Легенды Эдема

Часть 1

ГЛ.1.

Слабый, мерцающий свет в конце коридора.

Тишина.

Я не очень спешил, время ещё было. Мне надо было попасть на одну из дальних ферм, где работали знакомые ребята из соседнего блока. Я подошел к одному из перекрестков, где сходились два коридора, где можно было увидеть как они превращаются в широкий и просторный тоннель. Я был настолько занят своими мыслями, что не заметил человека, сидящего на корточках у скругленной стены..

Почти поравнявшись с ним, я чуть не подпрыгнул от испуга, когда понял, что казавшееся мне просто грудой хлама, было сидящим человеком. Его тело скрывал просторный плащ металлического цвета, который в полутемном тоннеле был просто идеальной маскировкой.

Бродяга? Торговец? В растерянности, я остановился, не зная, то ли броситься наутек, то ли осторожно прокрасться мимо.

Но незнакомец медленно поднял голову и посмотрел на меня. В мерцающем свете мне удалось разглядеть его длинное, худощавое лицо, притенённое краями капюшона. Что он здесь делает? Я превратился в сжатую пружину, готовую распрямиться при любом опасном движении, но незнакомец только сильнее откинул голову назад и продолжил смотреть на меня живыми и умными глазами.

И были они добрые. Я и сам не понял, с чего бы этой глупой мысли приходить в мою голову, но почему-то мне расхотелось бежать. На вид странному гостю было не больше тридцати-тридцати пяти сезонов. Я невольно бросил взгляд на кисти его рук, но не увидел на них следов земли или пятен от удобрений.

- Кто ты? - наконец, спросил я, отважившись произнести пару слов. Звуки разбили вязкую, как бы сгустившуюся тишину перекрёстка. Сложнее сложного – обратиться к незнакомому человеку, особенно, когда не уверен в том,кто он? В нашем мире, если человек незнаком, то одно из трех: он или Ангел, или Торговец, или Бродяга.

Но на бродягу незнакомец совсем не смахивал. Слишком уверенный, слишком спокойный. И - сильный. А бродяги предпочитали убегать и прятаться. Они всегда были трусливыми воришками, которых голод и отчаяние подталкивали на то, чтобы воровать фрукты и овощи на дальних фермах. Обычно это были измождённые полуголые люди, часто плешивые, прячущие глаза. Они выдавали себя шелушащейся красноватой кожей, что по слухам было то ли болезнью, то ли действием загадочных лучей не менее загадочной Звезды. По слухам! То, что люди говорят о всяких чудесах, прячущихся за Дверью – не стоило принимать во внимание. Тем более, как раз оттуда и приходили эти несчастные создания.

Но если бы только они…Время от времени Дверь выпускала в наш мир Ангелов, а это были куда более опасные и пугающие меня существа.

Они были куда более похожи на нас; две руки, две ноги.У многих из них были даже приятные, хотя несколько холодные черты лица. Но Ангелы всегда были чужими. Они умели пользоваться Дверью и другими таинственными штуками, среди которых было и оружие, изрыгающее смертоносное пламя.Носимая ними одежда не отличалась разнообразием, но я подозервал, что облегающую их тела, тонкую серебриствую ткань не стоило даже пытаться пробить копьем или самым острым серпом.

Ангелы появлялись раз в несколько сезонов. Иногда – реже. Когда они приходили, то Старейшинам ничего не оставалось как заплатить им дань. Нами. Людьми.

Ангелы отбирали тех, кто им приглянулся, тех, кто должен был уйти через Дверь. Уйти вслед за ними. Обычно им хватало несколько человек, а остальные возвращались в поселение. Старейшины говорили, что этот страшный ритуал длится уже на протяжении десятков, а то и сотен сезонов.

Да, Ангелы приходили и уходили через Дверь. Она не была закрытой, но из тех, кто заходил туда - никто больше не возвращался. Так, среди наших время от времени находились смельчаки, отваживающиеся на то, чтобы войти туда, но этим всем и закаончивалось. Бывало и так, что Старейшины приговаривали к изгнанию кого-то из провинившихся взрослых, для которых просто более не находилось более строгого наказания. Они тоже исчезали безвозвратно.

Ангелы никогда не проявляли открытой враждебности. Забирая молодых людей, они производили впечатление машин, просто делающих своё дело.Их равнодушие ужасало, казалось, они просто не слышат крики матерей, сдавленную ругань отцов, не видят ужас, охватывающих тех, кому выпал жестокий жребий. Но даже моим родителям были известны случаи, когда малейшие попытки сопротивления – жестоко подавлялись, когда Ангелы применяли своё страшное оружие и, выжигая тоннели и комнаты, действовали с тем же непреклонным равнодушием.

И если такими были Ангелы, то каким было место откуда они приходили? Нетрудно предположить, что оно было таким же холодным, страшным и равнодушным…

Вихрь мыслей пронесся в моей голове за те несколько секунд, пока я стоял напротив этого странного, сидящего на корточках человека. И самая пугающая и простая из них была одна...А что если это Ангел?

Но вопрос уже прозвучал, уже был задан. И услышав его, человек улыбнулся и покачал головой.

- Я – странник. Ты можешь называть меня так.

У него был глубокий и приятный голос, но меня поразило другое – он говорил на нашем языке!

- Меня зовут Иос… Эй, погодите… откуда вы знаете наш язык?

- Вот видишь эту штуку, - человек, назвавшийся Странником, показал на небольшую коробочку, прикреплённую на его правом предплечье, - это переводчик. Он позволяет общаться с разными людьми. Поэтому ты понимаешь меня, а я – тебя.

Я сохранял дистанцию и по-прежнему был готов дать дёру, если незнакомец сделает резкое движение, но пока всё было спокойно, а потому я решился задать ещё один вопрос:

-Что ты здесь делаешь?

-Жду подходящий джамп.

- Что-что?

Странник усмехнулся.

- Ты бывал в большом куполоообразном зале?

- Да. Там стоит Дверь.

-Дверь? Ах, да… местный сленг. Что ж, пусть будет так. Я жду, пока Дверь сможет перенести меня дальше.

-Дальше? –мне казалось, что я во сне, который только начинается, но уже захватывает меня целиком и полностью, заставляя забыть обо всем, что я знал и помнил.

Странник утвердительно кивнул.

-Да - дальше. Не хватило мощности, поэтому я был вынужден остановиться здесь. Забавное местечко.. Судя по всему какая-то гидропонная станция, хотя, - он посмотрел на меня, - ты же абориген. Ты ничего не знаешь. Замкнутая популяция…

-Я не понимаю. Как вы смогли? Ну, конечно, вы пришли через Дверь, но как это получилось? Почему вы оказались именно здесь? Вы знали об этом?! Это невозможно… Оттуда не возвращаются. Никто и никогда.

Меня словно прорвало, вопросы полились как поток воды из лопнувшей оросительной системы.

Странник с интересом взглянул на меня.

- Кто-то из твоих знакомых делал это?

Я даже пропустил мимо внимания, что начинают разговаривать с этим человеком как со своим знакомым. Просто и свободно. Но и он вёл себя совершенно свободно и естественно.

- Нет. Есть люди, которым очень плохо, - ответил я. - Они боятся убивать себя или не хотят делать это здесь, поэтому заходят в Дверь.

-И что же происходит?

- От них ничего не остаётся. Ни клочка одежды, ни капли крови. Ничего.

Странник как-то странно посмотрел на меня.

-Ну, а ты сам-то что думаешь? Где они оказываются?

- Я не думаю, что они умирают. Через Дверь приходят бродяги и торговцы, а это значит, что Дверь ведёт в какое-то место, где можно жить. Но я думаю, что там очень плохо, а иначе с какой бы стати бродяги воровали у нас фрукты, а торговцы пытались менять свои товары на наши овощи? И те, и другие – слабые, болезненные… правда, не такие, как вы…

-В чём-то ты прав, - сказал Странник, - есть места куда похуже вашего.

-Там живут Ангелы?

-Ангелы? Это ещё кто?

-Ну-у... - я почесал затылок, - так говорят про тех, кто приходит через Дверь и забирает людей.

-Как они выглядят?

- Высокие, в блестящих и мягких одеждах, умеют бросать густой огонь, что проплавляет даже металл.

-Если это и ангелы, то очень плохие.

-А вы знаете хороших?

-Думаю, да. По крайней мере, я встречал одного из них.

Я недоверчиво разглядывал Странника, пытаясь понять – он валяет со мной дурака или всё-таки говорит правду?

- Вы видели этого... хорошего ангела там? – я сделал неопределённое движение, показывая в сторону Двери.

Он кивнул:

-Там.

-Вы можете свободно ходить… вот так… туда-сюда?

Он снова улыбнулся.

- Есть места, куда я могу попасть, но их не так много как тебе кажется.

-Но вы можете найти там этого хорошего ангела?

-Не уверен… Я встретил его случайно. Вот как тебя, здесь.

Я даже вздохнул от разочарования.

-Это плохо. Я-то надеялся, что кто-нибудь может вступиться за нас. Ангелы приходят уже много сезонов и каждый раз забирают молодых парней и девчонок…

Странник неторопливо поднял руки и мягким движением снял капюшон.

Моему взору предстал его приплюснутый безволосый череп, покрытый мелкими штрихами шрамов. Теперь я мог рассмотреть его лицо и увидел, что это было лицом простого и доброго человека.

-Иос, а почему бы тебе самому не найти этого хорошего ангела? Ведь ты можешь свободно войти в Дверь и вернуться обратно, –глаза Странника поблескивали и смеялись, мне же было не до смеха.

-Вы шутите? Дверь не слишком удачный повод для шуток.

- Нет, я не шучу. Я такой же человек, как и ты. Если я умею делать это, то почему же ты не сможешь?

-Это безумие. С какой стати мне лезть в Дверь?Чтобы попасть в голодный мир Бродяг?

-Я тоже когда-то так думал. Я жил в месте, очень похожем на это. Уютный, обособленный мирок, в который однажды пришла беда… Я довольствовался малым, ничего не хотел предпринимать. А, зря. Однажды мне пришлось покинуть его границы, чтобы хоть что-то изменить…

- Да, у нас тоже есть проблемы. Деревья болеют, число ферм постепенно сокращается. Мы вынуждены сажать больше растений, но нам не хватает резервуаров, чтобы получить хороший урожай овощей. Да, приходят Ангелы, чтобы забрать кого-то из нас, но мы как-то выживаем… Из Двери же приходит только плохое… Торговцы, Бродяги. Если оттуда приходит столько плохих и несчастных людей, то как же я смогу найти там что-нибудь хорошее? И ещё: я знаю, что оттуда не возвращаются. Никогда.

-Но не все, не так ли? Я скажу тебе, что есть и другие Двери, которые ведут в разные места, некоторые похожее на твой дом, другие – очень сильно от него отличаются.

- Не знаю…, - мне, вдруг стало как-то не по себе. Перекресток, слабый холодный свет, падающий с потолка и мы: я и человек, назвавшийся Странником, который говорит любопытные, но и пугающие вещи.

-Я, пожалуй, пойду… - внезапно сказал я, делая несколько шагов в сторону дальнего от Странника коридора.

Странник сделал неопределенное движение рукой.

-Иди… хотя постой. Интуиция подсказывает, будто тебе скоро может понадобится моя помощь.

-Помощь? – я приостановился. – Вы что-то знаете?

- Нет, ничего такого о чём бы следовало предостеречь тебя. Но кто знает, что может произойти здесь или в других местах нашего странного мира? Давай, просто протяни ко мне правую руку.

Я неуверенно раскрыл ладонь правой руки, признаюсь, что я не хотел уходить; меня пугала мысль, что я больше никогда не увижу этого человека, но срабатывало врожденное чувство настороженности по отношению ко всему, что приходит через Дверь.

Странник кивнул, извлёк из кармана какое-то небольшое устройство, а спустя секунду из него вырвался тонкий зелёный луч, который пробежал по кончикам моих пальцев. Ещё секунда-другая и всё закончилось.

-Если когда-нибудь, на твоём пути повстречаются черные зеркала – просто приложи к одному из них любой из пальцев на этой руке.

-Чёрные зеркала? Но что это?

Странник улыбнулся.

-Я не могу тебе объяснить. Ты сразу же поймешь, что я имел ввиду, когда назвал эти штуки черными зеркалами.

-Хорошо… Так… я смогу найти вас?

-Теперь, да. По крайней мере, я постараюсь тебе помочь, чем только смогу. Ну а теперь – иди.

Я уже сделал десяток шагов по коридору, как вдруг вспомнил о том, что Странника нужно предупредить: ему нельзя находится здесь, если его встретит кто-нибудь из наших и примёт за бродягу – мало не покажется. Я обернулся…

Но перекрёсток был пуст.

ГЛ.2

Мне всегда было жалко Бродяг. Я понимал, что овощи и фрукты достаются нам слишком тяжело, что это единственный источник пропитания для всех поселенцев, а потому с пойманными воришками особенно не церемонились. Чаще всего их жестоко избивали, после чего пинками и зуботычинами загоняли в Дверь. Никому и в голову не приходило оставить кого-нибудь из них здесь, на перевоспитание, позволить трудом отработать украденное. Этому было много причин: во-первых, они говорили на другом языке. Во-вторых, их состояние оставляло желать лучшего. В-третьих, мало кого интересовало, каким образом воришки используют Дверь. Ну и конечно, все были заняты решением своих проблем, чтобы как-то иначе относиться к тем, кого они воспринимали как стихийное бедствие. Что же касается Старейшин, избранных из числа наиболее мудрых и опытных поселенцев, то их куда больше заботила необходимость поддержания порядка, уход за фермами и десятки других более насущных и важных вопросов. Как я уже говорил – отношение к Двери формировалось в течении десятков сезонов. Сменялись поколения и убеждение в том, что за Дверь скрываются только беды и несчастья – крепло день ото дня.

Да, помимо Бродяг – были ещё и Торговцы, но товары, которые они предлагали как-то не вписывались в напряженный и размеренный образ жизни поселенцев. Я только слышал, что посредством этих вещей можно вызвать у человека какие-то видения, что все товары Торговцев таят в себе какое-то разрушительное зло, скрытое, не столь очевидное как то, что приносило с собой каждое явление Ангелов, но искусно прячущееся внутри таких вещей. В общем, Торговцытоже не пользовались особенным почетом и уважением среди поселенцев. В очень редких случаях с ними встречался кто-то из Старейшин. Купцы, как и Бродяги – также говорили на другом языке, но для торговли было достаточно и простого обмена знаками.

Я никому не рассказал о своей встрече с человеком по прозвищу Странник. Только по прошествии нескольких смен после той встречи, меня основательно встряхнуло при воспоминании о том, что Странник говорил на понятном мне языке! И как это мне сразу не пришло в голову!? Видимо тот краткий промежуток времени я был не в себе… Тем труднее было признаться кому бы то ни было о моей встрече с этим человеком. Если это не бродяга или купец, значит ангел. Нет. Я хотел подождать, чуть-чуть переварить случившееся. То, что Купцы свободно входили и уходили через Дверь – всеми воспринималось как само собой разумеющееся, но это умели даже Бродяги! Так почему же никто из наших, что ушел этим путем, так и не вернулся назад? Что знали Торговцы? Что умели Бродяги? А с другой стороны, зачем знание, которое бесполезно? Я же не собираюсь даже приближаться к этой Двери.

Но шло время и всё оставалось по-прежнему. А то и становилось все хуже и хуже.

В знакомом мне мире было не так уж и много интересных вещей. Был ряд огромных помещений, где в металлических резервуарах росли деревья и другие растения. Правда, все это шло само собой, по неведом кем заведенному распорядку. Что-то питало растения, что-то включало и выключало светильники. Растений и деревьев было довольно много, а потому почти все работоспособные поселенцы были привлечены к делу. Нам постоянно приходилось бороться за жизнь каждого растения. Мы старались как могли, но часто действовали вслепую - методом проб и ошибок. Так мы пытались противостоять плесени, пересаживать растения и прививать деревья; кое-кто даже пробовал разобраться в механизмах, но после того, как нескольких смельчаков убило неизвестной силой – их обугленные тела надолго отбили охоту повторять напрасный подвиг.

Отец рассказывал мне о прежних временах, когда в этих громадных залах всё было в полном порядке. Сбор урожая – точно по расписанию. Никакой мороки в плане ухода за растениями. Полив осуществляли всё те же скрытые механизмы. Они же следили за состоянием растений, своевременно обратывали их, предупреждая развитие болезней. Всё, что требовалось от людей, так это своевременно собирать урожай. Я помню, как отец улыбался и разводил руками. «Не представляю! – говорил он. –А что было делать тем, для кого это сделано? Я не удивлюсь, если какие-то механизмы должны собирать урожай, просто и здесь что-то не заладилось!»

Я не знаю как было раньше, но с малых лет слышал разговоры о том, что дела на фермах шли всё хуже и хуже. Постепенно, по мере того как меня привлекали к труду, я и сам убедился в том, что число деревьев постепенно уменьшается – они болеют, перестают плодносить, а потом засыхают; что растения пожирает белая плесень, которой мы не умеем противостоять, что некоторые резервуары покрываются ржавчиной. Если учесть, что других источников пищи у нашего народа попросту не было, то общее беспокойство только росло. Очередной известие о заболевшем дереве или погибшем растении на всех нагоняло тоску. Но мы не опускали руки. Кто-то из старейшин вёл точный подсчёт растений, другие занимались картой, где было отмечено расположение всех помещений с деревьями и растениями, и где каждое дерево и растение как-то называлось и обозначалось. Третьи общались с Торговцами, рассчитывая получить у них то, что могло в сложившемся положении. Мы же просто много трудились, чтобы хоть как-то поддерживать жизнь растений. Вручную мы переносили землю из тех залов, где механизмы уже не действовали, поливалирастения там, где вышла из строя оросительная система. Случалось, что нам приходилось освобождать резервуары от погибших растений и умерших деревьев, а иногда даже полностью менять в них землю, чтобы затем вырастить в них что-то другое. Ввиду того, что деревья ростут слишком долго, в последние годы все освобождаемые резервуары использовались исключительно для выращивания овощей и зелени.

Большинство из нас было занято на этих работах. Детям помладше выделялось какое-то время на обучение чтению и письму, но это занимало совсем немного времени, после чего их также привлекали на помощь взрослым. Кое-кто из старейшин, как я уже говорил вёл учёт всех растений, некоторые были заняты организацией работ и распределением обязанностей, а есть и такие, кто решает спорные вопросы и разрешает проблемные ситуации. Старик Глок, на мой взгляд, был занят самым интересным делом – он записывал все события и хранил у себя все книги, которые удалось найти и собрать.

К сожалению, я был ещё слишком молод, чтобы мне позволили прочитать первую страницу летописи, но из разговоров с Глоком я понял, что наш народ утратил первую часть своей истории. Летопись составляли последовательные и монотонные записи о семене поколений Летопись представляет собой последовательную и монотонную запись о смене поколений в этом мире, о сборе урожая, о преступлениях отдельных лиц и последовавшем за этим возмездии, об Ангелах, Двери, смельчаках и несчастных, которые ушли туда, чтобы никогда не вернуться обратно. Но в этой летописи нет, как видимо и не было первой страницы, нет начала, где было бы сказано как мы пришли в этот мир, кем он создан и почему всё устроено именно так, а не иначе?

Глок –мудрый старик, живой и мыслящий человек. Это от него я узнал о том, что мы пленники, заложники этого мира, что наше положение более чем плачевно, ведь мы полностью зависим от механизмов, которыми не умеем управлять. Но жизнь лучше, чем смерть. По крайней мере, продолжают жить и бороться только те, кто согласен с этим утверждением. Остальные предпочитают Дверь, хотя находятся и такие, кто заканчивает жизнь самоубийством, видимо считая, что это меньшее из зол. По мне – смерть хуже. Она очевидна в своей ужасности, в том, во что превращается тело мертвого человека, если его вовремя не отправляют за Дверь. По-своему плохо выглядят мертвые деревья и растения. Кое-кто из старейшин говорит о том, что человек больше, чем его тело, что со смертью жизнь не исчезает без следа, а просто уходит в другое место, но в это нужно поверить, а всё, что вижу я, глядя на умирающего человека или погибающее дерево, так это постепенное угасание жизни. Не так ли постепенно тускнеет какой-нибудь светильник в тоннеле? Тускнеет до тех пор, пока однажды не погаснет навсегда. Можно, конечно сказать, что свет ушёл в другое место, но я расцениваю это, как то, что вот этот конкретный светильник перестал светить. Или вот этот конкретный человек – умер.

ГЛ.4

На самом деле я ошибался. Уже тогда Старейшины разделились на два лагеря. Одни настаивали на том, чтобы как можно скорее заблокировать свободный доступ к Двери, тогда как другие выступали за то, чтобы повременить с этой мерой.

Всё-таки дверь была сообщением с другим миром, пусть опасным и непонятным, но какая-то нить всё-таки сохранялась. Да, оттуда приходили Ангелы, но это пугало ещё больше. А вдруг Ангелы жестоко накажут за одну попытку заблокировать Дверь или причинить ей какой-то ущерб? Что мы знаем об их реальных возможностях? К тому же некоторые старейшины в полной мере осознавали зависимость поселения от дряхлеющих механизмов, они понимали, что это приближает день, когда все усилия по уходу за фермами окажутся напрасными и бесполезными. Тогда придётся уходить через Дверь… Но куда? Этот вопрос подталкивал к мысли о том, что надо как можно скорее узнать, куда ведет этот путь? Что находится на той стороне? Какие люди там живут? Сколь сильны они? Каковы их намерения?

Кто-то из старейшин настаивал на скорейшем предприятии подобия экспедиции. Их аргументы были вполне весомыми – и Бродяги, и Купцы были слабыми, почти беззащитными, едва ли способными постоять за себя. В сравнении с ними – жители поселения были несравненно более сильными и выносливыми. Чего же было бояться? Но тут кто-то напоминал про Ангелов, и это действовало подобно удару кнута.

Человек ищет, где лучше, но пока старейшинам удавалось обеспечивать всех людей пропитанием, сохранять мир и дружелюбие средижителей, видеть добросовестность в исполнении ими своих повседневных обязанностей. Пока, они не хотели рисковать. Община пока ещё крепко стояла на ногах, но с каждым днём - ветер крепчал.

Однажды я направился на дальнюю ферму с поручением осмотреть несколько старых резервуаров. Свободных людей больше не нашлось, поэтому старейшина Глок, скрепя сердце, разрешил мне идти туда одному. Это было против правил, но мне доверяли.

Я уже почти осмотрел помещение окраинной, почти самой последней фермы, как вдруг заметил какое-то движение возле большого резервуара со старыми и почти засохшими деревьями. Я присмотрелся и увидел двух человек, один из которых забрался на дерево, а другой собирал плоды на земле. Я подошёл поближе, ожидая увидеть кого-нибудь из поселенцев, хотя мне показалось странным, что они работают в такой близости от Двери, на участке, который по всем признакам был уже давно заброшен. Видимо заметив моё приближение, эти люди затаились, но так как я заметил их раньше, то остаться незамеченными у них не получилось. Я окликнул их, спросив, что они делают на этом участке, но они притихли. Что за бред? – подумал я и решительно направился к резервуару, намереваясь разобраться в том, что там происходит.

Бродяги!Впервые я столкнулся с ними, что называется – нос к носу. Измождённый молодой мужчина, сидевший на дереве, был перепуган не меньше моего, его тел сотрясала крупная дрожь. Из одёжды на нём был только обрывок странной серебристой ткани, покрывающей туловище и оставляющей свободными руки и ноги. Кожа на теле мужчины была красноватого, почти багрового оттенка, что выглядело совершенно дико и немыслимо. Худыми и хилыми руками он держался за ветви дерева. При том, что он выглядел старше меня, я сразу понял, что в рукопашной схватке легко одержу над ним верх.

Второй, тот, что был внизу – видимо упал навзничь, пытаясь спрятаться за стенками резервуара, несколько возвышающимися над слоем земли.

Я грубо приказал им встать. Тогда тот, что лежал за резервуаров, вдруг риподнял голову над землей, как-то странно посмотрел на меня и что-то пролепетал на незнакомом мне языке. Он был очень похож на своего друга. Та же худоба, то же лицо, покрытое сеткой глубоких морщин. И глаза… глаза голодного отчаявшегося человека. Он тоже был испуган. И странно, я

заметил, что несмотря на страх, который вызывал у них я, они словно боялись чего-то другого, то и дело беспокойно поглядывая куда-то в сторону Двери.

Глупцы, нашли чего бояться. Случись тут появиться другим поселенцам, и этим воришкам придется ой как не сладко.

Я было задумался над тем, что же мне предпринять, как вдруг лежащий на земле бродяга, вдруг сделал несколько судорожных движений, словно пытаясь укрыться от какой-то опасности. Я поднял голову и увидел, что сидящий на дереве тоже лезет куда-то между ветвей. Не понимая, что происходит – я сделал шаг к резервуару, как вдруг неведомое чутье заставило меня повернуть голову.

Я обомлел.

Прямо ко мне, минуя вереницу резервуаров, быстрым и решительным шагом направлялась группа незнакомых мне людей. Я видел и бродяг, и торговцев, и ангелов, но эти не походили ни на тех, ни на других. Это были рослые мужчины, облаченные в тяжелые защитные одежды. У некоторых из них в руках были особым образом заточенные, длинные металлические ножи. Я вздрогнул, когда заметил, что один из них разматывает длинную верёвку. Заметив меня, они ускорили шаг. Ловя на себе их гневные, испепеляющие взоры – я понял, что с ними договориться не получится. Я бросился бежать.

Секунду-другую мне казалось, что я успею покинуть зал и скрыться в одном из коридоров, но тут в воздухе что-то просвистело. Мою шею перехватила веревочная петля. Ещё движение, рывок, и петля затянулась, стягивая мне горло, прерывая дыхание. Я опрокинулся и рухнул на спину, больно ударившись о твёрдый пол. Пока я пытался пропустить через сдавленное горло капельку воздуха, ко мне подошёл человек, сжимающий в руках другой конец верёвки. Резко дёрнув её, он заставил меня встать на ноги. Пошатываясь и утратив от шока способность соображать, я заметил, как пришельцы выловили укрывающихся бродяг. Их заставили встать рядом со мной, затем мой конвоир ловкими движениями сплел для них ещё две веревочные петли. Я попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сдавлённые хрип. Я попробовал поднять руки, чтобы ослабить петлю, но со всех сторон послышались гневные окрики, в которых было столько неприкрытой злобы, что я поспешил продемонстрировать свою поКорнелийость.

ГЛ.5

Я уже знал, куда нас поведут.

Дверь…

Так вот чувствовали преступники, приговоренные к высшей мере наказания –изгнанию через Дверь. Несколько раз я был среди толпы, я своими глазами видел, как кого-нибудь из них, подгоняя ударами заостренных металлических прутьев, заставляли войти в Дверь, как точно также, как и я сейчас, они полными тоски и ужаса глазами оглядывались по сторонам, пытаясь запечатлеть в памяти тот мир, с которым им предстояло расстаться навсегда.

Вот и я, связанный с пойманными бродягами, оказался перед уже знакомой мне небольшой металлической кабиной и встроенной в неё дверью со скругленными, плотно пригнанными к корпусу кабины краями.

Мне повезло, мой коновир снял верёвку с моего горла, и я, наконец, смог вздохнуть полной грудью. На шее осталась болезненно зудящая ссадина, но стоило одному из сопровождающих нас людей приоткрыть Дверь, как все мои неприятные ощущения растворились перед ужасом, повеявшим на меня из пустой сумрачной кабины.

Я, трясся и обливался холодным потом, пока кто-то не схватил меня за шкирку и грубо втолкнул внутрь. Но я был не один. Вслед за мной в кабину забрался рослый и приземистый воин, причём, казалось, он заполнил собой всё и без того крохотное помещение, заставив меня вжаться в холодную металлическую стенку.

Дверь прикрыли снаружи. Всё стихло. Где-то под потолком вспыхнул небольшой, но довольно яркий светильник. Впервые я мог рассмотреть Дверь изнутри. Это было прямоугольное помещение, где свободно могли разместиться три-четыре человека. Стены покрывал эластичный полупрозрачный материал, покрытый замысловатым орнаментом, создающим приятный и успокаивающий эффект. Я перевёл взгляд с одной стенки на другую и вздрогнул от неожиданности. Передо мной, чуть ниже уровне глаз, располагалось черное зеркало! Ошибки быть не могло: это был совершенный квадрат из чёрного стекла, прикрепленный к стене таким образом, что едва ли было возможным понять, каким образом эта штука там держится. Идеально гладкая поверхность стекла притягивала к себе взгляд и была зеркальной: в ней отражалась часть Двери, мой угрюмый спутник…

Я почувствовал острую, почти неодолимую потребность прикоснуться к поверхности черного зеркала, вспомнив о Странике и зелёном луче, но какое-то необъяснимое предчувствие, заставило меня сдержаться.

Пол и стены кабины пронизала мелкая, едва ощутимая дрожь. Мой спутник вёл себя на удивление спокойно, пока я не вспомнил, что для него такие путешествия видимо являются чем-то привычным.

Не знаю, что бы со мной стало, случись этому путешествию продолжаться слишком долго, но тут дрожь прекратилась, свет погас и Дверь распахнулась.

В кабину ворвался яркий желтоватый свет. Я зажмурился, оберегая глаза и потому споткнулся, когда мой спутник грубо толкнул меня в спину, заставляя шагнуть вперёд.

Я сделал шаг, другой. Мои ноги погрузились во что-то сыпучее и мягкое. В глотку ворвался горячий сухой воздух. Удушливый тяжелый жар охватил меня со всех сторон. Я сразу же вспотел. Прикрывая лицо ладонью, я приоткрыл глаза и передо мною предстал другой, странный и удивительный мир.

Все было залито мощным, обжигающим светом. Он заполнял всё вокруг, пронизывая каждую частичку этого мира. От него нельзя было укрыться, казалось, будто этот яростный свет стремится сжечь всё, что окажется у него на пути. Я поднял глаза повыше и увидел, как в бездонной лазурно-синей пустоте висит огромный пылающий шар, непрерывно излучающий эту ослепительную, обжигающую силу. Неописуемая страшная мощь! Голова у меня закружилась, я присел, и кожу моих ног обожгла горячая сыпучая масса, состоящая из мельчайших и твердых частиц желтого цвета. Вокруг Двери расстилалось бескрайнее пространство, заполненное этим веществом. Окружающий мир представлял собой желтую равнину. Не было ни стен, ни дверей, ни чего во чтобы мог упереться мой взгляд. Это сводило с ума, это было невыносимо, ужасно.

«Так вот какой свет нужен растениям!» - вдруг пришла в мою голову странная, совершенно лишняя сейчас мысль.

Сзади послышались голоса. Я обернулся. Из Двери выскочил бродяга, за ним ещё один охранник. Бродяга повалился на песок, где и остался лежать недвижимо. Дверь представляла собой всю ту же небольшую кабину, только теперь она глубоко увязла в желтом веществе. Наконец, у Двери собрались все те, кто на мою беду встретился мне на ферме.

Увязая в желтой массе, они приблизились ко мне, обступили со всех сторон, затараторили что-то на своём языке. О бродягах они словно забыли, вместо этого принялись ругаться и спорить, то и дело показывая на меня пальцем, хватая за рукава. Но тот, кто вошёл со мной в Дверь, видимо на правах старшего – гневно прикрикнул на них. К моему удивлению они быстро от меня отстали, вернувшись к своим делам. Трое поспешили уйти и вскоре исчезли среди холмов из желтой массы. Но не успел я задуматься о том, куда они ушли и где положен предел этим желтым полям, как они стали возвращаться, ведя за собой странных четвероногих существ, с головы до ног покрытых длинными свалявшимися волосами. Вначале я было подумал, что эти создания– разумные обитатели этого мира, подобные людям, но присмотревшись, понял, что пленившие меня люди, используют этих волосатых созданий, как тягловую силу. Споро, они устраивались на спинах этих поКорнелийых созданий, укладывали рядом своё оружие, а твари стояли спокойно, лишь изредка всхрюкивая, когда кто-нибудь сильно затягивал верёвку вокруг их толстой и длинной шеи.

«Они глупы и неразумны. Вот почему чужаки используют их, обращаясь с ними грубо и жестоко! Может быть кого-то из них, привели подобно мне… издалека, однажды, насильно? Ну, нет! Я не позволю так обращаться со мной! Уж лучше смерть!» - эти мысли приходили в мою голову, но она была полна туманом, вызывавшим безразличие и оцепенение, поэтому я смотрел на происходящее как-то отстранённо.

К счастью, никто из сопровождающих не собирался пригибать меня к земле, ставить на четвереньки и затягивать веревку вокруг шеи. Мне позволили стоять в стороне, лишь иногда мой угрюмый конвоир посматривал в мою сторону. Между мной и кабиной было не такое и уж большое расстояние, но путь преграждало несколько человек, как и несчастные, порабощённые ими четвероногие создания.

Я наклонился и зачерпнул в ладонь немного горячей жёлтой массы – она состояла из множества твердых частиц. Одна к одной, они словно застывшие капли, образовывали это неподвижное и странное море. Я знаю, как выглядит лёд – в некоторых залах вода замерзала очень быстро. Мы с друзьями бывало забавлялись тем, что сбивали гигантские сосульки, нарастающие под куполом покинутых ферм. А однажды, я даже видел, как резкое похолодание в одном из помещений, привело к тому, что оросительная система под потолоком ещё продолжала работать, но вода на лету превращалась в белые хлопья и, оседая, покрывала все предметы чем-то похожим на пух. Я помню прикосновения превращённой воды к своим пальцам – пух был обжигающе холодным, но тепло ладоней быстро превращало его в воду.

Но то, что сейчас просыпалось сквозь мои пальцы – было другим, непохожим, ни на что из виденного. Желтый сыпучий порошок не таял, оставаясь таким же твёрдым и горячим. Я попытался погрузить руку поглубже в эту массу - и она поддалась. Рука ушла по локоть, но не встретила никакой преграды. «Неужели здесь так глубоко? Но что же это такое? И почему его так много?»

Я убедился в том, что этот материал несъедобен, неприятен языку и губам. В нём нет ни капли воды! Наоборот – желтая масса тянула всю влагу в себя, а когда я попытался набрать чуть-чуть желтой массы в рот – она мгновенно впитала в себя всю слюну. Отплевываясь, я не обратил внимания на то, как конвоир и другие пришельцы внимательно следят за моими экспериментами. Увидев, как я плююсь – они расхохотались, издавая каркающие изломанные звуки, лишь отдаленно напоминающие добрый и радостный человеческий смех.

Опять мной овладел приступ панического ужаса. Всё здесь было мертво! Так вот почему – куда ни кинь взгляд: всё пусто.Ни единого дерева, ни одной травинки не виделось до горизонта Желтая масса поглотила все и перетёрла в отвердевший, измельчённый прах!

С новой силой я почувствовал охватывающий меня жар. Со всех сторон подступало обжигающее, иссушающее дыхание этого неприютного места. Болью обожгло сердце – я вспомнил прохладу и покой ферм, мягкую зелень растений. Словно наяву мне пригрезился сумрак просторных залов, где не было необходимости прятаться от обжигающих, испепеляющих плоть лучей!

Что ожидало меня здесь? Без друзей, родных, среди чужаков и этой мертвой, жадной до воды сыпучей массы? На какое-то время сознание моё помрачилось – мною овладело состояние прострации и безразличия к происходящему.

Гл. 6

Сколько времени прошло с той поры, когда мы тронулись в путь, оставив за спиной Дверь, этот волшебный мост, последнюю ниточку, связующую меня с покинутой родиной?

Я не знал. Всё слилось в однообразное и утомительное странствие по желтому мертвому морю. Меня одолевала усталость, ноги подкашивались, в голове стоял непрестанный гул.

В первые часы я так сильно обгорел под лучами пылающего небесного монстра, что моя кожа покраснела, стала гореть и чесаться, а затем отслаиваться тонкими лохмотьями. Мне дали какую-то ткань, которой я прикрыл плечи и другие открытые участки тела, но было уже поздно – ещё несколько переходов я мучался от последствий ожогов. Кстати, местное время было четко привязано к движению пылающего шара.Днем был время, пока он двигался по небу, поджаривая все вокруг. Стоило шарику закатиться за горизонт, как быстро темнело, а на нас опускалась спасительная прохлада. Это была живая, незнакомая мне темнота. Где-то высоко над головой вспыхивали маленькие светящиеся точки, постепенно покрывающие небо густой, мерцающей россыпью, почти не дающей света, но притягивающей взор.

Наездники останавливали своих бессловесных и поКорнелийых рабов, наскоро обустраивали место для ночлега, после чего задействовали какие-то загадочные устройства, благодаря которым образовывался небольшой круг, в котором было светло и тепло. Все садились друг напротив друга, разговаривали,

пили и ели.

Обычно мне указывали место для отдыха, после чего давали поесть. Чаще всего это была жесткая и волокнистая субстанция, которую приходилось долго разжевывать и обильно напитывать слюной для размягчения. Вода отдавала затхлостью, - чужаки извлекали её из кожаных сосудов, закреплённых на спинах волосатых носильщиков, но я был настолько измучен жаждой, что каждый глоток этой воды казался мне необычайно вкусным, божественным нектаром.

Постепенно я погрузился в какое-то оглушенное, сомнамбулическое состояние, часто сопровождающееся беспамятством, я, словно проваливался в какую-то чёрную бездну, ничего не воспринимая из происходящего вокруг. Мои тюремщики, видя моё состояние, по мере возможностей заботились о том, чтобы я не умер от жажды и голода, но я видимо заболел какой-то формой лихорадки и вскоре уже почти не приходил в сознание.

Путь, проделанный мною вместе с караваном этих странных людей и их поКорнелийых четвероногих рабов, навсегда остался в моей памяти, как овеянный сухим и тяжелым жаром, от которого мутилось сознание, а к горлу подкатывала тошнота...

Трудное путешествие через пустыню -именно так называлось мертвое желтое море, закончилось для меня тогда, когда я очнулся в небольшом помещении, с выбеленными стенами. К моему удивлению, в отличии от того, что я видел дома – в стенах были проделаны отверстия, через которые внутрь врывался свет и горячий воздух. Я встал с постели, подошёл к одному из них и выглянул наружу.

В меня ударила волна ярких красок. В этой пестроте, я понемногу смог вычленить группы людей, движущихся между странных и высоких сооружений. Некоторые из них были также испещрены отверстиями, подобным тому, в которое я выглядывал. Я понял, что нахожусь в похожем месте, а каждое отверстие ведёт в одно или несколько помещений. И точно, я заметил, как кое-где появлялись лица и фигуры людей, которые также смотрели наружу.

Я никогда не видел так много людей сразу и это повергло меня в шоковое состояние. Я был растерян и подавлен. В отличие от тихого и спокойного мира, который я знал, здесь творилось нечто несусветное. Только приглядевшись повнимательнее, я понял, что произвело на меня гнетущее впечатление: казалось, что просветы между зданий заполняют крикливые, вздорные, взбалмошные, порывистые, наглые, одержимые существа.

Через некоторое время, я решил подойти к двери из твёрдого, но незнакомого мне материала. Я попробовал открыть дверь, но она была заперта. Я вновь направился к проему в стене и выглянул наружу. Как же мне не по себе от этих огромных открытых пространств, где теряется взгляд. От такого простора кружится голова, хочется куда-то спрятаться, укрыться. И повсюду люди, люди. Я прислушиваюсь к доносящемуся гулутолпы, но не могу вычленить из него ни одного знакомого слова. Я – чужак здесь. От нахлынувшей на меня тоски перехватывает горло, я отхожу вглубь комнаты, присаживаюсь на простой, грубый стул.

Ко мне приходят. Чаще всего меня навещает высокий худощавый мужчина, который становится моим учителем. Его зовут Корнелий. Он даёт мне уроки местного языка, а по мере того как я продвигаюсь в изучении этого предмета, сообщает мне различные сведения. Он в достаточной степени осведомлён о происходящем, поэтому знакомство и общение с ним становится для меня настоящей драгоценной находкой. Помимо Корнелийа несколько раз приходил большой и грузный мужчина.

Я никогда не видел таких больших людей: его широкий пояс, украшенный разноцветными камнями, поддерживает выпирающий живот, а свободное одеяние скрывает очертания бесформенной и оплывшей фигуры. Это – мой хозяин, его зовут Рикон. Он, подобно нашим Старейшинам, наделён большой властью и является каким-то помощником или советником самого главного человека в городе, правителя по имени Анх.

Со мной обращаются хорошо, но свобода моего передвижения ограничена. Дверь постоянно закрыта, когда же я пытаюсь добиться того, чтобы меня выпустили – Корнелий замечает, что прежде всего мне нужно разобраться что к чему, а для этого необходим прогресс в овладении языком.

Здесь много сухой, солёной или острой пищи. Вода в достатке, но это лишь потому, что я живу в доме богатого и влиятельного человека.

Корнелий приносит книги. Это удивительные вещи, чем-то напоминающие летописи Старейшин, но в них записано множество интересных и полезных, а главное - разнообразных сведений. В некоторых есть рисунки, карты или схемы. Когда я научусь читать, то наверняка открою для себя много нового!

О происхождении Дверей ничего неизвестно.

Известно лишь то, что множество Дверей соединяются между собой причудливой сетью, а этот город возник на своеобразном перекрёстке между ними. Дверь, ведущая домой, является одной из трёх, что окружают этот город, но до неё сложнее всего добраться, так как путь лежит через пустыню. Вокруг ещё одной Двери построен дворец правителя, а третья находится на окраине. Нужную мне Дверь периодически заносит песком. Только несколько опытных проводников могут отыскать её, после очередной песчаной бури. Также я узнал принцип работы Двери: нужно быть ещё более опытным проводником, чтобы рассчитать момент, когда Дверь приводит в определённое место, затем что-то происходит и она начинает работать по-другому. Это совершенно необъяснимо и загадочно, но какой-то немыслимой ценой местным проводникам-путешественникам удалось разгадать этот секрет. Вообще Корнелий порекомендовал мне побеседовать с кем-нибудь из них, - здесь их называют джамперами или прыгунами, - я сразу же вспомнил Странника! – но лишь после того, как я в достаточной степени овладею языком.

Я понял, что приходящие через Дверь люди, которых мы называли торговцами – снабжали правителя города свежими овощами и фруктами, выращенными на наших фермах. Издругих мест, по всей видимости, прыгуны доставляли другие продукты или предметы первой необходимости.

Моя жизнь словно разделилась надвое. В одной половине был интерес и любознательность, удовлетворяемые по мере того, как я приобретал навыки разговорной речи. Общение с окружающими его людьми, способность понимать то, о чём они говорят, постепенно раскрывала передо мной новый, удивительный мир. Жители этого города, в отличие от поселенцев, были народом многочисленным, постоянно пребывающем в движении. Город окружала мертвая пустыня и как я уже говорил: он соединялся с другими местами посредством Дверей или, как их называли местные, джампов.

Я был потрясён грандиозностью, вдруг распахнувшегося передо мной мироздания. Джампы образовывали сеть, о размере которой не имели представления даже опытные прыгуны-путешественники. Люди знали только малую её часть, а использовали и того меньше, ведь обращение с джампами требовало умения и сноровки. Лишь некоторые из них давали возможность пользоватся постоянным и устойчивым маршрутом; в использовании остальных заключался определённый риск. Опытные прыгуны, или как их ещё называли джамперы, невероятной ценой умудрялись вычислять закономерности изменения маршрутов между теми или иными кабинами.

Иногда это стоило им жизни, но опыт путешествий накапливался, составлялись и даже свободно распространялись карты, формировались экспедиционные отряды. Некоторые люди сделали прыжки источником личного обогащения, тогда как для других подобные перемещения стали смыслом жизни.

Так однажды кое-кто из прыгунов сумел проложить маршрут, ведущий в мир, где произрастали свежие овощи и фрукты. Эти удивительные и сочные плоды были драгоценным лакомством и прыгуны, сумевшие доставить их – быстро обогатились. Но маршрут был настолько изменчивый и сложный, что лишь немногие из прыгунов могли достичь этого места и вернуться назад. Они рассказали, что помимо больших и крепких растений, приносящих эти дивные плоды, там было много воды, свободно произливающейся из каких-то неведомых источников.

Появление диковинных, питательных и необычайно освежающих плодов сразу же спровоцировало всплеск любопытства к их происхождению. Прыгунов допрашивал сам правитель Анкх! После того, как прыгуны рассказали всё, что знали – Анкх потребовал от них новой экспедиции и ещё более тщательного отчёта. Путешественники должны были как можно больше разузнать о том мире и многих-многих других вещах, которые всегда интересуют власть предержащих, желающих расширить свои владения.

Но джамперы были людьми свободолюбивыми, в полной мере осознающими свою независимость. Как бы ни были сильны и вооружены воины Анха – стоило им войти в Дверь, как они оказывались беспомощны и глупы, как новорожденные младенцы. К тому же Дверь была устроена таким хитрым способом, что имела ограниченную вместительность. Как бы ни хотел правитель Анх послать вместе с джамперами большой отряд воинов, он был вынужден подчиниться невозможности это сделать.

В конце концов Анх заключил выгодный для джамперов контракт на поставку этих удивительных плодов. Но после ряда посещений «волшебных пещер», так называли здесь мир, в котором я родился и вырос, - джамперы выяснили, что растения, приносящие волшебные плоды принадлежат какому-то местному племени. Попытки с ними договориться – не привели к успеху, а товары, предложенные джамперами, их предводители решительно отвергли.

Узнав об этом Анх попытался было решить проблему силой, но джамперы сумели разуверить его, ведь стоит жителям того племени заблокировать Дверь или устроить близ неё какую-то смертельную ловушку, как эта возможность будет просто-напросто утеряна. Впрочем, джамперы продолжали совершать вылазки за прекрасными плодами, произрастающими в пещерах. Их стоимость была столь высока, что целиком и полностью оправдывала риск предприятия. Джамперам приходилось проявлять особую осторожность в деле сбора этих плодов, постоянно подвергаясь угрозе быть захваченными врасплох, они действовали споро и быстро. Несколько раз, им приходилось сталкиваться с аборигенами и часто эти стычки заканчивались трагически для

джамперов. Выяснилось, что пространство пещер ограничено и плоды - чуть ли не единственный источник пропитания для местных жителей. С каждым походом - добыча плодов всё более усложнялась. Пещерные жители формировали отряды, которые занимались сбором плодов там, где ещё недавно для джамперов была возможность поживиться чем-нибудь вкусненьким.

По-прежнему заканчивались неудачей очередные попытки что-нибудь выменять у пещерных жителей. Они фактически не передвигались поодиночке: в сборе плодов учавствовали только большие группы. Любые попытки преподнести подарок - встречали яростную и буйную реакцию со стороны аборигенов.

В конце концов терпение Анха лопнуло и тогда он приказал джамперам поймать и доставить к нему живого жителя волшебных пещер. Будет это пленник или перебежчик - не имеет никакого значения, - Анху был нужен кто-нибудь, способный ответить на вопросы правителя и объяснить причину враждебности своих соплеменников по отношению к торговцам, а также их товарам. Этого человека можно было использовать как посланника или заложника, не столь важно, прежде всего правитель хотел разобраться в том, почему жители пещер так боялись джампов? Неужели для них нет интереса в том, чтобы открыть для себя новые земли, путешествовать и заниматься торговлей? И что вообще такое - эта замкнутая и закрытая община? Все эти вопросы требовалось выяснить.

Неизвестно как долго бы джамперы выполняли поручение Анка, но им крупно повезло в том, что я оказался поблизости и был один. Я достался им почти даром.

Мне же повезло, что правитель Анх рассматривал меня как потенциальный источник информации, а не живой трофей. Именно поэтому он был готов подождать, пока я не выучу язык.

ГЛАВА 7

Наконец, мне разрешили покинуть свою комнату. В сопровождении Корнелийа, я обошёл доступные мне помещения, познакомился с некоторыми из слуг – краснолицыми низкорослыми мужчинами и женщинами, которые были очень скромны и застенчивы. Также меня представили жене Рикона – зрелой, но ещё довольно привлекательной женщине, которая одарила меня теплой улыбкой и даже задала несколько вопросов о моем мире.

Корнелий, как мне показалось нехотя, но всё же представил меня одной из очень красивых и молодых женщин, которых я мельком увидел во внутреннем дворе, куда выходили двери некоторых комнат и большого помещения для приёма пищи. Я был удивлён и взволнован, так как никогда не видел столько прекрасного создания. Она была чуть выше меня ростом, а её стройный стан укутывало какое-то невесомое разноцветное одеяние. Раскосые зеленоватые глаза с любопытством оглядывали меня,алые губы слегка приоткрылись, обнажив белоснежные зубы и острый язычок. Я никогда не видел такой белой и гладкой кожи. Один вид её обнажённого предплечья, вдруг вызвал во мне острое желание к ней прикоснуться, ведь её кожа должна быть нежнее нежного! Но Корнелий довольно грубо увлёк меня за собой.

Прошло несколько дней и я не выдержал.

-Кто эта молодая и прекрасная женщина? - как-то спросил я у Корнелийа.

Он поморщился, словно я напомнил ему о какой-то неприятной болячке.

-Это не совсем женщина…

-Что? – мне показалось, что я ослышался, но Корнелий повторил:

-Это не совсем женщина. Она не живая. Не настоящая.

-Но как же… Она же говорила со мной. И её голос. Такой глубокий и чистый -Трудно объяснить. Очень сложный механизм. Искусственный.

Я пребывал в полнейшем замешательстве. Повеяло жутью.

Корнелий посмотрел на меня и на мгновение выражение его лица смягчилось – видимо его позабавил эффект, произведённый на меня только что сказанным.

- Я называю их куклами, - сказал он. – Внешне они неотличимы от нас, но внутри у них не течёт кровь, не бьётся сердце. Они не испытывают голода или жажды, им неведома усталость. Возможно, они могут быть очень сильны и опасны против обычных людей, таких как мы.

-Но откуда они здесь?

-Их притащили джамперы, как и многое другое, что несёт в себе незримую, но вполне конкретную угрозу. Знающие люди называют их андроидами, но будь осторожен – Рикон жестоко наказывает за малейшее неуважение, проявленное к его любимым игрушкам! Поэтому всегда называй их по имени, и виду не показывай, что знаешь их истинную природу. Берегись, если эти твари что-то пронюхают! Одну из них ты уже видел вблизи.

-Да, она назвалась Артой.

- Есть ещё двое. Тина и Бия.

Я как-то судорожно кивнул, хотя уже десятый раз облился потом, при мысли о том, что совсем скоро могу столкнуться с кем-нибудь из этих существ на лестнице или во дворе. Куда же могут вести эти проклятые Двери, если где-то существуют такие создания… И если они созданы, а не выросли, то кто же их создатель? Меня передёрнуло при мысли о том, что их создавали со столь гнусными намерениями. Но неужели кто-либо столь могущественный и умный исполнен такими низкими и извращенными желаниями? Просто немыслимо.

Корнелий разоткровенничался, видимо желая выплеснуть накопившееся недовольство и возмущение.

-Правитель Анх неодобряет подобные развлечения, - сказал он, - поэтому Рикон на людях ведёт себя, как добропорядочный и семейный человек, но стоит ему оказаться здесь, дома, как он выпускает своих демонов наружу. Именно поэтому я настоял на том, чтобы какое-то время держать тебя в закрытой комнате. Лишь несколько дней назад, я принял решение выпустить тебя прогуляться и ознакомиться с домом, слугами… и этими тварями. Но глядя на то, как ты пребываешь в заблуждении – я решил открыть тебе правду, чтобы не случилось чего-нибудь ужасного.

Я поблагодарил Корнелийа за предупреждение, хотя после его слов уже не знал радоваться мне или огорчаться тому, что мне позволено покидать свою комнату.

Впрочем, мои страхи оказались напрасными. Эти создания не отличались навязчивостью и агрессивностью. По всей видимости, настроенные на внимание к одному человеку - они равнодушно относились к посторонним людям. Изредка можно было встретить этакое холодное изваяние у окна, застывшее в ожидании возвращения хозяина. Но и такие случаи были наперечёт. Когда Рикон уходил из дома, то его механические рабы любви тоже скрывались из виду. Может быть прятались в сундуках или запрыгивали на специальную вешалку?

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы разгадать в чём заключается опасность подобных игрушек. Прежде всего, куклы были удивительно похожи на настоящих женщин и поражали своей изысканной, тонкой

красотой.Но в облике этих созданий пряталось что-то холодное, мёртвое, что меня очень пугало и отталкивало. Однажды, случайно соприкоснувшись с одной из этих женщин в коридоре, я испытал чувство, будто коснулся ледяного кристаллу, столь прекрасному издалека, но обжигающему вблизи. Его грани оказались слишком остры, а от прикосновений стали стынуть пальцы.

Не могу сказать, что мне удавалось искусно прятать свои чувства. Так несколько раз советник Рикон приглашал меня пообедать и видимо заметил, как меня покоробило присутствие этих кукол. Я старался не смотреть в их сторону, и раз-другой смешался, когда кто-то из них задал мне прямой вопрос.

В какой-то момент я поймал на себе вопросительный взгляд советника и, вдруг понял, что Рикон смотрит на меня, как на странного дикаря, едва ли представляющего ценность для правителя в качестве осведомителя или посредника в дипломатической миссии.

К счастью, Корнелий был на моей стороне. Он как мог смягчал то негативное впечатление, которое я мог произвести на его хозяина. Так, в один из вечеров Корнелий зашёл ко мне. Я корпел над одной из принесённых им книг, пытаясь прочитать фрагмент сложного текста. Корнелий вошёл и присел на свободный стул. Вид у него был уставший и несколько растрёпанный.

-Есть кое-какие новости для тебя, - сказал он.

Я выжидательно смотрел на него, отложив свои записи в сторону.

-Рикон считает, что твой уровень владения языком достаточно хорош для того, чтобы представить тебя правителю Анху.

-Вот-вот, - заметив мою реакцию, добавил он. –Готовься. От этой встречи зависит твоя дальнейшая судьба.

-Но что я скажу ему?

Корнелий скрестил свои длинные и тонкие пальцы, затем на несколько секунд задержал свой взгляд на сумерках, медленно вползающих в комнату.

-Не знаю, не знаю… Анх заинтересован в том, чтобы с твоей помощью наладить сообщение с твоими сородичами. Они очень замкнуты и ничего не хотят слушать, а правителя интересуют не только свежие и сочные плоды, но и возможность присоединить эту местность к своим владениям.

-Но как он себе это представляет? Там же Дверь!

Корнелий пожал плечами.

-И я об этом подумал. Возможно Анх готов решиться на такое путешествие, если здесь возникнут какие-то проблемы. Возможно Анха интересует возможность создания неприступной крепости или убежища, а судя по всему – с этой точки зрения твой мир представляет собой идеальное местечко. Если ты убедишь Анха в своей полезности, в том, что ты сможешь договориться с вашими старейшинами, то в этом случае твоё положение не должно ухудшиться.

-Ухудшиться? Я не понимаю.

-Видишь ли,Иос… Для того же Рикона – ты странный дикарь. Он не догадывается, что тебе известно про кукол, а потому его озадачивает твоя негативная и противоестественная реакция по отношению к столь прекрасным и волнующим женщинам.

-Противоестественная?

-Как это ни парадоксально, но это так, - сказал Корнелий. –Для Рикона его забавы давным-давно стали нормой, поэтому он судит об этом именно так, а не иначе. Но скажу тебе прямо, что ему очень не понравилось то, с каким выражением ты смотрел на его любимые вещи. Я почти сумел переубедить его, объяснив это тем, что ты вероятно ещё девственник и просто-напросто не знал женщины.

Корнелий дружески потрепал меня по плечу и добавил:

-Рикон что-то задумал насчёт тебя… Так что будь настороже.

-Но что именно?

-Я не знаю. Возможно, он попросит одну из своих кукол уделить тебе побольше внимания…

-О, Господи! Только не это…

ГЛАВА 8

Корнелий был прав. За мной началась охота.

Но прежде чем рассказать об этом, я бы хотел вновь задать себе вопрос, который я повторял сотни раз. Как можно привыкнуть к этому? Наверное, для того, кто рос среди этих созданий, с детства видел их перед собой, будет нормальным не только видеть рядом с собой совершенный механизм, облачённый в человеческую плоть, но и осязать, ласкать эту искуснейшую имитацию. Но видимо я никогда не смогу спокойно смотреть на это безумие! Мне действовала на нервы сама мысль о том, что поблизости от меня живут, нет – существуют! - эти одушевленные манекены, ко всему прочему обладающие известной степенью самостоятельности.

Итак, все начало с того, что уже знакомая мне куколка по имени Арта, вдруг стала оказывать мне знаки внимания. Я уже понемногу освоился внутри дома советника Рикона и время от времени выполнял простые поручения Корнелийа, а случалось даже помогал кому-нибудь из слуг. И насколько я старался избегать встреч с механическими тварями Рикона, ровно настолько эти встречи стали повторяться снова и снова. Особенно часто на глаза мне попадалась Арта. То она оказывалась у меня на пути, то шла навстречу, то беседовала с кем-нибудь из тех слуг, кому я собирался помогать в этот раз, а то и просто я ловил на себе её пристальный взгляд…

Поначалу я пытался убедить себя в том, что нервирующие меня встречи происходят в рамках случайности, но постепенно проявляющаяся в этом закономерность, заставила обратить на это моё внимание. Я не знал, что и думать… Наконец, я решил не обращать на неё никакого внимания, пусть себе шатается по дому или караулит меня в коридорах, раз у неё других занятий нет, но признаюсь, что образ преследующей меня механической женщины всё чаще возникал в моих ночных кошмарах. Я попросил одного из слуг, врезать мне замок в дверь и тщательно запирал её на засов, перед тем как устроиться в постели.

Некоторое время сохранялось некоторое равновесие. Я готовился к встрече с правителем Анхом, но никаких новостей по этому поводу пока не поступало. Арта, проходя мимо, – сладко и призывно улыбалась, или томно взмахивала длинными ресницами.

Как-то работая с одним из слуг, и помогая ему в уборке одного из больших помещений, я услышал как кто-то окликнул меня по имени. Я оглянулся, но никого не увидел. Странно, но слуга, которому я помогал, вдруг нашёл какой-то благовидный предлог и быстро ушёл, а я остался один. Что ж, мне было не привыкать, поэтому я решил доделать свою часть работы. И тут меня вновь окликнули по имени. Это был очень приятный и мелодичный женский голос. Я завертел головой, совершенно позабыв про Арту.

Я встал и направился в сторону выхода, как вдруг заметил её тонкую и грациозную фигурку, стоящую около длинного стола.. Одной рукой она поглаживала гладкую поверхность обработанной каменной столешницы, а другой, призывно поманила меня подойти поближе. Меня прошиб холодный пот. Сама мысль о том, что какая-то человекоподобная машина подошла ко мне столь тихо и незаметно, что она каким-то образом оказалась у меня за спиной, пока я работал – вызвала у меня приступ учащенного сердцебиения, сопровождающийся болезненным ознобом. Меня пробрало до костей, и хотя умом я понимал, что бояться мне вроде бы нечего, но моё тело охватил животный, выворачивающий внутренности страх.

Я покрепче сжал рукоять длинной метёлки и повернулся к Арте.

Она безмятежно улыбнулась и шагнула мне навстречу. О, Господи, лучше бы она этого не делала! Я видел как тянутся ко мне её длинные и тонкие пальцы с розовыми миниатюрными ноготками, но не мог ничего поделать! Я словно прирос к полу! Я попытался было что-то сказать, но потом опомнился и только крепче сжал зубы.

Это машина! Чучело! Я не должен разговаривать с ней и тем более отвечать на её вопросы. Это уловка, чтобы одурачить меня. Я просто не буду обращать на неё внимания и дальше займусь своим делом. Но повернуться к этому существу спиной у меня не хватало духу.

-Иос, - проворковала она, - я испугала тебя? У меня есть маленькая просьба.

Она замолчала, словно чего-то выжидая, но я тоже молчал, хотя лишь Всевышний знает, чего мне это стоило.

Я был на пределе и всерьез подумывал о том, чтобы треснуть её метлой, если она сделает ко мне хотя бы ещё один шаг.

Но Арта замолчала – видимо рассчитывала что к чему. Мне даже показалось, будто бы я услышал гудение и жужжание, с которым шестеренки внутри её головы перебирают варианты возможных действий. Наконец, Арта, словно бы в сожалении и некоторой рассеянности взглянула на меня и произнесла:

-Я вижу ты занят. Извини, не хотела отвлекать тебя. Продолжай, пожалуйста, - и она качнув головой, ушла, перемежая шелест платья с тихим шуршанием шагов.

Навалилось изнеможение, ломота во всём теле, только сейчас я обратил внимание на побелевшие костяшки кулаков: результат той силы, с которой я сжал деревянную рукоятку в своих руках. Разогнув одеревеневшие пальцы, я присел на ближайший стул и задумался.

Глава 9

Страх боролся в моём теле с вожделением. Да, да! Она была слишком совершенна, чтобы видеть в ней только бездушный механизм и если бы не знание о том, что она есть на самом деле, то как легко можно было обмануться! Что-то влекло меня к ней, так меня очень волновал вопрос – холодна ли она или её тело излучает такое же живое человеческое тепло, как тело настоящей женщины? Я разгадал замысел Рикона – видя моё отношение к его любимым игрушкам, он решил использовать одну из них против меня. Он намеревался сделать меня сексуальной жертвой Арты и видимо, имея над ней полную власть – просто приказал ей соблазнить меня.

Да, эту штуковину создавали с целью получить совершенный и, наверное даже бессмертный объект исступленной любви. В ответ она платила тем же, отвечая теплом и лаской. Я имел очень ограниченное представление о возможностях этой штуки, но уже понял, что она умеет не только грациозно передвигаться и говорить, но и думать, что-то себе соображать. Она умеет понимать и запоминать, умеет добиваться поставленной перед ней задачи, причем делая это столь тонко и обходительно, что в иные минуты я даже думал о том, что Корнелий ошибается и никакой механизм не может быть столь совершенным подобием человека!

Но моё, только моё чутье не обманывало меня. Несмотря на очарование и соблазн, сопровождающий Арту на кажом шагу, было в ней что-то нечеловеческое, чужое и мертвое. Шила в мешке не утаишь и остриём этого шила было загадочное происхождение этой штуковины, и ещё более таинственное содержимое её головы.

Прошло несколько дней и случилось так, что я коснулся её. Точнее будет сказать: она прикоснулась ко мне. Я спускался по лестнице, ведущей на первый этаж дома, когда увидел её, поднимающейся мне навстречу. Отступать было некуда, - не буду же я убегать от неё? – и поэтому я внутренне подобрался и продолжил спускаться вниз. Она была от меня так близко, как ещё никогда до этого. Я почувствовал её запах – и был поражен приятным, глубоким, обволакивающим меня ароматом. Она пахнет! Нет, это просто немыслимо… Но затем произошло нечто невероятное! Она протянула руку и пока я проходил мимо, длинным касанием провела указательным пальцем по моему предплечью.

Тепло! Я почувствовал её тепло. Не поворачиваясь к ней, не оглядываясь, я едва ли не кубарём скатился вниз по лестнице и успел услышать всплеск мелодичного и заливистого смеха.

Обо всех этих происшествиях я рассказал Корнелийу. Он почесал в затылке и сказал:

-Видишь ли, принципы взаимоотношения Рикона и кукол – остаются для меня загадкой. Я знаю, что они целиком и полностью подчинены ему, но преданы ли до конца? Куклы слушаются его, причём ему не приходится повторять. На что способны эти создания? К несчастью для тебя – ты оказался в сложной ситуации, где тебе приходится действовать самостоятельно. Я предполагаю, что Рикон опасается причинить тебе вред, иначе на него обрушится гнев Анха. Ввиду этого, я смею предположить, что он приказал Арте действовать мягко и ненавязчиво. Твоё преимущество заключается в том, что ты знаешь, что она представляет собой на самом деле, но мне неизвестно какая сила скрывается внутри этого хрупкого длинноногого создания.

Корнелий наклонился ко мне поближе и прошептал:

- Я думаю, что ей ничего не стоит скрутить тебя, прижать к полу и получить требуемое, но их останавливает страх перед Анхом.

-Но что же мне делать?

-Я надеюсь на положительный результат встречи с Анхом, - сказал Корнелий.

-Сколько таких кукол в городе?

- Они очень дорогие. Позволить себе такие вещи могут лишь самые богатые и влиятельные люди. Да и кукол таких совсем немного, но по рассказам одного моего знакомого джампера – есть места, где их полным-полно. Проблема в том, что их очень сложно захватить и доставить сюда. Пока у них нет хозяина – они могут быть смертельно опасны для простого человека. Они и сейчас опасны, но власть Рикона над ними, меня немного успокаивает.

В одну из ночей Арта приснилась мне. Я словно наяву видел упругость её слегка приоткрытых пунцовых губ, точёный профиль, глубину и блеск больших миндалевидных карих глаз... Не было мыслей. Не было страха. Ко мне пришло ослепляющее, обжигающее желание и мы бросились в объятия друг друга…

Этот сон оставил свой след. Я почувствовал влечение к Арте, мне захотелось поговорить с нею, узнать побольше о том, насколько она похожа на нас. И что если она сможет рассказать мне о своём мире?

Эти мысли, подпитываемые глубинным, затаенным вожделением, словно убаюкивали, гипнотизировали меня. И Арта, эта механическая бестия, словно почувствовала моё желание! Тембр её голоса изменился, движения стали более мягкими и вкрадчивыми, в них появилась незамечаемая доселе гибкость… и готовность к сближению.

Впрочем, притягивал и манил к себе только её образ, некий фантом, возникший в моём сознании. Стоило мне вновь встреиться с нею, как наваждение проходило - я вспоминал, кто передо мной.

Глава 10

В одну из последующих ночей мне вновь приснился этот сладкий сон: Арта была со мной и я любил её как женщину. Я прикасался к её бархатной коже, целовал полные и сладкие губы, ласкал высокую грудь, осыпал её словами любви и нежности… Наконец, в изнеможении я откинулся на спину - ... и вздрогнул от реального ощущения присутствия кого-то постороннего в моей комнате! Я резко открыл глаза и увидел рядом с моей постелью тёмный силуэт Арты! Я хотел было встать, но она обеими руками мягко, но настойчиво заставила меня лечь. В памяти ещё так горячи и свежи были сцены недавнего сновидения, что сам не зная почему, но я подчинился.

-Почему ты избегаешь меня? – тихо спросила она. – Я неприятна тебе?

Она говорила это так искренне, так неподдельно откровенно, что на меня нашло какое-то наваждение. Минуту-другую, но я искренне верил, что Корнелий ошибается, что Арта – живая и прекрасная женщина, которая, - о, Господи! – полюбила меня.

Именно поэтому я поспешил успокоить её.

-Нет, нет! Что ты... ты очень красивая. Ты… нравишься мне.

Я не столько увидел, сколько угадал, почувствовал её улыбку.

-О, а я так боялась… Боялась, что отвратительна, неприятна тебе. Столько раз я хотела поговорить с тобой, расспросить тебя о твоем доме, твоих родных. Ты, наверное, очень скучаешь и тоскуешь по ним?

-Да, - я услышал свой сдавленный голос. – Но о чём же нам говорить? Я простой парень, дикарь для таких как ты. Рикон…

-Не говори о нём. Не надо.

-Но почему же?

- Он жестокий и страшный человек. А я… я такая же пленница, как и ты. Уже много лет я ищу возможность обрести свободу, но безуспешно. И вот, когда я уже почти было отчаялась – в этом доме появился ты. Увидев тебе, я поняла, что мы можем помочь друг другу… Что, может быть, ты согласишься взять меня с собой, туда, к себе на родину… А я помогу бежать тебе. В городе у меня есть знакомые проводники, которые отведут нас к Двери.

-Я не знаю...

Она была слишком близко. Я чувствовал тепло её тело, её дыхание.

-Тебе нельзя здесь находиться, - наконец, сказал я.

-Да, - она привстала с постели.

-Постой!

Не знаю, что на меня нашло, но эти слова непроизвольно вырвались из моих уст:

-Корнелий, мой учитель, говорит о том, что ты… не такая, как мы. Как люди.

Она остолбенела.

-Пойми меня правильно, но я просто не знаю кому верить. Это ужасно. Я верю ему, но тебе я верю больше. Не уходи, скажи что-нибудь!

Меня заполнило чувство, будто я совершаю какую-то ужасную ошибку, но отступать было поздно.

Она вновь приблизилась ко мне. В темноте нащупала мою ладонь и, вдруг прижала её к своей груди.

-Послушай! – сказала она. – Послушай, как бьётся моё сердце.

И действительно, я почувствовал биение маленького трепетного сердечка.

-О! – вырвался у меня вздох облегчения. – Ты живая, настоящая… ты такой же человек, как и я!

-Ну, конечно.

-Но как же Корнелий… Он так жестоко ошибается.

- Корнелий не может проверить. А ты можешь…

И она поцеловала меня. Наши губы соприкоснулись и меня пронзило клинком неизведанного наслаждения. Это было стократ прекраснее того, что я испытывал вместе с нею во сне. Не знаю, сколько это длилось – мгновение или вечность, пока она мягко не отстранила меня.

-Постой… не спеши, пожалуйста! Меня могут искать. Я должна идти.

О, как больно было отпускать её. Больше всего на свете я хотел сейчас, чтобы она осталась со мной, но кто-то во мне противился этому

И она ушла.

Как может быть такое, чтобы искусственное создание излучало такое живое тепло, такой ясный свет? Она ушла, но стоило мне подумать о ней, как рядом вспыхивал и начинал сиять её трепетный, почти осязаемый образ. Мои губы ещё хранили тепло и вкус её поцелуя и невольно, снова и снова я прикасался к ним пальцами, пытаясь убедить себя, что это не сон.

На следующее утро ко мне, как обычно, заглянул Корнелий. Видимо моё лицо покрывал лихорадочный румянец, а глаза слишком неестественно блестели, что он сразу же обратил на это внимание.

-Ты болен? – спросил он. – Нет? Погоди, - он коснулся моего лба, - странно, жара вроде нет. В чём же дело?

Он пристально посмотрел на меня.

А я... Я просто не умел лгать. Мои глаза, глаза впервые в своей жизни влюбленного молодого человека рассказали ему обо всём, рассказали, пожалуй даже против моей воли. Но что я мог поделать? Мои глаза хотели рассказать о ней всему миру и на мою беду Корнелий был первым, кто вошёл в мою комнату этим утром. И ещё хуже, что он был моим учителем… и моим другом.

Он всё понял. И отшатнулся.

-О, Боже… Нет! Только не это. Она была здесь, ночью? Признавайся! Ну же!

Всё, что я мог – это только кивнуть.

Корнелий был в ярости.

-Глупец! Наивный мальчишка! Я же предупреждал тебя! Но почему… - он снова пристально взглянул на меня, - но ты не выглядишь жертвой. Нет, это невозможно… Только не говори, что ты поверил ей!

-Мой милый добрый Корнелий! Вы ошибаетесь. Она такой же человек, как и мы. Да, я поверил ей, но как можно отрицать очевидное? Я ощутил биение её сердца, теплое дыхание. Она пришла ко мне и просила о помощи…

Корнелий нахмурился и помрачнел.

-Этого я не учёл. Конечно, в её распоряжении есть куда более действенные аргументы.

-И почему вас так волнует моя судьба? – вдруг выпалил я.

Он как-то отрешенно посмотрел на меня, или сквозь меня? Помолчав, он словно на что-то решился и проговорил:

-Когда-то у меня был сын. Твоего возраста. Это был смышленый и добрый мальчик, который однажды попал в дурную компанию. Ты – новичок в мире взрослых и опасных вещей, которые приносят с собой не только наслаждение и удобство, но и безумие. Помимо кукол в городе есть и другие опасные вещи. Одни из них навевают приятные грёзы, после которых человек ничего не хочет делать, кроме как опять вернуться в это состояние. При помощи других человек может забыть всё, что захочет и внушить себе или другим любые мысли или воспоминания.Я уже говорил тебе, что добром эти игры не кончаются. Очень часто люди повреждаются умом и я не знаю, что хуже: это или превращение в такого извращенца, как Рикон, который производит впечатление нормального человека, но уже давным-давно потерял человеческий облик.

-Так вот, - продолжил он, - ты очень напоминаешь мне моего сына. Помогая тебе, я хочу восполнить то, что когда-то должен был сделать для него. Я пытаюсь уберечь тебя, подготовить к столкновению с вещами, предназначение которых лежит за гранью человеческого познания. Я допускаю, что мы используем кукол или создателей грёз неправильно, что ошибка кроется в извращённом отношении к вещам, которые как любой инструмент нейтральны в нравственном отношении. Они не хорошие и не плохие, пока человек не начнёт вкладывать в них тот или иной смысл.Ладно, Арта приходила к тебе. И что же?

Видимо я покраснел. Корнелий ободряюще произнёс:

-Тебе нечего стесняться. В конце концов, что если… такие, как она специально созданы для любви?

-Мы разговаривали… А потом… поцеловались.

-Что ж… Вижу, что общение с нею произвело на тебя очень сильное впечатление. Она переубедила тебя?

-У неё есть сердце. Оно бьётся. Здесь, как и у всех людей, - и я показал на левую сторону груди.

-Понятно. Хорошо, Иос… Пойдём со мной, я тебе хочу кое-что показать.

Я уже бывал раньше в том помещении, которое можно было назвать кабинетом Корнелийелия,к нему же прилегала небольшая жилая комнатка. Когда мы вошли мой учитель прикрыл за собой дверь и подошёл к одной из каменных полок, заставленных книгами. Сдвинув книги, он нащупал какой-то камень и приложив некоторое усилие, сдвинул его с места. За ним образовалась небольшая ниша из которой Корнелий извлёк небольшой сверток. Положив его на стол, он попросил подойти меня поближе.

-Это мне удалось подобрать в городе, после беспорядков.

Он развернул сверток, и я в ужасе отшатнулся.

Там была человеческая рука!

-Смотри внимательнее.

Поначалу мне показалось, что она обработана каким-то специальным составом, препятствующим разложению, но приглядевшись я понял, что это не совсем человеческая рука. Наконец, я набрался мужества и рассмотрел срез: рука была отрублена по локоть. На срезе было видно, что ткани лишь отдалённо напоминают человеческие, да и характерный серовато-розовый цвет трупного мяса – здесь отсутствовал.

-Я не понимаю… Это не часть человеческого тела, но что же тогда? Я не вижу каких-либо деталей, значит – это и не механизм?

Корнелийелий убрал сверток с глаз долой.

-Единственное доступное объяснение: их выращивают. Как и человеческий эмбрион растёт и развивается в утробе женщины по особой и очень сложной программе – здесь мы можем наблюдать нечто подобное.

Он посмотрел на меня.

-Ты говорил ей о моих подозрениях?

Я опустил глаза.

– Да.

-Плохо.

-Но что мне делать?

-Я постараюсь приблизить твою встречу с Анхом. Возможно, после этого тебя получится перевести отсюда в одну из его резиденций. Сейчас же будь предельно осторожен.

Прощаясь, я не удержался и спросил Корнелий:

- Так что же случилось с вашим сыном?

Он грустно посмотрел на меня и сказал:

-Он погиб на дуэли... Из-за одной куклы.

Глава 11.

Следующей ночью я не спал, боясь пропустить приход Арты, но время шло, а дверь, ведущая в мою комнату, по-прежнему была недвижима. Когда же я прикрыл глаза, постепенно погружаясь в приятную полудрёму – страшный удар обрушился на хлипкую преграду. Дверь не выдержала и слетела с петель. Вскочив с постели, ничего не соображая, я увидел как в мою комнату врывается несколько человек. Они бросились ко мне, скрутили мне руки и потащили за собой. Мы быстро оказались снаружи, после чего меня погнали вперёд, направляя меня в нужную сторону при помощи пинков и толчков в спину.

Я попытался заговорить с этими людьми, но несколько грубых ударов заставили меня замолчать. Впрочем, у меня уже был опыт общения с подобными персонажами. Прошло не слишком много времени с той поры, когда подобным образом меня заставили войти в Дверь.

Вскоре мы оказались на ночной улице. Мои похитители заставили меня ускориться, видимо опасаясь встречи с ночной стражей. Мы бежали по тесным извилистым улочкам, пустым и холодным в этот поздний час. Редкие собаки шарахались в сторону, где-то кряхтели домашние животные. Вскоре мы оказались перед большим каменным зданием, опоясанным высоким забором. Один из конвоиров постучал в маленькую, едва приметную дверцу. Кто-то зазвенел ключами, затем с обеих сторон было произнесено несколько слов, послышался скрежет и дверь распахнулась.

Не дожидаясь приглашения – я пошёл вперёд и оказался в большом, просторном помещении, в центре которого располагалась Дверь, как две капли воды похожая на волшебную дверь его мира. Значит, ещё одна оставалась в пустыне, откуда началось знакомство с этим миром.

Я оглянулся на стоящих за моей спиной людей. Грубые, будто вытесанные из камня лицаказались застывшими. Я хотел спросить их: куда в этот раз? Но краснокожие истуканы хранили каменную неподвижность - Я прикусил язык. Меня подтолкнули в спину: иди.

Окинув взглядом эту пустую залу, я помедлил, но между лопаток кольнуло холодным и острым, будто понукая – иди, иди.

Всё повторилось.