Легенды Великого Новгорода: Не зная броду
Глава 12
– Бир Тенгри, Саша, соберись уже! – Егор нервно топал ногой по полу в опочивальне Владиславы, глядя сверху вниз на Александра, который упрямо не хотел вставать с постели. – Мы должны были выдвинуться к озеру ещё вчера.
– Слушай, – князь Яснецов откинул край одеяла от головы, высунулся, явив миру своё бледное лицо и синющие мешки под глазами, и создал с князем Джунгаровым ментальную связь, – тебе не кажется, что на последнем заседании большинство было слишком уж единодушно? Вспомни, когда похитили Атея и Борьку, там такие споры были, Тихон Кузьмич даже швырнул чернильницу в княгиню Захарову, а Нурай требовала объявить войну китежанам. А сейчас та же Нурай смирненько себе сидела и украдкой поглядывала на Поликарпова, заметил?
– Конечно, – покачал головой Егор, тоже удивившейся такой перемене.
– А вывод только один – заговор! Это Тихон Кузьмич воду мутит, точно тебе говорю.
– И что? Зная тебя, ты бы с радостью в подобном поучаствовал.
– Только если бы точно знал, что дело выгорит. А я не понимаю, что у них на уме, и мысли через волшебное зеркало не прочитать. – Александр потёр глаза кулаками. – А рожи у них слишком уж хитрожопые. Особенно у Морозова и Юрьевой. Нурай хотя бы делала вид, что собрана и готовится выступать против китежан, а вот эти улыбались, как прохиндеи. Мечтательно так. Я всю ночь думал-думал, что они там решили учудить, а в голову только плохие сценарии лезут. Мне кажется, не надо нам в Китеж идти. Я никак не могу забыть слова Чернобога. Он сказал, что Атей вернёт жену, а я останусь вдовцом. И вот Мирослава жива – полпророчества исполнилось. Не хочу, Егор, не заставляй меня туда идти, отпусти домой, мы с Владой уйдём и отсидимся в Великом Новгороде. Теперь ты глава экспедиции.
– А как же Настя?
Александр дёрнулся под одеялом, поджав сухие губы, а потом уверенно подумал:
– Справитесь без нас.
– Саша, у нас приказ. Малое вече уже приняло решение, мы все идём, как и планировалось, по пути Мокоши. Вставай.
– Ты понимаешь, что китежанам это не понравится?
– Ничего они с пленниками не сделают, Вася не допустит.
– Не думаю, что она там всем заправляет. Что если у них там тоже клятая демократия, и большинство решит убить пленников?
– У нас приказ. Если сам не встанешь, я подниму тебя силой.
Увидев непоколебимую решимость в глазах Егора, Александр оставил попытки до него достучаться и, ворча о неумеющих думать самостоятельно пустоголовых солдафонах, выставил за дверь, чтобы в одиночестве собрать вещи.
***
Новая походная одежда Александра была намного лучше первой: ткань мягкая и невесомая, цвет кафтана благородный тёмно-изумрудный, не мерзкий болотный, а золотая вышивка на вороте, рукавах и подоле переливалась на солнце яркими бликами. Только радости он от этого совершенно не чувствовал. Тесть с тёщей всё пытались вынюхать о цели экспедиции. Лель оказался трусом похлеще самого Александра и даже пытался под покровом ночи сбежать куда-нибудь за море, где его бы не достали китежане, но был отловлен и возвращён Ясинией и Егором. О лучшем друге и будущем тесте ничего не было слышно уже три дня с момента получения записки Василисы с требованием передать Леля. И на фоне всех этих неприятностей весть прислуги Соколовых прямо перед отбытием к озеру Светлояр о нежданном госте была по-особенному зловещей. Супруги Яснецовы вышли на крыльцо и замерли, увидев Андрея Тверкого.
– Приветствую! – Он улыбнулся и повернулся к ним ближайшим ухом. – Владислава, на войну собралась?
– Война – не война, а к стычкам я точно готова, – гордо задрала она нос и расправила плечи, звякнув кольчугой.
– Только поосторожнее. Сама знаешь, что тебе напророчили. Шура, давай прогуляемся. Только ты и я.
Владислава только открыла рот, чтобы возразить, как Александр схватил её ладонь, достал из поясной сумки амулет Мокоши и вручил ей:
– Всё в порядке, дай нам поговорить. Если через полчаса не вернусь, можешь начать поиски.
Она скептически окинула взглядом Андрея, сжала амулет в кулаке и вернулась в дом.
– Ну что, Шура, я веду. Разрешаю тебе залезть мне в мозги и установить ментальную связь. А то так не наговоримся.
Они вышли со двора Соколовых и зашагали по улице, огибая многочисленных прохожих. Солнце припекало, а в воздухе стоял такой зной, при котором добрые новгородские аристократы сидят по своим усадьбам и обдуваются магией воздуха, а молодёжь прыгает в Волхов прямо с Ярославова дворища. Вытерев рукавом пот со лба, Александр установил ментальную связь:
– Великий Новгород решил пойти по пути Мокоши. Извини уж, ты явно не на это рассчитывал.
– Я догадывался с учётом того, как долго ты не присылал весточку. Но это Великий Новгород, а что насчёт мнения Шуры Яснецова?
– А Шура Яснецов просто хочет домой. Подальше от Москвы, Китежа, китежан, богов и тёщи. Только никто мне этого не позволил.
– Жаль. – Андрей ловко увернулся от пробегавшей мимо детворы и свернул в сторону Арбатской части.
– Ты что, к церквям меня ведёшь? А нас там святой водой не окропят?
– Если боишься, можешь взять меня под локоть, сделаем вид, что сердобольный ты ведёшь слепого калеку прогуляться вдоль прудов.
– Забудь. – Александр посмотрел на Андрея, шедшего с довольной улыбкой. Тот беззаботно подставлял лицо палящему солнцу, держа руки за спиной, и казался совершенно не раздосадованным неудавшимся союзом. – Мне кажется, Великий Новгород хочет обмануть Мокошь.
Улыбка тут же сошла с лица Андрея.
– И почему ты мне это говоришь?
– Потому что я чувствую, что меня пытаются использовать. Не все в Городском Совете, но многие сговорились и что-то замышляют. Я думаю, они будут подыгрывать Мокоши, а когда захватят артефакт, не станут его уничтожать, а используют на себе. И станут подобными Лелю.
– Это твои предположения или они на чём-то основаны?
– Поверь, оснований предостаточно. И я даже знаю, кто именно зачинщик. Князь Поликарпов.
– Но зачем ему так рисковать?
– Потому что вознесение – единственный способ вернуть его правнучку к жизни. Её душа безбожницы слилась с чем-то там, так и не понял с чем, поэтому воскрешение невозможно. Тихон Кузьмич явно решил, что исполнение желания при вознесении с этим справится. Не нужно даже мысли читать, всё очевидно. Я бы на его месте именно так и поступил.
– Почему же ты делишься этим со мной? Звучит так, будто ты хочешь ему помешать.
– Отнюдь. Я просто не хочу, чтобы он использовал меня и мою жену. Думаю, о воскрешении Насти можно договориться и с Чернобогом. Конечно, если моей семье достанется тёпленькое местечко в этой вашей новой эре. Всей моей семье, потому что Влада должна выжить. А с учётом её характера ей грозит опасность.
– Да, она точно не бежит от драки.
– Вот именно. Поэтому я не хочу быть на стороне князя Поликарпова. Ему всё равно на мою семью, если придётся пожертвовать моей женой, он сделает это без колебаний. И судя по всему, он допускает такую вероятность, раз нам не разрешили вернуться домой.
– Что-то не похоже на него. Тихон Кузьмич, которого я помню, не был таким. Он же безобидный толстячок.
– Не обманывайся, этот толстячок никогда не был безобидным. Поверь, это самый страшный человек из всех, чьи мысли я прочитал.
– Шура, ты наговариваешь. Тихон Кузьмич всегда такой вежливый, обходительный. А как он любит свою жену и потомков, даже мне, – Андрей пальцем ткнул в свою глазную повязку, – это было видно.
– О, он и правда их любит. Только эта любовь больная. Он не просто глава рода, а патриарх – властный, контролирующий, ревнивый, жадный. Тихон Кузьмич обожает свою супругу, но, если бы она предала его, он бы сошёл с ума и обрушил на неё свой гнев. Благо, она для измен слишком ленивая. Для князя Поликарпова существуют только свои, достойные его заботы, и чужие, которые ценности не представляют. Тебе отец рассказывал о том, что произошло в Смоленске за год до Великого завоевания?
– Немного, тогда вроде спасли пару ведьм от сожжения на костре.
– А мне родители рассказали эту историю в красках. Этими ведьмами были моя соседка Тамара и будущая княгиня Поликарпова. Тогда Смоленск был в Великом княжестве Литовском, и у них началась охота на ведьм. И Тихон Кузьмич своим чёрным чернокнижьим пламенем убил практически всю дружину княжеского наместника. Одно касание пламени и всё, встретишься с прапрабабкой.
– Как это? Чернокнижьим пламенем можно убить? Темнослав говорил, что нет никого настолько жестокого, кто мог бы вложить в пламя такую волю.
– Ну, тогда все решили, что это всё из-за того, что Тихон Кузьмич тогда только-только прочитал свою первую чёрную книгу. Мол, она на него так повлияла, что на короткое время его мир оказался чёрно-белый, добро и зло очевидно, и все эти вооружённые воины были именно злом, которое нужно уничтожить. А потом он проспался и стал нормальным человеком, который и мухи не обидит. Но правда в том, что Тихон Кузьмич всех обманул. Он не стал нормальным, он всё ещё может тебя убить, потому что ты чужой. У тебя нет ценности, твоя жизнь не имеет смысла, он тебя даже за человека не считает. Как и меня, в общем-то, хотя я ему и нравлюсь.
Они шли вдоль трёх небольших прудиков, в которых по водной глади скользили водомерки. И каждый одновременно подумал, как было бы славно стать одной из них: жить один сезон, зато беззаботно, не думая о заговорах и переделе мира.
– Шур, я, конечно, слепой, но даже я заметил, что у тебя под глазами появился чёткий рельеф. Ты вообще спишь?
– Мало. Только Бажене не говори, пусть не волнуется.
– Не скажу. Кстати, о семье, вы как-то собираетесь вызволять моего младшего брата из плена?
– Вроде Тайный приказ пытается найти их логово. Но Леля отдавать Городской Совет не хочет. Кроме Нурай, конечно, и ещё парочки человек. Да, о Нурай. Ты матери письмо написал?
– Написал.
– Отправил?
– Не отправил.
– Всё, я больше в твои дела не лезу. Устал от твоей тупости.
– Да я отправлю. – Андрей остановился и прислушался к колокольному звону, возвещающему о начале литургии. – И всё же скажи, как мне расценивать твои откровения? Ты за нас?
– Считай это попыткой заранее проложить путь для отступления.
– Значит, мы всё-таки не союзники.
– Андрей, я всегда принимаю сторону победителя. Пока он не определён, и говорить не о чем. Я даже не примкнул ни к поликарповцам, ни к захаровцам. Состою только в Купеческом обществе, Обществе новгородских песенников-гусляров и Обществе любителей чайного гриба. Никакой политики.
– Фу, чайный гриб – гадость же.
– А по мне очень даже. Так что на меня особо не рассчитывай, но, если я приползу к тебе, как побитая собака, вспомни, что я был тебе немного полезен.
– Союзник ты, конечно, так себе, шурин, но я запомню. Давай возвращаться, пока твоя жёнушка не начала на меня охоту.
Обратно они возвращались, говоря вслух о пустяках, прекрасно понимая, что другой такой возможности может не представиться, ведь в следующий раз они окажутся по разные стороны.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
