Легенды Безымянного Мира. Пепел

Пролог

Пролог

Красная комета расчертила небо, привлекая внимания всех тех, кто по ночам не мнет простыни, проверяя на прочность труды столяров. Среди таких оказалась и старая Гвел. Приложив ладонь к морщинистому, пергаментному лбу, она сильнее оперлась на посох и постаралась ускорить шаги немощных ног.

В миг, когда вестник богов затмил красавицу Миристаль, Гвел уже знала, что грядет. Безымянную планету ждали события, которые пошатнут бездну демонов, мир людей, королевство Фейре и даже Седьмое Небо, заставив Яшмового Императора вспомнить о своих обязанностях.

Красная комета - послание самой судьбы, стоящей над всеми богами, бессмертными и смертными. Она сделала свой ход, уверенной, недрогнувшей рукой двинув пешку на клетку вперед. И лишь одного этого хватит, чтобы мир сгорел в сиянии предначертанного.

Гвел шла по тракту, смотря как среди звезд исчезает красный след, оставленный хозяйкой самих богов.

- Я поняла тебя, моя Королева, - шептали иссохшие губы, на миг обнажившие кривые зеленые зубы. - Я поняла тебя.

Комета исчезла и Миристаль, словно фыркнув в след промелькнувшей вертихвостке, вновь залила луга серебряным сиянием. Она пыталась сгладить тот алый отблеск, заполнивший долину неощущаемой кровью, оставившей на языке медный привкус.

История, изменившая мир, начиналась.

Глава 1. Полукровка

Глава 1. Полукровка

292 год Эпохи Пьяного Монаха, Срединное царство

Гвел облегченно вздохнула, увидев как над пролеском поднимается черный столб дыма. До её чуткого носа, не в пример полуслепым глазам, донеслись запахи гари и жженых тел. В воздухе еще играла песнь сытой стали, вдоволь напившейся теплой крови.

Нормальный человек, почувствовав как спина покрывается гусиной кожей, а древние инстинкты велят бежать, задумался бы о своих действиях. Но только не Гвел. Она уверенно шла по следу кометы. Кто знает, что судьба уготовила ей, но Королева четко дала понять своей жрице - ты избрана. Неизвестно для чего и почему, впрочем, так оно всегда и бывает. Лишь боги любят разглагольствовать - судьба же молчалива в своем всеведении.

Босые ноги, покрытые черными струпьями, слегка утопали в дорожной пыли, но шаг Гвел был тверд… Насколько это позволял старый посох, выточенный из Чардрева. Не слишком дорогой, но иной тернит-магик позавидовал бы такому.

Трава вокруг шелестела, говоря на языке, который Гвел выучила так давно, что порой путала с человеческим. Облака в небе плыли столь величаво, что можно было подумать, будто они коронованные особы. Но и они говорили с жрицей судьбы и та им внимала.

Ночью, когда вестник пустился в путь по черному покрывалу небес, здесь произошла жаркая битва. Караван из дюжины путешественников натолкнулся на орден Когтистого Крыла. Очередное сборище отверженных некромантов и малефиков.

Безусые юнцы, пьяные от собственных сил и чувства всемогущества. Ну и, понятное дело, любители продать свои нежные, молодые тела демонам. Поколение извращенцев… Именно из-за таких вот отбросов, жители Тринадцати Королевств так яро ненавидят всех тернитов.

Пробравшись по тропинке, разделявшей пролесок на две части, Гвел остановилась перед опушкой.

Облака всегда любят приукрашивать - они ходят высоко, им там плохо видно что происходит в мире. Здесь была вовсе не бойня, а кровавая резня. На земле, цвета мокрого купороса, лежали истерзанные тела защитников каравана. Молодые юноши, рискнувшие взять в руки клинки.

Они жаждали славы и приключений, а вместо этого их матери будут долго плакать у окна, всматриваясь в очередную вереницу купцов. А вдруг там идет их родненький?

Гвел сплюнула.

Больше дворян и королей, она ненавидела таких вот простолюдинов, решивших что у них есть сила, чтобы выйти за городские стены.

Перешагнув через тело бойца, чей начавший распухать язык вывалился из рассеченной глотки, старая жрица подошла к опаленному дилижансу. Именно там - в недрах некогда богатой повозки, чувствовался пульс Терны.

- Подвинься, нелюдь, - и с виду сухая и немощная старуха толкнула высокого красавца, заслонившего вход внутрь.

Пронзенный десятком стрел, разворотивших его кожаный доспех, он отлетел на пару метров в сторону. Первое правило безымянной планеты - ни в коем случае не гневи старух в рваных хламидах. Никогда не знаешь, какой магией они владеют и с кем говорят в своих зачарованных рощах.

- Ну зачем же так… - вздохнула Гвел, когда поняла, что попытки пробраться внутрь принесут лишь ломоту в костях.

Еретики не скупились на средства, разнеся дилижанс в щеп. Снаружи он еще хоть немного походил на средство передвижения кочевников, а вот внутри… Обгоревшие балки упали на пробитый пол, наконечники стрел утыкали обе стены. Небось нападали скопом - со всех сторон. Безвкусно, но действенно.

Вещи разграблены, разбитые сундуки распотрошены, и все перевернуто вверх дном.

- Стара я уже для такого, моя Королева, - прокряхтела Гвел.

Она выпрямилась и ударила посохом о землю. Её губы задвигались, но с языка так и не сорвалось звука, который мог бы разобрать простой человек. Гвел говорила на языке, доступном лишь немногим, отважившихся погрузиться в глубины магических таинств.

Через мгновение балки в дилижансе задрожали, гарь с них начала осыпаться, а развороченные колеса - склеиваться обратно. С земли поднимались лоскуты тканевого навеса, вновь собираясь в единое полотно. Раскуроченные сундуки с радостью воссоединялись с потерянными частями, а осколки стекла со звоном взлетали в воздух, чтобы слиться в склянки и даже пару ваз.

- И кто тут у нас?

Гвел поднялась по скрипучей лесенке и, отодвинув портьеру, вошла в уютное помещение. Видимо кочевники шли долго - может около года, перебираясь из одной части материка в другую. Успели обзавестись достаточным количеством добра, чтобы привлечь внимание еретиков, прикрывающих грабеж своей убогой верой.

На полу, в луже засохшей крови, лежала некогда красивая женщина. Только такую и может охранять огненный Фейре, заслонивший собой вход. Теперь, хотя бы, понятно откуда повсюду следы гари и почему тлеют угли наспех сооруженных баррикад.

Разметались жгуче-черные волосы, под неестественным углом изогнулись конечности, а дешевое, но красивое платье, больше походило на бедняцкую половую тряпку.

- Деточка, деточка, - покачала головой Гвел, с трудом усаживаясь на радостно подскочившую табуретку. Та перебежала из одного конца помещения в другой, вовремя приняв на себя вес жрицы. - Разве мать тебе в детстве не говорила, что пойдешь с Фейре - обратно уже не вернешься.

Жрица краем посоха откинула лохмотья с живота некогда неописуемо красивой кочевницы. Этого не могли скрыть ни порезы, ни множественные синяки, разорванные губы и прочие мерзости, от которых у любой женщины начинает дрожать сердце. Видимо фейре не справился со своей задачей. Кто-то из еретиков проник в дилижанс, а потом и в саму несчастную…

Гвел не понимала, как может вызывать возбуждения беременная на последних месяцах. Пусть даже она была столь очаровательна. Этот надутый живот, больше похожий на бурдюк с водой вызывал отвращение.

- Что же с тобой сделали, - выдохнула жрица.

Внутренним взором она видела яркую искру внутри обтянутого кожей холма. Мать была уже несколько часов как мертва, но ребенок жил в утробе вопреки законам природы и, видимо, против воли богов.

- Плохая у тебя судьба, дите, - Гвел вытащила из складок одежды кривой кинжал. - Во всяком случае, у твоего предшественника, рожденного мертвой, жизнь как-то не задалась.

Лезвие скользнуло по животу, легко вспарывая кожу. Кровь лениво потянулась на пол, заливая доски и капая на и без того багряную землю. Гвел, даже не сморщившись, засунула руки в разрез и вытащила на свет младенца. Маленького, сморщенного, больше похожего на гумункула из пробирки, нежели на богоугодное существо.

Разрезав пуповину, Гвел стащила с головы платок и укутала дите. Её густые, серебряные волосы упали на плечи, открывая выжженный когда-то знак на лбу. Знак рабыни.

- Сдох, что ли, - протянула жрица.

Мальчик не кричал и Гвел уже собиралась бросить его и уйти, как заметила тонкую дорожку слез на щеках. Дите дышало и плакало от неизвестной боли, но не кричало.

- Не находишь забавным, что первое чувство новорожденного - боль? - спросила Гвел, поднимаясь и выходя из дилижанса. Посох, будто оживший, скакал за ней, пока жрица твердо шагала, держа на руках младенца. - Мир сразу предупреждает - я поганое и опасное место, но такие вот молодцы никогда не слушают.

Жрица в очередной раз перешагнула через молодого воина в рассеченной кольчуге. Стальные кольца впились в грудь, а к обнаженным ребрам уже присматривалось скопившееся на ветках воронье. Совсем скоро они спустятся на кровавый пир, пока же их останавливало присутствие жрицы и приближающийся топот копыт.

Видимо кто-то, заметив дым над пролеском, позвал патруль и те спустились с тракта. Надо отдать должное, служивые в Срединном царстве работали на совесть.

- Ну и чего тебе, личинка человека? - процедила Гвел, заметив как дите тянет ручки, ну или пытается это сделать.

Как выяснилось, жрица остановилась непосредственно рядом с телом высокого фейре. Черные глаза нелюдя остекленели, а из тела сочилась мерцающая, алая кровь. Поганое отродье из древних легенд. Большая часть людей даже не верит в их существование. Впрочем, люди вообще мало во что верят, что не мешает им разбивать лбы о мраморные плиты храмов.

- И чего ты так…

Старуха не успела договорить. В глазах ребенка она прочитала судьбу не только новорожденного, но и всего мира. Дите сверкало разноцветными радужками. Одна - темно каряя, почти черная, другая - ярко-голубая, почти синяя.

- Полукровка, - прошипела Гвел и чуть было не разжала руки от омерзения. - Ну Королевна, ну спасибо - наградила на старости лет.

Младенец еще тянулся руками, как жрица, скривившись, взмахнула полой плаща. Посох, замерший за спиной, подлетел к хозяйке и троица растворилась в черной дымке, разогнанной ветром.

Когда на место бойни прискакал отряд всадников во главе с рыцарем, то все, что они нашли - караван кочевников, уничтоженный обезумевшим фейре.

299 год Эры Пьяного Монаха, где-то на границе Срединного Царства

- Эш, бестолковая твоя голова!

Мальчик сидел в сенях столь маленького дома, что тот больше походил на слишком большой сарай. Пепельные волосы ребенка были собраны в тугой хвост, подвязанный кожаным ремешком.

Гвел кричала что-то еще, но Эш её не слышал. Поглаживая пальцами воздух, красивый мальчик с разноцветными глазами смотрел на то, как величественно по небу плывут облака. Почему-то ему казалось, что белые гиганты пытаются с ним поговорить. Что-то рассказать или даже посоветовать. Глупости, конечно, ведь облака не разговаривают.

- Эш, плод демонской похоти, я тебя выдеру!

В отличии от Гвел. Она говорить умела, хоть Эш иногда и желал, чтобы она разучилась. Впрочем - желать немного не подходящее для него слово. Он, скорее, предпочел бы, чтобы она замолчала. Быть может один из кухонных ножей в её горле утихомирил бы крикливую старуху?

Мальчик поднялся и вошел в помещение, пропахшее травами и старостью. Гвел покачивалась на стуле, полуслепо смотря на котел, висевший над подобием камина. За эти годы женщина постарела настолько, что даже не могла подняться с места и до постели Эш тащил её на себе. Кстати, кровать в доме была только одна (как и комната), так что ребенок предпочитал спать на улице.

- Мерзкое отродье, - шипела старуха. - надо было оставить тебя в чреве той потаскухи, что додумалась лечь под нелюдя.

- Да, хозяйка, - кивнул Эш.

Он не понимал смысла слов Гвел, но предпочитал не вызывать её недовольства. Впрочем, он не понимал и что такое недовольство. Как и “довольство” или “зависть”, “грусть”, “радость”, “гнев”, “желание”, “мечта”. Старуха говорила что это потому, что он смотрит на мир взглядом фейре, а не человека.

Мол - сам Эш вроде как человек, но дух в нем разделен на пополам. И пока две половинки не найдут гармонию, он так и будет ходить по свету ожившей скульптурой. Одним словом - несла полную тарабарщину.

- Кинь в котел землестой, - прокряхтела Гвел.

- Да, хозяйка.

Мальчик подошел к столу, привстал на цыпочки и сорвал с бечевки пучок травы. Отделив несколько травинок, он закинул их в бурлящее варево цвета не переварившегося обеда.

- И твоей мамаше стоило выпить отвар, - от гнилых зубов старухи пахло еще хуже, чем от котла, но Эш стойко терпел. - Один глоточек и старая Гвел избавлена от необходимости доживать свой век в лесу.

- Да, хозяйка.

- Да что ты заладил?! Да, хоз… - Гвел закашлялась и мальчик тут же протянул ей плошку с водой. Она всегда стояла рядом, на случай, если запершит в горле. - Спасибо, выкормыш бездны.

Старая, морщинистая рука взъерошила волосы мальчику. Знай Эш в чем разница между “хорошим” и “плохим”, он бы назвал Гвел “хорошей”, но сквернословкой. Она часто грозилась его высечь, задушить, заморить голодом, утопить или сжечь, но ни разу не подняла руки. А в голодные зимы, когда обитатели дома питались лишь шишками да корешками, все норовила отдать ребенку свою порцию.

- Ну, опарыш разноцветный, что видел в лесу?

Этот вопрос Гвел задавала каждый день - “что видел в лесу, что слышал в лесу, с кем беседовал”. Будто ждала, что с мальчиком заговорит какое-нибудь дерево или порхающие туда сюда птицы.

- Деревья, траву, листья, птиц и облака.

- А еще?

Эш задумался и его осенило.

- Там белочка пробежала!

Гвел пару раз моргнула и зашлась скрипучим, въедливым смехом, пока вновь не закашлялась.

- Белочка у него пробежала, раздери тебя кастрированный демон, - прокряхтела она, хлюпая водой в чарке. - Глаза фейре, а слеп как старый крот.

- Да, хозяйка.

- Как же я научу тебя говорить, если ты слушать не умеешь, - продолжила старуха. - Скоро, уже совсем скоро минет два по четыре года, а ты ни одного слова не знаешь.

- Я умею разговаривать, - констатировал Эш, помешивая отвар длинной деревянной ложкой.

Завтра на рассвете из деревни придет молодая девушка за порцией зелья. Гвел говорила, что оно избавляет от бурдюка в животе. Если говорить проще - убивала плод во чреве. Пусть Эш и не понимал “эмоций”, но дураком не был и в сказочки наставницы давно не верил.

- Ты умеешь мямлить как неразумное животное, но не говорить.

- Да, хозяйка.

Если что и выучил Эш, так это то, что спорить с Гвел бесполезно. Неизвестно сколько прожила старуха, но на каждое сказанное мальчиком слово она находила с десяток своих.

- Клянусь Королевой, еще раз ты скажешь “да, хозяйка” я утоплю тебя в нужнике!

- Да, хоз…

Эш натолкнулся на взгляд полуслепых глаз и проглотил остаток фразы.

- Вот и умница, - кивнула старуха, поглаживая старый посох. - И почему слова так сложно тебе даются. Ведь, демонов мне в постель, терны в тебе хватит на нескольких человек!

- Терна? - переспросил Эш. - и я все же знаю слова! Ведь разговариваю с тобой как-то.

Гвел некоторое время молчала, а потом медленно, разделяя речь паузами, спросила:

- Я ведь рассказывала тебе про терну, магию и почему наш мир безымянный?

- А он безымянный?

Старуха выругалась так крепко, что запах от варева стал исходить еще более мерзостный, чем был до того.

- Ну надо же, - кряхтела Гвел. - семь лет жду когда ты услышишь, а ты не знаешь, что слушать.

Эш, обладай он чувствами простых людей, принял бы обиженный вид, но он не знал, что такое обида. Просто стоял и ждал, когда старуха продолжит говорить. И в какой-то момент, после очередного приступа сквернословия и еще одной чарки воды, она таки продолжила:

- Никто не знает откуда взялась сила, но однажды, пару эр назад, люди стали равны нелюдям. Не все, конечно, а только некоторые, обуздавшие эту силу и давшие ей название “терна”. С тех самых пор терниты - властители терны, обучают и обучаются искусству владеть своим даром. Нет воина сильнее, чем воин-тернит, нет алхимика мудрее, чем алхимик-тернит. Нет мага искуснее, чем маг-тернит. Так было много тысяч лет назад, пока властители силы не вытеснили обычных людей. И больше уже не было раздел…

Гвел закашлялась и Эш, не дожидаясь отмашки, сбегал на улицу где в бочке скопилась дождевая вода. Ожидая долгий разговор, мальчик набрал полный кувшин и, принеся его на кухню, налил чарку. Старуха жадно выпила холодную воду и, утерев губы морщинистой рукой, продолжила:

- В общем, терниты вытеснили эрнитов - простых людей. Максимум, что может себе позволить эрнит - надеть кольчугу и быть убитым на войне. Остальные “должности”, если позволишь, заняли терниты. Убийцы, ведьмаки, маги, паладины, некроманты, чародеи, волшебники, волхвы, малефики, охотники, снайперы. Словно саранча они заполонили Тринадцать Королевств.

Эш внимательно слушал, но пока плохо понимал о чем речь.

- В какой-то момент тернитов развелось так много, что от их раздутого эго в городах стало тесно. И тогда Короли, а, спасибо нашим богам, все Короли эрниты, постановили, что тернит должен служить на благо человечества. Ну, спасибо, что не отрядили в услужение нелюдям… Так что слоняются терниты по миру, выполняя различные поручения. А кто не хочет, тот становится еретиком и уже на него ведут охоту. Вот так и живем, мелкий ты уродец.

- Но причем здесь слова? - спросил Эш, машинально помешивающий варево.

- Да при всем! - гаркнула старуха и вновь закашлялась. - В тебе, Эш, этой терны как воды в озере - до дна не вычерпать.

- Что-то я не чувствую её, - пожал плечами мальчик.

- Потому что чувствовать не умеешь. Не знаешь что… но об этом позже. Дай, лучше, расскажу про слова. У всех, даже самых маленьких народов, есть свой язык. И, возьми ты даже простой камень, в мире найдется тысяча слов его определяющих, но все они - ложные. Ведь у тебя, Эш, одно имя. Не самое лучшее, - ребенок не стал напоминать, что так его назвала сама Гвел. - но и не худшее. Так же и у камня есть свое имя.

- И какое оно?

Губы старухи зашевелились, но мальчик так ничего и не услышал.

- Не слышишь, - не спрашивала, а утверждала Гвел. - И не услышишь, пока не прислушаешься… Так вот. И так же, как и у камня, у всего в мире есть свое “имя”. Настоящее, если хочешь - истинное. На этом языке говорили боги, когда создавали наш мир. И знание этого языка, знание имени, дает власть над ним. Потому никто и не ведает имени нашего мира - ибо боги боятся той власти, что оно таит в себе. Так что на этом языке должен научиться говорить и ты, если хочешь постичь суть магии.

- А почему обязательно магии? - словно возмутился Эш.

- Ну, извини, но на другого ты не тянешь. Щуплый больно, кость у тебя тонкая, да и не вырастешь ты особо. Так что тебе путь один - посох в руки и знание в голову.

Мальчик вновь пожал плечами. Ему, опять же, было все равно.

- Постой, - а вот Гвел возмутилась неподдельно. - так ты что, не видел, как я колдую?

- А ты колдовала?

Старуха сперва замерла, потом смеялась, а потом очень долго хаяла свою “Королевну”, которая решила сыграть “вслепую”.

- Видно срок подходит, - внезапно поникла Гвел. - видно скоро шестеренки завертятся, раз все так повернулось. Ладно, выкормыш помойной ямы, смотри.

Старуха провела пальцами по посоху и что-то произнесла. Спустя мгновение, кухня ожила. Ножи выскочили из ящичков и принялись лихо нарезать траву, стебли и особые корешки. Ложка вырвалась из руки и начала самостоятельно помешивать зелье. Скатерть на столе вдруг взмыла в воздух и вытряхнула в окно крошки, огонь в камине затанцевал с удвоенной силой, а кресло теперь покачивалось чуточку медленней.

- Смотри-ка, не забыла еще, - довольно прошептала Гвел, прикрыв глаза.

- Это и есть слова?

- Они самые, - кивнула наставница. - а теперь иди на улицу и к вечеру узнай хоть одно слово.

Два дня спустя

Эш проводил на улице все свое свободное время, коего у него было немало, но так и не постиг ни одного слова. Гвел не уставала подкалывать его по этому поводу, иногда одаряя особо мерзкими обзывательствами.

Мальчик же испытывал то, что больше всего подходит под “раздражение”. Он чувствовал, как все вокруг пытается заговорить с ним. Как в шелесте крон звучат таинственные смешки, в шуршании травы - веселые рассказы, в скрипе деревьев - мудрые поучения, а в практически беззвучном беге облаков - рассказы о далеких странах.

Эш, растворяясь в этих звуках, почти дотягивался до сути слова, но стоило ему хоть немного сосредоточиться, как все обрывалось. Шелест вновь был простым шелестом, скрип больше не наставлял и поучал, а облака действительно бежали беззвучно.

- Эй, олицетворение человеческого порока!

Эш отряхнул штаны и вернулся на кухню. Гвел, как и всегда, качалась в кресле-качалке, неотрывно смотря на каминное пламя. Может она видела в нем совсем не то, что Эш? Во всяком случае в треске поленьев наверняка слышала что-то особое. Впервые в жизни, мальчик-полукровка ощутил нечто, похожее на “желание”. Он более чем “предпочел” бы научиться понимать этот странный язык.

- Да, хозяйка.

- Я тебе уже говорила, что погублю если еще раз так скажешь?

- Так это было позавчера, - парировал Эш.

- Позавчера, - повторила Гвел. - а за зельем молодуха так и не зашла…

Её и без того мутный взгляд помутнел еще сильнее, становясь совсем уж слепым.

- Вот, возьми, - она указала на свой посох. - он, пока может, будет верно служить тебе. А сейчас приготовься.

- К чему?

- К тому, что тебя начнут молоть жернова судьбы, как бы пошло это ни звучало, - старуха хмыкнула и взяла в руки нож. - Королева сделала первый ход и игра началась. Ты уж не серчай, за то что я с тобой так обходилась. По другому не умею.

- Да я и не обижен.

- Знаю, - кивнула Гвел. - плохо, что не обижен. Как без обиды радостным-то стать? Ты уж, мальчик, - последнее слово далось ей особенно сложно. Видимо, хотела выругаться. - постарайся все же найти себя. Старая Гвел была бы рада знать, что вырастила не монстра, а волшебника.

Эш что-то почувствовал. Запах железа, привкус меди и далекое карканье голодного воронья. В действительности ничего этого не было, но ощущение не покидало мальчика с посохом в руках.

- Почувствовал? - спросила старуха. - вижу, что почувствовал. Значит не даром распиналась. Ну, прощай, демонское исчадье, раздери тебя безгрудая суккуба, поимей тебя распоследний бродяга, чтоб отсохло твое мужское естество и сгнило нелюдское сердце.

Зеленые зубы сверкнули в подобие улыбки и в дом ворвался молодой мужчина лет двадцати пяти. Деревенский крестьянин с острой рогатиной наперевес. В серых глазах мерцала пелена ярости, а натруженные руки сжимали самодельное древко с приделанным к нему перекованым лезвием косы.

- Ведьма! - крестьянин разве что слюной не брызгал. - это ты мое дите извести хотела!

- Не я хотела, а жена твоя, - засмеялась Гвел. - не твое оно потому что!

- Убью!

Эш не мог ничего поделать. Он лишь стоял и смотрел, как наставница произносит слово и оживают ножи, взлетая в воздух. Вот только приказ жрица так и не отдала. Крестьянин перемахнул через кухоньку и вонзил рогатину в спину старухи, протыкая насквозь черствое сердце, не успевшее размякнуть за проведенные восемь лет в лесу.

Упал черный платок, разметались серебряные волосы и в свете пламени сверкнуло клеймо рабыни. Нет хозяйки более непреклонной и немилостивой к своим слугам, нежели судьба - королева самих богов.

- Тварь, - сплюнул убийца, вытаскивая лезвие.

Со звоном упали ножи, а Эш все так же стоял и смотрел на умершую старуху. Наверное, он должен был испытать хоть что-нибудь - укол пониже сердца или давящий комок в горле, но мальчику было все равно. Он не различал жизнь и смерть.

- А ты, видать, её гомункул, - процедил крестьянин. Перехватив рогатину, он пошел прямо на Эша. - староста отвалит мне нехилую суму, если я принесу ему голову искусственного ублюдка.

На самопальном лезвии танцевали отсветы пламени, а полукровка чувствовал, как горло сжимает вовсе не ком, а холодные пальцы. Смерть уже была готова забрать его с собой.

Эш выставил перед собой посох, собираясь защищаться. Он все так же не видел разницу между жизнью и смертью, но не собирался отправляться к богам. Он еще не выучил ни одного слова, а значит не исполнил приказа наставницы.

Мальчик не мог себе позволить не исполнить приказа - так его вырастили. И это была единственная эмоция, которую он понимал - приказ.

- Разноцветные глаза, - процедил крестьянин, усмехнувшись жалким потугам защититься. - Проклятый уродец.

Странно, но из уст убийцы это действительно прозвучало как ругательство. Все же есть разница, когда говорят без злобы и когда за набором звуков таится желание убить.

Эш смотрел на языки пламени, ухмыляющиеся с лезвия и чувствовал, как его конечности наполняет жар. Как бурлит варево, стонущее под ласками каминного пламени. Как быстрее бежит сердце, заполняющееся огненным безумием. И в миг, когда Эш уже почти сгорел в этом огне, он услышал слово.

Оно не было похоже ни на что в этом мире. Ни на один слышимый звук, ни на какой-либо язык, на котором говорят смертные и бессмертные. Потому как в этом слове заключалась вся безграничная суть огня, его смертельный жар и дарящее жизнь тепло. Его ярость, готовая пожрать бескрайний лес и его кроткость, смиренно согревающая путника в холодную ночь.

Огонь поглотил Эша, наполнил его до краев, а потом слыхнул через уста вместе со словом.

Заживо горящий крестьянин кричал так громко, что испуганные птицы слетели с веток и понеслись по небу. Они рассказывали всем желающим о рождении юного волшебника, познавшего имя огня. И некоторые, кто умел слушать птиц, понимали, что в безымянном мире задул ветер перемен.

Глава 2. Убегай от Пепла

Глава 2. Убегай от Пепла

322 год Эры Пьяного Монаха, Срединное царство

Ярко светил Ирмарил – звезда, освещавшая безымянную планету. Под светом этой звезды, порой нежным и ласковым, а иногда яростным и беспощадным, жили миллионы. Кто-то в городах, обнесенных высокими стенами, другие в деревнях, поселках, хуторах, иные уютным постелям и родным стенам предпочитали пыль дорог и дешевые таверны, в которых редкий матрас не служил пристанищем выводку клопов. Были и такие, что жили в пещерах, землянках, замках, дворцах, хижинах у озера, в самих озерах, в небе, в жерле вулкана, на дне океана, в лесах, в бутонах цветов, на кончике хвойной иголки или даже в ветре, но о них позже.

Но ветер перемен пригнал полукровку именно сюда - в Срединном Царстве. О, это великое королевство, где правил мудрый Газранган со своей женой Элассией. Под их властью находились земли от Розового Моря и до лесов Армунда. А это, без малого, четыре города, пол сотни поселков, сотня другая деревень, ну а хуторов и вовсе не счесть.

И в этом самом королевстве, на севере, у подножья гор Мазурмана, находилось поле, усеянное цветами. Их здесь росло бесчисленное множество. Озерки лютиков, пруды нарциссов, холмы роз и реки тюльпанов. Птицы, пролетая над этим великолепием, порой застывали, рискуя камнем упасть на разноцветное покрывало.

В центре же, недалеко от пруда где весело плескалась разнообразная рыба, стоял маленький дом. Он был настолько миниатюрен, что его впору называть слишком большим сараем. Внутри, кроме горницы, совмещенной с кухней, находилась лишь одна комната, где просыпался хозяин “дома”.

Ростом чуть выше среднего, но редкая женщина устояла бы перед чарами этого мужчины. У него были прекрасные, идеальные черты лица и тела, словно вылепленные самими богами. Во всяком случае, природа точно не могла создать подобного совершенства. Впрочем, это не мешало отшельнику просыпаться в полном одиночестве.

Продрав разноцветные глаза, первым делом мужчина нашарил на тумбе две линзы. Одна – с карим оттенком, другая – с голубым. Призадумавшись, мужчина, хотя, вернее будет сказать – юноша лет двадцати трех, выбрал голубую. Сегодня ему хотелось смотреть на мир глазами, цвета моря, а не гляделками цвета удобрений для цветов.

Потянувшись, парень поднялся и, некультурно почесавшись, шмыгнул носом. Не задумываясь он натянул дешевые, заплатанные штаны, напялил сандалии, сделанные из конопли и дерева, накинул холщовую рубаху с тесемками на груди и взял в руки посох. Пока это лишь непримечательный, ростовой посох. Без узоров, без орнамента, без каких-либо украшений. Самый обычный посох… с виду.

- Будем завтракать, - зевнул юноша и ударил своим верным другом по полу.

По стенам дома пошла рябь, задрожали окна, где вместо слюды или стекла красовались обычные доски; заскрипела деревянная посуда. Вдруг зажглась печка, весело затрещав поленьями, распахнулись шкафы, и по воздуху поплыла утварь. На столе вздрогнул простецкий нож, мгновением позже начав лихорадочно нарезать салат, который до этого буквально дошел до места своего упокоения. Кухня, находившаяся все в паре футов от спальни, словно ожила.

Сама собой в чайнике (на самом деле – в перекованном солдатском котелке с крышкой) закипела вода, в кружку спланировали листья чая, на хлебнице показались ломти душистого, ароматного хлеба, по которым резво намазывалось масло. Без ножа – само.

На поверку красивый юноша, пусть не самого большого ума, но зато немаленького сердца (дамы говорят, что не только его) оказался волшебником. Самым настоящим! Не тем фокусником, грабящим народ на дешевых представлениях, а всамделишным волшебником. Конечно он не умел превращать железо в золото и не знал секрета вечной молодости, но все же был волшебником.

Усевшись на подбежавшую табуретку, мужчина, потерев руки, принялся за трапезу. В это время вокруг его пепельных волос сама собой обматывалась черная бандана, отчего-то напоминавшая женский платок.

Аппетитно хрустя корочкой хлеба и жуя чуть-чуть подгоревшую яичницу (волшебник погрозил пальцем смутившейся сковородке), юноша размышлял о вечном. А именно – что пора бы ему пойти на базар и продать цветов, а то кушать будет попросту нечего, потому как это «нечего» будет банально не на что купить.

Доев свой завтрак, парень поднялся и вновь стукнул посохом о пол. В тот же миг посуда закружилась, завертелась и стала нырять в бочку с водой. Ожившее полотенце принялось её вытирать, а сушилка нежно принимала утварь в свои жестяные объятья.Ну или из чего она там сделана.

Дверь перед юношей открылась сама собой, а петли скрипнули так, что могло показаться будто они пропели «Хорошего дня!». Как только парень оказался за порогом, то домик замерцал словно был не деревянным, крепко сбитым строением, а утренним туманом, а потом исчез. На его месте красовалась небольшая поляна зеленой травы.

Маскировка, конечно, так себе, но кто в здравом уме появится у подножья Мазурманских гор? Там, в пещерах и скалах нет ни дворфов, с их вечными ярмарками и дешевыми металлами, ни монстров, на которых так любят охотиться терниты; ни дроу, хмурых, молчаливых эльфов с выступающими клыками и кожей, цвета мокрого камня.

Кем же был волшебник, бережно собирающий в специальный мешок заботливо выращенные цветы? О, это большой вопрос, на который только предстоит найти ответ. Все думали, что он обычный тернит, но сам он знал, что не является человеком. Собственно, фейре он тоже не являлся, что, порождало закономерный вопрос. Впрочем, юноша одно знал точно его звали:

- Эш! – пропищали где-то у сандалии.

Юноша нагнулся и увидели Мавери – цветочную фею. Она была такой крохотной, что могла бы уместиться на кончике чайной ложки. Хотя, по её же словам, ей вполне комфортно жилось в бутоне тюльпана. Как и многим другим цветочным феям.

- О, - улыбнулся юноша. Он сел на корточки и протянул мизинец. На него тут же, комично дернув крылышками, вспорхнула фея. Неловко плюхнувшись на пятую точку, она отряхнула платьице, сшитое из нитей лепестков. Таких тонких, что их мог раздавить слишком тяжелый взгляд, и таких ценных, что иные алхимики готовы за одну нить давать один золотой. Впрочем, волшебнику было плевать, что он держит в своих руках целое состояние. – Милая Мавери, я тебя разбудил?

- Ты всех будишь. Топаешь здесь – у нас дома трясутся.

Удивительно, но писк вдруг перерос в обычный голос. Хотя, наверно, это все же как-то связано с тем, что парень поднес посох к уху.

- Прости, все забываю, что вы спите до полудня.

- Фе, - фыркнула фея. Её народ, который многие считали выдумками подвыпивших жителей и бреднями заплутавших тернитов, просыпался лишь когда распускались бутоны цветов. А распускались те, обычно, в полдень. – Ты куда идешь?

- На ярмарку в деревню – продам несколько букетов.

- А возьми меня с собой!

Эш улыбнулся. Пару раз в неделю Мавери просила взять её с собой в очередное путешествие, но юноша всегда отказывался. Не то чтобы его сильно беспокоил тот факт, что Мавери выросла цветочной принцессой, дочерью королевы фей… Просто приключения волшебника бывали, зачастую, рискованными мероприятиями – смертельно рискованными, и он не хотел подвергать маленького друга такой большой опасности.

- И зачем ты мне нужна, малявка?

- Я не малявка! – воскликнула фея и топнула ножкой. Эш даже не почувствовал этого, хоть фея и была одета в туфли с высоким каблучком и топталась непосредственно на мизинце. – Я большая, взрослая фея! Мне уже можно путешествовать!

- Да-да, конечно, - кивал парень. – Особенно, предварительно потерявшись у меня в мешке.

Мавери мигом смолкла и притупила взгляд, когда ей напомнили о том инциденте, когда весь народ фей искал её в мешке волшебника.

- Я тебе самые лучшие букеты соберу, - нашлась принцесса. – Каждая девушка будет рада купить их у тебя!

Эш не стал заострять внимание на том, что обычно очередь из этих самых девушек тянется к его лавке аж от ворот деревни. Это еще учитывая, что от них до базарной площади есть несколько поворотов и горок.

- Это, бесспорно, хорошее предложение, - волшебник сделал вид, что задумался. – Но вдруг ты влюбишься в какого-нибудь красавца и тот увезет тебя за горизонт. Он пройдет сто испытаний во славу твоего имени, повергнет злую ведьму и избавит тебя от маленького роста. И будете вы жить долго и счастливо и нарожаете кучу детей…

По мере рассказа, щечки феи наливались румянцем, веки опускались все ниже, а крылышки, в возбуждении, начали хлопать все быстрее - принцесса даже взлетела.

- А потом твоя мама, узнав об этом, превратит меня в кролика и скормит серому волку.

Мавери плюхнулась на задницу, поняв, что над ней снова подшучивают.

- Ну и не бери! – девушка, вопреки всем законам приличных принцесс, показала язык волшебнику, а потом пнула ближайший бутон. Тюльпан раскрылся, явив миру небольшой мешочек из мерцающей на солнце ткани. – Оберон попросил тебе передать. Сказал, что пригодиться.

- Передай ему спа…

Договорить Эш не успел, так как его собеседница уже скрылась где-то в цветочных зарослях. Юноша покачал головой и убрал посох от уха. По его мнению королева слишком редко порола Мавери – пори она её чаще и волшебнику не пришлось бы каждый раз выдумывать новые шутки, чтобы отвадить непоседу от путешествий.

Подняв мешочек, Эш заглянул внутрь. Присвистнув, он по-воровски огляделся, словно кто-то мог за ним подсматривать и убрал посылку за пазуху. Целый мешочек пыльцы фей, это вам не жалкое подобие магических зелий, которые пудами кочуют от рынка к рынку, от торгаша к торгашу. Вот закончится у волшебника сила этого самого волшебства, и как её восполнить?

Либо погрузившись в длительную, порой – многочасовую медитацию, либо воспользоваться доппингом. Зельем, кристаллом, молитвой жреца (если таковой есть под рукой), отваром каким-нибудь, грибом или мясом волшебного создания. Но среди всего этого разнообразия возвышается пыльца фей. Говорят, что один её комочек размером с пшеничное зернышко, способен восстановить силы опытного мага.

Надежно спрятав суму с семью комочками, Эш стал складывать цветы в большущий мешок. Он был настолько огромным, что казалось невозможным тащить его в одиночку. Впрочем, волшебник знал одну хитрость – он просто произнес Слово и мешок, по его просьбе, стал легче. На такой элементарный трюк способны даже маги-новички.

На поясе парня висел и другой мешок, небольшой – походный, но многие великие мира сего были готовы отдать свою руку за право заглянуть туда и душу – за то чтобы забрать. Все они, почему-то, думали, что в мешке у Эша (правда, они знали его под другим именем) хранятся несметные сокровища этого мира.

Собрав достаточно цветов, чтобы заработать хотя бы пару серебряных монет, которых хватит на ближайший месяц или два, юноша разогнулся и, приложив ко рту большой и указательный палец, свистнул. В тот же миг в центре появился дом, а из распахнувшейся двери вылетел серый плащ. Он подлетел к парню и сам лег ему на плечи.

- И когда я перестану тебя забывать, - недовольно пробурчал Эш, который, если честно, частенько что-то забывал. И не только свой походный плащ, бывший при этом единственным.

Это, некогда, был серый кусок материи, теперь ставший разноцветным – так много на нем красовалось заплаток.

Перехватив мешок поудобней, красивый молодой мужчина пошел к дороге. До неё ему нужно было идти пять дней. Потом, если не удастся найти попутчика, то еще около полумесяца до деревни. Волшебнику приходилось жить в самой глуши, ведь он не хотел, чтобы все армии континента заявились к нему домой, в попытке отрубить его же голову. Не то чтобы Эш боялся армий, но ведь цветы потопчут!

Уходя, парень еще не знал, что вернется домой очень нескоро, что в этот самый день, когда где-то в мире открылась таверна со странным названием «D.H.», началось его – Эша, большое приключение.

Две недели спустя, деревня «Два силка», Срединное царство

На базарной площади сегодня было удивительно многолюдно. При этом здесь, среди хуторян, приехавших за «самым необходимым», среди жителей окрестных деревень и проезжавших мимо тернитов, находилось огромное количество девушек самых разных возрастов. От тех, кому еще не скоро встречать первую весну в качестве женщин и тех, кто совсем недавно надел на голову обручальный ободок. Последним, к вечеру, скорее всего достанется от мужей, но сей факт их мало волновал.

В центре этого водоворота из представительниц прекрасной половины человечества (последнего нелюдя в этих землях видели лет двадцать назад) стоял молодой парень ростом немного выше среднего.

- Подходи, выбирай – цветы покупай! Цветок за четверток, три – за пяток, букет – всего медяк! Бартер не предлагать, в долг не даю, не целуюсь, замуж не беру!

На прилавке перед юношей лежали самые прекрасные цветы, которые только можно найти под светом Ирмарила. Они, пусть и сорванные, были словно живыми, будто вот-вот, буквально только что росли на лугах и холмах. С них разве что утренняя роса не капала, а в бутонах не жили феи.

Хотя какие, к демонам, феи. Старая горшечница Дюрбава, торгующая по соседству от юноши, в такие глупости не верила. Это вон дети малые или терниты все охотиться за феями – каждый цветок выдернут и проверят, а старая, битая жизнью горшечница в подобные бредни не верила. Как не верила она и в дворфов, эльфов, русалок, духов, демонов и многое другое, успешно существующее под светом звезды.

Во что же тогда верила сварливая бабка? А в то, что сын суккубши, а кем еще может быть этот хлыщ, явно отбирает у бедной старушки лишнюю четвертинку медяка. Вон, девки вокруг него так и вьются, а парни, посматривая на это «цветочное» великолепие, тоже встают в очередь, чтобы познакомиться с тем или иным «цветочком».

Одно радует – волшебник сюда редко заглядывает, пару раз в год, не чаще. Но после его ухода, все девки на вечерних посиделках только о нем и говорят. Да и бабы замужние, порой, позволяют себе непотребные помыслы.

- Беспутницы, - сплюнула бабка, сидя в одиночестве подперев голову рукой. – Боги вас покарают.

В тот же самый миг на улице послышались крики, медленно переходящие в стоны. Страшные стоны. Уж старая горшечница могла отличить их от сладострастных – немало в своей жизни она подобных послушала, да и чего греха таить – сама издала. Нет, в тех стонах не было ни сладострастия, ни шутки, ни юного смеха, только страх и ужас.

Вмиг на площади зависла гнетущая, кладбищенская тишина, а потом началась паника. Все забегали, кто-то падал, спотыкаясь, народ кричал и что-то вопил. Начал было звонить колокол в храме, но мигом оборвался – видимо звонаря тактично прирезали.

Не орали и не кричали только двое – красивый юноша, лениво подсчитывающий деньги в миске, словно не замечающий панику и суету, и горшечница. Дюрбаву сковал страх. Она на своем веку уже наслушалась этих колоколов, которые внезапно затихали, на мгновение оглушая резким звоном. Наслушалась и подобных криков и далекого, словно приглушенного лязганья, с каждым ударом сердца все приближающегося и усиливающегося.

И, словно олицетворяя самые страшные ужасы из жизни горшечницы, на площади появилась группа из семи людей. Двое с посохами и в балахонах, один с огромным щитом и мечом, другие кто с чем. Кто-то с саблями, кто-то с кинжалами, один и вовсе с мушкетом и луком.

- Всем стоять! – рявкнул тот, что с кинжалами. С них на землю падала кровь, а на том, что покороче, красовался какой-то красный шарик. Присмотревшись, Дюрбава чуть не потеряла сознание, и потеряла бы, если не животный ужас, сжавший её сердце. На кинжал было нанизано чье-то глазное яблоко.

- Красноречив ты Эрик, - хмыкнул высокий магик в балахоне, у него на поясе висела связка каких-то черепов и костей. – Меня аж пробрало.

- Вообще без спору, - кивнул обладатель мушкета. – Запугал несчастных.

Бандиты захохотали над собственными шуточками.

- Так! – гаркнул некто Эрик. – Мы банда «Ночные коты». Кто не сдаст деньги и ценное имущество на благо неимущих…нас, с теми будем поступать так.

Кинжальщик вдруг развернулся на пятках, в воздухе мелькнула серебряная вспышка, а мгновением позже на землю упала молодая девка. Её левый глаз пронзила длинная металлическая игла. Она насквозь пробила голову и вгрызлась в деревянную стену лавки кожевника. Из глазницы фонтаном била кровь, а в воздухе витал смрадный запах.

Где-то заплакал ребенок.

- Ба-бах! – треснуло небо.

Раздался материнский вскрик в тот миг, когда голова маленького мальчика взорвалась, словно испорченный, подгнивший арбуз.

- Дух молчания! – магик провел пальцами по черепами и мать, бежавшая к убийцам, свалилась на колени. Она выпучила глаза, в хрипе открыла рот и стала до крови царапать горло, на котором проявлялись отпечатки двух рук – вот только рук никаких и не было. Только могильный холод и дрожание воздуха – на мать напал призрак. Среди напавших стоял Некромант.

По площади летел испуганный шепот, казалось – солнечное небо покрылось мглой. Каждый дрожал от страха, и только красивый юноша продолжал спокойно считать монеты.

- Не люблю спиногрызов, - скривился убийца, засыпая какие-то черные гранулы в свой мушкет.

- Ну спасибо, Двач, - скривился держатель щита. – Теперь за нас награду еще на пару серебрух поднимут.

- Да все равно завтра в Кавельхольм отправляемся, - пожал плечами второй магик, беспристрастно лицезревшей бойню. – Там стражи деньги любят не меньше нашего.

И это было верно. Весь континент знал, что стражник Кавельхольма за достойную плату даже свою жену под чужого подложит.

- В общем, - продолжал Эрик, лениво покачивая кинжалом, сидя прямо на трупе убитой женщины. – Все вы убедились в серьезности наших намерений, так что складываем добро в мешок и не тявкаем.

Среди лавочников и покупателей пошли двое магиков, тащивших тяжеленые с виду мешки. Но сведущие в волшебных искусствах люди знали, что те облегчены Словом. Правда, судя по рожам магов, сил у них имелось не так много и Слова были не столь действенными.

А народ, подобно покорным овцам, скидывал с себя все, что имело хоть какую-то ценность.

В мешок летели четвертаки медяков, редкий целостный медяк, какие-то дешевые украшения, но разбойникам все казалось мало. Они начали сдергивать с невест серебряные обручи, щедро раздавая пинки на право и на лево. Порой стервятники потешались над каким-нибудь бедолагой, а тот вопил от ужаса, когда Некромант призывал приведений. Из безголового ребенка и его матери бандиты сделали зомби, чтобы те тащили мешки. Щитоносец нашел это умной идеей, похвалив своего приятеля за находчивость.

В воздухе висела паника. Она саваном накрыла площадь деревни и лишь один человек сохранял спокойствие. Красивый юноша, досчитав монеты, собирал в мешок товар. Удивительно, но внутри торбы оказались маленькие ремешочки и кармашки – каждый под свой сорт цветов.

- Эй, ты! – рявкнул щитоносец.

Повисла тишина, нарушаемая редким, испуганным всхлипом. Красавец оглянулся за спину, посмотрел по сторонам, а потом ткнул себя в грудь.

- Я? – удивился он.

- Да, ты! Тебе особое приглашение нужно, или думаешь, что особенный?

Юноша замер, наверное, тоже испугался. Старая горшечница уже видела такое – кровь к голове прильнет и словно выпадаешь из реальности, все кажется дурным сном. А как отхлынет, так тут уж страх сердечко то и сожмет.

- А, - вдруг улыбнулся парень и протянул воину, закованному в латную бронь, букет из нарциссов, ромашек и вереска. – Вот, всего два четвертака за букет.

Разбойники застыли, а потом дружно засмеялись. Один только щитоносец покраснел лицом и наотмашь ударил по протянутой руке. Латная перчатка должна была переломить запястье, но ничего не произошло. Складывалось такое впечатление, что юноша и вовсе не протягивал букет, так как он уже успел его разделить и начать фасовать по кармашкам.

Латник удивленно переводил взгляд с кулака на пустое место перед собой.

- Слышь, убогий, траву себе можешь оставить, - сквозь смех продавил Эрик. – Монеты только на благотворительность сдай.

Юноша задумался, а потом, наивно улыбнувшись, почесал макушку и пожал плечами:

- Никак не могу. Иначе кушать не на что будет. А кушать всем хочется.

- Юродивый что ли, - протянул Двач. – Эй, Гоби, забери у него кошель и все.

Латник кивнул, скрипнув кожаным подшлемником и протянул руку, поманив при этом пальцами. Словно просил что-то у торгаша. Юноша, вопреки инстинкту самосохранения и законам логики, продолжал складывать цветы.

Гоби, подождав немного, разъярился и ринулся вперед, намереваясь схватить дурочка за грудки, но того не оказалась на месте. Между торговцем и разбойником, несмотря на все ухищрения последнего, сохранялась прежняя дистанция. Щитоносец проморгался и уставился на собственные руки.

- Хей! – воскликнул Некромант. Разбойники тут же обнажили свое оружие и стали озираться по сторонам. Видимо это был сигнал готовности. – Торгаш-то из наших – тернит.

Разбойники переглянулись и заухмылялись, а юноша, сложив цветы, стал завязывать тесемки мешка.

- Так чего мы тогда церемонимся, - с этими словами Гоби вскинул свой тяжелый меч, неожиданно сверкнувший золотым сиянием, и опустил его прямо на шею терниту.

Правда, как и в прошлый раз, шеи там не оказалось, только мешок. Торбе не повезло и вскоре ветер уже разносил по деревне высыпавшиеся цветы. Они танцевали на ветру, немного покачиваясь в такт потокам небесной стихии. Подобная красота казалась чем-то чуждым на пиру стервятников.

- Цветочки, - расстроено протянул Странник. Он сидел на заборе в паре футов от места, где его пытались обезглавить. Качая головой и что-то бубня, торговец загибал пальцы на руке. Закончив, он кивнул и снова улыбнулся. – Господа нехорошие, вы мне должны цельный серебряник.

Гоби, красный лицом от переполнявший его ярости, развел руки в стороны и закричал так громко, что у многих из ушей потекла кровь. Теперь любой, даже захоти он, не смог бы пошевелить и пальцем. Каждый, до кого докатилось эхо рыка оцепенел, потеряв власть над собственным телом. Эрниты оказались во власти силы большей, чем могли выдержать их души.

Вновь в воздухе сверкнула серебряная молния, а юноша, комично размахивая руками, упал с забора. Он, потирая ушибленный лоб, поднялся с места, а потом сплюнул. На землю упала стальная игла, выпущенная Эриком. Никто не мог поверить своим глазам – цветочник поймал её зубами.

- Злые вы, - бурчал паренек. – Железками кидаетесь…

- Ба-бах! – из мушкета повалил дым.

Юноша упал на спину и раскинул руки в стороны.

- Что за дурак, - процедил Некромант и уже потянулся к своим черепам, чтобы создать очередного зомби, но тут произошло неожиданное.

Пристреленный парень закряхтел, а потом рывком взлетел в воздух и мягко приземлился на ноги. С него слетела развязавшаяся бандана, позволяя пепельного цвета волосам упасть на плечи. По виску цветочника бежала струйка алой крови. Капли, срываясь с прекрасного лица, падали на траву, маленькими брызгами разлетаясь в стороны.

- Снайперский выстрел, да? – задумчиво произнес цветочник. – А вы, господа, еретики значит…

- Да кто ты такой?! – воскликнул Эрик.

- Я? – снова удивился странный лавочник. – Я безобидный торговец цветами. Приятно познакомиться!

В этот самый момент из левого глаза цветочника выпала синяя пленочка и каждый мог свободно рассмотреть разноцветные радужки парня. Левый – темно-карий, почти черный, а правый – ярко-голубой, почти синий.

- Убью! – прорычал латник.

С невозможной скоростью, туманом размазываясь в пространстве, он рванул на парня. Тот стоял неподвижно, опершись на посох. Он словно с жалостью взирал на разбойников.

В небо ударил фонтан крови, уши прорезал отчаянный, смертный стон и на землю упало тело. По песку побежали кровавые змейки. Никто не мог поверить своим глазам – юноша даже не двинулся с места, а латник упал в такой позе, что не оставалось сомнения в том, что он порезал свое же горло, своим же мечом.

- Гоби! – крикнул Двач, но было уже поздно – дух покинул тело щитоносца.

В мире безымянного приключения был закон, соблюдаемый всеми – даже самыми отъявленными мерзавцами. Закон этот весьма прост – смерть забрала, смерть не отдаст.

- Пепельные волосы… - вдруг промычал второй магик, сделав пару шагов назад.

- Разноцветные глаза… - прохрипел стрелок, чей мушкет выпал из внезапно задрожавших рук.

Разбойники вдруг застыли, а юноша, продолжая глупо улыбаться, приветственно размахивал рукой.

- П-п-пепел! – панически прокричал Эрик.

- Эх, - протянул парень. – Мне не очень нравится, когда меня так называют.

Если раньше над деревней висела паника, то теперь повисла полная апатия. Такое бывает, когда видишь перед собой ангела смерти и знаешь, что будет дальше. Под светом Ирмарила не было ни единого разумного, кто не знал бы имени «Пепел».

«Демон в человеческом обличии», «Маньяк, питающийся плотью детей и пьющий кровь стариков», «Палач городов», «Огненный дух», «Черная тень, стоящая у вас за спиной», вот как называли в детских страшилках это воплощение ужаса и смерти. Самый разыскиваемый преступник по всех королевствах континента. Человек, убивший тысячи, уничтоживший четыре города, сжегший десяток замков, стерший с лица земли почти сотню деревень.

Человек, занимавший первую строчку в листе охотников за головами, за чье тело, живое или мертвое (желательно – мертвое), назначена небывалая награда в сорок семь тысяч золотых. Этих денег хватило бы, чтобы купить герцогство с замком на пять тысяч человек, двадцатью поселками и почти полусотней деревень. Да и то, осталось бы столько, что можно было бы жить безбедно всю оставшуюся жизнь.

- Вот, держи! – предводитель банды сорвал с пояса кошель и кинул под ноги демону. То же самое сделали и его дружки. Со звоном монеты катились куда-то под откос, а Пепел, чье лицо застыло под бесстрастной маской, потеряв свое детское радушие, даже не смотрел в сторону серебра и одной золотой монеты. – Все забирай! Хочешь – амуницию забирай, зелья, свитки, оружие, все забирай!

С этими словами разбойники, стоя на коленях, скидывали с себя доспехи, мешки, какие-то деревянные тубусы, заполненные пергаментными листами, кидали на песок фиалы и склянки, бросали оружие и боялись поднять взгляд.

- А как же повеселиться… - оскалился волшебник. – Первая форма: воплощение.

Никто и вздрогнуть не успел, как Эрик уже превратился в кучу хлама со стеклянными глазами. В его груди зияла дыра диаметром в четыре дюйма. В воздухе повис смрадный запах горелой плоти. Над телом возвышался Пепел – на конце его посоха сверкал плотный шар словно сотканный из огня. Он был таким ярким, что смотреть на него было практически невозможно.

Первым очнулся Некромант, он провел пальцами по костяному ожерелью и истошно завопил:

- Дух смерти!

Мигом воздух задрожал от замогильного смеха, а вокруг самого «дорогого» преступника закружился сонм призраков. Они отличались от того, что магик призвал в первый раз. Эти были похожи на настоящих людей, разве что созданных из плотного тумана и жутких на вид. Лица их – гнилые черепа, руки – потрескавшиеся желтые кости, а вместо глаз горело зеленое пламя. Некромант побледнел и начал заваливаться на бок – он потратил все силы на воплощение своего самого сильного оружия.

Его жертва не прошла даром. Стрелок, натянув тетиву лука, что-то прошептал и стрела полыхнула красным. Запела тетива, щелкнуло дерево и среди призраков закружился снаряд, способный пробить шкуру Гавельского бизона. А шкуру этой твари порой не пробьет и пушечное ядро – кости и внутренности сомнет, но шкуру не порвет.

- Слабовато.

Именно с этими словами Пепел перевернул посох и вонзил огненный шар в землю. Раздался взрыв, а от волшебника расходились оранжевые волны. Мигом все вокруг обуяло пламя – горели палатки, прахом обернулись духи, исчезла красная стрела, крутившаяся в воздухе точильным буром, спичками вспыхивали дома, с ужасными воплями сгорали разбойники, и каплями стекал расплавленный колокол на вершине храма.

Когда огненная буря стихла, то от деревни осталось лишь одно пепелище. Из под груды этого самого пепла выбирались люди. Их огонь почему-то не тронул. Погибло лишь семь разбойников, ну и все дома, и прочие деревянные постройки, что стояли вокруг. Уцелел только благословлённый каменный храм. Впрочем, и на нем красовались выразительные, глубокие трещины.

Лицо волшебника, подчиняющего огонь, сбросило беспристрастную маску, вновь становясь немного детским. Эш застенчиво улыбнулся и почесал макушку:

- Опять перестарался, - неловко произнес он.

В этот самый миг на его глаз сама собой легла линза, а чудом уцелевшая бандана прикрыла волосы. Парень угрюмо вздохнул и погрозив пальцем посоху, нагнулся и протянул руку своей соседке – старой горшечнице.

- Аааа! – завопила та и парень вздрогнул. – Демон, демон! – кричала торговка. – Спасите, помогите! Демон!

На миг в глазах парня промелькнула грусть, но потом он снова улыбнулся и сказав:

- Простите за деревушку, - выпрямился и пошел к воротам.

Впрочем, поскольку от ворот не осталось ровным счетом ничего, то волшебник попросту побрел прямо. Ему нужно было уйти как можно дальше от этого места. Совсем скоро здесь будет не протолкнуться от государевых людей, искателей приключений, охотников за головами и боевых групп крупнейших гильдий - объединившихся под одним знаменем тернитов.

Сорок семь тысяч золотом это желанный приз для любого, будто то эрнит или тернит. И самых опытных и сильных рубак не смущал даже тот факт, что на счету Пепла было тысяча сто тридцать… теперь уже девять разумных, три с половиной города, одиннадцать замков и девяносто восемь деревень. Точнее – девяносто девять деревень, но кто их считает.

Три дня спустя, Мистритский тракт

Вейн Пахнущий отдал последний приказ и приложил к глазу старую подзорную трубу, линзы которой местами потрескались, превращая изображение в отражение на разбитом зеркале. Но Вейн ни за что бы не продал или обменял, а еще хуже – выкинул эту трубу. Её, однажды, когда еще занимался грабежем в Семи Морях, украл у Рейки – самого известного пирата на всей планете.

И сейчас бывший пират, а ныне – глава разбойной шайки, внимательно и неотрывно следил за караваном, движущимся по главному тракту Срединного царства. Никто, в здравом уме, не рискнул бы напасть на дорогу, охрана которой славится на всю дюжину близлежащих царств. И именно поэтому Вейн Пахнущий решил пойти на столь отчаянные меры.

В безымянном мире было много валют, начиная от волшебных побрякушек и заканчивая банальным золотом, но самым ценным оставалось одно – твое собственное имя. Если ты смог прославиться, то для тебя открыты многие двери, надежное сокрытые от серых и никчемных обывателей.

- Шеф, - шепнул на ухо ищейка. Один из новичков – сгодится для пушечного мяса. – Все готово. Время ожидания – не больше пяти минут.

Главарь шайки кивнул и поднял вверх ладонь. Охотники тут же окунули свои заговоренные стрелы в баночки с ядом, а стрелки стали засыпать в мушкеты порох. Сам Вейн, будучи опытным убийцей, предпочитал действовать по старинке – пара кинжалов и несколько отравленных дротиков куда лучше новомодного, однозарядного пистолета.

Впрочем, подобные убеждения не мешали ассасину носить за поясом несколько огнестрельных приспособлений, а в сумке пару осколочных бомб. Хоть на что-то могут сгодиться гномы, в отличии от их воинственных родичей дворфов.

Вскоре из за поворота показался караван. Четыре дилижанса, крытых белыми покровами, десяток другой пеших и конных путешественников, торговец, а так же охрана. Не больше дюжины солдат в не самой лучшей, но и не дрянной экипировке, пара стрелков на козлах и один магик, идущий в авангарде.

- Шеф, - снова шепнул ищейка. – Жреца нет, мои проверили. Из магиков только ведьмак и друид.

- «Плохо» - подумал Вейн.

Видимо тот, что в зеленом балахоне спокойно шел впереди всей колонны и был друидом. С этими ребятами довольно легко справиться… в случае если рядом нет леса. Однажды, в лесу Марда Вейн столкнулся с друидом. Тогда только чудо и внезапная удача помогли отряду из семи умелых воинов одолеть одного хилого мага. Конечно, от леса до дороги метров десять, но ситуацию это облегчит не намного.

Что же до ведьмака, то по этому поводу главарь не переживал. За свою не самую короткую жизнь, он встречал сотни ведьмаков, но ни один из них не был достаточно умел, чтобы противостоять простому фехтовальщику с ржавой рапирой. Только пальцы в растопырку, а толку никакого. Ведьмаки только в балладах менестрелей, но где встретишь того же Урга Беззубого, победителя демона Фехема, в такой глуши. Нет, здесь только слюнявые терниты, лишь недавно выпустившиеся из школ.

- Передай стрелкам – целится только в друида, охотникам – бить по площади. Ведьмака я беру на себя.

Вейн не хотел рисковать. Если последователь меча и магии все же окажется не пальцем деланый, то из всей шайки ему сможет противостоять только главарь.

- По сигналу.

Ищейка мигом исчез, растворившись в листве. Главарь сплюнул. Он не любил этих крыс, никогда не берущихся за оружие. Их нанимают для разведки, в целях координации, передачи сигналов и команд, а так же шпионской работы – в вопросах скорости и скрытности им нет равных. Другое дело, что в драке их уделает даже фермер или плотник из числа жалких эрнитов.

Вейн достал иглы - по четыре в каждую руку. Зажатые между пальцами, они напоминали внезапно выросшие когти на мозолистом кулаке. Каждая смазана мерзким ядом, парализующим легкие. Смерть от удушья – не самый приятный финал.

- Пошли!

Главарь, приподнявшись на корточки, свистнул соловьем. В тот же миг раздался глухой треск, а потом грохот, отдавшийся в ногах дрожанием земли. Путь каравану перекрыли деревья. Поднимая облака пыли, скрывающие пролесок, они свалились в арьергарде и в авангарде. Друид успел остановиться, а вот тем, кто шел позади повезло не так сильно. Двоих конных лучников зашибло насмерть, сминая их кости, смешивая конскую плоть с человеческой. И несчастные, вместо достойной панихиды, услышали лишь испуганное ржанием умирающих лошадей.

Вейн помчался вперед. Шаг его был легок, а движения стремительны. Неопытный тернит увидел перед собой лишь тень, летящую над шуршавшей травой, а потом солдат упал. Копье выпало из его рук, раздиравших собственное горло, глаза выпучились, рискуя вылететь из орбит, рот покрылся пеной. Защитник, нанятый за две серебрушки, рухнул на колени, а меньше чем через удар сердца с диким хохотом ему снесли голову серпом.

Главарь банды не оборачивался, он знал, что его напарник, обладатель двух выразительных серпов, пусть и безумный садист, но дело свое знает. Из ладони убийцы вырвалось еще семь игл, но только две вонзились в незащищённую доспехом плоть, остальные с гулким стуком впились в древесину дилижансов.

Путешественники закричали, кто-то пытался обнажить меч, но его быстро успокаивала стрела или клинок. Проблемой оставался друид. Он, прошептав заклятье, начал раскручивать посох. Вейн знал, чем это может закончится.

Пули – маленькие металлические шарики, пущенные стрелками встретили на пути преграду из терновых зарослей, выросших из под земли. В тот же миг из наколдованных растений проросли длинные шипы.

- Воздух! – прокричал Вейн.

Полсотни разбойников подняли маленькие щитки – выпущенные с невообразимой скоростью терновые шипы на миг закрыли небо, превратив день в ночь, а потом ливнем обрушились на людей. Слышались крики и смешки. Первые издавали те, кому не посчастливилось заполучить лишнюю дырку в теле, вторые вырывались из глоток невольных зрителей. Среди головорезов и воров вы не найдете братской солидарности – чужая боль для них лишь повод позабавиться.

Вейн по опыту знал, что после столь сильного заклинания друиду потребуются несколько секунд на восстановление, во время которых он не сможет творить свою волшбу. Именно поэтому главарь шайки даже не удивился, когда в лесу прозвучал одинокий выстрел. Один из стрелков сохранил свой патрон, потратив его лишь сейчас.

Пуля прошла сквозь тернии и друид даже не успел вскрикнуть, когда металлический шарик прямо у него перед лицом разделился на десяток поменьше. На землю падало изрешеченное тело – посох, издавая глухое эхо, покатился под откос.

- Ату! – крикнул Вейн.

- Ату! – радостно отозвалась банда.

Закипела схватка. У стражи не было и шанса. Подняв меч, они тут же падали замертво, среди них не было никого, кто мог бы сражаться один против трех, а то и четырех нападающих. Слышались крики, на тело падали брызги чужой крови, предсмертные стоны приятно щекотали нервы, но Вейн не позволял себе отдаться на власть сладостной мясорубки. Ему нужно было найти ведьмака, единственного, кто может в одиночку остановить их натиск.

- Ведьмак! – заорал Вейн, вонзая кинжал в прорезь чьего-то шлема. Убийца не обратил внимание ни на крик, полный боли, ни на дуновение смерти, обласкавшее обветренную кожу. – Где-же ты, герой?!

Рухнул последний страж и в этот самый момент между дилижансов показался высокий мужчина. Он стоял, скрестив руки на груди, его фигура была сокрыта плащом с изорванным подолом, голова накрыта капюшоном, превратившим лицо в темное пятно, могучие руки стянуты кожаными ремешками, за спиной висел длинный бастард.

- Скажи мне как тебя зовут, падаль, - спокойно произнес последователь меча и магии. – Скажи, чтобы я знал, чье имя добавить в свой список.

- Вейн Пахнущий, - хмыкнул разбойник, жестом приказывая шайке остановиться.

Разбойники встали полукругом, непроизвольно создавая сцену. Вот только вместо занавеса на ней трепыхались изорванные покрова дилижансов, а вместо оркестра – стоны умирающих, и тех, кого уже добивали, попутно обирая, шарясь по карманам и стягивая сапоги.

- Я слышал о тебе, - кивнул ведьмак. Он развернулся, лениво обнажая клинок, сверкнувший серебром на солнце. – Кажется, ты пират с Семи Морей. Что же привело тебя в центр материка?

- Ветер перемен, - оскалился Вейн.

- Что ж, тогда, боюсь, твоя шхуна только что села на мель. Знак вепря!

Раздался звучный хлопок, и никто так ничего и не заметил, как ведьмак уже оказался за спиной Вейна. Скорость была такова, что тот попросту исчез в одном месте и появился уже в другом, за доли мгновения преодолев расстояние в десяток футов.

- А ты силен, - прозвучал хрип.

Спустя меньше чем через удар сердца ведьмак рухнул на колени, а потом, сверкая остекленевшими глазами, повалился в побагровевшую от крови пыль. В горле тернита торчала рукоять кинжала.

- «Очередной позер» - презрительно сплюнул бывший пират.

- Босс, - рядом, словно из ниоткуда, будто вывалившись из складки реальности возник ищейка. – А что делать с этими?

Пахнущий повернулся в сторону пленных путников. Среди них были и эрниты и терниты, впрочем, их практически невозможно отличить.

- Убить, - пожал плечами Вейн.

- Нет!

- Стойте!

- Умаляю, пощад…

Но пощады не было. На всю операцию отводилось не более десяти минут и не было времени возиться с пленными. Да и к тому же после такой резни за голову Вейна поднимут награду, а нет для разбойника большего почета, чем крупная премия за поимку – это словно признание, безоговорочный вердикт уважения.

- Мы уже приехали? – протянули сбоку.

В тот же самый миг в сторону, откуда донеслись звуки речи были выпущены несколько отравленных игл. Главарь, обернувшись, не мог поверить свои глазами – все его дротики угодили в посох странного человека. Он был чуть выше среднего ростом, но небывало смазлив, а волосы стягивала черная бандана.

Со стороны могло показаться, что дротики лишь по случайности попали в подставленный посох, но Вейн не верил в случайности и совпадения. Кто-то из банды уже занес клинок, но был остановлен властным жестом главаря.

- Кто ты? – спросил он у странного парня.

- Я? – переспросил обладатель простого, даже бедняцкого посоха из которого сейчас с показным трудом выковыривались отравленные иглы. – Я безобидный торговец цветами. Приятно познакомиться!

Прошла минута тишины, нарушаемая только свистом ветра и пыхтением паренька, вытягивавшего из древесины полоски метала, а потом банда взорвалась смехом. Многие, выронив оружие, согнулись пополам, держась за соседа или животы. Один только Вейн сохранял спокойствие.

- А где же твои цветы? – спросил он, кладя руку на рукоять оставшегося у него кинжала. Даже с одним клинком Пахнущий оставался опытным убийцей и мог справиться со многими.

Парень огляделся, а потом развел руками:

- Обокрали меня уже, не оставили товара.

- Чего ж ты тогда в караване делаешь?

- Так в Мистрит я иду. Вы бы отпустили меня, а? Я бедный торговец цветами, которого каждый желает пнуть. Чего об меня, столь достойным людям, клинки-то марать? Да вас ведь потом засмеют! Каждый будет тыкать пальцем и кричать – смотрите, этот тот слабак, заваливший цветочника-Эша!

Вейн молчал, нервно поглаживая кинжал, чего не скажешь о других.

- Ну что за дебил! – смеялись они, хлопая друг друга по плечам и спине.

- А откуда, говоришь, идешь?

- Да так, - пожал плечами парень. – Отовсюду.

- Шеф, - снова возник ищейка. – Трофеи собраны, свидетелей не осталось, ваш герб оставили на ящиках и дилижансах. Надо уходить, пока рыцари с заставы не приехали – друид точно успел подать сигнал.

- Надо кончать, - кровожадно оскалился обладатель двух выразительных серпов, сверкавших на солнце коркой застывшей крови.

Но Вейн не спешил отдавать команду, а никто не рисковал лезть поперек слова главаря. Подобный финт будет считаться попыткой пошатнуть авторитет, а с такими рисковыми ребятами у Пахнущего разговор был короткий – кинжал в глаз, а тело псам.

- Ну так что, - на миг из парня выветрилась вся дурость и лицо стало опасно-беспристрастной маской. Вейн рефлекторно принял защитную стойку, хватаясь за кинжал. – Отпустите или развлекаться будем?

Бывший пират прожил столь долгую разбойную жизнь, каждый раз уходя из засад и капканов, расставленных государевыми людьми, лишь по одной простой причине – он знал когда нужно отступить. И сейчас, смотря на дурочка, который только что на миг обернулся безумным зверем, Вейн ощущал, как нервно подрагивают его пальцы, тянущиеся к рукояти пистолета. Нет, что-то ему подсказывало, что сейчас он не должен сражаться с этим цветочником.

- Проваливай, - процедил бывший пират.

Разбойники, застыв, с прищуром поглядывали на спину своего шефа. По их мнению, он сейчас дал слабину. Об этих настроениях знал и сам Вейн, но что-то ему подсказывало, что выжить при бунте будет проще, чем в схватке с этим нищим.

- Мы еще встретимся! – гаркнул Пахнущий в спину удаляющемуся дурачку.

Тот, не оборачиваясь, помахал рукой, а потом перепрыгнул через поваленное дерево и исчез с виду. Послышались недовольные шепотки, но тут же раздался хрип – компаньон Вейна упал с рассеченной глоткой. Он дергался, дрыгался будто поджаривающийся таракан, нелепо пытаясь остановить фонтан крови, бьющий из глотки. Вскоре обладатель двух серпов затих, лишь изредка дрожа в посмертной судороге.

- Кто еще хочет мне что-то сказать, крысы?! – прорычал Вейн. – Быстро за дело, если не хотите, чтобы я засунул ваши трепливые языки вам же в задницы!

Приструненная банда ринулась… ну, куда-то она, в общем, ринулась, но скорее просто разбежалась по «позициям», стараясь не навлечь на себя гнев главаря. А сам Вейн Пахнущий все пытался унять дрожь в руках, подобную той, что возникает у существа, только что избежавшего цепких когтей смерти.

- «Простой цветочник, да?» - подумал Вейн, гадая что же за монстра он повстречал на обычно спокойном и тихом Мистритском тракте.

Видно и правда – задул нежданный ветер перемен.

Неделю спустя – 26й день месяца Тамир, 322 год Эры Пьяного Монаха, Срединное царство, Мистрит

Ох чудный град Мистрит, столица Срединного царства – рай для любого, будь то тернит или эрнит. Ах эти улочки, пахнущие по утру вовсе не конским навозом и помоями, как в иных столицах, а духами, пряным кофе или чаем, привезенным с далекого востока. А дома… их надо видеть! Каждый, как на подбор, украшен, облицован, с резными ставнями на стеклянных окнах. Люди… Какие в Мистрите люди… Нигде больше не встретить столь радушных, отзывчивых и добрых людей.

Мистрит, одно это слово заставляет путешественников мечтательно прикрывать веки

Какие здесь праздники – всегда полны музыки, танца, терпкого вина и безудержной радости. А храмы, боги, что здесь за храмы. Бывают такие, что задрав голову увидишь лишь далекий отблеск золотого купола, а есть и такие, которые больше напоминают придорожный ящик.

А театр? Кто не бывал в театре Мистрита, тот не знает, что такое представление настоящих актёров в зале, битком набитым самыми уважаемыми и самыми знатными людьми, среди которых частенько сидят король с его прекрасной королевой.

И, раз уж речь зашла о правящей чете, то было бы неуважением не сказать пару слов о них. Король – мудрый муж Газранган, в чьей бороде лишь недавно появились седые волоски. Нрава он строгого, но справедливого. За королевством своим следил, как заботливый фермер за грядками. Войн не любил, но отпор дать мог, хоть за всю его пятнадцатилетнюю историю правления и случился лишь один вооруженный конфликт с восточным соседом. После этого уже никто не хотел попробовать Срединное царство на крепость щита и меча.

И жена его – Элассия, дочь короля Эдмона из союзного королевства Дабина. Красоты она была небывалой. Каждый художник, лишь раз увидев её, уже не мог писать иного портрета, кроме как лика Элассии. Миледи, хоть уже давно перевалило за тридцать, все еще сохраняла какую-то девичью черточку, заставляющую послов падать ниц и с преклонением целовать протянутую руку.

Впрочем, сколько бы ни был прекрасен этот величественный город, речь все же пойдет не совсем о нем.

На краю, у самой стены, стояла таверна, славившаяся тем, что в ней обычно останавливались различные искатели приключений, наемники и прочий сброд.

Этим вечером, под светом самой яркой звезды на ночном небосклоне – Миристаль, в таверне «Ржавый тесак» было довольно шумно. Звучали тосты, слышался пьяный гогот, крик, женский томный смех и разговоры постояльцев. Впрочем, если честно, здесь всегда было так и постояльцам еще повезло, что они не застали знаменитых кулачных потасовок «Тесака», разнимать которые отправлялась без малого – гвардия.

Но этим вечером, среди всеобщего веселья и кутежа, за одним из столов на первом этаже (самом дешёвом из трех. Всего в таверне их было пять, но последние два отошли под комнаты) собралась странная компания. Три мужчины и две девушки. Одна – совсем юная, может лет семнадцать или восемнадцать, что довольно мало, учитывая, что терну обычно обнаруживают годам к двенадцати.

Парни были колоритные. Самый высокий и плечистый приставил к стулу тяжелый, осадный мушкет, а так же ростовой роговой лук. С виду чтобы натянуть эту тетиву, понадобилось бы усилие как минимум трех кузнецов.

Второй роста примерно такого же, но из-за узких плеч казался ниже и субтильнее, что не мешало ему приглядывать за двумя мечами. Редкое дело – обоерукий мечник. Впрочем, редкое, когда видишь умелого или хотя бы опытного «парного» мечника. Позеров же хватает. Но что-то подсказывало, что этот тип далеко не позер.

Последний из парней был коренастым, даже маленьким, но таким широким, что казалось будто он и вовсе квадратный. Судя по тому, что он придерживал тяжеленный щит и булаву, то в огромном мешке, лежавшем неподалеку, находился его полный доспех.

Леди же оказались довольно миловидные. Та, что по старше, повесила на спинку стула ножны с длинной, узкой саблей. Её волнистые волосы были собраны в тугой пучок, а на руках и открытых плечах сверкали шрамы, обычно не присущие столь стройным и фигуристым красоткам. Глубокие, темные глаза сверкали смешинкой, но в то же время цепко оглядывали любого, кто случайно подходил слишком близко к столу.

Младшая девушка, на фоне своих спутников, казалась одуванчиком, случайно проросшем под кустом шиповника. Она все время прятала взгляд в стол, неловко теребила пышные, каштановые кудри, шмыгала курносым носиком и нервно поглаживала посох, больше похожий на жезл.

Компанию почти не замечали, и, скажи кто-нибудь что это одна из самых известных групп приключенцев, про которых спета не одна песня, никто бы и не поверил. Но так оно и было. В углу таверны сидели знаменитые «Бродячие пни», известные тем, что выполнили несколько особо опасных миссий, выданных самим королем. А это не малая честь и куда большая ответственность.

- Аааа! – рявкнул мечник и стукнул чаркой о стол. – Ну сколько можно?! Месяц сидим в «Тесаке»! Другие наверняка уже добрались до леса, или даже топей! А мы еще и не выдвинулись!

- Не ворчи, - пожал плечами коренастый мужик. – Мери знает, что делает... Правда ведь Мери?

- А вдруг не знаю? – по-кошачьи сверкнула глазами леди со шрамами.

- Тогда мы в полной жо…

Договорить щитовик не успел, так как лучник заткнул ему рот булочкой. Причем его движения были так быстры, что могло показаться будто булочка сама залетела в рот «защитнику» отряда.

- Не при детях, - пояснил свои действия он, намекая на юного магика.

- Да она в детстве и не такого наслушалась, - заметил стрелок.

На него тут же посмотрели с ярым укором. Утренитов было несколько неписанных законов, один из них – никогда не говорить про жизнь до обнаружения терны. Ведь, если подумать, это все равно что признаться, что и ты когда-то был обычным человеком.

- Я, между прочим, про школу Искусств говорю, а не про то, что вы подумали.

- Ну-ну, - буркнула Мери. – Сам-то помнишь, как в школе учился?

Тут вздрогнул каждый, поминая своих наставников.

Все терниты, по распоряжению королей, должны были, пойти в школу Искусств (правда, были и лазейки), где их посвятили бы тому или иному умению. От стези убийцы, до пути святого Паладина. Обучение длилось недолго – преподавались лишь основы, но все равно многие считали этот этап самым трудным.

Конечно в школы шли не все – многие присоединялись к артелям ремесленников, гильдиям торговцев, поступали на государеву службу, становились вольными торговцами, нанимались на фермы, просто беззаботно жили в городах или предпочитали долю вольных путешественников. Таких было меньше всего, ведь новоявленный тернит, зачастую, даже не знал, как ножом орудовать, не то что мог постоять за себя в битве с… пусть даже больной лисой. Так что Школы быстро набрали популярность, сохраняемую и по сей день.

- Не будем о грустном, - махнул рукой мечник. – Смотрите, еще один идет.

Отряд, бывший по сути одной семьей, синхронно обернулся к идущему к ним магику. Этих было весьма легко идентифицировать – по посоху и балахону. А вот чтобы определить кто перед вами – волшебник, маг, малефик, зачарователь, волхв, друид, жрец, некромант или призыватель, нужно знать отличительные черты каждого магика. Этот являлся именно волшебником. Об этом говорило отсутствие любых других «черт», кроме пресловутых балахона и посоха. Волшебникам иные атрибуты ни к чем. Да и чего лукавить – в своей заявке, вывешенной на доске объявлений, «Бродячие пни» писали, что им нужен именно волшебник.

- Вы пни? – спросил волшебник, подойдя ближе.

Мери фыркнула, подавившись элем. Да – так беспардонно к их отряду еще не обращались. Остальные, как выразился магик – пни, глупо хихикали, пытаясь скрыть свой смех за кашлем. Веселилась даже скромница Алиса.

- Мы, - кивнула фехтовальщица. Как лидеру отряда, говорить с соискателем полагалось именно ей. – А ты…

- Хвурд Громоподобный.

Веселье стало нарастать, парень это заметил и немного покраснел. Нельзя было сказать точно – от стеснения или от негодования.

- А прозвище как получил? – Мери позволила себе немного насмешливости в голосе.

- Эммм, - протянул волшебник. – Сам выбрал…

Мечник, сделав вид что уронил монету, сполз под стол, где немного расслабился и засмеялся громче. Ох уж эти новоявленные “властители терны”, спешившие выбрать себе прозвище позвучнее… Все равно подобное «второе имя» силы не имело. Вот когда обретешь известность, тогда слухи сами тебе прозвище подберут, да такое, каким редкий приключенец может похвалиться. Обычно клички были весьма резкими, бьющими по самому больному.

- Школьник, что ли?

- Нет, выпустился. – с гордостью вытянулся Хвурд. – Вот, кстати, рекомендация от мастера Фехта.

Магик протянул Мери Березке (никогда не просите рассказать, откуда пошло это прозвище. Последнего, кто рассказывал эту весьма комичную, но очень пошлую историю, фехтовальщица разрубила на шесть частей) свернутый пергаментный свиток, запечатанный воском.

- Ознакомься, - Мери протянула свиток щитоносцу, который смеялся в свою густую, черную бороду. – Итак, мистер Хвурд, вы утверждаете, что осилите путь до Огненных Гор?

- Да, - твердо ответил недавний школяр.

- А сколько Слов вы знаете, сэр магик? – прищурилась Мери.

- Двенадцать, - аж надулся парень.

- «Значит не больше семи» - мысленно хихикнула фехтовальщица, прославившаяся тем, что в одиночку одолела отряд демонов. Пусть и низших, но демонов.

- А боевая стезя…

- Молния, - перебил Хвурд.

Глава отряда кивнула – можно было догадаться по прозвищу. Школяры обычно так и обзывают себя – по «таланту». Но, как бы то ни было – молния это мощное оружие в руках умелого волшебника. А уж заполучить такое оружие очень непросто. Мастер в школе не посвящает стезе «от балды», для каждой есть свое испытание. Нередко сопряженное со смертью, потому в безымянном так мало тернитов-магиков – слишком сложно, слишком опасно, слишком муторно.

- Тогда давай проведем небольшую проверку.

- Какую? – удивился парень

- Мне жаль, - покачал головой Мери. – Ты не прошел.

- Поч…

Фехтовальщица просто кивнула за спину Хвурду. Тот обернулся и увидел мечника, державшего вилку на уровне шеи волшебника. Новичок не мог поверить своим глазам. Только мгновение назад этот парень выползал из под стола, и вот он уже держит его – лучшего ученика с рекомендацией от самого Фехта Мрачного, на прицеле.

- Именно с такой скоростью двигаются жабьи воины в топях Лурка, - менторским тоном продолжала Мери. – Медленный магик – мертвый магик. А нам нужно волшебство и в землях куда более опасных - ты не подходишь.

Хвурд побагровел, а потом сплюнул.

- Ну и черт с вами. Посмотрю, как вы найдете другого волшебника, который согласился бы пойти до Огненных Гор, при этом управляющего молнией и знающего семь Слов!

- Ты же сказал двенадцать! – хихикнула фехтовальщица.

Отряд взорвался смехом, а магик, задернув балахон, будто был графом-вампиром из старых баллад, удалился прочь, попутно бурча себе под нос ругательства. «Пни» продолжали смеяться. Даже Алиса позволила себе заливисто хохотать, вызывая нежные улыбки парней, относившихся к ней как к младшей сестренке.

Мери же думала, что стоит подать заявку в гильдию Магиков, чтобы те лишили господина Фехта права на выдачу рекомендаций. А то, кажется, старый колдун немного двинулся и решил за деньгу продавать бумажки, открывающие двери во многие элитные отряды. Дело, конечно, прибыльное, но во всем надо знать меру.

- Эх, - вздохнул бородач щитоносец. – Это уже…

- Шестнадцатый за месяц, - скучно покивала Мери.

- Шестнадцатый… - хором протянули ребята.

- А без волшебника совсем никуда? – спросил лучник.

- Слишком опасно, - покачала головой лидер отряда. – Я ходила на консультацию к Морону, тот порылся в свитках… В общем, гиблое это дело, идти до Огненных Гор без хорошего волшебника. Без поддержки стихии и Слов мы можем и потерять кого-то по дороге.

- Может возьмем пару эрнитов на заклание? - заметил мечник.

А потом тут же похлопал себя по губам, когда на него посмотрели с укором. Для уважающих себя тернитов такое все равно, если бы парень встал посреди центральной площади и громко, грязно, непотребно выругался. Подобное, конечно, не преступление, но могут и поколотить. Благо Лари Криволапого было довольно сложно поколотить, тот сам кого хочешь мог отмутузить.

- Вот бы нам Зака Туповатого, - мечтательно протянул защитник. – Помните, того что участвовал в походе на какого-то там дракона.

- Или Проса Воображалу, вот кто явно знает не одну сотню Слов. А не то что эти школяры – «я выучил за две недели десять Слов, дайте мне шапку придворного Архимага»!

- Или Пепла, - заметила Алиса.

Тут же за столом повисла тишина, а некоторые даже схватились за оружие, нервно оглядываясь по сторонам. Была такая присказка – произнесешь вслух прозвище «человеко-демона» и тот непременно явиться за тобой. Никто, конечно, не верил, но слушок ходил.

- Ну а что, - пожала плечиками скромница. – Вы же сами сказали – нам нужны Слова. А по легенде на горе Мок-Пу Пепла признали мастером тысячи Слов. Да и его сила над стихией всем известна.

- Ты, Алиса, эля не перепила? – с этими словами Мери отобрала у подруги кружку. – Ей больше не наливать. Нагулялась уже.

- А еще, по слухам, он придумал свою – шестую форму управления стихией. И что он небывало красив…

Парни закатили глаза и устало вздохнули. Глава отряда с оттяжкой хлопнула себя по лицу открытой ладонью.

- Вообще было бы неплохо, если бы не одно «но», - спокойно протянул мечник, а потом рявкнул разве что не в ухо девушке. – Он чертов маньяк!

- К тому же его никто не видел уже почти полгода, - добавил щитоносец. – Так что остается надеяться, что Пепел подох где-нибудь.

- Кхм, - кашлянула Мери. – Я когда ходила в управу к Мерону купила «Новостной вестник» и… в общем… как бы это сказать…

- Ну! – протянул отряд.

- Он недели две назад спалил деревню не так далеко отсюда.

- Твою-то м…

Договорить не дала очередная булочка, вовремя заткнувшая рот.

- Плюс ко всему этому, буквально неделю назад на тракте Вейн Пахнущий ограбил караван.

- Ты знаешь, - хмыкнул лучник. – Бывший пират с наградой в сто пятьдесят три золотых, по сравнению с монстром, за чью голову дают больше сорока пяти тысяч, это как-то не котируется.

- Хохмач, - передернулся мечник. – Березка дело говорит. Сперва Пепел, потом Вейн на самом безопасном тракте. Что-то крутиться вокруг.

- Именно поэтому нам надо как можно быстрее выполнить поручение короля, - кивнула Алиса. Снова повисла тишина, а девушка недоуменно переводила взгляд с ошарашенных ребят. – Ну что опять?

- Ты бы, подруга, - шипела фехтовальщица. – Еще бы об этом на городском собрании во всеуслышание прокричала.

Алиса немного посидела, а потом приложила ладонь к губам и глуповато улыбнулась:

- Ой, - только и сказала она.

Ребята устало покачали головами. Было понятно, что за Алисой такое не впервой. Но, видимо, девушка обладала иными достоинствами, превалирующими над подобными недостатками.

- Наверно, придется тратиться на наемника, - нехотя процедила Мери.

Наемник - самое паршивое, что можно придумать. Эти любители роскошной жизни и лихой опасности обычно бегут в тот момент, когда начинает пахнуть жаренным. Спины нанимателям они предпочитают не прикрывать – своя шкура дороже. Есть, правда, и надежные, но на таких бюджет отряда попросту не рассчитан.

- Не придется.

Сперва Мери подумала, что это сказал кто-то из своих, но потом поняла, что произнесли из за спины. Девушка, немного шокированная тем, что кто-то сумел зайти к ней за спину, обернулась. Там стоял парень лет двадцати трех. Ростом он был чуть выше среднего, но небывало красив на лицо. Подобную стать не портили даже простецкая одежда, дешевый посох, вероятно – самодельный, и черная бандана, скрывающая волосы.

Впрочем, чтобы какой-то магик, даже опытный, зашел за спину Березке? Наверно перепила эля…

- Вы, простите, кто?

- Можно и на ты, - беззаботно улыбнулся парень.

Его губы задвигались, но никто не разобрал ни слова, вернее – ни Слова. Слова, с большой буквы, были волшебными, они могли подчинять или изменять суть вещей, природы и даже чего-то большего, но понимать их могли только магики. Все дружно глянули на Алису, но та лишь покачала головой – она не знала этого Слова.

А в то время к парню подъехала табуретка, выскользнувшая из под какого-то бедолаги, который, обливаясь брагой, с криком и оханьем свалился на пятую точку. Парень уселся и, оглядевшись, нагло сцапал чарку, недавно отобранную Березкой у Алисы. Магик, не стесняясь, щедро плеснул себе эля из общего кувшина и сцапал булочку.

Отряд смотрел на него как на сумасшедшего.

- Фяфь фней не фел, - прочавкал бедняк.

- Ты кто? - повторилась Мери.

Красавец шумно сглотнул, потом закашлялся, залпом осушил бражку, простучал грудь, поднял палец, словно попросил подождать и, внезапно, оглушительно рыгнул.

- Прошу прощения, - ничуть не смутился тот. – Меня зовут Эш. Я слышал вы отправляетесь к Огненным горам.

- Есть такое, - кивнула Мери, пристально вглядываясь в странного человека. – Но нам нужен волшебник.

- Тогда всем нам крупно повезло! – лицо юноши буквально засветилось детским счастьем. – Я ведь волшебник. Да-да, самый настоящий. Могу даже фокус показать! Хотя нет, фокусы для шарлатанов, а я волшебник.

- И сколько Слов знаешь?

- Хмм, - парень задумался, машинально пожевывая очередную булочку. – Пятьдесят где-то, может чуть больше, может чуть меньше.

Мери отчего-то поверила ему – действительно знает. Но пятьдесят Слов это уровень хорошего магика, что никак не вяжется с нарядом. Обычно волшебник всегда старается одеться получше, потому что зачарованные вещи могут усилить его способности. Эти же скорее усиливают лишь одну способность – попрошайничество. Такому нищему бродяжке так и хочется протянуть четвертак от медной.

- Стихия?

- Огонь, - пожал плечами парень. – Предупреждая твой вопрос, Березка, знаю две формы. Воплощение и покров.

- Это очень неплохо, - кивнула Мери. – Даже хорошо. Конечно, далеко не то, что мы искали, но на безрыбье и камень станет окунем. Остается только одно…

Эш видел, как мечник вскинул руку, как схватил лежавший нож для масла и как выбросил ладонь в выпаде. Наверно, для многих все это казалось лишь тенью, вспышкой, а кто-то вообще ничего не заметил. Но волшебник, живший на цветочном лугу, все видел отчетливо, будто и не было запредельных (для школяров) скоростей.

Эш мог уклониться, мог легким движением посоха отбить выпад, мог перенаправить руку мечника, и тот бы рассек собственное бедро, мог, всего за мгновение, сжечь и мечника, и всю таверну, и всех сидевших в ней. Он мог сделать все, что пожелал бы. Но в то же время, ему пришлось позволить поразить себя, предварительно произнеся Слово, затупившее нож.

Мери наблюдала за тем, как парень слетел с табуретки и упал на пол, потирая грудь, где уже расплывался темный синяк. Мечник уважительно хмыкнул, ощупывая затупленное лезвие.

- Ты недостаточно быстр, - покачала головой Мери. – Хороший волшебник успел бы отклонить выпад посохом. Впрочем, ты лучше всех, кого мы видели до этого. А в скорости тебя подтянем. Ты принят. Завтра выдадим герб «Бродячих пней». Собственно, поскольку ты знаешь меня, то, думаю, ты знал к кому просишься.

- Ага, - скривился Эш, которому было не очень приятно. Тут поднялась Алиса и коснулась жезлом юноши. Синяк словно втянулся в кожу, истаяв без следа. Боль ушла. Скромная девушка оказалась жрицей.

- Думаю, надо идти спать. Выдвигаемся в десять утра. Возражения?

- Нет! – грохнул отряд, довольный тем, что они наконец отправятся в путешествие. Впрочем, им придется постараться, чтобы выполнить миссию первыми, ведь король отправил сразу несколько известных групп.

- «Меня будут подтягивать… о-б-а-л-д-е-т-ь» - мысленно смеялся волшебник, все еще сидевший на полу. – «Что еще мне нужно вытерпеть, чтобы добраться до тебя, лейтенант?».

Впрочем, чтобы понять настоящее, нужно заглянуть в прошлое…

26й день месяца Тамир, 310 год Эры Пьяного Монаха, где-то на границе Срединного Царства

По лесу мчался отряд из семи конников. Один из них был тяжело ранен – дорогой, черный камзол с правого бока стал вишневым от крови, плащ присох к бедру, по которому алая жидкость стекала, падая на траву. Остальные, так же не бедно одетые, были бледны, словно первый снег. Их явно пугала перспектива попасть в лапы преследователю.

- Он выдержит? – спросил некто, с цветастым плюмажем на шляпе.

- Вряд ли, - покачал головой его сосед, скачущий в авангарде. – Рана слишком глубокая, ближайший храм только через десяток миль. Боюсь…

В этот самый момент кони испуганно заржали, некоторые встали на дабы, остальные начали пятиться назад. Всадники пытались успокоить животных, но у них ничего не выходило. Звери явно испугались чего-то, или кого-то… Но ведь Монский лес вполне спокоен и здесь нет никаких тварей, опаснее волка или медведя. Сюда даже терниты редко заглядывают, полагая что в лесу нечего «ловить».

- Кто вы? – прозвучал спокойный голос.

Казалось, что говорила шепчущая трава, что говорили шелестящие кровно, что говорили скрипящие деревья, что говорил сам ветер, круживший по поляне. Лошади начали ржать отчаяннее, всадники обнажили клинки.

- Покажись! – кричал тот, что с плюмажем, видимо – главный.

- Постойте, герцог, - придержал его руку сосед. – Я слышал, что в Монсе объявилось новое чудо, путающее или помогающее зашедшим в лес. Позвольте мне поговорить с ним.

Герцог, глянув на соседа, все же кивнул.

- Сэр …эм… чудо!

Парламентёру показалось, что он расслышал смех.

- Слушаю тебя, - прошелестел таинственный голос.

- Сэр чудо, я, барон Говельшем, нижайше прошу помочь нам. Наш спутник тяжело ранен и умирает, боюсь, мы не успеем добраться до храма.

Некоторое время висела тишина, нарушаемая стонами раненного.

- И почему я должен помогать вам?

- Да как ты..! – взревел герцог, впрочем, не решился договорить.

- Разве вы сможете наблюдать за страданиями человека, сэр чудо? – парламентер продолжал умасливать духа.

- Мне плевать на чужие страдания! – резко ответил голос и деревья угрожающе затрещали, а ветер порывом поднял мелкие камешки. Лошади испуганно заржали, всадники приготовились к битве, но тут все застыло. – Впрочем, если вы мне кое-что отдадите, я вылечу вашего раненного.

- Что же вы хотите, мистер чудо?

- Цветок, торчащий у вас из сумки. Я еще не видел такого цветка. Отдайте мне его, и я вам помогу.

Парламентер взглянул на обычный лютик, недоумевая что это может стать платой за помощь. Впрочем, не было времени на раздумья. Всадник соскочил с лошади, сделал несколько шагов, а потом бережно опустил маленький цветок на землю. Он вернулся к отряду и стал ждать.

Через некоторое время произошло то, чего никак не могли ожидать всадники. Пространство перед ними замерцало, и среди деревьев появился небольшой домик. Он был таким маленьким, что его впору назвать слишком большим сараем. Цветок же лежал на пороге дома.

Скрипнула дверь и наружу высунулся парень. Ростом чуть выше среднего, с разноцветными глазами – один карий, другой голубой, короткими волосами пепельного цвета, прекрасными, буквально – идеальными чертами лица. На вид ему можно дать лет восемнадцать не больше.

- Заносите, - произнес он, поднимая цветок.

Всадники переглянулись, но даже герцог не позволил себе обронить ни слова. Все они были простыми людьми и не рисковали перечить магику отшельнику. Слишком много про таких ходило легенд и сказок, и не важно, что на вид он еще юнец – а вдруг облик сменил.

Господа осторожно спустили раненного на связанные плащи и перенесли в дом. Они положили умирающего на стол, причем – кухонный стол, а потом попытались разместиться сами, но в горнице, совмещенной с кухней, всем места не нашлось. Пришлось некоторым выйти.

Магик достал какие-то баночки, заглядывая в некоторые, нюхая, а потом выкидывая; наточил несколько ножей и повернулся к стонавшему.

- Сейчас будет больно, - и в тот же момент он резким движением содрал повязку, открывая рану.

Герцог не выдержал и упер клинок в горло наглецу.

- Жалкое…

- Если не прижму рану, господин истечет кровью, - спокойно произнес отшельник, игнорируя сталь у глотки.

Герцог, что-то процедив, убрал меч в ножны, а юноша тут же приложил к порванному боку тряпку. Затем он откупорил банки, но тут снова влез герцог.

- Что в них? – резко спросил он.

- Не беспокойтесь, - как-то по-детски улыбнулся магик. – Это для меня, а не для него. Видите ли я не жрец, так что силы не хватит на нужное Слово. А это специальные травки.

Герцог кивнул. В тот же миг парень закинул в рот несколько пучков, ягод и толченых кореньев, потом запил все это дело водой, сделав большой, шумный глоток. Он убрал полотенце, позволяя крови снова забить ключом. Затем его губы задвигались и, о чудо – рана начала закрываться. Кровь словно втягивалась обратно в тело, а края – сдвигались. Спустя мгновение пациент задышал ровнее, а вместо страшной, рваной раны, осталась лишь незаметная ниточка шрама.

- Ох ты ж, - побледневший парень, у которого кровь носом пошла, покачнулся и чуть не упал, но его подхватил герцог.

- Спасибо, вам, - произнес он. – Вы даже не знаете, что сделали.

- Да вроде как знаю, - бесстрастно отвечал магик, пока его аккуратно усаживали на пол. – Сделал невозможное - Словом закрыл рану и спас умирающего.

- Вы сделали больше, чем невозможное, - вдруг произнес пациент, который лишь недавно обивал пороги чертогов смерти. – Вы спасли короля. Меня зовут Газранган, и вам я обязан своей жизнью.

Глава 3. Путешествие начинается

Глава 3. Путешествие начинается

Эш, сладко зевнув, осторожно выбрался из объятий какой-то леди. Парень не помнил ни её имени, ни то, как он с ней познакомился, но, судя по тому, что она не проснулась даже когда волшебник с самой отборной бранью свалился, запутавшись в штанах – миловидная дама неплохо вчера напилась.

Пепел, не долго думая, натянул рубаху, взял посох, накинул плащ и вышел в коридор.

Вообще Эш весьма невезучий парень, но сегодня явно был не его день. Открыв дверь, он тут же получил по лицу и самое обидное – ни за что. Мери просто решила постучаться в номер нового компаньона, но вместо двери перед ней оказался лоб, прикрытый банданой.

- Какой глухой стук, - хмыкнул Лари, проходивший мимо. – Березка, ты уверена, что мы правильного волшебника подобрали?

- Иди куда шел, - фыркнула Мери, пытаясь скрыть подступающий смех.

- Больно же, - по-детски буркнул Пепел, потирая ушибленное место, где явно вскоре вскочит шишка. – Ты зачем так сильно в дверь долбишься?

- Не в дверь, а в твой лоб, - хихикнула Алиса, еле увернувшаяся от подзатыльника Мервина Мочалки – защитника отряда.

Нетрудно догадаться, что прозвище он получил благодаря своей густой черной бороде, которую постоянно расчесывал щеткой. Ну а прославился славный воин-щитоносец тем, что однажды смог задержать в проулке восемнадцать разбойников. При этом не сделав ни шагу назад, стойко удерживая собственную позицию, выставив вперед один лишь щит.

- Вот именно! – вздернул указательный палец Пепел. Он, галантно оттеснив Мери, вышел в коридор и закрыл за собой дверь, напоследок послав поцелуй дрыхнувшей леди. – Двери, может, было бы больно, так что я спас её своем лбом.

- Герой, - Эша хлопнул по плечу Тулепс, так же спешивший к лестнице, ведущей с жилых этажей к обычным залам.

Высокий, плечистый лучник, в лице которого явно угадывались нордовские нотки, носил гордое прозвище «Меткий». Далеко не каждый мог похвастаться звучным, «благородным» прозвищем, и одним из редких счастливцев и стал Тул, как его звали друзья и члены отряда. И, никто не сомневался, прозвище он получил не даром.

Однажды, на спор, Тулепс сбил шесть листьев, танцующих на ветру. Причем – за один выстрел. Он применил одно из боевых умений тернитов-охотников – «Рассеянный выстрел» - это когда одна стрела в полете превращается в три или больше. Зависит от навыков стрелявшего. Обычный лучник таким образом просто накрывает площадь, но Тулепс бьет со снайперской меткостью.

- Вот с такими людьми будешь работать, - улыбнулась Мери, шарясь в походном мешке.

Наконец, найдя то, что искала, она кинула волшебнику небольшой железный медальон. На нем был выгравирован пень, отличающийся от своих сородичей только тем, что вместо корней у последнего красовались ножки.

- Смотри не потеряй, - строго произнесла глава отряда. – Герб - это не шутки.

- Обещаю, - ответил парень, защелкивая цепочку за шеей.

На миг Мери показалось, что на лице Эша, не имевшего прозвища, показалась странная, пугающе–беспристрастная маска словно у какого-то безумного зверя, но стоило моргнуть и наваждение исчезло. Фехтовальщица списала это на игру света и теней, блуждающих по коридору. Держатели «Тесака» раскошелились лишь на два факела, чадящих по разным сторонам длинной «кишки». Так что – ничего удивительного.

- Пойдем, - вполне нейтральным тоном сказала Березка. – Ребята уже ждут не дождутся момента, когда мы выйдем на миссию.

- Кстати, вы мне так и не рассказали в чем суть похода.

- Конечно не рассказали! – возмутилась леди. – Ты вчера, как ром увидел, буквально сошел с ума – всю ночь в компании каких-то темных личностей горланил песни и танцевал на столах. А потом еще и тернитку из враждебного отряда в номер увел!

- Хмм, - протянул Эш, помнивший из этого только то, что он увидел ром.

Нет, волшебник был, так сказать – «язвенник-трезвенник», алкоголю предпочитая табак, но вот против рома просто не мог устоять. Как только в воздухе начинали «стонать» первые нотки любимого напитка у волшебника туманилось в глазах, и он несся к бутылке на всех парах.

- Надеюсь, такое не повториться, - в тоне фехтовальщицы явно слышалось начальственное предупреждение.

- Пока мы будем в пути – нет, - тут же закивал парень, смущенно смотря куда-то в сторону. – Но ничего не обещаю во время остановок в тавернах.

- Мы не будем в них останавливаться, - а теперь в тоне явно звучало нечто сугубо злорадное. Даже карие глаза леди как-то опасно сверкнули. – Наш отряд полностью самостоятельная боевая единица – у нас есть продовольственные запасы, палатки, даже личные кони. Кстати, тебе придется взять одного в аренду. Стоимость вычту из твоей доли.

Пепел мысленно уважительно кивал, все так же мысленно почесывая несуществующую эспаньолку. Он всегда хотел такую, но борода, в любом её проявлении, даже таком – была категорически противопоказана Эшу. Она словно превращала его прекрасное лицо в нечто уродливое и непонятное, впрочем – вполне удачно подходила для маскировки.

Что же до коней, то это, вообще-то, дорогое удовольствие. Нет, волшебник говорил не про тех кляч, которые есть у каждого хуторянина, а про настоящих коней. Таких, которых можно взять в собой самое рисковое и длительно путешествие; таких, которые не подведут и сокола в галопе обгонят. Подобные животинки, даже на черном рынке, где продавали краденное имущество, стоили от семи, а то и восьми серебряников – немаленькая сумма, учитывая, что в одном золотом лишь тринадцать серебряников.

- Не надо, - покачал головой Эш. – У меня есть свой.

- Да ладно? – удивилась Мери – судя по одежде, у такого бедняка вообще ничего своего быть не могло.

- Угумс, - кивнул парень.

Парочка подошла к лестнице и Эш пропустил вперед Мери. Та, впрочем, не совсем верно это поняла, решив, что наглый, придурковатый волшебник просто хочет попялиться на её филейную часть. Впрочем, Березка решила, что отыграется на тренировках, где даже с виду ленивый новобранец волком взвоет.

Сам же Пепел подобных намерений не имел – наука, привитая ему некогда во дворце короля, слишком прочно въелась в подкорку. Порой красавец действовал не осознанно, совершая красивые, но совсем не уместные действия. Но сейчас Эш, чья задумчивость скрывалась под беспечной улыбкой, размышлял совсем о другом.

Парень, держа руку в своем маленьком походном мешке, крутил в пальцах другой медальон. Он отличался от выданного фехтовальщицей разве что тем, что цепочка у него была золотая, а на задней части выцарапан девиз. Под изображением, где красовалась маска безумного демона, пожирающего кричащего ребенка, было написано – «Не милуем, не караем, лишь сеем пепел». Да, именно таков девиз Смрадного Легиона, командором которого некогда выступал сам Эш. Зачем же Пепел хранил поржавевший герб, даже после того как из непобедимого генерала превратился в самого разыскиваемого преступника? Наверно, затем, чтобы помнить кем он был и кем он стал. Как бы двусмысленно это ни звучало.

- Эгей! – Мервин помахал своей лапищей, привлекая внимание главы отряда и новенького.

Мери тут же двинулась сквозь толпу – в это время обычно просыпались многие путешественники чтобы успеть выйти из города до начала сбора пошлины. Фехтовальщица уселась за стол, с наслаждением втянула аромат мясной каши, а потом потянулась за морсом. Уже почти дотянувшись до кувшина, девушка вспомнила что сперва нужно было рассказать Эшу примерный маршрут, дабы тот знал что их ждет впереди.

Леди стала озираться, но никак не могла найти магика – его стул пустовал, а приборы лежали нетронутыми рядом с глиняной тарелкой.

- А где…

Тул, с усталым видом, ткнул куда-то за спину. Мери пригляделась, а потом пожалела, что уже успела зарегистрировать этого «Ромео» в их отряде. Эш сидел за столом каких-то торговцев, шутил с ними шутки и в наглую клеил баронскую подругу. Титулы терниты могли купить за деньги, но это считалось статусной вещью, так как стоило много, а пользы особой не несло.

- Убью, - прошипела Березка.

Фехтовальщица поднялась и, рассекая народ словно ледокол, прошла прямо за спину Эшу. Тот, видимо, так и не понял, что сзади стоит глава отряда, так как продолжал травить свою байку.

- … и тут, значит, понимаю я, что сыпанул вельможе вовсе не сахару в чай, а соль. Думаю – конец мне пришел, но благо нашелся какой-то парень, говоривший на восточном диалекте. Я его подхватил, и тот за два медяка начал втолковывать вельможе непонятную ересь. Я - словно переводчик, изъяснял что чай, мол, заморский, деликатесный и вообще такой только тамошним королям подают. Вельможа, представьте, с удовольствием выпил соленого чаю! Еще и благодарил потом и сверху монет оставил!

Торговцы рассмеялись, а Эш, сверкнув глазами, зажевал какой-то пирожок и отпил из чужой кружки. Сидевшая рядом девушка самой обычной внешности, незаметно поглаживала коленку парня под столом. Тот делал вид, что не замечает, хотя сам нет-нет, да опустит руку на её запястье.

- Кхм-кхм, - раздался голос за спиной.

Парень, шумно сглотнув, разом схомячивая цельный пирожок, обернулся – за спиной стояла его новая «начальница». Она выглядела грозно, а строгого вида пучок волос, собранный на затылке, лишь усиливал общее впечатление. Эш, поняв, что путей для отступления нет, дурковато улыбнулся и сказал:

- Эм… а мы тут пирожки пробуем… хочешь?

В следующий миг парень уже весело размахивал рукой удаляющимся торговцам, в то время как Мери, цедя проклятья, тащила его за ухо к столу. Усадив за стол дурачка, неведомым чудом затесавшегося в отряд к бывалым приключенцам, Березка поклялась, что после того как миссия закончится, она вызовет Эша на дуэль и прикончит его. Благо, учитывая все, что известно об этом человеке – победить будет весьма просто.

- Ой какая прелесть! – воскликнули за столом.

Наверно, логично было бы предположить, что восклицание принадлежало кому-то из леди, но… нет. Все было совсем не так. Волшебник, увидев в волосах Алисы красный цветок, мигом достал из мешочка один маленький, белый бутончик магнолии, а потом ловким, незаметным движением подколол его к красному бутону.

- Теперь просто идеально, - улыбнулся парень.

Жрица незамедлительно вытащила из мешочка зеркальце, повертелась, а потом, густо покраснев и спрятав взгляд, принялась, заикаясь, благодарить парня. Эш же, все так же беспечно улыбаясь, явно наслаждался ситуацией. Мери закипала, а парни веселились, глядя на то, как выходит из себя их предводитель.

- Эш! – рявкнула фехтовальщица, не выдержав накала. – За каким демоном ты полез к незнакомцам?

- Так ведь покушать хотелось, - развел руками парень.

- А здесь тебе чем не еда?!

- Не-е-е, - покачал головой волшебник, демонстрируя все глубину неправоты леди. – Здесь еда платная, а там – бесплатная. А у меня особый принцип – не платить за то, что можно получить бесплатно.

- Так ведь и здесь ты тоже не платишь! Пропитание входит в стоимость бюджета кампании!

- Хмм, - протянул Эш, поглаживая несуществующую бородку. – Об этом я не подумал.

- Ты вообще думать умеешь?! – не унималась Мери, которой на духовном уровне претило подобное поведение

- Конечно!

Тут парень приложил к вискам указательные пальцы, а потом пошел красными пятнами, словно тужась над чем-то.

- Что ты делаешь? – захихикала Алиса.

- Показываю, как надо думать, - с надрывом, все так же тужась, произнес волшебник.

«Бродячие пни» взорвались смехом, Мервин стучал Эша по плечу, а тот снова по-простецки заулыбался, принявшись корчить какие-то рожи стеснявшейся, но все же смеющейся Алисе. Глядя на это, можно было подумать, что в теле двадцати трех летнего парня живет маленький, шестилетний дурачок. Видя веселье отряда и пряча собственную улыбку, Мери думала, что даже если они нашли дрянного мага, то хоть шута себе приличного подобрали – будет кому в походе скуку развеять.

Когда закончилась трапеза, отряд стал собираться в путь. Как выяснилось, весь хабар «Бродячих пней» находился в повозке, стоявшей на специальной стоянке. Когда же спросили у Эша где его вещи, то тот просто показал на свой маленький мешок, прикрученный к поясу.

Волшебник не любил, когда его окружало слишком много личных вещей. Все они постоянно что-то говорили, пытались завязать беседу, рассказать какую-то байку или иным путем привлечь к себе внимание. Наверно, в том, что знаешь тысячу Слов есть и свои минусы – ведь если говорить можешь ты, то это означает, что говорить могут и с тобой.

Этого, конечно же, не знали члены отряда, так что, забирая повозку и лошадей со «стоянки», они в очередной раз убедились в необычности своего нового компаньона. Впрочем, необычность была со знаком минус, так что это не внушало радужных настроений.

- И где твой конь? – спрашивал Тул, севший на козлы повозки.

В ней лежали скрученные палатки, мотки бечевки и конопляной веревки, мешки с продовольствием, бурдюки с пресной водой, запасные комплекты амуниции, какие-то деревянные тубусы, наполненные различными пергаментными свитками. Множество ящичков, со звенящими в них склянками и фиалами. Небольшой кожаный портфель под карты, как звездные, так и обычные, астролябия, и что-то еще, столь необходимое отряду тернитов в их очередном приключении.

- В лесу, - пожал плечами Эш.

Он сидел на деревянном бортике телеги и весело размахивал ногами, сцепив руки за затылком. Подставив лицо летнему Ирмарилу, парень наслаждался погодой и тем, что его будут бесплатно кормить. По мнению волшебника, бесплатная кормежка стояла на втором месте после бесплатного жилья. Хотя, тут еще надо подумать, что важнее… Эш даже хотел было всерьез поломать голову над этой непростой дилеммой, но Мери, видимо, решила взяться за перевоспитание нового подопечного.

- В каком лесу? – спросила фехтовальщица.

Она ехала на коне, который сразу невзлюбил Эша и сейчас пытался стянуть сандалии с его ног. Но тот не зевал и не позволял могучим челюстям завладеть единственной парой обуви. Почему-то если бесплатная еда в городах словно поджидала волшебника с цветочного луга, то вот сапоги никак не хотели попадаться ему на глаза. Правда Мавери – цветочная фея, как-то рассказывала «большому другу», что где-то существует Сапоголяндия, где каждого ждет его идеальная пара обуви. Понятное дело Эш не верил в подобные бредни, что, впрочем, не мешало ему расспрашивать известных путешественников, не знают ли они где находится эта удивительная страна.

- В каком-то, - парень опять пожал плечами, все так же нежась под лучами солнца и отталкивая морду коня от сандалий. – Он у меня лесной житель - любит, знаешь ли, когда вокруг дичи много. Так ему охотиться проще.

Ребята из отряда переглянулись и Меткий, словно выражая общие мысли, выразительно покрутил пальцем у виска. Да, наверно «Пни» все же поторопились с выбором волшебника, но даже такой лучше, чем ничего или тот же надутый школяр, ни разу даже с «огне-жабой» не сражавшийся.

У самых ворот приключенцам пришлось постоять в очереди - начинался сезон охоты на василисков, и народ просто валом валил за ними. К пропускному пункту, без малого, стояло около десятка отрядных повозок, а это чуть больше пятидесяти человек, что не мало. Василиски, кстати, хоть и считались довольно опасными тварями, но зато свежевались весьма легко. А то бывает такое, что чтобы разделать тушу убиенной твари или химеры, придется потратить времени больше, чем на само её убийство.

- Тоже за василиском? – спросил стражник, просматривающий пошлинные бумаги, поданные Мери.

Там указывалось какие города посещал отряд, какие заставы он миновал, сколько денег уплатил и все такое. Если сумма пошлин превышала три золотых, то до полудня отряд, по бумагам, мог бесплатно въехать или выехать из любого города.

- Да, - отмахнулась фехтовальщица. – Надо бы ядовитыми железами разжиться, а то скоро яд не из чего гнать будет. Ну и там мелочёвкой разной – шкурой и клыками.

Предводительница «Пней» всегда считала, что чем меньше народа знает об истинной цели путешествия, тем меньше риск столкнуться с еретиками или разбойниками на обратном пути. Эти ушлые ребята будут долго выслеживать приключенцев, таясь в листве словно волки-охотники, а потом, когда цель уже будет настигнута – нападут и перебьют всех, забрав добычу себе. Немало хороших людей и нелюдей погибло от рук подобных «Рэккеров», как они называли сами себя.

- А это что, новенький? – страж кивнул на Эша, беззаботно качающего ногами в воздухе.

- Именно, - буркнула Мери таким тоном, словно её только что обвинили во всех смертных грехах.

- Странный он какой-то, - протянул стражник, приподнимая шляпу с плюмажем.

Березка, процедив очередное проклятье, строго глянула на стража.

- С бумагами все в порядке?

- А, да, - спохватился служащий. Он поставил на одну из бумаг новый штамп, а потом вернул всю пачку обратно. – Пусть Ирмар…

- Да-да, - отмахнулся Мери, не любившая все эти традиционные пожелания. – И тебе всех благ.

Фехтовальщица, поправив ножны, притороченные к седлу, махнула рукой и отряд двинулся вперед. Когда повозка проезжала мимо стражника, то тому показалось, что на него смотрят не голубые глаза странного дурочка, а острые кинжалы – наточенные и готовые к броску. Впрочем, стоило лишь служивому вздрогнуть от испуга, как ему уже счастливо махал рукой смазливый паренек, сидевший на бортике.

Эш смотрел на то, как сменившийся стражник чуть ли не побежал в управу к «Почтовым» - путешественникам, доставлявшим письма в любую изведанную точку мира. Их порой даже называют самыми отъявленными сорви-головами, потому как тысячи опасностей подстерегают разумного, несущего в своей сумке важное послание. Стоили подобные услуги баснословную сумму.

- «Ничего удивительного» - мысленно хмыкнул Пепел. – «Он всегда слишком сильно трясся за свою шкуру».

«Бродячие пни» выехали на Мистритский тракт, на котором сейчас, буквально через каждые двести метров, виднелись посты рыцарей. Видимо король, узнав о бесчинствах, сотворённых Вейном, решил усилить охрану. Эш, смотря на сверкающие доспехи, невольно отводил взгляд. Ему никогда не нравился этот блеск латной стали.

Двигаясь по широкой дороге, путешественники иногда встречались со своими знакомыми и тогда заводились привычные разговоры. Кто-то хвастался удачным уловом, иные рассказывали где можно подороже сбыть ту или иную добычу, третьи просто делились планами на будущее. Иногда знакомыми оказывались одинокие всадники, к седлам которых были прикручены самые разнообразные мешки – как по внешнему виду, так и по содержимому.

Порой встречались отряды, отправляющиеся в самые разные земли, но, в основном во впадину Куро-змей, где и просыпались от спячки василиски. Огромные существа - помесь курицы, жабы и змеи, в общем – те еще уроды.

Один раз даже встретился гильдийский полк. Это был огромный отряд, состоящий из двухсот тернитов.

- Березка! - окликнули сзади.

Эш, от удивления, чуть с повозки не свалился. Там, за поворотом, стройным маршем выходил целое конное крыло. Впереди ехал командир, сверкая гротескной броней, бликующей золотом; справа – лейтенант, второй после командира, а слева адъютант со штандартом, на котором в свирепом рыке застыл золотой лев, пожирающий звезду. Волшебнику был знаком этот герб, да и кто его не знал, все же он принадлежал сильнейшей гильдии в этой части континента. Называлась она то ли «Безумные» то ли «Сумасшедше львы», в общем – что-то связанно с данной породой кошачьих и проблемами с разумом.

- Эрик! – улыбнулась фехтовальщица своему давнишнему знакомому.

Эрик Чванливый, вопреки своему прозвищу, отнюдь не страдал данным недостатком, так что никто даже не знал, за что ему дали подобное «второе имя». Зато все знали, что этот паладин участвовал в походе на Некрополь Зек’Ниир, где, вместе со своей гильдией, потеряв десяток бойцов, все же одолел Великого Лича. А Великие Личи по силе почти равны высшим демонам, так что неудивительно, что Эрик, обретя заслуженное место в балладах, довольно быстро стал кумиром для многих начинающих воинов света.

Подъехав, командир рейда поздоровался с каждым членом отряда:

- Тул, - кивнул он лучнику. – Мочалка, Лари, красавица-Алиса.

Девушка залилась румянцам и снова уткнулась глазами в жезл, который нервно теребила руками.

- И…

- Эш! – радостно воскликнул волшебник. – Приятно познакомиться!

Паладин недоуменно изогнул левую бровь и повернулся к фехтовальщице. Та лишь закатила глаза и неопределенно помахала рукой, мол – лучше и не спрашивай.

- Куда направляетесь, Мери? – спросил статный мужчина, сверкая своей белоснежной улыбкой.

Фехтовальщица даже бровь не повела, услышав этот вопрос.

- А, ну да, ну да, - продолжал улыбаться паладин. – Это же великая тайна. Ну а мы вот отправляемся на зачистку впадины.

- Опять ничего не оставите одиночкам?

- Кто знает… кто знает… возможно, за небольшую плату, мы подпустим их поближе… Кстати, ты прочитала мое письмо?

Мери, сжегшая конверт, даже не раскрывая его, тут же ответила:

- Конечно прочитала.

- И что ты решила? – прищурился паладин.

- Извини Эрик, - покачала головой фехтовальщица. – «Бродячие пни» не присоединяются к гильдиям. Мы сами по себе.

Паладин немного помолчал. А потом надел свой шлем и пришпорил коня.

- Надвигается буря, Мери. Как бы ты не пожалела о своей строптивости.

С этими словами Эрик, поднимая клубы пыли, помчался куда-то вперед. За ним, стройными рядами, спешили остальные участники гильдии. По сути, эти самые «гильдии», были многочисленным отрядами, а так ничем, особо, и не отличались.

Когда «Психованные (или как их там) львы» скрылись за изгибом тракта, Мери сплюнула и передернулась, словно только что наблюдала перед собой нечто омерзительное.

- Подонок, - прошипела леди.

- Когда-нибудь я вызову его на дуэль, - заявил Лари.

- Тебе настолько жить надоело? – хмыкнул щитоносец. – Чванливый уже, наверно, подобрался к вершине мастерства. А может он уже и сам почти Мастер, может даже одного из Дюжины скоро вызовет.

- Да брось ты, - отмахнулся мечник. – Спеси у него хватает, а без своих шавок ни на что не способен.

- Ты его недооцениваешь, - заметил лучник. – А недооценённый враг – самый опасный враг.

- Не уверена насчет его опасности, - скривилась Мери. – Но от писем хотелось бы избавиться.

- Так ты его постоянно гонишь, - чуть ли не пропищала Алиса. – Вот он тебя и достает. Сходила бы с ним разок на свидание и все. Никто же не просит тебя соглашение с гильдиями подписывать.

- Именно это и просят, - продолжала кривиться глава отряда. – А схожу на это свидание и Эрик себе такого себе надумает… что потом от слухов не отмоешься. У него же язык, как помело.

Народ замолчал, каждый думая о своем, что не понравилось Эшу. Он никогда не любил тишины, всячески её избегая.

- А хочешь, - воскликнул волшебник. – Я его победю! Или победяю… или победячу… Ну, в общем, нечто производное от «победить»!

Ребята засмеялись, и слаще всех звучал смех Алисы. Он напоминал колокольчик, звенящий на ветру. Эшу мигом полюбился этот звук, так что он был готов веселить ребят просто ради того, чтобы послушать причудливый, незнакомый ему смех. Впрочем, юноше так же льстило и то, что Мери отвернулась, старательно пряча улыбку.

- Боюсь, - кашлянула она. – Такому магику как ты, не одолеть Эрика.

- Да? – мигом понурился парень. – Ну вот… А я думал, что я самый сильный волшебник по эту сторону горизонта.

Новый взрыв хохота пронесся по тракту, заставив напрячься проезжавших мимо рыцарей. Атмосфера как-то сама собой разрядилась и вскоре ребята уже весело болтали ни о чем, предвкушая свое путешествие.

По самым скромным прикидкам до Огненных Гор можно было добраться примерно за три месяца, если, конечно, по пути не встретиться какая-нибудь лютая опасность. Ну а поскольку «лютая опасность» дама весьма своенравная, то её появление обычно не сопровождается звоном тревожного набата и подготовиться к такому визиту весьма трудно.

Вскоре отряд свернул с тракта и поехал по узкой проселочной дороге, так что пришлось вытянуться в длинную вереницу, в центре которой, скрипя рессорами, катилась груженая телега. Вокруг цвела долина полная высокой, зеленой травы и полевых цветов, своими бутонами превращающих зеленое море в разноцветный холст художника-импрессиониста.

Где-то на западе высились горы, такие далекие, что с трудом можно было разглядеть их очертания, из-за преломления казавшихся голубыми. Именно туда и держал путь небольшой отряд с весьма комичным, и, наверно, даже глупым названием. Эш не ошибся - то действительно были знаменитые Огненные Горы.

Мери, окинув взглядом тянущийся к северо-западу пролесок, скомандовала остановку. Она, соскочив с коня, не раз вытаскивавшего фехтовальщицу из самых серьезных передряг, подошла к волшебнику. Тот даже не думал слезать с бортика, все так же беспечно улыбаясь.

- Эш, сейчас у тебя все еще есть шанс отказаться от нашего предприятия.

- Неа, - ухмыльнулся парень, постукивая посохом о древесину. – Я с вами.

Глава отряда покачала головой и жестом попросила новенького слезть. Парень, с явной неохотой, строя какую-то комически огорченную рожу, все же спустился на землю.

- Послушай меня. Мы отправляемся в Огненные Горы не потехи ради и не для быстрой наживы. Мы идем туда по заданию самого Газрангана.

- Это который король? – спросил красавец. – Знаю такого. Мы с ним как-то чай пили.

- Прекращай шутить! Все серьезно! Об этом еще никто не знает, кроме самых доверенных людей, но дочь короля – принцесса Элеонора, заболела Пламенной горячкой.

- Лекарство от которой делается из Звездного цветка, растущего только на склонах огненных гор, - задумчиво протянул Эш, шокируя ребят тем, что на миг из его тона пропала вся дурашливость. Впрочем, она тут же вернулась: - Значит, если мы добудем цветок, то спасем принцессу! Конечно же я с вами!

- Нас ждет смертельная опасность…

- А, - отмахнулся магик. – Без неё было не так интересно. А теперь главное - когда будем обедать?

Повисла тишина.

- Что? – переспросила девушка.

- Ну, - Эш почесал макушку. – Разве мы остановились не для того, чтобы покушать?

Мери с оттяжкой хлопнула себя по лицу, а ребята прыснули. Мочалка так и вовсе чуть не выронил щетку, которой привычно расчесывал свою густую, черную бороду. Волшебник же с недоумением поглядывал на веселящихся путешественников, сам при этом поглаживая урчащий живот.

- На вот, - Криволапый, пошарив в мешке с продовольствием, кинул парню маленький пирожок.

Магик, словно довольный пес, взмыл в воздух на добрых два фута и схватил угощение зубами. Жуя сдобу, Эш довольно улыбался пока Алиса гладила его по бандане, будто он действительно был не взрослым парнем, а маленьким пуделем.

- А ну прекратить! – гаркнула Мери. – Лари! Еще раз тронешь запасы, останешься без ужина!

- Как пожелаете, моя королева, - шутливо поклонился мечник, качнув при этом воображаемой шляпой.

Тул, во время этого балагана, философски рассматривал карту, но, учитывая то как он её держал, можно было не сомневаться в том, что лучник просто скрывает улыбку за листом пергамента. Бумага, хоть и была надежней и лучше, но стоила намного дороже и у отрядов-одиночек на неё никогда не хватало денег. Как, собственно, и на зачарованный мешок.

Как несложно догадаться, это такая торба, куда можно было спрятать половину слона и наружу выглядывал бы лишь кончик хобота. Делали подобные диковинны магики-Зачарователи, заламывая баснословную цену. Так что такие артефакты были редки на просторах безымянной планеты. Лишь некоторые, самые крупные и богатые гильдии, все же владели двумя-тремя подобными мешками, выдавая их своим самым надежным и опытным приключенцам.

- Эш!

Красавец, подмигнув леди-жрице, повернулся к главе отряда. По его мнению фехтовальщица слишком серьезно относилась к происходящему, ей явно не хватало щепотки позитива и безбашенности. Но ведь у волшебника будет почти три месяца чтобы научить ребят веселиться.

- Да?

- Поскольку ты напридумывал про лошадь, то нам надо подумать с кем в паре ты будешь ехать.Телега только для багажа!

Житель цветочного луга потупил взгляд – он опять что-то забыл. На этот раз это «что-то» касалось коня. Отряд воспринял этот жест иначе и уже стал обсуждать кто и в какой очередности будет тесниться в седле – ехать в паре это не самое приятное, что может случиться по дороге. Эш же стоял неподвижно.

Он прикрыл глаза, схватил двумя руками посох и немного приподнял его над землей. Дул ветер, играясь с полами заплатанного плаща. Светило солнце, бликуя на поверхности лат, выглядывающих из мешков в телеге. Спорили ребята, приводя самые нелепые и, порой, даже абсурдные аргументы в пользу своей позиции. А Эш стоял. Если бы кто-то сейчас посмотрел на его лицо, то не увидел бы ни капли детской непосредственности и дурашливости, но все были заняты спором.

Наконец парень с силой вонзил посох в землю. Раздался звон, похожий на тот, который издает ложка, ударившая о стенку хрустального бокала. Ребята замолчали, наблюдая за кругами, расходящимися из под посоха магика. Они были похоже на те, которые можно увидеть кинув камень в спокойный пруд. Вот только эти круги не были водяными и не исчезали через несколько футов. Они, издавая тот самый звон, расходились по всей равнине. Добираясь до леса, они сотрясали его густые кроны, спугивая птиц и мелкую живность.

- Ты чего делаешь? – немного обеспокоенно спросил Тулепс.

Никто из «Бродячих пней» не видел и не слышал про подобное Слово, способное заставить траву и деревья вести себя подобно встревоженной водной глади. Эш же, подняв посох, вновь предстал в образе беспечного мальчишки, слизывающего хлебные крошки с уголков губ.

- Итак, - спокойно произнесла Мери, возвращая ребят к обсуждению возникшей проблемы. – Эш будет ехать вместе с…

- Гвидо! – воскликнул волшебник, приветственно размахивая рукой.

Со стороны леса к отряду мчался могучий конь, подобный тем, что рисуют художники на картинах, посвященных самым эпичным битвам прошлых эр. Его густая черная грива игралась на солнце, резко контрастируя с серым окрасом, черным хвостом и пятнышком того же цвета посередине лба.

Конь мчался так быстро, что его ноги сливались в размытое пятно, но все же можно было различить мощные мышцы, натягивающие кожу; могучую грудь, вздымающуюся при каждом движении, и жесткие бока, на которых не виднелось ни грамма лишнего мяса. Животное, начисто проигнорировав испуганное ржание своих сородичей и ошеломлённые вздохи двуногих, остановилось около старого друга.

Теперь можно было разглядеть, что черное пятно на лбу на самом деле изображение оскаленной морды волка. Гвидо – так звали коня, толкнул волшебника в грудь, а потом положил голову ему на плечо. Магик мигом зарылся руками в гриву, почесывая своего четвероного друга, во власти которого было обогнать даже ураган.

- Эт-то чт-то такое? – спросил ошеломленный Лари.

- Это Гвидо, - улыбнулся Эш. – Мой конь.

- Конь?! – воскликнула Мери. – А почему у него не зубы, а клыки?!

И правда, в пасти Гвидо белели вовсе не ровные ряды конских зубов, а хищные, опасные клыки, которыми спокойно можно подрать глотку медведю. Собственно, на счету коня имелись не только медведи, но и рыси, лисы, кролики, барсуки, росомахи и прочие жители леса, по неосторожности попавшиеся в стальной замок челюстей.

- А это у него семейное, - пожал плечами волшебник, лихо вскакивая на спину Гвидо. – Его ведь волки вырастили.

- Что за чушь, - фыркнул Мочалка. – Волки не растят коней, они их жрут.

- Как и людей, - философски заметил Эш. – Но это не мешает некоторым детям жить среди них. И если уж аолки способны взрастить двуного, то почему не могут четвероного?

- Наверно могут, - еле слышно прошептала Алиса.

Она всегда смущалась при появлении в отряде нового лица. И не важно был то человек, иной разумный, или тот же конь.

- Вот и я так подумал! Еще жеребенком я спас Гвидо, а потом отдал волкам, попросив их принять его в свою семью.

- Ты можешь разговаривать с животными? – удивилась Мери.

- Да так, - мигом стушевался парень, поняв, что сболтнул лишнего. – Знаю пару звериных Слов и все.

- Это может нам пригодиться, - задумчиво произнесла фехтовальщица, уже во всю прикидывающая возможную пользу от подобных знаний.

По легендам, магики могли говорить со всем, что существовало в этой вселенной. Если, что понятно, знали нужное Слово, но на деле было мало тех, кто зашел дальше, чем Слова тех или иных предметов. В основном они говорили с оружием, потому что именно это требовалось в любом отряде. В одиночку же последователям волшебной стези слишком сложно путешествовать, так что выбор был очевиден.

Так что будь Эш друидом, не было бы ничего удивительно в том, что он знает звериные Слова, но ведь он был волшебником… Впрочем, именно этот факт каким-то чудным образом ускользнул от пытливого разума Мери, слишком жадного до любых «пряников».

- Слушай, - вдруг спохватился Меткий. – А твой Гвидо не порвет наших лошадок?

- Нет конечно! – возмутился волшебник. – Он у меня хорошо воспитан! Правда ведь, Гвидо?

Конь в ответ утробно зарычал, заставляя своих сородичей (или все же родней ему волки?) испуганно ржать и обеспокоенно кусать поводья.

- За его поведение отвечаешь лично! – отрезала Мери. – Все, господа, до ночи скачем без остановок. Мы и так дали остальным отрядам фору почти в целый месяц. Хья!

- Хья! – воскликнули остальные, щелкая поводьями и отправляя коней рысью.

Эш, нагнувшись к уху своего верного товарища, прошептал:

- Сегодня без гонок.

Гвидо расстроено фыркнул, а потом топнул правым передним копытом – так он высказывал недовольное согласие.

- Ну прости дружище, но что-то мне подсказывает - наш ждут смертельные битвы и небывалые приключения.

Конь радостно-угрожающе зарычал - для него, как и для самого Пепла, одним из главных удовольствий в жизни были сражения. И не какие-то там «избиения младенцев», а полноценные сражения в полную силу.

Гвидо сорвался с места, за пару секунд догнав вереницу всадников «Бродячего пня», которые еще не знали, сколь темные тучи нависли над их головами в тот самый момент, когда они приняли в свои ряды дурачка-волшебника.

Два дня спустя

Лари вновь дотянулся своей палкой до Эша, на сей раз уколов тому бедро. Парень закачался, а потом рухнул на пятую точку, вызвав смех всех присутствующих.

- Все, перерыв, - улыбнулся Криволапый, подавая руку волшебнику.

- Изверг, - пробурчал магик.

Он отмахнулся от руки и, тяжело дыша и утирая пот, улегся на траве. Раскинув руки в стороны, мастер тысячи Слов смотрел на безоблачное небо. В этой части континента оно было таким далеким, что казалось даже птицы не могут дотянуться до белых облаков, гонимых игривыми ветрами.

Было видно, что Эш устал и у него не осталось сил даже на привычное дурачество. Не то чтобы от палки Лари было сложно увернуться или же отбить её посохом. Нет-нет, Пепел мог бы не только отбить, но еще и сжечь парня, ну или убить сотней других способов. Но сейчас он был вынужден сдерживаться, играя не очень-то и умелого волшебника. И это – сдерживание, оказалось самым сложным в подобной «тренировке».

- Ты все еще следишь за палкой, - зачитывал очередную лекцию мечник, плюхнувшийся рядом. – А надо смотреть за руками и плечами – это выиграет немного времени.А время…

- А время это скорость, - закончил за Криволапого магик. – Знаю, знаю.

- Через полчаса продолжим.

Эш только закатил глаза, что-то недовольно и весьма обиженно бурча. Березка, смотря на то как изнывает её новый подопечный, мысленно злорадно ухмылялась. Конечно она не была злобной стервой, просто считала, что для общего блага должны стараться все и в подобном предприятии не место дурачеству и бесконечному веселью. Да и вообще, какое может быть веселье, когда на кону жизнь дочери короля!

Но, несмотря на позицию главы отряда, сами «пни» весьма спокойно относились к выходкам Эша, находя их как минимум забавными. Алиса, погруженная в чтение очередного любовного романа, нет-нет, да бросала взгляд в сторону магика. Он, если бы не был таким безответственным, ленивым идиотом, вполне мог сойти за прекрасного принца. Благо красоты ему не занимать.

Тул и Мочалка резались в шахматы, параллельно обсуждая политику. Кто с кем будет воевать в ближайшее время, кто с кем поссорился, заключил мирный договор, обустроил свободные торговые зоны и все в этом духе. Подобные беседы давно уже стали чем-то вполне обыденным для тернитов, интересующихся международной политической ареной.

- Смотрите, «Вестник»! – воскликнула жрица, сидевшая в тени повозки.

Народ тут же отвлёкся от своих дел и повернулся в сторону, куда тянулась ручка леди. К поляне, где остановился отряд, приближалась маленькая черная точка. Она все увеличивалась в размерах, обрастая зримыми деталями и уже вскоре можно было различить голубя, с привязанной к нему свернутой газетой.

Наверно мало кто поверит, что маленький голубь может тащить подобную тяжесть, но ответ будет прост – магия. Вернее, магия и гномий инженерный гений. Когда птица села на плечо Мери, то стало понятно, что это вовсе не живой “вестников богов”, а механический. На солнце сверкали его железные перья, вместо клекота уши резал механический писк, а стеклянные глаза несколько пугали и вызывали дрожь в конечностях.

Девушка достала из кармана три медных монеты. В тот же миг в груди голема показалась прорезь куда с тихим звоном и ухнули деньги. Голубь издал какой-то металлический стон, а потом взлетел, растопыривая медный хвост.

В руках фехтовальщицы остался лежать последний номер «Вестника». Лидер «Пней» всегда заказывала его, когда отряд отправлялся в длительное путешествие – новости знать полезно. А порой даже жизненно необходимо. Подписка стоила не так уж и дорого, так что вскладчину можно было потянуть даже доставку, стоившую, как раз – те самые три медных монеты.

- Чего пишут? – тут же спросил Лари.

Березка с укором глянула на мечника. Она-то знала, что парня больше всего интересуют не новости, а какие-нибудь слухи. По типу: кто из знаменитых тернитов засветился в той или иной пикантной ситуации. Таким вот сплетником вырос не самый безызвестный мечник, по прозвищу «Криволапый».

- Сам потом будешь в белье копаться, - фыркнула девушка.

Она резво пробежалась глазами по стройным колонкам текста, пока не остановилась на интересующем её материале – сводке дуэлей и схваток. Хотя, если быть честным, то данная колонка, которую вел Морон Перо, интересовала без малого всех.

- Ребята! – воскликнула Мери. Все тут же отвлеклись от своих дел и навострили уши. – В Ордене новый Мастер.

- Ург что ли? – спросил Мервин. – И не смотрите на меня так – он уже давно говорил, что хочет попробовать занять место в дюжине.

- Умник, - фыркнула Березка. – Да, Беззубый вчера одолел воина-монаха Ли Пьянствующего и занял его место в Ордене Мастеров, став одиннадцатым.

- Зараза, - сплюнул Лари. – Ну что за невезение.

Криволапый с того самого момента, как получил прозвище, мечтал о том, что однажды и он станет одним из дюжины, но вот незадача – попасть в неё было не так уж и просто.

Орден Мастеров являлся неформальной организаций. Можно сказать, что подобного ордена вообще не существовало, потому как в отличии от гильдий он не имел выданного королем герба, но все же он существовал.

В нем всегда числилось лишь двенадцать членов, двенадцать самых сильных Мастеров континента Морманон. Говорят, что каждый из дюжины по силе равен маленькой гильдии. Говорят, что номер в Ордене дается за силу и чем ближе к единице, тем сильнее Мастер. Сложно представить, что за мощью обладал Глава Ордена – Первый Мастер, которого, впрочем, никто и никогда не видел.

Но все знали, какой силой владел двенадцатый мастер, коим был никто иной как самый «дорогой» преступник – Пепел. Собственно, двенадцатым он стал лишь по недоразумению, и именно из-за этого недоразумения желающие стать членами Ордена вызывали на бой одиннадцатого – самого «слабого» Мастера. Никто не хотел сражаться с «демоном в человеческом обличии».

- Тут написано, - продолжала Мери. – Что сражение произошло на холме Бурбона. Этим утром картографы переименовывают его во впадину Беззубого.

- Хорошо хоть не в городе сошлись, - хмыкнул Мочалка, поставивший шах лучнику. – Помнится, когда махались Пепел и Гавейн Железнолобый, то сровняли с землей целый город.

- Сложно поверить, что такие монстры и вправду существуют, - немного испуганно произнесла Алиса, подтянувшая ножки, накрыв их подолом робы.

- Слухи обычно преувеличивают, - неожиданно для всех сказал Эш, лежавший с закрытыми глазами. – Железнолобый и Пепел не хотели разрушать город, просто они случайно взорвали пороховой склад.

- А ты откуда знаешь? – поинтересовался Лари, жующий травинку.

- Ну так ведь я и есть Пепел, - пожал плечами волшебник.

Повисла тишина, а потом все засмеялись. Больше всех заходился Лари, стучащий кулаком о землю. Веселился и сам Эш, довольный тем, что вновь сумел развлечь своих спутников, а то лицезрение их постных мин порой сильно угнетало.

- Что-то не похож ты на великого волшебника, - хихикала Алиса.

- И чем же? – возмутился парень.

- Говорят, - подмигнул девушке Тул. – Посох Пепла выточен из дерева Арамии, так же известного как Огнедрева. По легенде, в него ударила первая молния, рассекшая небо этого мира. И именно так огонь выбрался из недр земли на поверхность. Говорят, что посох в несколько раз усиливает огненную стихию. А у тебя Эш, прости конечно, обычная палка.

- А еще говорят, - подключалась Березка. – Что чтобы получить посох, Пепел обыграл в шахматы бога мудрости – Лао Фень. А как нам уже известно, ты даже не умеешь играть в эту игру.

Эш покрутил в руках свой простецкий посох, а потом поднялся на ноги. Он вытянул его в сторону леса и произнес:

- Огонь!

Сперва ничего не происходило, а потом «палка» исторгла маленькую искорку. Народ вновь покатился со смеху, и парень застенчиво заулыбался, почесывая макушку.

- И не стоит забывать, - шепотом бывалого рассказчика добавил Мервин. – Что плащ Пепла, позволяющий ему парить, сделан из воспоминаний ветра. А твой больше похож на штопанную половую тряпку.

- Неправда, - пробурчал Эш. – Просто ветер многое забыл и мне пришлось подшить плащ.

- Ну парить-то ты не можешь! – сквозь смех продавила Березка.

- Еще как могу! – воскликнул житель цветочного луга. – Смотрите!

Эш воткнул посох в землю и схватил края плаща. Как-то комично согнувшись, пародируя птицу, он начал размахивать руками и смешно ухать, носясь по всей поляне и иногда подпрыгивая и кувыркаясь через спину.

Ребята заходились в хохоте, и никто так и не заметил, как трава в месте, где стоял посох, начала жахнуть и чернеть, будто сгорая изнутри.

- Ладно, - пропыхтела Мери, утиравшая выступившие от смеха слезы. – Возвращайтесь к тренировке. Еще один бой, а потом выдвигаемся.

Эш, устало вздохнув, вытащил из земли посох, ногой разметал сожженную траву и принял боевую позицию волшебника, схватив оружие двумя руками и выставив его вперед. Для Пепла это был вовсе не бой, а тяжелая постановка глупого спектакля. Когда Лари вновь замахнулся своим прутом, волшебник вспомнил как сражался в первый раз и как это сражение изменило его судьбу.

27ой день месяца Нуст, 310 год, Срединное царство, Королевский дворец.

Газранган сидел на троне, размышляя о чем-то своем. Наверное, это «что-то свое» касалось неких государственных дел, заговоров, интриг, экономики и прочих проблем, которые приходят в тот же самый момент, когда на голову ложится золотая корона. Впрочем, никто не мог сказать точно, о чем думает молодой мужчина в расцвете сил, лишь недавно женившийся на первой красавице трех королевств.

- Мессир, - в Малый Тронный зал заглянул камердинер. – Его магичество первый Архимаг прибыл.

- Спасибо, - кивнул король, считавший, что вежливость со слугами – вернейшая политика. – Будь любезен, пригласи его зайти.

- Сей момент, мессир.

Камердинер, щелкнув каблуками своих блестящих, черных туфель, скрылся за дверьми. Спустя мгновение через них прошел человек весьма необычного вида. На голове у него красовалась красная тюбетейка, из одежды наличествовала лишь лиловая роба с оборками на рукавах, а в руках он держал длинный посох из белого дерева.

- Мессир, - поклонился первый придворный Архимаг.

- Проходи Артур, - король, привстав, приветствовал человека, веселившего его в детстве различными фокусами. – Как твоя спина?

Архимаг прошел к трону и сел рядом с королем – такой почести были удостоены немногие. Впрочем, именно для таких немногих рядом с двумя тронами красовались резные табуретки из черного дерева – самой дорогой древесины на известных картографам землях безымянного мира.

- Как и положено в моем возрасте – ноет, - улыбнулся Артур, поглаживая длинную, серебряную бороду, доходившую шестифутовому магу до пояса.

- Может возьмешь отпуск? – подмигнул король, что совсем не соответствовало его высочайшему положению.

- Что бы вы, Ваше Величество, наводнили дворец балаганными фокусниками? Никогда в жизни!

- Я так и знал, - якобы разочарованно вздохнул Газранган. – Ты никогда не любил цирк.

- Зато вы его просто обожаете. Благо, это увлечение разделяет ваша прекрасная жена.

- Это да, - и тут король, с присущей ему строгостью, резко перешел к делу. - Но я позвал тебя по другому поводу.

- Я в вашем распоряжении, мессир.

- Артур, полгода назад я попросил тебя взять в обучение одного юношу.

Лицо Архимага мигом помрачнело, а уголки губ задрожали в негодовании. Это просьба стала для престарелого магика самым тяжелым испытанием за всю его жизнь.

- Все так, мессир, - кивнул маг.

- Сегодня я бы хотел узнать, каковы его успехи в нелегком деле волшебства.

- Они, без всяких сомнений, поражают, мой король. Еще не доводилось мне видеть адепта поглощающего знания с подобной скоростью. За эти неполные полгода, еще до первого снега, он овладел двумя формами огненной магии и постиг тайные знания почти семидесяти Слов. Даже вспоминая себя в его годы, я не мог похвастаться таким талантом. Поистине, мессир, вы привели во дворец великого гения волшебства.

Газранган, слушая хвалебные речи, кивал, думая, как вы уже поняли – о чем-то своем.

- Я рад это слышать, господин первый Архимаг. Но что вы скажете об Эше, не как о ученике, а как о человеке?

Тут лицо старика покраснело, а в глазах заиграли стальные отсветы.

- Чудовище! – воскликнул он. – Сущий дьявол! Все это время я следил за его обучением. Смотрел на то как первые рыцари обучают его ездить на лошадях, на то как камердинеры учат пользоваться столовыми приборами, на то как писари дают ему возможность познать грамоту, историки – прочесть древние трактаты. Наблюдал за тем, как десятки учителей, нанятых вами, загружают его разум невероятным количеством информации и навыков! Но за все это время, я не видел ни одной эмоции на лице Эша! Он не выказывает ни сострадания, ни гнева, ни ярости, ни жалости, ни любви, ни ненависти. Ему безразлично, если на его глазах убьют любое живое существо, если изнасилуют женщину или порубят на куски грудного ребенка! Он не знает, что такое страх, зависть, похоть, желание, мечты! Такое впечатление, что это просто ожившая скульптура гениального творца! Пустая оболочка, наделенная разумом небывалой остроты. Мессир, пока не поздно, изгоните из дворца этого демона!

- Ты уверен в своих словах?

- Я готов ответить за них головой! – глаза Артура пылали яростным пламенем, что. Безусловно, лишь подтверждало его искренность. – Даже более, на свои речи я могу поставить мою любимую шапку!

Газранган попытался не прыснуть, скрыв смех за внезапным приступом икоты. Удивительно, но Архимаг ценил тюбетейку больше жизни. Но, как бы то ни было, каждому великому магику полагаются свои причуды и закидоны.

Король, властным, отточенным жестом дернул за шнур и в тот же миг в малый Тронный зал вновь просунулся камердинер.

- Позовите сюда баронета Безымянного.

- Сей момент, мессир, - и снова щелкнув каблуками, камердинер исчез, спеша выполнить приказ.

***

Эш сидел на балконе в своих покоях. Они, по мнению начинающего волшебника, были слишком большими. От дверей до панорамных окон требовалось пройти почти двадцать футов белого мрамора, а кровать, стоявшая у восточной стены, по размерам выигрывала у горницы в доме баронета.

Теперь Эш не просто отшельник, а самый настоящий баронет Безымянный. Правда у него не было ни земель, ни денег, ни даже наследия – титул принадлежал лишь ему и не передался бы детям. Впрочем, это не очень волновало красивого юношу, который в данный момент читал сборник старых легенд. Они нравились ему куда больше, нежели заунывные лекции историков и летописцев, но раз король сказал учись – надо учиться. Да и сам Эш был не против постичь даже столь бесполезные, по его мнению, науки как История или Этикет.

В тот самый миг, когда король предложил своему спасителю переехать во дворец, этот самый «спаситель» согласился незамедлительно. Он устал прятаться от странных существ и непонятного мира в стенах заброшенного домика посреди густого леса. Все нутро Эша буквально рвалось к путешествиям и приключениям, но что-то его сдерживало, не давало отправиться в путь и тут такая удача – сам король предлагает свою дружбу и службу на благо страны.

Конечно приходилось учиться: ездить верхом (отбив себе задницу), или пользоваться такой глупостью, как столовые приборы (исколов все пальцы и порезав пару раз язык), научиться писать, непонятно для чего и зачем, и даже постичь экономику! Хотя суть денег все так же была сокрыта от Эша. Тот не понимал, как, к примеру, мушкет может стоить золотую монету. Ведь мушкет он такой большой, а монета такая маленькая, к тому же вечно теряется. Вот кусок вкусного, жаренного мяса, мушкет стоить мог. Ведь его – мясо, можно скушать и потом не испытывать голода почти весь день, а золотом вряд ли можно наесться.

Так же Эш никак не мог понять, почему на него так странно смотрят девушки. Юноша старательно избегал их общества, не очень-то понимая почему они носят платья, а он – комзол. Так же волшебник не знал почему леди ходят в одни купальни, а мужчины в другие. И вообще, в чем заключается основополагающее различие между двумя полами.

Эш не знал еще очень много и был благодарен королю за то, что тот бесплатно учит его многим премудростям. А еще за то, что иногда, довольно редко, но все же – иногда, они сидят на крыше дворца и играют в карты на ром. Эш, не любивший крепкую, горячую и горькую «пахучую воду» со странным вкусом, буквально влюбился именно в этот напиток. Подобную любовь разделял и король. Правда, во время игры они пили не излюбленный напиток пиратов, а чай, что, впрочем, не так уж и важно.

В дверь, вернее – в огромные, девятифутовые двери постучались.

- Войдите! – крикнул Эш.

И, можно не сомневаться, не крикни он – и стучавшийся бы не услышал даже писка, настолько большими были выделенные баронету покои.

Внутрь протиснулся королевский камердинер и чванливо, насколько это возможно, прокричал:

- Его Величество король Газранган IV вызывает баронета Безымянного в малый Тронный зал.

Волшебник захлопнул книгу, запоминая страницу на которой остановился; он соскочил с перил балкона и зашел внутрь покоев. Красивый юноша лет восемнадцати поднял свой изящный, резной посох с изысканным орнаментом – подарок короля, и пошел вслед за камердинером. Они вышли из покоев и отправились по извилистым, запутанным коридорам дворца.

Здесь, среди блеска золота, бархата, парчи, изысканных витражей, искусных барельефов, скульптур известнейших творцов, бесконечной роскоши и красоты Эш чувствовал себя неуютно. Он не понимал почему полотно какого-то придворного художника ценнее рисунка маленького ребенка. Или почему скульптура, стоявшая на входе дворца, гениальнее поделки, вылепленной подмастерьем гончара. Все эти вещи, будь то платья, украшения, книги или картины, казались волшебнику одинаковыми – одинаково прекрасными и драгоценными. Так, к примеру, для Эша картина, стоимостью в двести золотых, могла быть равноценна какой-нибудь дешевой брошке со стеклянной, миниатюрной ласточкой.

Свернув за угол, войдя в широкий, просторный холл, Эш оказался перед высоченными дверьми, украшенными позолотой и пластинами из черного дерева – они вели в малый Тронный зал. Хотя, в этом самом «малом» зале могло бы поместиться больше сотни человек.

- Проходите, - поклонился камердинер. – Мессир ждет.

Баронет, поблагодарив придворного кивком головы, решительно прошел внутрь, настежь распахивая двери. Там, в отдалении, сидел король и первый Архимаг – сэр Артур. Юный волшебник знал, что Архимаг не любит его и надеяться изжить из дворца. Но сам Эш не понимал смысла таких слов как любовь или симпатия. Он одинаково относился ко всем, будь то падающий осенний лист или плачущий ребенок – юноша был одинаково безразличен.

- Ваше Величество, - достаточно отчетливо, но не громко произнес вошедший магик – все как учили камердинеры. – Баронет Безымянный по вашему повелению прибыл.

Эшу даровали привилегию сидеть в присутствии стоящего короля. Фактически, это одна из самых желанных и самых редких привилегией, даруемых только ближнему кругу дворян. Но, как бы то ни было, даже это казалось Газрангану слишком маленькой и неощутимой наградой за спасение жизни. Король боялся представить себе, что не исцели его этот, фактически – мальчик, и тогда он бы уже никогда не смог держать в своих руках прелестные ладони Элассии.

- Мой друг, - король, вызывая недовольство сэра Артура, поднялся с трона и подошел обнять юношу, ростом на полголовы ниже правителя. – Я рад тебя видеть. Прости, что прошлую игру пришлось перенести.

- На то ваша воля, - поклонился Эш – все, как и учили придворные. – Я вижу сэр Артур с вами.

- О да, - король указал волшебнику на одну из табуреток и скоро на небольшом возвышении сидело трое. – Мы имели интересную беседу с твоим наставником. Он весьма лестно отзывался об успехах своего единственного ученика.

- Благодарю, милорд, - в этот раз Эш склонил голову перед Архимагом, который даже бровью не повел – не то что ответил на жест. – Боюсь, сэр Артур несколько преувеличивает. Я все еще многого не знаю.

- Как всегда скромен! – со смешинкой в голосе воскликнул король. – Многим моим подданным не хватает этого качества! Но сейчас не время для скромности, мой друг. На наши земли надвигается буря и я хотел бы, чтобы ты принял непосредственное участие в борьбе с ней.

- Мой… - Архимаг не смог договорить – правитель Срединного царства прервал его властным взмахом руки.

- Это честь для меня, - в третий раз склонил голову волшебник. – Ваши приказания, мессир?

- Не торопись, баронет, - голос Газрангана обрел оттенок юношеской задиристости. Король словно бросал вызов. – Сперва я должен проверить, подойдешь ли ты для моего поручения. Приведите осужденного!

В тот же миг двери распахнулись и в зал вошли трое. Правда, если быть точным, то непосредственно вошли только двое, а третьего тащили, заставляя его ноги скользить по мрамору. Пара гвардейцев в легких доспехах волокли какого-то бедолагу. Он был весь в лохмотьях, давно не стрижен и немыт, отчего вызвал волну неудовольствия у камердинера, манерно прикрывшего нос платочком.

Гвардейцы буквально бросили преступника у ног короля, а потом встали по разные стороны, обнажив мечи. Только личной гвардии правителя дозволялось обнажать оружие во дворце, любой другой, дерзнувший на такое бесчинство, был бы немедленно убит.

Эш смотрел на человека, кашляющего и стонущего, с полным бесстрастием в глазах. Ему было все равно, и он не понимал, как может быть не все равно.

- Ваше Величество? – спросил Эш.

- Терпение, мой друг, - все тем же тоном ответил Газранган и повернулся к гвардейцу. – Дай ему меч.

Гвардеец стоял неподвижно с недоумением глядя на повелителя.

- Я сказал – дай ему меч!

- Прошу простить! – солдат, поняв, что посмел перечить королю, бросил преступнику клинок и припал на правое колено.

Осужденный, чьи лохмотья давно провоняли мочой и потом, схватился за оружие и вскочил на ноги. Его лицо было изрезано старыми и новыми шрамами, желтые, кривые зубы обнажились оскалом, а в глазах плясали огоньки безумства. Впрочем, нападать на короля он не смел – видимо в разуме все еще теплился инстинкт самосохранения.

- Это, Эш, осужденный за насилие, разбой, убийства и мародерство мечник из города Фельшем. Утром его приговорили к казни через повешенье, но я своей царской волей изменил приговор. Тебе интересно, на что я сменил казнь?

- Да, - соврал волшебник.

На самом деле ему было плевать – плевать что сделал этот человек и к чему ему приговорили. Перед юношей просто стоял живой, мыслящий организм и не более.

- Я дарую этому мечнику шанс. Если он победит тебя в честной схватке, то я дам ему коня и три дня форы от преследователей.

- Значит, я должен сразиться с ним?

Архимаг хотел возразить, но ему вновь не дали слова.

- Все так, мой друг.

- Как пожелаете, мессир.

Эш встал, поклонился сперва королю, потом наставнику, а затем повернулся к мечнику. Не было ни сигнала, ни отмашки, бой начался в тот самый момент, когда баронет перехватил посох и встал в стойку.

Исторгая безумный, сумасшедший гогот, полный жажды крови, мечник ринулся в атаку. Его клинок засиял изумрудным светом и по ушам ударил дикий визг скоростного выпада. Волшебник принял выпад серединой посоха, а потом, используя инерцию движения, перенаправил удар в сторону. Мечник споткнулся, сделал два не ловких шага и наотмашь рубанул мечом, изворачиваясь ужом и сверкая голыми пятками.

Эш отпрыгнул в сторону – он сделал что хотел, выиграл время для формы.

- Первая форма: воплощение!

Вокруг юноши затанцевали лепестки огня. Мечник все так же безумно гоготал, облизывая свои изорванные губы, больше похожие на изжеванный улитками лист подорожника. Он смеялся, даже тогда, когда лепестки сорвались в стремительном полете. Они закружили вокруг смертника, а тот, безумно гогоча, буквально источая какое-то ненормальное вожделение, рубил их клинком, на этот раз сверкающим красным. Только опытный мечник мог рассекать стихийные заклинания и, видимо, противник Эша был куда более, нежели опытным.

Преступник принял странную стойку. Он согнул ноги, вытянул правую руку вперед, а левую положил на лезвие, смотрящие в потолок. Кончик клинка смертельным жалом глядел прямо в сердце Эша, чье лицо не выражало не единой эмоции, став застывшей маской бесстрастия. Волшебник, будто подтверждая слова Архимага, обернулся ожившей скульптурой - красивой, но бездушной.

- Кровавый рассвет! – рявкнул мечник.

В тот же миг он провел ладонью по лезвию и клинок, словно впитав его кровь, стал алым подобно ранней заре. Раздался свист и спустя мгновение глухой стук. Меч, не смотря на примененное умение, способное рассечь даже каменную кладку собора, ударился о посох. Дерево, окутанное пламенем, выдержало удар стали. Это была вторая форма – «покров».

Эш, крутанув оружие, отбросил противника, а потом вонзил посох тому в живот. Раздался крик, запахло горелой плотью и мечник, выронив клинок, стал падать на колени. Но ему не суждено было коснуться пола, Эш схватил его за волосы и держа тело словно испорченную куклу, повернулся к королю. Газранган выглядел более чем воодушевленным, в глазах его плясало предвкушение. Архимаг же был готов распрощаться с обедом, рвущимся из желудка к глотке.

- Ваша воля выполнена, мессир, - отчеканил волшебник.

- Пока еще нет, - произнес король. – Убей его, Эш.

- Нет! – крикнул Архимаг, но было поздно.

На ладони волшебника, лицо которого все так же не выражало ровным счетом ничего, закружился огненный шар. Со свистом рука вошла в грудь мечнику, а потом, с чавкающим звуком вышла со спины. Эш выдернул из опаленной дырки все еще бьющееся сердце. Преступник, в чьих глазах, застыло отражение животного ужаса, смотрел на то как в окровавленной ладони красивого юноши бьется его собственное сердце. Это стало последним, что увидели безумные глаза.

Эш сжал сердце и то рассыпалось прахом. Архимаг, смотревший на все это, чувствовал, как его сковывает страх. То, что применил волшебник, не входило в программу обучения. Более того, этому не мог научить никто, хотя бы потому, что подобное старый маг видел впервые – баронет изобрел данные заклинания сам.

- «Что за дьявол вселился в него?» - думал обладатель тюбетейки, осеняя себя священным знамением.

- Браво, мой друг, - захлопал Газранган. Он поднялся со своего трона и вновь обнял волшебника, похлопав его по спине. – Именно этого я и ждал, именно это я и искал. Что ж, полагаю ты хочешь услышать детали.

- Как пожелает Ваше Величество, - склонился юноша.

- Эш, помнишь ли ты как спас меня в лесу Монса?

- Да.

- Так вот, тогда на меня напали солдаты нашего восточного соседа – королевства Арабаст. Это послужило их ответом на мирное посольство. Завтра наши страны объявят состояние войны и я хочу, чтобы ты возглавил один из легионов.

Только сейчас Эш внезапно осознал значение слова «удивление», да, - он был удивлен. Быть генералом легиона это высшая честь и ранг для военного человека. Он же, недавний отшельник, даже не носил погон.

- Мой друг, войны выигрываются здесь, - король коснулся лба юноши. – А проигрываются здесь, - Газранган переместил свой перст на сердце парня. – И я хочу, чтобы ты заставил сердце Арабаста содрогаться от ужаса. Хочу, чтобы плач их жен и детей не смолкал ни на мгновение, хочу, чтобы они не смели даже носа показывать из крепостей и застав. Хочу, чтобы ты посеял на их землях столько страха и ужаса, сколько только сможешь.

Эш, поняв, что грядет, припал на правое колено, положив посох рядом с собой. Он склонил голову и даже задержал дыхание.

- Как пожелаете, мессир.

- Завтра Эш, я создам новый – седьмой легион. В него я включу всех заключенных в тюрьмах, зачислю в него каторжников, насильников, убийц, предателей и изменников. Вам не будет оказано ни малейшей помощи от государства, никаких субсидий, денег, продовольствия или амуниции. Из оружия будут выдано лишь то, что забраковали королевские инспекторы. Понимаешь ли ты, что я, возможно, отправляю тебя на верную смерть?

- Если вашей волей будет моя смерть – я умру. Если вы пожелаете, чтобы я сжег Арабаст, я сожгу. Если пожелаете, чтобы я утопил ваших врагов в крови – я утоплю.

Газранган слышал и верил этим словам, этот юноша действительно сделает то, что скажет король. Он просто не знает, как жить по-другому. Эш был словно сорвавшемся с ветки листом, гонимым ветром.

- Поднимитесь, баронет Безымянный. Отныне вы генерал седьмого легиона. Отныне вы ужас, что на свою беду пробудили наши враги.

Волшебник поднялся с колен и принял из рук короля герб его легиона – на медальоне багровым отблеском сиял лик безумного демона, пожирающего кричащего младенца.

- Ваше Величество, - прозвучало за спиной магика.

У дверей склонился в поклоне мужчина лет тридцати. Одет он был весьма бедно, что, впрочем, не могло скрыть природной стати и некоей аристократичности.

- Познакомься, Эш, - хищно улыбнулся Газранган. – Это твой будущий лейтенант и заместитель, барон Рэккер. Он из ссыльного графского рода, который обесчестил себя взятками и лжесвидетельством. Я дал им возможность искупить свои грехи, и они прислали старшего сына тебе в услужение.

- Когда мне приступать к службе, мессир? – только и спросил волшебник.

- Немедленно, мой друг. Немедленно. Война не ждет!

- Как пожелает мой король, - поклонился юноша и развернулся к лейтенанту.

Они встретились глазами и синхронно кивнули друг другу. Чем-то эти двое были похожи. Наверное, тем, что при взгляде на чужие страдания на их лице не отразилось бы не единой эмоции и не дрогнула бы бровь.

Бывший отшельник, а ныне – командор седьмого легиона, покинул малый Тронный зал. Вскоре вышли и гвардейцы, выносящие труп мечника, в теле которого красовались две обугленные дырки. Одна в районе живота, а вторая в груди – там, где некогда билось сердце.

- Мессир, - обречено вздохнул Архимаг, стягивая трясущейся рукой тюбетейку. – Вы только что разбудили монстра.

Газранган промолчал, а потом улыбнулся хищной, опасной улыбкой, превращая свой лик в оскал свирепого альфа-волка, готово драться за стаю до последней капли крови. До последней капли вражеской крови.

- Нет, сэр Артур, его разбудил Арабаст и они же за это поплатятся.

31й день месяца Тамир, 322й год,где-то на восточной границе Срединного царства

- Эш… Эш… Эш!

С третьего раза парень вывалился из задумчивой дремы и неловко улыбнулся Алисе, нервно теребящей его за рукав.

- Смотри, - сказала девушка. – Там, за заставой королевство Арабаст. Наше путешествие начнется, как только мы пересечем границу. Скажи, ты когда-нибудь бывал в Арабасте?

Пепел вспомнил крики умирающих стариков, плач матерей, разрубаемых вместе с детьми, которых они прикрывали своими телами. Вспомнил возбужденный смех лейтенанта, сжигающего церковь, забитую мирными жителями. Он как наяву увидел своих легионеров - окровавленных, режущих, грабящих и насилующих. Он услышал дикие вопли, проклятья и кожей ощутил ветер, пропитанный безумным, животным ужасом.

Вновь сердце дрогнуло, заходясь в такт барабанам, поющим марш «Смрадного Легиона».

- Нет, - соврал Эш, беззаботно улыбаясь маленькой леди. – Не бывал.

Глава 4. Замок оборотня

Глава 4. Замок оборотня

Оставив заставу позади, вот уже неделю «Бродячие пни» неспешно ехали по широкой, но явно заброшенной дороге. По её краям высилась осока, а между, порой, выкорчеванными булыжниками, зеленели клочки сорняковой травы. Людей почти не было и воздухе застыло гнетущее чувство тревоги. В Арабасте, несмотря на то, что от границы до Мистрита всего около недели конной езды, даже небо было другим. Оно казалось тяжелым, низким и неприветливым.

Алиса сильнее куталась в робу, запахнувшись изумрудным плащом. Её не волновало, что на континенте разгар лета. Почему-то именно сейчас леди было холодно.

- Все в порядке? – спросил Тул, обернувшийся к маленькой девушке.

Та лишь кивнула головой и до побелевших пальчиков сжала свой жезл.

- Не умеешь врать, - хихикнул Эш, треплющий гриву Гвидо. – Может скормим тебе пирожок? Говорят, еда - лучшее лекарство от хандры.

- Так говоришь только ты, - буркнула Алиса, на лице которой все же засверкала неловкая улыбка.

- Тогда пирожок отменяется, - широко, до ушей, улыбнулся Эш, жестом успокаивая Мери, готовую убить за сохранность запасов.

Мочалка, уткнувшийся в карту, благодарно кивнул Лари, когда тот перевернул лист вверх ногами. Вернее – это Мервин смотрел на карту, поставив ту «на голову», а Криволапый восстановил историческую справедливость, вернув северный полюс на север.

Между облаков летали ласточки. Они порхали, стремительно исчезая и появляясь между огромных замков, созданных из белых, кучевых облаков. Они парили над высокой травой, покрывающей бесконечные равнины Арабаста. Иногда вестники свободы и счастья зависали над холмами, покрытыми цветами, изредка усаживаясь на камни, торчавшие среди разноцветного покрова.

Птицы не знали, что это были вовсе не ледниковые валуны, а части стен, башен и храмов городов и крепостей, сожжённых во время войны. Ласточки не понимали, что пролетая над черными буграми, они порхают над могилами поселков и деревень, где в земле до сих пор лежит костяной пепел и прах.

Эш никогда не любил ласточек – они напоминали ему об Арабасте. Стране, в которую волшебник не хотел возвращаться.

- Березка-а-а-а, - простонал парень. – Я кушать хочу.

- Терпи, - процедила фехтовальщица.

У главы приключенцев сложилось устойчивое мнение, что магик хочет есть всегда. Причем, даже если его накормить «на убой», то ровно через час он вновь начнет причитать и ныть. В такие моменты его не затыкает даже курительная трубка, изредка покидающая походный мешок волшебника.

- Тул, - слишком громким шепотом позвал Эш. – Пока злюка не видит – дай пирожок.

Меткий покосился в сторону главы, чье веко подрагивало от еле сдерживаемых злости и негодования. Весь вид леди словно говорил – «Только попробуй… Только коснись мешка!».

- Эмм, - промычал лучник, сглатывая комок в горле. – Прости, приятель, но ты уже съел все пирожки.

- Чтооо?! – хором взревели Лари с Мервином.

Защитник и мечник, натянув поводья, развернулись к магику. На их лицах застыло неописуемое сочетания жажды крови и горя от того, что им не достанется известных на весь Мистрит пирожков от матушки Зельды.

- Гвидо, – серьезным тоном произнес красавец. – Кажется, нам надо спасаться бегс...

Договорить Эшу не было суждено. Сильный порыв ветра принес с собой не только дорожную пыль и песок, но еще и листовку, облепившую лицо юноши. Оторвав от себя пергамент, парень вчитался в строки, а потом радостно завыл, словно только что выиграл в наперстки. Хотя, по мнению Эша – все так и было.

- Мери, Мери! – закричал он.

Гвидо всего за мгновение переместил своего наездника из арьергарда в авангард, сравнявшись с конем Березки. Тот настороженно фыркнул, но не испугался – лошади привыкли к странному, клыкастому, своенравному сородичу.

- Мери, посмотри! - счастливый Эш размахивал листовкой, словно флагом на куполе дворца поверженной вражеской столицы. – Нас зовут на свадьбу!

- Нас? – удивилась девушка.

- Ну-у-у, не совсем нас, - немного стушевался парень. – В принципе все это графство, но все же – зовут. Цитирую – «Стар и млад, красивый и страшный, леди или сэр, зовем вас на бракосочетание баронессы д’Ламены и маркиза Сойского! Пир на весь мир и попадание меда в рот гарантируем!».

- У нас нет на это времени.

Эш закатил глаза и хлопнул себя по лицу листовкой. Нет, такое поведение надо искоренять еще в раннем детстве. Что значит – нет времени на веселье? Нет, это как раз-таки на все остальное, из-за этого самого веселья, не должно хватать песчинок в часах!

- Березка, - подал голос Тул, пристально осматривающий запасы. – А Эш дело говорит. Съездим – отдохнём, а потом в путь. До леса Теней всего одна остановка осталась, а там уже цивилизации днем с огнем не сыщем.

- Ага, - поддакнул Лари.

Мери фыркнула – Эш тлетворно влиял на отряд, забивая головы любовью к шуткам, забавам и еде. Глядишь, «Бродячие пни» превратятся в «Бродячих шутов» и присоединяться к Аквелам – народу балагана. И будут они бродить по всему континенту, показывая всякие фокусы и трюки за пару медяков в оловянной миске.

- Свадьба, - мечтательно протянула зажмурившаяся Алиса.

Это дополнение фехтовальщица и вовсе решила оставить без внимания. Восторженную девушку пирожк… тьфу, хлебом не корми – дай что-то такое романтичное посмотреть. А еще лучше – соприкоснуться с этим романтичным и обязательно сказочным.

- Мервин, - Мери решила обратиться к самому рассудительному мужчине отряда. – Что думаешь?

Мочалка задумался, параллельно сворачивая карту Арабаста и убирая в папку к остальным.

- Эш хорошо придумал, - кивнул в итоге защитник. – Мы же основной кус продовольствия хотели в Задастре купить, а так, может, что-то из замка тиснем. Плюс – нам по пути.

- Красть?! – возмутилась фехтовальщица, в жизни не нарушавшая законов.

- Почему сразу красть, - хитро улыбнулся щитоносец, вновь начиная расчесывать бороду. – Там же, подруга, гостей не счесть будет. Еда бесплатная… А значит мы не воруем, а берем на дорожку.

- Да это.. это… - от возмущения у Березки даже не нашлось подходящих слов.

Зато нашлись они у магика.

- Это гениально! – воскликнул парень. Гвидо перевез наездника к коренастому воину, и волшебник смог крепко его обнять. – Я всегда знал, что где-то в глубине твоей бороды скрывается нормальный мужик!

Березка скептически глянула на свой отряд, а потом махнула рукой. Если им так хочется упустить возможность получить королевскую награду, то пускай потом не ноют над горькой долей.

- Черт с вами, - отстраненно произнесла Мери.

- Ура! Мы едем на свадьбу!

Как можно догадаться, этот полу-воинственный клич принадлежал Эшу.

Вечер того же дня

К тому времени как Миристаль сияла где-то на северном склоне ночного неба, отряд добрался до замка маркиза. Он находился на отшибе, стоя почти в пяти днях от самого окраинного города Арабаста. Эш все никак не мог взять в толк, почему замок находится именно здесь. Ведь будь маркиз ссыльным, он не был бы маркизом, а будь он бедняком, то не владел бы подобным замком.

Замка, с высоким подъемным мостом, выложенным ровным древесным настилом. В качестве ворот выступала кованная решетка и две пары тяжелых, дубовых створок по десять футов каждая. Когда отряд проезжал между ними волшебник невольно сморгнул, заметив, что скобы на створках сверкают позолотой – явная роскошь.

Внутри же замок выглядел так, словно это был небольшой городок. У высоких, разве что не монолитных, стен красовались всевозможные пристройки, начиная от служебных и заканчивая чем-то вроде гостевых домиков для слуг этих самых гостей. Тут и там сверкали крыши кузен, складов и даже решетка тюрьмы, воздвигнутой неподалеку от выгребной ямы. В общем, на первый взгляд, двор был рассчитан человек на шестьсот…

Удивительно, но кроме «Бродячих пней» никого и не было, так что ребята вполне могли рассмотреть высокие шпили башен, горгулий и нимф, украшающих парапеты, художественные витражи, словно украденные из самых богатых храмов. Могли полюбоваться садом с деревьями, оформленные садовниками в виде всевозможных зверей, как волшебных, так и обычных. Так – дракон соседствовал с зайцем, а косуля вполне себе комфортно гналась вслед за грифоном.

- Опоздали, что ли, - недовольно буркнул Эш.

К ним не подошло ни единого слуги или камердинера, а как знал бывший баронет – это явный признак того, что все уже внутри.

- Может уедем? – наивно предложила Мери, но неё посмотрели, как на дезертира и предателя.

Главе отряда пришлось подчиниться воле большинства. Путешественники спешились и взяв коней под уздцы самостоятельно повели их в стойла. Эшу пришлось очень долго уговаривать Гвидо – тот наотрез отказывался вставать под крышку к остальным копытным, коих там стояло великое множество. В итоге волшебник подкупил друга кусочком сахара, смоченном в роме. Признаться, магик лишь непостижимым усилием воли заставил себя самому не съесть лакомство, но это уже другая история.

Приключенцы, оставив оружие в специальной стойке, где под лучами Миристаль сверкали клинки остальных гостей, поспешили ко входу в центральный комплекс. У ворот Эш не заметил ни гвардейцев, ни стражников, что, признаться, несколько настораживало, но голос разума успешно заглушало урчание живота.

- Заперто, - пыхтел Мервин, пытающийся отворить тяжелые двери.

В итоге раздался мерзкий, протяжный скрип и в руке защитника оказалась металлическая скоба, служившая неким подобием дверной ручки. Мочалка, почесав бороду, выкинул железку за спину, сделав вид что это вовсе не он рушит чужой замок.

- Может свер…

Мери даже не договорила – на неё тут же зашипели ребята, которых вело не только чувство голода, но и азарт – неизменный спутник любого авантюриста.

Эш, ухмыльнувшись, занес посох, а потом с силой, до дрожи в руках, ударил им о двери. Через мгновение те открылись, оглушая скрипом несмазанных латунных петель. Ребята буквально ввалились внутрь, разглядывая богатое убранство холла.

На стенах пылали волшебные факелы, не оставляющие после себя гари и чадного смога. В отдалении от огня красовались древние гобелены. На них, от времени, стали выцветать нити, но это лишь прибавляло им некоего шарма и своеобразной красоты. На каменном полу лежал ковер с глубоким, пышным ворсом, ноги в котором утопали чуть ли не по щиколотку. По углам, на столах из красного и белого дерева мерцали серебряные кубки, где-то блестели золотые рамы прекрасных картин и молоком отливал мрамор статуй.

Маркиз явно не бедствовал и жил на широкую ногу.

- Стойте! – раздался отчаянный вопль.

«Пни» рефлекторно схватились за оружие, но нащупали лишь пустые ножны - только магики сохранили посох и жезл – по законам королевств они не имели права с ними расставаться, обозначая свою принадлежность к стезе волшебников и магов.

Из-за угла выскочила компания из трех человек. Две девушки и парень. Выглядели они измученными и даже обреченными. В их глазах не было веселого блеска, присущего всем, кто приходит на свадьбу, где льется бесплатная брага, а тарелки ломятся от дармового мяса.

- Нет! – воскликнула леди с пышными, белыми волосами.

По ушам вновь резанул скрип петель, потом хлопок закрывшегося замка, а следом плач леди. Она, царапая ногтями древесину, сползла по створке и, упав на колени, тихонечко заплакала.

- Что здесь происходит? – выдохнула Мери, побледневшая от испуга.

Безоружной Березка чувствовала себя максимально незащищенной и уязвимой.

- Кажется, у нас проблемы, - протянул Эш.

Он подошел к дверям, вскинул голову, вглядываясь в далекий свод, виднеющийся где-то за пятнадцати футовой отметкой, а потом толкнул створку. Ничего не произошло. Юноша размахнулся посохом и ударил, вкладывая в это движение всю свою магию и все силы – безрезультатно. Ни скрипа, ни треска, ни стона петель – лишь безмолвие.

- Какое странное заклинание, - задумался волшебник, проводя ладонями по дереву. За его пальцами следовало еле заметное бирюзовое мерцание – будто сотни невидимых глазу миниатюрных разрядов молний спешили за ловкими пальцами. – Очень любопытно… Делал Мастер – даже мне такое открыть.

- Даже тебе? – хмыкнул Лари. Криволапый встал в стойку и выставил ножны в качестве оружия. – Мы заперты в каком-то замке, а ты говоришь «даже тебе»? Чем нам поможет бездарный волшебник, нас же сюда и заведший?!

- Давайте без оскорблений, - в примирительном жесте поднял руки Тул. – Вы пугаете Алису, - та, словно в подтверждение слов Меткого, выглянула из-за спины Мочалки. Лучник же повернулся в сторону троицы. – Господа, вы нам не расскажете, что здесь происходит и почему вы выглядите так, словно только что дрались с легионом «огне-чертей»?

Парень, успокаивающий беловолосую леди, повернулся к приключенцам. Было видно, что он силится что-то сказать, но создавалось такое впечатление, будто слова застревают у него где-то в глотке. Юноша лет девятнадцати краснел, тужась и раздувая щеки, но его губы не хотели шевелиться, слившись в тонкую белую полосу.

- Не могу, - выдохнул он, качая головой.

- Очень интересно, - кивал Эш, нависший над троицей. Те, обнявшись, сидели на ковре, пытаясь вжаться в один маленький комочек. – Еще одно заклинание Мастера – Безмолвие. Они не смогут нам ничего рассказать, пока мы сами не станем участниками чего-то, к чему относятся эти чары.

- Что ты хочешь этим сказать? – с ноткой испуга в голосе, спросила Березка.

Эш разогнулся, беззаботно улыбнулся и постучал посохом по полу.

- Господа, мы в проклятом замке, - сказал волшебник, продолжая тянуть улыбку до ушей.

- Демонова задн… - договорить Мервин не успел, так как Лари вновь заткнул его рот пирожком.

Когда же мечник понял, что все с удивлением на него смотрят, то просто развел руками, мол – всегда держу парочку на такой случай. «Пни» как могли берегли нравственность Алисы, невзирая даже на такие трудности, как пребывание в проклятом замке из которого невозможно выбраться.

- Всем успокоиться, - Мери, потерев виски, решила взять контроль над ситуацией, пока парни не передрались, что бывало довольно частенько. Ну, они ведь на то и парни. – Мы идем на пир.

- Пир?! – взревел Лари.

Не то чтобы мечник был трусливым, но когда он встречал что-то ему непонятное, то начинал психовать и выходить из себя.

- Да, пир, - кивнула Березка. – Как и сказал Эш, чтобы начать разговор с нашими собратьями по несчастью, мы должны стать частью проклятья.

Народ замолчал, обдумывая ситуацию. Пока висела безмолвная, тяготящая и даже несколько пугающая тишина, Криволапый вдруг схватил угловой столик, сбрасывая с него всё золото и серебро, а потом швырнул в витраж. Увы, это не возымело эффекта. Стекло даже не затрещало, а вот столик, сверзнувшись с много футовой отметки, разлетелся в щеп, разнося по коридорам гулкое эхо.

Отряд и трое «пленников» замка посмотрели на парня с укором.

- Стоило попробовать, - буркнул Лари.

- Еще что-то сломаешь, - шипела Мери, в уме подсчитывая какой счет выставит владелец замка, обнаружив сломанную фурнитуру из красного дерева. – Будешь рассчитываться сам!

- Ага, - только и кивнул мечник.

На этом диалог был окончен, и группа отправилась искать трапезный зал. Троица местных узников, поддерживая друг друга, улизнула куда-то вверх по лестницам, но это мало волновало бывалых приключенцев. Березка, однажды, когда еще была зеленой и неопытной, завела отряд в шахты, откуда, под бесконечным натиском гремлинов и кобольдов (мерзейщих тварей), им пришлось выбираться чуть ли не неделю, а здесь всего лишь проклятый замок.

Мервин и Тул о чем-то жарко спорили, кажется, они хотели заключить пари – кто больше съест… ну или нечто в этом роде. Алиса жалась к Лари, который выставил вперед ножны и крутил головой на все триста шестьдесят, находя опасность даже в простеньком рыцарском доспехе, стоявшем в затемненной нише.

Эш же, насвистывая незатейливую мелодию, размышлял о вечном. Увы, «вечное» весьма пагубно отзывалось о беспечном волшебнике и никак не хотело поддаваться разуму юноши. Так что уже совсем скоро житель цветочного луга попросту глазел по сторонам. Он подмечал мелкие детали, будь то щербинка на каменной кладке, или трещинка у основания ножки стула. Что-то смущало флориста, и он никак не мог понять что. Возможно это было само проклятье, нависшее над стенами старинного замка, а может и нечто иное.

Вскоре, свернув в очередном холле, ребята оказались перед высокими, тяжелыми дверьми из за которых доносились звуки музыки, танца, смеха и звона дорогой посуды. В общем – по ту сторону дубовых досок, сбитых металлическими клепками и скобами, шел самый настоящий пир.

Эш, подмигнув ребятам, вновь схватил посох на манер рыцарского копья, размахнулся и уже собирался хорошенько вдарить по дверям, но те распахнулись и к гостям вышел камердинер. Он был одет в строгий, черный камзол с модным нынче пышным воротником. Волшебник и распорядитель встретились взглядами. Юноша, натянуто улыбнувшись, опустил посох и приветственно помахал рукой. Камердинер, в свою очередь, недоуменно изогнул правую бровь, а потом, прокашлявшись, произнес:

- Как мне вас представить, любезные гости?

- Отряд «Бродячие пни», - строго ответила Березка.

Камердинер смерил леди неприятным, даже высокомерным взглядом, но не смел возразить. Эш знал, что по этикету говорить должен самый «родовитый» мужчина, ну а поскольку среди «пней» не наличествовало ни единого титулованного, то они как-то не заморачивалось по этому поводу. Березка же всегда переговоры вела самостоятельно, резонно полагая, что её парни могут наговорить такого, после чего придется переезжать в другое королевство.

Камердинер, поправив воротник, закрывающий чуть ли не весь подбородок, повернулся к участникам пира.

- Имею честь представить наших гостей! – кричал он. Впрочем, ему оказалось не под силуперекрыть гомон гулявших, и музыкантов, играющих на небольшой сцене у западной стены, сплошь состоящей из огромных, величественных панорамных окон. - Отряд «Бродячие пни»!

Кто-то, кто слушал слугу, захлопал, но большинство и вовсе не обратили внимания на появление новых действующих лиц. Приключенцы зашли под свод трапезного зала и ни один не смог сдержать изумленного вздоха.

В огромном зале народу было не счесть. За длинными столами, ломящимися от разнообразных яств, сидело, стояло и даже лежало бесчисленное множество самой разношерстной публики. Где-то барон лежал лицом в картошке, приобняв за талию смеющуюся служанку, флиртующую с пьяным старичком с графскими регалиями. В отдалении фрейлина, опустив руку под стол, жарко шептала что-то на ухо конюху, залитому красным цветом вплоть до кончиков ушей. Многие смеялись, пили, ели и танцевали в центре, освобожденном от столов.

Где-то выступали факиры, под аплодисменты выдыхая огонь, рядом с ними порхали танцовщицы, выпуская под далекий свод свои текучие разноцветные ленты. Перед столами ходили шуты, веселя народ плоскими, пошлыми шуточками, но именно такие и нужны полу-пьяной публике.

Менестрели играли на сцене так, словно от этого зависела их жизнь. Одни дули в трубки волынки, другие щелкали по струнам лютни, чьи-то тонкие пальчики порхали по арфе, за редким исключением кто-то играл на флейте или трубе. Целый оркестр стоял у стены, погружая зал в ритмы северных мелодий.

Камердинер провел отряд за один из длинных столов и усадил на свободные места. Что-то прошептав на ухо кивнувшей Мери, слуга удалился.

- Потрясающе, - сглотнул Лари, чья настороженность мигом улетучилась, стоило ему взглянуть на сочное мясо, приправленное изысканным соусом из белых грибов и сметаны.

Ребята, будто голодные волки, смотрели на изыски кулинарного мастерства, кои иногда и в самых дорогих гостиницах не подают. Впрочем, о подобных заведениях «пни» знали лишь по слухам, так как никогда не обладали достаточными средствами для остановки в таких местах.

- Пусть это и проклятый замок, - буквально рычал Мервин, наворачивая на серебряное блюдо одновременно и куропатку в чесночном соусе, и печеную в лавровых листьях картошку, и сочную баранину с маринованными грибами, и даже наливая в кубок красное, полусладкое вино. – Но, демона мне в жены, здесь отлично кормят!

- Беффпорфно, - кивал Криволапый, увлеченно жуя медовую утку, фаршированную яблоками.

Тул тоже не отставал от ребят, во всю точа то ли свинину, то ли говядину. Лучник, разбрызгивая по сторонам капли мясной крови, держал стейк за кость, ничуть не беспокоясь о правилах приличия. Тоже самое можно было сказать и о девушках. Хоть они и старались манерно резать пищу ножиком, а миниатюрные кусочки подцеплять вилками, но было видно, что дай им волю, и они голодным зверьем вгрызутся в еду зубами.

Играла музыка, смеялись гости, танцевали пары. Взгляд сам собой искал леди, кои были наряжены в самые разные платья. От старомодных, пышных «куполов», держащихся на корсетах и специальных каркасах, и до нового явления – узких нарядов с открытыми рукавами «в разрез», чьи края касались пола. Мужчины же предпочитали банальные камзолы, так что их наряды не стоят даже строчки истории.

И, как будто само собой, в какой-то момент взгляд непроизвольно останавливался у главного стола, будто стоявшего надо всеми остальными. Там тоже слышались веселье и смех, но в центре оказалось довольно тихо. Как можно догадаться – виновники торжества находились в своей собственной вселенной, немного отличающейся от окружающей гостей действительности.

Высокий юноша с выразительным, волевым подбородком и черными, смоляными волосами – маркиз (видимо старший сын какого-то состоятельного герцога) Сойский сжимал в руке ладонь баронессы д’Ламены. О, это леди была, хотя, теперь уже вернее – миледи, небывалой красоты. Пожалуй, на этом поприще лишь Её Величество Элассия могла посоперничать с новоявленной маркизой.

У девушки были необычайно густые, волнистые каштановые волосы. Тонкие брови в разлет, точеный, немного курносый носик, высокие скулы, естественный румянец на белых щечках, глубокие, яркие, такие живые карие глаза и улыбка с ямочками. Ох эти ямочки. Как много про них спето песен, как много сложено стихов, но они все так же заставляют сердце мужчины биться сильнее, а глаз теряться между ними и тонким станом с красивой, высокой грудью.

Многие сэры, находящиеся в зале, нет-нет, а с завистью поглядывали на молодоженов. Впрочем, за своей похотью, щедро обвеянной алкогольными парами, они совсем не замечали другую девушку. Она сидела по правую руку от маркиза. Леди цветущего возраста была несколько похожа на хозяина торжества, что не оставляло сомнений – это миловидная девушка с пышной грудью и тонкими запястьями приходилась маркизу сестрой. Она смеялась вместе с гостями и что-то весело и неугомонно щебетала, завораживая своим бархатистым, высоким голоском.

- Эш, старина, не хочешь попробовать куриную ножку под сырным соусом?

Мервин, не поворачиваясь в сторону волшебника, протянул блюдо, украшенное зеленью и овощами. Защитник подержал его немного, но не ощутив, что поднос стал легче, все же обернулся. Какого же было удивление Мочалки, когда он увидел чистую тарелку и задвинутый стул – Эш даже не садился за стол.

- Ребята, - обеспокоенно позвал защитник. – Дурачок загулял.

За глаза волшебника в отряде называли «дурачком». Такими темпами этот не самый лицеприятный эпитет мог стать прозвищем магика.

- Да вон он! - засмеялась Алиса, указывая рукой куда-то в толпу танцующих.

- Убью, - в который раз прошипела Мери, пряча в ладонях горящее от стыда лицо.

Эш явно веселился, танцуя среди целой толпы. Посох его каким-то неведомым образом застыл за спиной, словно прилипнув к спине. Его не держали ни тесемки, ни своеобразный чехол или гротескные ножны, действительно – «палку» будто приклеили к спине.

Сам волшебник заходился в плясе. Он выделывал какие-то невозможно комичные, абсурдные коленца, абсолютно не попадая в ритм и не выдерживая общего стиля. В руке юноша держал открытую бутылку рома, к горлышку которой прикладывался через каждые несколько минут.

Волшебник смеялся, беспардонно обнимал леди, коим не повезло оказаться в зоне досягаемости загребущих лапищ. Пьяные ухажёры дам пытались настичь невоспитанного тернита, но всякий раз, когда бы они не приблизились к красавцу, тот таинственным образом оказывался по другую часть танц-площадки. Его сандалии издавали смешные звуки, шкрябая по паркету, рваные штаны, с дырками на коленках, никак не могли сочетаться с дорогими нарядами гостей, а простая рубаха, выпущенная наружу и вовсе придавала магику вид отборной босоты.

Пока все мирно, чинно ходили кругами, выставив вперед руки и каждый раз кланяясь перед очередным па, Эш крутился ураганом. Кажется, он плевать хотел на музыку и танец, юноша просто оттягивался, постоянно вливая в себя ром и утирая губы рукавом рубахи.

- И его мы взяли в свой отряд… - всхлипнула Мери, надеясь, что в зале нет новостного репортера.

Про «Бродячих пней» среди молвы ходило уже четыре баллады и каждая из них могла стать предметом гордости для любого лидера, но вот такой славы леди не хотела. А волшебник, ничуть не стесняясь, разве что не на показ выставил герб, выскользнувший наружу повиснув на одной лишь цепочки.

Увы, на этом страдания фехтовальщицы не закончились. Когда музыканты взяли небольшой перерыв и танцующие стали расходиться, чтобы немного посидеть и отдышаться, зал сотряс пьяный возглас:

- Тост!

Сперва Мери попыталась встать, но её удержали Тул с Лари, а потом, когда поддатый волшебник вскочил на стол, размахивая бутылкой, фехтовальщица чуть не потеряла сознание. На краю чернеющий пропасти беспамятства её удержала лишь необходимость запомнить данный прокол, дабы потом воздать подопечному по заслугам.

- Тост! – снова крикнул Эш, поднимая в сторону молодоженов кубок.

Самым поддатым гостям было плевать, что на стол взобрался невзрачный оборванец – они все равно кричали «Тост! Тост! Тост!», стуча кулаками и ногами. Волшебник, улыбаясь, стойко выдержал строгий взгляд матушки маркиза. Видимо, де-факто, именно она управляла здешним празднеством. Где же был герцог, отец виновника торжества? Скорее всего зажал какую-нибудь служанку в углу, или баронессу, или иную доступную леди.

Натянуто улыбнувшись галдящей толпе, герцогиня незаметно кивнула просящему.

- Сегодня вечером, - начал Эш. Он шел, расставив руки в стороны, небрежно переступая блюда и чьи-то головы, в этих самых блюдах лежащие. – Мы чествуем молодую пару! Все, без сомнения, знают про силу и отвагу благородного маркиза Сойского!

Мужчины загалдели, захлопали, некоторые даже поминали охоту и балы, где фигурировала несколько иная «удаль». Юноша краснел и с тревогой посматривал на супругу, но та делала вид что не слышит этих коротких реплик – мудрая девушка.

- И ни от кого не укроется красота баронесы, простите – маркизы д’Ламены! Хотя, о чем это я, конечно же – маркизы Сойской!

Народ загоготал и захлопал, а Эш неотрывно наблюдал за тем, как стремительно темнеет лицо свекрови новоявленной «высокой» дворянки. Все же титул «маркиза» - третий в государстве. В каждом королевстве жило лишь несколько герцогов, и всего около десятка маркизов. Так что можно себе представить насколько в данном случае подходила поговорка – «из грязи в князи».

- Скажу вам господа, - волшебник отвернулся от молодоженов, обращаясь к гостям. – Побывал я во многих странах. Гулял на холмах Амариен, где видел заточенных в башни прелестных фей! Заблудился в Хрустальном лесу, где танцевал с эльфийскими княжнами! Я побывал в горах Амадей, где пил вино с ламиями воздуха! А, доложу, никто, почти никто не может сравниться с этими прелестницами, у которых, к тому же, из лопаток растут настоящие крылья! Ух, господа, что они ими вытворяют…

Сэры, а так же редкие на таких мероприятиях – лэры и пэры, засмеялись в голос, некоторые даже утирали выступившие слезы и держались за животы, которым явно стало тесно в натянутых до треска камзолах.

- Так давайте же выпьем за то, - Эш, подняв кубок, вновь повернулся к молодоженам. – Чтобы, когда милорд маркиз постареет, когда он забудет, что такое теснота в штанах, а самым «жарким» звуком, который он сможет издать, станут газы из заднего прохода, - гости, теперь уже даже и подвыпившие леди, снова засмеялись. – Чтобы, когда в этом гнездышке будут резвиться внуки и правнуки маркиза и маркизы, муж не забывал самого важного. Не забывал того, что он женился на самой прекрасной из женщин, рождавшихся на землях королевства Арабаст!

Эш глубоко поклонился, откидывая полу рваного плаща, а потом залпом выпил содержимого кубка. Этот жест повторили все присутствующие – сотни людей поднялись со своих местах и, поклонившись молодоженам, осушили бокалы.

Зазвучала музыка, под гром аплодисментов молодожены поцеловались и вскоре все погрузилось в привычную кутерьму. Кто-то танцевал, другие пили, иные ели, а некоторые спали. И лишь один человек на этом празднике жизни выглядел чернее тучи. Что удивительно, это была вовсе не Березка, все еще прятавшая горящее лицо в ладонях. Эш, посмотрев на это мрачное выражение, не сулящее ничего хорошего, вернулся к своим делам. А именно – охоте за юбками и распиванию рома, параллельно с тем, что волшебник, по чистому недоразумению, называл «танцем». Ведь не даром же эльфы выгнали магика из Хрустального леса, запретив возвращаться под страхом немедленной казни.

Одну неспокойную ночь спустя

Эш, с аккуратностью бывалого домушника, выбрался из объятий пышногрудой леди с изящными, тонкими запястьями, которые так и манили впиться в них губами. Присмотревшись, юноша понял, что эту ночь провел с сестрой маркиза.

- «Интересно…» - подумал юноша, принюхиваясь к неуловимому, но очень знакомому запаху шедшему от бархатистой кожи леди. – «Как все интересно… Но где же мои штаны?!»

31й день месяца Гремий, 318й год, где-то на восточной границе Срединного царства

Эш стоял на помосте. Сегодня в эту забытую богами дыру должны были привезти последнюю партию будущих легионеров. Баронета не волновало, что в бараках по краям огромного плаца жили вовсе не солдаты, а бывшие заключенные и каторжники. Он все равно продолжал называть их «легионерами». Сейчас же на улице было пустынно – солнце еще не взошло над горами Хельма и народ пребывал в долине снов. Впрочем, не стоит удивляться отсутствию охраны и заграждений по периметру.

На каждом, кто получил герб седьмого легиона, красовался черный, шипастый ошейник. Стоило только напасть на лейтенанта или командора, начать обсуждать бунт или попытаться сбежать как «бум»! И вместо головы у строптивого останется лишь обугленная шея. Это придворные Зачарователи хорошо придумали, здесь без нареканий. В остальном же проблемы сыпались, словно кто-то настежь распахнул ящик небезызвестной Пандоры.

Бараков, на четыре тысячи вояк, построили лишь восемь. Вместимостью в двести человек каждый. С подобной арифметикой справиться даже деревенский пастушок – не трудно догадаться, что так начались первые проблемы. Их пришлось решать лейтенанту Рэккеру и генералу Эшу Безымянному, предпочитавшему, чтобы его называли командором и плевать, что звание морское.

Первым делом господа офицеры усмирили негодующих уголовников. Усмиряли весьма просто – активацией ошейника у самых ретивых. Потом началось строительство. Нет-нет, вовсе не бараков, а многоярусных кроватей. В итоге, кое-как, но народ смогли разместить.

И вот, месяц спустя, после тяжелых тренировок, многокилометровых марш-бросков и прочей атрибутики любого уважающего себя легиона, в часть должны были дослать последнюю партию. Кажется, их везли с обедневшего медного прииска, где больше не требовались тысячи пленных и уголовников.

- Ждешь свежее мясо? – потянулся Рэккер, поднявшись на помост.

Лейтенант, хоть уже и справил двадцать седьмую зиму, но порой являл собой настоящего мальчишку, готового подраться по любому поводу. Да чего там, иногда второму лицу легиона и повод-то не требовался.

- Жду, - кивнул Эш.

По его мнению, это был самый дурацкий вопрос, какой только можно задать в подобной ситуации. Ну а раз вам задали идиотский вопрос, то и отвечать на него следует так же – по-идиотски. Лейтенант, смерив командора немного насмешливым взглядом, всего одним Словом призвал себе стул. Тот, словно резвый мустанг, вырвался из «штаба» (по сути – небольшой хибары на две комнаты), пронесся по плацу, взлетел по лестнице и замер аккурат под пятой точкой заместителя Рэккера.

- Хочешь научу? - хмыкнул некрасивый мужчина.

У него были несколько размазанные черты лица, будто он пил не просыхая или налегал на слишком жирную пищу. И, даже несмотря на статную фигуру и крепкие мышцы, Рэккер имел проблемы с противоположным полом. Лейтенанту нравились женщины, предпочитавшие обходить его за несколько футов. Одним словом – Рэккер был падок на красоток, а они на него нет, что порождало массу проблем, в том числе и с борделями.

От расположения седьмого легиона до ближайшего горда лежало миль семь, что на хорошем скакуне не занимало слишком много времени. Вот Рэккер и ездил туда каждые несколько дней, дабы унять зов плоти. Увы, лейтенант был груб не только в жизни, но и, судя по всему, в постели.

Эшу приходилось несколько раз мотаться в Гнесс – город у границы, и вытаскивать лейтенанта из тюрьмы. Причем платить требовалось без малого – всем. И «матушке» в борделе, и служивым, повязавшим офицера легиона на избитом до состояния хорошего бифштекса, холодном теле, и капралу, оформившему документы в суд. Благо до самого суда дела никогда не доходило.

Денег, прихваченных баронетом из дворца (кое-какие сбережения у него все же имелись) хватало на подобные издержки – лейтенант того стоил. Он был толковым волшебником, надежным человеком и вполне себе юморным подчиненным. Плевать что юмор у него оказался чернее грозовой тучи, зато Рэккер, как и Эш, подчинял пламя, что открывало небывалые возможности для спаррингов.

- Хочу, - заинтересованно кивнул самый молодой генерал за всю историю Срединного царства.

Лейтенант уже начал было объяснять Слово, позволяющее «говорить» со стульями и табуретками, как на горизонте показались несколько черных точек. Они все приближались, поднимая клубы дорожной пыли, и вскоре у границ расположения остановились солдаты, сопровождавшие «мясо». Так, с подачи того же Рэккера, в легионе стали называть всех новеньких.

Около ста двадцати закованных в броню копьеносцев держали ровный строй вокруг нескольких клетей. В каждой сидело по меньшей мере сорок, а то и пятьдесят каторжников. В общей сложности – около трех сотен.

Эш спустился с помоста и подошел к капралу. Неприятный человек – низенький, с испариной на лбу и кучей меха на воротнике плаща. Понятное дело – зима, холодно, но вон, воины стоят в полном облачении, а греются лишь тряпичными подкладками. Того и глядишь отморозят себе чего, а полу-чинуша, полу-штабной потеет…

- Вы здесь главный? – с ленцой поинтересовался капрал.

Эш уже открыл рот, но тут низкорослый служивый согнулся от боли, страшно кашляя и харкая кровью.

- Крыса плющезадая, - сплюнули рядом – это был Рэккер, державший свой ростовой посох с красивым орнаментом в виде парящих воронов. – Вы имеете честь говорить с милордом Генералом Седьмого легиона!

Капрал продолжал харкать кровью, а его подчиненные стояли не шелохнувшись, никто не хотел иметь дело с двумя магиками.

- Прошу… простить, - продавил сквозь кашель капрал.

Эш кивнул «правой руке» и лейтенант, смачно выругавшись, отменил Слово. Рэккер не подавал виду, но баронет понял, что его заместитель только что потерял большую часть сил. Подобные кровавые Слова легко подчинялись малефикам, в простонародье – чернокнижникам, но для Волшебника игры с ними могли стоить дороже, нежели головокружение и слабость на несколько дней.

- Капрал, - ледяным, как снег лежавший вокруг, тоном произнес Эш. – Немедленно освободите моих легионеров, а потом проваливайте вон, если не хотите, чтобы я познакомил вас с остальными. Уверяю вас, они очень любят надзирателей… Любят, во всех смыслах этого слова.

Эш не понимал смысла последнего уточнения – таким оборотам юношу научил Рэккер, но, как бы то ни было, низенького чинушу пробрало. Тот что-то резко скомандовал, и солдатня кинулась отпирать клетки, благо легионеры, сидевшие в них, уже имели на своих шеях черные ошейники.

Каторжники вырвались наружу, мигом сбиваясь в кучки. Одетые в какие-то непотребные, грязные, вонючие рубища, они жались друг к другу, дабы хоть как-то согреться. У кого-то босые ноги уже почти почернели от холода.

- «В расход» - спокойно оценил ситуацию Эш. Обмороженные ему не требовались.

- Вы еще здесь? – гаденько улыбнулся Рэккер, а потом как-то странно качнул тазом. – Вы так жаждете нашей любви?

Капрал одновременно позеленел и побледнел, а потом разве что не сорвался с места в карьер, набирая немыслимую для его конституции скорость. Солдаты поспешили следом. Эш все так же не понимал смысл телодвижений и фраз своего приятеля, а также почему каторжники начали ржать в голос. Видимо в этом всем было нечто такое, что забыли упомянуть многочисленные учителя во дворце.

- Труби общий сбор, - скомандовал Эш. – А этих, - юноша кивнул в сторону новобранцев. – Давай ко всем. Кто упадет на построении, того псам на прокорм.

- Лэр, есть лэр! – гаркнул Рэккер, отдавая честь.

Эш, опираясь на посох, подаренный королем, побрел к помосту, не обращая внимания на то, что происходит за спиной. А там лейтенант, раздавая болезненные тычки, выкрикивая проклятья и изрыгая самые оскорбительные ругательства, гонял новеньких «и в зад, и в душу».

Каким-то образом Рэккер все же смог построить этот сброд, а потом, подбежав к небольшому колоколу, висевшему на высоком столбе, начал трезвонить так, словно вещал о прибытии божественных гонцов - предвестников Апокалипсиса.

Генерал стоял на помосте, наблюдая за тем, как внизу роятся его легионеры. Жалкое зрелище. Тощие, злые, голодные, зачастую – грязные и вонючие, они буквально вываливались из бараков, на ходу напяливая нехитрую одежду. Плотные штаны, подбитые ватой, такой же полу-тулуп и какие-то шерстяные, высокие башмаки, одетые на банальные портянки. Все это было добыто в нелегком деле подкупа бюрократов армейских складов.

- Стройся, ублюдки! – рычал Рэккер, щедро раздавая удары, после которых лекаря можно не беспокоить – все равно не поможет. Такие черные, страшные синяки свести могли лишь жрецы. – Кровью мало харкали? На еще! Руки не по швам?! Н-на! Носом шмыгаешь? Что? Холодно? Это тебя согреет... На! Поплюй, поплюй кровью, она горячая – согреет!

Удары лейтенанта были точны, страшны и небывало сильны. После первого же тычка в грудь легионер сгибался земным поклоном, падая на колени. Таким Рэккер отвешивал еще и по ребрам, причем железным мыском сапога. Так что легионеры старались не падать. Все знали, что после нескольких ударов единственное будущее, которые вас ждет – в телегу, а потом до Гнесса. Вот только все одно – треска рессор вы уже не услышите, у мертвых со слухом некоторый напряг вырисовывается.

А там, в городе, в какой-нибудь непонятной кишке ваш нашинкует и скормят псам, участвующим в подпольных боях. И нет, вовсе не псовым боям, а таким, где с бешенным, оскаленным животным дерется абсолютно голый человек. Обычно нищий, уши которого распухли от щедрых обещаний и столь же щедрых тычков. Обычно побеждали псы….

Вскоре почти четыре тысячи легионеров все же выстроились в некое подобие рядов и шеренг. Больше Эшу и не требовалось. Сегодня последний день, когда они стоят в расположении. Уже завтра легион пересечет границу и отправиться в Арабаст. Вот только воевать им не придется. Нет, они будут грабить, резать, жечь, насиловать (Эш думал, что все перечисленное и есть определение «насилия», но предвкушающая ухмылка Рэккера заставляла в этом сомневаться), мародерствовать, но не воевать. Седьмой легион должен стать ужасом Арабасты, её ночным кошмар – такова была воля короля.

Но что же видел перед собой будущий «генерал кошмара»? А видел он злые, бешенные глаза столь же бешенных людей. Скольких из них уже убил командор? Три, четыре десятка? Нет, наверно больше. Но легионеры так и не испытывали страха перед своим предводителем. Нет, они ощущали лишь лютую злобу, лавой плескавшуюся в глубине их стекленеющих от бессилия глаз.

- «Ужас Арабаста…» - мысленно скривился баронет. – «Я даже их не в состоянии напугать!».

- Н-на! – раздался выкрик лейтенанта, и очередной легионер сплюнул, окрашивая снег в багровые тона.

Когда лейтенант подошел к следующему, то Эш увидел опаску в глазах бывшего убийцы… ну или за что его там осудили. Конечно, это не страх, а всего лишь опаска, но даже это куда как больше, чем ничего вкупе со злобой.

- «Что же я делаю не так?».

Генерал помнил, как он лично активировал ошейники, заставляя чьи-то головы превращаться в огненные шары. Разве этого мало? Судя по всему – да. Этого не хватало, чтобы легионеры боялись. А если они не будут бояться, то бунт, дезертирство и неэффективное исполнение приказов лишь вопрос времени – тут никакие ошейники не помогут.

Почему же тогда легионеры опасались Рэккера и не боялись генерала? И тут Эш понял. Дело вовсе не в том, кто сколько ошейников активировал, а в том, что лейтенант был здесь - «рядом», в любой момент он мог отправить служивого на тот свет, зацепившись взглядом за малейшую провинность. И его опасались. Не боялись, нет, но опасались.

Человек не боится того, что он понимает… А значит, все было просто, легионеры должны перестать понимать Эша.

- «Все просто» - мысленно пожал плечами Эш.

- Легион! – во всю мощь рявкнул баронет. Его голос зазвучал словно горное эхо, баронет и сам не ожидал от себя такого. Пробрало всех. Каждый вытянулся по струнке, а Рэккер замер, бочком уходя с плаца. – Всем на колени!

Генерал спрыгнул с плаца, вставая вровень с отребьям.

- Я! Сказал! На! Колени!

Каждое слово сопровождалось тем, что стоявший рядом с Эшом легионер лишался своего сердца, путем прямого выдирания последнего из грудины. Правая рука баронета стала почти черной от пепла и крови. За спиной лежало ровно четыре тела, в чьих глазах еще не угасли блики жизни. Умирающие видели, как их сердца рассыпаются, сгорая в ладони генерала, но ничего не могли с этим поделать.

Эш убил еще около десятка и только тогда легион рухнул на колени.

- Уперли руки в снег! – рычал генерал. – Руки! В! Снег!

Еще трое пали, зарываясь в снег. Четыре, хотя, почти четыре тысячи человек встали на четвереньки.

- Слушай меня! – голос Эша стал мало похож на человеческий. Даже Рэккер, человек, по меньшей мере, с маниакальными наклонностями, проникся и замер, стараясь исчезнуть из поля зрения красивого юноши, чьи глаза и лицо были мертвы. Ни тени эмоции не промелькнуло на них, в тот момент, когда рука, окутанная пламенем, погружалась в тело очередного легионера. – С сегодняшнего дня вы не люди! Забудьте своих мам, пап, девок, бабок, сестер и братьев! У зверей нет родных! А вы теперь – звери! Звери не могут говорить, пока их не спросят! Звери не могут стоять, пока им не позволят! Звери не могут ходить, пока им не позволят! Запомните эту позу, потому что она станет для вас родней лежачей!

Эш, проходя мимо рядов, то и дело погружал свой посох в спину того или иного осужденного, отправляя дух последнего в небесные чертоги. Ну или в бездну. Баронет не был силен в теологии и не понимал смысла таких слов как «грех» и «благодетель». В конечном счете, ему было плевать.

- Ты! - гаркнул Эш. – Встать!

На ноги вскочил паренек лет шестнадцати – в легионе были и такие. Эш не знал почему, но им жилось хуже, чем остальным. На каждом построении они сверкали новыми синяками, глаза их были пусты, а походка очень странной. Словно у юношей, да какое там – юнцов, постоянно ломило поясницу.

- За что тебя посадили, зверь?

- Я…

Лишь сорвался первый звук с разбитый губ, как юноша упал на снег – его сердце продолжало биться в руке баронета.

- Я не дозволял тебе говорить, зверь! – рявкнул генерал, превращая кровавый комок в пепел.

Эш пошел дальше, все еще не чувствуя, чтобы его боялись. Сейчас люди, стоявшие в позе жующего оленя были растеряны, они потеряли связь с реальностью, не понимая, что происходит. Что ж, это первый шаг на пути к страху.

- Ты! Встать!

На ноги поднялся мужик лет сорока. Он был на две головы выше Эша и полтора раза в шире в плечах.

- За что тебя посадили, зверь?

Легионер молчал, вперив взгляд в снег. Со стороны складывалось такое впечатление, будто медведь опасался поворачиваться мордой к оскалившемуся лисенку.

- Почему не говорим, легионер?! – рычал баронет.

Здоровяк хранил молчание. Тогда Эш впервые в жизни кого-то ударил. Он вложил все силы в этот удар. Кулак со свистом ударил в живот бывшему осужденному и тот, выпучив глаза, согнулся пополам и рухнул на колени. Схаркнув кровью, легионер хранил молчание. Командор с удивлением посмотрел на правую руку – он не ожидал подобной силы. Хотя, скорее всего, это просто последствия не самой сытой и спокойной жизни, ослабившей даже такой организм, как у этого «шатуна».

- Молчишь?! – ревел Эш.

Он сыпал удары на сжавшегося в ком подчиненного. Вокруг висела тишина – легионер не смел даже стонать. Когда баронет банально устал размахивать ногой, то распрямился и сказал:

- Встать.

Служивый поднялся. Он шатался, все его лицо распухло, левая рука была сломана, несколько зубов так и остались лежать на снегу. Удивительно, что он вообще стоял. Эш, смотря на это, не испытывал ровным счетом ничего. Он просто не знал, что нужно что-то испытывать. Этому его не учили.

- Дозволяю говорить, зверь. За что тебя осудили?

- Лэр, я убил человека, пытавшегося украсть у меня деньги.

- Насколько мне известно, подобное даже не считается преступлением.

- У меня сложные отношения с местным судьей, - на лице здоровяка показалась кривая, кровавя улыбка. – В детстве я часто ломал ему нос.

Эш, ничего не сказав, пошел дальше. Здоровяк облегченно вздохнул и хотел уже вновь встать на четвереньки, как закричал от боли. Он опустил взгляд и увидел, что из груди у него торчит рука, сжимающая сердце. Генерал зашел со спины…

Легионер падал на снег, а Эш, отряхнув руку от пепла, пошел дальше. Юноша начинал ощущать, что в воздухе зарождается то самое чувство, которое буквально источал первый придворный Архимаг, когда учил баронета – это был страх.

- Ты! Встать!

Очередной легионер вскочил на ноги. Обычный, невзрачный мужичек лет двадцати шести. Острый нос и подбородок, цепкий взгляд.

- Дозволяю говорить, зверь. За что тебя осудили?

- Лэр, я невинов…

Очередной человек падал с прожжённой грудью. Нет, Эш, конечно, слышал, что у кого не спросишь – все невинно осужденные, но не ожидал подобной тупости.

Дальше началась вереница допроса. Легионеры вставали, рассказывали свою историю, а потом падали замертво. Для баронета не имело разницы, будь перед ним юноша, защищавший честь девушки, матерый убийца, вор, охотник, пытавшийся прокормить семью в голодный год, отправишься в королевские угодья, насильник, или просто неудачник. Без системы, без разбора, без какой-либо логики и здравого смысла. Эш выбирал случайного легионера, заставлял его произнести речь, а потом убивал.

Никто не мог понять смысл действий волшебника и его «логику», а непонимание уже через двадцать трупов привело к всеобщему страху. И следующий, кого окликнул Эш, чуть ли не плакал, поднимаясь с колен. Это все, что было нужно генералу. Выслушав речь человека, заживо сжегшего восемь детей, баронет не стал его убивать. Страх уже крепко сжимал сердца легионеров и не было нужды выдирать их из груди. Что же до преступлений – генералу было плевать.

- Слушай меня, звери! – ревел баронет, вновь поднявшись на помост. – Завтра мы отправляемся в Арабаст! У нас не будет ни оружия, ни доспехов, ни продовольствия, ни лошадей, ни-че-го! А что это означает?! Не слышу! Дозволяю говорить, звери!

Послышался ропот и нестройной мычание.

- Неправильно, звери! Все это мы должны отнять! Мы будем жечь и убивать, насиловать и грабить! Неважно кто перед вами, звери, - ребенок, девка, солдат, крестьянин, лорд или сам бог! Единственное, что вы должны делать – убивать!

По мере того, как Эш говорил, на лицах многих бывших заключенных расплывалась предвкушающая улыбка. Сердце их бились быстрее и вскоре страх тесно переплелся с кровавым безумием.

- Ты что же будем делать, звери?

- Убивать! – слышался крик.

- Грабить! – вторили ему.

- Жечь! – орали третьи.

- Нет! – рявкнул Эш. – Все это для людей, а вы – звери! Так что же мы будем делать, звери?!

Вновь послышался ропот, сквозь который донесся хохот Рэккера:

- Рвать! – кричал он.

- Рвать! – кричал в ответ генерал.

- Рвать! – трубил легион.

Еще долго слышалось это «Рвать», пока Эш не отдал новую команду:

- А сейчас, звери, принять упор лежа!

Почти четыре тысячи человек разом выполнили приказ.

- Тридцать отжиманий, ублюдки! – рыкнул волшебник, копируя тон лейтенанта. – Кто не справиться, будет исключен из рядов доблестного и непобедимого седьмого легиона! Нам ни к чему больные звери!

Рэккер, поднявшись к генералу, смотрел на то, как бывшие каторжники, убийцы, воры и насильники отжимаются по первому слову смазливого паренька, опирающегося на посох. Им не нужны были угрозы, не нужны были кнуты и выкрики. Каждый из них больше смерти боялся чудовище с разноцветными глазами.

- Уважаю, - хмыкнул Рэккер, садясь на стул.

- Слову то обучишь? – спокойно спросил генерал, словно не он только что убил около двух десятков людей, а потом до грязных подштанников закашмарил самых отъявленных мерзавцев Срединного царства.

- Не вопрос, - пожал плечами лейтенант.

К вечеру численность легиона уменьшилась на три сотни человек – говорят, их обезглавленные тела до сих пор лежат в земле плаца, давно поросшего бурьяном.

8й день месяца Зунд, 322й год, королевство Арабаст

Эш, блуждая по замку, наконец наткнулся на «пней». Те что-то шумно обсуждали в довольно просторных покоях.

- Безумие, - качала головой Мери. – Сущее безумие.

Судя по тому, что фехтовальщица свободно разговаривала с той троицей, встреченной накануне, отряд все же стал частью проклятья.

- Приветствую, господа, - улыбнулся волшебник, помахав спутникам рукой.

- Проходи, - только и ответила Березка. – Ты много интересного пропустил.

Эш даже оторопел – «злюка» не начала его стращать и склонять по-всякому. Да и неунывающий Тул как-то притих, а Алиса и вовсе мертвой хваткой вцепилась в Криволапого. Один лишь Мервин сохранял присутствие духа, но недо-гнома вообще ничем не прошибешь. Разве что слишком кислым вином, но этого многие не любят.

- А в чем, собственно, дело? – спросил магик, плюхаясь в удобное креслице.

- Ты был прав, Эш, - устало вздохнула Мери, разминая затекшие пальцы. – Мы в проклятом замке. Вот только кроме проклятья, тут есть еще и оборотень, а так же временные чары?

- Временные? – удивился маг.

- На, ознакомься, - Мервин кинул красавцу свиток. – Мы в полной за… неудаче.

Эш, схватив пергамент на лету, тут же и развернул. По мере чтение лицо волшебника… ну, в общем оно никак не менялось, только в глазу, неприкрытом линзой, все сильнее разгоралось пламя любопытства и интереса.

По записям получалось, что замок проклинали весьма умелые магики. Именно что «магики», потому что одному с такой задачей справиться не под силу даже Четвертому Мастеру из Ордена. А тот, как известно всему безымянному миру, сильнейший чернокнижник на континенте. Что до остальных материков, так это вилами по воде писано. О них (материках) сложено много легенд, но пока ни один мореплаватель не пристал к чужим берегам.

Из свитка стало понятно, что свадьба оказалась большим куском сыра в немалых размеров мышеловке.

«Нас было двенадцать», - читал волшебник. – «Боги, я никогда не испытывал большей радости от того, что веду дневник. Если бы не он, у нас не было бы и шанса. В первую же ночь пропал Урви – его утащила тварь. Куда? Не знаю...

Мы нашли два трупа – барона и фрейлины. Их явно подрали. Но, великие боги, к вечеру они уже сидели и пировали за столом! А никто и не вспомнил про события минувших дней! В том числе и я. Нам всем казалось, что мы только-только явились на свадьбу. И лишь пропажа Урви заставила меня открыть дневник…

Нас уже семь… Цикл проклятья всего один день. Каждую полночь замок обновляется, участники пиршества возрождаются и теряют память, как и мы сами. Выход так и не нашли. Чудовище рыщет…

Нас пятеро. Монстр куда-то утаскивает тела. Мы так и не нашли куда. Думаю, что центр проклятья – герцогиня Сойская. Она не одобряет выбор сына, говорит, что баронесса «свиной крови».

Остались вчетвером… Каждое утро находят трупы, но к вечеру они либо пропадают, либо оживают и садятся за стол. Зверя никто не видел, но без сомнения, это нечто страшное. Я все больше уверяюсь в виновности герцогини – она так смотрит на маркизу….

Я слишком многое забываю, когда часы бьют полночь… Не могу сосредоточиться… Страх не отпускает нас… Уже почти месяц мы в этом замке, а кажется, что приехали лишь вчера.

От волнения и тревоги не нахожу себе места… Связи с гильдией нет… Тревожный сигнал не покидает стен… Мы обречены…»

- Оборвалось, - задумчиво протянул Эш.

- Зак уже два дня, как пропал, - шмыгнула носом белокурая девушка. – Его тоже утащили.

Волшебник промолчал, вновь перечитывая строки дневника.

- Чертовщина, - Мери явно была не в себе – бледная, волосы спутанные, даже наглого новичка не отругала. – Оборотни, временные проклятья, воскрешения… Что за твари накладывали такие чары?!

- Явно что Мастера, - процедил Мервин. – Не уверен, что даже опытный чернокнижник справился бы с подобным. Мастер – только Мастер.

- Дело не в этом, - цедил Лари. – Не понимаю, почему мы сидим – надо убить герцогиню! Если она центр проклятья, то чары развалятся, как только мы её прикончим.

- Вот именно что «если»! – возразил Меткий. – Мы тут всего один день, а уже на взводе. Ребята, вон, почти месяц просидели, но кроме подозрений ничего не имеют. Кинемся не подумав, нас самих прикончит гвардия.

- Тул верно говорит, - кивнул Мери. – Риск слишком велик. Нужны весомые доказательства.

Народ замолчал. Троица сидела тесно прижавшись друг к другу, они явно были пьяны от ужаса. Эш знаком с таким поведением. От тех, кто уже почти потерял последние крохи рассудка, многого не добьешься. Единственное, чем располагали «пни» - дневник, а также знание того, что в полночь все забудется.

- Надо сделать пометки, - вдруг прошептала Алиса, разом привлекая к себе внимание. – Если мы все забудем, то стоит сделать пометки. Углем написать на ладони, или на предплечье…

- Отличная идея! – воскликнула Мери. – Эш, организуй уголь.

Волшебник дотронулся посохом до табуретки, стоявшей неподалеку, и в тот же миг та вспыхнула, развалившись на несколько головешек. Народ подождал пока они остынут, а потом стал что-то увлеченно писать на руках. Так же поступил и Эш, пытаясь не показывать никому, что именно он пишет.

- Нет! – раздался крик полный ужаса и отчаяния.

«Пни» вскочили, а троица так и осталась сидеть, прижавшись и задрожав еще сильнее. Бывший баронет нисколько не удивился подобному поведению – они были сломлены. Даже если падет проклятье, эти терниты больше никогда не отправятся в новое приключение, их дух оказался слишком слаб.

Выскочив в коридор, ребята застыли, а Лари ловко оттеснил Алису обратно в покои, исчезнув там и сам. Он явно опасался оставлять девушку одну и точно не хотел, чтобы она увидела то, что видели другие.

На полу лежали двое. Мужчина и женщина. Большего о них сказать не получалось. Изорванная одежда, вывороченные наружу внутренности, ребра, проткнувшие кожу, обезображенные лица и море крови. Вокруг стала собираться толпа, кто-то кричал, иные звали гвардию и герцога.

Тул, предъявив известный в королевствах герб, подошел ближе. Охотник нагнулся и стал внимательно осматривать тела. От его цепкого, опытного взгляда не укрылись ни бурые волоски, лежавшие то тут, то там, ни борозды, оставленные когтями, ни сама форма ран. Нисколько не брезгуя, он вплотную нагнулся к трупам, дабы осмотреть их как можно тщательнее.

- Что думаешь, Тулепс? – спросила Березка, садясь рядом на корточки. – Волк?

- Нет, - покачал головой лучник. – Смотри, раны слишком глубокие и длинные. Волки такие не оставляют. Они глотку грызут или сухожилия, а здесь не трупы, а фарш какой-то.

- Росомаха? – подал идею Мервин.

- Тоже вряд ли. Я бы сказал медведь. Но сами знаете, как перевертыши в косолапых редки в этой части континента.

- Силы большой?

- Немалой, - кивнул охотник, проводя пальцами по вывороченным ребрам. – Видите, как борозды идут – снизу вверх. Обычно медведь всем весом наваливается, придавливает жертву и начинает драть. Рана тогда идет в другом направлении. Здесь же виден опыт, убить хотел сразу и надежно.

Народ толпился, с лестницы уже доносилось лязганье доспехов и крик герцога. Немного пьяный крик – видимо опохмелялся после бурной ночки. Эш понял, что это его последний шанс задать вопрос, расставивший бы все знаки по своим местам.

- Березка, вы не спрашивали у ребят – трупы всегда по двое находят?

- По их собственным записям – да. Всегда по двое.

- Так там еще и собственные есть, - задумчиво протянул волшебник, а потом беспечно улыбнулся. – Пойду, полистаю.

Юноша скрылся за дверьми покоев, попутно погладив по голове трясущуюся от страха Алису. Лари как мог успокаивал жрицу, для которой подобные потрясения были слишком велики. Девушка привыкла, что отряд всегда ходит по пещерам или лесам, где в основном сражается с тварями. Неважно какими – Алиса не боялась даже самых страшных и жутких. Но мертвые люди или иные разумные всегда заставляли её сердце дрожать от ужаса.

Волшебник уселся в «свое» кресло и ударил посохом о пол. К нему тут же полетели свитки, листочки и огрызки пергамента со всей комнаты. Обложившись бумагами, житель цветочного луга погрузился в чтение. Ему требовались лишь пара доказательств, чтобы понять, что же здесь происходит. Точнее даже, не что происходит, это то было понятно, а как от этого избавиться. А если совсем точно – кого для этого нужно убить.

Эш не радовался перспективе убийства, но если этого не сделать, то где-то в Срединном царстве умрет маленькая принцесса, мучающаяся от огненной лихорадки. Что важнее, жизнь маленького ребенка или оборотня-убийцы? Никто не вправе отвечать на такие вопросы, поэтому Эш просто делал то, что должно делать и будь что будет.

А там за дверьми шел жаркий спор. Что-то кричали герцог с герцогиней, пытаясь хоть как-то успокоить народ. Гвардейцы уносили тела. Маркиз пытался закрыть собой молодую жену, не позволяя той смотреть на изувеченные тела. Мери старалась доказать, что её отряд во всем разберётся и обязательно отыщет перевертыша. В толпе кричали, спорили, что-то жарко обсуждали, не зная, что делают это каждое утро на протяжении вот уже почти месяца. Не догадываясь, что к вечеру они все забудут и снова наполнят чарки неиссякаемым вином, а тарелки – бесконечным мясом.

Как только часы пробьют полночь и начнется пир, замок сделает шаг назад во времени, унося за собой людей, запертых, словно канарейки в занавешенной саваном клетке.

Вечер того же дня

- Пусть это и проклятый замок, - буквально рычал Мервин, наворачивая на серебряное блюдо одновременно и куропатку в чесночном соусе, и печеную в лавровых листьях картошку, и сочную баранину с маринованными грибами, и даже наливая в кубок красное, полусладкое вино. – Но, черт возьми, здесь отлично кормят!

- Беффпорфно, - кивал Криволапый, увлеченно жуя медовую утку, фаршированную яблоками.

Тул тоже не отставал от ребят, во всю точа то ли свинину, то ли говядину. Лучник, разбрызгивая по сторонам капли мясной крови, держал стейк за кость, ничуть не беспокоясь о правилах приличия. Тоже самое можно было сказать и о девушках. Хоть они и старались манерно резать пищу ножиком, а миниатюрные кусочки подцеплять вилками, но было видно, что дай им волю, и они голодным зверьем вгрызутся в еду зубами.

Играла музыка, смеялись гости, танцевали пары…

- Эш, старина, не хочешь попробовать куриную ножку под сырным соусом?

Мервин, не поворачиваясь в сторону волшебника, протянул блюдо, украшенное зеленью и овощами. Защитник подержал его немного, но не ощутив, что поднос стал легче, все же обернулся. Какого же было удивление Мочалки, когда он увидел на своей руке какую-то надпись, выведенную углем. Стоило защитнику вчитаться, как поднос выпал из его рук, а глаза стали размером с золотник.

Коренастый воин сглотнул и уже хотел что-то сказать своим соратникам, как по залу пронесся возглас:

- Тост!

Волшебник, вскочив на стол, явно собирался двинуть речь. Герцогиня, смерив юношу оценивающим взглядом, все же разрешила говорить. Да и как откажешь человеку, забравшемуся на стол и собравшем на себе все внимание зала.

- Сегодня вечером, - начал Эш. Он шел, расставив руки в стороны, небрежно переступая блюда и чьи-то головы, в этих самых блюдах лежащие. – Мы чествуем молодую пару! Все, без сомнения, знают про силу и отвагу благородного маркиза Сойского!

Мужчины загалдели, захлопали, некоторые даже поминали охоту и балы, где фигурировала несколько иная «удаль». Юноша краснел и с тревогой посматривал на супругу, но та делала вид что не слышит этих коротких реплик – мудрая девушка.

- И ни от кого не укроется красота баронессы, простите – маркизы д’Ламены! Хотя, о чем это я, конечно же – маркизы Сойской!

Народ загоготал и захлопал, а Эш неотрывно наблюдал за тем, как стремительно темнеет лицо свекрови новоявленной «высокой» дворянки.

- Скажу вам господа, - волшебник отвернулся от молодоженов, обращаясь к гостям. – Побывал я во многих местах. Гулял на холмах Амариен, где видел заточенных в башни прелестных фей! Заблудился в Хрустальном лесу, где танцевал с эльфийскими княжнами! Я побывал в горах Амадей, где пил вино с ламиями воздуха! А, доложу, никто, почти никто не может сравниться с этими прелестницами, у которых, к тому же, из лопаток растут настоящие крылья! Ух, господа, что они ими вытворяют…

Сэры, а также редкие на таких мероприятиях – лэры и пэры, засмеялись в голос, некоторые даже утирали выступившие слезы и держались за животы, которым явно стало тесно в натянутых до треска камзолах.

- Так давайте же выпьем за то, - Эш, подняв кубок, вновь повернулся к молодоженам. – Хотя, я слишком много говорю – давайте просто выпьем!

Народ был рад и просто выпить. Все поднялись со своих мест, повернулись к новоявленной чете, а потом, подняв кубки, бокалы и чарки, разом их осушили. Вновь зазвучала музыка, закружились в танце пары, а Эш неотрывно смотрел на ту, чье лицо дрогнуло в тот момент, когда разорвалась временная петля.

Некоторое время спустя

Вся компания собралась в гостевых покоях на четвертом этаже. Как подсказывала логика, именно здесь они собирались несколько часов назад, вот только этого никто не помнил. Троица, объяснившая ребятам что происходит и выдавшая свиток, сжалась в уголке, сплетаясь в некое подобие человеческой многоножки. Где там чьи руки, ноги и головы разобрать было невозможно. Видимо только так они чувствовали себя в безопасности.

- И как нас только угораздило в это вляпаться? – спросил Лари.

Пусть вопрос и был риторическим, но все разом повернулись к Эшу. Тот, сидя в кресле, беззаботно вертел в руках какой-то кожаный ремешок. Заметив, что на него смотрят, волшебник широко улыбнулся, мол – как жизнь, ребятки?

- Бесполезно, - закатила глаза Мери. – Мне уже начинает казаться, что нам было проще отправляться впятером.

- Не время «бы» склонять, - возмутился Мервин. – Думать надо, как из этой за… ситуации выбираться.

- Да все просто! – гаркнул Лари, и тут же понизил голос, ощутив, как задрожала прижавшаяся к нему Алиса. – Валить пора герцогиню. Она же, считайте, и не человек уже. Монстра ходячая. Медведь-перевертышь.

- Уверен в этом? – прищурилась Березка. – Готов сам её жизни лишать? - а потом с язвой добавила. - Если что, мы подсобим…

Криволапый хотел что-то сказать, но стушевался. Убить человека, это вам не скелетов на кладбище гонять. Да даже не каждый наемник на такое способен. Вот разбойники это да, Вейн Пахнущий, Рейка, Пепел и прочие, для них что монстр, что зверь, что человек – все едино кого резать. А вот для уважающих и уважаемых тернитовов на человека руку поднять было чем-то невозможным. Если, конечно, не в случае самообороны…

Видимо, подобная мысль посетила всех и каждого из знаменитого отряда «Бродячих пней». Переглянувшись, ребята хором выпалили:

- Охота на утку!

Эш поперхнулся.

- Соратники, - нарочито пафосно произнес магик. – Я все понимаю, но утка есть на кухне. За ней охотиться на надо.

- Да ничего ты не понял, - отмахнулся Березка. – Охотиться мы будем на подсадную утку. На приманку то бишь.

- А-а-а, - протянул юноша. – Прекрасная идея.

- Так чего мы медлим, - мигом воодушевился Лари. – Надо тянуть соломинку. Кто вытянет, тот и утка.

- Точно! – подтвердил отряд.

- Эммм, - раздался голос.

- Ну что еще, Эш?! – вызверилась Березка.

- Воу-воу, - поднял руки парень, мигом прячась за спинкой кресла. – Я тебя боюсь.

- Если ты сейчас же не…

- Все-все, - парень вытянулся и схватил посох. – Я не настаиваю, просто намекаю, но в этой комнате только двое вооружены.

«Пни» выпали в осадок. И правда – оружие было только у магиков, остальные могли похвастаться лишь пустыми ножнами. В такой ситуации попытка приманить чудище «на себя» могла стать по меньшей мере опасной. А если уж трезво оценивать ситуацию, то и самоубийственной.

- Отпадает, - опечалился Мервин.

- А вот и нет! – вздернул указательный палец Эш. – Я пойду.

- Ты?! – хором грохнули «пни».

Парень сделал вид, что обиделся – такое удивление, будто Эш собрался в одиночку идти на дракона. Не то чтобы Пепел не мог в одиночку сходить на дракона… просто на них, вроде как, принято чуть ли не тысячные армии собирать.

- Ну да, - почесал макушку магик. – Алиса, конечно, лапочка и милашка, но из жрецов бойцы так себе. А мы, волшебники, как раз под это и заточены.

- Волшебники – да, - согласилась Мери. – Но вот под что ты заточен, никому не известно.

- Дай угадаю, - Эш задумался, почесывая несуществующую эспаньолку. – Под ром?

- Предсказуемо, - фыркнула фехтовальщица.

- О нет, - парень схватился за сердце и отвернулся от ребят. – Позор мне, я стал предсказуемым.

С этими словами парень подхватил свой посох и пошел на выход.

- Ты куда собрался? – гаркнула Березка.

- На ратные подвиги, - буркнул магик. – Буду зло изничтожать и счастье-радость всем вокруг причинять.

- Эш…

***

Волшебник захлопнул за собой двери, а потом дотронулся до них посохом. Мигом по дереву побежали маленькие огненные лепестки, надежно скрепляя створки. Чары не были коньком Пепла, как, собственно, и любого другого волшебника, но вряд ли в замке найдется разумный, способный сокрушить печать Мастера. А ведь Пепел был Мастером.

Вообще, для получения этого звания тернит должен сделать целый ряд вещей. Например, он обязан получить прозвище, иметь на своем счету несколько великих монстров, постичь, в случае магической стези – пять форм, и совершить какой-нибудь подвиг. Хотя, вместо подвига будет правильнее сказать – некое деяние, потрясшее весь мир. Так, например, Эш некогда в одиночку одолел пресловутого дракона, но это уже совсем другая история.

Замок был окутан тишиной. Мерзкой, липкой, той самой тишиной, которая воском залепляет уши, стоит только спуститься в могильный склеп. Эш, перехватив посох поудобнее, осторожно ступал по каменной кладке. Он старался не издавать ни звука, ни шороха.

По стенам плясали тени, отбрасываемые хитроумными витражами. Там, за стенами замка, расцветала полная луна. Она заливала все вокруг мерцающим, серебряным светом, но тот, стоило ему пройти сквозь облака и стекло, становился чем-то пугающе мрачным. От былого блеска не оставалось ни следа.

Эш сглотнул. В такие моменты он скучал по временам, когда не знал страха. Когда все вокруг было понятным и простым, когда, слушая заунывные песнопения не болело в левой части груди. Но все проходит и приходит. Пару лет, вместе с весельем, радостью, грустью и печалью, пришел страх. Он поселился в сердце Пепла и уже его не покидал, как и любая иная эмоция, присущая человеку.

Скрипнула половица. Эш резко обернулся, на конце посоха заплясало пламя, но в глубине коридора не было ничего, только безумные тени, корчащие рожи на древних гобеленах.

За окном сверкнуло – начиналась гроза. По подоконникам ударили первые, самые тяжелые капли. Громыхнуло. В отсветах луны и молний, Эшу порой казалось, что пустые доспехи поворачиваются к нему. Казалось, что в нише прячется вовсе не низкий столик, а собранный, готовый к прыжку зверь.

Магик продолжал идти. Дрожали витражи, ногам становилось холодно, ветер игрался с тканью и ковром. Изо рта вырвалось туманное облачко. Разум отмечал, что холод волшебный, что летом никакого облачка быть не может, но сердце словно рвалось из груди. На лбу выступил пот.

Вдалеке завыли, парень сжался, выставив вперед «палку». Но сколько бы волшебник не ждал, из за угла так никто и не появился. Просто ветер игрался в вентиляции, гудя там, словно сонм умертвий на встревоженном могильнике.

Порой воображение придавало звукам грозы и гулявшего ветра совсем уж невероятные формы. Магу чудилось, что рядом тяжело громыхают цепи узника, брошенного на съедению монстру. Иногда ухо улавливало утробное рычание, разбавленное громом и маршем капель, бегущих по подоконникам и витражам.

Кто-то засмеялся.

- Первая форма: воплощение!

Огненный шар улетел в пустоту, на миг освещая окутанный мраком коридор. О нет, это был вовсе не смех, а все тот же ветер, на этот раз играющийся с забралом рыцарского доспеха. Эш натянуто улыбнулся и побрел дальше. Он свернул к лестницам и шумно сглотнул.

Интуиция подсказывала, что нужно спуститься ниже, что там, где есть широкие, просторные холлы, будет и монстр. Пепел сражался с демонами, повергал драконов, штабелями клал химер, испепелял мириады скелетов, зомби и прочих представителей нежити, но только оборотни могли заставить вспотеть его ладони. Было в перевертышах что-то такое – иррационально пугающее.

Спускаясь вниз, осторожно ступая по каменным ступеням, юноше казалось, что картины, висевшее по стенам, перешептываются. Они, словно живые, смеялись над глупость человека, решившего померяться силой с дьявольским отродьем. Конечно они не знали, что смеются над великим волшебником. Они не знали, а Эш не должен об этом забывать.

Спустившись, парень выглянул в холл, но там оказалось пусто. Лишь ветер и мрак, сошедшись в вальсе чертей, кружили, не желая расцепиться. Опираясь на посох, магик шел к запертым дверям. Когда оставалось всего пара шагов, за окном сверкнуло, а потом грянул гром.

- Проходи, - послышался женский голос.

Взявшись за ручку, со скрипом поворачивая её, Эш тосковал по тем временам, когда он не знал, что такое страх…

1й день месяца Эраль, 318 год, королевство Арабаст

Генерал вскинул руку, зажатую в кулак. Команда мигом облетела весь легион. Солдаты замерли, ожидая приказа. На каждом из них красовалась, как это называл Рэккер – «друидская бронька». Вместо лат легионеры носили сбитые доски, посаженные на войлочные веревки. Вместо копией имели вилы, вместо мечей – топоры дровосеков, ну а в качестве щитов использовали все те же доски.

В общем-то армия походила скорее на ватагу крестьян, вышедших на большую дорогу в неурожайный год, а не на «Седьмой легион». Впрочем, это мало волновало генерала, внесшего свою лепту в обмундирование. Эш велел каждому носить на груди кожаный ремешок. Зачем? Чтобы знать скольких погубил тот или иной воин. У убитого должно было отрезать язык и повесить его на ремешок, так генерал смог бы наградить отличившихся. Он пока еще не знал «чем» и «зачем», но лишним не будет.

- Ну наконец-то, - плотоядно прошептал Рэккер. – Я уж думал – все, только лесопилки потрошим.

- Голой задницей поселок не напугаешь, - заметил Эш.

Да, впереди, под холмом, располагался немалых размеров поселок. Человек на пятьсот жителей. Баронет быстренько прикинул, что это где-то две сотни боеспособных организмов. Против трех с половиной тысяч отъявленных мерзавцев – почти ничто. Конечно ситуацию не облегчает наличие частокола и хоть какого-то, но оружия у сельчан, но все же брать надо. Там и продовольствие, и амуниция, и колодезная вода, и все то, чего так не хватало солдатам.

- Будем брать, - вынес вердикт генерал.

- Как?

- Нахрапом, - пожал плечами Эш. – Задавим массой. Наша с тобой задача прожечь ворота и убить сигнальщиков, остальных зверье погрызет.

- Сотня поляжет, - цыкнул лейтенант. – Может больше.

- Слабаки нам не нужны. Арабаст можно кошмарить и полутысячей.

- Вам видней, лэр генерал.

Два офицера переглянулись, а потом хором завопили:

- Ату!

- Ату! – подхватил легион.

Народ бегом бросился вниз по холму. На ходу Рэккер и Эш воплотили пламя первой формы, насквозь прошибая нехитрые ворота. Людской поток, кричащий, орущий, сверкающий глазами, полными жажды крови и плоти, ворвался в поселок.

Двое волшебников сверкали посохами, раз за разом отправляя в небытие сигнальщиков, не успевавших подойти к пирамидам хвороста. Успей они и конец ужасной повести. Седьмой легион затопчет даже когорта рыцарей, не говоря уже о регулярных войсках.

Поселок, хоть и не был готов к атаке, но война взяла свое. Когда засверкали первые пожары, улицы затопило крестьянство с дрекольем. Народ явно удивлялся тому, что на копье их ставят тысячи тел, экипированных еще хуже, чем сами защитники. Закипела битва, послышались крики.

Лилась кровь, клубился пар из рассечённых, а зачастую – разорванных тел. Слышались крики, страшные, предсмертные. Кто-то, из самых отчаянных, заходил в дома, и там слышались женские и детские вопли, сменяющиеся бульканьем и хрипами. Детей убивали сразу, а вот женщины продолжали кричать.

Эш не понимал – почему так. Что было такого особенно в этих «женщинах»? Сам волшебник, шел к ратуше. Он заприметил скамейку, стававшую там и рассчитывал сидя на ней дождаться конца резни. Баронету не были интересны убийства. Он не видел в них того будоражащего кровь веселья, про которое без умолку твердил лейтенант. Если бы спаситель короля знал, что такое эмоции, то сказал бы, что испытывает скуку. Но он не знал и не испытывал, он просто… был. Да, он просто был.

Мимо пронесся легионер, в правой руке он сжимал отобранный у кого-то простецкий клинок, а в левой отсеченную голову. На лице с выкаченными глазами, посиневшим языком и сотней другой морщин, застыло выражение безмерного ужаса.

- «Значит, я все делаю верно» - подумал Эш.

Король сказал – кошмарить, значит надо довести до такой степени, чтобы одно лишь упоминание о легионе заставило народ покидать обжитые места и прятаться в лесах.

На лицо парню, спокойно идущему сквозь толпу сражавшихся, брызнула кровь. Волшебник и не думал её утирать, ему было безразлично, да и к тому же щеке сразу стало теплее. Разве что ручейки, утекающие за воротник, неприятно щекотали шею, но это уже мелочи.

Иногда кто-то особо «умный» набрасывался на баронета, но мигом падал с прожжённым брюхом. Посох разил без промаха, а красивое лицо больше походило на застывшую, беспристрастную маску. Вскоре Эш уже почти добрался до вожделенной скамьи, но дорогу ему преградила женщина. Она была одета в сарафан и фартук, в дрожащей руке держала кухонный нож, а за её спиной пряталась маленькая девочка. Лет шести, может семи – генералу было плохо видно.

- Разрешите пройти? – спросил парень.

Все равно их убьют легионеры, так зачем заморачиваться, а потом еще и посох от гари отчищать. Это, между прочим, не так уж и легко, как может показаться. Меч от крови и тот проще отдраить, чем дерево от горелой плоти.

- Умри! – закричала женщина.

Она замахнулась ножом, но в тот же миг и её, и маленькую девочку пробил посох, окутанный пламенем. Нехитрое оружие выпало из руки умирающей матери. Уши прорезали два писклявых крика, а потом они упали. Сперва на колени, а потом на бок. Крови почти не было – слишком высока температура колдовского огня.

Эш вытащил посох, и разочарованно выдохнул. Рэккер, что б его… смеясь, спалил вместе с ратушью и скамейку. Немного подумав, парень не нашел лучше варианта, кроме как присесть на труп женщины. Ноги слишком сильно устали – суточный переход все же.

Подперев голову рукой, баронет наблюдал за тем как горит поселок и как рекой льется кровь. Как легионеров, так и сельчан. Впрочем, у последних не было и шанса – порой численное преимущество решает все.

- Лейтенант! – гаркнул генерал.

- Лэр, да лэр! – отозвался Рэккер. Он тащил за волосы какую-то леди. Та все кричала, царапала руки и взбивала ногами снег, но освободиться не могла.

- Разбуди меня, как закончите, - спокойно попросил генерал и закрыл глаза. Крики, стоны, лязг стали, треск горящих домов, все это убаюкивало юношу и вскоре тот уснул.

***

- Лэр! – гаркнули над ухом.

Генерал встрепенулся и поднялся. Шел снег, светило солнце, наступало утро нового дня. Вокруг столпился весь легион, во главе с лейтенантом. Эш, сладко зевнув и потянувшись, осмотрелся. Тут и там лежали трупы, догорали развалившиеся, почерневшие постройки. Земля под ногами сияла багрянцем от замёрзшей крови. Штурм закончился. Самое главное – закончился успешно.

Тут баронет различил приглушенный плач. Он повернулся в сторону откуда исходил звук и замер, пребывая в недоумении. Там, в окружении солдат, сидели связанными около тридцати женщин. Все они были избиты, окровавлены, в изорванной одежде и с выдранными клоками волос. Безобразное зрелище, а волшебник не любил ничего безобразного. Если «любил» вообще можно сказать про эту оживленную дьяволом великолепную скульптуру.

- Это что? – спросил парень, указывая посохом в сторону рыдающих леди.

- Полон, - хищно оскалился Рэккер. – Будет чем развлечься. А если наскучат – прибьем.

- У нас продовольствия в обрез…

- Так ведь полегло много, - нашелся лейтенант. - Три сотни почти.

- Рэккер, - покачал головой Эш. – Много Слов ты знаешь, так выучи уже что такое «экономия».

- Э, лэр генерал, - подмигнул заместитель. – Ты если обиду держишь, так мы и о тебе подумали.

Рэккер залихватски свистнул и в тот же миг легионеры пропихнули вперед молодую леди. Первое, что бросалось в глаза – одежда на ней была цела, а вместо синяков и кровоподтеков, лишь разбитая губа. Леди словно сияла красотой и молодостью. Лет пятнадцать, может чуть больше. Выразительные глаза, тонкий стан, нежная, пусть и покрасневшая от мороза кожа, пышные, густые волосы, упругие груди.

- Лучшая баба вожаку, - засмеялся кто-то из «зверья».

Его подхватили и остальные, поддержав это высказывание. Девка все вырывалась из рук, с ненавистью глядя на Эша и всех остальных.

- Лейтенант, - шепнул генерал.

- Чего? – в тон спросил Рэккер, подзуживающий солдат. Явно спелись за эту ночь. – Если не нравится, выбирай любую. Только народ не обидь. Они слюной изошли, но не тронули. Закон «соблюли», ну или как там это слово склоняется.

- Эмм…

- Да ты чего. Все знают – самая хорошенькая главарю отходит.

- Да я не об этом! – зашипел парень. – Что мне с ней делать?! Лично убивать?!

Лейтенант поперхнулся воздухом и выкатил глаза так, что Эш всерьез опасался, что глаза второго (из двух) волшебника легиона просто вылетят из орбит.

- Какое убивать… Попользовать, потом в полон.

- Попользовать?

- Ну… попользовать, - Рэккер как-то странно заиграл бровями и задвигал тазом.

Волшебник уже видел эти движения, но смысла их не понимал. Тогда лейтенант начал показывать какие-то жесты руками – словно шарик снежный лепил. Вот только он, после горячки боя, видимо забыл этот самый снег с земли подобрать.

- Снасильничать, - шепнул он наконец.

- То есть убить, - кивнул Эш и уже занес посох, как его вновь остановил лейтенант.

- Лэр, вам по голове чем прилетело? Или сон дурной приснился?

- Нет. Мне сны вообще не снятся.

Рэккер немного помолчал, а потом спросил:

- Скажи, ты с бабой когда-нибудь был?

- В плане был? Ну общался, да.

- Не, спал с ней?

- Спал?

- Да. Спал. В постели.

- А надо?

Лейтенант отпрянул, а потом начал кашлять, пытаясь сдержать свой смех. Эш недоуменно чесал макушку, не понимая, чего от него хотят.

- Мда, лэр генерал, - выдавил из себя Рэкер. – Кажется не всему вас в дворце обучили. Придется пройти краткий курс – «как стать мужиком».

- Это так необходимо? – Эш, вопреки всему, очень не любил учиться. Он любил ром и все красивое, но не учиться.

- Еще как, - строго кивнул лейтенант.

- Ну ладно, - обреченно вздохнул волшебник. – С ней то что делать?

Девка, видимо весьма строптивая, грозилась что что-то откусит генералу, если тот только расстегнет ременную пряжку. Смысл этих угроз, перемешанных с проклятьями и оскорблениями, был надежно сокрыт от разума парня.

- Сам выкручивайся, - еле сдерживая смех, процедил Рэккер.

Эш задумался, а потом смекнул.

- Зверье! – гаркнул он. – Кто больше всех собрал языков?!

Уже спустя пять минут, перед генералом стояло семеро. У каждого по пять красных обрубков – видимо максимум. Ну, оно и понятно. На три с половиной тысячи трупов не может быть слишком много. Волшебник был рад тому, что так ловко придумал с наградой.

- Значит так, бойцы! Берем эту леди, тащим в любой дом и пользуем.

Легионеры переглянулись и разве что не облизнулись.

- Но если к отбытию вас не будет в строю – ошейники согреют ваши буйные головы.

- Лэр, есть лэр! – рявкнули они.

- Нет! – закричала девка. – Нет! Прошу! Генерал! Нет!

Но её никто не слушал, а солдаты тащили её к одному из уцелевших домов. Вскоре оттуда послышались женские крики и плач. Генерал все никак не мог, что они там такого делают. Неужто пытают? И вот этому нужно будет научиться волшебнику? Кошмар… Но, король сказал, значит надо сделать. Впрочем, это все потом, а сейчас пора переходить к главной части предстоявшего спектакля.

- Так! Голодранцы! Здесь на земле лежат трупы наших врагов. Каждого вы должны обезглавить, а головы их нацепить на наши штандарты!

Да, были и такие – с флагами даже, только деревянные и самопальные. Ну да ничего. Железо, кони, луки, ружья и прочее это дело наживное.

Работа закипела, а Эш пытался стойко выдержать поток непонятных ему подколов лейтенанта. Слышались женские крики и мужской, животный смех. Стучали топоры о кости и дерево. Сверху падал снег. Он кружился, танцуя на ветру. Эш любовался снегопадом. Юноше нравилось все красивое…

9й день месяца Зунд, 322й год, королевство Арабаст

Громыхнуло. Эш отмахнулся от воспоминания и резко дернул на себя дверь. Та не поддалась. Чертыхнувшись, магик толкнул её в другом направлении и вошел в темную залу. Где-то в глубине сидела женщина. Лицо её скрывал мрак, и даже редкие вспышки молний не могли осветить что-то кроме подола шикарного платья.

- Нашел меня.

- Как видишь, - кивнул Эш.

- Будут вопросы?

- Никаких. Мне и так все понятно.

- А у меня будут!

Леди встала и сделала шаг вперед. По мере того, как её каблуки цокали по паркету, сквозь мрак проглядывало лицо. Очередная вспышка, и вот волшебник увидел перед собой младшую сестру жениха. Именно она являлась центром проклятья – оборотнем.

- Когда ты спал со мной, ты знал, что это я за всем стою?

- Не обманывай себя, - улыбнулся парень. – Ты не стоишь ни за чем. Просто кукла.

Леди рыкнула, скаля зубы, превращающиеся в клыки. Лицо Эша растеряло детскую наивность, становясь беспристрастной маской. Перед дочерью герцога стоял сам Пепел, демон в человеческом обличии, но девушка не знала об этом. Не могла знать.

- Я задала тебе вопр-р-рос, - рычал перевёртыш.

- Секунду, - попросил Пепел.

Магик задрал рукав рубахи и вчитался в написанное на коже.

- Да, - ответил он. – Догадывался.

- Ублюдок! – закричала леди и в этом крике не звучало ничего человеческого. – Все вы такие! Мужчины… И бр-р-рат, пр-р-редатель, он оказался таким же! Слава богам пр-р-ришел он! Он откр-р-рыл мне глаза на пр-р-равду! Дал мне силу! Дал мне власть!

Девушка говорила, а черты её менялись. Лопалась кожа, заливая пол кровью, трещало по швам платьем, кривился позвоночник, вытягивалось лицо, превращаясь в оскаленную морду. Гремел гром. Сверкали молнии. По жестяным листам маршировали капли дождя, отбивая свой, никому не известный ритм.

Вскоре, перед Эшем стоял монстр. Он мало чем походил на медведя. Скорее на помесь между человеком и зверем. Восемь футов ростом, могучие лапы сверкали когтями-саблями, из оскаленной пасти, застывшей на грани между человеческой и медвежьей, капала пена. Красные глаза сияли безумие.

Оборотень зарычал и бросился на волшебника. Одним махом он преодолел почти двадцать футов расстояния, всем весом обрушиваясь на Пепла. Тот принял удар на посох, окутанный пламенем. «Медведь» даже не рыкнул, когда пламя лизнуло его кожу и колючую, игольчатую шерсть. Слишком много ярости, слишком много колдовства.

Эш извернулся и оттолкнул зверя в сторону. Тот припал на четыре лапы. Когти засверкали золотом – видимо готовил какое-то умение.

- Первая форма: воплощение!

В тело оборотня впилось семь огненных лепестков. Запахло горелым, но то пылала лишь шерсть, а «медведь» даже не ощущал боли. Видимо столь слабая магия его не берет, а сильнее нельзя – замок развалиться и погребет под собой всех, кто собрался на празднество.

- Ар-р-р!

Оборотень размазался и на левой руке парня показалась длинная полоса, мигом окрасившая рубаху в багрянец. Умение, направленное на то чтобы разрывать цель на части, лишь ранило мага, успевшего уйти в сторону.

В этот момент Пепел понял, что если продолжит играться, то его могут попросту убить. У него не осталось выбора, кроме как убить.

Оборотень, повернувшись, вновь прыгнул на волшебника. Но в этот раз тот ударил в ответ. Страшен был тот удар. «Медведь», разбрызгивая кровь, со сломанной челюстью и выбитыми клыками улетел в сторону. Он ударился о стену, выбивая каменную крошку, и кулем свалился на землю.

Эш стоял, держа в руках посох. Его глаза стали красные. Вместе с ними покраснела загорелая кожа, а вены и вовсе стали цвета девственного рассвета. Третья форма – единение, форма, доступная только умелым волшебникам. Форма, когда огонь наполняет своей мощью каждую клеточку тела. Когда силы так много, что ударом посоха можно пробить стальной щит. Но Мастер был способен на большее.

Пепел оттолкнулся, оставляя на паркете вмятины в форме ступней. Он взмыл под купол свода, а потом, произнеся:

- Первая форма: воплощение! - камнем рухнул вниз.

Оборотень выставил свои золотые когти. Ими он мог резать камень, словно бумагу, - у волшебника и его огненного шара на конце посоха, не было и шанса. Огонь встретился со сталью когтей, охваченных свечением умения.

- «Не возможно!» - читалось в глазах монстра.

Волшебник не отменил единение, он все так же обладал силой самого огня! Шар обратил когти в пепел и с шипением прошел сквозь тушу, плавя и её, и камень под ней. Бой был закончен.

Он был скоротечен и прост. Но так и должно быть. Какая-то глупая девчонка, получившая в займы чужую силу не могла даже подумать о том, чтобы сравниться с великим волшебником.

Эш отпустил пламя. Его глаза вновь стали голубыми, а кожа загорелой. Исчез и огненный шар, оставляя за собой меняющееся тело и звон. То звенело разбитое проклятье. Оно, словно витраж, осколками осыпалось под стены замка, сбросившего ужасный покров. Вот только слышать это могли лишь магики.

Девушка постепенно принимала свой истинный облик.

- Две формы… невозможно… - прохрипела она. – Кто ты?

- Твой убийца, - ответил Пепел.

Он сел рядом и приподнял голову умирающего оборотня, кладя её себе на колени.

- Он меня обманул, - слезы катились по щекам леди. Дрожащими лапами-руками она пыталась закрыть страшную рану. Но смерть оставалась лишь вопросом времени. – Я умру из-за него.

- Нет, - покачал головой Эш. – Ты умрешь, потому что ты глупа, а в сердце твоем жило зло. Ты умрешь, потому что сама того захотела.

Девушка в последний раз сверкнула глазами, в которых все еще сверкал багрянец.

- Будь ты проклят, - прохрипела она.

Руки её повисли и из горла вырвался последний, судорожный вздох. Следом агония и тишина. Эш поднялся на ноги и, не оборачиваясь, вышел вон. Он сделал что должно. И плевать, что слева так болит в груди.

Утро того же дня

- Значит, виновата была сестра, - задумался Мервин.

Отряд ехал в сторону Задастра – города, граничащего с лесом Теней. Последний очаг цивилизации, за которым лишь земли, кишащее самыми опасными и мерзкими тварями. От огромных плотоядных пуков, до огне-чертей.

- Не понимаю, - протянул Лари. – Она ведь так любила брата, я думал – мать…

- В этом вся загвоздка, - вздохнула Мери, поглаживая своего коня. – Отец был к ней безразличен, мать не обращала внимания, только брат и был ей семьей. А тут эта баронесса явилась и захватила все внимание. Ревность, плюс сладкие обещания того странного человека, про которого она говорила Эшу. Ответ лежал на поверхности, странно что мы его сразу не разглядели.

- Непонятно только с этими пропажами и почему трупов всегда было по двое.

- Да, с этим - загадка.

- А можно мне? А можно мне?

Как можно понять, последние выкрики принадлежали волшебнику. Березка смерила его строгим взглядом, но все же кивнула.

- Все связано, - объяснял магик. – Временные чары нужны были чтобы замок каждую ночь погружался в полнолуние – оборотни ведь не урожденные, а заколдованные. Только в это время суток и могут перекидываться.

- Не объясняет трупы, - фыркнула Мери.

- Просто оборотень был не один, - подмигнул Эш.

- Что?!

- Ага. В еду подмешали яд, превращающий каждого в оборотня ночью. Именно поэтому никто не помнил, что происходило, пока они спали. Именно поэтому, трупы были такие странные и их всегда находили в паре. Видите ли, яд довольно хитрый. Вкупе с нужными чарами, он заставляет видеть человека… ну… человеком. То есть встречаются два монстра, и каждый из них думает, что он «нормальный», а встретил страхолюдину.

Народ задумался, первым откликнулся Меткий.

- Да, тогда это объясняет положение и направление ран, и «парность» жмуров. Только что тогда со тернитами?

- Ничего сложного, - развел руками Эш. – Юная маркиза должна была убивать всех, кто носил отрядный герб. Она их оттаскивала в погреб, где, я думаю, в специальном месте сделана «дырка» в проклятье. Туда она складывала тела, там они умирали и там же она пережидала отрезок в двенадцать часов.

- Так что когда ты нарочно изменил тост, - начала понимать Мери. – То она и выдала себя, вздрогнув. Ведь, леди помнила все, что было накануне.

- Именно, - захлопал беспечный волшебник.

- Все равно многое непонятное, - покачал головой защитник. – Зачем ты с ней спал? Как до всего этого додумался? Как смог одолеть оборотня? И, самое главное, почему ты не ел вместе с нами?! Неужели знал про яд?!

Эш понизил голос и заговорщицким шепотом произнес:

- Настоящий волшебник не раскрывает своих секретов!

Народ закатил глаза. Мери звонко шлепнула себя ладонью по лицу. Торговец цветами засмеялся. Ну не мог же он сказать, что когда-то именно таким образом всего за одну ночь был перебит весь Седьмой «Смердящий» легион.

«Бродячие пни» ехали по дороге, направляясь в приграничный город-крепость. А где-то там, в замке, у подножья Огненных гор метался настоящий, неподдельный монстр. Был ли он испуган, потому что хитроумная ловушка не смогла задержать преследователя? Или же на уме чудовища было нечто другое? Что ж, это откроется позже.