Легион. 3 в 1

Первый контакт Глава 1

Яркое солнце, словно играя в прятки, выглядывало и вновь пряталось за проплывающими мимо облаками. Ветер колыхал высокую траву, развевал зелеными флагами листву на деревьях. Еще утром гладкая поверхность озера ближе к обеду покрылась крупной рябью волн. Сине-желтый поплавок ванькой-встанькой болтался на воде, то забираясь на самый гребень волны, то ухая вниз. Максим раз за разом перекидывал крючок, но поплавок всякий раз сносило к берегу. Сегодня о приличной рыбалке уже не могло быть и речи, клева не будет. Пора сматывать удочки.

Было немного жаль, что крупного улова не получилось, но молодой человек был не из тех рыбаков, которые ради большой наживы были готовы закидать все озеро динамитом. Постоял на бережку, насладился тишиной и покоем, отдохнул от шума и суеты города — уже хорошо!

На противоположный берег озера из леса вышли двое мужчин в камуфляжных костюмах. Рыбаки или охотники. Из-за большого расстояния Максим не разглядел, что у них в руках — удочки или ружья. Хотя какая, в принципе, разница? Лишь бы в его сторону не стрельнули, а то водится подобный грешок у некоторых не особо трезвых представителей чисто мужских увлечений.

И как накаркал. Один из незнакомцев махнул в его сторону рукой, а другой поднял «палку». Вспышка, тихий шорох, словно шелест листвы на ветру, — и тонкую, едва ли толще руки взрослого мужчины березку срезало, будто невидимой косой. Молоденькое деревце накренилось и рухнуло в озеро, обдав Максима фонтаном брызг.

Еще даже не успев осознать происходящее, повинуясь рефлексам и инстинкту самосохранения, парень упал на живот, скрывшись в высокой траве. Вновь послышался шипящий звук, и рядом с Максимом ударил голубой луч, взрыхлив дерн и осыпав парня травой и комьями земли.

Незадачливого рыбака охватила паника. То, что стреляют с целью убить, не вызывало сомнений. Уроды, мать их! Нажрутся паленой водки — и с катушек слетают. Валить надо отсюда подобру-поздорову.

Максим бросил тоскливый взгляд на удочку. Вещь не дорогая, купленная в обычном магазине по акции, однако это был подарок любимой девушки. Оставлять было жаль, но над головой вновь прошелестело. Росший чуть в стороне куст сирени обуглился и задымился. Прицельно бьют, гады. Плевать на снасть, жизнь дороже.

Извиваясь ужом, Максим отполз от озера под защиту кустов и деревьев. Парень знал, что метрах в двадцати от берега пролегал неглубокий овраг, вот там и можно схорониться. Укрытие, конечно, аховое, но на первое время сойдет, чтобы немного отдышаться и собраться с мыслями.

А подумать было над чем. Охотники, за которых принял Максим незнакомцев, похоже, таковыми не являлись. Стреляли они в него далеко не пулями или дробью, скорее это было похоже на лазерные лучи бластера. А такого оружия даже в армии нет, разве только где-нибудь в далекой-далекой галактике...

И тут все встало на свои места. Свершилось то, о чем все так много говорили, ждали и возлагали большие надежды, — первый контакт человека с инопланетными существами. Или не первый, но суть не в этом. Пугало другое — агрессивный настрой братьев по разуму. Так добрые гости себя не ведут.

Максим скатился в овраг и притих, тревожно вслушиваясь в звуки. С той стороны озера пришельцам, конечно, так быстро не добраться, но кто знает, сколько их бродит в округе? Опять же, стоит ли мерить чужаков по человеческим меркам? Может, они телепортироваться умеют или по воде ходить. Супермен, помнится, тоже инопланетного происхождения был.

Максим раздраженно мотнул головой. Что за дурные мысли? Начитался фантастики, теперь всякий бред в голову лезет. И вообще, с чего он взял, что это инопланетяне? Может, это военные новое оружие испытывают в полевых условиях, а он просто не в том месте порыбачить решил. Или американцы свою диверсионную группу забросили, которая возьми и потеряйся среди бескрайних просторов России, ибо делать в этих местах ей абсолютно нечего. Из всех стратегических объектов лишь сельский магазин, один на три деревни.

Максим мысленно отругал себя последними словами. Гипотезы будем строить потом. Что делать дальше и как отсюда выбраться, желательно живым и здоровым, — вот о чем в первую очередь думать надо.

Само собой, сперва нужно добраться до мотоцикла. Старенький, но в отличном состоянии отцовский «Иж Планета-5» он оставил в десяти минутах ходьбы отсюда, как раз в конце просеки. Дальше с коляской было просто не проехать. Вроде не расстояние, но пойди его преодолей, если за каждым кустом может прятаться натовский террорист с бластером.

Максим мысленно перекрестился и осторожно выглянул из своего укрытия. Людей на берегу уже не было. Обманчиво мирное озеро тихо плескалось перед глазами. Где-то рядом щебетали птицы. Лепота, пастораль, идиллия. Словно и не звучали только что выстрелы. Хотя они-то как раз и не звучали. И если бы не почерневший куст сирени да высокий пенек, оставшийся от березки, можно было подумать, что все привиделось, богатая игра воображения.

Вдруг накатило запоздалое чувство страха. Стало трудно дышать, сердце забилось в частом и рваном ритме, на лбу выступили крупные капли пота, ноги сделались ватными, а руки мелко задрожали. Только этого сейчас и не хватало. Максим постарался успокоиться, медленно считая до десяти.

Вроде помогло, отпустило. Спустя пару минут молодой человек осторожно выбрался из оврага. Низко пригнувшись и внимательно осматриваясь по сторонам, замирая при каждом подозрительном шорохе, он скорым шагом поспешил к своему транспорту.

Когда до мотоцикла оставалось не больше сотни метров, парень сбавил темп. Впереди вполне могла быть засада. Уж больно приметным был красный «Иж», одиноко стоящий на краю поляны.

На эту стометровку Максим потратил минут десять. Двигался короткими перебежками от куста к кусту, от дерева к дереву, постоянно замирая и оглядываясь. Словно шел по оккупированной врагом территории, а не по знакомым с детства родным местам. Правда, все предосторожности оказались излишними, возле мотоцикла никого не было.

До деревни Максим доехал без приключений, не встретив по дороге ни одного незнакомого человека, как, впрочем, и знакомого. В этих краях вообще с населением было туго. Мало того, что расстояние от одной деревни до другой в лучшем случае составляло пару десятков километров, так еще и брошенных было не перечесть. В лихие и тяжелые девяностые село пришло в упадок. Молодежь в основной своей массе подалась в город. Те же, кто решил остаться, надеясь, что скоро все наладится и наступит светлое будущее, со временем тоже перебрались в более крупные населенные пункты, где хотя бы была работа. До конца за землю держались лишь одни старики, которым некуда было податься, да те, кто решил жить фермерским трудом.

Сам Максим был городским. Жил с отцом, матерью и старшей сестрой в трехкомнатной квартире улучшенной планировки в спальном районе недалеко от центра города. Сюда же всей семьей приезжали в гости к батиным родителям. Гостили неделю-другую и уезжали, оставив Максима на попечение деда с бабкой на все летние каникулы. Максим был не против. Ему, в отличие от сестры, которой деревенская жизнь была не комильфо, здесь всегда нравилось.

Дедушка Матвей часто брал внука с собой на рыбалку, ходили вместе в лес по грибы и ягоды, косили траву для коз и кроликов. Делов хватало, а из всех развлечений была игровая приставка, книги и друг Колька, что также приезжал на лето.

Дед умер пять лет назад, а в позапрошлом году не стало и бабушки. Приезжать в деревню стало не к кому и незачем. Предки хотели дом продать, только оказалось, что никому он здесь не нужен. Полдеревни брошенной стоит, выбирай любой и заселяйся, никто слова против не скажет. Вот тогда Максим и решил оставить дом себе в качестве дачи, чтобы было куда приехать и отдохнуть.

Отдохнул, твою мать!

Отворив ворота, Максим загнал мотоцикл во двор и зашел в дом. Первым делом привел себя в порядок, умылся и переоделся в чистое белье. Вслед за этим достал из серванта бутылку водки, плеснул сто грамм прямо в кружку, из которой с утра пил кофе, и, заранее сморщившись, залпом выпил. По телу волной разлилось тепло и покой. В голове чуть зашумело, а мысли потеряли былую остроту. С непривычки (молодой человек никогда не увлекался алкогольными напитками) потянуло в дремоту и одновременно с этим возникло чувство голода. Зато руки перестали дрожать. Даже появилась некая бравада.

Однако стоило вспомнить инцидент у озера — и к горлу вновь подкатил липкий комок страха. Далеко не каждый день стреляют в обычного менеджера по продаже сантехники. И ладно бы обычные охотники, изрядно принявшие на грудь, так нет... Максим чувствовал: здесь не все так просто. Лазерные винтовки — вот что не давало ему покоя.

В затуманенную винными парами голову пришла простая и гениальная мысль — обезопасить себя. А именно — вооружиться. Парень никогда не считал себя трусом и уж тем более параноиком, но в данной ситуации решил перестраховаться.

Из дорожной сумки на свет божий был извлечен кизлярский клинок «Милитари» в кожаных ножнах и тут же прикреплен к поясу. Теперь — в сарай. Там за копной сена в специально сделанной потайной нише была спрятана дедова вертикалка и почти полный открытый патронташ на двадцать четыре места. Ну не в доме же, который почти круглый год стоит без присмотра, все это хранить? И в город без разрешения на оружие с этим добром не сунешься.

Максим разворошил сено, достал ружье и патронташ. Привычным движением преломил стволы и вогнал два патрона двенадцатого калибра с крупной дробью. Сразу появилось чувство уверенности и защищенности.

— Вот теперь можно и повоевать, — явно бравируя, произнес парень, даже не подозревая, что его слова окажутся пророческими.

С краю деревни послышался злой лай собаки, за ним — еще один, уже с другого конца, и еще. Вскоре голос подали все сельские пустобрехи — и вдруг один за другим стали умолкать, словно кто-то шел и выключал у них звук. Зато их место заняли крики людей, шум и непонятная суета.

Максима охватило тревожное предчувствие надвигающейся беды. Быстро надев на пояс патронташ и прихватив ружье, парень вышел из сарая. Первым желанием было выйти на улицу и узнать, что происходит, но вместо этого молодой человек осторожно выглянул из-за забора.

В поле зрения сразу попали пятеро мужчин в камуфляжных костюмах и с непривычного вида винтовками в руках. Широкие и плоские, с укороченным прикладом и дулом не больше десяти сантиметров, они чем-то напоминали революционный маузер, разросшийся до размеров автомата.

Но и это было не главное. Все пятеро военных имели бледно-серый цвет лица. Весьма странная боевая раскраска. Словно в пепле измазались, став похожими на полевых мышей.

Более подробно разглядеть странных людей Максим не успел. Из проулка, держась за руки, неожиданно выбежали соседские внуки — Настенька, девчушка двенадцати лет, и ее пятилетний братик Арсений. Один из мужчин заметил детей и что-то прокричал командным голосом, направив на них свое оружие. Мальчик испуганно притормозил, Настя же, наоборот, прибавила шаг, так что Арсений за ней уже не поспевал.

Из дома им навстречу выбежала Зоя Геннадьевна.

— Бабушка! — пронесся над деревней детский крик отчаяния. — Они дядю Юру убили.

У Максима сперло дыхание и затряслись руки. Он знал, о ком сказала Настя. Юрий здесь был только один — пасечник, живущий на краю деревни. Безобидный был мужик. За что убивать? Твари! Главное, на этом ведь точно не остановятся.

— Степан, бегом сюда, — испуганно окрикнула своего супруга соседка. — Настенька, быстрее в дом.

Арсений, запнувшись, упал и заревел, больно рассадив коленки о мелкий гравий дороги.

Настя подхватила маленького братика на руки. Пусть тяжело, зато быстрее. Девочка успела сделать лишь пару шагов, как голубой луч пронзил их обоих. Две маленькие жизни оборвались в одну секунду. Никогда уже больше Арсений с Настей не обнимут мать, не прижмутся щекой к ее груди, не взвизгнут от восторга, когда сильные руки отца уверенно подкинут их в воздух, поймают и посадят на плечи.

Спешащая навстречу детям баба Зоя споткнулась, скривила рот в страшном безмолвном крике отчаяния и, не сводя с мертвых внуков полного горя взгляда, обессиленно рухнула на колени. Спустя мгновение меткий выстрел одного из чужаков прервал ее земной путь.

— Убью, сука!

Из калитки с топором в руке выскочил дед Степан и бросился на ближайшего чужака. Выстрелить тот уже не успевал, но среагировал мгновенно. Перехватив занесенный топор, серолицый попытался ударить старика, и это оказалось его роковой ошибкой. Максим пропустил момент, когда в свободной руке Степана Ивановича появился нож, с которым он никогда не расставался. Успел лишь увидеть, как остро отточенный клинок полоснул по так удачно открывшейся шее врага и тот, захлебываясь собственной кровью, упал к ногам пенсионера.

Старик резко повернулся к оставшимся врагам и понял, что не успеет до них дотянуться. Расстояние было слишком велико. Последнее, что оставалось деду Степану, — это, вспомнив былые навыки профессионального военного, метнуть свое холодное оружие, надеясь на удачу.

Топор пролетел мимо, серокожий в последний момент успел уклониться. А вот добрый охотничий нож попал точно в грудь, уронив на землю еще одного противника. И это было последнее, что успел сделать Степан Иванович. В него ударилось сразу два луча, развернув тело пенсионера в сторону Максима.

На мгновение их с дедом Степаном взгляды встретились. Молодого человека обожгло невиданной яростью и болью. И еще в глазах старика почудился немой вопрос — что же ты, здоровый, сильный парень, за забором прячешься, когда тут детей убивают? Максиму судорогой свело скулы, а Степан Иванович рухнул в дорожную пыль рядом с женой и внуками, которых не смог защитить.

Максим вцепился в ружье, не в силах пошевелиться. Было страшно. Было безумно страшно. До дрожи в теле, до стука зубов, до седых волос. Даже наличие оружия уже не успокаивало и не придавало уверенности в своих силах. Что он может — простой продавец унитазов, только-только окончивший институт, — против троих профессионалов?! Он даже в армии не служил, по состоянию здоровья.

На дороге зашевелился и с трудом встал на ноги пехотинец, получивший от деда Степана в грудь ножом. Наверняка под курткой был бронежилет... хотя не похоже. На одежде чужака растеклось бурое кровавое пятно, и сам он постоянно морщился от боли. Подранок, мать его. Подвела рука старого прапорщика, не хватило сил для смертельного броска.

Один из серолицых, по всей видимости командир, что-то коротко прокаркал на незнакомом Максиму языке. Втроем подхватив тело убитого солдата, чужаки зашли в дом Степана Ивановича. Раненый прикрывал товарищей, изучая окрестности цепким взглядом профессионала.

Между тем происходящее в деревне все больше напоминало документальные хроники Второй мировой войны. Нападавших оказалось гораздо больше пяти человек. Люди в форме буквально заполнили небольшую деревушку, врывались в дома, ловили местных жителей по огородам. Только, в отличие от фашистов, не сгоняли их в толпу для массового убийства, а расстреливали прямо на месте, не делая различий между мужчинами, женщинами, стариками и детьми. Полное уничтожение. Истребление как нации, как вида.

Максим лихорадочно пытался придумать, что делать. Понятно, что из деревни нужно срочно выбираться. Пока по счастливой случайности к нему никто не сунулся, но это не могло долго продолжаться. Если уж началась зачистка, то обязательно проверят все дома.

Парень осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, отполз от забора. Спрятался за высоким крыльцом и огляделся. На улицу не сунешься, это понятно, уходить надо огородами. С левой стороны участка росла слива, малина и крапива, а с дороги эти заросли частично прикрывал кирпичный гараж, в котором зимой стоял мотоцикл. Лучший вариант для незаметного отхода.

При других обстоятельствах Максим никогда бы не сунулся в эти джунгли, но выбора не было. Дома не спрячешься, найдут. Единственный способ сохранить свою жизнь — бежать как можно быстрее и дальше.

Совсем не вовремя молодой человек вспомнил, что в доме остались деньги, документы и телефон. До слез обидно, не сообразил раньше рассовать все самое необходимое по карманам. Хотя кто же знал, что так все обернется... Первым желанием было рискнуть и забрать вещи, но парень решительно отмел эту идею как нецелесообразную, терять время было нельзя. Главное, ружье и два десятка патронов были при нем, а в данной ситуации это куда необходимей паспорта.

Когда трое захватчиков зашли за калитку, Максим был уже в дальнем углу огорода и аккуратно, чтобы не шуметь, отламывал старые трухлявые доски от забора, проделывая себе лаз. При каждом приглушенном треске, что издавал гнилой штакетник, парень испуганно замирал и оглядывался, не привлек ли внимание чужаков. Но все обошлось, его шум потерялся в общей какофонии звуков, царившей в деревне.

Максим выломал две доски и просунул голову в образовавшуюся дыру. До спасительного леса было метров семьдесят. Вроде недалеко, но сперва нужно было преодолеть уже изрядно заросшее после смерти стариков картофельное поле. Выходить на открытое пространство не хотелось до изжоги. Перспектива стать легкой мишенью для вражеских стрелков не прельщала, хоть ты тресни. Но и дальше отсиживаться в кустах было опасно.

Максим решился. Проверив, надежно ли держится патронташ, и крепко ухватив ружье, парень дал такую стометровку, как никогда в жизни. Уже у самого леса Максим запнулся за кочку, кувырнулся через плечо и благополучно закатился под кусты. Вроде пронесло, никто его не заметил, вслед не кричали и не палили из лазерных винтовок.

На всякий случай парень отполз подальше в лес и там уже встал в полный рост возле старой сосны, чьи колючие широкие ветки свисали до самой земли. Теперь можно слегка выдохнуть. Все самое страшное позади.

Неожиданно за спиной послышался шорох, и в тот же момент Максима крепко схватили за плечи и зажали рот рукой.

Глава 2

Клим стоял на крыльце дома и, недовольно нахмурив брови, смотрел на въезжающий в ворота белый микроавтобус. Принесла нелегкая. Правда, если быть откровенным, давно их не было. С начала лета — в первый раз. Но будь на то воля лесничего, он вообще бы не пускал всю эту шушеру на вверенную ему территорию. В печенках уже сидят все эти мнящие себя пупом земли депутаты, чиновники, прокуроры и бизнесмены. Нашли моду по лесу шляться и зверей стрелять. Друг в друга бы лучше стреляли, твари продажные.

Клим презрительно сплюнул и спустился навстречу гостям.

Первым из машины выбрался непосредственный начальник лесника Лапшин Семён Павлович. Мелкий, толстый, суетливый. Большой ценитель красивой жизни, любитель денег и молоденьких проституток. За лишний кусок с барского стола всегда готовый прогибаться, стелиться и лизать задницу. В чем, собственно говоря, немало преуспел. Еще каких-то три года назад Клим ему бы руки не подал, а теперь приходится считаться. Начальство! Никуда от этого не деться.

— Здорово, — в излюбленной своей манере быстро произнес начальник. — Как обстановка?

— Без происшествий, — хмуро ответил Клим, без удовольствия пожимая руку Семёна Павловича. — Сколько?

— Трое, — боковая дверь микроавтобуса отъехала в сторону, и Лапшин поспешил расплыться фальшивой, слащавой улыбкой. — Знакомьтесь, наш егерь Климов Глеб Сергеевич. Можно просто Клим, он не обижается. Гостей, думаю, представлять не надо, ты их и так каждый день по телевизору видишь. Если он у тебя есть, конечно.

Толстяк, довольно хрюкнув, засмеялся. Высокие гости, видимо, уже успев по дороге принять пару капель на грудь, жизнерадостно поддержали Лапшина.

Клим на это никак не отреагировал. Лесник тяжелым взглядом буравил одного из приехавших на охоту мужчин. Высокий, худощавый, с коротким ежиком тронутых ранней сединой волос. Выправка военного, квадратный волевой подбородок, тонкие поджатые губы. Он чем-то напоминал актера Кравченко, только тот был шире в плечах и ниже ростом.

— Андрей Викторович, подполковник Федеральной службы безопасности, — Лапшин с гордостью представил заинтересовавшего лесника мужчину. — Его ты по ящику не увидишь.

— Но служба его от этого не менее опасна и трудна, — расщедрился на дурацкую реплику заместитель прокурора области Сурков. Он и в интервью часто блистал подобными высказываниями.

— Семён, я не понял, где обещанная поляна? — возмущенно развел в стороны жирные руки депутат Манилов. Клим не помнил, от какой он партии, но живот на деньги налогоплательщиков слуга народа отъел изрядный. Народная молва приписывала ему статус братка из девяностых и, судя по повадкам Манилова, была недалека от истины. — Мы сюда отдыхать приехали или где?

— Отдыхать, Юрий Валентинович, конечно, отдыхать, — засуетился, залебезил Семён Павлович. — Клим, у тебя все готово?

— Готово, — хмуро ответил лесник.

Еще с утра на базу прибыла делегация подручных Лапшина с целой машиной вина и жрачки. Молодые люди убрались в гостевом домике, накрыли стол и уехали, чтобы не отсвечивать. Самому Климу оставалось только затопить баню и изображать из себя радушного хозяина. О непосредственной обязанности егеря, судя по всему, в этот раз говорить не приходилось, сегодняшние гости приехали не на охоту, а попросту побухать вдали от семьи и работы. Ладно хоть без девок, а то и такое бывало.

— Вот видите, Юрий Валентинович, все уже готово, — скороговоркой зачастил Лапшин. — Прошу в дом, отдохнете с дороги — и в баньку, с веничком попаритесь.

Клим презрительно скривил рот: устали сильно — семьдесят километров в автобусе ехать.

— Показывай, лесник, куда идти, — барином распорядился Сурков.

Клим не удостоил его даже взглядом. Немало повидал он на своем веку таких вот индивидуумов с осоловелыми рыбьими глазами. Ничего собой, как правило, они не представляют, но стоит только пригреться на теплом местечке и получить хоть какую-то власть, сразу боярская спесь через края плещет. К элите себя причисляют, родовые гербы рисуют и смотрят на простых людей как на быдло, с высоты птичьего полета, даже не догадываясь, что павлины не летают. А уж если камуфляж наденут и ружье в руки возьмут, так сразу наикрутейших мужиков с большими яйцами из себя корчат.

— Прошу вот сюда. Осторожно, высокий порог, — зная, что суровый егерь прислуживать гостям не будет, начальник сам взял на себя роль гида.

Депутат с прокурором направились к дому.

— Андрей Викторович, вы с нами?

— Чуть позднее, перекурю, — подполковник ФСБ достал из пачки сигарету. — Меня не ждите, садитесь за стол.

— Как знаете, — пожал пухлыми плечами Лапшин. По всей видимости, данный гость в приоритетном порядке стоял не на первом месте. — Клим, помоги Лёне с вещами.

— Без проблем.

Помочь водиле, еще совсем молодому парнишке, с которым у Клима сложились неплохие приятельские отношения, — всегда пожалуйста. Мог даже не говорить.

Леонид уже успел открыть багажник и повесить себе на плечо бенелли двенадцатого калибра и такого же калибра зауэр.

Лесник мысленно присвистнул: богато живут бояре, одна такая игрушка стоит раз в пять дороже его «вепря».

— Глеб Сергеевич, куда? — Лёня был одним из немногих, кто уважительно называл Климова по имени-отчеству.

— Ко мне отнеси, от греха подальше, — подумав, решил Клим. Депутат с прокурором не вызывали особого доверия. Начнут еще под градусом друг перед другом перья петушить, а раз в жизни, как известно, даже незаряженное ружье стреляет. — Поставь в шкаф, что у входа. Вечером, как напьются, по банкам лупить начнут. Зря, что ли, при полной амуниции приехали? Но там уж хоть под моим присмотром.

Леонид согласно кивнул и, прихватив в довесок патронташ к зауэру, пошел к дому.

— Ну здравствуй, Глеб, — к леснику подошел Андрей Викторович. — Рад видеть.

Клим угрюмо посмотрел на протянутую в приветствии руку фээсбэшника.

— Не могу ответить взаимностью. Чего надо?

— Поговорить, — подполковника нисколько не смутило столь нерадостное приветствие.

— Твои дружки в доме. Пойди поговори, а мне работать надо.

Клим отвернулся, дав понять, что разговор исчерпан, и достал из машины такого же «вепря», как у него самого, только с телескопическим прикладом, коллиматорным прицелом и магазином на десять патронов. Поначалу, когда только устраивался работать на базу, Глеб хотел себе взять именно такой «205-СП», быстрый в перезарядке, удобный в чистке, но тяжелый для дальних маршрутов. В итоге остановил свой выбор на «205-04» с деревянным прикладом и длиной ствола четыреста восемьдесят три миллиметра. Да и по деньгам он вышел почти в два раза дешевле, чем тот, который сейчас держал в руках.

— Хорошая вещь. Скорострельность почти как у автомата. И по надежности своему знаменитому предку мало в чем уступает, — глубоко затянувшись и стряхнув пепел под ноги, провел рекламную акцию Андрей Викторович.

— Знаю, — Клим на беседу со старым знакомым был явно не настроен.

Разговор не клеился. Другой бы на месте подполковника уже давно развернулся и ушел к приятелям пить холодную водочку под нежнейшую буженину, но фээсбэшник не для того тащился в такую даль, чтобы так непродуктивно тратить драгоценное время.

— Глеб, я приехал предложить тебе вернуться на службу.

Клим вздрогнул и на мгновение замер. Давно он ждал этих слов. Верил, что со временем во всем разберутся и настоящие виновные понесут заслуженное наказание, а его самого попросят вновь возглавить один из оперативных отделов Службы внешней разведки. И Клим, ни секунды бы не раздумывая, согласился... если бы это предложение исходило не от его бывшего лучшего друга и боевого товарища.

— Зачем? Меня и здесь неплохо кормят, — Клим протянул подполковнику оружие. — Твое?

Андрей Викторович забрал ружье и привычным движением профессионала закинул его на плечо.

К машине подошел Леонид за второй партией охотничьего снаряжения.

— Парень, погуляй пока, — строго приказал фээсбэшник, даже не сомневаясь, что его приказ будет незамедлительно выполнен.

Однако не на того напал. Лёня вопросительно посмотрел на Клима и, только дождавшись его кивка, отошел к навесу с мангалом.

— Глеб, я понимаю, ты обижен, возможно, даже зол. На меня, на контору, но так было надо, — тон фээсбэшника никак не походил на извиняющийся. Подполковник говорил сурово, жестоко, впечатывая каждое слово. — Потери на войне неизбежны, и ты это знаешь не хуже меня.

— Оправданные потери, — поправил его Клим. — Вы же просто сдали нас боевикам. Отдали самоубийственный приказ.

— Вы давали присягу умереть за интересы Родины, если это будет необходимо, — напомнил подполковник.

Цинично, но он считал себя вправе произносить подобные слова. Андрей Викторович был боевым офицером и сам не раз смотрел смерти в лицо. Корочки сотрудника Федеральной службы безопасности были лишь для прикрытия. На деле же мужчина работал в Службе внешней разведки, куда, в свою очередь, перешел из Главного управления Генерального штаба, более известного как Главное разведывательное управление.

Клим зло ощерился и в порыве неконтролируемой ярости схватил бывшего товарища за грудки.

— Вы отдали самоубийственный приказ. И ты это знаешь. Смерть моих ребят на твоей совести, гнида.

Леонид, издали наблюдая перепалку мужчин, напрягся, но, пока дело не дошло до драки, решил не вмешиваться.

— Думай как хочешь, — Андрей Викторович спокойно смотрел в глаза взбешенному леснику. — Скажу лишь одно — это был гамбит и партия осталась за нами.

Клим отшатнулся от друга. Вот оно что. Люди с генеральскими погонами в высоких кабинетах просто вели свою игру, не жалея жертвуя фигурами, а он-то думал — преступная халатность...

— Андрей Викторович, шли бы вы лесом вместе со своими предложениями. На службу я не вернусь.

Другого ответа Одинцов и не ожидал услышать. Он хорошо знал своего товарища — гордый, с обостренным чувством справедливости, готовый выполнить любой приказ, не порочащий чести офицера, но не каждый приказ готовый отдать.

— Клим, — подполковник впервые за весь разговор назвал товарища оперативным позывным. — Дело очень серьезное.

— Как в Сирии три года назад?!

— Все намного серьезнее.

На какое-то мгновение подполковнику показалось, что бывший майор СВР переступит через гордость и свои принципы и примет предложение. Показалось.

— Леший, проваливай. Иначе мне придется выбить тебе зубы.

Андрей Викторович тяжело вздохнул.

— У тебя есть три дня на подумать. Мой номер телефона ты знаешь, — подполковник каблуком берца втоптал окурок в землю. — Эй, парень, заводи, поехали.

Клим забрал остатки снаряжения, поднялся на крыльцо и, бросив хмурый взгляд на отъезжающий микроавтобус, зашел в дом. С правой стороны от двери стоял большой оружейный сейф, в котором уже находились принесенные Леонидом ружья. Лесник добавил прихваченное с собой и закрыл сейф на ключ. Безопасность превыше всего. И какие бы высокопоставленные гости ни бухали сейчас в гостевом домике, устраивать бардак на вверенной ему базе Клим не позволит, будь ты хоть сам президент.

На крыльце скрипнули доски. Бывший майор напрягся в силу въевшейся с годами службы привычки и вновь расслабился, узнав в тяжелых шаркающих шагах неуклюжую походку Лапшина.

— Клим, ты, случайно, не знаешь, куда Андрей Викторович подевался? — зайдя в дом, уже чуть заплетающимся языком все той же скороговоркой зачастил Семён Павлович. — И Лёня уехал. А я, между прочим, его не отпускал.

— У Андрея Викторовича возникли срочные дела в городе, — Клим дернул дверцу сейфа и, удостоверившись, что она заперта, убрал ключ в карман. — Леонид повез его обратно.

Лапшин с облегчением выдохнул, обдав лесника свежим винным перегаром.

— Это даже к лучшему. Мутный он какой-то. По дороге не пил, в разговоре почти не участвовал, да и вообще, откуда взялся, неизвестно. Сурков за него попросил. Надо будет поинтересоваться, что за тип этот подполковник ФСБ.

Клим мысленно усмехнулся. Были у него большие сомнения, что зампрокурора знает больше, чем ему положено. А если и знает, то этому поросенку точно ничего не скажет. Если только погоны не жмут.

— Я чего зашел, — опомнился начальник. — Как там с банькой?

Этот вопрос уже звучал, а Клим не очень любил повторяться. Молча кивнул — и понимай как хочешь.

Лапшину неразговорчивость хмурого подчиненного была хорошо известна, потому он ответа и не ждал. Зашел лишь напомнить да дать несколько ценных советов, без которых Клим ну никак бы не справился.

— Главное, протопи как следует, жару поддай, веники подушистей выбери. Юрий Валентинович — большой ценитель попариться. Любит, когда все по уму сделано, — Пётр Семёнович открыл дверь и вышел на крыльцо. — Полчаса тебе хва...

Договорить Лапшин не успел. Речь его неожиданно оборвалась на полуслове, ноги подкосились, и грузное тело начальника, скатившись со ступенек, распласталось на земле.

— Твою дивизию!

Первая мысль лесника была — сердце. Семёныч давно на него жаловался. Но на инфаркт это было не похоже. Клим знал его симптомы, как и знал работу снайпера. То, что не было слышно звука выстрела, говорило о том, что стрелок работал на большой дистанции с глушителем и хорошей оптикой. Смутило отсутствие толчка пули. При огнестреле Лапшин обязательно должен был дернуться и пустить кровь. Здесь же ничего подобного не наблюдалось.

На анализ ситуации ушло не больше пары секунд, но и этого оказалось непростительно много. Клим замешкался, за что и поплатился. Краем зрения бывший майор СВР уловил голубоватый блеск в кустах черемухи, и в тот же момент левое плечо обожгло невыносимой болью. Чувство было такое, словно к телу приложили раскаленный до белизны металлический прут.

Завалившись на бок, Клим заполз в дом и, привалившись к стене, осмотрел рану. Рукав куртки был прожжен, а на плече красовалась широкая полоса сильного ожога.

— Это чем же меня так? — морщась от боли, вполголоса пробормотал Глеб.

Вместо ответа в бревенчатой стене образовалось аккуратное круглое отверстие диаметром чуть больше указательного пальца взрослого человека. За ним еще одно, и еще. Дыры появлялись абсолютно бесшумно, в пугающей близости от лесника.

Клим переместился на пару метров в сторону. Отверстия продолжали появляться в стене, фиксируя его прежнее местоположение. Значит, стреляют наугад, это радует. Будь у снайпера тепловизор, майору пришлось бы туго. А так — ничего, повоюем.

Дом наполнился запахом горелой древесины, однако ни огня, ни дыма не наблюдалось. У Клима засвербело в носу, захотелось смачно, от души чихнуть, но майор себя переборол. Не хватало еще так нелепо подставиться. Было бы обидно.

Не без труда приподнявшись и пересиливая боль в раненом плече, Клим пробрался в комнату. Открыть оружейный сейф, достать личного «вепря», два запасных магазина к нему и высыпать в карман целую коробку патронов было делом пары минут. Обработать рану времени уже не оставалось. Да и особого смысла Клим не видел. Во-первых, она не кровоточила, во-вторых, сперва надо разобраться со стрелками. Если это получится, то ожогом можно заняться позднее. А если убьют, то Глебу уже будет все равно.

В идеале надо бы выяснить, кто эти люди и по чью душу здесь оказались. Но это уже второстепенно. Задача номер один — выжить самому и помочь выжить гостям базы.

Клим украдкой выглянул в окно. Первое, что бросилось в глаза, — тело убитого Лапшина. А вот снайпера было не видно. Майор до рези в глазах пытался хоть что-то разглядеть в зарослях черемухи — судя по траектории, именно оттуда велась стрельба, — но так ничего подозрительного и не обнаружил. Или снайпер сменил позицию, или работал профессионал маскировки.

Стараясь по возможности не отсвечивать в окнах, Клим перешел в другую комнату. Отсюда было хорошо видно гостевой домик, и территория лежала вне зоны обстрела снайпера. Правда, полной безопасности это не гарантировало. Стрелок мог быть не один, или он мог поменять позицию.

Из домика, в котором отдыхали депутат с прокурором, вышел незнакомый человек в камуфляжном костюме непривычного покроя и со странного вида оружием в руках. Присев на колено, боец спрятался за перилами веранды, став практически незаметным за часто сколоченными балясинами. Профессионал. Этого только не хватало.

Клим мысленно пожалел, что в аккурат перед приездом гостей закрыл окно. Снять противника картечью с такой дистанции не составило бы труда даже неопытному стрелку. А так лесник даже на прицел его не взял. Стрелять через тройной стеклопакет — дело неблагодарное: результата не достигнешь, зато весь посечешься осколками. И выбить его, как часто показывают в фильмах, одним ударом приклада не получится. Опять же, эффект внезапности будет потерян. Противник выстрелит, едва услышит звук, не дав леснику времени даже прицелиться.

Почти сразу вслед за первым из дома вышел второй боец. Клим равнодушно отметил, что с гостями базы покончено. Жалости к ним он испытывал еще меньше, чем к Лапшину, но уж коль пошла такая пьянка...

Через заднюю дверь майор вышел во двор. Укрывшись за поленницей березовых дров, вновь оценил обстановку. Незнакомец, что прятался за балясинами, так там и сидел, прикрывая товарища, уже успевшего преодолеть половину пути до дома лесника. Клим досадно поджал губы. Плохо. Расстояние между противниками увеличилось, а значит, шансы быстро снять обоих резко сократились.

Ладно, чего сопли жевать, была не была.

Над базой раздалось два слитных выстрела. Лесные птицы, напуганные громким звуком, вспорхнули с веток, оглашая окрестности гомоном и хлопаньем крыльев. За этим фоном Клим практически бесшумно забежал обратно в дом, успев заметить, как в поленнице, словно сами собой, образуются дыры. Откуда стреляли, майор не заметил, но это были не те двое. Их он положил со стопроцентной гарантией.

— Сколько же вас здесь? — глухо проворчал Клим, добавляя в магазин недостающие два патрона. — Обложили, сволочи.

Майор и сам уже понял, что совершил непростительную ошибку, дав загнать себя в угол. И крыльцо, и двор обстреливаются. Через окно уходить самоубийству подобно: пока его открываешь, дыр наделают не меньше, чем в дуршлаге. Чердак — тоже не вариант: там всего одна слуховая форточка, и то наглухо заколоченная еще прежним лесничим.

Значит, будем прорываться с боем.

Клим достал из шкафа свою зимнюю куртку и, надев на швабру, помахал ей перед окном. Вражеский снайпер словно только этого и ждал. В стеклопакете с интервалом в несколько секунд появились два отверстия и прожгли импровизированное чучело насквозь. Резко запахло паленой синтетикой. На новой куртке можно поставить жирный крест и подписать: «Пала смертью храбрых». Жалко, еще совсем новую вещь испортил, но главное свое предназначение она выполнила — Клим засек снайпера.

Переключив предохранитель в положение «огонь», Клим рывком передернул затвор, резко распахнул дверь и, опустившись на колено, прямо с порога выпустил по кустам сразу все восемь патронов. Отточенным до автоматизма движением сменил магазин и, напрочь игнорируя лестницу, лихо перемахнул через перила. Толстая подошва берцев смягчила приземление, высокое голенище защитило связки от растяжения, а вот про рану в горячке боя Глеб напрочь забыл. Перекатившись через плечо и зло зашипев, лесник выпустил еще один магазин в сторону снайпера.

Все, теперь бегом в лес. Чем дальше и быстрее, тем лучше для здоровья. Истина не нова, однако проста. Особенно если учесть, что в широкую спину отставного офицера СВР уже со всех сторон целились лазерные винтовки захватчиков.

Глава 3

Одинцов был чертовски не в духе. Настолько, что, не обращая внимания на недовольный взгляд водителя, закурил прямо в салоне автомобиля. Сейчас бы еще накатить грамм двести хорошего коньяка... Но это уже непозволительная роскошь. Выпить лишнего — значит расслабиться, а при его работе нужно всегда держать себя в тонусе. Да и времени, по правде говоря, на это все просто нет.

— Андрей Викторович, при всем уважении — может, в салоне курить не будем? — Леонид не выдержал и напомнил пассажиру правила хорошего тона. Нет, в своей машине пусть хоть кальянную делает, но только не в служебном микроавтобусе. — Вы ненароком обивку прожжете, а спросят потом с меня.

Подполковник опустил стекло и выкинул окурок в окно.

— Извини, парень, задумался.

Подумать действительно было над чем. То, что происходило в мире в последнее время, не давало покоя и лишило сна не только самого Андрея, но и многих руководителей разведок разных стран.

Судя по всему, не так давно появилась новая террористическая организация. Следы ее активности были замечены на всех пяти континентах, исключая Антарктиду. Пока никаких громких актов они не совершили, но при контакте с мирным населением вели себя крайне агрессивно. Немногочисленные выжившие свидетели утверждали, что сталкивались с небольшими группировками людей от трех до десяти человек в укромных, малозаселенных уголках страны проживания.

О том, что это не отдельные, независимые друг от друга банды, говорил ряд совпадений. По рассказам тех же очевидцев, выходило, что одеты террористы были в камуфляжные военные костюмы, имели на вооружении лазерные винтовки и обладали серым цветом кожного покрова. Бред какой-то.

Одинцов устало помассировал виски. С такой работой до пенсии бы дотянуть...

— Леонид, ты в инопланетян веришь? — неожиданно поинтересовался подполковник.

Водила напрягся. Нечасто ему приходится общаться с гостями базы. Слишком велика социальная дистанция, чтобы чиновники и бизнесмены опустились до разговора с ним. И уж тем более не доводилось слышать подобную ересь из уст серьезного с виду мужчины. Или не ересь? Сотрудники ФСБ зазря никогда ничего не скажут.

— Не верю, — осторожно ответил парень. Ну его, от греха подальше.

— Вот и я тоже, — признался Одинцов, отвернувшись к окну.

Наметанный взгляд разведчика сразу приметил показавшийся среди деревьев силуэт человека, и в ту же секунду мелькнул голубоватый отблеск лазерного луча.

— Гони! — крикнул водителю Андрей, хватаясь за ружье.

Единственный способ вырваться из засады — это скорость. И будь на месте гражданского водителя военный, он бы и сам, без подсказки, прибавил газу, вместо того чтобы резко дать по тормозам, испугавшись неожиданного громкого крика пассажира.

Машину занесло и развернуло поперек дороги. Лобовое стекло тут же прожгли два голубых луча, остальные ушли в кузов.

— Придурок, — вполне заслуженно обозвал парня подполковник, с трудом удержавшись от более подходящих эпитетов. — Бегом из машины.

Леонид и тут посмел ослушаться прямого приказа офицера, откинувшись на спинку сиденья и пустыми, безжизненными глазами разглядывая образовавшуюся в стекле маленькую дырку в аккурат на уровне груди.

Одного взгляда хватило разведчику, чтобы понять — Лёня не жилец на этом свете. Вражеский выстрел пришелся чуть выше сердца, ровно в нисходящую артерию.

— Твою мать! — выругался Одинцов и, открыв дверь, выпрыгнул из машины.

Был большой соблазн выдать по кустам всю обойму, но запасного магазина не имелось. Боеприпас нужно экономить. Подполковник дал три коротких выстрела в предполагаемое место засады, пригнувшись, быстро переместился за машину и, потратив наугад еще два патрона, перебежал с открытого пространства дороги в лесную чащу.

Сбоку мелькнул голубой луч, с легкостью срезав толстую ветку. Подполковник резко ушел в противоположную сторону. Спрятался за деревом и, выстрелив в невидимых преследователей, побежал дальше. Заряд картечи ушел в пустоту, зато в широком стволе дерева, за которым только что стоял Андрей, появилось сквозное отверстие.

Офицер этого не видел, но, уже успев познакомиться с бесшумным оружием противников, ни секунды не сомневался, что ответная стрельба имеет место быть. Оставалась надежда лишь на скорость и невероятное везение, уже не раз выручавшее кадрового военного даже в, казалось бы, безвыходных ситуациях.

***

От погони с большим трудом, но все же получилось оторваться. Андрей Викторович тяжело перевел дух. Устало, часто дыша, согнулся пополам, уперев руки в колени. Все же года берут свое и кабинетная работа не лучшим образом сказывается на физподготовке. А ведь было время, когда при исполнении подобных трюков он бы даже не вспотел.

Однако это все мелочи. Главное, из засады удалось вырваться. Плохо, что не всем! Жаль Леонида, совсем еще молодой парень, ему бы жить и жить да детей растить...

Гребаные террористы. Кто бы мог подумать, что вот здесь и сейчас на обычной проселочной дороге подполковник СВР лицом к лицу встретится с полумифическими мерзавцами, в существовании которых он до последнего сомневался. Значит, не врут очевидцы, есть все же эта загадочная организация, вооруженная лучше, чем российская армия. Про другие страны и говорить не приходится.

— Порву гадов, — хрипло пообещал офицер. — Найду и пристрелю, как собак бешеных. Расплодились, ублюдки.

Сказать проще, чем сделать. Сперва надо связаться со своими и выбраться из этих мест, где по лесу бродит банда больных на всю голову отморозков.

Чуть отдышавшись, Андрей достал сотовый. Набрать нужный номер — секундное дело, а вот дозвониться по нему оказалось куда сложнее. Связь отсутствовала, от слова абсолютно. Немного странно: подполковник хорошо помнил, что по дороге на базу ему на телефон пришло SMS-сообщение. Возможно, сигнал проходил лишь местами, с перебоями.

Необходимо срочно найти способ связи. Одинцов припомнил, что незадолго до нападения они проезжали небольшую деревеньку. Уж там точно должно что-то иметься. Как-то местные с Большой землей связываются?! Ту же скорую помощь вызвать или пожарных с полицией.

Подполковник решил двигаться к деревне. На дорогу лучше не соваться, куда безопаснее лесом, напрямик. Так выйдет немного дольше, возможно, даже придется слегка поплутать в незнакомых местах, но тише едешь — меньше должен.

Андрей щелчком вынул магазин, пересчитал оставшиеся патроны. Четыре штуки. Для серьезного боя — мало, застрелиться — еще останется. Оставалась надежда, что с бандой террористов он больше не встретится. Это же не ДАИШ, которое немалые территории нескольких стран под себя подмяло, пошумели на дороге — теперь затаиться должны.

То, что террористы не собираются ложиться на дно, стало ясно, как только разведчик вышел к деревне. На въезде в населенный пункт стоял пост из трех вооруженных человек. То, что это не военнослужащие Российской армии, сомнений не вызывало. На камуфляже необычного покроя отсутствовали воинские знаки различия и нашивки с группой крови и российским флагом. В руках незнакомцы держали странного вида оружие, плоское и продолговатое, с коротким дулом, без уже ставшего привычным пламегасителя. На лицах террористов — а разведчик не сомневался, что это именно они и есть, — отсутствовала всякого вида растительность. Зато сами лица были раскрашены в серый цвет, словно посыпанные пеплом.

Прослеживалось в этом что-то ритуальное. Одинцов не стал бы исключать, что столкнулся с адептами неизвестной секты. Правда, это не отвечало на вопрос, откуда у них взялись лазерные винтовки, но это уже дело времени. Главное — добраться до телефона, а там уже приедут профессионалы, положат всех мордой в дерьмо и вежливо зададут нужные вопросы, на которые найдутся правдивые ответы. В этом подполковник СВР ни на секунду не сомневался. А пока в деревню лучше не соваться.

Единственное, что оставалось, — идти на базу к Климу. Андрей Викторович криво усмехнулся — сама судьба снова сводит бывших друзей вместе.

Со стороны деревни послышался шум нездоровой суеты. Лай собак, крики людей, грохот и прочие звуки, живо напомнившие Андрею захват бандитами одного горного аула, возле которого чисто случайно проходила его рота. Для завершения образа не хватало только автоматных очередей, но суть от этого не менялась.

В бессильной ярости от невозможности помочь жителям деревни Одинцов крепко сжал в руках ружье и стиснул зубы. Тогда они здорово вмазали оборзевшим от безнаказанности бандитам, сейчас же он был один с четырьмя патронами в магазине. Что он мог сделать? Геройски погибнуть? Не вариант. Подполковник не был трусом, просто понимал, что от него живого пользы будет куда больше, чем от мертвого. Умирать, даже спасая жизни людей, он права не имел.

Трудно далось это решение — задушить в себе честь офицера и остаться в стороне, когда рядом гибнут мирные жители. Разведчик дал зарок, что эти сволочи за все ответят. Вот только легче от этого не стало.

Андрей Викторович двинулся кромкой леса, обходя деревню стороной. Лай собак раздавался все реже, шум постепенно утихал, а сердце обливалось кровью. Мало ему ночных кошмаров, теперь прибавится еще один. С совестью не договориться, ей плевать на аргументы, для нее факты главнее. А по факту — прошел мимо, когда мог помочь.

В том месте, где лес особенно близко подходил к деревне, разделяемый лишь небольшой полоской брошенного поля, натренированный взгляд разведчика уловил некое движение. Подполковник остановился, вскинул к плечу ружье, посмотрев через коллиматорный прицел на добротно сколоченный, но уже изрядно подгнивший забор.

Несколько досок в заборе отсутствовало, зато на их месте вдруг показалась голова перепуганного парня. Молодой человек огляделся по сторонам, вылез из дыры и, удобней перехватив ружье, дал через поле такого стрекача, что Андрей невольно позавидовал.

Местный бежал прямиком на Одинцова, в упор его не замечая. Вдруг уже у самого леса парень неожиданно споткнулся, кувырнулся через плечо и закатился под кусты. Быстро встал и отбежал глубже в лес. Андрей Викторович пропустил юношу мимо себя и незаметно пошел следом.

Всего через несколько метров молодой человек устало прислонился спиной к дереву, но тут же опомнился и, вскинув вертикалку, опасливо заозирался.

Подполковник отметил про себя, что оружие тот держал слегка неловко, но грамотно. Судя по всему, начинающий охотник. А вот само ружье обрадовало. «ТОЗ-34» двенадцатого калибра, вещь сама по себе очень даже неплохая, но главное — патроны от вертикалки отлично подходили и для «вепря» Андрея.

Надо бы поближе познакомиться с этим молодым человеком. Лишь бы только не стрельнул с перепугу.

Разведчик незамеченным подкрался к парню со спины и, обхватив одной рукой за плечи, другой зажал ему рот. Парень задергался, что-то невразумительно замычал и даже попытался неумело провести болевой прием, стараясь вырваться из крепкого захвата.

— Тихо, парень, не шуми. Я подполковник ФСБ, — как можно миролюбивей прошептал Андрей Викторович.

Молодой человек прекратил вырываться. Затих, но напряжение в теле никуда не делось.

— Я тебя сейчас отпущу, только не кричи. Незачем привлекать ненужное внимание.

Одинцов дождался ответного кивка и, убрав руки, отступил на шаг назад. При такой дистанции в случае чего он всегда успеет среагировать.

Парень оказался благоразумным. Необдуманных поступков совершать не стал. Не закричал, не побежал, даже ружье не поднял, хотя держал крепко.

— Как звать? — спросил Андрей, положив своего «вепря» на изгиб локтя. Подобный жест был призван подчеркнуть мирные намерения, а также увеличить скорость реакции в случае возникновения опасности.

— Максим, — как в голосе, так и во взгляде местного жителя читалась настороженность и готовность к любым неожиданностям. А вот паники не было. Боится, конечно, но держится молодцом.

Подполковник одобрительно кивнул, подметив данную черту.

— Андрей Викторович, — в свою очередь представился Одинцов. — Удостоверение показать?

— Предлагаете поверить на слово?

Подполковник в ответ молча достал красные корочки с гербом Российской Федерации и, раскрыв, на вытянутой руке показал их парню. Максим взглянул на документы, уделив особое внимание фотографии, и, убедившись в подлинности удостоверения, заметно расслабился.

— Теперь рассказывай, — потребовал Одинцов, убирая документы обратно в потайной карман. — Кто в деревне?

— Не знаю, — растерянно пожал плечами парень. — Честно. На бандитов не похожи, скорее на военных. А точнее, на фашистов. Убивают всех подряд, даже детей. На моих глазах Настёнку с братиком...

На последних словах голос парня дрогнул, глаза увлажнились. Вот-вот слезу пустит или в истерику ударится. Нормальная реакция для гражданского, не имеющего боевой закалки. Как людей убивают, наверняка только в кино видел.

— Макс, держись. Ты мужчина, раскисать не имеешь права, — как мог подбодрил парня подполковник. Он знал, что здесь и сейчас давать волю чувствам — непозволительная роскошь. Выть и лезть в бутылку — это потом, в мирной жизни. — Успокойся.

Дельный совет, особенно когда у самого внутри все кипит. Суки, на ребенка руку поднять... За детей он с этих тварей втройне спросит. Да так, что живые мертвым завидовать будут.

— Сколько их?

Максиму все же удалось взять себя в руки. Не сразу, но он справился.

— Много.

— Конкретнее.

— Я видел пятерых. Одного из них дед Степан ножом зарезал, второго ранил.

Андрей Викторович уважительно цокнул языком — силен дед, в рукопашной двоих завалить. Остаются трое боеспособных, плюс пост на краю деревни и такой же с другой стороны, иначе смысла в нем нет.

— Деревня большая?

— Десятка три домов. Половина брошенных, — припомнил Максим. — Жителей — человек двадцать с небольшим.

— Понятно.

Деревушка невелика, однако зачистили ее слишком быстро. Впятером такое не провернуть. Значит, разбились на несколько групп. Если посчитать хотя бы две пятерки плюс посты и вычесть ликвидированных боевым пенсионером, то в сухом остатке получается человек четырнадцать-пятнадцать. Много. По семь бойцов на брата. Сунься Одинцов с этим парнишкой в деревню — там их и похоронят.

— Надо идти за помощью.

— Так вы один? — Максим даже для верности огляделся. Похоже, до него только сейчас дошло, что с фээсбэшником нет группы спецназа, СОБРа и ОМОНа, или кто там у них выезжает на подобного рода операции?!

— Я здесь случайно. На охоту приехал, — Одинцов решил пока умолчать о засаде на дороге. Во-первых, меньше будешь знать — крепче будешь спать. Во-вторых, подполковник и сам пока не разобрался, что тут вообще происходит. Какие-то нездоровые аналогии с сорок первым годом в районе Бреста прослеживаются. И будь здесь граница, разведчик был бы склонен считать это за агрессию со стороны соседнего государства. Но здесь, в самом сердце России... — У тебя телефон есть?

— Дома остался, — виновато понурился Максим.

— Понятно, — в который раз произнес Одинцов. — Где база заповедника, знаешь?

Подполковник решил придерживаться первоначального плана и идти к Климу.

— Знаю.

— Нам туда.

Максим опешил. Встретив в лесу офицера ФСБ, он почему-то решил, что тот в одиночку ринется в деревню и уничтожит всех врагов, аки Брюс Уиллис и ему подобные герои Голливуда.

— А как же люди?

Правильный вопрос — и потому неприятный.

— Хочешь составить им компанию? Валяй, — зло огрызнулся Андрей Викторович, махнув рукой в сторону уже затихающего шума побоища, и, почувствовав укол совести, попытался оправдаться. Скорее для себя, чем для парня. — Пойми, их там полтора десятка человек, мы только зря погибнем.

— И что делать? — Максим не был трусом, так же как и безрассудным храбрецом. Обычный парень с адекватным восприятием реальности.

— Идем к леснику. Там должен быть телефон, вызову своих ребят. Они профессионалы, быстро наведут здесь порядок. Ты, главное, дорогу покажи, как незаметнее пройти, и патронами поделись. У меня всего четыре штуки осталось.

— Сколько до полного не хватает? — спросил Максим.

Разведчик одобрительно посмотрел на парня. Это уже деловой разговор.

— Шесть. Пули есть?

— Все с картечью.

— Сойдет.

Глава 4

Климу повезло (он всегда был чертовски фартовым) вырваться живым с базы. В него стреляли, даже организовали погоню, но ни один вражеский луч так и не нашел своей цели, а преследователи, потеряв еще одного своего товарища, повернули назад. Клим, взяв много западнее, проделал тот же трюк.

Изначально у лесника было два варианта развития событий. Либо идти в Михалёво, до которого напрямки через лес километров семь, и там уже найти телефон и сообщить в полицию о случившейся перестрелке, либо возвращаться на базу. Прикинув варианты, Глеб остановился на последнем. Сперва не мешало бы самому на месте осмотреться и хотя бы попытаться разобраться, откуда у данного нападения уши растут. Слабо верилось, что такие профессионалы, да еще с таким вооружением, будут размениваться на прокурора и депутата далеко не федерального уровня. На этих ребят найдется кто-нибудь попроще.

Кто остается? Бывший майор СВР Климов Глеб Сергеевич собственной персоной. Чего греха таить, за время своей службы в разведке Клим успел завести немало врагов, но и тут он сильно сомневался, что ради него задействуют не меньше взвода элитных бойцов. А вот ради подполковника той же службы — запросто. В голове Одинцова, которую Клим с превеликим удовольствием собственноручно бы свернул, хранилось немало государственных секретов.

Удостоверившись, что погони нет, Глеб перешел на шаг, а потом и вовсе присел отдохнуть на поваленную и уже изрядно подгнившую ель. Что ни говори, а года берут свое, как-никак пятый десяток к концу подходит. Вдобавок сильно болело плечо.

Клим осмотрел рану. На месте ожога выделилась сукровица, к которой уже успела прилипнуть всякая грязь. В таких условиях подхватить инфекцию — дело пары секунд. Надо бы обработать, чтобы потом заражение не получить. Но под рукой не было ни одного, даже самого захудалого, антисептика.

За спиной хрустнула ветка. Еще не успев осознать факт присутствия рядом кого-то живого, Клим перевалился за бревно и навел ствол в направлении подозрительного звука. Несколько секунд ничего не происходило. Лесник терпеливо ждал, тревожно оглядываясь по сторонам. Не хватало еще, чтобы обошли с тыла.

Так прошло еще не меньше минуты. Нужно было что-то предпринимать. Не вечно же сидеть, спрятавшись за бревном?! Особенно обидно, если окажется, что опытного разведчика напугал зверь или птица.

Клим передвинулся к корню упавшего дерева, вновь осмотрелся, немного выждал и, низко пригнувшись, скрылся в лесу. Стараясь двигаться максимально бесшумно, постоянно вглядываясь в просветы между деревьями, лесник сделал круг и вышел к тому месту, где слышал подозрительный шум. Предосторожности оказались излишними: ни самого человека, ни его следов егерь не обнаружил.

Майор поймал себя на мысли, что относится к происходящему как к военным действиям, чувствуя себя партизаном на оккупированной врагом территории. Возможно, сказывались издержки профессии. Вот только когда через пару километров Клим вышел к охотничьей избушке, это чувство только усилилось.

Первое, что сразу бросилось в глаза, — открытая настежь дверь. Такого беспечного поведения не допустил бы ни один даже самый неопытный охотник. Чтобы зверь не вошел в дом, дверь обычно запирали на деревянный вертушок.

Клим обошел хижину кругом по краю леса и, только убедившись в отсутствии хоть чего-то подозрительного, подошел к дому. Осторожно заглянул внутрь. В полумраке из-за закрытых наглухо ставней отчетливо прорисовывались силуэты массивного стола, широкой лавки, печи-буржуйки и сколоченного из половых досок лежака. На этой импровизированной кровати поверх старого ватного матраца и прочего тряпья лежал, безвольно свесив руки, мертвый мужчина. О том, что он умер насильственной смертью, свидетельствовала прожженная на груди одежда и пятно запекшейся крови размером с десятирублевую монету.

Клим вошел в дом, осмотрелся. На столе был разложен скудный сухпаек, а на лавке лежал открытый рюкзак. Следы борьбы отсутствовали, зато чувствовался едкий запах сгоревшего пороха. Картина рисовалась следующая — мужчину застали врасплох: единственное, что он успел сделать, — это выстрелить, и, судя по всему, безрезультатно.

А вот ружья нигде не было. С большой долей вероятности его забрал убийца.

Глеб склонился над телом. Характер ранения напоминал лазерное оружие бойцов, напавших на базу. Данный факт совсем не понравился разведчику и сильно озадачил. Версия о наемных убийцах, пожаловавших по душу одного из гостей базы, начинала трещать по швам. Как-то нелогично убивать простого охотника, когда заказ на совсем другую персону.

Клим внимательно всмотрелся в открытые глаза покойного. На фоне прозрачной блестящей роговицы отчетливо выделялись серовато-желтые треугольные участки. Судя по пятнам Лярше, мужчину убили за несколько часов до нападения на базу. Проводник? Возможно. Дело свое сделал, и его убрали как ненужного свидетеля. Очень даже похоже. Вот только зачем забрали ружье? Трофей? Сомнительно. Профессионалы так не работают.

Куча вопросов — и ни одного ответа.

Майор решил не заморачиваться. Его дело — сообщить, а дальше пусть этим специально обученные люди занимаются.

К своему хозяйству лесник вышел с противоположной стороны от той, где скрывался от погони. На первый взгляд на базе было все тихо. Живых не наблюдалось, из мертвых в поле зрения был только Лапшин, все так же лежащий возле крыльца. Тела подстреленных Климом киллеров, по всей видимости, забрали их товарищи. Глеб выждал еще некоторое время, наблюдая из леса за территорией. Ничего подозрительного не происходило. База выглядела покинутой и безмолвной. Тянуть дальше смысла особого не было.

Первым, куда заглянул Глеб, двигаясь короткими перебежками от укрытия к укрытию, был гостевой домик. Еще на крыльце разведчик обратил внимание на пятна крови и щепки от прострелянных балясин. Не промазал, уже радует. Внутри, как и ожидалось, он нашел два остывающих трупа. Депутат с прокурором как сидели на высоких резных стульях, больше похожих на кресла, за богато накрытым столом, так в них и остались. На телах мужчин разведчик обнаружил в точности такие же ранения, что и на охотнике в лесной сторожке.

Значит, не ошибся, и там и здесь дело рук одних людей. Клим сильно сомневался, что по округе бегают толпы кровожадных отморозков с лазерными винтовками в руках и пачками убивают людей. А зря.

Следующим пунктом майор осмотрел еще не успевшую расстаться с жаром от души натопленную баню и сарай, где хранился хозинвентарь. И только после этого очередь дошла до дома, где жил сам лесник.

Дверь в избу была слегка приоткрыта, хотя Клим прекрасно помнил, что, спасаясь от убийц, распахнул ее настежь и закрывать не стал. Не до того, знаете ли, было. Однако это все мелочи. Бандиты по-любому заходили в дом, они и прикрыли, уходя.

Клим поднялся на крыльцо. Под тяжестью тела одна из ступенек предательски скрипнула. Разведчик замер и мысленно выругался. Кто ж знал, что нарочно оставленная скрипучая доска сыграет с ним злую шутку?! Перестраховщик, блин. Опять же, сам хорош, дурак старый, совсем про нее забыл. Может, и правильно, что его в отставку отправили, не годится он уже для оперативной работы. Егор и сам чувствовал, что хватит с него подобных приключений. Навоевался уже до тошноты и ночных кошмаров.

С этими некстати пришедшими мыслями лесник открыл дверь и зашел в дом. В последний момент раздался у Клима тревожный звоночек нехорошего предчувствия — и тут же умолк, выключенный ударом приклада в затылок. Бывший майор СВР покачнулся и рухнул на деревянный пол.

***

— Там мужчина возле дома лежит, — Максим показал рукой в нужном направлении.

— Вижу. Не отсвечивай, — шикнул на парня Андрей Викторович.

Молодой человек послушно умолк и, вняв совету офицера ФСБ, спрятался за деревом.

Одинцов присел на одно колено и прильнул к коллиматорному прицелу ружья, разглядывая территорию базы.

Ох и не нравилась ему эта тишина и особенно мертвое тело забавного толстячка Лапшина. И здесь уже успели отметиться, чертовы террористы-сектанты. Не пришлось бы идти до райцентра, а это время, за которое сумасшедшие отморозки успеют убить кучу народа.

Уже заочно списав депутата с прокурором, Одинцов нисколько не волновался за самого Клима. Разведчик знал, что его боевой товарищ не из тех людей, кто позволит себя запросто убить. И не ошибся.

— Лесник, — Максим не выдержал и вновь нарушил тишину, первым приметив крадущегося к гостевому домику Клима.

Это уже было интересно. Неужели старый приятель пропустил заварушку? Или все только начинается?

— Подождем, посмотрим, — вполголоса пробубнил подполковник, адресуя свою реплику не столько Максиму, сколько самому себе.

Тем временем бывший майор скрылся в деревянной постройке. Одинцов терпеливо ждал, не обращая внимания на нервно переминающегося с ноги на ногу юного спутника. Спустя несколько минут Клим вышел, обошел территорию и только после этого зашел в свой дом.

— Чего мы ждем? — парень не выдержал и задал давно мучивший его вопрос.

— Попутного ветра, — не скрывая язвительного тона, недовольно проворчал Андрей Викторович. В такие минуты он жуть как не любил, когда отвлекают и лезут под руку.

Шли минуты. Клим не показывался, посторонних на базе не наблюдалось. Одинцов и сам уже хотел было выйти из укрытия, как дверь избушки лесника отворилась и на крыльце появился серокожий сектант. Убедившись в отсутствии угрозы, бандит махнул рукой, и из дома вышли еще двое, волоча под руки бесчувственное тело Клима.

— Вот теперь наш выход, — хищно усмехнулся офицер СВР. — Макс, сиди здесь. Будешь прикрывать.

— Это как? — растерялся парень от возложенной на него ответственности.

— Молча и не высовываясь. Все, я пошел.

Андрей сильно сожалел, что патроны у него только с картечью. Были бы пули, да с короткой дистанции, он бы проложил всех троих за считанные секунды. А так... у картечи слишком большой разлет, есть немалый шанс зацепить товарища. Придется импровизировать, а там уж как карта ляжет.

Максим отвлекся всего на несколько секунд, разглядывая странных серокожих людей, а когда повернулся, фээсбэшника рядом уже не было. Парень даже не заметил, когда тот успел уйти. Зато со своего места отлично видел, как спустя некоторое время Андрей Викторович вышел из-за угла сарая и выстрелил в прикрывающего группу бандита.

Отморозка отбросило в сторону. Что он уже не жилец, было понятно без слов. Оставшиеся двое бросили бесчувственное тело Клима и, схватившись за оружие, развернулись к противнику.

На такую удачу разведчик даже не рассчитывал. Два выстрела — два трупа. С такого расстояния промахнуться тоже надо уметь. А этому в разведшколе не учили.

Когда фээсбэшник играючи положил трех вооруженных человек, Максим ощутил легкий укол обиды. Возникло чувство, что его обманули и деревню можно было отстоять. Правда, длилось оно недолго. Умом молодой человек понимал, что там все же было без вариантов.

Максим решил, что угрозы больше нет, и вышел из леса. Андрей Викторович даже не повернулся в его сторону, с интересом изучая трофейную лазерную винтовку. А вот уже пришедший в сознание лесник наградил хмурым взглядом, от которого стало настолько неловко, что Максим почувствовал себя нашкодившим ребенком.

— Что с Лёней? — было первое, что спросил мужчина.

— Погиб, — ответил подполковник, отложив оружие в сторону, и присел на корточки возле ближайшего трупа.

— А это кто?

Парень напрягся: вопрос был явно по его душу.

— Максим. Местный.

Все коротко и ясно. Как говорится, приятно познакомиться.

— По твою душу? — лесник кивнул на поверженных врагов.

— Нет, — Андрей Викторович отрицательно мотнул головой. — Таких уродов я не знаю. А ведь это не краска. Естественный цвет кожного покрова. Смотри.

Одинцов провел по лицу убитого пальцем и показал его товарищам. Палец был чист.

— Обрати внимание: волосы не побриты, не выщипаны, их просто нет. Абсолютно. Ни волос на голове, ни бороды, ни бровей. Подозреваю, что и в других местах также отсутствуют, — разведчик не поленился и раздвинул ноздри убитого. — Даже в носу их нет.

Максима брезгливо передернуло, а вот вызволенный из рук бандитов лесник остался равнодушно спокойным.

— И о чем это говорит?

— Мутация?! — подполковник озадаченно пожал плечами. — Генная инженерия, пришельцы из космоса... Все что угодно. Разбираться надо.

— Вот и разбирайся. Это как раз по твоей части, — недовольно огрызнулся егерь, словно вспомнил что-то плохое, и пошел в дом.

— Клим, мне нужно позвонить, — крикнул ему вслед липовый фээсбэшник.

— Телеграф — дальше по дороге.

И тут Одинцов не выдержал. Он резво вскочил на ноги и, подбежав к леснику, грубо развернул его лицом к себе. Реакция бывшего майора СВР на подобную дерзость была весьма предсказуема. Клим ударил Андрея рукой в живот и, когда тот согнулся от боли, добавил сверху в скулу. Подполковник упал на землю, и тут же завалился сам Клим, потеряв опору от ловкой подсечки фээсбэшника.

На ноги вскочили почти одновременно и замерли друг напротив друга.

— Глеб, не дури. Сейчас не место и не время решать старые обиды. — Подполковник закашлялся и сплюнул под ноги сгусток крови. Удар у бывшего коллеги был по-прежнему крепким. — Эти ублюдки целую деревню вырезали. Их надо остановить.

Клима словно холодной водой окатили. На своем веку разведчик успел повидать всякого и, казалось, перестал чему-то удивляться, но слова Одинцова даже для него выглядели неправдоподобно. Одно дело — если бы все происходило где-нибудь в «горячих точках», другой разговор. Но чтобы здесь, в самом сердце России...

Лесник повернулся к растерянному Максиму.

— Это правда?

Молодой человек молча кивнул.

— Которую?

— Михалёво, — голос парня вновь дрогнул, стоило вспомнить, что творили захватчики с жителями деревни.

Взгляд Клима стал жестким и колючим. Одинцов хорошо помнил этот ледяной холод в глубине серых глаз. И это не предвещало ничего хорошего врагам майора.

— Пойдем, — с трудом выталкивая слова из пересохшего горла, железом по стеклу проскрежетал лесник, обращаясь к Андрею. — Телефон в доме.

Глава 5

— Доклад, — было первое, что произнес командующий Шестым легионом генерал ОмКрасс, войдя в штаб-палатку.

— У пятой, седьмой и шестнадцатой группы потери, — бросив быстрый взгляд на мониторы, доложил дежурный офицер.

— Цифры.

— Суммарно двенадцать боевых единиц.

— И это за неполные три часа с начала активной фазы?! — ОмКрасс постарался голосом выразить крайнюю степень своего недовольства. Получилось плохо. В душе командующий был доволен началом операции. В сравнении с Четвертым легионом, который завяз в мелких стычках в стране, именующейся США, и, нес большие потери, его двенадцать единиц были просто смехотворны. — И это против гражданского населения? Что я буду докладывать Императору? Что обычные крестьяне ликвидировали двенадцать элитных бойцов его непобедимой армии?

Дежурный офицер молчал. Спорить с командующим было бессмысленно, а порой даже и небезопасно. Генерал отличался вспыльчивым характером и непредсказуемым настроением. За один и тот же поступок мог с равным успехом похвалить или отдать Страждущим. В последнем случае гуманнее было расстрелять.

— Что докладывают остальные группы?

— Потерь нет. Зачистка территории идет в штатном режиме.

— Хорошо, — командующий наконец мог официально сменить гнев на милость. — Портал работает без сбоев?

Первые несколько дней портал, невзирая на все усилия ученых, никак не хотел нормально функционировать. Постоянно происходили всякого рода сбои и неполадки. Но потом вроде как все наладилось.

— Портал все еще нестабилен. Провести через него тяжелую технику пока невозможно. Зато каждые шесть часов принимаем от тридцати до семидесяти боевых единиц живой силы.

Командующий вновь недовольно нахмурился. Вести полномасштабные боевые действия без поддержки техники нереально. Удержать бы имеющийся плацдарм, уже хорошо. Однако вслух ничего не сказал. ОмКрасс не был идиотом, чтобы в присутствии посторонних выражать свое недовольство в адрес ученых. Как-никак они находились на особом статусе у Императора и под покровительством самого Верховного Кургала.

— Вывести на монитор контролируемую территорию.

Дежурный офицер склонился над клавиатурой и быстро пробежал ловкими пальцами по сенсорным клавишам. На большом экране высветилась карта близлежащих окрестностей. Красными точками на ней были отмечены небольшие населенные пункты, которых насчитывалось около двух десятков. В верхнем левом углу монитора красовалось большое красное пятно, пересекаемое желтой пунктирной линией, обозначающей границу силового барьера.

— Город целиком не вошел?! — полуутвердительно заявил генерал. — Разведка ошиблась в размерах населенного пункта?

— Никак нет, — в палатку вошла майор ТиРилли, начальник аналитического отдела, куда стекалась вся добытая разведкой информация. — Погрешность разведданных составляет не более семи десятых процента. Просто барьеру не хватило мощности, чтобы накрыть город целиком.

— Майор, — ОмКрасс кивком поприветствовал высокую стройную женщину, по которой сохла половина офицерского состава. Ходили слухи, что она была близка с четвертым другом Императора. Правда, недолго. По неизвестной причине попала в немилость и была отправлена в первую волну завоевательного похода. — Какова численность населения города?

— От двенадцати до пятнадцати тысяч человек. В городе имеется несколько крупных производств, но для нас они никакого интереса не представляют. Устаревшие технологии, даже для уровня этой цивилизации. Военных соединений в городе нет, если не считать представителей местных органов правопорядка.

— Какой процент наличия оружия у гражданского населения? — поинтересовался ОмКрасс. Именно с этой проблемой столкнулся Четвертый легион в США. Оказалось, что там был вооружен чуть ли не каждый второй житель.

— Небольшой. В данной стране подобная практика не распространена. Да и то это примитивные пороховые ружья.

— Но от этого не менее действенные.

На это главе аналитического отдела возразить было нечего.

Генерал задумался. Оставлять такое большое количество людей у себя в тылу — неразумно, однако взять город наличными силами — маловероятно.

— Блокада? — словно прочитав мысли командира, высказала свое мнение ТиРилли.

— Пожалуй, на данный момент это будет самым разумным решением, — согласился с майором командующий и, повернувшись к дежурному офицеру, приказал: — Лейтенант, вызовите ко мне капитана ОмГиорна.

***

Из дома вышел хмурый Одинцов. Достал из пачки сигарету, закурил. Максим сразу понял, что хороших вестей ждать не приходится.

— Связи нет, — глубоко затянувшись, произнес подполковник, дав ответ на не высказанный молодым человеком вопрос. — Электричества тоже. Даже радио не работает. Такое чувство, словно нас наглухо отрезали от внешнего мира.

— Как такое может быть? — спросил парень, до этого момента наивно полагая, что отсутствие радиоволн невозможно по определению.

— Не знаю, — честно признался Андрей Викторович. — Наверняка глушат.

На крыльце показался лесник с большим рюкзаком в руках и ружьем, сильно похожим на «вепря» фээсбэшника.

— Куда его? — Одинцов кивнул на мертвого Лапшина.

— В гостевой дом. Там для него как раз компания подобралась.

Прозвучало цинично, однако своими словами бывший друг лишь подтвердил догадки Андрея. Если депутат с прокурором не мельтешат перед глазами и не путаются под ногами, значит, их постигла та же судьба, что и Семёна Павловича.

— Макс, бери его за ноги, — приказал подполковник, в свою очередь ухватив тело Лапшина за плечи.

По выражению лица Максима отчетливо читалась брезгливость и отсутствие малейшего желания выполнять работу могильщика, но ослушаться молодой человек не рискнул.

— Не кривись. Радуйся, что ты несешь, а не тебя, — в обычной своей манере подбодрил парня лесник.

Лапшин оказался куда тяжелее, чем ожидалось. Андрей Викторович с Максимом с трудом смогли затащить его в дом и бросили прямо в коридоре. На большее у парня уже не хватило сил и волевой выдержки. Едва только тело толстяка положили на пол, Максим пулей выскочил из дома и прямо с крыльца опорожнил желудок.

Подполковник задержался в доме. Когда вышел, парень уже немного оклемался и пил из бутылки воду. Рядом на приступке сидел Клим и бинтовал ожог на левом плече.

— Где ружья гостей? — поинтересовался Андрей Викторович. Он хорошо помнил, что охотники приехали с целым арсеналом оружия, которое можно временно позаимствовать. Что ни говори, а в их положении иметь на плече лишний огнестрел совсем не помешает. Пусть тяжело и неудобно, зато в критической ситуации может оказаться последним шансом сохранить жизнь.

— Забрали, — ответил Глеб, даже не повернув головы. — Все подчистую выгребли.

Что ж, этого следовало ожидать. Если это экспансия, а ничем другим истребление мирного населения не объяснить, то захватчики, естественно, не оставят исправное оружие на радость партизанам. А в том, что они вскоре появятся, Одинцов не сомневался. Будь он рангом пониже и должностью попроще — первым бы занялся этим вопросом.

— Макс, будь другом, подай винтовку. Посмотреть хочу, — подполковник, конечно, и сам мог взять оружие, благо Клим уже успел его собрать и положить рядом с крыльцом, но парня надо было как-то растормошить.

Максим молча выполнил просьбу.

— Смотри только не стрельни, — непонятно к кому обращаясь, съязвил лесник.

Оружие захватчиков на винтовку в привычном нам представлении походило мало. Этакий плоский рельефный брусок темно-серого цвета длиной сантиметров шестьдесят — шестьдесят пять, высотой около пятнадцати и шириной чуть меньше десятка. С одного конца брусок заканчивался пятисантиметровым дулом, а с другой — имел вполне привычную рукоять, как у современной дрели или шуруповерта с круглой кнопкой, по всей видимости выполняющей функцию спускового крючка. В нижней части винтовки чернел продолговатый выступ наподобие цевья в помповом ружье, но, в отличие от того, был неподвижен. Можно было предположить, что эта приспособа служит для того, чтобы было удобно держать оружие. С левого бока бруска имелся небольшой рычажок с тремя насечками — подполковник сделал вывод, что это предохранитель, — а чуть в стороне от него на крохотном дисплее голубым цветом светились непонятные закорючки.

— Разобрался, Кулибин? — Клим закончил с перевязкой и с интересом поглядывал на Андрея.

— Технари разберутся.

На первый взгляд ничего сложного из себя оружие не представляло, но без лишней нужды им лучше было не пользоваться.

— Ты его с собой хочешь взять? — удивился бывший товарищ.

— Само собой.

— А если там метки? Или оно взорвется у тебя в руках, как только ты удалишься от этих чумазых мутантов?

Присутствовала в словах майора изрядная доля истины. И Андрей Викторович в какой-то мере был с ней согласен.

— Оставить я его не могу. Сам понимаешь, новые технологии.

Клим понимал, потому и не спорил. Предупредил чисто для проформы. Чтобы в случае чего всегда можно было сказать, мол, я же тебе говорил...

— Что дальше будем делать? — Максим решил влезть в разговор старших. Парня не покидало чувство беспокойства и тревоги. И чем дольше они находились на базе, тем сильнее оно становилось. Молодому человеку за каждым кустом мерещились враги, каждую секунду он ждал нападения, каждый раз нервно вздрагивал при любом подозрительном шорохе.

— В город идти надо, — озвучил рабочую версию подполковник.

— Тебе надо — ты и иди, — не согласился с офицером СВР лесник. — А я этих тварей по лесу погоняю.

— Глеб, ты дурак?! В партизана поиграть захотелось? — весьма эмоционально выплеснул накопившиеся чувства Андрей Викторович. — Сейчас нам надо держаться вместе. Поодиночке как тараканов раздавят.

Клим хотел было огрызнуться в ответ, однако передумал. Одинцов был прав: три бойца — это уже отряд, а значит, сила. Разделившись, лишь станут легкой добычей для серолицых. К бабке не ходи. Даже в себе бывший разведчик не был до конца уверен. Что тут говорить про остальных. Один — салага, другой — больше семи лет в кабинете просидел, не участвуя в боевых операциях. И если на судьбу подполковника Климу было глубоко плевать, то парня жалко. Пропадет ни за грош.

— Десять минут на сборы, — нехотя согласился с боевым товарищем майор Климов. — Я за патронами. Есть заначка. А вы пока по карманам пошустрите, может, еще чего интересного для науки найдете.

— Мародерить?! — Максима даже передернуло от перспективы лазить по карманам мертвецов.

Клим усмехнулся и, ни слова не говоря, пошел к дому. Андрей же решил вразумить молодого человека:

— В этом нет ничего предосудительного. На войне лишний патрон, фляжка со спиртом, шоколадный батончик, даже коробок спичек может стоить жизни. А тут внеземные технологии... Любая мелочь имеет значение. — Одинцов пристально посмотрел на парня и неожиданно заключил: — А ведь ты не воровства боишься. Покойниками брезгуешь.

Сказал так, словно пристыдил. Обидно, несправедливо, незаслуженно. Можно подумать, он, Максим, каждый день занимается подобными вещами.

— Это преступление? — впервые за все непродолжительное время их знакомства парень огрызнулся на фээсбэшника.

— Это как раз нормально, — Андрей Викторович неожиданно открыто улыбнулся и даже по-приятельски похлопал своего молодого спутника по плечу. — Но через это надо пройти. Запомни, мертвые не кусаются.

Зато выглядят отвратительно. С малой дистанции картечью... Раны разворотило — мама не горюй. Кровь, мясо, куски одежды — зрелище не для слабонервных. Но если надо — значит, надо. Максим выдохнул и решительно подошел к ближайшему мужчине.

Как ни странно, в униформе пришельцев тоже имелись карманы. Хотя что тут странного? От обычных людей они отличались лишь цветом кожи и полным отсутствием волосяного покрова. А вот сами карманы были весьма интересны, точнее, их застежка. Вместо привычных молний, пуговиц или липучек в края карманов были вшиты тонкие твердые пластины не больше пяти миллиметров шириной. Пластины имели свойства магнита, и потребовалось некоторое усилие, чтобы их разомкнуть.

В самих карманах вещей оказалось немного, да и те были непонятного назначения. Первым, что попалось Максиму, был продолговатый цилиндр в два пальца шириной и круглой кнопкой с одного конца. Парень озадаченно покрутил незнакомую вещицу в руках. Было стойкое желание нажать на кнопку и посмотреть, что будет. Подполковник, обыскивая своего «клиента» и краем глаза наблюдая за действиями молодого человека, словно прочитал его мысли.

— Даже не вздумай. Вдруг это граната, — на всякий случай предупредил Андрей Викторович.

Максим занервничал и отложил незнакомый предмет в сторону.

— А вот это зря, — раздался за спиной голос Клима. — Аккуратно подбери и положи в мой рюкзак, главное — никуда не нажимай, не открывай и не откручивай. И так со всем, что найдешь. Понял?

— Понял, — Максиму ничего не оставалось, как согласиться с хмурым лесником.

— Вот и молодец. Я смотрю, у нас у всех двенадцатый калибр. Вот, держите.

Клим протянул каждому по целой коробке патронов. Себе оставил две.

— Спасибо, — поблагодарил Максим.

Одинцов лишь молча кивнул, тут же распечатал коробку и дополнил магазин. Остальной боеприпас распихал по карманам. Те же манипуляции проделал и Клим. А вот когда парень стал наполнять висевший на поясе дедовский патронташ, тут же словил очередной неодобрительный взгляд лесника.

— Не дело делаешь. Незачем все яйца в одной корзине хранить. По карманам фасуй, — поделился житейской мудростью бывший разведчик.

Максим и тут решил не спорить, хотя, по его разумению, это уже был явный перебор.

На сборы ушло чуть больше отведенных десяти минут. Все собранные вещи убитых переложили во вместительный рюкзак лесника. Хотя трофеев тех было — кот наплакал. У каждого трупа в карманах имелся серебристый кругляш чуть выпуклой формы с одной стороны и вдавленный с другой. Также нашлись похожие на пластик плоские короткие брусочки, полностью покрытые выбитыми на них точками, полосками и волнистыми линиями. На поясах захватчиков в специальных зажимах, вшитых прямо в одежду, висел обоюдоострый нож, по форме напоминающий морской кортик, и несколько продолговатых черных штук, похожих на цевье дробовика. А вот цилиндров, похожих на тот, что попался Максиму, ни у кого больше не оказалось. Вот и все богатство.

— Пора, — наконец выдохнув, заключил Одинцов. — Путь неблизкий, до темноты можем не успеть.

— Успеем, — заверил Клим. — Тут ехать полтора часа.

— На дорогу соваться небезопасно. Пешком надо идти, — поделился своими размышлениями подполковник.

Клим это знал ничуть не хуже боевого товарища, но на этот счет у него имелось свое мнение.

— Есть тут нехоженые дорожки, о которых лишь я да браконьеры знают. Проскочим.

Заманчивая перспектива. Топать семьдесят верст пешим ходом никому ни разу не улыбалось. Потому и раздумья были недолгими.

— Уговорил, — в итоге Андрей Викторович согласился с предложением Глеба.

— Тогда прошу за мной.

УАЗ «Хантер» лесника прятался за сараем, под специально сделанным для него навесом. Машина была новой. Клим купил ее сразу же, как только устроился на базу. По его мнению, неприхотливый, надежный и способный пролезть по любому бездорожью «козлик» подходил для этой работы как нельзя лучше. Такой действительно мог запросто провезти тайными тропами лесного народа, если бы не одно но...

— Не один ты такой умный, — съязвил Одинцов, разглядывая все четыре пробитых колеса уазика. — Переобуваться будем?

— Пешком пойдем, — хмуро пробурчал Глеб и вручил Максиму свой рюкзак. — Твоя ноша.

Парень возмущенно покосился на лесника. Возникло неприятное чувство некой ущербности. Показалось, что держат его здесь за сопливого юнца — «принеси, подай, иди на хрен, не мешай». Захотелось высказать свои претензии в лицо, отстоять свои права, однако природная интеллигентская скромность не позволила пойти на открытый конфликт.

— Почему я? — все же поинтересовался молодой человек, принимая рюкзак.

— Из нас троих ты единственный без боевого опыта, — ответил Клим. Почудилось в его словах некое превосходство и презрение. Мол, вон я какой крутой, а ты не мужик, раз пороха не нюхал.

Максим обиженно насупился.

— Тут все просто. Ты несешь, мы прикрываем, — постарался прояснить ситуацию Андрей Викторович, хотя Максиму легче не стало.

— Время, — поторопил спутников майор. — Сопли по дороге дожуете.

Глава 6

Полковник Кудряшов нервно мерил шагам кабинет. Подошел к столу, затушил в пепельнице сигарету и тут же прикурил новую. От сизого дыма уже нечем было дышать, не спасало даже открытое настежь окно, но Геннадий Васильевич этого словно не замечал. Заметишь тут, когда на вверенном тебе участке происходит черт знает что. Хотя, возможно, и он был не в курсе.

Началось все после обеда. Начальник районного управления полиции Кудряшов Геннадий Васильевич только-только подкрепился в маленькой, но весьма неплохой столовой хлебокомбината, что находился буквально в пяти минутах ходьбы, и вернулся на свое рабочее место. Секретарша принесла чашечку кофе, полковник даже успел отпить пару глотков, как вдруг, словно гром среди ясного неба, на улице прогремел страшный взрыв.

Земля ощутимо содрогнулась, кофе растеклось по столу, стекла жалобно задребезжали, и тут же в уши ударил назойливый вой автомобильной сигнализации.

Кудряшов вскочил на ноги и подошел к окну. За кирпичной пятиэтажкой поднимался густой столб черного дыма.

— Твою дивизию! — только и смог произнести опешивший полковник.

Первая мысль была: «Теракт». За ней последовала: «Взрыв бытового газа». Хреново в обоих случаях. Судя по толчку, жахнуло знатно, без жертв всяко не обошлось. И если за газ в ответе администрация, то за теракт по шее дадут ему, возможно так, что и погоны слетят. Да и хрен с ними, лишь бы пострадавших было как можно меньше.

Зазвонил телефон. Геннадий Васильевич, невзирая на свой солидный возраст и высокую должность, торопливо подбежал к столу и рывком снял трубку.

— Слушаю.

— Товарищ полковник, майор Краснов беспокоит, — прозвучал в динамике взволнованный голос упомянутого майора.

У Кудряшова засосало под ложечкой в предчувствии больших неприятностей. Если нервничал Краснов, который всегда был скуп на эмоции, значит, все гораздо хуже, чем думалось вначале. Помнится, когда в городе началась грандиозная стройка и в связи с этим был большой наплыв гастарбайтеров, неожиданно стали пропадать молодые девушки, которых впоследствии нашли мертвыми со следами изнасилования. Так вот майор даже тогда не терял самообладания и хладнокровия. И в итоге смог поймать сексуального маньяка.

— Здравствуй, Пётр Семёнович. Что это было? Говори, не тяни.

— Взорвался бензовоз, — доложил Краснов. — На полном ходу врезался в дом. Есть погибшие. Сам водитель и четверо прохожих, оказавшихся рядом с местом взрыва. Также есть несколько раненых, но вроде ничего серьезного. Скорую и пожарных уже вызвали.

Начальник полиции чуть расслабился. Слава богу, не теракт, но тоже нехорошо. Пять трупов! Очень много в наше время гибнет людей в ДТП.

— Как это произошло?

— Стена помешала, — прозвучал на первый взгляд не лишенный смысла ответ.

— Какая еще стена? — переспросил Геннадий Васильевич. — Он что, дом не заметил? Бухой или заснул?

Что ни говори, а пьяные водители — очень частое явление как для России, так и для всего мира. И ладно бы только сами отвечали за свои ошибки, так они и ни в чем не повинных людей за собой на тот свет тащат.

— Теперь это уже неважно, — еще больше запутал полковника Краснов. — Водила здесь совершенно ни при чем.

— Что ты мне ребусы загадываешь?! — у Кудряшова стало складываться такое чувство, будто над ним издеваются. — Говори толком, в чем дело?

В трубке повисло молчание. Где-то на заднем фоне слышался уличный шум, разговоры и крики людей, нездоровая суета.

— В стене, — наконец прозвучал голос майора. — Прозрачной стене. С бордовым оттенком.

Это уже было слишком. Подобные шутки даже на первое апреля не канают.

— Майор, ты покурил? — рассердился полковник.

— С третьего класса в завязке, — в тон начальству парировал Краснов. Он и сам понимал, что говорит полный бред, однако все именно так и обстояло.

— Тогда какого хрена? — уже не на шутку взъярился Кудряшов. — Ты из меня идиота не делай.

— Василич, тут чертовщина какая-то творится. Даже не знаю, как сказать.

— Говори как есть.

— Несколько минут назад, буквально у меня на глазах, на Первомайской появилась преграда. Бордовая, прозрачная, нематериальная. Судя по всему, имеет свойства магнита, только с отрицательным знаком. Другая полярность.

Час от часу не легче.

— Поясни.

Краснов выдохнул в трубку, собираясь с мыслями.

— При приближении к барьеру возникает сопротивление. Сначала слабое, но по мере продвижения вперед оно усиливается. Стена отталкивает от себя все живое.

— Только живое? — полковник сразу выделил суть.

— Очень на то похоже, — засомневался Краснов. Ни с чем подобным до сей поры ему сталкиваться не приходилось, и потому говорить наверняка пока было рано. — Людей не пускает, а вот злосчастный бензовоз насквозь проехал. Правда, водилу при этом по кабине расплющило. Своими глазами видел.

То, что нарисовал майор, больше походило на картину из фантастического рассказа. Кудряшов тяжело опустился в кресло. Только этого на его голову не хватало.

— Игорь Иванович, будь на месте, сейчас приеду, — устало произнес начальник полиции, а в ответ — тишина. Ни здравствуй, ни пока, как говорится. — Алло, майор, ты меня слышишь?

Полковник дунул пару раз в трубку. Связь от этого, естественно, не восстановилась. Тогда он достал сотовый, нашел в контактах Краснова, нажал на вызов. Незнакомая барышня хотела было сообщить, что абонент не абонент, но оборвалась на полуслове, так и не закончив фразу. Кудряшов повторил попытку — результат нулевой. То же самое было и с другими номерами. Сотовая связь приказала долго жить.

— Кто бы сомневался, — недовольно пробурчал Геннадий Васильевич и вышел из кабинета. — Леночка, я там на столе случайно кофе пролил. Будь другом, убери, пожалуйста.

Секретарша Лена согласно кивнула, провожая начальство испуганными глазами. Она еще не знала, что такой взгляд теперь долго будет в глазах у каждого жителя города.

***

Летом темнеет поздно, ну так и час был далеко не детский. Солнце уже висело над горизонтом, рисуя на кронах деревьев золотистые ореолы. В траве зашумели цикады, а полчища вездесущих комаров вылезли на вечернюю кормежку. Благо праздничный ужин в количестве аж трех человек сам пришел в эти непролазные, дремучие чащи.

— Никогда столько кровососов не видел, — пожаловался Андрей Викторович, прихлопнув на себе очередного комара.

Клим лишь злорадно усмехнулся на эти слова.

— Болото рядом, — пояснил обилие насекомых Максим. — Пересохшее, правда, топких мест почти не осталось. Мы сюда раньше с дедом за клюквой ходили.

— Местные говорят, остались еще трясины, — недовольным тоном проворчал Глеб. — Потому мы туда не полезем. Я эти места плохо знаю.

— А зачем мы вообще сюда зашли? — спросил парень. — Город в другой стороне.

— Телефонную будку ищем. Андрею Викторовичу позвонить надо, предупредить, что задержится на работе и домой ночевать не придет, — в общении Клим всегда был сложным человеком, а после последней своей операции в Сирии и вовсе очерствел характером. Добавьте к этому присутствие рядом подполковника Одинцова, непонятную движуху с убийствами, мутантами и лазерными винтовками, и на выходе получите совсем уж гремучую смесь. Плюс ко всему выяснилось, что сотовая связь приказала долго жить и теперь нужно идти аж до самого райцентра. Пешком.

Конечно, для разведки семь десятков километров не расстояние, однако на транспорте было бы куда быстрее и комфортнее. Вот только и тут случилась незадача...

— У меня в деревне «Иж» стоит. С коляской, — припомнил Максим, когда отряд покинул базу.

— В Михалёво? — с какой-то непонятной, но сильно непонравившейся интонацией спросил лесник.

— Там, — осторожно ответил парень, чувствуя скрытый подвох и уже сожалея, что вообще заикнулся о мотоцикле.

— Чего же ты раньше молчал? Сгоняй по-быстрому, а мы пока здесь подождем.

Это уже был неприкрытый сарказм. Молодой человек обиженно насупился.

— Я как лучше хочу.

— Никто и не спорит, — взял слово более деликатный Андрей Викторович. — Но, прежде чем что-то сказать, головой подумать надо. В Михалёво целый отряд этих ублюдков. Или забыл, как из деревни драпал, только пятки сверкали?!

— Помню, — невнятно пробурчал себе под нос Максим, решив больше не лезть с инициативой. Лучше промолчать — глядишь, за умного сойдешь.

Такая перемена настроения не укрылась от старших товарищей.

— Ты, парень, зла на нас не держи, — неожиданно тепло обратился к Максиму лесник. — Все правильно ты говоришь. Только что хорошо в мирное время — плохо на войне. Сам пропадешь и людей погубишь.

— Так это что, война?! — молодой человек ошарашенно замер. В какой-то мере он и сам об этом уже догадывался, но сознание упорно не хотело воспринимать данный факт. Куда легче и спокойнее было думать, что все произошедшее — конфликт локального масштаба, решаемый двумя ротами профессиональных военных. В более катастрофичное верить не хотелось.

— Война, вторжение, экспансия — называй как хочешь. Главное, суть от этого не изменится. Если начался захват территории и геноцид, а ничем иным расстрел гражданских не назовешь, значит, началась война. И совсем неважно, кто это — соседняя страна-агрессор или вот эти мутанты явно не земного происхождения. Наша задача как мужчин и защитников Родины — остановить это вторжение, а не бестолково погибнуть в первом бою. И чтобы этого не произошло, нужно учиться думать по законам военного времени.

Клим выдохся и умолк. Он сильно сомневался, что его речь произвела на молодого человека неизгладимое впечатление, однако надеялся, что говорил все это не зря.

— Да ты оратор, — Андрей не смог отказать себе в удовольствии поддеть бывшего товарища.

— Пошел к черту, Леший, — огрызнулся в ответ лесник.

На засаду они нарвались через пару километров от базы. Хотя, если быть до конца откровенным, засады как таковой и не было. Просто небольшой отряд из десятка захватчиков двигался через лес на встречном направлении.

Клим вовремя заметил угрозу. Резко остановился и приказал это сделать остальным. Прислушался, огляделся.

— Справа идут, — тихим голосом предупредил разведчик, определив верное направление.

— Я ничего не слышу, — также шепотом засомневался Максим.

С равным успехом мог и промолчать. На его слова все равно никто не обратил внимания.

— Много? — а вот Андрей Викторович сразу поверил бывшему майору.

— Не меньше взвода.

— Хреново. Надо уходить.

Клим саркастически ухмыльнулся. Открыл истину. Дураку понятно, что вдвоем — пацан не в счет — принять бой самоубийству подобно.

— Пойдем на болота, — принял решение проводник. — Получится изрядный крюк, но так безопаснее.

Возражений не последовало. Одинцов решил довериться более опытному коллеге, мнение Максима все одно было не в авторитете.

Глава 7

Капитан ОмГиорн был из семьи кадровых военных. Если верить семейным легендам, его предок даже служил в армии Содружества в эпоху Великого противостояния. Правда, никаких документальных подтверждений этому не было, что совсем неудивительно, если вспомнить, что творилось на планете в то время, но капитану хотелось верить в исключительность своего предка.

Естественно, когда наступил День выбора, молодой ОмГиорн не мог выбрать ничего иного, кроме тяжелой стези военного. Далее был учебный легион, первое офицерское звание и целый ряд карательных походов против мятежников и бандитов, когда уничтожались целые поселения, а убитым не было числа.

Перед уходом в отставку ОмГиорн видел себя в звании полковника. Дальше по карьерной лестнице было не подняться без влиятельных покровителей, которых у офицера не имелось. Откуда им взяться, если ОмГиорн служил на самых дальних рубежах империи и в столице был всего несколько раз?! А нужные люди водились только там.

Удача улыбнулась капитану, когда он сам уже в нее не верил. По империи давно гуляли слухи, что ученые совершили некое грандиозное открытие, которое сможет наконец решить главные проблемы планеты: перенаселения, голода, нехватки ресурсов. Поговаривали даже, что оно способно улучшить климат, который после Великого противостояния изменился настолько, что голубое небо, залитые солнцем пейзажи и зеленую листву сейчас можно было встретить лишь на чудом сохранившихся довоенных картинах.

Боевой офицер не очень верил в эти сплетни, и, как оказалось, не зря.

Открытие ученых превзошло все самые смелые ожидания. Император не стал делать из этого тайны, и вскоре от края до края великой империи прогремела новость — ученые создали портал в параллельное измерение. Первые испытания прошли более чем успешно. Мир, куда открылись врата портала, был прекрасен. Смельчаки-разведчики приносили с собой рассказы о белоснежных облаках на лазурном небосклоне, о полноводных реках и синих морях, в которых водилось огромное количество рыбы, о буйных лесах, населенных разнообразными животными и птицами. К своим словам они прикрепляли голографические изображения, сделанные на новой планете, и в доказательства даже взяли несколько образцов растительного и животного мира.

И эта обетованная земля уже была занята. Те же разведчики принесли нерадостные вести о развитой, почти не уступающей Империи цивилизации, делящей мир на множество крупных и мелких независимых государств. Существа, населяющие планету, были очень похожи на самих зоргов. Вся разница между представителями двух миров была лишь в цвете кожи и наличии у чужаков растительности на теле.

По этому поводу при дворе Императора и в кабинетах высоких чинов разгорелись нешуточные страсти. Даже Страждущие не остались в стороне, хотя как раз без них-то в Империи ничего и не решалось. Некоторые очень длинные языки шепотом поговаривали, что страной правит не Император, а Верховный Кургал. И как бы ни старались Страждущие искоренить подобную ересь, данных разговоров меньше не становилось.

Многие ратовали за то, что новые земли нужно привести в подчинение короны. Захватить и колонизировать.

Император дал добро.

Несколько лет шла подготовка к войне. Даже самому захудалому мусорщику было понятно, что аборигены не отдадут свою планету без боя. За это время ученые усовершенствовали свой прибор для создания портала и сделали еще восемь подобных. Армия также не сидела сложа руки. Все это время на новой земле работала разведка, собирая и анализируя информацию о новом и, судя по всему, опасном противнике.

В поход набирали добровольцев из числа генералов. Особо много желающих не нашлось. Кому хочется испытать на собственной шкуре боевую мощь армий параллельного мира?! Да и новые, до конца не проверенные технологии ученых не внушали большого доверия. Даже заманчивые перспективы, высокие награды и вера в непобедимость имперских легионов не возымели должного эффекта. И только гнев Императора сдвинул дело с мертвой точки. Генералам было объявлено, что на завоевание новых земель отправятся девять легионов, по количеству функционирующих порталов, и кто это будет, командующие должны были решить сами, договорившись между собой.

Как они пришли к согласию, капитан не знал. Может, тянули жребий, может, вели подковерные игры, достав с пыльных полок компромат на конкурентов, или еще как, лично ОмГиорна это не интересовало. Главным был результат — его легион под командованием генерала ОмКрасса отправился в параллельный мир, страну, именующуюся Россией...

— Капитан, стрелки заняли позиции, — бодро отрапортовал старшему по званию командир отделения лейтенант ОмКирт.

ОмГиорн недовольно покосился на этого еще совсем молодого парня, только-только вышедшего из учебного легиона и еще ни разу не участвовавшего в настоящем бою. Чему их там только учат? Разве можно так орать на территории противника?!

— Ты это сейчас мне сказал или генералу ОмКрассу? — с серьезным лицом поинтересовался капитан.

— Какому генералу? — растерянно моргнул лейтенант и даже оглянулся в поисках командующего. — Он же в лагере.

— Вот именно. Но услышал тебя даже там.

Молодой офицер, смутившись, отвел глаза в сторону. ОмГиорн не сомневался, что парень сейчас ругает себя последними словами и впредь подобного не допустит.

— Хорошо, — капитан благосклонно кивнул и напомнил не в меру ретивому подчиненному его задачу: — Ваш пост первый, только наблюдение. В бой не вступать. Любого, кто будет двигаться из города, пропускать — и докладывать мне по связи. Мы встретим. Приказ понятен?

— Так точно, — лейтенант понял урок и глотку драть не стал.

ОмГиорн для проформы смерил офицера суровым взглядом и, заметив в глазах парня живой, азартный блеск, пообещал:

— Подведешь — лично расстреляю.

***

К приезду Кудряшова на Первомайской уже образовалась пробка из машин и собралась толпа праздношатающихся зевак. И, судя по количеству любопытных, складывалось впечатление, будто людей специально отпустили с работы посмотреть на редкое зрелище.

Смотреть только особо было не на что. Благодаря оперативно среагировавшим на вызов пожарным, взорвавшийся бензовоз был уже почти потушен. Пламени как такового не было, лишь черный дым хлюпающими пузырями еще вырывался наружу из-под толстой пенной шапки. Тяжелораненых — оказывается, нашлись и такие — в первую очередь увезли на скорой в больницу. Остались те, кто с ушибами, ссадинами и прочей мелкой ерундой. Таких прямо на месте чем-то мазали, бинтовали и давали выпить обезболивающее. А вот погибших пока не забрали.

Все это полковник отметил уже потом, когда прошел через оцепление. Первым, что привлекло его внимание, когда он еще только подъезжал к месту происшествия, была занимающая собой все пространство, широкая от края до края, высокая полупрозрачная бордовая стена, уходящая ввысь и теряющаяся где-то в облаках.

Одной улицей тут дело всяко не обошлось. Даже невооруженным глазом было видно, что стена тянется далеко за пределы города.

— Здравствуй, Пётр Семёнович, рассказывай, — Кудряшов протянул для приветствия руку подошедшему Краснову.

— А что говорить? Пока ничего нового, — майор не спешил с докладом. — Можем про ДТП поговорить, но тебя ведь не это интересует?!

Прав майор, тут не поспоришь. Взрыв бензовоза для их заштатного городка — случай далеко не ординарный, и при других обстоятельствах региональное СМИ раздуло бы дело до федерального уровня, не меньше месяца мусоля по всем доступным площадкам. Полковнику пришлось бы лично подключиться к расследованию, губернатору — взять дело под свой личный контроль, а средствам массовой информации — пообещать следить за всем этим безобразием и своевременно обо всем оповещать своих зрителей, слушателей и читателей. Так было бы раньше. Сейчас же начальник районной полиции лишь досадно махнул рукой.

— Что с той стороны? — спросил Геннадий Васильевич, кивнув на стену.

— Движуха началась, любопытных набежало не меньше чем у нас, — ответил майор. — Из администрации люди пришли. Общаться хотят. Связь-то накрылась.

— В курсе, — нерадостно пробурчал Кудряшов. Администрация города оказалась за барьером, и, за отсутствием надежной связи с Большой землей, вся полнота власти, как, впрочем, и ответственности, автоматом ложилась на его плечи. — Пойдем пообщаемся.

— Пойдем. Только не выйдет из этого ничего путного, — вздохнул Краснов.

— Это еще почему? — спросил Геннадий Васильевич, уже заранее ожидая плохих новостей.

— Слышимость на нуле, — не подвел начальство майор. — Мало того что стена не подпускает ближе чем на пять метров, так еще, судя по всему, гасит звуки. Ни докричаться, ни услышать ответ.

— Охренительный день сегодня, — поделился своим хорошим настроением полковник, снял фуражку и вытер платком вспотевшую залысину. — Почему мне по жизни всегда так везет?

Представителей местного органа самоуправления, столпившихся с противоположной стороны полупрозрачного барьера, Кудряшов разглядел, только когда он с майором приблизился метров на тридцать. До этого слегка размытые силуэты людей выглядели обычной толпой без возраста и пола.

Чиновники оживленно обсуждали незнакомое природное явление, энергично жестикулируя и периодически указывая на стену руками. По всей видимости, решали, что это за хрень такая и что с ней дальше делать. Знатоки, мать их.

Уже метров с двенадцати полковник ощутил легкое сопротивление. Через пару шагов оно возросло. Чтобы переставлять ноги, с каждым разом требовалось все больше усилий. Чувство было такое, словно идешь против ветра с панорамным стеклом в руках. Особенно неприятно было чувствовать себя под пристальными взглядами местечковой властной элиты этакой рыбой на льду. Кудряшову казалось, что со стороны он выглядит полным идиотом, неуклюжим мимом, исполняющим дурацкий номер.

Геннадий Васильевич остановился перевести дух. Куда там, даже стоять на месте получалось с трудом. Постоянно приходилось напрягать силы, выдерживая давление, и не отступать назад.

От толпы чиновников отделился мужчина и пошел навстречу. Кудряшов без всякого удивления и особой радости узнал в нем первого зама главы районной администрации — Еврастова Тимура Альбертовича. Сказать, что Геннадий Васильевич его недолюбливал, — ничего не сказать. Терпеть он его не мог, физически, считая выпендрежником, лизоблюдом и весьма недалеким человеком. Гонору — на червонец, а толку — на три копейки со сдачей. Всей пользы было, что числился на побегушках у главы района.

Еврастов остановился от барьера намного дальше, чем полицейские, засунул под мышку свою черную кожаную папку, без которой его никто никогда не видел, сложил руки рупором и зашевелил губами в беззвучном разговоре.

— Как надрывается, бедный, — тяжело дыша, прокомментировал действия зама Краснов. Прямолинейный майор никогда не скрывал своего мнения о том или ином человеке. Не стесняясь, мог высказать в глаза все, что думает. Наверное, потому и не мог долго подняться выше капитана. Очередное звание получил лишь в прошлом году, а мог уже на месте Кудряшова сидеть. — Аж покраснел весь, вены на шее вздулись — отсюда видно. Как бы Кондратий не хватил бедолагу.

— Такой нас с тобой переживет, — успокоил подчиненного полковник. — Слышимости действительно нет. И как прикажете общаться?!

Еврастов словно услышал полицейского, прекратил свои безуспешные попытки докричаться, достал державшую подмышкой папку, вынул листок и быстро написал:

«Что произошло?» — корявыми печатными буквами гласил листок.

— Придурок, — презрительно процедил сквозь зубы Кудряшов. — Нашел у кого спросить.

— Может, и придурок, но способ общения он подсказал дельный. За неимением ничего лучшего самое то, — заступился за Еврастова Краснов.

— Хоть где-то от него толк сгодился, — своего мнения о данном индивидууме Геннадий Васильевич менять не торопился. — Пётр Семёнович, есть на чем ответ написать?

Майор развел руками.

— Возвращаться надо.

— Давай. Я здесь подожду, — решил полковник. Стоять на месте было все же чуть легче, чем опять идти против течения.

Краснов успел отойти лишь на несколько метров, как со стороны старого трехэтажного здания, которое строили еще пленные немцы, раздался жуткий треск. Майор остановился, обернулся к дому. На первый взгляд ничего не произошло. Жилое здание целое и невредимое стояло вдоль улицы. Силовое поле проходило сквозь него в районе второго подъезда. Что там могло так трещать, для полицейских осталось загадкой.

— Стой! Ты куда? — забывшись, что его не слышат, крикнул полковник испуганно удирающему от стены Еврастову. Тот, естественно, даже не обернулся. — Вот и поговорили.

Стоять одному посреди улицы Кудряшову ни разу не улыбалось. Мысленно плюнув на трусливых чиновников и все переговоры, он развернулся и пошел прочь от барьера.

— Пётр Семёнович, на всякий случай эвакуируйте людей из этого дома, — распорядился начальник полиции, поравнявшись с майором. Чуть подумал и уверенно добавил: — И из всех домов, через которые проходит стена, тоже.

Краснов кивнул, соглашаясь. Мысль дельная, оставлять людей вблизи неизученного феномена опасно. От греха подальше и вправду лучше отселить, вот только...

— Куда?

— Часть — в студенческую общагу при техникуме. Сейчас лето, там никого нет, все разъехались. Остальных — пока не знаю. Подумать надо. — Сила барьера толкала в спину. Геннадий Васильевич прилагал едва ли меньше усилий, чтобы не сорваться в неприличное для его возраста и положения ускорение. — Семёныч, ты тоже подумай, может, что дельное в голову придет.

— Подумаю, — без особого энтузиазма пообещал Краснов. — Такими вопросами должна заниматься администрация, всяко не полиция. Но уж раз такое дело... Будем выкручиваться сами.

Глава 8

К лесной сторожке вышли, когда уже совсем стемнело, а в голове у Максима невольно стали закрадываться мысли, что ночевать им придется на болотных кочках или вовсе идти всю ночь. Не хотелось бы. Не привыкшее к подобным физическим и эмоциональным нагрузкам тело требовало отдыха. Ноги гудели от долгой ходьбы, плечи ныли под тяжестью ружья, рюкзака лесника и лазерной винтовки захватчиков. Кроссовки впитали в себя вечернюю росу и грозили переохлаждением организма. Вот потому эта проконопаченная мхом бревенчатая избушка предстала в глазах молодого человека гостиницей с пятью звездами Мишлен.

Максим непроизвольно прибавил шаг.

— Не спеши, — остановил парня суровый голос Клима. — Проверить надо.

Надо значит надо. Максим послушно остановился. Хотя, по его мнению, данные предосторожности были излишними. Сильно сомнительно, что чужаки будут устраивать засаду в этих глухих местах, поджидая случайного прохожего.

— Дымком тянет, — словно прочитав мысли парня, пояснил Одинцов.

Максим принюхался. И то верно. В воздухе чувствовался чуть заметный запах, а из трубы, что была выведена прямо из стены дома, тянулась едва видимая на фоне ночного леса тонкая струйка белесого дыма.

— Здесь стой, — приказал парню Клим. — Леший, прикроешь.

Ни слова не говоря, Одинцов вслед за егерем беззвучно растворился в ночи. Максим в очередной раз подивился тому, что простой лесник командует аж целым подполковником ФСБ. И, что характерно, Андрей Викторович нисколько этому не противился.

— Чудны дела твои, Господи, — вдруг вспомнилась Максиму любимая бабушкина присказка. Молодой человек сильно в Бога не верил, но в этот раз решил перекреститься. Лишним не будет.

Поначалу парень воспринял вынужденную остановку весьма позитивно — можно было немного отдохнуть. Но по прошествии времени понял, что поторопился с выводами. Нагрузка на плечи никуда не делась, зато добавился холод. Температура воздуха заметно упала, промокшие кроссовки студили ноги. Когда двигался, было еще ничего, зато сейчас стал пробирать озноб. Тело заметно потряхивало, зубы начали постукивать друг о дружку, испытывая себя на прочность.

Максим удивлялся сам себе. Вроде не так уж и холодно, ветра нет... Видимо, нервное накатило, отходняк после бурных событий дня накрыл. А тут еще старшие товарищи запропастились. С ними было куда спокойнее и увереннее.

Молодой человек тревожно вглядывался в ночной лес, прислушивался к посторонним звукам, однако появление Одинцова все же пропустил.

— Все нормально, — почти у самого уха прозвучал тихий шепот фээсбэшника.

Максим вздрогнул от неожиданности. Вроде только что никого рядом не было. Обидно, проморгал. Утешало, что с профессионалами ему не тягаться.

— Где Клим? — подрагивающим от холода голосом спросил парень. Почему-то его насторожило отсутствие лесника.

— Стол накрывает, — усмехнулся Андрей Викторович. — Пойдем. Продрог весь.

Одинцов, уже не скрываясь, пошел к дому. Максиму ничего не оставалось, как последовать за ним.

Вблизи избушка смотрелась маленькой и ветхой. Когда ее построили — неизвестно, но всяко не в этом десятилетии и даже не в этом веке. Для чего — тоже непонятно. Может, тут местные партизаны от фрицев прятались во Вторую мировую, а может, сами охотники соорудили, чтобы было где отдохнуть и переночевать. Помнится, дед говорил, что таких сторожек в здешних лесах немало имеется.

— Проходи, — подполковник по-хозяйски пригласил Максима в дом.

Молодой человек отворил скрипнувшую несмазанными петлями дверь и зашел внутрь.

На самодельном табурете, закинув ногу на ногу и откинувшись спиной к стене, сидел Клим, направив ствол своего «вепря» на двух бородатых мужчин лет сорока на вид, испуганно жавшихся к печке-буржуйке.

— Здравствуйте, — чисто на автомате поздоровался Максим. Воспитание. Его никуда не денешь.

Мужчины хмуро промолчали в ответ.

— Разувайся — и ноги к печке, — послышался за спиной голос фээсбэшника.

Максиму дважды повторять было не нужно. Облегченно выдохнув, он скинул с плеч осточертевший и ставший непомерно тяжелым рюкзак и прошел к пышущей жаром буржуйке.

Одинцов закрыл за собой дверь и, задвинув засов, обратился к мужчинам:

— Ну что, братцы, будем знакомиться? Я подполковник ФСБ Одинцов Андрей Викторович. Это Климов Глеб Сергеевич и наш молодой друг Максим. Прошу любить и жаловать.

Вопреки ожиданиям Максима, при упоминании службы безопасности мужчины не расслабились, облегченно не выдохнули, осознав, что перед ними не бандиты, зато настороженно переглянулись. Гадать и строить предположения, в чем причина столь явного недоверия к правоохранительным органам, парень не видел ни смысла, ни желания. Трудно оставаться спокойным, когда на тебя смотрит дуло гладкоствольного самозарядного ружья.

— Вас-то как звать-величать? — спросил фээсбэшник, так и не дождавшись, когда хмурые бородачи вежливо представятся в ответ.

— Олег, — стараясь не встречаться с насмешливым прищуром карих глаз Андрея Викторовича, пробурчал один из мужчин. — Это Андрей.

— Тезка, значит, — расплылся в располагающей улыбке Одинцов. — Кто такие?

— Охотники. Клим знает, — сослался на лесника Олег.

— Знаю. Нормальные мужики, — подтвердил слова охотника до этого молчавший егерь.

— Зачем же тогда ты их на мушке держишь? — удивился подполковник.

— По привычке, — огрызнулся Клим и отставил ружье в сторону.

Максиму показалось, что в тесной избушке сразу стало легче дышать. Незнакомым мужчинам уж точно.

— Здесь что делаете? — то, что Клим замолвил за охотников словечко, для фээсбэшника вовсе не означало конец допроса.

— За колбасой в очереди стоим. Не видно, что ли? — неожиданно для всех вдруг съязвил представленный Андреем.

Олег испуганно покосился на лесника и незаметно ткнул разбуянившегося охотника локтем.

— Не толкайся, — сдал приятеля с потрохами Андрей. — Каков вопрос, таков ответ. В следующий раз не будет херню спрашивать.

Вопреки ожиданиям Максима и самих охотников, Одинцов вовсе не обиделся, даже в какой-то степени одобрительно посмотрел на тезку. Подполковнику всегда нравились люди с характером, готовые постоять за себя. Вот только резкости надо бы поубавить.

— Охотничий билет и разрешение на оружие, — приказал фээсбэшник и, не заметив дружной активности, ласково добавил: — Пока вежливо прошу.

Мужчины находились не в том положении, чтобы ерепениться, да и смысла особо не было. Документы у них оказались в полном порядке, и после беглого изучения Одинцов вернул их обратно.

— Ладно, мужики, вы уж на меня не серчайте. Времена сейчас неспокойные, проверить надо было, — Андрей Викторович внимательно следил за реакцией охотников, но те остались совершенно спокойны. Или они пока ничего не знали о серокожих захватчиках, шастающих по округе, или хорошо владели собой.

Как бы то ни было, причин не доверять им у Одинцова не было.

— Давно здесь? — неожиданно влез в разговор Клим.

— Утром приехали, — ответил Олег. Он оказался куда более разговорчивым, чем его товарищ.

— Случилось чего? — а вот Андрей — более сообразительным.

Подполковник вновь напрягся. Несерьезно, вполсилы, скорее отдал дань привычке.

— Почему так решил?

— Иначе зачем вы ружье взяли и документы проверили? Беглых уголовников ищете?

— В логике не откажешь, — усмехнулся фээсбэшник. — Из наших?

Андрей невольно дернул щекой. Видно, не сильно он уважал отечественные правоохранительные органы.

— После армии три года в патрульных проходил, пока не понял, что не мое.

— А зря, соображалка у тебя работает. Мог со временем в оперативники перейти, — Одинцов вновь похвалил тезку. — Только не преступника мы ищем. Тут дело куда как серьезнее.

Подполковник взял паузу, предоставив мужчинам время прочувствовать момент.

Те в долгу не остались. Озадаченно перевели взгляд с серьезного лица Андрея Викторовича на равнодушного Клима и далее на разомлевшего у жаркой печки Максима. Поняв, что, кроме фээсбэшника, вступать в дискуссию никто больше не намерен, они вновь повернулись к Одинцову.

— Что случилось? — первым не выдержал Олег.

— Началась война, — жестко припечатал разведчик. Он уже не сомневался в обратном. За время дороги Андрей Викторович успел проанализировать ситуацию, и вывод был только один — это вторжение!

***

Иван Коломейцев был одним из первых, кто понял, что из города пора валить. Появление силового барьера — вещь, конечно, жутко интересная и сенсационная, но наукой пока не изученная. Какие опасности таит в себе стена, приходится только гадать. А тут еще и связь накрылась, радио молчит, телевизор не показывает, интернета нет. Если плюс ко всему и свет выключат, вообще замечательно будет, особенно тем, у кого электрический чайник и плита. Как у него самого.

Одним словом, недолго думая, собрался Иван какое-то время погостить у тетки в Игнатово, пока все не прояснится. Благо тетя давно уже приглашала его к себе, питая к племяннику неподдельные родственные чувства.

Сборы были недолгими. Много ли надо молодому холостяку? Это семейные люди чемоданами пакуются, у него же все необходимое поместилось в одну дорожную сумку.

Иван перекрыл воду, проверил, везде ли выключен свет и закрыты окна. Возле холодильника вышла небольшая заминка. Продуктов в нем, как у настоящего холостяка, родители которого уехали на две недели отдыхать на юг, особо и не было. Зато в морозильнике лежало аж семь пачек пельменей, накануне купленных по акции в качестве стратегического запаса. И если вдруг отключат электроэнергию, запасу хана. Жалко. Но и везти с собой тоже не вариант. По такой жаре когда довезешь, из них только пельменные лепешки жарить можно будет. И что делать?

Коломейцев вышел на лестничную площадку и позвонил в квартиру напротив. За дверью послышались приглушенные шаги, затем пауза тишины — ровно настолько, чтобы посмотреть в глазок, — и наконец щелчок замка.

— Здорово, Танюха. В гости приехала? — Иван весело подмигнул своей бывшей соседке. Едва успев закончить колледж, она вышла замуж за парня из Боброво и переехала жить к мужу в деревню. Потом родила девочку, и навещать мать, учительницу начальных классов, совсем не осталось времени. Приезжала лишь по праздникам и далеко не каждым выходным. — Видела, что в городе делается?

— Видела. Как раз с Викухой гулять ходили, — ответила Татьяна. — Что это, как считаешь?

— Не знаю, — парень пожал плечами. — Думаю, природная аномалия. Может, под нами какой разлом тектонических плит проходит. Не сегодня завтра провалимся все к чертовой бабушке — и поминай как звали.

Девушка испуганно ахнула.

— Хватит людей пугать, баламут, — послышался из-за спины Татьяны строгий, но добродушный голос хозяйки квартиры.

— Здравствуйте, Галина Николаевна.

Татьяна отошла в сторону. В узком коридоре старенькой брежневки стояла невысокая худощавая женщина. Возле нее, робко держась за руку, любопытными глазенками смотрела на нечаянного гостя трехлетняя Вика.

— Здравствуй, Ваня, — ответила на приветствие соседка. — С чем пожаловал?

Иван неуверенно переступил с ноги на ногу, не зная, с чего начать разговор. Галина Николаевна была его первым классным руководителем, и он всегда немного робел перед ее авторитетом.

— Я сегодня к тете в Игнатово уезжаю, — начал Иван. — А в холодильнике семь пачек пельменей. Переживаю, если свет отключат, им не выжить.

— Соболезную. Для всех нас это будет большой утратой, — Татьяна с детства отличалась веселым нравом. Никогда не унывала и всегда находила повод для юмора.

— Хорошая шутка. Смеюсь вместе с тобой, — Коломейцев приподнял уголки губ, обозначая улыбку. — Галина Николаевна, вы их у меня не купите? Отдам, за что взял, зато с доставкой на дом.

— А нам они зачем? Сам сказал, электричество отключат.

В логике Татьяне не откажешь. Крыть было нечем. Получается, только зазря людей потревожил.

— Извините, что побеспокоил, — Иван был не из тех, кто без зазрения совести будет навязывать ненужный товар. — До свидания.

— Неси свои пельмени, — в последний момент Галина Николаевна окликнула уже собравшегося уходить парня.

— Мам, зачем? — удивленно воскликнула Татьяна, стрельнув в соседа возмущенным взглядом.

Умудренная годами женщина тяжело вздохнула:

— Запас карман не тянет. В первую очередь съедим.

— Тогда я мигом, — воодушевленно воскликнул Иван. — Возьму за шесть, седьмая в подарок.

Учительница жест доброй воли не оценила. Ей и пельмени по большому счету были не нужны, зато требовалось другое...

— Просьба у меня к тебе будет, — обратилась к бывшему своему ученику Галина Николаевна. — Завези Татьяну с Викой домой в Боброво. Все равно мимо проезжать будешь.

Татьяна на какой-то момент даже растерялась, настолько неожиданными были слова матери. Зато маленькая Вика среагировала быстро и как надо.

— Я не хочу домой, — тонким голоском прощебетала девочка и даже капризно топнула ножкой. — Хочу у бабушки.

— Мы только вчера приехали, — напомнила Татьяна вдруг ставшей негостеприимной матери. — Так быстро надоели?

— Не переворачивай, — повысив голос, резко обрезала дочь Галина Николаевна. — Мне спокойнее будет, зная, что вы находитесь подальше от этой штуки. Вон Ваня тоже, наверное, не просто так в гости собрался. Всегда сообразительным был.

Даже несмотря на комплимент, Иван почувствовал обиду, словно трусом обозвали. Это что же получается, в глазах соседей он выглядит крысой, убегающей с тонущего корабля?! Задело. Захотелось, как в школе на слабо, остаться и доказать себе, что он мужик, а не баба.

— Ты глазами не сверкай. Вижу, что обиделся. А зря, мысль у тебя правильная. Если не знаешь, чего ожидать, держись от этого подальше.

Коломейцев не сразу понял, что Галина Николаевна обращается к нему. Иван думал, что учительница сперва станет уговаривать дочь, но он плохо знал Татьяну. Для девушки, выросшей без отца, слово матери было законом. Ничего не поделаешь, так воспитали.

— Все так серьезно? — лишь спросила у мамы Татьяна, припечатав соседа взглядом.

— Мне так будет спокойнее, — повторила свои слова учительница. — Ваня, полчаса подождешь? Девочкам собраться надо.

— Не торопитесь. Я еще сам не готов, — слукавил парень, преследуя самые благородные цели. Зачем лишний раз нервировать людей авралом? Лично он может и подождать, не убудет. — Через час зайду.

— Пельмени не забудь, паникер, — напомнила девушка. Матери перечить она не решилась, зато, видимо, посчитала возможным отыграться на соседе.

Иван смутился, покраснел и, ни слова не говоря, ушел в свою квартиру. А что тут скажешь? Возможно, она и права. Раньше времени спраздновал труса, да еще других за собой потянул.

— Дались мне эти пельмени, — сам себя отругал парень, заваривая на кухне чай. Обещанный час надо было чем-то занять. — Нехорошо получилось. Людей подставил.

Иван примерным мальчиком никогда не был. Мог и матерно послать, и в драку влезть, но только когда считал себя правым. И всегда сильно переживал, когда по его вине страдали люди. Однако переживай не переживай, а дело сделано. Обратного пути нет.

Молодой человек посмотрел на часы. Пора. Закинул сумку на плечо и вышел из квартиры.

Татьяна с дочкой и вещами уже ждала его на улице, на лавочке возле подъезда. Галина Николаевна стояла чуть поодаль, всем своим видом демонстрируя, что, если и чувствует перед дочерью с внучкой свою вину, от своего решения все равно не отступится. Будет твердо и до конца стоять на своем.

— Поехали, — Иван закинул сумки в багажник отцовского «логана» и вежливо открыл нечаянным попутчикам заднюю дверь. — Детского кресла у меня нет.

— А пора бы заиметь, — за прошедший час Татьяна успела переосмыслить поступок матери и уже в более приподнятом настроении намекнула соседу на его холостяцкую жизнь. — Мам, может, с нами?

— Позднее сама приеду. Ты сначала зятя подготовь к визиту любимой тещи, — отшутилась Галина Николаевна. — Как до дома доберетесь, позвоните.

— Ба, телефон не работает, — напомнила бабушке Вика, изобразив личиком забавную гримасу «Ох уж эти взрослые».

— Верно говоришь. Совсем забыла, — Галина Николаевна подошла и нежно погладила внучку по голове. Обернулась к Татьяне. — Если все будет хорошо, жду на следующей неделе.

— Мы приедем, — пообещала дочь и, обняв мать, поцеловала в щеку.

Иван деликатно дал женщинам время попрощаться, в позе истинного дворецкого молча застыв возле машины, придерживая открытую дверь.

— Пока, бабушка, — Вика помахала рукой и первой забралась в салон. Дети, они такие, долгих прощаний не любят. Да и зачем, если скоро опять приедут?!

Из города выбраться получилось намного позднее, чем Иван планировал. Тут еще Татьяна попросила заехать в магазин на пять минут, отчего прождать ее пришлось не меньше получаса. Вдобавок на заправке попали в очередь из трех машин. Пока стояли, Вике в туалет захотелось, будто нельзя было это сделать заранее дома. А может, и сделала. Как бы то ни было, время шло, и вместе с ним у молодого человека все более отчетливо крепла мысль, что к тете он приедет далеко за полночь и еще долго не обзаведется семьей.

С первым пунктом Иван явно погорячился. В Игнатово он не был уже лет пять и успел позабыть, в каком состоянии находится дорога. А дорога была разбита напрочь. Что вы хотите — сельское направление. Максимальная скорость передвижения — сорок километров в час. Теоретически можно и быстрее, если не жалко подвеску.

— Ешкин кот. На фига мне это было надо?! — выругался Коломейцев в последний момент, заметив очередную яму глубиной в Мариинскую впадину. Он, конечно, как мог сдерживал свои эмоции, помня, что в салоне находятся девушки, но иногда все же вырывалось. — Как вы здесь ездите?

— Точно так же. Только с матюгами, — подавив смешок, поделилась личным опытом Татьяна.

— Помогает?

— Скорее поддерживает. Морально.

— Понятно. Если я угроблю машину, батя меня убьет, — пожаловался Иван и, вновь скинув скорость перед очередным ухабом, крутанул руль влево.

Одновременно с этим справа от дороги мелькнул голубоватый луч и ударил в капот «логана», проделав в нем аккуратную дырку. Машина дернулась и заглохла, став прекрасной мишенью для обстрела. Чем и воспользовались укрывшиеся в лесу стрелки.

Не меньше десятка лучей ударили сразу с нескольких позиций в считанные секунды, превратив бюджетную иномарку в дуршлаг для макарон. Ивану Коломейцеву точно бы досталось за испорченный автомобиль от скорого на расправу отца. Если бы парень остался жив.