Легенды Зеленых гор

Глава 1

Какие простые вещи могут приносить нам радость. Зубная щётка, сваренный утром кофе перед работой, вода из-под крана. Мы начинаем ценить что-то только потеряв. Живём на автомате, обращая внимание исключительно на то, что может принести нам выгоду. Может это, наоборот, нормально, может так работает закон сохранения энергии. Лишь в конце пути, оглядываясь назад, каждый из нас понимает, что опять проиграл. Не из-за того, что слаб, а потому что снова не понял правила игры.

Я открыла глаза. Искажаясь в стекающих с зеркала каплях воды, мне интеллигентно улыбалась обаятельная женщина с сеточкой морщин вокруг пронзительных синих глаз. Взъерошенные, слегка намокшие после умывания каштановые волосы с редкой проседью обрамляли круглое доброе лицо.

- Эйва, соберись. Как там..."Добрый день, уважаемые коллеги! Я хочу представить вам диссертацию на тему "Корейский фольклор в эпоху Корё и его влияние на внутреннюю политику государства.""...выходишь на сцену, проверяешь микрофон и, смотря в стену напротив, поверх голов, спокойно и уверенно рассказываешь о своей работе...так главное план не забыть...все...так, вдох-выдох...пусть Мортинсон нервно глотает слюну в сторонке...давай, красотка!

Я не любила выступать перед публикой. Несмотря на то, что специфика моей работы предполагала частое участие в конференциях, я так и не привыкла. Поэтому старалась по возможности избегать публичности, хотя позитивно сказаться на карьере это не могло. Но сегодня я должна была выложиться на полную.

- Ма, напомни, во сколько выступление? Я может успею заскочить к вам на кафедру после уроков. – раздался за дверью ванной комнаты, в которой я умывалась, голос Джоаны, моей семнадцатилетней дочери.

- Начало в одиннадцать утра, но ты же знаешь, как это бывает. Пока соберутся, пока все подготовят, потом Мортинсон опоздает, и все будут находиться в подобострастном томлении, ожидая его королевское величество.

Я закрыла кран, вытерла лицо о висящее рядом махровое бежевое полотенце, такое же бежевое, как моя ночная сорочка.

- Эйва, ты не знаешь где мои ключи от машины? Ох чёрт, не могу найти. – нетерпеливо крикнул мне из прихожей муж.

- Знаю.

- Где!? Не тяни, говорю же, опаздываю. – Джек явно нервничал. Он терпеть не мог, когда что-то выходило из-под его контроля. Семь тридцать утра: глазунья из трех яиц, семь пятьдесят утра: коричневые брюки со стрелками и заправленная в них хлопковая рубашка в серо-красную клетку, восемь ровно: ключи на фанерной тумбе возле выхода, покрытой темным дубовым шпоном. Даже его работа банковского служащего исключала события, выходящие за рамки расписания. А сегодня Джек потерял ключи.

- Там, где ты их оставил. – не удержалась я. Мне нравилось подтрунивать над ним, когда он выходил из себя. Вот что делает с человеком брак длиной в тридцать лет.

- Мам, постыдилась бы. Держи, пап, я нашла. Желаю поменьше надоедливых клиентов.

- Слава Богу, хоть один адекватный человек в этой семье. Кроме шуток, Эйва, ни пуха, ни пера. – бросил Джек, приобнял свободной от портфеля рукой Джоану и выскочил за дверь.

- К чёрту. Иди, я закрою.

- Ма, я тоже побежала. Думаю, что к двум дня я подойду, как раз твоя очередь выступать будет. – крикнула Джоана, натягивая новенькие сапожки.

- Ты во что вырядилась? На улице плюс десять, а она теплые сапоги до колен, закиснешь. – но мое недовольство встретила лишь захлопнутая дверь.

- Ты готова. – подбодрила я себя.

Несмотря на то, что я пришла к назначенному в программе времени, зал уже не пустовал. То тут, то там можно было увидеть места, занятые праздными зеваками, случайно забредшими сюда, заметив приглашающую вывеску на громоздких дверях университета, и не знающими как еще занять это пасмурное позднее ноябрьское утро, либо студентами, явившимися на выступление по увещеванию преподавателей в страстном желании закрыть свои хвосты. Окинув как следует взглядом зал, я даже приметила двух профессоров, с важными лицами общающихся рядом с лакированными ступеньками сцены.

Зал был похож на огромный амфитеатр. Он вмещал в себя двадцать рядов с сидениями, размещенных на разных уровнях. Стены, отделанные деревянными резными панелями, развешанные на них рядком портреты великих умов человечества, окна, протянувшиеся от пола до потолка, занавешенные плотными гардинами словно в театре, местами протертая красная в мелкую черную крапинку обивка массивных сидений, писк моды восьмидесятых – все это требовательно возвышалось над деревянной сценой в центре и белой проекторной стеной позади неё, как бы говоря: «Это место для серьезных мужчин в темных костюмах и женщин в юбке карандаш чуть ниже колена.»

- О, кто пожаловал! Мадам Уокер, светоч аналитического ума и непревзойденный поборник истины. Или обращаться к вам не иначе, как доктор? Вы же за этим здесь не так ли? Защитить докторскую? – вальяжно подошел ко мне с широко разведенными руками сухопарый мужчина в круглых очках, одетый в твидовый костюм-тройку.

- Мортинсон. – сухо ответила я. Понимая, что встречи с ним здесь не избежать, я все это время надеялась на чудо избавления.

- Доктор Мортинсон, я бы попросил. И это уже наверняка.

- Какая честь, столь ранний визит. Разве у вас нет сейчас лекции в расписании? Доктор?

- Польщён вашим вниманием к моей персоне и заинтригован. Посмею даже сделать предположение. Вы не знаете, как еще потратить своё время и деньги ваших спонсоров, либо...мадам, вы заинтересованы во мне лично? – самодовольно ухмыльнулся Мортинсон.

Я проработала в этом университете двадцать лет, и столько же лет пререкалась с этим человеком. За столь долгое время это стало нашей традицией. Никто из нас уже не обижался на колкие выпады соперника, а повторяющиеся па вызывали улыбку снисхождения, тщательно скрываемую под маской циника. Сложно быть оригинальным в течение такого количества времени, но грех не воспользоваться слабостью аппонента.

- Мельчаете, Мортинсон, мельчаете. Моложе вы выдавали пируэты поизящнее. Подобная прямолинейность...Боги, Мортинсон, да вы нервничате! – я заметила, как он вытирает вспотевшие ладони о карманы брюк. Не помню, чтобы видела его таким.

- Видите ли, в отличие от вас, я трачу время не на совершенствование в пустых разговорах, а на научную деятельность. Пять лет писать докторскую. Вы что, лично интервью у каждого сказочного персонажа брали? – довольно рассмеялся он. Эта реплика была новой.

- Вы абсолютно правы, я - недалекая женщина, потратила годы на работу, когда сейчас достаточно скопирайтить труд столетней давности.

- На что вы намекаете!?

- Каюсь перед вами в своих слабостях, конечно. Что это? Вы снова вспотели? – улыбнулась я своей самой милой улыбкой и удалилась к сцене. Этот раунд был за мной.

Зал продолжал наполняться людьми. То тут, то там слышались праздные разговоры ни о чём, скрашивающие ожидание. Но вот появился ведущий, люди постепенно расселись кто куда и наступила долгожданная тишина.

«Ну наконец-то. Как же здесь стало душно. Почему так душно? Поскорее бы уже все закончилось. Чертовы окна только для красоты, ни одно открыть нельзя» - эти мысли так и вертелись у меня в голове. Ожидая, что в ноябре в большом помещении будет холодно, я воспользовалась шансом надеть свой шерстяной бордовый костюм. Он отлично сидел на мне, создавая талию там, где ее нет уже лет пятнадцать. Но мне пришлось пожалеть об этом решении. Ничто не должно было меня сегодня отвлекать. Но костюм отвлекал. В нем было жарко, и он кололся. Я надевала его крайне редко и об этой досадной мелочи забыла. Такими темпами, пока дойдет очередь до моего выступления, я буду как выжатый лимон.

- Мама! Привет, хорошо, что я успела! – я услышала звонкий голос Джоаны позади себя. Она никогда не стеснялась и в любой обстановке вела себя естественно. Я завидовала ей. Не знаю в кого она в этом пошла. Точно не в меня, и не в отца.

- Да тише ты, не кричи, привлекаешь к себе внимание. Садись, и какие уроки ты решила прогулять, бездельница? Нет повода не улизнуть? – пожурила ее я, но на самом деле была рада тому, что Джоана пришла. Пожалуй, она была единственным человеком в моей жизни, кто всегда меня поддерживал и восхищался мной. Это придавало мне сил идти дальше.

- Эй, это нечестно! Я же не могу пропустить выступление своей матери. И вообще тебе пора за сцену, скоро твой выход, разве нет? – кажется мою дочь не особо волновал мой недовольный тон.

- Да, ухожу. Если мою работу не оценят, я подам в отставку и буду жить на твоей шее до конца дней своих, а у нас в роду все долгожители, дорогуша. – предупредила я её, протискиваясь между рядами.

- Да иди уже, тоже мне. Болтать не мешки ворочать, справишься. Удачи! – вот так мой кропотливый пятилетний труд стал не стоить и вороченного мешка.

- Итак, следующей вашему вниманию предстанет уважаемый профессор, преподаватель кафедры "Культура народов Азии и Африки" Эйва Вокер. Исследованию своей работы "Корейский фольклор в эпоху Корё и его влияние на внутреннюю политику государства" она посвятила ни один год своей жизни. Уверен, ей есть что нам рассказать. Профессор, прошу. – прогремел в микрофон ведущий и освободил мне место перед стендом, приглашающе махнув рукой. Его вежливая улыбка заставила меня нервничать еще больше.

«Спокойно, Эйва, спокойно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Сорок пять минут. Они быстро пролетят» - утешала себя я, поднимаясь по протертым ступенькам на сцену.

- Добрый день, уважаемые коллеги!

«Как же душно. Почему здесь свет такой яркий?»

- Спасибо, что нашли время для моего выступления. Также я хочу поблагодарить прочих заинтересованных слушателей, присутствующих здесь. Всегда приятно знать, что твои труды не напрасны и есть следующее поколение, которое подхватит эстафету. – раздались хлипкие хлопки хвостистов.

- Что мы знаем о фольклоре? Мифы и легенды. Сказки, что рассказывают на ночь маленьким детям. Что мы знаем о корейском фольклоре в частности? Практически ничего. Смутные образы драконов и лис-оборотней, гоблинов и небожителей. Мы не знаем кто такие кумихо, и кто такие кицунэ, а между тем это одно и тоже, мы не видим разницы между корейской, китайской и японской мифологией. Да нам оно и не надо, будем честны. Что налоговику до какого-то мифического морского дракона? Или парикмахеру до корейского крылатого коня – Чхоллима? Ему хватает диснеевского Пегаса для общего развития. А между тем люди, живущие на территории современной Кореи, в течение многих сотен лет воспринимали этих существ как часть свой жизни. И речь идёт не только о простых рабочих и рабах. Известно, что дракон в политической сфере символизировал императора, который носил одежду и украшения с драконьей символикой, что было запрещено делать другим сословиям. Королева носила украшения с изображением феникса, надень подобное кто-то другой, это считалось бы изменой. Во времена династии Чосон статуи Хаечи устанавливали перед дворцами. Считалось, что это мифическое существо является защитником людей от пожаров, огненных катастроф и других бедствий. И это лишь верхушка айсберга. Вы скажете, что такого, просто символика. Но так ли это? Давайте разберёмся поподробнее. Возьмём период государства Корё, 935 г н.э – 1392 г н.э....кхм...прошу прощения...как вы возможно знаете, Корё было образовано от падшего государства Силла...простите, откройте, пожалуйста, окно...кхм…

- Мама!!!

- Эйва! Она упала, кто-нибудь, вызовите скорую! Позовите врача, медкабинет 103, на первом этаже! – услышала я голос Мортинсона. Или мне показалось.

Последнее, что я успела заметить ускользающим сознанием, двое людей, неестественно красивые мужчина и женщина смотрели на меня печальным сочувствующим взглядом с еле заметной снисходительной улыбкой.

***

«Что случилось? Это все? Я не смогу защитить диссертацию? Хотя это уже неважно...но я не хочу! Глупость какая-то. Это ошибка. Странно, совсем не страшно, просто темно»

Это все.

Потеряв понятие о пространстве и времени, забыв, как пользоваться ушами и глазами, не чувствуя тела, помню лишь, как я была и в тоже время нет. Какой-то крошечный уголок моего разума не хотел уходить, боролся, не зная самой цели борьбы, лишь движимый основным самым древним бессознательным инстинктом – желанием жить. Не знаю, сколько это продолжалось. Может годы? Часы? Понятие человеческого времени теряется, и секунда может быть равна миллиону лет. Но это неважно, потому что я все еще была. Существовала. А все существующее не может оставаться без изменений, не могла и я. Первым, словно маленький светлячок, во тьму моего забытья проник детский голос. Он стал путеводной звездой моего затаившегося сознания. Оно, только пробудившееся, еще рассеянное, робко следовало за ним, и кромешная тьма стала приобретать серые оттенки, превращалась в причудливые еле заметные узоры, пока в конце все пространство не заполнили до боли знакомые разноцветные мелкие пятна, перемешанные с чернотой. Глаза, вспыхнула чёткая мысль. Мне нужно открыть глаза.

Глава 2

«Какая-то высушенная трава? На чём я лежу?» — понадобилось время, чтобы указательный палец левой руки шевельнулся, повинуясь мысленной команде.

«Пить хочу» — теперь мне удалось шевельнуть всей рукой.

«Двигается. А разве я не умерла? Такое же по идее должно быть сразу понятно. Может просто отключилась? Да, верно...напридумывала себе невесть что. Стоп. Тогда я была бы на больничной койке, а не на соломе...Чёрт возьми! А что, если это кома? Никто же не знает, что происходит у человека в голове, когда он овощем лежит по несколько лет. Нет-нет-нет, только не это! Бедная Джоанна, за что ей этот крест» — за первыми движениями поток мыслей рванул как из прорванной плотины. Я окончательно пришла в себя.

— Бвабва, имоха кайонасс о! — внезапно раздалось рядом со мной.

«Голос? Похож на детский…кажется знакомым»

— Бульсанян сонио, гыньянын ноума алымдасабнида, — продолжил голосок, не взирая на мое молчание.

«Что за язык? Похож на смесь корейского и китайского»

Наконец, найдя в себе силы осмотреться, я обнаружила, что лежу боком на тонкой потрёпанной циновке. Весь пол, видимо земляной, был устлан такими. Мебель в комнате отсутствовала за исключением маленького, слегка покосившегося влево комода из посеревшего дерева, стоящего у глиняной стены напротив. Сами стены были голыми, лишь окно с деревянными ставнями пропускало яркий солнечный свет, чьи лучи освещали еле приметный алтарь со статуэткой будды на нём. Рядом с собой я обнаружила деревянную миску с вареным плохо очищенным рисом, на рисе лежала куриная лапка в каком-то соусе. Не смотря на крайне скудную обстановку, в комнате было чисто и тепло. Справа от себя я увидела девочку лет восьми азиатской наружности. Она смотрела на меня внимательными, не по возрасту серьёзными глазами.

— Аджума, муль масилео? — серьезно спросил ребенок.

Малышка протянула мне сосуд, по форме напоминающий продолговатую тыкву. Я, всё ещё не понимающая, что происходит, машинально взяла его и начала жадно пить воду. Но с каждым глотком мой разум прояснялся, неясные мыслеформы, сотканные из эмоций и ощущений, плодившиеся в голове с геометрической прогрессией, структурировались в четкие логические цепочки. Многолетняя привычка хладнокровно рассуждать в любой ситуации снова брала спасительные бразды правления в свои руки.

«Девочка явно не говорит по-английски, выспрашивать у неё что-либо бессмысленно. Облик помещения говорит о том, что я далеко от города. Очень странно…последнее, что я помню, актовый зал в университете и крики людей, пытавшихся найти врача. Да, сплоховала я, конечно, закон подлости, не иначе. Но, думаю, даже Мортинсон не откажет в повторной защите диссертации, учитывая исключительные обстоятельства. Нет, ну надо же, от так отчаянно пытался мне помочь, не ожидала от него такого, нужно будет поблагодарить при встрече»

— Могуль ле? — тронула меня за руку девочка и указала на миску возле меня с неприглядным содержимым.

«Нужно найти в поселении телефон или отделение полиции…ну или администрацию. Уж это девчонка должна знать. Но как спросить? Я, разумеется, изучала корейский, это часть моей работы, но ребёнок говорит странно. По количеству китайских заимствований, я бы решила, что это устаревшая форма речи, использовавшаяся ещё до изобретения хынгыля, но это же абсурд. Ладно, попробую спросить, как знаю, может и поймёт.»

— Скажи, милая, ты знаешь откуда можно позвонить? Где найти телефон? — в ответ лишь молчание и пристальный взгляд темных глаз.

— Дитя, здесь есть поблизости отделение полиции? — попыталась я снова пойти на контакт. Увы, тот же эффект.

Внезапно я осознала, что говорю на том же диалекте, что и девочка, но разбираться в причинах этого феномена у меня не было времени. Наверное, я схожу с ума или это последствия травмы.

— Хорошо, я могу поговорить с кем-то взрослым? Где твоя мама?

— Мою маму убили кидани. Они и папу убили, но давно. Мы с братиком живём одни, — малышка оповестила меня таким обыденным тоном, словно говорила не о смерти своей семьи, а о том, что они просто отлучились на рынок.

— К-кто? — растерянно переспросила я.

«Господи Боже, бедная девочка! Куда только ювенальная юстиция смотрит. Не знаю, при чём тут вообще племя, исчезнувшее больше пятисот лет назад, но у ребёнка явно проблемы с психикой и средствами к существованию»

— Вы можете спросить старосту деревни. Его зовут Пак Мин Хо, и его дом самый красивый в деревне. Он хороший. Только злится, если его имя путают, — ребенок явно был сконфужен от моих расспросов.

— А где твой братик? — постаралась я перевести тему.

— Я сказала ему спрятаться, чтобы вы его не съели.

— Эм…ладно…неважно, — только и смогла промямлить я в ответ.

«Что за черт? Дети меня иногда пугают. Вот Джоанна такую ересь не порола в детстве»

— Вам нужно одеться, если вы собрались выйти из дома.

Только сейчас я обратила внимание, что на мне ничего нет, кроме холщевой тряпки, еле прикрывавшей, все, что нужно бы прикрыть получше. В углу я заметила стопку неприглядного тряпья коричневого цвета. Взглянув поближе, я поняла, что это весьма потрепанный женский хэнбок. Фасон был странный, не похожий на тот, что продают на туристических прилавках. У этого был пояс и чогорите длиннее, а юбка не такая пышная.

— Ты мне не поможешь? Сомневаюсь, что смогу разобраться с этим, — грубая ткань никак не желала принимать нужную мне форму, к тому же я не хотела выглядеть еще страннее в глазах девочки, допустив глупую ошибку.

«Хм, я похудела. Ну хоть в чём-то плюс», — подумала я, неожиданно заметив у себя талию.

Я старалась мыслить позитивно и не отчаиваться. Очень старалась. Но гнетущая тревога все равно просачивалась сквозь щели моей хрупкой стены оптимизма. Если я так сильно потеряла в весе, что живот стал впалым, сколько же я пробыла без сознания? Какие будут последствия? Я ведь уже немолода.

Выйдя на улицу, я по началу опешила. Моему взору предстала пасторальная картина. Теплое солнце освещало маленькие глиняные домики с соломенными крышами. Из-за заборов высотой в половину моего роста виднелись цветущие вишни, вдалеке, среди стройных рядов зелени, поблескивала на солнце вода, указывая на рисовые посевы. Людей видно не было, кроме одиноко бредущего, одному Богу известно куда, рябого кривоногого парня. На нём был мужской ханбок и соломенная конусовидная шляпа. Я спешно окликнула его, желая поинтересоваться, где я, что это за деревня, где я могу…в общем, желая поинтересоваться.

— Молодой человек, прошу прощения. Вы не подскажете, где я могу найти телефон?

— Кто такая будешь? Впервые тебя вижу. А девка ничего такая, може и посватаюсь. Где твой отец? — оскалился желтыми зубами мужчина и злобно зыркнул на меня.

Я молча уставилась на него, на мгновение впав в ступор. Такой реакции ожидаешь меньше всего, когда просишь помощи у прохожих.

— Девка?! Молодой человек, окститесь, вы что себе позволяете? Я вам в матери гожусь! Проявили бы хоть уважение к возрасту, — раздраженно ответила я, повысив голос.

— Не знаю, что ты там городишь, но не мешай доброму человеку, уйди с дороги, – грубо отпихнул меня этот мужлан.

— Слушай, ты, гнус, ты ответишь на все мои вопросы, ты будешь лизать мне стопы, если я тебе прикажу. А если мне не понравится, или покажется, что ты недостаточно стараешься, я прикажу тебе вспороть себе живот и сожрать внутренности вместе со своим дерьмом. И поверь мне, ты это сделаешь, — процедила я, схватив парня за грудки.

Ярость. Она захлестнула меня волной жара. У меня зудели руки до кончиков пальцев, а воображение услужливо подсовывало варианты кровавой расправы. Все мое тело потряхивало, и я четко понимала, если он продолжит в том же духе, я убью его. Я действительно готова сделать это.

— Да, Госпожа. Как скажете, Госпожа. Вы прекрасны, позвольте служить вам, — с придыханием вдруг ответил парень. Его лицо совершенно нелогично полностью преобразилось. Вместо выражения похоти и презрения я наблюдала непонятную мне детскую восторженность и обожание. Так собака смотрит на хозяина, когда тот вернулся домой.

«Что? Что за реакция? Извращенец?», — испуганно подумала я. Но отступать было некуда.

— Где я могу найти телефон?

— Простите, Госпожа, я не знаю о чем вы толкуете, Госпожа! — затрясся он.

— Что это за деревня? — настойчиво продолжила я допрос.

— Минсокчон, Госпожа.

— Я что действительно в Корее? — спросила я скорее себя.

— Простите за дерзость, Госпожа, я не знаю, что такое Корея. Я такой бесполезный, госпожа! Простите! — парень вдруг упал на колени и стал неистово кланяться.

— Что за дикость, местный дурачок что ли? Ты в какой стране живёшь, уж это то должен знать, — смеясь, спросила я.

«Спокойно, Эйва. Просто игнорируй», — пыталась я отогнать подступавшую панику.

— Конечно знаю, обижаете, Госпожа! Это Корё, — воскликнул парень, радуясь, что, наконец, смог услужить мне.

У меня все похолодело внутри, внутренности сжались, а все мысли, словно стайка вспугнутых воробьёв, вылетели из головы.

— Что ты несёшь? — холодно спросила я.

— Простите, Госпожа, ради всех богов, простите меня! Расстроить вас, непростительный грех для меня. Позвольте убить себя, чтобы вы порадовались! — если бы у него был рог, он уже яму бы вспахал, так усердно кланялся.

«Спокойно, Эйва, спокойно. Дыши. Все хорошо. Парню просто нужна помощь»

— Где ты живёшь? — как выберусь, сообщу о нем в больницу.

— Вон мой ханок, госпожа. На углу, видите? — со всем усердием замахал молодец рукой.

Парень указывал на простенький, но добротно сделанный глиняный домик, мало чем отличающийся от остальных построек в деревне.

— Я загляну к тебе позже, не пропадай, — махнула я рукой и демонстративно отвернулась от него, всем видом показывая, что разговор окончен. Упаси, Боже, он за мной увяжется.

Нужно было отдышаться, привести мысли в порядок, понять, что делать дальше, как связаться с Джоанной и Джеком.

«Чёрт, что это было? Что на меня вообще нашло, я в жизни так не выражалась! Лизать стопы, что? Съешь свои внутренности? Дичь какая-то…Будто это была не я и, кто-то просто воспользовался моим ртом. И это странное чувство яростной уверенности, я ведь действительно была готова сделать этому дураку что-то ужасное, более того я хотела этого. А парень? Нормальный человек бы послал куда подальше, а он «Госпожа». И он что действительно предложил служить мне? В этой деревне все с катушек слетели, включая меня, надо валить отсюда»

***

Я сидела на бортике деревенского колодца и пыталась продумать дальнейшие действия. Какой сумбур не преподносила жизнь, найди спокойное местечко и подумай — эта привычка не раз меня выручала.

«Что я сейчас могу? Девочка упоминала местного старосту, Пак Мин Хо. Скорее всего он живет в самом дорогом доме в этой деревне. Найти его не составит труда, учитывая небольшие размеры поселения. Можно аккуратно задать ему несколько вопросов об этой местности, вдруг это поможет пролить свет на ситуацию. К тому же староста точно имеет телефон. Да и вероятность нарваться на адекватность выше по сравнению с местным. Все же муниципальная власть как никак. Затем, пожалуй, будет не лишним наведаться снова к той девочке. Мне не дает покоя, что я ее толком ни о чем не расспросила. Почему она ухаживала за мной? Как я вообще оказалась в ее доме, черт возьми? Если не выгорит со старостой, что тогда? Придется идти к тому безумному парню. Мне нужна еда и крыша над головой. Остаться ночью на улице недопустимо. Но он же чокнутый! Хотя лучше уж чокнутый сосед, чем сыра земля вместо кровати»

Окончательно продумав план, я ощутила, как ко мне вернулось спокойствие, сопутствующее ощущению контроля над своей жизнью. Освежившись колодезной водой, я направила свои стопы в поисках деревенского старосты.

— Если подумать, чем ближе к центру, тем ухоженней местность, следовательно, все мало-мальски красивые дома должны быть там, и дом старосты тоже, — размышляла я вслух.

И действительно, дойдя до самого центра, я увидела небольшую площадь, где, видимо, раньше собирались жители деревни, чтобы выслушать объявление старосты, королевский указ или обсудить, когда делать посевы и чего ожидать от погоды. Там же стоял дом с улыбающейся черепичной крышей. Вспомнилось, что раньше такая крыша считалась признаком богатства и хорошего рода.

— Интересно, это дом его предков? Эти ребята так чтят традиции, по неволе зауважаешь, — присвистнула я.

«Деревня потрясающе сохранилась. Это удивительно, не видно следов времени, что всегда сопутствуют историческим объектам. Похоже на музей под открытым небом. Сколько же сюда вложено сил, мастерства и денег, такая детализация! Скрыто всё, что напоминает об электричестве: не видно проводов и кондиционеров. Не могу найти ни одного электрического фонаря и ни одного автомобиля. Значит неподалеку должна быть парковка, вероятно, сюда запрещён въезд. И местные так стараются сохранить историю, что соглашаются на такую жизнь! Уверена, эта деревня входит в список наследия ЮНЕСКО. Нужно будет поискать информацию про неё, как вернусь. Может поездку организовать? Эта местность действительно уникальна. Даже когда, десять лет назад, я ездила с группой в деревню Яндон, здания не были в таком хорошем состоянии, да и изоляции от современного мира не было.

Народу маловато…на улицах никого. В подобных поселениях дом главного обычно совмещает в себе администрацию, значит тут точно должен быть телефон. Судя по тактике полного погружения в быт того времени, он должен быть в служебном помещении, хоть местные и играют из себя этаких жителей Корё, связь с внешним миром должна быть хотя бы минимальная. Свяжусь с семьёй и в путь домой»

Глава 3

Я уверено прошла через ворота. Внутренний двор был разделён на три здания. Решив, что все необходимое я могу найти в главном помещении, я прошла прямо к первой постройке, разулась перед входом и прошла внутрь. Как и ожидалось, обстановка отвечала традиционному корейскому стилю. Мебель практически отсутствовала, как и в хижине с девочкой, но в отличии от того помещения, здесь в отделке чувствовался достаток. В центре комнаты стоял лакированный резной столик с письменными принадлежностями того времени – кистью и тушечницей. Вдоль правой стены расположились невысокие шкафы для хранения книг и документов, левую украшало панно из мунджадо – иероглифов главных добродетелей, согласно конфуцианскому учению.

— Похоже тоже часть музея. Думаю, я в саранбане – мужской половине. Если здесь музей, значит служебное помещение спряталось в строении для слуг, — пробормотала я себе под нос.

Но не успела я развернуться, чтобы уйти, как сзади раздалось угрожающе…

— Девчонка, ты как посмела сюда войти!? Рабыне здесь быть не положено!

Я резко обернулась и увидела сухого мужчину преклонного возраста, стоявшего в дверном проеме. На нем был ханбок из дорогой на вид светлой ткани и высокий головной убор, скорее всего, определяющий его статус низкого чиновника.

— Ну это уже слишком. Ладно тот парень, по нему видно, что юродивый. Но этот в летах уже, а туда же. С меня хватит этого спектакля, — взвилась я.

— Вы за старосту тут?

— Да как ты смеешь!? Только войдя сюда, ты уже заслужила хорошую порку на площади! Ча Ын, уведи эту оборванку! — гневно закричал мужчина в ответ на мое возмущение.

Прибежал служка, раболепно поклонился мужику и уже протянул ко мне руки.

Я уже порядком разозлилась на весь это фарс, устала, хотела есть и на вежливое подыгрывание всему этому шоу сил у меня уже не было.

— Стоять! Руки от меня уберите. Какого чёрта, сэр? Я все понимаю, но вам не кажется, что это уже перебор? Насколько я знаю, вас зовут Пак Мин Хо и, вы тут главный. Так что, будьте так любезны, ответьте на мои вопросы, иначе я за себя не ручаюсь. Я понимаю, что вы стараетесь погрузиться в быт эпохи Корё, но я попала в передрягу и мне нужна помощь. Кажется, у меня частичная амнезия. Последнее, что я помню, мое выступление на кафедре, потом мне стало плохо и я отключилась, а очнулась в хижине. Я даже не знаю, какой сейчас день и год! Поймите, мне нужна помощь. Скажите, где я могу найти телефон, чтобы связаться с родными? Автобусы здесь ходят? Ну и конечно, я понимаю, как это звучит, но не могли бы вы одолжить мне денег на дорогу. Здесь даже одежда не моя.

Староста внезапно покраснел и начал хватать ртом воздух как рыба. Я даже подумала, не нужна ли ему помощь. Но, внезапно, его настроение изменилось. Видимо, на рабыню я была все же мало похожа, несмотря на мою одежду. Он взглянул на меня изучающим взглядом, а затем медленно ответил:

— Не знаю о чём ты толкуешь, да и помочь не смогу. Скажу лишь, что настало смутное время. Эпоха Открытия небес уж лет как почти сто закончилась, а новая не началась. В Кэгён давно неладное творится, не знаешь, кто завтра будет на престоле. Да еще и кидани постоянно набеги совершают. А страдает, как всегда, простой люд…сейчас год тигра, месяц змеи…да…могу сказать как до столицы добраться, если хочешь. Но я бы не советовал тебе путешествовать одной, девице должно при муже быть…

Староста продолжал говорить, но я уже его не слышала. Я вообще уже ничего не слышала, мой мозг заполнила абсолютная пустота, ни единой мысли. И откуда-то из глубины нарастало ощущение леденящего всепоглощающего ужаса. Это чувство, как онкология, пожирало каждую клеточку моего измождённого тела. Не помню, как оказалась на улице, очнулась только от усталости, обнаружив, что бегу. Я бежала по дороге, не зная куда она ведёт. Мне казалось, это хоть какой-то ориентир, позволяющий совершать мне направленное действие, а обочина была рамками моего воспаленного разума. Казалось, стоит сойти с этой дороги в поле и меня окончательно захватит безумие.

— Невозможно. Это невозможно. Да, это чей-то злой розыгрыш, а я доверчивая тётка. Ты же, учёный, Эйва, успокойся и возьми себя в руки. Тут должно быть логическое объяснение.

Я избегала как огня мысли, сформировавшейся на задворках сознания. Хотя ответ лежал на поверхности. Странный диалект, прекрасное состояние архитектуры, одежда, даже документы в шкафу старосты, летоисчисление. Согласно бритве Оккама, самое простое решение обычно верное. Но я не могла это принять. Не сейчас.

— Возможно я в коме. Как еще все это объяснить? Да, я в коме, и моё подсознание играет со мной в шарады. А происходящее вокруг вполне логично. Я двадцать лет проработала на факультете востоковедения, что еще мог подсунуть мне мозг. Это также объясняет почему я не знаю, что произошло со мной после инцидента на выступлении. Потому что ничего не произошло. Значит, моя цель – очнуться. Хорошо, разум, я буду играть по твоим правилам, я приму твои фантазии, если это поможет.

***

Пустой желудок все чаще напоминал о себе. Я старалась отгонять сомнения о том, что в коме можно испытывать чувство голода. Так или иначе, какими бы шокирующими не были обстоятельства вокруг меня, я не могла оставаться на улице, но и к спасшим меня детям, совесть не позволяла вернуться. Поэтому я направилась прямиком в дом парня, чтобы поесть. Нехорошо использовать так людей, но у меня нет выбора.

Оказалось, рябой меня ждал. Его приглашение не было пустым актом вежливости. Когда я пришла, он радовался как песик и бегал вокруг меня, предлагая на выбор все свои съестные припасы. Я до сих пор не могла понять причину такого поведения и чувствовала себя неловко, но виду не подавала, поэтому попыталась отвлечь его разговором.

— Чем ты зарабатываешь себе на жизнь?

— Работаю на поле, как и большинство жителей местных. Горбачусь целый год, а потом почти весь рис отбирают, — ответил с энтузиазмом хозяин, явно обрадованный моим интересом.

— Кто?

— Чиновники, кто ж ещё. Я-то еще не голодаю, семью кормить не надо, а вот соседям тяжко приходится, пятеро детей с голодными ртами сидят.

— У тебя найдётся, где переночевать, еда в дорогу и нормальная одежда? — резко перевела я разговор, почувствовав прилив тошноты от упоминания о чиновниках.

— Простите, Госпожа, нет у меня женской одежды вам под стать, а вот с остальным помогу. Мой дом – ваш дом.

— Хорошо, дай мне поесть и подготовь все для дальней дороги. Мне сейчас нужно уйти, но к ночи вернусь.

Поев вареного риса с бобами, я отправилась к девочке. Пора было задавать вопросы.

Поплутав, я вышла к знакомой хижине на окраине деревни. Из щелей наружу проникал тусклый неровный свет. Уже вечерело. Моя знакомая сидела в компании лопоухого мальчишки помладше.

«Видимо это ее брат», — пришло мне в голову.

— Привет. Прости, что пришлось вернуться, я не хотела вас беспокоить.

Девочка испуганно попятилась и заслонила собой брата.

«Странная реакция», — подумала я, но размышлять об этом было некогда.

— Скажи, как я оказалась в твоей хижине?

— Вас принёс какой-то нищий в лохмотьях. Сказал помочь вам и, тогда небожители пошлют нашей деревне богатый урожай.

— Больше ты ничего не знаешь? Что это был за мужчина?

— Ничего я не знаю! Нищий как нищий, прошу, уходи.

— Он сказал, что нашёл тебя в пещере неподалеку. Это злая пещера, значит ты ведьма, — встрял в разговор мальчик.

— Мин Су! — испуганно окликнула его девочка.

— В пещере? Все чудесатее и чудесатее…а где эта пещера?

— Иди на восток от деревни. Увидишь реку, пойдешь по течению и вскоре увидишь скалу, там и будет вход. Только это не близко, пол дня пути уйдет.

— Но я бы на твоем месте туда не совался. Оттуда доносятся порой жуткие стенания, словно грешнику душу выжигают. А еще там повсюду черепа. Человеческие! — жутким голосом предупредил меня Мин Су

— Ты что туда ходил!? Я тебе уши оторву, поганец! — вскрикнула девочка и кинулась на Мин Су, пытаясь дотянуться до его ушей

«А пацан хорош, такой писательский потенциал» — заметила я, но вслух ответила, —Благодарю, больше я вас не потревожу.

И я, решив не злоупотреблять и так вынужденным гостеприимством детей, вышла в сумерки, лишь один раз оглянувшись на покосившуюся хижинку, ставшую моим первым пристанищем в этом непонятном мире.

Наступающая ночь успокоила меня. Луна на небе была такой же бледной и одинокой как на моей памяти, звёзды были так же бесчисленны и прекрасны. Млечный путь разлился тихим свечением по небосводу. В кустах пел сверчок.

— Если это кома, мой мозг постарался на славу.

А потом я вернулась к тому странному парню, зовущему меня Госпожой, и уснула крепким сном, успев подумать, как можно хотеть спать, находясь в коматозном состоянии.

Глава 4

Как было бы здорово, если бы это был сон. Но после таких снов просыпаешься в холодном поту и колотящимся сердцем, а я чувствовала себя отдохнувшей и подозрительно спокойной.

— Твою мать, мне это не приснилось. Было наивно полагать, что я так просто избавлюсь от этого безумия, — не успела толком открыть глаза, а уже была раздраженной.

Хотелось в душ. Вчера у меня не было сил думать об этом, но как же я хотела смыть с себя все переживания горячими струями и любимым лавандовым гелем для душа. Потом сварить кофейку и посидеть на балконе с чашечкой, вдыхая уютный аромат любимого напитка и наблюдая за начинающимся днем. А вместо этого я смотрела на низенький деревянный столик, на котором стояла миска риса, какая-то трава и желтоватый напиток, подозрительно пахнущий рыбой.

— Вы проснулись, госпожа! Я приготовил еды, покушайте, вам надо восстанавливать силы. Бедная госпожа так долго спала, уже час змеи на дворе. Если вы хотите за день дойти до пещеры, вам нужно поторопиться. Хотя я бы все же не советовал госпоже ходить одной, там логово демонов, - встретил меня хозяин, когда я вышла из своей комнаты.

— Я не верю в демонов, дружок, — отмахнулась я. Настроение было и так ни к черту, так что мне было не до суеверных глупостей.

Я задумчиво пережёвывала грубый рис, прислонившись к окну. Снаружи была все таже мирная картина сельской жизни, только теперь она вызывала у меня отвращение.

— Час змеи? Дай-ка вспомнить…восемь утра? Нет, это час дракона вроде. Значит сейчас между девятью и одиннадцатью утра. Черт, и почему тут нет будильника. Пока соберусь, выйду только к двенадцати.

— Слушай, а там есть поблизости где заночевать? Боюсь, я не успею вернуться до темноты.

— Нет, Госпожа, сожалею. Никто не хочет селиться рядом с логовом демонов. Я дам вам веревку. Как поймете, что пора заночевать, выберите раскидистое дерево, заберитесь на него и привяжите себя веревкой. Тогда никто не побеспокоит мою госпожу.

— Ага, демоны? Я же лакомый кусочек для них, как же, — снова отмахнулась я.

— Тигры, — будничным тоном уточнил рябой.

— Что!? Т-тигры? Настоящие тигры, которые в зоопарке? — я была настолько ошарашена его ответом, что начала заикаться.

— Что вас так удивило, госпожа? Вы не встречали тигра? Вам, конечно, может повезти, и вы встретите горного духа, решившего прогуляться в воплощении зверя, но такое случается крайне редко. Чаще тигры самые обыкновенные и не прочь полакомиться путником.

— Ух ты ж…спасибо за предупреждение, — не хватало встретить свою кончину в зубах дикого животного.

— Вот, возьмите чем перекусить в пути и одеяло. Ночи здесь прохладные еще, госпоже должно быть хорошо.

Я пристально посмотрела на юношу. Темная, обветренная кожа с оспинами, нелепая фигура, натруженные руки в мозолях. Он взирал на меня преданными щенячьими глазами и, казалось, готов был исполнить любое мое желание, пойти на смерть, если это просто порадует меня.

«Какой же он все-таки пугающе странный, но я к нему успела привязаться. Как ни крути, он единственный, кто мне действительно помог здесь. Парень переживает о моих безопасности и комфорте, такое даже в реальном мире мало кто делал. Нужно будет отблагодарить его, как будет возможность. Хотя что я несу, он просто часть работы моего мозга», — задумалась я, но в слух, сказала:

— Спасибо, что позаботился об этом. Вообще спасибо за все, что ты сделал для меня. Я вернусь завтра, найди мне нормальную одежду к возвращению.

— Да, Госпожа! Вы слишком великодушны, госпожа! Это честь для меня и щедрый подарок служить вам!

***

Я довольно быстро вышла на окраину деревни и, следуя советам девочки, двинулась на восток. Не прошло и часа, как до моего уха стал доноситься шум текущей воды. Теперь, уже точно зная куда мне надо, я почувствовала себя гораздо увереннее. Ко мне вернулась бодрость духа, и я даже начала получать удовольствие от прогулки. Путь пролегал по довольно широкой утоптанной тропинке, ведущей меня через лес. В деревьях щебетали птицы, в траве стрекотали кузнечики, порой о себе напоминал дрозд, или был слышен стук дятла. Полуденное солнце освещало красноватые стволы сосен, освобождая своим теплом насыщенный хвойный запах. Хотелось забыть обо всем и растянуться на траве вперемешку с шишками и опавшей хвоей, наслаждаясь весенним теплом, запахом леса и пением птиц. Вокруг не было ни души. Не видно было то тут, то там затаившихся грязных порванных пластиковых бутылок или пакетов – неизменных спутников любого леса в наше время. Не было следов от велосипедных колес в редких, почти высохших лужах. Ничто не напоминало о присутствии человека, кроме самой тропинки, а потому приносило мне покой и умиротворение, не смотря на полную неопределенность моего положения. Казалось, лес по-отечески обнял меня и окутал заботой, заставляя, наконец, расслабиться и хотя бы, пока я здесь, ни о чем не переживать.

Чем ближе была река, тем сильнее она манила меня своей влагой и прохладой в этот жаркий денёк. Вспомнилось, что я до сих пор не была в душе, и идея ополоснуться показалась заманчивой. Перспектива ночевать в лесу под открытым небом меня не прельщала, но раз выбора не было, то можно хотя бы извлечь пользу из такого погожего дня и заодно простирнуть белье.

Но вскоре энтузиазм мой поуменьшился, а усталости прибавилось. Солнце заметно продвинулось по небосводу, прежде чем я, наконец, увидела саму воду.

— Черт, какая холодная! Помыться в этом будет затруднительно. Ладно, сначала умоюсь, а там разберёмся, — разочарованно заметила я, опустив ладонь в шумный поток.

— Что за...?! — отскочила я как ужаленная.

На меня смотрела юная девушка. Её образ подрагивал под бегущей водой. Казалось, шевельнись, и она исчезнет. Игра солнечных лучей и водных бликов создавала эффект свечения её белоснежной кожи. Хрупкая и нежная, как китайский фарфор, она выглядела иллюзией, миражом в этом мире плотных материй. Вдруг она шевельнулась. Её тонкие длинные пальцы задумчиво коснулись аккуратно очерченного, по-детски приоткрытого рта. Черный омут раскосых глаз с изящным разрезом заставлял забыть обо всем и смотреть лишь в них. Глаза, расположенные над высокими скулами, действительно были главной достопримечательностью этого необыкновенного лица. Края, опушенные густыми ресницами, к вискам были сильно вытянуты вверх, а к носу ― напротив, опущены вниз. Такой типаж, насколько помнится, очень ценился в древнем Китае и назывался глазами красного феникса. Но кроме формы в них привлекала еще и неуловимая опасность, холод, исходящий из недр души этой феи. Густые, темные как смоль волосы, выгодно оттеняли кожу, подчёркивая ее белизну.

— Эта красота неземная, она не может быть частью этого мира. Не знаю, что тут опять происходит, но мыться как-то расхотелось, — пробормотала испуганно я, пятясь назад.

Вдруг девушка испуганно отшатнулась, а потом, вновь посмотрела, уже с интересом. Поправила прядь волос, упавшую на лоб. Губы ее зашевелились, что-то говоря.

Меня обдало холодом и потемнело в глазах. Я медленно подняла к лицу свои руки. Они были слишком сильно похожи на руки той девушки. Я посмотрела на кончики своих волос. Вместо каштановых кудрей с проседью, мой взгляд наткнулся на блестящие черные прямые локоны. И тут я отключилась. В первый, но далеко не последний раз.

Не знаю сколько я так пролежала. Когда я очнулась, солнце уже покинуло зенит, а его косые закатные лучи коснулись верхушек деревьев.

— Скоро начнет смеркаться, а я все еще не дошла до пещеры, — холодным ровным голосом сказала я себе.

Мне совсем не хотелось думать о своем недавнем открытии. Это просто произошло. У меня тело другого человека. Слишком много странных непонятных вещей за такой короткий промежуток времени случилось со мной. С этого момента я решила игнорировать все события, выходящие за рамки здравого смысла, иначе точно потеряю разум.

— Просто не думай, Эйва. Просто не думай и иди вдоль реки. Не смей думать!

Так я и поступила. Старательно избегая любой мысли о причине моей новой наружности, не думая о непонятной деревне, оставшейся за спиной, я шла по течению горной реки, пока, наконец, не увидела скалу с зияющей темнотой чуть правее центра.

— Ну, это видимо то, что мне надо, — сделала я вывод, внимательно оглядевшись вокруг.

Я осторожно подошла ко входу пещеры и заглянула внутрь. Глаза еле различали очертания того, что внутри.

— Надеюсь там нет никаких тигров, медведей, ядовитых змей или бомжей. Хочется ещё походить на своих двоих. А может парнишка положил в узел что-то, чем можно подсветить?

Я оказалась права. Мой заботливый помощник положил огниво для разведения костра. Оставалось сделать факел.

Когда Джоанна была ребенком, мы иногда устраивали походы в лес. Ей очень нравилось играть в колонизаторов, исследующих неизвестные земли, и на стремление использовать преимущества современной цивилизации она страшно ругалась. Так что, как сделать факел из подручных средств я, слава богу, знала.

Быстро собрав небольшие смолистые ветки от сосны, я связала их в пучок, обмотав тканью, а затем, полученную конструкцию насадила на палку. Этого должно было хватить на 15 – 20 минут. Задерживаться я в пещере не собиралась.

Внутри оказалось довольно просторно. Свет огня еле касался стен пещеры, но мне было достаточно, чтобы понять: вокруг меня ничего выдающегося. Просто образованная естественным путем небольшая зала в скале. Никаких видимых ответвлений я не заметила, только небольшие трещины, отпугивающие своей темнотой. По полу пещеры были разбросан мусор, явно оставленный местными. Обрывки талисманов, какие-то веревки, черепа животных, огарки свечей и прочая ритуальная дребедень.

— Девочка сказала, что меня нашли здесь, но это не имеет никакого смысла. Да, здесь жутковато, но не более. Обычная грязная дыра, засоренная результатами суеверий местечковых шаманов. Может среди этого хлама найдется что-то полезное?

Я огляделась повнимательнее и заметила, что по земле были разбросаны небольшие полу засохшие цветы бледно пурпурного цвета.

— Это что мак? Опиумный? Я, конечно, не знаток, но очень уж похоже. Странно. Может это, чтобы духов лучше видеть? Я бы не отказалась.

Продолжив осматривать пол пещеры, я также обнаружила подозрительные бурые брызги.

— Да это сто процентов чья-то кровь. Изгваздали тут все. Никогда не понимала зачем приносить в жертву животных, если самим толком есть нечего.

Я решила пройтись вдоль стен пещеры, чтобы проверить не упустила ли я какой-то мелкой детали, но, постепенно, меня стали обволакивать странные ощущения. Я была человеком аналитического склада ума, привыкла мыслить трезво и не поддаваться эмоциям, но сейчас чувство беспричинного животного ужаса все больше овладевало мной и гнало прочь из этой дыры. Начали слышаться посторонние звуки, словно кто-то охал и постанывал. Тени от пламени будто стали жить своего жизнью, обретая формы существ мне не ведомых. Я, как ошпаренная, выскочила наружу с полным ощущением, что кто-то, враждебно настроенный, смотрел мне в спину, как бы предупреждая: каждая секунда, проведенная здесь, приближает тебя к расправе.

Но снаружи меня ждал привычный лес, все та же река и умиротворяющее пение птиц.

— Чёрт побери, что это было?! Чтобы не произошло в моей жизни, я никогда не опущусь до того, чтобы верить в демонов! Я уверена, это были обычные галлюцинации, но в чём причина? К тому же чувство страха и видения пришли не сразу. То есть что-то явно воздействовало на мозг…никаких растений и грибов я там не заметила, а высохшие цветы даже опиумного мака, это всего-навсего цветы, они бесполезны.

— Погоди-ка…, — задумчиво потерла я подбородок, — не может быть…но это единственное логичное объяснение. Пещера рядом с водой и похоже, что из известняка, значит она карстовая. При подъеме воды в карстовых сифонах образуется инфразвук. Из-за низкой частоты человек его не слышит. Но инфразвук способен сильно повлиять на психику и вызвать чувство тревоги. Ну разумеется! Значит, учитывая, что приступ паники наступил, примерно, через десять минут, я могу зайти туда вновь, и пещера опять будет самой обыкновенной. Хочу взять с собой несколько талисманов, может разузнаю об их значении. Скорее всего это ничего мне не даст, но я просто не могу уйти ни с чем. Потому что иначе, мой поход не дал мне ровным счётом ничего. Хотя чего я ожидала? Портала в больничную палату и спящую рядом со мной Джоанну?

Я собрала новый факел, сделала несколько глубоких вдохов и отважно шагнула в темноту.

Как и ожидалось, меня вновь встретила ничем не примечательная дыра в горных породах. Никаких жутких посторонних звуков и шмыгающих по углам теней. Что и требовалось доказать. Собрав наиболее уцелевшие талисманы, я уже собиралась уходить, как вдруг заприметила тонкую цепочку с симпатичным камушком, спрятавшуюся за булыжником. При более близком рассмотрении, оказалось, что сам камень молочного цвета, полупрозрачный. Внутри виднелась бордовое вкрапление, словно застывшая капля крови. Свет от факела на гранях отливал то фиолетовым, то оранжевым.

— Надо же как красиво, похоже на отблески рассвета в утреннем небе. О, внутри какое-то красное пятнышко, необычно…кто мог оставить это здесь? Будет бонус в награду за старания. Симпатичная штучка, — я с трудом оторвала взгляд от завораживающего зрелища и нацепила на себя подвеску.

Глава 5

Вокруг стремительно сгущались сумерки. Нужно было поскорее найти место для ночлега, перспектива быть съеденной тигром меня совершенно не прельщала. Не знаю, действительно они тут водились или нет, проверять не хотелось. К тому же тут мог водиться кто-нибудь похлеще тигров. Беда в том, что лес был сосновый, а на сосне особо не посидишь, не говоря уже о сне. Пещера тоже была не вариантом, я там в трезвом уме могла, от силы, минут пятнадцать находиться. Можно было бы пройти дальше по течению в надежде, что лес станет смешанным. С другой стороны, в теории, инфразвук должен распространяться и за пределы пещеры. Этого будет недостаточно, чтобы вызвать паническую атаку, но хватит, чтобы дикие животные держались от пещеры подальше. Значит я вполне могу заночевать у входа. Все, что мне грозит, это повышенная тревожность. К тому же на земле я могу развести костер и погреться. Но, это только теория, и результат ее проверки мог стоить мне жизни. Поэтому я решила все же поискать дерево.

***

Идти стало непросто. Из-за плохой видимости, я все чаще спотыкалась о коряги, прибитые водой вдоль каменистого берега. Поняв, что совсем скоро вообще ничего не смогу разглядеть, я уже собиралась развернуться, как вдруг, метрах в двадцати, глаза заприметили раскидистую иву. Пожалуй, это можно было назвать удачей. Основные ветви были широкими и пологими, я могла бы там разместиться, а густые ивовые прутья послужат естественным занавесом, скрывая меня от потенциального недоброжелателя.

— Ну наконец-то мне хоть в чём-то повезло. Ладно, туда еще надо залезть и как-то привязать себя. Спасибо тому парню, за помощь, веревка и плед пришлись очень кстати. Как вернусь, сразу спрошу его имя, как это я до сих пор его не узнала.

Только справившись с этой непростой задачей, я поняла, насколько долгой будет эта ночь. Соседняя ветка уже давила мне под ребро, а основная врезалась в спину несмотря на то, что для опоры я выбрала самую широкую. К тому же привязать себя крепко я не смогла и чувствовала, что есть риск сползти, если отключусь.

— Боги, ну за что мне это!? Почему я? Можно это просто закончится, пожалуйста? Я же уже не девочка, неужели на мою долю не хватило испытаний?!

На глаза предательски наворачивались слёзы, больше не в состоянии сдерживаться, я зарыдала громко и с упоением, будто это могло помочь пережить эту ночь и понять, что делать со всем этим дальше.

Как ни странно, это помогло. По крайней мере я лишилась последних сил и смогла забыться тревожным сном, прерываемым жуткими ночными звуками или болью в затекшей спине. Порой мне чудились крики и виделись красные всполохи, снились демоны, выползающие из пещеры, и какая-то очень старая сумасшедшая бабка. Но я знала, что ветви ивы, моей временной защитницы, надежно скроют меня от всех напастей этой ночью.

Крик петуха выдернул меня из болезненного забытья, подарив радостное осознание: я справилась, скоро рассвет. Я скорее сползла, чем слезла с дерева. Затекшая спина нещадно ныла, болела голова.

— Пора возвращаться. К полудню смогу дойти до деревни, а там уже буду думать, что делать дальше. Но сначала посплю. Надо же, еще вчера я жаловалась на тонкий матрас, скучая по своей кровати, а сегодня для меня этот матрас – верх блаженства. Мадам Вокер, быстро же у вас требования снижаются…кстати, здесь мне нужно помыться, пока есть возможность.

Вода в реке была ледяная. От напряжения головная боль усилилась, вызвав приступ тошноты. Но, привыкнув каждый день принимать душ и мыть голову, я просто больше не могла ощущать на себе накопившиеся пыль и пот.

Путь обратно уже не казался таким долгим. Ориентируясь по намеченным мной приметам, я спокойно дошла до дороги ведущей в деревню. Солнышко уже начинало припекать, и я быстро обсохла и согрелась после утреннего купания под его ласковыми лучами. Мне нравилось здесь. В этом лесу я чувствовала себя спокойно. Наверное потому, что все здесь было для меня привычным и ничто не шокировало. Самые обыкновенные птицы, самая обыкновенная речка. Единственным напоминанием, что я не дома, служили крючковатые сосны. Такие я видела только в Японии и Корее.

Во всей этой утренней идиллии смущал только, непонятно откуда взявшийся, запах гари.

— Ну и вонь. Наверное, мусор жгут. Что это за дрянь такая, что так воняет? — недовольно поводила я носом, пытаясь понять, где источник запаха.

Чем ближе была деревня, тем сильнее становился этот едкий удушающий запах. И вот, за следующим поворотом я увидела саму деревню…вернее то, что от нее осталось.

По всей земле была раскидана утварь, какие-то обломки, тряпки. От большинства хижин остался лишь обугленный каркас. И трупы…трупы были повсюду.

Современный кинематограф любит показывать битвы и сражения разных масштабов, нападения разбойников, заказные убийства, серийные убийства, убийства в порыве страсти, убийства по долгу службы, даже массовые убийства. Чем больше крови, чем реалистичнее, тем довольнее зритель. Ты просто ешь попкорн и сопереживаешь главному герою, а на статистов в крови, заполнивших кадр, даже не обращаешь внимание. А потом возвращаешься домой, укладываешь детей спать и под расслабляющую музыку засыпаешь сам. В кино нередко можно увидеть разграбленные деревни. Это уже считается клише. Плохие парни с оружием снова обидели честных, мирных крестьян. Но нюанс в том, что сейчас это было реальностью. Вокруг меня были разбросаны изуродованные окровавленные тела мужчин и женщин. Их было слишком много. Запах, этот сладковатый тошнотворный запах уже появился. Он усиливался под лучами недавно радовавшего меня весеннего солнышка и смешивался с запахом гари.

Я ошалело попятилась и споткнулась. Это была голова рябого парня, моего старого знакомого. Среди кровавых ошметков, у основания виднелся перерубленный позвонок. Меня вырвало.

Я пыталась идти дальше. Я пыталась бежать быстрее ветра от этого ада, но ноги будто жили своей жизнью. Они еле передвигались и ползли вперед, в самую гущу. Это было так медленно, словно хотели как можно больше насладиться окружающим меня месивом из кишок, тряпок и чьих-то пальцев.

Вдруг я услышала стон, звук был совсем близко. Я заставила себя внимательно оглянуться, не обращая внимания на внутренний панический крик: «Не смотри, нет, только не смотри по сторонам! Не смей вглядываться!», — всмотреться в побелевшие, начавшие опухать лица, покрытые бурыми пятнами. Показалось, что на одном из них шевелятся губы…нет, не показалось. Неподалеку лежала, придавленная чьим-то грузным телом, женщина. Я заставила себя подойти.

— Умоляю, держитесь, я сдвину тело! — казалось, крикнула я, но изо рта вылетел хриплый шепот.

Я прожила больше пятидесяти лет и в моей жизни мне приходилось принимать волевые решения. Но ни одно из них ни шло даже в сравнение с тем, что мне пришлось делать сейчас.

Собравшись с духом, я взяла труп мужчины за руку и потянула. Холодная и твёрдая. Потом мне еще долго это снилось. Будто это не я взяла эту руку, а она меня, и тянет во тьму. Конечно, у меня не хватило сил, чтобы сдвинуть тело здоровенного мужика.

— Простите! Ради всего святого, умоляю, простите! У меня не получается! — закричала я в отчаянии. Слезы начали застилать глаза, скрывая от меня ужасающее окружение.

— Все хорошо, я все равно ничего уже не чувствую, — отрешенно прошептала женщина. Ее потрескавшиеся окровавленные губы еле шевелились.

— Кто это сделал? Кто напал на деревню?

— Духи оставили нас, — проигнорировала вопрос пострадавшая. Я видела, как последние остатки жизни вытекают из нее вместе с медленно увеличивающейся под ней кровавой лужей. Кровь уже коснулась кончиков моих соломенных сандалий.

— К чёрту духов, кто это сделал? — я вдруг разозлилась на ее безразличие. Словно эмоции могли ей чем-то помочь.

— Мон..монго…лы, — еле слышно прошептала она и, в одно мгновение ее глаза остекленели, уставившись в яркое голубое небо.

Я впервые видела момент смерти человека. Я вообще сегодня многое видела впервые.

Монголы…У меня не было озарения или шока. Я все это уже испытала и давно поняла, что к чему. Работа мозга в коме была лишь отговоркой, нежеланием принимать безумную действительность. Просто сейчас я окончательно смирилась с данной мне реальностью. Я в прошлом. Судя по происходящим вокруг событиям и косвенным признакам, в государстве Корё.

Странно, но приняв это, мой мозг обрел давно забытое чувство ясности. Мне не нужно разгадывать загадки собственного разума. Все, что необходимо, это понять, как мне жить дальше с тем, что есть и где я есть.

— Так…вдох-выдох. О нет, сейчас лучше вообще не дышать, а то я тут навсегда останусь.

— Те, кто устроил тут резню, уже покинули деревню. Могли ли они оставить здесь людей? — поздно осознала я.

— Если это действительно были монголы, то скорее всего просто помародёрствовали и двинулись дальше. Оставлять кого-то имело бы смысл, если бы они захватывали территории, — попыталась я себя успокоить.

— Но почему они убили женщин? Разве монголы не брали женщин и детей в плен? Возможно, этот отряд ограничился детьми?

Почти бегом я добралась до окраины деревни, где раньше стояла покосившаяся хижина. Не знаю, чего я ожидала. Целых и невредимых брата с сестрой? На месте их дома остались лишь куча пепла, да обугленные головешки, самих детей негде видно не было.

— Скорее всего их действительно увели с собой, — не знаю, что было для них лучше: быть быстро убитыми или страдать в плену.

Я не была верующим человеком. Не то, чтобы я негативно относилась к религии, но моя специальность предполагала работу исключительно с фактами. Пожалуй, неспособность воспринимать что-либо на веру, была сложившейся за много лет профессиональной деформацией. Но в тот момент я захотела помолиться за этих детей как могла. Если этот Бог все-таки существует, пускай он защитит этих бедняг от страданий. Потому что, то количество горя, что перенесли эти малыши, не под силу обычному человеку.

— Возьми себя в руки и поторопись. Если ты действительно находишься в периоде монгольских набегов на Корею, то еще не такое увидишь, — резко одернула я себя, а затем влепила пощечину.

Я нашла ханок моего горе-помощника, но еле узнала то, что осталось от жилища рябого парня. Не думаю, что смогла бы найти в этом полуразвалившемся разграбленном доме хоть что-то для себя полезное. Здесь и в мирное время было нечем поживиться. Единственное место, где у меня был шанс хоть что-то достать, был дом старосты.

Самое главное здание деревни сохранилось гораздо лучше остальных. Оно даже избежало пожара. Единственное, что говорило о посещении его монголами, голова самого старосты, живописно торчащая на пике рядом с воротами.

— Странно…почему оно выглядит почти не тронутым?

Стараясь не смотреть на пику с головой, я осторожно вошла во двор. Было тихо. Вокруг меня по земле были разбросаны битые кувшины, обгорелые обрывки ткани, щепки от выломанных окон – весь этот мусор был привычным спутником мародёрства. Но что-то во всём этом беспорядке меня смущало.

— Ну конечно: запах. Он здесь чувствуется намного меньше.

Оглянувшись внимательнее, я поняла, что не заметила ни одного трупа. Это было странно.

— В доме были слуги, это я ясно помню. Так куда они делись? Их вывели отсюда, чтобы убить уже снаружи? Но какой в этом смысл? В остальной части деревни, нападавшие не заморачивались, убивали, где придётся.

Я решила последовательно обойти все постройки, хотя понимала, что возможность найти что-либо ценное после грабежа крайне мала.

Как и ожидалось, в саранчхе – помещении, где принимали гостей, а также жили и учились мужчины, было вынесено все, что представляло ценность. Остались лишь пустые опрокинутые полки, да перевернутые столы. О былой значимости места напоминали лишь нетронутые по случайности панно из мунджадо, на которые я обратила внимание еще в прошлое свое посещение. Но кое-то смущало. Насколько мне было известно, традиционно добродетели в конфуцианстве перечислялись как лояльность, сыновняя почтительность, человечность, сострадание, искренность, справедливость, гармония и равенство. Порядок был устоявшимся, но здесь же искренность и справедливость были поменяны местами.

«А это любопытно…чем чёрт не шутит», — призадумалась я. — «Вполне возможно, это не случайность»

И точно. Сняв иероглиф, изображающий искренность, я обнаружила выемку в стене. В ней аккуратно были сложены связки с монетами и несколько серебрянных слитков.

— Однако, сударь! - присвистнула удивленно я. — Этот староста не лишен чувства юмора. Спрятал заначку под искренностью. Подозреваю, это самое ценное, что было в деревне, а монголы упустили. Зато я мимо не прошла. Наконец-то мне улыбнулась удача, да еще какая. С деньгами в любое время и в любом мире не пропадешь. Не в деньгах счастье, ага, как же.

Распихав найденное по карманам, я решила навестить анбан – женское пространство. Мне все еще нужна была одежда. Во времена феодального строя одежда вполне замещала удостоверение личности. Достаточно было выглядеть дорого и важно называть свое имя. Ходить в ханоке рабыни с полными карманами монет было опасно. У рабов не было прав. Ими становились должники, преступники или те, кому долг был передан по наследству. Это напоминало крепостное право в России. Раб не мог свободно разгуливать по дорогам. Меня вполне могли задержать и бросить в яму. Можно было бы притвориться государственным рабом. Подобные люди имели минимальные права и могли даже поступить на службу. Но на таких обязательно вели учет. Так что меня признают частным рабом – тем, кого не принято считать человеком. А попытка обмана сильно усложнит и без того плачевное положение. Повезет, если удастся сохранить жизнь, а уж с недавно нажитым точно можно будет распрощаться. Так что мне нужно было позарез найти одежду благородной дамы.

Но, обойдя весь анбан, я не нашла ничего дороже одежды прислуги. Помещение мало чем отличалось от предыдущего. Создавалось впечатление, что здесь просто некому было жить.

— Похоже у старосты не было семьи. Это даже хорошо, иначе ему пришлось бы смотреть как над его любимыми издеваются и причиняют им боль. Только мне это никак не поможет, я все еще остро нуждаюсь в одежде.

Внезапно стало стыдно, — «Эйва, что с тобой? Ты же всегда была добросердечным человеком. Как ты можешь так хладнокровно рассуждать о невыгодности для тебя семейного положения человека, чья голова торчит на пике во дворе?»

— Я просто абстрагируюсь, иначе мне не выжить. Нельзя раскисать. Осталось осмотреть служебное помещение и кухню. Может смогу раздобыть провиант, — успокоила я свою, внезапно проснувшуюся, совесть.

От мысли о еде начинало мутить и кружилась голова, но я прекрасно понимала, что нельзя было руководствоваться текущим состоянием. Шок пройдет, и на смену ему придет голод и усталость. Сейчас у меня возникла фора и я собиралась ей воспользоваться перед ожидающей меня полной неизвестностью и враждебностью окружающей среды.

Войдя внутрь, я остолбенела. Все свободное пространство занимали ящики, аккуратные свёртки, сундуки и бочки. Весь скарб был сгруппирован по категориям. Я осторожно открыла одну из бочек. Она была наполнена рисом.

— Что за? Они оставили все это здесь и просто ушли? — растерялась я.

От внезапно пришедшего понимания у меня потемнело в глазах и сковало все тело.

— О господи, они вернутся! Видимо решили налегке обчистить еще пару деревень, а на обратном пути забрать награбленное. Сколько у меня времени? Нужно как можно скорее убираться отсюда…

— А что, если они действительно оставили стражу?! Что, если охрана в одной из этих комнат?! Что мне тогда делать?!

Глава 6

Страх, пронизывающий до пят и скручивающий внутренности, овладел мной. Сейчас только одна мысль стучала в голове: бежать. Я должна была бежать отсюда очень быстро и как можно дальше. Но что-то не давало мне окончательно потерять контроль над собой. Новый сегмент в мозаике моей личности, с которым я была знакома лишь поверхностно. Сознание будто расслоилось. Я вдруг почувствовала неизвестно откуда взявшийся азарт. Словно хищник, готовящийся к прыжку. Внезапно я поняла, что уже не боюсь, а даже жду с нетерпением этой встречи. Мои руки зудели и еле заметно тряслись, походка стала пружинистой и чуть слышной, слух и зрение стали четче. Я заметила, что даже закусила верхнюю губу от предвкушения. Медленно и уверенно я стала обходить помещение с хищной улыбкой на лице. С каждой проверенной комнатой мой азарт все возрастал, я до умопомрачения хотела найти себе приключений и каково же было мое разочарование, когда оказалось, что я одна со всем этим богатством.

- Чёрт! – раздраженно пнула я стоявший рядом сундук.

Странные, чуждые мне ощущения улетучились также незаметно, как и появились. Я вернулась в уже привычное мне состояние нервозной неопределенности.

- И что это было? – задумчиво спросила я себя.

На ум пришла первая встреча с рябым парнем. Тогда я испытывала нечто похожее.

- Может это моя реакция на экстремальные ситуации? Но с другой стороны, разговор с юношей назвать экстремальным можно едва ли с натяжкой. Я реально странная…

Я уже знала, что все оставшуюся жизнь буду вспоминать человека, желавшего помочь мне больше всего на свете пусть и по непонятным мне причинам. Он был первым, к кому я успела привязаться в этой новой для меня реальности. Буду вспоминать как рябого парня, потому что так и не удосужилась спросить его имя. Но его больше нет, а я все еще здесь, и мои представления об этом мире основаны на тех остатках знаний, что дошли до моего времени за более чем восемьсот лет, да мифах и легендах. Негусто.

- Надо в первую очередь осмотреть сундуки. Если и хранить одежду, то только в них.

Я оказалась права. Уже во втором сундуке обнаружились аккуратно сложенные мотки шелковой ткани, а в следующем я, наконец, нашла несколько мужских костюмов. Все они также были пошиты из шелка.

— Это уже что-то. – и тут меня осенило. – Зачем мне мучиться и искать женскую одежду? Использовать мужскую даже лучше. Притворюсь каким-нибудь богатеньким племенником этого старосты. Как его там звали? Пак Мин Хо? Ну а я тогда буду Пак Мин Сик…или лучше Мин Ю? Да…однозначно. Прямо чувствую мое это. Молодой, красивый и богатый юноша из хорошей семьи по имени Пак Мин Ю путешествует по стране, дабы набраться знаний и мудрости, проводя время ближе к народу, чтобы после связать себя с государственной службой. Да на меня прямо муза снизошла, как хорошо придумала. Один ханбок, который потемнее, надену сейчас, а парочку прихвачу с собой. Хотя вот этот небесно-голубого цвета с журавлями тоже прихвачу, больно красивый. Так еще нужны носки и обувь. Вероятно, все это в другом сундуке. Хотя я бы не отказалась от походных сапог или каких-нибудь добротных непромокаемых ботинок. Образ богатого и успешного это конечно хорошо, но по лесу топать в тканевых туфлях будет ой как непросто. Так посмотрим, что тут еще есть?

Мое внимание привлекли несколько небольших свертков, лежащих чуть поодаль от остальных вещей.

— Сушеные листья? – я растерла находку в ладонях и понюхала. – Как странно…пахнет определенно табаком, но откуда он здесь? Я думала, табак был завезен в Корею из Японии только в начале семнадцатого века.

Знакомый запах окунул в давно забытые воспоминания молодости. Я бросила курить, когда забеременела Джоаной, стала вести здоровый образ жизни, подавая пример своей принцессе. С тех пор в моей реальности прошло восемнадцать лет и образ умной, трудолюбивой, любящей, аккуратной и следящей за собой женщины стал моей новой привычкой. Но до этого мне нравилось курить. Конечно, я понимала, что это вредно и надо бы бросить. Но не могла отказать себе в сигарете, когда сидела теплой июльской ночью в пустынном парке на лавочке запрокинув голову и наблюдая, как мотыльки кружат вокруг фонарного столба. Похожих моментов было немало. Я любила курить, когда оставалась одна. Это помогало лучше прочувствовать одиночество, ощущение которого мне так нравилось. И сейчас это уже давно забытое чувство снова проснулось во мне благодаря запаху коричневых листьев, найденных мной в начале второго тысячелетия в стране, существование которой останется лишь в учебниках истории.

— Тут должна быть трубка…

И точно, я увидела лакированную резную шкатулку из темного дерева. Внутри шкатулка была обита красным шелком и, в нём красовалась трубка искусной работы, напоминавшая по форме кисэру. У нее была фарфоровая курительная чашка размером с наперсток и длинный тонкий черенок, предположительно из бамбука.

— Может забить трубочку? – пришла в голову шальная масль. – Иисусья мать, о чем я только думаю. За порогом пожарище и куча трупов, непонятно как скоро вернутся те, кто это устроил, а я размышляю над тем, не забить ли трубочку. Да что со мной не так?! Заберу с собой, может и удастся расслабиться, когда весь этот кошмар останется позади. Хотя, о чем я вообще? Мне в этом кошмаре теперь жить.

Из провианта я решила взять рис, сушеную рыбу и нори. Эти продукты могли долго храниться и весили немного. Найденная посудина округлой формы должна послужить котелком, а ложка и некое подобие фляги из тыквы у меня остались еще с моего похода в пещеру.

— Почувствуй себя бойскаутом, называется. Еще бы значок на грудь и пилотку…

— Опа, а это у нас что такое? – задалась я вопросом, откупоривая бутылку.

Интуиция меня не подвела: из бутылки разило спиртным. Однако снятие пробы к положительному результату не привело. Жижа была белесой и странной на вкус. Даже будь я алкоголиком со стажем, не рискнула бы это пить.

— Отвратительно…какая-то местная традиционная бурда. А есть что-то более прозрачное?

В следующем сосуде вместимостью чуть меньше литра, жидкость была уже прозрачной, судя по запаху, более качественной и крепкой. На вкус тоже было весьма, поэтому я решила прихватить три бутылки с собой. Кроме такой приземленной цели как нажраться и забыться, алкоголь был незаменим в обработке ран и дезинфекции. Хотя очень хотелось просто нажраться. Но, увы, сейчас это было непозволительной роскошью. Среда была слишком враждебной и незнакомой, я не могла потерять контроль ни на минуту, не говоря уже о том, чтобы сбежать от реальности на несколько часов.

Я еще раз подумала, не забыла ли чего, переоделась, связала свою котомку и выдвинулась по направлению к выходу.

— Стоп. А не нужна ли мне какая бумага или табличка, подтверждающая личность? Насколько помнится, корейцы отлично научились у китайцев бюрократии. Вполне возможно, что меня могут попросить показать некий пропуск.

Я решила порыться в сундуках с книгами. Далеко не факт, что я смогу найти то, что мне нужно, но какая-нибудь бумага, доказывающая, что я не лыком шита, сильно облегчила бы жизнь.

— Так…подробная летопись…учения Конфуция, учетная книга вроде, по крайней мере похоже…снова учения Конфуция…

— Хое! Хое чи! – раздалось за спиной.

От ужаса тут же прошиб пот. Раньше я думала, что это образное, устоявшееся выражение. Ничего подобного, человек действительно может вспотеть в одно мгновение, если испугается так же сильно, как я.

— Хулгайч чи яаж зүрхлэв!? – злобно крикнул вошедший.

«Мне конец, это монголы, монголы…что делать?» — панически пронеслось у меня в голове. Сзади послышались неумолимо приближающиеся шаги. Еще миг и меня схватили за предплечье, развернув к себе.

Да... авторы учебников и исторических романов не сгущали краски, когда описывали татаро-монголов времен Чингисхана. Разило от новоприбывшего нещадно. Один только запах мог уничтожить противника. На меня взирало грязное, обветренное, темное лицо. Стоило нам встретиться взглядами, что стало ясно: от человека в привычном мне понимании тут мало что есть. Столько ненависти, жажды крови и одновременно звериной похоти излучали эти глаза.

— Чи эмэгтэй хүн шиг үнэртэж байна. Би амархан хууртдаггүй. – прошипел мой недруг и схватил меня за одежду с явным намерением от нее избавиться.

— Нет, не смей! — закричала отчаянно я, — Отпусти, ублюдок!

Однажды в одной статья я прочла, что если вы попали в лапы насильнику, то лучшая тактика не сопротивляться, иначе можно получить гораздо более тяжелые травмы, которые могут оставить вас инвалидом или даже привести к летальному исходу. Больше всего сейчас мне хотелось поменяться местами с автором той паршивой статьи.

Пытаясь удержать уплывающее от невыносимого тошнотворного запаха сознание, я старалась сохранить контроль над туловищем, не давая его обездвижить и одновременно нащупать какой-нибудь предмет. Повезло, что на мне еще штаны, а не юбка.

— Би уян хатан байдалд дуртай, энэ нь илүү сонирхолтой юм. — возбужденно прохрипело у меня над ухом, окатив гнилостным дыханием.

Я больше не могла сопротивляться. Комната начала плыть, ко взору подступала тьма. Слабо, но еще цепляясь за реальность, я представила, как в моей руке оказался нож. Как я всадила его этой твари прямо в горло у основания, как потекла такая сладкая долгожданная кровь…

Глава 7

Страх, пронизывающий до пят и скручивающий внутренности, овладел мной. Сейчас только одна мысль стучала в голове: бежать. Я должна была бежать отсюда очень быстро и как можно дальше. Но что-то не давало мне окончательно потерять контроль над собой. Новый сегмент в мозаике моей личности, с которым я была знакома лишь поверхностно. Сознание будто расслоилось. Я вдруг почувствовала неизвестно откуда взявшийся азарт. Словно хищник, готовящийся к прыжку. Внезапно я поняла, что уже не боюсь, а даже жду с нетерпением этой встречи. Мои руки зудели и еле заметно тряслись, походка стала пружинистой и чуть слышной, слух и зрение стали четче. Я заметила, что даже закусила верхнюю губу от предвкушения. Медленно и уверенно я стала обходить помещение с хищной улыбкой на лице. С каждой проверенной комнатой мой азарт все возрастал, я до умопомрачения хотела найти себе приключений и каково же было мое разочарование, когда оказалось, что я одна со всем этим богатством.

- Чёрт! – раздраженно пнула я стоявший рядом сундук.

Странные, чуждые мне ощущения улетучились также незаметно, как и появились. Я вернулась в уже привычное мне состояние нервозной неопределенности.

- И что это было? – задумчиво спросила я себя.

На ум пришла первая встреча с рябым парнем. Тогда я испытывала нечто похожее.

- Может это моя реакция на экстремальные ситуации? Но с другой стороны, разговор с юношей назвать экстремальным можно едва ли с натяжкой. Я реально странная…

Я уже знала, что все оставшуюся жизнь буду вспоминать человека, желавшего помочь мне больше всего на свете пусть и по непонятным мне причинам. Он был первым, к кому я успела привязаться в этой новой для меня реальности. Буду вспоминать как рябого парня, потому что так и не удосужилась спросить его имя. Но его больше нет, а я все еще здесь, и мои представления об этом мире основаны на тех остатках знаний, что дошли до моего времени за более чем восемьсот лет, да мифах и легендах. Негусто.

- Надо в первую очередь осмотреть сундуки. Если и хранить одежду, то только в них.

Я оказалась права. Уже во втором сундуке обнаружились аккуратно сложенные мотки шелковой ткани, а в следующем я, наконец, нашла несколько мужских костюмов. Все они также были пошиты из шелка.

— Это уже что-то. – и тут меня осенило. – Зачем мне мучиться и искать женскую одежду? Использовать мужскую даже лучше. Притворюсь каким-нибудь богатеньким племенником этого старосты. Как его там звали? Пак Мин Хо? Ну а я тогда буду Пак Мин Сик…или лучше Мин Ю? Да…однозначно. Прямо чувствую мое это. Молодой, красивый и богатый юноша из хорошей семьи по имени Пак Мин Ю путешествует по стране, дабы набраться знаний и мудрости, проводя время ближе к народу, чтобы после связать себя с государственной службой. Да на меня прямо муза снизошла, как хорошо придумала. Один ханбок, который потемнее, надену сейчас, а парочку прихвачу с собой. Хотя вот этот небесно-голубого цвета с журавлями тоже прихвачу, больно красивый. Так еще нужны носки и обувь. Вероятно, все это в другом сундуке. Хотя я бы не отказалась от походных сапог или каких-нибудь добротных непромокаемых ботинок. Образ богатого и успешного это конечно хорошо, но по лесу топать в тканевых туфлях будет ой как непросто. Так посмотрим, что тут еще есть?

Мое внимание привлекли несколько небольших свертков, лежащих чуть поодаль от остальных вещей.

— Сушеные листья? – я растерла находку в ладонях и понюхала. – Как странно…пахнет определенно табаком, но откуда он здесь? Я думала, табак был завезен в Корею из Японии только в начале семнадцатого века.

Знакомый запах окунул в давно забытые воспоминания молодости. Я бросила курить, когда забеременела Джоаной, стала вести здоровый образ жизни, подавая пример своей принцессе. С тех пор в моей реальности прошло восемнадцать лет и образ умной, трудолюбивой, любящей, аккуратной и следящей за собой женщины стал моей новой привычкой. Но до этого мне нравилось курить. Конечно, я понимала, что это вредно и надо бы бросить. Но не могла отказать себе в сигарете, когда сидела теплой июльской ночью в пустынном парке на лавочке запрокинув голову и наблюдая, как мотыльки кружат вокруг фонарного столба. Похожих моментов было немало. Я любила курить, когда оставалась одна. Это помогало лучше прочувствовать одиночество, ощущение которого мне так нравилось. И сейчас это уже давно забытое чувство снова проснулось во мне благодаря запаху коричневых листьев, найденных мной в начале второго тысячелетия в стране, существование которой останется лишь в учебниках истории.

— Тут должна быть трубка…

И точно, я увидела лакированную резную шкатулку из темного дерева. Внутри шкатулка была обита красным шелком и, в нём красовалась трубка искусной работы, напоминавшая по форме кисэру. У нее была фарфоровая курительная чашка размером с наперсток и длинный тонкий черенок, предположительно из бамбука.

— Может забить трубочку? – пришла в голову шальная масль. – Иисусья мать, о чем я только думаю. За порогом пожарище и куча трупов, непонятно как скоро вернутся те, кто это устроил, а я размышляю над тем, не забить ли трубочку. Да что со мной не так?! Заберу с собой, может и удастся расслабиться, когда весь этот кошмар останется позади. Хотя, о чем я вообще? Мне в этом кошмаре теперь жить.

Из провианта я решила взять рис, сушеную рыбу и нори. Эти продукты могли долго храниться и весили немного. Найденная посудина округлой формы должна послужить котелком, а ложка и некое подобие фляги из тыквы у меня остались еще с моего похода в пещеру.

— Почувствуй себя бойскаутом, называется. Еще бы значок на грудь и пилотку…

— Опа, а это у нас что такое? – задалась я вопросом, откупоривая бутылку.

Интуиция меня не подвела: из бутылки разило спиртным. Однако снятие пробы к положительному результату не привело. Жижа была белесой и странной на вкус. Даже будь я алкоголиком со стажем, не рискнула бы это пить.

— Отвратительно…какая-то местная традиционная бурда. А есть что-то более прозрачное?

В следующем сосуде вместимостью чуть меньше литра, жидкость была уже прозрачной, судя по запаху, более качественной и крепкой. На вкус тоже было весьма, поэтому я решила прихватить три бутылки с собой. Кроме такой приземленной цели как нажраться и забыться, алкоголь был незаменим в обработке ран и дезинфекции. Хотя очень хотелось просто нажраться. Но, увы, сейчас это было непозволительной роскошью. Среда была слишком враждебной и незнакомой, я не могла потерять контроль ни на минуту, не говоря уже о том, чтобы сбежать от реальности на несколько часов.

Я еще раз подумала, не забыла ли чего, переоделась, связала свою котомку и выдвинулась по направлению к выходу.

— Стоп. А не нужна ли мне какая бумага или табличка, подтверждающая личность? Насколько помнится, корейцы отлично научились у китайцев бюрократии. Вполне возможно, что меня могут попросить показать некий пропуск.

Я решила порыться в сундуках с книгами. Далеко не факт, что я смогу найти то, что мне нужно, но какая-нибудь бумага, доказывающая, что я не лыком шита, сильно облегчила бы жизнь.

— Так…подробная летопись…учения Конфуция, учетная книга вроде, по крайней мере похоже…снова учения Конфуция…

— Хое! Хое чи! – раздалось за спиной.

От ужаса тут же прошиб пот. Раньше я думала, что это образное, устоявшееся выражение. Ничего подобного, человек действительно может вспотеть в одно мгновение, если испугается так же сильно, как я.

— Хулгайч чи яаж зүрхлэв!? – злобно крикнул вошедший.

«Мне конец, это монголы, монголы…что делать?» — панически пронеслось у меня в голове. Сзади послышались неумолимо приближающиеся шаги. Еще миг и меня схватили за предплечье, развернув к себе.

Да... авторы учебников и исторических романов не сгущали краски, когда описывали татаро-монголов времен Чингисхана. Разило от новоприбывшего нещадно. Один только запах мог уничтожить противника. На меня взирало грязное, обветренное, темное лицо. Стоило нам встретиться взглядами, что стало ясно: от человека в привычном мне понимании тут мало что есть. Столько ненависти, жажды крови и одновременно звериной похоти излучали эти глаза.

— Чи эмэгтэй хүн шиг үнэртэж байна. Би амархан хууртдаггүй. – прошипел мой недруг и схватил меня за одежду с явным намерением от нее избавиться.

— Нет, не смей! — закричала отчаянно я, — Отпусти, ублюдок!

Однажды в одной статья я прочла, что если вы попали в лапы насильнику, то лучшая тактика не сопротивляться, иначе можно получить гораздо более тяжелые травмы, которые могут оставить вас инвалидом или даже привести к летальному исходу. Больше всего сейчас мне хотелось поменяться местами с автором той паршивой статьи.

Пытаясь удержать уплывающее от невыносимого тошнотворного запаха сознание, я старалась сохранить контроль над туловищем, не давая его обездвижить и одновременно нащупать какой-нибудь предмет. Повезло, что на мне еще штаны, а не юбка.

— Би уян хатан байдалд дуртай, энэ нь илүү сонирхолтой юм. — возбужденно прохрипело у меня над ухом, окатив гнилостным дыханием.

Я больше не могла сопротивляться. Комната начала плыть, ко взору подступала тьма. Слабо, но еще цепляясь за реальность, я представила, как в моей руке оказался нож. Как я всадила его этой твари прямо в горло у основания, как потекла такая сладкая долгожданная кровь…

Глава 7

«Я еще жива», — удивленно пронеслось в голове. — «Может и хорошо, что отключилась. Не знаю, смогла бы я пережить такое находясь в сознании». Я прислушалась к ощущениям в теле. Странно, но кроме тех мест, где во время борьбы хватал меня нападавший, больше ничего не болело.

«Может из-за того, что я была в отключке, тело было расслаблено, и я сумела избежать там травм?»

Я попыталась открыть глаза, но что-то сильно слепило мне веки словно клей. Аккуратно ощупав их, я поняла, что они из-за чего-то ссохлись. Пришлось прибегнуть к помощи рук, чтобы наконец увидеть свет.

Меня окружала та же обстановка, что и до нападения.

«Он что просто ушел и оставил меня здесь после того, как позабавился?» - растерянно спросила я себя, глядя в деревянный потолок. Только мысль о произошедшем вызывала у меня рвотный рефлекс и острое желание содрать с себя кожу, в местах, где он меня касался. Но то, что я была до сих пор жива, было для меня приятным сюрпризом.

Я попыталась приподняться, но что-то мешало. Недоуменно взглянув на живот, я закричала от ужаса. На мне покоилась уже побледневшая голова моего насильника с ножом в горле. Его глаза дико таращились в пустоту. На лице застыла гримаса неудовлетворенной похоти. Все было залито уже местами высохшей кровью – моя одежда, руки, волосы, даже лицо.

— Так вот почему я не могла открыть глаза…кровь засохла.

С неведомым мне доселе отрешенным безразличием я вынула нож из горла трупа, вытерла о порванный ханбок и сунула за пояс.

— Видимо еще пригодится. Возьму с собой новый комплект одежды, переоденусь в чистое после того, как в реке отмоюсь.

«Холодная вода хорошо отмывает кровь» - пронеслась прагматичная мысль, когда я выходила из дома, закинув за спину приготовленную до этого котомку.

Я шла тем же путем, что и прошлый раз, когда отправлялась в пещеру. Другой дороги я не знала. Тропа одна, тело одно, но человек уже другой. Безразличие и усталость правили разумом. Что-то сломалось, чего-то лишилась безвозвратно. Так юные и смешные уходят на войну, а возвращаются старые и угрюмые. Говорят, первое убийство меняет человека. Я свое толком не помнила, перепутав с бредом умирающего.

Только оказавшись у реки и, остервенело отмывая руки от крови, я очнулась, осознав, что даже не заметила, как прошла через все эти трупы, которые еще несколько часов назад шокировали меня до глубины души.

— Все позади, Эйва. Ты снова наедине с собой в хвойном лесу, который тебе так понравился. Сейчас ты отмоешься и забудешь произошедшее как страшный сон. Никогда больше не будешь это вспоминать, представишь, что это и не происходило вовсе. Никакой деревни, никаких трупов, и ты никого не убивала.

Вокруг меня снова витал аромат хвои, а от реки исходила освежающая прохлада. Её журчание успокаивало, а солнечные блики, играющие на поверхности воды, завораживали, заставляя сомневаться в реальности произошедшего. Только струйки смываемой крови, уносимые от меня ручьем, напоминали о случившемся. Теперь я воспринимала ледяную воду не как мучителя, но как спасителя, освобождающего меня от страданий, успокаивающего мои раны и дающего моей коже снова свободно дышать.

Сидя на гальке, я обсыхала голышом на солнышке и наслаждалась окружающими меня звуками природы.

— А тут есть свои плюсы. В наше время сложно уединиться на природе. Думаешь, что один, а через пять минут мимо проходит грибник или походник. Может попробовать покурить?

Я развернула найденное сокровище, отщипнула немного табака и, скрутив его в плотный шарик, положила в чашку трубки. Затем достала огниво и высекла на табак искру. Протянув несколько раз воздух, я позволила табаку разойтись. С непривычки сразу ударило в голову.

- То, что доктор прописал. Как же мне этого оказывается не хватало.

Давно знакомый вкус и запах словно перенесли меня в прошлое, где я была молода, полна сил и амбиций. Только этот насыщенный ароматный табак ни шел ни в какое сравнение с сигаретами, которые были как солома по сравнению с ним.

Табак действовал на меня успокаивающе, но в тоже время позволял собраться с мыслями и упорядочить в голове информацию. Раньше я часто пользовалась этим, когда приходилось много работать. И сейчас было самое время подумать над своим положением и тем, что делать дальше.

— Давайте-ка посмотрим…государство Корё. Что мы знаем о Корё? Это государство появилось после падения Силла в 935 году и просуществовало до начала правления династии Чосон в 1392 году. Ага…я наткнулась на набег монголов, а монголы начали вторжение в 1231 году, но Корё сопротивлялось десятилетиями, все равно слишком большой разброс. Так, а что там староста говорил? – я попыталась как можно детальнее вспомнить ответы на мои вопросы в свой первый день в деревне.

«В Кэгён давно неладное творится, не знаешь, кто завтра будет на престоле»

— Значит, столица сейчас Кэгён. Судя по всему, смутное время…кажется я припоминаю…в то время, то есть в это время власть принадлежала военной хунте и престол служил декорацией. Печально известный клан Чхой правил вплоть до начала монгольского ига. Допустим, императорский двор уже бежал в Канхвадо, тогда сейчас не ранее 1232 года. Стоп, Кэгён, ну конечно! Кэгён был столицей два раза. Впервые с 936-го по 1232-й, а второй раз уже с 1270-го и до конца существования Корё. Получается, сейчас 1231-й год, если монгольские вторжения только начались, либо 1232-й, если императорский двор уже бежал. А месяц змеи — это май. Картина складывается нелицеприятная. Угораздило же попасть в один из самых кровавых периодов истории. Остается вопрос по какой причине я сюда попала и каким образом. Осмотр пещеры не только не принес ответы, но и добавил новые вопросы. Почему именно эта пещера, воздействующая на психику? Может то, что со мной произошло не что иное, как редкий феномен? А что за мужчина меня принес? Случайный бродяга или он как-то связан с этой девушкой, чьё тело стало моим? И да, не менее важный момент, о котором я в суматохе забыла. Кто, черт возьми, эта дамочка?!

Всё хорошее имело свойство быстро заканчиваться и, мой табачок не был исключением. Прочистив трубку, я заботливо завернула мои сокровища и спрятала за пазуху. Лакированная шкатулка была красивой, но слишком много весила и занимала много места. Можно было попробовать выручить за неё кое-какую денюжку, но непонятно, как скоро такая возможность представится. Пришлось оставить ее на берегу. Может какому-нибудь бродяжке повезет.

— Ну что, Эйва, пора двигать. – подбодрила я себя.

Я оделась в найденный ранее мужской шелковый ханбок цвета индиго и заплела косу. На одежде не было орнамента и костюм на первый взгляд мог показаться простым. Но качественный пошив и струящаяся ткань, притягивающая взгляд неярким блеском на изгибах, говорили о хорошем достатке и вкусе владельца.

— Не кричаще, но стильно – как я люблю. – заметила я и взглянула на себя в отражении воды.

На меня смотрела красивая молодая девушка ростом чуть выше среднего. Темная ткань выгодно подчеркивала белизну кожи и изящную тонкую фигуру. Длинная коса из черных как смоль гладких волос ниспадала ниже талии.

— Так не пойдет…только слепой поверит, что я мужчина. Может сделать пучок вместо косы?

С пучком вроде выглядело получше. Ну или я пыталась себя успокоить.

— Ладно, черт с ним, будь, что будет. – махнула я рукой, собрала свои пожитки и двинулась против течения реки.

Не то, чтобы направление моего путешествия было выбрано обдуманно. Я была в полнейшем недоумении относительно своих дальнейших действий. Мне абсолютно не за что было зацепиться. В мое время я бы направилась в город, заранее зная его название и местонахождение. Нашла бы там работу, пусть и поначалу незавидную, сняла комнату. Здесь же я даже не знала в какой стороне следующий населенный пункт. Поэтому, я решила пойти против течения реки придерживаясь берега. Учитывая, что вниз по течению я уже ходила и, в целом дне пути там ничего нет кроме чертовой пещеры. Решила, если встречу кого живого, спрошу, как дойти в Кэгён. Других городов я все равно не знаю, а там разберёмся, на всю жизнь не загадаешь. Конечно, я к такому не привыкла: не знать, что ждет завтра, не быть уверенной в том, что через три дня у меня будет еда и крыша над головой, но выбирать не приходится, придется адаптироваться, иначе мне не выжить.

Уже начало смеркаться, когда я заметила нечто похожее на постройку, скрытую между деревьями. Сперва подумав, что мне показалось, тем не менее, я решила проверить. И действительно, оказалось, я наткнулась на аккуратную кирпичную стену, приходящуюся мне на уровне глаз. Вдалеке за стеной виднелась добротная черепичная крыша.

— Ух ты, да ладно! Это я удачно. Скорее всего загородный дом какого-то богача. – воодушевилась я.

— Кажется кое-кто сегодня хорошо покушает и сладко поспит в тепле и уюте. – пропела я в предвкушении – Только надо вход найти.

Забор все тянулся. Я уже начала отчаиваться найти вход, когда, наконец, увидела парадные ворота. Пройдя через них, вместо внутреннего двора я увидела еще одну стену с воротами. На глаз она ничем не отличалась от внешней.

— Необычно, это крепость что ли?

Пройдя через вторые ворота, я увидела такие же третьи, за ними четвертые.

— Так, это уже реально странно, - меня начало охватывать растущее чувство тревоги, - а где уличное освещение? - запоздало отметила я.

Пройдя седьмые по счету ворота, ничем не отличающиеся от предыдущих, я решила плюнуть на вкусный ужин и мягкую постель. Кто бы в этом доме не жил, у него явно с головой не в порядке. Но обернувшись, я обнаружила, что только что приглашающе открытые ворота были заперты.

— Ветром что ли? Жутковато…

Внезапный порыв ветра принесший странный запах тухлятины и закруживший в сумерках пожухлую серую листву смелости не прибавил.

— Эйва! Возьми себя в руки! Ты образованная умная женщина, чего ты испугалась? Да, согласна, бесконечная череда стен – это странно. Но больше здесь ничего нет. Лес, стены, сумерки, ветер – все это данные тебе факты, остальное есть твоя больная фантазия. У тебя было слишком много испытаний за такой короткий срок, твоя нервная система расшатана и повышена тревожность, успокойся. Неужели тебе не интересно, какого чёрта тут столько стен и что за последней? Непросто же так их тут построили.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, а затем уверенно двинулась дальше. После седьмых ворот были восьмые, после них девятые. Всего я насчитала двенадцать. Это была действительно огромная территория. Все эти ворота вели к дому в центре участка. Никаких хозяйственных и гостевых построек не было.

— Вот чудные, я думала тут целый комплекс будет, — сказала я, недоуменно оглядывая внутренний двор и дом в центре участка.

Глава 8

В окнах небольшого деревянного дома уютно горел свет, слышались голоса детей, доносился ароматный запах свежесваренного риса. Все указывало на то, что мои страхи были абсолютно не обоснованы. Чем бы не руководствовались хозяева при постройке такого количества ворот, в итоге это их личное дело. Может это вообще по феншую какому, откуда мне знать.

— Мне за тебя стыдно, дорогуша, — упрекнула я себя и постучала в массивную дверь.

Я услышала, как голоса стихли, а через минуту дверь отворилась и перед мной оказалась миловидная женщина примерно моего возраста. Волос уже коснулась седина, а фигура раздобрела от счастливого образа жизни в семейном кругу.

— Мама, кто эта красивая девушка? — выглянуло из-за спины женщины лукавое детское личико пухлой девчушки.

— Прошу прощения, добрый вечер. Меня зовут Пак Мин Ю. Я держу путь в столицу для сдачи кваго. Ночь застала меня в пути, и я…

— Конечно-конечно, проходите, о чем разговор. Мы рады путникам, — взволновано перебила меня женщина, — правда же, мои сладкие?

— Да, мы очень рады! — раздался хор, смешанный из детских голосов и мужского баса, внутри дома.

«Надо же какие дружелюбные, даже плести с три короба не пришлось», — с облегчением подумала я, скидывая обувь и проходя в дом.

Видимо я застала обитателей дома за ужином. Посреди главной комнаты был накрыт стол, плотно уставленный яствами. Вокруг сидело пять человек: женщина и девочка, встретившие меня, еще одна юная особа, глупо улыбавшаяся мне во весь рот, выставляя на показ местами отсутствующие зубы, мальчик лет восьми и неопределенного возраста мужчина. Все они обладали внушительными размерами, мужчина так вообще выглядел необъятным.

«Видать, нет в этой глуши развлечений, кроме как покушать», — проскользнула в голове едкая мысль.

— Прошу, не стесняйтесь, проходите! — чрезмерно дружелюбно воскликнула женщина.

— Вот рис, такой горяченький, вот говядинка жареная, кимпаб вот покушайте, — перечисляла съестное хозяйка, наваливая мне все в одну тарелку. Вдруг она резко замерла и изменилась в лице до неузнаваемости.

— Что это? Что это за дрянь? — зашипела она, — Чем от тебя воняет, я спрашиваю?

Она отпрянула от меня, а ее лицо перекосило от брезгливости и раздражения, она брызгала слюной, негодующе шипя на меня.

— Что вы имеете в виду? — ошарашенно уставилась на нее я. — У вас все в порядке? Может я не вовремя пришла? — мне резко стало не по себе от такой перемены.

— А? Ох, что это я в самом деле? Прости, дитя, просто этот запах, он такой сильный и неприятный…ну вот опять, прости мне мою грубость. К нам так редко захаживают гости, что я совсем одичала и забыла про манеры.

— Ясно, да не переживайте, я понимаю. Наверное, дело в табаке. Я-то привыкла к этому запаху, но для человека, ранее его не встречавшего, он может показаться довольно резким.

«Мутные они, ну да мне с ними не родниться», — подумала я и решила приступить, наконец, к ужину. Вид мяса и риса сводил с ума.

Только вот полакомиться домашней едой у меня не вышло. Мясо оказалось с явным душком. Я с недоумением осмотрела уплетающее за обе щеки семейство.

«Как они это едят? Они что, не чувствуют, что мясо испорчено? Или им все равно? Возможно, это я более чувствительна к такого рода вещам, привыкнув к качественной еде на полках магазина?» — задумалась я.

Хотела забить неприятный привкус тухлятины рисом, но ложка встала поперек горла. Рис имел отчетливый вкус плесени и был прогорклым.

«Чёрт, ну и дрянь!» — я еле подавила рвотный рефлекс и еще раз взглянула на семейство.

Дети сидели с набитыми ртами и увлеченно пережевывали содержимое. Женщина любовно кормила кимпабом своего мужа. Только эта, казалось бы, идиллическая картина вызывала у меня необъяснимое отторжение. Лица, излучавшие удовольствие, выглядели жуткими гримасами. Что-то с ними было не так.

«Они притворяются? Нет, не может быть. Зачем им это? Обычная семья за ужином…ну, не совсем обычная семья. Но что у них с едой? Это же невозможно есть, только выкинуть, а они явно наслаждаются. Или это специальное предложение? Кушайте, гости дорогие», — задумчиво ковыряла я мерзкий рис в тарелке. — «Такая извращенная форма развлечения. Может свихнулись? Они же живут как отшельники. Хотя нет, мне положили мясо из общей тарелки, рис тоже был из общей кастрюли. Значит они действительно едят те же самые помои!»

— Детка, почему не кушаешь? — прервала мои размышления хозяйка, — Не нравится стрепня? — с подозрением спросила она.

«Издеваешься, карга? Да это жрать невозможно», — раздраженно подумала я. Вслух же пришлось вежливо выкручиваться.

— Нет, мне все очень нравится. Вы пригласили меня присоединиться к такому шикарному ужину, благодарю. Но видимо, я так переутомился с дороги, что кусок в горло не лезет.

— Мам, почему эта девушка прикидывается парнем? — внезапно спросил пацан, все время до этого жующий молча и пялившийся на меня.

«Какого?! Как он узнал? Да и девчушка меня еще на пороге разглядела, хотя было темно, а я в мужском платье. С этой прической и одеждой я вполне могла сойти за юнца. Не такие уж у этой особы пышные формы» — испуганно пронеслось в голове.

— Прекрати, не пугай бедняжку, — ответила ему женщина и сладко мне улыбнулась. — Мы все понимаем, совсем одинёшенька, некуда пойти, не к кому пойти, тяжело бедняжке. Вот, выпей хоть чаю перед сном. Высокогорный Лун Цзин мы храним только для особых гостей.

Я взглянула на чай, он выглядел вполне безобидным. Легкий цветочный аромат и свежесть никак не вязались с тем, что предпочитали есть в этом доме. Но что-то все время останавливало меня. Я просто не могла поднести чашку ко рту и сделать глоток. Беспричинное чувство тревоги и настороженности никак меня не отпускало.

«Наверное это бред, но мысль ночевать на улице уже не кажется такой пугающей. Нужно вежливо распрощаться с хозяевами и убраться отсюда», - решила я и отставила чашку.

Я уже физически ощущала зуд в ногах, стремящихся вскочить из-за стола и бежать по направлению к двери.

— Ей не нравится чай! — неожиданно воскликнула маленькая девчушка.

— Ей не нравится чай? — вопросительно повторил за ней необъятный отец семейства.

Вдруг все пятеро, сидевшие за столом начали на перебой повторять эту фразу.

— Ей не нравится чай!

— Ей не нравится чай!

— Ей не нравится чай?!

Еда вылетала у них изо рта, но никто из них не обращал на это внимание. Обстановка накалялась. Ошарашенная, не понимающая что делать, я даже не заметила, когда они успели покинуть стол и начали хаотично метаться по комнате все повторяя «Ей не нравится чай…». У меня начало плыть перед глазами, испугавшись, я решила, что снова начинаю терять сознание в крайне неподходящий момент. Попыталась сфокусировать зрение на ножке стула и обнаружила, что с сознанием у меня все в порядке и это не у меня перед глазами плывет, а контуры людей в доме расплываются, теряют свою форму. В своем беспорядочном метании они были все теснее друг к другу пока визуально не слились в единую бесформенную массу.

«Что это? Меня чем-то успели отравить? Галлюцинации?» — панически пронеслось у меня в голове.

До сих пор не могу понять, почему я тогда впала в ступор, почему не убежала, пока не свершилось необратимое. Я настолько была шокирована происходящим, что не верила своим глазам. В моем мире такое было невозможно. Только что передо мной сидели пять вполне реальных человек, а уже сейчас забиралась на потолок гигантская хитиновая тварь длиной около десяти метров, похожая на многоножку с кучей мерзких красных лапок. Лапки глухо простучали по стене, а потом замерли, видимо, готовясь напасть.

— Ей не нравится чай…, — неожиданно прошипела тварь.

Тут с меня, наконец, спало оцепенение, и я завизжала громко, пронзительно и отчаянно. Я визжала с такой самоотдачей и погружением в момент, как если бы это была сама цель моего существования. Потеряв понятие о пространстве, слившись со звуком, я будто впала в транс и уже наслаждалась процессом. И только почувствовав накатившую слабость, я пришла в себя.

Вокруг меня валялась битая посуда, оконные рамы были раскурочены. Помещение выглядело так, будто по нему прошелся ураган. Многоножка, оглушенная валялась на полу.

— Это…я сделала? — недоуменно оглядела я помещение.

«Не знаю, что с этой гадостью, но надо убираться отсюда, пока она валяется», - решила я и поковыляла к выходу.

— Госпожа…, — раздалось сзади шипение, — простите, в таком облике я вас не признала.

— Что? — тупо переспросила я и остановилась.

«Ладно не важно, что несет эта гусеница, дверь уже близко», — подумала я, преодолевая последние пару шагов.

Я уже протянула руку к спасительному выходу, когда тело мне изменило, ноги подкосились и я упала.

— Что я вижу…госпожа слаба, — самодовольно прошелестело сзади.

И снова звук подкрадывающегося тела на множестве лапок раздался позади меня. Прошла секунда, прежде чем монстр сделал выпад в сторону моей головы. Я рефлекторно пригнулась. Многоножка встала на дыбы, заслоняя своим телом единственный путь на свободу. Ее пузо блестело от слизи, которая оставляла после себя обугленные следы.

«О черт! Она еще и ядовитая!» — обреченно подумала я.

— Вааай…госпожа хочет поиграть? Как весело, мне так давно не было весело, — прошелестела она словно довольный ребенок. Ее тело колыхалось, удерживая баланс, пока я пыталась дистанцироваться. Потом, вдруг вся она замерла, а затем сделала резкий выпад вперед, словно змея.

Я отскочила влево, в другую сторону от коридора между комнатами, но не удержалась на ногах. Сбоку послышался звук, похожий на смех, а затем перестук лапок начал подниматься вверх к потолку.

«Твою мать, вставай! Вставай! Вставай!» — мысленно подгоняла я себя.

Еле передвигая ногами, я поползла в проход между комнатами в попытке выиграть себе лишнюю минуту жизни. Эта тварь забавлялась со мной как кошка с мышкой. Она знала, что у меня нет шансов и наслаждалась моим страхом и слабыми попытками выжить. Сильный гнилостный запах забродивших помоев распространился по комнате, стало тяжело дышать, каждый вдох обжигал легкие. Я услышала, как клацнули над ухом челюсти, успев вовремя уклониться и проскользнуть в соседнюю комнату. Под руку попался кувшин, который тут же полетел в жвала моего преследователя. Сзади раздался звук, который можно было интерпретировать как удивление и обида от возникшей боли, а затем разъяренное шипение – кувшин попал в цель. Молниеносно захлопнув за собой дверь, я забаррикадировала ее комодом, стоявшим у стены, примыкавшей к двери.

— Господи, что мне делать?! Что делать?! — в отчаянии прокричала я.

— Люблю играть. Госпожа, уж если ты теперь мокрая бездомная псина, неужели веришь, что эта деревяшка остановит меня? Меня, прожившую тысячу лет, меня, отрастившую тысячу ног? Давай покончим с этим, я голодна, — раздалось за дверью снисходительное шипение.

«Тысячу лет? Погоди-ка…тысяча лет? Тысяча ног? Уж слишком знакомо…», — в голове возникла спасительная зацепка.

«Неужели…тысячелетняя тысяченожка?» — осенило меня, пока я сдерживала натиск твари, ломившейся в дверь.

Это было одним из мифических существ корейского фольклора. Многоножка, прожившая тысячу лет, могла обретать форму человека и называлась тысяченожкой. Она заманивала одиноких путников в свое логово и лакомилась ими. Каждая жертва добавляла ей год жизни. Похожая легенда была также про енота, крысу и дождевого червя – все они, прожив тысячу лет, становились кровожадными злыми духами. Причина этого явления неясна. Возможно, такой метаморфозе подвергались лишь те, чей разум не выдержал столь долгого существования. Те, кто оставался в уме, становились жителями небесного царства. Это одна из теорий. Безусловно во всем этом была положительная сторона. Если эта тварь занесена в реестр мифических существ, значит и управа на нее есть. Во время своей исследовательской деятельности я была уверена, что мифологическое существо есть ни что иное, как метафора, описывающая быт народа, его горести и радости. Но если все это было реальностью, то почему бы и методам борьбы с демонами, описываемым в тех же легендах не быть реальными?

Согласно одной из корейский историй тысячелетняя тысяченожка боялась табачного запаха. Это огромное, неуязвимое для холодного оружия, проворное тело могла навсегда остановить направленная струя обыкновенного табачного дыма.

Подперев спиной комод, а ногами уперевшись в стену напротив, я торопливо развязала кисет и достала трубку. Руки дрожали, не давая высечь спасительную искру.

— Мне нравятся твои волосы. Я с удовольствием буду носить из них красивые прически, когда обглодаю твои кости. К тому же у меня уже заканчиваются кишки для колбасок. Видишь, я хорошая хозяйка, — задорно прошипело за трясущейся дверью.

Наконец, я раскурила трубку, потянулась спасительная тонкая белая струйка терпкого аромата.

— Ну, была ни была, — выдохнула я, набрала в рот как можно больше дыма и распахнула дверь.

Глава 9

Я лежала раскинув руки на поляне, усыпанной весенними цветами, спрятавшейся посреди густого темного леса. Россыпи звезд, отороченные силуэтом горного хребта, смотрели на меня сквозь завесу редких, пробегающих тенью облаков. Слух ласкало размеренное стрекотание сидевшего неподалеку одинокого сверчка. Где-то ухнула сова. Словно осторожный неопытный любовник, щеки коснулся едва уловимый порыв ветра, всколыхнув былинки юной травы. На тыльную сторону ладони упала холодная капля росы. Пальцы, без того замерзшие, рассеяно стерли нарушительницу покоя.

Еще вчера я избегала ночевки под открытым небом боясь повстречать змею или тигра, казалось, это было несколько месяцев назад. Моя стычка с тысяченожкой отпечаталась блеклым следом в памяти. Ощущение близкого дыхания неумолимой смерти еще пару часов назад, сейчас казалось оставшимся впечатлением от недавно просмотренного низкобюджетного фильма. Образ вставшей на дыбы мерзости, ее стремительно приближающиеся жвала, которые внезапно отпрянули, получив порцию крепкого качественного табака, судороги, скрежет, издаваемый бьющимися в конвульсиях многочисленными лапками, визг – все эти воспоминания превратились в отрывки кинокартины.

Думать о поджидающих меня опасностях было лень, переживать было лень. Душу заполнила безмятежность весенней звездной ночи страны, от которой остался лишь абзац в школьном учебнике истории. Я наслаждалась тем, что могу дышать, могу лежать на траве, могу смотреть на небо…в общем, я наслаждалась тем, что живу.

«Надо же…не думала, что жить, оказывается, так приятно», — цинично усмехнулась я.

«А все-таки неправильно это – убить живого представителя фольклора. Не по-научному», - затерялась тихая мысль перед тем, как я провалилась в сон.

Яркие солнечные лучи били в глаза, не оставляя шанса поспать подольше. Я сердито заворочалась в попытках спрятать лицо от назойливого светила. Смирившись, сладко потянулась и приподнялась на локтях, чтобы осмотреться. При свете дня полянка выглядела не менее привлекательно, чем ночью. Милый ковер из маленьких лесных цветов перемежался с ярко-зеленой сочной весенней травой. Запах леса, такой насыщенный и бодрящий, вселял надежду на удачный день. Уже поднимаясь на ноги, я обнаружила, что спала непосредственно на бледно-пурпурных диких маках. Точно такие же маки были разбросаны по полу пещеры.

— Откуда маки в лесу? Да и рановато для них еще… — задалась я вопросом.

Наспех перекусив, я снова двинулась по направлению к реке, но не прошло и десяти минут, как наткнулась на довольно широкую утоптанную дорогу с колеёй, ведущую через лес.

— Думаю, ей часто пользуются. Значит должна соединять населенные пункты.

И действительно, практически сразу я услышала скрип и постукивание, а следом за звуком появилась и телега, которой управлял маленький мужичок в потрепанной одежде.

— Не подскажешь, куда ведет этот тракт, добрый человек?

— Тпру, — мужичок потянул на себя поводья, тормозя повозку, приподнял полы треугольной соломенной шляпы указательным пальцем и ответил с легким удивлением, — Я что, похож на доброго человека, господин? Не видите, туши везу. Вы бы со мной не говорили, люд может не понять, — и поднял вожжи, чтобы двинуться дальше.

— Подожди, где ты тут люд видишь? Лучше ответь на вопрос.

— В Кусан.

— И откуда?

— А вам туда не надо, господин, уж поверьте старому человеку. Неспокойно сейчас на границе-то, — ответил мужчина и пристально осмотрел меня.

— Что ж благодарю, спокойной дороги, — с вежливой улыбкой ответила я.

Мужичок не ответил, ограничившись поклоном, надвинул пониже шляпу, а затем двинулся не спеша дальше, тихонько насвистывая незатейливую мелодию.

«Мне нужно быть осмотрительнее в выражениях. Повезло, что вокруг ни души. Заговори я с мясником посреди города, могли бы быть неприятные последствия», — рассуждала я, двинувшись в направлении Кусана.

Необходимо было как можно детальнее вспомнить социальный уклад корейцев. Староста в деревне принял меня за рабыню, или как тут их называют, ноби, и был сильно оскорблен тем, что я посмела к нему обратиться. Человек на телеге удивился, когда я заговорила с ним, потому что мясники считались чхонин – подлым человеком, и приравнивались по статусу к рабам. Это же относилось к актерам и другим бродячим профессиям. Человек моего класса таких даже за людей считать не станет, что уж говорить о прямом обращении. Я приветствовала мясника словом янъин – добрый человек, очевидно, не вкладывая подтекста, но также так называли крестьян, ремесленников, рыбаков и торговцев. Они были свободными людьми, и, хоть и не могли свободно перемещаться между провинциями, к ним относились лучше, чем к государственным ноби, и уж тем более мясникам. Поэтому тот человек так сильно удивился, услышав меня.

Снова захотелось покурить. Щебет птиц, запах дорожной пыли, прибитой к земле недавно накрапывавшим дождем, смешанный с запахом леса и застарелого конского навоза, наполняли пространство духом приключений и заставляли сердце биться чаще от предвкушения пути. В молодости я любила путешествовать автостопом. Идешь по дороге, конца края не видно. Есть только ты, асфальтная лента, да изредка проносящиеся грузовики. Потом, как это обычно бывает, появилось больше работы, замужество, ребенок, вот так я и забыла это чувство умиротворения смешанное с ни с чем не сравнимым удовольствием просто идти по дороге, устремившейся в горизонт. Но печальный опыт научил меня, что табак лучше экономить. Я сильно сомневалась, что эта тысячелетняя тысяченожка была единственной в своем роде.

«А что, если единственной?» — вдруг подумала я, — «Что, если мне представилась уникальная возможность увидеть вживую и изучить это существо? Могла ли я избежать убийства? Понятно, что я защищала свою жизнь, но будем откровенны, чего стоит моя жизнь, жизнь обычного человека, пусть и необычно оказавшегося здесь, по сравнению с жизнью древнего мифического существа, прожившего, как минимум, десять таких жизней как моя?»

Странное чувство, когда ты вырвал свою жизнь в неравной схватке, с трудом выжил, но испытываешь за это чувство вины.

«Она же не напала на меня в пути, я сама пришла к ней» — продолжала я изводить себя.

— Наверное, повторись ситуация, я поступила бы также, — задумчиво произнесла я вслух и поймала на себе взгляд, проходившего мимо путника.

«Осторожнее, Эйва, ты теперь мужчина. Следи за языком» — раздраженно одернула я себя.

Погрузившись в думы, я не заметила, как тракт стал шире, а вокруг все чаще стали встречаться бродячие торговцы, повозки и обычные путники.

«Хм…судя по оживленности, этот Кусан не какая-то там захудалая деревушка, а крупный населенный пункт. Здесь должна быть хорошо развита торговля. Мясник сказал, что в другую сторону слишком близко граница. Значит, чтобы добраться в Кэгён, мне нужно двигаться на юг от Кусана. Может ли тут существовать нечто похожее на общественный транспорт между крупными городами? Это бы сильно помогло»

Мои размышления были грубо прерваны, толкнувшим меня в плечо, прохожим. Молодой, по виду, человек явно сильно спешил в противоположном, от появившихся в поле зрения городских ворот, направлении.

— Эй, а ну стоять, негодник! — послышался сзади мужской властный бас.

Меня догнал мужчина крупного телосложения, похожий на военного. Изрытые оспинами щеки, расположившиеся по сторонам от широкого приплюснутого носа, прикрывала жидкая щетина, пытавшаяся стать бородой. Холодное оружие, похожее на катану, было приторочено к широкому черному поясу. Вообще все его одеяние было сплошь черным, а на спине и груди красовалось схематичное изображение человеческой головы, вероятно задней её части, белого цвета.

Едва я успела отметить необычность формы, как мужчина продолжил, — Верни этому господину его кошель немедленно, а потом отправишься со мной в ведомство справедливости и законов.

Я заметила, как маленькие глазки воришки забегали на вытянутом скуластом лице в поисках путей отступления, но стоило ему сделать шаг в попытке улизнуть, как спаситель моего скарба молниеносно вытащил меч из ножен и приставил его к горлу преступника. А между тем, я даже не заметила, как лишилась кошелька.

— Вижу почтительного разговора двух мужей у нас не вышло, — заметил мужчина и выудил из рукава вора мой кошель.

— Держите вот, юный господин. Прошу, будьте осторожнее в следующий раз. Эх, выпороть бы вашего слугу хорошенько, за то, что посмел оставить вас на улице одного.

— Поверьте, я бесконечно благодарен вам за спасение содержимого моего кармана. Было неосмотрительно с моей стороны отослать слугу. Этот паршивец такой медлительный, — вежливо ответила я и слегка кивнула. Мужчина явно был ниже меня по статусу, но учитывая, как сильно на самом деле он меня выручил, я могла простить ему панибратство, тем более что вряд ли еще его встречу.

Забрав у него из рук кошель, я уверенно двинулась к городским воротам смотря прямо перед собой, всем своим видом пытаясь показать, что на этом наше знакомство окончено, не смотря на мою благодарность.

«Не хватало, чтобы он упал мне на хвост в расчёте на вознаграждение. Человек-то видать неплохой, но связан с законом, нельзя вызвать лишние подозрения, попавшись на незнании местных обычаев и законов» — с тревогой думала я удаляясь.

Мужчина в черном не стал меня задерживать, хотя мне еще долго казалось, будто я чувствую его напряженный взгляд, направленный мне в спину.

***

Несмотря на то, что день двигался к закату, на улицах Кусана было полно деловито снующих туда-сюда жителей. Центр города сплошь состоял из небольших домов с улыбающимися черепичными крышами, что говорило о достатке жителей. Многие из них были огорожены глиняной стеной, тянущейся вдоль улицы. Как это обычно бывает, ближе к центру дома побогаче, чем дальше к окраине, тем больше жилой массив смахивал на трущобы. Узкие извилистые улочки стекались к центральной главной дороге города, на которой некоторые торговцы уже сворачивали на ночь свои товары. Чего там только не было: разнообразная глиняная посуда, вино в сосудах из тыквы, нефритовые кольца и другие дамские безделушки, ткани, атрибуты для ритуалов и многое другое.

У меня ломило спину, непригодная для дальних расстояний обувь натерла пальцы, а ноги ныли из-за забитых мышц. Больше всего хотелось покушать горячего и вытянуть несчастные конечности, а не праздно гулять по рынку.

«Вот бы тут продавали обувь поудобнее. Стоит завтра поискать» — с надеждой подумалось мне.

Я заметила таверну и с облегчением нырнула в полумрак шумного заведения. Внутри оно выглядело незатейливо, но аккуратно. Похоже, эта была закусочная для рабочего люда и не подходила моему статусу, но у меня уже не осталось сил заботиться и об этом. Хотят пялиться, на здоровье. Сразу примеченный столик не заставил себя ждать. Тут же, казалось, возникшая из неоткуда хозяйка, застыла рядом в доброжелательном ожидании заказа.

— Вечер добрый, аджума. Посоветуй, чтобы вкусно и сытно, — обратилась я к ней.

— Юккеджан согреет вас, господин, и даст вам сил.

— А есть что-то менее острое? – спросила я, зная, что этот жгучий суп считается огненным испытанием для туристов.

— Может господина устроит чапче?

Я попыталась вспомнить, что это, но безуспешно, хотя название было знакомым. Поэтому решила довериться судьбе в надежде, что та будет благосклонна и убережет меня от излишнего красного перца в тарелке.

— Давайте чапче.

— Не желает ли господин согреться макколи? – задорно спросила хозяйка.

Решив, что немного рисового вина не помешает, я согласилась, заодно попытавшись выяснить, где можно снять комнату для ночлега.

— Ох, юный господин, я сожалею, но, боюсь все комнаты заняты. К нам вчера пожаловало много бродячих торговцев. У нас же рыночная неделя, вы знаете? – засуетилась женщина.

— Ох, что же делать то, батюшки? А вы зайдите к кисэн. Они, вестимо, совсем неподалеку от рынка обитают. Слышала, что кроме развлечения господ, они также комнаты сдают.

Глава 10

Еще не завидев дом кисэн, я уже услышала, что иду в верном направлении. Здесь улица освещалась бумажными фонарями, отрывками доносилась традиционная музыка, молодые и не очень люди разбредались неровной походкой по своим домам. Слышалось хвастовство мужчин, что соскучились по вниманию очаровательной дамы, и тот самый тип женского смеха, что позволяет даже старому лысому усачу почувствовать себя самым завидным женихом в городе.

Многие сравнили бы кисэн с гейшей, но, я думаю, что они больше похожи на куртизанок. Кисэн были рабынями, но их статус зачастую передавался по наследству. Они обучались музыке, литературе, танцам и умению вести беседы, но, в отличии от гейш, также оказывали и услуги интимного характера.

Довольно скоро я увидела ворота, которые охраняли два бугая. Они отталкивали еще молодого на вид выпивоху, который пытался расчистить себе путь к любимой.

— Пусти, паскуда, я люблю ее! Ты что, никогда не любил, бессердечная ты собака! — нападал он на одного из охранников.

— Ын Гыль! Я люблю тебя, Ын Гыль!

— Боже, приходи завтра, знаешь же когда мы открываемся, — приоткрыла ворота девушка лет семнадцати на вид.

— Завтра? Хорошо, жди! Жди меня, Ын Гыль! – страстно прокричал уже выбивающийся из сил молодой человек.

— Да – да, вот завтра и расскажешь о своей любви, — скучающим тоном заключила девушка, уже намереваясь закрыть ворота.

Но тут ее взгляд скользнул оценивающе по мне и остановился. Глаза стали томными, яркие красные губки маняще приоткрылись, и она ласково проворковала,

— Какой милый юноша. Твоему сердцу одиноко? Хочешь, сыграю тебе на каягыме? Я одна из немногих здесь обучилась гёбану.

«Интересно, на сколько она меня оценила?» — скептически подумала я.

— Мне сказали, здесь сдают комнаты на ночь, — ответила я как можно более холодно. Тратить деньги на девочек, даже талантливых, в мои планы не входило.

— Пфф..это постоялый двор что ли? Если кому приглянетесь, может и останетесь, — игриво подмигнула она.

— Ын Гыль, это кто? Твой новый ухажер? — крикнул мужской голос за ее спиной.

Девушка приглашающе махнула мне ручкой следовать за ней. Внутренний двор ярко освещался разноцветными бумажными фонарями, развешанными под крышами беседок. В каждой беседке был поставлен маленький столик с закусками и керамическим чайничком, покрытым фисташкового цвета глазурью. За ним сидели янбаны – благородные господа, состоящие на государственной службе, и с живостью что-то обсуждали. Красивые, совсем еще юные девушки в ярких нарядах и со сложными прическами, разносили еду, подливали алкоголь и красиво смеялись, когда это было уместно.

«Ого, это же знаменитая селадонская керамика – визитная карточка корейской культуры! Я такую красоту только в музее видела…вот бы поближе рассмотреть» — с благоговением разглядывала я чайник.

— А мальчишка хорош, даже слишком. Я бы принял за девку — грубо съязвил тот же мужской голос, а уже через секунду я увидела и владельца, отвлёкшего меня от чайника.

Высокий, угловатый молодой человек с еле заметными тонкими усишками над слюнявой припухлой верхней губой оценивающе смотрел на меня, как знаменитая Ын Гыль минуту назад.

«Он что, по мальчикам? Хотя чего еще ждать от человека с такими усами» — подумала я.

— С чего вы взяли, что можете позволить себе неуважительное обращение ко мне? – этот нахал меня уже разозлил.

Брови тонкоусого полезли от удивления наверх, точнее то, что должно было быть бровями. С растительностью на лице дядя не подружился.

— Да как ты смеешь так разговаривать со мной?! Ты что же, цаплю не видишь? — крикнул он и тыкнул себя пальцем в грудь. На его ханбоке красовался знак отличия в виде цапли.

«Это вроде ранг чиновника обозначает, только, вот убей, не помню какой» — напряглась я.

— А ты сопляк? Даже шляпу еще не носишь. Вот сдашь кваго, тогда и поговорим, — распалялся тем временем тонкоусый.

— Господин Ким У Ёп, будет вам. Простите горячую кровь юности. Мальчику негде остановиться на ночь, вот он позволил себе лишнее, расстроившись, — медовым голосом проворковала Ын Гыль.

«Мальчику?! Да ты сама сопля семнадцатилетняя, у меня дочь старше» — хмыкнула про себя я, отчаянно стараясь взять под контроль предательски расползающиеся уголки губ от имени господина У Ёпа.

— Переночевать? А у меня идея, — встрял в разговор, нарисовавшийся из стоящей неподалеку беседки, юноша в дорогой одежде.

— Можешь заночевать, да еще и заработать. Что скажешь насчёт трех анбёнов? Лишними не будут?

— Три анбёна? — с придыханием зашептались уже успевшие собраться вокруг нас зеваки.

«Судя по реакции, дело стоящее» — быстро прикинула я.

— И что от меня требуется?

— Да всего-ничего. Провести ночь в доме бывшего управляющего.

Народ притих. Две кисэн нерано переглянулись.

— И в чем подвох? — насторожилась я.

— Братец, а ты жестокий, — злобно усмехнулся У Ёп, — Говорят там обитает особо злобный квищин. Мол, здание покупали несколько раз, но сбегали не в состоянии даже ночь провести, а позже сходили с ума.

— А еще говорят, что все, кто там побывал, в итоге умерли, — мрачно поддакнул братец У Ёпа.

— А еще говорят, благородным господам чужды байки да сплетни простого люда, — съёрничала я, — Может те люди, от собственных домыслов с ума сошли и нет никакого призрака. В смысле квищина.

— Ого! Господа, вы поглядите какой благородный муж в империи снискался. За три анбёна готов развенчать толки простого люда и преподать нам урок конфуцианства, — с наигранным сарказмом заявил У Ёп.

— Будем ждать тебя здесь, в час петуха. Придёшь живым, получишь три анбёна. А уж мы проследим, чтобы ты в доме том остался.

«Да вы издеваетесь?! Кто меня вообще за язык тянул. Не понос, так золотуха. Боже, ну за что?» — мысленно корила я себя, но лицо терять было нельзя.

— Идёт. Готовь свои три анбёна. Но смотри, при свидетелях слово дал.

— Послушай, ну её гордость. Ты красивый юноша из хорошей семьи. Умный, смелый – оно сразу видно. К чёрту, уезжай из города, не встретишь ты их больше. — обеспокоенно зашептала мне на ухо Ын Гыль.

Я обернулась и опешила от неожиданности. Она побледнела, нижняя губа подрагивала, а испуганные глаза смотрели на меня с мольбой.

«Что же это за место, если упоминание о нём согнало всю спесь с ее лица и превратило в маленького напуганного ребёнка» — закрались в меня сомнения, от которых неприятный холодок пробежал по спине.

Отступать назад уже было поздно, слишком много свидетелей видели мое лицо, поэтому я спросила, — Где этот дом?

— Мы проводим, а то удерёшь еще, — ухмыльнулся брат У Ёпа.

— Как бы тебя не пришлось сопровождать, когда придёт время расплачиваться, — парировала я, следуя за ним на выход.

Здесь было темно. Внутренний двор был запущен, сквозь местами расколовшуюся плитку пробивалась пожухлая трава. Когда-то ухоженный сад одичал, тем не менее сохранив часть былой красоты. Пахло цветущим шиповником. Боковым зрением я увидела пролетавшее неподалеку ярко-жёлтое пятнышко – одинокого светлячка.

«Здесь так уютно и… умиротворяюще что ли» — заметила я.

— Уууу…уже чувствую неотвратимое дыхание смерти, господа.

— Да тихо ты! — шикнул на меня младший, — Не хватало, чтобы ты разбудила квищинов раньше времени.

— Мы оставим за воротами своего человека на случай, если удумаешь сбежать, а потом явишься за наградой, — холодно сказал У Ёп, — так что советую тебе спрятаться и не привлекать лишнего внимания, если хочешь пережить эту ночь.

Затем он махнул рукой брату и оба молча удалились быстрым шагом. Я осталась одна.

«Стоит ли мне заходить в дом? Или лучше остаться в саду, в хорошо просматриваемом месте? Ночь тёплая, проблем не будет» — прикинула я, быстро оценивая обстановку.

Я внимательно осмотрела вход. Посеревшая от времени, чуть перекошенная вправо деревянная дверь находилась в небольшом углублении, подпираемом балками, на вид крепкими, хоть и старыми. Углубление было частью дома и к нему вели три высокие каменные ступеньки. Первая имела широкую трещину, через которую пробивались милые цветы одуванчиков.

— Непохоже это место на обиталище призраков. Вот вообще. Помнится, только приближаясь к логову тысяченожки, я почувствовала вонь и тревогу, а тут обычный заброшенный дом.

— Может наоборот подфартило? Бесплатно переночую, да еще и заплатят, — усмехнулась я, — Кстати, анбён это сколько вообще? Судя по реакции зевак – много. Может золотая монета?

Я осторожно толкнула входную дверь. Раздался противный скрип давно не смазывавшихся петель, разорвавший ночную тишину. Внутри была темнота, только блеклые лучи лунного света проникали сквозь прорехи в рисовой бумаге, когда-то красовавшейся на окнах. Чувствовался спёртый воздух, пахнущий деревом и затхлостью — спутник необжитых старых домов. Из пустой комнаты вели два коридора: один влево, другой вправо. Решив обойти дом по часовой, я двинулась по направлению к правому коридору, когда моего плеча что-то коснулось. Сердце пропустило удар, я подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась, но, позади меня никого не было.

— Чёрт, не верю я в призраков, ну серьёзно! — слишком громко сказала я, пытаясь убедить саму себя, и уверенно двинулась дальше.

Коридор вёл в комнату поменьше. Она мало чем отличалась от предыдущей. Те же глиняные стены были покрыты пожелтевшими лохмотьями бумаги, местами выщербленный деревянный пол тихонько поскрипывал под ногами. Только окна здесь были меньше и лучше сохранились, оттого сквозняк, гулявший по ногам легким холодком в той комнате, здесь не чувствовался.

— Тут можно будет остаться до утра, не продует. Может, как осмотрю дом, покурить в саду перед сном? — закралась в голову соблазнительная идея.

Осмотр оставшихся комнат ничего мне не дал. Все они отличались друг от друга только размерами. Когда-то богатый дом, неприветливо пустовал, всеми покинутый. Жуткие россказни отгоняли непрошенных гостей и для меня здесь было безопасно. Поэтому я, удовлетворенная осмотром, вернулась в сад, расположилась на декоративном камне и выкурила трубочку, пуская колечки в сторону круглой луны, которая кокетливо прикрылась узловатыми ветвями одичавшей сливы, усыпанной нежно-розовыми цветами. Их медовый аромат смешивался с запахом шиповника и табака.

— Божечки, ну что за запах, будто шлейф дорогих духов для томного вечера, — заметила я, глубоко втянув воздух.

— Ладно, пора баиньки. Кажется, целую вечность не спала с крышей над головой. Хотя не помешало бы помыться. Не думала, что в городе с этим будет еще больше проблем, чем на природе. Чёрт, как же достала эта неопределённость!

Закинув под голову котомку, я как можно удобнее устроилась в приглянувшейся ранее комнате. Если такое вообще возможно на голом неровном деревянном полу.

«Здесь мне хотя бы никто не помешает, может высплюсь наконец» — успела я подумать, отправляясь в страну Морфея.

Блаженное ничего спасительно окутало мое уставшее сознание, уводя от переживаний и даря уже забытый покой.

— Это моё место.

Блаженное ничего резко отступило, спину прошиб пот. Это мало было похоже на воображение. Владелец голоса был в опасной близости от моего лица.

Я подскочила, нервно оглядываясь. Рука потянулась к кинжалу за поясом, но в комнате никого не было.

— Ого я еще жив. Ты добрая…или слабая, — снова раздался мужской голос в пустой комнате.

— Кто это?! Покажись! Что за шутки, паскуда?! — крикнула я. Злость затмила страх.

Передо мной материализовался молодой человек выдающегося роста. На глаз, высотой около метр девяносто. Его взлохмаченная голова маячила в непосредственной близости к потолку. Не смотря на внушительный рост, на тощего доходягу он не походил, как это порой бывает с высокими людьми. Наоборот, хоть его телосложение и было тонкокостным, выглядела фигура гармонично. Его даже можно было бы назвать статным, будь он поплотнее. Присмотревшись к лицу, я даже на секунду оторопела. Аккуратный, чуть вздернутый носик, пухлые чувственные губы и лукавые улыбчивые глаза. Это лицо гораздо больше бы подошло девушке.

«Какой…милашка» — пронеслось в голове.

— Что? Приемлемо? — широко улыбнулся он и мое сердце снова пропустило удар, но уже по другой причине.

«Люди вообще так улыбаются? Так можно и убить милотой…а ну да, он же не человек…а кто? Тот самый квищин, которого весь город боится?» — с недоумением подумала я.

— Квищин? Фу! Я правда похож на квищина? — спросил обиженно парень, сложив при этом руки лодочкой вокруг лица, и мило улыбнулся, слегка склонив голову набок.

— Не похож. Стоп, ты что мысли читаешь? — неуверенно спросила я.

— Пф…как можно читать мысли? — спросил он. Но не успела я выдохнуть, как продолжил, — Это же не книга, я их слышу. И я не специально, между прочим, ты очень громкая.

— Кто ты? — оторопело промямлила я после небольшой паузы.

— Грубиянка, я так не играю. Сначала назови своё имя. А потом я скажу тебе кто я. Хотя удивлён, что ты не знаешь. Я вот сразу догадался кто ты, стоило коснуться.

— Так это был ты тогда! — вспомнила я, — А я думала, мне показалось. Догадался он, видите ли, несложная загадка вроде. В общем, меня зовут Пак Мин Ю. Теперь твоя очередь говорить, что ты за существо, если не квищин.

— Пак Мин Ю, Пак Мин Ю… — задумчиво произнёс ночной гость, словно пробуя имя на языке, — Врушка. Это не твое имя.

Я опешила от такой наглости и спросила слегка раздражённо, — И какое же, по-твоему, мое имя?

— Ммм…дай-ка гляну на тебя, — внимательно присмотрелся ко мне парень, заглянул в глаза, а затем кивнул, соглашаясь сам с собой.

— Тебе подходит Хё Сон. Хё Сон, Хё Сон, — на распев подытожил он и захлопал в ладоши.

— Ай, зачем так громко хлопать? Бесит! И чего ты имя по два раза повторяешь? Токкеби что ли? — накинулась я на него.

Меня с детства нестерпимо раздражали громкие резкие звуки. Хлопки, крики, лай собаки, скрежет вилки по тарелке впивались тонкими иглами в позвоночник.

— Ну да, токкеби. А говорила, не знаешь кто я.

Глава 11

Я внимательно разглядывала милого парня перед собой, пытаясь разобраться дурачок он или специально пытается меня запутать. Если бы не его появление из воздуха, я бы ни за что не поверила, что он мифическое существо.

— Не завирай, ты что-то другое. Думаешь, я не знаю как токкеби выглядят?

— И как же, по-твоему, они выглядят? – рассмеялся он.

Я постаралась детальнее вспомнить описание токкеби из бестиария.

— Токкеби - это высокие демоны с кожей зеленого цвета и рогом на лбу. Они бесплотны и носят на себе шкуру тигра. Еще у них…

Меня перебил громкий заливистый смех собеседника.

— Вот уж не думал, что розыгрыш моего знакомого станет таким знаменитым, — сказал он, вытирая слезы, выступившие от смеха, — Мы можем принимать любую форму. Смотри.

Фигура передо мной начала мелко дрожать, очертания потеряли четкость и через несколько секунд передо мной стоял огромный чёрт зеленого цвета с рогом во лбу, проделавшим дырку в деревянном потолке.

— Ой, с размером не рассчитал, — смущенно пробормотала, возникшая передо мной махина.

Я молча уставилась на него, снова не выполнив обещание больше ничему здесь не удивляться. На меня таращились раскосые выпуклые глаза, между которых был горбатый нос с ноздрями такого размера, что туда поместилась бы пятирублевая монета. Но главным украшением были выпяченные неестественно красные губищи.

— Мне неловко… — заявили эти губищи, — Ты просто пялишься на меня.

— Э…прости? – тряхнула я головой, развеивая ступор. А потом вспомнила, — Где тогда твоя дубинка? Если ты токкеби, у тебя должна быть дубинка.

— Ты это имеешь в виду? — у него в руках материализовалась деревянная палка также, как и он сам недавно.

— На самом деле она не нужна. Я могу достать любую вещь без ее помощи.

— Я читала об этом. Ты можешь создать любую вещь? А я думала, только золотые монеты.

— О нас что, книги пишут? — удивился токкеби, превращаясь обратно в человека, — Я же не горный дух, чтобы создавать предметы из воздуха. Я беру что-то существующее из одного места и перемещаю к себе. Проще говоря, ворую, но расстояние для меня не преграда.

— О…а это круто, — высказала я мысль вслух.

— Странная у тебя речь, однако, — прищурился токкеби.

«Чёрт, он проницательный, хоть и ведёт себя как дурачок. Осторожнее, Эйва»

— Скорее, что пониже спины чувствительное, — заметил токкеби, — Так Эйва это твое настоящее имя? Эйва, Эйва…да, идеально. Гораздо лучше, чем Хё Сон. Теперь я это чувствую.

«Он же читает мысли, как я могла забыть? Дура!» — я зажмурила глаза и устало провела по лицу ладонью. Затем просто села перед ним на корточки с тяжелым вздохом, наплевав на приличия и запустила руки в волосы.

— Поздравляю, ты узнал мое настоящее имя. Тебя-то как зовут? – с безразличием, смирившегося с необратимыми последствиями, которые придется расхлебывать, человека, спросила я.

— У меня его нет. Зачем оно мне, — пожал он плечами, устраиваясь напротив.

— В смысле? Ты же не уличный пёс.

— Я не человек, забыла? Хотя некоторые нелюди пользуются именами. Ты, например. Но я токкеби. Кому как ни мне знать, что в имени спрятана власть. Так зачем её кому-то отдавать?

— Пожалуй, это имеет смысл…Стоп, что?! Почему это я нелюдь? Мы не настолько близки, чтобы оскорбление считалось дружеским подтруниванием! — запоздало возмутилась я.

— Кто еще подтрунивает? Хорош считать меня за дурака. Думала, не замечу, что ты лиса? Ты, конечно, хорошо замаскировалась. Будь я моложе, от человека бы не отличил. Но я не первое столетие живу, знаешь ли. Стоило коснуться тебя, и вся твоя маскировка тебе не помогла. Сила так пульсирует в попытках пробиться через скрывающий барьер, — со скучающим видом парировал он и устало вытянул ноги перед собой.

— Ты что несешь? Какая лиса? — непонимающе уставилась на него я.

— Я имею в виду кумихо…да хватит уже, серьёзно, — раздраженно кинул мне токкеби, а потом внезапно замолчал и уставился на меня.

— Святой Будда…, да ты сама веришь в то, что говоришь. Ты…правда считаешь себя человеком! — охнул он, удивленно прикрыв рот рукой.

Я почувствовала легкое головокружение. Ужин запросился наружу. В голове сумбурно замельтешили мысли.

«Он пытается меня запутать? Это такая игра? Нужно не забывать, что он демон. В чем смысл? Может хочет развести меня на что-то?»

— Да…, — протянул токкеби, — тут без пяти ньянгов не разберешься.

Тотчас же на полу между нами образовался небольшой деревянный столик, больше похожий на табуретку, керамический кувшин и жареная курочка с рисом и овощами. В центре столика материализовалась свечка. Токкеби уселся на пол со стороны стола напротив меня и жестом пригласил присоединиться. Он расправил полы своего тёмно-зелёного ханбока, затем взял кувшин и наполнил маленькие керамические пиалы: себе и мне. Все его движения были расслабленными и дружелюбными, на лице блуждала лёгкая улыбка.

— Садись, садись. Что тебе терять? Садись, ешь, пей и рассказывай свою историю, а я буду есть, пить и слушать.

— С чего мне доверять тебе? Ты не человек, и я не знаю, что у тебя на уме. Знаешь ли, ситуация слишком знакомая. Я уже посидела за одним столом с тысячелетней тысяченожкой, еле ноги унесла. Так что, это ты начинай рассказывать, какой тебе резон, а я буду слушать, — тут же насторожилась я. Его показное дружелюбие не должно было меня обмануть.

Токкеби довольно ухмыльнулся уголком рта, явно оценив мою осторожность.

— А тебя так просто не проведешь. Это хорошо. Кстати, а что там было с тысяченожкой, расскажи, умоляю. Ты ее убила?

— Не переводи тему, — я начинала злиться. Его тактика отвлечения была слишком очевидной.

— Ладно-ладно. Все просто. Ты кумихо. Но с тобой что-то не то.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, решив сейчас опустить момент с его стойкой верой в то, что я мифическое существо.

— Кумихо - могущественные и невероятно хитрые. Я стараюсь обходить стороной даже молоденьких лис с одним хвостом, а уж если у лисы их девять, то ее сила сравнима с силой горного духа. Проблема в том, что гуманность - не ваша сильная сторона. Столкнись я с нормальной кумихо, от меня не осталось бы и следа, а моя сила полностью перешла бы к ней. И это в лучшем случае. В худшем, она бы позабавилась со мной, потому что я красавчик, свела бы с ума иллюзиями, а потом уже убила, полакомившись в довершение ко всему моей печенкой. Вы любите поиграть с жертвой. Но вот ты здесь, скованная в тебе сила говорит мне о том, что у тебя явно больше пяти хвостов, хотя точнее сказать не могу, они тоже скрыты, но я все еще жив. А ты не понимаешь, что происходит и напугана больше меня. Узнав твое настоящее имя, я почувствовал присутствие человека. Но ты другая. Слишком много отличий от людей, которые меня окружают. Поэтому я решил услышать твою историю, кто знает, может я смогу помочь, — поднял он ладони вверх, всем своим видом показывая, что сдался и выложил карты на стол.

— Откуда такая благодать? Ты все еще не сказал в чем твоя выгода, — как можно спокойнее ответила я, а в голове между тем панически пронеслось, — «Что этот ублюдок ненормальный, черт возьми, несет?!»

— А выгода моя простая. Неспокойно на улицах нынче. Война между людьми затрагивает и нас. А тут еще объявился некий отряд. Ходят в чёрном ханбоке с лысой белой головой в качестве знака отличия. Не встречала? Так вот, эти ребята себя Сарамдеи называют и искренне верят, что единственная цель их существования – уничтожать всех нелюдей. Да что ты у курицы ножку взяла? Стесняешься, что ли? Белое мясо самое ценное…О чём я? Ага, казалось бы, что мне какой-то мужик с железкой в угрюмых тряпках? Секунда и от меня только след сапога на заду у агрессора остался. Да не все так просто. Ребята эти обзавелись магическими приблудами, блокирующими силу. Где достали не ясно, но используют такую на тебе и все, остается кулаками махать. А руки у меня смотри какие нежные, разве можно их о морды портить? Но нет худа без добра. У каждого из нас сила как расовая принадлежность. То есть устройство против токкеби не подействует на кумихо. И наоборот. Да и вообще кумихо гораздо сложнее лишить силы, чем нас, что обидно. Правда, ходит слушок, что с месяц назад эти парни смогли поймать могущественную лису. Но подтверждений этому нет, так что…Теперь смекаешь к чему веду?

— Понимаю, что ты из меня пушечное мясо хочешь сделать. Я в это вписываться не собираюсь, — нахмурилась я, стараясь не думать о том, что парень ошибся и никакая я не кумихо.

— Это блюдо такое? — с набитым ртом спросил нелюдь, решив воспользоваться шансом набить желудок, пока я обдумываю его слова.

Я доела ножку и не чокаясь выпила содержимое пиалы. Им оказался крепкий качественный ликер.

— Неплохо, а? — ожидая оценки, спросил токкеби.

— Лучшее, что я успела выпить здесь, — удовлетворенно согласилась я, — не знала, что тут делают такой хороший чистый алкоголь. Откуда ты это стащил?

— С императорской кухни, — ответил он будничным тоном и выпил вслед за мной.

Поперхнувшись от неожиданности, я все-таки попыталась сохранить лицо и продолжила с невозмутимым видом, — выражение пушечное мясо значит, что я стану тебе живым щитом, пока ты будешь спасать свой зад.

— И какая мне выгода? Ну станешь ты щитом разок, ну спасу я свой зад. А что потом? Эти ребята довольно настырные. Нет, расклад такой: мы держимся вместе, и, если на нас нападут, защитим друг друга.

«Защита бы мне не помешала. Да и знаю я об этом мире недостаточно для обывателя. Так…научные работы, да учебники. Но все равно непонятно. Каким образом я буду его защищать? Он несет околесицу про то, что я кумихо, и у меня сила. Но это бред полный, вся моя сила в научной степени и знании будущих исторических фактов. Дело полезное, но в драке не поможет. Да и факты имеют свойство искажаться по прошествии тысячи лет»

- Ух ты! Так ты провидица?! — охнул от удивления токкеби, — не переживай, я сделаю все, чтобы вернуть твою силу. Ух и заживем…

— Я не провидица…чёрт. Ладно, налей-ка еще по одной. Расскажу свою историю.

— Вот это другой разговор, — одобрил парень, разливая ликер.

— Только давай придумаем как тебя называть, а? Если будешь со мной, тебе нужно имя. Ты же не уличный пёс.

— Какое имя тебе нравится? — настороженно спросил токкеби, — я подумаю, подходит ли оно мне.

— Хм, не знаю, пусть будет Юн Сок? — выдала я, скомбинировав имена двух корейских актеров, смесь из характера и внешности которых, он мне напоминал.

— Юн Сок, Юн Сок…выпей еще глоток для храбрости, и уже начинай. А то умру от любопытства.

— Даже не знаю с чего начать. Сомневаюсь, что тебя интересует мое голозадое детство, — хмыкнула я, последовав его совету выпить третью.

— Начинай с него, а там скорректируем, если понадобится, — серьезно ответил токкеби.

— Ладно…я родилась в тысяча девятьсот семидесятом году, — начала я.

- Погоди, это что за летоисчисление? Не понимаю, — перебил меня гоблин.

— Хм...через 740 лет от этого года, если я все правильно рассчитала, — прояснила я, а затем продолжила, — Семья у меня была самая обычная. Отец был геологом. Это человек, занимающийся изучением горных пород и минералов. Мама преподавала историю в университете.

— Хочешь, сказать, женщина сможет заниматься наукой и учить мужей? Дудки!

— Я сама стала преподавателем. Можно сказать, пошла по стопам матери.

— Сложно поверить, а как же служение отцу, сыну и мужу?

— Ты говоришь о конфуцианстве. В мое время женщины имеют равные права с мужчинами и могут заниматься чем хотят. У них есть выбор. Завести семью и посвятить себя детям и мужу полностью, наоборот связать свою жизнь с работой и отказаться от семьи, или же совмещать оба этих пути. Очень многие строят отношения вне брака, не считая его необходимостью. Да, все еще встречается и домашнее насилие, и угнетение. Но теперь каждая женщина защищена законом наравне с мужчиной. И конечно никто больше не женит молодых людей насильно.

— Это звучит как сказка. Если даже у женщин есть выбор, то мужчина вообще может стать кем угодно? Может, например, плотник стать королем?

— Корректнее будет сказать правителем страны, но, да, теоретически это возможно. Если человек, и кстати, необязательно мужчина, родился в семье плотника, но решил посвятить себя государственной службе, он может это сделать. Разумеется, ему нужно будет отучиться в специальном заведении и сдать экзамены, поступить на службу, а дальше продвигаться по карьерной лестнице.

— Как странно…что случилось с миром? Я знаю одного енота, который прожил уже больше тысячи лет. Как-то я спросил его как там было, тысячу лет назад. А он ответил «Да почти также». Люди порой что-то придумывают, но это не сильно влияет на мир. Поэтому мне сложно поверить в твой рассказ.

— Понимаю. Развитие человечества ускорилось. Ты бы не узнал эту страну, окажись ты сейчас там.

— Так ты родилась, и что дальше?

— Боги, да я не знаю, что тебе рассказать! Родилась, доросла до семи лет, затем, как все дети, пошла в школу, проучилась там одиннадцать лет, затем пошла в университет, там проучилась еще пять лет. Потом поняла, что хочу связать свою жизнь с преподаванием и проучилась еще четыре года.

— Что же это получается? Ты постигала науки с семи лет отроду и целых двадцать лет? Невероятно…а что ты имела в виду, когда сказала, что пошла в школу как все?

— Что это обязательно. Каждый ребенок должен отучиться в школе девять лет. А там уже решить: учиться дальше или идти работать.

Токкеби надрывисто вздохнул, его взгляд стал рассеянным и печальным. Помолчав немного, он сказал, — Это хорошее будущее. Каждый человек может стать кем захочет. Имеет доступ к знаниям. Хотя если тебе нечего завтра есть, вряд ли ты будешь думать об учебе.

— Вопрос с продовольствием решен. Люди больше не пухнут от голода. Если у человека нет еды, он может получить помощь от государства. Есть страны, где не все так гладко, но в целом, людям больше не нужно биться за мешок риса. Но ты прав, не все так просто. Далеко не каждый имеет высшее образование, далеко не каждый может позволить себе собственное жилье над головой. Приходится много работать, чтобы добиться того, что хочешь. Это не идеальный мир.

— Не идеальный. Но близок к нему. Вы просто привыкли. У вас есть выбор, а значит свобода. Здесь у людей его нет. Если твоя мать была рабыней, ты будешь рабом. Даже если ты сумеешь заработать целое состояние, к тебе все равно будут относиться как к рабу. Ты просто не сможешь потратить свои деньги, их не примут.

- Да. Я читала об этом, — ответила я и задумчиво почесала щеку.

— Одно дело читать, и совсем другое – жить в этом, быть частью этого, — усмехнулся токкеби, — Так что считай, что тебе повезло стать здесь лисой, а не человеком. Но вернемся к тебе. Ты решила стать учёным, что было дальше?

- Да. После университета устроилась туда же на работу. Гораздо позже, когда мне уже было тридцать четыре года, я забеременела, а затем родила свою девочку. Её зовут Джоана, и знаешь, я безумно по ней скучаю. Ей ведь сейчас семнадцать, бедная, я оставила ее слишком рано…

— Так в то время тебе уже пятьдесят два? Ого, почтенная аджума. — съехидничал токкеби, — как тебе в молодом теле?

- Видишь ли, учитывая, что я тут всего четыре дня, а меня уже пытался изнасиловать монгол, съесть тысячелетняя тысяченожка, а сейчас я говорю с гоблином, как-то не успела обдумать плюсы своего положения. Но ты прав, тело красивое, хоть с этим повезло.

— Не радуйся этому раньше времени. Еще успеешь пожалеть. Так что в итоге произошло?

— Если бы я понимала…в моей реальности был октябрь две тысячи двадцать второго года. Так и не привыкла к этому. Говорю, был, но для меня все произошло меньше недели назад. Да и до этого года еще восемьсот лет, так что семантически верно говорить «будет». Проснувшись, я начала собираться на работу, затем, как обычно это делаю, позавтракала с мужем и дочерью, а потом поехала в университет. Помню, что очень нервничала.

— Почему?

— В течении пяти лет я занималась исследованием истории и фольклора корейского народа в эпоху Корё. В тот день я должна была представить свою работу перед коллегами и получить повышение ученой степени. Когда я поднялась на сцену, мне стало плохо, у меня потемнело в глазах, а дальше ничего.

Глава 12

Токкеби задумчиво потер подбородок, наполнил пиалы и спросил, — Постарайся вспомнить, было ли что-то после.

— Да ничего не было, говорю же, — я от чего-то разозлилась на него, — я была в темноте, нет, даже не так, в необозримом и неосязаемом пространстве. Моего тела не было, ну я его не ощущала. Была лишь еле уловимая мысль, что хочу жить. Чем дольше я думала, тем ярче и громче становились мысли, а затем я просто открыла глаза. Но уже здесь. Я была в хижине двух сирот, они ухаживали за мной.

— Интересно…получается твоя душа не хотела уходить? Или ей нужно было набраться опыта в той жизни, чтобы применить его в этой?

— Ну, в предположениях можно утонуть, если не подкреплять их фактами.

— Слова настоящего ученого! — рассмеялся демон, — А как ты оказалась у детей, узнала?

— Немного. Они сказали, что меня принес мужчина в лохмотьях и попросил позаботиться. Сказал, что нашел меня в пещере с демонами рядом с деревней. Разумеется, я сходила в эту пещеру и, уверяю, демонов там нет. Обычное физическое явление. Воздействие звуком, не воспринимаемым на слух, но действующим угнетающе на психику. Завалена мусором из нарисованных амулетов, веревок, еще какой-то дряни, используемой местными для обрядов. Чушь в общем. Кровью все запачкали. Я прихватила парочку амулетов на случай, если удастся разузнать для чего они. Какая-никакая зацепка. А, и еще кулон.

Я сняла с шеи камень, а затем достала из узелка потрепанные рисунки на замусоленной желтой бумаге.

— Дай-ка гляну. Амулеты могут быть связаны с тобой. Взять их с собой было хорошей идеей, — одобрительно кивнул он.

Токкеби молча рассматривал иероглифы на бумаге. С каждой секундой его лицо становилось все мрачнее. Затем он поднес к глазам кулон. Его очертания отливали багрянцем в нестройном свете оплавившихся свечей. Тени от пламени заплясали на стенах, приобретая причудливые формы. Я завороженно наблюдала за их по началу несмелыми порывами, со временем превратившимися в настоящее представление. Воображение рисовало химер, танцующих с василисками, кружащих орлов, человекоподобные деревья и сатиров, играющих между ними в прятки. Они все плясали, и в этом танце обретали объем и отделялись от стен, живя своей жизнью. Я моргнула. Реальность нахлынула на меня. Да этого казалось, будто все звуки и ощущения притихли, уступив главную сцену танцорам. Я почувствовала, как пространство вокруг уплотнилось до такой степени, что воздух можно было ощутить кончиками пальцев.

— Господин токкеби, что это с тобой? — юноша начал меня пугать. Его взгляд был прикован к камню, к самому его нутру, в глубине которого скрывалась алая точка. Фаланги пальцев побелели от напряжения, выглядело так, будто еще чуть-чуть и их сведет судорогой. Я не слышала его дыхания.

— Токкеби! Эй, очнись! — бесполезно.

— Юн Сок! — в отчаянии выкрикнула я, не зная, как еще к нему обратиться.

Неожиданно это помогло. Он моргнул, затем еще раз. А потом отбросил кулон как ошпаренный и начал панически хватать ртом воздух, как утопающий, которого только спасли от участи пойти сомам на корм.

— Что это было? — тихо спросила я.

— Да-а, - хрипло протянул он, - кумихо, ничего не скажешь. Все девять милых пушистых хвостиков. Ну раньше было. Жуть, чуть не сдох!

— Я не понимаю, объясни наконец, что происходит!

— Тут все просто. Тело, в котором ты очнулась, принадлежит кумихо, как я и говорил ранее. Но не просто мелкой шавке, живущей под домом крестьянина, а могущественной тысячелетней лисе. Только вот и на старуху бывает проруха. Судя по иероглифам на амулетах, над лисой провели обряд, изгоняющий дух из владельца. Иными словами, попытались убить. Но и героиня наша не лыком шита. Побрякушка, что ты с собой прихватила, называется ведьмин камень. Это одна из самых редких разновидностей одуляра, его в народе еще лунным камнем кличут. По поверью, могущественная ведьма на смертном одре может заключить в него свою силу, и таким образом обмануть смерть.

— Получается, что если я достану из камня эту силу, то смогу огненные шары метать?

— Великий Будда, это все, на что способна твоя фантазия? Огненный шар запустить ты и сейчас можешь. Сила, заключенная в камне, способна изменять пространство и время, сводить людей с ума, меняя их реальность, творить из ничего и уничтожать в ничто. Только вот есть один нюанс.

— Только один? Подозрительно. – хмыкнула я.

— Я уже говорил, что способности каждого вида существ, как национальные или расовые различия. Но это касается простых созданий, таких как квищины, баку или токкеби. Здесь же речь о могущественной тысячелетней кумихо. Ее сила уникальна. Она совершенствовалась и видоизменялась столетиями, подстраиваясь под свою владелицу. Другими словами, это можно назвать ее душой.

— Погоди, ты же сказал, что ее дух изгнали. Поэтому я вселилась в это тело.

— Не требуй от меня слишком много, я не мастак по этим делам и говорю, что знаю. Это сложно. Кто ее разберет? Вполне возможно, что она обманула своих обидчиков, заключив себя в кулон. А может ее изначальный дух ушел, но его часть, связанная с силой, осталась. Не знаю я. Точно могу сказать только одно. Я бы крайне не советовал тебе извлекать оттуда эту силу. Вполне может статься, что эту будет последнее, что ты запомнишь.

— Думаешь, не справлюсь с мощью? Я думала, если тело было для силы сосудом, то проблем не будет.

— Так-то оно так. С телом ничего не случится, но насчет твоего разума не уверен. Прежняя хозяйка, хоть и не в полной мере, заявит на эту чудную фигурку свои права. И ты, либо сойдешь с ума, постоянно теряя контроль над собой в борьбе с объявившейся бывшей владелицей, либо сгинешь во тьме. Есть конечно мизерная вероятность, что ты хозяйку обуздаешь, но я бы сильно не рассчитывал на это.

Я смотрела на токкеби округлившимися от ужаса глазами. Неужели это правда? Неужели это все действительно происходит со мной? Какая сила? Магия? Я пятидесятилетняя тетка, посвятившая свою жизнь университету. Была. Четыре дня назад.

- Да не раскисай ты так. Главное силу из камня не вытягивай, и все будет радужно.

- Я выкину его от греха подальше или…закопаю в очень глубокой яме в лесных дебрях.

- Не советовал бы это делать. Дело конечно твое, но как по мне, лучше не оставлять такие вещички на волю судьбы. К тому же, чтобы извлечь содержимое, нужно провести ритуал, не уступающий по сложности тому, что изгнал дух этой кумихо. Держи при себе, как и раньше. Да, и лучше никому не показывай.

— Все это словно не со мной происходит. Ощущение, что я наблюдаю со стороны за выступлением актеров. До сих пор не могу поверить. Я кумихо? А ты уверен, что не перепутал чего? Чувствую себя как обычно. В смысле…я понимаю, что у меня новое тело, не болит голова к дождю и нет отдышки. Но это все.

— А ты чего ожидаешь-то? Что искры из глаз сыпаться будут? Уверен, были признаки. Чувствовала, что сознание расслаивается и ты словно другой человек? Вел ли кто-нибудь странно с тобой? Были выбросы энергии? Вспомни хорошенько.

Я не хотела вспоминать. Сейчас, в этом заброшенном доме, согретая свечами, хорошим алкоголем и добрым собеседником, я позволила себе расслабиться. Впервые с момента моего пробуждения в этом чуждом для меня мире. За три прошедших дня я испытала столько страха, боли и непонимания, сколько не испытывала за все пятьдесят два года. Хотелось спрятать эту часть своей жизни на пыльном чердаке и больше туда не заглядывать. Но он был прав. Нужно было проанализировать прошлое, если я хотела получить ответы.

— Расслабься. Того, что было, уже не существует, два раза оно навредить не может. Эфемерный след в твоем сердце, все, что от него осталось. Теперь, все произошедшее с тобой ничем не отличается от сплетен двух тетушек на рынке. Так что рассказывай. Пока я только знаю, что ты, не успев должным образом представиться, уложила тысячелетнюю тысяченожку. Премерзкое, конечно, создание, мир от этого только чище стал. Да вот только простому человеку это не под силу. Значит, сама того не осознавая, ты применила способности кумихо.

— Ну, тут как раз помогли знания из прошлой жизни, а не особые таланты, — улыбнулась я, — В прошлом, основную часть моего исследования занимало углубленное изучение корейского фольклора. И о тысяченожке я знала, а еще я знала, что табачный дым смертелен для нее.

— Табачный? – токкеби задумчиво потер подбородок, - Никогда раньше не слышал об этом.

— Да, я считала, что табак сюда завезли лишь в тысяча шестисотом, но вот, взгляни, нашла это в деревне, где я очнулась.

Токкеби растёр темно-коричневый лист между пальцами и понюхал. Запах ему явно понравился.

— Резкий, но приятный. Слушай, хочешь сказать, что вот этим ты убила здоровенную ненасытную мокрицу? Неужто ничего такого больше не можешь вспомнить?

Я постаралась упорядочить кашу из воспоминаний. Тогда все происходило так быстро, было столь непривычно, я была так напугана, что в голове мелькали лишь отдельные вспышки из произошедшего в злополучном доме.

— Погоди-ка, была одна странность. Я смутно помню, как кричала, но это оглушило тысяченожку.

— Вот оно! Выброс энергии. Из-за сильного эмоционального потрясения сила взяла над тобой контроль. Были еще случаи, когда твоя жизнь была в опасности?

Я усмехнулась. Были ли еще подобные случаи? Да каждый день, по несколько раз на дню стех пор, как я попала сюда. И я рассказала все с самого начала: о странных репликах маленькой девочки, о том, как вернувшись их пещеры нашла деревню, полную трупов, о грязном монголе, убитом таинственным образом и о безумном поведении рябого парня, чье имя я так и не узнала. Из всего моего рассказа токебби заинтересовал именно мой первый друг.

— Хм…опиши его, —заинтересованно попросил мой собеседник.

— Он по началу был очень груб со мной, но я пригрозила ему и поставила на место, после этого парня, как подменили. Стал меня госпожой называть и в ножки кланяться.

— Поздравляю с первой жертвой. — саркастично улыбнулся токкеби.

— Хочешь сказать, я на него воздействовала? Я решила, что парень сумасшедший.

— Не просто воздействовала, ты лишила его силы воли и личности. Он превратился в живую куклу для служения тебе. Его перестала волновать собственная жизнь, уверен, что, даже умирая, он думал, как бы не расстроить тебя, свою госпожу. Ты подписала ему смертный приговор еще когда впервые заговорила с ним. В тот момент жизнь перестала его интересовать. Гибель парня была лишь вопросом времени.

Я растерянно посмотрела на него. Сложно было поверить, что я способна на такое.

— Опасно, — между тем продолжил он, — что будет, если ты узнаешь, как пользоваться силой? Это сейчас ты пушистая растерянная лисичка, которую так и хочется потрепать по ушкам. Но пройдет время, ты привыкнешь, а потом войдешь во вкус. Сначала ты начнешь решать чья жизнь важнее, а кем можно и пожертвовать ради силы, а потом ценность жизни будет для тебя становиться все меньше, пока люди не превратятся в маленькие ступеньки, ведущие тебя на пьедестал могущества.

— Ты…о чем ты? Забыл, что я человек? Не вешай на меня ярлыки! Чьим бы не было это тело, владею им я.

— А кто ты? Мы знакомы пару часов, а ты меня уже именем клеймила. А что до того, что ты человек…вряд ли это можно считать преимуществом. Люди слабы.

— Клеймила? Не слишком ли громкое заявление? Это был дружеский жест, не нравится имя, не пользуйся. Мне какое дело.

— Видишь ли, лисичка, ты не прачка из Ханджо, чтобы за языком не следить. Ты дала мне имя и им освободила от чар своего камушка. Так что теперь, хочу я или нет, оно у меня есть. Позор для токкеби, — демон задумчиво потер подбородок, с прищуром взглянул на меня, а затем протянул, — Я, конечно, предлагал тебе союз, да кто ж знал, что ты жуткая могущественная кумихо. Твой кулон полон тьмы. Не знаю кем была хозяйка полученного тобой тела, но сила, заключенная в камне, чуть не убила меня. Это тело будет менять тебя. Медленно. Кроить под себя, как вода точит камень. Это произойдет не сразу. Наступит день, один из тысяч минувших среди столетий, в который ты встретишь зарю личностью, что устроит этот сосуд. На такое я не подписывался, не хочу расставаться с таким трудом нажитыми годами. Извиняй.

Затем токкеби молча поднялся из-за стола, взглянул на меня через плечо, и я впервые увидела тщательно скрываемую за маской разгильдяя тоску в его глазах.

«Столетия? Он сказал столетия? Столетия…» осознание ударило молотом, пока я наблюдала растворяющуюся в полумраке спину токкеби.

Я бросилась к ускользающему силуэту, хватаясь за туман, что был еще секунду назад ногами. Какова вероятность, что в этом мире мне еще кто-то поможет? Кому нужна ничего не понимающая женщина в теле злобной кумихо? Люди будут бояться меня и избегать, а существа пытаться убить. Это будет длиться не год, не десять лет и, о ужас, даже не сто. Меня ждет бесконечность одиночества. Вспыхнула горькая мысль: «Если он сейчас оставит меня, я обречена».

— Да, ты прав. Я буду меняться. Ну и что с того? Мы все меняемся. Один мудрец сказал, что человек текуч, что в нем есть все возможности. Был глуп, стал умен, был зол, стал добр. И в этом величие человека. И оттого нельзя его судить. Ты осудил, а он уже другой. Я буду меняться. А ты направишь меня, станешь моим учителем. Не дашь оступиться. Тело — это сосуд, без духа он ничто, пустая бутылка, именно содержимое наделяет его ценностью. Я справлюсь. Ты прав. Я не прачка из Ханджо. Думать, изучать, анализировать, быть верной своим идеалам и целям, не поддаваться эмоциям, верить только фактам – все это моя жизнь. Останься со мной, и я отплачу тебе беспрекословной преданностью и дружбой. Знаю, сейчас они ничего не стоят, но настанет день, когда ты будешь рад, что остался.

Тонкая дымка остаточной магии утекла меж пальцев, отчаянно хватавшихся за спасительную соломинку. Последние слова отразило эхо пустой комнаты. Я осталась одна. Опять.