуд за автографами. Вы слышали, что Том Круз…

– Господи, на все твоя воля! – Эльвира буквально помчалась к столику.

Таисия подошла к Загребе, улыбнулась ему и чмокнула в лысину. Мужчины поднялись.

Эля не выдержала.

– Загреба, я тебя поздравляю! У тебя испортился вкус. Раньше ты предпочитал молоденьких, красивых и умных.

– Андрюшик, а теперь ты каких предпочитаешь, зайка?

– Вы ему затмили всех, – презрительно произнесла Эльвира.

– О, как замечательно, – простодушно улыбнулась Таисия.

Загреба захохотал.

Глава 12. Взрыв

Взрыв

– Что вы обсуждали? Отчего Элька взбеленилась? – спросил Загреба, когда они шли в гостиницу.

Настроение у него было великолепное, сделку они заключили, Эльвиру довели едва ли не до истерики, та мрачно смотрела на парочку влюбленных, а Таисия резвилась от души. Она вовсю кокетничала с мистером Уорреном, держала Андрюшика за руку, интересовалась настроением Эльвиры и немножко капризничала.

Русская то проникновенно смотрела в глаза Загребе, то уголком салфетки вытерла ему губу, заметив какую-то крошечку, то во время разговора вдруг что-то вспоминала и громким шепотом спрашивала, когда же закончатся эти скучные посиделки, ей не терпится вернуться в номер и кое-что зайчику показать. А он ласково гладил ее руку, целовал, а когда поднялись прощаться, обнял за шею, так же громко шепнул, что и он рвётся возвратиться в номер.

– Я ей рассказала о нашей любви, – почти грубо сообщила Русская.

Одно дело, спектакль, но совсем другое, когда он идет рядом, удерживает её руку в своей и, едва не поцеловал! Хорошо, она успела отвернуть голову! Что на него нашло? Решил заодно и маленькую интрижку сообразить? Естественно, никаких законов они бы не нарушили, только потом ей придется вытаскивать себя за волосы, из эмоционального болота, а он пойдет по жизни дальше, не задумываясь. Она, быть может, поддалась бы на его недвусмысленные проявления внимания, если бы молчало её сердце. И если бы он не был врагом Тарасова.

– Таська, ты золото!

– Не совсем, – раздраженно ответила Таисия.

– К чему такой тон? Расслабься! Сделка заключена, мы едем домой, все прекрасно, дорогая ты моя, Таисия Ефимовна! – пропел Загреба, – давай, я тебе подарю компьютер? Мне правда хочется!

– Нет, Загреба! Мы договорились, ничего у тебя брать я не буду, ты меня возвращаешь домой. Спасибо за экскурсию.

– Вот чего ты такая принципиальная? И мне понравилось, как ты меня назвала Андрюшик, – засмеялся Загреба, пытаясь скопировать Таисию.

– Забудь. Нам надо поговорить! И учти, я намерена всё рассказать Тарасову, – охладила его радужный настрой Русская.

Всё же не утерпела! Ну не могла она больше притворяться! Загреба ничего ей не сделает! Доволен! А у неё совесть кричит!

– Очумела? И про сделку?

– Про неё в первую очередь.

Загреба схватил её выше локтя и, потащил по улице, широко шагая.

Весь его игривый любовный посыл в отношении Таисии тут же прошёл, словно и не бывало. Русская в туфлях на шпильках вынужденно бежала вприпрыжку. Что произойдет раньше, она сломает каблук или вывихнет ногу? Заметив скамейку, Загреба подошёл к ней, и усадил, почти толкнув Таисию.

– Итак, дорогая, получается, вокруг Шубина ты вертелась не зря? Все-таки это игры Тарасова? Какой я молодец, что подстраховался и направил его по ложному следу.

– Тарасов, благодаря тебе, не знает, где я, с кем и почему исчезла. Ты мне ни одного шанса не дал ему позвонить. Я правду рассказала тебе про Шубина, – возразила Таисия.

– А ты считала, что я буду делать все, как вы придумали? – не слушая её, с презрением произнес Загреба. – Зачем ты мне назначила свидание? Что именно хотела выяснить?

– Загреба! Ты совсем больной? Я тебе объясняю, не имею ни малейшего понятия, о чём я должна была бы рассказать Тарасову до этого, но теперь молчать не буду, – возмущению Таисии не было предела, онавскочила.

– Не верю я тебе. Сядь!

– А придется поверить. Пока ты читал в моём номере романы, я кое-что выяснила. Думаешь, случайность, что нападавший ломился к тебе в номер? Тебя собираются убить. И об этом знает твоя Эльвира.

– Умеешь ты, Таська, выкрутиться. В каких местах злачных побывала, чтобы такое выяснить? Мне что, тебя теперь и в душ одну отпускать нельзя? Во что успела вляпаться? – казалось, что слова о покушении на него, совсем не дошли до Загребы. Его интересовало, во что вляпалась она.

– Это не я, это ты вляпался! Не думала, что ты наркотиками занимаешься, – зло прошипела Таисия. – Это самое худшее, что я узнала о тебе в последнее время. И ты можешь меня убить, можешь бросить здесь, я всё равно найду способ сообщить о тебе Тарасову. Как ты можешь заниматься наркотиками?

Таисия кричала шёпотом, чтобы не услышали прохожие. У неё сделалось совершенно несчастным лицо, полились слёзы. Ей так жалко было осознавать, что её любимый Король превратился в злодея, что сказки не заканчиваются хэппи эндом и что получить разочарование в таком возрасте, это намного тяжелее, чем в юности.

Загреба вскочил.

– Если бы ты не была женщиной.

– Знаю, знаю, фильмов голливудских насмотрелась, ты бы мне врезал – Таисия вытерла глаза, пошмыгала носом и похлопала рукой возле себя, – сядь и выслушай. О пользе прогулок под луной.

Андрей злобно на неё посмотрел, раз-другой пометался перед скамейкой, сел и прикурил. Явно было заметно, что он принял для себя какое-то решение. Скорее всего, совсем не в пользу собеседницы.

- Слушаю. Вещай свои небылицы.

- Грубо. Чтож, слушай.

Русская вкратце рассказала ночные переговоры Элеоноры и Стива.

– Он сказал, что надо искать новый канал, а тебя пора отстранять, иначе ты на всё лапу наложишь. Я ещё у Шубина это слышала, они меня твоим засланным казачком считают. Я понимаю, ты делаешь компьютеры. Когда я увидела Стиву, и он с Эльвирой обсуждал дела, а потом ты с её мужем заключаешь сделку, какой я могла вывод сделать? Вот потому я всё Тарасову и расскажу. Не желаю помогать наркоторговцам.

– А чтоже ты молчала перед встречей с Эльвирой?

Вопрос, по-видимому, был риторический, так как Загреба достал телефон, набрал какой-то номер и сообщил непонятную фразу: «Ворона в павлиньих перьях», что-то выслушал, произнес «шестнадцатого в пять пятнадцать» и отключился.

– Поехали домой, – приказал он, поднимаясь.

Очень недовольные друг другом, они вернулись в гостиницу. Шел он стремительно, словно опаздывал, а Таисия в элегантном наряде выглядела совсем непрезентабельно, бежала за ним вприпрыжку, лишь бы не потеряться в этих узких улочках. Нынче ей было не до очарования стариной, она проклинала булыжную мостовую, толпу праздношатающихся туристов и узкую юбку.

Испытание каблуками в конце концов закончилось благополучно, в холл гостиницы она вбежала следом за спутником, отстав может на минутку.

В номере она вначале умылась, волосы забрала в любимый хвост. Лицо раскраснелось из-за пробежки, тушь размазалсь. Можно было не спешить, не на самолет опаздывают. Неторопливо переоделась в «училкин» наряд, со вздохом сожаления уложила в коробку всю красоту, что ей накупил Андрей, особенно жаль было "лодочек", купленных в первый день. Дала себе обещание, что сразу по приезду домой зайдет в магазин и купит себе подобные, раньше в ее коллеции не было обуви на столь низеньком каблучке.

- Что так долго? - Загреба не глядя на нее, взял коробку и отправился к машине.

- Переодевалась.

Таисия попрощалась с портье и вышла следом.

Андрей уложил в багажник коробку, Таисия, подумав, сунула туда же пакет с рукописью. Он никак не прокомментировал её переодевание и небрежно сунул в карман пиджака колечко, что утром надела Таисия, а после хвасталась Эльвире. Сегодня ли всё это было?

Казалось, что прошло много часов, а всего-то короткий разговор на скамейке

По радио крутили старые шлягеры, Земфира «задыхалась от нежности», Леонтьев утверждал, что он "Казанова", а Таисия мучилась от любопытства. Она искоса поглядывала на Загребу. Лицо его было невозмутимо, слово и не было размолвки, словно не обвиняла его в торговле наркотиками.

Таисия повозилась, удобнее устраиваясь на сиденье, и принялась за свое любимое занятие, разгадывать загадки.

Что означает «Ворона в павлиньих перьях»? Так-то понятно, что человек, выдающий себя за более значимого, чем есть на самом деле. Но вот кто он, этот человек?

«Вряд ли он имел в виду меня, – думала Русская, – я не выдавала себя ни за кого другого. Что известно про ворон? Живут долго, говорят, до ста лет. Интересно, а как это проверено? Если ворон сядет на крышу, карканьем пророчит беду, это примета. Хищник. Разоряет чужие гнезда. Может это? Если Король считает свое дело «гнездом», то кто-то пытается его разорить? Ворон ворону глаз не выклюет. Ты не вейся, черный ворон…. Не то. Сколько ворону не корми, тьфу, там про волка было. Совсем запуталась! Ворон, каркуша, кликун, каркун. Может это пароль для тайного общества? Говорят же, что масоны у нас снова ложи пооткрывали».

Таисия отрешенно посмотрела на Загребу. Мог он быть масоном? Рыцарем Мальтийского ордена?

Андрей уверенно вел машину, в такт мелодии, указательным пальцем постукивая по рулю. Нет, только не Мальтийског ордена, скорее рыцарем плаща и кинжала.

Надо было срочно мириться, иначе она так ничего и не узнает.

Пограничный пункт они миновали, она даже не заметила, туда ехали, волновалась, а тут слишком увлеклась разгадками.

Загреба по-прежнему молча вел автомобиль, снова о чем-то бормотало радио.

Нет, так продолжаться дальше не могло. Поездка закончится, он доставит её на адрес, а кстати, на какой? Свой или Тарасова? И исчезнет из жизни Таисии навсегда. Это не правильно. Она же либо умрёт от любопытства, либо от угрызений совести, что обидела человека.

Русская поерзала на сиденье, пытаясь привлечь внимание Загребы. Оно, внимание, не привлекалось. Таисия покашляла, повздыхала и не выдержала.

– Андрей, пожалуйста, останови машину возле лесочка! Я не дотяну до следующей заправки.

– На границе не могла зайти?

– Забыла!

Вроде еще недоволен, но голос чуть приветливее.

Загреба подрулил к обочине. Таисия выпрыгнула и помчалась в придорожный лесок. Хлопнула вторая дверь, Король, похоже, тоже решил тоже прогуляться по лесу с тими же намерениями.

Все, кто ездит на дальние расстояния, знают, если остановился на обочине, то в лес входить надо аккуратно, чтобы не нарваться на «мину», оставленную ранее проехавшими автотуристами. Сама Русская по дорогам Росси не разъезжала, но от подруги Гали наслышана, поэтому вела себя настороженно, под ноги смотрела.

Неподалеку от себя Таисия услышала вопль и мат. Король «вляпался». «Подорвался», практически. Русская развеселилась. Лучше в такое дерьмо, чем в то, что вокруг него твориться. Может это перст судьбы?

Она так же аккуратно ступая вернулась к машине. Загреба на чём свет стоит костерил отсутствие цивилизации, брезгливо вытирая ботинок о траву.

– Помочь? – участливо спросила Таисия.

Он зверем глянул на её довольную мордашку, скривился и протянул брелок.

– Зеленая кнопка – отключишь сигнализацию.

Помириться пока не получалось.

Таисия решила поэкспериментировать, на каком расстоянии действует эта умная штучка. До машины было метров тридцать, она нажала кнопку, фары мигнули. Класс! Чего только не придумают для богатеев. Где-то читала, что зимой можно заранее включить мотор и пока хозяин собирается, машинка ему салон прогреет. Вот это прогресс. Скоро, как собачек, по свистку будут к себе подзывать. Таисия представила, как Загреба свистит, а машина приседает на задние колеса и мчится к нему. Хвостик надо приделать, чтобы повиливала, когда остановиться, для поднятия настроения.

Она засмеялась.

К автомобилю шла не спеша, наслаждаясь теплым деньком. Пока ещё Загреба отмоет свои стильные штиблеты, чтобы в салоне не пахло! Стало интересно, для чего ещё столько кнопок. Следующее нажатие и волной мощного взрыва отбросило её назад.

Вверх летели осколки стекла, куски разорванной машины, валил черный дым, а Таисия больно приземлилась на копчик и как-то неудачно, всем весом плюхнулась на подвернувшуюся ногу. И завыла от боли. Свой полёт или лучше сказать, отлёт от машины, осознать не успела. Сидела, сгорбив спину, закрыв голову руками, не шевелилась, стесняясь закричать в голос.

"Кажется, нас взорвали", - вдруг пришло в голову и Русская захохотала, - "сначала подорвался Загреба на мине, а потом машина, кому скажи,не поверят", - захлебывалась она от хохота. Слёзы лились, вокруг что-то гремело, кричало, а она не могла остановиться, так ей было смешно.

Загреба бежал к Таисии, крича во все горло:

– Таська! Ты где? Ответь!

– Андрей, я здесь, я цела, – попыталась сказать Русская, но не получилось, сразу не могла справиться со смехом. – Да здесь же я! Ты мимо промчался! – она еле сумела подавить в себе приступ, но её снова скрутило от хохота, Загреба выпучив глаза, протопал мимо словно бегемот. С его комплекцией только бегать. И вроде не жирный. Сходили, блин, в лесочек. И снова истерический смех.

Он подскочил, принялся её ощупывать, задел ногу, она заорала и отключилась.

Очнулась Русская, когда ей что-то вкололи. Скорая помощь стояла на обочине рядом с дымящимся трупом машины. Возле Загребы двое гаишников, или как их теперь называют, что-то выясняли, а Таисию на носилках несли к реанемобилю. Она видела, как Андрей рванулся к ней, его за руку схватил инспектор, произошла перепалка. Дальнейшего не увидела, врачи захлопнули дверцы и её куда-то повезли.

– У вас сильный вывих голени со смещением, – говорила врач, – мы вам ввели обезболивающее. Сделаем рентген, наложим гипс. Жить будете.

Таисия словно плыла в тумане.

Нога не болела, хотелось улыбаться, хотелось сказать доктору, какие у неё красивые глаза, когда та наклонилась к Таисии. А еще Русская думала, что Стива всё же до неё добрался. Враг почти победил. Её привезли куда-то, ногу зафиксировали гипсом, выдали быхилы, чтобы не босиком ходила, обрадовали, что перелома нет, и она легко отделалась. Таисия хотела сказать, что в багажнике есть туфли, удобные, а после вспомнила, что и багажника теперь нет, и машины, и почему-то заплакала. Ей говорили, что это стресс, что пройдет, что, слава Богу, никто не пострадал, а она кивала и плакала и просила дать ей салфеток, а потом её допрашивал капитан полиции, долго и нудно выясняя, кто мог их попытаться взорвать.

Русская объяснила, что они с Загребой старые знакомые со школы, решили съездить в романтическое путешествие, конечно же, полицейский не поверил, но и работа у него такая – никому не верить. Капитан отстал от неё, только когда приехал Андрей. Они коротко переговорили и служивый ушёл. Как получалось у Андрея всё разрулить? Не может же он всех деньгами своими скупать? Или он действительно принадлежит какому-то мифическому ордену неприкасаемых?

– Ты в состоянии продолжить путь или будешь здесь до утра лежать? – участливо поинтересовался Андрей.

– А сколько сейчас времени? – уточнила Таисия. Ехать никуда не хотелось, только спать, но одна здесь она точно не останется, что за городок, что за больница?

– Около девяти.

– Забирай меня отсюда. На чем поедем? – Таисия поднялась с кровати, в палате, рассчитанной на шесть пациентов, она лежала одна. Народ здесь видимо здоровый, совсем больных нет. Удивительно.

– Верхом на лошадях.

Туговато у него с юмором, у Короля.

Он помог допрыгать ей до конца коридора, вывел на крылечко и оставил одну, сам умчался, как стало понятно позднее, за машиной.

Бойкий парнишка, лет двадцати на вид, довез их до Кингисеппа, там наняли такси и водитель доставил их прямиком на Васильевский остров на Пятую линию, где жил Загреба. Всю дорогу она дремала, устроив ногу на сиденье.

Ничего против поездки к Загребе она не имела. Было любопытно посмотреть, как живет её старый знакомец, он же богатей, он же несостоявшийся, будем надеяться, наркобарон.

Таисия не протестовала, не был сил, здоровья и желания. Тарасов теперь её и на порог не пустит, а дома могли поджидать бандиты. Они-то уж точно знали, что не разделались с ней. Русская на них разозлилась. Она жаждала крови. Было понятно, коль скоро отморозки влезли в её жизнь, в покое не оставят. Придётся их как-то обезвредить, да хоть убить. Каким образом она это сделает, не представляла, но и времени у неё на раздумья особо не было. Придумает как, а Тарасов поможет.

Загреба повел её на второй этаж, при этом Таисии пришлось изображать попрыгунчика, гипс не позволял ноге сгибаться.

Он открыл дверь в квартиру, махнул рукой, мол, проходи, и сам куда-то ушёл. Вернулся, бросил халат на руки.

– Иди, я в ванной воду включил.

– А гипс?

– Там ножницы найдешь. Гипс тебе не нужен, всё вправили, просто перестраховывались.

Вот можно так обходиться с людьми? Таисия мучилась в машине, пристраивала свою ногу на заднем сиденье, а он знал, что гипс ни к чему.

Ванна, конечно же, была большущая, угловая, со всякими прибамбасами. Как же без этого? Таисия срезала гипс, хотя опасалась, вдруг опять нога вывернется. Долго и с удовольствием отмокала, придумывая и отвергая страшную месть своим обидчикам.

В голове ее разыгрывались драмы с взрывами, погонями и перестрелками. И каждый раз она выходила победительницей. Естественно, фантазии мало отличались от ранее просмотренных голливудских боевиков. К сожалению, признала она, у нее нет спецсвязи, транспорта, арсенала и маленькой армии. И помощи ждать не откуда.

Первым в её списке был Шубин, то, что он уже пострадал от неё, не считается. Может его каким-то образом отравить? Вот пригласит его к себе Галка, а Таисия тут как тут, с мышьяком.

Русская захохотала, представив, как насильно вливает Шубину коньяк с ядом.

Загреба заколотил в дверь.

– Ты там не утонула?

– Сейчас выйду.

Пришлось спешно освобождать акваторию.

Король ходил в халате и босиком.

– В холодильнике найдешь продукты, что-нибудь сваргань, – распорядился он и закрылся в ванной.

– Сэр, есть, сэр! – проорала Таисия.

Если ты женщина, значит, будешь готовить, хочешь ты это делать или нет, умеешь или нет, нравиться тебе это или нет.

Привилегия, можно сказать.

Люди не меняются, сделала вывод Таисия, осматривая квартиру Загребы.

Раньше модно было стенки покупать, в них выставку хрусталя устраивать и ковры на стенах развешивать. Чем больше ковров, тем богаче квартира. Сейчас ковры на полу, мебели нет и стены пустые, новая мода. Всюду так, к кому не приди. Из украшений – панель плазменная во всю стену. Скучно, ничего интересного.

Холодильник, естественно, огромный, с двумя дверьми, гораздо выше Таисии, само собой, набит под завязку всяческими вкусностями, но всё в вакуумной упаковке. Скромная жизнь современного короля.

Из вредности или из лени, что, впрочем, тоже не красит, Русская сварила пельмени, нарезала колбасы, сыр и заварила кофе. «Разносолы буду Тарасову готовить, если примет», решила она. На запах кофе, из ванны вышел Загреба.

Настроение у него было препоганое, может, подобреет, когда поест?

Телефон Загреба ей вернул. Таисия ушла в соседнюю комнату, набрала номер Тарасова. Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети.

– Тарасов, если не ответишь утром, меня не ищи! – в сердцах надиктовала она сообщение. Расстроилась сильно. Она рисовала себе картину воссоединения, вот Веничка мчится за ней, она ему рассказывает, плачется в жилетку. Он все понимает и прощает. И защищает от врагов. А она спокойная и счастливая возвращается к своей прошлой жизни в свою квартиру. Домой очень хотелось.

– Что, загулял твой Тарасов, не отвечает? – ехидно спросил Загреба, он стоял на пороге и нагло подслушивал.

Вот зачем он это сказал?

– Да шел бы ты, – сердито отозвалась Русская.

– Некрасиво, Таська! Тебе совсем не идет ругаться. Давай на боковую. Моя кровать в твоем распоряжении.

– А ты? – с подозрением уточнила Таисия.

– Я на диване, в гостиной. Целомудренная ты наша, – поддел Загреба. – Ты что, все еще Тарасова любишь?

– Не твоё дело!

– Так я к тому, что если не любишь, так мы можем и в одной…

– Не можем. Спокойной ночи.

– Не знаешь, от какого счастья отказываешься, Русская. Пожалеешь, – ухмыльнулся Загреба. Настроение у него удивительным образом улучшилось. Точно, после еды.

«Ну что за манеры у мужиков? Чуть, что, сразу пожалеешь! Я вот уже жалею, что поддалась на уговоры Тарасова, реву теперь из-за него».

Таисия ещё немного поплакала в подушку. Сказывался стресс, полученный от взрыва. Честно говоря, до неё только стал доходить весь ужас произошедшего. А если бы она не захотела понажимать на кнопочки? Действие лекарства прошло, и полночи лезли в голову страшные картины взрыва. Сетуя на своё живое воображение, представляла, как её голова катится в кювет и в ужасе завывала, закрыв рот одеялом. Так страшно даже при бандитах не было, у Шубина. И она была уверена, что всё подстроил Стива. Ну почти.

Таисия пару раз выходила на кухню, по привычке искала лекарство, хотя бы валерьянку, но у Загребы ничего подобного не было. Тот спал как слон, либо тоже что-то вкололи ему, либо у него закаленная психика к разным стрессам. Измучившись, подогрела молока, добавила мёда, выпила и после уснула. Или напиток помог, или сон сморил, а то и вместе взятое.

Утром Тарасов не позвонил.

Обида на Тарасова и Загребу, за то, что не могут защитить её, а только что-то выясняют, постепенно перерастала в злобу на них же обоих. Они не понимали страданий её тонкой натуры, не спешили утешить, а ведь ею пережит невероятный шок. И, благодаря язвительным репликам Загребы, вдобавок вылезла старая ревность, хотя, казалось бы, все перегорело. Выходит, не всё. Видимо бывший опять у девицы какой-то завис. Черного кобеля не отмоешь до бела. Горбатого могила исправит. Сколько волка не корми.... И зачем она переспала с Тарасовым?!

А позже еще и противный страх заполз в мозги, как-то она теперь вернется домой? Там её могут поджидать бандиты. С этим тоже что-то надо было делать, не век же ей жить у Загребы. И никто не мог ей ничего подсказать.

Она понуро потащилась в ванную, посмотрела на свою припухшую физиономию. От искусственно созданной красоты, благодаря деньгам Загребы, осталась лишь стильная прическа.

Таисия побродила по квартире, ещё сколько-то пострадала, жалея себя, чувствуя покинутой всеми, затем уселась на кухне за огромным обеденным столом, вооружившись большой кружкой кофе, бумагой и ручкой и принялась восстанавливать написанный в гостинице роман, хорошо, что пока не забылись диалоги. Потерянной во взрыве рукописи было жалко, она составляла больше одной трети работы.

Загреба позвонил часа в четыре, она и думать про него забыла и попросил сервировать стол на троих к семи вечера. Ей стало любопытно, с кем явиться хозяин квартиры, хотя для порядка всё же поворчала насчет готовки. Поскольку продуктов и времени было достаточно, а готовить для семьи Таисия всегда любила, то расстаралась на полноценный обед. Рассольник, рыба, запеченная в фольге и салаты.

Король появился в сопровождении девушки Ани.

Барышня была очень высокая, вровень с Андреем, худая, в очках, светлые волосы разделены на пробор. Она сообщила, что не читала книг Таисии, но после знакомства прочтёт обязательно, Своей прямотой сразу же подкупила Русскую. А то, что оказалась ещё и хакером, сразила наповал. Таисия призналась, что хакеры представлялись ей совсем другими. Какими, озвучивать не стала, вдруг застеснялась. Не хватало, чтобы Загреба поднял её на смех в присутствии Ани.

Хозяин с гостьей похвалили ужин и Аня принялась за работу. Таисия маячила за их спинами, поражаясь виртуозному владению девушки клавиатурой.

Загребу Аня называла Андрей Максимович, обращалась с ним как с дядюшкой, по-юношески снисходительно и нахваливала компьютер. Таисии она пояснила, что пытается проникнуть в файлы одного перца, нарушает статью 272 УК РФ – "Неправомерный доступ к компьютерной информации", но не боится, если что, вся ответственность лежит на хозяине компьютера.

– Разберемся, – мрачно буркнул Загреба.

В час ночи они вновь потребовали что-нибудь поесть, Таисия приготовила легкие закуски, и прилегла на диван, тактично освободив спальню. Неизвестно, какие отношения у Ани с Андреем.

Под утро раздался вопль Загребы.

– Таська, ты где? Ты дрыхнешь, что ли? Вставай, у нас получилось! – он стянул ее с дивана, – это дело надо отметить! Аня, ты гений!

– Знаю, – скромно подтвердила Аня.

– Это важно? Ну то, что вы сделали? - хлопая глазами и совершенно не желая просыпаться, промямлила Таисия.

– Очень. Мы забрались в компьютер твоего Шубина. И все ниточки Назара увидели, разглядели. Эльвира, «Царица», боевики. Я им больше теперь не нужен, меняют окно поставки, а вот до тебя, Таська, скоро доберутся. От «Царицы» вот не ожидал, что она к ним присоединилась. А Элька-то какова, а? Аня, меня невольно спасла вот эта смешная особа, знакомьтесь, мой личный ангел-хранитель. А теперь, требуйте все, что хотите от меня, все, что в моих силах, – патетически закончил свою речь Загреба, перестав метаться по квартире и вопить.

Русская обиделась: «Почему я смешная особа»? Даже проснулась.

Аня улыбалась во весь рот и крутилась в кресле.

– Андрей Максимович, а можно два желания?

– Давайте. Первое – компьютер как у меня?

– Точно, со всеми сопутствующими и интернет оплатите?

– Легко.

– Обещайте потом все рассказать, когда все закончится, мне интересно.

– По крайней мере, постараюсь. А ты, Таська? Что желаешь?

– Ключ.

– Какой? От сердца? – радостно заржал Андрей.

– От твоей квартиры.

– Нотариально оформить?

– Не смешно! Я не собираюсь сидеть здесь в качестве сторожа.

– Я Анечку сейчас отвезу домой, вернусь и поговорим. Анна Владимировна, вы готовы? Муж наверно замучился с пацанами.

– Они спят. Ванька их возле себя с двух сторон уложит и втроем отсыпаются. Я потом его майки отстирываю, Лешка и Ленька его с двух сторон за ночь поливают не по разу, так и не просыпаются.

Вот так. И этот современный стремительный мир проносился мимо Русской с её романами, где томные барышни, вздыхали по каким-то непонятным мачо. И ей сразу, немедленно, захотелось написать роман об Анне, её муже и двух пацанятах, что спят у родителя под боком.

Как только закрылась дверь, Таисия сунула нос в компьютер.

«Вампир» у Шубина проходил как менеджер по связям с общественностью, «парфюмер» Стива никак не расшифровывался, поэтому она выписала всех Вячеславов и Станиславов примерно его возраста, таких набралось трое. Гоша «цербер» с красивой фамилией Ионников, числился охранником. Кто такая «царица», было неясно, в организации насчитывалось шесть женщин, кроме Эльвиры, все были незнакомы. Их она тоже переписала. Одна Тамара, две Тани и две Елены. Номера телефонов присутствовали. Напрашивалось «царица» Тамара, но это могла быть лишь её фантазия.

Таисия написала Загребе, чтобы разбудил перед тем, когда соберется уходить, закуталась а одеяло и уснула.

Утром Андрея было не узнать, он надел линялые старые джинсы, застиранную футболку и кроссовки. На голове козырьком назад дурацкая кепка.

– Вставай, лежебока! Иди, покажу, как закрывать дверь. Горазда ты спать. Белый день на дворе. Надеюсь, как-нибудь позвонишь?

– Ты за грибами собрался? – оглядев наряд Андрея, осведомилась Таисия, - ты иди, сама справлюсь и позвоню, конечно

Она ещё толком не проснулась, моргала, зевала, куталась в одеяле и сидела, не желая вставать. Как-то слишком ускорилась её жизнь, просто калейдоскоп какой-то. Смена декораций, лиц, действий, только успевай фиксировать.

– Ага. Тихая охота, называется. Ну, пока, малышка, – усмехнулся Загреба, зачем-то поцеловал Таисию в макушку и вышел.

А Таисия проснулась. С чего это он её поцеловал? С какой такой радости?

Пока завтракала, пока собиралась, все думала, что расскажет Тарасову. Отвлеклась только, когда надела свой старый наряд, с грустью вспомнив те вещи, что разлетелись вместе с машиной Андрея.

А Тарасов не звонил и она снова разозлилась на бывшего мужа. Даже деньги ей пришлось одолжить у Загребы, её-то сбережения находились у Тарасова. Так что молчание Венечки создавало разные неудобства, в том числе и невозможность попасть к нему в квартиру. Да и прятаться по чужим углам осточертело, поэтому отправилась к себе.

Запасной ключ от собственной квартиры Русская хранила у соседей, так было заведено до неё, так эту традицию и сохранила, когда квартиру купила. Красть у неё было нечего, да и соседи были милейшие люди, из тех, что скорее свое отдадут, чем чужое возьмут.

Пришлось ждать во дворе, когда они вернуться домой, наверняка, в магазине. Наконец они появились, точно, из супермаркета.

– Вас давно не было видно, Тасенька, уезжали? – пожилая худенькая соседка, издали увидев Русскую, заулыбалась. Её муж приподнял шляпу, поздоровался и медленно пошел по ступенькам на третий этаж.

– Да, впечатлений набиралась. Давайте помогу.

Сумка оказалась тяжелая.

– Ваш Тарасов каждый день наведывается, Верочка приезжала, и какие-то люди приходили, спрашивали вас, – докладывала соседка. – Я их не знаю, сказала, что скоро будете. Мало ли, воров развелось. И почту, мы забирали.

– Спасибо вам, Ирина Сергеевна. Наведу порядок, на чай позову.

В квартире было всё как прежде, только душно.

Таисия немедленно переоделась в любимый домашний наряд, волосы завязала в хвост на затылке и занялась уборкой.

Какое наслаждение быть дома. К тому времени, как позвонила дочь, пол и мебель сияли чистотой, легкий ветерок колыхал занавески, вкусно пахло кофе и сигаретой, что прикурила Таисия. Оставалось полить цветы и можно приниматься за роман.

Пока занималась делами, погода испортилась, пошел дождь. «Ранний гость до обеда, поздний гость до утра», припомнилась мамина поговорка. Окна пришлось закрывать.

– Мама, привет! Ты куда исчезла? Отец искал, я приезжала.

– Верочка! Как твои дела?

– У меня всё отлично. Тебе что-нибудь надо?

– Нет! Приезжай, когда хочешь, я дома. Ездила за впечатлениями, расскажу.

Она быстро закончила разговор, не любила с дочкой по телефону общаться, предпочитала при встрече поболтать, посплетничать.

Тарасов явился почти сразу после звонка, наверняка, Верочка ему доложила. Настроение у бывшего было препоганое. Впрочем, у него всегда плохое настроение, когда дождь, словно он не в Питере живёт.

– Ты что вытворяешь? – с порога заорал он. – Я все ноги себе сбил! Куда ты делась? И что это за история со взрывом? Ты же не знаешь Загребу! Как понимать все, а? Что с твоей головой?

– Стрижка. Новый писк во Франции.

– Ты и там успела побывать? Загребе так больше нравится?

– Дурак! Причем здесь вкусы Короля?

– А-а, так ты и это уже знаешь? Что его кличка Король? А то, что он рынок сбыта компьютеров под себя подгреб, ты знаешь? Он связан с Назаром! Ты ему всё рассказала? От тебя я этого не ожидал! Какая прыткая! Из одной постели в другую!

Венечка метался по комнате, то подбегая к ней сзади, тогда вопль усиливался, то отбегая, тогда становилось чуть тише. "Как хорошо, что здесь такие толстые стены, а ещё и дождь идёт, окна закрыты, а то все соседи бы сбежались", думала она продолжая трудится.

Таисия вобщем-то спокойно слушала Тарасова, заканчивая протирать пыль на подоконнике и поливать цветы, но последняя его фраза решила всё. Почти полный кувшин воды, что был в этот момент в руке, она выплеснула в лицо бывшему мужу. По-другому остудить его буйную фантазию не получалось.

Тарасов захлопал глазами. И замолчал. Вода стекала по лицу.

– Венечка, иди, переоденься в мой халат, я высушу твою рубаху феном. И носки сними, неприятно в мокрых ходить. У меня на ужин две отбивные с картофелем. Будешь? Кстати, торт тебе понравился? Сама рецепт изобрела. Иди, переодевайся, мне надо пол за тобой протереть. Паркет размокнет, вздыбится, испортится, а жалко, все-таки дубовый.

Тарасов пообещал свернуть ей шею и ушел в ванную. Таисия сушила ему одежду, обувь, а сама тихо радовалась, все-таки он беспокоился о ней.

Они вполне мирно поужинали. Таисия достаточно подробно рассказала о приключениях, опустив, тем не менее, множество подробностей.

Получалось, что Загреба ездил на свидание с Эльвирой. Она морщилась от стыда перед Андреем за поклеп, но по-другому было нельзя, Тарасова так и кривило от отвращения при упоминании Загребы.

– Вот почему я тебе верю? Короля твоего я все-таки загребу за похищение чужой жены, – немного подобрев после обеда, ворчал Венечка.

– Ты придумываешь, родной. Во-первых, я не твоя жена уже, во-вторых, ты поможешь мне восстановить паспорт?

– Значит, что-нибудь другое придумаю, – не сдавался он.

– Тарасов, ты не слышишь? Андрея пытались убить люди Назара! Он хороший человек и не замешан в криминале.

– Да что ты говоришь? Нет ни одного богатея, чтобы были чистые руки.

– За что ты их ненавидишь? Завидуешь? – Таисия с удивлением посмотрела на Тарасова.

– У меня ненависть только к извращенцам да наркодельцам, – возразил он.

– Какой ты грозный! А Шубина арестовать сможешь?

– Не могу. Нет никаких доказательств, – скривившись, пробурчал Вениамин.

– А если есть? – уточнила она.

Тарасов вскочил.

– У тебя? Как ты их достала?

– Честный обмен будем делать или руки станешь выкручивать?

– Таисия! Не тяни.

– А ты отвечай! – не уступала Русская, она прекрасно помнила, как её бывший может уходить от ответов.

– Тьфу, на тебя! Что тебе надо взамен?

Тарасов выглядел как пёс, почуявший след, он быстро переоделся в высушенную рубаху, натянул носки.

– Срочно узнай, где находятся склады Загребы, – заявила Таисия.

– Зачем? – не удержался он от вопроса, всё же поговорка «вопросы здесь задаю я», у него в крови.

– Как только узнаешь и скажешь, я все подробно объясню.

– Что ты нос свой везде суешь? Мало тебя взорвать или утопить хотели?

– Венечка, тебе нужна информация? – не сдавалась Таисия.

Пока Тарасов названивал, она надела джинсы, кроссовки, куртку.

– Ты куда это, на ночь, глядя? – опешил он.

– Тебе тоже не мешает куртку надеть. Сегодня главные события будут разворачиваться на складах.

– А ты при чем?

– Я еду с тобой.

Телефон у Тарасова зазвонил, ему что-то докладывали.

– В гавани, на территории автобазы два бокса арендованы.

– Поехали, Тарасов! Сегодня ему придут контейнера с деталями. После разгрузки, туда придёт «парфюмер» с командой, распотрошит, заберет свой груз. Король назначил встречу на пять пятнадцать, значит у нас не так много времени.

– Тебя убить мало! Мне надо ребят поднять, – взвыл Венечка.

– Не надо, там Король со своей командой будет ждать. Это я так думаю.

– Ты понимаешь, какую информацию скрыла! – Тарасов прыгал на одной ноге, и не попадал во вторую брючину.

– Я уверена, мы справимся.

– Как? У тебя есть оружие? Сиди дома!

– Ну, уж нет, Тарасов! Я не позволю тебе Андрея арестовать. Он ни в чем не виноват, сам только от меня узнал, что его товар и склады «втёмную» используют. Я случайно подслушала разговор, а он выводы правильные сделал. Я всё продумала и предположила, что кто-то на складе человек от Назара. А раз Загребу решили убить, значит и он стал что-то подозревать!

– Поехали. Я с тобой разберусь, когда все закончится. Твой Загреба должен тебя на руках носить! Ты все карты бандитам сбила.

– Я же не специально, – пошутила, пожав плечами Таисия.

Тарасов посмотрел на неё, как на полоумную. Издевается?

– Венечка, а ты случаем не знаешь, есть ли у нас в городе масонские ложи?

– Не знаю. Ты что, вступить собираешься? Так не возьмут.

– Это почему? – уточнила Русская, запирая дверь.

– Ростом не вышла. Зачем тебе? Новый роман сочиняешь?

– И ещё меня очень интересуют вороны. Что можешь про них сказать?

– Даже думать не хочу, что ты изобретешь. А вороны стервятники, держатся стаями.

– Я это и сама знаю. А у нас нет никаких клубов или ресторанов, чтобы назывались «Ворон»?

– Не знаю. Да и кто в такой клуб пойдет? Так зачем разговор о воронах?

– От любопытства я, Венечка, умираю. Загреба сказал фразу «Ворона в павлиньих перьях». Это может что-то значить?

– Бог его знает.

Они вышли. Тарасов побежал к машине, приказав оставаться на месте. Дождь лупил ему по спине, и Таисия пожалела, что не дала ему зонт. Он, наконец, сел в машину, завел и медленно поехал к ней, выворачивая так, чтобы Таисия села, не замочив ног. Всё-таки заботливый у неё муж, с умилением подумала Русская, хоть и бывший.

И тут Тарасов, почти подъехав к ней, зачем-то дважды нажал на клаксон и с места на бешеной скорости рванул со двора.

Таисия просто онемела от такой его наглости.

Она рванулась за машиной, крича, размахивая руками, обзывая его мошенником, но красные стоп-сигналы были уже далеко.

Ей стало непереносимо обидно, она разрыдалась, от бессилия села на мокрую скамейку. Зачем-то раскрыла над собой огромный семейный зонт, но сразу захлопнула, всё равно успела промокнуть, пока за машиной гналась.

Вот подлец.

Дождь поливал что есть силы, был холодным, зато слезы горячими. Как следует, поплакав от всеобщего мужского свинства, оттого, что они поступают, как считают нужным и не берут Таисию в напарницы, хорошенько промокнув, она поплелась домой.

Настроение было злым и боевым. Попадись сейчас ей на глаза Тарасов, не знает, что бы сделала. В холодильнике нашлась початая бутылка водки. Чтобы не простыть, Таисия выпила стопочку, потом ещё одну. Больше не лезло.

Неожиданно в замке завозился ключом Тарасов. Вернулся, значит. Таисия прокралась в прихожую, взяла зонт–трость, встала сбоку от двери и подняла над собой. Сейчас Венечка схлопочет. Жаль, что не бита, как в американских фильмах.

Наконец он открыл дверь, ручка повернулась, и он шагнул за порог. Таисия со всей силой и злобой треснула его по голове. Он покачнулся и стал падать.

– Кажется, перестаралась, – весело сообщила Таисия. И опешила.

Перед ней лежал «вампир». Из пробитой головы потекла кровь.

– А вот не фиг! Я, можно сказать, мечтала о такой встрече! Тарасов от меня никуда не уйдет, а тебе, "вампирёныш" просто не повезло.

Она за куртку волоком затащила бесчувственного бандита в комнату, повернула его на живот и связала руки первым, что попалось, роль веревки исполнили колготки.

Пока бандит стонал и приходил в себя, она метнулась на кухню, схватила широкий скотч и нож, вернулась к пострадавшему. Таисия замотала ему руки ещё и скотчем как следует и перевернула на спину. «Вампир» смотрел на нее непонимающе. Она заклеила ему рот. И обыскала карманы. Отмычки, пистолет, глушитель. «Какая честь мне оказана, не подушкой придушить, а пристрелить», – злобно бормотала Русская, ей самой казалось, что она находится в состоянии грогги, что не отдает отчет своим действиям.

«Где-то рядом должен быть Гоша, они как сладкая парочка Твикс, всегда вместе. Значит, придется и Гошу как-то успокоить. Только Гоша здоров, как шкаф, его не прошибешь зонтом. Ох и повезло тебе, Тарасов, что не рядом со мной сейчас. У этого кровь остановилась, скальп ему немного попортила, не страшно».

– Ты зря ногами сучишь, "вампиреныш", соседи услышат, прибегут. Если не прекратишь, утюгом огрею, тогда точно пол башки снесу, понял? - злобно прошипела Таисия бандиту, помнишь, как меня пинал связанную? Хочешь? Тихо будь!

Гость перестал дергаться, только сказать что-то пытался. Матом, наверно.

Таисия вышла в прихожую и стала ждать. Она подготовилась заранее, придумала, как будет действовать с Гошей, всё же он внушал опасения.

– Петрович, ты где? Чё долго?

Гоша всунул голову в дверь. Русская ждала. «Вампир» завозился. Предупредить пытается.

Гоша сделал пару шагов, заглянул в комнату и оторопел, а Таисия уткнула ему пистолет в поясницу.

– Подними руки и сцепи за головой. Молодец. Иди прямо, там кухня, садись на стул и руки заведи назад. Я не шучу, Гоша. Я очень нервничаю. Пистолет снят с предохранителя, выстрелю ненароком. Не забудь, я ментовская жена, меня Тарасов многому научил и, если тебя убью, отмажет.

Гоша послушался, пошел вперед.

– Ты тётя, аккуратней, это не зажигалка.

– Молчать! Я нервничаю и очень боюсь, лучше не провоцируй!

Гоша сел на стул, руки неохотно завел за спинку. Ноги подобрал, завел за ножки стула.

Таисия, одной рукой зацепила скотч за руку Гоши и стала заматывать его руки. Он сидел напряженно. Наконец, она решила, что скотча намотала достаточно.

– Гоша, ногу вытяни одну, а вторую так и оставь. Мне придется еще и ногу примотать, а то ты слишком опасный мальчик.

– Я тебе руки и ноги поотрываю, тётя, когда освобожусь.

Таисия заклеила ему рот и примотала ногу к ножке стула. Гоша пытался вскочить, поняв, что у неё нет в руках пистолета, но она это пресекла, ударив его по затылку кружкой. Вреда это не нанесло. Но его немного охладило.

Она вытащила из кармана пистолет, вытерла его от своих отпечатков и положила на столик. Удачное пленение двух злейших врагов окрылило Таисию и возвысило в собственных глазах.

Она протерла пол от крови, что накапала от «вампира», затем села на кровати и стала думать. Телефон Тарасова не отвечал. С бандитами надо было что-то делать, она, конечно, могла бы дождаться приезда Венечки, но её беспокоил один немаловажный вопрос, а что если они начнут проситься в туалет? Не может же она освободить им хотя бы одну руку, они умудрятся её скрутить и убьют.

Таисия подумала, подумала и набрала номер телефона участка, где служил Тарасов.

– Дежурный слушает.

– Вас беспокоит жена Тарасова, Таисия Русская. Я в курсе, что он не на дежурстве. Пришлите кого-нибудь, двух бандитов надо забрать. Тарасов их связал, мне велел вам звонить, а сам куда-то помчался. Он хотел вам сообщить, но телефон дома забыл. Нет, не сказал куда. Адрес знаете? Если не поторопитесь, они развяжутся. Дверь оставлю открытой. Вы её просто захлопните за собой. Нет, с Тарасовым сами разбирайтесь, я ничего не знаю. И пистолет заберите, он щуплому принадлежит.

Русская собрала большую сумку, надела плащ, захватила складной зонтик, боевой зонт пришел в негодность, и вышла, оставив дверь открытой. Связываться с полицейскими не хотелось, протокол писать будут, время потеряет только.

Она постояла у другого подъезда, подождала, пока не подъехала полиция и вышла на проспект. Дождь шел без напора, словно ему стало скучно поливать город. В сумку она уложила наполовину написанный роман. Мосты уже были сведены, так что Таисия спокойно доехала до дома Загребы в троллейбусе и зашла в его квартиру. Хозяина по-прежнему не было дома.

Надеяться на то, что Загреба будет делиться с ней информацией, не стоило, а она важна. О делах бандитских, решила Русская, обязательно должен знать Тарасов. Обязательно. Потому что это правильно. У него все-таки власть, больше возможностей и есть надежда, что преступников он всех поймает и посадит, размышляла законопослушная Таисия, и не считала, что как-то предаст Загребу.

Жила себе тихо Таисия Ефимовна Русская, не тужила, никому не мешала. Всего-то раз решила на хлебушек подзаработать, и на тебе! Бандиты, побеги, интриги, взрывы. Вот это и называется, оказаться не в том месте, не в то время. И совпало же удивительно. Она книжки от пыли протирает, а Тарасов какого-то мафиози прихватил. И Загреба тут со своими тайнами присоседился. Прямо каждое лыко в строку.

Ей бы сейчас главного врага, Стиву этого, сдать Тарасову, и можно спокойно спать, писать свои слезливые романы и не беспокоится о том, что кто-то из-за угла дубиной огреет, ну это так, образно. На самом деле всё гораздо страшнее, пистолеты в ход пошли, бомбы. Могут и просто в толпе в спину ножом или шилом ткнуть и уйти. Страшно.

Таисия вывела компьютер Короля из спящего режима и стала внимательно читать папки с рабочего стола, открывала по очереди иконки, но всё было не слишком интересно. Списки фирм, продукция, что они выпускали, деловая переписка, однако как раз туда доступ оказался закрыт. Пытаться угадать пароль, не было смысла, все равно бы, не получилось.

Зато вся информация с компьютера Шубина оказалась в папке под названием «догогуша». Загреба, похоже, шутил.

Русская не была сильна во владении умной машиной, но раскрыть папку и распечатать информацию навыка хватило.

Принтер выдавал листы, а Таисия внимательно читала.

Компания с названием «Альтернативная служба занятости» заключала договора с претендентами, ищущими работу на дому или работу обслуживающего персонала. Вроде бы ничего особенного.

Однако сотрудники, которых Таисия уже знала как бандитов, принадлежали все как один, фирме «Царица». Вновь принятые также становились сотрудниками этой фирмы, после испытательного срока, длительностью в год. Те, же, что не прошли тест, увольнялись, без права повторного устройства на то же место.

– Ничего себе, как всё серьезно. И стаж у них идёт, и пенсию получать будут.

Далее шел перечень кафе, ресторанов, гостиниц, клубов. Людей, пришедших от «Альтернативной служба занятости» в определенные заведения пристраивала «Царица».

Отдельный пункт договора с «АСЗ» проходил под названием, «особые условия».

Там было прописано, что в случае, если к сотруднику обратится человек со значком «Царицы», любую его просьбу следует исполнять немедленно, не задавая вопросов.

Также сотрудник был обязан позвонить по определенному номеру телефона, если к нему обращались клиенты с желанием приобрести определенный товар.

При этом, сотрудник не получал от клиентов деньги, не передавал товар, лишь организовывал прибытие курьера к клиенту. Этим самым он оказывал услугу «Царице». То есть, работник абсолютно ничем не рисковал.

Надо полагать, те самые курьеры были хорошими физиономистами, если схема работала безупречно не один год.

А люди, нашедшие хорошую работу и достойный заработок, не слишком протестовали, либо они были напуганы, перспективой остаться на улице, либо равнодушны.

На дому работа была поставлена несколько по-другому. Предлагалось изготовление пакетиков. И, поскольку ничего криминального в этом не было, люди выполняли такую работу у себя дома, но так же, не более года.

Расфасовка товара шла в арендованных квартирах, которые использовались по два, в крайнем случае, три месяца. Хозяевам таких квартир выплачивалась «компенсация» в размере аренды за один дополнительный месяц, арендаторы съезжали и все оставались довольны.

Нанятые пенсионеры или пенсионерки расфасовывали товар в пакетики, в таких вот съемных квартирах.

Как правило, работникам сообщали, что товар токсичен, поэтому соблюдались определенные требования техники безопасности, обязательными были маски, перчатки.

Это могло быть средство от тараканов, от клопов, удобрения для выгонки растений и прочая химия. Учет был строжайший.

В конце смены производился расчет. На следующий день работника могли и не пригласить, если слишком много разговаривал или спрашивал.

Конкуренция в торговле определенным товаром была большая, схема, по которой работали люди Назара, оказалась продумана до мелочей.

Эта схема гарантировала безопасность товару и высшему звену. Таисия, с ее воображением, тут же представила некую субстанцию, текущую медленно, но неуловимо. Все это было интересно, но из того, что она прочла, невозможно доказать, что фасовались наркотики.

Принтер закончил печать, напоследок подав сигнал.

Таисия забрала увесистую пачку, пробормотав, что Загреба не обеднеет от подобной траты бумаги и отправилась за кухонный стол. Можно изучать, курить и пить кофе.

В случае, если хозяин явится, Таисия поведает ему историю пленения бандитов и соврёт, что боялась остаться, вдруг ещё кто нагрянет. Потом придумает, почему уходит, скажет, страх прошёл или устроит скандал, если начнет доставать.

Она внимательно читала и, наконец, нашла упоминание о миссис Уоррен!

Эльвира появилась в «Царице» года четыре назад, в связи с выходом на зарубежные рынки. Ей отводилась роль организатора рабочих мест людям из «АСЗ», но этот проект не стали разрабатывать.

Контракт Эльвира подписывала с Шубиным. Подписи Назара не было.

Скорее всего, именно в этот момент Эльвира и Стива спелись. Она, видно, предложила свою схему поставки товара через склады Загребы. Стива организовал систему изъятия товара, остальное пускали по тем же каналам, только чистую прибыль от «левака» оставляли себе, минуя Назара.

Получается, Стива-то решил «встать на крыло», выйти из-под Назара? Шубин, он что, он только денег и жаждет, ему все равно, откуда денежки капают. Жаден не в меру, «догогуша».

– Да, дорогие, если Назар узнает, всех убьет, – пробормотала Таисия, когда представила картину в целом. – И Загребу не пожалеет, не станет разбираться, знал тот или не знал, что его используют «втемную». Эх, Андрей, куда же ты влез?

Дальше, от того, что она прочитала, мозги совсем закипели.

Были заключены контракты с некими фирмами за рубежом на поставку кедровых орешков и льняного полотна от фирмы «АСЗ».

Это-то тут причем? Выводят фирму на законные рельсы?

Ну, полотно, еще, куда ни шло, из него можно что-то сшить, а вот орешки? И мизерные партии? Для гурманов, что ли?

Таисия никогда не была экономистом, но много ума не надо, просто вспомнить поговорку и всё станет понятно: «за морем и телушка полушка, да рубль перевоз».

По какой же цене надо продавать товар, чтобы прибыль была?

Когда Стива говорил Эльвире, что Король намерен, по его мнению, их бизнес забрать, о чем он говорил? О бизнесе Назара или об орешках?

Интересно, а как Андрей собирался забрать? Силой?

И, кстати, где Загреба?

У Таисии разболелась голова.

Чему тут удивляться? Всю ночь не спала, сначала Тарасов расстроил, потом бандиты, а теперь вот такая информация, что не столько поясняет, сколько запутывает всё.

Она убрала бумаги в сумку. Возвращаться домой было слишком рано или наоборот, поздно. До утра, до рабочего утра, было ещё далеко. Загреба не появлялся. Таисия побродила по квартире, раззевалась, умывание не помогло. И она, махнув рукой на условности, отправилась спать в шикарную королевскую кровать.

Проснулась от солнечного света, упорно лезущего в глаза. Она немного повалялась, позволила себе, уж больно хорош был сон, да и обстановка умиротворяющая. Особо торопиться всё равно некуда, Загреба не появился, Тарасов отмалчивался.

Надо бы печатать роман, но распечатка от Шубина не выходила из головы. Столько вопросов, столько мыслей, голова кругом. Вот кого, например, Загреба назвал вороной?

А какие отношения у Стивы и Тамары? Да и кто она вообще, кроме того, что имеет отношение к фирме «Царица»? И почему Стива боится Короля? Почему хочет именно убить? И кто ворвался в номер, думая, что там Загреба?

Мысли крутились, предположения возникали и отпадали.

Она встала, приняла душ, оделась и решила дождаться Загребу. Некрасиво уходить, словно в гостиницу приехала.

Кто спал на моей кровати? Кто курил в моей кухне? Кто не приготовил мне пожрать? На месте Андрея, она бы так и спросила.

Запас продуктов позволял разгуляться поварской фантазии, она с увлечением занялась стряпней и выбросила из головы бандитов, интриги и прочие неприятности. За приют решила поразить хозяина гастрономическими вкусностями.

Был восьмой час вечера, когда, наконец, хлопнула дверь.

– Божественно! – заорал с порога Загреба, – Таська, я сейчас рухну в голодный обморок! Что в разблюдовке?

– Нашатырный спирт, – засмеялась Русская, радуясь его приходу.

Король схватил её в охапку и смачно поцеловал.

– От тебя воняет, как от срядчика!

– Знаю, иду в ванну. А что такое срядчик?

– Кто такой, говорят, а не что такое.

Загреба вышел через десять минут. Бриться он не стал.

На столе красовался запотевший графинчик водки, вишневый сок в кувшине и черного хлеба кусочек.

– Таисия, не пытай меня! Даже в сказках говорят, накормила, напоила, спать уложила, а потом уж пытают.

– Ты намекаешь, что я Баба Яга?

– Что ты! Таська, ты роскошная женщина. У тебя зеленые глаза, а когда злишься, они светятся и зрачок становится вертикальным, как у кошки.

– Не сочиняй! Хотя, нет продолжай! Мне нравится начало. И сядь, только мешаешь! – Таисия накрывала на стол, Загреба пытался помочь, но как-то странно, просто ходил за ней по пятам.

– У тебя натуральные густые рыжие волосы, у тебя замечательно рыжие брови и ресницы. У тебя сочные алые губы.

– Господи, вампир какой-то!

– Не сбивай! У тебя красивая длинная шея.

– Как у жирафа?

– Лучше, как у лебедя! У тебя грудь, как …

– Не могу больше слышать! – засмеялась Таисия, – приступай!

– Я бы рад, Таська, но боюсь, у меня не получится, сутки не спал и голоден. Не хочу опозориться.

– Андрей, ты о чем бормочешь? Я о еде, приступай, остынет.

– Ах, ты об этом? – Загреба ухмыльнулся. – А я думал…

– Приятного аппетита!

От шедевра остались только косточки.

Бараньи ребрышки в горшочке, заливной язык, сельдь в горчичном соусе, блины с начинкой из мяса с вареным яйцом, а на десерт фирменный яблочный пирог. Графинчик тоже приговорили.

Загреба благодушно улыбался.

– Я так наелся, что лопну.

– Иди, отдыхай, я уберу.

– Оставь, Таська, пойдем, полежим, просто поваляемся на диване. Так хорошо мне давно не было.

Он сидел в кресле, почти заснул, но тут же, очнулся. Поднялся, стал ходить по своей квартире и орать-петь:

– Кто сидел за моим компьютером? Кто спал в моей кровати? Кто читал мои файлы?

– Что ты народ пугаешь? Вечер уже. Вечер, а Тарасов все не звонит, – как-то вдруг забеспокоилась Таисия.

– Ты ему все выложила? Успела прочитать, что от Шубина мы вытащили, и доложила? – резко повернулся от компьютера Король. И куда только делось его благодушие?

– Загреба, ты чего? Вроде беленой тебя не кормила!

– Признавайся, читала? – Он уселся в кресло.

– Да. Читала. И что? Вы с Тарасовым, два сапога пара. Ничего от вас не добьёшься. Ты следил за мной, да? Специально встречу подстроил у дома Шубина? И зачем в Таллин поволок? И стоило ли так тратиться, чтобы взрывать меня? Можно было придушить или в ванне утопить! – распалилась вдруг Русская. Это их виртуальное бодание рогами, кто из них круче и честнее, откровенно достало.

– А что, это мысль, – поддакнул развеселившийся Загреба.

– Не смей перебивать меня. Зачем привел меня к себе? Зачем дал ключ? Чтобы я Венечке докладывала, а ты знал, и свои дела под шумок проворачивал? Учти, Тарасов не делится со мной секретами. Он хуже тебя, так и норовит от меня избавиться.! Я ему о тебе честно все рассказала, заступалась за тебя, а он меня бросил на растерзание «вампиру» и «доберману»! Как же я ненавижу…

– Постой, постой, какому доберману?

– Ну «церберу» или Гоше, какая разница? У цербера из мифологии три головы, какой-то ум предполагается, а у Гоши с мозгами полный дефицит, так что он не тянет на цербера. Можно не доберманом, а мастиффом, к примеру, назвать, судя по его комплекции.

– Хватит.– гаркнул Король, и Таисия на мгновение заткнулась.

– Это тебе хватит на меня орать. Сидишь, развалился, пиво пьешь. Куришь! А я нервничаю. Или ты мне все расскажешь или я…

– Что, Таисия? – вкрадчиво спросил Загреба, поднимаясь из кресла. – Упакуешь, как боевиков? Что-то мне не верится, что ты одна с ними справилась.

– Откуда ты узнал? – поразилась Русская. О бандитах мог знать только Тарасов и полицейские.

– Земля слухами полнится, – ушел от ответа Андрей.

– Упакую. И пытать буду, пока все не расскажешь! Я и так почти до всего дошла сама, только несколько моментов проясню и пойму остальное. – высокомерно заявила Таисия.

– И что за выводы? Излагай.

– За тобой, как и за мной, охотится Стива. Меня хочет убрать, потому что я ему насолила, мстительный мелочный мерзавец. Тебя, потому что боится, что ты у него дело захватишь или Назару на него донесешь, что Стива кинул своего босса. Ты охотишься за Эльвирой, поймать её хочешь на горячем. Мне мотивы неясны.

– Чьи? Мои? Стивы? Или свои, Таисия Ефимовна?

– Андрей, ну пожалуйста, хватит уже. У меня сил нет ждать, – она так разволновалась, что носилась по гостиной, размахивая руками. Не хватало какой-то детали, что не давалась ей.

Загреба встал, потянулся и начал развязывать халат.

– Эй! Ты что задумал? Что это за стриптиз? Прекрати немедленно!

– Русская, ты как в школе! Ведёшь себя так, словно мужика не видела. Мне надо расслабиться, я халат слишком туго завязал. А ты что подумала? Вот скажи мне, Таська, неужели ты и впрямь, кроме Тарасова своего ни с кем не бывала?

– Не твоё дело, Загреба, – она покраснела.

– А ты точно с ним в разводе? – Андрей увидел, как Таисия краснеет и, ему, похоже, это нравилось.

– Да! Можешь в паспорте посмотреть. О, кстати, надо же что-то делать с паспортами. И тебе не кажется странным, что нас всего раз допросили о взрыве, а больше не спрашивают? Что это за борьба такая с терроризмом? – Русская с облегчением перевела разговор на другую тему.

Загреба ей нравился всё больше, с ним было весело, интересно, ярко, но о том, чтобы продвинуться дальше в отношениях, не могло быть и речи. Воспитана старомодно.

– Завтра принесу, – все ещё разглядывая её, отмахнулся он.

– Что?

– Паспорт твой. Ты не увиливай, Русская. Ты все еще любишь своего Тарасова? – он подошёл близко. Слишком близко.

– Я не хочу хамить, Андрей, но отвечать на твой вопрос не собираюсь, – отступила она на шаг.

– Жаль. От твоего ответа зависит наше с тобой времяпрепровождение. Фу, еле выговорил.

– Оно уже кончилось, наше время. Ты очень хитрый и скрытный человек, Король. Обо мне знаешь всё, а я о тебе ничего. Так нечестно. Идем, я сварю кофе и ты мне расскажешь о себе, – ответила хитрая Таисия, уходя из гостиной.

Загреба пошёл за ней.

– Попробуем по-другому. Я спрашиваю, ты отвечаешь, потом наоборот. Согласна? Куда делся твой Тарасов?

– Как это куда делся? Он поехал к тебе на склады, бандитов ловить. Развернулся у меня под носом, и был таков. А зачем тебе Тарасов? – Русская поставила джезву с водой на огонь.

– Он мне не нужен. Мне надо знать, что он делает. У меня свои планы, а он мешается под ногами. Значит, ты действительно ему всё выложила, и он двинул на захват?

Загреба захохотал. Русская с досадой пристукнула кулачком:

– Не смей хохотать, не объяснив, над чем.

– Да над Тарасовым твоим смеюсь. Собирайся, будем его выручать. Мои ребята, твоего бывшего муженька будут держать в плену, пока я не приеду. Дурак, чуть мне всё не испортил.

– Волнуюсь я за него. Надеюсь, его там не убили? – Таисия выключила газ.

– Очумела? Кстати, о честном обмене информацией. Русская, ты изменяла мужу? – строго спросил Загреба.

– Нет. – в сердцах выкрикнула Таисия.

Переоделась она столь быстро, что наверно спичка прогореть не успела. Она подошла к двери и прихватила стоящую в корзине для зонтов, биту.

– А это еще зачем?

– Пусть будет. А вдруг кто нападает, мне нечем защититься, – пробормотала Русская.

– Пошли такси ловить, воительница. На днях машину пригонят, не буду мыкаться.

Они вышли на Средний проспект и быстро поймали такси.

– Андрей, а кто такая «ворона в павлиньих перьях»?

– Боюсь, ты не поверишь.

– Ну, почему же! До этого верила.

– Это ты.

– Я?

Русская обиделась.

С какого перепугу он назвал её вороной? Нос у нее вполне приличный, не похож на клюв. Она решила больше ни о чём не спрашивать, мало ли что о себе ещё может услышать.

Тарасова держали в подсобке, примыкавшей к боксам, где был склад комплектующих деталей для компьютеров. Для того, чтобы попасть на территорию парка, надо было вначале попросить сторожа убрать здоровенную свору собак, иначе разорвали бы в клочья. Загреба объяснил, что когда идет разгрузка товара, собак убирают, а днём вообще закрывают. О прибытии контейнеров приходится ставить в известность дежурных. Тарасов спокойно добрался до боксов, предложил свою помощь в разгрузке, якобы надеясь подработать.

Павел, начальник безопасности в группе Загребы, согласился. Тарасов честно таскал коробки, после ему отсчитали деньги за труд и связали.

Он появился ниоткуда, без рекомендаций, этого оказалось достаточно для подозрений, а когда обнаружили табельное оружие, решили задержать до приезда Загребы. Где всё это время был Загреба и изъял ли Стива особый груз, для Таисии осталось загадкой, а Король не собирался ей рассказывать.

Бедный Венечка сидел на неудобном стуле, придерживаясь рукой за трубу. Следов побоев на нём не было.

Таисия подбежала к нему. Оказалось, что он прикован наручниками к трубе. Двое молодых мужчин о чем-то тихо переговаривались с Загребой.

Тарасов скривился.

– Привела любовничка? Или это он додумался тебя привезти, чтобы надо мной при тебе поиздеваться?

Она не стала комментировать его слова, отстегнула руку Тарасову ключом, который до этого королевским жестом протянул Загреба.

Венечка не двинулся с места, хотя Таисия думала, что он немедленно вскочит и кинется на обидчиков. Тарасов растирал запястье, затем сделал пару махов руками и приседаний. Приводит тело в боевую готовность. Разумно. Русская одобрила его действия. Она ничего не могла сделать, пока его рука была прикована, а теперь у неё появилась возможность ответить.

Таисия подошла к Венечке.

– Это тебе за грязные инсинуации, – и она от души влепила Тарасову пощечину, – а это, за то, что подло бросил меня дома, – со всей силы ткнула ему кулаком в живот и отпрыгнула.

Венечка хватал ртом воздух, покраснел от негодования, сделал шаг в сторону Таисии, но видно справился с собой и хрипло выдохнул.

Король подошёл ближе, наблюдая за семейными разборками.

А Таисия враз успокоилась, и ей стало жаль Венечку.

– Присядь, тебе наверно плохо. Загреба, дай человеку воды.

– Хватит, насиделся. Верни мое оружие. – проворчал Тарасов. – Тебя, король, за пленение представителя власти будем преследовать по закону.

– Брось, майор! Не в твоих интересах докладывать, что завалил всю операцию. И что ты суёшься? Чуть всё не испортил мне. Хорошо, мои ребятки вовремя среагировали. Так не делается, Тарасов.

– Ты мне не диктуй, как надо делать, доберусь я до твоих делишек, дай срок.

– Павел, отдай ему оружие, он стрелять не будет. Иди майор, пиши рапорт, как операцию едва не провалил. И кстати, тебя сюрприз большой в отделе ждёт. Советую сделать вид, что ты в курсе всего, иначе народ задумается. Таська, ты со мной?

Вот ведь гад, Загреба.

– Я сама по себе!

Русская не знала, то ли смеяться, то ли расстраиваться. Вызывающее поведение Загребы с одной стороны раздражало, с другой льстило. Немного. Тарасов, впервые в своей жизни, видел, что у него на глазах к его бывшей жене клеится мужик и, положа руку на сердце, Таисия испытывала чистое злорадное удовольствие, мол, знай наших.

За противостоянием двух мужчин наблюдать было интересно, приятно, но жалостливая натура немедленно победила и кинулась на защиту обиженного. Принцип «лежачего не бьют» должен был сработать, но, похоже, Загреба не собирался давать Тарасову шанс хоть как-то сохранить лицо. Видимо, как всякий мужчина, придерживался правила, врага надо уничтожать.

Для Таисии мир борьбы, противостояния, столкновения интересов, битвы до победы был далёк, она предпочитала всё решать миром, конфликты гасить, в спорах уступать, защищать слабых, а проигравших жалеть.

– Да знаю я. А как ты будешь добираться? Время позднее. Пешком пойдешь? – усмехнулся Андрей.

– Я с Тарасовым доеду, - заупрямилась Русская.

– Интересно знать, на чем? Развалину твоего бывшего, во двор к тебе отогнали, чтоб не светился здесь. Одолжить на тачку, а майор?

– Пошел ты. Ключи верни, – вяло буркнул Тарасов.

Петр протянул ключи от машины.

– У меня есть предложение. Мы все едем на такси, что нас ждёт, я забираю свои вещи от Загребы, дальше мы с Венечкой доезжаем до моего дома, и я выхожу. Больше видеть вас не желаю, ни того, ни другого. Историческое знакомство состоялось, я вам без надобности. На время поездки заключаем перемирие. Я сажусь впереди, - спокойно заявила Русская.

Всю дорогу до дома Загребы пассажиры молчали. Она поднялась с Андреем, забрала свою сумку.

- Прощай, Андрей, провожать меня не надо, - и вернулась в машину.

Тарасов кашлянул.

– Если ты скажешь, хоть слово, я пойду пешком. У Загребы хватило ума даже не попрощаться, – предупредила Таисия бывшего, и он молчал до приезда во двор.

Машина Тарасова действительно стояла у подъезда. Он подошел к ней, постучал по колесу ногой и всё же решился:

- Тасечка, я голоден, не накормишь меня? – жалобно спросил он. Знал, на что она откликнется, всегда переживала, если знала, что кто-то голоден.

– Нет. Мои вещи завезешь и вернешь ключ, – Русская пошла к парадной.

– Значит ты все же купилась на деньги Загребы? У него уютнее, круче? – со злостью спросил Тарасов.

– Венечка, у нас с тобой действительно всё кончено. И не твое дело, как я живу. Не опускайся до мелочных скандалов.

– Ты так ничего и не поняла? Я люблю тебя до сих пор и не отпущу тебя к Загребе! – проорал ей в спину Тарасов.

Дверь захлопнулась, и он не услышал, как Таисия истерически рассмеялась. Оказывается, он её любит.

Глава 13. У Короля

У Короля

Загреба привел её на второй этаж, при этом Таисии пришлось побыть попрыгунчиком, гипс не позволял ноге сгибаться. Он открыл дверь в квартиру, махнул рукой, мол, проходи, а сам куда-то ушёл. Вернулся, бросил халат на руки.

– Иди, я в ванной воду включил.

– А гипс?

– Там ножницы найдешь. Гипс тебе не нужен, всё вправили, просто перестраховывались.

Вот можно так обходиться с людьми? Таисия мучилась в машине, пристраивала свою ногу на заднем сиденье, а он знал, что гипс ни к чему!

Ванна, конечно, была большущая, угловая, с всякими прибамбасами. Как же без этого? Таисия срезала гипс, хотя опасалась, вдруг опять нога вывернется. Долго и с удовольствием отмокала, придумывая и отвергая страшную месть своим обидчикам.

В голове ее разыгрывались драмы с взрывами, погонями и перестрелками. И каждый раз она выходила победительницей. Естественно, фантазии мало отличались от ранее просмотренных голливудских боевиков. К сожалению, признала она, у нее нет спецсвязи, транспорта, арсенала и маленькой армии. И помощи ждать не откуда.

Первым в её списке был Шубин, то, что он уже пострадал от неё, не считается. Может его каким-то образом отравить? Вот пригласит его к себе Галка, а Таисия тут, как тут, с мышьяком.

Русская захохотала, представив, как насильно вливает Шубину коньяк с ядом.

Загреба заколотил в дверь.

– Ты там не утонула?

– Сейчас выйду.

Пришлось спешно освобождать акваторию.

Король ходил в халате и босиком.

– В холодильнике найдешь продукты, что-нибудь сваргань, – распорядился он и закрылся в ванной.

– Сэр, есть, сэр! – проорала Таисия.

Если ты женщина, значит, будешь готовить, хочешь ты это делать или нет, умеешь или нет, нравиться тебе это или нет.

Привилегия, можно сказать!

Холодильник огромный, набит под завязку всяческими вкусностями, но всё в вакуумной упаковке. Скромная жизнь современного короля.

Из вредности или из-за лени, что, впрочем, тоже не красит, Таисия сварила пельмени, нарезала колбасы, сыр и заварила кофе. «Разносолы буду Тарасову готовить, если примет», решила она. Наверное, на запах кофе, из ванны вышел Загреба.

Настроение у него было препоганое, может, подобреет, когда поест?

Люди не меняются, сделала вывод Таисия, осматривая квартиру Загребы.

Раньше модно было стенки покупать, в них выставку хрусталя устраивать и ковры на стенах развешивать. Чем больше ковров, тем богаче квартира. Сейчас ковры на полу, мебели нет и стены пустые, новая мода. Всюду так, к кому не приди. Из украшений – панель плазменная во всю стену. Скучно, ничего интересного.

Телефон Загреба ей вернул. Таисия ушла в соседнюю комнату, набрала номер Тарасова, он не отвечал.

– Тарасов, если не ответишь утром, меня не ищи! – в сердцах надиктовала она сообщение. Расстроилась сильно. Она уже нарисовала себе картинку, что Тарасов ответит, примчится за ней, а она ему все расскажет и поплачется в жилетку. Домой очень хотелось.

– Что, загулял твой Тарасов, не отвечает? – ехидно спросил Загреба, он стоял на пороге и нагло подслушивал.

Вот зачем он это сказал?

– Да шел бы ты! – сердито отозвалась Русская.

– Некрасиво, Таська! Тебе совсем не идет ругаться. Давай на боковую. Моя кровать в твоем распоряжении.

– А ты? – с подозрением уточнила Таисия.

– Я на диване, в гостиной. Целомудренная ты наша, – поддел Загреба. – Ты что, все еще Тарасова любишь?

– Не твоё дело!

– Так я к тому, что если не любишь, так мы можем и в одной…

– Не можем. Спокойной ночи.

– Не знаешь, от какого счастья отказываешься, Русская. Пожалеешь, – ухмыльнулся Загреба. Настроение у него удивительным образом улучшилось. Точно, после еды.

«Ну что за манеры у мужиков? Чуть, что, сразу пожалеешь! Я вот уже жалею, что поддалась на уговоры Тарасова, реву теперь из-за него»!

Таисия ещё немного поплакала в подушку.

Сказывался стресс, полученный от взрыва. Честно говоря, до неё только стал доходить весь ужас. А если бы она не захотела понажимать на кнопочки? Действие лекарства прошло, и полночи лезли в голову страшные картины взрыва. Сетуя на своё живое воображение, представляла, как её голова катится в кювет и в ужасе завывала, закрыв рот одеялом. Ей не было так страшно при бандитах, у Шубина. И она была точно уверена, что всё подстроил Стива!

Таисия пару раз выходила в кухню, по привычке искала лекарство, хотя бы валерьянку, но у Загребы не было. Тот спал как слон, либо тоже что-то вкололи ему, либо у него закаленная психика к разным стрессам. Измучившись, подогрела молока, добавила мёда, выпила и после уснула. Или напиток помог, или сон сморил, а то и вместе взятое.

Утром Тарасов не позвонил.

Настроение Таисии трудно было описать.

Обида на Тарасова и Загребу, за то, что не могут защитить её, а только что-то выясняют! Злость на них обоих, что они не понимают страданий её тонкой натуры и не спешат утешить, когда ею пережит такой невероятный шок!

И, вдобавок, вновь вспыхнула ревность, что-то её бывший не отвечает, опять у девиц завис? И зачем она переспала с Тарасовым?! Откуда-то выпрыгнул мерзкий страх, как она теперь вернется домой? Там её могут поджидать бандиты! Не век же ей жить у Загребы!

Андрей ушёл раньше, чем встала Таисия. В записке написал, что выйти она не сможет, пусть отдыхает, он позвонит.

Она побродила по квартире, ещё сколько-то пострадала, чувствуя себя покинутой всеми, затем села восстанавливать написанный в гостинице роман, хорошо, что не забылись диалоги. Жалко было потерянной во взрыве рукописи, она составляла больше одной трети работы.

Загреба позвонил, попросил сервировать стол на троих к семи вечера. Было любопытно, с кем явиться хозяин квартиры. Русская для порядка поворчала насчет готовки, но продуктов и времени было достаточно, и она расстаралась на полноценный обед. Рассольник, рыба, запеченная в фольге и салаты.

Король появился в сопровождении молодой девушки Ани.

Барышня была очень высокая, вровень с Андреем, худая, в очках, светлые волосы разделены на пробор. Она сообщила, что не читала книг Таисии, но после знакомства прочтёт обязательно. И она оказалась хакером.

Ужин они похвалили, затем уселись за компьютер, и Аня принялась за работу. Таисия маячила за их спинами, поражаясь виртуозному владению Ани клавиатурой.

Загребу, девушка называла Андрей Максимович, обращалась с ним как с дядюшкой, по-юношески снисходительно и нахваливала его компьютер. Таисии она пояснила, что пытается проникнуть в файлы одного перца, нарушает статья 272 УК РФ – "Неправомерный доступ к компьютерной информации", если что, вся ответственность лежит на хозяине компьютера.

– Разберемся, – мрачно буркнул Загреба.

В час ночи они потребовали ужин, Таисия приготовила легкие закуски, и прилегла на диван. Неизвестно, какие отношения у Ани с Андреем.

Под утро раздался вопль Загребы.

– Таська, ты где? Ты дрыхнешь, что ли? Вставай, у нас получилось! – он стянул ее с дивана, – это дело надо отметить! Аня, ты гений!

– Знаю, – скромно подтвердила Аня.

– Это важно, то, что вы сделали?

– Очень! Мы забрались в компьютер Шубина! Все ниточки Назара увидели! Эльвира, «Царица», боевики! Я им больше не нужен, меняют окно поставки, а вот до тебя, Таська, скоро доберутся. От «Царицы» не ожидал, что к ним присоединилась. А Элька какова! Аня, меня невольно спасла вот эта смешная особа, знакомьтесь, мой личный ангел-хранитель. А теперь, требуйте все, что хотите от меня, все, что в моих силах, – патетически закончил свою речь Загреба.

Таисия обиделась: «Почему я смешная особа»?

Аня покрутилась в кресле.

– Андрей Максимович, а можно два желания?

– Давайте. Первое – компьютер как у меня?

– Точно, со всеми сопутствующими и интернет оплатите?

– Легко.

– Обещайте потом все рассказать, когда все закончится, мне интересно.

– По крайней мере, постараюсь. А ты, Таська? Что желаешь?

– Ключ.

– Какой? От сердца? – радостно заржал Андрей.

– От твоей квартиры.

– Нотариально оформить?

– Не смешно! Я не собираюсь сидеть здесь в качестве сторожа.

– Я Анечку сейчас отвезу домой, вернусь и поговорим. Анна Владимировна, вы готовы? Муж наверно замучился с пацанами.

– Они спят. Ванька их возле себя с двух сторон уложит и втроем отсыпаются. Я потом его майки отстирываю, Лешка и Ленька его с двух сторон за ночь поливают не по разу, так и не просыпаются.

Вот так!

Как только закрылась дверь, Таисия сунула нос в компьютер.

«Вампир» проходил как менеджер по связям с общественностью, «парфюмер» Стива никак не расшифровывался, поэтому она выписала всех Вячеславов и Станиславов примерно его возраста, таких набралось трое. Гоша «цербер» с красивой фамилией Ионников, числился охранником.

Кто такая «царица», было неясно, в организации насчитывалось шесть женщин, кроме Эльвиры, все были незнакомы. Их она тоже переписала. Одна Тамара, две Тани и две Елены. Номера телефонов присутствовали. Напрашивалось «царица» Тамара, но это могла быть лишь её фантазия.

Таисия написала Загребе, чтобы разбудил перед тем, когда соберется уходить, закуталась а одеяло и уснула.

Утром Андрея было не узнать, он надел линялые старые джинсы, застиранную футболку и кроссовки. На голове козырьком назад дурацкая кепка.

– Вставай, лежебока! Иди, покажу, как закрывать дверь. Горазда ты спать! Белый день на дворе! Надеюсь, позвонишь?

– Ты за грибами собрался? – оглядев наряд Андрея, осведомилась Таисия. Она ещё толком не проснулась, моргала, зевала, и не очень хотелось вставать. Связавшись с Королем, как-то слишком ускорилась её жизнь!

– Ага. Тихая охота, называется. Ну, пока, малышка, – Загреба поцеловал Таисию в лоб.

Он вышел.

А Таисия остолбенела. Что это он её как покойницу поцеловал? Позавтракала, натянула свой старый наряд, с грустью вспомнив те вещи, что разлетелись вместе с машиной, стала собираться. Тарасов не звонил, и она снова злилась на него.

Прятаться осточертело, поэтому отправилась к себе.

Глава 14. Расправа

Расправа

Денег пришлось одолжить у Загребы, её сбережения находились у Тарасова. Запасной ключ от собственной квартиры был у соседей. Пришлось ждать во дворе, когда они вернуться домой, наверное, в магазине. Наконец они появились, точно, из супермаркета.

– Вас давно не было видно, Таисия, уезжали? – пожилая худенькая соседка, издали увидев Таисию, заулыбалась. Её муж приподнял шляпу, поздоровался и медленно пошел по ступенькам на третий этаж.

– Да, впечатлений набиралась. Давайте помогу.

Сумка оказалась тяжелая, что они там носят?

– Ваш Тарасов каждый день наведывается, Верочка приезжала, и какие-то люди приходили, спрашивали вас, – докладывала соседка. – Я их не знаю, сказала, что скоро будете. Мало ли, воров развелось. И почту, мы забирали.

– Спасибо вам, Ирина Сергеевна! Наведу порядок, на чай позову.

В квартире было всё как прежде, только душно.

Таисия немедленно сбросила с себя всё, переоделась в любимый домашний наряд, завязала хвост и занялась уборкой.

Какое наслаждение быть дома! К тому времени, как позвонила дочь, пол и мебель сияли чистотой, легкий ветерок колыхал занавески, вкусно пахло кофе и сигаретой, что прикурила Таисия. Оставалось полить цветы и можно приниматься за роман. Пока занималась делами, погода испортилась, и пошел дождь.

«Ранний гость до обеда, поздний гость до утра», припомнилась мамина поговорка. Окна пришлось закрывать.

– Мама, привет! Ты куда исчезла? Отец искал, я приезжала.

– Верочка! Как твои дела?

– У меня всё отлично. Тебе что-нибудь надо?

– Нет! Приезжай, когда хочешь, я дома. Ездила за впечатлениями, расскажу.

Она быстро закончила разговор, не любила с дочкой по телефону общаться, предпочитала при встрече поболтать, обсудить, посплетничать.

Тарасов явился почти сразу после звонка, наверняка, Верочка ему доложила. Настроение у бывшего было препоганое. У него всегда плохое настроение, когда дождь, словно он не в Питере живёт.

– Ты что вытворяешь? – с порога заорал он. – Я все ноги себе сбил! Куда ты делась? И что это за история с взрывом? Ты же не знаешь Загребу! Как понимать все, а? Что с твоей головой?

– Стрижка. Новый писк во Франции.

– Ты и там успела побывать? Загребе так больше нравится?

– Дурак! Причем здесь вкусы Короля?

– А-а, так ты и это знаешь? Что его кличка Король? А то, что он рынок сбыта компьютеров под себя подгреб, ты знаешь? Он связан с Назаром! Ты ему всё рассказала? От тебя я этого не ожидал! Какая прыткая! Из одной постели в другую!

Таисия слушала Тарасова, заканчивая протирать пыль на подоконнике и поливать цветы, поэтому почти полный кувшин воды она выплеснула в лицо бывшему мужу. По-другому остудить его буйную фантазию не получалось.

Тарасов хлопал глазами. Обтекал.

– Венечка, иди, переоденься в мой халат, я высушу твою рубаху феном. И носки сними, неприятно в мокрых ходить. У меня на ужин две отбивные с картофелем. Будешь? Кстати, торт тебе понравился? Сама рецепт изобрела. Иди, переодевайся.

Тарасов пообещал свернуть ей шею и ушел в ванную. Таисия сушила ему одежду, обувь, а сама тихо радовалась, все-таки он беспокоился о ней!

Они вполне мирно поужинали.

Таисия рассказала о приключениях, опустив множество подробностей. Получалось, что Загреба ездил на свидание с Эльвирой. Она морщилась от стыда перед Андреем за поклеп, но по-другому было нельзя, Тарасова так и кривило от отвращения при упоминании Загребы.

– Вот почему я тебе верю? Короля твоего я все-таки загребу за похищение чужой жены, – немного подобрев после обеда, ворчал Венечка.

– Ты придумываешь, родной. Во-первых, я не твоя жена, во-вторых, ты поможешь мне восстановить паспорт?

– Значит, что-нибудь другое придумаю, – не сдавался он.

– Тарасов, ты не слышишь? Андрея пытались убить люди Назара! Он хороший человек и не замешан в криминале.

– Да что ты говоришь? Нет ни одного богатея, чтобы были чистые руки.

– За что ты их ненавидишь? Завидуешь? – Таисия с удивлением посмотрела на Тарасова.

– У меня ненависть только к извращенцам да наркодельцам, – возразил он.

– Какой ты грозный! А Шубина арестовать можешь?

– Не могу. Нет никаких доказательств, – скривившись, пробурчал Вениамин.

– А если есть? – уточнила она.

Тарасов вскочил.

– У тебя? Как ты их достала?

– Честный обмен будем делать или руки станешь выкручивать?

– Таисия! Не тяни.

– А ты отвечай! – не уступала Русская, она прекрасно помнила, как её бывший может уходить от ответов.

– Тьфу, на тебя! Что тебе надо взамен?

Тарасов выглядел как пёс, почуявший след, он быстро переоделся в высушенную рубаху, натянул носки.

– Срочно узнай, где находятся склады Загребы, – заявила Таисия.

– Зачем? – не удержался он от вопроса, всё же поговорка «вопросы здесь задаю я», у него в крови.

– Как только узнаешь и скажешь, я все подробно объясню.

– Что ты нос свой везде суешь? Мало тебя взорвать или утопить хотели?

– Венечка, тебе нужна информация? – не сдавалась Таисия.

Пока Тарасов названивал, она надела джинсы, кроссовки, куртку.

– Ты куда это, на ночь, глядя? – опешил он.

– Тебе тоже не мешает куртку надеть. Сегодня главные события будут разворачиваться на складах.

– А ты при чем?

– Я еду с тобой.

Телефон у Тарасова зазвонил, ему что-то докладывали.

– В гавани, на территории автобазы два бокса арендованы.

– Поехали, Тарасов! Сегодня ему придут контейнера с деталями. После разгрузки, туда придёт «парфюмер» с командой, распотрошит, заберет свой груз. Король назначил встречу на пять пятнадцать, значит у нас не так много времени.

– Тебя убить мало! Мне надо ребят поднять, – взвыл Венечка.

– Не надо, там Король со своей командой будет ждать. Это я так думаю.

– Ты понимаешь, какую информацию скрыла! – Тарасов прыгал на одной ноге, и не попадал во вторую брючину.

– Я уверена, мы справимся.

– Как? У тебя есть оружие? Сиди дома!

– Ну, уж нет, Тарасов! Я не позволю тебе Андрея арестовать. Он ни в чем не виноват, сам только от меня узнал, что его товар и склады «втёмную» используют. Я случайно послушала разговор, а он выводы правильные сделал. Я всё продумала и предположила, что кто-то на складе человек от Назара. А раз Загребу решили убить, значит и он стал что-то подозревать!

– Поехали. Я с тобой разберусь, когда все закончится. Твой Загреба должен тебя на руках носить! Ты все карты бандитам сбила.

– Я же не специально, – пошутила, пожав плечами Таисия.

Тарасов посмотрел на неё, как на полоумную. Издевается?

– Венечка, а ты случаем не знаешь, есть ли у нас в городе масонские ложи?

– Не знаю. Ты что, вступить собираешься? Так не возьмут.

– Это почему? – уточнила Русская, запирая дверь.

– Ростом не вышла. Зачем тебе? Новый роман сочиняешь?

– И ещё меня очень интересуют вороны. Что можешь про них сказать?

– Даже думать не хочу, что ты изобретешь. А вороны стервятники, держаться стаями.

– Я это и сама знаю. А у нас нет никаких клубов или ресторанов, чтобы назывались «Ворон»?

– Не знаю. Да и кто в такой клуб пойдет? Так зачем разговор о воронах?

– От любопытства я, Венечка, умираю. Загреба сказал фразу «Ворона в павлиньих перьях». Это может что-то значить?

– Бог его знает.

Они вышли. Тарасов побежал к машине, приказав оставаться на месте. Дождь лупил ему по спине, и Таисия пожалела, что не дала ему зонт. Он, наконец, сел в машину, завел и медленно поехал к ней, выворачивая так, чтобы Таисия села, не замочив ног.

Затем, почти подъехав, он дважды нажал зачем-то на клаксон и на бешеной скорости рванул со двора.

Таисия просто онемела от такой наглости.

Она побежала за машиной, кричала, обзывала его мошенником, но красные стоп-сигналы были уже далеко.

Ей было так обидно, что она разрыдалась и села на скамейку. Раскрыла над собой огромный семейный зонт, но сразу захлопнула, всё равно успела промокнуть, пока за машиной гналась.

Вот подлец.

Дождь поливал что есть силы, слезы были горячими. Как следует, поплакав от всеобщего мужского свинства, оттого, что они поступают, как считают нужным и не берут Таисию в напарницы, хорошенько промокнув, она поплелась домой.

Настроение было злым и боевым. В холодильнике нашлась початая бутылка водки. Чтобы не простыть, Таисия впила стопочку, потом ещё одну. Больше не лезло.

Она теперь не желает никого видеть!

Неожиданно в замке завозился ключом Тарасов. Вернулся, значит. Таисия прокралась в прихожую, взяла зонт–трость, встала сбоку от двери и подняла над собой. Сейчас Венечка схлопочет. Жаль, что не бита, как в американских фильмах.

Наконец он открыл дверь, ручка повернулась, и он шагнул за порог. Таисия со всей силой и злобой треснула его по голове. Он покачнулся и стал падать.

– Кажется, перестаралась, – весело сообщила Таисия Тарасову и опешила.

Перед ней лежал «вампир». Из пробитой головы потекла кровь.

– А вот не фиг!

Она затащила бесчувственного бандита в комнату, повернула его на живот и связала руки первым, что попалось. Попались ее висящие на сушилке колготки.

Пока бандит стонал и приходил в себя, она метнулась в кухню, схватила широкий скотч и нож, вернулась к пострадавшему. Таисия замотала ему руки скотчем как следует и перевернула на спину. «Вампир» смотрел на нее непонимающе. Она заклеила ему рот. И обыскала карманы. Отмычки, пистолет, глушитель. «Какая честь мне оказана! Не подушкой придушить, а пристрелить»! – злобно пробормотала она.

«Где-то рядом должен быть Гоша, они как сладкая парочка Твикс, всегда вместе. Значит, придется и Гошу как-то успокоить. Только Гоша здоров, как шкаф, его не прошибешь зонтом. Повезло тебе, Тарасов!

Кровь остановилась, скальп ему попортила, не страшно».

– Ты зря ногами сучишь, соседи услышат, прибегут. Если не прекратишь, утюгом огрею, тогда точно пол башки снесу, понял?

Гость перестал дергаться, только сказать что-то пытался. Матом, наверно.

Таисия вышла в прихожую и стала ждать. Она подготовилась заранее, придумала, как будет действовать с Гошей, всё же он внушал опасения.

– Петрович, ты где? Чё долго?

Гоша всунул голову в дверь. Русская ждала. «Вампир» завозился. Предупредить пытается.

Гоша сделал пару шагов, заглянул в комнату и оторопел, а Таисия уткнула ему пистолет в поясницу.

– Подними руки и сцепи за головой. Молодец. Иди прямо, там кухня, садись на стул и руки заведи назад. Я не шучу, Гоша. Я очень нервничаю. Пистолет снят с предохранителя, выстрелю ненароком. Не забудь, я ментовская жена, меня Тарасов многому научил и, если тебя убью, отмажет.

Гоша послушался, пошел вперед.

– Ты тётя, аккуратней, это не зажигалка.

– Молчать! Я нервничаю и очень боюсь, лучше не провоцируй!

Гоша сел на стул, руки неохотно завел за спинку. Ноги подобрал, завел за ножки стула.

Таисия, одной рукой зацепила скотч за руку Гоши и стала заматывать его руки. Он сидел напряженно. Наконец, она решила, что скотча намотала достаточно.

– Гоша, ногу вытяни одну, а вторую так и оставь. Мне придется еще и ногу примотать, а то ты слишком опасный мальчик.

– Я тебе руки и ноги поотрываю, тётя, когда освобожусь.

Таисия заклеила ему рот и примотала ногу к ножке стула. Гоша пытался вскочить, поняв, что у неё нет в руках пистолета, но она это пресекла, ударив его по затылку кружкой. Вреда это не нанесло. Но его немного охладило.

Она вытащила из кармана пистолет, вытерла его от своих отпечатков и положила на столик. Удачное пленение двух злейших врагов окрылило Таисию и возвысило в собственных глазах.

Она протерла пол от крови, что накапала от «вампира», затем села на кровати и стала думать. Телефон Тарасова не отвечал. С бандитами надо было что-то делать, она, конечно, могла бы дождаться приезда Венечки, но её беспокоил один немаловажный вопрос, а что если они начнут проситься в туалет? Не может же она освободить им хотя бы одну руку, они умудрятся её скрутить и убьют.

Таисия подумала, подумала и набрала номер телефона участка, где служил Тарасов.

– Дежурный слушает.

– Вас беспокоит жена Тарасова, Таисия Русская. Я в курсе, что он не на дежурстве. Пришлите кого-нибудь, двух бандитов надо забрать. Тарасов их связал, мне велел вам звонить, а сам куда-то помчался. Он хотел вам сообщить, но телефон дома забыл. Нет, не сказал куда. Адрес знаете? Если не поторопитесь, они развяжутся. Дверь оставлю открытой. Вы её просто захлопните за собой. Нет, с Тарасовым сами разбирайтесь, я ничего не знаю. И пистолет заберите, он щуплому принадлежит.

Русская собрала большую сумку, надела плащ, захватила складной зонтик, боевой зонт пришел в негодность, и вышла, оставив дверь открытой. Связываться с полицейскими не хотелось, протокол писать будут, время потеряет только.

Она постояла у другого подъезда, подождала, пока не подъехала полиция и вышла на проспект. Дождь шел без напора, словно ему стало скучно поливать город. В сумку она уложила наполовину написанный роман. Мосты уже были сведены, так что Таисия спокойно доехала до дома Загребы, в троллейбусе и зашла в его квартиру. Хозяина не было.

Глава 15. Информация от Загребы

Информация от Загребы

Надеяться на то, что Загреба будет делиться информацией, не стоило, а она важна! О делах бандитских должен узнать Тарасов. У него власть, больше возможностей и есть надежда, что преступников всех поймает и посадит.

Жила себе тихо Таисия Ефимовна Русская, не тужила, никому не мешала. Всего-то раз решила на хлебушек подзаработать, и на тебе! Бандиты, побеги, интриги, взрывы! Вот это и называется, оказаться не в том месте, не в то время. И совпало же удивительно! Она книжки от пыли протирает, а Тарасов какого-то мафиози прихватил. И Загреба тут со своими тайнами присоседился. Прямо каждое лыко в строку!

Ей бы сейчас главного врага, Стиву этого, сдать Тарасову, и можно спокойно спать, писать свои слезливые романы и не беспокоится о том, что кто-то из-за угла дубиной огреет, ну это так, образно. На самом деле всё гораздо страшнее, пистолеты в ход пошли, бомбы. Могут и просто в толпе в спину ножом или шилом ткнуть и уйти. Страшно.

Таисия вывела компьютер Короля из спящего режима и стала внимательно читать папки с рабочего стола, открывала по очереди иконки, но всё было не слишком интересно. Списки фирм, продукция, что они выпускали, деловая переписка, однако туда доступ оказался закрыт. Пытаться угадать пароль, не было смысла, все равно бы, не получилось.

Зато вся информация с компьютера Шубина оказалась в папке под названием «догогуша». Загреба, похоже, пошутил.

Русская не была сильна во владении умной машиной, но раскрыть папку и распечатать информацию навыка хватило.

Принтер выдавал листы, а Таисия внимательно читала.

Компания с названием «Альтернативная служба занятости» заключала договора с претендентами, ищущими работу на дому или работу обслуживающего персонала. Вроде бы ничего особенного.

Однако сотрудники, которых Таисия уже знала как бандитов, принадлежали все как один, фирме «Царица». Вновь принятые также становились сотрудниками этой фирмы, после испытательного срока, длительностью в год! Те, же, что не прошли тест, увольнялись, без права повторного устройства на то же место.

–Ничего себе, как всё серьезно! И стаж у них идёт, и пенсию получать будут!

Далее шел перечень кафе, ресторанов, гостиниц, клубов. Людей, пришедших от «Альтернативной служба занятости» в определенные заведения пристраивала «Царица».

Отдельный пункт договора с «АСЗ» проходил под названием, «особые условия».

Там было прописано, что в случае, если к сотруднику обратится человек со значком «Царицы», любую его просьбу следует исполнять немедленно, не задавая вопросов.

Также сотрудник был обязан позвонить по определенному номеру телефона, если к нему обращались клиенты с желанием приобрести определенный товар.

При этом, сотрудник не получал от клиентов деньги, не передавал товар, лишь организовывал прибытие курьера к клиенту. Этим самым он оказывал услугу «Царице». То есть, работник абсолютно ничем не рисковал.

Надо полагать, те самые курьеры были хорошими физиономистами, если схема работала безупречно не один год.

А люди, нашедшие хорошую работу и достойный заработок, не слишком протестовали, либо они были напуганы, перспективой остаться на улице, либо равнодушны.

На дому работа была поставлена несколько по-другому. Предлагалось изготовление пакетиков. И, поскольку ничего криминального в этом не было, люди выполняли такую работу у себя дома, но так же, не более года.

Расфасовка товара шла в арендованных квартирах, которые использовались по два, в крайнем случае, три месяца. Хозяевам таких квартир выплачивалась «компенсация» в размере аренды за один дополнительный месяц, арендаторы съезжали и все оставались довольны.

Нанятые пенсионеры или пенсионерки расфасовывали товар в пакетики, в таких вот съемных квартирах.

Как правило, работникам сообщали, что товар токсичен, поэтому соблюдались определенные требования техники безопасности, обязательными были маски, перчатки.

Это могло быть средство от тараканов, от клопов, удобрения для выгонки растений и прочая химия. Учет был строжайший.

В конце смены производился расчет. На следующий день работника могли и не пригласить, если слишком много разговаривал или спрашивал.

Конкуренция в торговле определенным товаром была большая, схема, по которой работали люди Назара, оказалась продумана до мелочей.

Эта схема гарантировала безопасность товару и высшему звену. Таисия, с ее воображением, тут же представила некую субстанцию, текущую медленно, но неуловимо. Все это было интересно, но из того, что она прочла, невозможно доказать, что фасовались наркотики.

Принтер закончил печать, напоследок подав сигнал.

Таисия забрала увесистую пачку, пробормотав, что Загреба не обеднеет от подобной траты бумаги и отправилась за кухонный стол. Можно изучать, курить и пить кофе.

В случае, если хозяин явится, Таисия поведает ему историю пленения бандитов и соврёт, что боялась остаться, вдруг ещё кто нагрянет. Потом придумает, почему уходит, скажет, страх прошёл или устроит скандал, если начнет доставать.

Она внимательно читала и, наконец, нашла упоминание о миссис Уоррен!

Эльвира появилась в «Царице» года четыре назад, в связи с выходом на зарубежные рынки. Ей отводилась роль организатора рабочих мест людям из «АСЗ», но этот проект не стали разрабатывать.

Контракт Эльвира подписывала с Шубиным. Подписи Назара не было!

Скорее всего, именно в этот момент Эльвира и Стива спелись. Она, видно, предложила свою схему поставки товара через склады Загребы. Стива организовал систему изъятия товара, остальное пускали по тем же каналам, только чистую прибыль от «левака» оставляли себе, минуя Назара!

Получается, Стива-то решил «встать на крыло», выйти из-под Назара? Шубин, он что, он только денег и жаждет, ему все равно, откуда денежки капают. Жаден не в меру, «догогуша».

– Да, дорогие, если Назар узнает, всех убьет, – пробормотала Таисия, когда представила картину в целом. – И Загребу не пожалеет, не станет разбираться, знал тот или не знал, что его используют «втемную». Эх, Андрей, куда же ты влез!

Дальше, от того, что она прочитала, мозги совсем закипели!

Были заключены контракты с некими фирмами за рубежом на поставку кедровых орешков и льняного полотна от фирмы «АСЗ».

Это-то тут причем? Выводят фирму на законные рельсы?

Ну, полотно, еще, куда ни шло, из него можно что-то сшить, а вот орешки? И мизерные партии? Для гурманов, что ли?

Таисия никогда не была экономистом, но много ума не надо, просто вспомнить поговорку и всё станет понятно: «за морем и телушка полушка, да рубль перевоз».

По какой же цене надо продавать товар, чтобы прибыль была?

Когда Стива говорил Эльвире, что Король намерен, по его мнению, их бизнес забрать, о чем он говорил? О бизнесе Назара или об орешках?

Интересно, а как Андрей собирался забрать? Силой?

И, кстати, где Загреба?

У Таисии разболелась голова. Чему тут удивляться? Всю ночь не спала, сначала Тарасов расстроил, потом бандиты, а теперь вот такая информация, что не столько поясняет, сколько запутывает всё.

Она убрала бумаги в сумку. Возвращаться домой было слишком рано или наоборот, поздно. До утра, до рабочего утра, было ещё далеко. Загреба не появлялся. Таисия побродила по квартире, раззевалась, умывание не помогло. И она, махнув рукой на условности, отправилась спать в шикарную королевскую кровать.

Проснулась от солнечного света, упорно лезущего в глаза. Она немного повалялась, позволила себе, уж больно хорош был сон, да и обстановка умиротворяющая. Особо торопиться всё равно некуда, Загреба не появился, Тарасов отмалчивался.

Надо бы печатать роман, но распечатка от Шубина не выходила из головы. Столько вопросов, столько мыслей, голова кругом. Вот кого, например, Загреба назвал вороной?

А какие отношения у Стивы и Тамары? Да и кто она вообще, кроме того, что имеет отношение к фирме «Царица»? И почему Стива боится Короля? Почему хочет именно убить? И кто ворвался в номер, думая, что там Загреба?

Мысли крутились, предположения возникали и отпадали.

Она встала, приняла душ, оделась и решила дождаться Загребу. Некрасиво уходить, словно в гостиницу приехала.

Кто спал на моей кровати? Кто курил в моей кухне? Кто не приготовил мне пожрать? На месте Андрея, она бы так и спросила.

Запас продуктов позволял разгуляться поварской фантазии, она с увлечением занялась стряпней и выбросила из головы бандитов, интриги и прочие неприятности. За приют решила поразить хозяина гастрономическими вкусностями.

Был восьмой час вечера, когда, наконец, хлопнула дверь.

– Божественно! – заорал с порога Загреба, – Таська, я сейчас рухну в голодный обморок! Что в разблюдовке?

– Нашатырный спирт, – засмеялась Русская, радуясь его приходу.

Король схватил её в охапку и смачно поцеловал.

– От тебя воняет, как от срядчика!

– Знаю, иду в ванну. А что такое срядчик?

– Кто такой, говорят, а не что такое.

Загреба вышел через десять минут. Бриться он не стал.

На столе красовался запотевший графинчик водки, вишневый сок в кувшине и черного хлеба кусочек.

– Таисия, не пытай меня! Даже в сказках говорят, накормила, напоила, спать уложила, а потом уж пытают.

– Ты намекаешь, что я Баба Яга?

– Что ты! Таська, ты роскошная женщина! У тебя зеленые глаза, а когда злишься, они светятся и зрачок становится вертикальным, как у кошки.

– Не сочиняй! Хотя, нет продолжай! Мне нравится начало. И сядь, только мешаешь! – Таисия накрывала на стол, Загреба пытался помочь, но как-то странно, просто ходил за ней по пятам.

– У тебя натуральные густые рыжие волосы, у тебя замечательно рыжие брови и ресницы. У тебя сочные алые губы.

– Господи, вампир какой-то!

– Не сбивай! У тебя красивая длинная шея.

– Как у жирафа?

– Лучше, как у лебедя! У тебя грудь, как …

– Не могу больше слышать! – засмеялась Таисия, – приступай!

– Я бы рад, Таська, но боюсь, у меня не получится, сутки не спал и голоден. Не хочу опозориться.

– Андрей, ты о чем бормочешь? Я о еде, приступай, остынет.

– Ах, ты об этом? – Загреба ухмыльнулся. – А я думал…

– Приятного аппетита!

От шедевра остались только косточки.

Бараньи ребрышки в горшочке, заливной язык, сельдь в горчичном соусе, блины с начинкой из мяса с вареным яйцом, а на десерт фирменный яблочный пирог. Графинчик тоже приговорили.

Загреба благодушно улыбался.

– Я так наелся, что лопну.

– Иди, отдыхай, я уберу.

– Оставь, Таська, пойдем, полежим, просто поваляемся на диване. Так хорошо мне давно не было.

Он сидел в кресле, почти заснул, но тут же, очнулся. Поднялся, стал ходить по своей квартире и орать-петь:

– Кто сидел за моим компьютером? Кто спал в моей кровати? Кто читал мои файлы?

– Что ты народ пугаешь? Вечер уже. Вечер, а Тарасов все не звонит, – как-то вдруг забеспокоилась Таисия.

– Ты ему все выложила? Успела прочитать, что от Шубина мы вытащили, и доложила? – резко повернулся от компьютера Король. И куда только делось его благодушие?

– Загреба, ты чего? Вроде беленой тебя не кормила!

– Признавайся, читала? – Он уселся в кресло.

– Да! Читала! И что? Вы с Тарасовым, два сапога пара! Ничего от вас не добьёшься! Ты следил за мной, да? Специально встречу подстроил у дома Шубина? И зачем в Таллин поволок? И стоило ли так тратиться, чтобы взрывать меня? Можно было придушить или в ванне утопить! – распалилась вдруг Русская. Это их виртуальное бодание рогами, кто из них круче и честнее, откровенно достало.

– А что, это мысль! – поддакнул развеселившийся Загреба.

– Не смей перебивать меня! Зачем привел меня к себе? Зачем дал ключ? Чтобы я Венечке докладывала, а ты знал, и свои дела под шумок проворачивал? Учти, Тарасов не делится со мной секретами! Он хуже тебя, так и норовит от меня избавиться! Я ему о тебе честно все рассказала, заступалась за тебя, а он меня бросил на растерзание «вампиру» и «доберману»! Как же я ненавижу…

– Постой, постой, какому доберману?

– Ну «церберу» или Гоше, какая разница? У цербера из мифологии три головы, какой-то ум предполагается, а у Гоши с мозгами полный дефицит, так что он не тянет на цербера. Можно не доберманом, а мастиффом, к примеру, назвать, судя по его комплекции.

– Хватит! – гаркнул Король, и Таисия на мгновение заткнулась.

– Это тебе хватит на меня орать! Сидишь, развалился, пиво пьешь! Куришь! А я нервничаю. Или ты мне все расскажешь или я…

– Что, Таисия? – вкрадчиво спросил Загреба, поднимаясь из кресла. – Упакуешь, как боевиков? Что-то мне не верится, что ты одна с ними справилась.

– Откуда ты узнал? – поразилась Русская. О бандитах мог знать только Тарасов и полицейские.

– Земля слухами полнится, – ушел от ответа Андрей.

– Упакую! И пытать буду, пока все не расскажешь! Я и так почти до всего дошла сама, только несколько моментов проясню и пойму остальное! – высокомерно заявила Таисия.

– И что за выводы? Излагай!

– За тобой, как и за мной, охотится Стива. Меня хочет убрать, потому что я ему насолила, мстительный мелочный мерзавец! Тебя, потому что боится, что ты у него дело захватишь или Назару на него донесешь, что Стива кинул своего босса. Ты охотишься за Эльвирой, поймать её хочешь на горячем. Мне мотивы неясны.

– Чьи? Мои? Стивы? Или свои, Таисия Ефимовна?

– Андрей, ну пожалуйста, хватит уже! У меня сил нет ждать! – она так разволновалась, что носилась по гостиной, размахивая руками. Не хватало какой-то детали, что не давалась ей.

Загреба встал, потянулся и начал развязывать халат.

– Эй! Ты что задумал? Что это за стриптиз? Прекрати немедленно!

– Русская, ты как в школе! Ведёшь себя так, словно мужика не видела. Мне надо расслабиться, я халат слишком туго завязал. А ты что подумала? Вот скажи мне, Таська, неужели ты и впрямь, кроме Тарасова своего ни с кем не бывала?

– Не твоё дело, Загреба! – она покраснела.

– А ты точно с ним в разводе? – Андрей увидел, как Таисия краснеет и, ему, похоже, это нравилось.

– Да! Можешь в паспорте посмотреть! О, кстати, надо же что-то делать с паспортами! И тебе не кажется странным, что нас всего раз допросили о взрыве, а больше не спрашивают? Что это за борьба такая с терроризмом? – Таисия с облегчением перевела разговор на другую тему.

Загреба ей нравился всё больше, с ним было весело, интересно, ярко, но о том, чтобы продвинуться дальше в отношениях, не могло быть и речи. Воспитана старомодно.

– Завтра принесу, – все ещё разглядывая её, отмахнулся он.

– Что?

– Паспорт твой. Ты не увиливай, Русская! Ты все еще любишь своего Тарасова? – он подошёл близко. Слишком близко.

– Я не хочу хамить, Андрей, но отвечать на твой вопрос не собираюсь, – отступила она на шаг.

– Жаль. От твоего ответа зависит наше с тобой времяпрепровождение. Фу, еле выговорил!

– Оно уже кончилось, наше время. Ты очень хитрый и скрытный человек, Король! Обо мне знаешь всё, а я о тебе ничего! Так нечестно! Идем, я сварю кофе и ты мне расскажешь о себе, – ответила хитрая Таисия, уходя из гостиной.

Загреба пошёл за ней.

– Попробуем по-другому. Я спрашиваю, ты отвечаешь, потом наоборот. Согласна? Куда делся твой Тарасов?

– Как это куда делся? Он поехал к тебе на склады, бандитов ловить. Развернулся у меня под носом, и был таков. А зачем тебе Тарасов? – Русская поставила джезву с водой на огонь.

– Он мне не нужен. Мне надо знать, что он делает. У меня свои планы, а он мешается под ногами. Значит, ты действительно ему всё выложила, и он двинул на захват?

Загреба захохотал. Русская с досадой пристукнула кулачком:

– Не смей хохотать, не объяснив, над чем!

– Да над Тарасовым твоим смеюсь. Собирайся, будем его выручать. Мои ребята, твоего бывшего муженька будут держать в плену, пока я не приеду. Дурак, чуть мне всё не испортил!

– Волнуюсь я за него. Надеюсь, его там не убили? – Таисия выключила газ.

– Очумела? Кстати, о честном обмене информацией! Русская, ты изменяла мужу? – строго спросил Загреба.

– Нет! – в сердцах выкрикнула Таисия.

Переоделась она столь быстро, что наверно спичка прогореть не успела. Она подошла к двери и прихватила стоящую в корзине для зонтов, биту.

– А это еще зачем?

– Пусть будет. А вдруг кто нападает, мне нечем защититься, – пробормотала Русская.

– Пошли такси ловить, воительница! На днях машину пригонят, не буду мыкаться.

Глава 16. Освобождение Тарасова

Освобождение Тарасова

Они вышли на Средний проспект и быстро поймали такси.

– Андрей, а кто такая «ворона в павлиньих перьях»?

– Боюсь, ты не поверишь.

– Ну, почему же! До этого верила.

– Это ты.

– Я?

Таисия обиделась. С какого перепугу он назвал её вороной? Нос у нее вполне приличный, не похож на клюв. Она решила больше ни о чём не спрашивать, мало ли что о себе ещё может услышать!

Тарасова держали в подсобке, примыкавшей к боксам, где был склад комплектующих деталей для компьютеров. Для того, чтобы попасть на территорию парка, надо было вначале попросить сторожа убрать здоровенную свору собак, иначе разорвали бы в клочья. Загреба объяснил, что когда идет разгрузка товара, собак убирают, а днём вообще закрывают. О прибытии контейнеров приходится ставить в известность дежурных. Тарасов спокойно добрался до боксов, предложил свою помощь в разгрузке, якобы надеясь подработать.

Павел, начальник безопасности в группе Загребы, согласился. Тарасов честно таскал коробки, после ему отсчитали деньги за труд и связали.

Он появился ниоткуда, без рекомендаций, этого оказалось достаточно для подозрений, а когда обнаружили табельное оружие, решили задержать до приезда Загребы. Где всё это время был Загреба и изъял ли Стива особый груз, для Таисии осталось загадкой, а Король не собирался ей рассказывать.

Бедный Венечка сидел на неудобном стуле, придерживаясь рукой за трубу. Следов побоев на нём не было.

Таисия подбежала к нему. Оказалось, что он прикован наручниками к трубе. Двое молодых мужчин о чем-то тихо переговаривались с Загребой.

Тарасов скривился.

– Привела любовничка? Или это он додумался тебя привезти, чтобы надо мной при тебе поиздеваться?

Она не стала комментировать его слова, отстегнула руку Тарасову ключом, который до этого королевским жестом протянул Загреба.

Венечка не двинулся с места, хотя Таисия думала, что он немедленно вскочит и кинется на обидчиков. Тарасов растирал запястье, затем сделал пару махов руками и приседаний. Приводит тело в боевую готовность. Разумно. Русская одобрила его действия. Она ничего не могла сделать, пока его рука была прикована, а теперь у неё появилась возможность ответить.

Таисия подошла к Венечке.

– Это тебе за грязные инсинуации, – и она от души влепила Тарасову пощечину, – а это, за то, что подло бросил меня дома, – со всей силы ткнула ему кулаком в живот и отпрыгнула.

Венечка хватал ртом воздух, покраснел от негодования, сделал шаг в сторону Таисии, но видно справился с собой и хрипло выдохнул.

Король подошёл ближе, наблюдая за семейными разборками.

А Таисия враз успокоилась, и ей стало жаль Венечку.

– Присядь, тебе наверно плохо. Загреба, дай человеку воды.

– Хватит, насиделся! Верни мое оружие! – проворчал Тарасов. – Тебя, король, за пленение представителя власти будем преследовать по закону.

– Брось, майор! Не в твоих интересах докладывать, что завалил всю операцию. И что ты суёшься? Чуть всё не испортил мне. Хорошо, мои ребятки вовремя среагировали. Так не делается, Тарасов!

– Ты мне не диктуй, как надо делать, доберусь я до твоих делишек, дай срок.

– Павел, отдай ему оружие, он стрелять не будет. Иди майор, пиши рапорт, как операцию едва не провалил. И кстати, тебя сюрприз большой в отделе ждёт. Советую сделать вид, что ты в курсе всего, иначе народ задумается. Таська, ты со мной?

Вот ведь гад, Загреба!

– Я сама по себе!

Русская не знала, то ли смеяться, то ли расстраиваться. Вызывающее поведение Загребы с одной стороны раздражало, с другой льстило. Немного. Тарасов, впервые в своей жизни, видел, что у него на глазах к его бывшей жене клеится мужик и, положа руку на сердце, Таисия испытывала чистое злорадное удовольствие, мол, знай наших!

За противостоянием двух мужчин наблюдать было интересно, приятно, но жалостливая натура немедленно победила и кинулась на защиту обиженного. Принцип «лежачего не бьют» должен был сработать, но, похоже, Загреба не собирался давать Тарасову шанс хоть как-то сохранить лицо. Видимо, как всякий мужчина, придерживался правила, врага надо уничтожать.

Для Таисии мир борьбы, противостояния, столкновения интересов, битвы до победы был далёк, она предпочитала всё решать миром, конфликты гасить, в спорах уступать, защищать слабых, а проигравших жалеть.

– Да знаю я! А как ты будешь добираться? Время позднее. Пешком пойдешь? – усмехнулся Андрей.

– Я с Тарасовым доеду, - заупрямилась Русская.

– Интересно знать, на чем? Развалину твоего бывшего, во двор к тебе отогнали, чтоб не светился здесь. Одолжить на тачку, а майор?

– Пошел ты! Ключи верни! – вяло буркнул Тарасов.

Петр протянул ключи от машины.

– У меня есть предложение! Мы все едем на такси, что нас ждёт, я забираю свои вещи от Загребы, дальше мы с Венечкой доезжаем до моего дома, и я выхожу. Больше видеть вас не желаю, ни того, ни другого. Историческое знакомство состоялось, я вам без надобности. На время поездки заключаем перемирие. Я сажусь впереди, - спокойно сказала Таисия.

Всю дорогу до дома Загребы пассажиры молчали. Русская поднялась с Андреем, забрала свою сумку, сказала:

-До свидания, провожать не надо, - и вернулась в машину. Водителю назвала адрес, когда села, Загреба расплатился заранее.

Тарасов кашлянул.

– Если ты скажешь, хоть слово, я пойду пешком! У Загребы хватило ума даже не попрощаться! – предупредила Таисия бывшего, и он молчал до приезда во двор.

Машина Тарасова действительно стояла у подъезда. Он подошел к ней, постучал по колесу ногой и всё же решился:

- Таисия, я голоден, не накормишь меня? – жалобно спросил он. Знал, что она откликнется, всегда переживала, если кто-то голоден.

– Нет! Мои вещи завезешь и вернешь мой ключ! – Таисия пошла к парадной.

– Значит ты все же купилась на деньги Загребы? У него уютнее, круче? – со злостью спросил Тарасов.

– Венечка, у нас с тобой действительно всё кончено! И не твое дело, как я живу! Не опускайся до мелочных скандалов!

– Ты так ничего и не поняла? Я люблю тебя до сих пор и не отпущу тебя к Загребе! – проорал ей в спину Тарасов.

Дверь захлопнулась, и он не услышал, как Таисия истерически рассмеялась. Оказывается, он её любит!

Глава 17. Победа

Победа

Господи, какое счастье оказаться дома и закончить всю эту галиматью!

Таисия наводила порядок в квартире. После "мамаева побоища" было чем заняться. Вызванный наряд видимо накостылял бандитам, на полу на кухне пришлось отмывать кровь, не много, но все же. Она вспомнила, как тряслась от страха, что Гоша её пришибёт, задним числом пораразилась своей безбашенности. Случись такое сейчас, её точно бы прибли, никакого сопротивления оказать не смогла бы. Вот что значит женская месть, голову напрочь сносит. Спасибо надо бы сказать Тарасову, довел её до состояния берсеркера. Она захохотала, представив как выглядела со стороны.

Квартира вскоре сияла чистотой.

В прекрасном настроении Таисия собралась в магазин, подготовилась со всей серьёзностью, а как иначе, она же теперь только на себя может рассчитывать. Написала список продуктов, необходимых для торжественной встречи сына из рейса, в рюкзак уложила две объёмные сумки, те выглядели невинными конвертиками в своих чехлах, но стоило их развернуть, превращались в парашюты, зато их можно было повесить на плечи, на всякий случай добавила авоську и поехала в супермаркет, решив, что обратно непременно возьмёт такси. Самое трудное будет подняться с продуктами на свой этаж, ну да ничего, своя ноша не тянет, в крайнем случае, будет перетаскивать частями.

В результате вползла еле дыша, все баулы так и оставила в прихожей, а сама, в чем была, рухнула на диван. Проснулась заполночь, покряхтела, разгоняя кровь по затекшим конечностям, растолкала продукты и неожиданно для себя, занялась романом. Попёрло, что называется. Три дня пролетели как один. Словно все сговорились, никто её не беспокоил, никто не приходил, Таисия совершенно погрузилась в выдуманный мир и не могла припомнить, что именно она ела и ела ли вообще.

Звонок Галки вернул в реальность. Отдохнувшая и довольная проделанной работой подруга зазывала к себе. Таисия пообещала приехать, но схитрила, заявив, что только в качестве ответного визита, так как Галя не бывала в её новой квартире. Откровенно говоря, совершенно не хотелось появляться в доме, где проживал Шубин, Русская боялась натолкнуться, с её-то везением, на Стиву.

Проявился и Тарасов. Он вручил букет роз, в своей манере, типа немного смущаясь, пробормотал извинения.

- Ладно, Венечка, - махнула рукой Русская, - я всё поняла, повинную голову меч не сечет, так ведь? Проходи, только башмаки снимай, есть будешь?

Тарасов радостно закивал, тут же стал тем самым Тарасовым, что и был, уселся за стол, как всегда уточнил, чем накормят, удивился разносолам, вспомнил, что да, сын должен приехать, походя похвалил Таисию. Словом, все как всегда, ничто не могло исправить Венечку, он опять стал собой.

Она наблюдала за ним и думала, что только сейчас видит его словно со стороны. Ей стало немного жаль бывшего мужа, он наверняка не воспринимал всерьёз их раставание, вел себя так, словно ничего не произошло, а она уже знала точно, что никогда не вернется к нему.

Венечка расспрашивал, каким таким удивительным образом жена расправилась с бандитами, точно ли была одна в этот момент, не помогал ли кто ей, потому что уж больно складно всё получается, и вот именно этого "мента" в Тарасове Русская ненавидела больше всего. Он не верил вообще никому, возможно это издержки его профессии, возможно он даже сам не ососзнавал своей вечной подозрительности, но это его не извиняло.

Таисия заявила, что покушалась именно на него, на Венечку, и ей просто повезло, что первым вошел не Гоша, иначе они бы здесь не сидели. Венечка тут же возгордился, что вот она, его школа, научил за столько лет жену уму-разуму, как действовать в стрессовых ситуациях, полюбовался собой, наткнулся на насмешливый взгляд Русской, смешался, и искренне поблагодарил Таисию. Руководство подало прошение о присвоении ему внеочередного звания. И не удержался, добавил, что если он добудет сведения на Шубина и Стиву, а затем и посадит их, то совсем героем станет.

Русская, по стародавней привычке, захвалила Тарасова, уверила, что он молодец и всё у него получится и она по-прежнему гордится им. Окрыленный Венечка умчался бороться с преступниками, предварительно взяв обещание, что Таисия больше ни во что не влезет, что как только появится сын, немедленно сообщит и вообще, больше никуда не пропадет, прежде не доложив ему о своем месте пребывания. А Русская ушла гулять.

Чудесный солнечный день клонился к вечеру, было немного прохладно, впрочем, как всегда в Петербурге в это время года, Таисия сидела на скамейке в Михайловском саду, отрешившись от проходивших туристов, людского гомона и грезила ни о чем.

Оказалось, Загреба в это время наведывался к ней, но не застал дома. Раздраженным голосом уточнил, где и когда её можно застать, коли она дома не бывает, велел явиться в паспортный стол, расписаться, где положено и получить паспорт. Таисия даже не удивилась, что он смог всё быстро и без неё организовать, видимо точно состоял в какой-то секретной ложе. Тем же тоном спросил, не желает ли она приехать к нему в гости?

–Зачем? – ляпнула Таисия. – Обед приготовить?

Загреба сердито ответил, что готовит себе сам и отключился.

Больше он не звонил. Таисия несколько дней грустила но, честно признаться, лишь, когда вспоминала о Короле, а времени на воспоминания было не слишком много. Она принимала гостей. Галку, снова Тарасова, Верочку с Вазиром. Устроила обещанное чаепитие для соседей. И пока гостил сын, исполняла роль мамы.

Жизнь успокоилась и вернулась в ровную прежнюю колею.

Издательство приняло роман, выдали аванс, и Таисия размечталась о покупках. Потом остудила свои фантазии. Надвигалась осень, надо было похлопотать о теплых вещах.

Сын перевелся на туристический лайнер, давно ждал, когда освободится место. Круизы с заходом в европейские столицы. Маршрут предлагался сказочный, и Таисия немного завидовала, что он увидит столько новых стран. Они собирались всей семьей у неё в квартире, Тарасов смирился, что дочь приходила с мужем и только, когда оставался в кухне наедине с Таисией, шёпотом выносил мозг начет зятя. Решали, что пора сыну покупать квартиру, считали, сколько надо денег и как это сделать. Сережка обещал в следующий раз приедет с девушкой. Затем подошло время, они с Тарасовым проводили сына, полюбовались на лайнер, помахали вслед и вернулись каждый в свою жизнь, в свои будни.

Приключения, что она пережила, теперь казалось сном или выдумкой. Её очень интересовал вопрос, почему к ней не приходили поговорить о взрыве, почему никуда не приглашали. Венечка сказал, что дело какое-то тёмное, ему ничего не удалось узнать, специально интересовался, но видимо уровень у него не тот, так ничего и не выяснил. Посоветовал забыть и не волноваться напрасно. Она так и поступила, тем более что вновь увлеклась интересной историей.

Вот такое и бывает счастье, блаженно нежась в постели, размышляла Русская. Накануне она печатала, чуть ли не до утра, поэтому и проснулась не слишком рано. За окном моросил дождик, идти никуда не хотелось, но придётся.

У Таисии закончилась бумага для принтера, и она собралась в Гостиный двор.

Подходил к концу сентябрь. Дожди шли с переменным успехом, то заливая город, то уступая солнцу. Погода капризничала, выходить на улицу без зонта не рекомендовалось.

Новая героиня романа любила красиво и дорого одеваться, поэтому Таисия шла от одного бутика к другому, чтобы понять, что нынче модно, и сколько это модное стоит.

Она, чтобы быть достоверной в деталях, посетила четырёхдневные курсы дизайнера по стилю, хотя женщина, что преподавала, назвала себя консультантом по подбору одежды. Прослушав курс, Таисия решила непременно воспользоваться услугами профессионала и подобрать себе гардероб, согласно рекомендаций.

На втором этаже Невской линии, выходя из очередного трендового бутика, она попала прямиком в объятья Эльвиры, опиравшейся на руку Стивы.

Все остановились как вкопанные.

– Какая замечательная встреча, Таисия Ефимовна! – угрожающе признёс Стива вполголоса.

Русская пожала плечами. А что прикажете делать? Бежать?

– Всё-таки ты и меня смогла тогда провести! – засмеялась Эльвира, – Стива, это же та самая глупая курица, жена Загребы, писательница. Волосы только отрасли. Что же ты за собой не следишь, Андрюшик не любит неопрятных женщин.

– Знаю, что это она. Не желаете к нам присоединиться, мадам Русская? Или Загреба? – он цепко ухватил Таисию за руку.

– Не желаю! У меня нет для вас времени, – попыталась вытащить руку Таисия из его хватки, но не получилось.

– А что так? Новые интриги? – Стива почти тащил её вниз по ступенькам. – Эля. Возьми под руку нашу сочинительницу, гляди-ка, у неё почему-то нет времени для нас. А вот я намерен рассказать тебе и о Гоше и об Иване Петровиче. И Шубин мечтает тебя увидеть. Есть же Бог на свете. Я только и мечтал о встрече с тобой. Все думал, вернусь в Россию, встречусь с Русской и будет мне счастье.

Он аккуратно вел её мимо встречных покупателей, со стороны выглядело, словно парочка спешит куда-то. Таисия не могла решить, мирно пока продолжать беседу или пора звать на помощь. Она, надо признать, от испуга растерялась.

Пока она оценивала ситуацию и как поступать, Стива буквально затолкал её в свою машину. Рядом с ней примостилась Эльвира.

– В огне у нас ты не горишь, Русская, если и в воде не утонешь, то получается, ты у нас, как бы выразиться деликатнее, кусок…

– Льда?

– Ну, ну, Русская, чтобы не скучать, может ещё, чью биографию поведаешь? – Стива видимо совсем чувства юмора не имел, говорил злобно. Зато Эльвира хихикнула.

Между тем, он выехал на Садовую улицу, повернул налево и поехал по Московскому проспекту, удаляясь от центра города. Таисия паниковать ещё не начала, но забеспокоилась. Из наличия предметов самообороны, у неё был только складной маленький зонтик.

А Эльвира сидела рядом, курила и улыбалась.

– Что вы от меня хотите? Я уже больше месяца ни с кем не встречаюсь, – Таисия решила, что выглядеть испуганной более правдоподобно, чем хорохориться, тем более, что она испугалась по-настоящему.

– За причиненный Шубину ущерб, подпишешь на него квартиру, – злорадно сообщил Стива.

– А я где буду жить?

– Смотри-ка, она еще и жить собирается! – хохотнул он. – Нигде. Может, на небесах? Хотя вряд ли! Один твой должок мы считай, закрыли. А проведенное за решеткой моими подчиненными время кто возместит? И Эльвира пострадала, Загреба контракт с ней разорвал, убытки огромные Назар несет.

– Вот не надо сюда Назара приплетать. Это не он, а вы с миссис Уоррен несёте убытки. Вы и живы-то, пока Назар не знает о ваших делишках за его спиной, – выпалила Таисия, вовсе не уверенная, что правильно поступает.

Стива заматерился, перестроил машину в правый ряд и остановился, включив аварийку. Затем повернулся к Русской, наставив на неё пистолет. Без глушителя.

– Очень интересно. Откуда информация? Рассказывай, откуда все знаешь? Ты же понимаешь, я начну стрелять сначала по ногам, чтобы говорить могла.

– Подожди! – взвизгнула Эльвира. – Я пересяду, не хватало в крови испачкаться.

– Давай быстрее! А ты не дергайся. Ох, и счастливый у нас сегодня денёк, Элечка. Телефон мне передай! Быстро!

Таисия передала трубку, а он выкинул её в окно.

– Тебе не понадобиться. Говори, откуда знаешь?!

– Уберите пистолет, пожалуйста! Я все расскажу и так. Я понимаю, что все очень серьезно. И боюсь, – пролепетала Русская.

– Правда, Стива, убери. Заметит кто ненароком. Да она и так вон трясется. Расскажет всё.

– Двери заблокированы, открыть не пытайся. Говори.

– Ваш Шубин ведет не двойную, а тройную или даже больше, жизнь. Всю информацию по «Альтернативной службе занятости» он передал Загребе. Я лично читала файлы у Короля.

– Вот гадина.

– И ты ей веришь? – с сомнением спросила Эльвира.

– Она вряд ли блефует. Похоже на правду.

– Откуда Король мог узнать, что в нашем контракте нет Назара?

– Ниоткуда! – подала голос Таисия. – Ваш Шубин, за хорошие деньги ему продал информацию. Шубин мог о вас и Назару доложить.

Стива сидел, вполоборота глядя на Русскую. Эльвира курила третью сигарету подряд.

Таисия закашлялась.

– Откройте окно, от табака глаза режет.

– Умница. Хочешь на помощь позвать? Не выйдет. – Стива включил кондиционер. – Перед смертью не надышишься. Что ещё добавишь?

– Я не знаю, что вас интересует.

– Всё. Что ты обо мне знаешь? – подала голос Эльвира.

– Ты отправляешь странный груз, кедровые орешки и льняное полотно маленькими партиями за рубеж.

– А дальше?

Таисия задумалась. Чем быстрее она выложит, тем быстрее её прикончат, а жить хотелось.

– Больше я вам ничего не скажу. Проверьте сначала своего Шубина, а я за информацию может, выкуплю у вас свою жизнь.

– Ага, – кивнул Стива.

Он убрал пистолет, отвернулся и замер, задумавшись о том, что сказала Русская.

Таисия осторожно вытащила свой маленький зонтик и покрепче ухватила его в руке. Всё равно больше у неё ничего не было.

Стива тронулся, вливаясь в общее движение, затем постепенно стал перестраивать машину влево, чтобы объехать Монумент защитникам Ленинграда. Эльвира смотрела в боковое окно отсутствующим взглядом.

Это был единственный её шанс, и Таисия им воспользовалась. Она с силой ткнула Стиву зонтом в шею.

Стива отключился, навалившись на руль, машину понесло на едущий впереди грузовой фургон. Удар был не слишком сильным, но Эльвира всё, же влетела лбом в стекло, Ехавшая сзади машина не успела притормозить и слегка подтолкнула их автомобиль.

От удара Таисия влепилась в переднее сиденье носом, боль была адская, полилась кровь. Ногу зажало передним креслом, оно сдвинулось назад вместе со Стивой.

Эльвира очнулась быстро, но не соображала, что произошло. Стива так и давил телом на клаксон. Он не подавал признаков жизни.

Участники столкновения выбирались из машин, попытались открыть их двери, но те были заблокированы.

Эльвира начала истошно вопить, увидев отключившегося Стиву. Кто-то пытался расколотить стекло. Творился сущий ад.

Таисия заорала на Эльвиру.

– Разблокируй дверь. Ты умеешь. Разблокируй.

До той, наконец, дошло, что от неё хотят, и она нажала на кнопку блокировки, а люди получили доступ к пострадавшим.

Стиву вытащили и уложили на асфальт, он не приходил в сознание, но дышал.

Таисия с тоской подумала, что она его едва не убила, а если он умрет, её посадят и Тарасов не поможет.

Эльвирой занимались сердобольные водители, протирали лицо. Зажатую ногу Таисии пытались вытащить при помощи каких-то инструментов и такой-то матери. Мат, надо сказать, стоял отборный, но мужчины ругались не со злобы, просто, таким образом, выражали эмоции.

Минут через пятнадцать приехали врачи. Первым делом осмотрели Эльвиру и Таисию.

Ощупав нос, Русской поставили укол, предупредили, что перелом заживать будет долго. Эльвире залепили лоб пластырем и сказали, что она легко отделалась. У неё вокруг глаз набухали тёмные круги.

Таисия даже думать не хотела, что с её лицом творится. Укол обезболивающий подействовал, хотя слёзы всё не останавливались, а мокрый нос теперь невозможно было вытереть, и от этого Русская страдала ещё больше. Она так и сидела в машине Стивы, безучастно глядя на действо, что разворачивалось на месте аварии. Аккуратно, стараясь не дотрагиваться, протирала под носом платком, размазывая кровь, пока сердобольная доктор не выдала ей чистую салфетку. Эльвира сидела в машине того дядьки, что въехал в них сзади, на неё тоже действовало успокаивающее, она больше не кричала, только плакала, закрыв лицо руками. Наверно расстраивалась из-за синяков.

Врач, осмотревший Стиву, что-то сказал инспектору, тот подошёл, посмотрел, и принялся докладывать в рацию. Пистолет нашли.

Всё действо длилось продолжительное время. Русскую опрашивали, а она ничего и не скрывала, рассказывала всё как есть, что аварию спровоцировала, пытаясь спасти себе жизнь. И ещё она, несмотря на случившуюся трагедию, тихо радовалась, что ей удалось избавиться от двух врагов.

Эльвира, чтобы выжить, постарается Шубина сдать Назару, свалив на того всё, что можно, а Стива в любом случае будет сидеть, вернее, сначала лежать. Доктор сказал, что Таисия везучая, покалечила, но не убила. Хотя за причинение тяжких телесных повреждения и весь ущерб от аварий все же придется отвечать.

А инспектор прочитал показания и покачал головой.

– Да, Таисия Ефимовна, вам повезёт, если у этого бандита нет хорошего адвоката. Если есть, он всё против вас обернёт, Корзова вытащит, все убытки на вас навесит. Слово Корзова против вашего слова, трудно будет доказать, что он вам угрожал.

– Бог не выдаст, свинья не съест, – отмахнулась Таисия. – Их адвокат завтра будет бежать из страны, а что с женщиной?

– К миссис Уоррен претензий нет, не доказать, что она сообщница, так что вы обе свободны. Доберетесь сами?

– Такси мне поймайте, вряд ли меня народ в транспорте поймет.

– Это без проблем. Напишите моей жене и дочери пожелание? Они ваши книги читают, нравится им.

– Обязательно. Как их зовут?

Любезный инспектор ДПС усадил её в такси, наказав водителю везти аккуратно, хватит с пассажирки на сегодня приключений. До дома доехала благополучно и повезло, что никого из соседей на площадке не встретила, пришлось бы объясняться.

В зеркало было страшно смотреть.

«И не буду», – решила Таисия. – Пока не заживёт, не посмотрюсь». Оставалось сделать еще одно важное дело и забыть всё как страшный сон.

– Слушаю, – как всегда с большой любезностью ответил Шубин.

– Вот что, «догогуша», это Русская. Помните такую? У вас страшные неприятности. Не перебивайте, иначе повешу трубку. Как вы знаете, я дружна с Королем, так вот от него я узнала о вас всю информацию, ваш компьютер взломан, Шубин. Я скопировала на флешки и отправила одну в органы, а другую приберегу для Назара. Через два-три часа будет поздно, Шубин. Бегите. И помните, что я спасла вашу задницу, – гнусаво закончила Таисия и положила трубку.

Таисия отключилась, действовало обезболивающее. Почему она предупредила Шубина? На протяжении многих последующих дней, Русская так и не смогла ответить на этот вопрос. Пожалела?

Глава 18. Бои местного значения

Бои местного значения

В дверь барабанили, звонок надрывался.

«Если это ещё какие-нибудь бандиты, лучше бы они просто взорвали меня», подумала Таисия.

Хотелось только спать. Она, кряхтя, как старая бабка, вылезла из кровати, зашла в ванную и увидела себя во всей красе. Волосы стояли дыбом, лицо, даже смотреть страшно. Таисия намотала на голову полотенце, волосами было некогда заниматься, иначе дверь вышибут. Накинула старенький халат и пошла открывать. Очки от солнца не наденешь, нос болит, так что пусть видят такую, какая есть.

Загреба, бросив взгляд, отодвинул Таисию плечом в сторону и прошёл в комнату.

– Где Таська?

– Померла, – мерзким гнусавым голосом ответила Русская, закрывая дверь.

– А ты кто такая? Где Русская?

– Я же сказала, в морге.

Загреба прошелся по комнате в ботинках, увидел брошенный на стул, окровавленный костюм и сел на диван.

– Она в ванной?

В этот момент снова раздался звонок в дверь, Таисия вновь побрела открывать.

На пороге стоял Тарасов с букетом роз. Он мельком глянул на Таисию и перевёл взгляд на Загребу.

– Тэ-экс. Наш пострел везде поспел. Таисия!

– Ее нет. – Загреба брезгливо оглядел Тарасова, затем цветы, а после Таисию.

Она, молча, стояла и ждала, когда им надоест ломать комедию, потом взяла у Тарасова цветы и понесла их в ванну.

– Таська!

– На мне, паранджа? – прогнусавила она. – Вы оба могли бы и не обращать внимания, что женщина выглядит немного по-другому. Куда катится мир? Налетели, как вороны. Подробности им подавай.

Гости тут же заключили перемирие.

Поскольку они в самом деле сконфузились, но перед ней, хотя, может и нет, показать свою слабость не могли себе позволить, заставили больную лечь в кровать, попрепирались приглушенными голосами и вдвоем помчались в магазин.

Принесли бананов, сетку апельсинов, Загреба от себя вручил букет хризантем. Себя они, естественно, не забыли, купили водки и совершенно неизобретательной закуски, хлеб, шпроты и огурцы.

Таисия попыталась привести себя в порядок, все получилось вполне удачно, кроме лица.

– Куда столько бананов? Я от них по деревьям прыгать буду, если все съем, – ворчала она. – А это кто съест? У меня аллергия на цитрусовые.

– Таська, мне больно на тебя смотреть да и слушать, вуаль бы, какую, на лицо накинула, и лучше помолчала, – поморщился Загреба.

– Нет, больно мне, а тебе противно, – возразила Таисия.

– А мне не противно, дорогая, – утешил Тарасов, – ты мне такая даже нравишься, никто на тебя не позарится. Но водки тебе не нальём, во избежание, так сказать.

Они выпили за ее здоровье, за «ум, честь и совесть нашей эпохи», за «коня на скаку», Тарасов прочел Окуджаву:

«Эта женщина,

Увижу и немею.

Потому-то, понимаешь,

Не гляжу»!

Ещё бы! На неё сейчас никто не глядит, грустно думала Русская, Тарасов любил к месту ввернуть какой-нибудь стих, но не полностью, то ли на самом деле не помнил, то ли для того, чтобы, подчеркнуть настоящий момент.

Выпили ещё за мир во всем мире и за Родину.

Две бутылки заканчивались, так же, как и их мирный настрой.

Они стали доказывать, кто из них лучший друг и больше всего для Таисии сделал, и что собирается сделать еще. Послушать было интересно, особенно Загребу. Получалось, что он спас Таисию от происков Тарасова, собирается подарить ей компьютер, ухаживать за ней и вообще.

- Что вообще? - кричал Венечка. – Мы с ней снова распишемся! У нас двое детей! Она меня любит, а ты откуда взялся?

Их пьяные голоса не давали Таисии задремать. Надоели до ужаса.

Потом Тарасов предложил ещё сходить за водкой, тянули спички, выпало бежать Загребе.

Он мрачно поцеловал Таисию в лоб, предупредил, что будет через десять минут.

Тарасов подначил, что они всё успеют, может не торопиться и чтоб не купил одну, а то как у Фоменко получиться: «Сколько водки не бери, все равно два раза бегать».

Едва за Загребой дверь захлопнулась, Венечка подошел к Таисии.

– Бедная моя старушка! Как же изуродовали тебя, сволочи! В носик теперь долго не смогу поцеловать.

– Тарасов, говори быстрее, что тебе надо? – прогнусавила Русская.

– Тебя, моя куколка.

– Не валяй дурака, сейчас Загреба вернётся.

– Знаешь ты меня, как себя, родная. Да, мне надо знать об этом Стиве все, чтобы навсегда его посадить, – словно и не напивался только что, отчеканил Тарасов.

Он присел возле Таисии на кровать, поправлял одеяло, но в глаза не смотрел. Это как же она себя изуродовала, что он не мог на неё глядеть?

– Хочешь о нём все знать, тряси файлы Шубина, есть же у вас спецы. Отойди, перегаром на меня дышишь, – раздраженно оттолкнула Таисия Венечку.

– Дай, я тебя поцелую. Я тебе должен кое-что сказать!

– Так не тяни! Если о том, что у тебя появилась женщина, ради Бога, Тарасов, мне какое дело? Не утруждайся объяснениями.

– А–а! Ты с Загребой шашни крутишь? – похоже, Венечка рассердился, он не любил, чтобы кто-то его обошел.

На самом деле ему хотелось показать, что вот он, какой, нарасхват, а Таисия спросом не пользуется. А тут получается, что он получил отставку, а не бывшая жена.

Таисия не стала тешить его самолюбие.

– Да, ты был прав, Венечка. И уже давно. Я желаю тебе счастья с твоей женщиной, надеюсь, у вас серьёзно.

– Я не был уверен, надеялся на твою верность, а ты как все бабы, из одной койки в другую! – запсиховал Тарасов.

– Ну и что? Ты-то должен понять меня, сам так делал, – устало ответила Таисия.

– Дура ты, дура! Дожила почти до сорока, а так и не поняла, что секс это одно, а семья, настоящая привязанность, другое. Посмотри на себя в зеркало! Кому ты нужна? Он бросит тебя! Вокруг молодых баб полно, думаешь, удержишь его?

– Что ты так душу-то себе рвёшь? Подумай, расстанусь с ним, другой появится старше, для него я буду молоденькой.

– Послушай себя! Что ты говоришь? Ты же по рукам пойдешь!

– Не переживай, Венечка! Я свою жизнь устрою.

– Ну, и милуйся с ним! Что-то любовничек не торопится!

– Он ждёт, когда ты уйдешь, тогда мы с ним и займемся тем, о чем ты печалишься.

– Тьфу! Хоть бы мне этого не говорила! Иногда мне тебя убить хочется!

– Не тебе одному, Венечка, – ответила Таисия вслед хлопнувшей двери. Загребу она не дождалась. Обезболивающее действовало как снотворное, она уснула.

Утром проснулась от приятного ощущения на лице. Холодное влажное полотенце частично снимало боль. Таисия убрала полотенце и огляделась. В комнате было прибрано, запах вчерашнего кутежа исчез. Напротив неё, на стуле сидел Загреба и скалился, прижимая к глазу бутылку со льдом.

– Ты решил испытать на себе мою боль?

Она говорила, не в пример вчерашнему, вполне прилично.

– Нет, у меня только синяк, а ты у нас сегодня почти красавица.

– Придется поверить.

Действительно, сегодня отёк спал, глаза открылись, а остальное можно гримом прикрыть. Пока Таисия приводила себя в порядок, немного поплакала. Оскорбительные вчерашние слова Тарасова задели её. Наконец, можно было выходить.

– Хороша. И кому я достанусь?

Загреба готовил завтрак, пахло кофе и сосисками.

– Я сдал твой костюм в чистку.

– Спасибо, Андрей.

– Не за что.

– Нет, есть. Сиди и слушай.

– Брось ты это дело, Таська, меня не волнует эта банда больше. Извини, что втравил тебя.

– Почему не волнует?

– Ты же с ними расправилась, – засмеялся он, – садись завтракать, мне пора уходить.

– Где ты синяк успел получить?

– Тарасов меня на ступеньках дожидался. Врезал мне от души и ушёл.

– Вот же, Венечка. Ты прости его, он вчера напился.

– Не страшно. Побегу, тороплюсь.

Таисия забрала у него ключи, что вчера выдала, закрыла дверь и расплакалась. Видимо сказывался перелом носа, а вовсе не оттого, что никому она не нужна. И она всё хотела спросить, каким волшебным образом узнал Загреба о том, что с ней произошло, ладно Тарасов, у него доступ к оперативным данным. А Загреба? Следит за ней? Что же тогда не помог?

Глава 19. Счастливый октябрь

Счастливый октябрь

Загреба появлялся у неё каждый день. Приносил продукты, ухаживал, рассказывал анекдоты и смешные истории. Таисия постепенно узнавала Андрея: оказывается, он увлекался историческими казусами, собирал анекдоты об аристократии мира и коллекционировал трости.

― Почему я у тебя их не заметила?

― Наверное, нелюбопытна?

― Это комплимент или издевательство?

― Похоже на второе, ― засмеялся Король.

Русская не хотела привыкать к постоянному присутствию Загребы в своей жизни. Ей льстило его внимание, его ненавязчивое проявление интереса к ней, но бесконечно так продолжаться не могло. Должен был наступить момент, когда придётся принимать какое-то решение. И она этого ждала и страшилась.

Однажды, когда за Андреем закрылась дверь, она подскочила как ужаленная и бросилась к зеркалу. Видимых следов перелома носа на лице не осталось, выглядела Таисия бледной, но ничуть не умирающей. Пора было прекращать прятаться от мира и остановить Загребу с его ежедневными визитами.

Между ними то и дело проскакивали искры, Русская делала вид, что всё в порядке, ничего не изменилось, но понимала, что Андрей видит её игру и терпеливо ждёт, когда она сделает следующий шаг. А она боялась. Не верила, что Король Загреба может увлечься ею, как женщиной. И вообще, она придумала себе роман!

Таисия привела себя в порядок, подкрасилась и отправилась на прогулку. Надо было о многом подумать. Как она дальше собирается жить без ежедневных встреч с Андреем? Не секрет, что всё в жизни заканчивается, и она понимала, что её виртуальный роман с Королём тоже подходил к концу.

Ей позвонил Тарасов. Он отчуждённым голосом сообщил, что Шубин исчез, а компьютер его чист. Таисия промолчала. Венечка немного посопел в трубку, затем спросил, нет ли у неё дополнительных сведений на «парфюмера». Стиву перевели из лазарета в камеру, вёл он себя буйно, грозился, как только выйдет, немедленно расправиться со всеми, кто его посадил. Она так же холодно сообщила, что сведений у неё нет, а Тарасов мог бы поговорить с Загребой, на что тот фыркнул и что-то пробурчал, насчёт того, что, «сколько веревочке не виться», мол, и до него доберутся. Поживем-увидим, подумала Таисия. Про Эльвиру бывший муж сообщил, что миссис Уоррен срочно покинула страну. На этом они закончили разговор, попрощались как заклятые враги, холодно, вежливо.

Русская, после прогулки и глубоких раздумий, приняла единственно правильное решение и вечером сообщила Загребе, что он может не приезжать, теперь с ней всё в порядке. Ей показалось или нет, что Андрей растерялся на мгновение, но принял её слова спокойно, сказал, что рад вновь видеть её энергичной. Они традиционно поужинали, но на сей раз готовила она. И расстались.

В один из вечеров позвонил сын из Копенгагена. Слышимость была исключительной, словно он находился рядом.

― Мама, оформляй документы, у нас для служащих и их семей есть льготы, так что в следующий рейс возьму тебя с собой, хоть мир посмотришь.

― Спасибо, обязательно. Сколько надо денег?

― Мы с Верой делаем тебе подарок.

На следующий день Таисия начала оформлять документы. Оказалось не всё так просто, как думала раньше, требовали предоставить предыдущий паспорт, а тот взлетел на воздух. Пришлось долго собирать разные справки.

Иногда заезжал Загреба, предварительно позвонив.

Таисия готовилась к его приездам, стряпала, кормила. Они о многом болтали, Андрей добродушно отвечал на её вопросы, пока она не начинала совать свой нос туда, куда, по его мнению, доступ был закрыт. Тем не менее, по оговоркам и по крупицам у неё складывалась картинка интересующей её темы.

― Чем ты сейчас занят, Андрей?

― Зачем тебе это, Таська?

Глупый ответ. Это что, он нарушит государственную тайну, если расскажет ей?

― Где-то же ты бываешь? Я, к примеру, не скрываю своих занятий!

― У тебя их нет, ― хмыкнул Загреба.

― Ты меня обидел! Получается, я ничего не делаю?

― Что ты так завелась? Прости! Я уезжаю на днях в командировку. На неделю или дней десять. Не жди меня. Приеду, загляну.

― Едешь контракт заключать?

― Что-то вроде того.

― А куда?

― Таська! На дорогу не «кудакают»!

― А что делают?

― В дорогу провожают со слезами на глазах.

― Вот почему так говорят? На глазах? Что, бывают слезы на руках или на ногах?

― Например, на щеках. Подходит?

― Ага, ещё можно на губах. А вот на бровях не подойдет.

― Да, на бровях можно прийти, а значит, и уйти, ― сказал Андрей, и они захохотали.

Им, в самом деле, нравилось так развлекаться, обсуждая какой-нибудь стереотип.

― Ты начал говорить про проводы и слёзы. А дальше?

― Наливают стопочку на посошок и желают скатертью дорогу.

― Богат наш язык! Стопку налью и с тобой выпью, а что касается скатерти, так давай я с тобой поеду! А что? Деньги у меня есть, делать особо нечего, всех бандитов одной левой уложила!

― Не выдумывай! Я далеко отправляюсь.

― Вот и хорошо! Что-то я засиделась. Когда вылет? Билет я успею взять?

― Тогда готовь зимнее снаряжение. Там холодно

― Там, это где?

― В Якутии.

― Ничего себе! Ты и туда собираешься компьютеры поставлять?

Загреба засмеялся.

― Может быть. Вообще-то, мы едем в алмазный край.

― Ты хочешь знать, как к Эльвире попадают алмазы? ― невинно спросила Таисия.

Король удивленно уставился на нее.

― Что ты об этом знаешь, Русская?

― Честно говоря, вообще ничего. Меня удивил нетрадиционный подход Эльвиры к бизнесу. Она отправляет за границу маленькие партии кедровых орешков, значит это выгодно ей. Шишки растут в тайге. Алмазы добывают в Якутии. Дальше камушки как-то попадают из мест добычи в места, где их пакуют в небольшие партии. Затем так прячут, что при таможенном досмотре невозможно обнаружить контрабанду. После их вывозят за границу, там алмазы обрабатывают и получают бриллианты. Прибыль огромная. Но мне не дают покоя некоторые моменты в этой цепи.

― Ну, ну, мисс Марпл, ― поощрительно кивнул Загреба, прищурившись от дыма сигареты.

Иногда Таисии хотелось покурить вместе с ним, но он запрещал ей, опасаясь, что она втянется. Наивный. Хотя, она сама виновата, в тот первый день встречи, в ресторане, решила покрасоваться, ляпнула, что курит иногда, а потом как-то стыдно было признаться в пагубной многолетней привычке. Вот теперь и приходилось страдать.

― Не будь скептиком, Загреба, моя голова работает неплохо. Нам предстоит выяснить, где именно появляется алмазный курьер, куда сдает груз, во что упаковывает и как Эльвира рассчитывается за всё. Предполагаю, расчетами занимался Стива. Эля дальше Питера никуда не ездила.

― Ты еще один вопрос забыла осветить, ― подсказал Король.

― Да, время! Это немаловажно. Шишки кедровые не каждый день на деревьях висят, их тоже заготавливают.

― Верно.

― Вот и подсказка. Пункты приёма, где же еще! Никаких подозрений, ничего непредвиденного. Скупщики берут орехи и продают куда угодно, в том числе и в Европу. Значит надо проследить путь алмазов, вещество, в которое прячут камушки, и кто этим занимается. Безумно интересно!

― И смертельно опасно!

― Андрей, ты именно этот бизнес хотел отобрать у Стивы?

― У Стивы уже нет, и, судя по всему, не будет никакого бизнеса.

― Он надолго сел?

― Думаю, навсегда. Шубин, я так думаю, чтобы себя прикрыть, прежде чем исчезнуть, наверняка шепнул Назару, что Стива того кинул. Так что или уже или скоро Стиву закопают.

― Какой ужас! Я не хотела, чтобы из-за меня кого-то убили!

― Причем здесь ты? Как только Стива заключил контракт с Эльвирой за спиной Назара, он подписал себе смертный приговор. Такое не прощается. Так что выбрось из головы. Назар сам бы всё непременно узнал.

― А ты зачем в это дело лезешь? Тебе мало твоих компьютеров? Тебя же могут убить!

― Все мы смертны, ― пожал плечами Загреба, ― может, всплакнешь обо мне.

― Не смешно! ― Таисия разнервничалась, ― Кто твоим делом заниматься будет?

― Я продал свой пай помощникам, Петру Скрябину и Павлику Груздеву. Ты их видела. Хорошие ребята. Мы вместе начинали, они всё знают и понимают. Так что я теперь свободен и богат.

― Ох, что делается!

― А что делается? Все отлично. Ребята нашли новые рынки. Я не хочу им мешать. Помнишь, когда Тарасов сидел прикованный? Мы сами с ребятами справились, сами всё решили. Ты помогла, передав разговор Эльвиры со Стивой. Я всё не мог понять как, с какой стороны моя фирма замешана. Оказалось, Элька набивала несколько коробок вместо техники героином. Удобно, если прокол, все валят на меня. После разгрузки склады закрывались, все уходили, а Красин, мой зав.складом, якобы приходил товар проверять. Подъезжали братки от Стивы, профессионально распечатывали, вскрывали, забирали товар и уходили. Красин имел хороший заработок. Эля ему лично звонила и называла номера коробок. Всё делалось тихо, быстро и аккуратно.

― А как вы их взяли?

― Тоже тихо, правда, пришлось немного пострелять, они собирались уже в машину с товаром сесть.

― Как же Тарасов выстрелов не слышал? И тела куда дели? Утопили?

Загреба усмехнулся.

― Нет, кровожадная ты наша. Мы их не убили. Стреляли снотворным. Красина сдали ментам, подбросив ему всю партию наркотиков. Пусть объясняется, почему в багажнике наркотики и оружие.

― Это все ты придумал?― восхитилась Русская.

― Нет, Таська. Надеюсь, после моего признания, ты не перестанешь меня любить?

― С чего ты решил, что я тебя люблю?― покраснела Таисия.

― Красина сдал Пётр, он уже фактически руководил нашей фирмой, ― словно не заметив смущения Русской, продолжил Загреба. ― А братки проснулись в Грузино. Без денег, без документов, босиком и в одних брюках. У одного из них была записка в кармане с посланием к Эльвире. Всего два слова.

― И что там? ― не удержалась Таисия.

― До чего люблю женщин, особенно любопытных, ― запридурялся Король, ― мне нужно поощрение.

― Андрюша, миленький! Расскажи! Я тебе что-нибудь вкусное приготовлю.

― Пожалуй, я действительно проголодался, да и устал, время позднее. Завтра надо собираться в дорогу.

Таисия от изумления потеряла дар речи. Загреба прошел в комнату, снял покрывало, разделся и сел на кровать. У неё прорезался голос.

― Я не понимаю. Ты решил спать у меня?

― Всё ты понимаешь, ― он все же поднялся и подошел к ней, ― Таська, может, хватит ломать комедию? Нас тянет друг к другу, это и ты и я чувствуем, понимаем, только ты все ещё трусишь. Словно девчонка трясешься! У тебя двое взрослых детей! А я слишком долго ждал, когда же ты осмелеешь. Но не дождался, решил, хватит!

Он сильно обнял ее, прижал и стал гладить ей спину. Он не целовал её ещё ни разу, так как хотелось Таисии, сильно, безумно, по-мужски, она подняла лицо, потянулась к нему и потеряла связь с миром.

Оказывается, ей так не хватало его! Она так долго ждала, когда его руки обнимут её, его губ, его дыхания на себе, его горячего сильного тела. Он был прав, она влюбилась в него ещё тогда, в гостинице, когда он командовал ею, когда спал на её рукописи. Она совсем от него потеряла голову.

Оказывается, ему не хватало её! Он так долго ждал, когда она осмелится ответить ему, но она была слишком не уверена в себе, слишком застенчива. А он боялся её испугать и оттолкнуть. Сегодня он не смог сдержать себя и очень был этому рад. Сколько можно было терпеть? Ему хотелось руками собрать её волосы и целовать веснушки на плечах и…просто потерять голову.

Утром Таисия проснулась одна. Рядом лежала записка.

«Таисия! Никуда не смей выходить, боюсь разминуться с тобой. Не буду звонить, чтобы не разбудить. Мне стыдно показаться тебе на глаза без цветов. Я словно стал цельным, словно обрёл вторую половинку себя! Какие мы с тобой глупцы, что так долго не признавались в любви. Целую. А.З.

P.S. В записке было «Контракт расторгнут».

Таисия сначала с недоумением прочла постскриптум, затем вспомнила, это для Эльвиры!

Ей это уже было не интересно.

У нее были более волнующие и важные мысли, чувства, дела. Она плыла в нахлынувших воспоминаниях о чувствах, что переживала с Андреем, а теперь, словно коллекционер, перебирала их. Она помнила охватившую её истому только от одного его прикосновения, негу, когда они умиротворенные лежали рядом и любовь, захватившую все её сердце и душу и мысли. Всю вселенную Таисии Русской.

За завтраком и обедом она ещё продолжала грезить. К ужину осознала, что в доме закончился хлеб.

Пришлось выползать из теплого нежного облака грёз и отправляться в реальную булочную.

Бородинского, столь любимого Загребой, в соседнем магазине не оказалось, и Таисия решила прогуляться до канала Грибоедова, там всегда приходилось постоять в очереди, но выбор был намного богаче.

Она прошлась мимо выставленных работ художников, одна, небольшая, привлекла внимание. На темном фоне была нарисована дорога, по которой уходили двое, старик, опирающийся на тросточку и старуха, державшая его под руку. Они шли куда-то, где постепенно светлел горизонт. Ничего. Только дорога в свет и пара с чуть согнутыми спинами и седыми волосами.

Таисия купила, не торгуясь. Она не знала названия картины, но отчего-то захотелось её назвать «Пилигримы любви».

Она неспешно возвращалась домой, когда слух резанул высокий голос и смех:

― Перестань, Король!

Молодая высокая и очень привлекательная девушка смеялась, опираясь Андрею Загребе на руку, а он что-то ей нашептывал. Они стоял возле его нового автомобиля, о котором не меньше получаса рассказывал Андрей Таисии, не далее, как вчера.

Русская остановилась и попятилась. Ей стало стыдно, словно она шпионила или подсматривала в замочную скважину.

Андрей с удовольствием наблюдал за хохотушкой, поцеловал её в щеку, на которой сияла очаровательная ямочка, и усадил в машину. Затем зашел в цветочный магазин и спустя пару минут вышел с букетом, уложил ей на колени, сел за руль и поехал.

Город маленький, часто бывало можно встретиться в метро или на Невском со знакомыми, поэтому Таисия не удивилась неожиданной встрече.

Она очнулась, когда уже готовила ужин, как дошла до дома, выпало из головы.

Загреба приехал вечером к часам десяти, к тому времени Русская обрела ясность мышления.

Нельзя быть такой романтической дурой, сказала она себе, это героини романов должны испытывать неземные чувства. Выходить замуж и жить долго и счастливо, а их герои быть всегда рядом, держать за руку и млеть от любви, теперь уже к жене.

Хватит! Со следующего романа никаких розовых слюнтяев, никакой любви. Потоки крови, безжалостные садисты и …

Король принес ей точно такой же букет, как и хохотушке.

Таисия никак не отреагировала на его подлость

― Таська, ты грустна? Обиделась, что я долго отсутствовал? Прости, дела были.

Он не заметил в ней перемену. Вот и прекрасно!

― Андрей, ты будешь ужинать?

― Нет. Сегодня я сыт, не хотелось утомлять тебя готовкой, перекусил по дороге. Не желаешь выйти куда-нибудь, дорогая? Любой ресторан к твоим услугам.

― Нет. У меня «сюжет идет», ты извинишь?

― Может мне лучше уехать домой? ― помолчав, расстроено спросил Андрей.

― Да, так было бы лучше, иначе потеряю нить, ― равнодушно ответила Таисия.

― Понимаю. Как ты собираешься ехать, если ты ещё не собрана, нам с утра послезавтра вылетать?

― Я, наверное, не смогу поехать, ― ровным голосом сообщила Русская, ― боюсь, забуду сюжет, мне не желательно сейчас отвлекаться.

― Что же, выбор за тобой. Я пошёл?

― Да, счастливо.

― И ты не поцелуешь меня? ― недоумевающе спросил Загреба.

― Пока, ― Таисия послала ему воздушный поцелуй.

Он с обидой какое-то время смотрел на неё, затем вышел.

Она едва дождалась, когда он выйдет, заскочила в туалет и её вырвало. От своего и его вранья, от душного запаха роз и от едва сдерживаемых чувств.

Бедные розы, они не были виноваты, в том, что лживый человек дарил их не менее лживой женщине. Они не были виноваты, но Таисия всё равно выбросила их из окна.

Они так и лежали всю ночь на асфальте, словно покончили с собой, пока кто-то их не убрал.

Убитые ею розы и растоптанные чувства доконали Таисию. Она ревела всю ночь, спала, снова ревела. Утром не узнала себя в зеркале. Осунулась, побледнела и стала старой-старой.

Загреба позвонил, но она сказала, что уже убегает в издательство и возможно вечером позвонит ему, сообщит, сможет ли встретиться.

Утром следующего дня Андрей заехал по пути в аэропорт.

― Таська, ты больна, ― встревожено спросил он, увидев Русскую.

― Что, старо выгляжу?

― Я этого не говорил! ― возмутился он, ― что с тобой? Ты раскаиваешься о нашей ночи?

Таисия промолчала. Врать не хотелось, как и говорить правду.

― Жаль, что у меня нет времени. Я ломал голову, почему ты изменилась, что произошло? Ничего не смог придумать. Нам так было хорошо вместе, и вдруг, такая перемена. Тарасов звонил, настроение испортил?

― Со мной все в порядке, поезжай Загреба и удачи тебе.

― Ну, вот, уже лучше. А то Андрей, Андрей, совсем на тебя не похоже! Поцелуй меня, чтобы я вернулся.

Таисия не выдержала и поцеловала Короля.

― Таська, сейчас нет времени. Я тебе обязательно должен сказать что-то важное, дождись меня.

― Безусловно, дождусь.

― Отмечай дни в календаре. Я вернусь дней через десять или двенадцать. В любом случае, через полмесяца буду дома.

И он уехал.

Конечно, Таисия собиралась его дождаться, узнать всё о том, что он выяснил и послать его к чертовой бабушке или к хохотушке, это уж как сам пожелает.

Глава 20. Беспокойство

Беспокойство

Таисия сходила с ума еще два дня. Она то ревела, то тосковала, все валилось из рук, выходила на прогулку, но быстро возвращалась, не находила себе места, то и дела останавливала свои порывы позвонить Загребе. Её состояние смахивало на истерику, она плохо спала. И вдруг все прекратилось.

Третьим утром, со дня отъезда Андрея, она проснулась умиротворенной.

Даже смешно, размышляла Русская, разглядывая себя в зеркале, пытаясь найти в лице следы прошедшего помрачения и, к счастью, не находя их. Из-за чего сыр-бор, яростно начищая зубы, вопрошала она себя? Загреба же не давал ей никаких обещаний. Подумаешь, переспала с мужиком. С кем не бывает? Тем более, что она теперь свободная женщина и может себе позволить небольшую интрижку в конце концов. Влюбилась что-ли? И прекрасно. Это же счастье, в таком солидном возрасте испытать юношеские чувства. Зато как встряхнуло. Её новый роман потребовал внимания и стремительно продвигался к завершению.

А еще она занялась собой, спасибо, Загреба.

Легкая пробежка по утрам, новая стрижка, золотистый загар, благодаря солярию вернули прежнюю бодрость духа. К тому же она немного похудела, выглядела замечательно. Таисия придирчиво рассматривая себя в зеркале, убеждалась, что вполне себе ничего девушка, рановато решила поставить о себе галочку в графе «забвение». Мужчины задерживали на ней взгляд, что несомненно льстило и радовало. Она и сама обращала внимание на мужчин, когда бегала или гуляла по городу. Не сказать, чтобы все повально на неё пялились, но те, что постарше, а особенно явно женатые, потому как с супругами своими таскались, на неё украдкой поглядывали. Это веселило и внушало оптимизм.

Ей звонила Галка, приглашала в гости, но Таисия отбоярилась, сослалась на работу над романом, обещала непременно прийти. Боятся ей было больше некого, но просто не хотелось сбивать свой настрой, не хотелось ничего рассказывать о себе, а подружка бы всё равно выпытала. Таисия знала себя, расскажет обязательно, не удержится, потом станет жалеть.

На неделе неожиданно позвонила тётя Оля, папина младшая сестра, попросила приехать. Жила тетушка в Рябово, в своем доме, сама управлялась по хозяйству, хотя была уже на пенсии. Тетя, как всегда сделала много заготовок на зиму, пусть бы девочка приехала, взяла себе грибочков, нынче много было, варенья, да огурцов, помидоров, или Тарасов пусть подъедет, или Верочка, если Тасеньке некогда..

Русской стало невыносимо стыдно.

Из-за последних событий она совсем забросила тётушку. А та стеснялась просить помощи, обращалась редко, разве что совсем сама не справлялась. Племянница пообещала приехать на днях, как только сдаст роман.

Словом, все было прекрасно, жизнь наладилась и даже Тарасов не надоедал звонками. Немного беспокоил желудок. Она пила слишком много кофе и, к сожалению, во время написания романа, часто курила. Её измучила изжога, пора было прекращать издеваться над бедным организмом. Гастрит, видимо, обострился. Пора показаться врачу. Ничего нового он не скажет, общеизвестно, что в стране гастрита нет только у младенцев, но для собственного успокоения все-таки записалась на приём.

Русская отмечала кружочками каждый день отсутствия Загребы, получалось, пошел восемнадцатый день. Столь длительное его пребывание в командировке вызвало лёгкое беспокойство, но она приказала себе не выдумывать историй. Мало ли какие у него дела. Когда от него пришла телеграмма. «Ты меня ждёшь? Возвращаюсь. Целую», несмотря на его подлость, она всё же обрадовалась. Видимо, чтобы сохранить интригу, не сообщил, когда именно. Таисия решила, что четыре дня на дорогу вполне достатосчно.

Но он не приехал.

Со дня получения телеграммы прошла целая неделя. Волноваться она не собиралась, просто ждала. Никуда не денется, появится. Нашел себе там такую же, как она, дуреху и отдыхает. А у неё видно судьба такая, связываться с мужчинами, которые предпочитают «любить» не одну женщину, а нескольких одновременно. Вот какие широкие любвеобильные натуры у мужчин. В себе Русская перестала копаться, решила, что вот приедет Загреба, посмотрит она на него и станет ясно, так ли он ей нужен, как себе навыдумывала.

Она созвонилась с Тарасовым, договорилась и в один из будних дней на его машине съездили к тётушке. Провозились до вечера, Тарасов что-то чинил, переставлял, загрузил в машину овощи и банки с вареньем и грибами. Тёте Оле они не говорили, что расстались, она любила Венечку и расстраивать её не хотелось.

К счастью, у Тарасова появилась женщина, звали её Татьяна. Таисия порадовалась за бывшего мужа, теперь он был под приглядом.

Из-за тошноты пришлось отказаться от сигарет и кофе, Русская перешла на соки и чай. Ноябрьские праздники она отпраздновала с Верой, они долго сидели в кафе, ни той, ни другой не хотелось готовить. Муж Верочки уехал на родину, так что она была свободна распоряжаться своим временем. Договорились встретиться семьей, как только вернется сын.

― Лишь бы Татьяна Венечку ни приревновала ко мне, надо бы и её пригласить, ― поделилась Таисия.

― И в самом деле. Интересно, что за дама? Мам, а ты, что с собой сотворила? Выглядишь супер!

― В смысле? Прическу. Бегаю по утрам. От сигарет и кофе отказалась, у меня изжога жуткая и желудок болит, как бы язва не образовалась. Ты же знаешь мою мнительность, теперь думаю, может там рак? Опухоль растет, а я тяну время? Потом будет поздно.

― Знаешь, не придумывай, ты выглядишь на все сто! Какая опухоль? Не думаю, что на раковых больных мужики заглядываются.

― Да ну, тебя, Верочка! Вечно не дашь пострадать. А к врачу я всё же записалась, мало ли что!

― Трубку глотать? Бр-р!

- Что делать, придется, сама тяну, на конец месяца талончик взяла.

Загреба не прилетел. Видно, слишком далеко забрался.

На следующий день после кафе, Таисию вырвало. Она испугалась. А если действительно опухоль?

Надо было принимать меры. Она вспомнила, когда началось недомогание и, посмотрев на календарь, где кружочками отмечала дни отсутствия Загребы, поняла, что у неё действительно дела плохи. Цифры равнодушно сообщили, что беременности больше трех недель.

Хорошо, что рядом никого не было, она захохотала. Влюбилась, залетела и бодро цветет. Опухоль злокачественная обнаружилась! Скоро эта «опухоль» на нос полезет! Ни от кого не скроешь.

В тридцать восемь лет родит. В шестьдесят её сыну будет чуть больше двадцати. В этом возрасте пора иметь внуков, а она рожать собирается.

«Сюрпри-и-из»! ― противным киношным голосом сообщила себе Русская.

А как Король к этому отнесётся? Помнится, он говорил, что не желает в этом возрасте детей заводить. Значит, Загребе такое точно не надо знать.

Таисия долго привыкала к мысли, что теперь не одна. И такие в душе радость и умиление пребывали, что она постоянно напевала. Стала часто поглядывать на себя в зеркало, стараясь разглядеть что-то особое, но отражалась по-прежнему только она. А то и совсем выпадала из реальности, погружаясь в неясные мечты. Очень хотелось с кем-нибудь разделить радость. Русская позвонила тетё Оле, и на третий день после удивительного открытия с утра ехала в электричке в Рябово.

Тётя Оля захлопотала, поила компотом, кормила, радовалась, что племянница снова приехала, не как в прошлый раз, через полгода. Таисия осталась погостить и под вечер рассказала тётушке правду, о том, что развелись с Тарасовым, и о Загребе. Показала фотографию Андрея, что стащила из его альбома, будучи у него в гостях.

― Вот и живи с ним, моё золотко! Парень видный. Ребеночка заведете. У него, бедолаги, никакой родни не осталось, сама говорила, значит, ты ему теперь самая родная.

Слышал бы тётушку Загреба!

― Тётя Оля, я уже беременна от него, не знаю, что и делать.

― Как что? Рожать! Что за глупые вопросы задаёшь, ― всплеснула руками старушка.

― Но мне скоро сорок.

― Не пятьдесят же! Молодая, выносишь, вырастишь и на старости не одна. Переезжай ко мне жить, если совсем худо будет. Воздух чистый, природа, гулять есть где, дитё здоровье наберёт.

― Да, пожалуй, может и переберусь к тебе. Не знаю только как сыну и дочери сказать. Совестно перед ними.

― Чего ты стыдишься? Нельзя. Ребёнку радоваться надо, иначе пугливый вырастет. Наоборот, пусть гордятся, что у них мамка такая молодая да сильная. А Загребу своего к себе сильнее привяжешь.

Вот уж чего точно не собиралась делать Таисия. Хватило Тарасова.

Она переночевала у тёти Оли и утром поехала домой, завершать кое-какие дела.

Глава 21. Поездка

Поездка

В дверь квартиры была воткнута записка. «Позвоните по этому номеру, приезжала дважды, вас не застала. Кристина»

Таисия немедленно позвонила, разбирало любопытство, кто это мог быть?

Кристина ответила сразу.

― Разрешите, я к вам подъеду, нужно поговорить о Загребе.

― Жду.

Кристиной оказалась та самая хохотушка, которую поцеловал Король на глазах у изумленной Таисии. Девчонка была совсем молодая, нахальная, уверенная в себе, без дурацких старозаветных комплексов.

Гостья прошла в комнату, села на диван и уставилась на хозяйку.

Таисия подняла брови.

― Ой, извините, я знаю, что так нельзя рассматривать человека, но мне очень интересно, ― спохватилась Кристина и заулыбалась.

― Что именно? ― холодно уточнила Таисия.

― Не что, а кто. Вы! Вы! ― в подтверждение слов, девушка покивала головой. ― Загреба рассказывал, что вы пишите книги, обещал познакомить. Ой! Я не представилась. Меня зовут Кристина, я жена Петра и сестра Павла. Смешно, правда?

― Весело, среди святых живете, ― немножко оттаяла Русская.

― Почему?

― Я пошутила. Вы хотели о чем-то поговорить.

― Точно. Андрей звонил два раза, вам не может дозвониться, запсиховал. Представляете? Завал! Мне приказал проверить, что с вами. Я приезжаю. Вас нет, снова приезжаю, опять нет. Представляете? Завал! Он как узнает, распсихуется.

― Со мной все в порядке. А сам когда собирается приезжать?

― В том-то и дело! Он застрял в каком-то городишке, название не помню, что-то с зайцами связано. Представляете? Завал! Связь плохая. Он орёт как псих.

― Так какое название у городка?

― Не помню, помню, что как пушистые зверьки.

― Ясно. Лошадиная фамилия, ― Таисия мысленно возвела очи горе.

― Что? Не-е, там точно про лошадей не было, ― помотала головой Кристина.

― Он просил что-нибудь передать?

― Да завтра будет вам на домашний телефон звонить, мобильный вообще не берёт. Представляете? Завал! По-нашему в пять утра будет. Просил дома быть, хотя кто в такую рань из дома уходит? Совсем там съехал с катушек, ― и засмеялась.

Русская терпеливо ждала, что ещё добавит гостья или, наконец, попрощается, но та вела себя вольготно, сидела, словно у любимой бабушки и никуда уходить не собиралась.

А ещё Кристина проявляла излишнее любопытство. По правилам гостеприимства Таисия могла бы предложить гостье чаю, но не захотела. Несмотря на то, что всё объяснилось, Кристина ей не нравилась.

― Ой! А вы всеми этими книгами пользуетесь? Ну, когда пишите? Подругам расскажу, что знаю вас, не поверят.

В конце концов, воспитание всё же победило, Таисия устыдилась своих манер, пригласила Кристину на кухню, напоила чаем, выслушала о жизни Кристины, девушка неплохо «шарила», это её выражение, в программах, так что работала в семейном бизнесе. Было раз восемь произнесено: «Представляете? Завал!», затем это удивительная девушка, поклонница творчества Русской, покинула Таисию с тремя подписанными книгами. Напоследок Кристина сообщила, что можно называть её Риста и что надо непременно дождаться звонка Загребы, иначе он, когда вернётся, похоронит их всех.

Русская, закрыв за девушкой дверь, некоторое время ещё раздумывала о Кристине. После её ухода, понятное дело, наступила тишина, поскольку Таисия не имела привычки разговаривать вслух, будучи в одиночестве. И эта тишина звенела, видимо от радости. Это сколько же шума произвела гостья?

Загреба позвонил ровно в пять, связь оказалась отвратительной. Таисии пришлось кричать в голос, у кого-то из соседей не выдержали нервы и они застучали по батарее.

Андрей попросил приехать, сломал ногу, нужны лекарства. Местечко называлось Королики. Продиктовал название лекарств. И предупредил, что там уже морозы стоят. Предстояло добираться до него с двумя пересадками и только самолетами.

С утра Таисия развела бурную деятельность, набрала тёплых вещей, накупила лекарств и, соответственно, билеты, как следует, изучила карты в интернете, распечатала, закупила фрукты, затем занялась обзвоном родных, чтобы не потеряли её.

Она предупредила дочь и тётю Олю, что улетает, позвонила брату на Урал, если тот приедет в аэропорт, то между рейсами они повидаются. Александр обещал быть, встретить, и Таисия вылетела в Екатеринбург.

Они посидели с братом в зале ожидания, поговорили, Таисия всплакнула при встрече, она в последнее время стала сентиментальной. Попеняла, что тот не приезжает, попросили попутчиков сфотографировать их вместе. Брат уехал, когда объявили регистрацию и пригласили на посадку на следующий рейс. Таисия вылетела в Нижневартовск.

Город нефтяников увидеть не довелось, стоял трескучий мороз за тридцать, приземлились ночью. Русская сняла номер в гостинице возле аэропорта. Дальше до места надо было ехать на междугородном автобусе.

«Надеюсь, на оленях или собаках не придется», мрачно думала Таисия, промерзая только при выходе на улицу. Как она ни собиралась, оказалось, что утеплилась недостаточно.

Рейс был один, всего желающих ехать набралось девять человек, и водитель ехать отказался, ждали следующий самолет. Таисия подивилась такой вольной трактовке расписания.

Снова ночевала в гостинице и испытывала постоянный озноб, никак не могла согреться. Её заинтересовала соседка по номеру, молодая полнотелая женщина. Она говорила очень быстро, громко и бесконечно повторяла «ну, ак че, пошли», и «я не против».

Таисия расспрашивала попутчицу о жизни, о работе.

Александра сообщила, что можно её называть Саня:

― А чё, мы неплохо живем, у меня свиней три матки, да телок, да курей не считаю. Мужик шишкарит, грибы, ягоды, рыбу таскает. Да охотится. Не жалуюсь. Ну, ак че жаловаться? Некогда. Пацанов пятеро, по дому помогают. Вот ноне первого в армию отправляем. Он справный, невеста есть. Придет, отделять будем, девка хорошая, брюхатая уже, а чё, я не против. Где дети, там и внуков жди.

― Сколько вам лет, Саня?

― Да постарше тебя буду. Сорок три уже, последнего год назад родила. Мы всё на дочку надеялись, не вышло. Вот с мужиком и решили, что хватит нам детей-то строгать. Ездила мехами торговала, а чё, деньги-то нужны, хозяйство большое, то, то, то это надо.

― А скупщиков не бывает?

― Дак бывают, как вороньё налетают, все подбирают, и рыбу и ягоды, а как мужики шишкарить идут, так в деревне и ждут. А чё, правда, вы орешки-то кедровые в городах шибко любите?

― Наверно. Я сама не пробовала.

― Да ты чё! Мы их тут вместо сёмок лузгаем. Вкуснота! Да и мужикам промысел, наколотят шишек и айда пьянствовать. Свою самогонку брезгуют, им заморскую подавай. Мой-то Данька молодец, он самогон уважает, да и хозяин, денег ему жалко, да и в основном такие мужики в деревне.

― А вы куда едете? Мне в Королики надо.

― Я раньше выйду. Меня Данька на мотоцикле встретит, ещё двадцать километров до нашей деревни Прядеиной ехать.

― В такой мороз на мотоцикле? ― поразилась Таисия.

― Ну, ак чё? Пешком-то дольше будет. Не замёрзнем. Да и морозов-то не было. Вот на Рождество да на Крещение лютует.

― Как думаете, завтра сможем поехать?

― Кто его знает! Если метель не заметёт, так и поедем. Стёпка ждёт, чтобы больше подработать.

― Вы и водителя знаете?

― Так кто его тут не знает, он считай, лет тридцать народ возит. Я ещё в школу бегала, он тут ездил. Ну, чё, спать будем?

Наутро присоединилось ещё четыре человека. Водитель Стёпка, сухонький, верткий, поругался с бабами, поворчал, завёл старый чихающий автобус и повёз Таисию к Загребе.

Она ногтем отчищала замёрзшее стекло и тихо восторгалась тому, что видела.

Вот куда надо возить туристов! А впрочем, нет, не надо. Испоганят все равнодушные зеваки.

Дорога оказалась долгой, хотя и сказали, что недалёко ехать. Она петляла, изгибалась, кое-где была переметена снегом.

Знакомую Таисии, Александру Ивановну Прядеину ― у них каждый третий в деревне Прядеин, так что если надумает в гости, спрашивать надо и по девичьей фамилии ― Голубева, встречал мужчина на мотоцикле с коляской.

Она напомнила, что ждёт в гости, и вышла.

Автобус ехал неторопливо, люди выходили по одному, по двое. Пассажиры разговаривали, делились новостями. Интересовались, кто такая Таисия, откуда?

Один парнишка, лет пятнадцати, вёл себя солидно, по-взрослому. Чувствовалось, что в обиду себя не даст, сказал:

― Дак, знаю я этого приезжего, в больнице он, подстрелили его давеча.

― А кто подстрелил?

― Дак, непонятно, вроде тот, что орехи скупает. Как его? Все сплевывает и поговорка у него чудная.

― За что же подстрелили-то?

Таисия сидела не жива, не мертва. Для неё всё это стало новостью. Сердце колотилось. Скорее надо было увидеть Загребу. Значит, он её обманул, чтобы не волновалась?

Все в автобусе заинтересовались таким сообщением.

― Кто его знает. Ефимыч говорит, тёмное дело. Может из-за бабы?

― Из-за Ленки, что ли? да кому она сдалась, шалава, прости Господи! Смолит, как паровоз. Вот что большие города делают с людьми, ― вступил в разговор молодой мужик.

― Чё, Вовка. Не обломилось тебе у неё, так и злишься? ― заржала какая-то девчонка.

― Постыдились бы, вон жена к раненому едет, а вы зубоскалите!

― Тебе плохо, милая? Ты не знала, что ли?

― Нет, не знала, ― ответила Таисия. ― А где больница?

― Я подвезу. Мимо будем ехать. Сначала заправка, потом больница, ― заверил водитель Стёпка, и Таисии показалось, что автобус поехал быстрее.

Часам к двенадцати дня, наконец, Русская вышла у больницы.

Сердобольные короликчане успоили. Доктор, говорили, у них хороший.

Глава 22. Возвращение

Возвращение

Одноэтажное здание постройки пятидесятых годов прошлого века выглядело уныло. Некогда зеленая краска на стенах облупилась, сияла проплешинами. Дом, обитый снаружи вагонкой, наверно для тепла или потому что модно так было во времена молодости родителей Русской, обветшал. Вход в строение был ровно посередине, а чтобы не ошибиться, был покрашен коричневой краской.

Таисия прошла к крыльцу из двух ступенек, потянула на себя тяжёлую дверь, та поддалась с трудом и как только Русская оказалась в тамбуре размером с небольшую комнатку, дверь плотно захлопнулась, благодаря солидной пружине. Чуть посетительницу не прихлопнула. Вторая дверь белая, такая же солидная, поддалась легче, хотя и на ней имелась пружина. Перед Таисией оказалась большая печь, на полу перед ней громоздилась куча дров, а от побеленной печи шло тепло. В право и влево тянулись коридоры, в дальнем конце правого крыла сидела сухонькая старушка в белом халате.

Во всей больнице стояла тишина.

Таисия двинулась к единственной живой душе, что обитала тут, однако встречена была неприветливо. Старушка посетительнице, да еще с вещами, грозно крикнула:

― У нас мёртвый час! Не положено! Приходите в три!

― Я только из автобуса. Мне пойти некуда. У вас тут Загреба Андрей лежит, я к нему приехала.

― Ничего не знаю. Не положено!

― Да ладно, тебе, Юрьевна. Пропусти бабу, видишь, к мужу приехала. Он ждёт её, ― выскочил из какой-то палаты парень с перебинтованной головой, ― иди, не бойся, ― он махнул рукой в другую сторону коридора, ― Юрьевна любит страху нагнать, а сама добрая.

Таисия оставила свой баул у у печи, нерешительно пошла по коридору. Линолеум блестел чистотой, видно, его только что мыли. С двух сторон за закрытыми дверьми располагались палаты, в какую из них надо зайти, оставалось загадкой.

― Здесь он, твой-то, - Русская аж вздрогнула, старушка оказалась за ее спиной, показывая рукой на третью от входа дверь, - спит наверно, заходи, не бойся, один он. Пальто сыми, не положено, ― тише добавила дежурная и так же бесшумно вернулась на свой пост.

Палата была рассчитана на четырёх человек, вдоль стен стояли по две кровати, три из них были аккуратно застеленыы, а на одной, той, что находилась ближе к печке, спал Загреба, укрытый двумя тонкими одеялами. Почти посередке комнаты стоял стол, на нем был кувшин с водой, стаканы на железном подносе, вокруг приткнулись несколько деревянных стульев с прямыми спинками. Все выглядело старым, может и довоенным, но крепким.

Андрей заметно похудел, был небрит, кожа выглядела нездоровой, имела серо-жёлтый оттенок, губы потрескались. Но пушок на голове появился, если так пойдет дальше, то та самая лысина, которой он боялся, обязательно покажется.

Таисия подняла стул, он оказался нелегким, тихонько поднесла к кровати, чтобы не разбудить больного и присела. Стул, однако, заскрипел.

Загреба открыл глаза.

― Мне снится?

― Что произошло, Загреба? Почему ты меня обманул? - не поддалась Русская на игривый тон. Если бы он сейчас не был беспомощным, наверное побила бы чем угодно, что под руку попалось бы, так была сердита и напугана.

― Зачем зря волновать? - отмахнулся он, - Лекарства привезла?

― Да, конечно же.

― Значит, пойду на поправку. Зови сестру, пусть укол делает, подниматься надо. И дай попить.

Медсестрой и была та самая грозная старушка, она сделала больному укол, но при этом выгнала из палаты Таисию, сообщив, где именно у них удобства и предупредила, чтобы та искала ночлег, скоро темнеть начнёт, а в больнице не положено.

Загреба вмешался.

― Она будет здесь, со мной в палате, я договорюсь, так что не гони её, Юрьевна. Где ещё быть жене, как не рядом с мужем?

Андрей уснул почти сразу, так был слаб. Пуля прошла навылет, но врач, что лечил раненого, боялся заражения.

Первую ночь Таисия почти не спала, вскакивала от любого шороха, давала Загребе пить, укутывала, если его знобило, раскрывала, когда был в горячке.

Антонина Юрьевна позволила ей готовить больному еду на электрической плитке, в так называемой столовой, на самом деле одна из палат была превращена в комнату отдыха персонала и по сути в хозблок. Медсестру на дежурстве подменяла другая женщина, Валюша Семеновна, но та большую часть времени спала, только по будильнику поднималась, проводила необходимые процедуры и снова укладывалась. Больных было пять человек, самый тяжелый Загреба, а поскольку за ним жена ухаживала, можно было и немного передохнуть. Персонала не хватало, никто особо не стремился оставаться в глухомани, местные врачи крутились, как могли, подрабатывали и медсестрами. Валюша Семеновна была ветеринаром, моталась по вызовам по всему району, поэтому каждую свободную минутку урывала для сна.

Русская бегала по посёлку, по подсказке Юрьевны покупала у одних местных жителей молоко, у других мёд, или курицу, варила бульоны, лёгкие супы. Она спала урывками, нервничала, что Загреба никак не поправится, жар не спадал. Юрьевна Таисию ругала, что та себя совсем извела, вон какоя чернота под глазами, что так нельзя, мужик её молодой, поправится, а она сама может слечь, жалела её, а поскольку городская фифа всё время мерзла, подарила приезжей вязаную безрукавку из козьего пуха, следила, чтобы Таисия ела и спала, грозилась, что выгонит в другую палату. Таисия соглашалась с Юрьевной, но поделать с собой ничего не могла, беспокоилась. Наконец, уколы подействовали, на четвёртый день после приезда Русской у Загребы жар спал.

Таисия познакомилась и с Ефимычем, им оказался местный представитель власти участковый полицейский, он вёл дело Загребы. Платон Ефимыч появился на следующий день после приезда Русской, проверил документы, обратил внимание, что и фамилии разные и почему-то штампа о браке нет, непорядок. Интересовался, знает ли она Дерягина, но получив отрицательный ответ, потерял к ней интерес. Нехотя сообщил, что подозревает этого скупщика орехов, его тут чуть не каждая собака знает, а тут вдруг после ранения Загребы куда-то исчез и не появляется.

Хирург, он же и терапевт, и прочее, Михаил Юрьевич, заходил к раненому часто, проверял состояние, подбадривал Таисию, балагурил, делал вид, что не прочь за ней приударить и грозился приехать к ним в Ленинград, бывал там "на заре туманной юности". Они о чем-то долго беседовали с Загребой, усылая Русскую из палаты, и однажды он поручил Юрьевне научить Таисию делать уколы. Для Русской это новое знание стало настоящим испытанием, поскольку подручным манекеном был живой человек. И всё же она справилась.

На восьмой день пребывания Таисии в Короликах за ними подъехал автобус. Рейс Загреба оплачивал и туда и обратно. Степан спросил, можно ли брать попутчиков, на что получил согласие. Неизвестно, как обратно, но туда никого не было, что несомненно огорчало Степу.

Загреба ничего не рассказывал, а Таисия и не спрашивала, не до того им было, не до разговоров. Она пока ухаживала за больным, изрядно вымоталась, её любопытство несколько поутихло. Андрей обжигающе горячей ладонью брал Таисьину руку, подносил к таким же горячим губам, целовал и пока не выключался, не отпускал, а Русская терпела жар сколько могла. Раненого обтирала влажными полотенцами, боялась этого жара, бегала к врачу или медсестре, спрашивала, что еще может сделать, чтобы Андрей поправился.

― Чего-то ты, Таська, приуныла. Я жив, благодаря тебе почти здоров и мы возвращаемся в цивилизацию.

Переезд давался ему тяжело, он кривился, когда на ухабах автобус подбрасывало, над верхней губой выступал пот. Таисия попросила Степана ехать медленнее. Успеют они улететь и следующим рейсом.

― Зачем ты сюда приехал, Загреба? Что ты хотел здесь найти? Для чего? Для кого? А если бы тебя убили? - грустно спросила она.

― Ну не убили же! Дома объясню. Скоро поставим жирный крест на Эльвире.

― О, Господи! Я и думать о ней забыла, да и вообще обо всех, напугал ты меня до чертиков.

― Ангелы-хранители не молятся не чертыхаются. Ты мой ангел-хранитель, Таська, должна знать об этом и помнить.

― Не смешно.

― А я и не смеюсь. Обещаю сделать всё, чтобы ты только радовалась, как закончу это дело.

― Когда закончишь? Какое дело? Так как тебя занесло сюда?

― Если коротко, я следил за одним типом, но плохо получилось, подстрелил тот меня. Видимо благодаря твоим молитвам мне повезло, доктор спас, он как раз на вызове в посёлке был. У меня ведь никого родных нет, друзей много, а семьи нет, теперь ты моя единстенная самая родная,Таська. Говорю же, мне с тобой повезло.

Таисия смешалась. Такой откровенности от Андрея она не ожидала. Смущаясь, не понимая, как отреагировать на это признание, ухватилась за слова о некоем враге.

― Тип не тот, что через слово плюётся и поговорка у него странная?

― А ты откуда знаешь?

― Здесь все жители о тебе да о нём судачат, говорят, как подстрелил тебя, так куда-то исчез.

― Наследил я здесь, а тот в спину выстрелил, сволочь. Надо нам быстрее выбираться отсюда.

― Говорила я тебе, Загреба, что убить могут!

― Разберусь. Не убьют. А ты сама где пропадала?

― Развлекалась.

― Вот и надейся на женщин. Обещала ждать, слезы лить.

Таисия фыркнула. Её так и подталкивало рассказать о своей беременности, но она понимала, что место неподходящее и молчала. Приедут домой, обрадует.

― О чём задумалась, красавица? Ты, Таська, подозрительно похорошела. Уж не завела ли себе воздыхателя, пока меня не было?

― Только этим и занималась, обожателей завлекала.

― Тарасов снова предложение сделал?

― У Тарасова есть женщина, теперь я ему не нужна. Да и тебя он мне никогда не простит. Загреба, а что за тип, что стрелял в тебя, опиши его, злодеев надо знать в лицо.

― Обыкновенный он, невзрачный. Одет в дублёнку. Шапку меховую. Как все здесь. Лицо узкое, рябое, злое. Вроде строит интеллигента, но не может избавиться от привычки сплёвывать, когда курит. Неприятный тип. И часто повторяет «как бы».

― Ты выяснил, что хотел?

― В том-то и дело. Иначе не словил бы пулю. Всё проще пареной репы. Воровство с рудников страшное, посёлок старателей буквально в алмазах купается. Продают за бесценок, для них это камни. Курьер делает заказ, это уже не первый год длится. Забирает камни, везёт в одно местечко, где сидит свой гончар, тот камушки в глину и в обжиг, затем в рюкзак или ещё куда, кому что нравится, и к шишкарям. Орешки по всей округе набирают и в путь.

― А как только ты появился в посёлке старателей, так за тобой слежка началась? - предположила Таисия.

― Может быть. Хотя я вполне официально посещал местную элиту, для Петьки с Пашкой заключил договора на поставку компьютеров в несколько школ. Надо же будет персонал обучать. Работы у ребят много будет. Мне некоторые откровенно предлагали купить алмазы, только сам вывози, как хочешь. Власти борьбу ведут, но пока проигрывают.

― Надо было рассказать в полиции, как воровство происходит.

― Большая, ты Таська, а в сказки веришь, ― улыбнулся Загреба, ― тогда я бы точно не выбрался.

― Неужели и здесь коррупция?

― Нет, моя хорошая, здесь нет такого порождения. Здесь просто все друг другу родней доводятся.

― И что ты собираешься делать?

― Тебе, родная, я в любом случае не скажу, чтобы ты не вздумала вмешаться.

Русская даже слегка обиделась, она сама-то никуда не лезла, её втягивали.

Загреба замолчал. Таисия встревожилась.

― Тебе плохо? Рана открылась?

― Помираю я, Таська, ― замогильным голосом ответил Король, ― поцелуй меня на прощание.

― Дурак! Такими вещами не шутят

― Я и не шучу. Посчитай, сколько времени мне пришлось поститься. Ей-богу, помру!

― Ну, хватит, Загреба! Если не будет рейса, в гостинице номер снимем!

― И что? ― оживился он.

― Укол сделаю.

― Ты подлинная сестра милосердия, Русская.

Глава 23. Перелёт

Перелет

Они добрались до аэропорта.

Таисия купила билеты, рейс должен быть через четыре часа.

Удалось договориться в санчасти, уложила Загребу на кушетку в их кабинете, и решила прокатиться по городу. Ей совсем не улыбалось сидеть в здании всё время в ожидания рейса.

На протесты Загребы не обратила внимания, медсестра, дежурившая в кабинете, обещала за ним присмотреть. Таисия села в рейсовый автобус и поехала смотреть город. В своём старом зимнем пальто она мёрзла, мороз был градусов тридцать пять, однако местные жители не слишком обращали внимания, одеты были добротно, тепло.

Она купила себе меховой жилет, унты и тут же надела на себя. Вещи были очень красивы, жаль, в Питере не придется в них щеголять. Немного помялась, рассчитала остаток денег и всё же купила себе ещё и меховую шапку.

Время пролетело быстро, она даже забеспокоилась, что может опоздать на посадку, поймала частника, он уже вез пассажира в аэропорт.

– Вы далеко летите? – спросил водитель.

– В Екатеринбург.

– Сами-то оттуда?

– Нет, из Ленинграда.

– Надо же! И попутчик ваш тоже туда летит, вместе и доберетесь.

«Попутчик» на переднем сиденье промолчал.

– Спасибо, у меня один уже есть.

– Муж, значит? А чё одну тебя отпустил?

– А он не знает. Спит, наверно.

– Что, «перебрал»? – хохотнул попутчик, обернувшись к Таисии.

– Нет, болен.

И тут до неё дошло, кто именно был ей «попутчиком». Тот самый рябой с узким лицом парень, что едва не убил Загребу!

– Он тоже питерский? – водителя разбирало любопытство, – конечно, что спрашиваю, у нас тут с непривычки все болеют. Климат другой. А куда вы ездили.

– К тетке, в деревню. В Прядеину.

– О, я сам оттуда! А к кому?

– К Прядеиным и ездили, – с раздражением ответила Таисия, её утомил весь разговор.

Она рассчиталась, забрала сумки и побежала в медпункт. До посадки оставалось двадцать минут. Загреба уже сидел, видно нервничал.

Таисия рассказала ему про рябого.

– Надо что-то придумать, меня он не тронет, а вот тебя ему знать ни к чему.

– Я уже сказала, что с больным мужем еду.

– Чёрт. Что делать будем?

– Ничего не будем. Я же не знаю, кто тебя подстрелил. А ты притворись, что еле живой.

– Я и так еле живой, – проворчал Загреба и они пошли на посадку.

Рябой увидел их, и всё оставшееся время не спускал с пары глаз. Таисия нервничала.

Она хлопотала возле Андрея, он постанывал и закрывал глаза.

– Не переигрывай! Он и так видит, что ты плох. Народ волноваться будет, что умрёшь в полете, а кому с трупом лететь хочется.

– Добрая ты, Таська!

Рябой в самолете сидел позади них. Загреба уснул, а Таисия так и не смогла расслабиться.

В Екатеринбурге рябой исчез. Они решили не рисковать и так и сидели в зале ожидания. Андрей позвонил Павлу, тот обещал встретить на машине.

На посадку их враг явился, теперь сидел впереди за несколько кресел и Таисия смогла немного поспать.

Она оставила Загребу и Павла ждать багаж. А сама кинулась за рябым, ничего не объясняя Андрею.

Рябой сел в подъехавшею за ним машину, Таисия выхватила у зазевавшегося пассажира такси из-под носа и приказала не отставать от впереди едущей машины.

– Можем потерять, – предупредил водитель.

– Я хорошо заплачу, если не потеряем.

– Мужа вычисляешь?

– Любовника.

– Тю! Стоит ли? Всегда можешь другого завести.

– Такого другого во всем мире не сыщешь.

– Ох, женщины, женщины.

Рябой остановился возле фирмы «Царица», офис которой был неподалеку от её дома. Таисия рассчиталась с водителем и побежала переодеваться.

Глава 24. Царица

Царица

В квартире ничего не изменилось. Только радостно цвел зигокактус.

Она пообещала, что всех своих питомцев польет, но чуть позже, а пока переодевалась, в «Царицу» ей надо было попасть под любым предлогом.

Таисия жутко накрасилась, наложила яркие тени над глазами, яркой помадой нарисовала рот. Надела старое пальто, которому было лет пятнадцать, волосы собрала в хвост на бок и стянула резинкой. По дороге купила пакет, сунула туда сигареты, зажигалку, бутылку пива и открыла ее.

Отпив для запаха пару глотков, так с бутылкой и вошла в офис.

Охранник, амбал выше и шире Таисии раза в два, спросил.

– Ты к кому?

– Ты мне не тыкай, молокосос! Доложи! – хамским голосом заявила Таисия и снова приложилась к бутылке. Села в кресло для посетителей, положив ногу на ногу и сверкая рваным чулком ниже колена. – Скажи, пришла мадам с информацией.

Он помялся, не зная, то ли выгнать её, то ли доложить.

– Ну и чё сидим? Кого ждём? Иди, проводи, Тамарка спасибо скажет.

Таисия блефовала, разумно решив, что если ошиблась, её просто выгонят.

Видимо до него дошло, что раз так говорит эта расфуфыренная, значит, может быть что-то важное. Он шел, по коридору, слегка раскачиваясь. Таисия смотрела охраннику в спину и думала, что ничего не понимает в этом мире. Вот зачем так себя раскармливать, что и руки и ноги расставлены, на ширину плеч, неповоротлив. Модно так, что ли?

Что она скажет Тамаре, она не придумала. Выкрутиться.

На улице заметно темнело, мело снегом. Было не столько холодно, сколько сыро.

Охранник вернулся

– У Тамары Егоровны совещание. Вас примут.

– Тебя звать как?

– Саша.

– Слушай, Шурик, а где у вас тут дамская комната? Пока добиралась до вас, промёрзла. Ну и пиво, сам понимаешь. У меня денег на платные сортиры нет. Вот продам информацию, будут. Так где?

Саша уже понял, что ничего хорошего от этой мымры не будет, лучше не провоцировать.

– Вон та дверь, видишь? Читать умеешь?

– Ты, Шурик, не хами даме, маленький еще. Я, между прочим, с нашим премьером в одном институте училась, только забыла, в каком! У меня два высших образования!

– Оно и заметно.

Таисия зашла в дамскую комнату, оглядела себя. Ничего так, колоритно. Вышла. Из кабинета Тамары выходили трое мужчин, один из них рябой и Таисии, от греха подальше, снова юркнула за дверь, подглядывая. Вдруг узнает. Молодые люди возраста все примерно лет тридцати, потоптались возле охранника, и вышли на улицу.

Таисия вышла и независимой походкой отправилась к Тамаре. Она ожидала увидеть какую-нибудь грузинскую красавицу, ассоциируя хозяйку офиса с царицей Тамарой. То, что она увидела, её потрясло.

Перед ней действительно сидела красавица, женщине было за пятьдесят. Черные волосы искрились сединой, были уложены вокруг головы в толстую косу. Лицо без морщин, глаза карие, с поволокой, ухоженные руки. И отвратительный огромный горб.

– Ты кто такая? – равнодушно спросила Тамара. Очевидно, она привыкла на такую реакцию.

– А? Я это я.

– Не мямли! Горбатых не видела?

– Видела издали, а про тебя Шубин, гад, не предупредил.

Тамара удивлённо приподняла брови.

– Шубин? Ты его давно видела? Где он?

– Сколько вопросов! Ответы мне дадут денежек на существование. – Таисия вошла в роль, приложилась к горлышку бутылки, глотнула.

– Не волнуйся, заплачу.

– Все так говорят. Авансик бы для начала.

Тамара открыла ящик в столе, достала бумажку, кинула. Это было десять евро.

Таисия не шелохнулась. Просто потому, что не знала, о чём говорить.

– Ну?

Русская держала паузу. Тамара возле себя положила стопочку разноцветных бумажек.

– Шубин передал информацию о Стиве Назару.

– Ясно. Держи. Дальше.

- Назар отправил человека в далёкие края. Шубин сказал, что Назар забирает бизнес Стивы себе.

Тамара достала сигареты, прикурила и нажала на кнопочку. Где-то зазвенел звонок.

Таисия тоже взяла сигарету из пачки у Тамары и прикурила.

«Извини, малыш, я должна спасти задницу твоего папки, иначе нам всем будет крышка, в том числе и тебе».

Топая как горилла, прибежал охранник Саша.

– Задержи ребят, пусть пока не выезжают. Вызову.

Саша убежал.

– Дальше что? Звать тебя как? И откуда я узнаю, что ты не врёшь?

- Зови меня подругой. Можешь проверить, сегодня должен вернуться человек Назара, его подручный Стивы подстрелил.

Тамара кинула Таисии пачку купюр. Та пересчитала, засунула в бюстгальтер.

– Шубин говорит, иди к Царице, расскажи ей, она заплатит.

– Где он «догогуша» наш?

– Не сказал. Сам мне позвонил. Говорит, расскажешь Тамаре, она рассчитается, он мне тысячу должен был.

– Узнаю жмота. А что он так старается?

– Он Стивы боится. Тебе доброе дело сделает, чтобы не лезла в дела Назара, глядишь, когда и пригодится. И Назару служить продолжает, Стиву- то сдал.

– Да, Шубин так может поступить.

Тамара задумчиво разглядывала Таисию.

– А за что он тебе должен?

– Старые дела. Я помогла ему пережить плохой период.

– Понятно. Вот, что подруга, информация стоила того, чтобы её знать, но она не вся, что ещё скажешь?

– Я тоже кое-чего боюсь.

– Например?

– Стиву, доберётся до меня.

– Всё, уже не доберется, костюмчик деревянный надел.

Пора было ухолить.

– Шубин сказал, что у Стивы была напарница, она и сдала дружка. Посоветовала Шубину передать документы Назару.

– Я учту эту информацию. Можешь идти.

Она написала на обратной стороне визитки номер телефона и протянула Таисии.

– Будет информация, звони, рассчитаюсь.

Нажала на кнопку.

Саша прибежал топая.

– Уходишь, тетя?

Таисия втолкнула ему в руку полупустую бутылку пива.

– На, мальчик, допей, у меня теперь будет что покрепче, – и пошла, напевая: «Мы успеем, в гости к Богу, не бывает опозданий», шедевр покойного Владимира Семёновича.

Трое боевиков Тамары посмотрели ей вслед, но Таисия бдительно запрыгнула в подошедший троллейбус. Не хватало, чтобы они за ней следили. Никто не побежал следом.

Таисия проехала мимо своего дома, обратно возвращалась пешком, быстрее, чем ждать на остановке, да и вид у неё, не приведи, господи, городской сумасшедшей. Она хвалила себя за сообразительность, за оперативность. С Андреем договорилась, что он поедет к ней, есть опасность, что его могут поджидать дома, а он пока слишком слаб, так что у неё поживет.

Собралась позвонить Тарасову, договориться о встрече, но, оказывается, оставила дома телефон. Андрей лежал на кровати, видимо перелет его доканал, спал. Сумки стояли не распакованные, ему только и хватило сил, раздеться.

Таисия постояла, глядя на любимого человека, погоревала, что так ему досталось, пошла в душ. Увидит, в каком она облике, перепугается. Под душем стояла долго, наслаждалась льющейся водой, всё-таки больше десяти дней поездка заняла, теперь вот отмокает. Она прокручивала свой разговор в «Царице», оценивала, правильно ли вообще поступила, что полезла туда и решила, что всё делает верно.

Если «Царица» будет думать, что Назар и Король объединились, то афёра сработает. Надо только еще и на «Царицу» информацию Назару как-то передать, пусть между собой теперь разборки устраивают. Надоели они все, кровь начали проливать, значит, пусть расхлёбывают. Вот тут-то Тарасов и пусть вступает в дело, он заинтересован этот рассадник прикрыть, а она умывает руки. Ещё бы рябого посадили, тогда спать можно спокойно.

Она заглянула в комнату, Андрей спал. Ну и молодец, сон лучшее лекарство, прикрыла дверь и ушла в кухню позвонить Тарасову. Мобильный его не отвечал, набрала домашний телефон.

Трубку взяла новая женщина Тарасова.

– Алло.

– Татьяна? Пригласите Венечку. Это Таисия.

– Вениамин Филиппович, подойди, это твоя бывшая.

– О, как строго! За что ты бедную женщину заставляешь страдать? Пока твоё имя отчество выговоришь, забудешь, о чём спросить хотела, – упрекнула она Тарасова.

– Твоё не лучше! Что звонишь, на ночь глядя?

– Венечка, мне нужна встреча с тобой, чтобы ты встретился с Назаром.

– Ха-ха-ха, – произнес он, – Вместо тебя интервью взять у него? Перешла на криминальный жанр?

– Тарасов, не ёрничай! Всё равно ничего не узнаешь, пока я не захочу сказать, а если устроишь, может, полковником станешь.

– Звони завтра часика в два на службу или сам позвоню. Где была-то? Вера говорит, опять куда-то пропадала.

– К брату на Урал летала, соскучилась.

– Как брат? – Тарасов любил её брата, больше даже, чем Таисию.

Она рассказала новости распрощалась, тем более, что завозился Загреба. Надо было оказывать больному помощь.

– Ты почему бросила раненого бойца на поле боя? – упрекнул он Русскую.

– Дела были, а объясняться некогда, упустила бы. Я проследила твоего рябого, он у «Царицы» подвизается.

– Интересно, Томка решила ввязаться? Таська, надо меня срочно на ноги поднимать, времени нет отлёживаться.

– Сегодня ты уже ни куда не пойдёшь, прими душ, сейчас ужин приготовлю, а завтра займемся каждый своим делом.

Пока Загреба охал под душем, Таисия отварила пельмени, настрогала капустный салат, добавила в него отваренных яиц и заправила майонезом, надеясь, что ему хватит заморить червячка. В холодильнике больше ничего не нашлось, а бежать в магазин не слишком хотелось, тоже устала..

В этот вечер так и не хватило у неё духу признаться Андрею, что он будет отцом. Да и времени не было.

Они слишком соскучились друг по другу.

Она рассказала про визит Кристины, о «Представляете? Завал»!

– Андрей, вот выяснишь ты все про Эльвиру и закончишь, наконец, гоняться за ней, а дальше что делать будешь?

– Найдем работу, была бы голова на плечах.

- Мне не дает покоя, что же Эля прячет в ткани?

– Не знаю. Не ломай голову. Подумай, куда бы ты хотела поехать месяца через три? Раньше у меня не получиться.

– Я подумаю. Ты можешь у меня пожить пару дней?

– Сколько захочешь, завтра домой заскочу.

– Нет, два дня ничего не решит, подожди!

– Успокойся, Таська, поживу у тебя!

Глава 25. Встречи, расставания и обиды

Встречи, расставания и обиды

Утром Загреба куда-то ушёл. Таисия ждала звонка и придумывала, что сказать Назару. Немного нервничала. Ждала, ждала ждала звонка.

Наконец Тарасов позвонил.

― Одевайся, сейчас подъеду.

Таисия села в машину, Венечка выехал со двора, остановился и потребовал:

― Рассказывай.

Вид у бывшего был грозный, чувствовалось, что он раздражен, если не сказать, в бешенстве.

― Венечка, я кое-что тут придумала.

- У-у-у! - Тарасов руками закрыл лицо и склонился к рулю.

- Перестань! Выслушай внимательно пожалуйста! Я только вернулась с Загребой, его ранили, но сейчас он вне опасности, не волнуйся.

Тарасов так на неё глянул, что шутить расхотелось.

- Ладно, ладно, шучу. Больше не буду. Стрелял Рябой, это точно! А мы с ним в одном самолёте летели, Андрей Рябова опознал и тот Загребу тоже. Бандит за нами следил. Теперь я боюсь, что они и меня выследят. И я вот что подумала, если Назара натравить на Царицу, они войнушку между собой устроят, ты их всех арестуешь. Только Назару надо информацию такую передать, чтобы он поверил и боевиков своих туда отправил. Я вчера проследила, Рябой работает на «Царицу», точно. Венечка, и я придумала блеф. Но без тебя не справлюсь.

― Ох, Таисия! Если меня подставишь…

― И что ты сделаешь? - Таисия дернула плечом. - Смотри. Если кто-то говорит Назару, что его хотят прихлопнуть при попытке к бегству, и в результате «Царица» весь бизнес под себя загребёт, а чтобы поверил, сказать, что информация эта от Шубина. Он поверит и точно пошлёт своих людей ликвидировать «Царицу». А тех предупредить, что к ним Назар пожалует, они друг друга поубивают, и будет нам спокойная жизнь. Только я не знаю, кто с Назаром говорить будет, надо убедительно, чтобы поверил.

Тарасов долго молчал. Затем позвонил кому-то, спросил разрешения подъехать, поговорить.

― У меня к тебе есть вопросы о Загребе, но я так понимаю, ты не станешь о нём говорить?

― Правильно, не стану. Вы знакомы, вот и разбирайтесь без меня.

Кто-то позвонил Тарасову, тот ответил:

― Так точно, ― завёл машину и поехал, не объясняя куда. Оказалось, привёз Таисию в свой отдел, усадил у себя в кабинете и попросил подождать.

Не было его около часа. Таисия измучилась ждать.

Дверь открылась, заглянул лейтенант, уточнил, как её звать и велел пройти с ним. Оказывается, пригласили её в кабинет к начальнику Тарасова, полковнику Данилову.

Суровый, гораздо моложе ее мужа, Сергей Геннадьевич оказался в курсе всех предыдущих событий, произошедших с Таисией. При ее появлении встал, поздоровался,самолично усадил за стол, устроился рядом и попросил рассказать подробно о поездке Таисии.

― Придётся вам, Таисия Ефимовна, встречаться с Назаром, ― сказал полковник, ― нашего сотрудника он сразу просчитает. Сможете? Со слов Тарасова я понял, что вы всех действующих лиц хорошо знаете. Это дело добровольное, руководству я докладывать не буду, пока операция не закончится, так что вам решать. И, вам стоит знать, майор Тарасов категорически против. Если согласитесь, с вами поработают наши специалисты, подскажут, как себя вести следует с преступником.

Таисия подумала. Было страшно, но оставлять Рябого на свободе ещё страшнее.

― Это правда, что Стива умер?

― Да.

― Тогда я согласна.

Сначала её инструктировал Данилов, а потом всю дорогу до СИЗО ― Тарасов. Он вёз Таисию в Кресты, где уже лежал пропуск на имя Ивановой Марии Семеновны.

― Венечка, сколько минут у меня будет?

― Десять.

Волновалась страшно. Сидела за столом в небольшом помещении, стены этого кабинета или как его называсть, окрашены были в оливковый цвет, окно как-то высоковато от пола и хотя под потолком горела якая люминисцентная лампа, создавалось впечатление мрачности. Может настроение было такое?

Дверь открылась бесшумно, ввели заключенного в наручниках. Одет он был в синий спортивный костюм, на ногах какие-то светлые туфли. Назаром оказался худой невысокий мужчина, пройдёшь мимо, внимания не обратишь. Конвойный объявил, что есть десять минут и вышел.

― Ты кто такая? - видимо для поддержки своей репутации, а может он говорил так всегда, с угрозой спросил заключенный, - Со мной трудно встретиться. Значит, подставная, от ментов. Не боишься?

― Боюсь. Но я не от ментов, хотя не без их помощи сюда прошла. Пришлось заплатить. Много. Шубин подсказал, к кому обратиться.

― Зачем явилась?

― Мне Шубин велел. Он страсть, как тебя боится, хочет прощение получить, оступился, говорит. Бес попутал.

― Не бес, а жадность. Знаешь поговорку про фраера? Так и передай. Что он хотел сообщить?

― Он говорит, что кается. Просит простить его, дураком был, - продолжила Таисия, подпустив в голос слеливости, - обещает...

- Хватит, понял уже, для этого и пришла что ли? - с раздражением прикрикнул Назар.

- Да. То есть нет, - залепетала Таисия, - он, в подтверждение преданности, просит передать, что Стива не только товар, которым вы торгуете, на себя перетягивает. Он организовал отдельный канал, партии небольшие, но без твоей крыши, получает чистую прибыль. Ещё у него есть хорошо налаженный бизнес, Стива вывозит орешки за границу. Шубин велел передать слово в слово: а теперь этим занялась еще и «Царица», не собираясь ставить тебя в известность. Всё!

Заключенный помолчал.

Русская тихонько выдохнула. Ладони вспотели. Хотелось вытереть их, хотя бы о джинсы.

― Слышь, красивая, если не подтвердится, тебе шею свернут, знаешь об этом? ― тихим голосом сообщил Назар. Никакой угрозы, никаких страшных жестов, но от этого спина у Таисии покрылась ледяной испариной.

― Знаю. Но Шубин сказал все сказать, заплатил хорошо, а мне деньги нужны очень, у меня...

Назар поднял палец и Таисия заткнулась.

― Доказательства о «Царице» есть?

― У неё Рябой орешки привозит, вчера вернулся.

― Проверю. Что Шубину надо?

― Он готов тебя вытащить, но твоих ребят боится, говорит, что если простишь, он всё сделает и денег не возьмёт.

Назар хохотнул.

― Да, деньги, это главное для него. Пусть не боится. Пора ему у меня появиться.

― Как позвонит, передам. Еще он сказал, что вчера в «Царице» была встреча. Якобы Рябой предупредил, что его кто-то вёл, а Тамара решила, что это твоих рук дело. Шубин думает, что она собирается подкупить охрану. При попытке к бегству тебя будут убивать. Ещё Шубин передал, что эти сведения ему должник сливает, тот парень работает у Тамары.

Вошел конвоир.

― Время.

― Найди ещё один способ прийти дня через два, я всё улажу.

― Постараюсь.

Заключенного увели.

Таисия вышла непонятно как, ноги тряслись.

Воздух за воротами показался легким и восхитительно чистым. Мимо мчались автомобили со своими выхлопными газами, дул холодный ветер, дождь превращался в льдинки, а она стояла, наслаждаясь чувством свободы. Не ценишь то, что и так само собой разумеется, а когда увидишь другую сторону жизни, понимаешь, как ты счастлив.

Таисия из таксофона набрала номер Тамары, рядом сопел Венечка.

― Слушаю.

― Привет, подруга. Шубин звонил, просил передать, что сегодня или завтра к тебе людей своих отправит Назар. С Рябым разговаривать. Тот ему дорогу перешёл. Шубин не знает, что Назар задумал.

― А Шубин откуда знает?

― Так он сегодня свидание имел с Назаром.

― Проверю. Не боишься?

― Боюсь. Но жить на что-то надо. Ты мне теперь должна. На днях зайду. Рассчитаешься.

― Буду ждать.

Вот и всё.

Таисия вздохнула. Осталось забрать документы у Загребы и передать их Тарасову. Она продиктовала разговор с Назаром и Тамарой слово в слово, Венечка всё записал, доставил бывшую жену к дому, поцеловал в носик и умчался.

Ну вот зачем они к ней лезли, рассуждала Таисия, завернув в магазин. Зачем впутывали? Жила себе тихой спокойной жизнью, никого не трогала, никому вреда не делала, а теперь, чтобы продолжать так же дальше жить, приходится придумывать, блефовать, трястись от страха. И всё для того, чтобы защитить своего ребёнка и его папашку. Ну и себя, разумеется.

Не заметила, как набрала разных вкусностей, готовить особо не хотелось, слишком много эмоций пережила. Сейчас придет домой, примет душ, стол соберет праздничный, посидят с Загребой, может даже и признается ему, что ждет ребенка. Себе купила сок вишневый, а другу любезному чистейшей водочки. Всё-всё ему расскажет, совсем не хочется тайны иметь от Андрея. На этом с врагами и закончит.

Ну а если не получится сейчас покончить с бандитами, решила она, поднимаясьна этаж, ещё что-нибудь придумает, но ходить по городу и оглядываться больше не желала.

Загреба дрых.

Таисия не стала будить его, приняла душ, расставила разносолы на столе и сидела на кухне, делая наброски к новому роману.

Однако мысли были далеки от книги. Поверил ли Назар? Сколько ему понадобится времени, чтобы распорядиться? Таисия отчего-то была уверена, что блеф о покушении сработает. Какой самый главный инстинкт? Правильно, самосохранения. Она бы поверила и постаралась бы себя обезопасить.

Значит, разразится небольшая войнушка.

Она немного пожурила себя за кровожадность, но потом оправдалась перед собой. Пусть они там все перестреляют друг друга, лишь бы всё закончилось.

Загреба проснулся, чувствовал себя вполне сносно, с удовольствием поел, выпил пару стопок, потребовал доложить где её носило.

Таисия легко соврала.

― У дочери была. Соскучилась.

Он как раз поднимался из-за стола, но внезапно замер, опустился на стул и внимательно глядя на Таисию сказал:

― Ты бы познакомила нас, что ли.

― Как-нибудь обязательно, - отмахнулась Русская, тоже поднимаясь.

Загреба схватил ее за руку и усадил.

― Подожди. Скажи мне Таська, зачем ты врёшь?

― Я? ― она растерялась, ― я не вру.

― Нет, ты обманываешь меня. Даже сейчас, глядя в глаза. Я видел, как ты уезжала с Тарасовым.

― Ты меня с кем-то спутал, Андрей.

― Значит, это была не ты.

― Нет, ― упорствовала Таисия, покраснев.

Повисло молчание.

Загреба поднялся.

― Вот, что дорогая Таисия Ефимовна, если ты боишься признаться в том, что любишь своего бывшего, а со мной завела интрижку для того, чтобы его вернуть, твоё дело. И я никогда не был игрушкой в чужих руках, а на старости лет тем более быть не собираюсь. Я надеялся, что у тебя хватит мужества признаться. Ошибся. Мне очень жаль. Вранья я не переношу.

Андрей вышел в комнату, едва ли не через минуту вернулся, полностью одетый, прошел в прихожую, надел ботинки, взял куртку.

― Я не привык быть должником. Ты дважды спасла мне жизнь, за что я тебе благодарен, поэтому мне хочется рассчитаться с тобой и забыть о нашем знакомстве. Что ты хочешь от меня?

Загреба говорил ровным спокойным голосом. Он не шутил.

Таисия побледнела. У неё стало сухо во рту, её затошнило от того, что сейчас происходило. Лучше бы он дал ей пощечину.

― Мне нужны документы с диска Шубина в полном объеме, ― опустив глаза, сказала она.

― Передашь Тарасову?

― Да.

― Так я и думал. Устроит, если я завезу их завтра?

― Да, спасибо.

― Прощай, Таисия. Жизнь ― это не твои романы.

Он ушёл и не поцеловал её в лоб. И ключ от её квартиры аккуратно положил на кухонный стол.

Ей казалось, что она не может дышать, не может пошевелиться, не может больше жить.

«Что я наделала? Зачем соврала? Почему не сказала правду»? ― бесконечно крутились мысли. А может и не было этих мыслей. Вроде бы она даже не моргала, глядя в окно и не замечая, как опускаются сумерки. Из этого состояния её вырвал телефонный звонок.

― Мама, привет! Появилась, наконец?

― Здравствуй, доченька. Как твои дела?

― Отлично, мы с Ванькой уезжаем месяца на три, будем везде бывать, всё пробовать, как он и обещал, когда замуж звал.

― Рада за тебя.

― Ты чего такая грустная? А где твой Загреба? Мама, он потрясный мужик!

― Ты его откуда знаешь?

― Сегодня познакомилась, я к тебе с новостями заехала, а он на диване валяется. Я папку, конечно, очень люблю, но раз уж вы разбежались, то что уж теперь. А ты себе лучшего и найти не могла. Мы с ним почти час болтали. Надеюсь, ты не возражаешь?

― Нет, ― помертвевшим голосом ответила Таисия. ― До отъезда заедешь?

― Постараюсь. Пока.Люблю. Целую.

― Пока.

Значит, была у дочери Веры?

Свет в комнате вдруг потемнел.

Очнулась Таисия на полу, трубка телефона противно пикала. Она поднялась, ощупала живот, вроде бы нигде не болело, значит, не стукнулась.

Благодарю тебя, Господи, за малые радости.

Уснуть она смогла только под утро. Вся её возня с криминальными разборками показалась ей бессмысленной, не интересной, где-то даже глупой, а главное, отвратительной частью прожитого. Хотелось всё стереть и начать заново. Пусть в этой новой жизни её встреча с Загребой состоится, пусть у неё также будет от него ребенок, но не будет вранья, чьих-то интересов, интриг и горечи расставанья.

Проплакала она всю ночь. Вроде бы.

Утром поднял звонок в дверь. В зеркало Таисия решила не смотреться, ясно, что там можно было увидеть. Все что угодно, но уж отчаяние она не покажет, есть и у неё гордость.

Загреба выполнил обещание. Он вошел, протянул диск и сказал:

― Здесь вся информация. Передай своему мужу поздравление с очередным званием. Мне интересно, он каждую звездочку получал, используя жену как….

Не договорил, вышел, а Таисии кровь бросилась в лицо.

― Ах ты, мерзкая скотина! По-твоему, я ради карьеры мужа занималась проституцией? Ненавижу!

Она орала в закрытую дверь.

Как? Как можно всё так извратить? Сам признавался, что следил за ней, а теперь представил так, словно она ему в постель прыгнула, лишь бы добыть сведения!

Жаль, что под рукой не оказалось ничего тяжелого, иначе она бы в него чем-нибудь запустила. В этого заносчивого болвана.

Ну уж нет. Такое оскорбление нельзя оставлять без ответа. Она устроит ему счастливую жизнь. Да, соврала про дочь, виновата, но собиралась рассказать правду позже. А теперь не станет. Просто она объявляет ему войну. Он еще не знает, как может быть страшна беременная женщина в гневе.

Русская быстро оделась и вышла. Она и в самом деле была в такой ярости от его оскорбления, что даже не заметила, как доехала до его дома. Ей хотелось ему как-нибудь отомстить, сделать также больно, также обидно, как ей сейчас. Что она собиралась предпринять, сама не знала, может быть, хоть что-нибудь разобьет.В конце концов, у нее есть достоинство, и растаптывать себя она не позволит. Она взбежала на второй этаж, вставила ключ в замок и повернула его.

Всё ещё в состоянии жажды мести, она распахнула дверь и ей в левое плечо с силой что-то стукнуло. Не обратив внимания, Таисия шагнула вперед. Если Загреба сейчас выйдет, она бросится на него и выцарапает ему глаза или искусает.

Но увидела не Загребу, на неё смотрело дуло маленького пистолетика.

Игрушку держала Эльвира, а рану в плече вдруг пронзила острая боль. Таисия не смогла удержаться, ноги подогнулись и она стала сползать по косяку двери.

― Ты! ― завизжала Эльвира. Она явно растерялась. В глазах Эльвиры плескалось безумие. Она дергала свой пистолетик, стараясь его перезарядить, но что-то у неё не слишком получалось.

Русская кое-как поднялась, ей нельзя терять кровь, нельзя терять сознание, сумашедшая просто ее пристрелит.

― Ты! ― орала Эльвира, вновь поднимая пистолет. ― Ты во всем виновата! Ненавижу! Гадина! Тварь!

Бывшая жена Загребы снова выстрелила и промахнулась. Таисия, откуда только взялись силы, кинулась влево по коридору, он был длинный, но там была ванна, куда можно спрятаться, выскочить за дверь она бы не успела, эта бешеная сука могла выстрелить в спину.

Эльвира отбросила пистолет в сторону и прыгнула к Таисии.

― Я разорву тебя! Ты погубила Стиву! Отобрала у меня Короля!

Она успела нагнать Таисию, вцепилась ей в горло двумя руками, напав сзади. Таисия пыталась сбросить Эльвиру. Сколько хватало сил, стукнула ту спиной о стену коридора и попыталась расцепить, отодрать от горла душившие её руки, но с потерей крови силы быстро уходили. Казалось, что эта схватка длилась вечность. Попытки Русской вырваться не приносили успеха и тут в голове зазавучал голос Тарасова, он когда-то учил её самообороне. «Не паникуй, ткни в глаз, ты сможешь».

Таисия опустила руки, начала оседать и Эльвира из-за спины торжествующе закричала. А Русская последним усилием закинула руки, примерно представляя где лицо Эльвиры, пальцы вонзились во что-то, разрывая кожу, вдавливаясь из последних сил. Попала ли она в глаза, она не знала, ей казалось, что она разорвала Эльвире щеку, ещё нанесла какую-то рану, потому что её горло вдруг стало свободным, она, наконец, смогла вздохнуть, а смертельный враг кричала от боли, выла, закрыв лицо руками, по которым струилась кровь.

Таисия еле-еле смогла подняться и, держась за стену, пошла на выход. Дверь распахнулась, в квартиру вбежали какие-то люди.

Русская охрипшим шёпотом попросила вызвать полицию и врачей, задержать убийцу. А после отключилась.

Очнулась уже в клинике. У неё извлекли пулю, сказали, что ничего страшного не задето, пуля попала в мягкие ткани, зашили, уложили в палату.

Приходил следователь, но говорить она могла плохо, болело горло, поэтому пообещала всё рассказать завтра, а пока никого к ней не пускать, говорить все равно не может. Чтобы не приставали с допросами, посоветовала позвонить Тарасову, продиктовала номер его телефона.

Во время тихого часа Таисия вышла из палаты, оставив записку, что покидает больницу добровольно и претензий не имеет, чтобы не подставлять врачей. Она вызвала такси и стояла у въезда на территорию больницы, машина прибыла в течение восьми минут. Доехала до дома, попросила водителя подождать, собрала несколько вещей, деньги и документы и поехала к тёте Оле в Рябово.

Ей больше ничего не хотелось знать, ни о бандитах, ни о Тарасове, ни, тем более, о Загребе.

Он снова поблагодарит за спасение его жизни?

Андрей был выше ее, и пуля попала бы ему в сердце, зайди он раньше Таисии.

А ею руководили плохие мысли и чувства, когда она рвалась отомстить, вот и поплатилась кровью. Всё, они в расчете.

Тётя Оля, увидев Таисию, расплакалась. Хороша же она была.

Русской понадобилось три дня, чтобы прийти в себя и заодно убедить тётушку, чтобы она никому не говорила, где прячется Таисия.

Единственное, что она сделала, это написала письмо Тарасову, в котором подробно описала всю деятельность Эльвиры, признаваясь, что так и не разгадала, что пряталось в рулонах, и просила её не искать. Если он сочтет нужным, может написать письмо на главпочтамт «до востребования» на её имя о судьбе Назара и «Царицы». Таисия доехала до остановки Колпино, опустила письмо в ящик и вернулась к тёте Оле.

Приближался Новый год, они были приглашены в Любань, к тети Олиным знакомым, встретили праздник тихо, затем вернулись домой.

Глава 26. Тайна раскрыта

Тайна раскрыта

Живот округлился, малыш рос. Таисия с тётей Олей занимались хозяйством. Она писала очередной роман, а тётя Оля готовила приданое малышу. Где-то в конце января Русская приехала домой, проветрила квартиру, после заглянула на Главпочтамт.

Тарасов писал.

«Таисия, ты опять исчезла. Как только получишь письмо, позвони. Хотя ты можешь и завредничать, знаю я тебя. Боевики Назара и «Царицы» успели пострелять друг друга, когда мы нагрянули. Трое раненых осталось. Тамара вкатила себе дозу, «умерла от наслаждения». Назара, благодаря твоей дискете, раскрутили на полную катушку. Что касается Эльвиры, её признали невменяемой, в психушке закрыли. Лицо ей хорошо ты испортила, щеку разорвала. В рулонах она вывозила картины, накручивала на ткань.

Насчет камушков ты оказалась права, все подтвердилось.

Загреба уехал за границу, стажировка в Интерполе. Естественно, такую информацию мне шепнули только благодаря связям. Он еще тот тип, столько лет под прикрытием работал.

«Чистильщик». Какой-то отдел работает, занимается хищениями, связанными с художественными ценностями. Об этом отделе только тень слухов, что, кто, где, ничего не известно.

Официально он совершает турне по странам Европы.

Вот такие у меня новости.

Меня повысили в звании благодаря тебе.

Таисия, может, сойдемся? Забудем о Загребе и Таньке, я с ней расстался.

Неужели не пожалеешь? Я одинокий, голодный. Хочу твоего торта. Испечёшь?

Хватит уже народ смешить. Серега скоро из рейса придет. Спросит, где мать? А я что скажу?

Да, не хотел добавлять, но придется, слово дал твоему чёртову Королю.

Дословно: «Я должен лично встретиться, мне есть за что извиниться».

Конечно, я не знаю, о чём речь, но ты ему не слишком доверяй! Он мне не нравится. Целую тебя. И жду, не забудь об этом. Твой Тарасов».

Таисия улыбнулась, Венечка не меняется, всё так же уверен в себе.

Она доехала до Московского вокзала, дала телеграмму Тарасову и вернулась в Рябово.

«Письмо получила. Поздравляю с новым званием. Сергею скажи, что ключи у соседей, пусть живёт у меня. Я ему позвоню».

Тётя Оля в последнее время сдала, часто болела. Рана в плече у Таисии зажила быстро, обида давно забылась.

Было приятно, что прятаться больше не придётся, ни о ком из погибших она не жалела. Они выбирали свой путь и должны были понимать, что когда-то их настигнет кара.

Информация о Загребе её удивила и заинтересовала. Видно недаром тогда интуиция подсказала, что он какой-то масон, примерно так и вышло. Ох, и скрытный же он.

Сын Сергей звонил несколько раз, сообщил, что собирается жениться и просил приехать.

Таисия подумала, что все когда-то узнают правду, тянуть не имело смысла, и собралась в город.

Незаметно пришла весна. Февраль вьюжил, март до середины месяца не отставал, а потом вдруг потеплело.

Тетя Оля ожила, засуетилась, надо было рассаду сажать.

― Поезжай, Тася, хватит от людей прятаться. Не заботься обо мне, я пожить хочу ещё. Появится твой Андрей, приезжайте, посмотреть на него хочу, что за парень такой мою красавицу счастливой сделал. Я оклемалась, еще годков пять протяну, хочется понянчить ребятишек твоих.

― Каких? У меня один будет.

― Кто знает? Где один там и больше, быть может.

Таисия в широком плаще, прикрывавшем живот, вошла в квартиру. Серёга и молоденькая девчушка спали в её кровати. Она разглядывала спящих. Сын, конечно же, был самым красивым парнем на свете, девушка блондинка, миловидная.

Она прошла в кухню, приготовила завтрак. Аромат кофе разбудил молодых.

― Мама, это ты?

― Я, иди сюда, Серый!

Он выполз из комнаты в джинсах, без рубашки, чмокнул её и ушел в ванну. Следом пришла невестка. Она стеснялась, и это понравилось Таисии.

― Я ― Рита.

― Знаю. Зови меня Таисия Ефимовна, но если по-старому хочешь, можешь мамой называть, не буду возражать. Решай сама.

Вышел сын, Рита сменила его, а Таисия решила сообщить сыну новость.

― Сережа, сядь, пожалуйста.

― Сейчас, мама.

― Нет, прошу одну минуту всего.

Он насторожился, присел напротив стола.

― У тебя и Веры будет брат или сестра, я беременна.

― Вот это да! Ну, ты молодец! Ритка, быстро сюда!

Девчонка выскочила с зубной щеткой во рту, хлопая глазищами.

― Моя мамка беременная! Представляешь? Вот с кого пример надо брать, а то ты все, что люди скажут! Моя Ритка тоже беременна, а все стесняется. Три месяца уже!

― Когда вы успели?

― Мама!

― Так мне просто любопытно.

― Ритка со мной в рейсе была, там и познакомились.

― Я вас поздравляю!

― А мы тебя! А кто…

― Этого человека уже нет, а твой отец ещё не знает. Я сама ему скажу.

Сергей захохотал. Иногда он так напоминал Венечку своими манерами, что Таисия раздражалась.

― Я придумал! Мы отправляемся в круиз! Мам, тебе когда рожать?

― Не скоро, в июле.

― Значит успеем.

Благодаря Сергею и Рите жизнь, закружилась и понеслась. Они переселились на диван, жили в тесноте, но никогда разногласий не возникало, Рита была тихоней, а Таисия не тянула на злобную свекровь, её больше сын раздражал своей энергией, привыкла у тёти Оли к тихой барской жизни.

Оформили визы, закупили одежду, а в середине мая отошли от причала на белоснежном лайнере.

Каюту Таисия делила с Ритой.

Таисия снимала на камеру все, что видела. Камеру ей подарил Тарасов.

Он проглотил язык, когда увидел Таисию. Стоял потрясённый, слова сказать не мог. Таисия взяла его под руку, проводила к столику, она назначила ему встречу в ресторане, слегка все же опасаясь его реакции. А на людях он хоть орать не станет. Когда Венечка, наконец, очухался, пришёл в себя, сразу спросил, какой срок?

― И не рассчитывай, Тарасов, это не твой ребенок.

― Имей в виду, Таська, если тот тебя не признает, я приму тебя вместе с ребенком, ты же знаешь, солдат ребенка не обидит! Ты из-за мелкого пряталась?

Это правда, он обожал малышню, своих детей любил.

Вот так Тарасов и узнал страшную тайну Русской.

Таисия брала все экскурсии, во всех городах, где останавливались, сын удивлялся, как она с таким животом не устает.

― Интересно же все! ― отвечала мать, ― одно неудобство, часто приходиться бегать в некоторые места, но люди понимают, ждут.

По трапам спускалась осторожно, не хватало ещё упасть. Малыш кувыркался.

Сергей объявил.

― Через два дня прибываем в Питер. Капитан даёт бал, прошу не опаздывать. И вы признаны самыми красивыми женщинами на корабле, ― стрекотал сын.

― И как ты умудрился определить? ― с подозрением спросила Таисия. Она успела подружиться с Ритой, девушка была добрая, застенчивая и чем-то напоминала Таисию в том юном возрасте. Если её сын будет вести себя так, как в своё время делал Тарасов, и заглядываться на других женщин, она ему ноги повыдергает.

― Мне сослуживцы сказали, негласный рейтинг.

Таисия с Ритой наряжались, хотя выбирать особо было не из чего. Русская купила тонкое вязаное платье, оно красиво облегало её фигуру и подчеркивало живот, а Рита наоборот, скрыла его под туникой.

Они как две гусыни вплыли в роскошно украшенный банкетный зал.

С капитаном Таисия была знакома, они подружились. Он пригласил её на танец.

― Таисия Ефимовна, у меня к вам просьба, пригласите моего приятеля потанцевать, я специально объявлю. Приятель с недавних пор стал мизантропом.

― Он стеснительный?

― Женоненавистник.

Таисия рассмеялась.

― Вы хотите, чтобы он выкинул меня за борт?

― Нет, он просто недостаточно воспитан. Отказывает всем женщинам, чем ставит их в неловкое положение. А беременным не отказывают.

― Хорошо, Петр Семенович. Только ради вас.

Капитан поцеловал ей руку и повел среди толпы. Мило болтая, они прошли по залу. Мужчина стоял спиной к гостям.

― Познакомьтесь, это мой друг, Андрей Загреба.

Таисия выронила бокал, который держала в руках. Король равнодушно наклонился, поднял его, скользнул взглядом по фигуре и посмотрел в лицо Таисии.

― Ты?

― Я вижу, вы знакомы, ― удивился капитан, но они никак не отреагировали и он отошёл.

У Загребы было лицо пришибленного придурка, разве что слюни не потекли.

Таисия, молча, развернулась и пошла, разыскивая глазами Сергея. Одна она не смогла бы снова пережить сцену унижения. Сын танцевал с Ритой.

― Сережа, проводи меня.

― Тебе плохо. Мама?

― Хорошо, я просто устала.

Сын усадил Риту за столик и повел мать в каюту. Она шла, не оглядываясь, чтобы там Король себе не возомнил, она не желала его знать.

Таисия переоделась и прилегла. Малыш вел себя слишком буйно, еще бы, папку встретил. Она была не готова к такой встрече, тем более, здесь. Русская всё думала, как она скажет когда-нибудь Андрею о ребенке, решала, что говорить не будет. Потом ей становилось жалко Андрея и малыша, и она решала, что сообщит непременно, только пока не придумывается как. Так и жила, словно на качелях, то скажу, то не скажу, сама себе надоела.

И вдруг такой подарок судьбы.

Дверь каюты распахнулась, на пороге стоял Загреба.

― Другого я от тебя и не ожидала. Обязательно надо было проследить с кем я, чтобы наедине оскорбить. Не беспокойся, сын не будет бить тебе морду.

― Какой у тебя срок?

Они с Тарасовым точно созваниваются за моей спиной, подумала Таисия.

― Не твое дело, господин Загреба.

― Таська, это мой ребёнок! Я знаю.

― Это мой ребёнок, а ты случайно оказался оплодотворителем!

― Мы будем ссориться?

― Нет, зачем же? Просто сразу поставим всё на свои места. Ты на него не имеешь права.

― Это почему же?

― Потому что ты его не хотел!

― Злопамятная ты стала, Таська! На тебя не похоже.

― Привыкай!

― Постараюсь. У меня теперь все время мира.

― А у меня его нет для тебя, Загреба, не обольщайся!

― Таисия, хватит! Я пришел извиниться за хамство. Почему ты тогда мне не сказала?

― Не начинай! Я тебя простила и забыла, больше ты меня не растревожишь!

― Значит, я не был тебе безразличен? ― Андрей смотрел на нее с нежностью.

Она попыталась вскочить. Получилось ужасно неуклюже, он подхватил её и прижал к себе. Малыш брыкнулся, ударив папку в живот, а Загреба от восторга рассмеялся.

― Он дерётся!

― Может это она!

― Да хоть двойня, Таська. Я тебя так люблю, что схожу с ума, от мысли, что ты с Тарасовым!

Как же она мечтала услышать эти слова.

У неё полились слезы.

― Не ври!

― Ну что ты плачешь? Родная моя! Я тебя искал! Не плачь, я первый раз вижу твои слёзы. Прекрати, я и так чувствую себя скотиной.

― Я не плачу, это из-за беременности. А тебя я тогда назвала грязной свиньей.

Загреба засмеялся.

― Я же говорил что ты злопамятная! Всех моих врагов уничтожила, снова спасла мне жизнь и вновь исчезла. Я тебя никуда больше не отпущу, а тем более к Тарасову.

― Я к нему и не собираюсь. Пусти, нам надо срочно в ванну.

И все же Загреба обманул. Он исчез через год и три месяца после рождения сына и их свадьбы.

Сына назвали Алёшкой. Тарасов звонил, поздравил, но не приезжал, Загреба его и не приглашал.

Он ушёл утром, когда жена и сын спали. Андрей оставил записку. «Береги себя и сына. Просто дождись меня. Люблю. Целую».

Накануне исчезновения он вытащил их на прогулку. Было холодно, шел дождь. Он снимал их на камеру и был грустен. Таисия спрашивала, не болен ли он, но Загреба отнекивался, уверяя, что его не берет никакая хворь.

Вместе с ним пропала и последняя видеозапись.

Таисия беспокоилась, позвонила Тарасову, но тот ничего сообщить не мог, у него не было сведений.

Глава 27. Где ты, Загреба?

Где ты, Загреба?

Таисия беспокоилась, позвонила Тарасову, но тот ничего сообщить не мог, у него не было сведений.

Дни проходили за днями, сын подрастал. Тётя Оля умерла, Таисия вступила в наследство, и теперь часто ездила в Рябово, гуляла с сыном, наводила порядок, обустраивалась, планируя на лето переехать основательно.

Теперь у неё всегда были деньги, Загреба побеспокоился, но лучше бы он сам был рядом.

От Андрея не было никаких известий и ей иногда думалось, что если бы не сын, всё могло ей просто привидеться. Она, как чётки, перебирала воспоминания их встреч и, по-новому оценивала его поведение в отношении себя, и вновь уверялась, что Загреба её действительно любил. Он просто не мог надышаться своей любовью к ней и сыну. Теперь она вспоминала, что месяца за два перед отъездом он стал грустен, старался быть всё время рядом, так часто и много, как мог. Видимо он уже знал, что покинет их, и уже тогда тосковал, а она была счастлива с ним и не обращала внимания. Таисия понимала, что в жизни может всё измениться внезапно. Она могла его не встретить, могла его потерять, так и не успев полюбить. Жила бы по-прежнему одна, сочиняла глупые романы и не страдала бы так, как сейчас.

Алёшка рос, пошёл в садик, а Таисия печалилась. Никакой возможности узнать, где её муж, не было.

Лишь однажды, спустя восемь месяцев после отъезда Загребы был странный звонок. Бывший муж Эльвиры, Джордж Уоррен позвонил ей, сказал, что проездом в Петербурге и хотел бы с ней встретиться. Она отказалась. Ей не хотелось, чтобы хоть кто-то из прошлой жизни вновь появился у неё на пороге. Она отказала, а на следующий день курьер принес ей письмо.

Был всего лишь один листок, на нем написано: «Вас это заинтересует». И несколько фотографий. На всех были какие-то вечеринки, в ресторанах, на яхтах. И на всех фотографиях был Загреба. Похудевший, загорелый, ухоженный. Рядом с ним позировала одна и та же молодая женщина возрастом лет тридцати с небольшим, трудно определить по фотографиям, да и пластика творит чудеса, но женщина была хороша собой. Больше ничего в конверте не было.

Сначала она не верила в то, что увидела. Позже поверила. Стояла перед зеркалом и сравнивала себя с той красоткой на фото. Она проигрывала по всем статьям. Загребу она потеряла. У неё остался только его сын. А сам Андрей исчез из её жизни так же, как и появился, неожиданно.

Вот и вся история их любви. Если бы он был рядом, она непременно спросила бы его, зачем? Зачем он втянул её в свою жизнь и бросил? Для чего ему было всё это надо? Они не дети, чтобы можно было так играть её чувствами. И она не вешалась ему на шею, не просила жениться на ней, это он настоял. Как ей теперь пережить эту потерю? А ещё она не верила, никак не могла поверить, что Андрей может предать своего сына.

Утром она просыпалась с мыслью, что сегодня всё объясниться или она себе всё объяснит, а вечером засыпала в слезах. Предать и сделать больно могут только близкие люди.

Этот кошмар продолжался долго, дети её навещали и беспокоились о ней. И у сына, и у дочери родились в разное время девочки. Тарасов во внучках души не чаял, но на просьбы детей встретиться с Таисией отвечал отказом. Он, как и Загреба, просто вычеркнул её из своей жизни. Один от обиды, второй непонятно из-за чего.

Со дня исчезновения Загребы прошел год. Таисия, наконец, излечилась, прекратила истерики, метания, смирилась с действительностью и занималась сыном и романами. Она по-прежнему жила в квартире у Загребы, а на лето уезжала в Рябово. Свою квартиру давно продала, Тарасов добавил денег, и они купили сыну двухкомнатную в качестве свадебного подарка.

Перед ней вставал вопрос, как поступить, дольше оставаться в этом доме она не могла. Оставаться не могла, и уезжать было некуда. Таисия понимала, что бы не делал Загреба, он в любом случае не оставит сына на улице.

У неё вдруг пропал всяческий интерес к сочинительству.

Сюжетов не было, если что и выдавливала из себя, то когда перечитывала, кривилась и рвала написанное. Её героини постоянно рыдали, заламывали руки, вздыхали и падали в обмороки, то есть были совершенно не живыми, картонными, как она сама.

Она понимала, насколько глубоко она привязалась к Андрею, как сумела полюбить его всей душой, без остатка, отдала ему своё сердце, свою душу, поверила, что они стали одним целым. О его уходе по заданию она, конечно, переживала, но у неё не возникало и мысли, что это может оказаться концом всего. Она просто ждала его, беспокоилась, скучала, даже обижалась, что он не хочет передать ей весточку. Она просто любили его и ждала.

А после этих фотографий её мир взорвался.

Загреба оскорбил её чувства, а это было самое страшное. В своё время она порвала с Тарасовым, но они ещё долгое время были друзьями, пока не родился Алёшка. Мир Таисии рухнул. Она стояла на каком-то маленьком осколочке, балансировала на грани между ненавистью, пониманием, прощением, обидой и никак не могла понять, что ей делать.

Наконец она приняла решение и позвонила Павлу, спросила как у них дела.

― Все отлично, растем и процветаем, несмотря на кризис. У тебя новости от Загребы?

― Можно и так сказать. Не от него, о нём. Можешь к нам приехать сегодня?

― Да, приеду. Алёшке подарок привезу.

Павел привёз конструктор, весь вечер играл с крестником, пока Таисия готовила ужин. Потом она покормила мужчин, Алешку уложила спать и вышла в кухню к Павлу.

Он задумчиво рассматривал фотографии и курил.

― У тебя есть увеличительное стекло?

― Поищу, где-то видела.

Таисия принесла старую лупу. Павел внимательно рассматривал что-то на одной из фотографий, затем пошел к компьютеру.

Спальню Загребы теперь переоборудовали под детскую комнату, его огромную кровать пришлось разобрать, а Таисия спала в гостиной на диване. Она взяла с сына Сергея обещание, что тот не бросит своего младшего братика. Сергей сердито сказал, чтобы она не придумывала, но всё же, пообещал, что будет заботиться о Лёшке.

Павел выяснил, что яхта, на которой был снят Загреба, принадлежала какому-то итальянцу, покровителю искусств, меценату. Праздник был устроен по случаю приобретения этим итальянцем коллекционером дорогой древней иконы. Дальше шли совсем уж странные и страшные сообщения. После того вечера через три дня, яхта отошла от берегов Франции и взорвалась. Сколько человек находилось на яхте в тот момент помимо самого владельца и его русской девушки, не говорилось. Судьба Загребы была вновь неизвестна.

Павел попросил заранее не паниковать и сказал, что он постарается по своим каналам узнать подробности, но это быстро не произойдет.

Таисия обещала держать себя в руках.

― Паша, у меня к тебе ещё одна просьба. Помоги мне найти работу. Я даже и не пытаюсь искать сама. У меня нет образования, нет трудовой книжки, соответственно и стажа. Я была совсем молоденькой, когда встретила Тарасова, считай, он ещё в школе меня заметил, а как только восемнадцать исполнилось, брак оформили, так что моя учёба в техникуме тут же и закончилась. Потом сидела дома, потом занялась романами, в результате, осталась без профессии. Из навыков разве что умею быстро печатать, править тексты. А из заслуг о себе могу сказать, что я отличная мать и верная жена, ― с горечью добавила Таисия.

Она стала много курить в последнее время.

― Мне надо Лешку воспитывать, поднимать на ноги, а писать больше не могу, не получается.

― Я подумаю. И мне кажется, ты рано хоронишь Андрея.

― Я не хороню его. Я уверена, что он жив, но ко мне не вернется, ты же видел его новое увлечение, ту молодую особу. Я реально оцениваю свои шансы. Говорю это тебе не для того, чтобы услышать от тебя утешение или комплименты, мне это ни к чему, мне надо позаботиться о своём будущем.

― Не знаю, Тася, возможно ты и права. Делай, что надо, и будь что будет? Так и поступим. Похлопочу о тебе, глядишь что-то и найдём. Не грусти, подруга, прорвёмся. Загреба не из тех, кто поступает необдуманно, вот увидишь, он ещё удивит тебя.

― Куда уж больше! Жду звонка от тебя, Паша.

Он наклонил голову, и она поцеловала его в лоб, эту привычку она быстро переняла от Загребы. Всех его близких друзей так встречала и провожала.

Но Павел так и не успел устроить Таисию.

Утром следующего дня раздался телефонный звонок на домашний номер.

― Мадам Гусская? Это вы, догогуша? Вы помните меня? Я Шубин.

― Да, к сожалению, помню. Что вам угодно?

Звонок это был как гром среди ясного неба, и у Таисии сжалось от страха сердце.

― Этот номег мне пготиктовал Андгей Заггеба. Он пгосил пегедать, что пгиехать не может, но очень хочется повидаться с вами и сыном. Офогмляйте визу в Лондон, я встгечу вас в аэгопогту.

― Я вам не верю. С чего вдруг вы стали эмиссаром Загребы?

― Однажды вы вовгемя пгедупгедили меня, так что я пытаюсь отдать вам долг. Ваш муж пговодит важную опегацию и не может даже позвонить. Он показывал мне видео с вами и вашим сыном, у вас замечательный мальчик. Повегте, я совегшенно искгеннен.

― Как мне вам верить, господин Шубин, если однажды вы едва не помогли моим врагам меня уничтожить?

― Знаю, что вам сложно довегиться мне, но пгошу, сделайте усилие над собой и пгиезжайте. Ваш муж пгосил никому не сообщать настоящую цель визита в Лондон, пгосто скажите, что гешили погулять по Пиккадили.

― Очень смешно. Его не было больше года, а теперь вдруг такая нужда в нас? Вы как-то плохо продумали версию моего похищения.

― Зачем мне это, Таисия? Все наши стагые вгаги почили в бозе, а новых я заводить не собигаюсь, особенно в лице Заггебы, он и ганьше был опасен, когда был одиночкой, а сейчас и подавно, когда стал семейным. Я вам от всей души благдаген, я здесь уважаемый человек, у меня отличная гепутация. Какой смысл мне все погтить?

― Это только слова. Почему Андрей не позвонил сам?

― Он не может, в том-то и дело! Что мне ему пегедать?

― Пусть ждёт. Будем, Звоните мне через неделю, сообщу, когда прибудем.

― Спасибо! Он будет в востогге!

Шубин отключился, а Таисия немедленно набрала Тарасова. Они не разговаривали больше года. Венечка сам не звонил, а Таисия не решалась его беспокоить, от детей знала, как он живет, и не тревожилась о нем.

Тарасов обрадовался её звонку, и Таисия почувствовала себя стервой из-за того, что не звонила ему раньше. Он удивился её просьбе, но пообещал посодействовать, ускорить оформление визы.

Доверия к Шубину она не испытывала, поэтому визу сделала только себе. Все дни, что ждала документы, каждый вечер снимала Алешку на камеру, чтобы показать сына Загребе. Конечно, если он пожелает её посмотреть, печально добавляла про себя Таисия. Зачем он её вызывает, если Шубин не обманывает? Сообщить, что всё кончено? Может, хочет прежде объясниться? Что же, она уже приняла решение, ни за что не будет его умолять остаться. Да и бесполезно это. Она так по нему соскучилась, что готова простить все его измены. Но не станет унижаться и расспрашивать его об этой женщине, он всё должен рассказать сам.

Наконец визы были готовы, и Таисия отправилась к Рите с Алешкой. На время своего отъезда она могла доверить ребенка только невестке. Сергей был в рейсе, а Рите помогала её мать, Марина, добродушная весёлая женщина, с которой Таисия подружилась. Марина часто гостила у неё в Рябово, приезжала с внучкой и кавалером. Таисия рассказала, что улетает на пару дней, отвлечься, женщины её одобрили, и Марина проводила Таисию в аэропорт.

Шубин встретил Русскую в аэропорту. Его с трудом можно было узнать, выглядел он элегантно, заметно похудел, сбрил усы и бороду.

Они сели в такси, Шубин объяснил, что встречу организуют завтра, а пока он поселит Таисию в своем доме.

― Ну, уж нет! ― воскликнула Таисия, ― только в гостиницу!

― Как скажете, ― откровенно расстроился Шубин.

― Я смогу вам поверить, только когда увижу Загребу живым и здоровым, ― отрезала Таисия.

― Понимаю, ― вздохнул спутник.

Он поселил её в небольшом отеле где-то на окраине города, устроил в маленьком номере, больше похожем на шкаф, и попрощался. Места было так мало, что можно было только удивляться, как разместили в этой комнате-чулане шкаф, кровать, стол и санузел.

Таисия вышла прогуляться, время шло к вечеру, опускался знаменитый густой лондонский туман. Она старательно запоминала куда идёт, не хватало ещё заблудиться в чужой стране.

Зашла в несколько магазинчиков, сыну купила игрушечный автомат, он последнее время увлёкся оружием, себе купила штопор и бутылку сухого вина. Водки русской не было, а всяческими виски и джинами она травиться не собиралась.

Таисия вернулась в номер, включила телевизор, но быстро утомилась от чужой речи и чужой жизни. Открыла бутылку и выпила почти половину, она так нервничала, что никак не могла уснуть.

Шубин пришёл к ней утром, рассчитался за номер, они сели в такси и куда-то долго ехали, плутая по дорогам, столько раз поворачивая, что Таисия совсем потеряла ориентиры. Да они не нужны ей были. Она сидела, глядя в окно, но ничего не видела, настолько была погружена в себя. Как они встретятся? Что ей скажет Загреба? И как ей реагировать на то, что он скажет? Мысли текли вяло, Таисия чувствовала какое-то отупение. И усталость от ожидания. Шубин что-то говорил ей, но поскольку она не отвечала, перестал спрашивать. Пожалуй, единственное, на что она реагировала, это на встречный транспорт, ей всё казалось, что вот сейчас они столкнутся лоб в лоб, но это было лишь в начале поездки, потом, чтобы не нервничать, Таисия стала смотреть в боковое окно.

Поездка продолжалась больше часа.

Наконец в какой-то промышленной зоне их подвезли к ангару. Длинное приземистое здание насторожило Таисию, и она переложила из сумочки в карман единственное свое оружие, купленный штопор.

Ангар был заполнен стеллажами, на которых стояли коробки, по проходам сновали миниатюрные кары, тихо жужжа.

Они прошли в конец ангара, там было закрытое от остального пространства помещение. Шубин открыл дверь, подтолкнул Таисию, крикнул: «Пгинимайте гостью», ― и закрыл дверь.

За столом, спиной к ней сидел мужчина, но это был явно не Загреба. Он повернулся, и она узнала мистера Уоррена.

― Какая долгожданная встреча, мадам, мы думали, вы никогда не соберетесь приехать, ― сказал он, вставая.

― Что это значит? Где Андрей?

― Он только узнал, что вы здесь и спешит к вам, поверьте.

― Вы что, похитили меня?

― Господи! Вы насмотрелись голливудских фильмов! Конечно же, нет! Я просто не могу оказать вам нужного гостеприимства, таковы условия встречи. Присаживайтесь.

― Я постою.

― Как вам угодно.

Дверь открылась. Вошел какой-то рабочий, они все носили униформу, оттого казались на одно лицо. Впрочем, Таисия не слишком-то и рассматривала их, когда проходила мимо. Рабочий что-то пробормотал Уоррену, тот кивнул и вышел, а работяга повернулся к ней.

― Неужели я так изменился, Таисия? ― тихо спросил Загреба.

Она взвизгнула и бросилась к нему.

Он прижал её к себе и стал неистово целовать.

Таисия забыла обо всех вопросах, обо всех сомнениях, тревогах. Это был он, её Загреба, её муж. И он все также страстно целовал её и любил.

― Как же я скучал, ― только и смог сказать он. И вновь, не давая ей сказать слово, стал целовать, а затем спешно срывать с неё одежду.

― Помогай мне, у нас так мало времени!

― Сколько? ― задыхаясь, и лихорадочно раздеваясь, спрашивала Таисия.

― Минут сорок, не больше, ― едва не прошипел Андрей. ― Я чуть не умер, когда тебя увидел.

― И я….

Одевались они так же лихо, как и до того освобождались от одежды.

Время истекало, было холодно, и они едва успели сказать друг другу несколько слов. Загреба поцеловал её в лоб и ушел. Таисия внимательно осмотрела сексуальную платформу, ничего ли не осталось там компрометирующего их, но диван был кожаным, поправлять ничего было не нужно. Она достала помаду, подкрасила губы и уселась дожидаться Шубина.

Таисия передала Загребе флешку с записью сына, а он сказал, что вернется через полгода. В тот же день она улетела домой, словно сытая кошка, едва не мурлыкая.

Свое обещание Загреба выполнил, завершив операцию, вышел в отставку. Сын привыкал к нему постепенно, Таисия видела, что иногда это расстраивало Андрея, но он понимал, слишком долгое отсутствие сыграло свою роль. Таисия так и не спросила мужа о фотографиях, а он, в силу привычки, ничего не рассказывал. Она некоторое время ещё хранила их, а после уничтожила.

Глава 28. И снова Шубин

И снова Шубин

Но Павел так и не успел устроить Таисию.

Утром следующего дня раздался телефонный звонок на домашний номер.

– Мадам Гусская? Это вы, догогуша? Вы помните меня? Я Шубин.

– Да, к сожалению, помню. Что вам угодно?

Звонок это был как гром среди ясного неба, и у Таисии сжалось от страха сердце.

– Этот номег мне пготиктовал Андгей Заггеба. Он пгосил пегедать, что пгиехать не может, но очень хочется повидаться с вами и сыном. Офогмляйте визу в Лондон, я встгечу вас в аэгопогту.

– Я вам не верю. С чего вдруг вы стали эмиссаром Загребы?

– Однажды вы вовгемя пгедупгедили меня, так что я пытаюсь отдать вам долг. Ваш муж пговодит важную опегацию и не может даже позвонить. Он показывал мне видео с вами и вашим сыном, у вас замечательный мальчик. Повегте, я совегшенно искгеннен.

– Как мне вам верить, господин Шубин, если однажды вы едва не помогли моим врагам меня уничтожить.

– Знаю, что вам сложно довегиться мне, но пгошу, сделайте усилие над собой и пгиезжайте. Ваш муж пгосил никому не сообщать настоящую цель визита в Лондон, пгосто скажите, что гешили погулять по Пиккадили.

– Очень смешно. Его не было больше года, а теперь вдруг такая нужда в нас? Вы как-то плохо продумали версию моего похищения.

– Зачем мне это, Таисия? Все наши стагые вгаги почили в бозе, а новых я заводить не собигаюсь, особенно в лице Заггебы, он и ганьше был опасен, когда был одиночкой, а сейчас и подавно, когда стал семейным. Я вам от всей души благдаген, я здесь уважаемый человек, у меня отличная гепутация. Какой смысл мне все погтить?

– Это только слова. Почему Андрей не позвонил сам?

– Он не может, в том-то и дело! Что мне ему пегедать?

– Пусть ждёт. Будем, Звоните мне через неделю, сообщу, когда прибудем.

– Спасибо! Он будет в востогге!

Шубин отключился, а Таисия немедленно набрала Тарасова. Они не разговаривали больше года. Венечка сам не звонил, а Таисия не решалась его беспокоить, от детей знала, как он живет, и не тревожилась о нем.

Тарасов обрадовался ее звонку, и Таисия почувствовала себя стервой из-за того, что не звонила ему раньше. Он удивился её просьбе, но пообещал посодействовать, ускорить оформление визы.

Доверие к Шубину она не испытывала, поэтому визу сделала только себе. Все дни, что ждала документы, каждый вечер снимала Алешку на камеру, чтобы показать сына Загребе. Конечно, если он пожелает её посмотреть, печально добавляла про себя Таисия. Зачем он её вызывает, если Шубин не обманывает? Сообщить, что всё кончено? Может, хочет прежде объясниться? Что же, она уже приняла решение, ни за что не будет его умалять остаться. Да и бесполезно это. Она так по нему соскучилась, что готова простить все его измены. Но не станет унижаться и расспрашивать его об этой женщине, он все должен рассказать сам.

Наконец визы были готовы, и Таисия отправилась к Рите с Алешкой. На время своего отъезда она могла доверить ребенка только невестке. Сергей был в рейсе, а Рите помогала её мать, Марина, добродушная весёлая женщина, с которой Таисия подружилась. Марина часто гостила у неё в Рябово, приезжала с внучкой и кавалером. Таисия рассказала, что улетает на пару дней, отвлечься, женщины ее одобрили, и Марина проводила Таисию в аэропорт.

Шубин встретил Русскую в аэропорту. Его с трудом можно было узнать, выглядел он элегантно, заметно похудел, сбрил усы и бороду.

Они сели в такси, Шубин объяснил, что встречу организуют завтра, а пока он поселит Таисию в своем доме.

– Ну, уж нет! – воскликнула Таисия, – только в гостиницу!

– Как скажете, – откровенно расстроился Шубин.

– Я смогу вам поверить, только когда увижу Загребу живым и здоровым, – отрезала Таисия.

– Понимаю, – вздохнул спутник.

Он поселил её в небольшом отеле, где-то на окраине города, устроил в небольшом номере, больше похожем на шкаф и попрощался. Места было так мало, узко, что можно было только удивляться, как разместили в этой комнате-чулане шкаф, кровать, стол и санузел.

Таисия вышла прогуляться, время шло к вечеру, опускался знаменитый густой лондонский туман. Она старательно запоминала куда идёт, не хватало ещё заблудиться в чужой стране.

Зашла в несколько магазинчиков, сыну купила игрушечный автомат, он последнее время увлёкся оружием, себе купила штопор и бутылку сухого вина. Водки русской не было, а всяческими виски и джинами она травиться не собиралась.

Таисия вернулась в номер, включила телевизор, но быстро утомилась от чужой речи, чужой жизни. Открыла бутылку и выпила почти половину, она так нервничала, что никак не могла уснуть.

Шубин пришёл к ней утром, рассчитался за номер, они сели в такси и куда-то долго ехали, плутая по дорогам, столько раз поворачивая, что Таисия совсем потеряла ориентиры. Да они не нужны ей были. Она сидела, глядя в окно, но ничего не видела, настолько была погружена в себя. Как они встретятся? Что ей скажет Загреба? И как ей реагировать на то, что он скажет? Мысли текли вяло, Таисия чувствовала какое-то отупение. И усталость от ожидания. Шубин что-то говорил ей, но поскольку она не отвечала, перестал спрашивать. Пожалуй, единственное, на что она реагировала, это на встречный транспорт, ей всё казалось, что вот сейчас, они столкнуться лоб в лоб, но это было лишь в начале поездки, чтобы не нервничать, Таисия стала смотреть в боковое окно.

Поездка продолжалась больше часа.

Наконец в какой-то промышленной зоне их подвезли к ангару. Длинное приземистое здание насторожило Таисию, и она переложил из сумочки в карман единственное свое оружие, купленный штопор.

Ангар был заполнен стеллажами, на которых стояли коробки, по проходам, сновали миниатюрные кары, тихо жужжа.

Они прошли в конец ангара, там было закрытое от остального пространства помещение. Шубин открыл дверь, подтолкнул Таисию, крикнул: «Пгинимайте гостью», – и закрыл дверь.

За столом, спиной к ней сидел мужчина, но это был явно не Загреба. Он повернулся, и она узнала мистера Уоррена.

– Какая долгожданная встреча, мадам, мы думали, вы никогда не соберетесь приехать, – сказал он, вставая.

- Что это значит? Где Андрей?

– Он только узнал, что вы здесь и спешит к вам, поверьте.

– Вы что, похитили меня?

– Господи! Вы насмотрелись голливудских фильмов! Конечно же, нет! Я просто не могу оказать вам нужного гостеприимства, таковы условия встречи. Присаживайтесь.

– Я постою.

– Как вам угодно.

Дверь открылась. Вошел какой-то рабочий, они все носили униформу, оттого казались на одно лицо. Впрочем, Таисия не слишком-то и рассматривала их, когда проходила мимо. Рабочий что-то пробормотал Уоррену, тот кивнул и вышел, а работяга повернулся к ней.

– Неужели я так изменился, Таисия? – тихо спросил Загреба.

Она взвизгнула и бросилась к нему.

Он прижал её к себе и стал неистово целовать.

Таисия забыла обо всех вопросах, обо всех сомнениях, тревогах. Это был он, её Загреба, её муж. И он все также страстно целовал её и любил.

– Как же я скучал, – только и смог сказать он. И вновь, не давая ей сказать слово, стал целовать, а затем спешно срывать с неё одежду.

– Помогай мне, у нас так мало времени!

– Сколько? – задыхаясь, и лихорадочно раздеваясь, спрашивала Таисия.

– Минут сорок, не больше, – едва не прошипел Андрей. – Я чуть не умер, когда тебя увидел.

– И я….

Одевались они так же лихо, как и до того освобождались от одежды.

Время истекало, было холодно, и они едва успели сказать друг другу несколько слов. Загреба поцеловал её в лоб и ушел. Таисия внимательно осмотрела сексуальную платформу, ничего ли не осталось там компрометирующего их, но диван был кожаным, поправлять ничего было не нужно. Она достала помаду, подкрасила губы и уселась дожидаться Шубина.

Таисия передала Загребе флешку с записью сына, а он сказал, что вернется через полгода. В тот же день она улетела домой, словно сытая кошка, едва не мурлыкая.

Свое обещание Загреба выполнил, завершив операцию, вышел в отставку. Сын привыкал к нему постепенно, Таисия видела, что иногда это расстраивало Андрея, но он понимал, слишком долгое отсутствие сыграло свою роль. Таисия так и не спросила мужа о фотографиях, а он, в силу привычки, ничего не рассказывал. Она некоторое время ещё хранила их, а после уничтожила.

Послесловие

Послесловие

Таисия медленно шла по аллее. Лёшка бежал по лужам и громко смеялся, а Андрей гнался за сыном тоже по лужам.

Они игру такую сегодня придумали, покорение водных преград. Кто больше брызг поднимет, тот и победил. Загребе приходилось бежать на цыпочках, у сына брызги летели высоко, вся мордашка в воде.

Собирались основательно, заехали в магазин, купили резиновые сапоги, переобулись. Всё солидно.

Анька завозилась, закряхтела, носик сморщился. Выплюнула пустышку и заорала.

Таисия рассмеялась.

Она в этот момент как раз наблюдала за своим мужем. Тот, как боевой конь, заслышав трубу, встрепенулся, схватил Лёшку подмышку и помчался к Таисии помощь оказывать, спасать и защищать.

Дочку она привезла из Лондона. Сама не поверила. Загребе об интересном положении не сообщала, пока живот на нос не полез. А он и не замечал ничего, с сыном возился, домом занимался.

А когда сообщила, он так и сел, где стоял. Прикуривает, руки трясутся, отвернулся. Когда смог заговорить, только и сказал, что страшно боится за неё.

И вот кто должен внимание получать? Беременная жена. А получалось наоборот, пришлось за его давлением следить. Теперь-то всё позади.

Нет, нельзя всё-таки мужчинам в таком возрасте впервые детей заводить, нежные они слишком, Загреба так переживал, что похудел.

Дом у них теперь современный, все удобства Андрей подвёл, так и живут, детей воспитывают.

Тарасов стал изредка заезжать, с Андреем они заключили пакт о ненападении. На рыбалку ездят иногда. Венечка признался, что долго злобу таил, обиженным себя мнил. Да и сейчас, когда выпьет, бродят в нём недобрые чувства. Всё ждёт, когда Загреба куда-нибудь денется, а он к Таське вернётся.

Русская помалкивает. Жалко Тарасова, но своё счастье дороже. Фамилию менять не стала. Тоже было препирательств, успокоились на том, что дети фамилию Андрея носят.

Всех победила Таисия, счастье приобрела, только иногда грустно становится, что годы слишком быстро бегут.

Таисия медленно шла по аллее. Лёшка бежал по лужам и громко смеялся, а Андрей гнался за сыном тоже по лужам.

Они игру такую сегодня придумали, покорение водных преград. Кто больше брызг поднимет, тот и победил. Загребе приходилось бежать на цыпочках, у сына брызги летели высоко, вся была мордашка в воде.

Собирались основательно, заехали в магазин, купили резиновые сапоги, переобулись. Всё солидно.

Анька завозилась, закряхтела, носик сморщился. Выплюнула пустышку и заорала.

Таисия рассмеялась.

Она в этот момент как раз наблюдала за своим мужем. Тот, как боевой конь, заслышав трубу, встрепенулся, схватил Лёшку подмышку и помчался к Таисии помощь оказывать, спасать и защищать.

Дочку она привезла из Лондона. Сама не поверила. Загребе об интересном положении не сообщала, пока живот на нос не полез. А он и не замечал ничего, с сыном возился, домом занимался.

А когда сообщила, он так и сел, где стоял. Прикуривает, руки трясутся, отвернулся. Когда смог заговорить, только и сказал, что страшно боится за неё.

И вот кто должен внимание получать? Беременная жена. А получалось, наоборот, пришлось за его давлением следить. Теперь-то всё позади.

Нет, нельзя всё-таки мужчинам в таком возрасте впервые детей заводить, нежные они слишком, Загреба так переживал, что похудел.

Дом у них теперь был современный, все удобства Андрей подвёл, так теперь и жили, воспитывая детей.

Стал изредка заезжать Тарасов, с Андреем они заключили пакт о ненападении. На рыбалку ездят иногда. Венечка признался, что долго злобу таил, обиженным себя мнил. Да и сейчас, когда выпьет, бродят в нём недобрые чувства. Всё ждёт, когда Загреба куда-нибудь денется, а он к Таське вернётся.

Русская помалкивает. Жалко Тарасова, но своё счастье дороже. Фамилию менять не стала. Тоже было препирательство, успокоились на том, что дети фамилию Андрея носят.

На Новый год приезжают дочь и сын со своими домочадцами, все собираются в доме Загребы, дети носятся по территории, взрослые что-то копошатся, потом, часов в шесть вечера жизнь замирает, а после десяти начинается суета, волнуются, что не успеют стол собрать или нарядиться или или еще что, но уже который год подряд ровно в полночь поднимают бокалы, всё успев, и желают друг другу счастливого Нового года, здоровья, семейного счастья. Потом пьяненький Тарасов кается, что сам упустил свое счастье и грозит Загребе увести Таську, а Король счастливо хохочет. И тогда Таисия заводит любимую песню, что часто пела мама, ее подхватывают и праздник длится до утра.

Называют меня некрасивою, Так зачем же он ходит за мной? И в осеннюю пору дождливую Провожает с работы домой...