Легенды не умирают

Глава 1: «Карта появится в нужный момент» Часть 1

«Вот так всегда: для кого-то балласт,

а для кого-то сокровище».

Нюша («Смешарики»)

Стальной монорельс мчался через опаленную солнцем траву, уже жухлую, но всё ещё продолжавшую тянуться к осеннему небу, наслаждающемуся остатками летнего тепла. Его длинное тело поблескивало в лучах закатного солнца, отражавшегося мириадами бликов в ласковом море, постепенно удаляющемся за горизонт.

Несколько часов назад монорельс отъехал от станции, направляясь в центр региона, знаменитый своим уютом и зелеными садами в районе рискового земледелия. Большой транспортный узел, собиравший пассажиров со всего северо-восточного побережья, выводил всего один монорельс в сутки. И тот блестяще справлялся с этой задачей, благодаря длине подвижного состава, вмещавшего в себя не только вагоны для людей, но и для разнообразных гостей планеты, включая вагон для диноподов — дельцов из Срединной Галактики — самых больших посетителей планеты Земля.

Веселый разговор в купе не утихал ни на минуту, стоило ему заселить у себя первых пассажиров: туристку-одиночку пышногрудую суидаенку;

молодого студента по обмену с планеты Бааб;

оданатанианца в роскошном замшевом костюме с причудливым кроем, нисколько не стеснявшим его большие, даже в сложенном виде крылья, жесткие как у стрекозы, только не прозрачные, а цвета ореховой коры; и наконец, молодую женщину-землянку, с невероятными ярко-зелеными глазами и пышными каштановыми волосами, едва доходившими ей до плеч.

Нагромождение вещей в большом купе на нижней и одной верхней багажной полке из трех, разных яств, коробочек, свертков, корзинок и сумок мерно покачивалось в такт движению. Хоть поезд и был на магнитной подушке, ощущение ретро-поезда не было утрачено благодаря тому, что электромагнитные импульсы через определенные расстояния стихали, и затем набирали силу вновь, давая ускорение монорельсу. На полках, нижнего и верхнего яруса, расположенных перпендикулярно друг другу, весело болтали пассажиры, абсолютно разные по внешнему виду и видовой принадлежности, но прекрасно понимающие друг друга: на шее у каждого был прикреплен незаметный и уже привычный для всех лингвистический нейромедиатор.

— У нас такие закаты! Залюбуешься! Синие облака в розовом цвете закатных солнц над желтыми барханами, плавно сменяются зелеными под фиолетовыми лучами, и наконец, становятся желтыми, когда последний темно-синий луч уходит за горизонт. Тебе понравится, приезжай, — кокетливо промурлыкал неопределенного возраста оданатанианец, представитель одного из многочисленных народов, прочно и основательно полюбивших Землю, обращаясь к молодой женщине.

— Да ладно! Поверю на слово! Но насчет приезжай, ты, Крон, погорячился. Уж больно далеко к тебе ехать. Я на другой конец побережья съездила и то вымоталась. Трое суток на перекладных только в один конец!

— Если не секрет, то откуда возвращаешься, — спросил молодой парень в натянутой по глаза вязаной шапочке, в которой были отверстия для длинных, крутящихся в разные стороны ушек-антенн.

— К родителям ездила, сына отвозила на каникулы. Классно это иметь дом на побережье, — мечтательно произнесла она.

— И как это такую красотку муж одну отпустил? — хрюкнула с верхней полки суидаенка Пеппа в розовом, обтягивающем все её необъятные груди, комбинезоне.

— А муж у меня в командировке, на другом конце планеты, — сказала она, вздохнув.

— Слышишь, ничего тебе не обломится, крылатый! — громко засмеялась жизнерадостная Пеппа рубенсовких форм, по человеческим меркам ей было слегка за сорок, такая «баба ягодка опять».

Всё купе ответило на это громким смехом. Так, весело болтая, пассажиры этого купе постепенно стали готовиться ко сну.

Молодая женщина, улыбаясь, стояла спиной к соседям и заправляла свою постель. Наклонившись, чтобы заправить простынь, она оказалась в сильных и красивых руках, нежно сгрёбших её в охапку, и услышала голос Крона, прошептавший ей:

— А если я тебе помогу?

— Нет, нет, нет, нет, нет. Даже не надейся! — засмеялась она, поднимая руку и показывая кольцо на безымянном пальце. — Крон, я замужем, и люблю мужа.

— Мммм, не имею ничего подобного на уме! Просто последняя попытка пригласить тебя полюбоваться закатом в моем мире. А чтобы быстрее туда попасть, и заметь, не потратив на ракету ни времени, ни денег, даю тебе транспортер, — сказал он, и, не выпуская женщину из объятий, вложил в её ладонь маленькую круглую коробочку. Напоследок, обняв своими жесткими крыльями, местами со следами от пуль разного калибра, со вздохом выпустил свою смеющуюся соседку по купе.

***

Четыре месяца спустя

— Ну что, вперед! — ободряюще улыбнулась Настан своему сыну, и нажала кнопку транспортера.

Мгновенная вспышка света поглотила их, внезапно возникшая темнота прокатилась волной искривляющей пространство, и они увидели место, где очутились.

— Что... Я не понимаю... Что это за место. Должно быть другое, — в замешательстве сказала она.

Две огромные бело-голубые луны хорошо освещали разрушенные строения, засыпанные металлоломом и покореженным пластиком. Но во всем этом ощущалось какое-то незримое присутствие живых. Между огромных, выше человеческого роста гор мусора, петляла очищенная дорога, огибавшая одиноко возвышавшийся над мусором бетонный ангар белого цвета со знаком радиационной активности на всю ширину ворот. Дальше, на горизонте, плескалось море, отражавшее свет невероятных лун.

Они стояли спиной к большому бетонному ангару с огромными заржавевшими воротами, спрятанному между двух завалов.

В этот момент послышались характерные хлопки огнестрельного оружия. Настан схватила сына в охапку, и прижалась к завалу.

— Тихо, — сказала она сыну, закрывая ему рот.

Аккуратно выглянув, она увидела дюжину человек в противогазах и без, с автоматами, проходивших в опасной близости от них. Быстро раскрыв пальто серого цвета, Настан прижала к себе ребенка, и, пригнувшись с ним к самой земле, накрыла его. Размера с натяжкой хватило, чтобы спрятаться им двоим, всё-таки мальчик в свои десять лет доходил ей почти до плеч. Оставалось надеяться на особенность этой одежды: ткань пальто обладала свойствами сливаться с местностью, если не шевелиться. Что ж поделать, камуфляж был простенький, устаревшей модели. Забавный подарок от дорогого человека. По сути игрушка, но сейчас вполне реально мог спасти им жизнь.

В двух шагах от них прошла группа. Когда шаги удалились, она приподняла капюшон. Луны ярко освещали пространство вокруг, и женщина, даже через тёмные, плотно прилегающие очки с легкостью увидела, как вооруженные люди спускались в низину друг за другом, петляя среди завалов.

— Пойдем, только тихо, постарайся не шуметь.

Выйдя из-за завала, они огляделись и увидели в пятидесяти метрах слева от себя огороженную площадку со спуском, за которой шумело море.

— Мы недалеко от берега. Пойдем, спустимся. Может там есть причал и лодка. Надо уйти отсюда, пока транспортер не перезарядится.

Они пошли, стараясь не производить лишнего шума, и по выдолбленному спуску спустились на пляж. На удивление вся береговая линия была чистая. На пляже не было ни мусора, ни остатков деревьев, ничего кроме песка. Круглый и коричневый, он был открыт от воды на метров тридцать. Видимо сейчас здесь был отлив. Пройдя всего немного, они услышали шум моторов с моря и, обернувшись, увидели пять лодок несущихся на всех парах в их сторону.

Женщина с ребенком бросились бежать вдоль берега, подняться им не позволяла отвесная стена. Тропинка, по которой они спустились, скрылась среди морщин отвесной береговой линии, и искать её не было времени. Завернув за выступ, они буквально налетели на две лодки, кинувшие якорь на берегу, у одной из которых женщина в грубой одежде разводила костер и раскладывала съестные припасы.

В испуге она шарахнулась от них и понеслась к стене. В этом месте береговая стена была более пологой и мать с сыном стали на неё карабкаться вслед за незнакомкой. Камни летели из под их ног. Периодически скатываясь на мокрой каменистой почве, они карабкались наверх под улюлюканье преследователей. Подтолкнув в последний раз ребенка, и крикнув ему: «Беги!», она подтянула из последних сил себя и побежала.

Сбоку раздался вскрик незнакомки с пляжа, и Настан увидела, что ту уже тащат за волосы их преследователи, высокие, в мощных доспехах, кодар’ханцы, каким-то непостижимым образом поднявшиеся почти одновременно с беглецами. Увидев, что её ребенок почти добежал, незамеченный, к спасительным горам металлолома, Настан почувствовала оглушительный электрический удар сзади, её осветило ярким светом, и, раскинув руки, она ничком упала на землю.

— Ха-ха-ха, — с видом победителя к ней подошел бугай с электрическим посохом.

— Мама! — отчаянно крича, тощий мальчонка бросился назад. Когда он уже почти подбежал, бугай схватил его за шиворот и оторвал от земли под дружный гогот остальных.

— Мамочка? Сдохла твоя мамочка!

Часть 2

— Кто вы? Сколько вас? Это моя территория, и разрешения на её посещение я никому не давал! — резко спросил женщину с пляжа насекомоподобное существо с фигурой как у человека, но с крыльями большой стрекозы с памятью о прошлых битвах.

— Эти — не знаю кто. Они выбежали с пляжа. Моя группа ушла в низину.

Услышав это, он мгновенно потерял интерес к непрошеным гостям и, вздрогнув крыльями, полетел к распростертой на земле женщине.

— Пусти мальчонку! — рявкнул он своему бойцу, пролетая мимо.

Бугай брезгливо выпустил беспомощно барахтавшегося ребенка, которого он показывал своим как диковинную букашку. Мальчик упал на четвереньки, и, поднявшись, побежал к маме. Крылатый незнакомец уже успел перевернуть её.

— Мамочка, мама, мамочка! Вставай, пожалуйста, вставай! — закричал ребенок, хватая женщину за руку.

Человек-стрекоза аккуратно отвел с перепачканного лица женщины волосы, и поднял наверх жесткие темные очки.

— Ох, милая моя, — горестно вздохнул он, прикоснувшись пальцами к её щеке.

В этот момент она повернула голову и открыла глаза:

— Горациус, сынок... — сказала она, тяжело вздохнув, и переведя взгляд на чужака, успела прошептать: «Крон», и потеряла сознание.

— Носилки быстро! Немедленно доставить её в мой шатер к Вилсону!

В течение минуты были сооружены носилки, женщину аккуратно в них уложили и понесли к лодке. Мальчик бежал рядом и держал её за руку.

Проходя мимо бугая, Крон быстро схватил его электрический посох:

— В следующий раз, как сходишь на охоту на саулов, меняй мощность удара, — и направил его действие на хозяина. — Как очухается, пусть зайдет, — обратился он к стоящим рядом, и быстро пошел дальше.

Лодка на полной скорости обогнула мыс и понеслась мимо совсем иного пейзажа. Здесь властвовала пустыня. Как будто невидимая стена разделяла её и свалку металлолома на два совершенно различных мира. Но стена была не видна, только если смотреть на неё под определённым углом, иначе можно было бы заметить лёгкое голубоватое мерцание, тянувшееся высоко в небо и до самого горизонта. Единственное, что объединяло эти два разных по своей сути ландшафта, был высокий и крутой каменный берег. Вода здесь колыхалась уже у самой стены, начинался стремительный прилив,и лодку кидало на волнах.

Промчавшись два десятка километров за считанные минуты, лодка стала причаливать к берегу. Со стен свешивались трапы и подъемные механизмы. К одному из таких трапов они и причалили. Носилки уложили на подъемник и подняли наверх.

Пока все остальные поднимались по трапам, носилки погрузили на висящий в воздухе крытый прицеп мотоскайтера.

— Садись и крепко держись за меня, — сказал мальчику Крон, заводя мотоскайтер.

Быстро лавируя между барханов и начавших появляться то тут, то там больших палаток и круглых каменных строений они, наконец, зарулили к самой большой и разветвленной палатке-шатру. Сопровождавшие их телохранители, резко крутанувшись, остановились вслед за ними.

Соскочив с мотоскайтера, Крон открыл прицеп, взял на руки неподвижную женщину и крикнул, забегая в шатер:

— Вилсон! Скорее! Помоги мне!

На его зов одну из шторок открыл необъятный скримор. Четырьмя глазами он быстро оценил ситуацию, и начал готовить необходимые препараты.

— Клади её скорее. Её что, молния ударила?

— Хуже. Заур охотился на саулов и не стал менять напряжение.

— Да, плохо дело, — сказал Вилсон, одной парой рук ощупывая пульс и реакцию зрачков, другой делая уколы и ставя капельницу.

— Насколько всё плохо?

— Видишь эти следы, как будто молния по шее, рукам? Это ожог сосудов. Сделаю все, что смогу, — сказал скримор, и пристально посмотрев на него, добавил. — Это ей ты дал транспортер?

— Да, ей, — тяжело вздохнув, сказал Крон, отходя от кушетки, чтобы не мешать скримору делать его работу, и случайно толкнул мальчика.

— Прости парень. Совсем забыл про тебя. Так это твоя мама?

— Да. Она рассказывала про вас. Про то, как у вас красиво... Она не умрет? — всхлипывая, спросил его мальчик.

— Вилсон опытный врач, давай не будем ему мешать. Ты мой гость, отдыхай. А о маме мы позаботимся. Договорились?

— Да.

— Тогда пойдем, я покажу тебе свой дом, — и он вывел мальчика из палатки Вилсона, в которой уже начали оживать диагностические приборы, говорящие с врачами на языке звуков и синусоид.

На следующий день, рано утром скримор вышел из своей медицинской палатки в гостиную. Определить по выражению его лица, какие он несет новости, было невозможно. Оно, как и всегда выражало одновременно и полное сосредоточение и полное расслабление. Возможно, этому способствовало наличие двух пар глаз и отсутствие морщин на гладком упитанном лице без всякой растительности.

— Хорошо, что ты уже встал. Или, судя по глазам, ты так и не ложился? Пойдем я кое-что тебе покажу.

— Что случилось? Как Настан?

— Борется за жизнь, но она стабильна. Надо только ждать. Но я тебе хочу сказать не это, точнее показать, — и он развернулся, приглашая Крона войти в медицинскую палатку.

Когда они вошли, Вилсон тщательно прикрыл штору и нажал незаметную кнопочку на маленьком стальном цилиндре, висящем в складках палатки, отчего та на секунду покрылась сеткой из светящихся, соединенных между собой, маленьких треугольников.

— К чему все это? — с тревогой спросил Крон.

— Посмотри, — сказал Вилсон и откинул с лежащей теплое белое покрывало.

— Не может этого быть! Значит, Оракул и вправду была права. «Карта появится в нужный момент», — так она сказала. Выходит, она и есть та карта, — Крон ошарашенно рассматривал Настан. Её обнаженное тело было исписано молниями синего и красного цветов, сходившихся подобно дорогам c разными городами и поселениями, которые были отмечены на теле Настан родинками. Самая большая родинка внизу живота слева была взята в кольцо двумя солнцами синего и красного цвета.

— Значит здесь и есть сокровища, — указал на эту родинку Крон.

— Угу, — улыбнулся Вилсон. — Ведь именно такое видение, цветные молнии, тебе показала Оракул? Неожиданно, правда?

— Ладно, — сказал Крон, бережно укрывая Настан. — Это сокровище ещё очень далеко. В отличие от другого...

Ещё целых три дня Вилсон колдовал с травами и лекарствами для своей подопечной. Её сын и Крон по очереди сидели с ней рядом, помогая доктору наблюдать за её состоянием.

На исходе третьего дня Настан открыла глаза, вокруг неё пищали какие-то приборы. Сердце тяжело забухало в груди, когда она попыталась поднять руку, и с удивлением, граничащим с паникой, обнаружила себя совсем раздетой.

— А, вот ты и очнулась! — кто-то радостно сказал ей. Повернув голову в сторону говорившего, она увидела рядом с собой, как ей показалось огромную коричневую гусеницу размером с крупного человека, с четырьмя руками, на каждой из которых было по шесть пальцев, вколовших что-то в капельницу, тянувшуюся к её руке.

— Твой сын меня обыгрывает в шахоти, уже который раз сегодня, — улыбнувшись, сказал ей Крон, заглядывающий вместе с её радостным сыном из-за полога.

— Мама, как ты? — бросился обнимать её мальчик.

— Хорошо сынок, хорошо, — сказала она, гладя его по голове дрожащей рукой. — Как ты?

— Я хорошо. Крон научил меня в шахоти играть, и я у него уже несколько раз выиграл!

— Да, быстро учится. Как ты, милая? — аккуратно сложив крылья, спросил Крон, подсаживаясь на табурет рядом с кроватью.

— В порядке, — облегченно вздохнув, ответила женщина. — Зная, что с моим сыном всё хорошо, мне и самой гораздо лучше становится. Спасибо, что позаботился о нём, Крон, — и она с благодарной улыбкой посмотрела на него, стараясь не разглядывать сильный обнаженный торс хозяина дома, одетого по-домашнему в одни легкие льняные брюки песочного цвета.

— А теперь мы вместе позаботимся о тебе. Вилсон — это твой доктор, не отходил от тебя трое суток. Да-да. Ты была в очень тяжелом состоянии, когда я привез тебя сюда. Лежи, набирайся сил. Я думаю, ты не откажешься поесть после столь долгого сна, да? — и Крон протянул руку к вазе с фруктами.

— Пожалуй.

Взяв один из них, он надрезал его верхушку своим длинным острым когтем, и, выдавив его содержимое в креманку, подал ей в руку, когда Вилсон приподнял половину кровати.

— Аппетитно пахнет, — сказала она, разглядывая лилово-розовое желе. Но поднеся ложку ко рту, силы её кончились и руки задрожали.

— Давай лучше я, — перехватив десерт, сказал Крон, и, набрав ложечку желе, стал кормить её.

— Крон, извини. Это для меня слишком... — тяжело сказала Настан.

Крон удивленно вскинул брови на неё, точнее это могли бы быть брови, если бы на его теле были волосы.

— Это... слишком интимно... для меня... — сказала Настан, посмотрев на креманку и ложку в его руке.

— А-а-а, — остановил свою руку Крон. — Привыкла всё делать сама и всё держать под контролем? Понимаю, — хитро улыбнулся Крон, а потом серьезно добавил, глядя Настан в глаза. — Позволь мне позаботиться о тебе. Да и выбора у тебя, собственно говоря, нет, — он хитро подмигнул её сыну Горациусу. — Либо ты голодаешь, либо мы тебя кормим, — и засмеялся своим заразительным смехом, который поддержали все.

Часть 3

Следующие два дня были суматошными для всех. Крону сообщили о приближающейся песчаной буре, и он был занят подготовкой к ней. Вилсон заготавливал сырьё на лекарства и делал питательные смеси для Настан в промежутках между капельницами. Горациус рассказывал без умолку о шатре, который поразил его и учил играть маму в шахоти, игру, отдаленно напоминавшую смесь шахмат и шашек одновременно. Сама Настан всеми силами старалась научиться самостоятельно подниматься с кровати, а для этого исполняла все рекомендации Вилсона: три раза в день капельница, невкусные, но очень полезные настои трав, в промежутках между настоями и капельницами порошки, разбавленные в воде, и есть, есть, и есть во всё оставшееся время. Благо ароматные фрукты в большой тарелке Вилсона никогда не заканчивались, и это было единственное, на что у неё хватало силы поесть.

Через три дня в палатке воцарилось спокойствие. Никто никуда не бегал, никто не приходил с докладами, Крон уже не удалялся в свой кабинет с особо важными для него новостями с таким загадочным блеском в глазах, будто ребенок, замышляющий какую-нибудь шалость, при этом отшучиваясь, что он уходит в другое измерение галактики грёз. Сейчас только сильный шум ветра не замолкал ни на минуту, напротив, его порывы становились всё сильнее и сильнее, при этом в шатре не шевелилась ни одна стена.

Настан проснулась от шума ветра. Сердце бешено колотилось и пересохло во рту. Она помнила этот звук. Ветер. Сильный ветер пугал её. Однажды она попала в шторм, но то было в городе среди камня и металла, когда вокруг неё летали ветви и листья деревьев, а саму её сносило с ног. Она с ужасом вспоминала, как порыв ветра прижал её к стене, и как она беспомощно в тоненьком плаще прикрывала лицо руками, когда в неё летели ветви и куски обшивки зданий, не в силах хотя бы пригнуться к земле. Время, что продолжался порыв, показалось ей тогда вечностью. Секундное затишье позволило ей тогда упасть на землю и отползти в безопасное место, с которого она увидела, как крыша находившегося недалеко павильона была сорвана следующим порывом, и была расплющена ровно в том месте, где ветер удерживал её. А сейчас этот порыв останавливался, ударяясь обо что-то. И это пугало не меньше, чем сам ветер, потому что стены палатки даже не шевелились. Она стала тяжело и быстро дышать, пытаясь побороть свою панику, ей отчаянно не хватало воздуха и хотелось вырваться из этой беззащитной для ураганного ветра палатки, забрать ребенка и снова оказаться дома.

— Тише, тише, Настан. Всё хорошо, — быстрые пальцы Вилсона ощупывали её пульс и готовили успокоительный укол.

— Что, что это Вилсон? Почему мы здесь? Почему не уходим? Там же ураган! Вилсон?!

— Это ветер, просто ветер. Ты боишься ветра? Да?

— Да, — всхлипывая, сказала Настан, едва не переходя в истерику. — Где мой ребенок, Вилсон?

— Сейчас позову, погоди, тебе нужно беречь свое сердце. Вот для него успокоительное, — и его быстрые пальцы поставили ей капельницу. — Сейчас ты немного расслабишься, и он придет. Пойду, позову его пока. Ты сможешь побыть одна пару минут?

Когда Настан закрыв глаза, кивнула головой, Вилсон поспешно вышел.

— Крон, разговоры это по твоей части. Моя стихия — лекарства. Идите скорее с Горациусом к Настан, она в панике, я дал ей успокоительное для сердца, но ему еще надо подействовать.

— Точно. Мама же боится сильного ветра до дрожи. Как-то раз в ураган попала, когда я ещё маленький был. Ураган был всего полчаса и маме «повезло» в него попасть, — сказал Горациус и первым вошел в медицинскую палатку.

— Мам, я здесь, — сказал он, обнимая маму. — Не бойся, палатка защищена от ветра силовым полем снаружи. Нам тут никакой ветер не страшен. А если включить такую защиту внутри, тогда никто не услышит, о чём мы здесь говорим. Но зато будем слышать, что говорят снаружи. Здорово, да! — мальчика прямо распирало от восторга.

— Правда, правда, — поддержал его Крон, улыбаясь глазами. — Мне кажется доброе утро это не про тебя сегодня, — сказал он, подавая ей стакан с водой.

— Угу, — это всё что смогла произнести Настан, её до сих пор ещё била нервная дрожь. А руки, держащие стакан, предательски расплескивали воду.

— Мама, всё хорошо, мы здесь в безопасности, правда. Не переживай.

— Я стараюсь, стараюсь, мой хороший.

Крон подсел к Настан. Убрав из её мокрых рук стакан, он стал аккуратно протирать их своими руками. Грубые длинные пальцы своим теплом согревали и успокаивали ещё ледяные руки женщины. Крон спокойным голосом рассказывал ей об особенностях шатра, что его защита выдержит арт-обстрел,не то что ураган. Рассказывал об особенностях конструкции защитного поля, о его мощности, и постепенно спокойный голос и логические доводы сделали своё дело, Настан стала спокойно и ровно дышать, и, наконец, смогла открыть глаза. Её ярко-зеленые глаза встретились с желто-карими глазами Крона. Он смотрел на неё внимательно и с любопытством.

Что-то в душе, что сохраняло хрупкость Настан от внешнего мира, заботливо собранное ею самой в несколько высоких слоев и укрепленное обороной тотального недоверия, вдруг дало трещину.

— Ну, вот ты и успокоилась, — радостно проговорил Вилсон. — Тебе надо попробовать сегодня что-то помимо фруктов, например, мясное рагу. Наш повар, Пьюи, очень хорошо его готовит, рекомендую. Тебе надо получать только положительные эмоции. А рагу может дать тебе только положительные эмоции, ну и, конечно, силу справляться с нервными потрясениями.

— А можно рагу без мяса, только из овощей, — спросила глядя на него Настан. — Я не ем мяса.

— Как это ты не ешь мяса?! — удивлено воскликнул Вилсон. — Это же полезно и сытно!

— А мама тогда превращается в вампира!

В этот раз неподдельный ужас отразился на лицах Крона и Вилсона.

— В вампира? — отпрянув, ахнул Вилсон.

— А чего вы так испугались? — засмеялся мальчик. — У мамы просто потом голова болит, и она в темноте прячется, так ей легче. Ведь вампиры днем от света прячутся, а по ночам выходят из своих склепов. Ну, это мы в кино видели про Дракулу. Там вампиры от света испепелялись. Поэтому мы её вампиром называем. Это же все выдумка, а вы так испугались, как будто настоящих видели!

— Напугал, — облегченно выдохнул Крон. — Мы с Вилсоном видели вампиров. Едят всё, что движется, выпивая сначала у живых кровь дочиста. Брр, жуткое зрелище. Живут они вправду в пещерах, похожих на склепы, а вот насчет света это им, по-моему, вообще все равно.

— У меня от мяса мигрень, я так сказать вегетарианец по принуждению. Хочешь жить — не ешь мяса, хочешь существовать и быстро умереть — ешь. Это про меня. И от яркого света тоже.

— Так вот почему на тебе были такие плотные темные очки, в день прибытия. От вспышки.

— Совершенно верно.

— Да, мигрень это скверно, согласен, — сказал Вилсон, почесав подбородок. — Уже несколько веков как её изучают, а эффективное лекарство так и не было найдено. И страдают от неё только представители отряда Homo Sapiens. В наших краях о такой напасти даже не слышали.

— Тогда откуда ты о ней знаешь? — поинтересовался у него Крон.

— Ну, медицина это неисчерпаемый источник знаний. В нашем городе живёт много разных достойных представителей своих планет, и порой им требуется моя помощь. Так что я постоянно изучаю что-то новое. Без этого я не смогу быть тем, кем я являюсь.

— Золотые слова, Вилсон, — сказала Настан, протянув ему руку. — Вы очень талантливый врач. Спасибо вам.

От таких слов Вилсон зарделся от удовольствия и смущенно добавил:

— Ну ладно, ладно. Давай — на ты, хорошо? Главное поправляйся, — сказал Вилсон и смущенно повернулся к приборам, пристально изучая бегущие по ним сигналы.

— И что совсем, совсем не ешь мяса? — недоуменно спросил Крон.

— Совсем. А фрукты у вас очень вкусные и сытные, да Горациус?

— Да, это точно!

— Ну хорошо, овощное так овощное, — не стал настаивать Вилсон и собрался откинуть полог.

— Скажи Пьюи, пусть приготовит ещё одну порцию, — весело сказал Крон и, заметив удивлённый взгляд друга, добавил, пожав плечами. — Для меня. А что, попробую. Но ножки кишасы всё же пусть пожарит! Отдельно! — крикнул он вслед Вилсону. — Ну а что, мне же интересно попробовать новое блюдо, — засмеялся радушный хозяин, глядя на своих гостей.

Часть 4

Обед проходил весело, несмотря на унылое завывание ветра. Крон рассказывал байки, Вилсон посвящал в тонкости растительного мира их родного края. И делать это он мог часами. Когда, наконец, все сытно наелись, Пьюи, влюбленный в свою кухню, отправился искать рецепты овощных блюд, а Вилсон пошел отдыхать, Крон, Настан и Горациус остались болтать, развалившись на импровизированных креслах из подушек.

— Ну, всё, я больше не могу сидеть и есть, надо хоть немножко походить, — сказала Настан, выбираясь из подушек. — Пойду, посмотрю вот этот волшебный стеллаж, — и она кивнула головой в его сторону.

На высоком стеллаже стояли прозрачные тонкие аквариумы, в которых бурлила жизнь. В каждом из них песок ложился барханами сам, без малейшего намёка на вмешательство каких-либо сил извне, и когда падала последняя песчинка, в аквариуме взвихрялась пыльная буря, и он снова начинал осаживаться в бархан. Во всех этих аквариумах был разный песок. В одном он был желтый, в другом черный, в третьем стекольно-прозрачный и много-много других цветов. И жизнь в каждом шла своим чередом. Когда в одном аквариуме песок складывался в барханы, в других шла буря, в третьих она только начиналась. И это бесконечное движение притягивало Настан как магнит. Преодолев, наконец, сама, без помощи, отделявшие её от цели, добрых пять метров, она стала их внимательно рассматривать.

— А почему песок разного цвета?

— Потому что он собран в разных местах моей планеты, — ответил Крон, доедая десерт.

— Ты коллекционируешь пески?

— Да, можно сказать и так. Я люблю их вечное движение.

— Ну, желтый, я, например, понимаю. Как-то видела, в микроскопе, из чего состоит песок: из микроскопических ракушек, стекла, косточек, кораллов и так далее. Но из чего состоит синий?

— Есть залив, в котором растут синие водоросли. Они крепкие как деревья. Когда их жизненный цикл подходит к концу, они каменеют, и со временем, под воздействием волн разрушаются на мелкие частицы. Вот они и дают цвет этому песку.

— Ну хорошо, а зеленый? Он так искрится, я бы сказала, что это крошечные изумруды.

— Ты недалека от истины. Это действительно изумруды, — улыбнулся Крон, увидев удивленное лицо Настан.

— Да ладно! — крикнул, подбежавший к стеллажу Горациус.

Откинувшись на подушки и смакуя произведенный им эффект Крон продолжал:

— Да это изумруды. Но они крайне токсичны. Они буквально выплевываются подземными фонтанами на поверхность плато, но над этим местом постоянно проходят кислотные дожди с грозами, набирающие силу над озером токсичного пепла. И проливающиеся над долиной изумрудов дожди превращают их в песок. Что за фермент разрушает эти камни неизвестно, но любой, кто попадет в грозу, останется навеки в изумрудном песке. Так что, возможно, там есть чьи-то микроскопические косточки.

— Как же ты тогда достал его? — спросила, повернувшись к нему Настан.

— Я много что могу достать, — хитро улыбнулся Крон.

Рядом с песочными аквариумами стояли полки, уставленные самыми разнообразными устройствами. Всем тем, чем в обычное время не то что посмотреть, но даже и в руки не дадут обычным мальчишкам, но при этом остается мечтой для любого из них. Там стояло всё, что только могло быть, начиная от тепловых очков и лазерных мечей до шаров-видеорегистраторов.

В тот момент, когда Горациус повернулся к этим полкам, намереваясь всё это в очередной раз посмотреть и пощупать собственными руками, благодаря щедрому разрешению гостеприимного хозяина, Настан начала двигаться к другой части стеллажа с песочными аквариумами, как вдруг стала безвольно заваливаться на бок, рискуя упасть на локальные песочные бури. Крон, собиравшийся было выбраться из подушек, чтобы подойти и все подробно рассказать, одним большим прыжком подскочил, успев подхватить женщину до того как она упала. Бережно уложив её на подушки, он аккуратно убрал пряди каштановых волос, скрывших её лицо словно вуалью. Настан побледнела и тяжело дышала.

— Как ты, милая? — с тревогой вглядывался Крон в её лицо.

Не открывая глаз, Настан тихо сказала:

— Прости, что напугала... Я вдруг почувствовала такую усталость, как будто вагон разгружала. А у тебя такая интересная коллекция, — приоткрыв глаза, она улыбнулась Крону.

— Раз так, отдыхай, — облегченно вздохнув, ответил Крон. — Набирайся сил.

И он стал накрывать её белым теплым пледом. Не открывая глаз, Настан кончиками пальцев поймала укрывавшую её руку и легонько сжала:

— Спасибо, Крон. Спасибо за всё.

Крон так и остался сидеть, пока Настан, заснув, сама не выпустила его руку.

А Горациус успокоившись, что мама просто спит, принялся тихонько играть в забавные технические игрушки, которые нашёл ему Крон, как и положено ребенку в его возрасте.

За те три дня, что продолжалась буря, Настан многое узнала о мире своих друзей.

Почти вся планета была покрыта песком. Два огромных солнца выжигали практически всю растительность. Оазисы и редкие реки в каменных крытых желобах в городах питали жителей этой жаркой планеты. Подземные воды наполняли живительной влагой большие оазисы, в которых выращивали овощи и фрукты.

Но планета не всегда была такой.

Три тысячи лет назад что-то произошло с климатом. Два солнца стали светить ярче. Что послужило причиной явления осталось в истории, но этого хватило, чтобы когда-то богатый, развивающийся край начал приходить в упадок. Наличие управляемой ядерной энергетики и плазмосинтеза не уберегли большие развитые города от постепенного опустошения, которое началось с засухи в течение нескольких лет. Дальше все понеслось как снежный ком: сельское хозяйство стало угасать, вслед за ним пришел голод. Плодородное море из-за чрезмерного нагрева погибало само и стало уничтожать плодородные почвы на суше, рождая разрушительные ураганы. Выжженная солнцами планета стала превращаться в пустыню, плавно погребая под своими барханами города и поселения. Ученые отсрочивали процесс гибели всей планеты как могли, но наступил момент, когда было принято решение делать транспортные модули для космических кораблей дальнего следования. Так было положено начало межпланетных путешествий.

Если раньше космос привлекал как неиссякаемый источник нового, то тогда он стал шагом к спасению. Несколько лет потрачены были на поиск подходящей для жизни планеты. Но счастливый случай в бескрайнем космосе стал отправной точкой для целой эпохи научных открытий. Они обнаружили корабль научно-исследовательской экспедиции «Энтерпрайз», застрявший с поврежденным варп-двигателем.

Неожиданная помощь ученых с планеты Тусолон, о которой даже не слышали, повлекла за собой целый ряд изменений для всех жителей планеты.

Объединенное межпланетное сообщество из города тысячи планет помогло решить проблему с продовольствием, построив теплицы-оазисы на полном само обеспечении. Солнечная энергия давала электричество, питавшее турбогенераторы, которые качали из глубины песков воду, заботливо спрятанную планетой для своего самосохранения в многочисленных и разветвленных подземных пещерах. Стены теплиц согревали накопленным за день теплом растительные культуры ночью, когда с последними лучами солнц стихала жара и начинался холод.

Это был огромный шаг для сохранения жизни на планете, но жители уже начали покидать её, ища себе место на других планетах. Так, с начала катаклизма, население планеты с десяти миллиардов сократилось до одного миллиарда, разбросанного по всем её уголкам. В основном это остались потомки ученых, пытавшихся спасти её, оданатанианцы. Но, впоследствии, когда эта планета открылась для всего мира, многие дельцы посчитали её идеальным вариантом для контрабандных сделок — далеко, жарко, и легко затеряться в песках. Даже в другой Солнечной системе, на Земле ходила слава о Тусолоне и об оданатанианцах как о тех, что могут достать всё что угодно, откуда угодно.

У Настан хватало тактичности не задавать вопрос, чем занимается Крон. Только догадки и намеки. Да это было и не важно.

Часть 5

Песчаная буря закончилась утром на третий день, тогда же Вилсон и позвал Крона в медицинскую палатку и, когда скримор нажал на кнопку маленького цилиндра, и палатка осветилась голубоватыми треугольниками, Крон спросил его:

— Ну что, у тебя получается расшифровать карту?

— Я дошел уже до Спатиум Плувиа.

— Так далеко?

— На самом деле это только треть пути на её теле. Кстати, ты собираешься сказать ей, какую ценность она представляет?

— Нет, пока нет. Здесь она в безопасности, никто не знает о том, что у нас есть карта. Да и я пока не собираюсь идти искать сокровища по её карте. Я уже нашел его.

— Ты уверен в этом?

— В том, что не буду искать сокровище сейчас? Да, уверен. В том, что не буду говорить ей о том, какую ценность она представляет? Да, уверен. И я абсолютно уверен в том, что она и есть моё сокровище.

— Но ведь она замужем и у неё дети.

— Я..., — осекся Крон, услышав голос Настан.

— Ау, где все?.. Вилсон ты у себя?

Отключив защиту, Крон распахнул полог.

— Рано ты проснулась, милая! — как всегда задорно улыбнувшись, сказал он ей.

— Доброе утро! И тебе доброе утро Вилсон! Буря стихла, стало очень светло. Так хочется посмотреть, что на улице. Но без очков я туда не смогу выйти. Горациус сказал, что мои очки разбились. Можно ли что-нибудь придумать? Интересно, песка у вас наметает столько же, как у нас снега после бури, — быстрый поток речи с внезапно меняющимися темами с головой выдавал волнение Настан. Чтобы его прекратить, Крон, уловив паузу пока она набирала полную грудь воздуха, успел сказать:

— В основном по колено. Больше не наметает. А проблема с очками уже решается. Горациус отправился выбирать тебе очки. А, Пьюи, между прочим, ждет не дождется, когда ты проснешься, чтобы накормить тебя новым фруктовым блюдом. Уже как два часа, он пташка ранняя.

— Ну, тогда не буду заставлять его ждать, — засмеялась она.

После завтрака пришёл Горациус, держа в руках две пары очков, в сопровождении одного из телохранителей Крона. Когда тот увидел Настан, то машинально схватился рукой за висящий на поясе нож, и слегка изменился в лице. Это телодвижение не ускользнуло от острого взгляда Крона:

— Тебе Горациус сказал, что она превращается в вампира, да?

— Да, — не отрывая взгляда от Настан, сказал телохранитель.

— Но я пошутил, я же сказал, — проворчал Горациус.

Крон выразительно посмотрел на своего воина, и тот вышел из шатра, напоследок оглянувшись на Настан.

— Горациус, пожалуйста, больше никому об этом не говори. Здесь таких шуток не оценят, хорошо? — серьезно посмотрел на него Крон.

— Ладно, не буду, понял уже, что зря сказал, он на меня всю дорогу косился. И если бы не то, что вы сказали, чтобы он охранял меня как вашу маму, то, наверное, запихнул меня в почтовый транспортер и куда-нибудь отправил, — и, повернувшись к взволнованной этим разговором Настан, сказал:

— Мама, вот, эти как твои очки, а вот, смотри какие клёвые! — мальчик протянул ей дужки.

— И это очки? — спросила она сына, разглядывая дужки, а сама посмотрела на Крона и одними губами спросила «всё хорошо?», в ответ ей Крон кивнул головой.

— Одень их и надави на правую дужку, — командовал парадом Горациус.

Настан надела дужки и нащупала маленькую плоскую кнопочку. Из дужки вышло силовое поле, закрывавшее глаза по самые виски подобно горным очкам.

— А теперь нащупай колесико на левой дужке, покрути его.

Нащупав маленькое колесико, она аккуратно крутанула его, и очки затемнились.

— Ого!

— Ты можешь выбрать нужную тебе затемнённость. Класс, правда!

— Д-а-а-а, спасибо огромное! А можно я себе обе пары возьму? — она посмотрела на Крона.

— Конечно! А теперь пойдем на улицу!

Выйдя первым, Крон распахнул перед ней полог шатра. В этот момент, из-под засыпанной песком стены медицинской палатки, никем незамеченный, выбрался робожук со сложенной на верхушке антенной. Через минуту, рядом склонился торговец, по виду явно не здешний, и быстро что-то подобрав, не оглядываясь, ушёл.

Когда полог распахнулся, перед ней открылся потрясающий вид пустыни, освященный двумя солнцами, отражавшимися от спокойного моря не далее, чем в двух километрах от них. Всё вокруг было покрыто светлым песком. Палатки, окружавшие их шатёр, были зарыты в песок на уровне её колен, песок был в складках палаток и частично засыпал ящики, окружавшие их. Всё выглядело в точности как на Земле после снежной бури, за одним исключением — вокруг был песок.

— Крон, это потрясающе!

— О, да! Я же говорил тебе, что у нас красиво. А теперь, мы поедем прогуляемся, — и, подхватив женщину на руки, долетел с ней до мотоскайтеров и посадил её в тележку, прикрепленную к одному из них, похожую на прозрачный купол на платформе с двумя двигателями.

— Ты у нас поедешь с комфортом, — сказал он, нажимая на кнопку, и Настан накрыло прозрачным куполом. — У тебя есть там колесико как в очках, — указал он на панель под её рукой.

Осмотревшись, она покрутила колесико, и кокон стал темнеть так же, как и её новые очки, чему она несказанно обрадовалась, потому что два солнца не только яростно слепили её, но и выжигали каждую открытую клеточку тела, не привыкшего к такому жаркому климату.

— Ну а ты, Горациус, со мной. Очки ты уже надел, рекомендую закрыть лицо платком как я, ага. Нет в этот раз ты передо мной, держись за руль крепко.

Мотоскайтеры поднялись и начали набирать скорость, постепенно удаляясь от сверкающего искрами моря. Настан с удивлением разглядывала город, уходящий вглубь пустыни. Шатры и палатки стояли вперемежку с каменными круглыми строениями, большими и маленькими. Среди палаток стояли загоны для странных и удивительных животных, которые отчаянно напоминали своим внешним видом земных собак породы командор. Только очень и очень больших, не меньше слона. Когда кого-нибудь из них выводили из амбара, тот тут же начинал рьяно отряхиваться, обсыпая песком, каждого кто оказался рядом.

«Интересно куда мы едем?» — только успела она задать себе этот вопрос, как вскоре получила на него ответ.

Проехав ещё немного, мотоскайтеры остановились и Настан увидела, что их встречают у большого, каменного, сферического строения. «Неужели, бани? А может так оно и есть?» — с тоской подумалось ей, представив себе теплую сауну и ванну полную пены.

Открыв тележку и заботливо подхватив Настан на руки, Крон направился к встречавшей их большой скриморше, такой же необъятной, как и Вилсон, но поменьше ростом, в длинном переднике и широком тюрбане, делавшим его обладательницу выше и шире чем она есть, но нисколько не уменьшавший её радушия к прибывшим.

— Вот та, о которой я вам говорил, уважаемая Зара, — сказал Крон, ставя Настан на ноги. — Очень хрупкая, и ей очень необходим уход. И я тебя не смущаю, — улыбаясь, ответил он на попытку Настан возмутиться. — Я говорю правду.

— Не беспокойся. Здесь она будет в надежных руках. Меня зовут Зара, я местная банщица. Согреваю уставших женщин заботой и отдыхом. А тебе я как вижу, очень нужен уход. Цветы распускаются, только когда за ними ухаживают, — и она повела Настан внутрь.

Не веря своему счастью Настан, только и могла улыбаться, едва сдерживая слезы. В её состоянии сложно было в одиночку всё сделать, а Крон не просто угадал, он попал в точку, привезя её сюда. Зара, видимо, была хорошо осведомлена о её состоянии и не задавала лишних вопросов. Вместе со своими помощницами, молодыми тонкими скриморшами, быстро переодела женщину в мягкую простынь, и её под руки повели в отдельную круглую залу с большим каменным шестиугольником в центре, теплым и влажным. Там они уложили свою подопечную, и банщица Зара начала борьбу за восстановление её красоты и здоровья. Настан потеряла счет сколькими разными маслами и отварами её протирали, а после того как помыли волосы и облили их цветочным настоем она вообще потеряла счет времени.

Зато Крон время использовал для того, чтобы приобрести для своей гостьи всё самое необходимое, заручившись для этого поддержкой Горациуса.

В большом шатре, который Горациус отметил метким «похоже на большую распродажу» стал показывать, что маме нужно. Постепенно в большой плетеной корзине почти не осталось места.

— Ого, не знал что женщинам так много нужно, — сказал Крон, разглядывая в корзине заколку, похожую на хищное растение. — Откуда ты так много знаешь, что нужно женщинам? В столь юном возрасте, а?

— Крон, ты просто мамин шкаф не видел. Там столько всего! А главное все нужное. Просто так нельзя взять надеть футболку! Утром на ней рубашка, после завтрака платье, вот за продуктами пошла в футболке и штанах! Это ты, Крон всегда либо в кожаных доспехах, либо в льняных штанах, поэтому для тебя это удивительно, — засмеялся Горациус.

— Разве это плохо? — удивился он.

— Почему плохо? У меня штаны и пара футболок и то, потому что мама не взяла третью. Не влезла в рюкзак. И мне этого достаточно. А ей это надень, сверху то надень и чтобы с третьим сочеталось. Это на ней сейчас только футболка и бриджи. Было бы больше, но в рюкзак всё не вместилось, да и собирались мы на три дня всего лишь. Видишь, даже заколку в цвет рубашки подобрал, — и он указал на длинную льняную рубашку цвета слоновой кости, на которой и лежала эта «хищная» заколка из костяного дерева, цветом чуть более темным, чем платье.

— И откуда ты всё это знаешь?

— А-а-а, мама заставляла каждый день одеваться по-разному. Говорит: «так ты становишься интересен сам себе». А ещё она всегда брала нас с братом в магазин, когда покупала себе новую одежду, чтобы мы оценили её наряд.

-Да, — задумчиво сказал Крон. — Тогда надо взять ещё одно платье.

Подойдя к вешалке, он долго пересматривал висящую на ней одежду, вспоминая, как первый раз встретил Настан. Задумчиво перебирая вещи, он почувствовал, как его рука коснулась мягкой ткани. Нащупав заинтересовавшее его, он вытянул руку. Ярко-синее длинное платье из легкой и мягкой ткани снова вернуло его в тот день. Точно из такой же ткани и такого же цвета был нашейный платок Настан.

Взяв это платье и отыскав Горациуса, нашедшего для мамы чудные мягкие замшевые сапожки светло-коричневого цвета, они направились к торговцу.

Пока торговец записывал содержимое корзины в свою тетрадь, взгляд Крона блуждал по украшениям, висящим позади хозяина лавки. На одном из них Крон надолго задержал свой взгляд. В раме под стеклом висели серьги и колье с крупными переливающимися каменьями, оправленными затейливым кружевом серебра.

Пожилая помощница торговца приметила этот взгляд и быстрым движением рук прикрыла платком стеклянный короб. И, увидев одобрительный кивок Крона, поклонилась ему.

Отложив часть купленных вещей, Крон с Горациусом поехали назад к баням, куда и отдали отложенную часть. Когда они вернулись в шатер, Крона уже ждал торговец.

Часть 6

Целый день пролетел для Настан в неге и блаженстве. Заботливые руки Зары и её помощниц сделали женщину здоровее, красивее и чуточку счастливее. Когда все процедуры были закончены, она отдохнула, и пришло время собираться, Зара принесла ей сверток.

— Это от Крона.

Открыв сверток, она увидела аккуратно сложенное платье, белье и мягкие сапожки.

— Какое красивое!

Настан восхищенно смотрела на расшитые белыми шелковыми нитями цветы на груди и по краю длинного, почти до пят, подола рубашки, цвета слоновой кости.

— Как жаль, что будет быстро пачкаться.

— По этому поводу не переживай, дорогая. Здесь практически все ткани обрабатываются таким составом, благодаря которому ни одна пылинка не задерживается, — сказала Зара. — Иначе все мы всегда ходили бы в песке.

Когда Настан вышла, два солнца уже давно перешагнули полуденный рубеж и теперь светили ей в спину, обрамляя сиянием её стройный силуэт. Телохранители Крона и те засмотрелись на её мягкую кошачью поступь, когда она подходила, улыбающаяся, к встречавшим её Крону и Горациусу.

— Горациус, мы угадали с размером, — облегченно выдохнул Крон, поворачиваясь к мальчику, с которым они заговорщически перемигнулись.

— Я так тебе благодарна, Крон. Спасибо, Горациус. Вы сегодня мне подарили день неги и спокойствия, — сказала она, взяв их обоих за руки. — Спасибо!

— Ну, день еще не закончился. Сегодня я покажу вам то, зачем вы сюда приехали.

— Помнится, ты говорил о потрясающих закатах, так?

— Совершенно верно. Пьюи уже готовит праздничный ужин. Но это будет позже, а пока мы можем поехать дать твоей маме отдохнуть. Да ещё, и не спорь, — улыбнувшись, он посмотрел на Настан. — А мы пока принарядимся с Горациусом. Ведь гостей встречают званым ужином! Гость это праздник для нас.

Пару часов спустя, Горациус, одетый в светлые льняные рубашку и брюки, показывал, сидящему рядом в роскошном замшевом костюме Крону, как удобно в них переворачиваться через голову в подушках.

В этот момент из своего шатра вышла она. Длинное шелковое ярко-синее платье, закрывающее её полностью, как вода мягко струилось по её телу при каждом шаге. Распущенные волосы, собранные на затылке, мягкими волнами ложились на грудь.

При виде неё у него бешено заколотилось сердце. В мягком свете ламп она казалась такой настоящей, такой живой, он никак не мог уловить это ощущение и сформировать его в четкую мысль.

Первым пришел в себя Горациус.

— Мама, ты такая красивая! Тебе так хорошо в этом платье! Ты сейчас как речка втекла в шатёр!

— Спасибо за такое сравнение, сынок, — с улыбкой обняла Настан своего сына.

«Как же все-таки правильно мальчик выразил мои мысли» — удивленно посмотрел на него Крон, и, повернувшись к ней, сказал:

— Ты обворожительна, Настан. Но, кое-чего, все-таки не хватает. Развернись, пожалуйста, и закрой глаза.

Улыбнувшись, она сделала как он просил. Крон достал из подушек обитую бархатом длинную тонкую коробку, открыл её и подошел к ней.

— Вот это да! Это... — начал было Горациус, увидев содержимое коробки, но Крон быстро приложил палец к своим губам и прошептал ему: «подожди».

На её шею легло длинное и довольно крупное украшение, а в уши аккуратно были вставлены серьги. Крон взял её за плечи и подвёл к зеркалу.

— А теперь открывай.

Прежде чем открыть глаза, она дотронулась до ушей и провела пальцами по украшению на шее, а затем открыла глаза и ахнула.

Многочисленные всполохи отразились в зеркале от крупных камней, на которые попал свет от ламп. Сине-зеленые камни с желтыми, черными и фиолетовыми прожилками искрились и отбрасывали свои лучи на её лицо и платье, делая взгляд её ярко-зелёных глаз загадочным и проникновенным. Посмотрев в зеркало на Крона, стоявшего рядом с ней, она изумленно сказала.

— Это ведь лабрадор?

— Так и есть. Я хотел тебя удивить.

— Это очень дорогой подарок, Крон. Я... Мне...

Крон взяв её за руку, развернул к себе.

— Это не предосудительно, Настан. Это только мой подарок тебе. Я просто хочу порадовать тебя, мою гостью. И я очень надеюсь, что мне это удалось.

— Безусловно. Крон. Спасибо тебе большое. Ты даже не представляешь себе, как мне нравится твой подарок. И платье. Оно потрясающее. Горациус сказал, это ты его выбрал. У меня есть из такой же ткани...

— Шелковый нашейный платок, — закончил за неё Крон. — В монорельсе, — добавил он, увидев её изумлённый взгляд.

Глубоко в её душе начало шевелиться основание под стенами, подготавливая почву подо что-то грандиозное и значительное.

— Я уже кушать хочу, может, поедем? — нетерпеливо сказал им мальчик.

— Да, — встряхнувшись, ответил Крон. — Прошу в карету, — и они вышли в теплый предзакатный вечер.

Когда их маленький кортеж подъехал к месту, солнца уже начали подходить к горизонту, начав окрашивать немногочисленные облака красками.

Крон увёз их далеко, оставив за собой город в сотне километров. Небольшой яркий шатер, рядом с которым стоял большой, празднично украшенный стол открылся за очередным барханом как яркий цветок среди сухой осенней травы.

Когда они подъехали, оставив охрану за барханом с той, которая уже прибыла сюда раньше, то оставили и мотоскайтеры, и пошли к шатру пешком.

Он не хотел беспокоить Настан и её ребёнка лишним приглядом. Его воины и без того с напряжением относились к ней, а слухи о том, что она может превращаться в вампира быстро набирали обороты. Сегодня ничего не должно было омрачить радость его долгожданной гостьи и её сына, и он сделает для этого всё, что от него зависит.

Пьюи с Вилсоном не сразу узнали Настан. Только сегодня утром она была слабая, бледная, с прозрачным лицом, изрядно исхудавшая, а сейчас перед ними стояла бодрая, жизнерадостная и очень красивая женщина. Горациус в своем новом наряде стал похож на одного из многочисленных ребятишек, бегающих по песочным улицам города, и учащихся у взрослых выживать в суровых условиях пустыни.

— А сейчас будет главный сюрприз. Но я вас обоих очень прошу закрыть глаза, — вопросительно посмотрел на них Крон.

Настан с Горациусом переглянулись и закрыли глаза.

— К обрыву поведешь? — спросил его Пьюи.

— С обрыва сбрасывать не буду. Честно, — засмеялся он, увидев испуганные лица, и машущего на него всеми четырьмя кулаками Вилсона со словами: «Я тебе покажу».

Оставив Пьюи и Вилсона у шатра, Крон повел женщину с ребенком на ровную каменную площадку, присыпанную тонким слоем песка. Дальше за ней было уже море. Настан крепко сжимала сына за руку, чувствуя близость моря, горячего и соленого. Не доводя до края, Крон отпустил её руку и сказал:

— Добро пожаловать в мой мир.

И они открыли глаза.

Море, раскинувшееся перед ними, было похоже на калейдоскоп, в котором отражались и переливались всеми цветами солнечного спектра лучики солнц, отраженные тысячу раз от морской глади и облаков.

Пустыня, преобразившись до неузнаваемости, стала похожа на украшенную шкатулку с затейливым узором песков. А песок под их ногами вобрал в себя самые яркие и сочные цвета, окрасившись в ярко-алый ковер.

Не в силах отвести взгляд от такой притягательной и такой затейливой фантазии природы, они долго ещё стояли и смотрели на закат.

Когда же последний луч скрылся в море, Крон случайно дотронулся до неё крыльями, и Настан вдруг почувствовала новое, неизведанное ей доселе ощущение. Как будто внутри души, за заботливо укрытыми тяжелыми стенами, мириады солнечных бликов стали переполнять её и выплескиваться через верхушку стен. Они стали наполнять её с такой силой, с такой мощью, что для того чтобы не потерять себя в них, она крепко обняла сына, чтобы удержаться от этого нового ощущения, вернуться в настоящее, в сейчас. Когда внутри снова стало тихо, полно, но тихо, она, наконец, выпустила из своих объятий Горациуса, уже пытающегося выпутаться из её цепких рук.

— Это невероятно... Теперь я понимаю, почему на такой суровой планете продолжают жить. Потому что один только закат здесь наполняет тебя счастьем и силой, которой хватает на то, чтобы прожить ещё один жаркий день.

— Так и есть, — сказал он, пристально глядя ей в глаза, и улыбнувшись, весело добавил. — Кто-нибудь проголодался?

— Я! — подняв обе руки, Горациус побежал к столу.

— Удивительные создания, дети. Могут неотрывно что-то делать, не отвлекаясь ни на что и ни кого, но стоит сказать о еде, и их сдувает как песок ветром, по направлению к столу.

— Это точно! — засмеялась Настан.

Пьюи постарался на славу, и ужин был бесподобен. Под светом двух огромных лун, в окружении пустыни, разговор тёк медленно и не торопливо. Ребенок, быстро наевшись, убежал в шатер играть со своим подарком — конструктором настоящего лэндспидера, только маленького. Точно такого же как и тот, что стоял в мастерской, куда они заходили днём по делам Крона. Он не мог не заметить, как загорелись глаза ребёнка при виде разобранных на запчасти разных механизмов. И уже не стояло перед Кроном вопроса, что подарить его маленькому гостю. Довольный подарком Горациус оставил вечер для взрослых.

Когда ужин закончился, и пришло время собираться, Настан обнаружила сына спящим в подушках.

— Пускай спит, — улыбнувшись, сказал Крон, глядя на спящего мальчика, сжимающего в руке собранную машину.

Уложив ребенка на мягкое сидение тележки, и накрыв его пледом, он закрыл купол и, улыбнувшись, сказал Настан:

— Раз Горациус спит в твоей карете, ты едешь со мной. Вот, одень это пончо, чтобы не замерзнуть. Ветра нет, но мы будем ехать быстро.

Надев теплое пончо, Настан сказала:

— Не смотри.

— Почему? — Крон так искренне удивился, чем рассмешил Настан.

— Потому что для того, чтобы залезть на мотоскайтер мне надо поднять юбку.

Отвернувшись, он стал ждать её. Через несколько мгновений его ног коснулись обнаженные колени Настан, и она, прижавшись к нему, крепко обняла за талию. Почувствовав её горячее дыхание под своими крыльями, по его телу побежали мурашки, и, раскрыв крылья наподобие кокона, он спрятал её за собой и нажал на стартёр.

Когда Горациуса уложили на кровать, они вышли из его палатки в центральный шатёр, к которому примыкали все комнаты живущих в этом соединённом доме. Остановившись у входа в свой шатер, Настан пристально посмотрела на Крона и сказала:

— Знаешь, а ты ведь сегодня не только удивил, но и сделал всё, чтобы я вновь почувствовала себя живой, самой собой. Я этого никогда не забуду. Это дорогого стоит. Спасибо тебе, Крон.

Поймав её руку, когда она собралась открыть полог, Крон развернул её к себе.

— Мне приятно слышать это. Хочу пожелать тебе спокойной ночи, чтобы и она была такая, как и этот день, — и он приоткрыл полог, отпустив её руку.

Оставшись один в шатре, он долго ещё сидел на подушках, глядя перед собой в темноту.

Часть 7

На следующий день Крон подошел к шатру Настан и тактично кашлянув, спросил:

— Мне нужно тебе кое-что сказать, не могла бы ты выйти?

— Да, минуту!

Она вышла, раскрасневшаяся, распуская высокий хвост, на груди белой футболки протекла капелька пота, упавшая со лба.

У Крона на лице застыл немой вопрос.

— А, это. Я зарядку делала, почувствовала, что уже могу. Смогла целых пять минут, — задорно улыбнувшись, ответила ему Настан.

— А, понятно, — ответил улыбкой на улыбку Крон. А потом, серьезно посмотрев на неё, продолжил. — Давай пройдём в мой кабинет.

Настороженно посмотрев на него, Настан согласно кивнула. Он часто решал дела в отдельном кабинете, из которого не было выхода в шатёр, но ни разу даже не показывал, в какой стороне тот находится. Снедаемая любопытством, она молча следовала за ним, да и Крон был не сильно разговорчив.

Вход в кабинет охранялся и снаружи и внутри. Вот только вся загадочность этого таинственного места развеялась, как только она вошла в него вслед за Кроном. Не считая того, что стены были тканные, это был обычный кабинет, коих миллионы, всё отличие которых заключалось лишь в эксцентричности хозяйских вещей. У дальней стены по центру кабинета находился массивный стол и за ним подобающее ему кресло, больше похожее на трон. Пара простых круглых стульев для посетителей. Пара стеллажей у стен. И очень удобное на вид кресло из подушек справа от стола. В него Крон и усадил свою гостью, сам же занял место на троне и дал знак одному из охранников. Тот открыл полог и в кабинет зашел Заур.

Настан с любопытством рассматривала огромного воина, на чьем лице отражалась сильная внутренняя борьба. Отсалютовав Крону, он посмотрел на Настан, и, подойдя к ней ближе, присел на одно колено. Настан в замешательстве посмотрела на Крона, но Заур в этот момент заговорил с ней.

— Настан, я прошу у тебя прощения за то, что я сделал. Ведь это из-за меня тебя сейчас лечит Вилсон. Я всего лишь выполнял свой долг. Это правда. Но я признаю, что моя неосмотрительность после охоты, могла стоить тебе жизни. О чём и прошу у тебя прощения, — и он склонил голову.

На минуту воцарилось молчание. Когда он поднял голову, от добродушного любопытства на лице Настан не осталось и следа. На него обрушился тяжелый взгляд, потемневших, немигающих глаз. Твердый и сильный голос, звучавший как металл, бил наотмашь каждым словом.

— Ты просишь, что бы я простила тебя? По-честному, да? Знаешь, как говорят, там, откуда я родом? Бог простит. А я нет. По крайней мере, не сейчас. Мои дети чуть не остались сиротами. У тебя ведь тоже есть ребёнок. Совсем ещё маленький. Ты ведь не хотел бы, чтобы такое случилось с твоей маленькой дочерью? Ведь так? Мое тело обезображено. С того дня я ни разу не глядела на свое тело в зеркало. Я боюсь того, что там увижу. Ни один мужчина не захочет видеть рядом с собой такую женщину. А как я буду кормить своих детей, когда гостеприимному хозяину надоедят его гости? Моего здоровья не хватает на то, что бы пройтись по двору. Как я смогу заработать детям хотя бы на еду? Поэтому не проси у меня о прощении, его не будет, — с горечью сказала Настан и, поднявшись с подушек, шатаясь, вышла из палатки.

Всё внутри Заура похолодело, когда она сказала о дочери. В армии Крона семья никогда не была разменной монетой в спорах. Но и показывать её всем и каждому не было традицией. Он не мог понять, откуда она могла узнать о дочери, ведь она за пределы шатра практически не выходила. Хоть Горациус и пошутил, по крайней мере, он сказал, что пошутил, о том, что его мать настоящий вампир, после того, что она только что сказала, ему верилось в это с трудом. В памяти всплыл тяжёлый бой с вампирами у Каззад Дума. Каждое твое движение они каким-то непостижимым образом знали наперед. Вероятно, в ней тоже есть вампирская кровь. Лучше придерживаться с ней определённой дистанции. По крайней мере, пока она под покровительством Крона. А там будет видно.

Через несколько минут в её шатер вошел Крон.

— Аудиенция закончилась?

— Да, закончилась. Настан. Мне интересно, как ты все-таки узнала о том, что у Заура есть ребенок. Он, по-моему, до сих пор пребывает в легком шоке.

— Ах, это, — улыбнулась Настан. — На его правом наплечнике совсем маленький, свежий, детский рисунок человечка с розовыми косичками. Наплечники он мог снять только либо в оружейной, либо дома. Ну а так как в оружейной вряд ли могут находиться маленькие дети, то сложить два плюс два труда особого не составляет. Нельзя без присмотра оставлять своё боевое вооружение дома, это элементарно опасно. Предупреди его, чтобы он потом не жалел всю оставшуюся жизнь о легкомысленной ошибке.

— Вот это наблюдательность! А говоришь, простить не можешь.

— Не надо путать прощение и заботу о детях, хотя бы и чужих.

— А я всё же рад, что ты здесь. И, знаешь, что я хотел тебе предложить — оставайтесь с Горациусом. Оставайтесь на столько, насколько хочешь, я буду только рад. Ну, правда, оставайтесь. Я вам помогу. У меня только один вопрос, можно? — и увидев её утвердительный кивок продолжил. — Там, в поезде, ты для меня показалась образцовой, любящей женой. Что случилось? Ты ведь не планировала этого делать.

— Так и было, — немного замявшись, ответила Настан. — Семья... Когда я приехала домой, через неделю должен был приехать мой муж. Я всё приготовила, ждала его, и тут звонок: «я не приеду, остаюсь работать, возможно, ещё на месяц, когда буду — не знаю». И всё. С тех пор я не получала от него ни одного сообщения. Узнавала о нём у его руководства, и только размытые ответы: «да — работает, где — молчание, когда будет — то же самое». Но помимо всего прочего от него перестали приходить переводы. А он всегда, с любого задания присылал нам деньги, ведь он полностью содержал нас, ведь мы постоянно переезжали с места на место за его назначением, хотя бы в пределах одного региона, чтобы не расставаться надолго. Поэтому я занималась обустройством быта, чтобы он, уставший с работы, приходил и ни в чем не нуждался. Кому нужен работник, который может уехать в любой момент в течение месяца? Тогда я поняла, что с ним что-то случилось, а от меня всё скрывают. Когда стали заканчиваться накопления я стала искать работу. Но у меня ведь нет никакого профессионального образования, даже самого простого... В общем, никто не хотел брать к себе такого соискателя, — сказала Настан, грустно улыбнувшись. — После очередного дня отказов я зашла в магазин, где продавали шоколадные конфеты своего производства. Как говорят, шоколад — это любовь, которую мы можем подарить себе сами. Магазин рядом с домом и мы часто заходили туда побаловать себя чем-нибудь вкусненьким, и довольно хорошо знали владельцев. Они и за прилавком стояли, и всю продукцию сами делали, семейное производство. Был вечер, почти перед самым закрытием, и мы разговорились с хозяйкой. Она... Она просто пожалела меня, и предложила место в семейной артели. Хорошие люди, душевные, отзывчивые, многому меня научили, и деньгами не обижали, платили как и всем, процент от выручки. Чем вкуснее сделаем, тем больше продадим. Знал бы ты, сколько люди готовы заплатить за хорошие сласти! И я старалась. Ормос, старший сын, уже уехал к тому времени на обучение в Академию, там он на полном обеспечении. Поэтому зарплаты с лихвой хватало нам с Горацием. Могли даже позволить себе ходить в кино через день, но конечно так не делали, ждали..., — она всхлипнула и опустила глаза, в которых уже начала образовываться предательская влага, а когда снова подняла их, Крон увидел, как загорелись глаза Настан, когда она стала рассказывать о своей работе.

— А знаешь, что у меня получалось вкуснее всего? Ириски! Наверное, потому что это что-то из детства. Вкус конфет, которые давала бабушка. Там меня научили делать сливочные, шоколадные, с орешками и цукатами. Такие простые, но такие вкусные. Знал бы ты, как чудно пахнет растопленный шоколад, а тёплый аромат закипающей массы для будущей ириски из молока, сахара, масла и меда, мммм, — потянула женщина, закрыв от удовольствия глаза. — Владельцы магазина тоже заметили, как увеличились продажи крохотных тягучих конфет, и полностью доверили мне их изготовление. И я самозабвенно готовила их. Так что я спец по ирискам. И помадкам, — довольно улыбнулась Настан.

Но вскоре Крон, с интересом и удовольствием наблюдавший за тем, как увлеченно она говорила, увидел, как быстро стал потухать озорной огонёк в её глазах.

— Единственное, что было сложно, так это привыкнуть к режиму работы. Условия были жёсткие, два дня через два с восьми утра до десяти вечера, почти всё время на ногах. Продукцию готовили строго на день, чтобы всё было самым свежим. Редкие конфеты залеживались более трех дней. Потому работа была четко распределена между всеми членами команды. И её нельзя было подвести. Ведь они мне поверили, взяли в свою команду, а сейчас я их подвела... Меня сразу предупредили, если пропущу хотя бы день без уважительной причины — сразу уволят. Я, конечно, хорошо делаю свою работу, но не единственная кто хочет зарабатывать там на хлеб с маслом. Семья большая, и желающих пристроиться к сладкой кормушке весьма много. Так что я уже безработная, — горько усмехнулась Настан. — Перед тем как мы сюда прибыли мне дали три выходных за хорошую работу. Когда я сказала родителям, что очень устала и хочу уйти на эти три дня туда, где ещё не была. Рассказала им про тебя и мама сказала: «поезжай, вдруг это поможет». Так мы и отправились сюда. Правда, я не понимаю, почему мы оказались в том разрушенном месте. Ведь у тебя и здесь есть транспортеры, Горациус говорил, что видел в оружейной.

— Я специально перенес точку прибытия туда, подальше от лишних глаз. И эта точка была закреплена только за твоим транспортером. Но в тот момент, когда я получил известие, что портал открылся, пришло ещё одно — сработали датчики движения на территории консервации. Это могли быть только черные копатели, которых тут часто отлавливают. Их привлекает обильные схроны редкоземельных металлов и их нисколько не смущает высокий порог радиации. Вот только если здесь она благодаря лучам солнц не расходится, в других местах её уровень начинает зашкаливать.

— Так вы, получается, охраняете эту консервацию?

— Можно сказать и так. А вообще, я просто не люблю, когда на мою территорию лезут без разрешения, — помолчав, Крон добавил. -Пока я не услышал, что вы не с ними, я представлял себе всё что угодно, что ты продала, забыла, потеряла транспортер, но никак не то, что вы окажетесь в одном месте и в одно время с чужаками, с которыми у нас очень короткий разговор. И я, наверное, никогда не смогу выпросить у тебя прощения за то, что произошло там. Ведь тебя там чуть не убили.

— Но ведь это сделал не ты.

— Но ведь по моему приказу.

— Знаешь, Крон, я и не держу на тебя зла, и просить прощения тебе незачем. Твоя забота обо мне и Горациусе с лихвой перекрывает всё, что там произошло. Что случилось, то случилось, теперь надо просто жить дальше, Крон.

Сказав это, она прикоснулась к его руке. Глубоко в душе, из взрыхленного и удобренного солнечными бликами основания появился росток, и там, где стена дала трещину, среди камня холодности, быстро набирая силу, молодой побег вьюнка начал опутывать трещину своими нежными листочками и розовыми цветами.

— В свою очередь, я хотела спросить тебя, почему ты дал мне транспортер? Ведь такую вещь на распродаже не купишь, чтобы давать её первому встречному, а, Крон?

— Хм, перед поездкой я был у Оракула, не улыбайся так, по важному вопросу, и она мне сказала: «отдай транспортер той, которую захочешь обнять крыльями. Это поможет», — смутившись на этих словах, он посмотрел себе под ноги.

— А у нас не один оракул, часом?

— Ну, только если твоя мама выглядит как Вилсон, только тоньше и постоянно меняет свою форму!

И они рассмеялись, глядя друг на друга.

— Но это ещё не всё, точнее, это не единственная причина, по которой я здесь, Крон, — став серьезной начала Настан.

Крон сделал вид, что отошел налить воды, а сам проговаривал губами то, что она только собиралась произнести. «Найти мужа» — Крон услышал её дрогнувший голос, и у него защемило сердце при мысли о ней, и он на секунду закрыл глаза. Взяв ягоды и кинув их в стакан, он размешал их, выдавив сок, и повернулся к ней с улыбкой.

— Всё, что угодно, для тебя, милая. Воды? — сказал он, протянув ей стакан.

Увидев её улыбку, когда он предложил ей стакан с водой, закралась поганая мысль о том, с какой искренней радостью она встречает каждый стакан воды или тарелку с фруктами, предложенные ей. Встречает их так, как будто такой элементарной заботы было очень мало в её жизни. И сейчас она хочет вернуть такую жизнь обратно... Но это её жизнь, и ей решать, и сейчас он единственный, кто может это изменить своим решением, правильным или нет, для совести.

Часть 8

— Скажи мне сколько... Сколько ты возьмешь за поиски?

— Что ты? Какие деньги! Я помогу тебе. Мне нужна его фотография.

Она подошла к своему рюкзаку. Порывшись в нём, выудила тонкую прямоугольную коробочку и протянула её Крону.

Внутри коробочки лежало несколько ретро-фотографий напечатанных на бумаге.

— Вот это да! Я такого давно не видел. Напечатанные фотографии очень дороги и мало кто их делает, но в них есть какой-то неуловимый шарм прошлого. Запечатленная, недвижимая память, — сказал он, взяв их в руки.

— Я специально несколько фотографий заказала распечатать, чтобы всегда носить с собой. Да, они мне очень дороги. Их я могу разглядывать и без очков, в отличие от электронных. Вот это наш старший сын Ормос, — показала она на высокого статного юношу в форме ученика академии.

— Прости за нескромный вопрос. На фотографии почти взрослый парень, а ты так молодо выглядишь, — восхищенно оглядел её Крон.

— Мы рано поженились, Ормоса я родила в восемнадцать лет, через пять лет родился Горациус, — с улыбкой ответила ему Настан. — И ему здесь четырнадцать. Фотографию сделали, когда он поступил в академию.

— И на какой факультет?

— Сейчас он только слушатель школы, но собирается на факультет современного технического вооружения.

— Ого.

— Да. А это мы с Горациусом. Он здесь совсем маленький, и такой счастливый на фотографии. Первый раз ест мороженое. Это наша свадебная фотография, — Настан указала на фотографию, где она, одетая в пышное кружевное белое платье, бежит с парнем, в форме сил Космофлота, под дождем из риса, осыпаемого многочисленными размытыми руками.

— Тебе очень идут платья, — сказал, любуясь ею Крон.

— Спасибо. А это я. Ещё совсем девчонка.

С фотографии на него смотрела совсем юная девушка, сидевшая на пляже у голубого моря в красивом открытом купальнике. Там была она, настоящая она, такой, какой и была внутри, хрупкой и нежной. Крон завороженно смотрел на неё, едва дыша.

— Да, я тоже здесь себе очень нравлюсь. Пожалуй, это единственная фотография, где я нравлюсь сама себе.

Крон с трудом заставил себя отдать фотографию Настан.

— Оставь себе. Я вижу, тебе нравятся такие ретро-фотографии. Пускай эта редкость будет у тебя, и будет тебя радовать. Потому, что я смотреть на неё без тоски и грусти уже не смогу. Потому что моё тело уже никогда не будет таким чистым, без шрамов, — сказала она, протягивая Крону фотографию.

Обрадовавшись, Крон бережно взял фотографию и достал из подсумка тонкую стальную полоску. Прислонив её к фотографии, полоска вытянулась в силовое поле и надежно запечатала от любых повреждений такой ценный для него подарок.

— Это мой муж. Фото было сделано год назад. На документы.

Мужчина на фото с суровым выражением лица, показался смутно знакомым. И он стал вспоминать, где он мог его видеть.

— Чем твой муж занимался на «Космофлоте»?

— Оперативный следователь по контрабанде научных открытий.

— И ты пришла ко мне? К контрабандисту? Чтобы я помог найти человека, который ищет таких как я?

— Ирония судьбы, правда? Ты моя последняя надежда. Я люблю его. И мне важно знать, что мне делать: ждать его или оплакивать. Помоги мне Крон, прошу тебя.

Она сидела рядом и смотрела ему в глаза, а у самой катились по щекам слезы. Он уже видел столько слез, и лживых и искренних, и уже давно перестал верить им. Но он поверил своему сердцу, которое кричало ему «помоги ей! не молчи! расскажи всё!».

Он ещё раз посмотрел на фотографию, чтобы убедиться в правильности предположения, и ответил ей:

— Я помогу тебе. И возможно даже быстрее, чем ты думаешь. Я видел его здесь.

— Что... Когда?

— Перед бурей мы всегда объезжаем всё поселение. Здесь часто останавливаются путешественники и торговцы на отдых. Здесь единственный крупный оазис на тысячу километров. Мы предупреждаем их о буре. В одной из палаток я встретил его, только на нём была повязка на лице. Но взгляд, он не меняется. Он был не сильно гостеприимным хозяином, и кажется, ещё не очень освоился с палаткой. Мы предупредили его о том, что нужно сделать до прихода бури и уехали.

— Отвези меня. Отвези меня туда! Пожалуйста, Крон!

Собрав свою охрану и предупредив о возможном инциденте, и о том к кому они едут, Крон вышел с Настан из шатра и помог ей сесть в тележку мотоскайтера.

— Не волнуйся. Я уверен это он.

— Не говори, пожалуйста, пока ничего Горациусу. Для них с Ормосом папа на задании. Пускай пока так и будет.

И она закрыла от света и от мира купол.

Вооруженный до зубов отряд оцепил палатку со всех сторон. Остановившиеся неподалеку путешественники с тревогой наблюдали, что произойдет дальше. Отряды Крона славились своими быстрыми и эффективными битвами. А значит, здесь намечалось что-то серьезное. Из палатки послышался голос: «Я без боя не сдамся, Крон! За мной придут другие».

— Семён. Это Настан. Позволь я войду к тебе, — спокойно и уверенно сказав это, она легко расправила плечи и мягко как кошка пошла к палатке под пристальные взгляды Крона и его телохранителей.

Этот голос он никак не ожидал услышать здесь и сейчас. И не так представлял себе важный для него разговор. Для них обоих. А главное, он ещё не сделал того, для чего и притащился на эту далёкую и ненавистную ему планету.

В Санзелион он попал всего неделю назад, вслед за Кроном, за которым таскался почти по всей планете в течение двух с лишним месяцев. С того самого момента, когда нашел его, высаживавшегося со своими бойцами с одного из кораблей, прибывших в У’мбер Пермарин из Вэтэрес Эдитай. Сев «ему на хвост», в его случае — крылья, Семён больше не выпускал контрабандиста из вида. У него был только один шанс прижать к ногтю этого ненавистного оданатанианца. Только один шанс найти все его схроны и с повинной головой явится в транспортерную Космофлота, предоставив документы, которые расползутся в руках таможенников и они, объявив тревогу, тут же возьмут его как преступника. За эти документы он отдал круглую сумму на Земле. По сути, билет в один конец. Проверку Космофлота на достоверность они могли выдержать лишь один раз. И он будет преступником, у которого будет козырь в рукаве, лакомый для любого чина в ведомстве.

И он использовал этот шанс на все сто процентов. Крон со своей бандой ехал практически параллельным курсом с караваном, но на ночевку уходил всегда в другое место. Когда караван останавливался с той же целью и пока все граждане спали, он отправлялся на слежку за бандой контрабандиста. Быстрые ноги, сильное тело и спадающая по ночам жара давали замечательную возможность сделать задуманное. А страх нарваться на саулов или диких кормакоров отступал перед решимостью. Главное дело.

И это дело было выиграно. Почти. И теперь у него, у Семёна, у единственного следователя Космофлота есть координаты с точным расположением всех схронов, которыми пользовался оданатанианец по пути из У’мбер Пермарин. Надо полагать провернул много удачных сделок и теперь как белка закапывал свои запасы. К этому контрабандисту никак не могли подобраться. Ни поймать с поличным, ни обнаружить полные схроны, а если таковые и находили, то они оказывались пусты. Сеть осведомителей внутри ведомства сразу отметалась. За чистотой рядов Космофлот следил тщательно и мусор из избы не выносил, разбирался с проблемой сам. Так происходило и сейчас. Он стал проблемой.

Вернув украденный Кроном камень, Семён бросил всё, разругался со всеми. Брушт наверняка подлил масла в огонь. Иначе почему его данные висели в базе каждой транспортерной с пометкой «обезвредить, но не уничтожить». Хорошо, что он успел узнать об этом до того как его спецпропуск и документы заблокировали.

Он не знает, что точно произошло в Карста де Лагоа. Может и не тот, кто сейчас стоит за стенами палатки изначально украл камень у учёных, но забрал-то Семён его именно у оданатанианца, которого за такой грубой работой ещё не видели. Только за то количество разрушений, что они понаоставляли, его обчистят до нитки, когда будут судить, но в тот момент руководству нужен был только камень, а не сам контрабандист. Да это и не важно сейчас. Сейчас важна она.

Повозившись некоторое время в складках палатки в поисках цилиндра, управляющего её защитным полем, он вспомнил как сам Крон объяснял ему принцип его действия. С трудом удалось не выдать себя и не придушить этого гада. Но он вынужден был слушать и запоминать. Надвигалась буря, а один раз он уже столкнулся с этой дикой и необузданной стихией, когда они ехали караваном. Сидя рядом с водителем повозки, они видели, как мимо пролетела туша огромного саула. Через три дня, когда закончилась буря, они специально пошли поискать его. Тварь размером с бегемота, но с телом ящерицы и такой же быстротой в движениях была просто расплющена о скалы, а её кожа с наветренной стороны стёрта до мяса. Такой чудовищной силы был ветер.

Найдя, наконец, цилиндр он нажал на выступающую кнопку, и палатка осветилась силовыми треугольниками, а её шторки поднялись вверх.

Часть 9

— Здравствуй, Семён, — сказала она, улыбнувшись мужу.

— Настан? — он ошеломленно глядел на неё. — Ты что, сделала татуировки? — оглядывая её открытые белой футболкой руки и шею, и незакрытые чёрными обтягивающими бриджами ноги, на которых узоры плавно уходили в мягкие сандалии, в нём постепенно набирала силу ярость и обида. Татуировки на женских телах на этой планете были отличительной чертой тех, кто «работал» в портовых домах терпимости, но на тех женщинах были чёрные розы всех мастей... «Молнии... это что его личная метка? Право собственности? Неужели она его настолько любит, что позволила сделать такое со своим телом!». Мысли метались из одной крайности в другую, но мерзкий голос внутри был громче доводов рассудка, тихим шепотом просившим его успокоиться и поговорить с той, ради которой он спустил псу под хвост свою карьеру и выставил себя посмешищем, той, которая сейчас издевательски улыбалась, глядя ему в глаза, а вчера прижималась к этому крылатому выродку, оголяя ноги. И слова сами полетели с его губ, открывая то чувство, что он всю жизнь пытался в себе урезонить...

— Ты же знаешь, что я не люблю татуировки. А они у тебя по всему телу!

— Это не татуировки, Семён, это ожоги. Где ты был? Почему не связался с нами? На работе ничего не знают или знают, но не говорят.Что случилось?

— Что случилось?! И ты меня спрашиваешь что случилось?

Настан испуганно смотрела, как он идёт и орёт на неё. За что? Что она такого сделала? В чём провинилась?

— Я уехал только на месяц, а ты сразу шляться стала!

— Шляться?

— Ты одна поехала на побережье!

— Я поехала отвозить нашего сына к родителям! Ормос уехал в академию, ты был в командировке, и мы решили поехать к родителям, — едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик ответила она ему.

— Зато на обратном пути ты повеселилась, вдоволь! Да и сейчас продолжаешь!

— Что? — сдавленным голосом сказала Настан.

— Мне рассказали, как ты весело зависала с ним, с Кроном! С хозяином этих земель! Как он тебя обнимал в вагоне при всех. Шлюха, даже не постеснялась других!

У Настан отвисла челюсть от такого заявления.

— Я уже собирался домой, когда узнал об этом. И я не буду мириться с тем, что моя жена флиртует с первым встречным, стоит выйти мужу за порог, забыв о всякой чести и достоинстве. А может и не только заигрывает, может, позволяет и что-то большее? — зло выпалил он.

— То есть, вместо того, чтобы поговорить со мной, ты поверил на слово кому-то, — чеканя каждое слово, сказала она металлическим голосом. — Видимо тому, с кем ты проводишь больше времени, чем со мной и детьми. Какой же ты наивный. Тот, кто приносит тебе такую весть — враг твой. Выбил тебя из колеи, и лишил способности здраво мыслить.

— Да, оправдывайся! Вы обнимались как голубки, стоя в проходе, у меня есть доказательство, — и он швырнул ей под ноги силовую фотографию, снятую как раз в том момент, когда Крон крыльями прижал её к окну, чтобы уберечь от острых иголок костенука, выходившего из соседнего купе, которого ревнивый взгляд видеть не захотел.

— И это твоё доказательство? Он прикрыл меня крыльями от костенука! Это преступление? Неужели было бы приятнее смотреть на то, как долго заживают царапины от его иголок? Почему же в таком случае ты его не нашёл? Наказал бы за забывчивость. Ведь есть правило, по которому они должны ходить в специальных коконах на Земле. Его иголки остры и ядовиты для людей, забыл об этом? — наконец, взяв под контроль свои эмоции, она уже более спокойно спросила мужа, в глазах которого полыхала ревность. — Тебе надо было просто поговорить со мной, Семён. Почему ты здесь, почему ты не приехал домой? Почему?

— Потому что я искал тварь, которая лапала мою жену!

— Мне сказали, что ты был на задании, когда с тобой пропала связь.

— Я и был на задании. Думал, он подбирается к тебе, чтобы добраться до меня. Ты ведь не забыла, где я работаю?! Но когда я увидел в его тайнике твои вещи...

— Вещи? — Настан недоуменно посмотрела на Семёна.

— Ты издеваешься?

Она судорожно пыталась вспомнить, о каких вещах он мог говорить. Крону она ничего не давала, и даже намека на это не было. В поезде только потеряла свой нашейный платок. Из размышлений её вывел громкий голос Семёна:

— Это было уже слишком. Он может красть что угодно, но только не сердце моей жены. Я не потерплю такого! И я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы прижучить эту сволочь. Так что недолго твоему хахалю осталось развлекаться. Своё он получит, так и знай, — сказал он, едва сдерживая бешенство.

— То есть ты бросил нас, чтобы устранить мнимую угрозу твоему авторитету как мужа?

В этот момент с неё как будто упали розовые очки, и она увидела человека, которому отдала своё сердце, без прикрас. И поняла, что она просто не замечала этих тревожных звоночков. Того, что было просто всегда. Всегда был параноидально ревнив, никогда не отпускал её одну даже на день. А в тот день, когда она попала в шторм, из-за него же, потому что он не захотел сходить за заказом, его же заказом, который нужно было срочно оплатить и забрать, иначе бы он ушел назад. Ему было лень. И так за секунды пролетела вся их совместная жизнь. Ведь она всегда следовала за ним, куда бы его ни послали работать. В стольких местах она устраивала ему быт, устраивала ему комфортные условия, жертвуя всегда своими интересами. Ведь ему было нужнее. И она отправилась сюда с сыном, на неизвестную планету, рискуя собой и жизнью их ребенка, чтобы сделать все, чтобы найти его, человека которого она любила всем сердцем и душой.

— Что молчишь? Молчание знак согласия. Ты моя, и никто больше не смеет даже разговаривать с тобой. Ты должна была дома ждать меня, а не разъезжать по гостям. Дождалась бы меня и мы вместе бы съездили, — сказал он голосом, полным сожаления и взял её за руку, искренне надеясь, что она поняла его, как и всегда.

Но, почувствовав вновь мягкое прикосновение Семёна, Настан как будто обожгло, и она с удивлением уставилась на такую родную и одновременно такую чужую руку. Грубые и несправедливые слова мужа никак не вязались с тем, что он сейчас делал. И чем дольше длилось это прикосновение, тем больше и глубже проникал в неё горький ожог. Чтобы прекратить это и прервать затянувшийся момент лжи, она резко вырвала свою руку из его больших ладоней и ледяным голосом произнесла:

— Я требую развода.

— Шалава!

И в туже секунду она получила увесистую оплеуху, и, не удержавшись на ногах, перелетела через диван из подушек, зацепив столик с посудой. Кружки и чайники разлетевшись с грохотом и звоном, заставили напрячься, стоявших снаружи.

С трудом поднявшись, отирая кровь с губы, она горько сказала:

— Как быстро ты низвел меня до уровня шалавы. А раньше гордо говорил «мать моих детей».

— Но он же контрабандист!

— Пускай. Зато все свои дела он оставляет за порогом дома. И я вижу великодушного, заботливого, весёлого мужчину, которому интересно со мной, и нашим с тобой ребенком. А ты всегда нёс работу с собой в дом, и строил все отношения с нами так, как принято в твоём мире, в котором ты выступаешь на стороне закона. Мы для тебя всегда были его элементами, которые можно только придавить, чтобы не мешали и не портили комфортную жизнь тебе, — сказала она, глядя на его спину.

Палатка не была защищена силовым полем, и все кто стояли на улице, были невольными свидетелями раздора.

Крон, с щемящим душу чувством, слушал их громкий разговор, невольно представляя себе, а смог бы он так далеко отпустить Настан, и пришел к выводу, что беспокоился бы он не за то, что она изменит, пусть и в мыслях, другому, а исключительно об её безопасности. Из раздумий его вывел звук удара и последующий звон посуды. Едва сдерживаясь от негодования, он уже направился к палатке, держа электрический посох наперевес, но в этот момент из неё вышла Настан. Пунцовый отпечаток большой ладони на её лице окончательно вывел Крона из себя. Проходя мимо, она остановила его, положа ему на грудь руку, и сказала:

— Не стоит. Когда он успокоится, чувство вины будет куда большим палачом, чем ты, — и не глядя на него, села в тележку мотоскайтера и наглухо закрыла купол.

— Глаз с него не спускать, — сказал Крон Зауру, и сел за мотоскайтер.

Сорвавшись с места, несколько мотоскайтеров стремительно понеслись вглубь пустыни, подальше от всех. Там, в охраняемой со всех сторон территории, Крон оставил Настан в тележке, и ушел со своей охраной за барханы подальше, дав ей возможность побыть одной.

Она и так уже была одна. Давно. Бесконечно одинокой. То, что она пыталась сохранить, уже давно было порвано в клочья. Только осознала она это лишь сейчас. И было больно. Не за оплеуху, хотя и она жгла. За недоверие. За неверие в неё. За то, что только сейчас поняла, что это было всегда. И никогда не поменялось бы. Никогда. Как хорошо, что эти машины снабжены силовым полем, за которым тебя не услышит никто. И никто не слышал её криков. Никто не слышал её боли. Никто не слышал её слез.

Когда закончились слёзы, она сняла ультрафиолетовую защиту с купола и сняла очки. На душе было гадко, и солнечные лучи хуже бы не сделали. Но их уже не было. Была глубокая ночь. Открыв глаза, она огляделась вокруг. Везде была пустыня. И никого рядом. Опять никого. Думала, что хуже уже некуда, но в этом момент в голове загорелись тысячи солнц, и её пронзила боль, разрывающая череп на куски. Едва найдя кнопку открытия купола, сквозь затмевающие сознание вспышки боли, она попыталась выбраться из тележки. Это получилось не с первой попытки и не со второй. Когда же она, наконец, вывалилась из неё, то просто свернулась калачиком под мотоскайтером, пытаясь пережить очередную вспышку. И только мысль, носившаяся как осколки стекла, кричала и шептала ей: «тебе нельзя нервничать, нельзя». Постепенно, черная поглощающая боль, растерла эту мысль в порошок.

Часть 10

Уже давно было за полночь. Крон надеялся, что Настан сама выйдет из своего убежища, и они услышат её. Но время всё шло, всё оставалось на своих местах. Не выдержав, Крон взошел на бархан. Первое что он увидел, это раскрытый купол и пустое сиденье пассажира.

— Дай бинокль, быстро!

Осмотревшись в тепловизор по сторонам и не найдя её, он снова посмотрел на мотоскайтер. Она лежала под ним.

— Быстро, вниз! — и он полетел к ней, бросив бинокль.

Телохранитель Крона направил на неё яркий свет, чтобы убедиться, что она не ранена. На вспышку света, она попыталась спрятаться в темноту песка, уткнувшись в него и громко застонала:

— Свет... убери свет...

Услышав это, охрана Крона машинально отступила от неё на шаг и достала оружие. Ведь слух о том, что она может превратиться в вампира, уже облетел всех.

— Видимо это и есть мигрень... Давай накроем её, она холодная как лёд, — сказал Крон, вытаскивая стонущую Настан из-под мотоскайтера.

Уложив её в тележку и накрыв с головой одеялом, потому что она не дала закрыть купол, отпихиваясь и мыча что-то невнятное.

С ещё более тягостным настроением Крон вернулся в свой шатер. Бережно уложив Настан, стонущую каждый раз, как на их пути попадался малейший источник света, он сел рядом на постель.

— Чем я могу помочь тебе?

— Ни...чем... Здесь... светло...

Удивленно оглянувшись вокруг, Крон не нашел ни единого источника света. В комнате было так темно, хоть глаз выколи.

Настан металась по кровати, пытаясь найти темное место. Открыв глаза и нащупав темноту, стала тихо сползать к нужному ей месту. Туда, где стояли сундуки с вещами, и висела её одежда. Там для неё было абсолютно темно.

Теперь Крон начал понимать, почему дети называли её вампиром. Потому что то, что он видел сейчас, вполне оправдывало поведение вампира.

Яркая светлая футболка, в которую она была одета, хорошо выделялась в темноте. И он видел как она медленно, подтягивая себя руками, уползала с кровати, таща за собой подушку. Когда её голова коснулась пола, она с большим трудом засунула себе под голову подушку, и, развернувшись ногами вперед, начала отползать к сундукам. На полпути она начала тянуть на себе футболку, пытаясь её снять:

— По...мо...ги...снять...Нет...не...тро..гай...ме...ня... — перевернувшись на живот и подтянув колени она, наконец, смогла её снять.

Освободившись от ещё одного источника света, она уползла вглубь сундуков. И уже оттуда он услышал:

— Во...ды...мно...го...

Осмысливая происходящее, Крон прошел на кухню за водой, где встретил вечно бодрствующего Пьюи.

— Что сегодня произошло? Мне Вилсон сказал о семейной размолвке. Вас целый день не было, подогреть вам с Настан что-нибудь?

— Ну, Настан сейчас точно ничего не будет. У неё, похоже, началась мигрень, она избегает света. Мягко скажем. Она попросила воды, много. Дай мне побольше бутылок, Пьюи.

— И что, она превращается в вампира?! — с ужасом отпрянул Пьюи.

— И ты туда же, — устало вздохнул Крон. — Ей очень плохо.

— А Вилсон, он может помочь?

— Нет, не может. Нет такого лекарства, которое бы ей помогло. Он сам сказал об этом. Так что и будить его не нужно.

На следующее утро, уже собравшийся выходить из шатра, Крон услышал какой-то шум на улице. Выйдя на улицу, он увидел, что весь двор заполнен населением, которое сдерживала его охрана.

— Убей вампира! Зачем ты её пригрел здесь! Она опасна! — раздались крики из гудящей толпы.

— Что на вас нашло! — взревел Крон. — С чего вы взяли, что она вампир? С шутки? В которую все вдруг сразу поверили! На Земле нет вампиров, и людям неведом ваш страх. Так там называют людей, которые избегают света! И сейчас ей очень плохо. У неё очень сильно болит голова. И всё! Если вам так интересно превратилась онавампира или нет, выйдите ко мне двое, я вам покажу её!

Из толпы вышел молодой диманец и старый кропитоник.

— Желающие нашлись! Идём! — и, взмахнув электрическим посохом, вошёл в шатёр.

Когда они зашли в её шатер, она, шатаясь, шла в сторону комода, стоящего у кровати, завернутая во что-то тёмное, с закрытыми глазами. Когда на неё направили луч фонаря, она, содрогнувшись, подняла руки к голове и застонала.

— Прости, Настан. Тебя боятся. Привел убедиться, что ты не собираешься ни у кого кровь пить.

— А-а-а, — протянула она, нащупав руками комод. — А я-то, думаю, что ко мне такая делегация внушительная, — сказала она, нащупывая руками свой рюкзак, стоящий на комоде.

Все напряжённо смотрели как молодая женщина порылась в рюкзаке, и наощупь достала из него какую-то баночку. Все также, не открывая глаза, достала из баночки таблетки и сунула их в рот. Нащупав рукой бутылку с водой и свои большие очки, она стала спускаться на пол, придерживаясь за комод. Запить таблетки получилось с трудом, когда же ей это удалось, она отложила бутылку, одела очки, и, посмотрев на пришедших, сказала:

— Всё? Нагляделись? Цирк окончен.

Настан стянула подушку с кровати и улеглась там же где и сидела.

— Да она похожа на свапщицу! — ухмыльнулся диманец.

— Да, такая точно никого не съест... — сочувственно посмотрел на неё кропитоник.

Крон выпроводил гостей наружу. И те обратились к собравшимся:

— Она никому не причинит зла! — спокойно сказал старый кропитоник.

— О да! Она как свапщица с недельным зависом, — засмеялся диманец.

Ему ответили смешки в толпе, и на этот раз все услышали Вилсона.

— Свапщица?! Ты серьезно, Брик? Ты думаешь, ты выглядишь лучше, когда тебя скручивают суставы, и ты приползаешь ко мне с просьбой помочь? — яростно заревел Вилсон, обращаясь к костлявому высокому симукату, громче всех смеющемуся в толпе. — Но тебе в этот момент можно помочь! И твоя болезнь отступает! Ей же ничего не поможет во время приступа! Потому что от этого нет лекарств. И ей приходится только прятаться от света, чтобы хоть как то облегчить своё состояние. Так что не тебе смеяться над этим, Брик!

Притихшая толпа молча слушала Вилсона, которого никогда не видели в такой ярости. Он всегда, даже в самые сложные минуты жизни города, был самим воплощением спокойствия и уравновешенности. К нему приходили жители в самых сложных случаях, он всегда помогал, всегда внимательно относился к тем, кто приходил за его помощью. У него было много учеников, и всех их он учил бережно относиться к здоровью каждого, в каком бы виде не попал к ним пациент.

— Ну, раз Вилсон говорит, что она действительно больна, то так и есть. Ну, пошли-пошли. Свои дела есть, — и толпа медленно стала расходиться.

Когда все разошлись, и во дворе осталась только охрана и Крон с Вилсоном, который всё ещё тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки.

— Вилсон, сколько мы с тобой знакомы, я никогда не видел тебя таким.

— Понимаешь, — задумчиво начал он. — Я долго думал над тем, как ей удалось выжить после такого разряда. Ведь она могла умереть даже не от ожогов, а от болевого шока. И пришел к выводу, что, либо она может каким-то образом изменять восприятие боли, буквально на сто восемьдесят градусов, либо...

— Что значит изменять? — перебил его Крон. — Разве это возможно. Ведь боль это и есть боль, сильная или слабая.

— Значит, переводить её в другое состояние, Крон, близкое по ощущению, например, в возбуждение.

— В возбуждение? В смысле в этом смысле?

— Да, именно в этом смысле. Но боль должна быть достаточно сильная, чтобы это произошло. Помнишь, на днях она обожглась об горшочек супа, она была в ярости.

— Разве? По-моему любой чертыхнется от такого.

— Крон, просто я как врач, замечаю немного больше. Она была в ярости, но очень умело смогла её перевернуть, превратив в шутку, и это ослабило боль от ожога, потому что она потом не обращала на него уже никакого внимания. Другой бы ещё долго вспоминал этот злополучный ожог. Во всяком случае, у неё на это уже выработался автоматический рефлекс. Либо же её организм уже привык к ещё более сильной боли, чем удар электрическим посохом. И сегодня утром я получил ответ — это её мигрень. Считай, благодаря ей она выжила, в тот вечер. И вот сейчас Настан, действительно очень плохо. Пожалуй, это тот самый случай, когда все, что может стать оружием, должно находиться подальше, чтобы не случилось не поправимое.

— Все настолько серьезно? Но ведь она не ела мяса, не смотрела на солнце. Хотя, она там была одна, и когда открыла купол — я не знаю. Но, у них вчера с мужем был очень эмоциональный разговор, — сжав кулаки, сказал Крон.

— В том и опасность мигрени. Спусковым крючком для неё может быть всё что угодно: мясо, солнце, нервное потрясение.

Часть 11

Медленно уходя вместе с толпой, Семён уныло смотрел себе под ноги и вспоминал вчерашнюю несдержанность: «Это я виноват. Мне надо как-то поговорить с ней. Да, после пощёчины я её не верну. Она никогда такое не простит. Но мы ведь любили друг друга. Почему так произошло?

«Почему?»: подал свой голос разум. «И ты ещё спрашиваешь почему? Напряги свою память!».

И в памяти всплыл тот самый злополучный день накануне отъезда домой. Уже после совещания, на котором наконец-то решился вопрос об его оседлости, к нему подошел Брушт с ехидной улыбкой.

— Ну что, передаешь дела и вперёд, домой, да?

— Да, — коротко ответил ему Семён и сделал вид, что изучает документы в папке. Желания разговаривать с этим скользким и неприятным во всех смыслах типом сейчас точно не было. Обязательно скажет какую-нибудь каверзу, не может смириться с поражением, что не его поставили во главе подразделения.

— Ну, вот и ладненько, — услышал он вкрадчивый голос. — Будешь теперь сам с женой на поездах ездить, а не доверять её всяким гуманоидам. О, так ты не знаешь? Она тебе не говорила, да? Вы ведь меня когда проводили, я же потом монорельсом добирался. И, так получилось, что ехал в одном вагоне с твоей женой. Правда её сопровождал какой-то подозрительный тип, — Брушт выждал паузу внимательно глядя на Семёна и, улыбаясь, продолжил. — С крылышками. Да. Но не ангел божий, сразу видно ни разу не ангел тот типчик. Вот, смотри, — он заговорщически протянул пластину с фото в силовом поле побледневшему Семену.

При виде Настан, которая так ласково улыбалась незнакомому мужику с крыльями, всё внутри Семёна перевернулось. «Не может быть... Неужели я опоздал...». С каким-то совершенно безумным спокойствием он рассматривал того, кто стал его соперником за сердце любимой женщины. И чем больше он рассматривал, тем больше понимал, что этот оданатанианец знаком ему. И не просто знаком. Один из тех, за кем пристально следило ведомство — контрабандист с Тусолона.

На Земле было большое количество научных центров, объединявших усилия Лиги Наций. Для многих экспериментов на Земле были идеальные условия: атмосфера, гравитация, солнечная и радиационная активность. Лаборатории и ученые съезжались сюда со всех концов Вселенной. Космофлот предоставлял необходимые условия и получал баснословные суммы в бюджет планеты, которая благодаря такому сотрудничеству со временем превратилась в роскошный цветущий дом для миллиардов его жителей, наполненный технологиями даже в самых невероятных местах.

Богатое культурное наследие, бережно хранимое многочисленными музеями, было также объектом пристального внимания многочисленных представителей гуманоидов, одними из которых были суидаенцы, которые уже добились того, что им запрещено было вывозить с Земли любую керамику. Восхитительные образцы некоторых экземпляров были попросту уничтожены в результате необдуманных действий этих «ценителей», в своей неуёмной жажде производить архитектуру такой же красоты. А основная специализация именно этого контрабандиста — предметы искусства и объекты национального достояния. И если он на Земле, значит, снова что-то замышляет увезти. Вопрос только в том, что и когда?

Ещё раз посмотрев на фотографию, он молча отдал её Брушту.

— Каков наглец, а?

— Даже не знаю, что тебе на это сказать. Хотя нет, знаю. Займись своими делами, — мрачно ответил ему Семён.

Как назло, в тот же день ближе к вечеру, пришло сообщение, что было совершено нападение на кортеж, следовавший в лабораторию, и выкраден экспериментальный образец. Весьма опасный и весьма лакомый кусочек на черном рынке любой галактики. Судя по всему, слежка за ним велась уже давно. С самого места «производства», если можно так выразиться. А как ещё можно было узнать о таком изобретении? Можно и самым грязным способом — через семью одного из тех, кто охранял. Через семью... А что если этот оданатанианец собирается сделать тоже самое...

С бешено колотящимся сердцем, Семён помчался к шефу своего подразделения, чтобы поделиться догадками, связанными с увиденной фотографией.

Поздно вечером он позвонил Настан, и суше чем надо было, сказал ей, что не приедет как запланировал. Стараясь не думать об этом, он полностью сосредоточился на работе, частью которой была слежка за его женой, если вдруг субъект вновь выйдет на контакт.

Расследование велось всеми службами, но камень как будто сквозь землю провалился, пока через три недели в африканских джунглях не был зафиксирован локальный вооруженный конфликт, разрушивший небольшую деревушку. А через некоторое время в ста километрах оттуда была зафиксирована странная аномалия при запуске транспортера Космофлота. Вскоре спецы выяснили, что одновременно с запуском сработали ещё несколько транспортеров, влившихся в одно поле, оттого сложно было выяснить, где именно откроется шлюз. А их открылось немало... Как будто кто-то «скакал» по всей планете, прикрываясь Космофлотом. Сотни оперативников были брошены на проверку всех мест, которые были определены как «зоны доставки».

Вскоре в маленьком бразильском городке был найден один из подозреваемых, чей фотопортрет составили жители деревни. Бдительные соседи увидели в окне исполосованное шрамами лицо кодар’ханца, который выхватил бластер у другого же гуманоида с большими стрекозиными крыльями. Было похоже на шутку, но в спокойной, спящей обстановке городка это выглядело дурным знаком.

Семён был одним из тех, кто участвовал в спецоперации. Когда он узнал, что один из предполагаемых преступников и есть тот оданатанианец из монорельса, то вызвался вытащить этот злополучный образец с «адреса». План был именно такой. Брать нахрапом было нельзя, подозреваемые могли смыться на другую планету, если бы у них вдруг оказался стационарный транспортер.Тогда работы у оперативников было бы ещё больше. Поэтому камень решено было выкрасть теперь у них.

Удивительные технологии позволили ему пробраться в стан врага абсолютно незамеченным. Костюм-хамелеон ежесекундно менял свой «окрас», приспосабливаясь к окружающей обстановке, условие было только одно — неспешность, чтобы молекулы рефлектина могли подстроиться под обстановку. Так медленным темпом Семён зашел в дом и, найдя комнату, в которой расположился оданатанианец, он, прилипая предплечьями и голенями к стене, стал ждать, повиснув под потолком, когда бандит наконец проснется и выдаст разговором ли, делом ли, местонахождение камня.

Спустя несколько часов ожидания это случилось. Крон зашторив единственное окошко и прикрыв дверь и без того тёмной комнаты, достал небольшой сундучок-шкатулку. Все внимание Семёна полностью сосредоточилось на ней. Чтобы внимательно все увидеть, он аккуратно снял с головы тканевую маску от костюма, и, проверив висевший на поясе под костюмом транспортер, стал наблюдать, как оданатанианец, поставив на невысокую этажерку сундучок, аккуратно открыл его. В ней лежал тот самый камень. Но помимо этого там было и кое-что ещё...

В голове как будто что-то помутилось, когда он увидел это рядом со смертоносным камнем. В шкатулке лежал такой до боли знакомый ярко-синий нашейный платок. Контрабандист с нежностью взял кусочек ткани и прижал к своей щеке. Из складок нашейного платка Настан упругой пружинкой выпал любимый локон, аккуратно перевязанный грубой ниткой. Крон спохватившись, резко наклонился вниз, чтобы подобрать его и прядь волос.

Секунды хватило Семёну, чтобы свеситься с потолка, протянуть руку, взять камень и нажать на кнопку одноразового транспортера под изумленным взглядом Крона, вставшего в тот момент, когда Семён нажал на кнопку. Доли секунды хватило противникам, чтобы посмотреть друг другу в глаза.

Тогда в нём что-то сломалось, и он четко понял, что Настан, его любимая Настан была не жертвой с целью добраться до действующего сотрудника спецслужб, противодействующих контрабандистам научных открытий и культурных ценностей, она была любовницей. Иначе как объяснить её локон и платок в шкатулке у этого облапошенного придурка. Потому что такие же вещи она подарила ему, когда они только начали встречаться. Совсем юная девчонка, красный сарафан в белый горошек и такая же красная маленькая косынка, едва закрывавшая голову, показывая всем её ещё длинные до пояса локоны. Когда он уезжал поступать в Академию Космофлота, первый раз расставаясь так надолго, она преподнесла ему по-настоящему королевский подарок — маленькую коробочку, в которой была аккуратно сложена эта косынка с завернутым в неё локоном.

Вернувшись в подразделение, он уселся за стол, и снова стал прокручивать в голове увиденное. От беспомощной злости и обиды на глазах выступили слезы.

«Всё надо вернуть. Это последнее задание. И всё вернется как прежде».

«Нет, ничего не вернется» — жгучий червячок сомнения начал разбухать и нарастать кольцами, когда он вспомнил слова Брушта, и его мерзкую улыбку, когда он это говорил: «Смотри-ка, а ей нравится, похоже, ездить без тебя. Не помню я, чтобы она так улыбалась, когда мы вместе в Африку ехали. Да мне тоже бы наверное понравилось, когда такой богатый ухажер увивается. Да и симпатичный вроде для гуманоида, хотя кто их разберет, какие у них каноны красоты» — загоготал тогда Брушт.

«Богатый»... Свой дом, свой город в конце концов. А у них ничего. Ни собственного угла, ни накоплений. По выходе из оперативного отдела ему положена кругленькая премия, которой с лихвой хватило бы и на дом и на садик вокруг, как Настан и мечтала. Но зачем ему такой дом, если она позволила другому поселиться в своем сердце.

«Но ты ведь можешь всё исправить — раздавшийся червь снова подал свой мерзкий голос. — Занозу надо выдрать. Просто выдрать. И ты сможешь снова вернуть её себе».

— Убить?! Нет, не для того я столько лет жизни потратил на всю эту шушеру, чтобы уподобляться им!

«И не надо им уподобляться. Ты же лучший в своем деле. Ты найдешь, где можно его зацепить, соберешь доказательства, поймаешь за руку и посадишь» — сладко вещал голос монстра, заполнившего всё его сознание.

«Но ты же будешь один. Без поддержки. Это необдуманно. Повезёт, если не убьют!» — слабый голос разума потонул в сладких речах чего-то большого, рыхлого и уютного.

И он всё сделал правильно, кроме одного... «Я должен попросить у неё прощение. Как я буду смотреть своим детям в глаза после такого. Да еще приставленная слежка. Достали. Ладно, они не проблема. Проблема заговорить с ней. Надо только дождаться нужного момента...»

Часть 12

На следующую ночь Настан вышла из своего шатра в поисках еды, да и просто размяться. Мигрень отступала, приглашая к столу бессонницу. Выйдя в шатер, где они обычно все собирались, она увидела сидящего на диване из подушек Крона, как всегда с голым торсом и в светлых льняных штанах. Когда она подошла поближе, оказалось, что он крепко спит, сидя с книгой в руках, вытянув на полу ноги. Улыбнувшись, Настан взяла лежащий рядом узорчатый плед и бережно накрыла им Крона, положив его ноги на подушку для большего комфорта. Немного полистав его книгу, положила её на столик рядом, с которого и взяла себе фрукты. Присев с ними на соседнее кресло она долго смотрела на него. Расслабившись от тепла пледа Крон, потянулся и забрался, не просыпаясь, на весь диван, приняв, наконец, удобную для сна позу. Настан с любопытством рассматривала его крылья, аккуратно сложенные, точь-в-точь как у стрекозы, когда она отдыхает, присев на веточку. Они не были прозрачными. Плотные, с выделяющимися полосками узоров, немного потрепанные от пуль, и такие сильные, способные нести их двоих, когда он подхватывал её в минуты слабости. А ведь он единственный, кроме родителей, был с ней рядом, когда ей было тяжело физически. Наверное, впервые в жизни, с ним она почувствовала заботу со стороны мужчины. Семён всегда держал её в тонусе, не давал расслабляться ни на минуту, когда был рядом. Выдыхала она только когда он уезжал в очередной рейд. От нахлынувших воспоминаний снова напомнила о себе мигрень. Отпив из бутылки воды, которую она принесла с собой, и, загасив свет, Настан пошла в свой шатёр.

Проснувшись утром, Крон потянулся и случайно стряхнул с себя плед, вспомнив, что вчера не притрагивался к нему, пока читал, он огляделся вокруг. На столике рядом с ним лежала его книга и стояла бутылка с водой, которую накануне сам принёс Настан. Улыбнувшись, он снова накрылся пледом, приятно поежившись под ним.

Через пару дней, когда она снова почувствовала себя человеком, Горациус прибежал из своей любимой мастерской радостный и с улыбкой до ушей:

— Мама! В город приехала большая ярмарка! Давай сходим, там такой большой караван!

— Ну, давай сходим, только пешком ладно. Я хочу прогуляться немного. Только надо предупредить Крона.

Услышав, что они собираются на ярмарку, Крон обратился к мальчику:

— Горациус, держи, — сказал он, протягивая увесистый мешочек с монетами. — Возьмешь маме всё, что она захочет. И про себя не забудь.

— Ты нас балуешь, Крон! — попыталась было запротестовать Настан.

— А может, я хочу этого, — задорно улыбнувшись, ответил ей оданатанианец.

Попрощавшись, Настан с Горациусом медленно пошли пешком, наслаждаясь солнечным теплом и разговорами. На небольшом расстоянии от них,шли приставленные Кроном телохранители, а чтобы Настан не нервничала, охрана была скрытной.

Ярмарочные палатки выстроились полукругом на краю города. Все они были яркие, и если посмотреть на них сверху, то можно было бы заметить их поразительное сходство с обыкновенными лампами накаливания сферической формы, где сама лампа это большая круглая палатка, а цоколь это повозка, по сути это была платформа на двигателях, поднимавшаяся на уровне метра над землей во время движения. Одновременно это было и личное пространство торговца, и его транспортное средство, перевозящее палатку через пустыню от города к городу, от поселения к поселению, в которой продавались товары, услуги, слухи и сплетни. Когда они приезжали и выставляли свой товар, то тут же превращались не только в центр бойкой торговли, но и очень активного общения. У каждой палатки было два входа. Один — для всех гостей, другой был входом в саму повозку, куда торговец приглашал особо важных и крупных покупателей для совершения сделки.

Наверное, половина города пришла на эту ярмарку. Здесь было много интересного и совсем непонятного для Настан с Горациусом. В каждой палатке, в которую они заходили, бойкие торговцы наперебой расхваливали свой товар. Где-то их даже уговорили посидеть отдохнуть и выпить чашку какого-то невероятно ароматного и вкусного цитрусового напитка. И пока они наслаждались этим напитком, выбрали с Горациусом несколько сортов чая. Так неспешно прогуливаясь по ярмарке, они забрели в палатку, в которой продавались специи, пропитавшие, продающиеся тут же, ковры и одежду терпкими, теплыми и яркими ароматами.

Какое-то смутное ощущение не покидало Настан с того момента как она почувствовала запах пряностей. Оглянувшись, она краем глаза уловила движение: полог палатки закрывался, освящаясь многочисленными треугольниками. На миг в палатке воцарилась тишина, и из двери, ведущей в повозку, выбежали несколько мангалоров, стреляя в посетителей лавки. Вслед за ними вышел высокий морщинистый старик в красной, отороченной соболем мантии.

Среди посетителей оказалась и скрытая охрана Настан, завязался бой, неслышимый снаружи никому, без шанса на победу. Старик в мантии решительно направился к Настан с Горацием, вытаскивая из-за пояса кинжал. Торговец, подобрался к включателю силового поля и дернув Настан за руку, указал на кнопку. Махнув ему головой, она, схватив пригоршню каких-то специй, бросила её в лицо нападавшему, отчего тот взвыл и судорожно стал тереть глаза. Подняв полог палатки, и подтолкнув под него мальчика, она успела крикнуть ему «беги!», в следующий момент её кто-то грубо схватил за волосы и потянул назад.

— Нет, пташка, ты от меня не уйдешь!

И её резко развернули, держа на весу за волосы. Она оказалась лицом к лицу с мангалором.

— Она ваша, — и он развернул её, барахтающуюся, к человеку в красной меховой мантии.

Его испещренное морщинами лицо было перекошено от самодовольной ухмылки. Бело-желтые волосы, уложенные в высокую прическу, даже не пошевелились, когда он мощным ударом свалил торговца, пытавшегося защитить её. В руке он сжимал длинный кривой кинжал.

— Твоя шкура моя. Клади её на стол!

Мангалорец, собравшийся уже было повернуться, вдруг взревел и выпустил свою добычу из рук. В ворохе полетевшей одежды и тканей она увидела лицо мужа, схватившегося в рукопашную с мангалорцем. Злобно посмотрев на него, старик в мантии, снова повернулся к Настан и замахнулся на неё кинжалом, одновременно сжимая транспортер в другой. Между ним и Настан лежало много вещей, и вдобавок мангалорец еще не закончил своё дело. Кинжал, поблескивая от попавшего в палатку солнечного луча, быстро полетел к цели.

Настан, успевшая встать после падения, чтобы увернуться от боровшихся рядом с ней, встала и прижалась к стене повозки, идеально подходя для мишени.

У ног захрапел мангалорец, поднявшийся Семен повернулся к Настан спиной. Кинжал пронзил его могучую грудь, и он упал на её протянутые руки.

— Кастор! — услышала она голос Крона, сквозь череду выстрелов.

Палатка озарилась ярким светом и разошлась волна, на пол упала темная коробочка транспортера.

— Одноразовый, — сказал отпнув его Спаркс. — Уберите здесь, и позаботьтесь о наших, — приказал он, оглядывая убитых наемников своими воинами, приставленными охранять Настан и Горациуса, до конца исполнивших свой долг.

Посмотрев в ту сторону, куда летел кинжал, Крон, увидел Настан. Прислонившись к стене повозки, она держала на руках своего мужа и гладила его голову, что-то тихо нашептывая ему на ухо, и только слезы катились крупными каплями по её лицу.

Когда они унесли всех раненых и убитых, Крон, скрепя сердце, подошел к Настан, всё еще не выпускающей из рук мужа:

— Настан, ты уже ничем не поможешь ему. Отпусти его. Мы всё подготовим. Нельзя ждать, надо сделать это сегодня, Настан.

— Я сама приготовлю его. Отнесите Семёна в его палатку. Как я могу сообщить Ормосу?

— Пойдём, я покажу, где это сделать. Он будет здесь. Я позабочусь об этом. Горациус ждёт на улице, Настан.

— Да. Горациус. Надо сказать ему. Я передам ему адрес, куда надо отправить сообщение для Ормоса. Больше отправлять сообщение некуда, — сказала она бесцветным голосом и вышла из палатки.

Не позволив Горациусу смотреть на отца, она отослала его встречать Ормоса в оружейную вместе с Кроном. Сама закрылась в палатке мужа и приступила к горестному ритуалу.

В душе наступила пустота, из глаз уже не лились слезы, и не было больно. Она ни о чем не думала, раздевая его. Только обмывая его раны, она стала вспоминать их первые встречи. Как он купал её в бассейне, когда она упала и сломала ключицу. А теперь она это делает, в последний раз.

В памяти проигрывались картины того, как весело они играли с маленьким Ормосом в недолгих побывках Семёна дома. Когда родился Горациус, они уже вовсю ездили за Семёном по планете.

Длинная узкая рана, с которой уже не текла кровь, не давала ей покоя. Она не могла допустить, чтобы на его теле оставалась эта рана, и, найдя грубые нитки, зашила её.

Перебирая его вещи, под одеждой на дне сундука она нашла открытку, которую сделала мужу на день рождение. В ней лежал засохший цветок, который был на нем в день их свадьбы. Один из тех, что были в её букете. Слезы градом хлынули при воспоминании об этом.

Когда она одела и обула Семёна, она сняла свое обручальное кольцо и вложила его в сложенные руки мужа. Взглянув на него,её ноги подкосились, и, упав перед ним на колени, она зарыдала. Ведь она его больше никогда не увидит, не услышит, не возьмет за руку, а дети никогда больше не обнимут отца.

Да, они нехорошо расстались, но ведь они любили друг друга, и очень много в их жизни было хорошего и светлого. В их прошлой жизни. А в настоящей, она осталась одна с детьми, и опереться ей больше не на кого.

Одев очки и накрутив максимум затемнения, она вышла и направилась к той злополучной палатке. Когда уносили мужа, ей под ноги упало чёрное платье, и теперь она направлялась за ним, под бдительной охраной, открытой и вооруженной до зубов.

Когда она переоделась, траурный кортеж уже был готов отправляться. Возле крытого катафалка, украшенного синими пальмовыми листьями, стояли её дети. Ормос обнимал своего младшего брата, печально глядя на отца. На того, кто вдохновлял его, и теперь спал вечным сном.

Крон исполнил своё обещание. Когда траурная процессия прибыла, погребальный костер уже ждал, возле него стояли караулом наготове двадцать его воинов, чтобы дать последний залп в его честь.

Не было пышных речей, не было тонн цветов, прощание было тихим. Дань уважения человеку закона была отдана такая же, как и отдавалась погибшим войнам Крона — троекратным салютом из двадцати винтовок, в знак особого уважения к умершему.

Попрощавшись, Настан сама поднесла к костру факел, и взметнувшись сотнями искр костер начал свою печальную жатву. Огонь, усиленный газом, идущим из под земли, быстро сделал свое дело, и нутро песков поглотило оставшийся пепел.

За все время, что проходила церемония, она не проронила ни одной слезинки, бледная, осунувшаяся, она крепко обнимала своих детей, которые никак не могли поверить, что всё так кончилось, что тот, кого они так любили, кого так долго ждали, вдруг так внезапно ушел из их жизни навсегда.

Когда всё закончилось, Настан с детьми села в большую крытую повозку и большой кортеж двинулся назад. Не успели они проехать и нескольких метров, как над кортежем пронесся вихрь, и все осветилось ярким светом на фоне закатных солнц. Прямо над крытой повозкой из ниоткуда появился дрон, ухвативший повозку за днище огромными клешнями и резко стал набирать высоту, попутно отстреливаясь во всё, что движется с оружием.

Открыв дверь, Настан с одной стороны вытолкала сопротивлявшегося Горациуса, который боялся высоты, с другой успел выпасть Ормос. Увидев, что дети в порядке, Горациуса успел подхватить Заур, и оценив, что у неё шансов спрыгнуть уже нет, а сбить дрон не смогут не попав в повозку, она крикнула глядя на Крона:

— Позаботься о моих детях! — и закрыла дверцу.

Часть 13

Через несколько часов в оружейную Крона было прислано видео сообщение.

Крон включил экран, на нём, сразу покрывшись полосками помех, появилось изображение — застывшее крупным планом в самодовольной ухмылке лицо Кастора. Крон нажал на кнопку воспроизведения:

— Ну что Крон, теперь твоя карта у меня! Кто из нас быстрее доберётся до сокровища, а!? Сначала я думал, что просто заберу её шкуру, но ты мне помешал. А потом я узнал, что она имеет для тебя большее значение, чем просто карта, да Крон? А ты мне так часто переходил дорогу, так часто забирал из под моего носа добычу... Что я не могу отказать себе в удовольствии забрать то, что тебе так дорого. Как бы я хотел сам лично видеть как ты будешь смотреть, что я с ней буду делать, после того как возьму что мне нужно, — и он плотоядно облизнувшись продолжил. — Я хочу сделать из неё вампира. Да, да! Почему ты не используешь такую диковинку, ума не приложу? Неужели так она красивее? Точно не на мой вкус. Ну, ты же знаешь, я люблю всё порченное. Оставлю для тебя прямую трансляцию, полюбуешься. А пока...

Камера отвернулась в сторону и показала подиум в огромной зале, на котором стояли восемь мощных прожекторов на опорах, направленных в центр, от двух опор были натянуты цепи. В этот момент на подиум приволокли её. Попытка вырваться окончилась ударом в лицо, и она беспомощно повисла на руках наемников Кастора. На её руки и ноги быстро надели цепи, растянув крестом. Наемники срезали с неё платье и белье, и отошли к опорам.

В этот момент Крон понял, в какой кошмар она попала — один из наёмников включил прожектора. От яркой вспышки Настан замахала головой, пытаясь прикрыть глаза растрепавшими волосами.

К делу приступил техник, фотографируя карту на её теле. Крон услышал его повелительное «Мне не видно шею!», обращенное к её церберам, и один из них подошел сзади неё с посохом и со всей силы ударил её между ног. Захлебнувшись от боли, она резко выгнулась вперед, и тот схватил её за волосы. «Так-то лучше», сказал техник и продолжил, не обращая внимания на льющуюся на его ноги кровь.

Крон молча выключил экран, и некоторое время стоял неподвижно. В командирской палатке стояла гробовая тишина, никто не произнёс ни слова, ожидая реакции командира.

Когда он повернулся, его руки были сжаты в кулаки, а на лице играли желваки и он стальным голосом произнес:

— Собирай армию Спаркс. Он хотел войны. Я предоставлю ему такую возможность.

Когда Крон пришел в свой шатер, его ждали.

— Оракул?

Перед ним как огромная капля, извиваясь и перекатываясь, мерцая разными цветами, стояла та, кто показала ему столь желанное видение.

— Ты потерял карту.

И на её ежесекундно расплывающемся теле отразилось видео, где Настан привязывают к столбам, но хуже всего было то, что приближалось её лицо, окровавленное, с немой болью в глазах, которую он видел всё более отчетливо.

— Прошу, пожалуйста, прекрати это!

Картинка на её теле стала меняться, Настан на ней стала как будто растворяться в цветных шарах и пятнах, среди них, почти всю голову закрыло черное облако, из которого вышел расширяющийся луч, крутящийся в разные стороны, как будто что-то ища.

— Ты знаешь кто она? Кто она внутри?

— Какая разница? Он же чудовище! Под лампами она долго не сможет! Ведь она такая хрупкая и беззащитная!

— О-о-о, так ты ничего не знаешь о её способностях?

— Каких ещё способностях? — сказал он, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.

Оракул плавно перешла в форму скримора, такого же как Вилсон, только меньше и тоньше, и провела мягкой рукой по его лицу.

— Ты даже не представляешь, какая она сильная, Крон. В ней все видят только силу. Пробивную, настойчивую, нахрапистую. И каждое её недомогание, для всех воспринимается как её каприз, с чем отчаянно не хотят мириться, считая, что она всех подводит. И она старается не подводить, делая всё, чтобы быть сильной.И только ты Крон, видишь в ней хрупкую женщину. Она справится, она выдержит, ведь набирается сил она во сне, потому что она сноходец.

— Сноходец?

— Это редкое умение входить в чужие сны, выстраивать в них свой мир, и показывать нужные сны. И поверь мне, она уже ищет нужный ей сон.

— Если бы я не дал ей транспортер этого бы не случилось.

— Это не важно, вы бы в любом случае встретились. В другом месте и в другое время, и при других обстоятельствах. Заметь, не самых благоприятных для неё и её детей. Уж поверь мне. Я знаю.

— Нет, она стала ей здесь! Зачем я только послушал тебя! Сейчас бы она была дома, а не там!

— Нет Крон, это ты призвал её тогда, когда страстно возжелал найти сокровище. И ваши пути начали сближаться. Своим советом я только подсказала тебе, как ускорить это сближение. То, что ради этого много жизней будет перемолото в песках времени, так это побочный продукт твоего желания. Вот поэтому я и живу на Земле, потому что основные причины, по которым ко мне приходят, банальны -есть ли порча, как вернуть любимого и стоит ли мне это делать или нет. Но ты пришел ко мне с вопросом, ответ на который затрагивает сотни и тысячи жизней, — и, вернув свою руку в исходное каплеобразное состояние, дотронулась до его лба.

Крон снова оказался на Земле, в том дне, когда ждал Спаркса, чтобы передать ему поручения и в ответ получить нужные сведения. Сидя на ажурной лавочке в небольшом сквере под жаркими солнечными лучами, он дописывал на листок, колышущийся от ветра то, что хотел ещё сказать. Хотя он хорошо помнил, что в тот раз никакого ветра не было.

Последним отголоском утекающего сознательного мышления, он ощутил мизерный укольчик удивления. Зачем он пишет? Впрочем, это сомнение быстро улетучилось.

Он не опасался, что кто-то увидит его письмена или поймет что-то, так как рядом с ним никого не было. Лавочки вопреки здравому смыслу странным образом стояли на самом солнцепеке, в то время как детская площадка за его спиной, оглашаемая звонкими детскими голосами находилась в уютной тени деревьев, окружающих сквер по периметру.

Оторвавшись от своего дела, он потянулся, сложил вчетверо лист, вложил его между деревянных планок сидения и встал. Поправив на себе костюм, он пошел в сторону одного из выходов из сквера. По дорожке к лавочке вальяжно шёл Спаркс.

Погода уже неделю стояла довольно несносная. Сейчас Крону казалось, что на его родном Тусолоне и то прохладнее. А тут жара стояла под тридцать градусов. Обычное дело для этого времени года, но ветер... Жаркий, горячий, удушающий ветер, несильный, но постоянный, сводил все усилия организма приспособиться к такой жаре к нулю. К такому же нулю, как и шанс Спаркса прочитать адресованное ему письмо. Ветер разогнул краешки старательно согнутой бумаги, и листок, словно самолетик, пролетев между кустами, между бегающей детворы, прямо сквозь площадку для карапузов, аккуратно приземлился в детском игрушечном ведёрке.

— Мама, смотри, самолёткик! — радостно закричал маленький мальчик, увлеченно строивший гараж для своей машины в песке рядом с лавочкой, где сидела его мама.

— Да, верно, Горациус. Только это не самолёткик, а самолётик, — ласково ответила она ему. — Дай-ка я посмотрю, мне кажется, он немного помялся.

Мальчик нехотя протянул маме почти раскрытый им листок. Женщина аккуратно раскрыла его и убедилась в своих догадках.

— Сынок, это не самолётик. Это чья-то записка. Кто-то потерял её. И, наверное, ищет.

— Кто потерял?

— Не знаю, но мне кажется, догадываюсь. Вооон на той лавочке сидел человек с большими крыльями и что-то писал, думаю, это он забыл, когда ушел. Давай найдем его и отдадим её, а? — улыбнулась ему мама. — Он наверняка ещё рядом, если поспешим, то догоним.

— Нет, не хочу! Самолеткик я бы вернул сразу, чтобы он мне тоже такой сделал! А это не интересно, — мальчик звонким голосом обозначил свою позицию по этому вопросу и снова уселся в песок.

— Ну ладно, — повела плечами женщина и сказала, — тогда на обратном пути домой зайдем и отдадим ему её. Он каждый день заходит в магазин, где сейчас идет ремонт. Мы мимо него проходим всё время. Помнишь такой?

— Да! Ладно. А когда Ормос приедет на велосипеде? Я хочу с ним покататься?

— Когда накатается с друзьями, тогда и приедет, сынок.

Мальчик вновь погрузился в свою игру, тем более подоспела помощь в виде большого экскаватора.

Молодая женщина, убедившись, что ребёнок занят надолго, достала из своей сумки большой блокнот с карандашами и принялась рисовать.

Через полтора часа перед окнами, скрытыми строительной пленкой остановились двое ребятишек на велосипедах и, обернувшись назад, крикнули.

— Мама, сюда?

— Да, сейчас я подойду, подождите.

Она достала из сумки наскоро сделанный конверт с нарисованным смайликом и, зайдя за укрывной материал, надежно закрепила послание в щели между косяком и дверью.

— Ну, можем идти. Не сдует.

Часть 14

Вернувшиеся после обеда в свой «магазин», Крон и двое его подручных нашли целых два послания. Одно, как и было обговорено в щели между окном, другое — не обговоренное, в дверях. Первое письмо удручило Крона, а второе несказанно обрадовало и рассмешило. Внутри самодельного конвертика лежало его письмо Спарксу, которое тот не нашел на месте встречи. Сам же конвертик, точнее его обратная сторона, выглядело тоже своего рода письмом, только в рисунках. Каждый из них был маленькой историей. На первом нарисован он сам — раскрытые стрекозиные крылья закрывают лавочку. Кто-то рисовал, видя его со спины. На втором изображен листок, подхваченный ветром и несущийся к ведерку с лопаткой. Этот кто-то — ребенок? На третьем смешно нарисована женщина, держащая в одной руке лист, в другой упирающегося ногами ребенка. Это было забавно. Значит, рисовала мама ребенка. На последнем рисунке его «магазин», весь в строительных лесах. Такое бескорыстие несколько удивило его и захотелось ответить добром на добро. Тем же вечером Крон нарисовал свою маленькую историю благодарности в виде рассыпающихся в виде фейерверка цветов.

На следующий день, сложив рисунок в тот же конверт, он отправился с утра в тот же самый сквер, на ту же самую лавочку. Только в этот раз оба письма были прикрыты камешками, несмотря на то, что ветер стих и можно было снова наслаждаться жизнью.

Спаркс, усевшись на скамейку, с которой минуту назад ушел его друг, долго смотрел на улыбающийся жёлтый шар, нарисованный на конверте. В другом письме Крон просил не смеяться в голос и оставить смайлик там, где он есть. И если кто-то подойдет и спросит этот конверт, отдать его, но запомнить, кто это был и описать в следующем письме.

Пока он сидел на лавочке никто не изъявил желания посмотреть этот конверт. Выждав положенное время, он ушел. Через полчаса мимо этой лавочки на детскую площадку пробегал маленький мальчик, и, увидев, улыбающийся конвертик, удивленно остановился перед ним.

— Мама, а письмо вернулось.

— Что значит вернулось? Какое письмо?

— Ну то, которое ты вчера рисовала. Смайлик, — мальчик настороженно посмотрел на лавочку.

Женщина подошла к сыну и тоже изумленно посмотрела на конвертик, который вчера же и рисовала. Только сейчас он был прижат камушком в лавочке. Она убрала камень и взяла в руки конверт. Из него выпал листочек, сложенный вчетверо. Мальчик, быстро наклонившись, поднял рисунок и отдал маме. Несколько заинтригованная таким поворотом дел, она развернула листок и улыбнулась.

— Смотри, Горациус. Кажется, нам сказали спасибо.

Обрадованный ребенок в течение всей прогулки периодически заглядывал в своё ведерко, проверяя, не прилетело ли ещё одно письмо, потому что его так и подмывало снова отнести с мамой записку, чтобы на следующий день получить такой радостный ответ. В итоге, не дождавшись «летуна», он сам попросил у мамы лист с карандашами, и нарисовал свою любимую машинку, работавшую от солнечной батареи. Снова запаковав в конверт со смайликом, уже по дороге домой, они снова вложили его в то же самое место, что и накануне.

Увидев ещё раз тот же конверт Крон скорее обрадовался, чем удивился. Это непринужденное, даже забавное общение рисунками ему начинало нравиться. Поняв, что в этот раз ему передал послание ребёнок, он нарисовал ему свою любимую машинку — мотоскайтер. И снова весь ритуал повторился на следующий день.

Конвертик гулял с лавочки до двери в течение недели, пока над ним уже не начал подшучивать Спаркс в своих письмах, предлагая все-таки познакомиться вживую. Подумав, а почему бы и нет, Крон нарисовал себя с двумя стаканчиками мороженого, предлагая их мальчику с машинкой и женщине с альбомом в руках. В тот же день он получил ответ. На рисунке была нарисована женщина в белом коротком платье, больше похожем на колокол, и широкой шляпе. Рядом, держась за мамину руку, стоял мальчик в полосатой футболке и синих шортах, с машинкой в руках. Позади них были большие часы, стрелки которых указывали на десять часов ровно.

На следующий день, в назначенное время он уже стоял у входа в сквер. Напротив него, через дорогу стояли большие часы. Стрелки указывали на то, что уже через минуту он познакомится с весёлыми «художниками» и угостит их мороженым.

Как только стрелка поднялась, из-за угла дома вышли двое, одетые так, как и обещали. Молодая женщина и ребенок весело помахали ему, ожидая, когда загорится зелёный свет светофора.

Внезапно Крон услышал знакомый резкий, жужжащий звук, такой, какой бывает, когда техника летит на пределе своей скорости. Время как будто замедлилось в тот момент, когда из-за поворота вылетел ярко разукрашенный мотоскайтер.

Обычный для тусолонских пустынь мотоскайтер, с обычными для тусолонцев энерго-посохами на пилонах. Так оборудовали свои летучие машины охотники. Странно, что у этого мотоскайтера совсем отсутствовал передний узел. Обычно охотники крепили на нём подборщик, чтобы подхватывать добычу на лету. Крон даже не успел задуматься, на кого мог охотиться владелец мотоскайтера в городе на Земле. Он лишь подумал о том, что этому гонщику следовало поставить на передний узел третью турбину. Ах, если бы она там была!

Для той скорости, с которой нёсся неразумный наездник, поворот был чуть более крут, чем позволяли возможности двигателей. Ах, если бы была третья турбина! Она не только добавляет аппарату скорость, её делают поворотной рулевой, она бы вытянула, и безумец вписался бы... Но третьей турбины не было.

Не рассчитав угол поворота, он зацепился носом за зеркало стоящего у обочины ретро-грузовичка. Зеркало, как и полагается, было имитированным. Оно почти тут же рассыпалось в мелкую крошку, не оставив ни единого острого осколка. И казалось, всё ещё могло бы обойтись. Но неудачливый летун уже завертелся юзом, кувыркаясь в воздухе. С искажённым от страха лицом, пилот судорожно дёргал рычаги, но его руки уже теряли опору. Кажется он задел активатор оружия, потому что иглы разрядников ощетинились.

На шум женщина рефлекторно прижала к себе ребенка и развернулась спиной. В этот момент мотоскайтер вынесло на тротуар недалеко от Крона и ударило о стену здания, отшвырнув на противоположную сторону улицы — почти туда, где ждали Крона его новые знакомые. Вырывавшаяся из двигателя плазма объединилась с бьющими во все стороны искрами, и из этого клубка бушующей энергии выплеснулись толстые пучки электрических молний. Удар самой сильной пришелся на спину женщины, и её с ребенком отбросило на несколько метров. Мотоскайтер рухнул на землю в стороне от них. Вздрогнув крыльями, Крон подлетел к ним и достал плачущего мальчика из-под упавших на него цветочных горшков. Потом он повернулся к женщине... Короткое платье задралось почти под самую грудь, обнажив её стройное тело, по которому разливались синие и красные молнии.

Часть 15

Скорая помощь приехала быстро. Кроме водителя мотоскайтера и молодой женщины с ребенком других пострадавших не было. Узнав, в какую больницу её увезли, он приехал туда сам, но на входе наткнулся на Семёна, бежавшего к стойке, где стояли врачи.

Стараясь не испытывать судьбу, он как мог узнал о состоянии Настан и ушел в официальную транспортерную Космофлота. Через три дня он появился вновь на Земле, в этой больнице, но уже вместе с Вилсоном.

В коридоре больницы они вновь встретили Семёна, но в этот раз он сам подошел к Крону.

— Скажите, вы и есть тот незнакомец с рисунков? — устало произнес он, внимательно глядя на оданатанианца.

— Да, я. Как её состояние? Как мальчик? — Крон совершенно искренне смотрел на этого человека и думал, что же ему сказать, чтобы его пропустили к ней в палату.

— Спасибо, что помогли сыну, — и совершенно неожиданно Семён протянул Крону руку. — У него только ушибы и царапины. У супруги дела тяжелее, но сегодня она пришла в себя и её разрешили навещать с детьми. Вот, собираюсь привезти их, — он замялся в стеснении, не зная, что ещё сказать, затем продолжил. — Если хотите, можете навестить её. Я думаю, она будет рада. Пойдёмте, — и, развернувшись, Семён жестом пригласил Крона следовать за ним. Указав на палату, он обернулся и сказал:

— Спасибо вам ещё раз. А мне пора идти. Пойду, обрадую детей. Передайте ей, что мы скоро придём её навестить.

Дождавшись, когда Семён скроется за поворотом, Крон без слов, также жестом подозвал Вилсона, и они вместе зашли в палату. Женщина, с раскиданными по подушке волосами, лежала закрыв глаза. Её грудь медленно вздымалась, она спала.

Вилсон бегло осмотрев приборы и саму Настан, повернулся к другу:

— Прыжок она выдержит. Сил ей хватит, а там, на месте я смогу ей дать должный уход для восстановления. Основную работу сделали местные врачи. Решайся, Крон. Или сейчас, или никогда. Как только она выйдет из больницы, ты не сможешь к ней приблизиться. Она жена сотрудника Космофлота. Ты и сам знаешь, как пристально наблюдают за ними всеми. А шанс найти такое сокровище, карту, может выпасть лишь один раз в жизни. И в истории есть немало этому подтверждений, — Вилсон по-дружески сжал плечо друга.

Крон молча взял спящую женщину за руку и нажал на транспортер.

...И снова стал собой. Разумное мышление вернулось.

Крон обратился к Оракулу:

— Но что же в таком будущем было плохого? Карта появилась, но все остались живы и мы друзья.

— А как ты думаешь отнёсся Семён к похищению своей жены?

— Какому похищению? — искренне удивился Крон. — Я же не похищал! Я хотел помочь!

— Это знал ты. А он подумал, что ты воспользовался его доверчивостью. И бросился спасать свою жену. Гнев плохой советчик. Дальше есть несколько вариантов будущего, и отличаются они только тем, кто из вас гибнет первым. Но выжить не суждено никому.

Крон обдумал услышанное.

— Это всё лишь предположение, — осторожно заметил он. — Мне чудилась какая-то фальшь в том, что я видел. Не верю, что не было иного варианта. Разумные мыслящие существа всегда могут договориться. Я бы сумел ему объяснить... Но пусть даже так. Пусть он не захотел бы слушать. Зато, она осталась бы жива, и не подвергалась таким мукам в лапах Твисклопа! Если так нужно, ради неё я готов пожертвовать собой. Так что это был хороший вариант, Оракул. Возможно даже лучше, чем сейчас.

Капля воды, которой была Оракул, вновь изменила свою форму. Невозможно понять мысли капли, нет у капли ни глаз ни рта, чтобы показать улыбку. Но сейчас Крону почему-то чудилось, что капля смеётся над ним.

— Ты говоришь это сейчас. А уверен ли ты, что сделал бы тот же выбор тогда?

— Да.

— Ой ли? Ты мог поступить совсем по-другому. Не боишься взглянуть ещё раз?

Теперь Крон обнаружил себя в какой-то неизвестной ему пещере. А нет, кажется он смутно припоминал её. В памяти уже возникли все извилистые подземные ходы. Хотя совершенно точно он ни разу в жизни не бывал здесь. Но в соседнем гроте его ждут Спаркс и другие. И он точно это знает. Как и то, что сам отослал их туда, велев не мешать ему здесь. И они, его товарищи, были обескуражены, но не посмели ослушаться. Но почему же он повёл себя так, как никогда не подумал бы обойтись с друзьями?

Он оглянулся. И увидел причину. Она была привязана меж двух столбов, растянутая за руки и за ноги. Лёгкое платьице облегало её ладную фигуру, а подсвеченная сзади ткань не скрывала ни одного соблазнительно изгиба. Он устремился к ней... но не спешил освободить её от пут. Он обходил вокруг и улыбался. Теперь уж она будет его. А она... А что она могла? Растрепавшиеся волосы упали ей на лицо, и сквозь их завесу робко мелькал испуганный взгляд.

— Не пугайся, — сказал он. — В этом нет смысла. Ты теперь в моей власти и не в силах этого изменить.

Крон провёл рукой по её руке. Молодая женщина вздрогнула и отшатнулась, сколь позволяли путы, да только свободы у неё было совсем не много.

— Не пугайся меня, — вновь обратился к ней он. — Ты очень красивая. Ты мне нравишься. И я не причиню тебе вреда. Всё что я хочу от тебя, это чтобы ты была счастлива от моей ласки.

Настан не отвечала, только смотрела на него. А он? Он хотел её успокоить. Ничего больше. Просто погладить. Провести самыми кончиками ногтей по коже, так чтобы вызвать будто электрические искорки. Она молчала, но отстраняться прекратила. Наверное потому, что дальше не могла, ведь верёвки её не пускали. Но он в тот момент расценил всё иначе.

Он провёл по лёгкой ткани вниз. Она вздрогнула. Видимо от страха. Но ему было невдомёк. Её бёдра так же отозвались дрожью на его прикосновения. Конечно же он понял это по-своему.

Он обошёл её, и, оказавшись сзади, прильнул к ней. Она попыталась вырваться, хотела броситься бежать, да далеко ли убежишь, будучи привязанной за руки да за ноги?

— Прости, — произнёс он, оставляя её.

Она издала неразборчивый звук, полный жалости. И с этого момента он был уже уверен. И прильнул к ней вновь. Но на этот раз уже с силой обхватив её бёдра. Он слился с ней — с такой родной. Конечно! Она всегда была его. Просто встретились они только сейчас.

Он шептал ей об этом, целовал её, гладил её тело. Она не убегала. Это ли не лучшее подтверждение согласия? Ему и в голову не приходило, что убежать-то она и не может.

Наконец, он отпустил её, обошёл, вновь оказавшись у её лица, отбросил сбившуюся прядь волос. Она плакала.

Только теперь он осознал что натворил. Он бросился её развязывать, усадил на стул, сам приготовил ей отвар душистых трав.

— Выпей, — предложил он ей. — Это вернёт тебе силы. И... скажи мне хоть что-нибудь. Хочешь, ругайся на меня, только не молчи, очень тебя прошу.

В этот момент за его спиной раздался хлопок транспортёра. Это мог быть только один транспортёр — тот одноразовый, который сам Крон настроил на координаты этой пещеры. И прибыть сюда мог только один человек. Однако Крон не бросился к долгожданному гостю с распростёртыми объятьями, а не медля схватил стоявший поблизости электрический посох и стремительно развернулся. Он ожидал любых неприятностей и хорошо подготовился. В его планы не входило убийство. Однако, он подозревал, что разъярённый похищением жены следователь готов на многое. Потому, в ожидании его прибытия, добавил мощности на посохе. Всё же Семён крепкий парень, к тому же разгневан, и слабый заряд может его не оглушить сразу. Но что если он будет в каком-нибудь защитном костюме? Пожалуй, стоит ещё добавить мощности. Хотя, если подумать, то уж решившись освободить жену силой, Семён конечно же возьмёт в арсенале самый лучший бронекостюм высшей защиты. Неизвестно ещё, пробьёт ли вообще такое заряд? Хорошо если хотя бы обездвижит на пару секунд. И Крон выкрутил регулятор мощности на максимум.

— Не бойся, контрабандист, — устало прохрипел прибывший. — Я один и без оружия. Всё, как договаривались. Я принёс, что ты хотел. Вот твой камень. Теперь верни мне мою жену.

— Камень? — воскликнул Крон, отставляя посох, и делая шаг к Семёну. — Нет! Я не променяю её ни на что! Она теперь моя!

— Что? Ты не можешь нарушить слово! — выкрикнул ему в ответ Семён как обвинение. — Из-за этого проклятого камня я стрелял в своих товарищей. Верни, как обещал.

— Но я люблю её! — закричал Крон так, что эхо разнеслось по пещере. — Любые богатства, всё что захочешь, всё, что у меня есть забирай, легавый, только её не отдам ни за что.

— Пусти меня к ней, — попытался прорваться мимо него Семён.

Но Крон заслонил ему путь, растопырив крылья. Сейчас на шум прибегут его люди и этот надоедливый человек будет вынужден уступить. Конечно, Крону придётся заплатить выкуп. Но деньги у него есть. Они сойдутся в цене...

Треск разряда заставил его обернуться. Женщина ещё сжимала в руках оставленный Кроном без присмотра посох. Затем её тело обмякло. Они бросились к ней одновременно. Измятое платье задралось, открывая сеть красных и синих молний на теле. Таком желанном, таком родном.

— Нет! — закричал Крон.

— Успокойся! — услышал он голос Оракула. — Это было лишь видение.

Да, всего лишь видение. Теперь он вновь был в своём сознании и мог сам управлять своей судьбой.

— Это лишь глупое видение, — сказал он, пытаясь убедить сам себя. — Этого не могло быть. Я не верю, чтобы Семён предал своих товарищей. Но ещё больше я не верю, что сам я мог быть таким... таким...

— Эгоистичным, — подсказала Оракул. — Да, пожалуй ты не такой. Поэтому это будущее и не стало реальностью.

— Да и не могло! — бросил Крон в сердцах. — Оракул, я знаю о твоей мудрости, и все уважают тебя. Но зачем ты показываешь мне выдумки?

— Это не выдумки, — отвечала Оракул, снова приняв облик умудрённой грузом лет женщины. — Это варианты будущего. Которые, на счастье твоё, Крон, не состоялись. Эти и многие другие. Лишь один истинный. Но непросто найти его среди ложных.

— Ничего сложного, — возразил Крон уже с лёгкой душой. — Если подумать, то даже в первом видении были несоответствия. Ветра в тот день не было. Мне не было нужды писать записки Спарксу. Откуда на Земле взялся тусолонский мотоскайтер, да ещё с оснащением для охоты в пустыне? Всё это можно было заметить.

— Можно было, — подтвердила Оракул. — Но ты не заметил. Хотя знал. Найти истинное будущее среди множества вероятностей совсем не просто.

— Но тогда какой же в этом смысл? — удивился Крон. — Что проку от предсказаний, если единственное истинное то, которое и без того осуществилось?

— А без моего совета ты осмелился бы подарить транспортёр той, которую захотел бы обнять своими крыльями?

Крон хотел было уже ответить, но — промолчал. Действительно, разве он решился бы?

Занимался бы своими делами. Вёл бы свой бизнес. Заботился бы о прибыли. Стремился бы не прогадать в очередной удачной сделке. Но — упустил бы её. Просто прошёл бы мимо. И даже если бы сердце подсказало бы — то нет. Не решился бы нарушить рамки приличий.

Такая мысль просто не пришла бы ему в голову — если бы не строгий наказ Оракула.

Теперь он начинал осознавать, как Оракул взаимодействует с будущим. И чем больше это осознание накрывало его, тем сильнее он хотел отгородиться от этого знания.

«Погружаться в чужие фантазии? Плавать в чужом бреду? Да уж, тут легко утерять даже собственную форму. Не хотел бы я быть Оракулом» — подумал Крон. Но ничего не сказал. Наверное и не требовалось говорить, она и так наверняка знала эти его мысли задолго до того, как они пришли в его голову.

— Дав ей транспортер, ты просто обеспечил вашу встречу меньшими жертвами. Она всегда была картой.

И снова превратившись в переливающуюся каплю, она растворилась в яркой вспышке, за которой последовала волна, искривляющая пространство.

Но на этом вечер тяжелых разговоров ещё не закончился. В шатер вошли Ормос и Горациус.

— Мы слышали, ты собираешь армию. Это правда? Ты идешь за мамой? — начал Ормос.

— Да, Ормос. Я не оставлю её. Тебе ведь надо вернуться в академию, я сейчас отдам распоряжение, чтобы тебя отправили назад. Только забери с собой брата, пожалуйста. Сейчас ему не место здесь, — сказал Крон, тяжело вздохнув, все ещё думая о том, что показала ему Оракул.

— Нет. Мы никуда не уйдем. Мы поедем с тобой.

— Исключено. Я должен позаботиться о вас. О вашей безопасности.

— Выслушай меня, Крон. Я не напрашиваюсь в открытый бой. Но я сведущ в вооружении, я могу помочь. Хоть я еще и не являюсь официальным студентом академии, только учеником, меня уже привлекают к созданию образцов, считают меня талантливым. Горациус будет со мной, на подхвате. Ведь мастерские всегда идут в середине войска. Ты можешь быть спокоен за нас.

Немного подумав, Крон сказал:

— Хорошо. Идём. Я вас отведу, познакомлю со своими оружейниками.

Часть 16

Рано утром огромная армия Крона уже ждала сигнала. Многочисленные тяжеловесные лэндспидеры стояли в связке с платформами, на которых располагались шатры и палатки с включенными защитными полями. Крон часто использовал многочисленные мобильные отряды, вооруженные по последнему слову техники, которые могли собраться и быть переброшенными в течение нескольких часов. Но он никогда ещё не собирал их всех в одном месте.

Два солнца величаво поднимались над горизонтом. Их первые лучи заиграли тысячей отблесков на стволах орудий и стали машин, прогревающих свои моторы. В воздух взвилась красная сигнальная ракета, и армия невиданных в здешних краях размеров тронулась с места. На ходу машины и повозки перестраивались в походную колонну, вытягиваясь переливающейся змеёй среди барханов.

К вечеру механизированное воинство замедлило свой бег и, наконец, замерло. Ночью жизнь в пустыне вся замирала, вся, кроме вечно пересыпающихся песков и редких саулов, бродящих в темноте от голода, в то время как их более удачливые собратья где-то сладко спали. Двигаться в полной темноте, фактически наугад, под неверным светом двух лун было опасно и не разумно. Загруженные повозки едва поднимались в воздух и часто царапали песок брюхом, превращая его в причудливые стеклянные фигуры, когда двигатели касались разноцветных крупиц своими всполохами. Заблудиться среди барханов было легко и днём, ночью же можно было попасть и в затемнённые области, где нельзя отличить поднимается дюна вверх или же резко обрывается вниз, в скопления камней и скал, а отклониться от маршрута, или ещё хуже застрять, означало потерять время до столь необходимого всем источника воды. Только немногочисленные отряды дозорных и разведчиков, пешком и на мобильных мотоскайтерах, отправились дальше, сразу по нескольким направлениям, чтобы нащупать безопасный путь для завтрашнего марша и отогнать вражеских разведчиков, если таковые им попадутся. Хотя вероятность этого была крайне мала. Кастор не был ни опытным воякой, ни умелым контрабандистом. Безграничная алчность, дипломатия на грани шантажа — вот его главные умения. Было больше вероятности встретить стаю саулов, чем разведчиков из оазиса. Тем не менее, часовые заняли свои посты на границах лагеря, и под их охраной остальные получили возможность отдохнуть. Возможно последний раз. Ведь никто не знает, что ждёт их впереди. Но все они явились сюда по зову своего вождя.

А их вождь в это время не мог спать. Распорядившись созвать военный совет, он ожидал сейчас командиров. Те собирались медленно, дневной марш выявил немало проблем, и каждый задержался в своём подразделении. Крон понимал, что такие задержки в пути неизбежны, спешкой и понуканием делу не поможешь, и он должен показать, что доверяет своим людям. Поэтому терпеливо ждал.

Между тем, разговор в штабной палатке завязался сам собой.

— Можно было бы пробить стену магнитно-фосфорными снарядами...

— Тогда об источнике можно забыть. Без него нам не доехать. Хорошо, если хоть что-то останется из запасов, когда мы будем у него, — удрученно сказал Спаркс, одним из первых явившийся на совет. Не зря он был одним из лучших воинов и правой рукой Крона. В его подразделении царила образцовая дисциплина, основанная на безграничном уважении к его боевому опыту, что позволяло ему растить достойную смену.

— Есть у нас в оазисе свои люди? А, Заур?

— Люди-то есть, да что толку? С ними нет связи. И у торговцев тоже. Похоже, Кастор заблокировал все телепорты. Так что этот вариант не пройдёт. Не будет связи, не будет координации действий. А без координации столько жертв будет напрасных. Мы же у них как на ладони, — взревел Заур. — Зачем вообще в пустыне устанавливать крепость?! Да сколько я здесь живу, сколько уже объездил, это единственный оазис, огороженный со всех сторон глухой каменной стеной, в три метра толщиной и в двадцать высотой. Ну, я понимаю, ещё Корузонский источник, там отгородились от другой напасти, Твисклопа. Но и там нет таких стен. Укрепления да, но из кусков скал. Как этот псих вообще построил эту крепость? Ближайшие камни попадаются ведь только у Бинарфейма.

— Ты не поверишь, Заур, но именно оттуда их и везли, — ответил ему Спаркс. — На кормакорах. Через пески. И стены у города, и сам город, и оазис, все были собраны из камней Бинарфейма. Но если стены вокруг города по предположениям Кастора должны были уберечь город от песка, который он ненавидит, то стены у оазиса строились с конкретной целью — заработка. Теперь, чтобы попасть в оазис, нужно было заплатить мзду. Он не жадничал, нет, уверял, что это для сохранения оазиса. От саулов. Да, это сейчас они ушли дальше, раньше часто приходили на водопой и разоряли своими набегами оазис. Он же обещал защиту путникам и от бурь. Крепость просторная. За стенами много свободного пространства, чтобы можно было вместить туда палатки проезжающих в караванах. Если бы не это, ему могли бы и не дать достроить. А так вроде и цель благородная и плата не накладная. Плата, обогатившая Кастора за несколько лет втрое, против имевшихся у него в казне запасов. Ведь путешествовали, да и продолжают путешествовать много, переезжая из города в город. Точно знаю, когда-то хороший друг рассказывал, верно, Крон?

Его командир только коротко кивнул, прислушиваясь к разговору, но не вступая в него. Воспоминания о том, что произошло более шести лет назад не были радостными. Если бы всё было хорошо, возможно у Настан была бы там хоть какая-то помощь... Но надежды на это не было.

Между тем разговор продолжался, а эмоции накалялись.

— Четыре дня пути с нашей скоростью, без пополнения запасов воды никак не обойтись. И этот оазис единственный между нашими городами.

— И что же, ты предлагаешь, завтра нам броситься на каменные ворота? Открыть их под прицелом охраны с десятков башен? Там нас не будут встречать как дорогих гостей! Ты представляешь, какой суммарный залп из всех стволов они могут нацелить на любого из нас? Этого не выдержит ни одна защита. Разве ты не понимаешь, что без координации действий жертвы напрасны! — Заур, ещё совсем молодой по меркам Спаркса, был вне себя. Он прекрасно понимал, чем может обернуться битва за оазис. Кастор наверняка прислал сюда ещё и подкрепление, своих «ручных» мангалорцев. Он конечно профан в военном деле, но его наёмники вовсе нет. Это было бы удобным местом для боя вдали от его владений.

Кодар’ханец представил себе этот оазис, таким, каким он помнил его с их крайней поездки туда. Именно так — не последняя, а крайняя. Как и многие соплеменники, воин был немного суеверен в отношении отдельных слов, которые никогда не следует произносить, чтобы не накликать беду. И даже размышляя, он старательно избегал думать о «последнем», всегда заменяя его кажущимся безобидным «крайним». С тех пор прошло всего ничего, каких-нибудь пара недель, но кто знает, что там успело измениться за эти несколько дней. Котловина древнего метеоритного кратера, со всех сторон ограждённая глухой каменной стеной, частично естественного происхождения. Даже когда барханы заметали основание стены наполовину, через неё уже не мог запрыгнуть бешенный саул. По верху стены была площадка в три с половиной метра ширины. И сейчас там можно было удобно разместить станковые бластеры. По крайней мере, он бы сам так и сделал. «Для лёгких орудий места недостаточно это точно. Орудия будут на башнях. Башни немного выше стен, с обширными площадками наверху. Там и тяжёлому орудию нашлось бы место. А в самих башнях разместить гарнизон. Тогда охране не нужно бежать издали из городских кварталов. Она уже у самых стен, в башнях». От этих мрачных мыслей он в сердцах стукнул кулаком по столу, вырвав Крона из задумчивости, и обратив на себя внимание вновь пришедших.

— Спокойно, друзья, — сказал Крон приглушенным голосом. И все притихли, оглянувшись на своего командира. Тогда он продолжил. — Не будем поддаваться эмоциям, нам нужен холодный рассудок. Давайте сосредоточимся на том, что сложнее всего преодолеть. Каменная крепость.

— Если в стенах крепости размещают палатки во время бури, значит, пустотелые. Есть шанс пробить, — в разговор стали подключаться и те, кто уже подошел.

— Башни? Они могут быть пустотелыми? В них всегда был закрыт вход, мы можем только предполагать.

— Может казармы? Неспроста ведь они были закрыты. Даже едва проснувшаяся охрана оазиса сразу может выскочить на стены.

— Если так, то наверняка башни не сильно тоньше тех стен, что между ними.

— А бойницы? Стена может быть тоньше в районе бойниц? Я просто не представляю себе как можно что-то увидеть сквозь узкое окошко через такую толщину.

— Ну, этих бойниц в башне совсем немного, к тому же они смотрят вдоль стены. Даже если они и утоньшаются, что было бы логично, значит, чтобы обстрелять бойницу, нужно подойти вплотную к стене, где и попадёшь под обстрел.

— Как будто у этой крепости нет никаких уязвимостей...

За этим разговором никто не обратил внимания, как в палатку пришёл управляющий мастерскими. А он, присел в сторонке, и слушал начавшийся без него разговор командиров, ерзая на своем месте от нетерпения, как уж на сковородке. И так, пока, наконец, не отломал от своего тонкого деревянного стула подлокотник, и не упал, гремя инструментами, выпавшими из-за пояса.

— Что ещё, Старп! — раздражённо крикнул Крон, повернувшись в сторону шума.

— Простите. Но я не могу больше молчать, — восторженно начал говорить Старп. — Вчера ко мне в помощники пришли два парня, — и, увидев, как загорелись любопытством глаза Крона, быстро продолжил. — Замечательные ребята! Я дал им на ремонт безнадежный мотоскайтер, и они вдвоём с ним сделали то, что нам поможет войти в оазис!

— Говори. А лучше покажи.

Всё командование пересело на мотоскайтеры и выдвинулось вслед за Старпом в хвост колонны. Там, на мотоскайтере, немного отличавшемся от остальных, сидел Ормос.

— Полюбуйтесь! — торжественно сказал Старп и махнул рукой.

Мотоскайтер, с приделанными к нему двумя соединенными перпендикулярно кругами, между которыми находился ездок, весь осветился силовым полем и превратился в голубоватый шарик, из которого торчали дула разного калибра и разного оружия. Эти круги внутри поля крутились в противоположных направлениях, и когда был сделан первый залп, всё оружие одновременно начало стрелять в ту сторону, куда поворачивался мотоскайтер. При всём при этом он начал набирать высоту, недоступную обычным мотоскайтерам.

— Видели, высота уже сорок метров, предел пятьдесят пять! Смотрите дальше! Как он это сделал, даже не спрашивайте. Просто добавил пару проводов в двигатель. До сих пор ломаю голову, как я сам раньше не додумался. Это же надо, так скрупулёзно изучить двигатель мотоскайтера! Недаром парень на оружейном факультете учится. Он и попал туда, оказывается, именно благодаря мотоскайтеру. В летнем лагере проходили гражданские транспортные средства, используемые на разных рельефах. Ты знал, что наши мотоскайтеры используются в основном там, где скалы и песок? Самые проходимые средства для таких местностей. Так что не мы одни такие умные, что заказываем их с Конхина. На Земле тоже в некоторых местах их используют. И все собирают по схемам, как мы, соединяя уже готовые блоки вместе. Вообще, мальчик, я хочу сказать, — Спаркс заговорщически повернулся к Крону. — Хотя какой там мальчик! Юноша. Весьма педантично отнесся к вопросу. После знакомства с этой техникой, он углубился в историю их создания на Конхине и узнал, что на продажу они выставляют упрощенный вариант. Такой, каким мы обычно пользуемся. Он всю неделю не отходил от мотоскайтера, занимался только им. Разобрал его до последнего винтика и потом снова собрал. Практически вручную, заметь. При этом он усилил и двигатель, и защиту, поразив в самое сердце своего наставника, который тут же рекомендовал в срочном порядке взять мальчика на обучение. Правда, попросил, больше никому не рассказывать, как он сделал такую переработку. А его сборный образец теперь находится в сейфе у Академии. На всякий случай. Раз уж Конхин не стал делиться такой важной технологией, в руководстве посчитали, что не стоит и упоминать о том, что на Земле теперь тоже знают, как это делать. Как сказал Ормос: «спрятали туз в рукаве». Мне кажется, он даже лампочку переделает так, что она сможет стрелять.

Пока Спаркс секретничал с Кроном, Ормос продолжал свою презентацию. Когда мотоскайтер немного снизился, дула перестали крутиться. Последовавший следом залп, был сильнее и мощнее в несколько раз, чем когда они были в движении. Валун, на который был направлен залп, был пробит насквозь, и теперь в нём зияла ровная дыра.

— Ну, что я вам говорил! — восторженно вещал Старп, осматривая довольные лица командиров, в головах которых уже созревали идеи по использованию обновленных мотоскайтеров, и формировался план предстоящей боевой операции.

— Сколько сможете сделать к завтрашнему вечеру?

— Думаю около двухсот.

— Так много за такой короткий срок?

— Не поверите решение просто гениальное по своей простоте! Парень просто вынес с переднего бампера защиту внутрь, под руль, закольцевав её с автоматикой и оружием. И теперь чем быстрее стреляешь, тем слабее вылетающие электрические и лазерные заряды, ну то есть они остаются такими же, как в ручном оружии, но если остановить движение параллельных кругов, то мощность выстрелов увеличивается в разы. А главное мощность силового поля теперь стала запредельной! Все необходимые запчасти для сборки у нас есть, подавайте только оружие, которым хотите украсить это чудо техники, — сказал Старп и расплылся в довольной улыбке.

К тому времени как Старп закончил хвалебные речи, к группе командиров плавно спикировал на своём мотоскайтере улыбающийся Ормос, так сильно похожий на свою мать в этот момент, что у Крона все сжалось в груди.

— Я же говорил, я могу помочь.

— Можешь, — улыбнулся в ответ Крон. — Принимайтесь за работу.

И Ормос, подхватив Старпа на пустующее место мотоскайтера, сорвался с места, устремившись к мастерским, в которых в скором времени развернулась кипучая деятельность.

Огромные площадки, десяти метров в диаметре, некогда открытые, правильной круглой формы, когда-то давно парившие высоко над землей. Тогда они ещё планировали над двумя толстыми стальными канатами, натянутыми между устремлявшихся ввысь широких столбов, по-видимому, энергетических, на высоте не менее пятидесяти метров. А под самими площадками пролетали искры от лучей, всполохами исходившие от двигателей этих платформ, соединявшихся с проводами толстыми энергетическими линями голубовато-белового цвета, подпитывавшими эти площадки. Так, по крайней мере, рассказывал Крон, по крупицам находя информацию об истории планеты. И именно так запомнил Спаркс фотографию в одной из книг, что вождь им показывал. Почему сейчас эти платформы могли подниматься не выше чем на полтора метра, он не знал. Что-то изменилось, ведь и оданатанианцы не часто пользовались своими крыльями, даже Крон порой после длительного полета был измотан. Но наследие от предков осталось и при должном уходе со стороны механиков эти платформы продолжали летать. Не часто, многие из них стояли на приколе, но продолжали использоваться как мастерские, так как обладали большим энергетическим запасом, и все приборы и оборудование было запитано от них. Теперь платформы были скрыты под большими шатрами, а в условиях похода и под силовым полем.

Часть 17

Судя по тому, что света вокруг стало больше, наступило утро. Вдобавок было очень шумно. Но среди этого шума она услышала уже знакомый голос, от которого стало очень плохо и её вырвало. Это вызвало какой-то нездоровый смех, а голос всё говорил и говорил, но слова никак не связывались в одну стройную мысль. Свет мешал думать, внимание переключалось с бешеной скоростью с одного на другое, наконец, перед ней сфокусировался один цвет, на котором отдыхали её глаза. Коричневый. Коричневая обувь, много коричневой обуви. Зачем?.. Ответ не заставил себя долго ждать, когда Настан схватили за волосы и подняли голову.

— Пришло время завтрака. Ты ведь не откажешься поесть мясо, ведь так? Смотри, как много желающих пришло посмотреть как ты будешь завтракать! Я не знаю, почему Крон тебя не кормил им. Боялся, наверное. Трус. А я не боюсь! Я хочу увидеть вампира, который будет биться в цепях от жажды крови!

Перед её носом запахло жареное мясо. Она давно уже отвыкла от его запаха. Последствия от мимолетного каприза были куда более разрушительные, чем радость от нарушенных правил. А сейчас, запах руки того, кто подсовывал ей мяса, был таким же отвратительным, как и запах того, что он подсовывал, и её снова вырвало.

— Ты меня испачкала, сука! — взревел голос, и на щеке остался кровавый след от перстня, смешавшийся с мясным соком.

Потеряв связь с реальностью, она стала уходить в себя, только почему-то вкус мяса теперь оказался во рту, и было трудно глотать. А потом все слилось в единый мчащийся в пространстве узел, постепенно сливающийся с темнотой.

***

Полуденные лучи солнц освещали огромный купол, мерцающий треугольниками силового поля. Оазис окружала не стена, но настоящая крепость, с высокими башнями с бойницами и каменными воротами. Охрана оазиса уже давно приготовилась встречать войско, закрывшее весь горизонт, рассчитывая изрядно его проредить. Но планы иногда остаются только планами...

Стремительно приближающиеся со всех сторон к крепости мотоскайтеры одновременно скрылись в силовых шарах и подлетели выше крепостных стен, давая первые крупные залпы, разрушая защитное поле над крепостью и снося зубцы на башнях. Отвлекая на себя внимание охраны, шары, перекатываясь, безостановочно стреляли, кружа во всех плоскостях, разбивая строгие ряды тех, кто стоял на крепостных стенах.

Вскоре защита силового поля была разрушена, к стенам крепости стали подходить отряды с тяжёлым вооружением, разрушая высокие башни. Звуки битвы уже раздавались за стенами внутри оазиса, где вовсю уже крутились шары, обеспечивая доступ к воротам.

Пробив первый большой проем в стене толстой полой башни, войско устремилось в её темное каменное нутро, приближаясь к цели быстрее, чем генералы Кастора осознали, какое поражение они потерпели. Через некоторое время каменные ворота распахнулись, и волна стали влилась в оазис.

Когда солнца уже стали склоняться к горизонту в захваченном оазисе не осталось никого кроме воинов Крона. По приказу Кастора всё население оазиса было выдворено, чтобы разместить подкрепление для охраны оазиса. Оставив раненых и небольшую часть войска, для того чтобы очистить единственную водную артерию на тысячи километров, и придать огню тела павших, войско, пополнив запасы воды, двинулось дальше. Впереди оставалось еще почти два дня пути.

«Почти два дня, ещё почти два дня. Благодаря таланту Ормоса мы можем прибыть туда раньше. Но раньше, не значит вовремя...»: думал он, выслушивая доклады своих командиров, когда войско выдвинулось снова.

***

— Жри мясо, сука! Я хочу увидеть эту диковинку! Как ты превращаешься в вампира! Будет у меня ручной вампир. Развлекать моих гостей будешь!

Удары последовали один за другим. Растянутая на цепях как струна, без возможности согнутся, она забилась в самый дальний угол своей боли, где сильнее её уже больше ничего не было. Оттого он и бесился, что на все удары она не произносила и звука. Мигрень обволокла её коконом, не давая пробиться никому и ничему. Настан пошевелила губами.

— Ты что-то хочешь сказать?

— Ближе, — едва различимо сказала она.

— Что? Говори громче!

— Ближе, — всё тем же шепотом.

— Что, сил нет громче сказать? — захохотал он и подставил ухо.

— Ближе, — облизнула сухие губы Настан.

Кастор полностью приложился ухом к её губам.

Только один шанс вынырнуть из кокона и почувствовать своё тело. Только этот шанс. Она приоткрыла рот, и, высунув распухший язык, начала облизывать мочку его уха. Боль иногда приобретает извращенные формы. Боль, кровь и омерзение смешались в одном месте. Кастор застонал от вожделения и его грязные лапы потянулись к её истерзанному телу. И ловушка захлопнулась — Настан вцепилась в мочку зубами. Почувствовав вкус крови, теплой и ещё пульсирующей, она с остервенением начала рвать его зубами. И уже не чувствовала боли ударов, и не слышала ни его воплей, ни криков его церберов. Вкус крови, которую она слизывала пока отгрызала ухо начали затмевать разум. Хотелось ещё и ещё, когда мочка уха была, наконец, во рту, стоило больших усилий не прожевать её. Засунув её языком глубоко за щёку, Настан хрипло рассмеялась. Ведь он хотел вампира, он почувствовал вампира, так зачем он кричит и размахивает окровавленными руками.

Удар в голову сзади, от которого она отключилась, дал ей небольшую передышку. Очнулась уже, видимо, среди ночи. В огромной зале, в которую днём Кастор нагонял кучу народу, чтобы показать её экзекуцию, сейчас оставалась только охрана. Её охрана. Она же может выбраться из цепей, на которых растянута в позе римской десятки, истерзанная, находящаяся под круглосуточным слепящим светом огромных прожекторов, освещавших её со всех сторон. У неё же есть такой талант. Хотя кое-каким умением она обладает — способностью переворачивать эмоции и чувства на сто восемьдесят градусов, и использовать это в своем даре пробираться в чужие сны. Нужно только найти баланс внутри себя, который она пыталась поймать последние три дня, как только поняла, что она может сделать, чтобы прекратить этот кошмар, и наконец, ей это удалось.

Достав языком из-за щеки кусок Кастор, Настан плюнула себе под ноги, и плевать, что они смотрят. То, что она будет делать, они никогда не узнают. Свет резал глаза и затмевал разум болью, надо смотреть только на кусок и думать о нём. Проникать в его разум, создавать в нём нужные ей миры, искать его слабости и страхи, доводить их до апогея и обрывать на полуслове. Наконец, картинка сложилась в единое целое...

Кастор сидел на своём сером троне в своей красной мантии, оглядываясь по сторонам в поисках своей привычной обстановки — богато украшенных стен и сундуков с золотом и камнями, вдоль всех стен. Но серая комната уменьшалась и постоянно меняла свою конфигурацию. Стены превращались в темно-серые, сложенные друг на друга квадраты разных размеров. Настан появилась перед ним вслед за очередной трансформацией квадратов, в том виде в каком она пребывала сейчас, с кровоточащими ранами, слипшимися от крови волосами, и стала медленно двигаться на него с грацией кошки.

— Ты ведь меня не боишься. Я ведь только твой сон, — вкрадчивый голос проникал в него иглами.

Сидя на своём троне Кастор начал рваться, дергаться, брызгать слюной от бешенства в безмолвной ярости, не в состоянии ни встать с него, ни обрушить на неё свои проклятия. Все звуки, кроме её голоса просто исчезли. Всё, что он мог делать — это бесшумно бесноваться, пока она издевательски смотрела на него, улыбаясь, будто ласковая любовница.

— Тебя это только раздражает, но это не страшно. А чего ты боишься? — её внешность стала меняться также как и стены, от той какой она попала сюда до той, какой стала спустя несколько дней, разделив её пополам с головы до ног невидимой чертой.

У одной из стен возник большой позолоченный стол, на котором лежал плюшевый медвежонок.

— Серьезно? — проворковала она, поворачиваясь к нему окровавленной стороной. — А, детство... Всё начинается в детстве...

Стена перевернулась, и на ней отразилось объемное лицо женщины.

— Мама... Как много в этом слове. Она тебя часто оставляла одного? — говорила Настан, вызывая его эмоции и создавая из них образы.

В этот раз над маленьким мишкой появилась большая круглая луна.

— Ох, бедненький, тебя оставляли на ночь одного. И мама давала тебе мишку, чтобы ты не скучал... А что было дальше? — гремел её голос. — Ты слышал вопли и стоны.

И эти звуки, отражаясь эхом, били его как плети, усиливаясь и усиливаясь, пока внезапно не наступила звенящая тишина. И вдруг резко по стенам стали стекать драгоценные камни и золотые украшения, превращаясь в разноцветный ковер на полу.

Кастор корчился на троне, не в силах дотянуться до драгоценностей, или закрыть уши от перемешанных звуков: стонов, падающих камней и звона украшений, возобновившихся с новой силой.

Настан стояла перед ним и напевала колыбельную его матери, качая медвежонком, отчего тот постепенно покрывался её кровью. Ему казалось что его губы склеены, он умолял её глазами, прекратить этот кошмар, ведь это кошмар... Но нет сил проснуться. И этот окровавленный мишка... Он был такой же, как в тот день, когда он нашел свою мать в крови, с зажатым плюшевым мишкой в руках. Ему уже давно не снились кошмары, с тех пор как он расправился с убийцей своей матери. Но этот мишка... Он становится в её руках больше и больше... Зачем она поёт, зачем она ставит его рядом со мной... НЕЕЕЕТ...

Настан молча наблюдала за его агонией, когда по стенам стали спускаться плюшевые медвежата, утопающие в густой тягучей крови на полу, его лицо стало синеть. И она вновь растворилась в своей боли.

— Эй, сходи-ка, посмотри её. По-моему, она сдохла. Уже давно висит в одной позе и глаза открыты, — ткнул охранник своего сменщика.

Вернувшись в свою боль, Настан чуть не задохнулась, и от неожиданности дернулась, напугав своего цербера. За что получила по почкам и беспомощно повисла на цепях, жадно хватая ртом воздух.

В памяти всплыл вечер, когда Крон показал ей закат на берегу моря. Она снова вспомнила всё до мельчайших подробностей. Так было легче. Улыбка Крона грела сердце, и она медленно провалилась в забытьи. Она шла в том самом синем платье по ночной пустыне к Крону, одетому в боевые кожаные доспехи, в задумчивости восседавшему на троне, собранном из мечей, топоров и кинжалов, с раскиданными вокруг узорчатыми подушками. Позади него, посреди пустыни гремел водопад. Когда она подошла к нему, он встал. Высокий, выше неё на голову, он смотрел на неё с тревогой и болью.

— Поторопись Крон, у меня мало времени, — сказала Настан, и, взяв его лицо в свои ладони, подтянувшись на цыпочках, нежно поцеловала в губы.

Развернувшись, она пошла прочь, все ещё оглядываясь на него. Ветер развевал её волосы и платье, постепенно меняя её облик на тот, в котором она находилась сейчас. Когда она отвернулась, ветер сдул её как дымку.

Часть 18

Короткий сон Крона, сидя в кресле своего кабинета, обернулся кошмаром, он вздрогнул и проснулся.

В этот предрассветный час войско подошло к городу и выстраивало свои позиции. Крон вошел в командирскую палатку, его кожаные доспехи отливали голубыми треугольниками силового поля, как и у командиров, ожидающих приказа к наступлению.

— Пора.

По условному знаку огромное войско поднялось как единый организм и двинулось к каменной крепости города в низине, вокруг которой стояли наготове войска безумного Кастора. Разделившись на три большие части, они стали спускаться к городу. Ещё с вершины они заметили странное движение в лагере, войско неприятеля подходило к стенам города и вставало спиной к стене, опуская оружие. Когда они уже походили к первым палаткам, открылись главные ворота, и из них вышел крон-принц города, наследник Кастора. Рядом с ним шёл слуга с белым платком.

Крон подлетел с командиром Спарксом и телохранителями к нему.

— Кастор умер. Крон, нам не нужна война с тобой. Это жажда золота Кастора развязала её. Забирай пленницу, — и кивнул головой своему командиру. — Он укажет путь.

Командир крон-принца тут же взлетел на своём мотоскайтере, увлекая за собой небольшой отряд во главе с Кроном. Быстро лавируя по пустым узким улочкам, они вскоре добрались до дворца, встретившего их широко распахнутыми дверями. Вокруг не было никого, кто мог бы охранять богатства Кастора, внутри тоже все как будто бы попрятались, опасаясь гнева победителя. И даже назначенный крон-принцем провожатый счёл за благо отстать, когда Крон влетел в залу, где была Настан.

Яростно закричав от того, что увидел, он вырубил электрическим посохом прожектора и срезал цепи. Сорвав с большого окна портьеру, он обернул им Настан, и вылетел с драгоценной ношей на руках.

Через несколько минут он уже был в шатре, где его ждал Вилсон.

Отдав приказ отправляться в обратный путь без задержки, Крон ушёл к Вилсону, доверив управление войском своим командирам. Но перед тем как идти, он, строго-настрого запретил подпускать к его шатру детей Настан, удерживая их под любыми предлогами от этого, до тех пор, пока он сам к ним не придет.

Возвращение далось ему с трудом, понимая, что сейчас он увидит всё в подробностях. Один только вид Настан, висящей на цепях, останется в его памяти на всю жизнь.

За закрытым пологом Вилсон уже вовсю занимался её здоровьем.

— Хорошо, что ты пришел, — не оглядываясь на Крона, сказал он. — Лишние руки не помешают. Переодевайся, антисептик на столе.

Не глядя на медицинский стол, Крон сделал всё, что сказал Вилсон. Одев свои привычные льняные брюки и медицинский халат как у Вилсона, глубоко вздохнув, Крон подошел к столу.

На белой скатерти стола лежала Настан, с накрытым темной тканью лицом, чтобы яркие лампы, при помощи которых Вилсон обследовал повреждения, не мучили её. Вилсон позаботился о том, чтобы Крон не увидел её лицо, очистив его сам. Во всём остальном очищенными от крови и грязи были только места, где Вилсон поставил катетеры для капельниц и уколов, на сгибе локтей и кистях.

— Сзади тебя таз с раствором, отмой правое бедро, оно слишком сильно опухло, его надо срочно осмотреть.

Стиснув зубы, Крон выполнял все указания Вилсона, жалея, что Кастор просто загнулся. И он направлял свой гнев в нужное русло, представляя себе, что каждый раз, когда он проходится губкой по её израненному телу, он собирает и часть её боли.

Обмыв все раны Вилсон начал обрабатывать все, что не требовалось зашивать. На его радость у Настан не было ни одного перелома. К ночи они завернули её в медицинский кокон, похожий на комбинезон для младенца с соединенными вместе штанинами, оставив капельницу на кисти, чтобы она не мешала заживлению ран и гематом, и перенесли на кровать из подушек.

Следующий день Настан так и пребывала в забытьи, несмотря на все манипуляции Вилсона. К вечеру у неё начала подниматься температура. Оставив ей только капельницу с поддерживающим раствором и прикрепив на её тело датчик температуры, который с каждой минутой мигал всё быстрее и быстрее красным маячком, установленным на держателе для капельницы, Вилсон сказал:

— Ей становится хуже, Крон, слишком быстро повышается температура. Я уже сделал ей несколько уколов, больше нельзя. Опасно для её состояния.

Уже вечером Настан открыла глаза и замутненным взором посмотрела над стеной из подушек, разделявшую шатер на две части, и сказала:

— Ты пришёл... Я уже простила тебя...Забыть тебя? Нет, я не забуду... Бабуля? ...Мне больно... Я устала...

Крон с ужасом наблюдал за ней.

— Она бредит, Крон, я сделал всё что смог. Теперь только от неё зависит, останется она с нами или нет. Температура уже сорок один с половиной...

— Бамбусик, — Настан, улыбаясь, гладила кого-то на своей груди. — Как я по тебе соскучилась. Мой пушистый друг... Ты уходишь? Опять... И ты? Ты уходишь... Даже сейчас... Одна... Как и всегда... — она смотрела перед собой и слезы текли по её щекам.

— Нет, нет, нет, нет. Ты не одна, любимая. Прошу останься со мной, — Крон, сидевший перед ней на коленях, сгреб её в охапку. — Пожалуйста. Я люблю тебя. Ты не одна, не одна. Я прошу тебя, не оставляй меня. Когда я увидел тебя в первый раз, там, на перроне, ты стояла такая хрупкая, спокойная, такая задумчивая, а вокруг была беспорядочная суета и движение. Казалось, толпа вот-вот снесёт тебя, но она обтекала тебя, как будто стараясь не соприкасаться с твоим спокойствием. И мне впервые в жизни захотелось защитить и оградить кого-то от всех неурядиц и невзгод. Мне хотелось оградить от всего этого тебя. И с каждой минутой это желание становилось только сильней. Я решил обойти весь поезд, чтобы найти тебя, но мне повезло, как никогда в жизни. У тебя был билет в то же купе. Я не мог поверить своему счастью! Как же меня поразила твоя преданность мужу и семье. Ты добрая, обаятельная, красивая. Несмотря на всю свою хрупкость в тебе есть что-то такое, что заставляет тебя снова распрямляться и быть собой. Сделай это снова. Сейчас. Я прошу тебя. Ты подарила мне счастье, появившись здесь спустя такое долгое время. Наполнила мою жизнь смыслом. А дети? Твои дети ждут, когда я выйду и позову их навестить тебя. Пожалуйста, не дай мне выйти к ним с горестной вестью. Пожалуйста, Настан. Я люблю тебя.

У Вилсона разрывалось сердце, видя, как его давний друг, суровый контрабандист, вождь с жестким характером, говорил и говорил с человеком, наверное, единственным во всём мире, кого он допустил так близко к своему сердцу. И сейчас, когда он смотрел на мокрое от слез лицо Крона, он понимал, что если её сердце не выдержит, то и сердце его друга тоже.

Синее и отекшее от побоев лицо Настан, лежавшей в белом медицинском коконе, теперь казалось серым и прозрачным. Её рука, с прикреплённой капельницей, беспомощно раскачивалась, когда Крон прижимал к себе Настан. Над пакетом с физраствором и лекарством быстро мигал красным маячок, определяющий температуру тела. Вилсон, перевел свой взгляд на него, потому что смотреть на друга было ещё тяжелее. Маячок стал медленнее моргать красным, и Вилсон поднялся посмотреть показания.

— Температура снижается. Слышишь, Крон. Температура начала снижаться, уже сорок с половиной градусов.

Крон, услышав это, лег рядом с Настан, и, положив её голову себе на руку, обнял, продолжая гладить и говорить с ней.

Пробуждение было очень долгим, тягучим и болезненным. Так было тепло и уютно слышать спокойный стук сердца, ощущая щекой шероховатую кожу. Рука снова скользила по сильной мужской руке. И этот запах, такой знакомый запах... Накрывшая волна тоски напомнила, что мужа больше нет. И последнее, что она помнит, как висела на цепях под ослепляющим светом прожекторов. Но этот запах... И эти сильные руки, что обнимали её, так до боли были знакомы... Это было очень давно... Поезд. Сердце в сильной груди стало биться чаще. Так приятно, так тепло. Такие сильные объятия, такие знакомые. Поезд, веселый смех... Не хватает одного звука... Звука крыльев. Мешает свет, надо подумать.. Да, такая тень, хорошо. Поезд, этот сильный запах, такой спокойный, объятия, шум крыльев... Крон...

От неожиданности она резко оттолкнулась, и в голове раздались тысячи колокольцев.

— Тише, тише... Я рядом, Настан. Всё хорошо, всё закончилось, — услышала она ласковый голос Крона.

В этот момент, глубоко внутри неё начали громко рушиться стены, и она заплакала, уткнувшись лицом ему в грудь.

Вилсон, зашедший поменять Настан капельницу, увидел улыбающегося Крона, по лицу которого текли слезы. Он беспрестанно гладил и целовал Настан, содрогающуюся в рыданиях. «Ну, теперь и я могу свободно выдохнуть» — подумал про себя Вилсон.

Часть 19

Прошел ещё почти месяц, когда сошли последние синяки на лице, прежде чем Настан увидела детей. «Дети не должны видеть свою маму в таком состоянии. Они должны помнить её красивой и улыбающейся»: об это разбивались все попытки Крона добиться у Настан разрешения привести мальчиков, которые каждый день подходили к шатру, пока они шли караваном домой в течение шести дней. И уже в городе они каждый день осаждали Крона, когда тот приходил к ним в мастерские, в которых они практически поселились. Настолько нравилась возможность разновозрастным подросткам с техническим складом ума создавать новую защиту и оружие, особенно когда нет никаких ограничений. Школа при академии, в которой учился и жил старший сын Настан, многому научила его, но о такой свободе действий для рвущегося молодого ума можно было только мечтать. Младшему же больше нравилось собирать машины-вездеходы для выполнения определенных задач. Он уже собрал несколько автономных тележек для сборщиков фруктов. И теперь его просто заваливали фруктами благодарные жители. Потому что собирать фрукты под палящим солнцем и так тяжело, а когда их ещё приходится собирать с земли повреждёнными от падений, а таких было очень много, и они быстро портились, делало работу ещё более тяжелой. Крон был несказанно рад таким помощникам, и очень гордился ими. Благодаря его предприимчивости, о способностях ребят узнали и в других городах. Так подростки самостоятельно заработали впервые в жизни.

Когда Настан узнала об этом, гордость и радость за своих детей, привели её к мысли, что это именно то, о чём она мечтала. Её дети были счастливы, а разве не об этом мечтает каждая мать?

В тот день, когда, наконец, состоялась их встреча, они говорили и говорили, обо всем на свете, жадно слушая друг друга.

Крон в одиночестве наблюдал за ними из палатки у края оазиса, пока к нему не подошел Спаркс.

— Крон, я хочу спросить тебя, — начал он. — Не как командир твоих телохранителей. Эта женщина и её дети. Ты ради неё собрал армию. У тебя есть виды на неё, или она интересна тебе исключительно как карта к сокровищам, про которые говорил Кастор?

— Ты меня давно знаешь, Спаркс. И знаешь, что я могу сделать ради интересующего меня предмета.

— О, это да, — улыбнувшись, ответил ему Спаркс.

— Но она... Она совсем другое дело. И её дети. Они же сами по себе сокровища. Ормос со своими знаниями и талантом просто покорил наших оружейников. От его оружия в восторге все наши воины, испробовавшие его. Горациус, пока мы заняты оружием, жизнь наших фермеров и собирателей вывел на новый уровень. Казалось бы, простая тележка, скользящая за собирателем, а как её им не хватало. А я даже не задумывался об этом.

— Ну, так не отпускай их!

— Я знаю, что ты хочешь сказать, Спаркс. Но я не могу и не хочу насильно её здесь держать. Как бы я этого не хотел, — печально добавил Крон. — Да и Ормосу надо уже скоро ехать в Академию. Талант нужно не только найти, но и придать ему огранку, только тогда он принесет в мир намного больше пользы, чем, если бы просто остался здесь. Единственное, что я точно знаю, я всегда приму его и помогу, если в этом будет необходимость. И я уже предложил ей оставаться здесь. Правда ещё не получил ответа.

— Так чего же ты медлишь, а, Крон? Боишься всё испортить?

Крон удивленно взглянул на своего старого напарника.

— Что ты думаешь, я ничего не понимаю, когда ты смотришь на неё? Крон ты один одиночкой ходишь. У других уже дети подрастают. И они также смотрели на своих будущих жен, — широко улыбнулся Спаркс.

— Даже не думай об этом. Прошло чуть больше месяца как она потеряла мужа, и ты хочешь, чтобы я позвал её замуж? Нет. Это не правильно. Не только к ней, но и по отношению к павшему. Нет, Спаркс. Я ...

Голос Настан прервал их разговор.

— Крон, Спаркс! Можно вас отвлечь, — крикнула Настан, находясь в нескольких метрах от них, и из последних сил бегущая наперегонки вместе с детьми.

— Что, что случилось? — спросил Крон, подходя, чтобы поднять с песка, выбившуюся из сил от непривычной гонки, женщину.

— Не надо, спасибо, дай я полежу, — смеясь, она сказала ему, пытаясь перекричать радостно взволнованных детей. — Они хотят спросить у тебя разрешения прокатиться на мотоскайтерах. Я тоже хочу с ними, за руль. Но здесь их всего два, ведь остальные остались за барханом. Вот мы и бежали. Кто первый тот и едет. Я проиграла, — Настан, глубоко вздохнула и поднялась на локтях. — Можно?

— Хм, какое трудное решение, — Крон надел на себя задумчивое выражение лица. — Ладно, я решил, — сказал он, оглядывая замершие в ожидании лица. — Пусть берут дети! Они выиграли!

— Ну ладно, — вздохнула Настан. — Только кататься аккуратно, не на полной скорости. Хорошо? — и выразительно посмотрела она на детей.

Крикнув «спасибо» они вскочили на мотоскайтеры, и, нажав одновременно на стартеры, помчались в пустыню.

— Я тоже так хочу, — вздохнула Настан, глядя им вслед.

— Я могу сделать ещё интереснее, — сказал Крон, подходя к Настан сзади. — Ты мне доверяешь? — сказал он, обнимая её за талию.

— Да, — немного стушевавшись, ответила Настан, обернувшись к Крону.

— Хорошо, — улыбнулся он ей, и, расправив крылья, резко взмыл вверх.

От неожиданности захватило дух, и она вцепилась в руки Крона, с замиранием сердца глядя на удаляющиеся барханы.

Под ними расстилалась бесконечная пустыня, и большой оазис в центре этого песочного мира, вокруг которого быстро неслись два маленьких мотоскайтера.

— Ну что, Настан? По-моему — это лучше, чем ехать на мотоскайтере. Как ты считаешь?

— Невероятно, Крон! Только не отпускай, — и она ещё сильнее вцепилась в него.

— Никогда, — прошептал он, наклонившись так близко, что она почувствовала его дыхание на своей шее.

— Здесь так тихо.

— Здесь всегда тихо. И перед тобой весь мир. И солнца светят только для тебя, — Крон развернул её в сторону заходящих солнц, начавших уже окрашивать пустыню в разные цвета.

Каждый бархан постепенно превращался в калейдоскоп, покрывая яркими красками всё за собой: теплицы, из которых цепочкой шли домой горожане, ведя нагруженных кормакоров, палатки жителей, технику. Оазис, окрасившись, стал похож на сверкающий драгоценный камень в оправе из раскидистых пальм и других причудливых растений.

Тут Крон почувствовал, как она отпустила его руки. Взглянув на неё, он заметил, как она складывает свои очки, и с закрытыми глазами нащупывает на его талии подсумок, чтобы сложить их.

— Не против? — спросила его Настан.

— Нет, конечно. Почти открыла. Всё. Готова?

— Да.

Крон, обхватив её ноги своими, горизонтально выровнялся и полетел, медленно кружа их в воздухе. Он видел, что она улыбается, закрыв глаза, и постепенно разводит руки в стороны. Он медленно снижался над оазисом и кружил её под заливающими пустыню закатными огнями двух солнц. Кружил и всем телом чувствовал, как она счастлива, понимая, как долго он ждал именно этого.

Внизу, за барханами, удивленно глядели в небо воины Крона, первый раз увидев своего вождя таким.

Когда они приземлились их уже ждали Горациус с Ормосом, которым тоже хотелось так полетать.

— Ну, уж нет, ребята. Для вас мотоскайтеры. Полет на моих крыльях только для вашей мамы, — и он нежно посмотрел Настан, которая коротко ответила ему «спасибо», легонько пожала его пальцы и отошла. Крон увидел как тень пробежала по её лицу, она сразу отвернулась и пошла к мотоскайтерам.

Посмотрев ей вслед, он вдруг с кристальной ясностью понял, что физические раны только отсрочили неизбежное — осознание. И сейчас душевные раны открылись перед ней во всю свою ширину.

Часть 20

К ужину Настан так и не вышла. Еда, которую ей принесли дети, тоже осталась не тронутой. Весь следующий день она не выходила из своего шатра, всё глубже погружаясь в беспросветную тоску. Наконец, взяв себя в руки, на третий день она вышла и, никого не обнаружив кроме Пьюи, пошла искать Крона.

Когда он увидел её, осунувшуюся и ссутулившуюся, с максимальным затемнением на очках, медленно идущую к нему, понял, что разговор будет серьезный и уже приготовился к самому страшному для себя. Что она попросит отправить их назад на Землю.

— Как ты себя чувствуешь, милая?

Холодный усталый взгляд он почувствовал даже через эти черные очки.

— Никак, но это не важно. Крон. Ты как-то сказал, что я могу остаться здесь.

— Да, конечно.

— Помоги мне тогда найти работу. Я не могу сидеть на твоей шее вместе с детьми. На Земле у меня всё равно не будет таких шансов, как здесь, — сказала она абсолютно бесцветным голосом, пристально глядя на него.

— Вы не сидите на моей шее, Настан. И от того что потрачу на вас чуть больше чем на себя, я не обеднею. Скоро Ормос уже поедет в Академию. Мы соберем его, не переживай по этому поводу. Мы с ним уже говорили. Но тебе нужно заняться хоть чем-нибудь, чтобы приглушить свою боль, — сказал он, беря её за руки.

Но она вырвала свои руки так, как будто её обожгло, и он отступил от неё на шаг.

— Ты нужна Горациусу, Настан. Ему тоже тяжело. Ормосу легче справиться, он уже взрослый. Но Горациус — ребенок. И теперь он печалиться не только из-за отца, но он боится и за тебя. Не отдаляйся от него.

Она опустила голову, её руки задрожали, и белая футболка стала покрываться каплями слез. Она быстро отвернулась и дрожащими руками обтерла их со своего лица, и глубоко вздохнув, снова повернулась к терпеливо ждавшему её Крону.

— Ты прав, Крон. Ты прав... — тихо сказала Настан. — Спасибо тебе за гостеприимство.

Настан ещё раз посмотрела на Крона и повернулась, чтобы идти. Сделав пару шагов, она неуверенно остановилась и снова пошла, покачиваясь из стороны в сторону. Потом вдруг вытянула руки вперед и стала оседать на песок.

Крон, отвлекшись на вопрос одного из своих командиров, когда она пошла, обернулся только на поднявшийся шум. На том месте, где должна была быть она, несколько его воинов стояли, склонившись над землей и что-то активно обсуждали, держа над головами щиты. Быстро подойдя к ним, он склонился под щиты. Под ними лежала Настан, прикрывая руками голову.

Подхватив её, он быстро полетел с ней к шатру, как можно сильнее прижимая к груди, чтобы скрыть солнечные лучи от её глаз.

Так дни мигрени чередовались с днями полного затишья для неё, когда она делала только то, что было необходимо, чтобы существовать. Она ела, спала, гуляла с сыном по городу и по пустыне, но делала это все без эмоций, абсолютно равнодушно взирая на все, что касалось её саму.

Когда они проводили Ормоса на Землю, Настан стала помогать Горациусу готовиться к поступлению в Академию. Но не в школу, как это сделал Ормос. Горациус решил поработать в мастерских Крона, и набраться опыта, чтобы сразу поступить на факультет.

Она мало говорила. И все уже стали забывать, как она красиво улыбается. С какой-то холодной покорностью и безразличием принимала все решения. Каждый вечер, сразу после ужина, уходила в свой шатер и устало смотрела перед собой в одну точку.

Если Крон уезжал по своим делам на несколько дней, то выходила из своего шатра только ради того чтобы позаниматься с сыном, на еду она даже не смотрела. Так прошло почти полгода.

Один раз, когда Крон прибыл после недельного отсутствия, встревоженный Вилсон, сам попросил его не отлучаться на такое долгое время, рассказав ему о её голодовках пока его нет. Сначала Крон хотел просто поговорить с ней, но когда, услышав его голос она вышла из шатра, и он увидел её лихорадочный взгляд, понял, что только сейчас у него есть шанс пробиться через её броню отчужденности.

С тех пор он стал вывозить её каждый вечер на мотоскайтере в пустыню, чтобы просто прогуляться с ней в тишине. Он стал замечать, что она ждет наступления сумерек, когда они поедут туда. Нет, улыбаться она не начала, но в её глазах стал появляться какой-то интерес, вместо привычного уже безразличия.

Наступила непродолжительная зима, отличавшаяся от постоянного лета только тем, что непрерывно дули ветра и приходилось одевать накидку. Но Настан постоянно мерзла, и их прогулки заметно сократились. Отчего она снова стала впадать в свое тоскливое состояние. Тогда Крон, объединив свои усилия с её родителями, вместе придумали как ей согреться, не выезжая с Тусолона, так как ехать куда либо ещё она отказалась наотрез. Ей заказали на Земле теплое платье до пят из мягкого плюшевого материала.

Это был первый раз, когда она улыбнулась спустя столько времени. Собираясь в очередную прогулку, Крон вручил ей большой сверток.

— Посмотри, это чтобы ты не мерзла. Надеюсь, понравится. Твои родители подсказали.

Молча развернув сверток, она достала одеяние. Пощупав его мягкую, пушистую ткань, аккуратно надела платье поверх одежды, и накинула на голову капюшон. Когда Настан повернулась, поправляя на себе широкое платье, скорее большую двухстороннюю флисовую толстовку цыплячьего цвета до пят, с капюшоном и длинными рукавами, на её лице играла улыбка, и она сказала, глядя на Крона:

— Спасибо. Очень тепло. Наконец—то, мне тепло. Как я тебе Горациус? — повернулась она к сыну.

Горациус осмотрел её с ног до головы, и, засмеявшись, сказал:

— На цыпленка походишь. Гигантского.

— Надеюсь, сегодня мы подольше погуляем. Ты ведь не замерзнешь? Правда?

— Вот и проверим, — и Настан, попрощавшись с сыном, вышла из шатра.

Постепенно, маленькими шажками, но Крону удавалось вырвать из цепких лап тоски и отчужденности улыбку Настан. Он перестал уезжать более, чем на сутки. А когда приезжал, она в любое время суток встречала его с улыбкой.

Ещё через месяц она пошла к Заре на целый день, а не на полчаса, как это было в предыдущие восемь месяцев. Зима ещё не кончилась, но и лето ещё не вошло в полную силу, и Крон снова привез ей в бани новое платье. На этот раз сделанное корузонскими кружевницами. Длинное, приталенное, связанное крючком из теплой пряжи песочного цвета, закрывающее тело от шеи до щиколоток, с длинными рукавами, закрывающими пальцы, вдобавок с капюшоном, украшенным золотистым бисером, оно вызвало восхищение даже у Зары.

Когда Настан вышла в нем с убранными в высокую прическу волосами, Крон не сразу узнал её. Настолько она изменилась за это время. Несмотря на кажущуюся легкость её улыбки, внутри неё самой была натянута струна, грозившая лопнуть в любой момент, стоило только неловко дотронуться.

Помогая ей высаживаться из тележки, он услышал, наконец, её смех. Зацепившись за край платья, она упала ему на руки и задорно рассмеялась своей неуклюжести.

В этот момент он понял, что душевные раны Настан начали рубцеваться, оставляя место для памяти.

В скором времени Крон сообщил ей, что Ормос собирается на каникулы в Санзелион, и уже через неделю будет здесь.

— Неужели прошло уже... Сколько? Девять месяцев? Целый учебный год... — с тихой грустью в голосе сказала Настан, думая, что смутно помнит, как они отправляли Ормоса на Землю. Всё это время прошло для неё как в тумане, и только один маяк в виде Горациуса не давал ей уйти в этот туман безвозвратно, благодаря стальной цепи, привязавшей её к этому маяку. Цепи, которую собрал Крон, и собственноручно надел на неё.

— Не переживай, у него всё хорошо. Скоро уже встретитесь. А, да. Меня Горациус попросил передать тебе, чтобы ты зашла к нему в мастерскую. Он хотел тебе кое-что показать, — весело сказал Крон.

— Отведёшь меня к нему? А то боюсь заблудиться.

— Ну конечно! Идём.

В мастерской Горациус был занят чем-то очень значительным и попросил маму подождать. Она уселась за его рабочий стол, на котором в беспорядке лежали болты, гайки, какие-то причудливые элементы запчастей вперемежку с инструментами. Настан тихо стала перебирать все эти вещи, теребя их в руках, пока они не начали складываться в нечто единое. Когда какой-то элемент не подходил, она брала инструмент и подправляла его, если же все подходило идеально, то просто закрепляла при помощи другого инструмента. Когда, наконец, она поняла, что идея завершена, любовно покрутила перед глазами получившийся предмет и поставила его на стол.

— Забавно, — услышав голос позади себя, она вздрогнула, — прости, я не хотел пугать. У вас в семье все такие рукастые? И кто кого учил? Ты детей или они тебя? Или вы учились друг у друга?

Настан удивленно смотрела на весело улыбающегося, упитанного кодар’ханца, увешанного подсумками с инструментами.

— Прошу прощения, не представился. Меня зовут Старп. Управляющий мастерскими, — и он протянул ей большую руку.

— Настан, мама Горациуса.

— Очень рад, наконец, познакомиться и сказать спасибо за мальчика. Делает изумительные вещи! А помощник какой замечательный!

— Спасибо. Приятно слышать, — Настан смущенно улыбнулась ему. — Простите, что без разрешения копалась на столе.

— Ой, да что вы! Горациус, — окликнул он мальчика, — иди скорей сюда! Посмотри, что твоя мама сделала.

Чумазый Горациус в большом промасленном переднике и огромных до локтей перчатках быстро подошел к столу.

— Мама! Ух ты! Не знал, что ты так умеешь! — сказал он, снимая перчатки. — Можно посмотреть?

И увидев утвердительный кивок, взял со стола мамину поделку. Это была маленькая статуэтка большого цветка и бабочки, сидевшей на нем раскинув крылья. Все было сделано из болтиков, винтиков, пружинок и полупрозрачной переливающейся пластины, затейливо вырезанной в форме крылышек и лепесточков. Когда Горациус со Старпом рассматривали статуэтку крылья бабочки медленно качались на пружинках, мягко переливаясь на свету.

— Согласен. Очень красиво, — подтвердил Старп на присвистывание мальчика.

— Спасибо. Просто все лежало в одном месте. Горациус, ты хотел мне что-то показать. Хочу посмотреть. Просто сгораю от нетерпения, — улыбнулась она сыну.

Мальчик прошел в угол палатки и, открыв брезент, что-то достал из-под него. Когда он подошел к столу, у него в руках была стальная ванночка размером примерно с шестьдесят на сорок сантиметров, установленная на платформе.

— Что это?

— Это то, что поможет не надрывать спину и не удлинять руки, когда идешь по магазинам, — с гордостью сообщил Горациус. -Это самоходная тележка для покупок. Сделана по такому же принципу, как и самоходка для сборщиков, только меньше.

Мальчик поставил её на пол, достал из неё браслет, одел его себе на руку и нажал на кнопку сбоку. Самоходка присвистнула и поднялась в воздух, а когда он стал отходить от неё, она тихонько поплыла за ним.

— Ух ты! Здорово! Мне б такую когда вы маленькие были! Здорово придумал!

— Вот и я говорю, здорово! Через несколько дней праздник окончания зимы, вот он и старался на подарок. Кому дарить будешь? Маме? — спросил его довольный Старп.

— Нет, Старп. Мама по магазинам сейчас не ходит. Я хочу Вилсону и Пьюи подарить по одной. Вот Вилсону уже сделал. Пойду я доделывать вторую — для Пьюи.

— Ну, хорошо, иди работай, — сказал он, потрепав мальчика по голове.

— А что это за день окончания зимы. Это праздник?

— Ну да. Перестают дуть ветра и начинается пекло. Можно праздновать, что не приходиться постоянно отплевываться от песка!

— А, ну то есть, подарки будут в самый раз?

— Да! Кстати эта бабочка на цветке тоже идеальный подарок для кого-нибудь, — и он указал на, стоящую на столе, статуэтку.

Часть 21

Через несколько дней Пьюи приготовил роскошный ужин в честь приезда Ормоса и дня окончания зимы. Этот день отмечали обычно хорошим ужином, по-семейному. И никто не ожидал, что будут подарки. Когда Горациус вручил Пьюи и Вилсону по большой, нарядно украшенной коробке, они очень удивились этому, но и несказанно обрадовались. Там на Земле, Настан с детьми всегда делали подарки своими руками на Масленицу, а тут просто совпали звезды или руки сами, предчувствуя праздник, сделали то, что требовалось.

Когда они развернули свои ярко упакованные коробки и Горациус показал им, что же такое он им подарил и как этим пользоваться, Пьюи и Вилсон были нескончаемо рады, а Ормос был просто горд за своего брата.

Пока друзья изучали свои подарки, Настан подошла к Крону.

— А, это тебе, — и она протянула ему сверток из блестящей непрозрачной ткани, обвязанный сверху светящейся ленточкой.

Почувствовав тяжелый вес подарка, Крон аккуратно поставил его на стол и развязал ленточку. Ткань сразу раскрылась и перед ним оказалась забавная статуэтка в виде бабочки на цветке, только сделанная из болтов и винтиков. Взяв её за основание, он поднес её поближе к глазам и стал рассматривать со всех сторон, дунул на её крылышки и они трогательно затрепетали.

— Нравится? — смущенно спросила Настан.

— Да, очень, — улыбнулся он ей, и продолжил её рассматривать. — Такая забавная. Добрая. Ты нашла удивительный подарок для меня. Спасибо тебе, милая.

— Я сама её сделала, — смущаясь, ответила она ему.

— Сама? — он поднял на неё полный удивления взгляд. — Ты никогда не говорила, что можешь работать с такими материалами. Ты вообще ни разу не говорила, что умеешь, что-либо делать руками. Кроме шоколадных конфет.

— А я и не умею. Когда дети были маленькие, мы часто делали разные поделки. Притом у них получалось гораздо лучше, чем у меня. Сегодня у Горациуса в мастерской села за его стол. А там всё это и лежало. Я просто крутила в руках детальки, вот и накрутила, — и она махнула головой на статуэтку.

— Так вот у кого учились дети видеть целое в разрозненных частях, — и он внимательно посмотрел в её глаза. И на удивление, она не отвела, как это делала обычно, взгляд своих ярко-зеленых глаз. Настан также внимательно смотрела на него, отчего он почувствовал себя голым. В тот же миг она как будто прочитала его мысли и перевела свой взгляд на статуэтку.

— Я рада, что тебе понравилось. Это меньшее, чем я могу отблагодарить тебя за всё, что ты для нас сделал. Для меня сделал, — и она снова пристально на него посмотрела, и быстро отошла к столу с напитками.

Оглянувшись, он заметил, что все заняты своими подарками, и, оставив на столе статуэтку, тихо подошел к ней и обнял за талию.

— Запомни. Ты ничего мне не должна. Но твои знаки внимания греют мне душу и сердце, — и, отпустив Настан, быстро отошел к столу к Пьюи и Вилсону, похвастаться уже своим подарком.

Душа рвалась и рассыпалась на куски, когда она думала обо всем этом. Не справившись с волнением, после объятия Крона, она тихо выскользнула из шатра и ушла к себе, закрывшись от всего легким нажатием на цилиндр. Внутри уже давно была пустота, но он наполнял её. Его взгляд пронизывал её насквозь, и сколько раз она пыталась избежать его. Было мучительно признавать, что Семёна уже нет, и ей казалось, что она предает его, когда отвечает на взгляд Крона. Да, расстались они плохо, и так и не успели поговорить. Всё произошло так быстро. И сейчас её глодало чувство вины за любой знак внимания со стороны Крона. Она ведь не дура, и видит как он к ней относится. Только чувство вины было сильнее. Но сегодня, сегодня, когда он держал статуэтку, она поняла, что там, в мастерской, среди всех этих запчастей она видела образ Крона, и собрала её ни о чём не думая, просто видя его образ, внутри себя. Его глаза такие внимательные, от них ничего не ускользает. А от неё сейчас ускользают остатки разума, и помочь себе может только она сама. Если бы знать как. И упав на подушки, она в отчаянии зарыдала.

Когда он включился в общую беседу, краем глаза заметил, что Настан нет в шатре, и, сославшись на необходимость проверить посты со Спарксом, вышел. Уже на улице, обойдя многочисленные шатры и палатки, и найдя нужную, остановился рядом с ней и прислушался. Вытянув руку, он дотронулся до плотной колышущейся на ветру ткани и почувствовал твердую поверхность под ней. Всё внутри сжалось при мысли о том, что с Настан происходит сейчас. Её нельзя подталкивать, нельзя делать выбор за неё. Сейчас там, она была совершенно одна, обнаженным нервом в окружении соли вины и неуверенности. Постояв ещё немного, он мысленно обнял её, и отправился к Спарксу на проверку постов, в окружении многочисленной охраны, своих воинов, с которыми плечом к плечу они проворачивали массу сделок, и любой их них мог стать опорой, понадобись ему помощь.

Проснувшись, она вспомнила, что дети, наверное, уже убежали с друзьями, а Вилсон и Пьюи собирались обновить подарки. Так что тоже наверняка уже ушли. Крон всегда уходил рано утром. Вероятно, завтракать ей придётся в одиночестве. Вспомнив, что так и заснула с включенным щитом, она выключила его и не услышала, уже ставшего привычным за три месяца, ветра. Наступил первый день лета, а вчера они провожали зиму. Значит можно снова одеть своё белое с расшитыми цветами платье и уютные замшевые сапожки.

Собравшись, она вышла в общий шатер, и обнаружила на столе записку от Крона, на которой знаками было написано для неё послание: под большим куполом стояла тарелка, на ней лежал фрукт, рядом был нарисован цветок с бабочкой и улыбающееся солнышко.

Рисунок точно передал форму стоявшего на столе большого стального купола закрывавшего блюдо. Под ним были фрукты, которые она так любила. На душе стало тепло и уютно от такой заботы и она, взяв новый лист бумаги, как могла, нарисовала барханы, два солнца и стрелку, направленную на барханы, чтобы показать, где она будет. Надо было побыть наедине, там, где тихо, и нет ничего кроме песка и солнечного света.

Позавтракав, Настан вышла из шатра и направилась в пустыню, нисколько не возражая против следовавшей за ней охраны. Она легко шла, улыбаясь каждому, кто с ней здоровался, пока, наконец, не дошла до края города.

Она знала, что охрана не пойдет с ней в пустыню, там стоят вышки и её будет видно за барханами с любой точки, но она не будет видеть, кто смотрит на неё, а значит, будет там одна. Улыбаясь, она шагнула навстречу барханам.

Все закончили свои дела только к самому ужину и стали собираться в шатре. Последним пришел Крон, и, не увидев Настан, спросил у Ормоса и Горациуса:

— А где ваша мама? Так и не выходила из шатра?

— Не знаю, мы с друзьями ходили в оазис за фруктами. Рано утром вышли.

— Мы кстати тоже её не видели с Пьюи, — сказал задумчиво Вилсон.

— Ладно, пойду, схожу к ней, — сказал Крон. — Может, выйдет поужинает.

Тактично покашляв перед входом в её шатер, и не услышав ответа, он заглянул. Шатер был пуст.

Вернувшись, он озадаченно опустился на подушки и произнес:

— Её там нет. Куда она могла пойти? Её охраны я, кстати, тоже не заметил.

В шатер вошел, предвкушающий вкусный ужин Спаркс, и, оглядев всех, спросил:

— Ну что, Настан, нагулялась? Теперь на ужин не выйдет?

— В каком смысле нагулялась?

-Охрана отвела её в пустыню. Радостную. Она даже белое платье одела, — уже медленнее стал говорить Спаркс, предчувствуя, что что-то не так.

Наклонившись под маленький столик, Горациус вытащил лист с картинкой и протянул его Крону.

Посмотрев на него, он дал знак Спарксу и они быстро вышли.

На дворе началось движение. Десятки мотоскайтеров стремительно понеслись в пустыню.

— Как давно она там! — на ходу закричал он воинам, охранявшим её.

— С утра. Еще до полудня.

— Почему не сообщили раньше?!

— Она ведь часто уходит в пустыню и надолго. Да и её всегда видно с вышек.

С вышек её действительно было видно. Это они сразу узнали. И где она находится тоже, и полетели в тот квадрат. Крон, передав управление мотоскайтером, взмыл в воздух и вскоре увидел её белое платье, отражающее свет лун.

Она брела по бархану, далеко в глубине пустыни, приближаясь к одному из постов. Ускорившись, он быстро полетел к Настан, опередив остальных. Приземлившись прямо перед ней, он схватил её за плечи.

— Что ты делаешь, Настан? Почему?

От неожиданности она закричала, и он увидел её лицо, осветившееся светом фар подъехавших мотоскайтеров. По нему текли слезы, превращая их в реки с берегами из песочной пыли. Узнав, кто перед ней, она бросилась к нему, и, всхлипывая, срывающимся голосом сказала:

— Я заблудилась, Крон. Я заблудилась. Я ведь столько раз здесь ходила. Я потеряла из виду вышку. Только сейчас увидела её. Шла к ней. Прости, я не хотела тебя пугать, — говорила она, уткнувшись в его грудь и крепко обнимая.

Крон молча гладил её, крепко прижимая к себе. Потом расправил крылья и медленно взлетел с ней в небо. Он снова обхватил её ноги своими, и, выровнявшись, спокойно полетел над пустыней домой. Она ещё крепче прижалась к нему. Её дыхание согревало его сердце.

— Нашел пропажу! — за привычной улыбкой Вилсона, скрывались две пары острых глаз, уже все для себя отметивших — прикрываемое улыбкой волнение Крона, и опухшие от слез глаза Настан.

Настан уговорила Крона никому не рассказывать о том, что произошло, все узнали только то, что она опоздала на ужин, залюбовавшись закатом.

Когда все разошлись после ужина, кто отдыхать, кто гулять, Крон направился в свой шатер. Внезапно он почувствовал на спине взгляд и обернулся. Сзади стояла Настан.

— Я же тебя спать проводил, — задорно сказал он.

— Да. Но я не смогу уснуть, не сказав тебе спасибо за то, что прилетел за мной, — она, улыбаясь, подошла к нему.

— Говори, я слушаю, — промурчал он в ответ.

Настан подошла к нему вплотную и крепко обняв, поцеловала в щёку, поднявшись на цыпочки, и не отпуская из своих объятий, посмотрела ему в глаза.

— Спасибо, — и снова поцеловала, но в этот раз в шею.

Её горячее дыхание обдало его как огонь, когда он почувствовал её губы во второй раз. Она не отпускала его, не убегала, крепко обнимая, она недвусмысленно дала понять, что он нужен ей. И крепко обнимая её в ответ, закрывая крыльями от всего, ласково поцеловал. Её сладкие губы отвечали взаимностью.

Но внезапно она замерла и выпустила его из своих объятий. Испуганно посмотрела ему в глаза и, вырвавшись, побежала прочь.

Часть 22

Со следующего дня жизнь снова пошла своим чередом. Крон ни словом, ни делом не напоминал Настан о том, что между ними произошло. Предоставив времени сделать своё дело.

Прошло еще чуть больше месяца, прежде чем она решила поговорить со своими детьми, собравшись как-то вечером в главном шатре, пока Крон отсутствовал по своим делам:

— А вам нравится здесь? — начала свой нелегкий разговор Настан.

— Да, мам, очень! Я бы здесь хотел остаться навсегда! Ты видела, как помогли мои тележки-самоходки? Скажи, я классные сделал самоходки для Пьюи и Вилсона!

— Да, сынок, видела. Мне уже и показали их, и спасибо за тебя сказали, — улыбнулась Настан сыну. — А что скажешь ты, Ормос?

— О чём ты тревожишься, мама?

— Ты, как и всегда, прозорлив, Ормос.

— Мама, он хороший человек. Ты светишься, когда он рядом. И он любит тебя. Мы уже выросли, и тебе не надо спрашивать у нас разрешения, — сказал Ормос, беря её за руки. — Он ждёт разговора с тобой уже месяц.

— Правда?

— Правда, правда.

— Да мам, иди к нему. Он просто хотел дать тебе время всё обдумать самой, — вставил Горациус, который иногда своими взрослыми мыслями выбивал представление о нём как о маленьком ребенке.

Растрогавшись от таких слов, она обхватила их обоих за плечи и сказала:

— Дайте я вас обниму, мои мудрые не по годам, дети.

Было уже совсем темно, когда она вышла из шатра в поисках командира телохранителей Крона, Спаркса. Теплое лето было в самом разгаре, и в длинном белом платье-рубашке ей совсем не было холодно, как это обычно бывало на Земле летом.

— Добрый вечер, Спаркс. Я бы хотела поговорить с Кроном. Это срочно. Где его найти?

— Добрый вечер, Настан. Он сейчас в оазисе, я могу отвезти, — сказал он, подходя к мотоскайтеру.

— Да, пожалуйста.

Мотоскайтер быстро двигался через пустыню. Оглядываясь вокруг, Настан поняла, что сюда Крон её ни разу не завозил. Частые сторожевые вышки, мимо которых они летели, надежно закрывали периметр. Крон заботился о безопасности, с ещё большей тщательностью после произошедшего. Внезапно перед ними, после очередного бархана, открылся большой оазис. У его края Спаркс остановился.

— Дальше прямо, там будет водопад. Вероятнее всего он там. Здесь безопасно, — сказал Спаркс, и полетел назад.

Высокие пальмы, густые кусты, отражавшиеся в большом неподвижном водоеме. Всё вроде бы вторило оазисам Земли, но все листья растений были синеватого цвета, от чего весь пейзаж казался каким-то нереальным и воздушным в голубом свете лун. Пройдя какое-то время, она услышала шум воды, и пошла на него. Небольшой водопад, казалось, выливался прямо из бархана, только слегка оформленного камнями. Чаша пруда, куда падал водопад, была сравнительно небольшой, от неё не спускались ручейки, как обычно это бывает. Вода просто переливалась в чашу и вновь уходила в землю. К ней спиной, раскрыв крылья, под водопадом стоял Крон. Настан подошла к кромке воды, Крон так и не пошевелился, он просто стоял, опустив под струи воды голову. Сняв с себя платье, она вошла в воду, не отрывая от него взгляд. Когда она была уже по пояс в воде и почти дошла до Крона, он выпрямился и медленно повернулся, крепко сжимая в руке оружие. Увидев, кто идёт к нему, сначала не поверил своим глазам, а увидев её улыбку, выпустил оружие, чтобы не напугать.

— Ты здесь? Не ожидал. Ты меня удивила.

— Я знаю это место. Это твоё личное место. Здесь ты набираешься сил, когда тебе тяжело.

— Значит ты и вправду сноходец. Я думал, что это только сон, тревожный сон.

— Нет, не сон. И всё было по настоящему, — сказала она, подходя к нему ближе.

Крон взял её за руки и притянул к себе. Наклонился к ней и нежно поцеловал.

— Это тоже было правдой?

— Абсолютной.

— И теперь ты от меня не убежишь?

— Только крепко держи, — сказала Настан, пристально посмотрев ему в глаза.

Улыбнувшись, Крон подхватил её на руки и больше не отпускал в эту ночь.

Рано утром, аккуратно выбравшись из теплых и уютных объятий Крона, она вышла из шатра. Рассвет только начинался и воздух, ещё влажный, был пропитан запахом моря. Легкий ветер колыхал её распущенные волосы и подол длинной до пят рубахи.

— Ранняя пташка? — услышала она ласковый голос Крона у самого уха.

— Да. Я разбудила тебя?

— Почувствовал, что тебя нет рядом, и проснулся, — сказал он, крепче обнимая её. — Полетаем?

И он резко взмыл в небо. От неожиданности она вся сжалась и зажмурилась. Обхватив её ноги своими, он выровнялся и полетел в сторону моря, прошептав ей: «не открывай глаза».

Когда бешеный полет закончился, и они приняли снова вертикальное положение, все ещё вися в воздухе, она поняла, что их окружает шум моря, и услышала тихий голос Крона:

— Открой глаза.

Под ними плескалось море, освещенное огромными, яркими белыми солнцами. Горячее, краснокирпичного цвета, оно уже отдавало часть своего тепла, согревая их, и обдавая своим соленым ветром.

Настан повернула к Крону голову и, поцеловав, сказала:

— Я люблю тебя, Крон.

Он ласково посмотрел на Настан и стал поднимать их вверх, назад к высокому обрыву. Недалеко от него стояла большая охраняемая палатка, к ней он и понес их.

— Я хочу полежать с тобой, погреться под солнечными лучами, без очков.

Крон прижал Настан к себе спиной, и, расправив крылья, чтобы солнце не светило ей прямо в глаза, нажал на цилиндр. Большая палатка осветилась сеткой треугольников, и когда полог разошелся на две стороны, в палатку ворвался свет двух солнц, осветив лежащих на подушках двух влюбленных.

Каждая клеточка его тела запоминала этот момент. Её каштановые волосы, изрядно отросшие с их первой встречи, теперь закрывали её плавно вздымающуюся грудь, и солнечный свет весело играл в её сбившихся локонах. Закрыв глаза, он представил себе, как он скажет ей то, что собирался. Но в этот момент солнце закрылось тенью. На пороге невозмутимо стоял Спаркс.

Крон кивнул головой на покрывало, лежащее на стуле у входа. Спаркс кинул его и стал ждать, повернувшись к морю.

— Повернись ко мне, — сказал Крон Настан.

Когда она развернулась к нему, он, обняв её, сел на подушках, и прикрывая крыльями, раскрыл покрывало, накрыв её с головой.

— Что у тебя, Спаркс.

Спаркс удивленно посмотрел на Крона.

— Говори. Я ничего не буду скрывать от своей будущей жены, — и тут же почувствовал её коготки на своей спине, и жаркий поцелуй в шею.

Спаркс кивнув, продолжил.

— К нам гости из Балантирма, и послы от кронпринца с дарами и мировой.

— Буду через десять минут, угости их в честь будущей свадьбы.

— Будет сделано, — и, отсалютовав, Спаркс с улыбкой вышел из палатки.

Нажав кнопку цилиндра, Крон дождался, когда полог опустится и снял покрывало с головы Настан. Она кокетливо улыбалась ему:

— Потрясающая выдержка.

— Потрясающее коварство, делать со мной такое при других, находясь под покрывалом, — ответил он, приглаживая её растрепавшиеся волосы.

— А будущую жену не спрашивают, хочет ли она замуж?

Крон искренне удивился.

— Зачем? Ты меня любишь, я тебя очень люблю. За тобой я пойду и в огонь и в воду. Ты доверила мне своих детей, самое дорогое, что у тебя есть. Разве нужно спрашивать? Такую женщину как ты надо брать и вести под венец, чтобы больше ни у кого не возникло желания присвоить тебя себе. Я хочу прожить жизнь только с тобой, — говорил он глядя в её горящие от радости глаза.

— Со мной тяжело.

— Без тебя ещё хуже, — сказал Крон пристально глядя на неё. — Ну, хорошо, — и он резко перевернул её на спину, накрыв собой.

— Ты выйдешь за меня через неделю или через год?

— Но почему такой срок?

— Потому что я хочу видеть твои глаза в такой момент, не через очки, я понимаю, что ты без них не можешь. А через неделю будет новолуние, и небо будет абсолютно черным. Следующее новолуние будет только через год.

— Какой сложный выбор... — томно потянула она. — Через неделю!

— Тогда увидимся через неделю! — сказал Крон и быстро встал. — Не переживай у тебя здесь всё будет.

— Что значит здесь? Я что здесь буду одна?

— Я не могу находиться с тобой рядом, с момента сообщения о свадьбе до самой свадьбы, — сказал он, одеваясь. — Увидимся через неделю, любимая, — сказал Крон и сгреб её в охапку для поцелуя.

— Надо же предупредить родителей. Я не могу вот так выйти замуж и ничего им не сказать!

— Я всё сделаю, твоё дело приготовиться самой, — и, улыбнувшись, он вышел.

Через полчаса к Настан пришли несколько женщин, включая Зару, неимоверно довольную:

— Ну, наконец-то, он женится! Сколько можно одиночкой ходить. Блестящая партия, — сказала она, оглядывая ее с головы до ног, прицениваясь, сколько предстоит работы.

Настан тут же окружили швеи и другие мастерицы, главная задача которых подчеркнуть природную красоту женщины.

Неделя пролетела незаметно. Настан привозили в бани почти каждый день, готовя к свадьбе, в наглухо закрытой повозке, под усиленной охраной. Ни детей, ни Крона она не видела всю неделю и уже очень по ним соскучилась.

Наконец, настало утро восьмого дня. Когда она проснулась, её уже ждали, чтобы начать принаряжать к свадьбе.

Часть 23

Абсолютно черное небо освещалось высокими факелами с живым огнем. На краю города были поставлены многочисленные шатры полукругом, образовывая широкий двор, украшенный по центру полосами живого огня, тропой, по которой она шла к будущему мужу под радостные возгласы гостей свадьбы, считай всего города.

Шаг её был легок, несмотря на тяжелый золотой корсет, сковывающий всё её тело, а по плечам бряцали золотые бусы от косичек. В руках она держала большой золотой кубок полный воды, на дне которого лежали два серебряных кольца.

В первом ряду рядом с венчальной беседкой стояли её родители и её дети. Вилсон стоял со стороны Крона и одними губами описывал Крону его будущую жену.

В самой беседке, украшенной роскошными ниспадающими цветами, стоял спиной Крон. Перед ним стоял Спаркс в парадном чопорном костюме из бархата, улыбаясь во всю ширину разукрашенного многочисленными шрамами лица.

Крылья Крона были готовы взмыть в любую секунду, слыша одобрительные возгласы его народа и видя распиравшего от гордости Спаркса, смотрящего ему за спину на его будущую жену.

Наконец, она подошла и повернулась к Крону.

Крон, закрыв глаза, чтобы успокоиться, медленно повернулся к Настан. И набрав полную грудь воздуха, открыл их.

Перед ним стояла все та же Настан, но не нежный хрупкий цветок. Это была хищная дикая орхидея с горящими глазами, сверкающая в обрамлении золота и ярко-синего полотна, затейливо спрятавшего её тело и ноги так, что нельзя было с точностью сказать то ли она одета, то ли раздета. Ткань платья свободно струилась по её рукам до браслетов, оставляя открытыми плечи, часть спины и плавные изгибы боков до крестца, где передняя часть золотого корсета соединялась с задней при помощи набедренных вставок, под которыми нежно струилось легкое полотно, полностью закрывающее её ноги. Огонь факелов, отражаясь на золотом корсете, широком нашейном обруче и широких браслетах, озаряли её бликами, отчего она сама стала похожа на факел, горящий золотым огнем.

Тугие косички по её голове заканчивались на затылке волной тонких маленьких, раскинувшихся по плечам, и звенящих крупными золотыми бусинами на кончиках от любого движения.

Восторженно глядя на неё, Крон, берясь за кубок, мягко провел пальцами по теплым рукам любимой женщины, прежде чем накрыть их своими руками.

Спаркс начал свою торжественную речь.

— В сегодняшнее новолуние мы отправляем в долгое путешествие под названием семья этих двух влюбленных! Вам предстоит не только любить друг друга, но и заботиться друг о друге. Если вы клянетесь в этом, отпейте из кубка! Забота подразумевает помощь друг другу во всем и везде. Если вы клянетесь в этом, отпейте из кубка! Помощь может понадобиться и в болезни и в здравии. Если вы клянетесь в этом, отпейте из кубка! И в болезни и в здравии всегда нужна честность. Если вы клянетесь в этом, отпейте из кубка! Честность это всегда основа доверия. Если вы клянетесь в этом, отпейте из кубка! В семье необходима преданность — верность, основанная на любви, и проявляемая даже в трудных обстоятельствах. Если вы клянетесь в этом, отпейте от кубка! Даже в трудных обстоятельствах необходимо проявлять уважение друг к другу. Если вы клянетесь в этом, отпейте из кубка! А теперь достаньте свои кольца и наденьте их друг другу в знак вечного союза любви друг к другу! Если вы клянетесь в этом, осушите кубок до дна! А теперь докажите всем, что отныне вы муж и жена. Покажите кольца на ваших руках!

И повернувшись к гостям, Крон и Настан подняли вверх руки, показав, блеснувшие в свете факелов, кольца.

Со всех сторон раздался оглушительный шум от восторгов и аплодисментов, объединившихся в одно целое с грохотом барабанов и шумелок на разные лады. Свадебное веселье началось.

В полночь, когда веселье было в самом разгаре, ломившиеся от угощений столы наполовину опустели, а бочки хмельных напитков открывались одна за другой, молодожены подошли к танцевавшим родителям Настан попрощаться.

— Мама, папа. Мы прощаемся с вами на неделю. С мальчиками мы уже попрощались. Они там, в компании молодежи развлекаются, — обнимая родителей, сказала Настан.

— Для вас приготовлен шатер, обращайтесь к Вилсону по любым вопросам. Всего вам доброго. И до встречи, — и Крон, обняв Настан, взмыл с нею в ночное небо.

Там в ночи, никто не видел, как они тихо приземлились, разметав песок у водопада, освещенного чашами с огнем, как дорожкой идущих к большому украшенному шатру.

— Боюсь, я не смогу сама расстегнуть этот корсет. Меня одевали трое.

— Жакет я тоже не сниму. Есть подозрение, что это сделано намеренно, — сказал Крон, обнимая свою жену.

— Верно, чтобы с самого начала семейной жизни мы помогали друг другу.

Настан обняла Крона и начала расстегивать многочисленные маленькие пуговички на спине, над и под его мощными крыльями. По-другому, было бы его просто не снять. Да и сшиты они были как будто специально для её тонких аккуратных пальчиков.

— Абсолютно с тобой согласен, — сказал Крон и запустил руки под украшенные косички. Нащупав застежки, он стал опускать руки вниз по корсету, больше похожему на золотую броню от шеи до крестца, объединенную с передней частью, полностью закрывавшей грудь, крупными золотыми цепочками. Весь корсет держался на широком узорчатом золотом воротнике на её шее и набедренных вставках. Сами застежки представляли собой небольшие винты с набалдашниками, которые надо было выкрутить из спинной части корсета, чтобы две его части разошлись. Первыми отстегнулись набедренные вставки, затем одна за другой повисали цепочки. Когда Крон скрутил последний верхний болт, большое золотое кольцо, объединяющее воротник и переднюю часть корсета, со щелчком отстегнулось, и корсет, наконец,упал с Настан. Под ним тут же освободилась легкая полупрозрачная ткань, оставшаяся держаться на ней только благодаря золотому воротнику и золотым браслетам.

— Когда меня одевали, предупредили только об одном, чтобы я сняла воротник сама, — и она, нащупав позади высокого воротника длинный штырь, вытащила его. Воротник, тут же сложившись на две половинки, упал вместе с тканью закрывавшей шею, обнажив Настан полностью.

— Уф! Вот это сюрприз для мужа!

Настан сложила вместе руки и, протянув их, вышла из окружавшего её вороха ткани, потянувшегося вслед за ней.

— Тебе остается только снять браслеты, — улыбнувшись, сказала она.

Уютно устроившись завтракать среди подушек в тени пальм, Крон протянул Настан маленькую пиалу с переливающимся золотистым и ароматно пахнущим содержимым.

— Мёд? Как же давно я не ела меда! М-м-м, как вкусно! Ты должен обязательно попробовать его, Крон.

Крон с улыбкой наблюдал, как Настан наслаждалась медом, смакуя каждую каплю.

— Рад, что тебе понравился мой сюрприз. Я заказал его специально для тебя. Сегодня мы возвращаемся в город. Наш недельный, как ты его называешь «медовый месяц» закончился, и я хотел, чтобы он действительно стал для тебя медовым.

— Спасибо, милый! Ты даже не представляешь, какой сделал для меня подарок, — и она поцеловала его медовыми губами.

Вечером того же дня, проводив родителей, уже новой семьей, они сели ужинать с Вилсоном, Пьюи и детьми. Ормосу предстояло уезжать назад уже через неделю. Горациус решил пока остаться на Тусолоне.

Ужин был в самом разгаре, когда по знаку Пьюи младшие повара принесли десерт, среди которого была небольшая десертная креманка.

Настан уловила какой-то приятный, мягкий, такой теплый и сладкий запах. Приблизившись почти вплотную к столу, она стала осматривать его, принюхиваясь к новым блюдам. Наконец найдя нужную, она обрадованно вдохнула аромат, идущий от неё, и вдохновенно стала намазывать её содержимое на всё, что лежало в её тарелке. Слюни разве что не лились рекой пока она это делала, и чтобы как-то сдержать себя, стала есть это блюдо маленькой ложечкой, наслаждаясь каждой, до какого-то умопомрачительного состояния.

Некоторое время наблюдавший за ней Вилсон, повернулся к Крону и сказал:

— Крон, а ты знаешь, почему у оданатанианцев прятали улья от беременных женщин?

— Не имею ни малейшего представления, — вопросительно посмотрел на него Крон.

— Потому что они могли за раз разорить с десяток ульев, в поисках меда и маточного молочка.

— И?

— Посмотри на Настан, — улыбнувшись, сказал Вилсон.

Когда Крон посмотрел на Настан, она с наслаждением обмазывала огурец десертом, попутно облизывая его с ложечки, совершенно не обращая ни на кого внимания.

— То, что она сейчас с таким упоением ест, называется маточное молочко пчел, смешанное с медом.

— Но как? Так быстро?

— Полагаю, две недели уже есть, да, Крон? Как раз в это время организм понимает, что ему необходимо что-то еще. Маленькие оданатанианчики требуют мед и маточное молочко как только начинается их активное внутриутробное развитие.

Крон завороженно смотрел на свою жену.

— Никогда не знал, что маточное молочко можно есть, заворачивая в салат, — недоверчиво сказал Пьюи, обращаясь к Настан.

— Ты даже не представляешь как это вкусно! Пьюи, ты только попробуй.

— Пьюи не вынашивает дитя, поэтому оценить твои вкусовые пристрастия не в состоянии, — засмеявшись, сказал ей Вилсон.

Удивленно взглянув на Вилсона, Настан отложила свою еду и посмотрела на мужа. Крон сиял глядя на неё, и она посмотрела на свой живот, приложив к нему руки. А когда подняла глаза, все вокруг них с Кроном замерло. В этот момент, здесь и сейчас были только они.

Пока все поздравляли их, Крон подошел к жене и помог подняться с подушек. Глядя в его глаза, светящиеся от счастья, она крепко обняла его.

— Никогда не думала, что это может случиться со мной ещё раз.

— А я счастлив. Я никогда не задумывался, как это быть отцом. А теперь я хочу испытать это чувство, — и он закружил её, крепко сжимая в объятиях.

Когда все уже разошлись по своим палаткам, и Крон с Настан остались наедине, он обнял её и сказал:

— Знаешь, я ведь никогда даже не задумывался ни о женитьбе, ни о детях. Жил в своё удовольствие, был самодостаточен. До тех пор, пока не встретил тебя. И чем больше узнавал тебя, тем больше понимал, что я не полон. Я как будто только наполовину живу, и мне отчаянно не хватало тебя. Только когда ты рядом, я ощущаю себя цельным. И когда Вилсон сказал, что ты ждешь ребенка, я, наверное, только сейчас до конца поверил в то, что мы вместе. И теперь плотно и крепко связаны маленькой жизнью, которая сейчас растет в тебе, — и он нежно погладил рукой её живот. — Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, Крон. Знаешь, мне интересно, а у ребенка будут крылья? Твои мне очень нравятся, — промурчала Настан, поглаживая обнимающие её крылья Крона.

Через положенные природой девять месяцев, Вилсон, принимая первого из трех малышей, радостно сообщил:

— Ну, теперь мы точно знаем, почему тебе было щекотно! — и повернул к Настан и державшему её за руку Крону маленького сына спинкой, на которой красовались еще сложенные и неокрепшие прозрачные крылышки, как у папы.

Глава 2: "Если ты заглядываешь во тьму, помни – тьма тоже за тобой наблюдает" Часть 24

Если ты заглядываешь во тьму, помни —

тьма тоже за тобой наблюдает.

Ницше

Три года спустя

— Кронос! Крайс! Фаина! Нам пора собираться, ребята! Ваш старший брат совсем скоро станет студентом Академии. Летите ко мне, будем собираться!

Вот уже битых полчаса мать пыталась собрать своих детей, разлетавшихся подобно стрекозам. Их прозрачные крылья искрились от солнечных лучей. Уже большие, но еще не настолько сильные чтобы поднимать их высоко и быстро летать, зато их силы с лихвой хватало, чтобы улетать от мамы, когда хочется играть.

Настан беспомощно прыгала, стараясь дотянуться хотя бы до одного из своих маленьких проворных детей, с радостным смехом улетавших от неё, как только мама подходила к ним слишком близко.

— Крон. Всё. Твоя очередь их ловить, — обратилась она к только что вышедшему из шатра мужу.

Поцеловав Настан, Крон лихо взмыл в небо, подняв столб пыли и ястребом опустился к визжащим детям.

— А кто тут маму не слушается? А? — и со смехом поймал всех своих визжащих от радости детей.

— Ну что, все в сборе, — сказал он, приземлившись, и передавая Настан дочку. — Можем собираться, родная.

Официальный транспортер Космофлота, находился на каждой планете сотрудничавшей с ним, и каждый день переправлял путешествующих на Землю и обратно. Отдельный транспортер работал на переправку почты и грузов. На Тусолоне, из-за больших расстояний между городами, такой транспортер стоял в каждом крупном городе. Свой транспортер был и в Санзелионе.

Небольшая группа, состоявшая из семьи с маленькими непоседливыми детьми, их старшего брата, большого скримора и двух рослых кодар’ханцев — охраны важного семейства, прибыла в транспортерную вовремя и без задержек. После проверки документов, была отправлена на Землю, выбрав для места прибытия центральный корпус Академии Космофлота.

Всеобщая радостная суматоха предстала перед ними, когда они вышли из регистрационного зала Академии. Многочисленные семьи прибывали сюда, чтобы присутствовать на столь важном для каждой из них событии — вступлении их детей в ряды студентов самого высокопрофессионального учебного заведения Земли, с самым строгим отбором кандидатов и ежегодно выпускающего сотни высококвалифицированных специалистов.

— Братик! Ура!

На Ормоса налетели его младшие братья и сестренка, обдавая крыльями. Они неуклюже обхватили его и начали втроем поднимать над землей.

— А, не надо меня поднимать! Горациус, помогай!

Младший брат обхватил ноги Ормоса и удерживал, пока у маленьких не закончились силы, и они сами не опустились на землю.

— Привет мама, — Ормос, наконец, смог обнять её. — Крон, рад видеть, — они по-дружески обнялись. — Горациус! Слушай, ты так вырос! Уже меня догнал, — и Ормос потрепал брата по волосам.

За его семьей скромно стояли Вилсон и Заур с Грибоном, совершенно нескромно одетые в бархатные костюмы изумительного кроя.

— А, дружище! Знал, что ты приедешь! — они крепко обнялись.

— Ну, мы тебя поздравляем! — сказал Вилсон и обхватил Ормоса всеми своими руками.

Поздоровавшись за руку с Зауром, они все вместе вышли на улицу. Там уже вовсю готовились к торжественной церемонии. Множество флагов шли дорожкой к подиуму, на котором должны были располагаться посвящаемые в студенты. По бокам от флагов располагались лавочки для гостей, расположенные на подъеме, так чтобы было удобно смотреть на подиум всем, а не только первым рядам. Подъем с лавочками был огорожен с другой стороны длинными, поднимающимися ввысь клумбами с красивыми композициями из цветов.

Чуть поодаль устанавливались шатры и выставлялись столы с закусками, чтобы накормить всех гостей. Торжество должно было начаться уже через два часа.

— Пойдемте, я покажу вам, где вы заселитесь. Я забронировал вам два номера. Один студию — вам с малышами, второй — трехместный для вас, — Ормос посмотрел на Заура и Грибона. — Горациус с вами. Будете мужской компанией. Жаль, что ты Вилсон не останешься, хотя бы на неделю, а сразу же вечером вернешься назад.

— Что поделаешь, Ормос. Меня ждут. Мои ученики успешно поступили в медицинские Академии на разные факультеты. Смена ещё не подросла. А взваливать всю ответственность на одного зеленого юнца кропитоника мне совесть не позволяет.

— Поздравляю! Ты хороший врач. У тебя не могут быть плохие ученики.

— Спасибо, — смущенно произнес Вилсон.

— Спасибо сынок. Умница моя! — Настан шла и обнимала сына, по которому очень и очень соскучилась.

Два часа пролетели быстро, и, заняв свои места, они с восторгом встречали каждого студента, торжественно получавшего удостоверение студента Академии Космофлота. Когда пришел черед выходить Ормосу, его младшие братишки и сестричка, во все глаза смотрели на своего старшего брата, такого красивого в форме. Крон взглянул на Настан, украдкой утиравшей слезы счастья и гордости за сына. В тот момент, когда Ормос повернулся к аудитории, показывая своё удостоверение, казалось, начался салют, так громко и сильно хлопала его семья и друзья.

К вечеру мероприятия закончились и часть гостей начала разъезжаться по домам, их примеру последовал и Вилсон, тепло попрощавшись со всеми. Остальные планировали остаться в гостях еще на неделю, и Ормос подготовил для них замечательную культурную программу.

И первым её пунктом был зоопарк.

На следующий день Настан достала из дорожной сумки три вещи, которые так не нравились Крону.

— Ты серьезно? Здесь? Давай не будем, а?

— Нет, будем, — отрезала она. — Зоопарк это не наблюдение за ящерками в оазисе. Они будут там только в них. Да, мне тоже не нравится. Но зато они будут в безопасности, — она помахала тремя шлейками с поводками. — Не забывай, что их трое, вместе они сила. Особенно вот эти двое акробатов, — сказала Настан, выразительно посмотрев на Кроноса и Крайса.

— На Земле в таких собак водят, — пробурчал Крон.

— И детей. Если понадобится, — парировала она в ответ.

Невзирая на сопротивление детей, Настан натянула на них шлейки. У мальчиков они были в виде кожаных доспехов как у папы, у Фаины шлейка была украшена большими стеклянными кабошонами разных цветов и на талии была собрана маленькая юбочка из органзы.

Проводив шумную толпу, родители Настан решили прогуляться по городу, как в молодости, пока молодежь будет гулять по огромному зоопарку, объединившим в себе животный мир и многочисленные технологии.

Большие башни с распахнутыми воротами встречали своих гостей, изумленно разглядывающих двух огромных каменных медведей, охранявших эти ворота.

Крайса и Кроноса держал папа, Настан шла с дочкой на руках. Горациус с Ормосом показывали животных Зауру и Грибону, пока мама с Кроном занимались малышами.

Удивительные животные в удивительных вольерах, приближенных к естественной среде обитания, поразили маленьких детей, не говоря уже про Крона, Грибона и Заура. Те хоть и путешествовали много и по разным планетам, но с миром животных практически не соприкасались, разве что гастрономически. А сейчас открывшееся их глазам разнообразие живых форм стало настоящим откровением.

— О, какой красавец! — не скрывая своего восторга, сказал Заур, разглядывая большого, надувшегося как шарик манула, прятавшегося в ветвях растущего в вольере дерева. — А где интересно такого достать можно? Смотри, как он смотрит! Такой суровый.

— Ты хочешь себе кота?

— Почему кота? Написано, — и он посмотрел через специальную пластину-переводчик на надпись на вольере. — Манул.

— Это кот из сибирских лесов. Этакий Кот Котофеич из сказок. На самом деле такой же кот, как и обычные домашние, только дикий, — начал свою лекцию Ормос.

Заур так был покорен этим животным, что спрашивал и спрашивал у Ормоса всё, что тот знал о семействе кошачьих.

— Ну раз мы заговорили о кошках, давайте перекусим немного и пойдем посмотрим больших кошек — тигров. Они как раз там за углом, — сказала Настан, и как будто в подтверждение её слов раздался громкий рык. Настолько неожиданный и настолько громкий, что все как по команде пригнулись.

— Что это? — спросил удивленный Крон.

— А это как раз тигр, — весело ответил ему Горациус.

— Тоже кошка? — поинтересовался Заур.

— Ещё какая! Очень большая кошка!

Так, обсуждая животных, они дошли до кафе. Дети неспешно летали над родителями, привязанные к ним на шлейках, удивляя других маленьких детей, идущих с обычными воздушными шариками, парившими над их головами.

Все уже сидели за большим столом, детские поводки были навешаны к стульям, чтобы малыши, не желавшие прекращать свой полет, могли посильнее нагулять себе аппетит. Как же можно было его прекращать, ведь здесь было столько интересного...

Воспользовавшись тем, что взрослые на секунду отвлеклись, Кронос и Крайс сняли поводки со стула, и, держа их в руках, чтобы мама не смогла их поймать, быстро ринулись к вольерам с хищниками.

Заметили пропажу не сразу, взрослые члены семьи обратили внимание на ахающих и восторгающихся людей на аллее и увидели своих детей, летящих в сторону вольеров с крупными хищниками.

Крон побежал за ними, призывая их, но те, увидев отца, только быстрее полетели туда, куда влекло их любопытство. Крон, несмотря на крылья, не мог взлететь в густой толпе. Да и низко нависающие ветви с широкими и крупными листьями раскидистых деревьев на аллее делали его полет невозможным. Мальчишки же легко пролетали прямо под листьями, попутно ловко уворачиваясь от рук, пытавшихся их схватить, чтобы помочь взволнованному родителю.

Стоило деревьям распахнуть свои кроны, открывая широкую площадку, где был глубокий вольер с бассейном для тигров, Кронос и Крайс восторженно подлетели над самым вольером и стали смотреть на больших кошек, беспечно отпустив поводки своих шлеек... Вокруг послышались тревожные возгласы. Ведь от посетителей вольер ограждался только полутораметровым барьером с поручнями. Крон с замиранием сердца бежал сквозь толпу, услышав встревоженные голоса.

Заинтересованные тигры смотрели на забавно летающих больших стрекоз, почему-то очень похожих на обычных посетителей, которых они наблюдали изо дня в день. Но эти были намного интереснее. Они размахивали своими крылышками, так заманчиво искрящиеся на солнышке.

Толпа, уговаривавшая детей лететь назад, на миг замерла, переводя взгляд то на тигра, то на двух детей, зависших в воздухе прямо над хищником, который уже изготовился для прыжка.

Когда Крон выбежал на открытое пространство, многочисленная толпа ахнула. Крон стремительно взмахнул крыльями, и в последний момент успел схватить поводки, чтобы дернуть детей назад. Тигр уже разинувший пасть для добычи, почувствовав лапами твердый купол, моментально осветившийся голубыми треугольниками, развернувшись всем телом, упал в бассейн, досадно порыкивая. Выбравшись из бассейна, он, недовольно фыркнул и поглядел наверх, где летали сейчас только маленькие птички, мелькая в лучах солнечного света.

Прижав к груди детей, Крон, переводя дыхание проговорил:

— Мальчики мои, все хорошо. Все хорошо, — его голос постепенно набирая силу зарычал. — Мы вам с мамой, что, просто так говорим от нас ни ногой! А если бы здесь не было купола? А! А если бы она не одела на вас шлейки! Теперь всегда в них будете здесь ходить, — проворчал Крон, крепко обнимая непослушных малышей.

Многочисленные посетители сочувственно смотрели на Крона и непроизвольно брали своих детей за руки, притягивая поближе к себе, чтобы и у них не возникло желание посмотреть животных поближе.

Весь оставшийся день мальчики ходили пешком, как и земные дети, только пристегнутые на короткий поводок к поясам родителей.

Часть 25

Вторым пунктом был океанариум.

Он находился в двух часах лёта на самолете от них, в соседнем городе, расположившимся на краю моря. Выбрав наиболее удобный для себя вариант — транспортер — они оказались прямо у входа в океанариум.

Крон с детьми восторженно смотрели на медленно проплывающих над ними гигантов, лишь изредка удостаивавших их взглядом. Стоя у большой стеклянной стены ограждающей воду от суши, Крон раскрыл от восторга свои крылья. Этот жест не остался незамеченным многочисленными обитателями океанариума — они стали подплывать, тыкаясь носом в стекло. Настан заметила, как по его коже побежали мурашки, и он с благоговением приложил руку к стеклу, за которым на него смотрел огромный глаз кита.

Настан с Горациусом стояли немного поодаль и наблюдали за ними, как они вчетвером, стояли, широко раскрыв свои крылья, приложив руки к стеклу. Она тихо достала свой фотоаппарат и запечатлела этот момент.

Оставался третий пункт — театр, на который пошли только взрослые. Горациус остался в кампусе с Ормосом и Грибоном присматривать за детьми.

Зато Заур с Кроном, никогда не бывавшие на подобного рода представлениях, были заинтригованы, увидев сцену полную декораций, на которой должна была развернуться выдуманная история. В их мире единственной декорацией к любому представлению были пески, а закулисьями были барханы. Да и представления, разворачивающиеся в них, проходили сразу генеральный прогон, а зрители чаще всего были нечаянными свидетелями.

Из ложи, в которой они были, открывался прекрасный вид, позволявший рассмотреть всё в мельчайших подробностях и кроме родителей Настан, их с Кроном и Зауром, с ними больше никого не было. Первые минут пятнадцать Крон с непониманием смотрел на то, что происходит на сцене, на странные передвижения актеров, и постоянно спрашивал:

— Настан, что это? Что они делают? Куда они смотрят?

И все в таком роде. На что, она неизменно отвечала «смотри дальше», пока на сцене не появился персонаж, идущий сквозь деревья, крутящиеся на сцене. Отчего складывалось ощущение, что он идет по лесу и думает вслух о том, что тревожит его душу. И чем дальше Крон вникал в сюжет, тем сильнее было его внимание. Настан часто посматривала на мужа, так интересно было наблюдать за тем, как искренне тот начинает сочувствовать героям пьесы. Заур же как-то сразу проникся спектаклем, и её не покидала мысль о том, что внутренний мир Заура намного глубже, чем он показывает всем вокруг.

На следующий день Ормос пришел с билетами на концерт симфонического оркестра молодых исполнителей, слушателей Музыкальной Академии.

— Мне друзья дали билеты на свой концерт.

— Друзья с музыкальной академии, — Настан недоверчиво повела бровью.

— Подруга, наверное, — беря билеты, улыбнулся ему Заур.

— Ну, нет, — засмеялся Ормос. — Сестры моего знакомого там учатся. Мы с ними часто встречаемся. Предложили мне пойти посмотреть на них. Но я сказал, что посижу с младшими братьями и сестренкой, пока вы сходите, — и быстро добавил. — Грибон мне поможет.

Тот тут же встал рядом с Ормосом, едва скрывая улыбку.

— Тактично отказался, — усмехнулся Крон. — Пойдем, посмотрим. А что такое симфонический оркестр?

— В театре, Крон, помнишь, перед передними креслами была яма, там сидел оркестр. Вот такой же оркестр только в этот раз он будет на сцене. А какая там программа? — заинтересованно спросила Ормоса бабушка.

Заур протянул ей большие билеты.

— Ого, советские композиторы ХХ века. Пойдем обязательно! Вы что, такое нельзя пропускать, — она бегло прошлась глазами по списку произведений. — Здесь Свиридов, Прокофьев, Дунаевский. Идём, идём! Обязательно!

— Бабушка у нас спец по классической музыке, — сказал своё слово Горациус. — Проведет вам целую лекцию, да бабуль?

— Ну конечно!

— Ну, вот и хорошо! Сегодня вечером в шесть часов. Адрес я вам скажу. Концерт будет в зале Музыкальной Академии. Они не сильно далеко от нас, можно дойти пешком.

Концерт начался с композиции «Время, вперед!» композитора Свиридова, с первых же нот покорив Крона и Заура. Им, с таким обилием приключений в жизни, когда вся жизнь как мчащийся поезд, разделяющий тебя и твою цель, стала очень близка эта тема музыки, и они слушали её, замерев в одной позе, широко раскрыв глаза.

Слушая «Лунный вальс» Дунаевского, Крон легонько сжал ладонь Настан в своей, и, притянув к губам, поцеловал её. Когда оркестр исполнял «Танец рыцарей» Прокофьева, Настан заметила, как по крыльям Крона прошла легкая дрожь. От звуков барабана у неё тоже бегали мурашки по коже, и она крепко прижалась к плечу мужа. Так они и слушали весь оставшийся концерт, прижавшись друг к другу и держась за руки.

Выходные после посвящения прошли, и Ормос приступил к учебе. До отправления домой его родных оставалось совсем немного времени, всего три дня. И пока старший сын учился, Настан решила отвести Крона с малышами в кукольный театр, куда она водила Ормоса и Горациуса, когда те были маленькими. Этот волшебный мир оживших кукол и детских фантазий всегда завораживали её. Настан очень хотелось увлечь этим миром и Крона с малышами.

Спектакль назывался «Самый маленький гном». Каждый держал на руках малыша — Горациус держал Фаину, Крон — Крайса, Настан — Кроноса. Они взяли очень удобные для них билеты, три места в последнем ряду прямо по центру двух больших рядов. И теперь смотрели на сцену с высоты, а перед ними была только широкая лестница.

Крон завороженно глядел на действие, происходившее на сцене, с не меньшим интересом, чем его дети. На одном моменте, когда волк погнался за гномом, Фаина вырвалась из рук Горациуса и полетела к сцене, крича своим детским голоском на весь зал.

— Не смей его тлогать! Не тлоогай его! Он доблый, а ты злой! Мы должны помочь ему! Мама! Папа! Лазве вы не видите, он же хочет его съесть!

Все дети в зале начали кричать на волка и тянуть своих родителей на сцену. Настан быстро передав Кроноса отцу, спустилась к сцене, над которой уже вовсю летала Фаина.

Актеры быстро сориентировались в такой форс-мажорной ситуации и начали играть явно не тот текст, что был задуман.

— Мне помогать не надо, я и сам справлюсь, — деловито сказал волк.

— А я уже почти добежал, — бодро крикнул Гном, и быстро заскочив в домик, закрыл дверь на засов.

Радостная Фаина закричала на весь зал на волка:

— Вот так тебе! Не получится у тебя съесть Доблого Гнома!

Ей вторили многочисленные детские голоса из зала.

— Да, волк. Не успел! Не успел!

Настан, наконец, подтянув за ногу дочку, прижала её к себе, и, шепотом извинившись перед актёрами, быстро побежала с ней наверх под звонкие волшебные колокольчики, враз успокоившие расшумевшихся зрителей, притянув их внимание к большой сверкающей бабочке, пролетающей по сцене.

Уже после, Фаина и мальчики долго и всем рассказывали, как она бросилась на защиту маленького Гнома. И как ей помогал весь зал.

У Крона тоже было, что рассказать своему старому товарищу по оружию. Кукольный театр потряс его ничуть не меньше, чем детей. И он даже немножко гордился поступком своей ещё маленькой дочки, кинувшейся защищать, так понравившегося ей героя сказки.

— Это невероятно, Заур! Помнишь, как в детстве мы играли и представляли, что наши солдатики живут своей жизнью, и каждый камень может говорить. Вот сегодня в кукольном театре я снова почувствовал себя ребенком! Твои дети обязательно должны увидеть это, Заур! Да и вообще все дети Санзелиона, да и взрослые тоже!

У семейства оставался ещё один день пребывания у Ормоса в кампусе, после которого они собирались погостить на побережье в доме бабушки и дедушки. Поэтому на следующий, после приключений в кукольном театре, день, Крон с Зауром, пошли по своим делам, бабушка с дедушкой остались в кампусе с внуками, а Настан отпустили прогуляться по магазинам.

Уже вечером, проводив Заура, тот уезжал куда-то по делам Крона, они собрались всей семьёй и пообщались в уютном ресторане недалеко от кампуса. Ведь когда они соберутся в следующий раз все поменяются — малыши станут за несколько месяцев взрослее, Горациус изобретёт что-то новое или отрастит усы, мама может сделает себе дреды, а Крон, как и всегда останется незыблемым источником маминого спокойствия. Только в своем лучшем друге, Грибоне, Ормос не сомневался. Тот всегда останется его другом. Ну, может, станет командиром. Чего в жизни не бывает?

Попрощавшись с Ормосом как минимум до следующих каникул, они еще долго смотрели в окно монорельса на пробегавшие мимо дома и машины. Когда они проехали сады, пора было покормить малышей, этим ответственным делом решили заняться бабушка с дедушкой и Горациус. Крон с Настан вышли из купе, чтобы не мешать им.

— Мне нужно встретиться кое с кем в соседнем вагоне. Это старый знакомый, милая. Пускай Грибон остается с вами, — и, увидев её встревоженное лицо, поспешил успокоить. — Я скоро, не переживай. Я люблю тебя.

Поцеловав жену, Крон пошел к следующему вагону. Перед дверями в тамбур, у последнего купе с раскрытыми дверями, он обернулся.

Последнее, что она увидела, это глаза улыбающегося мужа, за которым разверзлась осветившаяся ярким белым светом и огнем дыра, обрамленная сотнями осколков стекла, металла и дерева, полетевших в неё, когда ударной волной её отбросило назад.

Длинный монорельс, только что выехавший из мегаполиса, разорвало надвое. Снесенные взрывом импульсные столбики моментально остановили вагоны, и они как подкошенные упали, завалившись по обеим сторонам магнитной полосы, над которой ехал монорельс.

Часть 26

Очнувшись, она услышала надрывный плач своих детей, где-то совсем недалеко. Поднимаясь с травы, по которой горохом было рассыпано стекло, она снова вошла в перевернутый вагон, с которого её выбросило в окно. В двух купе от неё плакали дети. Вцепившись в ручку двери, она стала раскачиваться на ней, пока, наконец, та не стала поддаваться.

Сначала в проеме показалась рука Горациуса, потом и он сам выпал на неё. Не удержавшись на ногах, она поскользнулась и упала на осколки стекла.

— Как он? Живой?

Настан почувствовала, как Горациуса приподнимают с неё. Грибон, весь в крови и в разорванной одежде, подхватил мальчика и положил рядом. Осмотрев ребенка, она аккуратно уложила его, и полезла наверх.

Дочка плача, неуверенно перелетала от одного брата к другому, не в силах помочь им.

— Лети ко мне, радость моя. Смотри, братик без сознания. Ты можешь помочь ему. Помаши над ним крылышками, пожалуйста, а я пока помогу им, хорошо? — и она улыбнулась испуганной девочке, запрятав глубоко в глотку свой страх и отчаяние.

— Настан, со мной все хорошо, — сказал отец, предавая ей плачущего, измазанного фруктовым пюре Кроноса для осмотра. — Только, кажется, у меня рука сломана. Кронос испугался, но не ушибся. А вот мама сильно приложилась головой.

Осмотрев Кроноса, Настан наказала ему обмахивать больную руку дедушки, чтобы боль ушла, чем он и стал самозабвенно заниматься, поднимая в воздух рассыпавшиеся листочки с рисунками.

— Мама, как ты? Давай я возьму Крайса, он не упадет, а ты ляжешь удобно. Сильно головой ударилась?

— В глазах темно, потому и не отпускаю страшно, что ребенок мог пораниться. Как Крайс?

— Все хорошо, мальчик мой, да? — улыбаясь сыну, Настан аккуратно ощупывала ребенка. — Да, всё хорошо.

— Дочка, а что с Кроном? Где он? — спросил её отец.

— Крон..., — и её губы задрожали. Поспешив отвернуться от ребенка, чтобы тот не увидел её слез, она, подняв голову вверх, сказала:

— Он был ... рядом, с взрывом... — и, одев улыбку, она сделала козу Крайсу и сказала:

— Будем ждать спасателей, и надеяться на лучшее. Да, малыш?

Беспрецедентный случай на Земле. Подрыв огромного поезда поднял на уши все спецслужбы, на всех особо важных объектах была усилена охрана. По предварительным данным следствия в поезде была активирована серия зарядов пластичного взрывчатого вещества с электромагнитным взрывателем. С большой долей вероятности, попавшая на закрытую территорию между электромагнитными столбиками, с помощью незарегистрированного транспортера, так как в момент взрыва было зафиксировано пространственно-временное искажение.

Взрыв унес много жизней, были найдены фрагменты пятидесяти девяти жертв теракта. Более пятисот пострадали. Но ни среди пострадавших, ни среди жертв, Крона не было. Не было найдено ни одной его клеточки. Он как будто растворился. И этот неопровержимый факт тревожил Настан с каждым днем все больше и больше.

На Землю они прибыли официальным транспортером, собравшись всей семьей на торжественное вступление Ормоса в ряды студентов Академии Космофлота, при которой он и окончил школу. Единственная причина, по которой был выбран монорельс — на нём хотели прокатить детей. И в это путешествие с ними отправился Грибон, друг Ормоса, с которым они подружились в походе на Кастора. Кодар’ханец хоть и был чуть старше Ормоса, но, несмотря на возраст, уже являлся опытным воином.

После осмотра в больнице, всех, за исключением бабушки, выписали. Помимо сильного сотрясения мозга, от волнения поднялось давление, и с неделю ей пришлось провести в больнице.

Пока шел разбор завалов, работала комиссия, и шло лечение бабушки, Настан с детьми, отцом и Грибоном поселили в гостиничный пансионат на территории Академии. Каждый день она выходила в город за нужными для маленьких детей покупками вместе с Грибоном, который негласно охранял её. Хотя на Земле для неё и Крона было безопасно, здесь хорошо работали спецслужбы, и Крон, не проводивший сделок на Земле, не имел здесь ни конкурентов, ни врагов. По крайней мере, так было ещё неделю назад...

Когда они приходили в торговый центр за покупками, Грибон удивлялся и непонимающие смотрел на неё, когда она заходила в одежный магазин, брала с вешалки с десяток вещей и, пробыв с полчаса в примерочной, уходила с пустыми руками. В его голове никак не укладывалось, как она может так хладнокровно и бездушно ходить за шмотьем, когда её муж пропал и неизвестно жив он или нет. Это было ровно до тех пор, пока он не встретил её у самого выхода из примерочной, застав врасплох с ворохом скомканных вещей в руках, ещё не успевшую надеть спасительные очки. Её красные и опухшие глаза сказали ему всё.

Она молча посмотрела на него, одела очки и отдала ворох одежды девушке-консультанту со словами: «спасибо, но ничего не подошло», и, улыбнувшись, вышла.

Когда они уже шли назад с покупками, Настан попросила Грибона присесть на лавочку и сказала ему:

— Я видела, как ты на меня смотришь, Грибон. Всё было в твоих глазах. Как так, твой любимый вождь исчез, а его жена, ради спасения которой он поднял армию, бегает по магазинам и примеряет вещи.

— Не надо мне ничего объяснять. Сегодня я и так всё понял. Прости, что так плохо думал о тебе.

— А-а-а, это не важно. Важно, что никто не знает где он. И это больше всего убивает, — немного помолчав, она продолжила. — Мне снится один и тот же сон. Мы в поезде, я смотрю на него, в этот момент происходит взрыв и чья-то уродливая рука высовывается из купе, рядом с которым он стоял и тянется к нему. И в этот момент я просыпаюсь. Дети не должны видеть моих слез, понимаешь Грибон, — и Настан посмотрела на него. — В том числе Ормос, слышишь Грибон. Пообещай мне.

— Обещаю, — с тяжелым вздохом сказал Грибон, неуютно себя чувствуя, что придется это хранить от лучшего друга, чтобы уберечь его. И чтобы хоть как-то отвлечь её от этого, сказал. — Смотри, здесь рядом продают смузи, хочешь, я тебе принесу?

Она согласно махнула головой, глядя перед собой.

— Жди меня здесь. Я скоро, — и он быстро пошел по направлению к кафе.

Так, сидя одна на лавочке, она рассеянно смотрела на проходивших мимо людей, когда ей на колени бросили конверт.

— Эй, — от неожиданности она стряхнула с себя конверт, и он упал на землю, надписью вверх.

Все похолодело у неё внутри, когда она прочитала её.

«КРОН».

Схватив конверт, она быстро открыла его. Ей на руки выпал телефон. На включенном экране отразилась только одна иконка. Видео. Дрожащими руками Настан включила его.

— Если ты хочешь получить назад своего мужа, принеси мне камень. Даю тебе неделю. Я знаю, ты принесешь. А чтобы ты быстрее думала, вот тебе картинка.

Камеру перевели на Крона, с окровавленным лицом он кричал «Не привози камень! Не привози!». Кто-то сбоку замахнулся на него огромной винтовкой. Глухой удар пришелся в район бедра, отчего Крон яростно застонал и, плотно сжав губы, упал на колени. И на этом видео выключилось. Настан, зажавши рот рукой, чтобы не закричать, опустила телефон.

Мысли лихорадочно стали метаться в её голове. «Успокойся и думай. Что это за камень? Что в нём такого ценного, что они похитили Крона? Главное когда? Неужели... неужели это сделали во время взрыва?». В память ворвались отголоски новостных выпусков, утверждавших, что было зафиксировано пространственно-временное перемещение, и её мысли снова вернулись к мужу, кричащему от боли. «Почему они думают, что я должна принести его? Знают, что он у нас? Дома?!». Слова Крона «не приноси его» только добавили уверенности, что эта злополучная вещь хранится где-то в их уютном, наполненном радостью и счастьем доме. Вещь, спрятанная мужем. Тонкий укол страха пронзил грудь насквозь, стоило ей только представить, как они все дома... Дома, над которым нависла опасная тень от неведомого для неё предмета, но могущего разрушить всю её жизнь. Снова. За секунду все чувства отступили на задний план, открыв доступ холодному расчету. «Раз камень такой ценный, значит, Крон будет жить до тех пор, пока он не окажется в руках похитителей. Но всего неделя... Если уверены, что я знаю где он, тогда дети в ещё большей опасности. Ведь если у них не получится с Кроном, может получиться с детьми. Мир меняется — методы достижения целей остаются неизменными»: с горечью подумала Настан, понимая, как много «болевых точек» есть у каждого.

Когда пришел Грибон, она рассказала об этой «посылке». Услышав новость у обычно сдержанного парня, заходили желваки.

— Я сообщу Зауру, он здесь на Земле. На побережье, по поручению Крона. А пока надо решить вопрос о вашей с детьми безопасности. И вашим родителям лучше здесь остаться, всем вместе.

— Я тоже думаю, что надо оставить детей и родителей в кампусе Ормоса. Руководство наверняка пойдет навстречу.

— Но ты же понимаешь, что если ты всё расскажешь, дело осложнится ещё больше. Это же не просто похищение, это подрыв поезда, террористы. Вся гвардия Космофлота будет на Тусолоне в считанные часы. И притом, неизвестно ещё кто похитил Крона и где его держат.

— Да, знаю. Давай сначала посоветуемся с Зауром, прежде чем что либо предпринимать.

Он согласно кивнул, и они, подхватив покупки, поспешили в кампус.

Дети весело летали на детской площадке под присмотром братьев и дедушки, с перевязанной рукой. Увидев их, она внутренне порадовалась, что на этой площадке играют очень много детей самых разных видов и форм, в том числе и летающие, и руководство Академии озаботилось комфортным пребыванием здесь не только для них, но и для их родителей, создав купол над площадкой, чтобы никто не разбежался и не улетел.

— Я пойду пока к ним. Когда свяжешься с Зауром, присмотри, пожалуйста, за ними. И мы тогда с Ормосом пойдем к руководству.

— Я скоро, никуда не уходите из кампуса, здесь хорошая охрана.

— Буду ждать тебя здесь, — сказала Настан, и, надев улыбку, пошагала к детям на площадку.

Часть 27

— Они что сделали?! — Заур был гневе, когда Грибон сообщил ему по видеосвязи новость. Он приготовился услышать уже самые плохие вести, но никак не ожидал этого.

Став одним из командиров отряда, заменив ушедшего на заслуженный отдых Спаркса, он всегда лично сопровождал Крона на все встречи и сделки. Кроме этого раза... Семейное событие, обернувшееся катастрофой. В голове опытного солдата никак не укладывалось, что под откос можно пустить поезд, чтобы взять одного из пассажиров в плен.

— Я пришлю к кампусу своих людей, Грибон, встречай их по печати. И предупредите охрану кампуса. Сам буду утром, монорельс выезжает через два часа. Не будем привлекать к себе внимание излишне резкими передвижениями. Пока есть время, передам новость Спарксу. Добавлю ему ещё неприятностей.

— Что-то случилось? Дома?

— Случилось. Твисклоп. Он попытался зайти с моря. Сегодня. Ещё не известно, что творится в Корузоне. На лодках были их печати. А ты сам знаешь, без боя их бы не отдали. Когда я прибуду, сразу отправимся в транспортерную. Необходимо забронировать перемещение заранее. Они работают, но сейчас по пропускам и только на возврат местных жителей. Видимо в Корузоне что-то серьёзное. Повысился уровень проверки. И, Грибон, проследи, чтобы Настан не сделала какую-нибудь глупость, не усложнила и без того непростую ситуацию.

Вернувшись, Грибон передал разговор Настан, объяснив задержку Заура тем, что на Земле, особенно в городах они старались как можно реже использовать личные транспортеры, чтобы не привлекать к себе внимание оперативников Космофлота, фиксирующие каждое их излучение. Выслушав, она пошла к Ормосу и, отозвав подальше от гудящего учебного корпуса, рассказала ему о том, что произошло.

— Мы должны пойти к моему ректору, полковнику, сообщить о том, что случилось, вас надо взять под охрану и внутри кампуса. Здесь такое практикуется, для особо важных гостей.

— Да, сынок, но это надо для вас, я уеду.

— Как уедешь?!

— Я должна ехать, надо найти этот камень, что бы он ни значил для Крона. Легко остаться здесь, на Земле, под надежной охраной Космофлота, и только потом постоянно придавливать в себе тонкого червя сожаления, что не помог самому близкому, своему любимому, с которым нас связывают не только клятвы верности, но и дети. Это легко. Правильно — пойти за ним. Хотя бы попытаться его спасти. Крон поднял ради меня армию, неужели ты думаешь, что я останусь? Да и кто может гарантировать, что этот тип не сможет добраться до вас здесь.

— Но мама, что ты можешь?! Ты же ничего не добьёшься этим. Он заберёт камень, убьет вас, и со спокойной душой его продаст или ещё что-нибудь сделает.

— Да. Я уже думала об этом. Единственное, что мне приходит в голову, так это навести заклятие на этот чертов камень, — она грустно усмехнулась

— Что?! Ты издеваешься?

— Ну, помнишь, когда мы были в Африке. Тебе тогда было десять лет и у тебя украли велосипед. Жили мы тогда не в сильно респектабельном районе. Целых полгода. Полгода изнуряющей жары, полчищ мух, и колдунов вуду всех мастей в соседях. Хорошие соседи, между прочим, были. Они меня и научили кое-чему. Я тогда навела заклятие на велосипед, пробное так сказать, под руководством. Вор не мог продать его. Любой другой, кто брал велосипед, тут же замирал в параличе, кроме рук, не в силах что-либо сказать, до тех пор, пока не выпускал его из рук. Тогда всё сразу рассеивалось. Но стоило вору выбросить велосипед, кто-то другой всегда привозил его обратно к похитителю. Это продолжалось до тех пор, пока знающие люди не посоветовали ему его вернуть. Я еще помню, как это делать. Пусть камень будет и у него, но продать он его никому не сможет.

— А я-то всю жизнь задаюсь себе вопросом, почему тот, кто принес мне велосипед, с таким ужасом на меня смотрел, — шутливо сказал Ормос, и вновь сделавшись серьезным, произнес. — Мама, но сейчас это не велосипед, и из мертвых возвращать не умеют.

— Ты, сынок, главное помни, что твоя семья самое важное, что у тебя есть. Но и засаживать её в золотую клетку сверх заботы не стоит. Умей найти баланс в себе и отпустить её, когда это будет необходимо, вам всем.

— Ладно, пойдем к полковнику, — и он решительно двинулся к административным корпусам.

Полковник внимательно смотрел на сидевшую перед ним женщину, мать одного из лучших учеников Академии, красивую женщину, которую сложно было представить таковой для парня, сидевшего рядом с ней. Сестра, ну максимум тётя, чуть старше Ормоса. Правда, всё равно никакая косметика не могла скрыть следы её горя и бессонных ночей, и он искренне надеялся, что их непростая ситуация разрешится в скором времени. Ну а сейчас...

— Сегодня мне пришло сообщение, что над нашим городом нависла серьёзная опасность, — начала взволнованным голосом Настан. — Угроза нападения. Давний противник, к сожалению, нашел себе новых союзников. Я должна вернуться в город позаботиться о его жителях, пока..., — сказав это, она судорожно вздохнула и отвела взгляд к окну, чтобы успокоиться. — Пока... пока не вернется его законный хозяин и вождь, — и уже твердым голосом добавила. — У меня к вам только одна просьба, взять под охрану детей и моих родителей. Враг очень серьёзный и не гнушается никаких методов. Я знаю, что кампус хорошо охраняется, госструктуры заботятся об этом месте. Пока все не закончится, я прошу вас, позаботьтесь о них, деньги я дам сколько необходимо.

— За охрану денег мы брать не будем. Вы гражданка Земли, ваш сын учится в этой академии, это наша обязанность. Но деньги понадобятся в многочисленных магазинах кампуса. Оставьте их лучше им.

Немного помолчав, он спросил:

— Вы не хотите обратиться к спецслужбам Лиги наций?

— Нет. Вы же и сами понимаете, что одно дело предотвратить эпидемию, которая может перекинуться с перемещением грузов и на другие планеты, и совсем другое разгребать местные междоусобицы. Да ещё и при участии тех, кого та же самая Лига наций занесла в чёрный список на посещение других планет. Им это не надо. Трата драгоценного времени и ресурсов на то, что вполне себе успешно может уничтожить друг друга. Да и для оперативников Космофлота ещё одной головной болью меньше. Мы будем разбираться своими, — твёрдо сказала она, глядя на полковника.

Кивнув головой, полковник сказал:

— Отправляйтесь. Я надеюсь на наилучшее разрешение этой ситуации. А пока сообщу охране. Ормос, запомни, ни под каким предлогом никто из твоей семьи не должен покидать кампуса. Все что нужно будет, вам привезут. Ты хорошо понял?

— Так точно. Спасибо, Сергей Петрович, за помощь.

— Сделаю все, что от меня зависит. Всего наилучшего, вам, — обратился он на этот раз к Настан.

Когда на следующее утро прибыл Заур, Настан с вооруженной охраной кампуса встречала его у ворот.

— Скажи мне, что знаешь, что это за камень, — спросила она его, когда они отошли подальше от всех.

— Знаю. Это источник термоядерной энергии.

— Размер?

— Не больше твоей ладони.

— Почему он так дорог Крону? Почему готов пожертвовать собой, лишь бы я его не привозила?

— Не дорог. Этот камень опасен. Его создали ученые Кризуриона, и привезли на Землю для тестирования. Очень много желающих было заполучить этот камень. Но Твисклоп, который и прислал сообщение, это тот, от кого Крон и хотел спрятать камень. Я узнал, что Твисклоп объявил о том, что у него есть покупатель на камень.

— Кто это? Тоже контрабандист? — нетерпеливо перебила его женщина.

— Всё намного хуже, Настан. Это торговец оружием. Скрывается на Тусолоне почти одиннадцать лет.

— От Космофлота, да?

— И от него тоже. Он прячется почти от всех. Слишком многим насолил. И на Тусолоне тоже. Но Твисклоп готов торговать с любым, кто щедро платит за то, что убивает. И он очень любит хвастаться, как много смертей принесла его торговля.

— Может быть я выскажу бредовую мысль, Заур, но всё же. А почему бы не сообщить тем, кто его ищет, где он?

— Да это и так известно, где. Но подобраться туда крайне сложно. Чтобы туда прорваться нужны не мотоскайтеры, полноценный корабль с вооружением, чтобы разрушить скалу, в которой он спрятался со своей бандой. Поговаривают, что там есть доступ к воде прямо в глубине скалы. Он может отбиваться от всех атак месяцами, в отличие от тех, кто будет снаружи, — сказал Заур и задумчиво поглядел на свои руки, как и Настан. Знай он, где спрятан этот камень, то, не задумываясь, отдал бы его Твисклопу в обмен на друга, а там пускай Космофлот разбирается с тем, что сам и допустил.

— Ну хорошо, — снова начала Настан. — Но зачем нужен такой источник энергии торговцу оружия?

— Для сверх мощного оружия. Технология его создания уже была известна в определенных кругах, ну ты понимаешь. Не хватало главной начинки — источника термоядерной энергии — камня.

— Насколько сверхмощное?

— Уничтожение планеты.

— О, Господи, — вздохнула она. — Действительно весомая причина для того чтобы пустить поезд по откос.

— Крон искал способ уничтожить камень.

— Нашел?

— Не успел.

— Но зачем ему это, Заур? Я просто не понимаю. Если они уверены, что я найду камень, значит думают, что камень в городе, дома. Возможно в его шатре. То есть Крон подвергал опасности и нас всех. Почему?! Он ведь мог взорваться!

— Нет. Не взорвался бы. Чтобы он начал действовать нужна определенная установка. А по поводу того, зачем Крону это было нужно... Настан, ты же знаешь он всё-таки идеалист, мечтатель. У него есть определенные принципы, которые он никогда не нарушит. Да он покупает оружие, но только для того чтобы защитить город и его жителей. Да, он добудет ценой невероятных усилий опаснейшее изобретение, чтобы хранить его при себе, лишь бы никто не воспользовался им в разрушительных целях. Он много лет потратил на поиски какого-то сокровища, как я понял библиотеки, и успокоился только когда встретил тебя. Вот его причины. Он сделает всё, чтобы сохранить осколки своего мира, цивилизации оданатанианцев. А Твисклоп может всё это разрушить одним щелчком пальцев. Однажды ему это почти удалось, — кодар’ханец тяжело вздохнул и поглядел на молодежь, деловито суетившуюся по аллейкам между учебными корпусами.

— Но как он к нему попал, камень? — голос Настан снова вывел Заура из задумчивости и он сказал:

— Как, как. Для начала мы его выкрали у Твисклопа с тяжелым боем. Но потом его выкрал у нас под носом следователь, как оказалось, это был твой муж, Семён.

— Что? — сдавленным голосом сказала она.

— Мы и не знали об этом, он исчез с камнем в одноразовом транспортере, и его следов мы не нашли. Но когда тебя похитил Кастор, к Крону пришла Оракул, и показала это.

— Но если камень был возвращен обратно ученым, тогда как...? Как вам удалось выкрасть камень снова? — изумилась Настан. — Его же наверное уже целая армия охраняла.

— Ну, — самодовольно усмехнулся Заур. — Армия, не армия, а только нас с Кроном ничто не остановит. Это такая была история...

— Историю расскажешь когда-нибудь потом, — женщина решительно пресекла поток хвастливых воспоминаний. — Когда Крон будет в безопасности. А сейчас нужно думать, как его спасти.

Задумавшись, Настан присела на лавочку:

— У нас еще шесть дней. Мне нужно кое-что сделать, когда мы можем попасть домой?

— Завтра. Транспортер будет готов всех нас переправить завтра.

Родителям Настан сообщила только то, что они все находятся под пристальным наблюдением врагов Крона. И пока они не разберутся с этой проблемой, им нельзя покидать пределов кампуса Академии, в котором они находились под надежной охраной.

Уже поздно вечером, когда она собирала вещи, и давала последние наставления детям и рекомендации своим родителям по заботе о самых маленьких непоседливых членах семьи, пришел Ормос и попросил её о приватном разговоре, вне стен их временной квартиры.

В ещё теплом, слегка влажном воздухе тихонько шелестели листьями березы, наполнив Настан тихой грустью воспоминаний, от которых её отвлек Ормос, тихо, но быстро заговорив.

— Мама, я кое-что придумал, ты должна пойти со мной. Это срочно и безотлагательно, — и он с мольбой посмотрел на неё.

— Хорошо, давай, — она поспешно последовала за сыном, который быстрым шагом направился к учебным корпусам.

Часть 28

Пройдя длинный широкий коридор, они, наконец, завернули в просторный кабинет без окон, уставленный многочисленными приборами. Ормос тщательно закрыл за ними дверь и включил свет, одновременно всё помещение осветилось маленькими голубоватыми треугольниками. Когда они отошли от двери Ормос сказал:

— Юрий Петрович, мы пришли.

Откуда-то из подсобки вынырнул высокий, худощавого телосложения мужчина с легкой проседью в волосах.

— Здравствуйте, очень рад с вами познакомиться. Юрий Петрович, наставник вашего сына по практической физике, — и он крепко пожал ей руку.

— Здравствуйте. Настан. Ормос сказал, что-то срочное, — она встревоженно смотрела на преподавателя.

— Да. Я случайно-намеренно узнал у вашего сына, что случилось. И предложил ему кое-что, мы вместе подумали и решили, что сможем вам помочь.

— Как же?

Пока они говорили, Ормос принес откуда-то большую стальную коробку и поставил перед ними на столе.

— Это поможет вам выбраться после переговоров живыми, — и Юрий Петрович, повернувшись к столу, открыл коробку.

— Что это? Оружие. Но я не умею пользоваться оружием. Оно будет бесполезно, — спокойно сказала Настан.

— Да. Это оружие. Но не в том смысле, в котором вы его понимаете. Это наш с Ормосом опытный образец, даже не зарегистрированный. О нем знаем только мы.

— Мама, в этом стержне энергия плазмы, — он посмотрел на её ничего не понимающее лицо, и начал объяснять. — Мы разрабатываем вооружение для космических кораблей, но мы же не можем использовать для опытов огромную пушку на начальном этапе. Поэтому всё сначала делается в уменьшенном размере, чтобы увидеть, узнать, «пощупать» как поведет себя используемая нами энергия. Вот здесь, — и он показал на длинный стальной цилиндр размером с ладошку. — Находятся специальные оптические резонаторы, способные преобразовывать лазерный свет в ультракороткие импульсы, движущиеся по окружности этих резонаторов. Более того, они могут «размножаться» внутри резонатора, форма которого определяет форму и другие параметры импульсов света. Когда солитоны, то есть эти волны, — Ормос вдохновенно жестикулировал, объясняя маме абсолютно непонятную для неё науку. — Покидают пределы резонатора, они формируют серию импульсов, повторяющихся через стабильные интервалы времени, и, чем меньше диаметр резонатора, тем короче интервал времени следования импульсов, который может заходить в диапазон сотен гигагерц. Эта технология может быть использована для увеличения эффективности и качества работы оптических линий связи, стать основой новых сверхскоростных оптических сканеров обеспечивающих субмикронную точность. Но, в данный момент нас интересует ещё одна его возможность, которую мы с Юрием Петровичем как раз и разрабатываем, — молодой человек сделал торжественную паузу и показал на лежащий перед ним цилиндр. — Он может захватывать цель и удерживать её внутри себя, и при необходимости уничтожить.

— Ормос сказал про камень, энергия которого может уничтожить планеты. Я знаю, что это за камень. Я должен был быть в комиссии изучающий его, и Ормоса я хотел привлечь в качестве ассистента, — у Настан от удивления вытянулось лицо. Юрий Петрович увидев это, продолжил ещё более серьезно. — Это действительно очень опасная вещь.

— Но зачем же её создали?!

— Как и всегда всё самое значительное происходит случайно, — развел он руками.

Настан опустила голову и подумала про себя: «да уж случайности не случайны. Семён искал похищенный камень и нашел его, Крон украл камень у Твисклопа, чтобы уничтожить, Крона похитили, подорвав поезд, ради того, чтобы этот камень вернуть». От следующих слов её сердце ухнуло вниз:

— Ормос, придумал защиту от камня, если что-то бы пошло не так во время тестирования. Правда, по счастливой случайности мы не успели даже сказать об этом, — улыбнувшись сам себе, Юрий Петрович продолжил. — Ормос соединил несколько технологий, чтобы энергия камня не уничтожила все вокруг. Я только скромно помогал в расчетах. Это изобретение лежит перед вами — плазмоид, — Настан смотрела на преподавателя широко открытыми глазами. — Не тот огромный, который удерживает радиацию на АЭС Фукусима-1. Ормос воплотил в жизнь его миниатюрную версию, найдя пути уменьшить потоки. Ну а дальше я, наверное, не буду вдаваться в подробности наших физико-математических и ещё химических терминов.

— Да, пожалуй, — уже улыбаясь, ответила Настан, заинтересованно смотря на стальной цилиндр. — Хорошо, но как я им воспользуюсь?

— А вот это мама предоставь, пожалуйста, нам. Мы сделаем так, чтобы тебе было удобно и воспользоваться им, и чтобы его не смогли забрать. Когда вы возвращаетесь на Тусолон?

— Завтра вечером.

— До этого времени все будет готово.

Настан, успокаивая начинающую хныкать дочку, сказала ей:

— Ты помнишь, что на Тусолоне говорят, когда кто-то уходит далеко?

— Да, мама. Говолят «уходи и возвлащайся».

— Вот и умничка! — мама дотронулась до носика малышки. — Никогда не забывай говорить это, обещаешь?

— Да, обещаю.

Повернувшись к Кроносу и Крайсу, Настан внимательно посмотрела на них.

— Защищайте вашу сестру. Защищайте ваших братьев, — повернувшись к Ормосу и Горациусу, она сказала. — Защищайте друг друга. Слушайтесь бабушку и дедушку, — и крепко обняла всех троих.

Поднявшись, она обратилась к Горациусу.

— Используй своё время правильно пока ты здесь. Запишись на интересные курсы, хорошо? Берегите друг друга, — Настан крепко обняла Горациуса и, подойдя к Ормосу, отвела его подальше от всех.

— Ты знаешь что делать, если что-то пойдет не так.

— Мама!

— Послушай меня сынок, там может быть всё что угодно. Если возникнут проблемы, обращайся к Вилсону. В любом случае ты всё узнаешь от него. Берегите себя, — и она крепко обняв сына, не оборачиваясь, пошла к ожидавшим её Зауру и его доверенным у транспортерной.

Уже у самых дверей она услышала нестройные детские голоса, кричавшие ей: «уходи и возвращайся», отчего предательски потекли слезы, и она молча закрыла за собой дверь.

Через несколько секунд они были уже в Санзелионе. То, что охрана города была усилена, бросалось невооруженным взглядом. Пока они ехали домой, она насчитала несколько десятков патрулей только на одной улице. Вдали тревожно переливался голубым сиянием оазис. Город жил в тревожном ожидании.

В шатре её встречал встревоженный Вилсон. Они сразу пошли в к нему в шатер и закрылись куполом.

— Вилсон, ты ведь наверняка знаешь о камне.

— К сожалению, знаю.

— Где, по-твоему, он мог хранить его?

— А вот на этот вопрос ответить сложнее. Про камень-то он мне рассказал, а куда спрятал — нет. Но, зная Крона, могу предположить, что в общих схронах он бы его не стал прятать. Я бы поискал в его шатре или в кабинете.

— Давай я пойду в шатёр, а ты в кабинет, ладно? — тяжело вздохнув, сказала Настан.

— Давай.

В шатре Крона стояла тишина и, как и всегда на прямоугольной вешалке висела его домашняя одежда — светлые льняные штаны. В углу на комоде лежала его накидка. Настан подошла к нему и взяла в руки накидку мужа. Мягкая, но плотная, теплая. Она любила, когда Крон зимой обнимал её в ней. Он прятал её в ней. Такой она была большой, разделяющаяся на плечах для его больших сильных крыльев и соединяясь под ними жесткой кожаной застежкой. Настан уткнулась в накидку лицом и заплакала. Накидка хранила его запах. Её любимый запах.

Чтобы совсем не раскиснуть, она отложила накидку на стойку, утерла слезы и принялась за поиски. Всё, что было секретным у её мужа, всё, что было личным, в данный момент потеряло всякую значимость, камень должен быть найден. Она перерыла все коробки и коробочки, перебрала все вещи в комоде, простукала все шкафчики и стенки барной стойки, в которой у Крона всегда был запас воды и фруктов для неё. Настан перещупала все имеющиеся подушки, и проверила матрас на швы, отличные от других, но подумав, что швы можно зашить снова нужной машинкой, было бы желание, взрезала матрас и весь перетряхнула. По итогу её поисков, место, в котором они проводили жаркие ночи, сейчас походило на поле боя. Камень она так и не нашла. Поняв, что здесь искать больше негде, Настан пошла к Вилсону, узнать как у него дела.

Встретились они в центральном шатре, где Вилсон в задумчивости сидел на подушках и обдумывал положение.

— Я ничего не нашел. Даже намека. А ты?

— Ничего. Абсолютно.

Настан расхаживала по большому шатру, думая, где еще он мог спрятать камень. Сложно было представить, как можно в нём что-то найти, ведь скрытных мест здесь могло быть очень много, не говоря уже о почти сотни подушек. Поиски могли бы очень сильно затянуться, а результата могло быть ноль. И она вспомнила одно правило, которому её научили: не можешь найти что-то — не думай, смотри на всё, не думая, глаза сами найдут нужное. И она блуждала взглядом. Уже трижды она прошла кругом шатёр. Но не было ощущения, что всё гладко, где-то таилась шероховатость, которую Настан никак не могла увидеть. Проходя мимо стеллажей с аквариумами с песком, её взгляд надолго задержался на цветке и бабочке из винтов и болтиков, подарке, который она ему сделала в день окончания зимы, в день, когда первый раз поцеловала Крона наяву. Крон сделал для цветка красивый постамент из металла и хрусталя, и теперь цветок как будто стоял на клумбе. Большой квадратной клумбе, светящейся изнутри зеленоватым светом.

Она быстро взяла статуэтку и стала скручивать боковые стенки клумбы, также оформленные болтами и гайками. Осторожно раскладывая в вазу части постамента, Настан открутила статуэтку от хрустальной пластины, и начала скручивать верхние детали сдерживающие хрусталь. Наконец, в руках она держала короб из непрозрачного белого стекла, внутри которого по диагонали лежал зелёный камень, светящийся изнутри.

Часть 29

Поделившись своим планом с Вилсоном, со скрипом, но одобрившим его, и заручившись его поддержкой в медицинском вопросе, Настан предстоял сложный разговор с Зауром. Ведь его надо было убедить поверить ей и сделать в точности как она скажет. Вот через несколько минут она и узнает, насколько обладает даром убеждения. Обнаружив камень, они сразу послали за Зауром. Нельзя было терять время.

— Ты мне доверяешь, Заур?

— Да, конечно. Но здесь идет речь о вашей безопасности. Я не могу так безрассудно кинуться в эту авантюру, не зная хотя бы минимальных исходных данных.

— Хорошо. Минимальные, слышишь Заур, минимальные. Мы идем в логово Твисклопа, только ты, я, и не больше пяти воинов, на твой выбор. Выбраться живыми, если что-то пойдет не так мало шансов, так зачем же гробить кучу народу. Снаружи нас ждут лэндспидеры, самые быстрые что есть, с Вилсоном в одном из них. Когда Крона отпустят, он будет сопротивляться. Ты должен будешь сделать ему укол, — и она протянула ему медицинский пистолет. — Следующее, на выходе для меня должен быть готов кинжал, чтобы воткнуть вот этот лист в песок, — и она показала обычный лист бумаги, с начерченным на ней кругом. — Должна быть готова большая зажигалка, чтобы провести через огонь кинжал, когда я закончу. И ещё, ни о чем меня не спрашивать пока я не закончу.

— Это слишком минимальные, Настан, ты понимаешь? Что будет внутри? Он же не выпустит нас живыми.

— Выпустит, — и она сняла свой плащ и кожаную шоферскую крагу с левой руки, заинтересовавшую Заура ещё на Земле, когда они собирались возвращаться.

На руке был надет наруч, судя по красным точкам вокруг него, соединенный с носителем на нейронном уровне.

— Что это? Где ты это взяла?

— Это плазмоид. Где взяла — не важно. Важно то, что это нам даст.

— Я правильно понимаю, это то, что закрывает проблемную АЭС на Земле?

— Да, только в миниатюре. Снять с меня наруч нельзя, без риска взорваться вместе со мной. Ты же понимаешь, что такое взрыв плазмоида, да, Заур?

— Ты с ума сошла!

— Да. А твоя главная задача вывести оттуда Крона. Слышишь, Заур? Я еще раз спрашиваю тебя, ты мне доверяешь?

— Да. Но ты очень рискуешь. Не только своей жизнью. Подумай о детях.

— О них я и думаю. Но ведь рискую не только я, — устало усмехнулась она. — Твисклоп рискует не меньше.

Небольшой отряд, телепортировавшись в Балантирм, пересел на лэндспидер и мотоскайтеры, и выдвинулся к укрепленной в скале крепости — логову Твисклопа. Случайный путешественник никогда бы и не догадался, что здесь обитает один из самых жестоких контрабандистов Тусолона.

Всю дорогу к Твисклопу, пока они ехали на лэндспидерах, Заур наблюдал за Настан. Она, не отрываясь, смотрела на камень, лежавший перед ней в коробочке на выдвинутом столике из переднего сидения. Несколько раз он обращался к ней, но она его не слышала или делала вид, что не слышит. Он только надеялся на её благоразумие. Что может противопоставить слабая женщина, занимающаяся всю свою жизнь только детьми, жестокому во всех отношениях противнику?

Если у них не получится, и их убьют, это будет объявлением войны — Спаркс поднимет армию. И кто знает, сколько продлится это противостояние. Ведь война будет вестись не для порабощения — только для уничтожения. Твисклоп способен на самые грязные методы, в том числе и на уничтожение оазисов.

Вскоре они прибыли на место. Желтая скала среди пустыни, без каких либо опознавательных знаков, без видимой охраны. Только четыре кормакора, печально лежали на песках, привязанных цепями к валунам, всем своим видом показывая, что здесь кто-то все же живет рядом.

Перед тем как войти в скалу, Настан повернулась к остававшимся в лэндспидере Вилсону и одному из воинов, и сказала:

— Жди Крона, Вилсон, сделай для него всё возможное. Ради меня, пожалуйста.

Когда тяжелые каменные двери открылись перед ними, они уверенно и без тени сомнений пошли по длинной широкой галерее, вдоль которой стояли многочисленные клетки. В одной из них сидел Крон.

Проходя мимо мужа, она глянула на него и быстро прошла мимо в сопровождении Заура и ещё четырёх воинов. Увидев её, Крон поднялся с места и прокричал:

— Нет, нет, нет! Зачем! Уходи, пожалуйста, уходи... Он убьет тебя! — за что получил удар в спину, от охранявшего его сквибба, и упал на пол клетки без сознания.

На вскрик Настан оглянулась, и внимательно посмотрела на того, кто ударил её мужа.

— Любуешься? Каков я тебе, а? Выкрасть самого крупного контрабандиста! Нравится тебе моя работа, а? — громко обратился, уже предвкушающий удачную сделку Твисклоп к Настан.

— Хитро, но грубо, — сказала она, остановившись под куполом света.

Их маленький отряд был окружен со всех сторон вооруженными до зубов наемниками Твисклопа. Со всех ярусов высокой пещеры в их сторону были направлены стволы разномастного оружия. В случае ошибки уйти не удастся никому. Это прекрасно понимала Настан. Права на ошибку у неё не было, и она просто стала тем, кого олицетворял Твисклоп.

— Где камень? — зарычал он на неё.

Осмотревшись, Настан вытащила из кармана плаща вытянутый шестигранный, зеленый, прозрачный, светящийся изнутри камень и резко подбросила его вверх, одновременно нажав пальцами на кнопку, прикрепленную к ладони другой руки соединенную с наручем, отчего камень осветился силовым полем голубовато-синего цвета. Шар, застывший высоко в воздухе медленно вращался и переливался.

— Выстрелишь — плазмоид взорвется. Отрубишь руку — плазмоид взорвется. Остановится моё сердце — плазмоид взорвется. Тронешь моего мужа — плазмоид взорвется.

— Ты блефуешь.

Подняв руку с наручем, который больше походил на соединённую кобуру с дулом, она направила кулак на стену и нажала на наруч свободной рукой. Тихий свист пронзил воздух и оплавил метровый участок горной породы.

— Сука! Откуда у тебя это!

— Заветный камень дает колоссальную энергию, но и у него есть слабое место — критическая температура плавления в пять тысяч кельвинов. При взрыве плазмоид вырабатывает температуру в сорок девять тысяч кельвинов при давлении в три миллиона атмосфер. У тебя есть минута на обдумывание: либо камень, либо ты отпускаешь Крона, — сказала она и пристально посмотрела наТвисклопа.

Желваки заиграли на перекошенном от ярости лице Твисклопа. Потерять гигантские деньги из-за влюбленной дуры в его планы не входило. У этой земной суки вдобавок оказалась технология, за которую на черном рынке дадут баснословные деньги, и забрать себе нет возможности. Эта тварь все его карты перебила.

— Отпустить!

Охранники схватили Крона и потащили его к Настан.

Коротко махнув головой Зауру, Настан повернулась к Твисклопу. Крон, вырвавшись было из рук похитителей, бросился к ней.

— Нет, Настан, что ты делаешь?! — но в этот момент воины Заура подхватили его и понесли, вырывающегося, к выходу. — Пустите! Он убьёт её! Настан!

— Сейчас ей лучше не мешать, она сама ходячая бомба, — тихо сказал ему Заур.

— Она, что... Настан! — в этот момент Заур выстрелил медицинским пистолетом своему вождю в шею и тот сразу обмяк, и его спокойно вынесли из пещеры.

Услышав, как за ними закрылись ворота, она вновь нажала на кнопку и шар начал опускаться и становиться прозрачным. Поймав камень, она подошла с ним к Твисклопу, и протянула руку.

Алчно пожирая глазами камень, он положил на него руку. В этот момент Настан прикрыла её свободной ладонью и зажала руку Твисклопа в своих руках. Наклонившись к нему ближе и глядя в глаза, она сказала:

— Не пожалей о таком приобретении.

— Не пожалею, тварь, — зашипел на неё Твисклоп.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась одними губами Настан, и, скрючив свои пальцы, медленно убрала их от его рук. Быстро развернувшись, она пошла прочь, держа руки так, будто в них был шарик.

Как только за ней закрылись двери, она скоро пошла к ждавшему её большому лэндспидеру, в котором Вилсон осматривал повреждения, причиненные его другу. Увидев её, Заур облегчено вздохнул, сидя за рулем, и стал нетерпеливо ждать, поглядывая на заднее сидение, когда они, наконец, уберутся отсюда.

Воины, стоявшие кругом лэндспидера, у своих мотоскайтеров, быстро подошли к ней.

— Давай, — махнув головой, сказала она самому молодому из них.

Тот достал из её подсумка сложенный лист бумаги с нарисованным на нём кругом, и положил на песок, с которого его тут же начало сносить ветерком.

— Ножом с краю.

Он воткнул свой нож в угол листка, и Настан упала перед ним на колени. Остальные воины окружили её так, чтобы её движений не было видно с верха скалы, на которой могли находиться прихвостни Твисклопа. Раскрыв руки, она быстро стала водить ими над кругом. Потом подержала некоторое время руку над ним и улыбнулась. Вытащив нож, Настан собрала листок и, аккуратно сложив, засунула в нагрудный карман. Когда она поднялась, перед ней загорелся огонь костровой зажигалки, вырвавшись мощным пламенем на два десятка сантиметров. Воин чуть уменьшил мощность, и Настан быстро провела над ним обеими руками, по её знаку огонь перевернули горизонтально, и она бросила сквозь пламя нож. Когда тот почерневшим лезвием воткнулся в песок, она подняла его и сказала:

— Все, поехали, — и вернув нож владельцу, запрыгнула в лэндспидер, в котором от наркоза отходил Крон.

— Настан, — простонал он, когда лэндспидер полетел по пескам пустыни. — Зачем... он же все уничтожит...он хочет продать его террористам.

— Поживем-увидим. А сейчас отдыхай, любимый, — сказала она, прижав его к груди в момент, когда Вилсон одной парой рук выдернул из его ноги стальную арматуру, оставшуюся видимо после катастрофы, а другой парой делая ему укол.

Крон захлебнулся в крике и обмяк у неё на руках.

— Всё хорошо, милый, всё хорошо. Мы вместе, всё хорошо. Вилсон тебя подлатает.

Так, утешая Крона, Настан сосредоточено думала о том, чему она только что дала ход.

Часть 30

Катастрофа и последующие пытки и избиения привели к тяжелому состоянию. К тому времени как они добрались до города, Крон уже горел, начинался сепсис.

Когда через несколько дней он пришел в себя, то долго молча смотрел на свою жену. Потом взял её за руку и сказал:

— Ты очень сильно рисковала, ты понимаешь это?

— Я знаю, ты не одобряешь того, что я сделала. Ты обижен на меня, я это вижу. Но я это сделала, и нисколько не жалею. Я никогда не оставила бы тебя там одного, Крон. Я люблю тебя. Ты переживаешь сейчас за весь мир. Я понимаю. Но поверь, то, что произошло, ещё не закончилось.

— Я не могу потерять тебя, понимаешь? — тихо говорил Крон. — Он очень опасен и не остановится ни перед чем, чтобы заполучить то, что ему нужно.

— О, да. Я заметила, когда он пустил под откос поезд, чтобы похитить одного из пассажиров.

— Как дети, все целы? — внутри закрался паршивый холодок.

— Да. Малыши отделались испугом и лёгкими царапинами. Всё-таки на крылышках они быстрее сориентировались в пространстве. Горациус получил ушибы и легкое сотрясение мозга. Его Фаина успела подхватить во время падения. Дедушка сломал руку, а бабушка неделю провела в больнице с сильным сотрясением, да и давление подскочило. Когда мы уезжали её перевели под охраной в клинику на территории кампуса. Грибона сильно порезало стеклом, но на удивление на нём так быстро заросли царапины, особенно небольшие, что и не скажешь, что он был весь посечен осколками. Нормально всё.

— А ты? Как ты?

— А, нормально, только царапины, синяки и миллион убитых нервных клеток, — сказала она, махнув рукой.

— Иди ко мне, милая, — улыбнувшись, Крон притянул к себе жену, уложив рядом с собой на кушетку.

— Что это? — указал он на крагу на её руке. — Это сейчас модно?

— Да, последний писк. Ты правильно угадал, — и она поправила широкий рукав рубашки, спускавшийся в широкий раструб перчатки.

— А почему только одна?

— Писк моды. Забыл?

— Ну ладно, писк так писк, — сдался Крон. — Поспи, милая. Вилсон сказал мне, что ты почти не спала, — сказал он, гладя свою жену по голове.

Под мерное поглаживание Настан и заснула. И за те недолгие минуты, что она провела во сне, ей приснился жуткий сон, в котором она шла по тонкой жердочке среди бушующего бескрайнего океана, и нельзя было отличить, где небо, а где сама водная стихия. Капли морской пены летели на неё со всех сторон, рискуя в любой момент уронить в бушующий океан. Единственное, что не давало ей это сделать — крепкая, уходящая далеко за горизонт тонкая жердочка, по которой она шла.

Настан знала, что плазмоид на её руке не даст покоя Твисклопу и запретила Крону привозить детей в Санзелион, под предлогом того, что тот ещё не совсем оправился и дети будут излишне волноваться. Согласен он был только с тем, чтобы усилить охрану рядом с кампусом. На территории самой Академии действовал режим блокировки любых транспортерных перемещений, за исключением официальной транспортерной. Но чтобы в неё попасть, необходимо было пройти много официальных процедур и регистрацию. Про плазмоид он так ничего и не знал. Заур придумал историю, что в тот день на ней был пояс со взрывчаткой, и она была готова привести его в действие, если бы что-то пошло не так.

О настоящих причинах своего волнения она умолчала от всех, в том числе и от Крона, в эту область она входила сама, рискуя только собой. Главное было привести всё в действие и защитить тех, кто был не в курсе этих материй. Что будет с ней — она старалась не думать. Если она всё сделает правильно, то все будет хорошо, если же в чём-то ошибется, то, по крайней мере, её жертва будет не напрасна.

Прошло ещё несколько дней, прежде чем Крон начал вставать, благодаря усилиям Вилсона. Сильно израненный, он тяжело воспринял осознание переломанных до самого корня крыльев. По заверениям Вилсона, для их восстановления требовалось от трех до шести месяцев. Каждый день его старый друг, врач высшего уровня, замазывал Крону крылья толстым слоем геля со специальным составом, с коллагеном и витаминами, чтобы быстрее восстановить их эластичность. Крон страдал от того, что не может обнять ими Настан, не может понести её на своих крыльях, и это страдание часто становилось причиной его раздражительности.

Дождавшись, когда Крон придёт в себя, Настан стала уходить в город, чем вызывала неподдельное любопытство мужа. Замечала она ещё и обиду, но причины, побуждавшие её делать это, были выше, чем вина и самобичевание за несоответствие званию обычной, «правильно» заботливой жены.

При очередном разговоре с Зауром, Крон не преминул спросить его об этом.

— Слушай, Заур. Куда Настан все время уходит? Такого раньше не было. А сейчас она появляется в шатре, пожалуй, только чтобы поесть и поспать.

— Ай, по-моему, она вступила в секту кормакоров, — ответил он, передернув от отвращения плечами.

— Ты имеешь в виду пастухов кормакоров? — улыбнувшись, спросил его Крон.

— Ну да. Теперь она или в пустыне или с ними. Ты бы видел, что происходит, когда она к ним приходит. Эти звери бегут к ней, размахивая своими хвостами, ну ты знаешь, как они бегут. Прижимаются своими передними лапами к земле и прыгают вокруг неё, норовя придавить своими лапищами. Брр. Я когда первый раз увидел, хотел уже стрелять, но она заорала на меня так, что я от неожиданности чуть себе в ногу не выстрелил. А как они её облизывают, — его снова передернуло от отвращения. — Зато она потом идет через пустой коридор среди толпы зевак, но радостная. Хотя чему тут радоваться, когда у тебя вся голова в слюнях, не знаю.

На этом хотя бы часть любопытства Крона была исчерпана, ровно до того момента как Крон начал передвигаться самостоятельно.

Зимними вечерами, под постоянный шум ветра они стали собираться вместе ужинать, приглашая и Заура со Спарксом.

Разговор шел своим чередом, когда Настан вдруг замерла и уставилась в одну точку. Ошалелая улыбка начала блуждать по её лицу. Казалось она никого и ничего не замечает вокруг.

Все замерли, глядя на неё. Крон уже было потянулся к ней, но Вилсон вдруг остановил его:

— Подожди, не трогай её.

— Что это? Умопомрачение? — с тревогой спросил его Крон.

— Нет, нет. Это... похоже на транс. Смотри.

Глаза Настан блеснули, и она плотоядно улыбнувшись сама себе, вдруг сказала:

— Ну, а что ты слышал Заур? Я отвлеклась, прости.

Немного замешкавшись, Заур начал говорить.

— Один очень надежный источник сообщил мне, что у Твисклопа не складывается бизнес с камнем. Уже два покупателя, едва взяв камень в руки, умерли в течение минуты. Начали говорить, что он проклятый. Но вот странное дело, Твисклоп неоднократно брал камень в руки и с ним ничего не случалось. Поговаривают, что он нашёл колдунью, чтобы его расколдовать, представляете.

— Ушам не верю! — воскликнул Вилсон. — И он в это верит? Верит, что камень проклят? А я его считал серьезным контрабандистом.

Настан внимательно слушала. И оценивала. Значит колдунья, значит всё идет к завершению.

— На самом деле не два, уже три, Заур, — сказала она, одевая свой плащ, и кутаясь в теплый башлык. Посмотрев на удивленного Заура и не понимающего Крона, Настан сказала. — Мне пора. Спасибо за приятную беседу.

— Стой, стой, стой, — с трудом поднявшись из подушек, Крон взял её за руку. — Ты куда? Ночь на дворе. Куда ты уходишь от меня каждый вечер? Я не позволю тебе выходить. Нет, Настан. Я лежал и не знал ничего о твоих ночных бдениях, но сейчас я тебя не отпущу.

Настан медленно убрала его руку, и, чеканя каждое слово, произнесла:

— Ты ведь так и не сказал, почему меня похитили и измывались под слепящим светом ламп. Не сказал, какой опасный предмет ты принес в наш дом. У каждого есть свои тайны, Крон. У меня они тоже есть. И некоторые тайны должны остаться тайнами. Есть такая древняя русская поговорка «Не буди лихо, пока тихо». Лихо, Крон, это зло, — и она, резко развернувшись, вышла из шатра, взмахнув полами своего плаща, который теперь почти не снимала, и зима, наступившая в этих краях, была только одной из причин.

— Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Куда уходит моя жена каждую ночь? Я знаю, что она уходит с охраной. Чем она их прельстила, что я от них ничего не могу добиться, что она делает и куда уходит. Расскажешь, Заур? — и Крон строго посмотрел на своего командира.

— Извини, Крон, не расскажу.

— Спаркс, — грозно взглянул на него Крон.

Тот только пожал плечами,

— И ты туда же, — Крон уже начал выходить из себя.

— Это не мой секрет. Её. И она запретила спрашивать, и я не спрашиваю, потому что ей верю. А теперь я, пожалуй, пойду. Пора обходить посты, — сказал Заур и направился к выходу, когда к нему присоединился и Спаркс.

Он снова почувствовал тот стержень внутри неё, когда первый раз увидел на перроне. Из мягкой и нежной она превращалась в холодную и равнодушную, постоянно витающую в своих мыслях. В первый раз в жизни он не знал что делать. Чувствовал только, что она сейчас отдаляется от него все дальше и дальше, словно песок, утекающий сквозь пальцы.

Часть 31

Вокруг расстилались пески, безмятежно пересыпаясь с одного бархана на другой. Они давали ей необходимую тишину, среди них, в охраняемом со всех сторон периметре, можно было не переживать, что кто-то потревожит её.

Настан сидела в большом очерченном круге и смотрела вдаль на барханы. Зимние ночи на этой планете давали ей драгоценную возможность смотреть на мир не через призму разномастных светоотражающих очков. Луны отходили дальше, и их свет не ослеплял её, как это бывало летом. Натянув концы башлыка повыше к лицу, она склонилась над листком, придавленным к песку сухими веточками.

В нём она видела не круг, нарисованный чёрной ручкой, она видела в нём жизненные процессы, происходящие в данный момент времени в отдельно взятом живом существе. Процессы, заключенные в круг были очень сильными, но при этом любое воздействие на них извне могло сделать их очень хрупкими, и поставить на грань выживания. Но эти процессы также можно было наполнить тем, что не принадлежит подлунному миру. Наполнить тварями, кишащими в глубине самых порочных душ. Ведь их так просто найти там, надо только показать им более вкусную добычу. Этим и занималась Настан каждый вечер уже в течение месяца, с тех пор как они привезли домой Крона.

Она знала, что происходит с объектом её воздействия. Тщательно готовила его. По крупицам создавая дорожки к аппетитной добыче.

Она помнила каждую секунду их пребывания в логове Твисклопа, когда она захватила часть его жизни и несла, удерживая пальцами, проходя этот длинный переход до дверей пещеры. Каждую свободную минуту она использовала для заполнения этой частички, для создания ловушки — маленькой, тонкой, незаметной.

После новостей о том, что Твисклоп нашел колдунью, Настан стала уходить в пустыню и днём. С мужем они почти не разговаривали. Она ждала, ждала того момента когда начнется конец.

Прошла ещё неделя. Настан снова выполняла в пустыне свой ритуал. Но в этот раз за ней наблюдали не только с вышек.

Крон приехал с Зауром на обход и, увидев охрану жены на краю пустыни, сразу спросил.

— Давно она здесь?

— Да, уже, наверное, час.

— Заур, что же она там делает? Ну, я никогда не поверю, что ты не видел. Хоть намекни.

— Не знаю, что. Сидит на песке и смотрит на лист. Всё.

— Это всё?

— Да, можешь не верить. Ну, руками шевелит над ним. Всё.

— Странно.

— Прости Крон, но всё, что касается её лично, всё странно. Особенно, когда она такая.

— Какая такая?

— Ну, такая, как сейчас.

Крон обернулся на пустыню и увидел идущую к ним Настан, наглухо закрытую широким плащом и теплым башлыком. Она шла как неотвратимость. Крон прямо кожей почувствовал, что что-то произошло за то время, пока они не виделись с утра.

Подойдя к ним, Настан посмотрела на Крона и сказала:

— Скоро все закончится. Будьте готовы, — а про себя добавила: «ловушку я уже закрыла, отступать некуда».

— Что ты имеешь в виду?

Но в этот момент их разговор был прерван раздавшимися криками и стрельбой, доносившейся со стороны той части города, что была ближе к морю.

— Что за...

Воины быстро стали рассаживаться на мотоскайтеры. Подсев к одному из них, Настан выдвинулась на место вместе с остальными.

Среди палаток стоял шум стрельбы и крики. Когда они подъехали, на пятачке между палатками под прицелами оружия наемников Твисклопа находились местные жители, в основном дети, плачущие и перепуганные. Удерживаемые другими наемниками их родители, как могли успокаивали детей, чтобы не произошло непоправимого. Перед всей толпой стоял Твисклоп.

— Зачем ты здесь? Ты получил своё! — Крон быстро спешившись, направился к незваному гостю.

— Хм, Крон. Хорошо выглядишь. Твоя ведьма подлатала тебя? — и он взглянул на Настан из-за плеча Крона.

— Да что ты себе позволяешь? — прорычал на него Крон.

— Ведьма-ведьма, не сомневайся, — и он выстрелил под ноги стоящим в окружении детям, когда Крон бросился было на него. — Вооот. А теперь спокойно поговорим. Она, — Твисклоп показал на подошедшую к Крону Настан. — Заколдовала мой камень. Как бы смешно это не звучало. Один мертвый покупатель это случайность, два — это уже не нормально. Но три это уже намеренное вредительство! И это всё ты виновата! — он гневно посмотрел на Настан.

— Да ты псих! — крикнул Крон, загораживая собой Настан.

— Сейчас мы и узнаем кто псих. Забрать их.

В ответ воины, обступили Крона и Настан, собираясь защищать их до последнего.

— Ну, зачем эти подвиги? — Твисклоп махнул головой, и все стволы повернулись в сторону замкнутых в круг детей. — Мне лишние деньги, вырученные за взрослых сильных кодар’ханцев на черном рынке Гла’адупы не помешают. Как компенсация за неудобства и лишние траты на колдунью. Выбирайте — дети или вы.

Переглянувшись, воины побросали своё оружие и гордо окружили своего вождя.

— Отлично! — Твисклоп обнажил свой оскал.

Жители города беспомощно наблюдали как их вождя, с женой и всеми оказавшимися в этот момент воинами бесцеремонно заталкивают в огромную клетку, привязанную цепями к четырем мощным дронам, на которых сверху сидели операторы и управляли ими. Когда клетку подняли вверх, наемники, остававшиеся на земле, отпустили своих маленьких пленников родителям и вновь спустились к морю.

— Прости, Настан, что не уберег тебя, — крепко обняв её, сказал Крон, когда клетка поднялась в воздух и полетела в сторону моря.

— Подожди, Крон. Не время. Мне нужно место, — и она достала из нагрудного кармана листок, с нарисованным на нём кругом, и большой магнит из подсумка. — Вы можете встать так, чтобы меня не видно было сверху, — обратилась она ко всем.

— Что ты задумала?

Настан не ответила, только приложила палец к своим губам. Когда она посмотрела на него, её глаза потемнели, и он снова почувствовал тот стержень в ней. Только сейчас он его ощутил почти физически.

Прикрепив лист магнитом к полу клетки, она, закрываемая со всех сторон склоненными над ней воинами, стала снова ощупывать руками свою ловушку. Но в этот раз она добавляла в неё и другие жизненные частицы, тех, кто находился под ними в лодках. Среди них, так кстати, был и тот, кто измывался над Кроном, когда она принесла Твисклопу камень.

Когда через четырнадцать часов полёта на бешеной скорости, сначала над горячим морем, а потом и над песками, то скользя между барханами, то взмывая выше них, они прибыли на место, их завели в знакомую уже пещеру — логово Твисклопа. Хозяин прошел к своему трону под сводом пещеры, и по мановению его руки, вспыхнул свет.

— Ну как вам моя новая люстра? — хвастливо спросил он. — Говорят, такие были в королевских дворцах.

В ответ ему было только недоумённое молчание.

— По-моему безвкусица, — спокойно сказала Настан, и, приглядевшись, добавила. — К тому же в ней не хватает половины стекляшек.

— Очень смешная шутка, смелая женщина, — раздался голос из темноты.

В круг света вошёл человек в костюме в чёрно-белую полоску, сшитом в стиле ретро по модному крою тридцатых годов двадцатого века. Белые гамаши на ботинках сияли своей белизной, подобно горному снегу под солнцем. Тонкие усики над верхней губой делали его азиатское лицо хищным. Попыхивая сигарой, он нагло оглядел пленников, и, слегка обернувшись к Твисклопу, спросил:

— Ну что, нашёл свою ведьму?

Часть 32

— Да, Хирохито-сан, — заверил его негодяй. — Нашёл. Сейчас только убедимся, что она снимет своё заклятье, тьфу, слово-то какое, — сказав это, Твисклоп даже услужливо поклонился человеку, и тут же грубо крикнул своим подручным. — Эй, а ну колдунью сюда!

— Хирохито-сан? — вырвалось у Крона. — Ну конечно! А я-то думал, отчего мне знакомо твоё лицо... таможенник.

Азиат улыбнулся и, всё так же попыхивая сигарой, с лёгким поклоном, галантно приподнял смешную шляпу-котелок над своей головой. Впрочем, веселее от этого никому не стало, а его гадкая улыбка не обещала ничего хорошего.

— Самый честный контрабандист. Давненько мы с тобой не встречались. Сколько раз я мечтал поймать тебя с поличным. Но ты как морской угорь выскальзывал из моих рук. Я недоумевал. Ну где же я мог ошибиться, где мог прогадать, почему не могу найти того, что ты везешь запрещенного. Того, что не должно было быть вывезено, или напротив ввезено. Но не так давно я понял, почему всё было именно так! Судьба, наконец-то, оказалась благосклонна ко мне. Она преподнесла мне тебя на серебряном блюде с золотой каёмочкой, да ещё и с щедрым дополнением.

Он выпустил кольцо дыма, и все невольно проводили взглядом его путь к потолку пещеры, пока оно не исчезло в ярком сиянии новой блестящей люстры Твисклопа.

— Однажды мне повезло задержать курьера контрабандистов. Его нарушение было столь ничтожным, что на подобное было принято закрывать глаза. Но я задержал его. А потом... я понимал, что на утро мне придётся его отпустить. И всю ночь я сидел и говорил с ним. Про то, как несправедлив этот мир, и как честным людям, вроде меня, приходится уступать дорогу таким бесчестным как он. А он... Знаете, он сочувствовал мне. И пообещал помогать. Стать моим осведомителем в лагере контрабандистов.

Он задумчиво посмотрел на пленников.

— Как жаль, что он больше не сможет мне помогать. Погиб при исполнении служебного задания. В монорельсе. Вот печаль-то, — театрально вздохнув, он продолжил уже с улыбкой. — Ну ничего, Твисклоп тоже отличный компаньон! Как он виртуозно организовал для меня этот маленький фейерверк! Хотя ты, Крон, пожалуй и не догадывался, что тот, к кому ты шёл на встречу, и был моим осведомителем, да?

— Не может быть... Ты «подмял» его..., — в этот момент Крон с ужасом понял, что один из его партнеров, тот, кому он доверял и тот, кто помогал ему выкрасть этот камень, попросту сдал его Твисклопу.

Среди пленённых воинов прокатился возглас возмущения, многие из них знали предателя лично.

— А ну заткнитесь! — взорвался Твисклоп в ответ, и его подручные окружили пленников, нацелив на них оружие.

— Спокойно, мои добрые друзья! — провозгласил таможенник, поднимая руки в умиротворяющем жесте. — Спокойно и все останутся живы!

В пещере мгновенно воцарилась тишина. В самом деле, что они, безоружные, сейчас могли поделать? Только осыпать проклятого Твисклопа с таможенником своей бессильной руганью?

— Я рад, что глас разума возобладал, — в установившемся молчании подвёл итог Хирохито-сан. — Не принимайте случившееся близко к сердцу. Уверяю вас, это вредно для сердца.

— Что ты задумал, таможенник? — тяжело спросил Крон.

— О, — ответил тот лукаво. — Ничего личного, просто бизнес.

Крон хотел было сказать что-то ещё, но тут внимание всех было отвлечено новым явлением. В сопровождении пары охранников в пещеру вошла колдунья.

Настан с интересом рассматривала женщину, идущую к ней. Опираясь на длинную искривлённую палку, в каком-то грязном, изодранном балахоне, подпоясанном верёвкой с нанизанными на ней костями, видимо животных, лохматая, с набекрень завязанным платком на пиратский манер, она шла и зыркала на неё.

— Это она! Она! Вот она ведьма! — истошно заверещала карга, хотя судя по отсутствию глубоких морщин ей было не больше, чем самой Настан.

По приказу Твисклопа Настан тут же вырвали из объятий Крона и подвели к нему. Колдунье же Твисклоп кинул мешочек. «Надо полагать оплату за услуги» — отметила про себя Настан.

— Ну вот скажи мне, — обратился негодяй к Настан. — Ну вот зачем ты это сделала? Неужели ты думала, что я не догадаюсь, за кем мне надо будет прийти?

— Так ведь и не догадался. Колдунью нашёл, — и она подмигнула карге.

Твисклоп вскочил и отвесил ей оплеуху со всего размаха. Не удержавшись, Настан упала ему под ноги.

— Ну, ну, дорогой мой компаньон, — с притворной добротой произнёс гость. — Нельзя же так обращаться с женщинами.

Он наклонился, чтобы поднять её. Но Настан решительно оттолкнула его руку. Да так, что с размаху выбила сигару из его рта. Азиат проводил улетевший в тьму окурок удручённым взглядом, выпрямился и, отвернувшись, отошёл в сторону, борясь с охватившим его негодованием.

Поднявшись, она пристально посмотрела на Твисклопа потемневшими глазами и сказала:

— Неужели ты думал, что подвергнув опасности жизнь моего мужа и детей, ты остался бы безнаказанным?

— Ты считаешь, что ты меня наказала? — Твисклоп пренебрежительно засмеялся. — Ты просто сделала мне неудобно. Только и всего. А теперь снимай заклятье, или, — он махнул в сторону пленников. — Сначала я убью их, а потом найду твоих детей. И ты всё равно снимешь это заклятье.

— Хорошо, — твёрдо сказала Настан. — Только мне нужен бубен. У неё он есть, — и она указала на колдунью.

— У меня? — взвизгнула та и заверещала. — Это мой! Никто не смеет прикасаться к нему!

Твисклоп ленивым махом руки изобразил неопределённый жест. Но его наёмники всё поняли. Не взирая на истошные причитания карги, они быстро притащили её сундук и, перерыв его, всучили найденный бубен Настан.

— Я же говорил тебе, она ведьма, — Твисклоп с нескрываемым самодовольством многозначительно посмотрел на замершего в тревожном ожидании Крона. — А ты мне не верил, — и тут же обернулся к Настан. — Начинай!

«Хвала богам, что есть мошенники, выдающие себя за колдунов, медиумов и иже с ними, убедительно поддерживая миф о том, что так они и должны выглядеть, и это должны делать» — думала Настан, собираясь совершить необходимое для их спасения.

Она бегала вокруг всех по кругу, размахивая руками, и проводя пляску с бубном, завывала на разные лады, то распевая, то бормоча что-то непонятное. Действо постепенно захватило всех, и все замерли, не зная как себя вести, и не смея помешать происходящему. Им казалось, будто Настан одержима. А что делает одержимый? Только хаотично носится вокруг, хватая то одного, то другого за руки. И все с отвращением одергивали их от неё, особенно Хирохито-сан, которому мало было одернуть, он ещё и протёр свои руки платком. Они и не замечали, что всё время одной ногой она ведёт линию. И когда линия замкнулась в чётко очерченный круг, она оставила бубен, зависнув на минуту. И, очнувшись как будто от транса, Настан подошла к Твисклопу и его подельнику.

— Всё, он твой, — сказала она, махнув головой на камень.

— И как я могу быть уверен в том, что ты сняла заклятье?

— Никак, — Настан пожала плечами. — Пока не попробуешь.

— Что скажешь? — обратился Твисклоп к азиату, но тот лишь уклончиво отвёл взгляд, сделав вид, что очень занят раскуриванием новой сигары.

Тогда взор бандита упал на притихшую в сторонке колдунью.

— Сняла она заклятье? — Твисклоп недоверчиво смотрел на каргу.

Та, поняв, что снова нуждаются в её услугах, хитро сощурилась и сказала, завывая противным голосом:

— Что ты меня спрашиваешь? Она такая же ведьма, как и я! Не веришь в мои способности — проверь её!

— Ты смеешь мне указывать?!

По его жесту колдунью притащили к его ногам и держали как щенка за шкирку перед ним, пока он изливал на неё свою злость.

— Так сняла она заклятье или нет? — спросил, замахиваясь на каргу, Твисклоп.

— Да, — вынужденно ответила та. — Да, сняла! Но ты пожалеешь, что поднял руку на ведьму!

Твисклоп переглянулся с гостем. Тот лишь сделал жест бровями, недвусмысленно давая понять, что лишние свидетели в их деле ни к чему. Тогда, посмотрев на цербера, державшего колдунью, Твисклоп причмокнул от недовольства. Рука сжалась на её шее и внутри что-то громко хрустнуло. Вскрик перешёл в клокот. Колдунья обмякла и её как шкуру бросили на пол.

Небрежно переступив через тело, хозяин логова прошёл к столу на возвышении, где лежала шкатулка. Хищно улыбнувшись, Твисклоп взял из неё камень, покрутил его в руках и протянул покупателю. Стряхнув пылинку с лацкана пиджака, человек подошёл к Твисклопу и взял камень в руки. Полюбовался на него и, бросив быстрый взгляд на хозяина логова, ухмыльнувшись обратился к Настан:

— Благодаря твоей помощи, женщина, мой компаньон сможет завершить украшение своей люстры.

Из тьмы принесли стальной чемодан. Гость прикоснулся к нему, набрал что-то — крышка щёлкнула и приподнялась. Твисклоп опасливо посмотрел на своего покупателя, собираясь осмотреть оплату. Ничего не произошло. Тогда он распахнул чемодан, и, запустив руки, вынул из россыпи пригоршню алмазов и изумрудов, которыми тот был заполнен доверху.

— Ах-ха-ха! Сделка свершилась! Убить их всех. Но сначала...

Часть 33

— Постой, Твисклоп! — закричала Настан. — Ты же получил всё что хотел!

— Нет, не всё, — с гадкой усмешкой ответил он. — Плазмоид.

— Хорошо, — сказала Настан. — Ты получишь всё что хочешь. Я отдам тебе его, — и тут она взмолилась. — Только позволь последний раз обнять мужа!

Первым нарушил тишину гость.

— Как трогательно! Право, это так мило. Твисклоп, позволь им сделать это. А отдельных апартаментов нет случаем, а? Ну, мы можем тактично пообещать не смотреть, пока они будут миловаться в последний раз.

— Как скажите, Хирохито-сан, — услужливо поддакнул Твисклоп, и бросил своим людям. — Пустите её.

Идя к своим, Настан зябко поежилась и засунула руки в рукава, а на окрик, чтобы она так не делала, спокойно вытащила их, прокатив между ладонями смятый листок с видневшейся чёрной линией.

Настан пропустили через окружение, не обратив внимания, как аккуратно она переступила нарисованный на полу круг. Подойдя к мужу, она взяла Крона за руку и сказала, глядя ему в глаза:

— Прости меня. Я люблю тебя Крон. Нажми на наручи. Только ты можешь снять их с меня. На них зашифровано твоё ДНК.

Крон снял с неё наручи и отдал ей. Настан отшвырнула их Твисклопу:

— Забирай.

Тот поймал добычу. И — протянул её гостю.

— Наш маленький розыгрыш удался, — произнёс Хирохито-сан. — Всё как я и думал. С тех пор, как Твисклоп рассказал мне о произошедшем, я размышлял, что же не так с этим плазмоидом? Она заперла наручи генным замком. Но не со своим ДНК. Нет, она выбрала того, кому больше всего доверяет. Что ж, удачливый контрабандист Крон, ничего личного, но теперь у нас есть оружие с твоим ДНК, а это станет неопровержимым доказательством.

— Доказательством чего? — спросил Крон устало. — Скоро я буду мёртв...

— Даже мертвым ты мне полезен. Даже ещё лучше, чем живым, — улыбнулся Хирохито-сан. — Сказать ничего не сможешь в своё оправдание, — и довольно выдохнул густой туман.

— И какая же тебе с этого выгода, таможенник?

Эти простые слова, брошенные без всякой цели, вдруг произвели неожиданный эффект. Прислужники Твисклопа замерли, да и сам их хозяин затаил дыхание, глядя — но не на Крона, а на своего гостя.

— Выгода! — вдруг вскричал Хирохито-сан, и внезапный этот крик в звенящей тишине оглушил всех.

Но гость уже совладал со своим гневом и продолжил спокойно:

— Это такие как ты живут выгодой. А у меня есть цель — чтобы все жили по закону. Я живу законом! А если закон нарушен, то я верну уважение к нему, чего бы это ни стоило. Я брал взятки, но только, чтобы искоренить всё зло, что причиняют незаконные сделки на Земле. Они не дают развиваться всем государствам одинаково быстро и эффективно. Понимаешь, такие как ты оскверняют мою планету, вы вывозите с неё ценности, привозите то, от чего целые отрасли экономики не могут выйти из упадка, потому что ваша дешевая контрабанда обесценивает начинания легальных производств. Я вас ненавижу. Твисклоп хоть и контрабандист, но ценный для меня кадр и теперь мой новый партнер. Да, дружище? Думаешь, только Земля нуждается в очищении от таких как ты? Нет. Ещё много таких планет. И мой новый партнер мне весьма может в этом помочь, и он совершил выгодную сделку, и заслуживает своей награды, ведь помогает мне восстановить закон.

— О чём ты говоришь? Что ты задумал? — взволнованно переспросил Крон.

— Нет, мы вас не отпустим, просто предоставим твое хладное тело с камнем. Моя величайшая заслуга! Я поймал террориста, подорвавшего поезд, да еще и с опаснейшим камнем, из-за которого подняли столько шуму несколько месяцев назад. Тебя. Самого добропорядочного контрабандиста запомнят в истории межпланетных отношений как величайшего террориста. После этого любые контакты с Тусолоном станут невозможны. Что до камня. Всё равно его никому сейчас не продашь. Покупатели кончились! А мне он без надобности. Но вот плазмоид... Он еще может сослужить мне хорошую службу. После того как я объявлю, кого поймали при моем непосредственном участии, то есть разработчика операции, знаешь, каких высот я добьюсь?! Моя почта и багаж станут неприкосновенными как у дипломатов. А мне скоро на пенсию. Буду летать там, где всю жизнь мечтал побывать. И я могу столько шороху навести. Компаньон мне поможет. Правда, Твисклоп? Так что, по сути, мне нужен только ты. А что до остальных... Так, как бы это сказать, они сопутствующий ущерб при задержании особо опасного преступника. И как вы понимаете, живыми отсюда не уйдет никто. И вообще мне уже прискучил этот разговор.

Твисклоп, уже давно дожидавшийся этой минуты, широко улыбнулся Хирохито и собрался было уже дать приказ, как вдруг услышал громкий голос Настан:

— ФАС! — крикнула она в пустоту.

Всё, что было связано с электричеством, мгновенно отключилось. Затворы щелкнули и в тишине раздались щелчки, но оружие не сработало, вся техника отказала. И начался полный кошмар.

Все, кто стояли за пределами круга были подняты в воздух и на секунду всё замерло. Твисклоп орал на Настан, не в силах пошевелиться:

— Что ты сделала, сука! Я доберусь до теб..

В этот момент он завопил, когда увидел, как неестественно изогнулись его руки и ноги, кости пальцев стали медленно прорывать плоть и кожу. Всё это происходило с ним медленно, как будто кто-то невидимый рвал его изнутри, смакуя каждый момент. И как по команде, один за другим все кто находились в пещере за пределами круга, стали разрываться на куски невидимыми тенями, которые играли с одними, подкидывая их и забавляясь, а других сразу разрывая на куски. Кому-то повезло быть убитыми сразу, кто-то ожидал своей смерти, беспомощно наблюдая, как от них отрываются одна часть тела за другой.

Воины Крона с ужасом наблюдали за тем, что творилось. Влажная и холодная рука Крона крепко сжимала руку Настан, он искоса посмотрел на неё, и содрогнулся — Настан хищно улыбалась.

Тот, кто ударил Крона, когда она пришла с камнем, побежал к ним, яростно размахивая посохом, улучив секунду, когда нечто выпустило его из своих лап. В метре от них его что-то подняло в воздух, по его лицу пробежала гримаса боли и ярости, и в ту же секунду он был разорван. Его руки и ноги полетели в разные стороны, тело изнутри как будто кто-то взрезал, кровь и теплые кишки полетели в Настан. Все, кто находился в круге, с ужасом наблюдали на бойню, творившуюся в пещере. Одна Настан смотрела на всё с видом человека следившего за правильностью исполнения его задания, легкая улыбка блуждала по её лицу, когда она смотрела, как Твисклопа по кускам рвало нечто, вытряхивая из него внутренности. Она видела тех, кто это делал, она звала всех, кто это делал, и она знала кто эти нечто.

Когда наступила тишина, воздух рядом со спасительным кругом заколыхался, вокруг него стали метаться тени, и она громко крикнула:

— СВОБОДНЫ!

По пещере пронёсся ветер, и всё затихло.

Еще минуту все сохраняли молчание. Настан дала время им прийти в себя. Потом спокойно сказала:

— Нам пора уходить.

И первой вышла из круга. Пошарив среди кровавых ошметков около места, где стоял Твисклоп, она нашла наруч и положила их на возвышающийся стол, на котором стоял нетронутым сундучок, поблескивающий от свечей из свисающей сверху огромной вычурной люстры, и направилась к выходу из пещеры. Вслед за ней, всё еще нерешительно стали выходить из круга и другие. Заур подошёл ко всё еще стоящему в остолбенении Крону.

— Ты знал, что она делает? Ты знал, что так и будет? — спросил его сдавленным голосом Крон.

— Нет, она не посвящала ни во что. Просила довериться ей. Я так и сделал. И не прогадал. И если раньше я готов был убить её, представься мне такой случай. Если бы она лишилась твоего расположения, — быстро добавил он. — То теперь я знаю точно, что за вашу безопасность, когда она рядом, я абсолютно спокоен. И каким образом она её обеспечивает, меня не интересует. А для других это будет уроком, что её врагом становиться не стоит.

— Да, ты прав.

И они пошли по чавкающему от крови полу пещеры к выходу, где их ждала Настан, глядя на Крона.

— Дай мне оружие, мы не должны оставлять плазмотрон. Слишком это серьезная технология, да и не стоит афишировать экспериментальный образец моего сына и его преподавателя. Для них это может плохо кончиться.

Удивленный Крон переглянулся с Зауром, но Крон сказал:

— Давай лучше я. Отойдем подальше от пещеры, и мы уничтожим его. Достаточно ведь одного меткого выстрела, да, Настан? — сказал он, поднимая винтовку с оптическим прицелом с пола.

Она согласно кивнула головой и взяла его за руку.

Отойдя подальше от пещеры, за высокие валуны, торчащие из песка, Крон выстрелил. Точное попадание в плазмоид, лежащий на постаменте, и вся каменная пещера содрогнулась от бело-голубого сияния. В один миг скала всосала себя внутрь и мощной ударной волной рассыпалась песком по пустыне.

— Ну, вот теперь мы можем ехать домой, — сказала Настан, отряхивая с волос песок.

— И как же мы поедем домой? — спросил Заур.

— Как. На них, — и Настан указала на гигантских кормакоров, прижавшихся к земле в километре от них.

Часть 34

— Это же вьючные животные, — удивленно сказал один из воинов.

— Это собаки. И они привязаны на цепь, ломающую их волю и характер. Да они очень большие, но это собаки. А собаки любят играть и вкусно поесть. А ещё они любят ласку, — улыбаясь, сказала Настан. — Пойдем.

Отряд двинулся к животным. Чем ближе они подходили, тем беспокойнее становились животные. Пряча хвост, они все дальше отодвигались от них, насколько позволяли цепи, до тех пор, пока им уже некуда было двигаться.

Настан открыла свой подсумок и достала из него круглые пирожки. Взяв в руки по пирожку, она направилась к ним.

— Ты уверена? — задержав, спросил её Крон.

— Чем вы их кормите? В городе?

— В основном сухой концентрат разбавленный бульоном из кишасы, — после недолгого молчания, ей ответил кто-то из воинов.

— Вот. А они любят мясо и печень, булочки и молоко. Это всё, здесь, — и она потрясла пирожками. — Постойте здесь. Вы их пугаете, возможно оружием их наказывали. Я пойду сама. Спрячьте оружие, чтобы они не видели его.

И она медленно направилась к животному, находившемуся ближе всех к ней, помахивая пирожками, чтобы ветер донес до его носа запах.

Сначала пес задумчиво опустил голову, затем его огромный нос стал усиленно шевелиться, принюхиваясь. Настан тем временем уже подошла к нему почти вплотную.

— Ну, хороший мой, на — возьми. Это вкусно, — и она протянула к его огромной лохматой морде пирожок.

Нос принюхался, и большой розовый язык слизнул булочку как крошку, а Настан успела дотянуться рукой до груди между передними лапами и начала его чесать, отчего зверь, опустив на неё голову, совсем закрыл её свисающими дредами шерстью. Потом завалился набок и подставил ей своё заросшее пузо. Настан быстро стала чесать его по животу и груди.

Крон с воинами с изумлением смотрели, как она смеётся и разговаривает с животным, которое использовали только как вьючное для перевозки сельхозпродуктов. И уж совсем никогда не обращали внимание на какие-то его желания. А тут перед ними мало того, что животное так доверчивого показало живот, но она еще и подошла к нему без оружия. К зверю, который одним укусом мог переломить хребет огромному саулу, если они вступали в драку.

Потом она резко встала с его обширного живота, и зверь неохотно поднялся. Но почуяв знакомый вкусный запах перед носом, он стал тянуться за ним за рукой, которая опускалась все ниже к самой к земле. Когда он уже лежал, принюхиваясь к руке, рука вдруг открылась, и он снова получил вкусную крошку, а потом еще несколько упали на его лапы. И пока он усиленно вынюхивал их, нисколько не возражал против того, что она что-то делала с его шерстяными дредами.

У Крона перехватило дыхание, увидев, что делает его жена. Настан, высыпав несколько пирожков зверю на лапы, стала взбираться по его лопатке на спину, держась за шерсть.

Всё обнюхав, пёс встал, но на спине стало тяжелее. Повернув голову, он снова получил вкусную крошку.

Настан не теряя времени, достала из ботинка маленький лазерный пистолет, который ей дал Заур, и срезала железное кольцо с большого заросшего шерстью ошейника.

Почувствовав свободу от цепи, пес неуверенно отошел от того места где был привязан. Потом снова повернулся и пошел к своим собратьям. Встав к нему носом они обнюхивали его пасть, поводя носом до того места на шее, где сидела Настан. Как только к ней приблизился нос, она открыла руку, и крошку быстро слизал большой горячий язык. Водя рукой в нужную ей сторону, она быстро срезала с оставшихся трех псов цепи, и, взявшись за холку своего пса, дотянулась до его ушей и погладила их.

— Ну, теперь спускай меня, мой хороший, — сказала она, теребя его за шею.

Перевесившись на одну сторону, Настан съехала вниз, слегка придерживаясь за дреды, чтобы случайно не сделать ему больно, и неспешно пошла к ожидавшим её.

Огромные собаки медленно последовали за ней, подбирая время от времени вкусные крошки.

— А теперь нам нужен мотиватор. Кто добудет кишасы? Хотя бы парочку?- сказала Настан, подходя к Крону и остальным, а сзади её голову облизнул огромный язык, отчего волосы сразу слиплись. — Ну что, будем знакомиться?

Пока несколько воинов пошли на поиски кишасы, остальных Настан знакомила с их новым транспортом, вручая каждому в руки по нескольку пирожков для более быстрого налаживания контакта.

— У тебя что, бездонный подсумок? — шепотом спросил её Крон.

— Не-а, — и Настан улыбнувшись, распахнула свой широкий плащ, под которым на ремне были привешены небольшие подсумки на всей талии, удачно скрываемые его кроем.

— Ого! Ты знала? Знала, что так будет? — восхищенно присвистнул Крон.

Вмиг став серьезной Настан сказала:

— Когда мы ехали за тобой сюда, я видела этих животных, и видела, как с ними обращались. Я ждала, когда за нами придут. На Земле собака это друг человека. Собака может защитить. Это бессловесный, но очень верный друг и помощник, если ты завоюешь его доверие. С тех пор как мы вернулись домой, Пьюи каждое утро мне готовил пирожки с мясом и печенью. Получив новую порцию, я шла и скармливала её собакам в городе. Благо никто не препятствовал, смотрели только как на самоубийцу, — и снова улыбнувшись, добавила. — Зато теперь меня знают все собаки в городе!

Когда кишаса была добыта, её разделили на четыре части и, привесив куски к шарам портативных видеорегистраторов, запустили в двух метрах от носов животных, чтобы заставить их идти в нужном направлении.

Весь отряд, разместившись на спинах собак, вполне комфортно преодолел двести километров, периодически отлавливая новый мотиватор, чтобы покормить свой транспорт.

Голодные, уставшие, с затекшими седалищами, глубокой ночью они въехали в Балантирм, первый город на их пути. Караван вызвал фурор среди бодрствующей охраны города и их с почетным караулом проводили до постоялого двора.

Настан лично оплатила каждой зверюге тройную порцию сытного мясного ужина, и в сопровождении Крона и еще нескольких воинов накормила их. Заодно приучив к запаху новых повозчиков. На общем совете решили прирученных животных забрать с собой в Санзелион.

Уром следующего дня их уже ждал Спаркс с небольшим отрядом, перебравшись транспортером сразу же, как только получили весть о них от охраны Балантирма, оставив основную часть войска у Санзелиона, готовую выдвинуться по первому же сигналу.

Вскоре они уже были дома.

Приведя себя в порядок, Крон и Настан поспешили в первую очередь к детям на Землю. Когда они появились в транспортерной Академии, их уже ждал Сергей Петрович, получивший сообщение о запросе посещения из Санзелиона.

— Рад, что все закончилось хорошо. Добрый день, — протянул полковник им руку, облегченно улыбаясь.

— Да, спасибо. Всё прошло благополучно, — ответила ему Настан.

— Я хочу поблагодарить вас за помощь в организации охраны для моей семьи, — Крон крепко пожал полковнику руку.

— Это наша обязанность.

— Но, тем не менее, вы исполняли её намного дольше, чем это позволяет устав. Так ведь, Сергей Петрович?

— Ну, если вдруг мне понадобится помощь, я знаю к кому обратиться теперь, — широко улыбнулся полковник. — Пойдемте, я отведу вас к детям, уже порядком соскучившихся по вам обоим.

Бабушка с дедушкой как всегда смотрели, как дети весело познают окружающий их волшебный мир. В этот раз они все вместе стояли у клумбы и изучали ползущих вереницей муравьев, увлекательно рассказывая детям о жизни в муравейнике.

— Да, правильно, у муравьев есть королева, — рассказывал дедушка.

— А у неё есть войско? — спросил Кронос.

— Есть, как и у любой королевы, мой хороший, — нагнувшись над ними, сказала Настан.

— Мама! Папа! — дети бросились на шею к своим родителям.

— Доченька, вы с Кроном, мои же вы хорошие... — бабушка не скрывала своих слез радости, обнимая свою дочь и зятя.

Даже всегда сдержанный дедушка поднял свои глаза к небу и беззвучно прошептал: «Слава Богу», прежде чем обнять всех скопом.

— Горациус, Кронос, как они? На занятиях, да?

— Да, дочка, да. Скоро будет большая перемена, они всегда к нам на ней приходят.

— А где Грибон? — встревоженно спросил Крон. — Разве он не должен быть с вами?

— Ой, да что ты! Грибон такой умница! Он и так с нами целый день, и ночами помогает. Сегодня Кроносу кошмар приснился, в крике весь изошелся, так он с ним всю ночь ходил, укладывал, успокаивал. Грибон с нами хотел на прогулку идти, а сам с ног валился. Мы его силком спать уложили. А за охрану не волнуйся, — увидев как поменялся в лице Крон, стараясь не показывать своего недовольства. — Охрана наша вот, — мама Настан махнула головой на людей в чёрном с оружием в руках, стоящих невдалеке от них, и внимательно осматривающих территорию и периодически глядя на них.

— Правда, не надо сердиться на Грибона, — сказал тесть. — У него не было шансов. Бабушка ему в чай мелиссы с ромашкой намешала и он отрубился прямо за столом.

Услышав это, Крон улыбнулся и сказал:

— А, ну теперь понятно. Это семейное, решать всё кардинально, — и засмеявшись, крепко обнял Настан.

Через пару минут к ним уже бежали Ормос с Горациусом, заметившие большие крылья Крона, как только вышли на главную аллею Академии.

— Всё получилось, Ормос. Всё получилось, — крепко обнимая сыновей, сказала Настан.

— А...

— Не волнуйся, уничтожен, — шепнула она ему на ухо.

Часть 35

Через несколько дней, оставив Ормоса поглощать знания и готовить новые проекты, всё семейство, включая бабушку и дедушку, прибыло на Тусолон после решения, что в этот раз в гости поедут они, транспортером. Быстро, а главное безопасно.

Но прибыли они с подарком для Заура, встречавшего их с охраной.

— Заур, мы не с пустыми руками, — улыбнулась ему Настан. — Твоя преданность и доверие, не может быть покрыта никакими деньгами, только такой же преданностью по отношению к тебе. Но будучи на Земле ты сам обмолвился о том, чего бы ты очень хотел, — с этими словами она протянула ему небольшую сумку-переноску, из которой доносился тоскливый писк.

Удивленный Заур, не ожидавший подарка, аккуратно поднес к лицу переноску. На него смотрели два круглых желтых глаза, и он услышал жалобное «мяу».

— Это... Это манул?

— Нет, Заур. Манул здесь не выживет. Ему будет очень жарко и тяжело. Он же житель Сибири, где большую часть года холодно и очень холодно. Это котенок, но от очень большой кошки. Он остался в приюте один, и ему нужен такой друг как ты.

Заур нежно достал маленький пушистый комочек, который в его больших руках был просто крошкой, и поднес его к лицу, довольно улыбаясь. Котенок осторожно обнюхал его и лизнул в нос.

Никто и никогда больше не видел сурового Заура таким счастливым, когда он нежно прижал мяукающего котенка к груди и позволил ему забраться по кожаным наплечникам поближе к горячей шее, где новый пушистый друг и уселся, взирая на всё происходящее вокруг с большим любопытством. С тех пор Заура можно было увидеть только в сопровождении котенка, а впоследствии, роскошного огромного кота сидящего на его плече.

Примерно через две недели в Санзелионе, Крон и Заур, соблюдая усиленную секретность, что-то активно готовили, а под вечер по всему городу прошло объявление о важности собраться всем семьям с детьми за городом в пустыне. Обеспокоенные жители, собрав своих детей, тут же поспешили в указанное место, где их лично встречал Крон, и при помощи своих воинов указывал, куда и где им разместиться на бархане, спускавшемся волной в ложбину. В ней стоял какой-то очень большой и необычный шатер, раскрытый наполовину и совершенно темный.

Заинтригованная такими действиями, Настан вместе с детьми сидела близко к шатру вместе с мужем, нетерпеливо чего-то ожидавшему, и молчавшему как рыба, только хитро улыбаясь им.

Когда зашел последний солнечный луч, а небо за их спинами осветилось лунами, шатер загорелся яркими красками и на сцену вышел Маленький гном. Настан с гордостью посмотрела на своего мужа, который неизвестно какими силами привез кукольный театр на Тусолон. Оглянувшись вокруг, она увидела, как все сидевшие на бархане затихли и с завороженно смотрели на действие, разворачивавшееся на сцене.

Взяв за руку Крона, она крепко прижалась к нему, прошептав: «Я тебя люблю». Её счастливые глаза сказали ему о том, что между ними снова всё как прежде, и все перипетии последних месяцев, наконец, успокоились в её душе.

Ещё через несколько дней состоялся прощальный ужин перед отъездом родителей, и Крон почувствовал, что они могут с Настан поговорить. И пока родители Настан «по-стариковски», как они говорили, тепло общались с Вилсоном и Спарксом у шатра в оазисе, Крон с Настан ушли погулять за бархан, чего они уже давно не делали. Наконец, назрело время для разговора, который Крон не знал как начать, как подступиться с этим к жене, показавшей себя с такой стороны, которая ему не могла и в кошмаре присниться.

Он легонько поглаживал руку Настан, испещренную точками от нейронных линий наручей.

— Не больно?

— Нет, только чесаться начинает. Надо полагать уже заживает.

— До сих пор не могу поверить, что ты на такое решилась.

Настан ничего не ответила, только смутившись, отвела взгляд от мужа.

— Не хочешь говорить об этом?

— Нет. Я сделала только то, что могла сделать, чтобы спасти тебя. Даже если бы это стоило мне очень дорого. И я не могла не считаться с тем, что может натворить использование этого камня, и плазмоида, достанься он Твисклопу. У меня нет великих физических сил, я не умею пользоваться оружием, я не полководец. Я могу только использовать свои знания, лежащие далеко за гранью разумного доброго вечного. Знания, которые помогают мне использовать потусторонние силы.

— Ничего себе, я так не могу!

— Зато ты можешь собрать армию для моего спасения. У меня армии нет.

— А что же было там? Разве не твоя армия?

— Нет... Это лихо, зло. И это есть в каждом из нас. Я смогла их только правильно вызвать.

— Что ты хочешь этим сказать? То, что там было уму непостижимо, Настан! Я до сих пор не понимаю, нам повезло, что нас не растерзали или нас что-то охраняло. Не буду скрывать, я видел всякое. Но то, что я видел там — это за гранью. За гранью добра и зла! И всем этим командовала ты!

— Я об этом и говорю. Меня учили тому, что зло делать нельзя никому. Ровно до тех пор, пока тебе не сделают больно. И только тогда можно спускать всех своих демонов. Мне сделали больно, Крон, очень больно.

— Я никогда не поверю, что это всё твои демоны!

— Не знаю, какие из них были мои, — грустно улыбнулась Настан. — Знаешь, как говорят: «В тихом омуте черти водятся».

— Что такое омут?

— Это стоячий, недвижимый водоем.

— Нет, нет, нет. Ты не омут. Ты река — сильная, широкая и очень глубокая.

Крон ласково обнял жену, и поцеловал. Когда Настан посмотрела на него, в её глазах он снова увидел ту нежность, которая так его покорила.

— Я люблю тебя, мой любимый, мой нежный муж, — и она крепко прижалась к его груди.

Из-за бархана дети наблюдали, как папа обнимает маму руками и крыльями, а мама радостно смотрит на него.

— А мы тоже так можем? — спросил брата Крайс.

— Не знаю, — пожал маленькими плечиками Кронос.

Фаина посмотрела на обоих своих братьев и задумалась. Когда её прозрачные, переливающиеся в лучах заходящих солнц крылья коснулись плеч братьев, сказала:

— Да. Я могу научить вас. Я умею.

— Смотри, Спаркс, подросли дети, — улыбнулся Заур и показал на три маленькие фигурки, стоящие на бархане.

Дети смеясь, держались за руки, и по очереди обнимали крылышками друг друга.

Глава 3: "Никогда не зови ветер, если не хочешь чтобы он подул" Часть 36

«Никогда не зови ветер, если

не хочешь чтобы он подул».

«Темная башня»

Прошло десять лет

Торжественно проводив своих подросших детей на первое занятие в школу при Академии, у Настан помимо воли, сквозь гордость и радость, закралось смутное предчувствие, что мальчики, обладая неудержимым желанием попадать в приключения, выберут ту же специальность, что и когда-то Семён. Только будучи оперативными следователями Космофлота они бы исполнили все свои мечты о приключениях, пусть и с риском для жизни. Это и страшило её, о чём она и поделилась с Кроном.

— Ну, в конце концов, даже если так и будет. Вспомни Семёна, может он и не был хорошим семьянином, но он был отличным следователем. Приключения — это их стихия. Так хотя бы она будет в правильном, законном русле.

Настан удивленно на него посмотрела.

— И это мне говорит законопослушный гражданин?

— Ну да, не совсем законопослушный. Но я исправляюсь. Разве открытые мною на Земле антикварные магазины тому не доказательство? Я не хочу своим детям такой же жизни, полной опасностей, как у меня, но у меня хотя бы появляется уверенность, что они будут знать, как действовать в сложной ситуации. Ну и всё-таки, не забывай, наша девочка пошла по маминым стопам.

— Это каким же?

— Она выбрала искусство! Я видел список предметов, которые она выбрала. Фаина тоже хочет делать такие же красивые вещи, как и ты. И твоя бабочка на цветке стала для неё примером, как можно из простых, даже несколько грубых вещей сделать что-то очень красивое и доброе. О бабочке она мне сама сказала, когда мы ехали поступать.

— Да? А я и не знала. Я сейчас расплачусь, Крон. Что же я теперь буду делать, когда мы вернемся домой? Ведь всё своё время я посвящала детям... Как же быстро они выросли, — Настан с тоской посмотрела на снующую вокруг них молодежь и, когда волнение чуть ослабло, сказала, поглядев на мужа. — Ормос уже давно окончил Академию, и сейчас работает где-то на просторах великой Вселенной. Горациус закончил своё обучение уже два года назад и теперь это дипломированный специалист по электротехническим механизмам гражданского назначения. Получил работу в одном из конструкторских бюро здесь, на Земле. Он хоть часто будет видеться с ними. Я так волнуюсь, что они одни здесь будут. Мне кажется, что я так сильно не волновалась, когда Ормос поступил сюда. Может потому что ближе была?

Крон взял руки Настан в свои и сказал, ласково глядя на неё:

— Сама же говоришь, что Горациус их часто будет проведывать. Не волнуйся так. Они стали самостоятельными, во многом, благодаря тебе. И помни, здесь им интересно. Очень интересно. А значит, не будут скучать и переживать, что нас нет рядом. Им уже по четырнадцать лет. Тот самый возраст, когда мы их можем только поддержать, но не контролировать во всём. Сейчас они будут открывать для себя новый интересный мир.

— Это всё только благодаря тебе, любимый, — Настан крепко обняла Крона. — И твоей поддержке. Спасибо тебе. Ты единственный, кто может вернуть мои расплескавшиеся эмоции в первоначальную форму, — сказала она, подняв глаза на мужа, и нежно улыбнулась ему. — Знаешь, а всё-таки я самая счастливая женщина. Мой мужчина самый уважаемый лидер на своей родной планете, наши дети могут гордиться таким отцом. И он победил всех врагов.

— Ну, не один победил, а мы вместе победили. И это правда. И ничто больше не омрачит наше счастье, — сказал он, обнимая Настан ещё крепче.

Оглянувшись напоследок, они взялись за руки и вошли в транспортерную.

***

— Вот эту деталь надо держать вот так, — и он вложил в руку Настан стержень. — Другой можно паять.

Она аккуратно взялась за портативный сварочный аппарат и принялась сваривать две круглые детальки. Закончив, Настан положила на стол пистолет сварки, но случайно дотронулась тыльной стороной ладони до носика.

— Ай, — она резко дернула рукой, почувствовав ожог.

Помощник быстро схватил её за обожженную руку.

— Дай-ка я, — и, притянув её руку к своему лицу, стал довольно бесцеремонно водить по ней своим длинным языком.

Настан выхватила свою руку и отвесила ему звонкую оплеуху:

— Что ты себе позволяешь?!

— Да ладно уж так реагировать, я же не со зла, а исключительно по любви, — довольно ухмыльнулся он.

Настан смерила его взглядом и быстро вышла из мастерской.

Любвеобильный помощник тут же кинулся за ней, но при выходе из палатки его за руку схватил один из мастеров.

— Ты что творишь? Это же...

— Опять ты! Я уже со счету сбился, сколько оплеух ты уже сегодня получил! — рявкнул Старп, появившийся в проходе между палатками.

— Тут все такие недотроги! — сказал помощник, весело размахивая своим красным хвостом.

— Сейчас я покажу тебе недотрог! А ну быстро взял своё оружие, оно готово, — и Старп кинул ему электрический посох. — Завтра ты заступаешь на дежурство. Будешь охранять Её. Иди, готовься.

— Жену Крона? Наконец-то! Давно хотел увидеть эту страшную женщину, покончившую с Твисклопом, — и он, смеясь на кулаки Старпа, побежал к казарменным палаткам.

— Но он... — хотел было сказать мастер, ставший случайным свидетелем, но Старп перебил его.

— А ты что тут делаешь? Лэндспидер сам себя не починит! Марш отсюда!

Разогнав всех, управляющий мастерскими продолжая ворчать, подошел к столу, за которым занималась Настан.

— И свет забыли выключить.

На следующий день, довольно улыбаясь самому себе, и от нетерпения помахивая хвостом, затянутым в удобные кожаные доспехи со смертоносным острием, он стоял в охране, дожидаясь, когда Она выйдет из шатра, чтобы сопровождать её везде, куда бы она ни пошла. Он так много слышал про эту женщину, по Тусолону о ней ходили легенды. Говорили, что она страшна в ярости, что может подчинять себе кормакоров, и даже поговаривали, правда шепотом, что Кастора тоже она убила, во сне, за то, что тот её похитил.

Наконец, открылся полог шатра, и вышла Она. От изумления у него пропал дар речи. Перед ним стояла вчерашняя незнакомка, отвесившая ему звонкую оплеуху за невинный поцелуйчик на месте ожога. Только сейчас на ней были не штаны с многочисленными карманами и парка, почему он и принял её за одну из помощниц Старпа, а платье, делавшее её обладательницу, такой же загадочной как и легенды, ходившие о ней.

— Добрый день, Отто, — обратилась она к его напарнику.

— Добрый день, Настан, — ответил тот, улыбаясь ей в ответ.

— Будем знакомиться, — внимательно посмотрела Она на него. — Настан.

— Кальгон, — смутившись, ответил новый телохранитель. Первый раз в жизни ему хотелось провалиться сквозь землю. Заигрывать с женой Крона! То-то ему попадёт! Отправят, куда подальше, с глаз долой, и не сбудется мечта узнать эту женщину вживую, а не по многочисленным историям о ней. «Как хорошо, что в мастерской она не сняла свои очки...». Страх перед этим, был, пожалуй, ещё больше, чем от ссылки. Прочувствовать на себе гнев той, которую рвался увидеть и охранять, ему вовсе не хотелось. И он уже приготовился к страшной каре, но вместо этого услышал её весёлый голос.

— Очень приятно.

Женщина улыбнулась ему искренней улыбкой, развеяв все его страхи. Ну ладно, не все, но один так точно.

— Вы простите меня, пожалуйста, за моё вчерашнее недостойное поведение, — сказал он, смутившись, и опустил глаза. — Какое теперь последует наказание? Я приму его спокойно и отработаю.

— Прощаю, — улыбнувшись, ответила ему Настан. — Ты уже и так наказан, тебе предстоит порой целыми днями ходить за мной. А для молодых, рвущихся сердец, это так скучно. Просто учти — здесь более скромные нравы, — она снова улыбнулась им обоим и сказала. — Нам уже пора, идёмте.

Они долго и медленно шли по городу, и порой он украдкой наблюдал за ней. Как она спокойно шла в своем длинном кружевном платье, роскошного синего цвета, связанного тонкими узорами и обшитого многочисленными прозрачными бусами, отчего казалось, что перед ним течет река, какую он видел на одной из планет, где они были с Кроном. Даже через широкий капюшон, надетый на голову, он видел, как она здоровается со всеми, никогда не снимая при этом очки, хотя всегда и везде это считается плохим тоном, но про неё он слышал, что её взгляд опасен, и каждый, кто посмотрит на неё не сквозь очки, будет испепелен.

Когда они подошли к транспортерному пункту Космофлота, Крон уже вышел из него и ждал Настан, держа руки за спиной, явно что-то пряча от неё. Он стоял и смотрел, как она, улыбаясь, слегка подобрав подол платья, побыстрее пошла к нему.

Остановившись с Отто немного поодаль, Кальгон, не выпуская из виду разномастную толпу, иногда наблюдал за ней. Ему было интересно узнать про неё решительно всё. И то, как она встречала Крона, говорило ему о многом. Для Кальгона вообще был один показатель, самый важный в отношениях — то, как женщина встречает своего мужчину. Для него это был маркер отношений, счастливых и любящих или несчастных, где уже нет любви, а только привычка жить вместе. Его мать всегда встречала возвращавшегося домой отца, радостно подбегая к нему. Всегда. До тех пор, пока Твисклоп не разрушил их маленький счастливый мир. Когда Кальгону было десять лет, Твисклоп убил их на его глазах, только за то, что они защищали запасы еды всего города от его церберов. Он до сих пор помнил эту бойню.

Урожай был только собран и его готовили перевозить в пределы города. Дополнительная вооруженная охрана должна была приехать с повозками. Со сборщиками был только небольшой отряд, защищавший их до последнего. Кальгон остался жив только потому, что погонщик кормакора загородил его своим зверем. Когда убитое животное упало, его просто накрыло тяжелой вонючей шерстью. Кальгон был маленьким и среди лохматых дредов кормакора его просто не заметили, а он видел всё. Единственный урожай, который собрала приехавшая охрана — это трупы и одного живого ребенка, свидетеля зверств Твисклопа и его бандитов...

Настан подошла к мужу и крепко обняла его, Крон светился от счастья, крепко прижимая её к себе и прикрывая своими большими крыльями. Потом он повернулся к стоявшему за ним Зауру, и что-то взял из его рук. То, что за секунду до этого он отдал ему, перед тем как обнять Настан.

Это был букет каких-то красивых белых цветов с вкраплениями больших темно-синих ягод между бутонами. Букет ей неимоверно понравился, и женщина снова крепко обняла мужа. Да, здесь действительно более скромные нравы, она ни разу при всех не поцеловала мужа, да и Заур свою жену, кстати, тоже, только встречавших его детей.

Ветер донёс до Кальгона обрывки их разговора.

— Это не всё, милая. Я тебе привез ещё подарок, — и они подошли к грузовой тележке, прицепленной к мотоскайтеру. Там Крон взял у одного из рядом стоящих воинов кинжал и вскрыл большую коробку.

— Это всё тебе.

Настан взглянула на мужа, на её лице читалось детское предвкушение от подарка, и она радостно заглянула в коробку. С большим удовольствием просмотрев её содержимое, она вытянула из коробки большую книгу с нарисованными на ней бусами.

— Ты взял всё! Спасибо огромное, любимый, — внимательно полистав книгу, она сказала. — Ты сделал мне замечательный подарок, Крон, — и она аккуратно вернула книгу в коробку.

Отдав несколько распоряжений, Крон обнял свою жену за талию, и они пошли к их шатру, в сопровождении нескольких телохранителей.

Часть 37

— Я же видел Ормоса, — радостно сообщил Крон. — Он буквально на день приехал в Академию, к своему учителю по делам. Сказал, что они готовят какой-то проект вместе. В общем, мы мужской компанией сходилив новое кафе, куда нас затащил Горациус. Он сейчас работает с баабанской инженерной компанией, готовит для них проект. Есть в нем этакая предпринимательская жилка, знаешь, — улыбнулся он своей жене.

— Успел повидать младших?

— Кроноса и Крайса буквально пару минут. Занятые до невозможности! По крайне мере успел поговорить с Фаиной, красавица, совсем как мама, — Крон крылом притянул Настан ближе к себе.

— Как она? Не страшно ей? Одна ведь, всё-таки в таком возрасте, это очень волнительно... Кронос с Крайсом хотя бы вместе живут в кампусе.

— Чувствует себя как рыба в воде. Не волнуйся Настан. Выглядят счастливыми и довольными. Я кстати, привез тебе от них письма. Они в чемодане.

— Я так рада, что ты со всеми увиделся. Голоден?

— Да, очень.

— Мы тебя ждали. Пьюи там такой пирог сделал! Виноградный, только подумаешь, уже слюнки текут.

— Отлично! А давай, пойдем сегодня в пустыню погулять?

— Конечно! Только тебя ждала, — ласково улыбнулась она Крону.

Когда они пришли в свой шатер, Пьюи уже накрыл роскошный стол. А его виноградный пирог покорил всех своим видом, а потом и вкусом.

После обеда Крон отнес в шатёр к Настан коробку, где она стала с радостью ребенка распаковывать свой подарок, и как-бы, между прочим, сказала:

— Ты знаешь, со мной вчера произошел курьезный случай.

— Это какой же?

— Со мной в довольно фривольной форме хотели поближе познакомиться. Такого со мной не случалось с юности.

Крон подошел к жене, сделав удивленное лицо, и обнял.

— Кто это посмел к тебе так подойти, интересно? Неужели здесь есть кто-то, кто о тебе ещё не знает?

— Как оказалось есть, — засмеялась Настан. — Новый телохранитель — Кальгон.

Крон чертыхнулся.

— Вот как знал, что не надо его приводить к тебе. Ловелас, каких свет не видывал. Но чутьё у него хорошее на разного рода неприятности. Потому я и включил его в твою охрану. Что он натворил, чтобы я знал какое наказание дать?

— Подробности говорить не буду, свою оплеуху он уже получил. И желание провалиться сквозь землю тоже. Когда меня сегодня днём увидел. Прощения, кстати, попросил и сказал, что готов к любому наказанию. По-моему, самое большое — это ходить за мной, — она весело рассеялась.

— Не шути так, Настан, — вмиг сделавшись серьезным, ответил Крон. — У тебя будет охрана, и не спорь.

Он уже давно предчувствовал этот разговор, и сам понимал, что когда-нибудь придется его начать. Крон подошел к цилиндру, висящему в складках шатра, нажал на него и сказал:

— Ты знаешь, я же встречался с Оракулом.

— И зачем же?

— Да, в общем—то, она сама пришла ко мне и говорила о тебе.

— Почему обо мне? — удивленно спросила Настан.

— Есть причина. Но главное в другом. Она просила беречь тебя.

— Но ты меня и так бережешь как зеницу ока! — повернувшись и обняв Крона, сказала Настан. — От чего ты должен беречь меня?

— От самой себя.

— Как это?

— Не знаю.

— Ну, хорошо, а с чем это связано, она сказала?

— Да. С картой, — и он внимательно посмотрел на Настан.

По её лицу пробежала мрачная тень.

— Карта... Мы ни разу не говорили об этом. Но ты охраняешь меня как самую величайшую драгоценность. Там... Я чувствовала, как меня обдают вспышки. Меня снимали на фотокамеру, так? Моё тело. Эти шрамы это и есть карта?

— Да, карта. И сокровищ мы не искали по ней, это правда. С Кронпринцем у нас перемирие, и он не ввяжется в подобное приключение, не его стихия. Но вдруг у кого-то возникнет желание снова заняться его поисками, тогда ты окажешься под ударом. Я не могу допустить этого. Настан, я не имею права подвергать тебя такой опасности.

— Так может, ты и будешь их искать?

Крон не скрывая удивления, посмотрел на жену.

— Ну, а что? — Настан вышла из его объятий и отвернулась. — В шатре стало пусто. И тихо. Я занимаю себя тем, что мастерю украшения, просто чтобы забить пустое время и не скиснуть от тоски, — она снова повернулась к нему. — Если у тебя есть время, может быть, мы отправимся с тобой в путешествие, ты мне покажешь свою планету? И кстати, а ты расшифровал карту или нет? А если расшифровал, то где искать клад? И знаешь ли ты, что найдешь?

— Я нашёл тебя. Ты самое дорогое моё сокровище, любимая, — гладя её по волосам, сказал Крон. — Что до самой карты... Я не знаю, что именно там найду.

— Тогда почему ты считаешь, что я карта. Также считал и тот, кто пытался сделать из меня вампира, — она горько усмехнулась.

Крон взял её за руки и усадил на подушки. Немного подумав, он продолжил.

— Ты же знаешь, что оданатанианцы — это потомки оставшихся ученых, — она кивнула, и он продолжил. — Я тоже один из них. Мой отец и мой дед научили меня многому. Я всю свою жизнь изучаю прошлое своей планеты. В одном из трактатов я нашел упоминание о сокровище, которое изменит всё. Его обладатель будет знать всё. Это величайшие научные данные о Вселенной, собранные учеными Тусолона. Я искал её всюду около десяти лет. Искал карту к этому сокровищу. Когда я уже почти отчаялся, я отправился к Оракулу. Тогда мы с тобой первый раз и встретились, — он улыбнулся, вспомнив этот момент. — Я как раз возвращался от Оракула. Она сказала: «карта появится в нужный момент». Только предупредила про транспортер, чтоб я отдал его той, которую захочу обнять крыльями, — и он раскрыл свои большие крылья, чтобы обнять ждущую этого жену. — Конечно, я никак не ожидал что ты, та кого я полюбил, и будешь картой. Но как ты сказала: «что случилось, то случилось, надо просто жить дальше». И я отбросил эту идею, и стал жить дальше, наслаждаясь жизнью с тобою. Мы вырастили с тобой детей. Ты подарила мне такое счастье, — Крон ласково смотрел на Настан. — Ты для меня важнее, чем любая карта. И я не могу, не имею права, подвергнуть тебя опасности. Только не тебя.

— Крон, любимый мой, хорошо, давай отбросим мысли о карте. Но прошу тебя, отвези меня куда-нибудь. Ведь наверняка есть места, которые ты хотел бы мне показать. Не знаю, может быть, пляж с синим песком, например.

Настан редко его что-либо просила сделать, всегда говорила: «ты и так угадываешь мои желания, зачем мне ещё о чем-либо просить!». Может действительно стоит показать ей мир за пределами Санзелиона. Здесь она ни в чём не нуждалась, он делал всё для этого, но там, за пределами города, в пустыне, много лишений и много дней пути до любого места, куда бы он хотел её отвезти и порадовать. В тех местах нельзя просто так взять, зайти в транспортерную, и за секунду перенестись в нужное место. Но главное он боялся за её безопасность. Немного помолчав, он сказал:

— Давай, как только я буду готов, я скажу тебе. А пока мы сходим в маленькое путешествие сегодня вечером, в пустыню. Хорошо, милая?

— Хорошо, я согласна. Начнем с малого, — и она обняла своего мужа.

Уже после прогулки Настан пришла в его шатёр, в котором он по вечерам изучал книги из своей обширной библиотеки, занимавшей отдельную палатку с единственным входом только из его шатра. Скинув свой длинный бархатный халат, в котором стало сразу жарко от нагретого большого круглого камина, стоявшего в центре, и, оставшись в шелковой кружевной сорочке глубокого синего цвета, мягко струящейся по её ногам, она потянулась к мужу и промурчала:

— Так говоришь, эти шрамы в виде молний и есть карта? И где же на ней отмечено само сокровище?

Крон медленно поднялся с подушек и встал за её спиной.

— Вот здесь мы, — и он положил свою ладонь ей между лопаток. — Вот здесь Кистронклеп, город, в котором жил твой похититель.

Говоря это, он вёл пальцем по широкой линии молнии, тянувшейся от спины по её шее через левую ключицу. Положив свои руки на её плечи, он развернул Настан к себе и, взяв её за руку, продолжил вести по изгибам молний уже её пальцем. Когда его рука довела её палец до яремной ямочки, он сказал:

— Здесь Балантирм, — затем стал опускать руку вниз, постепенно обнажая Настан от тонких бретелек сорочки.

Обходя полукругом правую грудь по самым ребрам, он называл ей города, о которых она и не слышала, Глядя в её горящие от возбуждения глаза, он продолжал вести её палец по карте, которую уже давно знал наизусть. Повернув к солнечному сплетению, и мягко проведя пальцем до левого бока, его рука скользнула до самой нижней точки карты — родинки в окружении двух солнц синего и красного цвета.

— Вот здесь находится сокровище, — и он завел пальцы за шелковую ткань, собравшуюся волнами, и едва держащуюся на Настан.

Притянув жену к себе, он сказал:

— Но мое настоящее сокровище — ты. Здесь и сейчас.

Часть 38

Тяжелые мысли никак не давали уснуть, Крон всё время мысленно возвращался к их разговору накануне. Настан уже давно спала, прижавшись к нему так трогательно и доверчиво, что он боялся шевельнуться, чтобы не нарушить её сон.

Раздумывая о возможном путешествии, он аккуратно дотянулся ногой до жаркого камина и нажал на широкую панель. Купол, накрывший мягко полыхающий костер, медленно затушил его, и только сейчас Крон заметил нечто странное на спине своей жены. Сгусток молний между лопаток начал медленно оживать — по шрамам стали идти всполохи. Не яркие, но постоянные и с одним ритмом.

Похолодев от ужаса, он быстро накрыл её покрывалом, чтобы не видеть них. В этот момент Настан перевернулась и свернулась клубочком. Крон, не теряя время, оделся и вышел из шатра.

Проверив, не заперта ли палатка Вилсона на защитное поле, он вошел и зажег небольшую лампу на его столе, отчего Вилсон поморщился, но не проснулся.

— Вилсон, — дотронулся до его плеча Крон. — Вилсон, проснись, пожалуйста! — сказал он, присаживаясь рядом на табурет.

— Что, что случилось? — открыв заспанные глаза, спросил его давний друг.

— Я..., — запнулся вдруг Крон.

— Что-то с Настан? — Вилсон поднялся на кровати, собираясь встать.

-То, чего я боялся, Вилсон, — сказал Крон и схватился за голову. — Я думал, что самое страшное, что может с ней случиться — снова похитят ради карты. Делал всё для её безопасности, но карта...

— Что карта? Крон! Рассказывай! Ей нужна помощь? Что случилось?

— Настан сейчас спит, но карта... Карта. Она как будто ожила. Такого раньше не было, Вилсон. По ней теперь идут всполохи, карта светится изнутри. Я не знаю, что будет дальше, Вилсон. На днях Оракул сказала мне, что я должен беречь Настан от самой себя. Я думал она это образно, что Настан ввяжется в какую-нибудь авантюру. Хотя какая там авантюра, что я такое говорю! Теперь я начинаю понимать, о чём она говорила. Вчера, когда я приехал, Настан предложила отвезти её куда-нибудь. Она хочет попутешествовать по Тусолону. Я сначала подумал, что ей стало очень тоскливо после того, как дети разъехались. А что если это через неё говорит карта? Что если это она зовёт её в путь?

— Давай так, Крон. Если она сейчас спит, не будем её беспокоить. Завтра утром я посмотрю на неё, хорошо? Больше тебе ничего не сказала Оракул? Может она показывала тебе тогда что-то ещё, что ты уже забыл?

— Нет, я помню всё. Я помню синие и красные молнии, которые она мне показывала, но они не играли всполохами. Просто вились, как когда ты обнаружил их на её теле. Это всё. Я должен поговорить с Оракулом. Пойду, отправлю ей сообщение. Очень прошу тебя, осмотри завтра Настан, хорошо?

— Обязательно. Иди. Встретимся утром.

Проснувшись на следующий день, Настан увидела Крона, задумчивого рассматривающего как плавают кусочки фруктов и ягод в стакане с водой.

— Доброе утро! — она сладко потянулась, накрываясь до подбородка покрывалом.

— Выспалась, милая? — улыбнувшись, спросил её Крон.

— Да, выспалась. А ты? Сегодня ранняя пташка? Или ты с таким серьезным видом продумываешь наш маршрут?

— Ну, — потянув, ответил ей Крон, наблюдая, как она остервенело расчесывает себя под покрывалом. — Что с тобой?

— Да, так чешется всё...

На секунду она застыла, и её глаза округлились от ужаса. Быстро скинув покрывало, Настан посмотрела на своё тело и её голос начал срываться на истерику.

— Что... Что, это? КРОН?

Там, где ночью шли всполохи, сейчас вздулись и набухли все до единого шрамы, окрасившись в синий и красный цвета, используя её тело по назначению — то есть, сделав Настан тем, чем она и была — картой.

Картой, по которой Крон теперь без труда угадывал знакомые ему места. Ему казалось, что он смотрит на объемное изображение своего мира, с большими городами и скалами, вдоль которых и должен был идти их путь. Он быстро подошел к ней и обнял. И вскоре почувствовал горячие слезы на своей груди.

— Я сейчас позову Вилсона, милая. Тебе больно? Только обещай, что ничего с собой не сделаешь, пока меня не будет. Обещаешь? Пожалуйста, Настан, — сказал Крон, стараясь, чтобы его голос не дрогнул и нежно погладил её по голове.

Настан крепко обняла мужа, согласно кивнув головой, и села на кровать, твердо решив, что не будет на себя смотреть, пока его не будет рядом. Чтобы точно этого не сделать, она закрыла глаза. Вот только руки сами предательски потянулись к шрамам. Вновь ощутив это уродство под кожей, по её пылающим щекам бусинками покатились слезы.

— Подай мне бельё, пожалуйста, — Настан старалась не смотреть на Крона. Ей неприятно было чувствовать это на своей коже, и она представляла, как ужасно они выглядят для него. Семён с отвращением смотрел на её шрамы тогда, сейчас же они стали ещё ужаснее. Страх увидеть такой же взгляд у Крона пугал ещё больше.

Молча отдав ей бельё, Крон вышел из шатра и побежал к Вилсону, петляя в тканых коридорах между палатками и шатрами.

Через несколько минут друзья вошли в шатёр. Настан печально сидела на краю кровати, одетая в свой халат.

— Как ты, Настан? — участливо спросил её Вилсон, подсаживаясь рядом.

— Мерзко, — она даже не поглядела на друга, только крупная слеза протекла по щеке.

— Ну-ну, подожди. Давай я посмотрю, может что-то смогу сделать. Ты теребишь без остановки пальцы, — указал он на её руки. — Чешется, да?

— Невыносимо.

Она сильно сжала губы, чтобы не сорваться и не почесать вздувшуюся кожу. Это состояние выматывало все нервы. Хотелось содрать всё, что вылезло, и забыть об этой напасти навсегда.

Вилсон аккуратно отвел ворот халата и ощупал шрамы. Они были твердыми и при нажатии появлялись ещё более яркие всполохи. Увидев это, он замер и посмотрел на Крона, отрицательно помахав головой.

Крон присел перед женой и заглянул в её глаза.

— Я отправлю сообщение Оракулу. Посмотри на меня, милая. Не надо стесняться меня. Я твой муж. Мы вместе, а раз вместе — мы справимся. Помнишь нашу клятву? Я буду честен с тобой. Я не знаю, что происходит. Возможно, карта хочет, чтобы мы использовали её. Я уже отправил одно сообщение Оракулу, ещё ночью. Когда увидел всполохи на твоем теле. Но то, что сейчас, — он обвел её взглядом своих желто-карих глаз. — Этого не было ночью. Вилсон останется с тобой. Может он подберет тебе какое лекарство, чтобы облегчить зуд? — Крон с надеждой посмотрел на друга. — Я скоро приду, милая. Я люблю тебя.

Вытерев ещё одну крупную слезу, скатившуюся на её подбородок, Крон ободряюще улыбнулся Настан и вышел из шатра.

В оружейной, где стоял почтовый транспортер, он быстро писал письмо Оракулу, когда получил от неё первый ответ: «Карта зовёт её. Я прибуду, ждите меня». Он запечатал второе письмо, и, отправив его, собрался уже выходить, как сигнал сообщил о прибытии ответа. Быстро вскрыв послание, Крон только взглянул на него и бросился назад к Настан и Вилсону.

Подбегая уже к главному шатру, он услышал, как кто-то страшно закричал, и охрана, стоявшая на карауле, бросилась внутрь. Все вбежали в палатку Вилсона. Там, отбиваясь от врача и пытаясь содрать с шеи шрамы, истошно вопила его жена. Вилсон, пытаясь удержать Настан одной парой рук, другой — безуспешно пытался стереть с её шеи темно-синий гель, под которым шрамы разбухли ещё больше. Увидев помощь, он громко крикнул:

— Держите её руки! Надо стереть лекарство! Срочно!

Крон с двумя телохранителями ловко скрутили женщину по рукам и ногам и уложили на кушетку перед Вилсоном, который стал быстро всеми четырьмя руками смывать его каким-то резко пахнущим раствором. Шрамы угрожающе покраснели и увеличились вдвое, с тех пор как он ушел отправить послание. Когда, наконец, Вилсон вытер всё под непрекращающиеся крики, она затихла и перестала вырываться, шрамы снова вернулись в тот же размер, что и утром, красное воспаление уходило прямо на глазах. Настан тихо лежала, глядя в одну точку, и только крупные слёзы катились по её щекам.

Перестав держать её, Крон отвел телохранителей в сторону и сказал:

— Грибон, Сонгр. О том, что здесь произошло никому не слова, ясно? — увидев их утвердительный кивок, он отпустил их и подошел к жене.

— Как ты? Что произошло, Вилсон? — спросил он друга, видя, как тяжело Настан приходит в себя.

— Попытался снять зуд, — резко бросил Вилсон. — Похоже, мы не сможем даже в этой малости ей помочь, — и, выбросив тряпки, которыми оттирал гель, похлопал Настан по руке. — Прости. Не думаю, что нам стоит экспериментировать с другими средствами. Согласна?

Настан только медленно прикрыла глаза.

— Ну что, она что-нибудь прислала? — обратился Вилсон к Крону.

В ответ он только протянул измятый листок, на котором крупными буквами было написано «ВЫЕЗЖАЙТЕ КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ, НЕ ЖДИТЕ МЕНЯ! ДОГОНЮ ВАС В ПУТИ».

Вилсон задумчиво посмотрел на лежащую перед ним женщину.

— Как думаешь, сможем мы на транспортере переместиться, хотя бы до ближайшего к точке города? — спросил его настороженно друг.

— Я бы не стал рисковать, Крон. Если её организм так реагирует на безобидную мазь, что произойдёт при перемещении?

Крон подошел к Настан и взял её на руки:

— Мы едем, Настан. Едем туда, куда нас зовёт карта — искать сокровище. Оракул догонит нас в пути, — и он крепко прижимая её к себе, вышел из палатки Вилсона.

Часть 39

Сборы заняли несколько дней. Крон только теперь посвятил Заура и Спаркса в подробности нательной карты, немало удивив такой новостью. Спаркс знал о том, что Настан является картой, той которую они так долго искали, но не знал он, насколько всё это стало действительно серьезно. Ведь он всегда считал это сокровище чем-то эфемерным, и то, как появилась эта карта — элементарным стечением обстоятельств, не препятствуя, но и не разделяя вдохновенного порыва Крона в поисках каких-то древних знаний древней цивилизации, которая давным-давно уже канула в Лету. Старый Спаркс был чистым практиком: сокровище должно быть таким же реальным, как и карта к нему. В этом Крон был с ним согласен, указывая на ожившую карту, пускай и спустя столько лет после её появления. Его аргументом было и то, что раз есть карта, значит и сокровище существует.

Заур, когда узнал, что именно он, хоть и косвенно, является причиной появления этой карты, только оторопело смотрел перед собой, не зная, как ему и реагировать на это. Он, как и множество жителей города, слышал душераздирающие крики, разорвавшие спокойное утро. О том, что в действительности произошло, он узнал только сейчас. А отовсюду уже начинали подниматься вопросы.

Чтобы не допустить панику среди населения, им необходима была официальная версия утреннего происшествия и причина столь быстрого отъезда после. Заур предложил пустить слух, что у Настан обострение какой-нибудь болезни, и им срочно необходимо выехать на встречу с другими врачами, друзьями Вилсона. Эта версия выглядела убедительно, все знали, как Крон относится к своей жене, а потому такие стремительные сборы были логичны.

О том, куда они едут, знали всего несколько воинов Крона. В далекое путешествие с ними отправлялись четверо из охраны Настан: Кальгон, Отто, Грибон и Сонгр, напарник Грибона. Скрывать от них что-либо не имело смысла, они должны были теперь быть при Настан круглосуточно. Спаркс оставался за главного. Только ему, самому опытному, Крон мог оставить на такое долгое время город. Вилсон с Зауром, конечно же, ехали с ними. Командир охраны, как и всегда, отправлялся в путь в сопровождении своего пушистого друга.

С тех пор как котенок появился у Заура, тот с ним нигде не расставался, исключением не стало и это путешествие. Большой красивый кот пепельного окраса с короткой шерстью, с большими черными вертикальными полосками над желто-зелеными глазами, делавшими его пристальный взгляд суровым и незабываемым, и большие лапы в черных носках добавляли коту ещё больше брутальности. А уж когда он на переговорах усаживался Зауру, облаченному в кожаные доспехи, на плечо, и оглядывал всех свысока, то больше всего он походил не на обычного кота, а на демона ночи, особенно если на его глаза попадал свет, отражавшийся красными огнями.

Красавчик, помимо психологического воздействия, ещё и охранял своего друга вполне ощутимо и физически. Коту исполнился год, когда они попали в передрягу на встрече с капризным заказчиком. Резкий выпад в сторону Заура от наемников крайне несдержанного кропитоника, по итогу закончился расцарапанными физиономиями, прокусанным ухом одного из них, разорванной сделкой и ухом Красавчика. И теперь его раздвоенное ухо, сквозь которое как через горы светили солнца, служило всем напоминанием о том, что Заура охраняют не только вооруженные до зубов воины, но и увертливый, когтистый и зубастый кот.

Повозки, на которых они собирались ехать были точно такими же, как и те, когда на Настан было впервые совершено нападение из-за карты, и в одной из них убили Семёна, защитившего её ценой своей жизни. Крон предполагал, что Настан могла отреагировать крайне отрицательно, и не говорил ей до последнего. Никакой другой транспорт просто не подходил для таких длительных путешествий, потому и увидела она его только когда все вышли из шатра, чтобы отправиться в путь. Две огромные повозки уже ждали их, зависнув в метре над песком, с заведенными двигателями.

Увидев то, на чем они поедут, она не смогла вымолвить и слова, закрывшись в ступоре. Воспоминания захлестнули её бурным потоком при виде раскачивающегося на ветру полога повозки. Казалось бы, прошло так много времени, но она помнила каждую секунду, каждый запах, каждый звук. Образы вихрем пронеслись в голове и, не справившись с собой, она развернулась, чтобы уйти назад в шатёр, когда спину внезапно пронзили сотни длинных, острых, горячих игл. Закричав от боли, Настан схватилась за Кальгона, стоявшего рядом с ней.

— Спина... спина горит... Крон! — задыхаясь, звала она мужа, ища его глазами, из которых лились слезы.

Крон быстро подхватил жену на руки и внёс в повозку, где она стала свободнее дышать. Наспех попрощавшись, они тронулись в путь.

В огороженной ширмой комнате, Вилсон осматривал спину Настан. Самый первый сгусток молнии, указывающий её положение в Санзелионе, угрожающе почернел и пульсировал в такт её сердцу ровно до тех пор, пока они не взяли курс на Кистронклеп.

Уже к вечеру, когда они были уже далеко от Санзелиона, но всё ещё во владениях Крона, сгусток снова стал окрашиваться в свой первоначальный цвет — красно-синий, наведя всех на мысль, что карта контролирует тело Настан и отказаться от поездки не получится, что бы ни случилось.

***

Шесть дней бесконечной пустыни, один и тот же пейзаж, отличающийся только светом дня и ночи. Иногда они выходили из повозок, чтобы размять ноги и поесть что-то, что только недавно прыгало по этим пескам. Любовью к овощам и сухофруктам отличалась только она. Взрослые сильные воины, чтобы совсем не скиснуть от сухих концентратов выбирались на охоту за ужином в пустыню, отлавливая кишасу, большую ящерицу с четырьмя парами быстрых лап.

Через несколько дней после вылета из Санзелиона Вилсон, закрывая полог повозки перед отправлением, заметил Крону:

— Смотри, за нами, кажется, кто-то едет, — и он указал пальцем на маячивший вдали мотоскайтер, поднимавший небольшой вихрь за собой. — Как думаешь, может это от Спаркса?

Крон присмотрелся повнимательнее и крикнул Кальгону, только собиравшемуся зайти в кабину водителя.

Все вышли из повозок подождать пилота, но тот свернул в сторону и скрылся за единственным невысоким барханом на ближайшие несколько километров. В минувшую ночь они остановились на стоянку в месте, где пустыня была ровной как поле. Месте, которое так редко можно было встретить на планете.

— Странно. Если бы было что-то срочное, то он ехал бы прямо к нам, — флегматично заметил Заур, разглядывая чистый горизонт.

— Может это и Спаркс, конечно, беспокоится, но и мы ждать не можем. Поехали, — скомандовал Крон. — Тем более, если это и он, то послал Спаркс не самого проворного, да ещё и нарушившего всю маскировку.

-А-ха-ха, — разразились смехом молодые воины. — Новичка послали проследить за вождем и тот с треском провалился! То-то попадет ему от Спаркса, узнай он об этом, — весело сказал Отто, запрыгивая в повозку.

Вынужденная задержка, и карта снова дала о себе знать, показав, что не настроена на ожидание кого-либо, заставив их срочно продолжить свой путь дальше. Крон предоставил пилоту самому решить, насколько было важно долететь до их повозок или просто проследить за ними какое-то время и убедиться, что они едут в полном порядке.

Спустя ещё пару дней, Вилсон, сидя для разнообразия рядом с Зауром в кабине пилота, заметил:

— Смотри, нас, кажется, до сих пор проверяют, — и показал пальцем сбоку от себя.

Вдали, с их скоростью, поблескивая от солнечных лучей, мчался мотоскайтер. Его пилот блестел не меньше.

Заур посмотрел туда, куда показывал Вилсон, и настороженно перевел взгляд на другую сторону. Там тоже летел мотоскайтер. Преследовавшие их, однако, явно не планировали приближаться, но при этом и не обгоняли их маленький караван.

— Э, Крон! — крикнул за спину командир и превратился в саму серьёзность, хотя за минуту до этого они весело болтали с Вилсоном.

Когда тот подошел, Заур молча показал на следовавших параллельным курсом, иногда скрывавшихся за волнами барханов.

— Как думаешь, Спаркс отправил? — спросил Крона Вилсон.

— Нет. Посмотри как они светятся, словно новогодние ёлки на Земле. Их же видно издали. Чужаки, ещё не освоились на планете. Разве кто-то из нас носит блестящие доспехи? — показал он на матовую поверхность своих кожаных доспехов. — Вот-вот. Интересно, как долго продержатся тут.

— А мне больше интересно откуда прибыли и что хотят, — недовольно буркнул Заур, плавно выворачивая повозку на пологий спуск с бархана.

— Что будем делать? — спросил Вилсон.

— А знаешь, пока ничего. Понаблюдаем, — уверенно сказал Крон. — Мотоскайтер в пустыне не самое лучшее средство передвижения на дальние расстояния. Рискованно. Да и в случае поломки пилот будет обречен на медленную смерть, если его кто случайно не встретит.

Это раздражающее соседство продолжалось почти до самого Кистронклепа. Отогнать непрошенных гостей было невозможно — повозки не были предназначены для гонок. Да и двигались они на почтительном расстоянии, не дававшем повода напасть первыми. Потому маленький караван Крона продолжал двигаться со своей привычной скоростью, не теряя при этом бдительности.

В Кистронклепе они сделали остановку только для того, чтобы пополнить запас продуктов и воды. Афиширование их поездки не было в планах у Крона, поэтому все закупки провизии проводили Отто с Сонгром. Но когда телохранители вернулись уже в который раз, принеся нужные покупки, то сообщили, что видели на базаре тех, кто ехал за ними попятам — незнакомцев в блестящих доспехах на мотоскайтерах.

Как оказалось, преследователи тоже закупались, но доставляли все в две повозки, довольно приметные на рынке. Большие цветные пятна на шатре в виде двух солнц говорили о том, что они взяли их в аренду у одного из конкурентов по делам Крона. Воины немного понаблюдали за ними, пока те не выехали по направлению из города, но теперь они точно знали, что это были не местные и только недавно прибыли. И, похоже, уже сами осознали, что их маскировка никуда не годится, так как они сменили доспехи, но перекрасить мотоскайтеры времени у них видимо не было, торопились. «Ни к кому не задираясь, присматривались к местным, то есть вполне культурно себя вели» — именно так охарактеризовал их Сонгр.

— Вероятно, к нам они тоже присматривались, — сказал Заур, выслушав доклад своих воинов.

— А может, подумали, что это мы их преследуем? — ухмыльнулся на эту мысль Кальгон.

— Ну, по крайне мере это объясняет, почему они держали дистанцию. Опасались, что мы нападём. А на самом деле просто ехали в одну сторону.

Расслабившись от самоустранившейся «угрозы», которая таковой только померещилась натянутым как струны нервам всех путешественников, они выехали за город и через некоторое время снова заночевали в пустыне.

Проехав ещё пару дней, они заметили, что никто им не «составляет компанию», сделав вывод, что все именно так как и предположил Заур.

Крон напрасно беспокоился, что путешествие дастся Настан тяжело. Она спокойно сносила постоянную дорогу, несмотря на непрерывно зудящие шрамы. Новые пейзажи занимали её: в пустыне начали появляться скалы. Желтые и покатые валуны постепенно стали увеличиваться в размерах, и уже все с интересом разглядывали её шею, отмечая, идеальное сходство уменьшенного пейзажа. Приближался Балантирм.

Часть 40

Это был одним из немногих городов планеты, где сохранились остатки строений прежней цивилизации, построенных до того, как планета стала превращаться в одну большую пустыню. Каменные мосты, украшенные богатой резьбой, нависали над городом, порой закрывая целые кварталы, состоящие из одних только шатров. Большие колонны, на которых стояли мосты, были покрыты вырубленными ступенями с причудливыми железными ограждениями до середины этих колоссов. На самом верху нешироких лестниц стояли дозорные вышки, и только охрана города могла подниматься на них.

Сами мосты брали своё начало местами просто из барханов, позволяя предположить, что они когда-то были ещё выше. Широкие транспортные артерии в прошлом, сейчас они служили местом жизни населения этого города. Прямо по центру большинства мостов, по которым они успели прогуляться, располагались шатры, оставляя пространство для свободного проезда больших повозок по обеим сторонам моста.

Такое расположение шатров и палаток давало путешественникам, да и самим жителям города любоваться уходящими за горизонт песками и голубоватой подсветкой теплиц, расположенных в десятках километров от города, недалеко от двух оазисов, большим кольцом окружавших Балантирм. Во время бурь, над парапетами мостов, одновременно с двух сторон поднимались легкие стальные сети, ловившие забытые и не спрятанные под купола защиты вещи до того, как они начнут летать по самому мосту.

В родном городе Кальгона они планировали задержаться на пару ночей. В первый же день Кальгон со своей младшей сестрой Ирникой устроили им большую экскурсию по мостам города.

Настан с детским восторгом разглядывала память прошлого, так заботливо сохраняемую жителями. Немногочисленные оданатанианцы, потомки исчезнувшей цивилизации, просвещали население свои городов как могли, не позволяя наносить ущерб древним строениям. Выученные ими ученики зачастую проводили экскурсии тем смельчакам, кто отваживался прилететь на далекую планету, с целью развлечь себя новыми впечатлениями.

Ирника с упоением рассказывала им о любимом городе, завладев вниманием слушателей полностью. Однако воины всегда остаются на страже, каким бы сладким голосом их не отвлекали.

Краем глаза Кальгон уловил назойливые отблески и тут же встал поближе к Настан.

— В чём дело? — увидев такое резкое перемещение, спросил его Крон.

Повернувшись спиной к шатрам и палаткам, раскинувшимся на мосту, он широко раскрыл руки, заставив всех остановиться и развернуться в сторону пустыни, и громко сказал:

— Смотрите, какой вид! А мы можем как-то убрать этот кусок веревки с вялеными тушками кишасы? Всю картину портят!

Смекнувшая, что к чему, Ирника сразу стала ещё бойчее рассказывать о раскинувшихся перед ними красотах, давая Крону подойти чуть ближе к её брату.

— За нами следят. Те, что и в прошлый раз, «блестящие рыцари», — показал глазами Кальгон, куда надо смотреть.

Улыбнувшись одними губами, Крон обнял Настан за талию и играючи развернул к телохранителю, внимательно посматривая в сторону и, продолжая улыбаться, тихо сказал:

— Не волнуйся. Делай то, что делала. Радуйся. Мы разберемся, — и уже более громко сказал. — А сфотографируй-ка нас! Отличный вид! — и задорно рассмеявшись, замер с Настан для быстрого фото.

Когда Кальгон сделал снимок, Ирника потянула Настан к себе ближе, давая телохранителям незаметно окружить их. Крон же шепотом произнес:

— Отто, Кальгон, приглядитесь-ка к незваным гостям поближе.

Трое на блестящих мотоскайтерах, остановившись за сетчатым навесом одного из шатров, обвешанного сушеными фруктами, заметили, как из компании, за которой они наблюдали, отделилось двое и, весело болтая пошли в сторону торговых палаток. Ещё пятеро, включая скримора, весело шушукаясь, быстро пошли дальше, но двое остались стоять на месте, так как один из них что-то поднимал, упавшее с поручней моста, когда неаккуратно махнул рукой. Другой же явно подначивал его и поглядывал, не идет ли кто из местных купцов в их сторону, потому что огромный усатый и хвостатый зверь с рыком что-то жевал рядом.

Оставив этих незадачливых, они медленно вырулили на оживленную дорогу, по которой ездили и ходили все одновременно, и, лавируя в потоке, полетели за той компанией, что шла с женщинами.

Но когда женщины, скримор, оданатанианец и ещё один воинзашли в густую сеть палаток и шатров, то так и потерялись из поля зрения преследователей. И пока они усиленно пытались высмотреть хоть кого-нибудь из этой компании, совершенно не заметили, что сами стали объектом слежки.

Стоило «блестящим рыцарям», как их стали называть с лёгкой подачи Настан, начать плутать между палаток, как идеально разыгравшие спектакль Заур и его воины превратились в «хвост» их же преследователей.

Крон же похвалил Ирнику за сообразительность, когда она завела их к своему знакомому в одну из неприметных, спрятанных между другими шатрами палатку. Как оказалось к командиру охраны мостов. Тот, узнав кто перед ним, спустил их вниз с моста по секретным ходам для своих воинов.

Выбравшись, они поспешили к дому Ирники, находящимся на одном из мостов поменьше, где стояли повозки.

Когда через несколько часов пришли остальные, то сообщили не самую радостную весть Крону: преследовали всё те же, и основная часть, около двадцати наёмников, находится как раз таки в тех самых повозках.

— Что делать будем? — устало усаживаясь на подушки, спросил Заур.

— Дай мне подумать. Для начала неплохо бы выяснить чего они хотят.

— Ну, если хотели бы напасть, то давно бы это уже сделали. Все шансы для этого были.

— Это — да. Значит цель другая, интересно какая. Это мы сейчас в городе, а когда будем за его пределами? Мы будем уязвимы, у них с собой маневренные мотоскайтеры. Нет, Заур, надо что-то решить здесь и сейчас.

— Ничего мы не сможем решить здесь и сейчас, Крон, — проворчал Заур, вытягивая на полу ноги, истоптанные в слежке за преследователями.

— Почему же это? — встрепенулся оданатанианец.

— Да потому что они снялись с места и уехали на самый высокий мост Балантирма, а наши силы уже к тому времени как мы добежали до его подножия просто закончились. Так что, где их сейчас искать, чтобы не поднимать свои связи?..

— Да-а, это несколько осложняет дело... А поднимать шумиху не хотелось бы, — тяжело вздохнув, Крон прошелся по комнате и сказал. -Ладно, как Настан говорит: «утро вечера мудренее». Там Ирника с семьей ужин готовит и развлекает всех своим пением. Не будем портить семейный праздник.

Поужинав вместе с большой и веселой семьей Кальгона, они решили на следующий день поехать к самому странному строению города — огромной широкой каменной стелле, высотой не менее двухсот метров. Она была абсолютно гладкая, как будто оплавленная со всех сторон. И местные жители предполагали несколько версий, чем это могло быть. Одни говорили, что это посадочное место для первых космических кораблей, другие предполагали, что это опора моста, из какого-нибудь другого материала, менее крепкого, чем камень, который со временем разрушился, оставив только крепкую опору. Крон же больше склонялся к мнению первых, и было очень весело наблюдать, как они спорили с подслеповатым и глуховатым дедушкой Кальгона, который был уверен, что это опора моста, и его части погребены под песком, и в далеком детстве он видел эти части, пока их не забрала пустыня.

Но у карты были свои планы, и увеселительные прогулки носителя в её планы не входили. Наутро шрамы снова почернели и, они спешно стали собираться под слезы Настан, с трудом сдерживающей себя, чтобы не кричать в голос, когда каждая минута промедления грозила раздавить её под гнётом боли.

На улице, уже наполняющейся звуками обычной жизни, Ирника со своим мужем помогали дорогим гостям побыстрее собраться в дорогу, когда к их шатру на всех скоростях подлетели три блестящих мотоскайтера, а вслед за ними и две повозки с солнцами на куполе шатра. Из обеих повозок выскочили наёмники, окружив всех кто находился перед ними.

Воины Крона тут же приготовились к бою, как из одной из повозок им навстречу выскочил незнакомец, окруженный с двух сторон своими телохранителями, и вальяжно подошел к стоявшему впереди всех Крону.

— А ты, я смотрю, решил последовать за сокровищами. Да, Крон? — невысокого роста человечек с хитрыми бегающими глазами самодовольно посмотрел снизу вверх на высокого оданатанианца. — Но это я открыл карту. А ты снова у меня на пути.

Вокруг уже начали собираться зеваки и внимательно вслушиваться в разговор, о каком сокровище идет речь, и какой есть шанс отстегнуть себе хотя бы маленький кусочек.

— Кто ты, собственно говоря? — спросил немного опешивший от такого заявления Крон.

— Твоя карта ожила, так ведь? Поэтому ты здесь. Вся моя техника, которой я пользовался при Касторе, была практически уничтожена по приказу кронпринца и стояла мертвым грузом. Почти пятнадцать лет я восстанавливал информацию, содержащуюся в ней по крупицам. И тут бах! Вся аппаратура включается, и на экранах у меня точная, объемная карта, — человечек явно наслаждался произведенным эффектом, и, распаляясь ещё больше, продолжил. — Удача! — он торжествующе смотрел на Крона и его воинов, уже оценивающих силу и ловкость охраны, вставшей кругом со взведенным оружием рядом с техником Кастора. — Или ты думал, что я откажусь от баснословных сокровищ? Кастор сдох, и мне плевать на него. Это я собирал информацию с её тела, — человечек показал на Настан своим ухоженным и наманикюренным пальцем. — И я не позволю тебе снова всё испортить, — злобно прошипел он, глядя на Крона.

Пока тот вещал, Настан уже с криком начала раздирать свою кожу. Вилсон, стоявший рядом, обхватил за руки сидевшую на полу у шатра Ирники женщину и прижал обеими парами своих рук к земле, чтобы она не сделала самой себе хуже, при этом её не заправленная рубашка задралась до груди, оголив нежную кожу на животе, исполосованную вздувшимися черными линиями.

—Хотя я бы предпочел взять её саму, — техник слащаво улыбнулся глядя на Настан. — Она мало изменилась с того времени, только аппетитней стала.

Кальгон, стоявший ближе всех, лихо смахнул техника хвостом и резким выпадом уложил его охранника, удерживая острый шип у горла мерзкого ему человечка. Мгновенно с обеих сторон блеснуло оружие.

Вилсон быстро поправил на Настан одежду и громко сказал:

— Крон! Мы должны срочно выезжать! Ей хуже, — в подтверждение его слов, мелкая дрожь, которой пробивало женщину, начала сменяться более сильными судорогами.

— Убери своих прихвостней, — прорычал Крон и угрожающе раскрыл крылья, чтобы взлететь и выкинуть с моста опасную помеху. Он бы это сделал быстрее, чем охрана техника сообразила бы что к чему, но в этот момент рядом с ними послышались щелчки затворов со всех сторон.

Местная охрана среагировала быстро, окружив и направив оружие на всех нарушителей покоя. Подошедший командир охраны сказал:

— Если есть споры, глава города их решит, ну а пока...

— Он собирается присвоить себе все сокровища планеты! — бесцеремонно перебил командира техник.

— Что ты несёшь? — яростно шикнул на него Крон.

— Да! И это правда!

Толпа зевак приблизилась на шаг ближе, превратившись в одно большое ухо.

— Тогда ты зачем здесь? Не для того ли, зачем и я? — урезонил его оданатанианец.

— А разве не туда ты едешь, не за изумрудную пустыню?

Эти слова быстро урезонили зевак, желавших отправится за сокровищами.

Крон снова услышал громкий взволнованный голос Вилсона.

— Командир, я врач Санзелиона, Вилсон. Нам необходимо ехать в Бинарфейм к моему коллеге. Ей становится хуже. Споры о каком-то неведомо сокровище сейчас пусты. По крайней мере, для неё.

— Я знаю врача Вилсона. Наслышан. Приятно встретить вас лично. Неприятно, что при такой ситуации. Но и она разрешима, — улыбка коснулась губ командира и он сказал. — Уезжайте, мы задержим вашу проблему на сутки. А этих проводить до транспорта и под охраной вывести с моста. Будете дергаться — отправлю ночевать в загон с кормакорами, — и он сурово посмотрел на охрану нарушителя покоя.

Но все остались стоять так же как были.

— Ну же. Я уговаривать не буду, — и он махнул головой своим воинам. Под ноги двум непримиримым сторонам полетели выстрелы. Только после этого все встали и, оглядывая друг друга, начали расходиться.

— Я всё равно буду первый! — сладко протянул техник, поглядев на Крона.

-Только попробуй оказаться на моем пути, — прорычал Крон в ответ.

Не прошло и минуты, как Кальгон, быстро чмокнув сестру в макушку, уже на ходу вскочил под открытый полог повозки, и маленький караван скоро выехал дальше.

Часть 41

Следующий город, отмеченный на нательной карте, был Спатиум Плувиа. До него они добирались ещё дольше, чем до Балантирма. Весь путь занял порядка двух недель.

Крон становился всё тревожнее. На каждой остановке в каждом оазисе он проверял почтовые транспортеры, но долгожданного сообщения, где и когда они встретятся с Оракулом, так и не было. Настан видела его беспокойство и прекрасно понимала, каково это жить в ожидании неизвестности. Он боялся за неё. Её любимый мог избавить её от любой неприятности. Только не от этой.

Шрамы безостановочно зудели и с каждым днем всё быстрее пульсировали красно-синими цветами, отчего руки сами тянулись их ощупывать. Вот только приводило это лишь к тому, что она отчаянно их начинала расчесывать, и теперь Крон ни на минуту не оставлял её одну. Почти всё время пути они сидели друг напротив друга. Крон держал её за руки и отвлекал разговорами о садах Спатиум Плувиа, которые были для него местом игр в далеком детстве и которые он так любил.

Спустя десять дней пути они добрались до оазиса, вокруг которого кипела жизнь. Небольшой, по меркам Крона, городок окружал кольцом уютный оазис. В очередной раз, отправив письмо Оракулу, он уже возвращался к своим, когда увидел знакомые блеснувшие мотоскайтеры, только въезжавшие в оазис. Внутренне порадовавшись своей предусмотрительности припарковать повозки за теплицами городка, примкнувшим к крайним шатрам и палаткам, он опрометью бросился к своим. Необходимо было улетать и как можно скорее. Крон только надеялся, что запасы воды уже успели пополнить, но отдохнуть у воды, хотя бы несколько часов, у них не получится.

Предупредив всех в лагере, они снова начали собирать вещи, которые уже успели разложить. И пока это делали, Крон с Зауром и Вилсономне громко обсуждали, может ли Оракул присоединиться к ним на пути между городами, с её способностью появляться везде, используя одноразовые транспортеры.

Этот, случайно услышанный, разговор заставил Настан подумать о том, что тяжело не только ей, но и любимому мужу, который больше всего боялся, что они могут не успеть доехать и карта убьет Настан. Так тяжело давалась любая задержка, когда он видел, как она, крича от боли, рвала на себе одежду, открывая почерневшие и вздувшиеся шрамы, а он ничем не мог помочь ей, только кричать Зауру или Кальгону ехать быстрее. Шрамы стали пульсировать сильнее, отчего её ещё больше выматывало от зуда. Он был уверен, чем быстрее они пульсируют, тем ближе цель, такая желанная для него шестнадцать лет назад и такая тягостная сейчас. Да и Вилсон был согласен с другом, что вероятные сокровища близко, сравнив эту пульсацию с медицинским лазером, готовящимся сделать надрез, выпустив луч. Вот только сейчас никто не мог помочь ей ни избавиться, ни уменьшить все эти проявления карты. Её любимого, Крона, тяготила эта беспомощность. Ведь всё что он мог — это просто быть рядом. Рядом. Для неё это было самое важное. А всё остальное она стерпит.

С этого момента, Настан, собрав всю свою волю в кулак, не притрагивалась к шрамам, только ладони теперь всё чаще были в крови, от впивавшихся в них ногтей. Отчего лучше не становилось, так как теперь всем были видны новые раны, и чтобы избавить себя от них, она стала надевать длинные тканевые перчатки, так несуразно смотревшиеся с её широкими мастеровыми штанами и паркой, зато так удачно скрывающие под собой следы терпения.

Когда через несколько относительно спокойных дней они подъехали к высоким скалам, преграждавшим их путь, Крон позвал её к широкому лобовому окну повозки.

— Что это, Крон? — Настан удивленно смотрела в небо. — Здесь что, собралась вся влага планеты? Это же грозовые тучи!

— Так и есть, — по-доброму усмехнулся Крон. — Ты ещё город не видела.

— Где город? Неужели за этими скалами?

— Так и есть.

В скором времени повозки подъехали к высоким стенам города — скалам, за которыми раздавались грозовые раскаты. Из каменной стены вылетел дрон и облетел обе повозки, сканируя их снизу доверху. Когда дрон снова скрылся в глубине стены, раскрылся большой шлюз, в который Заур и вкатил их повозку. За ними сразу закрылся проход, и они оказались в полной темноте, освещаемые только внутренними огнями самоходной повозки.

— А как же другие? — забеспокоилась Настан.

— Не переживай, — переключая датчики, ответил ей Заур. — Здесь подъемник только на одну повозку рассчитан. Сейчас мы выйдем на свет, точнее на дождь.

— Ну да, очень сильный дождь! — задорно засмеялся Крон.

— Так вот я и говорю, — продолжил, улыбаясь, Заур. — Мы выйдем, и подъёмник опустится за второй повозкой. Не переживай, Вилсон, Кальгон и Сонгр там не останутся. Ну что, готов помокнуть, Красавчик? — обратился Заур к своему коту, дремавшему на приборной доске повозки.

Люк открылся, и они выехали на широкую площадку, вырубленную прямо в скале, где стоял и другой транспорт. Пока они припарковывались, поднялась и вторая повозка.

Собрав свои вещи, тщательно упаковав их в водонепроницаемые мешки, они вышли на широкую открытую террасу, где с высоты птичьего полета весь город открывался во всей своей красе.

Дома из камня белого цвета с плоскими синими крышами, напоминавшие сейчас бассейны, с которых во все стороны лилась из ливневых труб вода как из открытых кранов, одинаково, от одноэтажных до небоскребов, стояли на огромных каменных «быках» — широких опорах, под которыми уже поднималась вода. Ливень сплошной стеной поливал город, раскинувшийся под ними в широкой чаше из скал, отчего все дома стояли с поправкой на уклон. С каждой минутой вода прибывала, превращая улицы в широкие бурлящие ручейки. И пока они любовались обилием воды, между домами уже начали бежать не просто ручьи, а глубокие и быстрые реки, стремительно скрывая под собой каменные сваи домов. Вся вода, несущаяся по городу, устремлялась к его западной стороне, где исчезала под обширным белым куполом.

— Что это, Крон? — указала на него Настан.

— Это главная артерия города — колодец, в котором и растут сады. Вода уходит вниз и по туннелям распространяется в пустыню. Много оазисов вокруг Спатиум Плувиа запитаны именно этой водой. Мы туда спустимся сегодня. Только заселимся сначала в гостиницу к моему старому знакомому, — сказал Крон и нежно обнял жену, прикрыв её крыльями.

— Красота! — Заур довольно поглаживал кота, который усиленно принюхивался к почти забытому запаху влаги. — Ну что, всё унюхал? Садись давай на шею, а то промокнешь! — глядя Красавчику в глаза, громко сказал Заур, отчего кот натурально поморщился и прижал уши, но послушно взобрался другу на спину и примостился на плечах вокруг шеи как сердитый меховой воротник, поверх которого тут же надели широкий водонепроницаемый плащ с большим капюшоном, откуда сразу же выглянула недовольная усатая морда.

Спустившись в город, они, все же успев намокнуть, уселись во встречавшую их лодку и поплыли в гостиницу, лавируя между домами.

Вода сплошной стеной обрушивалась на крышу лодки, изливаясь по краям крепкого навеса над головой, который держался всего на нескольких тонких опорах большой, почти прямоугольной плоскодонной лодки. Обычный для этих мест транспорт в это время. Широкое днище позволяло перевозить объемные грузы, потому навес и не был огорожен стеклом или чем-либо ещё, специально для того, чтобы можно было быстро погрузиться и выгрузиться. Правда для этого пришлось пожертвовать определенным комфортом — такая конструкция защищала от затопления только лодку, но ни в коей мере не укрывала её пассажиров от брызг воды, бурлившей за бортом.

Кальгон с Отто, сидевшие напротив Настан, с интересом наблюдали за её манипуляциями с очками. Сначала она уменьшила затемнение, потом сняла их с закрытыми глазами, потом снова одела, потом снова сняла их, и, улыбаясь сама себе, медленно открыла глаза.

— Наконец-то, я могу снять очки и посмотреть на мир без них. На этот потрясающий мир воды и грозовых туч. Посмотреть на естественные краски окружающих меня предметов, — радостно сказала Настан, аккуратно складывая очки в подсумок, боясь, что с головы их просто смоет потоком воды, стоит ей выйти под дождь.

Кальгон, сидевший напротив Настан, тут же начал закрывать руками глаза.

— Что с тобой, Кальгон, — она потянула было к нему руки. — В глаза попало что-то, давай посмотрю.

— Нет, нет, всё нормально, — уворачиваясь от неё, быстро сказал Кальгон.

В этот момент Отто захохотал гомерическим смехом и все удивленно посмотрели на него. Давясь от смеха, он с трудом произнёс:

— Он боится, что Настан его тут же испепелит, если посмотрит без очков, — и он снова захохотал, утирая попавшие на лицо капли воды.

Поняв, о чем только что сказал Отто, все, кроме Настан и едва сдерживающего улыбку Крона тоже начали хохотать.

— Не поняла? — Настан озадаченно посмотрела на смеющихся друзей, к которым присоединился и Кальгон, осознавший в какое глупое положение он попал.

— Дорогая моя, — сидевший позади неё Крон, мягко обнял её и сказал. — Понимаешь, про тебя уже легенды складывают. Ты у нас очень страшна, особенно в гневе, можешь ходить по снам и убивать. А ещё испепелять взглядом, потому что всегда носишь очки. Полагаю, ты ещё очень и очень много всего можешь, легенды ведь не врут, — и он захохотал, увидев, как вытянулось от удивления лицо его жены.

— Я?! Страшная?! В гневе я полагаю все не особо красавцы, умереть во сне не такая уж и плохая смерть. А так, да, конечно, я Медуза Горгона! — и она засмеялась, заразившись общим весельем. — Чего только не понапридумают!

Через некоторое время лодка аккуратно подошла к широкому крыльцу гостиницы, где их быстро пришвартовали.

Первым из лодки выпрыгнул кот Заура и чинно прошествовал в открытую дверь, при этом недовольно отряхиваясь и громко рыча, потому как на мяуканье это совсем не походило. И стал осматривать новую подведомственную ему территорию, пока его хозяин с друзьями горячо здоровался с владельцем гостиницы. Обойдя просторную комнату, Красавчик промурчал басом, определив себе местонахождение у согревающего огня камина.

Часть 42

— Уверены, что в такой ливень вы захотите войти в колодец? Может, подождете до завтра? Дождь, как раз, закончится, — озадаченно спросил старого знакомого хозяин гостиницы.

— Очень мало времени, Илойзо, — уклончиво ответил ему Крон. — Хочу Настан показать эти удивительные сады. А завтра мы уже должны выехать дальше. Не знаю, пойдут ли с нами все, — улыбнулся он, глядя на отряхивающихся друзей. — Вилсон, ты с нами? — громко позвал его Крон, оторвав от теплого пушистого полотенца в котором спряталась вся голова скримора.

— Прости Крон, без меня. Сами спускайтесь в подземелье. Я туда может и спущусь, но точно оттуда не поднимусь. Был бы лифт ещё ладно, а так я лучше вон с Красавчиком рядом погреюсь, да с Илойзо по стаканчику горячего эльвинга пропущу. Да, Илойзо?

— С большим удовольствием, Вилсон, — широко улыбнулся радушный хозяин.

Пока Вилсон говорил, в комнату вошла высокая брюнетка, землянка, с длинными собранными в хвост волосами, одетая по сезону во влагостойкую куртку и высокие сапоги. Услышав имя того, к кому обращается хозяин гостиницы, она улыбнулась и пошла к вновь прибывшим.

— Здравствуйте. Простите за назойливость, — обратилась она к удивленному Вилсону. — Вы ведь Вилсон? Врач? — когда Вилсон утвердительно кивнул, продолжила. — Меня зовут Милена Крамер. Я приехала лично познакомиться с тем, кто воспитал двух замечательных врачей — Гаслота и Юнтера, с коими мне довелось работать в Синполе после землетрясения в прошлом году, — и она ослепительно улыбнулась Вилсону, который услышав имена своих любимых учеников, тепло улыбнулся незнакомке.

— Ну, вы меня засмущали.

— О, какие у тебя красивые знакомые в этом дождливом городе, — тут же вклинился в разговор Кальгон, оценивающим взглядом рассматривая молодую женщину.

— Вот именно Кальгон. Но мне кажется, тебя зовут, — и он посмотрел на Заура, который быстро сообразил в чём дело и вправду позвал его.

Печально вздохнув, телохранитель откланялся и, бросив полный тоски прощальный взгляд на красотку, пошёл к командиру.

— Так вы сказали, что приехали специально, чтобы со мной познакомиться? В такую-то даль?

— На самом деле у меня отпуск и я решила немного покуролесить по бесконечной Вселенной. Не все же время греться на пляже, под дождём тоже можно немного помокнуть, — она рассмеялась красивым мелодичным смехом. — Это Юнтер предложил мне начать путешествие с садов Спатиум Плувиа. Заодно передала от него гостинцы его родным. Он много о вас рассказывал, просил передать привет. Вот передаю. Я думала, что заеду в Санзелион сегодня вечером. Благо на работу транспортерной не влияют разверзшиеся небеса. Но по счастливой случайности услышала такое знакомое имя и не могла не подойти.

— Очень рад, — Вилсон расплылся в широкой улыбке. — Передавайте Юнтеру большой привет и от меня. Как у него дела? Еще не обзавелся семьей?

— О, нет, — она искрометно ему улыбнулась. — По-моему, Юнтер и семья несовместимы. Он же сутками на работе! Если нет больных людей, он едет лечить животных. Консультирует даже зоопарки! У него очень обширные познания в зоологии.

— Это да. Пока он не стал моим учеником, тренировался на всех попадающих в беду животных. Здесь до сих пор где-то в садах бегает краб со стальными клешнями.

Услышав это, незнакомка засмеялась вместе с Вилсоном и сказала:

— В этом весь Юнтер!

— Новые знакомства, Вилсон? — услышал тот голос Крона.

— Да, представляешь! Позволь представить — Милена Крамер. Милена — это мой давний друг Крон.

— Очень приятно.

Стоявший недалеко Кальгон с интересом наблюдал за незнакомкой. Не ускользнуло от его внимания и то, как побледнела гостья при виде Крона. Большой знаток женского пола он сразу распознал характерные признаки: как расширились её зрачки, каким глубоким стало её дыхание. А ещё он заметил, с каким трудом ей стоило повернуться к Вилсону, когда тот у неё что-то спросил про сады. Такого подобострастия во взгляде на мужчину он ещё ни разу не видел. Это продолжалось до тех пор, пока к ним не подошла Настан, и Крон не представил её...

— А вот и моя жена, Настан, — улыбаясь, сказал Крон.

— Очень приятно с вами познакомиться, — сверкнув глазами, ответила Милена на дружелюбное приветствие Настан.

Кальгон уловил в её голосе какую-то нотку фальши и тот огонек в глазах, что он увидел, не оставил сомнений, что сейчас в душе Милены разыгрывается ревность. Ревность к законной жене Крона. От такой наглости он даже присвистнул.

— Что свистишь? Тебе с нами идти. Свисти не свисти, компанию Отто составишь, — обратился к нему Крон. — Да не переживай, тебе там понравится, — засмеялся тот, увидев тоскливое лицо Кальгона. — А с вами мы прощаемся до вечера. За ужином увидимся, — сказал Крон Вилсону, обняв Настан за талию.

Улыбнувшись друг другу, муж и жена радостно вышли из гостиницы под проливные струи дождя.

***

Они медленно спускались по широкой винтовой лестнице, спиралью вившейся вдоль гладких стен огромного каменного колодца, посередине которого столбом текла вода, уходя далеко вниз. Настан крепко держала Крона за руку. Своды колодца нависали тяжело, и ей казалось, что с каждым шагом они спускаются вглубь планеты.

— Как долго ещё идти? А если это всё обрушится? Спускаться вглубь страшнее, чем летать.

— Не бойся, милая, — задорно улыбнулся Крон. — Зато то, что ты увидишь внизу, позволит забыть тебе этот страх. Ты же хочешь увидеть сады Спатиум Плувиа?

— Как вообще здесь могут быть сады? Мы же спускаемся под землю. Здесь же не может ничего расти.

— На Земле может и не может. А здесь растет. Просто не бойся. А то мне придется взять тебя на руки. Я давно хотел показать это место, и раз уж мы здесь, я его тебе покажу, — засмеялся Крон, и его смех эхом разнесся по огромному колодцу вверх, ища выхода наружу.

— Ладно, — протянула Настан. — Попытаюсь дойти до конца лестницы без ужаса в глазах. Возможно на трясущихся ногах. Но ты и так знаешь, что делать в таком случае, — она ласково посмотрела на мужа.

Крон крепче взял её за руку, и они, улыбаясь, пошли вниз, преодолевая длинную лестницу и страх.

— А по слухам она ничего не боится, — шепотом поделился с Отто Кальгон.

— Верь больше слухам, — посмеялся над ним напарник. — Она обычная женщина, со своими страхами и слабостями. Только умеет постоять за себя и свою семью так, как нам и не снилось.

Кальгон никак не мог поверить в то, что ему говорил Отто и в то, что он слышал от других. Он вырос на слухах о ней. Он рос в Балантирме и знал о жестокостях Твисклопа не понаслышке. Сейчас же на месте его логова были барханы. И это всё благодаря Ей. Той, которая сейчас шла с замиранием сердца от страха по широкой лестнице колодца, крепко держась за руку всем известного контрабандиста Крона. Его вождя. Её мужа.

Спустившись с лестницы, они вошли в широкую пещеру, полностью покрытую мхом, по которому быстро бегали маленькие крабы.

— А вот это наш ужин, — показал Крон на пробегающего по стене краба.

Но заинтересовали её вовсе не цветные крабы, а то, что происходило со мхом, по которому они пробегали. Под каждой лапкой мох начинал светиться, стоило до него дотронуться, и это свечение расходилось кругами так же, как и круги по воде, когда в неё попадает камешек. Свечение было разных цветов — от синего и фиолетового до розового и зеленого, и было довольно ярким, так что в пещере не было ни одного факела. Все освещалось только благодаря бегающим здесь крабам.

— Красиво, правда? — Крон перехватил взгляд Настан и дотронулся до мха. Мох сразу весь засиял яркими всполохами. — Дотронься.

Настан медленно положила свою руку на руку мужа, и он провел по мху пальцами, её кончики пальцев заскользили следом.

— Удивительно, — едва сдерживая дыхание от восторга, сказала Настан и посмотрела на рисунок, остававшийся за их руками.

Через пару мгновений вся арка осветилась цветными переливами. Они вместе повернулись туда, откуда те шли. Позади них вовсю развлекался Кальгон — одной рукой он быстро вел к середине арки над своей головой, с другой стороны он ловко проводил хвостом по мху. Многочисленные всполохи распугали крабов, которые неслись теперь в сторону Крона и Настан. Увидев это, муж и жена весело рассмеялись.

Пройдя дальше вглубь пещеры, они вышли в обширную залу, полностью засаженную причудливыми растениями. Это были высокие, с человеческий рост, мясистые цветы. Их большие соцветия, окруженные тяжелыми язычковыми цветками, легонько покачивались, касаясь друг друга.

— Что это? — завороженно спросила Настан, не веря своим глазам. — Как такое может быть, что в пещере, глубоко под землей могут расти такие гиганты? На Земле если и находили животных под землей, то они были белые, почти прозрачные, слепые, но никогда в пещерах не было растений.

— Это фриликины, — сказал Крон, дотрагиваясь до одного из лепестков этого огромного цветка.

Цветок ответил также как и мох на стенах — он начал переливаться разными цветами. От касания к соседним лепесткам он начал передавать этот импульс и другим цветам, отчего вскоре вся пещера расцветилась, открыв огромное пространство, полностью засаженное этими чудесными растениями.

От удивления у Настан распахнулись глаза и вырвался вздох восхищения. Это был такой прекрасный момент. То, что происходило в её душе, окрашенное солнечными бликами, было здесь наяву. Её захватили эмоции и из глаз потекли слезы.

— Ну, что ты, милая, — Крон крепко обнял жену, утирая с её щек горячие слезы.

— Это восхитительно, — шепотом, сквозь слезы, смогла проговорить Настан.

— Это кто это у меня балует? — строго спросил вышедший к ним откуда-то из зарослей пожилой оданатанианец.

Его крылья были полностью белые, и в некоторых местах почти прозрачные. Сам он тоже был весь белый и в морщинах.

— Изриголд! Как я рад тебя видеть! — Крон крепко обнял старика.

— Крон? — не скрывая удивления, произнес тот. — Давно я тебя не видел. Очень рад! А кто эта красавица рядом с тобой? Я хоть и старик, но красоту ещё видеть не разучился.

— Это моя жена — Настан, — и он взял её за руку. — Знакомься это Изриголд, хранитель садов. Двадцать лет назад ты ещё не был таким белым.

— Что ж ты хотел, возраст берет своё! Как-никак уже четыреста лет стукнуло, — улыбнулся Изриголд.

— Как четыреста? — ошарашенно посмотрела на него Настан.

— Я тоже таким буду, когда-нибудь, — весело рассмеялся Крон. — Пока что я в самом расцвете сил. Мне всего сто девяносто!

Дальше Настан как будто провалилась, и сердце сковала холодная тоска. Она не слышала, о чем говорят старые друзья. Её мир, её солнечные блики внутри души только что сотрясло от удара. Ведь она уже прожила почти половину положенного ей земного срока. И как бы она не хотела оставлять Крона, это случится в любом случае раньше. Болело сердце у неё за то, что Крон не сможет без неё прожить. Он так сильно любит её, и меньше всего ей хотелось стать причиной его смерти. Она ласково посмотрела на смеющегося мужа, и ей отчаянно захотелось выпить эликсир бессмертия или хотя бы долгой жизни, чтоб было как в сказке: «жили они долго и счастливо и умерли глубокими стариками в один день».

Как сквозь густой туман она услышала голос Крона, спрашивающий её что-то.

— Что? Прости, задумалась, — Настан улыбнулась мужу, спрятав свои страхи глубоко в душу, туда, над чем струились её солнечные блики, и, постаравшись, чтобы её голос не дрогнул, спросила. — Я никак не могу понять, почему они цветные. Ведь мы глубоко в пещере и здесь нет солнечного, — она подняла голову вверх, чтобы Крон не заметил слёз в её глазах, и увидела, что сверху над пещерой с цветами тоже есть купол. — А, так всё-таки есть свет! — сказала Настан, показав наверх. — Но почему тогда пещера закрыта?

— А в этом и весь фокус, — назидательно подняв палец, произнёс Изриголд. — Покажи своей ненаглядной, что произойдет если дождевые капли попадут на цветы.

Крон набрал в руки воду из ручейка, текущего между цветами, и тонкой струйкой, буквально по каплям стал капать на большой лист цветка.

Сначала послышался тонкий звук капли, падающей в пустую стальную раковину, потом звук стал расти и становиться звонче. Лист стал весь мерцать в тон звуку, усиливаясь при соприкосновении с другими листьями. Через минуту барабанные перепонки разрывали звуки капающей воды, многократно отражавшиеся от цветов, а саму пещеру «затопило» фантастическим светом, пульсирующим при каждом ударе капли по поверхности листа.

— Ого, едва успела одеть очки! Здесь же ослепнуть можно! — восторженно крикнула Настан.

— Да и оглохнуть тоже! — прокричал Кальгон, зажимая уши. В то время как Крон, Отто и Изриголд явно наслаждались этим буйством света и звука.

Часть 43

Уже вечером, изрядно устав и снова промокнув на обратном пути, они все вместе ужинали, пригласив за общий стол и Милену, с которой у Вилсона нашлось очень много общих тем. Кальгон, не представлявший свою жизнь без женского общества, в увеселительном смысле этого выражения, и так и этак увивался за Миленой, но та ловко уходила от разговора с ним, предпочитая общество скримора или Настан. Притом к ней она относилась со всем радушием, о чем не могло быть и речи, особенно с учетом того, какой взгляд она бросила с утра на жену Крона. В конце концов, Кальгон, поняв, что здесь ему ничего не светит, печально вздохнул и переключился на мужские разговоры с напарниками.

***

Она всегда считала себя чистым практиком, циничным, хладнокровным специалистом, спасающим жизни. Никогда она не верила ни в любовь с первого взгляда, ни во всякие привороты и прочую магию, чёрную или белую. Её путеводной звездой было только провидение, которое само решало — кому жить, а кому умереть. Как когда-то решило, что она должна жить, чтобы стать лучшим врачом в своей области. Она хорошо помнила прозрачную светящуюся руку, не давшую ей пойти ко дну. И больше чем кто-либо Милена была уверена, что и молодой парень, спасший её, появился там по её велению. Но когда сегодня утром она увидела Крона, то едва не потеряла самообладание, так ей хотелось оказаться в его объятиях. Эти сильные руки, голос. А крылья... Ей казалось, что она не замужем до сих пор только потому, что всю свою жизнь ждала встречи именно с ним. Ей хотелось, чтобы он обладал ею. Его случайный взгляд на неё вызывал не восторг, нет. Это было какое-то животное чувство кошки в течке. И его жена, когда она появилась... Как же она хотела её убить, ведь она обладала им. Держала его за руку, улыбалась ему, и он с радостью принимал её улыбку, её ласки. Глубокое чувство ревности пронзило её, когда она представила их в постели. Но она же нормальный человек, не психованная какая-нибудь. Что же случилось сегодня? Она задавала себе этот вопрос весь вечер, за ужином, всеми силами стараясь подружиться с Настан. «Наверняка ведь неплохая женщина. Хорошо выглядит для своих сорока восьми лет, стройная, практически нет морщин. Интересно, какой крем использует, чтобы так выглядеть». Из этих мыслей её вывел голос соперницы, желавший всем спокойной ночи.

— Устала сильно. Вилсон, я не представляю, как бы ты выбирался назад на свет из этого колодца, честно. Я прямо падаю от усталости, — и она вышла из-за стола, и, сказав пару слов мужу, пошла в комнату.

— Настан, подожди меня, пожалуйста, — Милена быстро поднялась со своего места. — Я хочу сходить в свой номер. Мне взять кое-что надо. Нам по пути.

И они вместе пошли в сторону комнат в сопровождении Сонгра.

Уже по пути, у неё созрел безумный план. Зайдя в комнату, Милена схватила пару своих ягод сна, вышла и быстрым шагом прошла по коридору к комнате, рядом с которой стоял Сонгр.

Ещё не успев даже отойти от двери, Настан услышала стук. За дверью стояла Милена и мило разговаривала с телохранителем.

— Прости, пожалуйста, — сказала она Настан, когда та открыла дверь. — Можешь выручить меня по-женски? Весь мой запас сегодня промок. Не ожидала я, что пластиковая упаковка с прокладками может промокнуть, однако промокла. И как назло менструация началась. Не одолжишь? — и она смущенно улыбнулась.

— Да уж, кто ж знал, что тут ТАКИЕ ливни! Проходи, конечно, дам. С собой запас, — и Настан направилась к большой сумке, стоявшей у окна.

Милена ещё с порога увидела стакан с водой, стоящий на комоде у кровати. Теперь оставалось только одно — сделать задуманное. Ведь цель была рядом, только руку протяни. Но рядом с ней стоял Сонгр, расслабленно глядя на передвижения Настан, но она была уверена, что он наблюдает именно за ней, а не за соперницей. Мысли лихорадочно крутились одна за другой. Она не могла оставить затею, должна была довести её до конца. Вот только как?

— Держи, с запасом, — протянула ей большую пачку Настан, разорвав весь ход мыслей.

Милена, выдавив из себя улыбку, другой рукой потянулась к пачке, на которой ярким лучиком играл свет от лампы, горящей на потолке.

Сонгр, как и положено внимательно наблюдал за гостьей, когда вдруг всей кожей почувствовал напряжение, заполнившее всю комнату. И не от смущения двух женщин, которым пришлось говорить об интимных вещах в присутствии постороннего мужчины. Нет, это было нечто иное. По затылку и спине побежали неприятные мурашки. Его электрический посох стал покалывать так, будто внезапно накопившийся, неизвестно откуда взявшийся, заряд грозился выплеснуться наружу. Такое с его оружием ещё ни разу не случалось. Но главное — волосы женщин. Он стоял сбоку от них и видел обеих очень хорошо, несмотря на то, что не подавал виду, что пристально следит за Миленой. Волосы женщин словно наэлектризовались и стали подниматься, но они этого не замечали. Высоко убранные волосы Настан, не охватывали только маленький пышный хвостик, задорно пружинивший на затылке, и сейчас распушившийся как шарик. Тяжелые волосы гостьи, собранные в хвост едва поднимались, медленно преодолевая длину её красивых волос. Скорее всего женщинам и не видно было этого. Воздух вокруг стал тяжелым и плотным. Ароматы женских духов усилились многократно, грозя задушить его своими запахами. Сонгр сделал шаг к Настан и с ужасом понял, что время будто замедлилось: их губы едва шевелились, а он с трудом преодолевал несколько десятков сантиметров до той, которую должен был охранять. Бывалые воины рассказывали, что в момент опасности такое часто бывает, время словно замедляется, как будто тебе дается шанс всё изменить, пока не свершилось непоправимое.

Продолжая двигаться вперёд, он во все глаза смотрел на то, как руки женщин легонько соприкоснулись. В тот же миг лампа на секунду загорелась ярче яркого и с хлопком взорвалась. В комнате мгновенно воцарилась темнота. Когда женщины дотронулись друг до друга Сонгру показалось, что вокруг пролетел вихрь, пронзивший каждую клеточку его тела, но с наступлением темноты всё это ощущение резко закончилось, и он смог наконец-то приблизиться к Настан, мгновенно загородив собой жену Крона, явно не ожидавшую такого поворота.

За спиной он услышал приглушенный «ох» и испуганное хихиканье.

Милена, лишь слегка ощутив на своей руке тонкие пальцы Настан, почувствовала, будто её пробило током с головы до ног. От неожиданности она так и замерла с пачкой в руках, а тут ещё и свет выключился, напугав её ещё больше. Телохранитель же добавил страстей, неуклюже оттолкнув Милену прямо на комод, отчего её кулак с ягодами сжался сильнее, чем нужно, случайно раздавив одну из них. Прямо перед ней зазвенел растревоженный стакан, полный воды. И чтобы не уронить его на себя, она, как смогла, поймала высокую стеклянную посудину обеими занятыми руками, лишь немного пролив воду. Испуг, злость за ушиб об ручку мебели и стоящий перед ней всё ещё полный стакан воды сделали своё дело. Сжатый кулак раскрылся, и в воду бесшумно упали ягоды.

— Ого! — воскликнула Настан. — Лампа взорвалась! Вот это да! Милена ты успела взять пачку? А то я подскочила от неожиданности и выпустила её из рук. Если нет, то сейчас будем искать! Сонгр это слишком! Дай я включу хотя бы ночник! — засмеялась Настан, пытаясь освободиться от обхватившего её телохранителя.

В темноте стоял шорох и шум от поиска настенной лампы, когда Милена сказала нарочито весёлым голосом, пытаясь скрыть своё волнение:

— Успела. Подождите, я сейчас дверь открою, в коридоре вроде есть свет, — под гулкие удары сердца, она на ощупь прошла маленький коридор и, нащупав ручку, распахнула дверь. В комнату тут же ворвался свет. Обернувшись назад, Милена расслабленно засмеялась, увидев, как Сонгр всё ещё держит соперницу, в попытке спасти от мнимой опасности.

— Спасибо огромное, Настан! Я, пожалуй, пойду, не буду мешать! Спокойной ночи!

Уходя от двери Милена довольно улыбалась. Но подойдя к лестнице, чтобы спускаться вниз к оставшейся компании, вся радость от предвкушения улетучилась словно туман под натиском яркого солнца. То, что она только что сделала было неправильно. Так нельзя. Это грязно и мерзко. Конечно же, у неё были любовники, но женатые мужчины — это её личное табу и всегда оставалось таким до сегодняшнего дня... Во-первых, это нечестно по отношению к женам. Ей бы точно не хотелось быть на их месте. Во-вторых, зачем ей нужен этот бесперспективный треугольник. Да и сейчас он тоже был не нужен... «И для этого ты подкинула ей сонные ягоды? Чтобы не мешала охмурять её мужа?! Всё настолько плохо с самооценкой?»: Милена задумчиво остановилась у первой ступеньки, пытаясь ответить на заданные самой себе вопросы.

Но уже в следующую секунду повернула в сторону своей комнаты и, закрывая дверь, услышала, как Сонгр вышел в коридор, пожелав Настан спокойной ночи.

Милена закрыла глаза и сползла по двери на пол, да так и осталась там сидеть, раздумывая над тем, что же с ней всё-таки происходит, почему она так рвется к Крону, и так страшится и ненавидит Настан. Но ведь ненависть когда-то произошла от сочетания слов «невозможно наглядеться»...

«Рассуждай логически» было девизом Милены. И она пыталась понять, разложить Настан на атомы и осмыслить.

Жена Крона и в самом деле была чудо как хороша собой. Хотела бы Милена в её годы выглядеть не хуже своей невольной соперницы. Крон смотрел на неё с такой лаской... При мысли об этом на глаза навернулись слёзы от обиды. На неё ещё никто и никогда так не смотрел... С уважением — да. С восхищением — да. Похотливо — да! Но ласково... Наверное в Настан было что-то такое, что влечёт мужчин. Но что? Чем надо обладать, чтобы Крон обратил своё внимание на неё?

— Ну конечно! — мысленно сказала Милена сама себе. — Ведь я рассуждаю как я. То есть как женщина. А нужно смотреть глазами мужчины.

И тогда она вспомнила их знакомство, их разговор за ужином, и увидела в этой женщине трепет, грусть, испуг и тут же весёлость. Как легко и непринужденно перетекало настроение Настан, будто весёлый ручеёк.

«Я слишком рассудительна. Да что там, слишком суха для того мужчины, который полюбил её. Имея такую Её, Он никогда не снизойдет вниманием до меня. Разве только, если Её не будет рядом...».

От отчаяния по щекам покатились слёзы, разрушая её безупречно наведенный макияж, но она только равнодушно посмотрела на свои руки, сжимающиеся в кулачки. Один из которых совсем недавно раскрылся и выпустил джинна, чтобы... «Чтобы что, Милена? Ты сумасшедшая?» — сама себе сказала Милена и стыдливо прижала ладони к лицу. «Что я наделала...»

Но фантазия Милены уже без спроса унесла её в дали, где любимый гладил и целовал её руки, ничуть не менее изящные и красивые, чем у Настан. Руки, которые столько раз спасали жизни, собирая раздробленные кости, когда она была на передовой там, где требовалась её помощь. Вот только Крон никогда не возьмет их в свои. Мысли ежесекундно менялись на диаметрально противоположные, не давая женщине остановиться на чём-то одном. Хотелось всего и сразу. Чтобы Настан как-нибудь самоустранилась, отдавая ей, Милене, Крона полностью и без остатка.

Ощущение сладкого липкого сока на руке не давало забыть, что она врач, который даёт лекарства только на основе всех собранных данных о пациенте. Сейчас же... «Она ведь ничего не знает... А если ей категорически нельзя пить снотворное?.. — от одной этой мысли всё внутри Милены похолодело. «И что теперь? Бежать к ней в комнату? А если она и не пила их, то я буду выглядеть как дура. Да и как объяснить появление ягод в стакане?! А охранник?! Он же вооружен до зубов. Ещё и разбираться не будет!»: по всему телу Милены пробежала дрожь. Она на автомате посмотрела на свои наручные часы и выругалась. Полчаса она сидела, разбираясь со своими чувствами и размазывая слёзы по лицу. «Надо кому-то сказать, что я сделала... Крону, я должна сказать Крону. Ну и что, что придется признаться в любви как наивная старшеклассница. Здесь идет речь о более важных вещах». Она врач в первую очередь. Влюбленная дура во вторую. Бегло посмотрев на себя в зеркало и подправив макияж, Милена вышла из номера.

— Не спиться? — настороженно спросил её Сонгр, всё ещё не понимавший, что же такое произошло в номере, в котором просто вырубился свет.

— Да... — Милена выдавила из себя улыбку. — Думаю сходить в местный бар. Разобрались со светом?

— Ещё нет. На посту. Некому сказать об этом хозяину гостиницы. Когда придет мой сменщик или Крон, тогда и... — он сделал неопределенный жест в сторону комнаты.

Несказанно обрадовавшись этой новости Милена, с трудом сдерживая себя, пожелала спокойной смены Сонгру и бодрым шагом направилась к лестнице. Оставалось только сказать Крону тет-а-тет то, что она собиралась, не привлекая при этом внимания других.

Часть 44

Когда она спустилась вниз, компания уже поредела. Уставшие Кальгон и Отто, ещё сидевшие в баре, к её несказанной радости вскоре тоже отправились спать, пожелав Милене спокойной ночи. Того, кого она искала глазами не было ни в ресторане, ни в баре. Тогда женщина прошла в большую каминную комнату, откуда и услышала их шумный приезд в гостиницу. В едва освещенной комнате никого не было, кроме Крона, сидевшего в задумчивости в кресле-качалке перед камином с чашкой эльвинга.

И тут её сознание будто помутилось, когда она увидела, как отблески огня мягко отражаются на его сильной груди, как тихо покачивается напиток в чашке в унисон его дыханию, как на его сложенных крыльях, покоившихся за спинкой низкого кресла, отражаются огни ламп.

Медленно, как в тумане, она подошла к нему сзади и обняла за шею. Коснувшись губами его затылка, она полностью потеряла контроль над собой.

— Ты ведь устала? — задорно спросил Крон, но почувствовав чужой аромат цветочных духов, резко развернулся. — Милена?!

Женщина вцепилась в него мертвой хваткой, желая поглотить своей лаской. С силой разомкнув её руки, он быстро встал.

— Что происходит? — оданатанианец обескураженно посмотрел в затуманенные желанием глаза женщины. — Ты с ума сошла! У меня есть жена. Что тебе нужно, Милена?

— Я всё для тебя сделаю, Крон! Только скажи. Я люблю тебя. Я хочу тебя! Это похоже на наваждение. Я грежу тобой наяву, Крон. Позволь мне быть рядом с тобой! Приблизь меня к себе! Я буду для тебя любовницей, рабыней, прислугой, кем угодно, только чтобы каждый день ощущать тепло твоего тела, только чтобы ты смотрел на меня, — Милена упала перед ним на колени и обняла за ноги.

Он с отвращением смотрел, как она унижалась, чтобы заслужить толику его внимания. И ему было так мерзко от прикосновений Милены. Последней каплей стало её усиленное желание снять с него штаны. Схватив женщину за плечи, он грубо оторвал её от себя.

— Убирайся. Не позорь себя. Мы никогда не будем с тобой, даже не надейся, — прорычал на неё Крон, глядя прямо в глаза, в которых чёрные зрачки почти полностью закрывали светло-голубые радужки. В этот миг его озарила догадка и, бесцеремонно притянув женщину так близко, что их лбы едва не соприкоснулись, он, пристально посмотрев в её глаза, спросил. — Ты что, курила свап?

Женщина непонимающе смотрела на него, хватая ртом воздух.

— Наркотики! Ты приняла наркотики?

— Что? Нет! — Милена дернулась как от пощечины. — Ты не понимаешь! Я люблю тебя!

— Нет, — уже более спокойным голосом начал говорить Крон. — Ты не любишь меня. Сейчас в тебе говорит только желание. Но не любовь. Скажи, ты пила в баре дымящийся коктейль?

— Да. Но при чём здесь это? Коктейль здесь совершенно не при чём! — закричала она от отчаяния.

На шум в комнату заглянул хозяин гостиницы и, увидев, что происходит, быстро подошел к ним.

— Илойзо, — обратился к нему Крон, продолжая удерживать Милену за плечи, потому что она теперь держалась как тряпичная кукла. — Кажется, на неё подействовал твой фирменный коктейль.

— Как опять?! Всё больше не буду продавать его землянкам. Не хватало мне ещё скандалов такого толка! Почему этот газ только на них и кропитоников так действует, а?

Разражаясь этой тирадой, Илойзо аккуратно взял женщину на руки и, продолжая говорить что-то утешающее на горючий поток слёз, понёс Милену в её комнату.

Крона всего трясло от негодования на самого себя за то, что не сразу распознал побочный эффект одного из ингредиентов знаменитого коктейля его старого друга. Ингредиента, придающего напитку игривую форму в виде стелящегося тумана, но вместе с тем обладающего, как позже выяснилось, и определенным наркотическим эффектом, действующим весьма избирательно на определённый пол и расу, при том не на всех подряд, а только на некоторых, на зато так, что просто ух!

Кропитоники-мужчины внезапно начинали считать, что весь мир жаждет узнать их костлявое тело, в тот момент одним им кажущимся верхом совершенства. На женщин-землянок он действовал несколько иначе — им внезапно хотелось стать целым миром для объекта их вожделения. Хорошо, если рядом был её спутник, в то время как она «пила» этот коктейль...

«Уже пару раз скандал удавалось замять, но Илойзо рассердился не на шутку, он и вправду запретит его продавать. Репутация для него куда дороже недополученной прибыли от нескольких коктейлей»: раздумывал Крон, идя в их с Настан комнату. Он надеялся, что она ещё не успела заснуть, тогда он расскажет о том, что случилось, а заодно предупредит насчет Милены. После такого конфуза рассудительной и путешествующей в одиночестве женщине будет точно не по себе. Да и, в конце концов, Настан должна знать, если вдруг новая знакомая начнет избегать их общества, то хотя бы по какой причине это произошло. Может быть, поддержит её, по-своему, по-женски. Но когда после отчета Сонгра о происшествии со светом он вошел в комнату, вид жены вызвал у него немалое удивление — она как была в одежде, так и осталась лежать на кровати, завалившись на бок. Прикроватный светильник мягко золотил её длинные распущенные волосы, почти полностью закрывавшие лицо, хотя Сонгр и сказал, что света не было, когда тот оставил её одну. Но не это заставило вздрогнуть Крона.

Настан никогда не ложилась спать одетой, какой бы усталой ни была. Он обожал её любовь спать нагишом, «чтобы ничто не мешало сну», так она ему всегда говорила. Подойдя к ней ближе, Крон почувствовал легкий ягодный аромат от тумбочки рядом с кроватью. Повернувшись, он заметил стакан, наполовину наполненный водой, поверху которой плавали две крупные белые ягоды. В ужасе он опустился перед женой на колени и быстро нащупал пульс на её шее. Он был медленный, как и положено у спящего крепким сном человека. Облегченно выдохнув, он раздел её и уложил под одеяло, и прежде чем лечь самому, смял ягоды с водой и вылил их в раковину, чтобы никаких следов этой отравы не было в их комнате.

***

Илойзо же, дотащив безвольно рыдающую гостью до её комнаты, аккуратно водрузил её на постель.

— Давайте я вам подам сонные ягоды, помните, вы меня просили утром средство от бессонницы? Сейчас вам надо хорошенько выспаться и всё пройдёт, — мягко сказал он, похлопывая женщину по руке.

В ответ она что-то невнятное пробурчала и отвернулась от радушного хозяина. Тогда он огляделся в поисках пледа и заметил, что чашечка, в которой он сам лично принёс растительное снотворное, пуста.

— Как? Вы их уже выпили и до сих пор на ногах? — он изумленно уставился на Милену. «Может поэтому так коктейль и сработал, из-за ягод? Всё равно, хватит с меня и этого конфуза»: подумал он, а сам накрыл гостью теплым пледом и уселся рядом.

— Может быть, вам все-таки что-нибудь ещё принести? Горячий чай, например?

— Ничего мне не надо. Ничего. Только его, — она как капризный ребенок продолжала плакать до тех пор, пока не затихла тревожным сном.

Укрыв её получше, Илойзо тихо вышел в коридор, закрыв за собой дверь.

От этого щелчка Милена проснулась и тупо уставилась в потолок с горькой усмешкой на лице. Они подумали, что она кто? Наркоманка? Напилась какого-то местного коктейля? Её искренние чувства к любимому мужчине они превратили в фарс. «И теперь он думает, что я просто сумасшедшая. Ты не понимаешь Крон, от чего ты отказываешься».

В мыслях уже роились искры наслаждения, а руки начали своё путешествие по формам и изгибам её тела, по тёплым и потайным местам, вход в которые был доступен не каждому... От ощущений закружилась голова и она ясно поняла, что не выдержит эту ночь одна.

Кальгон, обернувшись в полотенце после горячего душа, немного грустный от того, что Милена не поддалась на его очарование, а так не хотелось проводить ночь одному, услышал легкий стук в дверь. Подумав, что это Заур, имеющий обыкновение проверять своих воинов в любой командировке, он подошел к двери, предварительно положив клинок на расстоянии вытянутой руки, и открыл дверь.

— Ты сегодня один?

За порогом стояла Милена, с интересом разглядывая его.

— Уже нет, — лукаво улыбнулся ей Кальгон, обрадованный такому стечению обстоятельств. За секунду в его взгляде отразились все тайные желания в отношении неё, и, притянув Милену к себе, он закрыл дверь.

Уже засыпая, Крон услышал звуки страсти, раздававшиеся из какой-то соседней комнаты, и, усмехнувшись, подумал про себя: «Ну, Кальгон, везде найдет себе подругу на ночь».

Часть 45

На следующий день Крон терпеливо ждал, когда Настан откроет глаза. Был уже полдень, а признаков того что она вот-вот проснется не было. Молнии на теле как будто тоже спали. Аккуратно прикоснувшись к одной из них, боясь сделать жене больно, он почувствовал, как шрам под пальцами неприятно хрустнул и тут же почернел. И как по цепочке стали чернеть все остальные молнии, превращаясь в черную паутину на её теле. С тревогой он пристально вглядывался в лицо жены, но ни один мускул не дрогнул, и ничто не выдало того, что ей это причиняет боль или дискомфорт. Тогда он тихо вышел из комнаты и быстро пошел искать Вилсона.

Уже в коридоре Крон столкнулся с выходившими из комнаты Кальгоном и Миленой, весело смеющихся, недвусмысленно давая понять, что ночь они провели вместе. Когда Милена посмотрела на Крона, в её глазах не было и намека на то, что вчера она испытывала к нему. Она только быстро повернулась к Кальгону и что-то шепнула ему на ухо, отчего тот зашелся смехом, и, фривольно шлепнув её по попке, выпустил из своих объятий, уже оборачиваясь к Крону.

— Доброе утро! — лихо поздоровался он со своим вождём, сияя как начищенный до блеска кофейник. Не спрашивая было ясно, что эта ночь ловеласу определённо удалась.

— Доброе. Надо полагать Вилсона ты ещё не видел.

— Нет! Занят был, — и он ослепительно улыбнулся Милене. — Вот, только завтракать вышли.

— В таком случае, если увидишь его или Заура, позови ко мне. Я должен вернуться, — спокойно сказал Крон, обращаясь к Кальгону.

Сказав это, он поспешил назад, оставив любовников за собой, размышляя над увиденным. «Ну, хоть с этим можно не волноваться, — улыбнулся про себя Крон. — Так вот, значит, на кого переключилось воспаленное наркотиком внимание Милены. Ну и хорошо, вероятнее всего она и не помнит, о том, что было вчера. Даже облегчение прямо какое-то, что её новой „жертвой“ стал Кальгон. По крайней мере, он её не обидит. Да и надо полагать они хорошо провели эту ночь. Но, с другой стороны, как она выбралась из под строгого внимания Илойзо? Ведь наверняка находился рядом с ней, пока она не заснула».

Зайдя в комнату, Крон заметил, что Настан лежит в той же позе, в какой он её и оставил.

— Что же с тобой происходит, милая? — тихо произнес он, глядя на неё.

— Мигрень со мной происходит, — тяжело вздохнув, медленно произнесла Настан, ещё даже не открыв глаза. — Подай мне очки, пожалуйста.

— Как ты себя чувствуешь, родная? — обеспокоенно спросил Крон, подавая ей очки. — Почему вдруг мигрень началась?

— Да-а... Не знаю почему. Я ведь вчера не настолько сильно устала, не вымоталась, — скрепя сердце, соврала она. Вчерашняя новость в колодце выбила почву у неё из-под ног, и, не справившись с эмоциями, она снова впустила мигрень в свою жизнь. -Почему так светло? Я что, так долго спала?

— Уже время обеда прошло, — улыбнулся он жене, поглаживая её по руке. — Шрамы не беспокоят?

Настан подняла руку из-под одеяла и всю её осмотрела.

— Почернели, — ответила она ему совершенно без эмоций. — Ну и ладно, всё равно голова болит сильнее. Их я даже не чувствую.

Настан безразлично бросила рукой и вымученно улыбнулась мужу.

— Милая, скажи, а ты вчера ела ягоду из стакана с водой?

— Ягоду? — медленно соображая, Настан пыталась вспомнить этот момент, и единственное что вспомнила, как в темноте, на ощупь, нашла на комоде стакан. Лампы так и не включились, и она отправила Сонгра назад за дверь, сказав, что и так ляжет спать. Когда Милена вышла из комнаты, на неё накатилась такая сильная усталость, что только это она и смогла сделать. — Нет, не ела. Без того спать хотелось. Да и темно было, будто сразу в сон провалилась. Свет вдруг погас во всей комнате, представляешь, — сказала она, вспомнив вчерашнее приключение. — Просто воды полстакана выпила и сразу заснула, — она оглядела себя. — Даже не помню, как я разделась, — и, поудобнее уложив голову на подушку, улыбнулась ему. — Или это ты меня раздел?

— Да, я, — нежно улыбнулся ей в ответ Крон. — А про свет уже знаю, Сонгр рассказал. Илойзо и лампы уже успел поменять, пока ты спала. На потолке — просто взорвалась, у кровати — перестали светить. Илойзо сказал, что влага таки добралась до одного из щитков, и свет выключился в половине комнат гостиницы. Ненадолго, пока всё не высушили и не починили. Правда только у нас в комнате был такой ламповый фейерверк, — улыбнулся он и, вздохнув, сказал. — Пообещай мне, пожалуйста, не есть эти ягоды, хорошо? Никогда. Это очень сильное снотворное. Одна ягода — спокойный сон, две — очень крепкий сон, три — уже вечный сон. В твоем стакане было две ягоды. Кто дал тебе их?

— Не знаю, — тяжело сказала Настан. — Они уже были в стакане. Может быть от хозяина гостиницы, я так подумала. Ведь за ужином сказала, что так устала ходить по лестнице, что, наверное, не засну. Комплимент для гостя, так сказать. Думаешь, я забыла про то, сколько их можно есть? Ты же знаешь, я бы и не стала, никогда не пользовалась и не буду. Просто очень пить хотелось, вот и не стала наливать новую воду. Если честно, не ожидала, что такой эффект будет даже просто от их нахождения в воде.

— Наверное ты просто очень восприимчива к их соку. И шрамы... Вдруг это ягоды так повлияли на них... Но, если они тебя не беспокоят, то давай мы останемся здесь. Хотя бы до тех пор пока приступ не пройдёт. Я просто очень волнуюсь за тебя.

— Я знаю, — она ласково улыбнулась мужу и закрыла глаза.

— Ты спи, милая.

Крон нежно поцеловал Настан и в больших раздумьях присел в кресло. Он знал хозяина гостиницы очень хорошо. Илойзо никогда бы не предложил гостю сонную ягоду, не поставив лично в известность, что та из себя представляет. И всегда приносит их в отдельной чашечке, которой здесь не было... И его мысли снова вернулись к вчерашнему вечеру. А что если кто-то намеренно напоил Милену коктейлем, чтобы отвлечь его от жены.

В дверь тихо постучали, прервав его размышления. Крон посильнее закутал Настан в широкое одеяло и открыл дверь. На пороге стояли Милена с Вилсоном.

— Что случилось Крон? Не возражаешь, что мы вместе?

Крон внимательно посмотрел на Милену. Поразительно было спокойствие этой женщины: она или и вправду не помнила того, что произошло вчера или умело делала вид. Однако вероятнее всего не помнит. Он доверял медицинскому чутью Вилсона, если бы у него возникли подозрения в её нормальности, то он бы просто не привел её сюда. Но на всякий случай провел ладонью по левому уху — это был знак для телохранителя следить, и затем только пустил их в комнату. Вслед за ними вошел и Грибон, пристально глядя на гостью.

— У Настан мигрень. Мы тут задержимся на три дня, если это будет возможно, — он многозначительно посмотрел на Вилсона.

— А?

— Потом, — Крон прищурив глаза, смотрел, как Милена нащупывает пульс его жены и трогает голову.

— Приступ длится семьдесят два часа, да Крон? — участливо спросила его Милена.

— Да.

— Ну что ж, оставим Настан отдыхать. Не будем мучить излишним шумом, — и она по-дружески погладила её по руке.

Настан улыбнулась и перевернулась от окна, при этом одеяло на секунду открыло её и обнажило черные шрамы. Милена задумчиво посмотрела на лежащую перед ней женщину и перевела взгляд полный тоски на Крона.

— Вилсон, позови ко мне Отто, — сказал Крон, провожая гостей до дверей их номера.

— И Заура с Красавчиком, пожалуйста, — из глубины комнаты послышался голос Настан.

— Хорошо, — по-доброму улыбнулся Вилсон. — Позову лохматого лекаря.

Часть 46

Обговорив сложившуюся ситуацию с Зауром наедине, Крон попросил его тщательнее присматриваться ко всем, кто приближается к Настан. О причинах он сказал только то, что кто-то принёс сонные ягоды в их комнату, о том же, что произошло между ним и Миленой он умолчал, чтобы не предавать огласке её состояние в тот вечер.

— Да. Я должен сходить, предупредить Илойзо, что мы задержимся ещё на пару дней. Отто передай Кальгону, Грибону и Сонгру, что они могут развлекаться пока мы здесь. Конечно, не забывая о своих обязанностях. Каждые четыре часа смена. Ты первый будешь на карауле у наших дверей. Нельзя оставлять Настан одну, тем более, если мне вдруг понадобиться выйти. Только договоритесь между собой, кто будет следующий, — сказав это, он вышел с Отто из комнаты, оставив жену под охраной Заура.

Переваривая новую проблему, Крон постарался поскорее решить все вопросы, чтобы вернуться к Настан, которая зарылась во все подушки, ожидая его. Белые стены и белые шторки на окнах не давали ей необходимого покоя, и она с радостью, наконец, заснула, когда Крон вернулся и прикрыл её своими крыльями.

***

Красавчик привалился к Настан, подставляя ей своё пузо, что позволял немногим. Брутальный кот лишь изредка становился ласковым котеночком.

— Ах, ты мой хороший, — она медленно поглаживала его, слушая громкое урчание, больше похожее на рев старого ракетного двигателя, несмотря на всю свою громкость, всегда хорошо успокаивающее её, когда пару часов спустя в комнату постучали и вошли Вилсон с Миленой, вновь в сопровождении одного из телохранителей.

— Ну как ты? — Вилсон подошел к Настан, и взял её руку, чтобы нащупать пульс.

С другой стороны кровати присела Милена, уже протянувшая руку, чтобы погладить Красавчика, но тот ловко извернулся, увидев это движение, и громко зашипел на неё.

— Ой, какой ты строгий! Ревнуешь? Не буду тебя гладить тогда, — Милена, опасливо поглядывая на огромного кота, медленно встала с кровати и отошла подальше.

— Да, он очень ревностно охраняет своих друзей, — сказал Крон, беря на руки Красавчика и подсаживаясь с ним к Настан. — Тише, тише, Красавчик. Я рядом. Никому мы не дадим Настан в обиду. Но и обижать никого не будем, правда, Красавчик? — сказал он, обращаясь к коту, которого взял на всякий случай на руки, и с улыбкой посмотрел на Милену. — Он сегодня не в настроении. Волнуется, что Настан не встаёт и не играет с ним.

— Ой, ну ладно, не хватало, чтобы хирургу отгрыз руки кот! — гостья весело засмеялась, глядя на Крона. От его улыбки стало так тепло на сердце, что захотелось любить весь мир без остатка, несмотря на все его сложности. Захотелось сделать приятное и тому, кто не оставил её во вчерашнем одиночестве. — Я тогда, пожалуй, пойду к себе в номер, подготовлюсь к прогулке. А потом выйду куплю себе местное платье и сделаю прическу. Только, чур, это секрет! — Милена весело посмотрела на новых друзей, несколько озадаченных такой резкой сменой темы, и заговорщическим шепотом произнесла. — Кальгон пригласил меня на вечернюю экскурсию по злачным, как он сказал, местам города. Доверюсь профессионалу, — и, помахав на прощание рукой, сказала. — До вечера. Очень позднего! — засмеялась Милена, посмотрев на ласково улыбнувшуюся ей Настан, и вышла из комнаты.

— Ну раз молодежь пойдет гулять, может, пойдем поужинаем, а Крон? Настан, ты как насчет еды? — заботливо спросил её Вилсон.

— Ну, может только немного горячего. Хочется согреться. А сил совсем нет. Как же я устала, вроде лежу целый день. А чувство такое, будто я в колодец трижды спустилась и поднялась.

— Вероятно это из-за того, что шрамы сегодня изменились, — друг участливо похлопал её по руке.

— Наверное. Буду ждать вас тут. Тебе надо подкрепиться, Крон, и не спорь. Я знаю, ты не ел ещё сегодня. Со мной сидишь целый день. Иди, не переживай. Отто же рядом, — и она отвернулась от них к окну, чтобы они быстрее пошли.

— Я быстро, милая, — поправив одеяло, Крон вышел с Вилсоном из комнаты.

Илойзо постарался и нашел темные занавеси для окна. В комнате стало сумрачно как вечером, несмотря на то, что до заката было ещё много времени. Но теперь Настан спокойно могла лежать без очков. Пока Крон ходил, она уже успела забыться сном.

Ему очень хотелось унять ту боль, что навалилась на неё, или хотя бы согреть. Тарелочка теплого овощного салата, которую он принес, была уже неактуальна, поэтому он подошел к кровати и лег под одеяло, прижав Настан к себе, в надежде, что его горячее тело согреет её ледяную кожу. Через несколько секунд, почувствовав под рукой знакомое мерзкое ощущение растекающейся крови, Крон быстро откинул одеяло и включил прикроватный светильник.

Вся постель, он сам, а главное его любимая, все было в крови. Но страшнее всего было то, что Настан не чувствовала этого — она продолжала спать.

Соскочив с кровати, он быстро подбежал к двери, за которой нёс вахту Отто.

— Быстро позови Вилсона!

Увидев своего командира всего в крови, Отто побежал за врачом. Через несколько минут в комнату шумно ворвался Вилсон, в сопровождении Заура и Отто.

— Что случилось?

Крон сидел на кровати, прижимая к себе спящую Настан как ребенка, по нему лилась кровь, уже огромной лужицей скопившаяся на полу.

— Я не знаю, Вилсон, не знаю, — его лицо перемазанное кровью, исказилось отчаянием и болью, и на щеках заблестели слезы. — Она истекает кровью, из шрамов, когда к ним прикасаются. Но она спит. Не просыпается. Вилсон, я не могу разбудить её! Сделай что-нибудь! — Крон крепко прижал к себе Настан, покрывая её голову поцелуями. — Проснись, пожалуйста, милая. Проснись, прошу тебя.

— Принеси из моей комнаты аптечку, Отто. Ну! Поторопись! — крикнул телохранителю Вилсон, увидев, как тот удивленно смотрит на своего командира, никогда не позволявшего себе такое проявление чувств при других.

Толчок Заура вывел того из оцепенения и он стремглав бросился прочь.

— Так, где у нас меньше всего шрамов. Заур расстели на полу это, — Вилсон кинул ему большое полотенце. — Крон, клади её на пол правой стороной, руку вытягивай вверх. Так, хорошо. Придерживай её. Заур, придерживай её ноги. Сейчас не до стеснения. Смотри сколько крови. Мы можем потерять её только от большой кровопотери. Держи крепко, только не дотрагивайся до шрамов. Да знаю я, что они везде! Держи хотя бы там, где они тоньше. Ну, где же Отто!

В распахнувшуюся дверь влетел Отто. Поскользнувшись на скользком полу, он упал перед Вилсоном, держа на весу его медицинский чемодан.

— Молодец, не уронил, — Вилсон выхватил из его рук свой чемодан, и быстро раскрыв его, достал маленький флакон, который приложил к носу Настан. Через мгновение она начала тяжело дышать и с гримасой отвращения открыла, наконец, глаза.

— Что это? — недовольно произнесла она, а почувствовав такое вольное обращение с собой, да ещё и в абсолютно раздетом виде, испуганно прижалась к мужу, закрывшему её наготу своими крыльями. — Что происходит?

Настан стянула с пола полотенце и начала им укрываться, как заметила окровавленные руки Крона, помогавшие ей это делать.

— Что с твоими руками, Крон? Почему ты весь в крови? Почему вы все в крови? — её голос задрожал, когда оглядела своих друзей.

— Ну всё, пришла в себя, — облегченно вздохнул Заур.

Настан прижалась спиной к Крону и почувствовала, как по ней побежала кровь. Медленно отодвинувшись от мужа, она посмотрела на его грудь и испуганно спросила:

— Ты ранен? Что произошло?

— Я не ранен. Это ты. Это твоя кровь. Твои шрамы кровоточат, когда до них дотрагиваются. Это всё от тебя, — он обвел глазами комнату, по полу которой разливалась огромная лужа, а капли от падения Отто разлетелись до самого коридора.

Настан ошарашенно осмотрелась вокруг, и её скрутил тошнотворный спазм, от навалившегося запаха крови и от её количества. Сжавшись в комок за углом кровати, её желудок избавлялся от всей воды выпитой за день. Крон, прикрывая её крыльями, остался рядом, поддерживая волосы и успокаивая. Вилсон с Зауром и Отто отошли, чтобы не смущать их и негромко обсуждали, что могло случиться.

Когда Настан, наконец, смогла подняться, по шее и груди уже не текла кровь, но полотенце, которым она была обернута, полостью ею пропиталось.

— Тебе надо снять с себя всё, смотри, — сказал Вилсон, надавив на шрам на её груди, после чего тот сразу начал кровоточить маленьким ручьем. — Ты уже много крови потеряла. Я не понимаю, как в тебе жизнь держится. А кровь всё продолжает идти. Ты не беспокойся, мы выйдем, чтобы не смущать тебя. Но только ничего не надевай на себя. А как твоя голова?

— Как-то сразу прошла, — хлюпая носом, ответила она ему, отходя за ширму и кидая на пол потяжелевшее полотенце. — Крон, мне холодно. Дай мне под ноги что-нибудь, пожалуйста.

Доставая плед из комода, Крон спросил Вилсона:

— Как думаешь, Вилсон, это потому что мы задержались? Или что-то другое? Даже я понимаю, что крови слишком много, чтобы до сих пор оставаться не то что на ногах, в сознании невозможно.

— Да, ты прав. Давай подождем. Ведь мы знаем, как реагирует её тело на задержку в пути — шрамы чернеют и причиняют боль. Но, сейчас, — он задумчиво покачал головой. — Она ведь не сможет на себя ничего надеть... А что если это какой-то знак?

— Знак чего? Задержаться здесь? Но мы же изучали, на карте много ложных ответвлений и все они до Спатиум Плувиа.

— Давай так, — друг задумчиво потер подбородок. — Пусть Настан немного придет в себя, пока наблюдай за ней. Я буду к вам заходить периодически. А там решим, что делать, — ответил Вилсон, посмотрев на ширму, за которой раздавался шорох и ярким светом лампы освещался её стройный силуэт, нетерпеливо передвигавшийся вдоль тонкой конструкции из легкой полупрозрачной ткани, натянутой на ажурные прямоугольные стойки. — Только для начала мне нужно привести себя в порядок, а то я всю гостиницу на уши подниму. Да и Зауру и Отто не помешает, — сказал он, оглядывая их запачканные кровью доспехи.

В комнату тихо, с оружием наизготовку вошли Грибон и Кальгон, приготовившись уже к бою.

— Что за?.. — первым подал свой голос Кальгон, пока его товарищ внимательно осматривал комнату. — Что здесь происходит?

— Мы увидели открытую дверь, — начал свой отчёт перед командиром Грибон. — Отто нет. В коридоре капли крови, в комнате невнятный шум. Но я вижу, что все живы. Правда, — он оглядел всех с ног до головы. — Все в крови.

— Откуда столько крови? — недоумённо спросил Кальгон. — Вы что здесь потрошили... — но увидев неодобрительные взгляды поспешил заткнуться.

— Дверь прикройте. Не будем привлекать излишнее внимание, — повернулся ко всем Крон, кидая окровавленное полотенце на залитую кровью постель, и увидев, куда не отрываясь, с открытым от удивления ртом смотрит Кальгон, сказал. — Подай мне халат Кальгон. Вон тот. Да.

Получив халат, Крон накинул его на полупрозрачную ширму, загородив жену от нескромных взглядов.

— Дайте кто-нибудь воды, пожалуйста, — дрожащим голосом сказала Настан, высунув голову и руку из-за ширмы.

Кальгон первый раз видел её такой измученной. Она дрожащими руками взяла бутылку, стянула с ширмы на себя халат и аккуратно прошла в ванную, оставляя за собой большие капли крови, откуда они услышали включенную воду и её судорожные всхлипывания.

— А теперь расскажи что случилось, Крон? — Вилсон всматривался в лицо своего друга, когда тот открыл занавеси, и перед всеми предстала картина, напомнившая Зауру, бойню в логове Твисклопа.

— Я не знаю, — он сжал руками своё лицо, и оно обагрилось кровью. — Я прилег рядом с Настан. Она спала. А потом началось это всё, — он говорил и рассматривал свои руки. — Что это Вилсон? — он устало посмотрел на своего друга.

Все ошарашено смотрели на окровавленного командира, стоявшего посередине огромной кровавой лужи, с болью спрашивавшего их о том, о чём они не имели никакого представления.

— Мне кажется для начала, Крон, надо сообщить Илойзо, что вам нужна новая комната. Давай начнем с этого, — первым подал голос Заур. — Нам надо всем умыться, иначе мы распугаем всех его постояльцев. Пускай Настан пока останется здесь, хотя бы в ванной, и Кальгон принесет ей еду и горячее питье. После такой потери крови, ей надо поесть. Когда дадут новую комнату, переведем как-нибудь её туда, хоть окружив покрывалом, чтобы не трогать шрамы.

— Да, ты прав. Кальгон сделай так, как предложил Заур. Если ты не испачкался в крови, иди сейчас. Если испачкался, на комоде вода, оботрись. Зайди, пожалуйста, в комнаты Вилсона и Заура за полотенцами и одеждой. Да и Отто, ты такой же, как и я, весь в крови. Значит, мы с тобой сейчас очищаем место, чтобы можно было пройти, не испачкавшись, в коридор. Умываемся и выходим вниз. Кальгон, ещё одна просьба, одежда для Отто. Где у нас Сонгр?

— Он должен был заступить на охрану в ночь, сейчас он у себя отдыхает. Мы пришли с Грибоном как раз сказать об этом Отто. Сейчас должен заступать я. Мы договорились с Миленой выйти вечером в город.

— Да, она говорила об этом. А сейчас она где?

— Да вот только недавно ушла на смотровую площадку. Хотела ещё пофотографировать виды города. В ливень сделать это особо не удалось. Она же на день раньше нас прибыла.

— Хорошо. Тогда когда всё сделаешь, приходи сюда, и оставайся с Настан, пока я не приду. Потом можешь идти с Миленой. Пока что мы заперты здесь. Как решим что делать, так и поедем. А вы, — обратился он к остальным. — Ждите меня потом внизу у камина. Я сам поговорю с Илойзо.

Кальгон внимательно выслушал Крона, осмотрел себя и вышел из этой жуткой комнаты.

Часть 47

Собрав всё необходимое, он вернулся туда, где снова увидел кошмар наяву. Настан опять была за ширмой, только теперь не было видно её красивого стройного тела, на котором чёрными змеями вились шрамы. Ширма была плотно занавешена покрывалом, единственным чистым предметом в этой комнате. Та секунда, когда она развернулась тогда, за ширмой, отпечаталась в его памяти навсегда. Она вся была покрыта ими. Казалось, что змеи взбираются по красивым рукам и ногам спереди, расползаясь по её телу. Теперь он понял, почему её считали картой. Он не знал, есть ли такое же на спине, она была скрыта её длинными растрепавшимися волосами. Крон накинул халат на ширму, видимо увидев его взгляд, отчего Кальгону теперь было неуютно, что вождь мог подумать, будто он засматривается на его жену. Но это было не так. Он с глубоким уважением относился к Настан, и только сейчас понял, почему Крон держал её за руки почти всю дорогу к этому городу. Конечно, он как и все следил, как шрамы, идущие по её шее, точно передавали окружавшие их пейзажи, пока они ехали до Балантирма. Знал, что они причиняют ей боль. Ещё Вилсон говорил, что её беспокоит их сильный зуд, но он никогда не говорил о масштабах этих шрамов.

Он вспомнил, как подцепил от одной очень соблазнительной диманки очень противную заразу, от которой у него все чесалось, пока он неделю лечился. Это сводило его с ума, он срывался на всех и вся, от невозможности остановить этот зуд. Но это было всего неделю. А они едут уже почти месяц...

А ещё это сегодняшнее происшествие... То, как она стойко переносила все это, только укрепило его во мнении, что она не просто необычный человек. И сейчас он является частью чего-то совершенно грандиозного, шанс поучаствовать в котором выпадает, может быть, раз в жизни.

Пока все приводили себя в порядок, Крон устроил для Настан на большом подоконнике маленький стол, и, закрыв её от неприглядного состояния комнаты ширмой, буквально заставил поесть. На что она согласилась, только при условии открыть окно, чтобы впустить свежий воздух, наполненный озоном и влагой, перебивающий стойкий соленый запах, пропитавший всю комнату. Даже несмотря на то, что от отрытого окна постоянно приходилось отодвигать любопытного Красавчика, забравшегося на подоконник, как только начался переполох.

По уже очищенному пути, оставив Настан под охраной Кальгона, остальные вышли из комнаты. Первым делом Крон пошел к Илойзо, которому надо было как-то объяснить наличие крови, разлитой по всей комнате. Дополнительный мешочек с монетами покрыл все расходы, связанные с уборкой и молчанием уборщиков. Взамен они с Настан получили новую комнату, двумя этажами выше. Вилсон и Заур теперь были по соседству за стенкой. Илойзо же надоумил, как можно было быстро довести жену до другой комнаты по холодному каменному полу, при этом не надевая обувь, затрагивающую шрамы и не оставляя за собой следов, предложив им стельки для уборщиков, которыми в его гостинице начищали полы. Их можно было приклеить на любую стопу, клешню, лапу, в общем на всё, чем ходят, а заодно дал им ключ на служебную лестницу и обеспечил спокойный и незаметный проход в новую комнату.

Уже поздним вечером Отто, Крон и Заур, стоя треугольником и держа вокруг Настан большую простынь, быстрым шагом едва поспевали за ней. Только бежавший впереди Грибон был быстрее неё и открывал им двери. Она же, найдя скользящие стельки забавными, быстро катилась на них как на коньках, едва не смеясь в голос от абсурдности всей этой ситуации. Как она, абсолютно голая, под охраной трех сильных и опытных воинов, которые в одной руке держали оружие, в другой простынь, окружавшую её, катила по коридорам гостиницы как заправский конькобежец. Представляя себе, как это выглядит со стороны, она ничего не могла с собой поделать, чтобы не повеселиться от души.

В новой комнате Настан снова спряталась за ширму, стоя на всякий случай на толстом коврике, хорошо впитывающим влагу. Было уже за полночь, когда к ним зашли Вилсон и Заур с Красавчиком узнать, нет ли каких изменений. Их не было. Настан вот уже больше шести часов находилась на ногах, только иногда присаживаясь на краешек маленькой оттоманки. Две молнии, выходящие отрогами на заднюю сторону бедер, не давали ей сесть на скамейку полностью. А ещё ей начал напоминать о себе сон, который был сейчас просто невозможен.

— Крон, милый, ну хоть ты поспи. Я за ширму пока подержусь. Если засну и упаду, то делать это буду с грохотом. Ты проснешься, подымешь меня, — сказала она Крону, с тоской смотревшему на неё.

— Ну уж нет, — он улыбнулся её заманчивому предложению и сказал. — Давай лучше потанцуем!

— Сейчас?

— Ну да. А что нас останавливает? Да, будем держаться только за руки, как подростки, зато не заснём, — и он быстро подошел к своей сумке и выудил из него тонкую жестяную коробочку. — По-моему сейчас настал тот самый момент, когда у меня нет шансов отлынить от того, чему ты уже давно пытаешься меня научить, — сказал он, одевая на себя один из наушников и протягивая второй Настан.

— Я тебя люблю, ты знаешь об этом? — сказала она, прижав его руку к своему лицу.

— Да, догадываюсь. Ну, что надо делать? Я готов, — Крон нажал на маленький дисплей проигрывателя, и в их ушах зазвучала нетленная музыка вальса.

Пока тянулась ночь, они успели несколько раз опрокинуть ширму, проголодаться и перекусить, вдобавок Крон крыльями снес лохматый цветок, но им все-таки удалось станцевать вальс Штрауса, не отдавив друг другу ноги и не разрушив до конца небольшую комнату.

Только в пять часов утра шрамы снова захрустели, и они оба рухнули на кровать, блаженно обнимая друг друга и подушки.

***

Выйдя из комнаты Крона и Настан, на Милену накатилась такая тоска, от которой ей захотелось выть в голос. Как он ей улыбнулся! Так хотелось кинуться в его объятия... Он ей очень нравился, и даже больше. С Кроном ей хотелось поделиться всем, что у неё есть. Просто в какой-то момент, по необъяснимой для неё самой причине, она как будто сошла с ума, увидев его вчера у камина. Сегодня же поняла, что он ей очень дорог. И она пошла неправильным путем. Возможно, будет лучше заслужить его доверие через заботу о его жене, Настан. Хотя, заботиться о ней Милене совсем не хотелось. Её пугали эти черные как наросты шрамы, её пугала сама Настан. Нет, не так. Почему-то при виде неё сразу вспоминалось то озеро из детства. Эта женщина напоминала ей воду, глубокую страшную воду. И сюда она согласилась приехать только потому, что страх воды начал душить её на Земле с новой силой. Здесь в городе, в любой момент готовому к затоплению из-за непредсказуемости погоды, она надеялась побороть свой страх. Но столкнулась с ним лицом к лицу. И весь этот страх был воплощен в Настан, потому она так ненавидела её всем сердцем, всей душой. А то, что та владела любовью мужчины, от которого у Милены подкашивались ноги, делало невозможным заботу о ней. Вместо лекарства, она могла дать немного усиленную дозу или измененную другим средством, тем самым превратив его в яд. Но тогда бы она скатилась до уровня убийцы, а она ведь спасает жизни...

Милена, продолжая идти по уже сухой улице, никак не могла взять в толк, что может дать Настан Крону. Её тело изуродовано этими шрамами, она постоянно уставшая, да ещё и мучается мигренями. Лучше бы быстрее умерла и не мучилась. Ведь тогда Милена может предложить ему своё красивое чистое тело, без этих странных черных бугров. Как он вообще может притрагиваться к Настан, видя всё это.

На миг Милену осветило одно из солнц, открывшееся из-за плотных туч и она задумалась: «А может это и называется любовь?» Может тогда и она любит. Ведь она позволяет притрагиваться к себе этому краснокожему, с маленькими рожками на голове, веселому, сильному, красивому, очень опытному в любовных утехах, несмотря на достаточно молодой возраст, парню. Ей вспомнилась их прошлая ночь и то, как особенно умело он использует свой хвост, и она улыбнулась сама себе. Означает ли это, что она любит Кальгона? Или это просто влюбленность? Или похоть? Сейчас это было абсолютно неважно. Сейчас было важно не ошибиться в выборе платья, от которого у Кальгона подкосятся ноги при виде неё. «А ещё здесь очень фактурные кадры и непростительно их упустить»: пропела себе под нос Милена, в очередной раз меняя нужные настройки на фотоаппарате. Главное, нужно было успеть всё сделать, чтобы не обманывать ничьи ожидания. «Хотя почему обманывать. Могу ведь всё успеть. Времени четыре часа в запасе. Да и договорились мы встретиться на смотровой площадке, откуда открывается, говорят, прекрасный вид, особенно на закате. Я, в сногсшибательном платье, на фоне закатных солнц, с фотоаппаратом в руках, мммм... Успею, потому что люблю».

***

Лёгкий стук в дверь разбудил Крона окончательно. Открыв глаза, он развернулся к двери и не громко сказал «войдите», накрывая Настан одеялом.

На пороге стоял Вилсон.

— Прости, если разбудил. Специально ждал до полудня, что бы дать вам поспать. Мы с Зауром слышали, что вы всю ночь ходили. Как она? — спросил он, наблюдая как Крон аккуратно, стараясь не разбудить Настан, выбирается из кровати.

— Только на рассвете шрамы снова стали хрустеть. И мы сразу упали спать, — Крон потер руками лицо, пытаясь отогнать остатки сна. — Мне надо сходить в транспортерную, написать Оракулу. Ты останешься с ней?

— Да, конечно. Давай я сейчас не буду мешать тебе собираться, когда будешь готов, отправь ко мне Кальгона. Сейчас он на посту.

Крон кивнул другу и Вилсон, тяжело вздохнув, направился к двери, раздумывая над тем, что же явилось причиной такого странного кровотечения из шрамов и такой же необъяснимой остановки оного.

Через некоторое время Крон, расстроенный от того, что от Оракула так и не было сообщений, возвращался в гостиницу по абсолютно сухой улице, ярко освещаемой двумя солнцами. От поднимавшейся вверх жаркой влаги было тяжело дышать и с него уже сошло пять потов, но это его нисколько не заботило. Озабоченность вызывало только то обстоятельство, что он не знал, как вывезти отсюда Настан, и стоит ли это делать в данный момент. Карта явно о чем-то их предупреждала, но вот о чём? И что ещё им ждать от неё?

То о чём он думал, не преминуло себя долго ждать.

Часть 48

Когда Крон пришел в гостиницу было уже время обеда, и он сразу прошел в ресторан, чтобы взять им с Настан что-нибудь поесть в номер. Наверняка она ждет его там с кем-нибудь из друзей. После случившегося её ни на минуту не оставляли одну. Но Илойзо, встретив его на входе сказал, что все в каминной комнате, где и обедали. Он огородил им за ширмами отдельный стол, специально от лишних глаз, тем более, что камин не пользовался популярностью, когда реки за порогом высыхали и везде стоял влажный зной. Поблагодарив хозяина гостиницы, Крон быстрым шагом направился к своим.

У камина в окружении разговаривающих друзей, молча сидела Настан. Он был несказанно счастлив, увидеть её в этом жёлтом «цыплячьем», как говорил Горациус, платье. Это платье напоминало ему об её первой улыбке, спустя долгое время после осознания того, что с ней и её семьей произошло на Тусолоне. Она нежно хранила его и одевала только тогда, когда ей было очень тяжело, в нём она чувствовала себя тепло, уютно и безопасно. Настан повернула голову в его сторону, как будто почувствовав его взгляд, и улыбнувшись, встала ему навстречу. Он бодро спустился в каминную комнату, спрыгнув с двух ступенек, отделяющих ресторан от этой комнаты, глядя только на неё.

— Как ты? — мягко прижавшись к жене и опустив голову на её пушистый воротник, спросил Крон.

— Хорошо, милый. Я поела. Чувствую себя лучше. Спокойнее что ли.

— Всем добрый день! — звонко сказала Милена, подходя и обнимая Кальгона. — Я смотрю, Настан, ты уже здесь. Лучше себя чувствуешь?

— Я себя прекрасно чувствую, только снова очень уставшей, спасибо Милена.

— Очень рада за тебя. Я собираюсь сейчас пойти купить себе билет в караван, хочу съездить в Бинарфейм, посмотрю на ночные пустынные пейзажи. Мне рассказывали, что закат в пустыне совсем необычный. Жаль, конечно, расставаться с новыми друзьями, но ведь и вам же тоже уже скоро уезжать, — и, сделав жалостливое лицо, она прижалась к Кальгону. Почему-то её не покидало ощущение, что это ещё не конец их отношениям, но сжав губы и, выкрутившись из объятий молодого воина, она шепотом произнесла. — Вечером увидимся! — и направилась к выходу из гостиницы.

— Крон, можно обратиться с просьбой, — начал Кальгон, как только она вышла из комнаты. — Может, мы возьмем с собой Милену. Мы же в одну сторону едем. Да и ей будет безопаснее с нами, — от нетерпения он начал помахивать хвостом.

— Да, Крон! — подключился тут же Вилсон. — Пускай она с нами доедет. Я знаю, ты осторожен и не доверяешь незнакомцам. Но в этот раз я очень тебя прошу. Возьмём её с собой. Я опять же о новостях медицинских поспрашиваю, у живого врача, а не у виртуального, которому даже руку не пожмешь, — Вилсон вопросительно посмотрел на своего друга.

— Вы же понимаете, что ей не все нужно знать о нас, — начал было Крон, но вдруг почувствовал на руке разливающееся мокрое тепло.

— Закрой дверь Отто! — крикнул Вилсон, первым заметивший что произошло.

Все платье Настан уже пропиталось кровью, и она стала бледнеть на глазах. Заур быстро принес ширму, стоявшую как украшение у стола, загородив Настан от случайных глаз, пока Крон помогал ей снять с себя одежду. Оставив её за ширмой, они стали держать совет, как справиться с этой новой напастью.

— Так, давайте думать, — начал Вилсон. — Настан, мне нужно, чтобы ты вспомнила все, что происходит с тобой, перед тем как начинается вот это. Все свои ощущения опиши, чтобы мы могли понять, с чем все связано. У всего есть начало и конец, и у болезни тоже. Это мы тоже будем считать болезнью, — скримор обвел её взглядом, и сказал. — Болезнью шрамов. Карты.

Немного подумав, она сказала:

— Утром, когда я вчера проснулась, у меня уже болела голова. Потом, когда вы с Миленой зашли, я почувствовала очень сильную усталость, и сразу заснула. Сейчас я тоже почувствовала сильную усталость. Как раз когда Милена зашла.

— Позавчера за ужином ты тоже жаловалась на сильную усталость, — Крон переглянулся с Зауром, про себя же подумал: «и тоже в присутствии Милены».

Заур словно прочитал мысли своего друга и выразительно посмотрев на Крона, отошел от Настан и Вилсона подальше к дверям, увлекая с собой товарища и ничего не понимающего Кальгона.

— Во сколько вы ушли с Миленой, Кальгон? — спросил Крон телохранителя, убедившись, что Вилсон занят разговором с его женой.

— Я ушел вчера сразу как сменился. Мы с ней договорились встретиться на смотровой площадке на закате. Там охрана. А такую девушку, ух, даже от охраны надо охранять, — улыбнулся Кальгон, вспомнив реакцию местных на Милену, когда она скинула невзрачный плащ при виде его, представ в таком наряде, от которого все стоящие рядом мужики выпали в осадок.

— А когда вы пришли? — внимательно посмотрел на него Заур.

— На рассвете, солнца только поднимались.

— То есть около пяти утра, получается, — Крон задумчиво взглянул на Заура. Ведь именно в это время шрамы снова захрустели, и они смогли с Настан заснуть. Значит, женщины всё-таки связаны друг с другом. Вот только почему, Крон никак не мог понять, ведь они даже не были с ней знакомы раньше. Между тем, Кальгон продолжил:

— Ну да. Как пришли, так я сразу проводил её в комнату.

— Кальгон, скажи Милене, что она едет с нами, мы её довезем. Только быстро верни её сюда, — негромко сказал ему Крон.

Молодой воин радостно выбежал за двери, а Крон шепотом, глядя как внимательно Вилсон осматривает шрамы на шее Настан, стараясь не притрагиваться к ним, сказал Зауру.

— Ты тоже вспомнил про силтуинскую заразу? — шепотом спросил Крон.

— Да, я помню как действовал этот паразит. По крайне мере, похоже. Только там кровью никто не истекал. Только в обморок падали. Но откуда он у землян может быть. Спаркс с Тимбом его выпили с амортиланской капстой, этой обжигающей все внутренности дрянью. Может это какой-то другой вид паразита. Не хочешь сказать об этом Вилсону?

— Нет. Он бы сразу сказал, первым бы узнал симптомы. Если Вилсон молчит, значит, не знает. Я уверен в том, что он не пропустит такое. Но то, что Настан и Милена как-то связаны, я уверен. «А что если его подкинули вместе с ягодами сна?» — неуверенная мысль проскочила среди сотен вопросов. — Нам нужно только доказательство. Отвлеки пока Вилсона, не хочу его заранее огорчать.

Сказав это, Крон отошел к жене и встал с ней за перегородку. Сонгр и Отто быстро успели затереть кровь у кресла и спрятать за перегородкой окровавленную одежду и по знаку Крона открыли дверь.

— Прости меня за то, что я сейчас сделаю. Мне надо кое-что проверить, — и Крон надавил на один из шрамов, так чтобы этого не заметил Вилсон.

Из него тотчас ручьем потекла кровь. Через некоторое время послышались веселые голоса Милены и Кальгона — кровь мгновенно перестала течь, и шрам снова неприятно захрустел, заставив Настан поморщиться.

— Ещё раз прости, моя милая. Хотел проверить, что всё прекратилось. Тебя же надо одеть, — он кокетливо улыбнулся ей и прижал к себе. — Хотя мне и так нравится, — сказал он и нежно обнял её, выразительно посмотрев на Заура. Тот тут же вышел навстречу Милене и Кальгону, чтобы удержать его спутницу от передвижений за пределы гостиницы.

— Все прекратилось, Вилсон. Передай, пожалуйста, всем, чтобы собирались в дорогу. Утром выезжаем, — облегченно улыбнулся он другу. — Наобщаешься вволю с Миленой, обсудишь всё, что тебя интересует. Ехать будете вместе.

По просьбе Настан, Отто пошел за её одеждой, предварительно закрыв за собой дверь, и оставив их с Кроном одних в теплой, освещаемой камином и искусственными свечами комнате.

— Давно мы не были наедине, — она доверчиво прижалась к груди мужа. — Эти шрамы не дают мне расслабиться и подумать о тебе. Такие минуты спокойствия сейчас редки для нас.

Она нежно посмотрела на мужа, в ответ он обнял её крыльями и сказал:

— Зато потом, когда это всё закончится, у нас будет очень много таких минут, милая, — и ласково её поцеловал.

Вскоре Отто принес ей новую одежду и предусмотрительно мешок для окровавленного платья.

***

До вечера готовили повозки в дорогу, пополняя запасы воды и питания. Милена с радостью включилась в эти сборы. Новое путешествие обещало новые впечатления, даже с учетом того, что больше никуда в этот отпуск она не успеет попасть и придется возвращаться домой, где ждут её только пациенты. Но близость к Крону и её странное влечение к нему перевешивало это обстоятельство. Хотя и Кальгон привлекал не меньше, было в нём что-то от чёртика из табакерки. Так она и называла его, когда они оставались наедине. И дело было не только во внешности Кальгона. Она видела его таким по сути: найдешь кнопочку и его напор не остановить. Немного пугающий. Да. Но потом буря эмоций перехлестывает любое неприятие и хочется повторять открывать его снова и снова. Даже во время приготовлений к отъезду они не упускали ни одной свободной минуты, чтобы побыть наедине друг с другом.

В одну из таких минут, оставшись вдвоём в повозке, пока Отто вышел за следующей партией необходимых грузов, их страстный поцелуй закончился тем, что они уронили с собой какую-то посуду, тут же загремевшую в большой коробке, которую ещё не успели уложить в шкаф, расположенный как раз по центру «жилой» части повозки.

На грохот прибежал Отто и, увидев смеющуюся парочку на полу, воскликнул:

— Ну вы даёте! — и с некоторой завистью поглядел на любовников. — Что на этот раз уронили? Хорошо хоть посуду. Разбирать сухофрукты от семян из предыдущей уроненной коробки сами будете, — по-доброму проворчал Отто, и, открыв ногой дверцу, аккуратно поставил в нижнюю полку шкафа небольшой стальной ящик. Затем открыл его и, вынув один такой же стальной цилиндр размером с термос, аккуратно понес его в головной отсек повозки.

— Между прочим, Отто, — весело сказала Милена, выбираясь из коробок и объятий хвоста «чёртика из табакерки». — Смешанные вместе они больше насыщают. А что это? Термосы? — Милена махнула рукой на полку, и только сейчас обратила внимание, что они не совсем обычные. — Ты его так взял, словно он хрустальный.

— Да, это термосы с термоядерной радиацией, — абсолютно серьезно ответил ей воин.

— Если нажать на вот эту вот большую кнопку сверху, мы можем запустить маленькую ракету прямо в космос и устроить большой бада бум, — восторженно произнес Кальгон.

— Шутите, да? — не зная верить им или нет, спросила Милена, отодвигая ноги подальше от полки, на всякий случай.

— Ты что, какие шутки! Ты же видела какое у нас оружие всегда при себе. Думаешь, я бы стал таким шутить? — откликнулся Отто. — Всегда используем, когда кто-то не выполняет свою часть работы.

Услышав ответ, Милена быстро поднялась на ноги и, увлекая Кальгона за руку, направилась к выходу.

— Нам пора дальше работать. Идём. Отто, обещаю, отвлекаться не будем.

Уже выходя, Кальгон подмигнул вышедшему из кабины Отто и подал свой хвост как руку для рукопожатия, заставив воина разразиться громким смехом.

Проводив пару взглядом, воин снова подошёл к полке с «термосами» и, проверив, хорошо ли всё стоит, закрыл дверцу шкафа и нажал на небольшой выступ соседней полки, надежно закрывающий походный сейф.

На самом деле то, что Милена приняла за термосы, было цилиндрами для силового поля, созданными Ормосом — старшим сыном Настан. И они проходили здесь своего рода апробацию. Совершенно секретную, разумеется, и весьма неофициальную. И никто кроме Крона не имел этой технологии, да и не знал. Так только слухи и намёки. Ну а кто мог рассказать такие слухи? Только тот, чьё нападение было неудачным, а значит, и веры ему нет. С таким прибором их просто сложно было застать врасплох. В распоряжении Крона было около полусотни таких цилиндров. И пользовались ими всегда только в дороге.

Стоянка выбиралась до темноты, когда солнца только приближались к горизонту. Это нужно было, чтобы успеть установить защиту, вся хитрость которой была в том, что при дневном свете защитные треугольники просто не давали отблесков, а звуки были слышны как и обычно, создавая иллюзию открытого пространства, что приводило нападающих в некоторое замешательство, как котов перед закрытым аквариумом.

Такой цилиндр позволял спокойно спать путешественникам, его поле могло выдержать значительные удары, будь то животное или оружие. Под него нельзя было совершить подкоп: чуть только менялась линия горизонта вниз, купол тут же нарастал сверху, в конечном итоге он мог просто собрать всё в сферу. Но, как и у любого поля, у него тоже был свой предел прочности. При разрушении свыше пятидесяти процентов включалась сигнализация, будившая всех негромким, но постоянным нудным попискиванием, от которого невозможно было не проснуться. И к полному разрушению щита, как правило, уже были готовы и во всеоружии те, кого он защищал. А сигнализация от полного разрушения поля была столь оглушительна в течении нескольких секунд, что могла с легкостью дезориентировать нападавшего. У защитников, конечно, таких проблем не было, к тому времени их уши уже были прикрыты. А самая прелесть этой технологии была в том, что цилиндр можно было перезаряжать даже в повозке, на не сильно большой, но весьма тяжелой установке. После подзарядки он снова возвращал свою былую мощность.

Часть 49

На следующий день, попрощавшись с Илойзо и помахав на прощание городу, они выдвинулись в путь, который проходил на теле Настан аккурат по нижней границе ребер через солнечное сплетение.

Теперь их маршрут пролегал вдоль каньонов давно высохшего моря. Каждый вечер они останавливались на ужин и ночлег, и с восходом начинали свой путь дальше. Расставив повозки и палатку полукругом у небольшого искусственного костра из пачки ядреного сухого горючего, путешественники наслаждались разговорами, ужиная жаренной на газовой плитке дичью. Пока с ними была Милена, все было хорошо: карта не давала о себе знать ни всполохами, ни кровотечением. Казалось, что они все вместе едут в далекую увеселительную прогулку.

Проехав уже семнадцать дней пути и два оазиса, перед ними открылось величественное море, впитавшее в себя цвет закатных солнц и пустыни, чей песок менялся цветом от города к городу, от оазиса к оазису, и целых два дня составлявшее им компанию. Каждый раз, когда они поворачивали головы вправо, оно приветливо подмигивало им отражениями двух ярких гигантов.

Тихая безмолвная ночь окутала пустыню и путешественников, когда они в очередной раз разбили лагерь. Грибон любил выходить на дежурство ночью. Он любил ночную тишину, особенно у моря. Он вырос у моря и его тёплый запах всегда напоминал о доме. И сейчас воин всем своим существом вслушивался в спокойный шум моря. Необычайно редкое явление. Тишина безветрия вокруг была настолько непривычной, что даже усталость не могла уложить путников в сон, долго лежавших в полной темноте повозок и прислушивавшихся ко всем звукам, пока ночь не взяла своё, и они не заснули крепким сном.

Краем глаза Грибон уловил какое-то движение совсем недалеко от купола. Он медленно поднялся и подошел за край освещенного уютным костерком места, чтобы глаза привыкли к темноте.

Через мгновение он уже знал, что скрывается в тени песков. Два больших глаза, отразили свет от огня и когтистые пальцы прошлись по твердой поверхности поля, вызвав его свечение, растекшееся, словно круги по воде. Саул. Зверь раскрыл пасть и попытался проверить на зуб мешающую преграду, скрывавшую от него еду. Грибон спокойно наблюдал за зверем, не делая даже попытки отойти. Саула это только раззадорило. Медленно покачиваясь, он отошел вглубь темноты, в тень бархана.

Вскоре купол весь осветился от мощного удара. За ним последовал ещё один и ещё. Зверь передвигался вдоль всего купола в опьяненном желании добраться до добычи. Ещё несколько атак и Грибон вновь увидел горящие, затуманенные глаза сквозь рябь защитного поля. Через минуту всё стихло. Саул ушёл не солоно хлебавши прочь. Тогда Грибон снова вернулся к костру и, растянувшись на песке, стал увлеченно смотреть на ночное небо, подмигивающее ему мириадами звёзд.

Ранним утром, на восходе, Грибон рассказал о происшествии Крону.

— Рядом с нами кое-кто был.

— Да?

— Да. Саул. Надо будет проверить целостность защитного поля.

— Что, сильно бился?

— Охотливо прямо скажем. Голодный и опасный.

— Да-а, — потянул Крон. — С такой компанией надо держать ухо востро. Был бы у него хвост не метёлкой, следы бы сразу увидели, куда укатился.

— Что сделаешь! Обладатель идеального средства маскировки, — вставил своё слово, подошедший Сонгр.

— Хорошо. Давай сейчас проверим, сколько процентов заряда осталось. Если что включим новый.

Чтобы не волновать лишний раз женщин, они, как обычно, собрались в дорогу и уже по пути обнаружили, что мощность щита упала на сорок процентов. Это означало значительные повреждения. Потому как обычно заряд за ночь уменьшался лишь на один процент. Напавший ночью саул оказался весьма внушительного размера. Потому ехать они старались в этот день быстро и как можно внимательнее. В этих местах не было оазисов и крупных городов, через несколько дней пути они должны были выехать к колодцу, а там уже до Бинарфейма недалеко.

Уже вечером, на закате того же дня, когда оба солнца почти зашли за барханы и только фиолетовая полоска медленно переходя в зеленый продолжала окрашивать горизонт, Крон с Зауром отправили Милену с Настан под благовидным предлогом к Вилсону, конечно, знавшему, что происходит, помогать готовить лекарства, сами же они пошли проверять купол.

— Ну что ж. Теперь мы точно знаем, что этот экземплярчик огромный, — сказал Крон, рассматривая на тонком экране, соединенном с включенным цилиндром, модель купола и разлетевшиеся паутиной стрелки от мест, куда саул прикладывался когтями и зубами.

— Думаю, не стоит говорить об этом Настан и Милене. Зачем пугать лишний раз, — сказал Заур, повернувшись к молодым воинам.

— Хороший совет, — глядя на них, добавил Крон.

Он что-то хотел сказать ещё, но в этот момент из-за полога повозки, в которой были женщины и скримор, вдруг поплыл сизый дым и из неё одна за другой выскочили Настан с Миленой, Вилсон спокойной походкой, едва сдерживая смех, со слезящимися глазами вышел вслед за ними.

— Что случилось? — крикнул, подбегая к ним, Крон.

— Да всё нормально, — улыбнулся Вилсон, и утёр слезы, выступившие от дыма, так же как они сейчас наворачивались и у подбежавших друзей.

— Вы что там нахимичили? — весело сказал Кальгон, вытирая слезы у закашлявшейся от смеха Милены.

— Я перепутала пробирки и подала Вилсону совсем другой ингредиент, в итоге я, кажется, заново изобрела слезоточивый газ, — ответила ему Милена и уже в голос засмеялась вместе с Настан, которая вспомнила первые пузырьки в пробирке и удивленное лицо Вилсона перед тем, как вся повозка окуталась голубоватым дымом с привкусом чего-то острого.

Эта ситуация немного разрядила обстановку, но никто не забыл о собственной безопасности. Пока одни ликвидировали последствия неудачного обучения зельеварению, другие ставили дополнительные датчики движения и новый шит.

Следующие несколько дней прошли в относительном спокойствии. Тем же вечером они приняли решение примкнуть к каравану, медленно идущему в Корузон, на который они случайно наткнулись, когда искали стоянку несколько дней назад. Стараясь идти рядом с ним, Крон с Зауром рассчитывали, что саул не рискнет напасть на караван, в котором присутствует пусть один, но здоровый кормакор, которого переводили в далёкий город, чтобы оставить такое же здоровое потомство.

На этой планете кормакор был единственным хищником для саула. Зверя, более всего напоминавшего огромного броненосца с тяжестью бегемота и быстротой носорога.

Скручиваясь огромной шайбой, защищаемой доспехами панциря из плотных костных пластинок, саулы с легкостью крушили всё вокруг себя. Панцирь был очень крепок, а клочки шерсти, словно прилепленные по верху этих доспехов, и его длинный кожистый хвост, тоже местами покрытый клочьями длинной шерсти, создавали ему хорошую маскировку: ими саул «заметал» следы. Плохое зрение зверя не мешало ему быть свирепым охотником, ведь от природы он обладал отличным обонянием и слухом.

Саул был всеяден. С одинаковой легкостью он хрустел и костями, и стволами пальм, мелкой закуской в виде жуков, бродящих по пескам, и фруктами, нападая на теплицы. Потому погонщики кормакоров всегда выпускали своих подопечных на вольный выпас, когда в теплицах шла работа. Их шерсть, свалявшаяся в толстые дреды, не давала саулам нанести животному серьезных увечий своими укусами и рогом, а вот кормакоры острыми зубами могли срывать защиту панциря саула и рвать нежную плоть. А так как питание кормакоров было весьма скудным и не разнообразным, то почуяв первую кровь, в них включался инстинкт хищника, и они преследовали свою добычу до последнего. Появление саула у теплиц чаще всего означало пир для кормакоров. Их добыча была только их добычей. Всем остальным доставались лишь доспехи и кости поверженного саула, тоже весьма успешно шедшие в хозяйство.

При наличии всего того вооружения, что имелось, саулов лишь потому ещё не всех выбили, что они регулировали численность вампиров. Собравшись стаями, они вкатывались в вампирские пещеры и наводили там шороху. Никто не знал, почему они только в охоте за вампирами группировались, а в обычное время бродили поодиночке. Но наибольшее их скопление всегда было в этом месте — между скалами вампиров, изумрудной пустыней и дальше вглубь материка. В этом месте никто не жил, даже несмотря на наличие нескольких небольших оазисов. Соседство было не самое безопасное. Но именно в этих местах находилась цель их путешествия. Цель, отмеченная двумя солнцами красного и синего цвета.

Наступил момент, когда их пути с караваном разошлись — тот уходил между скалами, повернув к Корузону. И они снова поехали сами по себе.

На следующий вечер команда решила заночевать между двух высоких дюн, прекрасно загораживавших их от моря, которое в любой момент зимнего сезона могло разразиться бурей. А встречать её на берегу — то ещё удовольствие.

Крон с Кальгоном ушли на барханы разведать обстановку, как они делали в предыдущие вечера, и заодно пройтись вдоль близлежащих скал у самого берега на предмет ужина — кишасы, которую чаще всего можно было встретить на горячих камнях.

Пока ещё не зашли солнца, в лагере готовились к ужину и перебирали запасы — совсем скоро подъедут к городу и чтобы не задерживаться надолго, необходимо было составить список того, что нужно приобрести.

Всё шло своим чередом, когда все вдруг услышали звуки стрельбы.

— Крон, — бледнея, прошептала Настан, и бросилась было в сторону шума, когда её схватил Сонгр и повалил на песок. Резко подняв её за талию, он бесцеремонно внес женщину в повозку, куда за секунду до этого Отто завел Милену. Закрыв повозку на защитное поле и выйдя через главный отсек, попутно распихивая дополнительное вооружение, взятое из повозки, они побежали вверх по дюне.

Часть 50

Выглянув из-за небольшого бархана, Крон с Кальгоном увидели огромного саула, раскачивающегося, как травинка на ветру. Большим тупым носом с огромными ноздрями он стоял и принюхивался, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Иногда его длинный широкий язык выползал из пасти, будто ощупывая воздух вокруг. Прямо посередине его обширной головы возвышался небольшой, но острый костяной рог. Его доспехи, покрытые тонкими пучками длинной шерсти как чем-то инородным, свешивались до середины жилистых ног. Четыре ноги заканчивались тонкими острыми то ли копытами, то ли огромными когтистыми пальцами. Из-за песка, в который они углубились, было толком не разобрать. Ещё две маленькие когтистые лапы, залепленные свалявшейся шерстью, были подняты вверх. Перебирая небольшими трехпалыми лапками, он как будто чего-то нетерпеливо ждал. Он нюхал. Он слушал, поводя острыми большими ушами.

Постепенно саул начал поворачивать голову в их сторону и, закрыв глаза, замер. Всё также, раскачиваясь, он полностью повернулся к ним. На гладкой толстой морде, прямо на них смотрели два больших глаза навыкате.

— Готовься, Кальгон. Он нас почуял. Выкручивай свой посох на максимум. Бластер тут не поможет.

Стоило Крону произнести это, как зверь издал утробный крик и неуклюже, но довольно быстро стал надвигаться. Приподнявшись на задние лапы, он вдруг резко опустил голову к своему брюху и покатился на них скрученной шайбой, чудовищного размера и веса .

— И куда целиться? — удивленно крикнул Кальгон, поднимаясь вслед за Кроном на бархан навстречу зверю. Об их повадках он был наслышан, да и видеть саулов доводилось, правда, издали. Но увидеть прямо перед собой этого грозного хищника — совсем другое дело, а охотиться на них ему ещё ни разу не приходилось.

— В горло. Как только развернется.

Вот только саул и не думал разворачиваться. Увернувшись от его туши, они смотрели, куда покатился зверь. Проскочил мимо них в ложбину между барханами, он резко крутанувшись, снова развернулся на своей броне, используя лапы и хвост.

— Готов поохотиться? — сказал Крон и начал медленно спускаться вниз.

Саул будто разглядывал их. Его большие ноздри широко раздувались, всасывая в себя воздух и запах. Их запах. Знакомый запах еды, до которой он не смог добраться в прошлый раз. От предвкушения его взгляд затуманился — запах был всё ближе и ближе.

Они шли рядом, когда саул резко открыл глаза и побежал прямо на них. Кальгон начал было стрелять, стараясь целиться по его ногам, но это лишь раззадорило зверя, и теперь он выбрал себе первую цель. Кальгон же надеясь, что успеет сделать выстрел в нужное место, ждал его на одном месте, стоя на колене. Но у саула были другие планы. Он вознамерился его раздавить в лепешку. За несколько метров до воина саул завернулся в шайбу и стремительно покатил на него, оттолкнувшись от земли задними лапами. Не ожидавший такого хитрого хода со стороны хищника Кальгон едва успел подняться и, оттолкнувшись хвостом, сделал кульбит в воздухе.

Крон, подстраховывавший его с другой стороны, понял, что затея Кальгона явно не удастся и, взмахнув крыльями, бросился наперерез саулу, успев силой ног покачнуть эту махину. Кальгон уже почти коснулся земли, как потерявший равновесие саул резким движением развернулся и начал поднимать свою голову, раскрываясь в погоне за добычей. Выставленный вверх рог поймал воина за ногу. В этот же момент зверь, широко раззявив свою пасть с плоскими квадратными зубами в челюсти, получил оглушительный удар, осветивший его прямо под горлом. Почти одновременно с выстрелом Крон успел схватить Кальгона за руку, не дав тому упасть в пасть хищнику.

Застыв в оцепенении, саул пошатнулся и упал, вытянувшись от судороги во всю свою длину. Быстро вытащив кинжал, Крон одним движением прекратил предсмертные мучения зверя.

К тому времени как подоспели Отто и Сонгр, всё было кончено.

— Эта зверюга меня что, успела пожевать? — морщась от боли, сказал Кальгон, безуспешно пытаясь подняться.

— Да вроде нет, так, только на рог подхватила, — Крон внимательно осмотрел воина и понял, что тот сам не дойдет. — Ладно, держись.

Подхватив его под руки, Крон тяжело взмыл в воздух и полетел к лагерю, пока Отто и Сонгр остались, чтобы срезать с саула рог в подарок для Кальгона, с посвящением за первую охоту на саула.

Увидев летящего Крона с ношей, Заур открыл защитное поле повозки и выпустил Вилсона, который тут же устремился со своим медицинским чемоданом к раненому. Когда вернулись двое воинов, то открыли и повозку, куда спешно спрятали Настан и Милену.

Женщины молча побежали туда, где Заур уже успел раскрыть коврик, на который уложили Кальгона, чтобы Вилсон мог спокойно осмотреть раненого. Крон, отряхиваясь от песка, поймал в свои объятия Настан и крепко прижал к себе.

— Всё хорошо. Это Кальгону нужна помощь, — спокойно сказал он, выпуская жену из объятий, и присаживая её рядом с собой подле раненого.

Милена сразу же кинулась осматривать воина, лежавшего животом вниз на походном коврике, где Вилсон только что сделал ему обезболивающий укол.

Его доспех на правом бедре был деформирован. Сама нога неестественно сильно напряглась и отзывалась болью на любую попытку расслабить её мышечный тонус.

— Дай мне ножницы Вилсон, я срежу эту часть. Возможно, она пережимает нерв.

— Нет! Только не это! Знаешь, сколько я за него заплатил?! А сколько раз он меня спасал?! Не дам резать! Только снять! — испуганно-возмущенно закричал Кальгон развернувшись к Милене, но от неловкого движения он поморщился и снова упал лицом в коврик, на этот раз, вцепившись в него зубами.

— Снять говоришь? — улыбнулась Милена. — Это я могу, — и игриво сверкнув глазами, медленно повела руками по внутренней стороне его бедер, попутно аккуратно сдавливая там, где ноги не были укрыты жесткими пластинами.

Наметанным глазом она уже поняла, что с Кальгоном ничего серьезного, но снять мешавшую для движения нервных импульсов и крови деталь необходимо было срочно, иначе это грозило бы более серьёзными последствиями. Однако пациент попался несговорчивый, дома она бы не задумываясь срезала всё лишнее и прекратила пытку болью. Но этот чёртик из табакерки так трогательно начал волноваться не за себя, а за свой костюм... Она наверное точно так же бы отреагировала, если бы кому-нибудь приспичило открыть консервную банку её скальпелем, чтобы её же и накормить. Очень не хотелось его расстраивать, потому она решила немного улучшить кровоток, прибегнув к самому простому средству — возбуждению. Когда она уже мягко ощупывала его ягодичные мышцы, все стоявшие вокруг начали смущенно покашливать и отворачиваться, кроме Вилсона, разумеется. Он пристально следил за всеми её манипуляциями, исключительно из практического интереса.

— Э-э-э, Милена, — шепнул Кальгон. — Может не так интимно? Ты вроде просто снять собиралась.

— Я почти добралась до застежек, потерпи.

Она и вправду добралась до них. Две застежки, объединявшие штанины, были расположены друг напротив друга на талии, и застегивались на отдельно одеваемую часть с гульфиком. Отстегнув ту, которая находилась на пояснице, она неспешно завела руки ему под живот и отстегнула вторую, успев попутно погладить шаловливыми пальчиками гульфик Кальгона по той мягкой части, что накрывалась штанинами, отчего он, уже не сдержавшись, сквозь смех крикнул:

— Да снимай уже!

— Слушаю и повинуюсь! — сказала она голосом полным смирения, и, наклонившись к его голове, звонко чмокнула в макушку, а на ухо прошептала:

— Потерпи немножечко, скоро всё закончится.

Перевернув его с Кроном на бок, Милена, аккуратно придерживая изломанный элемент изнутри, стянула с Кальгона одну штанину, и он смог наконец-то выдохнуть. На ноге разливалась огромная гематома, правда без серьёзных видимых повреждений кожи. Вилсон, терпеливо ожидавший окончания этого действа, держа во всех руках по препарату, приступил к своей работе.

— Чем это тебя помяли, дружище? — присвистнул подошедший только сейчас Отто.

— Рогом. Но защита справилась на отлично! — облегченно улыбаясь, ответил Кальгон. — А ты — режь, режь. Теперь вот успокаивай мои поврежденные нервы, — сказал он, и с хитрецой посмотрел на Милену, чувствуя, как в гульфике стало тесно от её недавних прикосновений.

— Конечно, конечно. Вот только Вилсон обработает твой шикарный синяк флавоноидом, и я пойду тебя успокаивать. Нанервничался, мой герой, — и она нежно поцеловала его в лоб, аккурат между рожками.

Пока суть да дело, Отто показал Крону срезанный рог.

— Слушай, а здоровый экземпляр, поздравляю с первой охотой! — и Крон, взяв из рук Отто рог, вручил его Кальгону.

Настан испуганно посмотрела на Крона, но он быстро подошел к ней и крепко обнял.

— Никакой саул на нас не нападёт и не съест, слышишь, никому я тебя не отдам, — и, повернувшись к остальным, добавил. — Сегодня ночуем не здесь. Туша осталась довольно недалеко, другие могут прийти на пиршество. А раз так, то займем место получше.

Через полчаса они вырулили на высокую площадку на одной из скал, засыпанной с одной стороны песком с хорошим пологим уклоном, а с трех других сторон заканчиваясь высоким десятиметровым обрывом. И уже после ужина они молча наблюдали восход двух лун над морем. Но все их мысли были только об одном — лишь бы не встретить завтра поутру ещё голодных, не успевших на еду саулов, не брезгующих есть своих падших соплеменников.

Часть 51

Всё с большим раздражением он думал о том, сколько времени упущено. Раздражало всё. Он нутром чуял, что они близко и стоит лишь чуть-чуть поднажать, и он их нагонит, а там его наемники уж уберут эту помеху. Пустыня скроет следы. «Сколько их? Крон и несколько его телохранителей. А у меня двадцать пять наёмников. Так что Крон и его ручные зверьки сопротивляться будут недолго. А вот женщину и врача-скримора надо оставить в живых. Знания врача всегда пригодятся. Мало ли что. А женщина... Если надоест, поделюсь с парнями. Много их правда. Со всеми делиться придётся... Но по другому нельзя. Сокровища нужно охранять. Меня нужно охранять. Единственного обладателя карты! Ну ничего-ничего, главное взять сокровища, довести их до места, а там... А там я уже решу эту проблему. Отмечать такую выгодную сделку они точно будут, а я любезно накрою на стол... Главное усыпить бдительность, а может и вообще усыпить. Надо только поднажать». Довольно улыбаясь, он прикрыл глаза от удовольствия и вытянул до предела руль. Через мгновение повозка на секунду зависла между высокими барханами, и тяжелая кабина водителя, перевесив основной отсек, рухнула носом вниз, показав свои двигатели следовавшей за ней второй повозке.

Приземлившись на лобовое стекло, вся повозка перевернулась брюхом кверху прямо перед замершими саулами, прервав их пиршество над собратом.

Водитель второй повозки, такой же наемник, как и все остальные мало знавшие особенности местного рельефа, успел вовремя остановиться, чтобы не улететь вслед. Когда они выскочили, чтобы помочь тем, кто упал, саулы уже медленно подходили к распластавшемуся на песке придавленному платформой куполу повозки, под которым были слышны стоны.

Из разбитого стекла кабины выбрался счастливый техник, отряхивая с себя крошку стекла и благодаря свою прозорливость за пристегнутый ремень. Увидев своих, он устало помахал рукой и крикнул:

— Спускайтесь... Надо перевернуть и ехать дальше... И да... Там парни. Их кажется зажало...

Один из саулов ближе всех стоявший у перевёрнутой повозки раскопал под сложившимся куполом ногу и, поведя носом, резко схватил её передними лапами и дёрнул на себя.

Над головой техника пролетели выстрелы и он, пригнувшись, обернулся. От страха он забыл как называется огромное животное, стоявшее всего в нескольких метрах от него. Оно наклонило голову и, раскрыв свою огромную пасть, сунуло в неё ногу одного из тех, кто был с ним в повозке. Прямо за этой тварью ещё трое таких же мгновенно свернулись и покатились к нему.

Те, кто стоял на бархане пытались выстрелами отогнать от товарищей этих чудищ, но те нисколько не обращали на них внимание. Развернувшись спинами к стрелявшим они разгребали когтистыми лапами купол, добираясь до раненых. Расплющенный труп техника уже стал добычей.

Один из наемников забежал назад в повозку и выбежал с ящиком в руках. Через минуту в хищников полетели круглые шары, оглушая и взрыхляя песок рядом с ними. Когда одному из саулов под лапы подкатился такой шарик и раздался взрыв, окрасивший пески ошметками зверя, только тогда отбивавшиеся наемники смогли отогнать и других саулов.

Они уже почти собрались в путь, как вдруг услышали звуки стрельбы и крики, далеко раздававшиеся по пустыне. Крон мгновенно взмыл вверх, чтобы с высоты узнать, откуда грозит опасность, хотя слышно было, что опасность грозила сейчас как раз тем, кто отчаянно стрелял. Перед ним открылась картина бойни не далее как в том месте, где вчера они сражались с саулом. Несколько хищников, притянутые запахом падали, рвали на куски повозку, непонятно каким образом оказавшуюся на их пиршестве. Те кто были в другой — яростно обстреливали их, пытаясь защитить тех на кого напали.

— Быстрее! Саулы! Надо помочь! — он громко крикнул сверху, наблюдая, как все скоро загрузились в повозки и тут же выехали, наблюдая за тем, куда низко над ними летит Крон.

Ещё издали обозначив длинным громким гудком своё присутствие, чтобы самим не нарваться на «горячий» приём, они подлетели, когда над барханами раздались взрывы. Ещё на адреналине, наемники продолжали стрелять вслед укатывавшимся саулам, не причиняя, впрочем, им никакого вреда.

Милена с удивлением наблюдала замешательство тех, кому они прибыли помочь. Казалось, что все друг друга уже знают, потому что вооруженные люди явно неловко чувствовали себя перед тем, кто им сейчас предлагал помощь.

— В конце концов, вы не местные и техник явно не удосужился вас предупредить, что по пути, куда вы едете, будут в изобилии встречаться такие твари, — уверенно произнес Крон. — Я прав?

— Да уж, — нехотя согласился, командир группы. — Но это не самое главное. Наш наниматель сейчас переваривается в желудке одного из них, а карту и путь между городами знал только он. Он был ведущий. Боялся, что мы найдем себе другую работу. А теперь...

— С нами два врача, — сказал Крон. — А я слышу стоны раненых. Ваших же напарников, я полагаю. Не думаю, что сейчас важно что-то другое.

Согласившись с его доводами, наёмники отложили оружие и стали помогать вытаскивать ещё живых из под обломков раскуроченного саулами транспортного средства. Из тех тринадцати, что были в повозке, в живых осталось восемь, из которых трое находились в очень тяжелом состоянии, побитые как самим падением, так и оказались порванными напавшими зверями. У остальных были в основном ушибы и то только благодаря тому, что при падении они улетели в головной отсек повозки, который хоть немного, но дал более крепкую защиту от когтей и зубов.

Когда всех достали, было решено проводить операции и заниматься прочим лечением уже в пути, иначе можно было дождаться ещё одного наступления. Забрав раненных в свои повозки, они срочно покинули это место, предоставив наемникам следовать за ними, с обещанием довести их до ближайшего города.

Милена вновь окунулась в свою сферу. Но здесь, при отсутствии «чистых» зон для операций, приборов для диагностики и толковых лекарств, во всём положилась на опыт и мудрость Вилсона в выборе средств дезинфекции и обезболивающих, сама же встала за импровизированный стол со скальпелем и зажимами, собирая поломанных и увечных пациентов среди овеваемой всеми ветрами пустыни, в повозке, на полном ходу летящей к ближайшему островку цивилизации.

После нескольких дней заботы о раненых, не забывая и о Кальгоне, с той легкостью и юмором, с которой она подходила к лечению, поддерживая упавших духом тех, кому пришлось нелегко, Милена ещё больше сплотила вокруг себя компанию друзей. Не говоря уже о её возросшем авторитете среди наёмников, только сейчас осознавших, насколько им повезло встретить сразу двух талантливых врачей в одном, самом нужном, месте. И даже Крона Милена заставила своей открытостью и дружелюбием снизить недоверчивое внимание к ней.

Но не Красавчика. Животное, только одному ему известным чутьем продолжало не доверять женщине, постоянно испытывая Милену на прочность своими нападениями из-за угла и всё чаще находясь рядом с Настан, чем с Зауром, заставляя того почти ревновать.

На двадцатый день путешествия, скалы, резко поднявшиеся из моря, загородили от них глубокую морскую впадину, но открыли возможность узнать новости.

В широкой песочной долине, окруженной со всех сторон отвесными стенами, у крытого колодца стоял торговый караван, остановившийся здесь для отдыха на пути к Бинарфейму, до которого оставалось всего три дня пути.

Среди ярмарочных повозок бойкой торговли не было, как это случалось в Санзелионе, но то тут, то там возникали вспышки транспортеров и разномастные дельцы с многочисленных планет гигантской Вселенной торопливо шли к нужной из них.

Стоянка была под наблюдением охранных вышек. И практически возле каждой из них стояло несколько воинов охраны. Близость вампиров подстегивала торговцев позаботиться о своей безопасности. И для этого они нанимали самых сильных и опытных, да и платили очень хорошо за сопровождение каравана по территории близкой к вампирам. А для наёмников техника, попавших не в самое лучшее положение, это сейчас было просто счастливым билетом.

Дав координаты тех, кто может помочь, Крон в придачу выдал командиру определенную сумму на каждого из его подчинённых, чтобы было на что жить раненым и тем, кто за ними будет ухаживать, пока не наступит полное выздоровление, чтобы можно было воспользоваться транспортерами. Не исключая, что возможно когда-нибудь ему придется попасть на их родную планету по своим коммерческим делам и понадобятся те, кто захочет заработать ещё.

Так, счастливо распрощавшись со своими новыми знакомыми и, оставив свои повозки под охраной Сонгра и Грибона, все остальные пошли тратить деньги на разные вкусности, необходимые запчасти и много чего другого нужного, запасы которого изрядно поуменьшились в дороге на пути к Бинарфейму, где они должны были попрощаться с Миленой. Ведь встретить такой караван вдали от города была большая удача,

Настан с большой неохотой ходила по этому каравану, старясь как можно чаще оставаться на улице вместе с Кроном. Зато Кальгона и Милену можно было видеть в каждой палатке, откуда она выходила с все большим количеством свертков. В одной из палаток продавались и медицинские товары, куда пошли только Вилсон и Милена, остальные же остались их ждать немного поодаль.

Уловив момент между обсуждением последних новостей от разговорчивых торговцев, Настан спросила Крона:

— Мы тоже здесь остановимся на ночь?

— Нет, не будем. Слишком велик шанс, что меня или Заура начнут уговаривать заняться делами. Не хочется привлекать к себе внимание, да и нет у меня сейчас времени для решения проблем тех, кого мы можем встретить. Мы должны сейчас решить только один вопрос. Поэтому поедем дальше, к источнику.

Когда Милена и Вилсон, наконец, вышли довольные из медицинской повозки с многочисленными свертками в руках все сразу же отправились уже к своим повозкам.

— Поедем к источнику, — громко сказал Заур Грибону, который спрашивал, куда им теперь ехать. Была его очередь везти повозку. — Там в любом случае безопасно. На границе даже вампиры не любят бывать. Кальгон ты за штурвалом?

— Да, моя очередь, — ответил он командиру и, повернувшись к Милене, сказал. — Я кое-что заберу из своих покупок, и поедем.

Когда Кальгон ушел в другую повозку, она спросила Вилсона.

— А что там на границе? Опасно?

— Ой, да нет! Границей, Милена, здесь называют место перехода обычной пустыни в изумрудную. Там совершенно непредсказуемо начинаются токсичные ливни, которые растворяют как кислотой каждого, кто в этих изумрудных песках оказался. Вот этих ливней даже вампиры боятся. Но мы их не встретим, не бойся. Отсюда они далеко, туда не летают.

— Ещё и летают. Да это успокаивает, конечно. Ладно. Ну, какое же приключение без опасности, да?

— Верно! — ободряюще улыбнулся Вилсон.

Часть 52

Ни в одной из книг Крон не встречал даже намёка на то, что во времена, когда цивилизация оданатанианцев процветала, были такие монстры — вампиры. О них не было упоминаний ни в мифах и легендах, которые он находил, ни в учебниках по биологии. Их просто не существовало.

Были только предположения, что когда на планету стали прилетать корабли Космофлота, эти вампиры пришли с них, возможно, выбрались каким-либо образом, но Крону верилось в это с трудом. Чтобы Космофлот и упустил таких пассажиров? Да и в каком количестве тогда они здесь поселились, чтобы образовать целую колонию?

Это сейчас основное место обитания вампиров скалы у моря по дороге в У’мбер Пермарин, но раньше был ещё один ареал. Скалы на повороте в Бинарфейм, полукругом ограждавшие путь вглубь пустыни.

Но ещё при его пра-прадеде эти скалы смогли разрушить и выбить оттуда вампиров. Их остатки улетели к морю, к другим сородичам. Победа досталась дорогой ценой для самой планеты, но если бы не это, то до Бинарфейма и сейчас можно было бы добраться только по воде. Притом половину пути до города пришлось бы вести по безжизненным местам. Сам город стоял не вплотную к морю как Санзелион. Между городом и открытым морем, были километры мелководной, но очень удобной для безопасности лодок бухты — в любой шторм здесь было спокойно. Усыпанная рифами так, что лодка могла как в лабиринте скользить между ними, пока не упиралась в «тупик», где и пряталась от морских ветров, а дальше, по связанным мосткам, все прибывшие перебирались на сушу. Но даже тогда до Бинарфейма ещё оставалось несколько дней пути, и не было ни одного колодца почти до самого города, потому что до живительной влаги были сотни метров вглубь планеты.

Оружие, которое использовали для разрушения скал, где гнездились вампиры, было привезено с Адиана. Химический элемент, которым были наполнены его снаряды, отравил всё вокруг скал, расплавив часть пород до жидкого состояния. И теперь, когда приходил могучий шторм с моря, это место превращалось в болото, над которым, набираясь новых сил, формировались токсичные облака, выливавшиеся только в одном месте, над бывшими когда-то шахтами, где добывали изумруды. После этих ливней, под которыми исчезало все, растворяясь вместе с драгоценными камнями, оставались лишь частицы, не больше песчинок, постепенно превратив этот участок в изумрудную пустыню. Опасную своей непредсказуемостью настолько, что даже вампиры не приближались к ней.

***

Повозки плавно вырулили и полетели, обогнув скалы, окружавшие стоянку каравана. Вдали, среди барханов каньона, находилось высокое плато, вся верхушка которого переливалась всеми цветами синего и зеленого, от обилия росших там растений. Казалось, что скалу просто прикрыли мхом как крышкой кастрюлю, из которой уже вовсю выливается кипящий бульон. Внизу же под плато, в ложбине между двумя высокими барханами, словно высокий забор стояли полуразрушенные каменные стены какого-то древнего сооружения. К нему постоянно сносило ветрами и ураганами ветки и кору с деревьев, отчего с одной стороны стена выглядела как ещё один бархан, только весьма колючий от острых ветвей. Сам каньон разделялся на две части. Одна уходила серпантином вглубь и поднималась на плато, другая часть выводила к границе двух совершенно разных пустынь.

Они остановили свои повозки на углу распутья, чтобы была возможность быстро выехать, возникни такая необходимость. Пожелав удачной охоты Крону и Кальгону, Настан с Сонгром стали готовить походный лагерь, пока Грибон и Отто пошли за дровами и так, на разведку. Милена с Зауром готовили место для костра, в то время как Вилсон разбирал свои скоропортящиеся покупки.

Настан, находясь в тени стоящей на песке повозки, разбирала подставку для бутылей с водой, один их которых рядом с ней держал Сонгр. Ощутив на себе взгляд, она повернулась в сторону бархана. Крон и Кальгон стояли на его вершине. Кальгон смотрел вперед, высматривая дичь. Крон задорно улыбнулся ей, когда она ему помахала, и пошел вперед.

Милена отряхивала с упавшего пледа песок, когда подняла глаза и увидела улыбавшегося Крона, стоявшего на гребне бархана. Она обернулась и никого не заметила рядом с собой. Он улыбался ей. На душе стало так тепло и радостно. «Он всё-таки любит меня! Ведь эта улыбка предназначалась мне». Она застенчиво улыбнулась, закрываясь пледом. Проводив взглядом любимого, она и не заметила, сколько времени так простояла. Отвлекли её шаги сзади, и настроение испортил это ненавистный голос.

— Милена, помочь? — весело спросила её Настан. — Мы закончили с водой. Можно пользоваться.

— Нет, не надо, — едва выговаривая слова, смогла произнести Милена. Разговаривать с женой Крона не хотелось вовсе, и уж тем более принимать её помощь. Взяв себя в руки, чтобы ненароком не выдать своих чувств, она спросила. — Что это у тебя в руках?

— А, это. Крышки от краников для бутылей с водой.

— Не понимаю, почему нельзя сделать бутыли из металла или пластика. Всё же легче будут.

— Дело не в этом. В керамических бутылях вода остается долго свежей и прохладной. Но они очень хрупкие, поэтому нельзя в них ставить железные краники. Они ведь расширятся на жаре и бутыль лопнет. Потому ставят пластиковые. Легкие, можно поменять. В металле, сама понимаешь, вода быстро нагреется и будет портиться.

Пока Настан объясняла, в голове у Милены за секунды сформировался план, как избавиться от соперницы раз и навсегда.

— Да, теперь я понимаю. Настан, я здесь вроде всё приготовила. Пойду, свои покупки переберу и найду, что полегче одеть. Жарковато становится.

— Это потому что зима через неделю закончится. И начнется пекло, — улыбнулась женщина. — Это только репетиция!

— Скажешь тоже, зима. Зима это снег, — ухмыльнулась Милена.

— Это на Земле зима это снег, а здесь, на Тусолоне, это три месяца отдыха от изнуряющей жары. Ну ладно, тогда я пошла. Пока посуду достану.

Милена не торопясь прошла в палатку повозки, рядом с которой сидел Вилсон, расставив свою походную лабораторию, и готовил смеси из травяных вытяжек и разных смесей, купленных на ярмарочной стоянке.

Уже в палатке, она тихо, не издавая ни звука, достала из ниши аптечного шкафчика флакон с экстрактом, который накануне делал этот интересный врач, и спрятала его в одном из карманов куртки. Уйдя за разделявшую палатку ширму, Милена достала из своей сумки шприц, и, наполовину наполнив его содержимым флакона, аккуратно сложила под рукав тонкой куртки, привязав к резинке для волос. В одном из своих мешочков с покупками она нашла маленький пакет с пряно пахнущим содержимым. «Лесной ладан» — так, кажется, сказал продавец. Открыв его, она высыпала немного его содержимого себе на ладонь и принюхалась к зеленоватому порошку. «Отличная валериана» — подумала Милена и вытряхнула весь пакет в подготовленный стакан. Вытащив из ящика свою походную сумку, она достала из неё припрятанный там на всякий случай бутылёк со спиртом, и ещё одну ампулу, аккуратно припрятанную в маленькой сумочке. «Вот и тот самый случай». Быстро смешав порошок и спирт, она перелила смесь назад в бутылек и снова достала шприц. «Не зря с собой на свидания клофелин беру. Не зря». Улыбнувшись, Милена снова спрятала под рукав шприц, наполненный уже доверху, и, положив в карман бутылек, вышла из палатки.

Бутыли с водой стояли у торцевой части повозки подальше от места для костра. Взяв для вида кружку, она подошла к ним. Убедившись, что никого рядом нет, и за ней никто не смотрит, достала приготовленную смесь и размазала её по всем краникам всех трех больших бутылей, а остатки вылила дорожкой до близлежащих кустов странной сухой травы, круглыми шарами обвившую ствол огромной пальмы с широкими, рваными, синими листьями.

Возвращаясь назад, довольными, с тремя тушками кишасы, Крон решил задать Кальгону давно интересовавший его вопрос.

— Так у вас с Миленой всё серьёзно?

— У меня? С Миленой? Да ты видно шутишь Крон! Я слишком люблю женский пол и их разнообразие, чтобы остановиться на одной, — засмеялся Кальгон. — С ней конечно весело. Она податливая, может выполнить любой каприз, особенно в постели.

— Только, пожалуйста, без подробностей, — весело перебил его Крон.

— Ладно, ладно. Но есть в ней что-то такое, неуловимое, — Кальгон на секунду задумался и сказал. — Знаешь, Крон, в ней нет искренности.

— Как это? Объясни, что ты имеешь в виду? — Крон с нетерпением ждал ответ.

— Не сердись на то, что я сейчас скажу, Крон, — серьезно начал Кальгон. — Это только из уважения, — увидев заинтересованный взгляд своего вождя, он продолжил. — Настан для меня является сосредоточением искренности. Если ей что-то не по душе она скажет об этом прямо, не взирая ни на что. Но ещё важнее, что она искренна сама с собой. А Милена, Милена не такая. Она готова сделать все, чтобы тебе понравиться. Особенно понравиться тебе Крон. Я не раз замечал её взгляд, когда она смотрит на тебя. Она смотрит на тебя как опьяненная охотой самка саула. И меня это тревожит. Я чувствую опасность, исходящую от неё.

— Сейчас ты сорвал слова с моего языка. Я тоже не могу отделаться от ощущения, что что-то не так. А все просто в восторге от неё. Даже для Настан она вовсю пытается стать лучшей подругой. Один Красавчик только портит ей нервы, заставляя и меня время от времени с осторожностью присматриваться к ней.

— Что-то произошло?

— О, да!

И Крон рассказал ему про ночное происшествие и про сонные ягоды в воде Настан.

Внимательно выслушав, Кальгон улыбнулся, вспомнив тот вечер. И, немного подумав, сказал:

— Крон, я думаю, Милена одержима тобой, и ягоды наверняка принесла она. Сонгр как-то разговорился и сказал, что сделал было попытку познакомиться с ней поближе. Как раз тогда, когда проводил Настан в вашу комнату. Она ведь пришла почти сразу, как только они распрощались, — Крон кивнул, давая понять, что знает об этом и Кальгон продолжил. — Но она весьма мило дала понять, что ничего ему не светит.

— Неужели он ничего не заметил, — задумчиво, более самому себе, сказал Крон.

— Да не то чтобы не заметил... Сонгр поделился как-то, что тогда впервые понял фразу «замершее время». Он и со всей ответственностью бросился спасать, как оказалось от взрывающейся лампы, но твои доводы сейчас даже меня убедили, что чутьё Сонгра не подвело. Вот только не с той стороны опасность-то была... Ох уж это женское коварство! Страстные женщины иногда такие безумные поступки совершают, — вздохнул Кальгон, театрально закатив глаза и, немного помолчав, добавил. — И знаешь что? Я думаю, Настан ей только мешает открыться тебе. Иначе бы уже давно это сделала. У Милены есть свои принципы.

— Подожди, подожди... Ты это сейчас серьёзно говоришь?

— Серьёзней некуда, Крон. В последние пару дней она сама не своя. Стала очень серьезная, нет, скорее печальная. Думал, что на неё усталость накатила после всех этих приключений с саулами. Приехала отдохнуть и новых впечатлений набраться, да и тут лечить пришлось, — усмехнулся молодой воин. — Однако, чем внимательнее я к ней был, тем чаще замечал, как она украдкой поглядывала на тебя, а у самой чуть слёзы на глаза не наворачивались, хотя стоило обратить её внимание, как она сразу же менялась — становилась весёлой. Милена, мне кажется, по уши влюбилась в тебя. И, по-моему, ещё там, в Спатиум Плувиа, в нашу первую встречу. Видел бы ты, как ревниво она посмотрела на Настан, — засмеялся Кальгон, вспомнив эту странную сцену ревности.

В этот момент Крон так и замер, а голове как мозаика стало собираться всё то, что его тревожило и не давало ему всё это время покоя: реакция Милены на его слова о наркотике — она не разозлилась и не усмехалась, чувствуя себя свободной и раскрепощенной, она — скорее обиделась на него. Да, искренне обиделась, а он этого и не понял. Почему ей понадобилось пойти и спросить Настан о женских делах именно тогда, когда та пошла уже спать. Не раньше. А ведь за ужином Милена никуда и не выходила. Значит, не знала, что ей могло понадобиться. Но ведь, по словам Кальгона, она ненадолго уходила в свою комнату прежде чем вернуться, а что если она могла взять свои ягоды. «Возможно, никто и не направлял Милену, возможно, это был спонтанный порыв побыть со мной. Тем более, что она приревновала меня. Приревновала... К собственной жене. Уже звучит жутко. Вдруг она действительно влюбилась в меня по уши, а я этого даже и не замечал. Скоро нам с ней придется расстаться, почти доехали до Бинарфейма. Вероятно, поэтому она и грустит. А что, если от отчаяния она снова совершит какую-нибудь глупость? Ведь не зря Красавчик всё это время доставал её своими придирками, чего раньше с ним никогда не было. Да раньше таких ситуаций и не было» — уныло подумалось ему, и, кидая добычу на столик у костровища, он медленно проговорил:

— Вот и у меня сейчас закралась такая же мысль. Мне кажется, назрело время для разговора, пока мы не приехали в Бинарфейм. Не хочу расставаться врагами. Неразделенная любовь может быть очень мучительна. Вдруг она с собой ещё что-нибудь сделает. Ягод сейчас нет, но вдруг Милена воспользуется обыкновенным снотворным, взятым у Вилсона.

— Думаешь, Милена может покончить с собой? — сказал Кальгон, начав помахивать хвостом. Он знал как от горя делали такое, но чтобы от любви...

— Наши девушки ещё не пришли? — спросил Вилсон, подойдя к ним из-за палатки Кальгона.

— Что значит не пришли? Где они? Куда пошли? — резко обернулся к нему Крон.

— Милена сказала, что они хотят поискать воду. Красавчик же все бутыли в припадке перевернул, да ещё и винтили отгрыз. Разве вы не знаете? Я думал, вы Заура встретили. Он пошел за бархан, — удивленно ответил ему Вилсон.

— Чего не знаем? Нас не было всего два часа! Мы же за обедом охотились! — Крон был вне себя.

— Красавчик озверел как будто. Он поотгрызал винтили на баках с водой, потом начал кидаться на всех. Заур его никак успокоить не мог и наш лохматый друг куда-то убежал. Мы его поискали, не нашли. Выставили еду у повозок, может сам придет, когда успокоится. Я вернулся, а Заур с Грибоном где-то его ещё ищут. Он побежал за бархан, и они где-то там ещё. А Настан и Милена пошли к источнику с Сонгром за водой.

— Надо их найти быстрее! — Кальгон подхватил свой клинок, и они с Кроном быстро вышли из шатра и побежали в сторону каньона.

— Я полечу к серпантину! — крикнул Крон Кальгону.

Кальгон стремглав бросился к повороту, выходившему к границе на краю пустынь.

Часть 53

Настан стала наклоняться, чтобы поближе посмотреть переливающийся зелёный песок, ровной границей разделяющий пустыню на два цвета. Он показался ей таким знакомым. Знакомым из дома.

Кальгон только выйдя из-за бархана, понял, что им здесь нельзя находиться и хотел было крикнуть Настан, стоявшей у самой границы, но потом он перевел взгляд на Милену. Она стояла и смотрела на начинающее темнеть от грозовых туч небо над изумрудными песками, потом медленно стала надвигаться на Настан сзади. Кальгон не мешкая побежал к ним. Когда Милена подняла руки, чтобы толкнуть наклонившуюся к изумрудному песку соперницу, Кальгон, схватив её сзади, сжал в своих объятьях и, оттолкнув хвостом Настан как можно сильнее, перевернулся на зеленый песок, таща за собой извивающуюся как кошку Милену. Настан упала на спину, распластавшись на желтом песке.

— Беги! — успел крикнуть Кальгон.

Дождь стеной обрушился на зеленый песок, закрыв от Настан Кальгона с рычащей в бешенстве Миленой.

На секунду оторопев, она закричала от ужаса. Кальгон и Милена таяли под пеленой воды, как тает фигура изо льда под солнцем. По желтому песку начали бежать кровавые ручейки.

Уже на середине серпантина Крон услышал её душераздирающий крик. Сердце бешено заколотилось от предчувствия чего-то непоправимого.

Когда он вылетел за бархан, на котором всего минуту назад стоял Кальгон, то увидел Настан. Она отползала, пятясь назад от бушующего ливня, стеной разделявшего желтую пустыню от изумрудного плато. К её ногам стекали бордовые струйки. Кальгона и Милены не было...

С быстротой молнии он кинулся к жене, подняв Настан на руки, он унёс её подальше от этого злополучного места.

Приземлившись в лагере у одной из повозок, Крон крепко прижал к себе жену, сотрясавшуюся в рыданиях. Вилсон, взволнованно ждавший у костра вместе с вернувшимся Зауром, поспешил в свою повозку за медицинским чемоданчиком, в отличие от друга, сразу понявшего: произошло ещё что-то неладное.

— Настан, Настан, милая, — успокаивал Крон, прижимавшуюся к нему жену. — Что случилось? Где Милена? Ты была с ней? К вам шел Кальгон. Ты видела его?

Но слезы, ручьем бежавшие по щекам женщины, и начинавшее сбиваться дыхание на истерику, никак не могли помочь узнать, что случилось там, на границе. Кто попал под этот смертоносный ливень? Милена, не справившись со своими эмоциями? Крон взволнованно посмотрел на абсолютно собранного скримора, уже готовившего ей успокоительный укол. Не долго думая, Вилсон приложил к её шее медицинский пистолет и выстрелил, после чего Настан сразу обмякла в руках у Крона.

— Она будет спать несколько часов. Не буди её, — сказал Вилсон, и, кивнув в знак понимания, Крон понёс жену в их повозку. Когда через минуту тот вышел, друг с беспокойством спросил его:

— Что произошло? Почему вы так забеспокоились с Кальгоном? И где он и Милена?

— Да, а мне интересно, где Сонгр? — напряженно спросил Заур, окинув взором подошедших Грибона и Отто.

— Он же пошел за водой с Миленой и Настан, — обеспокоенно сказал Грибон. — К источнику, наверх.

— Так, раз пока мы не может ничего расспросить у Настан, то надо найти хотя бы Сонгра и Кальгона. Может, мы с Кальгоном разминулись, — сам не веря своим словам, высказался Крон, и взял свой электрический посох.

На секунду воцарилась тревожная тишина. Все прекрасно понимали, что такое найти кого-то между барханами или между зарослями растений того же склона, где был источник. Но всё так же молча воины собрались и пошли, разделившись на две группы.

— Я присмотрю за ней, Крон, не беспокойся, — сказал Вилсон, и включил защитный купол лагеря, когда его друзья вышли из зоны его охвата. Зайдя в головной отсек повозки, где спала крепким сном Настан, он немного подумал и нажал на цилиндр защитного поля самой повозки.

Солнца уже опасно приблизились к горизонту, но ни Заур с Отто, ни Крон с Грибоном никого не нашли, сколько не звали и не обыскивали кусты у источника. Ни с чем они почти одновременно вернулись в лагерь. Ожидавший их в головном отсеке повозки Вилсон нетерпеливо вышел навстречу и, раскрыв купол, поспешил узнать новости, но по напряженным лицам понял, что хороших новостей ждать не придется.

— Настан проснулась? — спросил, подходя к нему, Крон.

— Скоро проснется.

— Нам нужно узнать что случилось. Скоро стемнеет. Можно ли разбудить её?

Но Вилсон не успел ответить как из повозки, покачиваясь, вышла Настан и, увидев Крона, спотыкаясь, бросилась к нему.

— Милена! Кальгон! Они там под ливнем... — только и успела сказать она и снова по её лицу полились слёзы.

Гробовая тишина воцарилась в лагере, прерываемая только шумными всхлипываниями женщины.

Срывающимся голосом она проговорила глядя на мужа:

— Он оттолкнул меня... бросился с ней на зеленый песок... она так кричала... так вырывалась...она... проклинала меня... Крон, я не понимаю.... почему? почему?... почему Кальгон оттолкнул меня от песка, когда я собралась его потрогать и крикнул «беги»... нет, сейчас-то я понимаю, — уже более спокойно заговорила Настан, получив очередную порцию успокоительного в шею, но уже более слабого. — Но почему он сам туда кинулся, если знал... — крупная слезинка прокатилась по её щеке. — Почему она кричала на меня? почему кричала, что это я во всём виновата?

Все молча слушали её, не понимая, что же послужило причиной трагедии, но чётко понимали только одно — если Кальгон бросился на территорию опасной пустыни, значит, выбор у него был только один, чтобы спасти стоящую перед ними женщину, которую они поклялись защищать до конца.

Сглотнув тяжелый комок в горле, Крон, продолжая гладить и обнимать Настан, закрыл глаза и сказал:

— Он спас тебя, милая. Кальгон пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти тебя. Он бы поступил так, если бы тебе грозила реальная опасность. Значит, она была. От Милены, — процедил он её имя сквозь зубы. — Если она хотела избавиться от тебя, то природа помогла бы ей в этом. Без следов, без шанса выжить. Кальгон оказался быстрее Милены. Это изумрудное плато. Помнишь, аквариумы на стеллаже у нас дома? Не так я хотел показать тебе его. Не так. Она видимо узнала о нём. Мы с Кальгоном разделились на выходе из каньона. Мы не знали... Кальгон сказал, что она была очень подавленной последние дни. Я подумал, что она может сделать какую-нибудь глупость с собой. Спрыгнуть в обрыв с источника...Потому я полетел туда. Кальгон побежал к границе песков. Он спас тебя, понимаешь?

Крон держал в руках лицо Настан, по которому текли слезы. Она непонимающе смотрела на него.

— Милена влюбилась в меня. Она приходила ко мне ночью, когда ты выпила воду с сонными ягодами. Это она тебе их подложила, специально, чтобы ты не смогла помешать ей. Я отверг её, думал, что она приняла наркотики. Только сейчас понял, как же я всё это время ошибался. А она не успокоилась на этом. Милена решила всем доказать какая она хорошая. Только Кальгон не поверил ей. Он прочувствовал её лживость. Жаль, что только узнал я об этом поздно, и теперь Кальгон мёртв.

Постепенно взгляд Настан стал меняться. До неё начал доходить смысл сказанных Кроном слов и на лице отразился весь ужас от осознания этого, и она крепко прижалась к мужу.

— А где Сонгр? Он же должен был быть с вами.

— Он и был с нами. Но он вернулся назад. Пошел за дополнительными канистрами для воды.

— Это он так сказал? — смутное предчувствие того, что смертью Кальгона все не закончится, стало упрямо лезть наружу.

— Нет. Они с Миленой говорили. Я пошла пока наверх. Сонгр сказал, что хищников, кроме кишасы я не встречу. Меня потом догнала Милена и сказала, что Сонгр велел нам спускаться вниз и прогуляться, пока он ходит. Ведь мы здесь одни, так что и опасности никакой. Потом мы с высоты увидели эту границу желтого и зеленого и пошли посмотреть, что там такое.

Крон медленно выпустил Настан из объятий и стальным голосом произнес:

— Где именно Милена разговаривала с Сонгром?

— Мы успели пройти метров на двести только. Среди кустов только начали появляться лианы.

Снова оставив Настан с Вилсоном, остальные стремглав бросились к серпантину, пока оба солнца ещё не скрылись за горизонтом. Через некоторое время они показались из-за поворота на серпантин, неся на руках Сонгра.

Вилсон быстро стал осматривать бесчувственного воина. Его закатившиеся, не реагировавшие на свет глаза, говорили, что он в глубоком обмороке, но от него шел острый запах сонных ягод, и врач стал осматривать открытые от брони доспехов участки тела. На Сонгре не было только шлема, и была открыта шея. На ней-то он и нашел глубокий след от укола.

— Его чем-то накачали. Снимите пока с него доспехи, я за аптечкой, — и Вилсон зашел в повозку. Рядом с его чемоданом за подушками он услышал тяжелое дыхание, граничащее с рычанием и мяуканьем.

Быстро раскидав подушки, он увидел Красавчика. Тот лежал в неестественно вытянутой позе с широко открытыми глазами и не шевелился, только издавал звуки незакрывающимся ртом.

— Да, что же это!

Бережно подхватив кота на руки, он взял чемодан и вышел обратно.

— Заур! Быстрее возьми Красавчика! Пока я готовлю лекарство Сонгру, опиши мне его состояние!

Заур, дрожащими руками подхватил своего друга и положил рядом с Сонгром, на расстеленное на песке покрывало, и срывающимся голосом говорил Вилсону, что тот требовал от него.

— Я уверен, что Сонгра накачали. Слишком сильно расширены зрачки. А ещё, — он сжал место укола на шее и облизнул выдавленную кровь. — Я чувствую ягодный вкус. Так пахнет вытяжка из сонных ягод, — сказал Вилсон упавшим голосом, делая Сонгру укол адреналина в сердце. — Я сам её делал. Показывал Милене...

Когда Сонгр уже спокойно задышал, Вилсон повернулся к лохматому пациенту, весь бок которого был мокрым, осмотрев кота и не найдя открытых ран, Вилсон посмотрел на Заура и увидел как крупные слезы текут по его щекам.

— Подожди Красавчик, подожди, сейчас я узнаю, что с тобой, — Вилсон уже ближе наклонился к животному, чтобы осмотреть его пасть.

— Какой странный запах... Что же это такое... Настан ты не знаешь что это? Это похоже на приправу. Мне кажется, я уже где-то чувствовал этот запах, — он задумчиво принюхался к пасти животного.

Она наклонилась над котом, поглаживая его живот.

— Да ведь это валерьянка, — она ещё раз принюхалась к коту. — Точно. Это валерьянка. У котов, если они её съедят или слижут в больших количествах, начинается приступ опьянения, а потом, возможно, и бешенство. Может быть, поэтому он раскидал баки с водой. Теперь он отходит. Для котов валерьянка, особенно её спиртовой настой, действует как наркотик, наподобие свапа. Только с непредсказуемым эффектом.

Настан встала и подошла к побитым и потресканным бутылям с обгрызенными под корень краниками, лежавшим недалеко от приготовленного кострища. Взяв один из них, она принюхалась к кранику.

— Так и есть, — сказала она, повернувшись к друзьям.

— Так, если это наркотик, значит надо выводить его как из наркотического состояния. Заур, давай-ка завесим его, чтобы я дозу лекарства рассчитал.

Пока Вилсон помогал Зауру взвешивать кота, Настан с Кроном придерживали капельницу, которую врач поставил Сонгру.

— Мы все ей мешали, — бесцветным голосом, почти шепотом произнесла Настан, поглядев на Крона.

Когда состояние Сонгра и Красавчика нормализовалось, их обоих перенесли в повозку, и, оставили под наблюдением Отто и Заура. Их друзья печально вышли под лунный свет. Подойдя к палатке Кальгона, Настан упала перед ней на песок и горько заплакала.

Крон быстро достал таблетки и буквально впихнул их в жену, помня настояние Вилсона не давать Настан замыкаться на эмоциях. А быстро подошедший Отто, подал ей воды. Так они и остались все вместе сидеть на песке. Вскоре к ним присоединились и остальные.

— Как же так... — начал горестным голосом Вилсон. — Почему... Более трезвого и разумного человека я не встречал. И она никогда не давала мне повода усомниться в её честности. Я не понимаю... Кальгон. Она ведь была так счастлива с ним. По крайней мере, так казалось...

— Она была одержима мной с самой первой встречи, Вилсон. И ты не виноват, что не распознал этого. Никто не распознал. Кроме Кальгона, — произнес Крон и прикоснулся рукой к любимой палатке своего воина, которую тот всегда возил с собой, чтобы укрываться в ней с подругами в любом городе, в любом месте, где бы они ни останавливались.

Часть 54

После тягостного ужина они вместе собрали палатку Кальгона, где каждый мысленно попрощался с другом и боевым товарищем по-своему.

Перед тем как лечь спать, Крон с Настан и Вилсоном снова попытались накормить Заура, не отходившего от кота ни на минуту. Получив снова отказ, Настан отошла от мужа и, убрав тарелку в маленький холодильник, запустила руку под плащ, и немного потрясла под ним.

— Мне кажется, у меня песок попал под одежду. Пойду, переоденусь, — и она направилась за ширму, отделявшую их с Кроном постель.

Спрятавшись от всех, она тяжело вздохнула и сняла с себя широкий плащ, немного потрясла им и бросила на вешалку. Видимо когда упала на песок, некоторое его количество попало ей под одежду, и теперь пересыпалось по телу. Черная плотная водолазка на пару секунд закрыла глаза, когда она стягивала её с головы, и Настан почувствовала, как под ней что-то сыпется. Отбросив водолазку на пол, она открыла глаза.

— Крон, подойди, пожалуйста, — из-за ширмы прозвучал её дрогнувший голос.

Вскоре он заглянул за натянутую ткань. Настан стояла в окружении черного пепла, рассыпанного по полу повозки и местами приставшего к её груди и рукам. Темное пространство, где она стояла, освещалось яркими, медленными всполохами.

— Наш путь продолжается дальше, любимый, — и она грустно ему улыбнулась.

Крон молча подтянул к себе Вилсона.

— Так значит... Милена была всему причина. Но, почему? — печально спросил друга Вилсон, оглядывая обнажившиеся от черной корки шрамы.

— Боюсь, на этот вопрос мы уже никогда не получим ответ, — тихо ответил ему Крон.

На следующее утро они снова продолжили свой путь. Но в этот раз, никуда не сворачивая, им предстояло лететь вглубь материка. Заворачивать в Бинарфейм уже не было надобности — всё необходимое они набрали на ярмарочной стоянке, а Милена сделала свой выбор... Но из-за этого им пришлось облетать изумрудную пустыню вдоль всей её протяженности. На почтительном расстоянии конечно, но всё же рядом...

Настан напряженно сидела у окна рядом с Зауром и Кроном. И когда повозки подлетели к тому месту, где вчера она видела кошмар наяву, Настан схватила руку мужа и крепко сжала. Крон кивком дал понять Зауру, где вчера всё произошло, и тот снизил скорость, вслед за ними затормозились и другие, прекрасно поняв почему.

— Прощай друг, — сказал Заур и нажал на клаксон, используемый для обозначения местонахождения повозки. Громкий звук нарушил покой ясного неба, вслед за ним раздался и другой. Так с Кальгоном попрощались его друзья.

Вдруг Настан резко подскочила, нарушив тишину,и крикнула Зауру:

— Останови!

Заур посмотрел на Крона и, увидев его одобрение, не говоря ни слова остановил повозку.

Забежав в жилой отсек, она открыла шкафчик с кухонными принадлежностями и выудила из коробки небольшую пустую стеклянную баночку.

— Он токсичный, ты говорил, — сказала она мужу, стоявшему за её спиной.

Он только молча кивнул.

— Значит ложка, — и, нырнув под открытый Кроном полог, Настан побежала к границе песков, оглядывая чистое небо. Подбежав к злополучному месту, она стала набирать изумрудный песок.

— Зачем, Настан? — спросил её подошедший сзади Крон.

— Мы хоть что-то должны привезти его семье, понимаешь. Мы должны сказать им, Крон, должны. Пусть хотя бы эти косточки, размером с песчинку, но они смогут попрощаться с ним, — говорила она, быстро набирая баночку, не обращая внимания на льющиеся по щекам слезы.

За широкими стеклами огромных повозок на неё молча смотрели товарищи Кальгона. Когда она прижала полную баночку к груди, Отто, отвернувшись от стекла, прикусил свой кулак, вспомнив весёлого, немного легкомысленного, но надежного друга.

***

Через три дня, уже вечером Сонгр, наконец, пришел в себя. И теперь они с Красавчиком на пару принимали капельницы. Это событие хоть как-то подняло моральных дух всех друзей, переживавших за них. Кот шел на поправку, Сонгр тоже, правда молодой воин с трудом мог вспомнить, что с ним произошло.

Начинался прямой финишный путь к сокровищу. Теперь им оставалось ехать только прямо, никуда не сворачивая. Городов впереди не было, только несколько оазисов и вполне реальная угроза в виде саулов, а возможно и вампиров, живших вдоль побережья в скалах, в многочисленных пещерах, пустоты которых могли протягиваться далеко от мест обитания вампиров. О том, что пещеры могут быть связаны между собой, Крон узнал случайно, когда выбирал себе схрон, не поделив его с жестоким кровососом. У оданатанианца было несколько тайников в этих местах, не очень далеких от основного пути, но при этом весьма удаленных от скал Каззад Дума. Эти места были пустые, о том кто и где именно из этих тварей жил было неведомо, а смельчаков жить постоянно с таким соседством не находилось.

К вечеру они решили сделать привал в знакомых Крону и Зауру местах. Ещё спокойных и ни разу их не подводивших, если требовалась передышка в пути.

После ужина, Крон, о чём-то переговорив с Зауром, взял Настан за руку и повел к высокому бархану, рядом с которым они расположились.

— Забыл кое-что. Я сейчас. Не уходи, пожалуйста, далеко, — сказал Крон, оставив её на гребне бархана.

Доверившись чутью мужа, она спустилась только на пару шагов вниз, покуда позволяло силовое поле. Но вскоре блеснула сетка купола, и она шагнула ещё чуть ниже. Как только бархан скрыл своим гребнем освещенные большим костром повозки и друзей, она оказалась наедине с собой и целым миром.

Огромное темное небо, освещаемое тысячами звезд и большими белыми лунами, укрывало бескрайнюю пустыню одеялом спокойствия. Пустыню, среди барханов которой, выделялись обнаженные голые скалы, больше походившие на скелет великана. На короткий миг Настан почувствовала себя маленькой частичкой этого удивительного мира. Сейчас она может всё! Дотронуться до звезды, быть этой скалой, легким ветром, пересыпающим вечные пески, самой песчинкой. Почувствовав себя одним целым с этой Вселенной, она раскинула в стороны руки и прикрыла глаза.

— Удивительное место, правда? — она услышала рядом с собой голос мужа.

— Это невероятно! Я хочу бежать, хочу нестись! Я люблю тебя, Крон, — и, не дожидаясь ответа, она весело побежала вниз по бархану.

Этого секундного взгляда, когда Настан восторженно смотрела на него, хватило, чтобы вновь почувствовать её жизнь, её любовь. Она как будто ожила, и на короткий миг ему показалось, что всё, что произошло за последние несколько недель это сон.

Когда она побежала, Крон усмехнувшись, бросился следом и за считанные секунды догнал её. Схватив жену за руку, он быстро потянул Настан за собой к скале, и уже привалившись спиной к прохладной гладкой стене, притянул к себе жену и нежно поцеловал.

— Как же давно мы не были наедине. Я так соскучилась по тебе, — сказала она, оторвавшись от любимых губ.

— Да, давно. Я терпеливый, — он задорно улыбнулся, приглаживая её растрепавшиеся волосы. — Я не хочу случайно сделать тебе больно, родная моя. А давай я тебе кое-что покажу, идём, — и он быстро втянул её в незаметную в складках скалы пещеру.

Освещая себе путь фонариком, они завернули в одну из зал, где Крон, просунув руку в углубление, нажал на что-то. Над его рукой открылась панель, и лазерная сетка осветила голубым светом его лицо. Стена рядом с ними тут же начала таять как дымка, открывая потайную залу.

— Ого! Теперь я по-новому воспринимаю сказку! «Сезам откройся» сейчас выглядит именно так?

— Ты о той арабской сказке, которую детям читала?

— Да, — Настан восторженно смотрела на мужа, уводящего её вглубь пещеры, где хранились «сокровища Али Бабы».

— Это один из моих схронов. Пойдем, покажу, что у меня там есть.

Стоило им войти в дальнюю пещеру, как перед ними зажегся свет, осветив каждый темный угол теплым светом ламп. На полках вдоль стен стояли большие и маленькие мешки и ящики, среди которых были даже винные.

— Неужели кому-то нужна контрабанда вина? — спросила Настан, указав на бутылки. — Вроде везде купить можно.

— А, эти. Это не вино. Это масло сандала. Это же контрабанда. Всё не то, чем кажется, — усмехнулся Крон.

— Но ведь это великая редкость? Где его столько взяли?

— На Смалтингере. В ста тысячах световых лет отсюда. Там большие леса сандала. И масло из них не является на этой планете роскошью, просто потому, что они там растут как сорняк. Там вообще вся растительность стремительно вырастает. Чрезвычайно хорошие условия для земледелия, но им там не особо занимаются. Предпочитают делать вино из морского гребешка и прочих морских гадов. Странная, на мой взгляд, штука.

Пока Крон рассказывал ей об этом, Настан оглядывала коробки, стоящие на полках вдоль стен. Одни были грубо сколоченными, другие были явно фабричные, третьи были металлическими. Общее у них было только одно — они были покрыты толстым слоем пыли.

— Ты здесь редкий гость, да? Здесь давно никого не было.

— Да. В последний раз я был здесь как раз тогда, когда ты неделю ничего не ела. Почти шестнадцать лет назад.

Крон подошел к жене с небольшой жестяной коробкой и, стряхнув рукой пыль с крышки, открыл защелки, обнажив яркую мягкую обивку с не менее ярким содержимым, россыпью лежащим внутри.

— Что это? — улыбаясь, спросила Настан, взяв в руки цветной кусочек плоского стекла, острой, неправильной формы, переливающийся радугой под светом ламп.

— Это драгоценные камни с планеты Гласирис. Там очень много озер. Очень необычных озёр. Это жидкие драгоценные камни в нашем понимании. У планеты всего два времени года — зима и лето, и очень большие перепады температур. Так вот зимой эти озера по ночам покрываются тонкой пленкой, а с утра она раскалывается, и ветра прибивают эти осколки к берегу, где их и собирают. Так вот мне кажется, что тебе они в изготовлении украшений пригодятся больше, чем будут просто так здесь пролеживать. Опять же их можно продать. Заметь за очень дорого. Я дарю их тебе.

— Но, Крон. Ты же сказал это контрабанда, значит, это кто-то заказал у тебя?

— Нет-нет. Это всё моё. Спрятано на будущее. Теперь и ты знаешь об этом. И если тебе понадобятся деньги, ты знаешь, откуда их взять. Ну что, принимаешь подарок?

— Конечно, любимый, — она обрадованно посмотрела на Крона.

В этот момент, где-то под ними послышался шорох, как будто кто-то скребся по полу.

Часть 55

Крон жестом показал Настан быть тихой, и аккуратно закрыв коробочку, сложил её в свою сумку и достал бластер. Шорох под их ногами ушел куда-то в сторону, но стал отчётливее и громче. Крон медленно стал приближаться к выходу из тайника, когда в глубине большой залы пещеры послышались гулкие удары и раздался угрожающий рёв.

— Здесь есть подземные ходы? — шепотом спросила Настан.

— Выхода наружу здесь точно нет. А вот сами ходы могут и быть. Меня здесь столько лет не было. Пойдём, надо быстрее отсюда выйти.

Шум и грохот нарастал всё больше и больше, как будто нечто пыталось прорваться из-под земли. Держа Настан за руку, он направился к основной пещере. Миновав узкий проход в схрон, они вышли в просторную залу перед поворотом в основную галерею. Уже почти дойдя до середины высокой пещеры, перед самым выходом из скалы, шум стал заметно ближе, и шёл откуда-то из боковой небольшой залы. Настан засветилась ещё больше и ярче, невольно став отличной мишенью для угрозы. Теперь не только шрамы, но и кожа, освещали всё пространство вокруг себя в радиусе метра.

В этот момент пещеру заполнило утробное рычание, и кто-то тяжело вдохнул воздух.

Крон замер, держа жену за руку, напрасно вглядываясь в глухую темноту. Из неё раздавалось лишь громкое сопение, и ощущался ветер от медленного движения крыльев, шуршащих по неровной поверхности пола. Крон быстро загородил собой жену и приготовился стрелять.

Настан вся превратилась в световой столб, рядом с которым было видно всё, но за границей этого света всё сливалось в одну тягучую тень. Тяжелые шаги, шкрябающие когтями пол пещеры начали приближаться к ним. На этот звук Крон и начал стрелять, задвигая жену ближе к стене, за большие валуны, у которых её можно спрятать и хоть немного помешать вампиру.

Появившаяся в ярких вспышках выстрелов тень, начала метаться по всей пещере. Вампир прыгал и взлетал с быстротой молнии, так что Крону никак не удавалось даже задеть его. Тот как будто играл с ними, каждый раз, когда звучал выстрел, тень исчезала. Не давая Крону толком прицелиться.

Продолжая загораживать одной рукой Настан, другой стреляя, Крон, видя бесплодность всех попыток, надеялся хотя бы не допустить приближения вампира. Держа Настан за спиной, он начал постепенно сдвигаться вдоль стены к спасительному выходу.

Когда они были уже в метре от него, между выстрелами перед ними вдруг раскрылись крылья вампира и тот, резко выхватив бластер из руки Крона, отбросил его назад, смяв как фантик.

Тяжелое смрадное дыхание говорило, что враг слишком близко, и от нападения их разделяют секунды. Но вампир медлил. Когда в круге света появился его темный силуэт, Настан закричала. Огромный, выше человеческого роста, мощный, с широкими тёмными крыльями, чёрные угольки глаз, казалось, довольно глядели на них. Вампир начал ощупывать воздух носом на манер собаки, поглядев на женщину. Его зубастая пасть растянулась в ухмылке, когда он почувствовал то, что искал.

Крон, выхватив из-за пояса нож, и бросился на вампира, но тот с легкостью отшвырнул не менее рослого оданатанианца как надоедливого щенка, и вплотную подошел к Настан. Под белой рубашкой, завязанной на простой бантик толстыми тесемками, ярко горели шрамы, отбивая такт её сердца. Он протянул свою мускулистую руку и потянул за болтающуюся тесемку, оголив грудь женщины, стоявшей в оцепенении. Вампир с интересом рассматривал бегающие огоньки на светящейся коже. Немного помедлив, он взял пальцами один из бугров на её шее. Вены, выступающие сквозь кожу на его руке, до самого плеча тут же окрасились в те же цвета, повторяя удары бешено колотящегося сердца Настан. Он удивленно посмотрел на свою руку и снова уставился на эту странную светящуюся добычу. На лице вампира отразилась глубокая работа мысли, и вдруг в его глазах, будто тень, промелькнуло воспоминание, он выпустил её шрам из пальцев и, расплывшись своим оскалом в подобие улыбки, медленно осел на колени и произнес грубым басом:

-А-а-б-аа, аб-аа.

Страх приковал Настан к месту, лишив возможности думать, только с ужасом смотреть, как эта огромная жуткая тварь взяла её за обе руки как ребенка и радостно смотрела, на бегущие по венам всполохи синего и красного цвета.

Очухавшись после неудачного приземления об стену, Крон достал кинжал из привязанных к ноге ножнам и, ориентируясь на загороженный тёмным пятном столб света, горящий яркими всполохами, медленно стал подкрадываться к отвлекшемуся вампиру сзади. Примерно рассчитав, где находятся крылья врага, Крон замахнулся, но успел лишь оцарапать резко повернувшегося вампира. Тот, не вставая с колен, резко схватил когтистой рукой Крона за ногу и, бесцеремонно приподняв верх тормашками, снова отбросил назад к стене, едва только почувствовав прикосновение его кинжала к своему бедру.

— Крон! — только и успела крикнуть Настан, когда вампир, быстро прыгнул к мужу, и не обращая никакого внимания на попытки жертвы выбраться или нанести ему хоть один удар кинжалом, схватил того за горло вытянутой рукой, с которой уже уходили всполохи.

Вампир ещё немного посмотрел на свою барахтающуюся жертву и, резко притянув к своему лицу, выхватил из руки оной кинжал и отбросил его подальше. Поразглядывав его ещё немного, он стал не торопясь отдирать когтями застежку с высокого воротника доспеха, чтобы спокойно добраться до горла.

— Нет! Нет, Крон! — крикнула Настан, повиснув на огромной ручище этой твари, но вампир только лениво посмотрел на неё и разорвал застежку.

Не зная, что же делать, Настан лихорадочно смотрела, как вампир склонился над Кроном, не оставлявшем попытки вырваться из его лап. Вампир играл с ним, всё медленнее и медленнее пододвигаясь к горлу, не обращая никакого внимания на ещё одну добычу, светящуюся, настырную, лупящую его где придется, с силой не более чем у букашки. Когда вампиру надоела её возня, он просто с легкостью стряхнул её, аккуратно усадив на пол.

С ужасом глядя, как эта тварь все ближе наклоняется к её мужу, Настан судорожно пыталась придумать как отвлечь вампира, чтобы Крон успел уйти, ведь он был почти у самого выхода из залы... В руках ничего не было, оружия с собой у неё не было тоже: ни бластера, ни кинжала. В отчаянии она пошарила по карманам плаща. Острый угол кристалла воткнулся в пальцы и она, быстро достав его, хотела замахнуться, чтобы порезать вампира, но вспомнив, провальную попытку Крона сделать это кинжалом, она приставила его к полу и просто с размаху ударила по нему другой рукой.

Крон дернул крыльями от неожиданности. Скрежет стекла по камню, смешавшийся со звуком рвущейся плоти, отвлек и вампира. Медленно выпрямив перед собой руку, Настан стала внимательно наблюдать за ним. Теперь вампир жадно смотрел на ладонь, с которой густо текла темная, теплая, так аппетитно пахнущая кровь. Вампир, отбросив Крона мощным ударом в стену, тут же повернулся к ней.

Из её груди вырвался вздох облегчения, когда она увидела тень Крона, отползающую в темный свод выхода из пещеры. Через секунду вход открылся и Крон, достав сигнальную ракету, пустил её в небо.

Вампир, открыв свою зубастую пасть, плотоядно облизнулся и бросился на неё с затуманенными глазами. Схватив её за руку, он начал жадно слизывать кровь женщины своим длинным черным языком. Ему нравилась эта игра. Ему нравилась эта добыча, сама подставляющая себя ему, и он закрыл глаза от удовольствия.

Острый осколок воткнулся аккурат между кадыком и подбородком в вену, этого хватило, чтобы задержать внимание вампира. Через секунду в пещеру с шумом ворвались воины, и электрические вспышки осветили вампира. Настан упала на пол пещеры и поползла к валунам, закрывая уши руками, чтобы не слышать оглушающего рыка.

Часть 56

— Давно я не штопал тебя, Настан. Потерпи немного, сейчас подействует обезболивающее, — сказал Вилсон, готовя инструменты и осматривая рваную рану на её ладони. — Мы слишком далеко от их скал. Почему этот вампир здесь оказался? Я так понимаю, он был один. Случайно забрёл в пещеру? — обратился он к Крону.

— И да, и нет. Вероятно, сначала он и вправду нашел ход, но потом... — он замолчал и посмотрел на свою жену, которая выглядела теперь как обычно и не светилась как огромный фонарь, пока была в пещере.

— Он что-то сказал мне, — прикусила губу Настан, когда Вилсон дотронулся до ладони.

— Они умеют говорить? — Заур изумленно посмотрел на неё.

— Нет, Заур. Там было что-то другое. Настан вся засветилась, не только шрамы, но и кожа. Там в пещере, при приближении вампира. А когда он дотронулся... — и Крон сам машинально прикоснулся к плечу своей жены.

— Его вены стали как мои шрамы, и, похоже, он был счастлив видеть это, — сказала она, усмехнувшись. — У меня видимо есть последователи.

— Многое объясняет, почему он вас сразу не съел, — хмыкнул Заур. — Скажи, может ты тоже все-таки чуть-чуть вампир? А? Ты ударила наотмашь и попала ему прямо в яремную вену, а он не увидел такого выпада.

— Он закрыл глаза от удовольствия. Кровь моя видно очень вкусная, — и почувствовала, как Крон крепко сжал её плечи. — А у него вообще нет белков, только черные, как смоль, радужки, в которых такие же черные зрачки. Это всё что я успела рассмотреть за его огромными зубами.

Внезапно повозку поглотил резкий белый свет, и прошла волна, искривившая все предметы вокруг. Это могло означать только одно — кто-то воспользовался транспортером. В повозке появилась Оракул.

— Ты?! Как ты нас нашла? — опешивши, спросил её Крон. И не давая ей времени на ответ, продолжил задавать вопросы. — Почему ты так долго, Оракул? Ты ведь знаешь, как мы тебя ждем!

— На твоем месте, Крон, я бы сначала уделила время жене, — спокойно ответила она, меняя форму скримора на свою первоначальную — постоянно меняющуюся каплю.

Только сейчас все посмотрели на Настан, точнее туда, где она должна была быть — перед Вилсоном за столом, с разложенными на нём медицинскими инструментами. Вот только её там не было. Настан лежала на полу, закатив глаза.

— Вот же ж, — чертыхнулся Крон и кинулся к жене. — Она же была без очков! Погаси свет Отто! Быстрее!

— Не нужно. Отойди, — Оракул опустилась перед Настан и обхватила её голову своими многочисленными руками.

Мягко надавливая на всё её лицо и шею, Оракул постепенно приводила женщину в чувство. Когда под веками стали двигаться глаза, она одела на неё очки, и продолжила массировать.

— Сейчас, Настан. Потерпи немного. Скоро всё закончится. Только спокойно полежи и не открывай глаза. Хорошо? Чтобы я закончила мне надо снова снять с тебя очки. Скажи, что ты поняла меня.

— Да, — хриплым голосом ответила Настан, и крепко сжала руку мужа, взволнованно наблюдавшего за ней.

Когда Оракул закончила, Настан даже начала улыбаться от удовольствия:

— Если можно, не останавливайтесь, пожалуйста, — довольно заурчала она, обращаясь к Оракулу. — Это так приятно!

— Ну вот, а ты переживал Крон, ей даже понравилось, — сказала Оракул, убирая от лица Настан руки и снова превращаясь в скримора. — Ну как ты себя чувствуешь?

— Отлично! Только теперь очень спать хочется. Спасибо огромное. Пусть вы и стали причиной моего... чего? Обморока? Даже не поняла, что это было. Думала всё, конец мне пришел.

Настан уютно устроилась в объятиях Крона, поднявшего её с пола.

— Ты спи, сейчас тебе надо полежать, — ласково улыбаясь, ответила ей Оракул.

Крон сразу же взял Настан на руки и отнес в ту часть повозки, где они спали. Дождавшись, когда она заснет, он вышел к остальным.

— Так почему ты так долго? — включился он в тихий разговор.

Оракул долго и внимательно на него посмотрела, прежде чем начать говорить.

— Крон, когда ты пришел ко мне с той рукописью, уже тогда я знала, что это сокровище затронет тысячи жизней. Я знала только то, что если ты дашь женщине, которую захочешь обнять крыльями транспортер, это уменьшит количество жертв. Но то, что вы поженитесь, вырастите детей, было также скрыто от меня, как и то, что карта окажется живой, а не просто записанной на бумаге информацией, с отмеченной крестиком конечной целью. Единственное, что я сразу поняла, когда прочитала твоё сообщение — если карта начала контролировать её тело, значит, она и будет решать останется ли ваша жизнь прежней или нет. Сейчас вы прошли уже почти половину пути. Да, без меня. И это меня также наводит на мысль, что сокровище было спрятано очень надежно и только ждало своего часа. А ещё, оно охраняется неведомыми мне силами от любого воздействия информации, могущей поменять весь исход дела, то есть от меня в том числе. Знаешь, я ведь сразу стала собираться в путь. Но стоило мне прикоснуться к транспортеру, как тот выходил из строя, а ты ведь знаешь, я всегда пользуюсь одноразовыми. Я перепробовала все свои транспортеры. На черном рынке ты сейчас не найдешь этих примечательных маленьких коробочек, теперь они все у меня. Большой стол в моем доме завален бездушными, мертвыми транспортерами. Если одноразовые просто отключались, то официальные транспортерные Космофлота оживали тут же, как только я от них отходила. Что-то очень не хотело, чтобы я была с вами здесь. И я решила пойти по другому пути. Как это обычно делают люди без такого рода способностей: они начинают расследование. Я отправилась к родителям Настан. И выяснила одну очень любопытную вещь.

— Зачем было волновать их? Они уже пожилые люди, ты не подумала об этом? — недовольно прошептал Крон.

— Да, я знаю, что они пожилые. Но они не волнуются, не переживай так.

— Что ты с ними сделала? — перебил её Заур.

— Разве не может зайти в гости давняя подружка их дочери? Знал бы ты, с какой радостью они меня встретили, — она мило улыбнулась ему одними губами и продолжила. — А ещё я очень неплохо умею заговаривать зубы и отвлекать внимание, которое так необходимо пожилым родственникам. Это укор тебе Крон. Почаще привози к ним свою жену. Они скучают по вам всем, — и Оракул пристально посмотрела на Заура, отчего тот на секунду отвел свой суровый взгляд. — Так вот, мать Настан рассказала мне прелюбопытную историю о рождении дочери, — увидев заинтересованные взгляды слушателей, Оракул продолжила. — В тот день, когда девочка должна была родиться и мать почувствовала первые схватки, разразилась страшная гроза. Ливень, гром, молнии сопровождали роды от начала и до конца. На Земле есть древнее поверие о том, что сама природа содрогается, буйствуют стихии, когда рождается человек исключительных сил, — увидев переглянувшихся Крона с Зауром, она улыбнулась и продолжила. — Боясь, что размоет дорогу, отец посадил роженицу в машину, и они поехали в роддом. На шоссе в электромашину попал разряд молнии. Находившиеся внутри не пострадали, но машина отключилась полностью, и отец вызвал скорую помощь. Когда машина скорой помощи приехала, и роженица подходила к ней под ледяными струями летнего ливня, её в живот, — Оракул ткнула пальцем в живот Крона. — Ударила молния. Если бы не наличие врачей в этом месте и в это время... Хотя на мой взгляд и гроза, и молния, попавшая в машину, и появление скорой, и удар молнии в живот это все сценарий, записанный очень давно, — Оракул, задумавшись, немного помолчала, а затем снова продолжила. — В результате кесарева сечения на свет появилась живая и абсолютно здоровая девочка. Для врачей, уже не говоря о родителях, её рождение было чудом. Всё потому, что разряд молнии прошил ребенка в утробе матери насквозь.

Оракул достала из складок своего платья большую фотографию и протянула её Крону. На ней крохотная, ещё сморщенная, новорожденная девочка вытягивала тонкие, ещё сморщенные ножки, и держала своими маленькими ручками пальцы врача, открывавшего её тельце для фотографирования. По ручкам малышки, по ножкам, по всему её телу тянулись уже знакомые ему молнии, только более бледные. Тяжело вздохнув, он передал фотографию Вилсону.

— Эту фотографию сделали сразу же после рождения. Мама Настан достала мне её из родовой карточки, оставленной ей на память. На удивление всех, эти шрамы сошли через три дня после рождения, как раз тогда, когда мать выписали из реанимации. Сама она эти шрамы видела только на этой фотографии. Настан о таком родители не говорили. Забыли это как страшный сон, — Оракул тяжко вздохнула и, немного помолчав, продолжила. — А вот теперь нам остается задать себе главные вопросы. И я думаю, все согласятся, что это правильные вопросы. И их всего три, — она ещё раз внимательно оглядела всех, зачарованно слушавших её рассказ, и спросила. — Кто написал такой сценарий? Как? А главное для чего? Хотя, даже если мы и ответим на них, остановиться мы уже не сможем. Если вы конечно не хотите наблюдать её агонию, — Оракул махнула головой в ту сторону, где спала Настан. — А теперь вы расскажите мне, что произошло, пока меня не было? Я чувствую здесь смерть.

— Ты так и не сказала, как все-таки попала именно сюда, если твои транспортеры не работают, — спросил её Крон, передавая назад фотографию.

— А вот здесь ещё один интересный момент, — Оракул назидательно подняла палец. — Как только я узнала подробности о рождении твоей жены, я снова решила попробовать завести транспортер, и вуаля, я здесь. Чувство такое, будто я разгадала сложную загадку и получила за это приз, — задумчиво произнесла она, облокотившись на подушки.

— А теперь ответ на твой вопрос, Оракул. Смерть здесь действительно была, и не одна, — Крон тяжело вздохнул, вспомнив произошедшее. — От Спатиум Плувиа мы ехали в компании молодой женщины Милены Крамер. Мы договорились довезти её до Бинарфейма. Как оказалось, она работала с учениками Вилсона, врачами, их коллега. Хорошо втеревшись в доверие к Вилсону и остальным, она здорово манипулировала всеми нами...

— Но что-то было не так, да?

— Да. В первый же вечер в Спатиум Плувиа она клялась мне в вечной любви и верности, настолько сильной, что подсыпала ягоды сна Настан, чтобы та ей не помешала. Кальгон, — глубоко вздохнув, вспомнив товарища. — Кальгон первый раскусил её лживую сущность. В тот же вечер, когда она лежала, унижаясь передо мной, после моего отказа, она пошла к Кальгону, так любившему женщин и их ласки, — горько усмехнулся Крон. — Он и спас Настан от Милены, вовремя поняв, где ждать опасности. Кальгон исполнил свою обязанность защищать Настан. Он спас её от изумрудной пустыни. Вот что произошло здесь, Оракул.

— Как интересно. И часто тебе вот так в любви признавались? — немного удивлённо спросила она Крона.

— Первый раз в жизни. И надеюсь — последний.

— Понимаешь, Оракул, — начал Вилсон. — Мне печально говорить об этом. Я конечно не молод, но и не настолько стар, чтобы не распознать внутреннее состояние любого, с кем мне доводилось общаться. Но Милена. Она ведь была абсолютно адекватным человеком. Серьезной, вдумчивой, в ней не было легкомысленности и глупого озорства. Я даже не могу себе представить того, о чём рассказывает Крон! Не могу представить при этом Милену, понимаешь?

— Она говорила, что это было как наваждение, когда она увидела меня. Да и мы ослабили наше внимание.

— А почему вы ослабили внимание? — перебила его Оракул.

— В Спатиум Плувиа у Настан начался приступ мигрени, но, вдобавок ко всему, все её татуировки почернели и стали хрустеть как угольки в костре. Если до этого Настан изводила себя, расчесывая их, а потом и нанося раны на руки и расчесывая уже их, то там все прекратилось.

— Ты перестал волноваться.

— Да. Внутренне я радовался, что она не мучается. Но одна из причин, почему мы взяли Милену с собой, шрамы Настан оставались чёрными, пока она была рядом с ней. Стоило ей уйти от неё на некоторое расстояние, как шрамы начинали кровоточить.

— Как кровоточить? — Оракул задавала свои вопросы так, как будто просто фокусировала внимание на деталях.

-Это проявилось в первый день приступа. Милена ушла в город, чтобы потом встретиться с Кальгоном. Вот тогда начался просто кошмар. Я прилег с Настан, и прижал её к себе. Она спала. Через несколько секунд в крови была вся кровать. Настан не почувствовала этого, продолжала спать. Она истекала кровью до тех пор, пока не встала на ноги, и не прекратилось давление на шрамы. Моя жена простояла на ногах двенадцать часов, абсолютно раздетая! Потому что любое прикосновение вызывало кровотечение. Кальгон с Миленой вернулись только под утро. Тогда же прекратилось и кровотечение. Потом мы поняли, что пока она рядом, по какой-то необъяснимой причине, Настан более или менее комфортно жить, и поэтому мы взяли Милену с собой...

Часть 57

Ей снилось, что она снова в постели, утопающий в её же крови. Кровать уходила из под ног, и постепенно вся комната, похожая на пещеру, была затоплена кровью. Ища спасения, она оглянулась по сторонам, и увидела, что с правой стороны от нее на выступе сидит Крон и, улыбаясь, протягивает ей кусок сырого мяса. В ужасе она отвернулась от него и увидела его же, только стоящего по пояс в крови, по его рукам стекали ручейки крови, а из глаз текли кровавые слезы, и он протягивал ей руки, чтобы помочь. Внезапно каждая капелька, каждая клеточка заполнилась её воспоминаниями со всеми эмоциями, их грохот обрушился на неё и она закричала.

Уже просыпаясь, она почувствовала, что кричала только во сне, на самом деле она мычала, не размыкая губ, и кто-то тормошил её, поглаживая по голове.

— Настан, Настан, проснись. Это всего лишь сон, милая. Просто страшный сон.

Открыв, наконец, глаза она бросилась в объятия мужа.

— Крон не уходи, пожалуйста, не уходи! Не оставляй меня! Мне так страшно...

— Я никуда не ухожу, милая. Я здесь. Тебе просто приснился страшный сон.

— Нет! Это не просто сон. Мне снилось, что ты мне протягиваешь сырое мясо. Это плохой сон. Он всегда к расставанию. Крон, пожалуйста, пожалуйста! Не покидай меня. Я ведь не смогу без тебя, любимый мой, пожалуйста!

Когда Настан окончательно проснулась, Крон отвел её в носовую часть повозки, чтобы не мешать спать уже другим, и пересказал ей разговор с Оракулом.

— Так значит... Это, что называется «на роду написано», да? — она опустошенно посмотрела в окно. Никогда она ещё не ощущала себя пешкой настолько остро, нет даже не пешкой. На ум пришло воспоминание, когда она впервые увидела карты таро и ей объясняли, как ими пользоваться. Наугад она выбрала тогда понравившуюся ей карту: крутящееся на краю скалы колесо, вокруг которого были изображены разные мифические животные. И вот сейчас она почувствовала себя штырем, удерживающим это колесо в вертикальной плоскости, и дающее ему возможность крутится. Крон же представился в виде скалы, в которой был вбит этот штырь. Они были объединены любовью очень глубоко и сильно. И только бешено вращающееся от сильного ветра колесо могло выдрать этот штырь из скалы. Настан посмотрела на Крона. За секунды перед мысленным взором пронеслась вся её жизнь. Всегда её вело что-то, оберегало и помогало. Одно событие накладывалось на другое и вело её сюда, на эту планету. Место, где она смогла проявить вживую свои странные способности, тяга к которым была у неё с самого детства. Даже не тяга, она просто знала, что она это может делать. Попадавшиеся на её пути учителя помогли выкристаллизовать их. Эти способности сейчас и составляли штырь колеса. В один миг она поняла, что этот путь предназначен только для неё, и никто не сможет подсказать, что ей надо сделать. Она опять должна была решать всё сама. Необъятная бездна одиночества снова раскрыла перед ней свои объятия. Но в этот раз Настан сама шагнула в неё, спокойно закрыв глаза, осознав, что загадочное сокровище и его поиски, и есть конечная цель её жизни.

Крон с замиранием сердца следил, как меняется на глазах его жена. Сильная, смелая, всегда встречающая трудности на пути с прямой спиной и уверенным взглядом, в котором ты уже можешь прочесть, что всё будет хорошо. Сейчас её плечи вдруг опустились, она отрешенно откинулась на спинку водительского кресла, взгляд потух, и когда она повернулась к нему, в её глазах блестели слезы. Она сдалась.

— Настан, прошу тебя, — он с нежностью взял её за руки. — Не сдавайся. Я даже не представляю, как это тяжело принять. Я...

— Нет, Крон. Я не сдалась. Я просто приняла безвыходность своего положения. Прости, любимый. Мне надо побыть одной.

Она спокойно поднялась и вышла через дверь водителя на улицу, под защиту большого силового купола, охранявшего их повозки, их костровище, их сон.

Она сидела на высоком стуле, одетая в любимый прозрачный пеньюар телесного цвета, когда почувствовала на своих плечах руки мужа, нежно притянувшего её к себе. От ощущения его сильного тела внутри загорелся огонь желания и, закрыв глаза, она расслабилась, одновременно почувствовав, как Крон разворачивает её к себе.

— Я люблю тебя, милая, — услышав любимый голос, она открыла глаза.

Перед ней, растворяясь в многочисленных образах, в разные стороны крутилась голова Крона, состоящая из её забытых эмоций, страхов и боли. В считанные секунды она увидела весь ужас, когда-либо сковывающий её, и закричала.

— Настан, проснись, Настан, — кто-то тряс её за плечи.

Не сразу поняв, где находится, она мотала головой по сторонам, не понимая, спит она ещё или уже нет, и, сфокусировав, наконец, взгляд, увидела перед собой Крона, тормошившего её. От неожиданности она снова закричала и вырвалась из его рук.

— Всё хорошо, милая, всё хорошо. Тебе просто приснился кошмар. Это я, Крон. Посмотри на меня, Настан.

Ещё некоторое время она ошалело смотрела на него, пока не бросилась в его объятия со слезами.

— Кошмар... Мне приснился такой кошмар...

— Я здесь. Я рядом, — успокаивал её Крон, крепко обнимая и гладя по голове. — Ты заснула прямо на песке, всего несколько минут назад. Рассвет только начинается. Может, пойдешь ещё поспишь на подушках? Ты всю ночь здесь просидела.

— Ну, уж нет. Стоит мне заснуть, как снится какая-то жуть. Лучше давай позавтракаем. Нам скоро уже выдвигаться, — она медленно встала и, ссутулившись, пошла к столику с припасами.

Почти целый день в повозке была тишина. Говорили мало, настроения заводить веселые разговоры не было ни у кого. Настан, спряталась за ширмой и практически не выходила. Крон задумчиво сидел рядом с Зауром и поглаживал Красавчика, уже полностью пришедшего в себя. Отто тоже был погружен в свои мысли. Какая-то деятельность начиналась только, когда они сменяли друг друга за рулем. В другой повозке все ещё под наблюдением Вилсона ехал Сонгр, Грибон и, пожелавшая ехать вместе с ними, Оракул.

В течение дня Настан несколько раз проваливалась в сон, и каждый раз это заканчивалось одинаково, Крон будил её кричащую от ужаса.

Когда это произошло уже в пятый раз, Крон остановил повозки, и они все вместе пошли к Оракулу.

— Эти кошмары, они одинаковые? — заинтересованно спросила её Оракул.

— Не совсем. Одинаковое то, что всё в них как будто расслаивается, расползается, и я остаюсь «один на один» с оголенным ужасом и болью. И всегда это связано с Кроном.

— Ты ведь сноходец. Возьми с собой Крона. Покажи ему, что видишь ты.

— Да ты что! Ни за что я не буду показывать ему этого. Да я и не знаю, как брать кого-то в сон. Я могу только войти в него. Возможно, привнести в чужой сон часть своего.

Немного помолчав, Оракул сказала:

— А если я пойду с тобой в сон? Мы можем попробовать.

— Я никогда так не делала, только приходила к кому-то. Не уверена, что получится, — задумчиво сказала Настан.

— А всё же давай попробуем. Сегодня же ночью. Вот и узнаем. Может быть, я смогу что-либо понять. Хотя бы из сна. Потому что для меня сейчас ты — закрытая книга. Я ничего не вижу связанного с тобой. Ты как будто вне времени, вне сейчас.

— Ну, хорошо, давай попробуем. Садись предо мной.

— Что, прямо сейчас? Боюсь, что я не засну сейчас.

— Да, сейчас. Но спать тебе не надо будет. Всё произойдет, как только ты заснешь. Вечером. Сейчас же мне нужно настроиться на тебя. Поймать тебя в свой сон. Не обязательно на меня смотреть, просто посиди спокойно и не разговаривай.

Тихо сидя вдоль стен повозки, все молча наблюдали, как Оракул усаживается в подушки, пока Настан внимательно смотрит на неё.

Каждое движение, каждая черточка, характерная именно для неё, всё это будет иметь значение. Она не знала, попадет ли Оракул в её сон или это она всё принесет в сон Оракула. Привнесет все свои кошмары.

Со стороны выглядело всё так, будто Настан сканирует Оракула с ног до головы. Она сосредоточенно рассматривала её. Затем закрыла глаза и долго сидела не шевелясь. Все молча ждали. Спустя пять минут полной тишины Настан заговорила.

— Теперь мы можем заниматься нашими обычными делами.

— И это всё? — удивленно спросила её Оракул.

— А ты хотела, чтобы я с бубном станцевала? — усмехнулась Настан, посмотрев на мужа и Заура, не скрывавших улыбку после этих слов. — Завтра узнаем, как у нас получилось. Только предлагаю, на всякий случай, лечь спать всем вместе. Вдруг понадобится помощь, — она с надеждой посмотрела на Крона.

Часть 58

Оракул, как и всегда, прогуливалась в своем саду под гроздьями глицинии, когда на одной из тропинок увидела идущую к ней Настан, одетую в штаны с множеством карманов и парку, таких необычных для неё. Она шла прямо к ней, но в лице женщины не было и признака дружелюбия. Она несла за собой ветер, перемалывающий её прекрасный сад в разноцветный порошок, оседавший на землю и открывающий ещё более страшную картину, чем разрушенную красоту. За ней, материализуясь из миллионов голубых искр шли, летели, ползли твари. Чавкая своими бездонными челюстями, размахивая острыми клешнями и многочисленными лапами, они, извиваясь, все ползли на неё.

— Ты ещё хочешь увидеть мои кошмары, а, Оракул? — с издевкой закричала Настан. — Я привела тебе их! Смотри!

Оракул повернулась, чтобы бежать. Бежать скорее от этого ужаса наяву, но перед ней стоял Крон. Но это был не он. Это была его форма, но в ней бились образы. В каждой клетке были её образы, Настан. И это были не образы радости и счастья. В нём как будто соединились все её страхи и боль от их ощущения.

Приняв свою каплеобразную форму, Оракул стала покрываться дрожью и кричать. Она их все чувствовала, глядя на Настан она плакала и просила её прекратить. Но та только молча смотрела, как Оракула захлестывают твари, которых она с собой привела.

— Проснись, проснись! — Вилсон тщетно пытался разбудить мечущуюся Оракула, принявшую свою исходную форму капли. В его руках она постоянно выливалась и продолжала кричать. — Крон, что нам делать?

Но его друг стоял перед Настан, застывшей как будто в трансе, уже не спящей, но и не проснувшейся ото сна.

— Настан, милая моя, — гладил он её руки. — Милая, пожалуйста, уходи из её сна или убери из своего сна её. Я не знаю. Милая, только ты сейчас можешь помочь ей, пожалуйста. Пожалуйста.

Крон гладил и целовал ледяные руки жены, а она всё продолжала смотреть сквозь него, не слыша и не видя ничего вокруг себя.

Изрыгнув из себя все до единого кусочка, оставшегося от Оракула, твари стали исчезать. Настан молча стояла и смотрела на гору пережеванного, начинающего становиться прозрачным, желе. Как только желе стало полностью прозрачным, она загребла пригоршню и стала вытягивать его вверх. Постепенно оно стало приобретать форму Оракула. Когда та открыла глаза, перед ней стояла Настан, такая же, как и днем. Уставшая, изможденная, в большом «цыплячьем» платье, она мягко улыбалась ей.

— Нам пора закончить. Прости, что провела тебя через это. Теперь ты понимаешь, что это не просто воспаленное воображение. Это нечто большее. Я сейчас покину твой сон. Это не ты в моем сне. Это я принесла к тебе частичку моих снов. Моих кошмаров. Я не знаю, поможет ли тебе это, что-то узнать о сокровище, к которому я веду Крона и остальных. Но лучше узнать меня, тебе это поможет. Я так думаю.

Сказав это, Настан растворилась в переливающихся серебром песчинках.

Притихшая Оракул, открыла глаза, и, увидев над собой Вилсона, крепко обняла его.

— Ох, неожиданно, — смутившись, Вилсон поднял её с подушек. — Я не мог разбудить тебя. Крон не может разбудить Настан. Всё получилось? Или наоборот, всё плохо?

— Даже не знаю. Дай мне прийти в себя сначала. Крон, как она?

— Она была как будто в трансе, когда ты кричала. Только сейчас она закрыла глаза, похоже, заснула, — ответил он ей, продолжая держать жену за руки.

Приняв форму скримора, Оракул подошла к Настан, и, склонившись над Кроном, сказала:

— Я не знаю, что за сокровища ты найдешь, используя эту карту. Знаю только одно — ты не смог бы повлиять на её появление. Но ты можешь повлиять на то, чтобы сохранить её, — и она посмотрела на Настан. — Она твой источник воды, а ты для неё сосуд, удерживающий её здесь, несмотря ни на что. И если сосуд разобьется, она просто растворится...

Впервые за долгое время Настан проспала более чем два часа. Видимо тот факт, что она поделилась с кем-то ещё своими страхами и чаяниями хоть немного, но всё же успокоил её. Проснулась она после полуночи и просидела в водительской кабине до самого утра, пока все не начали просыпаться и они снова тронулись в путь. Оставалось совсем немного.

***

— Нет, я не могу смотреть, как они разделывают кишасу, пускай лучше сами там едят, — сказала Настан, заходя к Оракулу в повозку этим же вечером.

— Да я тоже мясо не ем, — улыбнувшись, ответила она и жестом пригласила присесть.

— Правда? Убеждения или здоровье не позволяет? — спросила Настан, удобно устроившись в подушках.

— Ни то ни другое, — засмеялась Оракул. — Просто я люблю рыбу, но здесь этого, как ты понимаешь, днём с огнём не сыщешь, потому я с удовольствием поем с тобой сухофрукты.

— Можно спросить тебя о личном? О тебе? — сказала Настан, протягивая ей ярко-розовые кусочки высушенных фруктов.

— Ты первая, кто хочет что-то узнать обо мне. Обычно все хотят узнать о себе. Спрашивай.

— Почему ты принимаешь форму скримора? Ты либо в своей форме, либо в этой. Раз ты такая пластичная, почему ты не принимаешь другие формы, не знаю, человека, кодар’ханца?

— Мы, мутабилисы, можем принять форму того, кому отдано наше сердце. Вот и весь секрет.

— А дети? Они такой же формы, или как и муж — скримор?

— Нет, — Оракул печально улыбнулась. — Нет ни мужа, ни детей.

— Но тогда, как же?

— Когда-то я была молода и полюбила всем сердцем. Да, это был молодой скримор. Невероятно талантливый и любознательный. Я и сейчас люблю его. Но, обладая такими силами и знаниями, такие как я не могут ни с кем поделиться своими чувствами и переживаниями. Их просто никто не поймёт. Вот так, — она печально вздохнула. — Одиночество — это наша плата за этот дар. Поэтому всю свою любовь я дарю цветам своего сада. Как и ты — детям. Но сейчас они уже выросли, и ты нашла для себя другой объект для занятий — бусы и бисер. Это сейчас тебя мучает карта, иначе ты бы забывала своё одиночество в изготовлении украшений. Кстати, очень красивых, — и она выудила среди множества подвесок на своем поясе цветок, сотканный из бус и проволоки, и такой знакомый Настан. Это было одно из её первых украшений, которые Крон уговорил её сделать на подарки. — Это Крон подарил. Очень мне нравится. Как видишь всё, что мне нравится я ношу с собой, — и Оракул непринужденно рассмеялась.

— Очень приятно слышать такое, и приятно видеть, что мои украшения носят. Однако, твоя история очень печальна. Я не хотела бередить раны, прости меня.

— Нет, не надо, Настан. Раны давно зажили, остались только приятные воспоминания и горький вкус тоски, когда остаешься наедине. Так что меня только радует твое общество. Ты несешь на себе тяжелый груз, который не дает тебе расслабиться, и каждую минуту напоминает о себе, — сказала Оракул, глядя как Настан поглаживает выпуклые шрамы сквозь штаны.

— Да уж, — сказала Настан, посмотрев на свои руки. — Возможно, было бы намного легче, если бы я знала ради чего всё это.

— Как и всегда мы узнаем об этом только в конце.

Часть 59

Чем ближе становилась их цель, тем сильнее светились и зудели шрамы, не давая Настан покоя ни днем, ни ночью. Она теперь постоянно ходила по повозке как загнанный в клетку зверь. Это выводило её из себя и лишало сил. Женщина как могла сдерживалась, чтобы ненароком не обидеть друзей своим раздражением от всего. Если днем она просто ходила по повозке, то ночью, впивалась в поручни на потолке водительского отсека и висела на них до изнеможения, пока не падала без сил на раскиданные подушки.

Вилсон часами штудировал свои медицинские записи в поисках средства для того, чтобы снять хотя бы зуд. От своей беспомощности он не находил себе места.

На одной из остановок Оракул протянула ей большие круглые бусины на веревке и сказала:

— Попробуй перекатывать их пальцами. Это немного отвлечет тебя. Камни достаточно тяжелые и согреваются от тепла рук, тебе будет приятно.

Теперь все круглосуточно слышали перестук камней на веревочке, пока однажды ночью, за ширмой, отделяющих их с Кроном постель от раскладушек Заура и Отто, Настан не услышала их разговор.

— Почему же она не спит совсем? Ведь так нельзя. Организму нужен отдых, а она стучит каменьями сутки напролет. Она должна поспать, — озабоченным голосом спросил Отто своего командира.

— Да должна, но не может. А вот ты можешь и должен, чтобы она была в безопасности.

— Но ведь сейчас она сама для себя представляет опасность. А этот стук заставляет меня каждый раз открывать глаза. Мне всё время кажется, что открывается дверь в повозку, — шепотом сказал Отто.

Они настолько тихо говорили, что раньше она никогда бы не услышала их, но сейчас все её чувства обострились до предела. В любую секунду она могла услышать шорох лап кишасы, бегущей мимо повозки, или увидеть паука на скале в километре от них. Она кожей чувствовала песок, находясь в движущейся повозке.

С тех пор, когда все ложились спать, она уходила в рулевой отсек повозки и там всю ночь напролет сидела в водительском кресле, перебирала камни и смотрела на небо. Иногда проваливалась в сон, чтобы через несколько минут проснуться с лицом мокрым от слез. В такие краткие моменты Настан по секундам снова проживала всё свое раздражение, гнев, радость, боль, расстройства по любому, даже малейшему поводу, заново переживала свои потери.

Самым страшным сном, что ей снился — момент, когда погиб Семён. Она по секундам видела, как все произошло. Видела это глазами торговца, Кастора, мандалорцев, Крона, его воинов, тех которые были в её скрытой охране и тех, кто пришел уже после. Но она не только видела их глазами, она чувствовала их эмоции. И так продолжалось круг за кругом, пока она не прочувствовала каждую эмоцию со всех сторон. Эти сны как будто очищали душу от недосказанности. Такие моменты повторялись до тех пор, пока Настан не начинала ощущать единство произошедшего. И тогда сны заполнялись другими сценами, и всё начиналось по новой. Теперь вся её жизнь бежала перед ней во снах в строгом хронологическом порядке, и она с ужасом ждала того момента, когда снова увидит момент взрыва монорельса, в котором были сотни пассажиров...

Просыпаясь перед широким окном повозки, она безотрывно смотрела на звезды и представляла себя молнией несущейся между ними, пока снова не впадала в краткий сон.

Наступившее лето позволило снять с себя сжимавшую шрамы одежду. Настан достала своё любимое, закрытое с ног до головы, белое платье, и теперь ходила в нём как призрак, подсвеченный изнутри частыми всполохами.

Когда они останавливались на ужин и все сидели у костра, она уходила за повозки, в пределах видимости Крона, и, сделав маленький бугорок из песка, наподобие подушечки, ложилась и отдыхала от начинающегося гудения в организме, сменившего неуемный зуд. На песке она расслаблялась, чувствуя с ним какое-то единение.

Раньше за костром были слышны смех и веселые байки, теперь же их сопровождало тягостное молчание. Радовало только одно, что за все это время они не встретили больше ни одного саула.

***

Два солнца уже коснулись горизонта, когда они подъехали к круглой, даже слишком круглой скале, возвышавшейся в одиночестве над пустыней.

— Я думаю, мы приехали, — сказала Настан, подходя к Крону, сидящему в водительском отсеке. Под её белым платьем ежесекундно бегали всполохи, отбивая ритм её сердца, и расцвечивая тело красно-синим цветом.

— Да, — дрогнувшим голосом сказал Крон, взяв её за руку. — Похоже.

— Пойдемте, — и Настан первая подошла к выходу из повозки, ожидая своих друзей.

Когда они все вместе вышли и направились к скале, вокруг неё на песке яркими вспышками загорелись синий и красный круги и мгновенно погасли, пронесясь к черной расщелине, уже скрытой тенью. А высоко в небе над ними тотчас же стали отсвечиваться белые чёрточки падающих звезд.

— Похоже, нам туда, — Вилсон грустно посмотрел на Оракула.

Но все продолжали стоять. Первый шаг означал конец всему что было, и началу неизвестного и непредсказуемого.

Первой сделала шаг Настан:

— Пора закончить, то, что начали, — и, взяв за руку Крона, она пошла к скале, за ними нехотя пошли и все остальные.

Когда они подошли к проему, скала издала тревожный гул, и откуда-то из глубины расщелины на них был направлен голубоватый луч, раскрывшийся в сетку, осветив стоявшую впереди всех женщину.

— Похоже на защиту твоего схрона, — спокойно сказала Настан, глядя на мужа.

Луч исчез также быстро, как и появился, но в утробе скалы заработали какие-то механизмы, в темной проеме появилась пленка и замерла не двигаясь.

— Ну что ж. Кажется, мы достигли цели нашего путешествия, — Настан грустно улыбнулась, посмотрев на друзей. — Мы все прекрасно понимаем, что здесь сокрыты не драгоценные камни и золото. Я только проводник. К чему-то очень важному, вероятно очень ценному. На Земле, в древних преданиях, чтобы сокровище не было найдено, рядом с ним всегда приносилась жертва. Считалось, что душа будет охранять его до того момента пока не придёт его хозяин. Тебе Крон удалось стать хозяином сердца этой карты, меня, но не ты хозяин сокровища и не я. Кто-то другой. Думаю, вы и сами догадываетесь, что..., — она тяжело вздохнула, прикусив губы, и сказала. — Я предлагаю не заходить туда всем. Не нужно. Пожалуйста. Если что-то случится... там. Пусть оно случится не на ваших глазах. Не хочу, чтобы вы помнили всю жизнь, что там произошло. Хочу, чтобы вы помнили только хорошее.

Всеобщее молчание было ей ответом, и, повернувшись к поблескивающей пещере, она, взяв за руки Оракула и Крона, вошла внутрь. Тонкая переливающаяся пленка осветила их, и они скрылись в скале.

Пещеру озарил широкий луч света, идущий сверху, осветив всё её пространство. На полу пещеры был выдолблен большой ровный и абсолютно гладкий круг, украшенный символами из светящегося материала, а вдоль всех стен стояли большие пушки, направленные дулами вверх, так поначалу им показалось. Но это было не оружие, это было больше похоже на энергетические установки, стволы которых были будто закрыты шарами с короткими толстыми антеннами направленными туда, откуда лился свет. Больше никаких предметов в этой круглой высокой пещере не было, ничего не указывало и на наличие библиотеки, хотя бы и электронной.

— Что же это за сокровище такое? — горестно сказал Крон. — Это больше похоже на какое-то очень странное оружие. Но причем здесь тогда ты, Настан. Почему именно ты — карта? Что в этом оружии такого, что оно требует таких жертв?

Он с болью посмотрел на Настан. Она отпустила Оракула, и, ласково улыбнувшись мужу, сказала:

— Карта привела тебя к сокровищу, любимый. Ты говорил, что это знания о Вселенной. Я знаю, ты надеялся это большая библиотека, собранная учеными древности. Возможно, так оно и есть. Я не думаю, что это оружие. Я не знаю, почему именно я, Крон. Но точно знаю, что это было решено задолго до нас. Просто так сошлись звезды, наверное, раз выбор пал на нас, не знаю. Я люблю тебя. И всегда буду любить, чтобы не произошло.

Она молча прошла в круг, отчего по всей пещере раздался как будто вздох, пушки вдоль стен выпустили короткий импульс в луч света, и Настан исчезла.

— Нет Настан! — бросился Крон к тому месту, где только что была его жена. — Нет, нет, нет!

Но луч не принимал его, освещал его страх и отчаяние, но не брал, как только что он забрал его любимую.

— Отойди Крон! У тебя ничего не получится! — стараясь перекричать его, крикнула Оракул.

— Почему? Почему она? Как её вернуть? Ты знаешь? Скажи мне, что ты знаешь. Я прошу тебя, — сердце его рвалось на куски, понимая какую западню сам же и открыл много лет назад. Проклинал тот день, когда нашел книжный лист с упоминанием о карте в библиотеке Кистронклепа и решение выкрасть его, после ссоры с Кастором, по сути помахав красной тряпкой перед ним. И Кастор этого не забыл...

— Не знаю, но думаю, что я могу туда попасть, — сказала Оракул, оглядывая символы на полу пещеры.

— Как?

— Выйди из круга, Крон, — уже более спокойно сказала Оракул.

Крон молча вышел из круга света, уступив его Оракулу. Та только успела в него войти, как также исчезла следом за Настан.

Часть 60

Вокруг всё было залито искрящимся и переливающимся серебром светом, который кружился и взвихрялся. Сквозь эти завихрения она увидела Настан, вернее то, что могло быть ей...

Оракул подошла к плотному, сверкающему силуэту, полулежащему, плывущему во всём этом свете. За которым стремительно создавались вихри, похожие на длинные локоны её волос.

— Настан? — негромко позвала силуэт Оракул.

Силуэт повернулся к ней, и сквозь переливы света четко проступили черты лица, вдохновленного и счастливого.

— Настан, это я Оракул. Ты узнаешь меня?

— Да, я знаю кто ты. Ты та, кто все видит. Я знаю о тебе всё, — и Настан мелодично засмеялась. — Теперь я всё знаю. Я могу видеть и слышать, могу воздействовать на любую жизненную сущность в любом уголке Вселенной, — она поднялась и плотный искрящийся сгусток, облеченный в женский силуэт, подошел к Оракулу. — Смотри, — Настан взяла Оракула за руку, другой поймала пылинку света. — Смотри, что я могу.

Оракул её глазами увидела летящую птицу, рука Настан сжалась, и птица, широко раскрыв клюв, бросилась вверх, прямо на пути садящегося самолета. Не прошло и секунды, как двигатель самолета вспыхнул и взорвался. Самолет начал стремительно спускаться на поле, по которому мчался монорельс...

— Что ты творишь! — говорила Оракул, чувствуя, что говорит не своими губами.

— Тшшш, смотри дальше, — увлекая своим голосом, продолжила Настан.

Она раскрыла руку и все перемоталось назад, и пылинка снова продолжила свое свободное движение. Настан снова выхватила из облачного света очередную пылинку.

В большом озере медленно уходила под воду маленькая головка, явно ребенка, и никого не было поблизости. Тонкие пальцы Настан потянули пылинку вверх. Внезапно из воды вынырнул молодой мужчина, задев рукой головку. Обернувшись на помеху, он быстро выхватил ребенка из воды и понёс к берегу. Там уже началась суматоха, через некоторое время маленькая девочка обняла молодую женщину и заплакала. Вдруг всё затуманилось, и снова появилась эта девочка, только теперь она была в школе и училась делать искусственное дыхание. Потом снова всё затуманилось и эта девочка, уже девушка, на торжественном вручении студенческих удостоверений. Снова прошел туман и эта девушка уже молодая женщина, стройная брюнетка — оперирующий врач, спасает людей из разрушенного землетрясением города.

Настан дунула на пылинку и отпустила Оракула.

— Видишь, что я теперь могу! Я могу изменить мир! Я могу изменить всё! Оставайся со мной! Ты ведь тоже хочешь этого. Я знаю, я все знаю. Ты Оракул, но даже ты не всё знаешь! Эту машину придумали специально, чтобы всё изменить. Чтобы эта планета, чтобы мой Тусолон, снова стал зеленым, вода в океане была синего цвета, а оданатанианцы парили на своих крыльях! — она снова обхватила руку Оракула.

В этот раз они были в космосе и на их глазах происходили метаморфозы Вселенной. Среди звезд, больших и маленьких, одна выделялась своим изумрудным цветом. Вдали от неё плавно перекатывались два больших солнца. Оракул смотрела на всё глазами Настан и когда та перевела свой взгляд дальше, ещё дальше этих звезд, у неё перехватило дыхание. Огромная, больше чем оба солнца вместе взятые, «сверхновая» звезда вдруг как будто лопнула изнутри, высвобождая колоссальную энергию, сдвигающую всё вокруг, в том числе и эти два солнца. Сильный космический ветер бомбардировал изумрудную планету, сметая её защитный слой от жаркой энергии, и всё быстрее приближая к ней оба её светила.

Оракул почувствовала, как её руку отпустили, и она снова оказалась в облаке светящихся песчинок.

— Вот для чего было придумана эта машина! Это не оружие. Это спасение этой планеты! И она ждала только меня. Ведь это я абийа! Та, кто запустит эту машину! — вокруг неё кружилась и расплывалась едва узнаваемая фигура.

— Абийа? Но ты ведь не одна из них. Ты ведь с Земли. Почему ты?

— Это не имеет значения. Они с точностью высчитали, когда все линии и способности сойдутся вместе, учли все условия для появления того, кто приведёт её в движение. Эту машину, — светящееся существо подняло руки и покрутилось вокруг себя. — Создали ученые и те, кто обладает такими же силами как ты, как я. Теми, кто может менять душу, тело, сознание. Объединив свои великие способности с удивительными разработками ученых в одном месте — месте силы. Ты ведь чувствуешь! Ты знаешь, какое это мощное место. Они создали оружие — машину, называй как хочешь, которое всё изменит! Миллионы снова будут жить, их не погубит то, что случилось тогда — три тысячи лет назад. Они снова будут живы! Ты слышишь, машина уже приходит в движение. Скоро я всё изменю! — вокруг них стал нарастать гул и бестелесный силуэт начал вибрировать в унисон этому звуку.

— Но Настан, тогда ты погубишь миллиарды тех, кто живет сейчас! Ты лишишь их всего, сотрешь из истории! Ты вернешь только тех, кто давно уже умер, оставив память о себе в поколениях. Ученые древности замахнулись на само Мироздание, сделав тебя его оружием. Но прошло уже слишком много времени, слишком много, Настан. Оставь прошлое в прошлом. Всё уже свершилось, всё изменилось. Если ты всё изменишь, если ты запустишь машину — то, что у тебя есть сейчас, тоже исчезнет, — глубоко вздохнув, Оракул сказала. — Ты не можешь здесь остаться, Настан.

— Почему это? — ни тени удивления, ни тени сомнения не было в голосе, звучавшем вокруг Оракула.

— Тебя ждут там. Там, где живут те, чью жизнь ты хочешь изменить. Не будет Семёна, не будет Ормоса и Горациуса. Ты никогда не встретишь Крона и не будет Кроноса, Крайса и Фаины. Этого ничего не будет. Как и не будет будущего у тех, кто живет сейчас. Настан, тебя ждут твои любимые: Крон, Ормос, Горациус, Кронос, Крайс, Фаина. Ты помнишь кто это для тебя? — Оракул снова и снова называла имена и взволнованно смотрела на то, что когда-то было женщиной во плоти, понимая, что только от её решения зависят все судьбы мира, и искренне надеясь, что Настан сделает правильный выбор.

— Но ты не можешь запустить машину! Это могу сделать только я! Твоих сил не хватит. Они выбрали меня. Они искали меня! Только я могу повернуть время вспять.

— Я не знаю, как ученые могли придумать такое, Настан, но я знаю, для чего была придумана эта машина. Я же Оракул. А на это моих сил здесь хватает, — ласково улыбнулась ей она и уже серьёзно сказала. — Возможно, от тебя они это и смогли скрыть, но не от меня. Позволь я покажу тебе, — и две фигуры слились в полупрозрачном сиянии, когда Оракул, уже начавшая становиться сгустком искрящихся песчинок дотронулась до головы женщины.

Настан увидела, как большой корабль вертикально приземляется под удивленные возгласы многочисленных оданатанианцев на ту самую колонну в Бинарфейме, оплавляя её высокие стены. Медленно, растворяясь друг в друге, перетекали картинки перед её внутренним взором, показывая как встречают неожиданных гостей, как эти гости поражают местное учёное сообщество своими технологиями, как ученые планеты соглашаются на эксперимент, обещающий им убрать подальше опасную сверхновую, чтобы жизнь на планете продолжалась как ни в чем не бывало...

Она наблюдала, как среди густых ещё джунглей у большой скалы идёт работа многих и многих существ. Как в неё заходит женщина с потрясающей красоты крыльями, но не как у оданатанианцев, её крылья были крыльями бабочки. А затем она увидела рубку космического корабля...

Перед командным пультом сидели существа, внешне напоминающие людей, но их лица были изукрашены точками, кругами и линиями розовых, синих и фиолетовых цветов. Сквозь нарастающий гул машины она услышала их разговор.

— Ну что, я считаю, наша миссия выполнена успешно. Критерии для карты заданы. Кора нас не подвела. Можем лететь домой и спокойно ждать, когда появиться абийа, чтобы запустить машину.

— Ты уверен, что они не разрушат её?

— Уверен. Колония со временем разрастется, и охранники места не дадут пройти лишним, — скривился в усмешке говоривший. — Кровь высосут вместе со всеми соками. Но главное, до того как это произойдет, они будут из благодарности хранить машину до положенного срока. Даже не понимая, что они уже гиблая цивилизация. Дать немного того, что им нужно сейчас для выживания совсем небольшая плата за то, чтобы обеспечить себе вечный доступ к чистым элементам.

— Да-а. И так будет и не раз, и не два.

— Всё время пока будет пролетать этот метеоритный поток. Каждые шестнадцать лет наши запасы будут пополняться чистейшим ресурсом, — довольно причмокнув своими тонкими губами сказал старший из них. — Как только сработает машина, время повернется в момент взрыва сверхновой и тотчас откроется портал — сборщик элементов сверхновой.

— Как они называют наши сборщики, — ехидно ухмыльнулся другой. — Чёрная дыра?

— Да, чёрная дыра.

— Всегда есть какое-то волнение, а всё ли получится с абийа.

— Да, все, я уверен. Неважно, представитель какой расы будет, главное, что он будет мужского пола. И этот мужчина всегда будет готов исполнить свою миссию. Женщины слишком слабы и зависимы, им нельзя доверять задания такого уровня сложности.

— Но ведь Кора женщина, — его спутник удивленно посмотрел на своего напарника.

— Это другое. Они хорошо могут подготовить операцию. Но в важном решении не всегда руководствуются разумом. Кора хорошо выполнила свою работу. Благодаря ей, на нашем счету будет уже сотня инфундибулумов. Сотня порталов-сборщиков.

Вокруг вновь всё было залито песчинками света. Оракул выпустила силуэт и на мгновение фигура перестала искриться и переливаться.

— Крон ждёт тебя там, внизу. Он любит тебя, Настан. Если ты не вернешься — он умрет. Ты смысл его жизни. А что будет с Кроносом, Фаиной и Крайсом? — мягко говорила Оракул, наблюдая за плавающей перед ней фигурой. — Они только вступили в полную захватывающих приключений жизнь. И ты хочешь оборвать их на полуслове, Настан? Горациус ждет тебя, чтобы представить тебе свою подругу, которая в будущем станет его женой. Это я знаю точно, — улыбнулась Оракул. — Неужели ты хочешь все это придать в жертву тем, кто и не собирался помогать? Тем, кому поверили и учёные этой планеты, оданатанианцы?

— Ты меня обманываешь... Это всё морок... Так?

— К сожалению нет. Я не умею наводить морок. Я показываю варианты событий, которые только произойдут и те, которые уже произошли. Но это был не вариант. Это был свершившийся факт. Единственно верный, оставшийся как память после стольких лет забвения. Настан. Они тоже верили, что всё изменится. Надеялись. Ты ведь и сама всё слышала. Я только очень надеюсь, что никто из нас не займет место разрушителя миров, правда?

Оракул наблюдала, как Настан, ни говоря ни слова, становится всё более прозрачным силуэтом, сквозь который уже начинали светиться сосуды и органы.

— Но ведь машина уже запущена... Мы не можем её остановить, Оракул, не сможем... — на лице женщины проступил весь ужас от понимания того, что произошло.

— Ты не сможешь. Ты предопределена была для неё. Все твои силы направлены на её работу. Ты вся. Но как ты и сказала, моих сил не хватит, — слабеющим голосом проговорила Оракул, рассыпаясь на всё более редкие песчинки света. — Крон ждёт тебя, ты должна идти. Прощай, Настан. Не волнуйся за меня. За наш выбор мы всегда платим жертву.

Часть 61

Крон сидел, прислонившись к стене, неотрывно глядя на круг, в котором всё также переливался свет, когда внезапно стало темно, и пещера осветилась только символами на круге пола. Среди них стояла Настан.

Крон бросился к жене и крепко её обнял.

— Настан, милая моя, милая, — подняв на руки, он быстро вынес её из этой странной гудящей пещеры.

— А где Оракул? — встревоженно крикнул Вилсон, когда Крон стал увлекать их прочь от скалы, начинающей вибрировать и разрушаться.

Настан только молча посмотрела на друга и уткнулась в грудь мужа. Поняв всё без слов, Вилсон молча, опустив голову, последовал за остальными.

Гул нарастал всё больше и больше, когда они прибежали к повозкам, скала испустила пронзительный звук наподобие крика, выпустив огромный луч в небо, и разрушилась, оставив после себя лишь песок, да гору камней. Внезапно налетевший ветер с песчаной бурей, в мгновение ока скрыл остатки прошлого.

Укрывшись в повозках и приходя в себя после случившегося, незаметно для себя Настан поняла, что шрамы больше не зудят, и даже вроде как уменьшаются в размерах. Поэтому посоветовавшись с Вилсоном, было принято решение, что ехать назад тем же путем, что добирались до этих мест, не будет иметь смысл, если её состояние улучшилось. Да и слишком долго они находились в дороге. Добравшись до Бинарфейма, они оставили свои повозки и, взяв только самое необходимое, воспользовались транспортерами и отправились домой.

Первое, что они сделали, когда попали в город, всей толпой пришли к Заре в бани. Пока мужская компания ушла очищаться от долгого пути в отдельный отсек разветвленной бани, Настан только начала стягивать с себя рубашку, когда услышала удивленный голос Зары.

— Твои шрамы!

— Что шрамы? — спросила Настан, повернувшись к банщице.

— Их нет! Совсем нет! Ты только посмотри на себя!

Настан сняла рубашку с рук и поглядела на них, постепенно переводя взгляд на своё тело.

Шрамов действительно не было. Чистая кожа на всём теле. Всё закончилось. Больше нет выпуклых бугров, появившихся ещё чуть более трёх месяцев назад. Нет никаких шрамов! Всё чисто. Настан, счастливая, согласившись только на самые необходимые процедуры, собиралась скорее рассказать обо всём Крону.

Тот, как и всегда ждал её у бань. Выбежав ему на встречу, она сходу заговорила:

— Быстрее, Крон, быстрее! Ты срочно должен отвезти нас домой!

— Соскучилась? — игриво спросил, отдохнувший в банях Крон.

— Да, да, да! Очень! Быстрее! — и она быстро подсела к нему на мотоскайтер.

Стоило им притормозить у шатра, как она спрыгнула с мотоскайтера и с не свойственной ей резвостью понеслась внутрь переходов к шатру Крона, схватив того за руку.

— Подожди, подожди, родная! Я конечно рад, что ты так соскучилась, но почему так скоро надо бежать? Давай я тебя тогда донесу, — и он подхватил её на руки.

— Только быстрее! Я должна тебе кое-что показать! — быстро проговорила она, глядя ему в глаза.

Крон на секунду нахмурился и почти бегом внёс её в свой шатёр.

Соскочив с его рук, она сказала:

— Отвернись! И закрой глаза!

Отвернувшись, Крон начал стягивать с себя свою одежду. Через некоторое время он услышал радостное «повернись», и медленно повернулся к жене.

От удивления он потерял дар речи, и первые секунды ничего не мог сказать. Когда оторопь прошла, он медленно подошел к Настан, поднял как ребенка, и крепко обняв, уткнулся в её волосы и зарыдал.

Сквозь слезы она услышал его голос.

— Я так боялся...так боялся, что это будет конец... Эта карта, сводила меня с ума... Я так рад, что теперь я не буду делить тебя с ней.Я так боялся потерять тебя, любимая...

Его слезы катились по груди Настан, и едва справившись с комком в горле, она сказала:

— Ты никогда меня не потеряешь. Никогда Крон. Всё закончилось. Карты больше нет. Сокровища тоже нет. Остались только мы, милый мой, родной, — говорила она и гладила его крылья, обнимавшие её.

Так и случилось, как и обещала ему Настан. Оружие древних ученых уничтожило само себя, уничтожило всякое упоминание о его существовании, стерев путь к нему с тела Настан, и превратив в пепел единственную страницу книги, в которой упоминалась карта.

Но также оно сделало и нечто необратимое. Пребывание в этой машине не прошло бесследно — клетки тела женщины замедлили свое старение, очень и очень сильно.

Когда Кронос, Крайс и Фаина окончили Академию, Настан оставалась такой же, нисколько не поменявшись. Сначала это списывали на хорошую генетику. Но когда через пятнадцать лет умерли её родители, а на тот момент ей уже был семьдесят один год, на её голове только начали появляться седые волоски, сама она оставалась такой же стройной и только небольшие морщинки вокруг глаз говорили, что она уже не молодая девчонка. Тогда вопросом стала задаваться уже не только она, но и Крон, и Вилсон. Время шло, Крон тоже начинал стареть — на его крыльях начали появляться белые полоски, делающие его сильные красивые крылья прозрачными.

У всех детей уже родились долгожданные внуки, и они с Кроном с удовольствием с ними нянчились. Потом выросли и внуки, Настан же выглядела как хорошо ухоженная женщина шестидесяти лет.

Со временем пришло понимание и того, что она действительно никогда больше не бросит любимого, такого родного Крона. Это он её оставит раньше.

Прошло еще очень много лет, прежде чем произошло то, что она ожидала со скорбью в сердце. Её любимый, родной Крон тихо умер в её объятиях, будучи уже глубоким стариком. Последние слова, которые он сказал: «Ты самое лучшее, что у меня было, милая. Спасибо тебе, что была так долго со мной».

Тогда она снова вспомнила слова Оракула: «Одиночество, вот плата за наши силы».

После смерти Крона управлять городом стал Кронос, продолжая традиции своего отца по заботе о его жителях. Не в силах долго оставаться в одиночестве в шатрах, Настан стала ездить по планете, бывать в тех местах, где они когда-то бывали с Кроном. Её везде знали и оказывали уважение, огромное наследие Крона стало работать теперь на её имя.

Однажды, после возвращения с Земли, она привезла с собой увесистый мешочек и надолго стала уединяться с ним в новой выстроенной по её заказу теплице у города. Ей помогала только одна доверенная девушка-оданатанианка, ни слова не проронившая в течение всего этого времени о секрете Настан, хорошо охраняемого воинами города.

Когда пришло время, Настан каждую ночь стала выходить со своей помощницей в пустыню к оазису и до самого рассвета что-то копать в песке. Вскоре таким же образом она стала копаться в песке и во всех ближайших городах и оазисах. Те, кто наблюдал за ней, говорили, что самой большой радостью для неё было найти под песком чёрную грязь, с которой она разговаривала и подолгу перетирала в руках. Несмотря на безграничное уважение к этой женщине, жители, видевшие её и её молчаливую помощницу и не менее молчаливую охрану, стали понемногу над ней посмеиваться и считать чудаковатой. Настан нисколько не возражала.

За эти долгие годы она похоронила всех своих детей и внуков. Их друзья Вилсон, Пьюи, Заур, Спаркс, она всех их похоронила. Теперь её вечным спутником была только печаль. И она постоянно вспоминала последние слова Оракула, сказанные ей в этой странной пещере: «За наш выбор мы всегда платим жертву». Она сделала выбор, когда ей давались огромные силы, и отвергла их. Со временем пришло понимание, что так её наказывали за этот выбор. Как ученые Тусолона наблюдавшие медленную гибель своей планеты, своего мира, так и она теперь наблюдала закат своего мира, не в силах что-либо изменить.

Но она не оставляла попыток воплотить в жизнь мечту любимого Крона...

Во время одного из обходов за стенами города, юный воин, охранявший Спатиум Плувиа, увидел у самой стены на песке нечто необычное. Встав на колени, он присмотрелся поближе. Маленькая жесткая щеточка зеленого цвета выпустила две крохотные веточки, усеянные колючками. Мягкими на ощупь, и пахнущими как холодные орехи, так ему показалось. Орехи, которыми его когда-то давно угощала местная легенда — Настан. Парень глубоко пожалел, что дедушка, всю свою жизнь заботившийся о садах Спатиум Плувиа, не видит этого чуда. Сняв с себя шлем, он накрыл им растение и, включив защиту, бросился со всех ног к главе города.

Когда об этом прошел слух, трижды обогнувший планету, Настан стала самым важным и желанным гостем любого города и оазиса. Всё что угодно, только бы она порылась в песках. Многие города теперь могли похвастаться хоть одной, но растущей у их границ, зеленой веточкой, которая с каждым годом обрастала всё новыми и новыми колючими веточками, притягивавшими к себе зевак, учёных и туристов, с радостью раскошеливающихся на местных ярмарках. Теперь стало считаться, что так она приносит удачу. Настан не возражала от такой помощи.

Она по-прежнему жила в Санзелионе, в шатре стоящем у водопада, и по-прежнему каждый день уходила встречать закат к морю, где её душу заполнили блики, когда Крон случайно дотронулся до неё своими крыльями. Порой Настан там встречала и рассветы.

Спустя ещё много лет, в первый день лета её и нашли рано утром, мирно лежащую на песке, остановившимся взором смотревшую на два огромных солнца с улыбкой на лице.

Она улыбалась, идя к ним, к любимым. Тем, кто так долго ждал её. Там ждал её Крон, размахивая сильными крыльями, ему вторили Кронос, Крайс и Фаина. Ормос с Горациусом улыбались ей, держа Семёна за руку. Невдалеке стояли мама и папа рядом с Вилсоном, Зауром и Красавчиком, как и всегда сидящим на его плече, Спарксом, Кальгоном, Пьюи и многими другими, кого она так любила и уважала.

Они теперь снова были вместе.