Легенды Мораве

Книга Первая. Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 1. "Таков путь"?

Легенды Мораве

Мора́ве, древняя и полная тайн планета, переживает тяжёлые времена после Войны за Независимость. Ведь она — огромный источник совершенного ресурса — Эмульсии, который желают заполучить жестокая Империя Квард и неотступный Союз Независимых Республик.

В Городе-на-Шестернях правят Семьи Гранды, озабоченные интригами друг против друга и борьбой за власть, нежели делами простых жителей. Кардиналы Обители Кри́стина освобождают вигилантов — чрезвычайно опасных киборгов, порождений тюрьмы Скверны. А в оплоте богатств и развлечений — мегаполисе Либерти-Сити — правит загадочный Мистер Лэнд, цели которого до конца не ясны сильным мира сего.

Какую роль сыграют в надвигающихся событиях молодой шериф маленького городка на окраине Вэстлэнда Рик Максвэл, опытный охотник за головами, которого все называют Стрелком, и бывший инквизитор Ордена Истребления Винсент Кан, прозвище которого приводит в ужас самых отъявленных негодяев?

В круговорот событий затягивает юную Эбигейл Райт — дочку простого фермера. Как быть, когда тебе тринадцать, а ты обладаешь великой силой и не можешь её контролировать?

На Мораве безжалостно наступают перемены, что выйдут за пределы её недоброжелательных пустошей. Затишье перед настоящей бурей вот-вот закончится.

Книга Первая

Пролог

Система Эрата Сфенора.

Планета Мораве.

1836 год от Великого Исхода.

Эбигейл

Близилась ночь. Две звезды — «Нинья» и «Пинта» — заходили на горизонте, прекращая испепелять лучами и без того выжженную землю у ранчо Нейтана Райта.

Отец безуспешно вбивал в разрыхлённый грунт штатив будущего влагосборника. Из десяти приборов работало от силы три. Фильтры четырёх забивались пылью, и Нейтану постоянно приходилось их прочищать. Три самых пострадавших были загрязнены радиацией. В предместьях Далтона еще сохранялись очаги заражения.

Эбби наблюдала за отцом из окна. Тусклый свет погрузил кухню в полумрак, в спальне царила тьма — чистая энергия небесных светил хоть и была всеобъемлющей, но не могла пробиться через плоскую крышу хижины даже в дневное время.

Девочка вертела в ладони продолговатый пенал матово-черного цвета, на крышке которого было выгравировано имя — «Ада». Стоило только взять эту таинственную вещь в руки, так сразу возникал вопрос: «Кто такая эта Ада?». Нейтан не любил, когда дочь доставала пенал без разрешения, поэтому приходилось разглядывать его тайком, воровато оглядываясь. Внутри пенала лежали три продолговатые капсулы с тёмной жидкостью, которые оканчивались небольшим, острым выступом.Отец однажды сказал, что в капсулах содержится некое лекарство, сравнимое со стимуляторами, какие используют лекари, но этот целительный раствор гораздо сложней по составу и куда опасней для человека. После этих слов Эбби стала реже задавать вопросы о пенале, но имя его прежнего хозяина постоянно возбуждало в девочке любопытство и желание узнать его историю.

Положив пенал на место — в выдвижной отсек под столом — девочка погрузилась в раздумья. На узорчатую скатерть, через забранное жалюзи окно, ложились робкие лучи заходящих звёзд. Эбби потёрла рукавом пятно от подстаканника и снова с тоской посмотрела во двор. Нейтан завершил работу и пошагал на крыльцо.

Дверь открылась, но Эбби не обратила внимания на отца, а с унынием продолжала смотреть на ветряные мельницы, лопасти которых столь же уныло вращались от порывов ветра, пребывая в своем вечном круговороте.

Вытерев платком потное лицо, Нейтан выдохнул и подошел к столу. Его темно-синий жилет и голубая рубашка по обыкновению оказались окроплены въедливой пылью. Повесив на спинку стула широкополую шляпу, ранчер сел за приготовленный дочерью ужин. Алюминиевая ложка неторопливо заскребла по тарелке.

— Остаточная радиация еще встречается, — сказал Нейтан, — правда, загрязнение почвы близко к нулю. Если повезёт, то скоро сможем сеять…

Девочка уткнулась в столешницу скучающим взглядом.

— Ты почему не ешь?

Вместо ответа прозвучал унылый вздох.

— Эбигейл, я тебя спрашиваю.

— Неохота мне, — дочка подпёрла щеку ладонью, — зёрна с привкусом металла.

Девочка свела брови и закусила губу, когда Нейтан посмотрел на неё исподлобья

— В кои-то веки ты сказала больше двух слов. Это прогресс… — отец потыкал кончиком ложки в кашу.

— Я бы сделала куда больше, если бы ты позволил мне починить приборы.

— Мы уже говорили об этом – стал строгим Нейтан.

— Ну, пап.

— Хватит, Эбби. Нам не нужны проблемы.

— Но я ведь хочу помочь! — возмутилась девочка, — что толку от моих способностей, если я не могу их применять?

— Нам всем приходится чем-то жертвовать. Это ради твоего же блага.

— И долго нам ещё жить в этой глуши? Ждать, пока у тебя что-нибудь вырастет на этой проклятой земле?

— Прекрати.

От эмоций Эбби готова была лопнуть. Уловив настроение дочери, Нейтан смягчился.

— В город прибывает поезд из Нордхолла. Не хочешь завтра посмотреть на рынок? Мне как раз нужны запчасти для сендкара, и твоя помощь явно бы не помешала

Эбби оживилась.

— Уж всяко лучше, чем дома сидеть!

Отец ухмыльнулся.

— Но, при условии, если ты будешь соблюдать правила.

Девочка задумалась. Тонкие брови погуляли по лбу то вверх, то вниз.

— Ладно, — уверенно кивнула Эбби, — а мы увидим пилотов?

— Вряд ли… В Далтоне им нечего делать.

—Жаль… Так бы выбрали себе корабль…— увидев недоумение отца, девочка тихонько добавила,— на всякий случай…

—Успеется, — махнул Нейтан, — помой посуду, пожалуйста.

Отец удалился в гостевую, а полная энтузиазма Эбигейл принялась за уборку с радостными мыслями о скорой поездке.Нейтан взялся за книгу, пристроившись на диване. Закончив с посудой, Эбби подсела рядом.

—Что читаешь?

—«Робототехника и наука» —сказал папа, — надо будет завтра взять парочку новых выпусков. Надоело читать одно и тоже…

— Смотри, что у меня есть.

Эбби протянула отцу голографический браслет.

—Хм… Ты починила его.

—Верно, – улыбнулась девочка, — и на это ушло меньше часа.

—Где ты батареи достала? У меня вроде бы их не было.

—Дурь… Я приторговывала дурью, — легкомысленно сказала Эбигейл

—Надо же, — продолжал изображать удивление Нейтан, — а я-то думаю, куда же ты пропадаешь все время, пока я вожусь с машинами.

—Ты ведь мне запрещаешь в них возиться, вот я и взялась за твои игрушки.

—Правило касается не только техники, но и бытовых приборов.

—Ты не рад?

—С одной стороны — рад, но, вспоминая о безопасности — нет. Даже из-за такой мелочи могут быть последствия.

Эбби фыркнула.

—Мне надоело скрываться.

—Понимаю, крошка… — устало улыбнулся Нейтан, — мы соберём урожай и на вырученные деньги купим новый мобиль. А там и ранчо продать успеем и переберёмся в Нордхолл. Рик замолвит за нас словечко.

—А потом покинем Мораве?

—Да… — покивал отец, — а потом покинем Мораве… И попробуем найти другую планету. Тихую, безопасную… где нас никто не найдёт.

—Может и я, наконец, обзаведусь гапшипом, а ты найдёшь себе девушку.

Нейтан хохотнул.

—Староват я для отношений, Эбби. Я привык к покою, а там уже можно и заснуть навеки.

—Как всегда твой оптимизм меня вдохновляет, — тяжело вздохнула Эбби.

—Разве нам вдвоём плохо?

—Нет, не плохо. Только я не всегда буду маленькой.

—Ты далеко не маленькая, Эбби, — значительно сказал отец, — Совсем не маленькая. И тебе придётся выбирать, как жить дальше.

— Когда придётся?

— Скоро уже… совсем скоро. Не буду же я вечно тебя опекать. Тебе следует учиться, набираться опыта. Научиться использовать свою силу с умом

— Я знаю, — решительно ответила Эбигейл.

— Вот и славно.

Нейтан улыбнулся и притянул дочку, чтобы поцеловать её в лоб.

Эбби положила голову на плечо Нейтана, и вдруг по дому прокатилась дрожь. Заскрипели потолочные балки, сквозь узкие щели на ковёр посыпалась труха. Девочка встрепенулась, испуганно осмотрелась. Глаза Нейтана забегали по потолку.

— Пап, что это?

— Я не знаю.

В следующий миг за окнами раздался душераздирающий вопль, что продолжился рычанием нескольких существ.

— Что это?!

— Жди здесь!

Нейтан снял со стены трехствольный дробовик, передёрнул рычажной затвор. Боковые рельсы на цевье загорелись синим цветом, оповещая стрелка о готовности приёма энергетических зарядов.

Мужчина раздвинул жалюзи. Увиденное повергло его в ужас.

— Лезь под пол!

Ранчер откинул ковёр, схватил скобу, вбитую в пол. Дёрнул вверх. Открылся потайной ход в подвал.

— Эбби, лезь!

—Я не оставлю тебя!

— Прошу тебя, спрячься!

Отец положил ей руку на плечо и преданно посмотрел в глаза. Крупные горошины слез стекали по щекам Эбби, ее трясло от страха.

Кивнув, девочка полезла в подвал, прижалась к стене.Наверху началась стрельба, прерываемая жутким, звериным рычанием. Грохот дробовика не утихал, но через мгновение выстрелы прекратились, а вместе с ними прекратилось рычание.

От внезапного стука упавшего оружия Эбби вздрогнула. Когда свет между половиц перекрыло тело Нейтана, девочка с трудом сдержала крик. Как можно сильнее сжала рот ладошкой и захныкала, не отрывая заплаканных глаз от напольной двери.

Наверху раздались размеренные шаги. Эбби затряслась от ужаса. Ожидание неминуемой смерти высосало до капли все чувства кроме неистового страха. Топот сапог остановился у порога. Повисла тишина.

Эбби напряжённо впилась взглядом в потолок. Вдруг дверь резко распахнулась, и чёрная тень упала на дрожащего ребёнка, вырвав из его глотки полный ужаса крик.

На пороге стоял Он.

В чёрном пыльнике, чёрных сапогах, с чёрной шляпой, из-под которой сверкнули хищные глаза чёрного цвета.

Объятый тьмой незнакомец упивался видом испуганной жертвы.

— Ева… Не надоело ли тебе прятаться?

Человек в черном усмехнулся.

Эбби замычала, потеряв дар речи. Незнакомец медленно спустился по лестнице и возвысился над маленькой жертвой.

— Пойдём, дитя… У нас много работы.

Незнакомец растворился во мраке, словно его и не было. Но его место заняла мерзкая тварь с серой кожей, как у мертвеца. Морда безглазая, с раздвоенной челюстью — с неё капали тягучие слюни. Раздался рык и в испуганных глазах ребёнка вмиг воцарилась тьма…

Кормят волков без отсрочки

Вой на Луну, но я вырвусь на свободу

Огонь в твоих глазах, ты горишь красным

Бог знает, что я пытался, тебе лучше умереть

Копаем шестифутовую яму

Откройте ворота ниже

Потому что я не могу спасти твою душу

Пожалуйста, не больше, пожалуйста, не больше

Ты получил

У тебя внутри дьявол, да

Вы подожгли церковь

Ты получил

У тебя внутри дьявол, да

Вы подожгли церковь

Ты получил

«The Devil Inside» – Dark Country

Часть Первая

Память и Скорбь

Стрелок

Сигнал маяка участился. Цель близко. Перед глазами раскинулась центральная улица Номака.Оба солнца не щадили землю. Сапоги нагревались от горячей тверди. Несмотря на пропитку жиром, широкий, кожаный патронташ трещал при движениях. Патроны в петлях на ремне блестели латунными гильзами.

Ладонь в перчатке легла на кобуру. Указательный палец отстегнул заклёпку.

Покосившись на мигающий коммуникатор левого наруча, незнакомец пошагал по улице. Остановился у двухэтажной, деревянной постройки, на стене которой большими белыми буквами было написано — «САЛУН», а ниже название заведения, — «Бодрый шахтёр».

Он замер у входа.

Высокую фигуру продолжала стройная, как будто длинноногая тень, брошенная на землю. Из кабака доносился смех и гомон посетителей.

Там, у барной стойки, трое верзил прижимали неказистого, маленького человечка по имени Бенито: прочие не сразу бы распознали в нем гнома, однако густая борода и нос картошкой выдавали в человечке предприимчивого нелюдя из очень древнего племени. Вожак разбойников уткнул пухлощекого гостя в его же тарелку с похлёбкой и скрутил ему руку за спину.

— Пожалуйста! Прошу вас! У меня есть деньги!

Свободная рука шлёпнула на столешницу пригоршню чеканных монет.

— Забирайте!

Мучители подняли толстосума и задрали ему голову. Бутылка заказанной браги упала на бок и выплеснула содержимое на стол. Бородатый вожак банды с фетровой шляпой прислонил острый клинок к шее заложника. Бенито испуганно скосил глаза на хищное лезвие и скривился от страха.

— Этой мелочи не хватит, чтобы закрыть кредит, — злорадно ухмыльнулся головорез, — придётся отдавать свою землю

— Главный закон земельного бизнеса! — Глумливо высказался его сообщник с щербатой физиономией.

— Квипрокво! — Сказал третий бандит, наставив на мужчину револьвер.

Бородач пронзительно заглянул в глаза напуганного пленника и прошипел:

— Ещё раз нарисуешься здесь, селянин, я твою моську срежу, и заповедные места себе подотру!

Скрипнули створки маятниковых дверей. На пороге застыл рослый незнакомец. Его красно-коричневое пончо слегка колыхалось при движениях. В салуне царил полумрак, в то время как на улице стоял полдень. Из-за этого разглядеть лицо человека было трудно.

Он сделал два шага. Об пол застучали каблуки высоких сапог.

Имелась и другая причина того, что внешность его было сложно разобрать. Лицо скрывала плотная маска, на глазах сидели круглые, солнцезащитные очки. Темно-коричневая шляпа с широкими полями и промятой тульей была чуть приспущена на лоб, отчего казалось, что лицо незнакомца сплошь чёрное, лишённое каких-либо человеческих черт.

В этот момент завсегдатаи бара кинули взоры на мрачного визитёра.Повисла тишина. Только над потолком медленно вращался захудалый вентилятор, скрежеща погнутыми лопастями.

Экипировка бойца выглядела внушительно, хоть и бросался в глаза её бывалый, совсем не «свежий» вид.

Несмотря на две кобуры с револьверами, скрещённые под животом ремни-патронташи, в которых виднелись не заполненные патронами петли, и такой же ремень, перекинутый через плечо с дробовыми пулями, незнакомец казался хоть и матерым, но вместе с тем одичавшим и беспризорным. Словно он каждый день учинял разборки с недругами и выходил из передряг потрепанным победителем. Или возвращался из дальнего странствия с диких территорий, не имея в кармане ни гроша, а в боезапасе —ни одной пули.

— Что ты здесь забыл, кимеро? — сказал бородач грубым тоном, впившись изучающим взглядом в человека. — А, ты и не кимеронец вовсе. Жалкий изгнанник!

Незнакомец ничего не ответил; в пару уверенных шагов достиг барной стойки и сел за высокий табурет.

На лице бандита появилась ухмылка, когда он скосил глаза на разлитую брагу.

— Ты пролил мою выпивку. — сказал он с угрозой. — Слышишь, что я тебе говорю, наёмник?

В ответ угрюмое молчание.

Бородач кивком подозвал сообщников к себе, и троица сгрудилась позади тайного гостя. Бенито присел на место, продолжая наблюдать за любопытной сценой. Впрочем, за ней наблюдали все посетители салуна предвкушая нехилую потасовку, включая вмиг прекратившего играть на рояле роботрона-тапёра.

Бородач склонился над незнакомцем.

— Я сказал. Ты. Разлил. Мою выпивку.

— Сэр, — оживился бармен в чёрном фраке, — я достану для вас новый бутыль за счет заведения

Бармен шустро полез под стол и выудил бутылку спиртного. Сосуд проехался по стойке прямиком в руки визитёра.

Жест незнакомца вызвал на лице бандита недовольство. Он с пренебрежением клинком своего ножа сдвинул гроздь каких-то разноцветных амулетов и талисманов, какие предпочитали носить дикари-язычники на пустошах, припустил полы пончо и маниакально ухмыльнулся. Под накидкой имелся прочный нагрудник, испещрённый следами от пуль и порезов.

— Это настоящий крейнар?

Лезвие чиркнуло об кирасу, оставив узкий след. Больше ничего бандит сказать не успел. Незнакомец саданул ему по голове бутылкой и пару раз приложил его лицом об стойку, превратив нос и губы в кровавое месиво. Второго разбойника он уложил ловким приёмом и завершил схватку выверенным броском.

Третий бандит в страхе побежал к выходу. Боец вытянул правую руку — из наруча вылетел крепкий трос, который загарпунил бандита крюком на конце. Дёрнул на себя — разбойник повалился, схватился за револьвер, произвёл выстрел. Пуля угодила в стальной наплечник. Наёмник выхватил из кобуры «Хармет». От бедра выстрелил по потолочному вентилятору. Сорвавшись с креплений, он лопастями рухнул на бандита, размозжив его голову об пол.

Крутанув револьвер на указательном пальце, Стрелок сунул его в кобуру.Посетители бара переглянулись и опустили головы. Роботрон как ни в чем не бывало продолжил играть задорный блюз. Боец остановился у стола и навис над полным гостем.

— Спасибо… спасибо большое! — Бенито сгрёб разбросанные монеты. — Выражаю тебе искреннюю признательность!

Наёмник уставился на гостя, не произнося ни слова. Гном поёжился.

— А знаешь, что… Я тебе отдам их, в знак моей благодарности. Купишь себе что-нибудь выпить.

Незнакомец согнул левую руку в локте и ввёл пару команд на экране коммуникатора. Из разъёма вверху экрана выползла голографическая проекция листовки с надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». Под надписью красовалась черно-белая фотография разыскиваемого.

— Это что, поисковый жетон? — ухмыльнулся Бенито, — это… Это я? П-послушай — заикнулся толстосум, издав смешок, — это явно какое-то недоразумение… Я заплачу тебе вдвое больше, если доставишь меня к моей семье.

— Я могу доставить тебя тёпленьким. — раздался хриплый голос из-под маски. — Либо хладным трупом.

Ладонь Стрелка легла на кобуру. Бенито нервно сглотнул.

Спустя время наёмник конвоировал «добычу» по направлению к станции дилижансов. Улица пустовала, но жители городка постепенно выходили из своих неказистых домов, привлечённые стрельбой из салуна. Местный шериф пока не появлялся. В конце концов, охотник за головами не хотел привлекать к себе лишнего внимания и торопливо ретировался.

У невысокого отрога, за скотоводческим коралем стоял трехосный сендкар.

— Ого, старый транспортник… — сказал пленник. — Однако, вид у него не очень. Я мог бы заплатить тебе за мою свободу. И ты бы привёл свою машину в нормальное состояние.

Наёмник промолчал. После нажатия кнопки на коммуникаторе, утопленная в кузов панель вышла из проёма и отъехала в сторону.

Кабина машины располагалась аккурат на носу, под круглым, забранным крепкими решётками колпаком с панорамным обзором. Владелец транспорта занял место пилота, «заказ» уместил за собой в кресло штурмана. Завёлся двигатель, шумно набрала обороты реактивная турбина.Исторгнув пары эмульсии, грузовик тронулся с места стоянки и покинул Номак.

Угрюмое молчание продолжалось большую часть пути. Невольник осматривал убранство кабины, с любопытством изучал широкую приборную панель и постоянно заглядывал за широкие плечи сурового надзирателя. Он ни разу не оборачивался; застыл взглядом на обзорном стекле. В отражении Бенито мельком увидел его яркие, фиалковые глаза, которые он тут же спрятал за темными очками.

— А у тебя здесь неплохо… Только грязновато. Хороший транспорт. Имперский «Секач»? Не помню, чтобы у Республики имелись такие…

Пленник замолк, увидев выжженное клеймо на наплечнике, скрытым до этого момента под пончо.

— Ты кимеронец?

Ответа не последовало.

— По крайней мере ты им был, судя по клейму… А правда, что кимеронцы не имеют права убивать других кимеронцев? Просто непонятно, как вы тогда добычу делите.

Снова молчание.

— Эм-м, мне надо справить нужду. Ты не против, если я выйду? Все равно путь еще долгий, а я отсюда никуда не сбегу.

Не дождавшись ответа, Бенито встал с кресла и опасливо придвинулся к узкому проходу в соседний отсек. Наёмник внимания так и не обратил.

Второй отсек полон вещей, ящиков и разобранных приборов. Бенито знал, что после войны «Секачи» утилизировали, а во время их боевой службы в этом отсеке хранился боезапас десанта. Для чего охотник за головами держал весь этот хлам в своём грузовике, гном не думал. Найти нужник не составило проблем. Но пленника он мало интересовал: он упорно искал способ выбраться из передвижной тюрьмы, при этом на повышенном тоне говорил следующее:

— Нашел! Спасибо! Я тут надолго! Прости за моё недержание!

Глаза лихорадочно забегали по стенам, в поисках терминала управления. Он был спрятан под неприметной — если смотреть издалека — панелью на стене у аппарели. Бенито наугад понажимал светящиеся кнопки: вдруг гномье чутье подскажет? Позади, внезапно, раскрылись неприметные дверцы, открывающие взору стеллажи с оружием. А посмотреть было на что! Большая часть имевшихся стволов была разобрана, детали лежали возле оружейного верстака, замаранного маслом. С ним соседствовал компактный набор ремонтника, и металлолом, включающий в себя капсулы энергетических батарей и блоки эмульсионных преобразователей.

Все это добро выглядело не броским, неухоженным, без надлежащего вида. Царил рабочий беспорядок. Это многое говорило о нелюдимом Стрелке.

Невольник испугался. Несколько раз потыкал на терминал, и дверцы с гудением закрылись

— Фух! Полегчало!

Бенито пошагал в кормовой отсек, продолжил поиски. И при обнаружении следующей тайны корабля чуть было не потерял дар речи.

Прикрытая сетью дверь ушла вверх и обнажила левитирующие над полом «гробы» – стандартная капсула для перевозки колонистов, что позже начали применять для поимки беглых преступников и их хранения до точки сброса.

Взяв себя в руки, Бенито продолжил:

— Сумма за мою голову маловата! Но ты взялся!

Таких капсул было около пяти. И в каждой лежал человек. Лица пойманных беззаконников застывшими гримасами смотрели на пока еще свободного брата по несчастью через прямоугольные иллюминаторы.

— Я… знаешь ли, и правда расстроил семью… Ухлестывал за женой своего лучшего друга. Я давно раскаялся за содеянное, и мне кажется, что я расплатился сполна. Но, раз уж ты пришёл за мной, то все-таки придётся мне держать ответ перед отцом… Он очень богатый гном между прочим! Не то, чтобы я этим хвастался, все же по праву наследника мне кое-что положено... Но сразу скажу, что мой клан очень влиятелен!

Внимание привлёк пустой «гроб».

— Только ты не подумай, я не пытаюсь тебя напугать! Наоборот, мы в долгу не останемся! Клянусь честью семьи Сатриани!

Кроме рабочего двигателя больше ничего не тревожило тишину в машине кимеронца. Для пущего эффекта Бенито добавил жалостливо:

— Видимо, не вернуться мне домой ко дню рождения моей матери…

Позади заключённого явилась тень. Он не видел её. Любопытно заглянул в капсулу и испуганно дёрнулся, когда за спиной раздалось хриплое:

— Видимо нет.

Наёмник схватил пленника за горло, уложил его в «гроб» и закрыл крышку. Тотчас сработала система гибернации, и «трофей» погрузился в сон.

Прибытие в Рейвен-Рок осталось без внимания. Здешние порядки поддерживала наёмная Гильдия. Никто не имел права нарушать общий кодекс, и других наёмников не касались дела коллег по цеху.

Главная улица пестрила разнообразием прибывших и постоянных охотников за головами.Большую часть прибывших представляли законники, которым выдавались ордера с объявлением о поимке преступников маршалами городов Вэстлэнда, либо их шерифами.

Некоторые из «независимых», из-за неимения достаточного снаряжения, собирались в группы и делили процент от добычи поровну. Кто-то довольствовался тем, что у него есть. У кого был транспорт - считай повезло. Отличная возможность перевозить больше «груза».

Оставались одиночки, ведущие затворнический образ жизни. Их считали беспризорниками, недоверчивыми, и те, которым нельзя доверять. Изгнанники. И это их устраивало. Бедная экипировка не привлекала взоры нежелательных путников, но каким-то общим деталям одежды придерживались все. Пыльники, шляпы, жилетки, рубашки и, если могли себе позволить, то технологичные гаджеты, по типу тех же универсальных коммуникаторов. Поисковые листовки оставались неизменными для всех. Иного способа доказать то, что ты занимаешься поимкой бандитов не было.

К этому контингенту относился бывший кимеронец. Оставив позади пыльную улицу и свернув в переулок, он направился к салуну «Кантина» — местная достопримечательность и притон граждан опасного промысла. Постояльцы бара потребляли напитки, среди которых самым распространенным был освежающий, газированный «Дюранго» — настойка из выжитых плодов диких кактусов.

Они отвлеклись. Наёмник ощутил на себе завистливые взгляды толпы. Музыкальный автомат запустил новую пластинку. Заиграл приятный блюз Джоди Нэша.

Не глядя на завсегдатаев салуна, Стрелок выловил работодателя и направился к нему.

На стол упал накопитель, содержащий листовки. Каждая из них светилась зелёным неоном. Гриф Хамонд — авторитетный клиент Гильдии — постучал пальцами по столешнице и ухмыльнулся.

— Быстро же ты. Начну разгрузку.

Хамонд махнул подручному и попросил его заняться выгрузкой «гробов». Рядом с накопителем появился звонкий кошель, из которого выпала пара серебряников.

— Это имперские стерлинги. — сказал наёмник. — Империя на севере.

— Это все что есть. Стерлинги до сих пор в ходу.

Кимеронец потянул накопитель к себе. Хамонд схватил его за запястье.

— Давай без театральщины. Прими республиканские песо.

Из кармана длиннополого пиджака заказчик выудил монеты с круглым отверстием в середине.

— Но только половина.

— Идёт — после недолгого молчания ответил охотник за головами.

Награда исчезла в руке Стрелка, как и накопитель, перекочевавший в карман работодателя.

— Как насчёт нового дела?

— Что есть?

— Так — Хамонд начал выкладывать листовки — Главарь банды… Ещё главарь банды, вместе с сообщниками… Эм-м, беглый зэк исправительной колонии Нью-Конверс, и-и-и… контрабандист.

— Беру все — кимеронец притянул листовки к себе.

— Нет, погоди.

Наёмник замер выжидающим взглядом на собеседнике.

— Другим членам Гильдии тоже нужно зарабатывать. И это все, что у меня есть.

— Почему затишье?

— Вовсе нет. Коллеги не хотят платить по тарифу. Они не против грязной работы.

— Какая самая крупная награда?

— Так себе. Тысяча.

— Этого и на топливо не хватит.

Хамонд выразил неуверенность. Словно нехотя, он нагнулся вперёд и заговорщически сказал:

— Есть одна работёнка.

— Покажи объявление

— Его нет. Личная встреча. Прямая оплата. И крупная сумма.

— Уголовщина?

— Знаю только, что у них нет кода — Хамонд держал между пальцев визитную карту — Берёшься, или нет?

После недолгих раздумий, Стрелок взял её и, ни говоря, ни слова встал из-за стола.

На заднем дворе, в отдалении от «Кантины» и оживлённых улочек, располагалась частная территория. До определённого времени этот участок города находился под управлением старателей из артели «Дядюшки Джонса». В красных скалах каньона Рейвен-рок хранились дорогостоящие полезные ископаемые, привлекавшие охочих до драгоценностей копателей. Этих времён шахт и скальных выработок Стрелок не застал, но знал причину заселения этих мест наёмниками. И когда каньон перешёл под правление Гильдии, только артель «Дядюшки Джонса» держалась на плаву и продолжала работу, пока и её не вытеснили загадочные незнакомцы.

Наёмник шёл к ним в логово. Остановился напротив интеркома наложенного поверх дверного проёма, настойчиво постучал по двери и вытянул визитную карту. Из интеркома показался автономный определитель, просканировал штрих-код на карточке и пуленепробиваемые двери разошлись в стороны.

Встретил наёмника роботрон первой модели. Эта покатая груда металла, похожая на бочку с гофрированными ногами, приветливо запиликала. Лампочка под плафоном, заменяющим голову, сверкнула пару раз и роботрон неуклюже развернулся. Он неторопливо пошагал по тамбуру. Стрелок держался в стороне

Тамбур упирался во вторую дверь, обычную, не бронированную. Она без задержек открылась, и наёмник шагнул в просторное помещение. Однако увиденное его не обрадовало. Посреди комнаты стоял стол, за ним сидел седовласый человек с морщинистым, щербатым лицом. Его окружало четверо солдат, вытянувшихся по струнке.

Красные мундиры, темно-коричневые брюки-галифе с золотистыми лампасами, черные высокие сапоги. На головах чёрные киверы с двойными козырьками – один смотрит прямо, другой приспущен на затылок. Лица скрывали респираторы с трубками, уходящими за плечи к баллону на спине, и чёрные, выпуклые очки-консервы, плотно надетые на глаза. В руках неизменные винтовки Морфилда с модификацией под энергетические патроны.

Гвардейцы Квардарийской Империи потеряли прежнюю невозмутимость при явлении мрачного гостя. Их головы обернулись к наёмнику и застыли.

— Гриф Хамонд сказал, что вы придёте. — подал голос седовласый человек.

— Что ещё он сказал?

Наёмник без приглашения сел напротив.

— Что вы лучший, кто работает неофициально.

Неприметная дверь в другом конце комнаты открылась. Рефлексы сработали раньше, чем мозг успел идентифицировать новую персону. Левая рука откинула полы пончо и достала револьвер, а правая выхватила из чехла за спиной рычажной «Ланкастер».

Имперцы мгновенно ощетинились винтовками.

— Опусти оружие!

Стрелок их не слушал.

— Не стреляйте! — перепугался худосочный молодой человек в белом френче. — Я не хотел вас потревожить!

— Это доктор Шульц. — представил молодчика седовласый мужчина, которого Стрелок про себя назвал Клиентом. — Простите ему недостаток манер. Наш покорный слуга не привык к суровому нраву здешних порядков. Его работа иного толка, более рачительного. Прошу не принимайте переизбыток энтузиазма моего человека близко к сердцу и опустите оружие. Угрозы нет.

— Пускай сначала опустят они.

Стрелок кивком указал на гвардейцев.

— Нас четверо, а ты один. — раздалось из-под респиратора.

— Отличные шансы.

Повисла тишина. Клиент сохранял властное лицо.

— Также он сказал, что ваши услуги требуют не малой оплаты. Весьма не малой. Прошу, присядьте.

Он жестом попросил телохранителей опустить оружие. «Красные мундиры» повиновались. Наёмник убрал оружие и снова присел.

Клиент положил на стол свёрток, раскрыл его и пододвинул к гостю. На красной ткани лежали продолговатые слитки и матово-серебристый прямоугольник необычной стали.

— Крейнар…

— И моравская платина.

Стрелок потёр редкий металл, убедившись, что он настоящий.

— Это всего лишь аванс. — продолжил седой. — Вас ждёт два десятка унций крейнара и столько платины, что вы на долгий срок позабудете о ремесле наёмника, дадите заслуженный отдых ногам. Но для начала доставьте мне цель.

— Живой. — скромно сказал доктор Шульц, неуверенно поправив монокль.

— Живой. — кивнул заказчик. — Хотя, признаю, дело такого рода требует особых усилий, и нам приемлемы все варианты доставки, однако за меньшую цену.

— Мы так не договаривались. — встревожился доктор Шульц.

— Я просто проявляю практичность. — седой откинулся на спинку стула.

— Покажите ордер.

— Боюсь, придётся прибегнуть к примитивной форме сличения. Мы выдадим приводной маяк для вашего коммуникатора.

Доктор Шульц передал наёмнику портативный навигатор с сигнальным маяком.

— Какой сетевой код?

— Мы можем сказать только последние три цифры.

— Возраст? И это вся информация?

— Да. Цели сто тридцать лет.В маячке указаны последние координаты местонахождения. С этими данными и навигатором человеку вашей профессии не сложно будет справиться с заданием.

— Время?

— «Груз» перевозят по монорельсу. На нашу удачу транспорт движется не так быстро, как мы предполагали, но советую поспешить, пока поезд не перешел границу Нордлэнда. Человек, который забрал цель, нарушил договоренности и присвоил себе собственность Империи что, разумеется, неприемлемо. Нам известно, что к делу он подключил наемников из клана «Черного дозора», и теперь держит состав под их контролем.

— Моравцы не обрадуются, что некто захватил целый поезд на их земле.

— Наш бывший компаньон очень осторожен. Местные власти пока остаются в неведении. И хотелось бы, чтобы так оставалось ровно то того, как вы возьмете объект в свои руки.

— Мне надо знать с чего начать.

— В маячке указаны последние координаты местонахождения. С этими данными и навигатором, человеку вашей профессии не сложно будет справиться с заданием.

Ничего не сказав, охотник за головами встал из-за стола и побрел к выходу

— И прошу вас… Если на борту окажется наш компаньон, то будьте осторожны. Он не так прост, как вам может показаться при встрече. Сумма за его голову пойдет отдельной платой.

Слегка обернувшись, Стрелок кивнул.

Уйдя с шумной улицы на пригорок, наёмник углубился в расщелину между утёсами, что вывела его к шатровому лагерю. Под взором прозябающих здесь кимеронцев, Стрелок прошел до здания, скрытого в скале.

Пустили его без проблем – играла безупречная репутация, а также прописанные в кодексе правила, многие из которых для членов Братства, любого клана являлись нерушимыми и священными «табу». Впрочем, для здешних кимеронцев его личные достижения на этот непростом поприще не имели веса. Наёмник рисковал, но риск был оправдан.

В самой дальней комнате вёл работу оружейный мастер — Беатрис Найт. Беатрис состояла в Братстве Кимеро и по былому знакомству помогала Стрелку. Делала она это лишь в уплату своего долга. Однажды Стрелок спас ей жизнь. Как и все кимеронцы Беатрис носила маску с фильтром на правой стороне и печатью клана на левой в виде кусающего себя за хвост дракона — цеховой знак клана Драконов, в котором когда-то был и он.

Стрелок и Беатрис обменялись кивками в знак приветствия. Молодая кимеронка имела крепкое, спортивное телосложение, не лишенное женской привлекательности, но резко очерченные черты лица и грубоватые повадки придавали ей мужиковатости. Сказывалось кимеронское воспитание, где каждого юношу и каждую девушку готовили к суровым тяготам будущей жизни наёмных солдат. Он положил на стол стопку республиканских песо и рядом оставил один слиток крейнара.

— Последний раз я видела его на Кимеро. — сказала Беатрис. — Приятно знать, что наши реликвии возвращаются.

Она посмотрела на прожжённый наплечник наёмника.

— Наплечник будет готов. И патроны тебе явно не помешают.

— Да.

Наёмница взялась за работу. Она взвесила унцию стали, соотнесла массу с нужным количеством для ковки и отобразила форму в виде голографической проекции.

— Ты весьма щедр. Излишки уйдут на нужды клана.

— Оставь немного для рекрутов.

— Мало кто хочет примкнуть к Драконам. А настоящих кимеронцев осталось мало.

— Изгоев стало гораздо больше.

Беатрис серьезно посмотрела на Стрелка. Он помнил эту строгую короткую стрижку; обритые виски, густая челка каштановых волос на правую сторону. Он помнил этот взгляд с тех пор, когда она была юным подмастерьем. Сложно воспринимать, что после всего пережитого Найт продолжала дело целого клана, когда в памяти Стрелка она осталась все той же чрезмерно уверенной в себе восемнадцатилетней девушкой, которая стремилась доказать всем, что она взрослая. Что-ж, эти времена наступили…

— Ты не обязан носить маску. – категорично сказала кимеронка.

— Мне так удобней.

Беатрис продолжила работу. Спустя время новый наплечник был готов. Она осторожно прикрепила его на место старого.

— Готово.

Женщина осторожно прикрепила его на место старого и зафиксировала на экипировке.

— Спасибо… — после небольшой паузы наёмник нехотя продолжил: — Но я здесь не только за этим.

Беатрис скосила на него глаза, присела на место с явным интересом во взгляде.

— Мне нужна твоя помощь. Есть дело. Опасное дело, но за щедрое вознаграждение.

— Для клана одной платины будет недостаточно.

— Знаю.

Стрелок выложил на стол остальные слитки крейнара и придвинул их к кузнецу.

— Где ты достал столько?

— Клиент готов выложить гораздо больше после выполнения. И все пойдёт в работу. — наёмник пальцем постучал по столешнице.

Беатрис недоверчиво сморщилась, метнула подозрительный взгляд в кимеронца, словно тот собирался её обмануть.

— Откуда твой наниматель?

— Империя.

— Это усложняет дело.

— Не настолько, чтобы ты не справилась.

— «Найти и убить» или «найти и доставить»?

— Второе.

— Учти, когда Квард собирается избавиться от неудобного свидетеля, то для него это самый удобный вариант.

— Выбирать не пришлось. Цель перевозят на поезде. Подробности в коммуникаторе.

— Поезд, монорельс, моравские территории… — задумчиво произнесла Найт. — Забитые товаром эшелоны в одиночку не ездят. На борту должна быть серьезная охрана или сопровождение. Здесь мы и вдвоем не справимся.

Стрелок выразил сомнения хмурым «хм-м-м…» и сказал:

— Нужны люди.

— Отчаянные люди. Нуждающиеся в деньгах, как никто другой.

— Есть кто на примете?

— Есть.

— Друзья из Братства?

— Я не стану вмешивать Братство.

— Ладно. Ты им доверяешь?

— Не так хорошо, как хотелось бы. Они на мели, так что не станут отказываться.

— Давно знакомы?

— А это важно?

— Я работаю один, но ситуация сложнее прочих. Мне нужно понимать, с кем иду на дело.

— Скажем так, они у меня в долгу. И они знают, что будет, если его вовремя не выплатить.

Стрелок понятливо кивнул, засобирался.

— Приходи на старый склад к полночи. — сказала Беатрис. — Я пока наведу справки…

Тяжело застучали каблуки по полу.

— Только не задерживайся. — вдогонку добавила женщина в спину уходящего кимеронца.

По складу с завыванием гулял ветер. Раньше, во время войны, здесь хранилось оружие и боеприпасы. Теперь, при Гильдии, его использовали как место хранения свалочного мусора, большая часть которого состояла из утилизированных канистр из-под топлива, старых компьютеров и порожних эмульсионных блоков.

Этим вечером на складе собралось четверо. Они стояли вокруг железного стола, над которым раскинулась голографическая схема монорельса. Над проекцией тускло светила лампа, затеняя лица присутствующих.

Стрелок в пару уверенных шагов приблизился и вгляделся в тех, кого завербовала Беатрис. Двое, как братья близнецы, республиканской внешности, отличались только цветом пончо и шляп. Третий, что стоял между «братьями», выглядел типично для наемника Гильдии, однако в глаза сразу бросался его нарочито щегольский наряд. Вычищенные до блеска сапоги, костюмный жилет, белая чистая рубашка, а в кобуре новенький револьвер «Магнум» 44 калибра. Обладатель наглой, самодовольной ухмылки смотрел на мрачного кимеронца оценивающе и с высока.

— А, тот самый… — протянул щегол, но его перебила Найт:

— Ты как раз вовремя. — фраза Беатрис, обращенная к кимеронцу, разбила повисшее напряжение. — Это Хуго и Гуго — братья из союзного лагеря на реке Эльмагро.

Стрелок кивнул им, но лица близнецов сохранили прежнюю невозмутимость.

— Это…

— Гарри Долархад. — сам представился лидер троицы. — Мы наслышаны о тебе, кимеронец. Если всё, что о тебе говорят — правда, то нам, Неудачникам, эта работа прибавит репутации.

— Неудачникам?

— Мы о себе более лестного мнения, но прочим идиотам не обязательно знать о всех наших талантах. Для нас же лучше, чтобы они оставались в неведении.

— Пока что ваши таланты оправдывают ваше прозвище. Может стоит пересмотреть приоритеты? — с упрёком спросила Найт, но ответа не последовало, поэтому она продолжила: — Нам предстоит крупное дело. Заказ получил он — женщина кивнула на Стрелка — так что, если у вас есть какие-то вопросы или пожелания, то лучше обсудить их сейчас.

Долархад медленно тронулся с места, не сводя глаз со Стрелка.

— Пускай наше прозвище тебя не смущает, кимеро. Мы — профессионалы, и свое дело знаем. Остается лишь сойтись в цене. — Наёмник упёр руки в боки, покачался с носков на пятки.

На стол со звоном упал кошель, из которого вывалились серебристые монеты. В глазах Долархада появился блеск.

— Это только аванс. — хрипло произнес Стрелок. — Выполним заказ, и каждый получит вдвое больше.

Долархад расплылся довольной улыбкой, взял одну монету, покатал её пальцами, сощурился.

— Да… Нас устраивает… — хмыкнул наёмник. — Так что за дело?

Подброшенная монета заиграла гранями в свете лампы, вертясь в воздухе.

С хлопком ладонь Беатрис легла на стол. Её деловой голос начал вещать:

— Наша цель — в головном вагоне поезда. Транспорт хорошо охраняется. Помимо сторожевых роботронов, на борту головорезы «Черного дозора».

— Сколько? – спросил Долархад.

— Примерно с дюжину.

— Что за цель?

— Без лишних вопросов. — резко сказал Стрелок, вызвав на лице Долархада натянутую улыбку.

— Ладно-ладно… На товарном поезде полно груза, включая контрабанду. Если это что-то конкретное…

— То мы непременно это обнаружим по сигналу маяка. — перебила Беатрис.

Долархад поднял руки, как бы сдаваясь. Кимеронка продолжила:

— Монорельс следует из Далтона в сторону Северного хребта. По пути он совершит остановку на сортировочной развилке воот здесь. — Найт указала пальцем на схему. — Постовые проверят накладную и осмотрят вагоны, и если все в порядке, то поезд тронется дальше.

— «Дозору» будет легче пристрелить проверяющих, чем возится с накладными.

— Он не хочет привлекать лишнего внимания к угнанному поезду.

— Мы уберем постовых. — холодно сказал Стрелок, вызвав недоумение на лице остальных. — До того, как поезд прибудет на станцию.

Солнца припекали, от раскаленной земли поднимался жар. Заняв выжидающую позицию, кимеронец через оптику осматривал периметр. Четверо служащих контролировали территорию поста. Один дежурный в кабинете отделения, двое в патруле, третий - у платформы возится с грузом.

Короткий жест снял с места братьев республиканцев. Они занялись патрульными. Кивнув Долархаду, Стрелок бросился к пункту дежурного. Напарник занялся грузчиком, в то время как кимеронец приоткрыл дверь, держа в свободной руке «Хармет». Глаза зашарили по убранству кабинета. Терминалы, рабочие столы, дневники, календари, рабочий приёмник. За ним-то и сидел дежурный.

Приблизившись вплотную, наёмник атаковал. Левая рука на горло, рукоять револьвера на темечко. Обмякшее тело Стрелок убрал за дверь, в тень. Кулак в армированной перчатке разбил радиоприёмник.

— Мы заберем их одежду… — продолжил кимеронец.

Долархад вырубил грузчика, ухмыльнулся, когда тело безвольно завалилось наземь.

— Мы захватим пост …

Братья оттащили тела патрульных под платформу, где уже лежали связанные и без сознания грузчик с дежурным подстанции.

— Займем их места и будем ждать рейс…

Долархад, в одежде дежурного, щурясь от солнечных лучей и пыли, смотрел на приближающийся поезд. Хуго и Гуго стояли позади, держа винтовки наготове.

Поезд постепенно замедлялся.

Прячась в тени здания, Стрелок опасливо выглядывал из-за укрытия, оценивая обстановку. Земля задрожала, раздался металлический лязг сразу нескольких механизмов. Окружение наполнили звуки прибывшего состава, какие обычно разносятся на вокзалах городов.

Кимеронец цепким взглядом прошелся по вражеским стрелкам, что сопровождали главаря, осмотрел закупоренные грузовые вагоны, увидел, как наёмники «Черного дозора» напряженно себя ведут.

Пока Долархад вел беседу с командиром головорезов, пока он проверял документы и с вооруженной свитой поднимался по аппарели на борт, Стрелок улучил момент и совершил стремительный рывок к последним вагонам, подняв за собой пылевой вихрь.

— Не забудь расставить датчики блокировки. — Беатрис протянула Стрелку круглые, металлические шайбы. — Это экранирует сигналы с бортового компьютера и не позволит «дозору» вызвать подкрепление.

— "Дозорные" будут заняты другим… — сказал кимеронец, повертев один датчик в ладони.

Беатрис покосилась на него и добавила:

— Когда проникнете в главный вагон — дайте сигнал, и мы начнем.

Стальные шайбы прилепились магнитами к стенам вагона. Стрелок двигался уверенно, пока не остановился у капсул подзарядки, в которых заряжались роботроны-охранники. На стене имелся терминал управления. Кимеронец провел от коммуникатора штекер на проводе и вставил его в разъем на боковой панели монитора.

— Вхожу в систему… — пальцы забегали по клавиатуре. — Взлом протокола.

Долархад с братьями добивал пехотинцев, что приняли их на борт. Когда в пределах вагона никого больше не обнаружилось, троица проверила амуницию; защелкали курки револьверов. Долархад поднял «Магнум» и кивнул на дверь.

— Мы на борту. Проблем нет. — сказал Стрелок полушепотом в переговорное устройство на коммуникаторе.

— «Принято. Выдвигаюсь.» — раздался голос Беатрис.

Кимеронец ввел пару команд, держа руку с коммуникатором согнутой в локте, после чего в капсулах с тронами раздался щелчок.

— Ты уверен, что железные болваны не вылезут раньше времени? — спросил Долархад Стрелка.

— Они в спящем режиме до тех пор, пока я не подам сигнал тревоги. Двигаемся дальше.

— Просто не хочу, чтобы ударили в спину. — проворчал наёмник.

— Если так беспокоишься, то можешь уничтожить их прямо сейчас.

Ни говоря больше, Стрелок первым шагнул через дверь в следующий вагон и замер. По соседству устроился Долархад, медленно опустив револьвер. «Неудачник» просвистел от увиденного.

— А я говорил, что здесь полно контрабанды.

— Найт, у нас проблемы… — шаря глазами по пространству сказал кимеронец.

Весь вагон оказался полон маврадианами. Мужчины, женщины, дети… Каждый в кандалах и цепях, скованные по перекладинам вдоль стен и таким же, впаянных в железный пол.

— «Что у вас?»

— Состав забит рабами. Их здесь десятки.

— «Так и знала, что здесь что-то не чисто. Они перевозят рабов на север контрабандой, в обход моравских договоренностей. »

— Разве нам есть дело до этих дикарей? — спросил Долархад.

— «Нет. Но если о незаконном грузе узнают власти округа, то на перехват поезда вышлют ударную группу».

— Это уже серьезно. Что будем делать?

— План остается прежним. — ответил Стрелок через плечо. — Продвигаемся дальше, как обсуждали.

Четверка медленно тронулась с места. Рабы с мольбой в глазах смотрели на них, женщины протягивали руки, бормоча что-то невнятное на одном из диалектов Маврадиона. От серокожих нелюдей несло смрадом немытых тел, они спалы вповалку и опорожнялись прямо в вагоне. Долархад брезгливо морщился, братья нацепили платки на носы. Стрелок обошелся маской, хотя даже через фильтры ощущал эту стойкую вонь.

Им пришлось пройти два вагона рабов, прежде чем добраться до двух последних. Перед проёмом наёмники задержались, обменялись кивками. Долархад и братья открыли двери и вошли внутрь первыми.

Их встретили стрелки «дозора», ощетинившись винтовками.

— Вы кто такие? – раздался из-под шлема грубый голос командира.

— Мы со станции, э-э-э, с проверкой. — улыбнулся Долархад. — Смотрим, весь ли груз на месте, все ли совпадает.

— Мы уже проехали станцию. Что вы делаете на борту? Это частный транспорт.

Пока Долархад нелепо тянул время, Стрелок дистанционно выводил тронов из спящего режима. Вскоре по бортам раздались металлические скрежеты. «Дозорные» зашарили стволами, как вдруг стены разверзлись, и в вагон, через образованные дыры, проникли вызванные роботроны.

Завязалась перестрелка.

— Сейчас пойдет потеха!

Долархад совершил два залпа для острастки и рванул вперед. За ним прыгнули братья. В узком пространстве Стрелок решил использовать винтовку. Высококонтрастная оптика подсвечивала цели и хорошо вычисляла местонахождение противника.

«Дозорные» не были готовы к вероломному нападению. Команда застала их врасплох. Сопротивление хоть и было отчаянным, однако сдержать натиск головорезам удавалось лишь благодаря своим тронам огневой поддержки. Они покромсали практически всех перепрограммированных Стрелком тронов-охранников. В сторону неприятельской техники полетели гранаты – светошумовые и осколочные. Два взрыва, затем яркие вспышки. Кимеронец видел, как последние из «дозорных» всполошились – их силуэты замаячили в дыму.

Лидер «неудачников» бесшабашно палил по пехотинцам, сопровождая каждый выстрел отборной руганью. В свете всполохов Стрелок заприметил в конце вагона железный чехол, какие обычно используют для дополнительной защиты «гробов». Не стоило сомневаться, что это их цель. Над ней, как на заказ, виднелся прямоугольник грузового люка.

В момент осмотра вражеский стрелок задел одного из братьев. Два выстрела разворотили грудину и оторвали руку республиканцу.

— Гуго! — округлил глаза Долархад, но было поздно. Наёмник спиной отошел к краю платформы, его шляпу снесло, полы пончо поднялись, и мгновением позже тело скрылось за бортом. Лицо Хуго исказилось, но он ни проронил ни слова. Старанием обуздавшей его ярости был убит последний командир «дозорных».

— Сюда! — скомандовал Стрелок.

Долархад и Хуго прыгнули в вагон, сблизились с кимеронцем, но тут раздался щелчок взведенного куртка. Трясущейся рукой в троицу визитеров целился молодой парень в светло синем кителе. Он не был наёмником. Стрелок признал в нём машиниста или механика. По крайне мере одного из экипажа.

Правой рукой он сжимал рукоять увесистого пистолета, в левой держал небольшой прибор с рядом лампочек и микрополосковой антенной.

Долархад сразу направил револьвер на юнца.

— Ты кто еще такой?!

— Второй машинист! — заикаясь, неуверенно выпалил юноша. — Оп-пустите оружие! Иначе я нажму, и тогда… тогда..!

— Ты смотри, чего захотел!

— Заткнись. — осадил Стрелок «неудачника».

— Пристрели его и всё.

— Обойдемся без лишней крови.

— Ты спятил?!

— Поезд должен добраться до места назначения с полным экипажем.

— Он всего лишь помощник! Застрели его!

— Так, парень, без паники. — приговаривал Стрелок, пятясь и пряча револьвер в кобуру. — Видишь… Опусти ствол. Опустите. — обращено подельникам. — Нам нужен не ты, — снова машинисту — а то, что в этой капсуле. Если позволишь нам закончить дело, то уйдешь живым.

— Не уйдет. — Долархад перевел ствол револьвера с машиниста на Стрелка. Тот ответил тем же.

— Ты понимаешь, чем это грозит?

— Думаешь мне не плевать?

— Мы оставим его в живых.

— Убери ствол от моего лица, кимеронец. — Долархад терял терпение.

— Не могу пока.

— А ну, убери ствол!

Хуго выпростал второй револьвер и направил дуло на кимеронца, первый ствол все также целился в юношу. Из кобуры в руку перекочевал второй «Хармет» — теперь Стрелок держал Хуго на мушке.

— Не надо. — угрожающе прозвучало из-под маски.

— Кажется, это в планы не входило, кимеро. — саркастично ухмыльнулся Долархад. — Ситуация патовая. И что мы будем делать?

Республиканскую дуэль прервал внезапный выстрел.

— Пока вы будете отвлекать охрану на себя. — продолжала Найт. — я подлечу на «Секаче» к вагону. К этому моменту вы уже найдете объект. Себе в помощники возьму парочку тронов. Отдолжу у Братства.

— То есть мы принимает весь удар на себя, пока ты цепляешь «груз»? — поджал губы Долархад.

— Таков план. Если у тебя есть другие предложения, то я слушаю.

— Мы могли бы взять поезд под контроль и остановить состав, чтобы не рисковать делом в движении.

— Состав должен быть в движении, чтобы диспетчеры Нордхолла не заподозрили неладное. Думаешь «дозорные» просто так старательно ведут себя, не вызывая подозрений? Они не рискуют, и мы не станем.

— Что будем делать, если план не удастся?

— Будем импровизировать.

Беатрис открыла глаза, после того, как посчитала до десяти. Стоя на краю борта, она смотрела на проносящуюся под ногами пустошь. Ей так и не довелось обуздать страх перед высотой, поэтому каждый раз успокаивала себя размеренным счетом.

«Секач» левитировал на уровне десяти футов над землей. Это максимум, на который старый транспортник был способен, но его достаточно, чтобы находиться вровень с вагонами поезда. Он несся по монорельсу навстречу заснеженным горам Северного хребта, который возвышался на горизонте неровной стеной.

Найт бросила взгляд на экран коммуникатора – поезд по неизвестной причине набрал скорость. После нескольких команд автопилоту, «Секач» также ускорился. На месте штурмана сидел роботрон. Он держал верный курс и рассчитывал нужный вектор направления. Второй трон, позади неё, готовил силовые крепления.

Когда «Секач» опустился на уровень вагона и зафиксировал правильное положение, Беатрис вновь закрыла глаза, вздохнула, открыла, и на стропах спустилась на крышу. Несущийся навстречу ветер принялся трепать одежду, экипировка моментально начала остывать. Круглые очки и маска хоть и спасали от порывов, но нестерпимый гул бил по ушам нещадно.

— Я на крыше! — прокричала она в переговорное устройство. — Открывайте люк! Слышите меня?!

Но ответа не последовало.

Недобиток «дозорных» нашел в себе силы и застрелил парня. Хуго, Стрелок и Долархад одновременно накрыли головореза оглушительным залпом сразу со всех стволов, превратив его тело в дуршлаг.

— Сладких снов. — заключил Долархад, но потом с подозрением глянул на выпавший из рук машиниста передатчик. — на нём горели все лампочки — Разве они мигали до этого?

Вместо ответа раздался голос Найт.

— «Слышите меня?! Открывайте люк!»

— Сейчас! — Стрелок подобрался к настенному терминалу, подключил к нему коммуникатор.

Из задних вагонов раздался шум, после чего раздались выстрелы. Стрелок идентифицировал в них энергетические заряды, а не обычные пули.

— Ложись! — проорал он, но тут на платформе появились роботроны «дозора».

Хуго и Долархад бросились под железные борта, чуть было не оказались разорваны лазерными залпами сразу шести винтовок.

— Вашу мать, какого черта! — бешено зашарил глазами Долархад. — Мы ведь всех перебили!

— Прикройте меня! — коротко скомандовал Стрелок, продолжив взламывать систему.

Напарники догадались укрыться за капсулой. Вовремя, поскольку железный борт разорвали в клочья винтовки тронов. После череды манипуляций с терминалом верхний люк открылся. Сверху, расставив ноги, висела на стропах Беатрис.

— Ты вовремя. — сказала она.

— Стараюсь.

Несколько лазерных разряда пронеслись в опасной близости от их позиции. Стрелок отпрянул, Найт не рискнула спускаться и осталась на крыше. На глазах кимеронца второй, особо сообразительный трон, начал палить по зависшему в воздухе «Секачу». Транспортнику ничего не грозило, – его каркас выдержит прямое попадание гранатометного выстрела – но если Беатрис ничего не удастся, то операция закончится провалом.

Набрав мощь, подствольник «Ланкастера» выплюнул сгусток эмульсионной энергии и прожог роботрону туловище насквозь. Энергетические заряды кимеронец берег на крайний случай, и сейчас такой случай настал. Второго трона удалось заарканить стальным тросом, зацепив его за шею. Стрелок поднырнул ему под ноги, сбивая по ходу скольжения, после чего залез на спину и разрядил половину барабана «Хармета» в затылок. Раскрошенный металл и искры разрубленных проводок полетели из дыры, что проделал крупный калибр. Железный пехотинец рухнул головой вперед, а Стрелок совершил кувырок и мягко встал на ноги.

Поезд приближался к границе Нордлэнда. Впереди четче прорисовывалась эстакада Двенадцатого Шоссе. Дальше монорельс лежал через скалистые отроги, среди которых выделялись рукотворные строения. Беатрис по началу приняла их за часть пейзажа, но как только наметилось движение, то встревожилась не на шутку.

Состав несся сквозь становище кочевых племен, и разъяренные дикари, верхом на песчаных саламандрах, бросились в погоню. То ли они собирались поживиться тем, что есть на борту, - не для никого не секрет, что кочевники нападали на забитые грузом составы и не раз грабили пассажирские рейсы – то ли они попросту были напуганы, и хотели прогнать «железного зверя» со своих территорий. Как бы то ни было, наездники мчали вдоль двух бортов, параллельно монорельсу.

Загрохотали их примитивные ружья. Разумеется, пули малого калибра не принесли поезду никакого вреда, но Беатрис инстинктивно вжимала голову в плечи при каждом свисте или рикошете. В такой обстановке тяжело было сосредоточиться на основной задаче. Найт опустилась на уровень капсулы и принялась цеплять её за крюки, стянутые роботроном по тросам с борта «Секача».

Этим временем троица налетчиков отчаянно вела оборону поезда. Стрелок держался поблизости, прикрывал напарницу, пока Долархад и Хуго отстреливали дикарей с бортов, особенно тех, кто пытался взять состав на абордаж. Нескольким кочевникам удалось влезть. Мускулистый варх, дико прорычав, размахивал грубым топором, напирая на республиканца. Одно не острожное движение — и вот лезвие вонзается в голову Хуго, раскроив череп. Заработал «Магнум» Долархада. Несколько пуль стёрли дикарю лицо, практически лишив тело головы.

— Готово! — Беатрис похлопала по крышке капсулы, и её потянуло вверх вместе с «грузом».

По команде роботрон-помощник стал вытягивать «гроб» из вагона, как вдруг один из тросов разорвало прямо на весу.

Стрелка охватила тревога — напарницу закрутило на стропах вокруг тросов и она не могла остановиться.

— Беатрис, срезай груз, иначе ты сорвешься!

— Нет! Мы почти у цели! Я дотяну!

— Роботрон не выдержит, его сорвет вместе с тобой!

Найт не слушала. Стрелок выпустил трос из наруча, зацепившись за капсулу, и притянул себя к ней. Стоило отрезать стропы – в ход пошел нож. Все случилось, как он и предсказывал. В последний момент с борта вырвало установку вместе с роботроном. Беатрис и Стрелок успели взобраться на борт транспортника, но его все езе тянул к земле незакрепленный «груз».

— Эй, вы меня не забыли?! — недовольный крик Долархада утонул в потоке сильного ветра.

Кимеронец прицелился из наруча вновь, но только в сторону вагона, чтобы дать Долархаду возможность на нём подняться. В этот момент экран коммуникатора подал сигнал. Стрелок не выстрелил, покосился на карту навигатора, по которой ярким маркером некий объект стремительно приближался к поезду, летя буквально наперерез. Наёмник вгляделся вдаль и увидел боевой винтокрыл класса «москит», что с каждой секундой из маленькой точки превращался в четкий силуэт.

— Военный корабль! — подняла голос Беатрис. — Кто-то послал сигнал!

— Это не моравцы. — уверенно сказал Стрелок.

Кимеронцы переглянулись. Наёмник бросил взгляд на Долархада, который так и продолжал махать рукой, и убрал наруч.

— Спускай «гроб».

— Что?

— Спускай, иначе погибнем.

— Но…

— Другого варианта нет.

Беатрис резко выдохнула, но послушалась. Роботрон штурман снизился почти до земли, прямо под носом у кавалькады дикарей. С одного нажатия, манипуляторы расцепились и выпустили капсулу. «Гроб» по инерции проехался по земле, взрыхляя её глубоко до тех пор, пока не встрял. Металлическая обшивка при падении в некоторых местах сорвало, и стало видно криокапсулу, что все это время лежала в защитном чехле. Но что в ней Стрелок не смог разобрать — дикари окружили «гроб», закрыли его своими телами.

Поезд помчал дальше, а его быстро нагонял винтокрыл Империи.

«Секач» остался незамеченным для вражеских радаров. Стрелок свернул штурвал, и вскоре транспортник скрылся в скалах каньона.

— Не надо было его оставлять.

Голос напарницы прозвучал как гром. Остановившись в русле засохшей реки, кимеронцы решили устроить привал. Стрелок поднял голову, посмотрел на женщину, но не ответил.

— Если Долархад попадет к имперцам, то сдаст нас. — продолжила Найт, видя, что напарник отмалчивается. — У Братства могут быть проблемы.

— Клиент решит эту проблему. «Неудачника» ждет либо казнь, либо Хаммерхолд, если он вообще жив.

— Думаешь твой заказчик действует вне квардарийской юрисдикции?

— Тогда зачем ему отправлять наперехват ударную группу, если «грузом» должны были заняться мы?

— Подстраховка.

— Нет. Он сказал, что у них была договоренность с неким человек. Видимо, их перебежчик пошел против своих. Либо…

— Либо этот человек ведёт свою игру. — Беатрис упёрся руки в бока. — Что намерен делать?

— Сигнал маяка не пропал. Пойду по следу, выйду на кочевых и завершу дело.

— Гранд-Каньон не маленький. Придётся долго искать.

— Если ты мне поможешь…

— Нет. — категорично заявила Найт. — С меня пока хватит.

— Чем займешься?

— Залягу на дно в Рейвен-Рок. Не хочу, чтобы Квард вышел на Братство через Гильдию. Нам и так нелегко приходится.

Стрелок кивнул с пониманием, поднялся, взошел на борт. На панели управления он ввел команду, и задняя аппарель на корме транспортника раскрылась. Из грузовой ниши выкатился разведывательный ховербайк.Беатрис приказала роботрону-помощнику занять место сзади, а сама взялась за рулевую «вилку».

— Я… хотела сказать…

Стрелок молча смотрел на неё.

— Когда мы увидимся вновь? — спросила она наконец.

— Не знаю. — ответил он честно.

— Ясно… — опустила голову Беатрис, но подняв глаза, добавила: — Береги себя.

После короткого напутствия она крутанула рукояти, и байк рванул с места, оставив кимеронца одного. Он долго смотрел ей вслед, пока пыльный шлейф не скрылся за скалами, а после поднял глаза на потрепанный «Секач». Пора двигаться в путь.

Стрелок приближался к Далтону. Старательский городок располагался у подножья Гранд-Каньона, в северо-северо-восточном направлении от каньона Рейвен-Рок. Наемник решил обойти его стороной и не терять времени на остановки. Но и по Двенадцатому шоссе он не рискнул ехать — велик риск напороться на патрули боевых жрецов Обители из многочисленных аббатств или на заставы вархов.

Гранд-Каньон носит это название неспроста. Это горная гряда, испещрённая опасными ущельями, крутыми склонами и утёсами, которая растянулась на многие мили от Далтона до самого форта Ботами-Белл на северо-востоке и упиралась в территории Обители Кри́стина на севере. Несмотря на то, что земли Нордлэнда находились под протекторатом Империи во времена Войны за Независимость Мораве и являлись местом кровопролитных битв с вампирами, они ничем не уступали по популярности, чем сам Вэстлэнд.

Далтон остался позади. Стрелок отстранённо покосился на иллюминатор, за которым на горизонте виднелись огни города, и ускорил корабль. О своём присутствии лучше не заявлять, учитывая весьма "мутный" заказ. Такая работа требует особого внимания. И что это за цель такая, которой сто тридцать лет? Наёмник в голове перечислил все известные ему расы и остановился лишь на нескольких. Поимка странного объекта пробуждала в нём настороженность. В сомнительные дела он редко ввязывался. Но сейчас другой случай. Стрелок нуждался в крупной сумме как никогда ранее.

Предстоящий участок дороги наёмник передал под управление автопилота. Сам принялся за купленную в «Кантине» еду. Ломоть кукурузной лепёшки, сыр, кусочки вяленого мяса. Незамысловатый ужин запил заваренным в термосе настоем из трав. Штука ядрёная, горькая, но всегда помогала держаться в тонусе, когда клонило в сон.

Дальнейший путь пролегал через Гранд-Каньон. Левитирующим подушкам на бездорожье было плевать, однако в узких промежутках приходилось сбавлять скорость. Также звук от сильных двигателей расходился многоголосым эхо, и была высока вероятность вызвать каменные обвалы.

К счастью дорога прошла без осложнений. В этом районе, не доходя трехсот миль до Обители Кристина, располагалось местоположение цели. Точные координаты Стрелок знал, но не рискнул продвигаться на шумном грузовике, тем более что дальнейшая дорога лежала поверх высохшего озера, под которым имелись глубокие полости.

«Секач» здесь не пройдёт, хоть и с наличием магнитных подушек. Левитирующая система считывала под собой только твёрдую почву, позволительную для массы транспортника. А под его тяжестью высохшие слои прогнуться и грузовик рухнет в каверны, что во сто крат превышают размеры даже такого здоровяка.

Корабль пришлось оставить и по другой причине. Детектор жизненных форм просигнализировал о близости нескольких целей прямо по курсу. Закрыв «Секач» на все замки, Стрелок вышел наружу, подошёл к краю склона и вытащил из скаббарда «Ланкастер».

Разложился автоматический приклад, показался второй ствол. Накладки цевья загорелись синим цветом, убеждая Стрелка в боевой готовности. На прицельную планку надвинулся диоптрический прицел, что вышел из неприметной панельки на ствольной коробке. Его линза увеличилась до четырёх крат.

Уместившись на высоком насесте, наёмник припал к прицелу винтовки. В перекрестие попались песчаные остророги. Шестиглазые гибриды мустангов и мулов паслись, не замечая человека. Вдруг размытым пятном неожиданно появился третий зверь, что налетел на наёмника, широко раззявив пасть.

Стрелок несвоевременно прянул в сторону. Неудачное отступление постигло за собой неприятные последствия. Молодой остророг сомкнул челюсти на правом наруче и поволок Стрелка по земле. В лохматый загривок вонзился клинок. Наёмник вгонял лезвие до тех пор, пока не нажал клавишу активации электрического разряда. Вспышка ударила в тушу туше и поражённое разрядом животное рухнуло мордой в землю. Придавленный человек пытался вырвать руку, но тут на шум возни подоспел второй, более крупный зверь. Завидев попавшую в ловушку жертву, он копытом взрыхлил землю и рванул с места, склонив рогатую голову.

Огромная махина из мышц и густой шерсти неслась навстречу наёмнику, раздувая огромные ноздри. В опасной близости, охотник за головами дотянулся до упавшей винтовки и, направив ствол на разъярённое животное, нажал на крючок. Нижний ствол выплеснул сгусток жёлтой энергии, что снесла рогатому чудовищу пол головы.

Из ствольной коробки выскочила использованная эмульсионная батарея. Над разгорячёнными стволами поднялся сизый пар.

Высвободившись, Стрелок переключился с дорогостоящих зарядов на привычную дробь в верхнем стволе. Перед ним возвысился еще один зверь. Ствол «Ланкастера» рефлекторно поднялся, однако ему в ответ щёлкнули взведённые курки двуствольного ружья.

— Ты охотник за головами? — задал вопрос всадник.

— Верно.

Всадник носил длиннополый, серый плащ, черные вельветовые брюки, остроносые полусапоги и черную шляпу, поля которой были слегка вздернуты. Он стянул с носа серый платок и оставил его болтаться у шеи. Его длинные, седые волосы лежали на широких плечах, морщинистое лицо выражало уверенность.

— Я тебе помогу.

Он пришпорил остророга и, развернув его, неторопливо тронулся с места. Не возражая, Стрелок пошел за стариком. Он привел гостя на своё ранчо, позволил пройти в дом. Хижину окружали один амбар, загон для остророгов и столбы влагосборников. На высокой башне крутился ветряк, по ранчо носились перекати-поле. Старик готовился ко сну, но его ежевечерний обход владений в этот раз обернулся необычным знакомством.

— Здесь прошли многие...

Взгляд Стрелка упал на воду, кипятившуюся в кастрюле.

— Меня зовут Артур. — продолжил старик. — Здесь ты не один такой. Многие искали то же, что и ты.

— Ты и им помогал?

— Да. Они погибли.

— Тогда не уверен, что мне нужна твоя помощь.

— Нужна. Я проведу тебя до заставы.

— Какую долю ты просишь?

— Половину.

— Половину для проводника? Многовато.

— Нет. Половину остророгов, что мы поймали.

— Остророгов… Один убит. Остальных можешь забирать.

— Один нужен тебе, чтобы добраться до цели. Путь к заставе можно преодолеть только на звере.

— Я не ездил верхом на остророге. Только на мустанге и… саламандре.

— Научишься. Не велика разница.

Артур говорил так категорично, словно был уверен, что Стрелок согласится на его условия. Причем сам наёмник почему-то не мог ему перечить и не перебивал бывалого фермера. Артур знает эти места лучше него. И не довериться знающему человеку было бы глупым со стороны незнакомца.

Стрелок принялся за обучение, понимая, что иного выбора нет. Он несколько раз падал с остророга, волочился по земле, чуть не был задет рогами, но каждый раз упрямо взбирался на седло и продолжал упорные тренировки. Зверь не шел на контакт, и только в один миг наемнику удалось с ним совладать, успокоить и наконец, взять под контроль.

Артур смотрел на всё со стороны, сложив руки на груди. Когда Стрелок окончательно утихомирил животное, фермер удовлетворительно кивнул.

— Ты готов — сказал он — Выезжаем.

Спустя время, два всадника преодолевали высохшее озеро, спешили к заставе. На возвышении, напарники остановились.

— Эти кочевники часто нападают на другие селения. Никто не может с ними справится. Их много, и они сильны. Люди покинули эти земли…

— Но не ты.

— Мне некуда идти, кимеронец. Теперь это мой дом, но я не в силах остановить их.

— Спасибо, что помог добраться.

— Удачи тебе.

Артур развернул остророга и поспешил обратно. Стрелок спешился, как тут же угодил сапогом в свежие фекалии зверя. Тварь всю дорогу испражнялась недавней трапезой, оставляя за собой зловонные кучи навоза. Досадливо помотав головой, наемник спрятал зверя под невысоким отрогом и занял выжидающую позицию на вершине утеса, с которого открылся вид на вражеский лагерь. Он представлял собой подковообразное здание с анфиладами и плоской крышей с широкими балконами, между которыми стояли на выступах караульные.

Заставу держало разумное племя вархов - нелюдей степей и пустошей. Эти кочевники отличались от своих многочисленных видов развитым интеллектом и внешностью южных ящеров. Высокие гуманоиды со светло-зеленой шкурой, более смахивающей на чешую на мускулистых телах, облачённых в примитивные доспехи.

Электронные приборы вархи недолюбливали. Считали человеческие изобретения как нечто оскверняющее и пугающее, не вызывающее у их богов восхваления. Удивительным было и то, что кочевники держали в клетях кровососущих тварей, спустившихся с гор Нордлэнда. Вампиры, как знал Стрелок, редко покидают северные горы, но в последнее время их стало больше спускаться с заснеженных земель. Наёмнику часто приходилось слышать новости о нападении кровососов на города в предместьях Нордлэнда. Но чтобы они забирались так далеко, да и еще в столь засушливые места – это уже навеивало на тревожные мысли. Вархи склонны к мутациям. Кто его знает, может в скором времени и вампирский вид нелюдей перестанет бояться солнечного света и любить сырые, холодные места, а переберётся в тёплые, безбрежные прерии центральных пустошей. В таком случае политиканам из Либерти-Сити, провозгласившим себя правителями этих земель, придётся вновь бороться за эти самые земли.

Из клетей доносились протяжные, режущие слух рычания и завывания. Вархи багорами тыкали в накрытые брезентами клетки, успокаивая чудовищ. Кочевников было много, около двух десятков. В лагере кипела работа, вархи готовились к отбытию. В качестве вьючных животных это племя использовало остророгов и илистых саламандр. Животных запрягали в кибитки и телеги.

Все это Стрелок видел через оптический прицел и прикидывал план действий. Напролом их не взять, в лоб не атаковать. Остаётся вариант убрать по одному, но их слишком много. В один прекрасный момент патрульные обнаружат трупы. Следует действовать осторожно. Цель должно быть в центральном ангаре. То-то он закрыт пуленепробиваемой дверью, в которую смог бы проехать боевой сендкар.

Но каких бы планов Стрелок не строил, все оказалось напрасным, когда в поле зрения попался роботрон, подходящий к лагерю без доли застенчивости. То был роботрон класса «Мистер Хантер» - разработка СНР, ещё времён Войны за Независимость. Таких роботронов осталось немного, большую их часть списали после войны. Но тех, что остались, перепрограммировали на другие задачи, а именно на поиски и устранение опасных преступников. По сути, ходячая груда металла была ничем иным как охотником за головами, эдаким помощником шерифов и маршалов окрестных городов.Хотя, обычно таких роботронов помечают особым шевроном, а этот метки не имел. «Мистер Хантер» одиночка? Будет занятно…

Роботрон подходил к лагерю все ближе. Нелюди уже обратили на него внимание и встретили незваного гостя возмущённым улюлюканьем.

Голова роботрона имела два лица, если их можно так назвать. Две пары красных глаз. Одна смотрит вперёд, другая назад. Два микрофона, заменяющих рты. Стальное туловище формой цилиндра, гофрированные конечности – руки и ноги. На руках по четыре коротких захвата-манипулятора, что-то вроде пальцев, а стопы похожи на две перевёрнутые кастрюли.

По виду так и не скажешь, что этот роботрон представляет опасность. Скорее он вызывает смех своим нелепым дизайном. Так думали имперцы, пока не увидели их в действии на передовой. И так думали вархи, пока не открыли по нему огонь из примитивных винтовок, собранных, по всей видимости, из сломанных стволов и кучи металлолома.

Руки роботрона разделились на пары. Нижняя пара опустилась до пояса и вооружилась выдвинувшимися из корпуса пистолетами, развернулась на подвижном шасси к тылу. Наручи верхних конечностей активировали боевые браслеты. Многоствольные орудия начали вращение вокруг металлических предплечий и вскоре озарились вспышками выстрелов.

Вархов смело за считанные мгновения и остальная часть племени больше не предпринимала попыток атаковать роботрона в лоб, а затихла в укрытиях, наверняка обдумывая тактику сражения.

Стрелок показался из-за колонны.

— Роботрон «Хантер», прекратить огонь!

В кирасу влетела пуля — наёмник упал на спину.

— Я из Гильдии! — прохрипел он. —Отставить огонь!

— Из Гильдии? — раздался из микрофона «электронный» голос, лишенный эмоций, с резко заканчивающимися фразами. — Я думал задание дали только мне.

— Я также думал о себе. — Стрелок занял позицию для наблюдения. —Внезапно теперь не нападёшь.

— Вынужден попросить сдать приводной маяк. Я подал извещение о захвате. Цель моя.

— Если не ошибаюсь, ты пока с пустыми руками.

— Это верно.

— Есть предложение.

— Говори.

— Захватим цель и разделим награду.

— Предложение приемлемо.

— Отлично. Давай отступим и продумаем план захвата.

— Безусловно, очки репутации за это задание должен получить я.

— Может, позже обсудим?!

— Для продолжения мне нужен ответ…

Из укрытия показался кочевник и выстрелил по роботрону.

— О нет — развернулся «Хантер». — Тревога. Тревога.

Стрелок ликвидировал его одним выстрелом. Из всевозможных укрытий повыскакивали вооружённые вархи, и завязалась перестрелка.

Первое время Стрелок управлялся одним револьвером. Под прикрытием палящего во все стороны роботрона, он пробирался от укрытия к укрытию, походя методично отстреливал оголтелых дикарей.Его рука с зажатым в ладони «Харметом» как самонаводящееся орудие переключалось с одной цели на другую, даруя упокоение с одной пули. Опустошив барабан и спрятавшись за перевёрнутой кибиткой подле «Мистера Хантера», Стрелок начал перезарядку, расчехлив второй револьвер.

Роботрон тем временем огонь не прекращал. Его верхняя часть туловища с первой парой рук вращалась на шасси, позволяя вести стрельбу во все стороны. И поскольку нижняя часть туловища вела себя точно так же, как и верхняя, роботрон представлял для племени огромную опасность и демона воплоти.

Зарядив опустевший револьвер, Стрелок бросил взгляд на коммуникатор. Сигнал цели участился, маяк мигал красным цветом.

— Цель там! — наёмник указал на стальные двери напротив. — Порываемся!

Выскочив из укрытия, Стрелок открыл огонь с двух рук, накрыв варваров свинцовым шквалом.

Боевая парочка устремилась в атаку, метясь к воротам. Мастерски владея револьверами, охотник за головами раздаривал по пуле каждому из нападавших, в то время как «браслеты» на наручах роботрона разбивали в дребезги каменные укрытия и разрывали в щепки жалкие хибары, из которых вели ответный огонь. От шума стрельбы проснулись пленённые вампиры. Их клетки затряслись, из-под брезентов раздались протяжные, режущие слух рычания.

Только попадающий под цепкий взгляд Стрелка противник тотчас падал убитый метким выстрелом. Перемещаясь от укрытия к укрытию, наёмник ловко перезаряжал «Харметы» и продолжал сражение.

Вскоре напарники добрались до стальных дверей и спрятались за широкой колонной. Вархи превосходили числом, упорно наседали, бросая в ход все имеющиеся оружие.

— Нас окружили. — все также без эмоционально сказал роботрон.

— Неужели?!

— Директива производителя принуждает систему к самоликвидации. — голос «Хантера» сменился на грубый и низкий. — Меня не должны захватить.

Из его груди показалась сфера, мигающая красным плафоном.

— Что ты делаешь?

— Самоуничтожение. Самоуничтожение.

— Не надо самоуничтожаться! Прикрой меня!

Без вопросов роботрон согласился, а Стрелок метнулся к терминалу на двери. Вскрыл верхнюю панель и принялся смыкать провода. Свист пуль давил на нервы. Пересиливая страх, наёмник рылся в системе, но один шальной выстрел замкнул терминал и спалил микросхемы.

— Назад! Назад! — отступил он к колонне — Их слишком много, нас зажали!

— Включаю режим самоуничтожения.

— Никакого самоуничтожения! Вместе прорвёмся!

На оперативный простор выехала телега. Варх-стрелок развернул на колонну многоствольный пулемёт системы «Гаррисона».

Стрелок откинул барабаны, ловко утопил в каморы пистолетные патроны и, взведя курки, поднял револьверы стволами вверх, согнув руки в локтях.

— По моей команде… В бой!

Роботрон и человек показались из укрытия, но как только парочка увидела перед собой грозные стволы пулемета, оба застыли на месте.

—Твою мать…

Напарники убрались с линии обстрела, когда варх зажал гашетки, и роторная коробка раскрутила стволы «Гаррисона», заряженного термитными патронами. Каждый ствол, что оказывался сверху, изрыгал стремительный свинец, который без особых усилий сносил кирпичную кладку, прожигал листы металла насквозь и разносил в клочья дощатые постройки.

Стрелок непроизвольно вжал голову в плечи.

— Новый план!

— Начинаю обратный отчёт.

— Нет, прекрати! Возьми огонь на себя, я его сниму!

— Приемлемо.

— Вперед!

Роботрон выскочил первым, ощетинившись «браслетами». На него тут же обрушился шквал свинца. Стрелок продолжил стрельбу с двух рук, прорывая себе путь к пулемётчику.

«Хантера» подстрелили и вархи переключились на охотника за головами, который уже достиг телеги и убил пулемётчика, заняв его место. Схватив гашетки, Стрелок повёл стволом вдоль крыш, не прекращая огонь. Огненная линия выстрелов прошлась по радиусу, лишив жизни всех варваров, что были как за укрытиями, так и вне их.

Стрелок не отпускал гашетки до тех пор, пока не закончилась питательная коробка. Все закончилось. Над заставой нависла мёртвая тишина. Только дымом исходили и шипели стволы, что для охлаждения показались из стальной накладки. Цинк автоматически открылся, из него вылетела опустевшая кассета для эмульсионных блоков. Новый блок патронов заехал обратно в ствольную коробку, и лампочка над гашетками загорелась зелёным светом, оповещая о готовности.

Стрелок подошел к «Хантеру», протянул руку

— А ты неплох для роботрона. В тебя попали термитом…

— Центральный процессор не повреждён.

— Это хорошо?

— Да.

— Ну… – наёмник посмотрел на дверь. – Осталось её открыть.

Роботрон и человек одновременно посмотрели на пулемёт.

Череда выстрелов прошлась по дуге проёма. Вырванная дверь с грохотом упала на землю, пропуская наёмников в бункер.

Вдруг из-за угла выскочил последний варх, что тут же был отправлен к праотцам выстрелом «Ланкастера» с вытянутой руки.

— Еще желающие? — спросил наёмник.

Ответа не последовало. Зачехлив винтовку, Стрелок прошагал вперёд, ориентируясь на учащённый сигнал маяка. Цель находилась под стеной впереди, в углублённой нише, прикрытой от сторонних глаз плотной тканью.

Ловушек не обнаружилось, поэтому напарники смело подошли к «заказу».Стрелок поднял ткань и, приложив усилия, выкатил из ниши «гроб» с отключённой левитацией. Он смахнул пыль с иллюминатора, попытался разглядеть объект, и только после взлома, открыл крышку с помощи коммуникатора. Холодный пар развеялся, охотники за головами посмотрели внутрь.

Стрелок обомлел. Он ожидал увидеть там гнома или, например, разумного гибрида, но смотрел на спящую в «гробу» девочку.

— Ребёнок? — неожиданно для себя спросил он. — Мне сказали, что цели сто тридцать лет.

— У всех разный жизненный цикл. — оповестил роботрон

— Это человеческое дитя.

— Неважно. Задание подразумевает захват цели, но также приемлем вариант уничтожения. Её следует ликвидировать.

Роботрон поднял оружие. Стрелок застыл взглядом на ребёнке и, в конце–концов, раздался выстрел. С пробитой головой на землю упал «Хантер».

— Это моя награда.

Наёмник еще с полминуты смотрел на беззащитного подростка, погруженного в криосон, а потом резко закрыл крышку, избавив себя от желания его пробудить.

Капсулу пришлось привязать к канату, а канат зацепить за сбрую остророга. Оседлав копытное, кимеронец побрёл с грузом в полости высохшего озера. Первые минуты пути прошли без происшествий. Ребёнок в капсуле пребывал в анабиозе. Остророг не требовал фуража, а лишь изредка дёргал шеей, стряхивая назойливых слепней.

Стрелок смирился с тем фактом, что ему придётся потратить время на переход по подземному лабиринту. На данный момент, движение по поверхности сопряжено с огромным риском; узнав, что за добычей охотится не только он, наёмник решил не дразнить судьбу и уделил обратный путь окольным дорогам. Раз уж за дело взялся роботрон-охотник, значит спящий объект в капсуле и вправду представляет огромную ценность для имперцев.

Выйдя на широкое пространство, Стрелок замер, доверившись чутью. Наличие явного противника не позволяло ему совершать поспешные шаги.

В следующий момент раздался выстрел. Остророг взревел от боли так, что в порыве животного бешенства сбросил наёмника с седла. Перекатившись, боец выпростал из кобуры револьвер и зашарил глазами по тёмным углам, ожидая последующих залпов. Остророг завалился на бок и вскоре издох. Но не от ранения, а от повторного попадания пули, только уже в голову.

Тот, кто совершил контрольный выстрел показал себя. Из тьмы на Стрелка бросились стремительные юркие тени. Вспышки выстрелов осветили пространство, позволив кимеронцу предугадать следующее действие таинственного убийцы. Убийц оказалось несколько. Бандиты в хламидах со шлемами на головах атаковали сразу с двух сторон. Ловкими приёмами Стрелок избавился от первого нападавшего, пропустив несколько выпадов.

Шляпа упала, волосы растрепались, а грудь загорелась от нехватки кислорода, потому что убийца метко угодил в солнечное сплетение.

Из-под маски раздался гневный рык.

Охотник за головами в ярости выпустил половину барабана в нападавшего. Его собрат изготовил громоздкую винтовку к выстрелу, однако залп угодил не в наёмника, а в капсулу. По «гробу» прошлась паутина электрических разрядов. На недавно гладком корпусе осталось чёрное пятно от энергетического заряда.

Бродяга судорожно начал дёргать затвор заевшего ружья. Это замешательство позволило Стрелку напасть следующим. Наёмник, как заведённая машина для убийств, пошёл на бандита в открытую. Выбил винтовку, сломал ему руку в локте, уложил на землю и хладнокровно засадил оставшиеся патроны в голову.

Надев шляпу, охотник за головами стащил шлем с убитого - не человек, орк -, обчистил карманы и нашёл приводной маяк на универсальном коммуникаторе.Оскалившись, Стрелок подошёл к капсуле, погладил трещину на корпусе. От попадания прямого выстрела «гроб» засбоил. Замигала зелёная лампочка на панели управления, говоря о том, что система гибернации нарушена.Автоматически открылась крышка.

Стрелок захлопнул её, но замок не сработал. Он со злостью похлопал по крышке ещё несколько раз, однако система настойчиво повторяла отказ на закрытие. Довольна частая проблема «гробов» при аварийных ситуациях. В целях обеспечения безопасности капсула больше не могла закрыться, пока проблема оставалась нерешенной.

Не имея нужных инструментов, Стрелок ввёл нужные команды на коммуникаторе, чтобы «гроб» проследовал за ним, но ничего не получилось. Ко всему прочему, перестало работать дистанционное управление. И ещё непонятно сколько времени цель лежит в капсуле. Количество хладагента ограничено, рассчитано на трое суток беспрерывной работы. Если он полностью истратится, то цель непременно выберется и попробует сбежать. С этим тоже стоит держать ухо в остро. Запасного контейнера с хладагентом с собой не было. Он слишком громоздкий для переноса, но зная о ограниченности данного вещества кимеронец всегда имел запас на борту «Секача».

Издав выдох негодования и тяжелое сопение, Стрелок закинул канат на плечо и неспешно пошагал прямо. Увесистый «гроб» потянулся за ним. Единственное, что радовало, так это то, что левитационная подушка функционировала как надо. А то пришлось бы капсулу волочить по земле до самого корабля, на что ушли бы целые часы. А сейчас каждая минута на счету. Бандиты, оказавшиеся охотниками за головами, искали именно его, причём целенаправленно. Вёл их тип в шлеме – орков часто используют в качестве следопытов. Это был опытный отряд. Интересно, кому еще Хамонд раздал приводные маяки на это задание? Или все это проделки имперцев? Игра становится все интересней…

Пещеры остались позади. Вот и открылся виду отрог, за которым находилась поляна с оставленным кораблём. Перетянув канат потуже, Стрелок уверенней пошагал к «Секачу». Острого слуха достигли возгласы на наречии вархов. Наемник остановился. Резво взобрался на холм, распластался на его вершине, стянув винтовку с плеча. С десяток нелюдей-ломщиков, или как их ещё в народе называют – диггеры. Сейчас они выносили из «Секача» различные запчасти. Оставленный корабль стал жертвой сборщиков-санитаров каньона, что хитрыми приспособлениями миновали противоугонную защиту.

Вот уж действительно день невезений! То пришлось потягаться с вооружённой свитой дикарей, то нападение «шестёрок», а теперь ещё и потеря корабля! Злость переполняла Стрелка. Впрочем, ему не привыкать к неудачам. Работа охотника за головами изо дня в день сопровождается мелкими неурядицами. И сейчас, в конце опасного пути, по закону подлости, фортуна вновь от него отвернулась. Мириться с поражением Стрелок не желал.

Минуты утекали за мгновения. Низкорослые, кривоногие карлики вот-вот закончат загружать мобильный погрузчик наворованным добром, и умчат в неизвестном направлении. Оставить неисправный «гроб» на открытом пространстве – непростительная глупость. Но и без корабля до Рейвен-Рок так просто не добраться. Тем более «Секач» - его дом, единственный дом. А разбрасываться столь важной ценностью значит идти против своих же принципов.

В голову пришла весьма удручающая идея, но иных вариантов не было.«Ланкастер» стрелял холостыми зарядами, испускающие яркий свет. Это позволяло подавать сигналы бедствия, или же освещать себе путь в тёмных пространствах. Винтовка пошла в ход. Пара ослепительных вспышек на мгновения дезориентировали диггеров, навела в их отряде панику. Воспользовавшись моментом, Стрелок что есть сил побежал к погрузчику, утянув капсулу за собой.

Мобильная платформа, под завязку забитая металлолом и запчастями, рванула с места, как только наёмник подбежал почти вплотную. Стрелок выпустил абордажный крюк, зацепился за край платформы. Драгоценные секунды ушли на то, чтобы снять наруч с арбалетом и закрепить его на рукояти капсулы, на которую также был привязан канат.

Платформа потянула «гроб» за собой, а наёмник лёг на него сверху. Растянулся «звездой», приготовив ружье. Недовольные попутчиком карлики гневно затрещали на своём языке и бросили в бой примитивные арбалеты и рогатки. Лишь у нескольких оказалось огнестрельное оружие.

Стрелок этим временем успел разорвать тех диггеров, что представляли наибольшую угрозу точечными залпами. Однако ответный огонь мешал ему прицелиться. Большая часть вражеских выстрелов пролетала мимо, а некоторым удавалось бить по прочной капсуле. Долго так продолжаться не могло. Рано или поздно «гроб» превратиться в решето.

Во избегании печального исхода, наёмник начал подтягивать себя к платформе. Винтовку закинул за спину, выхватил револьвер. Одной рукой затаскивал себя на борт, а второй вел оборону. Давал упреждающие залпы, чтобы напуганные карлики не могли и голов высунуть.

Диггеры брали числом. Их сморщенные, на вид ящеровидные уродливые морды скалились и издавали непонятные ругательства.

Стрелок был двое выше них и гораздо массивней. Его неуклюжесть послужила карликам во благо. Когда верзила в маске оказался у них под носом, полурослики начали применять копья. Охотник за головами пытался добраться до водителя этого песчаного тарантаса, но его собратья не позволяли человеку отнять ценный груз. Каких ранений ему только не пришлось пережить. Выпады дикарей хоть и были сравни укусам москитов, но доставляли неприятные ощущения. Гады влезали ему на спину, вгрызались в руки и ноги. Наёмник тотчас сбрасывал уродцев за борт, раздавал каждому недюжинную зуботычину, наносил увечья, что могли привести к летальному исходу.

И вот он добрался до заветной кабины. Первым делом метко выстрелил в свой же гарпун, чтобы отцепилась капсула, а потом обернулся обратно, и увидел перед собой еще одного карлика. Диггер в упор выстрелил по человеку из «громобоя». Стрелок затрясся от проникновенного электрического разряда. В мгновения потери сознания наёмник выпал за борт и всей массой рухнул на землю.

Лёгкие тут же выпустили глухой выдох, спину прострелила тупая боль. Примерно минуту боец лежал на земле, пытался прийти в чувства. Зачесав растрёпанные волосы, наемник поднял шляпу, пошагал к капсуле, оставшейся на дороге. Вернув наруч на предплечье, Стрелок надел шляпу и осмотрел капсулу. Дело дрянь. И где теперь искать диггеров, он не знал. Также, как и не знал, как теперь вернуть части корабля.

Эти нелюди в течении суток могут продать ценный металл на любой барахолке, или передать их соседнему племени взамен на хозяйственные нужды. Их вид отличался особой сплочённостью и сообразительностью. В предприимчивости им не занимать. Каждый торговец из числа людей недолюбливал диггеров из-за их природной хитрости и жадности. Но бывало и так, что лучше товара, чем у диггеров не сыскать во всем Вэстлэнде.

Стрелок посмотрел на дорогу, по которой умчала платформа карликов, затем обернулся в противоположную сторону. Перекинув канат через плечо, наёмник пошагал обратно к кораблю в мареве палящих светил.

На «Секач» было больно смотреть. Снять обшивку полурослики не успели, только парочка пластин валялась в песке. Зато внутренности своровать им удалось. Из стен и потолка кузова торчали лохмотья вырванных проводов, пустовал оружейный тайник. Даже кухонную утварь прибрали себе. Стрелок выругался, сел за штурвал. Панель управления «пробудилась» с трудом. Остаточными сигналами пыталась сказать хозяину, что не все потерянно.

Сдвинув рычаг тяги, наёмник прислушался к первому двигателю, затем ко второму. За бортом что-то крякнуло, пыхнуло, загудело, по корпусу прошлась дрожь, и через мгновения все затихло. «Секач» восстановить реально, но для этого нужная мастерская и умелые руки.

Стрелок вернулся к капсуле, уже привычно взялся за канат, как вдруг крышка открылась и будто восставший мертвец показался из нутра. Наемник замер. Медленно повернул голову и увидел светловолосую девочку с большими, янтарного цвета, чуть ли не золотыми глазами, облачённую в обтягивающую робу, какую обычно носят механики с пустошей.

Незнакомка недоуменно смотрела на него. Стрелок смотрел в ответ. Девица на вид лет четырнадцати, стрижена под каре. Худая, высокая по меркам своего возраста, правильный овал лица, — прям таки идеальная симметрия — вздёрнутый нос. Маленькие, узкие губы, фигура уже приобретает округлые формы будущей девушки. Вроде обычный подросток, если бы не кожа неестественно белого цвета, словно помазанная бесцветной пудрой.

Стрелок первым прекратил игры в гляделки. В пару уверенных шагов достиг капсулы, взял её за плечи. Девчонка оказала сопротивление — забила кулаками по плечам верзилы, ловко зарядила по маске.

— Отстань, урод! Не трогай меня!

Наёмник натужно пытался скрутить ей руки.

— Ты кто такой?! Где мой отец?!

— Не дёргайся. — ответил грубый голос с порцией холода арктического льда.

— Отпусти меня, ублюдок! Что ты за… — она стукнула наёмника по плечу. — Убийца! Где я вообще?! Куда ты меня притащил?!!

Стрелок уложил её в капсулу и твердо заглянул в глаза.

— Ты — моя добыча.

— Нет! Стой! Нет, нет, нет!!

Иллюминатор заглушил вопли узницы. Найденных в корабле инструментов хватило лишь на то, чтобы отремонтировать крышку капсулы и закрыть её. Хоть какая-то приятность принесла положительные эмоции в день беспросветных неудач.

«Добыча» ещё немного ругалась, истерила и стучала по иллюминатору, но вскоре сработала криосистема и вопли стихли.

Наёмник посопел немного, восстановил дыхание, переварил в голове только что произошедшую сцену и, по привычке схватив канат, пошагал по пустыне в сторону фермы старателя. Только Артур мог знать, где обитают диггеры.

Огни фермы затухали. Лишь лучи от заката двух солнц освещали её. Несмотря на близость ночи, старый отшельник вел работу на ветряной мельнице, усердно припаивая к её стволу дополнительную панель защиты от штормовых ветров.

Стрелок подошёл ближе, поднял голову.

— Я думал ты погиб. — сказал Артур не оборачиваясь.

Наёмник промолчал. В скором времени старик спустился, пошёл к колодцу, набрал воды. Он посмотрел в иллюминатор капсулы.

— Это из-за неё весь сыр-бор?

— Она подросток. Но ей сто тридцать лет.

— С виду человек.

— Именно.

— Тогда лучше доставить её живой. – не выразил удивления Артур.

— Мой корабль уничтожили. Я тут застрял.

Стрелок постучал по мигающему экрану коммуникатора. Во время сражения с карликами электрический разряд повредил не только бойца, но и важные приспособления

— Ободрали, а не уничтожили. — старик взял со стола электроключ и протянул наёмнику. —Полурослики никогда не уничтожают, только воруют.

— Как по мне результат один и тот же… Они укрылись в каньоне. Я не смогу вернуть свои детали, не зная где они прячутся.

— Ты можешь выторговать свои детали.

— У диггеров? Ты что, спятил?

— Я проведу тебя к ним.Это будет плата за уничтожение варваров. — старик пошагал к дому. — Можешь заночевать в доме. На рассвете отправимся в их лагерь.

— Проблему нужно решить сейчас. К утру они все продадут.

— Сейчас так сейчас.

Верхом на остророге Артур тянул за собой левитирующую платформу для металлолома, на которой сидел наёмник, придерживающий затащенную капсулу. Он скосил задумчивые глаза на лицо спящей девочки и посмотрел на дорогу.

До лагеря диггеров добрались к рассвету. Когда нелюди увидели сползающую с холма платформу, то сразу же схватились за оружие. Не так сильно их напугал остророг и Артур, как грозный наёмник, возвращения которого они явно не ожидали.

Лагерь выглядел типично для карликов-ломщиков. Приземистые палатки, конструкции которых дополняли детали из всевозможной техники, а также связанные между собой ходы, проделанные сквозь холмы. Типично для полуросликов жить под холмами, даже запруженными тоннами железа. Много ржавчины, несуразности, и грязи. Еще не радовал тот факт, что племя расположилось у подножья огромной свалки. Со своей позиции, Стрелок не мог оценить масштабы этого «стального» пятна, но примерные прикидки по карте для себя сделал. Подобные места в Вэстлэнде кишели различными тварями. Впрочем, для диггеров свалки, что человеку комфортабельные апартаменты: раздолье для собирательства и поисков полезной наживы.

Диггеры этим временем тыкали стволами арбалетов в наёмника и недовольно бурчали. Для безопасности Стрелок держал винтовку наперевес.

— Что-то ты им не нравишься. — сказал Артур.

— Я разорвал нескольких на кусочки.

— Убери оружие. — бросил через плечо старик.

— Я наёмник. Оружие — мой тотем.

— Тогда останешься без деталей.

Поколебавшись немного, охотник за головами нехотя закинул «Ланкастер» за спину.

Старик первым пошёл на контакт с племенем. Не один год фермер жил бок о бок с дикарями каньона, и за долгое время разучил их сложное наречие. Его знания языка полуросликов не были идеальными, однако карлики слушали его внимательно.

Боец смиренно сел подле проводника и нетерпеливо выслушивал тарабарщину диггеров.Артур понятливо кивал им в ответ, обернулся к наемнику:

— Они обменяют детали на крейнар.

— Я не стану меняться. — агрессивно начал Стрелок, обращаясь к болтуну-ломщику. — Это мои детали, а они их украли.

Диггер что-то пробурчал в ответ, и наемник решил попытать удачу, сказав на их языке - «Они принадлежат мне». В ответ он услышал заливистый хохот десяти мелких глоток.

— «Ты ужасно говоришь на вархском». — сказал карлик так, что Стрелок понял.

—Так понятно?!

Наёмник резко выхватил из кобур «Харметы» и взвел курки, направив стволы на испуганных диггеров. Артур тотчас поднялся, опустил руки гостя.

— Тише, тише! — приговаривал он миролюбиво. — Так ты не решишь проблему.

Продолжился диалог диггера и старика. Артур объяснил карлику, что Стрелок — кимеронец, и не может продать свою броню из крейнара. Затем спросил, что еще он может предложить им взамен на детали.Карлик указал на капсулу. Её с любопытством щупали и осматривали собратья полурослика.

— Брысь! — рявкнул Стрелок, и диггеры тут же разбежались.

— «Придумайте что-нибудь ещё». — попросил Артур.

Карлик обернулся к родне. Началось бурное обсуждение проблемы, но в какой-то момент оно переросло в заговорщический шепот. Диггерское собрание закончилось, и лидер племени обернулся к Артуру с заявлением. Фермер выслушал диггера, задумчиво погладил бороду и тяжело выдохнул.

— Что он сказал? — спросил Стрелок.

— Он просит тебя добыть для них кристаллы.

— Кристаллы?

Карлики вдруг ни с того ни с сего подняли руки вверх и одновременно заголосили непонятное слово, звучащее примерно, как - «Р-гох».

— Р-гох! Р-гох! Р-гох!! — как заведённые повторяли карлики, словно впали в гипнотический транс.

— Эмульсионы. — объяснил Артур. — Найдёшь?

Стрелок кивнул.

— Он говорит, что эмульсионы лежат в центре свалки.

— Зачем им эмульсионы?

— Это их тотем.

Стрелок застыл взглядом на карликах, что самозабвенно продолжали горланить священное: «Р-гох, Р-гох!»

Неистовые крики диггеров продолжались всю дорогу от лагеря, до границы их владений. У спуска в широкую низину, доверху забитую обломками, полурослики остановились. Спрыгнув на землю, Стрелок подтянул капсулу к себе и посмотрел на мусорные «дюны».

— Почему встали?

— Дальше они не поедут. — натянул повод Артур. – По их словам священные кристаллы стережёт стальной демон. Это его территория. Думаю, ты справишься.

— Жди здесь и следи, чтобы не ушли.

Наемник пошагал по склону.

— Будь настороже. Свалка кишит пещерными вампирами. Пока полностью не рассветёт, они не упустят возможности полакомиться тёплой кровью.

Ничего не ответив, наемник ушёл в горы обломков и вскоре исчез из виду.

Свалка — место мрачное. В низину ещё не дошли солнечные лучи. Приходилось двигаться по наитию, пока не стало совсем дискомфортно. Ощущение того, что за ним следят не покидало всю дорогу.

Слева раздался резкий шорох. Наёмник замер, прислушался. В глубинах мусора промелькнула тень. Боец выхватил из чехла винтовку. Дёрнул скобу. Загорелись синим боковые рельсы на цевье, загудел аккумулятор. Пока не было нужды в переключении на эмульсионные заряды. Тем более в запасе их осталось не так уж и много.

Во тьме загорелось десять пар красных огоньков.

Вампиры… Ночные охотники не чурались падали в голодные сезоны. Что уж говорить про сейчас, когда по их логову плетётся лакомый мешок с кровью. И в капсуле спит ещё один.

Несмотря на луч света, кровососы подбирались к наёмнику все ближе и ближе. Их силуэты проявились чётче, рычания стали отличимы - не приходилось напрягать слух. Этот вид любил выжидать подходящего момента, стремился загнать добычу в ловушку. Они изучали путника, принюхивались, думали, как бы к нему подобраться ближе, с какой стороны напасть.

Стрелок понял, что момент охоты достиг своего пика. Он выстрелил в небо холостым патроном. Ослепительная вспышка плотным куполом накрыла человека, и ежесекундно вампиры разбежались по норам, словно стайка напуганных мышей. Идти стало гораздо легче. Выигранные за счёт отпугивающих мер мгновения наемник потратил на лёгкую заминку. Он приоткрыл неприметную панельку на правом наруче и вытащил из узкого пенала короткий, но продолговатый предмет. Внутри закованного в сталь сосуда находился стимулятор особого действия, так называемый «кимеронский энергетик». Это сыворотка, которая заставляет организм бойца работать сверх человеческих возможностей. По телу прошлась дрожь. Выступила испарина на лбу, вены показались под кожей. Все чувства вмиг усилились. Стали лучше различимы шорохи, даже самые незначительные, глаза цеплялись и видели малейшие детали, а в мышцах почувствовалась такая сила, что наемник был готов голыми руками растерзать какого-нибудь роботрона.

Стандартный «энергетик» работал всего десять минут. Сам по себе стимулятор редок, стоит дорого. Любые неправильные пропорции и смешение компонентов при создании оного, а также лишние граммы дозировки могут привести к ужасающим последствиям. Использовать стимулятор часто категорически запрещалось, поскольку это могло привести к привыканию, а затем к зависимости, которая ничем не будет отличаться от обычной наркомании. Стрелок бывало сталкивался с коллегами по цеху, которые работая в местах с крайне агрессивной средой злоупотребляли «энергетиками», что приводило их к помешательству и последующим за этим летальным исходом.

Подобные сыворотки наёмники использовали для борьбы с некоторыми видами киборгов, у которых показатели реакции превышали человеческие, и конечно же с различными тварями, по типу вампиров, ведь такие существа от природы быстрее, ловчее и сильнее любого бойца, хоть даже самого опытного. С монахами Церкви, особенно с инквизиторами, все было ясно: этих непоколебимых служителей веры пичкали различными препаратами и биодобавками с ранних лет, некоторых даже с рождения. Для наёмника, хоть он кимеронец, без разницы, такие ультрасовременные изыски редкая, а зачастую и вовсе непозволительная роскошь.

Привыкнув к своеобразным ощущениям от использования стимулятора наёмник ускорился.

Эмульсионы — спрессованные сгустки затвердевшей эмульсии, вышедшей на поверхность из подземных недр. Их добычей занимались артели старателей по всей планете. Кристаллы такого рода не валяются посреди свалок просто так. Так что в случае диггеров - им сказочно повезло, что такой ресурс вообще имеет место быть на этом мусорном пятне каньона.

Не даром Стрелок вспомнил, что эмульсионы просто так найти не удастся. Наверняка есть место, где их припрятали. И это место нашлось неподалёку от его позиции. Кимеронец замер у входа в первую пещеру на свалке.

Что-ж, по крайней мере не надо идти дальше. Правда, к сожалению, узнать размеры пещер до их изучения никак иначе не получится. Проблема в том, что именно в подобных тоннелях обитают вампиры Гранд-Каньона.

Иного выбора не было. Стрелок совершил шаг, как вдруг боковым зрением он заметил силуэт, стоящий в двадцати метрах от него.

Странного вида человек (а человек ли вообще?) стоял смирно, не шевелясь. С ног до головы его покрывал чёрный балахон, отдалённо похожий на ковбойский пыльник. Голова, к слову, какая-то уж слишком непропорциональная. Скорее всего там еще и шлем, а капюшон лишь так, чтобы сбить столку. Отрицать тот вариант, что это может быть еще один наемный убийца с приводным маяком на девчонку не стоит. Большая вероятность, что так оно и есть. Но следующее движение сбило Стрелка с толку. Незнакомец помахал ему, причём совершенно мирно. Правда, движение получилось каким-то неуклюжим.

Убийца бы так не сделал. Варх? Нет. Большая часть племён враждует с людьми и другими расами, а не обменивается дружескими жестами. Может тогда еще один старатель или фермер, решивший с утра пораньше полазить на свалке в поисках запчастей, пока диггеры не проводят активных работ на своей территории?

Артур сказал, что кристаллы стережёт некий стальной демон… С виду так и не скажешь, что путник из ряда роботронов или других механических созданий…

Не успел Стрелок додумать, поскольку в следующую секунду незнакомец молнией взмыл в поднебесье, мелькнул перед глазами размытым пятном и разом оказался на вершине свалочной кучи.

Наемник вздрогнул от неожиданности и медленно попятился, не выпуская с прицельной планки безумного скакуна. Он прижался спиной к импеллеру летательного аппарата и обернулся к человеку. Под капюшоном сверкнули ярко-красные, люминесцентные глаза.

С каждым шагом расстояние между тварью и кимеронцем сокращалось. Еще немного — и ненужного контакта удастся избежать…

Стоило об этом подумать, как существо рвануло с места и дикими зигзагами запрыгало в сторону Стрелка.

Грохнул «Ланкастер». Огрызаясь залпами, боец устремился под прикрытие металлических груд, но тварь оказалась слишком шустрой. Непостижимым образом ей удавалось уходить от порций картечи тягучими скачками, отталкиваясь от покорёженных обломков, ржавых контейнеров и остовов воздушной техники.

Стрелок то и дело дёргал скобу, досылая патроны, и тут же посылал свинцовые заряды навстречу безумному существу. Когда между противниками оставались считанные метры, тварь зарокотала металлическим звуком – последний выстрел все же зацепил чудовище. Затем черная тень затмила наемника. Земля резко ушла из-под ног, когда демон на полном ходу врезался в человека, налетев прямиком на ствол ружья. Стрелок почувствовал, как приклад упёрся в землю. Используя винтовку как рогатину, он перекинул бесноватую тушу через голову, однако подняться с земли не успел.

Из-под хламиды показались согнутые по-птичьи стальные ноги-лапы с гидравлическими амортизаторами. Еще мгновение, и они распрямились подобно пружине, врезавшись в Стрелка. Мощным пинком наемника отбросило на дюжину футов. От удара спиной об ржавый лист жести вышибло из лёгких воздух. Выплеск адреналина позволил совершить еще один меткий выстрел, благодаря которому удалось сорвать балахон с существа и оторвать одну из шести рук-захватов.

Тварь взвизгнула, кувыркнулась, и всей массой влетела в переплетение железных прутьев вблизи от Стрелка.

Перебарывая тошноту, наёмник передёрнул скобу. Из груды обломков выскочила скрюченная конечность выродка, которой удалось выбить ружье из рук как раз в тот момент, когда палец коснулся спускового крючка.

Картечь влетела прямиком в поодаль стоящую капсулу с ребёнком. Крышка «гроба» открылась, замигал зелёный огонёк на панели управления, оповещая о неисправности.

Скверно…

Секунды беспокойся за добычу отвлекли бойца от чудовища, что последующим выпадом шваркнуло его наземь и начало тащить во мрак. Хватаясь руками за обломки, Стрелок яростно мычал. Он видел, как из капсулы выпрыгивает пленница. Её силуэт на миг застыл. Она посмотрела на охотника за головами, но испугавшись, устремилась в лабиринты свалки.

Стрелка охватила неистовая ярость. Выхватив из кобуры револьвер, он направил ствол во тьму и зажал крючок. В коротких вспышках выстрелов открылся глазам киборг. В его голове, похожей на колпак, плавал в бионической жидкости искусственно выращенный мозг, что соединялся со стальным туловищем толстыми кабелями.

Гибрид органической и механической инженерии бился в агонии, издавал скрежещущие, жуткие взвизгивания толстыми мандибулами, заменяющими обе челюсти.

Клещевидный захват на той лапе, что схватила Стрелка за ногу раздробился на составляющие от прямого попадания пистолетных пуль. Вырвавшись из ловушки, наемник бросился вдогонку за пленницей, на ходу выхватывая второй «Хармет».

Выбравшаяся из-под завала тварь помотала головой и понеслась за бойцом, скоро орудуя восемью конечностями, подобно арахниду. Душераздирающий скрежет стальных протезов подстёгивал Стрелка и гнал вперёд. Киборг перемахнул через один из завалов и побежал параллельно наёмнику.

Искорёженный темнотой силуэт появлялся в узких промежутках между обломками. Стрелок с двух рук начал палить по чудовищу, пробивая подточенное ржавчиной железо намереваясь задеть его тушу. Но заполошная стрельба весомых результатов не принесла.

Отреагировав на обидчика, киборг за несколько секунд совершил несколько ловких кувырков и тотчас оказался позади Стрелка. Человек вбежал в тупик. Инстинкты приказали телу совершенно неожиданное решение проблемы: наёмник разогнался что есть сил у самого конца прохода, оттолкнулся от земли и, развернувшись в полете, высадил в киборга оставшиеся патроны.

Упав на спину, Стрелок услышал, как тварь визжит, пролетев у него перед лицом, и резко затихает, как только инерция увлекает её в завал обломков.

Вскочив, боец обернулся. Робомозг признаков жизни не подавал Снявшись с места, кимеронец устремился на поиски пленницы.

Этим временем Эбигейл бежала вдоль свалочных рухлядей. Но когда до её слуха донеслись близкие рычания и во тьме появились красные, жуткие глаза, она сбавила шаг, начала озираться по сторонам.

Сердце Эбби заколотилось, как и тогда, на ранчо отца. Существа, что преследовали её сейчас, напали тем вечером на их дом. Теперь этот кошмар повторялся. И того, кто её может защитить поблизости не было. Однако, во время своего короткого побега, девочка поймала себя на мысли, что неприятный и грубый дикарь-наёмник может стать для неё единственным шансом на спасение. Правда говоря, непонятно, какое из этих двух зол наименьшее…

Додумать она не успела. Ей наперерез выскочила жуткая, рычащая тварь. Вампир оскалился. С его раздвоенной пасти закапала тягучая слюна. Испуганно вздрогнув и округлив глаза, беглянка упала на спину и начала отползать в щель между обломками.

Она забилась в укрытие, когда кровосос бросился в атаку с неистовой звериной жаждой. Перед глазами выскочила когтистая лапа, и Эбби взвизгнула. От ужаса перешла на истошный крик. Жестокий вампир разбушевался: сминал стальные листы, в порыве животного гнева швырял обломки и рыл землю, намереваясь достать беззащитную жертву.

В один прекрасный момент в торс чудовища ударили пули. Оно забилось в конвульсиях предсмертной агонии, выплёскивая из пробитого брюха сгустки черной крови. Эбби выскочила из укрытия и как ошпаренная побежала прочь. Путь преградил второй вампир. На куче справа появился третий, затем выполз четвёртый. Девочка оказалась в окружении. Её губы задрожали, по щекам потекли горошины слез. Она укрыла лицо ладонями, ожидая неминуемой расправы.

Тут же рычания тварей перебили револьверные залпы. Подле ног с прострелянной головой упал первый вампир. Второй слетел с кучи ещё не остывшим трупом. Третьего только ранили. С прострелянной лапой, он нырнул в кучу мусора, сбив брюшиной кусок кирпичной кладки.

Девочка открыла глаза, обернулась дрожа. В футах семи от неё стоял рослый кимеронец в шляпе, держащий на вытянутой правой руке первый исходящий паром револьвер. Левую руку он согнул в локте, устремив второй револьвер стволом к небу.

Продлилась эта встреча секунды две. Эбби вздрогнула от неожиданности, когда из тьмы, прямиком на Стрелка выпрыгнул монструозный киборг. Чудовище утащило человека за собой, и в обнимку с ним покатилось по земле, пока оба не свалились в разлом на краю свалки. Стальной скрежет «демона» резко стих.

Пленница стояла не шелохнувшись. У края разлома появилась человеческая рука, затем вторая, а затем знакомая шляпа и маска. Стрелок с трудом выбрался из бездны мрака и прихрамывая пошёл за упавшим револьвером. Подняв его, он наставил ствол на девочку, но той уже и в помине не было.

Гневно рыкнув, кимеронец пошагал по её следам. Как внезапно, позади раздался ломанный, нескладный звук, более похожий на невнятную мешанину работающих на эмульсионном заводе механизмов.

Со дна расщелины выбрался киборг. Весь кривой, косой, изувеченный. Из амортизатора правой ноги стекала желтая жидкость. Точно такой же ручеёк золотистого цвета кривой линией тёк от плеча до треснутого корпуса. Колпак раскололся. Мозг внутри него держался на одном лишь электроде. Оторвалась одна рука, но даже с наличием еще четырех, робомозг-убийца был больше похож на раскинувший кривые ветви сухостой.

На его ржавое, почти прогнившее тело было жутко смотреть. Данные модели использовали на войне в качестве диверсионной ударной силы, за счёт чего они заработали дурную славу. Искусственный интеллект часто давал сбои, бывали случаи неисправностей, приводившие к трагическим последствиям. Робомозги сняли с производства не так давно, ведь прежде всего они ценились за универсальное применение при выполнении различного типа задач. Разумеется, с задачей убивать они справлялись на все сто, обходя по всем позициям в изощрённости роботронов-охотников.

Этот киборг явно один из брошенных в утиль созданий, воевавших на одной из сторон конфликта. Так он и оказался на свалке, но его мозг не отключился полностью. У робомозгов была встроена программа самообучения. Её включали только при крайней необходимости.

В случае с этим киборгом все произошло немного иначе. Скорее всего операционную систему не отключили должным образом. Мозг развился, и на почве тотальных ошибок и враждебности окружающего мира он в прямом смысле обезумел. Можно смело сказать, что сейчас перед наёмником стоял полностью слетевший с катушек киборг-убийца, наводящий ужас на племена диггеров и других неосторожных путников.

Револьвер в руке кимеронца задёргался, исторгая кусочки горячего свинца.Чудовище ринулось в атаку и наотмашь ударило человека. Стрелок обвалялся в грязи, выронил оружие и в отчаянии потянулся за ножом. Дрожащей рукой, он направил лезвие на киборга, ожидая очередного выпада. Железная туша в стремительном рывке бросилась вперёд, прямиком на ослабевшего бойца. Не страшась смерти, он смотрел на приближающуюся машину смерти, зная, что этот удар станет последним.

Тварь замахнулась клешней, но удара не последовало. Кимеронец опешил. Киборг застыл в нелепой позе, будто бы напоролся на невидимый барьер. А дальше с робомозгом начали происходить воистину немыслимые метаморфозы. Его клешни сжимались, торс скукоживался, покрывался вмятинами, словно на него давил тяжёлый пресс. Киборг воспарил над землёй и, истошно визжа мандибулами, продолжал сжиматься под напором неистовой, могучей силы.

Стрелок медленно обернулся и увиденное повергло его в ступор. Позади него левитировала в трех футах над землёй пленница. Её широко раскрытые глаза излучали ярко светлое, золотистого цвета свечение. Она вытянула правую руку в сторону киборга и невидимым импульсом силы превращала чудовище в груду металлолома.

Происходило чудотворное событие, от которого выпал в осадок матёрый охотник за головами. Киборг сжался в бесформенную скульптуру, однако его мозг все ещё шевелился, а дёргающиеся клешни представляли опасность.

Спустя секунды, глаза девочки затухли, рука опустилась, и киборг рухнул. Первым же делом он совершил отчаянное и последнее в своей жизни движение, замахнувшись на Стрелка. Наёмник атаковал первым. Поднялся и вонзил клинок в раскрытый колпак, пронзив мозг насквозь.

Наконец, чудовище затихло. Отдышавшись, боец посмотрел на девочку. Пленница без сознания лежала на земле. Подобрав оружие, Стрелок взял её на руки и пошёл к спасательной капсуле.

Артур всматривался в свалочные кучи. Нетерпеливые диггеры завели платформу и собрались было уехать, когда старик их окликнул. На горизонте показался Стрелок, тянущий за собой «гроб». Карлики ярко ликовали и толпой побежали к наёмнику, увидев в его руках драгоценные камни. Как можно быстрее он отдал им кристаллы, и полурослики заладили своё привычное: «Р-гох! Р-гох!»

— Удивлён, что ты так долго. — ухмыльнулся Артур.

— Удивлён, что они не уехали.

Время спустя, фермер и Стрелок шли обратным путём на груженной деталями от корабля платформе. Кимеронец легонько взял спящую девочку за запястье и начал рассматривать витиеватые линии, вытатуированные вдоль каждого пальца – от кончика до… Наёмник приподнял рукав, чтобы увидеть куда эти линии уходят дальше, но лишь обнаружил, как эти линии складываются в несколько, как ветви, и продолжаются замысловатыми узорами, напоминающими древо. Это были различные символы, шифры, руны если можно их так назвать. Разного размера, разного значения. Их количество осталось для наемника загадкой, но он был уверен, что тело девочки сплошь испещрено этими символическими татуировками. Ему показалось или во время левитации эти линии светились также, как и её глаза? Этот вопрос повис в воздухе, Стрелок решил его отложить.

— Она все ещё спит?

— Да.

— Она ранена?

— Не думаю. Физически — нет.

Артур хлопнул остророга по бокам.

— Объясни-ка еще раз… Я так и не понял, что там произошло.

— Я тоже.

Кимеронец задумчиво покосился на капсулу.

Артур прибыл к «Секачу» ранним утром. Он выставил переносной прожектор, начал разгружать платформу.

— Корабль не починить без станции техобслуживания. — подал голос Стрелок. — Понадобиться не один день.

— Если поможешь, дело пойдёт быстрее.

Артур деловито спохватился за лазерный резак и подошёл к «Секачу».

— У нас много работы. — он кивком указал на второй инструмент. — Приступай.

Закипела работа. Пожилой фермер умело справлялся с тяжёлым инструментом и приваривал к корпусу транспортника сорванные пластины обшивки, пока наёмник настраивал электронику на панели управления. Особо тяжёлые детали напарники ставили вместе. Стрелок не отказывался от помощи энергичного старика, а тот в свою очередь не сбавлял энтузиазма и продолжал «пробуждать» машину.

Осложнения появились при проверке двигателей. Не с первого раза их удалось завезти, однако после череды попыток турбины подали признаки жизни.

— Даже не знаю, как тебя благодарить. Позволь поделиться наградой.

Артур вгляделся вдаль.

— Я не могу принять плату. Ты мой гость. Следовательно — я твой покорный слуга.

— Мне пригодился бы такой специалист на борту, и я могу хорошо платить.

— Я польщен. Но я всю жизнь работал, чтобы наконец-то стать свободным.

— Понимаю. — вздохнул наёмник. — Тогда прими мою благодарность.

— И ты мою.

Старик ввел пару команд на своем коммуникаторе и тут же на наруче Стрелка отобразились координаты его фермы.

— Если дорога тебя вновь приведёт в эти края, то милости прошу. Теперь ты сможешь принимать сигналы с моего ранчо. Спасибо, что принёс мир в мою долину.

Артур кивнул и сошел с трапа. Вскоре его фигура скрылась за горизонтом, а Стрелок занял место пилота и повел «Секач» по высохшему руслу реки между каньонов.

Дорога шла без осложнений. Мало кто из населяющих каньон племен рискнет атаковать грохочущего стального монстра, разве что на пути не окажется отважного охотника за головами, обладающего тяжелым вооружением. Таких к счастью не попалось, но чувство опасности предостерегало Стрелка. Оно терзало изнутри, это ощущение чего-то неправильного, чего-то такого, что он забыл или не заметил. Наемник обернулся к капсуле. Крышка закрыта, неисправностей нет. Но что-то было не так.Возможно, впечатления от действий пленницы до сих пор сидели в подкорке сознания и настойчиво давали картинки её невероятных способностей. Впрочем, стоит ли опасаться внезапного нападения девчонки? Ведь в какой-то степени она спасла ему жизнь. Для чего? Наемник долго не желал мириться с мыслью, что помимо удивления в тот момент он ощутил страх. И этот страх не покидал его все то время, пока он находился в непосредственной близости от пленницы.

Не желая мириться с гложущим чувством, Стрелок поставил управление на автопилот, встал с кресла и подошел к «гробу». Он заглянул в иллюминатор и замер, поскольку подростка внутри не было.

Секунды ушли на то, чтобы осознать – девчонка непонятным образом покинула капсулу, и теперь бродит на свободе. Но далеко она уйти не могла. Она здесь, на корабле, ждет удобного момента, чтобы напасть. И в этот раз она будет биться до победного конца.

Стрелок откинул полы пончо и выхватил «Ланкастер». Взвёлся курок- режим холостых патронов. Глаза цепко зашарили по кабине. Он спустился в жилой отсек, обвёл взглядом каждую полку, каждый закуток, каждый прибор. Медленно, шаг за шагом, он приближался к трюму, а за ним – машинное отделение.

Собственные шаги отдавались в ушах гулким эхом, сапоги стучали каблуками об железный пол. Палец на крючке лежал твердо, и таким же твердым оставался его взгляд.

В один миг Стрелок замер. Скосил глаза на бок, когда за спиной появился силуэт. Он резко обернулся, направив ствол на фигуру, но девочки там не оказалось.Вместо неё на штанге от влагосборника пошатывался его пыльник.

Наемник оценил уловку и тотчас обернулся назад, как в этот же момент в его грудь влетела порция картечи. Стрелка бросило на землю, безупречно защитил крейнар, но боль в груди все равно появилась резко, как и пленница, в руках которой лежал дробовик – один из коллекции охотника за головами, спрятанный в столь надёжном месте, что даже диггеры не обнаружили. Впрочем, беловолосой малявке каким-то чудом удалось добраться до его заначек. Скверно!

Для острастки Стрелок пальнул по верхам, надеясь, что выстрелы испугают беглянку. И на его счастье это сработало. Раздался взвизг, его перебил второй выстрел дробовика. В этот раз ей не удалось попасть. Девчонка от испуга нажала на крючок. Но до сих пор оружие в ее руках представляло серьёзную угрозу, как бы она не умела стрелять. В первый-то раз она угодила точно в цель, и недооценивать её явно не стоит. Поди понахваталась опыта за сто тридцать лет жизни.

Она скрылась за переборкой, что соединяет трюм и машинное отделение. Стрелок бросился под укрытие стены, когда дробовик вновь пришел в действие. Пленница палила наугад.

— Я убью тебя, если подберёшься ближе!

Наемник промолчал.

— Что, язык отсох?! Останови свой катафалк или я здесь все в хлам разнесу!!

Во взгляде Стрелка на миг появилось замешательство, ведь холостых патронов в винтовке не оказалось. Он прошипел сквозь зубы, остановился взглядом на стенке напротив, на которой находился стеллаж с эмульсионными батареями. Среди них лежал один эмульсионный патрон для «Ланкастера». Патрон этот представлял собой стеклянный цилиндр, который при малейшем воспламенении испускает яркий свет. Но для этого требовался выстрел картечи. Наемник решился на импровизацию.

Схватив патрон он швырнул его к переборке и, отступая спиной, открыл огонь по цилиндру. Пули разбили патрон и спровоцировали реакцию воспламенения. Яркий свет тотчас заволок отсек, да так, что ослепил как пленницу, так и самого Стрелка, которому даже очки не помогли.

Зажмурившись, он упал на спину и укрыл голову руками, а из дальнего конца прохода раздался испуганный выкрик девочки. Он поднял голову и увидел её стоящую посреди тамбура. Её волосы будто воспарили, по грозному личику текли слёзы, а глаза этим же временем набирали мощь золотого свечения. Это же свечение – да, ему все-таки не показалось! –появилось на линиях вдоль ладоней и пальцев. Стрелок понимал, что за этим последует приступ её необычной энергии.

— Не смей! — рявкнул он приказным тоном.

Но пленницу было не остановить. Злоба и ярость овладели ей. И спустя мгновения она испустила импульс чудовищной мощи, который в буквальном смысле спалил все электрические приборы и вырвал из креплений хрупкие механизмы.

Стрелка отбросило ударной волной прямиком в кабину. Удар пришёлся на спину, винтовка выпала из рук. Не обращая внимания на капавшую из носа кровь, он тянулся к штурвалу. «Секач» затрясло. Он потерял управление и теперь нёсся по иссохшему озеру.Кимеронец пытался вернуть корабль на твёрдую почву, но тяжёлый транспорт не слушался человека.

Под весом «Секача» порода пошла трещинами и вскоре под кораблём образовалась впадина. Корабль рухнул в каверны под руслом. Несколько раз его шарахнуло об каменные утёсы, пока железная туша окончательно не достигла дна.

Стрелок сполз на пол и мутным взглядом уставился на лежащую без сознания пленницу. Спалённые микросхемы исторгали искорки электричества. Вырванные провода искрились, они лохмотьями свисали с потолка и стен, а листы железа погнутыми лепестками склонялись над землёй. Его и пленницу отделили обломки крыши, однако в целом фюзеляж не пострадал.

Наёмник какие-то мгновения осматривал многострадальный корабль, но глаза слипались на ходу. По волосам скатилась капля крови. Потрогав голову, Стрелок обнаружил глубокую рану у виска. Скверно…

Когда по корпусу прошлись частые удары снаружи, а в иллюминаторах появились тени, охотник за головами понял, что крушение привлекло внимание кочевников. Последним осознанном движением он потянулся к револьверу, но на голову обрушилась внезапная боль. Взгляд застыл на бездыханной пленнице и мир в глазах Стрелка померк.

«Вторая Колониальная эпоха завершилась открытием отдалённого от навигационных путей космического объекта. В 1545 году иберонец Америго Мораве достиг края системы Эрата и высадился на поверхность планеты, что в последствии назвали в его честь. Благодаря двум звёздам суточное вращение Мораве составляет 26 часов. Планета имеет один спутник. Экватор Мораве, длинною в 13 262 мили, представляет собой уникальное образование, именуемое Разломом. Он опоясывает планету, деля её на равные полушария. Северный полюс расположен в зонах тундры и лесотундры, перетекающих в тайгу – в этих зонах ярко выражены времена года. Топографическая картина меняется при перемещении на юг. Тайга сменяется смешанными лесами, ближе к экватору появляются степи и тропические зоны, полные полупустынь. Чем дальше на юг, тем их становится больше. Таким образом климатические и природные условия не препятствуют широкомасштабному заселению планеты.

Вопреки всем ожиданиям, прошедшие исследования показали, что климатически Южный полюс не имеет ничего общего с Северным, и представлен зоной влажных лесов. В эти непроходимые джунгли ни разу не ступала нога человека. Впрочем, юг обитаем коренными племенами, контакты с которыми для большинства экспедиций заканчивались кровопролитием. Географическое общество Республики не обладает достаточной информацией о природе Южных земель.

По сей день Мораве остается центром внимания Квардарийской Империи, ведь недра планеты полны залежей редкоземельных металлов и источников эмульсии. Колонии Мораве находятся пол сильным экономическим давлением со стороны Кварда. Эти обстоятельства дают нам право прогнозировать волнения среди местного населения и предпосылки к началу коренного переворота в жизни моравского общества.»

Информационная выдержка из старого учебника истории для старших классов. «История Мораве», автор Кастелар Таррадель - республиканский историк-публицист, 1795 год.

Рик Максвэл

Застегнув серебристую бляху на поясе, Рик открыл дверцу стола, за которой находился черно-матовый сейф. Он щелкнул после введённого кода, что за долгие годы вводился на автомате. Затем шериф вытащил оцинкованный ящик с патронами сорок пятого калибра и положил его на столешницу. Двуствольный револьвер «Носач» он зарядил и сунул в кобуру на правом бедре, а после распихал в пустые петли на ремне оставшиеся патроны.

В дверь постучали. На пороге появился невысокий, стройный юноша в белой рубашке, костюмном черном жилете и черных брюках в желтую полоску.

— Шериф, я… обеспокоен. — неуверенно начал он, теребя в пальцах свернутый платок. — Жители меня плохо знают, а вас они слушают с большим уважением.

Рик накинул плащ, надел шляпу и приспустил козырек на лоб.

— На окраину города совершили нападение, Стич. Это не были бандиты, это вампиры.

Максвэл закинул походную сумку на плечо и уверенно прошагал к «черному» выходу из участка. Он прошагал мимо камер с заключенными. Один из уличных воров протянул руки через решетку, и Рик замер.

— Этих задержи до следующего вечера. — указал он пальцем на узников.

— А что делать с мистером Таунтли?

— Думаю один день миссис Таунтли сможет прожить без него.

— Она уверена, что её муж не причастен к тому пьяному дебошу у салуна вчерашней ночью.

— Побереги нервы старой женщины, Стич. — Рик поправил шляпу и пошагал дальше. — В её годы лишние переживания ни к чему, так что не держи его долго.

— Да, сэр. Как скажете.

— И вот что еще… Как только в город вернется маршал скажи ему, что я уехал на свою ферму.

— На свою ферму, сэр?

Рик остановился и ухмыльнулся. Он положил руку на плечо юноши и по-отцовски посмотрел ему в глаза.

— Не переживай. Маршал с радостью примет мою отставку.

— Шериф, постойте! Сэр!

Рик вышел на задний двор и подошел к ховербайку. Уместив на багажник сумку, он закрепил чехол с длинноствольным ружьем на боку сиденья.

— Вы уедете так просто? Я не понимаю…

На пороге появился бульдог Джек. Четвероногий друг шерифа, как чувствовал уход хозяина и вышел попрощаться. Он повилял хвостом, гавкнул громко и, опустив голову, подбежал к Рику. Потеребив пса за ухом, Максвэл искренне улыбнулся. Джек принялся облизывать шерифа и скулить.

— Семья, Стич, семья… — сказал Рик. — Не желаю тебе в будущем оказаться должным своей семье. Но запомни, парень. Этот долг не тягость, а святая обязанность.

— Ваш долг защищать Далтон! — округлились глаза паренька.

Рик поднялся, отпустив Джека, поставил руки в бока и сощурившись, склонил голову.

— Да, здесь ты верно подметил. И для защиты города я готов встретить смерть лицом к лицу.

Максвэл улыбнулся и оседлал байк. Джек еще мгновения вилял хвостом и преданно лаял.

— Я еду на северо-восток. Только человек из Обители прольет свет на похищение моей племянницы. А вы остаетесь за старших. Да, Джек?

Пес утвердительно гавкнул, вызвав у Рика смешок.

— То-то же!

— Сэр, я полгода как депьюти, но моего авторитета недостаточно для поддержания порядка. Я боюсь, что не справлюсь… — Стич опустил глаза.

— Я прошу тебя следить за порядком в Далтоне не только потому что ты мой первый помощник, но и потому что ты мой друг.

— Спасибо. Я ценю ваш выбор.

— Из всех кандидатов на эту должность только ты прошел отборочный тур.

На лице юноши появилась улыбка.

— Да, сэр. Это был славный момент.

— И не забывай, что именно ты первый человек в городе после шерифа.

— А маршал?

Крутанув ручку, Рик посмотрел на дорогу и сказал:

— Вы двое для меня куда важнее маршала…

Взревев двигателем ховербайк рванул с места, оставив позади себя пыльный шлейф, в котором затерялся стоящий на пороге озадаченный юноша.

Двенадцатое шоссе — некогда уникальная магистраль, связующая артерия западных территорий Вэстленда и северо-восточных границ Нордлэнда. При освоении севера Мораве, имперцы наладили развитие инфраструктуры, созданную для быстрого перемещения воинских подразделений между колониями. Исходной точкой являлась Обитель Кристина – город, воздвигнутый прибывшими из системы Лун ишаитами, вера которых непрерывно связана с развитием Империи Квард в качестве её религиозного рупора воздействия на многочисленное население имперских планет.Но в Войне за Независимость, самонадеянность имперцев, их жажда экспансии Мораве на огромной скорости столкнулась с превосходящими силами «независимых» и республиканцев, атакующих с юга. Союз колонистов и СНР превзошел имперцев в гениальности стратегии и вскоре отбросил силы квардарийцев в Нордлэнд. И все свершения Империи, все зачатки создания нового, уникального, а главное контролируемого анклава на просторах Мораве пресеклись на корню. Буквально за одно мгновение наработки имперцев уничтожила война.

Тогда Империя получила хороший жизненный урок и её пыл заметно поутих. Однако свою деятельность на просторах планеты Корона продолжает по сей день. Как и тогда, в прошлом столетии, оплотом сил Империи оставалась Обитель и расположенные поодаль от неё форты с приуроченными к различным городкам аббатствами.

Сейчас же от Двенадцатого шоссе осталось, пожалуй, только название, отсылающее к первым Двенадцати колониям Мораве. Его четыре полосы были разбиты, покрыты крупными трещинами, сгоревшими остовами и бомбовыми воронками. Над головой угрожающе стонал металлом скелет разрушенного монорельса, что растянулся железобетонной змеей до самой Обители.

Дурная репутация магистрали связана с её расположением. Если смотреть по движению Рика, то слева шоссе обрамлял Северный хребет, а справа оно упиралось в невысокий обрыв, за которым начинался Гранд-Каньон. Пейзаж горных вершин и красно-оранжевых скал каньона не прерывался вплоть до Обители. Это внушало определённую опаску и желание быстрейшего приезда в пункт назначения.

Верный помощник шерифа часто ловил сообщения от соседних к Нордхоллу городов о нападении вампирской расы с хребта, но чтобы они добирались до Далтона — этого Максвэл никогда не ожидал. И мчал в Обитель, чтобы найти ответы на свои вопросы и попросить помощи монахов.

Также смущала близость с Гранд-Каньоном. Когда войска Республики ушли из этих земель, а Империя закрепилась на севере, покинув их навсегда, каньон резко заполонили дикие племена. Каких только варваров здесь не водилось, и встречаться с ними у шерифа никакого желания не было.

Монорельс стоял на высоких опорах, и почти между каждой из таких опор имелась крупная брешь. Впереди, Рик увидел нагромождение остовов техники и затормозил. Чувство опасности предостерегало его. Вытащив из чехла винтовку, он припал к оптическому прицелу и затаил дыхание.

Конструкция впереди не была обычной грудой ржавчины, в ней прослеживалась некая упорядоченность. Техника разного вида – от орбитальной и военной, до гражданской и бытовой – стояла друг на друге, образуя стену. Стена эта тянулась к утесу и терялась за ним. Но помимо необычной «цитадели» шериф увидел с десяток вархов.

Дикари подгоняли плетями илистых саламандр, впряжённых в телеги. На телегах стояли клети, а в клетях яростно рычали пойманные кровососы и рабы маврадиане. Процессия охотников спускалась в каньон после ловли вампиров. Наверняка варвары словили тех, что не успели скрыться до рассвета в пещерах на склонах хребта, иначе не объяснить их столь позднее возвращение в каньон. Но как они получили такое количество маврадиан Рик не знал. Шериф обладал сведениями о деятельности вархов на этих территориях. Знал, что многие заставы промышляют продажей и ловлей вампиров. И факт того, что кровососы начали спускаться в южные земли для охоты и проживания только подтверждается увиденным сейчас действием. И с каких это пор вампиров не пугает солнечный свет — остается не решенным вопросом.

Помимо пойманных вампиров дикари стаскивали экипировку с убитых людей. Короткий осмотр дал понять, что это были квардарийские гвардейцы. Каким-то образом у шоссе столкнулись три силы – имперцы, вампиры и дикари. Последние одержали победу и довольствовались трофеями. Они предусмотрительно выстроили это ржавое безобразие прямо поперек дороги, чтобы в случае непредвиденной атаки уберечь пойманный товар. Это усложняло дальнейшую дорогу. Встал резонный вопросы — «Как двигаться дальше?»

Обойти заставу стало реальным, когда вархи скрылись за утесом. Рик убедился, что больше на заставе никого не осталось и поехал прямо, но повышать скорость он пока не рисковал. Вблизи от стены, из-за стенок повыскакивали стрелки. На шерифа тотчас обрушился огненный шквал.

Как на заказ, у левого края стены стоял перевёрнутый автокар. Шериф ускорил байк и с решительным видом повел его прямиком на импровизированный трамплин.Транспорт воспарил над землей и за мгновения оказался на той стороне. И только свист пуль заставлял Максвэла вжимать голову в плечи, а когда застава осталась позади и вархи прекратили стрельбу Рик позволил себе расслабиться.

Он устремил взор на дорогу, ожидая появления на горизонте Обители Кристина. Весь оставшийся путь он неустанно проворачивал в голове будущий разговор с человеком, с которым однажды его связала судьба. Его ждала встреча с инквизитором Ордена Истребления.

Винсент Кан

Темные пещеры Улья давили непроглядной теменью и низкими сводами. Вереница инквизиторов мелькала в узких проходах, с каждым мгновением приближаясь к сердцевине логова. На развилке тоннелей Винсент поднял зажатую в кулаке руку и следуемые за ним монахи остановились. Его напарник выражал спокойствие – он доверял опыту матерого ветерана и старался брать с него пример. Чутьё Винсента не подвело его и в этот раз. По логову прошлись отдалённые рычания кровососов, и по его приказу инквизиторы бросились к выходу.

Протяжные ревы чудовищ подстёгивали отряд. На глазах Кана вампиры утаскивали его собратьев во мрак. Замелькал свет в конце тоннеля. Еще немного и отряд избежит гибели. Но подлость сменила удачу, когда близкий товарищ повалился наземь. Винсент бросился на помощь, схватил напарника за руки, но чудовища оказались сильней. В глазах монаха застыл страх, и в следующее мгновение его утянуло во тьму. Его предсмертный вопль и взгляд, полный безысходности и отчаяния застрял в памяти инквизитора. От бессилия Винсент заорал во тьму…

Глаза резко раскрылись. Холодный пот лился с лица. Этот сон повторялся каждую ночь, он никогда не менялся. И каждый раз, после пробуждения, Винсент чувствовал, как на его плечи ложиться груз непосильного бремени.

В окна падали яркие лучи прожекторов, их свет медленно полз по потолку. За лачугой свет никогда не гас. Для жителей Обители он был напоминанием о вечности правления кардиналов.

Этот день, как и предыдущие, ничего необычного не предвещал. Отставной инквизитор неприглядной тенью брёл на неблагодарную работу в штольнях, покрывал потом и грязью мускулистое тело, работая на износ, поскольку таящаяся злоба за непростительный проступок билась наружу через подкорку сознания. Только усталость и изнеможение помогали ему отключиться, чтобы на следующий день повторить круг по этой замкнутой цепи.

Спрятав суровое лицо под капюшоном рясы, Винсент шел по истоптанной не раз дороге к исповедальне, не глядя на яркие, неоновые экраны, на которых монотонным голосом вещал глава Церкви. Там, в камере, под надзором, он обратился к верховному кардиналу за помощью. В ответ заработала заранее записанная запись его речи с благословением и наставлением. Покорно приняв речь святого и узрев его безукоризненный, проницательный лик, лишенный каких-либо эмоций, инквизитор побрел домой.

Жители города неприглядными тенями шли мимо, шлепая башмаками по грязной жиже, что до дождя являлась дорогой. Уставшие мустанги тащили груженные телеги, проезжали почтовые дилижансы и роскошные кареты аристократов из числа чиновников. Дома бедняков иначе как хижинами было не назвать. Покосившиеся, облупленные, обветшалые. И над нижним районом возвышался Собор. Наклонные контрфорсы оканчивались остроконечными пинаклями, башни устремлялись к небу строго симметричными наконечниками. Архитектура резкая, острая и строгая. Мрачности и величия добавлял аспидно-черный цвет на стенах, как будто они постоянно были мокрыми от дождя. Но эта чернота ничто иное, как слой опавшей сажи, которую исторгают фабричные трубы. Нависший над городом смог плотной пеленой застил небо, не пропуская лучи двух солнц.

По фронту Собора нерушимым столпом держала осанку часовая башня, с огромным, подсвеченным ярко белым светом циферблатом. Монументальные строения Обители, созданные еще первыми колонистами Империи, стали для горожан символом непреклонной воли Церкви и повиновения. Её взор заменяли парящие над городом аэростаты, выхватывающие столбами света любого, даже тех, кто решил уединиться. Горожане в страхе забивались в темные углы как крысы, чтобы хотя бы на мгновения отдохнуть от вечного, тяжелого взгляда Создателя и не стать им замеченным в момент грязного дела.Ширяльщиков и воров в Обители было достаточно, и с годами проблему преступности искоренить никак не удавалось даже Всемогущему.

Для сторонних лиц Кан был изгоем, поэтому не любил показываться на людях. В лифте его персоной заинтересовался чумазый ребенок, чья мама шепотом отчитывала мальца за его любопытство к верзиле, стоящему в углу. Винсента выдавала лишь борода, но мальчик увидел на его лбу выкрашенный в красный цвет крест Ордена — татуировка-символ духовного рыцаря и две короткие, красные полосы у глаз — знак того, что рыцарь ушёл в отставку. Неужели это клеймо так броско?

Из-под капюшона блеснули карие, пронзительные глаза монаха, но мальчишка не испугался, а наоборот еще с большим интересом продолжал изучать взглядом рослого путника в рясе. Продолжалось это до тех пора, пока озабоченная мама не прикрыла мальчику глаза ладонью и со словами «с инквизитором запрещено общаться» увела ребенка в проулок.

У двери в лачугу Винсент достал из-под полы связку ключей. Его рука остановилась у замочной скважины. Глаза скосились на бок, когда за спиной раздались уверенные шаги. Выработанные с годами инстинкты бросили тело на незнакомца. Инквизитор в молниеносном движении положил человека на землю, приставив к щетинистой шее лезвие заточки.

— Ты кто такой? — процедил верзила

— Это я, Рик! Шериф Далтона!

— Что тебе надо?

— Кровососы напали… Эбби пропала без вести.

— Нейтан?

— Он не выжил.

На этих словах Винсент ослабил хватку, ушел в лачугу. Максвэл потёр шею и осторожно зашел в комнату. Царившее запустение и отсутствие большей доли бытовой утвари дало понять, что монаха не интересует личные удобства. Он не из тех людей, что будут бороться и трепетно относится к своему комфорту. Полевой, практически аскетический образ жизни и постоянные сражения закрепили в его мозгу правило, по которому он с достоинством переживал тяготы и лишения непростой службы.

Его громадная фигура замерла у окна. Рик смотрел ему в широкую спину.

— Она часто пересказывала истории Нейтана о войне. Восхищалась рыцарями, их героизмом. Говорила, что если надо убить вампира — вы лучшие. Я иду за ней. Я её найду…

Винсент молчал.

— Я подумал, может ты присоединишься ко мне. Мне бы не помешала твоя помощь…

В ответ угрюмое молчание. Максвэл опустил голову.

— Понятно… Зря только ехал.

Шериф покинул монашескую келью, оставив Кана наедине с размышлениями.

Тяжелые ворота открылись, пропуская в зал Собора инквизитора в сопровождении вооруженной охраны. Посреди зала, полукругом располагались трибуны, за которыми гордо восседали кардиналы, наблюдающие за монахом с высоты, не давая ему и повода для сомнений в их непоколебимом величии. За ними помпезно и трагично возвышался черный крест, с кругом в центре пересечения, обрамленный золотой окантовкой.

Кардиналов было шестеро. Все в черных рясах, и черных масках, прикрывающих только глаза, значащих беспристрастность святых, поскольку они также являлись судьями. И сколько помнил себя Кан их количество и их имена никогда не менялись с основания Обители. Арагон- седовласый интриган с двойной бородой. Фирмиан — лидер Ордена, ему свойственна дипломатия. Климент — тучный увалень, розовощёкий, с неопрятными короткими кудрями и скучающим взглядом. Ремигий — строгий к себе и окружающим уроженец планеты Персиваль, Николас — статный, с темными волосами и выразительными усами, не терпел фамильярства. И возглавлял их самый старший — отец Лютер, нареченный Вечным. Пары слов не хватит, чтобы охарактеризовать его. А монаху было, что сказать.

Винсент снял капюшон и сел на колено в знак покорности.

— Благодарю, что согласились выслушать меня, кардиналы.

— Кардинал Фирмиан сообщил нам о твоей трагедии. — возвышенным баритоном сказал кардинал-епископ Лютер, указав на справа от себя стоящего приземистого мужчину с глубокой залысиной. — Мы молимся за души твоих близких.

— Благодарю… Я пришел к вам просить о восстановлении моего статуса.

— На каком основании?

— Вероятно, это нападение вампиров.

— Вампиров? — отец Лютер выдал смешок. — Нам не поступало сведений о побеге из резерваций Нордлэнда. Очевидно это дело рук разбойников.

— Кардинал, этот парень был убедителен…

— Молодой человек… ошибся. — перебил монаха Лютер. — Эта раса нелюдей уже более двадцати лет не выходила за пределы Северного хребта. Пустоши просто рай для их соплеменников и прочего сброда. Посылать инквизитора ради такой мелочи неразумно и бесполезно. Пусть с этим разберутся местные власти.

Повисла давящая тишина, пока кардинал Фирмиан не подал голос:

— Кардинал Лютер, этот человек долгие годы служил на благо Обители и народа. Если бы не инквизиторы, нас бы уничтожили…

— Нам прекрасно известно о его подвигах, кардинал Фирмиан. — грубо прервал его отец Лютер. — Спасибо, можете сесть.

Притухший Фирмиан смиренно сел на место, покосившись на визитера.

— Умоляю вас, позвольте мне найти брата.

— Ты должен понять, инквизитор, что святость этих стен абсолютна. И граждане свято верят, что защитить их способна лишь Церковь. И тебе не поколебать эту веру.

— Зачем нужна вера если это ложь?

— Сомнения в авторитете духовенства совершенно недопустимы! — наклонился вперед отец Лютер, багровея на глазах. — И попытка покинуть Обитель будет расцениваться как акт агрессии по отношению к Церкви. Ты будешь лишен всех званий без исключения и предан суду! Я понятно выразился, рыцарь?!

Кулаки невольно сжались, Винсент посмотрел на Вечного исподлобья, чувствуя закипающую внутри ярость, но успокоившись он вымолвил:

—Да, кардинал.

— И не забывай о клятве. «Предав Обитель – предаешь Бога».

Кардинал Фирмиан запустил монету в аппарат. Скрежеща шестернями он выдал бутылку прохлаждающего напитка. По соседству с ним, погрузившись в мрачные мысли сидел Винсент. Он привычно теребил четки, смотрел перед собой, размышляя над словами Вечного.

— Прости. — сказал глава Ордена Истребления. — Решение ясно.

— Я всем пожертвовал ради службы. Но теперь мне никто не верит.

— Война давно окончена. Ты и другие рыцари выполнили свою миссию.

— Она не окончена… Вы не способны разуть глаза. Враг не повержен, и он больше не дремлет.

— Чтобы поймать горстку падальщиков нельзя нарушить клятву. Это святотатство.

— Я должен…

Фирмиан с глубокой досадой вздохнул.

— Этого я и боялся.

В этот момент в салун вбежали вооруженные гвардейцы. «Красные плащи» выстроились полукругом позади Винсента с винтовками наизготовку.

— Если ты поедешь туда сейчас, то снова рискуешь все испортить. — спокойно сказал кардинал. — Посмотри на это со стороны. Все это ради высшего блага.

— И это будущее, за которое я воевал?

— Нет. Но другого будущего у нас нет и не будет.

Винсент напрягся.

— Я прошу тебя, не делай пожалуйста глупостей. Ты присягнул Церкви в верности, помни свою клятву: «Предав Обитель – предаешь Бога»

Слова кардинала стали последней каплей в терпении Кана. Все эти напыщенные, самодовольные речи кардиналов перестали иметь для него какой-либо смысл.Жалкие паразиты, возомнившие себя десницами Создателя стояли между ним и жизнью близкого человека. Лжепророки, уверовавшие в собственную исключительность перестали существовать для него, а превратились в очередную преграду на пути к цели.

— Значит, я предаю Бога…

Время замедлилось. С невообразимой скоростью рыцарь устремился в бой. В одно мгновение винтовка в руках солдата перекочевала к инквизитору и тут же озарилась вспышкой выстрела, отправив его сослуживца к праотцам. Рослый воин непробиваемой стеной уверенно прошагал к следующему противнику и в пару ловких приемов ликвидировал оставшихся гвардейцев.Расправа закончилась также быстро, как и началась. В мгновение ока пол салуна оказался закидан окровавленными трупами имперцев.

Кардинал Фирмиан вдохнул с горечью и хлебнул настойки, когда дверь позади распахнулась. На стене проплыла тень уходящего инквизитора.

— Отец мой небесный прости меня, я не хотел оскорблять тебя. Я бы страстно желал научиться с твоей милости избегать греха и всего, что приходит с ним… Но не могу.

Перекрестившись, Кан встал с колен и засобирался. Затянув рясу на поясе черным кушаком, он переобулся в черные сапоги. Туго затянул на запястьях и ладонях фиксирующие обмотки. Спрятав в петлях на ремне с десяток метательных кинжалов, Винсент бросил взгляд на стену под крестом.

Он кулаком выбил потайную нишу в стене и выудил из образовавшейся бреши ящик.Крышка поднялась, открыв взору боевые томагавки. Кан что есть сил сжал их рукояти, резко вспомнив своё прошлое, в котором неоднократно с их помощи кончал жизни недругов.

Повесив их на пояс, инквизитор устремился на задний двор. Раскрылись ворота, пропуская хозяина в нутро узкого хлева, в котором покоился старый ховербайк. Загудел двигатель, заработали мощные турбины, потекла по стальным жилам живительная эмульсия, осевшая на земле, плеснувшись из выхлопных труб золотистыми каплями.

Время спустя Винсент покинул город. Осталось позади его вечно черное небо, переполненное гарью от работающих фабрик, остались позади грязные, узкие улицы и часовая башня, что с каждым ярдом превращалась в далекий, брезжащий тонкой струйкой света маяк.

Когда байк взошел на магистраль, Винсент посмотрел на Обитель с высоты, которая издалека смотрелась как грязная опухоль на теле выжженной, пепельного цвета земле.Стянув со лба очки с выпуклыми стеклами на глаза, Кан крутанул ручки и рванул по Двенадцатому шоссе в сторону Далтона. Последним напоминанием о территории Обители стали так называемые Аргонавты – огромные, величиной с Собор памятники первопроходцам Империи в здешних краях, что основали первые квардарийские колонии.

Он преодолел эту границу и вошел в пустоши. Байк уверенно левитировал над шоссе, постепенно съедая мили до заветной цели. Винсент решил начать расследование самостоятельно, поэтому счёл верным в городе не светиться, а направился прямиком на ферму Нейтана.

Ветряные мельницы заунывно вращались, над испепелённой солнцами землей поднимался жар. Дом Нейтана как будто разорвали на части. Лепестками торчала кровля на крыше, разбитые окна свисали с проёмов, разбитый влагосборник покоился у забора загона, возле крыльца валялись обломки домашней мебели. Винсент стянул очки на лоб, медленно прошел в дом. Одного цепкого взгляда хватило чтобы понять – никто не смог бы найти здесь укрытия, и никто бы не спасся от той животной ярости, что с таким упоением разрушала хижину.

Девочка скрывалась в погребе. На это указала поднятая дверь в полу. Кан присел, поднял потертую фотографию, где были изображены Эбби и Нейтан на фоне космопорта Нордхолла. Инквизитор тяжело выдохнул.

— Воровать — не лучшая затея.

Винсент обернулся на голос позади и увидел стоящего на пороге Максвэла. Ствол его револьвера смотрел прямо в лоб монаха.

— Чёрт возьми. — ухмыльнулся Рик, убирая «Носач» в кобуру.

Встреча с шерифом казалось не удивила монаха. Он прошел мимо него. Винсент вышел наружу, посмотрел на землю и присел на корточки. Он коснулся пальцами оставленный неизвестным след от сапога, почти стертый ветром.

— Что такое? — подошел Рик, внимательно посмотрев на следы.

— Следы вампиров беспорядочны. Встречаются до четырех разных отпечатков, а эти шаг в шаг.

— Возможно дикари.

— Дикари по одному на охоту не ходят. Нет, здесь… — Кан пощупал рыхлую почву и посмотрел на горизонт. — Здесь что-то другое...

Винсент пошагал к байку.

— Следы ведут на север. — сказал он.

— С чего начнём?

— Начнем?

— Я спрашиваю, куда нам двигаться теперь?

— Для начала отвези меня к брату.

Рик кивнул, сел в транспорт.

Напарники рванули в город на закате. У центральной площади собралась толпа зевак.Горожане с преданным вниманием выслушивали прибывшего в Далтон торговца-брадобрея. Проходимец играл на публику, завлекал все больше людей высокопарными речами:

— Вампиры — кровожадное племя! Я видел, как один из них разорвал человека за считанные мгновения! Ваш город настигло проклятье. И только то, что вы видите у меня в руке, сможет спасти вас от ненастья!

Шляпник потряс наполненной водой бутылкой и, достав крест, помахал им перед напуганными лицами.

— Купите эту святую воду, освещённой самой Церковью, и ваши родные будут тотчас спасены!

Рик спрыгнул на землю. Винсент провёл его взглядом.

— Я сейчас. — бросил он на ходу.

Шарлатан все продолжал вещать устрашающим голосом, пока его бутылка не разлетелась на кусочки от прямого попадания пули. Шляпник испуганно дёрнулся, охнули горожане, освобождая проход шерифу.

— Мне надоело, что ты приходишь сюда и пугаешь мой народ своими суевериями. Представление окончено, и тебе пора уходить.

— Назови мне хоть одну причину для этого — негодуя раскинул руки горлопан

Максвэл навёл револьвер на телегу торговца и нажал на курок.

— Это первая.

«Носач» громыхнул повторно, разбив в дребезги подвесной фонарь.

— Это вторая.

— Ладно, ладно! — засобирался торгаш. — Ладно!.. Чертов сукин сын!

— Слушайте меня! — начал Рик. — Эта дрянь нужна лишь для того, чтобы набить его карманы вашими деньгами.

-Откуда ты знаешь? — спросил старик из толпы. — Надо же как-то себе помочь...

— Вы не виноваты, что вам страшно…

Торгаш в спешке повел телегу прочь из города. Рик провел его взглядом и продолжил:

— Вампиров больше нет, и они никогда не вернуться.

Винсент услышал рядом с собой смех. То хихикала детвора, стыдливо прикрывая ладошками рты.

— Прости их любопытство. — подошел Рик. — В город не часто приезжают.

Кан пошагал за шерифом в участок, где они дождались Стича. Помощник вышел из медкабинета с поникшей головой, потирая ладоши.

— Все готово. Можете… попрощаться.

Винсент медленно поднялся, прошел в комнату. Он не узнал Нейтана. Его окаменевшее, мертвенно-бледное лицо застыло в опечаленной гримасе.

— Церковь забрала младенца, а вернула старика… Я помню радость от первой встречи с тобой, брат. В тот миг мне показалось, что моя жизнь меняется, но я ошибался. И вот, спустя долгие годы, я снова вижу тебя, но эта встреча причиняет мне только боль. Прости, что не смог быть рядом в трудный час. Спасибо, что приютил её. Заменил того, кем я никогда бы не стал. Ты дал ей жизнь, какую я не мог дать, и я всегда буду благодарен тебе за это.

Могучая спина согнулась колесом. Кан крепко сжал ладонь брата, почувствовав холод, как бы не хотел вдохнуть хотя бы крупицы жизни в бездыханное тело Нейтана.

— Я обещаю, что найду её и верну домой живой…

Прошло немного времени прежде чем массивная фигура у мертвеца пришла в движение.Винсент выпрямился, сурово посмотрел на Нейтана и преисполнено гневом сказал:

— Клянусь тебе, брат, я убью их всех.

Вечер инквизитор провел в отделении в компании любопытного пса Джека. Будто бы зверь чувствовал боль утраты Винсента и пытался его поддержать даже несмотря на то, что впервые видит нелюдимого монаха. Для Кана этот мускулистый бульдог оказал впечатление умного зверя и гораздо преданного, чем многие из людей. Рик этим временем занимался пересчетом боезапаса. Сейчас он стоял у окна, уперев руки в бока, глядя на проезжающие дилижансы.

Стич орудовал на кухне, готовя съестные припасы к дороге.

— Обитель считает нас горсткой безбожных язычников. И это нас устраивает — не лезут в наши дела. Представь мое удивление, когда святоши попросили меня сообщить о твоем прибытии. Проблема в том, что в скором времени они узнают, что Эбби жила здесь. Твоя ложь рано или поздно станет истиной, и начнется охота. Мне нужна твоя помощь, а тебе — моя. И я не отступлюсь, как бы ты меня не отговаривал.

— Многие считают, что ты не защитишь город. Твоя работа здесь.

— Ты не избавишься от меня. — Рик вперил в монаха пронзительный взгляд. — Это я за тобой пришел, и не тебе решать, что я буду делать, а что нет.

— И ты уверен, что справишься? Мне не нужна обуза.

Рик швырнул шляпу и метнул в нее нож, что тут же пригвоздил её к стене.

— С револьвером умеешь обращаться?

— Лучше, чем с ножом.

Повисла тишина. Рик снова заговорил:

— Когда я вернулся в Далтон, к нам в отделение пришел незнакомец. Он интересовался криокапсулой, которая якобы активировала маяк у ранчо твоего брата.

— Капсулы с приводным маяком используют либо наемники…

— Либо Империя. — закончил Рик. — Время играет против нас. Она может быть где угодно… Но у меня есть зацепка. На пути в Обитель я наткнулся на конвой варваров. Они переправляли в каньон пойманных вампиров и собирали трофеи с трупов гвардейцев. Если отправимся сейчас, то у нас появится возможность найти их заставу.

Винсент молча обдумывал предложение.

— Что скажешь?

— Прежде чем мы уедем, я проведу Нейтана.

Гроб опустился на дно могилы. Зачитав молитву, Винсент бросил жменю песка и перекрестился. Рик стоял в стороне, ожидая, когда монах закончит ритуал погребения. Накинув капюшон, инквизитор пошел к байку.

Два пыльных шлейфа тянулись за машинами, мчащихся по магистрали. По команде Рика транспорты остановились у подножья блокпоста вархов. Максвэл указал на стены.

— Это здесь.

— Никого нет.

— Пока… Там дорога, ведет прямо в каньон.

Рик опустил очки и свернул с дороги на склон. Винсент последовал за ним. Их путь продолжился по извилистой дороге, истоптанной десятком лап саламандр и дикарей.Когда-то здесь протекал один из притоков реки Гранд. Но, как и сама река он высох, и от нее, во всю длину каньона осталось лишь извилистое, заросшее русло, полное глинистых трещин.

Напарники было отчаялись, не встретив по пути ни единого намека на пребывание в здешних местах вархов, но когда на горизонте стал виден поднимающийся над скалами дым, шериф и рыцарь воспрянули духом. Не сговариваясь, они повели байки на намеченную цель. Тревога возрастала с каждым мгновением при сближении с источником возгорания. Он оказался куда крупнее, чем себе представляли путники, а когда они взобрались на холм и увидели раскинувшийся у отрога разбитый лагерь вархов, сомнений не осталось- кто-то прибыл на заставу раньше них и устроил разбой. Чьих рук это дело напарники начали выяснять уже на месте.

Рик и Винсент спрыгнули с байков, осмотрелись. Догоревшие обломки еще тлели, монах нашел несколько убитых дикарей. В ходе обыска из темных уголков шустро разбежались диггеры. Их маленькие тельца неуклюже скрылись с места мародёрства, не выпуская из рук награбленный скарб.

— Вархи держали оборону. — сказал инквизитор. — Распределились по периметру. Вижу следы… Человеческие.

— Эти не похожи на человеческие.

Рик кивком указал на землю. Кан сурово осмотрел круглые, глубокие отпечатки на земле.

— Охотник…

Максвэл потянулся к кобуре.

— Спокойно. Его давно здесь нет. — Кан указал на выбитые двери впереди.

В доме оказались найдены идентичные следы.

— Их было двое. Человек и роботрон — начал рассуждать Рик — Наемники по двое не ходят. Конкуренция?

— Да. И человек оказался хитрей. Видишь отпечатки на земле?

Шериф кивнул.

— Роботрона ликвидировали, затем оттащили.

— Первый не хотел делиться добычей и застрелил конкурента… Неспроста падальщики шороху навели. Как пить дать, утащили охотника в своё логово.

— Соображаешь.

Рик недовольно покосился на Винсента, который внимательно осматривал нишу под стеной.

— Капсула была здесь… Следов на земле нет, значит система левитации работала. что и позволило наемнику её забрать.

Рик обдумывал сказанное.

— Тот незнакомец, что приходил к вам. Как он выглядел? — спросил монах.

— Он не был наёмником. Манеры выдавали в нем приличного джентльмена. Лицо … Странно, но я не помню его лица. Я никогда не забываю лиц посетителей.

— Это агент. Имперский эмиссар. Обученный, опытный. Они искусно владеют методами ведения переговоров. Могут заговорить тебя так, что ты выдашь им все с потрохами, но их самих не запомнишь, как бы ты не старался.

— Эбби стала жертвой имперцев?

— Не совсем… Она в руках наемника, которого наняла Империя. Они послали "дозорных", но бойцы напоролись на логово вархов у шоссе. И, чтобы не рисковать снова, те, кто ищут девочку, воспользовались услугами Гильдии.

— Тогда следует наведаться в Рейвен-Рок. Найдем заказчика, вытрясем из него информацию…

— И нас убьют.

Рик упрямо посмотрел в глаза монаха.

— Если хочешь идти войной против Гильдии — я тебя не держу. — сказал Винсент. — Поиски продолжу самостоятельно.

— Он вернется за наградой в Рейвен-Рок. Ты не понимаешь этого?

— Откуда ты знаешь, что он получил заказ именно оттуда?

— Это единственное место, где наемникам выдают приводные маяки.

— По-твоему заказ, на котором велика вероятность заработать целое состояние выдают на глазах конкурентов?

Рик глаз не сводил, но сомнениям поддался.

— Мы продолжим поиски. Здесь. Уничтожение заставы вряд ли прошло без ведома местных.

— Я знаю, как попасть в Рейвен-Рок бесследно. — настаивал Рик. — Найдем знающего человека. Устраивать разборки не будем, только спросим. И если зацепок не найдем, то вернемся в каньон. В любом случае, ты ведь не собираешься обыскивать здесь каждый угол? На это уйдут недели.

— Я проведу здесь столько времени, сколько потребуется. — бросил Винсент, выходя наружу.

— Доверься мне! — повысил голос Рик, выбегая. — Я думаю о ней не меньше тебя!

— Ты для неё никто.

— И поэтому я провел с ней больше времени чем ты?

Винсент посмотрел в сторону, промолчав.

— Ты даже не представляешь во что ввязываешься, парень.

— У тебя нет причин не доверять мне. — смягчился шериф. — В одиночку я не справлюсь.

— Тогда возвращайся в Далтон.

— Не хочу больше слышать это. Мы едем в Гильдию и точка.

— До Рейвен-Рок день пути… Если мы опоздаем и твоя затея не оправдает себя, то у меня появится весомая причина избавиться от лишнего рта.

— Как скажешь. — покачал головой Максвэл. — Не отставай, старик.

Рик рванул на байке. Недовольно выдохнув, Винсент помчал следом.

Кардинал Лютер

Уверенной поступью кардинал приближался к взлетной площадке Собора под охраной «немых» телохранителей из личной гвардии. Оступаясь и подтягивая полы рясы, рядом семенил кардинал Фирмиан.

— Вы уверены, что это необходимо, отец Лютер?

— Он дерзнул укусить руку, что его кормит! — отрезал кардинал, гордо держа осанку. — Я не потерплю этой наглости!

— Но вигиланты… Они осквернены! Негоже святому Обители просить помощи этих исчадий!

— Это не просьба, Фирмиан. Я прислушался к совету Николаса, он прав — на волка стоит идти с другими волками.

На площадке готовился к взлету винтокрыл. Лютер приблизился к трем фигурам в черных рясах. Инквизиторы преклонили колено под покровительственным взором кардинала.

— Вы снова призваны на службу. — баритоном сказал отец Лютер. — Один из вас нарушил священную клятву. Его действия несут угрозу всему Ордену. Инквизитор Страуд. — обратился кардинал к сухопарой женщине. – Вы возглавите поисковый отряд.

— Да, отец.

— Для этого дела трех бойцов недостаточно. Я познакомлю вас с остальными… Поднимайтесь на борт.

Инквизиторы кивнули, натянули капюшоны. Женщина остановилась на полпути, посмотрела на отца Лютера. Предвосхищая её вопрос, кардинал сказал:

— Мы совершим визит в Скверну.

Глаза инквизитора застыли на месте и налились тревогой.

Хлопая лопастями, «москит» приближался к горному хребту Нордлэнда.Выжженная земля Обители сменилась на острые скалы, за которыми огромной стеной поднялись на горизонте черные исполины Северного хребта. Их вершины скрыты под многотонными слоями льда и снега, что также лежали у подножий гор.Винтокрыл углубился в каньон меж скал и начал лавировать в узком проходе.

Температура за бортом опустилась, поднялась метель, фюзеляж затрясло.Кардинал Фирмиан опасливо озирался, не доверяя опыту пилота. Острым скалам не составит труда раздавить хрупкую сталь винтокрыла и похоронить пассажиров в землях вечной зимы. Отец Лютер, как и инквизиторы, переживаний не выказывал, строго смотрел на горизонт. Страуд погрузилась в раздумья, перебирая пальцами четки.

— Приближаемся к Скверне. — оповестил пилот.

Инквизиторы подняли головы. Отец Лютер приподнялся со скамьи, заглянул за плечо пилота и похлопал ладонью по спинке кресла штурмана.

— Чудно…чудно. — ухмыльнулся он. — Садитесь, джентльмены.

«Москит» опустился на площадку. На ней уже стоял встречающий. Когда отец Лютер сошел с борта к нему тут же подошел невысокий человечек- в простонародье гоблин. Кривые ноги горбуна заплетались, в грязной руке болтался фонарь. Из-под капюшона его хламиды показалась уродливая рожица, изувеченная шрамами и испещренная морщинами.

— Мы ждали вас, Вечный. — заискивающе сказал горбун. — Погода сегодня не летная, но Чака счастлив, что вы почтили нас своим присутствием. Мать Чаки при смерти благодарила вас за те добрые деяния, что вы совершили. За то тепло, какое вы дарили нашему холодному краю.

Гоблин исходил в лести, трепетно дрожала его рука с фонарем. Для пущего эффекта он выпростал из-под полы хламиды вторую, механическую руку и совершил несколько глубоких наклонов, преданно смотря в глаза кардинала.

Отец Лютер сморщился, прикрыл рот платком, отвернулся и презрительно сказал:

— Своими действиями ты позоришь мою веру, прокаженный! Веди нас к цели и не трепись понапрасну.

— Чака не хотел вас оскорбить, Вечный! Вовсе не хотел! Ваша милость, примите прощение Чаки!

— Избавь меня от лживой лести, лизоблюд. Где спит тот зверь, что нужен мне?

— Он там. — Чака указал кривым пальцем в землю. — Там… Не дремлет. Как знал, что вы снизойдете. Он готов к миссии. Чака проведет вас.

Лицо Лютера расплылось в довольной улыбке.

—Покажи мне…

Переваливаясь с боку на бок и скрепя шестернями руки, горбун-киборг спешно пошагал по темному коридору.

Тюрьма особого режима, когда-то созданная Обителью для содержания ренегатов веры и просто «неверных», обрела в здешних краях репутацию самого опасного места на краю Вэстлэнда. Для жителей Обители оно было сравни с Преисподней, а святые и думать боялись об этом месте. А тех, кто упоминал его в повседневных разговорах всегда смиряли недовольными взглядами. Не принято было в стенах Обители говорить о чудовищной, оскверненной «падшими», клоаке Мораве.

Когда-то здесь была горнодобывающая шахта одной из влиятельной артели старателей, но когда с севера полезли кровососы, старатели покинули эти места в спешке. Забрали, что удалось добыть за последние месяцы работы и сбежали на юг. Так и осталась широкая выработка в горе, которую при завершении войны имперцы приспособили под резервацию.

Вампирская Сечь завершилась, и началась ловля «неверных», каких за годы сражений появилось немало. Ужасы войны заставили многих усомниться в силе Ишая Кристина, в существовании его отца Создателя и побудили покинуть Обитель, что разумеется не понравилось кардиналам.

Из резервации для вампиров, Скверну превратили в исправительное учреждение, где помимо тяжелых работ присутствовали в ежедневном расписании молебны и монашеские службы. В список «неверных» записывали не только вероотступников, изменивших религиозные взгляды, но и тех, кто после войны с кровососами поддался внешним изменениям. Солдаты и ветераны Обители шли на радикальные меры вопреки священным запретам и на место оторванных конечностей ставили себе протезы и механические имплантаты. «Черные» рынки продавали их за дешево, что говорило о качестве продукции. Каждый третий протез имел недостатки: где поршни стерты, где шестерни заедают, где приводы шалят. Их собирали с трупов предыдущих владельцев и продавали новым. И благодаря легкой доступности, ветеранов с имплантатами развелось неизвестное количество.

В Обители, наличие механических протезов каралось в лучшем случае изгнанием, в худшем- казнью. Неправильно, когда святой человек оскверняет свое тело бездуховной техникой. Это грех. Конечно, на глазах святых, ветеранам и в голову не приходило искажать свое тело механикой. Перед этим они отрекались от веры и уходили в пустоши. Уход ветеранов, потеря их доверия к Обители сильно подтачивала репутацию кардиналов. В глазах общества смутьяны заимели вес, жители городов стали укрывать беглецов от властей, и «охота на ведьм» затянулась на несколько лет. Но даже после заключения под стражу заслуженного ветерана так просто не казнишь, поэтому кардиналы решили, что каждый отступник должен пройти путь исправления. А где его проходить, как не в тюрьме? Вот таким незатейливым способом имплантированных окрестили «осквернёнными», дали им выдуманные сроки и усадили в место с соответствующем названием - Скверна.

Но есть в Скверне место особой важности.

Там, на дне шахты, в чреве скалистого зверя, ждали пробуждения вигиланты. Эти существа — отец Лютер иначе их не называл, язык не поворачивался — когда-то были людьми. Да не просто людьми, а инквизиторами. Но вигилант не простой инквизитор. Он «осквернённый» рыцарь, клятвопреступник, ренегат, еретик. Тот, что против воли церкви, в обход её законов, боролся с врагами Обители, но лишь в своих интересах, и никак не в интересах кардиналов. Такой воин Ордену Истребления не нужен.И имя ему — «падший».

«Падших» боялись все, включая инквизиторов, а больший страх они вызывали у кардиналов. Боялись они мести вигилантов, что по их же прихоти усадили за решетку на пожизненный срок. На войне эти солдаты отличались особой жестокостью, насилием пробивали путь для нерушимой веры Обители. Были её огнем и мечом, разящими наповал. И сечь эта заливала кровью земли Нордлэнда. И кровь та была не только вампиров, но и простолюдинов, еще не узревших и не принявших «истиной веры».

Окончание войны не успокоило вигилантов. Они жаждали крови, повиновались своим выработанным в сражениях инстинктам, позабыли о наставлениях святых.И тогда кардиналы были вынуждены спрятать их подальше от Обители, но не забывали о их силе и пользовались ей в крайних случаях. И сейчас этот случай вновь настал. Отец Лютер спускался во тьму, желая пробудить чудовищ для исполнения священной клятвы – устранения неугодных его Величества.

Лифт опустился. Тьма окутала источник света в руках горбуна. Зловонный смрад гнили и трупов ударил в ноздри. Отец Лютер не убирал платок от носа. Он покосился на Страуд, которой судя по всему неприятные запахи не доставляли никаких неудобств. Рыцарь держалась уверенно, а кардинал храбрился из всех сил, но в голове набатом билась единственная мысль: - «Поскорее бы убраться отсюда»

— Сюда, Вечный, сюда. — приговаривал Чака, маня за собой визитеров. — Они последние из «падших». Уничтожили целый город к северу отсюда, убили всех жителей до единого. И не чаял Чака увидеть их во плоти. Но плоть их осквернена механизмами проклятыми! Еретики! А Чака- нет! Помилуй, Вечный за то, что привел тебя в клоаку Диявола!

Выпрямив осанку, отец Лютер все такой же легкой, изящной походкой пошел за проводником. Свет фонаря выхватывал проржавевшие решетки тюремных камер. Через прутья тянули руки десятки заключённых. Они завывали, просили о милости, божьего прощения, мычали, требуя еды и тянули грязные конечности к преподобному.

Лютер не пятился, заглядывал в каждую камеру. В глазах застревали образы узников, их взгляды, полные боли, отчаяния и безысходности. Их горбатые, изувеченные тела, исхудавшие до скелетов, бледные, грязные, прокажённые. Отребье канувшей войны.

Жалости Лютер не испытывал. Он улыбался, словно получал извращённое удовольствие от вида немощных пленников. Страуд эмоций не показывала. Ее каменное лицо оставалось непроницаемым.

Чака шел вперед, к тяжелой шестерни-двери. Он поставил фонарь на землю и схватился шишковатыми пальцами за вентиль.

— Здесь, Вечный, здесь! — продолжал гоблин, поворачивая вентиль. — Их красные глаза во тьме ослепнут от твоего величия!

Шестерня отъехала. Непроглядная темень настолько сильна, что поглощала свет фонаря. Он буквально тонул в чернильном мраке. Отец Лютер сощурился, когда из глубины раздался скрежет. Не страшась, он совершил шаг во тьму.

— Демоны, Вечный. Чака слышит их шепот. — руки горбуна затряслись. — Каждый день слышит. Они взывают к себе, требуют плоти!

Кардинал жестом заткнул горбуна и пошагал дальше, пока не уткнулся в глухую дверь с узким окошком. Лютер припал глазами к окошку. Скрежет прекратился.

Чака испуганно отступил. Страуд напряглась, её кулаки невольно сжались, взгляд налился решительностью.

— Последний из бригады Гленарвана… — сказал кардинал. — Пробужденный под ликом смерти.

Кардинал дернулся от неожиданности, когда во тьме резко появились ярко красные глаза. По стенам прошелся острый скрежет. Раздались тяжелые, гулкие шаги стали по железному полу.

— Я никогда не сплю. — раздался низкий, хриплый голос.

— Потому что желаешь охоты. — ухмыльнулся отец Лютер. — И я готов дать тебе последний шанс на искупление.

— Чего ты хочешь от меня? — спросил голос. — Говори!

— Инквизитор Обители нарушил священный обет. Его необходимо ликвидировать.

— Она его знает?

Лютер понял, что речь о Страуд, поэтому слегка повернул голову, затем кивнул.

— Имя… мне нужно имя. — пророкотал голос.

— Винсент Кан.

— Каратель... — в голосе появилось утверждение. — Ты не в силах его остановить… Никто не в силах, кроме нас. Значит, я имею право требовать все, что захочу.

— Именем Господа, призываю тебя к служению! — голос Лютера прошелся по камере устрашающим эхом. — Повинуйся мне, и я прощу твои грехи на веки вечные! Ты возвращен на службу! Этого для тебя достаточно!?

Повисло молчание.

— Не надорвись, преподобный. — сказал силуэт. — Твое предложение принято.

Лютер проглотил дерзость «падшего» и вперил в него испытующий взгляд.

— Чего ты хочешь?

— Брат и сестра… — сказал оскверненный. — Пробуди их

Лютер мотнул головой, приказав горбуну открыть соседние камеры.

— Они будут с тобой. — улыбнулся Лютер.

— Хорошо. — удовлетворительно сказал голос. — Теперь освободи меня от оков, и я исполню твою волю.

Отец Фирмиан вглядывался в снежную круговерть, пока через стену безжалостной метели не прошло шесть силуэтов. Охраняющие его инквизиторы встрепенулись, выпрямились. Фирмиан нервно сглотнул.

Кардинал Лютер привел на площадку условно освобожденных. По внешнему виду троица «падших» мало чем отличалась от окружавших их рыцарей Обители, разве что были выше. Возглавлял их долговязый человек в свободной рясе, что носил треугольную шляпу, из-под которой выступали черные, длинные волосы. Лицо его скрывала маска, как и остальных узников. Но светящиеся красным светом глаза выдавали в нём киборга, и под полами рясы скрывались не человеческие ноги, а стальные.

Фирмиан поежился от страха, глядя на «нечестивых», его удивляла самодовольная ухмылка отца Лютера.

— Все на борт, господа!

Чака раболепно потянул руки к Лютеру, и тот не глядя бросил ему в ладоши звонкий кошель с эмульсионными батареями. Гоблин улыбнулся во все свои четыре зуба и заплакал от счастья. Он любил Вечного.

Уже в «моските» бывшие рыцари показали свои истинные обличия. И отец Фирмиан уже в который раз упрекнул себя за то, что полетел в Скверну. Замысел Лютера ему изначально не нравился, и сейчас кардинал ничего не ощущал кроме презрения и страха перед железными исчадиями.

— Знакомьтесь, кардинал Фирмиан. — сказал отец Лютер. — Напротив вас сидит брат Торквемад, слева от него сестра Левада, справа — брат Сантори.

Фирмиан неуверенно кивнул.

— Нас ждет много интересных дел. — улыбался кардинал. Он протянул вигилантам коробку с сигарами. — Угощайтесь, не стесняйтесь. Перед визитом в Скверну я ознакомился с вашими былыми пристрастиями, поэтому расщедрился на небольшие подарки.

«Падшие» как сидели истуканами, так и продолжали сидеть. Только Торквемад взял сигару, предложенную отцом Лютером. Видимо, какие-то человеческие повадки в этих чудовищах все же остались. Либо они действовали по заложенной в них программе социальной адаптации. Пытались заново учиться сливаться с окружением, внедряться в общество, для чего и были созданы киборги.

Инквизиторы держали руки на поясах. Кардинал знал, что в случае непредвиденных обстоятельств рыцари бросятся на защиту отцов. Но какие у них шансы победить в этом сражении? «Оскверненных» на то и держат в Скверне, чтобы тайно призывать их на устранение дезертирующих монахов. Если начнется бой, то он за мгновения превратится в кровавую резню, и мести вигилантов отцу Лютеру и кардиналу Фирмиану не избежать.

Лютер вел себя на удивление спокойно и даже дружелюбно. Эта показная доброта — еще одна личина лживого насквозь маньяка-палача. И сейчас эта маска вынуждала трусливого Вечного играть с «падшими» в поддавки, и расходиться в лести, как до этого делал прокаженный Чака.

— Как давно вы не видели этих прелестных джентльменов и…даму? — спросил Лютер.

Фирмиан сглотнул.

— Довольно давно, отец Лютер.Очень давно…

Фирмиану так и хотелось добавить — «И не видел бы столько же!». Кардинал посмотрел на бритоголовую девицу с шальным взглядом. «И это её отец Лютер называет дамой? Психопат!»

Но не девица одна бросалась в глаза своей колоритной внешностью. Торквемад… Его взгляд расчетливый, спокойный, но за ним таится сила, грубая сила…злая. Левую сторону его лица полностью заменяла сталь, в проржавевшей черепной коробке вращались шестерни, жутко горели его оптические глаза. Киборг во плоти, да еще безумец каких поискать. Полно дурных историй и слухов ходит по Обители про этого «падшего» инквизитора. И ведь когда-то он был правой рукой самого сира Грейсона Гленарвана — героя войны, «Десницы Господа». Вот в чем ирония. У «правой руки» не было правой конечности. На ее месте стоял бионический протез, покрытый оспинами, ржой разъедающей, и стекала по ней желтая субстанция, именуемая эмульсией.

Теперь о девице. Руки её вроде и человеческие, но видны на них линии разрезов от локтей до кистей, глубокие, но тонкие, будто вот-вот раскроются и явится из них нечто смертоубийственное. И взгляд, как у старшего холодный, да только помимо расчетливости ледяной, безумие исходит от неё, бешенство, бесовщина.

А про третьего вигиланта Фирмиан предпочел бы вообще помалкивать. Однако до конца путешествия голова была занята только мыслями об этом существе. Короче говоря, потерял Сантори человеческий облик, да на совсем потерял. Не осталось в нем и грамма человечности. Между прочим, Фирмиан знал, что Сантори был убит. И представьте удивление кардинала, когда он увидел «падшего» во плоти, ну или существо под лицом погибшего рыцаря. Вот уж действительно нехристь! И может правильней его будет называть не «оскверненным», а «воскрешенным»? Нет. Ни в коем случае. Нельзя ставить исчадия Диявола в один ряд со святым Кристином. Богохульство наказуемо - помни об этом, жалкий смертный.

Поместили мозг Сантори в стальную коробку, что теперь голову ему заменяет, а говорить он не мог. Не было рта. Вместо него микрофон стоял, мигающий из чрева зеленым светом, когда вигилант издавал нечленораздельные звуки, что сами по себе должны являться как бы речью, но речь эта электронного механизма, а не простого люда. И понимали его только такие же киборги.А для пущего эффекта или просто для устрашения натянули на это подобие головы резиновую маску, которая якобы лицо заменяет. Вот только не учли эскулапы, что глаза Сантори боле не человеческие - вместо них две желтых лампы под круглыми стеклами. Сантори самый грузный из тройки безумцев, нескладный какой-то, косой, кривой. Под рясой на спине есть что-то, что он скрывает от глаз посторонних. Как, впрочем, и его брат с сестрой. Свою новую природу, тела омраченные, берегут они под хламидами, чтобы не светиться лишний раз перед людьми и не пугать по чем зря.

— Отныне «падшие» служат мне, лично. — сказал Лютер. — И не освобожу я их, покуда не исполнят они свой долг, или не сложат головы на поле брани с достойным противником.

— Вы уверены, что это мудрое решение?

— У них есть цель, мотивация.Но вы, вигиланты, должны понимать, что бросить вас в загон с курами без присмотра я не могу, поэтому вы заступаете под начало нового командира.

Отец Лютер обернулся к Страуд и улыбнулся.

— Рыцарь Аделаида Страуд, вы были выбраны мною неспроста. На вас возлагается ответственность за сохранение личного состава и успешное выполнение задания.

Женщина не удивилась. Она предсказала решение кардинала. Из тройки вигилантов только Левада посмотрела на женщину с хитрым прищуром.

— Это ей мы должны прислуживать, отец?

—До конца миссии инквизитор Страуд ваш непосредственный начальник и командир отряда. Вы подчиняетесь ей.

Левада хмыкнула, посмотрела на Торквемада.

— Брат, ты слышал? Мы теперь на побегушках у белокурой бестии. — вигилант издала отрывистый смех. — Поделим её пополам, как спустимся на землю грешную, а?

Отец Лютер стянул с пояса продолговатый предмет и положил большой палец на выпуклую кнопку на панели. Предмет замигал красным светом. Аналогичный свет загорелся на туловищах вигилантов. Этому обстоятельству они оказались недовольны.

— Дорогие мои гости, этот передатчик — залог успешного сотрудничества. При одном моём нажатии вас разорвет на кусочки.

Бритоголовая замерла с недоуменным лицом. Торквемад не спускал глаз с передатчика.

—В теле каждого из вас находится небольшое взрывное устройство, что при воспламенении сожжет ваши стальные сердца. Эти меры безопасности Совет принял в момент вашего заточения. В ваших же интересах не пугать, а уж тем более не шантажировать меня. Я человек сдержанный, многое могу простить заблудшим душам, но мой рыцарь вряд ли пойдет на уступки клятвопреступников. Одно неверное движение — и Страуд сотрет вас в порошок. Если вы думаете, что этот передатчик в единственном экземпляре, то вы ошибаетесь. На время ваших поисков два таких передатчика будут находится у тех, кто гораздо выше вас по статусу. У меня, и у моего верного инквизитора. Поэтому с этого момента я советую вам позабыть о дерзости и разногласиях, и покорно принять правила игры. Надеюсь, вы меня поняли.

— Да. — опустила глаза Левада.

Сантори кивнул. Торквемад улыбнулся, зажег сигару и затянулся. Выпустив клубы дыма, он сказал:

— Благо у меня свои легкие… — хмыкнул он. — И распробовать табак спустя столько лет — одно блаженство. Вы думаете, что знаете нас. Знаете, какого нам, но не представляете, как долго мы ждали этого момента. Мало кому выпадает второй шанс… Поэтому да, мы принимаем правила игры. Но скажи мне, монах, когда же она начнется?

— Терпение, мой друг. — успокоил Лютер. — Скоро все начнется.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 2. "Вигиланты Его Святейшества".

Ада Страуд

Перед улетом, отец Лютер дал пару напутствий и советов. Ада стала невольницей обстоятельств. Последние капли доверия испарились от бесстыдной лжи. Здесь, в Вэстлэнде, некому было доверять, кроме себя. Ивейн и Бомейн приняли обет молчания. Собеседник ей был ни к чему – женщина не любила болтать попусту, но «падшие» своим присутствием разбивали в дребезги малейшие намеки на сплоченность. Вечный все просчитал. И без передатчика иначе совладать с вигиланты будет непросто. Это поводок, что держит их на месте. Не будь его – «оскверненные» начнут сеять разрушения и хаос. Раз уж Лютер захотел, чтобы она стала псарём, то придется держать собак крепко, сколько хватит сил.

«Москит» высадил отряд у Аргонавтов вместе с моноциклами. Перед инквизиторами раскинулось Двенадцатое шоссе. Торквемад вальяжно докуривал сигару, Левада поигрывала клинком, Сантори стоял недвижимо, всматривался вдаль.

— Едем на запад.

Страуд уверенно подошла к бритоголовой и схватила клинок. Левада оскалилась.

— Уверена, он тебе не понадобиться.

Бестия улыбнулась.

— Да, красавица, у нас есть свои. Показать?

— Нет. — Ада посмотрела на Сантори. — Что с ним?

— Сканирует. — ответил Торквемад, выпустив дым изо рта. — Хочет узнать, насколько все изменилось… Командир, тебе знакомо это чувство, когда после стольких лет заточения вдыхаешь чистый воздух, хм?

— Да.

Торквемад выбросил сигару, поднялся, посмотрел на рыцаря свысока.

— Правильно. Ведь ты никогда не была на свободе. Тогда в чём же между нами разница?

— Не время для разговоров.

— Ваша хваленая Обитель такой же мрак, как и Скверна. Мы все пленники. Но здешнему воздуху не хватает… наполнения.

— Верно, брат. Мы не чувствуем запаха смерти. — звонко засмеялась Левада.

— Так мы выдвигаемся? — спросил старший из троицы.

Страуд кивнула. Торквемад свистнул брату. Глаза Сантори сузились до обычного размера. Шестёрка оседлала моноциклы, и отряд устремился по магистрали на запад.

Широкий пылевой столп поднимался над шоссе, солнечные лучи беспощадно жарили раскаленный песок и бетон. Трасса утопала в миражах.Моноциклы не уступали в скорости их современным аналогам, поэтому путь по самой большой дороге на Мораве сокращался с каждой минутой.

На горизонте поднималась гротескная стена из ржавых остовов техники. Почуяв неладное, Страуд подняла зажатую в кулаке руку и замедлила транспорт. Двигавшиеся клином моноциклы сбавили ход. С инквизитором поравнялся Торквемад.

— Впереди застава. — сказала женщина. — Ивейн, Бомейн — на разведку. Мы в арьергарде.

— Просканируй. — приказал вигилант брату.

Телескопические глаза Сантори выдвинулись из орбит, сузились зрачки. Монокуляр на левом глазу Торквемада преобразился, на него надвинулось несколько линз, закрутилась шестерня у виска.

— По периметру караульные. — сказал он. — С дюжину… На эстакаде снайперы.

Скрипящими звуками «заговорил» Сантори, засветился его микрофон.

— Что он сказал? — спросила Страуд.

— За стеной около трех десятков дикарей. Среди них есть вампиры.

Страуд задумалась.

— Нападем на них! — маниакально улыбнулась Левада. — Мы чуем вампирскую вонь! Уничтожить, уничтожить!

— Они не нападают. — Ада обдала вигиланта строгим взглядом. —Перевозят груз в каньон. Подождем, пока…

— Я не прочь размяться. — пожал плечами Торквемад. — И я вижу, что твои клинки давно не пробовали дикарской плоти.

Страуд промолчала.

— Подумай, командир… — понизил тон Торквемад. — От цели нас отделяют лишь они. Их жертвы спасут сотни невинных.

Ада дернулась как от оплеухи и посмотрела на вигиланта пронзительно. Торквемад оставался невозмутимым. Убийца говорил серьёзно, без насмешки. Но слова о невинных пробудили в рыцаре злобу. Беспристрастное двуличие «падшего» тронуло женщину за скрытые в глубине души нити спящей тревоги.

— Уничтожить! Уничтожить! — повторяла Левада. — Мы уничтожим их!

— Решено. — сдалась под взглядами подчиненных Ада. — Прорываемся.

Предсмертные крики вархов заполнили заставу. На её ржавые стены падали алые росчерки, выжженная земля принимала истерзанные трупы.Ада совершила сальто с кронверка и в красивом приземлении прошлась лезвием клинка по злобной морде варвара.

Рыцарь поражала хореографией выверенных и четких выпадов, сражая наповал всех, кто пытался ей навредить. Подле неё бились на пределе Ивейн и Бомейн. Ада бросила взгляд на вигилантов. Они жаждали крови, и рыцарь Ордена позволила им утолить эту жажду.«Падшие» устроили резню, чего не желал ветеран Обители.

Страуд спокойно смотрела на то, как изогнутые клинки Левады лишают голов убегающих дикарей, видела её облитое кровью лицо и безумную улыбку. Но с каждой минутой побоища изнутри рвался мудрый голос помутневшего рассудка, коривший Аду за содеянное преступление.

Вигиланты не охотились. Истребление дикарской расы было для них забавой, способ удовлетворить животный инстинкт, долгие годы копивший неистовую ярость. Так называемые «клинки богомола» на руках-протезах бритоголовой бестии на лоскуты резали тела варваров и с легкостью пробивали их примитивные доспехи.

Сантори показал себя во всей красе. Молчаливый вигилант раскрыл личину изувера, по опасности не уступающего сестре. Когда его ряса опала, Ада наконец увидела то, что придавало его спине ширины и непропорциональности. То был ранец с эмульсионным аккумулятором, что в боевом режиме распускал изогнутые, двухметровые «паучьи лапы», благодаря которым Сантори не только уничтожал врагов, но и передвигался быстрее любого дикаря. Ни один варх, который сбегал от него в панике, бросив оружие, не успевал найти укрытия. На глазах рыцаря, Сантори вонзил острые лапы в мускулистого варвара и что есть сил разорвал его на части с такой легкостью, как будто это был кусок папье-маше.

На поле вальяжно вышел лидер «падших».Улыбаясь, Торквемад скинул рясу, что обвисла на поясе, оголив стройное, рельефное туловище, левая часть которого, от головы до пояса сплошь состояла из стали. Его спину и грудь опоясывала кираса, в центре которой, на груди, горел эмульсионный реактор. Этот же реактор питал кибернетический хребет, из которого по рукам тянулись два хлыста.Вигилант активировал энергохлысты. Они загорелись желтым светом и наэлектризовались.

Пораженные дикари увидели в нем механического демона воплоти, и когда Торквемад стремительно бросился в атаку, свет в глазах вархов разом померк. Хлысты, словно кнуты рабовладельцев, с оттяжкой хлестали по варварам, разрезая их плоть, срывая конечности, фонтанами крови брызжа вокруг.

Лицо вигиланта оставалось каменным, но его глаза горели безумными огоньками. Ловко орудуя хлыстами, лидер «падших» подводил бойню к победному эндшпилю, добивая подранков с предельной жестокостью. Убегающего нелюдя он заарканил кнутом, притянул к себе и поставил ему ногу на грудь, победоносно сжав кулак.

— Орден учил нас истреблять врагов. — сказал он. — Но, как я посмотрю, рыцари нынче великодушны… У вас много монахов, командир, но нет настоящих воинов. Как там говорилось? «Предав Обитель — предаешь Бога»? А что, если Обитель предала тебя?

Жалостливо скуля, дикарь хватался за шею, в которую уперлась стальная стопа вигиланта.Он рукой поднял варха над землей, посмотрел ему в глаза и одним движением свернул шею.

— Здешнему воздуху не хватало запаха пролитой крови.

Ада, не шелохнувшись, смотрела в спину убийцы, сжимая в кулаке передатчик.

Торквемад спрятал хлысты за спину и прошагал к Леваде. Бестия этим временем резала глотку дикаря. Сантори стоял поодаль, у закрытого контейнера, из которого исходили частые стуки.

— Что ты нашел, брат?

Вигилант не ответил. Он схватил двери контейнера и вырвал их из петель. Из полутемного нутра раздалось рычание. Сантори рванул внутрь. Свист лезвий и рычания переполнили стальную коробку, а спустя мгновения все прекратилось. Сантори вышел наружу, держа в руке голову вампира. Он молча указал на хижину у южной стены. Ада зашла первой. В лачуге лежал убитый варвар, рядом с которым покоился переносной терминал. Сантори выдвинул из пальца универсальный порт и вставил его в приёмник. Его глаза быстро замигали, загружая информацию с носителя. После скачивания, вигилант развернулся. Его глаза расширились, потускнели, и над полом раскинули голографическую проекцию. Присутствующие сгрудились позади «падшего».

— Это Гранд-Каньон. — сказала Страуд. — Откуда у дикарей навигационная система?

— Застава принадлежала караванщикам до того, как её захватили варвары. — сказал Торквемад. — Здесь указаны все лагеря вархов. Эта отмечена крестом.

— Ближайшая и уничтожена.

— Стоит начать поиски оттуда. — лидер «падших» посмотрел на Страуд. — Что скажешь, командир?

— Мы едем в Далтон.

— Твой друг —дезертир. Зачем оттягивать момент неминуемого исхода?

— Его путь начался с города. Наш начнется оттуда же. Это решение не оспаривается.

Торквемад выдавил ухмылку.

— Как скажешь. — пожал он плечами.

Ада застыла взглядом на карте каньона, еще раз быстро прошлась глазами по расположению застав и пошла к выходу.

Из дальнего угла комнаты раздался шорох. Вигиланты резко повернули головы, глаза Сантори отсканировали стену. Его рука поднялась, указательный палец смотрел прямо на кусок жести. Левада швырнула её в сторону, и на свет показался маленький дикарёнок. Увидев существо, Ада сразу поняла, что это ребенок вархов. Напуганный, стрекочущий варх.

— Один остался. — Левада придавала своему тону миролюбивые ноты, как могла. — Не бойся. Выходи.

— Оставь его. — командирским тоном сказала Страуд. — Думаешь он будет тебя слушаться, после того как мы убили его родню?

— Мы заберем его с собой.

Левада схватила мальца за лапу и сильно потянула.

— Заберем! Заберем! — повысила голос бестия, и тут же понизила его до зловещего тона. — Он один из них. Он не нужен нам… Малыш! Мой Малыш! Он дикарь, еретик… Он мой! Заберем! Убей его… Нет, будет жить!

Ада поняла, что Левада говорит сама с собой. В ней будто бы боролись две личности. Кровожадная психопатка и неуравновешенная истеричка. Со стороны это выглядело безумно. Левада то опускала голову и говорила шепотом, то ненормально улыбалась и беспорядочно шарила глазами. Это сражение невидимых сторон достигло своего апогея, когда вигилант начала царапать себе лицо.

Торквемад схватил ее за руку и шлепнул по лицу ладонью.

— Приди в себя, сестра. Отпусти ребёнка.

— Он мой… мой малыш. — женщина осела на колени, завыла страшно и зарыдала в надрыв. — Мой…

Дикарь этим временем рычал. Торквемад подхватил его и зашептал успокаивающе:

— Тише, парень, все позади… — вигилант улыбался, причем улыбалась только правая половина лица. — Всегда хотел сына.

— Мы теряем время. — сказала Ада. — Пусти его.

— Он вернется в каньон и приведет сюда племя.

— Это не наша цель.

— Это может стать нашей проблемой, если не решить её сейчас.

— И что ты сделаешь? Убьешь его?

— Это будет быстро…

У затылка дикаря появились стальные когти левой руки вигиланта.

— Лишь на мгновение он почувствует боль, и обретет покой…

Малыш успокоился. Его большие глаза преданно смотрели в лицо улыбающегося «падшего», пока тот напевал строки из детской колыбельной.Когти сжимались все сильнее, и ребенок должен был вот-вот ощутить прикосновение убийственной стали.Торквемад испытывал терпение командира, и Страуд не выдержала.

— Хватит! — рявкнула рыцарь, вырвав малыша из рук вигиланта. — Ты не тронешь его.

Торквемад не сопротивлялся ее решению, лишь сказал:

— Мы идем с тобой разными путями… Это решение повлечет за собой серьезные последствия.

— Убийства тебе в радость. Так что не вижу причин тебе переживать.

«Падший» не ответил, а Страуд вышла на окраину заставы и отпустила варха на дорогу. Звереныш вырвался из ее рук и умчал прочь, оставляя за собой столп пыли.

Отряд продолжил дорогу. На закате моноциклы въехали в окраины Далтона. Город открылся с холма, его огни послужили хорошим ориентиром.

— Мы на месте. — сказала инквизитор. — Далтон… Давно я здесь не была.

— До города здесь была река. — сказал Торквемад.

— Горожане завалили русло. Вода несла радиоактивный ил с Великого хребта. Здесь еще остались источники излучения. Но вам оно безразлично.

— Верно. — кивнул вигилант. — Куда теперь?

— В участок. Если шериф не в городе, расспросим тех, кто знает о монахе.

Рик Максвэл

От совершенно одинаковых цветов ландшафта рябило в глазах, сменялись только формы и размеры, проносящихся мимо скал.Косые, прямые, острые, наклонные, плоские… Несущийся навстречу ветер сбивал жар, исходящий от раскаленной земли.

Спидометр настойчиво оповещал о сокращении заряда. Рик игнорировал сигналы: его мысли занимал поднятый вопрос помощнику.

— К ночи аккумуляторы сядут. — сказал он в микрофон. — Нужна остановка.

— Едем сколько сможем. — раздался голос монаха, едущего впереди. — Есть новости?

— Нет… — коммуникатор на приборной панели замигал. — Хотя, постой… Да?!

— «Сэр, по вашей просьбе есть зацепки. — сказал Стич. — Вам нужен наёмник по имени Гриф Хамонд…Он не последний человек в Гильдии и возможно что-то знает о нашей цели. Но поскольку вы не являетесь членом сообщества, так просто в каньон вас не пустят».

— В Рейвен-Рок ходят торговые караваны из Номака. Прибьемся к одному и проедем.

— «Да, сэр… Кстати, по поводу Номака. Недавно в тамошнем салуне произошла перестрелка. Очевидцы рассказывают о кимеронце, явившимся по душу одного гнома. По их словам, нелюдь задолжал местной банде крупную сумму, но наёмник пришел прежде, чем головорезы выпотрошили беднягу».

— Это имеет отношение к нашему клиенту?

— «Его «Секач» видели на пути в Рейвен-Рок, а немного позже наши фермеры с окраины наблюдали тот же корабль, но на этот раз он ехал в Гранд-Каньон… Шериф, возможно, это тот наёмник, который нам нужен».

— Хм… Буду иметь в виду. Спасибо, Стич. Как всегда, молодец. Как там Джек?

— «Беспокоится… Дежурит у порога, пока я бумаги заполняю. Звонил маршал. Я сказал ему о вашем уходе. Реакция была… неопределенная. Да, и заключенных я освободил, как вы и просили».

— Угу. — буркнул Рик.

— «И, шериф… Будьте осторожны. Обитатели Рейвен-Рок не любят, когда лезут в их дела».

— Что-ж, тогда сделаем так, чтобы полюбили. — ухмыльнулся Максвэл. — Ладно… Разборки нам ни к чему. Спасибо, Стич.

— «Я буду держать вас в курсе в случае изменений».

— У тебя остался план Рейвен-Рок?

— «Эм-м… Посмотрю в старых картах старателей. Может, что и найдётся».

— Как найдешь, вышли мне на коммуникатор.

— «Принято».

Стич вышел из эфира. Рик поравнял ховербайк с рыцарем.

— Ты все слышал. — сказал он в микрофон. — Мы близки к цели.

Винсент покосился на шерифа, но ничего не ответил.

— Солнце заходит. — продолжил шериф. — Ночью ехать сложнее, устроим привал. По дороге есть заброшенный аванпост минитменов. На пути в каньон караваны делают там остановки. Сделаем и мы, заодно встретим первый попавшийся.

Рик посмотрел на уровень заряда, в мыслях надеясь на скорый приезд к месту назначения.

Стич

Закончив печать на машинке, помощник с педантичной аккуратностью сложил листы, выровнял их один к одному и устало облокотился на спинку стула, запрокинув голову.

Эти сутки выдались тяжелыми для юноши. Возложенные обязанности шерифа он старался выполнять с достоинством и в полном объеме. С должным вниманием относился к просьбам жителей, и пытался уладить их недовольство учтивой речью. Его терпению было не занимать, но насколько же они требовательные! И вечное недовольство ничем не прикрывали, уж тем более не умели его компенсировать хотя бы минимальным шагом навстречу. Только требования, только желание увидеть результат, невзирая на встречные проблемы. Нелегко все же шерифу. А у него приём граждан и разборки в городе каждый день. Впрочем, до него с этим справлялся маршал. Или он также, как и Максвэл, старался в один присест решить сразу несколько проблем? Но Стич видел это иначе. Скорее, как цепь перекладывания ответственности. И эта цепь достигла его звена.А дальше что? Неужели шериф впряжет Джека на расследования еженедельных краж?

Не говорил юноша этого в слух, но в мыслях постоянно крутил. Только не долго, потому что совесть имел. Ведь Рик понадеялся на него, заступился, доверил нелегкое дело. И Стич не промах, не лыком шит, и не нытьем решает ситуации. Кем бы он был, если бы не Рик? Конюхом на ферме матери? Или рядовым официантом в салуне Нордхолла? Да, там заведения приличней, чем в Далтоне, но постоянно в движении, суете, заботах. А здесь… Помимо того, что и заведение всего-то одно на весь город, так и тишина, как на окраинах. Только завывание ветра и шелест песка… А посреди дороги он на ховербайке, или хоть даже на мустанге. Винтовка, шляпа, плащ и блестящая звезда на груди!

Стич поднялся, надел шляпу и посмотрел в зеркало. Выправил жилет, воротник рубашки подравнял и улыбнулся. Красив! Нет, не совсем. Помощник зачесал торчащую челку и попытался сделать суровое лицо, нахмурившись. Для пущего эффекта достал револьвер из кобуры, поднял ствол. Вот теперь да! Образ более чем приемлем. Суров, справедлив, правилен. Каким когда-то был отец – капитан рейнджеров и герой войны. Для Стича он был героем, и эта память грела душу юного депьюти.

С порога отделения раздался лай Джека.

-Что случилось, Джек?!

Лай прекратился, перешел на скулеж. Не пряча револьвер, парень пошел к выходу и оторопел, когда увидел на пороге человека в рясе. Судя по фигуре, округлым бедрам и выпирающей груди, это была женщина. Её лицо он увидел только, когда незнакомка стянула маску и черные очки. Глаза её серые, в них сквозили уверенность и строгость. Губы поджаты, светлые волосы стрижены коротко, под каре, только челка свисала со лба. Стич сглотнул, понимая, что к нему явился не простолюдин, а рыцарь Обители собственной персоной.

— Твое имя, юноша.

Её требовательный, хрипловатый голос сбил Стича с толку.

— Спрячь оружие для начала. — кивнула она на револьвер.

— Да, да… конечно, сейчас. — судорожно полез он к кобуре. — Я… Меня зовут Стич. Я…

— Где шериф?

— В отъезде.

— У меня есть пара вопросов.

Без приглашения, женщина вошла в участок.

— Простите, но сюда нельзя посторонним.

Незнакомка обернулась, посмотрела на юношу снизу-вверх. Стич переборол растерянность, собрался, выпрямил осанку.

— Я вынуждена отказать.

— Простите, мисс, но я буду настаивать… Это отделение —собственность Далтона. Административная ценность высшего порядка. Законом сказано…

— Законом сказано, что ты не в праве решать за командира.

Грубый голос позади вынудил помощника обернуться. Вслед за женщиной вошел долговязый тип в точно такой же черной рясе, с треугольной шляпой на голове. Но его красные глаза окончательно выбили парня из колеи.И когда за ним вошла ещё пара необычных посетителей, Стич от волнения присел в кресло. Джек прилёг рядом, на коврике. Долговязый попытался погладить пса, но тот оскалился. Ухмыльнувшись, киборг широкими шагами углубился в комнату. Его спутники — такие же киборги в рясах — окружили кресло. Первый — женщина. Видно сразу — убийца до мозга костей, с безумием в глазах. Второй — совсем потерявший человеческий облик механизм. Резиновая маска, якобы заменявшая ему лицо, только больше внушала опаску и вызывала отвращение.

Женщина-рыцарь зашевелилась, и приковала внимание паренька. Она поставила стул, села напротив него, широко расставив ноги, скинула капюшон. Чувствовала она себя как дома.

— И так начнем с начала. Шериф Далтона посещал Обитель сутки назад.Визит не увенчался успехом, но после его ухода, мой соратник нарушил клятву и покинул город в направлении города. В твоих же интересах слушать меня внимательно и четко отвечать на поставленные вопросы.

— Я вас слушаю.

— Мне приказано найти дезертира и предать его суду. Первое. Для начала ответь на такой вопрос. Есть ли у тебя хоть одна причина, чтобы помешать мне?

— Нет.

— Замечательно. Поскольку на данный момент, ты близок к смерти, как никогда прежде.

Инквизитор говорила вкрадчиво, ровно, без запинок, и смотрела точно в глаза юноши. Он упрямо не прекращал эту игру в гляделки.

— Второе. Я рассчитываю на плодотворное сотрудничество, поскольку если с твоей стороны я почувствую недосказанность, тобой займутся вигиланты. — рыцарь указала кивком на амбалов позади себя. — Они церемонится не станут. И с каждым неверным ответом твои конечности будут отрываться от тела, но начнется все с загибания того, чему вообще загибаться нельзя. Ты меня понял?

— Да. — вспотел юноша. — Да, я понял...

— Тогда продолжим. Первый мой вопрос прост. Что он искал в Далтоне?

— Своего покойного брата. На его ферму напали вампиры. Он не выжил.

— Где эта ферма?

— На окраине города, за железнодорожным мостом. Владения Райтов.

— Отлично. — женщина задумалась, сложив руки в замок. — Второй вопрос. Как давно дезертир покинул город?

— Почти день назад.

— Шериф сейчас с ним?

— Да. — Стич сглотнул. — Послушайте, это дело не касается его. В Далтоне и так полно проблем. Почему бы вам просто не найти дезертира и оставить нас в покое?

— Здесь не ты задаешь вопросы. — сказал киборг, доставая зажигалку.

— Извините, здесь нельзя курить.

Чиркнуло колесико, слабый огонёк зажег сигару. Вигилант стоял в тени, и только свет от сигары слабо освещал его подозрительное лицо.

— Ладно… — всплеснул руками Стич. — Я помолчу…

— Это дело не коснется шерифа. — снова заговорила женщина. — Если только он не окажет нам сопротивление при аресте беглеца.

— Вряд ли его устроит такой расклад. — слегка выдавил ухмылку Стич. Но «гости» оставались невозмутимыми. Парень стушевался.

— Куда опасней нас его спутник. Шериф Далтона влез в дело, что в лучшем случае может закончится для него ранением. Ты держишь участок в одиночку, на свой страх и риск. В тех камерах сидели многие по его решению, и многие желают его отстранения. В худшем случае — линчевания. Но ты взял ответственность за весь город на себя, что весьма похвально. И помимо выслуги, ты хочешь стать для жителей этого прекрасного городка народным героем, чем-то значимым, ровно в той же степени, как и для шерифа. Я знаю, ты его не подведешь. Поэтому ради его же блага, ответь мне на третий вопрос. Куда они держат путь?

Стич перевел взгляд с одного визитера на второго, снова на женщину, увидел краем глаза, что за окном стоят еще две фигуры в рясах и скрепя сердцем выдавил:

— В Рейвен-Рок.

Женщина удовлетворительно кивнула. Подошел долговязый, выдохнул дым в лицо юноши.

— Какой прок инквизитору от наёмников?

— Ваш дезертир идет по попятам за неким кимеронцем. Его след затерялся в Гранд-Каньоне, но логично предположить, что наёмник вернется за наградой в Гильдию.

Долговязый посмотрел на женщину.

— Ты можешь мне объяснить, о чем он говорит?

— Нет. — отрезала женщина.

Вигилант нетерпеливо выдохнул, продолжил курить.

— Я клянусь вам. — подался вперед депьюти. — Они сейчас едут в Рейвен-Рок, и пока вы здесь занимаетесь угрозами и пытками, они с каждой минутой приближаются к цели.

Ни сказав ни слова, женщина встала с места, поманила за собой вигиланта и вышла ко входу. Стич навострил слух и услышал их диалог:

— …Не юли, командир. Ты знаешь, что он искал в каньоне, не так ли?

— Нет. Если бы знала — сказала бы. Я нахожусь в таком же неведении, как и ты. Кардиналы решили не вдаваться в подробности операции.

— И не в первый раз… Что мы намерены делать?

— Разделимся. Мои люди останутся здесь. Отправь своих в Рейвен-Рок. Если кто и может его взять, то только вигилант.

— Хм… Эта охота начинает мне нравится. Останусь в городе. Скоро ему понадобиться новый шериф.

— Не трогай его…

— Избавь меня от своего благородства. Не будет лезть на рожон — тогда и посмотрим. Может, сгодится еще на что-нибудь.

— Не смей, ты понял? Нам не стоит привлекать лишнего внимания, поскольку действуем вне юрисдикции Обители.

— Обитель мне не закон. Я сам себе закон.

— В таком случае дай себе установку не убивать ради забавы.

— В этом весь смысл, деточка.

— Не смей меня так называть! — сорвалась на рык женщина.

— Как скажешь. — самодовольно ответил долговязый.

— Я попробую выяснить, какую цель преследует Кан. Раз уж кардиналы решили играть по иным правилам, то нам нужна подстраховка.

— Нанять Гильдию для свержения Вечного? Опрометчиво даже для него. — раздался смешок. — Впрочем, вы люди, часто поступаете опрометчиво.

— И ты был человеком.

— Чему, несомненно, опечален.

— Дождись меня в Гранд-Каньоне. Если разделимся, у нас появится больше шансов застать его в нескольких точках. Уверена, он еще вернется. Ты согласен?

— Да.

— Приступаем.

Когда инквизитор вернулась в кабинет. Стич занял привычную позу послушного гражданина и застыл взглядом на полу. Правой рукой он успокаивающе поглаживал Джека, правда, в большей степени он успокаивал сам себя. Долговязый вигилант вывел своих напарников. Их беседа началась уже за стенами отделения.Женщина тоже дождалась пока они выйдут, проводила их взглядом и обернулась к юноше. Её тон изменился, стал заговорщическим.

— Слушай сюда. В участке останутся мои люди. Не нервируй их понапрасну. У них приказ брать дезертира при первой возможности, и лучше тебе в это дело не встревать. Теперь ответь мне на последний и самый важный вопрос. На ферме Нейтана была девочка?

— Девочка?

— Лет тринадцати с виду. На этой ферме она оказалась благодаря мне.

— Что? Вы же сказали…

— Им этого знать не стоит. — кивнула Ада в сторону выхода. — Так ты её видел?

Стич неопределенно пожал плечами.

— Я понял о ком вы. И если бы я знал её лично, то вряд ли бы вам что-то ответил.

— Ты прав. Доверять мне тебе не следует. Но твой город может оказаться в большой опасности.

Стич услышал за окном, как уезжают моноциклы вигилантов. Когда шум стих, двое рыцарей, стерегущих вход вошли в отделение.Юноша осмелился продолжить беседу:

— Вампиры, инквизиторы, вигиланты, имперцы… Что все это значит?

— Что в Вэстлэнде началась крупная игра, в которой только один победитель. И сейчас мы с тобой играем по её правилам. Скажи мне все, что знаешь о деле шерифа и наёмнике, которого разыскивает Винсент Кан, и я оставлю тебя в покое, как и твоего верного друга.

Впервые за разговор на лице женщины появилась некое подобие улыбки. Стич сидел обескуражен. Он не понимал, что за игру ведет женщина. То суровая воительница, то вдруг понимающий монах с задатками истинного проповедника. Но иного выбора у парня не было, поэтому он рассказал все, что узнал за эти полные на события дни. Женщина представилась Аделаидой Страуд — рыцарем Обители Кристина, её инквизитором. Она слушала внимательно, но изредка поторапливала помощника, оглядываясь по сторонам.

— Вы боитесь их? — вдруг спросил парень в конце их затяжной беседы. — Этих… «падших». Боитесь?

— Истинному рыцарю не ведом страх. Но житейские проблемы простого люда и взгляд на вашу жизнь каждый раз напоминает нам о том, что мы всего лишь люди, и нам не чужды человеческие эмоции.

Она направилась к выходу и на пол пути обернулась:

— До встречи, помощник. Светлого неба над головой. — она приложила три перста ко лбу, на котором был вытатуирован ярко-красный крест и сделала небольшой поклон.

Парень кивнул в ответ, посмотрел с улыбкой на каменные лица Ивейна и Бомейна, хлопнул в ладоши и сказал позитивно:

— Что-ж, джентльмены, прошу к столу!

Рыцари недоуменно переглянулись.

Винсент Кан, Рик Максвэл

Посреди руин аванпоста возвышалась испещренная трещинами и дырами сторожевая башня. Напарники заняли её верхотуру и наблюдали рассвет с высоты. Догоревший костер исходил сизым дымом — остатки недавней трапезы.

Винсент сидел, прислонившись к стене, уперев подошвы сапог в торчащую арматуру. Монах вглядывался в горизонт, ожидая увидеть приходящий караван. Рик в очередной раз осматривал торчащие из земли куски стен некогда крепких сооружений.Из земли торчал флагшток, на нём реял разорванный, грязный флаг, на котором с трудом можно было увидеть молнию, перечеркивающую винтовку — символ "Минитменов" Мораве.

Этот лагерь — крайний аванпост плато Содружества, на котором расположен первый город имперских колонистов — Джорджтаун. Вдалеке, со стороны Нордхолла, пересекла небо ракета, что тут же стремительно взяла высоту. Рик пребывал в раздумьях, и причину его нахлынувшей хмурости монах не имел желания знать, пока сам шериф не заговорил:

— Знаешь, не ты один воевал… Пацаном совсем был, а не боялся, потому что не хотел деда позорить. И, дай, думаю, внесу свой вклад в движение «независимых». Так и записался добровольцем. Джорджтаун разбомбили, и в той бомбежке погибла моя мать. Остатки нашего полка вывели с плато на север, когда пришли вести с восточного фронта. С детства грезил на других планетах побывать, в Академию поступить. Не поступил, но летчиком стал. И как желал в юности, отправился в бой с моим стариком, лучшим из лучших. Отец… Он был отличным человеком. Храбрым, мужественным. Парней вдохновлял, и меня в том числе. Как не битва — так он впереди, и так каждый раз перед боевым вылетом. Я у него только остался, как и он у меня. Да и ценили меня вовсе не за родство с легендой, а за опыт, даже в столь юном возрасте. И когда настал час битвы, с гордостью и бравадой полез в Долину Теней… — Максвэл опустил голову, заговорил резче. — Когда пыль осела, увидел, что из эскадрильи один остался. А там, на земле — зарево, какого за жизнь не видывал. Понял, что спускаться нельзя — не осталось там ничего, и аппарат отказывал, задело осколками.Кое-как дотянул до хребта, там и упал.В себя пришел уже в лазарете Нордхолла.На следующий день узнал, что Империя потерпела поражение, моравцы прорвали блокаду и ведут контрнаступление по всем направлениям. Думал найти кого из своих, так и узнал, что в той бойне из эскадрильи только мне удалось выжить.

Максвэл замолчал.

— Что было дальше? — спросил Кан.

— Меня перевели обратно в пехоту. «Десять кулаков МакКласки» — слышал про таких?

— Лишь однажды.

— Сорвиголовы, бесстрашные… Но страх им, как оказалось, все-таки ведом. Понял это, когда второй раз довелось увидеть трупы своих братьев. Уже в лагере, пришел офицер и сказал, что все, нет больше ни «Минитменов», ни нашего полка, а лагерь в Нордхолле эвакуируют, поскольку Республика наступает.Я его тогда спросил, что со мной будет. И он ответил, мол, поскольку ты доброволец, то не имеешь отношения к основе их доблестного флота. Сказал он это с таким равнодушием, будто бы ничего и не произошло, и там на полях, погибли не люди вовсе, а кучка роботронов. Понял я — выходит, зря все мои погибли. Выступили в роли пушечного мяса и поделом, а союзники решили присвоить победу себе.В тот же момент я сорвался, не смог стерпеть унижения. Налетел на него, челюсть сломал с одного удара. Трибунала не последовало, но звания и должности лишили, а ко всему в личное дело вписали комиссацию по причине психологической неустойчивости.

На утро в лагере начался пожар. Базу подпалили. Понятно, что все ссылались на вражеских диверсантов, но позже я узнал, что это сами «Минитмены» его устроили, чтобы республиканцам ничего не досталось.Только толку-то? Все равно вторглись, правда без боя. Оккупировали, но местных не трогали. Лагерем долго стояли, и как затянулось их пребывание, так и город постепенно начал оживать. И я в нем остался, как бывший пилот. Союзу нужен был космопорт в северных землях. Таким и стал Нордхолл, а спустя время республиканцы ушли обратно на юг, оставив здесь горстку солдат. Помню, как все начиналось. С моим опытом я быстро нашел себе работу по духу — занялся доставкой и перевозками. Видел бы ты Эбигейл, когда Нейтан её впервые ко мне привез. Она так поразилась кораблям, что я сразу понял — девчонке тесно на этой планете. Мои рассказы о полетах и других мирах разогрели в ней еще большее любопытство. Правда, шерифу не пристало разгуливать без командировочных где попало. Пришлось вернуться в Далтон. Была очень расстроена тому, что больше в Нордхолл не попаду, но радовалась от мысли, что её приемный дядя теперь не просто наёмник, а шериф города. И вот, как ты думаешь, есть ли у нас шанс покинуть Мораве, после всего, что с нами произошло?

— Посмотрим.

— Ты думал, где она будет в безопасности?

— Мест не так много…

— Тогда, какой у тебя план? Уповать на удачу? Надеяться, что все закончится само собой?

— Я не знаю… — размял кулак Винсент. — Но здесь её оставлять нельзя.

Кан встрепенулся, вытянул указательный палец. Рик посмотрел в ту же сторону.

— Караван! — поднялся шериф, увидев поднимающуюся над дорогой взвесь пыли. — Давай вниз!

Караван оказался небольшим. Возглавлял эскорт, увешанный броней сендкар. Его стрелок за пулеметом пристально смотрел за напарниками, не спуская пальцев с гашеток. Тягловые саламандры тащили телеги – их плоские морды так и норовили зарыться в песок, но возничий не позволял им изгибать шею, постоянно хлестал нагайкой по чешуйчатым бедрам. За ящерами двигался большой, трехосный самосвал. Обычно их используют для перевозки медной руды и других минералов, но эта машина оставляла впечатление сплошной бутафории. Кто-то изрядно постарался, изуродовав кабину транспорта массивной сварной рамой и клиновидным тараном на крепком бампере, а кузов, куда загружают добытые породы, приспособили под торговую точку. Над кузовом возвышался шатер, под шатром изнывали от жары уставшие караванщики. Фуру переделали в настоящий дом на колесах, однако надежности в этих всех обвесах напарники не увидели. Выглядело это максимально показушно и непрактично.

Рик о чем-то договаривался с бригадиром каравана. Винсент этим времен осматривал необычные транспорты. Шествие замыкали мустанги, впряженные в кибитки. Кан обратил внимание на шерифа как раз в тот момент, когда он клал на ладонь торговца мешочек с монетами. По договоренности напарники закрепили ховербайки на бортах самосвала — для этого имелись назначенные для перевозки кронштейны, торчащие над топливными баками — забрались в кузов машины и караван продолжил движение.

До Рейвен-Рок оставались считанные мили.

Стоял полдень, когда караван прибыл в каньон.Винсент и Рик оставили байки в фуре под присмотром челноков и вышли на узкие улочки города. Известную на округу «Кантину» не трудно было найти, но весь путь до салуна напарники чувствовали на себе взгляды прохожих. Необычная парочка шерифа с чужой земли и рыцаря Обители привлекала лишнее внимание. Рик отругал себя в мыслях за то, что не позаботился о конспирации. Разве что звезду с плаща снял, чтобы в глаза не бросалась. Но в любом случае монашеская ряса Винсента выдавала в них не простых путников, хоть и он спрятал крест на лбу под черной повязкой.

Шум, доносящийся из салуна, сработал как ориентир. Когда напарники вошли в «Кантину», их плотным саванном окутала атмосфера переполненной таверны. Музыкальный автомат крутил пластинку с забористым блюзом группы «Флитвуд», вели разговоры разномастные посетители. Каких только кадров здесь не было. И киборги, и роботроны обслуживающего персонала – мимо проехал официант с подносом – и представители нескольких рас, среди которых также были крепкие на вид и высокие гуманоиды-маврадиане, или как их называют в народе – «серокожие», из числа бывших рабов. На отдельных столиках в закутках вели неторопливые разговоры старьевщики и бродяги, а у барной стойки заливисто смеялась группа наёмников. Их прежде всего определяли по поношенной одежде, различному вооружению – от серьезных винтовок до простых револьверов – и колоритным лицам: заросшим, неухоженным, со шрамами, с имплантатами, залихватским улыбкам, либо угрюмости.

Этот смех и разговоры на мгновения прекращались, когда между столиков проходил рослый Винсент. Капюшон он не снимал, но завсегдатаи прекрасно понимали, что в «Кантину» прибыл не абы кто, а инквизитор Обители. Смущал разве что идущий рядом с ним молодой парень статного вида, ведь каждый знал, что монахи ходят либо по одному, либо в сопровождении собратьев.

Рик поманил Винсента к барной стойке. Рыцарь цепко всматривался в лица наёмников, сличал их внешность, хотя понятия не имел кого конкретно стоит искать. Охотников за головами было слишком много, и не факт, что тот, кто им нужен, был именно здесь. Особо пристально за ними наблюдал вышибала салуна – высокий и мускулистый орк с грубо слепленной рожей, в глазах которого читались скука и тоска. Работа ему явно наскучила, но он продолжал выполнять обязанности на совесть.

Осмотревшись, инквизитор облокотился на стойку, исподлобья посмотрел на невысокого, толстощекого бармена, разливающего крепкие напитки.

— Чего желаете, джентльмены? Виски, джин, скотч? Или быть может стаканчик освежающего «Дюранго»?

— Мы здесь по делу. — Рик наклонился и заговорщически понизил голос. — Нам нужна информация по поводу одного кимеронца. — шериф ладонью прикрыл монеты и медленно придвинул их по стойке. — Это аванс.

Глаза бармена застыли на руке Максвэла. С кухни донеслось:

— Дорогой, у нас закончился молотый кофе! Принеси пожалуйста со склада!

— Попроси Джуди! У меня гости! — крикнул в ответ бармен и с улыбкой обернулся к гостям. — Что вы хотите узнать?

— Мы оба знаем, что в каньоне есть кимеронцы. Один из них брался за серьезный заказ в Гранд-Каньоне. И заказ этот показался ему явно необычным.

— Извольте спросить, по какому поводу вы спрашиваете?

— Это дело особой важности. Если не знаешь, то хотя бы подскажи, где искать логово Братства.

Бармен задумчиво потеребил бородку, затем почесал отросшие бакенбарды. Его шляпа-цилиндр слегка съехала на бок, оголив глубокую залысину. Он наклонился и сказал:

— Молодой человек, даже в «Кантине» мало кто осмеливается спросить нечто подобное. Кимеронцы —народ опасный. Их Братство придерживается кодекса, следуя которому они без лишних слов готовы убить того, кто задает каверзные вопросы. Гости мне важны, но моя жизнь — ценнее любого гостя.

Рик поманил бармена указательным пальцем, и когда его толстощекое лицо приблизилось, шериф схватил его за нос и притянул к барной стойке.

— Вот теперь гость для тебя важен?! — прошипел Максвэл. — Ответь на поставленный вопрос, и ты получишь, что хочешь!

— Ай, ай! Отпусти, сукин ты сын!

— Я добьюсь от тебя ответа, иначе будем решать вопрос радикально!

Шериф сверлил бармена до тех пор, пока Винсент не подал голос:

— Максвэл.

Рик все продолжал давить.

— Максвэл!

Щелчки взведенных курков остановили озлобленного шерифа. Он застыл на месте, увидев направленные в его стороны стволы револьверов.Винсент оскалился, резко снял капюшон и молниеносно сорвал с пояса томагавки. Наёмники дернулись от неожиданного действа.

С кухни на шасси выехал роботрон-официант. Его фигура по сложению напоминала женскую как, впрочем, и голос, что раздался далее:

— Дорогой, что происходит?!

— Надери им зад, любимая!

Поднос с напитками полетел на пол. Железная официантка выпрямила руки — из стальных наручей появилось по четыре ствола, а её глаза загорелись красным цветом.

— Руки за спину, оружие на пол!

Рик зарядил кулаком по физиономии бармена и тотчас переключился на наемника справа. Шериф с пары ловких выпадов сбил головореза с ног и стукнул его головой об столешницу. Двое других амбалов похватали Максвэла за руки и прижали спиной к стойке, после чего по его торсу прошлась череда тяжелых ударов, от которых шериф глухо закашлял.

Этим временем Винсент принял на себя официантку. Он с одного маха срубил ей левую руку. Вторым томагавком раскроил обитую бронзой черепушку, из которой показались искрящие провода. Когда роботрон осел на землю, рыцарь переключился на мордоворотов, колотивших напарника. К ним поспешил амбал-вышибала.

Рик еще держался, однако от пропущенных хуков его нос превратился в кровавое месиво. Хватка наемников резко ослабла и спустя мгновения шериф увидел валяющихся головорезов у себя под ногами. Напротив, стоял Винсент, протягивающий руку. Орк вместо того, чтобы броситься на нарушителей покоя, помогал побитым товарищам подняться. За ним пристально наблюдал Винсент.

— Твоя безрассудность погубит нас. — осуждающе сказал рыцарь.

Помотав головой, шериф поднялся, расправил плечи, поправил воротник куртки.

— Да я специально. — ловким движением шериф выпростал револьвер и вытянул руку, взведя курок. — Больно не разговорчивые.

Приняв боевую стойку, инквизитор суровым взглядом исподлобья смотрел на окруживших его и напарника головорезов, направивших на путников с десяток ружей.

Официантка подала признаки жизни. Рыцарь тотчас вонзил лезвие в туловище роботрона и одним резким движением разорвал его пополам.Обломки опали и в зале воцарилась тишина. Наемники попятились, впились взглядом в бородатого верзилу, ожидая нападения. Вышибалу тоже проняло. До этого он сжимал пудовые кулаки, готовый наброситься в любой момент, а сейчас отступил.

Со стороны выхода раздались громкие, затяжные хлопки. Наемники расступились, пропуская в центр чернокожего мужчину в бежевом пиджаке и ковбойской шляпе. Его ладони в темно коричневых перчатках продолжали театрально хлопать, пока он медленными, широкими шагами шел к напарникам, стуча каблуками высоких сапог.

— Браво! — сказал он, улыбнувшись. — Скажу честно, это было впечатляюще. Правда, Мисти мне искренне жаль. — указал он на обломки роботрона. — За что ей такая участь?

— Ты кто такой?

— Моё имя – Гриф Хамонд. Здесь каждый знает кто я, и что со мной лучше не ссорится.

— Мы не ищем проблем… — начал Рик.

— Поэтому ты разбил нос бедняге Джулсу?

— Я заплатил ему за сведения.

— То, о чем ты просишь… рискованно.

— И что теперь?

— Для начала ответьте, что привело инквизитора Обители к нашему порогу?Да еще в компании молодого шерифа маленького городка к северу от Рейвен-Рок.

— Ты знаешь меня? — спросил Рик.

— У меня много мест, где есть глаза и уши, сынок. Опусти свой револьвер, и мы поговорим. А вы, рыцарь…

— Нет. — отрезал Кан.

— Хм… И ведь правду говорят о твоем упрямом нраве. Да, монах?

— Не понимаю, о чем ты.

— Джентльмены! — обратился Гриф к окружающим. — В наш скромный уголок прибыл Каратель собственной персоной!

В рядах наёмников прошелся разгоряченный шепот. Охотники переглянулись, кто-то удивленно присвистнул.

— Вот видишь. — раскинул руки Хамонд. — Твоя репутация идёт впереди тебя, рыцарь. Даже здесь, на задворках Пустоши, твое имя известно почти каждому.

— Мне плевать, что обо мне знает кучка головорезов.

— Нам не нужны разборки с местными. — сказал Рик. — Мы ищем одного человека. Наёмника. Вы что-нибудь знаете о кимеронце, рассекающему по Вэстлэнду на старом имперском транспортнике?

Наёмники вновь переглянулись.

— Здесь так не принято, шериф. – сказал Гриф. — Поговорим об этом на улице.

Рик и Винсент обменялись взглядами и пошагали за Хамондом.

Член Гильдии повел визитеров нарочито витиеватым маршрутом, видимо рассчитывая на то, что некоторые тайны каньона так и останутся без ненужного внимания непрошенных гостей. Впрочем, это никак не повлияло на воспоминания Рика, которые непроизвольно всплывали в голове.

До войны за Независимость Мораве Рейвен-Рок носил другое название. Переименование каньона в «воронью гору» стало послевоенным решением. Дело в том, что здесь базировалась одна из многочисленных дивизий моравцев и их союзников из СНР, которая участвовала в кровопролитных сражениях на просторах Долины Теней, располагавшейся сразу за хребтом. Результатом затяжной битвы стала гибель миллионов солдат. А здесь, в военном лагере, пытались вернуть в строй сотни раненных бойцов. Шериф хорошо помнил, что медлительная эвакуация личного состава привела лагерь к катастрофе. Пары эмульсии достигли лагерь и поразили каждого вредоносным излучением, похоронив тысячи солдат в этих окропленных кровью скалах. Спустя время, когда эмульсия отступила обратно в Долину, когда понизился уровень заражения, первыми, кто явился в каньон были вороны. Пернатые твари слетелись со всей округи на горы трупов и обглодали то, что осталось от моравской армии. Пировали они долго, пока организатор артели Дядюшка Джонс не пришел в эти земли с целью начать выработки в шахтах. Рик деталей не помнил, но, согласно истории, именно первый старатель, увидав гаркающую стаю черных птиц-падальщиков, дал будущее имя для каньона. Волновало ли наемников из Гильдии, знали ли они о том, что их логово стоит на костях погибших? Шериф не знал ответа, но прекрасно понимал, что земли эти, не только согласно суевериям диких племен, прокляты. И по сей день воронье не покидает каньон, будто ожидает повторного пиршества.

Ближе к выходу из каньона троицу встретили бойцы в навороченной броне. Возглавлял эту шайку бугай в силовой броне третьего поколения. Забрало его шлема поднялось:

— А вот и гастролеры! — сказал он насмешливо, закинув ствол увесистой винтовки на плечо.

— Мы успели почти вовремя, Келлог.

— Идем, пока Братство не явилось по ваши души. Я — Келлог. Командир отряда «Воронов».

— Им не до тебя, приятель. — похлопал его по плечу Хамонд.

Лидер наёмного отряда получил награду от Грифа и увел людей в сторону стоянки караванов. Хамонд довел шерифа и монаха до противоположного края каньона, откуда открылся вид на весь старательский городок.

— Зачем вам кимеронец?

— У него есть то, что ему не принадлежит.

— Для наемника его ранга это пустой звук. И мне нет резона раскрывать его положение, как и его заказ.

— Поэтому мы ищем тех, кто расскажет. — сказал Рик. — Нам нужны его соратники.

— Ни один член Братства ни за какие гроши не предаст своего. Это идет вразрез с кодексом. Думаю, эти поиски вам придется продолжить самостоятельно.

Рик закипал, хотя внутренне понимал, что ничего не добьется от наёмников, ибо в противном случае вся Гильдия ополчится против них.

— Советую поторопится. Вам еще повезло, что вы встретились с «шестерками». Услышали бы это кимеронцы, от вас бы и мокрого места не осталось. Так что, если хотите жить, мой вам совет – проваливайте.

— Что-ж, весьма гостеприимно. — опечалился Рик. — Кан?

— Мы потеряли уйму времени, Максвэл! — пошагал монах прочь. — Самое время тебе вспомнить наш разговор.

— Попутного ветра! — отсалютовал Хамонд, уходя.

Рик спешным шагом нагнал Винсента и развернул его за плечо. Их твердые взгляды сошлись. Правая рука шерифа уже лежала на кобуре, как и ладони монаха, сжимающие рукояти топоров.

— Не глупи, парень. Твоя голова слетит с плеч прежде, чем вылетит пуля.

— Ой ли?

— Поступим так. Ты едешь в Далтон и не путаешься у меня под ногами.

— Не идет, старик. Я тебя в это впутал, мне и расхлебывать.

— Брось свою жертвенность как можно дальше, пацан.

— Ты не сможешь её защитить. Ты не знаешь, что делать дальше, а я знаю.

— Удиви меня

— Я покину эту чертову планету вместе с ней и забуду твоё лицо навсегда.

Игры в гляделки прервал Винсент. Он пошагал к каравану. Максвэл смотрел вслед, перебарывая желание выстрелить монаху в спину.Чертыхнувшись, Рик пошел за ним.

Караванщиков на месте не оказалось, зато вместо них Винсента и Рика встретила вооруженная свита «воронов». Наемники окружили парочку, и те были вынуждены остановится. К ним навстречу вышел Келлог, закуривающий сигарету. Пустив дым, он приблизился к напарникам.

— Джентльмены, у меня к вам разговор.

— Что тебе нужно? — недовольно спросил инквизитор.

— Я знаю того, кто вам нужен и готов сделать взаимовыгодное предложение.

— Ты работаешь на Хамонда. И это причина, по которой я не могу доверять тебе. — сказал Рик.

— Я не работаю на Хамонда. Он лишь попросил меня проследить за вами, чтобы ваш визит не окончился кровавой резней с Братством. Мы здесь что-то вроде местных стражей правопорядка. Конечно, неофициально, поэтому в любой момент можем покинуть Рейвен-Рок, но никогда не упускаем возможности заработать легких денег. Мы — разведчики, и наше ремесло часто приносит нам вдвое больше прибыли, чем тем неудачникам в «Кантине».

— Это меняет дело. Что за предложение?

— Я знаю наёмника, рассекающего по Вэстлэнду на старом «Секаче». На пустошах он известен под именем Стрелок. Среди охотников за головами этот сукин сын занимает лидирующие позиции, что в свою очередь вызывает у моих коллег приступы зависти.

— И тебя эта зависть не обошла стороной.

— Верно. Но моя зависть иного толка. Он получил мутный заказ от представителей Империи, которые не так давно взяли в аренду несколько обширных помещений на старых складах. В их дела мы не лезем, но позже от имперцев поступило предложение, от которого многие предпочли отказаться, кроме Стрелка. Его корабль ушел в…

— В Гранд-Каньон. – закончил Рик.

— Да. Но уже как сутки он не подавал признаков жизни. Серьезные парни вышли на его след и пропали, что дало мне повод убедиться в моем решении не браться за это дело. Среди них был мой человек, но старины Джеки больше нет.

— Ближе к сути. — попросил Винсент.

— Потерпи, старик.

Рыцарь недовольно промычал. Келлог продолжил:

— Как вы уже поняли, та сумма, что выдают имперцы за их заказ весьма крупная, но не каждому по плечу работа такого рода. Меня интересует не сколько то, что находится в каньоне, а сам Стрелок.

Келлог полез за пазуху, и Каратель рефлекторно потянулся к поясу. Рик отдернул полы плаща, положив пальцы на кобуру.

— Спокойно, господа. В моей броне есть крейнар, и я еще не встречал тех, кому под силу его пробить. А твоими топорами разве что роботронов крошить.

— Готов тебя разочаровать.

— Вы — инквизиторы — бойцы славные. С детства напичканы всякой биологической ерундой, но технологии не стоят на месте, и в скором времени появится то, что сможет усмирить вашего брата.

Наемник вытащил из ножен красивый клинок и на вытянутых ладонях показал его собеседникам.

— Лезвие этого клинка состоит из чистого крейнара. Эта древняя реликвия кимеронцев является священным атрибутом их воинствующей религии. Этот нож я заполучил в честном поединке, и теперь это мой личный трофей и повод для гордости. Неудачника им владеющего я был вынужден закопать как можно глубже, чтобы избежать мести Братства.

— И ты собираешься убить Стрелка за его броню. Но он — кимеронец.

— Когда-то был им… — ухмылка отразилась на лице Келлога. — Стрелок носит на плече клеймо изгнанника, но броня досталась ему по праву воина. Я стану тем, кто лишит его этого артефакта, и мы с парнями разбогатеем на его продаже. В списке лидеров я иду вторым номером, но у меня есть маленькая претензия на первое место. Ради чести и славы, разумеется. Деньги — это вторичное, я не жадный. И теперь вы точно знаете, что Стрелок в каньоне, но на то, чтобы обойти его целиком уйдут месяцы. Вы готовы искать его столько времени?

— Сколько потребуется. — угрюмо бросил Кан.

— К счастью для вас долго искать не придется, поскольку есть человек, который знает, где искать наверняка. И на вашу удачу я сегодня не занят.

Напарники переглянулись.

— Я помогу вам с его поисками, и когда мы его найдем, вы сможете забрать то, что считаете своим. Но Стрелка оставьте мне, я займусь им лично. Братство не станет мстить за изгнанника, с этим у нас проблем не возникнет. Перед гибелью старина Джеки скинул мне приблизительные координаты цели, а я доверял Джеки как родному брату. Так что сомнений в том, в каком направлении двигаться у меня лично нет. Остается ваше решение. Ну что, по рукам?

Рик задумался на несколько мгновений. Так сразу доверять наемнику было бы глупо, но он сказал им о том, что сулит ему гибель. Такое доверит не каждый, тем более первому встречному. Да и выбора-то особо не было, поскольку в этом расследовании они, откровенно говоря, зашли в тупик. Шериф скосил глаза на рыцаря и по взгляду понял, что Винсент думает о том же.

— Идет. — кивнул шериф.

— Согласен. — ответил Кан.

Лицо Келлога расплылось в самодовольной улыбке.

— Хорошо. Готовьте коней, парни. — обратился он к отряду. — Есть дело, покидаем Рейвен-Рок. У вас есть транспорт?

— Ховербайки на фуре караванщиков.

— Был уверен, что вы прибыли на тех «моно».

Келлог указал на моноциклы, стоявшие поодаль.

— Нет. — сказал инквизитор.

— Странно, но бугай Санта сказал, что видел двух незнакомцев в рясах, идущих в «Кантину». Правда, плащ твоего напарника мало чем похож на ишаитский балахон.

Винсент по началу рассеяно слушал наемника, но в этот момент резко обернулся к нему:

— Что ты сказал, повтори. — попросил он подозрительным тоном.

— Двое в рясах. На моноциклах. Вас точно двое прибыло в каньон?

— Да.

Глаза Винсента цепко зашарили по толпе горожан.

— Что-то не так? — спросил Келлог, но увидел поднятую руку, призывающую к молчанию.

Максвэл вопросов не задавал: он внимательно следил за поведением рыцаря, доверившись его чутью. Монах напрягся, это напряжение передалось шерифу.

Винсент вышел на центральную улицу и замер посреди улицы. Прохожие обходили его, как река обтекает камень. И когда большая часть поселенцев разошлась по закуткам, ему навстречу вышло двое незнакомцев в черных балахонах. Кан впился в них тревожным взглядом, понимая, с каким врагом ему предстоит сражаться.

Инквизитор будто врос в землю. Незнакомцы одновременно сняли капюшоны. Первым из них оказалась бритоголовая женщина с хищным прищуром. Второй был киборгом, от слова совсем. Его жуткое лицо, накрытое кожаной маской, отрывисто пророкотало динамиком, заменявшему ему рот.

— Поезжай в каньон, Максвэл… — сказал Винсент не оборачиваясь. — Я задержусь.

Монах неторопливо обнажил томагавки. Сначала левой рукой, затем правой, опустив их лезвиями к земле, раскинув руки.

— Это кто такие? — недоуменно спросил Келлог. — Эй, монах, я к тебе обращаюсь!

Винсент молчал. Рик отстегнул застежку на кобуре и сжал рукоять «Носача». Шериф слегла оторопел, но внутренняя тревога понуждала его поступить по просьбе напарника. От незнакомцев за версту несло ужасом, вселяющим первородный страх.

Бритоголовая этим временем сжала кулаки и неприметные панели на её предплечьях выдвинулись, обнажив вытянутые, серпообразные клинки.Её спутник также удивил, когда скинул рясу, показав окружающим своё непропорциональное стальное тело, сплошь состоящее из механизмов и имплантатов.

Сигарета выпала изо рта Келлога, он застыл с удивленным видом.

— Что за…

Договорить наемник не успел. Девица совершила красивый, высокий прыжок, оттолкнувшись от земли пружинящими ходулями-протезами, и за мгновение оказалась над инквизитором. Солнечный свет на миг заслонил призрачный силуэт, а далее её клинки с леденящим звоном обрушились на лезвия топоров.

Винсент оскалился, совершив наклон — бестия оказалась куда сильнее, чем он ожидал — и только удар по туловищу киборга помог выйти ему из трудного положения. Схватка между рыцарем и «падшим» продолжилась в равных условиях, но тут же в бой вклинился собрат бритоголовой.

На его спине распустились «паучьи лапы», и напуганные горожане порскнули в стороны с взвизгами и криками. Поднялась паника.Келлог заорал приказы, и тотчас на «падшего» обрушился шквальный огонь. Используя лапы как ходули, киборг ловко уходил с линии огня, попутно ликвидируя наемников. Делал он это настолько просто и непринужденно, что отряд «воронов» был вынужден отступать.

Винсент храбро сражался со вторым противником. Непрекращающаяся лавина тяжелых выпадов обрушилась на бестию, но киборг резво уходил из зоны поражения, совершал акробатически ловкие кувырки и тут же атаковал стремительными выпадами смертоносных клинков. В коротком обмене фехтовальческих приемов «падшая» одержала верх. Оказавшись на земле, она выпрямила «джамперы» на ногах прямо в грудь Карателя, отбросив его на несколько метров. Её внимание переключилось на стреляющего Рика. Бестия запрыгала в его направлении, перескакивая то с телеги на крышу, то с крыши на фонарный столб, то с остова припаркованного автокара на большие валуны. Его «Носач» следовал четко по траектории прыжков киборга, но ни одна пуля так и не достигла цели – бестия двигалась предельно быстро.

Моментом позже удар сбил шерифа с ног. Земля подалась навстречу, ослабевшая рука выпустила револьвер. Рик обернулся и зажмурился, когда «падшая» занесла клинок для удара. Внезапно в её торс влетел томагавк, затем на полном ходу бестию протаранил инквизитор. Только и мелькнула его густая борода и татуировка, как тут же оба оказались за Максвэлом.

— Прочь! — рявкнул Винсент шерифу. — Не время геройствовать! Пули здесь не помогут!

— Окружайте его! — кричал неподалеку Келлог. — Вызывайте подкрепление!

Пули со свистом пролетали мимо второго киборга. Те, что достигали цели, выбивали фонтанчики искр от его брони. Уродливый «падший» смыкал «лапы» перед собой, образуя щит, однако он ничем не отвечал наседавшим наемникам. Его голова, независимо от работы тела, сканировала окружение, и когда в поле зрения попался бытовой роботрон, киборг пронзил его одной лапой, разорвал пополам и швырнул обломки в охотников за головами. Сила броска оказалась настолько мощной, что один из наемников упал с разбитым шлемом замертво- из расколотой головы потекла кровь.

На оперативный просто вышел бугай Санта с многоствольным «Гаррисоном» наперевес.

— Разорви ублюдка!

Роторная коробка раскрутила стволы. Пулемет задергался в руках рычащего здоровяка, исторгая кусочки горячих сгустков. Но в этот раз киборг не принял защитную позу, а поднялся на «лапах» и начал двигаться маятником прямиком на стрелка. Выстрелы захлебнулись, «лапы» насквозь пронзили экзоскелет наемника и подняли его над землей, словно то был манекен, а не многофунтовый боец.

Увиденное повергло Келлога в ужас. Он хорошенько прицелился и вдавил крючок. Крупнокалиберная пуля хлестнула по лицу киборга, сорвав кусок маски. Чудовище исторгло искаженный взвизг и оступилось. На бой поспешили роботроны-стражники. Мигая сигнальными лампами на головах, механические охранники бросились на киборга.

— Ха-ха! — победоносно сжал кулак Келлог. – Сейчас они у нас запляшут!

Винсент швырнул томагавк в бестию и пригвоздил её к стене дома. Он обернулся, как и Рик, наблюдающей за бойней наемников. Киборг на «лапах» побеждал. Он крошил роботронов, разрывая их на куски, однако последних шестерых почему-то не тронул. Своими «лапами» он прицепился к их затылкам и застыл. По конечностям киборга пошла дрожь, в промежутках между протезами стало видно синее свечение электрических разрядов. Наемники попятились, испугавшись, что это может быть бомба. Но киборг оказался куда более хитроумным. После совершения электрической связи, роботроны на какие-то мгновения замерли, но затем их лампы под плафонами снова замигали, только теперь их взор был обращен на людей. Их руки пришли в боевое положение, а моментом после открыли огонь по позициям «воронов».

— Что за нечисть?! — воскликнул Келлог. — Он переписал их систему!

— Надо вывести их из каньона, пока они всех не перебили! — прорычал Винсент. — Живее к фуре, если хотите жить!

Келлог спорить не стал. Он увлек за собой заметно поредевший отряд, и под градом пуль что есть сил помчал к самосвалу.

— По машинам! Прикройте отход! — Келлог прыгнул в кузов.

— Я поведу! — выкрикнул Рик, бросаясь к кабине. — Винсент прикрой!

«Падшая» бестия вырвалась из оков, швырнув томагавк в инквизитора, который поймал его на лету. Запрыгнув на самосвал, монах постучал по крыше кабины, и транспорт снялся с места, взрыхлив землю.

По обе стороны от фуры мчали ховербайки «воронов». Их байки были оснащены колясками под стрелков. И сейчас они готовились к отражению атаки.

Репульсорные двигатели заработали на ногах роботронов, и шесть моделей стражников устремились по воздуху вслед за людьми. Рик видел через зеркало заднего вида, как за ботами неслись на моноциклах «падшие».Тот, что с маской держался поодаль, поскольку координировал направленным сигналом стражников. Его живучая подруга, наоборот рвалась в бой, приближая моноцикл к самосвалу.

Затрещали пулеметы «Воронов», из кузова донеслись залпы винтовки Келлога. Рик приготовил револьвер к стрельбе, поглядывая в окна. Свинец срывал броню со слабозащищенных роботронов, но каждый из них перед ликвидацией автоматически включал систему самоуничтожения. Один из стражников успел перед гибелью вцепиться в ховербайк «воронов» и на глазах шерифа взорвался, унеся жизни двух наемников.

Осколки шрапнелью стеганули по двери кабины, заставив Максвэла рефлекторно втянуть голову в плечи. Не успел он сосредоточиться, как в окне второй двери показался мигающая голова-плафон второго стражника. «Носач» задергался в вытянутой руке Рика, дробя пулями легкосплавную броню. Последние пули в барабане разорвали головной модуль, и застывшее стальное туловище сорвалось с двери прямо под колеса.

Перевести дух не позволил очередной роботрон. Его клешня-манипулятор появилась внезапно, через окно прижала Максвэла к спинке кресла, отчего тот вытаращил глаза. Только собранность не позволила ему опустить руки. Из патовой ситуации он выкарабкался импровизационным способом: крутанул рулевое колесо и бортом фуры прошелся по скалистому утесу, расплющив металлического убийцу. Его разорванное тело нескладным комком повисло на двери кабины.

Тяжелый транспорт соскоблил камни с утеса, и осколки вперемешку с пылью заволокли кузов. Келлог закашлял, Винсент сощурился, прикрыв глаза от мелкой щебенки.

Боты не думали отступать. Двое из них приземлились прямиком на кузов, и не дожидаясь огня, Винсент сорвался с места. Каждый выпад, сопровожденный яростным рыком, разил безжалостно. Томагавки застревали в теле стражника, вырывая наружу клочки искрящих проводов. Последним взмахом рыцарь раскроил плафон роботрона и тот осел. Чтобы вырвать застрявшее лезвие топора инквизитору пришлось упереть ногу в туловище роботрона и с силой выдернуть его из стальной плоти.

Келлог проявлял завидную проворность в борьбе, благодаря экзоскелету, который в несколько раз увеличивай возможности носителя. В завершении боевых комбинаций он в упор расстрелял стражника, затем с мощного пинка сбросил его за борт.

По борту замолотил свинец последнего роботрона. Винсент и Келлог попадали по углам.

— Что это за твари?! — проорал наемник.

— Это вигиланты. — мрачно ответил монах повышенным тоном.

— Вигиланты?! Я думал их давно истребила Церковь!

— Этих нет.

— И как с ними бороться?

— Слушай меня. Сильнее этих я прежде не встречал.

Моноцикл «падшего» нагнал последний байк наемников. Бестия пронзила оставшегося стражника и, используя его как щит против стрельбы «воронов», ускорилась. Она с характерным лязгом оголила второй серповидный клинок и с одного маха разорвала двигатель ховербайка. Транспорт кувыркнулся в воздухе, выбросив наемников на дорогу.

Следующий за ней соратник «паучьими лапами» пронзил их тела насквозь и раскидал трупы по сторонам. Моноцикл бестии мчал на автопилоте, пока сам киборг прыгал на кабину фуры с целью ликвидации водителя.

На кабине раздался грохот, и в следующее мгновение через крышу вонзился клинок. Рик прянул в сторону, принялся выворачивать «баранку», пытаясь сбросить назойливую тварь с крыши, но её повторный удар угодил прямиком в лобовое стекло. За доли секунды шериф упал на соседнее кресло, задрав стволы револьвера. Максвэл разил наугад, пока не опустел барабан. Времени на перезарядку не было, однако бестия прекратила попытки его убийства. Шериф понадеялся, что все-таки смог задеть важный механизм твари, но её последующий мерзкий взвизг убедил Рика, что за дело взялся рыцарь.

Винсент схватил бестию за ножной протез и что есть сил дернул на себя. Притянув тварь, томагавк тотчас взмыл к небу и молнией вонзился в металлическое плечо. Правда, монах ожидал, что ему удастся раскроить череп мерзости, но бившаяся в яростном припадке тварь оказалась через чур проворной.

Она вырвалась из ловушки, оттолкнув инквизитора мощным ударом в грудь. Загрохотала винтовка наемника. Пули непрекращающейся линией последовали за бестией. «Падшая» ловко перемахнула за кузов, скоро орудуя вывернутыми ногами-лапами, клинками проползла по борту и выскочила на корме.

Келлог зарядил винтовку подствольной гранатой и вжал крючок. Снаряд угодил четко в корпус механической мерзости, сбросив её на дорогу. «Оскверненная» как ни в чем ни бывало со скоростью пустынного шакала нагнала моноцикл и прыгнула в кресло.

Повторный залп Келлога врезал по выветренному, каменному столбу. Граната разорвалась у его подножья, и столб распался на валуны, которые рухнули прямиком на «падшую». Обвал завалил дорогу, прекратив затяжное преследование.

Келлог обернулся к монаху. Тот лежал, прислонившись спиной к стенке кузова. Из разбитого носа стекала по бороде алая дорожка, сечка на скуле также сочилась кровью, лоб покрылся грязью, отчего татуировка уже не казалась такой броской. Инквизитор выглядел неважно. Впрочем, его это не волновало. Наемник протянул ему руку, но рыцарь проигнорировал помощь и поднялся самостоятельно.

Инквизитор посмотрел на дорогу, повесил томагавки на пояс.

— Они еще вернуться. — сказал он. — Едем в каньон…

— Во имя Создателя, может объяснишь, что все это значит?! — развел руки здоровяк.

— Тебя это не касается.

— Еще как касается. Я потерял весь отряд! И все только потому, что за тобой явились эти психи!

Винсент игнорировал наемника. Он постучал по крыше кабины и потребовал остановки.

Самосвал остановился на краю дороги. Перед путниками раскинулась красная, усеянная редкими кустарниками и огромными валунами пустыня. Максвэл открыл дверь кабины, поставил ноги на скобу подножки и принялся заряжать барабан.

— Не знаю кто это был, но они явно охотились на тебя. — сказал он Карателю. — Ордену не понравилось, что ты ушел не попрощавшись.

— «Оскверненные» без лидера неуправляемы. Руководить ими извне невозможно. Кто-то привел их в Рейвен–Рок. Твой помощник выходил на связь?

— Нет. — взгляд Рика застыл. — Хочешь сказать, что Стич рассказал им, где мы?

— Иначе как, по-твоему, они узнали?

— Тогда мне нужно вернуться в Далтон.

— Тебя будут там ждать.

— И что с того? Убьем командира «падших» и…

— И они начнут убивать всех без разбора. Твой город уничтожат за мгновения.

Максвэл замолк.

— Пока у вигилантов есть цель, мы сможем заманить их в ловушку. Надо подготовиться к следующей встрече.

— И чем ты собираешься их убивать? — вмешался Келлог. — Топорами? Пулями? Как показала практика это не особо помогает.

— Тактикой. — спокойно ответил рыцарь. — У каждого есть слабое место. Падшие — не исключение.

— Ха! Эта ситуация все больше начинает мне нравится! Правда, я не думал, что мы будем импровизировать.

— В каньоне больше шансов запутать их след.Ты чем-то расстроен?

— Только тем, что мой подвиг никто не увидит. А я не хотел бы погибнуть героем, победившим вигиланта без азартной публики.

Кан не ответил; он стирал кровь и грязь с лица.

— Ты в порядке? — поинтересовался Рик.

— Обо мне не беспокойся. Лучше думай, как их остановить.

Шериф большим пальцем указал на кузов.

— Когда мы просились в обоз, я видел, как торговцы прятали меченые ящики под лавку. Караванщики часто перевозят контрабанду, в том числе и оружие.Вскройте их, я пересчитаю боезапас.

— Займемся в пути. — сказал Винсент. — Здесь нельзя оставаться. Чем раньше прибудем в каньон, тем будет больше времени подготовиться к сражению.

Максвэл покивал, закрыл кабину. Винсент и Келлог вернулись в кузов. Наемник принялся вскрывать найденные ящики.

— Я прежде не видел такого оружия, как у вигилантов. В их клинках есть крейнар?

— Нет. Если только малая доля. В основном дюраль.

— А в твоих?

— Нет. — склонил голову на бок рыцарь.

— Значит, они создали его сами, как и ты?

— Его создала Империя для инквизиторов Обители. Это прочная сталь, но уступает крейнару. В Ордене каждый рыцарь наделен личным оружием, но, прежде чем им наградить, будущему воину требуется пройти боевое крещение в Ульях. Только победа, сила разума и дисциплина позволит тебе носить священный атрибут рыцаря.

— Они киборги. Разве механизм имеет право обладать такой мощью?

— Для тех, кто избрал путь осквернения, оружие становиться пожизненным проклятьем. Клинки теперь навсегда останутся частью их искаженных тел.

— Инквизитор в облике стального убийцы. Что может быть хуже?

— Когда он начинает убивать ради забавы. Если им удастся найти нас, моим священным долгом станет уничтожение вигиланта, даже если придется пожертвовать собой.

Келлог выудил из ящика пусковую установку, водрузил её на плечо, продемонстрировав Карателю находку:

— Теперь шансы равны? — ухмыльнулся наемник.

Винсент кивнул.

— Если б я знал, с чем предстоит столкнуться, то нацепил бы на свой экзоскелет доспехи. Без них чувствуешь себя голым, как будто тебя застукали в неловком положении.

— Кирасы недостаточно?

— Здесь только аккумулятор и протезы. Все прелести остались в Рейвен-Рок у моего заботливого братца, о чем я несомненно жалею.

— Нам понадобиться любая помощь.

— Можете на неё рассчитывать.

— Ты не сильно расстроен потерей бойцов.

— Мне больше достанется – сказал Келлог с ухмылкой, чиркая зажигалкой. Он закатил глаза, когда сделал глубокую затяжку.

Винсент еще несколько секунд следил за наемником, затем присел и устало облокотился к стенке.

…

Киборг разобрал завал и вытащил покалеченную сестру из-под камней. Сантори пророкотал механическим голосом, что значило: «Провести диагностику». Его штекер-адаптер подсоединился к круглому разъему в затылке сестры. Голова бестии раскрылась, оголяя процессор. Лицо застыло в режиме ожидания, шестерни, приведшие в движение обе половинки головы остановились. После недолгих манипуляций, Сантори возобновил работу напарницы. Она с благодарностью кивнула. Её глаза вдруг загорелись, отобразив голографическую проекцию карты каньона. Как и тогда, на заставе вархов, четко было помечено уничтоженное логово кочевников.Сантори вновь заговорил:

— «Мы вернемся».

— Нет. — сказала она, глядя на дорогу. — Сначала убьем рыцаря.

— «Брат назначил место встречи. Мы не должны его подвести». — проскрипел микрофон киборга.

— Подождет. — маниакально оскалилась Левада. — Цель впереди, они не могли далеко уехать.

— «Тогда садись на моноцикл». — глаза Сантори замигали. — «Ты в порядке?»

— Это всего лишь царапина.

— «Поторопись. Мы их упускаем».

— Нет! Мы их уничтожим!

Оседлав моноцикл, киборги устремились по дороге в каньон.

Рик Максвэл

Тяжелый самосвал оставлял за собой пыльный след, очень приметный след. И помимо него на дороге будут четко видны, словно вырезанные по трафарету, отпечатки огромных колес. Рик выжимал все соки из многострадального грузовика, и уже подумал о переходе на ховербайки. Правда в таком случае здоровяка Келлога некуда будет посадить, тем более, после того как напарники присоединились к каравану, байки никто так и не поставил на подзарядку. Досадливо поморщившись и потерев глаза- сказывался недосып – шериф решил попросить монаха достать аккумуляторы, но через зеркало заднего вида он увидел, как тот уже самостоятельно выполняет это очевидное действие.

Максвэл слегка расслабился, но тревожная мысль о помощнике и городе не давала ему покоя. Что если Стича уже нет в живых? Маршал появится со дня на день, и про ситуацию, в которой находится его молодой заместитель он не знает. А если и знает, то лишь по обнадеживающим сводкам добродушного депьюти. Рик представил лицо маршала, когда он, зайдя в участок, увидит вместо шерифа сидячего за терминалом монаха Обители, проповедующего для заключенных ценности ишаитов. От столь абсурдной мысли Максвэл хмыкнул.

Все бы ничего конечно, но в передрягах, где задействованы сильные мира сего, Рик не участвовал с окончания войны за Независимость. Вигиланты — исчадия Скверны, чудовища из детских сказок оказались столь же реальны, как и легендарные кимеронцы с вампирами. Максвэл и раньше знал про их существование, но, чтобы встречаться с ними лицом к лицу – никогда. Эти обстоятельства пугали его, поскольку враг, с которым они столкнулись не знал жалости, не знал пощады. С ним невозможно договориться, его невозможно подкупить. Прежде шериф имел дело разве что с вархами и, разумеется, с людьми. С бандитами, ворами, сутенерами, мошенниками, дилерами – все они, или большинство их них – это известный ему человек, считай собрат по виду. Но здесь… Здесь нечто иное, страшное, непонятное и кровожадное. Винсент Кан – рыцарь без страха и упрека следует кодексу, но его вера в Обитель давно иссякла, поэтому он сейчас с ним. Правила, по которым он живет, лишь его правила и больше ни чьи. Своим присутствием он внушал уверенность. Рик чувствовал себя лишним, однако в глубине души понимал, что иного выбора, кроме как стать истребителем нежити на время их странствий у него нет.Если Карателя не станет, то поиски девочки он возложит на себя, как и уничтожение «падших». Ради Далтона и всех, кто ему дорог на этой планете.

Дорога уходила по склону вверх и вскоре потерялась под грунтом. Фуре не хватало оборотов, поэтому начался медленный подъем. Еще сложность заключалась в том, что дорога сужалась. С правой стороны на неё давил утес, а с левой тянулся обрыв. С его края было видно русло высохшей реки и её многочисленные ветви притоков, что терялись между скал.

День близился к концу. Рик до последнего не включал фары, но двигаться дальше по наитию счел идеей опасной. В скором времени два луча легли на землю, освещая путь впереди.

Гранд-Каньон встретил отряд мертвой тишиной. От утесов и скал отражалось эхо сильных двигателей грузовика, которое лишь увеличило их шум.

— Наёмник, куда двигаться?

— Пока не закончиться дорога. — с отдышкой ответил Келлог, укладывая ящики с боеприпасами. — Есть одно место… Его все называют Свалкой. По сути, это и есть свалка. Техники там старой — навалом, но и зверья полно.

Винсент прислушался, осмотрелся.

— Бывали там с отрядом, нарвались на вампиров. Вархи, чертовы твари, держат их в своих пещерах забавы ради. Но в тот раз заигрались. Идиоты… Кровососы сбежали и спрятались в самых темных уголках каньона. И теперь не каждый отважиться пойти сюда. Кроме меня…

Рыцарь поднял указательный палец, призывая к молчанию. На сей раз наемник не стал задавать глупых вопросов, лишь навострил слух.

Наёмник опустил на правый глаз ночной визор.

— Вижу пылевой вихрь, быстро приближается.

— Это они. — сощурившись, сказал Винсент, смотря туда же, куда и напарник. — Максвэл ускорься!

— Проклятье! — Келлог схватил гранатомет.

— Стреляй, когда подъедут ближе.

— Как не вовремя то! Нам бы их в обрыв столкнуть!

— Этим и займемся. Жди момента.

— Угу. — кивнул Келлог.

Из-за поворота выехал моноцикл. Закутанных рясами киборгов было трудно разглядеть в собравшейся полутьме. Их выдавали светящиеся глаза немого «падшего», как его окрестил Максвэл.

Дорога стала извилистой. Рику пришлось лавировать на поворотах из-за несносных габаритов тяжелой машины. Это заметно тормозило передвижение и не позволяло наемнику точно прицелиться.

— Черт подери! — выругался он.

— Жди момент! — забасил Винсент.

Когда моноцикл приблизился на достаточное расстояние, на абордаж в этот раз пошел «немой» убийца. Благодаря «паучьим лапам» ему не составило труда взобраться на высокий кузов фуры и провести первую атаку. Рыцарь перешел к тактике ловких уворотов, поскольку Сантори разил точечно, втыкая клинки в платформу.

Когда в бой вступил Келлог, киборг не обращал внимание на колотивший по торсу свинец. Одна из его «лап» с одного выпада рассекла несколько соединений на экзоскелете, оставив наемника в недоумении и с перерубленной пополам винтовкой в руках. Последующий удар он упустил - клинок пригвоздил его к торговой лавке, стоящей позади.

Рыцарь с завидной прытью увиливал от прямых атак, качал «маятник», проводил техничные удары, но находящегося на высоте киборга достать не мог, даже несмотря на то, что не первый раз пытался лезвием топора разрубить его конечности, на коих он и передвигался, аки паук.

В конце концов так дальше продолжаться не могло. В момент сражения, Сантори схватил инквизитора за шею и поднял над землей. Спас его Келлог, направивший ствол гранатомета на убийцу. Еще мгновение и снаряд вылетел из ствола с шипением. Однако случилось непредвиденное обстоятельство. Сантори на лету поймал выпущенный снаряд, как будто то была назойливая букашка. К счастью, запал прогорел быстрее, чем киборг выбросил ракету за борт. Уже в момент броска он разорвался, оторвав выродку одну из шести конечностей.

Жуткий, искаженный крик вырвался из глотки киборга, которого ударная волна швырнула на дорогу. Перед этим он выпустил рыцаря из объятий, и тот приземлился спиной в кузов.

Сантори зашипел, нагоняя фуру, его микрофон выдавал протяжные рычания.

— Кажется мы его разозлили! — воскликнул Келлог, перезаряжая гранатомет. — Сейчас добью тварь…

Но в этот раз киборг не атаковал людей. Его внимание привлек ховербайк над топливным баком. «Падший» поравнялся с фурой, вцепился в борт и начал проводить непонятные махинации с двигателем байка.

Поняв, что намеревается сделать «падший», Каратель бросился на него. Лезвие топора воткнулось в одну из лап. Вигилант обратил взор на рыцаря, с одно маху рассек рясу на груди, отчего Кан резко отступил, выронив топоры.

В следующий момент ховербайк рванул, последовала цепная реакция, по причине которой также взорвались топливные баки.Взрыв оказался настолько мощный, что кузов сорвался с гидроцилиндров и пополз с ходовой части прямиком на дорогу.

Подранок быстро переметнулся к кабине, где Рик уже вел стрельбу. Самосвал пошел юзом, колеса коснулись края обрыва, взметнулась щебенка. В итоге оторванная платформа, в которой находились Винсент и Келлог сорвалась в скольжение и сошла с фуры прямиком на моноцикл Левады. Тяжелая разгрузка подмяла бестию под себя, задела краем скалу, с которой посыпались камни и по инерции проскользила еще несколько футов, пока не встала замертво.

Инквизитор вывалился на землю и бросил полный бессильной злобы взгляд на срывающийся с обрыва самосвал. На глазах монаха шериф и «падший» канули в каньон, поставив запятую в нынешнем противостоянии.

…

…Не шла торговля в Далтоне. На костях умирающего города мало возможностей пожинать то, что посеяли вампиры. Кроме страха. Этот страх диктовал жителям города брать все, что сулит им спасение. Даже если это было пустышкой. Такова сила веры. Убеждать себя в том, что ничего нет, только ради собственной защиты.

Здесь, на севере, в темных, стылых пещерах ничто не могло уберечь брадобрея, и только глупая вера в милосердие хозяина привела его в логово. Но хозяин – человек не простой. Впрочем, назвать его человеком тоже трудно. Общался он по-человечески, даже подрядил для своих грязных дел каннибалов-выродков из племени «увечных», скрывающихся от силовиков на северном полюсе.

Шарлатан понимал, что пещеры – это так, перевалочный пункт. Настоящего логова хозяина он не знал. Его никто не знал. Но его могущества было достаточно, чтобы затыкать рот ненужным свидетелям. Встретил гостя головорез с пончо на плечах, с широкополой шляпой, ковбойскими сапогами, и скрывающей лицо плотной маской – никак кимеронец в телохранителях у хозяина.

Проведя обыск, неразговорчивый мордоворот провел торговца в комнату, где находился Он. Человек сидел недвижимо. Его черные сапоги лежали на столе, на котором стояли чайные кружки в керамических блюдцах, десертные тарелки и ваза с завязшей розой. Выбивалось из этого интеллигентного сервиза ведёрко, черное от потеков смолы.Сидел человек в красном кресле из красного дуба. Его окутывал полумрак, отчего он казался необъятным.

Шарлатан сглотнул испуганно, сел напротив, заерзал нервозно.

— Ты, э… сказал прийти, если появится информация.

Собеседник молчал.

— Но, прежде чем я скажу… э-м-м… — заикнулся тщедушный торгаш. — Мне не хотелось бы говорить, но есть небольшой вопрос о компенсации.

Из-под шляпы сверкнули черные глаза, раздался нетерпеливый выдох.

— Вы, вампиры, чрезвычайно полезны для бизнеса, поэтому я готов сделать вам скидку.

Человек в черном заговорил медленно, словно вкушал каждое сказанное собой слово с пристрастием.

— По твоим жилам течет то, что нужно мне… Еда.

Брадобрей почувствовал, как по телу пробежались мурашки.

— После того как вы… схватили девку, явился рыцарь. И с ним был этот, шериф. М-м-м… Суровый малый, я даже продать ничего не успел.

— Ты молодец.

— С-с-спасибо… — заикнулся шарлатан. — Мне бы компенсировать затраты...

Свистнул в воздухе клинок убийцы. Торговец медленно сполз по спинке кресла на пол, обагренный кровью из рассеченной шеи.Человек в черном подставил ведёрко под льющуюся кровь, оставил труп на полу.

С отрешенным взглядом следил за расправой наёмник.

— Это твоя компенсация… — сказал незнакомец, пройдя мимо мертвеца — Поезд готов?

Вопрос был задан одному из «увечных».

— Монорельс сильно поврежден. Мои люди работают над этим.

— Пошевеливайтесь. Пора начинать полевые испытания.

— Будет сделано.

Человек в черном посмотрел на карту, остановился взглядом на Далтоне. Его губы расползлись широкой улыбкой.

Ада Страуд

Инквизитор не знала, почувствовал ли Торквемад ложь в её словах, или же не придал этому особого значения. Как бы то ни было, лидеру «оскверненных» не стоит знать о её личных целях. Это слишком опасно. Как для неё, так и для объекта её поисков.

Ада двигалась четко по пути Винсента и Рика. Посетила разбитое ранчо Нейтана, вспомнила слова смелого депьюти Стича, который рассказал о визите некое джентльмена, интересовавшегося меченой криокапсулой. Интерес Империи к девочке понуждал Страуд игнорировать жажду и голод, и гнал вперед, не отвлекаясь от намеченной цели. Рыцарь Ордена Истребления мог продержаться без воды и пропитания дольше, чем обычный человек. Их выносливости, выдержке и дисциплине позавидовал бы подготовленный гвардеец или элитный кимеронец-защитник.

Её следующей остановкой стала застава вархов на Двенадцатом шоссе. Интересно заметить, что именно это место стало точкой переплетения нескольких дорог, что в той или иной мере связывала между собой одна нить загадочных, полных на опасности событий. Путь Страуд не стал исключением. Шериф Далтона и дезертир Кан были здесь, чтобы по крупицам знаний собрать еще одно звено огромной цепи, что в итоге должна привести к краеугольному камню этой истории – девочке, по имени Эбигейл.

Вопреки риску, рыцарь, спустя долгие годы, вновь взяла долю тяжелой ноши, которую тянула за собой с первого момента их встречи.И к этой ноше она относилась как к обязанности и незавершенной миссии.

Помня расположение уничтоженной заставы в каньоне по карте, показанной Сантори, Ада устремила взор на дорогу, красно-желтой полосой, теряющейся между многовековых скал. Набрав обороты, моноцикл рванул навстречу заходящим светилам.

Прибыв на указанное место, Страуд осмотрелась. Царила безмолвная тишина. Только ветер уныло завывал на вершинах, легко касался остывающей земли, поднимая пыль. Обыск заставы не принес весомых результатов. Разве что смущали следы от пуль.Прожженные следы на металлических обломках указывали на то, что помимо наемника здесь успел навести шороху роботрон.Именно здесь Рик и Винсент решили отправиться в Рейвен-Рок. А что, если их решение оказалось неверным, и расследование стоило продолжить здесь? Внутреннее чутье подсказывало женщине, что кимеронец дальше каньона так и не уехал.Тем более не имело смысла посещать Рейвен-Рок: Сантори и Левада сообщили по каналу связи о находке дезертира. Как бы Страуд не тревожилась за жизнь Карателя, она знала, что так просто Винсента им не остановить. И в скором времени о его присутствии она будет осведомлена лично. Но до этих пор стоило бы поискать пленницу самостоятельно, и помог ей в этом любопытный след на отроге, к югу от заставы. След, скажем, своеобразный… Помет остророга. А на нем ребристый отпечаток подошвы.

Выносливые и не требовательные к фуражу существа – отличный транспорт для передвижений по скалистой местности и пескам, как и саламандры. Но песчаные ящеры массивней и куда более прожорливей. Эти же «караваны пустыни» могли долго держаться на ходу без пропитания, а чтобы их скорость в пути не подводила всадника, животные при первой же возможности избавлялись от недавно переваренной пищи. В данный момент Страуд осматривала именно этот результат пищеварения. Конечно, будет донельзя забавным идти по необычным уликам, но иного выбора не было.

Когда Ада осмотрелась, она замерла, как и её взгляд. Внезапно пустыня вокруг ожила. Песок вздыбился, из ям повыскакивали облаченные в хламиды варвары. С оголтелым рыком один из кочевников раскрутил над головой пращу и что есть сил швырнул её в ноги инквизитора. Атака оказалась настолько неожиданной, что рыцарь не успела ретироваться. Потеряв равновесие Страуд свалилась, почувствовала, как её с силой потянули за ноги. За доли секунд ей удалось перевернуться на спину и сорвать с пояса клинок. Резким взмахом женщина разорвала кнут, но на неё тут же обрушились удары дубин. Укрывая голову и терпя боль, Ада перекатом вырвалась из окружения. Ловкой подсечкой рыцарь сбила первого нападавшего и, вскочив, ощетинилась клинками.

На неё смотрели пять пар кровожадных и злобных глаз. Пращи в лапах дикарей вращались. Кто-то поигрывал дубиной, не терпеливо ожидая сигнала к атаке. Их группа решила попытать удачу и вернуть себе заставу, но наткнулась на инквизитора. Страуд хватило бы пары минут, чтобы уничтожить свору дикарей, но в поле зрения попалась самка-варх, держащая на руках маленького звереныша… Женщина присмотрелась, её брови поползли вверх, потому что узнала звереныша. Это тот самый малыш, которого она отпустила с заставы на шоссе! Видимо, его мамочка решила отомстить обидчикам её сынка. А сам отрок не особо-то желал для спасшего его человека милости. Впрочем, чего же еще можно было ожидать от будущего варвара? Им свойственна жестокость.

Ада завелась, подобно пружине, и в следующее мгновение снялась с места. Поражая выверенным, хореографическим приемам рукопашного боя, Страуд избавила нападавших от оружия, и отправила каждого в нокдаун. Осталась только самка, загородивший её своим телом рослый самец и звереныш.

Самец оскалился. Он был готов до последнего вздоха защищать семью, о чем поняла Страуд. Еще некоторое время в ней бушевала ярость, суровый взгляд из-под нахмуренных бровей сочился пугающей злобой, но с каждой утекающей секундой она обретала покой. Женщина прониклась уважением к варвару, несмотря на смертельную оплату спасения его сына. Спрятала клинки под полы рясы, накинула капюшон и, оседлав моноцикл, уехала прочь…

Ада не видела, как с холма за ней наблюдали тусклые глаза незнакомца, что следил за ненавистным рыцарем до тех пор, пока моноцикл не скрылся за скалой. Издав протяжный вой, стальное существо понеслось следом, прячась во тьме.

…Застава осталась позади, и моноцикл замедлился. Дорога здесь была одна – между двух невысоких скал. Именно по ней когда-то шел остророг. На это указал второй результат испражнений, а следующая находка отбросила все сомнения. В полостях высохшего озера Страуд нашла мертвого остророга. На звере осталась не снятая сбруя. Покрой из добротной кожи, седло сделано на совесть. Нет грубых, бросающихся в глаза последствий ручной работы. Стремена под сапоги для верховой езды, поводья – все это указывало на то, что сбрую для зверя делал человек, а не варх. Дикари слишком пренебрежительно относятся к рукотворным выделкам, зачастую не используют седла вообще – их чешуйчатый покров крепок, в отличие от человеческой кожи. Хм… Получается, что в каньоне все же есть люди. Вряд ли наемник перевозил сбрую для остророгов с собой, чтобы при случае встречи с оными использовать животное в целях передвижения. Скорее всего кто-то снарядил охотника за головами для перехода до заставы. И этот кто-то хорошо знает каньон.

Ада посмотрела на дыру в черепе зверя. Стреляли из примитивного оружия, не энергетического; так бы остался ровный, обугленный след, а не рваный, словно от картечи. И как в подтверждение своих мыслей, Ада не побрезговала и сунула пальцы в пулевое отверстие, откуда достала мелкие куски металлических обрубков. Гвоздевые шляпки, обрезанная проволока, пару дробинок. Стреляли «кустарными» патронами из самопального ствола. Такими пользовались кочевники.

Инквизитор поднялась обратно на дорогу, обошла холм и вышла на открытый пустырь. От него на северо-запад шла дорога. Внимательный взгляд заприметил под песком куски разорванного балахона. Слишком мал для кочевника, но не для диггера. Точно такая же хламида лежала неподалеку, а под ней истерзанный динго карлик-диггер… Значит, остророг стал жертвой сборщиков хлама, но мертвого зверя собратья убитого не забрали. Их как будто застали за каким-то делом врасплох, а дальше…

В глаза ударил яркий блик. Сощурившись, рыцарь подошла ближе, носком сапога смахнула песок и с интересом уставилась на оторванный кусок крепкой стали. Сталь – ничто иное как деталь обшивки от корабля, причем корабля непростого. Напрашивалась мысль, что здесь, на этом месте, стоял тот самый, упомянутый депьюти «Секач» кимеронца.

Страуд посмотрела на дорогу, вспомнив карту Сантори. В глубине каньона есть огромная свалка. А это место просто рай для диггеров.Возможно, полурослики что-то знают. В лучшем случае «Секач» найдется именно у них, но вот где его хозяин все еще остается загадкой.

Дальнейший путь прошел без осложнений. При подходе к свалке Ада увидела горящие факелы и бегающие во тьме юркие, приземистые тени. Когда моноцикл остановился, этих теней не стало, но во мраке загорелись десятки маленьких, зеленых огоньков. До слуха женщины донеслись отрывистые, короткие фразы. Перекинув ногу, инквизитор спрыгнула с кресла на землю и медленно подняла руки. Постепенно на свет огня выходили притаившиеся диггеры. Их оказалось настолько много, что Ада невольно осмотрелась. Племя карликов было большим. Затевать драку с превосходящими силами не имеет смысла, несмотря на их несоразмерный рост. Не стоит недооценивать потенциального врага по его размеру. Диггеры пронырливы, сообразительны, находчивы, хитры. Знают каньон получше многих, а в закромах каждый второй карлик держит оружие, которому бы позавидовали солдаты элитных подразделений. Правда, они не умеют им пользоваться, поэтому продают либо разбирают на запчасти.

Демонстрируя мирные намерения, Ада стояла недвижимо. К ней подошел один из карликов – по всей видимости вожак – и что-то пророкотал на местном наречии. Женщина с трудом разобрала его слова. Все же не каждому жителю Вэстлэнда дано учить язык кочевых племен, но не инквизитору Церкви. В Обители обязательно изучение иностранных языков и наречий архаичных народов, поскольку члену духовно-рыцарского ордена приходится иметь дело не только с людьми, но и с другими расами, допрос которых или поимка, без особых знаний не осуществима.

Конечно, за внесение наречия кочевых народов в список известных языков стоит сказать спасибо великому Арчибальду Наварро. Именно он был одним из первых, кто вступил в полноценный контакт с племенами за Разломом, и несмотря на его происхождение – Наварро был уроженцем Республиканского Союза, с которым Империя конфликтует до сих пор – его лингвистические работы ценятся в обеих системах и по праву считаются одними из величайших достижений современной науки.

Страуд вытянутой рукой показала на найденный обломок стали, который она приторочила к боку сиденья моноцикла. Полурослик склонил голову набок.

— Моноцикл в обмен на информацию. — Ада кивком указала на транспорт. — Идет?

Карлик сразу не ответил. Помялся немного, пошел к своим. Началось бурное обсуждение предложения женщины. Ада нетерпеливо закатила глаза и устало опустила руки.

— Долго еще? — прервала она громкий диспут. Полурослики затихли, одновременно уставившись на «большого» визитера.

Вожак что-то еще прошептал соплеменникам и вернулся к рыцарю. Без предисловий он затараторил, словно пытался выдать женщине все сведения, лишь бы она отдала моноцикл. Из набора слов и откровенной тарабарщины Ада поняла следующее: во –первых наемник и правда здесь был, пытался вернуть ограбленный карликами корабль. Взамен на запчасти он победил какого-то демона на свалке. Во-вторых, при нем имелась криокапсула с «маленьким человечком» внутри. И в-третьих, помимо охотника за головами и «гроба» в их лагерь пришел некий «древний», который якобы обитает неподалеку. Этот «древний» держит остророгов на «большом стане», как сказали карлики, и он на хорошем счету у их клана, поскольку часто обменивает у племени различные детали. Позже Ада догадалась, что неправильно перевела слово «древний». Имелось в виду «старый», а в контексте беседы – «старик», «пожилой».

Таким образом сложилась следующая картина. Кимеронцу и правда помогал человек, обитающий в каньоне. Старик должен был скоро прийти и забрать запчасти для очередной загадки под названием «железный человек». Что это значит Страуд не особо интересовало. Карлики упомянули пещеры вампиров неподалеку от Свалки. Там есть проход к логову кочевников. Самому большому логову в каньоне. И по их словам еще днем дикари утащили туда крупную добычу.Инквизитор поразилась уверенности карликов, говорящих с полным убеждением о том, что эта добыча – никто иной, как наемник. Осталось проверить их слова самостоятельно.

Ада подвела моноцикл к диггерам и кивнула им с благодарностью. Полурослики тут же облепили транспорт и восторженно заликовали. Женщина повесила через плечо несколько факелов, скрепленных канатом, один зажгла и без страха пошагала в «стальной» лабиринт.

Винсент Кан

Помогая себе руками, монах с трудом дополз до камней и прислонился к ним спиной, издав болезненный стон. Винсент опустил глаза на разорванную на груди рясу, замаранные лохмотья которой клочками свисали с пояса. При малейшем движении глубокая рана прожигала тело невыносимой болью.

Поодаль стоял Келлог. Он накинул пыльник, прикрыв экзоскелет, и теперь рылся в ящиках, в поисках медикаментов.

— Я тебя мигом подниму, монах. И не вздумай умирать. Ты ведь не забыл о нашем договоре?

— Мне не нужна твоя помощь. — Кан оскалился и простонал.

— А ты не привык говорить «спасибо», да?

Каратель промолчал. Правой рукой оттянул воротник рясы, просунул ладонь к ребрам и выудил из внутреннего кармана небольшой пенал.Раскрыв его, рыцарь мутным взглядом посмотрел на лежащие в петельках продолговатые предметы. Вытащив один, Винсент откупорил крышку и вонзил иглу в плечо. По телу прошлась дрожь, сердце застучало в несколько раз быстрее, взгляд резко сфокусировался. Инквизитор несколько мгновений ощущал прилив сил, пока действие сыворотки не закончилось.

— Что это? — нахмурился Келлог.

— Стимулятор.

— У-у-у… - протянул наёмник. — И как он действует?

— Ускоряет регенерацию.

— Серьезная штука. Имперская?

— Да.

Поняв, что рыцарь не особо идет на контакт Келлог отстал. Каратель не помнил стоимость одной ампулы, но прекрасно знал, что каждому инквизитору выдается всего три экземпляра в крепком пенале из нержавеющей стали. Использовать их разрешено только в самых крайних, безвыходных ситуациях. Дорогостоящие препараты Империя создавала в Центральной Медицинской Академии, находящейся на столичной планете системы Лун - Артур. Церковь хоть и распустила большую часть Ордена, но лишенным покровительства инквизиторам было разрешено сохранение ценного ресурса.

Адреналиновый всплеск заставил все функции организма перезапуститься, кровотечение остановилось, но до полного выздоровления оставалось еще далеко. Впрочем, стимулятор и не дает возможности стопроцентной активации и заживления.

Каратель снял с пояса томагавк и обратился к наемнику:

— Накали лезвие.

— Ты уверен?

Винсент кивнул. Келлог открыл зажигалку, чиркнул колесико и поднес пламя к лезвию.

— Не выходит, слишком плотная сталь.

— Так придумай что-нибудь!

— Ладно, старик. Потерпи…

Пока Келлог готовил топор, Кан приходил в себя. Время спустя он почувствовал, как в тело возвращается прежняя сила и уходит боль. Остался последний штрих. Наемник вернулся. Каратель бесцеремонно выхватил топор из его рук и завис лезвием над раной.

— Ладно, ладно. — ухмыльнулся Келлог. — Мне не нужны твои игрушки.

Собравшись, рыцарь прислонил лезвие к ране. Раздалось шипение, Винсент что есть стиснул зубы, но в последние секунды прижигания не выдержал и зарычал от боли.Томагавк со звоном упал на землю из ослабевшей руки. Широкая грудь инквизитора тяжело вздувалась, его лицо обрело бледный окрас. Переведя дух, рыцарь подвязал рясу и закрыл рану.

— Ну, что-ж, по крайне мере я не один. – пожал плечами наёмник. — Ты в порядке?

— Показывай, куда идти.

— На карте Джеки указан вход в пещеры неподалёку отсюда. Это последнее место, где он смог побывать.

— Веди. — кивнул Винсент на дорогу.

— Ладно.

На ногах рыцарь все еще пошатывался. Нетвердой походкой он посеменил за напарником. Он вдруг остановился, пережидая головокружение. Затем его вырвало, чему удивился наемник. Вытерев рот, Каратель отдышался. Правила применения сыворотки гласили, что после инъекции в течении часа нельзя тревожить организм, и до полного воздействия стоит провести время в полном покое. Стимулятор обладал побочными эффектами, и чем раньше ты перейдешь к активным действиям, тем эффект будет сильнее. Благо что все оставалось на уровне рвоты и головной боли, а не чего худшего. В Обители ходило поверье, что кардиналы продлевают свою жизнь неким усовершенствованным аналогом сыворотки рыцарей. Правда, эти слухи ничем так и не подтвердились, поэтому долголетие святых до сих пор остается не разгаданной тайной.

Придя в себя, Винсент последовал за наемником. Вход в пещеры и правда оказался неподалеку от места погони. Темный зев тоннеля встретил путников завывающим ветром, исходящим из мрачной утробы.

— Я тут подумал, и мне кажется крейнара за такую работу будет маловато.

Рыцарь недоверчиво покосился на охотника за головами.

— Ты не подумай ничего, это так… мысли в слух. Просто история, в которую я вляпался довольно интересная, и мне остается только гадать, что ждет нас впереди. Вот что бы ты хотел найти в пещерах, помимо «гроба»?

— Ничего.

— Но у монаха ведь должны быть простые желания. Или ваша вера не позволяет вам думать больше, чем положено?

— Важно то, что происходит сейчас. Остальное не имеет смысла.

— Мудро, что уж сказать.

— Ты не встретишь здесь тех, кто оценит твои подвиги.

— Ты смотришь на все пессимистично. По мне так даже взора дикарей будет достаточно, чтобы обрести славу.

— Здесь нет ничего, что могло бы принести славу. Лишь клеймо убийцы.

— Я готов замарать руки, даже если после этого получу дурную репутацию. И для получения известности мне нужно оружие и славные доспехи!

— Зависимость дурна. Этим мы отличаемся.

— Ну да. Мне надо все, а тебе ничего. Но при этом я свободней, чем ты.

— Ты глупец, раз уж так думаешь.

— И это мне говорит человек, за которым ведут охоту отъявленные головорезы? Твои руки по локоть в крови, а сейчас ты корчишь из себя справедливого рыцаря. И будь я вельможей из Обители, то тоже бы решил, что ты не достоин носить эти топоры, эти стимуляторы и эту рясу.

Винсент в стремительном рывке прижал здоровяка к стене и оскалился.

— Ты ничего не знаешь обо мне. — прошипел Каратель. — И твоя помощь продиктована невыносимым самолюбием и жаждой наживы. Это не слава, наёмник. Это лишь жалкие попытки получить кусок побольше. И ты явно надеешься заполучить гораздо больше, чем мы договаривались. Сказать, в чем, между нами, разница?

Взгляд Келлога окрасил прищур.

— У меня есть вера… Не в Создателя, а в тех, за кого мне приходилось марать руки.Подобные нам с тобой – разрушители. Но я свободен ото всех цепей…

— В этой игре только один победитель, дорогуша.

Келлог выбросил пудовый кулак, но вместо монаха пропорол воздух – рыцарь за мгновение переместился и с размаху вонзил томагавк в кирасу. Глаза наёмника округлились от удивления.

— Это же…

— Это крейнар.

Второй томагавк влетел между челюстями наемника, разрубив голову практически пополам. Каратель вырвал застрявший топор, и тяжелый труп свалился на землю.

— Ублюдок. — сплюнул Винсент, цепляя томагавки на пояс.

Каратель снял с пояса «ворона» его клинок из крейнара, повесил себе за спину в качестве дополнительного оружия. Стащив коммуникатор с наруча убитого, монах глянул на локальную карту пещер. Запомнив путь по извилистым лабиринтам варваров, рыцарь разбил прибор вдребезги, бросил его за спину и пошагал во мрак.

Рик Максвэл

Шериф очнулся от жестких тычков, сильно ощутимых грудью. Глаза с трудом раскрывались. И, по правде говоря, открывать их не хотелось.Напротив Рика стояла зловещая темная фигура без лица, окутанная мраком. То ли от сильного удара чудиться всякий бред, то ли сознание все еще дремало. Все же остаться в живых после падения с такой высоты иначе как чудесным стечением обстоятельств не назвать.

Но тычки прекращаться не хотели. Поборов морок, Максвэл заставил себя сфокусироваться на этом назойливом субъекте. Удивлению не было предела, когда Рик понял, что темной фигурой был никто иной как карликовый дикарь, облаченный в классический балахон.Мелкий засранец тыкал в человека дубинкой, пытаясь понять жив он, или все еще дышит. Хотя позже Рик догадался, что диггера интересовал не он, а торчащий у его головы клинок вигиланта.Вся конечность киборга оказалась оторванной. Киборг лежал здесь, придавленный колесом фуры. И, судя по всему, не зная, как вырваться из ловушки, он вынужден был попрощаться с одной из лап.

Диггер что-то протрещал, указывая на клинок.

— Забрать хочешь?

Полурослик кивнул.

— Тогда помоги выбраться.

Карлик затараторил быстрее и злее.

— Эй, эй, эй! — выставил ладонь Рик. — Обмен. Помогаешь мне — получаешь эту штуку. Понял?

Диггер коротко рыкнул. Он был явно недоволен решением человека, но шериф не оставил ему выбора. Сборщик лома выполз из-под обломков. Рик схватился за лапу и, скалясь, начал тянуть её пока не вырвал. Нелегкая штука! Максвэл вылез и только потом вытащил лапу. Он тут же ощетинился клинком, когда обернулся и увидел перед собой не одного диггера, а сразу трех. И вся троица тыкала на него искрящими на концах дубинками-«громобоями».

— Не сметь! — рявкнул шериф. — У нас уговор!

Тот карлик, с которым он общался что-то протарабанил собратьям и те понятливо закивали, затем пошагали прочь. Полурослик кивком поманил шерифа за собой, стянув с плеча самопальный дробовик.

— Сейчас. — сказал Рик, поднимая шляпу.

Надев её, Максвэл пошел следом, держа клинок подле груди и не сводя сосредоточенных глаз с хитрых полуросликов.

Фура упала в каверны под засохшим озером. Размеры их поражали масштабом, как и нависшие над головой «шляпы» глинистых столбов. В щелях между ними были видны далекие звезды. Стояла глубокая ночь. Для освещения пути карлики использовали факелы. Рик следовал попятам, опасливо озираясь. Тот уродливый киборг уцелел при падении с утеса, и не ровен час, как заявит о своем присутствии, о чем шериф, честно говоря, думать боялся. Диггеры на удивление чувствовали себя как дома, не боялись темноты и внезапных нападений.

Однажды Максвэлу довелось посетить каньон. Ловил здесь банду Одноглазого Шона, ограбившего банковское отделение Далтона, когда Рик был депьюти. Его наставник – Фрэнк Миллер, прежний шериф города, сдался банде, взяв с Одноглазого слово, что тот никогда больше не станет терроризировать город. Помимо денег Шона интересовал личный мотив. Он хотел отомстить шерифу за то, что тот когда-то пристрелил его пьянчугу брата. Отморозок чуть ли не удушил жену в приступе алкогольного угара. Дело в том, что когда-то давно братья попали в северные пещеры вампиров, и жуткие твари так сильно напугали мальчиков, что один из них лишился глаза, а второй до сих пор видел кровососов в ночных кошмарах. И чтобы побороть их он начал прикладываться к бутылке крепкого виски чуть ли не каждый день. Но получилось иначе. Детские страхи проявлялись в череде нескончаемых попоек, и как–то раз Билли напился до такой степени, что в собственной жене увидал вампирское отродье.

Одноглазый не раз успокаивал брата жесткими оплеухами, но любил его, ведь больше никого из их родни не осталось. И последующая месть Фрэнку оказалась слишком изощренной.

Рик бросился на поиски наставника в Гранд-Каньон. Шон знал, что Максвэл преследует его, и решил проучить упрямого депьюти. Рик нашел шерифа распятым на столбе на краю утеса. Изувеченный Миллер медленно умирал под палящим солнцем. Ужасная картина расправы, как четкий снимок, всплывала в памяти каждый раз, когда Рик вспоминал о каньоне. Он снял наставника со столба, дождался прибытия его сына и с отрядом добровольцев продолжил поиски мерзавцев. И когда малочисленную банду загнали в пещеры, для Одноглазого Шона все было кончено.

Рик до сих пор не знает, какой момент тех событий оставил больший след. Смотреть на то, как испуганного Шона разрывают на части вампиры, приятно было только его сыну Стиву, но для Максвэла жутким моментом этой истории так и осталось истязание Фрэнка Миллера.

Все время пути по карликовым тропам шериф ловил себя на мысли, что еще никогда так глубоко не забирался в каньон. Тропа уперлась в темный проход в скале. Диггеры шли дальше. Рик гадал куда именно они его вели. В ближайший лагерь? Или быть может карлики хотели завести его в ловушку, чтобы во тьме прибить человека и забрать ценный скарб? Такой исход Максвэл и думать не смел убирать из возможных заключительных вариантов.

В револьвере барабан полный, по пули на каждого хватит. Но в том то и дело, что патронов всего осталось восемь. Рик надеялся, что поднимет оплату за клинок и пополнит боезапас. В принципе, что делать дальше он знал. Выйти к руслу реки, подняться на дорогу, по которой они ехали и найти Карателя. Там уже видно будет, куда двигаться дальше. Вряд ли напарники надеяться на его появление, и точно продолжили поиски кимеронца без него.

Шериф размышлял до тех пор, пока ведущий карлик не замер на месте. Рик тоже замер, зашарил глазами.

— Что не так?

Карлики начали о чем-то резво шептаться. Ведущий крякнул что-то резкое, отчего собратья замолкли. Храбрый малец ступил пару шагов в пещеру, услышал над головой слабое рычание и воскликнул истошно: «Чупа!!!»

Диггеры завопили, открыли огонь, стреляя куда глаза глядят. В коротких вспышках Рик увидел мелькающую, безглазую морду вампира и его раздвоенную, раскрытую пасть.

— Чупа!! — орали диггеры, поливая проход свинцом.

В один миг ведущего карлика нечто схватило за ноги. Он упал, выронив оружие, начал скрести ногтями по земле, а затем нечто утащило его во тьму. Предсмертный вопль стих. Собратья убитого в панике разбежались. Рик бросился под прикрытие столба. Он увидел, как вампир молнией выскочил из прохода и устремился за одним из диггеров. Как можно быстрее передвигая кривыми ногами, полурослик убегал, побросав стащенные с фуры запчасти.

Максвэл пережидал в укрытии. Глаза бешено шарили вокруг, сердце пустилось в пляс, пот лился по напряжённому лицу. Держа «Носач» наготове, шериф прислушивался к каждому шороху. Его скулы ходили ходуном, дышал он носом, раздувая ноздри. Кровосос мог учуять его по малейшему движению и запаху.

Где-то вдалеке раздался выкрик третьего карлика. Он резко оборвался и наступила давящая тишина. Максвэл до белизны костяшек сжимал лапу киборга. Почувствовав боль в ладони, он отстранённо покосился на окровавленные пальцы- настолько сильно он сжал лапу, что не заметил, как поранился об крепкую сталь.

На правое плечо упала тягучая слюна. Шериф медленно поднял голову и увидел над собой оскаленного вампира. Тварь прыгнула на человека, который в крайний момент ощетинился клинком. Держа клацающую пасть в опасной близости от лица, Рик давил изо всех сил, пытаясь сбросить вампира. Тварь была гораздо сильнее человека. Еще немного - и кровосос вцепиться ему в глотку. Сообразив, шериф упер стволы «Носача» в брюхо выродка и нажал на крючок. Тварь дернулась, взвизгнула. Хватка тотчас ослабла, что позволило Рику вскочить и стремглав бросился в пещеру. Он выкинул бесполезный клинок. Толку от него мало, тем более увесистый агрегат только мешал. На лету подхватил дробовик и факел диггера, и что есть мочи побежал по крутым тоннелям.

Шериф не видел, как вампир бросается за ним, как перепрыгивает со стены на стену, ползет по сводам, разбрызгивая слюни, а лишь слышал страшное рычание и мелькающую позади тень. Тварь чуяла его по крови, а возможности и времени её остановить не было.

По путанным проходам Рик достиг центра пещеры – широкого пространства, своды которого возвышались в футах десяти над головой. К тому же оно было сплошь испещрено десятками других проходов, и в какой именно двигаться дальше Мэксвэл не знал. На дне пещеры – примерно футов восемь от позиции шерифа - лежали ржавые обломки транспортных средств, разобранные на части роботроны, части влагосборников, скелеты остророгов и вдобавок ко всему истерзанные трупы кровососов – около шести штук. По всей видимости карлики держали здесь большую часть найденного добра, которое потом продавали соседним племенам либо людям, нуждающимся в полезных запчастях. Но вот кто осмелился, а главное с таким пристрастием уничтожил вампиров было не ясно.

Рик на мгновения остановился, решаясь прыгать на дно или нет. Сзади раздалось рычание. Он для острастки стрельнул дважды из дробовика, и следом бросил в темень факел. И, на удивление, попал точно в цель. Опаленный вампир застонал и слепо бросился вперед. Максвэл отступил, когда кровосос на полном ходу вылетел из пещеры и упал прямиком в кучу хлама.

Шериф затих, уставившись на вампира. Тварь потеряла его из виду, и оставалось только гадать, что она предпримет дальше. В любом случае от него надо избавляться, поскольку дальнейший путь не представляется возможным.

Случилось непредвиденное, отчего Рик опешил. Вампир взобрался к верхним проходам и вдруг замер. Его туловище нечто разорвало пополам, и обе части свалились на дно. Максвэл увидел мелькнувшие клинки, затем из тьмы проступили бусинки-глаза желтого цвета.На манер паука, извиваясь и изгибаясь, по стене сползла выжившая бритоголовая «падшая». Вигилант словно голодный зверь рыскала добычу, изредка издавая шипящие звуки. Рик забился в тупик пещерки как можно глубже, избегая взгляда живучей мерзости. Он держал дробовик наготове, но досадливо поморщился, когда вспомнил об оставшихся трех патронах.

Винсент Кан

Побочный эффект затянулся. С помутненным зрением Каратель шел по тоннелю не меньше часа, но ему казалось, что времени прошло гораздо больше. У Келлога нашлись фаеры, которые рыцарь использовал в пути. Последняя шашка догорала с характерным шипением, и когда выгорела полностью наступила вязкая тишина.Винсент не торопился. Он дождался пока глаза привыкнут к темноте и пошагал дальше.

Под сапогом что-то хрустнуло. Монах опустил голову и увидел расколотую черепушку. Глаза углядели еще несколько черепов и целые скелеты на сводах тоннелей.

Вампиры…

Вязкая и ядовитая слюна тварей используется не только для паралича пойманной жертвы, но и в качестве укрепляющего материала для стен улья. Высушенную добычу они оставляют иссохшими трупами, но тех, что оставляют про запас обволакивают слюной и крепят на своды своих жилищ.

Этих бедняг кровососы так и не съели. И чему причина такой терпеливости монах не знал. Он краем глаза уловил мелькнувшую в соседнем тоннеле тень. Нахмурившись, побежал за ней. На повороте нечто бросилось на него из-за угла. Рефлексы сработали раньше, чем мозг успел идентифицировать источник угрозы. Рыцарь прижал незнакомца к стене, держа лезвие томагавка на уровне его шеи. Нападавший облачен в рясу, невысок, строен, набитый крест на лбу… В глазах Карателя отразилось удивление. Серыми глазами на него смотрела женщина. Он её знал.

— Что тебе здесь нужно?

Ада перевела дыхание, бросила на монаха полный недовольства взгляд.

— Меня послали кардиналы. Приказано тебя вернуть!

Винсент оскалился, сжав шею женщины. Лезвие топора смотрело точно в ей в лицо.

— Они послали шестерых выследить тебя. Мы разделились в Далтоне. Я поехала сюда, надеясь тебя обогнать.Двое остались в городе. Двое…

— Прибыли в Рейвен–Рок. — закончил инквизитор. — Где их вожак?

— Мы договорились встретится в каньоне. Но я не знаю, где он.

Винсент презрительно промычал.

— Я не поверила, что ты нарушил клятву.

— Они не оставили мне выбора…

Винсент убрал руку, спрятал топор. Из глубины тоннеля раздались выстрелы. Рыцари переглянулись и побежали на шум стрельбы. В центре пещеры нашелся уцелевший шериф, огрызающийся залпами дробовика. Сказать, что Рик находился в полном здравии значит соврать. Парня потрепало знатно, и сейчас он беспорядочно шарил стволом револьвера по стенам шахты, выцеливая нападавшего, игнорируя царапины и раны на теле. Его рубашка покрылась грязью и кровью, жилет обволочен пылью, плащ порван в нескольких местах, и даже там, где уже имелись заплатки. Казалось, что даже упавшая шляпа выглядит целее хозяина.

— Эта тварь здесь!

Повстречав монахов, Рик не выразил удивления. Только взглядом изучал боевую спутницу Карателя.

— Это Левада. — тихо сказала Ада. — Сестра «осквернённых».

— Ты еще жив только потому, что она не может сюда пролезть. — сурово сказал Винсент, скосив глаза на Максвэла.

— А это кто? — кивнул он на Страуд.

Монахиня сняла капюшон, показав светлые волосы, собранные на затылке короткой косой. Шериф её не интересовал – она осматривала шахту.

— Готова? — спросил её Каратель.

Женщина надела кастеты и коротко кивнула. Рыцари выпрыгнули из прохода на дно пещеры и приняли боевые стойки. Сзади раздался глумливый смех. Инквизиторы обернулись.Припадая на руки-клинки, на них издевательски пялился киборг. Рясы на Леваде не было. Стали видны детали её тела. Как и у любого другого киборга оно сочетало в себе человеческие конечности и стальные имплантаты с протезами. Правая часть груди отсутствовала, ее заменял металлический каркас. Ноги изворачивались в разные стороны, что позволяло «падшему» двигаться по вертикальным поверхностям, насколько позволял угол наклона. Она ползала из стороны в стороны, изучая рыцарей.

— Здравствуй, красавица! — оголила клыки Левада. — На чьей же ты стороне?

Страуд не спускала сосредоточенного взгляда с убийцы.

— Не стыдно тебе, рыцарь? — продолжала глумиться Левада. — Должно быть тебе в радость находиться рядом с ним. Но мы ведь тебе не враги…

«Падшая» в миг сиганула в один из проходов.

— Мы тебе не враги… — повторял голос, дополняясь эхом. — Мы не враги тебе, рыцарь…

Винсент и Страуд стояли спинами друг к другу, шаря глазами по десяткам проходов.

— Мы. Не. Враги…

Тварь атаковала стремительно, вклинившись между инквизиторами. От силы удара оба попадали в стороны. С переката Каратель поднялся и сорвал с пояса топоры, швырнул их в цель. Киборг с ловкостью ушла от прямого столкновения, и занеся клинки, в полете набросилась на рыцаря. Клинки ударили – и вонзились в землю, потому что воин откатился в сторону - спасли безупречные рефлексы. Он поднял томагавки и бросился в бой. С леденящим душу звоном сошлись топоры с клинками, и дальнейшая схватка превратилась в череду техничных пируэтов и финтов. Вовремя подоспела Ада. Ответила резвым хуком - кастет пробил стальную голень. «Падшая» локтем ударила женщину в лицо, и та оступилась. Из-под полы рясы она выпростала кинжалы. Бестия злобно пророкотала, одним взмахом рассекла рыцарю обе руки. Ада заорала от боли, выронив кинжалы.

С визгом тварь взобралась на ярус выше. За ней последовал Каратель. Заиндевевшие лезвия блеснули, на миг ослепив, но рыцарь ответил сокрушительным ударом — томагавк вонзился в плечо «падшей», чуть не отрубив конечность.Озверевшая мерзость наотмашь врезала рослому монаху с такой мощью, что тот потерял равновесие. И ногой столкнула его прямиком в гору металлических обломков.

С отчаянным рыком Ада обрушила на бестию лавину тяжелых ударов, и каждый из них разил по уязвимым точкам, оголяя механизмы киборга. Инквизитор прижала Леваду к стальному листу и как заведенная продолжила бить по лицу, игнорируя жгучую боль в покалеченной руке. Несмотря на проступившие слезы, Ада с криком полным злобы вбивала голову бестии в железный лист, пока в одно мгновение в теле не похолодало. Замерев, женщина посмотрела на пронзивший её клинок.Вытаращив глаза, она застыла, беззвучно разевая рот.

Басовитый рык раздался справа. Одним взмахом Каратель разрубил конечность пополам, и в обнимку с тварью слетел с края обратно на дно. Скоро орудуя конечностями, искалеченная бестия наползла сверху и раскрыла пасть. Её правая половина лица напрочь отсутствовала, были видны вращающиеся в голове шестерни и искрящий электричеством процессор.

Уставший боец сбросил тварь, навалился сверху и начал иступлено бить топором по шее до тех пор, пока не обнажился позвоночник.Упав на землю, рыцарь прижал киборга к себе спиной, зафиксировал ноги-лапы в «замок» и крепко схватил Леваду за нижнюю челюсть одной рукой, а второй за разорванную шею. Тварь задергалась в объятьях неприятеля. Стиснув зубы, Каратель тянул на себя, понимая, что если дать слабину, то чудовище вырвется и убьет его. В какой-то момент Винсент вырвал голову киборга из туловища вместе с позвоночником. Столкнув разом отяжелевшую тушу на землю, Каратель поднялся. Глаза Левады постепенно затухали, и вскоре процессор перестал работать.

Отдышавшись, рыцарь подобрал кинжалы и помчал к Аде.Женщина лежала на краю с торчащим из ребра клинком. Она слабо дышала и постанывала.

— Сейчас, потерпи. — инквизитор судорожно полез во внутренний карман Страуд, но ничего не найдя спросил: — Где твои стимуляторы?

— Их нет. — прошептала женщина.

— Что значит «нет»?!

— Я… Я отдала их твоей падчерице… Все.

Винсент сокрушительно помотал головой.

— Зачем?

— Чтобы помочь… Они ей нужнее, чем нам.

Рядом стоял Рик. Он не вмешивался, со стороны наблюдал за монахами. Бородач выудил из кармана продолговатый пенал, из него достал инъектор и ввел сыворотку женщине.

— Вот так… Сейчас полегчает.

— Зря.

— Не говори ерунды.

— Снова не хочу быть тебе должной. — ухмыльнулась Ада.

— Замолчи… — рыцарь обернулся к Рику. — Мне нужна твоя помощь. Рана слишком глубокая, без препаратов она долго не протянет.

— Здесь по близости обитают диггеры. — сказал шериф. — Может у них что и будет.

— Где?

— За пещерами…

— Свалка. — подала тихий голос Ада. — Там. Свалка. Они меня помнят.

— Хорошо. — Кан взял женщину на руки. — Максвэл веди.

— Выведу той дорогой, какой пришел сам.

— Нет. — громче сказала монахиня. — Нам туда. — указала она кивком на верхний проход. — Так ближе.

— Идет. — кивнул Рик.

— Тогда следи за тылом. — попросил Винсент. — Мы убили вигиланта. Её братья могут быть поблизости.

— Где Келлог?

— Погиб. — бросил Кан, не оборачиваясь. — Наша цель где-то здесь.

— Проход наверху завален. Внизу среди обломков я нашел трупы в доспехах «воронов». Думаю, это тот самый отряд Джеки, о котором говорил Келлог.

— Они взорвали тоннель.

— Зачем им это делать?

— Видишь эти переходы?

— Да.

— Вампиры роют их, когда расширяют ульи. Твари обосновались в этих пещерах и решили сделать своим логовом, но им помешали.

— Кочевники. — догадался шериф.

— Мы найдем другой путь.

Ада простонала. Винсент посмотрел на неё с тревогой и ускорился.

— Живее. Нужно спешить.

Выход нашелся довольно быстро. Отряд оказался на окраине Свалки, откуда лагерь диггеров было видно невооруженным взглядом.

— Потерпи. Скоро мы найдем помощь.

— Вытащи из меня эту штуковину.

— Нет. Иначе кровь хлынет быстрее.

— Боишься запачкать свой балахон? — слабо улыбнулась Ада.

— Боюсь потерять друга.

— Сентиментальность тебе не к лицу.

— Для раненой ты много болтаешь.

— Последний раз мы разговаривали с тобой десять лет назад.

— Еще будет возможность. Не трать силы.

Ада запрокинула голову, закрыла глаза. Рик следовал попятам, осматривая свалочные кучи.

— Сколько здесь всего… И все это лежит с окончания войны…

— Не отставай!

— Опусти меня. — попросила Ада.

— Ты уверена?

— Сыворотка сделала своё дело, мне намного легче.

Винсент перекинул левую руку женщины через плечо, а шериф — правую. Придерживая монахиню, напарники вышли к племени.

— Знакомая сталь. — указала она кивком на плоские, серебристые листы железа. — Видела похожие обломки на пути сюда. Падальщики сказали, что раньше они принадлежали большой машине, упавшей в утес.

— «Секач»? — спросил Рик.

Страуд утвердительно покивала.

Помимо них в лагере диггеров находился еще одни путник. Седовласый, высокий старик в старой ковбойской шляпе и видавшим виды плаще.Через его правое плечо тянулся ремень, а из-за спины выглядывал деревянный приклад двустволки. Он о чем-то говорил с вожаком племени, согласно кивая в ответ на его фразы. Старик спокойно отнёсся к появлению монахов, положил ладони на колени и сощурился. Его верхнюю губу обрамляли густые, седые усы, продолжающиеся бородой.

— Это о ней ты мне говорил? — спросил старик диггера.

Карлик активно жестикулировал, попутно что-то разъясняя на родном языке.

— Он недоволен тем, что вы потревожили логово кровососов, но очень благодарен за подаренный тобой байк.

— Мне безразлично его недовольство. — проворчал Винсент.

— И как посмотрю без жертв не обошлось… — потёр подбородок старик. — Я знаю зачем вы здесь.

— Ты знаешь, кто мы? — с пристрастием спросил Кан.

Вблизи лицо старика выглядело старше, чем Каратель подумал на первый взгляд.

— Да.

— Твое имя, мирянин.

— Мое имя Артур.

— Древний… — простонала Ада. — И «железный человек». — её палец указал на лежащего на передвижной платформе отключенного роботрона

— Ничего себе… — присвистнул Рик. — Это же «Мистер Хантер»! С войны их не видел.

— Ты знаешь его? — Винсент кивком указал на Артура.

— Карлики рассказали. — ответила Страуд. — Вы ведь фермер?

— Можно и так сказать. — пожал плечами Артур. Он посмотрел на женщину.

— Ты тяжело ранена.

— Она справится. — твердо сказал Кан. — На твоей шее висит крест ишаитов. Убеди меня, что ты не послан сюда Орденом, и тогда мы сможем договориться.

— Это напоминание о прошлой жизни. Я был пастором, но давно бросил службу. Теперь я старьевщик.

— Ты сбежал из аббатства? — спросила Ада. — Если так, то ты клятвопреступник.

— Какая разница кем он был? — вступил в разговор Рик. — Он фермер, и в его доме наверняка есть нужные нам лекарства.

— Так все-таки вам нужна моя помощь, молодой человек?

— Да, разумеется.

Каратель с недовольством посмотрел на шерифа.

— Я шериф, и сейчас я далек от места службы, но несмотря на это, до сих пор являюсь хранителем Далтона. За нами попятам следуют «падшие». Убив нас, они примутся уничтожать все, что встретят на своем пути. Но пока мы остаемся для них единственной целью, есть шанс избежать бессмысленной резни.

— То, что он говорит – правда? — обратился старик к инквизиторам.

Ада раскрыла рясу, показав торчащий из ребра клинок. Артур указал на грузовую платформу:

— Хорошо… Лезьте на борт.

Шериф и монах дотащили Страуд до транспорта и бережно уложили её на открытый кузов. Старик кивнул диггерам, подошел к кабине.

— Держитесь, и смотрите чтобы её не растрясло по дороге.

Двигатели натужно загудели. Платформа набрала ход и понеслась над землёй, отдаляясь от Свалки.

Винсент озабоченно посмотрел на соратницу.

— Было трудно столько лет не видеть остальных, не общаться. — слабым голосом сказала женщина. — Лишь в секторе семь мне удалось найти работу. Отчистка конюшен. Никто не брал меня. Нет полезных навыков.

— И мне это говорили.

— Я не вернуть тебя пришла, а предупредить. И уберечь её, как когда-то. — Ада посмотрела в проплывающее над головой небо. — Бывает, ночью я просыпаюсь и снова вспоминаю войну… Я задыхаюсь. Мышцы сжимаются. Будто я готовлюсь к чему-то. И больше не могу заснуть… Мне сняться кошмары.

— Мне тоже.

— Но есть и другие ночи… Хорошие ночи. Тогда мне снишься ты.

Страуд коснулась бороды монаха и закашляла натужно. Кан приложил ладонь ко лбу женщины.

—У тебя жар…

Ада выглядела плохо. Глаза покраснели, лицо приняло мертвенно-бледный оттенок, проявились морщины, ссохлись губы. Ада всегда выглядела моложаво, но изнурённый вид старил монахиню.

Ферма Артура располагалась на широком плато, до которого вела лишь одна узкая дорога. Внешне его владения ничем не отличались от классических ранчо Пустоши. Частокол крепкого забора у загона, за которым паслись остророги, двухэтажный, дощатый дом, ветряные мельницы, столбы влагосборников… Свет от источников электропитания слабый, приглушенный – старик экономил энергию, но не мог позволить некоторым образчикам домашней утвари стоять без работы.

Платформа остановилась, с водительского места спрыгнул на землю Артур.

— Несите её в дом, там кушетка. Мне нужно дотащить «хантера» до мастерской. Поможешь?

— Да. — кивнул Рик.

Шериф и старик принялись стаскивать роботрона.

— Нелегкая штука! — воскликнул Максвэл. — Зачем тебе эта куча железа?

— Будет по хозяйству помогать. Взяли!

Винсент вошел первым, дотащил Страуд до койки и бережно уложил на мягкую перину.

— Держись… — прошептал он.

Рик стоял позади, пока Артур находился в ванной комнате. Вышел он с заготовленными инструментами и лотком фильтрованной воды.

— Надо вытащить клинок, пока кровь остановилась. — сказал он, беря ножницы. — Рясу долой.

Сделав надрез на ткани, старик оголил торс женщины. Её грудь тяжело поднималась. Дыхание надрывистое, натужное. Винсент отступил, но продолжал с тревогой смотреть на напарницу. Максвэл присел, широко расставив ноги и, склонившись к полу, потирал намокший лоб.

— Как только я вытащу клинок вводи адреналин.

— Нельзя. — покачал головой Кан. — Действие стимулятора еще не закончилось. Больше нельзя. Сердце не выдержит.

— В таком случае прижжём рану, но перед этим хорошенечко промоем.

— Хорошо. — согласился монах.

— Шериф, мне нужна твоя помощь. — не оборачиваясь сказал Артур. — Будешь подавать мне инструменты, какие назову.

— Угу. — подошел Рик.

Винсент отступил, его сковали переживания. Фермер принялся за работу. Он бросал короткие указания шерифу. Тот шустро подавал нужные средства, быстро ориентировался в стеллажах с медикаментами и эликсирами. Страуд иногда взывала, но стойко переносила боль.

И не успела операция начаться, как уже окровавленный обрубок клинка упал в лоток. Идею с прижиганием отмели, и старик просто зашил рану.

Снова воцарилась тишина. От сильного утреннего ветра подрагивали оконные рамы, помигивала потолочная лампа; её слабый свет погружал хижину в полумрак. Винсент склонился над кушеткой.

— Как она?

— Жить будет. Ей нужен отдых. — Артур обмакнул ладони в воде. — Я позволю вам остаться на некоторое время, пока она не придет в себя. Но после вы уйдете.

— Для начала ответь на мои вопросы.

— Я для вас недостаточно сделал?

— Мы благодарны тебе за помощь, но нам нужны сведения. — сказал Рик.

Артур тяжело вздохнул и поднял глаза.

— Я слушаю.

— Пару дней назад в каньоне появился имперский «Секач». Его владелец — некий кимеронец из Гильдии наёмников по прозвищу Стрелок. Что ты знаешь о нем?

— Только то, что он помог избавиться от варваров на той заставе, за что я ему премного благодарен, чего не могу сказать вам. Пока что я не вижу пользы от сотрудничества с вами, кроме той, которую я принес вашей спутнице.

— Мы ищем то, что он забрал из лагеря дикарей. Та, которая лежит в «гробу» попала туда по ошибке. И я, как служащий, могу с полной уверенностью заявить, что это ничто иное, как похищение человека.

— Наёмника это мало интересует. И откуда вам знать, что именно находится в капсуле? Может вы и являетесь теми самыми похитителями, которые хотят вернуть товар заказчику.

— Нет. В капсуле… моя дочь. — сказал Винсент.

— И моя племянница. — добавил Рик.

— М-м-м… А она, видимо, её мать. — посмотрел старик на Страуд.

— Я знаю, в это трудно поверить, но это так. — пробасил Каратель, игнорируя неуместную иронию старика. — Я покинул Обитель ради неё, за что теперь расплачиваюсь. А что сделал ты, когда бросил аббатство? Приехал на ферму и решил, что настало время счастливой жизни? Ты клятвопреступник, такой же, как и я.

— Ты действительно хочешь прочитать мне лекцию по этому вопросу? — без страха ответил Артур, вплотную приблизившись к монаху, что был его на голову выше и гораздо шире в плечах. — Это не я разрушил Ботами-Белл. Это не я сжег церковь вместе с прихожанами в день молебны. Это не я сотворил на руинах и костях погибших форт Империи. И не от моей руки погибла моя жена. Так что не тебе меня судить.

Винсент смирял старика взглядом до тех пор, пока Рик не положил ему руку на плечо. Шериф отрицательно мотнул головой. Рыцарь согласно опустил глаза.

— Кимеронец и правда здесь был. Он помог мне, а я помог ему. Но где он теперь — я не знаю. Может вернулся к своим, а может погиб в ущелье.

— Второй вариант более правдоподобен. — сказал Рик. — Мы видели части обшивки корабля у лагеря диггеров.

— Это Свалка. Там много чем можно поживиться.

Максвэл и Винсент переглянулись решив, что утаивать больше нечего.

— Один наёмник из Гильдии привел нас прямиком к подножью тех пещер. Его отряд пропал без вести в тоннелях вархов, и согласно данным одного из разведчиков, сигнал с маяка кимеронца последний раз был замечен в том же месте.

— Тогда что вам мешает самим туда отправиться?

— Наемники завалили проход. Путь в логово кочевников закрыт. Ты знаешь, какой еще дорогой туда можно проникнуть?

— Знаю. Но сразу отговорю вас от этой затеи.

— Почему? — недоуменно спросил Рик.

— Дикари первыми заселили Гранд-Каньон. Я гость на этих землях, просто в отличие от многих я умею выживать. Не все вархи кочевники. Там, куда вы хотите пойти — их главное логово в каньоне. Более опытные старьевщики чем я, лишний раз не испытывают судьбу, когда заходят за черту на Свалке.

— Только укажи нам путь. — сказал Винсент. — Дальше мы разберемся.

— Ваша подруга не в том состоянии, чтобы идти к ущелью.

— Она не идет. Ты останешься с ней и проследишь, чтобы она выжила.

— Иначе что?

— Только она сможет защитить тебя от вигиланта.

На миг все замолчали. Артур обдумывал предложение несколько мгновений, затем кивнул.

— Идите за мной.

Старик прошел через гостевую комнату в гараж, где находилась мастерская. Здесь хозяин ранчо держал детали бытовой техники, несобранный ховербайк, аккумулятор которого небрежно лежал под пожарным инвентарём на стене и грузовую платформу. Раскидав в стороны разбросанные детали, фермер полез в сундуки под верстаком. На двух кронштейнах висел отключенный «Мистер Хантер». Рик с интересом рассматривал его цилиндрическую голову, проводя пальцем по стальной заплатке на месте пулевого отверстия, которую заметил сейчас.

— Это ты его… убил?

— Кимеронец.

Максвэл оценочно хмыкнул. Артур достал свернутую карту и разложил её на верстаке. Это оказалась карта-путеводитель по каньону.

— Это же старательская карта. — нахмурился Рик. — Тропы, шахты, тоннели…

— Да. На ней указанно все ходы и выходы, что я смог изучить за годы.

— Но откуда ты знаешь про выработки артели?

— После того как Ботами-Белл пал в огне мне пришлось искать работу. Артель набирала людей для строительства шахты по добыче эмульсии, и я завербовался. Можно сказать, я был одним из первых шахтеров, работавшим на единственном крупном предприятии в каньоне.

— Здесь нет тех пещер, в которых были мы. — сказал Винсент.

— Есть, но не все. Не так просто их изучить, зная, что это владения дикарей.

— И как нам туда попасть?

— Вот. — ткнул пальцем в карту Артур. — Это первый и единственный вход, которым мы пользовались при работе в штольнях. Он достаточно широк. Достаточно, чтобы по нему можно было пустить железную дорогу для вагонеток. Этим я и занимался. Инженер-строитель. Если пойти глубже, то попадете в самое сердце.

— А это что? — спросил Рик, указав на широкое, круговое пространство.

— Это центральная шахта. Её мы называли «глоткой». Год работы — и шестьдесят футов глубины.

— Оперативно. — оценил Максвэл.

— Начальство требовало ускорить процесс постройки. Работали по двенадцать часов, плюс сверхурочные. Но, как бы то ни было, одними руками там не обошлось. Наверху до сих пор стоит буровая платформа… Разобранная правда… — задумался старик. — Диггеры все запчасти утащили, барахольщики...

— Ты вроде нашел с ними общий язык.

— Был вынужден учиться добрососедству. Здесь без уступок долго не проживёшь.

— Хватит болтовни. — проворчал Кан. — Что тебе еще известно?

— Шахты заброшены, но живности там хоть отбавляй.

— Проведёшь?

— Да. Проведу. Но только до входа.

— Большего и не требую.

— Тогда собирайтесь. В тех ящиках патроны. Берите сколько надо. Я подготовлю остророгов.

Артур подошел к роботрону, поднялся на подножке, чтобы вставить ему в спинной аккумулятор эмульсионную батарею, а в затылок — навигационный модуль. «Хантер» загудел изнутри. Замигали его красные глаза-лампочки.

— Вот так. — довольно сказал старик, похлопав ладоши. — Останется только подождать, пока перепишется программа и все.

— Перепись программы? — обернулся Рик — На моих глазах одного такого перезаписывали, но после перезагрузки кровожадности у него не убавилось.

— Да, эти модели созданы для убийств. Но я сделаю из него послушного фермера. У меня как раз для этого есть записанный модуль памяти. Настала пора его применить.

— И где ты раздобыл такое добро?

— У диггеров можно достать, что угодно.

— Хм… Ясно. Будет интересно взглянуть на «Хантера» ковбоя.

— Взглянешь. Но прежде выживи в тоннелях.

— Шерифа Далтона еще никто не останавливал. — ухмыльнулся Рик, дернув полы шляпы.

Старик провел напарников к готовым к пути остророгам и протянул им вожжи. Сам оседлал центрального, перевесил винтовку со спины на уровень груди и схватил поводья. Повернув зверя, он стал наблюдать за тем, как монах и шериф седлают животных.

— Непривычно после мустанга. Тем более, после байка. — сказал Рик, пытаясь усидеть в седле.

Винсент стукнул зверя по бокам и нетерпеливо покосился на шерифа.

— Следуйте за мной.

Три всадника неспешной вереницей побрели по дороге на восток. Каратель поравнял остророга с Артуром.

— Надейся, чтобы та штука пробудилась не раньше твоего возвращения. Страуд церемониться не станет.

— Перепись займет около часа. К этому времени я уже буду дома.

Коротко кивнув, Кан снова пристроился за ведущим.

— Готовы ускориться? — через плечо спросил старик.

— Да. — ответил монах.

— Тот мустанг — паршивец строптивый. Объездить его так и не смог, но сейчас я готов к реваншу. — залихватски улыбнулся Рик. – Но!

Остророги помчали по тракту и за короткий промежуток времени добрались до старых шахт. Как оказалось, дорога, по которой ехала фура вела к лагерю старателей у подножья тоннелей. Всадники спешились.Перед ними раскинулись вросшие в землю рельсы, вагончики рабочих и торчащие из песка вешки, с реющими на ветру лохмотьями старых палаток.

Артур стянул с лица платок и пошел первым по сгнившим шпалам, держа наготове ружье. У прохода он включил фонарь, медленно осветил сначала стены, затем своды, проверяя их на прочность, и только потом выпрямил руку, чтобы увидеть тоннель. Впереди на рельсах стояли ржавые вагонетки, груженные рудой.

— Ты сказал, что вы искали источник эмульсии. — покосился шериф.

— Да, но в скалах нашлось столько железа, что нам пришлось добывать и его. Правда, когда мы запустили бур и добрались до дна, эмульсии там не оказалось.

— А что вы нашли?

— Мы копали так глубоко и жадно, что пробудили спящих вампиров.

Рик бросил взгляд на скелет в пыльном балахоне.Туда же посмотрел Артур.

— Один из шахтеров.

— Он был в моей бригаде… — старик со злобой посмотрел в тоннель. — Но эти твари убили их всех… Я был единственным выжившим.

Шериф погрузился в мрачные раздумья.

— Спасибо, что помог ей. — сказал Каратель. — Я в неоплатном долгу перед тобой.

— Я сделал это не ради вас… Ваши остророги останутся здесь, я спрячу их в старом амбаре. Поспешите.

Артур пошагал к остророгу, но обернулся на полпути и добавил:

— Раз уж ты заговорил о долге, то выслушай меня.

— Говори.

— Если Стрелок все еще жив — не убивайте его. Он принес покой в долину, и в мою душу.

Каратель на мгновения задумался, затем ответил:

— Даю слово.

Винсент и Рик медленно пошагали в тоннель и вскоре исчезли во тьме.

…

Жалким зрелищем была та застава. И не менее жалкими выглядели вархи, решившие её заселить заново. Он предстал перед путниками в образе странствующего пилигрима. Длиннополая, черная ряса развеивалась на ветру, из-под треугольной шляпы торчали сальные, черные волосы, в зубах догорала толстая сигара. Когда путник остановился перед племенем, в его адрес сразу раздались агрессивные рыки.Был бы то человек, возможно дикари бы и приняли его на время, но человеческого в нем осталось мало. Для вархов он был сродни демону, явившемуся из царства мертвых.

Он остановился напротив, обвел всех изучающим взглядом, сличил среди дикарей самку, держащую в руках мелкого отпрыска.Зверек шипел активней всех.

— Признал. — ухмыльнулся путник. — А ведь я её предупреждал, что благодушие в тот раз было неуместным. И куда же оно привело? К вам, жалкие твари.

Сигарета с презрительным плевком упала на землю. Киборг затушил её стальной лапой, показавшейся на миг из-под полы рясы.Красный глаз путника то затухал, то снова ярко светился при расширении. Второй глаз вроде обычный, человеческий, но черный, гипнотический, вгоняющий в ступор. Это наваждение повергло варваров в немой ужас.

— Безответственные у тебя родители, малец. — сказал киборг. — О чем вы только думали, когда решили привести ребенка в эту дыру? Раз уж вам на него плевать, то зачем вообще надо было порождать на свет божий сие чудесное создание? Поглумиться перед взором Создателя? Я не потерплю насмешек над Всемогущим… Я создан для того, чтобы уравновесить часы мироздания, принести баланс в этот безумный мир. Такова моя миссия. Таков закон.

На землю свалился сегментированный хлыст. Он загорелся синим свечением, когда киборг поднял руку.

— Я отчищу мир от скверны!

Взмах хлыста –— это последнее, что дикари увидели в своей жизни. Хлыст снова потух, киборг посмотрел на землю, приложил палец к виску. Его правый, казалось обычный глаз, спроецировал над землей голографическую карту. У места под названием Свалка находилась целая сеть тоннелей. Определившись с местом поисков, киборг сказал:

— Высылаю координаты цели. Найди её, брат, и приведи живой. Я займусь рыцарем.

В туловище вдруг что-то глухо бухнуло. Киборг нахмурился, сунул пальцы между пластинами брони и достал небольшой шарик с погасшей лампочкой— миниатюрная бомба. До сего момента лампочка мигала красным светом и снять её – все равно, что покончить жизнь самоубийством.

На лице киборга появилась широкая улыбка, знаменующая начало крупных перемен.

— Я свободен ото всех цепей…

Злобный хохот убийцы отразился эхом от незыблемых скал. Достав из кармана зажигалку, киборг запалил очередную сигарету и с удовлетворительным выдохом пошагал прочь, насвистывая незатейливую мелодию.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 3. "Дикари и прочие неприятности".

Эбигейл

Блуждая в потемках сознания, каждый раз извилистый путь во мраке приводил к четким, статичным кадрам. Они калейдоскопом бешено менялись и вращались непрерывной чередой, оставляя в памяти выжженное клеймо эмоций. Гнев, ярость, торжество, радость. Тоска сменялась вдохновением, а счастье грустью. Эмоции вольно наплывали, словно песчаные бури, и контроля над ними не было.

Сейчас перед глазами далекие земли за Разломом. Скалы и каньоны, дюны и отроги. Там же дикари. Их уродливые лица, суровые, жестокие, кровожадные. Но в их глазах неизменно оставались страх и продиктованная им преданность. И лик их был обращен к ней. Они повиновались, они молили о пощаде, они отдавали все самое лучшее, лишь бы их защищали. Казалось, что так продолжалось столетиями, пока пустыня не сменилась непроходимыми джунглями и первым лицом, которое стало близким.

Что же дальше? Север, Пепельные равнины. В центре — мрачный город. Он вопит от безумия, его воздух напоен дурманом. Низкие черные тучи давят на нижний, грязный мир, в котором бесцельно бредут безликие люди. Однако не все они тени. Несколько персон излучают свет, лживый свет. Они велики, и восседают в великом соборе. Но за их величием кроется тьма, полная демонов. Правда, во мраке есть проблеск настоящего, истинного света. У света есть лицо, есть имя. Он долгое время следует попятам и бережет, пока не настала пора его кончины.

Теперь открыта глазам гора. Величественная. Одинокая. Так высока, что её вершина покрыта вечным снегом. Огромные залы в её сердце: шахты, тоннели, механизмы древних рас и первых людей. А рядом он — силуэт. Высок, огромен и неистов. Излучает силу, строгость, внушает опаску, как и его жуткое прозвище. Только виден крест, пересекающий его лицо. И лицо это долго не хочет исчезать. Оно не преследует, а сопровождает. Бережно, самоотверженно, с отцовской любовью, с ответственным принятием своего бремени. У подножья горы мрачный город. Не тот, что раньше. Небо над ним чистое, но вот сам городок полон грязных тайн и… человеческого невежества. По его улицам гуляют смерть и души невинно убиенных дев и мужей.

Но теперь настала пора счастья. Впрочем, до него пришлось терпеть адскую боль и видеть ужасного человека в черном облачении. Это он всему виной. Это он причиняет боль. Это он явился вновь со свитой кровожадных тварей.

Он ищет. Он знает. Он всегда найдет.

Память раскалывается на тысячи осколков, что с трудом собираются по кусочкам, формируя новый этап существования. В нем отец. Лучшие годы жизни, проведенные с ним, наедине с полюбившимся домом и мечтой отправиться к звездам. Его больше нет, и на этом моменте всегда наступает тоска. Сейчас остается лишь пожинать плоды памяти и скорби.

Странно, но после они сменяется неприязнью, позже почему-то хочется понять, что происходит, пока все это не завершается желанием помочь. И было бы с чего, ведь объект, терпевший унижения, ей никто…

Есть причина.

Он никто, да. Но он похож. Потому что изгой, как и она. Его лица долго не было видно. Но вот глаза… Эти глаза глубоки и так необычны, что невольно начинаешь проявлять интерес к природе их возникновения. Они фиалковые, но настолько иногда яркие, что кажется, будто бы, светятся. Интересно, как с такими глазами можно жить? Ты чувствуешь боль или силу, когда вглядываешься во тьму?

Прошло много времени с момента инцидента. Правда здесь, в логове дикарей, определить время суток было сложно. Солнечный свет сюда не поступал. И оставалось только гадать: «Ночь на поверхности или же день?»

Сил не осталось. Именно тех сил, что были способны навредить изрядному количеству существ, в первую очередь механическим. Для этих сил нужно питание, нужна эмульсия. Её энергия. Конечно, подкрепиться обычной пищей и водой тоже было бы неплохо, а то со временем и от обезвоживания умереть запросто. Только физических сил все равно не хватит, чтобы выбраться из клетки.

Первое время способности своего тела пугали. Позже взыграло любопытство, а потом злость на то, что не получалось сосредоточиться на определённом объекте и перенаправить эмоции на него. Тогда, на Свалке, этот трюк удалось провернуть с робомозгом. По правде сказать, здесь сработала не столько случайность, а сколько осознание реальной угрозы. Тогда появилась цель, она несла за собой разрушение. И на неё было направлено гнева больше, чем на похитителя. Только по этим причинам удалось направленным импульсом уничтожить кошмарного роботрона.

А там, в корабле, сдержанности не было. Только гнев и ярость. И эта ярость стала причиной их пленения. Сейчас злиться на себя не имело смысла. Как, впрочем, и тогда, на борту. Но это еще раз доказывало, что совладать с эмоциями, направить их в нужное русло, применить себе во благо она еще не умеет. И эти знания о своём неумении пробуждали в Эбби внутреннюю обиду.

В пещере напротив появился свет, исходящий от факелов. Он плясал по сводам и сопровождался воинствующими рычаниями и улюлюканьем. Это повторялось уже в третий раз в одно и то же время. Процессия дикарей, под предводительством сухопарого вожака, несла на алтарь очередную жертву. Их вожак — он же жрец, он же палач — возвышался над всеми могучей тенью, носил на голове шлем с ярко-красным гребнем, с которого свисали бренчащие болты и винтики на проволоке. Он всегда занимал место у окровавленного алтаря, усеянного частоколом острых пик с насаженными головами и черепами, и указывал посохом из выхлопной трубы на наскальные рисунки. Рисунки намалёваны довольно ярко и четко, краски не пожалели. Эдакий наскальный гобелен, на котором была изображена клыкастая, двуногая птица с очень большими крыльями и головой песчаного шакала.

Еще в прошлый раз Эбби поняла, что чудовище — местное божество. И дикари относились к нему соответственно. Поклонялись, молились на коленях, выли раболепно и жалостливо. Их вождь покровительственно вытворял замысловатые движения руками, пока не переходил в безумный танец. Бугаи вархи лупили дубинами по барабанам — покрышки автокаров с натянутыми на них кусками кожи.

Но вот что больше поражало, так это бушующее под гобеленом пламя, исходящее откуда-то из недр пещеры. Да… Именно огонь становился важнейшей фигурой во всем этом религиозном фонтане безумия. Пламя вырывалось, барабаны били все сильней. Варвары, обнявшись, в такт раскачивались вслед за движениями предводителя. Кульминация сего действия начиналась в тот момент, когда вожак с пафосом и благоговейностью произносил слово — «Камаши!!» А его дурная публика подхватывала настроение жреца и самозабвенно повторяла тоже самое, только уже не один раз, а целых три:

— Камаши!! Камаши!! Камаши!!!

После этого наступала самая неприятная часть обряда.Мускулистые вархи подносили на алтарь еще дышащее существо. В этот раз это был пойманный вампир.

Вообще странно, что вархи выбрали именно кровососа, поскольку они тратили много усилий на их поимку и, как поняла девочка, держали их в клетках для дальнейшей переправки в соседние племена. В чем заключался смысл их содержания Эбби долго не могла понять, пока не увидела, как один из вархов обрабатывает раны слюной вампира. Из этого следует логичное предположение, что в малом количестве ядовитая слюна не несет дикарям вреда, а даже наоборот помогает. Это и понятно, ведь что вархи, что вампиры относились к нелюдям. Только дикари были больше похожи на прямоходящих ящериц с чешуйчатой кожей, а вампиры на серокожих маврадиан. Только кожа их гладкая, даже слизкая, бледно-серая, одним словом - неприятная.

Связанный кровосос еще шевелился, но перед тем, как его бросить в пламя, вожак потребовал вывести на свет второго пленника. Кимеронца провели мимо её клетки. Эбби снова удалось увидеть его странные, фиалковые глаза.

Девочка храбрилась как могла, смотрела на истощённого наёмника, которого под руки выводили к алтарю и привязывали к кресту, формой буквы «Х». Она заставляла себя смотреть на Стрелка. Думала, что так сможет набраться злости, получить хотя бы крупицу удовольствия от унижений своего похитителя. Но вместо удовлетворения девочка стыдливо опускала глаза, ощущая собственное бессилие. Из подсознания рвалась мысль о помощи, но Эбигейл упорно сопротивлялась настойчивому порыву благородия.

До сей поры девочка видела Стрелка только в маске, но удивилась, когда увидела его лицо воочию. Ожидания не оправдали себя. Ей казалось, что за маской скрывается нечто не похожее на человека. Может мутант, а может киборг.Но все оказалось банальней некуда, отчего Эбби на миг почувствовала разочарование. Лицо обычное, человеческое, мужчины лет пятидесяти или сорока — во тьме было не разобрать. Выделить особо нечего, кроме черных как смоль волос до плеч, три зарубцевавшихся шрама на заросшем щетиной лице и один большой, тянущийся от шеи до груди. Правда, когда его раздели до пояса, девочка увидела еще некоторые детали. Торс наёмника поджар и мускулист, но, как и лицо, испещрен шрамами. Помимо шрамов имелись следы от укусов, проступающие на бицепсах синие вены, красные отёки на спине, ожоги…Стрелок оставлял впечатление матерого воина, бывалого наёмника с многолетним стажем. Только его глаза не давали покоя…

Вожак поднял голову пленника за подбородок и, прошипев, указал на алтарь. С расстояния Эбби не слышала, что говорит жрец. И даже если бы слышала, что ничего бы не поняла. А вот Стрелок, судя по всему, понял, но в ответ лишь сжал зубы, злобно рыкнув.

Лидер дикарей снял с пояса кинжал, подошел к вампиру и отрезал ему фалангу пальца. Тварь взревела и тут же получила дубиной по башке. Жрец вернулся к наёмнику и издевательски начал выжимать кровь из оторванного пальца на голову Стрелка. После он вновь приподнял подбородок наёмника лезвием кинжала и в приглашающем жесте указал на кровососа. Вархи подняли вампира и швырнули его прямиком в огонь. Языки пламени охватили ревущую тварь, и вскоре бешеная агония завершилась. Вожак обернулся к Стрелку. На его чешуйчатой физиономии отразилась самодовольная ухмылка.

Эбигейл расценила эту сцену как напутствующий урок для пленника. Мол, смотри, человек, что будет с тобой. Впрочем, с принесением в жертву наёмника, вархи почему-то затягивали. То ли руководствовались своим извращённым желанием поиздеваться над сильным человеком, чтобы сломить его дух, то ли видели в нем нечто такое, что не позволяло бросать его в священное пламя. Причиной этому, как думала девочка, были его необычные глаза.

Что если Стрелок — мутант, пришедший из-за далекой реки Мур? Эбби слышала истории о жутком Восточном полушарии, в котором властвуют наёмные армии так называемых Самозванцев, бандитские группировки, убийцы-каннибалы, мутанты и прочие последствия отгремевшей войны.Ведь как назвать свет в его глазах, как не мутацией? За это время у вархов сложилось особое мнение про необычного пленника. Якобы он демон воплоти, явившийся в их логово, чтобы уничтожить племя. Поэтому они проводят эти жертвоприношения своей кровавой птице.

Раз уж они такие суеверные и слепы для того, чтобы понять, что ряженый вождь дурачит своих же соплеменников, маяча выхлопной трубой, выдавая её за священный атрибут власти, то стоит показать им настоящие чудеса.

Из «посоха» вождя исходило желтоватое свечение. Он еще долго размахивал им перед лицом узника, что-то на повышенном тоне втолковывал племени, и затем приказал отвязать Стрелка. Амбалы-телохранители подхватили кимеронца под руки и поволокли к краю пламенного источника.

Вождь маниакально оскалился, медленно повернул «посох» другой стороной, на которой находилось закреплённое лезвие, замаранное кровью, и угрожающе провёл им по одному из черепов на пике. Дикари склонили голову Стрелка над землёй, на его шею опустилось лезвие.

Эбби до белизны костяшек сжала прутья клетки и с ужасом уставилась на вожака. Девочка застучала по клетке кулаками.

— Эй! Уроды! Отпустите его!

Она ногами стала колотить по решетке, намереваясь расшатать подточенные ржавчиной прутья. Но это лишь привлекло внимание. Вождь устремил посох на клетку и пара мордоворотов пошла к пленнице.

— Твари голозадые! Черта с два я вам дамся!

Варх рыкнул, пригрозив пленнице электродубинкой. Девочка отползла к стене, когда варвар потянул к ней лапу.

— Пошел прочь, урод! Я тебе пальцы переломаю, если коснешься меня!

В момент, когда вожак отвлёкся, Стрелок приготовился к нападению. Еще мгновения назад жрец держал «посох» в зажатой ладони, но в один миг он чудесным образом вылетел из лапы, потому что охотник за головами вложил все силы в один единственный и верный удар.

Выхлопная труба приземлилась вблизи от клети девочки. Из навершия «посоха» вылетела эмульсионная батарея, которую Стрелок раньше использовал для своей винтовки в качестве энергетического патрона.Бледно-желтого цвета цилиндрическая капсула отскочила от камня и подкатилась прямиком к прутьям.

Эбби сосредоточила взгляд на батарее, выпрямила руки, прислушалась к биению сердца и дыханием восстановила ритм. Закрыв глаза, девочка начала повторять про себя: «Все получиться».

Время замедлилось. Все вокруг стало таким вязким и тягучим, что можно было ощутить дуновение ветра и малейший шорох. Она почувствовала покалывания в пальцах, какие обычно ощущаешь при соприкосновении с наэлектризованными объектами. Мгновенно поднялась температура, от головы до пят пробежал озноб, закружилась голова, тепло пошло от кончиков пальцев прямо по татуировкам, стремясь к сердцу. Далее ни с чем несравнимое чувство необычайно сильного прилива энергии в организме, дрожь, проходящая по каждому уголку тела, и в завершении — бодрость.

Открыв глаза, Эбби обнаружила разбитую, а главное пустую батарею, в которой уже не было эмульсии. Она двигалась в привычном темпе, чуть заторможенном, но не настолько, как окружение. В глазах, стоящих напротив дикарей, застыл ужас. Они впились в неё взглядами и попятились. И когда время вернулось в привычное русло пленница разозлилась. Все произошло само по себе, за мгновение ока.

Электродубинки в лапах амбалов ярко вспыхнули, да так, что подпалили владельцам балахоны, а дверца клетки вырвалась из петель и отлетела на несколько метров. Пока ярость бушевала в крови, Эбби не прекращала использовать свой дар.

Она неуклюже направилась к племени. Ей с трудом удавалось сдерживать очередной выброс энергии. Дикари стояли в оцепенении. Даже вождь оторопел, замерев своими вертикальными зрачками на пленнице. Для них она стала чем-то сродни огненной богини.

— А…а… — жмурилась Эбби, перебарывая мощь силы. –— Отпусти…те! Прочь! — рявкнула девочка. — Проооочь!!

Вархи расступились. Стрелок выхватил с пояса вожака кинжал и, ощетинившись, спиной пошел к Эбби. Дикари как заворожённые смотрели на пленницу, но отступать не собирались. Всеобщее оцепенение прошло, когда жрец громко гаркнул. Он начал говорить соплеменникам громким тоном, указывая глазами на пленников.

Гнев затухал и затухали силы. Эбби присела на колено, борясь с головокружением. Стрелок поднял её за руку.

— Что… — помотала головой девочка, вырвав руку из ладони кимеронца. — Что он им говорит?!

— Ничего хорошего. — мрачно отозвался Стрелок.

— Они не отпустят нас.

— Не отпустят. — наёмник посмотрел в дальний проход пещеры. — Мне нужно оружие…

— Твои револьверы… Я не знаю, куда они их дели.

— Зато я знаю.

Стрелок снялся с места, увлекая растерянную девочку за собой. Отойдя от шока, с короткой заминкой пленница помчалась самостоятельно. В тоннеле стояла кромешная тьма, но непостижимом образом Стрелок в ней хорошо ориентировался. Вархи-то понятно — их зрение приспособлено к темным местам, благодаря вертикальным, как у кошек, глазам, но вот наёмник… Даже по истечению суток глаза так и не смогли привыкнуть к темени подземелий, и только брезжащий свет от факелов помог определить некоторые из главных направлений, по которым двигалось племя.Тоннель, из которого пришли дикари на обряд вел в их места ночлега, там же находились самки и детёныши. Из прохода за алтарем, как помнила беглянка, всегда приходил вожак.

Куда приведёт эта дорога стало не трудно догадаться, когда Эбби случайно оступилась и неожиданно для себя столкнулась лицом с железной дверью. Наемник отстранил девочку в сторону и, используя клинок, начал вскрывать хлипкий замок. Дверь поддалась. Эбби постоянно озиралась в страхе, и когда дверь открылась, она в нетерпении первой влетела в комнату и лбом стукнулась об висящий на цепи тесак. Это привлекло внимание охранников. Наемник предугадал их действия и, выскочив из мрака, за мгновения расправился с ними одним ножом. Он закрыл дверь на засов и непонятно для Эбби занялся вскрытием ящиков с помощью кинжала. Всучив его девочке, Стрелок сунул руку в сундук. В ходе обыска разжился плотными кусками ткани, которые намотал на кровоточащие предплечья и ладони, но перед этим промыл раны найденной водой в кожаной фляге.

Не тесаком единым богато пространство. Ржавые мечи, окровавленные топоры, длинные багоры, самодельные щиты из металлических обломков, образчики «кустарных» и примитивных ружей.

«Оружейная…» — догадалась девочка.

Электроники никакой, кроме разве что разобранных деталей роботронов. И не было энергетического оружия или модифицированного. Глаза разбегались от разнообразия стволов, правда ничего стоящего беглянка так и не заметила.

— Пока они приходят в себя после твоих фокусов у нас есть шанс выбраться отсюда живыми.

Стрелок стоял поодаль, собирал из найденных частей винтовку. У него получился гибрид старого мушкета «минитменов» и имперской винтовки «Морфилд».Приподняв ствол за цевье, он сдвинул затвор, придирчиво осмотрел приёмник, сощурился, сверяя мушку с прицельной планкой, и утопил обойму.

— Пренебрежение дикарей к человеческому оружию нам только на руку. — сказал он. — Я иду за вождём. Ты со мной.

— Я… Что? — растерялась Эбби, хлопая глазами. — За вождем? Зачем тебе вождь? Нам нужно выбраться из пещер! Зачем тебе этот псих?!

— У него мои оружие и броня. Без них я не смогу гарантировать удачный исход побега.

— Да ты само благородство! Их там толпы, а нас двое! Пойдешь против целого племени в одиночку?

— Ты идёшь со мной.

— Я иду искать выход.

— В одиночку ты и минуты не продержишься.

— Ты видел на что я способна. — деловито поставила руки в боки девочка.

— Как долго ты сможешь применять эту силу?

— Эм-м… Ну, пока эмульсия из крови не выйдет.

— И много её в твоей крови?

— Сколько было в той батарейке, столько и осталось. Правда, уже меньше…

— То-то же.

— А как ты понял, что мне нужна эмульсия?

— Догадался.

Стрелок пошагал, но Эбби схватила его за руку. Он бросил на подростка недовольный взгляд. В нём также промелькнуло удивление.

— Об этом никто не должен знать, ты понял? — пригрозила пальцем девочка, твердо посмотрев ему в глаза.

Наёмник скривился. Так он скрыл изумление.

— Папа сказал, что эта моя тайна. Из-за эмульсии погибло много людей.

— Мне плевать.

— Значит ты тоже хочешь оказаться в числе тех несчастных?

— Может они были мерзавцами и получили по заслугам. — пожал плечами Стрелок.

— Ну постой!

Девочка сильно дёрнула Стрелка за руку, чуть не упав с ног. Лицо верзилы отразило нетерпимость.

— Послушай… прошу. Нельзя ей часто пользоваться. Плохо это.

— Почему?

— Ну плохо и всё!

— Почему?

Эбби устало выдохнула.

— Потому что я сильно злюсь и… — набрав побольше воздуха беглянка выдала: — Однажды я убила папиного роботрона. Он помогал нам по хозяйству, а я была настолько злой, что случайно сжала его с такой лёгкостью, будто бы наступила на консервную банку.

Стрелок недоуменно смотрел на девочку пару секунд, затем сказал:

— Ты только что спалила дикарей. До этого чуть не убила нас и уничтожила ходячий мозг. По-твоему, разбитый жалкий кусок железа сравниться с этим?

— Не смей так говорить! Он был моим другом! Именно поэтому нельзя использовать эту силу, ясно?!

Стрелок обернулся к двери.

— Может ты и права… Но сейчас твоя злость станет оружием.

Глаза Эбби забегали. В памяти вспылили точно такие же слова, но сказаны они были совсем другим человеком.

В дверь гулко ударили.

— Они здесь… — мрачно сказал наёмник.

Стук повторился. С той стороны раздался утробный, басовитый рев. Девочка словно под гипнозом смотрела на пляшущую дверь, пятясь к стене.

— И что нам делать?! — запаниковала Эбби.

Стрелок в пару уверенных шагов достиг центра пещеры, его глаза зашарили по сводам и стенам, пока не остановились на Эбби. Девочка застыла в страхе при виде грозного верзилы.

— Отойди!

Она послушалась, пропуская кимеронца. Он начал отодвигать утварь от стены.

— Что ты делаешь?

— Сквозняк чуешь?

Девочка приложила ладонь к стене и почувствовала поступающий холодный ветер.

— Да

— Здесь есть проход.

— Ясно. — кивнула она, отступив.

— Помогать будешь или как?! — рявкнул наёмник.

Без разговоров девочка принялась расчищать проход. Работа пошла на лад. Дверь выбивали активней, на ней проявились вмятины. Она вот-вот должна была вырваться из петель. Эбби с тревогой оборачивалась и с еще большим усердием продолжала работать. Скоро показался узкий лаз.

— Ползи. — приказным тоном сказал Стрелок.

Эбби злобно зыркнула на него.

— Чего таращишься? Ползи говорю!

— Повежливей нельзя? — Эбби легла на живот и начала ползти.

Проход был довольно широк, поэтому следом за ней вполз наёмник. Причём как на заказ этот промежуток оказался для него как влитой, ровно по ширине плеч.

Через несколько футов парочка оказалась в узком колодце, на вершине которого была видна узкая прожилка света.

— Наверх.

Стрелок зацепился за выступающие камни.

— Цепляйся за спину.

— Ты учти, я тяжёлая.

— Потерплю.

Эбби сомкнула ноги на поясе наёмника, руками схватилась через шею.

— От тебя воняет. — сморщила нос девочка.

— Потерпишь.

— Ты вообще моешься?

— На корабле все было.

Беглянка виновато промолчала.

— Твои глаза… Ты видишь в темноте?

— Да

— Как?

— Не время для этого.

— Ладно.

Внизу раздался глухой удар упавшей двери, за ним послышались яростные возгласы вархов. Парочка поднялась к следующей пещере, до верха пути не было.

— Они рядом. — сказала девочка, глянув на дно колодца.

— Знаю.

— Ты все ещё хочешь найти свои доспехи?

— Да.

— Что будет, когда мы выберемся?

— Найдём твой «гроб», и я отвезу тебя заказчику.

Беглянка мгновения молчала.

— Твоего корабля больше нет. Как ты собираешься везти нас в Рейвен-Рок?

— Что-нибудь придумаю…

Стрелок дошёл до края тоннеля, откуда открылся вид сверху на алтарь. Он присел на корточки и сурово осмотрелся. Эбби, стоя в тени, переминалась с ноги на ногу и поглядывала за тылами. Кимеронец поманил её к себе, указав на резервуар, откуда выходит пламя.

— Огонь погас. — сказала Эбби. — Снова…

— Сквозит оттуда. — кивнул наёмник на проход слева. — Разведаем.

— Стой! — разгорячено прошептала беглянка. — Смотри!

Стрелок сощурился. К алтарю выбежали вархи, потрясая копьями и тесаками. Вожак руководил процессом поиском, указывая отрядам ищеек куда именно им надо двигаться. Вскоре толпа дикарей разошлась по каждому из проходов.

— Их слишком много. Как нам пройти незамеченными?

— Держаться тени. — отозвался Стрелок, на корточках приблизившись к стене

Осторожно ступая по краю, он начал двигаться к следующему проходу. Эбигейл опасливо поспешила за ним. Упасть с такой высоты совсем не хотелось. К тому же внизу бдели караульные. Помогая себе руками, девочка приставными шагами пробиралась по краю, как вдруг правая нога соскочила, и отломавшийся камень упал со стуком к самому низу. От страха Эбби прижалась к стене, застывшими глазами таращась на дно.

— Не смотри вниз. — прошипел кимеронец. — Живее!

Эбби ретиво покивала, но притормозила, поскольку один из караульных отреагировал на упавший камень и теперь внимательно осматривал местность. Благо все обошлось — глупый варх не удосужился посмотреть вверх и убрался восвояси.

Очередной тоннель представлял из себя узкий штрек. Пришлось двигаться на корточках. Наёмник погладил глубокую, ровную выемку в стене.

— Когда-то здесь были люди… Шахтёры рыли глубоко, но их постигло несчастье. Если повезёт — выйдем к главной шахте и выберемся наружу

— Нам надо наверх, но ты хочешь идти вниз. Логично.

Стрелок недовольно промычал.

— Только и слышу от тебя — «хм-м-м». По—человечески сказать не можешь?

— Мне нравилось, когда ты молчала.

— Ой, ну, конечно.

— Замолчи… — выставил палец Стрелок. — Мы на месте. Спускаемся.

Он спрыгнул первым, снял с плеча винтовку и, проверяя угла на манер имперского коммандос, побрёл по выработке вниз. С каждым футом становилось все жарче. Эбигейл не заметила, как лоб покрылся испариной, а позже пот обильней полился с лица.

— Пекло. — сказала она, устало вытирая рукавом намокшее лицо. — Не уверена, что нам сюда.

Постепенно фигура Стрелка становилась размытой. Глаза слипались, дышать становилось все тяжелее. Подошёл наёмник, срывающий куски обмоток с предплечий. Промочив их, он приложил ткань к лицу девочки и замотал узлы на её шее. Сам сделал себе такой же платок и пошел дальше.

— Что это за… запах? — еле ворочая языком спросила девочка.

— Газ. Старайся дышать реже.

— Как это — «реже»? Может мне совсем не дышать?

— Затаи дыхание.

Опасный промежуток остался позади и запах газа уменьшился. Они вышли к полукруглому залу, своды которого освещало выходящее из раскалённых источников пламя. Из расщелин поднимался жар.

— Это… Это же гейзеры, да?

— Как я и предполагал… — ответил Стрелок. — Это источник пламени. Того, что на алтаре.

— Интересно, племя знало, что вождь их дурит?

— Вряд ли они хотели бы знать правду.

— Почему? Это же ложь!

— Ради собственного спасения это их устраивает.

Эбби задумалась. Стрелок этим временем начал обыскивать покои вождя, намереваясь найти своё оружие.

— Та птица на стене небось тоже выдумка. — без тени сомнений сказала девочка.

— Для степных племён лик Камаши священен.

— А… теперь ясно, почему они ей жертвы приносят.

— Согласно преданиям богиня войны в облике птицы с головой шакала перейдёт за Разлом и начнётся Великая Погибель человечества.

— Они в этом так уверены? — скептически поинтересовалась Эбби.

— Сотни лет назад Камаши впервые явилась в эти земли. С её пришествием племена кочевников заселили Вэстлэнд.

— Видимо здесь ей не понравилось, и она вернулась обратно на юг. Но при этом она снова должна вернуться. Странная женщина.

— Не суди чужих богов.

— У меня и своих-то нет.

Стрелок застыл, застегнув ремни с кобурами на поясе. Он стоял в пол оборота и смотрел на темный проход, посреди которого замер высокий силуэт. Эбби прижалась к стене, впившись взглядом в мрачную фигуру.

Из мрака появилась оскаленная физиономия жреца. Его вертикальные зрачки сверкнули гневом. Наёмник какие-то мгновения стоял не шевелясь, затем винтовка в его руках громыхнула. Пуля ушла выше. Рыкнув, жрец в одном скачке бросился на человека с тесаком наголо. Лезвие вонзилось в цевье мушкета. Дикарь налёг с удвоенной силой, пока Стрелок скрепя зубами пытался оттолкнуть свирепого дикаря.

Набравшись храбрости Эбби отчаянно заколотила кулачками по спине верзилы. Жесткая оплеуха сбила её с ног. Момент отвлечения позволил наемнику выйти из-под удара. Он перекатился, передёрнул затвор, но не успел совместить ствол с фигурой вожака. Раскатисто грохнул выстрел. С окровавленным ребром жрец оступился и всей тушей повалился на человека. Придерживая клыкастую пасть, Стрелок давил ящеровидного варха от себя. Его лапа с усилием легла на лицо кимеронца, пытаясь поджарить его голову в бьющем жаром гейзере. Человек зверски пучил глаза, на последних силах сдерживал натиск недруга. Внезапно вожак застыл с открытой пастью. Его глаза на миг застыли и закатились. Издав последний вздох тварь отяжелела с торчащим из шеи клинком.

Стрелок стащил труп в гейзер, где его пожрал огонь. Эбби стояла напротив с дрожащими, измазанными кровью руками. По грязным щекам текли горошины слёз. Поднявшись, наёмник перезарядил винтовку, принялся надевать амуницию.

— Мог бы спасибо сказать!

Игнорируя девочку, наёмник подпоясывался кобурами. Эбигейл не выдержала и ударила его по спине несколько раз, впадая в истерику.

— Урод! Ненавижу тебя! — заливалась слезами беглянка, колотя бойца.

Верзила заткнул ей рот ладонью и строго заглянул в глаза.

— Ты много болтаешь, а болтовня меня утомляет. Мы все еще здесь, и если ты позволишь себе шуметь, то гарантирую оставить тебя без зубов. Слушай, что я говорю и будешь жить.

Накинув пончо Стрелок надел маску и шляпу, спрятал глаза за круглыми, тёмными очками. Сверху донеслись рычания вархов. Наемник медленно повёл головой по сводам, пытаясь определить движение дикарей.

Снявшись с места, охотник за головами устремился в тот проход, откуда явился вожак. Не имея выбора, Эбигейл помчала за ним. Взвизги и рев тварей становился все ближе. Беглянка с тревогой озиралась, но глаза постоянно упирались в непроглядную тьму, в которой скрывались чудовища.

На перепутье наемник притормозил, лихорадочно выбирая варианты продвижения. Ориентиром послужил солнечный свет, отвесно падающий на землю в центре левого прохода. Протяжный вой раздался из тоннеля, и Стрелок припал к прицелу винтовки. Выстрел ударил по ушам, эхом отразился от сводов. Из тьмы выпал подстреленный варх. Охотник за головами продолжил отстрел, дёргая затвор. Казалось, что он палит наугад, но каждый раз из мрака выпадали трупы варваров. Ствол мушкета перескакивал то на стены, то на своды и озарялся вспышками выстрелов.

Теперь рычания доносились отовсюду. Эбби прижалась спиной к кимеронцу. Он бросил опустевший мушкет и выхватил из кобур револьверы. Раскинув руки, его голова как локатор начала определять источники нападения.

— Бежим!

По команде Эбби рванула за бойцом. Клацающие пасти, пролетающие мимо копья и стрелы вынуждали парочку втягивать головы в плечи и нестись по проходу без устали.

Но в один момент один строптивый варх вклинился между ними так удачно, что разделил Эбби и Стрелка. Визжащие туши заполонили тоннель. Наемник исчез из поля зрения. Девочка забилась в узкую расщелину и силясь пыталась увидеть охотника за головами, как вдруг в проходе появилась раззявленная пасть дикаря. Мускулистый воин племени рвался к добыче, протягивая когтистую лапу и высовывая раздвоенный язык.

Эбби от неожиданности взвизгнула, оступилась, поползла спиной вглубь расщелины, как вдруг руки потеряли твердь, и девочка кубарем покатилась по извилистой шахте. Падение завершилось болезненным ударом об землю. Глаза закрылись на мгновения, а когда Эбби пришла в сознание, то обнаружила себя в небольшой пещере, через дырявые своды которой лился дневной свет. Обрадовавшись скорому выходу, девочка побрела навстречу солнцу. Вархи все еще вели преследование. Они знали эти пещеры намного лучше, потому быстро нашли к ней лазейку.

В этот раз заплутать не удалось. Тоннель оказался слишком просторным. Эбби в панике принялась искать укромный уголок, и как на заказ у левой стены оказалась узкая ниша. Субтильный подросток без проблем спрятался в тот момент, когда дикари вынырнули из-за угла. Их лапы рвались к добыче, но узкий проход не позволял им достать беглянку. Эбби беспрестанно сучила ногами, что есть сил вжималась в стену, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик.

Варвары ориентировались по запаху. Их рвение не прекращалось до тех пора, пока бешеное рычание не перешло в испуганные взвизги и вой. Лапы дикарей резко исчезли. Нечто спугнуло их, разогнало. Судя по дальнейшим звукам, нескольких представителей дикарского племени уничтожили. Внутри появилась надежда, что это Стрелок вернулся, чтобы её спасти – правда не спасти, а заполучить ценный товар – но знакомых слуху выстрелов не было.

Шум в пещере прекратился. Переборов страх, Эбби выглянула наружу и ужаснулась. Кругом лежали окровавленные ошметки разорванных на части дикарей. Их головы, их лапы с зажатыми в ладонях мечами и секирами, копьями и топорами, еще не потухшими факелами и багорами.

Девочка вырвала из окаменевшей руки дикаря факел. Её напуганные глаза поползли вверх по обагренным кровью стенам, пока не уткнулись в стройную фигуру, висящую прямо над головой. От туловища существа растянулись звездой длинные «паучьи лапы», оканчивающиеся острыми как бритва клинками. На четырех конечностях чудовище держалось за свод, пока верхняя пара стальных лап умерщвляла мускулистого варха, держа его на весу. С человеческого силуэта свисала к низу бахрома разорванной рясы. Распиленный дикарь, как увесистый мешок, упал на землю, и на беглянку уставилось жуткое, окровавленное лицо с большими глазами желтого цвета. Ниже глаз, на месте рта находилось нечто похожее на динамик.

Ничего подобного Эбби никогда не видела, и неизвестность перед новым порождением пустошей ошарашила её. Рычаги, сервоприводы, поршни, шестерни, сталь – каждая деталь указывала на то, что перед ней киборг. И встреча с ним не предвещала ничего хорошего.

Динамик твари засветился зеленым светом и тотчас выдал оглушающий, нестерпимый рёв. Рефлексы понесли тело прочь от киборга. На этот раз Эбби оборачиваться не стала. Сознание от переизбытка страха попросту отключилось. Беглянку вёл инстинкт самосохранения. И не будь в руках факела, то девочка столкнулась бы с первой попавшейся на пути преградой.

Несмотря на габариты, киборг двигался предельно шустро. Вонзаясь клинками в округлые своды, он перемещался по каменной «кишке» на манер змеи, не касаясь земли ногами. Они свободно болтались, как и длинные руки. Голову он склонил, чтобы не зацепиться за своды. Исторгая механический рев, чудовище, скоро орудуя «паучьими лапами», неслось за добычей.

Бег сломя голову закончился в тот момент, когда перед Эбби разверзлась пропасть. Она остановилась на самом краю широкой шахты, уходящей вниз на футов десять, а вверх на все двадцать. На некоторых участках её стен имелись конструкции из спаянных кусков железа и арматур. Подъёмники, стоящие на разных уровнях, склонились над колодцем. С их стрел свисали цепи с крюками. Стрелок сказал, что когда-то здесь работали шахтеры. И эта техника, по всей видимости, осталась здесь еще с времен рабочей артели. Дороги на противоположный край не было. До него примерно футов пять, но это расстояние даже с прыжка не преодолеть.

Беглянка панически завертелась, ища выход, но тоннель резко обрывался именно в этом месте. Только цепь, свисающая с большого погрузочного крана, с самого верха болталась в центре, оканчиваясь четырехконечным захватом.

Девочка обернулась, когда киборг приблизился вплотную и – о чудо – он отстранился от огня, будто бы напоролся на невидимый барьер.Поняв, что существо боится пламени, Эбби начала припугивать его факелом, совершая неуклюжие выпады.

Она добилась своего: заставила киборга встать на её место, на край обрыва. Но существо оказалось не глупым. Его закованный в сталь мозг воспринимал информацию получше многих процессоров типичных роботронов и, как показалось Эбби, стальной убийца все еще имел понятие о самосохранении. Он вонзил задние лапы в землю так, чтобы твердо устоять на краю.

Ситуация сложилась патовая. Ничего не оставалось, кроме как задействовать силу, чего девочка не хотела и боялась потерять сознание. В случае такого исхода дикари найдут её и снова усадят в клетку, либо принесут в жертву кровавой богине огня. Или же не найдут, и вместо них появится Стрелок, который без зазрений совести упакует её в «гроб» и без проблем доставит в Гильдию. Глядя на то, с каким упорством наёмник пробирался по тоннелям и оберегал её в личных целях, не оставалось сомнений, что найти пригодный транспорт для перевозки груза не составит для него особого труда.

Факел догорал. Смысла бежать обратно девочка не видела. Киборг занёс клинки над головой, но удара не последовало. Высокая тень затмила свет перед лицом. Раскрыв глаза, Эбби увидела Стрелка. Он спиной загородил беглянку, впившись взглядом в киборга, что величественно возвысился на лапах. Девочка заметила, что охотник за головами выглядел устрашающее бледным, взведённым, словно граната, и слишком резким, даже через чур резким, каким человек быть не может в принципе. Она вспомнила, что он был таким же тогда, на свалке, когда сражался против робомозга. «Он и в этот раз использовал энергетик!» — догадалась Эбби.

Без лишних слов кимеронец выхватил свои большие револьверы и с двух рук высадил в киборга половину барабанов. Он задёргался от получаемого урона, но пальба видимых результатов не принесла; лишь оспины остались на торсе киборга. Он бросил в ход клинки, в опасной близости вонзил их поочерёдно. Только ловкость позволила Стрелку уйти из-под удара. «Падший» выгнулся, выпрямив ноги прямо в грудь бойца, защищённую кирасой.Наёмника шваркнуло оземь и протащило по земле несколько футов.

— Уйди! — рявкнул он девочке.

Эбби не успела спрятаться. Издала взвизг, когда вигилант схватил её за воротник и поднял над землей.

Из чехла на спине вылетел «Ланкастер». Ствол ружья удлинился, цевье засветилось синим, оповещая о готовности эмульсионного заряда. Набрав мощь, винтовка выстрелила сгустком энергии, что вонзился в живот киборга и выбросил его в шахту вместе с подростком.

Цепкая тварь успела схватится за цепь крана. Спрятав ружье в чехол, Стрелок разогнался как следует и что есть сил прыгнул навстречу убийце. Окружение в миг замедлилось. Сантори взмахнул клинком, намереваясь пронзить человека, но Эбби вовремя сообразила и врезала факелом по лицу киборга.

«Оскверненный» взревел. Наёмник обнял его за туловище, и вся троица разом свалилась на уровень ниже. Прям посередине шахты, от края до края тянулись рельсы, соединяющие два тоннеля.Киборг и кимеронец упали на левый край, а беглянка – на правый. Центр моста разваливался на сегменты. Сантори начал карабкался за девчонкой. Стрелок выпрямил руку – из наруча вылетел трос, что зацепился за пояс киборга. Охотник за головами с рыком потянул «падшего» на себя. Слепо рвавшийся к добыче вигилант разозлено зарычал, не понимая, почему не может и шага ступить. Он обернулся. Желтые глаза сузились, глядя на помеху в виде Стрелка. Один из его клинков пронзил плечо, вырвав из глотки наемника полный боли выкрик. Круглые окуляры-глаза уставились на человека, и как показалось Стрелку они были полны презрения. Мерзкая тварь пророкотала подобием рта и хотела было добить человека, но Стрелок оказался не в пример шустрее. Револьвер загрохотал, разрывая лапу на кусочки. Клешня оторвалась, а далее рельсы под ногами киборга полетели на дно колодца вместе с ним.Кимеронец упал на спину, тяжело дыша. Сжав зубы, он вытащил клинок из плеча и швырнул его в сторону. Мутный взгляд увидел, как киборг взбирается на противоположный переход, куда минутой позже убежала Эбигейл.

Теряясь во тьме, беглянка услышала родной сердцу голос и приостановилась, не веря своим ушам. Голос принадлежал дяде, но на миг Эбби засомневалась, что Рик Максвэл здесь, в логове вархов. Неужели он нашел её? Радость от скорой встречи с шерифом Далтона затопила рассудок, и девочка побежала на голос. Ужас сковал её, когда вместо дяди перед ней явился киборг. Его динамик работал, имитируя речь Рика. Эбби чудом увернулась от выпада убийцы и помчала обратно в тоннель. Он был завален, но на рельсах еще стояла сцепка вагонеток. Она прыгнула в одну из них, когда «падший» вырвался наружу. Дёрнув стоп-кран, Эбби привела вагонетку в движение. Вигилант озирался, а когда вагонетка приблизилась было поздно. Она протаранила киборга на полном ходу и доехала с ним до края шахты, где рельсы имели брешь в центре моста и выгибались к верху.

Сильнейший удар перекосил вагонетку так, что она застряла на рельсах у самого края обрыва, а беглянку вышвырнуло из нутра прямо на землю.

Этим временем Стрелок перезаряжал револьверы. В сухом остатке имелось два забитых барабана и полный магазин «Ланкастера». Поднявшись, он увидел нелицеприятную картину: девчонка лежала без сознания на шпалах, в то время как «падший» пытался вкарабкаться по раскуроченным рельсам, суча конечностями над колодцем.

Цепь все еще висела над пропастью. Наёмник решил повторить прыжок и с первой удачной попытки повис на ней, сцепив ноги. Правой рукой держась за цепь, левой он достал ружье, вытянул руку, прицеливаясь, и на мгновения задумался. Как показала практика эмульсионный заряд не принес увечий вигиланту. Он в буквальном смысле поглотил сгусток энергии в себя, что говорило о природе его главного источника жизни. Посему, Стрелок сместил ствол чуть вправо, поравняв его с торчащей на рельсах вагонеткой.Вжался крючок. Заряд вырвался из ствола с хлопком и разорвал рельсы. Вагонетка сорвалась в скольжение и всей массой врезалась в киборга. Издав финальный рев, «падший» полетел на дно. Внезапно его лапа схватилась за цепь, на которой болтался наемник, и утянула его следом.

От перегруза кран накренился, начал вырываться из креплений. «Падший» резко подался навстречу. Последовало столкновение, в ходе которого Стрелок и Сантори сцепились. Вигилант сомкнул лапы, но наёмник не прекращал попыток вырваться из ловушки, в полете колотя лицо убийцы армированной перчаткой.

Цепь обернулась вокруг туловища киборга несколько раз. У самого дна падение резко завершилось. Стрелок почувствовал острую боль в раненной руке, когда до земли оставалось всего ничего. Подняв голову, он увидел, что висит скованный запястьем с лапой вигиланта. Свободная рука выхватила из кобуры револьвер и последующие выстрелы раскрошили сталь. Высвободившись, Стрелок упал спиной на заваленное камнями дно. Следом рухнул обмотанный цепью «падший». В последний момент кимеронец отдернул ноги — погрузочный кран грохнулся следом, подмяв под себя киборга.Его рев разом стих, груда металла обрушилась на него каскадом обломков. Прикрывшись рукой от поднявшейся пыли, Стрелок прокашлялся, кряхтя перевернулся на живот. Глаза с трудом фокусировались. Когда пришла ясность, Стрелок увидел фигуры, стоящие поодаль.

Выпрямившись, наёмник застыл на них взглядом. Их было двое: рослый, бритоголовый бородач в плотно прилегающей рясе и молодой мужчина в коричневом плаще, шляпе с загнутыми краями и серебристой звездой шерифа на груди. Он смотрел на них, автоматически держа ладонь подле кобуры. Путники вели себя аналогично. Первый ощетинился серебристыми томагавками, второй держал наготове двуствольный «Носач».

Стрелок щурился, – очки разбились во время сражения — сосредоточенно уставившись на визитёров. Казалось, они смотрят друг на друга вечность, но, когда наёмник положил ладонь на рукоять «Хармета», игры в гляделки закончились.

Ада Страуд

Перед размытым взором явился седовласый старик.

— Пей. — сказал он требовательно. — Полегчает.

Женщина приняла кружку и сделала пару неуверенных глотков. По горлу прошлась обжигающая жидкость, теплом осевшая в животе.Страуд пощупала тугой бандаж на таллии и приподнялась, уперев ладони в белую простыню.

— Тебе бы отлежаться. — сказал Артур.

Ада помотала головой.

— Где они?

— В логове. Я провел их и вернулся, зная, что тебе не помешает помощь.

— Им она нужна больше.

— Не тревожься. Рыцарь сделает, что должно. Он попросил следить за тобой.

Женщина исподлобья посмотрела на старика, опустила глаза на исходящий паром напиток, пахнущий целебными травами, и сделала еще глоток.

— Артур… — обратилась Ада. — В тот раз я была…

— Тебе не стоит извиняться. Уж точно не передо мной. Я не выбирал путь изгнанника. Так распорядилась судьба.

— Я не осуждаю и понимаю. И он тоже, только на паранойе жить тяжело.

— Моя жена говорила мне, что вечно бежать не удастся.

— Мудрости ей было не занимать.

— Да… — сказал старик. — Она была всем для меня. И сейчас я доволен своей жизнью после гибели аббатства.

— Аббатство Ботами-Белл… Я слышала о нем, но ни разу там не была.

— Не уверен, что ты застала те времена, когда город еще не наводнили имперцы.

Фермер придирчиво осмотрел бандаж, выложил на стол свежие бинты.

— Я был пастором при церкви… Пастор Артур Бэк. Горожане доверяли мне. Но я не оправдал их ожиданий, когда собрал бригаду старателей из последних мужчин общины. Я корю себя за то, что не смог их уберечь. Жизнь в одиночку приносит пользу, правда, иногда я ловлю себя на мысли, что это моё проклятие до самой кончины.

— Не питайте себя ненавистью, Артур. Это далеко в прошлом.

— Сейчас мне кажется, что ты была знакома с моей женой. — улыбнулся старик в первые за беседу. — Оптимизм…. Только благодаря ему она справлялась с проблемами. А я постоянно пытался от них бежать, но каждый раз наступал на одни и те же грабли. Что я хорошего сделал за эти дни? Стал пособником похищения ребёнка и спас воина, за которым ведется охота? Как не посмотри, всюду ложь и насилие. Видимо, в очередной раз я совершил ошибку.

— Артур, вы не думаете о том, что вы сейчас там, где и должны быть?

— Все, чего я бы хотел на остаток своих дней, дочка, так это совершать ошибки по своей воле.

Старик снова улыбнулся, вызвав у Ады неподдельное чувство умиротворения. Из мастерской донёсся лязг.

— А вот и наш новый друг!

На пороге комнаты появился грузный роботрон.Страуд напряглась, изучающим взглядом осматривая оживший «Мистер Хантер».

— Не тревожься. — успокаивающе сказал Артур. — Я его перепрограммировал. Теперь он не тот убийца, каким его привыкли видеть.

— Все системы в норме. — зарокотал роботрон электронным голосом. — Модель РЛ-70 готова к работе в штатном режиме. Запущена директива бытового помощника. Перезапуск возобновил стопроцентную активность.

— Отлично, «Хантер»! — хлопнул в ладоши Артур, рассматривая результат своей работы. — Ты готов к выполнению?

— Так точно.

— Познакомься. Это Ада Страуд, наш гость.

— Добрый день, мисс.

Ада неуверенно кивнула в ответ.

— Что у него на спине?

— Небольшое новшество. — довольно улыбнулся старик. — четыре сопла реактивного двигателя. Не все же ему землю топтать, он мне и на верхах нужен.

— Теперь вы не одиноки, Артур. — вежливо кивнула Страуд.

— Ох, если бы я воспринимал неживых созданий за человека… Но, по правде говоря, многие из них гораздо лучше людей. Чтобы Орден сказал на это?

— Вряд ли бы одобрил. Но я видела тех, кого они используют как цепных псов. И радости эти встречи мне не принесли.

— Ничего. — Артур похлопал роботрона по плечу. — Эта модель защитит нас, если сюда явится кто-нибудь из тех, о ком вы сказали.

— Артур…

Ада запнулась по полуслове.

— Да? — переспросил старик, но увидев застывший взгляд рыцаря захлопал глазами и с тревогой обернулся к двери.

Не задавая вопросов, он схватил ружье с полки, надломил стволы, принялся заполнять их пузатыми патронами с картечью.Подойдя к двери, резко отворил её и встал на пороге, медленно окидывая взглядом ранчо.

Стоял полдень, по полю ветер гонял перекати-поля. Небесные светила нещадно жарили песок, раскаляя его до предела. От нагретой земли исходили волны миражей. И на фоне ясной желтизны пустоши и красных каньонов на горизонте поднималась мрачная фигура, облаченная в черное. Вблизи удалось увидеть треугольную шляпу, покрывающую сальные, черные волосы. Из-под левого виска выступала сталь, отражающая ярким бликом солнечные лучи.

Уверенной поступью путник приближался к дому, разнося по округе металлический лязг своих конечностей.

Ада отстранила старика и первой шагнула за порог, держа перебинтованную правую руку на талии. Откинув полы рясы, женщина положила ладонь левой руки на рукоять кинжала, что лежал в ножнах за поясом. Она знала с кем предстоит им встретится, и эти знания не предвещали ничего хорошего. Артур стоял поодаль, опустив толстые стволы ружья к земле, а приклад зажав подмышкой.

— Давно не виделись, командир! — отсалютовал Торквемад. — Славное местечко. Смотрю, решила зажить в тишине и покое. Тебе к лицу антураж ранчо. Глядишь и из тебя выйдет отличный землепашец, а то рыцарь из тебя так себе. Особенно что касается хранения тайн.

— Что тебе нужно?

— Да так… — буднично пожал плечами киборг. — Решил повидать свою соратницу и задать ей пару неудобных вопросов. Только вот… — Торквемад упер руки в бока. — Что-то мне подсказывает, что не захочет она поговорить по душам с боевым товарищем.

Страуд молчала, буравя киборга испепеляющим взглядом.Его уголок рта приподнялся.

— Кто этот смелый воин, который смог тебя одолеть?

— Твоя сестра.

Киборг причмокнул.

— Знаешь, а ведь я любил её. Знал с рождения, оберегал.

— Соболезную. — скупо отозвалась Ада.

— Не стоит. Тебе ведь и самой приходилось оберегать тех, кто тебе дорог. И насколько мне известно один из объектов твоей защиты не так давно проявил себя спустя целое десятилетие.

Аду словно током пронзило, но женщина не выказала никаких эмоций, оставалась все такой же невозмутимой.

— Не понимаю, о чем ты.

— Давай без кривляний. Моя сестра пала жертвой твоей прихоти, о которой не знал никто, кроме кардиналов. Я знаю о девчонке, и тебе не отвертеться. И сейчас, как ни крути, ты не в том положении, чтобы утаивать правду.

— Предложение хорошее, но я пас, ублюдок.

Ада выхватила детонатор и нажала на кнопку. Однако чуда не случилось, взрыва не последовало, киборга не разнесло на кусочки, как предвещал отец Лютер.

Рыцарь недоуменно покосилась на детонатор и несколько раз понажимала на спуск. Без толку. Выбросив его, Ада ощетинилась кинжалами, приняв боевую стойку. Артур крепче сжал цевье винтовки и оскалился. Торквемад зловеще рассмеялся.

— Ты думала, что чем-то управляешь?! Ты глупа, как и твой дружок!— он бросил к ногам рыцаря сферичную мини-бомбу. — Эта бомба – пустышка! Нити надо мной оборваны, рыцарь, и теперь я свободен по–настоящему!

— Это невозможно.

Торквемад раскинул руки.

— Удиви меня, если сможешь устроить фейерверк.

— Тогда почему вы не избавились от меня раньше?

— решили немного подыграть, чтобы ты поверила в то, что у тебя всё под контролем. Но тебя использовали, как использовали все те годы, проведенные на службе вплоть до этого момента. Теперь скрывать нечего. Ты ничего не исправишь. Мы важнее, чем два дезертира Обители. Вы исчезните, а я займу полноправное место фаворита на этом этапе игры.

— Я тебя разочарую… — мрачно ответила женщина.

Торквемад скинул рясу и шляпу, обнажив сухопарое кибернетическое тело. Вдоль его рук зажглись хлысты, которыми он показательно хлестнул по земле.

— Не лезьте, Артур. Я сама разберусь.

— Я не позволю какому-то мерзавцу тревожить мой дом!

— Спрячьтесь!

Старик исчез в доме. Киборг приближался, крестом бил хлыстами по земле. Ада будто вросла в землю, ища на торсе вигиланта слабые места.

Из дома раздался нарастающий гул и через мгновение, пробив окно, вылетел наружу роботрон.

Торквемад не ожидал нападения. «Хантер» на полному ходу протаранил киборга, отбросил его на несколько футов. После череды кульбитов «падший» не успел подняться – на него тут же обрушился тяжеловесный роботрон, принявшийся колотить убийцу армированными кулаками. Короткая комбинация выпадов завершилась мощным толчком обеих «кувалд», от которого киборг влетел тушей в стоявший у амбара трактор. Наручи «Хантера» завертелись и озарились вспышками выстрелов. желтые росчерки термитных зарядов устремились навстречу вигиланту, все больше вминая его в чудовищных размеров вмятину, от которой трактор буквально сложился пополам.

Роботрон наступал, поливая киборга нескончаемым потоком свинца. Когда настал перегрев, хлысты «падшего» вдарили по наручам и с одного взмаха отрубил разгорячённые стволы. Запрограммированный «Хантер» не отреагировал на поломку и, как должно машине, бросился на ликвидацию потенциальной цели.

Однако на этом боевая мощь роботрона сошла на нет. Хлысты крепко обмотали его предплечья. Торквемад молнией пронёсся перед глазами, сокрушительным ударом в грудь поверг роботрона наземь и вырвал конечности из плеч с тошнотворным лязгом.В завершении смертоносные хлысты сжались на шее «Хантера». Один рывок — и безголовая туша пала ниц подле вигиланта.

Со спины налетела Ада. «Падший» покосился на рассечённое ребро, откуда брызнула эмульсия и ринулся в бой. Мастерские пируэты рыцаря чередовались с хореографически красивыми выпадами вигиланта. После каждого изощрённого удара следовал не менее брутальный приём защиты. Страуд, словно заправский акробат совершала сальто и кувырки, плавно уходя с линии атак, активно используя окружающие поле боя объекты. Торквемад особо не напрягался, изящно отражая наполненные яростью отчаянные удары инквизитора.

В долгом обмене рукопашных приёмов «падший» завладел инициативой, когда в успешный момент неверного движения Ады мощным пинком отбросил её прямиком в стену дома. Из лёгких вышел воздух глухим выдохом. Женщина упала на колено, исподлобья посмотрела на вальяжно подходящего киборга, игнорируя текущую ручьем кровь из разбитых рта и носа.

Выброшенную руку Торквемад перехватил, вырвал кинжал из рассечённой ладони, а второй рукой схватил женщину за горло и поднял над землей.Жадно хватая воздух, Ада таращила красные глаза на убийцу, который с самодовольной ухмылкой смотрел на то, как жертва в его металлической клешне медленно умирает.

— Ответь мне, где Каратель.

— Нет. – прохрипела женщина.

Стальной палец погрузился в бандаж, достиг недавней раны. Жгучая боль прошлась по всему телу, отчего Страуд затряслась в мучительной агонии, закатила глаза.

— Я не убью тебя, рыцарь. Твоя жизнь теперь в моих руках. И я распоряжусь с ней по-своему. Твоему другу придется приложить не мало усилий, чтобы найти тебя. Мы подготовимся к его визиту, вместе.

— Да пошел… ты… — Ада плюнула кровью в лицо вигиланта.

— Ладно. Раз уж ты не разговорчива, то может я поговорю с тем, кто сейчас в доме?

— Не трогай его!

— В тот раз я повелся на твое благородие. Теперь меня не проймешь. Он отправиться вслед за тварями, которых я приговорил!

Глаза Ады закатились. Вигилант отшвырнул бессознательную женщину в сторону и пошагал в дом. Веки настойчиво не закрывались. Словно сознание хотело увидеть расправу вигиланта над невинным человеком.

Грохнула винтовка фермера. Лицо Торквемада исказил яростный оскал. Взмах! Разрубленное ружье падает из рук ослабевшего старика. Его насквозь пронзает рука киборга, и Артур оседает на пол квартиры. Седые волосы заливает медленно вытекающая кровь.

Стены дома затряслись, стоял невыносимый грохот. По безумной прихоти «падшего» с каждой секундой ранчо Артура Бэка все быстрее превращалось в руины, а глаза рыцаря медленно закрывались.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 4. "Кто она?"

Стрелок

Обмен взглядами затянулся. Секунду назад револьверы наёмника лежали в кобуре, но теперь смотрели ровно в головы незнакомцев.Рослый бородач оскалился, дрогнула рука его молодого спутника.

— Кто вы такие? – нарушил молчание Стрелок.

— Сначала ответь, где девочка. — дерзко сказал молодой в плаще шерифа.

— Недалеко.

— Отведи нас к ней, и мы позволим тебе уйти, сохранив лицо. — уверенно заявил парень.

— Я не услышал ответа на свой вопрос.

— Отдашь ребёнка — получишь ответ. — пробасил бородач. — А сейчас — уйди с дороги.

Сказанные с предупреждением слова монаха тронули с места череду быстро сменяющихся событий. Нелёгкую беседу прервала стонущая груда металла позади Стрелка, из-под которой с оглушительным рёвом вылетел внезапно оживший вигилант.

Наёмник развернулся в прыжке и вжал спусковые крючки, пронзая свинцом торс киборга, бросившего клинки в красивом, затяжном прыжке.Упав на спину, Стрелок холкой почувствовал, как убийца пронёсся над головой.

Киборг изогнулся. Цепь, обмотавшая его избитое тело, со зловещим звоном потянулась следом. С басовитым рыком на него бросился бородатый верзила. Страшно засвистели в воздухе клинки и томагавки.

Брошенная лапа вдарила по корпусу, сбив бородача с ног. Киборг совершил сальто назад и на манер паука вскарабкался по обломкам.Следом за ним залились залпами «Харметы». Одна за другой пули ложились в цель, пока та пыталась кувырками переместись на противоположный край. Зацепившись клинками за верхнюю балку конструкции, «падший» выпрямил ноги в наёмника, повалив бойца. На его глазах в грудь киборга вонзился прилетевший томагавк. Тварь заревела и схлестнулась с монахом в равной схватке. Поражая техничностью выпадов, оба бились до тех пор, пока киборг не выпрямил лапы, подобно пружине. Мощный удар отбросил рыцаря на почтительное расстояние. Стрелок только и видел, как мускулистая туша в рясе кубарем катится по земле и всей массой врезается в груду обломков.

Монах стих. Киборг обратил взор на шерифа и дикими зигзагами запрыгал в его сторону, ловко уходя с линии обстрела. Стволы «Носача» переходили то от вагонетки, то от камней, то от прочих сегментов, следуя четко по траектории прыжков стального убийцы.

Пустые револьверы Стрелок на ходу спрятал в кобуры, выхватил ружье и сбил с места нерасторопного шерифа. Щелчок взведённого рычага. Взмах. Дуло «Ланкастера» смотрит точно в цель и спустя мгновение озирается вспышкой выстрела. Порция картечи пробивает разбитую кирасу вигиланта, впечатывает бешеное тело в подножье скалы. Разбитая на осколки порода разлетелась вперемешку с ошмётками металла.

«Падший» упал на четвереньки. Его шея изогнулась, уцелевший глаз сочился неистовой злобой.На спину твари прыгнул монах, обхватил шею киборга болтающимся обрубком цепи. Крепкие мышцы трапеции вздулись на могучей шее рыцаря, когда он начал тянуть цепь на себя в надежде совладать с вигилантом. Стрелок продолжил стрелять по чудовищу, судорожно бившегося об землю от каждого попадания. Ему вторили хлопки «Носача»; молодой шериф, лежа на боку, целился в ублюдка, не прекращая вжимать спуск.

Монах перешёл на воинствующий рык.

— Добивай!!

Кимеронец дёргал рычаг до тех пор, пока трубчатый магазин «Ланкастера» не опустел полностью. Щелчок глухо щёлкнул. Этот же звук повторил револьвер шерифа. Окровавленный инквизитор ослабел, что позволило Сантори вырваться из ловушки. Он спиной прижал рыцаря к скале, ударив того затылком об выступающий камень. Ринулся на шерифа, с одного взмаха рассёк ему джинсы на голени, — ткань тотчас окрасилась густым кармином — и собирался было добить орущего от боли парня, но налетевший Стрелок обнял вигиланта за торс и повалился с ним на землю.

Зажатая в кулаке армированная перчатка методично заработала по уродливой морде «падшего», вбивая его стеклянный глаз все глубже в голову. Тварь билась в конвульсиях, из шести клинков осталось только два, но каждый из них выглядел настолько паршиво, что наёмник засомневался, способен ли киборг совершить ими хоть какие-либо действия. И ошибся.Запрограммированная машина для убийств до последнего боролась с «помехой», временно игнорируя основную цель ликвидации. Её последующий выпад обошёлся кимеронцу тупой болью в челюсти. А после Стрелок ощутил на момент невесомость, когда Сантори схватил его за воротник и что есть сил швырнул в рухнувшие вагонетки. Удар пришёлся на затылок, и наёмник «поплыл». У скального отвеса харкал кровью побледневший монах, стонал от боли молодой шериф, придерживающий ладонью вытекающие из голени алые ручейки.

Киборг пытался выбраться из цепной мешанины, барахтался на земле. И вдруг его тело воспарило над землей, продолжая дёргаться.Повторялось необычное явление, уничтожившее робомозга на свалке, но даже в этот раз Стрелок потрясенно смотрел на это чудо.

Корпус вигиланта сжимался, скукоживался, покрывался складками. Сталь хрустела, стонала, из тела вытекала эмульсия, жирными каплями оседавшая на земле. Киборг мерзко вопил, явно не понимая, что с ним происходит. Его «паучьи лапы» согнулись несколько раз, превратились в бесформенные куски металла. И таким же куском постепенно становилось его механизированное тело. От давления вылетели шестерни, поршни, разорвались приводы. Из головы обильно потекла эмульсия, вырываясь из всех щелей: рта, глаз, ушных динамиков. И через мгновение башка Сантори лопнула, разлетевшись на тысячи осколков.

Стрелок прикрылся рукой от стального дождя и бросил взгляд на переход, на краю которого левитировала Эбигейл. Её глаза, как и в тот раз, пылали жёлтым, золотистым светом, а волосы от неизвестной силы развивались, подобно бушующим волнам.

Издохший киборг рухнул. Вслед за ним упала на колени ослабевшая девочка. С полными надежды глазами на неё смотрел шериф. И мимолётный оттенок тревоги Стрелок увидел во взгляде монаха, правда мгновением позже его лицо приняло привычный суровый вид.

Первым делом, разлепив веки, девочка посмотрела на шерифа, перевела взгляд на кимеронца, вскочила, оттолкнула его и побежала к молодому человеку.

— Дядя!!

Она бросилась в крепкие объятия шерифа.

— Я знала, что ты меня найдёшь! — искрились радостью глаза девочки. — Как тебе это удалось?!

— Нелегко, Эбби, нелегко. — улыбнулся парень.

— Они… они убили папу.

— Знаю.

— Но мы ведь вернёмся в Далтон?!

-Обязательно.

Эбигейл улыбнулась ещё шире, обернулась, вопросительно посмотрела на монаха. Стрелок с интересом наблюдал за встречей, задаваясь вопросами.

— Рик, кто это?

— Эм-м… — шериф почему-то запнулся на полуслове.

Рыцарь опустил глаза, сложил руки на груди, подошёл ближе.

— Мое имя Винсент Кан. — представился инквизитор. — Я знал твоего отца.

— Знал отца?! Он не говорил, что знаком с рыцарем Обители!

— И многое тебе известно о рыцарях? — нахмурился монах.

— Да. Я по рясе поняла, что ты из них. Но… зачем ты здесь?

— Все, что нужно знать, я расскажу по дороге в убежище, где тебя никто не найдёт.

— В какое убежище? Кто должен меня найти? Я ничего не понимаю!

Рыцарь, назвавшийся Винсентом Каном, подошёл к девочке вплотную, взглянул на неё с отцовской суровостью, не без доли спокойствия и снисходительности. Сейчас он выглядел могучим и мудрым служителем Церкви, а не свирепым, безжалостным убийцей нечисти.

— Ты в большой опасности, Эбигейл. Моя миссия — сохранить тебе жизнь.

На мгновения повисло молчание. По меняющейся мимике девочки стало понятно, что её обуревают противоречивые эмоции. Собравшись, она выдала:

— Отлично. — Эбби хлопнула ладошами по бёдрам. — Но я никуда не пойду.

Монах выразил раздражение капризами девицы скривившимися губами, поднял глаза на шерифа. Парень пытался образумить малолетнюю стерву, а монах бросал короткие, рубящие фразы, от которых девчонка моментально затыкалась. Стрелок за дальнейшей сценой не следил — проверял боезапас.

В револьверах всего по две пули, в ружье – три патрона с картечью. Эмульсионных зарядов не осталось. Не густо. К тому же трос в наруче стал на фут короче, и не имел крюка «кошки» на окончании. В общем, дело худо. С таким арсеналом против ветерана Обители и опытного шерифа не попрёшь. Остаётся только ждать подходящего момента, чтобы вернуть заказ себе. Но помимо желания вернуть заслуженный, вырванный кровью и потом трофей, кимеронцем овладело любопытство. Стало интересно узнать, кто эта таинственная Эбигейл и её не менее таинственные спутники.

Пока взрослые спорили, девчонка поглощала остатки эмульсии из тела киборга. Наёмник делал вид, что разбирается с оружием, но краем глаза наблюдал за своим непокорным «заказом». Энергический рацион девчонки (если можно так назвать) выглядел столь же необычно, как и применение её чудодейственных сил, однако в этом действии нашлось место для неприятного зрелища. Во-первых, из жидкого состояния эмульсия моментально перешла в газообразное. Во-вторых, эти желтоватые пары девочка буквально всосала через ноздри и рот, будто бы вдыхала настои целебных трав, а не радиоактивную субстанцию. Неужели излучение, даже столь минимальное, на неё не влияет? Нет коррозии лёгких? Каждому гулю на Мораве известно, что работа вблизи эмульсионных источников и чрезмерное вдыхание её ядовитых паров чревато для жизни, вплоть до летального исхода. К тому же, как показывает история, излучение не только губительно влияет на живые организмы, но и проводит с ними жуткие мутации. Эстлэнд кишит неведомыми тварями, а пигалице хоть бы хны! Мало того, так её друзей — шерифа и монаха — эти способности совершенно не удивляли!

Попрятав оружие, наёмник отряхнулся. Со стороны шерифа раздался щелчок взведённого курка. Стволы «Носача» смотрели точно промеж глаз. Из принципа кимеронец не поднимал руки, замерев смотрел на рискового парня.

— Опусти ствол, я безоружен. Но моя претензия на долю никуда не делась.

— Свои претензии оставь при себе. — вкрадчиво сказал шериф Максвэл.

— Это лишнее. — сказал монах мирно. — Опусти револьвер.

— Прижучь его, дядя. — злобно сказала Эбби. — Ему нельзя верить.

— Видимо благодарности тебя не учили. — прохрипел Стрелок. — Это промашка твоего отца? Или его? — кивнул он на шерифа. — Или, быть может, твоя, монах?

Винсент проглотил издёвку, ответил иначе:

— На твоё счастье, я держу своё слово.

— Не знаю, что это значит, и мне плевать.

— Ты давал слово фермеру, а я – нет. — сказал Максвэл монаху. — Поэтому моя пуля сейчас разворотит эту уродливую маску на его физиономии, и мы уберёмся из этой чертовой дыры.

—Ты не посмеешь. — строго сказал монах.

Рыцарь поравнялся с шерифом, проникновенно глядя ему в глаза.

— Он не остановится, пока не получит её.

— Знаю.

— Хочешь получить удар в спину? Он наёмник, убийца! Ему плевать, кто мы и что мы делаем! И в первую очередь ему плевать на неё!

Эбигейл растерянно хлопала глазами, не зная, что сказать.

— Мы возвращаемся на ферму. Вместе. Хочешь ты этого или нет.

Шериф и монах сверлили друг друга неуступчивыми взглядами, пока Стрелок внимательно следил за девчонкой.

— Разговор окончен. — с монументальной выдержкой закончил монах.

— Как скажешь… — пряча «Носач» в кобуру ответил Максвэл.

— Что за ферма? — подал голос кимеронец.

— Ты там был. — уходя в тоннель бросил монах.

Приглядывая за Эбби, которую ревниво оберегал шериф, Стрелок посеменил за троицей, держа руку подле кобуры.

Винсент Кан, Рик Максвэл, Стрелок, Эбигейл

Юная спутница держалась уверенно, шла рядом с шерифом. Кан постоянно косился на девчонку. Думал, вспомнила она его или нет. Помнит ли она о прошлом? За десять лет она изменилась. Во многом здесь заслуга Нейтана. Правда, любопытства у неё было не отнять что тогда, что сейчас. И характер она проявлять умела, как и раньше.

Наёмник держался поодаль, в тени. Ладонь для спокойствия лежала на поясе. Кимеронец, несомненно, захочет отобрать то, что считает своим по праву. И как с ним быть монах думал всю дорогу до выхода из шахт.Шли по рельсам, осторожно перешагивая шпалы.

— Откуда ты знал моего отца? — вдруг спросила Эбби.

— Он мой брат.

Глаза девочки округлились.

— В это трудно поверить. Я бы наверняка знала.

—Тебе еще многое предстоит узнать. Я обещаю, что расскажу тебе все, но всему свое время.

Девочка замолчала, обуреваемая сомнениями.

Где-то здесь Максвэл оставил найденную в пещерах криокапсулу. Шериф лично вывез её из неприметной ниши возле вагонетки и, схватив канат, пошел в сторону амбара, где Артур оставил остророгов.

— Что эта штука здесь делает? — спросила Эбби.

— У твоего дяди назрел план. На мой взгляд неплохой.

— На капсуле стоит приводной маяк. — заговорил шериф. — Этот «гроб» принадлежит имперцам, которые ищут тебя. Мы используем его как приманку для отвода глаз, чтобы выиграть немного времени. И чем раньше мы от него избавимся, тем лучше.

— Поняла, мне нравится.

Рик передал канат монаху. Он привязал его к сбруе остророга, оседлал зверя. Шериф сел на второе животное, к нему за спину уселась девочка.

— Лишнего остророга не найдется? — с сарказмом спросил Стрелок.

— Нет. — коротко бросил монах. — Полезай на «гроб», кимеронец. Не плестись же тебе позади, глотая пыль из-под копыт.

— Как ты великодушен.

— Не советую делать резких движений. — пригрозил Рик. — Иначе этот «гроб» станет твоей колыбельной.

Послышался сигнал с коммуникатора. Винсент обернулся. Стрелок внимательно смотрел на экран наруча.

— Вы вдвоём прибыли на ферму старьёвщика? — спросил он.

— Нет.

Рик и Винсент переглянулись.

— От него поступил сигнал о помощи.

— Ада. — с тревогой сказал Максвэл. — Её нашли… Но кто?

— Третий… — помрачнел Винсент, хватая поводья.

— Что? Какой еще «третий»? — недоумевала Эбби.

Кан не ответил. Его остророг пустился в бег, потянув за собой «гроб», на который уселся Стрелок.

— Но! — Рик ударил по пухлым бокам зверя. — Нужно спешить!

— Дядя, кто этот третий?!

— Вигилант! Такой же, как тот, которого ты только что убила!

— Вигилант…

От страшного слова, значащего ужасных порождений Скверны, по телу пробежали мурашки. И без того белое лицо девочки моментально побледнело, глаза переполнились неподдельным страхом.

Путники немо взирали на ферму, которая за короткий промежуток превратилась в заброшенное становище. Спрыгнув на землю, Винсент спешным шагом устремился к дому.Глаза Эбби окинули загон, за которым лежали трупы остророгов. Двое уцелевших показались вдали от фермы.

— Жди здесь. — сказал Рик, вылезая из седла.

Эбби еще раз осмотрелась, воровато огляделась на Стрелка, который стоял у криокапсулы и смотрел на качающуюся на ветру мельницу. Не желая оставаться наедине с похитителем, девочка поспешила за дядей. У покосившегося крыльца лежали обломки роботрона. Брови Эбби поднялись.

— Это же «Мистер Хантер»! Семидесятая модель! Кто осмелился бросить вызов этой машине для убийств?!

— Такая же машина. — мрачно отозвался Рик.

В доме стояла тишина. Обстановка в комнатах оставляла впечатление разграбления и разрухи. Разбитая мебель, осколки стекла, крупные следы от пуль на стенах и черные росчерки, оставленные энергетическим оружием. Шериф цепко водил глазами по комнатам, пока не уткнулся взглядом в спину присевшего на колено монаха. Он держал на руках умирающего старика. Корчась от боли, Артур баюкал окровавленную руку возле сквозной раны.

— Останься на улице. — попросил Рик Эбби, которую раненный вид старика вогнал в ступор. — Проследи, чтобы за нами не вели слежки и проверь гараж. Там должна стоять грузовая платформа.

Девочка молчала.

— Эбби!

— А?

— Выполняй. — строгим стал дядя.

— Да, я слышала. Хорошо…

Девочка ушла, а Винсент взял старика на руки и бережно уложил на кресло.

— Кто это сделал? — спросил монах.

— Демон… Демон явился ко мне.

— Что он сделал с ней? — наседал монах.

— Ада… Ада не смогла… Её…

— Где она? Говори!

Рик бесцеремонно отстранил рыцаря, спокойно продолжил беседу:

— Расскажи все, что помнишь.

— Я не смог остановить его… Он похитил её. Сказал, что не убьет. Оставит жить до тех пор, пока Он не явится за ним во тьму.

Максвэл обернулся к монаху, сокрушенно помотал головой.

— Что это значит?!

— Она…она ему нужна…

В комнате появился Стрелок. За маской трудно было понять, какие эмоции он испытывает при виде умирающего фермера.Он опустил глаза на протянутую руку Артура и обменялся с ним крепким рукопожатием.

— Ты сдержал слово. — улыбнулся старик рыцарю. — Спасибо тебе… Спасибо…

Веки фермера закрылись, ладонь его ослабла и через миг Артур стих. Три пары глаз застыли на мертвеце, погрузившись в могильную немоту.

— Его смерть на твоей совести.

В затылок рыцаря упёрся холодный ствол револьвера. Взвёлся курок.

— Убийца в маске сожалеет об утрате? — Максвэл направил «Носач» в висок Стрелка. — Так уж сильно он был для тебя значим?

— Он был лучше всех, кто сейчас находится в этом доме.

Стрелок выпростал второй револьвер, устремив его в лоб шерифа.

— Тебе его все равно не вернуть. — убедительно сказал Винсент.

— Вы оба повинны в его гибели. И все это из-за неё.

Повисло молчание.

— Почему, получив заказ, я узнаю, что цели больше ста лет? И нахожу на месте взбалмошную девицу? Кто она? Почему за ней охотится Империя?

— Тебя это не касается. — монах направился к выходу.

— Мне трудно отказаться от той награды, что за неё назначена. На этом деле я потерял все, что у меня было. Поэтому спрашиваю ещё раз. Кто она? Или правильней будет спросить — «Что она?»

— Не искушай меня. — проникновенно сказал Рик.

— Она просто ребёнок. — ответил монах. — Но если она попадёт не в те руки, то может стать самым страшным оружием в мире.

— Откуда тебе знать?

— Более десяти лет я оберегаю её. Так поступал мой наставник. Так поступал я, когда настал час нести ответственность. И так поступал мой брат вплоть до того момента, как несколько дней назад на его ферму напали вампиры. Это отправная точка. С неё все началось и, боюсь, ей все и закончиться…Сейчас у тебя есть только два пути, кимеронец. Пойти с нами и получить ответы на все вопросы, либо вернуться к заказчику с пустыми руками, покорно приняв тот факт, что ты проиграл эту битву.

— Заказ должен быть доставлен. — вкрадчиво ответил Стрелок. — Даже если меня не станет, за это дело возьмётся кто-то другой. Вам в любом случае придётся искать для неё укрытие.

— Мы всю жизнь в бегах. Но я знаю место, где она будет в безопасности. Твой выбор остаётся неизменным.

Пальцы на спусковых крючках напряглись. Предвосхитив выстрел, Винсент с разворота вдарил кимеронца ногой, отчего тот влетел спиной в стеллаж. Из рук выпали «Харметы», грудь отозвалась нестерпимым жжением.

— Я дал ему слово, что не убью тебя, кимеронец. Но если ты помнишь, шериф никаких обещаний не давал.

Из наруча вылетел гарпун, обвивший ноги Максвэла.Резко потянув, Стрелок повалил шерифа и используя трос как хлыст атаковал инквизитора. Винсент прибег к защите, технично ставя блоки против мастерских выпадов наёмника. Используя обитые сталью перчатки и крепкие наручи, он упрямо наступал на бородача, нисколько не беспокоясь о сверхчеловеческой силе служителя Церкви. Внушительные габариты никак не мешали инквизитору проводить ловкие приёмы рукопашного боя.

От удара в разрез клацнула челюсть монаха. Стрелок принялся бомбардировать торс противника прицельными сериями. Однако долго подобная стратегия не продлилась. Винсент бросился в ноги наёмника, мимоходом зарядил кулаком по физиономии, и с боевым рыком швырнул поднятое тело в коридор. Не давая кимеронцу перейти в контратаку, Каратель набросился сверху, работая пудовыми кулаками по закованному в экипировку корпусу. Разбивая костяшки в кровь от частых ударов, рыцарь начинал терять самоконтроль.

Стрелок упёр ногу в живот монаха и с долгим рыком перекинул воина через голову. Незамедлительно последовал ответ. Мелькнул томагавк. Лезвие обрушилось на кирасу, но вместо ожидаемого результата лишь искра вспыхнула от соприкосновения стали. Каратель и Стрелок на секунду замерли поняв, что снаряжение обоих создано из крейнара.

Наёмник правой ногой выбил топор, левой впечатал освирепевшую рожу рыцаря в дверь с такой силой, что его бритая голова с хрустом проломила дерево.

Отчаянно заработал «Носач». Пули не принесли весомых результатов. На удачу Стрелка каждая из них ложилась ровно в защищённое крейнаром туловище. Не страшась, кимеронец наступал на шерифа и, схватив его за горло, поднял над землёй, затем резко приземлил на пол спиной, продолжая сжимать трахею. Скалясь и хватая воздух разинутым ртом, Рик пытался совладать с кимеронцем, двумя руками сжимая его предплечье.

Мускулистая рука Карателя легла на плечо Стрелка. Моментом позже мелькнули в воздухе ковбойские сапоги наёмника и, завершая бросок, Винсент с грохотом приземлил кимеронца на стол, разломав его пополам.

Так просто Стрелок сдаваться не собирался.Он поднялся из обломков пошатываясь, окровавленный исподлобья посмотрел на монаха. Бородач выглядел не лучше. Из сечки на лбу стекал к носу по бледному лицу алый ручей. Рядом лежал Рик, потирающий еще алевший оттиск на шее.

— Не вынуждай меня идти против принципов. — с ненавистью процедил монах. — В следующий раз я не буду столь милосерден.

— Я только начал.

Стрелок с трудом выпрямился, упираясь в колени руками. Упрямо принял боевую стойку.

За дверью в гараж раздался нарастающий свист. Пробив стену насквозь, оттуда вылетела оторванная нога роботрона на работающем репульсоре. Разбитые камни каскадом обрушились на Стрелка, и он затих, поваленный грудой кирпичей. Нога по кривой траектории покинула дом и где-то за границами фермы взорвалась.

Открыв дверь, в комнату вошла девочка.

— Я вовремя, да?

— Молодец, Эбби… — постанывая сказал шериф. — Тебе удалось его успокоить.

— Я всего-то влила немного эмульсии в копыто этого «Хантера». Реактивный двигатель сделал своё дело!

— Сообразительная малявка. — ухмыльнулся Рик.

— Может за сегодняшний день я все-таки дождусь заслуженного «спасибо»?

— Спасибо. — кивнул шериф.

— Ваш энтузиазм сейчас неуместен. — проворчал Винсент. — Соберите еду, какую найдёте. Я похороню хозяина дома.

Монах вырыл могилу, мысленно простился с канувшим Артуром и извинился перед ним за выказанное при первой встрече недоверие. Его отречение от Церкви были основательным и назвать его клятвопреступником – значит проявить лицемерие. Отбросив сомнения, Каратель опустил тело фермера, закутанное в простыню, на дно ямы и с почестями, как подобает рыцарю, простился с человеком, который пожертвовал своей безопасностью ради незнакомцев.

Перекрестившись, Кан вернулся в дом. Эбби рылась в холодильной камере в поисках продуктов. Шериф возился с телом Стрелка, связывал его по рукам и ногам.

— И что нам теперь с ним делать? — спросила девочка.

— Положим в капсулу и отправим посылку в Рейвен-Рок.

Винсент вопросительно посмотрел на Рика.

— А что? По мне так неплохая идея. — пожала плечами Эбби. — Винсент?

— Имперцы будут в бешенстве. Не стоит с ними заигрывать.

— Зато так мы избавимся от двух проблем сразу. — рассуждал Рик. — Упёртого наемника и меченой капсулы.

— Ты отправишь её в Рейвен-Рок. — заявил Каратель.

— Я? С чего вдруг?

— Вы едете в Далтон.

— Что?! — возмутилась Эбби? — Ты нас бросаешь?

— Моя соратница в опасности. Я не могу оставить её на растерзание вигиланту.

— А как же первостепенная миссия защищать меня и все такое?

— Ты укроешь её в городе до моего возвращения. — игнорируя девочку продолжил монах. — Если все пойдёт не по плану, я пришлю тебе координаты убежища, куда ты отправишься вместе с ней.

— Прости, но я все еще шериф Далтона. Еще раз я не смогу покинуть город просто так.

— Ты говорил, что уходишь в отставку.

Рик потупил взгляд.

— А на мой вопрос ты отвечать не хочешь? — Эбби сжала кулаки. Аж приподнялась на носках, чтобы казаться выше. — Кто та женщина? Она тоже знала отца?

Винсент пошагал к выходу.

— Ответь на вопрос!

Эбби недовольно фыркнула, нагнала монаха и дёрнула его за рукав. Верзила обернулся и выпалил:

— Если бы не она, тебя бы уже как десятилетие держали в лаборатории Империи!

Глаза девочки растерянно забегали. Эбби насупилась и виновато опустила голову.

— Прости… От меня легче избавится, чем нести как обузу.

Каратель смягчился, тяжело выдохнул, присел на колено и заглянул в глаза подростка:

— Я понимаю, что тебе тяжело… Ты не знаешь меня.

— Но я ведь могу помочь! Ты видел, что я сделала с тем киборгом! Я могу уничтожить вигиланта, похитившего твою подругу.

— Это слишком опасно. Я тебе никто, в отличие от шерифа. С ним ты вернешься домой, а со мной… это верная смерть.

— У меня больше нет дома. И как я поняла, его никогда не было.

— Ты не понимаешь своего значения, Эбби. Твоей силой нельзя владеть как тебе заблагорассудится. Есть те, для которых она сравни оружию.

— Им не удастся меня достать.

— Я не позволю тебе рисковать своей жизнью. Она ценнее наших вместе взятых.

Продолжать спор девочка не решилась, поскольку не так давно примерно эти же слова говорила наемнику, будучи уверенной в своей правоте.Но тогда она делала это ради защиты, чтобы припугнуть Стрелка неизвестным могуществом дарованной ей силы. А сейчас эти слова воистину перестали быть страшилкой для взрослых и обрели иную форму восприятия.

Рик этим временем стягивал с кимеронца броню, оставив ему только штаны, ботинки и рваную рубаху. Подпоясавшись и закинув чехол с «Ланкастером» за спину, шериф подошёл к двери в гараж и замер.

— Надеюсь, ты больше никакую часть «Хантера» не оживляла?

Девочка помотала головой.

— Ладно. — он вошел в мастерскую, посмотрел на стоящую посреди гаража платформу. — Ну, будем считать, что мою просьбу ты выполнила.

— Платформа на ходу, я проверила.

— На чем она…

— На солнечном аккумуляторе.

— Помимо неё здесь стоял байк. Куда он делся?

— Не знаю. — пожала плечами девочка.

— Его забрал «падший». — забасил Винсент.

— А. Ну да. — согласно покивала Эбби. — Логично. Вот почему он так быстро смылся.

— Мне нужно спешить.

— Платформа у нас одна, и больше транспорта нет. — сказал Рик.

— Я заберу остророгов. Они вам не понадобятся.

— Хорошо. Ну а нам что делать? — вопросительно посмотрела Эбби на взрослых.

— Для начала помоги мне уложить наемника в «гроб».

— С удовольствием!

Эбби так и не помогла шерифу. Загрузкой кимеронца занялись сильные Винсент и Рик.

— Ух и тяжелый гад! — прохрипел Максвэл, беря Стрелка за ноги. — В нем фунтов двести, не меньше!

— Видал и потяжелее. — скупо откликнулся Кан.

— Хорошо, что система гибернации все еще работает. А то хрен бы мы его усыпили.

— Закрывай.

С хлопком закрыв крышку, Максвэл затолкнул «гроб» на платформу, потер ладоши.

— Теперь всё. — выдохнул он. — Как там батарея?

— Половина заряда! — откликнулась Эбби, выставив большой палец.

— До города дотянет? — поинтересовался Каратель.

— Дотянет, но придется совершать остановки. — щурясь от палящих лучей сказал шериф. — Тебе точно не нужна помощь? Эти твари невероятно сильны. Таких я прежде и не встречал. И какой этот «третий» даже подумать страшно.

— Я справлюсь.

Рик кивнул.

— Куда ты отправишься?

— На север. — монах посмотрел на горизонт. — Вигилантам я нужен живым, но даже если они убьют меня, то рано или поздно явятся за девочкой. Они будут преследовать её. Их надо уничтожить. Я отправлюсь туда, откуда они пришли.

— Ты уверен, что он увез её в Скверну?

— Нет. Но интуиция подсказывает мне, что поиски стоит начать оттуда.

— Назревает что-то серьёзное, да?

Рыцарь не ответил.

— Береги её, Максвэл. Она наша последняя надежда.

— Честно скажу, я не думаю, что вести её в город будет правильным решением.Меня там каждая собака знает. И некоторые из жителей могу её вспомнить еще по тем временам, когда она жила с Нейтаном. Тем более, если её Империя ищет, то они начнут с Далтона.

— Постарайся сделать так, чтобы о ней никто не узнал.

— Буду держать в участке. — на лице Рика появилась слабая улыбка.

— Как можно дальше от сторонних глаз.

Монах и шериф обменялись крепким рукопожатием.

— Удачи, рыцарь.

— Я дам знать, как доберусь до Скверны. Жди сигнала.

Максвэл понятливо покивал.

Оседлав остророга, монах ударил его по бокам и, поскакав, крикнул напоследок:

— Светлого неба!

Коснувшись края шляпы двумя пальцами в знак прощания, Рик запрыгнул на платформу. Всхрапнув двигателями, транспорт тронулся с места, оставив позади разрушенную ферму.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 5. "Нордхолл".

Рик Максвэл

На половине пути платформу пришлось подзаряжать. Её скорость и так оставляла желать лучшего, даже при полной мощности. Шериф решил устроить привал. Полез в сумку, выудил консервированное мясо и кукурузу. С помощью огнива разжег костер. Эбби с энтузиазмом принялась вскрывать консервы ножом шерифа. Сложив ноги под себя и облокотившись на борт платформы, девочка взялась за еду, лопая за обе щеки.

Рик мерно пожевывал, посмотрев на племянницу хмыкнул.

— М-м-м, как вкусно! — закатила глаза Эбби. — После криосна так есть хочется, жуть. А в пещере той ничего не было. Этот, — кивнула она на «гроб». — жуткий мерзавец. Ты представь, как я удивилась, когда очнулась в первый раз и увидела рядом его. Здоровый, страшный, бе-е-е.

— Так ты просыпалась?

— Ага. — жуя сказала Эбби. — Несколько раз. На Свалке даже сбежать попыталась, но там вампиры. Страшно было. И еще робомозг…

— Робомозг?

— Огромный такой, ползал как арахнид, Стрелка пытался убить. Стоит сказать, мужик он крепкий. Правда, без моей помощи победить его не смог. Потом как помогла, то снова сознание потеряла.

— Как в пещерах оказались?

— Я его корабль пожгла. — девочка смахнула пыль с челки. — Упали в пещеры, а там дикари на шум слетелись.

— Натерпелась ты не меньше моего.

— Вы долго искали меня?

— Да… — проглотив Рик продолжил: — Вышли на его след и попали в шахту. Путь был долгим.

— Ясно… — девочка отложила консерву, вытерла рот рукавом. — Рик, у меня столько вопросов…

— Спрашивай.

— Знаю, что лучше было бы все услышать от монаха. Но ведь ты тоже знаешь то, о чем не знала я. Вы с папой оберегали меня так долго. Я и представить не могла, что все настолько серьезно. И Винсент…

— Что Винсент?

— Иногда мне сняться сны. Разные сны. Я не говорила Нейтану, и от тебя скрывала, но в этих снах я вижу город. Темный город, большой. Над ним клубятся мрачные тучи. И в городе есть монахи, такие как Винсент. Тогда, в пещерах, я узнала его… Не знаю почему, но я правда его знаю. Будто бы он был частью моей жизни, но в какой-то момент его не стало.

Рик молчал, буравил взглядом костер.

— Это не всё… Бывает, я нахожу в себе такие способности, которых раньше никогда не было. К технике, например. Я ведь люблю в ней копаться. И папа многому научил. В пещерах, когда с ним выбраться пытались, я вождя кочевников ножом пырнула. В затылок прям засадила, представляешь? В крови вся была, дрожала… Но сделала это так, будто уже умела сражаться, хотя папа меня этому не учил. Давал из винтовки пострелять пару раз и все… А с этими способностями я такое творила, что боялась ему рассказывать. Когда увидел, как я его роботрона разорвала, так после этого запретил мне пользоваться силой. Он не удивился. Будто бы знал о всем и не придал этому значения. Зато потом запретил на людях появляться, к тебе тайно приходили. Редко правда, а я люблю Далтон.

— Когда вернемся я познакомлю тебя со своим помощником.

— А я видела его… Как же его… — Эбби пощелкала пальцами.

— Стич.

— Да! Стич! — улыбнулась девочка. — Он вроде милый, скромный такой.

— Славный малый.

— Ой! А он знал, что меня похитили? Что ты ищешь меня?

— Да. — кивнул Рик.

— Значит, ему можно рассказать про эти приключения?

— Эбби, ты могла там погибнуть, а ты относишься к этому так легкомысленно.

— Стрелок бы не позволил мне погибнуть. Я ему живой нужна.

— Чтобы передать тем, кто бы тебя убил.

Эбби насупилась.

— Просто… Я… Не знаю… Не чувствую я опасности, понимаешь? Будто мне все по плечу.

— С этой силой ты должна чувствовать огромную ответственность.

— Ты говоришь, как папа.

— Это не только его слова, но и мои тоже.Подумай, сколько жизней ты сможешь спасти.

— Если меня не поймают.

— Не поймают. Я этого не допущу.

— Ладно, извини… Мне на самом деле было страшно там, в пещерах. Я рада тому, что хоть немного научилась контролировать эти… импульсы.

— Хм… И хорошо получается?

— Ты же видел, как я того киборга. Бац! — Эбби ногой раздавила консервную банку. — Как её!

— Да, видел… Но я спрашиваю про… ощущения. Что ты чувствуешь в этот момент?

— Это сложно объяснить… Все как бы… замедляется. По телу ток проходит. Нарастает, нарастает, а потом резко все прекращается.

Рик молча обдумывал слова девочки. Эбби тоже на мгновения замолчала.

— Честно, я… Столько всего произошло. Даже не знаю, чему теперь верить, а чему нет… — устало закинула голову девочка. — Ты так и не ответил на мои вопросы, ушел от темы. Рик, кто этот монах? Почему вы скрывали от меня правду?

— Это...

— Только не говори, что все это ради моего же блага. Это чепуха.

— По-твоему дело твоего отца — чепуха?

— Я не то имела ввиду. — посерьезнела девочка. — Не увиливай от ответа.

— Я… — нехотя начал Максвэл. — Я всех событий досконально не знаю… Знаю, что он брат Нейтана, что служил в Обители, пока не узнал, что тебя похитили.

— От кого узнал?

— От меня, Эбби… Я отправился на север, чтобы предупредить его. Рассказал ему, как ты интересовалась рыцарями. Это сработало.

— Так на книжных картинках была Обитель!

— Верно. Но дело не в картинках. — набравшись смелости Рик сказал: — Ты была там. Очень давно. Десять лет назад Винсент привез тебя к брату и после этого Нейтан стал твоим опекуном.

Эбби вперила в шерифа вопросительный взгляд.

— То есть, ты хочешь сказать, что папа мне и не папа вовсе?

— Да.

Рик и Эбби смотрели друг на друга, ожидая первой реакции. Губы девочки задрожали, дрогнуло левое веко. Она поднялась, начала ходить из стороны в сторону.

— Это какой-то бред! Этого быть не может!! Я бы все помнила! Десять лет назад! Какой же это бред, Рик Максвэл!! Ты и этот монах все придумали! Может он и есть злодей, что на меня охотится, а?!

Шериф не знал, что ответить. Просигналил коммуникатор на приборной панели. Подойдя к штурвалу, Рик хмуро посмотрел на сигнал.

Эбби готова была лопнуть от злобы.

— Ответь мне!

— Помолчи! — шериф смерил девочку строгим взглядом. — Сообщение из Далтона… Да?!

— «Шериф!» — раздался взволнованный голос Стича. — «Сэр, это я!»

— Я слышу тебя. Что у вас происходит?

— «Сэр, это… — на заднем фоне раздались выстрелы, которые сменились женскими взвизгами. — Вампиры!! Вампиры в городе! На нас напали вампиры!!»

На осознание трагичной новости ушли секунды.Эбби притихла, увидев быстро меняющуюся мимику шерифа. Его тревога передалась ей.

— «Сэр! Что нам делать?!»

— Слушай меня. — твердо заговорил Максвэл. — Собери мужчин в городе. Всех, кого сможешь! Держите оборону в участке, понял?!

— «Да, понял! Сколько нам ждать?!»

— Постарайтесь продержаться как можно дольше!

— «Сэр, их здесь десятки! Нас слишком мало!»

Короткий выкрик депьюти перебил резкий рык — эфир утонул в помехах. Рик вскочил на борт, завел двигатели. Эбби в спешке собрала пожитки, подхватила солнечную батарею и запрыгнула на платформу. Обмена взглядами хватило на то, чтобы понять, насколько обоим страшно за дорогой им Далтон.

«Нинья» и «Пинта» давно перевалили за полдень. Земля понемногу остывала, над прериями поднимались миражи. Началась полупустыня, усеянная редкими кустарниками и фигуристыми кактусами, стоявшими посреди холмов, словно то вели караул верные стражи. Оставшуюся дорогу путники провели в тишине.

Платформа поднялась на холм, с которого открылся вид на магнитный монорельс, уходящий вдаль за горизонт, и приземистые дома Далтона. Некоторые крыши исходили черным дымом — как следствие недавних пожаров.

Прибыв на перрон, шериф осмотрелся. Жителей города — будь то их тела или все же живые горожане — не было. Улицы настолько обезлюдили, что по ним кочевали перекати—поля и неприкаянно цокала копытами бесхозная одинокая лошадь.

На центральной улице нашлось то, что повергло шерифа и Эбби в ужас. На обломках фонарных столбов, сложенных буквой «Х», прямо посреди дороги висели распятыми рыцари Обители. Над двумя служителями Церкви поглумились, перед убийством их тяжело избили, и уже после пыток подвесили в знак назидания и издевкой над рыцарским Орденом.

— Не могу поверить… — вымолвила Эбби, прикрыв рот ладошкой. — Вигилант был здесь?

— Это не он.

— Но вампиры не смогли бы этого сделать!

Рик присел на корточки, сурово рассмотрел след ботинка на земле. Вспомнились слова Винсента:

— Нет… Здесь что-то другое.

Ни проронив ни слова больше Рик направился в участок. Зданию досталось крепко. От вида его разбитых окон, дверей, испещренных царапинами и пулями стен щемило сердце. Из участка раздался лай.

— Джек? — громко спросил шериф. — Джек!

Рик вбежал в приемную. Пес гавкнул при встрече с хозяином. Подбежал шустро, виляя хвостом и высовывая язык.

— Джек… — присел на колено Максвэл, скупо улыбаясь. — Ты не ранен… Молодец.

Джек заскулил, опустил голову и уши, обернулся в сторону комнаты. Рик поднял глаза. Из-под заваленного обломками крыши кресла торчала окровавленная рука — ослабевшие пальцы из последних сил держали двуствольное ружье. Максвэл бросился расчищать завал, и когда последняя доска была отброшена, шериф с ужасом уставился на покрытого ранами Стича. Эбби осталась с псом. Джек быстро признал в девочке друга и теперь резво пыхтел.Она осмотрелась. Стены комнаты забрызганы кровью, на полу всюду лежали обломки разбитых ружей — нечеловеческой силищи вампиров хватило на то, чтобы превратить оружие защитников в бесполезные куски металла и дерева.

— Шериф… — глотая воздух вымолвил юноша. — Шериф, вы пришли…

— Тихо, парень.

Рик расстегнул рубашку помощника, осмотрел рану, полез в сумку за бинтами и обезболивающем.

— Потерпи. Рана плевая, до свадьбы заживет.

Стич улыбнулся уголком рта. Скосил глаза на девочку.

— Вам удалось найти невесту…

Рик ухмыльнулся.

— Без твоей помощи я бы не справился.

— Сами говорили: «Спасение семьи – священный долг, а не тягость»

— Можешь познакомиться с одним её представителем.

— Эбби. — первой сказала девочка.

— Приятно познакомиться, миледи. А я…

— Стич. — утвердительно покивал подросток. — Мы виделись пару раз

— Мне очень неловко, что вы застали меня в столь трагичном положении.

— Ничего. — скромно улыбнулась Эбби.

— Стич. — обратился Рик. — Откуда прибыли вампиры?

— Прибыл поезд из Нордхолла, но вместо ежемесячной провизии в вагонах были кровососы. Все произошло настолько быстро, что я… — парень запнулся, в глазах застряло отчаяние и чувство вины. — Простите, шериф, я не успел собрать людей по вашему приказу.

— Это уже не важно. С кровососами кто-нибудь был?Кто их сюда привел? Ты кого-нибудь еще видел помимо вампиров?

— Всего один человек.

— Как он выглядел?

— Он носил черное облачение пастыря. Вороной пыльник, черные сапоги… Его лицо скрывала черная маска. Я видел только черные глаза… В них ничего не было.

Рик переглянулся с Эбби. Девочка резко побледнела.

— Он убил тех инквизиторов на площади?

— Я не видел прежде такой силы, шериф. Я был уверен, что рыцари непобедимы… Я ошибался. Он оказался сильнее.

Максвэл промолчал.

— Вы мне не верите?

— Перестань. — скривился Рик. – Мне не ясно куда делись горожане.

— Они забрали их. Забрали с собой. Всех, кроме тех, кто оставался в камерах и дал им отпор. Их вопли стихли, когда меня завалило.

Забинтовав рану и вколов обезболивающее, Рик отстранился от помощника.

— Я найду людей. Обязательно найду. Но прежде мы отвезем тебя к лекарю.

— Лучше оставьте меня. В дороге я стану обузой.

— И слышать не хочу. — отрезал Рик. — Мы едем в Нордхолл… — Максвэл задумчиво закусил губу, обернулся к притихшей девочке. — Эбби.

— Да? — рассеянно отозвалась племянница.

— В соседней комнате есть аптечки и боеприпасы. Принеси все, что сможешь унести. Я отнесу его на платформу.

— Хорошо. Только там капсула.

— Избавимся от нежелательного попутчика.

Эбби улыбнулась и скрылась за углом.

— А ну-ка!

Рик водрузил на плечо юношу и не спеша пошагал к платформе. Бережно положив Стича на борт, Максвэл принялся за разгрузку «гроба». Он управлял им с коммуникатора Стрелка. И когда загнал капсулу в участок, положил его на крышку, во избегании нежданных встреч с теми, кто возможно отслеживал наёмника. Слова Келлога тому подтверждение. Поверх наруча шериф положил шляпу кимеронца и его маску.

Эбби вышла следом, груженная до подбородка различными припасами. Её сопровождал лающий Джек. Пес запрыгнул на платформу и улегся под боком Стича. Парень слабо улыбнулся и ласково погладил Джека по макушке, отчего пёс высунул язык.

Максвэл помог ей дотащить оружейный ящик и потом занялся распределением ресурсов. Заполнил все три патронташа; свой от «Носача» и два ремня с кобурами для «Харметов». Рик зарядил револьверы Стрелка, оценочно повертел один из них в руке, прицелился.Вещь, что ни говори, отличная.Сорок пятый калибр, рукояти из сандалового дерева, серебристые стволы, испещрённые узорами на кимеронском наречии — смесь Всеобщего и языка иберонцев. Эти револьверы многое повидали на своём веку. Они тяжелы в руках, чувствовались их мощь и… возраст? Да, они старые. Хотя здесь другое слово приходило на ум. Они раритетные.

«Харметы» не делают уже давно, с конца Эпохи Пара. Разработки легендарного оружейника Клинта Кольма ценились не только на Мораве, но и на остальных планетах обеих систем. Каждый хотел бы обзавестись подобным агрегатом, будь ты простым погонщиком, или же авторитетным законником. Эта же «убийственная» редкость явно передавалась из поколения в поколение. От учителя к ученику, от брата к брату, от отца к сыну. Реликтовые револьверы излучали притягательную силу.

«Ланкастер» не менее привлекательная модель, хоть и помоложе револьверов. К сожалению, кроме как патронами с картечью зарядить винтовку было нечем.

Рик вытащил из кобуры револьвер Стича, проверил барабан, зарядил недостающие патроны.

— Стрелять сможешь?

— Я смогу! — ответила за него Эбби.

— Нет. Тебе пока рановато.

— Раз уж я справилась с винтовкой Нейтана, значит и с револьвером справлюсь. — авторитетно заявила девица. Ей лаем поддакнул Джек. Рик недовольно выдохнул.

— Стич ранен. Он не сможет помочь, а я смогу.

— Ты не умеешь стрелять.

— А ты научи! — настаивала девочка. — Я быстро освоюсь, обещаю!

— Знаю. — тяжело вздохнул шериф. — Прости, Стич, но твой револьвер временно побудет у неё.

— Берите, сэр. Сейчас от меня мало пользы.

— Ура! — воскликнула Эбби.

Пес гавкнул согласно.

— Временно! — строгим стал шериф, и племянница сразу сникла. — Будешь в дороге по банкам стрелять.

— Отлично!

Рик в последний раз оглядел ставшее домом отделение и с горечью отвернулся, сорвав с груди звезду шерифа. Сев в кресло он завел двигатель, посмотрел на дорогу.

— Чего мы ждем?

— Ничего…

Прокрутив ручки рулевой «вилки», шериф повел транспорт прочь из мертвого города.

Максвэл не поехал вдоль монорельса, не пустился решительно в долгий путь, движимый желанием нагнать поезд, отомстить кровожадному племени и тем, кто им управляет.Первым делом шериф прибыл на ранчо Нейтана. Эбби не понимала, куда Рик держит путь, но, когда на горизонте появились знакомые, родные сердцу очертания ранчо, девочка посмотрела на дядю, ожидая пояснений.Рик не ответил. Скосил на неё глаза, понимая, как тяжело девочке возвращаться домой, но не стал произносить успокаивающие речи.

Вопрос, вертевшийся на языке все это время, Эбби задала, когда шериф уже стоял на крыльце:

— Зачем мы вернулись?

— Соратница Винсента сказала, что отдала тебе сыворотку рыцарей.

Эбби остановилась на полпути, растерянно забегала глазами. Вопросы в голове росли в геометрической прогрессии, но когда удалось сосредоточиться на словах дяди, то все детали сложились воедино, и девочка неожиданно для себя произнесла:

— Ада.

— Ты её помнишь?

— Нет. Но я знаю, о чем ты говоришь.

— Сможешь найти?

Эбби тяжело выдохнула, будто собиралась с силами и уверенно пошагала в дом.Комнаты, кухня, спальня... Их одинокий, брошенный вид острым жалом пронзали насквозь, ввергая девочку в грустные воспоминания. В этом доме прошли лучшие годы жизни. И сколькими бы они запретами не были полны, скольких строгих взглядов она не помнила от отца, в данную минуту Эбби хотелось все вернуть на круги своя.

Девочка медленно прошла по каждому закутку, коснулась чуть ли не каждой вещи. И с очередным прикосновением её обуревали воспоминания, полные смеха, радости, печали, злости, любви… жизни. Рик молча наблюдал за племянницей, не смея её торопить. Что она чувствовала в этот момент ему было трудно представить.

Спектр эмоций Эбби закончился на тревожной ноте. Её взгляд остановился на открытом, погруженном во мрак погребе, в котором ей пришлось скрываться.Отбросив мрачные размышления, девочка двинулась к перевернутому столу и выдвинув нижний отсек выудила оттуда продолговатый пенал. На вытянутой руке подала его дяде. Рик с интересом осмотрел вещь, открыл крышку.

— Папа сказал, что это лекарство опасно для людей.

— Другого у нас нет. Стич не дотянет до Нордхолла, если не ввести ему эту сыворотку.

— Ты уверен? — Эбби положила ладонь на руку Рика и заглянула ему в глаза.

— Я видел её в действии. Посмотрим, сработает ли она сейчас.

Максвэл двинулся к депьюти. Побледневший парень полузакрытыми глазами смотрел в небо и стонал.

— Сейчас…

Рик ввел стимулятор. Стич открыл рот, глубоко вдыхая. По его телу пробежалась дрожь, глаза захлопали, выдавили слезы. Шериф ощутил учащенное сердцебиение помощника. Джек заскулил, опустив уши, приник к юноше. Эбби стояла поодаль, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Кулаки Стича сжались, он оживился.

— Эй, ты как? — поинтересовался шериф.

— Никогда не чувствовал себя столь живым, сэр. — ухмыльнулся помощник.

— Отлично. — улыбнулся Максвэл.

— Подействовало! — расслабленно выдохнула Эбби. Джек радостно гавкнул.

Рик протянул пенал Эбби.

— Держи. Они подарены тебе.

— Какой она была?

— Я не знал её. Но признаюсь честно в нашу первую встречу я насторожился. — хохотнул Рик. — Ну что, в путь?

Эбби покивала, обернулась к дому.

—Я буду скучать, пап…

Смахнув выступившие слезы, девочка влезла на борт и вскоре платформа тронулась в путь.

Земли между Нордхоллом и Далтоном мало чем отличались. Однотипный пустынный рельеф, редкие попадающиеся на пути бежевого оттенка скалы и возвышенности, обилие диких кактусов — единственный источник влаги, поскольку реки давно высохли. Впрочем, остались бы хоть какие-либо притоки, то радости поселенцам это вряд ли бы доставило.Города Номак, Далтон и Нордхолл, находящийся на границе северных территорий, в свое время пострадали от загрязненных радиацией водных потоков со стороны Великого хребта. Он тянулся с севера на юг, упирался в Разлом, а за хребтом простилались отравленные земли Могильника. Уровень загрязнения достиг пика после орбитальной бомбардировки восточного полушария, и та вода, что бурными потоками стекала с хребта в долину несла с собой смерть. Рек вскоре не осталось — высохли от недостатка питания и долгого периода половодья — но радиация в земле сохранилась.

Фермеры, из-за неимения мест, где можно было бы начать новую жизнь, изворачивались и так, и эдак, лишь бы сохранить угодья, скот, дома, и прокормить семьи.Ранчо обмельчали, но по пути еще попадались отчаянные хозяева, упрямо продолжающие работать под палящими светилами на участках, которые передавались из поколения в поколение. Рик в их дела не лез. Каждый фермер имел при себе оружие и по определенным причинам не доверял проезжим. Фермы не раз подвергались нападению разбойников, ищущих легкой наживы. Казалось бы, что может быть проще, как отдать землю богатому предпринимателю из Либерти-Сити и быть уверенным в том, что мелкая банда не решиться на повторное ограбление. Но в таком случае ты перестаешь быть полноправным хозяином, и немалая доля добычи перепадает именно ему. Это острое и для кого-то глупое желание сохранить свободу не позволяло отчаявшимся землевладельцам опускать руки.

Сколько помнил себя шериф, то в этих землях никогда ничего путного не происходило. Когда-то Номак славился добычей самоцветов на просторах Великого хребта, а сейчас он стал пристанищем мелкого ворья, промышляющего грязными делами. Что же Далтон? Город жил за счет рабочей артели в Гранд-Каньоне и всегда являлся перевалочным пунктом межу плато Содружества и Нордхоллом. Так и монорельс проложили, и путники часто гостили в городке, пока Содружество не разбомбили.Таким образом получается, что из этого «рабочего треугольника» держался на плаву лишь Нордхолл, и то лишь потому, что являлся единственным на всю округу космопортом.

День подходил к концу. До Нордхолла оставалась половина пути. Эбби тоскливо смотрела на проплывающие мимо пейзажи, любовалась закатом и появляющимся над головой звездным небом. Стич старался говорить по меньше, за него отвечал лаем верный Джек.

Глаза слипались на ходу, штурвал вырывался из ослабевших рук.

— Может, я поведу? — спросила девочка.

— Сейчас остановимся на ночевку.

— В чистом поле не лучшая идея останавливаться.

— Не здесь. — вздохнул шериф.

Платформа остановилась под холмом. Максвэл попросил Эбби развести костер и достать съестные припасы, сам принялся за перевязку раны.

— Тебе полегчало?

— Да, сэр. Но все равно… — Стич закашлял. — Сил у меня не так много, чтобы помогать вам как прежде.

— Пока действует сыворотка веди себя спокойно. Об этом мне рассказал рыцарь, и я видел, как она действует. Но инквизиторы — люди не простые. Им куда легче переносить её действие, и как она поведет себя сейчас мы не знаем.

— Хорошо, сэр. Клянусь, что не буду бегать, прыгать, веселиться и вообще двигаться. Буду смотреть на звездное небо, мечтая о свадьбе с прекрасной девушкой

Шериф улыбнулся.

— И почему это я не знаю про избранницу моего верного помощника?

— Вы никогда не спрашивали об этом

Рик поджал губы, похлопал юношу по плечу.

— Учитывая в каком мы положении я готов тебя выслушать. И по правде говоря, не только тебе пора пойти на откровенные разговоры…

Рик посмотрел на Эбби. Подтащив походную сумку к костру, она расслабила горлышко и стала доставать съестные припасы. Возле девочки пытливо ерзал Джек, ожидающий свою порцию заслуженной трапезы. Шериф разложил под платформой матрас, присел на землю, взялся за банку консервированного мяса. Открыв первую, он бросил её Джеку, который растопырив уши и высовывая розовый язык с нетерпением ждал, когда Рик даст ему еды. Остановив брошенную банку лапой, бульдог уткнулся в неё мордой и принялся языком доставать кусочки аппетитного деликатеса.

Чуть приподнявшись на локтях, Стич медленно жевал кусочек кукурузной лепешки.Шериф снял с бедер ремни Стрелка и положил их на платформу, а патронташ с чехлом «Ланкастера» спрятал в походной сумке.Лишнее оружие отяжеляло и сковывало движения. Одного «Носача» должно сейчас хватить. Рик сел на разложенный матрас, напротив уселась племянница.

— Наш разговор прервался. — говорил Рик, не сводя глаз с огня. — На чем мы остановились?

— Если меня привезли в Далтон десять лет назад, то получается мне было три года.

Рик покивал.

— Но ты сказал, что меня привез Винсент, тогда почему на этом пенале написано — «Ада»?

— Видимо, привезла тебя все же она, по просьбе рыцаря.

— Не понимаю… — Эбби уткнулась в ладони. — Ничего не понимаю. Я бы все помнила…

— Не думаю, что в трехлетнем возрасте люди…

— Я говорила тебе, что помнила Обитель. И это не сон. Все то, что я видела — не сны, а воспоминания. Что со мной произошло?

Максвэл покачал головой.

— Я не знаю, с чем это связанно. Нейтан говорил мне, что бывали периоды, когда ты была не в себе и страдала кратковременной потерей памяти. Но последние года два подобных инцидентов он не наблюдал. И… разве сейчас это имеет значение?

— Я жила обычной жизнью, была уверенна в завтрашнем дне, но теперь… Мой отец мне не отец. Я лишена прошлого, не знаю всей правды, что я за человек, и человек ли вообще… Кто я, дядя?

— Ты Эбигейл Райт — дочь моего лучшего друга. Остальное для меня неважно.

— Райт … — задумалась девочка. — Эта фамилия — еще одна ложь отца?

— Я не знаю почему он сменил фамилию, и не уверен, что фамилия Винсента правдива также, как и твое происхождение.

— Это… не обнадеживает.

— Я не мастер поддержки.

— Но всегда им был.

Рик слегка приподнялся, посмотрел на Стича. Депьюти заснул.

— Что ты планируешь делать дальше? Где нам теперь ждать Винсента?

— Довезем Стича до больницы Нордхолла. Там его мигом поставят на ноги. Хорошо, что мы нашли стимуляторы, иначе он бы не выжил.

— Думаю, он уже смирился с этим.

— Нет. Я не позволю близким людям умирать у меня на глазах.

— И тогда, что мы будем делать?

— Я найду того, кто уничтожил город и сделаю с ним то, что те инквизиторы на столбах сочли бы за милосердие.

— Вампиры еще никогда не заходили так далеко на юг. И поезд… Что если в Норхолле знали об этом?

— Расспросим местного шерифа. Он мой друг, он нам поможет. Тем более он у меня в долгу.

— Ясно.

Эбби отложила банку, вытерла рот рукавом и легла на матрас. Рик уставился на девочку.

— Ты знаешь того, о ком говорил Стич, не так ли?

— О ком ты говоришь?

— Незнакомец в черном. Ты встречалась с ним раньше?

Племянница не спешила отвечать.

— Эбби, я видел твое лицо, когда Стич сказал о нем. Я шериф. От меня не так просто утаить правду.

— Ладно… — сдалась девочка. — Это он пришел в тот день на ранчо и убил Нейтана. Я спряталась в подвале, но он нашел меня. Больше я ничего не помню.

— Кто он? Чего хотел?

— Я не знаю. Он сказал, что я постоянно убегаю. Будто бы мы виделись раньше.

— Это правда?

— Нет… То есть… Я не знаю, но мне кажется я его уже где-то видела. Он был в тех воспоминаниях, и я видела его в своих кошмарах. И еще… он назвал меня другим именем. Он назвал меня Евой. Но я знаю только одну девочку из Далтона с таким именем, нашу соседку. Может он… ошибся. — Эбби приподнялась. — Рик, это может быть как-то связанно с Винсентом и Обителью? Что если он прятал меня именно от него?

— Я бы не стал спешить с выводами, но в твоих словах определенно есть смысл.

— Мне страшно, дядя. Когда Стич рассказал об этом человеке, я ощутила тот же страх, как и в первую встречу с ним… Стрелка я не боялась так, как до сих пор боюсь его. Он какой-то чужой что ли. Не такой, неправильный. Будто и не человек вовсе.

— Раз уж его не трогают вампиры, то с ним явно что-то не так, верно?

— Угу.

Эбби зябко повела худенькими плечиками. Рик взял с платформы теплую куртку и накинул её на племянницу. Девочка слегка улыбнулась. Максвэл сорвал колосок травы, зажал его между зубами и прилег на свой матрас, опустив шляпу на глаза.

— Спасибо. — сказала Эбби. — Видимо, никого ближе, кроме тебя у меня больше нет. Все так запутанно, что я уже не знаю, кому верить, а кому нет. Можно я отправлюсь с тобой на север? Все равно мне больше деваться некуда и оберегать меня некому, кроме тебя.

— Приедем в Нордхолл и решим, как действовать. Сейчас ложись спать. Мы с Джеком еще подежурим пару часов, потом и я вздремну.

— Хорошо. Просто знай — я не подведу. Я знаю, с кем нам предстоит иметь дело, и я смогу тебе помочь отыскать жителей Далтона. Если их еще не сожрали кровососы.

— Давай не будем об этом думать, дорогая. Может я больше и не являюсь шерифом, но значок все еще при мне. Тем более маршал пока не принял моей отставки.

— Он будет искать тебя.

— Это к лучшему. В Нордхолле передадим ему сообщение с сигналом бедствия. Он должен знать, что случилось с его родным городом и что я все еще верен присяге.

— Ты храбрый.

— У тебя храбрости не меньше. Наемник явно был вне себя, когда впервые увидел твой дар.

— Он будет вне себя, когда проснется.

— Это точно. — хмыкнул Рик. — Доброй ночи, Эбигейл.

— Доброй, дядя.

Шериф сдерживался от сна еще несколько часов. Усердно караулил место лагеря неугомонный Джек. Когда глаза Рика закрывались, его тут же будил пес короткими рычаниями. Но, как бы то ни было, на заре Максвэл заснул, а рядом с ним устроился поудобней лохматый страж.

… День то был, или ночь? Или же предрассветные сумерки? Сейчас уже не вспомнить. Дым от пожаров заслонил небо плотной пеленой, поле битвы до сих пор полыхало, огромными факелами горели скрюченные деревья. Солнечный свет не мог пробиться через плотную завесу поднявшейся пыли, на землю все еще падал пепел.

Чтобы осмотреться пришлось взобраться на башню подбитого танка — его ромбовидный остов торчал под наклоном из глубокой ямы. Но ни единым обзором местности руководствовался сержант Максвэл. За респиратором, сорванным с лица убитого гвардейца, не было видно, как он, скалясь, пытается откупорить танковый люк. Всего три дня назад этот стальной гигант грохотал на всю округу, пока у экипажа не кончились снаряды. Подкрепления так и не дождались, сколько бы капитан Митчелл не запрашивал поддержки.

Максвэл хорошо помнил, что у командира экипажа имелся баснословно дорогой «Носач». Сейчас без оружия идти куда-либо — верная смерть, поэтому Рик не прекращал попыток проникнуть в тушу железного зверя. Сдвинуть люк с мертвой точки удалось лишь с пятой попытки. В перерывах между ними приходилось менять фильтры. Баллона с воздухом при себе не было, а тот, что висел на спине гвардейца разорвало от осколков брошенной гранаты, которые-то и стали причиной его гибели. Красный столб в капсуле радомера постепенно поднимался, оповещая сержанта о возрастании радиационного загрязнения. Что ни говори, Империя постаралась знатно.

Найдя обгоревший труп командира, Рик стянул с него перевязь с патронами и надел себе на пояс, не забыв при этом проверить наличие желанного револьвера. Пушка, что уж сказать, отменная. Два ствола, сорок пятый калибр – отличная вещь! Теперь настала пора покинуть выжженную землю и поискать по дороге выживших.Путь лежал к подножью Великого хребта. По последней сводке из штаба, местом дислокации стал небольшой лагерь рейнджеров в предгорье.

Ориентируясь по компасу, выживший сержант вышел к границе передовой. Спустившись с холма его внимание привлек раскуроченный бункер командующего полком. Квардарийцы били наверняка. Им удалось лишить батальон связи, и наступление захлебнулось. Страшно подумать, чем все закончилось в Долине Теней на севере. Утром третьего дня объявлялось наступление по всем фронтам, и отрядам, собранным из ополчения, пришлось принять основной удар на себя, чтобы группа северных войск зашла противнику с тыла. Получилось, вроде, как и задумывали, правда теперь о их подвигах мало кто узнает. И если сержант не выберется сейчас — то никто.

Бункер представлял собой бетонированное строение, углубленное в холм. Его внешняя стена отсутствовала, через прореху Рик вошел внутрь — услышал стоны. Весь командный состав обугленными скелетами лежал на земле. На телах еще сохранились остатки униформы. Только одному человеку удалось выжить – капитану Митчеллу, которого поразили осколки фугасного снаряда. Его и без того черный мундир покрылся сажей, энергетический мушкет лежал неподалеку со сломанным стволом.

Сквозь покрытые сажей темные волосы смотрели на сержанта проницательные голубые глаза.

— Сержант Максвэл… Не думал, что мы еще встретимся.

— Вам бы не помешала помощь, сэр. — осмотрелся Рик в поисках аптечки.

— Куда подевал личный состав, сержант?

— Туда же, куда и вы свой юмор.

— Прощу прощения за неуместную шутку. — без тени веселости сказал капитан. — Еще есть выжившие?

— Боюсь, остались только мы.

Рик обмотал торс Митчелла. При взаимодействии с раной, командир кривился от боли, сжимая зубы.

— Вот что, сержант. Точка сбора в тренировочном лагере «Браво». Ты знаешь, где это. Так что собирай манатки и проваливай к черту!

— Простите, сэр, но вынужден вам отказать.

— Перечить старшему по званию чревато, солдат.

— Чревато оставаться в полной радиации пустоши.

— Ох, под трибунал у меня пойдешь, Максвэл.

— Может и правда вас бросить? А то с такими шутками и мне не долго останется.

Митчелл придал лицу издевательский взгляд и приподнял уголок рта в подобии ухмылки. Сержант перекинул руку капитана через плечо и нетвердой походкой пошел прочь из бункера. Капитан долгим взглядом окинул поле боя.

— Что-ж, сейчас самое время отругать себя за глупую надежду на лучшее.

— Мы еще поквитаемся.

— Не торопи время, Рик. Его всегда слишком мало…

Минуя заваленные грунтом траншеи, подбитые пушки и танки, остовы сбитых самолетов, усыпленную гниющими трупами землю, гущи искривленных переплетений колючей проволоки, выжившие достигли глубокого тыла и спустились в овраг, возле которого текла бурная речушка.

Рик увидел отброшенный на валун красный свет пламени и опасливо заглянул за камни. Раскатисто ударил выстрел. Митчелл в миг отяжелел. Повергнутый в ужас сержант опустил капитана на землю. За камнями притаился выживший солдат Империи. Не гвардеец, а боец регулярной армии, дико таращился, вжимая спусковой крючок пистолета, что лишь глухо щелкал. Парень дрожал, его болезненно-бледное лицо, впалые глаза и наполненные синевой веки говорили о том, что вскоре он умрет от полученной дозы радиации. Солдат хныкал, в страхе отползал, пока Рик сжимая дрожащую руку капитана, смотрел как он медленно умирает.

— Послушай меня, парень… — сказал он слабым голосом. — В Далтоне остался мой сын. Прошу, найди его и сбереги.

— Обещаю

— Скажи ему… Скажи, что я сражался ради его будущего.

Глаза капитана закрылись, и он скончался. Переполненный ненавистью взгляд уперся в солдата. Достав «Носач» и взведя курок, сержант пошагал к напуганному юнцу.

— Не трогай меня! — жалостливо завопил пацан. — Оставь меня в покое! Оставь в покое!

Истошные вопли продолжались. Но осознание того, что крик больше не принадлежал плоду сновидений, а звучал в реальности пришло не сразу. Вопли бесцеремонно ворвались в дремоту, развеяв её до конца. Рик раскрыл глаза.

— Оставь меня! Оставь, в покое! Жалкая псина!

Неподалеку рычал Джек, а вопивший человек не был похож на солдата Империи. Максвэл понял, что жертвой пса стал какой-то проходимец с косматой, грязной бородой. Без лишних слов и предупреждений шериф вытащил револьвер.

— Чертова шавка!.. Парни!!

Раздался выстрел. Рик не успел отреагировать на его источник, поскольку порция дроби вдарила в корпус и бросила шерифа на землю. Хвала Пустоши, крейнар в кирасе сработал безупречно! Перебарывая грудную боль, Рик поднялся с револьвером наизготовку. Крикнула Эбби. Два силуэта силком начали тащить её с матраса.Отчаянные взвизги девочки перебивали похотливые возгласы разбойников. Грохнул «Носач». Первый нападавший с дыркой во лбу повалился на землю. Второй растерялся — не успел стащить с плеча винтовку, поскольку шериф прострелил ему оба колена. Нападавший завизжал, подобно свинье на бойне.

— Ах ты сукин сын! Чертов ублюдок!

Эбби тотчас принялась нещадно колотить его ногами по толстому брюху. Заскулил Джек — бородач ударил пса сапогом под дышло. Двустволку из чехла он не смог достать — пёс прокусил ему ладонь — но кулаками разил размашисто и жестоко. Только Рик засобирался застрелить разбойника, как на него набросился четвертый неприятель.

Упав на землю, оскаленный бандит принялся давить сверху, метясь лезвием охотничьего ножа в горло шерифа. Сжимая зубы, Максвэл прикладывал все усилия, чтобы совладать с крепким верзилой. Его щербатая физиономия покраснела, оскалилась черными от цинги зубами. Еще немного и ему удастся одержать победу, но не тут-то было. На его шею упала петля, за плечом показался Стич, что начал тянуть веревку на себя, удушая бандита. Раненный парень давил до тех пор, пока бившийся в конвульсиях бандит не издал последний вздох.

Тот бородач, что прежде бил Джека, теперь занимался Эбби. Девочка побила его соратника так сильно, что тот лишь глухо стонал. Револьвер мелькнул у неё в руке, но оружие было выбито из ладони стараниями бородатого выродка. Он наотмашь ударил подростка, сжал её за плечи. Максвэл подхватил нож разбойника и вонзил его в затылок бородача так, что лезвие вышло через шею, окропив землю густой кровью.

— Ты в порядке?! — протянул руку Рик.

В глазах Эбби стояла рассеянность, но она ретиво покивала, отдышалась. Бандит, которого она избивала, задергался.

— Собирайтесь, едем дальше. — скомандовал шериф.

— А что с ним? Нельзя его так оставлять! — запротестовала девочка. — Здесь полно фермеров, он может напасть на них!

— Вряд ли он уже что-нибудь сделает. Едем!

Эбби напоследок зарядила сапогом по роже бандита и поспешила за дядей. На платформу полетели быстро собранные вещи. Двигатель уже был заведен, и вскоре транспорт продолжил путь. Вопросами никто не обменивался. Сомнений в том, что лагерь стал жертвой мелкой банды воров, шныряющих по округе, у отряда не было.

Отъехав на почтительное расстояние от места стоянки, Рик обернулся. Со стороны холма раздалось лошадиное ржание. С отрога спустилось три всадника. Первый — он же по всей видимости главарь — на повышенном, слышанном с расстояния тоне отчитал побитого товарища. Бандит указал вытянутой рукой на удаляющуюся платформу. Было видно, как голова главаря в ковбойской шляпе оборачивается. Из чехла, притороченного к седлу, он выхватил длинноствольную винтовку и протянул руку товарищу, который резво вскочил на лошадь, усевшись за спиной вожака.

Ветер донес его возглас, и три коня устремились за платформой.

— Эбби, на тебе управление! — скомандовал Рик, вытаскивая «Носач».

Девочка натянула по нос бандану и спустила со лба на глаза круглые очки-консервы, чтобы ветер и несущийся навстречу песок не били в лицо.

— Миледи, прошу, дайте мне револьвер! — учтиво попросил Стич.

— Держи!

— Гав! Гав! — отрывисто залаял Джек, предупреждая экипаж о приближении бандитов.

Впрочем, и без собачьего лая было понятно, что разбойники нагоняют тяжелый транспорт.

Засвистели пули. Всадники шли обратным клином. Рик приказал Стичу бить по фланговым, чтобы у налетчиков не было возможности взять платформу в клещи.Согласно общепринятым обычаям, бандиты, как и им подобные, скрывали лица под банданами и носили широкополые шляпы.Их внешние различия шериф определял только по верхней одежде. Тот, что двигался слева носил серый сюртук, а тот, что справа – коричневый, заплатанный пыльник с пелериной.

Озарились вспышками их винтовки, сизый дым от пороха развеялся на ветру. Дробь стеганула по борту, заставив экипаж укрыть головы. Максвэл не стал целиться в всадника, а высадил пули прямиком в голову лошади. Перед падением животное дико заржало и повалилось на землю, насмерть придавив своего хозяина.

Стич последовал примеру шерифа. Конь второго наездника несколько раз кувыркнулся по земле и моментально издох, оставив под копытами труп бандита.Улучив момент, меткий главарь попал депьюти в плечо. Парень рыкнул от боли, скривился, выронив револьвер на платформу. Бандит решил взять транспорт на абордаж лично, передав поводья сидящему позади разбойнику. Он принялся целится в Эбби, в надежде лишить платформу управления.

Главарь оказался рослым, полы его черной куртки откинулись, и в ладони появился охотничий нож с широким клинком. Описав дугу, лезвие прошлось по руке Рика. Рефлекторно пальцы разжались — «Носач» выпал.

Пятясь и не сводя с бандита сосредоточенного взгляда, Максвэл готовился к отражению следующего выпада. Разбойник и шериф не могли устоять ровно на движущейся зигзагом платформе. Каждый выпад был неуклюж, как и удар раненного Максвэла. Обоим ничего не оставалось, кроме как повалиться и вцепится друг другу в глотки. Рик всячески тянулся к упавшему револьверу, но силы иссякали с каждым мгновением. Не упускал свой шанс и бандит. Пальцы почти коснулись выпавшего ножа, но неожиданно для налетчика его подхватил Стич.

Полный злобы рык раздался от разбойника, когда парень вонзил клинок в плечо убийцы. Бандит оказался крепким. Его не потревожило ранение. Накопленной ярости хватило, чтобы сжать шею Стича и повалить его. Дотянувшись до револьвера, Рик направил ствол на широкую спину налетчика. Прогремели выстрелы. Бандит выпрямился, застыл раскинув руки. Когда он развернулся, шериф увидел искаженное от боли морщинистое лицо. Бандит повалился навзничь и исчез за бортом.

Ствол «Носача» перешел на всадника. Расстояние позволило совершить точное попадание. Шея разбойника брызнула кровью и, завалившись на бок, бандит слетел с седла, пропав в круговерти поднятой пыли. Путники продолжили дорогу, выйдя из затяжной погони победителями.

Рик бросился к Стичу. Парень выглядел более чем паршиво. Действие стимулятора приняло иной ход. Начался побочный эффект, вызванный несвоевременной активностью носителя. И как бы не старался Максвэл погружать дурные мысли глубже в сознание, так или иначе помощника было не спасти.

Страшно представить, какую боль сейчас испытывает юноша. Шериф корил только себя за то, что на нем применил целебное зелье пригодное для усовершенствованного организма рыцарей, а не как для простого человека. К парню приник Джек, сунул голову ему под руку и жалобно заскулил, прощаясь с другом. Помощник ласково погладил верного помощника, его губы в последний раз разошлись искренней, яркой улыбкой. Никаких слов от Рика не последовало; скупая слеза, текущая по щеке, была красноречивее любых слов. Только Стич сказал:

— Простите меня…

Максвэл ощущал полнейшую беспомощность, на его глазах юноша издал последний вздох. Шериф на время выпал из реальности, с головой окунувшись в омут безысходности.Его фигура зашевелилась только когда заплаканная Эбби что есть сил крепко обняла дядю, разделив с ним горечь утраты.

Остаток пути до Нордхолла путники провели в полнейшей тишине.

Земли преддверия Северного хребта всегда рознятся в зависимости от расположения их долготы. Например, выжженные, Пепельные равнины Обители подходя к подножью северных гор не теряют свой гибельный цвет – меняется лишь наличие скалистых образований и перепады высот. От равнин до возвышенностей, от возвышенностей до плоскогорий, пока рельеф не упирается в горы. Где-то внешний облик земли изменяется невероятно резко. Смотришь – и в одном месте привычные для Вэстлэнда пустыни, каньоны, прерии, а стоит только обернуться лицом к северу, то глаза сразу упираются в черные скалы и хребты, верхушки которых покрыты толстыми слоями снега.

Плавные переходы ландшафта – не частое явление на Мораве. Однако, земли вокруг Нордхолла все же имеют намек на присутствие высотной поясности. Долгое время платформа левитировала над низкотравными холмами, испещренными маленькими, но бурными речушками. Степи и полупустыни, с их редкими кустарниками и дикими кактусами, остались давно позади. Впереди, после красивых равнинных пейзажей, лежал сосновый лес.Но перед ним, на одиноком плоскогорье возвышались дома Нордхолла, обнесенные по широкому кругу невысокой стеной.

Нордхолл задумывался как крепость. Правда, он таковым и был, когда эти земли принадлежали Империи. Вернее одной из её колоний, пожалуй, самой преданной, поскольку только провинция Олд-Норд последняя из двенадцати присоединилась к движению Независимости. Причиной этому послужила стойкость имперских оккупантов, держащих позиции стратегически важного космического порта до последнего пехотинца.

Порт остался. Здешние имперцы из числа обслуживающего персонала приняли капитуляцию самостоятельно, без военной стороны, коей не осталось в живых. Город наводнили «Минитмены» с плато Содружества, их союзники, простые граждане, работяги и старатели. Общая идея сплотила разношерстную массу, и порт оживился, расцвел, территорию вокруг плоскогорья отдали под строительство стартовых площадок для воздушного флота.

Как раз мимо одного такого сооружения путники проезжали мимо. Рика волной накрыли воспоминания. Когда-то с этих площадок взлетала большая часть «Отчаянной армады». С Нордхолла началось воздушное наступление на восточное полушарие, занятое остатками имперцев, потерпевших поражение в Долине Теней.

Все же, сражение в котором погиб капитан Митчелл не оказалось бессмысленным. Эта победа внушила уверенность в командование «независимых». Началась крупномасштабная операция, в которой Рик принял участие уже как пилот, а не доброволец пехотного полка рейнджеров полковника МакКласки. И он был горд этим, потому что сбылась его заветная мечта – он сражался бок о бок со своим отцом – легендарным пилотом Робом Максвэлом, прозванным «Бешеным».

Теперь от былых сражений, как и от аэродрома, остались только воспоминания. Заросшие травой взлетные полосы и утопленные в землю ржавые остовы техники нагоняли тоску и красноречиво говорили, что война уже давно позади. И вместо определенного будущего над Мораве повисла неопределенная тишина.

Привратники без проблем пустили гостей. Пропускной режим действовал почти на всех одинаково. В Нордхолл беспрерывно приезжали фермеры-кормильцы из соседних угодий, кочевые караваны, загруженные разнообразным товаром, и дилижансы.Особого контроля не лишались только охотники за головами, коим приходилось предъявлять ордер на арест пойманных или убитых преступников, а также частные вооруженные формирования, работающие наемным трудом на какие-нибудь корпорации или синдикаты из центральных пустошей. С развитием Либерти-Сити этих дармоедов развелось будь здоров, а богатеньким вельможам мало кто мог отказать в помощи, и брался за грязное дело зная, что получит за это приличную сумму.

Рик остановил платформу у крыльца участка. В сравнении с отделением Далтона он выглядел респектабельней и внушительней, к чему Максвэл относился с должным уважением, но и упрекнуть за помпезность не упускал случая. Впрочем, чем участок примечательней, тем меньше у мирян мыслей о воровстве и прочих противозаконных действий.

Идти в отделение не имело смысла. Шериф города, в сопровождении вооруженной свиты, вышел лично. Его депьюти – низкорослый толстяк в брюках с подтяжками, перечёркивающими клетчатую рубашку, которая под напором увесистого брюха свисает ниже пояса – водрузил на плечо двустволку с непомерно большими стволами, дернул пальцами кромку черной шляпы-котелок и хмыкнул, выпустив дым закуренной, толстой сигары, сжатой крепкими зубами.

Сам шериф – чернокожий парень ростом с Максвэла. Он носил черные брюки, классический, узорчатый жилет, и неизменный черный, длиннополый сюртук, на отвороте которого красовалась вычищенная до блеска серебристая звезда. Он откинул полы пиджака ладонью в белой перчатке, демонстрируя окружающим серебряный револьвер с рукоятью, сделанной из крепкой белой кости.

— Рик Максвэл! — с театральной возвышенностью, не лишенной иронии, сказал шериф — Герой войны и верный долгу страж закона… Раз ступил на кривую дорожку и теперь я почему-то вынужден принимать его как гостя в своем городе!

— Ну… — пожал плечами Рик. —Не вечно же тебе почивать на лаврах короля, Миллер.

Наступило молчание, наполненное напряжением. Эбби закусила губу, в неуверенности потерла ладоши. Шериф еще мгновения буравил Максвэла испытующим взглядом, пока его лицо не выразило белоснежную улыбку. Миллер засмеялся в голос и раскинул руки.

— Иди сюда, дружище.

Рик крепко обнял шерифа, тот положил руку на плечо в знак доверия.

— Какими судьбами, Максвэл?

— Наскучил мне Далтон. Ищу покоя.

— Что-то ты хмурый. Что случилось?

— Не хотелось бы начинать с плохого, Стив, но обстоятельства вынудили меня вернуться в Нордхолл.

— Это из-за неё? — кивнул шериф на Эбби.

— В том числе. – ответил Рик. — В общем… Стич погиб и… Далтона больше нет.

Миллер мигом посерьезнел, пошагал к платформе. Стянув покрывало, он посмотрел на мертвого юношу. В глазах шерифа застыла печаль.

— Мы похороним его с должными почестями. С этого момента я, мои люди и мое отделение предоставлены тебе до тех пор, пока я не помогу вам.

Максвэл кивнул с благодарностью.

— Я хочу похоронить его рядом с отцом.

По соседству с надгробным камнем капитана Митчелла появился новый крест. Могила принадлежала его сыну Стичу — депьюти Далтона. Здесь, на одной из площадок, что после войны заняли памятником неизвестному солдату, количество надгробий увеличилось ровно на одно.Отдельное место выделили для канувших в небытие рейнджеров, коих еще при войне прозвали единым отрядом: «Десять кулаков МакКласки». Среди них особой почести был удостоен капитан Шон Митчелл. Почтив память погибшего, шериф Миллер отвел гостей в участок, где началась продолжительная беседа.

Миллером гостеприимно был подан на стол горячий чай, поджаристая оленина и свежий хлеб, за которые Эбби принялась без колебаний. Она ушла в соседнюю комнату, где продолжила трапезу, поняв, что взрослые дяди хотят поговорить один на один. Джека вывели во двор, где бульдог с первобытной хваткой взялся за целую миску похлебки.

— В Далтон прибыл поезд. — без церемоний начал Рик, сложив руки в замок на столешнице. — Но… вместо провизии в вагонах оказались вампиры.

Стив слушал внимательно, не перебивая.

— Нейтан погиб. Теперь таскаю её с собой, как единственный защитник.

Миллер «проглотил» известие о смерти его второго лучшего друга Нейтана Райта с полным замиранием. На осмысление очередной трагической новости ему потребовалась минута:

— Стича ранили вампиры? — Стив решил не вдаваться в подробности гибели Нейтана, явно для себя решив, что не хочет знать в деталях всё о смерти близкого друга детства, чтобы не было слишком больно.

— Нет. По дороге на нас напали разбойники. Мы отбились, но парня зацепили. Был шанс на ваш госпиталь, но, как видишь, не успели.

— Ясно… Землю к югу полны мелкого ворья. Спасибо за помощь, хоть и не умышленную. — Миллер постучал пальцами по столу. — И что ты намерен делать дальше? С городом? С ней?

— Все кончено, Стив. Далтона больше нет. Теперь это такой же город-призрак, как и многие другие, в каких нам приходилось побывать.

— Проклятье. — взялся за голову шериф. — Отец всю жизнь положил на защиту этого городишки, а в итоге он пал от рук кровожадных тварей. Чем я могу помочь?

— Мне важно знать, как так получилось, что поезд из Нордхолла привез на юг кровососов. Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Я… — потер глаза шериф. — Честно, я в растерянности. Не знаю, что и сказать. Наш город закрыт для посторонних, в него так просто не попасть, уж тем более двум дюжинам вампиров. Это просто невозможно. Я знаю о каждом рейсе в Далтон. Мы отправили его по расписанию, как обычно. Провизии ни больше ни меньше, все по норме… Скажи, а поезд прибыл четко по времени?

— Я был в отъезде, поэтому точно знать не могу.

— На пятидесятой миле от Далтона мы потеряли связь с машинистом. Свели все на перебои в сети. Но он так и не вышел на связь. Сдается мне, кто-то перехватил поезд на пути в город. Забрал груз себе, а пустые вагоны забил кровососами.

— Я тоже так думал. Но одному человеку это не под силу, здесь нужная целая группа.

— С чего ты взял что человеку вообще? Три дня назад я получил известия, что с плантаций Холда сбежали рабы-маврадиане.

— Нет. Точно не они. К тому же какое дело беглым узникам до Далтона? За время моей службы в городе маврадиан не появлялось.

— Отец бы с тобой поспорил… Далтон возводили с их помощи. Он помнил об этом еще когда пацаном к старателям в шахты на подработки бегал.

— Стич сказал, что с вампирами был человек. И только он один смог усмирить всех кровососов. Знаю, в это трудно поверить, но я докопаюсь до правды.

Шериф потер висок.

— Мда… Ситуация нештатная, мягко говоря. Маршал знает?

— Пока нет. Позволь, я воспользуюсь терминалом. Хочу поставить его в известность.

— Да, конечно. Если хочешь, я сам ему сообщу.

— Нет. Займусь этим лично. Объясню все досконально и дам понять, что я не намерен сидеть сложа руки, а пойду до конца.

— Всем бы твою решительность, Максвэл. — Миллер полез в шкаф, достал свернутую карту и разложил её на столе. — Смотри сюда. Здесь, на развилке, монорельс расходится. Раньше дорога была длинной, но потом путь сократили, когда река высохла. Помню тогда помогал её закладывать с указания отца, но старая ветка осталась.

Рик внимательно посмотрел на «змею» монорельса, провел вдоль неё указательным пальцем и остановился у подножья Северного хребта.

— Вот. — постучал он пальцем. — Куда ведет эта дорога?

— Если смотреть по планам, то раньше там продолжалась дорога на квардарийские аванпосты. Когда имперская армия покинула эти земли, мы завалили монорельс горным обвалом и теперь там ничего нет.

— Прям уж и ничего?

Миллер застыл с задумчивым взглядом.

— Вторая резервация… — сказал он осенившись. — Точно…

— Вот куда мне предстоит идти. — уверенно сказал Рик.

— Это слишком опасно. Эти земли кишат вампирами и бандитами. Ты не пройдешь там в одиночку

— Доберусь до Холда, найду проводника.

— Ты не забыл, что Холд под контролем Империи? Их единственный оплот сил на северном полюсе!

— И что с того? Пока мирный договор в силе, имперцы меня не тронут.

— Даже если ты найдешь толкового проводника, в резервацию тебе просто так не попасть.

— Как-нибудь справлюсь. С припасами поможешь?

Миллер упер руки в спинку стула, склонил голову, покачал несогласно.

— Да. — сказал он. — Бери, сколько надо. Тебя я вряд ли отговорю. Но что ты собираешься делать с ней? Возьмешь с собой?

Рик медлил с ответом.

— Нордлэнд не место для детей.

— Ты единственный близкий ей человек.

— Все, кто близок мне умерли, либо погибли! — рассердился Рик. — Наш друг, её отец, убит. Стича больше нет! Твоего отца больше нет! Всех, с кем мне приходилось переносить тяготы службы и биться плечом к плечу тоже нет! Она одна осталась, кто до сих пор со мной. Но её жизнь гораздо важнее нашей близости, важнее всего… Я не могу так рисковать, Стив, просто не могу.

Миллер уставился в окно, провел взглядом улетающий корабль.

— На Борсе есть школа при местной альма-матер Эдинбурга. Еще при жизни отец отвез туда Эльзу, а когда я женился, то в скором времени отправил туда Дэна.

— Эльза до сих пор там?

— Работа воспитательницы ей по душе. Да и сын рад, что рядом с ним любимая тетушка.

— Сколько её помню, она всегда находила общий язык с детьми.

— Это она умеет... — заложил руки за спину Миллер. — Дэн учится в средних классах. Эбби может отправится туда ближайшим рейсом. Будет жить и учиться среди сверстников. Глядишь, и может подружатся. Эльза будет за ней присматривать, а Дэн точно не даст в обиду.

— Раз уж Эльза там, то нам точно не по пути. В последнюю нашу встречу я сильно её расстроил, так что будет лучше, если ты как-нибудь сам довезешь Эбби до Борса.

— Я не могу покинуть Нордхолл. Но могу пообещать, что всю дорогу её будут сопровождать мои люди. Надежные люди.

— Она не из робкого десятка. Им придется хорошенечко постараться, чтобы удержать её на месте

— Думаю с девчонкой они справятся.

— Поверь, так думали многие. — ухмыльнулся Рик. — Она не простая девчонка.

— Ладно. Вижу, ты согласен. Я свяжусь с Эльзой. Поверь, она обрадуется новой воспитаннице и убережет её. Что скажешь?

— Идет. — скрепя сердцем выдавил Рик, ощутив на себе вес неподъемной вины.

— Тогда я куплю два билета, но обставим все так, что полетит только она.

— Она ни разу не покидала планету.

— Не беспокойся. Челнок нового класса, с полным комфортом и сумасшедшими требованиями безопасности. Они остановятся в Холде для состыковки с гапшипом и сбора пассажиров. А оттуда сразу полетят на Борс.Трудностей возникнуть не должно…

— Надеюсь на это… — тяжело вздохнул Рик. — Соберу вещи.

— Хорошо. Мой помощник проведет тебя к арсеналу. Как будешь готов — выходи на площадь вместе с ней. Я пока закажу билеты. А пса не оставишь? Мне бы не помешала ищейка…

— Нет, Стив. Извини, но Джек едет со мной. Ищейка и мне понадобиться.

— Ну. — пожал плечами Миллер. — Ладно, да, ты прав.

Кивнув, Рик удалился из комнаты. Беззащитный, непосредственный вид племянницы ввергал в уныние. Хотелось на прямую сказать ей о дальнейших планах, так и рвались наружу горькие слова правды, но сейчас иного выбора, кроме как прибегнуть к сладкой лжи, не было. Девочка сидела на кухонной стойке, болтая ногами. Жуя хлеб второпях, будто бы кто-то в этот же миг мог его отобрать, Эбби посмотрела на дядю.

— Поговорили?

— Угу.

— Что «угу»?

— Поговорили…

— Какие планы?

— Есть зацепка. Я знаю, где начать поиски.

— И?

— Мы летим в Холд.

-Охренеть! — округлились глаза девочки.

— Эбби!

— Ну ладно, ладно. Просто в это трудно поверить! На Северный полюс! Всегда мечтала там побывать! Теплые вещи есть?

— Займешься ими сама, а я подготовлю провиант.

Эбби соскочила на землю и с глазами полными энтузиазма пошла за дядей. Когда важные в походе припасы были собраны, включая всю необходимую мелочевку, парочка спускалась с крыльца на оживленную улицу. Проводником оказался сам шериф Миллер. Джек держался поближе к хозяину.

— Все собрали? — поинтересовался шериф.

— Да. — скупо отозвался Рик.

— Ура! Мы едем на север! — торжественно воскликнула Эбби.

На лице Стива появилась ухмылка.

— Я взял вам эконом-класс. Придется немного потесниться, но ничего, потерпите.

— Терпеть нам не привыкать, правда, Рик? — оживилась Эбби.

— Спасибо за помощь, Стив.

— Теперь-то мы с тобой в расчете, Максвэл?

— Несомненно.

— Рейс скоро отбывает, ускорьтесь.

По пути в порт взгляду предстала интересная картина, на которую первым обратил внимание лающий Джек. Городская стража снимала с вороного коня, связанного по рукам и ногам человека, одетого в грязные обноски. У ног стражников лаяли гончие, обеспокоенные неизвестным пришлым. Бойцы кривились от патлатого вида и, судя по сморщенным носам, запаха нищего увальня, крепко держа его за грязные рукава порванной робы в черную полоску. Самостоятельно стоять на ногах путник не мог – не трудно было понять, что гость сильно пьян. Ситуация привлекла внимание Миллера. Шериф хмуро посмотрел на необычного визитера и пошагал к страже.

— Охрана, кто это?

— Не знаем, сэр. — пожал плечами первый охранник. — Некий… Джошуа Смит. В кармане нашли ордер на его арест.

— Что еще было при нем?

— Ничего, только ордер.

— И это все?

— Да. Допросить пытались, но сами видите, говорит он с трудом. Охотник, который его привез, где-то в городе, но почему не сдал его сразу в участок — мы не знаем.

Миллер упер руки в боки, причмокнул задумчиво губами.

— Отведите его ко мне в отделение и займитесь патрулем улиц. Начните с салуна. Охотник с дальней дороги наверняка захочет пропустить по стаканчику. Все поняли?

— Так точно! — вытянулись по струнке бойцы.

— Выполняйте… Хотя постойте-ка. Вы узнали, откуда он прибыл?

— Как я услышал, его везли из…

Дальнейшие слова Эбби не услышала, поскольку их заглушил нарастающий гул реактивных турбин, идущего на взлет гапшипа. Девочка обернулась и с благоговейным трепетом посмотрела на поднимающийся корабль, приложив ладонь козырьком ко лбу, щурясь от лучей солнц.

Корабль достиг определенной высоты, а потом над ним разверзлись небеса, образуя кольцо «разрыва» — портала, что разрывает пространство между двумя планетами. Сквозь кольцо была видна поверхность Борса, который находился в одном световом году от Мораве. «Разрыв» делал это расстояние совсем незначительным. «Когда-то люди умели путешествовать сквозь звезды, но эти знания мы утратили давным-давно» — так говорил отец, а вот как работает «разрыв» знали все, от мала до велика. Эбигейл была в этом уверена на все сто.

Рик положил девочке руку на плечо, и Эбби с улыбкой посмотрела на дядю.

— Как полгода назад, помнишь?

— Я помню каждый наш приезд в Нордхолл, даже первый не забыла!

— Тебе предстоит первое путешествие на челноке.

— Здорово, конечно, но жаль, что летим только до Холда.

— Хорошего понемногу.

Не сдерживаясь больше, девочка устремилась в толпу. Прохожих было так много, что Максвэл не позволял себе ни секунды спускать взгляда с племянницы.По выданным билетам Рик и Эбби вышли к нужному шлюпу. Он имел вытянутый фюзеляж, острый на носу, над которым выпирала стеклянная, полусферическая кабина пилотов. Через опущенную аппарель загружали тяжелый багаж, а пассажиров запускали через боковые двери.

Челнок небольшой, в сравнении с его исполинскими соседями. Он был рассчитан на сто двадцать пять человек, но сейчас на борт зашло всего десять. Бригада из пяти старателей, один стройный, носивший черный сюртук и шляпу-цилиндр джентльмен аристократичного вида, двое крепких мужчин непримечательной внешности и среди них только одна женщина с ребенком.

Мимо проходили уставшие от дальних рейдов пилоты, чьи корабли стояли на отдельных площадках. Компания межпланетных путешественников с улыбками направлялась в заведение досуга.Эбби с восхищенным взглядом провела пилотов и обернулась к челноку. Он хоть и не шел ни в какое сравнение с прочими кораблями, но даже этот скромный транспорт дарил девочке пестрые эмоции.Рядом стоящий Джек большущими глазами смотрел на сие великолепие и скулил, как показалось девочке, не без толики благоговения. Максвэл попросил сопровождающего подержать пса на привязи и приготовить для него переносную клеть-контейнер, затем слегка подтолкнул Эбби, которая на мгновения застыла, глядя на корабль. Увидев ухмылку дяди, девочка широко улыбнулась.

Отдав билеты, шериф провел спутницу в обитый лакированным деревом салон, заставленный двойными креслами, между которыми лежала во всю длину истоптанная, ковровая дорожка. Пассажиры укладывали ручную кладь на верхние полки, садились по местам. Старатели держались поодаль от всех; с их стороны раздавались громкие разговоры, продолжаемые заливистым хохотом. Одиноко у окна присела скромная женщина, баюкавшая сонного мальца. Она недоверчиво и с легким оттенком испуга смотрела на соседей. Эбби улыбнулась ей ради приличия и понадеявшись, что одинокая мать хоть немного расслабится и поймет, что она не единственная на борту, кто чувствует себя неуютно.

Граммофон на улице сообщал о скорой отправке, ему вторил пилот по громкоговорителю из кабины. Посадка заканчивалась. Рик положил на коленки девочки сумку с съестными припасами, как вдруг растерянно зашарил глазами и сказал:

— Сумку оставил…

— Что?

— Сумка с оружием кимеронца. Оставил у Стива.

— Ну и что? Он их все равно больше никогда не найдет.

— Стволы нам нужны. — утвердительно сказал Рик. — Сиди здесь, я скоро вернусь.

Девочка схватила дядю за рукав.

— Рик, не оставляй меня одну. — она недоверчиво покосилась на старателей

— Не бойся, Эбби. Я мигом.

Максвэл дружелюбно подмигнул и поспешил на выход. Племянница нагнулась через подлокотник и провела дядю взглядом, полным преданности и беспомощности.Перебарывая желание обернуться, Рик выскочил на улицу. Словно боясь, что его остановят и осудят за поступок, шериф упрямо шел по дороге, цепляя плечами прохожих и не реагируя на их недовольные замечания.

Только и было слышно, как двигатели шлюпа набирают обороты. Отойдя на значительное расстояние, шериф обернулся и уставился на пассажирский мостик, но не заметил промелькнувший силуэт, исчезнувший в грузовом отсеке челнока.Время спустя аппарель закрылась, турбины загорелись, извергая чудовищной температуры реактив, и корабль оторвался от земли, оставляя шерифа наедине с непомерным чувством стыда.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 6. "Охотник и жертва".

Стрелок

Веки разлепились, когда над головой раздались голоса. Эти голоса прогнали остатки дремоты, стали слышны отчетливей, правда, за крышкой «гроба» они все равно звучали приглушенно, словно в вакууме. Некоторое время они спорили об одежде, кто какую возьмет, но теперь началась новая тема для обсуждений.

— Все собрал? — спросил первый, грубый голос.

— Ага. — лениво ответил второй.

— Поищи еще! И нечего трусить, кровососов больше нет!

— Так, а ежели найдутся? — в голосе послышались тревожные нотки. — Мы не все дома не обыскали. Может, где прячется тварь?

— Так разведай без шума!

— Я не пойду один. — с паузой ответили.

— Берешь мистера Пибоди и идешь вместе с ним! А мы с мистером Смитом соберем запасы и запряжем того жеребца. А не поторопитесь, то уедем без вас.

— Ты чего, Билл? Добычу поровну делим, договаривались же!

— О какой добыче идет речь, джентльмены? — повысил голос лидер. — Вы про оловянного в ящике?! Сей труп я ни при каких условиях не повезу к законникам! Позабыли, что сами в розыске?

— Да, верно. Сдадим его и нас следом посадят.

— Отдадим его Гильдии. Глядишь, не будут особо копать, куда их охотник подевался…

— А это мысль!

— К черту все! — раздался презрительный плевок. — В Далтоне оставаться нельзя. Раз уж тот парнишка-депьюти пропал, а вместе с ним и уйма патронов то, не ровен час, как сюда нагрянет шериф. А с ним с дюжину законников. Думаете про мертвый городок все сразу позабудут?

— А кто мальца забрал? Может-то и был шериф?

— Максвэл бы не оставил город. Не похоже на него.

— Ты знаешь шерифа?

— Видел пару раз, когда в город приезжал. Его помощник меня сюда усадил два дня назад, мерзавец проклятый.

— Нечего шерифу здесь делать. — сказал Билл, вожак. — Города больше нет. Забрал помощника, пока тот не окочурился, и был таков. Раз уж выпал шанс избежать виселицы, то не будем терять времени, парни.

Крышка «гроба» открылась. Левая рука крюком сдавила трахею бандита, правая устремилась к револьверу в кобуре. Беглые зеки не успели ничего предпринять. Стрелок действовал решительно и вероломно. Он прижал к себе бандита, используя его как щит, а револьвер, оказавшийся мигом в его ладони, задергался, даруя упокоение растерянным разбойникам. По одной пуле на каждого, ровно в голову — донимавшие минутой ранее разговоры прекратились в одночасье.

Глаза «щита» округлились, ноги подкосились от выверенного удара под колени. Взведенный курок вращает барабан, ставя новый патрон на уровень ствола.Вороненное дуло ковбойского револьвера смотрит точно в лоб заключенного.

— Стой, стой, стой! Не убивай! — просил на коленях бандит.

— Еще кто-нибудь есть? — пронзительным тоном, полным холода, спросил наемник. — Говори!

— Нет! — склоняя голову, запричитал вор. — Нет, нет! Я… мы... Мы последние. Все, кто выжил! Я последний… один.

Ответа не последовало. Стрелок грубо и сноровисто связал беглеца по рукам и ногам, приложил головой об «гроб», сунул тряпку в рот, чтобы не болтал.Предсказание сбылось — хладагент в капсуле закончился, автоматически система выпустила содержимое. Рано или поздно так и должно было случиться, правда рассчитывалось это на более ранний срок. Например, когда шериф будет еще в городе и не придется снова заниматься поисками девчонки.

Стянутые с трупов одежки не годились, своя не лучше. Барахло рваное. Волчий взгляд впился в кожаный плащ бандита. Бесцеремонно он был снят затем надет. В плечах чуть маловат, но не с голым же торсом щеголять.

Хм… Это уже интересней. На правой руке мертвого Билла сидел наруч с коммуникатором, а плечи покрывало красное с бахромой пончо — его пончо. Стрелок надел прибор на руку, проверил. Свой. Работает.Побоялись слежки. Смышлен шериф, что ни говори. Стрелок вернул пончо себе на плечи, накинул найденную все у того же Билла шляпу, поднял с земли упавшую маску, и обратился к пленнику, предварительно вытащив кляп.

— Что здесь произошло?

— Бойня…

— Бойня значит.

В подбородок бандита уткнулся ствол револьвера.

— Ну хорошо, хорошо! Я скажу! — зажмурился беглец. — Это вампиры. Вампиры уничтожили город.

— Вампиры… — протянул с долей ненависти кимеронец.

— Мерзкие твари. Их привезли с севера, на поезде. Город за мгновения превратился в кровавую бойню. Никто не выжил, кроме нас.

— Какая досада. — издевательски сказал Стрелок.

— Мы были заперты в изоляторе. Воспользовались резней и сбежали.

— Не вижу трупов.

— А их нет.

Во взгляде мучителя появился запрос на продолжение.

— Так и понимай. Горожан похитили, увезли в логово.

— Где оно?

— А мне откуда знать?! Я что, вампир по-твоему?! Поезд ездит из Нордхолла, значит где-то там!

— Заткнись. — прошипел наемник.

— Ладно.

— Ты — Смит.

Разбойник кивнул.

— Имя?

— Джошуа.

— Шериф где?

— Уехал. Куда — не знаю.

Стрелок сощурил глаза, покачал головой.

— Я правда не знаю! Клянусь! Может, кто из них видел, но они тебе уже ничего не скажут!

Стрелок выпрямился, вдохнул, осмотрелся.

— Я ответил на твои вопросы! Развяжи меня!

Рослая фигура направилась в отделение.

— Эй! Ты куда?! Здесь нельзя оставаться! Развяжи, я помогу тебе!

На удивление в архиве отделения личных дел большинства горожан не оказалось на месте.Их оставляли как в печатном виде, так и в базе данных на терминале. Терминал отыскать не составило труда. Он чудом уцелел, но даже в нем сохранилась информация только за последнюю неделю.Наемник просмотрел двухдневные файлы, нашел недавно поступивших в участок преступников и остановился взглядом на нужном. Помимо данных с терминала листовка также нашлась в картотеке в шкафу. Перенос электронного ордера на коммуникатор заняла меньше минуты.

Наемник вышел из участка. Уверенные, пружинящие шаги остановились у связанного. Присев на корточки, Стрелок ввел команду на коммуникаторе —из экрана появилась голографическая листовка. На ней помигивал профиль, под которым черными буквами было написано имя разыскиваемого. Вторая рука охотника за головами показала ту же листовку, но уже в печатном виде. Бандит сглотнул, когда узнал на брезжащей синим светом голограмме свое изображение.

— Ты охотник… Хочешь сдать меня законникам?

— Составишь мне компанию до Нордхолла.

— Что? На север?! Я…

— Ты все понял.

— Мерзавец!

Во рту снова оказался кляп, а в нагрудном кармане тюремной робы — сложенный несколько раз ордер. Стрелок пошагал к коновязи, у которой стоял оседланный, гнедой жеребец. Сбруя крепка, жесткие подпруги зафиксированы под полным брюхом. Разбойники хотели уйти верхом, но смогли поймать только одного мустанга. Видимо, планировали привязать к нему «гроб», чтобы на него смогли усесться остальные, и, разумеется, для сдачи добычи. Кому именно бандиты собирались сдать капсулу Стрелок так и не спросил.

Но, прежде чем отвязать жеребца, наемник обратил внимание на четкие, шаг в шаг следы на земле, тянувшиеся ровно по центру улицы. В голове промелькнули неприятные воспоминания, поскольку эти следы он бы не спутал ни с какими другими и знал того, кто их оставил. Отбросив размышления, Стрелок засобирался.

Подняв с земли беглеца, наемник поволок его под руки. Мистер Смит выл еще долго, пока на висок не обрушилась рукоять револьвера.Безвольную тушу Стрелок ввалил на круп коня, поставил ногу в стремя, взобрался в седло. После долгих путешествий на «Секаче» тело отвыкло от верховой езды. Перемещение на остророге не в счет – специфика иная. Шпор на ботинках не было. Оно и к лучшему. Нечего животное мучать неприятной болью. Погладив жесткий загривок, наемник стукнул коня каблуками по пухлым бокам. Мустанг легкой рысью поскакал по улице, сошел на монорельс и помчал вдоль него на север.

Не было сомнений, что шериф двигался тем же путем. Но он опережает по времени и по возможности перемещения. Грузовая платформа — транспорт, значительно уступающий своим шустрым аналогам, но не так требователен, как лошади или саламандры с остророгами.

Пока породистый жеребец не капризничал. Где требовалось, он услужливо склонял голову, останавливался без недовольного ржания. Таким же покорным все время пути оставался пленник. Бандит скулил только когда хотел воды. Запас благо имелся; удалось разжиться водой и едой в ходе обыска убитых беглецов, успевших помародерствовать в мертвом городе.

Небесные светила больше не допекали. Когда их яркие диски скрылись на западе, земля начала постепенно остывать, а начавшийся прохладный ветер только бодрил, а не морил как солнцепёк.

«Стоит ли спешить?» — спрашивал себя наемник. Цель далека, её неприметно стоит изловить. Сроки сдачи заказа поджимали, несмотря на то что имперцы никаких сроков не давали. Все дело в принципе — раз уж берешься за дело, то выполни его за короткий промежуток времени. Никто не мог знать, что поимка столь необычной цели выльется в череду опасных событий, полных встреч с нежелательными личностями. И как подсказывали чувства вскоре предстоит столкнуться с давним знакомым, действия которого и происхождение оставили на душе не зарубцевавшиеся шрамы.

Решения незнакомца, коего узкий круг очевидцев прозвал «человек в черном», не поддавались логике. Он являлся внезапно, негаданно, словно буря, несущая с собой разрушения. Исчезал также скоротечно. И лишь следы вполне человеческие, что только подтверждали его человеческую сущность, оставались красноречивым напоминанием о молниеносном визите чужака. Но для Стрелка чужаком он не был. Скорее отголоском давно минувшего прошлого и нынешней скорби. Только она, рвущийся из потаенных уголков очерствевшей души, побуждала наемника бросится на его поиски, чтобы расставить все точки над «и», пренебрегая первостепенными задачами. Сердце подсказывало, что рано или поздно придется поступить именно так. Ветра судьбы невидимыми нитями вели Стрелка на север, в предположительную обитель «тёмного».

После криосна невыносимо хотелось есть. Наемник терпел, но голод все же одолел и вынудил совершить остановку. Так как коновязи не было, жеребца пришлось стреножить.Из седельной сумки Стрелок выудил пару яблок, коими накормил мустанга, затем принялся за разведение костра, используя припрятанное огниво. Несколько усердных раз кремень чиркнул об кресало и трут задымил, пока не разгорелся языками чистого пламени.

Связанный бандит ослабел. Его конечности онемели до потери чувствительности, поэтому, когда пришлось его стаскивать, увалень тут же завалился на бок, уставшими, пропитанными злостью глазами глядя на своего похитителя.

— Будешь болтать – заткну до утра. — сказал наемник, вытаскивая тряпку изо рта бандита. Он согласно кивнул и глубоко вдохнул, закатив глаза от полученной порции живительного воздуха.

Наемник погладил жеребца по носу, прошептал что-то зверю, что тот успокоился и присел напротив костра. Он подогрел кукурузные лепешки, сгодившиеся на замену хлеба, а после занялся поджаркой дорогого и очень вкусного бекона. Дразнящий аромат свиных долек донесся до бандита, аппетит разыгрался не на шутку.

Разбойник сглотнул, поджал губы, с жалостливой просьбой в глазах уставился на наемника. Тот уплетал мясо с дикой грубостью, обмазывался жиром, громко жуя. Взгляд его застыл, глаза покосились на бандита, затем снова на мясо, и как ни в чем ни бывало, Стрелок продолжил трапезу.

Когда он с долей животной резвости покончил с беконом, то подошел к разбойнику и резко протянул ему лепешку. Пленник исподлобья посмотрел на охотника за головами — тот глазами указал на лепешку, и жадно принялся её жевать, чувствуя, как липкое тесто пристает к нёбу.

— Слушай… — жуя вымолвил бандит. — Беконом не поделишься?

— Обойдешься. — бросил наемник.

— Хотя бы кусочком…

— Нет. Он мой.

— А воды?

— Хм… — раздалось в ответ недовольно.

— У тебя целая фляга воды. Ты не мог бы еще дать, а то в горле пересохло.

Стрелок вернулся, всучил бандиту открытую флягу.

— Связанными руками неудобно. — жалобный тон раздражал.

— И так сойдет.

Сделав несколько жадных глотков, пленник с благодарностью кивнул. На какие-то мгновения повисла тишина. Её прервал Стрелок:

— Кто вас выпустил из каземата?

—Сами выбрались. Когда кровососы напали, в подвале спрятался караульный. Билл его через прутья задушил и стащил ключи с пояса. Пацан и понять не успел, что случилось, как мы уже были на свободе. Но наверх не полезли. Ждали, пока бойня утихнет.

— С вампирами… кто-нибудь был?

— В смысле — «был»? Ты кого имеешь ввиду? Человека?

— Можно и так сказать.

— Ты что, мужик, какие люди? Это же вампиры, а не цирк на выезде!

— Но кто-то же их привез в город.

Бандит лишь пожал плечами и заговорщически понизил тон:

— Не хочу показаться идиотом…

— Ты и так идиот.

— Потому что законникам попался?

— Идиот, каких сотни.

Пленник помолчал, явно обиженный, но потом сказал:

— Ходят по пустошам слухи о некоем человеке, что якшается с вампирским отродьем. Имени ему нет, но те, кому не повезло с ним встретиться, видели его в костюме пастыря.

Стрелок молча буравил взглядом костер.

— Эти слухи говорят о нечеловеческой силе, дар самой Преисподней. Некоторые верят, что он способен общаться с теми, кто в ночи крадет непослушных детей. Но, это все сказки для непокорных. Ты ведь не веришь в сказки?

— Я видел то, что легко можно отнести к брехне. Меня не так просто удивить.

Бандит хохотнул.

— Ну и чудак же ты, охотник! Вот скажи мне, что наемник твоей масти ищет? Как ты очутился в «гробу»? Заранее готовишься представится, или кому одолеть тебя удалось? Если так, то счастливчик тот лихой!

— Заткнись, туша. От тебя мало проку.

— Так на кой тогда нянчишься?

— Твоя жизнь станет моим придатком.

— Мелковата добыча для крупной птицы.

— За твою голову вручат достаточно денег, чтобы я смог продолжить путь.

— Куда он лежит, не поделишься?

— Не твоего ума дела.

— Не моего, но дорога, как понимаю, далека. Поэтому могу предложить тебе гораздо более выгодный куш, что намного ближе.

Стрелок выразил заинтересованность.

— В почтовом отделении Далтона работал мой знакомый. Он отправлял послания с ближайшими дилижансами, и дал нам наводку на один из тех, что так и не доехал до Номака. Он сказал, что в нем перевозили крупную сумму денег под охранной. Мы собрались его ограбить, но кто-то сдал нас парнишке депьюти и все погорело… Если дилижанс еще там, где мне известно, то у тебя есть шанс заполучить то, что в нем хранится.

Стрелок поднялся, пошагал к бандиту. Тот почувствовал угрозу и закрыл лицо рукой. Наемник вырвал флягу из рук пленника, уставился на него вплотную и заговорил:

— Оставь свои жалкие попытки приманить меня. Твой осведомитель вас и сдал, но до этого своим жалким умом ты еще не скоро дойдешь.

Наемник вернулся к костру, взмахом ноги затушил его, разворошив поленья. Поднялась зола, в которой силуэт Стрелка выглядел еще более зловещим.

— Идиот! — с надрывом выпалил бандит. — Отказываешься от большой награды ради мелочи!

Стрелок сунул тряпку в рот разбойника.

— Никакой воды до конца пути. Едем дальше.

Разбойник завыл и тут же получил по виску рукоятью револьвера. Заметав следы, Стрелок собрал пожитки и ускакал в глубину ночной Пустоши.

Спать не хотелось — выспался за время, проведенное в капсуле. Жеребец уставал. Для поддержания благоприятного сотрудничества и доверия Стрелок в пути подкармливал его запасами овощей, какие из седельной сумки сразу же попадали в прожорливую морду строптивого скакуна.

Миля за милей. Из-под копыт летит пыль, от которой жмурится пленник. Гнал наемник до тех пор, пока зарево восходящих звезд не вырвали из восточного мрака поднимающийся у невысокой холмистой гряды столп черного дыма. Он парил недалеко от монорельса, и уверенный в том, что этот дым ничто иное, как напоминание, о недавнем разбитом в укрытие лагере, кимеронец повел мустанга на четкий ориентир.

На месте оказались мертвецы, убитые из огнестрела. Также нашлись пустые консервные банки, отстрелянные гильзы, уже занесенные землей ружья. Короче говоря, лагерь не удалось застать врасплох, началась перестрелка. Вдалеке, на земле, Стрелок смог заприметить несколько черных пятен, четко выделяющийся на фоне желтого песка.

Бандит завыл. Наемник обернулся, увидев, что Смит указывает головой на оставленный на земле собачий помет. Наемник сощурился, дал бандиту возможность сказать

— Псина! — с тяжелой отдышкой сказал пленник.

— Вижу.

— В участке был пёс, здоровый такой… Ты ведь по следам шерифа идешь? Зуб даю, это его бульдог наследил.

За подсказку Стрелок наградил бандита глотком воды. Оседлал жеребца и помчал навстречу непонятным пятнам. Как оказалось, то были убитые лошади и их всадники. Всего всадников три. Арьергард устроил погоню за платформой, но беглецы смогли отбиться. Неподалеку ржала еще одна лошадь. Стрелок обернулся, как и мустанг. Из-за холма выскочила оседланная кобыла. Кимеронец хлопнул жеребца по бокам и устремился к лошади.Спешившись, он успокоил животное, пригладил и накормил. Ревниво фыркнул мустанг. Стрелок подкинул ему яблоко, что тут же подхватил четвероногий товарищ, встав на дыбы.

Для мустанга тяжела ноша в виде двух взрослых мужчин, поэтому Стрелок перенес бандита на спину кобылы. Вернувшись в седло, он взялся за сбрую второй лошади и повел её за собой, заметно ускорившись. Погоня прошла относительно недавно, шериф опережал на несколько часов. И чтобы нагнать его, кимеронец заставил мчать коня во весь опор, наперед решив, что если мустанга он загоняет до изнеможения, то в таком случае оседлает запасное животное, дабы не терять времени.

Нордхолл наплывал на горизонте, стала хорошо видна вырубка леса вокруг города, и уходящие на север сопки, что упирались в подножье Северного хребта.

Мустанг оказался выносливей кобылы. На конце пути животное ослабло, в какой-то момент упало на колени. Стрелок был вынужден перетащить пленника обратно на круп жеребца. Он видел, что лошадь ранена в брюхо, но все же решил воспользоваться её силой, отчего при виде умирающего зверя ощутил мимолетное, гнетущее чувство горечи и вины за свой поступок.

Лошади не являлись одним из первородных элементов фауны Мораве. Их привезли первые колонисты и развели для сельскохозяйственных и нужд. Мало кто из первых фермеров мог себе позволить дорогостоящую по тем меркам технику, поэтому животных использовали как транспорт, так и вспомогательную силу при возделывании земель. Выносливые лошади со временем привыкли к климатическим особенностям планеты и стали неотъемлемой частью жизни моравцев. Коренных существ, таких как те же саламандры или остророги, люди использовали редко. Сказывался риск и трудности в их дрессировке. Все же эта земля – их земля, они – прирожденные питомцы кочевых племен, одни из их жизненных атрибутов и даже у некоторых кланов – священные тотемы.

Лошадь издохла. Стрелок в знак благодарности погладил нос кобылы и прикрыл веки, как обычно это делают с канувшими в небытие людьми. Но для нелюдимого наемника благородные животные ценились больше, чем его человеческие соплеменники. Горечь переросла в злость. Её хотелось выплеснуть на тщедушном бандите, правда, в этом не было смысла. Он хоть и не виноват в гибели животного, но его персона раздражала. Переборов чувства, Стрелок вновь обрел хладнокровие и остаток пути провел в полнейшем, угрюмом молчании, не взирая на вой разбойника, которому опять хотелось пить.

Следующий план был прост. Собрать пожитки, сдать бандита законникам, предъявив ордер – его обязательно попросят – и заняться поисками девчонки.

Но как только Стрелок въехал в город, оказался на центральной улице и увидел выходящего из участка Рика Максвэла в сопровождении чернокожего парня–шерифа и златовласой бестии Эбигейл, то сразу же повернул в проулок.

В промежутках между деревянными домами он периодически ловил взглядом идущую компанию и притормаживал, когда мускулистый бульдог начинал лаять. Шериф шел в космопорт. План действий резко сменился на импровизационный.Остановившись в проулке, Стрелок спешился, накинул длиннополый пыльник, собрал все запасы, которые лежали в седельной сумке и опустил козырек шляпы ниже на лоб, чтобы осталась узкая прорез для обзора. Лицо скрывала плотно прилегающая маска.

Взяв коня за сбрую, наемник вывел его на улицу, и вытащив кляп, скрылся в соседнем переулке, оставив бандита одного. Тот сразу же завопил с просьбой о помощи. За дальнейшем действием наемник наблюдал из-за угла дома, мимоходом проверив наличие нежелательных свидетелей. Уловка сработала – к пленнику подошли стражи правопорядка, начали стандартные расспросы, нашли у него ордер на его же арест, а вскоре это привлекло внимание шерифа.

Стрелок все это время следил за девочкой. Эбби с восхищением осматривала прибывшие и поднимающиеся корабли, пока к ней не подошел Рик. Он что-то ей сказал, указав на пассажирский челнок, и парочка с вертлявым псом пошагала к транспорту.

Стрелок не стал гадать, почему шериф решил лететь на север, а не продолжил путь по монорельсу. Его мотивация вроде бы понятна. Город он потерял, лишился всего. И депьюти, о котором говорили бандиты, рядом с ним не было. Видимо, теперь шериф следовал указанием их дружка монаха и пытался спасти девчонку… Верно! Где же её спасти, как не на другой, отдаленной планете? Разумеется, обычный челнок не способен преодолеть огромные расстояния. Им придется делать остановку для состыковки с основным гапшипом. И где же, как не в Холде находится один из самых больших портов на Мораве?

В подтверждении мыслей заговорили динамики, сообщающие о скором отбытие челнока в Холд. На трапе уже шли объекты его преследования. Наемник выжидал удобный момент.

К его удивлению, спустя время Рик вышел из челнока и спешным шагом скрылся в толпе, в тот момент, когда корабль должен был вот-вот оторваться от земли. Прикинув расстояние, Стрелок совершил стремительный забег до еще открытой аппарели грузового отсека. Нырнул в образовавшуюся щель и улегшись на холодный пол, ощутил на по телу бежит дрожь. Челнок отправился в путь.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 7. "Ледяная ловушка".

Эбигейл

Ладоши вмиг вспотели, сердце заколотилось, по лицу полился пот. Загудели двигатели, и пилот вновь сообщил об отправке. Пальцы нервозно застучали по подлокотнику.

Рик не вернулся.

Согласие с тем, что шериф бросил её одну, не приходило. Первые минуты таких мыслей не было вообще. Да и не успела Эбби подумать об этом, как вместо долгожданного дяди перед ней появились улыбчивые мужчины в приличной одежде, но как прозаично, она была совершенно одинакова. Черные брюки, белые рубашки, черные жилеты, сюртуки, шляпы.

— Эбигейл Райт. — сказал первый незнакомец с густой щетиной на лице, голубые глаза которого излучали добропорядочность.

— Вы кто? — спросила девочка, не доверяя незнакомцу.

— Мы друзья твоего дяди. Шериф Миллер дал нам указание последить за тобой до самого Борса.

Эбби застыла в недоумении.

— Тебе не о чем беспокоится. Мы поможем тебе в пути, а когда прилетим, то сообщим шерифу, что доставили тебя в целости и сохранности. По дороге будет немного трясти. Ты ведь впервые на корабле, да?

Девочка медленно кивнула.

— Ничего. — миролюбиво продолжал мужчина. — Привыкай понемногу. Дорога не близкая, но с такими соседями… — указал он кивком на старателей. — не успеешь соскучиться. — незнакомец ухмыльнулся и продолжил: — Меня зовут Джон Тейлор, а этого угрюмого парня – Боб. Мы работает в участке Нордхолла, и часто помогаем шерифу с перевозкой грузов. И если тебя это не обидит, то в этот раз нашем грузом являешься ты. Если хочешь, мы принесем тебе еды. Мы здесь, неподалеку, так что, если что-то понадобиться — обращайся.

— Мне нужно выйти.

Эбби поднялась и не обращая внимания на Боба и Джона спешным шагом направилась в хвост корабля.

— Эбигейл! — окликнул её Джон. — Челнок уже в пути. Сбежать не выйдет.

Подозрительный и настойчивый тон мужчины не понравился девочке. Она развернулась и вложила силы в один верный удар по колену Джона. Пропустив болезненный вопль мужчины мимо ушей, Эбби бросилась в конец пассажирского отсека, где сидели старатели.

— Помогите! — завопила девочка.

Мужчины разом замолчали, с непонятливыми взглядами уставились на юную пассажирку.

— Помогите, прошу вас! Эти двое преследуют меня! Они хотят украсть мои деньги и… Я им нужна!

— Не бойтесь, миледи. — встал на защиту ребенка рослый бородач. — Так, джентльмены! — раскатисто забасил он. — Что вам нужно от неё?

Дальше Эбби не слушала. Она вбежала на трап, ведущий в грузовой отсек, но напоролась на наглухо закрытую дверь. Судорожно дергая ручку и произнося злобным шипением различные ругательства, Эбби пыталась открыть дверь. Она обернулась, увидела, что офицер Тейлор предъявляет старателю служебный жетон, и с еще большим рвением продолжила попытки открывания двери. Под руками не было ничего, что помогло бы справиться с замком. И как в следствии неудач, на плечо легла тяжелая рука. Оборачиваться не хотелось, но Эбби набралась смелости и бросила полный решимости взгляд на Джона. Мужчина казался огромным. Его злой взгляд пронизывал до костей, кожа на лице пунцовела на глазах.

— А ведь мы хотели по-хорошему.

В руках воротилы Боба появились наручники.

— Но теперь до конца пути тебе придется сидеть под нашим строгим надзором! — продолжил Тейлор. Видимо он был мозгом этого тандема, а Боб — дуболомным исполнителем.

— Черта с два! — повторила удар Эбби, но в этот раз угодила точно промеж ног здоровяка Боба.

Он скрючился в три погибели, проклиная девчонку. Джон схватил её за руки, прижал к себе спиной

— Отпусти, урод! Не смей меня трогать!

— Держи её, босс! Всыплю так, что мало не покажется!

— Не тронь её, идиот! — скрипел зубами Джон. — Приказано доставить её целой и невредимой, и я выполню приказ! Иначе как будешь оправдываться перед шерифом?!

— Эй! Что вы тут устроили! — снова раздался над головой бас старателя. — Теперь мне не особо вериться, что вы помощники шерифа!

— Тебе недостаточно жетона, копатель?! Если окажешь противодействие служителю закона, то суд тебе обеспечен!

Джон и верзила старатель спорили до тех пор, пока в грузовом отсеке не раздался глухой взрыв. Корабль накренился, поднялась паника в пассажирском отсеке, а динамики заговорили голосом пилота о том, что надо сохранять спокойствие. На разборки поспешил его помощник-стюард, как вдруг дверь позади Эбби открылась и на пороге возник Он.

Глаза девочки округлились, рот раскрылся в бесплодных попытках что-то сказать. На незнакомца в маске обратили внимание все присутствующие.

Эбби настолько завороженно смотрела на Стрелка, что не успела отдёрнуть руку от его крепкой хватки. Время, казалось, замедлилось. Широкоплечий охотник за головами источал непроницаемую мрачность и суровость.

— Эй, ты кто такой?! — обернулся Тейлор, выпростав удостоверение с жетоном. — Отпустите пассажирку, сэр! Иначе будете арестованы!

— Она моя. — раздалось из-под маски.

Далее началась полнейшая чехарда. Корабль заметно снизил скорость, в отсеках поднялась паническая суета, сопровождаемая воплями пассажиров. Челнок снижался, брал круто вправо, кренился и так, и сяк. О причине пробитой обшивки никто не думал. Всех интересовало сможет ли пилот усадить корабль в экстренной ситуации. Все усугубилось, когда Стрелок без церемоний вырубил Джона и Боба. Его револьвер вылетел из кобуры и тут же пригрозил стволом, ставшим на его пути старателей. Помощник пилота, не взирая на опасного пассажира полез к двери. Даже в форс-мажорных обстоятельствах он руководствовался спасением жизни пассажиров и выполнении надлежащих правил безопасности.

— Не трогай дверь, если жить охота! — прогремел Стрелок приказным тоном.

Но парня было не пронять. И в одно мгновение дверь буквально вырвало из петель. Помощник исчез вместе с ней в вихре, высасывающем все содержимое грузового отсека через образовавшуюся брешь. Сработала система блокировки, которая подарила пассажирам немного времени, чтобы укрыться в законсервированном отсеке. Неприметная панель у потолка опустилась, отделяя пассажирский отсек от хвоста корабля.

Стрелок все это время придерживал девочку возле себя. Взрослые и суровые мужики-старатели, на удивление Эбби, вели себя неуверенно, спрятались под кресла, повинуясь вполне естественному инстинкту самосохранения.

Девочка обратила внимание на забившуюся в угол женщину с ребенком, по щекам которой скатывались крупные горошины слез, лицо выражало стойкое непонимание и страх. Эбби было рванула, но Стрелок резко её притормозил.

— Ни с места.

— Она напугана, ей надо помочь!

— Ты останешься здесь и никуда не двинешься без моего разрешения!

— Иди на хрен! — выпалила Эбби. — Лучше пилоту помоги! Мы разобьемся, если не посадим корабль! А если это случиться, то не ты, ни я не выживем!

Стрелок толкнул Эбби вперед. Девочка решила помочь напуганной женщине.

— Сюда, не бойтесь! – сказала она, указывая на отсек стюарда. — Я – Эбби! Эбигейл! А вас как зовут?!

— Кэролин!

— Отлично, Кэролин! Слушайте меня! Мой друг посадит корабль, все будет хорошо!

— Не похоже, чтобы он был твоим другом!

Эбби выглянула из-за угла, смотрела на то, как Стрелок договаривается с пилотом. Тот в двух словах, размашисто жестикулируя, объяснил ему принцип работы с панелью управления и наёмник уселся на место второго пилота.

Время утекало за мгновения. Корабль вот-вот должен был столкнуться с землей, поскольку высоту он так и не набрал. Эти события казались продолжительными, но на самом деле занимали меньше пяти минут, поскольку челнок с каждой секундой приближался к поверхности.

Натужно гудели турбины, завывал ветер за переборкой, корабль активно трясло. Из отсеков багажа падала ручная кладь и прочий груз. Эбби прижала к себе Кэролин и её ребенка, что есть сил зажмурилась в ожидании удара. Когда он последовал, через иллюминаторы были видны поднятые взвеси снега и разбитого льда, вырванные походя кроны деревьев и фонтанном обрушенные сугробы.

Кабина уцелела, как и весь отсек, правда в одно мгновение показалось, что от челнока что-то да отвалилось. Окружение за иллюминаторами калейдоскопом проносилось перед глазами. В какой-то момент под корпусом скользящего по инерции челнока раздался громкий хруст. Вмиг появилось чувство невесомости, и по разом окутавшей темноте стало понятно, что корабль погрузился под землю, в некие полости.

Он еще продолжал беспрерывное скольжение, пока не столкнулся носом с огромной глыбой льда. С жалобным стоном металла челнок повалился на бок и падение закончилось. Тишины не было. По сводам били опадающие куски льда и лопающаяся обшивка. Турбины чудом уцелели, однако обе со временем отключились.

Эбби подняла глаза, убедилась, что Кэролин с малышом уцелели. У её ног лежал мертвый аристократ в сюртуке. Женщина жалась к стене, боясь мертвеца, словно тот в любой момент мог ожить и бросится на неё. Решившись, девочка с силой пробила себе дорогу через преграждающие путь упавшие обломки дверных косяков и оказалась в отсеке, заваленным чемоданами и перевернутыми креслами.

Ужасающая картина крепко застревала в глазах, что продолжали ошарашенно осматривать корабль. Эбби подобралась к аппарели и приложила достаточно усилий, чтобы сдвинуть заклинившую панель. Она ушла в сторону, и девочка встала на краю, поражаясь масштабам пещеры, в которую упал челнок. Немного дальше, примерно через сотню футов, пещера делилась на два широких прохода. Эбби окинула закованные в крепкий лёд своды, сощурилась, когда вздернула голову к падающим через дыру солнечным лучам. Снег с поверхности и ледяные осколки еще опадали с заиндевевших стен, челнок постепенно покрывался инеем — температура стремительно падала.

Эбби обернулась на стоны, раздавшиеся из-под кресел. Выжившие пассажиры, из числа старателей, собственными силами выбирались из-под завала, помогая тем, кто был тяжело ранен. Уцелевших оказалось немного. Безоговорочно и явно лидером старателей был тот самый бородатый «великан», принявший на себя большую часть ответственности и сил по спасению.

На удивление девочки офицеры шерифа Миллера выжили. Первое время они метались по салону в поисках личных вещей, но глаза Джона Тейлора, даже в столь нештатной обстановке, оставались пугающе решительными и озабоченными. Игнорируя уцелевших, Эбби принялась вскрывать чемоданы. Способ, конечно, варварский, но мертвым одежда уже ник чему. Собрав найденную одежду в охапку, девочка поспешила к Кэролин.

— Берите. — она протянула женщине меховую шубу и утепленную куртку для ребенка.

Женщина отрицательно помотала головой.

— Не могу, оно ведь чужое…

— Хозяевам она вряд ли понадобиться, а я не думаю, что вам хочется околеть.

Кэролин понятливо опустила глаза, сжав губы.

— Одевайтесь. Неизвестно сколько нам здесь сидеть.

Брови женщины поднялись, а глаза застыли над плечами девочки. Она обернулась. Рослая фигура Стрелка нависла мрачной тенью над юной помощницей. Револьвер в его ладони угрожающе смотрел стволом на Эбби. Он же резко поднялся, устремившись на офицера Тейлора и его помощника Боба, которые стояли посреди отсека, замерев в нерешительности. Тупая физиономия верзилы Боба вообще не выражала эмоций, кроме беспросветного тугодумия. Джон пожирал раздраженным взглядом Стрелка, источая злобу.

— Что-ж, начнем все сначала? — спросил он. — Обычно я дважды не повторяю, но ты, охотник, видимо из непонятливых.

Стрелок молчал.

— Отдай нам девчонку и разойдемся с миром.

— Разойдемся? — подала голос Эбби. — Это при том, что мы все под тоннами льда на северном полюсе?

— Ничего, я нас вытащу. – уверенно заявил Джон.

— Как?

— Разберемся! — рявкнул офицер. — А сейчас я выполню приказ.

— Эта проблема важнее нашей распри. — прохрипел Стрелок. — Даже получив её, в одиночку вы отсюда не выберетесь.

— Если бы не ты, этой проблемы бы не было.

— Ты уверен, что это моих рук дело?

— Не смей держать меня за дурака, охотник! Это ты находился в грузовом отсеке перед тем, как в борт взорвался.

— Да. Это так. — кивнул Стрелок, вызвав у присутствующих оторопь. — Но к взрыву я не причастен.

— Тогда как ты…

— Корабль сбили. Я видел, как борт пробил реактивный снаряд, но кем он был выпущен — я не знаю. Сейчас у нас есть дела поважнее. Челнок потрепало, но двигатели остались целы. Мне нужно время, чтобы все восстановить.

Наемник указал на отсек. Бородач старатель и его трое товарищей с интересом наблюдали за бурными дискуссиями.

— Собирайте вещи. Все, какие найдете. И еду, какую удастся добыть.

— Давай-ка я буду принимать решения, а ты займешься делом. — заговорила задетая гордость Тейлора.

— Ты хоть раз был на севере? Крушение корабля может оказаться ерундой в сравнении с тем, что нас может настичь.

— Меня не напугать пустыми россказнями.

— Скажешь об этом вампирам, когда они придут сюда.

— Вампиры? — перепугано спросила Кэролин. — Но их же держат в резервациях. Империя следит за их содержанием с большой ответ…

— Только тех, которых удалось изловить. — перебил Стрелок. — В здешних горах водятся не только кровососы, но еще вархи, арахниды, каннибалы и прочие твари. Из здесь присутствующих я имел дело со всеми, кого назвал. И если хотите выжить, то слушайте меня.

— Что ты предлагаешь? — забасил старатель.

— Начать разведку, выставить патрули, обеспечить защиту челнока в случае нападения.

— Там дальше есть проходы. — сказала Эбби. — Может, один из них выведет нас на поверхность?

— Хорошо. — кивнул бородач, поигрывая киркой в руках. — Мы разберемся. Ну что парни, готовы лёд ломать?! Кто не может держать оружие- остаются в челноке!

— Я могу заняться их ранами. — спохватилась Кэролин, поднявшись с пола и скромно добавив: — Если… вы не против довериться опытной медсестре.

Бородач хмыкнул.

— Будьте с ними по строже, мисс. Эти джентльмены иногда ведут себя хуже сопливых мальчишек!

— Я постараюсь сделать все возможное. — слабо улыбнулась женщина.

Глаза Эбби загорелись радостью. Тейлор, поняв, что потерял авторитет, опустил руки.

— Ладно. — сказал он. — Посмотрим, что там можно сделать… Боб, сторожи проход. Я поищу оружие.

— Там холодно, босс. — обидчиво буркнул бугай.

— Так оденься! Вон сколько всего валяется, выбирай сколько хочешь!

Оскорбленные офицеры Нордхолла пошагали в дальний отсек.

— Иди со мной. — сказал Стрелок Эбби. — Попробуем восстановить связь.

Кабине повезло больше всего. Сверхпрочное стекло колпака покрылось царапинами, но паутин трещин нигде видно не было. Сохранить герметичность не удалось, поэтому со временем холод добрался и до сюда.

Девочка оглянулась. Позади о чем-то бурно спорили Тейлор и Боб, шагая в сторону дальнего прохода. Странно, но если бы не Стрелок, то все бы разрешилось совсем иначе, а так, зазнавшийся офицер получил достойный отпор, уступив место под напором общего несогласия. Правда, Тейлор затаил злобу, и велика вероятность того, что в какой-то определенный момент их заточения Джон проявит себя с иной стороны.

Стрелок обзавелся длиннополой дубленкой из овчины с меховыми воротниками, которую отыскал в багажном отделении старшего пилота. Эбби в свою очередь удалось разжиться короткой курткой-пилот из плотной кожи. Пришлось полностью поменять свой гардероб под местный климат. Подходящий размер девочка не нашла и всю одежду пришлось подматывать и стягивать на теле, чтобы вещи не болтались балахоном.

Эбби нахлобучила на голову теплую шапку-ушанку с поднятым козырьком, поверх которого нацепила свои круглые очки-консервы. Опустив оттопыренные «уши» головного убора, она прошла в кабину. Наемник щелкал тумблерами, нажимал кнопки, дергал штурвал, но челнок отзывался только тихим гудением, или же протяжными, затухающими стонами.

— Если удастся настроить приемник, то сможем поймать частоту Холда, вызовем спасателей. Но в лучшем случае мы поднимем его самостоятельно, и ты мне в этом поможешь

Стрелок перехватил недоуменный взгляд девочки.

— Ты же владеешь… энергией. Придумай что-нибудь, пробуди челнок.

— Дело не в недостатке топлива, а в неисправности электроники. Где-то в системе разорваны связующие кабели, поэтому двигатели не получают сигнал от панели управления.

Наемник застыл взглядом на девочке, выразив интерес.

— Но… — Эбби пожала плечами, хлопнув ладонями по бедрам. — Я имела дело только с домашними роботронами. Ни разу не чинила челноки… Хотя за штурвалом самолетов я сидела. — добавила она с гордостью, вздёрнув курносый нос.

— Если справилась с роботронами, то и здесь справишься.

— Ты не понимаешь, это совсем другое! Другая техника! А я …

— Ты как раз та, кто эту технику сможет пробудить. Работай.

Эбби издала насмешку.

— Уверен, что все так просто? Ты… Ты глупец, раз уж так считаешь

— В капсуле закончился хладагент. Этого своему дорогому шерифу ты сказать не догадалась

— Он не мой, и теперь… — Эбби ссутулилась. — Не важно… — махнула она обиженно. — Есть один способ. Может, получится.

— Хм?

— Мне нужно сосредоточиться. И, лучше выйди, если не хочешь умереть.

— Долго ждать?

— Не знаю. — с придыханием сказала девочка, собираясь с духом.

Стрелок вышел, доверившись подростку. Эбби дождалась пока он закроет дверь, затем запустила систему. Положив растопыренные пальцы на приборную панель, девочка замерла, закрыв глаза. По телу прокатилась дрожь, кончики пальцев наэлектризовались, а когда Эбби открыла глаза, то все окружающее очертания обрели новый образ. Сплошь серое, вязкое полотно, отображающее металл, и черные прожилки, в которых были видны силуэты тех деталей конструкций, что имели иной состав, нежели сталь. И среди этого черно-серого пространства четко отображались белые, размывчатые линии. Эти линии, путаными нитями разбегались по всему кораблю. Какие-то из них были толстыми, а другие настолько тонкими, что переплетались между собой. Но неизменно каждая из них опоясывала весь корпус челнока. Девочка внимательно осмотрелась, энергия нарастала в теле, казалось, что ток проходит по каждому органу, по каждому нервному узлу, по каждой вене. Особое зрение позволяло ей видеть сквозь стену. Каждый предмет становился как бы прозрачным, но их трехмерные фигуры сохраняли первозданный вид.

Источающая яркое свечение нить обрывалась над переборкой, прямо над пассажирским иллюминатором. Эти нити всего лишь кабели и провода, по которым проходило электричество. Именно его Эбби видела в своем необычном спектре, но эта способность отнимала много сил и до совершенства не была доведена.

Дольше так продолжаться не могло и ослабев, девочка что есть сил зажмурилась, упав на колени. Встряхнув головой и протерев веки, Эбби похлопала глазами. Ощущение электризации пропало, кабина стала такой, как и прежде со всеми её скудными цветами.

Лишь однажды Эбби узнала о своей еще одной необычной способности. В памяти мигом всплыл этот день, когда Нейтан попросил дочь отремонтировать бытового роботрона. Хозяин ранчо обучил Эбби премудростям робототехники и электроники, а также ремонту некоторых механизмов, потому что помощь по хозяйству была необходима. Нечего дочери в куклы играть и на кухне возится, считал он тогда. Пора бы пустить её таланты в дело, когда оные он смог увидать в этом полном энтузиазма и любопытства ребенке. И тогда-то, принявшись за дело с полной ответственностью, Эбби скрупулезно начала соединять и паять микросхемы домашнего болвана. Первое время ничего не получалось, злость пробуждала в девочке упрямство, но вместе с эмоциями пришли некоторые физические ощущения. Отключенный роботрон в один прекрасный момент ударил Эбби током, на что она сначала отреагировала с испугом, а после любопытство все же возобладало над подростком.Эбби примерялась и так, и эдак, думала, как бы ей подобраться в груде железа таким образом, чтобы этот истукан не посмел её тронуть невидимым щипанием. И вот же чудо! Следующий раз соприкосновения прошел совершенно безболезненно! Эбби приноровилась, ощупала роботрона и моментом позже произошел провал будто бы в иную реальность, в мир электричества.

Все повторилось, как сейчас, но продлилось все это дело не дольше минуты. Однако, именно за эту минуту Эбби смогла разобраться, где именно находилась та погрешность в теле бытовика, которая превратила безобидного помощника в неисправный кусок железа. Временный испуг сменился удивлением, удивление дополнил радостный выкрик. Она поняла, что видела не электричество, как таковое. Она видела саму Энергию. Нейтан тогда испугался, подумал, мол, роботрон напугал дочку, но когда вернулся в дом, то увидел ликующую и улыбающуюся девочку, рядом с которой шевелил культями «воскрешенный» бытовик. В подробности Нейтан не вдавался – он был доволен результатом, хотя, по правде говоря, семя сомнений в нем поселилось, и после этой просьбы он начал пристальней наблюдать за дочерью. Пока месяц спустя Эбигейл не выплеснула всю злобу на роботроне, оставив на полу скукоженный кусок металла.Нейтан, понимал, что рано или поздно это произойдет и скрытые умения девочки проявятся, но он ни в коем случае не пугался этого, а пытался донести до Эбби простые истины, в которых нашлось место разъяснениям о большой ответственности при наличии огромной силы.

Бесцеремонно в кабину вошел Стрелок, выдернув Эбби из воспоминаний.

— Что удалось выяснить?

— Цепь разомкнуло во-о-о-т здесь. — указала она пальцем на притолочную щитовую.

— Уверена? — скептически поинтересовался наемник.

Девочка скорчила недовольную мину, поднялась с колен и пошагала к выходу:

— Можешь мне не верить, мне все равно.

Из-под маски раздался недовольный выдох.

— Куда собралась?

— Эм… прогуляюсь. — пожала она плечами. — Пока ты тут возишься.

— Мне понадобится помощь в любую минуту.

— Позовешь.

— Далеко не уходи. — сказал Стрелок напоследок в спину уходящей девчонки.

Эбби ничего не ответила. Приподняла воротники до самой шеи, вжала голову, выпустила пар и глазами осмотрела своды пещеры. Группа старателей пыталась разгрести завал над челноком, у входа в дальнюю пещеру переминались с ноги на ногу Тейлор и его напарник Боб. Эбби обернулась, услышав приглушенные разговоры командира старателей и Кэролин. Женщина о чем-то разговаривала с бородачом. Она казалась такой маленькой и беззащитной на фоне грозного, сурового мужчины, но его лицо выражало улыбку, а в глазах стояла доброта. О чем они говорят, Эбби не думала. Ей было приятно видеть нашедших общий язык людей в столь непростой ситуации. Хоппер — так звали лидера старателей — и Кэролин испытывали друг к другу симпатию, это было видно невооруженным глазом.Хоппер казался грозным. Он был на голову выше всех остальных, держал кирку как перышко, будто она и не весит ничего, а по натуре оказался добродушным человеком. Этот плечистый великан что-то сказал напоследок Кэролин и подошел к девочке.

— Ну, юная путешественница, твой наемник решил проблему с управлением?

— Пока нет. И он не мой.

— Хм… Как бы то ни было, ему я почему-то доверяю больше, чем этим олухам. — кивнул он на Тейлора и Боба.

— Составите мне компанию до той пещеры, у которой они стоят?

— Хотел предложить то же самое, а то наши горе-спасатели не шибко-то и смелые. — ухмыльнулся мужчина, отчего Эбби сама хитро улыбнулась.

— Кэролин! — подняла она руку. — Будьте здесь и никуда не уходите. Мы скоро вернемся!

Женщина с улыбкой кивнула.

— Ну. — тяжело вздохнула Эбби. — Пойдемте что ли.

Когда они приблизились к Тейлору, то Боб от неожиданности вздрогнул и потупил взгляд.

— И что вы там разглядели, джентльмены? — пробасил Хоппер.

— Лед, лед, и ничего кроме льда.

— А как же разведка?

— В процессе…

Эбби покосилась на Боба.

— Видимо, в процессе созерцания. — повела бровью Эбби.

— Раз уж такая умная, то сходи сама и проверь. — проворчал Тейлор.

— Вместе пойдем. — решил Хоппер. — Держите оружие наготове. Попробуем отыскать проход наверх.

Джон кивком подозвал Боба, и четверка пошагала по скованному льдом тоннелю, который несколько раз изгибался и расширялся. В местах расширения тропинка виляла между сталактитами и сталагмитами. Пещера пока не имела ответвлений. До тех пор, пока отряд не вышел в широкий зал с куполообразным сводом, с которого тянулись к земле ледяные столбы и огромные сосульки.

Четверка распределилась по периметру. Боб и Тейлор углубились в правый край пещеры — там находилось большое углубление. А Хоппер и Эбби решили разведать подходы к основному тоннелю, чтобы не упустить его из виду.

В ходе осмотра Эбби привлекла очень ровная, покатая глыба льда, которая внешне замерзла так удачно, что с виду напоминала невысокий, на уровне груди постамент, ну или на худой конец обычный стол. Естественная природа пещеры за годы вечной стужи удосужилась невообразимым образом создать нечто, что очень сильно напоминало совершенно чуждую ей человеческую архитектуру. Помимо ледяного стола не было ничего такого выделяющегося и за что бы цеплялся глаз, выбирая из холодной обители детали и сегменты, напоминающие людские творения, кроме, собственно, самих вполне антропоморфных деталей, лежащих на его поверхности. Девочка сначала не придала значения лежащим предметам, однако позже удостоверилась в том, что они, во-первых, расположены в определенной закономерности, а во-вторых, имеют под собой рукотворную основу.

Эбби смахнула налипший снег и уставилась на скрепленные крестами обрубки железной проволоки и вырезанные из дерева наконечники. Кем бы ни был этот мастер-плотник, но он явно не старался в своем ремесле, а для пущего эффекта, честно сказать для пугающего скорее, он скрепил эти кресты мотками кожи. Эбби вздрогнула, когда поняла, что кресты окутывала кожа не абы кого, а человека, хоть и в малых количествах. Какому «гению» пришла мысль создать символ веры именно в таких деталях, девочка не задумывалась, но этот творец имел явно нездоровое представление о ремесле и уж тем более о религии. Только безумец был способен на такое, и только безумец исказит веру так, что она превратится из душевного покоя в уродливый сгусток предрассудков, невежества и кровожадности.

Закономерность этих предметов заключалась в том, что они все разом составляли одну большую фигуру. Эбби посмотрела так и эдак, в спешке избавилась от очередной порции снежного покрывала, забегала глазами по изображению и сделала следующие выводы. Слева и справа детали изображали не то когти, не то лапы, состоящие из нескольких сегментов, как у насекомых. Таким образом получалось, что у рисунка имелось восемь конечностей, а центр, из которого росли эти конечности, представлял из себя щерившуюся жвалами голову то ли скорпиона, то ли паука. Не обнаружив на рисунке то, что бы определяло хвост с жалом, девочка отпрянула от «стола» так испуганно, будто бы её ударило током, и осенившая её догадка заставила вымолвить вслух зловещий итог:

— Арахниды…

К ней подошел Хоппер. Старатель с деловым видом, не без толики суровости, осмотрел находку юной спутницы.

— Ты сказала «арахниды»?

— Да. — кивнула Эбби. — Вы знаете, кто это мог сделать?

— Я слышал истории про психопатов, которые живут в горах Нордлэнда и якобы поклоняются морозным паукам, но лично никогда с ними не встречался.

— С пауками или с теми психопатами?

— Ни с теми и ни с теми. И желания встречаться у меня нет, поэтому предлагаю продвигаться дальше.

Девочка кивнула согласно. Старатель чего-то вдруг нахмурился, подошел поближе к одному из сталагмитов и раскрошил его верхушку киркой. Когда лед опал, стали различимы костяные позвонки хряща, который врос в землю вертикально, а со временем его окутало льдом. Кому принадлежал хрящ пещерные гости не задумывались. Ответ напрашивался сам собой, и найденные ранее кресты сложили мозаику рассуждений воедино, посеяв в сознании панику от понимая того, что кожаное покрытие распятий и кости являлись когда-то частью одних существ – людей. Следом за этим пришло еще одно умозаключение, но его произнес вслух уже Хоппер:

— Это алтарь… Алтарь для жертвоприношений.

— А кому приносили эти жертвы? — дрогнул голос подростка.

Старатель бегло прошелся взглядом по сводам, посмотрел вокруг и заметил, что напарников из Нордхолла в пещере нет.

— Не дай бог случиться то, о чем я только что подумал… — отрицательно мотнул головой Хоппер, в тоне которого промелькнули мрачные нотки. — Идем, здесь нельзя оставаться.

Из дальней пещеры, куда ушли Тейлор и Боб раздались выстрелы —вспышки отразились на ледяных сводах. Эбби и Хоппер сорвались с места, а когда очутились у прохода, то увидели с десяток покатых, овальной формы камней, покрытых инеем и высотой с девочку. Только не камни вовсе это были, ведь из одного такого «сосуда» вылезла мерзкая, трещащая жвалами тварь, размером со взрослую гончую, каких Эбби видела у городских стражников Нордхолла. Именно на эту тварь Тейлор тратил патроны, впрочем, стараниями служивого были «пробуждены» остальные яйца паучьего логова.Яйца находились не только на уровне нечаянно оказавшихся в логове людей, но и на сводах и стенах, причем так уникально, что издали походили на бочонки из винного погреба.

Выводок арахнидов начал вылупляться хаотично, что сыграло не в пользу отряда. Упорядоченный строй отступающих хотя бы имел четкое направление, но являющийся из различных углов арахниды бросались на путников с таким успехом, что в итоге повлекло за собой раздробление отчаянной четверки.

Эбби, не имея огнестрельного оружия под рукой, бросила в бой факел. И нечему было удивляться, когда покрытая огнем палка с большим успехом поразила чудище, ведь только пламя было способно чувствительную к этому пламени кожу тварей поразить со стопроцентной вероятностью. Стрекочущие членистоногие непросто гибли от огня, а огибали Эбби, как вода камень, и держались в стороне, иногда проводя безрезультатные выпады передними лапами. Девочка водила факелом от одной стороны к другой, чудовища брали числом. Она взвизгнула, когда прямо перед лицом появились остроконечные, раскрытые жвала, за которыми разверзалась черная, усеянная десятками мелких зубчиков глотка.В башку чудовища тут же вонзилась кирка подоспевшего Хоппера. Боевой рык мужчины прервался, он вырвал орудие труда (теперь его уже стоило классифицировать как орудие самообороны) из раскроенного черепа ползучей твари.

Покрытые инеем, верткие и ловкие жители пещер спускались на паутине со сводов, сползали со стен, поочередно переставляя лапы так шустро, что выбивали скоротечный топот. Паутину, как основное оружие, арахниды начали применять незадолго до того, как ощутили на себе всю силу огненного оружия людей. И если у обычных, домашних пауков паутина представляла из себя липкую нить, то естественные выделения ледяных арахнидов были не просто липкими, но еще и прожигающими, по той причине, что их температура превышала отрицательные нормы, при которых мог выжить человек. Для наружного покрова любого из людей эта субстанция была смертельно опасной и могла оставить после себя очень серьезные последствия в виде ожогов.

Первым из отряда, кто ощутил на себе паутину морозных членистоногих в действии, стал здоровяк Боб. Он находился дальше всех от входа и быстро увяз в борьбе с наседающими тварями. Вознамериваясь покончить с человеком за считаные мгновения, пауки не учли, что этот представитель двуногих был очень сильным и крепким, поэтому предпочли иную тактику: отойдя на почтительное расстояние тоннельные гады заплевали здоровяка струями липкой паутины.

В глазах его напарника отразился ужас. Как показалось Эбби, револьвер Тейлора заработал вдвое быстрее, когда на кону встала жизнь его верного помощника. Но попытки офицера оказались тщетными. За мгновения Боб пропал в ворохе паучьих тел, которые буквально облепили агонизирующее тело, полностью скрытое от глаз под слоями прожигающей паутины.

Жестокая расправа над членом группы застыла в глазах Эбби ужасным кадром, и девочку, которую повергло в ступор столь животное и яростное убийство, привел в чувства нештатный лидер их поредевшего отряда — старатель Хоппер. Подхватив Эбби на бегу, мужчина бросился по пещере в сторону корабля. За ними поспешил Тейлор, огрызающийся револьверными залпами.

Девочка понимала, что бежать в сторону корабля с выжившими идея не из лучших, но эти мысли вытеснил назойливый инстинкт самосохранения, который вполне естественно проявился в тот момент, когда в поле зрения появилось целое сонмище ползущих попятам чудовищ. Да их было в разы меньше, чем в начале сражения, однако им в помощь появилось нечто огромное. Тень чего-то зловещего и рык чего-то большого, что раздался из-за ледяной стены возле алтаря.

Троица невольно обратила внимание на новую напасть, и сложно передать, какой первобытный страх они почувствовали, когда, пробив стену в просторный зал, выпрыгнула колоссальных размеров паучья самка. Эта особь, размером с половину их челнока, не обрадовалась людям, вторгшимся на её территорию, и уж тем более убивающим её только рожденное потомство.И своё негодование она выразила продолжительным, гадким и режущим слух визгом, от которого со сводов попадали ледяные обломки.

Не было сомнений, что оставшиеся на корабле слышали этот рёв, поэтому была надежда, что старатели и Стрелок уже спохватились за оружие и заняли оборонительные позиции. Правда, все оказалось куда хуже. Единственным, кто оказал хоть какое-либо действие, был Стрелок. Только всполошенный наемник не стал отдавать указания старательской группе, а лично поспешил на помощь отряду разведки.

— Заводите корабль! — прорычал Хоппер. — Наёмник, заводи челнок!!

Стрелок не ответил. Он первым делом отыскал взглядом Эбби, а когда она посмотрела на него, то вдруг осознала, что охотник за головами уже догадался в чем проблема и еще сложилось впечатление, будто бы он знал наперед, чем могла закончится их разведка, но только не предупредил отряд перед тем, как отправить их в дальние пещеры на поиски выхода. То ли не посчитал нужным, когда был сильно увлечен поломкой электросети корабля, то ли прекрасно давал себе отчет в том, что если и будет что-то плохое, то оно обязательно сбудется. И Эбби внутренне согласилась со вторым вариантом, потому что уже примерно понимала, как мыслит этот нелюдимый кимеронец.

Он пренебрег активной обороной, разумно оценив расклад сил и положение, в котором оказалась вся группа выживших, и лишь утихомирил тех арахнидов, какие уже были готовы впиться жвалами в спины убегающих.

Отряд вылетел из пещеры. Членистоногие расползлись из прохода по стенам зала настолько быстро, что не все отступающие старатели успели спрятаться за крепкими стенами челнока. Пауки настигли их, бросившись сверху, со спины, затяжными и очень ловкими прыжками, а тех, кого им не удалось достать своими скачущими выпадами, они поливали струями смертоносной паутины. Хоппер чуть было не впал в отчаяние, когда товарищи с истошными воплями погибли у него на глазах. Но сильный и духом, и телом мужчина нашел в себе храбрость, чтобы продолжить борьбу.

Эбби приоритетной задачей для себя поставила защиту напуганной Кэролин и её маленького ребенка. Девочка влетела в пассажирский отсек первой из группы и заслонила собой женщину.

— Сидите здесь и не высовывайтесь! — повышенным тоном сказала Эбигейл.

Она принялась сооружать факелы из подручных средств. Перед отходом Эбби заранее приготовила все материалы, и не прогадала, хотя изначально собиралась их использовать в качестве источников естественного тепла. Неизвестно на какой промежуток времени они бы здесь застряли, и обогрев, а тем более свет нужен был позарез, правда сейчас все эти заготовки, большая их часть, уйдет на борьбу с арахнидами.

Остаток старателей, коим удалось избежать нападения снаружи, забились в дальний конец челнока и вели оттуда огонь из того огнестрела, который им удалось найти при обыске грузового отсека. Стрелок постарался привести ружья в порядок и зарядить каждую теми припасами, какие только удалось найти после крушения. Лично сам наемник вместе с Тейлором держали оборону у бокового входа в корабельное нутро. Старатель Хоппер держался ближе не к своим людям, а к Кэролин, к которой за непродолжительное время успел привязаться и проникнуться симпатией. Его воодушевлял тот факт, что эта симпатия оказалась взаимной.

На стены пещеры упала угловатая, величиной с двухэтажный дом, тень. Мрачная, черная «клякса» торопливо шагала на свет, сопровождая своё упрямое шествие утробным ревом и тяжелым топотом. И по мере того, как матка наступала, вели осаждение корабля её детишки. Теперь все защитники клочка жизненного пространства боролись против пауков, заняв позиции в отсеках челнока.

Арахниды облюбовали корпус за считанные мгновения. Их тонкие лапы заскребли по стальной обшивке, на прочность проверяя натянутые словно струны нервы осажденных бойцов. Паучьи тела мелькали за иллюминаторами, слышался шорох под корпусом корабля – твари искали лазейки и щели. Больше всего пострадал дальний отсек. Старатели ощерились винтовками по всем фронтам одновременно, правда это не спасло их от нашествия членистоногих паразитов. Когда матка явила себя во всей уродливой, инеистой красе, по сводам прошлась дрожь, вызванная её тяжелым топотом. Затряслись огромные сосульки, и одна сорвалась вниз. Исполинский кусок льда достиг задней части корпуса и пробил его насквозь. Вмял сталь с такой силой, что потолок и пол отсека чуть ли не встретились. Льдина буквально отрезала корму от остального корпуса, но самое страшное заключалось в том, что по ту сторону остались все старатели.

Хоппер и Эбби бросили полные тревоги взгляды туда, где вели оборону рабочие артели. Заполошный огонь прекращался, утихал, как уходящая вдаль гроза, отголоски которой все еще можно было услышать. На смену винтовочным залпам пришли предсмертные крики старателей, а в скором времени все звуки утонули в скрежете лап и стрекоте кровожадных жвал. Один из старателей вынырнул из мрака, просунул сначала винтовку, потом свое испещренное ожогами туловище через образовавшуюся щель.

— Помогите! Помогите мне!! — завопил мужчина с залитым кровью лицом.

Хоппер устремился на помощь вместе с Эбби. Они схватили старателя за руки и что есть сил потащили на себя, но раненый слишком крепко был прижат между стенкой и льдиной. Его глаза вдруг застыли, стали стеклянными. Лидер старателей отпустил руку товарища, поняв, что тот уже не жилец. Эбби еще продолжала тянуть изо всех сил, не понимая, что измученному человеку помощь уже была не нужна. Только легшая на плечико ладонь Хоппера остановила девочку. Он покачал головой, поджав губы, подхватил упавшую винтовку и поманил спутницу за собой к Кэролин.

Сноровисто и без лишней суеты Стрелок вел стрельбу. И делал он это скорее для острастки, прекрасно понимая, что против такого количества арахнидов с одним револьвером не потягаться. Второй рукой он держал факел и применял его не только, как агрегат для освещения пространства, а также в качестве тычкового орудия. При соприкосновении горящей палки с пауками от их тел исходил пар, а твари испускали тонкие взвизги перед тем, как с прожженными тушами свалиться с корпуса челнока. Его примеру последовал Тейлор.

— Мне кажется или тварей стало меньше?! — на кураже прокричал офицер Нордхолла.

— Мы почти весь выводок истребили! — отозвался Хоппер. — Стало гораздо легче!

— Я бы так не сказал. — скупо подытожил Стрелок, указав факелом в сторону матки. — Её это еще больше разозлит.

— Тогда чего же мы ждем! — развел руками Тейлор. — Пора сваливать отсюда!

—Держите оборону, я за штурвал. — приказал Стрелок. — Девочка!

— Я с Кэролин!

— Все в кабину! — прорычал наемник. — Они прорываются!

Забившимся в стальном укрытии людям повезло, что паутина арахнидов не могла прожечь дюралевое покрытие корпуса, иначе твари в таком случае уже бы давно орудовали внутри по трупам членов отряда. Хотя с какой стороны не посмотри, чудовища в любом случае найдут лазейки внутрь корабля и в общем-то они уже нашли. Пространство оборону сужалось, его стремительно оккупировал настойчивый враг. Хоппер могучей спиной прикрывал Кэролин с ребенком, Эбби для уверенности держала её за руку. На Тейлора и Стрелка выпала доля прикрывающих. Наемник не успел добраться до панели управления в лично назначенный срок, а продолжил оборону на пару с Джоном, лицо которого искажал озлобленный оскал.

Кабину пилотов отделяли от пассажирского отсека толстые, стальные двери. Они разъезжались в стороны при входе и выходе личного состава, а при возможности, как уже отметил для себя Стрелок, их можно было заблокировать. Это делалось на случай разгерметизации отсека, правда в данный момент наемник решил задействовать механизм для того, чтобы отрезать себя и спутников от нависшей угрозы.

Факелы сдерживали натиск. Это позволило Стрелку и Тейлору проникнуть в рубку. Но пауки с таким же рвением бросились следом, встряв между двумя створками, которые из-за датчиков движения не могли закрыться до конца. Пауки лезли друг другу на голову. Стремление одной упрямой твари пресекал её более упрямый собрат. Их наемник крошил первыми, совершая выстрелы прямо в упор, разнося в клочья мерзкие морды со жвалами. Куски плоти разлетались как переспелые фрукты. К отстрелу подключился Хоппер с винтовкой. Он вел огонь по тем тварям, что появлялись у ног Стрелка. Один из членистоногих строптивцев рискнул запустить в охотника за головами струю паутины. Стрелок вовремя прянул в сторону, однако смертоносная паутина упала в опасной близости от Эбигейл и Керолин. Женщина взвизгнула, когда паутина разъела полимерные детали приборной панели.

Вторая струя уже попала Стрелку на кирасу. Благо крейнар она не прожгла, хотя слегка зацепила лицо, из-за чего наемник скривился и прошипел сквозь зубы. Эбби отлипла от Кэролин и поспешила на помощь мужчинам. Она единственным факелом прошлась сверху донизу образовавшейся щели, что отпугнуло пауков, а двери наконец-то захлопнулись. Наемник включил блокиратор входа. Теперь ни одна живая душа не могла проникнуть в кабину. Но и выбраться из тесного помещения тоже никто не мог.

Пятерка выживших, не считая малыша женщины, притихла, потому что пауки на мгновения также замолкли. Больше не трещали жвала и не доносились их мерзопакостные писки. Шуршание лап по обшивке еще давало понять, где ползет арахнид, но и оно скоро прекратилось. Пару теней промелькнули над колпаком кабины, а дальше наступила вязкая тишина.

— Что происходит? — почему-то шепотом спросил Тейлор, застыв.

— Они ушли? — с надеждой спросила Эбби.

Хоппер опустил винтовку, но вот Стрелок, наоборот стал сосредоточенней прежнего. Его внутреннее предостережение передалось и другим, и именно это чувство, казалось бы, дало повод для последующего страшного удара по корпусу корабля. Челнок чуть не сошел с насиженного места, сдвинулся с мертвой точки. Удар повторился, только уже гораздо ближе. За ним раздался басовитый рев чудища. В бой вступила матка, уведя своих крошечных чад. Громадина иной цели, кроме как поквитаться с обидчиками её выводка и добыть для этого выводка еды, не преследовала. Поняв, что стальной корпус людского убежища ей не по зубам, мать арахнидов появилась над стеклянным колпаком кабины.

Все члены отряда одновременно подняли головы, когда на них опустилась огромная тень паучихи. Возвышаясь в семи футах над землей благодаря длиннющим лапам, арахна всеми восемью глазами смотрела прямо на ненавистных двуногих. Её толстенные жвала на морде раскрылись с оглушительным ревом, а после тварь совершила выпад в колпак. Раздался глухо удар — чудовище столкнулось с непроницаемым барьером. Самка была уверена, что добыча вот она, перед глазами, прямо на всём готовом, но ей было невдомек, что стекло кабины было бронированным и имело несколько слоев.

Тупое создание продолжало иступлено биться башкой об колпак. Стрелок бросился к штурвалу.

— Давай, давай, давай! — приговаривал Тейлор, стуча по приборной панели, потом поднял глаза и добавил: — Упрямая тварь! Черта с два пробьешь!!

Наемник его энтузиазма не разделял. Как, впрочем, и арахна. Грузная туша развернулась на всех восьми лапах на месте и повернулась к колпаку задом. Эбби увидела на окончании толстенного брюшка не менее внушительное жало, напоминающее чуть загнутый клык саблезубого шакала. В этот раз арахна разошлась не на шутку. Она что есть сил обрушила брюшину на колпак. Этот удар возымел успех у разозленной матки. На колпаке появились первые трещины в том месте, куда ударило жало. Последующий удар расширил паутину трещин.

— Заводи, заводи! — нервничал Тейлор.

— Помолчи! — осадил его Стрелок, шарящий руками по приборам панели.

— Еще несколько ударов, и она пробьет стекло! — пробасил очевидное Хоппер.

—Тихо, не мешайте ему. — приложила палец к губам Кэролин.

Эбби села в кресло штурмана и с деловитостью взялась за штурвал. Стрелок медленно повернул к ней голову и уставился с явным непониманием. Девочка повернулась в ответ, устремила полный решимости взор на горизонт и затаила дыхание.

За стенами затрещало, загудело. Панель оповестила экипаж о начале работы, включились боковые турбины.

— Есть! — образовался Тейлор и погрозил кулаком в колпак. — Конец тебе, тварь!!

— Ты уверен, что у нас хватит тяги поднять эту колымагу? — забеспокоился Хоппер, но Стрелок не ответил.

— Да хватит, куда денется! — отмахнулся Тейлор. — У нас два движка в рабочем состоянии. Плевать, что кормы нет. Нам бы только из пещеры выбраться, а там будем думать!

— Сядьте и держитесь крепко! — повысил голос Стрелок. — Готова?

— Готова. – кивнула Эбби.

На колпак обрушился очередной удар. Теперь трещин стало так много, что они вот-вот затмят собой обзор.

— Медленно… медленно… — приговаривал наёмник больше для себя, чем для девочки. — Отрыв… — натужно прохрипел он, потянув штурвал на себя.

Челнок зашевелился, оторвался от земли неуклюже, словно медведь после долгой спячки. С корпуса скатились глыбы льда, окончательно вырвались те крепления, которые до конца не оторвались вместе с кормой. Обделенное должным разумом чудовище, не ожидавшее восстания железного зверя, взревело оглушительно и пронзительно. Его лапы разошлись в стороны и, потеряв опору окончательно, арахна всей тушей просто-напросто упала на колпак, полностью загородив обзор. Внезапная визуальная помеха начала ряд неожиданных последствий. Во-первых, корабль при подъеме зацепил носом своды пещеры. С одной стороны, это окончательно избавило людей от арахны. Удар оказался такой силой, что туловище твари попросту расплющило об камни. Комок дохлой туши с грохотом свалился в пещеру. Но, во-вторых, перед гибелью гадкая матка каким-то непостижимым образом повредила важные сетевые узлы, из-за которых блокиратор двери дал сбой.

Никто не ожидал, что при взлете в пассажирском отсеке еще останутся дети паучихи, но предостерегающий выкрик Тейлора дал повод экипажу убедиться в обратном. Цепкие твари держались крепко за пассажирские кресла, и когда двери снова распахнулись, они как ни в чем ни бывало ринулись в атаку. Случившаяся разгерметизация принялась стремительно вытягивать из отсека все, что не было привинчено к полу.Хоппер, вместо помощи служивому, накрыл своим телом Кэролин и её ребенка. Стрелок вскочил с кресла, наказав Эбби взять управление на себя, а сам бросился на помощь Тейлору.

Эбби только и слышала ругань и выстрелы, а потом протяжный крик Тейлора. Обратно в отсек Стрелок вернулся один. Он сопротивлялся бешеным потокам ветра и пытался совладать с заклинившей дверью. Эбби, в зеркало заднего вида, увидела человеческую фигуру, которая вылетела из пассажирского отсека так быстро, что вскоре и вовсе превратилась в неясное черное пятно. За секунды Тейлор исчез в круговерти метели, бушевавшей на поверхности, а сердце Эбби пустилось в ритмичную пляску.

Корабль вырвался из подземного заточения, но его состояние было столь ужасным, что теперь девочка не знала, как его затормозить. Кусок побитого железа несся над снежной пустыней с огромной скоростью неведомо куда. Целые сугробы влетали в колпак, полностью лишая юного пилота обозримой видимости.

Стрелку удалось совладать с замком. Ветер в отсеке стих, кабина оказалась запечатанным пространством и, наверное, единственным безопасным на данный момент.

— Держитесь! — проорал Стрелок, хватаясь за второй штурвал.

На пару с Эбби ему удалось слегка выровнять челнок и сбросить скорость, однако она все равно превышала положенные значения.

— Сажай на снег!

— Ты уверен?!

— Выбора нет!

Идея наемника показалась девочке безумной, но столь же правильной. Иного варианта по сброске скорости она не видела. Корабль сел брюхом на снежное полотно, поднимая вдоль бортов белесые фонтаны. Постепенно скорость снижалась, а корабль все больше утопал носом в снег. Утопал он так удачно, что в какой-то момент инерция выбросила его на заледеневшее озеро. Лед пошел трещинами прямо вдоль пути скольжения челнока, а позже и вовсе раскололся. Экипаж ожидал резкого торможения об воду, но его не последовало. Случилось то, чего не ожидал никто из присутствующих. Челнок нырнул под лед и оказался почему-то в тоннеле. Не в пещере, а именно что в тоннеле. Рукотворном, созданном явно людьми, техническом тоннеле.

— О черт!! — Эбигейл вжалась в кресло от страха, выпучив глаза.

— Впереди тупик! — заорал Хоппер.

Покатая капсула корабля побилась об своды тоннеля, выбила искры из-под брюха, а в завершении затормозила у самой стены. Остроносая кабина пробила бетонное укрепление, за которым оказалось просторное помещение. Тусклый свет из разбитых световых приборов озарил окутавший комнату мрак и вырвал силуэты шкафов, сейфов, столов и всяческих приборов. Каких именно не позволяли разглядеть расстояние и недостаточность освещения.

— Все целы?! — спросил Стрелок после продолжительного молчания, в котором лишь потрескивали вырванные из панелей провода и осыпалась пыль со сводов тоннеля.

— Только не говорите мне, что мы снова под землей! – выпалил Хоппер.

Эбби по-прежнему ощущала мандраж и испуганно вжималась в кресло, будто бы вот-вот корабль развалиться на части и погребет её и оставшихся пассажиров под своими стальными останками. Говорить о повторном «воскрешении» челнока помышлял бы человек далеко ограниченный в умственных способностях. В своем неистовом падении корабль растерял не только части обшивки, но и лишился двигателей, а это на корню пресекало любые попытки выбраться тем же способом, коим удалось совсем недавно в пещерах.

— Сюда, скорее!

Бас Хоппера оказался настолько неожиданным, что Эбби слегка трухнула. Стрелок обернулся, сидя все еще в кресле, и все с таким же беспристрастным лицом глядел на старателя, который с озабоченным видом держал за плечики Кэролин.

Оторопь Эбби разбила в дребезги четкое понимание того, что женщина в беде, а последующий плачь её малыша и вовсе подействовал как отрезвляющее средство. Девочка вскочила с тревогой в глазах и приподнялась на цыпочках, силясь разглядеть через могучие плечи Хоппера раненную женщину.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 8. "Лаборатория".

Эбигейл

Дело было дрянь. Эбби поднырнула под руку старателя чтобы полностью удостоверится в том, что Кэролин находится сейчас в столь удручающем состоянии, что, если в кратчайшие сроки не обратиться за профессиональной медицинской помощью, она может умереть. В какой именно момент падения она потерпела ранение неизвестно, но торчащий из плеча кусок стальной обшивки без сомнений говорил о том, что удар оказался слишком сильным. Настолько, что пробил плечо женщины насквозь.

Младенец залился сильным плачем. Казалось, что казалось он ревет не сколько от пережитых эмоций при падении, а от горечи за мать, словно ощущал её боль. Эбби бесцеремонно отдернула руку Хоппера, намеревающегося забрать люльку у пострадавшей, и взяла малыша на руки сама, после чего отвела его подальше от Кэролин, приговаривая мальцу строки из колыбельной, какую она однажды слышала, проживая еще в Далтоне на ферме отца.Она исподлобья смотрела на Стрелка, который не принимал участия в спасении женщины, а с педантичностью собирал те пожитки, какие им удалось сохранить еще во время первого падения.

— Ей нужна помощь… — не своим голосом вымолвил Хоппер, вытирая Кэролин слипшиеся от крови волосы. — Она так долго не протянет.

На пол упала торба. Стрелок присел на колени и начал в ней рыться. Выудив сверток, связанный котомкой, протянул его старателю.

— Антибиотики. Вколи сейчас, это уймет боль.

— Рана сквозная, одними антибиотиками здесь не обойтись. Зашивать надо.

— Придется выдергивать этот штырь. — наемник уперся взглядом в стонущую женщину. — Антибиотики уймут боль на время.

Кэролин кивнула.

— Она согласна. — обратился Стрелок к старателю. — Приподнимаем по моему сигналу и выдергиваем.

— А… А что дальше?

— Прижжем, зашьем, вколем стимуляторы, какие есть, и будем искать выход.

Хоппер сокрушительно покачал головой, смахнул с макушки пыль, вытер лицо, тяжело вздыхая.

— Так просто об этом говоришь… А если она умрет? Умрет, понимаешь?

— В таком случае мальчик останется сиротой. — безапелляционно заявил Стрелок.

Кэролин приложила ладонь к щеке Хоппера и слабо улыбнулась.

— Не беспокойся… Сделай, как он просит, я выдержу…

— Ты уверена?

Кэролин, не прекращая улыбаться, покивала. Её вдохи становились более размеренными и тихими.

— Не допустите заражения крови… — пробормотала она. — Промойте рану и насыпьте антисептика… Я вижу, он есть в этом свертке.

Хоппер в растерянности посмотрел на Стрелка, явно ища поддержку в его холодных глазах, и снова обернулся к женщине. Та утвердительно кивнула, в этот раз точно с такой уверенностью, что даже опытный старатель, привыкший работать в тяжелых условиях, был вынужден уступить.

Эбби баюкала малыша, который малость успокоился, и внимательно следила за действиями мужчин. Когда наступил тот самый судьбоносный момент для Кэролин, девочка опустила глаза на малыша и широко ему улыбнулась. Раздалось шорканье, разгоряченные разговоры Стрелка и Хоппера, вздохи раненной. В кульминационный момент Кэролин не выдержала боли и все-таки не сдержалась от выкрика, перетекающего в надрывистый стон. Хоппер тут же принялся успокаивать потерпевшую ласковыми заговорами, держа её на руках.

— Будьте здесь. — сказал наемник. — И никуда не выходите, пока я не скажу.

— Куда ты? — поднял голову Хоппер.

—Разведаю… Поищу, что может нам пригодится.

— Я останусь с малышом. — подала голос Эбби, когда Стрелок обернулся к ней. Он кивнул.

— Ты знаешь, хотя бы примерно, где мы? — поинтересовался Хоппер, щедрыми порциями воды промывая рану Кэролин.

Стрелок покосился на коммуникатор на наруче, осмотрелся, поднял голову и сказал:

— Мы у Второй резервации.

— Мы падали куда глаза глядят. Ты не ошибся?

— На такой глубине коммуникатор не выдает полных координат, но, если судить по тому направлению, которому мы летели, то вполне могли оказаться на запретной территории имперцев.

— Не к добру это. — покачал головой старатель. — Не к добру…

— Опасаться нападения вампиров не стоит… пока.

— Они разве не в спячке? — спросила Эбби, переминаясь с ноги на ногу. — Это же резервация.

— Не знаю, функционирует ли она. Судя по тому, что нас не встретили во все оружии и ни одна живая душа не дала о себе знать, она заброшена. Но будьте начеку.

Не говоря более, Стрелок покинул челнок. Эбби смотрела вслед удаляющейся рослой фигуре кимеронца, который, как она поняла, решил первым делом проведать то место, через которое они попали в тоннель.

Резервации…

Увлекающаяся историей Эбби частенько прикладывалась к отцовским книгам, стоящим на стеллаже так высоко, что ей приходилось вставать на стул, чтобы дотянуться. Тогда, читая о вампирских тюрьмах, созданных по решению кардиналов Обители, ей и мысль не приходила в голову, что однажды она окажется в этих таинственных местах Нордлэнда.

Что тогда удалось сохранить в памяти, после прочтения пожелтевших страничек дряхлых источников, казалось девочке каким-то вычурным, пропитанным бравадой на тему победы Веры над кровососущими исчадиями в Вампирской Сечи — так именовалась та война Обители против ползущих с севера вампирских орд. Сейчас было интересно сравнивать свои эмоции и впечатления, какие удалось получить при сличении книг, и переживания, которые ей приходилось испытывать сейчас.Многие знали, что какие-то из резерваций и правда находятся в плачевном состоянии, без должного наблюдения со стороны охраны и обслуживающего персонала. Когда Имперцы убедились в надежности резерваций, то личный состав наблюдателей сократили, заменив их на автоматические приборы фиксации. А спустя определенное время некоторые резервации так и вовсе бросили, пометив их грифом «секретно».

Что такого секретного имелось в подземных тюрьмах для вампиров, кроме коконов с этими самыми вампирами, Эбби не знала. Ходили разные слухи, а вот понять подлинны ли они девочка не имела возможности выяснить. Да и как-то страшно было знать о том, что кровососущих созданий держат где-то в изоляции без всякой уверенности в том, что вампирское племя не вырвется на свободу и снова полезет на юг. В свете недавних событий, какие выпали на её долю, помыслы о возможном контакте с гадкими тварями прямо сейчас добавляли страха. Воспоминания о том дне, когда в дом вероломно вторгся «человек в черном», окруженный личной свитой жутких чудовищ, иногда всплывали в памяти так остро, будто клином разрезали плоть изнутри.

Из тоннеля раздались шаги. Через разбитый иллюминатор Эбби увидела шедшего к челноку Стрелка. Он появился в проеме и поделился информацией:

— Назад пути нет. Своды обрушились, тоннель завалило.

— Час от часу не легче… — тяжко вздохнул Хоппер. — А что впереди? Узнал?

— Лаборатория. Обыском займемся на месте.

— Думаешь перетащить её в ту комнату? — старатель кивнул на Кэролин.

— Там есть медицинские койки.

— Хорошо. Поможешь?

Без слов наемник подхватил женщину и помог Хопперу донести её до помещения. Эбби, держа люльку с малышом под левой рукой, правой освещала путь фонарем, который ей вручил Стрелок. Девочка медленно водила лучом от одной стороны комнаты к другой, убеждаясь в том, что это не просто хозпомещение, а настоящая палата, даже скорее… операционная. На то указывали образчики медицинского оборудования в разной степени паршивости. Эбби судила приборы только по внешнему виду, хотя внутреннее чутье подсказывало ей, что за время отсутствия персонала эта техника вообще больше не будет способна к своему первостепенному назначению.

Сразу возникал вопрос: «А что вообще здесь было?» Или правильней спросить: «Какие опыты и операции здесь проводились, с какой целью?» Место не сказать, что давно заброшенно. Но если кто и был здесь, то он многое что утащил с собой. Только не то, что было слишком громоздким и являлось частью различных установок. Один из таких механизмов стоял над операционным столом и издалека напоминал склонившуюся птицу с длинной шеей. Вблизи девочке удалось разглядеть его получше. Состоял он из продольного ствола, оканчивающегося тоненьким соплом, которое в свою очередь стояло на внушительном агрегате с маленьким экраном, закованным в медную рамку. Рядом с экраном торчала из панели рукоять, а под экраном находился ряд выпуклых кнопок.

От агрегата к стене тянулись толстые кабели, утопающие в стене. Как оказалось, вся комната была снабжена операционной техникой, какая питалась от внешнего источника энергии. А источник в свою очередь питал эмульсионные батареи, которые располагались практически на каждом из аппаратов, включая и тот, какой Эбби разглядывала сейчас.

Кэролин почему-то потянулась к механизму, что не ускользнуло от взгляда подростка.

—Резак… — простонала она. — Лазер…

— Что? Вы знаете, что это?

— Положите меня здесь. — в голосе женщины послышались требовательные нотки. — Рядом с ним.

— Тебе известен этот аппарат? — спросил Хоппер.

Стрелок, до сего момента изучавший стеллажи и шкафы, обернулся и вслушался в разговор.

— Это лазерный регенератор… — каждое слово Кэролин произносилось на вдохах. — Я… я практиковалась на таком еще в Академии.

— Да, Эдинбург… Я помню, ты рассказывала… — улыбнулся Хоппер, не сразу сообразив, почему женщина заговорила об этом. — Так ты знаешь, как он работает!

Кэролин с улыбкой покивала.

— С его помощи можно зашить рану без… варварских методов. — на этих словах она покосилась на Стрелка. — Его надо включить. Дальше я подскажу, что делать…

Эбби воодушевилась желанием помочь.

— Я смогу! — выплеснула она, чем удивила взрослых. — Смогу его починить! У него эмульсионные батареи, а я в них… Я в них разбираюсь!

— Не хочу показаться грубым, юная леди, но где ты возьмешь энергию, которая запитает батареи эмульсией?

— Эти аппараты питаются от генератора. — хрипучий голос Стрелка эхом прошелся по комнате.

— Вы тоже знаете о них? — спросила Кэролин.

— У меня есть знакомая с Борса… Выпускница Академии. И я еще ни разу не сомневался в профессионализме лекарей Эдинбурга

— Это приятно слышать. — скромно улыбнулась женщина. — Так вы поможете?

— Да разумеется! — глаза Эбби горели неподдельным энтузиазмом. — Спрашиваете еще такое!

Стрелок сохранил молчание.

— Эти кабели тянутся в одном направлении. Думаю, если мы пойдем вдоль них, то вскоре выйдем в генераторную.

— Одна ты не пойдешь. Либо останешься здесь. — угрюмо бросил наемник.

— Сходите вместе. — сказал Хоппер. — Не бойся за малыша, ему будет спокойней рядом с матерью. — улыбнулся старатель Эбби.

Девочка—подросток, чуть замешкавшись, передала люльку мужчине, посмотрела на Кэролин:

—Мы сделаем все, обещаю. Вы только держитесь!

— Я в вас верю, Эбби.

Девочка поднялась, напоследок погладив малыша по щеке, и подмигнула мальцу, который теперь радостно щерился розовыми деснами, прижимая ими розовый язычок. Стрелок мотнул головой, мол, давай поторопись, и пошагал к стальной переборке, отделявшую помещение операционной от дальнейших коммуникаций резервации.

Открыв застоявшийся затвор так, что с него слетела труха, охотник открыл дверь, что натужно застонала. Он прицепил фонарь к цевью винтовки, какую раздобыл еще в челноке, и теперь шагал по темноте, проверяя каждый поворот, за которым скрывались короткие коридоры.

Общий план резервации пока с трудом складывался в голове. С одной стороны, не все так сложно. Каждый коридор и сопутствующие ему помещения располагались по радиальной кривой, а с другой всевозможные обвалы, преграждающие путь, затрудняли дорогу и сбивали с толку, когда путники пытались сориентироваться в пространстве. Как бы то ни было, Стрелок не бросал попыток «сканирования» местности, позволяя Эбби в полной мере следить за пролеганием кабельных линий без отвлечения на посторонние задачи.

Наловчившись с факелом в пещерах, она и сейчас использовала этот незамысловатый инструмент для освещения пути. Стрелок в свете нуждался не так остро. Его необычные глаза помогали ориентироваться в темноте, хотя в определенные моменты он пользовался фонарем.

Из-за постоянных обходов время пути увеличивалось. Это в свою очередь сильно било по нервам, как и окружение, которое не менялось вовсе. Бетонные стены, ряд светильников над головой, кабельные кронштейны с гроздями толстых проводов и гуляющий по тоннелям ветер, ежеминутно уныло завывающий. Эбби так долго не могла, поэтому решилась на терзавший её всю дорогу вопрос:

— Почему ты согласился помочь?

Стрелок молча шагал впереди.

— Они ведь тебе никто и явно мешают… Не понимаю. Ведь я знаю, что если мы сейчас с тобой случайно найдем выход, то ты непременно утащишь меня на поверхность и все — Кэролин с малышом и Хоппером останутся здесь. Ты бросишь их на погибель, а сам будешь радоваться тому, что добыча снова в твоих руках.

— Я не потащу тебя наверх. — огрызнулся Стрелок.

— Это… странно.

— Потащу, но не сейчас.

— А когда?

— Нордлэнд огромен. Здесь и отрядом не выжить, а вдвоем и подавно. Особенно когда нет подходящего транспорта. Как бы я не хотел, но вдвоем проделать маршрут до Холда мы не сможем.

— Ты был здесь, знаешь эти места.

— И все равно моих знаний недостаточно. Я не желаю усложнять себе работу, поэтому сейчас мы включаем генератор, получаем свет и пытаемся выйти на связь со спасательной группой, которая уже давно нас ищет.

— В смысле «уже давно»?

— В прямом. Челнок не явился по расписанию в порт. Думаешь на это закроют глаза?

— Нет, но пока мы были в пещере, от спасателей не было ни слуху, ни духу… Хотя, мы же были под землей и нас просто не могли найти!

— Соображаешь.

— Глупости. — нахмурилась Эбби. — На каждом аппарате стоит отслеживающий маячок в бортовом навигаторе. Это мне мой дядя… шериф мне показывал. И папа тоже.

— Как видишь, маяк нас не спас. — обернувшись сказал Стрелок. — На корабле уцелел передатчик. С его помощью мы свяжемся со спасателями и нас вытащат отсюда, а потом отвезут в Холд.

Эбби замерла от неприятной догадки. Вот ведь сукин сын! Вознамерился использовать спасателей, как доставку! И даже, если подумать, то после спасения Кэролин, у неё не будет никакого выбора, кроме как последовать за всеми. Не скажет же она спасателям, что доберется своим ходом и что ей вообще не надо в Холд. Выбора иного пути попросту не существовало! Обреченно вздохнув, девочка поспешила за «доставщиком».

Блуждания по коридорам резервации закончились целью их поисков. Эбби не прогадала, когда решила двигаться в направлении кабелей внутренней сети комплекса, и вывела себя и Стрелка прямиком в генераторную. Цилиндрической формы конструкция, сплошь состоящая из огромных катушек с торчащими под разным углом проводниками, от которых тянулись над землей те самые кабели. Все они словно развесистые ветви дерева уходили по своим направлениям.

Внешний корпус генератора по всей окружности имел выпуклые панели с рубильниками, обитые бронзовыми клепками. Их дополняли шестерни, в центре которых находились эмульсионные стержни. Каждый из стержней высотой с человека и размером с пивную бочку. В генераторной стояла звонящая тишина.

— И как нам его разбудить? — спросила девочка.

Стрелок не слушал. Он подошел к первому рубильнику и, прикладывая не малые силы, начал тянуть его вниз. Настала очередь второго, затем третьего, но даже с последним упрямый кимеронец результата не добился. Он, для полного комплекта действий, вдавил кнопки на шестернях, и только после этого в генераторе что-то загудело. Гул постепенно нарастал, правда больше никакого механического чуда не происходило. Эбби представлялось окончание этого пути нахождением воистину чего-то значимого, чего-то беспрецедентного. Такого, что по одному лишь зову создателей этого места удастся «воскресить» сердце резервации.

Но из-за слишком завышенных ожиданий девочка разочаровалась, увидев перед собой старый, дребезжащий кусок железа, который то и дело просто гудел без единого намека на полноценную работу. Эбби тревожилась. На кону стояла жизнь человека, с которым её связала судьба. Да, Кэролин чужой человек, малознакомый, но папа учил помогать тем, кто попал в беду. И муки совести и стыда будут одолевать вплоть до конца жизни, если не помочь женщине, ребенок которой может остаться без матери. И её жизнь зависела сейчас только от них.

Эбби осмотрелась. В дальнем углу помещения выпирала кабина операторной. Девочка устремилась к ней, а внутри начала тщательный разбор старых отчетов и папок с документацией.

— Где-то здесь… должна быть… Есть! — подняла она над головой одну из книг. — Я нашла!

— Ты не тем занята. — проворчал наемник. — Иди сюда и помоги мне!

— Смотри! «Руководство по эксплуатации генератора»! — воскликнул подросток. — Нетрудно было догадаться, что такая подсказка здесь есть! Она должна была быть, вот я и нашла!

— Молодец. Теперь иди сюда и покажи, что там написано.

Тандем сгрудился у генератора. С факела опадали сгоревшие остатки намотанного тряпья, жар и свет окутали лица во тьме.

— Вот, смотри! — ткнула Эбби в одну из страниц. — Здесь сказано про резервный источник питания, который находится под генератором. Если мы его включим…

Кимеронец, не дослушав, стал откупоривать стальной люк, загораживающий проход на нижний уровень. Кряхтя от натуги, он сдвинул тяжелую створку и посветил фонарем в узкий штрек. Он уходил вниз где-то на фута два, и имелся вполне конкретный спуск в виде вбитых в стену арматурных скоб, заменяющих лестницу.

— Попробуй найти резерв, я постою настороже.

— А сам не хочешь помочь? — недовольно скривилась Эбби.

— Ты тощая, пролезешь наверняка.

Хмыкнув, девочка полезла, придерживая у груди справочник. Спрыгнув на бетонный пол, она подняла голову и протянула руки, требуя у наемника фонарь. Он тут же оказался в её руках и уже освещал круглое пространство. Резервный источник стоял аккурат под генератором и был похож на приплюснутую шайбу, на торце которой располагался пульт управления.

— Я нашла его!

Голос как не свой эхом прошелся по помещению.

— Рад это слышать. — раздалось сверху. — Справишься?

— Да, здесь ничего сложного…

Задумчиво закусив нижнюю губу, девочка бегло прошлась взглядом по тексту инструкции. Порядок действий по идее не сложный. Всего-то пару рубильников и кнопок. Тут нажать, там поднять. Ничего сверхъестественного.

Эбби выполнила все так, как указано в тексте и застыла в ожидании. Внутри появилось чувство, что вот-вот все получиться, просто надо подождать, пока генератор придет в себя после долгой спячки. И не прогадала! Гудение усилилось, плафоны тускло замерцали, задрожал пол.

— Ура!! — подняла руки Эбби и, оглядевшись, тут же их опустила, поняв, что никто её радости не поддержит, а Стрелок уже занялся верхними рубильниками.

Когда девочка выбралась, то генератор вовсю набирал мощь. Стержни прокрутились, щелкнули пазы захватов. Ряд мелких софитов загорелся поочередно. Сначала по кольцам, обрамлявшим генератор, а потом и вдоль кабелей. Теперь все это светящееся великолепие больше походило на воскресные украшения, какие обычно развешивали на улицах Далтона в новый год или на кануне праздника Пришествия Кристина.

— Вроде работает. — сказал она, отряхивая ладоши. — Осталось понять какой кабель наш.

— Этот. — Стрелок мотнул головой на проход, через который они пришли. — Пройдем вдоль него и вернемся в операционную.

— Согласна.

На развилке, где тандем остановился в затруднении при выборе дальнейшего пути, Стрелок вдруг сказал:

— Слабовато светит. — указал он на софиты. — Что-то не так…

Эбби не обратила внимания на слова кимеронца. Она спешила в операционную, голову занимали мысли о спасении женщины.

Возвращение венчалось незамедлительной реакцией Хоппера, сторожившего проход. Оторвавшись от стола, он резко вскинул винтовку, ослепив товарищей фонарем.

— А, это вы… — успокоился старатель. — Вам удалось, спасибо…

— Как она? — с озабоченным видом спросила Эбби.

— Плохо. Я вколол обезболивающее, но надолго это не помогло.

Девочка приложила тыльную сторону ладони ко лбу женщины.

— У неё жар.

Вид Кэролин совсем не обнадеживал. Она вмиг постарела на несколько лет, проступила болезненная худоба. Вот-вот и женщина умрет. Малыш тихо посапывал в уютной люльке.

— Так… — начал Хоппер вздыхая. — Пора начинать. Этот резак… Пока вас не было, я проверил его состояние и немного разобрался в работе, но нам нужно знать все досконально… Кэролин! Кэролин проснись!

Глаза женщины слегка приоткрылись, превратившись в две узкие щелочки.

— Говори, что нам делать. Мы включили генератор.

— На панели… найдите активатор. Это… это красный индикатор.

— Так, я нажал.

Регенератор приводил в действие Хоппер. Эбби услужливо стояла чуть в сторонке, стараясь не мешать старателю работать и поглядывала за ребенком. Из челнока раздались помехи. Стрелок этим временем пытался выйти на связь со спасательной группой, на которую так надеялся, и крутил верньер на радиоприемнике, встроенном в панель управления.

— Теперь… — продолжала Кэролин. — На мониторе найдите канал, соединяющий эмульсионный поток с регенеративным преобразователем…

— Э-э-э… — в неуверенности застыл Хоппер. — Я не вижу регенеративного…

Тирада терминов далась женщина с большим трудом, хотя она нашла силы для улыбки и пояснения.

— Видишь на экране ячейки, маленькие квадратики?

— Да. — кивнул Хоппер.

— Наведи на первую ячейку курсор с помощью джойстика.

Эбби решила помочь незадачливому старателю и, подобравшись ближе, занялась исследованием медицинской техники на пару с мужчиной.

— Вот сюда. — ткнул он пальцем в белый квадрат, о котором сказала женщина.

В тоненькой ладошке девочки рукоять джойстика плавно сместилась, а курсор на мониторе тут же нашел нужный элемент. За этим последовало нажатие на выпирающую из набалдашника кнопку, после чего согнутый ствол резака автоматически повернулся к Кэролин. Из сопла на стволе появился тоненький, как прутик, стержень. Он остановился в паре дюймов от плеча пострадавшей и замер.

— Мы справились! — улыбнулась девочка. — Кэролин, что дальше?

— Вам осталось направить поток эмульсии из капсулы в преобразователь… Для этого просто поверните шестерню на панели по часовой стрелке…

Хоппер сделал все в точности. Рабочий интерфейс на мониторе сменился изображением камеры наружного применения. Через нечеткую, полную линий и изгибов трансляцию (рентгеновский снимок в реальном времени) проступили очертания поврежденной области женского плеча.

— Молодцы. — на выдохе улыбнулась Кэролин. — Остается только направить луч сюда. Регенератор все сделает автоматически.

— А что, если он случайно… ну, попадет не туда, куда надо? — скосил глаза Хоппер на женщину.

— Такого не случиться. Камера уже зафиксировала ранение и резак должен приступить к работе.

— Хорошо. — кивнул старатель. — Эбби, нажмешь?

— Да.

Девочка нажала и… ничего не произошло.

— Что такое?! — встрепенулся Хоппер. — Мы сделали что-то не так?

— Из стержня должен был появится тоненький луч золотого цвета… -сказала женщина – Я… я не уверена, но видимо в батарее закончилась эмульсия.

— Как это «закончилась» ?! — поднялся Хоппер, ставший вмиг грозным и злым. — Как это? Мы же все проверяли! Быть такого не может!

Здоровяк схватился за голову и пошагал из стороны в сторону.

— Успокойся, всё… — тихо приговаривала женщина. – Ничего страшного.

— Нет. Не может это так просто закончится. — продолжал сокрушаться старатель. — Мы найдем новую батарею, поставим вместо этой и все будет хорошо. Верь мне. Я вытащу тебя отсюда… Эбби, надо проверить остальные аппараты. В одном из них точно должна быть эмульсия.

— Хорошо!

Эбби и Хоппер начали поиски по всему помещению. Вскрывали технику за техникой, пытались вырвать панели, проверяли каждый уголок, но нигде не было запасных батарей.

— Чтоб тебя! — сжал пудовые кулаки Хоппер. — Должен быть выход!

— В генераторе есть эмульсионные стержни, но если мы вытащим хоть один, то он перестанет работать.

— Так, а если мы все-таки вытащим, может и не случиться ничего, а?

— Мы… — опустила голову Эбби. — Мы запустили резервный… Его мощности надолго не хватит. И непонятно, хватит ли вообще.

— Хватит. — раздался голос позади.

Хоппер и Эбби обернулись. У дальней стены, куда уходил кабель от регенератора, стоял Стрелок, внимательно осматривающий жгуты электрических соединителей.

— Эмульсия в батарее есть. — сказал он. — Но ей не хватает мощи. Где-то разорвало цепь, поэтому электричество сюда не поступает.

— Тогда найдем это место и восстановим питание. — с уверенностью заявил Хоппер.

— Оставайтесь здесь, я пойду сама. — сказала девочка, глаза которой пугали своей решительностью. — Смотрите за Кэролин и малышом.

— Одна ты не пойдешь. — зычно сказал Стрелок.

— Может ты уже прекратишь следить за мной?! — взорвалась Эбби. — Я сама в состоянии понять, где и что находится. Мы уже ходили в ту сторону, и я не боюсь идти снова.

— Дело не в этом. — прошагал в коридор наемник, стягивая винтовку с плеча. — Я привык доверять интуиции. Не хочу вас пугать, но что-то переменилось, когда мы включили генератор.

— О чем ты? — нахмурился Хоппер. — Что могло перемениться?

— Пока не знаю, но держи оружие наготове. Ты идешь со мной, и впредь держи рот на замке, поняла?

— Как скажешь… — на отвали ответила девочка.

Повторный путь закрепил в памяти большинство развилок и дорог, и поэтому найти «перекресток» электропитания не составило особого труда. Изначально Эбби и Стрелок двигались по наитию, но как только на горизонте забрезжило сонмище софитов, то вмиг появилось понимание того, что если придется совершить еще один рейд к генератору, то он продлиться недолго.

На этом перепутье девочка собиралась с силами. Она знала единственный способ, каким можно узнать, где именно электричество не проникало в должной мере в операционную. Стрелок высказал мнение по этому поводу, и сослался на тот факт, что некоторые из участков могли либо перестать функционировать из-за времени, либо от обвалов, часто случавшихся в этом регионе. Он поведал Эбби, что когда пытался вызвать спасателей по радиоприемнику, то помехи эфира заглушил явный и не такой далекий треск льда на поверхности. То ли последствия падения челнока наконец-то дали о себе знать только через это время; все-таки прошедший по озеру корабль не мог не оставить после себя следов. То ли на лед ступило еще что-то крупное, такое же, как и корабль. Видимо по этой причине наемник высказался насчет своего предчувствия. Неужели арахниды выследили их и нашли, чтобы отомстить за убитую матку? Кто его знает, насколько эти твари разумны. Но Эбби как-то сомневалась, что пауками движет что-то еще, помимо стандартного инстинкта охоты.

Девочка сосредоточилась, отринула все лишние мысли. Стрелок не смел ей мешать, уже мысленно представив, что его юная спутница собирается сделать. Правда Эбби поражать его новыми способностями не стремилась, наоборот не хотела их показывать, поскольку и сама не была в них уверена, да и тем более это еще больше разогреет в кимеронце интерес к её персоне и убедит его в решении сдать пленницу в руки имперцев.

Эбби дотронулась до кабеля и почувствовала покалывание в пальцах, как и тогда в пещере. Первый раз она отпрянула, но второй переборола себя и снова приложила пальцы к шершавой поверхности проводящего элемента. Она почувствовала текущую по нему энергию, ощутила её тепло на своей руке, на коже, и держала до тех пор, пока эта сила электричества не пронзила её так глубоко, словно оказалась в её крови. Стала частью её. Девочка зажмурилась от неприятных покалываний, терпела бьющий озноб, понимая, что если задержаться, то вскоре может стать еще хуже.

Совсем не мысленно, а прямо наяву, она погрузилась в мир Энергии. Увидела ползущий по проводам поток, стала единой с ним. Это можно было сравнить со скоростным поездом, мчавшимся по тоннелю. И именно она была этим поездом, стремившимся к погрешности в цепи.

Софиты замигали, Стрелок покосился на фонарь, который тоже начал то затухать, то снова светить, только гораздо ярче. Волосы на затылке встали дыбом, наэлектризовалось окружение, волоски на руках встопорщились.Очередной выпадающий из естественного порядка вещей инцидент достиг кульминации, когда Эбби расцепила связь с электричеством. Девочка от бессилия упала на землю, невольно облокотившись не стену. Стрелок подхватил её, взял за плечи, бережно положил голову на изгиб локтя.Из носа подростка стекали дорожки крови, лицо побледнело пуще обычного, тело колотило в спазмах. Дрожащая рука девочки поднялась с оттопыренным указательным пальцем.

— Туда… — простонала Эбби. — Туда… Идем…

—Что там?

— Цепь… Не хватает… Энергии…

Стрелок посмотрел в ту сторону, куда указывала девочка, и на руках понес её по темному коридору. Глаза Эбби закатывались, как предзнаменование скорейшего обморока. Наемник не позволял подростку закрывать глаза, постоянно её подбадривал. Когда он дошел до места назначения, то увидел исходящий дымом жгут проводов, прижатый грудой бетонных обломков, посыпавшихся со сводов.

— Это ты сделала?

Эбби лишь простонала, но в этом стоне охотник за головами расслышал слабое «да». Он бережно прислонил подростка к стене и принялся за расчистку завала. Сначала в поте лица работал руками, щедро покрывая крепкие предплечья пылью. Затем, когда настал черед более крупных обломков, стал использовать винтовку, просовывая её ствол под каждый из них, после чего использовал как рычаг, для сдвига кусков бетона. Маску он не снимал, фильтр помогал дышать отчищенным от бетонной пыли воздухом, однако черные волосы покрылись ей так сильно, что со стороны они теперь выглядели как пепел. Стрелок дышал тяжело, его грудь вздымалась, по шее обильно лился пот. Когда он закончил, то софиты зажглись ярче.

Он устало прислонился к стене, сполз по ней, оказавшись бок о бок с девочкой. Эбби все не приходила в себя. Кимеронец откинул голову к стене, уставился в потолок уставшими глазами. Каким именно образом Эбигейл проделала новый трюк, он не знал, но вспомнил, как она похожим образом нашла проблему в цепи на челноке. Тогда ему не удалось воочию узреть сие действие, однако это стоило подростку серьезных усилий.

— Кэ… Кэролин… — простонала девочка. — Надо ей помочь…

— Идти сможешь?

Эбби помотала головой и снова безвольно завалилась на бок. Стрелок зло процедил сквозь зубы. Поднялся. Отряхивая налипшую пыль и, сгорбившись, подхватил спутницу.

Когда он вернулся, Хоппер сидел на краю койки, сжимая ладони женщины. В этот раз он не позаботился о безопасности, винтовку положил рядом.

— Что с ней? — спросил он взволнованно, посмотрев на Эбби.

— Своды обвалились. Один из обломков угодил ей в голову. — уклонился Стрелок. — Как она?

—Дышит… слабо… — старатель поднял полные тревоги глаза. — Она умирает…

— Я… я все сделала. — слабым голосом сказала Эбби. — Включайте его…

Наемник положил девочку на соседнюю койку. Она левой рукой придвинула к себе люльку с малышом и улыбнулась ему, а правую протянула к Кэролин и положила ладонь на плечо, в знак поддержки.

Эбби слабо видела, что происходило дальше. Перед глазами все еще сверкали круги и не получалось сосредоточиться. Тем временем пол от работающего аппарата задрожал, по неоновым обводам на аппарате прошелся золотой свет. Эмульсия устремилась в ствол регенератора и сконцентрировалась в одной точке у ствола. Хоппер и Стрелок не видели этого. Не видели того, что происходило внутри установки, но девочка все еще пребывала на грани двух миров. Мира обычного, живого, и мира Энергии. И в этом мире энергии эмульсия занимала главенствующие позиции. Без электричества, поданного генератором, она ничто. Жидкая субстанция, вязкая и ядовитая в большом количестве. Но электричество, как и тепло, «пробуждало» её атомы, заряжала, превращала в рабочий ресурс. Бывали исключения в определенных механизмах современности, но Эбби с ними не сталкивалась. Эмульсия, как кровь, бегущая по жилам, пронеслась по паутине тончайших проводов на микросхемах регенератора, разогналась и вышла из ствола на огромной, сверхсветовой скорости. Но эти мгновенные секунды Эбби видела отчетливо, будто в замедлении. Столь мельчайшее событие, которое словно и вовсе не происходило, если смотреть на него обычным взором.

Тонкий луч достиг плеча Кэролин и, прижигая рану, восстанавливал кожу на молекулярном уровне. Эбби видела, как луч с нуля создавал новый кожный покров, закрывал собой рану, зашивал, оставляя после своего исцеляющего шествия тоненький шрам.

Лечение не заняло много времени. Девочка видела горящие радостью и надеждой глаза Хоппера, смотрела на молчаливого, но задумчивого Стрелка и улыбалась. Её действия для этих людей были сравни чуду, но для неё самой эти события стали переломным моментом в понимании своей судьбы. Будущее, его непредсказуемая колея выровнялась и стала прямолинейным шоссе, на которое ступила Эбигейл, строго решив для себя, чему посветит дальнейшую жизнь. Она больше не боялась своих способностей, потому что этот Дар достался ей непросто так. Сила разрушения, каким она его себе обозначила в сознании, являлась теперь тем могуществом, которым нужно спасать жизни любого, кто нуждается в помощи.

Кэролин пришла в себя и первым делом посмотрела на Эбби.

— Спасибо, Эбигейл. Спасибо вам всем.

Хоппер хохотнул и крепко сжал её ладонь. Наступило приятное затишье, которое нарушили помехи из радиостанции челнока.

— «Прием. Вы слышите меня? Говорит командир спасательного отряда капитан Мартин Тейт. Мы поймали ваш сигнал и скоро будем на месте».

Стрелок поспешил к передатчику и приник к микрофону, сообщив о местоположении группы.

— «Отлично! — раздалось в ответ. — Хоть кто-то выжил! Отрадно слышать! Никуда не уходите, прибудем с минуту на минуту!»

Наемник обернулся к группе:

— Они скоро будут здесь, собирайтесь.

— Ура! — прорычал Хоппер, сжав кулак над головой. — Кэролин, ты слышала, нас скоро заберут отсюда!

Женщина улыбнулась, приподняв голову с койки. Эбби уже сидела на своей, прислонившись к спинке и покачивая люльку с малышом.

За всеобщей радостью и атмосферой безоговорочной победы отряд не слышал, как недалеко от них, в катакомбах, во тьме пробуждаются те, для которых дневной свет был убийственным, но разряд заработавшего генератора дал им еще один шанс на существование. Скрытые во мраке коконы, питающиеся от электричества, зашевелились. И когда омерзительного вида инкубаторы полопались, наружу явились охочие до крови хозяева ночи.

Голодные вампиры устремились на охоту.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 9. "Спасатели и резервация".

Рик Максвэл

Холд – город посреди льдов и скал Нордлэнда. Столица севера Мораве и ближайший космопорт на сотни лиг, после Нордхолла. Он составлял так называемый «треугольник силы», куда входили Обитель Кристина и непреступная крепость Хаммерхолд, лежащая далеко на востоке, у подножья Скорбного плато. Закрепив статус мощного, индустриального центра на севере, имперцы начали осваивать Нордлэнд вплоть до границ Северного хребта, который как подкова обрамлял весь северный полюс, таким образом отделяя его от остальных земель.

Экспансия территорий окончилась у врат Обители, затем линия границы имперских владений достигла и Хаммерхолда, что для образованных Двенадцати колоний послужило бурным развитием. Правда гораздо позже зависимость от Империи стала столь ощутимой, что в рядах колонистов прошелся шелест будущих предпосылок к глобальным переменам.

Пока Война за Независимость набирала обороты, всеобщие бунты перерастали в прямые восстания и вооруженные столкновения, Холд оставался верным своему родителю. Город волнения не коснулись, в отличие от располагавшегося южнее Нордхолла. Известнейшее событие, которое в истории стало иронично именоваться как «Кофемания Нордхолла» послужило началу общественных протестов и той искрой, что зажгло пламя войны. За короткий промежуток времени Нордхолл превратился сначала в имперский анклав, позже в переходящий из рук в руки вымпел, а еще через череду событий так и вовсе стал одной из главенствующих баз для моравского ополчения.

Холду было все нипочем. Город как оставался серьезной силой севера, так и продолжал культивировать образ несгибаемого упрямства Империи. Будучи минитменом Рик еще тогда помышлял о том, почему Холд, представляющий огромную угрозу, нависшую над освободителями Мораве, так и не стал местом кровопролитных битв, ну или причиной этих сражений.

Мирный договор решил судьбу Нордлэнда. Северный полюс оставался владением Империи. В глазах моравцев и их союзников республиканцев Нордлэнд считался аннексированной территорией, но договор подразумевал наличие на Мораве нескольких центров обоих фракций, ради соблюдения баланса сил. Эти же стороны должны были соблюдать ряд определенных правил, в коих имелся целый перечень запретов и контрибуций. В данном случае контрибуции налагались на Империю, как на проигравшую сторону во Второй Системной войне – конфликтом, что являлся плоть от плоти борьбы за Независимость Мораве.

Стороны, подписавшие акт, по мнению Рика, очень гуманно обошлись с Империей. И с одной стороны их можно понять. Имперцы основали колонии, они вложили в земли не мало ресурсов, и их усилиями было построено множество объектов культурного наследия, что и по сей день являлись частью хоть и непродолжительной, но яркой истории Мораве. С Империей приходилось считаться. Её достижения в областях науки, медицине и развитой промышленности уважали и ценили в обеих системах.

С другой стороны, для республиканцев, облюбовавших город Шестерни и дотягивающихся своими идеологическими щупальцами до Гранд-Каньона, наличие на севере потенциального противника было сравнимо с дразнящей красной тряпкой у рогатой морды матерого остророга небезызвестной игры «Диабло Торо», которую так любил охочий до зрелищ народ СНР. Ценили её в первую очередь за зрелищность, хотя вот бои на Аренах гладиаторов с планеты Тонат Максвэлу казались более адреналиновыми. Впрочем, он и на Тонате никогда не бывал, и «Торо» видел всего лишь раз в подпольном игорном заведении, которое ему собственноручно пришлось прикрыть. Так уж маршал распорядился. Не нравилось ему, что под носом Далтона ошиваются мошенники, бизнес которых созревал, как те початки кукурузы на ранчо.

Шериф находился в зале ожидания. Космопорт располагался на плоскогорье, откуда из здания терминала через высокие панорамные окна открывалась взору перспектива на остальной город. Удивительным образом имперцы высекли из горных склонов высотные здания, причем дальнейшее их преобразование вскоре сложилось в стандартную для квардарийских городов архитектуру. Колорита добавлял извечный иней на стенах, из-за которого складывалось ощущение, что все постройки в Холде сделаны изо льда. От городской площади в центре, где возвышался памятник Императору, уходили параллельные улицы, упирающиеся в два огромных купола, стянутых продольными фермами, между которыми стояли крепкие стекла. Эдакие пчелиные соты, только увеличенные в несколько раз. Нетрудно было догадаться, что это знаменитые холдовские плантации, на которых трудятся рабы маврадиане. Стив говорил, не так давно с плантаций сбежало несколько рабов, правда, глядя на эти исполины Рику как-то трудно было поверить, что из этих практически крепостей смогли сбежать измученные работой доходяги.

Максвэл задумчиво вертел пальцами звезду шерифа, памятуя о недавнем событии, перевернувшим все с ног на голову. Сокрушаясь по поводу своего решения об отправке племянницы на Борс, которое сродни откровенному предательству и снятия ответственности со своих плеч, шериф запоздало отреагировал на влетевшего в отделение Нордхолла Стива Миллера. Ошарашенный вид шерифа и последующее известие о крушении пассажирского челнока волной обрушилось на Рика, и самобичевание тут же отошло на второй план. При этой сцене послушный Джек тоскливо смотрел то на Стива, то на хозяина, поджимая хвост. Пес чувствовал, что что-то случилось не так и поддерживал Максвэла своим присутствием. Благодаря связям друга, шериф незамедлительно отправился в Холд на корабле пилигрима-торговца – сумасбродного мужичка лихого нрава, для которого перелеты через «разрывы» и странствия по планетам были образом жизни, а не просто работой.

Стиву удалось связаться с маршалом Холда, чтобы тот принял внепланового южанина. Для северян все, кто проживал к югу от Северного хребта являлись южанами. А маршал чуть ли не лично принимал гостей из Вэстлэнда при их прибытии в город. Блюсти порядок и беречь Холд для него являлось первостепенной задачей. Мало ли кто желает попасть во владения Империи, таким вне очереди грозили таможенные процессы и проверки. Можно назвать это паранойей, но правда в том, что в сравнении с влиятельными республиканцами имперцам было важно сохранить свои позиции на Мораве, демонстрируя силу давнему противнику.

По прилету Рик и его четвероногий друг первым же делом оказались на приеме у маршала. Он даже накормил путников сытным обедом. Однако, оказалось, что маршал плохо владел ситуацией, но пообещал, что свет на падение челнока прольет более осведомленные спасатели Холда. Максвэл ждал их и уже прогнозировал, как пойдет дальнейший разговор, сразу намереваясь обозначить свои позицию и цели.

Джек лежал на полу, тоскливыми глазками смотрел на грустного хозяина. Морщинистые щеки пса сложились гармошкой, придавая его гримасе обидчивый вид. Рик все крутил звездочку, покосился на бульдога, и замер, поджав губы. Когда со стороны подъемника появились люди в спасательных комбинезонах шериф поднялся, чтобы командир отряда заметил его. Им оказался худощавый, среднего роста мужчина, примерно пятидесятилетнего возраста. Отличительными чертами его внешности, помимо густых усов и вдающейся вперед седой бороды, являлись зарубцевавшиеся шрамы на левой стороне лица. Эти детали сразу говорили о рисках, при проведении спасательных работ, а также о том, что этот человек не сидит в тепле, загруженный бумажной волокитой, а принимает активное участие в каждом катастрофическом происшествии. Такой подход к работе Рику нравился, он внутренне зауважал имперское руководство, хоть и в прошлом вел борьбу против ненасытных поработителей.

– Парень, это ты шериф-южанин? – первым делом спросил спасатель.

– Да, я.

– Маршал сказал мне о твоем прибытии.

– Рик Максвэл, шериф Далтона. – протянул он руку.

– Капитан Мартин Тейт. Рад знакомству.

Встреча закрепилась рукопожатием.

– Послушай, я понимаю, какие чувства в тебе бурлят, но согласно протоколу, я не могу взять на спасательную операцию посторонних лиц. Будь-то штатские, или при исполнении.

– Я понимаю. – кивнул Рик. – Но и вы послушайте. На том челноке я отправил дорогого мне человека, и сейчас он в большой опасности. Я хочу убедиться, что он все еще жив.

– Видишь вон тех людей, шериф? – Мартин указал на группу гражданских, на лицах которых полнилась тревога. – Это родные и близкие всех, кто был в том челноке. На борту находились старатели из местной артели. Но ни один из них не явился на работу в назначенный срок. У меня и так дел по горло. Полно скорбящих и отчаявшихся, переживающих работодателей, ломающих голову диспетчеров, у которых теперь все расписание псу под хвост из-за случившегося форс-мажора... И среди них есть те, кто желает отправиться на поиски вместе с нами. А к ним еще прибавился пылкий молодой человек с юга, для которого я почему-то должен делать исключения.

– Я вас понял. – взгляд Рика стал холодным. – Помимо старателей среди пассажиров были представители закона. Два офицера из городского отделения Нордхолла. Этим парням лично шериф Миллер поручил сопровождать того человека, о котором я вам толкую. И я лишь выполняю обещанную мной просьбу и намерен завершить её до конца. А вы, если уж не желаете связываться с… как вы сказали? Пылким молодым человеком? Посему и быть. Но помочь по долгу службы обязаны, как и я.

Капитан Тейт сощурился, продолжал молча изучать взглядом решительного парня, который судя по речам повидал не мало, а по внешнему виду имел значительный боевой опыт.

– Капитан. – продолжил Рик. – Я не сомневаюсь в опыте ваших людей, но признайтесь, что закаленные бойцы вам нужны. И желательно с оружием. – шериф положил ладонь на кобуру с «Носачом». – Тем более у меня есть отличная ищейка. – кивнул он на Джека, который тут же завилял хвостом и склонил голову, глядя умными глазами на бородача.

Тейт хмыкнул сквозь нависшие усища.

– Да, в этом ты прав…

Максвэл улыбнулся, почесав заскулившего бульдога за ухом.

– Так что скажете? Берете меня в отряд или и дальше будем терять время?

Меховой ворот выданной спасателями куртки трепало от встречных потоков ветра. Рик, несмотря на круглые окуляры очков, непроизвольно щурился, когда в лицо летели снежные взвеси. К его удивлению, на Джека также нашелся комплект сезонной экипировки, в какую обычно одевали поисковых гончих. По словам капитана, маститых ищеек у них осталось мало, а молодняк еще только готовили к опасной службе. Собаки хоть и были свирепыми, но они уступали жутким, разномастным тварям Нордлэнда, для которых «друг человека» часто при рейдах становился закуской перед основным блюдом.

В качестве транспорта спасатели использовали снегоходную платформу, на осях которой не было привычных колёс и не имелись антигравитационные подушки. Она перемещалась на гусеничных движителях, расположенных вдоль широких бортов. Её передний бампер был укреплен грейдерным ножом клиновидной формы, который работал как снегоуборочный отвал и таран против препятствий. В открытом переднем кузове платформы располагался пилот, штурман и командир отряда. Спереди их защищал колпак из прочного, пуленепробиваемого стекла. В данный момент Рик удостоился чести находится рядом с капитаном Тейтом. Кормовая часть была крытой. В ней располагались места для членов отряда, койки для пострадавших и мобильный лазарет. Округлые борта заднего кузова имели широкие амбразуры, чтобы стрелки могли вести огонь по, разного вида, противнику. По словам командира, платформу можно делить на два самостоятельных транспорта. В крытом отсеке имелся пульт управления на тот случай, если тягач с колпаком перестанет функционировать или пойдет по иному маршруту. Это техническое преобразование снегохода в разы облегчало поиски при спасательных работах. Правда автономно работающие части теряли в скорости из-за раздела мощностей. Двигатель тягача сильнее, на то он и тягач, а вот крытая платформа уступала ему в несколько раз, если двигалась самостоятельно.

Платформа ловко и без запинок преодолевала изгибы, каньоны, крутые повороты и прочие естественные преграды, демонстрируя небывалую проходимость и маневренность. Широкие гусеницы лишь приминали снежный наст и затягивали снегоход на высокие гряды без видимых усилий.

С того момента, когда спасательная группа отправилась на поиски потерпевшего крушения корабля прошло больше часа. Расстояние до предполагаемой точки падения приличное. А почему до предполагаемой? Дело в том, что несмотря на установленный транспондер на борту челнока, его сигнал пропал с радаров спустя некоторое время, уже после того, как прибытие не зарегистрировали по времени прилета в космопорт.

Происшествия, подобные этому случались с завидной редкостью. Спасатели больше привыкли к различного вида нападениям и рутинным происшествиям. То старателей из шахт приходится вытаскивать, то из-под лавин вызволять целые экспедиции, то спасать жителей маленьких деревень от нападок бандитов и голодных хищников. В парке отделения чрезвычайных ситуаций, помимо снегоходных платформ имелся винтокрыл. Но его решили не применять, в связи с нарастающей метелью. Велик риск потерять не только дорогостоящую технику, но и команду опытных пилотов.

По словам капитана Тейта последний раз сигнал челнока ловили в заданном районе. Рик был уверен, что они топчутся на месте, ходят вокруг да около. Мартин уверял, что все под контролем, правда… Максвэл чувствовал недосказанность, ощущал нутром, что командир спасателей чего-то опасается.

Лай Джека вырвал его из череды сомнений, заставил обернуться в ту сторону, куда смотрел пёс, приподнявшись на лапах. Уши торчком, хвост как штык… Учуял что-то важное. Рик приложил ладонь козырьком ко лбу и пригляделся. С холма, который тянулся параллельно платформе имелась цепочка неровных следов. То ли зверья, то ли человека – трудно разобрать.

– Там что-то есть! – вытянул руку Рик, обернувшись к командиру.

Мартин облокотился поясом об борт, подал сигнал пилоту – платформа взяла круто вправо, зашаталась на ухабах. По приказу командира снегоход затормозил аккурат у следов. Тейт спрыгнул первым, за ним последовал Рик, придерживающий Джека за ошейник. Тот снова подал голос, припал мордой к земле.

– Хм… Это не человек. И явно не волк или медведь. – присев на корточки, сурово осмотрел следы Тейт. – Другой хищник здесь прошел, другой…

– Поясните.

– О ледяных пауках слыхал? – обернулся капитан.

– Несомненно. – кивнул Рик. – Следы уходят в ту сторону.

– Да… – Мартин поднялся, отряхнул налипший снег. – Хороший пес, учуял тварей.

Джек снова залаял и поразил чутьем и в этот раз, четко указывая головой направление.

– Вперед!

По команде платформа набрала ход. Холм, с другой стороны, опускался будто в низину. Вскоре спуск стал слишком крутым. И когда впереди дорога резко обрывалась, отряд затормозил. Максвэл первым рискнул заглянуть в пропасть. Меж двух отрогов тянулся разлом. Толстые льдины по краям свисали над пропастью, с них все еще опадали куски. Разлом терялся за поворотом, однако у его верхнего основания Тейт заприметил еще кое-что, что было припорошено недавним снегом незаметно для взора простого путника, но заметно для опытного спасателя.

Рик последовал за молчаливым капитаном. Он как гончая, взявшая след, шел к склону и замер у его начала. Рик сощурился, вглядываясь, а когда понял, что под наносом скрыта широкая борозда канавы, то кивнул собственной догадке. Это был след упавшего челнока.

– Он упал… в разлом? – неуверенно спросил шериф.

– Нет. – отрицательно покачал капитан Тейт. – При падении он и сделал разлом, но упал глубже, в пещеры.

– Теперь ясно, что здесь делают пауки.

– Да… Надо вооружиться. Пауки потревожены и могут напасть, но что-то их спугнуло. Заставило выйти на поверхность.

– Есть догадки?

– Не знаю. Как бы здесь не оказалось кого похуже пауков.

После мрачных слов капитана Рик вдохнул, собираясь с силами и поспешил за ним к платформе.

Рик, как и требовал командир отряда, вооружился. А было есть чем. Еще в Холде он пополнил боезапас, зарядил трофейные «Ланкастер» и «Харметы» Стрелка.Грудь стягивал патронташ, перекинутый через плечо. В спину упирался скаббард с винтовкой. Револьверы он носил не как обычно на поясе, а под мышками. На бедре оставался неизменный «Носач» – с ним было привычней.

Позже отряд спасателей во все оружии и со всеми нужными инструментами готовился к спуску в расщелину. Тейт и трое мужчин из его отряда взялись за это дело самостоятельно. Оставшейся четверке, включая Рика, было приказано стеречь платформу. С глубины разведчиков было не расслышать – слишком толстый слой льда и пород. Решили использовать штатные радиостанции. Рик прикрепил свою к левому предплечью и вглядывался во тьму, которую проредили ползающие по сводам лучи фонарей. Тейт пришел к выводу, что именно из-за попадания челнока под землю сигнал маяка было трудно отследить, а учитывая масштабы технических неисправностей, можно было смело предположить, что навигационная система корабля попросту накрылась.

– «Шериф! – заговорила рация. – Челнок и правда был здесь, нашли его кормовую часть… Святая Матерь, сколько же здесь трупов… Парень, слышишь?!»

На словах о трупах Рик на миг выпал из реальности, сглотнул, на лбу появилась испарина.

– Да… Да, слышу!

– «Это старатели! Почти вся группа! Других нет, видимо удалось удрать на том, что осталось от корабля».

– Кто-то еще мог выжить? – не своим голосом спросил Рик.

– «Именно. Будем искать дальше, пока не найдем. – решительный голос капитана посеял зерно надежды в голове шерифа. – Здесь полно дохлых пауков! Никогда не видел, чтобы их так кромсали…

Джек, мечущийся у ног хозяина, то опускал голову, то бросал тревожные взгляды на Рика, поднимая голову как ужаленный. Пес заскулил.

– Что-то почувствовал? – тихо спросил Максвэл.

Скулеж Джека можно было определить, как сомнение. Пес побежал в сторону от платформы. На полпути остановился, понюхал землю, зарычал и, подняв уши, гавкнул. Рик, доверившись верному другу, пошагал ему навстречу. Джек вдруг начал скалиться, злобно огрызаться на то, что было впереди. Пока не видимое, но явно таящее опасность.

– Капитан. – сказал Рик, припав к микрофону рации. – Джек что-то учуял. Вы скоро закончите?

– «Сейчас поднимусь! Есть что рассказать…»

– Отлично… – протянул Максвэл, медленно кладя ладонь на кобуру.

Он так и застыл, прислушиваясь к своим ощущениям, но за непроглядной стеной снега ничего увидеть не мог, и кроме ветра ничего больше не слышал. Когда сквозь завывания раздался снежный хруст, Максвэл обернулся. Прикрываясь поднятой рукой, к нему грузно ступая подошел капитан Тейт

– Что учуял твой друг?

Джек снова гавкнул.

– Не знаю. Ничего не видно.

– Проверим вместе. Идем! – мотнул он головой, и с винтовкой наперевес устремился навстречу метели.

– Что еще вы там видели?

– Трупы, трупы и еще раз трупы. Челнок упал в паучье логово. Досталось ему крепко.

Рик задумчиво вздохнул. Мартин посмотрел на него, выждал паузу, и сказал:

– Я… Среди погибших не нашел никого, кто мог бы подходить под твое описание. Может, это тебя как-то утешит.

– Благодарю, капитан, это важно для меня. Что будете делать с мертвыми?

– Мы всегда выполняем работу до конца. Передаем погибших родным, чтобы их похоронили со всеми почестями. По-человечески. Но… по правде говоря, хоронить там уже нечего. Паучий выводок покромсал трупы, кого-то утащил вглубь пещер. Теперь они их добыча. И в подобных ситуациях мы поступаем рационально. Признаем погибших пропавшими без вести. Близким лучше не знать, что с ними случилось.

Мартин приостановился, приблизился к Рику и мрачно понизил голос

– Здесь слишком опасно, шериф. Наши горе-пассажиры в своём стремлении выжить переусердствовали и убили матку. Это было её логовом, её территорией… В этих скалах живут те, кто захочет им отомстить.

– Как бы то ни было, я пойду до конца. С вами или без вас.

Тейт ухмыльнулся.

– Ты рисковый парень, Рик Максвэл. И у меня есть предположения, куда мог подеваться наш челнок.

Продолжить Тейт не успел. Остерегающий лай Джека вынудил его спохватиться за ружье. Пальцы уже крепло сжимали цевье. Капитан поднял кулак, но и без сигнала Максвэл понял, что следует остановиться. Шериф осмотрелся, вслушался. Впереди наметилось движение. Джек усердно принюхивался к земле. Из пелены раздалось шипение, протяжный треск и топот. Скоротечный топот, будто бы передвигалось сразу несколько ног.

Когда напарники преодолели образовавшейся на пути вихрь, то взору открылись силуэты. Один явно человеческий, лежал без движений, припорошенный снегом. А вот два других на людей вовсе не походили.

Брови Рика поползли вверх при взгляде на паука-переростка, размером превышающего Джека в раза два. Продолговатая туша с толстым брюшком на восьми изогнутых лапах яростно щипала жвалами человеческий труп.

Грохнувший выстрел раскатился по полю, а брюхо первого арахнида брызнуло синей жидкостью. Черт его знает, что течет по жилам ледяных тварей, но членистоногое оказалось живучим. Скоро орудуя всеми восемью лапами, подранок бросился на Тейта. Второе чудовище взял на себя Рик. Бульдог упер лапы в снег, готовясь к решительному броску. Припав к прикладу, капитан повторил залп, и в этот раз угодил точно промеж глаз паука. Не добежавшая дрянь рухнула мордой в снег, оттопырив увесистое брюшко.

Максвэл эти временем стрелял по лапам из револьвера, намереваясь лишить чудовище крепкой опоры. Застрекотав жвалами, арахнид завалился на бок, после чего в бой бросился Джек. Свирепый пес крепкими клыками разорвал пару конечностей, неистово стал вгрызаться в брюшко. Паук благодаря природной гибкости выгнулся так удачно, что ему удалось плюнуть тянущейся белесой нитью.

– Берегись! – прорычал Тейт запоздало.

Шериф, оценив угрозу, тотчас оказался между паутиной и её жертвой, совсем не подозревая о последствиях. Паутина упала ему на грудь и рукава куртки, которые тут же зашипели и занялись испарениями. Рик почувствовал, как кожа моментально начала нагреваться. Инстинкты бросили тело в снег, как в прочем и посоветовал вовремя выкрикнувший капитан.Шериф обвалялся в холодном покрывале настолько тщательно, что жжение прекратилось. Однако следы от ожога на куртке остались. Тонкая, черная линия, словно только что по нему провели лазером.

Рик вскочил, принялся судорожно отряхиваться. Удостоверившись, что опасность миновала он успокоился.

– Эта паутина способна прожечь металл. – сказал Мартин. – В следующий раз бей сразу в морду.

– Я уже понял.

Максвэл и капитан остановились у трупа. Джек гавкнул. Даже по тону казалось, что пес гордиться своей находкой, которую учуял издалека. Шериф присел на колено, потрепал бульдога за холку с благодарностью и принялся изучать мертвеца. Худощавый, лицо прогрызено пауками, кишки наружу. Мерзкое зрелище.Экипировка показалась шерифу знакомой. Он пошарил по карманам разорванной куртки, проверил костюмный жилет и снял с нагрудного кармана серебряную звезду. «Лейтенант Джон Тейлор. Городское отделение Нордхолла» – прочитал Рик выгравированную надпись на круглой рамке, в которую была помещена звезда. Шериф поднялся и протянул звезду капитану.

– Знаешь его?

– Это офицер из Нордхолла. Один из сопровождающих, о которых я говорил

– Пауки догнали его, но не успели спустить в пещеру.

– Если это так, то получается, что он погиб совсем недавно.

– Но труп не выглядит прям уж свежим. – развил мысль Тейт. – Час точно прошел, от силы два. Успели пожрать, но не утащили. Осмотримся.

Осмотр дал множество улик. Помимо погибшего лейтенанта Тейлора нашлись скукоженные трупы пауков, которых убили огнестрельным оружием. На это указали пулевые отверстия на их тушах. Но главной находкой стали детали челнока, разбросанные вереницей. Так обычно орошают поля с летательных аппаратов, следуя от одной точки до другой по четкой траектории. Напарники пришли к выводу, что челнок, который удалось уцелевшим восстановить в пещере проносился здесь, но в пути с него падали обломки в купе с арахнидами, которые все-таки пролезли на борт.

Максвэл Тейлора не знал, но мысленно поблагодарил офицера за присмотр за Эбби. Он сдерживал натиск тварей и в итоге погиб. Рик почувствовал, как угрызение совести буквально не прожгло его насквозь. Как отчаяние вновь взяло верх над здравыми рассуждениями и силой воли. Кривясь от омерзения к самому себе, шериф посмотрел вдаль. Туда, где возможно челнок совершил своё последнее приземление.

– Если корабль удалось восстановить, то попробуем выйти с ними на связь. – подал голос Тейт.

– А выйдет?

– У нас есть каналы связи с бортовым приемником. Должно получиться. Возвращаемся к платформе.

Закинув винтовку за спину, Тейт неторопливо пошагал прочь. Джек, почувствовав тревогу хозяина, ласково прижался к ноге.

– Идем, Джек, здесь больше нечего ловить.

Рик нагнал Тейта. Капитан торопился.

– Будем двигаться по следам, на юго-восток.

– Вы сказали, что знаете, куда он мог упасть.

– Наверняка – нет. В той стороне вторая резервация. Это запретная территория, так что остается надеяться, что челнок не упал рядом с ней.

– Что вы знаете о ней?

– Она вроде как заброшена, но руководство не позволяет вести патрули в пределах военных объектов. Если удастся поймать сигнал, то придется выкручиваться. Сейчас, подожди…

Тейт прислушался к рации, остановился.

– «Капитан, прием! Говорит второй. Парни обнаружили человеческие следы в пределах платформы. Округу прочесали, но никого не встретили. Это могут быть выжившие!»

– Понял, второй. Сейчас будем! Ты все слышал, Рик, идем.

Напарники снялись с места. На фоне метели четко проступали контуры платформы и силуэты снующих спасателей.

– Эй, что там у вас?! – на бегу бросил Тейт.

– Да фелис его знает! – развел руки спасатель. – Датчики никого не обнаружили, хотя следы на снегу остались.

– Только человеческие?

– М-м-м… нет. – спасатель вмиг помрачнел. – Еще паучьи.

Мартин выругался сквозь зубы.

– Все на борт! Отправляемся!

– А как же погибшие?! – спросил второй боец. – Мы бросим их в пещере?

– Пропавшие без вести.

Спасатели переглянулись, смиренно вздохнули и полезли на борт платформы.

Джек залаял, попятился ближе к Рику. Шериф огляделся, сощурился с подозрением. Пес подрагивал, вдруг заскулил.

– Давай на борт, парень.

– Что-то не так. – ответил Максвэл.

У платформы поднялся снежный бугор. Рик сначала не придал этому значения, но когда сугроб взорвался снежными брызгами, то запоздало крикнул спасателю – «Берегись!». Боец отреагировал с задержкой. Это его и погубило. Нечто, вырвавшееся из-под снега, стянуло его с платформы за мгновения и потащило прочь от снегохода. Перепуганные напарники потерпевшего ударили выстрелами вслед. На снегу оставались султаны разрывов, снег поднимался маленькими фонтанчиками в близости от непропорционального силуэта похитителя.

Холм, обрамлявший место стоянки платформы вдруг ожил. По периметру, окружая снегоход, стали появляться прямо из-под снега человекообразные существа, одетые в шкуры из кожи арахнидов. Одежда дикарей плотно облегала тощие тела выродков. Они потрясывали над головами копьями, багорами и духовыми трубками.

– Сектанты! – крикнул помощник капитана.

– Открыть огонь! – скомандовал Тейт. – Не подпускайте их к платформе!

Подхватив Джека на бегу, Рик перемахнул через борт и оказался в кузове. В неожиданный момент на щиколотке сцепились грязные пальцы одного из нападавших. Дикари на вид не казались сильными, но этот доходяга держал добычу крепко и пытался стянуть шерифа на землю. Залаял Джек. Пес, порываясь помочь хозяину, прыгал у высокого борта и скалился.

Рику удалось извернуться, чтобы вытянуть руку с зажатым «Носачем». Мычавший гуманоид оказался страшным на вид. Голову стягивали лоскуты кожи с чередой остроконечных шипов, напоминающие ирокез. Вместо рта у дикаря торчали жвала. Только присмотревшись Максвэл понял, что это вовсе и не лицо, а слепленная из различного хлама маска, которая отдаленно напоминала (по крайней мере должна была напоминать) паучью морду. На глазах сидели окуляры, по четыре на каждый глаз. Дикарь всем видом пытался походить на арахнида, но, разумеется, таковым не являлся внешне, впрочем, по дикости и свирепости ничем не уступал пещерным тварям.

Сместив ствол с устрашающей мордой, Рик выстрелил. Четыре пули проделали внушительные дыры в маске, разворотив лицо выродка. Хватка тут же ослабла. Рик залез обратно, когда снегоход начал набирать ход. За спасателями устремилось в погоню с десяток дикарей, или как их назвал капитан Тейт – сектантов.

– Это «Арахна». – ответил Мартин на немой вопрос Рика, который читался в его глазах. – Чертовы фанатики. Решили отомстить за паучью матку

– Не знаю, что надо этим психам, но они не отстают.

– В паучьих пещерах они строят безумные алтари. Место поклонения, или еще какая-то чушь. Если эта пещера была святыней, то будь уверен – неподалеку их поселение.

– Это не обнадеживает.

Максвэл достаточно удивлялся сегодня. И удивился вновь, когда увидел сектантов, восседающих на пауках, аки конные наездники. Пока дикари не подобрались ближе, их ездовых животных видно не было из-за специфической окраски шкур, сливающейся с заснеженным пейзажем.Каким-то образом сектантам удалось приручить арахнидов и выдрессировать так, что теперь использовали их в качестве транспорта. Рик знал о том, что вархи Вэстленда, по типу тех же кочевников, разъезжают на песчаных саламандрах, что на открытой местности могут развивать очень большую скорость. Глядя на местные способы передвижения шериф был уже готов к последующим чудесам.

Жилистого вида сектанты ощерились копьями и одновременно удерживали вожжи, протянутые от передних жвал пауков к седлам без стремян. На предплечьях левых рук они крепили щиты, собранные из крепко сжитых ветвей, обтянутых все той же паучьей шкурой.

Амбразуры кормового отсека озарялись вспышками выстрелов. Спасатели работали по преследователям лазерными мушкетами. Сгустки энергии прожигали тела дикарей насквозь, разрушали в щепки щиты. Тейт, стоя во весь рост, отстреливал тех, кто подбирался к платформе вплотную, намереваясь зацепиться за борт крюком-кошкой.

До приверженцев «Арахны» дошло, что нахрапом снегоход не возьмешь, и тогда Рик впервые увидел в руках дикарей огнестрельное оружие. Совсем старые, давно списанные ружья и мушкеты времен войны за Независимость. На удивление шерифа, стреляли сектанты метко, хоть он и сомневался, что они вообще когда-либо использовали огнестрел.

Максвэл взялся за «Ланкастер». Раздвинутый приклад и удлинившийся ствол превратили обрез в полноценную винтовку. Поймав в перекрестие прицела сектанта на пауке, он вдавил крючок. Дробь угодила дикарю прямо в плечо и скинула его с седла.

– По паукам бей! – посоветовал Мартин, вставляющий новую обойму в винтовку. – Не дай им выпустить паутину!

Рик последовал примеру спасателей. Сгустки дроби с большим успехом поражали паучьих наездников. Твари теряли конечности, кубарем катились по снегу. Передернув скобу, Рик вновь приник к прикладу. Чихнувший огнем «Ланкастер» лишил паука головы, а потерявший управление наездник вылетел из седла прямо под гусеницы снегохода, где его размозжило об землю.

Пока большая часть сектантов пыталась добраться до кормы, наперерез снегоходу вырвалась троица наездников. В руках у одного, на уровне лица, появилась длинная трубка. Дикарь резко выдохнул в неё, а стреляющий по соседству с шерифом боец вдруг замер. Ноги его подкосились, и спасатель упал, судорожно дергаясь. Из его шеи торчала стрела с тонким оперением.

– В дротиках яд! Одна капля – и ты покойник!

– Я понял!

Разгоряченный ствол «Ланкастера» снова поравнялся с наездником и громыхнул, исторгая смертоносный свинец. На этот раз сектанту оторвало руку, которой он удерживал трубку. Тейт добил его паука и взялся за второго дикаря. Винтовка капитана несвоевременно заела. Рик переключился на энергетические патроны, решив испробовать их на противнике. Световые рельсы на цевье дали понять о готовности к выстрелу. И когда шериф выстрелил, то желтый сгусток поразил цель с поразительным результатом.Эмульсионный патрон начисто срезал верхнюю часть туловища, оставив в седле по пояс оторванное тело. Повторный залп прожег и разорвал паука буквально пополам, зацепив также ногу ездока. Рик решил сохранить столь мощные заряды на потом и снова переключился на стандартные с дробью.

Снегоход сошел с колеи на заледеневшую реку, по которую пауки не полезли, но помчались параллельно платформе. В момент перезарядки, один из дикарей схватил Рика за шиворот и притянул к борту. Когда им удалось взобраться на борт шериф не думал, а всячески пытался избавиться от объятий озверевшего психопата. Он оказался не один. Его собрат бросился на капитана Тейта. В кузове завязалась потасовка. Джек умудрился влезть на борт и схватиться клыками за руку сектанта. Тот взревел нечеловеческим голосом, набрался злости и стал бить пса по голове. Как оказалось, дикарь стоял на седле своего паука, поэтому быть выброшенным за борт он не боялся.

Максвэл впал в ярость после того, как сектант врезал Джеку так сильно, что тот жалобно заскулил. Шериф голыми руками схватил дикаря за шею, но свалился за борт и оказался на брюшке арахнида вместе с его наездником. Джеку посчастливилось меньше. Первым делом он вцепился в морду членистоногого, отчего тварь приняла резко вправо, стремительно отдаляясь от платформы. А после сорвался и пузом проехался по льду. Закончив инерцию, пес вскочил, заскоблил когтями, чтобы ускориться и бросился вслед за хозяином, гавкая и тяжело дыша.

Шериф этим временем душил сектанта. Придавливая его левой рукой, он занес кулак правой и в порыве неистовой злобы начал избивать дергающегося дикаря. Несмотря на разбитые в кровь костяшки, он продолжал наносить удар за ударом, разрывая в лоскуты уродливую маску и превращая в кровавое месиво щербатую рожу.Бой закончился, когда под арахнидом разверзлась пропасть. Избитого до полусмерти сектанта Максвэл стянул с седла прямо в пролетающие мимо сугробы. Окружение закружилось, завертелось. Рик потерял координацию. Только и слышал лай Джека и мерзкое шипение паука, но визуально кроме границы между тьмой и светом распознать не мог. Горизонт пропал, паук провалился под лед и безудержное падение вынесло его в некую шахту.

Когда все прекратилось, шериф упал на спину и устало раскинул руки. Перед глазами плясали круги, все тело ныло и отзывалось болью со всех сторон. Ему казалось, что каждая конечность так или иначе получила достаточно травм, если не переломов. Ремни, куртка, оружие – вся экипировка сидела так некомфортно, что захотелось тут же привести себя в порядок.

Он смотрел в каменный потолок, низкий и давящий. Щеку коснулось что-то шершавое и мокрое. Рик сначала дернулся, подумав, что это паук тянется к нему своими волосатыми лапами. Но тварь издохла, валялась мертвой тушей у ног.То был Джек, отыскавший хозяина во тьме на непревзойденный нюх. Максвэл что есть сил обнял друга, погладил по холке.

– Да, дружище, снова мы одни… – ухмыльнулся уголком рта шериф. – Осталось понять, где мы и как отсюда выбраться.

Шахта, через которую они попали в пещеру шла вверх слишком под крутым наклоном. По такому не взобраться, даже если хвататься за торчащие камни. Вес с оружием, плюс не маленький бульдог не позволят совершить задуманный ранее подъем.

– «Рик… Рик… Мак…свэл… – раздалось сквозь помехи по рации. – Шериф!..»

Еще не до конца придя в себя, Рик по началу осмотрелся, почудилось, что голос откуда-то извне. Он совсем позабыл о рации и был уверен, что разбил её при падении.

– Да! – громко ответил он. – Прием! Капитан Тейт, это Максвэл! Ответьте!

– «Рик…хоро…шие… новости! Слышишь, пар…ень!

Мимика шерифа менялась ежесекундно в попытках разобрать слова Мартина. Он подошел к пролому, приподнялся на цыпочках, надеясь, что сигнал проступит лучше и пройдут помехи.

-«Мы… Вышли на связь с… с… кораблем! С кораблем удалось…связаться!! Они живы…Рик! Есть выжившие!

Сердце бухнуло раз, другой. Глаза Максвэла переполнялись надеждой.

– Понял вас, капитан! Отличная новость!

– «Где…ты? Шериф? Ответь, где ты… сейчас?!

–В шахте! Повторяю: мы в шахте! К югу от реки!!

– «Стой… на месте! Понял?! Мы…вытащим тебя, когда… Когда заберем выживших! Слышишь? Мы за тобой…вернемся!

– Добро, капитан! – выдохнул шериф. – Будем ждать. Конец связи.

Шипение закончилось и эфир прекратился. Повисла давящая тишина, в ушах зазвенело. Джек гавкнул, звук отразился эхом от тесных сводов.

– Нас вытащат, Джек, не беспокойся… Осмотримся, разобьем костер.

У Рика имелись съестные припасы – выданный капитаном Тейтом сухпоёк, входящий в суточный рацион бойцов отряда. Он также не поскупился на собачий корм и кресало с огнивом для добычи огня в полевых условиях. Разумеется, на борту платформы имелись более современные инструменты для разжигания костров в суровых условиях севера. И долго горящие спички, и запас сухого хвороста, и переносные нагреватели с компактными горелками. В общем все, что необходимо для обустройства лагеря при затяжных поисках.

Но первым делом шериф обыскал сбрую паука. Ничего стоящего найти не удалось, кроме нескольких факелов. Следуя логике, сектанты, часто посещающие подземные пещеры, носили с собой запас предметов для временного освещения. Эта предосторожность дикарей очень помогла попавшему в подземелье человеку. Шахта не имела тупика. Она изгибалась, и на месте изгиба своды находились на уровне груди.Из узкого штрека выходил воздух. Рик разведку решил не проводить, лишь обезопасил себя от удара с тыла, закрыв проход тушей арахнида. Запах омерзительный. Если он притянет других хищников, то шериф об этом поймет сразу, а если наоборот отгонит, то это и к лучшему. Вряд ли местные твари захотят набить утробу гниющим членистоногим. Вон, Джек, привыкший к разнообразной пище и то нос воротил и держался подальше от инеистой туши.

Шериф стащил седло, уселся на сего сверху, используя в качестве подстилки. На холодной земле сидеть – себе дороже, потом болячек не оберешься. Бульдогу было все нипочем. Он плюхнулся задом и склонил голову, с любопытством наблюдая за тем, как Рик открывает упаковку галет. Шериф исподлобья посмотрел на пса, промычал, как бы дразнясь, и с аппетитом схарчил первый сухарь.

– Подкрепиться не помешает да, Джек?

Пес заскулил, облизнулся. В глазах стояла мольба, сравнимая с детской наивностью.

– Держи!

Бульдог ловко подхватил брошенную галету и тут же её слопал.

– Проглот… – ухмыльнулся Рик. – Эбби найдется, верь мне. В потом продолжим поиски вместе. Мы с тобой как раз там, где нам и нужно. Вторая резервация рядом…И плевать, что это закрытый объект, правда?

– Гав!!

– Вот и я о чем, дружище. – широко улыбнулся Максвэл. – Мы найдем их. Всех найдем…

Развести костер Рик не смог. Он замер, держа в руках кресало и огниво, цепко шаря глазами по сводам, над которыми раздались шаги. Хаотичный быстрый топот… Пауки.

Джек заскулил, прижался к земле и ощерился клыками.

– Тихо! – шикнул Максвэл, приложив палец к губам. – Они рядом.

Помимо паучьего топота удалось различить голоса. Человеческие голоса. Отрывистые, невнятные. Это не был язык обычный, понятливый, а полная звуков и мычаний тарабарщина. Шериф догадался, что эхо из колодца усиливает звук, и доносятся разговоры с поверхности. Он вытащил из кобуры «Носач». Взялся двумя руками за рукоять и вперил настороженный взгляд в колодец шахты, через который они упали в пещеру.

– Выследили… – сказал Рик больше для себя, чем для Джека или кого-либо еще, поскольку от страха хотелось поддержки со стороны. – Сволочи… – прошипел он. – Давай-ка к тому проходу, братец.

Максвэл пятился, не спуская ствол с пролома в колодце. Достигнув паучьей туши, шериф принялся оттаскивать её. Джека пустил первым, затем залез в штрек следом и закупорил проход дохлым арахнидом. Получилось вполне недурная пробка из мяса, которая хоть и ненадолго притормозит преследователей.

– Давай, Джек, ползи. – громко шептал Рик, развеивая мрак фонарем.

Задевая низкие своды рукоятью «Ланкастера» и факелами, шериф упорно полз дальше, постоянно озираясь. Кишка тоннеля петляла зигзагами, тьма давила, нервы работали на пределе. Спасал только воздух, бивший в лицо. Это значит, что выход уже скоро. Спустя время шериф убедился, что не прогадал с выбором пути. Становилось свежее, а за следующим поворотом забрезжил свет в конце тоннеля.

Джек выбрался первым и пустился в бег по просторному тоннелю, пришедшему на смену узкому штреку. Из сгорбленного положения Рик выпрямился и вдохнул полной грудью, осматривая широкую выработку, посреди которой располагалась узкая железная дорога. Рельсы выходили из шахты с левой стороны. Проход загораживали наскоро сколоченные доски, поверх которых прибили табличку с предупреждением об опасности обвала.

Впереди возвышались горы, отвесно падал снег, завывал ветер меж скал. Щурясь после мрака от поступающего света, Рик шел вперед. Прямоугольник шахты приближался, стали различимы еще некоторые детали. Рельсы заканчивались на уступе, выстроенном из крепких балок, подпирающих дощатую платформу. Сюда вагонетки из закрытого тоннеля подъезжали, упираясь в заграждение, а потом… Максвэл посмотрел вверх, и увидел повисший над головой огромный крюк-лапу на тросе, протянутым между катушек, которые в свою очередь являлись элементами рабочей системы грузового крана. Вагонетки, груженные рудой или стройматериалами, поднимали на верхний уровень…

Техника давно заброшена, крюк покачивался со скрипом от сильного ветра.Далеко внизу, под утесом, пролегал железный монорельс. Нечета рельсам для вагонеток, а полноценный монорельс для больших поездов.

Рик всмотрелся вдаль и в момент, когда снегопад прекратился, увидел далеко на юге равнины пустошей. Монорельс, теряющийся между скал, выравнивался ближе к границе с равнинами Вэстлэнда. Там, на горизонте, лежали родные земли. Там стоял опустевший Далтон. Заброшенная дорога, о которой говорил Стив, найдена. И если монорельс здесь, то и угнанный поезд должен быть внизу, предусмотрительно скрытый похитителями от посторонних глаз в горном тоннеле.

За спиной залаял Джек. Пёс уперто гавкал на штрек, из которого они вышли. Эхо донесло настойчивый топот уже успевших надоесть пауков, что стали тем бичом, который подгонял Рика. Не видя альтернативных путей отхода, шериф спохватился за преграждающие маленькую шахту заграждения. Прогнившие доски поддавались без особых усилий. Тратить на них патроны и шумом привлекать непрошенных гостей Максвэл не собирался, обойдясь ручной работой. Хвала неизвестным шахтерам, которые оставили на рельсах вагонетку в качестве закрывающей тоннель затычки!

– Джек, бегом ко мне!

– Гав!

Высовывая язык, пес подбежал к Рику и прыгнул прямо в руки. Плотно сбитого и крепкого друга шериф первым усадил в вагонетку, а сам принялся толкать её.

– Тяжелая зараза! – скривился Максвэл. – А ну-ка!

Одна из балок пошла в действие в качестве упора. Уперев один конец в шпалы, Рик водрузил импровизированный рычаг на плечо и всем весом навалился, скалясь и шипя от натуги. Он не заметил, как выход силой вынудил его выкрикнуть на выдохе полном облегчения, когда вагонетка тронулась с места и медленно покатилась вперед. Шериф продолжал налегать на борт до тех пор, пока рельсы не пошли под уклоном. Вагонетка ускорилась. Максвэл последовал за ней и оттолкнувшись запрыгнул к Джеку. Вытащив из-за спины первый факел, Рик зажег его и вставил в скобу на углу бортика. Пляшущий от встречного ветра огонь выхватывал из мрака балки тюбингов, подпирающих кривые своды, с которых опадала пыль и мелкий щебень.

Вагонетка ускорилась настолько, что стук колес участился и её затрясло. Рик прижался к борту, с группировался, ожидая удара, крепко обняв Джека. Голова пса тряслась как болванчик. Комичности добавлял его трепыхающейся, высунутый язык, разбрызгивающий слюни.

– Держи-и-и-сь!! – протяжно закричал Рик, зажмурившись.

Безудержная поездка по тоннелю закончилась, когда рельсы вывели вагонетку на ровный участок пути. Инерция еще несла транспорт с приличной скоростью, но постепенно она затухала. Шериф рискнул выглянуть наружу, чтобы разведать обстановку и увидел впереди на рельсах тупик – точно такая же дощатая перегородка, какая была наверху.

Округлив глаза, Максвэл нырнул обратно и приготовился к удару. Столкновение вышло не столь катастрофичным, как ожидал Рик. Вагонетка вдребезги разбила ограждение, впрочем, рельсы на этом участке не закончились. Удар затормозил вагончик достаточно для того, чтобы он вскоре остановился. Как оказалось, ограждение отрезало шахтный спуск от основной ветви, на которую выехала вагонетка. По соседству с ней тянулся монорельс, уходящий далеко в разные концы тоннеля. В первом воздух не такой затхлый, более свежий, что говорило о его близости с открытым пространством.

– Мы на верном пути… – без тени сомнений сказал Рик. – Осталось найти виновных и вынести приговор.

Дальше двигались по наитию, вдоль монорельса. С надеждой увидеть поезд с пленными жителями Далтона, шериф чуть было не пропустил закуток, ведущий в техническое помещение. Вытоптанная пыль у порога убедила Рика, что место это и вовсе на заброшено, как уверял капитан Тейт.

Так, стечения обстоятельств вынудили Максвэла вернуться к первоначальному плану действий, относительно похищенных жителей его города. «Убить двух зайцев» – сказал себе Рик еще в пещере наверху, когда помышлял о возвращении племянницы и помощи спасателей. Тейт отлично знал эти земли, он мог помочь отыскать людей. Это его работа. Но сейчас планы немного изменились, и действия пришлось на ходу корректировать, подстраивая их под нынешнее положение дел. Вблизи от возможного ответа на вопрос: «Кто похитил горожан и куда их увезли?» – шериф решил не оборачиваться назад, а четко следовать по новой колее, поддавшись судьбоносной случайности. Раз уж он здесь, в конечной фазе своего странствия, то пренебрегать выпавшим шансом будет только глупец. А Рик Максвэл не был глупцом.

Устремив факел во мрак, свободной рукой шериф вытащил из кобуры «Носач» и, подняв его стволом к сводам, взвел курок. Несмотря на обилие оружия, коим он был обвешен, привычней всего было держать в ладони рукоять любимого револьвера. Это придавало уверенности. Джек притих, повинуясь внутренним инстинктам. Рик знал, что если кто-то окажется поблизости, то бульдог непременно просигнализирует об этом.

Началась череда мрачных коридоров, под сводами которых тянулись толстые трубы и кабели. Стены черные от потеков и наростов плесени. Из чрева тоннеля подуло мерзким смрадом, от которого Джек поежился и заскулил. Рик сохранял спокойствие, прислушивался к ритму сердца. Путанные переходы вывели тандем в широкое помещение. Вдоль стен тянулись углубления с неработающими плафонами и кронштейнами, применение которых Максвэл знал хорошо.

– «Гробы». – сказал догадку вслух шериф. – Они были здесь, но… ни одного больше нет.

«Если эти капсулы использовали для транспортировки горожан. Но их очень мало, чтобы вывести целый город…» – рассуждал Рик. Похитители увезли не всех. Кому-то удалось сбежать из Далтона, кого-то настигла более страшная участь – они стали жертвами вампиров. Понемногу мозаика произошедшего складывалась в голове. Резервация находится под властью Империи, и только имперцам принадлежат найденные криокапсулы. Отсюда вырисовывается следующий вывод: по неизвестным причинам военным потребовалось опустошить целый город и вывести оттуда всех жителей, учитывая тот факт, что земли за пределами Северного полюса не попадали под юрисдикцию Империи, за исключением малого количества объектов и районов. Одному человеку, даже такому таинственному, как тому незнакомцу в черной одежде, коего Рик окрестил про себя «хозяином вампиров», не под силу за считанные мгновения превратить целое поселение в город-призрак. Здесь работала группа, хорошо подготовленная, преследующая конкретные цели и обладающая серьезными ресурсами и возможностями. Резервация казалось пустой. Но так ли это на самом деле?

Угнанный поезд Рик не обнаружил в тоннеле, но в следующем помещении заприметил интересную находку. На стене, под притолокой, висел стенд с картой транспортных узлов и магистралей северного полюса. С наличием факела шериф все-равно присматривался к условным обозначениям с пристальным вниманием. Многое из того, что было нанесено на карту попросту стерлось за время и пожелтело. Черные пунктиры обозначали основные дороги, прерывистые линии изображали монорельс. То, что нужно! Максвэл повел пальцем вдоль линии, останавливаясь на пунсонах. Они следовали поочередно, по пути следования монорельса.

– Мы здесь… – закусил губу Рик. – Так… Дорога уходит на юг, в Вэстлэнд… А здесь проходит на юго-восток к Вудланду и на север…

Шериф остановился глазами на пунсоне, зачеркнутом крестом. В условных обозначениях под картой сказано, что это заброшенное поселение. Максвэл примерно представлял пути разветвления монорельса. Эти сооружения – одни из масштабных проектов Империи по созданию развитой инфраструктуры на севере Мораве.Самой известной магистралью являлся «Северный проток» – невероятных величин подземный и наземный тоннель, объединяющий Обитель и её окрестности с бывшей Червовой колонией у Пика Кристина и Холдом. Чуть более десяти лет назад на пути следования случилась авария. Полярный экспресс сошел с рельс, что привело к частичному облаву тоннеля, причины которого так и не удалось установить. Или, зная имперцев, о них просто умолчали и засекретили. «Проток» восстановили. Однако многие соседние ветви, расползающиеся как паутина по всему Северному полюсу, захирели. Сначала их использовали военные для быстрого перемещения между резервациями и фортами, затем, когда надобность в них поубавилась, монорельсы вернули для гражданской эксплуатации. Но поражение в войне привело к обеднению колоний. Предприятия закрывались либо выкупались, рабочие места терялись, а жители окрестных деревень, из-за неимения возможности трудиться, в большом количестве перебирались на юг. Туда, где и работы хватало на фермах, и где было теплее.

Постепенно северный полюс возвращался к своему первозданному виду: безлюдной, полной опасности ледяной пустоши, в которой властвуют вечный холод и снег. Что, между прочим, противоречило толком неизученному южному полюсу, где по словам немногочисленных исследователей царили непроходимые джунгли и полноводные реки. Что уж говорить… Природа Мораве – уникальный объект для изучений.

– На юг нам ходу нет. – после рассуждений сказал Рик. – Проверим это место, да?

Пес в ответ заскулил, пошмыгал носом и рыкнул на следующий проход.

– Думаешь, там что-то есть?

– Гав!

– Хорошо, идем…

Прежде чем продолжить путь, Рик снял карту и свернул её рулоном, после чего вложил в походную сумку.

Комната с креплениями под криокапсулы осталась позади. Короткий коридор привел путников в более пугающее и завораживающее место. Коробки серверов, медицинские койки, аппаратура, нерабочие терминалы и вонь. Мерзкая вонь трупов, перемешанная с терпким запахом лекарств, которым пропитались бетонные стены… лаборатории. Назвать иначе это место язык не поворачивается.

Держа револьвер на вытянутой руке, шериф подбирался ближе к силуэту, лежащему на операционном столе. Вытянутые ноги, руки, свисающие до самого пола, впалый живот, широкая грудина, распоротая ровно посередине и скользкая, вытянутая голова без глаз, цвет кожи мертвенно-серый…

– Вампиры…

Тварь была мертвой. Зная, что кровососы впадают в анабиоз, и температура их тела снижается до такой степени, что их не могут распознать инфракрасные датчики, Рик для убежденности потолкал лапу чудовища стволом «Носача».

– Пациент скончался. – заключил Максвэл, сбросив напряжение.

Раздался скулеж Джека.

– Спокойно, мальчик. Этот ублюдок мертв. Но вот зачем и что с ним делали… – Максвэл задумчиво погладил заросший щетиной подбородок. – Похоже на эксперимент…

Рик походил по лаборатории, разворошил несколько стеллажей, обыскал столы, заглянул в реторты и колбы с непонятными, пахучими жидкостями.

– Ничего нет, никаких улик. Если кто и был здесь, то он все вынес подчистую.

Бульдог склонил голову и вопросительно посмотрел на Рика.

– Я знаю, братец, это они. Те, кто похитил наших людей. Эксперименты на вампирах, жители Далтона… В этом есть своя закономерность.

В центре комнаты стоял большой механизм, напоминающий турбину космолета.

– Старый дизель-генератор… Почти раритет. – Рик нагнулся, коснулся цилиндров и торчащий сверху колпак, под которым находилось горлышко для заливки топлива. – Детали не маркированы. Его из хлама собрали…

От генератора тянулись провода и гофрированный шланг к операционному столу.Провода соединялись с предметом, похожим на шлем. В принципе это и был шлем, только опутанный электродами и проводящей ток медной проволокой. Гофра заканчивалась респиратором, болтающимся, как и руки вампира, у самого пола.

«Вряд ли его пытали…» – начал рассуждать Рик. – «Скорее влияли на мозг… Но зачем?»

За стенами раздалось гудение, на одном из серверов загорелась красная лампочка. Джек дернулся от неожиданности, шериф поднял глаза и замер в недоумении. Гудение усилилось, а мгновение спустя внешнее освещение ослепительно ударило по глазам. Включились серверы, занялись прыгающими помехами экраны терминалов. Максвэл от неожиданности присел на корточки, воровато осмотрелся. Такая реакция присуща тем, кого поймали за кражей с поличным. Хоть Рик и не был вором, но в данный момент определенно трухнул – слишком уж неожиданным оказалось «пробуждение» комплекса.

Перед операционным столом возвышалось панорамное стекло, от пола до потолка. Когда только попал в лабораторию за стеклянным прямоугольником шериф ничего не мог увидеть, но зато теперь в деталях разглядел вампирский кокон, находящийся за окном наблюдения. От кокона, как лианы, растягивались жгуты толстых кабелей.Светодиоды на кабелях мигали от поступающего электричества, которое снабжало кокон живительной энергией… Живительной, потому что в коконе наметилось движение, его стенки вздымались и опускались от действий пробужденного после долгой спячки кровососа.

Недолго думая Максвэл сгреб Джека в охапку и уложил пса в холодильную камеру у стены, где когда-то хранили медицинские препараты.

– Сиди здесь и ни в коем случае не скули, понял?!

Бульдог облизнулся с простецкой непосредственностью во взгляде.

– Ни звука, Джек! Ни звука! – пригрозил пальцем Рик. – Иначе…

А что иначе, шериф не договорил.

Кокон напитался энергией настолько скоротечно, что в последующий миг он разорвался изнутри и, пробив стекло, на операционный стол прыгнул вампир. С тощего, гибкого тела стекала защитная слизь – вязкая субстанция, в которой вампиры спят весь период анабиоза. Безглазая морда приникла к мертвому собрату. Кровосос принюхался, убедился в гибели соратника, и услышал посторонние запахи. Лысая башка на изогнутой шее, как локатор «просканировала» помещение.

Памятуя о встрече с жутким представителем вампирской расы, Рик прекрасно давал себе отчет в том, что сейчас от чудовища ничего не спасет, кроме как возможность спрятаться и затаиться. Он уже лежал под генератором, когда тварь начала охоту. Требовалось сбить запах. Выудив нож, Максвэл разрезал трубки, по которым лилось масло, и полил себя остатками топлива.

Скребя внушительных размеров когтями по полу, чудовище медленно ползло на четвереньках в опасной близости от затаившего дыхание человека. Вампир принюхивался, уловка шерифа сработала. Выявить недруга ему не удавалось, но оставался более насыщенный запах пса. Чуткий к ароматам кровосос подбирался все ближе к холодильной камере. Еще немного и… он найдет Джека. Голодный, только после спячки зверь не побрезгует собачьей кровью, может даже целиком сожрет...

Не бывать этому!

Рик неторопливо вытащил «Ланкастер», перевел его в режим стрельбы энергетическими патронами. Получив сигнал о боевой готовности, шериф совместил дуло с тушей кровососа, сощурился, тщательнее прицеливаясь и вдавил крючок. С тихим хлопком эмульсионный заряд прожег вампира насквозь, лишив его не только головы, но и части туловища. Остаток туши бросило на камеру, из которой выглянули оттопыренные уши, а потом и щекастая морда бульдога.

– Умница, Джек!

– Гав!

– А теперь ходу отсюда!

Вытащив пса из холодильника, шериф помчался к выходу. Мгновения ушли на преодоления того расстояния, какое они прошли к лаборатории. И вот снова парочка оказалась в тоннеле монорельса. Теперь и здесь работало освещение, хоть и совсем скудное. Зато отчетливо и ярко шумели пробудившиеся вампиры. Скоро резервация превратиться в кишащее кровососами логово, и к этому моменту Рик намеревался достичь поверхности. Он, конечно, задавался вопросами, кто включил генератор в резервации и зачем, но рассуждения в критический момент как-то сами собой улетучились, уступив место решительности. На карте четко было показано направление монорельса, поэтому сомнений по поводу скорейшего выхода у шерифа не имелось.

Заминка произошла на небольшом перекрестке. От основного тоннеля, влево уходила еще одна ветвь. Стены и своды уже, приземистей, света нет вовсе. Впереди монорельс также терялся во мраке. Рик скривил мину, заряжая винтовку драгоценными патронами, но расслабился, припомнив о возможности вести стрельбу холостыми. Именно холостой патрон – светящийся, как сигнальная ракета, снаряд вылетел из ствола и по длинной дуге полетел в тоннель. Словно падающая звезда в безднах космоса, он постепенно тускнел во тьме, проходящим светом на доли секунды освещая десятки, ползущих по стенам тварей.

– О черт… – тихо выругался Рик. – Бежим!

Облепленный телами кровососов тоннель остался позади, но взбудораженные светом твари только ускорились. Их неровные, быстрые тени неслись по закованной в бетон кишке, рычания становились более отчетливыми.

Перебирая мускулистыми лапами, Джек несся бок-о-бок с хозяином, который при полной амуниции выглядел слишком грузным. Пот заливал глаза, и Рику показалось, что впереди, у выхода, двигались фигуры. Это не были поджидающие вампиры. Силуэты имели более человеческие черты и повадки. Появилась надежда на то, что спасатели все-таки вернулись и нашли их. Но Максвэл привык думать о худшем, надеясь на лучшее. И худшее случилось, без каких-либо намеков на положительный результат.

В какой-то момент по ногам стеганули чем-то гибким, что просвистело у самой земли. Нечто сковало конечности за секунды, резко и неожиданно. Максвэл потерял опору, земля подалась навстречу и, совершив пару кувырков, шериф оказался у ног вооруженных незнакомцев. В грудь жестко уперся грязный ботинок, а прямо у глаз остановилось острие копья. Через темноту проступили очертания усеянной шипами и жвалами головы. Победоносно промычавший незнакомец удостоверил Рика в том, что они попались в ловушку сектантов, поджидающих их у прохода в резервацию. Стоило думать, что дикари не отступят и продолжат охоту на якобы расхитителей их святыни, но тварям было невдомек, что шериф к разрушению паучьего алтаря не причастен. Сектанты жаждали крови и искупления. Получить его члены «Арахны» могли только путем жертвоприношений.

Джек некоторые минуты еще сопротивлялся, но один из дикарей угомонил рассвирепевшего бульдога дозой успокоительного снадобья или еще какого-то наркотика в дротиках с оперением. Рик рвался в бой, скалился и пыжился, как остророг при атаке. Двое крепких сектанта скрутили его в три погибели и стянули руки за спиной. Стащили оружие, отобрали все припасы. Перед глазами маячили устремленные в голову копья. Разбушевавшегося шерифа успокоили только тем же методом, каким до этого усыпили пса. В шею больно кольнуло, внезапно стало до невыносимости жарко, а после мысли рассыпались на тысячи осколков. Рик Максвэл утонул в небытие сознания.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 10. "Оружие Обители".

Эбигейл

Ожидание спасателей прошло в относительной тишине. Кэролин стало заметно легче после проведения лазерной операции. За ней заботливо ухаживал Хоппер, получивший от Стрелка большую часть лекарственных запасов. Женщина все еще ощущала слабость, однако на её лице проступил здоровый румянец. Эбби держала малыша. Ей впервые пришлось кормить ребенка собственноручно, благо у Кэролин имелся суточный запас детского питания; помимо обычного материнского молока, она кормила ребенка различными смесями с кучей полезных витаминов, поэтому о здоровье крепкого Джорджа беспокоиться не приходилось.

Стрелок перемещался от пролома в сводах тоннеля, через который челнок в него рухнул, к кабине, где удерживал эфир с группой спасателей. Когда он озвучил свои опасения по поводу пробужденных вампиров, Хоппер и Эбби, не без помощи нештатного командира отряда – самого наемника – заставили проходы столами, пустыми койками, неработающей аппаратурой и прочим хламом, ушедшим на строительство баррикад. Обезопасив себя со стороны резервационных катакомб, путники занялись наблюдением за дальней стороной тоннеля.

До момента общего успокоения ничего не предвещало беды, как вдруг, откуда-то за гранью видимости, из темных «глоток» коридоров раздались протяжные завывания.

Отряд напрягся, зашарил глазами. Мужчины взялись за оружие. Эбби застыла, прислушиваясь. Кэролин с тревогой посмотрела на Хоппера. Старатель успокоил её уверенным взглядом, передав женщине частички своей храбрости.

– Они все ближе. – прошептала Эбби.

С винтовкой наперевес Стрелок загородил её спиной и застыл глазами на покатых сводах.Он подошел к стене, вслушался в проходящие трубы. Напряженно менялось выражение его лица. И без маски его черты были неуловимыми, какими-то не цепляющими, как и эмоции – сплошь пугающее спокойствие, хладнокровный взгляд.

– Они в тоннеле. – резюмировал Стрелок. – Учуяли запах.

– Дадим отпор этим тварям, если сунуться сюда. – Хоппер сжал цевье винтовки покрепче.

Стрелок кивнул.

– Забаррикадируемся в кабине. В узком пространстве им будет труднее охотиться и… – охотник за головами посмотрел на резак. – Я хочу использовать это против вампиров. Их кожа чувствительна к свету. Луч станет для них губительным. Мы сможем усилить его дальность?

Кимеронец вопросительно посмотрел на Кэролин.

– Да, я думаю, у нас получиться. Надо только… Надо усилить мощь батареи, подать больше энергии и тогда он добьет до тоннеля.

– Отлично. Ты займешься этим. – указал он на Эбби.

– Я…

– У тебя получиться.

В голосе Стрелка послышалось нечто похожее на поддержку, а не как обычно на приказ или упрек. Эбби призадумалась, часто покивала, отметив для себя, что наемник оказался не скупым на похвалу. Хоть даже он и выразил её своеобразно, но подросток ощутил это. Нутром ощутил исходящее в этот миг доверие от объекта своей злости и неприязни. Передав малыша матери, девочка принялась за работу, слушая указания опытной женщины.

Чудовища приближались. Совсем близко посыпалась земля от скоблящих лап. Вой усилился, стал более отрывистым и высоким. Хоппер и Стрелок всячески пытались укрепить баррикады, расставляли ловушки. Старатель озирался на пролом, откуда на бетон медленно падали пушинки снега с поверхности. По солнечному свету, проступающему в расщелину, отряд определял дневное время. Два небесных светила сместились, приближалась ночь. Правда на полюсе полностью пропадала с горизонта только «Нинья». «Пинта» продолжала покрывать закатом северные земли Мораве, как работающий круглосуточно прожектор, не требующий подзарядки.

Тревога от ожидания противника становилась невыносимой. От его незримого, но ощутимого присутствия сердце набирало темп.

– Живее! – бросил через плечо Стрелок, не опуская винтовки. – Готовьте резак!

– Почти все! – откликнулась Эбби. – Хоппер, помогите!

Здоровяк подбежал к девочке и на пару с ней сдвинул ствол реанимированного аппарата так, что теперь он смотрел точно на дверной проем. Эбби подняла раструб на уровень головы, завершив последний штрих в приготовлении обороны. Старатель увел Кэролин и малыша в кабину. Позже занял выжидательную позицию бок-о-бок с кимеронцем и девочкой. Эбби пятилась, почувствовала, как в спину уперлось что-то твердое. Она сначала дернулась от легкого испуга, а когда обернулась, то увидела, что Стрелок протягивает ей револьвер.

– Это временно. – строго сказал наемник. – Пока ведем бой.

– Я не очень хорошо стреляю.

– Пустить пулю в голову сможешь, если совсем прижмут.

Эбби застыла в ступоре, поразившись тому, с какой легкостью о самоубийстве сказал Стрелок. За время странствий она убедилась, что этот человек не из тех, кто так сразу сдается. Остается только додумывать, что к такому радикальному решению проблемы кимеронец пришел только из знаний о борьбе с вампирами. Жертвы чудовищ все еще оставались живыми, пока тварь вытягивала из тел несчастных все жидкости, не только кровь. Пустить пулю в лоб – это быстрая и милосердная смерть. Осознание этой простой арифметики жизни не сразу закрепилось в мозгу подростка.

Приняв револьвер, она покрепче сжала рукоять двумя руками, направив ствол на баррикады. Её поддерживал Хоппер, уверенно сжимающий винтовку. Стрелок следил за тылом, ожидая нападения из тоннеля.

Враг приближался.

Стук, треск, грохот.

Вой и свирепые рычания.

– Они здесь… – прошептала девочка.

С каждым метром все ближе и быстрее.

Отряд замер в полнейшей тишине, плафоны на стенах замигали. Мигающий свет работал на благо ужасу и страху, окутав забившихся в убежище людей: слабый огонек света в непроглядном мраке.

Глаза лихорадочно бегали от стены к стене, откуда раздавались душераздирающие звуки. Естественный источник света в проломе затмила тень. Эбби зажмурилась в ожидании нападения. Они нашли их, пробрались через поверхность. Пересилив страх, девочка обернулась к Стрелку. Из пролома до земли протянулся трос, с хлестким звуком распутавшийся из клубка.

В кабине зашипел передатчик, и сквозь помехи раздался знакомый голос:

– «Говорит капитан Тейт! Мы уже здесь, потерпите еще немного!!»

Всеобщее напряжение никуда не исчезло, несмотря на то, что по канату спустился человек, облаченный в куртку с меховым воротником и выпуклых горнолыжных очках.

– Не стреляйте! – развел руки в стороны спасатель. – Это я – капитан Мартин Тейт! Командир спасательного отряда Холда!

Из кабины донесся ликующий возглас Кэролин. Всеобщая оторопь на мгновения пропала, уступив место деловой суете. Суровым оставался Стрелок. Из отряда его первым увидел седобородый спасатель, окинув рослого бойца оценочным взглядом сверху вниз и поняв, кто перед ним.

– Это твой голос мы слышали в эфире? – стянув очки на лоб, спросил капитан Стрелка.

– Уводите остальных, пока есть время. Вампиры на подходе. – вместо ожидаемого ответа сказал наемник.

Усатый капитан стянул винтовку, бегло осмотрел лабораторию. За ним спустились его подручные. Мужчины в комбинезонах первым делом вывели Кэролин и малыша. Настал черед Эбби.

– Кровососы проснулись после долгой спячки. – сказал очевидное командир отряда. – Охота началась.

– Это мы включили генератор. – сказала девочка. – Так надо было.

Тейт посмотрел на подростка, напоровшись на не по годам взрослый, понимающий взгляд.

– Скорее забирайте людей и уходим отсюда! – скомандовал седобородый Мартин. – Кимеронец, мы в арьергарде!

Стрелок перечить не стал, лишь повел затекшим плечом.

– Я с вами. – пробасил Хоппер.

– Добро. Держим периметр!

Троица бойцов встала спинами друг к другу. Один из спасателей прижал Эбби к себе и защелкнул на её поясе страховочный ремень, перетянутый через спину. Руки стянуло подмышками ремнями, а потом земля резко удалилась из-под ног, и девочку потянуло вверх с большой скоростью. Эбби все это время смотрела в пролом, где в грохоте выстрелов мелькали вспышки пламегасителей винтовок. Свет ударил по глазам, от ярко-белого снега он становился нестерпимым после долгого пребывания в пещерах.

– В порядке? – спросил спасатель.

Девочка выставила большой палец и осмотрелась. На поверхности ситуация в точности повторяла ту, что происходила в тоннеле. Бойцы отряда держали позиции, ощетинившись ружьями. Всего Эбби насчитала четырех стрелков, еще трое или двое находились в крытой платформе на гусеницах. Диковинный транспорт, стоящий на опушке лесного массива, издалека выглядел как металлическая гусеница, только увеличенная в размерах, но с более коротким туловищем. Причем снегоход явно побывал в какой-то передряге. На борту имелись оспины от огнестрельного оружия, черные следы от копоти – это указывало на то, что помимо обычного огнестрела, не известные нападавшие использовали энергетические патроны и виды продвинутого вооружения. Из всего этого выбивались только воткнутые в борта стрелы с коротким оперением, что добавляло недоумения. По спасателям было видно, что они готовы к нападению. Но кто являлся неведомым противником, Эбби не стала выяснять, а отыскала взглядом медсестру и ребенка.

– Кэролин!

Женщину и малыша Джорджа бойцы отвели к кормовому отсеку.

– Эбби, все в порядке!

Девочка кивнула и в томительном ожидании уставилась на пролом, откуда все еще доносились выстрелы. Боец, который её вытащил, использовал для подъема автоматическую лебедку. Вторым вылетел Хоппер. Он тут же спросил, где Кэролин, на что Эбби указала на снегоход. Через минуту на поверхности появились капитан Тейт и Стрелок, что уже успел не понятно, когда (видимо во время боя) натянуть маску на лицо. Поднявшись на ноги, он первым же делом нахлобучил свою широкополую шляпу и немного опустил её на лоб, оставив узкий обзор для глаз. Стряхнув с кожаной дубленки снег и поправив торчащие в стороны белые воротники, он протянул руку Эбби и требовательно сказал:

– Револьвер.

– Мы все еще в опасности. Вдруг они погоняться за нами! – запричитал ребенок.

– Револьвер. – с напором повторил Стрелок.

Эбби фыркнула, кладя в ладонь кимеронца оружие, и после обидчиво отвернулась.

– Поднимайся. Нечего на холодном снегу сидеть. – проворчал наемник.

– Даже «пожалуйста» не умеешь говорить. – пробурчала девочка.

– Пожалуйста. – нехотя протянул Стрелок.

Подойдя к платформе, он кончиками пальцев потрогал оперение торчащей стрелы.

– «Арахна»? – обернулся он к капитану.

– Мы еле от них отвязались, пока вас искали. Пришлось делать крюк, чтобы сбить след. Я так понимаю, это вы разворошили паучье гнездо и убили матку? – вопрос скорее был риторическим.

Стрелок кивнул.

– Теперь понятно, чего они так взъелись. Пол секты выслали на ваши поиски. Они где-то неподалеку, садитесь на борт. Мы отвезем вас в безопасное место

– В Холд? – спросила Эбби.

– Да, миледи, в Холд. Вы так и не долетели до города, о чем я с прискорбием сожалею. Но по дороге мы заедем в одно место…

– Есть еще выжившие? – подняла брови Эбби. – Но мы ведь потеряли всех, кто был на борту. Я точно помню, что никто, кроме нас больше не выжил.

– Да, ты права. Из пассажиров больше никого не осталось в живых, кроме вас. Но людей потеряли не только вы, но и мы. На пути сюда один наш спутник угодил в шахту к северо-западу отсюда. Нам надо его найти, иначе он так и не узнает о том, что мы тебя спасли.

– Меня?! – глаза девочки округлились еще больше.

Стрелок покосился на взбудораженного подростка, перевел нетерпящий замедлений взгляд на капитана Тейта.

– Тебя зовут Эбигейл, да?

– Да. Эбигейл Райт, это я. – ретиво покивал подросток.

– Шериф Далтона ищет тебя, Эбигейл Райт.

Эбби в шоке застыла, на глазах проступила сентиментальная влага.

– Дядя ищет меня… – пробормотала Эбби, не веря собственным ушам. – Он ищет меня!! Он же… Он сам меня отправил, но теперь ищет!!

– Все так, милая. – на глазах капитана Тейта проступили морщинки, он улыбался. – Он был в таком подавленном состоянии и твердо настаивал на своем участии в спасательной операции, что я не мог не взять его на борт. С ним его верный пес –Джек. Этот малый здорово нам помог в ваших поисках. Так что да, Рик Максвэл здесь, но сейчас он нуждается в нашей помощи. В твоей помощи, Эбигейл.

Девочка похлопала глазами, слезы стекли по щекам. Из наваленных разом новостей она вычленила главные известия. Дядя ищет, он рядом, но он в опасности. Шок сменился решительностью. Брови Эбби погуляли туда-сюда, губы поджались, кулаки сжались до белизны костяшек.

К командиру подошел один из его подручных.

– Сэр, датчик зафиксировал движение вблизи платформы. Это могут быть сектанты.

– Пора выдвигаться. – сказал Мартин. – Прыгайте на борт и смотрите по сторонам.

– Да, хорошо. – пошагала Эбби к платформе и добавила с энтузиазмом. – Ведите, капитан Тейт! Мы найдем шерифа!

Снегоход мчался на приличной скорости. Датчик обнаружения целей все еще оповещал экипаж о близости противника. За пушистыми ветвями елей и сосен Эбби не видела преследователей и старалась не сводить глаз с горизонта. Предвкушая встречу с дядей, девочка приглядывалась к проползающим за бортом снежным холмам, лелея фантастические мысли о том, что он может появиться прямо здесь, чуть ли не посреди дороги. Но внутренне понимала, что встреча произойдет совсем по-иному.

Капитан приказал остановить платформу вблизи от замерзшей реки. С отрытого места спасатели отъехали, намереваясь укрыться под стволами древесных исполинов. Колодец шахты искали недолго. Следы паучьих лап, вперемешку с человеческими отпечатками обуви, припорошило снегом, но при хорошей сноровке и знанием дела Тейту не составило особо труда их сличить на земле. Ему помогал один из спасателей. Он держал автоматическую катушку с лебедкой, на которую был намотан страховочный трос. Капитан лично начал спуск в шахту. Минуты ожидания для Эбби показались томительно долгими.

Вскоре Мартин вернулся. Совершенно один. Он поведал о том, что ему удалось найти следы пребывания Рика, мертвого паука, снятое седло, а также ясные детали, указывающие на то, что в шахту проникли сектанты. Намереваясь достать ненавистного человека, дикари не учли узкий проход, по которому шерифу и его верному псу удалось сбежать. Капитан Тейт позволил себе минуту на изучение карты местности и, присовокупляя личные знания, составить рассуждения и логические умозаключения.

Проходы старых выработок вели прямо в коммуникации вампирского загона. Все эти штреки и штольни, шахты и переходы строились с целью обеспечения комплекса вентиляционных магистралей и проходов для старательских артелей. Указанные капитаном факты давали понять, что резервацию ввели в эксплуатацию еще недостроенной.

После Вампирской Сечи у Обители появилась острая нужда в резервациях и мерах по изоляции вампирского племени от остального мира. В суматохе и спешке строили комплексы. Кардиналы боялись повторения нашествия, ведь Улья кровосос уничтожены не были, а огромное количество вампиров вот-вот должно было пробудиться после долгого анабиоза. Построенные резервации позволили сократить численность кровососов, что пресекло образование вампирского гона, и дали имперцам возможность подготовиться для потенциального нападения. Однако, ожидающие внешнего вторжения квардарийцы вовремя не среагировали на внутренние проблемы, которые стали предзнаменованием катастрофических последствий для Империи, вылившиеся в масштабную революцию на Мораве.

Эбби после известий поникла. В голове возникла путаница, скомкавшаяся в давящий на мозг клубок, состоящий из мыслей и догадок насчет возможного нахождения дяди.

– Сэр! Они приближаются! – выкрикнул с платформы пилот снегохода – Множественные цели на подходе к платформе!

Тейт на секунду замешкался, посмотрел на шахту. Эбби увидела в его глазах промелькнувшее сожаление.

– Все… уходим. – сказал он уже на борту, старательно отводя взгляд от пытливого подростка.

– А как же дядя?! – запротестовала Эбби. – Мы обязаны ему помочь!

–Мы вернемся за ним, обещаю.

– Не врите. Он погиб, да?

– Здесь очень опасно. Я не могу рисковать только спасенными людьми и своим отрядом ради одного человека. Он укроется в резервации, пока мы будем возвращаться.

– Там полчища вампиров! – задрожали губы девочки. – Если его не спасти сейчас, то потом будет поздно!

Мартин с сочувствием посмотрел в глаза ребёнку.

– Мне жаль…

Больше Капитан Тейт ни сказал ни слова. Эбби захлестнуло горе. И все, что происходило вокруг, стало ей глубоко безразлично. Холодное безмолвие Стрелка еще больше вгоняло в безысходность. Ни у кого из присутствующих, кроме Кэролин и Хоппера она не могла получить поддержки. Но новоприобретенные друзья, которые могли стать её семьей, не слышали о трагедии. И взваливать на них еще одну порцию горечи не хотела.

Её вырвала из оцепенения стрела, воткнувшаяся в борт платформы. Снегоход тронулся с места одновременно с тем, как из леса на оперативный простор выскочили паучьи всадники. В рядах сектантов неслись конные наездники, что удивило спасателей. Пошла разгоряченная речь о неких разбойниках. Бойцы капитана были явно возмущены появлением этих тощих, в грязных одеждах, долговязых людей, в числе сектантов из клана «Арахна».

Выделялись эти представители разоренных деревень севера не только непропорционально длинными конечностями, но и экипировкой. Точнее её отсутствием, поскольку разбойники носили классические костюмы горожан Империи. Брюки с подтяжками, костюмные жилеты (двубортные, однобортные), сюртуки, пиджаки, высокие сапоги и грязные башмаки. А на косматых головах они носили шляпы-котелки, широкополые ковбойские шляпы и, как у фокусников бродячего цирка – высокие шляпы-цилиндры. Колорита им добавляли длинные неопрятные бороды, свисающие усища и щербатые чумазые физиономии, жутко скалящиеся поредевшими рядами гнилых зубов.

Спасатели не заставили себя долго ждать и открыли огонь по преследователям. Их подавляющем большинством были сектанты, на которых Эбби также обратила внимание и поразилась их внешности не меньше, чем внешнему виду бешеной деревенщины.Стрелок не остался в стороне, принял бой вместе со всеми. Ему не хотелось терять единственный транспорт и людей, которые в данный момент выполняли для него услугу доставки товара.

Нападающих заинтересовала крытая часть платформы. Эбби успела сообразить, что в ней находятся ценившиеся на вес золото лекарственные препараты и мобильный лазарет с дорогостоящими, универсальными аппаратами. Дикари собирались заполучить их. Либо для продажи, либо с целью использования в своих общинах, где жизнь явно не сахар. Столь роскошное лакомство как снегоход они пытались взять на абордаж. Капитан Тейт к моменту окружения уже находился на корме, оставив Эбби и Стрелка в открытом кузове под присмотром двух опытных бойцов и пилота, которого они прикрывали.

В один момент в руках нападающего с правого борта разбойника появилась черная сфера, из которой торчал горящий фитиль. О намерении взять платформу целой и невредимой дикари видимо позабыли, раз уж взялись её бомбить гранатами.Однако смертоносные сферы первым же делом полетели в открытую платформу. Разбойники ждали, пока фитиль прогорит настолько, что можно будет швырнуть его в последний момент перед тем, как запал разорвет гранату на тысячи осколков. Меткий выстрел наемника сорвал деревенского бандита с седла. Граната упала прямо у борта, и раздался взрыв. Снег и куски расплавленного льда каскадом накрыли снегоход. Металл застонал, платформу повело юзом. Пилоту удалось выровнять транспорт в колее, но до тех пор, пока не прогремел еще один взрыв. На сей раз, вовремя среагировал командир отряда, укрывшийся от снежного крошева за бортом. Пуля, выпущенная его винтовкой, повторила успех Стрелка, застрелив гнедого жеребца. Рухнув головой вперед, мустанг задавил своей тушей наездника. В этот раз брошенная граната поразила транспорт с большим успехом. Осколки разорвали систему сцепления обеих частей снегохода. Пилот продолжал вжимать скорость, несмотря на серьезное повреждение. И в прекрасный момент крытый кузов и передняя часть снегохода разошлись.

Эбби бросила взгляд на ушедший в сторону мобильный лазарет, увидела переползающего в кузов капитана Тейта, отчаянно ведущего отстрел сектантов.Бойцов «Арахны» было слишком много. За их телами и за налетевшей вьюгой, девочка потеряла отделившуюся платформу.Лишенный прицепа снегоход вырывался из окружения, но нес серьезные потери. Двух спасателей, пристроенных для охраны Стрелка и Эбигейл, убили налетчики. Пилота серьезно ранили. Последующий взрыв гранаты разорвал корму снегохода, расцепил гусеничные траки на задней левой оси.

Платформа просела, потеряла в скорости. Эбби взвизгнула и рухнула на пол, Стрелок накрыл её собой. В вытянутой руке грохотал револьвер, дарующий упокоение настырным преследователям. Слетев с крутого холма, платформа понеслась по склону, подскакивая на ухабах и ямах. Поврежденная ось сыграла решающую роль в затяжном преследовании. Она зацепилась за скрытый под снегом валун, отчего платформу крутануло. Инерция увлекла транспорт прямиком на каменную гряду, где и встрял, круто наклонившись. Удар оказался такой силы, что не удержавшийся Стрелок выпал за борт, перед этим хорошенечко приложившись затылком об перекладину. Эбби повезло не больше. Девочка выкатилась из кузова, под собственным весом упала прямо под гусеничные траки и затихла на мгновения.

Плавающим взглядом она смотрела на то, как прокатившийся по снегу Стрелок пытается подняться. Его шатало, он хватался за голову и ныл от боли. Стук копыт раздался за спиной. Трое разбойников настигли их. Первый накинул лассо на наемника, обездвижив того. Спрыгнувшие с сёдел бандиты принялись работать ботинками по корпусу кимеронца, пока третий с маниакальной ухмылкой подбирался к Эбби, поигрывая ржавой заточкой. Девочка принялась в страхе отползать от уродливого мучителя, таращась испуганными глазами на ржавый клинок, перепадающий из руки в руку. В спину уперлось жесткое и незыблемое препятствие, коим оказался высокий камень. Под руки не попадалось ничего, кроме холодного, колющего изрезанные ранками пальцы.

Когда высокий, просто огромный налетчик заслонил свет перед лицом, в мозгу девочки что-то внезапно переклинило. Сквозь окутанное ужасом сознание пробился голос. Настойчивый, жесткий, роняющий слова, словно рубящий топор.

«ЗАКРОЙ СВОЁ СЕРДЦЕ! ЗАКРОЙ СЕРДЦЕ!»

Убийца не сразу придал значение в момент сменившемуся лицу загнанной в угол жертвы.Внезапно руку пронзила невыносимая боль, и вот подросток уже стоял с его ножом, пронзая ошарашенного бандита ледяным взглядом. Клинок с хрустом вошел в кадык по самую рукоять. Обагренный кровью из рассеченной шеи разбойник грузно осел на колени и упал лицом вперед, заливая белый снег карминовой лужей.

Невиданная сила повела Эбби с устрашающей хладнокровностью на обидчиков Стрелка. Кимеронец отбивался из последних сил, пребывая в состоянии «грогги».

Слова незнакомца набатом били в голове. Будто являлись теми нитями неизвестного кукловода, что вели заряженное на убийство тело подростка. Раз – и девочка стремительно набросилась на первого бандита. В следующий миг оказалась верхом на его спине. Зажатый в ладони клинок иступлено бил по шее ублюдка. Совершив технично красивое сальто, Эбби провела комбинацию молниеносных ударов по торсу бандита и, опустившись на колени, перерезала ему щиколотки. В завершении серии выпадов, девочка вонзила заточку в промежность, провела клинком резко вверх, распоров брюхо. Фонтанирующий алыми брызгами выродок завалился на спину и выпучил глаза, захлебываясь собственной кровью.

Третий бандит уже бежал к лошадям, сверкая пятками. Эбби с красивого разворота метнула нож и точно воткнулась в спину удирающего налетчика. Издав предсмертный выкрик, тощий отброс растопырил руки и рухнул в сугроб.

Тяжело дыша, Эбби обернулась к Стрелку. Окровавленные руки малышки подергивались в легком треморе. Янтарные глаза выражали шок от содеянного. Избитый наемник немо взирал на подростка, удивившего его в очередной раз. Их обоюдное недоумение продлилось около минуты.Коленки девочки подогнулись, и она села на холодную землю. Подрагивающие губы исказили миловидное лицо в страшной гримасе. Теперь на месте хладнокровного убийцы сидела обычная, напуганная Эбигейл, какой привык видеть её охотник за головами.

–Уходим. – прохрипел наемник, тяжело поднимаясь с земли. – Держись.

Оказав помощь Эбби, Стрелок нетвердой походкой пошагал к снегоходу. Усевшись на место пилота, он усадил девочку на сиденье за собой. Всхрапнув двигателем, внедорожная платформа двинулась по узкой колее дороги на север. Завернув за отрог, открылась виду отвесная скала, у подножья которой возвышалась старая ветряная мельница.

Решетчатая ферма башни, на которой вращались лопасти ветряка, вырастали из приземистого здания, что сливалось с монолитными стенами скалы. Издалека, учитывая метель, наемник не сразу увидел бетонное сооружение. Оно было помещено на край утеса так искусно, что не бросалось в глаза и могло послужить хорошим убежищем. Если, конечно, его никто не занял раньше них, на что Стрелок сильно надеялся. При этом он поставил винтовку рядом с собой.

Небольшая площадка у ветряка оказалась пустой.

– Я на разведку. – сходя с борта, сказал кимеронец. – Если кто покажется на дороге – зови. – Стрелок вручил девочке револьвер. – Либо стреляй.

Тремор рук прошел. Эбби покрутила оружие в руках, будто бы видела его впервые. Наваждение боевого транса прошло, сейчас она сжимала рукоять вверенного револьвера без прежней уверенности.

Стрелок скрылся за углом одинокого дома. Из разведки он вернулся довольно быстро. Молча собрал запасы, какие удалось найти в кузове, закинул на плечо ранец, а девочке передал котомку с едой. Перед отходом, они завели снегоход за мельницу и для надежности спрятали его под листами найденной на заднем дворе жести, обезопасив себя от обнаружения ненужными глазами.

Дом был пустым и разграбленным. Осталась пара стеллажей, заставленный мусором стол и разбитый терминал, стоящий рядом с большим, размером со шкаф, генератором. К сожалению, агрегат не работал. Стрелок не стал заниматься его починкой и не заставлял Эбби попытаться реанимировать его также, как это было с лазерным регенератором в резервации. Сдвинув стол, наемник схватился за скобу, вбитую в пол, и на выдохе дернул её вверх. Скоба оказалась ручкой двери, ведущей в подвальное помещение. Включив фонарь на цевье винтовки, Стрелок первым шагнул во тьму. Эбби не спеша тронулась следом. Подвальное помещение оказалось не большим. В нем имелись длинный стол с рядом тумб, проеденные молью матрацы на ржавых койках, выстроенные в ряд у стены аккумуляторы, заряжающиеся за счет генератора, и вмурованная в стену печь.

Бросив ранец на стол наемник принялся пересчитывать запасы, наказав девочке навести в комнате порядок. Спустя время они сидели друг напротив друга. Вместо отопления путники решили использовать оставшиеся с лаборатории факелы, поставленные в центр комнаты. Стрелок выложил на разложенный матрац консервы и хлеб. Ближе к огню поставил флягу с водой, чтобы замерзшая вода начала таять.

После недолгих приготовлений пара беглецов взялась за еду.

–Переночуем здесь, наберемся сил. – вскрыл банку тушенки Стрелок. – Утром продолжим путь в Холд.

– Я не брошу шерифа. Тейт бросил, а я нет.

– Ты забыла, как он поступил с тобой? – размеренно жуя, спросил наемник.

– Он единственный близкий мне человек. Больше никого не осталось.

– Первое. – выставил указательный палец кимеронец. – Ты будешь делать то, что скажу я. И когда скажу. Ясно?

– Я…

– Ясно?!

– Да. – съежилась девочка от стального голоса.

– Повтори.

– Ты тут главный. – вздохнула Эбби, осунувшись.

– Отлично. Теперь второе. «Арахна» просто так от нас не отстанет. Мы убили паучью матку и разорили гнездо. Сектанты этим сильно обеспокоены и не угомоняться, пока не найдут тех, кто повинен в гибели их божества. Твои… способности помогут мне, а я помогу нам обоим. Но никому ни слова о том, что ты умеешь, поняла?

– Да. Поняла. – Эбби затихла на секунду, подняла глаза и сказала: – Эти психи… Кто они?

– Фанатики. Ширяются паучьим ядом. В больших дозах он смертелен, но в малых дарит наслаждение. Сектанты употребляют его ежедневно. Итог: мозги набекрень, зависимость и полнейшая деградация.

– Ясно… Ты ведь видел, что я сделала?

– Я видел, что ты сделала это совершенно безжалостно.

– Я не знаю… – подняла ладоши девочка. – Все случилось… автоматически. Так, будто я все знала наперед. Каждый удар, каждый выпад. Словно это делала не я и мной управляли. Понимаешь?

– Что ты почувствовала?

– Ничего поначалу… А потом я увидела их трупы, и мне стало страшно.

– Раньше с тобой такое случалось?

– Нет… То есть, я не знаю... Я не знаю, что это может быть. Отец ничего об этом не говорил. Дядя тоже не знал, на что я способна.

– При этом ты прожила долгое время на ферме и не замечала, как остаешься неизменной, пока твои сверстники растут?

– Папа запрещал мне общаться с другими детьми. Я выбиралась в город, но ни с кем не разговаривала. И это было редко. Я видела только Рика и его… помощника. – воспоминания о погибшем Стиче окунули Эбби в тоску.

Собрав волю в кулак Эбби продолжила:

– Ну ладно, ладно… Был еще мальчик, почтальон Майк, и наша соседка Ева, но я их редко видела и не обращала внимания… Я не замечала в себе изменений. Говорила себе, что со временем все наступит. Повзрослею, выйду в люди, найду работу и того, с кем проживу жизнь счастливо.

– В таком тихом городишке, как Далтон, счастливо прожить вполне реально. – не без иронии сказал Стрелок.

– Если это была шутка, то она неудачная. – серьёзно заявила девочка. – Далтон был прекрасным городом, мне нравилось жить на ферме. Правда... я хотела повидать мир за пределами отцовских угодий, но знала, что не покину город.

Стрелок опустошил банку, отставил в сторону и запил разогретой водой. Кадык запрыгал на грязной шее. В отсвете пламени его фиолетовые глаза блестели.

– Тот монах сказал, что являлся для тебя кем-то вроде телохранителя...

Эбби с интересом посмотрела на кимеронца, не желая его перебивать, хотя вопросы уже готовы были соскочить с языка.

– В церковном Ордене инквизиторов создают непростыми методами. Рискну предположить, что и ты являешься своего рода созданием Обители.

– Созданием?

– Оружием. Новым, сверхъестественным, абсолютным.

Глаза Эбби забегали.

– Но я не была в Обители! – растерялась девочка. – По крайней мере, я не помню об этом…– она замолчала. Вспомнила разговор с Риком, они обсуждали это, но и тогда она сопротивлялась.

– То, с каким мастерством ты убила дикарей, выдает в тебе служителя Церкви. Я узнал этот стиль боя. Только рыцари Ордена сражаются так.

Эбби схватилась за голову, сознание запротестовало против слов Стрелка.

– Мой отец – Нейтан Райт! Он… Он не мог допустить, чтобы я служила в Обители, ведь не верил в Бога и… берег меня от чужаков!

– Уверена, что хорошо знала отца? И отца ли вообще?

Эбби вспомнила слова Винсента и застыла мокрыми глазами на пламени.

– Он был его братом… Его братом…

– Так сказал Каратель. – кивком подтвердил наемник.

– Не понимаю… К чему весь этот спектакль? Чего он хотел от меня?

– Это подтверждает мои слова, что ты из Обители.

– Но я – не оружие! Не оружие, понял?!

Эбби вскочила, погрозив кимеронцу кулаком. В янтарных глазах вспыхнула искорка. Стрелок сощурился, мол, показалось, но нет. Глаза девочки, и правда, стали ярче.

– Сядь. – смягчился он. – И выслушай меня. Хочешь не хочешь, но тебе придется принять то, что я скажу. Если ты оружие, то тебя испытывали. Далтон, ферма, ложный отец… Полевые испытания.

– Зачем им испытывать меня в мирном городке?

– Узнать, как ты ведешь себя среди людей. Как приспосабливаешься к обществу, ведешь себя в нем. Когда мне было столько, сколько и тебе, меня обучали дипломатии, шпионажу и внедрению в различные круга общества. Кимеронцев с ранних лет обучают всему, что пригодиться им в будущей работе перед выпуском в Большой свет. Инквизиторы – не исключение. Только с поправкой на религиозную промывку мозгов.

– Я нужна Империи из-за моих способностей. Получается я – сбежавшее оружие, так что ли? Неудачный эксперимент, вышедший из-под контроля кардиналов?

– Мой заказчик – представитель аристократических кругов имперской Столицы, а не человек из Обители.

– Тогда не понимаю, почему Винсент не вернул меня в Обитель, а решил спрятать в каком-то убежище.

– Он говорил, что это за убежище?

– Он не успел сказать. Может, дядя знает, но мне он тоже ничего не ответил…

– Заказчик был не один. С ним был доктор, или... ученый.

– Если я попаду в их руки, то они продолжат эксперимент.

– Да.

– И ты…

– Пока да.

– Что значит «пока»?

– Если рыцарь предложит сумму больше той, какую мне обещали имперцы, то я передам тебя ему.

– Он ушел на север, когда мы с ним разошлись.

– Зачем?

– Сказал, что будет искать свою соратницу, которую утащил третий вигилант.

– Тогда я знаю, куда он отправился.

– Там опасно?

– Здесь везде опасно, но хуже Скверны на севере места нет.

Гости неприметного дома погрузились в тишину. Эбби укуталась в спальный мешок, найденный в кузове снегохода, и уставилась на очаг пламени.

– Когда дядя приходил на ферму, он часто говорил мне при встрече: «Здравствуй, Эбби, я твой дядя – Рик Максвэл». Он так улыбался в эти моменты, с искренней радостью. Но я видела в его глазах тоску, которую он сдерживал изо всех сил. Он будто все знал наперед, и о чем-то грустил. Будто бы… словно… Так, будто делал это уже не в первый раз и это не доставляло ему той радости, с которой он встречал меня.

Эбби посмотрела в задумчивые глаза Стрелка.

– Что?

– Ничего. – мотнул он головой.

– Скажи мне, о чем ты подумал. – настойчиво повторила Эбби.

– Твои способности отнимают у тебя много сил… Ты, возможно, не помнишь все инциденты, связанные с их применением, но что-то мне подсказывает, что именно они лишали тебя памяти каждый раз, когда ты их использовала. Поэтому эксперимент считается неудачным.., Эбби.

Стрелок впервые назвал её по имени, чего девочка никак не могла пропустить и выразила легкое удивление.

– Ложись спать. Я подежурю. Заодно промою раны, накачаюсь лекарствами. Завтра предстоит долгий путь

– Ладно. – не стала противиться Эбби, чувствуя, как накопившаяся усталость валит с ног.

Девочка легла на матрац, повернувшись спиной к наемнику. Она еще долго думала о словах Стрелка до тех пор, пока их не вытеснили добрые воспоминания о хороших днях, проведенных с Риком Максвэлом. Между ними хватало обоюдных непониманий, недомолвок, откровенной ругани по причине возрастной разницы и период затишья. Однако, несмотря на все выше перечисленное бывали моменты, когда Эбби чувствовала себя рядом с дядей также комфортно и защищено, как и с отцом. Шериф, не кривя душой, иногда полноценно его заменял. Чем назвать его решение отправить племянницу прочь с Мораве, кроме как не желанием уберечь от всех недругов? Осознание этой простой мысли не приходило долгое время, находясь под прессом обиды и чувства подавляющего одиночества. А сейчас… Сейчас Эбигейл не чувствовала ничего, кроме всесторонней беспомощности и безысходности.

По щекам потекли слезы горечи, мерцающие в свете затухающего пламени. И вместе с мыслями о полной потери близких, девочка погрузилась в тревожный сон.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 11. "Пастырь для вампиров".

Рик Максвэл

— Гав! Гав! Гав!

Разрушил тишину стартовой площадки возбужденный лай Джека. Ранним утром на заброшенной авиабазе у подножья Нордхолла заводил двигатели летательный аппарат, который теперь в послевоенное время смотрелся на выжженной солнцем земле совершенно чуждо.

Из открытой кабины показалась голова молодого человека в летном шлеме. Глаза его скрывались за стеклами квадратных очков, какие носили военные пилоты, но человек, сидящий за штурвалом, военным не был уже как больше десятка лет.

— Давай, залазь! — махнул рукой Рик. — Не трусь, Эбби! Только храбрые могут увидеть небо!

Светловолосая девчуля робко шагнула к парапету. Рик подхватил её под мышки и усадил промеж ног прямо напротив штурвала.

— Гав! Гав! — игриво вертелся Джек на земле.

Он совершал обороты вокруг себя и мгновенно останавливался, чтобы посмотреть на двух людей, решивших заняться внеплановыми полетами. Склоняя морщинистую морду на бок и высовывая розовый язык бульдог выглядел донельзя комично, вызывая на лице юного пилота неподдельную улыбку.

Глаза Эбби горели любопытством, шаря по приборной панели, на которой было много всяких кнопочек, рычажков, тумблеров и светящихся лампочек.

— Готова?! — повысил голос Рик из-за шума двигателя и слегка улыбнулся.

— Еще бы! — выставила большой палец девочка.

Авантюризм племянницы восхищал дядю.

— Ну, тогда начнем…

— А если я не смогу?

— Сможешь. Ничего сложного. Только слушай меня и запоминай, что за чем следует. Но помни: делай все постепенно. Никуда не спеши и не нервничай.

— Я… я немного боюсь, дядя. — скромно опустила глаза Эбби.

— Я был не намного старше тебя, когда отец впервые посадил меня за штурвал. Мне тоже было страшно, это нормально. Но разве мы с тобой трусы?

— Нет.

— Разве я трус?

— Нет, дядя…

— А ты трусливая?

— Нет. — нахмурилась Эбби, набравшись уверенности.

— То-то же. — пригрозил пальцем Рик. — А теперь, Эбби, запоминай. Все запоминай. Ты все мне повторишь в точной последовательности. От начала и до конца.

— Я не боюсь лететь, я боюсь, что забуду. Это ведь первый полет!

— Не забудешь. Руки будут помнить, пальцы будут помнить, глаза будут помнить. Твой разум запоминает все, Эбигейл, а с ним запоминает тело. Ясно?

— Да.

Полгода спустя. Раннее утро. Стартовая площадка.

— Гав! Гав! Гав! — донеслось из-за борта.

Под скрытым колпаком кабины лай Джека слышался, как в трубе.

— Итак. Начнем, Эбби.

— Дядя, мне страшно… — призналась девочка.

— Почему? Здесь нет ничего страшного. Я с тобой.

— Дядя, это же первый полет! Ты чего? Совсем не боишься?

— Поверь, Эбби, тебе покажется все невероятно легким. Ты сейчас почувствуешь, как просто управлять самолетом. Так что не бойся. Ты ведь не трусиха?

— Нет, дядя.

— А я трус?

— Нет.

— Верно. Потому что рожденный ползать летать не может. А мы не ползуны, так?

— Да!

— Поехали!

Два года спустя. Рассвет. Авиабаза Нордхолла.

— Гав! Гав! Гав!

Джек присел, устав бродить вокруг да около. Сел, и уставился на копошащихся в кабине людей.

— Ты готова к полету, Эбби?

— Да, дядя. Но я …

— Что? Боишься?

— Немножечко. — надула щеки девочка. — Это же первый полет!

— Нет, Эбигейл, совсем не первый. — загадочно улыбнулся дядя.

— Дядя, все-то ты шутишь. — посерьезнела племянница. — Вот увидишь, я та еще растяпа. Все забуду!

— Вот и узнаем, так ли это.

— Снова шутишь!

— Вовсе нет. А ты попробуй, возьмись за штурвал.

— Хорошо.

Эбби набралась уверенности, когда взялась за рукоять.

— Кажется пошло…

— Так, держи ровнее.

— Получается! У меня получается, дядя!

— Тихо, не спеши! Давай помаленьку!

— Обалдеть! С первого раза все!

— Вот видишь, а ты сомневалась! Тебя даже и учить-то нечему! Обманула меня значит, хм?

— Нет, нет, нет! Я только в книге читала, а тут сама и… И получается!

— Умница! Помнишь, что я тебе говорил?

— Не спешить!

— Это да. А что еще? Очень важное…

— Хм… Что, дядя? Что важное?

— Твой разум все помнит, Эбби. А если помнит разум, то помнит и тело.

— Да, дядя, я запомню… И я помню, что рожденный ползать летать не может.

— Потому что мы не трусливые ползуны, Эбигейл. И только храбрые могут увидеть небо…

— Гав! Гав! Гав!

Лай Джека казался громче обычного. Вернувшаяся в сознание ясность дала понять, что бульдог неистово бьется об прутья клетки, в которую его посадили на цепь. Что до рассвета еще долго, а сам Рик находиться в клети по соседству и сквозь напухшие от ударов веки смотрит на верзилу-разбойника, мордующего его до пробуждения потехи ради.

— Глядите, парни, туша проснулась! — глумливо сказал упитанный боров с косматой бородой, от которого несло перегаром и запахом крепкого табака.

Он сильно выделялся на фоне тощих и долговязых собратьев, убеждая Максвэла в том, что именно этот крепыш лидер шайки бандитов. И как подобает лидеру он горделиво и свысока смотрел на беззащитную жертву, получая извращенное удовольствие от своего превосходства.

— Не люблю племя паучьих выродков, но стоит отдать «Арахне» должное — они умеют ловить стоящую добычу.

Покатав в пальцах звезду шерифа, боров подбросил её вверх, как монетку, и поймав сказал:

— Сиди спокойно, туша. Пастырю будет интересно узнать, кто появился в наших краях.

Когда разбойник ушел, Рик припал к прутьям решетки. Его клеть соседствовала не только с клетью лающего Джека, но и с теми, в которых держали ледяных пауков. Жвала, выпускающие ядовитую паутину, были скованны цепями так, чтобы пауки не могли их применять. Твари подобно Джеку бились об прутья безрезультатно. Их с потехой и с задоринкой тыкали багорами сектанты.

Перед чередой клетей пролегала широкая улица, вдоль которой располагались скособоченные дома и приземистые постройки. Хибары, судя по спешности возведения, пристроили к большим домам из крепкой древесины совсем недавно. Выглядели они не только ненадежно, но и причудливо. Каркас округлый, словно собранный из костей, стянутых крепкой кожей, а притолока входа у каждой лачуги щерилась загнутыми, как клещи, стальными прутьями. Все эти гротескные конструкции отдаленно напоминали арахнидов, и выползающие из хибар сектанты только подтверждали мысли о том, что пристройки принадлежать сектантской общине. И каким-то пока непонятным образом дикари уживались бок-о-бок с бандой разбойников, коим и принадлежал теперь этот брошенный в снегах городок. А что за городок, Рик смог узнать по надписи на указателе вколотом в землю у края дороги — "Дейн".

Обрюзгших дикарей было не меньше, чем представителей «Арахны». Удивительным было и то, что обе фракции помогали друг другу, вели совместные работы. Без конфликтов, как успел заметить Рик, не обходилось. Нравы двух общин сильно рознились, образ жизни одних ущемлял других, никак не пресекая, а лишь разогревая конфликты. Но невидимая сила продолжала держать группировки на месте, не позволяла им начать раздор и кровопролитие. Что-то или кто-то сильно постарался объединить враждующие кланы севера. И пока непонятно на каких условиях держалось это шаткое равновесие. На какой договоренности. Или вся покорность сводилась лишь к страху перед чем-то более могущественным?

Снующие по грязной улице груженные телеги стекались со всех проулков к железнодорожной станции, располагавшейся справа от позиции Рика. Он впал в оцепенение, когда разбойники принялись стаскивать с телег капсулы «гробов» и штабелями укладывать их на платформе, под присмотр вооруженных сектантов.

На станции стоял поезд. Тот самый, который однажды посещал Далтон. Тот самый поезд, который был угнан и отправлен по старому монорельсу на север вместе с жителями городка. В открытые вагоны состава загружали криокапсулы. Шериф готов был дать руку на отсечение тому, кто бы усомнился в его уверенности в том, что в «гробах» лежат не просто пленники, а жители опустошенного Далтона. Капсул было много, гораздо больше чем в резервации. Перед мысленным взором встала полная картина произошедшего.

Карту из лаборатории отнял вместе с оружием лидер разбойников. Он стоял у платформы и внимательно разглядывал её, периодически косясь на молодого пленника.Делать вид, что не знаешь, в чем суть – поздно и бессмысленно. Цели шерифа лежат на поверхности и утаивать их от тех, кто причастен к погрому, он не собирался. Наоборот, бросить вызов целой банде, да хоть обоим кланам, храбрости и безрассудства Рику бы сейчас хватило с лихвой. В нем бушевала ярость.

Толстяк еще при первой встрече нацепил себе на пояс ремень с «Харметами» и скаббард с винтовкой Стрелка. Теперь щеголял по платформе, вальяжно и расслабленно посвистывая незатейливую мелодию, иногда раздавая указания и несильные удары стеком по рукам неуклюжих подчиненных. Карту он свернул и уложил в подсумок. Странно, но допытывать шерифа он не стал ежеминутно. Он ждал. Чего именно ждал, Рик не знал до тех пор, пока на главной улице не появился Он — мрачный, необъятный, окутанный ореолом темной силы и откровенной чертовщины человек. Высокий, худой, весь в черной одежде. Лица нет. Точнее оно скрыто под черным платком, черная шляпа припущена на лоб, глаз невидно. Все как по команде сектанты и разбойники замерли. По обе стороны от таинственного незнакомца медленно ползли на четвереньках вампиры. Жуткие твари, с мертвенно-серой кожей, покрытые слизистыми струпьями. Лишенные глаз морды скалятся двумя внушительными клыками, произрастающими из верхней челюсти. Длинные лапы скоблят землю внушительными когтями. Тварям холод нипочем. Это их среда, их мир. Холод и тьма. Хоть и не в первый раз Рик сталкивается с кровососами, но от их вида у него постоянно пробегали мурашки. Джек в клетке притих, забился в угол — раздался жалобный скулеж.

— Не бойся, Джек. — прошептал Рик, косясь на бульдога. — Я вытащу нас отсюда…

Человек шел размеренно, не спеша. Он удивил не только своим появлением, но и тем спутником, который появился возле него. Рослый незнакомец. Ковбойская шляпа, коричневое пончо, высокие сапоги со шпорами, боевые наручи. Лицо скрыто под маской-респиратором, на глазах – круглые очки. Кимеронец. Точь-в-точь, как Стрелок. Но это был не он. От этого бойца Братства исходила такая же пугающая аура, как и от его приспешника. Только в отличие от «темного», наемник был вооружен одним револьвером, оттягивающим ремень-патронташ ниже правого бедра.

Толстяк-разбойник ссутулился, пошел навстречу гостям. От былого самодовольства и след простыл. Теперь дикарь выглядел, как и его собратья. Жалким доходягой, тупой деревенщиной, не гнушающейся кровосмешения со своей родней. Так у налётчиков принято сохранять популяцию жалкого племени. С генофондом у них полный швах. Вот и рождаются такие неказистые уродцы, больные с самого рождения. Одним словом — отбросы.

— Хозяин, рады приветствовать тебя в нашем укромном уголке. — выдавил кривую улыбку боров.

Темный вежливо кивнул. Его вампиры и телохранитель-кимеронец остановились.

— Что с грузом? — спросил человек в черных одеяниях пастыря. Голос тихий, скрипучий, неприятный, и при этом спокойный. Такие голоса принадлежат людям, умеющим держать себя в руках и контролировать ситуацию.

— Еще немного и поезд продолжит путь. Я лично слежу за работой.

— У меня еще остались дела в резервации. Некто пробудил выводок. Я найду того, кто это сделал. Требую от твоих людей замести следы, когда все уляжется.

— Будет сделано, хозяин. — учтиво поклонился бандит.

— Оружие все получили?

— Все боеспособные мужчины. Сектантам тоже выдали. Они быстро учатся.

— Твоему племени еще нужны препараты?

Разбойник почесал затылок.

— Две партии мы переправили в Вудланд, но здесь ничего не осталось…

Толстяк столкнулся с пронизывающим взглядом «пастыря» и съежился.

— Этот товар стоит дороже всех ваших жизней, дикарь.

— Да, хозяин.

— И каким-то образом моего щедрого дара не хватило на здешнюю горстку оборванцев?

— Хозяин, моему племени…

— Твоему племени будет достаточно того количества, которое я вам прислал. Вторая партия должна была остаться здесь для «Арахны». Если ты вздумал обокрасть общину, то это значит, что ты крадешь у меня. А я не потерплю воровства.

— Простите, хозяин. — чуть ли не захныкал толстяк. — Я… Я все верну, обещаю. Им тоже положено, простите…

— Чтобы впредь не возникало между вами и мной недомолвок, мой боец приступает к обязанностям коменданта.

На лице борова промелькнул испуг, когда «пастырь» указал на кимеронца.Наемник в свою очередь немо указывал протянутой рукой на трофеи толстяка. Хозяин вампиров понял подручного без слов, слегка нагнулся, чтобы рассмотреть «Харметы» вблизи.

— Знакомое оружие… Откуда у тебя снаряжение кимеронцев?

— Хозяин, вам будет интересно взглянуть на нашего пленника. Эти стволы я забрал у него, когда сектанты привели его в лагерь.

— Чем он так уникален?

— Вот. Взгляните.

Толстяк протянул хозяину карту. Развернув её, «пастырь» бегло прошелся по изображению и задумчиво выдохнул, глянув на Рика. Хоть шериф и находился в полутьме, незнакомцу не составило труда разглядеть его.

— Где его нашли?

— У северного тоннеля второй резервации. Сдается мне именно он пробудил выводок.

— В одиночку генератор не запустить. Тем более простому путнику.

Человек оказался напротив клетки, свысока глядя на Рика. Шериф столкнулся с его глубокими, серыми глазами и старательно не отводил взгляд. Пока вдруг не появилась резкая головная боль, от которой Максвэл прослезился и скривился. Похлопав глазами, шериф встряхнул головой, прогоняя внезапно нахлынувший морок.

— Хозяин, при нем было еще это.

В протянутую ладонь «пастыря» легла серебряная звезда.

— Хм… занятно. — рассматривая надписи на звезде сказал он. — Интересные у тебя гости.

— Отличный улов, как по мне. — осклабился боров. — Туша крепкая, злющая.

—Меня искал, шериф? — присел на корточки вампирский поводырь. Он припустил платок, его кожа была очень бледной.

Рик упорно молчал.

— А-а-а… — протянул незнакомец. — Их. — указал он кивком на капсулы. — Да, теперь все ясно. Твое упрямство вызывает уважение, защитник Далтона. Я не могу тебе отдать этих людей. Они нужны мне для большого дела. Раз уж ты хотел быть с ними до конца и намеревался выполнить служебный долг, то милости прошу на борт полярного экспресса. Ты лично узнаешь о том, что я собираюсь сделать с милыми горожанами, а потом и сам послужишь на благо моей миссии.

— Иди к черту, ублюдок.

— Гав! Гав! — подал голос Джек, забивший лапами по прутьям. Рыча и скалясь он злобно пялился на незнакомца, вызвав у того ухмылку. Толстяк тут же отработал стеком по брюху пса, отчего тот заскулил.

— Не трогай пса!! — прорычал Рик, схватившись за прутья до белизны костяшек. — Не тронь его, мразь!

Темный жестом остановил разбойника. Он сразу повиновался и отступил. Все той же вытянутой рукой незнакомец полез в клеть к Джеку. Медленно тянул ладонь к скулившему псу. Бульдог рычал. Но постепенно успокаивался, пока и вовсе не опустил голову, смиренно переносил мягкие поглаживания.

— Вот так, малыш… отлично. — приговаривал хозяин вампиров. — Пора спать…

И Джек затих.

— Что… Что ты сделал?!

— Тише, шериф, не буди верного друга. Он вскоре проснется. Но я могу сделать так, чтобы он пришел в себя, как раз к тому моменту, когда ты окажешься в моем доме.

— У меня есть предложение получше.

Человек с сомнением покосился на Максвэла.

— Освободи меня и людей, верни их в Далтон. И после этого, даю слово, имперцы не узнают о том, что ты здесь делаешь.

— Заманчивое предложение, юноша. Но дело в том, что Империя в курсе того, что я делаю…

Незнакомец поднялся и сказал:

— Было приятно побеседовать, шериф Далтона, но тебе пора в путь. Найди для пленника свободную капсулу. Он поедет в Сион вместе со всеми.

— Слушаюсь, хозяин!

«Пастырь» подбросил звездочку разбойнику. Тот нацепил её на патронташ, стягивающий грудь, и злобно ухмыляясь подошел клетке.

— Ну что, туша, теперь я шериф Далтона, ха-ха-ха!!

Рика выволокли два крепких амбала на середину улицы. Третий дикарь полез за Джеком.

Главаря отбросов больше не интересовал пленник. Он вернул толстяку карту и пошагал по улице. Вампиры последовали за ним вместе с кимеронцем. Но далеко он не ушел. С другой стороны городка, ровно посередине улицы, ему навстречу шла странная команда. Бандиты по команде борова остановились, позволив Рику получше разглядеть поздних визитеров.

Четверо совершенно одинаковых силуэта. Грузные и вдающиеся в ширь из-за экзоскелетов, чьи элементы каркаса соединялись сервоприводами на важных участках конечностей. На головах каски с козырьком, глаз не видно из-за круглых окуляров диоптрической оптики. На всех плащи до пят высоких сапог. Бойцы шли нога в ногу, держа наперевес электромагнитные ружья Виллера и пулеметы системы Мадсона, с торчащими над затворами рожками.

Шествие «близнецов» возглавляла колоритная троица: ящер-гуманоид (в миру локуст или рептилоид), покрытый темно-зеленой чешуей и костяными наростами, в ковбойском пыльнике и шляпе поджарый орк — что для их расы свойственно — с планеты Тонат, и двухметровый мускулистый громила, которому нижнюю челюсть заменял увесистый, железный протез. Испещренную шрамами башку он сбривал по вискам, оставляя ровно посередине короткий ирокез рыжего цвета. Глаза амбала загорелись люминесцентным свечением, развеяв гадания Рика о том, полностью ли обладатель стальной челюсти превратил себя в киборга или нет.

Подняв зажатую в кулаке руку громила остановил четверку «броненосцев». Они же провели тактический обзор позиции. Вампиры оскалились, капая тягучей слюной на землю. «Пастырь» незаметно провел ладонью и существа тут же успокоились.

— Обычно мы рады гостям, даже в столь поздний час. — начал человек в черном. — Но наемники Гильдии чаще ищут добычу, а не убежище. На кого ведете охоту, джентльмены?

— Моё имя — Гривз! — повысил голос командир отряда. — Это Курт, это Крейг. — указал он кивками сначала на рептилоида, потом на орка. — И еще четверка первоклассных охотников за головами, что проделали со мной долгий путь.

— Моё имя вам ничего не даст. — развел руки хозяин вампиров.

— Тогда скажи, незнакомец, намерен ли ты препятствовать мне вершить правосудие?

— Смотря, что ты подразумеваешь под правосудием.

— Я ищу того, кто убил моего брата. Его убийца скрывается здесь, в этих горах. Я намерен найти его силами, что стоят перед тобой.

— Не каждый может позволить себе нанять профессиональных охотников за головами. Особенно если их дело касается поисков добычи на вечном холоде. На кого охотитесь?

— Верно заметил. — прищурился Гривз. — Мы ищем непростую цель. Инквизитора Обители, по прозвищу Каратель. Слыхал о таком?

«Пастырь» учтиво кивнул.

— Он хладнокровно зарезал одного из лучших бойцов Гильдии. И не просто наемника, а старшего командира «воронов» — стражей Рейвен-Рока. Мы шли по пути рыцаря, но он был не один. Мы знаем, что его спутник где-то на севере.

— Откуда такая уверенность?

— Маршал Холда подсказал нам, где стоит искать некоего Рика Максвэла. Он больше известен как шериф Далтона — городка, лежащего далеко к югу от этих земель. Теперь это город-признак, но служитель закона не стал тенью. Он жив. И Крейгу не составило особого труда провести нас по следам этого человека.

— Не иначе это судьба. — ответил Темный. — Тот, кого вы ищете — мой пленник. Он прибыл в лагерь незадолго до вашего появления.

— И где он?

Вертикальные зрачки рептилоида на желтых глазах сузились, он уставился точно на Рика своей скуластой, вытянутой мордой.

— Вон он. — прошипел локуст, высунув раздвоенный язык. — Покажите его нам.

Человек кивнул разбойникам, чтобы те подвели Рика к пятачку света между переговорщиками. Гривз ткнул пальцем в экран коммуникатора на наруче. Из экрана появилась голограмма листовки с изображением шерифа.

— Это он. — пробасил орк, приблизившись к Рику. — Я уверен. Он и Каратель были тогда в «Кантине».

— Хорошо. — сощурился громила, нагнувшись к Максвэлу. — Ты был с ним, верно?

— О ком ты говоришь? — сыграл удивление Рик.

— Не играй со мной, парень. — захлопала стальная челюсть. — Ты был в салуне. Посетители и камеры наблюдения запомнили ваши лица, пока вы там ошивались. Но лучше всех вас запомнил мой вышибала киборг кивнул на орка

— И что с того? На лагерь совершили нападение вигиланты. Мы покинули Рейвен-Рок, чтобы вывести штатских из-под удара.

— Да, верно. Мой брат принял участие в этой благотворительной акции по спасению Гильдии от лап стальных убийц, но и сам стал жертвой служителя Церкви.

— Прежде чем заговорить с моим пленником ты не посчитал нужным спросить моего разрешения. – ровным голосом произнес «вампировод».

— И правда. — развел руки-кувалды верзила. — Где же мои манеры! Ты позволишь нам продолжить беседу?

— Можешь выпытать у него все, что пожелаешь, но трогать его не смей.

— Я только хочу, чтобы он привел нас к рыцарю. Ты ведь знаешь, куда он отправился после того, как вы ушли из Гранд-Каньона?

— Знаю. — кивнул Рик. — Но для ответа тебе придется меня убить.

— Так дело не пойдет. — вступил человек в черном. — Ты выясняешь все сейчас и только сейчас. У меня на этого юношу… особые планы.

Гривз задумался. Размышления продлились недолго, после чего он сказал:

— Предлагаю сделку. Он поработает на нас проводником до тех пор, пока я не найду Карателя. А как найдем, то я сразу же передам его тебе.

— Откуда мне знать, что он вернется целым?

— Даю слово лидера «воронов»! — Гривз гордо стукнул себя кулаком в грудь. — Спроси моих людей, я не какой-нибудь болтливый фелис, и всегда держу своё слово!

Ящер и орк покивали утвердительно.

— В таком случае я даю вам сутки на поиски инквизитора. Если нет — сделка отменяется. И если вы не вернете его в назначенный срок, то мои поданные найдут вас, где бы вы ни были.

Гривз покосился на вампиров, перевел взгляд на Темного.

— Идет. — кивнул он. — Сутки на поиски мерзавца, парни. Добро пожаловать в отряд, шериф города призраков!

Локуст ощерился острыми зубками, а орк резко выдохнул сквозь ноздри, через которые было продето серебряное кольцо. Он ухмылялся, правда из-за торчащих из-под нижней губы больших клыков ухмылка получилась безобразно кривой.

Разбойники жестким тычком усадили Рика на колени перед верзилой и отпустили пленника. Впритык к лицу появилась стальная челюсть киборга. Его глаза зловеще загорелись.

— Этот рыцарь решил, что может нести кровавую паству где ему захочется. И убивать, кого вздумается. Но смерть Кэллога стала для него роковой ошибкой. Скажи мне, Рик Максвэл, где сейчас Каратель?

— Только при двух условиях я проведу вас к нему.

— Ты не в том…

— Во-первых, — бесцеремонно перебил Рик. — Вы освободите моего пса. Он ищейка получше всяких орков.

Крейг сложил руки на груди и косо посмотрел на дерзкого парня.

— А во-вторых заберите у того урода мой револьвер. Без него черта с два я вам что скажу.

Наемники переглянулись недоуменно. Ящер похлопал большими глазами, орк пожал плечами, а Гривз усмехнулся и ответил коротко:

— Идет.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 12. "Освободитель".

Нет ничего ужаснее порождений Нечистого, падшими именующиеся. На то они и падшие, что Церковью неприняты, святым Орденом отвергнуты, Вечным изгнаны. Грехам поддавшиеся, машинам мерзким оные в Лие Святой оскверненными наречены. Некогда святы были, слуги Божьи, помазанники Кристина, что дарование свыше получили и силу божественную. Но искушению поддавшиеся, супротив воли Ордена пошедшие, ересью обремененные. Нет у них чести боле, нет Души – только сталь безобразная, к убиению приспособленная. Таким только в Скверне и место, а не средь люда мирного и верного Церкви богоугодной.

Клирик Лоуренс, «Описание падших и прочих вигилантов».

Торквемад

Окровавленные трупы он переступал неторопливо. Проверял результаты своей работы по умерщвлению тюремного персонала.Раболепно и жалостливо молил о пощаде только один – тщедушный гоблин-горбун, надзиратель нижних камер, которого падший оставил в живых. Его молитвенная тарабарщина, как далекое эхо доходило до оскверненного, безразлично реагирующего на тщетные попытки уродца вызвать жалость. Он испытывал только раздражение, однако пообещал, что не тронет, ибо изувеченный тюремщик был отбросом, был не таким, как все «правильные» по мнению кардиналов. Он был таким же «оскверненным», как и сам вигилант.

– Не сотрясай тишину понапрасну. – властно сказал Торквемад. – Я держу свое слово. Проведи меня во тьму, укажи путь.

– Да-да! – упал на колени Чака. – Смилуйся, освободитель, смилуйся прошу! Все покажу! Только скажи, кого ищешь?

– Пять лет назад рыцари привели в Скверну необычного заключенного. Он отличался от таких как мы, но был рожден из стали и плоти тем, кому я обязан многим. Он до сих пор здесь, и она знает, о ком я говорю.

Торквемад посмотрел на светловолосую пленницу, с которой он проделал долгий путь от каньона кочевников до северных земель. Железный хомут сковывал шею женщины в черной рясе. От хомута тянулась цепь к её заключенным в наручники запястьям. Побитое лицо Ады не выражало эмоций. Всю дорогу под палящим солнцем от Гранд-Каньона до Скверны рыцарь молчала. Несмотря на боль, несмотря на издевательства мучителя, несмотря на поражение.

Торквемад оказал милосердие; лекарствами, что удалось найти в доме погибшего Артура, он залатал раны инквизитора, но увечья были слишком серьезными. Падшему приходилось поддерживать пламя жизни в надломленном служителе Церкви.

– Аделаида! – повысил он тон. – Будь так любезна, объясни, кого мне надо увидеть.

Наступила недолгая тишина. Страуд скосила красные глаза под отекшими веками на тюремщика и произнесла безэмоциональным голосом:

– Искаженный…

– Знаю, господин! Знаю, где он! – залился трепетно Чака, кланяясь убийце в ноги. – Проведу! Идите за мной! Во тьму! Только там, только там он!

За время путешествия Торквемад настолько выдрессировал Аду суровыми командами и унижениями, что она послушно ступила следом, без какой-либо запинки или замешательства. Она была целиком в его власти, его послушным питомцем. Падший самодовольно ухмыльнулся этой приятной мысли. Только ему удалось приручить инквизитора Обители.

Обещанные подземелья вигилант увидел после того, как гоблин спустил его и рыцаря на подъемнике до нижнего уровня шахты. Сгустившийся мрак окутал путников, но нужно было спуститься в самую Глотку – узкий, шахтный ствол, укрытый стальной переборкой.

Тюремщик привел в действие шестереночные механизмы, что сдвинули тяжелые врата, ведущие в черный колодец. Подъемник продолжил спуск и вскоре оказался в тоннеле с низкими, округлыми сводами. Полукруглые ниши вдоль стен были отгорожены от центрального прохода толстыми прутьями решеток. Особые камеры содержали в кромешной темноте. Персонал спускался сюда реже, чем на другие уровни.

– Идем, господин! Здесь он! Здесь искаженный!

Загорелся красный глаз киборга – Торквемад осматривал камеры на наличие заключенных. Но ничего, кроме бетонных коек и цепей не наблюдал. Разве что несколько скелетов покоилось на сырой земле. После войны за Независимость неугодных Церкви было так много, что обычные тюрьмы переполнялись. Обителью было принято решение укомплектовать пустующие камеры Скверны заключенными всех мастей. Включая обычных людей, не имеющих ничего общего с киборгами, но считавшихся вероотступниками из окрестных аббатств. Таких вылавливали патрули Ордена, без суда переправляли в Скверну, а некоторых предавали отчищающему пламени, в назидание другим.

– Вот он. – перешел на шепот Чака. – Искаженный…

Торквемад остановился у последней камеры и прислушался к металлическому скрежету. Сквозь мрак проявлялся невнятный, полный кривизны силуэт. Он пришел в движение. Сталь зазвенела, скрипуче выдвинулась его железная культя, сбрасывая ошметки наросшей ржавчины. На вигиланта уставилось пять красных глаз.

– Помнишь меня?

– Да… – пророкотало существо. – Ты оскверненный…Торквемад.

– Я пришел освободить тебя. Но у свободы есть цена.

– Чего ты хочешь?

– Укажи мне путь к логову твоего клана. Проведи к братьям, и я вознагражу вас.

– У тебя ничего нет, вигилант. Они не станут тебя слушать.

Торквемад схватил цепь на ошейнике Ады и подвел её к решетке.

– Этот рыцарь стал причиной твоих мучений. Теперь смотри, что с ней стало. Хочешь видеть инквизиторов в цепях? Даю слово – у твоих братьев будет возможность отомстить Церкви, но, если они пойдут за мной.

– Нас осталось слишком мало, чтобы противостоять Обители.

– Скверна – только начало. Я знаю, как воскресить кузню Изобретателя.

– Если это так, то я согласен.

Чака выпростал ключи, отпер решетчатую дверь. Заскрипев, она сдвинулась. Торквемад зашагал по камере к узнику и застыл напротив него, выпростав один хлыст из-под полы плаща. Перед ним, на коленях, стоял изуродованный киборг. Грубо сшитые на жилистом теле куски плоти, сквозь которые проступали стальные элементы телесной оболочки. Правое плечо сплошь состояло из механизмов, заменяющих руку тройкой острых клинков. Вместо ног – протезы на пружинных приводах и поршнях. Лицо отсутствовало полностью. Вплоть до подбородка зияла дыра, в которую была вставлена красная, устрашающего вида оптика, подключенная к мозгу в цинковом коробе, утопленном прямиком в скальпированный череп с десятком проводов. Искаженная форма жизни, созданная с нуля Изобретателем.

Торквемад оскалился. Взметнул хлыст, и рассек цепи узника одним ударом. Протянул руку киборгу, помог ему подняться. Эмульсия в его жилах заплескалась, потекла мелкими ручейками из ржавых щелей, вперемешку с маслом. Ослабевший узник покинул камеру под присмотром вигиланта и, первым делом, замахнулся клинками на инквизитора. Ада прянула в сторону, пропуская выпад. Тщедушный киборг оступился и врезался в стену. Второго удара не последовало: падший перехватил его руку и отрицательно покивал головой.

– Не сейчас. На её суд отведено другое время.

– Что ты намерен с ней делать?

– Она – ценный трофей. Поверь.

Искаженный кивнул, поплелся следом. Чака, подпрыгивая на протезе, доковылял до подъемника и поставил факел обратно в скобу на бортике.

– Едем на все уровни. Начнем освобождение.

Заскрипели решетки. Хлысты ударили по замкам. Освобожденные массово покидали тюремные блоки. Торквемад больше не видел в их глазах безысходность. Полные надежды взоры были устремлены на стального освободителя.

Уровень за уровнем. Камера за камерой. Непрерывно хлестал оскверненный по оковам заключенных.

Верхний уровень. Последний рубеж.

– В их глазах ты увидишь счастье, рыцарь. – обратился он к Страуд. – Такие как ты повинны в их рабстве и лишениях. Смотри и чувствуй их боль!

На этот раз среди узников не было киборгов. В первой камере Торквемад нашел измученную женщину. Болезненная худоба добавляла узнице жалости. Спутанные грязные волосы, глаза полны безысходности. Она ожидает, когда хлестанет страшное оружие падшего и наступит её смерть. Но вместо удара она увидела перед глазами протянутую руку помощи.

– Ты свободна. – сказал он ей. – Иди за мной. К свету.

Женщина не сразу поверила убийце с красным глазом. Но увидев рыцаря в оковах, приняла помощь вигиланта. С ненавистью смотрела она на Страуд, но не решалась что-либо сказать.

– Не эта монахиня повинна в твоих страданиях, но на ней лежит много иных грехов. – заступился Торквемад. – Из какого аббатства тебя переправили в Скверну?

– Из… Из Сент-Норда. – осунулась женщина.

– Уверяю тебя, наступит момент, когда я навещу Гастингса в его владениях. Оставайся здесь.

– В Сент-Норде осталась моя семья. Я должна к ней вернуться.

– Мы вернемся вместе. – убежденно говорил вигилант. – Я положу конец жестокости этого жалкого узурпатора, и в Сент-Норде снова настанет мир.

Женщина кивнула и, подобрав полог платья, поспешила к выходу.

– Ненависть, Страуд. Только ненависть способна сеять Церковь. Я знаю, о чем ты думаешь. Знаю, чего ты хочешь. Многие из тех, кого я освободил, хотят твоей смерти. Здесь ты не останешься.

– Зачем я тебе?

Уходя, Торквемад обернулся и осклабился.

– Для грядущих перемен нам нужны сильные союзники. Ты поможешь мне их убедить в необходимости Великой Революции.

Захват Скверны окончился пламенной речью вигиланта новоприобретенным сподвижникам. Благодарные за освобождение узники не имели представлений и цели, куда они могли бы двигаться дальше. Торквемад подарил им эту цель. Тюрьма особого режима за короткий промежуток времени превратилась в форт, защищенный сотней вооруженных, и имеющие другие «таланты», заключенных.

На гоблина-тюремщика возложили обязанности коменданта, однако десяток оскверненных решили оспорить это решение, пока не вмешался падший. Грубой силой он показал необходимость временного управления своим неказистым подчиненным, который знал Скверну, как свои четыре пальца на целой руке. Благодаря сметливому Чаке удалось вскрыть оружейные склады и комнаты охраны с необходимым обмундированием и провизией. Большая часть съестных припасов была отдана людям, осужденным по статьям за вероотступничество и обвинения в ереси. Оскверненным же достались остатки эмульсионных аккумуляторов и возможность привести себя в надлежащий вид путем «пробуждения» тюремной мастерской.

Когда разношерстные представители тюремного контингента сплотились перед неминуемой будущей угрозой со стороны Обители, то теперь их сброд больше стал походить на крепкую общину, объединенную единой идеологией радикальной киборгизации.

Торквемад отправился на поиски союзников.Пересечение заснеженных земель, подъемы по крутым горным склонам, дорога по скальным тропам и глухим лесам привела вигиланта к подножью террикона, расположенного у склона высокой горы Гейзенберга.

Перед тройкой путников возвышалась огромная шестерня входа в подземное убежище. Шестерня стояла на квадратным выемках для толстых зубьев, встроенных в подковообразную арку прохода.

– Мы на месте. – поднял голову искаженный.

– Империи так и не удалось вас найти?

– Они не проникли внутрь, но обрушили скалы, чтобы никому не удалось захватить убежище.

– Хм, Изобретатель не хотел отдавать своё детище… – Торквемад выразил ухмылку. – Думаю он будет не против, если я заявлюсь как гость?

– Если бы он был жив, то встретил бы тебя, как своего сына.

– Я не один из вас.

– Но ты похож на нас. Он ценил каждое созданное машинами дитя.

– Ценят ли дети своих собратьев? – сощурился вигилант.

– Мы долгие годы никого не принимали в общину.

Пятиглазый киборг оказался возле шестерни и вытянул руку с клинками.Конечность трансформировалась из холодного оружия в инструмент для вскрытия дверей. Набор мелких, практически хирургических инструментов, два из которых имели встроенные электрические разрядники. Соединив их с разъемом, искаженный провел несколько манипуляций с хитроумным замком. Раздался хруст, скрежет. Внутри шестерни задвигались механизмы поменьше. Гигантская шайба вздрогнула – на землю посыпалась пыль, перемешанная с ржой и льдом. Шестерня начала движение, и как колесо отъехала по зубьям в нишу между стенами.

Из нутра вырвался затхлый воздух, пахнущий старым железом.

– Путь открыт. Добро пожаловать на завод Гейзенберга.

Глаза Ады забегали по поражающим воображение масштабам комплекса, который до сего момента казался ей неприступным. На уголке человеческого глаза Торквемада появились морщинки. Киборг улыбался. Для пущего эффекта он закурил толстую сигару.

– Вот так, рыцарь, вершится история. – сказал он невнятно, кривя губы и выпуская дым. – Вы хотели предать забвению это место, но справедливость все расставила на свои места. Мы здесь неспроста. Раз уж ты веришь в Создателя, то считай это Божьим провидением.

– Идемте скорее. – поспешил искаженный пройти внутрь. – Нельзя, чтобы Империя узнала о том, что этот проход работает.

– Мы разберемся с Империей и с любым, кто сюда явиться. Веди.

Дальнейший переход по заводским цехам прошел в кромешной тишине. Большая его часть пустовала, находилась в полнейшем запустении. По словам искаженного его клан базируется в южном цехе, неприступном с земли, поскольку располагался на краю высокого отрога. От него тянулись путепроводы и конвейеры, упирающиеся в фасовочные отделы и склады, откуда в различные края северного полюса тянулся монорельс. По нему грузовые поезда вывозили продукцию завода на базы и резервации, построенные еще в первые годы существования колоний.

При осмотре конвейерных цехов в один момент Ада наткнулась на свисающие с потолка ноги. Инквизитор отступила, скривившись от подвешенного за крюки мертвеца. По внешнему виду и телосложению это был мужчина. И таких мертвецов было с десяток, подвешенных на цепи над землей.

Торквемад присвистнул, держа сигару двумя пальцами.

– Вот как вы появляетесь на свет… Любопытно.

– Эти братья не родились. Изобретатель не успел подарить им Души. – киборг выделил это слово, как нечто важное.

– Если я скажу тебе, что мне удастся их пробудить, ты поверишь?

– Нам удалось запустить один цех, но на восстановление остальных из нас мало кто надеется.

– Стоило постараться. – пожал плечами вигилант.

– Кромсатель не позволяет.

– Кромсатель?

– Наш вожак. Лидер клана. Он был первым, кто пробудил нас после смерти Изобретателя.

– И что, он решил, что остальные не достойны Души?

– Он говорил нам, что пробуждение братьев принесет с собой погибель нашего дома. Однажды, братья ослушались его и покинули завод. Но вместо них вернулись к порогу ликаны. Эти твари бросили нам под ноги части наших разведчиков. С этого момента началась война. Мы дали достойный отпор исчадиям безумца Моро, но больше ни с кем не решались выходить на контакт, кроме увечных из Червовой колонии.

– Он стал для вас мессией, пророком. Но я здесь не для того, чтобы выслушивать бессмысленные россказни.

– Ты встретишься с ним лично.

– Буду рад этой встрече.

Последующее помещение, скрытое за толстой стальной дверью, ничем, кроме абсолютного мрака и тишины не встретило путников. Из тьмы донесся басовитый голос, усиленный эхом.

– Приветствую тебя, падший – десница Гленарвана. И тебя, брат мой. Зачем ты привел рыцаря к порогу нашего дома?

Ада увидела предостерегающий жест Торквемада, призывающий к молчанию. Вигилант без тени страха шагнул навстречу голосу.

– Кто ты такой?

– Меня называют Кромсателем, но я не люблю столь броское прозвище. Для своих собратьев я – Мастер.

– Я пришел договориться… Мастер. Выйди из тени, и мы поговорим.

Во тьме загорелось три красных глаза. Стальная дверь за гостями закрылась. Ада оскалилась, Торквемад сохранял спокойствие. Затянувшись сигарой и выпустив облачко дыма, он склонил голову на бок, с любопытством пытаясь разглядеть таинственного собеседника.

– Не только со мной тебе придется вести разговор.

По сторонам от оскверненного загорелось поочередно с полсотни оптических имплантатов жутко-красного цвета. В центре, где находился Кромсатель, тьму озарила потолочная лампа. Её прямой свет упал на обладателя внушительных габаритов – громилу, у которого вместо рук были широкие клинки, как продолжения предплечий от локтей. Лишенное каких-либо черт лицо, с тройкой глаз смотрело на визитёра покровительственно. Мастер сохранил в себе детали человеческого тела. Густые седые волосы он собирал на затылке короткой косой, а в нижней губе носил небольшое кольцо. Остальная часть физиономии – переносица, скулы, нос, подбородок – вся состояла из металла с красной оптикой.

Кромсатель поднялся, и вслед за его шагами начали гореть остальные предметы освещения. Рассеивающие мрак лучи выхватывали силуэты искаженных. Они не зря получили такое прозвище. Найти среди киборгов-изгоев хотя бы одного похожего стоило большого труда. Неизменным оставались их устрашающие алые глаза. А так, большая часть их тел подверглась кардинальным аугментациям. У кого-то вместо рук сверла с динамо-машинами, работающими за счет эмульсии и электричества, и прочие агрегаты, выполняющие функции оружия ближнего боя и инструментов. У многих отсутствовали ноги – их заменяли протезы. Большинство тел утратили человеческие конечности в принципе, в том числе и участки туловищ. Из них торчали провода, сервоприводы, соединяющие жгуты стальных волокон, шестерни разных величин, медные трубки и клапаны, датчики, встроенные в черепные коробки.

Ада, изучая теорию кибернетических организмов помнила, что искаженные славились своим нездоровым пристрастием к различного вида имплантатам. Их религия заключалась в том, чтобы как можно больше внести в свое тело и организм протезов и биомеханических преобразований. Сам процесс разборки и сборки своего тела вел, по мнению клириков Обители, как бы к вершине эволюции. Слова их создателя: легендарного основоположника кибернетики и робототехники – ученого Йозефа Гейзенберга – они воспринимали как Божьи откровения. Он был их отцом, их Создателем. И заменить его на того же Святого Кристина никто не мог, даже Обитель. Он их персональный Бог, подаривший им жизнь.

Торквемад лишь знал о том, что искаженные – это бывшие солдаты Империи, добровольно пошедшие на эксперименты безумного ученого. Но ужас – а тут же уникальность – заключались в том, что не все солдаты попадали на стол эскулапов живыми… Назвать искаженных ожившими благодаря технологиям и эмульсии мертвецами значит сказать полную правду, на которую вигилант не всегда был способен из-за своего лицемерия.

Кромсатель уже стоял напротив Торквемада, лицом к лицу. Он был на голову выше худощавого киборга и гораздо шире в плечах. Долговязому вигиланту приходилось смотреть на верзилу снизу-вверх, задрав голову. Сигару он при этом изо рта не выпускал, продолжая скалиться кривой усмешкой в совершенном спокойствии.

– Чего ты хочешь от нас, оскверненный? Наш дом – неприступная крепость. Зря вы сюда явились. И еще хуже то, что ты привел к нам инквизитора.

– Не видишь, что она в цепях? – мотнул головой Торквемад в сторону Страуд. – От этой девки вам ничего не грозит. Но она нужна мне.

– Зачем?

– Скажем, она мой компаньон. И решение многих проблем.

– В эти «проблемы» мы не входим? – многозначительно посмотрел искаженный.

– Это я и хочу выяснить.

Лицо трехглазого заволокло сигаретным дымом. Он поморщился.

– Чуешь, да? Да… вижу, что чуешь. Не успели тебя лишить чувств. Должно быть противно все еще ощущать в себе человеческие слабости?

– Не думай, что у нас есть слабости, падший. Изобретатель избавил нас от них.

– Тогда почему боитесь свои носы миру показать? Сидите здесь, как стая красноглазых грызунов и ждете, пока на вас нападут?

– Это святыня нашего рода. Тебе не понять этого.

– Нет. Это как раз я могу понять. Самому пришлось долгие годы в Скверне отсиживаться. Но теперь настала наша эпоха. Присоединяйтесь ко мне. И мы нанесем ответный удар тем, кто в своё время решил от нас избавиться.

– Он говорит правду? – спросил трехглазый проводника.

– Да, Мастер. Он разрушил не только мои оковы, но и освободил всех оскверненных в залах Скверны. С ним и люди. Такие же брошенные, изувеченные, покалеченные жизнью. Теперь тюрьма под контролем изгоев. То, что он предлагает – реально.

В рядах искаженных прошелся шелест негодования. Увидев сомнения в глазах подчиненных, лицо Кромсателя исказилось злобой.

– Молчать! – рявкнул он. – Только я имею право принимать здесь решения за весь клан! Вы что, хотите, чтобы Империя снова пришла к нашему дому? Хотите заключить союз и с другими тварями Севера?Мы терпит союз с увечными. Они помогают нам из благородных помыслов, а за сталь и металл! Нашу плоть, наш смысл жизни! И теперь желаете последовать за этим проходимцем? За этим смутьяном?!

Красные глаза покорно опустились. Торквемад сощурился. Раскинул руки величественно и повысил голос.

– Когда-то вы были сильным кланом… – сжал он кулаки, отступая спиной. – О вас знали и в пустошах. Боялся каждый город. Сама Обитель не решалась явиться к вам. Империя не смогла уничтожить ваш дом, а лишь скрыла его от ненужных глаз. Не смогла стереть из истории. Но вот она – судьба… Я протягиваю вам руку помощи. Руку надежды на лучшее будущее. Будущее без угнетения, без рыцарей, без Церкви. Если мы объединимся, то сможем уничтожить Обитель!

– Нас все равно слишком мало! – раздалось из рядов.

– Нет… – Торквемад обвел цепким взглядом застывших искаженных. – Не мало, нет. Я помогу вам восстановить завод, запустить цеха и горны. Я видел, что не все ваши братья пробуждены. Но я помогу вам вернуть их к жизни.

Вигилант с полной решимостью уставился на Кромсателя, в котором закипал гнев. Рыбешка клюнула на приманку, чего падший и добивался. Авторитет верзилы подорван.

– Хватит прятаться в норах. Пора выйти на свет.

Искаженные обратили взгляды на лидера.

– Если вы ступите за порог, то больше уже не вернетесь.

– Так ты запугивал их все это время? Это внушал им, пока сам потчевал на лаврах и продавал сталь чужакам?

– Я делал все ради выживания нашего вида. После смерти Изобретателя кто-то должен был взять на себя ответственность за их жизни.

– Это я уважаю. Но не вечно детям сидеть на шее родителя. Пора отпустить их, дать право выбора. А ты лишил их всего.

– Тебе легко говорить об этом, не зная всего, что с нами происходило. Пытаешься посеять в них семя сомнений? Тебе не удастся этого сделать. Их верность непоколебима.

– Нет. Плод этих семян уже взошел, а я всего лишь удобряю его.

– В таком случае ты не оставляешь мне выбора.

– В таком случае я бросаю тебе вызов.

Искаженные взволнованно зашумели.

– Бросаешь вызов?! – лидер затрясся от смеха во всю могучую грудь. – И что тебе это даст?

– Право на лидерство. – с вызовом ответил Торквемад, гордо приподняв подбородок. – Мы решим проблему здесь и сейчас. Если победишь, то рыцарь, Скверна и все, кто там находятся – твои. Но если проиграешь, то вы станете служить мне. И мы вместе восстановим это место, вернем ему былое величие!

– Хах! – снисходительно улыбнулся Кромсатель. – Что-ж, как скажешь… С вигилантом мне еще не доводилось сражаться.

Искаженные расступились кругом, освобождая место для двух заряженных на убийство киборгов.

Испещренные шрамами и сталью бойцы начали кружить друг напротив друга, выгадывая подходящий момент для атаки. С воинствующим рыком Кромсатель первым устремился в бой. На удивление грузный киборг двигался проворно. Широкие лезвия поразили воздух – Торквемад прянул молниеносно, уйдя с линии атаки и не выпуская сигару изо рта.

Мастер бил размашисто, яростно, вкладывая в каждый удар недюжинную силу… но безрезультатно. Вигилант ловко уворачивался, качал «маятник». Плавными и легкими движениями он подныривал под загребущие лапища монструозного верзилы.Клинки свистели в опасной близости, вонзались в пол, выскабливая бетонное крошево.

Верзила зарычал гневно. Словно айсберг на море надвигался несокрушимой стеной. Поднятые для смертоносного удара стальные «кувалды» опустились с грохотом – под ними разошлась паутина трещин. Остроконечный клинок самым кончиком коснулся железного глаза Торквемада, заставив его отступить. Мгновением после вигилант уже стоял на спине киборга, точечными ударами вбивая железный корпус позвоночного реактора глубже в хребет противника.

Обеспокоенный поражением слабого места искаженный завертелся, намереваясь стащить цепкого падшего со спины. Но смекнул вовремя и задействовал реактивные двигатели, интегрированные в спину. Он сорвался с места, и короткий полет увенчался успехом: восседающего вигиланта снесло об притолоку. Приземлился мягко, как кошка, совершив обратное «колесо». Из расквашенного носа потекла эмульсия, сигара смялась. Падший выплюнул её презрительно и маниакально ухмыльнулся. Раззадоренный встречей с достойным противником киборг размазал желтый сгусток живительного топлива по грубо слепленной физиономии.

Кромсатель принял боевую стойку, устремив клинки на противника. Падший выпрямился лениво, задрал голову. Сальные патлы упали на покатые плечи. Он устало опустил руки, по которым развернулись до земли хлысты, стягивающие предплечья. В его глазах застыл лёд.

Зарядив оружие, Торквемад хлестнул хлыстами крест-накрест об пол, как нагайкой по крупу норовистого жеребца. Отведя руки в стороны, вигилант рванул в стремительном броске на верзилу.

Под звон мелькающих клинков, Торквемад двигался в акробатических приемах, окруженный мерцанием хлыстов. Скачущий, как ужаленный, Мастер то и дело парировал, с трудом успевая реагировать на заядлые выпады оскверненного.

Сталь и скрежет. Ярость и мастерство. Две фигуры слились воедино в неуступном противостоянии. Отразив очередные броски энергетических щупалец, искаженный выпрямил ногу, мощным пинком впечатав вигиланта прямиком в проем. Сползая с вогнутой переборки, Торквемад перекатился – клинок рухнул в опасной близости от вильнувшего соперника. Хлыст закружился мельницей, дезориентируя громилу. Тот, что на левой руке обхватил предплечье киборга, а далее падший взвился в воздух двойным сальто, оказавшись за спиной противника.

Торквемад потянул охваченный клинок что есть сил. Громила таращился на лезвие своего же оружия, которое готово было вот-вот перерезать ему горло, стоило только дать слабину и согнуть руку в локте. Для полной уверенности вигилант упёр ногу в его поясницу. Остаточные мышцы на шее Торквемада вздулись. Натужно хрипя, боец тянул хлысты, пока в один миг лезвие клинка не перерезало глотку верзилы, обнажая искрящие провода. С хрустом вылетел клинок из ослабевшей руки, оставив обрубленную культю.

В опасный момент Кромсатель извернулся и отчаянно вонзил второй клинок в торс падшего. На секунду Торквемад ощутил холод меж ребер. Но не знал искаженный, что у вигиланта внутренние органы заменены на имплантаты целиком. Зловеще ухмыляясь, падший насадил себя на лезвие по самую гарду. Из-за обезображенного металлом лица Торквемад не смог доподлинно считать эмоции киборга, но был уверен, что увидел мелькнувшее удивление, когда хлыст взметнулся в воздух. В следующий миг, искаженный недоумённо таращился на второй обрубок, появившийся на месте конечности.

С клинком, пронзившим туловище насквозь, недолго думая падший сжал голову киборга и начал давить со всей силы. Чужая эмульсия забрызгала на лицо вигиланта, обезображенное гримасой безумия и жестокости. Лопающийся металл под ладонями выплескивал золотистую жидкость. Оптика Мастера разбилась, и теперь он не казался таким грозным. И вскоре голова искаженного лопнула, как пустынный кактус. Превратилась в стальное месиво. Грузная туша медленно осела на землю, обагренная «золотой» кровью.

Торквемад так и оставил ногу на груди поверженного, с рыком вытащил клинок убитого из торса.

– Хорошие клинки… – придирчиво осмотрел он серебристую сталь. – Теперь послужат мне… Как и вы!!

Оскверненный поднял руку и победоносно сжал кулак. Глаза киборга сочились тщеславием. Властным взором падший окинул подданных, приклонивших колено перед новым Мастером.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 13. "В плену".

Эбигейл

Счищая с книжных полок пыль, девочка с интересом всматривалась в отцовские образчики домашней библиотеки. Названия и авторы казались ей смутно знакомыми. В памяти отрывками всплывали некоторые фрагменты текстов, а иногда и целые абзацы, но где именно приходилось читать эти книги Эбби не могла вспомнить. Странно, но вдруг нахлынувшее дежавю ясно дало понять, что сама ситуация и эти мысли ей уже когда-то приходили в голову.

Эбби на мгновения остановилась, задумалась с отстраненным взглядом. Пожав плечами, подросток продолжил тщательно избавляться от густо налепленной пыли, вычищая её из каждого уголка, не забывая при этом выдувать целые комки из книжных корешков. Концентрации пыли оказалось настолько много, что девочка громко чихнула, чуть ли не потеряв равновесие на скрипящей стремянке. Лесенка старая совсем, но пока еще держала Эбби.

Вдруг входная дверь открылась, пропуская вместе с лучами дневного солнца среднего роста молодого мужчину, на груди которого блестела серебристая звездочка. Эбби нахмурилась, глядя на незнакомца. Тот улыбался, но в этой искренней улыбке девочка видела что-то еще, еле уловимое.

– Здравствуй, Эбби. Это я, Рик, шериф Далтона и…твой дядя. Хоть я и прихожусь тебе дальним родственником, но очень рад знакомству.

– Дальним? Насколько дальним?

– Э-э-э… – смутился мужчина. – Я думал Нейтан сказал тебе о моем приходе. Я ведь помню, как в тот раз мы с тобой…

– Чего? Мы с вами никаких дел не имели!

– Успокойся… Просто я думал, что мы можем вновь поехать на аэродром…. Ладно, не о том речь.

– Вновь? Я вас впервые вижу.

– Эм…

Рик помялся у входа и махнул рукой.

– Ладно, как-нибудь в другой раз.

Эбби еще долго смотрела на закрытую дверь, а потом выбросила странного гостя из головы и как ни в чем ни бывало продолжила счищать пыль.

Как не пыталась девочка, но полностью избавить книжные полки от грязи ей не удавалось. Кисточка упорно и тщательно проходила по каждому уголку, по каждой щелочке. Книжки интересные, но желания их читать не было. Вроде бы уже было прочитано все, что только можно. Хотя эти она видела впервые. Странно.

Входная дверь резко распахнулась и в дом влетело приземистое существо, похожее на человека. Кривоногое, сгорбленное, в набедренной повязке. В крепких пальцах держа копье, оно бросилось к Эбби. Девочка что есть сил закричала, вцепившись намертво в полки

– Аы… аы! Эл… эл… эль… эльва… эльва!! – завыло существо. – Прыг… прыг… прыгать!! Вниз! Аы-аы-эллыы!!

Произнося нелепые звуки, оно заулыбалось. Но улыбка вышла донельзя кривой, еще больше отталкивая и пугая девочку. Не получив ответной реакции, кроме испуганного визга, уродец начал шатать лесенку. Не удержавшись, Эбби упала на пол и потеряла сознание.

Поставив книгу обратно в общий ряд, Эбби обернулась, когда в дом вошли двое: Стройный, седовласый старик с добродушным лицом и его полнейший антипод – бритоголовый верзила с густой бородой, одетый в черную рясу. Суровым взглядом он уставился на подростка и сказал грозно:

– Послушник, ко мне!

– Не надо так грубо. – заступился старец, улыбаясь. – Она еще совсем дитя. Будь вежлив со своим оруженосцем

– Дисциплина важнее вежливости. – отрезал боец. – Ко мне!

– Кто…вы? – задрожал голос девочки.

– Тебе предстоит трудный путь, ангел мой. Но я всегда буду рядом. Выполните мою последнюю волю.

– Последнюю волю?

– Да, ласточка. К своим годам я стал через чур сентиментальным. Но это важно. – строгим стал старик. – Важно, как для тебя, так и для него.

Верзила внезапно схватил её за руку, притянул к себе и выпалил в лицо:

– Закрой своё сердце!! Иначе ты принесешь беду всему роду людскому! Закрой сердце! Закрой оскверненную душу!!

Когда книга оказалась в своем ряду, Эбби вдруг ощутила подползающую дрожь. Чувство опасности вынудило её медленно обернуться в момент, когда дверь медленно отворилась. Тяжелыми, неспешными шагами зашел за порог человек в черных одеждах. От него несло ужасом, гневом, жестокостью и безумием. Он был сплошной чернотой, самой тьмой. Окутанный мраком незнакомец коснулся края шляпы. Губы разошлись улыбкой и задвигались в словах:

– Привет, Ева… Давно не виделись.

Крик девочки утонул в вампирском рыке, и вмиг воцарилась тьма.

Сознание возопило от ирреальности происходящего. Эбигейл резко открыла глаза. Лежа на плотном матраце в спальнике, девочка потерла веки и приподнялась на локтях, чтобы убедиться, что это был лишь страшный сон. Реальность, не сказать прямо, что уж прям обрадовала подростка. Стрелок лежал на спине и тихо посапывал, факелы уже давно догорели- остался горький запах, а потолок заволокло черной гарью. Заранее оставленная щель приоткрытой двери все же пропустила через себя большую часть дыма. Благо хоть не задохнулись, но дым мог привлечь внимание рыскающих по округе сектантов и разбойников…

Эбби схватилась за голову, вытаращив глаза – она проспала дежурство! Ей надо было следить за обстановкой, но усталость взяла верх над утомленным организмом. Стрелок устроит ей выволочку, уж точно по первое число всыплет! Хотя… это же он её не разбудил, верно? Так что это отчасти и его вина. И вообще после вчерашнего разговора… Да что уж там разговора! За все последние дни этот назойливый, гадкий, упрямый, эгоистичный, неприятный донельзя тип только и делал, что пытался избавиться от посторонних, чтобы её саму передать в руки имперцев! И, ведь он еще не закончил. Он скоро добьется своего.

Но… с другой стороны он помогал. Вытащил из паучьей пещеры, прошел катакомбы бок о бок с ней и вынес из-под завала… «Нет, Эбигейл! Ты слишком наивна!» – запротестовал рассудок – «Он делал это лишь ради будущей награды, использовал тебя в корыстных целях и ни на грош не сомневался в своём решении! Ты – расходный материал в руках жестокого убийцы!»

Это пора прекращать. Эбби пришла к единственному верному решению, которое её ни капельки не терзало. Что делать потом она представляла ясно: покинуть убежище и на снегоходе добраться до Холда, а там найти Хоппера и Кэролин, начать жить с ними, помогать им, покинуть Мораве, как этого хотел Рик…

Не впадая в тернии сомнений, девочка тихонько поднялась с матраца. Винтовка у стола скользнула в неколеблющиеся руки подростка. Как можно тише девочка сдвинула затвор, убедилась, что оружие заряжено и, зажмурившись утопила патрон в ствол.

Нужен только один выстрел.

Эбби подошла практически вплотную к спящему наемнику, прижала увесистый приклад к плечу, затаила дыхание. Одно нажатие, и все – конец мучениям, только свобода…

– Я даю тебе один шанс, девочка. – вкрадчиво сказал Стрелок, не открывая глаз. – Убей меня и станешь свободной. Но если я выживу, то переломаю тебе все кости.

Стянув шляпу, он посмотрел на неё холодными глазами.

– Давай, застрели меня… нажми на спуск.

Палец задрожал на крючке. Мгновение растянулось в вечность, но Эбби проиграла внутреннюю борьбу и медленно опустила винтовку.

Позже тандем завтракал. Огонь не разжигали. Поели так, на скорую руку, остатками вчерашней трапезы. Сборы в дорогу провели в полной тишине. Наемник спокойно и педантично собирал пожитки, а Эбби погрузилась в мысли, вела себя максимально рассеянно. Для неё побег подошел к трагичному эндшпилю. Оставалось рассчитывать только на удачу и случайности. Пускай хоть сектанты нападут и убьют их. То, что ей приготовили имперцы было гораздо хуже дикарей Нордлэнда.

Покинув убежище, Стрелок остановился, подав предостерегающий знак. Эбби хмуро осмотрелась, выглянула из-за спины наемника, но не увидела ничего, кроме рассветных лучей. Раннее утро встречало путников звонкой тишиной.

Удостоверившись в безопасности, наемник поспешил к оставленному на ночь снегоходу. Время спустя он не спеша давил гусеницами заснеженные холмы.

– Ной сколько влезет. За тобой могли охотиться наемники похуже меня.

– По назойливости хуже тебя нет. – буркнула Эбби.

– Есть… Есть те, кому нравиться бить маленьких девочек, нравиться их насиловать… Считай тебе повезло.

– То есть, по-твоему, ты – меньшее зло?

– Да… я меньшее зло.

За следующих холмом раскинулось заледеневшее озеро, обрамленное сосновым лесом. С простора открывался вид на долину, за которой возвышался огромный конус горы с заснеженной шапкой.

– Пик Кристина. – сказал Стрелок, остановив снегоход. – Центр северного полюса…

– Нам не туда. Холд западнее…

– Северо-западней.

– А что там, у горы? Или в ней?

– Червовая колония. Сейчас от неё осталась горстка старателей и торговцев. А в самой горе… всякое болтают.

Эбби глянула на Стрелка в пол оборота. Тот скосил глаза.

– Почему мы остановились? Холд там! Ты сам сказал.

Наемник посмотрел на разбитый коммуникатор. Под маской не было ясно выражение его лица, но глаза выдавали явную озабоченность.

– Чего томишь? Поехали, ну! Хочу уже поскорее оказаться в имперских лапах!

– Успокойся.

– Не успокоюсь! – Эбби ударила кулаком в грудь верзилы. – Не успокоюсь, пока не увижу этих гнусных эскулапов! Пока не перестану видеть твою гадкую рожу! Не успокоюсь, пока…

– Хватит! – рявкнул наемник, заламывая девочке руку, которая забилась в истерике. Слезы потекли по её румяных щекам.

Эбби вырвалась и упала на колени. В приступах плача девочка вздрагивала. Стрелок стоял в стороне. Его взор был устремлен на гору. Лесная тишь окутала путников.

– Там, далеко за Пиком, находиться Скверна…

– Сион… – тихо сказала девочка. – Эта гора раньше называлась Сион.

– Откуда ты...

– Я… мне кажется… я была там. – голос подростка стал тверже, исчезла дрожь. – Я не помню, когда, но была. Иногда она мне сниться. И в этих снах я покоряю её вершину.

– Ты не могла здесь быть.

– Могла… Возможно, в прошлой жизни. Мне же сто тридцать лет, забыл?

Стрелок не ответил.

– Об этом может знать только Винсент. Прошу тебя, отвези меня к нему. Я должна знать, кто я такая на самом деле. И как узнаю, можешь сделать со мной все, что захочешь. Получить награду и уехать, куда тебе вздумается. Но сначала выполни мою последнюю волю.

Наемник обернулся к ребенку. Эбби больше не плакала, стояла напротив, пронизывая путника уверенным взглядом. Среди всех детей, которых ему приходилось встречать, никто не смотрел так, как эта светлолицая, желтоглазая девочка. Он молчал долго, стоя на перепутье. И пока Стрелок решал, Эбби имела возможность лицезреть красоты долины.

Продлилось затишье недолго. Момент, когда к ним вплотную подобрались враги, путники упустили. Эбби только и видела падающего за борт наемника, из шеи которого торчал отравленный дротик с оперением. Сбежать она не успела. Только было рванула, как вдруг ей наперерез выскочил всадник. Долговязый бандит одной рукой удерживал вожжи, а другой целился в подростка духовой трубкой.

Эбби в страхе побежала обратно, прочь от ржущего жеребца. Шею пронзила внезапная боль, а после сознание разорвалось на тысячи осколков. В полнейшем беспамятстве девочка упала в снег. Над ней нависли тени. Перед мутным взором застыли грязные рожи, болтающие межу собой различные непристойности и глупо ухмыляющиеся. Эта картина застыла перед глазами на долгий период, пока далекие голоса не пробудили её спустя какое-то время.

Очнувшись Эбби обнаружила себя уже не на снегу, а на крупе гнедого жеребца, который вел тот же долговязый тип в замусоленном пыльнике и широкополой шляпе. Он беседовал со своим напарником, едущим по соседству. Наемника на круп он не водрузил, а тащил за собой, затянув веревку на его шее. Избитый Стрелок ковылял следом, с трудом переставляя ноги.

Разбойник постоянно дергал за веревку, отчего кимеронец чуть было не падал и оступался, выпучивая глаза от удушения. Броню из крейнара с него сняли, оставили только внутреннюю накидку и пончо. Бронежилет с наплечниками висел на пухлом боку лошади, притороченный к седлу, как и прочие вещи, которые бандиты отобрали у путников.

Должно быть времени прошло не мало, раз уж действие яда прошло. Видимо его количества было рассчитано на недолгий период воздействия, иначе с большей вероятностью Эбби живой бы уже не была, как и её спутник.

Не желая смотреть на беспомощного кимеронца, невольница прислушалась к диалогу.

– Крепкий ублюдок! – оскалился напарник. – Сколько идем, а он все на ногах!

– Ты бы его лучше на клячу посадил. Испортишь тушу.

– Пускай видят сектанты за кем сила! А то им еще доля с добычи полагается, понимаешь ли. Хотя ни черта сами не сделали за эти деньки!

– Придется отдать. Так хозяин распорядился.

– Э-э, а девку?

– Девка нам. Здоровая, молодая… Повезем в Вудланд, дадим мужикам её плоти опробовать. Потом глядишь, и крепких отпрысков наплодит. Эта стерва нечета нашим юродивым.

– И то верно! Личико видал какое свеженькое, кожица тоненькая, м-м-м… Надоели эти прокаженные, пора нам славную долю с этого союза иметь, а не отбросов всяких!

– Спрятать бы её… Хозяин как узнает, то себе отберет, на гору повезет.

– А с этим что?

– Пускай сектанты забавляются. Они как раз жертву паукам своим принести хотели за то, что пещеру арахнидскую не уберегли, чтоб боги не гневались более. А нам до тех богов дела нет. Так что отдадим, заодно поглядим на приношение, потехи ради, а?

– Верно, брат! – заржал бандит. – А ну, пошла, туша!!

Снова он дернул веревку. В этот раз Стрелок все–таки упал на колени.

– Но-но! Вставай давай! Уселся, фелис тебя задери! Подъем сказал!

И наемник поднялся, испепеляя бандита взглядом исподлобья.

Разбойники вышли с узкой межгорной тропы на широкий проход, плавно переходящий в улицу небольшого старательского городка. Девочка бросила короткий взгляд на указатель, предваряющий поселение под названием "Дейн". Место не знакомое, явно что-то давно заброшенное, чего полно на просторах северных земель.

Эбби рассматривала скособоченные дома и неприглядные пристройки. Её больше всего заинтересовал необычный символ, наброшенный голубой, цвета льда, краской на приземистые хижины: человеческий череп на паучьих лапах, который окружала шипастая подкова. Как удалось разглядеть получше, эта «подкова» изображала Северный хребет, окружающий весь Нордлэнд. Судя по всему, сектанты «Арахны» так пытались изобразить свои величие и силу, демонстрирующие не только их пугающий фанатизм, но и мощь, благодаря которой в перспективном будущем они станут главенствовать на всём северном полюсе. Но нет так были интересны амбиции секты, как её приверженцы. Помимо пауков, что использовали в качестве тягловых животных, в городке также находились женщины и подростки.

Эбби сначала не придала значения низкорослым, полудиким существам, одетым в стандартные наряды сектантов. А также не сразу увидела женщин, и только по субтильным фигурам определила, что перед ней представители женского пола в обществе фанатиков. Этих подростков полноценными детьми не назвать. Скорее уж самые ярые последователи безумного культа, ибо детям внушать определенные взгляды куда легче. А назвать женщин полноценными хранительницами очага язык не поворачивался. Их функции пока до конца не были ясны, да и держались они в стороне. Незаметными тенями неприкаянно бродили меж домов, таская скромные пожитки.

Разбойников было меньше, но они сразу выделялись среди сектантов. И, правда говоря, на фоне городка выглядели они более аутентично. Словно и были коренными здешними жителями. Возможно, городок раньше им и принадлежал, пока по неизвестной причине им не пришлось делить кров с фанатиками «Арахны».

На Стрелка обратили внимание почти все горожане. Долго их любопытство не продлилось: посмотрели пару мгновений и разошлись по своим делам. Бандиты остановили лошадей у двухэтажного дома – самой большой постройки в центре поселка, что раньше являлась скорее всего административным зданием, совмещенное с отделением шерифа, либо отель с салуном. На первое походило больше по планировке. И то девочка рассуждала так только из первых впечатлений. Знать доподлинное назначения этого дома она не могла. Да и не особо хотела, так как налетчики привели их в логово с определенной целью, а не ради демонстрации своего маленького царства.

Навстречу прибывшим охотникам явился толстый боров с косматой бородой, курящий самокрутку.

– Что притащил на сей раз, Джони? – прохрипел он.

– Славный улов, босс! Наемник и его мелкая строптивица.

– Что за строптивица? – нахмурился боров.

– А ты сам погляди! – кивнул наездник на груженный круп.

Вблизи от толстяка разило алкоголем, табачным смрадом и вонью немытого тела. Он стянул покрывало со спины девочки и причмокнул губами. На бороду упала догорающая махорка. Глаза его налились жадностью, когда грязные пальцы провели по волосам Эбби. Девочка взбрыкнула, задергалась.

– Хах! Строптивых мы любим… славная добыча.

– В Вудланд её повезем. – осклабился бандит.

– Пока нет. – резко отреагировал толстяк, вызвав недоумение на щербатой физиономии собеседника. – Хозяин велел пленников в «гробы» прятать и к нему на гору переправлять.

– Как это понимать, шеф? Паучьим выродкам мы туши отдаем для их обрядов, а нам что – ни крохи, ни монетки завалящей?

– Молчи, Джони. Таков приказ.

– Некрасиво получается…

– Зато его зверюга тебе и нам красиво бошки расшибет, если узнает о наших делах. Просек «черный», что мы большую часть добычи себе забираем… вампиров натравить хочет. И оставил тут этого… – мотнул он головой неопределенно. – За главного. Короче, комендантом теперь числиться, за порядком следит

Джони смачно сплюнул за землю.

– Черт… – процедил он. – Ладно, куда их?

– Девку пока в Большой дом, к сектантам на осмотр, а этого в подвал. Потолкую с ним с глазу на глаз.

– На кой он тебе сдался? – спросил второй.

– Вы хоть поняли кого с собой притащили, а?

– Не-е… А он важный что ли?

– Вот бестолочь! Это же кимеронец, из Братства! Такие просто так, где не попадя не шляются. Видать заказ у него был, и чую, что на девку эту. Так что не шлюха она какая-то, а персона важная. А раз уж важная, то мы может за неё награду запросим, куш сорвем. Только дайте я с ним потолкую о заказчиках. Расколется боец, сдаст нам все с потрохами.

– Ты только аккуратней. Туша злющая, да в наморднике еще. Вижу же – убийца. Я таких знаешь сколько перевидал?

– Только от тебя не хватает пугалок. Ты за жизнь бабу нормальную завалить не можешь, а мне тут про храбрость свою заливаешь, которой и в помине нет.

Бандит насупился.

– Все, джентльмены, за дело! Нечего болтовню болтать. Девку в дом, а убийцу ко мне, в подвал. Я с ним толковать буду, по душам так сказать…

На том и порешили. Эбби стащили с крупа грубые руки, и эти же руки отвели её в так называемый Большой дом. Путь с улицы она не видела, поскольку бандиты заблаговременно надели ей на голову черный мешок, через который не то, что смотреть, а дышать тяжело. После грубых тычков в спину и раздающегося со всех сторон непонятного наречия – принадлежащего явно не разбойникам, а сектантам – она услышала отчетливый скрежет стальной решетки. Она не видела, но перед глазами захлопнулось со стальным грохотом дверца клети.

Мешок слетел с головы, и подросток увидел перед собой страшную маску с металлическими деталями, изображающие паучьи жвала.Сектант что-то промычал нечленораздельное и ушел из подвала, где находились такие же соразмерные клети, в которой сидела и она.

Буквально пару часов назад Эбби помышляла о прибытии в Холд, а сейчас думала, что с ней будет дальше и какой «подарок» судьбы выпадет на её долю на сей раз, но уже не от Стрелка, а от кровожадных фанатиков.

Часть Первая: "Память и Скорбь". Отрывок 14. "Резня в Дейне".

Стрелок

Знакомство с лидером разбойников проходило в два этапа: сначала он собственноручно повел пленника в приземистую хибару на окраине городка, а после огрел наемника прикладом трофейной винтовки. Потерявший сознание Стрелок пришел в себя позже, и застал бородатого мордоворота в весьма неудобном положении. Точнее неудобным оно являлось для кимеронца, ибо он висел вниз головой, зацепленный ногами за крюк на цепи, что тянулась от потолка. Подвальное помещение использовалось дикарями, как место разделки и свежевания пойманной дичи. Видимо они были трапперами, как, впрочем, большая часть разбойников севера. Но сейчас вместо увесистой туши оленя на крюке болтался человек, которого все происходящее, мягко говоря, не устраивало. А когда планы шли под откос уже в который раз, то кроме всплесков гнева Стрелок не чувствовал ничего.

Толстяк винтовку отложил, стянул с крюка перевязь с патронташем и кобурами, в которых покоились револьверы… Оружие кимеронцу показалось столь знакомым, что он на миг усомнился в собственном душевном здравии. Правда, когда в глаза пришла ясность, то стало понятно: боров обладал Его оружием. Его «Харметами», Его «Ланкастером».

На поясе выделялась разве что серебристая звезда, окаймленная кольцом с гравировкой. Что было написано на звезде наемнику было трудно разобрать – не позволяло расстояние и заливающий глаза пот.

Револьверы оттягивали кобуры до бедер, давая волю пухлому брюху, что волосатым пупком выглядывало из-под рубахи. Амуниция, подобранная под иные размеры, сидела на бандите нелепо и чужеродно. Но боров бахвалился как мог. Грудь колесом, гордый насмешливый взгляд и полная вера в собственную исключительность. Кого так старательно изображал толстяк Стрелок не понимал, пока сам обладатель косматой бороды не выпалил с самодовольством:

— Я — шериф! Тебе ясно, туша?!

Толстяк подергал плечами, вздернул нос.

— Хм… Шериф Далтона Олис Уоллер. Даже звучит…эм… как это? А! Престижно!

Стрелок молча осматривал подвал.

— Удумал сбежать, да? — упер руки в колени боров, заглянув в глаза наемника с подозрением. — Не сбежишь, туша… Ты мой, пока не разузнаю, на кой тебе та девчонка. Я-ж вашего брата знаю. Кимеронцы – известные головорезы. Не так просто ты таскаешь эту девку с собой. Ценная она, а? Так вот раз уж ценная, то и заказчик твой богатый джентльмен. А кто, можешь сказать?

— Имперцы.

— Что ты сказал, повтори. — скривил губы бородач.

— Заказ… имперский.

— Да ну? — ухмыльнулся толстяк. — А чего-ж в ней ценного такого, а?

— У гвардии спросишь, когда придет сюда.

— Врешь, падла! — оскалился налетчик, выхватив внушительный тесак, окроплённый запекшейся кровью. — Нету здесь никаких имперцев и никогда не будет!

— Перед тем, как твои парни нас схватили, я отправил заказчику свои координаты. Они уже ищут нас.

Наемник по глазам понял, что разбойник замешкался.

— Не играй со мной, убийца. — прошипел боров. — Коммуникатор-то твой сдох, не мог ты ничего отправить.

— Ты денег хочешь? — скосил глаза Стрелок, когда боров схватил его за волосы и приставил лезвие тесака к скуле. Боров так и замер в нерешительности.

— Выкладывай, кимеронец, пока время есть.

— Девчонку не трогай. Придут имперцы, ты им её целой отдай, невредимой, понял? Увидят товар порченный, то сразу в отказ пойдут. А тебя пристрелят на месте за нарушение контракта. До кучи и всех твоих соратников к стенке приставят. Сектанты — хрен с ними, но вот твоих… Весь город приговорят, а тела сожгут. Так что ты подумай.

— Девка-то целой будет, но вот ты им без надобности.

Лезвие тесака впилось в левое плечо, вырывая из глотки Стрелка полный боли рык. Глаза толстяка блестели, словно он получал извращенное удовольствие от пытки беззащитной жертвы. Клинок впивался все глубже. Из раны потекли карминовые ручейки. От очередной вспышки боли наемник невольно закатил глаза, пребывая на грани обморока.

— Эй, босс! — донеслось снаружи.

— Что, черт подери?! — недовольно проворчал боров.

— Поднимайся, сектанты говорить желают!

— Что им надо?!

— Не знаю! Что-то насчет девки той, пленницы.

Боров с неохотой отложил тесак на стол, выпрямился.

— Ладно!.. — прикрикнул он. — С тобой мы еще не закончили, кимеронец. Вернусь — ты мне все расскажешь…

Когда кривоногий бородач скрылся за лестницей, Стрелок уставился на тесак и бросил все силы на то, чтобы раскачаться на цепи. Удалось далеко не сразу, но с очередной попытки он уже сжимал рукоять холодного оружия. Напрягая мышцы пресса, кимеронец тянулся лезвием к скованным хомутом ногам. Длительные упражнения и долголетние тренировки позволили совершить задуманное за кратчайшие сроки. Кривясь от натуги и тяжело дыша из-за сжатого живота, охотник за головами пилил клинком хомут. Ожидаемое падение свершилось, прямиком на спину. Не мешкая, Стрелок принялся за лечение раны.

Помещение освещала свеча в тарелке. На том же столе стоял патрон с дробью. Нерасторопность и халатность налетчиков сыграла наемнику на руку. Для начала подобрался к ведру, что было заполнено молоком домашней скотины. Им пришлось промыть рану, убрать кровоподтеки.Наемник зубами открыл патрон, высыпал порох на рану, затем зажал зубами рукоять тесака, избавляя окружение от ненужных в опасной ситуации воплей. Его воплей. Способ лечения варварский, конечно, но сейчас выбирать не приходилось. Зажатая в кулаке свеча прижгла кожу на участке ранения. Закидывая голову и выпучивая глаза от невыносимой боли, Стрелок отбросил свечу, зашатался на стуле, пережидая неуемную боль. Адреналин бил по вискам, сердце пустилось в пляс.

Минутки форы позволили Стрелку прийти в себя и собраться с мыслями. Позже он уже был готов встречать толстяка, не сомневающегося в собственном превосходстве и повиновении жертвы.

По ступеням зазвенели шпоры его сапог. Свет фонаря озарял лестничные марши и пускал тень визитера перед ним. Разбойник замер от неожиданности, когда обнаружил разделочное помещение пустым. Но не успел и писка издать. Молниеносный силуэт промчал перед глазами за секунды, спустившись откуда-то с притолоки.

Стрелок действовал вероломно и технично. Левую руку крюком на шею. Сапог ударил под колено, отчего толстяк тут же упал на чашечки. Тесак в правой руке наемника остановился окровавленным лезвием у волосатой шеи. Над ухом раздался вкрадчивый, полный угрозы стальной голос:

— Где держат пленницу?

— Ты ничего не добьешься…

Тесак взвился в воздух и перерубил толстяку указательный палец. Стрелок прикрыл ладонью рот заоравшего выродка. На глаза выступили слезы, бандит таращился на обрубок.

— В подвале. — с трудом на выдохе проблеял он. — Под охранной сектантов.

— Проведешь меня к ней.

— Там весь город. Тебе не пройти!

Тесак отрубил средний палец. Боров взвыл и захныкал от бессилия.

— Покажешь черный ход, иначе буду отрезать от тебя по кусочку.

Не терпящий возражений взгляд кимеронца вынудил разбойника ретиво покивать.

— Пошел!

Под угрозой быть зарезанным полностью, лидер бандитов повиновался. Непонятно, когда успевший облачиться в привычную экипировку, Стрелок держал пленника перед собой, используя как живой щит. Лезвие тесака немилосердно впивалось борову в поясницу, а крепкие пальцы сдавливали шею. Хватка у кимеронца была железной. С перерубленных фаланг пальцев на лестничные марши походя падали алые капли.

— Веди. — процедил Стрелок, шаря глазами по округе.

Городок к чему-то готовился. На площади, перед Большим домом, собирались сектанты и налетчики. Несмотря на скорый рассвет, приходящие с окрестных улиц горожане приносили с собой факелы. Долговязые бандиты, в плащах, брюках, пиджаках и шляпах-цилиндрах волокли за собой непомерно большие вилы, лопаты и дубины. Некоторые были вооружены примитивными мушкетами.

Скребущие по доскам ржавые вилы били по нервам, но для наемника служили маяками, по которым он определял местоположение противника.

— Ты знал, что у твоей чертовки зараженная кровь? — бандит прокашлялся, харкнул мокротой.

— Заткнись…

— Сектанты осмотрели её… — снова кашель. — И увиденное им не понравилось…

— Мне плевать. Шире шаг!

Налетчик посмеялся.

— Таких как она мы сжигаем. Чтобы зараза не достала. Скоро все сам увидишь. А потом настанет твоя очередь…

Кимеронец заткнул борова, углубив лезвие тесака еще на дюйм. Импровизационным маневром и благодаря послушному пленнику Стрелок за короткий срок достиг черного входа в Большой дом. Внутренний двор оказался пустым — все столпились на площади для проведения рассветного жертвоприношения. Сектанты не подозревали что жертва, ради которой выстраивали эшафот, не собиралась быть сожженной заживо, а целеустремленно искала выход из сложившейся ситуации.

Перед спуском тесак в руке наемника безжалостно вонзился в шеи двух сектантов-стражников. Вслед за упавшими телами в помещение с камерами вошел кимеронец, осадивший борова крепким хуком. Девочка сидела в углу своей клети, поджав колени и уткнувшись в них лбом. С её стороны раздавались тихие всхлипы. Она подняла заплаканные, ярко желтые глаза на Стрелка. В них он прочел надолго забытое чувство… чувство надежды.

Слов не потребовалось. Оба прекрасно понимали, что иного, кроме объединения им ничего не остаётся для благоприятного побега. Последующие действия они провели сообща. Разбойник все также выполнял роль живого щита. Эбби держалась поблизости, для уверенности сжимая в руках снятый с мертвых сектантов самозарядный арбалет.

В холе троица невольников остановилась.

— Какой у нас план? — покосилась девочка на Стрелка.

— Сейчас увидишь.

Кимеронец выхватил из чехла за спиной бандита «Ланкастер», резво повел его к широким дверям центрального входа и на мгновения замер, собираясь с духом. Бандит заерзал в руках и вдруг ни с чего начал улыбаться.

— Тебе не напугать их, наемник… Они целиком и полностью в Его власти. Не ту дорогу ты выбрал…

— Заткнись… На тебя они клюнут.

— Глупец! Моя жизнь для них не значит ничего!

Горожане увлеченно готовились к вечернему зрелищу, но тут двери Большого дома резко распахнулись, и на крыльцо вышел рослый незнакомец в паре с плененным бандитом. Винтовка в руках громыхнула на всю округу, но дерзкое появление Стрелка успехом не увенчалось. Дикари лишь обернулись одновременно, причем запоздало, с полной отрешенностью оторвались от созерцания крестообразного эшафота в подпалинах. В их помутненном взоре не было ничего, кроме полнейшего равнодушия. Поняв какую ошибку только что совершил, наемник поспешно ретировался обратно в дом. И одновременно с этим действием с десяток вооруженных бандитов вскинули мушкеты. Под градом ответных выстрелов, терзающих плоть живого щита, кимеронец ввалился в холл, укрывшись за изрешеченной тушей бородача.

Истошно вопя, толстяк все еще шевелился, заливая пол лужами крови. За короткий промежуток времени разбойники окружили здание. Топот их сапог уже слышался на верхних этажах. Долговязые фигуры появились на правом пролете, затем на левом. Глаза кимеронца как манометр двигались справа налево. Бандиты действовали слажено, словно репетировали изготовку к стрельбе заранее. И к тому моменту, как агрессивно настроенные горожане защелкали затворами ружей, Стрелок уже ощетинился винтовкой. Первым делом он проредил дробью гостей, пришедших из дальней комнаты. Фонтаны крови забрызгали дверные косяки, обезображенные трупы навзничь попадали на пол. Ствол сместился на балкон и повторил залп — два налетчика рухнули у ног Стрелка, перевалившись через перила.

Ответная пальба не заставила себя долго ждать. На удачу наемника уготованный для него свинец утоп в туше борова, окончательно прервав его жизнь истошным воплем. Стрелок невольно прикрылся рукой от фонтанирующей крови, умудрился не глядя высадить следующий патрон в бандитов. Результат своего выпада он не увидел, поскольку бандиты шустро рассыпались. Однако их настигли стрелы, выпущенные Эбби. Девочке удалось пробить голени ускользающих бандитов, намеревающихся сменить боевые позиции. Воспользовавшись моментом, Стрелок переключил винтовку в режим стрельбы энергетическими патронами и высвободил смертоносный сгусток прямиком в поверженную парочку. Налетчиков вместе с добрым куском лестничного пролета размотало по всему холлу здания, забрызгав побеленные стены ошметками мяса вперемешку с каменным крошевом.

Стрелок перемахнул через труп борова, тело которого превратилось в дырявое решето. Огрызаясь скупыми залпами, наемник отступал в узкий коридор позади. Решение дислоцироваться появилось, как только на Эбби обрушился каскад свистящих пуль. Девочка взвизгнула, выронив из рук арбалет.

Раззадоренные наркотическим ядом разбойники и сектанты заработали в полную силу, решив положить конец вероломству наглым «тушам». В опасной близости вонзились стрелы, просвистели брошенные копья. Кимеронец не останавливаясь дергал рычаг, досылая патроны, что тут же вылетали из дымящего ствола, даруя упокоение безумцам в масках.

Понадеявшись на узкое пространство в связующем комнаты коридоре, в котором кимеронец намеревался сдержать натиск деревенщины и таким образом овладеть преимуществом, он не учел обломков от шкафов, стеллажей и перил, которые разлетались в дребезги, а крупными кусками заполняли проход, лишая бойца маневренности.

Грохот выстрелов, ругань бандитов, треск разбитого стекла и обломки мебели — все смешалось в единую какофонию звуков. Затылок сигнализировал об опасности, но не успел мозг идентифицировать источник угрозы, как тело уже развернулось с «Ланкастером» наизготовку. Заряд дроби влетел в железный корпус бытового роботрона, из тела которого торчали остроконечные стрелы, дротики, арматуры и пики. На кирасе роботрона был нарисован броскими красками круг мишени.

Ходячего помощника бандиты использовали для боевой подготовки. А для сектантов скорее всего он являлся злом в стальной плоти, что только одним своим присутствием оскверняло залы паучьего алтаря. Поэтому приверженцы «Арахны» затыкали его всеми попадающимся под руки предметами.По корпусу роботрона стекали машинное масло и эмульсия. Стрелок бросил взгляд на Эбби, у которой задрожали ладони.

— Он… он все еще жив. — сказала девочка, уставившись на изувеченный механизм.

— Он не один. — через плечо бросил наемник, продолжив оборону.

И правда. За первым роботроном вышел точно такой же второй. Снова набрал мощь энергетический патрон и, словно бич, хлестнувший по спине раба, рванул навстречу последующим бандитам. На сей раз снаряд выбросил разорванные тела в дверной проем вместе с добрым куском вырванной рамы.

— Скройся! — рявкнул Стрелок. — Живо в кладовую!

Эбби послушно покивала, исчезла в маленьком помещении под лестницей.

На перезарядку времени не было. Совершив кувырок, наемник выхватил из кобуры одного из поверженных старый револьвер довоенной эпохи. Хвала мертвому хозяину за то, что оставил барабан полным! И как только в дверь на пороге появились оголтелые бандиты, револьвер задергался в руке кимеронца. Приходилось перед каждым выстрелом нажимать на курок. Но проблем с механизмом старой модели у Стрелка не было — за годы работы он наловчился работать с огромным количеством огнестрельного оружия. Впрочем, все равно он чувствовал неуверенность в оружии. Не та рукоять, не тот ствол, не тот калибр…

Пустой револьвер тут же сменился на двуствольный обрез, найденный на поясе следующего трупа. Толстые стволы вспыхнули, выплюнув горсти дроби, что лишили голов подступающих сектантов.

Все равно не то… Слишком высокая отдача…

Отбросив бесполезный обрез, кимеронец кинулся к трупу толстяка и сделал то, что уже требовалось еще в начале схватки. Стянул перевязь с кобурами, подпоясался. Это были Его револьверы.

Бытовые роботроны угрозы не представляли. Они неприкаянно бродили по зданию, повторяя заложенные программой слова и фразы. Дальнейший план родился еще при первой встрече с ходячими истуканами. Стрелок потащил одного за собой, спрятался за ним при выходе на улицу и изготовил к стрельбе последний снаряд.

Деревенщина галдела за стенами. Запахло гарью, холл постепенно заполнялся дымом. За окнами показались первые языки пламени, поедающие дощатые стены. Выродки пытались выкурить нерадивую пару на улицы городка, где их достать будет гораздо проще. Понимая патовое положение, Стрелок чувствовал закипающую ярость. До сей поры он старался сохранять спокойствие и собирался обойтись малыми жертвами. Но сейчас, когда его и юную соратницу разделяли от свободы безжалостные головорезы, снисходительному отношению пришел конец.

Пришло время задействовать свой яд. И чтобы уровнять шансы Стрелок открыл панель на наруче. Использованная ампула «энергетика» упала в пыль, по телу пробежалась дрожь. Заветные секунды ушли на то, чтобы организм приспособился к влиянию адреналиновой сыворотки.

Преисполнено неистовством и безудержной силой кимеронец продолжил сражение.

Сильным пинком наемник отправил роботрона прямо в толпу долговязых фигур, окруживших эшафот. Взмах рукой. Щелчок взведенного рычага. Грозное дуло «Ланкастера» выплевывает сгусток накопленной энергии такой мощи, что разрывает роботрона на куски. Закипевшая эмульсия накрывает с десяток бандитов золотистым фонтаном, а тех, что успели найти укрытие поражают предметы, ранее застрявшие в железном теле. Импровизированная граната сработала куда эффективней, чем ожидал кимеронец.

От яркой вспышки взрыва он невольно прикрылся рукой и бросился обратно в дом, заваленный трупами врагов.

— Эбби!! — щурясь от дыма крикнул наемник, хотя «энергетик» подавлял влияние внешних вредителей. — Выходи, девочка! Здесь нельзя оставаться!!

Тоненький силуэт показался на том же месте, где он приказал ей ждать. Эбби прикрывала лицо куском ткани, но её покрасневшие глаза слезились от едкого дыма. Она отшатнулась при виде сплошь фиолетовых глаз кимеронца. Стрелок затаил дыхание, снял респиратор и закрепил его на лице подростка, застегнул на шее ремешки. К респиратору прилагались очки. В руке бойца появилась фляга. Он промочил кусок той ткани и вместе с флягой отдал пленнице.

— Промывай глаза и сиди здесь. Держись ближе к полу. Все как в катакомбах дикарей, поняла?

Эбби часто закивала. В ладоши перекочевал «Ланкастер».

— Будешь им отбиваться, если я… В общем, по моей команде побежишь к конюшне. Ясно?

— Да… хорошо.

Стрелок снял шляпу с головы убитого толстяка, надел на себя и поспешил к выходу. Девочка посмотрела на серебряную звезду, снятую с патронташа.

— Постой!

Он замер на полпути и слегка обернулся.

— Что ты собираешься делать?

— То, что начал…

«Харметы» выскочили из кобур и устремились стволами к небу. С револьверами наизготовку Стрелок вышел в центр площади, усеянной мертвецами. Под подошвами хрустела опадавшая зола. Ранее заготовленный эшафот дымил, но обещанных лидером жертв на нем не было. Лишь опаленные брусья и раскиданные кругом обломки, вперемешку с рассеченными осколками телами. Жертва тяжелой поступью шагала по улице, цепляя взглядом малейшие движения.

Обезумившая процессия фанатиков встречала грудью свою смерть. Грохнули выстрелы — сладкозвучная музыка для наемника, но похоронный марш для двух сектантов. Мужчины и женщины. Стрелок отшатнулся, увиливая от града ударов. Копья и стрелы летели по воздуху, нацеленные в него.

— СЛУГА НЕЧИСТОГО! — надрывались голоса. — УБЕЙТЕ ЕГО! УБЕЙТЕ!!

Револьверы проредили толпу, позволив наемнику проскочить в образовавшуюся брешь. Распахнулись оконные ставни вторых этажей. Следом за кимеронцем вражеские пули ударили в землю, поднимая фонтанчики грязи. Фанатичная толпа бросилась за ним, через улицу, к неказистому зданию, раньше являющимся цирюльней барбера. Поднявшись на дощатый тротуар, таким образом обезопасив себя от выстрелов с тыла, охотник за головами высадил остаток барабанов в поджимающих сектантов. Они не думали отступать. Они не дрогнули, не спасовали.

Стрелок пятился. Двигался плавно, красиво, как танцор. Револьверы — продолжения его рук — исторгали смертоносные куски свинца. Одна пуля — один труп. Но крупный калибр не останавливался на одиночных убийствах; точечные выстрелы с правильного ракурса поражали двух, а то и трех фанатиков.

— СМЕРТЬ УБИЙЦЕ! СМЕРТЬ ИЗУВЕРУ!!! — продолжали яростно вопить разбойники и сектанты.

Кимеронец на ходу перезаряжал револьверы. Тренированные пальцы деловито сновали по патронташу, погружая латунные пули в каморы с завидным проворством. Крутанув револьверы на указательных пальцах, с полными барабанами Стрелок устремился в бой. Его руки с пугающей точностью выбирали цели. Мозоли на пальцах горели, доставляя дискомфорт. На недрогнувшее ни единым мускулом лицо летели капли грязи, пепел и кровь. Чужая кровь.

Еще пять трупов.

Долговязые фигуры влетали в цирюльню, где окопался боец. На иступленных лицах проявились предательские ухмылки. Они видели его. Но улыбки сошли за миг до того, как он уложил всех троих. Опять отстрелял все патроны. Пальцы повторили ловкий трюк, заполнив еще не остывшие барабаны. Этому он научился в школе наемников. Но это было в другой, далекой жизни, о которой он мог бы поведать фанатикам, если бы те остановились послушать его истории. Но руки хотели продемонстрировать наработанный многолетний опыт умерщвления самостоятельно, без лишних слов. Ган-ката кимеронцев — изящный стиль боя, которому учат с малых лет, и познать искусство красивого убийства дано далеко не каждому.

Стрелок превратился в ходячую машину для убийств, работающую по принципу — «Глаз. Рука. Выстрел.» Дальнейшая поступь воина-одиночки прошла уже в привычном режиме резни. И в какой-то момент поредевшее войско фанатиков превратилось в жалкую горстку деградантов. Как бы не старались разбойники и сектанты, но достать преисполненного яростью кимеронца им было непросто — пули по воле неизвестных законов мироздания пролетали мимо. Только однажды Стрелок остановился и отстраненно покосился на иссеченное ранами предплечье, обагренное карминовыми пятнами.

Одному лишь бойцу удалось опалить скулу напирающего наемника, но его голова тут же исчезла после одновременных залпов «дьявольских» револьверов. В скором будущем на их рукоятях должно появиться еще с десяток насечек — такова традиция Братства.

Горючие смеси и факелы результативно прогоняли наемника из укрытий, вынуждая его выходить на улицу. В какой-то момент налетчикам удалось окружить «слугу Нечистого». Они все же накинулись на него, навалились гурьбой, игнорируя захлебывающиеся залпами револьверы. Били, кололи, проклинали. Кто-то ударил в ребра. Кто-то умудрился попасть в рану на плече — наемник взвыл. Какой-то мелкий сектант — видимо подросток — резанул его заточкой по бедру, потом по голени. Стрелок одним выстрелом снес ему голову. Злобные, чумазые лица, смрад немытых тел и пустота в глазах — это все, что видел кимеронец перед собой, валяясь в грязи среди отстрелянных гильз.

Ярость пошла на убыл, как и действие наркотического яда в телах прокаженных. Привычным, доведенным до автоматизма методом, охотник за головами распределил патроны по барабанам. Стрелок продолжал палить, сеять смерть. Курки без остановки работали, как послушные псы, в желании угодить жестокому хозяину. Фанатики бежали, отступали, пытались скрыться в изъеденных временем хибарах.

Гнев, усиленный «энергетиком», обуздал Стрелка — он воистину стал Слугой Тьмы, убивающим без чести. В голову, в спину, по ногам, по рукам. Любые конечности, что отрывал свинец, превращались в кровавую жатву сеятеля. Неуемного и безжалостного.

— ДЕТОУБИЙЦА! МЯСНИК!

Он был уверен, что после убийства большинства, остатки общины разбегутся окончательно. Кто-то бросил нож, вновь громом разнесся над улицей выстрел мушкета. Убегающему бандиту пуля влетела в затылок. Сектантке свинец разворотил грудь, двум подросткам оторвало ноги. Их предсмертные выкрики стали последними словами городка, а глухо щелкнувшие крючки пустых револьверов ознаменовали долгожданный эндшпиль.

Кровь сочилась из многочисленных ран. Стрелка шатало — так сказывались не только полученные в ходе боя увечья, но и побочные эффекты «энергетика». Он от бессилия упал на колени, чувствуя приближение ломки. Сгорбившись, закачался вперед-назад, выравнивая дыхание. С сальных волос-сосулек стекали кровь и грязь. Пот лился ручьями. Левая рука самовольно спрятала «Хармет» в кобуру. Правая с задержкой — надломив ствол второго револьвера, Стрелок погладил большим пальцем донышки последних восьми патронов, перекочевавших в барабан с петель на ремне. Вернув ствол в стандартное положение, кимеронец спрятал заряженный револьвер во вторую кобуру на правом бедре.

За короткий период махинаций с оружием, вдали, на противоположном конце улицы, появился незнакомец. Странник, бредущий навстречу истощенному воину. Сознание отступило. Отстранилось на мгновения. Но за эти мгновения силуэт, явившиеся из размытого горизонта, приобрел вполне ясные черты.

Стрелок все также стоял на коленях, опустив голову. Он лишь слышал тяжелые шаги приближающегося путника. Бряцавшие шпорами сапоги замерли на почтительном расстоянии — не столь далеком для созерцания незнакомца, но и не слишком близко к кимеронцу.

Зазвенела могильная тишина.

Сквозь помутненный взор наемник увидел себя. Так он решил при первом сличении рослого человека, облаченного в кимеронскую экипировку. Широкополая шляпа, маска, тактические наручи, какие предпочитают носить представители Братства. Но эта «копия» не принадлежала ни к одному из кланов. Его наплечники пустовали — клейма не имелось, что говорило только об одном: этот боец изгнанник, как и он сам. И только кимеронец из его же клана мог убить своего бывшего соратника — так гласил кодекс.

Стрелок прекрасно понимал, что за этим последует, и что выбор у него один. Молчаливый боец хотел от него принятия вызова. Принятия кимеронской Дуэли. Иначе положить конец резне, устроенной мясником «Арахны», будет невозможно.

Не малых усилий пришлось приложить наемнику, чтобы подняться с земли. В первую очередь титанической волей он разогнул колени, приосанился, не забыв надеть упавшую, замаранную кровью шляпу. Если и встречать смерть, то только так — лицом к лицу, с неизменным атрибутом специалиста своей профессии.

Широко расставив ноги, дуэлянты встретились взглядами. Уставшие, но не лишенные хладнокровности глаза Стрелка против пустых, таких же, как и у сектантов, совершенно неживых черных глаз немой «кальки». Кимеронец нашел силы не только удерживать себя твердыми, буквально впившимися в землю ногами, но и вернуть прежнюю концентрацию.

Бойцы синхронно, как по команде, встали в пол оборота, слегка откинув полы пончо, оголяя кобуры. Изогнутые рукояти револьверов так и просились в нетерпеливые ладони. Но пальцы лишь слегка пошевеливались, выгадывая удобный момент. Момент правильный. Момент, от которого зависят их жизни.

Веки Стрелка сощурились, время послушно замедлилось. Что не сказать о его безмолвном оппоненте. Его глаза, его взгляд оставались все такими же безжизненно пустыми. И на миг Стрелок усомнился, что перед ним стоит человек. Какая-то чудовищная пародия на брата по разуму в облике профессионального убийцы.

Все ближе глаза незнакомца, все ближе взор Стрелка. Окружение загустело от напряжения, обуявшего дуэлянтов. Только в момент дуновения ветра, поднявшего снежные вихри, нарушилась тишина. Сорвались с деревьев вороны — стервятники слетались на пир.

Потревоженный гарканьем голодных птиц и хлопаньем крыльев простор встретил рассвет раскатистым выстрелом.

Доли секунд решили поединок. Настолько мельчайшие, что лишенному сосредоточения и внимательности человеку показалось бы, что они и вовсе не происходили, а бойцы разрядили барабанные каморы одновременно.

Они стояли друг напротив друга с четкостью расстояния в кратчайшие дюймы. И вдруг псевдокимеронец завалился на спину. Все также немо, без лишних движений, без единого намека на человечность. Как высеченная из гранита скульптура, неосторожно упавшая в мастерской.

Ствол «Хармета» исходил паром. В согнутой руке Стрелок удерживал револьвер, еще до конца не осознав, что сразил противника метким выстрелом прямо промеж глаз.Он выполнил свою работу. Снял палец с крючка, поставив жирную точку в непростом противостоянии.

Левая ладонь вдруг потеплела, покрылась чем-то влажным и липким. Глаза Стрелка скосились на окровавленные пальцы. Не сдерживаясь более, кимеронец опал на колено с резким выдохом. Расползающееся пятно на ребрах говорило только об одном — пуля незнакомца достала его. Поразила цель с вероятно летальным исходом. Ибо боль нарастала с неистовой быстротой и стремительностью, с которой Стрелок был уже не в силах справиться. Ноги сделались ватными. Распластавшись на холодной земле, наемник приподнялся на локте и, кривясь, посмотрел на рану.

С улочек послышались знакомые посвистывания и завывания. Лишь одни существа могли издавать подобные звуки… Стрелок тотчас принялся «сканировать» револьвером опустевшие дома, проулки, темные проходы. На свет они боялись выходить, боялись палящих лучей небесных светил. Их место во тьме. И только во мрак было устремлено вороное дуло «Хармета».

Засечь первого кровососа помогли ускользающие крупицы «энергетика». Без них наемник вряд ли бы поразил цель, да и вообще увидел бы её на таком расстоянии. Следующего вампира он пристрелил только в тот момент, когда серая туша молнией взвилась в небо и в полете растопырила лапы. Мертвое существо рухнуло близко, проехавшись по грязи.

В барабане оставалось пять патронов. Пока наемнику везло поражать столь живучих и проворных тварей с одного выстрела. Но долго ли удача будет сопутствовать ему? Он уже ждал, когда судьба наиграется с ним вдоволь и отпустит длань фортуны, а потом начнет коварно ухмыляться над беззащитной жертвой своей безумной прихоти.

Нет. И в этот раз судьба снисходительно обошлась с его жизнью. Конкретной точки в сегодняшних событиях она не поставила, а продемонстрировала еще один финт, бросив на игральный стол черную фигуру, приближающуюся также медленно, как и до этого шагал псевдокимеронец.

Фигуре в черном сопутствовали вампиры, добавляя сцене сюрреализма. Кровососы не трогали человека – шли покорно бок о бок, скалясь и роняя из пасти тягучие слюни. Сначала незнакомец остановился у мертвого стрелка, присел на колени, что-то внимательно осмотрел. Потом выпрямился и повернул голову — ладонь в черной перчатке уткнулась в лежащего наемника.

— Спустя столько лет… я ждал момента этой встречи с тобой, Логан. И я разочарован, что она проходит именно так.

Стрелок не отвечал. Его сразил голос «темного», поскольку он был ему до боли знакомым.

— Что? Не признал?.. Этого стоило ожидать. — усмехнулся человек. —После всего, что между нами случилось… Ты далековато забрался. Преследуешь важную цель?

Кимеронец держал палец на спусковом крючке с полной готовностью.

— Как же тебя потрепала жизнь… И смотри в кого она тебя превратила. В убийцу! Тебе никого не спасти, наемник… И тебя никто не спасет.

— Спасёт!

Тоненький голосок раздался на пороге сгорающего дома. Глаза Эбби горели пока слабым, но довольно заметным золотистым свечением. Перед собой девочка вела невидимыми нитями второго роботрона, оставшегося в доме. Светловолосая обладательница таинственного Дара уверенно шагала к Стрелку. Она встала между ним и «пастырем», выставив перед собой поднятую ладонь, и замерла.

— Ева… — склонил голову незнакомец. — Все хотел найти тебя, а ты сама явилась ко мне, да еще в компании наемного убийцы.

— Прочь. — коротко сказала девочка. — Я больше не боюсь тебя… Уходи, или я разорву тебя на кусочки!

«Темный» поднял руку, намереваясь дать вампирам команду к атаке, но он почему-то медлил.

— ПРО-О-О-ЧЬ!!!

Глаза ребенка воссияли, словно вспышки новогоднего фейерверка. Волосы её затрепались от невидимой силы, задрожали окружающие девочку предметы. Символы на её теле засветились так сильно, что пробивались сквозь одежду, вырисовывая симметричные узоры. Вмиг пространство наэлектризовалось, и слабые молнии возникли вокруг фигуры подростка, принявшего богоподобный образ.

Вампиры попятились, «темный» отшагнул. Его плащ развеивался от бури, устроенной вестницей Силы. С жутким скрежетом роботрона распирало изнутри, пока в один момент стальной истукан не разорвался на части.

Мощь Эбигейл достигла пика. Из неё вырвалась энергия невообразимой силы. Эмульсионная волна накрыла не только вампиров, но и дома позади них. Выброс энергии оказался столь мощным, что хибарам сорвало крыши, по выщербленным стенам прокатились оспины вмятин, целый пласт снежного покрова сорвало с земли, устремив по улице городка сплошной стеной.

«Пастырь» исчез за обломками. Испарился, будто бы и не являлся вовсе, а был лишь кратковременным наваждением.

Когда буйство златоглазой фурии прекратилось, под ней образовалась ровная, неглубокая воронка. Эбби упала на колени прямо в неё и в бессилии съежилась беззащитным клубком. Немного спустя девочка закашляла, смахнула прядь светлых волос, показав замаранные кровью губы и нос, откуда текли две алые струйки. Жадно хватая ртом воздух Эбби в конце концов вырвало. Уставшие глаза вяло посмотрели на раненого кимеронца.

— Нам надо уходить… — тяжело дыша пробормотала спасительница. – Там я видела лошадь. Ты можешь идти?

Стрелок не ответил. Перевернулся, привстал на коленях. Перебарывая боль, поднялся, хватаясь за прострелянное ребро. При первых шагах снова осел наземь, но все же нашел в себе силы подняться еще раз. Эбби поднырнула под руки кимеронца, сдержав его от очередного падения. Вместе они достигли гнедой кобылы, гарцующей у конюшни. Пришлось повозиться, прежде чем пара оседлала лошадь. Стрелок занял седло, но упряжью работала девочка, предварительно подогнав стремена под свой рост. Ей доводилось управлять мустангами, будучи отцовской помощницей. Работа на ферме принуждала к обретению навыков верховой езды — на пашне без этого никуда.

Эбби погнала прочь из разрушенного городка по горной тропе, удаляясь все дальше на север, минуя глухие пролески, скалистые обрывы и бурные речушки. Она боялась преследования. «Черный» никогда не останавливался, и вряд ли остановиться сейчас уже зная, что объект его преследований близок к нему как никогда.

Стрелка растрясло. Он выглядел хуже прежнего, бледнел на глазах, губы покрывались синевой. Она пребывала не в лучшем состоянии, находясь на грани обморока. На сей раз «выброс» прошел без фатальных эксцессов. Без потери сознания и последующих последствий. Но организм бушевал, вопил от ломоты, боролся сам с собой. Требовалось немедленно найти укрытие.

— Нола… — простонал наемник. — Нола…

Девочка скосила глаза, прислушалась к невнятным бормотаниям.

— Макс… Я буду защищать тебя… Он был прав. Похатан во всем был прав!.. Смерть… Смерть идет к Разлому… Воин спасёт их!

Эбби сосредоточилась на дороге, но Стрелок продолжал бредить.

— Логариус… Призрак Пустоши — твоя судьба. Перст судьбы… Перст… Судьбы!

— О чем ты говоришь?

— Имя… Имя!!

— Чье? О чем ты?!

— Имя…

Наемник замолк. Его голова безвольно болталась при движении.

Удача – штука неподконтрольная, но сегодня она сопутствовала одиноким путникам, брошенным на край мира жестоким провидением. Девочка сочла торчащую из леса церковную башню за подарок судьбы и повела кобылицу к возможному убежищу. Церквушка оказалась совсем небольшой на первый взгляд. Дело в том, что однажды на неё обрушилась лавина, и спустившийся с горного склона оползень завалил костёл по самый купол угловатой формы. Вся церквушка была выполнена в строгой симметрии, резких фигурах и состояла почти целиком из дерева. Чернеющие брусья догнивали. Доверия эта шаткая конструкция не внушала, но иного выбора, кроме как проникнуть внутрь и затаиться у путников не было.

Эбби не позволила Стрелку свалиться с седла. Помогла ему сойти на землю, собрав по крошкам остатки воли.

— Асеро-Кастильо… Братья встретят нас…

Не обращая внимания на бредни кимеронца, девочка ускорилась. Не только раны и головная боль донимали её, но и стремительно остывающая одежда. Озноб начал бить по телу.

Брошенный костёл встретил их звонящим молчанием. Внутри было пусто, всю левую половину целиком завалило снегом, попавшим через окна при сходе лавины. В памяти вспыли воспоминания о церкви Далтона. Она была точь-в-точь, как эта, но чуть приземистей. Нейтан в церковь не ходил, в отличие от прочих горожан, посещающих все молебны и службы аббатства. Тогда со стороны Эбби не раз видела, как пастор и монахи уводят больных хворью жителей города и их детей куда-то под костёл, где располагалась богадельня.

Девочка двигалась по наитию, небрежно удерживая «Ланкастер», в котором осталось семь патронов. Крипта хоть и оказалась пустой, но разграбить её полностью мародеры не успели. Возможно, из-за вероятности обвала, а может быть из-за того, что поблизости могли обитать чудовища.

Стрелок тяжелел с каждой уходящей секундой, и в конце концов ослабевшая Эбби сдалась. Снятый с седла матрац развернулся, Стрелок грузно лег на спину, продолжая непрерывно бормотать несуразицу. Из бессвязных слов складывались вполне ясные фразы. О некой Ноле, о Разломе и Шестернях — великой цитадели юга. О таинственном Призраке Пустоши… Обо всем, чего Эбби понять не могла и не стремилась узнать.

На пол полетела аптечка. В руках подростка появились бинты, спирт и баснословно дорогое обезболивающее в ампуле. Откупорив крышку фляги, девочка принялась разрывать ткань одежды там, где зияло пулевое ранение. Руки её тряслись. Рик учил основам оказания медицинской помощи при различных ранениях, в том числе и пулевых, будучи шерифом. Но ей ни разу не доводилось вытаскивать пулю самостоятельно, в столь непригодных условиях. Уроки дяди всплыли в памяти, но на практике проявить эти знания Эбби попросту боялась.

— Так…Так-так-так… Промыть рану… Сделала. Вроде почки не задело… так, теперь… теперь пуля…

У ног звонко упал нож, выпростанный наемником.

— Что… — нервно сглотнула Эбби. — Что мне делать? Как её вытащить?

Стрелок простонал.

— Эй! Ты можешь мне помочь?! Помоги, иначе умрешь! Прямо здесь умрешь и никто за тобой не придет, слышишь?!

— Оставь меня… Брось здесь… Нам… не по пути. — еле ворочая языком, но вполне осмысленно, сказал наёмник.

— Не дождешься. — разозлилась Эбби.

— Это я… взорвал челнок… Тогда…

Глаза девочки на миг замерли на ране кимеронца.

— Это из-за меня… Из-за меня мы пропали…

— Не говори… Тихо…

— Это из-за меня её ранили… И ты… Ты…

— Хватит! Заткнись! — сорвалась девочка. — Это уже ничего не изменит! Но ты можешь все исправить. Говори, что делать!

— Огонь… — пробормотал кимеронец, шаря глазами по потолку. — Раскали…

Эбби схватилась за нож, посмотрела на широкое лезвие, кивнула. С помощью кресала и огнива добыла огонь, хоть и ушли на это драгоценные минуты. Поглядывая на раненного, девочка спешно готовилась к извлечению «свинцовой смерти».

Стрелок не следил за манипуляциями юной спасительницы. Все копошения приходилось оценивать на слух. Слабым голосом и жестами он давал ей указания, как и что делать дальше. Сознание находилось на грани реальностей, разрывалось на две четкие линии. Сейчас он лежит в стылом подвале заброшенной церкви где-то на северном полюсе, а мгновением после ощущает жар пустыни, видит купола и анфилады Верхнего Кольца в Шестернях.

Снова пронизывающий холод.

Над ним склонилась, с озабоченным взглядом бледнолицая девочка. Растерянность в её золотистых глазах сменяется решимостью. Храбрясь изо всех сил, Эбби принимается за работу.

Последующая боль превращается в один сплошной поток невыносимых мучений. Крик тонет в скалах южных прерий, расходится эхом по бесконечным степям, достигает границы пустыни. Боль физическая марширует бок о бок с болью моральной. Он смотрит на покрытые кровью и копотью руки, поднимает глаза на сгоревший дотла дом. Его дом, где он обрел семью, которой больше нет.

Не желая смотреть несчастье, он отворачивается, но натыкается на мертвецов. Мертвецов не тех, кого он ожидал увидеть, хотя и не забывал о них. Он видит перед собой истерзанные трупы дикарей, каких совсем недавно убил собственными руками ради этой девочки и себя. Он явно не стоил всех этих жизней, и облегчения от созерцания ощутить не мог. За время работы разучился видеть в окружающих свободомыслящих существ, имеющих право на волю выбора, а относился к ним как к очередному куску мяса.

Боль отступает. По полу катится пустая ампула обезболивающего. Эбби шлепает его по щекам.

— Очнись, очнись, очнись! Открывай глаза, кому говорю!! Давай, скажи уже что-нибудь! Эй!!

Своды вдруг сделались каменными, естественного происхождения. Это место древнее. Ему позволили шагнуть в неизведанность прошлых веков, чтобы лицезреть тех, кто правил этим миром до людей — идеальных, утонченных, высшей крови существ, которых на просторах Мораве и за пределами планеты называют Доминантами.

Ведение отступает, давая месту напуганному ребёнку. По его щекам текут крупные горошины слёз.

— Давай… — дрожат губы девочки. — Очнись, прошу тебя… Не оставляй меня одну, прошу…

— Призрак Пустоши… Он должен быть всегда.

Эбби сокрушительно мотает головой.

— Нет… нет, нет. Нет никакого призрака. Я не призрак! И ты тоже не призрак. Ты кимеронец. Наемник! Ты… ты... другой, но не призрак.

— Логан. — четко и ясно вымолвил Стрелок, будто бы и не был при смерти.

— Что?

Эбби поникла, опустила руки, сидя на коленках. Тоненькая фигурка вздрагивала при каждом всхлипе.

— Я не знаю, о ком ты говоришь… Только прошу, не засыпай, понял? —погрозила она кулаком. — Я смогла… Я вытащила пулю. Рик показывал однажды… А я ему даже спасибо сказать не успела.

— Ты молодец… Эбигейл.

Большие глаза ребенка округлились, зажглись огоньком надежды, но тут же потухли, когда Стрелок прикрыл веки.

— Да, возможно… — смахнула слезы девочка и отвернулась. – Но тебя я не знаю, не спросила… — зябко повела она плечиками.

— Логан! — выпалил Стрелок, схватив её за руку.

Он притянул девочку к себе и прошептал:

— Моё имя… Джеймс Логан.