Легенды Древней Греции

Глава 1

Легенды Древней Греции

We don't need anybody else

To tell us what is real.

Inside each one of us is love

And we know how it feels.

Paul Maccartney, Somedays

Для финального сражения местность была выбрана крайне неудачно. Сплошные скалы. Ровные участки небольшой площади наглухо отделены ими друг от друга, кругом валяются камни. Здесь проще переломать ноги, чем догнать противника. Лошади в этом бою не участвовали. Драться здесь решился бы только дурак. Или Арес. Он давно присмотрел это плато. Часто муштровал здесь своих солдат. Они учились не скользить на камнях, взбираться на скалы в два прыжка, сохранять баланс на отвесной тропе. Он объездил одному ему известные, а другими богами забытые, деревни краснокрижных фавнов - потомков горных козлов и каменных троллей. Рекрутировал самых сильных и превратил их в первоклассный высокогорный отряд. Этот бой он спланировал качественно. Соперник застигнут врасплох, победа - неминуема. В паре десятков миль начал извергаться какой-то вулкан. Пепел покрыл небо, усыпал золотой шлем Ареса, затмил солнце. Вдруг большая тень скользнула по скале, где расположился главнокомандующий. С неба в доспехах из золотой кожи спустилась девушка. Она легко приземлилась на одно колено, и закашлялась. Видимо, тоже надышалась пеплом. Подбежав к Аресу, радостно обняла его за шею. А он принялся вращаться на месте и весело смеяться. Для воинов же это был страшный грохот. “Дядя, наконец-то, я снова участвую в твоих походах!” - девушка жадно осмотрела сражающихся. “Как крылья? Больше не беспокоят?” - заботливо спросил бог. “Теперь все хорошо. Путь от дома я пролетела очень быстро. Готова вернуться в строй!” Он улыбнулся и потрепал ее за плечи. Мягкие золотые доспехи - королевский подарок Гермеса - очень шли ей. А главное, не натирали крылья. Арес развернул ее лицом к самой широкой равнине, где сосредоточилось основное войско противника. Туда буквально катились человеческие лавины, падая со скал. Кто-то разбивался насмерть, а кто-то скользил по их телам и, тем самым, оставался цел. “Видишь шатер? Твоя цель рядом, на лошади”. “Их полководец решил покорять отвесные скалы верхом?” - оба рассмеялись. “Даже на равнине лошадь не спасет его от тебя. Вперёд!” Девушка вскочила на соседнюю скалу и бросилась вниз с мечом в каждой руке. Через мгновение над полем брани воспарила гигантская птица из чистого золота. Она летела быстро, то вдоль самой земли, то взмывая на несколько метров. Лавировала между сталагмитами. На лету она поражала солдат, безошибочно определяя своих и чужих. Арес любовался этим полетом, похожим на балет. Лошадь первая почуяла угрозу. Рванулась под всадником и встала на дыбы. Человек принялся ее успокаивать и долгое время не замечал ничего вокруг. Но кто-то окликнул его и, подняв голову, он сразу сообразил, в чем дело. Пустил лошадь галопом. Птица без труда догнала беглецов и вырвала наездника из седла. Схватив за горло, подняла так высоко, что они оба казались одной точкой в небе. Человек не вырывался, он уже почти не дышал, но, главное, не мог отвести взгляд от огненных глаз напротив. Перед смертью ему показалось, что его душу сканировали, от чего она превратилась в глину. Потом ее обожгли на огне и поместили в керамический сосуд. Арес видел, как смертный, дерзнувший бросить ему вызов, упал на землю. Позже он победоносным ударом каблука превратил в крошку глиняные черепки на месте падения.

Знакомство её мужчин

В феврале инспектор Калеб Эванс начал своё расследование с пустякового, на первый взгляд, происшествия. Был ограблен сетевой ювелирный магазин в центре Лондона. Ограблен изящно, без улик, можно сказать “ювелирно”. В марте казалось, что дело проиграно, поскольку преступники не оставили мало-мальских зацепок. Недели бессонных ночей и просмотров, кадр за кадром, камер наружного наблюдения ни к чему не приводили. Но, на счастье Калеба, неуловимые взломщики оказались рецидивистами. При попытке очередного ограбления ювелирного бутика восьмого апреля был подстрелен Ник Диксон - новичок в команде, он же - ответственный за сбыт драгоценностей. Двадцатилетний юноша выдал всех подельников уже через два дня, как только очнулся в реанимации. Он активно сотрудничал со следствием, и именно благодаря ему для инспектора Эванса началась эта история.

Вся группа состояла из постоянных участников, за исключением грека по имени Димостенис. Именно он был автором этих вылазок. Его безошибочное планирование, хитрость и скорость, с какой он выполнял поставленные задачи, с первой встречи возвели его в ранг лидера молодой и неопытной группировки. Всего подельников у Ника было семь. Молодые люди, карманники, промышляющие мелкими кражами и случайными перевозками посылок с подозрительным содержанием. Однако в ноябре прошлого года Симу Маунти, главарю воришек, посчастливилось познакомиться с Ди (так они коротко называли грека). Вернее, Сим вытащил у Ди айфон, за что поплатился вывихнутым запястьем, а потом лекцией о правилах карманных краж. Димостенис и не подумал заявлять в полицию. Напротив, выслушал историю Сима, заинтересовался его бандой и пожелал познакомиться с ее участниками. Он рассказал, что недавно приехал в Лондон и как раз ищет себе товарищей по ремеслу. В молодости в Греции он занимался подобными вещами и имел знакомства с полицией с двенадцати лет. За свой двадцатилетний стаж карманника, грабителя и финансового мошенника он сбегал из-под ареста 84 раза. Хотя ловили его всего четырнадцать. Часто он сам приходил с повинной, беря на себя вину авторитетных “учителей”, благодаря чему заручился огромным уважением у преступной элиты. Во всей стране в определённых кругах не было человека, который отказал бы Димостенису в любой просьбе. Своего рода, крёстный отец. Такова была легенда нового знакомого Сима и его команды. Говорил ли он правду, или это была бравада опытного жулика перед молодёжью - неизвестно. Но впечатление он произвёл сильное. Лондонские “ученики”, по инициативе Сима Маунти, выбрали Ди новым главарём и все предстоящие операции доверили именно ему.

Несмотря на многочисленные аресты, у Интерпола не было никаких данных на Димостениса. Сбегая, он всегда прихватывал с собой личное дело. Как ему это удавалось - не мог понять никто. Им, скорее, восхищались, чем стремились наказать по всей строгости закона. Итак, в Лондоне поселился жулик без отпечатков пальцев, без фотографий, без досье. Фоторобот составить также не удавалось. Ди снимал свои многочисленные маски, разве что, оставаясь совершенно один. На улице или в кругу коллег от носил, в основном, больничные марлевые повязки. Непривычным был лондонский смог, ещё не прошла акклиматизация, аллергия на город - так он объяснял окружающим свой образ. Хотя спрашивали редко. Глаза тоже часто прятал за очками или под кепками. А когда не прятал.., что ж Ник Диксон был вынужден признать, он редко смотрел в лицо своего подельника и не очень хорошо помнил его глаза. Высокий, светлые кудрявые волосы, греческий профиль, глаза, вроде, карие - таковы были приметы главаря.

В начале мая группировку накрыли почти в полном составе. Два парня и Димостенис пропали из поля зрения полиции. Сим Маунти признался, что их пути с греком разошлись из-за ссоры, а без него они оказались не способны так искусно заметать следы. Про двух скрывшихся товарищей, Джо и Бонни, он знал только, что те решили покончить с преступным миром и получить образование. Планы грека были ему неизвестны.

Калеб Эванс с коллегами отмечал поимку банды в своем любимом пабе через парк от участка. Семьи у него не было, разделить радость победы он мог только с друзьями. Но, будучи видным мужчиной среднего возраста, а Калебу было 44 года, он пользовался большим успехом у женщин. Чаще всего знакомился в барах и не жалел денег на новых подруг. Это тоже пленяло слабый пол. Однако ни один роман, как бы быстро ни закручивался и каким бы головокружительным ни был, не длился долго. Неделя-две, максимум месяц - и любовь проходила, будто и не было. Назвать Калеба жестоким не могла ни одна из его бывших, он умел расставаться красиво. Да и никогда не давал обещаний на будущее. Он не врал, умел утешать, не подавал поводов для надежд. Кто же виноват, что женщины так любят воображать то, чего нет, и строить планы на будущее с теми, кто с ними всего на несколько мгновений? Инспектор Эванс умел разговаривать с людьми прямо, откровенно, говорить правду. Это помогало ему и в работе и с подружками. Поэтому подлецом его не считали ни женщины, ни преступники. Рост 193 см, спортивное телосложение, зелёные умные глаза, вьющиеся волосы (это не всегда понятно из-за короткой стрижки), профиль - смесь еврейского-греческого-итальянского, волевой подбородок. С первого взгляда люди проникались к нему уважением и интересом. А подружки, все как одна, заявляли, что и любовник он превосходный. Такое досье можно было бы составить на самого инспектора Калеба Эванса, если бы кто-то из посторонних решил опросить его друзей.

Шестого мая она проследила за Калебом от паба до его квартиры на 17 этаже на N-street. Он познакомился с очередной красоткой, которая довольно легко согласилась взглянуть на его домашнюю коллекцию греческих фресок. Естественно, на фотографиях. Да, было у Эванса и такое хобби. В колледже он серьезно увлекался историей Древней Греции, а в младшей школе даже путешествовал с бабушкой в Афины. Но, поступив на службу, постепенно утратил свободное время для своих увлечений и, как следствие, потерял интерес. А, может быть, ежедневные заботы заставили его на время забыть о своих увлечениях. Иногда он встречал в газетах и журналах статьи от Географического общества, проходил мимо галерей с выставками предметов искусства античного мира. В таких случаях Калеб делал вырезки и снимал на телефон, а потом распечатывал “кусочки прекрасного” и складывал их в большую обувную коробку. Но это было редко. Взрослая жизнь и ненормированный полицейский быт сделали его приверженцем утреннего кофе, вечернего пива или виски, женщин и редких поездок за город с семьями коллег.

Но в этот вечер он почти не пил. Его явно интересовало увлечение “женщины”. Хотя, было похоже, что она сама навязалась. В том, что Калеб не может отказать даме без причины и в том, что он романтик, она убедилась воочию. Следить пришлось от самой работы, в баре, а потом и до поздней ночи, пока его новая знакомая не пожелала уехать на такси. Он предлагал остаться, но, получив отказ, такси вызвал без промедления. Выключив свет, Калеб заснул не сразу. Видно, раскрытые дела не были способны успокоить его. Что-то мешало отдыхать безмятежно. В этом она убедилась и на следующий день, и на позаследующий. Она стала следить за ним почти каждый вечер. Одна-две новые подружки за месяц. Плохой сон. Несмотря на частые посещения паба, склонности к выпивки почти нет, просто не хочется готовить дома. Друзья только коллеги. Родственных связей не имеет или не поддерживает. Этих сведений ей было вполне достаточно. Пришло время заявить о себе.

Тем временем, преступная жизнь Лондона шла своим чередом. Грабили банки, магазины, убивали, похищали и причиняли друг другу много зла. Димостенис тоже никуда не делся. Он порхал между преступными группировками, приобретая связи и применяя свои таланты на благо этой категории общества. Он работал практически бесплатно, казалось, будто ему просто интересно проверять себя и придумывать что-то новое. Он творил как художник, не думая о продаже своих картин. Приходило вдохновение - и Димостенис поражал коллег и полицейских. Не зная его имени и не будучи в состоянии зафиксировать внешность, о нём начали слагать легенды по обе стороны закона. Но, конечно же, Ди был обычным человеком. По крайней мере, всё на это указывало. Даже у него случались неудачные дни. Даже неудачные романы, как ни странно. Весь июнь он терзался вопросом, кто такой инспектор Эванс? Во всём Лондоне единственный, кто мог уловить след грека в тех делах, к которым тот прикладывал руку. Уловить, но не доказать. Они оба знали о существовании друг друга, но никому не рассказывали этого. Калеб шёл по его следу, руководствуясь не фактами, а ощущениями. А Ди читал газеты и тайком опрашивал знакомых инспектора, чтобы выяснить природу его прозорливости. Однако это топтание на месте не приносило пользы одному и не грозило другому. Второго это устраивало, лишь слегка беспокоило. Впрочем, уже слишком долго Ди играл без соперника. В глубине души у него зарождалась симпатия к инспектору. Каким бы успешным, непобедимым, талантливым ни был человек, в основе самой его сути лежит азарт и желание расти над собой. А расти можно только относительно чего-то. Рост дерева мы видим относительно земли. А рост человека за счет его превосходства над окружающими. Калеб стал для грека такой точкой отсчёта. Глубоко погрузившись в эти размышления Ди шёл домой вечером четвёртого июля. Вдруг из тупикового переулка его окликнули. Или ему так показалось. В любом случае, какой-то бездомный выкрикивал бессмысленные звуки, напоминавшие греческий язык. Ди прошёл бы мимо, но бездомный размахивал драгоценностью, некогда принадлежавшей семье грека и пропавшей много лет назад. Подойдя поближе, он убедился в том, что вещь его. Второй такой не могло быть. На подвеске из чистого золота величиной с ладошку младенца отчеканен герб - силуэт девушки и четыре головы быка по углам. Прямая отсылка к легенде о Зевсе и Европе. Димостенис вспыхнул в одно мгновение. Никто в Лондоне не мог знать истории его семьи. Да и разве бывают такие совпадения? Он приготовился сражаться за подвеску, даже схватился за пистолет. Но отобрать у нетрезвого бездомного вещицу оказалось легче лёгкого и применять силу не пришлось. Тот повалился на бок, бессвязно бормоча. Ди хотел было дождаться, пока тот протрезвеет и допросить его, либо отвести к себе домой… Но быстро осознал, насколько это бесполезно. Конечно, бродяга не сам украл эту вещицу. Даже в трезвом уме и полной памяти он вряд ли расскажет, кто привёз подвеску в Лондон. Посидев рядом с громко храпящим телом минут десять, Ди положил золото в карман и поднялся.

Следом за ним попытался встать на ноги и бродяга. Глаза его приобрели вид, какой Ди не встречал уже много лет. Чёрные, как подземная пустота, они смотрели прямо в его лицо. Рука крепко сжала его руку. И разборчивый голос, голос бродяги, но как будто вовсе чужой, произнёс на древнегреческом: “Димостенис, зачем ты прибыл сюда?”

Ди испугался не на шутку. Такого он никак не ожидал. Понятно, что кто-то использовал тело лишь как, своего рода, телефон, чтобы донести информацию: “Ди, тебя нашли и раскусили”. Однако на несколько секунд он потерял способность мыслить здраво и выхватил пистолет. Застрелив бездомного, грек побежал домой с одной лишь целью, забыть произошедшее. Причинить ему физического вреда никто не мог. Всё-таки он поселился в цивилизованным обществе, где, пока не будет доказано, что он преступник, закон защищает его, как и любого другого честного гражданина. Но вот от таких посланий он давно отвык и даже забыл, какие сильные психологические волнения они причиняют.

Рано утром бродяга был найден мусорщиками, и, будучи свободным, инспектор Эванс занялся расследованием его смерти. Пистолет с отпечатками пальцев достали из мусорного бака. Однако в базе отпечатков не оказалось. Но это была хоть какая-то зацепка. Камеры соседних учреждений сняли слишком много прохожих в тот день, а в самом переулке, естественно, не было никаких устройств, чтобы понять, кто именно из них заворачивал туда.

Это утро оказалось деятельным и для Димостениса. Он решился не терять времени даром и все свои замыслы реализовать в ближайшее время. Первым в его списке значилось нападение на инкассаторскую машину. Помощники - братья Джигс. Всё казалось просто: подкараулить, взорвать, открыть, переложить, уехать, поделить, разбежаться. Погоня началась на пятом этапе. Возглавлял её Калеб Эванс, его машина плотно села на хвост грабителям. Он плохо помнил, в какой момент преступники выбежали из машины и побежали в разные стороны. Братья схватили столько мешков с деньгами, сколько могли унести, но от этого сильно потеряли в маневренности и вскоре были схвачены. Руки Ди были свободны. Бегал он очень быстро, а по стенам и лестницам карабкался, как паук. Эванс и ещё двое полицейских давно не проверяли на практике свои физические данные. Всё же, втроем они загнали преступника на крышу и продолжили погоню чуть ли не в воздухе. Со здания на здание беглец перелетал как птица. Но когда-то же должны начаться и широкие улицы, - думали преследователи, решаясь на прыжок над очередной пропастью. Но вот Ди, наконец, удалось ранить одного полицейского. Эванс велел второму остаться с раненым и вызывать подкрепление. А сам продолжил преследование. Всё произошло за считанные секунды. Инспектор вдруг замер на краю очередной крыши, схватившись за грудь. Пуля не задела сердце, но как раз в этот момент Эванс собирался прыгнуть вперёд и уже не мог вернуть равновесие. Полицейскому на этой крыше и Димостенису - на соседней через дорогу только и оставалось наблюдать, как инспектор Калеб Эванс полетел с крыши 11-этажного дома.

Афродиполис

Последнее, что увидел Калеб перед тем, как потерять сознание, были гигантские крылья. Казалось, они сделаны из металла, но перья трепетали на ветру, как настоящие. Калебу снилось близкое ярко-синее небо, редкие, молочно-белые, нежные, как пух, облака. Они касались его лица и приятно охлаждали нагретое солнцем тело. Он парил, представляя себя Икаром, полностью уверенный, что душа его отделилась от тела и познала райский вкус свободы. Летать было приятно, что уж тут скрывать.

Сколько длился сон, сказать трудно. Когда Калеб открыл глаза, ощущение было такое, что он провёл в коме вечность и перевоплотился в новое тело, в новом месте, в другую эпоху. Первое, что он увидел - большой и светлый каменный зал. Света здесь так много, как будто стены стеклянные. Но, слегка повернув голову, он понял - стен нет вовсе. Крыша держалась на образовавших круг колоннах, идущих двумя рядами. Постель его - каменный блок, покрытый множеством овечьих шкур, подушка из мягчайшего пуха. Амфоры и прочая глиняная посуда покрывала окружающие столики. В центре зала установлен небольшой фонтан с мелодичным переливом воды.

Вот и вы вернулись к нам! - радостно воскликнул человек в длинной белой рубахе. Он бросился проверять зрачки, пульс. Потом положил руку на грудь Калеба, в то самое место, где больше всего болело - инспектор поморщился. То место, откуда вытащили пулю, ещё не до конца зажило. По всему видно, что незнакомый человек выхаживал больного, причём довольно давно.

Сколько я спал? - спросил Калеб и даже расстроился. Голос слабый и какой-то обиженный, как у заплаканного ребенка. Он и не помнил, когда последний раз чувствовал себя настолько беспомощным. Мог только предположить, что в младенчестве. И последний раз таким его видела мама.

Процесс вашего излечения занял некоторое время. - уклончиво произнес медбрат. Так мысленно окрестил его Калеб. - Простое извлечение пули не привело вас в чувство, поэтому понадобилось дополнительное лекарство. Его готовили восемь дней, так что пришлось ввести вас в искусственную кому. Итого вы проспали девять дней. Лично я не сомневался, что всё будет хорошо.

Что за странные методы лечения, - мелькнуло в голове инспектора, пока он слушал ответ. “Готовить” лекарство? Восемь дней?

В какой я больнице? - уточнил он, подозревая, что это какая-нибудь провинция.

Хотя как он мог здесь очутиться, понятия не имел. Почему не в обычной лондонской клинике? Не в реанимации или не в палате? Почему то, что должно быть палатой, не имеет стен и открыто всем ветрам, которых, надо отдать должное, сейчас нет. Воздух изумителен! А, может быть, он был отправлен на лечение в Швейцарию спец. рейсом British Airline? Не зря же в памяти так свежи ощущения полета. Воздух уж больно чистый, как в горах. Он так и спросил:

Мы в горах?

Да, это горы. Вы в Фессалии, Калеб, - медбрат явно был готов отвечать на вопросы, потому что принёс воду и уселся рядом на плетеный табурет.

Однако в его манере чувствовалась напряженность. Как будто он должен был отвечать, но и не должен был говорить ничего лишнего. Инспектор уловил этот настрой профессиональным чутьем. И напрягся.

Почему в Фессалии?

Только здесь можно было вас вылечить и обеспечить достаточный покой.

Что же такого серьёзного со мной произошло, для чего понадобились такие почести? Зачем меня увезли из Лондона? Не поверю, что греческая медицина настолько лучше нашей.

Медбрат не отвечал и наливал воду в сосуд для питья. Калеб даже не мог вспомнить его названия - настолько странной была местная посуда. Послышались шаги, и в колоннах замелькал силуэт в белой одежде. Вновь прибывший был старше медбрата. Он сразу взял инициативу в свои руки, как только увидел, что пациент пришёл в себя.

Я Николас - ваш врач. Рад сообщить, что вы полностью здоровы. Грудь будет болеть еще пару месяцев, там гематома. Но это больше не навредит вам. Надо признаться, вы крепкий молодой человек. Не было гарантий, что вы продержитесь. С таким крепким организмом и умирать не страшно.

Неужели есть разница, крепкий у тебя организм или нет, когда ты умер?

Для вас разница была, - Николас усмехнулся, увидев недоумевающий взгляд Калеба. - Вы были мертвы, когда я достал пулю. Пришлось вас заморозить и срочно приступить к созданию воскрешающего лекарства.

Калеб слышал его, как ныряльщик слышит голоса людей, находясь под водой. Какая смерть? Какая заморозка и воскресение? Доктор пьян, что ли? Хотя Калеб стал грешить на себя. Наверное, действие наркоза ещё не закончилось, поэтому обстановка и слова людей странно трансформируются в его сознании. Он повернул голову к медбрату.

Просто доверьтесь своему слуху и зрению. Поймёте потом, - прошептал он. Его голос был такой убеждающий, что Калеб, голова которого стала болеть, решил последовать совету. Всё равно других вариантов не было.

Понимаю, что мой рассказ преждевременный, - доктор тоже вошел в положение пациента. - Вам всё кажется наркотическим бредом. Но я посчитал, что лучше мне вводить вас в суть происходящего сразу, как очнётесь, а не делать вид, что ничего не произошло. Ведь, иначе вы бы действительно стали подозревать, что сходите с ума. Я не против, если сумасшедшим назовёте меня. Зато потом поблагодарите. К тому же, вы вполне здоровы и вправе встать и идти в любую сторону. Так что сами догадаетесь, что вы не в Лондоне.

Может быть, я здоров, а вы не сумасшедший. Но я ужасно голоден и хотел бы получить свою одежду.

Медбрат, как исполнительный слуга, отправился отдать распоряжение, чтобы пациенту принесли еду. А врач помог ему сесть, умыться и переодеться. Однако полицейскую форму Калебу не принесли. Вместо этого ему предложили длинную белую рубаху с поясом. Калеб не стал спорить. Миску куриного бульона он выпил, сидя на кровати. А из остального соорудил сендвич и заявил, что хочет размяться. Положил козий сыр на хлеб, полил сверху мёдом, взял с собой горсть фиников и медбрата, который нёс сосуд для питья, полный прохладной сладкой воды. Вдвоём они покинули каменный зал без стен. Доктор сказал, что, поскольку Калеб больше не его пациент, задерживать его дольше не имеет права. И велел приходить с любыми, даже пустяковыми жалобами.

На веранде медбрат стал словоохотливей. Видимо, пример старшего коллеги успокоил его.

Доктор Николас - наш чудотворец. Он лечит весь город в одиночку. Конечно, без двух десятков учеников он бы не справлялся. Но нам он только даёт задания и просит делиться наблюдениями, когда мы выхаживаем тяжёлых больных. А уж готовить лекарства, ставить диагнозы, вправлять кости, оживлять - к этому у него одного в нашем городе талант.

Оживлять - это как-то режет слух, - поморщился Калеб. - Излечивать безнадёжных больных, вы хотите сказать?

Простите, я неправильно выразился, - медбрат протянул подопечному воду, запить сендвич. - Я хотел сказать: воскрешать. Это слово имеет меньше поводов для неправильной трактовки. Знаю, вы не восприняли всерьёз Николаса, но он сказал правду. Вы были мертвы, он затормозил процесс распада плоти и воскресил вас. Благодаря ему для вас всё это было похоже на сон.

Калеб вздохнул. Он хотел ругаться, спорить, но не мог. Вместо этого он осматривал город с веранды, выдававшейся вперёд над высоким холмом, на котором стоял госпиталь (или что это тут у них?). Античный полис протянулся красивым квадратом на десять километров в длину и ширину. Постройки, в основном, низкие. Но видны дворцы, примерно в шесть-семь современных этажей. Всё было сделано из глины, камня или соломы. В архитектуре ни следа железа и бетона. Что за деревня? - думал Калеб. - Может, это поселок городского типа? Но не до такой же степени! Похоже, я перенёсся не только в чужую страну, но и в другое время.

Послушай, друг, - обратился он к медбрату. - Обещаю, я никому не расскажу о вашем городе. Видно, что вы живёте какой-то общиной, отказались от цивилизации, ходите полуголые, рассказываете мифы. Мне всё равно, что вы тут проповедуете. За то, что спасли мне жизнь, я вам обязан. Даже если у вас здесь деревня хиппи и вы прочно сидите на марихуане, я закрою глаза на всё, что здесь происходит. Просто ответь на мои вопросы и расстанемся друзьями.

Медбрат улыбнулся:

- Отвечу на все ваши вопросы чистую правду.

- Мы не в Англии?

- Нет.

- Мы в Греции?

- Да.

- В Фессалии?

- По крайней мере, это географическое название вам знакомо. На самом деле мы в Афродиполисе, а под нами город Литохоро.

- Не слышал о таком городе, как Афродиполис. Что вы имеете в виду, говоря: Литохоро под нами?

- Видите, мы на горе, - медбрат указал на горизонт.

Только сейчас Калеб разглядел в белесой дымке, почти у самого горизонта нечто похожее на обрыв. Так вот оно что, эта деревня находится в горах, на каком-то широком плато. Наверняка, власти Греции даже не знают, что здесь есть какое-то поселение. Понятно теперь, как здесь смог вырасти этот притон городского типа! Тем не менее, Калеб дал слово принять образ жизни местных и не судить их. Ему ужасно захотелось покинуть это странное место.

И высоко мы над городом?

Около восьми тысяч метров…

Это было слишком. Калеб отряхнул руки от крошек и пошёл вниз по широкой лестнице, залитой безоблачными лучами. Он честно пытался представить, куда попал, но любая догадка перерастала в сумасшествие. Медбрат оказался терпелив и старательно искал подходы к нему, шёл рядом, не отставая. Наконец, на следующем пролете они остановились возле ротонды. Там можно было присесть и любоваться панорамой города под полусферической крышей из белого мрамора.

Начнём с начала, - взывал медбрат, приглашая Калеба в беседку. - Знакомство оказалось спонтанным, хотя все эти дни я только и думал о том, как ввести вас в курс дела. Сядьте и просто послушайте. Мы действительно на высоте восемь тысяч метров, и вы всё равно не вернетесь в Лондон немедленно. Так что заняться вам особо нечем. Так почему бы не послушать меня, раз вы на больничном?

Инспектор присел на скамейку с обиженным видом. В нем кипело возмущение от своего бессилия и бредовости всего происходящего. Он хотел проснуться, но догадывался, что это не сон. Он даже готов был поверить, что действительно умер и попал в рай. Но про рай здесь никто не упоминал. Наоборот, поздравляли его с тем, что он выжил. В голове творилась катастрофа. Собрав в кулак волю, он принял решение выслушать собеседника от начала до конца. Что бы тот ни говорил. Воспринять всё как сказку, не имеющую к нему никакого отношения, а дальше видно будет.

В ваш участок направлено официальное письмо из одного лондонского госпиталя, о том, что во время перестрелки вы были серьёзно ранены и попали к ним. Навестить вас нельзя, так как состояние тяжёлое и вы всё ещё в реанимации. Формальности улажены, не переживайте ни о чём. Теперь, когда вы чуть-чуть успокоились, давайте поговорим о вашем пребывании в Афродиполисе. Я не просто ваша сиделка, я ваш личный помощник. Меня зовут Артемус. Доктор Николас вылечил вас именно так, как и сказал. Он довольно знаменит даже в Лондоне, хотя вы вряд ли слышали это его имя. Все называют его Николаем, даже прозвище дали - Чудотворец.

Лицо Калеба стало краснеть - прилив крови он не мог контролировать, но от комментариев воздержался. Голос Артемуса звучал доверительно, будто он посвящает Калеба в тайны бытия, недоступные простым смертным.

Если быть совсем уж точным, то мы на Олимпе. Только не на той горе, куда совершают восхождения из Литохоро, а на не наземной её части. Простите за местную терминологию. Позвольте мне называть всё так, как здесь принято. Может быть, это поможет вам быстрее освоиться. Наш Олимп - это гигантское плато с целым государством. Территориально мы принадлежим Греции, так было испокон веков. Но каждый житель Олимпа может находиться в любой точке мира, где пожелает. Немногие хотят - это другой вопрос. Вы оказались здесь не потому, что умерли, конечно. Смертные сюда не попадают. Это территория божественных существ и их слуг. Вы нужны кое-кому из наших. Видите ли, дела, которыми вы занимались в Лондоне последний год, довольно сложные. Но вы справлялись блестяще. Впрочем, не мне объяснять вам, почему вас сюда доставили.

Я помню гигантскую птицу, - Калеб решил поделиться своими снами. Ведь Артемус зарекомендовал себя, как человек, с которым можно говорить о самых безумных вещах. - Мне казалось, что именно она принесла меня сюда из Лондона. Наверное, это был самолет, а я просто бредил.

Птица, говорите? К сожалению, с подробностями вашего “приезда” я не знаком. В тот вечер меня позвал доктор Николас и велел ухаживать за вами всё время, пока вы не поправитесь. Сказал только, что вы очень важный гость, и моя обязанность - помогать вам во всем. Но я знаю, о какой птице идёт речь.

Так это правда?

Да. Самолёты, видите ли, к нам не летают. Не могу вас проводить к ней пока что. В любом случае, первым делом вы должны нанести визит царице. Потом сможете изучить город и познакомиться со всеми, кто вас заинтересует.

Тогда приступим.

Калеб вышел из беседки. Мысли всё ещё отказывались принимать действительность. Он двигался, скорее, инстинктивно. Нужно представиться начальству. Наверняка, в мэрии, или что тут у них, ему дадут новые разъяснения, помогут связаться с ближайшим населенным пунктом в наземном мире. Какие глупости он только что услышал, надо же. Такое даже рассказать никому не получится - немедленно отстранят от службы, если не хуже. А жаль. Здесь красиво. И народ явно интересный. Если в участке подтвердят, что с его больничным всё улажено и он может ещё немного отдохнуть, то перед отлётом неплохо бы прогуляться по этому городу, в самом деле! Только бы найти телефон…

Спустившись с холма, поддерживаемый Артемусом под руку, так как ещё был очень слаб, Калеб пошёл по широким, чистым улицам. В глаза бросалось изобилие фонтанов, красивые девушки, прогуливающиеся по аллеям или спешащие по делам, юноши на спортивных площадках. Никто не носил костюм или джинсы. Девушки в платьях, мужчины в длинных подпоясанных рубахах или в неком подобии шорт и маек. Люди постарше носили нечто похожее на индийские сари, или греческие тоги, если на то пошло. Цвета одежды восхищали своей чистотой и яркостью. А белый и кремовый сияли просто ослепительно. Не мудрено. Здесь, на плато, воздух чист, нет пыли, выхлопных газов, да и потеть местным жителям, судя по всему, не приходится. Курортный город, не иначе. Только такие города встречаются, в основном, у моря, а не в горах. На Эвересте, например, погода меняется от солнечно-морозной до апокалиптической за считанные минуты. И всегда холодно, полно снега. Почему же на плато Олимпа, расположенном на такой же высоте, тепло и безопасно? Нет даже ветра и туч. Не иначе здесь живут боги. Калеб шёл по городу и медленно начинал верить. Город сам, без помощи Артемуса, как-то естественно и убедительно повлиял на него. Это точно не притон. Напротив, жители мегаполисов выглядят настоящими ходячими мертвецами по сравнению с местными. Эти люди и не хиппи - здесь явно высокоразвитое общество, со всеми слоями населения, в том числе и военными. Ясно одно: власти Греции понятия не имеют о существовании этого места. А если бы о нём знали? Как сюда попасть, как контролировать? Может быть, мифы и легенды - это летописи. Подобно Ватикану, хранящему в строгой секретности содержимое своих библиотек, власти Греции могут знать об Олимпе куда больше, чем известно широким массам. Но зачем беспокоить людей сведениями, которые никак нельзя проверить или использовать. Калеб, как служитель государственной структуры, прекрасно знал, что любая власть знает гораздо больше, чем народ. Только вот так, воочию наблюдать сокрытое ему до сих пор ещё не приходилось. Надо будет спросить у местных чиновников, как они поддерживают связь с Республикой, и с кем именно из смертных.

А вот и дворец. Издалека его не было видно. Утопал в зелени окружающего сада. Невысокий, по современным меркам размером с пятиэтажный дом, он напоминал постройки Древней Греции. Террасы с балюстрадами, колонны, изящные лестницы. Вход во дворец был спрятан под узорчатым портиком. Тонкие стволы колонн и ионическая капитель смотрелись просто. Словно это не дворец царицы, а дом простого чиновника. Фронтон был классический, треугольный, заполненный барельефами. Перед ним выстроились атланты с кариатидами. Только они не несли на себе тяжёлые перекрытия, а словно парили в воздухе, в позах танцующих и целующихся в танце пар. Калеб никогда раньше не видел их такими, ни на одном из храмов. Когда подошли поближе, среди цветов и узоров, Калеб разглядел целые горельефы в виде голубей.

Афродиполис назван так в честь своей царицы? - спросил он Артемуса.

Догадались, надо же. Неплохо для неверующего. Сейчас вы предстанете перед богиней любви, самой красивой женщиной пантеона.

Калеб замешкался в портале. Будучи бобби, он не раз стоял в оцеплении во время выходов “в народ” королевской семьи. Множество раз видел Елизавету и даже получал из её рук одну из медалей. Но с богинями раньше не общался. Хотя и называл так многих.

Как вести себя в её присутствии, - одернул он Артемуса. - Она же не просто царская особа. Богиня.

Не надо её стеснять. Кажется, на земле давно прошли времена, когда люди боялись кары богов и приносили им жертвы. Она обычная женщина, демократичная и современная. Ведите себя естественно.

Смертного такой ответ не устроил. Он ожидал, что ему преподадут урок этикета, трижды осмотрят с ног до головы, в порядке ли внешний вид. Ладони сразу вспотели, как только он вошёл в прохладный холл дворца. Странная реакция для человека, который час назад был уверен, что окружен любителями марихуаны. Калеб и сам не понимал, отчего так волнуется. Даже если бы она была не богиней, обычную женщину весь город не станет называть Афродитой. Она, как минимум, красива. Любой мужчина был бы заинтригован и нерешителен на его месте.

Во дворце довольно тихо. Слышны голоса откуда-то из подсобных помещений. Судя по запахам, в той стороне кухня. Звон серебряной посуды, смех хорошеньких кухарок. Мужчины в лёгких тогах с кинжалами на поясе патрулировали территорию, но Калеба и Артемуса лишь приветствовали привычным салютованием “Слава Афродите!” и без лишних вопросов указывали дорогу в зал приёмов. На втором этаже старичок невысокого роста попросил их подождать, пока он доложит о них царице. Калеба к этому времени уже охватил озноб, от которого потеют и дрожат одновременно. Но он как-то собрался и напустил на себя важный вид. Всё-таки он почётный гость на Олимпе. Сюда его пригласили. Он посвящённый, а, значит, имеет право на уважение со стороны местных жителей. Хотя чем он его заслужил, понятия не имел. Афродита должна ответить на все его вопросы.

Наконец, их пригласили в соседний зал. На огромную площадь, наверное, сто квадратных метров, мебели всего-ничего. Трон где-то вдалеке. Столик с кувшином и фужерами да пара пуфиков. В углу стол секретаря, если у богини есть секретарь. В любом случае, за ним явно кто-то писал, потому что там лежала бумага и стояли чернила. Вот и всё. На балюстраде ворковали голуби. Никого больше не было видно. Внезапно от одной из кариатид в глубине зала отделилась фигура и стала плавно приближаться. Судя по формам, намётанным глазом Калеб определил, что мраморная кариатида была выточена по образу царицы.

Наконец-то, я вижу Калеба Эванса воочию! А ты действительно хорош, в точности, как рассказывала сестра. Вернее, как я представляла себе, слушая её рассказы. Красивый, выносливый, таких сейчас мало. И живучий, что самое главное, - она осмотрела его по-хозяйски, не упустив ни одной детали. Прикоснулась к волосам, оценила мышцы, прильнула на мгновение к груди, уловив запахи этого человека. Богиня любви оценивает людей отнюдь не глазами, Калеб это ощутил на себе.

Вблизи женщина оказалась необычайно величественной. Она была выше Калеба, но гигантской не казалась. Утонченные формы, красивый бюст под легкой тканью, высокая прическа из густых золотых волос, массивный медальон из бирюзового нефрита на шее. Она двигалась легко, во всём теле чувствовалась гибкость. Наверное, это свойство всех богов. Но, разумеется, Калеб не мог судить о свойствах богов, потому что раньше их не видел. Голос Афродиты был ласкающим. Самое подходящее слово, смертные не имеют таких голосов. Она просто говорила “здравствуй”, а казалось, будто проводит нежной рукой по голове, даря всю свою любовь. Но страшно подумать, на какие поступки этот голос толкает людей, которым она хочет навредить. Она обычная женщина, - думал Калеб. Поклонился, протянул руку, не решаясь, пожать или поцеловать. Афродита сама разрешила его дилемму, пожав руку, причём довольно сильно. Артемиус сказал правду - боги стали демократичнее. На этом Калеб перестал дрожать.

Ваше величество, для меня огромная честь посетить ваш город. К сожалению, я до сих пор не знаю, чем обязан такому радушному приёму. Думаю, меня можно извинить, я вышел из комы всего полтора часа назад. Мне уже немного рассказали об этом месте. А также о враче-Чудотворце, который лечил меня. О вас же, ваше величество, знает весь мир. Боюсь, я недостаточно красиво приветствую богиню. Надеюсь, вы отнесётесь к смертному со своей знаменитой благосклонностью.

Ты говоришь хорошо! - рассмеялась Афродита. Её смех был совсем девчачий, ничуть не похожий на сдержанные звуки высокородных особ нашего мира. Она хохотала с искренним весельем, совершенно не стесняясь смертного. - Смотрю, принял совет наставника. Будь самим собой, инспектор. Здесь так не хватает человеческой раскрепощённости, юмора, свободы. Мои граждане живут еще в позапрошлом тысячелетии. Они служат мне и боятся. Если не меня, так моих родственников. Я же обожаю людей за то, что они стали религиозно свободными и независимыми. Вот ты, например, атеист, верно? Не скажу, что они мне нравятся, но...

Я иудей, - невольно перебил инспектор.

Это понятно, но в церковь не ходишь. Только по долгу службы - верно? Давай-ка договоримся, что ты не будешь мне подданным, или последователем, или поклонником. Будешь другом, хорошо?

Калеб кивнул. Слово богини - закон, как-никак. Наверное, она действительно устала от придворной жизни. Сколько ей лет, интересно? Даже страшно подумать. И каждый день одно и то же, одно и то же. Неудивительно, что она любила спускаться с Олимпа и бродить среди людей. Когда ты смертный, жизнь намного разнообразней. Интересно, а сейчас она часто общается с людьми? Наверное, да. Отсюда и отсутствие тщеславия, современность. В мифах она совершенно другая.

У меня есть вопросы, если позволите, - он решился направить беседу в нужное русло. - Зачем вы меня пригласили? Почему спасли?

Так захотела моя сестра.

Какая из них?

Её имя вам пока что ничего не скажет. Она не богиня. Но я люблю её больше остальных. А ещё я люблю людей, поэтому именно ко мне она и обратилась за помощью. Афродиполис - в вашем распоряжении. Но не весь Олимп. В нашей семье последние пару десятков веков утвердилось особое отношение к смертным. Люди - сами по себе, боги - сами по себе. Очень немногие из нас интересуются землей.

А зачем я вашей сестре?

Она сама расскажет. Скоро я тебя отпущу, и ты с ней встретишься.

А сами вы часто спускаетесь вниз? На земле есть люди, с кем вы общаетесь? Или вы всех доставляете сюда, наверх?

Все о нас знают, но верят единицы. Друзей среди смертных, с кем боги Олимпа лично общаются, у нас очень мало. Зато в суе наши имена повторяют постоянно. Мы перестали обращать на это внимание давным давно и уже не откликаемся на молитвы. Из сотен тысяч молитв, обращенных ради смеха, одна оказывается истинной. Но никто не станет так себя утруждать, чтобы отыскать именно её. Живут среди вас, конечно, ясновидящие и шаманы, с которыми мы любим общаться. Есть смертные, к которым и боги приходят за советом, знаете ли. Здесь, наверху, посторонние появляются не часто. Достаточно редко, чтобы ты считал себя особенным.

Сюда меня доставила какая-то гигантская птица. Артемиус сказал, это мне не привиделось. Могу я посмотреть на это чудо?

Женщина загадочно улыбнулось. Это был её единственный ответ на его просьбу. Помолчав, она обратилась к спутнику своего гостя. Если Калеб желает, он может навестить её сестру. Также велела передать всем и каждому жителю города, что для Калеба Эванса открыты все двери и любой её подданный обязан оказывать ему радушный приём и помогать во всём. Навещать саму царицу он может, когда пожелает. На этом она подобрала со стола бумаги похожие на документы и отправилась на трон, читать.

Что-то я не понял насчёт птицы, - говорил Калеб, выходя из дворца. - Покажут мне её или нет.

Посетите сестру Афродиты, если та уже дома. Потом можно будет подумать о птице.

Понял.

Пожилой мужчина открыл дверь. Дом, где жила сестра Афродиты, оказался самым обыкновенным среди точно таких же домов. Два этажа, состоящие из маленьких комнаток, на крыше - терраса. Слишком просто для самой любимой сестры богини. Неужели она настолько низкого происхождения? Не иначе как Зевс соблазнил одну из служанок, приходя в гости к дочке.

Госпожа здесь не живёт, поэтому наполнять дом роскошью никто не пытается, - заговорил дворецкий, провожая их вверх по лестнице. Он начал свой рассказ, как экскурсовод, привычный повествовать одно и тоже. - Не живёт она здесь, потому что много времени проводит у родных, друзей, путешествует с разными поручениями по миру. - Похоже, вопросы ему задавали одни и те же, так что он их даже не дожидался. - Госпожа очень занята. Особенно последние полгода. Часто спускается вниз. Её сильно заботят людские дела. Родственники этого не понимают, но Афродита поддерживает. Этот город у них вроде резиденции, где они встречаются и обсуждают то, что им важно. В столице времени поговорить и нет. Сплошные встречи, приёмы, балы. Наедине там не остаться. Кругом семья, всё общее: и темы для разговоров, и проблемы, и планы. Ещё госпожа часто наведывается к Аресу. С ним она реализует другое своё увлечение - войны. На него чаще всего и работает. Мы пришли. Николас, наверное, сообщил ей, что вы очнулись. Потому что она прибыла сюда сразу, как вы покинули госпиталь. До этого неделю где-то странствовала.

Лестница вывела их на крышу. Терраса была раз в 10 меньше приёмного зала Афродиты, а мебели там было гораздо больше. Чайный столик с кушеткой и креслами, фонтанчик в центре, подставки для цветов, комод с инструментами, назначение которых Калеб не мог понять, так как не успел разглядеть, что это за вещи. Скорее всего, какие-то приспособления для чистки металлических изделий. Старичок убедился, что выполнил свою работу и ушёл. Артемиус скрылся за цветами, возле балюстрады. Похоже, так принято, ибо в том месте был накрыт маленький столик с едой и напитками на одну персону. Медбрат не преминул воспользоваться гостеприимством хозяев.

Калеб же остался возле порога. Он смотрел на девушку. Она - на него. Убедившись, что он жив, цел и крепко стоит на ногах, приблизилась. Осмотр длился около минуты и за это время никто не нарушил зрительный контакт. Она встала возле столика и приготовилась наполнить бокалы жидкостью из кувшина. Впервые Калеб видел что-то похожее на вино. И это его порадовало. Пора бы уже выпить. Подумав ещё, девушка решила сначала представиться, а потом угощать гостя.

Я Гару. Ты здесь из-за меня. Прости, что всё так спонтанно. Хотела бы я поболтать с тобой там, в Лондоне, но не успела. Ты попал в заварушку, пришлось действовать. Присядь - выпьем!

Калеб вздохнул с облегчением. И выпил с большим удовольствием. Вино было его любимое, только в разы вкуснее. Медленно, слишком медленно, он начинал вникать в собственную историю. Гару была в Лондоне и знала его ещё там. Она спасла ему жизнь. Сначала она хотела попросить его о помощи, но теперь он не просто может ей помочь, но и обязан. Более того, если бы не та погоня, встреча с Гару прошла бы в Лондоне. Возможно, даже у него дома. То ли вино ударило в голову, то ли атмосфера города любви так подействовала, но от мысли оказаться с Гару наедине у себя в квартире Калеб нервно заёрзал на диване. Пора вспомнить о приличиях. Должно быть, со стороны он выглядел, как дурак. Соображал уж точно в таком темпе. Объяснить состояние Калеба не трудно. С первого взгляда он понял, что красота богини любви, какой бы совершенной ни была, - на любителя. Да, она хороша во всём. Но, общаясь с ней, Калеб почувствовал то же, что и много раз чувствовал рядом с красивыми женщинами. Так много, что устал. То ли земные женщины стремились на неё походить, то ли она следовала земной моде, трудно сказать. Ощущение, что он встречал её копии уже не раз, не покидало его во время всей аудиенции. Поэтому Афродита не проникла в его сердце, как, наверное, стоило ожидать. А вот красота Гару была, как бы сказать коротко - абсолютной. В том смысле, что она не бросалась в глаза, не кричала: “Я красота! Падайте ниц!” Девушка была довольно спортивной, но мышцы не отменяли ощущения хрупкости. Фигура явно создана образом жизни, над ней не работали сознательно. Топ без бретелек вился пышными складками вокруг небольшой груди и переходил в юбку до пола, образуя на спине крест и открывая живот. Рёбра не торчат. Бёдра в меру круглые, не широкие. Под юбкой, состоящей из полупрозрачной материи, сложенной в несколько слоев, их можно было разглядеть и оценить. Девушка была нежная и мягкая. Волосы распущены, до лопаток, слегка вьющиеся. Голова очень аккуратная, лицо - ровный овал. Нос не греческий. Если бы речь шла о людях, он бы отнес её к представительнице коренного американского народа. Волосы цвета пшеницы, глаза… Цвет глаз он пока не разглядел, хотя и смотрел в них несколько минут подряд. Ростом она была ему до ключицы, как раз того места, куда попала пуля. Одежда - небесно-голубая. Движения до невозможности плавные, но не заторможенные. Наверное, она отлично танцует или плавает, решил Калеб.

Я была в Лондоне, как понимаешь, - продолжила она, не стесняясь того, что её разглядывали. Наоборот, ей было, что сказать, и лучше, чтобы Калеб молчал и не перебивал. Поэтому вино и интерес к ней играли Гару на руку. - Нам предстоит долгая беседа. На все вопросы я отвечу после. Если мы будем обсуждать детали в процессе, боюсь, я могу сбиться. - Калеб кивнул, давая понять, что с удовольствием будет слушать её столько времени, сколько необходимо. - Предлагаю отпустить Артемуса, иначе ему придётся заночевать у меня в доме. А тут всего 4 комнаты, 2 из которых занимают слуги. Итак, приготовься услышать долгую историю.

Враги богов и кара небес

Как известно, боги любят воевать между собой. Такова натура бессмертных и властных существ. Смертные любят драки, в которых щеголяют доблестью. Богам же мало пораниться. Чтобы пустить кровь небожителю, нужно устроить, как минимум, апокалипсис. Олимпа слишком мало для баталий. Войны поневоле переходят на территорию людей, а люди невольно вовлекаются в них. Жизнь не имеет ценности для тех, кто не знает, что такое смерть. Слезы по погибшим они не слышат. Мольбы и проклятия до них не доходят. Богам нет дела до чьей-то судьбы, кроме собственной. Поэтому тысячи погибших для них не большая трагедия, чем для людей - пропавший от нашествия саранчи урожай. Жалко, конечно, но вырастим ещё. Много столетий назад существовали полубоги: дети жителей Олимпа и смертных. Вот те боролись за счастье своих народов, рисковали бросать вызов бессмертным. Но такие герои постепенно перевелись. Вскоре богам воевать надоело, кто-то нашёл себе мирные увлечения, кто-то ударился в коммерцию, кто-то просто гуляет по земле, удивляясь темпам развития нынешней цивилизации. Как только люди научились быть атеистами, они придумали так много развлечений, достойных богов, что земля перестала казаться скучной. Однако глобализация обернулась двусторонней монетой для самих смертных. Они изобретательны, обладают завидной фантазией, летаю в космос и мечтают. Но большинство настолько измельчали и стали похожи друг на друга, что любой крестьянин Древней Греции выглядит на их фоне Гераклом. Любвиобильные олимпийцы больше не похищают юношей и девушек, не рожают с ними полубогов, и, как следствие, не ревнуют друг друга. Мир и спокойствие. Надеюсь, вы, люди, наслаждаетесь своей забытостью.

Вернёмся к прошлым тысячелетиям. Когда ещё существовали герои. Становишься любимчиком богов - и ты практически неуязвим. Но впасть в немилость можно даже с такой высоты. Думаю, тебе знакомо имя Димостенис. Хотя, тебе точно знакомо. В прошлом был такой герой. Соратник Ареса, любимый полководец. Будучи рождённым от смертных родителей, Димостенис славился тем, что был удачливее самой Фортуны. Обычно олимпийцам не нравится, когда люди их в чём-то превосходят. Но и здесь Димостенису повезло: Фортуна не разозлилась на него, а полюбила, как сына. Представь, как после этого возросла его безупречная удача. Этим юношей заинтересовался Арес. Они подружились, были вместе в самых разных походах. Димостенис - полководец, не потерпевший ни одного поражения, а в некоторых битвах не потерявший ни одного солдата. Смертоносная машина Ареса получилась своё прозвище именно в те годы, когда смертный возглавлял её. Бог войны и юноша спустились в царство Аида, где заключили сделку. Димостенис должен был вечно поставлять души мучеников, погибших на поле сражения Аиду, а тот обещал не забирать его собственную.

Золотой век отдельной личности, что уж скрывать. Названный сын Фортуны стал бессмертным, собрал все бонусы и дошел до высшего уровня. Первенец Зевса - Арес называл его братом. Но, несмотря на все заслуги, во дворцы Олимпа юноше ход был заказан. Здесь собирается только семья испокон веков. На земле он бесчинствовал, не знал нужды, всегда был окружен красавицами, слугами, ел и пил что хотел, не знал счета развлечениям. Конечно, это всё между сражениями. Но Арес ошибался, думая, что его правая рука на земле столь же безупречна, как его братья-боги. В душе Димостениса поселился червь сомнений. Бог войны практически отошел от дел, предоставив ему всю работу, но сам юноша к божественной семье ближе не становился. Век за веком ждал он приглашения на Олимп и не получал. Ожидание перерастало в нетерпение, а оно в раздражительность. Существа, чьи души наполнены злом, заметили трещину в отношениях Ареса и Димостениса и принялись соблазнять полководца на предательство. Конечно, предложить они ему ничего не могли, ведь у него было всё. Но бессмертие, Калеб - тяжелейший крест для того, кто не был создан для него. Приобрести можно, а вынести способен не каждый. Димостенис перестал получать удовольствие от существования. Его возлюбленные и друзья умирали от старости один за другим. Он отправил Аиду сотни тысяч душ, которые по очереди приходили к нему во снах. Вкус вин и лакомств приелся до тошноты. Абсолютно все на свете развлечения и чувства были испробованы. Так Димостенис стал искать смерти. В боях шёл в самое пекло, убивал себя сам, но Аид твёрдо держал слово. Великое благо стало для человека ловушкой: он был лучше всех во всём, но перестал испытывать желания. Тогда-то носители зла снова обратились к нему. Они часто навещают людей, когда те на пути отчаяния. Раз существование опостылело, нужно либо вкусить мёд амброзии на Олимпе, либо порвать связь с богами и снова стать смертным. Как ни была опустошена душа Димостениса, он отказался от козней против богов и прямо обратился к Аресу. Поставил вопрос ребром: достоин ли он - бессмертный полководец - жить среди богов? Если нет, пусть Аид освободит его душу от вечной службы.

Кронос - отец всех богов остался глух к просьбе внука. Стоило сделать одно исключение, как все его дети потянули бы в круг семьи своих смертных любимчиков. И стоило отказать остальным, как Олимп утонул бы в распрях и крови. Димостенис внял доводам и отправился в подземный мир. Как ни жалко было Аиду отпускать своего лучшего поставщика душ, вернуть смертность он согласился. Но предупредил: стоит Димостенису после смерти попасть в его мир, как бессчетное племя убитых им воинов встретит его здесь, и тогда любимец Фортуны познает вечные муки в полном объёме. Объяснив последствия, Аид дал Димостенису на размышления один день. Завтра на закате он ждал ответа.

Зло не дремало. Видя, что юноша склоняется к мысли принять вечные страдания, демоны впустили в его судьбу прекраснейшее творение с самой нежной на свете внешностью и самой чёрной на свете душой. Ринара - девушка, потерявшая на войне всю семью, в семилетнем возрасте нашла убийц и отомстила, а после поклялась убить самого Ареса. Она продала душу за возможность исполнить свою клятву. В тот день, когда Димостенис встретил её рано утром в деревеньке у подножия Олимпа, ей исполнилось пятнадцать лет. Её дразнили подвыпившие мужланы, предлагали выбрать одного из них себе в мужья и демонстрировали свои сомнительные достоинства. Юноша хотел прийти девушке на помощь, но она расправилась с назойливыми поклонниками у него на глазах, словно котят раскидала. И, конечно, сразила своей красотой и невинностью самого полководца. До заката он был влюблён по уши и попросил Аида отсрочить исполнение его просьбы, пока не проживёт жизнь с новой возлюбленной. Хотя история Ринары и тронула его до глубины души, и месть её показалась праведным делом, Димостенис всё же стал отговаривать возлюбленную. Он тогда не знал, что смерть Ареса - это последнее из желаний девушки. До этого в её планах было столько злых деяний, что человечество содрогнулось бы, узнав о них. Захват Олимпа, апокалипсис, власть демонов над людьми и полное низвержение богов. Этого можно было добиться, лишь объединив безупречное везение Димостениса и обезоруживавшую красоту Ринары. Для создания оружия требовалось немало артефактов и жертвоприношений, и девушка была уже почти на середине пути. За её плечами лежали горы трупов невинных и множество разрушенных селений. Продавая душу, она утратила человечность в самом её зародыше. Любовь, сострадание, интерес к чужим жизням её не касались. Прибрать к рукам юношу она смогла хитростью, не испытывая при этом никаких эмоций. В начале Димостенис верил, что сможет уговорить её жить мирно, создать семью, завести хозяйство. Но с каждым днём, поддаваясь чарам, он соглашался на новые преступления, пока не стал исполнять её волю ради улыбки и поцелуя. Это был первый раз за несколько столетий, когда удача покинула Димостениса. Видимо, всему положен предел. Птицы рано или поздно перестают летать, вода высыхает, пустыня покрывается зеленью трав, а любимец Фортуны терпит фиаско. Ему не повезло - встал на тёмную сторону. Но в остальном дела шли в гору. Димостенис сначала чужими руками, потом лично стал строить козни против богов. Ринара давила на болевую точку в его самолюбии - отказ ему в Олимпе. Юноша, сколько мог, был очень скрытен, ведь близость к Аресу давала возможность разжигать очаг ненависти внутри семьи. Димостенис даже демонстративно казнил своих подручных, по его приказу навредивших тому или иному жителю Олимпа. Он пробыл в героях ещё какое-то время. Но, видя, как его любимая старится, ещё не утратив надежду завести с ней семью, он стал действовать открыто, запаниковал. И вот пробил час Х - Димостенис впал в немилость. Полководец-предатель повёл свою чёрную орду в бой против жителей Олимпа. Оружие, которое он помог создать Ринате, убило многих. Семья значительно поредела. Боги искусств, ремёсел и прочих земных благ укрылись в замке - последняя граница, перейдя которую, зло захватило бы мир. Противостоять Димостенису, воевавшему за любовь Ринары, и Ринаре, служившей самому дьявольскому созданию Тартара, могли только Зевс, Гефест, Афина, Аполлон и Арес. Об этом последнем бое ходит множество легенд. Что именно там творилось никто не хочет расспрашивать, а участники не хотят вспоминать. По легенде, Кронос помог своим детям победить чудовищ Тартара, в очередной раз. Ринара серьёзно ранила Ареса, но первая погибла от его руки. Демоны рассеялись, как дым. Потрёпанные, боги надолго забыли о войнах и стали любить друг друга пуще прежнего. Каждый дал слово не иметь дел с людьми. На Димостениса, которому удалось скрыться с поля боя, была объявлена охота. Естественно, он так и не пришёл к Аиду за собственной смертью после гибели возлюбленной. Боги не дали бы ему умереть и страдать от мести воинов. Они оставили бы его живым и сами мучили куда более изощрённо. Но шли века, а Димостенис так и не был пойман. С тех пор за ним закрепилась слава человека, которого невозможно пленить. Знаю наверняка, бог войны до сих пор поражён удачливостью этого юноши. Постепенно ненависть богов остыла (хотя, конечно, не забылась). Со времён, которые вы называете античностью, Арес под разными именами за хорошую плату принимал стороны смертных царей. Тех или иных. Он стал наёмником. Или, как он сам себя называет, гроссмейстером. Войны между людьми - это шахматы. Ему нравится играть с ними в тактику и стратегию. Наверное, из-за возраста, он стал сентиментальным. Вспоминает свои лихие похождения с Димостенисом. Воины ему нравятся. Иногда он даже становится на сторону не тех, кто больше заплатил, а тех, у кого талантливее полководцы. С приходом христианства Арес стал работать бесплатно, поскольку люди перестали призывать его на помощь. Смешно, да? У бога есть хобби. Ещё он любит ходить по полям сражений вместе с Николасом и спасать тех, кто был в бою героем. Кстати, именно неизвестный никому молодой врач Николас спас его от той смертельной раны, что нанесла Ринара. Спас точно также, как и тебя. Ты не устал?

Калеб словно очнулся от грандиозного сна. Пока Гару рассказывала легенду, он сидел с полузакрытыми глазами возле неё и цидил вино. Картины этой истории мелькали в его воображении, как будто он смотрел фильм студий Marvel и Summit Entertainment вместе взятых. Когда Гару остановилась, он не сразу вспомнил, где находится на самом деле. Так часто бывает в кинотеатре после длинного экшн-фильма, когда все мысли ещё находятся в другом мире, а ты уже стоишь в очереди за пальто. Калеб пытался отделаться от ощущения, что сидит на удобном диване с девушкой, что у них свидание, и тема разговора - Древняя Греция. Нет, это всё было по-настоящему. Голова снова пошла кругом и совсем не от вина. Он чёрте где и чёрте с кем. И вокруг происходит чёрте что.

Гару улыбнулась его отчаянному взгляду.

Сейчас мы перейдём к новейшей истории и станет полегче. Я начну отвечать на твои вопросы, которые ты даже не можешь сформулировать. Немного терпения и всё станет на свои места. Картина сложится, инспектор Эванс.

Калеб принял выжидательную позу. Приближался вечер, тени на террасе удлинились. Хотя он не спал всего часов пять, эмоции так его переутомили, что сознание начинало медленно гаснуть, подобно дню. Гару ласковым жестом позвала мальчика-слугу, который, похоже, подменял старика, когда хозяйка была дома. Она велела принести еды. А Калебу обещала, что, как только закончит рассказ, они отправятся в местный паб пробовать фирменный коктейль “Афродиполис”. Он здорово бодрит. Предложение вызвало интерес и инспектор, угощаясь мясом с овощами, стал слушать дальше.

Сейчас понадобится всё твоё внимание. Напряги память. От того, насколько внимательно ты меня выслушаешь, зависят все наши дальнейшие действия. За двадцать веков эпохи христианства не только у Ареса появились новые увлечения. Димостенис, однажды пустивший зло в свою душу, не избавился от него после смерти любимой. Однако и ничего глобального больше делать не мог. Поэтому он старался не особо выделяться среди остальных людей. Добывал золото обычным грабежом, убивал на дуэлях, прошёл все ступени социальной лестницы средневековья от феодала-воина до князя, спонсирующего казну королей. Часто в его богатых руках было больше власти, чем у монархов. Не было ни одной революции, которую бы он ни поддержал. Но каждые 40-50 лет он вынужден был “умирать”, чтобы люди не раскрыли его секрет. Когда “умер” Влад Цепеш, Димостенис отправился в Мексику, чтобы исполнить одну свою прихоть...

Постой, ты сказала Влад Цепеш?

Такой псевдоним Димостенис тоже носил. У него было плохое настроение в те годы, он рвал и метал. Слухи про Дракулу не лишены правды. Многие из его жертв не были так уж безвинны. В те годы кое-кто пообещал награду за его голову, охота шла полным ходом. Димостенис быстро отбил желание покушаться на него, расправляясь с врагами самыми жестокими методами, на которые был способен. Точной информации о смерти Влада нет. Димостенис замёл следы очень ловко. Так вот, в 1476 году он поселился в племени ацтеков, назвал себя богом, помог одержать несколько побед над докучливыми соседями и съел немало человеческих сердец. До прихода Колумба в 1492 году он наслаждался самопровозглашенной божественностью. Восседая на вершине пирамиды для жертвоприношений, он чувствовал себя олимпийцем. Там воплощал свою давнюю мечту. Но в XVI веке человеческая история двинулась дальше, и ему пришлось переселяться. Испанцы не стали бы поклоняться ему. Как я уже упоминала, Димостенис спонсировал многие революции. Со временем это стало его основной деятельностью. Золото перестало валяться под ногами, как это было в прошлые времена. Ему приходилось добывать деньги и материальные блага, как и любому смертному. Высшее общество, тайная жизнь разбойника, ниточки, ведущие на самый верх власти. Димостенис никогда не стремился быть на виду, чтобы в истории его не запомнили. Но серый кардинал из него прекрасный. Английские, французские, русские революции - везде есть его деньги, идеи, последователи. В XX веке он всерьёз увлёкся наукой. Не важно, кто разрабатывал мощное оружие: Германия, СССР, США - он искал талантливых учёных, наводил мосты между нужными людьми, финансировал самые смелые проекты. Безусловно, третья мировая дала бы ему возможность выйти на новый уровень. Кто знает, каким будет мир после апокалипсиса. Тут можно быть и богом, и президентом планеты, кем угодно. Главное, вовремя проявить себя. Но, к счастью, человечество не пошло на поводу своей алчности. Димостенис остался ни у дел. Подозреваю, что он занялся терроризмом. Ведь в эпоху без мировых войн и революций, губящих государства, это - единственное поле для его подрывной деятельности. И вот год назад он выходит из тени в Лондоне. Тут начинается история, в которой есть ты.

Последние слова произвели на Калеба должный эффект. До этого он слушал рассказ-фантазию. Но теперь он догадался, что его неуловимый грек имеет нечто общее с легендарным Димостенисом. И не только имя.

Но ведь он с двенадцати лет промышлял мелким разбоем у себя на родине, - попытался найти противоречия во всей этой истории Калеб. - Димостенис был ребёнком, потом вырос. И сейчас грабит магазины и банки.

Этот мальчик - не он. Его щедро наградили, чтобы он представлялся другим именем. Тебя не удивляет, что после всех следственных мероприятий, проводимых над Димостенисом, после побега не остаётся никаких упоминаний о нём? Этот специалист тщательно работает над своей биографией в каждую эпоху. На сколько лет он выглядит?

Я бы дал 25-27. Возраст 32 года мы установили из показаний Дика.

Димостенису 21 год. В прошлом юноши выглядели мужами в этом возрасте. Так вот, каждый раз, пока новый персонаж его легенды не достигнет нужного возраста он либо тщательно скрывает свою биографию, либо использует подставных мальчишек. Видимо, пока греческий “он” подрастал в профессионального крёстного отца на Кипре, Димостенис принимал участие в важных исторических событиях. До 2000 годов ему было, чем заняться, если помнишь. Вьетнам, Афганистан, Чечня… Когда планы не сбылись, он вернулся в Грецию. Мальчик вырос. С этого периода и начинается его долгосрочная связь с современным мировым злом. Не думай, что его интересуют деньги и бриллианты из магазина. Внедряться в группировки, развивать их, обогащать, заручаться поддержкой, вербовать - вот его основная деятельность в Лондоне. Он собирает лучших из лучших. Для чего - не знаю. Не надейся, что Ника вы поймали сами. Он подставился под пулю специально. Все, кого он сдал, после выхода на свободу обогатятся. А Ник больше остальных. Инкассаторская машина - всего лишь предлог встретиться с тобой лицом к лицу. Не думаю, что он хотел убивать. Но увидеться вам точно не мешало. Не будь на то его воли, по крышам бы вы не бегали. И не сомневайся, было бы желание, он бы попал в самое сердце.

Ты неплохо осведомлена о ходе расследования.

Честно говоря, мы с тобой давние партнеры. Ты стал единственным за много лет, кому удалось сесть Димостенису на хвост. Вот он и заинтересовался.

Последнее время он делал много ошибок. Только слепой не выследил бы его.

Димостенис никогда не делает ошибок. Ты привлёк его внимание, благодаря чему мне удавалось следовать за ним по пятам незамеченной. И “помогать” оставлять улики.

Калеб окончательно проснулся. Речь уже шла о расследовании. Наконец-то, что-то, в чём он смыслил. Гару рассказала историю его жизни, как будто и правда была его напарником. Но как это произошло? Где она скрывалась? Чем именно помогала? Девушка охотно стала отвечать на вопросы.

Когда-то я узнала, что Димостениса нельзя победить силой. И стала очень много думать. Придумала несколько вариантов заставить его проколоться. Для начала: схватить его могут только люди. Например, полиция. Я ждала, когда он вернётся к любимому занятию - займётся грабежами. Поскольку этот человек неуловим и не оставляет следов, я могла лишь быть свидетелем. Но мне нужно было собрать достаточно неоспоримых доказательств, чтобы полиция поверила мне. И вот случилось то, что случилось: ваши дороги пересеклись. Я помогала, чем могла. Сначала показала, что все преступления связаны с одним человеком. Это было легко понять по его почерку. А именно: отсутствие свидетелей, имён, фотографий. Провела анонимную милую беседу с одним из шайки Сима - и в головах мальчишек поселилась идея. Димостенис, не подозревая о том, кто истинный автор, счёл план приемлемым. Ника арестовывают, остальные сдаются и в тюрьме спокойно дожидаются досрочного освобождения. С деньгами, которые их ждут на воле, можно больше не работать. А информация, которую вы получили - вымышленная. Но вы поняли главное - что имеете дело с серьёзным противником. Уже кое-что. Также есть устный портрет. Имя, происхождение (греческое), описание - всё шло по моему плану. Добыть для тебя его отпечатки было сложнее.

Это тоже ты подстроила?

Пришлось пожертвовать жизнью того бедняги. У меня хранилась ценная для Димостениса вещица. Оставалось дать её бездомному, обеспечить их встречу и провести сеанс чревовещания. О, не смотри так! Человек был болен гепатитом и умирал в муках на улице рядом с мусорным контейнером! Выстрел из пистолета избавил его от страданий! Ему даже не было больно, он был пьян. А Димостенис, между тем, убил человека, потому что испугался. Первый раз за много веков. Что мы имеем? Он тоже понял, что стал уязвим. А вы получили отпечатки.

И оружие.

Это не его пистолет. Такой же, но не его. Я залезла к нему домой и перенесла отпечатки с одной рукоятки на другую. Он не мог выбросить оружие в соседний контейнер, ты же понимаешь. Я положила оружие туда перед вашим прибытием. Настоящий пистолет украсть было нельзя - он бы моментально залег на дно. Так у тебя появилась ещё одна ниточка. А после перестрелки ты видел его лицо. Где он живёт, какой у него график, привычки - это всё ты узнаешь от меня. Теперь понятно, почему мы - давние напарники?

Звучит невероятно. Но если моё расследование - твоих рук дело, могу только поблагодарить от имени лондонской полиции.

Для меня важно, чтобы и впредь мы сотрудничали. Пришла пора раскрыть карты. Хочешь узнать, почему ты здесь, жив и здоров? Потому что я хочу, чтобы ты арестовал Димостениса. С меня информация и любая поддержка.

Странно слышать такие слова от постороннего человека. Но то, как ты ловко добыла нам досье на него, наводит на мысль, что без тебя мне не справиться. Что ж, наши планы совпадают. Может быть, ты скажешь кое-что ещё, чтобы у напарников не было неразрешенных вопросов?

Спрашивай.

Каким образом я попал сюда?

Кажется, пришло время прогуляться и выпить по коктейлю.

Сколько еще раз окружающие будут игнорировать этот его вопрос? Калеб догадался, что предстоит набраться терпения. На террасе сгустились сумерки. Инспектор поднялся со своего места и, посмотрев вдаль, увидел внизу большой город в огнях. На улицах стало шумно, молодёжь наполнила их, слышны песни, на соседней площади горит высокий костер. Гару велела слуге принести для Калеба новую одежду. Это оказалась его собственная форма, выстиранная и выглаженная, как никогда прежде.

Оружие получишь позже, - улыбнулась Гару, когда он вернулся. Форма очень шла Калебу, это отмечали все его подруги. Однако новая знакомая интересовалась его расследованием, кажется, намного больше, чем самим инспектором. - Прогуляемся. Покажу тебе ночной Афродиполис.

Первое, что почувствовал Калеб, выйдя за порог дома, приятную прохладу. На террасе горели факелы и круглый камин в центре, поэтому температура и влажность совсем не ощущались. Идя по мощёным узким улицам, он поёжился. Когда он последний раз гулял? Вот так, с незнакомкой, пешком, в новом городе? Кажется, в университетские годы. Запах уличной еды и громкие голоса с площади, близкие звёзды и кристально чистый воздух будоражили всё его существо. Калеб шагал и чувствовал себя подростком, выбравшимся с семьей в прибрежный городок на каникулы. Встречные юноши и девушки своими нарядами и счастливыми лицами радовали его ещё больше. На площади творился настоящий карнавал. Вино лилось рекой, а люди были совершенно раскрепощены. Платья прозрачней, торсы накаченней, танцы жарче. Некоторые девушки, по виду служанки, вовсе не трудились скрывать свою красоту. Полуобнаженные, они заразительно смеялись и разносили кувшины с напитками. При этом среди горожан не было ни намека на похотливость или разврат. Калеб даже удивился, насколько естественно он чувствует себя в толпе. Будто попал в африканское племя, где в жизни не слышали про одежду и вожделение, связанное с её отсутствием. Никто не приставал к девушкам, не трогал их, не бросал постыдные шуточки. Мужчины и женщины были увлечены играми или разговорами. Среди людей встречались странные существа, которых Калеб сначала принимал за аниматоров, но вскоре разглядел, что это не костюмы. Сатиры и гарпии старались не выделяться, сидели в маленьких шатрах по углам площади и занимались своими нехитрыми делами: ужинали, выпивали, играли в настольные игры, вели беседы. Непривычному к таким картинам человеку легко остолбенеть в изумлении или же затеряться среди толпы, но Гару вела Калеба за руку прямиком в тот дом, у входа в который горели самые яркие костры и звучала самая приятная музыка. Два сатира-швейцара играли на флейтах и приглашали войти внутрь.

Я знаю, ты любишь посидеть в пабе по вечерам, - сказала Гару, располагаясь за дальним столиком. - Это кафе держит Дионис, обстановка в его вкусе и персонал приезжий, из его угодий. Мне нравится здесь. Знаешь, у каждого бога своя манера управлять собственным городом. Здесь, во владениях Афродиты, царит мир и любовь. Она берёт лучшее у соседей и внедряет у себя. Привила подданным любовь к интеллектуальным развлечениям, запретила разврат, научила их культуре общения между полами. Уважение личности, красота человеческого тела, философское отношение к повседневности - всё, чем запомнилась античность твоим современникам. Афродиполис стал музеем отношений, олимпийским аналогом Тибета. Здесь обретают мир и любовь все желающие. Даже демоны, вроде гарпий, которых мы встретили по дороге, обосновываются в нашем городе, в поисках искупления грехов. Дионисополь - другое дело. Там ты встретишь горожан, предавшихся животным инстинктам со всей добросовестностью. Проституция, всевозможные виды опьянения, оргии - на каждом шагу, в каждом доме. У них это - норма. Афинополь - город-школа. Там на всей территории атмосфера такая, как в Кембридже. Думаю, этим всё сказано. Скучновато.

Здесь довольно спокойно и посетителей мало, - сказал, осматривая помещение, Калеб.

Обстановка напомнила ему типичный ирландский паб. Пара шумных компаний, дарст, барная стойка с приветливым барменом, деревянные стены и мебель, масляные лампы и много-много объявлений с картинками и без на специальных досках. Ему даже показалось, что он в Дублине, а там и до Лондона недалеко.

Ну, цены кусаются. Афродита разрешила открыть здесь питейное заведение с условием, что оно будет культурным. Вот Дионис, стремясь потешить её увлечения, последовал примеру людей, воссоздал здесь, на земле богов, их традиционный паб. Вышло неплохо. Бармен отлично готовит коктейли, есть даже знакомые тебе названия. Местные ещё не привыкли к ним. Вино и вода - основные напитки испокон веков. А Пино-колада, Кровавая Мэри - это для них странно. Водка здесь вообще никому не нравится. Завсегдатаи подсели на пиво, вот оно их привлекло. - Гару подала знак бармену и через пару минут фавн принес им 2 коктейля. Калеб с любопытством разглядывал козлоногого официанта, а тот, не в силах хранить профессиональный нейтралитет, удивился при виде его одежды. - Это Калеб Эванс, - представила нового гостя Гару, - он мой друг и находится под покровительством Афродиты. Все его напитки в любое время - за мой счёт, передай Критосу.

Когда официант поклонился и исчез из поля зрения, Гару объяснила, что бармен Критос, как и все здешние работники, фавн. Многие бывали на земле и обучались на специальных курсах. Вслед за Афродитой, Дионис был вторым богом, который оценил изобретательность и культуру человечества, особенно в изготовлении и подаче новых алкогольных напитков. Отсюда и такой знакомый колорит и этикет всех обитателей его заведения. Калеба очень повеселила эта история, он совсем расслабился и пытался чувствовать себя, как дома. Напиток, который ему подали, содержал: игристое розовое вино 2 доли, гранатовый сок 1 долю, малиновый сироп ½ доли, немного взбитых сливок, посыпанных мускатным порошком с щепоткой корицы, сверху сладкая ягода малины.

Когда пьешь первый раз, вкус кажется приторным, почти детским. Но со временем привыкаешь, - Гару чёкнулась с ним и, вытащив трубочку, стала пить прямо из бокала. Сливок в её порции не было. Видимо, бармен знал её привычки и готовил коктейль по особому рецепту. Англичанин робко потянул напиток через трубочку. Сладко. Шипуче. Поднимает настроение и наполняет внутренним теплом - совсем неплохо.

Совсем неплохо, - повторил он вслух.

“Афродиполис” - очень лёгкий алкогольный коктейль. Гранат полезен для крови. Специи согревают и действуют, как афродизиак. Этот напиток полюбили многие местные жители, поэтому его и сделали фирменным. У него вкус и запах этого города, вкус и запах любви. - Гару сидела напротив с видом знатока, а Калеб думал, что у себя на родине обычно он водит девушек в бары и угощает их напитками. Впервые красивая молодая девушка покупала ему коктейль с афродизиаками. Эта мысль тоже его развеселила.

За второй порцией он попросил Гару рассказать о себе побольше. Ведь о нём она знала очень много и весь день сегодня говорила только о делах. Кто она? Почему легенды не упоминают о сестре Афродиты с таким именем? Как смогла спасти его и доставить сюда? Почему именно она охотится на Димостениса, а не кто-то из могущественных родственников? Гару ответила лишь, что Калеб должен выспаться впрок. Завтра будет долгий день. А если он хочет послушать её историю, то и длинную ночь она обеспечит.

Первую ночь после воскрешения инспектор Эванс провёл в гостевой спальне своей новой знакомой, продолжая думать о хозяйке дома даже во сне.

Древнее создание и разрушенные мифы Древней Греции

Гару и Калеб позавтракали на веранде сразу после восхода солнца. Как только его лучи коснулись земли, она нагрелась, наполнив теплом воздух. Птицы пели по всему городу, будто в саду. Вокруг стола прыгали неизвестные птахи, похожие на воробьев, но радужной окраски, и подбирали крошки. Хозяйка дома делилась планами:

Тебе надо скорее возвращаться в Лондон. Но сначала подготовим тебя к следующей встрече с нашим общим знакомым. Никто не сравнится с Аресом в быстром и качественном обучении воинов.

Хочешь сделать из меня воина? - Калеб чувствовал себя курсантом в училище с ускоренной программой. Открыв сегодня глаза, он, первым делом, подумал, что неплохо было бы пожить в Афродиполисе некоторое время. Уж больно курортные условия, хорошая еда и вино, красивые люди, щедрая на красоту природа. Идеальное место, чтобы начать романтические отношения. Но Гару, как видно, была не расположена начинать что-либо, кроме его тренировок. Ещё бы, ведь это - её дом, наверное, ей здесь всё давно приелось.

Ещё не осознал, кто твой противник? Охота на бессмертного, у которого нет признаков морали, требует серьезной подготовки. Ты был в коме почти две недели, нужно и физическую форму привести в порядок.

Значит, идем в гости к Аресу. Дай угадаю, в Аресополь? - Гару улыбнулась. - Полис?

Нет. Политонироон.

Неожиданно. Что это значит?

Это на греческом. Дословно Город героев. Дядя всегда любил своё ремесло и своих воинов больше, чем тщеславие, коим грешат почти все боги. Он не Нарцисс и не стал называть свои владения в свою честь. Настоящий мужчина, преданный своему ремеслу.

Заслуживает уважения. Хотя я вряд ли быстро запомню название. Поли-тон-ироон, говоришь?

Запомнишь. Наелся?

Гару посоветовала оставить полицейскую форму дома и одеться попроще.

Прибудем в казармы, тебе дадут лёгкие кожаные доспехи, - рассказывала она, пока инспектор переодевался. Ему нравилось, что она не смущалась и не ждала за дверью. Изо всех сил он делал вид, что тоже ничуть не смущён и намеренно тянул время, демонстрируя торс и мускулы. Но нижнее бельё под рубахой всё же оставил. Не хотелось злоупотреблять невозмутимостью дамы, ведь она была рядом не из интереса к его телу, а с целью сэкономить время. - Ты побываешь на стрельбище. От лука до автомата - там собрано оружие всех времён и народов. Потренируешься с томагавками и бумерангами, покидаешь гранаты. Освоишь навыки фехтования, хотя бы на начальном уровне. Надеюсь, Димостенис выберет в своём арсенале оружие посовременней, чем меч. Но если у тебя будут хоть какие-то пробелы, он ими воспользуется.

Звучит, как программа парка аттракционов.

Уверена, у Ареса тебе понравится. Это рай для мужчин, пока они тренируются. В боях же его ученики не берут в плен и не сдаются сами, если ты понимаешь, о чём я.

Калеб кивнул. Каждый сильный, здоровый юноша, бесстрашный герой из школы Ареса - это машина для убийства. В бою он не знает ни жалости, ни боли. Он создан убивать себе подобных всеми известными человеку способами. Жутко, но, в то же время, захватывающе. Главное, чтобы Гару лично следила за его успехами. Наверняка, тогда он сможет показать себя в максимально выгодном свете.

Гару не стала переодеваться. Приталенный, без украшений жёлтый сарафан чуть выше колен, с тонкими лямками на сильных плечах очень ей шёл. Белые босоножки на невысоком каблуке с жёлтыми стразами на ремешках тоже смотрелись отлично. Одежда явно с земли. Рядом с ней Калеб переставал чувствовать себя не в своей тарелке. Они вышли на улицу, где было гораздо тише, чем вечером. Люди направлялись по своим делам, обменивались товарами, готовили еду, дети играли в свои древнегреческие игры. Женщины стирали, а мужчины что-то мастерили. Город был чистым и свежим, будто вечером и не было никаких празднеств. Интересно, кто убрал улицы? Дворников видно не было. Может быть, здесь просто никто не мусорит, или каждый убирает сам за собой? Скорее всего, так и есть. Вот бы эту привычку перенести на несколько километров вниз, - думал Калеб по дороге. Наконец, район плотной застройки остался позади. Они вышли на местность, где довольно далеко друг от друга были разбросаны сады, огороды, фермы. Здесь работали крестьяне, пасся крупный рогатый скот. Соседние города находились, явно, в нескольких километрах друг от друга. Впереди не было ни одного высокого строения.

Как мы попадем в Политонироон? Полетим на Пегасе или попросим у Гермеса его сандалии? - хотел было пошутить Калеб, но по реакции спутницы догадался, что здесь такие шутки не кажутся остроумными.

Пегас не катает туристов по Олимпу, - Гару казалась серьезнее, чем обычно. - А в башмачках Гермеса ты отправишься на край земли, а то и вовсе на орбиту. Их скоростью и направлением может управлять только бог. Нет, твои варианты не годятся. Кажется, кто-то хотел поговорить обо мне?

Ты хочешь пооткровенничать, пока ждем повозку? - Калеб не предполагал, к чему клонит Гару. Сейчас он думал только о том, чтобы не идти пешком по бескрайнему полю. Не хочет же она предложить ему такое утомительное путешествие и скоротать время в пути с помощью приятной беседы.

Только не паникуй в очередной раз, - девушка доверительно взяла его за руку и, потянув вниз, заставила присесть на траву. Сама встала напротив в паре метров. - Вчера у тебя было много впечатлений. Я надеялась, представ перед тобой в таком виде, смогу тебя успокоить и расположить к разговору о деле. Мои слуги тебе все уши прожужжали про то, что я сестра Афродиты. Названная сестра, не по крови. Меня не рожали ни люди, ни боги. И я не человек. Скорее, создание. Зову Кроноса дедушкой, Зевса - отцом, остальных - дядями, тетями и сестрами. Но по призванию я им слуга.

После этих слов Калеб увидел, как ослепительный свет заслонил его спутницу, а когда рассеялся и глаза перестали болеть от солнечных зайчиков, перед ним уже была её настоящая сущность. Огромная фигура в золотой чешуе, в обтягивающих золотых доспехах, с высоким гребнем волос-перьев и крыльями с четырехметровым размахом. Она слегка пошевелилась, и он понял, что доспехи, хоть и из чистого золота, но мягкие и эластичные, словно кожа. Подул ветерок, и тончайшие золотые перья и волосы затрепетали. Лоб покрывала костяная пластина, переходящая и на нос. Этот элемент придавал лицу девушки сходство с настоящей птицей. Глаза миндалевидные, такой формы, будто этот плод поставили под углом 45 градусов. Глазные яблоки солнечно-жёлтого цвета, а зрачки словно расплавленное золото. Уши остались прежними. Рот тоже вполне человеческий, если не считать четырёх слегка выступающих клыков. И, конечно, внутреннее свечение. Это существо можно было сравнить только с обретшим плоть лучом света. Грозное и нежное, гигантское и невесомое одновременно. Калеб приблизился, не веря глазам, чтобы дотронутся до существа. Вблизи оказалось, что оно на целую голову выше инспектора. Рост превосходил два метра, а с такими мускулами оно могло легко одолеть любого соперника в гладиаторском бою. Однако по укладке волос, очертаниям фигуры было очевидно, что перед ним всё ещё женщина. Глаза ее сверкали невыносимо ярко. Те самые глаза, в которые он с нежностью смотрел в своем воображении половину предыдущей ночи.

Кто же ты?

Я из племени гаргулий. Существ, созданных из света и воды. Эксперимент эволюции. Жизнь в самом её воплощении, ничего лишнего.

Гару не закончила. По реакции Калеба она поняла, что путешествие в Политонироон откладывается ещё на день. Нельзя было винить обычного человека, что его сознание перестало справляться с потоком информации. Естественной защитной реакцией было отключиться, чем инспектор благоразумно воспользовался.

Очнувшись, он почувствовал холод на лбу и увидел вокруг себя круглый зал с колоннами вместо стен. Опять попал к Николасу. Тот отпустил шутку вроде того, что не надеялся на такое скорое возвращение пациента. И спросил, хватит ли у Калеба сил для встречи с той, кто уже дважды доставлял его в эту больницу.

Боюсь, общение с этой дамой плохо на вас влияет. Не смогу же я воскрешать вас после каждого свидания, - веселился доктор. Видимо, он олицетворял многотысячелетнюю привычку врачей шутить над болезнями и смертью.

Калеб не смутился его шуткой и выразил желание увидеться с Гару. Как ни велико было потрясение, но ему почему-то стало стыдно. Как будто он её предал, так отреагировав на её желание, наконец, открыться. Ему не терпелось попросить прощения. Но это не понадобилась. Гару забежала в зал взволнованная. Кинулась к кровати больного и сама начала извиняться за то, что нанесла ему такое потрясение, не дав оклематься после серьезной травмы. Забыла, что человеку не свойственно в корне менять своё мировоззрение по несколько раз в день. Её настоящий облик приводит в ужас даже воинов Ареса. Калеб пытался поймать активно жестикулирующие руки девушки (к счастью, снова ставшие маленькими, способными поместиться в его ладони).

Полагаю, сестру царицы Афродиполиса стоит называть принцессой, не иначе, - он поцеловал её руку и погладил по волосам. - Ваш облик не ужасен, он восхитителен. Вы слишком прекрасны, принцесса. Простите, что вёл себя чересчур панибратски.

Калеб лукавил. Он стал бояться свою новую знакомую, как в душе боялся Афродиту и Ареса. Пока она была для него соблазнительной красоткой, показать своё истинное отношение к миру, в который попал, он не смел. Но теперь бравировать было незачем. Древнее создание и обыкновенный смертный мужчина могли быть напарниками, но не близкими людьми. Она создана высшими силами, бессмертна, сильна. Он - один из миллиардов. Если можно назвать гаечный ключ помощником механика, то она - механик, а он - её ключ. Когда будет устранена поломка, инструмент уберут на место в надежде, что больше не понадобится. Калеба не огорчила и не разочаровала эта мысль. Напротив, он был во власти раболепия. Готов служить. Хотел принести пользу. Гару это чувствовала, потому её расстройство не проходило. Инспектор мог называть её как угодно. Лишь бы принял этот новый мир. И собрался с мужеством встретить лицом к лицу противника, бывшего не по зубам даже ей.

Чтобы развеять неловкость, Калеб попробовал заговорить первым. Он сел в кровати и вспомнил всё, что случилось перед обмороком.

Значит, гаргулья? В честь вас назвали эти страшные фигуры на Соборе Парижской Богоматери? Ведь они на тебя не похожи.

Там стоят химеры, - подыгрывая ему, отозвалась Гару. Почему бы не начать серьёзный разговор с архитектурных элементов? Это хорошая идея! - Гаргульями вы называете водостоки в виде драконов, животных, людей. И они не только на Соборе в Париже. Их тысячи в разных городах. Ещё со Средних веков остались. Они были даже на домах простолюдинов, так приглянулись жителям и считались заступниками. Это мы умеем.

А в чём ваша связь с водостоками и химерами?

Гару рассмеялась. На какой-то миг Калеб даже перестал её бояться и залюбовался, как и прежде. Потом опомнился, но не перестал любоваться.

Про нас люди долгое время не знали. Готов к очередной длинной истории?

Готов, - вместо Калеба ответил Артемус. Он зашел в зал с большой тарелкой вкусностей. Хлеб, сухофрукты, сыры и два кувшина с вином и водой. Поставил всё это на столик между кроватью и скамейкой, где расположилась принцесса. Сам уселся рядом с Калебом и разлил напитки. - Обожаю, когда гаргулья рассказывает свою историю. Всегда прихожу послушать. Вы же меня не прогоните?

Ему было позволено остаться. Гару заговорила.

Все, наверное, знают эту легенду. Как в шестом веке в Руане произошла великая битва епископа Романа с чудовищем, поселившимся на берегах Сены. Это был дракон. Один книжный умник того времени дал ему имя La Gargouille. Можно только гадать из каких талмудов он вытащил это название. В те времена гаргулий знали только боги. Мы служили им, а они уважали наш дар. Но вот La Gargouille был повержен. Роман разрубил его тело на куски, а горло и голова никак не поддавались острому клинку. Дракон при жизни дышал огнём, что закалило его дыхательные пути. Роман не растерялся и использовал останки, как трофей. Украсил ими свою церковь. История сразу же разлетелась по свету, а художники и архитекторы дали ей практическое применение. Украшения вошли в моду, принося немалую пользу в сезон дождей. Чтобы не было скучно, этим элементам декора стали придавать всевозможные формы. И для пущего развлечения стали считать, что они охраняют дома от злых духов. Люди - что с них взять? Вопреки твоим ожиданиям, тот дракон не имеет к нам никакого отношения. Возможно, из каких-то источников умники знали о существовании летающих посланниках света. Вот и подумали, что раз драконы летают и зажигают огонь в своем чреве, то имеют с нами какие-то родственные связи. Ирония в том, что La Gargouille даже не был летающим. Однако, благодаря ему, человечество впервые обрело знание о нас.

С химерами же мы связаны напрямую. Это название декора пошло от настоящих жителей Олимпа. Одна тварь, состоящая из нескольких. С ними тебе точно ещё рано встречаться. Они страшны, но не злобны. Первый скульптор, создавший химеру для украшения замка своего хозяина, безусловно, вдохновлялся греческими мифами. Но у самой первой фигуры был прототип. Знаешь, что делает гаргулья, когда перестаёт служить богам или разочаровывается в своём предназначении? Она должна как следует всё взвесить, найти новый путь. На это могут уйти годы. Тогда гаргулья забирается на скалу, принимает задумчивую позу и из золотой её кожа становится каменной. Так можно просидеть сколько угодно. Буквально - любое время. Если гаргулья приходит к выводу, что нет смысла возвращаться к своим обязанностям, она остается камнем навсегда, постепенно теряя форму и сливаясь со скалой. Так, первая гаргулья, возжелавшая служить не только богам, но и людям, отправилась на землю и спасла одного художника от несправедливой участи, жестоко покарав его врага. Очнувшись, человек помнил лишь горящие огнём глаза, крылья, пасть зверя, которая была наполнена кровью. А на крыше его дома сидела каменная статуя. Снизу не было видно, что камень покрыт свежей кровью. Человек, конечно, подумал, что его спас господь, а фигура послана в устрашение другим его недругам. С тех пор его дом стал процветать, богачи со всей страны заказывали каменные обереги. Сидящая на крыше гаргулья имела очень красивое тело молодой девушки с суровым лицом и сложенными за спиной крыльями. Она сидела на самом краю, упираясь руками и ногами. Совместив свои страшные воспоминания с её позой и с мифами, художник создавал химер: тело обезьяны, хвост льва, голова тигра, крылья орла. Со временем облик химер подстраивали под моду. Были у них крылья летучей мыши и ангела, голова обезьяны, а тело тигра. Хвост змеи или кошки. Но суть не менялась. Крылатая девушка стала химерой. Прежде, чем кто-то добрался до края крыши и увидел её вблизи, в каменную статую попала молния, обрушив на землю и разбив на мелкие кусочки. Гаргулья сознательно пожертвовала собой с одной единственной целью: жить рядом с человеком и наблюдать за ним.

Вы любите наблюдать, я обратил внимание, - отозвался Калеб.

В этом наша природа. Как квинтэссенция жизни, мы не нуждаемся ни в чём. Когда нет желаний, потребностей, всё, что остается - это мыслить. Наша цель - неустанно совершенствовать свои навыки в понимании мироздания. Что такое добро, что такое зло? Где справедливость, где середина? Кто поступил по совести, кто продал свою душу. Что считать достойным прощения? Какова глубина непростительного? В этом и есть наш дар. Боги использовали его поверхностно, разменивая на свои мелочные склоки. Зато у нас было полно материала для размышлений. Мы могли спасти впавшего в немилость предателя. Или покарать ложного друга. Сначала нам давали взглянуть в глубину души человека, потом спрашивали, чего он заслужил: смерти или пощады. Мы выносили приговор и сами его исполняли.

Вы судьи и палачи? Ты тоже казнишь людей?

Свет не есть абсолютное добро. Это заблуждение пришло к вам в головы из христианского учения. Свет - добро, тьма - зло. Чушь. В этой легенде только одна правда: свет есть истина. Во мраке проще спрятаться. А в потоке солнечных лучей человек прозрачен насквозь. Хороший человек останется таким и во тьме. Свет также не есть справедливость. Гаргульи видят больше всех, но они не безгрешны. И ошибаются, и подчиняются. Нет более вздорных личностей, чем боги. Но мы им служим, а не убиваем. У смертных может быть бесчисленное множество трактовок одного и того же поступка, мотивов совершать зло во спасение и творить смертоносное добро. Не думай, что, раз мы долго живём, наш мозг постоянно работает над философскими трактатами. У гаргулий нет своей культуры. Нас не учат предыдущие поколения. У каждой из нас собственный, не основанный ни на чьём другом, эмпирический опыт. Мы можем жестоко ошибаться. Можем делать вовсе не то, для чего созданы. Сгусток света не имеет мнения, чувств, желаний. Мы всё это приобретаем с тысячелетиями. И, судя по тому, как мы представлены в современной культуре, опыт общения с другими существами на этой планете превратил нас в жестоких страшных воинов, без тени сомнения уничтожающих своих жертв. Знаешь, люди правы. Мы на такое способны. А теперь представь себе гаргулью из вашего блокбастера “Я, Франкенштейн” и подумай, какой путь должен пройти лучик солнца с твоего подоконника, чтобы превратиться в это существо.

Калеб глубоко задумался. Попытайся он всерьёз проследить путь, предложенный ему Гару, точно бы угодил в сумасшедший дом. Но он просто понимающе закивал и принял вышесказанное, как данность. Наверное, когда-нибудь, он сядет в кресло возле камина, закурит трубку, нальёт бренди и в таком виде окаменеет на тысячу лет, размышляя над словами Гару. Но не сегодня. Кажется, у них были какие-то совместные дела. Лучше заняться ими.

В обед посланник Афродиты принёс человеку вкусный подарок с дворцовой кухни. На словах передал пожелание скорейшего выздоровления. А Гару - просьбу навестить сестру. Артемус обещал присмотреть за подопечным.

Во дворце шла подготовка к какому-то празднику. Местные жители украшали сад, а рабочие развешивали флаги и фонари во всех царских комнатах. Из кухни доносились громкие голоса и множество запахов, один другого чудеснее. Слуги суетились, то и дело натыкаясь друг на друга в коридорах. Гару застала богиню за примеркой нарядов. Та никак не могла выбрать между нефритовой короной и хрустальной.

Ты же позвала меня не для этого? - обратилась к её отражению в большом зеркале Гару. - Надень хрустальные украшения, сквозь них лучше проникает лунный свет. Ты сама кажешься его источником.

Вот видишь, ты сильно недооцениваешь свой вкус. Мне нравится полагаться на него в одежде и в прочих украшениях. - Афродита явно любовалась собой. Вглядывалась в зеркало, репетируя покоряющие взгляды, которые будет посылать мужчинам сегодня вечером. - Велела своему скульптору поразмышлять на досуге над новой кариатидой для тронного зала. Она будет не девушкой, а гаргульей. Будет парить над самым краем балюстрады, лишь кончиками пальцев одной ноги касаясь опоры.

Эта конструкция обречена на провал. Не простоит и недели, завалится. Ещё упадёт кому-нибудь на голову. Придумайте ей другую позу. Но с чего это ты вдруг решила поселить у себя под крышей гаргулью? Они у людей уже не в моде.

Милая, это же не обычный декор. Она будет изображать тебя во всей красе. Ты наблюдала со стороны, как прекрасны гаргульи в полёте? Вы ангелы, грациозные и ослепительные. А раз есть моя кариатида, рядом должна быть и твоя, сестрёнка.

Прости, мне трудно думать об украшении дворца. Все мои мысли заняты предстоящей подготовкой Калеба.

Ах, да. Слышала, как вы познакомились. Желая быть аккуратной, ты второй раз подвергаешь его смертельной опасности. Для этого я тебя и позвала. Меняй тактику, он же не первый твой агент. Ты прекрасно знаешь, как обращаться с людьми. Почему же с ним ведёшь себя, как с ребёнком, боясь лишний раз напугать или ранить? Люди верят своим глазам и полагаются на первое впечатление. Не удивлюсь, если после твоей сегодняшней выходки, его отношение в корне изменится.

Он стал меня бояться…

Не удивительно. Ведь познакомился он с девушкой, которой моментально увлекся. А потом она обернулась древним хищником. Как ему ещё было реагировать? Ты ошеломила не простого человека, а влюбленного. Его нервная система итак была напряжена. Теперь она может выкинуть, что угодно. Он может злиться, чувствовать себя преданным, отказаться от вашей операции, бросить работу и уйти в запой.

Гару привыкла, что сестра читает ей лекции по общению с людьми. Дисциплину “Эмоции и чувства” Афродита преподавала блестяще, зная свои уроки досконально. Вся глубина души, захваченной чувствами, была доступна ей и понятна. Любой житель Олимпа мог прийти к ней за советом. Но будучи увлеченной своим предметом, она часто ставила его превыше всех прочих.

Ничего такого Калеб делать не будет. Мы познакомились вчера днём, и он просто не мог разочароваться. Он видел меня первый раз, и мы говорили только о делах.

Гаргулья будет спорить с богиней любви в ее профессиональном вопросе? Он твой с потрохами, милая. Не упусти этот момент. Если влюблённость переживёт твои выходки, то станет настоящим глубоким чувством. Думаю, этот мужчина на такое способен. Следуй моему совету: будь прямее и честнее. Не води его за нос. Придёте сегодня на бал?

Афродита сменила тему непринужденно. После поучения младшей сестры, праздники были её вторым коньком. Устраивать и обсуждать их она готова была каждый день. Народные гуляния в Афродиполисе объединяли жителей, давали им возможность проявить фантазию, нарядиться ярче прошлого раза, опробовать новые, ещё более страстные танцы. Но Гару не была столь беззаботной. Богиня любви всю жизнь пыталась научить её веселиться в кругу людей, смеяться и разделять любовь сограждан. Но гаргулья непоколебимо исполняла свой долг. Она - служитель, беспристрастный судья и каратель. Эмоции - не её стихия. Всё, что она могла знать о них, было теорией. Солнечный свет воплоти, она могла отдать лишь своё внешнее тепло. Внутренний всепоглощающий огонь предназначался лишь приговорённым к смерти. Даже искренняя любовь Афродиты, ласка семьи, преданность жителей Олимпа не могли отменить законы мироздания. Солнце ласкает нас издалека. Икар захотел близости и сгорел, хоть и был абсолютно невинен. Гару решительно ответила, если подношения Афродиты поднимут Калеба на ноги и до вечера он окрепнет, они отправятся к Аресу на закате.

Раз уж тебе не охота веселиться, быть может, этого пожелает человек? - не сдавалась царица. - Если тебя он не интересует, может быть, порадуешь сестру и предоставишь его на ночь в моё распоряжение?

В любой другой ситуации Гару не отказала бы. Но на сей раз была непоколебима. Богиня не надеялась, что предложение будет принято, поэтому, хоть и с сожалением, закончила аудиенцию.

Гару вернулась в госпиталь вечером. Инспектор делал обход вместе с Николасом, знакомясь с пациентами и открывая для себя разнообразие форм существования. Фавн перебрал с алкоголем и подвернул ногу. Гарпия задела крылом факел во время полёта. Юноша перестарался, занимаясь гимнастикой, и повредил спину. Пациенты поступали в госпиталь каждый час. Даже у божественных сущностей бывают болезни. Но уход Николаса и его учеников в тот же день излечивали большинство пациентов. Надолго здесь оставались чаще всего воины со смертельными ранами. Если они ещё дышали, когда их доставляли сюда, жизнь была им гарантирована. Калеб задавал вопросы, интересовался самочувствием и внешнем видом новых знакомых. Расспрашивал об их функционале, талантах, происхождении. Увидев Гару, он в полном восторге рассказал, что ему удалось узнать.

Ты перестаёшь нуждаться в наставнике. Осваиваешь наш мир своими силами, это же замечательно, - поддержала она его энтузиазм. - Как себя чувствуешь?

Готов к подвигам! Специально осмотрел все диковины, которые смог здесь найти. Смирился с ними, и теперь постараюсь ничему не удивляться. Зачем вы понадобились Афродите, принцесса?

Хотела пригласить нас на бал. Но я взяла на себя право отказаться от лица нас обоих. Сейчас тебя должны интересовать другие развлечения.

В царстве Ареса?

Готов отправляться?

Калеб показал ей ещё один подарок Афродиты, доставленный после продуктовой корзины. Это был прекрасной работы кинжал, безупречно сбалансированный и обоюдоострый. Ремень и ножны из самой мягкой и крепкой кожи, какая только есть в природе. Кожи единорога. Рукоятка кинжала - из его рога. Калеба успокоили, что при изготовлении этого опасного оружия не пострадал ни один единорог. Только химера с головой этого животного. На вопрос, сколько же существует видов химер, Артемус ответил, что любое сочетание зверей, которое только можно вообразить. Подарок богини, сделанный кузнецом Гефестом, предназначался не для битв. Им, конечно, без труда можно было спасти себе жизнь при умелом обращении. Но Афродита хотела придать Калебу уверенности, ощущения собственной важности. Ибо она, в отличие от Гару, не могла дать погаснуть зарождающемуся чувству. Надеялась, кинжал поднимет боевой дух, а сражения в гладиаторских ямах Ареса выжмут весь тестостерон из этого мужчины и заставят его снова верить в себя.

Таким образом, на закате Гару и Калеб снова отправились за город. Она расправила крылья. Отражаясь в золоте, последние лучи красиво раскрасили её перья в тёплые цвета. Опустив гребень, венчавший золотую голову, она старалась казаться менее суровой. Велела Калебу взять её за плечи и держаться изо всех сил. Как только птица оторвалась от земли, ощущение, пережитое инспектором ещё в Лондоне, вернулось. Теперь оно было отчётливым. Они летели не очень высоко, деревья, постройки, крестьяне были видны даже сквозь сумерки. Он закрыл глаза и представил птицей самого себя. Это было волшебно. Под золотыми доспехами гаргульи можно было прочувствовать работу мышц. Она была сильна, несла на себе взрослого мужчину без проблем. Летела быстро, то плавно ныряя вниз, то взмывая повыше. Невозможно поверить, что это существо и девчонка в жёлтом сарафане - одно целое. В человеческом обличие Калеб сам мог взять её на руки и пронести не один десяток километров. Но с гаргульей они менялись ролями.

Поспели как раз вовремя. Арес любил затяжные застолья, так что в полночь в его шатре можно было ещё встретить много гостей. Спали на всех пригодных поверхностях. Для тех, кто всё ещё держался, блюда не только не заканчивали подавать, но вовсю готовили новые. Гару не вернулась к своему человеческому виду. Двухметровая гаргулья бросилась в объятия дяди и казалась подростком на его фоне. Даже крепкие доспехи хрустнули, когда он прижал её к себе. У человека, наверное, не осталось бы целых костей после такого выражения радости. Настоящий титан, Арес с любопытством выслушал о цели визита и решительно направился в сторону Калеба.

Племянница рекомендует тебя как достойного ученика в мою школу, - без прелюдий начал бог войны. - Говорит, ты обязан справиться. Если не выдержишь тренировок, то и ваше общее дело тебе не по плечу. Я, кстати, не знаю, что это за дело. Она упорно молчит. Может, ты меня просветишь?

Мы вместе ловим преступников в Лондоне, - как растерянный школьник, Калеб выдал максимально очевидный и короткий ответ. Бесполезно молиться, чтобы прозвенел звонок. Ведь от Ареса на перемену не сбежишь. Но всё обошлось. Вместо дальнейших расспросов, Арес поднял одну бровь, выпучил глаза и громыхнул раскатами смеха.

Какие же в Лондоне талантливые преступники, если вынудили полицию обращаться за помощью к богам! - прокричал он, отсмеявшись. Достаточно трезвые гости весело отреагировали на его шутку. - Вот их я, пожалуй, взял бы к себе в армию!

Калеб помогает мне, а не наоборот, - ласково сказала подоспевшая Гару. - Он единственный, на кого можно положиться. Отнесись к нему с уважением, дядя. Твои шутки детские, а ты ведёшь себя как задира.

Арес внял и посерьёзнел. Лучше бы она этого не говорила. Бог ещё раз осмотрел маленького человека и, глядя ему в глаза, ответил гаргулье:

Не было воина, которого бы я недооценил. Но моего уважения не просят, его заслуживают. Завтра посмотрим, что он из себя представляет.

Калеб интуитивно поклонился и отступил, давая богу пройти. Тот, не прощаясь с гостями, вышел наружу, что было сигналом к отбою. Словно по команде все поплелись, кто домой, кто до ближайшей лежанки.

У Гару в Политонирооне тоже, оказывается, была резиденция. Вернее, койка в самой престижной казарме. Здесь под одной крышей спало всего 30 солдат, элитный отряд, все герои, как на подбор. Её койка была заправлена чистым бельем. Соседнее место тоже оказалось свободным. Калеб отправился в сооружение, показанное ему спутницей, похожее на баню. Пока он грелся в источнике, вода которого по трубам поднималась и стекала подобно душу, Гару обратилась девушкой и к его возвращению уснула богатырским сном. В казарме все спали спокойно и крепко. Похоже, едины они были не только, когда шли в бой, но и отправлялись в мир Морфея. Гару снова была одета по-земному. В майке и шортах, совершенно расслабленная, она лежала на животе, без подушки, повернув голову на бок. Лицо казалось детским, он не дал бы ей и двадцати. Калеб рассматривал её, сидя на своей кровати. Сон не приходил. Сквозь лёгкую ткань, из которой сделана палатка-казарма, проникал свет костров, а через некоторое время просочились лунные лучи. “Сколько тебе лет, интересно? - думал инспектор. - Страшно подумать! С другой стороны, это удобно. Ты намного старше меня, а внешне юная и прекрасная. Совесть не будет доставать, мол, ты годишься мне в дочери”. Он усмехнулся собственным мыслям и лёг. Трудно сказать, сколько часов он смотрел в потолок, но, кажется, когда засыпал, на улице забрезжил рассвет.

Через два часа прозвучал сигнал к подъёму. Калеб был в предвкушении сегодняшнего дня, спал крепко без сновидений и пробуждение не вызвало трудностей. Он быстро заправил кровать, умылся вместе с остальными, и Гару повела его в столовую. Шатёр со множеством столов, вмещающий, наверное, четыреста или даже пятьсот человек. Вспомнились армейские будни. Калеб ощущал себя полным энергии, молодым и голодным. Мясо на завтрак, обед и ужин обязательно присутствовало в рационе героев. Птица, животные, рыба - всё это добывали сами воины в свободное от тренировок время. Похоже, живности в царстве Ареса было не счесть. Во время завтрака Гару рассказывала, откуда доставляют те или иные продукты, которые не водились в Политонирооне. А, поскольку, за их столом присутствовали ещё восемнадцать человек, многие также делились своими знаниями. Оказалось, на пирах в честь малых и больших побед часто употребляют продукты с земли. Человеческие изобретения - шоколад, селекционные овощи и фрукты, выпечка, разные виды сыров. Воины - прекрасные охотники и собиратели, но не виноделы, и уж тем более не животноводы. Поэтому Дионис поставлял им вина, как и всему Олимпу, Гера снабжает всех молочными продуктами, за Афродитой числятся дары моря и нежнейшая голубятина - деликатес среди дичи.

Сегодня тренировка проходила на стрельбище.

На каком языке тут все разговаривают? - пытался распознать речь солдат Калеб. Он привык, что к нему все обращаются по-английски. Между собой же окружающие общались на самых разных языках.

Здесь множество диалектов со всего мира, - пояснила Гару. - Бессмертные обращаются к каждому собеседнику так, чтобы его поняли. Но среди простых солдат, даже среди героев, таковых нет. Так что я буду твоим переводчиком.

Будете всегда рядом, принцесса?

Ближайшие четыря дня, пока не вернёмся в Лондон.

Всё, что Гару наметила и пообещала Калебу перед поездкой, осуществилось в точности. Первый день он брал уроки у самых метких стрелков, учился обращаться с невиданным прежде стрелковым оружием. Был счастлив, как мальчишка в тире. Даже уговорил свою переводчицу присоединиться к нему. Гару стреляла без промаха. Также, как и метала ножи, топоры и копья на следующий день. Но это были, по её словам, развлечения. Третий, самый ответственный урок, проходил на арене для сражений. В образе гладиатора Калеб выглядел несчастным. Овладеть искусством боя холодным оружием, конечно же, за один день он не смог. Хотя отдался урокам со всем упорством. К вечеру у него болело всё тело, он едва мог ходить, полученные мелкие раны ныли. За третий день он совершил несколько личных подвигов:

выстоял в бою против начинающего гладиатора четырнадцати лет (мальчишка, к слову, стоил бы двух десятков своих ровесников, окажись он в Англии);

сумел при помощи одного ножа поймать и связать аллигатора, нанеся тому минимальный ущерб, нож был нужен, скорее, для защиты;

самостоятельно победил молодую химеру (голова льва, тело собаки, когти росомахи и какой-то вараний хвост-хлыст).

Вечером местный повар любезно предложил ему рагу из мяса убитой им химеры, в ответ на это Калеб столь же любезно отказался. Зато его товарищи по учёбе с удовольствием накинулись на угощение, желая инспектору здоровья и дальнейших побед. Помимо того, что он не хотел есть ни собачатину, ни варана, Калебу вовсе было не до еды. Служанки Ареса, феи мануальной терапии, как их рекомендовал бог, сделали гостю трехчасовой массаж, после чего он расслаблялся в бане. Чувство было такое, словно душа покинула тело, освободилась от всего тяжелого, что есть в жизни, и свободно парила в ауре блаженства. Вернуться к реальности Калебу помогло плавание в бассейне. Проплыв пятьсот метров, он освежился, но и окончательно вымотался. Перед сном выпил только чай и уснул практически мёртвым сном. Теперь понятно, почему в школе Ареса никто никогда не страдал бессонницей. Ежедневные тренировки обычного воина выглядели примерно так, как три дня Калеба, помещённые в двенадцать часов.

Честно, я думал, он откажется. Бассейн в конце занятий продемонстрировал замечательную выносливость твоего агента.

Арес и Гару по-семейному ужинали в шатре бога, разговаривая на самые разные темы. Насколько оба помнили, последняя их встреча была лет пятнадцать назад. У обоих накопилось столько новостей. Спать они ближайшие двое суток не планировали. Из разговора стало понятно, что дядя не в курсе, зачем конкретно племяннице нужен новый агент, тем более в Лондоне. Он знал только, что раньше она охотилась на старинных врагов семьи, часто используя в качестве карающего оружия человеческое правосудие. Выбирала достойных, на её взгляд, служителей закона, а то и манахов, указывала им на человека, достойного наказания. Они ловили самых ловких преступников и либо казнили, либо упекали за решётку. Избранные ей не отказывали.

Не думал, что у нас осталось так много неприятелей, - продолжал Арес. - Кронос уже целых две тысячи лет, как издал указ завершить кровную войну. Всем, пережившим кару богов после той апокалиптической битвы, в которой погибли наши братья и сестры и множество доблестных воинов, была объявлена амнистия. Гаргульи были отстранены от семейных дел. Возможно, мы лишили твою братию достойной работы, но даже боги боятся их неудержимого стремления восстановить справедливость. Не останови вас Кронос, к XXI веку земля не насчитывала бы и половины своего нынешнего населения. Дела семьи, горе семьи мы оставили в кругу семьи. Гаргульи подались в Афинополь, украсив своими каменными телами местные библиотеки, погрузились в многовековые раздумья. Некоторые занялись изучением смертных, усердно познавая суть добра и зла. Смертные души мечутся гораздо сильнее в своей короткой жизни, они суетятся, любят и предают ежедневно. Богатейший материал для изучения. Но ты всегда была особенной. Сразу после битвы вместо преследования осколков армии Димостениса, погрузилась в свои размышления во вдроце Аида. А когда на кровную месть был наложен запрет, принялась карать уцелевших. Кронос не трогает тебя только потому, что ты его любимица. Твоё умение действовать бесшумно, даже чужими руками, тешит самолюбие старика. Хотя племя гаргулий не заливает планету кровью, упрямая одиночка наказывает предателей по сей день. За кого ты взялась на этот раз? Кто-то из оставшихся бессмертных? Или вовсе демон?

Гару уже рассказывала Калебу, что план мести обдумывала много веков. Но просто убить ей было мало. Она хотела приготовить сюрприз любимому дяде. Только члены пантеона знали её позорную тайну. Однажды она подобралась к Димостенису так близко, что лёгким движением руки могла отправить его на вечные муки к Аиду. Но он сумел уйти. Мало того, он не оценил подаренного ему шанса, а окончательно настроил против себя гаргулью. С тех пор семья не вспоминала о нём. Грустно при упоминании его имени становилось не только Гару, но и самому Аресу. И только наедине друг с другом они предавались воспоминаниям. Вторым, после Ареса, мечтал наказать Димостениса Аполлон. Греки и римляне знали этого бога, как самого прекрасного в мире юношу, соблазнившему немало своих сестёр и смертных девушек. Но только олимпийцы помнили его преданность Гекате, нежнейшему, воздушному созданию ночи. Богиня Луны серьёзно пострадала в великой битве, после чего целую тысячу лет провела в агонии прежде, чем умереть. После её кончины, Кронос и велел прекратить кровную месть. Ибо Геката олицетворяла собой самые потаённые и искренние чувства. Умиротворённость, всепрощение, доверие - вот эмоции, во все времена наполнявшие людей при её появлении. Смирение - вот память, которую боги решили оставить о ней. Тогда же Аполлон и предался развлечениям по полной программе. Стараясь отвлечься от потери, он породил множество полубогов, стараясь найти замену своей Гекате среди смертных женщин. Но не нашёл. И вот, когда появление христианства в 100-200 годах заставило людей отказаться от политеизма, он с лёгким сердцем забросил земные путешествия и полностью отошёл от всех дел. Задумывая подарок для Ареса, Гару надеялась также порадовать солнечного бога, наиболее близкого ей по происхождению, но и ставшего самым нелюдимым. Поэтому сегодня вечером гаргулья ушла от ответа, найдя новую тему для разговора.

Родственники также обсудили программу последнего учебного дня Калеба. Как ни странно, ему осталось посетить деревню кентавров недалеко от города. Кентавры - вымирающий вид существ на Олимпе. Мудрые и спокойные создания, они издавна учили героев. Не сражаться, а хранить спокойствие в любой ситуации, что часто невозможно одно без другого. Ведь воин - это не только сильные мышцы, но и быстрый ум.

После легкого завтрака выспавшийся Калеб почувствовал своё тело совершенно обновлённым. На всякий случай проплыл ещё тысячу километров в бассейне и поучаствовал в рукопашных сражениях, которые новобранцы затеяли прямо в шатре-раздевалке.

Ты в отличной форме, - похвалила Гару, которая видела, как он ловко повалил на лопатки четверых противников. - Нам пора выдвигаться.

Две отменные лошади с простыми сбруями и удобными, словно кресла, сёдлами ждали их у ближайшей коновязи.

Мы не полетим? - удивился инспектор.

Вблизи деревни кентавров запрещены любые полёты. Это пугает домашних лошадей и жеребят.

Возможно, я задам глупый вопрос, но зачем кентаврам лошади? - устраиваясь в седле, пытался понять Калеб. Вопрос вызвал улыбку гаргульи - редкое явление.

Ты не первый, кого это удивляет. Люди очень мало знают об этих существах. Кентавры - отменные коневоды и пастухи. Они поставляют парнокопытных для всего Олимпа. Их подопечные - самые счастливые животные во всех мирах. Их кормят, за ними ухаживают, их лечат с непревзойдённым знанием дела.

На дорогу ушло совсем немного времени. Они ехали то рысью, то шагом, и уже через сорок минут прибыли на место. Проезжая пастбища и следуя по деревенским улочкам, Калеб пытался понять, что его смущает. Наконец, догадался и спросил спутницу:

Здесь нет ни одной женщины.

А почему, ты думаешь, кентавры - исчезающий вид? Они бывают только мужского пола.

С этого момента попрошу подробнее, - оживился инспектор. Намечался интересный и пикантный рассказ, мысль о котором зажгла нездоровый блеск в его глазах.

Как и у людей, в жизни олимпийцев множество интересных особенностей, - не смущаясь, как прожжённый зоолог, начала свою очередную лекцию Гару. - История происхождения первого кентавра шокирует твои нежные европейские чувства. Раньше это было не стыдом, а скорее, новаторством. Одна полубогиня родила от скакуна ребёнка. Примерно также, как Зевс соблазнял девушек в виде быка или лебедя.

Наверное, создавая “Золотого осла”, Апулей о чём-то догадывался, - вставил Калеб.

Зоофилия вполне распространенная практика среди богов и людей, - невозмутимо возразила Гару. - Она практикуется повсеместно. Но последнее время бездарно и крайне неумело. А вот мать первого кентавра положила начало целой эпохе. Позже её подруги стали практиковать жизнь внутри табуна диких скакунов. Так родилось первое поколение кентавров. Они смертны, но могут жить до тысячи лет. До совершеннолетия кентавры почти также беззащитны, как обычные лошади. Позже, становясь взрослее, они овладевают множеством ремёсел, учатся пользоваться оружием. Любят заниматься науками. Лошади - одни из самых умных животных на службе человека. Так что оба родителя любого кентавра могут считаться разумными существами. Но с развитием цивилизации, особенно последние две тысячи лет, всё меньше женщин, готовых подарить кентаврам потомство. Причины тому: возросший стыд перед зоофилией, религия, простое незнание о существовании их в природе. Сейчас в деревне, в которой, согласно последней переписи, восемьдесят три жителя, не найти кентавров моложе трехсот лет. К их счастью, плодовитость они сохраняют почти до самой смерти, так что есть ещё надежда на новое поколение.

Простите мое любопытство, принцесса, но, если кентавр не встречает женщину, которая соглашается подарить ему потомство, неужели он целую тысячу лет не познаёт любви?

Они полноценные люди ровно в такой же степени, как и полноценные звери. Естественно, у них есть и чувства, и инстинкты. Лошадиную половину устраивают кобылицы. Рождаются от таких отношений только жеребята. Кентавры нежно заботятся о них, как об обычных детях. Ну, и в точности, как у людей, среди них встречаются однополые союзы. Вот уж кто не стремится к размножению.

Калеб невольно рассмеялся. Хотя ничего удивительного. Говорить ли о людях, или о полулюдях, какая разница? Абсолютно все животные склонны к однополым отношениям. Но он представил в главных ролях “Горбатой горы” кентавров-ковбоев и не сумел сдержать смех.

Гару не обращала внимание на его весёлость. Вместо этого рассказывала о будущем учителе Калеба. Тот относился к сторонникам традиционных отношений, она позаботилась о европейце и выбрала наставника, который не смущал бы ученика. Конечно, это не Хирон, но один из его потомков, как и все здесь. Килар - старейшина деревни, мудрейший кентавр, родился в 1218 году. Все называют его дедушкой, он официальный коневод пантеона. Именно он являлся отцом последнего на данный момент рожденного кентавра. Килар встретил их на пороге своего дома. Калебу очень хотелась заглянуть внутрь. Ему стало интересно, на что похожи эти жилища. Больше напоминают конюшни, или, всё же, человеческие дома.

Пожилой мужчина крепкого телосложения широко улыбался. Ему никак нельзя было дать восемьсот лет. Ведущие здоровый образ жизни люди так выглядят обычно в 60-70. Когда гости спешились, два его сына отвели лошадей в прекрасный загон, где было вдоволь воды и пищи. Лошади лениво потыкались мордами в корыта и с любопытством стали обходить территорию, вдыхая запахи родного места. Они проделали не спеша очень короткий путь, поэтому нисколько не утомились. Жилище кентавров внешне походили на обычные крестьянские дома. Внутри очень просторные, площадь напрямую зависела от количества членов семьи. Мебель крупная, крепкая и только самая необходимая. Стол, шкафы, полки, камин. По углам мягкие тюки, набитые шелухой круп или сеном. Кентавры чаще спали стоя, но во время болезни, или от переутомления, считали необходимым прилечь. Были в доме и стулья, для гостей. В украшениях жилище не нуждалось, хотя их было достаточно. Предметами роскоши в некоторых семьях была посуда. Не деревянная или керамическая, а из драгоценных металлов, с узорами или инкрустированная камнями. Ковры и гобелены ручной работы нужны были для тепла, об их эстетической ценности никто не думал. Однако мастерицы со всего Олимпа создавали настоящие шедевры для самых повседневных нужд. Занавески, салфетки, наволочки - все эти вещи попадали в дома кентавров в качестве подарков, сувениров, а то и платы за скот. Одежде полулюди тоже не придавали особого значения. Иногда наряжались в рубашки или жилеты. Для смеха могли раздобыть и натянуть смокинг. Но в работе им требовалось что-то лёгкое, с большим количеством карманов. А в дальнем путешествии годилась любая одежда с капюшоном.

Как рассказал за обедом Килар, почти все семьи состоят из трёх кентавров. Это оптимальное количество, чтобы вести хозяйство и не чувствовать тесноты. Трое сильных, работящих мужчин с лошадиной выносливостью могли ухаживать за домом, за садом, содержать стада коров и коз и табун лошадей. В хозяйстве были также птицы. И верные спутники - пастушьи собаки.

Все в деревне вели активную жизнь, трудились ежедневно от рассвета до заката. На праздники отправлялись в соседние поселения. Старейшины оставались нести вахту, пока молодежь развлекалась. Тому же Килару уже не хотелось танцевать и выпивать, заводить новые знакомства. Вместе с ним успешно на протяжении недели-двух ухаживали за общим хозяйством ещё с десяток стариков. Вот это племя трудоголиков!

Что же, хватит точить лясы. Обед закончился, и Килар заявил Гару, что ближайшие несколько часов он побудет с Калебом наедине. Он предложил ученику прогулку по пастбищам, так как предпочитал вести философские беседы на ходу. Калеб ехал верхом, лошадь сама подстраивалась под темп “ходьбы” спутника. Она казалась третьим участником беседы, так как не теряла концентрации, двигалась плавно и, как будто, внимательно слушала кентавра.

Они отсутствовали четыре часа. За это время Гару от души наигралась с двухмесячными жеребятами, пообщалась с местными, узнала, спокойно ли протекает их жизнь. Никто не жаловался. Доложили, сколько голов какого скота поставили в олимпийские города за этот месяц, сколько появилось жеребят. Оказалось, что не так давно скончался довольно молодой четырехсотлетний кентавр. Самый расцвет сил. Он был склонен к алкоголю и часто посещал Дионисополь. В хозяйстве был бесполезен, из-за чего отец и братья часто выгоняли его из дома. Он спал в конюшне и нападал на кобыл. В очередной раз, возвращаясь из питейного заведения, попал под дождь и сорвался с крутой горной тропы в пропасть. Наполовину звери, кентавры лишь вздохнули с облегчением после его кончины. Только отец немного погрустил, поскольку, как любой родитель, надеялся на то, что сын одумается. Но деревенская трудная жизнь заставила его отложить мысли о сыне и вернуться к работе.

Также оказалось, что местное население давно хотело поговорить с Гару. Однажды в шутку за семейным пиршеством Килар обмолвился, что, когда его смертный час будет максимально близок, он хотел бы, чтобы гаргулья поймала момент перед его последним вздохом и навечно сохранила память о нём. Многочисленные дети, внуки и правнуки посчитали это отличной идеей. Хотя сам Килар настаивал, что всего лишь пошутил. Обратив его в последний миг жизни в камень, гаргулья бы создала самый лучший памятник, который они бы поместили в центре площади рядом с колодцем. Гару обещала подумать над их предложением. Ведь дело было крайне трудным. Все знали, что пока человек способен смотреть ей в глаза, она имеет над ним власть. Но как вычислить тот самый последний миг? Она не хотела бы преждевременно убить великого мужа. А если упустить момент, его взгляд опустеет и уже ничего нельзя будет поделать. Она лишь пообещала, что при случае так и сделает. А если встретит соплеменников, всем передаст просьбу кентавров.

В это время Килар поведал Калебу основы внутренней гармонии, душевного спокойствия. В большинстве своем его постулаты напоминали буддизм. Храни свой ум в гармонии, тогда и внешне ты будешь неуязвим. Ничего принципиально нового, но душевная беседа вдохновила Калеба и напомнила ему простейшие истины, о которых в повседневной лондонской жизни он не помнил. Суета, бессонница, стресс, ругань, погони, ненависть и насилие - таковы признаки жизни любого бобби. Надо работать над собой духовно, настаивал Килар. Никогда не забывать о внутреннем состоянии. Запускать этот труд нельзя, скатиться обратно очень легко. Взять спокойствие в привычку - то же, что бросить курить, или даже заставить себя заговорить на чужом языке.

То есть ты должен не просто вспоминать, как сказать то или иное слово, а думать на этом языке даже в неожиданных ситуациях. Так и с самоконтролем. Чувствуешь, что теряешь, не пускай на самотек, заставь организм напрячься и пересилить себя. Дыши глубже, поделай физические упражнения, если ситуация позволяет. В бою же просто не выпускай из головы цель. Ты выступаешь против другого человека не для того, чтобы причинить ему боль, не для того, чтобы выплеснуть гнев. Ты противостоишь его демонам. Человека нужно направить на путь гармонии. Каким бы заядлым преступником он ни был, душа его пылает в огне. Кто утверждает, что ему нравится творить зло во имя зла - трусливый лжец. Покажи врагу свои положительные качества. Глядишь, он и сдастся. Не потому, что слабее, а чтобы выслушать тебя. Ожесточенный бой - лучшее место, чтобы превратить врага в соратника. Поймёшь это, спасёшь душу человека. Но чтобы не убили тебя, ты должен хорошо сражаться. Не всех мы успеваем спасти. Большинство врагов убиваем, просто потому, что не хватает времени на что-то другое.

Я чувствую, что способен догнать человека, на которого мы с Гару охотимся. Я сделал бы это в прошлый раз, если бы он не попал в меня. Кончись у него патроны, мы бы побеседовали, не сомневаюсь. Но в следующий раз будет проще. У меня пропал страх быть подстреленным, так как я уже прочувствовал это. И, кажется, у меня появился стимул быть героем.

Твой стимул не очень верный, - покачал головой старик. - Привязанности нам мешают. Вдохновляйся пользой для общества, а не благодарностью отдельной личности.

Ты догадался, о чём я говорю?

Я же наполовину животное, мои инстинкты чрезвычайно сильны. Твой интерес к ней я почувствовал, как только ваши лошади въехали во двор. И настаиваю: в предстоящем сражении это будет тебя отвлекать.

Но в моём мире на протяжении века случилось очень много войн. Мой дедушка во время Второй мировой всегда носил у сердца фотографию бабушки. Он рассказывал, что выжил, потому что помнил - она его ждёт. И так было с каждым солдатом во всем мире.

Так то мировая война, мальчик. Люди не хотят умирать, они защищают свою территорию. Ты же готов отдать жизнь по просьбе любимой. Это не подвиг, а бахвальство. Отчаяние на любовном фронте погубит и на любом другом. Твоя война призвана снизить преступность. И сердце девушки тут ни причём. Если ты проиграешь, она найдёт другого. А разве страна, на которую напали, найдёт другой народ, если её собственный перебьют?

В твоих словах и правда многовековая мудрость. Хотел бы я обладать волшебной силой, чтобы уменьшить тебя и посадить на плечо, чтобы в решающий момент ты подсказывал верные решения, - дружески ответил Калеб. Поучения старика вызвали в нем давно забытое движение души. Он проникся симпатией, какую сын мог испытывать к отцу. Первый раз за многие годы он нашёл того, с кем мог поговорить со всей откровенностью. И открыл кентавру свои мысли. - Твои слова прекрасны и правильны. Но твоя животная половина должна понимать, что придерживаться совета у меня не получится. Женщины - моя слабость. А на Олимпе я жил в самом эпицентре мировой любви, познакомился с богиней, встретил множество красивых людей в красивых одеждах, танцующих соблазнительные танцы. Я пил лучшее вино, спал под одной крышей и на соседних кроватях с лучшей девушкой. Она угощала меня коктейлем с афродизиаком. Как при всём этом я должен хранить спокойствие? Оставаться аскетом? Да все вокруг предаются любви, а я на всё это смотрю. В Лондоне такой несправедливости никогда не случалось бы. На земле я давно пригласил бы Гару на свидание и в лепешку бы расшибся, добиваясь её согласия. Нынешнее моё состояние прискорбно.

Тебе тяжело, - обдумав его слова, согласился кентавр. - Но, позволь, немного охладить твой пыл. Во-первых, никто не запрещает тебе выбрать любую девушку на Олимпе. Вряд ли кто-то откажется провести время с таким красавцем. Но, я знаю, ты думать ни о чём, кроме Гару, не можешь. Тогда во-вторых. Представь, что даже в Лондоне у тебя не было бы шансов. Она девушка только потому, что ты мужчина. Выбрала такой образ, чтобы завоевать доверие. Вряд ли ты бы стал мило беседовать с гаргульей при первой встрече. И слушать бы ничего не захотел. Куда там проникаться симпатией! Настоящая Гару - вот эта. Сгусток света, ставший золотой крылатой машиной. Нет в них чувств и эмоций, пойми это. Такая функция не заложена при создании. Ей нужна лишь информация для обдумывания. Редкие особи из их племени лично участвуют в жизни людей. Большинство предпочитает наблюдать со стороны. Для человека губителен даже взгляд в её глаза.

Получается, она сродни Горгоне?

Хуже. От её взгляда не только каменеют, но и теряют сначала разум, потом душу. Гаргульи могут до основания постичь человека и одновременно бесстрастно убить его. В этом их дар и проклятие. Сказано же в Евангелие апостолом Павлом: если я могу свернуть горы, знаю всё на свете, могу дать людям всё, в чём они нуждаются, но при этом не имею любви - то я ничто. Так и гаргульи. Имеют всё, о чем просил святой Франциск в молитве (“Дай мне, Господь, быть светом во тьме, утешать, а не ждать утешения, прощать, а не ждать прощения…”). Кроме одного, самого главного: “любить, а не ждать любви”. Боги ни за что не признаются в этом, но выше гаргулий только одни существа - ангелы. В то же самое время от гаргульи до демона - один шаг. Вечный дуализм, вечный ни к чему не приводящий поиск себя. Отшельничество, отрешённость и сострадательное созерцание на скалах или крышах - их спасение от вечного страдания. Из всех мировых религиозных терминов гаргульи - это прообраз садху. Так что перестань распускать нюни и соберись! Ты имеешь дело не с девчонкой. Люби её и сочувствуй, но как брат, не более того.

Стараясь не обращать внимание на то, что кентавр цитирует Евангелие и, вообще похоже, отлично разбирается в мировых религиях, Калеб прислушался к внутренним ощущениям. Назойливое покалывание в области сердца. Тяжело дышать. Это не болезнь. Такие симптомы бывают, когда разбивается надежда. Килар прав. Его рассказ отрезал желание думать о романтике. Остался только долг.

Не вздумай рисковать жизнью напрасно, - поспешил резюмировать старик. - Ты должен понять разницу между людьми, кто заслуживает твою жертву, и кто не в состоянии оценить её по объективным причинам. Смерть обязательно должна тронуть чьё-то сердце. Если не тронет, то борись, пока не одержишь победу или не найдёшь такое сердце.

Последний визит

Калеб вынес для себя много полезной информации из разговора с кентавром. А по поводу гаргульи принял чёткое решение. Прилагать усилия для её завоевания он не будет. Древнее создание - всего лишь его наниматель. Сама выбрала его, так пусть принимает таким, какой есть. Поэтому, въехав во двор и спешившись, он объявил:

Принцесса, Килар говорит, что я могу вернуться домой. Мы полетим на твоих крыльях или есть другой способ добраться до Лондона?

Изменившийся тон ничуть не смутил её. Она как будто даже не заметила, что что-то изменилось. Сейчас они вернутся в Политонироон также, как прибыли сюда. Велела Калебу немного размяться и собираться в дорогу. Пока инспектор прогуливался по деревне и тоже общался с местными, Гару расспросила Килара, что тот думает о своём сегодняшнем ученике.

Если он силен духом так же, как телом, то вы сработаетесь. Сейчас он стоит на распутье, и никто не может помочь сделать выбор. Выберет тебя - погубит себя. Но если обуздает страсть, сможешь положиться на него. Одно я понял наверняка: он сильнее предыдущих пяти агентов.

Оба вспомнили прошлое. Шестой агент вселяет надежды. Выбрав путь, он с него не сойдёт. Может быть, любовь не угаснет, но он научится жить с ней, испытывая легкий дискомфорт. Это как след от пули. Иногда ноет, но с каждым разом обращаешь внимание все меньше. Так вот, пока гаргулья и кентавр беседовали, Калеб выбирал свой путь, которым будет следовать до конца.

Гару, уже темнеет, - позвал он, когда вернулся с пешей прогулки. Сыновья старейшины запрягли лошадей. Они относились к подопечным, как фанатичный механик относится к каждой машине, попавшей в его гараж. Чистили, чесали, осматривали копыта, проверяли чистоту глаз и ушей, проверяли состояние ротовой полости, кормили и поили. - Если только ты не предложишь переночевать здесь.

Нет, мы возвращаемся, - ответила Гару, поднимаясь с коврика у камина. Килар уютно разлёгся, дав отдых ногам. Гости просили его не вставать и не провожать, но он, по-стариковски пыхтя, всё же поднялся и вышел с ними за ворота.

По дороге Гару рассказала, как рада, что Калебу удалось порадовать учителя. Кентавр подтвердил. Они не собирались скрывать содержание своего диалога от его главного героя. Не в обычаях гаргулий и кентавров обсуждать человека за глаза. Калеб заверил, что послушает совет мудреца. Но честно признался, что привык спать с девушками ещё со старших классов, но не дружить с ними. Так что все его дальнейшие действия для него в новинку. Калеб постарался закончить этот тяжелый разговор шуткой, что, по мнению Килара, было положительной тенденцией. Дойдя до околицы, они стали прощаться.

Обратно девушка и её воин ехали в молчании. Ему было неловко, а Гару глубоко погрузилась в размышления, как помочь инспектору. Только когда лошади замерли, прибыв на место, Калеб обратил внимание, что спутница не шелохнулась. Он позвал её, потом тронул за руку и, наконец, потряс за плечи. Гару словно очнулась от глубокого сна. Но Калеб успел испугаться, потому что видел - то был не сон.

Сейчас не самое подходящее время каменеть, дорогая, - он продолжал её трясти, возвращая в чувства.

Прости, что напугала, - сказала она, придя в себя. - Накопилось много тем для размышлений. А у нас это происходит непроизвольно, когда мы в расслабленном состоянии. Но к утру всё было бы в порядке, я помню о своих незавершенных делах. Вот когда закончим, я выберу себе уютную крышу и поселюсь на ней.

Один из героев, проходивших мимо, подсказал им, где искать Ареса. Тот пребывал в меланхолии и не покидал свой шатёр. Но их принять согласился. Распорядился, чтобы ранний ужин принесли прямо сюда. Спросил, как поездка. Плодотворна ли прошла беседа с Киларом. Понравился ли Калебу народ кентавров. Удовлетворившись ответами о том, как всё прекрасно, он снова погрузился в раздумья. Инспектор стал рассматривать карты и чертежи каких-то военных машин на столе бога. Гару приняла у воина поднос с ужином на три персоны и устроилась в кресле, зная, что можно присвоить порцию Ареса. Тот не был голоден.

Очередной поход, дядя? - прервала молчание Гару.

Да, только не военный.

А куда? - ей не хотелось серьёзных разговоров, скорее, болтала для создания непринужденной обстановки. Ей всегда нравился белый виноград, такой, когда ягоды переполнены мякотью, а на просвет видно семечки. Хотя гаргульи абсолютно не чувствуют вкуса пищи, она любила его прозрачность, наполненность солнечным светом. Поэтому во время её пребывания в лагере, этот сорт винограда всегда присутствовал на столах. Ела она прямо с ветки, как настоящая птица.

Да вот, собираюсь проведать дядю.

Затеял плавание?

Другого, подземного.

К Аиду просто так в гости не ходят. Что-то случилось?

Поэтому и хочу его навестить. Члены семьи совсем забросили его, боюсь, как бы он не одичал. Если честно, я бы с удовольствием перенёс визит, но это малодушие.

Так давай я схожу. Передам от всех привет. Скажу, что ты скоро заглянешь, - предложила гаргулья, которая в своё время считала царство Аида домом. Ей было не тяжело слушать ворчание старика, его жалобы на одиночество, рассуждения о современных нравах. В её лице он всегда находил благодарного слушателя. И её визиты в загробный мир не напоминали поездку в дом престарелых, в отличие от визитов других членов семьи.

Нет уж, сколько можно откладывать. Пара часов философии, пара сотен упреков - и я с чистой совестью могу попрощаться с ним до следующего столетия. Старик выскажется, а я отдам ему дань уважения. Перемоем косточки Зевсу, а особенно Афродите.

Я всё равно пойду с тобой. Хочу поздороваться, - ответила гаргулья. - Калеб, ты с нами?

Экскурсия в своё будущее пристанище? Почему бы и нет. Глядишь, когда умру, при встрече с Аидом смогу сказать ему: “Здравствуй, старик! Сколько лет, сколько зим!”

Шутка удалась. Арес похлопал инспектора по спине и пошел собираться в дорогу, приговаривая “сколько лет, сколько зим!”

Для спуска в подземный мир все трое оделись максимально легко. Жарко как-никак. Ближайший к лагерю Ареса вход в подземный мир расположен недалеко от нынешних руин Хиераполиса в Денизли, а именно в четырех километрах к северу, недалеко от мотеля “Туризм”. Неприметный трёхэтажный дом с большими окнами и множеством вывесок. Если идти по улице Ататюрка с юга на север, то особенно бросается в глаза баннер “Памуккале”, принадлежащий фирме автобусных перевозок. За его садом, через дорогу расположено предгорье. Вот там, среди множества камней и лежит тот, который укрывает вход в “яму смерти”, как зовут её местные.

Каждый житель Олимпа пользовался этим маршрутом, смешиваясь с толпой туристов. Но ещё удобнее ходить ночью. До сих пор местные жители рассказывают легенды о выходе из подземного мира, который охранял Цербер. Но Геракл убил охранника, чем облегчил жизнь как беспокойным душам, так и своим родственникам-богам. Вход в яму и лабиринт периодически заполняется ядовитым подземным газом, так что встретить внутри туристов не страшно. К тому же, если не знать дороги, выхода не найти. В конце лабиринта посвященных встречают часовые. Упрощённая версия Цербера - два солдата, которых раз в день сменяют двое других. Их основная задача не выпускать души, стремящиеся наружу.

Собрав наземные подарки для бога, Арес отдал инструкции своим воинам. Гаргулья без проблем могла доставить на землю двух мужчин. Бог предусмотрительно скорректировал свой облик, чтобы не привлекать внимания случайных свидетелей. Полёт гаргульи имел такую скорость, что невооруженным глазом нельзя было отследить её перемещений возле земли. Если кто-то что-то и замечал, то принимал за падающую звезду или спортивный самолет. Пролетая над местностью Памуккале, Калеб любовался волшебными пейзажами. Ночная подсветка очень шла белоснежным уступам. Со времени своего последнего отпуска в Турции он жалел, что не успел полетать на параплане в этих краях. Совершенно неожиданно его желание оказалось исполненным. Да ещё и при таких фантастических обстоятельствах.

Коснувшись земли, они прокрались к яме. Арес нашел тот самый камень, который весил несколько тонн, и поднял его. Яма походила на обычный вход в канализацию, но, спустившись глубже, Калеб ощутил себя в паутине бескрайнего лабиринта. Ему велели держаться рядом, пока не пришли к цели спустя час. Калеб не мог предположить, где именно относительно поселения и на какой глубине они сейчас находились, так как полностью перестал ориентироваться в пространстве. Присутствие смертоносного газа ощущалось, даже не смотря на противогаз, который Гару предусмотрительно захватила в арсенале лагеря.

Охранники, крылатые керы, с почестями приветствовали бога-воина. Путь во дворец гости проделали на лодке по волнам одного из ответвлений скорбного Стикса - Коциту. Для двоих текущая вылазка была обычной семейной поездкой. Но на смертного каждый новый шаг или взмах весла производил сильное и крайне неприятное впечатление. Гару вовремя заметила, как ослаб её спутник. Велела положить голову ей на колени и не смотреть на воду. Река питалась жизненной силой у поверхности, чтобы, протекая по царству, поддерживать слабый огонь бессмертных душ. Заполучив же человеческое тело - источник неугасшей жизни, она постепенно высасывала из него ценный ресурс. Испокон веков наши предки знали, что живому нельзя находиться в загробном мире. Его силу захотят присвоить местные обитатели, даже воздух и вода, лишь бы ещё раз ощутить забытый вкус жизни.

Это чувство похоже на невесомость. Кажется, что ты полый внутри. Но к этому можно привыкнуть. Представь, что ты под кайфом и не обращай внимание на головокружение. Расслабься. Мы здесь ненадолго. Последствий никаких не будет.

Так говорила Гару, проводя рукой по его волосам, пока лодка не причалила. Успокоившись, Калеб и правда почувствовал себя окрыленным. Ему действительно казалось, что он стал бесплотным, хотя никаких физических трансформаций не испытал. Вспомнил, как Гомес и Фестер Аддамс в фильме плыли по Стиксу на гондоле, и почувствовал, что улыбается.

Широкая лестница с высокими ступенями начиналась почти у самой воды. Портик и несущие колонны из черного камня. Каменные химеры украшали крышу. Добровольно ли они здесь поселились, или это подарки гаргулий, понять было нельзя. Гару смотрела на них с восхищением.

Здесь я провела половину своей жизни.

Зачем? - удивился Калеб. Как ни старался, он не видел ни одного плюса в проживании в подобном месте. Тьма, камень, земля, вид на скорбную реку. Ни праздников, ни малейшего света, кроме факелов.

Гару всегда была не похожа на своих сестёр, - вмешался Арес. - Обычно гаргульи каменеют, когда считают, что все их обязанности в мире исполнены. Тогда они погружаются в философскую летаргию, из которой могут никогда не выйти. Она же, - он указал на племянницу, - была ещё девчонкой по меркам гаргульей жизни, когда спряталась сюда. Это случилось сразу после великой войны света и тьмы. Все мы неистово мстили тысячу лет, пока она, убедившись, что угроза отступила, сидела на крыше подземного дворца и осмысливала случившееся. А вернулась незадолго до амнистии, провозглашенной Кроносом. Всё пропустила, а теперь наверстывает, вопреки воле своего деда.

С течением времени месть становится только лучше, - не согласилась Гару. - Самая страшная война требовала осмысления. Ваш рассудок был затуманен жаждой крови, а шоры на глазах не давали разглядеть справедлива месть или нет. Сейчас я разгребаю ваши ошибки.

Мне казалось, здесь должно быть побольше жителей, - прервал семейные разборки инспектор. - Где богини мщения эринии? Судьи Минос и Радамант? Эмпус, Ламия - они же должны нас встречать.

Вот тебе и подтверждение тому, как опустошила наш мир последняя война, - только и ответил на это Арес.

Разговор прервался, когда они вошли в покои бога. Тот встретил родственников тёплыми объятиями. Гару он долго не отпускал. А прежде, чем обнять Ареса, высказал ему недовольство, мол, тот совсем его забыл.

Нет, дядя, что ты. Я давно собирался тебя навестить. Мешали разные обстоятельства.

И ты посылал ко мне девочку. Порадовать сердце старика и замаскировать свою безответственность. А когда-то ты чуть ли не каждый день бегал ко мне за советами. Что, настало мирное время? Я стал не нужен богу войны. Как и всей остальной семье.

Все передают привет и ждут, когда же ты навестишь нас.

Конечно, когда вам нужна семья в полном составе, вы присылаете Гермеса с приглашением. А просто так, по своей воле, зайти никто не желает.

Но ведь твой район не самый престижный, - попытался пошутить Арес. Под суровым взглядом дяди он выглядел беспомощным. - Признай, что мы пережили достаточно трагических событий. И теперь любая мысль о твоём царстве вызывает грусть. Приходить сюда, это как посещать семейный склеп.

Аид недовольно покачал головой. Хотя его и называли стариком, он больше походил на мужчину средних лет. Абстрагируясь от роста, под три метра, тяжёлого чёрного плаща и обода на голове, выполненного из гранита и увенчанного рубином в пять тысяч карат, не меньше, можно было принять Аида за какого-нибудь античного царя. Он не был красив, но вполне миловиден. При создании фоторобота, свидетель сказал бы, следующее. Высокий, телосложение среднее. 45-50 лет. Волосы густые, чёрные, лежат мягкими волнами. Растительность на лице густая, переходящая на шею, но при этом ухоженная эспаньолка. Правильные черты лица, глаза глубоко посажены. Цвет, кажется, карий, но, может быть, и зелёный. Нос прямой, с небольшим утолщением в середине. Рот большой, чувственные губы. Малочисленные глубокие морщины вокруг глаз. В остальном, кожа ровная, здорового оттенка. Шея и пальцы немного длиннее, чем полагается. Особые приметы: когда злится, волосы вздыбливаются и лицо приобретает демонические черты.

Харизма Аида занимала лидирующую позицию среди прочих богов. Унылая обстановка не только не сломила его. Напротив, он правил достойно, на совесть, стараясь, чем мог, улучшать условия существования своих подданных. Гостей рассадил на каменные кресла, без подушек, лишь оббитых шкурами неизвестных животных. Гранитные пол и стены отапливались только жаром, шедшим из гигантского камина, три на четыре метра. Угощения были скромны. Пиров здесь никто не закатывал. Поэтому Арес захватил всё необходимое с собой. Особенно Аид был рад красному вину.

Я слышал о модном увлечении образом жизни смертных, - рассказывал он, откупоривая бутылку. - И с недавних пор тоже иногда наведываюсь к ним.

Неужели? - порадовался Арес.

Признаюсь, я восхищён. Человечество победило так много болезней. Их быт стал светлее, безопаснее. Но они проявляют недюжую изобретательность, создавая всё новые и новые способы умереть! Техногенные катастрофы, транспортные аварии, передозировки. А их ничем не оправданная агрессивность по отношению к ближнему? А сколько у них поводов для суицида? Одиночество в густонаселённых странах. Можете себе такое представить?

Да, это проблема экономически и технически развитых районов суши, - подхватила Гару. - Я бывала в мегаполисах. Люди и правда теряют связь с реальностью. Не видят, что у них под носом. Не замечают окружающих. Лондон относительно благополучен в этом смысле, но даже профессиональный полицейский не замечал, как я следила за каждым его шагом почти полгода.

Невероятно! - Аид прокомментировал эту историю притчей о слепцах, ведущих других слепцов.

Калеб кашлянул. До сих пор он не привлекал к себе внимания.

А зачем вы привели сюда живого человека? - кажется, Аид впервые задался этим вопросом. Не то, чтобы он был так невнимателен к гостям, наверное, ждал, пока родственники сами объяснят.

Этот живой и есть тот полицейский, - ответила Гару.

Тогда прошу прощения, что позволил себе нелестно отозваться о вашем племени. Ничего личного, я имел в виду человечество в целом.

Бог загробного мира вызывал у Калеба двойственное отношение. Трудно было определиться окончательно. Обижаться он и не думал. Напротив, кажется, стал проникаться симпатией к хозяину дворца. Как и любой сильной личности, тому не было присуще высокомерие. Калеб был для него равноправным гостем, достойным доброжелательного отношения. Неизвестно, как Аид встречал души людей на их скорбном пути в его земли, но живых он, похоже, уважал.

Не беспокойтесь. Для меня честь, что среди слепцов ваша племянница выбрала именно меня, - только и ответил инспектор.

Говорите, Калеб Эванс помогает расправиться в нашими врагами? - заговорил Аид с родственниками. - Значит, мне в ближайшее время ждать бессмертного новичка?

Дядя, когда мы закончим, я расскажу тебе все подробности. Поверь, история будет очень увлекательной, - пообещала гаргулья. - Лучше поделись ещё своими впечатлениями о людях.

Аид о современности

Во дворце Калеб почти не чувствовал влияния загробного мира. Он принял удобную позу на жестком сиденьи. Опустошая один бокал вина за другим, вместе со всеми слушал любопытные истории о странствиях Аида в мире людей. Напрасно члены семьи боялись, будто он превратился в затворника и прозябает под землей. Этот бог оказался очень наблюдательным. Остальные поклонники современности смотрели на цивилизацию поверхностно. Каждый брал, что хотел. Арес интересовался новым оружием, парадами, наукой. Афродита брала лучшее из мира моды, восхищалась разнообразием и свободой человеческих взаимоотношений. Афина штудировала мировую литературу. Гермес погряз в экономике. Зевс взял на себя Геру. Всячески отвлекал её от людских проделок, лишь бы жена не разгневалась настолько, чтобы стереть человечество с лица земли. Гера страстно опекала свою семью. Ей совершенно неинтересна жизнь смертных, лишь бы они больше не посягали на её детей.

Аида же интересовало соприкосновение людей с вечностью. А это обширная сфера. Он оценил их ядерный потенциал. Положительно отзывался о новых жанрах в искусстве. Рекомендовал Аресу уделить внимание робототехнике. Железная армия стала бы занимательным экспериментом. Обсуждать политику Аид не захотел. Обозвал все правительства детьми, дерущимися за игрушки в песочнице, что весьма лаконично и максимально чётко выразило мысли присутствующих по этому вопросу. Больше, чем искусство, его внимание привлекала религия. Это был глубокий философский колодец, в который он заглянул однажды, после чего не успокоился, пока не исследовал его до самого дна.

Аид по просьбе гостей поведал своё отношение к смертным.

Я побывал везде. Слушал проповеди, лекции, легенды. По всему миру существует принятый за основу пантеон. В том или ином виде. Это хорошо, потому что люди пытаются понять то, что за гранью их мира. Особенно сейчас, когда боги прервали с ними прямую связь. Стараются, молодцы. Вам, инспектор, легко. Вы, может, и не хотели, но узнали правду. Тяжелее, когда хочешь, и не получается. Нам дают разные имена, наделяют разными функциями. Это лишь дань конкретной культуре. Суть во всех религиях одна. Даже в модном ныне христианстве. Замечали, что единый Бог не так уж един? У него множество посланников, отвечающих каждый за свою область. Даже есть сын. Одно не могу понять в этой вере. Всю историю человечества рядом со смертными жили полубоги. Они являлись в мир людей с разными миссиями. Но поклоняются только Иешуа. Смерть на кресте тронула вас гораздо сильнее, чем славная гибель в бою или в пасти страшного хищника. Ах, да, он же пострадал ради вас! Люди так самолюбивы… Отдают дань уважения лишь тем, кто печётся об их жалком существовании в привычном виде. Почему жалком? А разве что-то изменилось после той трагедии? Каждый год после рождества Христа - это сплошное лицемерие. Сколько человек по-настоящему благодарны Иешуа за его патронаж? Разве вы все стали грешить меньше? Разве живёте по заповедям? Отреклись от пороков? Вы, инспектор, как никто сведущи в этих вопросах. А как свято люди противоречат слову божьему! “Не сотвори себе кумира”: самые гнуснейшие поступки совершаются во имя Него! “Не возводи идолов”: а что есть распятие, которое висит на груди верующего и, вообще, на каждом углу? Тот же самый тотемный столб. В этом отношении ислам честнее, не находите? О, бросьте ухмыляться! Не потому ли эту религию довели до ассоциации со злом, поскольку она своими постулатами перешла дорогу экономически выгодному христианству? Мой любимый из человеческих учителей, Далай-лама четырнадцатый, так говорит: “Клеймить всю религию за неподобающее поведение некоторых её представителей несправедливо”. Но если мы задумаемся о честности, то мне всего милее нетеистические религии. Буддизм, конфуцианство… Ибо, как бы человек ни трепетал перед божественным, он всегда превратит имя идола своего в источник обогащения и устрашения других людей. Религии без бога - отличная находка! Они возлагают всю ответственность на самого верующего. Ты сам выбираешь судьбу, сам творишь добро или зло. Не из-под палки. И то перестраховались с помощью Сансары, сделав её подобием божьей кары. Вам, людям, с рождения необходимо чувствовать себя поднадзорными. От этого не уйти. Тот ген, что сидит в каждом сыне и дочери Адама и Евы, помнит времена сотворения. Вас создавали как детей. Вы ими навсегда и остались. Инфантильные, жаждущие ответов и похвалы, просящие научить вас и образумить. Посмотрите на человечество нашими глазами, Калеб. Тьма иждивенцев, что берут и используют в корыстных целях поучения заботливых родителей. Вместо того, чтобы сотворить что-то самим. Лама говорит и об этой проблеме. “Человек по своей природе обязан употреблять обретённые знания, создавать мир при помощи них. Человек по сути творец. Мозг смертных созерцает в себе суть мироздания. Порождён им и, в то же время, творит его. Люди - это помощники бога. Они не принадлежат самим себе, если смотреть с точки зрения всего сущего”. Так вот, некоторые понимают это, а некоторые так и мечутся по жизни в поисках её смысла.

Хотите сказать, что смысла жизни нет? - решился вступить в дискуссию Калеб, чем очень удивил Ареса и порадовал Гару.

Только в вашем мировоззрении он возможен. У вас есть некие мелкие цели и желания, без выполнения которых вы бы не хотели уйти. Но сколько из вас задумываются, что мир - это не только собственное окружение? Есть ещё остальная Вселенная, остальная жизнь на вашей планете. Признайтесь, вы редко вспоминаете о том, что вы - лишь пыль космоса. Ваша жизнь ничтожна, соответственно, смысла в ней нет. Но могу утешить, а то ваш взгляд способен смутить даже меня. Вы, люди, как и все дети - продолжение. Боги занялись собой, оставив мир вам - так действуйте! Для начала надо знать непоколебимо: основа всего сущего - любовь и свет. А не то, что сейчас развелось по всей планете.

Религии как раз этому и учат…

А надо не учиться, Калеб. Надо действовать. Странствуя по миру, я вижу лишь жажду материальных благ. Наслаждаясь тем, что у вас есть, как часто вы задумываетесь об окружающих? Ну-ка, положа руку на сердце? Вся нынешняя культура основана на потребностях. Обязанности навязывают вам церкви и кодексы. Но от них легко откупиться. Вообще возможность откупления противоречит морали. Итак, инспектор, задайте себе вопрос: во что верите лично вы? На что готовы пойти ради собственных желаний? Можете не говорить вслух, просто обдумайте в течение времени. Только не разменивайтесь по пустякам.

Что для вас пустяки?

Глупость. Слова проповедников. И я даже не о церковниках. Проповедников полно в политике, в экономике, в вопросах моды и морали. Когда люди пытаются трактовать истину, что означает подстраивать первозданную суть под свои интересы, гоните их прочь! Храм не есть вера в той же мере, как и государство не есть - родина. Даже если вы не посещаете церковь, вам известно об основах, объединяющих все религии, и в этих основах указано, как жить и что делать. Слушайте лишь свой внутренний голос и следуйте только ему. Запомните, всё, что вам нужно, внутри. Именно оттуда к нам и пришли нерукотворные истины. Разум, логика, воля, уверенность в своих силах.

То есть я не обязан становиться верующим даже теперь, когда лично лицезрею богов?

Не в поклонении суть. Оно требовалось раньше, чтобы сковать культуру, законы. На сегодняшний день человечество достаточно обучено, чтобы отвечать за себя самостоятельно. А вы, как его представитель, продемонстрируйте это. Боги отправили смертных в свободное плавание и доверили вашей опеке всю планету. Но помните, заиграетесь и мои родственники не преминут напомнить, кто здесь главный. Мы больше ничем помочь не можем.

Вы не следите за молитвами?

А смысл? Последнее откровение послано на землю в 610 году. К этому нам добавить нечего. Там всё сказано. Гару, милая, а ты дай своему другу прочитать текст той песни, что мне так понравилась, как же её? “Пока боги спят”. Там для вас обоих будет, над чем подумать.

Птица кивнула. Калеб запомнил название и вернулся к основной теме:

Но ведь каждый год создаётся так много школ. Все эти секты с их лидерами - откуда они берутся?

Люди получили все возможные советы на все случаи жизни. Любое новое течение - ничто иное, как коммерческий проект. Хочешь познать мир и найти утешение? Старые учения от индуизма до ислама никуда не делись. А секты - это настоящий мозоль для моего сознания. Как можно быть такими слепыми? Вы же разумные существа! Богу не нужны деньги, дешёвые букинистические издания и, чёрт возьми, флаеры! Тем более, реклама не нужна нетеистическим религиям. Избыток достатка и недостаток ума - вот два столпа современных фанатиков. Раньше священники нужны были для чтения текстов безграмотным прихожанам. Для чего это сословие вам сегодня - простите, я ещё не разгадал этой загадки. Не сочтите меня приверженцем ислама, но после Мухаммеда с высшими силами никто не общался. А вас, инспектор, позвольте завербовать. Моя личная просьба. Уделите профессиональное внимание охоте за сектами, хотя бы в Лондоне и его окрестностях. Они загрязняют жизнь, как дешёвые товары, и не имеют ничего общего с верой. Они даже не могут считаться школами нового взгляда.

Обязательно присмотрюсь к деятельности сект, - кивнул Калеб. - Они и правда досаждают. Всё-таки я удивлён, как легко вы, боги, относитесь к атеистам. Вас это не раздражает? Ещё неделю назад я считал себя королём эволюции, хозяином жизни. И гордился тем, что никому ничем не обязан.

В Древней Индии считали, что дискуссия, горячее обсуждение - двигатель религии. Было множество полноправных философских воззрений. Даже атеистов называли мудрецами, а их школу - учением. Так что верьте, во что хотите и как хотите. Отдельный человек - это временно ожившая пыль, не имеющая ценности. Смешно наблюдать, как вы все мечетесь в страхе перед тем, оправдаете ли чьи-то ожидания или нет. Человечество лишь в целом имеет какое-то значение. В тоже время, вы как звёзды. Одна не приносит особой пользы, а миллионы - другое дело. Есть, конечно, те светила, которые ценны своей уникальностью. Но ведь их также мало, как и подобных им смертных. Остальные - винтики в управлении огромным сложным механизмом.

Мы - расходный материал, - подытожил Калеб бесстрастно и понимающе, видимо переняв манеру речи окружающих.

Вот именно. Ни один человек не имеет права думать, что Вселенной есть хоть какое-то дело до него. Даже чудеса направлены не на вас. Боги помогают лишь там, где требуется защитить свои интересы, а не людские. Ну, либо вы можете их заинтересовать каким-то незаурядным предложением...

Встреча с Аидом произвела на Калеба неизгладимое впечатление. Ни его пробуждение в больнице в Афродиполисе, ни богиня любви, и даже ни беседа по душам с восьмисотлетним кентавром так не задевали его за живое. Древнегреческий бог, обитатель мира мёртвых, здесь, за порогом забвения, сумел объяснить ему суть жизни. А когда придёт его час, кажется, последним желанием будет навечно остаться во дворце Аида и потягивать с ним вино за философскими беседами.

Пока троица проделывала обратный путь на поверхность, Калеб старался справиться с волнением. Наконец, не выдержал и признался: загробный мир - единственное из всех мест, которые он посетил на этой неделе, куда он желал бы вернуться как можно скорее.

Вот, порадуешь старика! - одобрил Арес. - Раньше только Гару любила проводить с ним бессчётное число времени. А новому собеседнику ведь можно все истории рассказать заново - это прекрасно!

Ты будешь навещать нас обоих? - спросил Калеб у гаргульи.

Поживём - увидим, - отмахнулась она. В её планы не входило скорое возвращение инспектора в загробный мир.

Наверху Арес выразил желание прогуляться. Он с удовольствием составил бы им компанию до самого Лондона, но в лагере много дел. Гермес, по слухам, сейчас в Афинах, вот, вместе и вернутся. На предложение подбросить его до места ответил решительным отказом. “Я по-человечески, автобусом и катером”, - признался он и извлёк из кармана MasterCard. Одно из увлечений бога войны - влиться в общество людей и провести в их естественной среде обитания несколько дней. Слушать, о чём говорят, читать газеты, смотреть новости, ошиваться на вокзалах. У каждого олимпийца, похоже, свои способы познавать человеческие души.

Хочешь прогуляться по Хлопковому замку или искупаться в бассейне Клеопатры прежде, чем вернёшься домой? - предложила Гару инспектору, когда Арес зашагал в сторону автобусной остановки. Если последний транспорт уже ушёл, он без проблем поужинает в круглосуточной шаурмечной и посидит на холодной скамейке до утра.

Отличное завершение больничного.

Полицейские будни и ничего божественного

Трёхчасовая разница во времени позволила инспектору Эвансу вернуться в Англию ранним утром. После пересечения зоны роуминга он позвонил своему начальству и сообщил, что сегодня приступит к работе. Только что из комы и сразу на службу? - воскликнул старший инспектор Нил Брайн. Несмотря на то, что лёг сильно после полуночи, он мгновенно проснулся от звонка в шесть часов утра и принялся расспрашивать Калеба о здоровье. Хотя они с Брайном были старыми напарниками и, без сомнений, лучшими друзьями, врать пришлось и ему. Калеб рассказал, как плохо чувствовал себя, как запрещал врачу сообщать на работу, когда его перевели из реанимации в обычную палату. Не хотел, чтобы кто-то видел его и сочувствовал. Но стоило ему встать на ноги и окрепнуть, он тут же нашел зарядку от мобильника и вот - звонит. Договорились встретиться в участке в полдень.

Часа четыре было, чтобы отдохнуть. Открыв дверь, разувшись, Калеб тяжело опустился на диван и закрыл глаза. Гару хорошо ориентировалась в его квартире, (что уже не было для него секретом), поэтому сама нашла бутылку ирландского “Tullamore dew” и налила ему в тумблер привычную порцию в два пальца. Положила на столик портсигар и зажигалку. Калеб несколько месяцев назад бросил курить после того, как вдоволь надышался угарным газом во время пожара в квартире задержанного. Это было, во всех отношениях, громкое дело. Но полный портсигар в доме всегда имелся, на всякий пожарный, как шутили гости.

Только оказавшись на своем диване и закурив, Калеб ощутил, что вернулся домой. Всё было по-старому. Город проснулся и зажил своими повседневными маленькими и большими проблемами. Люди заспешили по делам. Автомобили приготовились весь день стоять в пробках. Метро - глотать потоки добрых христиан в одном конце города и возвращать им дневной свет в другом.

Он выпил виски залпом и долго курил. Гару тоже угостилась сигаретой, за компанию. Сидели в полной тишине минут двадцать. Только иногда из коридора слышался шум недремлющего лифта.

Адаптировался? - наконец, прервала молчание девушка. - Тяжело находиться среди смертных с таким грузом знаний. Так что не думай об этом. Живи, как раньше. Сейчас засыпай, я разбужу тебя пол одиннадцатого.

Чем займёшься ты?

Проведаю нашего общего знакомого. Пока ты был в коме, он успел натворить ещё кучу дел.

Калеб не хотел подниматься, поэтому так и улегся на диване. И с большим облегчением забылся.

Как и обещала, она вернулась в 10:30 a.m.. Открыла дверь его ключами и тихонько прошла на кухню. Пока Калеб умывался и одевался на работу, завтрак был готов. Яичница, бекон, тосты - нехитрый, но такой привычный рацион. Небольшой пригоршни зерен, захваченных в Турции, хватило на две порции ароматного кофе. Холостяк, Калеб чувствовал себя очень уютно этим утром. Гаргулья хорошо заботилась о нём. И почему все на Олимпе уверяли его, что она на это не способна? Пока он ел, она быстро доложила ситуацию. За две недели его отсутствия Димостенис спланировал и организовал похищение внучки одного парламентария. Полиция не поймала ни одного исполнителя, поэтому-то можно не сомневаться, чьих рук это дело. Девочку забрали из частного детского сада, держали неизвестно где, запросили выкуп. Ни секунды не сомневаясь, чиновник отнёс деньги, куда велели, в ячейку на вокзале. Пришёл их забирать совершенно посторонний человек, за которым следили до ближайшего участка с ремонтом дороги. Внезапно он сошёл с тротуара и, лавируя между машинами, перелез за ограждение и выбросил сумку с деньгами в открытый колодезный люк. Сначала его скрутили ремонтные рабочие, через мгновение подоспели полицейские. Джошуа Килл, конечно, имя вымышленное, бездомный, 23 года, проделал этот путь за порцию китайской лапши и бутылку пива. Накануне в тёмном переулке его окликнул тип в капюшоне и предложил накормить обедом за простую услугу. Пока следователи решали, отпускать его или подержать еще немного, Джош выспался в полицейском участке и еще раз перекусил. Ему нравилось быть причастным к этому делу, хотя он едва ли понимал, что именно вокруг происходит.

Бродягу отпустили. С внучкой уже всё более-менее в порядке. Ну, а Димостенис запланировал организовать форум своих интернациональных подельников, на что и пошла большая часть средств. О форуме Гару узнала в последнее своё посещение Лондона, в день, когда Калеб пошёл на поправку.

Сейчас он ищет подходящую гостиницу и обеспечивает своим гостям максимальную секретность. Как понимаешь, чем дороже его преступное собрание будет стоит, тем большая безопасность ему гарантирована. Кутить у всех на виду - лучшее прикрытие во все времена. Скорее всего, это будет отель Amba Charing Cross на The Strand.

У него четыре звезды, - вставил Калеб.

Не самый роскошный, сетевой, но очень удобный. Хотя, кто знает, чем его привлёк этот отель. Но название Amba Charing Cross я точно слышала. Сегодня он говорил с кем-то по телефону на итальянском и несколько раз повторил, что его собеседник должен назвать таксисту этот адрес.

Калеб уже допивал кофе, когда чуть не обжёгся. Гару только что слышала, как говорил по телефону самый опасный преступник в городе, была где-то рядом...и ничего не могла поделать, кроме обычного подслушивания?

Ладно, у полиции нет улик, формально, он не представляет для нас интереса. Но если ты знаешь, где он, чем занимается, почему не обезвредишь его? Какие законы останавливают тебя? Я не стал бы мешать, попытайся ты избавиться…

Задумай я избавиться от него, - прервала Гару, - полиция бы сейчас не сбивалась с ног. Да и ты не стал бы моим агентом.

Я - агент?

Так я называю своих людей-помощников. У нас мало времени, Uber пишет, что твоё такси подъедет через 7 минут. Предлагаю встретиться в пабе после службы, расскажу подробнее о твоей миссии.

Выходит, на данный момент мне не с чем работать? Я имею в виду, наши с тобой дела.

Пока что возьмись за что-то отвлечённое. Узнаю его следующий шаг, сразу сообщу. С этого дня будем играть по своим правилам.

И прежде, чем Калеб успел подумать о правилах игры, она попрощалась и ушла, сообщив номер такси. Когда он вышел на улицу, машина только-только припарковалась. Дорога до работы заняла не больше 15 минут. И в 12 он вошёл в участок под бурные овации и брызги шампанского. Нил Брайн дождался, пока младшие коллеги подарили Калебу торт, пожалели здоровья, и только после пригласил его в свой кабинет.

Негодяй! - заявил он своему другу, переполненный эмоциями, теребя его одежду и тормоша волосы. - Почему не позволил навестить тебя? Я итак был весь на нервах, пытался попасть в реанимацию. Но врачи защищали тебя лучше, чем охранники - покой мумии фараона в Лувре.

Я пробыл в отключке девять дней, как мне сказали, ни живой, ни мёртвый. Навещать меня не было смысла, - успокаивал его инспектор, колдуя вилкой над своим куском очень вкусного, как оказалось, торта.

В том-то и дело, что смысл был. Хотя бы увидеть тебя своими глазами, рассказать, как мы переживаем, ждём. Ты бы обязательно почувствовал эту поддержку. Представляешь, они даже не дали самим доставить тебя в клинику. В участок пришла только бумага, мол, Калеб Эванс там-то, с ним то-то. Я звонил, мне отвечали: состояние тяжёлое, без изменений. И так почти две недели! Мой лучший друг, наш лучший инспектор. Негуманно держать в неведении так долго. Уже и не знал, что думать.

Одно могу сказать, если тебя это утешит. Когда человек умирает, об этом сообщают сразу же, - оправдывался Калеб. Про себя заодно отметил, как грамотно Гару замаскировала его физическое отсутствие в Лондоне. - Но сейчас я жив. И жду, что ты мне поручишь сегодня.

Знаю, перед ранением ты занимался всеми самыми сложными делами. Сейчас всё относительно тихо. Бытовые ссоры, банковские махинации, уличные ограбления, угоны. Справляемся. Вот только дело о похищении маленькой Вероники до сих пор не закрыто.

Внучка чиновника?

Успел прочесть газеты? Да, она. Понятно, что безнадёжно. Но если появится хоть малейшая зацепка, самая малозначительная информация, за которую можно ухватиться, я лоб расшибу, но раскручу этот клубок насколько возможно. Может быть, сегодня посидишь в архиве, познакомишься с деталями? Журналисты ведь не всё написали.

Хочешь поручить мне висяк?

Ни в коем случае! Это чисто дружеская просьба. Может быть, тебе удастся рассмотреть то, что я не замечаю. Хотя бы выскажешь своё мнение.

Калеб согласился. Раз шеф сказал, что их участок со всем справляется, значит, он может себе позволить отвлечься от работы. Дело, которое он должен был изучать весь день в архиве, давно раскрыто, преступники ему известны. Жаль, нельзя назвать их имена Нилу. Действительно, жаль. Он был бы счастлив. Но без доказательств Калеб был как без рук. Вспомнил Аида и заключил на его манер: верующим быть проще, чем полицейским. Первый знает истину, верит в неё и этого достаточно. Второй знает истину, но пока не докажет её, это знание бесполезно.

Листая дело о Веронике, он обдумывал события последних дней. Пару раз заходил Нил, спрашивал, как дела. Калеб изрекал предположения, чем очень воодушевлял друга. Второй раз главный инспектор пригласил его на праздничный ужин. На что Калеб выставил встречную идею: заказать пиццу и устроить совместный полдник.

За пиццей Нил самыми хитрыми приёмами (недаром, что главный инспектор) выведал, что вечером Калеб не отправится отдыхать, а, напротив, у него свидание в их любимом пабе. Он назвал встречу с Гару “свиданием” для конспирации. Играть в шпионов начинало ему нравится. Наверняка, и Нил, и кто-то ещё из общих знакомых заметят их сегодня. Врать нет смысла. А вот отвести от себя всякие подозрения, сославшись на свидание с девушкой, проще простого. Это в его стиле. Да и в будущем, если Гару будет всегда рядом, проще объяснить, кто она такая и откуда взялась.

После 4 p.m. у шефа появились дела, требующие его отсутствия в участке. Все вздохнули с облегчением, когда Брайн покинул свой кабинет. Он отличный парень, болеет за каждого своего сотрудника всей душой. Да и следопыт талантливый. Но кабинетная работа ему не на пользу. Он скучает. Из-за этого активно вмешивается в ход каждого расследования, постоянно старается быть в курсе жизни своих подчинённых. Любая его помощь искренняя и бескорыстная, но когда Нил берётся кого-то опекать, он делает это с маниакальным старанием. Все страшно боятся обидеть его отказом от помощи, но и в его отсутствии чувствуют себя школьниками, вырвавшимися в летний лагерь из-под воспитательского и родительского надзоров, вместе взятых.

Оставленный наедине с собой, Калеб снова погрузился в воспоминания. Сопоставил все факты, слова, поступки. Нашёл белые дыры. Вопросов накопилось много, вряд ли Гару ответит на все за один вечер. Но он хотя бы сделал наброски будущей картины, а закрасить её поскорее в интересах и самой Гару. Чем меньше знает её агент, тем он неэффективнее.

Вечером возле барной стойки особо выделялся симпатичный молодой человек. Из тех, кому уже исполнился 21 год, но паспорт у него всё ещё спрашивают. Молодёжная стрижка с выбритыми на висках узорами, рваные небесно-голубые джинсы и белоснежная футболка под клетчатой рубашкой с нашивками. Явно из богатой молодёжи. Он предлагал коктейль миловидной девчонке, которая никак не соглашалась на знакомство. Отшить ухажёра она стеснялась, поэтому вежливо и жеманно отвечала ему лишь “нет, спасибо”. Калеб долго искал взглядом Гару перед тем, как узнал её в этой нерешительной девушке. Темно-зеленое коктейльное платье с пайетками вокруг неглубокого V-образного декольте. Белье с push-up-эффектом (его-то она не обманет). Каблуки сантиметров пятнадцать. Свежий маникюр, прическа “крупные локоны” и вечерний макияж. В руках золотистый стильный клатч. В ушах большие серьги-кольца. В барном освещении волосы казались отлитыми из чистого золота. Калеб никак не ожидал увидеть свою напарницу при полном параде, поэтому долго ещё мялся у входа, наблюдая за ней и молодым человеком. Наконец, преисполненный гордости и, в то же время, сочувствия к юноше, он подошёл к ним и элегантно отвадил ухажёра.

Прошу прощения, приятель, но сегодня у неё свидание со мной, - произнёс он максимально дружеским тоном.

В любой другой ситуации богатый мальчишка мог бы вступить в спор, но значок полицейского, ненавязчиво поблескивающий на ремне, подсказал ему, что нужно извиниться и отступить.

Если бы ты не была гаргульей, я бы подумал, что ты нарядилась для меня, - обратился он к Гару, которая молча, с улыбкой наблюдала за происходящим.

Калеб заказал два пива. Спутница предложила пересесть за столик в углу зала. Вести разговоры на привычные им двоим темы за барной стойкой не очень-то удобно. Когда официант принес сэндвичи и чипсы, они продолжили общение.

Я следую совету сестры, - призналась Гару, игриво покачивая маленькой ножкой под столом. - Она велела одеваться и вести себя максимально раскованно, чтобы никто не обратил внимание, что я умна не по годам.

Твоя сестра - мудрая женщина, - рассмеялся инспектор. - При первом взгляде на тебя последнее, о чём думают мужчины, это твои знания. Удачный отвлекающий манёвр, учитывая, что есть множество всего другого, о чем можно подумать.

Если тебе нравится, я буду придерживаться такого стиля. Кто бы из твоих знакомых ни увидел нас вдвоём, он лишь подумает: “Калеб в своём репертуаре!” И появляться со мной ты смоешь в разных местах. Ведь маленькая распутница гораздо неприметнее здоровенной полуптицы в золотых доспехах или надменной гордячки в шёлковых платьях.

Калеб снова рассмеялся, но на этот раз, чтобы скрыть своё смущение. В который уже раз он выступал в непривычной роли. Ведь это он всегда смущает девушек развязными шуточками. Даже ослушайся он совета кентавра и реши соблазнить Гару, у него бы просто не получилось. Она превосходила его во всём, ему нечем было зацепить её. “Будь самим собой” - раздался внутри головы голос мудреца. Это единственное, что ей необходимо в тебе.

Если начистоту, - начал он, с чего-то же нужно начинать серьезный разговор, - ты очень красивая в любом виде. Для большей убедительности давай иногда держаться за руки и смеяться. Но у меня к тебе, действительно, много вопросов.

А у меня много новостей, - подхватила она и протянула руку в центр стола, положив свою ладонь на его.

Начнём с новостей.

Я узнала, зачем Димостенис собирает представителей криминального мира на конференцию. Он хочет организовать благотворительный фонд помощи жертвам теракта и их родным.

Какого именно теракта?

Который состоится во второй половине августа. Но это ещё не решено.

Я ничего не понимаю, но догадываюсь, что ты всё объяснишь.

Это сложная, многоуровневая схема. Нам нужно внедриться в неё, всегда быть в курсе событий и в нужный момент опередить его на один шаг. Ни больше, ни меньше. Ди готовит фанатиков для взрыва в общественном месте. Скорее всего, в выходной или на какой-то праздник. Они смертники. Скорее всего, подстроит так, будто это связано с религиозными мотивами. Тут же созовёт богатейших деятелей из разных стран и впервые выйдет в свет, организовав фонд. Фонд станет их оплотом в отмывании любой суммы, заработанной криминальным способом в любой точке мира. Конечно, пострадавшие что-то получат, но это будет яркое шоу для отвода глаз. Зато какое уважение в обществе, какое доверие! Хочет стать убийцей-героем.

Мы в состоянии под любым предлогом переловить всех этих его смертников. Нужно сделать это как можно скорее! Кто они?

Хотя Гару и говорила максимально деловым, беспристрастным тоном, Калеба эта информация совершенно вывела из себя. Бессмертные могут рассуждать о своих злодеяниях сколько угодно, но он, получив сигнал о готовящемся взрыве, обязан реагировать жестко!

Если арестовать всех сейчас, он легко наберёт новых, - возразила Гару. Она сжала его ладонь, пытаясь заставить слушать. Вряд ли ей было дело до людей, чьи жизни находились под угрозой, но она как никто знала методы Димостениса. Оставалось убедить инспектора довериться её плану и не сорваться раньше времени. - Теракты будут в любом случае. Даже если ему самому придётся их исполнить. Дело не в его марионетках. У меня есть две основные задачи. Первая: узнать, где пройдёт эта акция. И вторая: где именно соберутся основатели фонда.

Послушай себя! - воскликнул Калеб, гаргулье едва удалось заставить его понизить голос. - Ты предлагаешь мне проигнорировать твой сигнал? Молча наблюдать, как он погубит множество людей. Просто, чтобы в нашем деле появилось ещё немного информации о нём?

Если ты мне доверишься, то при взрывах никто не пострадает. Ты сыграешь в спасении людей главную роль. А твоё влияние позволит мне управлять силами полиции так, чтобы акция Димостениса состоялась, но не принесла ему ничего.

Контрплан? - удивился инспектор. - Ты хочешь сказать, что уже придумала, как победить в игре, правила которой ещё даже не придуманы?

Она кивнула и с хрустом набила рот чипсами. По довольному лицу Гару Калеб видел, что моральная сторона её не волнует. Если только она не кровожадное чудище, это могло означать одно: при их слаженных действиях катастрофы удастся избежать.

Прости, что вспылил, - перешёл он на миролюбивый тон. - Осмелюсь свалить всё на твой наряд. Это он заставил меня забыть, что Димостенис по зубам тебе одной. Итак, какие последствия нас ждут, если мы разрушим его планы?

До самой последний минуты он должен быть уверен, что играет без соперника. Пока не будут активированы устройства. В предвкушении своего звёздного часа он созовёт в Лондон подельников. Они все влиятельны, богаты, с целой армией головорезов за спинами. Став генеральным директором легальной организации, которая будет надежно оберегать их грязные капиталы, он подчинит их с потрохами. А теперь представь. Взрывы произошли. Встреча состоится на днях. Но в новостях нет шумихи, всё тихо, нет никаких жертв. Помогать некому, фонд неуместен. Это повергнет его в шок, по крайней мере. Есть небольшая надежда, что он допустит какую-нибудь ошибку. Это маловероятно, но я буду верить. Экстренно придется придумывать новую тему для собрания. Более грандиозную. Ведь признаться в провале - значит, поставить крест на своём авторитете. Резюме: я надеюсь, что он вложит всю свою ненависть и энергию в разработку очередной блестящей операции и...в спешке даст нам повод преследовать его официально.

Калеб думал. Взвешивал её слова, пока допивал пиво. Потом признал идею жизнеспособной. Но для её осуществления, Гару должна была следить за преступником практически без передышки. В любой момент может всплыть новая информация: обозначится дата акции и утвердятся имена участников. Однако гаргулья заверяет, что время ещё есть. До 15 августа точно ничего не произойдёт. Слежку она будет вести аккуратно, не каждый день. Но обязуется обновлять информацию по мере её поступления.

Обещаешь, что никто не пострадает? - в итоге спросил инспектор.

Мы сделаем всё возможное.

Ответ его не обнадёжил. Но полиция предупреждена, а это уже фора. У Калеба в списке ещё много вопросов, стоит двигаться дальше. Что ж поделаешь, если каждая встреча с этой девушкой больше походит на допрос, чем на свидание. У неё заранее готов ответ на всё. Но даже если разговаривать днями напролет, им не хватит жизни, отведённой Калебу. Тем более не стоит медлить.

Давай на сегодня закроем служебные темы. Может, поболтаем о нас с тобой?

Гару наверняка слышала что-то подобное от всех своих предыдущих агентов. Она была лектором, а они - студентами. У неё длинная заготовленная легенда, у них наивные, однотипные вопросы. И так из года в год. Со знанием дела она предупредила:

Стоит нам начать этот разговор, трудно будет остановиться. Не только тебе хочется развлечься сказками о гаргульях. Я бы с удовольствием послушала о твоей жизни до этого апреля.

Признаюсь, мой шеф решил меня не грузить, так что вряд ли в ближайшие дни я сильно устану. Готов посвятить тебе всю сегодняшнюю ночь. Завтра подремлю в участке.

Тогда к тебе. Какое такси предпочитаешь: наземное или воздушное?

Через пару минут они зашли за угол, на задний дворик без фонарей. Ещё через несколько секунд гигантская золотая птица незамеченным вихрем взмыла над Лондоном и доставила инспектора домой.

Судьбы и роли

Сегодня он угощал свою гостью. Хотя это и не древний полис, и не открытая зелёная терраса, а всего-навсего двадцатиметровая гостиная в типовой квартире, Калеб и Гару, как при первой встрече, удобно устроились на диване напротив друг друга и открыли бутылку его любимого вина. Гару всё равно не пьянела, поэтому пила мало, за компанию. Калеб настроился растянуть бутылку на всю ночь.

Полагаю, проще начать наш урок с основ, - угадала его первый вопрос опытная учительница. - Происхождение гаргулий - тебе это интересно? - Он кивнул. - Что ж, как ты знаешь, мы созданы единым племенем. Все гаргульи на свете одного возраста. У нас не было прародителей, не будет и потомства. Племя гаргулий очень большое. Поэтому, несмотря на то, что тысячи лет мы сражались, жертвовали собой, каменели навсегда и добровольно уходили из жизни, мы до сих пор не исчезли как вид. Гаргульи сродни людям - у каждой свой характер, пристрастия, даже внешность. Исторически сложилось так, что мы, в первую очередь, солдаты. Крылатая армия Олимпа. Но наша главная особенность: мы сами выбираем врагов и решаем, что с ними делать. Свет, наполняющий нас золотом, создан из эфира. Он чистый и всепроникающий. Поэтому боги неизменно полагаются на суд гаргулий. И если мы кого-то прощаем, прощают этого человека ли, демона ли и сами боги.

Насколько я представляю себе ангела, у гаргульи с ним много общего. Но в чём тогда разница?

Надолимпийская сфера не мой профиль. Ангелы нас часто посещают, их видят и олимпийцы, и люди. Они не вмешивались в великое сражение, не влияют ни на что и в нашей повседневной жизни. Известно только одно: без них нельзя. И это небесный свет в чистом виде. Мы же, гаргульи, материальны, поскольку состоим из света и воды. Свет сближает нас с богами и позволяет летать, а вода заземляет нас, приближает к людям. Если хочешь энциклопедическое определение, гаргульи - это посредники между ангелами и богами.

Пожалуй, я бы, действительно, мог написать занятную энциклопедию, - мечтательно усмехнулся Калеб. - Может, стал бы таким же популярным писателем, как Джоан Роулинг.

Дарю тебе эту идею, можешь не благодарить, - поддержала шутку Гару. - Выйдешь на пенсию, вспомни сегодняшний разговор. Вдруг получится популярное фэнтези, и люди снова начнут увлекаться легендами Древней Греции.

Обещаю, по крайней мере, попытаться. Если я правильно понял, ангелы нематериальны и безучастны. А если в свет добавить воду, то они получают способность сочувствовать, влиять на материальный мир и принимать облик человека.

Так и есть. Очень уж у вас, людей, привлекательная и многофункциональная конструкция. Боги ведь тоже могут принять любую форму, но им больше нравится ваша. Хотя у котов и обезьян тоже довольно удобные тела. Но не буду грузить тебя заморочками моей родни.

Где, в основном, живут другие гаргульи и чем занимаются, помимо войн?

После богоубийственной войны, нас оставалось триста пятьдесят. Я сразу же отправилась к Аиду. Полагаю, все остальные были заняты местью. Может быть, несколько десятков предпочли удалиться для размышлений. Когда я вернулась, все уже признали амнистию, и наши роли поменялись. Сейчас почти все наши - на крышах. Кто-то в горах, кто-то в подземельях. Сидят, думают каждая о своём. Ведь из одних и тех же событий и человеческих поступков каждая гаргулья делает свои выводы. Да, мы судьи. И нормативы у нас стандартные. Но выводы зависят от опыта и взгляда на жизнь. Я, например, считаюсь “молодой” гаргульей только потому, что много времени провела в одиночестве и совсем не знаю жизни.

О чём же ты думала столько времени?

Меня слишком сильно впечатлила война. Я думала о смерти, о Тартаре, о мотивах Ринары и Димостениса. Постигнув их души, я стала вспоминать воинов от каждой стороны. Как они выглядели, какое у них было оружие. Вспоминала приёмы, которые они использовали во время сражения…

Ты говоришь так, будто помнишь все детали.

Каждого. Всё, что они делали. Каждый предсмертный крик. Лица, кто как умирал. Кто какую ошибку допустил в бою.

Но в сражении участвовало несколько тысяч воинов!

Пятьдесят тысяч с обеих сторон. Большая база для анализа. Поэтому, проснувшись, я отправилась к Аресу. Захотела испробовать свои новые знания на деле. И действительно, я стала сражаться намного лучше! С того дня Арес во мне души не чает. Я его любимая племянница. Лучший его воин из тех, кто почти не появляется на полях сражений.

Пока Калеб пытался оценить поистине выдающиеся наблюдательные и аналитические способности собеседницы, Гару вернулась к рассказу о своём племени.

За тот же самый период другие гаргульи успели столько всего повидать. Теперь, когда они уединились, им предстоит многие сотни лет осмысливать накопленный багаж знаний. Мой конёк - сражения, их - человеческие души. Пришла пора восполнять пробелы в знаниях. Афродита забрала меня из Политонироона и принялась знакомить с жизнью смертных. Пыталась преподать мне ускоренный курс. Днём я ходила среди её граждан, наблюдала всю палитру чувств, а ночью размышляла. Эти уроки продолжаются до сих пор. Поэтому я и считаюсь чем-то вроде личной гаргульи Ареса и Афродиты. Они меня негласно опекают и обучают. Другие мои сёстры тоже чьи-то любимицы. У Зевса есть личные гаргульи. Он держит их при себе в качестве стража и судей в главном дворце. В Дионосополе живёт парочка, беспечные создания. Десяток сестёр штудируют библиотеки Афины. Остальные обосновались на земле. Я, вот, помогаю полиции. Гретта медитирует в Индии. Гона - врач-спасатель на Камчатке, помогает искать пропавших в море и в тайге. Густава борец за права животных. И так далее.

Все перечисленные имена по случайности начинаются на G или это какая-то закономерность?

О, да! Это наша особая традиция. Все двадцать тысяч гаргулий, созданных в начале времён, выбирали себе имена только на букву G. В этом нет особо смысла. Изначально имена нам не положены. Но надо же было как-то идентифицировать себя. Сказать: “Гаргулья, я хочу с тобой поговорить” - значило, обратиться ко всем присутствующим разом. От слова Gargouille стали создавать производные. Некоторые так и жили сотни лет, пока не придумывали себе имя. Если кто-то умирал, её имя тут же переходило к безымянной соседке. Среди ныне живущих безымянных не осталось. Сейчас гаргульи наперечёт, и рано или поздно придёт время, когда наше племя исчезнет.

Услышать такое было неожиданно и досадно. Калеб искренне сопереживал рассказу. Но подсознание напомнило ему, что время, когда бессмертные гаргульи все до одной погибнут в бою или пожертвуют собой, придёт очень и очень нескоро. Тоска развеялась.

Гару, видимо, решила взять перерыв. Она сделала глоток вина, второй за вечер, и велела инспектору рассказать что-нибудь о себе. Он растерялся, и Гару помогла ему.

Сам собой напрашивается вопрос, почему ты холост?

Первый вопрос, он же самый тяжёлый.

Почему?

Девушка, на которой я собирался жениться, умерла ещё в колледже.

Прости…

Это было больше двадцати лет назад, не стоит. Мы тогда были молоды, родители давали деньги. В общежитиях не жили, но проводили там много времени с друзьями. Конечно, все пробовали лёгкие наркотики. Только Лея подсела на героин. Кстати, имя такое, потому что она родилась в 1977 году. Я и не думал, что всё это серьезно. Наркотики меня не привлекали, а вот девушки из нашей компании - даже очень. Заметив, что у Леи проблемы, я тут же стал ограждать её от прежних знакомых, требовал, чтобы родители не давали ей денег и постоянно контролировали. Но даже втроём мы не справлялись. Она убегала, встречалась с дилерами прямо в колледже, запиралась в ванной. Пришлось прервать её учебу и отправить в лечебницу. Весь последний курс каждый свободный день я проезжал двадцать миль, чтобы навестить её в больнице. Лея шла на поправку. И вот, когда болезнь казалась побежденной и забытой, как страшный сон, её родителям позвонил директор клиники и сказал, что Лея сбежала. Полиция нашла её в тот же день в гараже на соседней улице. Передозировка. Дилер сам вызвал полицию и сдался, когда понял, что его клиентка мертва. Я учился на юриста и собирался пойти в адвокаты, но после этого случая поменял планы. “Только в отдел по борьбе с наркотиками!” - решил я. Проработал десять лет, закрыл кучу притонов, пользуясь служебным положением, избил десятки наркоторговцев, надеюсь, спас сотню-другую детей. Но судьба распорядилась так, что теперь я в убойном отделе.

Всё время, пока говорил, Калеб не переставал курить. Голос его звучал спокойно, речь была плавной. Только глаза наполнились забытой грустью. Сколько бы подружек за двадцать лет ни сменилось, он так и не встретил вторую Лею. Увлечённый работой, он не считал года. Лишь ловил мерзавцев, сажал их в тюрьму, пытался спасти всех вокруг, в их лице пытаясь спасти жизнь молодой девушки с именем принцессы. Вот что, оказывается, скрывается в душе самоуверенного сердцееда. Хотя все его романы недолгие, встреча с Калебом не стала трагедией ни для одной женщины. Он мог пошлить и дурачиться сколько угодно, чтобы добиться желаемого. При этом каждая встреча была для него важной, он берёг чужие чувства, готов был прийти на помощь каждой своей бывшей по первому зову. И это не пустые обещания. Он часто выручал женщин, их детей и даже мужей без малейших колебаний.

Стоит ли спрашивать про твою семью? - продолжила Гару.

В этом случае всё намного лучше, - улыбнулся Калеб, давая понять, что этот вопрос его не огорчает. - Мама не понимает мой образ жизни, а отец расстроился ещё тогда, когда я не пошёл в адвокаты. Мы ссорились, он проронил фразу, мол, из-за наркоманки я отказываюсь от карьеры. Тогда меня это сильно задело, и я ушёл из дома навсегда. У меня есть младшая сестра. Адвокат. Вот она оправдала все ожидания родителей. Вышла замуж за владельца сети магазинов, родила ему троих детей (два парня и девочка), и при всем этом в 40 лет является партнёром в уважаемой адвокатской конторе. Идеал благодарной дочери. Не сочти, что говорю с сарказмом. Я очень люблю сестру и её семью. Общаемся мы на Facebookе. Ну, а родителям стараюсь звонить как можно реже. По праздникам. Любой наш разговор заканчивается пожеланием жениться от мамы и дослужиться до главного констебля от папы. Как видишь, всё благополучно. Я тот счастливый человек, у которого живы родители, есть сестра. Они не виноваты, что я - сплошное разочарование. Но это мой выбор. Мне нравится моя жизнь.

А что бы сказал твой отец, если бы узнал о том, что знаешь ты?

Что я окончательно рехнулся, - рассмеялся Калеб. - Отец иудей. Мама католичка, но изменила веру перед свадьбой. Каждую субботу они ходят в синагогу. Интересно, какая связь между любовью к ближнему и мечтой о детях-адвокатах?

Они замолчали и глубоко задумались, не переставая улыбаться. Гару была рада, что Калеб не одинок. Хотя вот, что странно. Прошло уже два дня с тех пор, как он официально поправился, но члены семьи не спешили навестить раненого полицейского. Вроде как, мама звонила ему сегодня утром. Но о подробностях разговора инспектор не распространялся. Было бы неплохо, если бы его пригласили на семейный обед в эти выходные. Иначе она, чего доброго, будет ему сочувствовать. Впервые Гару сожалела о запрете приводить в олимпийскую семью людей. Если бы они, олимпийцы, снизошли до краткой беседы, Калеб пришёлся бы им по душе. Хорошо, что есть хотя бы три бога, с которыми он подружился.

Ещё одна мысль посетила гаргулью. Если б она была способна, то испытала бы угрызения совести. Со дня их знакомства обычно активный в таких делах, Калеб не обратил внимание ни на одну женщину. Неужели он откажется от мимолётных романов ради неразделённого чувства? Гару понимала, что изменения, произошедшие с ним, серьёзны. Но что делать, понятия не имела. Надо будет посоветоваться с Афродитой. Тем временем Калеб передал ей эстафету. Пришло время ему задавать вопросы.

Почему ты не можешь справиться с Димостенисом без меня?

Для начала придётся объяснить принцип моей работы. Гаргульи видят душу человека, так? Мы смотрим ему в глаза. Знаешь, почему невозможно превратить в камень мёртвого или то, что не имеет глаз? Потому что они не смотрят в ответ.

У Димостениса есть глаза…

Верно. Но он не такой человек, как остальные. За многие годы бегства и злодеяний он приобрел способность, делающую его неуязвимым для меня. Его глаза смотрят и не видят. Он действует и не чувствует. Он уже камень. Вокруг него защитное поле из бесчувственности. Стоит мне приблизиться, рука не поднимается причинить вред. Как будто он - вещь. Это трудно объяснить, просто поверь. Если я предстану перед любым другим созданием, его пристальный взгляд и искренний страх (или любое другое сильное чувство, просто обычно, почему-то люди испытывают страх) позволят мне заглянуть внутрь и увидеть самые потаённые уголки души.

Но я не понимаю, зачем тебе судить Димостениса, если все итак знают о его чёрной душе? Давай просто убьём его?

Инспектор, ни я, ни даже ты не убьёшь его, пока он не позволит.

С чего бы ему позволить такое?

Он сделает это неосознанно. Хочешь знать свою миссию? Ты, с моей помощью, заставишь его испытывать чувства. Как только преграда исчезнет, я доберусь до него, обещаю. Видишь ли, пока он неуязвим, я не могу ни приблизиться, ни дотянуться до него никаким оружием. Будешь рушить его планы, преследовать и стрелять в него, пока он снова не станет человеком.

У бессмертных свои проблемы - это всё, что понял Калеб из этого объяснения. Очевидно, что без его помощи Гару даже не дотронется до этого человека. Поймать его, скрутить, и унести на крыльях к Аиду тем более не сможет. Серьёзный противник. И всё же, уязвимый. Задача Калеба доставать его до тех пор, пока тот не начнёт беситься. Уж на это инспектор Эванс способен, Гару выбрала правильного напарника!

Именно так он и заявил собеседнице. Она и не сомневалась.

Каждый занят своим делом

В 5:24 a.m. из квартиры инспектора Эванса вышла красивая молодая девушка. Вместо того, чтобы спуститься на лифте вниз, она нажала кнопку самого верхнего этажа. Позже вышла на крышу. Минуту посмотрела на проснувшийся город. День обещал быть жарким. Это ощущалось уже сейчас, в такую рань. Ни лёгкого ветра на высоте двадцати четырех этажей, ни облачка на всём небосводе, сколько охватывал глаз. Девушка в коротком чёрном платье встала босиком на парапет и шагнула вперёд. Дорога до жилья Димостениса заняла у золотой птицы считанные минуты. Сегодняшний день она решила безвылазно провести под его балконом. Каменный выступ в виде какой-то фигуры не привлечёт внимание тех, кто вдруг решит посмотреть наверх. А балконная дверь гарантированно будет открыта весь день. Пока в жилище царил сон, она вспоминала прошедшую ночь. Калеб задавал ещё много смешных вопросов о быте гаргулий.

Когда ты летаешь, твоё тело покрыто настоящим золотом?

Высшей пробы!

Получается, тебя должно быть видно на радарах.

Надо же, я никогда не думала об этом. Если на радарах периодически появляются неопознанные маленькие и очень быстрые объекты, то да, это гаргульи. Правда, эти точки пролетают с такой скоростью, что оператор должен смотреть безотрывно на монитор и не моргать, чтобы заметить нас.

Бывает, что замечают нечто подобное. А потом ломают головы, что это такое? Строят множество гипотез. Чаще всего ссылаются на инопланетян.

Потом он ещё спрашивал о существовании других обитаемых планет. Допытывался, существуют ли пришельцы на самом деле. Гару отвертелась от этой темы, ссылаясь на желание поберечь его нервную систему. Калеб едва отошёл от знакомства с божествами. А завтра ему на работу. Инопланетяне сейчас не входили в планы гаргульи. Но и зарубать тему на корню не стала. На короткий вопрос “существуют?” ответила коротким “да”.

В 5:26 a.m. инспектор Эванс опустил голову на подушку и мгновенно уснул. Ему снились марсиане в виде золотых высоких девушек с крыльями. Они были обнажены и прекрасны. А он путешествовал по незнакомой планете в скафандре. Когда, сражённый красотой местных жительниц, решил вылезти из своей жизненно необходимой оболочки, ему помешал телефонный звонок. 7:11 a.m., до будильника еще 49 минут. Калеб, ничего не соображая, принял вызов. Это был Нил. Он сожалел, что потревожил коллегу, но без лишних предисловий перешёл к делу. Только что в участок поступила информация об убийстве. Настоящем, не бытовом, такое не раскрыть по горячим следам. Если Калеб соскучился по работе, то Нил отдаст это дело ему. В таком случае, нужно выезжать на место немедленно, эксперты уже там.

Ничего не поделаешь, инспектор собрался за 15 минут, бутерброд и кофе взял с собой в такси. Если бы Гару была рядом, он смог бы распределить время в другом соотношении. 90% на сборы и 10% на дорогу. Но у простого смертного выходило наоборот.

Убийство произошло в частном доме на Гленторн-роуд. Покойный Кристофер Смит. Совладелец универмага на Кенсингтон-Хай-стрит, состоятельный человек тридцати восьми лет, красивый, следует моде, следит за собой, недавно обручился с двадцатишестилетней Софией Дризелли. Невеста - единственная дочь состоятельной семьи, брак обещал быть успешным, ведь молодые, кажется, любили друг друга. Смит каждый день добирался до работы по дороге А315. Несмотря на занятость, проводил с семьей и невестой достаточно много времени. Его родители живут в Кенсингтоне, её - в Челси. Никто не был втянут в скандалы, не имел долгов. Смит принимал активное участие в благотворительности. Во всех кругах зарекомендовал себя как высокоморальный интеллектуал. В день убийства он ночевал в доме один. Кухарка и уборщица работают только днём. Но пожилая миссис Глориа, кухарка, иногда оставалась на ночь, если у неё после рабочего дня вдруг начинала болеть голова или отекали ноги.

Такой доклад выслушал инспектор, когда прибыл на место происшествия. Сержант опросил работниц, соседей, сообщил семье покойного и семье его невесты печальную новость.

Значит, будем искать того, кто завидует любви или деньгам, - сделал заключение Калеб. - Или тому и другому.

В этот день сразу из участка инспектор направился домой. Казалось, что установившаяся в городе летняя жара загнала добропорядочных жителей в здания с кондиционерами, а преступников выманила под покровом тёплых ночей совершать свои чёрные дела. Все коллеги Калеба внезапно оказались по горло в работе. Дежурные телефоны разрывались. Преступления чередовались с мелкими бытовыми неприятностями. Водители с солнечными ударами попадали в ДТП, у уснувших на лужайках людей воровали вещи, измученные бетоном домашние животные убегали от хозяев и находились в парках или возле ближайших водоёмов. Полицейские вместе с пожарными выезжали по любому незначительному вызову, ведь в большом городе существует великое множество угроз для жизни. Калеб целый день провёл на ногах, мотаясь по городу. И всё, что ему было нужно вечером, это диван и пиво из холодильника. Вернувшись в квартиру, он был приятно удивлён. Из комнаты доносилась тема He’s a Pirate и пахло сладким попкорном. Гару сидела на полу перед телевизором и с удовольствием смотрела “Пираты Карибского моря”. Увидев его, она улыбнулась и пригласила устраиваться рядом.

Показывают по центральному каналу. “Проклятие Чёрной жемчужины”, ты как раз вовремя, началось самое интересное.

Калеб сходил в спальню и надел домашние шорты. Костюм и рубашку можно было выжимать, пришлось отправить всё в стирку. Быстро умылся и, к концу рекламного блока, уселся рядом со своей гостьей. Выудил из миски полную ладонь попкорна и, прислонившись спиной к прохладной коже дивана, окончательно почувствовал себя счастливым.

Ты раньше видела этот фильм? - лениво спросил он.

Сейчас смотрю второй раз.

Как я тебе завидую! Второй раз всё равно, что первый.

А ты какой раз смотришь?

Пять или шесть раз я видел каждую часть в кинотеатре. В такие периоды бывает очень много свиданий, знаешь ли. Девушки сами ищут, кто бы их сводил в кино. Ну, и по телевизору ещё раз двадцать. Но сейчас с тобой посмотрю с огромным удовольствием.

В перерывах на рекламу Калеб расспрашивал Гару о её отношениях с кинематографом. Оказалось, она видела все фильмы всех великих режиссёров всех стран. Угнаться за киноиндустрией, конечно, не в состоянии ни одно живое существо. Но у гаргульи есть огромное преимущество перед всеми киноманами - она не устаёт. Если уж решила погрузиться в созерцание, то может сидеть перед экраном несколько недель, не прерываясь. Тогда не удивительно, что она не пересматривала самые популярные фильмы с маниакальной преданностью десятки раз. Дай бог увидеть каждый хотя бы однажды. А со своей феноменальной памятью, любой сюжет могла пересказать со всеми подробностями. Калеб был польщён тем, что сейчас у неё нашлось желание побездельничать в его квартире и провести время совсем как обычная девчонка. Увлёкшись просмотром и разговорами, они решили ничего не готовить и заказали пиццу. Работу тоже не обсуждали. Значимых новостей по их общему делу не появилось, а расследование смерти Смита продвигалось своим чередом. Таких дел за плечами Калеба десятки, с нынешним он планировал справиться в ближайшее время.

У людей есть такое хобби, как сериаломания. Наверное, даже бессмертным придётся потеть сотни лет, чтобы пересмотреть всё, что снято на пленку, - рассказывал он. - Что тебе нравится больше всего?

Гару махнула на него рукой. О каких предпочтениях может идти речь, когда ты видел так много! По её мнению, выделение чего-то одного - типичная характеристика смертных. Чаще всего граничит с узким кругом интересов. Стоит познакомиться с другими, непривычными, кажущимися непонятными на первый взгляд, культурами, видами искусства, режиссёрами и писателями, как понимаешь: среди всего многообразия человеческого творения просто невозможно выбрать что-то единственное. Каждое произведение по-своему уникально. Каждое затрагивает разные струны души. А если творения направлены на одинаковые струны, то, в любом случае, будут играть на них по-своему, не похоже друг на друга. (Привела в качестве примера “Убить пересмешника” и “Хижину дяди Тома”). Предпочтения заставляют нас ограничивать себя. Отсутствие предпочтений и любознательность открывают для человека самые широкие возможности: постоянно удивляться, искать новое, открывать неизвестные грани своей восприимчивости, вдохновляться. Гару искренне жаль смертных, которые при всём желании за свою жизнь не способны воспринять и миллионную долю всего прекрасного, что на данный момент сами и создали. А уж если сознательно сопротивляться вечному поиску, то жизнь сводится к одному-единственному телевизионному каналу с его стандартной повторяющейся каждые выходные программой.

Калеб вдруг понял, как строится общение с бессмертными. Ему предстояло многому у них научиться. И сейчас он стоял на пороге понимания, какими критериями они мыслят. Совершенно другими. Поболтать о ерунде с ними не выйдет даже валяясь на ковре под телевизором и дружески уминая одну пиццу на двоих. Любой разговор по душам становится уроком, который мудрая мать с самыми лучшими побуждениями пытается преподать своему несмышленному сыну. Он вспомнил Килара и Аида, что окончатльно смутило его чувства. Дело в том, что после возвращения в Лондон, олимпийское приключение успело отойти на второй план, стать размытым фоном его повседневных забот. И на Гару он снова нет-нет да и заглядывался. Только отдельные слова, мимолетные образы иногда разламывали его мир на части, пытаясь составить одну картину из двух разных наборов пазлов. В такие моменты гаргулья была для него возлюбленной, учителем, родителем и полубогом в одном лице. Шуточное настроение никак не хотело уживаться с религиозным трепетом, а страсть с глубоким почтением. В такие минуты Калеб боялся Гару, потому что его мозг не понимал, как на неё реагировать. Гаргулья старалась ему помочь, когда вдруг замечала в его взгляде отстраненность и страх. Шутила, заговаривала о мелочах, делала вид, что серьёзно озабочена чем-то незначительным. Тогда Калеб бросался её успокаивать и заверять, что всё в порядке. Это придавало ему уверенности и позволяло отвлечься. Надо признать, Гару восхищалась, как стойко он принимает непосильные для большинства людей обстоятельства.

В час ночи инспектор отправился в кровать. Гару осталась перед экраном. В программе телепередач она нашла что-то новое и ждала, пока начнётся фильм. На утро у Калеба была запланирована встреча с бывшим поклонником Софии. Он казался идеальным подозреваемым любому человеку, не обладающему дотошностью детектива. Инспектор собирался не допрашивать этого парня, а с его помощью собрать доказательства его невиновности.

Утром Гару объявила, что вернётся через неделю. Гера затеяла семейные торжества и пропустить это событие не решился ни один из членов семьи. На вопрос Калеба, почему её не будет так долго, Гару перечислила всех родственников, с какими нужно повидаться отдельно.

Во время больших праздников поговорить с кем-то наедине практически нереально. Всегда шумно, во всём дворце нет свободного уголка. Да и обсуждать земные проблемы в резиденции Зевса и Геры рискованно. В кругу богов принято интересоваться только делами семьи. Так что, когда все разъедутся, я по-очереди нанесу визиты в каждый город, - объяснила гаргулья.

Так и договорились. Вернётся, сама его найдёт, где бы он ни был.

Утро в участке выдалось оживлённым. Ночная смена сбивалась с ног также, как и вчерашняя. Болтая в кафетерии с сонными коллегами, Калеб услышал истории о взорвавшемся на Темзе катере и об утопленнике возле моста Блэкфрайерс. Кроме этого, на соседних улицах сработало две сигнализации. В одном случае поймали домушника, кстати, будет хорошо, если Калеб поможет с допросом. По второму адресу случился сбой системы. Под утро недалеко от участка поссорились влюблённые. Сержант с новенькими возвращался с вызова и захватил по дороге эту парочку. Они помирились уже в машине, поэтому их отпустили на пороге участка, не заводя внутрь. В шесть утра снова приходил старый мистер Гриф, жаловался, что его соседи из дома напротив подглядывают за ним через окно. Надо бы навестить старика, пообещать, что злоумышленники наказаны. Иначе этот сумасшедший так и будет ходить, пока приступ не пройдёт. Калеб обещал позвонить мистеру Грифу и сказать, что оштрафовал его соседей. Потом отправит к нему новичка с бутылкой “White Horse” и упаковкой сигар - мол, соседи сожалеют и просили передать. Это займёт старика на несколько дней.

Наслушавшись новостей и посмеявшись, Калеб зашёл в свой кабинет в отличном настроении. В одиннадцать часов, как было условлено, к нему пришел Джереми Вильсон, бывший парень Софии.

Джереми в ночь убийства отрабатывал вторую смену в супермаркете в Хакней. Работа тяжёлая, в основном, по ночам. Нужно проводить инвентаризацию в течение двенадцати часов. Сил уходит много, а зарплата скромная. Но Джереми рад и этому. Он почти четыре месяца был безработным, пытаясь устроиться в престижные учреждения мастером по ремонту компьютеров. Но не складывалось. Вот и решился на непрестижную должность. Если повезёт, в выходные дни будет ходить по домам частных клиентов и ремонтировать технику. Были ли у него мотивы устранять конкурента? Нет. На него итак подумали в первую очередь. Но он неглупый человек. Любовь слепа. Они познакомились с Софией три года назад на Дне города. Влюбились, встречались, она утверждала, что его заработок и социальный статус ничего не значат. Остальные Дризелли, конечно, думали иначе. Джереми из кожи вон лез, чтобы быть достойным ухажёром. Когда не мог получать приличное жалование, работал на двух или трёх работах. Конечно, это не могло длиться вечно. Он устал. Его апатия передалась девушке. Да и чувства остыли. Джереми осознавал, что из них не получится пара. Бросил бы Софию раньше, но не хотел портить отношения, поэтому ждал, когда девушка сама заговорит о расставании. Но, не дождавшись, открыл ей свои намерения. София рыдала, а её родители похвалили молодого человека. Тем не менее, они остались хорошими друзьями. Познакомившись с Кристофером, она сразу рассказала об этом своему другу. Джереми как-то даже ходил с ними в кино. О покойном отзывался с уважением. Смит обещал поискать работу для бывшего парня своей невесты. И нашёл бы, только не успел. К тому же Джереми давно нравилась другая девушка из простой семьи, студентка, подрабатывающая в кафе. Калеб окончательно убедился, что молодой человек потерял покровителя. Мотива для убийства не было.

Мы все скорбим. И Артур тоже, - заключил Дженифер.

Артур ваш брат? Что его связывает со Смитом? - для протокола спросил инспектор.

У Артура своя аптека, маленькая и дышит на ладан. Когда Кристофер узнал об этом, то стал ходить только туда. Даже горничную посылал в бедный район, лишь бы потратить лишний фунт в этой аптеке. Кстати, у Артура есть стоматологическая мазь, которую не найти больше нигде, она не английского производства. Так вот, у Кристофера были проблемы с деснами (вы, наверное, итак уже знаете), а эта мазь его спасала. Он сам говорил. И рекомендовал средства Артура и своим богатым приятелям.

А где живёт ваш брат? Я бы навестил его, может быть, он, как личный фармацевт покойного, расскажет что-то важное?

Живёт там же, в аптеке. У него есть подсобка, переоборудованная под маленькую квартирку. Почти вся выручка уходит на аренду этого помещения, так что не до квартиры. У него есть банковский счёт, так он его не трогает. Предпочитает комфорту накопления. Мечтает купить дом в Уэльсе. Уважаю брата. Как бы ни было тяжело, он приспосабливается к условиям, но от мечты не отступает.

На этом беседа закончилась. Калеб пожелал парню удачи с работой и отпустил с миром. А сам пошёл в допросную комнату пообщаться с ночным домушником. Визит к Артуру отложил на вечер.

Стук в дверь. Тишина. Стук повторяется настойчивее. Дверь открывается.

Аптека работает до одиннадцати вечера. Простите, но сейчас половина двенадцатого, - говорит уставшим голосом взъёрошенный молодой человек в очках и белом халате.

Я специально дождался закрытия, - отвечает ему полицейский и протягивает жетон.

А, инспектор Эванс, это вы, - дверь раскрылась шире. - Я заканчиваю делать отчёты, ещё даже не успел переодеться. Вы по поводу расследования, наверное? Давайте приготовлю вам чай. Придётся подождать, а то я что-нибудь напутаю в спешке и потом стану выслушивать нотации от налоговой.

Калеб зашёл в аптеку и с пониманием принял чашку чая. Он уселся в кресле возле тонометра и стал ждать. Времени у него много, дело уже завтра будет закрыто. Он хорошо поработал и, в отличае от несчастного фармацевта, может позволить себе расслабиться. Наконец, за прилавком послышались звуки. Артур убрал выручку и заполненные бумаги в сейф, снял халат. Тоже налил себе чаю.

Протянете ещё какое-то время? - озабоченно обратился к нему инспектор.

Да, уж. Сетевые и интернет-аптеки топят меня с каждым годом всё больше и больше. Выживаю за счёт редких лекарств, заказываю их со всего мира, знакомые привозят средства народной медицины из Азии. Что-то изготавливаю сам.

Я слышал, наш общий знакомый очень ценил вашу аптеку. Мазь для десён особенно.

Кристофер заходил ко мне раз или два в месяц или присылал кого-нибудь. Постоянный клиент, да.

Скажите, а правда, что вы сами рекомендуете своим покупателя подходящие лекарства? Они просто описывают симптомы или приносят какие-то справки?

Если есть возможность, я стараюсь изучать их медицинские карты. Проверять, подойдёт ли то или иное средство конкретному человеку, - Артур хоть и не был доктором по профессии, образование всё же получил. Если бы не отчисление за неспособность оплатить последние курсы университета, из него вышел бы отличный специалист. Калеб искренне жалел этого предприимчивого и талантливого юношу. Только низкое социальное положение и недостаточно крепкая коммерческая хватка мешали ему жить в свое удовольствие и заниматься любимым делом. Был бы у Артура начальный капитал, уж он смог бы им грамотно распорядиться. Он рассказывал инспектору, почему одно и то же сильнодействующее средство ставит на ноги одних больных, а другим категорически противопоказано. Например яд кобры. Отлично согревает и лечит суставы. Но при болезнях почек смертельно опасен.

А аллергия на него бывает? - вскользь уточнил Калеб.

Артур запнулся. Взглянул на инспектора с подозрением, но тут же поправил очки и продолжил менее уверенно:

Аллергия бывает на всё.

Ну, да. Ну, да. Какой глупый вопрос, - усмехнулся Калеб. Он постучал себя по лбу и улыбался до тех пор, пока собеседник не перестал напрягаться. Потом продолжил. - Когда Смит заходил к вам последний раз?

Должен признаться, давно его не видел. В начале лета, насколько помню. А в конце июня забегала его горничная. К сожалению, не запомнил её имени, она новенькая.

Чаепитие было окончено, неформальный допрос тоже. Калеб поставил чашку и наклонился к сидящему в кресле напротив собеседнику. Положил свою большую тяжёлую ладонь ему на колено. Артур увидел на запястье металлический блеск и затих на месте, даже стал реже дышать.

Рад, что мы поговорили по-дружески, - сказал ему инспектор, заметив по взгляду Артура, что тот его понял. - Теперь поговорим по-деловому.

Что я сказал не так? - фармацевт вспоминал весь разговор с самого порога.

Вы всё сказали очень хорошо, - ласково успокоил инспектор. - Только я запретил горничной наводить порядок в комнате Кристофера до завершения расследования. Хорошо, что заглянул в пепельницу. Она была почти полной, но разорванный, испачканный пеплом чек я заметил. Знаете, откуда он? Отсюда. Дата на чеке едва различима, но установить её несложно. Пепельницу меняли утром в день смерти Кристофера. Курил он много. Так что насчёт его последнего визита вы мне сказали неправду.

Теперь вспомнил. Он, действительно, заходил позавчера. На минуту. Я проводил инвентаризацию. Один, запарился, забыл, наверное.

Последнее, что делал Смит перед смертью, по словам моего знакомого патологоанатома, - чистил зубы и использовал вашу мазь, Артур.

Но он использовал её постоянно, - как-то вяло возмутился молодой человек.

В силу своей профессии, я не брезгливый. Предыдущий тюбик он выбросил три дня назад. Мусоровоз ещё не очистил контейнер во дворе. Хотя на ваших чеках нет наименования покупок, я напомню, что Смит купил у вас позавчера. Мазь. А ещё судмедэксперт сказал, будто бы она отличается улучшенным составом. Туда входит апельсиновый сок. Дозировка незначительная, вкуса и запаха не чувствуется. Но состав изменён, Артур. На дёснах была новая партия, а не старая, уверяю вас.

Артур резко поднялся. Калеб успел схватить его за руку, снова мелькнул металлический блеск. Попытайся фармацевт вести себя негостеприимно, второй браслет надолго приковал бы его к инспектору. Калеб всё же надеялся на добровольное общение, без необходимости применять силу.

Да, бросьте, Артур! Я пришёл сюда, зная, кто убийца. Не стройте из себя невинность! Всё, что могу вам предложить - это разговор не в участке и без протокола. Вы мне, почему-то, глубоко симпатичны как человек. Сядьте, налейте нам еще по чашечке чая и расскажите, в чём состоял ваш замысел.

Наверное, тяжёлая работа отняла все силы подозреваемого. Или совесть не давала высыпаться. Особого желания противиться обвинению у него не было. Артур заговорил уставшим, сонным голосом. Как будто не признавался в преступлении, а всего-навсего рассказывал байку настойчивому товарищу, завалившемуся к нему среди ночи.

Итак, вы знали, что у него сильнейшая аллергия на цитрусовые, - помог начать инспектор. - Не могли не знать. Это проблема всей его жизни. Ничего связанного с фруктами из этого семейства. Как вы изменили состав средства в запечатанной упаковке?

Вколол иголкой, потом запаял дырочку. Доза нужна была маленькая. Пришлось повозиться в лаборатории, чтобы сделать состав без запаха. Почему вы стали изучать его дёсны? Я был уверен, что такая мелочь не привлечёт внимания полиции и мазь не отправят на специальный химический анализ.

Смерть наступила от анафилактического шока. Семейный врач сразу рассказал про реакцию на цитрусовые. Но в доме их быть не могло. В желудке не обнаружено. Я был уверен, что преступник унёс орудие преступления, каким бы оно ни было, с собой. Но сегодня утром ваш брат обмолвился, что вы делаете лекарства на заказ. На всякий случай я попросил судмедэксперта ещё раз проверить, какими лекарствами Смит пользовался перед смертью. Вдруг где-то неожиданно окажутся опасные для него вещества. Мне было грустно узнать, что их нашли именно в вашем товаре. Дождался результатов анализа и сразу к вам.

В эту ночь Калеб узнал, а утром Артур ещё раз повторил всё под диктовку в участке, следующее. Братья Артур и Джереми детство провели в бедных районах. Мать болела, но всё равно иногда выходила на работу. Была бухгалтером. Но не задерживалась надолго ни в одной компании, так как каждые три-четыре месяца вынуждена была брать больничный. Работа подрывала её и без того слабое здоровье. В итоге, когда мальчики-погодки пошли в бесплатную церковную школу, она безвылазно сидела дома и занималась только семьей. До их четырнадцатилетия отец кормил всю семью. Машинисты метрополитена получают немало, но треть уходила на лекарства для жены, треть на квартплату. Мальчики росли не избалованными. Артур очень рано понял, что мечтает стать доктором. Стал подрабатывать после уроков и копить на колледж. В колледже копил на университет. Но ему хватило только на первые три года. Сколько бы он ни старался, деньги кончились. В это же время скончался уже старенький отец. Теперь Артур содержал семью. Он был вынужден бросить учёбу. Взять кредит и купить помещение под аптеку. Дела пошли в гору, но прибыли не было. Бизнес окупал себя и только. Джереми оказался плохим помощником. Вступив в переходный возраст, только и делал, что развлекался. Он тоже подрабатывал, но лишь для того, чтобы спускать всё на игры, кафе и друзей. Только когда Артур скандалил в доме, тот нехотя делился зарплатой. Мать одинаково любит обоих своих сыновей и всегда просила их не ссориться. Младший, в качестве примирения, предлагал старшему брату присоединиться к его компании и хорошо проводить время. Наконец, когда брату исполнилось двадцать, он по мнению Артура, стал приносить пользу. Его тусовочный опыт пригодился: девушки из богатых семей стали очень хорошо реагировать на Джереми. И вот уже не он их развлекал, а они заманивали его на свидания. Брат начал приносить в дом деньги. Положение Артура поправилось, аптека превратилась в доходное предприятие. Три года назад роман Джереми и Софии воодушевил аптекаря. Он надеялся породниться с представителями высшего общества. Но, увы, всё расстроилось. После этих отношений сам Джереми тоже изменился. Остепенился, завел роман с простой девчонкой и вернулся-таки в лоно семьи. С серьезной работой только не везло, отсутствие образования закрывало ему дорогу во все фирмы. Как и Джереми, Артур долгое время относился к жениху Софии с почтением, принимал помощь и советы с благодарностью. Но однажды Кристофер приехал в аптеку на машине с приятной женщиной на пассажирском сиденье.

Это не моё дело, но я считал себя другом этих людей. Поэтому немного последил за Кристофером. В общем, инспектор, у него была любовница. А София, что бы она ни говорила при родителях, не любила его по-настоящему. Классический брак по расчёту. Мою голову стала сверлить навязчивая идея. Избавлюсь от Смита, Джереми и Соня снова сойдутся. Поженятся. Брат встанет на ноги, уж я ему помогу грамотно использовать новое положение. Мысли не покидали меня ни днём, ни ночью. Наконец, я решился. У брата есть алиби, невеста не горюет. Но ослепление быстро прошло. Я не преступник, инспектор. Арест меня не удивляет. Плохо всё просчитал, не продумал пути отступления. Сам виноват.

Это очень скучное дело для детектива и грустное для порядочного человека, - подвёл итог расследования Калеб в кабинете начальника. Нил озабочен только процентом раскрываемости преступлений и работой над предотвращением противозаконных действий. Он согласился, что Артур по глупости пожертвовал свободой. Но статус преданного сына и брата - не является поводом для смягчения приговора. Вечер второго дня Калеб провёл в одиночестве, слушая музыку в баре и потягивая пиво. Ночью его снова разбудил телефонный звонок дежурного. Ограбление и убийство на улице. Третий и четвертый день он не отличал друг от друга. Это были типичные сорокавосьмичасовые сутки. По истечении этого времени парочка налетчиков оказалась за решёткой. Проведя без сна две ночи, Калеб вступил в стадию, когда в сон уже не клонит. Реакция и мысли его стали заторможены, но функционировал он неплохо. Так что не отказался пропустить стаканчик скотча в кабинете Нила.

Прости, что бросил тебя одного, - так начал полуночный разговор шеф. - Кабинетные дела, отчёты… Я ужасно устаю от этого. Хочу снова патрулировать улицы или ходить с тобой по домам свидетелей. Знаю, я говорил это уже тысячу раз, но буду повторять снова и снова: это по праву твоя должность, старик. Я к ней не готов.

Ты старший уже четвёртый год, Нил. И плачешься мне каждые выходные об одном и том же. У тебя отлично выходит управлять участком, ты лидер. Помимо своей работы, контролируешь всех сотрудников. Мы чувствуем в твоём лице опору, ты - наш ориентир преданности и заботы об окружающих. Так что прекрати притворяться, старик! Ты на своём месте.

Если бы ты согласился занять мою должность, я бы не задумываясь, отказался от неё.

Не приставай со своими глупостями, - замахал на него Калеб. Подобный разговор повторялся каждый раз, когда они, немного выпив, общались по душам.

Калеб отнюдь не пренебрегал карьерой. Но когда четыре года назад из них двоих выбирали, кого назначить на должность, выбрали Нила. На дружбе это никак не сказалось. Нил не хотел повышения, а Калеб слишком горд для того, чтобы позволить ему отказаться от звания в свою пользу. Его задел слух, что на выбор повлияли институтские годы Калеба, его связь с безответственными компаниями и роман с наркоманкой. Прошло почти двадцать лет, а прошлое шло за ним по пятам. Впрочем, выезжать по ночам на места преступлений и вести расследования ему нравилось. Больше нечего было желать. Нил из кожи вон лез, чтобы Калеб не чувствовал себя обделённым. Выделил другу отдельный кабинет. Сделал своей правой рукой. Выполнял любые просьбы. Калеб же никак не мог донести до приятеля своё равнодушие к званиям и почестям.

Не хочешь о повышении, давай поговорим, о чём хочешь, - примирительно сказал Нил и подлил себе и ему ещё напиток. - Одно дело за два дня - ты превосходишь самого себя! Обязательно выпишу тебе премию в этом месяце. За неделю уже два раскрытых убийства, подумать только! И ведь один, без напарника.

До конца недели ещё три дня, так что не умаляй моих достоинств, - пошутил Калеб. Нил весело похлопал его по плечу. Откуда такая жажда деятельности, столько энтузиазма? Не мешают ли полицейские подвиги Калеба его новому роману?

На этой неделе я совершенно одинок, - признался инспектор Эванс. - Мне надо чем-то занять себя в ожидании её возвращения.

А где она?

Отправилась в Европу навестить сестру.

Познакомишь, когда вернётся?

Посмотрим. - А ведь и правда, Калеб ещё не думал о том, познакомит ли он Гару со своими коллегами? Ведь, если верить её предсказаниям, скоро они будут работать очень много в одной упряжке. И вдвоём уже не справятся. Придётся подключать силы полиции, но так, чтобы истинные причины расследования до поры, до времени оставались засекречены. - Кстати, о Гару, - вдруг вспомнил инспектор ещё об одном важном деле. - Ты же сейчас ездишь на служебном Форде. А как поживает твоя Supra?

Стоит в гараже без дела. Иногда прогуливаю её, проверяю, всё ли в порядке. Слежу за ней. Могу сказать, что в любой момент она готова сорваться с места и лететь в пункт назначения.

Дашь покататься?

Свою лучшую подругу своему лучшему другу? Калеб, ты ставишь меня перед нелёгким выбором.

Да брось, парень. Я ещё не утратил навыков вождения. А в твоей Тойоте, как и под ней, провёл достаточно времени, чтобы ты мог доверить её мне.

Ты прав. Полагаю, хочешь покатать свою подружку? Поспособствую этому с огромным удовольствием. Да и Supra поживет полноценной жизнью.

Подружке, надеюсь, понравиться. Но перед тем, как ты дашь мне ключи, должен предупредить. Колеса мне нужны в том числе и для расследований. Служебные машины привлекают лишнее внимание, а такси уже порядком надоели. Если я вдруг пущусь в погоню и твоя красавица пострадает, какую часть тела ты мне оторвёшь?

Это будет зависеть от результата погони, - профессионально ответил старший инспектор.

Калеба обрадовал этот разговор. Завтра у него будет машина. Ещё через пару дней Гару вернётся с новостями. Жизнь в Лондоне заиграет новыми красками. Возможно, даже приблизится по насыщенности к жизни на Олимпе. 15 августа стремительно приближается. А на разработку полицейской операции требуется много времени и ресурсов. Ждать с каждым днём невмоготу. Как бы инспектор ни устал за последние четыре дня, он ощущал лишь приток энергии и желание действовать.

На следующее утро перед работой он заехал в гости к Нилу. Черная, автоматическая Toyota Supra 1998 года уже ждала его возле гаража. Друг вручил Калебу ключи почти также трогательно, как несколько лет назад давал ему подержать своих новорожденных сыновей. Калеб любил сидеть в ней на месте водителя. Любил скорость и удобство. Выбирая, у кого из друзей попросить машину, он остановился на этой, так как знал, что сумеет впечатлить Гару. Пока Калеб подстраивал под свой рост кресло, Нил постучал в стекло:

Джейн приглашает тебя позавтракать с нами.

В кругу семьи старшего инспектора Калеб всегда чувствовал себя любимым и желанным гостем. Она заменяла ему собственную семью. Джейн жалела красавчика-холостяка, много рассказывала о своих незамужних подругах. С её легким характером, их число постоянно увеличивалось. С некоторыми Калеб честно ходил на свидания. И Джейн всякий раз переживала, что опять не сложилось. Пол и Шон, близнецы, называли Калеба дядей и обожали гулять в его компании. А также играть с ним в приставку и футбол.

Калеб с удовольствием зашёл в дом. Он уже завтракал, но от тостов с кофе не отказался. Хозяйка успевала готовить на троих мужчин, поддерживать чистоту, общаться по телефону с клиентами фирмы и расспрашивать всех домочадцев, как они поживают. Калеб всегда восхищался женой своего друга. Настоящая сильная женщина, не красавица, но мила и умна. Истинная англичанка, она познакомилась с Нилом во время своих командировок в Россию (раньше она строила карьеру и ездила по всему миру). Мать Нила русская, поэтому он вырос и окончил школу в Санкт-Петербурге. Потом семья перебралась в Лондон, а он увлекся идеей стать детективом, для чего поступил в Полицейскую академию. Параллельно разыскал свою Джейн и женился на ней. После рождения близнецов она оставила предыдущую работу и теперь давала юридические консультации на дому. С родителями мужа поладила сразу же. Свекровь научила её всем секретам ведения хозяйства. Джейн любила учиться и была невероятно исполнительной. Результаты налицо. По мнению Калеба, пример его друзей - это и есть идеальная семья.

Пока её мужчины уплетали омлет и пили кофе и какао, миссис Брайн заставила Калеба рассказать про свою новую пассию. Нил уже проболтался, так что сопротивляться было бесполезно. Хозяйка так искренне радовалась за него и желала ему, наконец, обрести счастье, что Калеб испытывал чувство стыда, вынужденный скрывать правду. Как ни хорошо ему было с этими людьми, он с облегчением встал из-за стола. После завтрака мальчишки уговорили дядю Калеба отвезти их в школу на папиной машине. Поэтому, только после того, как высадил своих пассажиров, инспектор в полной мере протестировал Супру на всех режимах и скоростях. Конечно, с ощущениями от полёта на спине гаргульи ничто не могло сравниться, но именно в этой машине он почувствовал, что максимально приблизился к ним.

28 июля в участке царило относительное спокойствие. В жаркий субботний день горожане предпочли немного расслабиться. Те, кому повезло чуть больше, уехали из города. Вынужденные остаться, проводили время в парках. Завтра выходной, поэтому если не будет происшествий, Калеб собирался уйти пораньше и взять в библиотеке все имеющиеся книги с легендами Древней Греции. Надо бы освежить в памяти подлинную, как оказалось, историю. К счастью, в течение дня серьёзных происшествий не было. Инспектор допросил пару карманников да съездил на место угона автомобиля. Поскольку ни в одном случае ни чьему здоровью не был нанесён ущерб, он передал расследования младшим товарищам и велел сообщить о результатах в понедельник.

Вечером, как и собирался, завалился на диван с книгой. Рядом на полу своей очереди ожидали ещё четыре тома, а также бутылка хорошего греческого вина. Впервые за многие месяцы Калеб смог по-настоящему расслабиться и забыться, погрузившись в далёкое фантастическое прошлое.

В воскресенье, помимо чтения, он слушал музыку, вспоминая бурную молодость. Настроение целый день создавали The Eagles, The Rolling Stone, Elvis, Rainbow и другая ставшая поистине классической музыка. Калеб всегда тяготел к року, рок-н-роллу и джазу. Помимо отдельных кассет и дисков, у него на флешке имелась отличная подборка любимых песен и исполнителей. Он часто включал в машине рандомное воспроизведение плей-листа, и если было настроение, мог напеть каждую из более, чем четырехсот песен. Также у него была привычка, или, вернее, примета: в конце предыдущей песни он начинал думать о какой-либо насущной проблеме. И свято верил, что в тексте следующей будет содержаться подсказка в её решении. Эта тайная игра забавляла его, но чаще удивляла точным попаданием. Поэтому свою привычку он свято хранил с одиннадцати лет - возраста, когда впервые всерьёз увлекся рок-бандами.

В воскресенье Калеб засыпал умиротворенный под Pink Floyd. Завтра начнутся новые приключения и подвиги, а главное, он увидит Гару. “Hey you” давала надежду на это.

Always doing what you're told,

Can you help me?..

Сотни жизней под угрозой, или цена доверия

Как это часто бывало в жизни инспектора, телефонный звонок поднял его с кровати раньше будильника. Найдено тело в подсобке ресторана быстрого питания неподалеку от полицейского участка. Криминалисты только что выехали на место, у Калеба есть полчаса, если он хочет успеть первым опросить свидетелей.

Войдя в закрытый по техническим причинам ресторан, Калеб первым делом попросил двойной эспрессо и пакетированные снэки. Сам же ещё некоторое время наблюдал, как медики приводят менеджера заведения в чувства. Молодая девушка, студентка, работала здесь уже два года. В колледже появлялась редко, но экзамены сдавала на отлично, так что её посещаемость не смущала преподавателей. Утром, в 6:30, она, как обычно, вошла в ресторан и стала готовить его к открытию. Первые сотрудники утренней смены появлялись всегда в 6:45-6:50. Зайдя в подсобку, она обнаружила тело незнакомого мужчины. Одет он был из рук вон плохо, выглядел не лучше.

Первое, что я подумала, какой же он небритый и противный, - через некоторое время принялась давать показания менеджер, - наверное, он бомж или запойный. Подумала, что ночью пробрался в ресторан, поел полуфабрикатов и заснул. Стала его толкать, но потом увидела кровь и… - она захлюпала носом, и Калеб подвинул ближе XL-порцию горячего шоколада, которую предусмотрительно заказал для свидетельницы. - И у меня совсем отключилась голова. Сообразила только набрать 911. И бросилась на улицу, ждала, пока кто-нибудь приедет. Одновременно с полицейскими появился Мартин, уборщик. У него устойчивая психика, вызвал скорую и стал отвечать на вопросы. Все рассказал, описал по минутам, как вчера мы закрыли смену и ушли с работы. А я всё не могла прийти в себя. В это время появились другие сотрудники, нас сегодня утром в смене семь человек. Ваши коллеги допросили их, но никто ничего не понимает и не знает.

Шестеро коллег менеджера Виолетты сидели тут же, за соседними столиками и довольно весело болтали. Их удивило неординарное событие, но к трупу никто из них не подходил, поэтому случившееся воспринималось, как некие телевизионные новости, не имеющие к ним особого отношения. Самые впечатлительные, конечно, сообщили, что не будут работать на кухне, где убили человека. Уже составляли коллективное заявление на увольнение. Были и те, кто настаивал на скорейшей дезинфекции помещения и последующем ремонте, дабы в ближайшее время ресторан снова начал функционировать. Почти все сотрудники - студенты. Не удивительно, ведь бургерные - самые популярные места подработок для самостоятельной молодёжи. Калеб внимательно осмотрел и выслушал подростков и сообщил своим напарникам, что никто из них точно не причастен к происшествию. Тем временем, сержант Алекс доложил, что убитый вовсе не бомж. Квентин Торос, служащий банка из офисного здания напротив, водительское удостоверение и рабочий пропуск были с собой. Больше никакой его связи с рестораном выяснить пока не удалось. Среди завсегдатаев он не числился, судя по должности, питался он в заведениях более высокого уровня. Объяснить его внешний вид сходу никто не мог. Начальник, до которого удалось дозвониться, сообщил, что Квентин в приличном состоянии вчера заходил на работу за забытыми бумагами, что может подтвердить охрана офисного здания.

Дело принимало интересный оборот. Эксперты установили, что убитый не был пьян. Помимо грязи на одежде и лице, а также распухшего синяка под правым глазом, его единственный недостаток, если можно так выразиться, это двухдневная щетина.

Калеб собрал контакты работников бургерной и отпустил всех по домам. Приехавший в конце опроса хозяин заведения предложил свою помощь в расследовании и остался в ресторане, чтобы в течение дня готовить для криминалистов кофе.

В участке дежурный передал Калебу корреспонденцию и заметил, что в понедельник преступность активизировалась, как будто в выходные все и впрямь отдыхали. Кстати, в кабинете инспектора ждёт какая-то девушка.

Какая? - недовольно спросил Калеб, мысли которого были целиком направлены на работу. - Зачем ты её пропустил? Не мог оставить в приёмной?

Она сказала, что ей можно пройти, - просто ответил дежурный и очень удивился, всем своим видом показывая инспектору, что заставлять ждать в приёмной его гостью приличному человеку не подобает.

Только сейчас Калеб оторвал взгляд от бумаг и бросив на ходу “Сейчас разберёмся”, поспешил к себе в кабинет.

На стуле для посетителей его ждала Гару.

Видела в окно, как ты приехал, - сказала она, поднимаясь навстречу. - Откуда у тебя машина?

Вместо ответа Калеб плотнее закрыл дверь и нежно поцеловал её руку.

Принцесса, рад, что ты вернулась. К сожалению, сегодня навалилась куча работы, да и какое-то непонятное дело нужно расследовать. Я бы с удовольствием провёл день с тобой.

Не вздумай отвлекаться, - понарошку возмутилась гаргулья, - я не хотела мешать тебе! Заглянула только отметиться. Телефон работает, так что, как появится время, позови меня. Нам есть, о чём поговорить.

Давай сейчас, я ведь не смогу работать, гадая, с какими новостями ты вернулась.

Если коротко, то планы Димостениса обрели окончательный вид. И я знаю, как ему помешать. Пока этого хватит. Работай спокойно. Так откуда, говоришь, машина?

Попросил у Нила. Он ею не пользуется, а я давно засматриваюсь. Эта детка - единственная, кто скрашивал мою жизнь в твоё отсутствие.

Гару загадочно усмехнулась и взяла с инспектора слово, что тот её прокатит по ночному Лондону. После чего обещала явиться по первому sms и покинула участок.

Калеб поймал себя на мысли, что работать ему предстоит в полсилы. Романтическая часть его мозга упорно отвлекала от расследования, не давала сосредоточится на деле дольше нескольких минут. Сегодня предстоит много встреч. В 10 a.m. нужно быть в банке убитого. После чего - в морге. Дальнейшие действия зависят от результатов первых двух поездок. В голове же вертелась единственная мысль, как поскорее освободиться и встретиться с девушкой.

По дороге в банк в машине на автоповторе звучала песня “Hope of deliverance” Пола Маккартни, которой Калеб с упоением подпевал. И продолжил напевать, поднимаясь по лестнице...

Вместо обеда он отправился к Нилу доложить о результатах. С кофе и сендвичем, Калеб буквально смерчем влетел в кабинет. Рассказал о разговоре с директором банка и с патологоанатомом, предоставил отчёт о проделанной за сегодня работе. Всё это в процессе трапезы. Старший инспектор дотерпел до конца доклада, после чего спросил только:

Ты хочешь отпроситься? - Калеб кивнул. - На сегодня свободен, оставь бумаги, сам дочитаю, - махнул рукой Нил. В нетерпении напарника он сразу распознал сильную занятость другими делами, поскольку без уважительной причины инспектор Эванс не стал бы отлынивать от расследования.

Завтра приду пораньше. И поцелуй от меня миссис Брайн! - в дверях крикнул Калеб и поспешил покинуть участок. Гару уже ждала его у машины. Отреагировала на sms мгновенно.

Калеб открыл дверь принцессе и обещал показать, как умеет летать он. Сегодня его спутница была одета по-спортивному, в джинсы и косуху, так что в Supre она чувствовала себя комфортно и была в восторге от водительских навыков своего агента. Жаль, вечерние пробки мешали двигателю 2JZ-GTE разогнать мотор в полную силу, а она, на минуточку, равнялась 280 лошадиным. Но они ехали по трассе А1 за город, число попутных автомобилей после каждого перекрёстка сокращалось.

Ты ничего не имеешь против прогулок по болотам? - на всякий случай уточнил водитель.

Они не менее хороши, чем прогулки в парках, - пожала плечами Гару. Её больше занимал плей-лист, нежели место назначения. Калеб обратил внимание, что спутница подпевала каждой песне. С большим или меньшим энтузиазмом, но каждой.

Музыка - это моя слабость, - призналась она, дослушав очередную композицию. - Такая же невесомая материя, как свет. Её ощущаешь. И она меняет настроение без физического воздействия.

Ты хочешь сказать, что музыка зарождает в тебе чувства?

Скорее передаёт эмоции её автора и всех слушателей за все годы существования конкретной мелодии. А я их осмысливаю и… - она задумалась. - Знаешь, а ты прав. Пожалуй, чувствую. Если песня грустная, мне хуже думается. А если воодушевляющая, то мне хочется летать.

Калеб принял к сведению эту невинную беседу. Похоже, созданные философами, гаргульи могли постичь природу всего, что угодно, кроме собственной. Возможно, если задать их отношениям нужное направление, рано или поздно Гару почувствует маленький огонёк под своим золотым панцирем. Не тот ослепительный, первозданный сгусток света, а тёплый и человеческий, который мы называем нежностью. О полной взаимности Калеб не смел и помыслить. Кентавр доходчиво объяснил ему, какие надежды способны заставить человека стать лучше, а какие ведут к самоуничтожению. Но он точно знал, к чему стремится. Чтобы гаргулья нуждалась в нём не только как в полицейском.

А ты хорошо знакома с английской культурой, - заметил он после долгого задумчивого молчания.

С любой, - небрежно ответила она. - Если мне что-то нравится, запоминаю.

Навигатор сообщил, что до места назначения 30 километров, не сворачивая. Шоссе почти пустое, до заката ещё далеко, Калеб надавил на газ и попросил рассказать подробнее о том, что она помнит.

Все песни, всех народов, со времени зарождения человечества. Мне даже трудно вспомнить, что я знаю. Но стоит услышать первые слова, как тут же на ум приходит весь текст. На свете так много сюжетов, так много слов! Я путаюсь в историях. Конечно, есть песни, которые слышу часто, или настолько люблю, что пою время от времени. Так, легко могу воспроизвести весь XX век. Мне особенно нравится рок.

Мне тоже, - немедленно отреагировал Калеб. - Энергия, чёткость, героизм. Бывает, услышишь композицию, а она рассказывает о твоей жизни. Буквально. Без сантиментов, прямым текстом говорит, в чём суть твоих проблем, что ты за человек, в каком мире живёшь. Авторы этих текстов - мудрейшие люди.

И тебе не важно, что некоторые сюжеты приходят им в голову лишь благодаря изменённому сознанию?

Если жизнь, которая была до знакомства с тобой, чему меня и научила, так это разделять риск во благо и риск во вред. Хочешь экспериментировать над своим сознанием - пожалуйста. Но не переходи границ и, тем более, не агитируй других. Эти знания и в работе помогают.

По поводу текстов, то ваши, английские, очень хороши. Но больше всего мне нравится русская традиция. Там легенды оживают, а представители тёмных сил наполнены безжалостностью и правдоподобным драматизмом. Их злодеев я всегда жалею. В этих текстах - моя жизнь.

Я немного знаю этот язык. Но, к сожалению, не так хорошо, чтобы понимать песни. Так, улавливаю пару слов в куплете, иногда понимаю общий смысл. Много времени провел в семье своего друга, вот невольно и научился.

Инспектор думал о том, как прекрасно ехать за город и болтать о жизни с дорогим человеком. Хоть и не выспался, чувствовал, что способен вести машину всю ночь, лишь бы разговор не прекращался. Но долг требовал отвлекаться, а мысли были наполнены заботами. До места назначения десять минут. Пункт, отмеченный флажком, не был ни домом, ни улицей. Как будто располагался в поле.

Что ты хочешь найти в этом месте, - Гару ткнула пальцем в монитор навигатора.

Здесь возле дороги заболоченный участок. Мне нужно его осмотреть. Возможно, придётся остаться там до ночи. У тебя не было других планов?

Буду рада помочь.

Калеб между делом спросил про Олимп. Торжества во дворце Зевса, устроенные Герой, Гару не любила. Собиралась вся семья, а это неизбежно приводило к пустым светским разговорам, сплетням, обсуждению людей и друг друга. Они длились по несколько дней, но гаргулья выдерживала сутки, приветствовала родню и убегала при первой возможности. Аид тоже не жаловал такие приёмы. Ему единственному прощалось отсутствие. Причина всегда была удовлетворительной: поток душ в его царство не прекращался ни на минуту, а то и вовсе превращался в целое море, так что отлучиться надолго он не мог. До возвращения Ареса в лагерь героев она следила за Димостенисом днём, а ночевала в Афродиполисе. В какие-то дни наоборот. Последний вечер провела у дяди, где он со всеми воинами устроил пир в честь окончания праздника у Зевса. Пожалуй, только прожигатели жизни могут позволить себе такие поводы.

Снова пытался выведать, чем мы с тобой тут занимаемся, - рассказывала Гару. - Не хочу, чтобы он вмешивался, поэтому ничего не говорю. Но когда меня попросили спеть что-нибудь, взяла у фавна лютню и исполнила “Таких, как ты, мир наш не знал”. КняZz, знаешь? Не важно, как-нибудь послушаем вместе. По-моему, Арес что-то заподозрил, хотя никак не отреагировал.

Она вкратце рассказала сюжет, после чего Калеб смог оценить иронию. Он тут же пообещал взять флеш-карту с музыкальной подборкой Нила. Вроде, когда он выбирается куда-нибудь в семьей на машине, в дороге звучит русская музыка. А еще у него огромная коллекция CD-дисков.

Резкий удар по тормозам. Чуть не проехали. Территория, которую предстояло изучить, тянулась вдоль дороги на две мили. Нельзя пропустить ни ярда. На время разговоры пришлось отложить. До прибытия в участок Калеб запасся резиновыми сапогами и перчатками, которые сейчас понадобились обоим. Гару отправилась вперёд по обочине, а Калеб шёл по резко уходящему вниз склону.

Около получаса прошло в молчании и внимательном изучении следов на дороге, травы, кустов и деревьев. Наконец, Калеб крикнул, что нашёл следы и осколки. В этот же момент и Гару разглядела следы шин, под резким углом уходящие на гравий и далее, в кювет. Они в несколько прыжков оказались по другую сторону буйной зелёной изгороди, на два метра ниже уровня дороги. Там было небольшое озеро, максимальная глубина его - по горло. Но берег вокруг так размыт дождями, что ноги увязали в грязи по колено.

А вот и Ford Focus LY65TRU. Цвет серый, руль правый, - сверил Калеб то, что торчало из болота с какими-то бумагами. Машина летела прямо, поэтому застыла в своей ловушке с полностью затопленным капотом и торчащей над поверхностью задней осью. Водитель выбрался через разбитое окно. И должен был, на волосок от гибели, добираться до твёрдой почвы.

Это машина того банкира?

Угу, - Калеб звонил в ближайший полицейский участок в Эйнсбери, а после в свой. Полдела сделано, удалось установить, что случилось с мистером Торосом перед тем, как он оказался в бургерной. Осталось узнать, как он получил ножевое ранение, вскользь задевшее печень, и как отсюда смог проделать почти пятьдесят пять миль до места смерти.

В ожидании лондонских экспертов, пока местные оперативники извлекали машину, Калеб и Гару уселись на обочине. У них, наконец, выдалась пара спокойных часов, чтобы поговорить. День заканчивался, тёплый воздух, наполненный дорожной пылью, предвещал тёплую ночь. Они сидели на траве, лицом к болоту. Крики и суета эвакуаторщиков им совсем не мешали. Если придётся встретить здесь ночь, так тому и быть. На обратном пути, заодно, прокатятся по Лондону. В бардачке Тойоты нашлось две порции баночного кофе. Ужасная гадость, но ничего лучше следопыты не догадались захватить.

Какое вмешательство со стороны Ареса ты подразумеваешь, когда не хочешь сообщать ему о наших планах? - наконец, заговорил о деле Калеб.

Запретить мне охотиться он не сможет. Для нас обоих одинакова сладка эта месть. Несмотря на амнистию, он обязательно захотел бы вмешаться, посвяти я его в свои дела. Но мне это не нужно, собьёмся с плана - сотни лет подготовки напрасны. А сейчас, Калеб, слушай очень внимательно и запоминай каждое слово.

Вот, что рассказала Гару. В Южном Беддингтоне на Пегасус-роуд Димостенис арендовал маленький неприметный склад, где тренирует пятерых активистов. Своё объединение они называют “Альянс Веры”, а он духовный наставник. Люди разные, но кое-что общее у них есть: полная отстранённость от мира и отсутствие ценностей. Врождённое или приобретённое. Дата выступления 19 августа, воскресенье. При первом обсуждении плана, они должны были взорвать себя на “О2 Арена” во время концерта, когда там будет наибольшее скопление народа. Но вчера Гару услышала, как они обсуждают пять точек. Причём, не все из них в Лондоне. Гольф-клуб в Беркшире, Церковь Святой Троицы в Саттоне, Old Palace School в Хэмпшире, ресторан The Terrace на территории зоопарка в Лондоне и ещё один взорвёт себя под окнами Букингемского дворца. Жертв будет примерно столько же, а вот работа существенно осложнится. Больше всего гаргулья опасалась непредсказуемых решений Димостениса. Ведь ещё неделю назад он досконально разработал план теракта на территории арены. Как обойти систему охраны, в каких точках будет максимальное поражение. А сейчас он вовсю изучает пять отдельных, независимых локаций, расположенных друг от друга на приличном удалении. Для подготовки контр-операции им потребуется знать, какие графства, районы и участки вводить в свой план. Нужно подготовить десятки полицейских, проводить операцию максимально секретно. Но что, если придётся метаться вслед за ускользающими планами противника и переполошить, тем самым, полкоролевства? Хорошо ещё, если он не изменит адреса в последний момент! Впереди их ждут три недели подготовки. Главное, запомнить: что должно произойти, то произойдёт. Взрывы должны прогреметь. Незаметно опустошить людные места и учреждения в выходной день - вот задача, которая стоит перед ними.

Пока Калеб слушал доклад, с каждой минутой он ощущал, как шевелятся волосы на голове. Больше, чем спокойствие, с которым Гару произносила эти страшные слова, его пугала только отмороженность Димостениса.

Гаргулья замолчала и пристально посмотрела в лицо инспектора. Он как будто постарел вдвое. Какие трансформации чувства способны проделывать с лицами и телами людей! Ей захотелось придать ему прежний вид, заставить испытывать положительные эмоции, но это ей не под силу. Возможно, когда всё закончится победой, Калеб развеселится и его глаза наполнятся тем светом, который роднит природу гаргульи и человека. А пока... Кажется, позади осталось придорожное кафе. Кроме сэндвича семь часов назад, Калеб целый день ничего не ел. Она попросила подождать пару минут, зашла за машину, скрывшись от эвакуаторщиков. Калеб увидел отблеск яркой вспышки, (так включаются мощные светодиодные фонари), и услышал шум расправляющихся гигантских крыльев.

Гару вернулась через семь минут. Посетовала на длинную очередь. На траве перед инспектором оказалась пластиковая посуда с супом, овощным салатом и булкой. Самое полезное, что у них было - объяснила Гару. Полицейский даже не заметил, как уничтожил всё это. А не позаботься о нём спутница, так бы и забыл о себе, захваченный тяжёлыми размышлениями.

В молчании и наблюдении время шло незаметно. То и дело проезжали автомобили, особо любопытные притормаживали, наблюдая за тем, что происходит под склоном. Шуршащие шины и медленно наступающие сумерки погрузили обоих следопытов в некое подобие транса. Вывели их из этого состояния две полицейские машины. Сержант Джоули, помощник Калеба в этом деле, приветственно посигналил. Эксперты направились к Форду, который уже успели поднять на дорожное полотно. Но только когда к нему подошли с докладом, инспектор Эванс вернулся к реальности окончательно и приветствовал коллег. Джоули протянул найденные документы.

Тут есть, что изучить! - радостно размахивал он мокрыми бумагами. - Документы на машину, кошелек, но, главное, рабочая папка!

Тут же, на капоте, они разложили находки и принялись читать. Торос ездил в Эйнсбери к клиенту своего банка. Недавно перешедший на должность долгового взыскателя, он рьяно занялся делом. Вёл переговоры с неплательщиками не только из своего кабинета по телефону, но и наносил им личные визиты. Калеб упомянул, что коллеги отзывались об убитом, как о бескомпромиссном, даже жёстоком человеке. Должность подходила ему идеально. Неподкупный, не знающий жалости, говорят, он сотрудничал с независимыми коллекторами. Когда не мог справиться сам, нанимал их. Конечно, до незаконных действий не доходило, но должники боялись Тороса, как огня!

Похоже на мотив, - заключили полицейские.

Джоули, я найду всех клиентов банка, кто живёт сейчас в Эйнсбери, и у кого проблемы с задолженностью. А ты возьми на себя дорожные камеры. У убийцы должна быть машина, на которой он сопровождал банкира на обратном пути. Возможно, их было несколько. А потом поищем эти машины на улицах возле бургерной.

Работка не на один день, - обреченно констатировал сержант.

Используй все необходимые ресурсы. Запроси записи со всех камер на пути предполагаемого следования фигурантов. Надеюсь, что в ближайшее время смогу предоставить конкретные номера, которые будем искать.

Так точно, инспектор!

По лицу сержанта было видно, как он утомлён, и что гора предстоящей работы волнует его не меньше, чем старшего коллегу. Но он бодрился и старался разрядить напряжённую атмосферу. Видимо, тоже заметил, что инспектор выглядит неважно. Поэтому подбадривал его:

Дело почти раскрыто, не переживайте. Найдем мы убийцу через неделю или десять дней. Главное, след взят, и ему не уйти.

Гару понравился этот человек (по виду ирландец, лет тридцати с небольшим), полный энтузиазма. Она наблюдала за полицейскими с невинным любопытством и одобрительно кивала на все реплики сержанта. Тот долго не решался затронуть личную тему, но, в конце концов, полюбопытствовал:

Представите меня вашей спутнице?

Калеб посмотрел на него так, будто совершенно забыл о присутствии Гару. Спохватился и принялся их знакомить. Ничего не оставалось, как назвать её своей напарницей. Но в свете предстоящих, куда более масштабных событий, он на всякий случай добавил:

Гару специальный агент Интерпола. Помнишь наши весенние приключения с тем неуловимым греком? Есть надёжная информация, что он скоро снова объявится. С сегодняшнего дня Гару нам помогает ловить его.

“Ого!” - только и произнес Джоули. Миниатюрная красивая девчонка с горящим взглядом и пленительной улыбкой не вызывала у него никакой ассоциации с международной полицией. Если она специальный инспектор, то прикрытие более, чем надёжное. Интересно, на что она способна, раз занимается такой взрослой, а, главное, мужской работой?

Очень рад, - добавил он, пожимая руку Гару. - Уверен, наше сотрудничество окажется плодотворным.

Кстати, - добавил инспектор, видя, что его легенда вполне устраивает партнершу, - Гару на время операции вливается в нашу команду, чтобы познакомиться со всеми нужными сотрудниками всех подразделений. Её полномочия не ограничены и распространяются на всех, кто примет участие в операции. Завтра мы проведём совещание в кабинете старшего инспектора Брайна. Ты тоже приглашён. В 9 утра, не опаздывай.

Скажите хоть, о какого рода готовящемся преступлении идёт речь?

О терактах, - ответила девушка.

“Ого!” - снова выговорил в конец ошеломлённый новостями сержант. По серьёзному виду коллег он мгновенно понял, что можно забыть о покое на долгое время. И отслеживание нескольких сотен камер - задание для первоклассника по сравнению с тем, что ждёт всех их.

Собрав необходимые документы и отдав последние распоряжения экспертам, Джоули развернул автомобиль в сторону столицы. Калеб тоже завел мотор.

Уверен, что хочешь вести? - уточнила Гару, располагаясь на месте штурмана.

Скажу больше, мне это сейчас необходимо, - заверил инспектор и пустил галопом табун под капотом.

По дороге домой он сделал большой крюк по достопримечательностям, пронесся на полной скорости по автострадам и всё это под тяжёлую энергичную музыку AC/DC. Наконец, их маленькая колесница апокалипсиса замерла у входа в ночной рок-клуб недалеко от места жительства инспектора.

Зайдём хоть на 10 минут? - попросил Калеб.

Гаргулья не возражала. Она ведь не прикладывала ни малейших усилий, чтобы оставаться бодрой круглосуточно. А вот её спутнику нужно было отвлечься, хотя бы путём затраты на это последних сил.

Калеб заказал чистый скотч, посадил подругу за столик поближе к сцене и выпил первую порцию напитка, наслаждаясь композицией “Man on the Silver Mountain” группы Rainbow в исполнении местных музыкантов. Гару получала не меньшее удовольствие от игры и активно подпевала. Калеб заметил это, а она заметила, как его морщины, наконец, пропали, а глаза заблестели озорным огнём. Поистине, музыка творит с телом человека чудеса! И для этого даже не нужен божественный дар.

Когда инструменты затихли, Калеб вдруг резко поднялся и, велев ей оставаться на месте, скрылся в темноте, за сценой. Солист объявил название следующей песни и, к её немалому удивлению, человек на ударных уступил место её спутнику. Как только палочки оказались в руках Калеба, громом грянула “Lost in Hollywood”. В течении пяти минут гаргулья, как завороженная, не отводила взгляда от своего инспектора. Она впервые видела его за музыкальным инструментом и подумать не могла, на что он способен. Калеб играл самозабвенно, опустив веки, подпевая и активно двигая всеми частями тела. Наконец, во время гитарного соло, обратил внимание на зал. По выражению лица девушки он понял, что его манёвр не оставил её равнодушной, и, доигрывал в полнейшем экстазе, не сводя с неё глаз.

Спустился со сцены он под аплодисменты завсегдатаев, весь мокрый и счастливый, как ребёнок. Из-за соседних столиков в его адрес летели подмигивания и воздушные поцелуи от местных красоток. Стреляли глазами даже те, кто был в компании.

Гару хотела о чём-то спросить, но не могла подобрать слов и просто изумлённо наблюдала, как он выпил стакан содовой. Калеб взял инициативу в свои руки и рассказал следующее. Ребята из группы - его давние приятели. До того, как стать инспектором и полностью погрузиться в работу, он частенько был у них ударником. Но и последние десять лет нет-нет, да и заглядывает в бары, где они выступают. Исполняет одну-две песни. Но бывает, что проводит на сцене и целый вечер. Объяснил это отличной разрядкой и нежеланием терять навык талантливого барабанщика.

Итак, перенасыщенный событиями день закончился. Организм отчаянно требовал сна. Инспектор с трудом принял душ, пока неустанная гаргулья заправляла ему свежую постель и гладила костюм на завтра. Не фанат бракосочетаний, перед сном Калеб поймал себя на мысли, что женская рука в хозяйстве - бесценна. После чего мгновенно и глубоко уснул.

Ещё до рассвета Гару вернулась из своей ежедневной разведки. Новостей не было, Димостенис придерживался выбранной стратегии и лишь совершенствовал её. Каждый шаг его “Альянса” гаргулья знала наизусть. В квартиру она попала через незакрытое окно. Осторожно прошла на кухню, начала готовить завтрак. В заданное время проскользнула в спальню и, понаблюдав за мирно спящим человеком, аккуратно перевела будильник на полчаса. Она поможет ему быстро собраться и доставит в участок в считанные минуты, так что пусть проведёт побольше времени там, где когда-то было царство Морфея.

Вернувшись на кухню, Гару стала пить чай, вспоминая довоенное прошлое Олимпа. Когда вся семья была в сборе, а жизнь безмятежна. Славный Морфей проводил много времени с любопытной гаргульей, толкуя ей смысл человеческих снов. Подобно тому, как она читала души людей, глядя им в глаза, так и он узнавал всю их подноготную по сновидениям. Весёлый и жизнерадостный, он всегда старался обратить кошмары в приятные картины, страх перед сном в желанную негу. Нежный, поэтичный юноша, он совсем не годился на роль воина. Стал одной из первых жертв битвы с Тартаром. Гибель Морфея тоже на совести Димостениса. К тому времени, как Калеб проснулся, она уже знала, о чём будет говорить с инспектором Брайном на сегодняшнем совещании.

Не спеши так, мы всё успеем.

Гару взволнованно наблюдала, как быстро поглощает завтрак сидящий напротив мужчина. Калеб был тронут её наивным признанием, что она была очарована им спящим и не решилась разбудить вовремя. По воздуху время в пути сокращалось в разы, но многолетняя пунктуальность не позволяла полицейскому наслаждаться утром и собираться не спеша. Он побрился, облачился в строгий синий костюм, белоснежную сорочку, повязал галстук. Взглянул на часы. Делать дома больше нечего, поэтому напарники единодушно решили всё-таки поехать на машине. И прибыли задолго до начала рабочего дня.

У Калеба в кабинете они ещё раз проговорили план, который собирались предоставить остальным полицейским. Заодно проверили банковские документы и нашли подходящие для поиска машины. Проехаться бы по гаражам владельцев и осмотреть автомобили. Пожалуй, после совещания, инспектор лично этим займётся.

В то время, пока Калеб заканчивал переписку с директором банка, вызвавшимся быть его консультантам по всем вопросам, Гару вышла в коридор и стала разгуливать среди полицейских. Слушала разговоры. В конце концов, примкнула к группе, эмоционально обсуждающей важное расследование. Там фигурировали фамилии политических деятелей. Вдруг один из детективов обратил на неё внимание.

Так, что здесь делает посторонний? - громко обратился он к ней.

Несколько его коллег окружили Гару и приготовились проводить её к выходу, наперебой задавая вопросы, кто она и как сюда попала. Это не смутило постороннюю. Напротив, чтобы отстоять своё право находиться в участке и, в тоже время, не нервировать работников, Гару послала недовольным лицам примирительную улыбку и ответила только:

Мальчики, не паникуйте. Я свой человек. А на Дерибасовской сегодня хорошая погода.

Воспользовалась замешательством окружающим и ловко вывернулась из их сильных рук. Ответ девушки никого не устроил и новая волна возмущения была уже на подходе. Но на помощь ей поспешил человек, речь которого прервал тот самый наблюдательный детектив. Он прошёл сквозь толпу своих коллег и обратился к ней по-русски:

Я не понимаю, к чему вы клоните. Но мне совершенно не нравится, что на Брайтон-бич сегодня опять дождливо.

Гару бросилась пожимать ему руку.

Прошу меня извинить. Я лишь хотела познакомиться с вами, старший инспектор Брайн! Не была уверена, что узнаю вас в лицо, но Калеб говорил, что вы родом из России. Как же я рада, что мы поняли друг друга.

Прежде, чем Нил или кто-то другой успел придумать ответ, в дверях показалась высокая фигура инспектора Эванса.

Гару! Я тебя потерял! Ты решила познакомиться со всеми самостоятельно?

Наконец, до Нила дошло, в чем дело. Гару - девушка Калеба, о которой они недавно говорили за завтраком. Джоули, в свою очередь, уже рассказал начальнику о специальном инспекторе Интерпола, с которым вчера познакомился. Пазлы сошлись, Калеб завел роман с девушкой-полицейским, которая прибыла в Лондон ловить международного преступника. Брайн убрал удивлённое выражение с лица. Пожал в ответ руку Гару и попросил Калеба представить её по всем правилам. Остальные детективы тоже постепенно сменили гнев на милость и по-очереди стали предлагать свои услуги. Когда процедура была окончена, Нил попросил коллег закончить обсуждения без него, а сам пригласил посвящённых в свой кабинет.

Итак, Гару и Калеб назначались ответственными за предстоящую антитеррористическую операцию. Докладывать всё непосредственно Брайну в любое время. Каждый получит телефоны специальной связи. Рациями и собственными мобильниками не пользоваться. Связь с руководством других участков он берёт на себя. Любые ресурсы будут предоставляться по первому требованию в самый короткий срок. От них требуется следующее. Оперативно докладывать обо всех шагах “Альянса Веры”, при необходимости без промедления нейтрализовать его участников!

На этом Гару его прервала и попросила внимательно выслушать её. Дальнейшая речь была столь же нова для её агента, как и для других слушателей. Калеб не мог поверить своим ушам, ведь несколько минут назад они обсуждали совершенно другое. Говорила она долго. Каждый пункт каждого шага описала со всеми вариантами развития событий. Сразу предоставила список необходимых ресурсов и условий, которые потребуется создать в заданных точках. Её мотивы казались служителям закона слишком сложными. Много времени пришлось потратить на их разъяснение. Например, зачем нужно доводить до взрывов, если можно перехватить смертников и нейтрализовать. Она пустила в ход все свои дипломатические способности и ораторское искусство, доказывая, почему одной этой операцией дело Димостениса не ограничится. Пришлось фантазировать и сочинять небылицы, чтобы не объяснять его многовековой опыт побегов и преступлений, его бессмертную натуру и божественную удачу. Нил стоял на том, что грека пора засодить за решетку и дело с концом. Гару утверждала, что это невозможно. Джоули благоразумно конспектировал и помалкивал. Калеб, как мог, отстаивал позицию Интерпола, хотя сам себе не верил.

Я надеюсь, вы знаете, что делаете, мисс, - констатировал старший инспектор.

А я надеюсь, что ты всё продумала и взвесила свои силы, - примирительно перешёл на сторону друга инспектор Эванс. - Мы будем действовать по твоему плану, если ты даешь слово избежать жертв. Конечно, задача перед нами стоит титаническая. И я не представляю, как это возможно. Но дай слово.

Гару сделала, что от неё просили. На этом встреча окончилась. Брайн принялся налаживать необходимые связи с требуемыми подразделениями. Эванс с гаргульей вернулись в свой кабинет.

Что тебя беспокоит? - спросила она по дороге, чувствуя, как нервно и нетерпеливо он тянет её за руку.

Мне не нравится этот план, - резко ответил он, лишь только закрыл дверь. - Не сказал ничего при посторонних, но на самом деле я возмущён! Нет гарантий, что всё пройдет именно так. Любая мелочь может привести к трагедии. Ты предлагаешь балансировать на грани, а моя задача обеспечить безопасность граждан. Ты не оставляешь права на малейшую несостыковку по времени, по месту, по связи. В любую минуту хотя бы один маленький сегмент твоей цепочки может выйти из строя. И это станет крахом. Никогда, слышишь, никогда на деле ничто не идет так, как ожидаешь! Второго шанса у нас не будет. Допустим ошибку, и уже ничего не исправим. Гару, ты играешь с жизнями сотен людей!

Она подождала полминуты после его последней реплики.

Высказался? А теперь вспомни свою первую прогулку по Афродиполису.

Это ещё зачем?

Или беседу с кентавром, - вместо ответа. - А ещё, как доверчиво и бесстрашно шагал с нами в загробный мир. Знаешь, что отличало тебя тогдашнего от нынешнего? Ты верил безукоризненно, самозабвенно. Сейчас ты должен приложить все усилия и снова поверить. Я переживаю за людей не меньше тебя. - Из спокойного голос Гару стал на тон выше и дрогнул. - Гаргульи выиграли для богов битву с Тартаром ценой тысяч собственных жизней. Нас почти истребили, как вид. Мы знаем, что значит жертвовать.

Она почувствовала своим сверхъестественным чутьём, что инспектор остыл и даже начал жалеть о своей резкости. И продолжила обычным хладнокровным тоном:

Уже вечность гаргульи служат только богам, и то, если сочтут службу достойной. В основном мы сами по себе. Так вот. В данный момент я служу тебе. Если ты поставил передо мной задачу, чтобы никто не пострадал, так и случится. Для тебя я всего лишь девчонка, но поверь, это мне под силу. Более того, никто даже не узнает о причине событий, свидетелями, а не жертвами, которых станут сотни людей.

Она замолчала, всем видом показывая, что добавить тут нечего. “Прости”, - тихо проговорил инспектор и сделал единственное, что мог, для примирения - обнял её. Прижал к себе изо всех сил и замер, пораженный аурой какой-то непостижимой мощи и энергии, сконцентрированной под поверхностью нежной кожи. Перед мысленным взором проплыла картина её первого перевоплощения в гаргулью, которая тогда сразила его наповал. От силы пятьдесят килограммов человеческого воплощения ежесекундно сдерживали ураган первозданного света, а в маленькой головке заключались миллиарды мыслей, накопленных тысячами лет эволюции самой жизни. Осознание этого буквально пронзило человека насквозь, он испугался того, что не мог понять. Но знал наверняка - это существует. И сейчас заключено в объятиях его сильных рук. Гаргулья высвободила ладони, чтобы одной протереть пот с его висков, а другую положить на его ходуном заходившую грудь. Тяжело дыша, он отстранился. Дождался, когда захвативший сознание вихрь картин схлынет, и проговорил: “Никогда не буду в тебе сомневаться”.

На этом они расстались. Калеб взял Джоули помогать ему осматривать машины подозреваемых. А Гару, по просьбе Нила, поехала с ним в выбранные для сотрудничества участки, чтобы от первого лица излагать свой план.

Крах

Слушай, раз ты понимаешь, может, будем говорить по-русски постоянно? - попросил старший инспектор, заводя служебный автомобиль. - Так приятно встретить носителя языка, помимо членов семьи.

Гару ответила, что без проблем. Её расчёт оправдался. Начальник Калеба проникся к ней доверием и чувствовал себя абсолютно свободно в компании новой знакомой. Сказал пару слов о своих родных, о работе. Но, в первую очередь, его, конечно, интересовала она. Откуда родом, как попала в полицию, что их связывает с Эвансом. О, автобиографию любой сложности бессмертные способны сочинить на ходу! А вот последний пункт заставил Гару задуматься.

Что говорит об этом Калеб?

Брайн передал, как тепло и эмоционально его друг отзывался о девушке. Как поделился с ним и миссис Брайн своими чувствами по отношению к ней. С каждым словом мысли гаргульи омрачались всё сильнее. Неужели Калеб это всё серьёзно? Хотя зачем ему притворяться в кругу близких друзей?

Пойми меня правильно, Гару, я всего лишь переживаю за друга. Он хоть и ведёт себя, как пижон, но это ребячество. Настоящая привязанность способна вывести из строя этого титана. Поэтому я очень насторожился, когда на конкретный вопрос о ваших отношениях он не смог ответить определённо. Что ты скажешь?

Надо заметить, что не в природе гаргулий чувствовать себя неловко. Во всех смыслах они выше этого. Но почему-то Нилу Гару не посмела ответить правду, как, например, Афродите. Правда в том, что Калеб для нее напарник, орудие мести. Редкое, ценное, неповторимое орудие, нуждающееся в уходе и бережном отношении до того, как пустить его в ход. Но в бою оно превратится в грозное оружие, призванное сокрушать ценой собственной цельности.

Определённость в таких вещах недостижима, - стала подбирать слова Гару. Начала издалека, делясь своими тысячелетними наблюдениями. - Мы отлично сработались и понимаем друг друга с полуслова. Можем положиться друг на друга. Ну, и Калеб приютил меня у себя дома. Конечно, привязанность у нас обоих возникла. Но после завершения операции наши пути разойдутся. Я не смогу жить в Англии, не смогу связать себя отношениями даже на расстоянии. Калеб это знает. А его неуверенность - всего лишь дань надежде. - И, совсем уже забыв, что перед ней непосвящённый, добавила. - Эта человеческая привычка! Навязчивая, неуправляемая, необоснованная, часто парадоксальная и вопреки, и такая бессмертная. Знаешь, что общего у богов и людей?

Бессмертие...надежды? - подхватил волну полицейский.

А ты быстро реагируешь! - похвалила Гару. И начала суетливо листать плей-лист, создавая оживлённую обстановку после этой минуты откровений.

Как заботливый друг, не могу не задать последний вопрос, - неуверенно произнёс Нил. - Значит, вы не любовники?

Нет.

Ему было достаточно интонации, с которой она ответила, дальнейших слов не требовалось.

Спасибо. За искренность. Я ценю это в людях.

Я тоже, - согласилась Гару.

В это время Калеб уверенно направлялся по третьему адресу в списке кредитных должников. Первые две машины оказались вне подозрений. Оставалось ещё четыре. Прибыв к владельцам, они с Джоули действовали быстро по заранее утверждённому сценарию. Пока инспектор опрашивал хозяина, сержант внимательно осматривал корпус автомобиля, фиксировал все повреждения и отправлял фото экспертам.

Спустя пять часов, в шестом гараже оба полицейских с первого взгляда оценили царапины на левой половине от капота до двери. Однонаправленного удара, судя по виду корпуса, не было. Машина, будто, чиркала по тяжелому препятствию в процессе езды. Царапин было много и располагались они хаотично, но все похожи друг на друга, так что случайный характер носить не могли. Калеб шепнул сержанту, чтобы тот отправил номер в отдел, где их коллеги вторые сутки проверяли дорожные камеры.

По своему обыкновению, инспектор не стал ходить вокруг интересующего вопроса, а задал его в лоб.

Мистер Адамс, позавчера во второй половине дня вас навещал взыскатель кредитов Кристофер Торос?

Да, приходил лично. Был послан к чёрту. Обещал вернуться с коллекторами, у которых, по его словам, разговор короткий.

Отлично. Можно расслабиться, подозреваемый оказался разговорчивым.

Миссис Адамс на работе? - уточнил инспектор.

Повезла младших близнецов к врачу. Отвёз бы их на машине, но вынужден был солгать, что она сломалась. Средняя дочь у моих родителей. Старший сын в школе, после у него подработка на корте в местном теннисном клубе.

Сколько лет, говорите, старшему сыну?

Одиннадцать, сер. Не желаете ли выпить?

Джон Адамс типичный работяга. Строитель, резчик по дереву, простак. Но своё дело знает. Все заработанные деньги уходят на семью. Однако постоянной работы ему не найти - нет образования. Жена подрабатывает репетитором. Но уход за четырьмя детьми вынуждает её брать совсем мало учеников, а то и вовсе отказываться от всех, когда кто-то из детей начинает долго болеть. Доходы тратятся на проживание. Ничего лишнего семья себе не позволяет, только еда, коммуналка и машина. Без машины никак. Кредит брали на оплату школы для двух старших детей и яслей для малышей. В квартире простая обстановка. Ни техники, ни украшений. Старый потёртый чайник на электрической плите прошлого века. Потолок в гостиной осыпается, нужен ремонт. Да и мебель изрядно потрёпана. Того и гляди, отвалится ножка или прорвётся сиденье.

Сидя на кухонном табурете, Калеб принял из рук подозреваемого чай: кипяток, подкрашенный листочками после второй, а то и третьей заварки. От угощений наотрез отказался. Пригласил Адамса сесть рядом. Тот пил чай с капустным пирогом.

Спрашиваю не как полицейский, а по-человечески: зачем вам столько детей? Не проще было ограничиться одним? - устало спросил Калеб, которому изо всех сил не хотелось допрашивать хозяина этого дома. Он поставил локти на стол, развязал галстук и уткнулся лбом в ладони. Каждый ответ утяжелял его совесть всё больше и больше.

Дети посланы свыше. Простите за дерзость, у вас есть свои дети, инспектор? Нет? Вы, наверное, ещё и неверующий? Видите, какой я наблюдательный. А вот мы с Клариссой религиозны. Раз нам удалось создать новую жизнь, то мы обязаны заботиться о ней. У нас бы это отлично получалось. Мы трудолюбивые. Смотрю, поглядываете на бутылки под столом. Не подумайте ничего плохого, пью я редко. А эти так, собираем. В выходной день пойду сдавать. Каждое воскресенье все ходим в церковь. Дети слушают проповеди, а по праздникам получают подарки от общины. Одежду или сладости. Бьянка, средняя дочь, очень любит читать. Ходит во все ближайшие библиотеки. На этот день рожденья мы подарили ей книгу из магазина с ее любимыми сказками - она с ней не расстаётся. Это приятно. О ней последнее время заботятся старики, нам совсем туго. А они могут себе позволить ещё один голодный рот. Да и всем нам по чуть-чуть помогают. Без родителей я бы, того и гляди, пошёл на грех и подумал о том, что вы спросили вначале! Ричард уже самостоятельный, зарабатывает на карманные расходы. Так что осталось потерпеть немного, и он станет опорой.

Похоже, вы все счастливы, несмотря на тяготы. - Калеб совсем раскис. Адамсу было в пору сочувствовать ему, а не наоборот. На кухню как раз заглянул сержант. Ему тоже налили чай. Видя миролюбивую обстановку, Джоули уселся на протертую софу в углу и наблюдал за печальной сценой допроса. - Если вы бросаете вызов невзгодам и не ропщите на судьбу, то зачем ввязались в это преступление?

Подозреваемый достал из кармана дешёвые папиросы и предложил гостям. Те не отказались. Но уже после первой затяжки, Калеб почувствовал в своих легких огненный пустынный вихрь. Джоули закашлялся так, что вынужден был пережить приступ в соседней комнате. Несмотря на вкус и крепость, Калеб докурил до конца.

Банкир видел, в каких условиях мы живём. Но не предложил никаких вариантов облегчить положение. Я обещал найти новые заказы, занять у знакомых. Смог бы собрать нужную сумму, будьте уверены. Но он твердо стоял на указанных сроках и не давал ни дня больше. А близнецы как раз стали совсем плохи, вся отложенная на оплату сумма ушла на лекарства и больницу. Я даже стерпел, когда он обещал привести коллекторов. Мол, если я люблю свою семью, то встреча с этими ребятами мне ни к чему. Да что он знает о любви к семье?

Адамс вскочил с табурета и заходил по комнате. Нервно зажал в зубах вторую сигарету. Спички ломались одна за другой, и Калеб протянул ему зажигалку. Когда Адамс попытался отдать, махнул рукой, чтобы тот оставил себе.

Но когда он сказал, что конфискует имущество, - наконец, набравшись решимости, продолжил строитель, - я потерял голову. Что у нас забирать? В этом доме каждый предмет жизненно необходим. Самое ценное - это машина, мои инструменты и кольцо жены. Остальное, в сумме, может и стоит, как наш долг, но в таком состоянии этим вещам заказан новый хозяин. Тогда я и решился. Поехал следом за ним. Ещё выпил для храбрости за рулем. Совсем потерял страх - видите? Когда трасса опустела, нажал на газ, догнал его и стал бить машину изо всех сил. Бил как помешанный, пока она не улетела с дороги. Тогда я тоже остановился и проверил, что стало с банкиром. Как только его машину занесло, я опомнился. Испугался, по-настоящему, что убил человека. Но он выбрался сначала из машины, потом из болота целый и почти невредимый. У меня камень с души упал. Я отъехал подальше и стал следить за ним. Он поплелся по обочине, ловя попутки. Конечно, никто не останавливался. Наоборот, старались объехать его побыстрее. Час поздний. В грязной мокрой одежде со множеством ушибов он прошел не меньше десяти миль, пока не упал на гравий. Тогда я затащил его на заднее сидение и спросил адрес. Подумал, что человек познается в критических ситуациях. Да, я испортил ему машину и костюм, потому что он меня довёл до такого состояния. Но сейчас он ни на что не годен, и ни одна душа ему не поможет, кроме меня. Вдруг банкир очнётся и перестанет быть таким жестоким, - наивно думал я, везя его в Лондон. Он постепенно ожил, сел на сиденье и уткнулся головой в обивку. Мы молчали. Возле высокого здания, как я потом заметил, своего банка, попросил остановиться. Внезапно достал откуда-то нож и набросился на меня! Естественно я увернулся и, вырвав нож, стал отбиваться его же оружием. И ткнул куда-то в бок или живот, не понял. Он открыл дверь и побежал на улицу. Я несколько мгновений сидел неподвижно в шоке. Сами подумайте, человек вылезает из полу-утонувшей машины, не берёт документы, телефон, икону. Он берёт нож, чтобы найти обидчика и начать мстить! Это единственная реакция в его злом сердце! Я почувствовал укор совести и попытался загладить вину и решить всё мирно, начать заново. Но он захотел убить меня. Потом, небось, позвал бы ночную охрану и выдал всё за самооборону. Не знаю, какие мысли были в его голове. Только через несколько секунд я пришёл в себя и побежал за ним. Видимо, он решил, что хочу закончить начатое - нанести ещё один, смертельный удар. Поэтому выдернул дверь чёрного хода какого-то заведения и заперся там. Как он её вырвал, не знаю, наверное, адреналин придал сил. Но я открыть её уже не смог. Поэтому поехал обратно, решив стереть свои отпечатки и подкинуть нож в то же болото. Пусть бы решили, что он сам там напоролся, пока вылезал. Пусть докажет обратное! Что с ним стало потом, не знаю. Я ждал обвинения весь вчерашний день. И готов был понести наказание за умышленную порчу имущества и нанесение тяжёлых повреждений. Но, когда увидел вас, ребят из убойного, понял, что рана-таки оказалась смертельной.

На этом рассказ закончился. Калеб хотел только одного, чтобы рядом был не Джоули, хотя против сержанта он ничего не имел. Но если бы сейчас на кухне присутствовала Гару, она бы подсказала правильные действия Калебу-человеку. А Калеб-полицейский вынужден был просить Адамса явиться завтра к нему в участок и вызвал наряд для конфискации машины. Джоули подтвердил, что в салоне есть следы борьбы и крови.

На этом рабочий день закончился.

Обратная дорога оказалась короче, пробка стояла в противоположную сторону, а Supra свободно рассекала полотно асфальта. Позвонил Нил.

Как успехи?

Раскрыли дело, - коротко доложил Калеб.

Брат, да ты перевыполняешь план! - изумились на том конце. - Три дела за неделю. Похоже, ты перешёл на новый уровень.

Судя по искромётным шуткам, ваши дела тоже в порядке, - Калеб устало сделал вид, что посмеялся.

Два участка из четырёх вошли в игру. Также мы можем рассчитывать на помощь властей, пара моих друзей из Парламента согласились участвовать в секретной операции. На них можно положиться.

Я счастлив. А нам для прокурора осталось найти видеозаписи и доказать, что кровь в машине принадлежит Кристоферу Торосу. Обвиняемый чистосердечно признался.

Ты гений! - отозвался начальник. - Вы где сейчас?

Подъезжаем к участку.

Мы тоже. С другой стороны. Слушай, у нас ещё одна поездка по плану. Паркуйся, освобождай Джоули и прыгай к нам. В этом деле ты понадобишься.

Как ни переутомился сегодня инспектор Эванс, он не мог не подчиниться приказу. Да и Гару не расстанется с Нилом, пока остаются невыполненные задачи. Поехать с ними означало исполнить желание поскорее увидеться. Сейчас бы упасть дома на ковёр перед телевизором. Впрочем, широкое заднее сидение семиместного Forda Galaxy не уступало по комфорту его любимому кожаному дивану. Развалиться там и слушать о приключениях друзей - тоже неплохая перспектива.

Ему посигналили дальним светом и помахали через лобовое стекло. Калеб уселся на диванчик сзади, с благодарностью принял стакан горячего кофе. Коллеги не выглядели уставшими. Видимо, их день удался на славу. Директор зоопарка, к которому назначен последний на сегодня визит, выразил желание познакомиться со всеми ответственными за операцию. Командующий отделением, которое должно будет плотным кольцом оцепить территорию, присоединиться к ним на месте. Пока что Нил эмоционально описывал выступления Гару перед полицейскими. Она сегодня произнесла довольно много речей, проявила себя выдающимся специалистом по коммуникациям, отчаянным спорщиком и убедительным парламентёром. В общем, покорила всех. На проведение операции выделят лучшие силы. Реакция на их с Калебом распоряжения обещает быть мгновенной.

Получается, работа проделана гигантская. Если бы эта женщина была человеком, сейчас она занимала бы задние пассажирские сидения вместо него. Даже, наверное, лежала бы там без чувств. Но гаргульи созданы ораторами и стратегами, ей эти усилия ничего не стоили. Калеб слушал байки, появившиеся у новоиспечённых друзей (Гару и Нила) всего за один день совместной работы. Ему было уютно и весело. Между тем, гаргулья сделала погромче какую-то песню. И на некоторое время разговоры притихли. Калеб разобрал слова “ангел”, “демон”, “душа”, поэтому решил, что песня хорошая. Гару и Нил переговаривались по-русски.

О чём вы шепчетесь? - Калеб обратил внимание, что друг улыбается, а девушка спорит.

Я считаю, что в песне поётся про вас двоих, - пояснил Нил. А гаргулья пожала плечами.

Как она называется, я поищу перевод, - проговорил полулежащий на диване инспектор и уткнулся в смартфон.

“Долго, долго”. Давай напишу тебе фамилию певца, - ответила Гару, забрала телефон и вернула с англо-русским текстом на экране.

Дальше ехали молча, сосредоточившись перед важным разговором. Только Калеб читал и пытался вспомнить музыку, проговаривая вслух с сильным акцентом особо понравившиеся строчки:

Смерть, бери, не трушу, ведь жизнь дана одна,

Но не трогай душу, в ней живёт она.

Глаз её прекрасных звонкие лучи,

Ясно, ясно, ясно светят мне в ночи.

Время проходило. Пробегало, пролетало, тянулось, мчалось, неслось, текло, волочилось, стремилось, тикало. Каждую минуту его движение зависело от множества факторов. По ночам, чаще всего, терялось. Калеб закрывал глаза, а в следующий момент его уже призывал на подвиги будильник. В выходные более-менее удавалось выспаться, но тяжёлые мысли не покидали даже во сне. Спустя две недели всё было доведено до автоматизма. Каждый человек, каждый участок земли - длинный перечень условий и действий касался любого объекта, попадающего на охраняемые территории. Гару непрерывно следила за ничего не подозревающим “Альянсом”. Подрывники вели прежнюю жизнь, общались с друзьями и семьями, ходили на работу, совершали покупки, выбирали место для отпуска. Но каждый из них отметил в личном календаре 19 августа, полдень. Каждый знал, как, куда и с чем он направится в этот момент. Самое пристальное внимание Гару уделяла подслушиванию их разговоров. Искала возможный намёк на изменения в планах, несостыковки.

12 августа она вернулась на рассвете. Всю ночь шёл дождь, а к 4 a.m. небо, наконец, отмылось и вылезло из душа розовым, блестящим младенцем. Вошла в квартиру через окно, как обычно. Калеб сидел на кухне. Не переодевался со вчерашнего дня. Не пил, не курил. Просто сидел на стуле за столом, опустив голову на руки. Гару села на соседнее место.

Не мог уснуть, - не меняя позы произнёс инспектор. - Сегодня суд над Джоном Адамсом. Помнишь такого?

Чувствуешь угрызения совести за то, что арестовал его?

Как это ни глупо, да. А ведь разве я мог поступить иначе? Скажи.

В его деле множество смягчающих обстоятельств. Дадут либо условный, либо минимальный срок. И оштрафуют.

Гару, перестань повторять мои слова! Скажи, что ты сама думаешь?

Верующий человек поддался искушению и поплатился за это. Но он не принял зло в своё сердце. Шёл на преступление, смирившись с последующим наказанием. Он уже покаялся. А ты ему помог, как и пастор на исповеди. У Адамса всё будет хорошо, не переживай.

Если честно, меня беспокоит не его душа, а его семья. Даже если он проведёт в тюрьме только год, они не смогут существовать. Может, стоит помочь им? Предложить денег?

Не вздумай! Помешаешь им воспринять данность как новое испытание, посланное богом, чтобы сплотить их и сделать помыслы ещё чище. Не оценят они твоего благородства. Иди спать, - решительно заявила она. - Если для тебя это так важно, позабочусь я о Клариссе и её детях.

Гару действительно берегла Калеба, как зеницу ока. Следила за его питанием, гардеробом, сном. Если бы у него было чуть меньше ежедневной напряженной работы, он погрузился бы в сладкую негу симуляции семейной жизни. Хотя, несмотря на плотный график, полчаса в день, запершись у себя в кабинете, он уделял размышлениям о событиях в своей жизни. 90% этих мыслей было отдано возлюбленной. 10% собственной семье. Им он не стал сообщать о предстоящей важной миссии. Волновать маму было опасно, она очень эмоциональная. А отец засыпал бы его миллионом вопросов. Решил, сделает дело, потом похвастается успехами.

Вот и на этот раз, она чуть не силой вывела его из кухни и затолкала в ванную, по дороге помогая стянуть одежду. Дождалась, когда Калеб вернётся из душа и исчезла в лучах новорожденного солнца, как только тело подопечного коснулось простыни.

Это был первый день, когда инспектор пришёл на смену вечером. Он проспал 16 часов и чувствовал себя престранно. С одной стороны, энергия клокотала внутри, готовая устремиться в любом заданном направлении. Но с другой, мышцы отказывались слушаться, были скованы, голова тяжелая. Весь день напарница активно заменяла его в участке, так что никто не прервал его отдых. Навстречу шел Нил.

Гару рассказала, что ты неважно себя чувствуешь. Молодец, что отлежался. Уже лучше?

Намного, только хочется экшена. Тело совершенно онемело.

За экшеном они трое отправились в Саттон. В это воскресенье там должен состояться праздник-ярмарка. Но до 1 p.m. планируется большая церковная церемония. За неделю нужно было помочь местным властям подготовить достойную замену, расположенную на поляне для пикников, излюбленном месте горожан, в трех милях от церкви. А поскольку посвящено было всего несколько человек, праздник приходилось готовить буквально своими руками. Выпитый по дороге кофе выветрил сонный осадок, и инспектор впервые за долгое время воодушевился.

Адамс отпущен под залог, - как будто неожиданно вспомнив, непринуждённо заметила Гару. - Был осужден, конечно, но тут же вышел из зала суда свободным человеком. Близнецы поправились. И, если их врач из Литохоро сказал правду, больше их здоровью ничего не угрожает. Тренер на корте оценил старания молодого Ричарда и его интерес к теннису и предложил его родителям заниматься с ним бесплатно. Думаю, их дела скоро пойдут в гору.

Старший инспектор сообщил, что очень рад. А Калеб почувствовал новый прилив нежности к этой скромной спасительнице. Врач из Литохоро, конечно, Николас, тот, что и мёртвого поднимет на ноги. Залог внесён деньгами одного из её дядей, возможно, Гермес одолжил. А Ричард… Что ж, он вполне мог проявить себя сам.

Воскресным утром в участке кипела работа. Суеты и хаоса не было, но воздух пропитался напряжением. Ещё хуже стало, когда Гару ворвалась в кабинет Калеба с заявлением, что пятая точка взрыва изменена. Растерянность, паника, отчаяние - вот, что он почувствовал. Хотел бежать к Нилу, но гаргулья остановила его - что это даст? Смятение в рядах участников операции им ни к чему.

Они покинут склад одновременно, - стал экстренно соображать инспектор. - Мы можем захватить его прямо сейчас. Не выпустить их наружу.

Нельзя. Поймаете пять пешек, а король исчезнет.

Тогда будем следить за каждым.

Как преследователь поймёт, что они пришли на место и сейчас произойдёт взрыв? Тем более, что он может противопоставить смертнику?

Следить с вертолёта тоже не годится, - он стал сам себя прерывать. - Гару, придумай ты что-нибудь!

Гаргулья приняла свой естественный вид и села на подоконнике в фирменную позу: руки и ступни упёрты в край, крылья сложены за спиной, голова опущена.

Только не каменей, - пожалел Калеб о своей просьбе. - Сейчас не время.

Он хотел разбудить её, но было поздно. Мягкое золото превратилось в камень, похолодело. Глаза покрыла твердая оболочка. Даже перья и волосы неподвижно застыли. К счастью, спустя пару минут (Калеб ещё даже не сообразил, что предпринять), она проснулась и заявила, что сумеет выследить их всех. На возражение, что после того, как смертники разделятся, она не сможет следить за каждым, заверила, что нашла решение проблемы.

Ждать больше некогда, наступил час X.

Следующие события разворачивались стремительно и достойны экранизации в жанре боевика. Жаль, оценить их могли лишь непосредственные участники, а память каждого человека сохранила лишь часть картины, развернувшейся в тот день в Лондоне и его окрестностях. Позже, собирая по этапам ближайший час, свидетели восхищались чёткостью плана, решительностью участников и слаженностью всех занятых служб.

С1.

Первый смертник, прозванный в отчёте С1, зашёл в здание Церкви Святой Троицы в 12:43 пополудни. Справедливо ожидая увидеть внутри всю местную паству во главе со священниками. Колокол празднично звонил и приглашал зайти каждого. Из открытых окон доносились песнопения. Однако, войдя внутрь, С1 замер от неожиданности. Светлая, украшенная, полная звуков церковь оказалась совершенно пустой. Прежде, чем он успел что-либо сообразить, следом ворвалась дюжина полицейских. Его скрутили и вывели из святого здания. Ошарашенный С1 не сопротивлялся, когда с него снимали бомбу, озирался по сторонам, пытаясь понять, где же прихожане. Попутно отвечал на первые посыпавшиеся на него вопросы. Вдруг побледнел, словно вспомнил что-то. Оказывается, Димостенис предусмотрел возможные неполадки. Подрывник мог передумать в последний момент или не иметь физической возможности нажать кнопку. Поэтому в поясе, надетом на каждого участника “Альянса” располагался маячок для GPS сигнала. После того, как человек оказывался в нужной точке хоть на секунду, сигнал засекался и ровно через пять минут активировал устройство. Пока полицейские возились с С1, бомба оставалась в руках у сержанта, стоявшего тут же. И, по ощущениям, время выдержки подходило к концу. Заметив, как обратный отсчёт от 5 до 1 запустился автоматически, сержант отбежал в сторону и бросил устройство в свежевыкопанную пустую могилу. Взрыв не заставил себя ждать. Случись такое в людном помещении, погибли и были бы ранены десятки человек. Но сейчас могила вновь заполнилась землей, отлетели ветки соседнего дерева, да слегка приподнялась трава вокруг. GPS добросовестно засчитал один взрыв. Тем временем, гулявшие поодаль жители услышали странный звук со стороны погоста. Позже в новостях Саттона объявили о взрыве бытового газа в трубе, проходившей недалеко от церкви. Участок оцепили на несколько дней и газовщики делали вид, что устраняют неисправности.

Естественно, могила была выкопана специально. Близко ко входу, чтобы можно было выбросить туда бомбу, если бы С1 успел нажать кнопку. В противном случае, сапёры сами должны были взорвать там устройство. Так в плане Гару появился первый просчёт: автоматическая активация таймера. Эта информация немедленно была передана остальным группам.

С2.

Тем временем, в 12:52 p.m. С2 направлялся к гольф-клубу в Беркшире, где сегодня проходил турнир и собралось большое количество аристократов. На подходе его сбил с ног мчавшийся на полном ходу Golf car. Водитель в один прыжок оказался возле пострадавшего. Но спешил он не потому, что переживал за здоровье последнего, а чтобы не дать тому нажать кнопку. Переодетый работником клуба полицейский завёл руки С2 за спину, и подоспевшие товарищи смогли снять с того устройство. GPS не засёк координаты, так что время сапёров не было ограничено. Специалисты отделили заряд от механизма и на скорую руку соорудили салют с таймингом. Посетители клуба остались довольны шоу-программой, но их немного удивил салют в светлое время суток.

С3.

За С3 Гару следила самостоятельно. Она держалась поодаль до самого Хэмпшира, где догнала молодого человека в полумиле от школы Old Palace.

Подожди, - заговорила она, - ты идёшь в школу?

Не твоё дело, - огрызнулся он на незнакомку. С3 подумал, что девчонка хочет его попросить об одолжении или, чего хуже, завязать беседу.

Я знаю, что у тебя бомба. А там сегодня много детей с родителями.

Кто проговорился? - стремительно набросился он на девушку. Гару ещё во время своей слежки поняла, что С3 самый фанатичный и параноидальный член “Альянса”. У него налицо психические расстройства. Кнопку он мог нажать в любую секунду. Он из тех, для кого взрывы важны сами по себе, безыдейно. Поэтому и вызвалась лично сопровождать его. Он начал трясти её и попытался сомкнуть руки на шее. Гару сильно ударила его в кадык и вырвалась. Пока С3 отходил от удара, заговорила с ним опять.

Мервин, послушай, ты не должен туда идти. Ди использует вас в корыстных целях. Вы не улучшаете мир, вас проклянут и забудут. Никому эти взрывы ничего не принесут. А Ди заработает денег и поможет другим мерзавцам легализовать свои грязные доходы.

Как у любого сумасшедшего, фазы активности и настроения у Мервина менялись непредсказуемо. Он заплакал.

А мне плевать, кто извлечёт выгоду из этого. Мне предложили деньги и настоящую бомбу. Сказали, если я умру за веру, любой человек, которого я назову, получит страховку. Я назвал имя своего пса Багги. Предки плохо к нему относятся, кормят отбросами. Пусть после моей смерти он ест свежее мясо и благодарит меня до конца своих дней.

Тяжелый случай, убедилась Гару. А вслух примирительно спросила:

Значит, ты сам по себе хочешь расстаться с жизнью? Не за веру?

Давно хочу, - он показал запястья. - А тут предложили эффективный способ да ещё и научили пользоваться взрывчаткой. - Он хлюпнул носом и показал ей свой пояс под пиджаком. Гару протянула руку, чтобы при первой возможности сорвать устройство, но С3 снова захватила вспышка ярости. Он ударил её по руке и отскочил. - Так что не мешай!

Со всех ног он устремился к зданию школы. У неё не было времени становиться птицей, да и кто-то мог увидеть, так что пришлось преследовать беглеца традиционным способом. Он перемахнул через школьный забор, замелькал в саду между деревьями. Гару была совсем близко, но уж больно ловко петляла её добыча. Он забежал в здание через запасный выход, когда ей удалось схватить его за руку. Тут же зажала и вторую, перекрыв всякий доступ к кнопке.

Если ты хочешь умереть, зачем вредить другим? - отчаянно увещевала она. По дороге в мобильной гарнитуре она услышала новость об автоматическом таймере.

Они скажут мне спасибо! - визжал Мервин, пытаясь вырваться. - Сами скоро захотят оказаться на моем месте. Только им уже никто не даст бомбу. Будут придумывать другие способы. А я могу помочь им всем, всех бесплатно забрать с собой. Отпусти! - Громко выкрикнул он и попытался укусить её.

Гару оглушила его кулаком. Безвольное тело повалилось ей на руки. Начала снимать пояс, отделять механизм, но что-то постоянно мешало. Оказалось, этот фанатик доработал бомбу: приклеял друг к другу все детали так, что, попытавшись сместить одну, обязательно заденешь что-то важное и запустишь процесс. Гару приступила к ювелирной работе, распутывая сложную головоломку. Тем временем, нокаут физически крепкого С3 долго не продлился. Он открыл глаза и по-детски забил ладонями по её пальцам, мешая работать. Глаза при этом горели яростно, рот оскалился. Из горла доносилось сиплое негодующее ворчание.

Внезапно оба бросили взгляд на чёрный экран таймера. Он загорелся. Всё это время они провели в зоне охвата сигнала GPS. Время для спасения закончилось, началось время для действия. Гаргулья расправила крылья, чем привела в ужас С3, схватила его за горло и, разбив окно в подсобном помещении, взмыла вместе с ним над школой. За оставшиеся две секунды поднялась так высоко, как смогла…

В тот день над Old Palace School некоторые видели яркую вспышку на высоте двух тысяч метров и, кажется, слышали гром в 12:55. Решили, шаровая молния. В школе же никто ничего не заметил. Фрагменты тела, разлетевшиеся на сотни метров, нашли бездомные собаки.

С4.

В 12:49 p.m. на территории зоопарка по громкой связи была объявлена срочная эвакуация. Посетителям сказали, что это учения, но те всё равно добросовестно улепётывали. Руководил “учениями” инспектор полиции Калеб Эванс. Усиленное оцепление контролировало каждого выходящего с территории человека. По присланной ориентировке удалось опознать члена “Альянса” С4. Тот не дошёл до своего конечного пункта - ресторана The Terrace - и вынужден был эвакуироваться со всеми. Его бомбу тоже отобрали и обезвредили. По окончании учений для маленьких посетителей работники полиции устроили зажигательное файер-шоу со стрельбой холостыми патронами и взрывами холостых гранат. Маячок засёк один из таких.

С5.

Звонок по гарнитуре специальной связи.

Гару, мы обезвредили троих! - сообщил Калеб. - Как четвёртый?

Не представляет опасности.

Ты передала его полицейским?

Они могут его забирать, - уклончиво ответила гаргулья, едва не произнеся “собирать”. - С ним всё непросто, потом расскажу.

Хорошо. Что с пятым? Куда он направляется? Наши люди у Букингемского дворца нервничают.

В ухе повисла пауза. Потом послышался резкий взмах крыльями и тяжёлое дыхание.

Гару, - позвал её голос инспектора.

Она отвечала на лету, дыхание сбивалось и слышно было едва-едва. Гаргулья рассказала, как, будучи камнем, сумела отыскать мысленным взором всех своих сестёр, находящихся сейчас на территории Англии. Одна была на крыше церкви, школу тоже украсила пара, и в зоопарке обосновались их фигуры. Будучи с С3, Гару знала о перемещениях всех остальных. Сейчас её сестры заметили, как С5 спустился в метро. Как она сама не подумала об этом? Теракт в метро St. James’s Park!

Постой, повтори, - слышала она испуганный голос. - Мы не готовы обезвредить его в метро!

Знаю, поэтому и спешу. У меня есть пять минут. Создай аудио-конференцию с Нилом.

Готово, - теперь они говорили втроем.

Калеб, Нил, немедленно велите остановить линии Circle и District. Остановите там все поезда.

Уже звоню, - отозвался Нил.

Я тоже.

Молчание длилось около минуты.

Мне ответили, что так быстро прекратить движение не выйдет. Могут задержать следующий поезд, который подойдёт на станцию, - сообщил старший инспектор.

Такая же ситуация на District, - включился в беседу Эванс.

Мне не нужен пустой поезд! Мне нужна пустая платформа! - отчаянно требовала Гару. - Велите начать эвакуацию.

Прибыв на место, она-девушка забежала на платформу St.James’s Park и поняла, что там настоящая давка. Как объяснил Брайн, руководство метро решило доставить все поезда на станции и выпустить всех пассажиров. Раз неизвестно, где именно состоится теракт, они не имеют права оставлять переполненные поезда в тоннелях. Но на данную минуту все люди высажены. По громкой связи стали передавать просьбу покинуть платформу. Однако ожидавшие там не спешили уходить, в надежде, что поезда всё-таки продолжат прибывать. А покинувшие вагоны пассажиры на ходу выясняли, куда же им теперь пересесть, чтобы добраться в нужное место. Гару поняла, за оставшиеся три минуты толпа с платформы никуда не денется. Она бежала сквозь неё, отчаянно толкаясь, и искала знакомое лицо. Наконец! Вот он. Спокойно стоит возле стены, делает вид, что ожидает следующий поезд. Поскольку по связи объявили всего лишь о технических проблемах, смертник не подозревал, что вся эта суета связана с ним. У него неуверенный вид. Как будто сомневается, ловит ли его GPS-маячок под землей или стоит активировать кнопку самому? Приказано ведь взорвать поезд. Но, если отсчёт начнётся автоматически, так и быть, пострадают люди на платформе. Его явно больше интересовало оставшееся время, а не выполнение задачи в точности. Согласно интуиции Гару, оставалось ещё 50 секунд в тот момент, когда она изо всех сил вжала С5 в стену. Он растерялся. Превращаться на глазах у стольких свидетелей она не могла, поэтому успела втолкнуть его в закрывающиеся двери вагона. Машинист нажал на кнопку и вышел на платформу, помогая работникам станции выводить людей на улицу. По пустым вагонам Гару потащила за руку своего пленника. Он потянулся к кнопке. Тогда ей пришлось его повалить на пол и сорвать опасный предмет. В это же время на платформу спустился отряд инспектора Эванса. Полицейские принялись жёстче и настойчивее выпроваживать людей, чем могли это сделать работники метро. Воспользовавшись хаосом, Гару стала золотой восьмифутовой машиной и уже без труда волокла сопротивляющегося преступника по моновагону к голове состава. Вдруг устройство у неё в руках издало звук. Таймер! Гару ускорилась.

5.

Она в начале поезда.

4.

Вырвала дверь в кабину машиниста.

3.

Выбросила С5 сквозь лобовое стекло на рельсы. Он улетел на добрых 30 метров. Сама в то же мгновение приземлилась рядом с ним. Решила бросить пленника и отнести бомбу подальше, но тот, совершенно ополоумевший от происходящего, схватился за неё и не отпускал. На борьбу с ним ушла ещё секунда.

1.

Лететь в тоннеле с размахом крыльев четыре метра довольно тяжело. Местами можно задеть стены. Гару не продвинулась далеко. Взрыв был виден с платформы. Яркая вспышка и резкий хлопок. Те, кто стоял на краю и заметил это, запаниковали.

Позже взрыв в тоннеле метро объяснили легкой поломкой. Пострадало только два метра рельсов. Стены, провода и коммуникации остались целы. Работники станции с помощью полицейских убрали с путей и направили в госпиталь человека без сознания. Позже Калеб распорядился доставить его в свой участок и указал в протоколе, что тот сумасшедший. Поскольку С5 всё время твердил о какой-то птице, а информацию по следствию вытащить из него так и не удалось.

Гару отправилась в противоположную от станции сторону. Она знала выход из тоннеля, ведущий на поверхность, и воспользовалась им. Забралась под опору ближайшего моста, снова стала человеком и очень пожалела об этом. Доспехи гаргульи могли выдержать ярость любого оружия. И первый взрыв не принёс ей никакого вреда. Но сейчас, накрыв собой бомбу, она испытала второе сильнейшее потрясение за 15 минут. Её человеческое тело ныло, как будто его долго чем-то кололи и подогревали. Это вызвало в памяти давние неприятные ассоциации, так что, как ни хотелось лежать неподвижно, девушка поднялась и поплелась на остановку такси.

В участке отмечали победу. Выпивали, поздравляли друг друга, особенно чествовали инспектора Эванса. Жаль операция была секретной, иначе сегодня же он был бы представлен к государственной награде и получил повышение. Калеб отмахивался от этой идеи и впервые за несколько недель ровно дышал полной грудью.

Стоило Гару переступить порог, её тут же подхватили и почти на руках принесли в кабинет Нила. Там стоял шикарно накрытый стол с закусками. А сам начальник участка бросился её обнимать. Коллеги сомкнулись вокруг неё плотным кольцом и отказывались расходиться, пока не услышали историю о том, что в действительности произошло в метро. Конечно, Гару умолчала о своих способах задержания. Но поделилась впечатлениями, как ей удалось отнести бомбу подальше и спастись самой. Повезло, что хватило времени - такова была официальная версия. В данном свете события выглядели ещё более захватывающими, а спасение чудесным. Нил первым заметил, как тяжело девушке продолжать общение с новыми шумными поклонниками. Попросил всех покинуть кабинет и дать начальству подвести итоги. Убедившись, что подчинённые оставили попытки прорваться в дверь, а также не подсматривают и не подслушивают возле неё, Нил вышел сам, давая возможность Гару и Калебу побыть наедине.

Ты герой в их глазах, - инспектор сел на краешек стола, напротив девушки, занимавшей кресло старшего инспектора. Он взял её ладони в свои и всмотрелся внимательно в её лицо. Пытался понять, что его смущает. Наверное, отсутствие улыбки и удовлетворения во взгляде. - Что тебя тревожит? Ведь мы победили! Всё прошло идеально, несмотря на возникшие трудности. Только представь, с каким нетерпением Димостенис листает новостные каналы и не находит ни одного сообщения о пяти терактах!

Сам Калеб с удовольствием воображал себе эту картину. Как ему хотелось видеть сейчас изумлённое выражение на лице своего противника.

Димостенис сейчас в замешательстве. Конференция состоится через четыре дня, а ему нечего предоставить соратникам, - констатировала Гару. Она говорила так уверенно, будто как раз и видела перед своим мысленным взором, чем сейчас занимается их общий враг. - Кроме того, он на измене от мысли, что могут рассказать вам эти фанатики. Общался он с ними, конечно, соблюдая меры предосторожности, но вдруг кто-то сообщит что-то такое, что выведет вас на него. У этого парня сейчас полно проблем.

Так мы же этого и добивались! - Калеб склонился над ней, почти шептал на ухо. - Принцесса, если тебе нужно было вывести его из равновесия, сейчас отличный момент напасть. Только скажи, что делать. Я полностью в твоём распоряжении.

Знаю, - равнодушно ответила она, - но сегодня ты достаточно поработал. Этот праздник - заслуженный. Пожалуйста, развлекись с друзьями.

Я не хочу развлекаться без тебя, - покачал головой инспектор. - Не могу веселиться, пока ты такая хмурая. В чём причина? Скажи сама, не хочу гадать.

Их прервал Нил. Он принёс огромный букет и коробку отменного чилийского вина урожая 1992 года. Торжественно объявил, что к ним уже стали поступать подарки от прочих участников операции, а также парламентариев. Его мобильный разрывался от поздравительных звонков, пришлось отключить. Зато секретарь и даже дежурный не расставались с трубкой ни на секунду. Однако широкая улыбка сошла с его лица, встретившись с недовольным взглядом Калеба, смотревшим через плечо. Нил догадался, что помешал душевной близости своих друзей. Но в то же время заметил печальное лицо девушки и, не обращая внимание на коллегу, обратился к ней напрямую.

Я недовольна собой. Обещала вам, что обойдётся без жертв. А у нас есть один погибший, - ответила она на вопрос инспекторов.

Ты имеешь в виду С3? Этот не считается. Мы спасли невинные жизни все до одной, - поспешил утешить Нил. Его с Калебом реакция на её слова оказалась вполне предсказуемой. Они стали наперебой уверять, что одни жизни в определенных обстоятельствах ценнее других. Сумасшедший фанатик в их случае получил по заслугам и никто, кроме, разве что, пса Багги, не опечален его участью.

Но будь у меня время, я бы и его привела к вам в целости, - лишь резюмировала Гару.

Больше она не комментировала своё состояние. Но мужчины догадались, как она устала. Калеб подал знак другу, чтобы тот перед уходом открыл им одну бутылку и захлопнул дверь. Нил легко справился с этой задачей, оставив на журнальном столике у входа напиток, два бокала и ключи от кабинета. Больше их никто не побеспокоит.

Калеб перенёс все поближе, протянул девушке бокал. Сам устроился на широком подоконнике, а кресло с гаргульей подтянул к себе, чтобы она могла видеть улицу и красивые лучи начинающегося заката. Велел рассказывать всё, что случилось на самом деле, с той самой минуты, когда пятеро членов “Альянса Веры” расстались в условленной точке и она продолжила преследование только одного из них.

Nice surprise

Заботы минувшего дня, конечно, не могли вывести гаргулью из душевного равновесия. Да, она не выполнила задание на сто процентов, но претензий к ней никто не имел, значит, всё прошло хорошо. Вечер завершился отлично. Поскольку за руль было нельзя, Калеб и Гару вернулись домой на такси. Инспектор сразу же уснул. Крепко и безмятежно, впервые за долгое время. Его напарница тоже решила сделать перерыв. Всю ночь провела уютно устроившись перед телевизором. Само собой, об уюте гаргулья имела столько же понятия, как и об удовольствии - никакого. Ей без разницы: широкий кожаный диван, стол, заставленный угощениями и тёплый электрокамин, или же холодная, дождливая ночь на карнизе отеля. Так что только сторонний наблюдатель мог бы назвать нынешний вечер идеальным.

Утром Калеб никуда не спешил. Брайн дал ему отгул. Поднялся с кровати он только к полудню. Дома удивительно чисто и свежо, за окном льёт дождь. А ещё вчера казалось, что Лондон забыл о непогоде. На кухне Калеб нашёл традиционный английский завтрак и записку. Каша, яйца, тосты, крепкий кофе в кофейнике. Гару давно обратила внимание, что он плотно сидит на уличной еде. Долго так не протянешь, так что она решила взять на себя готовку, хотя бы изредка баловать его горячей домашней кухней. В записке говорилось, где подруга собирается провести сегодняшний день. Было там и приглашение присоединиться. Конечно, если решит сегодня заниматься делами, а не нежиться весь день в кровати. Читая, Калеб отметил про себя, что скучно проводить там весь день одному.

“Если есть желание погонять зверя, - писала Гару дальше, - то встретимся в участке в 6 p.m.”

Желание, безусловно, было. В последующие часы Калеб сделал много редких для себя и важных для общества дел. Навестил семью Нила по просьбе Джейн. Погулял с Полом и Шоном, покормил их обедом в любимом кафе мальчишек. Миссис Брайн перехватила их в парке и пригласила инспектора на ужин.

Ты собираешься провести вечер в участке в выходной день? - удивилась она, услышав отказ. - Милый Калеб, так же нельзя.

У нас с Гару впереди много дел, ведь главарь “Альянса Веры” всё ещё на свободе, - возразил он.

Услышав имя Гару, Джейн сделала выражение лица в стиле “Это совсем другое дело!” Похоже, Нил разболтал жене всё, что смог узнать о подружке их друга. Чего, к сожалению, не скажешь о собственных родителях. Вторым пунктом поездки сегодня был дом Митчелла и Джессики Эванс. Мама сразу же усадила Калеба за стол и, хотя время было не обеденное, принялась кормить его всем, что нашлось в доме. Сетовала, что он не предупредил о приезде заранее. Собрала бы с собой что-нибудь. Отец подробно допрашивал сына о работе. С интересом выслушал последние новости и лишь посетовал, что за такие подвиги первенцу не обломилось повышение. В этой семье не принято было хвалить открыто. Любые действия детей должны были приносить какие-либо материальные ценности. Даже мама вместо похвалы принялась причитать, как плачевно могло всё закончиться. И велела ему, по возможности, больше не ввязываться в такие опасные авантюры. После этого замечания, родители повздорили между собой. Отец требовал от Калеба добиваться карьерного роста, он уже не мальчик, хватит играть в благородство, пора задуматься о будущем. В общем, разговора с родными по душам, о том, чем он жил на самом деле, как всегда, не вышло.

Выпив вечерний чай, Калеб поехал в участок. Прибыл как раз в то время, когда Гару о чём-то договорилась с Нилом, и они пожимали руки. Не пуская инспектора к коллегам, девушка взяла его под руку и направила в кабинет.

О чём вы условились? - спросил Эванс по дороге.

Я “арендовала” тебя и две патрульные машины с констеблями на завтра.

Калеб не смог представить, чего ожидать и вздохнул:

Рассказывай.

Гару, как всегда, проделала важную работу. Узнала, что Ди поселился в Amba Hotel, его номер, оценила обстановку внутри и вокруг здания. Сверилась с расписанием работы персонала. Привычки постояльцев, ближайшие технические работы, которые будут проходить на территории, запасные выходы - она чуть ли не по секундам знала, кто чем занимается ежедневно. Даже как-то умудрилась получить расписание завтрашних заездов и выписок. Расположившись за столом инспектора, она долго рисовала карту этажей и комментировала. Калеб изо всех сил запоминал маршрут и старался уловить, что от него требуется. Вот, что он должен предпринять: заявиться в номер к Димостенису и попытаться арестовать. Таких сведений и проворства тот точно не ожидает от полиции. Цель? Зарекомендовать себя не просто антиподом по другую сторону закона, но и выдающимся противником, которого нужно бояться. В общих чертах мысль ясна.

Поразвлекайся завтра на славу, - сказала девушка.

До завтра ещё есть время. Не хочешь развлечься сегодня?

На этот раз удивилась Гару. Приподняла бровь и молча смотрела на собеседника. Тот также молча положил на стол два билета в кино. Отчаянно, наивно, романтично.

А перед сном посмотрим один сериал, по которому я бы хотел задать тебе несколько вопросов?

Дай угадаю, “Supernatural” или “Lucifer”?

Она не угадала, но агента позабавил ход её мыслей.

За полчаса до начала операции гаргулья ещё раз осмотрела место действия. Никаких сюрпризов. Патрульные машины заняли свои места, полицейские рассредоточились по улице и у выходов. Минувшая ночь настроила крылатую мстительницу на определённый лад. Она включила iPod и выбрала подходящие песни. Калеб вооружился складным ножом. Гаргулья запретила стрелять в отеле.

Ресепшн. Лифт. Этаж. Стук в дверь.

Police! Open for the Queen’s name!

Калеб прислушался. За дверью началось энергичное движение. Он подождал секунд десять и выбил дверь. Комната к тому времени была пуста, окно открыто. Инспектор бросился к подоконнику и увидел на карнизе ныряющую в соседний номер фигуру. Полез следом.

В это время, этажом ниже, коридорное окно распахнулось от мощного порыва ветра. Стекло не пострадало, только рама. Никого не было рядом, поэтому проникновение в отель таким экстравагантным образом светящейся птицы осталось незамеченным. Чуть коснувшись ногой ковра, гаргулья сменила внешний вид на человеческий. Сделала погромче звучавшую в плеере “Hotel California” и последовала по пути предстоящей погони. Если расчёты оправдаются, она будет самой безобидной и захватывающей для этих играющих в войну мальчишек. Хотя они, конечно, считают, что всё по-настоящему.

Итак, ворвавшись в отель подобно ветру,

перемешав душный воздух с улицы с прохладой кондиционеров,

они попали в полумрак после мерцающего света.

Глаза с трудом привыкали, тело не слушалось.

Хотелось остановиться и отдохнуть,

но каждый был для другого стимулом к движению.

Гару встретила горничную, возившуюся в дверях с простынями.

Нужно было заставить её уйти, чтоб не мешалась под ногами.

Одна молодая пара просит подсвечник для романтического ужина. У вас есть такая услуга?

Горничная поспешила на ресепшн узнать.

Другой гость отеля стоял рядом в раздумьях, она указала ему верную дорогу.

Звуки погони были всё ближе, они спускались на её этаж и заполняли коридор.

Гару проследовала вниз по лестнице, подпевая вслух ‘Such a lovely place, such a lovely face”. Улыбнулась обогнавшему её парню, похожему на итальянца.

Тот обернулся на ходу и подмигнул незнакомке, из-за чего едва не споткнулся.

В другом коридоре мужчины несли мебель.

“Plenty of room at the Hotel California” - посетовала Гару, всплеснув руками.

Она велела грузчикам перестать тащить мебель по полу, сославшись на то, что это Tiffany.

Те подхватили диван на руки и быстро занесли в номер.

А вновь прибывшему зеваке, наблюдающему за этой картиной, она посоветовала переставить его Mercedes Benz, поскольку он бросил машину в неположенном месте.

Гость заверил, что оставил её на минутку, только разгрузиться, и ретировался.

Несколько симпатичных мальчиков стояли у лифта.

Гару сослалась на ремонтные работы и попросила их воспользоваться лестницей. Заодно уточнила:

А вы не танцоры из соседнего клуба?

Точно. Как раз идем на работу. Приходи вечером, - стали заигрывать самые смелые.

Хорошо, я запомню, - лукаво ответила она.

И мы не забудем, - помахали ей новые приятели.

В это время Калеб почти догнал Ди, но тот вывернулся и скрылся за поворотом.

Они спустились на этаж, который гаргулья только что “расчистила”.

Ниже коридор перегородил официант с тележкой.

Он явно никуда не спешил. Играючи, Гару обратилась и к нему:

Captain, please, bring a bottle of wine, - протянула ему двадцать пять долларов. - Or you’re busy right now and I should ask someone else?

Which room? - без раздумий спросил официант.

To sixty nine, - первое, что пришло в голову.

Официант бросил свои скучные дела и ушёл в сторону бара. Гару даже не успела переставить тележку, быстро скрылась в пустом номере, откуда только что выселились жильцы. Мимо пробежал сын Фортуны, легко перемахнув через препятствие. Также успел схватить приборы, которые начал активно метать в преследователя через плечо. Нож для масла попал Калебу в колено и больно ударил, поэтому инспектор не стал прыгать, а сдвинул тележку в сторону, вооружившись двумя баранчиками (крышками для подачи блюд) как щитами. На этом он потерял драгоценные секунды и отстал от беглеца.

Девушка оставила их развлекаться дальше и спустилась в холл.

Garu, what a nice surprise! - окликнул её управляющий, с которым она познакомилась вчера. - Вы к нам зачастили, мисс инспектор. Кто-то что-то натворил?

Именно. Bring your alibis, - пошутила она. - I see many customers livin' it up at your hotel.

Дай бог им на это побольше денег и здоровья, - подтвердил менеджер.

В это время Димостенис добрался до свободного лифта, двери которого успели захлопнуться перед носом инспектора. Лифт поехал вверх. Справедливо полагая, что преследователь бросится следом по лестнице и выдохнется, Ди нажал Stop на полпути. И тут же отправил лифт на первый.

Однако Гару предполагала такой исход. И настрого запретила Калебу бегать вверх по ступенькам. Вместо этого он выбрался из окна на пожарную лестницу и побежал по улице к главному входу. По дороге предупредил патрульных быть наготове, если преступник прорвётся и окажется снаружи.

Итак, он вернулся в исходную точку. Вход в отель.

Гару же успела расположиться в баре и разглядывала себя в зеркало на потолке. Заказала охлаждённое розовое шампанское.

Вы разве не при исполнении, инспектор? - наливая напиток, полюбопытствовал бармен.

Oh, Sam, we’re all just prisoners in this world of our own device, - глубокомысленно проговорила она.

А мне нравится моя тюрьма, - усмехнулся бармен, довольно осматривая свою рабочую зону.

Гару и Сэм как раз беседовали о смысле жизни и загнанных зверях, когда в холле появился Димостенис. Он кинулся к двери, но резко замер на месте. Там его поджидал отдохнувший и готовый ко всему Эванс. Проходившие мимо постояльцы говорили о том, что “it’s possible to check out any time you like...”

Противников разделяли стекло и пять шагов. Долгий взгляд глаза в глаза. “You can never leave!” - прочитал Димостенис по лицу полицейского. Неожиданно сорвался с места и побежал обратно. Калеб - за ним.

Всем своим весом инспектор налетел на подставленное плечо Гару. Будь она обычной девочкой, он сбил бы её с ног. Но та даже не шелохнулась. А вот себе Калеб плечо отбил.

Упустим! - крикнул он, не понимая, что происходит.

На сегодня хватит, - спокойно ответила напарница.

Не понял.

Выпей со мной, я всё расскажу.

И она повела его под руку в вотчину Сэма. Попросила передать по рации сигнал отбоя. Констеблей можно отпускать, операция завершена. Выполнив её требования, Калеб тяжело опустился на барный стул.

Что будете пить?

Apocalypse, please, - буркнул невольный клиент.

Мммм, Muse, - отозвалась на это гаргулья, пытаясь разрядить накалённую обстановку. Конечно, попросить Калеба приложить все усилия, чтобы схватить преступника, а потом грубо прервать успешную погоню - рискованный поступок с её стороны. Но доводам, имевшимся в запасе, предстояло убедить его, что другого выбора не было. Поэтому, пока коктейль готовился, она напевала:

And it's time we saw a miracle

Come on, it's time for something biblical

Proclaim eternal victory

Come on and change the cause of history...

А Сэм смешивал в стакане со льдом бурбон, кофейный ликер, водку и мятный шнапс. Получив свой “Апокалипсис”, Калеб принялся цедить из трубочки и внимательно уставился на названную коллегу.

Гару заговорила так, будто видела Димостениса внутренним взором.

Сейчас он вернулся в номер и по карнизам спустился на Villiers Street. В “Королевстве сладостей” у него есть подельник. Там Ди изменит внешность и продолжит путь до пересечения с Embankment Place. Далее он проведет пятнадцать минут минут в Starbucks, выпьет большую порцию кофе. Затем под мостом Golden Jubilee Bridges выйдет на набережную Victoria Embankment и там на ближайшей остановке его подберёт знакомый водитель Big Bus. Вместе с туристами Димостенис доедет до Биг Бена, где покинет автобус в группе. Там он отделится и пересядет на такси. По Вестминстерскому мосту оно доставит его прямиком в отель Marriott. Где Ди снимет номер на одну ночь по поддельному паспорту. На следующий день выпишется, и подселится вторым гостем в номер побольше. Первым будет один из участников его конференции. Кстати, она состоится именно там. Не то, что бы Ди ждал твоего визита, но он предчувствовал нечто подобное. Поэтому после поражения “Альянса” разослал всем новые приглашения. Не переживай, действовать он не будет. Засядет в кабинете за рабочим столом. Это то, что происходит в данный момент и случится в будущем. Меня вполне устраивает. А вот, что было бы, арестуй ты его десять минут назад.

Услышав стук в дверь, Ди первым делом предупредил всех подчиненных. Его охрана не уступает твоим констеблям. План отступления у него всегда имеется. Не дождавшись Димостениса хотя бы в одной из перечисленных мною точек, и убедившись, что спустя два часа после побега он не заселился в Marriott, эти отчаянные ребята принялись бы за его освобождение. У них достаточно оружия, а главное, наглости, чтобы ворваться в твой участок и разнести там всё. Димостенис сбежал бы, так или иначе. Но в данном случае - ценой жизни половины твоих коллег и твоей собственной. А конференция всё равно бы состоялась. Ведь любые улики против себя наш король преступного мира уничтожает.

Ты всё это знала? - Калеб перестал злиться и принял свой обычный невозмутимый вид.

Знала, поэтому не допустила.

Тогда зачем было начинать?

Показать свою силу. Ты в игре, Калеб. И нужно заявить о своём праве бросить вызов полководцу Тартара. Сегодня мы добились важной реакции. Шутки закончены. Началась война на выбывание. Ди давно опасается тебя, как видишь, основательно подготовился к твоему визиту. Пусть эти меры и кажутся радикальными.

Ещё как кажутся. Что же мешает ему убить меня просто так, где-нибудь на улице?

Он безбашенный, но не безумный. Ты стал смыслом его существования, равным противником. Так что любая агрессия будет вынужденной. Димостенис зауважал тебя, что лично мне очень приятно.

Хочешь сказать “выгодно”? - перебил инспектор тоном, не допускающим возражений. - Интересно, что будет, когда он узнает, что моя прозорливость - твоих рук дело?

Захочет тебя убить.

Мило. - Вынул трубочку и допил коктейль из стакана. - И перестанет уважать?

Всё равно не перестанет.

Тогда ладно, - пожал плечами агент и выразил желание принять душ в любом свободном номере.

Через два дня в отеле Марриотт прошла долгожданная конференция серых кардиналов всего мира. Речь Димостениса была долгой и красивой. Он обещал светлое будущее и баснословные доходы всем, кто примкнет к нему. За блеском прибыли предусмотрены и многочисленные пути управления преступными капиталами. По поводу терроризма он ошибался. Благотворительный Фонд - не самое доходное, к тому же, недолговечное предприятие. Он долго думал и в корне пересмотрел свои приоритеты.

Что конкретно он предлагает? Инновационную торговую корпорацию. Сегодня объявляются вакантные места в совет директоров. Любой из присутствующих может занять там место или предложить кандидатуру другого человека.

Торговая корпорация? Димостенис, ты сошёл с ума? В коммерсанты подался? Разве мы здесь для того, чтобы открывать новый магазин? Ты не смог организовать взрывы, король бандитов? - послышались возмущённые голоса.

Король выслушал все гневные окрики и замечания молча, с достоинством. И медленно стал проговаривать свою концепцию. Раздал всем экземпляры бизнес-плана. Рассказал, что конкретно и в каком качестве собирается продавать. Показал альтернативные “теневые” возможности. На последних сделал упор. Дело в том, что человечество подошло к той стадии существования, когда можно предложить ему веру в бессмертие. Он, Димостенис, больше не станет исчезать из истории и менять личность. Возглавив корпорацию по изготовлению лекарств от смерти, он станет живой рекламой своего препарата. Пора выходить на новый уровень власти. И не важно, что больше никому это средство не поможет. Формулу будут “дорабатывать” до тех пор, пока он не придумает следующий ход. Живое доказательство возможности чуда, он больше не сойдёт с телеэкранов и сцен. Собравшимся, конечно, Димостенис сказал не это.

Спустя четырнадцать часов после начала переговоров гости стали постепенно, один за другим, принимать его сторону. Спустя двадцать три часа горячих споров, когда решение приняли единогласно, Димостенис поздравил новых директоров своей будущей компании. И пригласил всех в банкетный зал, где ждал своего часа грандиозный пир.

Гаргулья, статуей восседавшая рядом с ними всё это время, могла только гадать, какие мировые беды таятся за созданной Димостенисом глобальной корпорацией. Хотя бы новых преступлений в ближайшее время не предвидится.

В последний день конференции, когда ничего нового уже не обсуждали, гаргулья заглянула на работу к Калебу. Тот сообщил новость: в Интерполе знают об этой сходке. Только охотятся они на “крупных рыб”, в число которых Димостенис, почему-то, совершенно не попадает.

Твои коллеги уже установили маячки на машины этих big боссов, - развёл он руками. - Хорошо хоть не пристают к убойному отделу. А то кто-нибудь из наших, не ровен час, рассказал бы им о тебе. Пришлось бы снова много врать.

И что же дают им эти маячки? - не сильно заботясь о проблемах с незаконным присвоением звания офицера Интерпола, полюбопытствовала Гару.

Часть директоров не доедет до аэропорта. Часть приведёт полицейских в свои логова на родине. Нас не особо информировали.

Ну, раз так, то оставим преступников и законников на произвол судьбы. Главное, чтобы они не спугнули нашу “рыбку”.

Напарники условились встретиться дома, после смены. Гару отправилась готовить ужин. Однако в назначенный час Калеб не пришёл. Телефон молчал. Подождав ещё немного, гаргулья забеспокоилась. Вышла в окно и, расправив крылья, под покровом наступивших сумерек стала осматривать город. Она знала, что Димостенис поедет по делам в порт. И не ошиблась. Прилетела как раз вовремя для того, чтобы, усевшись на стрелу подъёмного крана, наблюдать следующую картину. Полицейская машина со знакомыми номерами и тремя знакомыми полицейскими зажала между тремя контейнерами чёрный тонированный фургон с дюжиной до зубов вооружённых головорезов. У последних имелись пулемёт и автоматы. У первых только один автомат и табельное оружие. Тем не менее, половина противников сбежала узкими тропами почти в самом начале перестрелки. Видимо, уносили что-то ценное. Остальные прятались за фургоном. На его фоне изрешечённый Ford казался бумажным. Полицейские подстрелили двоих. Потом пуля задела одного из них. Двое отстреливались, но силы явно оказались не равны. Наблюдая за гончими, вступившими в бой с быками, Гару на время залюбовалась. Безумная самоотверженность во имя самоутверждения всегда занимала её в смертных существах. Но по мере того, как нагнеталась обстановка, гаргулья напрягалась всё больше. Наконец, решилась пойти на поводу у обстоятельств, хотя здравый смысл отчаянно требовал обратного. Тоже человеческая особенность. Распустив золотой гребень на голове и оскалившись, она проговорила только: “Хватит стрелять в моего агента!” - и камнем бросилась в промежуток между двумя машинами-крепостями. И как раз вовремя! В отчаянной попытке подстрелить не думавшего прятаться за укрытием Димостениса, Калеб тоже открылся пулям. Он стал двигаться навстречу стрелявшим, не переставая нажимать на курок. То ли на бронежилет, то ли на чудо он полагался, когда нарывался на расстрел, но в какой-то момент, действительно, обнаружил, что пули, не долетая до него, отскакивают, словно от стекла. Прозрачный, одному ему видимый высокий силуэт двигался на шаг впереди. Невредимый, он прошёл уже полдороги. Противник паниковал. Калеб старался стрелять из-за плеча гаргульи, словно из-за угла.

Димостенис наблюдал его продвижение под градом пуль с недоумением, но и с ещё большим интересом. Он опустил оружие и тоже некоторое время любовался. Неужели, перед ним ещё один неуловимый, брат по удаче? Вдруг, словно огорошенный догадкой, он извлёк из фургона гранату. Залез на крышу и метнул её в полицейского. Гару с доступной только ей скоростью поймала Ф-1 на лету и швырнула обратно. Взрыв произошёл на подлёте. Волна сбросила Димостениса с крыши, одного подельника убил сам взрыв, двое других были сильно ранены осколками. Прежде, чем Калеб успел понять, что случилось, гаргулья поднялась в небо, а легендарный беглец скрылся с места перестрелки. Двигался он быстро и ловко, казалось, мог бежать даже по стенам.

Инспектору ничего не оставалось, как вызвать реанимацию для своего коллеги и двоих раненых преступников. А сержанту Джоули, который всё это время стрелял из-за машины, поэтому мало, что видел, объяснил - граната взорвалась в руках бросавшего. Только это и спасло полицейских в тот вечер.

Ответ Димостениса

Не будешь со мной общаться?

Я думаю, на каком языке с тобой говорить. Потому что из наших прежних разговоров, как выяснилось, ты ничего не усвоил.

Гару сидела на диване в медитативной позе. На приход инспектора никак не отреагировала. Тот не спеша переоделся, принёс из кухни остывший ужин для двоих. Сел рядом. Она не притронулась к еде, поэтому Калеб забрал себе и вторую порцию. И только после этого решился заговорить первым. По дороге домой его пугали две вещи. Что гаргулья набросится на него с упрёками. Но ещё больше, что её не окажется дома. На деле его встретило каменное спокойствие, как второе воплощение её первозданной сути. Калеб открыл рот, но вместо него продолжила говорить Гару.

Понимаю, зачем ты всё это устроил.

Правда?

Проверил, на что ты способен без меня. Также знаю, как тебе обидно играть по чужим правилам. Но, Калеб, мы в одной лодке, если ты не заметил. Ни слова не сказал, поехал за ним, нарвался на перестрелку! О чем ты думал, когда подвергал риску своих подчиненных и себя?

Мы следили за машиной два часа. Перед тем, как она тронулась, туда сели четверо. Я не знал, что внутри есть кто-то еще, - Калеб и сам почувствовал, как жалко звучат оправдания. - Да, я сглупил. И моя завышенная самооценка едва не обернулась трагедией для моих напарников. Хочешь покаяния? Признаю себя виновным во всём.

Но гаргулья беспокоилась по другому поводу. Она осторожно подбирала слова, старалась не упустить и мельчайшей детали, чтобы объяснить человеку, чем чреват его неосмотрительный поступок. По её давнему плану, Димостенис до самого финального аккорда не должен был узнать, кто стоит за полицейским. После череды обстоятельств, случившихся несколько столетий назад, он справедливо полагал, что данная гаргулья мертва. Сегодняшнее её появление было для него самым большим сюрпризом за очень долгое время! Но хуже всего, что их с Калебом профессиональное противостояние теперь выльется в ожесточённую месть со стороны Димостениса. Он пойдёт на всё, чтобы нанести своей крылатой сопернице тяжелейший удар. Убить инспектора - значит, одержать победу. Более того, увидев их вместе, теперь он может просчитывать и дальнейшие их ходы, а, главное, знает их цель.

Господи, это всё из-за моей гордыни, - Калеб обхватил голову руками и уткнулся в колени. - Хотел увидеть воочию, как это - убить бессмертного. В тире я поразил все мишени. И готов поклясться, что в Димостениса целился хорошо.

В него никто не может целится ДОСТАТОЧНО хорошо, - заверила Гару. - Даже если твои пули его и цепляли, ты этого не замечал. Бессмертный настолько привык чувствовать боль, что просто не замечает раны, может двигать даже сломанными конечностями и плюёт на струи крови из своей плоти. На будущее, если придётся с ним столкнуться, не используй огнестрельное оружие.

А какое?

Для убийства бессмертного хорошо подошёл бы меч. Но никто не владеет им лучше Димостениса. Подпускать его близко вообще не следует. Еще хороши лук или арбалет. Но только если стрелять почти в упор. Я подберу тебе оружие для самообороны.

Что же теперь? Получается, я всё испортил…

Не испортил. Скорее, приблизил развязку.

Действовать впредь следует осторожно, но в решающие моменты не мешкать. И постоянно быть друг с другом на связи.

Тебе снова придётся меня спасать.

Если он захочет убрать тебя, его ничто не остановит. Он гораздо хитрее. Даже если мы будем неразлучны, придумает, как нас отвлечь, разделить. Так что советую с сегодняшнего дня всегда быть настороже и рассчитывать только на себя.

Гару, наконец, пошевелилась. До этого всё время сидела неподвижно и вдруг вытянулась на диване во весь рост, положила голову к нему на колени, стала беззвучно переключать пультом каналы. И проговорила как-то непохоже на себя, по-человечески: “Калеб, я не смогу без тебя”. Если бы он не знал, как эффективно выводит из себя Димостениса, как заставляет того испытывать одно потрясение за другим, и как это ослабляет его, инспектор бы даже растрогался. Нужно поучиться у гаргульи безэмоциональности. Пора собрать волю в кулак и хорошенько подумать. Благо, есть, над чем. Помимо гордыни, приносящей одни проблемы, Калеб грешил импульсивностью. Равно как и вполне объяснимым в его случае любопытством ко всему сверхъестественному. Знал, что нужно опасаться противника, но не мог представить, с какой силой на самом деле столкнулся. Наверное, потому, что прежде и не подозревал о её существовании. Его захлестнула волна фантазий о том, что произойдёт дальше. Машинально он гладил волосы успевшего свернуться калачиком на его коленях существа. Не смотрел на телевизионный экран, не чувствовал тепло от камина, не ощущал биения сердца, ставшего ему таким дорогим за последнее время.

Следующие дни прошли, как в агонии. Он ходил на работу, оглядывался по сторонам, пристально всматривался в каждого незнакомца, не снимал бронежилет, постоянно ощущал на себе взгляд гаргульи. Она, конечно, не следовала по пятам, показывая возможным преследователям, что Калеб способен сам постоять за себя. Он и держался соответственно. Выезжал на вызовы, много ходил пешком, не прятался в кабинете. Вообще, зная, к чему готовился Димостенис в прошлый раз, Калеб старался проводить в участке минимум времени. Внешне суровый, решительный, тем не менее, он едва скрывал ужас перед неизвестным. Мозг работал плохо, движения давались с трудом. Даже восьмичасовой рабочий день выматывал его очень сильно.

Спустя несколько дней жажда сражения в открытом бою так завладела им, привела нервы в такое натяжение, что Калеб забыл об осторожности и мысленно умолял своего противника напасть как можно скорее. Поэтому звонок из соседнего участка взбудоражил его. На одной из городских заправок работники опознали человека, похожего на фоторобот, составленный самим инспектором Эвансом. Всё, что требуется от Калеба, - установить слежку за бензоколонками. И встреча с подозреваемым гарантирована. Коллеги выразили готовность помочь. Помимо того, что Димостенис перестал быть инкогнито для лондонской полиции, Нил Брайн взял под личный контроль расследование по его делу. Одержимость друга этим преступником его пугала. Поэтому, когда после долгого раздумья Калеб решился на встречу, ему предоставили всё необходимое.

Участники операции прибыли на свои позиции в гражданском. Наблюдательный пост - взятый напрокат Nissan Juke. Машина с оборудованием - ржавый грузовой фургон. Несколько полицейских машин подкрепления располагались на соседней улице, готовые сорваться с места в любую минуту. Подозреваемый подъехал. Он провёл на кассе достаточно времени, чтобы снайпер при помощи специальной винтовки установил жучок на машину. Выстрел пришёлся как раз на выхлопную трубу. Маленький тёмный датчик слился с её поверхностью и был совершенно незаметен для невооружённого глаза. Ещё несколько минут ушло на поиск сигнала, идентификацию и отладку оборудования. В итоге, праворульный вишневый Land Cruser Prado попался на крючок. Нил и Калеб на передних сиденьях Nissana следили за машиной. Хозяин долго не возвращался, так что у Нила затекли руки, державшие бинокль.

Смени меня, - попросил он напарника и стал делать гимнастику для глаз.

Калеб увидел, как Димостенис вышел на улицу. Он отогнал Тойоту в сторону, на парковку, где разрешалось курить, и зажёг сигарету, гуляя вдоль правого борта машины, который отлично просматривался со стороны засады. Рассеянно озираясь по сторонам, король преступников внезапно остановил взгляд на Nissane. С такого расстояния он не мог видеть, что там происходит, даже машина была едва различима. Тем не менее, он подмигнул. Калеб мог поклясться, что ему не показалось. Димостенис подмигнул именно ему и усмехнулся. После чего присел возле багажника, затушил окурок об асфальт и провёл рукой по выхлопной трубе. Затем показал едва различимый жучок, бросил его рядом с окурком и наступил. И снова весело подмигнул Калебу, кивком головы приглашая следовать за собой. Сел в машину и завёл мотор.

Чёрт! - крикнул инспектор так громко, что перепугал окружающих. - Он нашёл жучок! Он снял его!

Что ты такое говоришь? - не поверил своим ушам Нил.

Я только что видел это в бинокль! Он всё знал. Никто не подходил к машине, выстрел беззвучный. Как он мог за секунду найти прибор? Он даже не осматривал свою машину, а просто стоял рядом.

Тойота тронулась с места, уверенно набирая скорость. Нужно было решаться. Калеб отобрал у снайпера ружьё, в котором оставался ещё один патрон с запасным жучком. Выбежал из машины и бросился к своей Супре, дожидавшейся за углом. Выстрелил ей в бампер.

Подтягивайте всех и езжайте за мной. По этой дороге он не сможет ехать быстро, скоро догоню его! - на ходу инспектор раздавал приказы.

Нам потребуется время, чтобы отследить твой маячок, - предупредили сбежавшиеся на шум программисты.

Тогда догоняйте, как сможете, - крикнул им Калеб, проезжая мимо.

Сев на хвост преследуемому и убедившись, что трафик не даст тому оторваться в ближайшее время, инспектор набрал номер Гару. Она вылетела мгновенно. Нашла их на дороге и следовала за обоими машинами.

Как только рассосалась очередная пробка, Димостенис вжал педаль газа до упора. Калеб существенно отстал, вытаскивая свой транспорт из, почти в буквальном смысле, “горлышка” сужающейся трассы и к тому же задержанный светофором. Позвонил старший инспектор, сообщил, что им удалось засечь его машину. Догонят как только смогут.

Они ехали на восток. В сторону Веннингтона.

Куда же ты собрался? Уж в этом районе тебе точно нечего делать, - думал Калеб. Ощущение опасности повисло в воздухе. Собиравшиеся кучевые облака только усугубляли это предчувствие. Их неровные клочья тяжёлым серым цветом выделялись на ярком размытом фоне. Сентябрь за городом чувствовался отчётливее. Наверное, с сегодняшнего дня зарядят дожди.

Димостенис открыл люк на крыше и на полном ходу успевал поглядывать не только во все зеркала, но и на небо. Он точно знал, чего ждёт. И, наконец, дождался. Среди облаков он заметил большой объект. Тот летел против ветра и нагонял Prado. Объект приблизился ровно настолько, чтобы быть видимым с земли, но оставался плохо различимым.

Вот и ты! - с истерической радостью вскричал Димостенис. - Сегодня не прячешься? Конечно, твоя гончая не может самостоятельно взять след, нужно вести её!

Особенность почти каждого одинокого человека - это привычка разговаривать с самим собой. И чем дольше он одинок, тем сильнее она укореняется. Димостенис же за сотни лет наловчился в этом искусстве, как никто. Впрочем, многие олимпийцы, в том числе и Гару, часто высказывали свои мысли вслух, когда никого не было рядом.

С этими словами Ди нажал кнопку Play на руле и шестерёнки CD-проигрывателя весело задвигались. Пролистав список, Димостенис выбрал подходящую под его настроение мелодию с ещё более подходящими, как оказалось, словами. Песня была на русском языке, что для бессмертного не имело никакого значения. Он знал её наизусть, как и сотни других.

С А13 Prado свернула на А1306, перетекающей в New-road, после чего, как дикий зверь, оказавшийся на свободе, рванула вбок по грунтовой дороге. Калеб не смотрел на приборы, но подозревал, что показатели на всех близки к критическим. Ориентировался только на гаргулью. Поэтому даже не успел опомниться, как оказался в полях. Спортивная машина совершенно не подходила для подобной езды. Его трясло, а звуки, раздававшиеся из-под днища, царапали сердце. Но скорость он, по возможности, не сбавлял. Зато Димостенис чувствовал себя вольной птицей. Его колеса даже не замечали мелкие и большие камни, сухие ветки, ямы. Он издевательски петлял, то проезжая по траве и забираясь на холмики, то снова возвращаясь на ровный грунт. Гару лишь показывала направление, Калебу приходилось самому искать доступные для проезда тропы. С каждой минутой он злился всё больше, пот стекал ручьём по вискам и спине. Но в упорстве преследуемому не уступал.

Что касается Ди, он получал огромное удовольствие от поездки. Периодически поглядывая на небо, самодовольно ухмылялся и пел дуэтом с Вячеславом Бутусовым. Надо заметить, вокальные данные Димостениса ничуть не уступали рок-звезде, так что для него не существовало сложных композиций. Дуэт получался на удивление красивый.

Одинокая птица ты летишь высоко

В антрацитовом небе безлунных ночей,

Повергая в смятенье бродяг и собак

Красотой и размахом крылатых плечей.

Prado плавно спустилась по откосу на асфальтированную дорогу. По стёршейся разметке и неровностям полотна сразу стало понятно, что этот участок не используется. Кое-где прямо из асфальта торчала сухая трава, а рядом, такое же заброшенное, тянулось железнодорожное полотно. Димостенис прокатился таким образом пару миль.

Одинокая птица, ты летаешь высоко,

И лишь безумец был способен так влюбиться.

За тобою вслед подняться,

Чтобы вместе с тобой

Разбиться, - продолжал он вторить Наутилусу.

Потом резко свернул на рельсы и, двигаясь по ним, нырнул в полуразрушенный тоннель, больше походивший на старую пещеру, ощетинившуюся арматурой. Электричества внутри не было, так что темнота надёжно укрыла преступника. Гару пристально следила за манёврами машины. Пролетев над тоннелем, она ожидала увидеть её по другую сторону. Но Тойота не показалась спустя полминуты, минуту. А этого было более, чем достаточно. Гаргулью посетила догадка. Она устремилась назад и поняла, в чём дело. По желто-серому холму, по узкой, заросшей высоким бурьяном тропинке, низко пригибаясь к земле, бежал человек. Маскировочный костюм тех же оттенков, что и окружающая природа, делал его почти невидимым. Он добрался до нужной точки и лёг на землю. Приготовил оружие, что принёс с собой и стал смотреть в прицел.

Димостенис лёг поудобнее и предвкушал триумф. Он отыскал в небе гаргулью, выстрелил в неё понарошку, потом перевёл прицел в сторону дороги. Палец замер на курке. Но напряжения он не чувствовал, напротив, продолжал напевать а капелла:

Чёрный ангел печали, давай отдохнём,

Посидим на ветвях, помолчим в тишине.

Что на небе такого, что стоит того,

Чтобы рухнуть на камни тебе или мне ?

Одинокая птица, ты летаешь высоко

И лишь безумец был способен так влюбиться…

Кстати, о безумцах! Гару, конечно, не слышала, что бормочет себе под нос Димостенис, но намерения его разгадала. Она спланировала на дорогу, где Калеб аккуратно ехал вдоль рельсов, будучи не в состоянии нестись по ним, в отличие от внедорожника. И низкая посадка спорткара в итоге спасла ему жизнь. Всматриваясь в дорогу, он на время отвлёкся от крылатого навигатора, и понятия не имел, что происходит впереди и в воздухе. Поэтому внезапное приземление гаргульи перед капотом напугало его. На низкой скорости машина остановилась мгновенно, Гару рукой показала водителю опустить стекло. Но он вышел сам, тоже жестами спрашивая, что происходит. Она повернула его в сторону примечательно склона:

За теми камнями. Оставил машину в заброшенном тоннеле. И у него гранатомёт М79. Проедь ты ещё пару метров, и оказался бы на линии огня.

Ты в очередной раз спасаешь мне жизнь, - выдохнул инспектор и опустился на капот. Гаргулья в золотом облачении стояла напротив и вместе с человеком вела оценку случившегося.

“Во, даёт”, - сделали вывод оба почти в унисон.

Как думаешь, а машина тоже с сюрпризом? - наконец, заговорил Калеб. Гару пожала плечами.

Наверняка, ведь их противник всегда перестраховывается. Вдалеке послышалось движение. Рация в Супре разрывалась от встревоженного голоса Нила. Напарники не сразу обратили на это внимание, но, услышав, Калеб заскочил в машину и ответил. Нет, сигнал не врёт. Да, он стоит рядом с железнодорожными путями. Спешить не нужно, наоборот, стоит оставить машины подальше и дойти до него пешком. На грунтовой дороге позади появился Nissan, фургон и две полицейские машины. Они затормозили в четверти мили, Нил и Джоули вскарабкались на насыпь, а программисты оставались на месте.

Гару спохватилась и, скрывшись за Супрой, приняла человеческий вид. Запыхавшийся Нил рассказал, как тяжело им было поспевать за Калебом, уж больно он петлял по бездорожью. Да и сигнал в этой местности постоянно теряется. На ходу он критически осмотрел свою машину, заметил несколько свежих царапин, но ничего не сказал.

А вы чего здесь загораете? Упустили? - старший инспектор покосился в сторону представителя Интерпола. Её не было в машине с Калебом, когда тот погнался за преступником. Хотя, это не мешало ей присоединиться по дороге на одном из светофоров.

Он ушёл. Превосходство в маневренности, - Гару взяла инициативу в свои руки, не позволив напарнику и рта раскрыть. - Оторвался, бросил машину, и ушёл пешком.

Нил слишком внимательно слушал доклад, чтобы обратить внимание на Калеба. Потом Гару показала туда, где, по её словам, стояла сейчас Prado. А сама незаметно покачала головой, призывая агента подыграть.

Машину осмотрели?

Нет. Мы думаем, в ней есть что-то опасное, - Калеб кивнул гаргулье и вступил в игру.

Удачно, что в нашем кортеже есть сапёр, - Нил уже собрался позвать специалиста, чтобы тот пошёл в тоннель первым и как следует осмотрелся там. Но Гару остановила его.

Я пойду, - произнесла настойчивым голосом и для убедительности взглядом велела Калебу присмотреть за своим начальником. Потом решительно направилась в “зону поражения”.

Она опасалась, что Димостенис, изрядно расстроенный срывом своей очередной мести, может открыть огонь по посторонним людям. Поэтому всю дорогу, пока не скрылась в темноте, она смотрела на вершину холма по левую руку. Будучи девушкой, без своей естественной золотой защиты, она рисковала погибнуть. Но, уже однажды чудом воскресшая для Димостениса, она всем своим видом показывала, что его действия ей нипочем, ситуация под её полным контролем.

Что же делал Димостенис всё время с момента, когда гаргулья его засекла. Несколько минут он смотрел в прицел, ожидая Супру. Вскоре стал нервничать. “Неужели, заметила меня!” - раздражался он всё больше и больше. “Предупредила своего пса!” - процедил он сквозь зубы, когда машина инспектора так и не показалась из-за уступа. Наконец, послышалось приближение ещё нескольких автомобилей. Громкие голоса. Димостенис кинул A79 на камни и, поднявшись, стал отчаянно топтать гранатомёт. Выпустив пар, снова лёг на траву, но уже на спину. Тело слегка покалывали камешки и щекотала желтеющая трава, утратившая былую сочность. Димостенис смотрел на чернеющие облака, следил, куда они бегут. Воздух возле земли еще жаркий и сухой. Но через несколько минут пойдет дождь. Он не хлынет вдруг, а будет опутывать остров мелкой сетью струек. Изнутри увлажнит всё сущее, капли станут витать в воздухе, как пылинки, пока даже сознание не начнет воспринимать дождь и туман частью себя. Ди помнил много таких вот дней. Не все из них сопровождались кровавыми битвами или порочными утехами. Когда на улице моросило, он любил выйти из-под крыши, где бы ни находился, и отдохнуть. Пасмурное небо его успокаивало. Глядя вверх, Димостенис прикусил губу и усмехнулся. Чувства незаметно развеялись, ему стало очень уютно. Пойдя на поводу своей сентиментальности, радуясь редкой минуте гармонии с самим собой, он принял такое решение:

Я тебя убью, Эванс. Но, чёрт возьми, сделаю всё красиво! Безумец, ты это заслужил. Ты знаешь, кто я такой, и, будучи слабым смертным, не перестаёшь восхищать меня своим страстным желанием потягаться со мной.

Проговорив это, Димостенис решил, что сегодня отправится в ближайший деревенский клуб, будет пить и вспоминать прошедшие тысячелетия. А Калеб может походить по этой земле ещё несколько дней. Пока не закончит моросить дождь.

Гару благополучно вошла в тоннель по рельсам. В конце, как полагается, был свет, однако не слишком яркий, солнце почти скрылось за тучами. Сквозь стекло Гару заметила странные приспособления в салоне внедорожника, но они явно были активированы после того, как Димостенис покинул его. Убедившись, что её не видно, гаргулья приняла свой естественный вид. Яркая вспышка света, конечно, привлекла внимание наблюдателей снаружи. Они даже решили, что это взрыв. Но никаких звуков не доносилось, а Калеб убедил всех, что у Гару есть очень яркий светодиодный фонарь. Теперь можно было не опасаться. Она резко открыла водительскую дверь. Короткая арбалетная стрела вылетела ей в живот. И, безобидная, отскочила в сторону. Гаргулья залезла в салон и разломала хитроумную ловушку. Остался багажник. Открывать его снаружи было непредусмотрительно. Поэтому она разобрала часть заднего сиденья и заглянула внутрь. Там лежало взрывное устройство. Похожее на те пять, что были у смертников. Но срабатывало, скорее всего, не от сигнала, а при открывании багажника. А может быть, при повороте ключа зажигания.

Через десять минут инспектор Интерпола вернулась к своим коллегам. Рассказала, что обезвредила одно устройство, а вот с бомбой ей понадобится помощь.

Я знал, что сапёр пригодится, - удовлетворённо ответил на это Нил.

Было решено вывезти Prado под открытое небо, где светлее, и, в случае чего, взрыв нанесёт меньший ущерб. Гару, трое мускулистых полицейских и все остальные, кто прибыл сюда, отправились за машиной. Они подняли её на руки и развернули на 180 градусов, прикладывая немалые усилия. Далее буксировали на тросу, толкая сзади. В итоге, спустя сорок две минуты, машина Димостениса оказалась обезвреженной. За ней вскоре приедет эвакуатор. Кто-то должен его дождаться. Вызвалась Гару.

А вы все поезжайте в Лондон, начался дождь, через пару часов из этих полей на ваших машинах будет не выбраться, - настаивала она.

Как же ты сама доберёшься? - беспокоились коллеги.

Я оставила свой байк с другой стороны тоннеля, когда мы собирались окружить Димостениса, думая, что он в машине, - находу сочинила она.

Нил одобрительно кивнул и приказал всем разъезжаться. Калеб попросил разрешения остаться с ней, но получил решительный отказ. Ему надлежало позаботиться о Супре. Лучше всего отдать её в чистку, потом в ремонт. После всех этих манипуляций возвращаться в участок. Там Гару и будет его ждать.

Я бы на твоём месте не ночевала дома.

Вечером в кабинете Калеб наводил порядок, возился с документами, избавлялся от накопившегося хлама. Гару сидела за его столом и делилась мыслями.

Куда же мне податься, в отель, к родителям? - Калеб думал вслух. - К родителям нельзя, мама будет в шоке, если узнает, что у нас тут происходит.

А в отеле ты лёгкая добыча, - закончила за него гаргулья. - Придётся взять тебя с собой в библиотеку.

На ночь?

На пару дней.

А что мы там будем делать?

Мне нужно немного освежить память, кое-что почитать. А ты отоспишься в безопасности.

Получив согласие, она отправилась просить у Нила несколько дней командировки для Калеба. Сказала, что тому сейчас безопаснее находиться за пределами Англии. Старший инспектор всерьёз переживал за жизнь своего подчиненного, так что разрешил ему действовать по собственному усмотрению. Все необходимые документы Эванс получит по первому требованию.

Калеб как раз закончил уборку к её возвращению.

Как прошло? Отпустил? Прекрасно. Что за библиотека?

На Олимпе.

Я должен был догадаться. Полетим в гости к твоей тётушке Афине?

Ты там ещё не бывал. Перед визитом хочу тебя предупредить. Афинополь относится к нейтральным городам по отношению к людям. Там вас не чествуют так, как у Афродиты или у Диониса. Но и прогонять никто не будет. Ты чувствовал себя комфортно в Политонирооне, поскольку в Городе героев есть только один закон - слово Ареса. К Афине же заглядывают самые разные типы из всех олимпийских городов. Кому-то ты можешь прийтись не по сердцу...

Калеб догадался, куда она клонит и успокоил:

Я коп, принцесса. Приходиться не по сердцу - часть моих профессиональных будней. - Подумал и добавил: - Это не распространяется на женский пол, если что.

Оба улыбнулись. Гару стала перечислять, что потребуется для перелёта. Одеться потеплее. Подкрепиться как следует. Полёт пройдёт на высоте от одной до двух тысяч метров. По прямой лететь 2393 километра. С приемлемой для человека скоростью это займёт около 9 часов. Калеб выслушал инструкции и задумался. Он вошел в интернет и принялся внимательно что-то изучать.

Первый раз, в июле, я как-то не заметил расстояния. Был под очень большим впечатлением, да и погода стояла потеплее. У меня есть другое предложение. Ты летаешь на самолётах?

Нет. Зачем?

Тогда что насчёт первого раза? - лукаво подмигнул. - Узнаешь, как летают смертные. Дело в том, что из Хитроу до Афин через полчаса вылетает Аэробус. Полёт займет меньше четырёх часов. И никому не придется прикладывать усилия или терпеть неудобства. А ещё нас покормят.

Интересно, - проговорила гаргулья.

Чтобы поспеть на рейс греческой компании Aegean Airlines в 10:15 p.m., нужно было вылетать в аэропорт немедленно. У Калеба в кабинете всегда хранилась сумка с ручной кладью на разные случаи. Иногда несколько суток приходилось проводить на работе. У Гару не было никаких вещей. Как и паспорта. Но эту формальность удалось уладить благодаря кое-каким полезным связям. Билеты на рейс Калеб заказал по телефону, пока крылатая птица несла его к зоне посадки.

Устроившись в первом классе, они приготовились бездельничать ближайшие несколько часов. Первый в долгой жизни полёт на самолёте гаргулья запоминала во всех деталях. Комментировала, чем отличаются ощущения при взлёте, наборе высоты. Ей нравились обстановка и угощения. Выпив очередной бокал шампанского, напарники разговорились.

Я не затрагивала эту тему раньше, но, Калеб, я хочу спросить.

О чём угодно, принцесса.

Квартира, где ты живешь, обстановка, клубы - это довольно роскошно для простого инспектора полиции, не так ли? Вот и сейчас спонтанно решил лететь первым классом в другую страну и без труда купил два билета.

Хочешь знать, не беру ли я взятки? - улыбнулся он. - Для начала, моя семья не из бедных. Сложная - да. Состоятельная - тоже да. Квартиру мне купил отец. Как и дом сестре. Остальное - не особенно затратно, учитывая, что я ничего значительного не покупаю. Своей машины нет. Предпочитаю служебные или такси. Но Супра уж очень мне приглянулась, не мог отказать себе в удовольствии попользоваться ею. На все праздники мама дарит мне одежду, сестра - что-нибудь для интерьера. Отец балует дорогими безделушками. Они заботливые, по-своему. Думают, вещи способны принести больше радости, чем внимание и разговоры. Вот и выходит, что зарплату я трачу только на себя - любимого. Даже умудряюсь откладывать. К тому же не все фигуранты моих расследований пытаются меня убить. Некоторые очень щедро благодарят.

Золотая молодёжь и любимчик народа, - понимающе кивнула гаргулья.

Да, я избалован. Ни в чём себе не отказываю, если очень хочется. И никто мне, как правило, ни в чём не отказывает. По крайней мере, так было раньше.

Опять он намекает на бесчувственность Гару. Когда же этот человек осознает, что ни его опыт пикапа, ни привлекательные внешние данные, ни ораторское искусство не способны пробудить в ней то, что не заложено при создании? Гару только вздохнула. И Калебу ничего не оставалось, как последовать её примеру.

В афинском воздушном порту Элефтериос Венизелос самолёт приземлился точно по расписанию, в 3:50 утра. Гару очень понравилось путешествовать подобным образом. Скорее всего, впечатление усилил тот факт, что они избежали очередей, прохождения регистрации и досмотра. Выйдя за пределы взлётно-посадочной полосы, напарники поднялись в небо никем незамеченные.

Афинополь. Строгие каменные здания, похожие на университеты. Местных жителей немного. Их дома - простые двухэтажные постройки по периметру города. Большинство населения - приезжие. Для них при каждом общественном здании выстроено общежитие. На улицах и в домах удивительно тихо. Конечно, на дворе ещё раннее утро, но с первого взгляда понятно, что обстановка не предназначена для активной жизни во вне. Основная работа круглосуточно кипит внутри толстых стен. Учёные, принадлежащие ко всевозможным наукам, читают, ставят опыты, создают приборы, открывают новые законы природы, нарушают их, и много спорят. Библиотеки всегда наполнены также, как человеческие рынки в предпраздничный день.

Настоящий рай для мудрецов. А сколько здесь рас и видов! Фавны, гаргульи, гарпии, люди, полулюди, кентавры, какие-то существа, похожие на демонов. Среди людей попадались европейцы, азиаты, африканцы, представители северных народов. Одежда свидетельствовала и о различных религиозных предпочтениях.

Гару направлялась к низкому, невзрачному зданию.

Здесь хранятся мало популярные частные издания, пояснила она. Мне нужно покопаться в архивах, а ты поспишь в комнате для студентов.

У маленькой библиотеки была такая же маленькая пристройка. Почти все комнаты оказались заняты. В основном, в них спали старики после ночных бдений над историческими справочниками. Калеб принял душ и выбрал койку в комнате, заполненной на четверть. У него оказалось всего два соседа. Один громко храпел. А второй, несмотря на свежее постельное бельё на каждой кровати, укрывался полинявшим одеялом с каким-то звериным запахом. Хозяину одеяла лет девяносто и, судя по хвосту, он фавн. Рядом на стуле лежала стопка из шести книг, со множеством закладок в каждой, и очки. Храпящего кто-то накрыл подушкой и одеялом, так что был виден только большой силуэт. Понятно, почему комната с этими двумя жильцами не была популярна. Что ж, со стороны таких соседей смертный справедливо может надеяться на терпимость. Ведь это, в отличие от храпа и запаха, единственный его недостаток. Калеб уснул сразу и очень глубоко.

Гару пришла за ним через 6 часов. Соседи ещё спали. Старика она узнала. Это профессор исторической географии, очень почитаемый в Афинополе, большой друг и советник Афины. Оказалось, что ему почти триста лет. В этом возрасте появляются свои привычки и привязанности, как, например, к одеялу. Калеб был бодр, но для окончательного пробуждения ещё раз сходил в душ. В кафетерии гаргулья поставила перед ним кофе с местной выпечкой. Также собрала сухой паёк впрок. Не успел её спутник сделать последний глоток, как Гару засуетилась.

У нас мало времени. Пойдём за мной и попытайся не отставать.

Они вышли на улицу. В воздухе чувствовалось умиротворение и вовлечённость всего живого в общее дело. Калеб спросил, что Гару удалось найти в архивах. Меньше, чем она надеялась. Зато попался полезный список литературы с ссылками на другие источники. Им нужно отправиться в другое книгохранилище, посерьёзней.

Почему мы не летим? - человек начинал отставать от гаргульи, её шаги в два раза длиннее, так что ему приходилось бежать.

Здесь это как-то не принято. Отвлекает жителей. Но главная причина - не хочется встречаться с царицей, - проговорила птица, не замедляя шаг.

Но было поздно. По дороге скользила тень того, кому в этом городе летать разрешалось всегда. Неуклюжая в дневное время сова преследовала напарников. Гару ничего не оставалось делать, как остановиться и протянуть к ней руку. Пернатый хищник приземлился на её предплечье и задремал. Работа сделана, хозяйка осведомлена о гостях. Через пару минут на площади, где они находились, послышался мерный цокот копыт. Внушительных размеров всадница на равном ей скакуне двигалась навстречу. Коричневая тога с золотыми вставками и длинный шёлковый плащ, застёгнутый брошью в виде головы горгоны. Ни эгиды, ни копья, ни шлема. Похоже, настроена она не воинственно. Но большие серые глаза смотрят пристально и вызывают дрожь по всему телу смертного. Гару встала перед конём и преклонила колено. Богиня спешилась и знаком велела гаргулье подняться.

Я была приятно удивлена, когда мои слуги заметили тебя в городе, - голос низкий, строгий, похож на мужской. - Но почему, дорогая племянница, ты не зашла поздороваться? Брат Арес рассказывал, как вы славно провели у него время. Мне показалось, что ты меня избегаешь.

Не хотелось прерывать твои занятия, тётя, - невозмутимо ответила гаргулья. - Я здесь по срочному делу. Буквально туда и обратно. Боялась огорчить тебя тем, что не могу посетить дворец и достойно приветствовать его хозяйку. Уверяю, причина моего непочтения только одна - я ужасно спешу.

С твоей-то скоростью куда-то не успеть, - возразила непреклонная богиня. - Подозреваю, что есть ещё причины. Например, обуза в виде смертного спутника. Поэтому ты вынуждена летать не быстрее моей совы.

Гару кивнула. Она явно не хотела представить Калеба своей тёте. Паузу в разговоре прервала подоспевшая на площадь Ника. Она тоже старалась не пользоваться крыльями, лишь по приказанию госпожи. Ника остановилась возле лошади и, поглаживая её за ухом, вступила в разговор без предварительных любезностей.

Если позволишь, госпожа. Гаргулья избегает встречи, поскольку опасается за своего спутника.

Всё-то она знает! - Гару выпустила золотой гребень и сверкнула глазами.

Я не менее лояльна, чем брат, - возразила Афина. Её, кажется, раздосадовало отношение племянницы. - Гару, сколько раз я должна повторять. Когда Зевс запретил приближать смертных к пантеону, я поддержала его лишь в отношении себя. У меня нет любимчиков с земли. А те, кому удается попасть в мой город настолько абстрагированы от земного, что не являют угрозы. Они мудрецы, почти святые. Им всегда открыт вход в Афинополь. Людям здесь находиться безопасно. Ты же видела их. Твоему другу ничего не угрожает.

Говори за себя, госпожа, - Гару довольно грубо прервала её. - Что случилось с моим прошлым агентом, когда мы только вступили в твой город. Стража велела ему ждать на дороге, по ту сторону ворот. Ему не предложили ни воды, ни пищи, ни места для отдыха. А мы тогда проделали путь в три с половиной тысячи километров под дождём.

Не притворяйся обиженной! Тебе ещё тогда объяснили, что в тот период Зевс наносил нам внезапные визиты. В те дни из олимпийских городов выселяли всех смертных в срочном порядке. Отец был не в настроении. Даже на земле это чувствовалось, как помнишь. Грозы, ливни. Сегодня дела обстоят иначе. Я рада вашему визиту.

А ещё она не простила тебе комментария в адрес её сестёр, - снова встряла Ника.

Гару насупилась. Афина же поблагодарила спутницу и разрешила ей отправиться назад во дворец. Ника послала гаргулье очаровательную улыбку, забрала с её руки сову и взлетела над площадью.

Был бы повод прощать. Твоя служанка всё такая же стерва, как и раньше, - прокомментировала гаргулья последние слова Ники, глядя ей вслед.

Она не стерва. И не служанка. Требую отзываться о моей названной дочери с уважением. Она просто видит суть проблемы насквозь и озвучивает её. Ведь любые решения должны приниматься путём переговоров. Чтобы не было бессмысленной вражды. Этот дар у неё от меня. Не обижай Нику.

Перемирие должно стать взаимным, - отрезала племянница.

Так что по поводу моего комментария? - Афина проигнорировала последнюю реплику. - Она сказала это про тот случай двухтысячелетней давности? Серьёзно, ты ещё сердишься?

Ты назвала моих сестёр жалкими наёмниками!

А Аполлона слабаком, я помню. Но я извинилась. И Аполлон меня простил.

Когда ты говорила, то была полностью убеждена в своей правоте. Извинилась ты тоже из-за страха перед Зевсом?

Не тебе говорить со мной об отце! Мы собирались противиться указу Кроноса! Продолжать мстить богоубийцам. Аполлон натравил на каждого выжившего солдата армии Тартара по гаргулье. Собрался быть моим главнокомандующим. Но в последний момент передумал. Бросил не только меня, но и весь мир. Гаргулий же распустил. Никаких моральных принципов. Я была разочарована, во мне кипела ярость, которую не на кого было выплеснуть. Но потом я всё обдумала и поняла, как мудр наш дедушка. Как видишь, больше никаких войн. Я полностью отдала себя науке и ремёслам. Искусства тоже забрала под своё покровительство, раз бог-солнце предоставил их самим себе. Твоим сёстрам я очень многим обязана, их способность наблюдать и анализировать бесценна для жителей моего города. Гаргульи вносят огромный вклад в развитие наук. А к тебе я испытываю наиболее тёплые чувства. В глубине моя душа ликует, когда я вижу борца-одиночку, воплощающую мою мечту. Поэтому я повторяю ещё раз: Гару, если я или этот город нужны тебе, приходи к нам в любое время и бери, что нужно.

Афина замолчала. Гару думала над ответом. Наблюдавший всю картину со стороны Калеб был впечатлён новой информацией. Знакомство с каждым родственником возлюбленной было для него выдающимся событием. Он напрочь забыл про свои земные проблемы, вникая в семейные разборки богов. Его глаза вдруг встретились с глазами Афины.

Инспектор Эванс, прошу вас принять всё вышеперечисленное и на свой счёт. Вы хороший агент. Скромный, выносливый. Арес высоко вас ценит.

Калеб молча поклонился и стал ждать, чем закончится разговор между родственниками.

Прости, тётя. Моё нынешнее расследование заставляет постоянно снова и снова переживать прошлое. Я живу теми событиями и чувствую всё также остро, как будто это было вчера. Мы давно должны были заключить мир и оставить военное напряжение тех лет. Ты изменилась. Но больше всего я благодарна тебе за доброе отношение к смертным. Спасибо, что пускаешь в свое царство знаний каждого страждущего просветления.

Афина волевым движением притянула племянницу за руку поближе к себе и крепко обняла. Гару ответила на объятие. Бессмертные попрощались гораздо теплее, чем приветствовали друг друга. Гаргулья повернулась к человеку и виновато пожала плечами.

Хотела избавить тебя от присутствия при выяснении отношений.

Мне ваш разговор показался трогательным, - возразил инспектор.

Когда-то мы были врагами. Недолгое время. Но мы торопимся, если помнишь.

Она взяла его за руку и повела через площадь дальше. Рядом с золотым существом Калеб выглядел школьником. За границей города, там, где расстилались пышные поля и, за ними, богатые на растительность леса, вдалеке возвышается каменная гора. На ней нет ни одного зеленого островка. По форме гора удивительно напоминает двух обнявшихся людей. Одна из её вершин даже, как будто, имеет волосы - вниз, против всякого закона физики, идёт волнообразный красивый выступ. Включив воображение, Калеб разглядел плечи, ладони, два торса, мужской и женский. Величественное творение природы! Истинный памятник двум влюблённым! Проследив, куда смотрит человек, гаргулья прокомментировала на ходу:

Это Адам и Ева.

Потрясающе красивое название! - согласился впечатлённый инспектор.

Вообще-то, гора безымянная.

Гару залюбовалась природой. Оба молчали. Человеку потребовалось время, чтобы осознать её слова. В процессе осмысления восторженность сходила с лица, уступая место удивлению, чередующемуся с испугом.

Твоих рук дело? - наконец, решился спросить он.

Вот ещё! Мои сёстры постаралась. У каждой из нас свои обязанности. Не принято отнимать друг у друга работу. Достойно вышло, согласись.

Так вот, что с ними стало после изгнания из Рая…

Ну, зато они среди небожителей. Олимпийцы любуются ими каждый день. Кстати, именно от подножия этой горы исходит разделение на мир богов и людей. В Завете изложена правда об Адаме и Еве - они, действительно, родоначальники человечества.

Напарники не останавливались. Быстрая ходьба позволяла Калебу развеяться и глубоко дышать, не давая захватившим эмоциям подавить активность. Выбора не было - он почти бежал за спутницей и обалдело озирался по сторонам. Внезапно упёрся в дорогу и, как ни тянула гаргулья, не делал больше ни шагу.

Что это? - показал он пальцем на представшее белоснежное здание по форме напоминающее куб размером с пятиэтажный дом.

Узкие окна-бойницы до третьего этажа, а дальше готические розы с витражами. Здание без украшений с простой каменной лестницей, ведущей к небольшой деревянной двери. Калеба заворожила эта фантастическая простота. Она восхищала больше, чем самые причудливые архитектурные постройки людей и богов во всех мирах. Гигантский белый куб - что в нём?

Это дом всех религий, - тоном экскурсовода ответила Гару. - Там собрано так много атрибутов разных культур, что невозможно было выбрать единый стиль для здания, призванного всё это в себе вмещать. Приняли решение скрыть внутреннее богатство за внешней скромностью.

Прошу, давай зайдём внутрь, - потянул её в ту сторону человек. Его направляла неосязаемая сила. Он ещё не знал, что внутри, но чувствовал мощную энергетику этого места.

Там куча всего, а мы торопимся, - возразила напарница. - Давай в следующий раз.

Гару, для меня следующего раза может не быть. Заглянем хотя бы на десять минут. Я чувствую, что мне это необходимо. Здание восхитительно, я безумно хочу туда.

Гаргулья вздохнула. В глубине души она знала, что правда на стороне её агента. Надо исполнить просьбу. Калеб так много делает для неё последние несколько месяцев своей жизни и ничего не требует взамен. Он заслужил это. Тем более, что в доме всех религий есть, на что взглянуть.

Хорошо, идём. Я проведу тебе экскурсию. Она будет быстрой и насыщенной, так что слушай внимательно.

Переступив порог, они оказались как будто в другом мире. Множество комнат, все в разных стилях, интерьеры от деревянной избушки до мраморных и малахитовых залов. Круговые невесомые лестницы тянулись вверх, однако потолков между этажами не было. По периметру стен шли широкие балконы. Эти пространства также разделены на зоны. Множество пространств, олицетворяющих каждая свою эпоху, школу, религию, идею. Среди обитателей дома им встречались христиане, буддисты, мусульмане, иудеи, индуисты, представители всех религий Ирана, Восточной Азии, Африки, Южной Америки, Океании и прочих, с момента зарождения человечества до наших дней. Были здесь и жрецы богов пантеона, а также язычники и друиды.

Каждого встречного монаха и жреца Гару приветствовала на их языке и согласно ритуалам его вероисповедания. Калеб старался повторять, но быстро бросил это дело. Помимо людей, здесь можно было бесконечно осматривать убранство каждой комнаты. Гаргулья глубоко вздохнула и начала говорить.

Первая комната содержит личные вещи и атрибуты человеческого Спасителя. Нет, Иешуа не живёт на Олимпе. Но на то дом религий и считается музеем, чтобы собирать ценные артефакты. Где же Иешуа? Поскольку христианство - молодая и востребованная религия, его помощь нужна страждущим. Он не захотел навсегда остаться с богами и покинуть землю. В настоящее время он где-то среди вас. Подлинный филантроп.

Иисус существует и живёт на земле? - рассмеялся Калеб, когда услышал её слова. - Стало быть, мы пропустили Второе пришествие?

Второе пришествие состоится во время Армагеддона. Сейчас он среди вас инкогнито и занимается любимым делом - помогает, - серьёзно ответила Гару, как учитель, не нашедший ничего остроумного в замечании школьного хулигана.

Калеб сглотнул подступивший к горлу ком. Не останавливаясь, они двигались дальше. В центре комнаты с арабскими письменами стоял восточный стол со столешницей из яркой разноцветной мозаики. На нём лежала закрытая книга.

Это первый Коран. Вернее, черновик, - констатировала спутница. - В доказательство она откинула переплётную крышку.

Листы пергамента?

Не думаешь же ты, что Мухаммед запомнил откровения наизусть до единого слова. Вспомни себя, когда впервые осознал, что ты общаешься с высшими силами. Ты был в шоке, вряд ли, сообщи тебе в этот момент важные сведения, ты смог бы хоть что-то запомнить и передать последователям. Мухаммед на скорую руку набросал аяты и суры. А уж потом, вернувшись домой, прочитал всё снова и сумел воспроизвести вслух. Знаешь, почему эти черновики ценнее прочих артефактов? - Калеб пожал плечами. - Изречённая мысль сама по себе уже есть ложь. Истинна она только оставаясь мыслью. Когда Пророк увидел Гавриила, пришедшие к нему слова были настоящим светом. Но выраженные, записанные, повторяемые они обречены на интерпретацию. Сначала свет мысли подвергается интерпретации нашего сознания, потом - наших речевых навыков и словарного запаса, далее проходит через призму слухового восприятия слушателя, и в конце интерпретируется самим слушателем. Понимаешь, в чём проблема? - Калеб неуверенно кивнул. - Заполняя эти листы, пока слушал Гавриила, Мухаммед выразил наиболее близкую к первозданной идею Аллаха. Потом эти черновики переложили на бумагу, украсили речевыми оборотами, понятными простым людям примерами. То есть внесли невольные правки. Смысл остался верным, но в листах, которые ты сейчас видишь, кроме смысла, заложена еще и энергетика первозданной близости человека к свету.

С ума сойти, - проговорил ещё более впечатленный инспектор, дрожащими руками закрывая переплёт.

Дальше мы попадаем в скромное помещение - это инсталляция из личных вещей Будды. Отличный был человек. Всё делал правильно и добился поставленной цели. Пример для каждого. На Олимпе его уважают. Не зря последователи пронесли сквозь века почтение к нему и сохраняют его до сих пор.

Гару, кажется, перестала думать о времени и сама увлеклась экскурсией. Она вдохновлённо порхала по залам и комнаткам, рассказывая истории наиболее интересных, на её взгляд, предметов. Вот гипсовые портреты участников Троянской войны. Вот стена с молитвенными барабанами, которые нужно покрутить. В соседнем помещении рукописи апостолов, сделанные на подручных средствах во время проповедей. Опять же - наиболее близкие к истине. Иногда к приватному уроку присоединялись другие посетители дома религий. А порой монахи просили слово и дополняли рассказы гаргульи новыми подробностями. Снова оставшись вдвоём, напарники заглянули в каменный зал. Там в центре стояло высокое малахитовое кашпо, из которого виднелись языки пламени. Только подойдя ближе, Калеб заметил внутри ещё и растение.

Эм, - протянул он, - кажется, у вас пожар.

Это нормально, - успокоила его спутница. - Готовься узреть ещё одно чудо, ведь перед тобой та самая Неопалимая купина с Синая. - Калеб задержал дыхание и провел ладонью по лицу. - Да, мы пересадили терновник. А что? Горит себе, никому не мешает.

Но как это возможно? Столько веков.

Название “неопалимая” дано не для красного словца. Этот куст несгораемый. А чтобы потушить его, нужно быть бесчувственным вандалом!

И они отправились дальше. Очутившись в центре куба, откуда верхние пространства просматривались до самого потолка, Калеб отшатнулся и прижался к земле. Дело в том, что его взору предстала гигантская максимально реалистичная ладонь. Семь метров в длину, шесть в ширину. Пальцы растопырены, будто хотят накрыть пространство и схватить всё, что в нём находится. Гару сказала, что у всех такая реакция, кто впервые оказывается здесь. Это рука Творца. Того, кто превыше Кроноса. Бог, Яхве, Иегова, Аллах - кому как привычнее.

Люди иногда представляют Его, как ладонь, чем-то наполненную, повернутую вверх. Наши скульпторы не согласны с такой трактовкой. Творец - создатель, защитник. Поэтому его ладонь повернули вниз, к его детям, он укрывает их и жалеет одновременно. Мне тоже такая концепция больше нравится.

Калеб кивнул. Он не мог оторваться от зрелища. Гигантская рука выглядела чересчур натурально. До ужаса величественно.

На балконах располагались жилые и технические помещения. Гару быстро провела своего ученика по этажам, демонстрируя быт местных монахов и учеников. Те приглашали остаться на обед и побеседовать, но гости, увы, не могли задержаться. Выход из дома религий располагался за залом ангелов. Единственный уголок, где каменные стены уступили место стеклянной вставке. Панорамные окна высотой в четыре метра пропускали весь свет снаружи. Зал был пустой. Калеб рассчитывал увидеть там, как минимум, красивые статуи или атрибутику. Но это было пустое сияющее пространство семь на двадцать метров. По центру противоположной стены стеклянная дверь - выход.

Не понимаю смысла, - честно признался Калеб.

Ангелы - это свет. Зал полностью оправдывает своё название.

Но ведь они иногда становятся людьми и разговаривают с избранными.

Не совсем так. Избранным кажется, что тот или иной ангел говорил с ним. Собрав все описания, удалось подсчитать количество самых “общительных” ангелов и, на основе портретов, дать им имена. Но сколько их на самом деле и как они общаются - не знает никто. Некоторые принимают за них гаргулий. Но, в отличие от нас, ангелы - чистый свет, без примесей. А людей вводит в заблуждение то, что при появлении ангела их посещает озарение. Мысли сами приходят в голову, находятся ответы на давно мучавшие вопросы, некоторые даже начинают пророчествовать, находясь под впечатлением.

Я понял, что ангелы не материальны, поэтому и говорить на нашем языке не могут. Стало быть, они стимулируют заложенную в человеке божественную способность мыслить.

Ты усвоил урок, - похвалила гаргулья.

Ещё одно, перед тем, как ты закончишь, - попросил инспектор. - Во всей этой мировой структуре Димостенис - Антихрист?

Апокалипсис был на носу, но так и не случился. Стало быть, нет. Димостенис бандит. С Антихристом, уж поверь, разбирались бы не мы с тобой, - Гару невольно усмехнулась от этой мысли.

А что касается религии сатанизма? Если вы все - семья, то кто для вас Дьявол?

Хочешь поговорить об этом?

Мне действительно интересно, что происходит в девятом круге ада.

Ничего себе, как Библия действует даже на неверующих! - Начала Гару. - Хотя, своё влияние оказал и Данте. Он мне по-настоящему, глубоко симпатичен. Видел бы ты, как он светился во время работы, как горели его глаза! Во время написания “Ада” я жалела, что я не человек. Иначе обязательно бы рыдала. Но дело не в этом. - Гару сходила в соседнюю комнату с книжными шкафами и принесла оттуда экземпляр “Божественной комедии”. - Первое издание с иллюстрациями, - прокомментировала она. Открыла страницу, на которой шло описание девятого круга. - Итак, что я недавно говорила? Ангелы - это чистый свет. Люцифер, хоть и падший, но тоже принадлежит к их числу. По-твоему, это, - она показала иллюстрацию Сатаны, - имеет что-то общее с ангелами?

Ничего.

Этот монстр - плод воображения человечества. Мысли, рождённые во время совершения гнусных поступков, вызванные страхом перед наказанием, - вот, что воплощает ваш придуманный правитель Ада. На деле же, в Геенне души получают по заслугам, и никакие черти и дьявол не тыкают в них острыми предметами.

Чем же занимается Люцифер?

Вызывает эти жуткие образы у людей, не чистых душой. При явлении этого ангела, на вид довольно приятного, человека озаряет идея самобичевания, покаяния, ужаса перед всемирным злом. В общем, если объяснять совсем просто, то Люцифер - ваша совесть. Да-да, священники правы, когда пугают паству, мол, дьявол в каждом из нас! - Гару правдоподобно это изобразила и даже сделала драматический голос. - Люцифер не карает предателей в девятом круге, а превращает в ад прижизненное существование человека. Пожирает изнутри. А кто он для нашей семьи, я тебе скажу. Отличный помощник. Кстати, возвращаясь к сложностям трактовки. Читая Библию, вы буквально понимаете слова “падший” и “правитель ада”. Но Люцифер - единственный из сонма, кто, будучи светом, стал повелевать тьмой и наполнять души людей страхом и пламенем, а не воодушевлением и счастьем.

Говоришь так, как будто он тебе по душе.

Это почётная миссия! - убеждённо отозвалась гаргулья. - Отказаться от своей природы ради всеобщего блага. Это было вовсе не наказание. Боги боятся сильных соперников, а он невероятно силён! Даже изгнанный, он остаётся избранным. Но исторически во всех мирах сложилась традиция сторониться представителей тьмы, осуждать их. Страх перед Люцифером, перед Геенной, перед Тартаром - это боязнь богов и людей собственных внутренних демонов. Ведь что такое зло - всего лишь добро, не обременённое нравственным самобичеванием. Видимо, понимать это - только моя прерогатива.

На этом Гару закончила говорить. Если она и не устала, то Калеб был на грани. По негласной традиции, посетители дома религий в конце пути медитировали. Увиденное и пережитое даже на жителей Олимпа производило слишком большое впечатление. Так что зал ангелов все-таки нёс функциональную нагрузку. Здесь идеально было постелить коврик и зависнуть в позе лотоса хотя бы на полчаса. Гару велела Калебу сделать это. Пока он учился правильно дышать, сидя с полузакрытыми глазами, в голове всплывали образы чудесных предметов, вспоминались слова экскурсовода. Инспектор понял, что медитация удалась, когда отключился на несколько минут, а в ушах его зазвучала услышанная недавно песня. Она была на чужом языке, но сейчас, словно по волшебству, он вспомнил музыку и все слова, хоть и не учил их специально.

Адам и Ева проснулись с утра.

Их друг Гелиос гордился работой.

Всю неделю будет жара -

Дельфийский оракул следил за погодой.

Карлик небесный - крылатый колибри -

Любил на заре напиться росою.

Зебры, кентавры, волки и тигры -

Мифы бурлят горной рекою.

Я верю в Иисуса Христа,

Я верю в Гаутаму Будду,

Я верю в пророка Мухаммеда,

Я верю в Кришну, я верю в Гаруду.

Я верю в Иисуса Христа,

Верю в Гаутаму Будду,

Я верю джа, я верю джа,

Я верю джа и верить буду.

Хромой Вулкан разводит огонь -

Тору нужен кованый молот.

Единый Творец держит ладонь

Над картой жизни, где будет город.

Легенды делают нас мудрей.

Мы чувствуем пульс единой вселенной.

Апостол Пётр - хранитель ключей -

В волшебном танце с Прекрасной Еленой. (Ляпис Трубецкой “Я верю”)

Когда музыка в голове стихла, Калеб открыл глаза и увидел перед собой гаргулью в той же позе, что и он. Только лотос она изображала идеально и парила над полом на высоте двух метров без помощи крыльев.

Как тебе удаётся левитировать? - спросил пришедший в норму полицейский, когда они покинули самый удивительный дом на свете.

Видишь ли, когда я медитирую, то земное, вода, отходит на второй план. Свет даёт мне возможность парить. Эту особенность я обнаружила у себя, когда… Недавно. А теперь серьёзно: у нас нет больше ни одной лишней минуты.

Следующее место, куда направлялись спутники, оказалось гигантской библиотекой. Стены настолько высокие, а книг на стеллажах так много, что залы больше напоминали какую-нибудь литературную галактику, бескрайнюю по своим размерам. Всё, что когда-то было написано за сотни тысяч лет рукой человека ли, бога ли, находилось под куполом библиотеки. Посетителям ориентироваться в пространстве помогали работники-гарпии. Они облетали территорию, поднимались до самых верхних полок, находили нужный фолиант и, захватив его своей птичье лапой, передавали ожидавшему внизу ученому. Вопреки мифам, местные гарпии выглядели не свирепо, а даже как-то солидно, вели себя учтиво, с готовностью помогали любому. Но гаргулья не интересовалась содержимым полок. Она проследовала в технические помещения, открыла при помощи кода тяжёлую деревянную дверь и представилась тем, кто находился по ту сторону.

Комната, куда Гару привела инспектора была совсем не торжественная. Напротив в десятке метрах от большой двери, в которую они вошли, находились поистине гигантские ворота. В промежутке между порталами стояли камин, шкаф, стол с яствами и два человека, беседу которых прервали гости. Охранники заняли свои места, вооружились и, замерев возле ворот, не сводили глаз с прибывших.

Гару представилась, скорее для протокола, ведь её все знали.

Проходи, госпожа, - сказал один из охранников. - Но твой спутник должен остаться здесь.

Ему необходимо сопровождать меня.

Охранники не проронили больше ни слова. Стояли, как истуканы, ясно давая понять, что закон нерушим. Однако золотой птице нарушать правила своей семьи было не впервой. Она попросила инспектора подождать за кодовой дверью. Через пять минут замок просигналил, приоткрылась щёлка, откуда Калеба поманила золотая ладонь. Охранники по-прежнему молча распахнули ворота. За ними находился как будто ангар для самолёта, погруженный в кромешную тьму. Боковые стены ещё различались с порога, а задней будто и не было.

“Смелее”, - подбодрила гаргулья, ведя инспектора за руку внутрь. Семиметровые створки ворот за ними закрылись беззвучно. Гару нашла на стене факел, зажгла и протянула Калебу. Велела забраться ей на загривки и свободно полетела по гигантскому тоннелю.

Почему они передумали? - спросил Калеб про охранников.

У тебя свои методы проводить пассажиров без паспорта в самолёт, а у меня свои, - загадочно отозвалась девушка.

Спустя двадцать минут человек почувствовал жар. Они, видимо, спустились под землю. Факел не помогал видеть что либо дальше, чем на пару метров впереди. Хотя Гару, конечно, обладала ночным зрением, свет нужен был Калебу, для комфорта. Вдруг она остановилась.

Дальше опасно для тебя, - сказала она, забирая факел.

Одно движение крылом и весь мир вокруг исчез. Направление, время, мысли - всё растворилось в темноте. Голос гаргульи велел ему снять одежду. “Потом поблагодаришь”, - прокомментировала она. Готово. Она аккуратно сложила вещи и ботинки в свою поясную сумку. Дальше Калеб чувствовал, как существо, стоявшее напротив, прижимает его к себе. Кладет его руки на свои плечи, ногами велит обхватить свои бедра, и крепко-крепко обхватывает голову и поясницу. Гару держала его, как ребёнка, большая ладонь как раз целиком накрыла его голову. Она взлетела резко. Был слышен только свист, издаваемый крыльями. С какой скоростью они летели, оставалось только гадать. Калеб не чувствовал дискомфорта в своём коконе, но усиливающийся жар обжигал его, словно они двигались в чреве вулкана. С него сошло, наверное, семь потов, и в горле пересохло.

Спустя час они снова коснулись твёрдой поверхности. Влажность и свежесть привели инспектора в чувства. Он оделся в темноте, после чего ему был возвращён факел. И при свете они пошли вперёд. Тоннель стремительно сужался, пока не превратился в обычный подземный ход два метра в высоту и ширину. Гаргулье стало тяжело двигаться. Путь привел их к лестнице. Первой полезла Гару. Преодолев, наверное, пятьдесят ступенек, она подняла мраморную плиту. Сверху на инспектора хлынул яркий свет. Он оставил факел внизу и полез следом.

Где мы? - поинтересовался он, поднимаясь на ноги и отряхивая костюм.

В Ватикане, - отозвалась гаргулья, возвращая плиту на место. После этого она продолжила. - В тайном хранилище священных текстов.

Вот этого Калеб не ожидал! Ещё недавно он обрёл веру в доме религий, а спустя пару часов каким-то секретным ходом незаконно проник в секретную библиотеку самого Ватикана. Куда его занесёт дальше, лучше не знать.

Не переживай. Мои родственники часто здесь бывают. А местные ребята - в Афинополе. Афина спонсор этого заведения, если можно так выразится.

Ватикана? - опешил инспектор.

Тайного хранилища. Когда в 1481 году строили отдельные помещения под различные функции, Афина предложила папе Сиксту Четвёртому создать и Bibliotheca secreta, где хранились бы издания, необходимые в обоих мирах, а вход был бы только у избранных. Более того, некоторые самые ценные издания в единственном экземпляре специально перенесли сюда, так как в общественной библиотеке Афинополя нет такого уровня безопасности для них.

Выслушав очередную лекцию, Калеб попросил отдыха. Гару убедилась, что они одни в хранилище, и предложила ему присесть и перекусить. Сама отправилась искать нужные свитки и фолианты. Спустя полтора часа она бухнула на стол целую гору рукописей. Калеб, заснувший прямо на стуле, не на шутку испугался. Оказывается, даже во сне он помнил, где находится, и решил, что охрана пришла выставить их. Но кроме их двоих в хранилище, по-прежнему, никого. Гару нависла над текстами.

Чем помочь?

Надень перчатки, возьми пинцет и листай страницы. Если найдёшь слова, - она перечисляла и писала на бумажке варианты, которые могли попасться в текстах, - гаргулья, смерть (mortem или ο θάνατος), душа (anima или η ψυχή), камень (πέτρα) - покажи этот отрывок мне. Если тебе не сложно.

Конечно, не сложно. Даже захватывающе! Конечно, быстро листать у Калеба не получалось. Он постоянно отвлекался на начертание букв, рисунки. Сами носители информации приводили его в трепет. Кожа и папирус, которым было от двух до четырёх тысяч лет, заставляли его сердце замирать от волнения, когда он брался за них пинцетом. У гаргульи же нет потовых желёз, поэтому она обращалась со всем, что лежало на столе, гораздо свободнее. Просматривала книги, листая их от конца к началу и обратно, трясла, переворачивала, в надежде найти тайные послания.

Спустя ещё два часа, обнаружив всего три подходящие по смыслу абзаца, Калеб подумал, что им обоим не помешает перерыв.

Что это было там, под землей? - закрывая очередной форзац, спросил он.

Самый короткий путь между нашими мирами. Приходится, правда, спускать чуть не до самого Тартара, а потом подниматься. Зато вместо 1348 километров нужно пролететь 890.

Мы проделали этот путь за час и были у центра земли?

Здорово, правда? Но, Калеб, нам нужно перерыть ещё половину текстов. Я расскажу тебе всё, что захочешь, на обратном пути. Мы полетим медленно.

Спустя ещё четыре часа Калеб нашел около двадцати полезных для Гару упоминаний. Но просто сидеть и молча читать было невыносимо.

- Я хотел сказать, что мне понравился твой способ доставки.

- Пришлось плестись по тоннелю. Но если бы я летела, как обычно, боюсь, даже моя защита не уберегла бы тебя от мучительной смерти из-за перенагрузки.

- Я тронут заботой.

- Почти полтора часа. Боялась, как ты это перенесёшь. Обычно этот путь я преодолеваю за 30 секунд. Двадцать из них уходят на последнюю лестницу и люк. И то, в темноте не разгонишься, всегда нужно быть начеку. Мало ли, кто или что там ещё, в тоннеле.

Наступила пауза. Калеб чувствовал, что ещё не всё сказал. Он смотрел, как напарница читает, и собирался с мыслями. Наконец, решился.

- Гару, я должен тебе сказать важную вещь.

Она подняла глаза.

- Я, на самом деле, по уши влюблён в тебя…

- Афродита так и сказала, - такая реакция и свойственна для гаргулий. Калеб, конечно, не рассчитывал на разговор о чувствах. Просто не мог больше держать слова внутри. Но Гару, как ни странно, продолжила. – Но я считаю, что ты влюблён не в меня, а в свои эмоции по отношению к приключениям, которые мы вместе переживаем.

Инспектор задумался над её словами, разглядывая страницы очередного фолианта. И тут он буквально потерял дар речи. Хотя текст и был написан на латыни, одно слово, не нуждающееся в переводе, бросилось в глаза. Калеб отодвинул от Гару остальные книги и показал находку.

- Бинго, инспектор! – воскликнула она, жадно вцепившись в информацию. – Знала, что ты профессионал! Целая глава про Димостениса в рукописи третьего века до вашей эры! Сейчас мне нужно сосредоточиться.

И она погрузилась в чтение. Даже будучи золотой, она казалась окаменевшей. Следующие два часа провела неподвижно, лишь блестели сосредоточенные глаза, и пальцы время от времени листали страницы. В тексте, найденном помощником, содержалась ссылка на ещё один, аравийский, свиток. Калеб, тем временем, снова задремал. Если бы не часы, он давно бы перестал ориентироваться во времени. На улице уже стемнело, а запас их провизии подошёл к концу. Гаргулья разбудила его в два часа ночи.

Плохо понимая спросонок, где он и что происходит, инспектор обратил внимание, что их стол пуст, не осталось никаких следов пребывания в хранилище кого-либо. К счастью, здесь имелась уборная, где можно было умыться и привести себя в приличный вид.

- Раз твоя семья – основатели хранилища, почему ты ходишь через потайной люк? – между делом, расспрашивал он подругу.

- Не все жители Ватикана в курсе нашего маленького секрета. Охрану, технический персонал, низшие церковные чины мы оберегаем от лишних, не нужных им знаний. Всё-таки это святая земля, которая существует во славу христианства. Не стоит вводить в заблуждение непосвящённых.

- Справедливо. А вот ещё, какой вопрос меня терзает с момента нашего прихода сюда. Почему эта земля, по вашему мнению, надёжнее Олимпа?

- В Афинополь шастают все, кому не лень. Там тоже, конечно, есть особые отсеки. Но при желании любой член семьи может туда попасть. И говоря о семье, я имею в виду и обитателей Тартара. Титаны – братья богов, и у них полно детей. Кроме того, случись Апокалипсис, Олимп падёт раньше земли. Ватикан – последний оплот нашей памяти и нашего наследия.

Калеб Эванс, свежий и проснувшийся окончательно, понимающе выслушал каждое слово. И, если их больше ничего не интересует, он готов отправиться дальше.

- Раздеваться? – лукаво уточнил он, расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке.

- Не обязательно, - решила подыграть ему девушка, - выйти мы можем без проблем. Но, если ты хочешь, я не смею тебе мешать.

Он утратил игривое настроение и проследовал за спутницей. На ходу она стала человеком, выбрав очень стильный осенний наряд. Из секретного хранилища маленькая команда сыщиков вышла в общественные залы, где, несмотря на ночь, ещё встречались посетители. Никто не обращал на них внимания. На пункте охраны Гару показала два пропуска, и друзья без проблем вышли под открытое небо. Калеба сразил сладкий запах европейской осени. На полуострове ещё стояла хорошая погода, ночь оказалась тёплой. Покинув территорию государства в государстве, Гару поймала такси и велела симпатичному итальянскому парню отвезти их в приличный отель. Она сидела рядом с водителем и мило болтала с ним. Погода, курс валют, состояние экономики – узнала много интересных подробностей, без которых смертные не представляют своего повседневного существования. Сидя сзади, Калеб во все глаза любовался ночным Римом и, как музыку, слушал итальянскую речь.

Двадцать минут спустя, заглянув в номер своей спутницы, он поблагодарил её за возможность провести несколько часов в этом прекрасном городе.

- Не стоило платить самой, ты поставила меня в неудобное положение, - единственное, что его расстроило.

- Прости. Пришлось заявить о себе, заплатив за двоих и оставив троекратные чаевые. Иначе, боюсь, меня не зауважали бы настолько, чтобы поселить без документов, - объяснила гаргулья. – Деньги заменяют в вашем мире любые другие бумаги. Поэтому мне так приятно работать с людьми.

- А почему приятно работать со мной?

Вместо ответа Гару похлопала Калеба по плечам, прильнула к нему на секунду и стала подталкивать в сторону двери. Уже за порогом инспектор услышал:

- Ты не боишься неизвестного и получаешь удовольствие от всего нового. У нас оказалось неожиданно много общего. Делая тебя своим агентом, я и не подозревала, как удачен этот выбор.

Она помахала и закрыла дверь. Оставшись один в коридоре, Калеб засунул руки в карманы, запрокинул голову назад, рассматривая потолок, и глубоко, продолжительно выдохнул. Лучше всего завершить этот длинный-длинный день, подумал он, в баре. С трёх до четырёх часов анализировал то, что случилось с того момента, как он в очередной раз покинул Лондон. А всё утро ему снились волшебные полеты.

...Unheeded warnings, I thought I thought of everything

No navigator to guide my way home

Unladened, empty and turned to stone...

...Across the clouds I see my shadow fly

Out of the corner of my watering eye

A dream unthreatened by the morning light

Could blow this soul right through the roof of the night.

There's no sensation to compare with this

Suspended animation, a state of bliss

Can't keep my mind from the circling skies

Tongue-tied and twisted just an earth-bound misfit, I.

(Learning to fly, Pink floyd)

Попытка очеловечить гаргулью

Утро в Риме началось в 11 часов. Инспектора никто не будил, поэтому он выспался от души. Спустился в ресторан, когда остальные постояльцы подтягивались туда на ланч. Гару помахала ему из-за столика и кивнула официанту. Как только Калеб сел за стол, ему подали завтрак. Им предстоял перелёт в Афродиполис. Гару заранее договорилась с сестрой, что оставит своего агента на пару дней.

Я найду тебе подходящий арбалет, тренируйся из него стрелять, - поучала гаргулья инспектора во время дальнего перелёта. - Никого и ничего не стесняйся, между тренировками проводи время в своё удовольствие. Но ни с кем не обсуждай наши с тобой дела.

Калеб чувствовал, как грудь сдавливает от ассоциаций. Его, подобно гладиатору-фавориту, собираются обхаживать, холить и лелеять. На всякий случай. Никто не говорит об этом вслух, но вдруг он проиграет грядущую битву. Погибнет за честь Олимпа. Миссия, конечно, лестная, но он предпочёл бы другое развитие событий.

Тебя рядом не будет?

Я узнаю, что творится в Лондоне. И предложу инспектору Брайну совместно разработать план. Мне почему-то кажется, что тебе будет приятно, если и он поучаствует в нашей последней операции.

Да, Калеб знал, что Нил ни за что не согласиться на что-либо, угрожающее жизни его друга. Гару ловко манипулировала человеческими эмоциями. То вела себя так, будто прощается. То вселяла надежду.

В основном же, полёт проходил тихо. Калеб дремал. В Афродиполисе стояла приятная вечерняя атмосфера вечного лета. Цикады, птицы, косые золотистые лучи. Горожане готовились к гуляниям. Старичок-слуга впустил гаргулью и её спутника и доложил, что дом убран, ужин ожидает, гостевая комната готова.

Или вы проведёте вечер на площади? - уточнил он перед тем, как сервировать стол.

Калеб пожелал перекусить немедленно. Гару велела старику и парнишке-слуге присоединиться к нему. Сама же она в пище не нуждалась и стремилась как можно скорее повидаться с сестрой. Инспектор успел расправиться с мясом и вином, переодеться в принесённую местную одежду, растянуться на кровати прежде, чем гаргулья вернулась домой. Она зашла в его комнату и присела на край кровати.

Афродита ждёт тебя. Если не хочешь идти сегодня, навести её завтра в полдень. Скучать тебе не позволит. Я же отбываю в Лондон. Обещаю вернуться через два дня.

Жду тебя с нетерпением, принцесса, - ответил агент. Он приподнялся на локте, пожал протянутую ему руку. Но в последний момент наклонился ближе и поцеловал золотые, тёплые, но твёрдые, как металл, пальцы. - Несмотря на старания твоих слуг, я уже по тебе тоскую.

Он чувствовал себя невыносимо банальным. Невыносимо беспомощным. Однако глубоко в душе надеялся, если гаргульи и могут быть откровенны и привязаны по-настоящему, то Гару была такой именно с ним. Она улыбнулась, что делала очень редко в своем истинном облике. Прошла на крышу и поднялась в воздух. Из своего окна Калеб наблюдал за ней. В ушах ещё долго звучал свист рассекаемого крыльями воздуха.

Оставшись один, Калеб первым делом отправился по знакомым местам. В госпитале, как и предполагал, он нашёл Артемуса. Дождался, пока тот закончит работать и пригласил своего первого олимпийского приятеля выпить в баре Диониса. За столиком Артемус вежливо, не настойчиво, интересовался, какими делами занимается в Лондоне гаргулья. По давней традиции Калеб ответил, что они ловят особо опасного преступника. Не дождавшись подробностей, медбрат попросил подробнее рассказать о стране, о работе, о жизни в мегаполисе. Оказалось, он никогда не спускался на землю. По человеческим меркам ему 31 год, для врача он ещё юн, потому и числится учеником. А по сравнению с бессмертными, он навсегда останется подмастерьем, проживи он даже сотню лет. Неужели это единственная перспектива для него на Олимпе? - не поверил инспектор. Он-то полагал, что каждому местному жителю по праву рождения уготована великая судьба.

Только если в мире людей, - признал Артемус. - У каждого смертного олимпийца есть альтернатива: всю жизнь прислуживать небожителям или спуститься вниз и прославить своё имя в веках. Я, например, могу стать врачом, как Abū ‘Alī Husein ibn ‘Abdallāh ibn Sīnā. - Калеб нахмурился. - Прости, тебе он известен, как Авиценна.

Он тоже из ваших?

А как, по твоему мнению, мог двенадцатилетний мальчик из глухой деревни овладеть всеми известными науками до такой степени, что учёные мужи не стыдились спрашивать его совета? Не из одного же Корана, который знал наизусть, он почерпнул сведения о физическом устройстве мира! - Об этом Калеб раньше как-то не задумывался. Если говорить откровенно, то даже не знал таких подробностей. Артемус продолжал. - После школы Николая Чудотворца многие ученики уходят в мир людей. Но высот достигают единицы. Жизнь там, внизу, полна соблазнов, которые отвлекают от истинного их предназначения. Иные изнеженные олимпийской гармонией души не выносят скорбной жизни смертных, испытывают тяжёлый душевный кризис и, бросая всё, топят своё разочарование в пороках.

Артемус признал, что боится такой судьбы. Конечно, на данном этапе ему по силам стать мировым экспертом в любой сфере от педиатрии до нейрохирургии. Но неизвестный мир пугает его. Как только ему исполнилось тридцать лет, он стал потихоньку интересоваться землей. Изучает повадки людей, штудирует литературу в Общественной библиотеке Афинополя, общается с монахами, что живут там. Также внимательно слушает, когда повезёт, рассуждения Николаса и Афродиты на темы всего человеческого. Но на первую вылазку решиться пока не может.

Поэтому Калеб - его счастливый случай. Отрешённые от жизни монахи любой разговор сводят к душе и движении к богу. Ему же нужен совет от практичного, делового молодого человека, тем более служителя закона. Именно таким он и видит инспектора. Медика интересует быт, повседневные трудности, аренда жилья, насколько сложно получить права на управление транспортным средством, какие требования существуют при приёме на работу в госпитали.

На последний вопрос Калеб ответа не знал, но обещал собрать информацию. А в остальные темы посвятил приятеля настолько подробно, насколько мог. При этом отметил, что, раз его заботят такие детали, Артемус уже достаточно подкован в вопросах земной жизни.

Если всё-таки соберёшься к нам, - заключил Калеб, - обоснуйся в Англии. Я помогу тебе освоиться на первых порах. Заодно стану первым пациентом.

Новоиспечённые друзья выпили в честь этого.

После нескольких шотов виски непривычный к таким крепким напиткам медик попросил инспектора наклониться поближе и прошептал ему на ухо:

Ходят слухи, что вы охотитесь на Димостениса.

Калеб не стал отвечать. Он припомнил рассказ Гару о том, что она случайно или намеренно, он так и не понял, намекнула дяде на истинную цель своих поисков в Англии. Но сейчас он лишь придал лицу непонимающее выражение, при этом уколол собеседника ставшим вдруг строгим взглядом выразительных зелёных глаз.

Конечно, они моментально пресекаются на высшем уровне, - спохватился Артемус. Недовольный вид инспектора слегка развеял его хмель. - Это точно не моё дело. И безотносительно к нему, как бы там ни было когда-либо, так, на будущее, если потребуется моя помощь, хоть в чём-то, обращайся в любую секунду.

Хорошо, - прозвучало в ответ.

Заказав ещё порцию алкоголя и, наконец, закуску, друзья продолжили рассказывать каждый о своём мире. Когда и Калеб дошёл до определенной кондиции, обоим захотелось прогуляться. Они вышли на ярко освещённую, шумную площадь. Десятки прекрасных юношей и девушек проводили время так, как привыкли. Пели, танцевали, перекусывали на ходу, играли в коллективные игры. Друзья отдались на волю толпе и ввязывались во все развлечения, которые предлагал им этот вечер.

После очередного массового танца, уже глубокой ночью, когда все стали расходиться, медик представил Калебу двух очаровательных полуобнажённых нимф. Наряды их не выделялись на общем фоне, были как у всех, поэтому не выглядели пошло.

В городе богини любви каждую ночь принято воздавать ей почести, - весело сообщил Артемус. - Эти красавицы - настоящие жрицы. Любая богиня хотела бы иметь таких, уж поверь!

Инспектор Эванс знал толк в жрицах. Но этой ночью он сам себе не поверил, когда попросил прощения у Артемуса за то, что вынужден отказаться от воздаяния почестей. Калеб вернулся домой и крепко уснул на своей кровати, моля богиню любви, чтобы она послала ему красивый сон про гаргулью. Но сегодня он спал без сновидений.

Утром, не испытывая большого желания, скорее по долгу вежливости, Калеб отправился во дворец. Стражники приветствовали его знакомыми возгласами и даже не пытались остановить, куда бы он ни повернул. Поскольку парадная дверь оказалась незапертой, а дворецкого нигде не было, смертный стал двигаться по памяти в сторону тронного зала. Параллельно он заглядывал во все попадавшиеся на пути комнаты. В одной из них, похожей на деловой кабинет и библиотеку одновременно, он заметил одну из тех вчерашних девушек, которых привёл к нему Артемус. Она тоже заметила его. Так что пришлось поклониться и ждать, не захочет ли дама вступить в диалог. Она оказалась очень приветливой и отзывчивой. Помахав, подошла к инспектору лёгкой походкой опытной сердцеедки. В утреннем свете девушка казалась моложе, хотя её нынешний костюм был куда консервативней. Длинное платье с закрытыми руками и шеей. Тем не менее, гладкая желтая ткань обтягивала её стройное тело и обозначала все достояния. Лицо при ближнем рассмотрении оказалось приятным, глаза умными и внимательными.

Рада снова увидеться, - заговорила она первая.

Я тоже рад, - Калеб поцеловал протянутую нежную ручку. - Прошу прощения, что вчера не оказал вам и вашей подруге должного внимания. Слишком много длинных перелётов за сутки утомили меня.

Не стоит извиняться, - покачала она головой. Какой добрый, вежливый голос. Странно, подумал Калеб, в мире людей такая выдающаяся красавица была бы надменной и жеманной. А в этой не чувствовалось ни капли превосходства или самолюбования. Девушка продолжала. - Я София, фрейлина её величества. Секретарь и помогаю в библиотеке. И, должна признаться, я полностью разделяю ваши убеждения. Хотя и не всегда им следую. Вас, кажется, зовут Калеб Эванс? Вот, что я вам скажу. Все приезжие считают, что, раз это город Афродиты, то здесь царит похоть. Многие для этого сюда и приезжают. Я же родилась здесь. И мы с моими подругами верим в настоящую любовь. А любить первого встречного глупо и неинтересно. Хотя бывают исключения. Вы мне очень-очень понравились с первого взгляда.

Калеб даже не знал, что ответить. Придумал только одно:

Весьма польщён. Ты очень красивая. Не будь я влюблён, как ты выразилась, по-настоящему, в другую женщину, я бы вчера пошёл домой вместе с тобой.

Он улыбнулся одной из тех своих улыбок, что безотказно действовали в своё время ни на одну англичанку, американку, француженку и, кто же их помнит, кого ещё. Девушка так и растаяла под его взглядом.

Прости за бестактный вопрос, - на всякий случай добавил Калеб, - просто внешне трудно понять, а сколько тебе лет?

Самый лучший возраст! - искренне откликнулась София. - Четырнадцать!

Полицейский мысленно выдохнул и возблагодарил свою привязанность к гаргулье. Секретарю Афродиты можно было с равным успехом дать от двадцати до двадцати двух лет. Но четырнадцать! Времена Шекспира давно прошли, интересно, на Олимпе об этом знают? Всё-таки он даже выпивший остаётся отличным полицейским!

Софи, милая, а ты поможешь мне найти Афродиту? - пора было кардинально менять тему.

Конечно! Она в лаборатории.

И девушка запорхала в нужную сторону, потянув за руку этого красавца. А Калеб по дороге размышлял, насколько олимпийцы образованные и высокоразвитые существа. К какому богу ни приди в гости, у каждого есть своя наука, философия, придворные мудрецы, библиотеки. Они ставят опыты и проводят исследования. Кроме того, с малолетства поощряют подданных развивать свои таланты и увлечения.

Афродита сидела в кресле и читала. Лаборатория представляла комнату, наполненную предметами, о назначении которых Калеб не знал, либо мог только догадываться. Склянки, колбы, котлы - похоже на ведьминские атрибуты из сказок. Наверняка, здесь варилось то самое любовное зелье, которым Амур начиняет свои стрелы.

Госпожа, он наконец-то пришёл! - в неожиданном формате доложила о визитёре София. Афродита подняла глаза и улыбнулась.

Мы заждались, - богиня подошла к нему и пожала руку. Жестом велела Софии удалиться. - Гару попросила тебя зайти ко мне, и ты выполнил поручение.

Я бы и сам пришёл засвидетельствовать своё почтение, - возразил инспектор.

Не смущайся того, что неловко чувствуешь себя в моем присутствии, - она прямо-таки видела его насквозь. Посадила в кресло напротив, предложила выпить. Калеб отказался. - Я олицетворяю всё то, чего ты старательно избегаешь последние несколько месяцев. Прекрасно тебя понимаю. А также не сержусь, что первым делом ты решил повидаться со старым приятелем и развлечься. А визит ко мне отложил на следующий день. - Калеб едва заметно покраснел. - Я на твоей стороне, - доверительно прошептала богиня. - Только я переживаю.

Почему?

Когда ты расстался со своей последней подругой?

В начале июля.

И с тех пор ты либо занят работой, либо тоскуешь по моей сестре. Я разочарована твоим отказом от Софии. - Понятно, девушка откровенничала с госпожой. - Калеб, что с тобой творится? Ты же никогда ни к кому не привязывался. А гаргулья… Сам знаешь, ничего не изменится.

Я давно смирился, - согласился инспектор. - Но пока мы вместе… работаем, позволь, я сам буду решать, как строить свои отношения с женщинами.

Не сердись. Важно, что ты это понимаешь: пока вы вместе. Ведь это скоро закончится. Твоя жизнь вернётся в прежнее русло. Гаргулья исполнит свой последний долг и либо мирно заживёт на Олимпе, либо вернётся в царство мёртвых.

Да не уйду я в монастырь, если ты об этом! - прервал Калеб, который сразу понял, к чему весь этот разговор. Как же он устал от того, что все переживали за его личную жизнь, от Нила до Афродиты. - Если встречу женщину, которая придётся по сердцу, обязательно женюсь. Пока что ясно одно: время бурной молодости прошло.

Такую, как Гару, ты не найдёшь. Не трать время. Но ты дал слово и просто обязан жениться на обычной смертной женщине, как только ваше с сестрой дело будет завершено.

Пауза. Каждый хотел перейти на новый уровень откровения, но сомневался в собеседнике. Человек решился сделать первый шаг.

Все же, мне иногда кажется, что Гару тоже привязалась ко мне.

Афродита последовала примеру и доверилась в ответ.

Такое не исключено. Но не должно вводить тебя в заблуждение. Знаешь же, что все гаргульи живут только собственным опытом? Одни всю жизнь служат Зевсу или Аресу и не помышляют ни о чём, кроме жестокости и смерти. Слуги Геры вовсе игнорируют людей как вид. Гаргульи из Афинополиса наиболее лояльны, но и не склонны вести активную жизнь вне архивных стен. Гару уникальна. Она единственная, кто так много времени провел сначала среди скорбящих душ в чистилище Аида, потом в краю любви и нежности - у меня. Она научилась воспринимать всё очень тонко. Отточила множество человеческих навыков. Ей теоретически близки такие качества, как сострадание, добродетель, благородство, даже любовь. Она может их понять и оценить. Но, пожелай выразить самостоятельно, лишь искусно продемонстрирует признаки и свойства данных понятий. Если это и хорошо в работе полицейского, то в любви равносильно фальши.

Калеб пристально смотрел на собеседницу. Обдумывал каждое её слово. Он понимал и принимал доводы. При этом всем своим существом противился вере в то, что Гару не способна быть человечной. То, что он видел в её женском воплощении, то, что чувствовал в прикосновениях, когда она была птицей, открывало её нежную, страстную душу. Неужели она была такой только с ним? Или её сестра что-то скрывает от него? Афродита видела, что внешне он согласился. Но в глубине души верит лишь собственному опыту. Тогда она поднялась с места, закружила по комнате, заламывая пальцы и думая, с чего бы начать. Инспектор видел людей в таком состоянии как раз в те моменты, когда они желали покаяться в содеянном или без протокола доверить ему свои грехи. Но чтобы богиня не могла собраться с мыслями и нервничала, такого он не представлял. Наконец, она решилась.

Калеб, я знаю всё о твоих чувствах к Гару.

Не удивлён.

Она хорошо о тебе осведомлена.

Естественно, мы ведь друзья. Много общаемся.

Несмотря на это, ты тем же похвастаться не можешь.

О чём ты?

Что тебе известно о твоей подруге?

Она сотворена из воды и света. Ей много тысяч лет. Она участвовала в войне с Тартаром. Потом несколько сот лет провела в царстве Аида. Размышляя там, в совершенстве овладела всеми видами оружия при помощи одной лишь силы памяти. Вернувшись в строй, в одиночку ведёт войну с врагами Олимпа.

Это её послужной список. Но что ты знаешь о ней самой?

Калеб задумался. Действительно, что он знает?

Если она захочет рассказать больше, то сделает это.

Нет.

Почему?

Видишь ли, её личная жизнь наполнена ошибками и неудачами. Из гордости она ничего тебе никогда не расскажет. Но я считаю, что ты обязан знать о ней все, чтобы понять в полной мере.

Ты расскажешь?

Именно за этим я и позвала тебя. Вовсе не для того, чтобы поучать.

Стой. А Гару не разозлиться?

Ей не понравится. Но, вступая в бой с Димостенисом, ты должен быть настроен решительно...

Он мировое зло. Конечно, я настроен.

Как преступник копу, он тебе по силам. Но как бессмертный… Понимаешь, ты должен знать, что движет всеми нами. Что чувствует он, чем руководствуется Гару. Ты должен стать частью нашей истории, чтобы помогать вершить её.

Внимательно слушаю вас, ваше величество.

И Афродита поведала всё, что знала о той первой ночи знакомства Димостениса и Гару.

Вернувшись на Олимп после тысячелетнего размышления, гаргулья принялась странствовать по миру и искать полководца Тартара. Она тратила на это всё время, была одержима идеей покарать его. Многие люди пытались помешать ей, тогда их участь была печальна. Иные помогали и делали это так умело, что, забегая вперёд, скажу, опыт такого сотрудничества впоследствии и натолкнул её на мысль привлекать смертных агентов к своим делам. И вот, в один прекрасный день, Димостенис прослышал, кто именно идёт по его следам. Он отправился в Аравию, где тщётно пытался скрыться в заброшенном полуразрушенном дворце среди пустыни. Невероятно тёмной и холодной ночью гаргулья появилась в оконном проёме, когда он готовился ко сну. Оружие её не брало, ведь любым его видом она владела не хуже бывшего любимца Ареса. Убежать тоже невозможно, ни одна лошадь не обгонит солнечный свет. Димостенис не пошевелился. Он молча позволил надеть на себя кандалы Персея. Почему они так названы? Это самые надежные оковы, когда либо существовавшие. Даже великий беглец (одно из прозвищ Димостениса) не в состоянии освободиться из них. Гару подготовилась к встрече основательно. Она вытащила человека из-под тёплых шкур и швырнула на холодный каменный пол высокой башни, единственной, не разрушенной временем и песчаными бурями. На столе горела небольшая свеча. Ставни на окнах закрыты. Наверное, первый раз любимец Фортуны почувствовал настоящий страх. На поле боя он всегда смотрел на своего врага и знал, чего ожидать. Даже когда боги обратили войско Тартара в бегство, Димостенис имел чёткий план отступления. Вот и сейчас он справедливо полагал, что смерть его близка. Что гаргулья, как это заведено у них, взглянет в его глаза и сожжёт душу изнутри. Но, приподнявшись на разбитом от удара локте, он не видел ничего, кроме тусклого огонька свечи.

Прошло немало минут прежде, чем из темноты к нему обратились:

Димостенис, сегодня я буду судить тебя. Поскольку я делаю это не по приказу, то буду следовать традициям суда гаргулий. Прежде, чем вынести приговор, я хочу узнать с кем имею дело. Биография твоя известна каждому олимпийцу. Ты должен своими словами рассказать свои мотивы и желания. После я загляну в твою душу и увижу, соврал ты или нет. В конце у тебя будет право на последнее слово. И только потом я вынесу приговор. Итак, я слушаю.

Трясущийся от холода Димостенис не мог даже понять, с какой стороны к нему обращаются. Голос звучал как будто сразу со всех сторон. Поэтому он выбрал единственный объект, который видел - свечу на столе. Задумался, глядя на неё. Постепенно волнение прошло. Он собрался с мыслями и понял, что его палач - единственный за более, чем тысячу лет, кто заговорил с ним о нём. Слишком был велик соблазн излить душу. Даже страх выглядеть жалким, даже стыд заплакать отошли на второй план. Так сильно его растрогал судебный протокол гаргулий. И он заговорил. Неожиданно для себя, а главное, неожиданно для любого, кто его когда-либо знал, если бы этот кто-то вдруг оказался сейчас в башне. Димостенис впервые в жизни исповедовался. И чем искренней, яростней он вырывал из себя покаяние, тем легче ему становилось. Так вот, что люди нашли в исповедях! - озарило его в то время. Это чувство освобождения, примирения с самим собой подарило ему крылья. Холод уже не страшен, камни удобны, как мягкое кресло, ночь и тьма - союзники. Сначала он выкрикивал признания, плакал. Потом стал говорить тихо, со страстью. Гару не перебивала. Но и с ней в процессе исповеди происходили непредвиденные перемены. Она стала понимать своего арестанта. Она сострадала истории его жизни в той мере, как настоящий человек умеет сострадать другому. И вот, наконец, она увидела, насколько её враг был похож на неё саму. Впрочем, Калеб, ты должен услышать сам разговор, по крайней мере в той степени, насколько я о нём осведомлена.

Я рад твоему появлению, - так, по обыкновению дерзко, начал пленник. - Хочешь убить меня - сделай милость! Сам я не могу, и никто не может. Но вы, гаргульи, знаете, как уничтожить бессмертного.Отправишь меня на растерзание душам Аида? Или дашь богам в волю истязать моё тело? Даже если ты сожжёшь мою душу и уничтожишь её, да будет так! Это хоть какое-то разнообразие. Бессмертие. Великий дар и непосильное бремя для того, кто не был с ним рождён. Я отведал земной жизни сполна. Нет радости, нет желаний. Запахи сплошного гниения, вкусы пресные или омерзительные. Богатства не дают ничего. Люди повторяют предыдущих людей, а те повторяли идущих перед ними. Нет никого удачливее меня и сильнее. Я живу без соперника, без цели. Каждый день одно и то же, без перспектив. А самое жуткое знаешь, что? Мне не с кем поговорить о том, что действительно важно. Люди вокруг интересуются своей смертной ахинеей. Мне противно обсуждать с пятисотым поколением одни и те же вечные хлопоты: чем набить живот, от чего болит живот, как бы проткнуть кому-нибудь живот, кого бы обрюхатить? Тошно! Если ты меня убьёшь, наконец, подаришь свободу от этого жуткого бесконечного кошмара, я буду восхвалять твоё имя в веках. Как только окружающие ни называли меня за все время. Пророк, злодей, полубог, дьявол, лицедей, колдун, мошенник, убийца, святой… Я обращался к толпам глупцов! Я пытался вести за собой этот смертный сброд. И знаешь, что получал в ответ? Пустые глаза, наполненные страхом перед неизвестностью. Их не волнует ничего, что расположено дальше вытянутой руки. Как же безумно сложно жить на земле среди людей с теми знаниями, которые у меня есть! Я пытался раскрыть им глаза, научить, просветить. Но они ослеплены тьмой, которую сами вокруг себя создают. Видишь эту свечу? И маленький кружок света на столе? Объясню наглядно: люди стоят в этом кружке и считают пламя свечи солнцем. А весь этот мир вокруг стола, за пределами башни, про который мы с тобой знаем, они даже вообразить не в состоянии. Возьми планету и этот стол. В таком же невыносимо неисчислимом масштабе они ничтожнее, чем я. И разве можно назвать меня гордецом, если это правда? Гаргулья, я никогда не говорил с представителями твоего вида, но уверен, что ты в состоянии понять моё отчаяние. Я делал всё, что хотели от меня боги. Я жил мечтой об Олимпе. Там свет, там простор! Но там я оказался никому не нужен. Меня не признавали. Зато кичливые бездарные полубожки лишь по праву рождения купались в славе и неге. Я сделал больше для Зевса, чем половина его смертных детей вместе взятых. Но меня не пустили даже на порог дома. Арес называл братом, но обращался, как со слугой. Потом я столкнулся с обитателями Тартара. Это было первое место, где, наравне с доверием и войском, я получил дом, признание, любовь. Меня приняли с распростёртыми объятиями. Демоны были ко мне добрее, чем боги. Я посвятил себя служению подземному миру. А знаешь, как там зовут меня теперь, когда мы проиграли? “Богоубийца”! Такое прозвище звучит и на Олимпе, и в Тартаре. Я так и не смог угодить никому. О, предвечные, как вы жестоки к тем, кто служит вам! Но тогда я верил в справедливость и вёл демонов на бой в надежде, что царство Тартара подарит такую же веру всем обиженным судьбой. Я верил, что подземный огонь очистит землю от неравенства и сделает мой вид - человечество - счастливее. Раз они приняли меня, то способны позаботиться о каждом, кто жаждет найти пристанище.

Ты едва не вызвал Апокалипсис, - раздался голос из темноты.

Да, сначала пришлось бы всё разрушить. Но на освободившемся месте я бы построил собственный рай. Где каждый получал бы по заслугам и стараниям, а не по крови отцов. Ведь это намного честнее. В таком мире порядочному человеку не стыдно жить.

Только никогда не подавай эту идею людям - поймут буквально и перебьют друг друга, - размышлял вслух голос. - Я узнала достаточно. Пришло время последнего слова.

Я бы хотел поговорить с Зевсом. Просто спросить - за что со мной так обошлись? А потом бы умер со спокойной душой. Но он не хочет даже слышать обо мне. Так было всегда, впрочем. Поэтому придётся расстаться с жизнью, в которой так много вопросов и совсем нет ответов. Такая она мне и не нужна. Я полагаюсь на твою волю, карательница.

В свете догорающей свечи возникло лицо. Димостенис бросился к столу прямо на коленях, содрал кожу, но не заметил этого. Он положил руки в кандалах на стол и подставил своё лицо взгляду золотой птицы. Та заглянула в его душу и отстранилась, снова укрылась за темнотой. Она распахнула окно, выходящее на восток. От этого свеча потухла, но взамен башню наполнил свет звёзд.

Сейчас мне надо обдумать приговор, - сказала она, вышла на карниз и по деревянной балке, выдающейся из стены на несколько метров, прошла на самый край. Приняла позу соборной химеры и окаменела.

Перед тем, как первый луч солнца коснулся стен башни, гаргулья очнулась. Она вошла внутрь через окно, наполненная словами, идеями... и испытала самое сильное изумление в своей бесконечной жизни. Оковы лежали на полу, пленника не было. Её почему-то гораздо больше угнетало, что кандалы удалось взломать, нежели сам факт побега. И она позвала меня. Так как я в то время единственная была посвящена в её планы, связанные с Димостенисом. Я спустилась к ней в пустыню. Мы долго осматривали оковы, но так и не обнаружили повреждений. Их будто сняли без всяких усилий. Тогда я предложила довериться Гефесту. Другого выбора не было. Он создал их для Персея, он и был в ответе за качество своей работы.

Это невозможно, - первое, что сказал Гефест, когда узнал, что пленник освободился из его оков. - Их может снять только тот, кто надел. Это нерушимо.

И всё же, - настаивала я, чтобы он дал нам хоть какое-то разумное объяснение.

После долгого и мучительного для нас раздумья он, наконец, предположил следующее.

Однажды я изготовил для Зевса один сувенир. Медальон, он же всевластный ключ. Изящная вышла вещица. Из чистого золота, в центре силуэт девушки, а по углам головы быков. Этим ключом можно отомкнуть, что угодно. Зевс подарил его возлюбленной Европе. На тот случай, если Гера запрёт её в какой-нибудь страшной темнице, или если после смерти понадобиться сбежать из Тартара. Этот ключ мог бы открыть кандалы.

Дав зацепку, Гефест удалился вместе со своим произведением. Конечно, оковы Персея были исправны. Выходит, у Димостениса всё это время был медальон. Наверное, раньше он и не подозревал о его силе.

Он украл его! - решительно заявила Гару. - Или кто-то из его родственников снял с трупа кого-то из родственников Европы. Если это подарок Зевса, он, наверняка, должен был стать семейной реликвией. Такими игрушками не разбрасываются.

Или… - подумала я о том, о чём думать было неприятно.

Считаешь, Димостенис кровный родственник Зевса?

Это объясняет его одержимость Олимпом и уверенность в том, что он незаслуженно обделён. А также сверхчеловеческая удача…

Невозможно! Я знаю историю этой женщины. Сын Европы погиб в бою.

Тогда убийца взял золотую вещицу себе. Простые воины не избалованы столь дорогими украшениями, оно должно было передаваться по наследству в новой семье. Димостенис мог получить его при рождении. А когда судьба подтолкнула парня к Аресу, он попытался свести концы с концами: медальон с мотивом мифа о Зевсе и Европе, божественная удача, признание самого бога войны, покровительство богини Фортуны - и предположил, что он внук Зевса. Всей душой поверил в собственную сказку и стал жить ради фантазии.

Гару согласилась со мной. Я также спросила её, почему она не убила Димостениса сразу?

Ты его оправдала?! - я не могла поверить своим ушам!

В любом случае, у нас действует амнистия.

Именно поэтому ты - наша последняя надежда на справедливость.

Наш враг вчера преподал мне урок. Справедливость должна быть либо для всех, либо её не существует. Справедливость лишь для избранных называется другим словом, - сказала она мне в тот раз.

Знаешь, Калеб, до сих пор я уверена, что тогда Димостенис преподал урок не только Гару. Я до сих пор стараюсь жить в соответствии с теми её словами. Это ужасно трудно, но, раз справляется она, то может получиться и у других.

Выходит, при первой встрече они нашли общий язык? - заключил инспектор, когда богиня смолкла.

Трудно было понять, что ему из этого рассказа неприятнее всего. Во-первых, Гару никогда не упоминала, что однажды приняла сторону богоубийцы и встала на его защиту в то время, когда все высшие силы от Олимпа до Тартара проклянали его, как гнуснейшего из предателей. Во-вторых, если уже был вынесен оправдательный приговор, для чего нужна нынешняя охота? Калебу стало тяжело неподвижно сидеть в кресле, хотелось уйти, куда глаза глядят. Но Афродита с ним не закончила. Велела выпить вина и продолжила.

А теперь, милый инспектор, ты узнаешь о куда более печальных событиях в жизни этого странного дуэта непризнанного героя и жадной до истины гаргульи.

Куда уж хуже? - подумал Калеб. Эти двое стоили друг друга. Одна могла прикончить второго одиннадцать веков назад. И все были бы счастливы. А он мог воспользоваться вторым шансом, начать мирную жизнь и молиться, чтобы гаргулья не передумала. Но оба выбрали самый сложный путь. Который в итоге привел к нему, простому полицейскому, вынужденному расследовать дела семейки высших существ. Как друг, Гару могла бы посвятить его в подробности, а не дожидаться, возможно, последних дней его жизни. И то, он узнает правду не от неё самой, а из уст болтливой сестры. Сумасшедшие создания. Не удивительно, что они враждуют между собой точно также, как люди. Казалось бы, боги должны быть мудры, считаться примером доверия и мира в собственной семье. Чему же они могли научить людей? Димостенис, например, учит их совершать революции и стремиться к лучшей жизни. Калеб поймал себя на мысли, что и сам только что одной ногой шагнул на сторону своего противника. Отлично! Что будет завтра? Они втроем: он, Гару и Ди - пойдут пить пиво в паб?

Я вижу, как ты завёлся, - прервала его внутреннее негодование Афродита. - Вино скоро подействует. А я пока что продолжу. Димостенис сбежал, затаился, но не проходило и дня, чтобы он не вспоминал каждый миг той ночи. Откуда ему было знать, что он помилован? Он ждал Гару. Стал раздражителен, агрессивен, много времени проводил один, запершись в очередных казематах. До той встречи он вёл насыщенную жизнь в средневековом обществе. У него были влиятельные друзья, замки, конюшни, связи, деньги, рабы. Затеряться среди них можно столь же надежно, как и в пустыне. И даже того лучше. Но гаргулья не приходила за ним несколько дней, потом недель, месяцев. А он продолжал одержимо считать секунды. Её должен был взбесить побег пленника, она не завершила начатое. Неужели вместо стремительной атаки она затеяла очередную многовековую западню? От нетерпения у него начались нервные расстройства, галлюцинации, он боялся каждого шороха. Ох, и намучались тогда слуги со своим господином. И всё это время в его расстроенном сознании зрел план. Чем дольше ничего не происходило, тем яснее он представлял, как именно встретит карательницу в следующий раз.

Афродита остановилась на минуту для того, чтобы тоже выпить. Она жалела слушателя, тщательно подбирала слова, но твёрдо шла к намеченной цели.

После того случая я перестала полагаться на Гару, как на абсолют божественной кары. Не подумай, у нас не возникло конфликта на этой почве. Просто мне хотелось быть в курсе их странных отношений, чтобы при необходимости вмешаться и помочь. Поэтому я, богиня любви, рождённая в пене морской, читающая чувства людей с первого взгляда, клянусь тебе в правдивости моих слов. Димостенис ждал гаргулью не из страха смерти и вовсе не для финальной битвы. За две с половиной тысячи лет, прошедших со смерти Ринары, он впервые потерял покой из-за жажды видеть кого-то. Его одержимостью стал взгляд гаргульи. Встретившись с ним однажды и оставшись в живых, он не мог забыть его, хотел смотреть ещё и ещё. Есть такой эффект, знаешь ли. Обычно, каждый, взглянувший в глаза гаргульи в то время, когда она читает его душу, умирает. Но бывают исключения. Это те, кого они всего лишь хотят проверить. Свидетели потом рассказывают, что не видели ничего прекраснее. И ничего страшнее. Тебе знакомо чувство адреналина, когда ты можешь погибнуть, но все равно идёшь навстречу опасности?

Вроде экстремальных видов спорта?

Похоже. Ты становишься зависимым от этого щекочущего чувства, как от наркотика. Некоторые сходят с ума, некоторые рисуют, пытаясь воссоздать эти глаза, чтобы смотреть в них вечно. Димостенис же принял свою жажду за любовь.

Калеб не удержался от смешка. Афродита заметила это, но не подала вида. Зато она поднялась со своего места и пригласила его следовать за ней. Подвела к одному из котлов, до краев наполненному какой-то жидкостью. Без запаха, без цвета, однако, эта жидкость начинала гипнотизировать с первого взгляда. Афродита рассказала, как готовилась к приходу инспектора. Этот состав создан специально для него. Бояться нечего. Достаточно сделать хотя бы один глоток и пристально смотреть на поверхность.

Так ты увидишь кое-что собственными глазами. Боюсь, моего красноречия не хватит, чтобы описать дальнейшие события.

Вредить в этом городе ему явно не собирались. Поэтому Калеб зачерпнул горсть неопозноваемой жидкости, выпил и, когда волнение улеглось, стал пристально смотреть в котёл. Он испытал знакомое наркотическое ощущение. Стоя на месте, словно отдалялся от комнаты и одновременно погружался в сосуд. Некоторое время продолжалась пульсация: он то возвращался в комнату и возносился над котлом, то словно притягивался к потолку, при этом ныряя в жидкость. Эта гипнотическая реакция длилась пару минут, после чего в круге котла вдруг возникло изображение. Пока всё было размыто, Афродита поведала предысторию.

Эти месяцы Гару добросовестно пыталась найти беглеца и поговорить с ним. Рассказать, что хочет дать ему второй шанс. Вместе они могут безболезненно влиять на умы людей, используя его навыки общения и убеждения и её знания. Но прежде всего, она стремилась разобраться с манией Димостениса. Тяжело признать, что мечта основана на ложных выводах. Но не все родственники Зевса счастливы, некоторые считают такую родословную проклятием. Гару была уверена, что Ди выслушает и всё поймет. У судьбы были на их счёт другие планы. Вскоре гаргулья обнаружила, что любая попытка приблизиться к объекту своих поисков заставляла её испытывать невиданную прежде боль и, казалось, какая-то стена ограждает его. Гару не могла ни подойти, ни заговорить с ним. Она устремилась ко мне с этим новым открытием. Недели, проведенные в архивах Афины, дали нам ответ, что происходит. Однажды помилованный гаргульей человек, помимо воспоминаний о прекрасном взгляде, получает иммунитет к ее силе. Если он сам не подпустит к себе конкретную гаргулью, она не смеет даже прикоснуться к нему. Сам понимаешь, как я была рада, в кавычках, что неуязвимый сукин сын получил защиту ещё и от нашей единственной мстительницы. В тот раз мы с Гару крупно поссорились. И она продолжила действовать в одиночку. Очень долго никто из семьи понятия не имел, где она и что с ней. Узнав, я не переставала винить себя за все её страдания. И продолжаю до сих пор.

Афродита смолкла. Картинка в котле стабилизировалась. Калеб смотрел во все глаза, как над ночным лесом скользит тело гигантской птицы. Впереди замок. Ворота открыты, никого вокруг. Во внутреннем дворе ярко горит костёр. Птица касается земли и стремительно идёт во двор к одиноко стоящему человеку. Восьмифутовое светящееся существо двигается с трудом, словно преодолевает себя. Обычно гаргулья намного стремительнее. Сейчас же она хромает и пошатывается.

Димостенис! Я давно ищу тебя!

Я заждался! - произнёс человек и откинул капюшон с лица. Первое, что он делает, идёт навстречу и с жадностью смотрит ей в глаза.

Гаргулья слабеет с каждым его шагом, но выдерживает взгляд. Калеб ясно видит, что оба страдают. Но блаженное лицо воина, ещё секунду назад такое приветливое и влюблённое, вдруг искривилось в яростной ухмылке.

Демон! - громко кричит он и отступает в сторону. - Демон!

Подхватив его возглас, из открытых дверей во двор выбегает полсотни человек. Они все вооружены. Гаргулью окружают и связывают. Калеб ищет глазами Димостениса. И находит на крыльце рядом с человеком в рясе.

Святой отец, я дал слово, что поймаю демона, терроризировавшего замок.

И доблестно сдержали его! - раболепно хвалит священник и осеняет себя крестом. - Димостенис, вы настоящий герой, раз не убоялись стать наживкой для этого монстра. Я лично донесу о ваших подвигах Священному престолу. Вас ждёт награда.

Главная награда для всех нас в том, что жители замка и деревень больше не падут жертвами этого исчадия ада.

(Голос Афродиты откуда-то из другого мира долетел до слуха инспектора: несколько месяцев подряд Димостенис жестоко расправлялся с невинными крестьянами, мучая и убивая их чрезвычайно жестоко в порыве неконтролируемой ярости. Так он желал отвлечься от мыслей о гаргулье. И преподносил свои деяния, как нападение демонов).

Калеб следовал за толпой разгневанных людей. Они вели пленницу в подземелье. Её поместили в огромную камеру, созданную, должно быть, специально для показательных пыток и казней. Там существо поместили в колодки и дополнительно связали. Гару не превращалась в человека, боясь предоставить крестьянам лишние свидетельства своей двойной сущности. К тому же они обращались с ней так, что, будучи в теле хрупкой девушки, она немедленно потеряла бы сознание от боли. На подиум, скрытый в тени, откуда обычно на пытки взирали представители знати, взошёл священник. Он осенил крестом всех присутствующих. Подал знак и пытка началась. Гаргулью били палками и цепями, кидали в неё камни. Поливали святой водой, клеймили изображением креста. Ей все было нипочём. К тому же, Димостенис, видимо, не присутствовал при экзекуции. Его нигде не было видно. А гаргулья почувствовала прилив сил и стала вырываться. Она быстро сообразила, в чём её обвиняют, и не обращала на слова и действия несчастных смертных внимания. Единственным желанием было скорее убраться отсюда. Когда колодки начали трещать и разваливаться под её напором, Гару упала на колени и бессильно замерла. Калеб разглядел в тени подиума вторую фигуру. Он слышал, как подоспевший на место действия Димостенис беседует со священником. Церковник был недоволен силой демона и предлагал убить его немедленно. Топоры, вилы, факелы готовы были обрушиться на тело небесного существа в едином порыве. Димостенис понимал, что люди не смогут убить гаргулью. Для него пришла пора исполнить свой истинный план:

Святой отец, не будет ли лучше сохранить демону жизнь? Живое свидетельство победы веры - вы сможете показывать эту тварь всем желающим. Ваша власть и слава демоноборца многократно возрастёт.

Я с удовольствием пленил бы монстра. Но он силен и будет постоянной угрозой для местных жителей. Боюсь, усмирить его нельзя.

Есть мысль. Лишите его крыльев.

В подтверждение своих слов Димостенис протянул ему олимпийский меч, который хранил со времен дружбы с Аресом. Священник кивнул и передал меч палачу. Веревки на теле гаргульи стянули изо всех сил. Святой отец, преисполненный торжества, Димостенис, празднующий освобождение от преследователя, и Калеб, не сдерживающий слёз, стояли на трибуне и наблюдали, как божественный меч в руках крестьянина опускается на спину гаргульи. Первый раз. Потом второй. Золотые перья облаком поднялись в воздух. Крылья упали на пол и растворились, как свет после заката. Перед разгорячённой толпой на полу лежала девушка. Её запястья были намного тоньше мускулистых рук гаргульи, поэтому беспрепятственно выскользнули из колодок. Она дышала, но не издавала ни звука. Крестьяне оглушили наблюдателей победным криком.

Что делать с девкой, святой отец? - спросил палач, возвращая чудотворный меч.

Заприте её в темнице. Она более не опасна, - ответил Димостенис. Священник повторил приказ.

Лишившуюся сознания девушку какой-то бугай взвалил на плечо и бросил на каменную кровать крошечной камеры без окна. Решётка захлопнулась. Крестьяне потянулись по лестнице на улицу. В замке уже готов был разразиться пир в честь пленения демона. Димостенис последний раз бросил взгляд на пленницу и последовал за остальными, унося с собой единственный факел.

Калеб стоял возле решетки и пытался расслышать тяжёлое свистящее дыхание по ту сторону. Он по опыту знал, что так звучат лёгкие, пробитые осколками сломанных рёбер. Под ноги ему стекал чёрный ручеек. Девушка лежала на спине в луже крови.

Афродита положила ему руку на плечо. Калебу пора было возвращаться. Он медлил. Пытался вытереть слёзы. Но, очнувшись, обнаружил, что плачет и в реальности. Богиня знала, что он только что пережил, поэтому дала ему платок и протянула полный бокал вина. Инспектор выпил залпом.

Это ещё не всё. Мы можем поговорить, если хочешь. Потом тебя ждёт погружение в следующее воспоминание.

Я готов! - уверенно ответил полицейский. - Покажи мне всё, что считаешь нужным.

Вот так, без передышки?

Немедленно! - кивнул инспектор и вернулся к котлу.

Афродита указала ему на другой. Каждое зелье, или что это такое, годилось только для одного воспоминания. Калеб проделал знакомые процедуры и погрузился в пульсацию. Как и в первый раз, Афродита объясняла происходящее.

После того, как девушку-демона затаскали по домам феодалов, по окрестным церквям, её снова бросили в подземелье. Шумиха по поводу поимки демона прошла, внимание переключилось на неурожай и угрозу чумы. Стражники решили заморить её насмерть, по несколько дней она сидела одна в полной темноте, без еды и воды. Но как-то раз пришёл солдат, встряхнул её начавшее умирать тело, вывел на свет. Несколько часов Гару не могла открыть глаза - такую боль им причиняло солнце. Её отвели на кухню и заставили есть. Отвыкший от еды организм отказывался принимать пищу. Но воды она немного выпила. Позже стало известно, что Димостенис выкупил у Церкви за большую сумму право распоряжаться демоном по своему усмотрению. Наплёл им, что собирается проводить опыты, искать лекарства для человечества путём изучения крови и органов существа. Когда ему доложили о состоянии гаргульи, он велел ухаживать за ней всю дорогу до места назначения. Его караван из двадцати лошадей и верблюдов, из двух карет и шести повозок направлялся на Кавказ. Поход занял около двух недель. Гару кормили четырежды в день. Давали пить, сколько просила. Её перевозили в одной из карет, надёжно защищённой железными оковами. Бывший полководец ехал со всеми удобствами в другой карете. А сопровождающие воины устроились в телегах. Добравшись до приморской деревни, Димостенис отпустил своих слуг на отдых. Взял только двоих и велел им доставить клетку-паланкин с гаргульей к указанной скале. Там её приковали цепями к камню, вертикально стоявшему над обрывом. Внизу грохотали волны. За камнем был широкий уступ, где Димостенис мог свободно передвигаться.

Голос Афродиты остался далеко позади, Калеб стоял над обрывом. Щиколотки девушки, в два раза более худой, чем была когда-то Гару, были прижаты кандалами к самому камню. А запястья вставлены в тонюсенькие оковы на длинных цепях. Обе цепи при помощи двух колёс можно было подтянуть. Тогда девушка оказывалась всем телом прижата к твердому холодному ночью и огненно-горячему днём камню. А можно было отпустить цепи. Тогда она повисала над обрывом, словно птица в полёте. Какой душевнобольной мог придумать такую пытку? - негодовал Калеб. Он бросился было к цепям, но в воспоминаниях был лишь бестелесным созерцателем. И вот появился мучитель. Димостенис обратился к гаргулье:

Догадалась, что это за место? Правильно. Камень Прометея. Я нашёл его специально ради тебя. Сегодня ты тоже молчалива? Скажи хоть слово, и твоим страданиям придёт конец.

Гаргулья не реагировала. Сейчас она смотрела вниз, на воду. Похоже, Димостенис держал её здесь уже не один день. На спине ни одного живого места. Щиколотки протёрлись в железных обручах чуть ли не до костей. Тело обгорело на солнце, а кожа потрескалась от перепадов температур. Глаза пленницы Калеб не видел, кажется, они были закрыты. Садист начинал свою речь любезно, почти ласково. Но после каждого проигнорированного вопроса всё больше негодовал.

Думаешь, я рад, что приходится так с тобой обращаться? В первый же день я объявил свои требования. С тех пор ты молчишь. Сделай, что мне нужно, и я навсегда исчезну из твоей жизни. Ну же!

Молчание. Гаргулье все эти испытания нипочём, но нежной человеческой плоти невероятно больно. Как она до сих пор держится, Калеб не представлял. Он умолял Гару внять словам Димостениса. Хотел увидеть, как её снимут с этих жутких цепей, как она ляжет на землю, расслабит каждую конечность, а потом примет ванну и смоет все эти ужасы. Но девушка не шелохнулась.

Я же никуда не денусь, Гару, - продолжал увещевать воин. - Ведь не прошу ничего плохого. Просто позови отца. Хотя, на твоём месте, я бы тоже не хотел с ним общаться. Смотреть на страдания своего ребёнка и ничего не делать? Зевс настоящий мерзавец, похоже. Но он - твой единственный шанс избавиться от меня. - И он заговорил сердито, по слогам. - Прос-то по-зо-ви от-ца!!

Димостенис ударил камень кулаком с такой силой, что цепи стали раскачиваться. Гару вздрогнула. И только.

Я не причиню ему вреда. Почему ты такая упёртая? Что ты потеряешь, если я перекинусь с Зевсом парой словечек?

Он стал крутить колеса. Сначала один бок девушки прижался к скале, потом всё тело. Димостенис отстегнул нижние кандалы и подтянул её к себе, уложил на землю головой на свои колени. “Пей!” - сказал он и насильно стал вливать воду в пересохшее горло. “Ты должна громко-громко его позвать. И тогда твои руки и ноги станут свободны. Ты же чувствуешь, как приятно без оков? И ты получишь вдоволь пищи и воды”. Голова Гару беспомощно откинута, рот полуоткрыт, пустые глаза смотрят вверх. В ней нет никаких следов борьбы. Если бы ребра, выдающиеся сквозь исхудавшую грудь не шевелились, её можно было бы принять за труп. Димостенис ждёт несколько минут. Потом возвращает пленницу в прежнее положение.

Уходя, он предупредил:

В той деревне живёт много невинных людей. Завтра посмотрим, стоит ли твоя безрассудная преданность чьей-либо жизни?

Он удалился. Вскоре с моря налетел шторм. Гром, молнии, крупные солёные брызги. Калеб видел, как Гару подтянула подбородок вверх и стала ловить ртом воду. Во время очередной вспышки (он готов был поклясться, что видел каждую деталь) она посмотрела на небо и отрицательно замотала головой. Когда очередная восьмиметровая волна бросилась на скалу, лизнув её ступни, она взглянула вниз и повторила жест. Сразу после этого, гроза унялась, а море стало гладким, как зеркало. Мелкий дождик смыл с её кожи кровь из открывшихся ран, а слабый тёплый ветер ласкал её, нежно перебирая волосы.

Калеб снова почувствовал пульсацию, картинка поплыла кругами. Он решил, что воспоминание прервалось, но оно всего лишь отправило его в следующий день.

Димостенис пришёл не один. Два воина стояли в стороне, а на руках у него был младенец. Похоже, приспешников ничуть не волновало, чем занят их хозяин. Они болтали, даже не смотря в его сторону.

Последняя возможность помочь мне, - Димостенис велел слугам подтянуть цепи. Повернув голову, Гару могла видеть, что происходит на краю уступа. Но она этого не делала. - Знакомься, мой отпрыск. Я хорошо развлекался в этой деревне в том году. Таких кусочков плоти у меня сотни по всему миру. Одним меньше, одним больше. Ты согласна? Если согласна, то смотри, как младенец разобьётся о камни. - Он вытянул руки над обрывом. Ребёнок ничего не подозревал и весело болтал ножками, ухватив маленькими пальчиками папины запястья.

Краем глаза Гару смотрела на младенца. Она надеялась, что Димостенис блефует. Он знает, она не допустит такого убийства. А значит, может манипулировать ею. Полчаса молчания, он в очередной раз психанет и уберётся отсюда до завтрашнего дня. Но, вопреки ожиданиям, Димостенис лишь усмехнулся и стал держать младенца только в правой руке.

Когда пальцы устанут, я отпускаю без предупреждения, - голос звучал абсолютно бесстрастно. - Если мои дети столь бесполезны, раз даже ценой их жизни я не могу получить малейшую услугу, то мне они не нужны. Зови отца, Гару. Потом ведь не простишь себя.

Калеб стоял рядом и был абсолютно беспомощен. Больше шести веков разделяло его и эти события. Он мог лишь молиться, чтобы всё закончилось побыстрее. Димостенис никогда не общался с Зевсом. Значит, очень скоро им троим предстоит смотреть, как погибнет маленький розовый человечек, которому не повезло родиться от безумца. Гару закрыла глаза. По-прежнему ни звука не сошло с её кровоточащих губ.

Ладно. И кто из нас монстр? - сделал последнюю попытку богоубийца. - Его жизнь на твоей совести. Я этого не хочу, потому и не прошу ничего сложного. Всего одно проклятое слово за безопасность ребёнка! Серьёзно, Гару? Ты его убьёшь? Тогда имей совесть хотя бы раскрыть глаза и взглянуть на результат твоего упрямства! Чудовище…

Димостенис разжал руку. На несколько секунд ребёнок ещё оставался в его ладони, потому что интуитивно цепко ухватился за папину руку. Но сил слишком мало. Младенец заплакал, и, как будто сердце упало в груди, этот звук стал стремительно уноситься вниз и перекрываться шумом волн. Калеб по инерции бросился к краю обрыва, но смысла в этом не было. Он упал на колени на самом краю и упёрся взглядом в лицо гаргульи. Глаза по-прежнему закрыты, а губы беззвучно двигаются, повторяя одно и тоже короткое слово. В тот момент, когда тельце должно было сгинуть в пучине, все трое приковали взгляды к огромным теням, скользнувшим по камням и воде. Три золотые гаргульи поднимались из-под утёса, взмахивая пятиметровыми крыльями и яростно сверкая глазами. Гребни на их головах устрашающе подняты, а пасти оскалены, клыки лязгают, преисполненные жаждой крови. Два воина, сопровождавшие Димостениса, завопили, как безумные: “Демоны! Демоны! Они пришли мстить за сестру!” С этими словами смертные вскарабкались на следующий уступ, который уходил вглубь континента широким плато. Там они вскочили на лошадей и унеслись без оглядки.

Да ладно! - кричал им вслед Димостенис. - Они нам ничего не сделают!

Он видел, как одна из гаргулий, хохоча, стала преследовать всадников, но лишь пугала лошадей, не собираясь нападать. Вторая несла на руках младенца. Он слышал, как третья велела отнести ребёнка к матери, но так, чтобы никто не заметил светоносную. Оставшись одна, третья гаргулья воспарила над головой Димостениса и, глядя на него с высоты, бросила язвительно ему в лицо: “Отец прислал нас в качестве своего ответа! Гаргульи больше не карают врагов Олимпа. Но ты посягнул не на богов, а на наш род! За сестру мы объединимся и сотрём тебя в порошок, каким бы непобедимым ты ни был!”

Бывший полководец смекнул, что триста пятьдесят карательниц в едином порыве способны на гораздо большее, чем одна. Поэтому он молча поднялся наверх и сел в седло. Готовый уехать прочь, он сказал напоследок:

Обойдусь без помощи этого ничтожества! По крайней мере, я уничтожил одну из вас. И больше никто не посмеет преследовать меня.

Все три гаргульи слетелись к камню, на котором оставалась прикованная Гару. Они разбили цепи и уложили её на землю. Дали выпить нектар из фляги, принесённой с собой. Лицо девушки налилось кровью. Появился слабый румянец и губы из белых стали розовыми. В глазах вспыхнул огонёк. Ей стало лучше. Но она всё ещё была истощена и каждый сустав, каждая кость ныли. Сёстры попытались взять её на руки, но она велела им остановиться. Попросила не возвращать её на Олимп в таком виде.

Ты можешь стать собой? - спросили сёстры.

Нет. Без крыльев я заточена в этом слабом теле.

Но если мы оставим тебя здесь одну, ты точно погибнешь.

Погибнет плоть. Я не испытываю ни малейшего желания оставаться в ней надолго.

На удивление, гаргульи не стали спорить и уговаривать. Они молча приняли выбор сестры и встали над ней. Когда они были готовы взлететь, Гару окликнула ту, что прогнала Димостениса:

Грэния, передай отцу…

Что передать, Гару? - она прильнула к губам девушки. Калеб сидел рядом, поэтому слышал просьбу.

Скажи ему, чтобы больше никогда не откликался на мои призывы. Теперь мною можно манипулировать, и это опасно для вас, а не для меня.

Грэния кивнула и медленно поднялась вслед за сёстрами. Гару осталась совсем одна на выступе. Она закрыла глаза и глубоко уснула, впервые за несколько дней.

Калеб увидел перед собой котёл и понял, что находится во дворце Афродиты, а не на Кавказе. Он некоторое время просто стоял, упёршись руками в края, и медленно, глубоко дышал. Потом спросил, что случилось дальше.

Её нашли и выходили крестьяне.

Афродита согласилась говорить лишь в том случае, если они пройдут в зал для приёма пищи и немного перекусят. Немного в её понимании выражалось в пяти сменах блюд. Обед растянулся на час. Как и рассказ. Калеб больше слушал, чем ел. Хотя, выходя из-за стола, чувствовал себя сытым и бодрым. Вот, что он узнал.

Когда её физическая форма восстановилась, Гару стала активно тренироваться. Она ездила верхом, занималась атлетикой, лазала по скалам и размахивала оружием. Природа и обильная еда вылечили её. Иногда казалось, что даже в человеческом теле она всесильна и неуязвима. Но реальность каждый раз больно напоминала о себе. Желая добраться куда-то побыстрее, она по привычке хотела расправить крылья. Их не было. Желая помочь людям с физической работой, не отдыхала и по ночам. Ведь гаргульи могут не спать. Тогда на следующий день ходила вялая и раздражалась по пустякам. Иной раз, забывшись, делала попытку обрести своё высокое сильное тело из золота. Но его тоже не было. Горечь и боль толкали её на безумные по меркам людей поступки. Она работала, стирая руки и ноги в кровь. Поднимала такие тяжести, которые угрожают здоровью даже взрослых мужчин. Своё юное тонкое тело она и не думала жалеть. Горцы, конечно, очень сильный и выносливый народ. Так что её способности, хоть незаурядные, но всё-таки не вызывали большого удивления. Семья, что приняла девушку к себе, очень ею гордилась. Но шли годы. Родители старились, дети росли, появлялись новые дети. А Гару не менялась. Один путник, который в силу своих странствий заглядывал в эту деревню раз в пять-шесть лет по пути в другие края, однажды за ужином обратил внимание: “Ваши дети ходили пешком под стол, когда Гару стала жить с вами. Когда я был здесь последний раз, вы сватали тринадцатилетнюю дочь. Сейчас она - тётушка с тремя детьми. А Гару какая была, такой и осталась”. Семья объясняла это особенностями физиологии. Но гаргулья обрела надежду. Вопреки ожиданиям, утрата крыльев не сказалась на бессмертии. Увечье оказало влияние лишь на внешний облик. Божественная сущность поддерживала плоть в неизменном состоянии. А раз старение и утрата сил ей не грозят, сидеть на одном месте и ждать смерти нет никакого смысла. Да и соседи начинали шушукаться за спиной. Пришло время покинуть новый дом. Она отправилась в большое путешествие. Смыслом её существования стали поиски смертных преспешников Димостениса и их унистожение. Именно в этот период она активно сотрудничала с агентами. Два случая совсем лёгкие - люди помогли ей убить других людей. Начав охоту на очередную жертву, Гару поняла, что это не человек, а демон. Пришлось поменять тактику. Она нашла девочку, в душе которой прочитала будущую силу. Девочка росла, и сестра приглядывала за ней, чтобы никто не вмешался в её судьбу. Себастьяна стала монахиней, как и должна была. Всю жизнь они провели бок о бок и тренировались. И вместе убили демона, когда женщине исполнилось семьдесят три года. Долгая операция, не правда ли? У вас в Лондоне такого не проделывают?

Калеб покачал головой. Он напрягал внимание. Речь неожиданно зашла о его предшественниках. Инспектор был наслышан о них, но никто не рассказывал, чем они помогали гаргулье. Афродита, очевидно, поставила перед собой цель раскрыть все карты. Будто давала ему возможность выбирать. Но что именно выбирать? Она продолжала.

В 1832 году один французский следователь, Эжен Бриль, охотился на неуловимого преступника. Этот парень был из первой команды своего знаменитого тезки Эжена Франсуа Видока. Тоже помыкался по тюрьмам прежде, чем встать на сторону правосудия. Бриль настигал своего врага много раз, подбирался максимально близко. Но тот волшебным образом ускользал. Узнаешь тактику? Преступник Густав Лерой был хорошим учеником Димостениса. Тогда Гару предложила свою помощь. Эжен отнёсся к ней очень сёрьезно. Вместе они раскрыли кучу дел. Посадили за решетку десяток негодяев, пока подбирались к основной добыче. На последнее дело они отправились ночью. Зажали Лероя в угол. Но тот никак не хотел угомониться. Когда этого никто не ждал, он напал на Гару со спины. Эжен среагировал молниеносно и заслонил её своим телом. Он умер мгновенно. Полиция так и не получила преступника. От него остались одни ошмётки. Гару была убита горем и не знала пощады. Вместо клыков использовала ножи. После очередной победы она ещё долго не могла взяться за новое дело. Эжен был хорошим агентом. Следующий демон в человеческом обличье обосновался в Санкт-Петербурге. Саддам, так прозвали его арабы, - правая рука Димостениса. Вместе они сотворили немыслимое число деяний. Гару долго выслеживала Саддама и ещё дольше искала агента, способного с ним справиться. Не стану утомлять тебя подробностями русской охоты. Здесь были задействованы правители, и дело Гару тесно переплелось с политическими интригами начала XX века. Агент Илья Кунин был матросом. Сестра позаботилась о его карьере и полезных связях перед тем, как познакомиться лично. Саддам в то время активно изготавливал бомбы. А также имел широкую сеть приспешников. Его здорово потрепали. Но закончилось всё почти также трагически, как и сама история Российской империи. Саддам приложил все усилия, чтобы Илью расстреляли без ареста, без следствия, днём, посреди пешеходной улицы, на глазах у десятка свидетелей. Навстречу просто шёл отряд. Внезапно все, как один, опустились на колено, выставили ружья и дали залп. Произошло это за считанные секунды. Никто не успел среагировать. Попытайся Гару заслонить его или оттолкнуть, ему бы это не помогло. В его теле насчитали двадцать шесть пуль. В ту же ночь Саддам был взорван в поезде. Все его соратники погибли, он уцелел. Но пока отходил от контузии, Гару оттащила его поглубже в лес и применила все свои навыки убийцы, какими только владела. Маленькая смертная девчонка в ту ночь уничтожила в пыль бессмертного могущественного демона. О, да. Она была невероятно зла.

Афродита удовлетворенно закатила глаза, вспоминая деяния сестры. Но, печально закончила она свой рассказ, с того дня Гару полностью потеряла в себе уверенность. Две последние охоты показали, как она беспомощна. Поддавшись уговорам богини любви, она вернулась в Афродиполис, где целыми днями статуей сидела на балконе дворца. Вскоре стало полегче, потому что в жизни гаргульи настал новый этап. Она ощутила прилив сил - у неё стали отрастать крылья. А с ними вернулся истинный облик. Она подождала ещё сотню лет, прежде, чем решилась на последнюю вылазку в мир людей.

Инспектор, если бы не вновь обретённая способность быть непобедимой, вы бы не встретились. Теперь, когда у неё есть крылья, она может защитить тебя. И я всей душой верю, что полоса неудач прошла. Четвёртый и пятый агенты погибли из-за её бессилия. Но вы вдвоём способны творить чудеса.

Шестой агент закрыл голову руками и обдумывал судьбу своих предшественников. В самом деле, двое погибших из пяти - это больше пятидесяти процентов вероятности выжить. Монахиня же одолела демона. Кроме того, последний аргумент Афродиты вселял уверенность. Гару на этот раз сильна и быстра. Её агент вполне может чувствовать себя защищённым от непредвиденных обстоятельств.

Я должна показать тебе последнее воспоминание, - неуверенно произнесла Афродита.

Почему я слышу сочувствие в твоем голосе? - удивился Калеб, готовый уже абсолютно ко всему. Он чувствовал себя посвящённым, избранным, закаленным и неудержимым - всё в одном флаконе.

Как ты думаешь, куда направилась Гару первым делом, как только после пятивекового перерыва расправила крылья?

Вопросительный взгляд инспектора.

В ад, - заявила богиня любви.

Родственники из Тартара

Калеб почувствовал свежий ветер и запах цветов. Он на террасе в доме Гару. Она тоже здесь. Стоит на парапете и пристально смотрит вниз. Крылья сложены, всё тело напряжено. Так длится несколько минут. Пока птица неподвижна, человек ещё слышит тихий голос Афродиты в глубине сознания.

Несколько дней назад она почувствовала перемену в своем теле. Напрягла давно не использовавшиеся мышцы и вдруг сумела расправить крылья. Это её напугало. Мы были уверены, что она до конца своих дней останется в человеческом теле. Но образ тоже вернулся. Гару училась летать заново, словно молодой птенец. Сначала с парапета на террасу, всего полметра над уровнем пола. Потом пролетала на такой высоте несколько метров вперёд и назад. Крылья держат. Новые, они меньше, чем были раньше. Со временем отрасли, но даже в настоящее время ещё не достигли былого величия. Конечно, за столько времени навыки притупились, но это как езда на велосипеде - главное, поверить в себя. Сейчас ты отправишься в её первый полёт. Не удивляйся, будет немного трясти...

Калеб остался один на один с воспоминанием. Гаргулья решилась. Выставила ногу вперёд и сделала шаг. Инспектор едва успел ухватиться за её плечи - она резко взмыла в воздух и понеслась над улицами. Вечерело. Небо очень странное для этих мест - предгрозовое. И воздух пропитан запахом озона. Дождь, наверное, идёт внизу, на земле. Но полумрак проникает и на Олимп. Влажно. Упругие мышцы под золотой кожей ходят ходуном. Птица вспоминает, как правильно двигаться. Иногда делает что-то не то, пугается своей неловкости и теряет высоту, пытаясь восстановить равновесие. По мере того, как под ними меняется пейзаж, движения становятся плавными и уверенными. Взмахи крыльев мощнее. Гару не подозревает о пассажире на своей спине, так что тяжесть человека не влияет на манёвренность. Она справляется! Вот он - край Олимпа. Нырок в облака, гаргулья влетела в дождливую зону. Сразу промокла насквозь, но не почувствовала дискомфорта. Калеб прижался плотнее. Он промок до нитки. Однако холодно не было. Тепло от парящего тела окружало его, словно коконом.

Гару стала спускаться, всё ближе и ближе к земле. Пассажир не знал, где они пролетают. Видел только вулканы. Много вулканов. Часть из них спящие, часть активные. Пролетая над одним из жерлов, он видел, что внутри закипает лава. И даже не сильно удивился, что гаргулья направилась именно туда. Калеб давно привык попадать в ситуации, когда есть выбор между безопасностью и смертельной угрозой. Не трудно догадаться, какой именно путь приходится избирать. На огромной, по человеческим меркам, скорости птица влетела в огненный суп. Калеб едва успел зажмуриться, хотя по всем законам физики, это не должно было ему помочь. Но он - всего лишь в воспоминании. Лава не причиняла вреда также, как и полёт со скоростью света. Будь такое в реальности, от него давно уже ничего бы не осталось. Они вдвоём прошли сквозь природный котёл, как нож по маслу. На самом дне темно и жарко. Ноги гаргульи коснулись земли. Тишина. Ни малейшей надежды хоть когда-то привыкнуть к этой безнадежной черноте. Калеб тоже встал на ноги, но инстинктивно вцепился в край крыла. Потеряй он контакт со спутницей хоть на долю секунды, и их связь пропадёт безвозвратно. Звук её шагов тихо-тихо поднимается в воздух, но распространиться не успевает. Пропадает без следа почти у самой земли. Похоже, для продвижения вперед ей не нужно зрение. Или, как у каждой птицы, у нее имеется внутренний навигатор, по которому можно добраться в любой пункт вслепую? Она идёт уверенно. Кажется, что по прямой. Но кто ж разберёт направление в небытии?

Неужели это и есть ад? В этом месте можно без труда потеряться, сгинуть, сбежать от самого себя. Чёрная бескрайняя пустыня, без начала и конца, без ориентиров, цели, надежды. Чувства не нужны. От всех, кроме, разве что, слуха и зрения, можно смело избавиться. И то, последние два нужны лишь для того, чтобы продолжать чувствовать себя живым. Иначе эта и будет Смерть собственной персоной. Калебу не страшно, он лишь задыхается от волнения и изо всех сил держится за крыло. Гару идёт без остановок, быстрым шагом. Так ночью хозяин дома следует по своему коридору, не включая свет. Нет возможности оценить время и расстояние. Двигай ногами и не задавай вопросов - так настроил себя инспектор.

Первая остановка. Гару замерла, прислушалась, и отошла от избранного пути. Тело Калеба повело в сторону - только так он догадался о повороте. Птица пригнулась к земле. Послышалось какое-то постороннее движение, мелкое шуршание, вызывающие дрожь чавкающие звуки. Что там такое, Калеб не мог представить и не хотел. Сейчас бы радоваться, что в этой бескрайней пустыне забвения есть жизнь. Но звуки настолько не человечны и омерзительны, что он едва сдерживался, стоя смирно и не решаясь закрыть уши руками. Гару произнесла странные слова. Очень тихо, на неизвестном языке. Это могла быть как латынь, так и непомерно древний язык начала времён. И спросить-то не у кого. Птица двинулась дальше. Но звук костяного шуршания и чавканья не смолкал, видимо, она подобрала эту гадость и взяла с собой. Человек, которому не место в таких условиях, смирился с предстоящими встречами с не понятными ему вещами. Старался не обращать внимания на бившие его, словно током, приступы тошноты и дрожи. В какой-то момент он представил: а что, если в темноте не видит он один. А все присутствующие здесь существа внимательно наблюдают за каждым шагом гаргульи. Тогда-то он столкнулся с новой проблемой - судорогой, вызванной страхом. Настоящим, диким, предвечным. Это не земная боязнь лишиться жизни или провести её в неблагоприятных условиях. По сравнению с охватившим Калеба первозданным ужасом Тартара, все человеческие фобии не в счёт.

Опять остановка. Что же ещё? На сей раз человек остался на тропе, уверенный, что спутница вернётся сюда. К тому же по звукам нового питомца он теперь мог ориентироваться в пространстве.

Гару, между тем, действительно точно знала, куда и зачем направляется. Внутренний свет позволял ей выхватывать живые объекты из мрака самой смерти. Если в Тартаре и есть существование в понимании наземного мира, то оно весьма и весьма ограничено. Ближе к центру активность существ возрастает, они развиваются, эволюционируют. От титанов до мелких демонов, общество построено на принципах жёсткой иерархии. Но на подходе к подземной тюрьме царит своя атмосфера. Её обитатели, хоть формально и принадлежат к гражданам Тартара, очень своеобразны. Ими никто не занимается. Кто это такие, как существуют без ресурсов, чем живут, способны ли мыслить, испытывают ли нужды - дела нет. Да и что может из себя представлять население вечной тьмы? Тени или простейшие организмы. Однако так думать ошибочно. Форм там предостаточно. Большие, как медведи, и маленькие, как микробы, они кишат в подземном небытии, повинуясь лишь инстинктам. Есть им нечего, кроме друг друга. Размножаться привычными земным формам жизни способами они вряд ли способны. Но века проходят, а население тьмы остаётся весьма обильно. Уследить можно лишь за теми существами, кто достаточно большой или шумный и не боится выходить к тропе. Дорог, здесь, естественно, никаких нет. Но желающие попасть в Тартар и вернуться обратно имеют только один вход и выход и придерживаются всегда одного курса. Это, с большой натяжкой, и называется тропой.

Живность мрака принято презирать. Или бояться. Или игнорировать. Когда рождались звёзды и их осколки разлетались по галактике, они застряли и в будущей земной коре новообразовавшейся газообразной Земли. Подземный мир наполнен такими звёздочками, как кусок мяса, нашпигованный острыми дольками чеснока. Только этим и объясняется возможность существования того, что здесь обитает. Сущности, испокон веков запертые на рубеже миров, не знающие света, дня и ночи, тепла и ощущений. Ужас Тартара во плоти. Про них наверняка известно одно - им нужно чем-то питаться. Едят ли они себе подобных или живых тоже? Есть ли для них разница между богом и человеком? Какие способы охоты? Из наземного мира сюда не приходят первооткрыватели, чтобы изучить фауну. Вот и Гару здесь впервые. Последними из семьи сюда спускались перворожденные боги. И никто никогда не интересовался, как прошло их путешествие. Тартар на Олимпе не обсуждается. Всегда считалось, что никому, кроме Зевса, Посейдона и Аида, здесь не выжить. Не стоит совать нос туда, где столь опасно. Но гаргулья двигалась по терра инкогнита, оставаясь в своём репертуаре. Её интересовало окружение. Не ведая страха, гаргулья устремлялась на любой звук, на любое движение. И пыталась увидеть и понять как можно больше. Она говорила с существами. Ей хотелось изучить их всячески: потрогать, осмотреть, услышать, понаблюдать. Она тянулась к ним так жадно, с таким интересом, как учёный - к неизведанному. Похоже, что и жуткие на вид твари интересовались ею не меньше. Они не убегали при её приближении. Оставались на месте, когда она заговаривала. Не отстранялись от прикосновений. В самом безнадёжном мраке солнечный свет внутри тела этой птицы манил к себе ласковым теплом. Возможно, для обитателей Тартара эта встреча была великим событием - впервые к ним проник луч света с поверхности.

Диковинная субстанция - гаргулья - первый раз подобрала существо, напоминающее древних земных мокриц. Водянисто-белая, размером с кошку, с тонким хрустящим панцирем и мириадами жёстких волосков на многочисленных ножках, это создание пожирало своим маленьким трубчатым ртом чьи-то останки. Гару подняла мокрицу за панцирь, убедилась, что уже видела таких, хотела положить её на место в центр плоти. Но та цепко прикрепилась к её руке. Гару спросила, хочет ли гигантское насекомое пойти с ней, погладила ему брюшко, в результате чего лапки прижались к центру нижней части. Ради интереса гаргулья захватила существо с собой. Чтобы не скучно было в дороге.

Вторая встреча была ещё необычнее. Она прежде не видела такое, хотя земные аналоги тоже можно припомнить. Сквозь тьму поодаль от тропы на неё смотрели. Приблизившись и разглядев незнакомца, гаргулья прозвала его “палочником” - по внешнему виду. Высокое существо было крайне худым. Бёдра переходили в острые, нависающие над остальной частью ноги, колени, но дальше шла не голень, а нечто среднее. Чуть ниже - второе, внутреннее колено, смотрящее в противоположную сторону. Внизу обычная нога сатира, с копытцем. Только шерсти на теле не было. Длиннющие руки с массивными локтевыми суставами и пальцами-палками. Широкая грудная клетка с торчащими костями. Голова - необычного рельефа череп. А из плечей торчали то ли размашистые ветви, то ли остовы крыльев - не ясно. Очевидно одно - эта форма жизни никогда не летала. Глаза вдавлены в череп и настолько черны, что нельзя различить, пусты глазницы или нет. Нормальный житель поверхности сошёл бы с ума, встретившись в темноте с этим древообразным парнем. Только не гаргулья. Сам её взгляд по своей сути куда страшнее любого из местных обитателей. Она потрогала костлявое тело и проговорила: “Как возможно жить в таком доме? Бедные вы, бедные”.

Следующим на пути оказался большой зверь. Размером с медведя-гризли, а формой больше напоминающий мамонта. Без шерсти. Только белые, костяные наросты по всему телу, большие и маленькие. Кое-где в костях трещины, и желеобразная прозрачная субстанция выступает наружу. Лапы оканчивались клешнями, и кроме основных четырёх конечностей присутствовало ещё столько же нефункциональных отростков, болтающихся при движении. в разные стороны.

Какая-то каракатица с липкими щупальцами и гигантскими круглыми, как мяч, глазами ползла следом. Из её пасти то и дело выдвигалась трубка, а из неё длинный язык. Гаргулья сделала вывод, что это существо “видит” не глазами. Однако, раз те ему даны, может быть, каракатица иногда покидает пределы тьмы и бывает на свету?

С чем бы Гару не столкнулась по дороге, она со всем пыталась заговорить и без страха приближалась. Её касания находили ответ - сущности следовали за ней, как заворожённые и не пытались причинить вреда. Нельзя сказать наверняка, чувствовали ли они соболезнования и заботу этого неведомого пришельца из иного мира. Однако их реакции демонстрировали зачатки разума. Печальнее всего гаргулье представлять, что местные обитатели способны осознавать себя и своё окружение. Недопустимо жестокая ноша в этих краях. Хотя, родись она во мраке, наверное, мыслила бы совсем по-другому. В конце концов, формы жизни способны приспосабливаться к абсолютно любым условиям. Но со своей колокольни Гару только и делала, что жалела их всех.

И в этом была её уникальность. Боги плевались бы от омерзения, а люди вопили бы от ужаса или вовсе лишались сознания при виде каждого этого образа. Кто ещё способен погладить кишащий слизью сгусток мрака и взять его на руки, подбодрить, как не самое бесстрастное, объективное, разумное, вечное создание? Пока гаргулья шла к цели, а Калеб плёлся за ней, убеждая себя, что ничего не чувствует и не слышит, за ними уже вышагивала колонна адских зевак. Но что это? Впереди появился маяк. Среди сплошного чёрного вдруг глазам человека предстал далекий оранжевый огонёк. Мир не исчез! Не погрузился в небытие! Калеб воспрянул духом. Гаргулья с ним за спиной приподнялась над землёй и медленно полетела на сверхнизкой высоте.

Они проникли через отверстие в стене природного происхождения. Портал, потолки, стены, свисающие и возвышающиеся сталактиты и сталагмиты - всё говорило о том, что они не в постройке, а в естественной гигантской пещере. Да тут совсем другой мир! Из полного мрака Гару прибыла в очередное жерло. Лава текла ручейками под ногами, сочилась из стен. При её появлении стая мелких демонов разлетелась, словно птицы. Видимо, здешние обитатели жили сообществом и умели трудиться. Калеб их не боялся, поскольку с такими формами уже сталкивался. Ему предстояло кое-что похуже. Часть стены напротив внезапно пришла в движение. Камни изнутри вспыхнули огнём, на месте большого выступа проявились черты, сходные с лицом человека. Глаза и рот точно вырисовывались. Восьмисотфутовая скала посмотрела на гостью и начала говорить. В то же время и соседние скалы проявили свою активность. По меньшей мере, четыре титана окружили стоявшую на земле маленькую гаргулью. Глаза пылают, сквозь породу видно, как течёт огненная кровь внутри этих гигантских тел. Камни то и дело перемещаются, словно разминают затёкшие мышцы. Первый, самый большой титан произнёс:

Смотрите, к нам залетел мотылёк с поверхности! - Остальные раскрыли рты и зарокотали звуками камнепада. Но это был всего лишь смех. - Светоносная гаргулья в мире подземного огня! Как тебя угораздило сюда пробиться? Наверху остыло солнце, и всё живое, наконец, вымерло? - Снова смех.

Гару лишь опустила голову и смотрела под ноги. Калеб впервые задался вопросом, а на каком, собственно, основании они здесь находятся? Можно ли было ей сюда являться? А если нельзя, то что с ней будет? В минуту всеобщего замешательства он решил осмотреться. За толстыми ногами титанов просматривалась долина, что бескрайне раскинулась по эту сторону стены. Огонь, сочащийся из-под земли и падающий по каплям или целыми потоками с потолка, напитал собой и атмосферу. Здесь было светло по той лишь причине, что это место, словно факел, горело и светило само по себе и для себя. Оценив даль, Калеб невзначай посмотрел через плечо, чтобы сравнить это место с предыдущим. Возможно ли представить его удивление, когда он обнаружил, что они с Гару прибыли сюда не одни. Её новые знакомые догнали их у порога Тартара и стояли теперь прямо за спиной полицейского. В темноте он чувствовал себя относительно спокойно, так как ничего этого не видел. Теперь, при свете, он отчетливо различал каждое существо. Ужас мрака, вышедший из тьмы, предстал перед ним во всём разнообразии. Но и этого оказалось недостаточно. Все, как один, они вперили глаза, или то, что их напоминало, в него! Калеб ощущал на себе их жадные, липкие взгляды. Он мысленно твердил, что всё это - воспоминание. Это происходило много лет назад. Его физической оболочки здесь нет. Но толпа из вечной темноты, очевидно, была с этим не согласна. Наверное, не будь здесь остальных, чудища набросились бы на него, настоящего или бесплотного, и сто процентов растерзали бы даже его сознание, если не тело. Вот, что означает - быть между молотом и наковальней. Бывшие покровители Димостениса и богоненавистники - с одной стороны. Толпа видящих его сквозь время исчадий ада - с другой. Инспектор прижался к крыльям гаргульи и попытался закутаться в них. Какая-никакая ограда.

Ты первая после богов-отцов, кто почтил нас своим визитом, - между тем продолжил говорить титан. К счастью, хоть эти верзилы не сверлят его взглядами, подумал человек. - Даже наши протеже, Ринара и Димостенис, не осмелились спуститься сюда. Мы посылали к ним армии наружу. Что с тобой-то не так, мотылёк? Или как тебя называть, если ты принадлежишь семье нашего брата Зевса? Племянница?

Гару шелохнулась. Она опустилась на одно колено и робко подняла глаза к потолку, как раз на уровень головы титана. Её необычный дядя оглушительно загрохотал. Так он согнулся пополам и коснулся рукой пола. Тогда гаргулья взлетела на его ладонь. Он поднял её на уровень своих глаз. Калеб не решился остаться наедине с созданиями, которые так и не сводили с него взглядов. Оказавшись напротив лица титана, Гару стала отвечать на вопросы.

Я осмелилась прийти к вам с просьбой…

К нам с просьбой? - удивлённо крикнул собеседник. Он искривил лицо так, чтобы и остальные каменные глыбы оценили степень его недоумения. Титаны рокотали. На сей раз не ясно, смех это или ворчание? - Мало твоего появления здесь. Так ещё и заявляешь, что тебе что-то от нас нужно! Я впервые сталкиваюсь с подобной самоуверенностью. Ответь мне, что, по твоему мнению, мешает нам раздавить тебя, как букашку?

Я не враг вам и пришла с миром. Мне нужна помощь тех, кто, как и боги снаружи, - часть великого творения нашего общего отца.

Смеешь поминать здесь богов?! Да ты совсем не знаешь, что такое страх что ли?

Не знаю. Но у меня есть потребность кое в чём, что есть у вас.

Слышал я про род гаргулий, и что они, якобы, бесстрастны. Но даже представить себе не мог, на какие чудеса вы способны. Страх ведом каждому существу. Даже этим, кого ты привела с собой!

Гару посмотрела вниз и теперь тоже увидела толпу своих последователей. Они стояли неподвижно, в надежде снова воссоединиться с необычной гостьей с поверхности. Титан прикрикнул на их и топнул ногой. Все вокруг задрожало, с потолка полились потоки лавы. Жители мрака метнулись к выходу из пещеры, обратно во тьму. Калеб вздохнул с облегчением. Титан хмыкнул.

Видишь. Уж им-то нечего терять. И то они трясутся за свои мерзкие шкуры. А ты - светоч из мира тепла и удовольствий - равнодушна к себе.

Зато мне противно твоё отношение к своим подданным! Большинство из них впервые с сотворения мира пришли сюда познать свет, а ты их прогнал.

Титан не нашелся, что ответить. Такое с ним, похоже, было впервые. По тому, как виновато он посмотрел на своих собратьев, Калеб понял, что Гару либо нарвалась на большую проблему, либо возвысилась в их глазах. Ждать пришлось недолго. Титаны зашумели, после чего тот, кто держал её на ладони, сказал:

Нам тяжело это признавать, но ты сумела нас впечатлить. Титанов сослали в Тартар, как лицемеров и предателей. Но вздорный Зевс лишь трясся за свою пятую точку, так как видел в нас полноправных соперников. Утереть ему нос и лишний раз доказать, что мы гораздо благороднее и мудрее, - вот, чего мы ждём тысячелетиями. И используем каждую возможность. Раз ты здесь, значит, Зевс не может помочь собственной дочери. О чём ещё можно мечтать? Ты - живое доказательство его немощности. Похоже, после войны она лишь растёт. Поклянись, что ты здесь по собственной нужде, никто из богов не стоит за этим визитом.

Никто о нём не знает, - подтвердила Гару.

И если ты тут сгинешь, тебя не найдут. Что ж. Давай послушаем твою просьбу.

Дайте мне пройти по вашим владениям к золотой реке, - она показала им кожаный мешок для воды на десять литров, что все это время несла на поясе. - Позвольте наполнить его жидким золотом и забрать с собой на поверхность.

У вас есть и свои драгоценности. Почему хочешь получить именно золото Тартара? Ты клялась, что не замышляешь ничего во благо богов!

Мне нужны мягкие и нерушимые доспехи. А каждый житель поверхности знает, что самый прочный материал находится в Тартаре. Из этого золота состоят ваши сердца, оно же, наполовину с огнём, течет в ваших жилах. Именно поэтому титаны непобедимы.

Окружающие самодовольно закивали. Так и есть. Гаргулья это знает. Говорила она с почтением, готовая к любому исходу. Сомневаться в том, какие существа во вселенной мудрейшие, больше не приходилось. Слова гостьи ласкали слух обитателей подземной тюрьмы.

Ты умеешь вести беседу, - похвалил дядя. - Хочешь примкнуть к опозоренной семейной ветви и иметь с нами немного больше общего? Похвально. Скажи, а с чем связано желание обрести доспехи? Разве вы - гаргульи - не непобедимы?

Гефест создал оружие, наносящее нам вред.

Так и наши мастера из этого самого золота куют мечи, которыми на войне мы перебили почти всех твоих сестёр?

Титан выжидательно замолчал. Из праздного любопытства он проверял, как отреагирует Гару на тяжёлые воспоминания. Но скорбь не про неё. Она неподвижно ждала ответа на свою просьбу.

Тебе угрожает кто-то из наших? Или поцапалась с богоподобным?

Доспехи нужны на будущее.

Чтобы не лишиться крыльев вновь?

Гару насторожилась. Как он узнал о её позоре? По взгляду титан прочитал её немой вопрос.

Они намного меньше, чем должны быть. Ты их утратила, но они снова выросли. Пока не вернулись к первоначальному виду, но это вопрос времени. Так кто это сделал с тобой? Из нашего мира он или с Олимпа?

Ни то, ни другое. Это сделал человек.

Это невозможно! Если только… Ты столкнулась с богоубийцей?

Я на него охотилась.

Титан замолчал. Неподвижный, он снова приобретал вид скалы. Огонь внутри становился тише, камни ближе друг к другу. “Почти как Гару, когда думает о чём-то важном”, - машинально отметил инспектор. Титан уже более деликатно уточнил детали. Полководец Тартара лишил её первозданной природы, но не убил, пока она была в теле смертной? Что его остановило? Гару полагала, что после последней встречи в Кавказских горах Димостенис считает её давно умершей. Если не от его истязаний, так от старости.

Гаргульи живучие, - прокомментировал титан. - Что ж, если у него меч Ареса, то охотиться надо осторожнее. Ступай! Бери золота столько, сколько нужно.

Он поднял её повыше и указал далеко вперед. Там виднелась гладкая жёлтая полоска. Это и есть золотая река. Живая скала снова согнулась вдвое и опустила гаргулью на землю. Та поклонилась на прощанье и пошла вперёд. Титаны ещё какое-то время грохотали каменными языками, возможно, обсуждая невиданную дерзость, пришедшую с поверхности. Гару больше не взлетала. Наверное, чтобы не раздражать снующих туда-сюда старательных демонов. Она шла свободно, никто не задавал вопросов, не окликал её. Местные занимались своими делами. Таскали камни, кадки и мешки. Ссорились и дрались. В кузнях ковали различные изделия, в основном, мирные. Но у каждого демона при себе имелся короткий меч, непременный атрибут. Так что оружие, при желании, тут легко найти. У Гару не было с собой ничего, кроме мешка. Прошло много часов к тому времени, как она ступила на скользкий берег реки. Залезла по колена и зачерпнула золота - материал своих будущих доспехов, похожих на кожу. Вот, в чём секрет их мягкости. Даже остудив золото из этой реки, его невозможно сделать абсолютно твёрдым, как слиток. Дело сделано. Всё оказалось намного проще, чем можно было представить. Довольная, Гару ступила на твёрдую почву. Собралась в обратный путь, но что-то её остановило. Калеб обернулся, когда понял, что спутница не идёт следом. Он увидел её, сидящую на корточках возле реки и изучающую что-то в прибрежном иле. Она дотронулась до этого, потом осмотрелась по сторонам. Каждый километр Тартара охраняет демон-исполин. Такие не умеют летать, но зато они сто футов высотой, невероятно сильны и доспехи их состоят из местных материалов. Они пристально следят за всем, что происходит в этих землях. Гаргулья выкроила миг, когда в её сторону никто не смотрел и резко выдернула из ила найденный предмет. Сунула его за пояс и быстрым шагом двинулась в сторону вечной тьмы. Калеб почувствовал неладное, когда Гару потеряла терпение и принялась бежать. Но замечая на себе один за другим взгляды исполинов, она волновалась всё больше и больше. Человека это удивило - ни единый мускул не дрогнул в теле гаргульи, когда она говорила с хозяевами Тартара. Что могло так её тревожить сейчас. Гару взлетела. Калеб в очередной раз едва успел зацепиться. Не смущаясь больше демонов, гаргулья лавировала между ними и сталактитами, дышала часто. Приблизившись в считанные минуты к залу с титанами, она спустилась вниз, на ходу раскланялась перед четырьмя застывшими скалами и выбежала прочь.

Калеб не видел кругов, но почувствовал вибрацию. Он уже знал, что так переносится во времени внутри воспоминаний. Поэтому покорно ждал, где окажется на сей раз. Это был кабинет Гефеста. Множество инструментов, книг, чертежей. Сам бог в рабочей робе, опёрся на чертёжный стол. Он вертел в пальцах карандаш, задумавшись над эскизом очередного творения. Гару влетела к нему в открытое окно. Поставила прямо на бумагу мешок. Гермес вопросительно взглянул на гостью, потом приоткрыл тару. После увиденного он потерял всякий интерес к тому, над чем только что упорно трудился.

Что мне с этим сделать? - нетерпеливо спросил он.

Доспехи!

С превеликим удовольствием, - понимающе закивал бог-кузнец.

Он отложил в сторону всё постороннее и стал складывать рядом с мешком подходящие, на его взгляд, инструменты. Судя по активным движениям, ему не терпелось отнести всё в кузню и приступить к работе. Гару притормозила его. Положила руку на предплечье и приблизилась вплотную, так, чтобы между их телами осталось максимально мало места. Тогда она извлекла из-за пояса то, что нашла возле реки. Переложила в ладони дяди. Тот очистил от налипшего ила кусочек предмета. Челюсть непроизвольно опустилась, а глаза округлились. Он медленно поднял их на лицо гаргульи.

Что ты там устроила? - с неподдельным страхом в голосе спросил он. Гефест говорил шёпотом, но с такой интонацией, будто панически вопил во всё горло.

Нашла его совершенно случайно, - также тихо ответила Гару. Глаза умоляли: “поверь мне”.

Так не бывает. Осколки звёзд не плавают в реке. Чтобы добраться до их залежей, нужно пересечь саму Геенну. А если и этого препятствия мало, то демоны-охранники ликвидируют любое вторжение.

Я это знаю, - настаивала племянница. - Я бы никогда туда не сунулась. Это самоубийство. Даже Зевса там бы растерзали. Я же не сумасшедшая. И в мыслях не было!

Тем не менее, у тебя осколок звезды!

Говорю же, он был в реке. Я случайно заметила, когда набирала золото. Никто не смотрел, вот и решилась прихватить с собой.

Ты представляешь, что было бы, если бы тебя с ним увидели?

Я бежала оттуда со всех ног.

И ни у кого не вызвала подозрение? Они ведь не поленятся и могут послать за украденным.

Думаешь, если бы кто-то знал, что в золотой реке есть такое - меня бы к ней подпустили? Никто ничего не заметил, я уверена.

Гефест ещё раз взглянул на осколок. Руки бога дрожали. Даже если здесь, на Олимпе, их застукают с этим предметом, обоим достанется от своих же.

Зачем ты даёшь его мне? Ведь любой бог, даже Кронос, продаст душу за обладание частичкой, оставшейся после Большого взрыва. Эти кристаллы - самая редкая вещь во Вселенной.

К слову, кристалл, на взгляд Калеба, был размером с ноготок младенца. Интересно, какая великая сила заключена в нём? Кроме той, конечно, что один вид этого предмета до смерти пугает и восхищает богов. Гару, естественно, он не пугал. Она лишь знала о его свойствах и хотела использовать их с выгодой. Так и заявила Гефесту.

Попытаюсь как-нибудь добавить кристалл в золото. Это тысячекратно усилит мощь твоей новой защиты, - рассуждал вслух бог огня. Велел птице прилетать завтра. Но когда она подошла к окну, окликнул её. - Гару, ты знаешь о бесценности своей находки и доверяешь её мне?

Гаргулья задумалась. Гефест не причастен к первородным богам. Он гораздо слабее ее отца и деда. А даже они в лепёшку бы расшиблись ради единоличного обладания осколком звезды. Но она полагалась на честность доверенного лица. Поэтому лишь пожала плечами, кивнула и вышла через окно.

Калеб не застал дальнейшие события. Можно лишь упомянуть, что Гефест соединил кристалл с жидким золотом, как и обещал, так что доспехи невозможно разрубить ни одним оружием во Вселенной. Когда на следующий день гаргулья облачилась в свою вторую кожу, он отдал ей маленький осколок размером с миллиметр - всё, что осталось от кристалла после переработки. Гару поместила его за одну из плотно прилегающих друг к другу чешуек доспеха в зоне воротника. Бог огня после её ухода поместил точно такую же частичку в оправу своего перстня. Легенда не врёт: любой не устоит перед соблазном заполучить звезду...

Инспектор Эванс вернулся в реальность. Он увидел Афродиту за столиком с чашкой кофе. Она очень обрадовалась, когда Калеб повернулся в её сторону.

Сколько я там пробыл?

Часов пять, не больше.

Богиня помогла ему дойти до кресла и вставила в онемевшие пальцы чашечку. Калеб сделал пару живительных глотков. Ему чертовски хотелось узнать, что собеседница думает про это путешествие. Но вовремя вспомнил, что Тартар - пугающая всех тема. Афродита не сможет обсудить с ним увиденное, по той причине, что даже не в силах вообразить, что он пережил. Хотя женщина напротив могла помочь ему справиться с подступившими эмоциями. Она видела, как человек бледен и напуган. Кроме того, его одежду можно выжимать. Руки ещё не перестали трястись, зрачки максимально расширены после долгого пребывания в непроглядной тьме. Поэтому Афродита велела служанкам отвести инспектора в купальню и напоить слабым вином, чтобы тело пришло в норму.

Час спустя Калеб, закутанный по пояс в белую простыню, расслабленно отдыхал в тени возле бассейна. Непроизвольная улыбка не сходила с его лица при ощущении солнечного света. Тепло, приятные ароматы, множество ярких красок. Поразительный контраст. А ведь сейчас там, по ту сторону гигантского жерла вулкана, существует этот скорбный мир с прозрачными жителями. Калеба передернуло от воспоминаний, как они пристально смотрели на него. Каждый житель подлунного мира обязан ежедневно благодарить судьбу за то, что он тот, кто он есть. И не ныть по пустякам. Так решил для себя инспектор.

Афродита подошла к нему и опустилась рядом на скамью. Её порадовали перемены, что произошли с ним во время отдыха. Калеб настроен на благодушную беседу, это ей и нужно.

Как ты?

Словно побывал в аду, - усмехнулся он. - И не могу описать, как я счастлив сейчас быть здесь. Тот мир не предназначен ни для кого из нас.

Переживала, какое он произведёт впечатление на тебя, - призналась царица. - Там богам-то не место, не то, что человеку. Но я вижу, что ты улыбаешься. Неужели не испугался?

Всю дорогу трясся, как от тока. Меня прошибал пот, несколько раз я удерживался, чтобы не упасть в обморок, только благодаря Гару. Держался за её крылья и висел на её плечах. Мне было страшно, Афродита, как никогда в жизни. На земле ничто с этим не сравнится.

Ты просто герой! Сойти там с ума - проще простого.

И ты всё же меня туда отправила? - Калеб притворно обиделся. Лоб богини жалобно наморщился, поэтому он взял слова обратно. - И я благодарен за такую возможность! Гару в сотни раз бесподобнее, чем я думал раньше! Я столько всего узнал о ней с твоей помощью. Эта девочка - лучшее открытие в моей жизни. Будет, о чём поспорить с Аидом. Умирая, я буду знать, для чего жил. Ради нашей встречи.

Афродита весело рассмеялась. Смерть, Тартар, чудовища - всё это выходило за пределы её ежедневных интересов, поэтому говорить она предпочитала на другие темы. Похлопав Калеба по колену, она поднялась и взволнованно заходила вдоль бассейна. Инспектор с интересом наблюдал за красивой перемещающейся фигурой и думал о пережитом. Волнения из болезненных стали возбуждающими. То, что было страхом, теперь придавало ему уверенности в себе. Раз он прошёл через ад, есть ли в мире людей хоть что-то, способное его остановить! Калебу не терпелось проверить. Он сдерживал желание кинуться в Лондон и начать совершать подвиги. Богиня читала перемены его настроения и думала про себя, что этот мужчина - сущий ребёнок. А вслух сказала следующее:

Гару велела дождаться её. Так что пока ты должен побыть здесь.

Слушаюсь, - отозвался инспектор. Хотя в его воображении одна картина сменялась другой, тело двигаться ленилось, слишком ему было хорошо в принятой позе.

В её отсутствии я могу тебя развлечь, - неожиданно предложила богиня. Она скинула шёлковое платье и осталась в маленьком шифоновом сарафане. От неожиданности Калеб сделал очень необычную вещь - отвернулся. Афродиту развеселила его стеснительность. Босиком, с лёгкостью она обошла скамейку и предстала перед ним с другой стороны. Она опустилась рядом и мягко поставила локти на его колени. - Не слишком ли много непосильных для обычного человека событий в один день?

Многовато, - неуверенно ответил смущённый Калеб.

Богиня смотрела на него во все большие прекрасные глаза. Кончики воздушных золотых локонов нежно щекотали бёдра. Улыбка - красноречивее любых слов.

Но на тебе это никак не отразилось. Ты чрезвычайно силён. Намного выносливее, чем сам считаешь, - продолжала богиня. - Как никто, ты заслуживаешь всего, что пожелаешь. Только попроси.

У меня всё есть, я доволен, спасибо, - выпалил он.

Сопротивление её чарам только разжигало изобретательность Афродиты. Хитрый прищур предупреждал о невозможности побега. Её всегда интересовали сильные духом мужи. Но все они в итоге сдавались. С Калебом это тоже было вопросом времени. Или подачи материала? Богиня поднялась и отошла в сторону. Инспектор незаметно выдохнул. Но свобода оказалась недолгой. Афродита уже знала, что с ним делать.

Есть кое-что недостижимое, признай. Я знаю, о чём ты мечтаешь. На словах обманывай меня, сколько хочешь, но это не отменяет того факта, что каждую ночь тебе снится она. Я хочу всего лишь помочь.

Калеб не представлял, как богиня может заставить Гару полюбить. Так что её слова он не принял всерьёз. Тоже поднялся с места и хотел решительно обозначить границы своих с Афродитой отношений. Вместо этого, повернувшись в её сторону, он испугался почти также, как при виде гигантской мокрицы или тощего палочника. Перед ним была не двухметровая пышногрудая женщина в неглиже, а его возлюбленная, впрочём, одежда не изменилась. Он так и застыл на месте. Живя в одной квартире, они не раз сталкивались в самых разных видах. Гару ходила в откровенных нарядах, носила его халаты, спала в пижаме. Но чтоб вот так, обнаженная в прозрачном платье, такого он и вообразить не мог. Бессознательно он подался навстречу, протянул руку и только в последний момент в его голову залетела мысль: Гару здесь быть не должно.

Что это ещё такое? - сурово спросил Калеб у Афродиты.

Она - солнечный свет. Ты же влюблен в её форму. Я могу предоставить тебе объект любви. Почему ты не рад? Это же её тело, ни одного отличия от Гару. И оно в твоём распоряжении.

Девушка уверенно приблизилась и обняла его. Калеб уперся подбородком в её макушку и инстинктивно прижал покрепче. Он и раньше обнимал гаргулью, так что сейчас его захлестнули приятные эмоции. Она буквально не давала опомниться. Почувствовав ослабшее сопротивление, впилась в него страстным поцелуем. Калеб уже запутался, когда терять голову от страха, а когда от восторга. Оба были беспредельно жадны друг до друга. Девушка уже праздновала победу, когда инспектор внезапно отстранился и быстро отошёл на несколько шагов. Его внешний вид выдавал желание вернуться, но в глазах горела решительность не приближаться.

Что? - девушка не понимала его.

Бесполезно, Афродита! Ты - не она.

Я отчётливо вижу, что тебе без разницы, кто в этом теле, - игриво отозвалась она. Но Калеб услышал в её словах только издёвку.

Просто оставайся там, где стоишь, пока я не выйду, хорошо? - предложил он.

Пришло время негодовать Афродите. Она зашагала к нему, на ходу принимая настоящий облик. Взяла в руки его голову и поцеловала еще раз, уже по-своему.

Так целую я! Разве это похоже на первый раз? Я смогу полностью передать все её особенности до мельчайших деталей. Что же тебя не устраивает?

Действительно, что? Калеб и сам не понимал. Осознание того, что перед ним не Гару - слабый аргумент. И тут он понял, в чём дело.

Глаза.

В смысле?

Когда ты в её теле, у тебя другие глаза. Гару никогда не смотрела на меня с вожделением. У неё вообще нет эмоций. Я только сейчас понял, что люблю не тело, а характер.

Хочешь, я буду холодна, как лёд? - сделала последнюю попытку Афродита.

Калеб уже не злился. Он положил руки богине на плечи и примирительно сказал:

Просто она - это она. Мне хватает того, что есть.

И направился в раздевалку. Богиня любви осталась возле бассейна, где в задумчивости провела время до темноты.

Болото эмоций

Ты что сделала?

Гаргулья сидит на перилах в тронном зале Афродиты и смотрит на сестру с жалостью.

Предложила ему твоё тело.

А он?

До сих пор не понимаю, как он устоял. Ни один мужчина не смог бы. Я вижу лишь одно объяснение: его разум крепко держит в узде физические порывы.

Так и проигнорировал тебя? То есть меня?

Нет, в том-то и дело. Если бы он продолжил следовать первому порыву, это была бы самая лучшая эпоха в его жизни. Ты знаешь, я гарантирую качество.

Афи, что с тобой не так? - уже серьёзно заговорила Гару. - Хватит вешаться на всех подряд! Оставь инспектора в покое. Запрещаю тебе использовать моё тело.

Открой хотя бы секрет, что с ним не так? - Афродита присела рядом и заговорила тише, как о тайне.

О чём ты?

Ну, откуда в нём такая сила, стойкость? Что ты увидела, когда читала его душу?

Сёстры смотрели друг другу в глаза: одна с любопытством, другая с дьявольской бесчувственностью.

Я не читала, - наконец, произнесла Гару.

Афродита наморщила лоб и попросила повторить. Такого не могло быть. Гаргулья всегда проверяет человека прежде, чем довериться ему. Двое агентов беспрекословно отдали за неё свои жизни, ещё один с детских лет до глубокой старости проводил с ней почти каждый день, называя ангелом. А первым двум гаргулья не раскрывала свою природу только потому, что охоты эти были чрезвычайно легки. Младшая сестра пожала плечами.

Как-то само собой так вышло, что случай испытал нашу верность друг другу без помощи моих способностей.

И… - Афродита озвучила свои мысли, - хочешь сказать, что он так сильно влюбился не в результате этой страшной процедуры, а сам по себе?

Гаргулья фыркнула. Сегодня такой день, что ли? Собеседница способна вести разговоры только на одну тему. А, между тем, у Гару и Калеба начинается самый ответственный период за всё время знакомства. Ловушка для Димостениса вот-вот захлопнется, целая эпоха завершится.

Этой ночью я много думала, - пояснила свою настойчивость Афродита. - А сейчас ты разрешила последние сомнения. Твой друг заставил меня раскрыть глаза на силу человеческого разума. Признаться, не ожидала, что среди них (людей) ещё встречаются такие. Он мне не подчинялся, хотя в вопросе эмоций я всесильна. Похоже, дорогая сестра, у тебя больше нет агента - у тебя есть ученик. Твой первый апостол.

Прошу, не упоминай апостолов. В твоих устах всё, что связано с Иешуа, звучит богохульством. Я вовсе не собираюсь создавать школу. Он действует, как чувствует. А если думает над своим поведением наперёд, то честь ему и хвала. Знаешь, бывают такие люди, как ни странно.

Сёстры помолчали. Афродите предстояло сообщить и другие новости. Она безмятежно начала подбираться к ним издалека.

Понимаешь, Гару, он контролирует себя уже много месяцев. Для него это тяжело, да ещё и все эти ваши приключения. Давать время от времени выход эмоциям - крайне важное занятие для смертных. Особенно, после путешествия в Тартар.

Глаза птицы округлились, как у совы. Перья ощетинились, гребень яростно взметнулся, лязгнули клыки. Конечно, сестру она не тронет, но её слова убийственны.

Какого чёрта он там делал? - крикнула гаргулья.

Не по-настоящему. Я отправила его сознание вместе с тобой, когда ты там была, сто лет назад, помнишь?

Какие ещё благие намерения навели твою изнеженную головку на эту идиотскую мысль?

Я показала ему историю ваших отношений с Димостенисом. От его первого пленения до того, как ты стала неуязвима для оружия, выкованного в обоих мирах. Калеб имеет право знать...

Гаргулья развернулась лицом к улице и приняла позу парижского Стрикса. Ясно было одно: стараниями её энергичной сестры их с Калебом общение уже не будет прежним. Хорошо, что по прибытии в Афродиполис она первым делом заскочила во дворец, а не домой. Что сейчас творится в голове инспектора? Знания поступали к нему бесконтрольно. Гару хотела бы умолчать о некоторых вещах. Но теперь поздно. Он знает всё. Придётся пережить тяжёлую беседу. А с каких пор гаргульи пасуют перед чувствами людей? Она изменилась в процессе совместной работы с этим человеком. Раньше ссылалась на заботу о своём агенте, так как поклялась, что её помощникам больше никто не причинит вреда. В отношения с Калебом она вкладывала искупление своей вины за смерть Эжена и Ильи. Однако постепенно, сама того не замечая, начала воспринимать его не через призму своего плана. Напротив, человек стал важным советчиком, единомышленником, душевным другом. Точно! Они не партнёры, они друзья. Калеб принимает её всецело, всей душой. Что же может измениться на этот раз? Он неоднократно доказывал преданность и заслужил честность по отношению к себе. Развратная сестра, оказывается, права!

Ладно. Можешь заниматься своими делами, я пойду домой, - проговорила гаргулья и покинула тронный зал.

В это время инспектор сидел на своей кровати. Дверь открыта, он слышал, как мальчик-слуга возится с постельным бельём, меняя его во всех комнатах, и что-то напевает. Полицейский от нечего делать встал на пороге, предложил помощь. Но Август ответил, что справится. Тогда Калеб поинтересовался, что за песня. Мальчик приложил палец к губам и прошептал:

Вы же знаете о первой встрече хозяйки и того тартаровского разбойника?

Уже поползли слухи о том, что я делал у Афродиты? - в свою очередь тихо осведомился собеседник.

Софи вчера принесла нам кое-какие вещи, и мы немного поболтали.

Понятно. Ну, и что с того, что мне известно?

Полагаю, Гару вам рассказывала, что Афина взяла шествие над музами после самоотречения Аполлона. - Калеб кивнул. - Она делает это в своём стиле. Лучшие произведения на исторические темы созданы под влиянием муз. А некоторые вещи дословно воспроизводят события, о которых твои соплеменники даже не подозревают. Так, в песне иногда звучит прекрасная легенда. Автор счастлив, что придумал такую славную историю. Но только Афина знает, что это было на самом деле.

Протоколировать историю Олимпа в самом центре массовой культуры, чтобы люди, не ведая правды, всё же воспевали те или иные значимые события, - догадался Калеб. - Это гениально! Хоть Гару с ней и цапается, я сразу зауважал эту женщину.

Ну, и вот, - продолжил мальчишка. - Есть одна песня, где описана та ночь. Даже слова Димостениса там переданы дословно.

Да ну! - не поверил полицейский. - Невозможно.

Трудно поверить, но эти строки суть вдохновение, ниспосланное совместно Клио и Эвтерпой. Если хотите, я спою.

Калеб, естественно, захотел. Август обрадовался, что нашел слушателя. Голос у него отменный, надо признать. Мальчишке всего девять, но, пение из его уст звучит по-взрослому. Он сказал, что будет комментировать текст песни, чтобы перед инспектором предстала полная картина, как этот диалог звучал в реальности. Не прекращая работать, он затянул:

(Димостенис, рассказывает гаргулье историю своей жизни)

Человек или Бог? Дьявол я или пророк?

Гений темных предсказаний, эхо вещих снов.

Вниз лицом на земле я лежал бы сотни лет,

Скован ненавистью к небу, к самому себе.

Время войн, катастроф, я читал по картам снов

И на грязных площадях я взывал к толпе.

Но пророк для людей и колдун, и лицедей,

В их глазах я видел страх- страх душой прозреть.

Я один... Навсегда. Так жесток небесный дар

Было незачем рождаться в грозовой ночи.

Знать бы мне лишь одно: в мире ослеплённых тьмой

Может солнцем показаться пламя от свечи.

(Гару, в ответ. Не всё передано дословно, ведь надо было отдать долг ритму и языку)

Небо и земля созданы не нами,

Жизней прожитых нам не изменить.

Завтра и вчера связаны веками,

Как начертано, так тому и быть.

В этом месте Калеб вздрогнул от знакомого чувства. Перед глазами снова встали сущности ада, которые разглядывали его, когда он был в воспоминании столетней давности.

Завтра и вчера связаны веками, - повторил он слова мальчика.

Что?

Так, ничего. Продолжай.

(Последнее слово Димостениса перед тем, как Гару вынесла приговор. Здесь передано дословно):

Жить, не зная боли и проклятий

И не зная завтрашнего дня.

Жить, не ведая иных миров.

Жить, и не просить у них ответа.

Я безумен, отпусти меня...

Август умолк. На крыше послышались шаги. Он схватил старое бельё и отправился в прачечную. Калеб остался на стуле в его комнатке. По лестнице спустилась Гару. Ей было неловко превращаться в человека после истории Афродиты. Птица заглянула в дверь и улыбнулась Калебу. В ответ услышала сдержанное формальное приветствие.

Позже, за обедом на террасе Калеб, наконец, снизошёл до общения. Гару не настаивала, но больше сдерживаться он не мог.

Неужели с тобой так просто? Он сказал “отпусти меня”, и ты послушалась.

В нём было, за что бороться.

Например, за лицемерие, или предательство?

Позволь объяснить…

Нет! - Он вскочил из-за стола и заходил по балкону. - Мне уже все всё объяснили. И не один раз. Какую версию истории вашей семьи я слушаю? Четвёртую, пятую? Хватит. Возвращаюсь в Лондон, найду этого ублюдка и прикончу его. И больше ни слова про Димостениса!

Прямо речь Зевса толкнул, - тихо отозвалась Гару. Эванс её все-таки услышал и сверкнул глазами в точности, как отец.

Тебе смешно? - возмутился он при виде её улыбки.

Гару решила положить конец типично человеческой ругани.

Сядь и ешь! - приказала она, лязгнув клыками. Сама вышла из-за стола и отправилась в дом. Калеб сел на место и принялся доедать обед, не решившись спорить с разозлившейся женщиной.

Уйдя с веранды, гаргулья оставила в комнате инспектора добытый в Политонирооне арбалет. Естественно, он обладает безупречным прицелом, а запаса коротких, острейших стрел хватит, чтобы изрешетить человека. Даже бессмертному понадобится время, чтобы залечить столько ран. Главное, чтобы её агент не филонил на тренировках, к стрельбе из арбалета и быстрой перезарядке нужно приспосабливаться. Сначала она думала отравить пули в его табельном оружии, однако так и не нашла яда, к которому у Димостениса нет иммунитета. Старая-добрая кровопотеря - их единственный шанс хоть ненадолго его сдержать.

Кроме того, Гару могла похвастаться успехами в полицейском участке. Если бы кто-то её выслушал. Нил помог ей придумать отличный план ловли преступника “на живца”. Калеба это, наверняка, удивит. Ведь именно его друг предложил это. Гаргулья и старший инспектор кропотливо продумали все детали. В первую очередь, заботились о безопасности Эванса, но действовать, по плану, предстояло решительно, на грани фола. Девушка не предвидела такой потенциал изобретательности в коллеге своего агента. Нил Брайн заслужил её уважение. Для начала, он рассказал о старинном разорившемся поместье к северо-западу от Лондона. Хозяева продают имущество с молотка в конце недели. Будут представлены древние артефакты, ювелирные изделия и семейные ценности, мебель и, наконец, сам дом. Есть ли возможность привлечь внимание Димостениса к аукциону? Подумав, Гару обещала позаботиться, чтобы до подозреваемого дошла нужная информация. Интерес Димостениса к аукциону она берёт на себя. “Отлично!” - Нил того и ждал. Калеб тоже отправится туда и поборется за предмет, заинтересовавший противника. Нил ответственный за победу. Конечно, Димостенису будет проще выследить покупателя и отобрать желаемое силой, чем разориться. Инспектор Брайн, по мнению Гару, в полной мере уяснил характер “добычи”. Задача Калеба максимально проста - как можно дольше оставаться неузнанным, сорить деньгами, пить, не скрывать радости от покупки, а потом беспечно забыть её где-нибудь на парковке. Спохватиться, вернуться за ней и пешком поплестись подальше от посторонних глаз. Группа захвата в доме, на крыше, в саду - все будут следить за ними. Когда Димостенис решит действовать, их задача - спрятать инспектора и схватить нападающего.

“Легенда стара, как мир, но работает безотказно”, - подумала Гару. Заставить Калеба пить по-настоящему, чтобы в неподходящий момент он не выдал себя и не сорвал операцию, тоже была идея начальника.

Гару села за письменный стол и подробно изложила пункты плана. Записку оставила под арбалетом. Ей предстояло отлучиться ещё раз, и, поскольку инспектор всё ещё обижался, она сделала это по-английски. Когда Калеб вернулся к себе в комнату, эмоции уже стихли. Ознакомился с новой информацией, уничтожил записку и отправился на прогулку. Ноги принесли его во дворец. Сегодня Афродита оказалась настроена на серьёзный лад. Сова Афины доставила приглашение на чествование богини Геры, которое должно состояться через трое суток на вершине Олимпа во дворце богов-основателей. По негласному закону отказаться от такого приглашения не имеет права ни один из членов семьи. Если, конечно, не хочет быть изгнан на землю без вещей и права возвращения домой, пока богиня не соизволит простить его. Сова доставила и второе приглашение - для Гару.

Через три дня у нас важное дело в Лондоне, - ответил Калеб, прочитав официальное письмо.

Гару славится своим непокорством. Слухи о её преданности смертным вызвали пересуды в главном дворце. Последнее время ей уделяют подозрительно много внимания, боюсь, для серьёзной стычки с родителями не хватает лишь маленькой искры. Прости, инспектор, но при всём желании помочь, ни я, ни Арес не сможем прикрыть её. Вам нужен стопроцентно надёжный план, посильный смертным. Либо она будет разрываться между мирами во время праздника, либо ты будешь действовать самостоятельно. Но присутствовать на Олимпе она обязана.

Думаю, я справлюсь, - Калеб сказал это поникшим голосом и покрепче прижал арбалет, висевший на поясе. - Нужно потренироваться, у меня есть целых три дня.

Гару что-нибудь придумает, - поддержала его Афродита.

Боюсь, мы не встретимся в ближайшее время. - Богиня оторвалась от письма и взглянула на него. - Я вспылил, скорее всего, обидел её, и она куда-то улетела.

В записке не сказано, куда?

Нет, здесь только инструкции, как вести себя на аукционе. Если бы я выслушал её, мы бы обсудили все подробности. Надеюсь, Нил поможет мне погрузиться как следует в придуманную ими легенду.

Афродита лишь пожала плечами. Что такого могло случиться между напарниками, чтобы Гару бросила своего агента перед самым важным событием в их жизни? Простите, но в названную Калебом причину исчезновения гаргульи богиня не верит. Злость, мстительность знакомы этому существу, но не какая-то мелочь в виде человеческой обиды.

Она обязательно вернётся. Доделает дела, пока ты тут думаешь над своим поведением, и заявится в любой момент, - гарантировала она.

Калеб расположился в массивном кресле, где хозяйка обычно читала. Но раз Афродита взволнованно ходит из угла в угол и раздумывает о предстоящем празднике, ему можно немного здесь посидеть. Неужели осталось всего три дня? И их миссия окончится, так или иначе. Справится он и передаст Ди с руки гаргулье, или тот убьёт инспектора, для Калеба, в любом случае, это конец истории. Он всегда боялся времени, когда придётся задуматься о том, что будет дальше. Вот это время и настало. В нём перестанут нуждаться. Заставить гаргулью поселиться у себя на карнизе он не сможет. Встречаться с ней, когда её заносит на землю, и веселиться в ночных клубах, как старые приятели, он был бы не против. Но она вряд ли согласится. Уйти в монахи-отшельники и постигать смысл жизни до тех пор, пока ему не позволят вступить в столицу мудрости - Афинополь? Не проще ли позволить Димостенису себя убить и проводить остаток вечности в компании Аида? Пожалуй, это самый надёжный способ встречаться с Гару хотя бы раз в сто лет.

Во время этих тяжелых размышлений Калеба посетила одна мысль.

Королева, как ты думаешь, стрела Амура способна заставить бесчувственное существо полюбить?

На гаргульях мы их не тестировали, если ты намекаешь на это, - отозвалась Афродита из другого угла комнаты.

Похоже, вопрос прервал и её задумчивость. Эмпатийная женщина, она знала, что сейчас в голове у этого мужчины. Сочувствовала его терзаниям, но ничем не могла помочь.

Раньше не знали, а теперь и подавно не проверим, - её голос стал грустным.

Даже Калеб через призму собственных забот это ощутил. Он хотел спросить о том, где сейчас бог любви, почему они ни разу не встретились. Но передумал. Его мать собиралась продолжить говорить без всяких вопросов.

Амура нет с нами уже давно. Он стрелял без промаха любовными стрелами в сердца людей и богов. Но ими не победить демонов Тартара. Мой сын одним из первых пал в той войне, - она спохватилась, нервно потёрла глаза и продолжила бодрее. - Лук у меня во дворце. Стрел и любви тоже предостаточно. Но никто не может использовать это оружие, кроме него. Амур - его единственный повелитель.

Калеб вздохнул. Перед ним всё это время была мать, потерявшая сына, такая же женщина, как те, что живут на земле. Он вдруг остро ощутил и принял, как должное, все её принципы, безобидные желания и слабости. Почувствовал себя не в своей тарелке, хотя по роду службы ему часто приходилось беседовать с убитыми горем людьми.

Прости, что напомнил. Нужно было давно и не у тебя спросить про Амура. Если бы я знал…

Брось, - остановила богиня. Похоже, приступы жалости к себе у бессмертных проходят быстро. Она снова заботилась о судьбах окружающих. - Это ты прости, что, обладая луком, не могу ничего поделать. Возможно, один из основателей Олимпа и сумел бы им воспользоваться… Но, сам знаешь, такая просьба невозможна. А мы, их дети, намного слабее.

Калеб нашёл ответ, который устроил обоих:

Не бери в голову. Я спросил из любопытства. Будь шанс использовать лук, я бы всё равно отказался. Твоя сестра очень мне дорога, и я мечтаю о хоть какой-то взаимности. Но только не таким образом. Добровольно, понимаешь?

Понимаю лучше, чем ты думаешь. Если позволишь, порекомендую тебе кое-что.

Конечно.

Ты читал “Умибэ-но Кафука” японского писателя Харуки Мураками? Прости, “Кафка на пляже”.

Нет.

Для тебя там кое-что есть.

Прочту.

Обрати особое внимание на главы Двадцать первую и Двадцать третью.

Всю обратную дорогу инспектор представлял, как достанется Гару, если она чествованию Геры предпочтёт охоту на Димостениса. Ужасно не вовремя! Калеб негодовал от обиды за свою напарницу. Без сомнений, она найдёт приемлемый для всех выход, но неужели у неё и без этого праздника недостаточно трудностей. Дома его ждали Август и старик. “Куда же ты подевалась?” - проговорил инспектор, глядя в небо из своей комнаты. Попросил пролетающую мимо гарпию принести ему из Афинополя книгу. Она взяла записку с названием и обещала вернуться к утру. Если человек будет ещё спать, оставит книгу у слуги. Он лёг на закате, махнув рукой на стрельбу из арбалета, поскольку всё равно не мог сосредоточиться.

Гару же вернулась за полночь. Она была горда собой. Через доверенное лицо Димостениса она пустила слух о том, что среди ценностей разорившейся семьи обнаружен удивительный предмет. Он будет продан на отдельной, закрытой встрече, куда имеют допуск лишь избранные ценители. Димостенис, естественно, приглашён. И у него ещё семь противников. Шестеро из которых - простые богачи-коллекционеры. Седьмой - ярый фанат библейских артефактов. Что за предмет на кону? По слухам, очень-очень старый стальной нагрудный крест. Он старше Королевства, поскольку принадлежит временам борьбы римлян с кельтскими племенами. Один из легионеров принёс его на эти земли во II веке нашей эры. Миссионеры в это время активно трудились над христианизацией острова. Особую важность лота описали в аукционной брошюре так: “по легенде, он сделан из лорики сегментаты (доспеха) того солдата, что нанёс смертельную рану на Голгофе”. За столетие доспех претерпел несколько переплавок и обработок, стал частью множества других предметов. Но тот факт, что из вещи, принадлежавшей другому богоубийце, сделали символ веры, должен подействовать на Димостениса безотказно. Он обожает такие сюжетные повороты и не устоит перед иронией. Откуда Гару знала историю креста? Она лично придумала её и сверстала текст брошюры в одной из типографий.

От слуг она знала, что Калеб больше не сердится. Перед сном он с волнением справлялся о ней. Значит, утром можно будет спокойно пообщаться. Гаргулью переполняла жажда деятельности, которую она не знала, куда ещё направить. Каменеть не хотелось. Слоняться по городу тоже. Единственный способ скоротать время - лечь спать. Что ж, если уж что-то делать, то на совесть. Гару поднялась с кровати позже, чем взошло солнце. На столике белела записка. С любопытством она протянула руку и стала читать прямо в постеле. Калеб писал следующее:

“Рад, что ты вернулась до моего ухода! Было приятно увидеть тебя, хоть и спящую. Афродита рассказала, как важен для вас обоих завтрашний приём в доме родителей. Не противься их воле, спокойно проведи время в кругу семьи. Мы с Нилом сделаем всё в лучшем виде - загоним зверя в клетку. А я прослежу, чтобы он не вырвался. К твоему возвращению он будет как шёлковый.

Сегодня ответственный день. Пойду в тир, подберу костюм для аукциона, разработаю стратегию поведения. Вечером и завтра утром - снова в тир. Арбалет будет при мне, обещаю.

P.S.: не иди против долга ради того, чтобы опекать меня. Я справлюсь. Ведь друзья для того и нужны, чтобы выручать. Надеюсь, ты на меня не сердишься, и мы с тобой по-прежнему не только напарники, но и близкие друзья.

С любовью, Калеб”.

Гаргулья спустилась во двор. Нашла слуг. Август видел, что их гость вышел из дома затемно. С кем он отправился на землю, не знает, но предполагает. Скорее всего, Афродита попросила Гермеса спустить смертного вниз. Гару было достаточно этого предположения. Других вариантов всё равно не может быть.

Она, безусловно, знала о дне рождении Геры. Приглашение не было сюрпризом. Но до вмешательства сестры в их дела гаргулья не придавала большого значения предстоящему празднику. Главное событие завтрашнего дня - аукцион. Эту дату назначил суд. Не важно, что скажет семья, ведь на кону главное дело её жизни. Но не тут то было! Афродита подлила масла в огонь, напугала инспектора и разлучила напарников, которые толком не обсудили самый важный свой план. За что же ей такая опека? Гару негодовала. Вряд ли сестра хотела навредить, но успешно сделала это. Ситуация требовала выяснения отношений! Гаргулья взлетела над городом.

Во дворце её встретила фрейлина. Оказывается, царица как раз собиралась послать за Гару. Что ж, тем лучше, значит, её ждут.

Где она?

В бассейне, - ответила пожилая женщина, смущённая грозным взглядом и оголёнными клыками.

Золотая птица быстро зашагала по крытой галерее в указанном направлении. Вокруг водоёма расставлены столы с вином и угощениями. Слуги вальяжно отдыхают в тени, кто-то окунает в воду ноги и болтает с приятелями. Фрейлины время от времени подбрасывают в воду лепестки роз, отчего вокруг стоит приятный аромат. Гаргулья на ходу стала девушкой и ещё издалека разглядела желтоволосую красивую голову богини. Та купалась обнажённой в центре бассейна, где было достаточно глубоко. Она тоже увидела сестру и призывно помахала. На берегу служанки подхватили одежду девушки, та вошла в воду и поплыла к собеседнице.

Это ты виновата, что он вернулся в Лондон! - подплыв поближе, без предупреждения накинулась с обвинениями гаргулья.

Не думаю. Это его решение. Перед тем, как покинуть мой дворец, он попросил свести его с Гермесом. Не могла же я отказать. Стоит порадоваться, как посторонний человек заботится о благополучии нашей семьи, - возражала Афродита. Все время с её лица не сходила миловидная улыбка. - Возможно, это не заботит тебя. Меня же - чрезвычайно. Не зли Зевса - такой закон мира на Олимпе. А если разозлить Геру, то вместе с нами пострадает и наша любимая земля. Извини, сестра, но, выбирая между твоей охотой и очередный войной, я выберу мир в доме. Агент нужен как раз для того, чтобы сделать чёрную работу, пока ты выполняешь свой долг. Кто виноват, что ваша операция проходит в такой ответственный день? Ты же помнишь дату рождения нашей матери?

Афродита сделала строгое лицо. Она получала удовольствие, отчитывая Гару, ведь, в кое-то веки, мудрейшему существу нечего ей противопоставить. Изначально желая “забить” на долг, Гару перегнула палку доброго к ней отношения. Звание одинокой мстительницы, которая согревает сердца стариков в эпоху амнистии, давало ей право на многое. Но и у покровительства богов есть предел. Она сама не раз повторяла: “Становишься любимчиком богов - и ты практически неуязвим. Но впасть в немилость можно даже с такой высоты”. Ещё одна причина, по которой Димостенис был помилован в своё время. У них слишком много общего: они обожают бунтовать, жертвовать долгом ради чести. Не будь они врагами, не вставляй друг другу палки в колёса, могли бы стать лучшими бессмертными напарниками. Как бы сильно Афродита не переживала за её успехи на земле, она не собиралась позволить сестре своевольничать на сей раз. Что успели, то и сделали. Дальше земля и Олимп сами по себе. Так, впрочем, было всегда. Чем ближе семейные торжества, тем яростнее боги принимают сторону стариков. Морально готовятся.

Калеб справится, - в утешение заявила Афродита.

Он мой агент, а не твой. Почему ты так уверена в нём?

В качестве доказательства богиня подплыла вплотную к девушке и поцеловала очень необычно, как никто и никогда не целовал гаргулью раньше. В губы и с сумасшедшей, по человеческим меркам, страстью. При этом богиня любви нежно обнимала светоносное существо под водой.

Закончив, она отстранилась и внимательно посмотрела на сестру.

Ты что-то чувствуешь?

А должна? - гаргулья лишь пожала плечами и безэмоционально ждала объяснения. Афродита разочарованно вздохнула. Гару рассуждала так: - Раньше ты целовала меня быстро, с лёгкостью и радостно, и не в губы. Родители целуют долго, тяжело и в лоб. Слуги целуют руку. Другие родственники - в щёки. А это что такое было?

Афродита терпеливо выслушала и торжественно объявила:

Это был поцелуй влюбленного мужчины, глупая! Я сделала точно так, как Калеб, когда я была в твоём теле. Представь, что это был он. В таком случае, что бы ты почувствовала?

Тяжесть и какую-то безнадёжность, - анализировала гаргулья. - Со стороны любовь выглядит повеселее. Почему его поцелуй был таким отчаянным?

Богиня не знала, что ответить. Добившись не того результата, на который надеялась, она посоветовала Гару самой спросить Калеба при следующей встрече. Афродита поплыла к берегу, где её встречала служанка с развернутым мягчайшим полотенцем. Гаргулья осталась в воде, медленно рассекая гладь и обдумывая новые детали отношений между полами, с которыми лично раньше не сталкивалась. Она пришла к выводу, что Афродита тем самым показала, как решительно Калеб настроен на поединок.

Обычные люди

В тот день после вечерней тренировки Калеб вернулся в участок. Отнёс арбалет в сейф у себя в кабинете. Никого из задействованных в завтрашней операции на месте не оказалось. Нил с утра говорил что-то о необходимости как следует отдохнуть. Мол, надо отправить парней в весёлое место, погулять перед тяжёлым ночным дежурством, которое завтра ждёт каждого, от главного действующего лица до последнего статиста.

Где все? - обратился инспектор Эванс к дежурному.

Сказали, что будут в рок-клубе в русском квартале. Забыл название. Такое жаркое местечко.

Калеб там однажды бывал с Нилом. Он вернулся в машину и погнал по адресу, неведомо почему сохранившемуся в памяти. В клубе царила максимально расслабленная атмосфера. Очень много людей, начиная с гардероба и до самого танцпола у сцены. Чаще всего тут выступали женские коллективы, которые не только виртуозно исполняли песни мировых рок-знаменитостей, но и подтанцовка у них была, что надо. Передавая гардеробщику плащ, Калеб слышал музыку. Но, что его поразило больше всего, он узнал голос солистки. Она играла на бас-гитаре и пела. Слова русские, большинство не разобрать. Однако инспектор так внимательно вслушивался, чтобы убедиться, не мерещится ли ему этот голос, что и общий смысл текста стал доходить на подсознательном уровне.

Одни, столько лет, мы возводим замки и храм,

Рождённые по воле рока жить.

Богам веры нет. Снова каждый выберет сам

Свой путь, свой крест, свою судьбу и нить...

И действительно! Протолкавшись в зал, он издалека увидел на сцене Гару. На восемнадцатисантиметровых каблуках, в обтягивающих рваных шортах и своей рокерской косухе она была хороша. Вернее, хороши были её игра и голос, а сама она - чертовски сексуальна. Калеб, увлекаемый толпой вновь прибывших гостей, протиснулся ближе к сцене, где увидел товарищей, отрывающихся под музыку. Нил заметил его и подошел сам.

Там есть столик, рядом со сценой. Его придерживают, давай попробуем добраться?

Калеб кивнул, но не сдвинулся с места. Его взгляд намертво прикован к гаргулье, а слух - к песне.

Не плачь, не жалей, не зови.

Слабому – плеть, вольному – воля.

Имя своё к Солнцу неси в тёплых ладонях.

У ветра дорогу спроси.

Сомнения - прочь и прочь – тревога.

Всё, как есть, ты прими и не вини ни Чёрта, ни Бога!..

Наблюдая за другом, Нил усмехнулся и тоже, потягивая тоник из стакана, засмотрелся на солистку. Он приблизился к Калебу вплотную, чтобы губы почти касались его уха:

Она здорово играет, да?

Даже трудно представить, есть ли что-то, чего она не умеет делать здорово! - прокричал в ответ инспектор.

Смотри: новый день.

Тот же был сюжет, ну и пусть.

Он лишь мгновенье бесконечных сцен.

Смотри: свет и тень прошлых дней, а их не вернуть.

Они – частицы вечных перемен.

На середине куплета Калеб вздрогнул от неожиданности. В мерцающем свете софитов ему показалось, что Гару расправила крылья и приняла свой настоящий вид. Он быстро осмотрелся - больше никто этого не заметил. Когда снова обернулся к сцене, в девушке не было уже ничего сверхестественного. Настало время проигрыша. В зале резко выключился свет. Потом занялась светомузыка, выхватывая посетителей одного за другим. То пикантные моменты, то танец, полный экстаза, то забавные потасовки. Ничего необычного, простые шоу-эффекты. Но сейчас глаза Калеба не подводили. Он отчетливо видел, что две девушки из подтанцовки на сцене - это гарпии. Официанты обоих полов - сатиры. Среди танцующих тут и там выделялись демонические сущности с ужасающими чертами лиц. Они развлекались наравне со всеми, заменив свою истинную природу поддельной плотью, и никто не ощущал дискомфорта. Калеб испугался, что, пока звучит проигрыш, на танцполе начнётся паника. Но никто не реагировал на открывшуюся правду. Может ли быть, что эти существа заметны ему одному? Нил стоял рядом и лишь пританцовывал.

Гару отдала гитару партнёрше, спрыгнула со сцены. Она тоже видела, как изменились некоторые люди в зале, и поняла, с чем это связано. Вернее, с кем. Отыскала в толпе Калеба, схватила за руку и повела в бар. Велела бармену налить один шот виски. Полицейский выпил его залпом. Гару попросила повторить. С шотом в одной руке и увлекаемый в толпу за другую, инспектор был доставлен к тому самому столику, про который говорил коллега. Нил уже ждал там. Девушка незаметно прошла за сцену и, не мешая исполнению соло, снова взяла свой инструмент. Пристально посмотрела в прикованные к ней обалдевшие глаза влюбленного и продолжила:

Мечтать смысла нет – это путь к волшебным мирам,

В страну надежд изломанной души.

Проснись, столько лет

Мы возводим замки и храм,

Рожденные по воле рока жить.

Музыка успокоилась. Свет снова стал более-менее ровным, а все посетители - обычными людьми. Ярые танцоры бросились освежиться к барной стойке. Компании за столиками разговорились. На сцену уже поднимался пожилой полицейский, тяжёлый, брутальный бородач. Он прошептал участницам группы название песни, те взяли первые аккорды.

Гару присела рядом с инспекторами.

Я ждала тебя, - крикнула Калебу. - Мы можем вернуться в участок?

Он закивал. Ребята остались развлекаться, а напарники поплелись к выходу. Бородач затянул романс. Тоже на русском. В спины уходящим летела лирическая история с романтическим сюжетом.

...Бокалы бьются!

Ей богу, граф, не стоит вам уподобляться

Озорным гостям – пускай напьются!

Вы же, граф, давно пьяны от любви!..

В предстоящем деле места для лирики больше не осталось. Гару отнесла инспектора на крышу участка, где их точно никто бы не стал искать и тревожить. Оба не знали наверняка, но чувствовали, что это последняя встреча перед миссией, полностью возложенной на плечи смертного. Впредь гаргулья ему не советчик.

Приземлившись, она так и осталась самой собой. Протянула Калебу небольшой охотничий рожок.

Зачем? - спросил он, вертя в руках этот предмет.

Рожок Диониса. В него достаточно подуть совсем чуть-чуть, на Олимпе будет слышно. Возьми его завтра с собой. Я приду на помощь в самый короткий срок. Хотела отдать утром, но ты ушёл раньше.

Уверен, все обойдётся, - снисходительно возразил полицейский. - Ты сама говорила, я готов ко встрече.

Гаргулья обхватила его руки своими ладонями так, что Калеб плотно зажал в кулаке рожок.

Обещай, что он будет рядом.

Даю слово, - улыбнулся он.

Они сели на пол, вытянув ноги и опершись о парапет. Надолго замолчали. Калеб крутил в руках новый предмет. Гару слушала шум соседней дороги.

Да, - спохватился инспектор. - Прости, что попрощался запиской. Так было проще уйти.

У нас с тобой ещё есть время, - ответила она. - Чтобы не вызвать землетрясения и цунами, достаточно засветиться во дворце. Потом я вернусь к вам. Афродита паникует и болтает лишнее. Родители нас ни к чему не принуждают, просто они консервативны. Как твои.

Да, похожи, - согласился он. - Но я сбежал по другой причине.

Гару непонимающе посмотрела на него. Она села вполоборота, чтобы видеть лицо собеседника полностью. Его глаза наполнены нежностью. Гару вспомнила поцелуй, переданный ей от него Афродитой. Нестерпимо захотелось прочитать душу человека, добровольно влюбленного в нее настоящую - золотую птицу.

Завтра ты покончишь с ним, - только и сказал Калеб. За этими словами скрывалось гораздо больше фактов, но их можно не озвучивать, все понятно и так.

Стоит ли давать обещание навещать его? Тогда он будет жить от встречи до встречи и совсем перестанет уделять внимание реальности. Нет, давать ему надежду нельзя. Завтра всё закончится, и он должен будет вернуться к прежней жизни. Пусть женится, наконец. Заведёт семью, путешествует. Какого ему будет с теми знаниями, что он получил не по собственной воле? Не важно. Человек перенёс путешествие в Тартар, уж с историей божеств как-нибудь уживётся.

Гару изо всех сил убеждала себя в этом. Но легче не становилось. Впервые.

Что именно ждёт Димостениса? - заговорил Калеб о работе, чтоб отвлечься.

На этот раз никакой пощады, - сурово проговорила гаргулья.

Ее ощеренный вид демонстрировал с трудом сдерживаемую жажду расправы. Человек удовлетворённо кивнул. Было видно, как сильно он устал. Завтра предстоит выглядеть безупречно. Утром наденет новый костюм, пойдёт в салон, сделает укладку и маникюр, украсит широкое запястье дорогими часами, которые Нил взял для него в аренду. Далее последует сложная процедура грима. Ему изменят форму носа, цвет глаз, приклеят секси-эспаньолку, подберут очки без диоптрий. Вечером начнётся безудержный кутёж: он подкатит к коттеджу на агрессивном красном Nissan X-Trail третьего поколения 2018 года, станет разбрасывать чаевые, пить коктейли и привлекать внимание длинноногих манекенщиц-ассистенток из персонала аукциона. Былые времена постепенно возвращаются. Разве что, в этот вечер он будет стоить немного дороже, чем обычно. А что же сделает, когда карты раскроются, и Димостенис увидит его лицо? Калеба должны увести подальше в то время, как отряд специального назначения будет производить захват. Но инспектор держит в голове альтернативный ход событий. Уж он постарается остаться с противником один на один. Только для его друзей это строжайший секрет.

Всего за три месяца знакомства с Гару инспектор Эванс провёл множество лучших операций в истории своего участка. Димостенис стал испытанием всех его качеств, как физических, так и моральных. А после близкого общения с небожителями отношение к соплеменникам у инспектора стало куда более сострадательным и ответственным, чем он когда-либо мог за собой заметить. Львиная доля в этом принадлежит гаргулье, конечно. А, может быть, не столько ей, сколько его чувству. Пусть разжечь в Гару любовь у него не получилось. Зато собственные оголенное сердце и разум жадно впитывали потоки света предвечного существа.

И сейчас приятно было сидеть на крыше участка, слушать звуки ночного города, прижиматься к массивному телу. Они выглядели как подростки. Каждый думал о своём, но физически были вместе. Оба не замечали, как давно уже держались за руки, а Калеб положил голову на плечо подруги. Она не говорила, не шевелилась, но дышала. Стало быть, задумчивость не была глубокой.

Хочу тебя попросить об одолжении, - тихо проговорил человек.

Что угодно, - услышал в ответ.

Загляни в мою душу.

Гару покачнулась, отстранилась от парапета и поднялась на ноги. Напротив них располагалась будка чёрного хода, куда она пересела, свесив ноги, чтобы смотреть на инспектора. Тот встал напротив. Жадный перекрёстный взгляд напарников повис в воздухе. Гару не приступала к процедуре. Вместо этого она спросила:

Почему ты этого хочешь?

Остальные твои агенты проходили через это.

Да. Но что с ними стало? Чтение души совершенно не романтичный процесс. Я делаю это перед тем, как убить. Внутри всё закипает и очищается. Но если даже не доводить процесс до конца, всё равно очень больно. Другие справлялись, да только я не смогла оградить их от безумных навязчивых идей. Реакция на мой взгляд проявляется у всех по-разному. Себастьяна росла под моим присмотром, я провела с ней всю жизнь, так что она меньше всего чувствовала дискомфорт. Но Эжен решил, что влюблён, и защищал меня безрассудно, жертвуя собой. Илья отказался сбегать из столицы и прятаться. Он стал уверен в собственной неуязвимости настолько, что мои доводы на него не действовали. Какими бы прекрасными агентами они ни были, чтение души проявило в них затаённые страсти, ведущие к трагедии.

Но, зная о риске, ты сделала это с ними?

Нужны были гарантии, что мне ничего не угрожает. Я больше не верю смертным.

Только не мне?

Давай расскажу, что происходит с человеком в этот момент. А ты выберешь, повторить просьбу или отказаться от неё. - Ушла от прямого ответа Гару. Калеб согласился. - Когда свет из моих глаз проникает в зрачки человека, душа начинает сканироваться и очищаться под напором солнечного огня. То, что живёт внутри моего тела, внутри вашего устраивает настоящую печь. Когда передо мной не стоит цели убить, жар быстро проходит, эмоции оголяются. Человек определяется со своими приоритетами. Если душа его настроена на сотрудничество, он становится предан мне. Если же он желает мне зла, я это сразу понимаю. Могу отпустить на все четыре стороны, чтобы он сходил с ума. Или же убить. Зависит от того, что именно я там увижу. Но можно продлить чтение. Душа наполняется моим светом до основания, читает саму себя. При этом она становится такой же чистой, как ангелы. Чем страшнее деяния человека, тем в больший ужас она приходит. Страдает невероятно, плачет, умоляет уничтожить её, не в силах стерпеть муки совести. Именно на этом этапе она встречается с Люцифером. Пока я смотрю в глаза, тело начинает каменеть, словно обожжённая глина. Каменеет до тех пор, пока и душа не перестаёт подавать признаков жизни. Разбивая впоследствии этот сосуд, я делаю то, на что не способно ни одно другое существо во Вселенной - уничтожаю душу. Теперь понимаешь, почему люди и даже боги испытывают панический страх, если натравить нас на них?

Ты - самое опасное существо? - приблизился Калеб, вглядываясь в золотые зрачки. - Прости, но я не верю. Ты ангел во плоти.

Ну, да, конечно, - уточнила Гару, - все испытывают передо мной ужас, кроме тебя. Мы, гаргульи, при нашей силе наделены равнозначной мудростью. Поэтому такой жестокой расправе никогда, это важно, никогда не подвергаются души, в которых есть хоть что-то, достойное помилования. Но все, с кем мы взаимодействуем на своём пути, чаще всего так или иначе страдают.

У людей куча поводов страдать и без гаргулий, - возразил инспектор.

Верно. Всё равно, я должна была объяснить тебе это ещё вчера, когда ты злился из-за Димостениса. До нашей беседы тет-а-тет я была уверена, что он тот, кто заслужил самую суровую меру наказания. Но это не так.

Понимаю. - Калеб помнил, что после знакомства с подробностями чтения души, должен забрать свои слова обратно, либо настоять на просьбе. И он выбрал второе.

Гару подтянула ноги и приняла позу химеры. Упёрлась ступнями и ладонями в край будки. Инспектор встал перед ней так, чтобы их лица располагались напротив друг друга. Зрачки гаргульи сверкнули жёлтым огнём. Прошло несколько томительных секунд.

Ничего не чувствую, - робко шепнул человек.

Я ничего не делаю, - в тон ответила птица.

Ну, Гару! - Калеб разочарованно всплеснул руками. Он настроился на великое зрелище, а его снова водили за нос. Гаргулья улыбнулась своей безобидной шутке. Она была далека от желания выполнять просьбу инспектора, хоть и обещала.

Предлагаю другое пари: откровение за откровение, - настойчиво сказала птица. У Калеба не было выбора. - Я не читала твою душу и не сделаю этого никогда, потому что хочу одного. Узнать тебя так, как это делают люди между собой. Ошибаясь, сомневаясь, в течение долгого времени. Без моего дара. Ведь вы, люди, как-то выживаете, не зная наперёд, чего ждать от окружающих.

Калеба Эванса удивило желание гаргульи. Оно звучало...по-человечески. Что же ещё может прийти ей на ум, раз такое дело? В давно окаменевшей от безнадёжности душе инспектора робко, будто чиркнула сломанная зажигалка, вспыхнула надежда. На короткий миг, но она успела оставить свой след.

Скажи что-то мне в ответ, самое сокровенное, - напомнила гаргулья.

Он покачал головой. Не мог придумать. Не знал, что скрывал от своей возлюбленной. Калеб сам себе всегда казался предельно откровенным с ней. Гару не стала настаивать. Она отложила выполнение его части сделки.

В следующий раз, когда я что-нибудь спрошу, ты должен ответить чистую правду, - велела она. И хотя Калеб стал настаивать, что итак делает это без всяких обязательств, Гару велела запомнить её слова как следует. - А теперь, инспектор, я должна тебя оставить. Мне тоже надо подготовиться к завтрашнему дню. Не сиди на крыше слишком долго, отправляйся спать.

И гаргулья, как была, медленно превратилась в камень, начиная с головы и до кончиков пальцев. Калеб присел на высокий гудящий аэратор прямо напротив неё, так, чтобы каменный взгляд упирался в его лицо.

Он просидел неподвижно ещё минут сорок. Когда почувствовал холод, поднялся, размял затёкшие суставы. Обнял за шею чудовище с огромными крыльями, клыкастой пастью, смертоносным взглядом и вздыбленным гребнем.

Какой вред способен причинить мне твой взгляд, если я уже сейчас люблю тебя сильнее всего на свете? - спросил он у каменного изваяния. Накрапывал дождь. Он укрыл гаргулью своим плащом, сжал в кармане охотничий рожок и стал спускаться по лестнице.

Длинное белое платье Гару ослепляло, как и её светоносный взгляд. Льняные волосы волнами ниспадали на спину. Родственники привыкли видеть тело гаргульи агрессивным, аэродинамичным, с острыми шипами доспехов. Но иногда она присутствовала на семейных праздниках в человеческом теле и таком вот белоснежно-воздушном амплуа. Полная своя противоположность. Она встречала гостей на лестнице, помогая слугам распределять потоки. Хотелось увидеть всех первой. При появлении очередного члена семьи бежала навстречу и вступала с ним в короткий содержательный диалог. Свита каждого бога составляла от ста до тысячи существ. Каждый родственник ежеминутно нуждался в таком большом количестве помощников - трудности жизни правителей мира. Гости первым делом стремились пробиться на аудиенцию к Зевсу. Но сделать это можно, только выстояв многочасовую очередь. Ещё одна причина, почему любой семейный праздник длится от нескольких дней до нескольких недель. Гера находилась в недрах дворца, отдавала последние распоряжения, не переставая прихорашиваться. Только самые близкие знали, как приблизиться к хозяевам, минуя толпу. Дождавшись на лестнице Афродиту, Гару повела её потайными ходами к дверце, расположенной прямо за троном отца. Каждый раз, проходя этим маршрутом, они вспоминали далёкое прошлое, когда одна только возникла из лучей, а вторая - из моря, как они весело бегали, держась за руки, по всем уголкам дворца, смеялись и дурачились. Сейчас они тоже поддерживали друг друга и полы длинных платьев, проходя один пролёт потайной лестницы за другим. Взбираться было весело. На ходу сёстры обменивались новостями. По слухам, самый грандиозный подарок готовит Дионис. Но Гефест, как обычно, намерен его переплюнуть. Аполлона ждать не имеет смысла и в этом году. От бога-отшельника явился только один посол с дарами. Его приняли с почестями, просили передать Светоносному слова безмерной благодарности. Безусловно, семья расстроена тем, что не видела одного из предводителей пантеона уже столько веков. Все ждут, когда он, наконец, дополнит их ряды своим присутствием.

Девушки воспользовались паузой между аудиенциями и подошли поздороваться с отцом. Зевс обрадовался гаргулье, подбросил её в воздух, как ребёнка, ловко поймал и аккуратно поставил на пол.

Почему для человеческого образа ты не выбрала себе тело побольше? - весело спросил он названную дочь, которая смотрела на него с высоко задранной головой.

Сёстры рассмеялись. Будучи хрупкой девчонкой, Гару легче втиралась в доверие к людям. Никто не мог заподозрить в ней угрозу. Хороший охотник должен умело маскироваться. Но размер не влиял на колоссальную внутреннюю силу. Афродита, будучи на две головы выше сестры, испытывала робость в её присутствии. Как, впрочем, и остальные небожители. Гаргулья в настоящем облике была с ними одного роста, но сегодня ей доставляло удовольствие казаться ребёнком, мечущимся среди взрослых.

Гару и Афродита немного поболтали с отцом. А когда тот продолжил заниматься делами, уселись на массивную мягкую банкетку возле трона. Точно также они сидели в детстве, болтали ногами и рассказывали друг другу смешные истории о придворных, пока родители общались с гостями. Гаргулья постоянно смотрела на часы.

Я сегодня весь день на виду. Наверное, Гера меня уже видела, - рассуждала она вслух.

Наверняка, - согласилась Афродита. - Почему тебя это волнует?

Если она знает, что я во дворце, то мне хотелось бы отлучиться не надолго.

На землю? Гару, это исключено! - возмутилась Афродита. Своей основной задачей на сегодня она полагала удержать Гару на Олимпе, на глазах у родителей.

Не надейся, что я пущу все на самотёк, - безапелляционно отрезала сестра.

В любом случае, беспокоиться рано. Там только миновал полдень. До восьми часов вечера можешь ни о чём не переживать. Хотя я тоже постоянно думаю о Калебе и Димостенисе. Что же может произойти?

Нил всё сделает правильно, - убеждала то ли себя, то ли сестру гаргулья. - А в инспекторе Эвансе я уверена, как в самой себе.

Выходит, Ди должен окончательно взбеситься при виде инспектора. В это время его скрутят и привезут в участок. А ты придёшь за ним ночью и убьёшь?

Таков план.

А как вы объясните остальным полицейским его исчезновение?

Все наслышаны о способностях Димостениса ускользать, никто не удивится. Позже его тело якобы найдут в другой стране. В доказательство я сфотографирую его, когда всё будет кончено.

Вроде как он поцапался со своим неуравновешенным подельником, и тот окунул его в бетон?

Гару с уважением посмотрела на сидящую рядом женщину:

Эта легенда многое объяснит. Спасибо за идею, сестра!

Афродита развеселилась:

Видишь, даже я вам на что-то сгодилась.

Обе пребывали в благодушном настроении и терпеливо дожидались, когда всех попросят покинуть зал для аудиенций и перейти к праздничным столам. Гару обожала вникать в беседы отца с жителями Олимпа. Эта возможность делала семейные сборища куда более терпимыми. А Афродита высматривала в толпе привлекательных незнакомцев, составляя планы на будущее.

Наконец, торжественная часть официально началась. Гости принялись за развлечения, большинство угощались, слуги и фрейлины танцевали, многочисленные оркестры старались наполнить музыкой каждый уголок дворца и его окрестностей. Гару отдала дань уважения своим сёстрам-гаргульям, служащим верховной семье. Они невозмутимо смотрели по сторонам и несли службу защитников мира и спокойствия. Гера со своего места удовлетворённо взирала на детей и бесчисленных подданных. За редкими исключениями, все были в сборе. Мама довольна - это главное.

В это время на земле в одной из комнат коттеджа, где весь день шёл аукцион, собралось элитное общество. Роскошные деликатесы, редкие напитки, красивые женщины. Калеб, сверкая перстнями и улыбкой, собрал вокруг себя большую часть прекрасной половины и гипнотизировал их весёлыми байками в ожидании главного лота. Ровно в 8 p.m. крест в бархатной коробочке вынесли в центр комнаты. Гости расселись полукругом. Ведущий прочёл пафосную лекцию, и торги начались. Димостенис оправдал надежды, он жадно боролся за артефакт. По мере того, как росла цена, соперники пасовали один за другим. Раз...два...Молоточек занесён в воздух. И Калеб перебил ставку, удвоив её. Присутствующие восторженно зааплодировали, а Димостенис от неожиданности заметно покраснел. Он только начал создавать великую торговую империю. Совет директоров не одобрит, если за милые сердцу безделушки он станет выкладывать такие суммы. Подсчитав в уме убытки, он вынужден был отступить. Три! Лот уходит к господину с табличкой 2145! Овации. Покорённые женщины так и норовят повиснуть на нём и осыпать поцелуями. Калеб улыбается им и отвечает на любезности.

В кабинете, куда его пригласили для исполнения формальных процедур, связанных с покупкой, Калебу надели бронежилет. Несмотря на огромное количество выпитого алкоголя, он внимательно выслушал наставления Нила перед последним этапом операции.

Выйти на улицу. Отделаться от навязчивых спутниц. Уйти подальше от толпы. Уронить крест, дойти до машины, выронить ключи, подобрать, вернуться за крестом. Всё это время за ним будут непрерывно следить. Свои и Димостенис. Останется дождаться, пока тот нападёт. И дело в шляпе.

Инспектор справился со всеми пунктами, как профессиональный актёр. Наблюдая из окна, Нил несколько раз вздрагивал, когда ему казалось, что его друг сейчас врежется в столб или завалится в кусты - того здорово штормило! Но вот Калеб оперся на капот и с трудом прикуривал. Он тянул время, ожидая нападения. Zippo не работала, неужели бензин закончился? Из-за спины слева к нему приблизилась рука с горящим огнём. Калеб потянулся к нему сигаретой, пробормотав “спасибо”. В этот момент, сквозь затуманенное сознание, он догадался, чья это рука. Хмель отошёл на второй план, мысли полетели с бешенной скоростью, тело напряглось. Исподлобья он кинул взгляд на подошедшего, чтобы убедиться. Да, рядом стоял такой же сверкающий денди, в блестящей обуви, с изумрудными запонками, безупречно белой сорочке. Бабочка ослаблена, плащ распахнут, руки убрал в карманы. Вид беспечный. Купился на то, что перед ним беспомощный пьяница, который уже завтра забудет, что он здесь делал и куда спустил миллион. Калеб подыграл, изображая рвотные позывы. Димостенис поспешно отстранился. Но удержал кутежника за плечо, чтобы тот устоял на ногах. Потом сказал заботливым тоном, за которым трезвый слушатель уловил бы явную насмешку:

Полегче, приятель! Моя обувь не такая дорогая, как твоя сегодняшняя покупка, но я о ней забочусь.

Спасибо, - ещё раз выдавил из себя наклонившийся почти до земли Калеб. И признался в очевидном. - Переборщил.

Надо бы поаккуратнее, - сочувствовал собеседник. - Тем более, когда все в курсе, что у тебя в кармане такая ценная вещь. Как это ты не убрал её в сейф, не попросил прислать курьером? А где твоя охрана?

Ты про это? - Калеб вытащил из кармана свою покупку и поднёс поближе к глазам, словно видел впервые. Рассмотрел и буквально сунул в лицо Димостенису, издевательски вертя во все стороны. - Забавная штука. Меня до глубины души тронула его история. А деньги - так, ерунда. Не здесь, так в Монте-Карло оставил бы.

Что будешь с ним делать?

Не знаю. Я импульсивный, - выговорил с третьего раза, - увидел-запал-купил-забыл. Что с вещами, что с женщинами. Пусть полежит пока здесь, - он грубо сунул бесценную, судя по буклету, реликвию в карман. - Тебя подвести?

Димостенис молчал. Будь они на конкурсе талантов, Калебу дали бы первое место. Его противник начал покрываться испариной, а вена на шее так и дёргалась. От взгляда инспектора это не ускользнуло. Он подливал масла в огонь по полной программе. В это время группа захвата переговаривалась, недоумевая, о чём они так долго толкуют и когда следует напасть на опасного преступника.

Ты внимательный парень, -- настаивал Калеб на том, что ему непременно хочется сделать что-то хорошее для нового знакомого. В то же время он приоткрыл дверь машины, собираясь сесть внутрь. - Как мне тебя отблагодарить?

Пожалуй.., - решившись действовать, произнёс Димостенис. Как только он составил план, спокойствие снова овладело им. - Сделай-ка одолжение! Пересядь. Я поведу. Посмотри на себя, убьёшься на первом же повороте.

Самое время дать сигнал коллегам. Идеальные условия для захвата - преступник ни о чём не подозревает! Если упустить момент, через пару секунд они оба окажутся в машине. И инспектор не только упустил, но ещё и ускорил его словами:

Залезай! Покажу тебе свой любимый бар в Сити!

Мотор взревел, X-Trail покинул парковку с визгом колёс. Миновали ворота, выехали на трассу. Полицейские во главе с Нилом наблюдали этот последний аккорд с замершими сердцами и широко раскрытыми ртами. “И что нам делать?” - услышал Брайн из рации. “Незаметно преследовать”, - ответил он. Больше всего ему хотелось наброситься на друга и ударить его посильнее, ругая последними словами. Но такой возможности не было, поэтому Нил лишь тяжело выдохнул и поспешил на улицу, к машине.

X-Trail остановился на шоссе. Калеб попросил выйти. Он ушёл к кустам на обочине, изображая сильнейшие страдания. Прислушался. Его сопровождали. На этот раз Димостенис не стал проявлять любезность.

Приятель, - деловым тоном сказал он. - Извини, в город я тебя не отвезу. Это сделает кто-нибудь другой. У тебя есть кое-что для меня, будь любезен...

Преступник потянулся к карману с крестом, готовый в случае сопротивления оглушить пьяную в стельку жертву. Калеб почувствовал его настрой. Он резко выпрямился, усмехнулся, в хмельных глазах вспыхнул лихой безрассудный огонёк.

О, да, у меня для тебя кое-что есть, - с улыбкой проговорил он, сдирая с лица искусственные накладки. В ту же секунду сбросил плащ, пиджак, защиту, закатал рукава, оторвав запонки. - Только не то, что ты хотел бы получить.

Воспользовавшись оцепенением противника, инспектор налетел на него с той нечеловеческой яростью, которую придаёт телу литр смешанных благородных напитков. Он повалил Димостениса на землю и принялся избивать, целясь в лицо, но по мере нарастающего сопротивления, захватывая бока и живот. В мгновение ока он превратился из шатающегося щеголя в одну из тех разъяренных химер, которых Арес выпускает на бой с самыми опытными гладиаторами. Димостенис успевал только слегка закрываться. Кровь летела во все стороны, слышался треск костей. Причём не только его. Инспектор в запале вывихнул себе пару суставов, а кожа на костяшках совсем стёрлась. Больно не было никому. На Калеба действовала алкогольная анестезия и адреналин. Димостенис привык терпеть боль. Но его испуганный взгляд сквозь опухшие от синяков и крови глаза с каждым ударом сменялся на удивление, а позже - восторг. Наконец, бессмертный уловил момент и расхохотался. Он смеялся так громко и искренне, что пришла пора испугаться Калебу. Выплюнув очередной бордовый сгусток, поверженный оппонент прохрипел:

Инспектор! Как я рад нашей встрече! Вот уж неожиданный сюрприз!

Он собрал волю и остаток сил и резко толкнул полицейского в сторону. Освободившись от тяжести его тела, поднялся на корточки и по-кошачьи, от земли, сам набросился на Калеба. Оба стали кататься кубарем по земле, ударяя без разбора, изо всех сил.

Поединок прервался силами десятка полицейских из машин преследования. Троих хватило, чтобы оттащить инспектора. Семеро держали полководца. Испачканные в грязи и крови, соперники долго ещё тяжело дышали, глядя друг другу в глаза на расстоянии нескольких десятков ярдов. Димостениса заковали сразу в несколько наручников. Подоспела машина скорой помощи. Сначала туда отвели преступника, так как у него было очевидно больше увечий. А Калебу принесли воды, чтобы промыть раны. Нил отпустил ассистента, вызвавшись самому ухаживать за раненым офицером полиции.

Если бы не он, я бы сам сделал с тобой тоже самое, - приговаривал он, поливая воду на руки Калебу. - Ты чуть всё не испортил.

По-моему, я победил по очкам, - возразил друг бодрым голосом.

Не придуривайся! - крикнул старший инспектор. Но, естественно, забота в нём преобладала. Так что дальше он смягчил тон. - Отклонился от плана только для того, чтобы набить ему физиономию? Я понимаю, что у тебя к нему есть личные счёты, но это же, как минимум, не профессионально.

Зато я отлично себя чувствую. С момента последней нашей перестрелки в порту не был так счастлив.

Тогда чуть не погиб патрульный.

Конечно, - Калеб посерьёзнел. - Прости. Ты прав. Но на этот раз никто не пострадал. Я рад этому, вот, что я имел в виду.

К ним подошёл врач и доложил, что задержанный легко отделался. Переломов много, но угрозы здоровью нет. Ему вкололи обезболивающее и успокоительное. Ближайшие полчаса он останется в полицейской машине. Вести его и даже трогать в течение этого времени не рекомендуется.

Отлично! - выпалил Калеб. - Я посижу рядом и посторожу.

Стой, - приказал начальник. - Доктор, сначала вколите инспектору Эвансу тоже самое.

Покинув машину скорой помощи и переодевшись, Калеб сел на переднее сиденье машины с задержанным. Тот, казалось, задремал за решёткой. Но инспектор не обратил на это внимания.

Как тебя снова подпустили ко мне? - Димостенис открыл глаза и заговорил первым. - Ты же меня чуть не убил.

Пообещал им, что и пальцем тебя не трону. Моему слову пока ещё верят. Чего нельзя сказать о тебе. Обезбаливающее? Полчаса покоя? Серьёзно? Для тебя же наша возня была, как щекотка.

Ну, зато у нас появилось время спокойно поболтать.

Калеб сел вполоборота, а Димостенис расслабленно развалился на заднем сиденьи. Их разделяли перекрёстные железные прутья, а на каждой конечности задержанного была пара наручников. И оба знали, что это не имеет никакого смысла. Хорошо, что преступник не стремился сбежать немедленно. Ему по-настоящему хотелось остаться с инспектором наедине. Хотелось сказать многое. Но он раскрыл рот и...ничего. Все слова улетучились в самый ответственный момент. Пришлось выуживать их по частям и вразнобой. Красивой речи не выходило, как бы Димостенис, великий оратор, ни старался.

Наши цели относительно друг друга предельно ясны, - начал он. - Обожаю, когда всё так просто. Никаких тебе интриг, притворства. Позвольте признаться, что я вас глубоко уважаю, инспектор.

Калеб молча кивнул. Если бы не презрение в глазах, его покерфейс указывал бы на полное безразличие к происходящему. Он скрестил на груди руки, не желая снова пускать их в ход. Но Димостенис не обращал внимания.

Полагаю, мордобитие не входило в планы ваших коллег? - усмехнулся задержанный. - Видимо, про наши с ней отношения вам рассказали. Что ж, это свидетельствует о высокой степени доверия. Мои поздравления! Так о чём я? Подраться - это ваша личная инициатива, чтобы отомстить за возлюбленную. - Калеб поднял бровь. - Да ладно, мне отлично знакомо это чувство. Вы ради неё на всё готовы. Сам также страдал веков одиннадцать назад. В знак своего расположения, открою секрет. Я отрезал ей крылья не для того, чтобы раз и навсегда избавиться от преследования. Хотел увидеть её позор, замучить до смерти, убрать с глаз долой. Только с одной целью - к жертвам я не питаю слабостей. А к ней питал, ещё какую!

Но она стала сильнее. И теперь ты жертва.

О, да. Ваше совместное выступление в порту меня поразило. Она также прекрасна, как раньше. И защищает вас изо всех сил, как я неоднократно убедился. Как же долго я ломал голову, почему вы остались живы после нашей первой встречи! Падение с крыши одиннадцатиэтажного дома - шутка ли? В вашем лице она искупляет свою вину за предыдущие смерти. Когда Илью после расстрела сбросили прямо в прорубь на Фонтанке, она так отважно нырнула за ним под лёд. Так рыдала над телом. Мне рассказывали о девушке свидетели, но тогда я решил, что это какая-то его подруга. Не знал, что Гару жива.

Внимательный и тонкий психолог, он различил в инспекторе уже не бесстрастного палача, а внимательного слушателя. Невольно Калебом завладели истории этого представителя сонма бессмертных. Что ни говори, а люди беспомощны перед любопытством, когда их с головой захватывает сюжетная линия. Оба понимали, что слушатель жаждет продолжения. Димостенис внутренне ликовал. Со времён их общения с гаргульей не было в его окружении ни одного человека, которому можно было бы открыть душу. А раз перед ним тот, кого он сегодня собирается убить, - это ли не прекрасный повод излить так долго сдерживаемые знания, чувства и сокровенные мысли?

Уж простите, вы сами вызвались слушать мою исповедь, - с притворным стеснением продолжал рассказчик. - Все эти годы я тоже не деградировал, как все думают. Перерыл кучу доступной мне литературы, изучил источники, наиболее близкие к священным тайнам Ватикана. Не удивляйтесь, инспектор, мне прекрасно известно о тайном хранилище. Доступа туда, конечно, я не имею. Но это не принципиально, когда есть способность убеждать. Один человечек находит и переписывает для меня нужную информацию. Так, я выяснил, что получил в награду от гаргульи после своего побега. Неосуществлённая, по какой-либо причине, казнь после чтения души с целью уничтожения делает жертву гаргульи неуязвимой для неё самой. Вот это повезло, правда?

Калеб покачал головой, но ничего не сказал. Наверное, он не имел права вносить корректировки в эту давнюю историю, поэтому избрал стратегию молчаливого слушателя.

Но ещё кое-что будет интересно вам ни в меньше степени, чем мне. Охотно поделюсь сведениями! Заранее прошу прощение за жестокое разочарование, которое вас непременно постигнет после нашего разговора. Поверьте, я делаю это с целью помочь вам избавиться от пагубной страсти к этому беспощадному чудовищу.

Инспектор метнул злобный взгляд.

Защищая её, вы свято верите, что действуете во имя добра. А я - мировое зло, хуже Люцифера, верно? Попробую раскрыть ваши глаза. Солнечный свет очень красив, не спорю, но он слепит. Начнём с простого примера. Она держится на расстоянии? Да. Свершает казни во имя своего отца с младенческой чистотой во взгляде? Да. Пресекает все ваши попытки проникнуть в её сокровенные тайны и оправдывает это сводом древних семейных законов? А как иначе, это же гаргулья! Так вот, что я вам скажу: она ежедневно врёт вам. Вместе с крыльями я отнял саму её природу, знаете ли. Она почти шесть веков пробыла человеком. Позвольте, я повторю: че-ло-ве-ком. Так что бросьте этот детский сад с его невинностью! Всё она прекрасно чувствует и понимает! При новых крыльях она всего сто лет, не могла же так быстро забыть. Инспектор, вы слушаете?

Димостенис встревожился. Полицейский смотрел на него в упор странным, отсутствующим взглядом. Задержанный не знал, что конкретно происходит в голове этого человека, но ясно одно - там, внутри, никого нет. Замешательство Калеба длилось недолго, однако этого времени хватило, чтобы в мыслях пронеслись основные тезисы всех разговоров с гаргульей. От первой встречи на террасе до вчерашнего вечера. Суть своей истории она не искажала. Но как насчет личного отношения к деталям? Если Димостенис хоть немного прав, то всё, совсем всё выглядит по-другому. Но Гару не способна манипулировать настолько жестоко. Калеб уверен в этом безапелляционно! Последняя мысль перед тем, как его сознание снова наполнилось осмысленностью, была воспоминанием: в своё время Димостенис уговорил гаргулью помиловать его. Заговорить зубы простому человеку для него легче лёгкого. В зрачках снова зажглось внимание, будто он вышел из гипнотического транса. Ну-ну, продолжай.

Гаргульи оказались намного способнее к регенерации, чем я предполагал. Думал, девочка не выживет в мире людей. Или же состарится раньше, чем бессмертие возвратится в её тело. Теперь понимаю, как ошибался. Нужно было убить её самому, когда был шанс. Впрочем, не важно. Без вас она станет безобидна для меня. Мне, правда, жаль, что мы не на одной стороне. Не верите? Я рискую жизнью каждую минуту, пока вы существуете - вот, насколько мне дорого ваше общество. Что, птичка ещё не скоро прилетит за мной? Не хочу терять ни минуты! Слушайте же.

Следующие сведения, которые Димостенис почерпнул из доступных ему источников, доказали полицейскому, какую серьёзную работу проделал бывший полководец, переосмысливая историю пантеона и мирового сообщества в целом. Пожалуй, в упорстве и тяге к анализу он не уступал Гару. Неужели и это качество у них общее? По словам рассказчика, происхождение светоносных карательниц намного сложнее, чем они описывают. Называть Зевса отцом Гару начала, когда они стали неразлучны с Афродитой и та везде начала таскать с собой светоносную. Прочие гаргульи зовут так только одного бога. Конечно, за давностью происшедшего свидетелей, кроме создателей, нет. Но существует легенда.

Хотя бог-отшельник удалился с олимпийского пьедестала и сложил свои обязанности, семья чтит его, как одного из наиболее могущественных, по сей день. И чтила всегда. Именно он взял свет, придал ему форму, наделил могуществом. Посейдон помогал, но лишь отчасти, дабы свет стал материален. Зевс всего лишь вдохнул жизнь, соединив эти два элемента. Таков процесс создания легиона крылатых бестий. Когда я это узнал, то понял, кто настоящий отец Гару. Именно он пришёл к ней на помощь в тот день, когда…

Когда ты пытался убить собственное дитя, - напомнил инспектор.

Что? А, не в этом дело. Понимаете, Аполлон услышал её и прислал сестёр на помощь. Не Зевс. Кстати, и про себя я давно всё выяснил. Не считайте меня наивным простаком. Медальон оказался в моей семье случайно. Но он был подарен мне при рождении, именно мне. Так что, хоть я и лишён единственной ниточки, которая связывала бы меня с Олимпом, от привилегий отказываться не собираюсь.

Почему для тебя так важно, кто отец Гару, раз ты отказался от Олимпа? - спросил Калеб.

Он не желал, чтобы попутчик навязывал ему свой взгляд на устройство мира. Однако цели богоубийцы значительно изменились за последние столетия. Если не Зевс и не титаны Тартара, то кто его цель сейчас? Но не успел Димостенис ответить, как к машине подошёл молодой констебль. Он доложил инспектору, что все формальности на месте задержания улажены, и машины готовы отправляться в город. Поскольку ехать предстояло кортежем, старший по званию разрешил констеблю надеть наушники и медленно вести автомобиль. Димостенис мог продолжить свой рассказ, пока инспектор Эванс следил за дорогой.

Мне придётся начать издалека, - подумав, признался пассажир на заднем сиденье.

Сделай милость, мы долго будем ехать.

Боги никогда не признавали ничьих интересов, кроме собственных. Ещё в положении любимца я с грустью наблюдал, что мои соплеменники для них - расходный материал. При этом считал, что быть орудием - моя миссия, раз я родился с необычными способностями, к тому же прихожусь роднёй Зевсу. Близость к Аресу и Аиду считал честью. Радовался любой возможности услужить. Ждал, когда меня похвалит повелитель, что живёт в неприступном дворце на вершине горы. Но всегда хвалили и чествовали Ареса. Ни обо мне, ни о лучших моих воинах не сказано ни слова. Постепенно это начинало бесить. Арес догадался о моём настроении и подарил бессмертие в надежде порадовать меня. Ему это удалось. На некоторое время. Но позже я с ужасом стал осознавать, как жестоко обманулся. Вечная жизнь стремительно обесценивалась. Врагов почти не осталось, я убивал сотни тысяч ради внимания своего патрона. Но смерть каждого солдата моей собственной душе не приносила радости. Я не получал взамен ничего. Вы, наверное, удивитесь: как же так? Походы, пиры, драгоценности и красавицы без счета. Каждый день - новое приключение. Разнообразие, вечное движение беззаботной жизни. Через тысячелетие меня уже тошнило от беззаботности. Я не хотел больше воевать и проливать чью-то кровь. Достиг всего. Выше только Олимп. А ниже - не по чину. И вот светлый луч в этом непроглядном болоте тоски - любимая женщина. А её главный враг - Арес. В то время я так отчаянно нуждался в побеге от рутины, от самого себя, что готов был пойти за любым, кто мог бы отплатить мне тем, чего я по-настоящему хочу. Я захотел любви. И пошёл за Ринарой слепо, не думая о последствиях. Было у вас такое, инспектор?

Димостенис знал, куда бить не только в сражении, но и в разговоре. Калеб молчал. А собеседник слышал в этом утвердительный ответ и был доволен своим тонким намёком. Разделяя его чувства, инспектор перестанет быть таким самоуверенным. Нет, не грубая сила и жестокость привели этого греческого юношу к славе в далеком прошлом, не злоба, не тщеславие. Если бы его интересовали только реки крови, он бы не заботился так о собственных воинах. Калеб вдруг вспомнил, как Гару обмолвилась однажды, мол, Димостенис иногда одерживал победы над противником, полностью сохранив своё войско. Он мог долго и кропотливо изучать врага. И знал, когда нанести быстрый, меткий удар. Действовал избирательно, выбирал только равного по силе. И искренне сожалел, когда в мясорубку попадали невинные жертвы. Тысячи жертв. Но всех, кого мог, он защищал благодаря выдающимся навыкам философа.

Когда ты начал убивать для собственного удовольствия? - неожиданно для самого себя поинтересовался инспектор. А вот это уже вопрос вовлечённого в сюжет человека! Димостенис с наслаждением улыбнулся. Их неравнодушие друг к другу становилось взаимным.

После её смерти. Арес отнял у меня последний смысл существования, при этом оставив в живых меня.

А как же его семья, его армия? Ты объявил войну.

Уверен, о моих мотивах вам известно. Мы с Гару однажды славно побеседовали на эту тему. Ах, да, раз я тогда удрал, значит, лицемерил на исповеди! Вы же все так думаете? Я сказал чистую правду. И своим взглядом она это увидела. Хотя бы здесь моё слово чего-то да стоило. А вам, инспектор, я скажу, что в моих планах не было уничтожать богов. Меня снова использовали. Ринара знала о Тартаре всё. Гости оттуда были её вечными спутниками. Она поведала мне о судьбах тех, кто заперт в недрах вулканов. Я жалел их до слёз. Вспоминал страдания Прометея. А ведь он хотел оградить людей от произвола богов. Дать им хоть какую-то возможность защищаться. Огонь, оружие, ремёсла, знания - просто, чтобы иметь будущее на земле, а не зависеть от прихотей громовержца. В Прометее я видел своего учителя. В остальных титанах - собратьев. Конечно, я принял их сторону. Вместе мы должны были лишь низвергнуть Зевса. Пусть бы он оставался на Олимпе, но отдал в полное наше распоряжение остальной мир. Там бы я восстановил царство справедливости, свободы, самоопределения. Подумайте, вы же детектив, какой у меня был мотив устраивать Апокалипсис? Воссоздание нового мира людей, где я стал бы их предводителем заняло бы меня ещё на много тысячелетий. Это был желанный смысл существования. Ринара подбадривала меня. Хотя она и была смертной, но наши дети, мой род, за продолжением которого я мог бы наблюдать воочию, стали бы мне утешением после её кончины. И что я получил, развязав войну?

Вот именно, что ты получил?

Титаны остались каменеть в Тартаре. Они не вышли наружу, чтобы устрашать олимпийцев. Демоны и ожесточённые пленники Геенны составляли моё бравое войско. Эти злобные существа хотели лишь крушить всё вокруг. Я едва справлялся с командованием. Они саботировали приказы. Не брали пленных. Бросались в бой с заведомо превосходящими силами. Мной двигала цель, ими - слепая злость. Светоносные гибли один за другим. Я понял, что открыл ящик Пандоры, когда уже не мог управлять солдатами. Поэтому бросил коня и дрался сам за себя. Титаны не только не шли на помощь, они ещё и подстегивали своих безумных подданных нарушать мою волю! Я нужен был им лишь для объявления войны. Дальше мои планы никого не интересовали. В очередной раз насолить громовержцу, напомнить о превосходящей силе, заточённой в недрах его мира, ударить младшего выскочку-брата - такое было их ничтожное желание. Конечно, если бы мне повезло, они с радостью разобрали бы по камешкам дворец и переселились на поверхность, оставив небесный Олимп на растерзание жителям преисподней. О судьбе человечества на сей раз они больше не пеклись. И всё же, раз Зевс не уничтожил их, когда мог, правители Тартара не ставили себе такую цель и в отношении него. Лишь поломать его безмятежную жизнь, возможно, отомстить за Прометея. Всё. Я стал предлогом для этой мелкой пакости. Клянусь, я пытался остановить Ринару, когда она устремилась к Селене. Богиня погибла от моего меча, но я спасал жизнь любимой. И только потом осознал, что я натворил. Аполлон - вот истинная гроза Олимпа, а вовсе не Зевс. И я убил его жену. Арес отомстил мне тем же. И поправить что-либо стало невозможно. Мы все проиграли тогда. Боги меня прокляли. Я думал, бог-Солнце исполнит моё единственное на то время желание - заберёт дар Аида и убьёт. Но он послал гаргулью, которая причинила куда больше страданий - открыла мне правду о Ринаре. Моя жена не разделяла мечты о новом мире и спокойной жизни в кругу многочисленных детей. Подобно демонам, она жаждала уничтожения всего вокруг. И мой клинок, подаренный Аресом, в груди Селены - это часть её замысла. Сделать невозможным примирение раз и навсегда. Узнав правду, я проклял Тартар. Свой последний приют. Сжёг нежное, такое хрупкое, но адски сильное тело любимой и больше никогда ни в грош не ставил женщин и детей. Вернулся на землю и стал жить каждый день, как последний, ожидая справедливого возмездия. Но ждал я самого Аполлона, а не его посланников. Ибо я отнял у Всевышнего самое дорогое, что у него было…

Постой, - перебил Эванс. Он надеялся, что констебль ничего из вышесказанного не слышит сквозь наушники. Тот технично дёргал конечностями и барабанил по рулю. Можно не волноваться, они всё равно, что одни. Калеб уже всецело принадлежал рассказчику. - Ты оговорился. Назвал Аполлона Всевышним.

Я назвал его со всем почтением, как и подобает! - Возразил полководец. - Что члены семьи рассказывали вам о сотворении мира?

Мы не говорили об этом…

Надо же. Простите, не учёл. Исправлюсь. Я проанализировал весь жизненный путь солнечного бога до тех пор, пока он не пропал, забросив наш мир. Всё указывает на то, что Творец, имя которого никто не называет, тот, кто был родителем всех олимпийцев, тот, чья длань простёрлась над большим залом дома всех религий, - это он. Греки, а за ними и римляне, по неведению, или, напротив, сознательно, поставили его на второй план. Сделали сыном Зевса и Леты (она тоже, кстати, спокойно живёт в Тартаре). Но я всегда почитал ум более древних цивилизаций. Поскольку пантеон един, в разных странах отличаются лишь имена богов. Египтяне не скрывали истины. Ра - вот отец всего сущего. Когда я был ещё слугой Ареса, помню, как его брату доставляло удовольствие пребывать именно в Африке. Там он встречал достойное поклонение. Хотя никогда не кичился истинным своим значением перед остальными членами семьи. Славяне также почитали Дажьбога, как важнейшего. Перун был ему ровней, но что другое имеет смысл без солнечного света? Как вы, наверное, слышали, я провёл несколько лет в роли тотема одного из последних племён из ветви инков. Не случайно. Там я познал людей, которые помнят истину с наиболее давних времён. Главная их легенда об основании государства Тауантинсуйу называет первого правителя Манко Капака сыном Инти и Кильи. Инти - никто иной, как Солнце, а мама Килья - Луна. Поверьте на слово, инспектор, эта легенда не врёт. У Аполлона и Селены было много детей-правителей по всему миру. А почитать их не переставали ещё совсем недавно, в эпоху Колумба. В Индии Сурья (он же Вишну - хранитель мироздания) - один из трёх главных божеств. Вишну обитает в водах космоса, где дремлет в ожидании своего часа. Даже творец Вселенной Брахма рождён Вишну. Индуизм вообще далеко зашёл в описании пантеона. Видимо, они знали гораздо больше, чем могли выразить, вот и запутали всё окончательно. Все эти сравнения и навели меня на мысль: Аполлон - Творец всего сущего. Свет любой звезды, Солнце не исключение, - единственная погибель для всех форм жизни, обитающей в нашем мире. Возникни у Гелиоса желание, он способен спалить всех нас за считанные минуты. Хотите больше доказательств, детектив? Ангелы - это свет. Гаргульи - это свет. Возможность путешествовать от одного солнца до другого с самой быстрой скоростью, то есть находиться в космосе, как в собственном доме, повелевать циклами создания и разрушения (рождением и взрывом звёзд), обязанность поддерживать законы мироздания и уничтожать зло - всё это признаки Аполлона. Ах, индийцы, откуда они всё о нём знают? Неужели, это любимый народ нашего Создателя? Вы всё ещё сомневаетесь, что отец Гару - самое всемогущее существо во Вселенной?

Если так, то ты и правда решил, что он будет уничтожать землю ради тебя одного? Не слишком ли ты много придаёшь себе значения?

Я убил его жену, дочерей, других родственников. Даже если не собственной рукой. Быть полководцем означает нести ответственность за своих людей. Меня предали, но довериться им - был мой выбор. Поэтому каждая капля крови в той войне - на моих руках. Я всего лишь ждал возмездия. Поэтому стал таким, о котором ты наслышан. Жестоким тираном, жадным до власти. Убивал для удовольствия. Не просто казнил безоружных, но изысканно их пытал, совершал самые мерзкие обряды, пил кровь, вырывал сердца. Я жаждал за все свои деяния получить персональное приглашение в ад.

Послушать тебя, так ты путём мракобесия спасал человечество.

Ну, однажды я задал себе тот же вопрос: не слишком ли я ничтожен для того, чтобы Всевышний охотился на меня? Он игнорировал всё, что я делал после войны. Но нет! Я не ничтожен! Я ровня любому олимпийцу: удачлив, силён, бессмертен! Раз так, то почему бы соплеменникам и для меня не стать расходным материалом, чтобы я добился, наконец, своей цели. Обидно видеть, как иной смертный стяжает расположение того или иного бога. Мудрецы, монахи, правители не делают ничего, на что способен я, тем не менее, их уважают в Афинополисе, с ними беседуют светоносные. В то время, как я, при всех своих возможностях и деяниях, меняющих ход истории, остаюсь изгоем.

Всё-таки возомнил себя богоподобным? Я так и знал.

О, нет. На этот пост посягать опасно. Я убивал солдат на поле боя. Я жестоко обращался с крестьянами. Я был полубогом в племенах, где мне приносили человеческие жертвы. Вам трудно это признать с точки зрения закона, но посмотрите на мои доводы, как посвящённый в божественные тайны человек. Ведь я знаю, куда именно все они отправляются. И всего лишь приближаю неизбежное. Мученики после смерти получают гораздо больше, чем во время их жалкой, незаметной жизни.

Калеб тяжело выдохнул. Машина остановилась возле участка. Констебль посмотрел на инспектора. Тот попросил оставить его с задержанным наедине ещё на несколько минут. Нил подошёл и через окно спросил, как дела? Калеб уверил, что всё в порядке, и очень скоро он приведёт Димостениса к дежурному. Он начал допрос без протокола, в машине, преступник активно сотрудничает, пусть старший инспектор проследит, чтобы никто им не мешал. Нил кивнул и пошёл отдавать распоряжения своей команде.

Я хотел бы поверить в твоё благородство. Но эти двойные стандарты просто омерзительны. Нет, Димостенис, ты не заслуживаешь понимания. Что бы ни приготовила тебе Гару, это будет справедливое решение.

Всю жизнь был уверен, что именно я приношу справедливость в этот мир. Караю тех, кто заслуживает наказания. Стремлюсь найти утешение для отчаявшихся. Добиваюсь власти, чтобы однажды привести человечество в лучшую реальность. Однажды я проснулся и понял - ждать, когда Аполлон придёт за мной, нет смысла. Нужно действовать, пока руки развязаны. Нам не нужны Олимп и Тартар. Можно строить мир без подчинения и страха прямо на земле. Вся моя жизнь с тех пор посвящена этой идее. Но соратники либо быстро умирают, либо не понимают, либо боятся брать на себя ответственность. А что можно сделать в одиночку? Не так уж много. Почему кару богов и даже встречу с Люцифером на пороге смерти вы принимаете, как должное, а от революционных идей бежите, как от огня? Революции - мой конёк. Последнее, что мне осталось, как я недавно осознал, в корне изменить мировую экономику. Начинать нужно с малого - с глобальной торговой корпорации.

Которая будет спонсировать мировой терроризм и нарко-коридоры…

Каждый мой шаг вам известен, инспектор! До чего же вы хорошо меня знаете. Ей богу, я не хочу лишиться единственного человека, который меня понимает!

Я тебя не…

Без возражений, прошу! Не поддерживаете - это одно дело. Но вы в курсе всех моих желаний, замыслов, недостатков. Смею назвать вас самым близким своим доверенным. Если бы мы только могли найти путь к сотрудничеству. Пока вы рядом со мной, Гару легко уничтожит меня. Но если бы вы убедили её этого не делать, как думаете, она послушала бы?

Димостенис, ты сам себя слушаешь?

О, да. Калеб Эванс, дослушайте последнюю просьбу арестанта. Выполните её. Гаргулья питает к вам огромное доверие. Я без всяких способностей вижу в вас благородного человека, умение мыслить нестандартно и куда шире, чем большинство людей. А с имеющимися знаниями, для каждого из нас, и для неё, и для меня, вы незаменимый помощник. Поверьте мне, что я готов оставить преступный мир и, будь у меня связи с представителем закона, заняться бизнесом, который однажды принесёт человечеству огромную пользу… Она же прочтёт вашу душу и увидит, как мы оба искренне желаем добра.

Не читала и не будет. Потому что она верит мне и без этого.

Ооо, инспектор! Я сражен окончательно. Неужели её человеческая природа дала-таки о себе знать? Вы дороги ей не меньше, чем мне. Тем более, тем более я всей душой хочу союза с вами.

Димостенис, нам пора в участок. Ни слова больше.

Последнее! - отчаянно взвизгнул задержанный, когда Калеб собрался выйти из машины. - Вы много слышали об отцах Гару, о сестре, о тётях и дядях. О матери Гере. А что вы слышали о ее брате?

Калеб замер, ухватившись за дверную ручку. Пусть Ди расскажет последнюю историю и отправится уже в камеру. Дольше тянуть время не стоит. Инспектору ещё нужно всё подготовить к визиту гаргульи.

У неё нет братьев, насколько мне известно.

Что бы вы без меня делали! - Радостно всплеснул руками Димостенис. - Вот и внимательный слушатель. Я же поведал, что Аполлон повелевает всем светом во Вселенной. Да и без меня, вы же читали Библию? Кто сотворил ангелов, тот создал и гаргулий. А кто способен отнять у любого из этих существ свет? Тоже Создатель. Место света занимает тьма. Всегда. Неизменно. Вернёмся к Талмуду. Всемогущий низверг Самаэля править адом. Аполлон отнял у ангела свет, повелев карать грешные души их же деяниями. Никто иной, кроме светоносного бога, не смог бы сотворить такое с ангелом. У них один отец, инспектор, Люцифер брат гаргулий. Не верю, что она о нём не упоминала.

Она однажды защищала его, - вспомнил Калеб, обдумывая услышанное.

Ещё бы! Единственный, любимый, страдающий брат! Представьте, что будет, если Аполлон сотворит такое не с одним ангелом, а со всеми? А если захочет призвать оставшихся дочерей для своей мести - это произведёт эффект взорвавшейся сверхновой звезды. О, мы все под его колпаком. Обладатели таких знаний обязаны держаться вместе, не находите? Кровожадные жители Тартара покажутся бедными овечками, если Творец вернётся из своей кельи рассерженным. Хотя для уничтожения жизни совсем необязательно ждать Аполлона. Я недавно выяснил, что Гару побывала в Тартаре. Именно оттуда её несокрушимые доспехи, больше нигде нет жидкого золота. Неужели вы думаете, что титаны, которые старше самих богов, настолько жалки, чтобы поддаться обаянию девочки? Её бесстрашие и сила заинтересовали этих манипуляторов, только и всего. Помогая гаргулье, они присматривали себе следующего полководца. Поиск достойного возглавить очередной поход против Олимпа ведётся с тех пор, как разбили меня. И ваша подружка - та, на кого следующего они положили глаз. Завербовать непобедимое светоносное существо - всё равно, что создать того самого Антихриста. Для этого нужно обратить её душу к мраку. Жаль, у гаргулий нет души, как и у демонов. Но есть способность критически оценивать обстановку. Когда ей будет по-настоящему плохо, силы Тартара окажутся рядом. А чёрная полоса наступает в любой жизни, рано или поздно. И, наверное, первым шагом во тьму для неё станет ваша смерть, инспектор.

И тут Калеб не стал сдерживаться. Впервые он позволил себе высказать собственный взгляд на мир бессмертных. Он знал и понимал достаточно, а видел, возможно, больше, чем его оппонент, чтобы достойно возразить. Хорошая попытка вербовки, Димостенис! Мастерская. Но не по отношению к человеку, который побывал и на Олимпе, и в Тартаре. Большая часть подземного мира - это вечная тьма с её полупрозрачными жителями, не имеющими желания не то, что сражаться за какие-то идеи, но и существовать самим. Димостенис возглавлял армию верхушки не менее индифферентного общества, чем олимпийское. Он, Калеб, своими глазами видел угнетённых созданий. Бесправных, лишённых самой сути жизни. Но существующих вопреки всему. А они видели его. И ластились к гаргулье. Если полководец так отчаянно ратовал за равные права для всех, почему тогда сам не спустился в жерло и не взглянул на место, которое называл домом? Почему слепо пошёл за братьями ненавистного Зевса? Наступил на те же грабли с той же семьёй. Сейчас, строя планы по улучшению мира, сам живёт в страхе перед своим главным врагом. Вместо того, чтобы молить о прощении и добиваться права на встречу. Он уничтожает его детей, а не ищет контакта с ними. Не дождался вердикта гаргульи, когда имел возможность, наверное, единственный раз по-настоящему сблизиться с кем-то из семьи. Не по причине своих заслуг, а вопреки своим проступкам. Гару жалела обитателей вечной тьмы также, как сочувствовала богоубийце. Разве заслужила она наветы на своё племя? И, наконец, Творец, кто бы он ни был, ни за что не станет уничтожать своё детище. Добро, зло - суть их едина. И он одинаково жалеет как святого, так и грешника.

Найди того, кто ведёт себя так - его имя и будет именем Бога, - заключил разгорячённый инспектор.

Димостенис не ожидал нарваться на такие глубокие знания системы. Поражённый, он лишь проговорил:

Никто не ведёт себя так, как ты описал.

Значит, мы с ним просто не знакомы. Не наше с тобой дело - рассуждать о Творце. Быстро в участок!

Инспектор взглянул на полководца через правое плечо. Его привлек металлические звук. Пока он говорил, то не замечал происходящего вокруг, слишком увлёкся спором. Теперь же собирался выйти из машины, чтобы открыть заднюю дверь. Но пассажир задержал его словами:

Благодарю за поучительную беседу. Я получил огромное удовольствие от этой поездки. Но мне уже пора, - сзади снова лязгнул металл. Краем глаза полицейский заметил, что запястья преступника свободны, а сам он возится с левой щиколоткой. - Я не в обиде, что вы отказались от сотрудничества. Просто надеюсь, что мы больше никогда не увидимся. Это мой вам подарок. Будьте истинным сыном своей нации, как поётся у Pink Floyd в песне Time: “Hanging on in quiet desperation is the English way”.

С этими словами Димостенис освободил оставшуюся ногу и, разломив браслет пополам резко воткнул металлическую дугу в плечо открывшего дверь инспектора. Толстый штырь в мышце причинил огромную резкую боль. Преступник проскочил мимо раненого и пустился наутёк. Полицейские, заметившие неладное возле машины, бросились на помощь. К тому моменту, как они подоспели, Калеб уже вырвал из плеча часть браслета и бросился догонять Димостениса. Сержант Джоули заглянул в салон в надежде найти там пистолет инспектора, так как видел, что тот пустился в погоню безоружным. Но вместо этого нашёл на сиденьи охотничий рожок, выпавший из кармана. Сержант повертел его в руках, пытаясь понять, для чего нужна эта вещь. Слегка дунул, звук ему не понравился (таким не подать сигнал тревоги), поэтому полицейский оставил вещь там, где нашёл её, и побежал вслед за двумя антагонистами.

Просто так не уходят из этой игры

Всё, мне пора, - Гару прервала речь гостьи, которая вместе с ней и Афродитой дожидалась в покоях верховной семьи, когда Гера сменит туалет.

Пенорожденная взяла её за руку. Зевс находится в соседнем помещении, мимо него сейчас не пройти. Гаргулья, однако, проигнорировала это. Устремилась к порогу, где путь ей преградили фрейлины и Афина. В комнату моментально набилось два десятка гостей, все шумели и теснили друг дружку. Спорить в таком обществе рискованно. Пока сестра проталкивалась сквозь толпу, Афродита увязалась за ней. Догнала уже за дверью.

Почему ты так резко решила уйти? Сейчас начнётся вторая часть церемонии.

Меня зовут.

Кто тебя зовёт, дочка, если все мы здесь? - услышали сёстры за спиной голос отца. Конечно, от допроса не отвертеться. Что ж, придётся противостоять главе семьи. Ждать нельзя, если Калеб использовал рожок, то дело по-настоящему плохо.

Я лечу на землю. Людям нужна моя помощь, - смело выдала Гару. Слишком уж смело в глазах отца, отметила про себя богиня любви. Она настроилась защищать золотую птицу, в которую гаргулья превратилась, покинув покои Геры. Но красноречие пенорожденной на этот раз не пригодилось.

Тебя и правда заботят люди в день рождения твоей матери? - искренне удивился Зевс. Он не выглядел рассерженным. Напротив, праздничная атмосфера и подношения Диониса сделали его добродушным. - Если она узнает, то разозлится. Может, они подождут денёк? Сколько им ни помогай, у них всегда какие-то трудности.

Тут другое дело, - дальше придерживалась политики откровенности гаргулья. - Один человек выполняет мою работу…

Так они для этого и нужны, дочь. Ты молодец, что научилась ими управлять. Не зря я отметил тебя ещё на заре создания вашего племени. В тебе есть особые задатки лидера.

Спасибо, отец. Но сегодня этот человек не справится без моей помощи.

Значит найдёшь получше. Правда? - рассмеялся он и подмигнул Афродите. Та лишь вяло улыбнулась. Страшно было вмешиваться в разговор. Гаргулья намного смелее детей Зевса.

Другого, кто побывал бы со мной во тьме Тартара? Не думаю.

Отец сменил выражение лица. В нём промелькнул интерес. Если бы сёстры не знали его, то решили бы, что увидели в этом взгляде уважение. Однако Зевс не уважает людей. Он их селекционирует и радуется особо удачным экземплярам - не более того. Отец задал лишь один вопрос:

Чем, говоришь, вы там занимаетесь?

Решаем проблему, непосильную богам, - отрезала Гару. Ну, в самом деле! Сколько можно тратить время на пустую болтовню? От Олимпа до Англии она доберётся меньше, чем за минуту. Однако её задерживали уже минут на десять. Тем не менее, за такой ответ от любого существа в мгновение ока не осталось бы мокрого места. “Безрассудная девчонка”, испугалась Афродита. Зевс хмурился и смотрел на названную дочь. Та всерьёз собралась отстранить его могучее тело в сторону, чтобы выйти. Но когда она подошла вплотную, он уступил дорогу, всё также молча. Любопытство в глазах горело светлым огнём.

Что передать маме? - бросила вслед Афродита.

Что я принесу каждому по магнитику с Биг Беном, - долетел до них голос из коридора.

По дороге к земле Гару каждую секунду ожидала погони из гарпий или удар молнией, которая опалила бы крылья. Но ничего такого не случилось. Отец не принял обиду всерьёз. Наверное, сегодня он больше думал о том, как порадовать супругу, а не о бунтарстве детей. Не исключено и то, что он давно знал о похождениях Гару (ведь слуг-надзорников у него полно), и наблюдал, чем закончится дело, с интересом ребёнка, подбросившего гусеницу в муравейник.

Димостенис хорош в погонях. Лучше всего - в погонях по крышам. Первым делом он залетел в подъезд ближайшего дома и устремился на чердак. Выбравшись под открытое небо, остановился перевести дух. Переломы и ушибы напомнили о себе в неподходящее время. Восемнадцать этажей пришлось бежать по лестнице, поскольку оба лифта оказались заняты. Без особого удивления он наблюдал и появление на крыше инспектора. Тот оставил телефон и рацию в машине. Остальные полицейские стояли на ушах, пытаясь понять, куда скрылись два человека. Нил распорядился поднять в воздух вертолёты. Глубоко вдыхая влажный ночной воздух, Димостенис держал руку на том месте, где осколок ребра особенно больно врезался в лёгкое. Он приветствовал Калеба, обратив его внимание на белые облака, быстро бегущие мимо необычно яркой луны. С минуты на минуту пойдёт дождь. В просветах отчётливо видны чистые блестяшки звёзд, тщательно умывшиеся перед работой.

Скорее бы он начался, дождь меня вдохновляет, - умиротворённо сказал беглец.

Калеб обратил внимание, как тяжело Димостенису. После драки он заметно осунулся. Ни одна предыдущая погоня и перестрелка не оказывала такого влияния на бессмертного. Он никак не мог перевести дух и ежеминутно морщился от неприятных ощущений. Преступник и сам это сознавал.

Видите, как плохо вы на меня влияете? Чем дольше мы рядом, тем я уязвимее. Вы легко можете меня застрелить или побить. Странно, я должен избавиться от вас. Что же меня останавливает - сам не понимаю. Когда ещё встречу такого человека, с которым можно поболтать и почувствовать себя на равных?

Полицейский молча подошёл к кирпичной надстройке и, достав пару блоков, вытащил из импровизированного тайника арбалет. Оба понимали, что Калеб, на сей раз, перехитрил великого полководца. Предусмотрел возможность побега, просчитал, куда направится Димостенис первым делом, оценил свои силы и понял, что сможет не дать ему далеко уйти. И сейчас, в решающий момент, оружие из божественного арсенала окончательно остановит беглеца. Димостенис счастливо улыбался. Как хорош его противник! Ведь сейчас он действует сам, без гаргульи. У смертного полно талантов.

Перед тем, как захлопнуть очередные наручники, спросите себя, что будет сразу после! - крикнул преступник. Он поднял руки, давая понять, что преклоняется перед расчётливостью инспектора.

Прекрати разговаривать, - устало попросил тот. Одной рукой он держал оружие, в другой блестели браслеты. Он стал медленно приближаться. Но Димостенис не сдавался.

Даже если вы меня арестуете, даже если гаргулья меня убьёт - что это даст вам? Дальнейшая работа, банальные преступники, бытовые убийства, серость, неразделённая любовь, воспоминания об этих ярких мгновениях вашей жизни, которые никогда больше не вернутся. Вас используют и оставят доживать свой век с багажом непосильной ноши. Я знаю, о чём говорю. Мучительнее всего, когда не с кем поговорить. Она исчезнет, меня не станет. Будет так, как поют The Jam. Вы же знаете песню “That’s entertainment”. Предполагаю, что вы начнёте пить. И ни к чему хорошему это не приведёт.

Разглагольствования произвели эффект - Калеб остановился и слушал, к чему клонит говорящий.

Но всегда есть выход. Пойдёмте со мной, инспектор. Я сделаю вас правой рукой, дам власть, уважение, возможность реализовать самые лучшие, благородные свои идеи. Наверняка, вы желаете помогать людям на куда более высшем уровне, чем можете сделать это, будучи копом. Скажите гаргулье, когда она придёт, что не отдадите меня ей. Понимаю, ваша любовь требует выполнить её условия. Но чего стоит это чувство, если она не даст вам ничего взамен? Вот и проверим, готова ли она поступиться своими интересами ради вашего благополучия. А в том, что я вас никогда не использую и не покину, можете не сомневаться. Перед её лицом вы - моя слабость. Но, действуя заодно, мы добьёмся невиданных вершин. Рокфеллеры и Ротшильды станут архивом истории. Я понял это только сейчас, почему не хочу вашей смерти. Защитите меня от Гару и примите мою сторону. Если всё перечисленное кажется вам не слишком привлекательным, то вот ещё один бонус. Пощадив меня, гаргулья не будет спускать с нас обоих глаз. Тогда вы точно никогда не расстанетесь. Решать только вам: либо вы с ней сегодня попрощаетесь навсегда, либо мы втроём продолжим счастливо существовать, извлекая максимум пользы из этого союза.

Димостенис закончил речь. Даже Зевс не смог бы так ясно разложить по полочкам две судьбы и две жизни. Цели, желания, будущее - все переплелось в две параллельные нити. Оба их конца полководец вложил в руки простого человека, предоставив право самому потянуть за более желанный. Крепко сжимая арбалет, Калеб впервые задумался об альтернативном сюжете своей жизни. Всё предстоящее, мысли о котором причиняли ему страдания, окрасилось в новый цвет. Одним волевым решением, оказывается, можно приобрести то, чего он никогда не получит, следуя первоначальному плану. Ведь всё так просто. Удивительно, почему Гару не пришло это в голову? Она никогда не ставила его перед выбором, а лишь указывала путь. Калеб всегда и считал его единственным верным. И только полководец Тартара сейчас обратил внимание на его истинные желания и мотивы, которые человек держал глубоко внутри, подальше даже от самого себя. Калеб опустил арбалет. Димостенис приветливо улыбнулся. Они сделали несколько нерешительных шагов навстречу друг другу. Каждый не сводил взгляда с оппонента. Бессмертный радовался, что сумел-таки привлечь на свою сторону самого грозного противника. И пока он беспечно любовался перевербованным агентом, в душе смертного шла отчаянная борьба. Калеб замер на месте первым.

Ты дал мне возможность чудесного выбора. Лучшего в жизни. Принимая твоё предложение, я как будто заключаю сделку с дьяволом: исполнение всех желаний в обмен на душу. Но есть два препятствия.

Димостенис изменился в лице. Разочарованно цокнул языком и смотрел на Калеба уже взглядом, полным претензий. Что ещё нужно этому сложному человеку, с которым так трудно вести переговоры?

После смерти моя душа уже обещана под протекцию Аида. Сомневаюсь, что буду для него желанным гостем после сотрудничества с тобой. А во-вторых, если бы волшебный мир, описанный тобой, мог существовать, Гару сама заключила бы с тобой сделку. Я давно принял свою судьбу - быть полицейским и защищать граждан королевства на своём посту. Вершить судьбы мира, боюсь, не в моей компетенции.

С этими словами он поднёс арбалет к лицу и прицелился.

Инспектор, вы совершаете огромную ошибку. После отказа, ваша жизнь обесценится.

Что ж, все люди для тебя лишь пешки. А я ничем не лучше других.

Димостенис раскрыл рот, чтобы сказать ещё что-то и остановить Калеба, подошедшего уже совсем близко и приготовившего наручники.

Ещё одно слово, Димостенис, - прервал его инспектор, - и я...

Оба синхронно повернули головы и отступили в сторону. Огромные золотые крылья подняли сильный ветер на крыше. Гару возвышалась над мужчинами, пытаясь с ходу оценить ситуацию. Димостенис не бежит и не сопротивляется. Оружие в руках инспектора. Похоже, у Калеба всё под контролем. Она решила в этом убедиться.

Всё в порядке?

Калеб кивнул:

Он давно уже должен быть за решеткой, но я слегка отстал от тайминга.

Дело не в тайминге. Ты звал меня. - Они переглянулись. - Я слышала рожок.

Я его не использовал. Возможно, кто-то другой.

Но Гару оставалась напряжённой и изо всех сил пыталась понять, что происходит.

Вы же не должны быть здесь, наедине.

Человек виновато пожал плечами.

План пришлось изменить, я слегка увлёкся охотой.

Я бесконечно волнуюсь за тебя, а ты… увлёкся? - отчаянно воскликнула птица, совсем не в той бесстрастной манере, которая ей свойственна.

Всё хорошо, не переживай, - как можно невинней проговорил инспектор.

Калеб! С ним нельзя разговаривать. Это чудо, что ты до сих пор жив. Не важно, сбежал бы он на этот раз или нет, но так рисковать своей жизнь! Ты… - Она только сейчас заметила мокрое пятно на его плече. - Ты ранен?

Димостенис все это время внимательно наблюдал за разборкой напарников, и по мере осознания происходящего его улыбка становилась всё шире и язвительнее. Он прервал их диалог.

Мистер Эванс! Вернитесь к началу нашего разговора! Разве вы не видите? Господи, как это возможно? Я не верю своим глазам! Гаргулья заботится о вас! - Он театрально упал на колени. - Преклоняюсь перед вами не просто, как перед лучшим полицейским, но и как перед человеком, из-за которого гаргулья, не верю, что говорю это - расчувствовалась! Светоносная, тебя, в самом деле, больше волнует его жизнь, чем свершение важнейшей мести в истории?

Полководец смеялся так, что больше не мог сдержать слёз. Злорадство и умиление захватили его, на время превратив в беспомощного человека. Пока он не успокоился, напарники смотрели друг на друга, захваченные информацией, на которую им обоим только что раскрыл глаза их общий противник. Калеб увидел в золотых яростных зрачках, что слова бессмертного правдивы. Он снова опустил арбалет, желая поскорее заключить в объятия долгожданную подругу. Они не приблизились друг другу только потому, что Димостенис стал способен членораздельно говорить. Он, как был, на коленях, вытянул вперёд руки и крикнул инспектору:

Понятно, почему вы отказываетесь на что-либо променять это сотрудничество. Ваша безрассудная преданность каким-то непостижимым для меня (да и для вас обоих) образом принесла свои плоды. Что ж, инспектор, сделайте одолжение, наденьте наручники. Я согласен стать вашим подарком для возлюбленной. Вы это заслужили. Поверьте, ценнее подарка не получала ещё ни одна женщина. Я ваш. Плен меня всё равно не удержит, а вот временное торжество в общем деле, видимо, разожжёт огонь нового для гаргульи ощущения. Ну же, не стесняйтесь, будьте героем! Порадуйте её.

Он покорно ждал, опустив голову. Голос звучал призывно, с искренней радостью. Калеб старался не обращать внимание на бредовые слова, он лишь делал, что должен. Отдал арбалет гаргулье и надел браслеты на запястья. Однако вместо щелчка все трое услышали другой звук.

Звук выстрела со стороны эвакуационного хода. Стрелок оказался снайпером. Пуля попала чуть выше переносицы. В следующий момент гаргулья уже видела инспектора, лежавшего у ног поднявшегося с колен Димостениса. Он сбросил оставшиеся незакрытыми наручники и гневно крикнул стрелку:

Я отправил смс двадцать минут назад! Где тебя носило? Он чуть не арестовал меня второй раз!

Не успел он договорить, как молниеносная короткая стрела сразила наповал высунувшегося из-за угла подельника точным попаданием в правую глазницу. Тот замертво повалился на собственную винтовку. Димостенис обернулся к гаргулье, не меняя тона, прокомментировал:

Спасибо, что показала ему, как сильно я разгневан. Но это чересчур жестокое наказание за промедление, не думаешь?

Вместо ответа в Димостениса полетели короткие стрелы. Перезаряжала арбалет она в мгновение ока, даже уследить за её руками было тяжело. Одна стрела в голову. Вторая в горло. В грудь, в колено, в одно, потом другое, в живот. Бессмертный лишь кривился от боли и дразнил её, чтобы целилась получше. Неуязвимость возвращалась к нему. Стрелы задевали за живое, в буквальном смысле, но даже не смотря на них, он выглядел куда лучше, чем после драки с инспектором. Улыбка не сходила с его лица. Наконец, стрелы закончились. Гару рванулась вперёд, приняв решение уничтожить врага на месте, но было поздно. Её остановил незримый барьер, защищавший Димостениса все предыдущие века. Тот сидел на полу и торжествующе вытаскивал одну стрелу за другой.

Бесполезно. Смерть наступила мгновенно. А по отношению к мёртвым я не сентиментален.

Птица в последнем отчаянном порыве швырнула в него сам арбалет. Тот попал в висок. Из раны потекла чёрная кровь. Димостенис провёл рукой, снисходительно посмотрел на гаргулью.

Больно же.

Она больше не обращала на него внимания. Бережно приподняла голову Калеба, при этом челюсть ходила ходуном, а золотые зрачки наполнились той самой водой, которая входила в состав её светоносного тела. Димостенис за спиной увещевал, что Николас не поможет инспектору. Для воскрешения нужна хоть малейшая искра жизни. Придётся смириться. У него был выбор, так что винить никого не стоит. Но гаргулья не слушала. Взяла Калеба на руки и, погружённая в собственные мысли, аккуратно понесла его к краю крыши. Не успел Димостенис вырвать из себя третью стрелу, как она прыгнула вниз с парапета со своей нежной ношей. Быстрым лучом устремилась вверх, скрывшись за облаками в неизвестном направлении. Полил дождь.

Гару ворвалась в покои, затушив факелы, пол содрогнулся от её приземления.

Дедушка! - Кричала она так громко, как умела. Положила тело в центре гигантского зала. Устремилась к креслу возле камина, где любил дремать Кронос. Но он появился из соседней комнаты. - Дедушка! - Бросилась к нему гаргулья.

Кронос хотел обнять внучку, но заметил влажные глаза и взял её за плечи, озабоченно слушая испуганную речь. Гару умоляла помочь человеку. Его. Отца олимпийцев. Человеку. Вот уж воистину: отчаянные времена требуют отчаянных жертв. Ради абы кого гаргулья не решилась бы на такое. Но она едва ли соображала, что происходит. Что уж говорить о принятии правильных решений. Она повела бога к маленькому телу, потерявшемуся на просторах гигантского зала. Кронос так сильно удивился переменам, произошедшим с его суровой внучкой, что покорно шёл, соображая на ходу, что ему делать с её горем. Он опустился на одно колено, осмотрел человека.

Воскрешать умеет только доктор Николас. Но этому парню всё равно уже не помочь. Почему же ты обратилась именно ко мне?

Если и есть надежда, то только ты можешь помочь, - всхлипнула гаргулья, стараясь не раскисать перед ликом хозяина времени. - Мне не хватило трёх минут. Если бы я только не отвлекалась на пустые человеческие слова и эмоции, он был бы жив. Это моя вина. Я допустила непростительную ошибку. Никогда больше не позволю себе этого! - Глаза бога округлились, когда светоносная упала перед ним на колени и, схватив огромный жилистый кулак, стала осыпать его поцелуями и заливать слезами, без остановки моля о помощи.

Гару, он же смертный. Стоит ли так переживать о том, что в любом случае неизбежно, - пытался подобрать слова утешения Кронос. - Аид хорошо его примет.

Ему ещё рано к Аиду! Третий человек отдал жизнь ради меня. Если это возможно, лучше я отдам свою, чем смирюсь с этим!

Бог не поверил своему слуху. Допустима ли такая мысль: предвечное существо променять на ещё несколько земных лет для слабого смертного тела? Он убедился, что лучше попытаться помочь, прежде, чем гаргулья придумает и совершит какой-нибудь безрассудный поступок. Она подсказала ему решение. С неосознанной надеждой извлекла из-под чешуйки на горле маленький светящийся предмет, который всегда держала при себе.

Это же должно иметь хоть какую-то цену, - протянула она осколок звезды. - Не может не иметь.

Кронос взял камешек, казавшийся пылинкой в его больших пальцах. У бога возникло так много вопросов, что он даже не стал ни о чём спрашивать. Усмирив удивление, задумался на минуту, потом медленно заговорил:

Каждому своему родственнику я однажды помог. Для кого-то продлил ночь. По чьей-то просьбе позволил Солнцу взойти вместо Луны. Растягивал и ускорял время. Но ты, моя любимая внучка, единственная никогда ни о чём меня не просила. Кто знает, что случится с человечеством, если я подарю им лишнее время. Кто-то скажет то, о чём промолчал. Кто-то успеет туда, куда опоздал. Но, в то же время, другой не сможет увернуться от автомобиля и будет сбит. Или не спрячется от врага за закрывающимися дверями лифта. Выполняя твою просьбу, я дам каждому из семи миллиардов разумных существ второй шанс. Но поймём, что случилось, только мы - олимпийцы. Ты готова подарить всему миру попытку сделать выбор ещё один раз? Тогда, кажется, дедушка задолжал тебе подарок на Рождество...

Он добродушно улыбнулся, вставил между стрелками циферблата своих часов осколок звезды и ласково потрепал гаргулью по золотым пёрышкам.

Даю тебе десять минут. Поспеши! Время - крайне нестабильная субстанция. Когда оно необходимо больше всего, его труднее всего удержать. Лети!

Гару кинулась к нему на шею, но Кронос указал на распахнутое окно. Скорость света перенесла гаргулью в нужную точку. И только управляющий временем Кронос успел отследить, как, пока она добиралась до Лондона, в центре зала медленно исчезало тело несчастного смертного, а капли дождя, вопреки закону тяготения, стали подниматься вверх, и звёзды на небе прошагали в обратную сторону, на тот участок, где были десять минут назад...

Через три минуты пойдёт дождь. Слышен лязг наручников. Димостенис в истерике озирается по сторонам. Глаза его широко распахнуты. Сердце колотится нечеловечески быстро. Он кричит:

Что это такое?!

Я говорю, ещё одно слово, и я стреляю! - терпеливо повторяет Калеб. Он переложил арбалет под мышку и резко подтянул к себе запястья преступника.

Сбоку, как из воздуха, появляется яркое пятно. Гару выхватывает у инспектора оружие и стреляет в тёмный угол крыши. Сдавленный всхлип, из тени вываливается тело со стрелой в правой глазнице.

Калеб удивленно поворачивается к ней:

Ты знала о засаде?

Следила за вами некоторое время, - ответила гаргулья и без лишних церемоний открыла огонь по полководцу.

Пока инспектор опомнился, ошарашенный Димостенис получил стрелу в голову, в шею, в колено, одно, потом второе, в живот. Но больше он не издевался. Несколько мгновений назад гаргулья унесла тело инспектора на небо, а сейчас этот человек, живой и здоровый, смотрит на него, изрешечённого стрелами, во все глаза. И с ещё большим ужасом - на свою подругу.

Ты же убьёшь его раньше времени! - попытался остановить её Калеб.

Ничего с ним не случится! - не давая отнять у себя оружие, прошипела гаргулья. Раненный полководец догадался, что она сделала. Но не мог ни поверить в это, ни смириться. Осознание поражения впервые в жизни отняло у него силы сопротивляться. Калеб даже поверил, что преступник не переживёт атаки.

Только истратив все стрелы, Гару смогла выпустить пар и расслабилась. Повернулась к человеку. На его испуганный взгляд ответила лишь:

Всё, что он тебе наговорил про наше племя, чистая правда. Мы крылатые чудовища, созданные для убийств.

Так казалось проще. Пусть человек считает её бесстрастной карательницей. Это избавит от лишних объяснений, разговоров, а главное - эмоций. Проявив впервые которые, гаргулья немедленно увидела их негативные последствия. И приняла решение искоренить в себе всё, что не позволяет ежесекундно контролировать и трезво оценивать окружающий мир. В конце концов, она мыслитель, а не мечтатель. Так тому и быть. Честность по отношению к своему агенту отошла на второй план, стоило ей узнать, что важнее всего для неё вот это - он жив и практически цел, стоит рядом и говорит с ней. О большем она и не мечтала. Дедушкин подарок, купленная за бесценный осколок смертная жизнь, возможность провести ещё немного времени вдвоём в подлунном мире - слишком много впечатлений обрушилось на гаргулью. Под взглядом инспектора она едва сдерживала своё истинное состояние. Сурово протянула ему рацию и отдала распоряжения:

Вызывай своих. Скажи, что на крыше убитый снайпер и раненый преступник. Только не везите его в госпиталь, ради всего святого. Сразу за решётку. Пусть участковый врач вытащит стрелы прямо на месте и обработает раны - этого достаточно. Я вернусь, когда все уйдут. Сделай, как договорились, свои хитроумные штуки с камерами, а я безобидно усыплю дежурных. Мне понадобится немного времени.

Она собралась взлететь. Голос человека задержал её на мгновение.

Гару.

Что?

Я не поверил ни одному его слову.

Вскоре крыша наполнилась полицейскими. Джоули присвистнул, когда увидел Димостениса.

Да ты зверь, Эванс! Задержал, так задержал.

Ничего с ним не случится, - небрежно махнул рукой Калеб. Он вдруг почувствовал ужасную усталость. Скорее бы закончить дела и поехать домой.

На вопрос Нила, уверен ли он, что преступнику не понадобиться госпитализация, инспектор Эванс лишь кивнул. Но что, если он истечёт кровью прямо в камере?

Если это произойдёт, я готов занять его место, - устало проговорил полицейский.

Пока врач возился с опасным пациентом, все стали постепенно расходиться по домам. Не было сил даже праздновать победу. Разбор полётов решили перенести на утро. А Калебу велено было приходить не раньше понедельника. Желательно даже съездить за город и отдохнуть как следует. Инспектор Эванс закончил заполнять отчёты во втором часу ночи. Конечно, никуда он не уедет. Лишь поспит подольше. Без Гару для него единственное утешение - окунуться с головой в общественную жизнь. Набрать побольше дел и окружить себя напарниками. Один он, чего доброго, и правда запьёт.

Димостенис уснул сразу после того, как врач закончил свои манипуляции. Большая доза обезболивающего и снотворного победили неуязвимого полководца. Калеб ещё раз убедился, что всё спокойно, взглянув на спящего противника. Однако полицейский не обманывался. Если бы Гару не планировала свою расправу, на рассвете заключенный без труда покинул бы участок, не оставив после себя никаких следов. На 3 a.m. назначен сбой в системе видеонаблюдения. Камеры будут показывать статичную картинку в течение часа. А охрана мирно дремать на посту. Гаргулья беспрепятственно закончит операцию. Инспектор потушил свою настольную лампу и вышел на улицу. Его уже ожидало такси.

Димостенис проснулся от металлического скрежета. Поднялся на локте и увидел возле решётки гаргулью. Она отперла замок, распахнула дверь. Заметила, что за ней наблюдают. Показала ключ от решётки - памятный золотой медальон.

У тебя отобрали при обыске. Не возражаешь, приму его в качестве наследства? - объяснила она его наличие.

Преступник сел, поёжившись от холода. Камеры - не самое комфортное место пребывания для человека. Гаргулья продолжала:

Не думал, что всё закончится именно так?

Я вообще не задумывался о концовке, - признался он.

Вот и я в страшном сне не могла представить, что расквитаться с тобой поможет тот, кто объявил амнистию.

Значит, это правда? Кронос воскресил покойника? А гаргулья стала видеть сны? Воистину, эпохи сменяются так некстати. Жалко уходить в такое интересное время.

Многое изменилось. Кроме судьбы. Она как любила поиграться с человеческими чувствами, так и продолжает это делать. Сегодня ты предложил инспектору союз во имя добра, который изменил бы судьбу человечества. Для этого ему стоило лишь предать меня. Но тебе невдомёк, что когда-то и ты был на его месте.

О чём ты?

Твоя неуязвимость передо мной - не результат отложенного убийства, - терпеливо разъясняла гаргулья. - Приговор, которого ты не дождался, был оправдательным. - Игнорирует удивлённое лицо за решёткой, продолжает. - Одиннадцать веков назад ты мог воплотить то, что наобещал сегодня ему. Но порок, сколько шансов ему ни давай, всегда выберет неверную дорожку. Димостенис, полководец армии Ареса, полководец тёмных сил Тартара, богоубийца, сегодня я выношу тебе обвинительный приговор. О, сиди, не вставай! У нас ещё есть время. Итак, ты обвиняешься в пособничестве убийству инспектора лондонской полиции Калеба Эванса. В подстрекательстве к террористическим актам Льюиса Эдвока, Билла Клайда, Тима Саймона, Эрика Блу и Мервина Питта, а также в смерти последнего при исполнении твоего указа.

Постой, ты всех будешь вспоминать? - ужасная догадка посетила Димостениса.

О, да. Я освежила память в архивах. Ты хвастался, что убил сотни тысяч человек. У нас впереди дальняя дорога, попробуем вспомнить каждого.

И гаргулья продолжила. От этой ночи до первого убийства - вся жизнь проносилась перед глазами полководца. Гару не остановилась, даже когда пришло время покинуть участок. В 3:59 она вошла в дверь, остававшуюся открытой всё это время и заключила преступника в объятья. Длинным прыжком, закутав его в крылья, выбила окно и быстро набрала высоту. Следующие семь часов Димостенис провёл в безвольной позе человека, которого держат за горло над полом. Задохнуться он не мог, чем и пользовалась золотая птица, глядя ему в глаза и, как метроном, выдавая всё новые и новые имена. Пытка оказалась изощрённой. Солнце уже пекло песок, когда они опустились возле каких-то руин посреди пустыни.

Узнаёшь замок? - впервые Гару прервалась во время вынесения приговора.

Преступник догадался, что именно здесь состоялась их первая встреча. Хотя за долгое время ни стен, ни башен от замка уже не осталось. Однако, гаргулья знала, где расположен вход в подземелье, занесённый толстым слоем песка. Она втолкнула свою жертву в сырую прохладу. Сквозь редкие дырки в потолке, пробивался тусклый свет. Полководец уселся на камни и продолжил слушать приговор. Светоносная ходила вокруг него ещё несколько часов, пока не произнесла имя первой жертвы. К тому времени рассудок человека совершенно ослаб. Он просил воды. Напившись, попросил прикончить его немедленно. Гаргулья сама ждала этого с нетерпением. Все её гигантское тело засияло, наполнив просторный подземный зал дневным светом, когда она подняла за шею долгожданную добычу. Запустив в его зрачки лучи своего смертоносного взгляда она отчётливо видела, как душа теряет рассудок. Перепуганная земными деяниями, она буквально горела в собственном аду. Сквозь узкие, как кончик иголки, зрачки гаргулья любовалась работой своего единственного брата. Ни одна земная пытка не сравнится с его изощрёнными наказаниями.

Что ты сделаешь с телом? - услышала она традиционный вопрос.

Наказание души перед смертью занимает некоторое время. В эти редкие встречи падший ангел любит поболтать со своими сёстрами - единственными из мира живых, кто рад его видеть, и к кому он может обратиться при помощи слов, а не видений.

Этого человека ждёт достойная кара. Когда сосуд его тела разобьётся, душа перестанет существовать. И обретёт, наконец, то, чего жаждет - забвение. - Охотно делилась планами гаргулья. - Но я не стану разбивать сосуд. Помещу его в самое надёжное место. Очищенная тобой, душа вечность будет вспоминать это пламя, зажжённое собственными силами, и безмолвно вопить, запертая в керамической ловушке.

Что это за надёжное место, где каменное тело останется невредимым вечность?

Один из парков олимпийского дворца. Туда гнушаются ходить даже хозяева. Так невыносимо жалобно стонут там души. Их не слышно, но атмосферу они нагоняют жуткую. Однако, нам с Аресом нравится гулять по тем аллеям.

Дело закончено. Плоть превратилась в камень. Душа, в отличие от Люцифера, ещё не знает, какая кара ей приготовлена. Поэтому жаждет забыться. Её разрывает на части, она захлебывается слезами, ей горячо и одновременно адски холодно, она чиста, как младенец и жаждет любви, а вместо этого купается в реках крови, слышит злобные крики, подвергается бесконечным пыткам. Стоит разжать пальцы, как фигура ударится оземь и рассыплется на мелкие части. Придёт пустота. То, что было до сотворения мира. Но пустота не наступит ещё очень долго. Точнее, пока стоит Олимп. Только душа этого не знает и жаждет освобождения каждый миг.

Гару аккуратно выходит из подземелья и летит в парк. Там, среди десятка других, уже готов пьедестал для нового изваяния.

Калеб проспал весь день. Он поднялся поздно вечером, съел что-то из холодильника, откупорил бутылку “Blue Label”. Сделав пару глотков, понял, что не хочет пить. Наверное, надо поспать ещё. Утром, глядишь, будет полегче. Собрав немногие силы, которые оставались в разбитом от долгого лежания теле, Калеб всё-таки принял душ. Он привык делать это как минимум дважды в день, даже если никуда не собирался выходить. Вода его взбодрила. Но голова оставалась тяжёлой. Во время семнадцатичасового сна он видел множество неописуемых картин. Что именно происходило, он не помнил, но до сих пор ощущал глубину красок и целостность образов, сменявших друг друга. Как следует напрягаясь, он вычленил одну цельную линию сновидений. И даже вспомнил, что она сопровождалась знакомой мелодией. Он как-то нашёл её в интернете, когда лазил там в поисках информации о древнегреческих существах. Мелодия песни под названием “Горгона”. Слова оказались русскими, так что снова пришлось переводить текст. Неужели все талантливые любимцы Афины, которые конспектируют реальные события из жизни пантеона, собрались в этой стране? Но труды не пропали даром. Прочитав перевод, Калеб открыл для себя поразительную новость - русские всё знают о мстителях Олимпа. Гару много раз упоминала некоего Князя. Вот и сейчас его слова звучали в голове Калеба. Стоя в душе, он даже напел запомнившиеся слова. Во время исполнения, он обратил внимание, что и образы из сна возвращаются к нему наяву. Прикрыв глаза, видел бывших агентов Гару. Видел их врагов. Вспоминал истории каждого. Что с ними случилось в конце. Мучившие его вопросы о природе и роли гаргулий. О собственном месте во всей этой истории. Желание видеть в светоносной обычную женщину. Насколько много в ней человеческого? Мифы, вплетённые в его повседневную жизнь. Вспоминал своё воскрешение в Афродиполисе. Первую встречу с птицей. Как зародилось желание стать её напарником. Первое её перевоплощение. Увиденные в котлах с воспоминаниями сражения, где гаргулий путали с демонами. Слова Димостениса о страшной сути этих существ. Армию крылатых убийц с кровавыми оскаленными пастями. Страх, на что они окажутся способны, если кто-нибудь когда-нибудь натравит их на человечество. Видел он и то, чего не мог наблюдать в реальности. Словно пророк, шёл по аллее какого-то ночного парка, чувствовал на себе взгляды статуй, стоящих вдоль дороги, и слышал душераздирающие крики из ниоткуда. Ведь вокруг ни души. Только каменные изваяния каких-то людей, застывших в странных позах. В них не заметна художественная ценность. Разве скульпторы изображают такие вещи? Мужчины и женщины просто стоят по стойке смирно, с высоко поднятой головой, будто их кто-то поддерживает за горло. Только выражения лиц отличались. И вот, как гром среди ясного неба, одно лицо показалось до жути знакомым! Это же Димостенис! Тело вытянуто в струну, руки раскинуты в стороны, глаза распахнуты, стоический оскал, сведённые судорогой скулы. А перед статуей замер бог войны. Он любуется и удовлетворённо потирает руки.

Калеб открыл глаза и выключил воду. Ведь эта картина и разбудила его. А сейчас предстала снова, уже в реальности. Он похлопал себя по щекам, прогоняя остатки прошлых сновидений. Пока вытирался и чистил зубы, не мог заставить себя остановиться и заканчивал напевать песню. Представляя разные картины. Путешествия на спине гаргульи, Лондон с высоты птичьего полёта.

Мелодия утихла только тогда, когда он выпил полный стакан виски и прилёг на диван, в надежде, что снова забудется до утра.

Однако, стоило ему закрыть глаза, как раздался стук в дверь.

Как был, в одном полотенце на бёдрах, Калеб поплёлся открывать. Его мгновенно окатила волна бодрости, когда на пороге он увидел Гару в строгом брючном костюме.

Принимаешь гостей? - скромно улыбаясь, спросила она.

Разумеется! - Калеб так растерялся, что не двигался с места. Девушка перешагнула за порог и закрыла дверь сама. Человек спросил только: - Почему не как всегда - через окно? Оно открыто.

Не была уверена, что ты захочешь меня видеть, - она стояла возле стены, держа руки за спиной и чувствовала себя по-человечески некомфортно.

Откуда такие мысли?

Я слышала, о чём с тобой говорил Димостенис. Вдруг твоё отношение ко мне и моим методам изменилось? Из его слов даже я поняла, как моё поведение выглядит со стороны.

На крыше я сказал то, что на самом деле думал. И с тех пор всё по-прежнему - я не поверил ни единому его слову, - улыбнулся ей инспектор.

Немного жаль, что вместе со временем, которое Кронос заменил вторым шансом, канули в Лету и последние слова Димостениса, обращённые к напарникам. Калеб не подозревал об изменениях в состоянии гаргульи. Она же, напротив, чувствовала их всё острее. И совершенно не понимала, как с ними совладать. Радость от встречи воспринималась, как нечто сладкое. Вид инспектора в одном полотенце заставлял её тело странным образом вздрагивать. Хотелось отвести глаза и в то же время не отводить. Его добрый голос после всего случившегося наполнял сердце странным волнением. Поэтому девушка старалась вести себя как можно сдержаннее. Мало говорила, мало двигалась, ежеминутно напоминала себе, кто она такая. Мужчина напротив, слава богам, ничего не замечал. Он слишком восторжен из-за её появления. Это ей на руку.

Что ж, я рада. Хочу в благодарность за помощь пригласить тебя на ужин. Ведь ты так и не отметил успешное раскрытие дела. - Калеб собрался ответить, но она предугадала его мысли. - Знаю-знаю, обычно ты зовёшь женщин на ужин. Но сегодня, один раз, сделай исключение. Я тебе очень обязана.

Уговорила, - усмехнулся Калеб. Всё-таки как хорошо она его изучила! Приятно знать, что в одном из миров существует человек, который видит тебя насквозь. А приятнее всего, что ей для этого не понадобилось даже читать его душу. - А куда мы пойдём? Я имею в виду, что мне надеть: джинсы и свитер или костюм?

При мысли о нарядах, девушка потеряла самообладание и сделала то, чего на самом деле хотела. Шагнула к инспектору, сорвала полотенце и протянула вешалку с заранее приготовленным туалетом. Калеб поспешил прижать одежду к себе, приятно удивлённый странным жестом напарницы. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы оценить богатство его будущего наряда. Он кивнул и направился в спальню, провожаемый оценивающим взглядом гаргульи, которого не заметил.

Минут через десять инспектор вышел к своей гостье во всём великолепии. Бежево-золотой смокинг изысканно подчёркивал его фигуру, алмазные запонки в форме капель сияли на фоне лазурного цвета шёлковой сорочки. Кремовые туфли блестели лучшей полировкой, в них можно было смотреть, словно в зеркало. Калеб успел причесаться, ещё влажные волосы игриво завивались. Однодневная щетина смотрелась мило, Гару велела оставить её.

Такими темпами я привыкну выглядеть, как принц, - пожаловался Калеб, разглядывая себя в зеркале и разводя руками.

Отныне это подчёркивает твой статус, - согласилась гаргулья.

Так куда мы отправимся?

На Олимп. Пир там в самом разгаре. Нас ждут.

Сотворение мира

По дороге Калеб задавал вопросы, большинство из которых гаргулья обходила стороной. Людям вход в главный дворец заказн. В честь каких заслуг для него, обычного агента, вдруг сделали исключение? А что с Димостенисом? Не знает ли она случайно, как восприняли в участке его побег? На последний вопрос гаргулья отозвалась.

Забили тревогу, разумеется. Вызвали начальство. Очень много суетились. Нил попал в свой кабинет только после обеда. Он собирался ехать к тебе и сообщать печальную новость, как вдруг заметил на электронной почте письмо. В нём был вложенный файл - фотография трупа Димостениса. Пробили ip-адрес отправителя. Это давний подельник заключенного - Валентин Куинзи, известный вор в законе, проживает в Риме. Как говорится, нет тела, нет дела. Вернее, твои коллеги дело закрыли. А тело найдено на территории другой страны, поэтому к Лондону оно больше не имеет никакого отношения.

Прекрасно, - успокоился полицейский.

Не говори! Это план Афродиты. Ты мог от неё такое ожидать? Вот и я нет.

Письмо, конечно, отправила ты. А где на самом деле его труп?

В одном из скучнейших парков, - размыто ответила спутница. Но Калебу большего и не надо. Он уже видел это место и прекрасно знал, где оно находится.

Олимп. Приятный закат, длящийся несколько часов подряд. Дворец венценосной семьи не похож ни на один в других городах. Величественный, сам размером с город, наполненный гостями до отказа. Золото, серебро, медь, мрамор, малахит, хрусталь, алмазы, рубины, сапфиры - малая часть материалов, из которых тут состояло абсолютно всё. Дворец слепил глаза ещё на подлёте. А внутри заставлял зажмуриваться каждого, кто оказался здесь впервые. Но гаргулья пообещала, что к этому быстро привыкаешь. На террасе, куда они приземлились, она вернула свой облик от первого дня. Белоснежное платье в пол. Высокую причёску украсил золотой лавровый венок. На поясе красовались вышитые драгоценными нитями солнечные диски. Не иначе, она представляла семью светоносных существ, некогда возглавляемую Аполлоном.

Испокон веков в этом дворце обитали лишь боги и герои, - торжественно провозгласила Гару.

А я сегодня кто? - Не стесняясь, уточнил человек. Гару засмеялась, на что Калеб, продолжая выдерживать пафосный стиль, возразил. - Между прочим, в моём мире меня часто называют и так, и так. Так что не смешно.

Они спустились по лестнице в зал, где собрались ближайшие родственники. Гару, по своему обыкновению, начала с самого сложного - представила Калеба хозяевам дворца. После этой процедуры всё остальное пойдёт отлично. Инспектору не дано было узнать, что на самом деле думали о нём родители богов. Зевс лишь приветствовал смертного кивком, а Гера удостоила его своим пристальным взглядом. Будучи хозяйкой церемонии, она сообщила гостю, что тот может чувствовать себя здесь в абсолютной безопасности и располагаться в любом понравившемся зале. Даже приветствие из её уст звучало как-то надменно-снисходительно. Зевс велел слуге поднести гостю амброзию в честь приезда. На этом его общение с человеком завершилось. Гару быстро отвела Калеба подальше от глаз хозяев и радостно сообщила, что всё прошло превосходно! Мама и папа приняли его радушно. Человек не был в этом уверен, но гаргулья настояла, что появление здесь смертного в принципе невозможно.

Они сделали максимум, на что были способны. Очень старались показать своё расположение, уж поверь, - для убедительности Гару сопровождала свою речь активными кивками. Калебу оставалось только поверить.

Какое он производит впечатление на окружающих, он мог лишь гадать. Но сам с любопытством разглядывал высокую сияющую пару, стоя поодаль. Зевс его удивил. Все иллюстрации изображают его совершенно по-другому. Так, что Калеб даже не узнал верховного бога с первого взгляда. Тело не выдавало в нём накаченного мощного героя. Простое, среднее сложение, без особого рельефа. Бороды у него нет. Волосы тёмные, до плеч. Нос длинный и острый. Карие глаза ужасно колючие, окружённые сеточкой глубоких морщин. Но улыбаться Зевс любил и делал это часто, что сильно успокоило человека.

Гера, напротив, оказалось той женщиной, о которой мальчишкой он читал в книгах. Высокая и статная. Всё тело гибкое, как лоза, руки двигаются плавно, словно крылья лебедей. Из-под диадемы волнами на спину ниспадают плотные густые локоны. Волоокие изумрудные глаза наполнены властью и спокойствием. Тот, на кого падает её взгляд, ощущает величайшее почтение и рад распластаться возле сандалий богини. Улыбка на её лице предназначается только детям. И то всегда сдержана. В этом редком чуде, улыбке Геры, можно уловить глубочайшую нежность и печаль матери всего мира.

Замерший на месте, Калеб долго пытался осознать самого себя в этом дворце. Всё выглядело, как очередной сон. Амброзия поддерживала его тело в прекрасном состоянии, а разум в активности, но пошевелиться он всё равно боялся. Гару не торопила человека, позволив пережить приток волнения и самому акклиматизироваться. Она искала в толпе Афродиту или Ареса в надежде, что знакомые лица позволят Калебу быстрее расслабиться. Но, как назло, эти двое куда-то запропастились. Тогда гаргулья повела инспектора в соседнюю комнату, где было поменьше народу и стоял бар. У неё созрел план. Стоит расшевелить толпу, тогда и человек невольно вовлечётся в общую активность. Девушка остановила проходящего мимо сатира, велела проводить человека в зону с едой и напитками. А сама занялась музыкой. Дионис привёз с собой целую установку. Он как раз менял CD-диски, когда племянница протянула ему флешку в форме маленького Дэдпула. Бог подозрительно повертел в пальцах фигурку.

Собрала подборку, - пояснила гаргулья.

Милая вещь, - богу пришлась по душе человеческая игрушка. Он выбрал устройство и запустил проигрыватель.

Калеб как раз нашёл свою спутницу. Он набрал тарелку закусок и некоторое время наблюдал за процессом. Музыка зазвучала, присутствующие в зале зааплодировали.

Это же Дэвид Кэссиди, - узнал по голосу Калеб.

“I think I love you”! - как конферансье, объявила Гару. Гости стали с удовольствием двигаться под музыку. Калебу рассказала следующее. - Да, наши его любят. Всех опечалила его кончина в прошлом году. Хорошо, что искусство бессмертно.

Он тоже чей-то агент? - поразился инспектор.

Нет. Олимпийцы любили его просто так. Один случай на миллиард, но и такое бывает. Как могли, помогали с карьерой, однако никто не встревал в его жизнь напрямую. Просто следили со стороны и за спиной наводили нужные мосты.

Пара прошла к отдельному столу, куда сатир обещал принести поднос с едой, когда соберёт всё самое вкусное с длинного, наверное, в тысячу ярдов праздничного стола. Калеб с удовольствием ужинал. А чтобы Гару не было скучно смотреть на него, попросил назвать ещё кого-нибудь, кому лично она помогала “просто так”.

Пожалуйста, - с готовностью ответила она. - Архип Куинджи. После Франции, в 1870-х годах я обосновалась в России. Помимо охоты на демона, с огромным удовольствием наблюдала за культурной жизнью страны. Петербург был полон сюрпризов. Мне нравилось, чем занималась одна группа художников, в которой я впервые и заметила молодого талантливого человека. Они изучали природу света и пытались в мельчайших деталях перенести его на холсты. Я долго присматривалась, следила за их успехами. Бывала на выставках. Но Архип много работал для себя. Вот эта его деятельность больше всего пришлась мне по нраву. Когда в 1881 он начал одну из величайших своих работ, я принялась ждать. Ждала долго. Видела все его мучения, старания. Мысль была ясна, но то, что нужно, никак не выходило. И вот он решил уничтожить произведение. Тогда-то я и вмешалась. Мы познакомились. Я открыла ему свою суть.

Прочитала душу?

Нет-нет. Это было лишнее. Говоря “открыла суть”, я имею в виду, свою связь со светом. Человек он был религиозный, а мне совсем не хотелось сбивать его с творческого пути. Представилась ангелом. Он поверил. Мы заключили уговор: я готовлю для него котёл с воспоминанием, а он никому никогда не рассказывает обо мне.

Такой же котёл, какие видел я?

Точно.

И что ты ему показала?

Иешуа в Гефсиманском саду. Той самой ночью. Было тихо, светила луна. Архип смотрел в котёл несколько часов. Когда перестал, на лице были слёзы счастья. После этого он рисовал ещё пять лет. Работа ладилась, я иногда приходила посмотреть. До сих пор считаю это знакомство одним из самых трогательных.

И ты ничего не попросила взамен?

Он постиг свет, о чём ещё можно просить смертного?

Калеб решил обязательно сходить на ближайшую выставку работ художника. Опустошив тарелки, он встал и пригласил подругу к балюстраде, где тихо, и откуда открывался прекрасный вид на закат.

Пока ты занималась музыкой, я встретил возле фуршетного стола Кроноса. Твой дедушка весьма скромный и любезный человек. В смысле бог. - Гару смотрела на инспектора с напряжением. - Он первым заговорил со мной. И знаешь, я узнал, почему меня допустили в главный дворец.

Гаргулья ничего не ответила. Калеб склонил голову набок и выжидательно смотрел на неё. Она - на закат. Молчание затянулось. Поняв, что Гару не даст объяснений, инспектор продолжил сам.

Ты снова спасла мою жизнь и ничего не сказала. Почему? Разве я не имею права знать ТАКОЕ?

Помнишь, мы однажды договорились, что ты должен мне откровенный ответ на любой вопрос?

Ну.

Давай я получу долг по-другому: просто ничего тебе сейчас не отвечу. Не могу подобрать слова.

Калеб согласился. Но повисшее напряжение в воздухе не прошло. Он стал повторять слова Кроноса, чтобы заполнить тишину.

Моя жизнь, которая, на сей раз, действительно ушла, куплена тобой за осколок звезды из недр Тартара. Жизнь не просто спасена и возвращена. Она - другая. Кронос сказал, что теперь я отчасти один из вас. Новый я рождён силой древней звезды. Но...не только. Он добавил, что ты в тот день явила ему сразу два чуда. Второе: то, чего не существует в природе - слёзы гаргульи. По своей уникальности они не сравнятся даже с осколками. После сделанного вами двоими мой статус в глазах олимпийцев значительно поднялся, хоть я по-прежнему обычный смертный человек…

Да, теперь твои родители - силы космоса, - закончила за него гаргулья. Она показалась инспектору грустной. Но не успел он спросить о причине, речь продолжилась. - Однако, это ничего не меняет, как ты правильно заметил. Нужно жить на земле, работать, создать семью.

Почему это сказано с сочувствием? Ты жалеешь, что я не могу остаться здесь?

Гару на самом деле едва сдерживала слёзы. Но человек об этом не знал. Его шутливый вопрос попал в яблочко. Отчего девушка вынуждена была отвернуться, чтобы скрыть досаду. Оставаться вдвоём становилось невмоготу. Она снова поискала глазами сестру. Та куда-то пропала, давно её не видно. Совладав с чувствами, гаргулья бодро взглянула в лицо собеседника. Всё-таки целую вечность она была собой, ещё не забыла, как это делается.

Я хочу дать тебе совет, если позволишь.

Конечно.

И она убедительно попросила его уйти из полиции. Применять свои новые знания на благо людей. Заняться историей, искусством, благотворительностью. Это должно отлично получаться у такого человека, как Калеб. Если охота на преступников для него так важна, то на поприще консультанта он мог бы принести гораздо больше пользы. Не будет ограничен никакими рамками. Сможет путешествовать по странам. Изучит языки. В качестве стимула гаргулья протянула ему пластиковую карточку с его фотографией и именем.

Это специальный пропуск самого высокого уровня во все секретные учреждения мира. Сможешь обладать любой информацией. Не сомневайся, он абсолютно легален и надёжен. У олимпийцев есть связи везде.

Калеб принял подарок с глубокой благодарностью, степень которой даже не мог осознать сходу. Перспектива жизни на земле открывалась выдающаяся. Надо рискнуть. Вернуться к Нилу он всегда сможет, а идеи, предложенные Гару, стоят того, чтобы посвятить им новую прекрасную и длинную жизнь!

Ты рад? - спросила Гару, когда инспектор налюбовался пропуском и убрал его в карман.

Спасибо, - проговорил он растеряно.

Любезности и светящиеся от радости глаза снова заставили гаргулью забыть о природной сдержанности. Ей захотелось посмеяться. И она быстро придумала отвлечённую тему для разговора. Но сначала схватила Калеба за руку и повела вальсировать под только что начавшуюся песню Кэссиди.

Ты удивляешься, почему я молчала о том, чем в первый раз закончилась твоя встреча с Димостенисом. А между тем ты сам мне далеко не всё рассказываешь о себе.

Интересно, о чём же я не рассказываю? - подхватил партнёр.

О том, как Афродита соблазняла тебя в моём теле. Я ведь узнала это от неё. А ты промолчал, как партизан, - девушка звонко рассмеялась, увидев его смущение. Соседние пары с интересом смотрели на них.

Она тебе всё рассказала? Не знал, что у вас с сестрой настолько доверительные отношения, - замялся Калеб и даже сбился с такта.

Это же в её стиле. Постоянно всех соблазняет. Так что я не особо удивилась. Но ты-то почему молчал? Боялся, что буду ревновать?

О, если бы ты могла ревновать, я бы тебе так красочно всё пересказал. И даже бы приукрасил!

Теперь смеялись оба. Только Гару делала это с чувством тоски. Они улыбались, глядя друг другу в глаза. Вокруг вертелся зал с ещё двумя сотнями вальсирующих пар. Гаргулья думала о новом открытом для себя эмоциональном явлении. Как люди справляются с противоположными чувствами, когда те нахлынывают одновременно. Калеб ей как-то рассказал об одном своём конфузе, а в конце добавил: “Было так больно и стыдно, что я смеялся, когда плакал”. А ведь есть ещё ненависть от любви, как и любовь от ненависти. Гнев от нежности и обратное. Боль во время удовольствия, удовольствие от боли. И множество других примеров. “Поистине, люди заслуживают преклонения, раз спокойно живут с этим двуликим демоном в своих слабых телах”, - думала девушка, кружась с сумасшедшей скоростью. Интересно, что бы она ощутила теперь, если бы Афродита поцеловала при ней инспектора? Как бы это проверить? Но хитрая сестрица пропустила и этот танец.

Под следующую песню в вальсе кружилась только одна пара - хозяев дворца. Несколько сотен гостей расступились, образовав большой круг, и с замиранием сердец следили за красотой Геры и элегантностью Зевса. Абсолютно все собрались лицезреть прекрасный танец. Но к бывшим напарникам никто не подходил и не отвлекал их разговорами. В толпе Гару видела тётей и дядей. Тут были Афина, Гефест, Дионис, появился и скрылся в своей свите Арес, важно потягивал коктейль в первом ряду Посейдон. В тот момент, когда гаргулье показалось, что в толпе мелькнул наряд Афродиты, музыка стихла. Флешка исчерпала запас слов. Автоматически включился CD-диск. Народ снова хаотично задвигался по залу, пока венценосная пара взошла отдохнуть на два золотых трона. Боясь потерять из вида Калеба, гаргулья не стала продолжать поиски богини любви. Та же незаметно пробралась к пульту управления и попросила Диониса поставить специальную песню для другой пары. Инспектор со спутницей как раз вышли на балкон, когда англичанин услышал любимый им с детства голос. Остальные гости вели беседы, выпивали, подходили с приветствиями к Матери всего живого. А Калеб, тем временем, прижал девушку к груди и медленно двигался в такт пению. Это был Пол Маккартни. Не иначе, как кто-то из посвящённых выбирал композицию. Полицейский первым делом верно подумал про хозяйку Афродиполиса. “Somedays” звучала только для них двоих. Глубокий смысл этих слов отражался в его глазах. Гару смотрела в них гораздо пристальнее, чем в чьи-либо зрачки, будучи золотой птицей. И видела Калеба насквозь. Как и он её. Сколько человеку понадобилось часов и намёков, чтобы до него, наконец, дошло. Месть, подвиги, спасение жизней, вечность и божественность - она провела его через многое. А куда привёл её он? “Она была настоящим человеком”, - промелькнули в памяти слова Димостениса. Калеб поймал себя на мысли, что делает усилие, чтобы увидеть в партнёрше грозную хищницу. Не мог. С ним танцевала обычная девушка с нежным и ласковым взглядом и стеснительной улыбкой. “А где настоящая Гару?”, - хотел спросить он. Но не стал. Он слишком верил этому существу, чтобы сомневаться в её действиях. Если она разрешила человеку завладеть своим бессмертным телом, значит, сейчас для этого самое время. Калеба беспокоило то, о чём он так долго мечтал. Скорее бы вернулась прежняя, невозмутимая, с металлическим взглядом. Как только песня смолкла, гаргулья и впрямь вернулась. Они постарались избежать каких-либо объяснений. Калеб боялся услышать отрицательный ответ, особенно теперь, когда надежда перехватила ему дыхание. А Гару внутренне приходила в бешенство из-за неспособности держать под контролем свои новые качества. Для разрядки обстановки оба спустились в парк. Закатные тени от растений изрешетили все дорожки. Свежий запах вечерней летней зелени. Такие особенно остро ощущаются в детстве, в деревне. Как-то чувствуешь себя частью огромного мира, который так приятен во всех отношениях. Щебетали птицы и возились цикады. Калеб завёл разговор о солнце. Невольно переключился на Аполлона. А потом недавно пережитые эмоции сами собой привели к вопросу о сотворении мира.

Он назвал Аполлона Всевышнем? И ты чуть не поверил? Калеб, ну, сказано же вам: “Сначала было слово”.

Слово материально. Откуда оно-то пришло? Никогда этого не понимал.

Потому что вы все материальны, вот и трактуете всё под себя. Слово в данном контексте означает мысль. Помнишь, мы с тобой говорили о том, что изречённая мысль перестаёт быть истиной?

Да.

Ну?

Современная наука трактует мысль, как электрический импульс.

Современная наука для того и нужна, чтобы давать вам ответы вместо богов.

Подожди, - Калеб остановился и не делал ни шагу, пока не обдумал всё, как следует. - Получается, Большой взрыв? Но это же не теистический подход!

Калеб, как же долго ты сопоставляешь факты, будучи таким крутым следователем. Мысль, по-твоему Большой взрыв, произвела на свет всё сущее. Всё сущее - это и есть Слово Бога. Почему одни из его детей божественны, а другие нет? Разница между нами лишь в возрасте. Кто первый, тот и раньше начал творить. Когда вы говорите: “И создал Он небо и землю, свет и тьму...” - речь идёт о рождении богов-отцов. Но само понятие первого и шестого дня подразумевают автоматом, что сначала был создан Кронос. Без него время бы не пошло.

Теперь я понимаю. Мы пытаемся найти Создателя, похожего на нас, который мыслит и чувствует, наказывает и благословляет. А он с нами изначально всё это время?

Вот именно. В твоих мыслях, иначе говоря, в голове. Наш общий отец не может явиться на твой зов, но ты можешь с ним говорить. Понимаешь, почему все олимпийцы так часто повторяют фразу: “слушай самого себя, будь собой”? И понимаешь, чем ценны осколки первых звёзд?

В них осталась сила создания. Просто потому, что они были первыми.

Один такой камешек по силе равен богу. Так и есть.

В философских беседах прошло несколько часов. Во время танцев бывшие напарники говорили о будущей жизни Калеба. Но не о Гару. Часы шли. Амброзия исправно поддерживала человека бодрым на протяжении ещё двух суток. Он настолько влился в ритм жизни небожителей, что совершенно не замечал времени. Закат сменялся рассветом, гости кочевали из одних помещений в другие. Вино лилось рекой. Еда не заканчивалась. Новые знакомства, новые подробности мироздания. Переслушали всю свою любимую музыку. Поделились сокровенными мыслями. Но смертные сильно отличаются от богов. Калеб почувствовал усталость. Бал подходил к концу. Ему, как и всем гостям, нужно возвращаться домой.

Гару предложила прогуляться до края Олимпа. Он был отсюда недалеко. Ещё пара часов вместе. Перед вечностью порознь. Окрестности горели красным - это был третий закат, встреченный человеком в свой последний визит сюда.

Когда я снова тебя увижу? - пора затронуть тему, которую они оба старательно обходили всё это время.

Не живи с этим вопросом. Я приду сама, когда пойму, что ты нашёл смысл своей новой жизни, - в такой ответ Гару завуалировала мысль о том, что при жизни инспектора они, наверняка, больше не встретятся.

Я буду скучать, - запросто сказал он, как люди часто говорят друг другу при расставании. Это правда. Зачем её усложнять и излишне драматизировать?

Запрещаю тебе, - также легко отозвалась спутница. - Ты обещал моей сестре, что женишься. А мне - что займёшься важными для общества делами. С такими планами не до скуки.

Вот и край Олимпа. Он похож на набережную. Мраморные плиты, а за ними бесконечная синева. Гермес ждал в крылатой колеснице. Удобный транспорт для двоих, и скорость приемлемая для смертного. Калеб и Гару, взявшись за руки, стояли молча и смотрели на небесный океан. Сегодня он был спокоен. Изредка проплывали барашки облаков. Лучи проходили сквозь них и раскрашивали в мистические оранжевые дымки.

Пора, - Гару не любила бессмысленных воздыханий. Сейчас она изо всех сил была сама собой. Какой смысл бездействовать, если каждому предначертано ещё так много? Чем скорее человек вернётся к себе, тем быстрее круговерть земной жизни выведет его на новый светлый путь.

Обещай, что не забудшь меня, - с ухмылкой попросил Калеб.

Я свято храню память обо всех своих агентах.

Но я хочу, чтобы меня ты помнила особенно.

С этими словами он запросто и со всей искренностью сделал то, что, как позже не раз думал, должен был делать каждый день их совместного пребывания не земле, - поцеловал её. Анализируя позже ощущения, гаргулья заметила, что, на сей раз, поцелуй был уверенным и свободным. Прежней надломленности, скованности, жадности простыл и след. Она закрыла глаза, чтобы ответить. Поскольку равнодушия, к которому привык, Калеб бы в них не встретил. Целоваться она не умела, но знала, как это делается. Вышло неплохо. Человек сам отпустил её и, произнеся “прощай, принцесса”, отправился в сторону колесницы. Гару наблюдала, как Гермес вскинул поводья, крылатые кони пустились по волнам ветра.

После захода солнца народ выбрался в сады. Ближайший к главному дворцу город - Афинополь. Так что праздничная публика перекочёвывала туда на ночь, чтобы раз в год нарушить тишину библиотечного мира и переночевать в общежитиях. На период торжеств все подопечные Афины, особенно смертные, распускались по домам.

Гару-девушка в джинсах и футболке лежала спиной на парапете. Дворец Афины возвышался над городом, и с крыши открывался чудесный вид на костры, гуляния, нарядных полуночников. Одна нога упиралась в крышу, одна свисала вниз по другую сторону парапета. Рука с зажённой сигаретой также болталась в воздухе на высоте двадцати метров. Девушка изредка затягивалась. Выпуская кольца дыма, она смотрела сквозь них на тётин город, но видела Лондон. Его небоскрёбы, улицы, проспекты, парки, мосты, замки. Сколько раз она летала над ним. Могла вообразить в деталях любой маршрут. Но, мысленно приближаясь к дому Калеба, она останавливалась и неслась обратно, сломя голову. Тогда дым рассеивался, перед глазами снова открывалась реальная картина. После новой затяжки всё повторялось. Вот только маршрут полёта был другой. Но упирался неизменно в одно и то же окно.

Гару очнулась от своей задумчивости, когда кто-то тронул её за колено. Она приподнялась. Это был Аид.

Ты всё-таки пришёл! - обрадовалась племянница.

Дядя взял из её пальцев сигарету, докурил остаток и выкинул бычок. Потом обнял девушку.

Выдался свободный вечер. Я пришёл на пару часов.

Следующим показался Арес. Он распахнул дверцу чердака, чтобы пропустить Афродиту, нёсшую два бокала шампанского. Аид помог гаргулье подняться на ноги. Сестра передала ей бокал.

Здорово, что мы, наконец, остались вчетвером. Вы мои самые близкие, предлагаю выпить за нас, - произнесла богиня. Все поддержали тост.

Но всем ясно, как день, что искренняя радость от встречи с любимыми родственниками не может отвлечь Гару от каких-то тяжёлых дум.

Что тебя беспокоит? - заботливо интересуется бог подземного мира.

Афродита, - обращается гаргулья к сестре в качестве ответа, - почему тебя не было рядом? Я нуждалась в тебе.

Неужели? - смутилась та. - Но я, напротив, не хотела отвлекать вас друг от друга. И Ареса попросила в последние часы предоставить вас самим себе. Это было необходимо.

Так было раньше, - лишь произнесла гаргулья.

Ну-ка, ну-ка, - догадался в чём дело бог-воин. - Расскажи по-порядку, чем всё закончилось. Я видел твой роскошный подарок на аллее с изваяниями. Но какова предыстория? И что у вас с Калебом, в итоге?

Гару начала с аукциона. Все трое слушали с большим интересом и, порой, восторгом. Информация о Кроносе, звезде и воскрешении просто отняла у богов дар речи. Но закончила свой рассказ Гару не на поцелуе. Было ещё кое-что, о чём не знали даже самые близкие.

Давным-давно я прохлаждалась в Дельфах. Сидела на траве под деревом и слушала, как Оракул пророчит судьбы смертных. К ней выстроилась очередь. Я время от времени дремала. Наконец, когда поток схлынул, Оракул позвала меня по имени. Я подошла поближе. И она произнесла, что у неё есть пророчество и для меня. “Не может быть”, - я тогда засмеялась, - “на гаргулий не распространяются нити судеб. Мы сами вершим то, что сочтём нужным”. “И всё же, будет в твоей жизни одно событие, которое тебе не изменить”, - ответила пророчица.

И что это за событие? - нетерпеливо вставил Арес. Афродита цыкнула на него. Но Гару, действительно, было тяжело это говорить, и она медлила.

Она предсказала, что самый опасный мой противник однажды даст мне то, о чём я не знаю, - вспоминая и заново осмысливая каждое слово, повторила пророчество Гару. - “Нет того, чего гаргульи не знают”, - ответила я тогда. Больше мы к этому вопросу не возвращались. Но, начав охоту на Димостениса, я вспомнила эти слова. Вот ещё одна из причин, почему я медлила с его казнью в первый раз. Всё ждала, что же он мне откроет. Но ничего нового не услышала. Даже стала сомневаться, неужели он - не самый мой опасный враг? Неужели будет кто-то похуже? Когда он отнял мои крылья и сделал человеком, я подумала: “Вот оно! Сбылось!” Но я не могу утверждать, что не повлияла на такой исход. Это был осознанный выбор. Тем не менее, с тех пор считала себя избавленной от пророчества. До этого вечера. Сейчас я снова отчётливо слышу голос Оракула. На что я никак не могла повлиять, чего я совсем не знаю, что пугает меня - так это человек, с которым свела меня моя охота. Димостенис лишь стал посредником между нами. Вот, как следовало понимать слова пророчицы.

Постой, - перебила Афродита. - Так мне не кажется, и я не схожу с ума? Ты действительно чувствуешь что-то к Калебу?

Впервые это произошло в Лондоне, на крыше. Когда я увидела их вдвоём. Я...испугалась. А когда он погиб, поняла, что…

Любишь его?

Арес и Аид переглянулись. Афродита отдала брату бокал и стала обнимать сестру. Мужчины сочувственно смотрели на слёзы обоих девушек, пожимали плечами и нерешительно переглядывались. Аид похлопал племянницу по плечу, желая утешить. Наконец, Афродита вернулась на прежнее место, а Гару успокоилась.

Слёзы гаргульи на вкус, как вода, - поделилась открытием богиня. Она целовала мокрые щёки сестры и почувствовала это.

А твои солёные, - для Гару это было не меньшим открытием. Ведь раньше она не имела понятия о вкусовых рецепторах.

Димостенис однажды сказал, - вспомнил Арес, - что любит дождевые капли за их чистоту и схожесть с зеркалом. Глядя сквозь них в небо, он видел на нём своё отражение. Полагаю, гаргульи плачут не слезами. А чем-то сродни дождевой воде.

Все согласились.

И как теперь ты поступишь? - прагматичные мужчины ждали мудрого решения от светоносной. Её выбор может стать отличным прецендентом для одолеваемых страстями богов и людей.

Нужно подумать, - такой ответ давали гаргульи неизменно, столкнувшись с чем-то новым для себя.

Сколько это займёт времени? - испугалась, было, Афродита, что это растянется на века.

Пару минут. Дождитесь меня.

Вопреки ожиданиям родных, гаргулья не стала каменеть. Напротив, превратилась в птицу и шагнула с парапета вперёд.

Под крыльями поплыли горы, моря, поля, океаны, города, улицы. Афины, Стамбул, Каир, Тегеран, Мумбаи, Дели, Гонконг, Сеул, Осака, Владивосток, Сиэттл, Лос-Анджелес, Гавана, Нью-Йорк, Мадрид, Париж, Лондон. За доли секунд она успевала рассмотреть и заново влюбиться в места, где бывала бесчисленное множество раз. Сейчас она понимала, что значит - влюбиться. Лондон возник внезапно. Здесь сердце гаргульи забилось слишком часто, чтобы напугать её. Как во сне, под крыльями скользили знакомые улицы. Она едва успела притормозить прежде, чем оказалась возле милого окна. Там горел свет. Как во сне, она развернулась на 180 градусов и, различая дорогу уже гораздо хуже из-за подступивших и слепящих её слёз, полетела дальше. Берлин, Стокгольм, Санкт-Петербург, Москва, Бухарест, Афинополь.

Боги успели произнести от силы пять фраз, гадая, куда направилась Гару, когда она, облетев мир, приземлилась на прежнее место.

Я приняла решение, - уверенно заявила она.

После чего присела на парапет и закурила. Попросила трёх таких разных, но объединённых любовью друг к другу властителей мира по-очереди, чтобы не слышали остальные, присаживаться рядом и отвечать на один вопрос. Ей нужно было собрать общественное мнение.

Прошу отвечать коротко, не раздумывая, - предупредила заранее. Первым рядом с ней опустился Арес. - Дядя, что такое любовь в представлении смертных?

Готовность отдать самое ценное ради другого человека. Например, свою жизнь, - тот пунктуально следовал установленным правилам и уложил свою мысль в такой короткий ответ. Для него это была суть.

Афродита всё же задумалась. Говорить о таких вещах коротко она не умела. В итоге, смогла сделать невозможное и выдала такой ответ:

Отдать себя без остатка для улучшения окружающего мира, чтобы сделать его идеальным для одного-единственного человека.

Похоже на предыдущий вариант, - покачала головой светоносная. - Это разве всё?

Ты же не просила лекцию. Для них это - главное.

К Аиду гаргулья подошла сама. Дядя давно уже был вдовцом. Персефона не застала времена войны и катастрофического опустошения Олимпа и подземного царства. Он привык к одиночеству, относился к чувствам с философией. Аид никогда не славился влюбчивостью. Потому его мнение Гару представляла наиболее сходным с собственным.

Я прагматик, - пожал плечами дядя. - Нечего на меня ровняться. Но коль ты спрашиваешь, я думаю так: когда смертные любят по-настоящему, они считают себя вправе решать, что хорошо для их избранника, а что плохо. Это чувство называют самым важным, так как оно толкает их творить, вершить чужие судьбы. Приближает к богам. Любовь возвышает смертного в собственных глазах. Он становится уверен в своих первозданных силах, как никогда. Вот такое моё мнение.

Спасибо, дядя.

Теперь она могла ответить на вопрос, что делать дальше. Но предпочла посвятить остаток ночи семье и её интересам.

Заключение

Калеб не стал рубить с плеча. Он принялся путешествовать, много читать, изучать языки, но работу не бросил. Появлялся редко, при этом оставался примером для подражания среди молодёжи. Спустя год Нил сам предложил перевести друга на должность консультанта. В тот день начальник вызвал Калеба, при этом долго извинялся.

Я знаю, ты прилетел ночью. Но у нас нехватка свободных рук. На соседней улице произошло убийство. Нужно опросить свидетельницу из дома напротив. Будь другом, помоги. Это займёт полчаса, не больше.

Естественно, помогу! О чём разговор, - Калеб велел ему расслабиться. Он как раз привёз сувениры и раскладывал их по столам коллег.

Как успехи в изучении истории религии? - разглядывая бутылку элитного алкоголя, поинтересовался Нил.

Я в этом преуспел. Также, как в латыни и греческом. Сдал экзамены, все на отлично.

Да ты полиглот. Надо же, как долго зарывал в землю такие таланты! - оба были, как никогда, беззаботны. После смены условились встретиться у Калеба и попробовать сувенирные напитки, привезенные из Италии. Перед тем, как новоиспечённый консультант отправился брать показания, его друг, без особой надежды в голосе, задал традиционный вопрос: - Ни с кем там не познакомился?

Не до того, Нил, я слишком был занят учёбой.

После отъезда Гару прошёл год. Неужели, всё настолько серьёзно?

Калеб никому не говорил, что старается не произносить это имя. Естественно, наедине с собой он не переставал вспоминать гаргулью. Потому так глубоко и закопался в литературу, поставил перед собой так много целей, чтобы иметь хоть какую-то мотивацию отвлечься. Комментарий Нила его больно задел. Старший инспектор заметил это и извинился. После чего отпустил друга поработать.

Женщину звали Мэри Свифт. Сорок один год. Вдова.

Как у писателя, - подсказала она, когда Калеб записывал её фамилию.

Она жила в частном доме, через дорогу от места преступления. Незнакомый человек выходил из боковой калитки её соседа сегодня на рассвете. Она разглядела его отлично. Калеб остался доволен описанием и особыми приметами. Они беседовали в палисаднике перед домом, в удобных ротанговых креслах. Муж Мэри не так давно умер, а восемнадцатилетняя дочь вышла замуж за американского парня и отлично чувствовала себя в Штатах. Калеб обещал обеспечить свидетельнице защиту, ведь её показания чрезвычайно полезны, а проживает она одна.

Ерунда, - махнула рукой женщина. Хоть она скорбела о покойном и говорила очень обстоятельно и серьёзно, во время отвлечённых тем по губам проскальзывала добрая, мудрая улыбка. - В молодости я занималась атлетикой и стрельбой из лука. Имею награды. Дома есть оружие, так что я не особо-то боюсь непрошенных гостей.

Они продолжали говорить о деле, чередуя протокольные вопросы с рассказами из жизни. Палисадник хорошо просматривался с пересечения улиц, где начинались высокие здания. Оттуда за ними некоторое время наблюдал высокий человек в длинном чёрном плаще с капюшоном, скрывающим глаза от посторонних. Он шагнул в тёмную нишу, где ни с одной из улиц был незаметен. Благо, день пасмурный, теней вокруг хватало. Поставил на асфальт спортивную сумку от сноуборда, откинул капюшон. Извлёк из ноши большой лук. И две стрелы.

Калеб как раз закончил писать и собирался поблагодарить миссис Свифт. Пущенные стрелы полетели с разницей в одну десятую долю секунды. Так хорош был стрелок. Бывший полицейский закрыл блокнот, взглянул на собеседницу и закончил опрос совсем не так, как только что собирался.

Сегодня очень тяжёлый для вас день. Наверняка, вы даже не завтракали. Может, расскажете ещё немного о себе за обедом? Я знаю в этом районе отличный ресторан.

С удовольствием, - улыбнулась ему свидетельница.

Красивый, как бог, высокий молодой человек, с густыми золотыми кудрями, в олимпийке поверх голубой спортивной майки, под цвет глаз, и белых джинсах, зашёл в неприметный бар. За стоячим столиком, самым близким к стойке, он увидел ту, с кем предстояла встреча. Подал специальный знак. Она попросила у бармена ещё шесть порций чистого джина. Парень бросил чёрную сумку от сноуборда прямо под стол и опустошил стакан одним махом. Она выпила два подряд. Подставила новые стаканы к дюжине таких же пустых. Перед второй порцией красавец спросил:

Ты этого хотела?

Гару неуверенно кивнула. Впрочем, неуверенности её жестам могла придать изрядная порция выпитого, а не сомнения в правильности своих действий.

Третий стакан он поднял одновременно с ней. Оба медлили и молчали.

Папа, - позвала она тихо.

Что?

Спасибо.

Чёкнулись и допили две последние порции.

Аполлон предложил гаргулье покинуть заведение. Ей пора проветриться, да и все дела на земле у них окончены. Надо двигаться дальше. Он взял сумку, другой рукой обнял за плечи дочь, и они медленно пошли по тротуару.

Куда ты теперь? - интересовался он.

Ещё не решила, на Олимп или к Аиду.

А не хочешь пойти со мной? Ну, что тебе делать на этой планете? Смотреть, как твои родственники продолжают трястись над придуманными проблемами? Вокруг полно миров, где мне пригодилась бы помощь, в то время, как вы все живёте под этим солнцем и думаете только о нём. Как скауты, ночью в лесу представляющие, что нет ничего за пределами освещённого их костром круга. Обещаю дать тебе работу и пищу для совершенно новых размышлений и ощущений. Таких ты здесь никогда не найдёшь.

Согласна! - обрадовалась Гару.

Аполлон на ходу извлёк из сумки плащ и прикрыл её от начавшегося дождика.

Значит, отправляемся к далёким звёздам! - удовлетворённо подытожил он. - Работа, что я дам, ни к чему тебя не обяжет. Сможешь навещать Землю в любое время. А захочешь, вовсе вернёшься. Давай только заскочим по дороге к Афродите. Нужно вернуть ей лук. Он дорог ей как память о сыне.

По земным меркам прошло сорок восемь лет. На день рождения Калеба Эванса собралась вся семья. Мэри руководила готовкой. Сын Нил и дочь Ника помогали ей. Звонили поздравить Пол и Шон, сыновья комиссара Брайна. Он, к сожалению, не дожил до этого дня. Внук Адам приехал с женой и сыном. Маленький Алекс родился четыре года назад, как раз к прадедушкиному юбилею. Калеб никогда не мог представить, что доживёт до правнуков. В малыше он души не чаял. Вечером, после застолья, все устроились в гостинной. Адаму пришла в голову отличная мысль. Его жена и уже довольно смышлённый сын ни разу не слышали их семейную легенду. Пусть дедушка расскажет! Все дружно принялись его уговаривать. Калеб делал это редко. Обычно, раз в десять лет. Сначала рассказывал детям, потом внуку. Все очень любили эту историю и верили каждому слову, хотя о самых невероятных событиях Калеб всё же благоразумно помалкивал. Естественно, в его семье все были религиозны. Иначе и быть не могло.

Это та легенда о гаргулье? - спросила жена Адама. - Которой он помог убить бессмертного преступника, и которую он любил до встречи с Мэри?

Адам показал ей жестом говорить потише и прошептал на ухо:

Он до сих пор её любит. Бабушку это не смущает. Гаргульи не созданы для чувств. А сама она даже гордится, что, отвергнув Афродиту, он впоследствии из всех земных женщин выбрал её.

Тем временем, посадив Алекса на колени, Калеб начал рассказ, все мельчайшие подробности которого помнил так, как будто это было вчера.

Для меня эта история началась, когда золотая птица спасла мою жизнь...