Легенды Альферии. Книга 1

Глава 1

3-е число, 5-я неделя Солнцелика, 7415 год эпохи Богоизбранных

Утреннее солнце просачивалось робкими лучами, освещая город Энвел. Улицы всё ещё хранили прохладу ночи. В одном из переулков, среди мусора и грязи, лежал мужчина. Его кудрявые волосы слиплись, превратившись в спутанные комки, а лицо скрывала густая щетина, давно не знавшая лезвия. Одежда была грязной, изорванной на коленях и локтях. Этот человек, носивший имя Алексарион, теперь походил на разбитую оболочку, брошенную на произвол судьбы.

Тишину нарушили шаги. С улицы показалась группа из трёх человек – Дэниел и его подручные, Герхард и Тарин. Лидер шёл впереди: его походка была лёгкой, но в каждом шаге чувствовалась надменность. Завидев Алекса на земле, он усмехнулся, обнажив ряд безупречно белых зубов.

– Смотрите-ка, наш герой снова валяется в грязи, – весело произнёс он, бросив взгляд на свою компанию. Герхард и Тарин переглянулись и рассмеялись, подхватывая его настроение. В их глазах вспыхнул азарт – для них это было не более чем игрой, развлечением среди серых будней.

Дэниел остановился и, присев, поднял с земли небольшой камень, прикинув его на вес. Он был гладким, но с острыми краями. В его руках камень казался игрушкой, хотя предназначение для него было ясным.

– Подъём, славный рыцарь! – громко крикнул он и с размаху бросил камень.

Тот полетел в сторону Алексариона и ударил его в бок. Алекс судорожно вздрогнул, болезненно скривившись, и вырвался из затуманенного забытья. Его глаза, когда-то голубые, стали мутными и тусклыми. Они медленно сфокусировались на людях, окруживших его. Он пробормотал что-то невнятное – слова, понятные лишь ему одному.

Дэниел нахмурился, в его взгляде промелькнула тень раздражения:

– Чего ты там бормочешь, пьяница?

Он размахнулся и пнул Алексариона. Тот застонал, но не сопротивлялся, и его тело перекатилось на другой бок. В движениях Алекса не было ни силы, ни страха, только апатия. Глаза оставались полузакрытыми, а губы всё так же шептали что-то непонятное.

Дэниел презрительно скривился. Ему не нравилось это безразличие. Он поднял ногу для нового удара, уже предвкушая триумф.

Но в тот момент тишину переулка прервал рык. Из груды мусора, стоявшей неподалёку, выскочил пёс. Это был Пухнявик – преданный страж своего хозяина. Он подбежал к Алексариону и, широко расставив лапы, встал перед ним, словно живая стена, рыча и скалясь, готовый в любой момент броситься вперёд.

– Что за… – Дэниел отшатнулся, а его уверенность мгновенно испарилась. Герхард и Тарин тоже остановились, замерев на месте.

Пухнявик не отрывал взгляда от троицы, а его рычание наполняло переулок. Шерсть на загривке встала дыбом, а лапы крепко упирались в землю, не давая шанса пройти мимо.

Дэниел отступил на несколько шагов, а его лицо исказилось от злости. Он смотрел на рычащего, готового к бою пса с явным презрением. Эта шавка осмелилась встать между ним и его жертвой. Такой дерзости он не собирался терпеть. Обернувшись к своим людям, он злобно сверкнул глазами и бросил:

– Прибейте эту псину!

Подручные переглянулись и растерянно замерли. Их прежняя уверенность и веселье мгновенно испарились, уступив место страху. Пёс был хоть и худым, но крупным – мощные лапы и широкая грудь внушали опасение, а взгляд источал дикость и угрозу. Бросаться на него голыми руками казалось чистым самоубийством, от которого они всеми силами пытались увильнуть. Они стояли, не делая ни шага вперёд, а Пухнявик продолжал рычать, и его взгляд метался от одного к другому.

Дэниел, увидев их нерешительность, вспыхнул от ярости. Его глаза сузились, а губы скривились в оскале:

– Вы что, глухие? Или, может, хотите сами оказаться на его месте? Поверьте, вам будет гораздо хуже!

Герхард сглотнул, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Стараясь сохранить спокойствие, он бросил взгляд на напарника. Тарин нервно переступал с ноги на ногу, его лицо побледнело. Они знали – их лидер не шутит. Если они откажутся, он вполне мог исполнить свою угрозу. Со скрипом зубов и отчётливо слышным стуком сердца оба неохотно начали медленно обходить Пухнявика с разных сторон, держась на расстоянии и не спуская глаз с собаки.

Пёс зарычал ещё громче и напрягся, готовясь к прыжку. Пухнявик внимательно следил за каждым движением противников, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, не позволяя им подойти слишком близко. Но те продолжали медленно двигаться, выжидая подходящий момент для удара.

Тарин скользнул взглядом по куче мусора и заметил большую деревянную палку, валявшуюся у стены. Она выглядела прочной и подходящей, чтобы оглушить собаку. Он указал на неё жестом Герхарду, и тот, понимая намёк, кивнул и, протянув руку, подхватил орудие.

– Ну давайте, чего вы ждёте? – прошипел Дэниел сквозь зубы, не отрывая взгляда от пса. Он наслаждался моментом: ощущал свою власть, смаковал страх подручных и предвкушал расправу.

Герхард сжал палку в руке так, что костяшки пальцев побелели, и сделал глубокий вдох. Он боялся, но страх перед лидером оказался сильнее. Пухнявик зарычал ещё громче, бросив на него взгляд, но в этот момент Тарин отвлёк его внимание с другой стороны. Это было всего лишь мгновение – но его оказалось достаточно.

Герхард взмахнул палкой и со всей силы ударил собаку. Пухнявик пронзительно взвизгнул. Его лапы подкосились, и он отлетел в сторону ящиков, которые с грохотом рухнули, накрыв его тело деревянными обломками.

На мгновение в переулке наступила тишина. Даже Дэниел замер, наблюдая за результатом атаки. Затем его губы растянулись в самодовольной ухмылке.

– Вот так, – произнёс он, наслаждаясь своей властью над ситуацией. – Теперь добейте его.

Подручные двинулись к заваленному ящиками псу. Сердца бешено стучали, гул отдавался в ушах, но Герхард и Тарин продолжали идти. Страх перед лидером гнал их вперёд, перевешивая ужас перед свирепым псом. Они почти добрались, как вдруг их ноги словно приросли к земле.

Это был Алексарион. Несмотря на измождение, он успел вцепиться в их лодыжки. Его хватка была крепкой, словно железные тиски, а в глазах горела решимость.

– Нет... не трогайте... – прохрипел он. Его голос был слабым и дрожащим, но в нём слышалась отчаянная мольба и гнев.

Тарин опешил. Внутри него вспыхнуло сомнение, смешанное со страхом. Он поднял ногу, готовясь ударить Алексариона, но на мгновение замер. Однако Дэниел не оставил времени на размышления:

– Чего вы ждёте? Кончайте с этим!

Страх снова оказался сильнее. Тарин пнул Алекса в грудь. Удар разнёсся по переулку, Алексарион согнулся пополам, а его хватка ослабла. Он рухнул обратно в грязь, лишённый сил и тяжело дыша. Болезненный кашель сотряс его тело.

Дэниел обернулся, и его взгляд скользнул по улице. Неподалёку появилась пара стражников, неспешно патрулирующих квартал. Они остановились, заметив шум в переулке, и бросили взгляды в его сторону. Очевидно, грохот и крики привлекли их внимание.

Главарь прищурился, а его губы скривились в раздражении. Проблемы со стражей ему были ни к чему. Сейчас было не время для разбирательств и выяснений. Он знал, что если они задержатся здесь ещё немного, ситуация может выйти из-под контроля. Повернувшись к своим подручным, он заметил, что они уловили перемену в его взгляде и ждали его решения.

– Уходим, – сказал Дэниел.

Он жестом указал следовать за ним. Герхард и Тарин, не смея перечить, поспешили прочь из переулка. Главарь шёл впереди – его спина была прямой, походка уверенной, словно это была сцена, где он вышел победителем.

Стражники, заметив троицу, лениво двинулись в их сторону, но те, не оборачиваясь, ускорили шаг и свернули за угол. Они остановились на мгновение, переглянулись, а затем заглянули в переулок, но увидели лишь груду перевёрнутых ящиков и мужчину, лежащего в грязи.

Пробежав взглядом, стражники не нашли никаких явных следов преступления. Посчитав это делом городских пьянчуг, они развернулись и продолжили свой путь.

Тем временем переулок снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь хриплым дыханием Алексариона и тихим поскуливанием Пухнявика. Пёс, ещё не оправившись от удара, пытался выбраться из-под обломков ящиков. А солнечные лучи всё отчётливее освещали эту печальную картину, словно подчёркивая безысходность произошедшего.

Вскоре на улице появилась пара – староста деревни Ривердейл, Вальтер, и его жена Нилисса. Они неспешно прогуливались, беседуя о делах и повседневных заботах.

Вальтер замедлил шаг, заметив что-то странное в подворотне. Он нахмурился, прищурился, стараясь лучше разглядеть фигуру на земле, и произнёс:

– Подожди.

Супруга, поймав его взгляд, тоже остановилась. Её глаза округлились – сначала от удивления, а затем от ужаса. Она увидела лежащего на земле человека, и что-то в его облике показалось ей смутно знакомым.

– Это же Алексарион! – воскликнула Нилисса, переводя дыхание от волнения. – Нужно ему помочь!

Староста, услышав имя, нахмурился ещё больше и подошёл ближе. Внимательно осмотрев измождённое лицо и лохмотья Алекса, он почувствовал, как его сердце сжалось. Тем временем Пухнявик, вылезая из-под груды ящиков, настороженно поднял голову, заметив людей. Его шерсть была взъерошенной, а тело с трудом двигалось. Он посмотрел на них с опаской, но быстро понял, что эти люди не враги. Заскулив, пёс лизнул руку хозяина, словно пытаясь его поддержать.

– Мы не можем оставить его здесь, – произнёс Вальтер. – Нужно забрать его домой. Пусть отдохнёт и наберётся сил.

Нилисса подошла ближе к Алексариону, осторожно коснувшись его плеча. Он был в жалком состоянии: грязный, измождённый и пахнущий вином. Пухнявик поднял голову, посмотрел на них, но затем снова положил морду на лапы и заскулил.

– Он должен поесть, бедняга, – прошептала Нилисса, а в её глазах заблестели слёзы. Она не могла вынести мысли о том, сколько трудностей выпало на его долю. – На него и так столько всего свалилось...

Вальтер кивнул и подошёл ближе к Алексариону. Осторожно подхватив его, он почувствовал, насколько тот ослаб. Супруга помогла ему, поддерживая с другой стороны.

Дом старосты располагался в районе, где поселились беженцы, в квартале людей из северного округа. Этот район, когда-то предназначенный под снос, теперь, из-за войны и решения городских властей, был вынужден принять тех, кто потерял свой дом. Забытая часть Энвела, где здания стояли призраками былых времён.

Старые облезлые и разрушающиеся дома, напоминали о том, что когда-то здесь жили в достатке. Их фасады, покрытые трещинами, казались мрачными и безжизненными. Стены накренились, словно готовились вот-вот обрушиться под тяжестью времени. Пустые оконные проёмы зияли тьмой, многие были заколочены досками, будто пытаясь скрыть внутреннее запустение. Двери скрипели на ржавых петлях, а некоторые давно сорвались с косяков и валялись.

Улицы выглядели не менее мрачно. Грязь и мусор скапливались в кучах, в тени домов текли сточные канавы, наполненные мутной, зловонной жижей. Поваленные заборы и разрушенные мостовые дополняли общую картину безнадёжности, подчёркивая запустение этого квартала.

Здесь, среди этих развалин, обитали беженцы. Люди, потерявшие всё, что у них было, теперь ютились в старых домах, стараясь приспособить их под свои нужды. Они заколачивали окна, укрепляли стены подручными материалами и пытались создать хоть какое-то подобие уюта. Дворы, окружённые заборами, были захламлены рваными одеялами, старыми ящиками и верёвками, натянутыми от стены к стене для сушки одежды. Во дворах стояли убогие сараи, а из труб вился дым.

Район был грязным и запущенным, словно мир действительно отвернулся от его обитателей. Несмотря на всю разруху, улицы были полны жизни. Это были те, кто не сдавался несмотря на всё, что с ними произошло.

Староста с женой вошли в дом и усадили Алексариона за деревянный стол. Нилисса сразу же бросилась на кухню, чтобы приготовить для него хоть что-то из остатков завтрака. Она быстро разогрела суп, нарезала хлеб и поставила на стол чашку горячего травяного чая.

Алекс принялся за еду. Он ел жадно и торопливо, будто опасаясь, что у него вот-вот отнимут тарелку. Его руки дрожали, но он не останавливался, пока не опустошил всю миску. Казалось, тепло и вкус пищи возвращали его к жизни.

После еды Вальтер отвёл Алексариона в небольшую комнату, где стояла кровать. Алекс разделся и рухнул на неё. Его тело содрогалось от усталости, но мягкость подушки и тепло одеяла стали для него настоящим спасением. Он закрыл глаза и, спустя мгновение, погрузился в глубокий сон.

Нилисса, стоя в дверях комнаты, смотрела на него, и её сердце сжималось от жалости. Она понимала, что жизнь обошлась с ним жестоко, но теперь, хотя бы на время, он был в безопасности.

Проснувшись через несколько часов, Алексарион почувствовал тяжесть во всём теле. Его мышцы ныли, как после тяжёлого рабочего дня, а голова была всё ещё затуманена. Он медленно поднялся с кровати, осматриваясь вокруг. Комната, в которой он находился, была маленькой, но чистой и уютной – так непохожей на ту заброшенную кладовку, где он обычно спал.

Одевшись и отыскав на полу свои старые ботинки, он сунул в них ноги. Не обращая внимания на боль в теле и ругаясь себе под нос, Алекс вышел из комнаты. Выйдя, он сразу заметил старосту, сидящего за столом. Вальтер, был погружённый в разбор бумаг, но когда услышал шаги, то поднял голову и посмотрел на него с одновременно строгим и заботливым взглядом.

– Садись, – произнёс он, указывая на стул напротив.

Алекс поморщился. Ему не хотелось этого разговора, но что-то в голосе старосты заставило его подчиниться. Он сел, скрестив руки на груди, и отвёл взгляд в сторону, ожидая очередных нотаций.

– Слушай, – начал Вальтер. – Ты знаешь, что я отношусь к тебе как к собственному внуку. И потому скажу прямо: если ты не возьмёшься за ум, то плохо кончишь. Это твоё саморазрушение… ты же понимаешь, к чему это приведёт.

Алексарион посмотрел на него прищурившись. Слова старосты били по его самолюбию, вызывая внутренний гнев и раздражение. Он потёр лоб, будто пытаясь успокоиться, и пробормотал:

— Да что ты понимаешь… Оставьте меня в покое.

Староста вздохнул, чувствуя, как начинает нарастать беспокойство. Он понимал, что нельзя оставлять его в таком состоянии, но и как помочь ему выбраться из этой ямы, тоже не знал.

– Только подумай о том, что я сказал, – произнёс он, вставая из-за стола. В его голосе читалось отчаяние.

Алексарион лишь недовольно буркнул себе под нос и двинулся к выходу. Вальтер следил за ним, пока тот не захлопнул дверь, а затем опустился обратно на стул и закрыл лицо руками. Этот разговор был как замкнутый круг – один и тот же, раз за разом, но ни к чему не приводящий.

Через несколько минут в комнату вошла Нилисса. Она несла кувшин с водой и сразу заметила выражение лица мужа:

– Как всё прошло?

– Как всегда, – вздохнул Вальтер, проводя рукой по лицу. – Сказал ему, что если он не возьмётся за ум, то плохо кончит. Но ты же знаешь, какой он… Наверное, опять пошёл искать, где можно выпить.

Нилисса присела рядом с мужем, взяв его руку и крепко сжав. Она знала, как сильно он заботился об Алексарионе, и видеть его в таком состоянии было невыносимо.

– Не будь к нему так строг, – сказала она, глядя ему в глаза. – Он пережил слишком многое. Всё, что он увидел, перевернуло его мир. Это уже не тот мальчик, которого мы знали раньше.

– А ты думаешь, я этого не понимаю? – Вальтер поднял взгляд, и в его глазах читалась усталость. – Я знаю, что он изменился, но… я говорю всё это, потому что забочусь о нём.

– Я знаю, – отозвалась супруга, поглаживая его руку. – Но ему нужно что-то, что встряхнёт его. Что-то, что вернёт ему желание бороться. После всего, что произошло, он просто утратил веру.

Староста задумчиво взглянул в окно. Слова жены были правдой. Он видел: внутри Алексариона всё ещё теплилась искра, но что должно было случиться, чтобы разжечь её вновь?

– Не знаю, что может помочь, – снова вздохнул он нахмурившись. – После войны и того, что он там увидел... я не представляю, как ему помочь.

– Нельзя было тогда отпускать его с добровольческой армией, – грустно произнесла Нилисса. – Они ведь ушли с надеждой вернуть свою землю. Но вернулись они… совсем другими.

– Ты права, – кивнул Вальтер. – Может, если бы я настоял, чтобы он остался, всё было бы иначе. Но он был упрям – никто бы его не удержал.

– Он и сейчас всё ещё упрямый, – улыбнулась супруга. – Значит, внутри него всё-таки осталось что-то от того человека, каким он был раньше. Может, это и поможет ему найти дорогу обратно. Главное – не терять надежду.

Староста вздохнул и, проведя рукой по лицу, посмотрел на жену:

– Да кто же знал, что армия попадёт в засаду? Кто знал, что их перебьют без боя… Мы не могли предугадать, что всё так обернётся. Да и как бы мы его тогда остановили? Мы ведь пробовали всё. Он был упрям как осёл и не слушал никого. Оставалось только запереть его где-нибудь.

– Вот и надо было так поступить, – ответила Нилисса. – Запереть и не отпускать, пока бы он не передумал. Этот поход стал последним ударом, который его добил. Он потерял веру в себя после того, что случилось там.

Вальтер вздохнул и задумчиво посмотрел в окно. Он видел, как Алексарион исчезает в пелене собственного горя, и не знал, как достучаться до него, чтобы вытащить из этой тьмы.

Тем временем Алекс вышел из дома и остановился, прищурившись от яркого дневного света. Сунув руки в карманы, он угрюмо зашагал по дороге, глядя себе под ноги. В какой-то момент его взгляд зацепился за знакомую фигуру. По улице шагал невысокий гоблин, шмыгая носом. Это был Гримсток.

– О, смотри-ка, кто это! Раньше тебя можно было встретить только утром или ночью, – произнёс гоблин, но его улыбка быстро померкла, сменившись гримасой. – Да от тебя же несёт, как от бочки с брагой! Ты что, всю ночь пил, а теперь решил устроить себе прогулку?

Алексарион усмехнулся, но в его глазах по-прежнему светилась пустота. Он лишь пожал плечами, явно не собираясь оправдываться перед другом за свой внешний вид и состояние, и спросил:

– Куда направляешься?

Гоблин всё ещё морщился от запаха перегара, но смирился и пробурчал:

– К Лане иду. Подрабатываю у неё помощником. Кто-то же должен помогать ей перебирать травы и варить снадобья.

– Тогда пойду с тобой, – заявил Алекс, будто это решение не подлежало обсуждению.

Гримсток покачал головой, зная, что пытаться переубедить его будет бесполезно. Однако гоблин не удержался от предостережения:

– Ладно, пойдём. Только учти, если она тебя выгонит – сам виноват.

Алексарион кивнул, особо не прислушиваясь к словам друга. Сейчас ему просто хотелось отвлечься. Они двинулись дальше, шагая бок о бок и пробираясь через улочки. По сторонам возвышались обветшалые дома, ветхие вывески скрипели, а воздух был пропитан запахом сырости и пыли. Гримсток время от времени поглядывал на друга, но молчал, понимая, что пока тот сам не заговорит, лучше его не трогать.

Дойдя до лавки, они остановились перед входом. В отличие от других домов, этот выглядел опрятным и ухоженным. Его белёные стены ярко выделялись среди потрескавшихся и облезлых строений вокруг, а крыша казалась покрытой новой черепицей. За деревянным забором виднелся зелёный сад с аккуратными грядками лекарственных трав. Всё здесь говорило о том, что хозяйка – человек, любящий порядок и умеющий заботиться о своём доме и растениях.

Гоблин первым двинулся вперёд и открыл дверь, которая с лёгким скрипом поддалась. Внутри витал аромат сушёных трав и лекарственных настоев. Стены были уставлены полками, на которых в изобилии стояли банки, пузырьки, мешочки и аккуратно уложенные стопки трав. Здесь царила рабочая атмосфера, наполненная запахами и скрипом досок под ногами.

– Гримсток, Алексарион! – Лана повернулась к вошедшим, улыбнулась и задержала взгляд на гоблине. – Мне нужно, чтобы ты разобрал и рассортировал травы, – сказала она, передавая ему стопку коробок с сушёными растениями. Тот молча взял их и исчез за дверью.

Алекс стоял, переминаясь с ноги на ногу. В комнате запахи трав начинали слегка кружить голову. Травница повернулась к нему, оценивающе осмотрев с головы до ног. На её лице на мгновение мелькнуло недовольство, когда она заметила его усталый вид, грязную одежду и тусклые глаза, но она ничего не сказала. Вместо этого она повернулась к одной из полок, взяла небольшой пузырёк с мутной жидкостью и протянула ему.

– Выпей, это поможет с похмельем, – сказала она тоном, в котором звучали и забота, и лёгкий упрёк.

Алексарион принял пузырёк и, поблагодарив её кивком, открыл крышку. Одним глотком он опрокинул жидкость в рот. Горечь тут же обожгла горло, оставив тошнотворное послевкусие. Но уже через мгновение в голове прояснилось.

– Спасибо, – пробормотал Алекс, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Лана внимательно смотрела на него. В её взгляде читалась забота, но казалось, что она пыталась проникнуть взглядом вглубь его души:

– Надеюсь, это значит, что ты взялся за ум и пришёл учиться или нормально работать, как я тебе предлагала.

Алексарион покачал головой, усмехнувшись, но его улыбка вышла горькой и кривой:

– Нет, не в этот раз. Я пришёл спросить, есть ли у тебя какая-нибудь подработка для меня.

– Ну и что мне с тобой делать? – спросила она, нахмурившись, и, не скрывая разочарования, покачала головой. – Ты приходишь ко мне опять с похмелья и снова просишь работы. И каждый раз обещаешь, что больше не будешь пить… – она вздохнула, будто приняла внутреннее решение. – Ладно, помоги мне с тяжёлой работой в саду. Нужно прополоть грядки и вскопать землю. Раз уж всё равно пришёл – пусть от тебя будет хоть какая-то польза.

Алекс кивнул, принимая её слова молча. Он знал, что Лана права. Поэтому просто развернулся и направился к двери, ведущей в сад, чувствуя, как она продолжает смотреть ему в спину.

К вечеру Алексарион закончил работу. Весь день он таскал тяжёлые мешки, копал землю, полол грядки и пересаживал растения. К этому времени каждая мышца в его теле ныла от усталости. Одежда пропиталась потом и землёй, а лицо потемнело от пыли и грязи. Но вместе с физической усталостью он ощутил и некоторое облегчение, словно работа на свежем воздухе выветрила из него хотя бы часть внутреннего гнёта.

Он выпрямился, потянулся, ощутив, как хрустнули плечи, и направился обратно в дом, чувствуя, как ноги едва передвигаются от усталости. Когда Алекс вошёл, Лана стояла за прилавком. Она подняла глаза, окинула его быстрым взглядом и кивнула.

– Закончил? – спросила она.

– Да, всё сделал, – выдохнул Алексарион.

– И что? Снова всё пропьёшь? – произнесла Лана. В её голосе слышались грусть и разочарование. Она знала, на что он способен, знала, каким человеком он был раньше, и больно было видеть, как он скатывается в эту яму снова и снова.

Алекс стоял перед ней, устремив взгляд в пол, будто пытался найти ответы в его трещинах. Он понимал, что сказать нечего. Все оправдания, которые он мог бы придумать, были пустыми – и он это знал. Лана продолжала внимательно смотреть на него, и в её взгляде смешались разочарование и сочувствие.

Тишина затянулась, и, в конце концов, вздохнув, Лана шагнула к полке, на которой стояли бутылочки с настойками. Проведя рукой по рядам склянок, она остановилась на одной, наполненной красноватой жидкостью. Взяв её, протянула ему.

– Возьми, – сказала она. – Это ягодная настойка. По крайней мере, от неё у тебя зрение не пропадёт, в отличие от той дряни, которую ты обычно пьёшь. А на то, что заработал, купи себе хотя бы хлеба.

Алексарион поднял голову и взглянул на неё, увидев в её глазах заботу, скрытую за суровым выражением лица. Он протянул руку и взял настойку:

– Спасибо.

Лана кивнула, отпуская его, и вернулась к своим делам, но, вспомнив, спросила:

– Мы собираемся завтра за травами. Сейчас в лесу стало опаснее, чем раньше. Нам бы не помешал кто-то, кто смог бы защитить нас. Может, пойдёшь с нами?

Алекс остановился у двери. Её слова тонули в гулком эхе его разума. Он знал, что она говорит искренне, что ей и правда нужна помощь. Не поворачиваясь к ней, он поднял руку с бутылкой и сделал неопределённый жест, словно махнул на прощание:

– Пожалуй, откажусь.

Лана посмотрела ему вслед и вздохнула. Её глаза на мгновение выдали разочарование, но она всё ещё надеялась, что однажды он откликнется и решит вернуться к тому, кем был когда-то.

На следующее утро Алексарион брёл по грязным улочкам, направляясь к заднему входу в таверну. Он пришёл сюда снова в надежде найти хоть какую-то работу, чтобы хватило на выпивку и забвение. Утро было прохладным, и всё вокруг казалось блёклым и унылым.

Когда он подошёл к задней двери, то заметил троих мужчин, уже стоявших там. Они явно тоже пришли сюда за работой – их руки были чёрными от грязи, а одежда потрёпанной. Заметив его, мужчины переглянулись и начали перешёптываться, а их взгляды стали настороженными и враждебными.

– Эй ты! – крикнул один из них. – Иди отсюда! Здесь тебе делать нечего!

Алекс на секунду остановился и взглянул на них. Он был раздражён и зол на весь мир, а теперь эти люди стояли между ним и возможностью хоть как-то заработать, чтобы выпить. Не отвечая, он нахмурился, наклонился и, проходя мимо, схватил с земли деревянный ящик. Его намерение было очевидным – он не собирался отступать. Его шаги ускорились, а движения стали угрожающими.

Трое мужчин напряглись. Один из них, высокий и крепкий, сделал шаг вперёд, но тут же остановился, когда из-за угла выскочил Пухнявик. Пёс подбежал к хозяину и зарычал.

– Да чтоб тебя… – начал было один, но замолчал, когда другой, коренастый, бросил взгляд на свою руку, где остался шрам от прошлой встречи с собакой, и отступил на шаг назад.

– Он опять со своим псом, – выплюнул тот, вспоминая, как тот вцепился в него. – Я в это дело больше не полезу. Ну его к чёрту!

Оставшиеся двое мужчин переглянулись, и их лица приобрели решительное выражение. Казалось, они договорились без слов, что назад дороги нет. Они наклонились и схватили первые попавшиеся предметы. Один поднял длинную деревянную доску – старую и с трещинами, но всё ещё достаточно прочную, чтобы нанести сильный удар. Второй нащупал в мусорной куче ржавый металлический прут и выдернул его, отчего куски земли разлетелись в стороны. Сжимая свои импровизированные орудия, они приготовились к схватке.

Алексарион шагнул вперёд. В его глазах мелькнула тень дикого, почти первобытного гнева. В руке он сжимал деревянный ящик, а ветер подхватывал его растрёпанные волосы, развевая их.

Пухнявик, почувствовав состояние хозяина, принял боевую стойку. Он оскалил пасть, обнажая острые клыки, от которых у любого противника пошли бы мурашки по коже. Глаза пса сверкали, будто два угля – полные угрозы и неистовой решимости. Из его груди рвался рык, предупреждая врагов, что любое неосторожное движение будет встречено мгновенным нападением.

Двое мужчин напряглись, их руки крепко сжимали оружие, но они не решались сделать первый шаг. Один из них, тот, что держал доску, бросил взгляд на напарника, словно ища подтверждения своего решения. Затем его взгляд медленно вернулся к Алексу. Мужчина задержался на его лице и встретился с ним глазами.

Взгляд Алексариона был холодным и пустым, словно у человека, для которого уже ничего не имеет значения. В его глазах не было ни страха, ни сомнения – только безразличие и ледяная решимость. В этом взгляде читалось, что проломить голову ящиком ему ничего не стоит и что он готов пойти до конца, не останавливаясь перед болью или последствиями. Это был взгляд человека, для которого борьба и страдание стали привычным состоянием.

У мужчины перехватило дыхание. Ему вдруг стало не по себе. Внутри что-то дрогнуло, и доска в его руке задрожала – он вспомнил, как в прошлый раз этот парень сломал такой же ящик об голову его друга, а отломанный кусок вонзил ему в бедро. Он прикусил губу, стараясь собрать остатки мужества, но страх перед тем, что могло произойти, был сильнее.

– Да пошло оно всё… – пробормотал он себе под нос, а доска со стуком упала на землю. – Эта работа того не стоит…

Его слова прозвучали скорее как оправдание самому себе, чем как угроза. Он отступал медленно, не сводя глаз с парня и пса, словно опасаясь, что в любой момент они могут на него наброситься.

Второй мужчина остался один. Мышцы на его руках напряглись, он нахмурился, осматривая происходящее, и на лице отразился явный внутренний конфликт: стоять до конца или бежать. Но его решимость быстро иссякала при виде психа с разъярённой собакой.

– Не думай, что это сойдёт тебе с рук, – крикнул он, глядя на Алексариона с ненавистью. Затем, сплюнув на землю, развернулся и, уходя, со злостью швырнул прут. Металл с грохотом ударился о стену.

Алекс остался стоять на месте, его плечи были напряжены, а грудь тяжело поднималась и опускалась. Взгляд скользнул по спинам уходящих мужчин, и он ощутил, как по телу разливается волна адреналина. Рядом Пухнявик, наблюдая за тем, как враги уходят, начал успокаиваться. Заметив, что опасность миновала, он завилял хвостом.

– Спокойно, Пух, – пробормотал Алекс, проводя рукой по голове пса. Тот заскулил, словно отвечая на прикосновение, и прислонился к ноге хозяина.

В это время из дверей таверны вышел хозяин – крепкий мужчина. Он окинул взглядом сцену перед собой: отступивших мужчин и стоявшего в стороне Алексариона с его псом. Вздохнув, Томас покачал головой и подошёл ближе.

– Ну, я рад хотя бы тому, что в этот раз всё обошлось без крови, – сказал он. – Ещё бы одна такая выходка, и это был бы ваш последний раз.

Алекс кивнул, опуская взгляд. Однако в его глазах читалась апатия, словно происходящее его не касалось:

– Мне просто нужна работа.

Томас посмотрел на него с сомнением и прищурился:

– Ну-ну. В прошлый раз твоего пса еле оттащили от одного из них. Руку чуть ему не оторвал… И ты сам тогда был не в лучшем состоянии.

Алексарион молча стоял, глядя куда-то в пустоту. Ему не хотелось спорить или объяснять что-то – он просто ждал, когда хозяин закончит. Пёс сидел рядом, виляя хвостом и наблюдая за происходящим.

Томас выдохнул, сдавшись в попытке что-то донести. Он махнул рукой и указал на угол двора, заваленный ящиками и мешками:

– Ладно. Вот там твоя работа. Разгрузи и перетащи всё это в кладовую. Понял?

Алекс кивнул и, не теряя времени, сразу пошёл к указанному месту. Хозяин ещё мгновение смотрел ему вслед, затем, покачав головой, развернулся и вернулся в таверну.

Несколько часов спустя пот катился по лицу Алексариона. Он разгружал мешки с мукой и крупой, перекладывал ящики и сколачивал их для хранения. Его руки гудели от усталости, а мышцы ныли. Устав, он сел на землю, прислонившись к стене, чтобы перевести дух. Пухнявик улёгся рядом, положив голову на лапы, и тоже вздохнул.

Из таверны вышла молоденькая девушка-зверолюдка. Её человеческое тело сочеталось с кошачьими чертами: пушистыми ушами, торчащими из-под копны рыжих, слегка взлохмаченных волос, и длинным хвостом, который покачивался, отражая её настроение. Янтарные глаза светились любопытством и добротой. В руках она держала миску с едой и кусок хлеба.

Подойдя к Алексу, девушка опустилась рядом и протянула ему еду:

– Держи. Тебе нужно восстановить силы.

Алексарион поднял глаза и увидел, что она внимательно смотрит на него. Её уши слегка трепетали, а хвост покачивался из стороны в сторону, выдавая заинтересованность. Он кивнул и принял еду.

– Спасибо, Алисия, – поблагодарил Алекс.

Она облокотилась на стену и, не отводя глаз от него, наклонила голову:

– Ну что, как у тебя дела?

Алексарион держал в руках миску с похлёбкой, от которой поднимался горячий пар. Пёс, усевшись рядом, вилял хвостом и с нетерпением облизывался, не отводя голодных глаз от миски. Алекс усмехнулся, глядя на его предвкушающее выражение.

– Ну, как всегда, – пробормотал он, собираясь отлить часть для собаки.

Но едва он начал это делать, как Алисия вдруг вскочила на ноги. Её уши подскочили вверх, а хвост начал беспокойно дёргаться из стороны в сторону:

– Стой! Я вспомнила, что забыла. Сейчас принесу для него кости!

Она развернулась и умчалась в сторону двери таверны. Алекс проводил её взглядом, удивлённый такой реакцией. Пёс тоже повернул голову, склонив её набок, словно не понимая, что только что произошло.

Вскоре девушка вернулась, неся несколько больших костей и ещё один кусок хлеба. Она протянула всё Алексариону:

– Держи. Пухнявик это точно оценит.

Алекс на мгновение задержал на ней взгляд, а потом кивнул. Он протянул руку к костям, но затем задумался и улыбнулся:

– Если хочешь, можешь сама покормить его.

Её глаза радостно блеснули, а уши зашевелились. Она взяла одну и осторожно протянула псу. Тот мгновенно среагировал – хвост заметался из стороны в сторону, и Пух радостно подпрыгнул, схватив кость из её рук. Отступив на пару шагов, он зажал её лапами и с усердием принялся грызть.

Алисия смотрела на пса, сияя от счастья, наблюдая, как тот справляется с угощением. Она присела рядом с ним и терпеливо ждала, пока он закончит с одной костью, чтобы предложить следующую.

Алексарион, наблюдая за этим, почувствовал, как тепло от похлёбки разливается внутри, немного отодвигая навалившуюся на него усталость. Пообедав, он отложил пустую миску в сторону и посмотрел на девушку:

– Спасибо, но мне нужно снова приниматься за работу.

Она кивнула, поднимаясь на ноги. Её хвост легко взметнулся в воздухе и, извиваясь, выдавал её настроение – лёгкую грусть от расставания:

– Мой перерыв тоже закончился. До встречи, Алекс.

Он кивнул ей, наблюдая, как она направилась обратно к таверне. Её шаги были плавными, подчёркивая кошачью грацию. На пороге она обернулась, махнула ему рукой, а её уши немного склонились вперёд, выражая дружелюбие и радость. Алексарион поднял руку в ответ, а затем повернулся, возвращаясь к своим обязанностям.

Внутри таверны Алисия сразу столкнулась с хозяином. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с явным подозрением, а его густые брови были приподняты.

– Ты снова подкармливала его, да? – вздохнул он.

Девушка слегка вздрогнула и нервно отвела взгляд. Инстинктивно спрятав миску за спину, она опустила плечи. Её кошачьи уши понуро опустились, а хвост замер – лишь кончик заметно подрагивал.

– Да, – произнесла она, глядя в пол. Её голос был тихим, но в нём звучала нотка упрямства.

– И? Ты что, собираешься всех кормить? – спросил Томас. – У нас тут, знаешь ли, хватает своих забот и работы. На всех еды не напасёшься.

Алисия глубоко вдохнула и подняла голову. Она встретила его взгляд, и её глаза вспыхнули решимостью, а хвост задвигался из стороны в сторону, отражая напряжение:

– Вы сами знаете, в каком он сейчас положении. И как он оказался в этом месте.

Хозяин нахмурился. Он провёл рукой по затылку, обдумывая её слова:

– Таких, как он, сейчас огромное количество. Мы что, всех будем кормить?

Алисия не дрогнула. В её глазах читалась уверенность, и она стояла перед ним, словно маленькая, но несгибаемая преграда:

– Тогда давайте вообще никому не будем помогать. Даже тем, кому можем.

Её слова повисли в воздухе, и Томас, казалось, на мгновение растерялся. Он долго молча смотрел на неё, обдумывая, как лучше ответить. Но, увидев, как та уверенно смотрит ему в глаза, он лишь покачал головой, не найдя слов. Наконец, отвернулся и, ничего больше не сказав, ушёл.

К вечеру работа была закончена, и Алексарион, весь в пыли, стоял перед хозяином таверны. Тот вручил ему заработок, и он, приняв его, попрощавшись, направился домой. Пухнявик лениво побрёл за ним.

Когда они оказались на улице, Алекс остановился и повернулся к псу:

– Ну что, Пух. Думаю, теперь самое время сходить за элем, как считаешь?

Пёс посмотрел на него, виляя хвостом, а в его пасти всё ещё была последняя кость. Алексарион, заметив, что пёс держит её слишком крепко, наклонил голову и спросил:

– Ты что, оставишь её на завтра? А вдруг её ночью украдут?

Пух резко остановился, а его хвост замер. Казалось, он всерьёз задумался над словами хозяина. Затем начал жадно грызть кость, словно опасаясь, что кто-то и правда придёт и украдёт его драгоценный трофей.

Дойдя до дома торговца, который всегда продавал ему эль, Алексарион остановился и взглянул на тёмное, обветшалое здание. Дом выглядел покосившимся, крыша была обвита плющом, а двери давно не крашеные. У входа висел фонарь, отбрасывающий слабый свет на запачканные каменные ступени. Запах солода и хмеля ощущался даже снаружи, привлекая любителей чего-нибудь выпить.

Алекс толкнул дверь и вошёл внутрь. Торговец, невысокий мужчина с лысеющей головой, встретил его привычным взглядом. Он стоял за прилавком, перекладывая бутылки и кувшины:

– Опять за элем? Лучше бы хлеба купил.

– Я и куплю хлеб, – ответил Алексарион. – Только жидкий.

Выйдя из лавки, он остановился и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Сумерки накрывали город, постепенно принося с собой холод и темноту. Подняв голову, Алекс посмотрел на небо, где уже проступали первые звёзды, и задержался на мгновение в этом молчаливом раздумье.

– Ну что, – произнёс он, бросив взгляд на пса, который стоял рядом. – Теперь можно и домой.

Пухнявик, услышав знакомое слово, поднял уши и тявкнул, словно подтверждая решение хозяина. Алексарион усмехнулся, убрал бутылку в сумку и направился в свою убогую комнатушку под лестницей, где на какое-то время сможет забыть о своих проблемах с помощью "жидкого хлеба".

Зайдя в свой чулан, Алекс остановился на мгновение и осмотрел тесное помещение. Единственная мебель здесь состояла из двух старых, покосившихся сундуков, поверх которых был брошен тюфяк, служивший ему матрасом. В углу валялась стопка грязной и порванной одежды, а на полу были разбросаны несколько пустых бутылок.

Он сбросил куртку на пол, достал бутылку эля из сумки и устало рухнул на матрас, даже не раздеваясь. Вскоре веки стали тяжёлыми, а мысли начали путаться. Сон накрыл его, словно тяжёлое одеяло, и на мгновение всё стало тихо и спокойно.

Ночью он проснулся от неприятного покалывания. Сначала Алексарион проигнорировал его, но когда ощущение превратилось в явный зуд и болезненные укусы по всей спине, он выругался и вскочил. Его руки метнулись к месту жжения, пытаясь понять, что происходит. Он посмотрел на тюфяк и начал тщательно его осматривать, переворачивая каждый уголок. Спустя несколько минут заметил маленьких, едва различимых клопов.

Интересно, они недавно появились или всегда были здесь? – подумал он. – Или, может быть, я просто раньше не замечал их, пока они не напились моей крови и не стали сильнее, чтобы я их почувствовал?

Алексарион выдохнул и с раздражением потёр места укусов. Этот матрас теперь был совершенно бесполезен. Нужно было найти замену или хотя бы место, где можно поспать без этих мучительных укусов. Он встал, схватив его и направился к выходу из барака.

На улице дул прохладный ветер. Но не успел Алекс сделать и нескольких шагов, как заметил дядю Гилберто, видимо, задержавшегося в кузнице. Увидев его, тот махнул рукой и подошёл ближе.

– Алексарион! – поздоровался он. Его взгляд скользнул по племяннику и матрасу в его руках. – Как ты, парень?

Судя по выражению лица дяди, он уже заранее знал ответ на свой вопрос. Тень неодобрения скользнула по его лицу, выдавая всё, что он думал о нынешнем образе его жизни. Он не раз говорил ему об этом, но его слова всегда оставались без ответа.

– Да вот, клопы поселились в матрасе, – пробормотал Алекс, почесав затылок. – Думаю, что теперь делать.

Гилберто взглянул на изношенный тюфяк и нахмурился. Он понимал, что должен помочь племяннику:

– С этим делом медлить нельзя. Нужно его сжечь, другого способа избавиться от этих тварей нет. А потом пойдём ко мне, у меня где-то в запасах должен быть матрас получше этого.

Алексарион знал, что дядя, несмотря на все его замечания и строгость, не оставит своего племянника в беде. Он кивнул, молча протащил свой старый матрас к огню и бросил его в пламя. Гилберто шёл впереди, хмуро молча, словно что-то обдумывая. Наконец, он прервал тишину:

– Ты с Линой-то, значит, так и не помирился?

Вопрос заставил Алекса замедлить шаг. Он на мгновение замолчал, прежде чем тяжело вздохнуть:

– Нет.

– Жаль, – отозвался дядя спустя секунду. – Она хорошая девочка. Многим помогла и продолжает помогать…

Алексарион лишь молча вздохнул, сдерживая нахлынувшие эмоции. У него не было желания говорить о ней сейчас, о том, как всё пошло не так. Он ощущал, как тяжесть старых обид и неразрешённых вопросов подступает к горлу.

Заберу матрас и сразу уйду, – промелькнуло у него в голове. Он не хотел задерживаться и снова слышать от дяди, что делает неправильно, хотя знал, что тот желает ему только добра.

Глава 2

2-е число, 6-я неделя Солнцелика, 7415 год эпохи Богоизбранных

Алексарион ворочался на матрасе, когда до его ушей донеслись приглушённые крики и возбуждённые голоса. В чулане было темно, но за его стенами кто-то кричал, что пленники, захваченные орками, были освобождены и теперь возвращаются. Судя по звукам, множество людей уже бежало туда в надежде найти среди них своих близких.

Но ему до этого не было дела – он натянул одеяло на голову, пытаясь снова уснуть. Крики и суматоха лишь раздражали. Пусть бегут, мне всё равно, – думал он, сжимая зубы.

В этот момент его покой нарушил Гримсток – он ворвался в комнату, тяжело дыша, и начал что-то сбивчиво говорить, не в силах сдержать эмоции.

– Алекс! Она вернулась! – кричал он, хватая друга за плечо и встряхивая, чтобы вывести из сонного состояния.

Алексарион приоткрыл один глаз и хмуро спросил:

– Что? О ком ты говоришь?

Гоблин повторил, теперь уже на грани крика:

– Твоя сестра, Лиана! Она жива, она вернулась!

Алекс, ошарашенный, подскочил с постели, ещё не до конца понимая, что происходит, но уже ощущая пробудившееся волнение. Он лихорадочно схватил одежду и начал одеваться, пиная ногой разбросанные по полу пустые бутылки. Но ему было не до этого – все мысли теперь были о сестре и о том, действительно ли это она.

Не теряя времени, они выбежали наружу и быстро направились к месту, где собирались люди. Вокруг была толпа – сотни беженцев. Кто-то радостно обнимал тех, кто вернулся, закрыв глаза и уткнувшись в их плечи, словно боясь, что это всего лишь сон. Другие же, напротив, стояли в оцепенении, узнав, что среди прибывших отсутствуют их близкие или что нет вести об их судьбе.

Алексарион напряжённо осматривал толпу, но нигде не видел Лиану. Однако его взгляд зацепился за пышную львиную гриву дяди, выделяющуюся среди остальных. Сердце замерло, и он устремился к нему, надеясь, что тот нашёл сестру раньше.

Подходя ближе, Алекс замер, увидев, как Гилберто обнимает девушку. Ему больше не нужно было никаких подтверждений – это была Лиана! Не сдерживая себя, он прокричал её имя и начал пробиваться к ней, расталкивая людей, словно не замечая их. Весь его мир сейчас сосредоточился на сестре – он забыл о времени, о людях вокруг. Для него сейчас существовала только она.

Девушка обернулась на его голос. Её глаза загорелись, когда она увидела брата, и тоже бросилась ему навстречу, выскользнув из объятий дяди. Их взгляды встретились на долю секунды, и в этот момент в них отражалось всё – боль потерь и надежда. Сестра, забыв обо всём, обняла его, и в этих объятиях было больше, чем могли бы выразить слова.

Алексарион крепко обнял Лиану, чувствуя её дрожь и истощённое тело. Отстранившись, он внимательно осмотрел сестру, не в силах скрыть тревогу. Она была грязной, осунувшейся и худой, но в её глазах всё ещё светился тот самый огонёк, который он помнил.

– Ты выглядишь… неважно, – пробормотал он.

Сестрёнка усмехнулась, пытаясь разрядить напряжённый момент:

– Ну, знаешь, у меня-то есть оправдание – я была в плену. А вот у тебя какая причина?

Они оба улыбнулись, хотя усталость и боль в глазах было не скрыть. Пухнявик, прибежавший вместе с хозяином, бегал вокруг Лианы и лизал ей руки. Но даже он теперь был едва узнаваем – некогда упитанный пёс стал таким худым, что рёбра выступали сквозь шерсть, и казался скорее тенью самого себя. Он прижался к ногам сестры, словно боялся, что её снова отнимут.

В это время к ним приближался дядя, широко улыбаясь и искренне радуясь за племянников. Подойдя ближе, он с отеческой заботой в голосе сказал:

– Это счастье – видеть вас снова вместе. Но вам обоим нужно отдохнуть и восстановиться. Мой дом – ваш дом. Там хватит места на всех, и я позабочусь, чтобы у вас было всё необходимое.

Алекс, уже готовый принять помощь дяди, перевёл взгляд на Лиану, но она покачала головой и сказала:

– Спасибо, но я буду жить с братом.

Алексарион в ту же секунду изменился в лице – перед глазами промелькнули образы его крохотного, убогого жилища, в котором едва хватало места для него одного, не говоря уже о сестре. Место, где он жил, было далеко от уюта, который мог предложить дядя, и, глядя на свою измождённую сестру, он не мог представить, как она там устроится. Но Лиана, не заметив его смущения, добавила:

– Я столько времени провела вдали от него, что мне абсолютно всё равно, где мы будем жить. Главное – что рядом.

Продвигаясь к бараку, Алексарион наконец задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:

– Как вы спаслись? Как ты выбралась?

Лиана ненадолго задумалась, вспоминая недавние события, а затем, вздохнув, начала рассказывать:

– Нас везли… на продажу. Орки решили, что так будет выгоднее. Караван охранял небольшой отряд, но, видимо, не слишком удачливый. Мы попали в засаду – на нас напали солдаты и уничтожили весь конвой. Потом они привезли нас сюда. Честно говоря, мы до последнего не верили, что спасены.

Алексарион слушал, ощущая нарастающий гнев при мысли о том, через что сестре пришлось пройти. Но вместе с ним он чувствовал облегчение и благодарность тем незнакомцам, что спасли её. Ему хотелось задать ещё столько вопросов, но Лиана повернулась к нему и спросила:

– А ты? Как ты оказался здесь?

Алекс вздохнул, на мгновение закрыв глаза, будто возвращаясь в тот страшный день, и начал рассказ, стараясь скрыть дрожь в голосе:

– Мы защищали деревню. Мирон и Мира… Мы сражались бок о бок, как всегда, прикрывая друг друга. Но орков было слишком много. Они погибли, а меня, раненого, доставили в город.

Лиана слушала рассказ, её лицо было серьёзным и напряжённым. Она молчала, но Алексарион заметил, как её руки сжались в кулаки. Близнецы были и её друзьями – почти родными.

Собравшись с силами, сестра продолжила. Её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась решимость:

– Когда всё это началось, отец пытался нас спасти. Он сказал, что знает, как вывести нас с мамой в безопасное место. Мы шли вместе, прячась среди деревьев и двигаясь как можно быстрее, но… орки нас выследили. Они шли за нами, приближаясь всё ближе и ближе.

Она замолкла, и Алекс заметил, как её лицо побледнело при вспоминании этого момента. Голос сестры дрожал, но она продолжила:

– Отец остановился и заставил нас идти вперёд. Он просто приказал нам бежать, а сам остался позади. Мы услышали его крики… но уже не могли вернуться. Мы бежали не оглядываясь. Но это не помогло. Они настигли нас и поймали. Потом нас с мамой разделили. Я даже не знаю, где она сейчас… и жива ли она вообще.

Когда они подошли к бараку, Лиана остановилась на пороге, и её глаза расширились от ужаса. Место, куда её привёл брат, напоминало тюрьму, из которой она только недавно вырвалась: грязное, тёмное помещение, в котором едва хватало места тем, кто здесь жил. Запах сырости и теснота пробуждали воспоминания о плене.

Алексарион заметил её реакцию и испытал смущение, смешанное с болью. Ему всегда казалось, что, как бы плохо здесь ни было, ему всё равно. Но, глядя на выражение лица сестры, он вдруг осознал, насколько ужасны условия, в которых ему приходилось жить. Он проводил её до своего крошечного уголка под лестницей и видел, как её шок только усиливался.

– Лиана… – он положил руку ей на плечо. – Прости. Я не хотел, чтобы ты это видела. Знаю, это не то, чего ты заслуживаешь.

Сестра осматривалась, и в её глазах мелькала тревога. Она не могла понять, как её брат вообще мог жить в таких условиях. Алексарион, заметив её смятение, наконец сказал:

– Послушай… тебе будет лучше пожить у дяди. Пока я не решу вопрос с жильём. Это не место для тебя. Ты и так прошла через многое.

Лиана, поначалу пытаясь возразить, но увидела решимость брата и поняла, что он прав. Они вышли из барака. Сестра огляделась и заметила неподалёку старое поваленное дерево.

– Давай присядем, – предложила она.

Когда они сели, Алекс вздохнул, глядя в землю перед собой, и произнёс:

– Когда я впервые оказался в городе… всё внутри металось. Сначала была ярость. Такая, что казалось: если не закричу – взорвусь изнутри. Всё раздражало. Всё. А потом пришло бессилие. Будто кто-то выключил свет внутри. Ни сил, ни воли. Я рыдал. Сидел в подворотне и рыдал, как ребёнок. Не из слабости – просто не знал, что делать. Всё, что раньше имело смысл, исчезло.

Он помолчал, а потом продолжил:

– Потом услышал, что собирается добровольческая армия. Я пошёл. Не раздумывая. Хотел сделать хоть что-то. Хотел боли для тех, кто причинил её мне. Но нас разбили. Легко. Быстро. Мы не были бойцами – мы были просто толпой, попавшей в мясорубку.

Лиана слушала молча, не перебивая. Её глаза были полны сочувствия.

– После этого… я не знал, куда идти. Зачем жить. Начал пить. Сначала – чтобы забыться, потом – просто потому, что не чувствовал ничего. Внутри появилась пустота. Я больше не злился, не грустил, не мечтал. Просто существовал. Каждый день был таким же, как предыдущий. А сегодня ты… вернулась. И в этой пустоте появился свет. И я снова что-то почувствовал. Но этого хватило, чтобы понять – я ещё жив.

Лиана крепко обняла его. Её руки обвили его плечи, прижимая к себе, будто она боялась снова потерять брата. Алексарион замер на мгновение, а затем обнял её в ответ, прижав к себе так, словно весь мир перестал существовать.

Лиана не выдержала. Алекс почувствовал, как её плечи начинают дрожать. Она пыталась сдержаться, но слёзы всё же прорвались, и сестра уткнулась в грудь брата. Он прижал её одной рукой к себе, а другой гладил по спине.

Вскоре они встали и направились к дяде. Алексарион, хоть и испытывал горечь оттого, что не может обеспечить сестре достойное место, чувствовал облегчение – она будет в безопасности.

Домик дяди, хоть и был старым, но выглядел уютно. Он стоял чуть в стороне от остальных, окружённый небольшим палисадником, где росли цветы и пара кустов, обрамляющих тропинку к деревянному крыльцу. Здание было простым: одноэтажным, с покосившейся крышей, местами перекрытой свежей черепицей, а маленькие окна пропускали внутрь свет.

Подходя ближе, они заметили у крыльца его детей – двух мальчишек и девочку с пушистыми хвостами. Но стоило тем заметить приближающихся гостей, как они бросились навстречу, крича:

– Лиана, ты вернулась!

Они обняли её, образовав пушистый комочек счастья. Алексарион присоединился к ним и заметил, как у сестры снова выступают слёзы – но на этот раз от радости. Лиана ещё крепче обняла их и сказала:

– Да, я вернулась. А вы-то как выросли… такими большими стали!

Тем временем из дома вышла жена дяди – Вилена. Она была красивой женщиной с короткими волосами и пронзительным взглядом, полным доброты. Женщины-зверольвы, в отличие от мужчин, не имели пышных грив.

Она улыбнулась и тоже обняла их, встречая долгожданных гостей:

– Лиана, Алекс. Заходите, дорогие, вы, наверное, голодные.

Пока они стояли у крыльца, к дому подошёл дядя. Его лицо озарилось улыбкой, когда он увидел обоих племянников рядом со своей семьёй.

– Рад, что вы приняли моё предложение, – сказал он. – Уверен, здесь вам будет гораздо лучше.

Они все вместе зашли внутрь, и Лиана сразу заметила, насколько скромен этот дом. Комнаты были маленькими, и казалось, что семья дяди едва умещается в этих стенах. Небольшая общая комната с простыми, потёртыми деревянными стульями и столом, несколько одеял, свёрнутых в углу – всё здесь говорило о тесноте. Но в этом маленьком пространстве царил уют, поддерживаемый общими усилиями семьи.

Гилберто, заметив их взгляды, улыбнулся и начал собираться, забирая сумку с инструментами:

– Ну, мне пора в кузницу. Работы много – вы знаете, как это бывает. Оставайтесь и чувствуйте себя как дома. Мы рады, что вы здесь.

Алексарион обернулся к сестре, посмотрев на неё с заботой:

– Тебе лучше остаться здесь, пока я не найду способ решить вопрос с жильём. Здесь тебе будет безопасно и спокойно.

Лиана посмотрела на брата и спросила:

– А как же ты?

Алекс ответил, стараясь придать голосу больше уверенности:

– Я справлюсь. Главное, чтобы у тебя всё было хорошо.

Он на секунду задержался, глядя на неё с улыбкой, ощущая, как жизнь снова наполняется смыслом. Затем, попрощавшись, повернулся и выбежал из дома, догоняя дядю. Когда он наконец настиг его на дороге, ведущей к кузнице, Гилберто обернулся, увидев племянника.

– Алекс, – произнёс он, – я рад, что в твоих глазах снова появился огонь. После всего, что было, все боялись, что ты потеряешь себя.

Алексарион на мгновение задумался, подбирая слова:

– Знаешь… я и сам ещё не до конца осознаю всё, что сейчас происходит. Когда я увидел Лиану живой, словно что-то щёлкнуло. Будто я вернулся из какого-то мрака, со дна, на которое опустился. А сейчас я… словно в постоянном шоке. Только недавно мир был серым и пустым, а теперь – она здесь. И я… снова чувствую себя живым.

Дядя остановился и, посмотрев на племянника, произнёс:

– Так и должно быть. Ты прошёл через всё это, но не сломался. Возвращение Лианы – знак, что тебе ещё многое предстоит. Главное теперь – не возвращаться к тому, чем ты занимался раньше. В этом нет твоего будущего.

Алекс кивнул, признавая правоту дяди, и ответил:

– Знаю. Поэтому и хочу забрать свой меч.

Гилберто приподнял бровь, а затем широко улыбнулся, словно именно этого он и ждал:

– Вот это разговор. Я давно знал, что в конце концов ты придёшь в себя и вернёшься за ним. Придётся немного подождать. Ему не помешает "подлечиться" после всего, что он пережил, так что я подправлю его в кузнице – и тогда он снова будет твоим.

– Знаешь, ты всегда обращаешься к оружию как к живому существу. Будто оно и вправду может думать или чувствовать, – заметил Алексарион.

Дядя усмехнулся в ответ и кивнул с уважением к своему ремеслу:

– Оружие для многих – самый верный товарищ. С ним ты проходишь через всё, что встречается на пути. Именно благодаря ему ты можешь однажды вернуться домой, к семье. Это не просто сталь – оно становится частью тебя.

Алекс на мгновение задумался, оглядываясь на прошлое и вспоминая тех, с кем сражался бок о бок. Он не смог удержаться от вопроса:

– А как же напарники? Разве они не так важны, как оружие?

– Они, – ответил дядя, будто передавая древнюю мудрость, – могут быть рядом, а могут уйти своим путём. Вот ты сейчас здесь один, и только твой меч остался с тобой до конца. Он всегда при тебе, когда других нет рядом. Запомни это.

– Тоже верно, – кивнул, соглашаясь, Алексарион.

– Оружие – это не просто инструмент. Если любить его, заботиться о нём, оно ответит тебе тем же… возможно, даже в самом прямом смысле, – продолжил дядя.

Алекс удивлённо поднял брови, глядя на него:

– Это как? Ты же не скажешь, что мечи вдруг начнут говорить?

Дядя, остановившись у дверей кузницы, обернулся и сказал:

– Когда ты сражаешься своим оружием, пропуская через него свою энергию, свою решимость, ты отдаёшь ему часть себя. Если ты действительно связан с ним, если оно стало твоим продолжением… в таких случаях в нём может зародиться душа. Нечто, что выходит за пределы обычного куска стали.

Алексарион, заинтригованный, подался вперёд, не скрывая любопытства:

– Можешь рассказать об этом подробнее? Ты ведь столько лет работаешь с оружием – наверняка знаешь немало подобных историй.

Гилберто покачал головой:

– В другой раз. Будет повод навестить дядю. Мы уже пришли, и мне пора работать. Зайди через пару часов – твой меч будет готов.

Алекс, решив провести время с пользой, отправился в лавку Ланы. Зайдя внутрь, он заметил небольшую очередь – несколько местных жителей стояли перед прилавком, покупая травы, снадобья и другие целебные средства. Хозяйка продавала товар, приветливо здороваясь с каждым посетителем и успевая дать им пару советов.

Алексарион остался в стороне, наблюдая, как она работает. Наконец, когда последний человек покинул лавку, Лана подняла голову и заметила его.

– Алекс! – сказала она, выходя из-за прилавка навстречу ему.

Она смотрела на него, а её глаза блестели, и на лице играла улыбка. Он, угадывая её мысли и не давая ей шанса начать, произнёс:

– Дай угадаю – Гримсток уже рассказал тебе всё, что только мог. Так что не пытайся обвести меня вокруг пальца.

Лана засмеялась, и её смех звучал искренне и тепло:

– Ты прав – Гримсток ещё тот болтун, но разве не стоило попробовать?

– Раз уж ты уже знаешь… может, тебе нужна моя помощь? Но не для мелочей. Для чего-то более важного, – он говорил серьёзно.

– Вижу, в тебе что-то изменилось. Знаешь, мы недавно ходили за травами. Но почему бы нам не сходить ещё раз – завтра с утра? Как тебе такой план? – спросила Лана.

Алексарион, не раздумывая, кивнул:

– Да, отлично. Встретимся здесь на рассвете?

На следующее утро он стоял у лавки. Ранние лучи солнца пробивались сквозь облака, согревая всё вокруг. Ожидая Лану, он вытащил из ножен меч, который дядя тщательно обработал и наточил. Глядя на лезвие, он ощущал удовлетворение – оно выглядело как новое. Проведя пальцем вдоль клинка, он убедился, что оружие готово к предстоящему испытанию.

Краем глаза он заметил, как открывается калитка. Из-за неё появился Гримсток, катящий перед собой тележку, нагруженную корзинками, сумками и разным снаряжением для сбора трав. Гоблин, заметив друга, крикнул:

– Эй, что ты там встал как вкопанный? Подойди и помоги мне, а не разглядывай своё отражение в мече!

Когда они вдвоём дотащили тележку, Лана вышла из лавки, закрывая дверь на крепкий замок и проверяя, всё ли готово. Затем они направились в лес, раскинувшийся за городом. Группа шла молча, лишь изредка обмениваясь короткими замечаниями, пока густая тень деревьев не укрыла их от шума города.

Пробираясь по лесным тропам, Алексарион, Гримсток и Лана останавливались на каждом удобном месте, но, к разочарованию, не находили нужных растений. Группа внимательно осматривала всё вокруг, проверяла под кустами и деревьями, но нужные травы отсутствовали. Гоблин, шагавший немного впереди, оглядываясь через плечо, проворчал себе под нос:

– Собрали всё подчистую! Даже молодые ростки! Это уже не сбор трав, а какое-то вредительство.

Травница кивнула, соглашаясь с ним, а её лицо выражало тревогу:

– Да, похоже на то. Кто-то прошёл тут раньше нас и собрал всё, что можно было взять. Придётся уходить глубже в лес. Там ещё могут быть нетронутые места.

Гримсток, окидывая взглядом густую чащу впереди, мрачно произнёс:

– Чем дальше в лес, тем опаснее. Мы не знаем, что там может поджидать.

– Но у нас есть защитник, – сказала Лана, смотря на Алексариона.

Алекс, приподняв бровь, осмотрел лес и спросил с долей скептицизма:

– Что здесь может быть такого опасного? Мы ведь почти рядом с городом.

Гримсток, покачав головой, пояснил:

– Всё изменилось. Как только люди начали покидать свои дома и земли, звери и духи перестали бояться подходить близко. Они теперь выходят намного дальше, не чувствуя угрозы. Раньше мы могли бродить в этом лесу без опаски, но сейчас… кто знает, что тут может встретиться?

– Многие существа, которых раньше можно было встретить только в глухих местах, теперь выходят на дороги. Они стали проблемой для всех – животные поняли, что человек больше не контролирует эти земли, – добавила Лана, осматриваясь по сторонам.

Алексарион сглотнул, ощущая, как холодок пробегает по спине. Он невольно огляделся по сторонам, проверяя, что окружает их в этом, казалось бы, спокойном лесу, который теперь уже не казался таким безопасным.

Лана, заметив его беспокойство, успокаивающе сказала:

– Нам нечего бояться. Если мы не будем заходить слишком глубоко, всё будет в порядке. Сейчас ведь лето, много дичи, а значит, звери не так агрессивны. Они не нападут, если мы сами не станем для них угрозой.

Глава 3

Группа продвигалась всё дальше, внимательно осматривая каждый куст и клочок земли, собирая травы. Постепенно лесные тропы становились всё уже, и вскоре тележку было невозможно тащить за собой. Спрятав её, они вооружились сумками и корзинами.

В какой-то момент, продвигаясь по лесной чащобе, они заметили впереди людей. Другая группа тоже была занята поиском трав и редких растений, но на одеяниях этих людей были эмблемы гильдии – значит, группа находилась здесь по официальному заданию. В сопровождении у них имелись вооружённые люди, явно не для сбора трав, а для защиты от возможной опасности.

Алексарион подошёл к охранникам, внимательно вглядываясь в их лица. Узнав эмблемы, он понял, что эти люди из гильдии авантюристов. Они кивнули ему в знак приветствия, и один из них спросил:

– Ты из гильдии, да? Вижу наш знак.

Алекс кивнул и ответил:

– Да, но здесь я не по заданию. Просто помогаю друзьям собирать травы.

Охранники, обменявшись взглядами, расслабленно кивнули, и один сказал:

– Понятно. Мы здесь по заданию гильдии – в лесу стало опаснее, и теперь приходится сопровождать собирателей.

Они обменялись ещё несколькими фразами и разошлись, чтобы не мешать друг другу. Группа гильдейцев продолжила двигаться дальше, а они пошли в другую сторону. Вскоре тишину леса прервали отдалённые звуки сражения. Алексарион напрягся, и его рука инстинктивно легла на рукоять меча. Он быстро обернулся к Лане и Гримстоку, стараясь держаться спокойно.

– Все травы собраны? – спросил он.

Травница покачала головой:

– Ещё нет. Нам нужны ещё некоторые виды, которые растут чуть глубже в лесу.

Алекс кивнул, обдумывая ситуацию, и сказал:

– Хорошо. Укройтесь здесь. Я пойду проверю, что там происходит. Если это что-то опасное – лучше узнать заранее и уйти.

Пройдя дальше, он осторожно выглянул из-за дерева и увидел, как высокая орчиха крепкого телосложения сражалась с необычными существами. Эти звери напоминали крупных лисиц, но вместо привычной пасти у них был острый клюв – словно у хищной птицы, с загнутыми краями, предназначенными для разрывания плоти. Из их густой рыжей шерсти на спине тянулись небольшие крылья, благодаря которым они были способны пикировать с деревьев, нападая на свою жертву.

Лапы этих существ тоже были необычны: вместо привычных подушечек с когтями у них были длинные изогнутые когти – словно созданные для того, чтобы забираться по деревьям или разрывать добычу. Когда они перемещались по земле, их крылья складывались вдоль тела, сливаясь с шерстью и придавая им вид обычного зверя.

Рядом с орчихой уже лежали тела нескольких поверженных зверей, но оставшиеся не отступали, наблюдая за ней с ненавистью в своих золотисто-жёлтых глазах. В этот момент один из хищников спрыгнул с дерева, используя свои крылья для того, чтобы долететь до цели. Но воительница ловко увернулась в последний момент, слегка отклоняясь в сторону, и мощным ударом одного из своих одноручных топоров рассекла его, не дав шанса на атаку.

Алексарион наблюдал, как один из зверей, несмотря на полученные смертельные раны, неожиданно поднялся на лапы. Он заметил, что орчиха стояла на месте, словно погружённая в транс, а её глаза потеряли фокус. Между тем мёртвый зверь бросился на своих сородичей, впиваясь одному в горло и яростно раздирая другого. Остальные существа тут же атаковали его, кидаясь на ожившего собрата, чтобы разорвать на куски.

Алекс заметил, что один из хищников увидел уязвимость воительницы. Он осторожно подкрадывался к ней сзади, готовясь к нападению. Его клюв раскрывался и закрывался, а когти на лапах были готовы вонзиться в жертву.

Он понимал, что медлить нельзя, и совершил рывок вперёд, успевая поднять щит в тот момент, когда зверь бросился на свою цель. Хищник врезался в него, и Алексарион, воспользовавшись моментом, нанёс боковой удар мечом, который пробил шерсть и плоть врага, завершив его жизнь.

Тем временем оставшиеся в живых звери добили своего неожиданно ожившего сородича, разрывая его на части – они понимали, что он теперь чужак для них. Завершив это кровавое дело, они подняли головы, щёлкая клювами в их сторону, и, не теряя времени, начали приближаться, готовясь к новой атаке.

В этот момент орчиха, наконец, пришла в себя. Она моргнула, возвращая ясность взгляда, и, увидев, что кто-то был рядом с ней, даже не обратила на это особого внимания. Её лицо осталось невозмутимым, полным решимости и ярости – словно помощь для неё была лишней в этом бою. Стиснув рукоятки своих топоров, она двинулась вперёд, навстречу оставшимся врагам.

Алексарион, понимая, что ситуация становится опасной, попытался привлечь её внимание и крикнул:

– Давай действовать вместе!

Но воительница словно не заметила его слов. Она сосредоточилась только на врагах – её взгляд был полон ярости, а движения решительны, граничащие с безрассудством. Видя, что его призыв остался без ответа, Алекс решил изменить тактику. Он начал обходить стаю с фланга, стараясь не привлекать их внимание. Звери, увлечённые своим противником, почти не обращали на Алекса внимания их интерес был сосредоточен на орчихе, которая представляла для них очевидную угрозу.

В этот момент она, оценив расстояние до ближайшего противника, метнула в него один из своих топоров. Он со свистом пронзил воздух и врезался в зверя, который, издав болезненный вой, упал на землю. Она издала рык и бросилась на оставшихся врагов, её движения были как у хищника, который не остановится до тех пор, пока не одержит победу.

В этот же момент на поляну выбежали охранники из другой группы, спешащие на шум сражения. Они вспугнули часть зверей, и Алексарион вместе с ними добил оставшихся, которые решили не убегать. Когда последний враг был повержен, на поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием бойцов.

Глава прибывшей группы, гневно сверкая глазами, направился к орчихе и раздражённо начал кричать:

– Снова от тебя одни проблемы! Я всё доложу в гильдию – тебе нельзя доверить даже простую работу!

– Не ори на меня, – ответила она, не обращая внимания на его гнев. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Орчиха бросила взгляд на Алексариона, не проявляя ни благодарности, ни враждебности, и, молча развернувшись, ушла в лес, не дожидаясь реакции.

Алекс, всё ещё не до конца понимая, что только что произошло, подошёл к ближайшему бойцу и спросил:

– Что здесь вообще творится? Кто она?

Тот, переведя дыхание и взглянув вслед удаляющейся воительнице, ответил:

– Без понятия, как её зовут, но из-за неуправляемого характера никто в гильдии не хотел брать её на задания. Говорили, что она легко теряет контроль над собой и создаёт проблемы. Но тут была простая миссия, и её взяли, чтобы дать последний шанс. Похоже, она и его упустила.

Алексарион, покачав головой, ответил охраннику:

– Похоже, вам действительно не повезло с напарницей. Ну что ж, удачи.

Когда он вернулся к своей группе, Лана и Гримсток с интересом смотрели на него, явно ожидая новостей. Он успокаивающе кивнул:

– Всё в порядке, можно не волноваться. Мы можем продолжать, но лучше не уходить дальше в глубь леса – здесь небезопасно.

Через некоторое время, собрав все необходимые травы, Лана, Гримсток и Алексарион вернулись к оставленной тележке. Погрузив на неё корзины, они направились обратно в город. По дороге все шли молча, уставшие, но довольные – задача была выполнена, и они возвращались с полными запасами.

Пока они катили тележку обратно к городу, Алексарион, бросив взгляд на Лану, решил спросить:

– Почему ты собираешь травы одна? Ты ведь состоишь в гильдии. Разве не проще было бы работать с ними?

Она вздохнула, её взгляд стал серьёзным, и она ответила:

– Да, я состою в гильдии, и раньше мы собирали травы группами. Но сейчас такие времена, что работать с гильдией – не лучший вариант. Если собирать травы через неё, то мы получаем только четверть того, что собрали. Хотя есть и плюсы – гильдия отвечает за безопасность. А если собирать самому, то нужно платить налог в половину от собранного при входе в город. Выбор не из лёгких, но с нынешней ситуацией в стране другого и не ожидалось. Людей и ресурсов не хватает, и им приходится принимать такие меры, чтобы хоть как-то справиться со всем этим.

Алекс кивнул, понимая, насколько изменилась жизнь для таких, как Лана, чей труд требует материалов и серьёзных усилий:

– Это многое объясняет. Из-за этого, наверное, и цены выросли?

Лана грустно усмехнулась:

– Именно. Дефицит товара привёл к росту цен, а найти редкие травы стало ещё сложнее. Люди стараются справляться как могут, но всё это бьёт по простым жителям. Да и мне самой нужно на что-то выживать. Собирая травы самостоятельно, я могу помогать людям и при этом самой остаться с куском хлеба.

Алексарион посмотрел на неё с улыбкой и искренне сказал:

– Из-за таких, как ты, многие ещё держатся. Ты делаешь важное дело, и это ценно для всех.

Лана остановилась и повернулась к нему. Она вздохнула и серьёзно сказала:

– Снова ты всё обеляешь. Жизнь – это не только белое и чёрное. В ней полно серого. Не стоит наивно верить, что всё всегда делается из добрых побуждений. Иногда мы принимаем трудные решения, и далеко не всегда они благородны. Ты с детства пытался быть рыцарем на белом коне. Из-за этого тебе и было так трудно последнее время. Если бы ты принимал мир таким, какой он есть, тебе было бы проще справляться со всем этим. На свете много тёмного, и порой нужно просто позволить ему быть – не стремясь всё исправить.

Они продолжили путь молча, каждый погружённый в свои мысли, и лишь когда вернулись к лавке, Лана с немного смущённым видом повернулась к Алексу. Она вздохнула, собираясь с мыслями, и сказала:

– Прости за резкие слова. Я не хотела тебя задеть, просто… это вышло само собой.

– Не беспокойся, – ответил Алексарион, отмахнувшись рукой, но его голос звучал задумчиво. – Возможно, ты права. Я слишком долго видел мир через свои собственные представления… А сейчас, может быть, мне и правда нужно взглянуть на всё иначе.

Вечером он отправился в общественную баню, решив наконец привести себя в порядок после долгого времени. Войдя в парное помещение, он почувствовал, как горячий пар обволакивает и расслабляет его тело. Алекс помылся, позволяя напряжению ускользнуть вместе с усталостью. Взглянув на своё отражение в зеркале и ужаснувшись, он принял решение побриться. Аккуратно проводя бритвой и убирая щетину, он чувствует, как кожа под лезвием становится гладкой. Его лицо снова приобретает ухоженный вид.

На следующий день Алексарион пришёл в гильдию авантюристов. В просторном, оживлённом зале царил шум – там обсуждали задания, торговались и обменивались новостями. Подойдя к стойке, он обратился к служащему и спросил:

– Извините, а с кем можно поговорить насчёт управляющего с Ривердейла?

Но прежде чем тот успел ответить, из соседнего кабинета раздался голос Гельмарта:

– Алексарион!

Он направился в сторону, откуда его позвали, но, пока шёл, его взгляд случайно упал на дальний угол зала. Там, в одиночестве, была знакомая фигура – та самая орчиха, с которой он столкнулся в лесу накануне. Она сидела с опущенными плечами, а взгляд был направлен куда-то вниз. В её позе чувствовалась напряжённость, словно она готова в любой момент защитить себя. Алекс заметил, как остальные авантюристы обходят её стороной – некоторые даже бросали на неё недовольные или настороженные взгляды.

Он зашёл к своему управляющему. Тот, встав из-за стола, пожал ему руку и сказал:

– Наконец-то! Я давно тебя жду. Но всё-таки можно было бы и пораньше.

Алексарион, видя улыбку на его лице, ответил:

– Похоже, теперь каждый будет мне напоминать об этом при встрече.

Гельмарт усмехнулся и пожал плечами:

– Ну так сам виноват. А ещё ты шуток не понимаешь. А теперь серьёзно – рад видеть тебя в добром здравии.

Алекс, облокотившись на стойку, сказал:

– Мне нужно какое-нибудь задание. Сейчас я без группы, так что, может, найдётся для меня подходящая работа?

– Хорошо, поищу что-то для тебя, что позволит снова войти в ритм, – ответил Гельмарт и начал листать бумаги на своём столе. Но прежде чем вернуться к документам, он заметил, как Алексарион кивает в сторону орчихи, сидящей в одиночестве в углу зала.

– А что с ней? – спросил он.

– Ничего хорошего, – произнёс управляющий с ноткой усталости. – Никто не брал её на задания, а когда недавно взяли – так она подвергла всю группу опасности. Теперь она сидит здесь и просто ждёт, надеясь, что кто-то согласится взять её, но все считают, что с ней больше хлопот, чем пользы. Слишком непредсказуемая.

– Это плохо. Она хороший боец – это я видел сам. Особенно в такие времена, – задумчиво сказал Алексарион.

Гельмарт только пожал плечами, оставаясь равнодушным к её судьбе:

– Быть сильным воином недостаточно. Нужно уметь работать в команде и быть надёжным. Она не смогла проявить себя как командный игрок, а здесь это главное. Шанс у неё был – и она его упустила. А может, тебе стоит снова собрать группу? Она, знаешь ли, шаман душ. Таких с руками отрывают.

Алекс покачал головой и ответил:

– Пока не думал об этом. И, честно говоря, она слишком проблемная, судя по твоим словам. Не уверен, что мне захочется с ней возиться.

Управляющий кивнул, признавая правоту его слов:

– Это верно. Проблем и так хватает. А ещё ходят слухи, что она начала прикладываться к бутылке.

Он внимательно посмотрел на Алексариона, и в его взгляде появился намёк – словно молча спрашивал: не напоминает ли она тебе кого-то?

– Ладно, я понял, – ответил Алекс.

– Такие события не забываются за один день. Это уйдёт, но не так быстро, даже если тебе этого очень хочется. Всё, что произошло, остаётся с нами надолго, – произнёс Гельмарт.

Алексарион молча кивнул, понимая, что от этого не убежать. Он вздохнул и решил сменить тему, задав интересующий его вопрос:

– Есть ли возможность остановиться здесь на время? Пожить в гильдии, пока я не найду что-то постоянное?

– Конечно, мы не оставим тебя на улице. Но ситуация сейчас тяжёлая, и гильдия забита до отказа. У нас тут авантюристы со всей округи, и многим из них приходится спать прямо на полу. Если хочешь остаться – мы место найдём, но не рассчитывай на комфортные условия, – сказал управляющий.

– Понимаю. А что насчёт заданий? – спросил Алекс, бросив взгляд на списки, лежащие на столе.

– С этим сейчас тоже всё непросто. Большинство заданий требуют группы – слишком опасно идти одному. А плата... оставляет желать лучшего. Сам знаешь, времена непростые, – управляющий оглянулся по сторонам, сделал шаг ближе и понизил голос до шёпота. – Знаешь, тебе бы попробовать себя в городской страже. Сейчас туда набирают людей, причём условия, скажу тебе, на удивление неплохие – жильё, еда. По сравнению с тем, что предлагают в других местах, это очень хорошо.

Алексарион внимательно слушал, и Гельмарт, заметив его заинтересованный взгляд, продолжил:

– Кроме того, там будет время и возможности, чтобы вернуть себе форму. Ты сам знаешь – в своей группе ты был скорее сердцем, а не мускулами. А тут у тебя будет шанс подтянуть физическую подготовку и навык владения оружием.

– Спасибо. Я подумаю над этим, – с этими словами Алекс вышел из гильдии, чувствуя, что, возможно, это его шанс.

Обдумывая совет, он направился к казармам городской стражи. Подходя к месту, он заметил каменные здания, выстроенные с расчётом на защиту. Они были окружены высоким деревянным забором, который образовывал своего рода крепость. Некоторые здания сами становились частью этого периметра, создавая прочный неразрывный контур, внушающий ощущение защищённости и порядка.

Войдя внутрь через открытые ворота, Алексарион прошёл по двору и направился к центральному зданию – двухэтажной постройке. Он сразу заметил строгую и организованную атмосферу.

На проходной его остановил один из стражников, осмотрел с ног до головы и спросил:

– Чем могу помочь?

Алексарион спокойно ответил:

– Я пришёл, чтобы вступить в стражу.

Глава 4

Стражник внимательно осмотрел новоприбывшего: его взгляд скользнул по изношенной одежде, лицу и остановился на мече, висевшем на поясе. Он слегка нахмурился и указал на оружие.

– Меч тебе придётся оставить, – сказал он и, заметив замешательство Алексариона, добавил: – Ты идёшь или нет?

Алекс кивнул и оставил меч. Взамен он получил бумагу и перо. Вглядевшись в текст, он быстро осознал, что перед ним – стандартный перечень вопросов: кто он, откуда и с какой целью хочет вступить. Погрузившись в заполнение формуляра, он вскоре передал его обратно.

– Иди во второй кабинет справа, – сказал стражник, указывая путь.

Алекс двинулся по хорошо освещённому коридору, стены которого изобиловали следами времени: выцветшими пятнами, небольшими трещинами и местами новой краской. Достигнув нужной двери, он постучал, повернул ручку и вошёл в комнату.

Кабинет встретил его простотой. Пол был выложен старыми деревянными досками, кое-где потёртыми от времени. Стены были окрашены в сероватый оттенок. У них стояли шкафы с бумагами. На небольшом столе стояла магическая лампа.

За столом сидел мужчина средних лет. Его форма отличалась от привычной: офицерские нашивки на плечах сразу выделяли его среди обычной стражи. Суровое лицо говорило о годах, проведённых на службе, а цепкий взгляд словно читал каждую деталь в облике новобранца. Он слегка кивнул, жестом указывая на стул перед собой.

Алексарион сел и передал заполненную бумагу офицеру. Тот, взяв её, начал неспешно читать, время от времени бросая суровые взгляды. Они, словно лезвия, проникали сквозь внешнюю оболочку, изучая не только ответы, но и его самого. Молчание затягивалось, и Алекс чувствовал, как растёт напряжение.

Офицер, дочитав документ, отложил его на край стола и посмотрел прямо на Алекса, не отрывая взгляда. Под его пристальным наблюдением Алексариону становилось всё труднее держаться спокойно. Он не знал, что делать дальше, и, пытаясь разрядить напряжение, улыбнулся и сказал:

– Раз не получается… тогда, может, я пойду?

– Почему не получается? Всё не просто неплохо, а даже… хорошо, – прозвучал голос офицера.

Его слова успокоили Алекса, и он, почувствовав облегчение, выдохнул. Но это спокойствие длилось лишь мгновение – мужчина взглянул на него и продолжил:

– Но вот участие в добровольческой армии… здесь не приветствуется. Из-за вашей самодеятельности погибло слишком много народа.

Алексарион открыл рот, чтобы ответить – гнев и обида поднимались в его груди. Он собирался объяснить, что не всё так просто, что они старались защитить страну изо всех сил и их жертвы были не напрасны. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, офицер продолжил:

– Но я так не считаю. Ваша цель была защитить страну. Вы хотя бы попытались это сделать, в отличие от кабинетных крыс, которые предпочли сидеть сложа руки и надеяться, что всё, как всегда, решится само собой.

Алекс кивнул, чувствуя, как мужчина проверяет его истинные намерения. Офицер произнёс, не сводя с него пристального взгляда:

– Дело стражников – защищать людей, а не использовать власть в своих целях. Ты ведь пришёл выполнять этот долг, верно?

Алексарион почувствовал, как сердце вдруг заколотилось быстрее, и не сразу нашёлся с ответом. Сбиваясь и кивая, он всё же произнёс:

– К-конечно.

– Ну вот видишь, – сказал мужчина, откинувшись на спинку стула, а на его губах появилась улыбка. – Чего тебе тогда бояться? Я по глазам вижу – ты хороший парень.

Алекс, слегка смутившись, благодарно кивнул и произнёс:

– Спасибо.

Офицер кивнул в ответ и продолжил деловым тоном:

– Через два дня начнётся обучение. Если пройдёшь его – тебя зачислят в ряды стражи. А пока можешь идти в казармы для новобранцев. И в столовую загляни – там тебя накормят, а то на тебя смотреть страшно: кожа да кости.

Затем он протянул ему небольшой металлический знак, пояснив:

– С ним ты можешь находиться на территории, что тебе указана.

Алексарион, ощущая голод, сразу направился в столовую. Показав знак, он получил свою порцию, которая казалась ему настоящим пиром после того, к чему он привык за последнее время. Усевшись за один из длинных деревянных столов, он начал есть, наслаждаясь каждым кусочком.

Вскоре его внимание привлёк парень примерно того же возраста, который подсел рядом. Он молча ел, но постоянно поглядывал на него, и это не давало покоя. Алекс доедал последний кусок хлеба, а сосед по столу не переставал на него смотреть. Наконец, он решил спросить:

– Что-то хочешь?

Парень смутился, оторвался от еды и ответил:

– О, извини, просто… Я Рикард. Давно ты здесь?

Алекс кивнул в знак приветствия и произнёс:

– Алексарион. Только пришёл.

Рикард оживился, кивнул и сказал с облегчением:

– Я вчера. Слушай, если мы оба новички, может, будем держаться вместе? Дружить, так сказать.

Алекс, прищурившись, спросил:

– И что тебе от меня нужно?

Рикард улыбнулся. По его лицу было видно, что он не плохой парень, но на нём мелькнула растерянность:

– В казармах собралась группа, которая терроризирует одиночек. Если мы будем держаться вместе – может, они к нам не пристанут.

– Почему стража ничего не делает? – спросил Алексарион.

– Не знаю, – ответил Рикард. – Может, им просто нет дела, а может, они и не знают…

Алекс кивнул, обдумывая услышанное, и произнёс:

– Хорошо. Давай посмотрим, что можно сделать.

Когда они вошли в казарму, вокруг сразу же ощутилось напряжение. Несколько человек поднялись со своих коек и направились в их сторону. Рикард инстинктивно отступил за спину нового друга, явно понимая, что ситуация обостряется. Но Алексарион остался на месте – его взгляд был спокойным и непроницаемым.

Лидеру группы, похоже, этого было достаточно, чтобы замедлить шаг и осмотреть его внимательнее. Он заметил висящие на шее Алекса жетоны гильдий, что явно заставило его пересмотреть свои намерения. Парень нахмурился и кивнул своим, давая знак разворачиваться обратно.

– С такими, как мы, ты добьёшься большего, чем с этим слабаком, – бросил он напоследок, усмехнувшись, прежде чем исчез на другом конце казармы.

В течение следующих пары дней Алекс наслаждался временем, проведённым с сестрой, и не забывал о тренировках, проводя часы за физическими упражнениями. Он стремился набрать форму, готовясь к предстоящему обучению. С каждым днём он чувствовал, как его тело восстанавливается.

В назначенный день Алексарион стоял на плацу рядом с тренировочной ареной, окружённый другими рекрутами, собирающимися стать стражниками. В воздухе висело напряжение. Он осматривал новых товарищей, многие из которых выглядели так же сосредоточенно и напряжённо, как и он.

Двери здания напротив распахнулись, и из них вышел тот самый мужчина, которому он ранее передавал заполненную бумагу. Офицер остановился перед строем и представился:

– Я ваш инструктор Ксардес. Отныне вы будете тренироваться под моим руководством.

Он шагнул вперёд. Его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд серьёзным. Инструктор медленно обвёл собравшихся взглядом, словно оценивая каждого из них на способность выдержать предстоящие испытания. Затем, не повышая голоса, скомандовал:

– Ровно построиться.

В рядах послышались приглушённые смешки от тех, кто явно не воспринимал инструктора всерьёз. Однако Ксардес, казалось, даже не заметил их. Его лицо оставалось таким же спокойным, и ни один мускул на лице не дрогнул. Он лишь слегка наклонился вперёд, а голос прозвучал всё так же спокойно и бесстрастно:

– У вас на это пять секунд.

Он шагнул вперёд, и из-за его пояса появилась тонкая палка – не более чем лёгкий прутик, но в его руках она казалась грозным инструментом. Ксардес почти не придавал этому значения, взмахнув ею с лёгкостью, словно проводя тренировочный удар. Едва уловимый свист, разрезавший воздух, будто молнией, моментально привёл всех в движение.

Среди новобранцев началась паника – они спешно начали строиться, толкаясь и спотыкаясь друг о друга в попытках занять места в шеренге. Некоторые продолжали шутить и улыбаться, пока инструктор считал. Ксардес отсчитал пять секунд и ударил палкой тех, кто не успел встать ровно. Удары были точными и быстрыми, не оставляя шанса уклониться. По плацу разнеслись болезненные крики и ругательства.

– Ай! – вырвалось у одного из новобранцев, схватившегося за плечо, куда пришёлся удар. Ещё несколько человек, держась за места, куда достала палка, раздражённо обернулись к инструктору, не в силах сдержать возмущение.

– Что за варварство?! – выкрикнул один из них. Было видно, что он не был готов к такому приёму. – Это не тренировка, это издевательство!

Его поддержал другой рекрут, стоявший рядом и столь же недовольный:

– Мы пришли стать стражниками, а не слугами!

Ксардес не спеша обвёл взглядом новобранцев, остановившись на двух отставших, которые не сумели вовремя встать в строй. Его голос был ровным, не выдавая ни капли эмоций:

– Вот и первые, кто отсеялся. Остальные проведут следующие две недели, изучая законы и тренируясь под моим руководством. Это будет труднее, чем кажется. Но тем, кто не готов к дисциплине, здесь не место.

Его слова прозвучали как неоспоримый приговор, и в рядах новобранцев повисла тишина. Внезапно строй нарушил один из парней – крупный и мускулистый, с грозным выражением на лице. Он сделал шаг вперёд. В его взгляде читался вызов, и, не скрывая пренебрежения, он заявил:

– Я не слабак. Мне не нужны ваши уроки.

Ксардес медленно повернул голову, и в его глазах мелькнуло едва заметное презрение: перед ним стоял самоуверенный подросток, а не будущий стражник. Он не проронил ни слова, лишь спокойно развернулся и подошёл к стойке, где было разложено тренировочное оружие. Взяв деревянный меч, инструктор бросил его парню.

– Докажи, – произнёс Ксардес, поднимая второй деревянный меч для себя.

Бой начался, когда новобранец сжав рукоять и бросился вперёд, намереваясь нанести первый удар. Однако Ксардес двигался с поразительной лёгкостью для своего возраста, так что парень едва успел понять, что его выпад прошёл мимо. Инструктор не останавливался: каждый новый удар он легко парировал, одновременно нанося точные удары по бокам, плечам и ногам противника. Они были не сильными, но болезненными и заставляли парня отступать шаг за шагом.

Время шло, и с каждым новым ударом инструктора самоуверенность парня испарялась. Его лицо покраснело, на лбу и шее выступил пот, дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Он продолжал атаковать, но его выпады становились всё более хаотичными. Руки дрожали от напряжения, а ноги предательски подкашивались.

Ксардес, напротив, оставался спокойным и собранным, не замедляя движений и не меняя ритма. Его дыхание оставалось ровным, словно для него это была не тренировка, а избиение младенца. Он продолжал методично наносить удары, демонстрируя мастерство, с которым новобранцу ещё только предстояло познакомиться.

Инструктор посмотрел на парня, который, тяжело дыша, опустился на одно колено, и произнёс:

– Ты сказал, что не слаб. Так вставай и докажи это.

Новобранец лишь молча смотрел в землю. Ксардес отвёл от него взгляд, обвёл глазами остальной строй и спросил:

– Есть ещё желающие?

На этот раз в ответ прозвучала лишь тишина. Никто не рискнул сделать шаг вперёд. Лица рекрутов выражали смесь уважения и опасения, и, хотя некоторые из них сжимали кулаки, никто не хотел повторять ошибку.

Инструктор убрал деревянный меч на стойку и жестом подозвал молодого парня в форме стражника, стоявшего в стороне. Он выглядел совсем юным, как и большинство присутствующих новобранцев, но в его глазах светилась уверенность, говорящая о приобретённом опыте.

– Он был на вашем месте недавно, – произнёс Ксардес, глядя на них. – Он прошёл экзамен и теперь служит в рядах стражи. Так что если кто-то из вас думает, что силён или ловок, у вас есть шанс это доказать.

Стражник стоял рядом с инструктором, осматривая толпу с невозмутимым выражением лица. Взгляды новобранцев метались между ним и Ксардесом – многие явно ощущали вызов, но не спешили выступить вперёд после прошлого случая.

Как только Ксардес закончил говорить, среди новобранцев началось оживление. Теперь, когда вызов исходил от молодого стражника, бой с которым казался более реальным и достижимым, чем с инструктором, в рядах заметно прибавилось уверенности. Несколько человек сразу подняли руки, рвясь к возможности доказать свои силы и, возможно, оставить хорошее впечатление.

Инструктор окинул толпу взглядом и указал на одного из поднявших руку:

– Ты. Выйди.

Парень, на которого указали, сделал шаг вперёд, ощутив на себе пристальные взгляды. Ему передали деревянный меч, и, почувствовав тяжесть оружия в руке, он принял стойку, готовясь к поединку. Напротив него уже стоял стражник. Тот держал своё оружие непринуждённо, будто оно было частью его самого, не отводя взгляда от противника.

Вышедший новобранец попытался захватить инициативу, первым нанося удары, но его движения выдавали неопытность: каждый взмах был предсказуем и слишком прямолинейным. Стражник с лёгкостью уклонялся и парировал атаки, не показывая ни тени напряжения. Его лицо оставалось бесстрастным, а движения – точными и уверенными.

Когда хаос в движениях рекрута достиг пика, стражник выждал подходящий момент и перешёл в наступление. Один мощный удар выбил деревянный меч из руки противника, заставив его на мгновение остолбенеть. Второй удар пришёлся по корпусу, и новобранец, потеряв равновесие, пошатнулся и рухнул на землю. Стражник спокойно отступил на шаг, стоя над побеждённым и ожидая дальнейших указаний от инструктора.

После первой победы инструктор не дал времени на раздумья и сразу вызвал ещё двоих. Они атаковали слаженно, стараясь координировать свои удары, чтобы лишить стражника преимущества. Бой затянулся дольше, чем первый – стражнику приходилось больше двигаться, уклоняться и блокировать атаки. Постепенно и методично он начал изматывать противников, заставляя их ускоряться и сбиваться с ритма.

Теперь было заметно, что стражник прикладывал больше усилий: его дыхание стало более частым, а на лбу выступили капли пота. И всё же он завершил бой в свою пользу – парой быстрых, точных ударов выбил оружие у обоих новобранцев и заставил их отступить.

Инструктор, стоявший чуть в стороне, наблюдал за поединком с непроницаемым выражением лица. Когда всё закончилось, Ксардес снова шагнул вперёд, осмотрев остальных взглядом, полным скрытого вызова.

– Хорошо, – произнёс он. – Теперь трое. Выходите.

Трое новобранцев сделали шаг вперёд, переглянувшись и обменявшись кивками. Они явно намеревались воспользоваться численным преимуществом и завершить бой как можно быстрее. Рекруты окружили стражника, не давая ему сосредоточиться на одном противнике. Нападая с разных сторон, они заставляли его отступать.

Бой длился недолго, и всё это время стражник отчаянно пытался сохранить контроль. Однако численное преимущество взяло своё: один из новобранцев выбил его из равновесия, и он, оступившись, оказался на земле – побеждённым. Рекруты начали хлопать друг друга по плечам, отмечая победу.

Но их радость оказалась мимолётной. Инструктор, наблюдавший за происходящим с тем же спокойным выражением лица, шагнул вперёд и заговорил невозмутимым тоном:

– И чему вы радуетесь?

Трое новобранцев замерли, растерянно переводя взгляды с него на поверженного стражника, который тем временем поднимался, стирая пот с лица. Ксардес, не меняя тона, смотрел на них с тенью лёгкого разочарования.

– Вы только что победили парня, который недавно стоял на вашем месте, – произнёс он, позволяя словам проникнуть в самую суть их самоуверенности. – Он был таким же, как вы, – новичком, едва знавшим, как держать меч.

Тишина повисла над плацем, и рекруты чувствовали, как их недавняя радость уходит, уступая место осознанию: они едва справились с тем, кто лишь немного превосходил их по опыту. Инструктор продолжил, делая паузу между словами, чтобы его послание дошло до каждого:

– Ваша радость преждевременна. Потому что это не победа. Это напоминание о том, как мало вы на самом деле умеете и знаете.

Глава 5

– А теперь все взяли деревянные мечи и подошли к манекенам, – произнёс инструктор, указывая на ряд деревянных фигур вдоль тренировочной арены. Они были простыми, грубо сделанными, но предназначенными для того, чтобы выдерживать удары и помогать новичкам оттачивать технику.

Будущие стражники поспешили выполнять команду, хватая мечи и подходя к манекенам с выражением решимости на лицах. Первые удары прозвучали почти сразу – кто-то пытался бить грациозно, словно на параде, с преувеличенной точностью. Их движения были скорее показными, чем практичными, и, хотя выглядели красиво, ударам не хватало силы и техники.

Другие, напротив, атаковали с яростью, вкладывая в удары всю силу. Деревянные мечи стучали по манекенам, но движения были беспорядочными. В стремлении продемонстрировать свою мощь они били небрежно, часто промахиваясь или нанося удары в неподходящие места. Некоторые мечи и вовсе просто соскальзывали, не оставляя следа.

Ксардес стоял, сложив руки на груди, и наблюдал за неумелыми попытками новобранцев. Его лицо оставалось непроницаемым, но в холодном взгляде читалось разочарование. Он отмечал каждое неуклюжее движение, неверный взмах меча, излишне красивую, но абсолютно бесполезную стойку. Казалось, с каждой секундой его терпение таяло, пока, наконец, не иссякло полностью.

– Это ужас! – выкрикнул он, и его голос разнёсся над плацем, мгновенно привлекая внимание. Все замерли: одни – с поднятыми мечами, другие – в нелепых позах, не смея даже пошевелиться. – Каждое новое пополнение хуже предыдущего!

Он медленно прошёлся, бросая взгляды на каждого. В воздухе повисло напряжение, и никто не смел проронить ни слова, чувствуя, что инструктор вот-вот скажет что-то важное и… неприятное.

– Вы думаете, что эти красивые взмахи мечей спасут вам жизнь в бою? – его голос был полон едва сдерживаемого гнева. – Вас убьют при первом же ударе.

Ксардес остановился рядом с одним из новобранцев, который пытался наносить удары, но его меч болтался в руке, словно игрушка. Инструктор прищурился и, не скрывая разочарования, бросил:

– Ты даже меч держать не умеешь.

Не дожидаясь ответа, он пошёл дальше, бросая оценочные взгляды на остальных. Инструктор тяжело вздохнул и покачал головой, словно это зрелище казалось ему безнадёжным. Затем он продолжил:

– Из всех вас только пара человек знает, как правильно стоять и держать оружие. Остальные… даже говорить не хочу. Но я сделаю из вас стражников, за которых не будет стыдно.

Инструктор остановился перед одним из манекенов, по которому рекруты безуспешно пытались наносить удары. Он встал в стойку – его движения были размеренными и контролируемыми. Подняв деревянный меч, Ксардес показал новобранцам правильное положение рук и ног, которых им так не хватало. С подчёркнутой медлительностью он нанёс первый удар – точный, уверенный и способный нанести реальный урон.

– Смотрите внимательно, – произнёс он, прежде чем медленно показать второй удар. На этот раз он двигался ещё плавнее, и взмах казался частью единого ритма. Третий удар завершил серию, логически вытекая из предыдущего. Он повторил серию снова – теперь гораздо быстрее. Удары следовали один за другим, и все, затаив дыхание, наблюдали за этим мастерством.

Закончив демонстрацию, Ксардес повернулся к ним:

– Теперь вы. Примите такую же стойку. Повторяйте за мной.

Новобранцы поспешили подстроиться. Они старались скопировать положение ног, хват меча и угол удара. Каждый стремился быть предельно точным, однако их движения были далеки от той плавности, что показал инструктор. Некоторым удавалось повторить, но их действия оставались скованными, а удары – слабыми и неуверенными.

– А теперь повторяйте это в течение часа, – произнёс Ксардес, осматривая рекрутов, которые уже начинали понимать, насколько утомительной может быть эта простая на вид тренировка.

Сказав это, он начал ходить между ними, внимательно наблюдая за каждым. У кого-то стойка была неустойчивой, и он лёгким движением поправлял положение ног, показывая, как распределить вес, чтобы не терять баланс. У кого-то дрожал в руках меч – инструктор указывал, как правильно удерживать оружие, чтобы избежать лишнего напряжения.

Минуты тянулись, и усталость всё больше сказывалась на новобранцах. Пот стекал по лицам, руки и ноги начинали дрожать. Удары, которые сначала казались лёгкими, становились всё труднее. Кто-то пытался не показывать слабость, сжав зубы и терпя боль в мышцах. Ксардес, словно не замечая усталости, продолжал исправлять ошибки – чётко, методично, без тени жалости.

Когда прошла половина времени, несколько рекрутов не выдержали. Они побросали свои деревянные мечи и направились прочь, не оглядываясь. Их усталые шаги отдавались по двору. Инструктор даже не попытался их остановить – он лишь наблюдал, как они уходят, а затем с непроницаемым выражением лица повернулся к тем, кто остался.

После часа изнурительной тренировки, когда каждая мышца в теле горела, Ксардес наконец громко скомандовал:

– Хватит. Всё, закончили. Теперь можете идти на обед.

Эти слова прозвучали как долгожданное освобождение. Облегчение отразилось на уставших лицах, и новобранцы со стонами положили мечи на место. Пошатываясь, каждый направился в сторону столовой. Алексарион, весь в поту, с трудом передвигал ноги – каждая из них казалась налитой свинцом. Мышцы спины и плеч ныли после бесконечных ударов, а руки отказывались подниматься даже до уровня пояса.

Рядом с ним шагал Рикард, еле волоча ноги. Он поднял дрожащие руки, показывая покрытые кровавыми мозолями пальцы, на которых ещё оставались следы от древка меча.

– Глянь, – простонал он, – я больше не чувствую пальцев.

Алекс взглянул на свои собственные ладони. Кожа на них была ободрана, а местами вздулись болезненные волдыри. Он только кивнул ему: изнеможение было слишком велико. Каждый шаг давался с усилием, будто расстояние до столовой всё увеличивалось. Обед казался наградой. Спасением и хоть какой-то передышкой.

В столовой им наконец дали возможность отдохнуть и подкрепиться. Тарелки с горячим супом, ломти хлеба и простая, но сытная каша казались настоящим пиршеством после изнурительной тренировки. Те, кто попросил добавки, получили ещё порцию и с жадностью набросились на еду, ощущая, как силы постепенно возвращаются.

Однако эта короткая передышка длилась недолго. Вскоре двери столовой с грохотом распахнулись, и на пороге, словно фигура грозного божества, появился инструктор. Его суровый взгляд скользнул по новобранцам, и в зале мгновенно повисла тишина. Каждый почувствовал, как по спине пробежал холодок, а кто-то даже машинально отложил ложку, не осмеливаясь продолжить.

– Строиться! – приказал Ксардес. Его голос был словно удар плетью.

Несколько рекрутов, которые только начали есть, зашевелились с недовольством, пытаясь сообразить, что делать. Послышались протесты, ворчание, кто-то с тоской взглянул на едва начатую тарелку. Один из них, видимо, не выдержав, громче остальных возмутился:

– Мы только что сели!

Но не успел парень договорить, как инструктор уже оказался рядом. Одним молниеносным движением он хлестнул его по плечу той самой палкой, что висела у него на поясе. Удар был не сильным – скорее предупреждающим. Однако этого оказалось достаточно, чтобы нарушитель прикусил язык, а остальные мгновенно затихли. В столовой повисла напряжённая тишина, и никто больше не осмелился выказать недовольство.

– Встать в строй, – повторил Ксардес, и его голос, казалось, стал ещё строже.

На этот раз никто не возражал. Словно подхваченные невидимой волной, все поспешно вскочили, оставили недоеденные тарелки и выскочили из-за столов. Толкаясь, они бросились к выходу, стараясь не отставать друг от друга и не попасть под пристальный взгляд инструктора.

Когда они вновь построились на тренировочном дворе, те, кто был недостаточно быстр, тут же ощутили наказание, которое оставляло жгучую боль. Некоторые с трудом сдерживали протестующие стоны, другие из последних сил старались выглядеть так, будто это им нипочём. Но все понимали: это только начало испытаний.

К новобранцам подошли лекари, принеся с собой травяные мази и бинты. Они молча занимались их изодранными руками, аккуратно обрабатывая волдыри и раны. Мазь стягивала кожу, но боль никуда не уходила – напоминая о суровости нового обучения.

Ксардес снова окинул их оценивающим взглядом и, ничего не говоря, повёл к следующей части тренировки – полосе препятствий, раскинувшейся на тренировочной площадке. Новобранцы со страхом и усталостью смотрели на стену, которую предстояло преодолеть, сети, под которыми нужно было ползти, и глубокие рвы, требующие прыжков. Это была изнуряющая полоса, требующая сил, которые у многих уже иссякли.

Каждое новое препятствие становилось всё тяжелее. Кто-то падал, вскарабкиваясь по стене, кто-то едва полз под сеткой. Но никто не смел остановиться. Инструктор пристально следил за каждым, и те, кто замедлялся или падал, тут же становились мишенью для его замечаний или, что ещё хуже, получали новый удар.

Рекруты продолжали преодолевать полосу препятствий, пока их ноги не начинали дрожать от напряжения, а каждый вдох не обжигал лёгкие. И только когда их силы были на исходе, голос инструктора прорезал воздух:

– Собраться!

Эти слова прозвучали как обещание долгожданного отдыха, и изнурённые новобранцы почувствовали облегчение и даже слабую надежду на передышку. Еле передвигая ноги, они выстроились и последовали за инструктором, стараясь не отставать.

Однако, когда они вошли в помещение, то вместо ожидаемой комнаты отдыха увидели… только деревянные скамьи и стопки свитков, разложенные на столах. На каждом красовалась гербовая печать – законы Королевства.

– Вы же хотели отдохнуть? – произнёс Ксардес. – Вот и будете сидеть и отдыхать. Разве не этого вы хотели?

Молодой парень с лицом, перекошенным от усталости, рискнул набраться смелости и тихо, почти шёпотом, произнёс:

– Но… мы же не будем отдыхать.

Инструктор повернул голову, и его пронзительный взгляд уставился на юношу, заставив того внутренне сжаться. Он сделал шаг вперёд, и его присутствие будто стало давить. Наклонившись чуть ближе, он произнёс:

– Ты сказал, что тебе не нужен отдых?

Новобранец мгновенно побледнел и, осознав свою ошибку, поспешно ответил дрожащим голосом:

– Нет, нет, я… я устал, сэр!

– Вот и хорошо. – Ксардес выпрямился и кивнул. Он указал на свиток, словно подводя черту под этим разговором. – Через час я вернусь и буду спрашивать вас первые три страницы. Тот, кто не сможет ответить, будет исключён. Сидите и учите.

Как только дверь за инструктором закрылась, раздался ропот. Многие тут же начали переглядываться, а затем перешли на ругань. На их уставших лицах отражалось возмущение и раздражение – законы казались чем-то недостижимым после изнурительных тренировок.

– Да что за издевательство? – ворчал один из парней, потирая уставшие плечи и шею. – Мы же только что закончили тренировку! Как тут вообще что-то учить?

– Это невозможно, – отозвался другой, раздражённо отодвигая свиток подальше, словно сам его вид причинял боль. – Какой в этом смысл, если я даже слов разобрать не могу?

Алексарион взял свиток в руки, чувствуя, как пальцы протестуют при каждом движении, но понимал, что жалобы и недовольство сейчас только усугубят ситуацию. Он принялся за чтение, заставляя себя сосредоточиться, несмотря на усталость. Слова и строчки сначала расплывались перед глазами, но, собрав волю в кулак, он начал вникать в текст, стараясь запомнить его.

Рядом с ним Рикард тоже взял свиток и, повернувшись к Алексу, прошептал:

– Наверное, лучше выучить.

Алекс внимательно вчитывался в текст, его глаза скользили по строчкам, стараясь усвоить иерархию стражи. На первой странице подробно объяснялась градация и роли каждого ранга:

Новобранец – человек, ещё не принятый в ряды стражи. Проходит обучение и подготовку, чтобы овладеть основами дисциплины, владения оружием и выполнения приказов.

Младший стражник – новичок, завершивший базовую подготовку и готовый к самостоятельной службе, но всё ещё находящийся под наблюдением более опытных стражей.

Стражник – полноценный служащий, способный самостоятельно выполнять поставленные задачи и поддерживать порядок в подведомственных ему районах.

Старший стражник – опытный страж, которому доверяется временное командование группой. Контролирует действия подчинённых и поддерживает дисциплину.

Сержант – младший офицер, командир небольшого отряда стражников. Отвечает за слаженность действий и порядок среди подчинённых, служит связующим звеном между командой и капитаном.

Капитан – старший офицер, под чьим командованием находится несколько сержантов. Занимается поддержанием правопорядка в своём квартале, распределением задач между отрядами и контролем за выполнением поставленных целей.

Глава стражи – руководит капитанами, координирует их действия, разрабатывает тактику и следит за выполнением миссий в закреплённом за ним районе города. Обеспечивает соблюдение общего порядка.

Командор – наивысший ранг в страже. Руководит всеми подразделениями, отвечает за безопасность города, стратегическое планирование и принятие ключевых решений.

Вдруг один из парней, дочитав первую страницу, вскинул голову и громко воскликнул:

– Мы все попали!

Все вокруг повернулись, пытаясь понять, что его так взволновало. Он поднял свиток, указывая пальцем на строку "Глава стражи", и возбуждённо произнёс:

– Инструктор… оказывается, он и есть глава стражи! Теперь нам точно никто не поможет!

Час тянулся мучительно долго. Некоторые просто не могли сосредоточиться на строчках законов – их уставшие глаза блуждали по тексту, едва воспринимая смысл. Другие, понимая серьёзность ситуации, записывали строки или повторяли их, словно заклинания, надеясь запомнить хоть что-то. Тишина в помещении была напряжённой, как перед битвой.

И вот дверь распахнулась, и в комнату вошёл инструктор. Его присутствие мгновенно заставило всех напрячься: у кого-то похолодели ладони, кто-то замер с выражением тревоги.

– Ну что ж, – произнёс он, осматривая всех. – Посмотрим, кто из вас умеет учиться. Встаньте и по очереди рассказывайте, что вы выучили.

Инструктор внимательно слушал каждого. Тех, кто не смог пересказать законы, он оставлял сидеть и учить дальше, добавляя, что они могут либо доучивать, либо уйти – никто их здесь не держит, если они не готовы следовать дисциплине.

Выслушав ответы, Ксардес прошёлся вдоль рядов. Его взгляд был пронзительным и острым, как лезвие. Он не просто оценивал новобранцев казалось, что он видел их насквозь.

– Вы думали, что просто придёте сюда, будете есть казённую еду, размахивать мечом и всё? Ничего не делать? Нет. Здесь вас ждёт работа. Каждый день. Каждый час, – его голос был суров. Тех же, кто выучил, он отпустил. – Вы свободны.

Алексарион набрался смелости и спросил:

– Сэр, можно ли мне покинуть казармы и сходить домой?

Инструктор окинул его быстрым взглядом, будто что-то взвешивая, и затем ответил:

– Да, можешь. Но завтра с утра ты должен быть здесь вместе со всеми.

Алекс благодарно кивнул, чувствуя облегчение, и вместе с Рикардом направился в столовую, чтобы подкрепиться. После ужина они обсудили прошедший день, делясь впечатлениями и мыслями о том, что их ждёт впереди. Наконец, когда подошло время, они разделились.

Прежде чем идти к дяде, Алексарион решил зайти в лавку к Лане. Она была погружена в дела, раскладывая сушёные растения и готовя настойки, но, заметив его, быстро освободилась и подошла. Он, смущаясь, показал ей свои руки. Раны хоть и были обработаны, но боль всё ещё давала о себе знать.

– Есть ли что-нибудь, чтобы унять боль? – спросил он, надеясь на её помощь.

Лана внимательно осмотрела его ладони, поморщившись от их вида. Она вздохнула и, не говоря ни слова, нашла небольшую баночку с мазью, быстро открутила крышку и начала аккуратно втирать её в его повреждённые руки. Алекс почувствовал, как охлаждающий состав сразу же снимает ноющую боль, оставляя приятное ощущение облегчения.

Закончив, она протянула ему баночку:

– Держи. Если закончится – заходи. У меня ещё есть.

Алексарион поблагодарил её, чувствуя, как боль в руках постепенно стихает. Он уже собрался уходить, но Лана, вдруг вспомнив, спросила:

– Может, у тебя будет время сходить за травами ещё раз?

Алекс вздохнул, прикидывая, сколько сил и времени может занять его предстоящее обучение:

– Если всё так и пойдёт, то ближайшие две недели я, скорее всего, буду занят.

Лана понимающе кивнула и, улыбнувшись, сказала:

– Это тоже хорошо.

Алексарион вскоре добрался до дома дяди. За столом уже собралась вся семья, все ужинали и делились историями. Завидев его, Гилберто сразу пригласил присоединиться к трапезе, но Алекс отказался – после столовой ему совершенно не хотелось есть.

– Ну, ты, гляжу, хорошо устроился! – заметил дядя, не удержавшись от шутки.

Алекс только покачал головой и ответил:

– Если бы…

Тут к нему подбежали дети и сестра, наперебой засыпая вопросами о его дне в казармах и тренировках. Они искренне интересовались, и он пытался отвечать, но вопросов было слишком много.

В этот момент жена дяди остановила их:

– Давайте-ка дадим ему немного отдохнуть.

Проведя немного времени за столом, Алексарион нашёл минутку, чтобы поговорить с сестрой, и спросил, как у неё дела. Она с улыбкой ответила, что у неё всё хорошо, и заверила его, что всё, чего ей не хватает – это чаще видеть его.

Алекс остался с ними до ночи, наслаждаясь семейной атмосферой, которой ему так не хватало. Наконец он поднялся, попрощался с остальными и вышел из дома. Вслед за ним вышел и дядя. Заметив его задумчивое выражение, он подошёл ближе, положил руку ему на плечо и спросил:

– О чём задумался?

Алексарион, не отрывая взгляда от тёмного неба, произнёс:

– Путь стражника… Он совсем не такой, каким я себе его представлял.

Гилберто усмехнулся и кивнул:

– Сначала стража в этом районе действительно больше походила на то, что ты себе представлял: ничего не нужно делать, только пользоваться её благами. Но из-за этого началось полнейшее беззаконие. Именно поэтому сюда и направили Ксардеса. Ему поручили навести порядок и подготовить тех, кто сможет с этим справиться.

Алекс удивлённо взглянул на дядю:

– Значит, не всегда было так сурово?

Гилберто покачал головой и ответил:

– Нет, не всегда. Но знай – Ксардесу все благодарны за наведение порядка. Раньше здесь было действительно плохо. Стража ничего не делала, просто закрывала глаза на происходящее. Ты, может, этого и не замечал… живя немного в "своём мире".

Алексарион вздохнул, вспоминая сегодняшний день, и поделился:

– Эти адские тренировки… Не ожидал, что будет настолько тяжело.

Дядя внимательно посмотрел на него, положив руку на плечо:

– Понимаю, тебе нелегко. Но только ты сам должен решить, кем хочешь стать и чем заниматься. Если твой выбор совпадает с тем, что тебе там предлагают, то придётся приложить все усилия. Знай: всё это окупится, если будешь работать над собой. Трудности – это нормально. Чем больше выложишься сейчас, тем легче будет потом.

Алекс кивнул, обдумывая слова дяди. Гилберто, посмотрев на него, добавил:

– Вспомни, сколько Мирон тренировался и чего добился благодаря своему упорству. Делай то, что подсказывает тебе сердце, а мы тебя поддержим.

С этими словами он хлопнул племянника по плечу, давая понять, что гордится им, и зашёл обратно в дом, оставив Алексариона наедине с тишиной ночи, размышлять о собственном пути.

Глава 6

Спустя несколько дней

Алексарион на тренировочной площадке, сосредоточившись, оттачивал серию ударов, повторяя движения, которые он запомнил. Его мышцы горели, а лицо блестело от пота, но он не останавливался. Внезапно за его спиной раздался голос:

– Ты неправильно держишь стойку, и удары не точны.

Алекс вздрогнул и, повернувшись, увидел перед собой инструктора. Лицо Ксардеса было спокойным, но взгляд внимательно выискивал каждую ошибку. Не сказав больше ни слова, он протянул руку и взял у Алекса меч.

– Смотри внимательно, – произнёс он.

Ксардес принял стойку, и его тело замерло в позиции, демонстрируя точный контроль и баланс. Затем он продемонстрировал серию ударов. Движения инструктора выглядели естественно и без лишнего напряжения, но в них ощущалась мощь и опыт.

Закончив, он молча передал меч обратно, бросив лишь короткое:

– Повтори.

Алексарион, стараясь исправить ошибки, вновь повторил серию ударов. Но движения по-прежнему оставались далеки от идеала – стойка теряла устойчивость, а меч сбивался с нужной траектории. Инструктор, однако, не выказывал раздражения. Сохраняя спокойствие, он вновь, но уже медленнее, продемонстрировал удары, показывая, как правильно распределять вес и удерживать баланс.

Алекс повторил, и на этот раз его движения выглядели увереннее. Ксардес кивнул и спросил:

– У тебя есть железный знак гильдии авантюристов, но почему у тебя такие слабые боевые навыки?

Алексарион опустил взгляд и с некоторой задумчивостью ответил:

– Я и сам сейчас понимаю, что это так… Но дело в том, что я был лидером. Чаще полагался на организацию, планирование и соратников, чем на меч.

– И как? Ты был хорошим лидером? – спросил инструктор.

Алекс, продолжая наносить удары, ответил с горьким оттенком в голосе:

– Плохим. Большая часть моей группы мертва, и в итоге она распалась.

Ксардес, не отрывая взгляда от него, поинтересовался:

– Что случилось?

Алексарион застыл на мгновение и произнёс одно слово:

– Орки.

Инструктор приподнял брови, оценивающе осматривая его:

– Ты сражался с ними и выжил?

– Мы вместе сражались с ними… но всё закончилось плохо, – ответил он, поднимая руку, на которой не хватало нескольких пальцев. Этот жест был красноречивее любых слов.

Ксардес внимательно посмотрел на его руку, следы того боя и, подумав, спросил:

– Не хочешь снова стать лидером?

Алексарион лишь покачал головой, пытаясь подобрать ответ:

– Пока что… не знаю.

– Знаешь, из многих можно сделать хороших воинов. Время, тренировки и дисциплина позволяют каждому стать сильнее. Но чтобы стать лидером, часто нужно с этим родиться. И знай: совершить ошибку – это ещё не конец. Хорошего лидера определяет не то, что он ошибся, а то, что потом он может всё исправить. Если бросает всё после первой же неудачи – это и значит быть плохим командиром, – сказал Ксардес.

– Я и сказал, что был плохим лидером, – ответил Алекс, пытаясь скрыть тень горечи в голосе.

– Возможно. А может быть, ты просто ещё молод, чтобы оценить всё как следует, – задумчиво произнёс инструктор, уходя.

Так прошли две недели в однообразии, но наполненные трудом. Алексарион ежедневно учил законы и оттачивал базовые движения, повторяя их до изнеможения. Инструктор следил за учениками, чтобы каждое движение было доведено до автоматизма. Он часто напоминал:

– Пока вы не сможете делать это на уровне рефлексов, дальше вам двигаться незачем.

С каждым днём Алекс чувствовал, как его тело становится сильнее, мышцы крепнут, а движения обретают уверенность и слаженность. Хорошее питание и постоянные тренировки позволили ему прийти в отличную форму.

Алексарион постоянно задумывался о своём пути, лидерстве и том, чего он действительно хочет достичь. Алекс осознал, что раньше, возможно, выбрал более лёгкий путь, но теперь понял, что этого недостаточно. Решение пришло постепенно: он должен был идти к своей истинной цели – защите близких и мести за семью и друзей.

Когда настал день экзамена, Алекс увидел, что помимо инструктора на плацу стояли ещё четверо человек. Некоторых он уже мельком видел ранее, но не знал, кем они были, другие были для него совсем не знакомы. Они все были офицерами и внимательно наблюдали за процессом.

Экзамен начался с вызова новобранцев по одному. Им задавали вопросы о законах и предлагали ситуации, в которых нужно было объяснить, как бы они поступили, основываясь на своих знаниях. Алексарион отвечал, вспоминая всё, что выучил и осмыслил за последние две недели. Вопросы были непростыми, но он чувствовал, что подготовка не прошла даром.

Затем настал черёд физического экзамена. На этот раз задания были куда более изнурительными, чем на обычных тренировках. Но каждый, кто выдержал эти две недели, прошёл испытания достойно. Этот этап показал, кто действительно был готов к службе, и кто отличался от тех, которые быстро сошли с дистанции.

Вечером тех, кто успешно прошёл весь путь, пригласили в большой зал. Напряжение последних недель наконец уступило место радости и гордости – каждый из них чувствовал, что достиг важного рубежа. Их поздравили торжественной речью, напоминая о важности и ответственности службы.

Затем каждому вручили форму, меч и знак стражи – символы их нового статуса. Алексарион ощутил тяжесть меча в руке и уважение к новому пути, по которому он теперь шёл не как новобранец, а как стражник.

В этот момент в зал вернулся Ксардес с огромной бочкой крепкого эля, которую он нёс на плече, словно она была пустой. Он поставил её на стол, что вызвало у всех удивление и восхищение. Инструктор наполнил кружку и, посмотрев на новоиспечённых стражников, сказал:

– Сегодня – ваш вечер. Можете расслабиться и отдохнуть, но помните: завтра начинаются ваши рабочие будни.

Его слова прозвучали как разрешение на долгожданный отдых. Все, почувствовав облегчение, начали поднимать тосты и пить за своих товарищей и пройденный путь. Атмосфера в зале быстро стала праздничной – разговоры, смех и звон кружек наполняли помещение.

Алекс тоже выпил за удачу и успех всех собравшихся, но, как оказалось, Рикард переборщил с выпивкой. Вскоре Алексарион обнаружил приятеля настолько пьяным, что тот едва держался на ногах. Затем он с трудом довёл товарища до казармы и уложил на койку – тот заснул мгновенно, даже не пытаясь раздеться.

Спустя несколько дней

Патрулируя свой район, Алексарион неспешно шёл по улицам, наблюдая за суетой вокруг. Люди занимались своими делами: торговцы предлагали свой товар, прохожие обсуждали новости, дети бегали рядом с дорогой. Его внимание привлекла знакомая таверна, в которую он часто заходил.

У дверей, прямо на земле, сидела орчиха, которую он узнал. Её вид был удручающим. Грязная, в изношенной одежде, с поникшими плечами. В одной руке она держала чашу для милостыни, а другой обхватывала свои колени. Её взгляд был уставшим и пустым, словно в нём давно погасли надежда и гордость. Люди, проходя мимо, отворачивались, будто её существование мешало их привычному порядку.

Алекс замедлил шаг – его внимание привлекли двое мужчин, остановившихся перед ней. Оба выглядели грубыми: один был высоким, а другой – с неопрятной бородой и ухмылкой, полной презрения.

– Эй, ты, – произнёс высокий. Его голос был громким и издевательским.

– Каждый день одно и то же. Хочешь, мы "поможем" тебе? – с насмешкой добавил другой, громко хохотнув.

Орчиха медленно подняла глаза. Её взгляд был усталым и полным подавленности. Едва слышно, почти шёпотом, она произнесла:

– Подайте на хлеб…

Эти слова вызвали у мужчин лишь громкий смех. Высокий с издёвкой ухмыльнулся:

– На хлеб? Может, тебе ещё на эль дать?

При этих словах в глазах орчихи на мгновение промелькнул слабый огонёк. Это не укрылось от его внимания, и он, толкнув спутника локтем, язвительно заметил:

– Смотри, смотри, как её глаза загорелись, когда заговорили о выпивке. А вот работать на наше благо – не хочет.

– Все они такие, – презрительно бросил его спутник, не скрывая своего отвращения. – Нелюди – это отбросы.

Они развернулись и, продолжая смеяться, направились прочь, оставляя её снова одну. Она лишь опустила голову и больше не произнесла ни слова.

Алексарион направился в таверну, чтобы узнать больше. Зайдя внутрь, он быстро заметил свою знакомую, которая работала здесь. Подойдя к ней, он спросил:

– Алисия, та орчиха у двери… Что она здесь делает?

Девушка, посмотрев на него со вздохом, ответила:

– Она уже там долгое время. Каждый день сидит у двери. Я её иногда подкармливала – жалко было всё-таки, но хозяин запретил мне это делать. Говорит, что она отпугивает посетителей. Теперь, если он её замечает, сразу гонит прочь.

Алекс нахмурился, обдумывая её слова. Он не стал ничего говорить в ответ, лишь кивнул. После этого он заказал обед. Поев, он попрощался и вышел из таверны. Вновь погрузился в свои обязанности, продолжив патрулировать улицы.

На следующий день Алекса вызвал инструктор. Как только он вошёл в кабинет, инструктор без лишних предисловий перешёл к делу:

– Мне нужно, чтобы ты присмотрел за одним из ваших, Каиром. Он собрал вокруг себя много людей, и, честно говоря, я не уверен, что он будет использовать эту власть для поддержания порядка. Боюсь, он пустит её в ход для своих целей. У тебя есть голова на плечах, и ты неплохо справляешься с работой. Если заметишь что-то неладное – сразу докладывай. Это важно.

Алексарион, нахмурившись, спросил:

– А почему вы его сами не остановите, если у вас такие подозрения?

Ксардес усмехнулся и покачал головой:

– Этот парень гораздо умнее, чем кажется. Он действует аккуратно и не даёт мне прямых поводов для вмешательства. Его группа растёт, но пока всё выглядит… как будто он просто пытается наладить связи. Однако чувствую, за этим что-то скрывается.

Алекс кивнул в знак согласия, стараясь не выдать своих мыслей. В глубине души он уже знал, какое решение примет и как будет действовать. Но сначала надо было увидеть всё своими глазами.

Покинув кабинет, он отправился на поиски своего напарника и нашёл его в столовой, где Рикард наслаждался едой и оживлённо рассказывал что-то своим товарищам. Алекс подошёл к нему и кивнул:

– Пойдём. Нас ждёт патруль.

Он быстро доел и поднялся. Вместе они направились выполнять свои обязанности стражи. Несколько часов прошли спокойно – друзья обходили свой квартал, наблюдая за порядком. Алексарион заметил, как теперь люди смотрят на них: в их взглядах было уважение, а некоторые даже приветливо кивали при виде их формы. Это чувство ответственности, смешанное с лёгкой гордостью, придавало сил.

Однако спокойствие длилось недолго. Завернув за угол одного из домов, Рикард увидел троих мужчин. Их спор быстро перешёл на повышенные тона – один из них размахивал руками, другой угрожающе выдвинулся вперёд, а третий стоял, словно готовый вмешаться.

Подойдя ближе, он уловил их слова – они явно обсуждали, как что-то украсть. Не раздумывая, он громко крикнул:

– Оставайтесь на месте!

Мужчины резко обернулись. Один из них, высокий и грубоватый, шагнул вперёд и с презрением бросил:

– Катись отсюда, пока цел.

Рикард, хоть и боялся, но знал, что на стражников просто так не нападут. Он уверенно направился к ним, положив руку на рукоять меча, демонстрируя свою решимость. Однако это лишь разозлило мужчин. Один из них, с ехидной ухмылкой, плюнул ему в лицо.

Это мгновенно переключило внимание Рикарда на мужчину. Раздосадованный и возмущённый, он выхватил меч и крикнул:

– Вы арестованы!

Но прежде чем он успел что-либо предпринять, другой мужчина ударил сбоку, сбив с ног. Рикард упал на землю, меч вылетел из рук. Мужчины начали приближаться, переглядываясь и явно решая, что с ним делать дальше.

Алексарион, повернув за угол, увидел, как три мужчины склонились над его поверженным напарником. Его сердце сжалось от тревоги, но он быстро взял себя в руки и, приближаясь, громко крикнул:

– Отойти от него!

Те обернулись: их лица сначала выражали удивление, затем они отскочили на несколько шагов, шепчась между собой. Алекс, не теряя времени, опустился рядом с Рикардом, помогая ему подняться и проверяя, насколько тот пострадал.

– Ты как? – спросил он.

Тот лишь махнул рукой, держась за голову, куда пришёлся удар. Алексарион повернулся к троице и, глядя на них сурово, спросил:

– Кто это сделал?

В ответ раздались лишь смешки. Один из них, явно решивший повеселиться, шагнул чуть ближе и произнёс:

– Да он сам упал. И что ты вообще нам сделаешь, беспалый? Теперь в стражу берут кого ни попадя, да?

Алекс, не раздумывая, выхватил меч. Его движения были быстрыми, почти инстинктивными. Навершие меча врезалось в подбородок подошедшего мужчины, заставив его пошатнуться и рухнуть на землю. Затем, с той же точностью, он нанёс удар в висок стоявшему справа – тот тоже осел, морщась от боли.

Левый замер, увидев направленное на него лезвие меча. Его глаза расширились, и он инстинктивно поднял руки, не осмеливаясь сделать ни шага. Алекс вдруг осознал, что все эти действия он выполнил на рефлексах. Это поразило его самого – он впервые ощутил, что всё время, потраченное на тренировки, окупилось.

– Спокойно, – сказал он.

В этот момент Рикард, всё ещё слегка покачиваясь, уже собрался с духом. Алексарион посмотрел на него и спросил:

– Что произошло?

Напарник, потирая больную голову, хмуро ответил:

– Они плюнули в меня, а потом один ударил.

Но мужчины, услышав это, начали громко кричать, перебивая друг друга.

– Это ложь! Никто его не бил! – выкрикнул один.

– Он сам упал, когда полез к нам с мечом! – добавил другой, держась за висок.

Алекс, глядя на них, сказал:

– Вы пойдёте с нами. Там разберёмся.

Те начали протестовать, но, увидев, что двое стражников настроены серьёзно, не стали сопротивляться. Они двинулись к казармам, громко ворча и переговариваясь между собой.

Вернувшись, Алексарион сдал задержанных. Один из стражников на дежурстве поднял взгляд на него и спросил:

– В чём они виноваты?

Алекс, не колеблясь, ответил:

– В нападении на стражу.

Задержанные тут же начали кричать:

– Да это всё не так было! Он сам на нас напал!

– Да, нас избил ни за что! Мы ни в чём не виноваты! – поддержал другой.

Из соседней комнаты вышел сержант. Его строгий голос быстро заставил всех замолчать:

– Что за крики?

Мужики тут же начали наперебой рассказывать свою версию, утверждая, что стражники напали на них без причины. Друзья спокойно изложили свою сторону, объяснив, что те сначала оскорбили власть, а потом напали. Выслушав обе стороны, сержант нахмурился, обдумывая ситуацию.

– Понятно, – произнёс он, глядя на Рикарда. – Ты не видел, кто на тебя напал, верно?

Тот кивнул, скрипнув зубами от досады.

Сержант перевёл взгляд на задержанных:

– Но за оскорбление власти вы посидите здесь до вечера. Может, это вас чему-то научит.

Это решение вызвало ещё большее негодование у задержанных. Они громко протестовали, но стражники увели их в камеры. Алекс удивлённо посмотрел на офицера и спросил:

– Почему только до вечера? Разве нельзя было оставить их на дольше?

Сержант, коротко объяснил:

– Если оставим их дольше, придётся кормить. А так – они выйдут голодными.

Алексарион, нахмурившись, задумался:

– Но разве это не может подтолкнуть их к новому преступлению? Из-за злости или нужды?

Сержант встретил его взгляд и, пожав плечами, ответил:

– Или это может заставить их сделать выводы и не совершать преступлений. Но в конце концов всё зависит от человека. Мы можем только напомнить о последствиях или наказать, но не изменить их выбор.

Спустя несколько дней

Алексарион снова патрулировал свой маршрут и заметил знакомую орчиху, сидящую всё так же у дверей таверны. На этот раз её хозяин громко кричал на неё, размахивая руками и явно выражая своё негодование.

Алекс подошёл и поздоровался:

– Добрый день.

Хозяин таверны Томас, заметив его, отвлёкся от орчихи и, кивнув в ответ, обратившись к Алексу:

– Добрый. Вот ты вовремя. Возьмёшься за работёнку? Оттащи её подальше, чтобы не мозолила глаза моим клиентам. Что с ней будет дальше – меня не волнует.

Алекс некоторое время молча смотрел на хозяина, а затем кивнул. Он подошёл к орчихе, которая едва подняла на него глаза, усталые и безразличные. Не говоря ни слова, он поднял её, перекинул руку через своё плечо и направился в ближайший переулок.

Пока они шли, он взглянул на её лицо, грязное, измождённое, с тусклыми глазами, в которых угасла надежда. Она казалась пустой оболочкой, существом, потерявшим всё. Алекс чувствовал, как её слабое тело едва держалось на ногах.

Протащив её ещё немного, он опустил её на землю – подальше от людных улиц и входа в таверну. Орчиха так и осталась сидеть там, где Алекс её оставил, словно вся её энергия закончилась. И он невольно вспомнил, как недавно сам был сломлен – такой же измученный, потерянный и с потухшим взглядом.

Алексарион вздохнул и развернулся, направляясь дальше, оставляя её в переулке. Но на половине пути он замедлил шаг, а затем остановился, чувствуя, что что-то не даёт ему уйти. Обернувшись, Алекс снова посмотрел на неё. Она всё так же сидела на земле, неподвижная и сломленная. Это зрелище пробудило в нём странное чувство.

Алекс развернулся и направился обратно. Подойдя к орчихе, он наклонился и, не говоря ни слова, снова поднял её. Она не сопротивлялась, её тело было всё таким же безвольным. Он перекинул её руку через своё плечо и повёл её к своему бараку.

– Как тебя зовут? – спросил он по пути.

Она едва слышно ответила:

– Ангра.

– Алексарион, – представился он.

Глава 7

Алексарион, поддерживая Ангру, двигался по улице. По пути он заметил знакомую фигуру – свою сестру, которая вышла из лавки с небольшой корзинкой. Он окликнул её:

– Лиана! Подойди на минутку.

Она удивлённо поспешила к брату. Сестра осмотрела орчиху с головы до ног, с трудом скрывая недоумение, и спросила:

– Это что ещё за история?

– Не спрашивай пока. Мне нужна помощь. Найди какие-нибудь женские вещи, хоть что-нибудь, что ей подойдёт. Потом принеси к общественной бане, – произнёс Алекс, не оставляя места для возражений.

Лиана помедлила, но, согласившись, кивнула:

– Хорошо. Только ты уверен, что это хорошая идея?

– Не знаю. Поторопись, – бросил он, уже разворачиваясь и таща орчиху дальше.

Алексарион усадил Ангру на скамью возле входа. Вскоре подошла Лиана. В руках у неё был узелок с одеждой и полотенце.

– Вот что удалось найти, – сказала она, протягивая вещи. – Что делать дальше?

– Помой её, пожалуйста, – ответил Алекс со вздохом, глядя на орчиху. – Ей это явно нужно. Пока ты этим займёшься, я схожу за хлебом.

Ангра, до этого молчавшая и почти безучастная, подняла голову при упоминании хлеба. Её глаза сверкнули интересом, и она чуть выпрямилась, хрипловато спросив:

– Хлеб?

– Да. Если помоешься и оденешься в чистое – получишь хлеб. Договорились? – произнёс Алексарион.

Орчиха нахмурилась, но после короткого раздумья кивнула. Видно было, что перспектива еды перевесила всё остальное.

– Тогда за дело, сестрёнка, – сказал Алекс, передавая ей обратно узелок. – Убедись, что она действительно отмылась. Я скоро вернусь.

– Ну что ж, давай зайдём внутрь, – сказала Лиана. – Не переживай, я не кусаюсь.

Алексарион вернулся к общественной бане с буханкой хлеба. Он присел на скамью у входа, ожидая, пока они закончат. Прошло несколько минут, затем ещё. Он уже начал терять терпение, когда дверь скрипнула, и вышла Ангра.

Её образ оказался неожиданным. Она была в лёгкой одежде, плотно облегавшей фигуру и подчёркивавшей каждую деталь. Её тело было мускулистым, но при этом имело нужные изгибы – всё это говорило о мощи и грации одновременно. Кожа сияла чистотой, и на этом фоне особенно выделялись чёрные волосы, собранные в конский хвост. Её глаза, светящиеся загадочным изумрудным блеском, притягивали взгляд – казалось, в них таилась часть магии мира духов, недоступная обычным смертным. Алекс поймал себя на мысли, что не может оторвать от неё глаз.

Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, насколько Ангра была красивой и высокой. Он сам имел рост метр девяносто и редко встречал тех, кто мог смотреть на него сверху вниз – это стало для него привычным. Но сейчас… Её фигура возвышалась над ним на добрых двадцать, если не тридцать сантиметров. Алекс внутренне собрался и быстро вернул себе самообладание, стараясь не выдать удивления.

– Ну? – произнесла она. – Где мой хлеб?

Алексарион, продолжая изучать её взглядом, протянул буханку:

– Держи. Ты заслужила.

Ангра без лишних слов опустилась рядом с ним. Она разорвала буханку и начала жадно есть, словно не ела несколько дней. Он наблюдал за ней краем глаза.

– Тебе нужно найти что-нибудь потеплее, – произнёс он наконец. – На улице не всегда жарко, и такая одежда долго тебя не согреет.

Орчиха, не отрывая взгляда от хлеба, прожевав очередной кусок, ответила:

– Мне не холодно.

Он кивнул, не споря, и протянул ей флягу с водой. Она приняла её, кивнув в знак благодарности, и осушила почти до дна. Когда еда и вода закончились, Ангра откинулась назад, вытерла рот рукой и выглядела заметно оживлённой.

– Вот, постирала, – сказала Лиана, выходя из бани с чистой одеждой. Она сначала взглянула на брата, затем на орчиху. – Нужно дойти до дома и повесить их сушиться.

Дойдя до дома, Алексарион помог повесить одежду на верёвку, а Лиана следила за тем, чтобы всё было надёжно закреплено. Ангра стояла рядом, наблюдая за процессом. Закончив с делом, он потянулся и произнёс:

– Ну что, время обеда. Нам надо в таверну. Гримсток, скорее всего, уже там.

– Пойдём. Не будем заставлять его ждать, – ответила Лиана.

Брат с сестрой остановились, едва успев сделать несколько шагов. Обернувшись, они увидели, что Ангра замерла у дома. Её взгляд метался по улице, словно она искала ответ на какой-то внутренний вопрос, а поза выдавала нерешительность.

Эй! – окликнул Алекс и махнул рукой, чтобы привлечь её внимание. – Давай с нами.

Зайдя в таверну, они сразу почувствовали, как воздух, наполненный запахами еды и напитков, окутывает их. В зале, за одним из столов, сидел Гримсток. Он уже приступил к трапезе, с видимым удовольствием поглощая похлёбку. Заметив их, он поднял голову, слегка кивнул и продолжил есть, не теряя времени.

Алексарион коротко кивнул девушкам, указывая на друга:

– Садитесь к нему, я сейчас подойду.

Не дожидаясь ответа, он направился к стойке, за которой стоял хозяин, и произнёс:

– Три похлёбки. В две – побольше мяса, а одну – без него, только овощи и хлеб.

Томас кивнул, быстрым движением протёр столешницу и, подсчитав заказ, озвучил сумму. Алекс отсчитал кристаллы и расплатился.

– Принесут к вашему столу, – произнёс хозяин.

Как только Алексарион собрался отойти от стойки, Томас окликнул его:

– Погоди-ка! Это она, да?

– Да, она, – спокойно ответил Алекс. – Что-то не так?

Хозяин усмехнулся, вытирая руки о полотенце, и покачал головой:

– Да мне всё равно. Главное – чтобы платили. А кто ест – мне неважно.

На этом разговор был окончен. Алексарион лишь кивнул в знак согласия и направился к своему столу. Едва он сел, к ним подошла Алисия. Она была явно в хорошем настроении, и её улыбка сияла.

– Вот, держите! Три похлёбки, хлеб, всё горячее, – объявила она, раскладывая тарелки перед каждым. Затем её взгляд упал на орчиху, и улыбка стала ещё шире. – О! Я так рада, что с тобой всё хорошо, – воскликнула она, радостно сложив руки с подносом перед собой.

Ангра внимательно смотрела на горячую похлёбку перед собой, не отрывая взгляда. Аромат мяса щекотал её обоняние, но она не тронула еду. Её взгляд метнулся на Алекса, будто она ждала разрешения.

– Ешь, – сказал он, протягивая ей кусок хлеба. – Это для тебя.

Орчиха чуть замялась, но, приняв хлеб, кивнула и начала есть – сначала отламывая небольшие куски и макая их в похлёбку, а затем переходя к основному блюду. Алексарион, откинувшись на скамью, перевёл взгляд на сестру, которая сидела напротив. Он заметил, как она вылавливает из своей похлёбки овощи и ест их с удовольствием.

– Лиана, ты ведь знаешь, что без мяса останешься голодной, – сказал он, указывая на её тарелку. – Тебе нужно есть нормально.

– Мне хватает и овощей, – спокойно ответила она, откусывая кусочек моркови. – Не волнуйся за меня. Мне так нравится.

– Нравится – не значит правильно, – буркнул он, покачав головой. – Без мяса энергии не будет.

Гоблин, неспешно доедая свою похлёбку, вдруг поднял взгляд на Ангру. Его глаза скользнули по её широким плечам и массивным рукам, и он кивнул в её сторону.

– Она просто не хочет быть сильной, – бросил он с явной иронией.

Лиана резко ударила Гримстока локтем в бок. Тот от неожиданности подавился кусочком хлеба и начал кашлять. Она, не теряя времени, наклонилась к нему и несколько раз стукнула по спине.

Он, отпив воды, наконец откашлялся и поднял руки в примирительном жесте:

– Понял, понял! Ошибся. Больше не буду.

Когда они закончили трапезу, вся компания поднялась из-за стола и направилась к выходу из таверны. Солнце встретило их снаружи, обволакивая теплом лица. Гоблин, шагнул ближе к другу и, кивнув в сторону орчихи, спросил с интересом:

– А кто это?

Алексарион посмотрел на него, а потом перевёл взгляд на Ангру, которая стояла чуть в стороне:

– Пока не знаю. Время покажет.

Гримсток хмыкнул, словно хотел что-то добавить, но передумал. Он хлопнул друга по плечу и направился в сторону своего дома, бросив через плечо:

– Ну, удачи тебе с этим!

Алекс лишь кивнул в ответ, не тратя слов. Лиана тоже попрощалась, улыбнувшись брату, и исчезла за углом таверны, шагая в сторону жилища дяди. Оставшись с Ангрой, он взглянул на неё:

– У тебя есть место, где переночевать?

– Нет, – ответила она.

Алексарион кивнул в сторону и сказал:

– Пойдём со мной.

Он шагал уверенно, как будто у него уже был готовый план. Наконец они подошли к его чулану. Алекс открыл дверь, пропустил орчиху внутрь и осмотрел помещение, оценивая пространство.

– Думаю, тебе хватит места, – произнёс Алексарион, отодвигая в сторону несколько пустых бутылок. Он подошёл к сундуку в углу, открыл его и вытащил оттуда свой матрас. – Вот. Думаю, лучше, чем на земле.

– Спасибо, – произнесла она тихо, но искренне.

Алекс выпрямился и ответил без лишней торжественности:

– Не за что. Я здесь уже не живу и ночую в казарме.

Его взгляд вновь скользнул по Ангре. Она выглядела спокойнее, чем раньше, хотя всё ещё оставалась настороженной. Алексарион не стал давить на неё или задавать лишних вопросов.

– Оставайся здесь, – произнёс он. – Утром разберёмся, что делать дальше.

На следующий день Алекс вернулся в свой чулан. Открыв дверь, он заметил, что Ангра всё ещё спала на матрасе, свернувшись на нём. Её спокойное дыхание наполняло тишину комнаты. Он постучал по дверному косяку, чтобы разбудить её.

– Подъём, – произнёс он достаточно громко.

Она медленно открыла глаза, некоторое время глядя на него, будто пыталась вспомнить, где находится. Осознав, она быстро поднялась, убрала волосы назад и посмотрела на него.

– Спасибо ещё раз, – сказала она.

Алексарион облокотился на дверной косяк и внимательно посмотрел на орчиху:

– И что ты собираешься делать дальше?

Ангра задумалась, её взгляд устремился куда-то в сторону. Через несколько секунд она выдохнула и произнесла:

– Не знаю. Мне некуда идти и негде жить.

Алекс кивнул, словно ожидая этот ответ. Он обдумывал что-то несколько секунд, а затем сказал:

– Тогда начнём с того, что отправимся в гильдию авантюристов. Там, может, найдётся для тебя работа. А дальше видно будет.

Они вошли в здание, где уже с раннего утра кипела жизнь. Люди, зверолюди и другие существа сновали туда-сюда, обсуждая задания, демонстрируя трофеи и оформляя контракты. Алексарион уверенно направился к дальнему углу, где за столом сидел его знакомый управляющий.

– Что привело? – сказал Гельмарт, отрываясь от пергаментов.

Алекс кивнул в сторону Ангры, которая стояла чуть позади него, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания:

– Нужно простое задание для неё. Что-то без лишних сложностей, чтобы она могла начать работать.

Управляющий внимательно посмотрел на неё и нахмурился, о чём-то раздумывая. Наконец он вздохнул и покачал головой:

– С этим будет проблема. Она в чёрном списке.

Гельмарт бросил взгляд на Алексариона, а затем на Ангру, которая стояла неподвижно, как каменная статуя, хотя её взгляд выдавал напряжение.

– Слушай, – сказал он, наклонившись чуть ближе. – Она сможет восстановить репутацию, но только если кто-то возьмёт её в команду. И она будет выполнять задания вместе с этим человеком.

Алекс нахмурился, но ничего не сказал, ожидая продолжения.

– Но есть одно "но". За неё будет нести полную ответственность лидер команды. Если что-то пойдёт не так – штрафы, провал задания или, не дай бог, что-то серьёзное – всё это ляжет на его плечи. И из-за её репутации её никто не возьмёт. Ни одна команда не захочет рисковать, даже те, кто берёт новеньких. Ты ведь понимаешь, как тут всё устроено: сначала надо доказать, что ты чего-то стоишь. А у неё возможность доказать это есть только через задания. Замкнутый круг, – закончил управляющий, откинувшись на спинку стула.

Алексарион кивнул и произнёс:

– Хорошо, спасибо.

Выйдя из здания гильдии, они зашагали по улице. Однако, ещё до того как он успел далеко уйти, он услышал голос Ангры позади:

– Я…

– Важны не слова, а действия, – произнёс он так, чтобы она поняла его намерение. – Ты слышала, что сказал управляющий. Здесь дело не в том, что скажу или сделаю я, а в том, что будешь делать ты.

Её ярко-зелёные глаза вспыхнули, но она ничего не сказала, внимательно слушая его.

– У меня есть немного времени до смены в страже. Мы можем дойти до одного места. Там, возможно, найдётся подходящая работа. Но всё будет зависеть только от тебя. Ты готова? – спросил он, наблюдая за её реакцией.

Спустя некоторое время они подошли к старому зданию, двери которого украшали слегка потускневшие вывески. Алексарион остановился перед ним и обернулся к Ангре.

– Вот это место, – произнёс он. – Здесь иногда нанимают людей для физической работы. Это не гильдия, здесь репутация не так важна, но работать придётся много. Если ты покажешь себя – это может стать началом.

Он сделал шаг в сторону, указывая на двери:

– Решать тебе. Хочешь попытаться – заходи.

Она посмотрела на него. Её глаза блеснули вновь, но уже с другой эмоцией – смесью благодарности и решительности. Она глубоко вдохнула, сделала шаг вперёд и уверенно открыла дверь. Алекс остался стоять снаружи, наблюдая за ней с лёгкой улыбкой на губах, хотя его взгляд оставался серьёзным.

Так прошли несколько дней, наполненных рутиной и трудом. Алексарион каждый день заступал на службу. Его работа была однообразной: патрулировать улицы, следить за порядком, изредка разбираться с мелкими нарушениями или стычками в квартале. Он жил в казармах – это было удобно и позволяло сосредоточиться на работе и тренировках, не отвлекаясь на бытовые заботы.

В это время Ангра трудилась физически на той работе, которую ей удалось получить. Её задачи включали переноску и разгрузку тяжёлых грузов. Работа была изматывающей, но орчиха не жаловалась. Она жила в чулане, где ночевала на матрасе. Условия были далеки от комфортных, но это было лучше, чем спать на улице.

В свой выходной Алекс направился к Лане. Её лавка всегда привлекала множество покупателей. Лана уже с раннего утра открыла двери лавки для посетителей и была занята работой. В воздухе пахло травами и сушёными цветами. Травница, занятая разбором растений, подняла голову и улыбнулась, увидев Алексариона.

– Алекс! – поприветствовала она. – Ты по делу или просто решил зайти?

– По делу, – ответил он с улыбкой, окидывая взглядом её рабочий стол, заваленный травами. У стены стояли несколько ящиков. Он подошёл к ним и, без лишних слов, подхватил один. – Сначала помогу. Куда это нужно?

Лана кивнула в сторону задней комнаты:

– Туда, спасибо.

Алексарион перенёс один ящик, затем вернулся за следующим, пока не управился со всеми. Вытирая руки, он повернулся и, переходя к делу, спросил:

– Ты собираешься за травами?

– Да, собираюсь, – ответила она. – Скоро осень, а там и до зимы недалеко. Нужно собрать как можно больше, пока не стало холодно. Потом многие травы будет не достать.

– Отлично, – кивнул он. – Тогда отправимся завтра. Я всё подготовлю. Но мне нужно, чтобы ты подала задание на сопровождение в гильдию.

Лана подняла бровь, удивлённая его просьбой:

– На сопровождение?

– Да, – ответил Алексарион. – Пусть это будет официальное задание.

Он направился к зданию гильдии, решив заранее уладить формальности для завтрашнего похода. Улицы уже были оживлённые – люди сновали туда-сюда. Пройдя через главный вход, Алексарион направился к управляющему.

– Алекс, – поприветствовал его Гельмарт, подняв взгляд. – Что привело в этот раз?

– Хочу снова зарегистрировать команду, – ответил он, подходя ближе.

Управляющий приподнял бровь, заинтересованно глядя на него:

– Решил вернуться к старым временам? И кто будет в команде?

– Пока что только я и Ангра, – ответил Алексарион.

Слова заставили управляющего ненадолго задуматься. Он посмотрел на него и кивнул:

– Хорошо. Но ты сам понимаешь – за неё придётся отвечать.

Алекс выдержал его взгляд, кивнув в ответ:

– Я это осознаю.

– Ладно, – сказал Гельмарт. – Что за задание?

Алексарион достал пергамент, на котором было написано задание, переданное Ланой, и положил его на стол:

– Это сопровождение травницы за город для сбора трав. Простое задание, но пусть будет оформлено на нашу команду. Нужно, чтобы всё было официально.

Глава 8

На следующий день группа отправилась в лес. Утренний воздух был прохладным и свежим. Им приходилось заходить всё глубже, так как ближайшие травы давно уже были собраны другими.

Через некоторое время, когда они ненадолго остановились для отдыха и Лана обратилась к Алексариону:

– Объясни мне, зачем было оформлять это задание? Ведь теперь мы должны будем отдать большую часть трав в гильдию как налог. Это невыгодно.

– Ты не совсем права, – ответил он, сидя на упавшем стволе дерева, – мы ничего не будем отдавать. Это задание – просто формальность. Оформление через гильдию нужно для другого.

Лана подняла бровь, ожидая объяснений.

– Во-первых, – продолжил Алексарион, – это способ восстановить команду. Каждое выполненное задание повышает наш рейтинг в гильдии. Чем он выше, тем больше доверия и возможностей. Во-вторых, – Алекс кивнул в сторону Ангры, которая стояла чуть в стороне, – это помогает восстанавливать её репутацию.

Похоже, мысли Ланы не давали ей покоя. Она наконец заговорила, глядя на него:

– Ты говорил, что мы ничего не будем отдавать. Но как ты это себе представляешь? На входе в город нас проверят, и у нас просто потребуют налог с собранного.

Алекс достал из внутреннего кармана сложенный пергамент и протянул его ей:

– Вот, смотри.

Она развернула бумагу и начала читать. Это был официальный документ от стражи, в котором говорилось, что группа направлена за город для выполнения задания.

Гримсток, сидевший рядом и прислушивавшийся к разговору, спросил:

– Какая разница, куда отдавать налог? В гильдию или страже – всё равно заберут.

Алекс повернулся к нему и протянул документ:

– Ты внимательнее посмотри на бумагу. Что там не так?

Гоблин нахмурился, сосредоточенно изучая пергамент. Через мгновение его глаза расширились, и он удивлённо взглянул на друга:

– Здесь нет даты.

– Именно, – подтвердил Алексарион, аккуратно убирая разрешение обратно в карман. – По этой бумаге мы сможем ввозить всё в город без налога. Она даёт нам право на сбор за пределами города для стражи, а так как даты нет, мы можем пользоваться ей сколько угодно. Кроме того, я сам в страже. Проверяющие даже не задумаются – просто посмотрят и пропустят. Никаких дополнительных вопросов.

Лана снова взяла документ в руки и задумчиво сказала:

– Ну, если что, дату можно будет и дописать. Главное, чтобы не возникло проблем.

– Это крайний случай. Но лучше, если всё обойдётся, – спокойно ответил Алекс.

– Вот интересно. Откуда у тебя такая бумага? – спросил Гримсток.

– Мне сделали одолжение, – ответил Алексарион, не углубляясь в детали.

– Ты же не сделал ничего незаконного, чтобы её получить? – не унимался гоблин.

– А ты точно хочешь узнать? – спросил Алекс, повернувшись к нему и прищурившись.

Гримсток встретился с его взглядом, но через мгновение молча мотнул головой, словно отказываясь от своей идеи:

– Нет, забудь. Не хочу знать, откуда она на самом деле.

Лана покачала головой и произнесла:

– Алекс, знаешь, так можно и на кривую дорожку вступить. Такие уловки редко до добра доводят.

Алексарион поднялся, сделал несколько шагов и обернулся к ней:

– Такими методами я помогаю тем, кому действительно нужна помощь. Вы все хотели, чтобы я снова взялся за голову и нашёл своё место. А теперь, когда я делаю что-то, вы всё равно недовольны. Знаете, что я узнал, находясь в страже? Все эти налоги, которые сейчас собирают власти и гильдии, идут не на улучшение жизни народа. Они идут на увеличение их собственного благосостояния.

Лана встретилась с его взглядом, и её голос стал мягче:

– Я не это хотела сказать. Я рада, что ты снова на верном пути. Но такими методами…

Она хотела ещё что-то сказать, но, увидев, как ярко горят его глаза, замолчала и позволила ему продолжить:

– А люди? Они работают до изнеможения, голодают, сражаются за выживание. И что? Куда идут их налоги? На пышные балы и новые кареты. А мы должны их защищать и подчиняться их правилам? Но для них нет законов. Мы всего лишь забираем своё. Чтобы выжить.

– Алекс, это самое страшное, – сказала она, сжав кулаки. – Совершать плохие поступки, прикрываясь хорошими мотивами. Это всегда приводит к… к тому, что ты сам уже не понимаешь, что такое добро.

Алексарион внимательно посмотрел на неё и сказал:

– Как ты думаешь, скольким ты поможешь или спасёшь, если воспользуешься этой бумагой? Думаешь, человеку при смерти будет важно, как эти травы появились у тебя? Ты сама сказала: главное – понимать, где добро.

– Я не знаю… Наверное… Иногда это правильно, – ответила Лана.

После этого все встали и продолжили путь. Сбор трав пошёл неожиданно хорошо. Ангра, наблюдая за процессом, сначала попыталась собирать травы вместе со всеми. Однако недостаток опыта делал эту работу сложной. Она неловко обрывала листья, рвала стебли или просто не замечала нужные растения. После нескольких неудачных попыток она отступила и задумчиво наблюдала за своими спутниками.

Через некоторое время орчиха, закрыв глаза, сосредоточилась и захватила душу белки. С помощью своих способностей она видела окрестности чужими глазами. Эффективность её метода оказалась впечатляющей: зверёк легко проникал в труднодоступные места, куда человек не мог даже заглянуть.

– Слушай, – начал Алексарион, подойдя к ней и глядя на дерево, по которому взбиралась белка. – А как ты вообще управляешь ею?

– Я ненадолго захватываю её тело, но могу так только с маленькими существами, – придя в себя, Ангра ответила. – Как будто... мой дух входит в неё. Я вижу её глазами. Чувствую, как у неё колотится сердце. Но я не командую напрямую. Я лишь... подталкиваю.

– Подталкиваешь? – переспросил Алекс с интересом.

– Я её направляю. Если она делает то, что нужно – это хорошо. А если нет, надо попытаться снова. Но если я заставлю её делать что-то слишком опасное, связь может порваться. И тогда она уйдёт своей дорогой, – кивнула орчиха.

Нужны места встречались редко. Однако каждое из них было настоящим сокровищем, усыпанным полезными растениями. Команда с энтузиазмом собирала травы, укладывая их в корзины. А Ангра направляла их к новым местам.

К середине дня их корзины были набиты под завязку. Они собрали втрое больше, чем обычно удавалось за один поход. Но места уже не хватало, и пришлось привязывать пучки трав к верёвкам, чтобы унести всё с собой. Поняв, что даже так больше не унести, компания решила возвращаться в город.

Гримсток вздохнул, перекидывая через плечо верёвку и таща наполненные корзины. Пот лился со лба, и гоблин произнёс:

– Слушайте, такое количество трав может привлечь внимание стражи. Даже с документом. Может, поставить дату уже сейчас, чтобы всё выглядело правдоподобно?

Алексарион, шедший впереди, обернулся:

– Не нужно. Я со всем разберусь. Всё будет хорошо.

– А если нет? – начал гоблин, но осёкся, увидев, как друг достал из своей сумки форму стражника.

– Просто сохраняй спокойствие, – сказал Алекс, натягивая форму прямо на ходу. – С этим я сам справлюсь.

Вскоре они подошли к городским воротам, где уже собралась очередь из торговцев и путников. Каждый проходил проверку, и охранники тщательно осматривали грузы. Наконец, очередь дошла до Алексариона и его компании. Один из стражников обратил внимание на их корзины, которые были забиты травами, и подозрительно прищурился.

– Стойте, – сказал он. – Что это у вас?

Он махнул рукой напарнику, и тот тоже подошёл, готовясь начать осмотр. Компания замерла, ощущая, как на них устремились взгляды. Но прежде чем стражники успели задать дополнительные вопросы, Алексарион спокойно шагнул вперёд. Его форма сразу привлекла их внимание.

– Всё в порядке, – сказал Алекс, держа в руке документ. Он показал его стражнику, при этом намеренно прикрывая пальцем место, где должна быть дата. – У нас разрешение.

Пока стражник подходил проверить пропуск, Лана сохраняла спокойствие, стоя рядом и наблюдая за происходящим. Но Гримсток, который явно нервничал, начал потеть и переминаться с ноги на ногу, что только привлекало лишнее внимание.

– Эй, ты чего такой дёрганый? – бросил второй охранник, заметив его поведение.

В этот момент, пока внимание было сосредоточено на гоблине, случайный прохожий – мужчина с мешком зерна – неуклюже задел плечом Ангру. Он даже не заметил этого, но орчиха тут же обернулась.

– А извиняться кто будет?! – громко выкрикнула она, резко шагнув вперёд к мужчине.

– Эй, я ничего… – начал было он, но Ангра перебила, подняв руку.

– Так ты ещё и не хочешь извиниться?! – закричала она, толкнув его.

Мешок зерна упал, часть содержимого высыпалась на землю. Мужчина замахал руками, пытаясь защититься:

– Да ты что творишь?! Я тебя даже не трогал!

Крики быстро привлекли внимание окружающих. Люди начали собираться вокруг, а несколько стражников бросились к месту происшествия, пытаясь разнять участников ссоры. Стражник, уже тянувшийся за документами, нахмурился, заметив произошедший конфликт. Алексарион, увидев, как развивается ситуация, спокойно протянул ему бумагу.

– Вот документы, – сказал он, не теряя уверенности.

Охранник бегло взглянул на бумагу, затем махнул рукой:

– Ладно, проходите. У нас и так тут проблемы.

Он поспешил к потасовке, больше не обращая на них внимания. Алексарион кивнул Лане и Гримстоку, которые стояли рядом. Когда они наконец отошли на безопасное расстояние от городских ворот, гоблин остановился. Он повернулся к другу и посмотрел на него с грозным выражением.

– Ты что, издеваешься?! – начал он, а его голос дрожал от эмоций. – Моё сердце чуть не ушло в пятки! А если бы нас арестовали?! Знаешь, какое сейчас наказание за контрабанду?! Ты хоть понимаешь, чем это могло обернуться?!

– Всё хорошо закончилось, но я согласна, в следующий раз надо всё продумать лучше. – сказала Лана, подойдя ближе и похлопав его по плечу, стараясь успокоить. Её взгляд скользнул по нагруженным корзинам и пучкам трав в телеге. – Но ты посмотри, сколько мы собрали. Я думаю, это того стоило.

Гримсток фыркнул, но, взглянув на травы, сказал:

– Ну ладно, если всё так… Тогда что ж, потащили это добро.

Но едва он взялся за телегу, Алексарион улыбнулся, глядя на него, и сказал:

– А я пойду за нашей спасительницей. Она очень выручила нас.

Махнув им рукой, Алекс повернулся и направился обратно в сторону ворот. Гримсток замер. Его глаза округлились. Он перевёл взгляд с удаляющегося друга на телегу, затем на Лану, и снова на телегу. Он несколько раз открыл рот, пытаясь что-то сказать, но только закрыл его обратно, так и не найдя слов.

– Ты это видела? – наконец выдавил он, глядя на Лану с выражением полного непонимания. – Он просто… ушёл!

Алекс спокойно двигался к воротам, внимательно следя за происходящим. Стражники были заняты разбирательством, и это давало ему время незаметно пройти мимо. Он свернул к небольшой сторожке у ворот – там обычно находился начальник караула.

Открыв дверь, он вошёл внутрь. Помещение оказалось тесным: стол, заваленный бумагами, и несколько стульев вдоль стен. За столом сидел крепкий мужчина средних лет с усталым взглядом. Он поднял глаза от документов, заметив посетителя в форме стражи.

– Чем могу помочь? – спросил он, слегка удивлённый неожиданным визитом.

Алексарион сделал шаг вперёд, отдав знак приветствия:

– Меня интересует орчиха, которую только что задержали.

– Да, у нас с ней сейчас разбирательство, – произнёс страж. – Только что собирался оформлять её за нарушение спокойствия и провоцирование драки. Та ещё головная боль, если честно.

– Понимаю. Но, возможно, этот вопрос можно решить без лишних формальностей, – сказал Алекс, глядя прямо в глаза начальнику караула. Сохраняя невозмутимое выражение, он открыл свою сумку и достал небольшой мешок, наполненный отборными травами. – Знаете, возможно, вам не стоит напрягать себя лишней работой. Оформление бумаг... всё это занимает время. А вот этот подарок точно окажется полезным.

– Это взятка? – пробормотал он, но руки уже потянулись к мешку. Стражник развязал его и заглянул внутрь. – Хорошо… очень хорошо…

– Травы свежие. За них можно выручить хорошую сумму. А вы избавитесь от лишней головной боли. Все в выигрыше, – произнёс Алексарион.

Начальник ещё несколько секунд колебался, затем скомкал лист бумаги, на котором уже начал писать. Он бросил его в ящик под столом и махнул рукой.

– Ладно, уговорил, – сказал он, приняв мешок. Затем, повернувшись к открытому окну, крикнул:

– Отпустите её!

Когда Алекс вышел из сторожки, на пороге его уже ждала Ангра, которую только что отпустили стражники. Вид у неё был слегка потрёпанный, но держалась она уверенно, будто и не было никакой потасовки. Увидев его, она кивнула, показывая, что готова следовать за ним. Он молча кивнул в ответ и жестом указал на дорогу, ведущую в город.

Когда они отошли подальше от ворот, орчиха нарушила тишину. Её голос звучал спокойно, но в нём слышалась искренняя благодарность:

– Спасибо, что вернулся за мной. Ты мог оставить меня там, но ты этого не сделал.

Алексарион бросил на неё взгляд через плечо и произнёс:

– Теперь я за тебя в ответе.

– Хорошо я придумала, правда? – произнесла она.

– Так он тебя не толкал? – спросил он, посмотрев ей в глаза.

– Он толкнул, причём довольно сильно. Но я просто воспользовалась случаем, – ответила она.

– Ну и хорошо. Молодец, – произнёс он.

Они шли по улице, и Алекс протянул ей небольшой мешочек с кристаллами:

– Ты как-то говорила про заложенную вещь. Вот. Думаю, этого хватит, чтобы выкупить её.

Ангра удивлённо посмотрела на него, но взяла мешочек. По её глазам было видно, как она благодарна:

– Спасибо.

– Не за что, – ответил он. – Всё равно по пути. Пошли вместе.

Они продолжили идти бок о бок, приближаясь к ломбарду. Здание было добротным: массивная дверь, обитая железом, и окна с решётками. Когда они подошли, она кивнула Алексариону и шагнула внутрь. Он остался снаружи, опираясь на стену.

Пока она была внутри, Алекс погрузился в свои мысли. Он задумался о том, как стремительно изменилась его жизнь за последний месяц – от пьянства до службы в страже. Его размышления прервал внезапный крик изнутри здания. Не раздумывая, он распахнул дверь ломбарда и вошёл.

Сцена перед ним была хаотичной: Ангра стояла у прилавка, вцепившись в воротник хозяина-гоблина. Она с лёгкостью вытянула его наполовину через прилавок, а тот отчаянно упирался, цепляясь за край, и громко кричал:

– Убери свои лапы! Ты что творишь?!

Увидев человека в форме стражника, хозяин с испуганным лицом закричал, указывая на орчиху:

– Тебе конец! Она на меня напала!

Но его перебил крик Алексариона:

– Отпусти его. Сейчас же!

Ангра, несмотря на ярость, подчинилась его приказу. Она резко отпустила хозяина, и тот, потеряв равновесие, отлетел назад, ударившись о стену.

Гоблин осел на пол. Его лицо покраснело, а взгляд не отрывался от орчихи – будто он ждал нового нападения. Алекс подошёл к прилавку. Хозяин поднялся, держась за стену, и, нервно поправляя одежду, выкрикнул:

– Она на меня напала! Это… это нападение!

Алексарион остановился, сложив руки на груди. Его взгляд был серьёзным:

– Мне нужны подробности.

Хозяин замахал руками, отчаянно указывая на Ангру:

– Какие подробности?! Она схватила меня, тащила через прилавок! Она…

– Хватит, – перебил его Алекс и повернулся к орчихе. – Что случилось?

Ангра, всё ещё тяжело дыша от гнева, посмотрела на него:

– Я заложила здесь свою флейту. Сегодня пришла, чтобы выкупить её. Но он говорит, что теперь она стоит в десять раз больше. Это обман!

Алексарион молча выслушал её, затем повернулся к хозяину ломбарда:

– Это правда?

Гоблин, стараясь сохранить самообладание, заявил:

– Она врёт! Я вообще не помню, чтобы что-то у неё покупал. Никакой флейты здесь нет!

– Если мы найдём флейту, ты сможешь доказать, что она твоя? – спросил Алекс, обернувшись к Ангре.

Она кивнула, а её зелёные глаза засверкали:

– Я шаман душ. Если понадобится, я могу заставить его сказать правду.

– Шаман душ… – прошептал хозяин. Он попятился назад, но врезался в стену. Его лицо побледнело, и руки начали дрожать. Затем, глядя на неё и Алексариона, пробормотал:

– Может быть, я вспомнил про эту флейту. Но… тут такое дело… Я думал, что её не выкупят. Поэтому… я нашёл покупателя.

– Значит так, – произнёс Алекс, глядя прямо в глаза гоблину. – Ты, я и она – все трое – отправляемся в штаб стражи. Там разберёмся, что делать.

– Ладно, ладно! Давайте разберёмся здесь, – сказал хозяин, подняв руки в примирительном жесте, стараясь разрешить ситуацию.

Алексарион посмотрел на него и кивнул:

– Хорошо. Тогда скажи, во сколько ты сразу оценил её флейту?

Гоблин замялся, бросив взгляд на Ангру, которая стояла неподвижно, но с угрожающим видом. Затем он сглотнул и тихо сказал:

– Как минимум в два раза больше её стоимости. Но это только потому, что я думал…

– Хорошо, – перебил его Алекс.

Он достал из сумки ещё столько же кристаллов, сколько уже лежало на прилавке, и положил их рядом, сказав:

– Вот. Все довольны. Никаких жалоб, никаких разбирательств.

Хозяин бросил взгляд на кристаллы, потом на Алексариона и, поняв, что спорить не имеет смысла, кивнул. Он ушёл вглубь лавки, а через пару минут вернулся, держа в руках красивую флейту. Она была изящной, сделанной из светлой кости, с тонкими резными узорами по всей длине. На поверхности были изображены стилизованные фигуры духов.

– Вот. Она ваша, как и должна быть, – сказал он, не отводя взгляда от Алекса. – Но, прежде чем вы уйдёте… может, вас заинтересует одно взаимовыгодное соглашение?

Алексарион поднял брови, явно заинтригованный, но сохраняющий спокойное выражение лица:

– Продолжай.

Хозяин уловил намёк на интерес, слегка улыбнулся и, стараясь выглядеть уверенным, продолжил:

– Вы, судя по всему, человек дела. Мы могли бы… сотрудничать, если вдруг потребуется. Я, скажем, могу предложить вам свои услуги. А вы… ну, могли бы иногда не замечать мелкие формальности.

– Вы хотите подкупить представителя власти? – спросил Алекс, чуть наклонив голову.

Гоблин, услышав этот вопрос, торопливо заговорил, протягивая кристаллы обратно:

– Что вы, что вы! Конечно же, нет! Это просто… подарок другу. Мы ведь друзья, правда?

С этими словами он многозначительно подмигнул, стараясь выглядеть непринуждённо. Алексарион молча посмотрел на кристаллы, затем перевёл взгляд на хозяина. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

– Знаешь, это предложение… требует размышлений, – он взял паузу, прикинув все плюсы и минусы. Приняв решение, Алекс взял кристаллы из протянутой руки хозяина. – Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет.

Они вышли из лавки. На улице Ангра стояла с довольным видом, а её глаза светились радостью. Она вертела в руках свою флейту, внимательно осматривая её. На её лице была видна искренняя благодарность и облегчение: вещь, столь важная для неё, наконец вернулась.

Такое сотрудничество может оказаться полезным, – подумал он, стоя рядом с ней.

Глава 9

1-е число, 6-я неделя Жариона, 7415 год эпохи Богоизбранных

Спустя несколько дней

Алексариона из размышлений вырвал голос Лианы. Он обернулся и увидел сестру, которая подходила ближе:

– Я только что виделась с Линой. Она вернулась.

Алекс замер, и его взгляд стал серьёзным. Он спросил, вглядываясь в лицо сестры:

– И что она сказала?

– Она ждёт тебя у казарм стражи, – ответила сестра. – Думаю, вам нужно поговорить.

– Спасибо, – сказал он, разворачиваясь. – Я тогда пойду.

По пути Алексарион погрузился в свои мысли. Он пытался подобрать слова, но они не приходили в голову. Он сильно поссорился с Линой. Это случилось в тот период, когда он утопал в собственных проблемах и всё чаще искал утешение в бутылке. Она не раз пыталась ему помочь, но её терпение иссякло, когда он снова отказался слушать.

С тех пор их общение прекратилось. Когда он наконец взял себя в руки, Лину вместе с другими жрецами отправили на длительное задание, и она покинула город. До сегодняшнего дня он ничего не слышал о её возвращении.

Подойдя на место встречи у казарм, Алекс начал осматриваться, ища знакомое лицо. Его сердце билось быстрее, чем обычно, но он старался сохранять спокойствие. Внезапно кто-то подошёл сзади и закрыл ему глаза ладонями.

– Угадай, кто? – раздался знакомый голос, мгновенно пробудивший тёплые воспоминания.

Алексарион, не сдерживая улыбки, повернулся и увидел Лину. Не раздумывая, он крепко обнял её, притянув ближе, и поцеловал.

– Прости меня, – прошептал он, не отпуская её. В его голосе слышалась искренняя вина.

– Я прощаю, – ответила Лина, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. – Но мне тоже нужно извиниться. Я должна была поддерживать тебя, но вместо этого оставила тебя одного.

– Это сейчас неважно. Главное, что ты вернулась, – сказал он, снова крепко обняв её. – Прогуляемся?

Девушка улыбнулась и кивнула:

– С радостью.

Они вышли из своего района в соседний, где улицы были чище и вообще всё выглядело, словно это был другой мир, неспешно разговаривая. Лина, посмотрев на Алекса, произнесла:

– Лиана сказала, что ты снова основал свою команду.

– Да. Недавно было первое задание. Небольшое, но важное. Всё прошло успешно, – кивнул Алексарион.

Лина остановилась и произнесла:

– Я тоже хочу вступить в твою команду.

Алекс посмотрел на неё и в его голосе не было ни тени шутки:

– Ты уверена? Не будет ли это мешать тебе?

Девушка с улыбкой покачала головой:

– Я уже всё обдумала, пока ждала тебя. Определила для себя, что важно. К тому же ты ведь сам в страже. Если ты можешь совмещать, то смогу и я.

Алексарион согласился, и они направились в гильдию. Внутри, после недолгой процедуры, Лину зарегистрировали в его команду. Управляющий одобрительно кивнул, узнав, что Алекс снова расширяет свою группу. Выходя из здания, девушка спросила:

– А где ты сейчас живёшь?

Алекс на мгновение задержал шаг и его взгляд стал смущённым:

– В казармах. Пока что.

Лина грустно вздохнула, а её глаза немного потускнели:

– Понятно… А я думала, что мы сможем провести время у тебя.

Алексарион, видя её разочарование, притянул её к себе и крепко обнял:

– Скоро я это исправлю. Обещаю.

Она улыбнулась, прислонившись к нему, и поцеловала:

– Ладно. Я подожду.

Они продолжили гулять по городу, наслаждаясь обществом друг друга. Обиды растворились, оставив место только искренним чувствам. Алекс чувствовал, как постепенно восстанавливается связь, которая, казалось, была утеряна. Когда небо потемнело, он проводил Лину до храма.

Вернувшись в казармы, Алексарион решил избавиться от лишних мыслей и направился на тренировочную площадку. Там он взял деревянный меч и начал отрабатывать удары, сосредотачиваясь на движениях. Каждый удар, каждый шаг помогали ему очистить голову и сосредоточиться на том, что действительно важно: на будущем, которое он собирался строить для себя и тех, кто ему дорог.

Вскоре его прервал голос Ксардеса:

– Убери меч в ножны. Давай посмотрим, как ты достанешь его, если противник будет готов.

Алекс без вопросов подчинился. Он вложил меч и встал в стойку, наблюдая за инструктором, который тоже взял свой.

– Доставай, – бросил Ксардес.

Алексарион мгновенно потянулся к мечу, но едва его рука коснулась рукояти, инструктор молниеносным движением поставил свой деревянный меч так, что перекрыл доступ. Алекс нахмурился, но ничего не сказал, быстро вернувшись в исходную позицию.

– Попробуй ещё раз, – спокойно произнёс Ксардес.

Алекс предпринял вторую попытку. Однако инструктор вновь не позволил мечу выйти из ножен – лёгким движением он снова перехватил его. На лице Ксардеса появилась едва заметная улыбка.

– Не так просто, да? – сказал он с ноткой вызова.

Алексарион решил сменить тактику. Он сделал вид, что собирается шагнуть в сторону, чтобы отвлечь внимание инструктора, и одновременно потянулся за мечом. Однако Ксардес оказался на шаг впереди – его меч легко перекрыл движение.

– Хорошая попытка, но недостаточно, – сказал он, продолжая наблюдать за учеником. – Ты думаешь, что скорость – это всё? Ошибаешься.

Алекс на мгновение остановился, изучая своего оппонента. Вместо того чтобы снова убрать меч, он сделал внезапный выпад вперёд, нанося серию ударов. Его движения были быстрыми и агрессивными, но инструктор с лёгкостью отражал их. Казалось, он даже не напрягался.

Ксардес, заметив, что Алексарион изменил подход и перестал слепо повторять ошибки, слегка улыбнулся и опустил меч:

– Вот так. Ты наконец перестал биться головой о стену и предпринял попытку, которая могла бы спасти тебя в бою. Такие решения – неожиданные для противника – часто становятся ключом к выживанию. Но ты всё ещё слишком далёк от мастерства. До по-настоящему уверенных движений тебе ещё далеко – нужно много тренироваться.

Он сделал шаг назад, приняв более расслабленную стойку, но остался в поле зрения Алекса:

– Давай, я покажу, как правильно. Следи за движением.

Инструктор начал демонстрировать, как вытащить меч из ножен, блокируя удары противника и одновременно сохраняя контроль над ситуацией. Его движения были плавными, но точными – каждое из них выглядело как часть единого целого. Алексарион внимательно наблюдал за каждым шагом.

Когда ему дали команду повторить, он вложил все силы в попытку точно воспроизвести движения. Сначала его действия были неуклюжими, но после нескольких попыток он начал находить ритм. Руки двигались всё увереннее, а каждое действие становилось чуть более выверенным.

– Хорошо, – сказал Ксардес, когда Алекс завершил очередной подход. – Это уже лучше. Ты начинаешь понимать, как важно чувствовать момент.

На следующий день в столовой царила оживлённая атмосфера. Все обсуждали охоту, которая должна была пройти завтра. Говорили, что в ней примут участие не только многие гильдии, но и представители стражи, и даже наёмники.

Разговоры за столами не стихали, когда в столовую зашёл капитан. Его громкий голос мгновенно привлёк внимание:

– Слушайте все! Завтра состоится масштабная охота. Это не просто возможность проявить себя, но и важное задание для города. Те, кто хочет принять участие, должны подать заявку до конца дня. Подумайте, готовы ли вы.

Сказав это, он повернулся и ушёл, оставив после себя волну обсуждений. Алексарион, сидевший в дальнем углу, обдумывал услышанное. Это был шанс показать свои навыки и проверить свою команду в деле. Недолго думая, он направился к кабинету инструктора. Подойдя к двери, он постучал и вошёл.

Ксардес, сидя за столом и что-то записывая в журнал, даже не удивился, увидев его:

– Я так и думал, что ты согласишься.

Алекс, устроившись на стуле напротив, сказал:

– Проблема в том, что завтра у меня смена в страже.

Инструктор, услышав это, откинулся на спинку стула и слегка усмехнулся:

– Ничего страшного. Это дело тоже на пользу города. Участие в охоте зачтётся тебе как исполнение долга. В конце концов, для стражников самое важное – соблюдать закон и обеспечивать безопасность людей.

– Это мой долг, – ответил Алексарион.

Ксардес одобрительно улыбнулся, глядя на него:

– Вот это правильный настрой. Твоя заявка принята. Можешь быть уверен, что ты делаешь важное дело. А теперь иди, готовься. Завтра предстоит нелёгкий день.

Алекс встал из-за стола, кивнул инструктору в знак благодарности и направился к выходу. Его мысли уже были сосредоточены на завтрашнем дне и на тех, кто сможет поддержать его в этом деле. Во время дневного обхода по городу он решил найти Ангру и Лину, чтобы обсудить с ними участие в охоте. Пройдя несколько улиц, он заметил орчиху возле мастерской, где она помогала разгружать ящики.

– Ангра, – окликнул он, подходя ближе.

– Что-то случилось? – спросила она, отставив ящик в сторону и вытирая пот со лба.

– Завтра будет масштабная охота, – начал он, не теряя времени. – Мы собираемся участвовать. Это хорошая возможность испытать себя и показать, на что способна команда.

Ангра фыркнула и посмотрела на него с вызовом:

– Конечно, пойду.

Алексарион кивнул, удовлетворённый её согласием:

– Тогда готовься. Завтра будет нелегко.

Оставив её, он направился к храму, зная, что Лину можно найти именно там. Когда он вошёл, голос девушки донёсся из боковой комнаты – она разговаривала с другими жрецами. Ждать долго не пришлось – заметив его, она подошла.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Завтра охота, – сказал он прямо. – Наша команда будет участвовать. Хотел узнать, пойдёшь ли с нами?

– Конечно, – ответила она, не задумываясь.

– Хорошо. Тогда готовься. Завтра встречаемся с утра на площади.

На следующий день Алексарион вместе с Рикардом подошёл к точке сбора, где собрались участники охоты. Атмосфера была боевая, а организаторы громко раздавали последние указания и объясняли условия:

– Напоминаем: оплаты за участие не предусмотрено. Но! Вы можете заработать значительную репутацию. Чем больше существ уничтожите и чем опаснее они будут, тем больше вы её получите.

К ним вскоре подошли Лина и Ангра. Взгляд орчихи был слегка озабоченным, и она сказала:

– Жаль, что за это не платят. С таким риском могли бы что-нибудь предложить.

– Сейчас для команды репутация важнее. В будущем появятся возможности заработать, – ответил Алекс.

– Репутация репутацией, но лучше, чтобы она ещё и еду приносила, – сказала Ангра, намекая на реальную выгоду.

Рикард, прислушиваясь к разговору, вдруг оживился и сказал:

– Вы слышали, кто главная цель охоты?

Все повернулись к нему. Парень выдержал паузу, посмотрел на них и сказал:

– Игольчатый медведь. Он настолько опасен, что от него погибло уже несколько групп авантюристов.

Алексарион задумчиво оглядел собравшихся и сказал:

– Я что-то слышал про него, но только краем уха. Кажется, его упоминали в разговорах в казарме.

– Если тебе дорога жизнь, лучше даже не приближаться к этому зверю, – произнёс стражник.

Алекс взглянул на него с интересом, и тот продолжил:

– Этот зверь – настоящая машина для убийства. Почти всё его тело покрыто иглами, которые он может использовать как оружие. В ближнем бою он уязвим только в области морды и живота – если вообще удастся до них добраться. У него чудовищная сила и живучесть. На него вообще охотятся редко. Для более сильных команд он уже не представляет интереса – слишком много усилий, а награда того не стоит. А для равных по силам или слабее – его ловля это самоубийство. Даже если объединятся несколько групп, это всё равно чертовски опасно.

Ангра хмыкнула, положив руки на свои топоры:

– Звучит интересно.

Рикард покачал головой, а взгляд у него был крайне серьёзным:

– Этот зверь для тех, кто хочет покончить с собой… или для тех, в ком есть нечто сильнее инстинкта самосохранения.

Лина, выслушав информацию, вздохнула и сказала:

– Какой неудобный противник. Иглы, сила, живучесть… Его ведь почти невозможно одолеть, даже зная слабые места.

– Именно так. Но есть одна хорошая новость – он редко покидает свою территорию в глубине леса. Так что если мы туда не сунемся, вероятность столкновения с ним минимальна. Правда, мы будем зачищать весь лес, так что избежать встречи всё равно вряд ли получится, – кивнул стражник.

На площади людей начали делить на большие отряды, каждый примерно по пятьдесят человек. Организаторы назначали командиров, которые брали на себя управление и координацию. Самый сильный отряд, получивший звание главного, был создан для того, чтобы сразиться с медведем.

Командиры отрядов, в свою очередь, делили своих людей на небольшие команды, чтобы охота проходила организованнее. Когда дошло до команды Алексариона, их оставили вместе. После завершения распределения Алекс сказал:

– Мы не будем рисковать. Пойдём сзади всех. Наша задача – не попадать в ненужные передряги.

Ангра нахмурилась и с обидой спросила:

– А как же награда? Если мы будем позади, то почти не заработаем репутации.

– Я поговорил с управляющим, – сказал Алекс, обводя взглядом своих товарищей. – Да, за убийство монстров и зверей обещана награда, но за успешное выполнение задания репутацию получат все участники. Нам не нужен лишний риск, чтобы получить своё.

– А если мы всё-таки убьём медведя? – спросила Ангра.

– Тогда награда будет огромной. Но трупам награда не нужна. Он слишком опасен, чтобы мы рисковали. Мы будем действовать разумно, – ответил Алексарион, посмотрев на неё.

Команда присоединилась к общей колонне участников. Огромное количество людей двигалось к лесу: отряды шли группами, кто-то громко обсуждал стратегию, кто-то молча проверял оружие. Этот поход напоминал настоящее военное вторжение.

Когда они достигли границы леса, началось распределение по участкам. Группы начали заходить внутрь, исчезая в тени деревьев. Команда продвигалась через лес с осторожностью. Первые несколько часов были на удивление спокойными – они почти не встретили сопротивления. Лес казался тихим, и только редкие крики других команд вдалеке нарушали эту тишину.

Но постепенно обстановка начала меняться. По мере того как они заходили всё дальше, лес становился гуще и казался совершенно нетронутым. Деревья здесь были выше, а их кроны закрывали свет, тропинки становились всё более узкими и заросшими. Алексарион остановился, чтобы осмотреться.

– Здесь давно не ступала нога человека, – сказал он, обводя взглядом густую растительность. – Будьте начеку.

Но эта тишина была обманчивой. Сражения вокруг случались всё чаще. Напуганные животные, вытесняемые охотниками, отступали в глубь леса и сбивались в группы. Иногда их крики или звуки сражений доносились до команды, заставляя всех насторожиться. Так они продолжали продвигаться, стараясь избегать прямого столкновения с агрессивными животными.

Продвигаясь дальше по лесу, они наткнулись на другую команду, которая стояла в кругу и оживлённо что-то обсуждала. В центре их внимания находилась небольшая колония необычных грибов. На вид они были тёмно-зелёными, с тонкими светящимися прожилками и странной полупрозрачной поверхностью, напоминающей кожу.

– Кто-нибудь знает, что это? – крикнул один из людей. – Мы такое раньше не видели.

Несколько человек начали переговариваться, но никто из присутствующих не мог опознать эти грибы. Команда Алексариона подошла ближе, чтобы посмотреть, но ни одному из них они не показались знакомыми.

– Это что-то странное, – сказала Лина, вглядываясь в узоры на поверхности грибов.

– Может, просто раздавить их и посмотреть, что будет? – спросила Ангра.

Рикард покачал головой, глядя на грибы с подозрением:

– Лучше не трогать. Слишком они… живые.

В этот момент один из людей, стоявших в круге, поднял руку и крикнул:

– Смотрите! Они пульсируют! Как будто дышат!

Все замерли, а затем начали приглядываться. И действительно, грибы начали пульсировать, словно реагируя на присутствие людей. Тонкие светящиеся прожилки разгорались, становясь ярче, а затем тускнели в такт странному ритму.

– Это точно ненормально, – пробормотал Алексарион.

Глава 10

– Нам нужно уйти отсюда. Это всё выглядит слишком странно, – сказал Алексарион.

Когда команда начала уходить, за их спинами раздался хрип. Они обернулись и увидели человека, который схватился за горло и рухнул на землю. Его лицо посинело, а глаза были широко открыты.

– Что с ним?! – вскрикнул кто-то из их группы, подбегая, чтобы помочь. Но не успел он подойти, как рядом упал ещё один человек, также хватаясь за горло.

Алекс мгновенно понял, что ситуация становится критической. Он громко крикнул:

– Бежим! Немедленно!

Его команда замерла на мгновение, но затем последовала приказу. Лина, бегущая рядом, выкрикнула:

– А как же пострадавшие?! Мы не можем просто оставить их!

Алексарион, продолжая двигаться вперёд, не оборачиваясь, ответил:

– Доберёмся до безопасного места – разберёмся! Сейчас мы ничем не поможем!

Они бежали через густой лес, оставляя позади крики и панику. Но вскоре дорогу им преградила другая группа. Их лица выражали ужас, а некоторые уже лежали на земле, сжимая горло. Алекс остановился на миг, понимая, что этим путём идти невозможно.

– Меняем маршрут! – скомандовал он.

Команда свернула, но куда бы они ни бежали, повсюду видели либо людей, бегущих в панике, как и они, либо лежащих на земле. Атмосфера становилась всё более угнетающей. Лес, казалось, превращался в ловушку, затягивающую свои сети.

Наконец они достигли обрыва. Здесь уже собралась группа людей, которые, видимо, тоже, как и они, спасались. Некоторые прыгали, надеясь укрыться внизу. Паника была ощутима: кто-то кричал, кто-то молча смотрел на лес, из которого доносились звуки ужаса.

Когда Алексарион стоял на краю оврага, напряжённо размышляя о следующем шаге, Рикард подошёл ближе и спросил:

– Что будем делать?

Прежде чем он успел ответить, Ангра принюхалась, словно её что-то насторожило:

– Этот запах… Он идёт сюда.

– Чёрт, – выругался Алекс. – Нам нужно вниз. Ищем, где это можно сделать безопасно.

Но безопасно спуститься оказалось невозможно. Грунт под ногами был слишком рыхлым, и, едва начав спуск, они потеряли равновесие. Каждый из них скатился вниз, не сумев удержаться. Когда Алексарион остановился, земля всё ещё кружилась перед глазами. Он поднялся, осмотрелся, но вокруг не было видно никого из его команды. Паника пронзила его на мгновение, но он быстро взял себя в руки.

– Лина! Ангра! Рикард! – закричал он, надеясь услышать ответ.

Вскоре он услышал крик Лины. Когда он нашёл её, она лежала на земле. Её лицо было перекошено от боли, а нога – явно сломана, неестественно вывернута в колене.

– Ты как? – Алекс подбежал к ней и опустился на колени.

– Нога… Всё плохо, да? – тяжело дыша, спросила она.

Алекс, опустившись на колени, начал оказывать первую помощь. Он старался не смотреть на её искажённое болью лицо, сосредоточившись на том, чтобы остановить кровотечение и зафиксировать ногу.

– Тебе нужно собраться, – сказал он, глядя ей в глаза. – Ты должна исцелить себе ногу.

Она покачала головой, а её глаза блестели от слёз:

– Я… я не могу. Слишком больно. Я не смогу сосредоточиться.

Он замер на мгновение, затем, видя её состояние, притянул ближе и крепко обнял, прошептав:

– Всё будет хорошо. Я с тобой. Мы справимся.

Лина тихо всхлипнула, но, почувствовав его тепло, чуть расслабилась. В этот момент из-за деревьев вышли Ангра и Рикард. Орчиха выглядела настороженной, её глаза внимательно осматривали окружение, а стражник был явно обеспокоен.

– Нам нужно быстро уходить, – сказал он, указывая в сторону деревьев. – Они все в паутине. Ты понимаешь, что это значит?

Алексарион осмотрелся. Паутинные нити тянулись от ветки к ветке, сползали на землю и сплетались в узор. Это могло означать только одно: они находились на территории гигантских пауков. Он снова посмотрел на Лину – она выглядела слабой, но чуть более собранной.

– Нам нужно двигаться, сказал он, взяв её за руку. Затем повернулся к Рикарду:

– Вправь ей ногу.

Стражник замялся, нервно оглянувшись на орчиху:

– Я… я не уверен, что справлюсь.

Ангра, услышав это, не раздумывая, шагнула вперёд:

– Я сделаю.

Алекс кивнул, поддерживая девушку, пока Ангра аккуратно взяла её ногу. Лина вскрикнула, но орчиха была сосредоточена и ловко вправила конечность, сказав:

– Теперь пускай свою магию.

Лина закрыла глаза и сосредоточилась. Слабое свечение начало исходить от её ладони, затем её магия наполнила ногу. Вокруг травмы засияла энергия, и Алексарион увидел, как сломанная кость начала срастаться.

Едва девушка поднялась на ноги, из леса выбежали несколько человек, явно спасаясь от чего-то. Один из них споткнулся, и, прежде чем он успел встать, в его сторону метнулась тонкая блестящая нить паутины. Она обвила его тело, и, с криками, он начал подниматься вверх, затягиваемый на дерево.

– Нет! Помогите! – кричал он, пока не исчез в густых кронах. Его голос затих, оставив за собой лишь эхо ужаса.

– Бежим! – выкрикнул Алексарион, не дожидаясь, пока остальные осознают происходящее.

Они двигались наугад, срезая путь через густые заросли. Время от времени натыкались на коконы, свисающие с веток. Некоторые были неподвижны, но в тех, где виднелось движение, команда разрезала паутину.

– Если сможешь двигаться – беги, – произнёс Алекс, освобождая человека.

Освобождённые люди часто не понимали, куда бежать, и, едва поднявшись на ноги, направлялись в разные стороны, словно надеясь найти выход из этого ада. Однако команда не могла останавливаться надолго. Когда они выбежали на поляну, лес, казалось, сам выталкивал их туда. Здесь всё было иначе – светлее, но одновременно страшнее.

В центре поляны группа людей стояла в кругу, сжимая оружие, а вокруг них двигались несколько огромных пауков. Их тела были покрыты плотным чёрным хитиновым панцирем, а лапы – длинные и острые – скользили по земле. Некоторые из них были почти в два раза выше человека, а глаза блестели зловещим светом.

– Помогите нам! – крикнул один из окружённых, размахивая мечом в сторону приближающегося противника. – Пожалуйста!

Алексарион заметил, как у орчихи начал меняться цвет глаз. Не дождавшись команды, она рванула к ближайшему пауку. Её топоры сверкнули и вонзились во врага.

– Ангра! Вернись! – крикнул он, но та уже была в бою.

Алекс увидел, как с деревьев начали спускаться ещё пауки. Их лапы бесшумно касались земли, и они медленно, но неумолимо окружали поляну. Ангра тем временем подбежала к большому пауку, увернулась от его жвал и с силой ударила топором по одной из его левых ног. Лезвие врезалось в сустав, и лапа отделилась. Вторым топором она разрубила ещё одну ногу, заставив паука потерять равновесие. Существо накренилось, издавая жуткий скрипящий звук.

Не упуская момента, Ангра вонзила один из топоров в спину паука, потерявшего равновесие, и, подтянувшись на орудии, забралась на тело. Добравшись до головы, она подняла оружие и с силой обрушила его на шейный сустав. С одного удара орчиха не справилась, но второй завершил дело – голова рухнула на землю, а его тело обмякло.

Но вместо того, чтобы отступить, она подняла руку, пытаясь призвать силу шамана душ. Её глаза вспыхнули изумрудным светом, но она лишь резко захрипела и схватилась за грудь. Из её рта хлынула кровь, и она рухнула с тела паука, ударившись о землю.

– Ангра! – крикнул Алексарион, бросаясь к ней. Он едва успел поставить щит между ней и жвалами другого паука, который уже устремился на неё. Они с силой ударились о щит, но Алекс удержал его и оттолкнул противника назад.

– Рикард, тащи её отсюда! – прокричал он, отбиваясь от ещё одного противника.

Стражник быстро подбежал и начал оттаскивать бессознательную орчиху. Лина присоединилась к нему. Она бегло осмотрела Ангру, затем покачала головой – её лицо выражало беспомощность.

– Я не могу помочь, – сказала она. – У неё ранена душа. Магия исцеления здесь бессильна.

– Уходим! – крикнул Алекс, отмахиваясь мечом. – Тащите её!

Команда продолжала отступать с поляны, где пауки окружали группу людей. Они старались уйти оттуда как можно быстрее. Позади всё ещё раздавались крики тех, кто пытался отбиться.

– Быстрее! – выкрикнул Алексарион, махнув рукой. – У нас мало времени!

Продвигаясь через лес, они заметили старую покосившуюся лачугу. Она выглядела заброшенной: деревянные стены были покрыты мхом, часть крыши провалилась, а окна были выбиты. Но это было единственное укрытие поблизости.

– Туда! – крикнул Алекс, указывая на здание.

Рикард, тяжело дыша, дотащил Ангру до двери, а Алекс выбил дверь с одного удара ноги. Они ввалились в дом, стараясь как можно быстрее организовать оборону. Внутри пахло сыростью и гнилью, а деревянная мебель была покрыта слоем пыли и паутины.

Стражник, положив орчиху на стол, сразу помог Алексариону передвинуть массивный шкаф к двери, чтобы перекрыть вход. Лина подошла к окну, наблюдая за обстановкой снаружи.

– Что дальше? – спросил Рикард, опираясь на него.

Алекс не успел ответить. В этот момент крыша с треском обрушилась. Доски и обломки рухнули внутрь, покрывая комнату пылью. Через образовавшийся проём внутрь ворвался метровый паук. Его лапы, массивные и острые, скользнули по полу, а блестящие чёрные жвалы щёлкнули с жутким звуком.

Все замерли на мгновение, но паук не дал им шанса. Одной из своих лап он пронзил жрицу, пробив ей живот. Её крик пронзил тишину. Она схватилась за рану, и кровь мгновенно пропитала её одежду.

– Лина! – закричал Алексарион, бросаясь к пауку, чтобы отвлечь его.

Рикард, воспользовавшись моментом, оказался позади паука. Сжав меч обеими руками, он нанёс удар, целясь в суставы задних лап. Острый клинок рассёк хитин, и паук зашипел. Но этого было недостаточно.

– Держитесь! – крикнул он, продолжая рубить существо. Удары Рикарда были быстрыми, но, казалось, паук не получал значительного урона. Противник, щёлкая жвалами, разъярённо повернулся к стражнику. Алекс, увидев, как Лина рухнула на пол, сжимая рану в животе, почувствовал, как ярость охватывает его всего. Её крик и вид крови заставили его забыть обо всём.

– Я убью тебя! – рявкнул он, бросаясь вперёд.

Схватив меч покрепче, он запрыгнул на стоявший рядом стол и, оттолкнувшись от него, приземлился прямо на врага. Паук начал дёргаться, но Алексарион удержался, крепко вцепившись в хитиновый панцирь.

Он вонзил меч в шею паука, туда, где панцирь был тоньше. Клинок вошёл с сопротивлением, но остриё проникло достаточно глубоко, чтобы заставить паука зашипеть от боли. Алекс начал проворачивать меч, пытаясь увеличить рану. Густая, вязкая кровь хлынула на пол.

Противника охватила ярость. Он метался по комнате, разрушая всё на своём пути, пытаясь сбросить нападавшего. Ему это удалось, и Алексарион сорвался со спины, упав на пол. Боль пронзила его тело, но он быстро перекатился, чтобы избежать удара жвал.

В этот момент Рикард, пользуясь тем, что паук был отвлечён, рванул вперёд. Он поднял меч и с силой вонзил его прямо в один из огромных глаз существа. Паук щёлкнул жвалами в его сторону, но стражник уклонился. Из пробитого глаза хлынула кровь, заливая всё вокруг, а движения паука стали хаотичными.

Алекс поймал его на противоходе и нанёс несколько ударов. Массивное тело паука содрогнулось, затем рухнуло, судорожно шевеля лапами и издавая последние звуки. Рикард в это время тоже нанёс пару ударов и отступил, всё ещё держа меч наготове.

– Он сдох? – выдохнул он, глядя на паука.

Лина, пытаясь подняться, указала рукой на заползающих в дом маленьких пауков. Те начали собираться вокруг, но пока не проявляли агрессии.

– Они ждут, когда придут большие, – сказала она хрипло.

Алексарион, игнорируя их, бросился к ней – лежавшей на полу и сжимающей рану на животе. Он опустился на колени рядом, схватил её за руку и начал осматривать.

– Как ты? – его голос был полон тревоги.

– Я… попробую… вылечить, – сказала девушка, сосредотачиваясь. Её руки задрожали, слабое сияние появилось вокруг ладоней, но быстро угасло. – Не могу… – прошептала она. Её лицо исказилось от боли. – Концентрация… сбивается…

Её веки начали опускаться. Он схватил её за плечи, пытаясь удержать в сознании:

– Нет! Ты не можешь отключиться! Держись!

Алекс, держа Лину на руках, чувствовал, как её дыхание с каждым мгновением угасает. Паника подступила к горлу, но он заставил себя собраться. Осторожно опустив её на пол, он бросился к своей сумке, лихорадочно перебирая содержимое, вспоминая зелья, которые взял у Ланы с утра.

Открыв мешок, он с ужасом увидел, что многие склянки разбились во время падения. Остались лишь осколки и растёкшаяся жидкость. Но среди этого беспорядка он нащупал одну фляжку с треснувшим стеклом – внутри ещё оставалось немного зелья исцеления. Алексарион осторожно открыл её и, поддерживая девушку за голову, поднёс фляжку к её губам.

В этот момент Рикард, стоявший у окна, крикнул:

– У нас проблема! Большие пауки! Они ползут!

– Успокойся! Ищи подвал! – скомандовал Алекс. – Это, скорее всего, дом охотников или контрабандистов, так? У них он должен быть для припасов или укрытия.

Стражник замер на мгновение, затем кивнул и начал лихорадочно искать люк или дверь, ведущую вниз. Алексарион, убедившись, что Лина выглядит лучше, помог ей сесть и присоединился к поискам.

– Здесь! – вскоре крикнул он, указывая на массивный люк в углу комнаты. Его ручка была ржавой, а он сам казался крепко запертым. Они вместе попытались его открыть, но крышка даже не сдвинулся с места.

– Чёрт! У нас нет времени! – Алекс, не теряя ни секунды, схватил топор Ангры и повернулся к Рикарду. – Подтаскивай их к люку! – приказал он, кивнув на девушек. – Я сломаю замок!

Алексарион взмахнул топором и с силой ударил по месту, где висел замок. Древесина треснула, но держалась. Ещё удар. И ещё. Пауки были всё ближе.

– Быстрее! – выкрикнул Рикард, подтаскивая девушек.

Ещё один мощный удар, и замок отлетел в сторону. Алекс сорвал люк с места, и тот со скрипом открылся:

– Вниз! Сейчас же!

Они спустили девушек вниз и последовали за ними, плотно закрыв люк, чтобы оставить пауков снаружи. Внизу царила темнота. Алекс, не теряя времени, начал ощупывать пространство рядом с люком, пока его пальцы не наткнулись на лампу. Сконцентрировавшись, он направил в неё свою энергию.

Через несколько секунд свет разгорелся, осветив помещение. Подвал оказался небольшим, но в нём было достаточно места. У стен стояли старые деревянные ящики, покрытые пылью, а вдоль одной из стен – несколько простых кроватей с матрасами.

– Рикард, уложи девушек, – сказал он. – Им нужен отдых.

Алексарион тем временем подошёл к ящикам и начал их открывать. Доски были трухлявыми, но держались. Он орудовал мечом, быстро вскрывая один ящик за другим. В большинстве из них были старые вещи, инструменты и немного еды, уже давно испорченной.

Наконец, найдя то, что искал, он открыл бутылку с густой, едкой жидкостью. Поднявшись к люку, он осторожно выглянул наружу и быстро вылил содержимое бутылки вокруг люка и на него. Вернувшись обратно, Алекс бросил взгляд на люк и нахмурился: он больше не закрывался как следует из-за повреждённого замка.

Рикард подошёл ближе, взглянул на люк, затем на пустую склянку в руках друга и с сомнением спросил:

– Это поможет?

– Если я правильно помню – да. Эта смесь должна отпугивать большинство существ. Но надолго ли – не знаю. Нам нужно что-то придумать на случай, если они всё же попробуют прорваться, – кивнул Алексарион. Он вернулся к ящикам, продолжая искать что-то полезное. Вскоре его руки наткнулись на ещё одну склянку – на этот раз с зельем исцеления. Он быстро подошёл к Лине, лежавшей на кровати. Её дыхание стало немного ровнее, но она всё ещё выглядела бледной и слабой.

– Выпей это. Ещё немного и тебе станет лучше, – сказал он, наклоняясь к ней.

Она слабо кивнула, приоткрыв глаза, и сделала несколько глотков. Через несколько мгновений её лицо стало оживать. Она слабо улыбнулась, и её голос тихо прозвучал:

– Спасибо…

Он коротко кивнул, наблюдая за ней, а затем оглянулся, проверяя состояние остальных. Рикард подошёл к Ангре, которая лежала рядом, и спросил:

– Может, и ей дать?

Алекс задумчиво посмотрел на неё и произнёс:

– Можно попробовать. Но если это действительно связано с душой – вряд ли поможет.

Рикард, нахмурившись, склонился над ней. Её лицо оставалось бледным, а дыхание – едва заметным. Он взял склянку с зельем исцеления и посмотрел на друга, тот кивнул. Стражник осторожно открыл рот орчихи и влил зелье ей в горло. Несколько секунд они ждали, но ничего не произошло. Она не пришла в сознание, и её состояние не изменилось.

В этот момент снаружи, над их головами, раздался звук движения. Он явно принадлежал какой-то немаленькой твари. Алекс поднял голову, напряжённо вслушиваясь. Через несколько мгновений послышался хруст и отвратительное чавканье.

Рикард осторожно подошёл ближе к Алексариону и спросил:

– Они там… жрут кого-то? Своего, что ли?

Алекс посмотрел на друга, затем на люк. Он кивнул, хотя сам не знал, что там происходило:

– Возможно.

Чавканье продолжалось несколько минут, создавая жуткое ощущение того, что наверху разворачивается что-то ужасное. Затем оно начало стихать, пока снова не наступила полная тишина.

Рикард, всё ещё глядя на потолок, тихо спросил:

– Как думаешь… что случилось с той командой? С теми, кто был на поляне?

Алексарион задумался. Его взгляд на мгновение потускнел, но затем он ответил:

– Возможно, они отбились. Или смогли отвлечь пауков и убежать.

– Или погибли, – сказал стражник, и его голос был едва слышен.

Алекс опустил голову, сидя рядом с Линой и держа её за руку:

– Может и так.

Рикард подошёл к ящику, который ранее обыскивал Алекс. Он начал рыться внутри, пока не достал ещё одну бутылку с едкой жидкостью. Подняв её, он повернулся и уверенно спросил:

– Если мы обольёмся этим, то сможем пройти через пауков? Они же нас не почуют?

– Это не решит проблему, – ответил Алексарион. – Даже если запах нас скроет, пауки реагируют на движения и вибрации. Если мы заденем их паутину, то они сразу поймут, где мы.

Стражник нахмурился, сжимая бутылку в руке:

– Тогда что? Просто сидеть здесь и ничего не делать? Ждать, пока нас найдут?

Алекс вздохнул, стараясь сохранить самообладание.

– Нет, но пока они не придут в себя, мы не сможем двигаться. Ты сам знаешь, тащить их через лес с пауками – это самоубийство.

Рикард на мгновение замолчал, глядя на лежащих девушек. Затем снова сказал:

– А за это время остальные команды уйдут. Никого не останется. Ты понимаешь, что если мы останемся одни, то уже точно не выберемся?

– Такой вариант возможен, – произнёс Алексарион, обдумывая ситуацию и кивая на девушек. – Но ты сам видишь: если мы сейчас попробуем выйти – это будет их конец. А может, и наш тоже.

Рикард, всё ещё держа бутылку, поднял голову и решительно сказал:

– Слушай, может, я схожу и попробую найти помощь? А ты останешься с ними. Я попробую найти кого-то, кто сможет вытащить нас отсюда.

Алекс посмотрел на друга с сомнением, покачав головой:

– Это слишком опасно. У тебя нет опыта в таких делах. Лес полон пауков, одна ошибка – и всё закончится.

Стражник нахмурился, но не стал спорить. Он понимал, что слова друга были правдой, но чувство беспомощности разрывало его изнутри. Алексарион же осознавал, что время играет против них. Ожидание могло стать как их спасением, так и гибелью, но исход полностью зависел от обстоятельств, которые они не могли контролировать.

Он перевёл взгляд на девушек. Лина выглядела лучше после зелья, но она всё ещё была слаба. Ангра оставалась неподвижной, её дыхание – едва различимым.

– Ты прав в одном, – сказал Алекс. – Мы не можем просто сидеть и ждать, пока что-то произойдёт. Но ты останешься здесь.

Глава 11

Алексарион медленно приоткрыл люк, стараясь не издавать ни звука. Снаружи царила гнетущая тишина. Он выглянул наружу и осмотрелся. Дом был практически разрушен: стены проломлены, крыша обрушилась ещё сильнее, вокруг валялись обломки. Всё выглядело так, словно здесь прошёл ураган.

Выбравшись, Алекс осторожно выглянул из развалин. Лес перед ним был тихим и неестественно спокойным: ни звуков движения, ни шорохов. Даже ветер, казалось, замер. Алекс нахмурился – всё это показалось ему подозрительным.

Он начал двигаться, стараясь оставаться как можно более незаметным. Каждые несколько метров оставлял на деревьях зарубки своим ножом, помечая путь, чтобы потом вернуться. Продвигаясь вперёд, Алексарион обходил паутину. Она тянулась во всех направлениях, образуя сложную сеть, но что-то было странным: рядом не было ни одного паука –даже мелких, которые всегда копошились вокруг.

Пройдя ещё немного, он услышал шум битвы: крики, удары, рёв. Это пронзило тишину, заставив его напрячься. Алекс, держа меч наготове, осторожно двинулся в том направлении.

Когда он добрался до места, что-то пролетело прямо перед ним. Это был паук размером с собаку, который врезался в дерево. Его тело было изуродовано: хитиновый панцирь треснул, и существо дёргалось в агонии, издавая пронзительные звуки.

Алексарион, затаившись в кустах, внимательно наблюдал за происходящим. Из-за деревьев вышел человек, внушавший трепет одним своим видом. Это был огромный мужчина ростом около двух с половиной метров, с рыжей бородой и такими же волосами.

Его кожаный доспех был усилен металлическими пластинами, а на плечах лежала накидка из шкуры медведя, придавая ему ещё более свирепый вид. В одной руке он держал булаву, увенчанную шипами и закинутую на плечо, а в другой – маленького паука. Мужчина стиснул кулак, и с громким хрустом существо лопнуло.

Следом за великаном вышла его команда. За ними появилась другая группа – явно потрёпанные и измученные люди, но живые. Алекс сразу понял: это спасательный отряд, направленный им на помощь. Осознав, что перед ним именно те, кто может помочь, он вышел из кустов с поднятой рукой.

– Эй! Моя команда укрылась в старой хижине неподалёку. Двое из нас ранены, одна в тяжёлом состоянии. Нам нужна помощь, чтобы выбраться из леса, – крикнул он.

– Опять мелкая работа, – пробормотал великан себе под нос. Затем добавил громче: – Мы должны были охотиться за игольчатым медведем, а вместо этого возимся с неудачниками.

По пути к хижине рыжий воитель убивал пауков с яростью, не оставляя им ни единого шанса. Каждый – большой или маленький, становился жертвой его огромной булавы. Он с лёгкостью размахивал ею, разбивая хитиновые панцири и превращая существ в кровавые пятна на земле. Его лицо выражало нескрываемую ненависть к этой ситуации.

Рядом с ним шёл глава группы. Он явно был раздражён его поведением и, наконец, не выдержал:

– Бьёрн, мы не основная команда, которая должна сражаться с медведем. Так что можешь дальше выпускать пар на них, если хочешь.

– Это из-за тебя и таких, как ты, мы и занимаемся этой фигнёй, – буркнул тот, прежде чем сокрушительным ударом раздавил очередного паука.

Командир поднял бровь, но его тон оставался спокойным:

– Тогда мог бы сам пойти в основную команду. Был бы там, где тебе надо.

– Так славы не добьёшься, – бросил рыжий. – Я думал, что наша команда обгонит их и станет первой. Но с таким лидером… мы только и делаем, что занимаемся непонятно чем.

– Ты ведёшь себя как безумец, – сказал глава, не выдержав. – Когда мы вернёмся, я подам на тебя жалобу.

– Жалобу? – протянул великан, подходя ближе. Его огромная фигура нависала над мужчиной. – Тогда попробуй, если кишка не тонка. Посмотрим, насколько у тебя хватит смелости.

Лидер выдержал его взгляд, но напряжение в его теле было заметным. Остальная команда предпочла молча наблюдать за происходящим, не вмешиваясь.

Наконец они дошли до хижины. Лину вынесли первой, и жрец, девушка-зверочеловек, сразу принялась за исцеление. Её руки засветились, и рана начала затягиваться. Через несколько минут девушка уже слабо улыбалась.

Затем жрица подошла к Ангре и приложила руку к груди, закрыв глаза, чтобы ощутить состояние души орчихи. Её лицо быстро стало серьёзным:

– Я не смогу ей помочь. Тут нужен специалист по душе.

В это время великан продолжал бродить по поляне, сокрушая ногами мелких пауков. Его сапоги с хрустом раздавливали их одного за другим. Однако в какой-то момент он наткнулся на что-то твёрдое. Вместо ожидаемого хруста раздался глухой удар, будто он наступил на камень.

– Что за… – нахмурился Бьёрн, опустив взгляд.

Под его ногой оказался паук. Он не только не раздавился, но и начал медленно двигаться дальше, будто ничего не произошло. Великан взял его в руку и попытался сжать. Тот тут же свернулся, словно черепаха, втягивая лапы, но оставался целым.

– Вот дела, – пробурчал рыжий.

Он с силой бросил паука об землю. Существо отлетело, ударилось, но тут же перевернулось и начало ползти дальше. Бьёрн поднял его снова и бросил ещё раз, но результат был тем же.

– Сейчас разберёмся, – хмыкнул он, рассматривая свою булаву. – Этим точно решу проблему… но, – он задумался на секунду, – слишком много чести.

С этими словами он пнул паука, вложив в удар всю свою силу. Тот с характерным свистом улетел через поляну и врезался в дерево. Однако, как ни странно, остался целым и начал медленно карабкаться вверх.

– Он... необычный, – пробормотала жрица, подойдя к странному пауку, ползущему по дереву, и решила забрать его с собой, засовывая в сумку. Существо снова свернулось, не проявляя агрессии.

Вскоре группа начала движение дальше, стараясь не терять времени. Алексарион и Рикард, поддерживая ослабленную Ангру, двигались за всеми. Лина, хоть и была слаба после ранения, уже могла идти сама. Её поддерживал человек из другой группы, помогая преодолевать трудные участки.

Постепенно паутина становилась всё реже, а угнетающая тишина сменялась привычными звуками леса: шелестом листвы и криками птиц. Было ясно, что они покидают территорию пауков. Алекс почувствовал, как напряжение чуть ослабло, но он по-прежнему оставался настороже.

Когда они окончательно вышли из зоны пауков, лидер группы собрал всех вместе:

– Наша миссия выполнена. Все, кого мы спасли, теперь могут принять решение: продолжить или возвращаться в город.

Многие из тех, кого они спасли, выглядели измотанными и побитыми. Большинство начали перешёптываться, явно склоняясь к тому, чтобы вернуться в город. Алексарион тоже взглянул на свою команду: Лина, хоть и могла идти, выглядела неважно, а Ангра всё ещё была без сознания и нуждалась в помощи.

– Мы возвращаемся, – сказал он, глядя на девушек. Они только кивнули в ответ.

Группа двинулись в направлении города. Путь, казалось, был спокойным, но вскоре тишину леса нарушил шум. Из-за деревьев к ним выбежала группа людей, явно другая команда охотников. Они выглядели испуганными, их одежда была порвана, а лица и руки покрыты царапинами.

– Поворачивайте! Бегите! – кричал один из них, размахивая руками.

Алексарион посмотрел на Ангру, которую они с Рикардом тащили. Он понимал, что они не смогут убежать так быстро, как того требовала ситуация. Решение пришло мгновенно.

– В кусты, – бросил он, указывая на густую растительность у огромного дерева.

Звуки усиливались. Алекс выглянул из-за него и увидел, как на поляну выбежала главная группа. Они сражались с игольчатым медведем. Его движения были величественными, а каждый удар лапой вырывал деревья с корнями. Он ревел, бросаясь на охотников, которые слаженно атаковали его, используя ловкость и силу.

Алексарион, прижавшись к дереву, сказал своим:

– Нам нужно уходить. Быстро. Пока бой не дошёл до нас.

Неожиданно мимо них пронеслась команда их спасателей. Они бежали прямо в сторону медведя. Рыжий великан с яростью поднял булаву над головой, а его голос эхом разнёсся по лесу:

– С дороги! Сейчас покажу, как убивают настоящих монстров!

Бьёрн сосредоточился и, вложив всю свою силу, обрушил её на цель. Удар разнёсся по поляне, и казалось, что он должен был разнести медведя на куски. Однако тот лишь вздрогнул. Пара игл сломались и отлетели в сторону, но остальное тело хищника осталось невредимым.

– Ты издеваешься? – прошипел великан, отступая на шаг и готовясь к следующей атаке.

Медведь развернулся и молниеносно поднял массивную лапу. Удар пришёлся по направлению великана, но тот успел выставить перед собой булаву. Раздался хруст – не то оружия, не то самого владельца и он, несмотря на свои размеры, полетел назад, словно тростинка на ветру. Его массивное тело врезалось в ближайшее дерево с таким грохотом, что листья с его ветвей посыпались на землю.

Остальные охотники начали наступать с разных сторон. Лучники пытались целиться в морду, но медведь мотал головой, делая прицельные выстрелы почти невозможными. Его иглы начали шевелиться, и в какой-то момент он резко выбросил их вперёд, словно залп стрел. Они пронзили деревья, землю и нескольких бойцов, которые не успели укрыться.

– Осторожно с этими штуками! – выкрикнул один из выживших.

Главная команда, вооружённая до зубов, продолжала бой. Их лидер, высокий мужчина в доспехах, выкрикнул:

– Держим дистанцию! Целимся в морду и живот – это единственные уязвимые места! Маги, вперёд!

Один из них поднял руки, и над полем боя разгорелись огненные шары, которые обрушились на спину зверя. Медведь взревел, его иглы вспыхнули, а затем погасли, словно поглощая пламя. Он резко развернулся и рванул к магу.

– Берегись! – выкрикнул один из бойцов, рывком устремляясь вперёд с копьём.

Рык раскатился по поляне, заглушая слова предупреждения. Массивное тело медведя обрушилось на мага с яростью. Тот, занятый заклинанием, не успел уклониться, лишь поднял руку, пытаясь сотворить защиту. Но это оказалось напрасным. Мощный удар лапы сбил его с ног, швырнув на землю, словно тряпичную куклу. Мгновение спустя другая с невероятной силой обрушилась сверху, превращая его тело в кровавое месиво.

– Получай! – вскрикнул копейщик, стиснув копьё до побеления пальцев. Его движения были наполнены решимостью и яростью. Оружие вонзилось в бок хищника, но, вместо того чтобы погрузиться в него, наконечник лишь скользнул по плотной, словно камень, шкуре, не оставив серьёзного урона.

Остальные маги, собрав энергию, начали накладывать мощные заклинания. Один из них создал кольцо огня, которое окружило медведя, вынуждая его оставаться в ограниченном пространстве. Второй вызвал молнии, которые начали обрушиваться на зверя сверху. Каждый удар сопровождался громким треском, обжигая кожу животного и выбивая его иглы.

Медведь завыл от боли, его лапы метались в разные стороны, ломая деревья. Он попытался вырваться из огненного круга, но маги удерживали заклинание.

– Давите его! – крикнул лидер главной группы. – Не дайте ему восстановиться!

Зверь, казалось, начал ослабевать, но затем его иглы снова зашевелились. Он выбросил их в разные стороны. Они, как смертоносные стрелы, пронзали воздух и охотников. Маг, поддерживавший огненное кольцо, не смог увернуться, и одна из игл попала ему в грудь. Заклинание рассеялось, и медведь, почувствовав свободу, снова начал наступать.

Вперёд вышел маг земли. Сконцентрировавшись, он поднял руку, и из-под его ног поднялись массивные куски земли, мгновенно окружив его тело защитой. Броня плотно облегала его фигуру. Маг сжал кулак и устремился вперёд. Земля под его ногами дробилась, показывая силу каждого шага.

Когда он оказался на расстоянии атаки, маг остановился и, вытянув руку, начал формировать оружие. Земля под его ногами зашевелилась, камни и пыль закружились в воздухе, складываясь в острое, длинное копьё. Сдавленный звук трескающегося камня наполнил воздух, когда он, сделав резкий выпад, с силой метнул своё оружие.

Оно с устрашающим свистом рассекло воздух и вонзилось глубоко в брюхо медведя. Удар был настолько мощным, что даже огромный зверь пошатнулся и отступил на несколько шагов, издавая протяжный рёв боли и ярости. Из раны потекла густая тёмная кровь, капая на землю и оставляя на ней чёрные пятна.

Однако медведь оказался куда выносливее, чем предполагал маг. Зверь поднялся на задние лапы, возвышаясь над магом, словно ожившая гора. Он обрушился на мага, взмахнув одной из своих мощных лап. Удар был сокрушительным: часть каменной брони с грохотом разлетелась, не выдержав чудовищной силы, а сам маг полетел назад, ударившись о землю.

Медведь не остановился на этом. С яростью он вновь ринулся на поверженного противника. Второй удар лапой был ещё страшнее – он обрушился прямо на тело мага, дробя кости и рассекая плоть. От удара половина тела мага была разорвана в клочья.

Однако атака мага не прошла даром. После неё медведь начал терять силы, но его сопротивление становилось всё более отчаянным. Зверь, хоть и был изранен, не собирался сдаваться. С его тела сочилась густая чёрная кровь, а дыхание становилось всё тяжелее. Но каждая его атака по-прежнему оставалась смертельно опасной.

Маги продолжали накладывать заклинания и атаковать. Один из них создал сеть из магических цепей, которая обхватила зверя, ограничив его движения. Лучники сосредоточились на морде, выпуская стрелы с огненными наконечниками, и те начали оставлять заметные ожоги на его коже.

– Ещё немного! Скоро дожмём его! – выкрикнул лидер основной группы.

Бьёрн пришёл в себя и поднялся на ноги. Его мощное тело всё ещё болело после удара, но он стиснул зубы, не обращая на это внимания. Его взгляд метнулся к медведю. Он ощутил прилив новых сил, глядя на то, как раны зверя продолжали сочиться кровью.

Он поднял оружие с земли, стиснув рукоять. Издав громкий боевой клич, бросился вперёд. Приблизившись, великан совершил прыжок – невероятный для его огромного тела. Булава с сокрушительной силой обрушилась прямо на морду медведя. Удар был настолько мощным, что огромный зверь пошатнулся, потерял равновесие и упал на бок, оглушённый.

Словно по команде, лучники и маги выпустили залп стрел и заклинаний, которые влетали в беззащитное брюхо. Стрелы пронзали плоть, оставляя за собой глубокие кровоточащие раны. Одновременно один из магов поднял руки к небу, сосредоточившись на заклинании. В воздухе раздался треск разрядов, и яркая вспышка молнии обрушилась на тело зверя – прямо в его открытые раны. Он издал жуткий рёв, полный боли и ярости.

Медведь дёргался в агонии, его силы таяли на глазах. Командир главного отряда рванул вперёд, сжимая в руках свой длинный меч. Подобравшись к зверю, он поднял оружие и с невероятной силой вонзил его прямо в грудь медведя, пронзая его сердце.

Зверь издал последний оглушительный рёв, от которого, казалось, задрожала сама земля. Но прежде чем жизнь окончательно покинула его, он инстинктивно выпустил из тела острые иглы. Они разлетелись во все стороны, со скоростью смертоносного шторма.

Иглы пронзали защитные артефакты, вонзаясь глубоко в плоть. Все, кто стоял ближе, рухнули на землю, многие из них были тяжело ранены или мертвы. Бьёрн, увидев атаку, укрылся за лидером, который добивал медведя. Он ощутил боль, когда несколько игл вонзились в плечо и бок. Но его живому щиту повезло меньше – они прошли сквозь все защитные артефакты и буквально нашпиговали его.

Алексарион заметил, что жрица, которая ранее исцелила Лину, не успевает увернуться. Она была сосредоточена, помогая раненому бойцу, и явно не увидела приближающейся угрозы.

– Осторожно! – выкрикнул он, но понимал, что времени на реакцию у неё не осталось.

Без раздумий он рванул к ней, используя все силы, что у него оставались. Алекс поднял щит, прикрывая её своим телом, и успел заслонить жрицу от летящих игл. Несколько из них врезались в щит, но другие прошли мимо – пронзая его ноги и руку.

Алексарион, всё ещё прикрываясь щитом, осторожно выглянул из-за него. Поляна перед ним была полностью разрушена. Повсюду валялись сломанные деревья, обломки стрел и магические следы. Огромное тело игольчатого медведя лежало на боку, не двигаясь. Его чёрная кровь впитывалась в землю, создавая зловещее пятно.

После завершения битвы поле боя наполнилось стонами раненых и радостными возгласами бойцов, которые начали приходить в себя. Кто-то перевязывал свои раны, другие отправились к телу огромного медведя, чтобы посмотреть на добычу поближе.

– Смотри, какой он огромный, – сказал один из охотников, приблизившись к туше.

– Ты не сильно пострадал, так что жить будешь, – сказала жрица, закончив вытаскивать иглы из тела Алексариона и активируя свои исцеляющие силы. Раны начали затягиваться, оставляя лишь слабую боль.

К нему всё ещё сидящему на поваленном дереве, подошёл Рикард и, опуская орчиху на землю рядом с ним, спросил:

– Ну что теперь?

Алекс внимательно посмотрел на Ангру, лежащую рядом. Её дыхание было ровным, хоть она всё ещё не приходила в сознание. Он провёл рукой по её лбу, проверяя, нет ли жара, и заметил, что её состояние не ухудшилось. Это дало ему уверенность.

– Кажется, она держится, – сказал он. Затем поднял взгляд на остальных и улыбнулся. – Теперь мы точно возвращаемся.

Стражник устало улыбнулся, поднимая глаза к небу, и сказал:

– Наконец-то.

Лина, сидя на земле, потёрла место ранения и усмехнулась:

– Надеюсь, дорога домой будет хотя бы спокойной. У меня нет сил на ещё одно испытание.

Возвращаясь к городу, они двигались медленно. Лес постепенно становился менее густым, и им начали встречаться другие группы охотников, возвращающихся с задания. Некоторые выглядели довольными и уверенными, разговаривая друг с другом с улыбками. Пару раз он слышал громкий смех и шутки. Были и те, кто молча шёл вперёд, неся на носилках раненых или даже погибших товарищей.

Одна из групп, проходящая мимо, громко обсуждала, как они загнали крупного волка, а затем поделили добычу. Алексарион, взглянув на Ангру, которую они всё ещё несли, и на Лину, еле сдерживающую усталость, понимал, что для их команды этот день был скорее испытанием, чем триумфом.

– Почти все будто возвращаются с праздника, – заметил Рикард, пытаясь разрядить атмосферу. – А мы – как после войны.

Мы выжили... но какой ценой? И мы должны стать сильнее. Ведь это был только первый шаг на нашем пути, – размышлял Алекс.

Глава 12

Все, изрядно уставшие, наконец-то добрались до города. Ангра, находившаяся без сознания, висела на плечах Рикарда и Алексариона. Её дыхание было прерывистым, а кожа была неприятно холодной на ощупь. Они не понимали, что с ней, и потому старались двигаться как можно быстрее, несмотря на усталость.

Войдя через ворота, Лина взглянула на орчиху ещё раз и с тревогой в глазах сказала:

– Я пойду в храм. Возможно, узнаю что-то полезное.

Оставшись втроём, они направились к лавке Ланы, не обращая внимания на любопытные взгляды горожан. Вид двух молодых мужчин, тащащих крупную орчиху, смотрелся довольно комично. Наконец, они достигли нужного места. Алексарион постучал в дверь с заднего входа. Несколько мгновений, и она распахнулась. На пороге стояла травница, и, увидев ситуацию, махнула рукой, приглашая войти.

– Проходите, кладите её на стол, – сказала она, убирая с поверхности вещи и травы.

Друзья осторожно уложили Ангру. Лана тут же принялась за осмотр. Её пальцы аккуратно коснулись кожи орчихи. Травница проверила пульс и зрачки, после чего нахмурилась.

– Это что-то… странное, – пробормотала она, доставая книгу с полки.

Лана задумчиво переворачивала страницы. Затем остановилась, пробежала глазами по строчкам и со вздохом закрыла книгу:

– Я слышала о шаманах и их проблемах с душой. Алхимики могут создать зелья, которые снимут или облегчат это состояние. Проблема в том, что я никогда не готовила такие зелья… Да и моего мастерства просто не хватит. Самое разумное – обратиться к оркам. У них должно быть решение этой проблемы.

Друзья направились в квартал беженцев, где обитали орки и гоблины. Чем ближе к кварталу подходила группа, тем заметнее становилась разница. Старые дома сменялись шаткими деревянными строениями, крыши которых покрывали глина и заплатки, а в некоторых местах – даже куски кожи, скреплённые верёвками. Многие строения выглядели так, будто их сколотили из того, что удалось найти: старых досок, кусков разобранных зданий, частей телег.

Здесь не было привычных фонарей, освещавших улицы города. Вместо них в нескольких местах горели костры, у которых сидели местные жители. Когда друзья вошли на территорию орков и гоблинов, сразу почувствовали на себе взгляды. Со всех сторон из-под капюшонов, из окон, из-за приоткрытых дверей – их изучали настороженные глаза.

Но никто не подходил, не говорил ни слова. Несколько орков, стоявших у костра, переглянулись, но лишь фыркнули и продолжили говорить между собой. В глубине улицы кто-то захлопнул ставни, а гоблинская пара, что сидела на ступеньках старого здания, быстро вскочила, зашла в дом и захлопнула дверь.

В воздухе висел тяжёлый запах – смесь дыма, сырости и чего-то горелого. Под ногами иногда попадались тряпки, обрывки старых верёвок и даже кости – похоже, остатки пищи.

Алексарион пытался хоть что-то узнать. Он останавливал прохожих, но те лишь отводили глаза и ускоряли шаг, стараясь уйти подальше. Кто-то бросал настороженные взгляды, кто-то – откровенно презрительные.

Это особенно проявилось, когда они замечали лицо Ангры. Один пожилой орк, завидев её, резко изменился в лице, пробормотал что-то себе под нос и, развернувшись, пошёл в обратную сторону. Другой, молодой и крепкий, сплюнул на землю, бросив в их сторону что-то грубое на орочьем языке.

Рикард хмуро покачал головой:

– Похоже, здесь нам никто не поможет. Да и наша подруга, кажется, тут не в почёте.

Алекс сжал кулаки. Это казалось странным, Ангра была одной из них, но почему никто даже не пытался узнать, что с ней случилось? И почему к ней такое отношение? Он ещё мог понять неприязнь к ним – всё-таки они были людьми, а сейчас их расы притесняли.

– Тогда идём в храм, – сказал он. – Может, там смогут что-то сделать.

Стражник вздохнул, но не возражал. Они двинулись обратно. Но стоило им приблизиться к окраине района, как сзади послышался топот. Алексарион обернулся и увидел группу, направляющуюся прямо к ним. Во главе шёл высокий орк средних лет – его мощная фигура выдавала в нём того, кто привык к уважению.

Его одежда разительно отличалась от одежды других местных жителей. Вместо поношенных рубах он носил кожаные доспехи и длинный тёмный плащ. На шее висела массивная цепь, а на боку покоился огромный кинжал. За лидером следовали ещё четверо орков – крепкие, вооружённые.

Когда их лидер взглянул на Ангру, его губы дрогнули, а в глазах мелькнуло то, чего Алекс не ожидал – боль. Он стоял неподвижно, но в какой-то момент его широкие плечи чуть вздрогнули, и на глазах выступили слёзы.

Тяжело вздохнув, он поднял руку и без слов подал знак своим спутникам. Те, не задавая лишних вопросов, тут же двинулись вперёд, осторожно подхватили бессознательную орчиху и унесли её вглубь квартала.

Орк несколько секунд молча смотрел им вслед, потом повернулся к Алексариону и Рикарду:

– Зайдите ко мне позже. Я вас отблагодарю.

С этими словами он развернулся и направился за остальными, а его плащ слегка развевался от движений. Алекс смотрел орку вслед, размышляя над увиденным. В нём чувствовалась сила – не только физическая. Его уважали, слушались беспрекословно. И, что самое важное, он знал Ангру.

Рикард посмотрел на друга:

– Ты знаешь, кто это был?

Алекс покачал головой:

– Нет, никогда раньше его не видел.

Стражник оглянулся в сторону, куда ушли орки, и произнёс:

– Ладно, дело сделано. Раз они её забрали – значит, знают, что делать. А теперь пойдём отсюда. Мне тут не нравится.

Когда они, наконец, вышли из этого квартала и снова оказались в знакомой части района, дышать стало легче, да и улицы были куда просторнее.

– Я зайду в гильдию, – сказал Алексарион.

Рикард потянулся, разминая плечи, и серьёзно произнёс:

– Я вот что сейчас подумал. Наверное, с меня хватит опасностей за городом. Пусть другие бегают по лесам и сражаются непонятно с чем. Мне лучше просто быть в страже. Тут, в городе, всё понятно – есть закон и порядок. И если ты снова решишь тащиться в глушь – то без меня.

– А как же приключения? – с улыбкой спросил Алекс.

Стражник лишь покачал головой и закатил глаза:

– С меня пока что хватит. Жив остался и то хорошо.

– Понятно, – сказал Алексарион. – Это твой выбор.

– Так-то я буду рядом, но только здесь, в городе, – кивнул Рикард.

– Приятно знать, что хоть здесь меня не бросишь, – усмехнулся Алекс.

Они двинулись дальше, и вскоре их пути разошлись: стражник направился в казарму, а Алекс в гильдию, чтобы отчитаться о выполнении задания. Войдя внутрь, Алексарион направился к столу управляющего, и сказал:

– Задание выполнено.

Гельмарт внимательно выслушал его, время от времени кивая. Закончив, он отложил перо и сказал:

– Отлично. Заходи через несколько дней, пока всё подсчитают и распределят награды.

– Понял, – сказал Алекс, разворачиваясь к выходу.

Спустя несколько дней Алексарион вновь пришёл в гильдию. На этот раз атмосфера была более спокойной: авантюристы либо отдыхали, либо обсуждали будущие задания. Он направился прямиком к управляющему, который, заметив его, кивнул и отложил бумаги на стол.

– А вот и ты, – сказал он с улыбкой. – У меня для тебя хорошие новости. После обсуждений и подсчётов вашу группу причислили к победе над медведем. Так что, помимо репутационной награды, вам полагается ещё кое-что.

С этими словами он достал мешочек и протянул его Алексу. Тот взял его, чувствуя приятную тяжесть, и, развернув завязки, заглянул внутрь. Затем спросил:

– Это неожиданно щедро. Почему?

– За медведя была отдельная награда. Но её решили не афишировать – чтобы не спровоцировать волну желающих умереть за приз. Когда слухи расходятся, гильдии приходится вмешиваться. Иначе получается, что на одно чудовище лезут десятки, а в итоге остаются только трупы, – пояснил Гельмарт.

– В этот раз было много потерь? – спросил Алекс после небольшой паузы.

– Достаточно, – ответил управляющий. – Но меньше, чем могло бы быть. Больше всего потерь пришлось на главную группу. Смерть их лидера вынудила их распасться.

Алексарион удивлённо приподнял бровь:

– Распасться?

– Да, – кивнул Гельмарт. – Видимо, они и так устали и хотели завязать с этим делом, а смерть напарников подтолкнула к этому. Но, как видишь, далеко не все из них дожили до этого момента.

– И как они? Остатки группы, – уточнил Алекс.

– Радости особой не показывали, но и убиваться по погибшим не стали. Скорее, выглядели так, будто просто приняли реальность. А награду, как ты понимаешь, пришлось делить только на половину команды, – ответил управляющий.

Он уже собирался вернуться к бумагам, но вдруг что-то вспомнил и снова взглянул на Алексариона:

– Ах да, тебя искала Кассия.

Алекс пожал плечами – это имя ему ничего не говорило:

– Кассия? Не знаю никого с таким именем.

– Ну, это неудивительно. Девушка сказала, что вы встречались на задании, и ты её спас. Она зверочеловек-жрец, – сказал Гельмарт.

– Всё, теперь понял, про кого ты говоришь. А что она хотела?

– Вроде как отблагодарить тебя за спасение. Сказала, что вечером будет здесь, если ты захочешь встретиться, – пожал плечами управляющий.

– Ладно, загляну, – сказал Алекс, убирая мешочек с кристаллами за пояс.

Он направился в сторону кузницы. Когда вошёл, его дядя как раз заканчивал работать над очередным заказом и, увидев племянника, произнёс:

– Гляньте-ка, кто пожаловал.

Алексарион достал мешочек с кристаллами и протянул его дяде. Гилберто приподнял бровь, взял мешочек и, открыв его, присвистнул, увидев кристаллы:

– Откуда?

– С последнего задания. Часть твоя – за заботу и за то, что приютил сестру, – ответил Алекс.

– Ладно. Не буду отказываться, пригодится. Если что-то понадобится – заходи, – ответил дядя.

Алексарион вышел из кузницы и направился к сестре. Она сидела под деревом у дома и рисовала что-то угольком на большом листе бумаги. Её волосы были собраны в небрежный пучок, но одна прядь выбилась и закручивалась на палец, пока она размышляла над следующей линией.

– Опять творишь шедевр? – спросил Алекс и протянул ей мешочек с кристаллами. – Держи. Это тебе. Потрать на что-нибудь полезное… или просто на то, что сделает тебя счастливой.

– Ты же знаешь, мне не нужно, – нахмурилась она.

– Я обратно не возьму, – сказал он, уходя, не оставляя ей другого выбора, кроме как принять их.

Остальное ещё нужно было раздать команде. Вечером Алексарион вернулся в гильдию. Как только он вошёл, его взгляд сразу наткнулся на Кассию. В этот раз он смог рассмотреть её внимательнее.

Она была зверочеловек-гепард. Её короткая пятнистая шерсть переливалась в свете окон, придавая ей вид хищницы. У неё были янтарные глаза, а хвост дёргался, выдавая нетерпение. На ней была простая туника, перехваченная кожаным поясом.

– Ну наконец-то, – сказала она, кивая ему. – Сколько времени можно заставлять даму ждать? Идём, поговорим.

Алексарион кивнул, но ничего не сказал. Кассия развернулась и пошла в сторону одного из коридоров гильдии, ведущих к небольшим помещениям, где обычно обсуждали частные дела или заключали соглашения. Он последовал за ней и, оказавшись в маленькой комнате с простым столом и парой стульев, не удержался от комментария:

– Слушай... у меня есть девушка.

Эти слова вызвали совершенно неожиданную реакцию. Кассия, уже садясь, вдруг запрокинула голову и разразилась безудержным хохотом. Она смеялась так, что даже ударила лапой по столу, что тот дрогнул.

– Ну ты дал! – наконец выдохнула она, утирая выступившие слёзы. – Нет, правда, ты что, думаешь, что я тебя сюда затащила ради чего-то такого? – Она снова хихикнула, явно находя его слова невероятно смешными. – Прости, прости… Ты, конечно, красавчик, но ты всё не так понял. Я хотела тебе помочь, и мне для этого нужна твоя рука.

Алекс немного настороженно протянул руку, и она взяла её, осматривая место, где когда-то были пальцы. Её глаза слегка прищурились, а кончики ушей дёрнулись, словно она что-то анализировала.

– Хм… – протянула она, проводя когтистыми пальцами по краю шрама. – Это я могу исправить.

– Исправить? Ты имеешь в виду…

– Да. Но держи – это тебе очень пригодится, – она передала ему странный предмет.

Алексарион взял его, рассматривая:

– Это что?

– Вставь в рот и зажми зубами, – пояснила она с хищной ухмылкой. – Чтобы не орать.

Алекс скептически покрутил вещицу в руках и произнёс:

– Довольно пугающая подготовка.

– Поверь, так будет лучше, – Кассия достала точно такую же и без лишних слов зажала её в зубах, делая знак, чтобы он последовал её примеру.

Как только он зажал предмет во рту, жрица протянула обе руки к его культяпке. В её лапах заструилась мягкая энергия. Шерсть на загривке слегка поднялась, словно под действием ветра, а глаза загорелись внутренним светом.

Затем она коснулась его руки. Алексарион сразу почувствовал это – пронизывающий дикий жар, будто что-то внутри резко закипело. Боль пронзила руку, пульсируя, распространяясь по нервам. Он резко сжал челюсти, чувствуя, как деревянный зажим скрипит и начинает трещать под давлением его зубов.

Но сквозь эту боль он заметил – палец начал отрастать. Сначала кончики, затем суставы, потом ткани, нервы, кости – всё собиралось воедино, как по волшебству. Сквозь пелену боли Алекс взглянул на Кассию и понял, что она испытывает то же самое.

Её глаза светились, но выражение лица было искажено, уши прижаты к голове, а дыхание сбивалось. Лапы, направленные на его руку, слегка дрожали, но она стиснула зубы и продолжала удерживать магию, несмотря на собственные страдания. Алексарион понял: она не просто лечила его, а буквально разделяла его боль.

Через несколько мучительных секунд… или минут? – Алекс не знал точно, когда именно это закончилось, но вдруг боль резко схлынула.

Оба тяжело дышали, покрытые потом, а их лица побледнели от перенесённой боли. Кассия первой пошевелилась. Она вытерла тыльной стороной ладони лоб, а затем, не говоря ни слова, вытащила из-за пояса кусок ткани и протянула его Алексариону с ухмылкой:

– На, вытри слёзы. Но не переживай – я об этом никому не расскажу.

– Вернуть палец больнее, чем его потерять, – пробормотал он.

Она прикрыв глаза ответила:

– Знаю. Думаю, на сегодня с нас хватит.

– Почему такой эффект? – спросил он.

– Ты серьёзно? У тебя же в группе тоже есть жрица, – сказала она, закатив глаза, будто объясняя очевидное.

Алексарион пожал плечами:

– Она просто лечит раны, и всё.

Теперь уже Кассия выглядела действительно удивлённой:

– Подожди… Если она не чувствует боль, значит, у неё очень редкий талант.

Редкий талант? Он никогда не задумывался о природе её силы. Она лечила раны и на этом всё. Но теперь, когда он вспомнил… действительно ли она хоть раз показывала признаки боли при лечении? Он не мог припомнить ни единого случая. Она просто выглядела истощённой.

Кассия вздохнула, потирая виски:

– Лечение – это непросто. Магия жрецов, особенно тех, кто работает с восстановлением, часто подразумевает не только передачу энергии, но и разделение боли.

– То есть ты хочешь сказать, что каждый раз, когда ты лечишь кого-то, ты чувствуешь его боль? – спросил Алекс.

– В той или иной степени – да. Обычно можно смягчить ощущения, но когда речь идёт о таких вещах, как отращивание конечностей… – она устало вздохнула.

Он посмотрел на жрицу и спросил:

– Откуда ты вообще знаешь, что у меня в отряде есть жрица?

Кассия усмехнулась, глядя на его реакцию:

– Я просто смотрела твоё дело в гильдии.

Алекс приподнял брови:

– Что, так можно?

Жрица рассмеялась, а её уши дёрнулись от веселья:

– Всё зависит от ранга и репутации. Чаще всего такая информация нужна тем, кто выполняет совместные задания. Гильдии невыгодно, чтобы люди работали друг с другом, не зная, на что способны их союзники. Но часть данных можно скрыть – с одобрения гильдии.

Алексарион задумался. Значит, любой, кто имел достаточно высокий статус, мог просто посмотреть его дело? Это немного его напрягало.

– А я могу посмотреть чьё-то дело? – поинтересовался он.

– Если у тебя будет достаточно репутации – то, конечно. Нам нужно будет встретиться ещё через пару дней. Тебе ведь ещё один палец нужно вернуть, – произнесла она.

– А это не будет мешать твоей команде? – спросил он.

Кассия, заметив его сомнение, сказала:

– У нас сейчас пару недель отдыха. Так что делами меня не загрузят. И я, между прочим, заместитель капитана. Так что знаю, о чём говорю.

Алексарион посмотрел на неё с интересом, затем слегка ухмыльнулся и, поддразнивая, сказал:

– Ну, теперь я, оказывается, знаком с большой шишкой в гильдии. Надо будет этим похвастаться.

Кассия закатила глаза и, качнув хвостом, фыркнула:

– Да иди ты! Через два дня встретимся – не забудь!

Глава 13

На следующий день Алексарион стоял у входа в храм. Город шумел, но здесь было удивительно спокойно. Когда Лина вышла из здания, лицо Алекса озарилось улыбкой.

– Привет, – сказал он, подходя ближе. – Готова немного прогуляться?

– С тобой куда угодно, – кивнула она, улыбнувшись.

Они неторопливо прогуливались по улочкам, наслаждаясь вечером. Алекс взглянул на неё и заговорил:

– Я тут узнал про твой дар. Ты ведь можешь исцелять и при этом не чувствуешь боли других?

– Да, это правда, – ответила она. – Когда я была ребёнком, однажды исцелила кошку. Тогда я даже не поняла, что сделала – просто не хотела, чтобы она хромала. А потом оказалось, что это магия. Родители отвели меня в храм, и там уже жрицы всё поняли и взяли на обучение.

Алекс шёл рядом, слушая её голос, в котором таилась грусть, когда она вспомнила о родителях. Он помолчал немного и сказал:

– Когда мы вернёмся… давай вместе сходим на кладбище. Я думаю… им было бы приятно.

Лина остановилась. Несколько секунд она молчала, лишь крепче прижавшись к нему, обняв его руку. Алексарион почувствовал, как её слёзы пропитывают ткань.

– Спасибо, – прошептала она.

Они прошли ещё немного, и улица вывела их к невысокому каменному забору, за которым раскинулся парк. В нём порхали воробьи, а где-то в глубине слышался плеск фонтана. Алекс посмотрел на девушку и предложил:

– Давай зайдём?

Лина кивнула, но в её взгляде всё ещё оставалась печаль. Они прошли через чугунную калитку и выбрали лавку у дорожки, под ветвями дерева. Алексарион сел, вытянул ноги и спросил, стараясь отвлечь её от грустных мыслей:

– А как проходило обучение? Это ведь, наверное, было непросто?

– Сначала… было страшно, – задумалась Лина, вспоминая. – Я была совсем маленькой. Нас, новеньких, привели в зал, где старшие ученики учились исцелять. Я помню, как одна девушка пыталась залечить рану. Она приложила руки и сразу упала без сознания. Её унесли, и никто ничего не объяснил.

– Жутковато, – сказал Алексарион.

– Очень. Многие ученики… – она помолчала, подбирая слова. – Они страдали. Кто-то начинал кричать, кто-то терял сознание после простых упражнений. Я всё ждала, когда придёт моя очередь. Боялась до дрожи. А когда пришла, то ничего не почувствовала. Я приложила руки… и просто увидела, как рана затягивается. Без боли.

– И что было потом?

– Наставники сразу всё поняли. Сказали, что мой дар… особенный. Меня переселили в отдельную комнату и дали другого учителя. Стали относиться… как к кому-то ценному. Даже другие ученики сначала сторонились. Потом я часто ездила сюда, в город, училась у местных жриц. А совсем недавно… – она улыбнулась, – была в столице.

– В столице? – удивился Алексарион. – И как там?

Лина прищурилась, глядя куда-то в сторону, словно видела не парк, а далёкие башни и улицы:

– Непередаваемо. Это нужно увидеть самому. Там всё совсем по-другому… Дома высокие, улицы шумные, но храм… Он будто дышит светом. Если тут у нас тут огонёк, то там он как пламя.

– Хотел бы я там побывать, – сказал Алекс, глядя на неё.

– Когда всё закончится… мы обязательно съездим вместе. Но сейчас, боюсь, нам пора возвращаться.

Они неспешно дошли до перекрёстка, где их пути расходились. Лина отпустила его руку, задержавшись на миг, и поцеловала. Улыбнувшись, она скрылась за поворотом.

Алексарион ещё немного постоял, а потом направился обратно к казарме. Вечернее небо уже начинало темнеть, а фонари зажигались один за другим, озаряя улицы светом. Оказавшись у казармы, Алекс заметил на площадке для тренировок фигуру друга. Рикард усердно махал мечом, обливаясь потом. Рядом стоял Ксардес, наблюдая за каждым его движением с хмурым, оценивающим выражением.

– Он… слишком тяжёлый… – простонал стражник, едва удерживая оружие.

– Он деревянный, – ответил инструктор.

– Но это… очень тяжёлое дерево! Может, я… ну, попробую без него? Вдруг враг поскользнётся, и я его просто задержу?

– Если ты не можешь держать даже тренировочный меч, то зачем ты вообще здесь? – вздохнул Ксардес.

– Я могу патрулировать центральные улицы! – воодушевлённо предложил стражник. – Там спокойнее, можно следить за порядком и беседовать с горожанами…

– А если начнётся драка? – спросил инструктор.

– Ну… я попробую… урегулировать конфликт словами? – поёжился Рикард.

Ксардес прикрыл глаза, будто собирался с терпением:

– Ладно. Допустим, ты попытаешься, но не выйдет. Что дальше?

– Эм… позову подкрепление?

– А если оно не успеет?

Рикард сглотнул, явно придумывая оправдание:

– Может… ну…

Ксардес глубоко вдохнул, потом выдохнул:

– Верни меч обратно.

Рикард обрадовался и поспешил отнести оружие:

– О, вот это уже хорошее решение!

– Теперь беги пять кругов, – произнёс инструктор.

– Что?

– Ты либо учишься держать меч, либо тренируешь ноги, чтобы хотя бы убежать. Выбирай.

Рикард вздохнул так, будто услышал смертный приговор, но поплёлся бегать, бурча себе под нос:

– Зачем мне всё это… я просто хотел нормальную жизнь…

Ксардес покачал головой:

– Нормальная жизнь, говоришь? Тогда держи меч.

Рикард чуть не споткнулся, но, глянув на суровый взгляд инструктора, решил, что лучше просто бежать. Капитан подошёл к Ксардесу, скосив взгляд на стражника, который в этот момент вновь едва не споткнулся на повороте, но всё же продолжил бежать.

– Зачем ты вообще с ним возишься? – с ноткой недоумения спросил офицер. – Он же бесполезен. Смотри на него – вечно ноет, боится всего подряд, даже свою тень, наверное, стороной обходит.

Ксардес не сразу ответил. Он молча наблюдал за Рикардом, как тот, обливаясь потом, перетаскивал ноги по тренировочному кругу. Только потом, не поворачивая головы, спокойно сказал:

– Потому что у этого парня есть потенциал.

– У него? Да он первый побежит, как только запахнет опасностью. Ты сам говорил, что он трус, – усмехнулся капитан.

– Он и есть трус, – кивнул Ксардес. – Я это знаю.

– Тогда тем более. Стражник, который боится, – это обуза, а не союзник.

Ксардес перевёл на него взгляд:

– Не всегда. Иногда трусы бывают смелее тех, кто никогда не знал страха. Потому что настоящая храбрость – это не отсутствие страха, а умение преодолеть его.

Офицер замолчал на секунду, потом хмыкнул и посмотрел на Рикарда, который как раз громко охнул, пробегая мимо и хватаясь за бок:

– Ну, положимся на твою интуицию.

Спустя пару дней Алексарион снова зашёл в гильдию, чтобы договориться с Кассией. Найти её оказалось несложно – жрица сидела за одним из дальних столов.

Заметив парня, её уши поднялись, и она улыбнулась:

– Ну что, пришёл на пытки добровольно?

– Похоже на то, – ответил Алекс.

– Тогда давай вечером. Мне нужно немного подготовиться, да и тебе, думаю, не помешает.

Алексарион кивнул и вышел, в голове крутилась мысль, что это даже удобно. Вчера он навещал Ангру, которая пришла в себя, и они договорились встретиться сегодня вечером здесь.

Алекс задумался, как ему построить разговор с ней. Её поступок в лесу поставил под угрозу всю группу, а Лина из-за этого получила серьёзную рану. Он понимал, что просто игнорировать этот вопрос нельзя, но и нападать на неё сразу была не лучшая идея.

Ладно, разберёмся на месте, – решил он, понимая, что обдумывать это можно бесконечно, но пока он не увидит её реакцию, толку будет мало.

Чтобы не тратить зря время в свой выходной, он решил потренироваться. Лучше было разрядить голову и подготовить тело, чем ходить кругами в своих мыслях. Направляясь в казармы, он уже чувствовал, как мышцы приятно напрягаются в предвкушении хорошей тренировки.

Вечером Алексарион снова пришёл в гильдию. Он сразу заметил Кассию и направился к ней, но уже через пару шагов ощутил напряжённую атмосферу. Те, кто сидел с ней, бросали на него явно недружелюбные взгляды. Алекс быстро их узнал – многие из них были в той самой группе, которая тогда спасла их.

Подойдя ближе, он мельком взглянул на одного из них – мужчину, судя по всему воина, с короткими тёмными волосами и мрачным взглядом. Женщина рядом с ним, вероятно маг, тоже смотрела на Алексариона с явным холодом. Кассия, похоже, заметила это, но сделала вид, что ничего не происходит.

– Ну, наконец-то, – сказала она, жестом предлагая ему пойти за ней.

Когда они снова зашли в отдельную комнату, Алекс первым нарушил молчание:

– Кажется, не все в твоей группе рады меня видеть.

– Это их проблемы, – ответила она, пожав плечами.

– Кстати, а где рыжий великан? – сказал он, глядя на неё.

Жрица на секунду удивлённо моргнула, а потом поняла, о ком он говорит:

– Бьёрн?

– Не знаю его имени, – признался Алексарион.

– Ну, теперь знаешь. Он покинул нашу группу, – сказала она, опираясь на стол. – Хотя и не был в ней долго.

– Жаль, он казался сильным воином.

– И амбициозным, – кивнула жрица.

Кассия взяла его руку и, как и в прошлый раз, достала деревянный зажим. С улыбкой, обнажившей её клыки, она сказала:

– Ты уже знаешь, что делать.

Алексарион закатил глаза, но всё же взял его. Когда она начала процесс восстановления, он снова почувствовал тот же пронизывающий жар и жгучую боль, разливающуюся по всей руке. Он стиснул зубы так сильно, что зажим треснул.

Жрица тоже выглядела напряжённой – её уши прижались, мех на шее встал дыбом, а пальцы дрожали, передавая энергию. Несколько мучительных минут, и всё закончилось. Алекс выдохнул и осмотрел свою руку. Новый палец был на месте. Чувствовалось покалывание, но, в отличие от прошлого раза, он уже знал, что привыкнет.

– Ну вот, теперь снова все пальцы на месте, – тяжело вздохнув, пробормотала она.

Они обменялись короткими взглядами, затем Алекс поднялся и сказал:

– Спасибо.

Кассия кивнула, наблюдая за ним с усталостью в глазах:

– Ещё увидимся.

– Конечно, – ответил Алексарион.

Он вышел из комнаты, но чувствовал себя не лучшим образом. Восстановление оказалось не меньшим испытанием, чем в прошлый раз. Боль всё ещё пульсировала в руке, и лёгкое головокружение давало о себе знать.

Алекс на секунду замер, глубоко вдохнул, затем осмотрел зал. Среди привычного шума и разговоров его взгляд быстро нашёл Ангру. Орчиха сидела за одним из столов, явно дожидаясь его.

Ладно, пора решить и это дело, – подумал он, направляясь к ней. Но, всё ещё слегка дезориентированный, он неосознанно задел кого-то плечом по дороге.

– Эй! – раздался резкий голос.

Прежде чем Алексарион успел что-то сказать, его резко схватили за руку. Он почувствовал хватку и, подняв взгляд, увидел перед собой мужчину-авантюриста. Это был воин со шпагой на поясе. Его одежда явно была дорогой: тёмный кожаный камзол, расшитая рубаха и перчатки с металлическими накладками. Светлые волосы были зачёсаны назад, а на лице застыла надменная улыбка, хотя в глазах читалось раздражение.

– Я жду извинений, – сказал он, не ослабляя хватки.

Алекс встретился с ним взглядом, оценивая ситуацию. Вокруг люди уже начали обращать внимание на происходящее. Он не хотел устраивать сцену и, взглянув мужчине прямо в глаза, спокойно ответил:

– Прости, не заметил тебя.

После этих слов он развернулся и направился к Ангре, думая, что вопрос закрыт. Но не успел он отойти, как его снова остановили. Мужчина не отпускал руку, сжимая пальцы ещё крепче.

– Прости? Ты кем себя возомнил? Теперь ты точно меня оскорбил, – его голос стал чуть громче, и в нём явно чувствовалось намеренное давление.

Он заметил движение. К мужчине приближались ещё двое авантюристов. Оба выглядели уверенно, остановившись рядом с ним, словно ждали команды. Один – высокий, с широкими плечами, с двуручным мечом за спиной. Второй – пониже, с кинжалами на поясе.

Алексарион повернулся к мужчине, глядя ему прямо в глаза, и сказал:

– Я извинился. Этого недостаточно?

– Теперь этого недостаточно! – вспыхнул тот, выкрикнув так громко, что некоторые в зале даже вздрогнули. – Ну что ж, и как ты собираешься исправить эту ситуацию?

Алекс на секунду задумался, затем спокойно ответил:

– Словами?

На лбу мужчины вздулась вена. Судя по всему, этот ответ его не устроил. Двое, стоявшие рядом с ним, обошли лидера, вставая прямо перед ним.

– В здании гильдии конфликты запрещены, – произнёс Алексарион.

Мужчина громко, чтобы все слышали, заявил:

– Ты прав. Но также все подтвердят, что это ты начал конфликт.

Алекс молча смотрел на него, осознавая, что словами тут уже ничего не решить. Вздохнув, он попытался пройти сквозь соратников мужчины, которые уже обошли его и перегородили дорогу. Но столкнулся с неожиданной проблемой – оба оказались довольно крепкими, а сам он после процедуры восстановления чувствовал слабость.

– Куда это ты? – спросил коренастый.

Лидер внимательно наблюдал за происходящим, а когда понял, что Алексарион не может пройти, громко рассмеялся, хлопая в ладоши:

– Вот это да! Как такого задохлика вообще приняли в гильдию?! Слушай, парень, тебе стоит её покинуть. Не позорь её своим присутствием.

Пока Алекс размышлял, как лучше действовать, ситуация разрешилась сама собой – и весьма эффектно. Ангра, заметив конфликт, направилась к нему, наблюдая за этим цирком. Подойдя сзади к двум авантюристам, преграждавшим путь, она без лишних слов схватила их за головы обеими руками и с силой стукнула друг о друга.

Оба мужчины осели на пол, словно мешки, потеряв ориентацию. В зале на мгновение повисла тишина. Главный провокатор, не ожидавший такого поворота, резко изменился в лице. Вся его надменность тут же слетела, голос стал резким, почти истеричным:

– Вы… вы что творите?! Я пожалуюсь! Я пожалуюсь на вас!

Алексарион, даже не удостоив его ответом, просто развернулся, полностью игнорируя истерику мужчины. Но тот, увидев, что его так просто оставляют позади, внезапно рванул вперёд, выхватывая шпагу.

– Ах ты…! – начал он, но так и не успел договорить.

Ангра действовала быстрее. Она молниеносно выхватила свой топор и метнула его в мужчину. Тот едва успел дёрнуться в сторону, но не полностью – топор всё-таки задел его, отсекая ухо. Раздался громкий, полный боли крик, и вся гильдия вскипела. Те, кто раньше просто с интересом наблюдал за сценой, подскочили с мест.

В мгновение ока все участники драки были схвачены. Алекс не сопротивлялся, а Ангра хмуро смотрела на тех, кто держал её за руки. Всех, кто был замешан в конфликте, по одному вызывали в отдельную комнату, где за столом сидели несколько управляющих гильдии. Когда очередь дошла до Алексариона, он спокойно вошёл внутрь и сел на стул.

– Рассказывай, – коротко сказал один из старших – пожилой мужчина с седыми волосами и проницательным взглядом.

Он честно изложил всё, как было: о том, что мужчина сам провоцировал его, цеплялся без повода, не позволил уйти и в конце концов попытался напасть с оружием. После недолгого обсуждения один из управляющих, тот самый пожилой мужчина, который говорил первым, посмотрел на него:

– У нас есть два варианта. Либо мы исключаем только орчиху, либо вы уходите вместе. Ты знал, что будешь отвечать за её действия, когда брал её в команду.

– То есть, мне предлагается выгнать члена команды, который защищал лидера? – возмущённо спросил Алекс.

– У тебя есть время до завтрашнего вечера, – продолжил управляющий, игнорируя его тон. – Решай.

Алексарион сжал кулаки. Он понимал, что исключение из гильдии – это не просто запрет на задания, но и потеря множества возможностей, репутации, контактов. Теперь ему предстояло принять решение, и оно не было лёгким.

Он вышел из комнаты, нахмуренный и напряжённый. Его взгляд сразу нашёл мужчину, начавшего весь этот беспорядок. Тот стоял со своими друзьями, довольно ухмыляясь, явно наслаждаясь ситуацией.

Вот он, крыса, – с раздражением подумал Алекс, но не подал виду.

Он осмотрел зал, ища Ангру, но не нашёл её. Её нигде не было, и это его насторожило. В этот момент дверь позади открылась, и вышел Гельмарт.

– Алексарион, подойди, – сказал он.

Алекс молча последовал за ним в сторону, где было чуть тише. Управляющий сложил руки за спиной и начал:

– Ситуация сложная, и тебе стоит это понимать. Этот человек – аристократ. Богатый, со связями. Его семья давно поддерживает гильдию, щедро вкладываясь в её развитие.

– Это объясняет, почему ситуация так быстро обернулась в его пользу, – кивнул Алекс.

– В отчётах всё выглядит так, – продолжил Гельмарт, – будто орчиха без причины напала на двоих людей, а затем ранила аристократа, который, по "стечению обстоятельств", был безоружен в момент удара.

Алексарион сжал кулаки, с трудом сдерживая злость:

– А как же справедливость? Они начали конфликт.

Управляющий пожал плечами, давая понять, что ему нечего ответить. Алекс сжал зубы, осознавая, что от этого разговора нет никакого толку. Всё было решено ещё до того, как он вошёл в ту комнату. Теперь он должен был найти Ангру.

Глава 14

Алексарион направился туда, где могла быть Ангра. Он спрашивал о ней у тех, кого встречал, но каждый раз слышал лишь отрицательный ответ. Оставался последний вариант – квартал орков.

Он надеялся найти здесь того, кто мог что-то знать. Варгтара – вождя и отца Ангры. Алекс узнал это от неё, когда они в прошлый раз говорили. Тогда она рассказала, кто её забрал.

Он прочёсывал улицы, вглядываясь в лица, и наконец увидел его. Варгтар стоял у повозки, торгуясь с двумя купцами. Один из них размахивал руками, другой сжимал кошель, но оба явно уступали орку. Вскоре разговор завершился. Вождь удовлетворённо кивнул, а купцы поклонились и удалились.

Алекс не стал тянуть и остановился прямо перед ним. Тот перевёл на него взгляд и произнёс:

– Ну? Как всё прошло?

Алекс был слегка сбит с толку:

– Эм… я, если честно, ищу вашу дочь.

Орк мотнул головой в сторону городских улиц:

– Она ушла. Сказала, что пойдёт встретиться с тобой в гильдии. Разве ты не оттуда?

– Да, но в гильдии разгорелся конфликт. И когда всё утихло, её уже не было, – сказал Алекс.

– Это плохо. Она ушла сказать, что подвела вас всех и решила уйти из команды… – ответил вождь.

– Я тоже хотел поговорить и был очень зол, но выгонять из команды – это было самое крайнее решение, – сказал Алексарион, опустив взгляд.

Варгтар замолчал. Он будто взвешивал слова:

– Она… рассказывала тебе что-нибудь? О себе? О прошлом?

Алекс нахмурился:

– Пару раз пыталась. Начинала, но потом передумывала. Я чувствовал, что там что-то непростое, но не давил.

Вождь кивнул, словно чего-то такого и ожидал:

– Я не должен рассказывать. Это её путь, но возможно тебе нужно знать хотя бы часть… чтобы понять, почему она стала такой, какой ты её знаешь. Но сначала мне нужно отправить своих людей на её поиски, у меня плохое предчувствие.

Алексарион остался ждать. Он сел на лавку и наблюдал за местными жителями. Спустя какое-то время – может, полчаса, может, больше – Варгтар вернулся и сказал:

– Пойдём. Лучше выйдем за пределы квартала. Пока ходил, думал, как рассказать. Короткую версию, которую я хотел сначала… или полную. Но потом вспомнил, что ты ей помог и рисковал жизнью ради неё. Значит, ты должен знать всё.

Начну немного издалека. В нашем северном регионе живут четыре больших племени орков. Мы не всегда ладим между собой, но уважение держит нас вместе. Я являюсь вождём одного из племён.

Власть у нас передаётся по крови, и у меня родилась дочь. Она быстро росла – умная, сильная, с характером, но однажды всё изменилось. Она была ещё ребёнком, когда шаман племени заметил: души шепчут ей. Он проверил и подтвердил, что у неё есть дар.

Дар шамана душ – это… редкое проклятие или благословение, смотря как на это посмотреть. Владельцы этого дара не просто общаются с душами. Они чувствуют их эмоции.

Ангра росла, и дар в ней креп. В подростковом возрасте таких детей мы отправляем в наши земли. Там живут учителя, другие шаманы. Но я не хотел такой судьбы для своей дочери. Скажи, что ты знаешь о шаманах душ?

Алексарион задумался на секунду и ответил:

– Они могут захватывать душу существа и усиливать себя за счёт неё. Или же вернуть её в тело и управлять им.

Варгтар усмехнулся, но без радости:

– Всё так, но, правда, это только верхушка. Красивая история для тех, кто смотрит со стороны. Эта сила требует огромной цены. Постепенно, шаг за шагом, шаман теряет эмоции, чтобы сохранить разум. Потому что души – они как живые: могут быть яростными, голодными, жаждущими, могут любить, радоваться или скучать. И когда ты долго взаимодействуешь с ними, то они начинают влиять на тебя.

Всё это… потеря эмоций нужна не просто так. Это защита. Без той холодной стены, что выстраивается в процессе обучения, души разрывали бы их изнутри. Шаманы без подготовки, при использовании силы, могут терять рассудок, а потом и вовсе сходить с ума. Но тот, кто подчинит себе эту силу, становится сверхвоином.

Как ты, наверное, понял… я очень люблю свою дочку. Она для меня – всё. Не просто кровь и плоть. И в конце концов я решил оставить её в племени, чтобы она прожила обычную жизнь. Да, дар бы никуда не делся. Но если его не трогать, не пробуждать глубже, не пользоваться слишком часто… он должен был оставаться в безопасных границах. Скажи мне честно: с вами… она часто пользовалась своей силой?

Алексарион нахмурился, задумчиво глядя перед собой, а потом кивнул:

– Мы как-то… собирали травы за городом. Там было полно мелкой живности – мыши, белки, птицы. Ангра захватывала их души. Я думал, это безобидно. Что она просто тренируется, и это в порядке вещей. Я заподозрил, что что-то не так, только когда в бою она потеряла сознание и долго не приходила в себя.

Варгтар кивнул, словно подтверждая собственные догадки:

– Так я и думал. Пока она захватывала мелких зверей – это было безобидно. Но всё равно пробуждало дар, по чуть-чуть. А вот попытка порабощения души крупного существа нанесла обратный удар, который её почти убил. Я не виню тебя. Ты не знал. Она сама, скорее всего, даже не осознавала, насколько это может быть серьёзно.

– Если бы знал хоть часть этого… – произнёс Алекс.

Варгтар увидел, как Алексарион начал сжимать кулаки, и вина стала тенью ложиться на его лицо. Он не дал ему продолжить:

– Не надо. Это было её решение, и она сама хотела помочь. Потому что вы были командой. Это не ты толкнул её к силе. Она сама выбрала. В этом она пошла в мать.

Сейчас я объясню, почему она была одна. Вскоре Ангра подросла, а у меня так и не родились другие наследники. И я начал готовить её стать моей преемницей. Она не горела этим желанием, но и не была против – понимала, что я и так пошёл на многое ради неё. И она… приняла это.

Всё могло быть иначе… если бы не тот щенок. В одном из племён сменился вождь. Старик умер, и вместо него встал его сын – сильный, хитрый, с глазами, в которых не было уважения к старшим. Вскоре ему стало тесно в пределах своих границ. Он хотел большего. Больше земель и кланов под своей пятой.

Алексарион задал вопрос, крутившийся в голове:

– А в чём, собственно, разница между племенем и кланом у орков?

Вождь положил руку на свой кинжал и взглянул в небо:

– Клан – это род. Те, кто принадлежат только к нему. Своя кровь, свои обычаи, свои традиции. В клан не пускают чужаков. А племя – это уже объединение нескольких кланов. Иногда по родству, иногда по договору. Им управляет совет вождей, и из них выбирается лидер.

В землях орков в основном находятся только кланы. Пять сильнейших входят в совет. Они решают, в каком направлении должна двигаться наша раса. Но клан – это не значит, что он всегда маленький. Многие из тех, кто вторгся сюда, по силе и численности превосходят племена, что живут здесь.

В остальном мире орки чаще объединяются в племена. Так проще. Одному клану тяжело выжить, особенно вдали от родной земли. Племя даёт защиту, помощь, торговлю и влияние. Но и требует подчинения правилам.

Вернёмся к тому вождю. Его амбиции простирались дальше собственного племени. Он хотел большего и напал на другое племя. Те были не готовы, и он победил.

После первой победы вождь не остановился и вскоре двинулся к третьему племени. Но там не было крови. Он не стал поднимать топор, а пришёл с речами и дарами. У них был слабый лидер. Тот предпочёл сохранить свою шкуру, чем принять бой. И племя склонило голову.

И вот осталось только моё. Единственное, что стояло между ним и полной властью над всеми племенами. Он пришёл ко мне с предложением: отдать свою дочь ему в жёны, а я буду старейшиной при нём.

Я тогда уже всё понял. Что отказаться – значит война. А у него уже было три племени за спиной, а у меня только своё. Я позвал дочь и рассказал всё как есть. Она молча выслушала… и кивнула.

А потом пришёл день. Он приехал сам. Тот вождь. Не один, конечно, с ним были другие, лидеры покорённых племён. Он приехал за моей дочерью. Сделать из неё символ своей власти. Красивую историю: мол, его жена – шаман душ.

Всё шло по плану. Были танцы и ритуальные песни. Но вскоре она вышла из шатра в боевой одежде. Не в свадебных нарядах, не с цветами, а с топорами.

И тогда, при всех, она бросила ему вызов. Отказаться от него, особенно если ты будущий вождь – значит потерять уважение. Для орка это почти хуже смерти. И вождь знал: если он уклонится, его не свергнут прямо на месте, но следующее утро он уже не встретит. Кто-то из его же людей воспользуется его слабостью.

Он принял вызов. И даже не пытался скрыть, как относится к ней. Издевался, будто перед ним не соперник, а дерзкий ребёнок. Он знал, что она – шаман душ… но знал и другое: она не проходила обучения. Её сила была опасной, но нестабильной. Он был намного сильнее. Даже я, хотя знал, на что она способна, не верил в её победу. Она с детства тренировалась как воин, билась с мужчинами из клана, не уступая. Но он играл с ней, словно проверяя, когда она сломается.

Поединок был не насмерть. По обычаю, это должен был быть поединок чести. Победа – значит подчинение, проигрыш – конец спора. Но всё превратилось в унижение. Он катал её по всей арене, бил чтобы позабавиться. Усмехался, бросал фразы, от которых у меня кровь стыла. В какой-то момент он наклонился к ней и сказал, что ночью будет с ней развлекаться точно так же.

Я... я уже хотел встать и вмешаться. Всё равно – честь, не честь… Я не мог больше смотреть, как издеваются над моей дочерью. Но не успел. Она применила силу. Никто не понял, как. Всё произошло в одно мгновение. Он поднял её и хотел бросить, но в следующую секунду… его глаза потеряли цвет, и он рухнул мёртвым. Потом она упала без сознания.

После поединка сразу же собрался совет вождей. Нужно было решать сразу два вопроса: наказание за убийство и кто теперь станет главным. Её хотели казнить – как и положено по законам. Смерть не входила в правила, а значит, это было убийство. Но её состояние было такое, словно она уже мертва. И пока вожди спорили, как поступить, между ними началась грызня за место нового лидера. Никто не хотел уступать. Никто не был готов признать другого сильнее.

В конце концов было принято решение просто изгнать её. Объявить непринадлежащей ни к одному клану. Я знал, что это спасёт ей жизнь и согласился. Пусть даже ценой всего, что у меня было. Я сохранил дочь… но потерял почти всё остальное. Многие отвернулись от меня. Они считают, что я предал клан и племя ради неё. Может, так и есть. В совете у меня ещё есть голос, но я чувствую… это ненадолго.

Когда она пришла в себя, решение уже было принято. Её просто объявили изгнанной. И тут случилось вторжение. Всё перемешалось, мы оказались здесь, все вместе… но её не приняли обратно. Я пробовал помогать ей тайно. Еду, одежду, место на ночь. Но когда об этом узнали, то меня вызвали на совет. Сказали, что я нарушаю решение, и ещё одно вмешательство – и меня исключат.

Я видел, как она медленно угасает. Всё, к чему она привыкла, исчезло. Даже самые простые вещи стали тяжёлыми. Я думал, что делать. Уже почти решился – плевать на совет, забрать её и увести… А потом появился ты. Я не знаю, как ты это сделал, но с того момента её жизнь начала меняться. Она снова стала улыбаться. Не тенью себя, а живой. Я очень тебе благодарен за заботу о моей дочери.

Алексарион чуть смутился, отвёл взгляд и пожал плечами:

– Не за что. Она сама… сильнее, чем кажется.

В этот момент к ним быстрым шагом подошёл один из орков, которых Варгтар ранее отправил собирать сведения. Он слегка склонил голову и сказал:

– Вождь. Её видели – она покупала снаряжение. Судя по всему, готовится в дорогу.

– Найдите её. Быстро и без шума. Пока она не покинула город, – приказал вождь.

Когда посланник скрылся, Варгтар остался стоять молча, глядя в точку, где тот только что исчез. На его лице теперь читалась тревога. Через пару секунд он повернулся к Алексу:

– Если она всё же покинула город, я прошу тебя… найди её. И верни. Она тебя послушает. Я не могу отправить за ней своих людей. Если узнают, что я снова вмешался ради изгнанной… я лишусь последней поддержки. Меня не простят мои предки.

Алексарион помолчал, а затем спросил:

– А где я её найду?

Варгтар посмотрел на него с надеждой, почти с мольбой, скрытой за суровостью:

– Если она ещё в городе, то мои посланники найдут её. И сразу дадут знать. Но если она уже ушла… тогда вся надежда будет только на тебя. У тебя есть пёс, и он сможет взять след.

Алекс на мгновение задумался, прикидывая направление, и кивнул:

– Если идти за Пухнявиком, то нужно к дяде. Сейчас пёс живёт у него с сестрой. Дом рядом с кузницей.

Варгтар, услышав это, кивнул с одобрением:

– Я знаю этого льва. Хороший кузнец.

Они пожали друг другу руки и разошлись. По дороге Алексарион свернул к лавке Ланы. В глубине души он понимал: скорее всего, зелья не пригодятся. Но если всё пойдёт не по плану – лучше быть готовым.

Когда он вошёл, лавка, как всегда, была полна движения. У прилавка стояли трое покупателей: кто-то спорил о цене, кто-то пытался разглядеть состав трав через стеклянную банку. Лана стояла за прилавком, ловко отпуская товар, но стоило её взгляду упасть на Алекса – выражение лица тут же изменилось.

– Гримсток, подмени меня, – коротко бросила она.

Гоблин, сидевший в углу за столиком с записями, фыркнул, но без возражений подошёл к прилавку. Он подтянул к себе деревянный ящик и ловко залез на него. Пока он устраивался, Лана вышла из-за стойки и быстро подошла к Алексариону.

– Что случилось? – спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо. – У тебя такой вид, будто ты собираешься в одиночку идти на дракона.

Алекс коротко рассказал Лане о случившемся:

– Я не уверен, что успею догнать её, если она уже покинула город. Придётся идти за ней. А с собой у меня ничего нужного… Мне понадобится твоя помощь.

Травница молча кивнула и тут же повернулась к прилавку. В несколько точных движений она наполнила сумку: лечебное зелье, слабый укрепляющий настой, сушёные травы на случай отравлений, бинты и флягу с отваром. Протянув ему сумку, она посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

– Просто… береги себя. И вернись. Даже если не с ней.

Вскоре он добрался до дома дяди. Оставшийся вечер прошёл спокойно. Алексарион немного поужинал с семьёй. К ночи дверь скрипнула, и в дом вернулся Гилберто. Когда все уже разошлись по комнатам, Алекс рассказал ему, что происходит. Без лишних деталей, но достаточно, чтобы было ясно: утром он собирается уйти и возможно, далеко.

– Где ты собрался в одиночку её искать? За городом сейчас неспокойно, – сказал дядя. – Ты не охотник и не следопыт. И хоть у тебя есть пёс, ты не обязан рисковать жизнью. Я не хочу тебя отпускать.

Алексарион выслушал его и некоторое время молчал. Затем, подняв глаза, ответил:

– Я должен.

Гилберто нахмурился. Его голос прозвучал сурово, как человек, слишком многое повидавший:

– Нет. Ты никому ничего не должен. Кроме своей семьи. Той, что рядом. Той, что ждёт тебя.

Алекс покачал головой:

– Я чувствую, что должен пойти. Это… как зов. Я не могу оставить её одну. Я не могу жить с мыслью, что не попытался.

Дядя нахмурился ещё сильнее. Он долго смотрел на племянника, оценивающе, будто хотел найти в нём хоть тень сомнения, но не нашёл:

– Тогда пообещай. Обещай мне, что вернёшься.

Алексарион сжал губы, на мгновение опустив взгляд. Потом поднял глаза и ответил честно, без героизма и красивых слов:

– Я постараюсь, но такого обещания я дать не могу.

Гилберто отвернулся, провёл рукой по лбу, и, когда снова заговорил, голос его был хриплым:

– Тогда… иди в дом. Посмотри на свою сестру. Скажи ей, что ты можешь не вернуться. В глаза скажи. И если сможешь это сделать – тогда я не стану тебя держать.

На слова дяди у Алекса не нашлось ответа. Он стоял молча, сжав ремень сумки в руках, чувствуя, как внутри что-то сжимается. В душе боролись два голоса – один звал остаться, другой толкал вперёд, и оба звучали одинаково убедительно. Он только собрался сделать шаг к дому, как краем глаза заметил движение у дороги.

К ним направлялся Варгтар. Рядом с ним шли двое орков из его клана. Вождь приблизился, взглянул на Гилберто, а затем на Алексариона.

– Я всё сказал, – произнёс дядя и, не дожидаясь ответа, зашёл в дом, закрыв за собой дверь.

Варгтар на мгновение проводил его взглядом, затем повернулся к Алексу и заговорил:

– Ангра покинула город. Вышла через восточные ворота. Нам нужно действовать сейчас.

Алексарион лишь кивнул:

– Я пойду.

Вождь снял с плеча сумку и протянул её Алексу:

– Это тебе. На случай, если путь окажется длиннее, чем кажется.

Алекс взял сумку, открыл её и заглянул внутрь. Внутри были аккуратно уложены зелья. Он бегло осмотрел содержимое и задержал взгляд на небольшом тёмном флаконе с медным ободком. Варгтар, заметив это, указал на него:

– Это зелье снимет усталость и отгонит сон. Поможет идти без остановки, если придётся. Каждое следующее продлевает эффект. Ты сможешь идти дольше, сдерживать слабость… пока тело выдерживает. Но и последствия будут серьёзнее.

Алексарион закрыл сумку и кивнул с благодарностью:

– Спасибо.

Варгтар помолчал, будто что-то взвешивал внутри себя, а потом протянул руку. В ней был нож – крепкий, с потемневшим от времени лезвием и вырезанными по рукояти знаками.

– Это я должен благодарить тебя, – сказал он. – Этот нож передаётся от вождя к вождю. В нём – сила духов моего клана. Те, кто правил до меня, носили его в бою или в мирной жизни. Он всегда был с тем, кто нёс ответственность. Сейчас духи отвернулись от меня… но я верю: если ты собьёшься с пути, они укажут направление. Потому что ты ищешь мою дочь.

Алексарион кивнул, принимая нож. Он развернулся и свистнул. Из-за поворота лениво, но с достоинством появился Пухнявик. Он подошёл, зевнул, но стоило ему уловить тревожность хозяина, как тут же напрягся, принюхался, мотнул головой.

Они двинулись к восточным воротам. Алекс не знал, сколько займёт это путешествие. День, два, или больше? Не знал, что ждёт их впереди, насколько опасным будет путь и кого они встретят.

Глава 15

Они шли в объятиях сумерек, а затем и полной темноты. Над головой тучи скрывали луну, оставляя лишь редкие звёзды, пробивавшиеся через разрывы в облаках. Алексарион вытащил магическую лампу, провёл пальцем по выгравированному на корпусе символу, и та зажглась, наполнив пространство светом.

Вокруг царила тишина, лишь изредка нарушаемая криками птицы да шелестом ветра в кронах деревьев. На развилке пёс замедлил шаг, затем остановился и, зарывшись носом в траву, тявкнул. Сделав пару шагов в сторону, он свернул на узкую тропу, почти заросшую, теряющуюся среди низкорослых деревьев и кустарника.

Она вела в лес. Алекс понимал: если остановится хотя бы на час, то отстанет, и догнать будет гораздо сложнее. Ангра, скорее всего, уже нашла место для ночлега. Значит, пока она отдыхает, у него есть возможность сократить расстояние.

Он двигался до рассвета, не позволяя себе ни привала, ни передышки. Пухнявик уверенно шёл впереди, не сбиваясь с пути, а Алексарион чувствовал, как с каждым шагом веки тяжелеют, ноги становятся ватными, а мысли путаются.

Алекс достал зелье и замер, уловив резкий запах – одного вдоха хватало, чтобы отогнать сон. Сделав глоток, он сразу ощутил, как усталость спадает, будто кто-то стряхнул её с плеч. Сонливость исчезла, уступив место ясности и бодрости.

– Ну, пойдём дальше, – пробормотал он себе под нос, бросив взгляд на пса.

Они продолжили путь. Мысли стали яснее, и именно это дало место сомнениям. Алексарион задумался, что нужно было взять лошадь. В спешке и волнении он об этом не подумал, ведь тогда всё казалось просто. Догнать, поговорить и вернуть. Но теперь он понял, насколько недооценил её решимость и, возможно, расстояние.

Вскоре тропа вывела их обратно на широкую дорогу. Здесь уже были следы телег, копыт, остатки чьих-то костров. Запахи перемешивались, создавая странную смесь. Пухнявик остановился, закружился, втягивая воздух, и замер, растерянно виляя хвостом.

Алексарион стоял посреди дороги, оглядываясь по сторонам. Обе стороны казались одинаково пустыми: одна уводила к холмам, другая спускалась в низину, где путь петлял между рощами. Ни один не внушал уверенности. Алекс ощутил странный, почти инстинктивный порыв – рука потянулась к ножу, тому самому, что дал Варгтар. Он достал его и просто подержал в ладони.

Медленно вытянув руку, он сначала направил его в сторону холмов, но ничего не произошло. Затем развернулся и указал клинком на другую дорогу – туда, где тропа вела среди деревьев. В этот момент Алекс почувствовал лёгкое, едва уловимое напряжение в пальцах, словно само лезвие подёрнулось, потянув его вперёд.

Он свистнул Пухнявику. Весь день они двигались почти без остановки, лишь изредка делая короткие привалы, чтобы перевести дух и перекусить. К вечеру дорога снова ушла в пролесок, а затем начался подъём. Пёс временами ловил след, подтверждая направление, и это придавало уверенности.

Но догнать её до ночи не удалось. Солнце скрылось за горизонтом, а воздух стал прохладным. Алексарион остановился у склона, вглядываясь в темнеющий путь. Где-то там, в нескольких часах, может, в паре поворотов, была она. Он чувствовал это, но сил почти не осталось.

Он достал второе зелье, вытащил пробку и, не раздумывая, сделал глоток. Тепло разлилось внутри, разогнав вялость толчком. Усталость не исчезла, а просто отступила в сторону, словно наблюдая. Но теперь Алексарион мог снова идти дальше.

Сквозь тьму, между деревьев, Алекс заметил пламя. Он замедлил шаг, затушил свет лампы и пошёл осторожнее, на всякий случай. Костёр горел на небольшой поляне, скрытой среди еловых стволов. Алексарион остановился в нескольких шагах от неё и осторожно присел за широким деревом.

На поляне собралась группа орков и гоблинов. В центре этой сцены сидела Ангра, на бревне. Кто-то попытался коснуться её плеча, но она дёрнулась, и тот сразу отдёрнул руку, ухмыльнувшись.

– Смотри, какая гордая... – усмехнулся тот, что тянулся к ней. – Но в лесу, знаешь ли, гордость не греет.

– Пара ночей с нами, и она сама станет проситься ближе к костру, – хохотнул другой, глядя на неё с нескрываемым интересом.

– Эй, не молчи, – добавил третий. – Мы же просто шутим. Мы же друзья, да?

Алексарион затаился, не сводя глаз с поляны, освещённой костром. Рука сама собой легла на рукоять меча, но он не сдвинулся. Алекс знал: если просто выскочить сейчас с клинком наперевес, то его убьют в первые же секунды.

Он отступил на шаг и присел, жестом подозвав Пухнявика. Пёс сразу оказался рядом. Алексарион положил ладонь ему на голову, наклонился ближе и заговорил шёпотом:

– Слушай внимательно, дружище. Твоя задача: просто подойти к ней. Она тебя узнает и поймёт, что я рядом. Это всё, что нам сейчас нужно. Если кто-то кинется на тебя, то убегай. Не геройствуй, ясно?

Пухнявик посмотрел на него умными глазами. В них читалось понимание, будто он действительно знал, что от него требуется. Сам Алексарион начал огибать поляну по дуге, скрываясь за кустами, и выбрал место, откуда до лагеря было не более пятнадцати шагов. Достаточно близко, чтобы при необходимости рвануть вперёд, но всё ещё вне поля зрения, особенно в тусклом свете ночи и костра.

В это время Пухнявик выскочил на поляну и гавкнул. Звук разорвал тишину, как удар молнии. В следующее же мгновение все повыхватывали оружие.

– Что за… – прорычал орк с кольцом в клыке. Его глаза сверкнули недоверием, а рука уже легла на топор.

Все начали нервно осматриваться по сторонам: кусты, тени, деревья. Свет костра слепил, мешая разглядеть, что происходило за пределами освещённого круга. Обстановка сразу стала напряжённой, словно пружина, готовая распрямиться.

– Проверить! – рявкнул орк, явно лидер среди них. – Быстро! Это может быть ловушка!

Гоблин с повязкой на глазу уже собирался идти в сторону кустов – как раз туда, где прятался Алексарион. Но прежде, чем он успел сделать шаг, Ангра остановила его:

– Это мой пёс.

Пухнявик уверенно направился к центру лагеря, где сидела Ангра. Он подошёл к ней и тявкнул, посмотрев прямо в глаза, не как обычная собака, а как спутник, напарник и верный друг. Орчиха несколько секунд сидела молча, будто решая, не обман ли это. А потом уголки её губ приподнялись в едва заметной улыбке, и она вытянула руку, почесав пса за ухом.

Алекс, затаившись в тени, не сводил с неё взгляда. Он заметил перемену. Взгляд, который только что был пустым, почти безразличным, как будто всё происходящее не имело значения, вдруг изменился. Внутри что-то вспыхнуло, и она снова захотела жить.

На поляне повисла напряжённая тишина. Орк с кольцом в клыке хмыкнул, подошёл ближе и произнёс громко, будто делая всем одолжение:

– Ну вот, видишь, всё стало проще. Ты не такая уж и ледяная. Согласись, и никто не тронет тебя. Ни тебя, ни пса. Утро все встретим в добром расположении духа.

Сзади раздался сальный смех. Ангра поднялась медленно, плавно, будто танцуя. Лицо её оставалось безмятежным, но в глазах вспыхнул хищный огонь. Она сделала шаг вперёд и подошла к орку почти вплотную. Протянула руку и провела пальцем от шеи до середины его груди, оставляя едва заметную дорожку.

– Вот и умница, – сказал он с довольной ухмылкой. – Я ж говорил, всё будет хорошо.

Она улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй. Все на поляне рассмеялись, кто-то радостно потёр руки, а орк захохотал и, не теряя времени, потянул за ремень на штанах. Алексарион знал, что следующая секунда изменит всё, и он не ошибся.

Ангра, не сводя глаз с орка, наклонилась, будто действительно собиралась покорно подчиниться. Смех стал громче, все расслабились, уверенные в своей победе. Орк перед ней сиял самодовольной ухмылкой… но в этот момент её пальцы потянулись к рукоятям топоров, вместо его штанов.

В одно движение она выпрямилась, как пружина, и её руки взметнулись вверх. Лезвия сверкнули в свете костра и снесли голову с плеч. Та упала в траву, а тело рухнуло следом.

На поляне повисла мёртвая тишина. Смех замер. Никто не успел среагировать, и именно в этот момент из кустов вырвался Алексарион с криком:

– Пухнявик, фас!

Два орка, стоявшие рядом с Ангрой, наконец среагировали. Один рванулся с мечом вперёд, но не успел. Она резко развернулась и всадила один из топоров прямо в его запястье. Оно отлетело в сторону вместе с оружием. Противник закричал и отступил, зажимая обрубок.

Второй орк с боевым топором зарычал и нанёс мощный удар сбоку. Она едва успела перехватить его своим вторым оружием. Но удар оказался слишком сильным, даже для неё. Её отбросило назад, и Ангра соскользнула по траве, едва не рухнув в костёр.

Крики, кровь, пламя – всё смешалось в яростной какофонии боя. Алексарион уже был в движении, когда на него с визгом сорвался противник. Гоблин с перекошенным лицом, в котором читалось полное безумие. Его глаза сверкали, а рот растянулся в жуткой ухмылке. Гоблин мчался прямо на него, размахивая кривым кинжалом и выкрикивая что-то на странном наречии, будто воевал с призраками в собственной голове.

Алекс не колебался ни секунды и встал в стойку. Тело само вспомнило движения, отточенные за часы тренировок. Та самая атака, которую он повторял снова и снова, доведённая почти до автоматизма.

Меч вспыхнул в свете костра. Лезвие срезало поднятую руку с кинжалом и половину головы. Бешеный крик оборвался на полуслове, но тело, словно ещё не осознало смерти, по инерции сделало несколько шагов и только потом рухнуло лицом вниз.

Алексарион выдохнул и тут же услышал натяжение тетивы. Последний противник стоял у дерева. Взгляд гоблина был сосредоточен, а наконечник стрелы указывал прямо в его грудь.

Поздно… – мелькнуло у него в голове.

Стрела со свистом пронеслась мимо, едва не задев плечо, и вонзилась в дерево где-то позади. Алекс увидел, как Пухнявик вцепился в руку лучника, сбив ему прицел. Тот с воплем рухнул на землю, беспомощно отбиваясь под натиском пса.

Взгляд метнулся вперёд. Ангра сражалась с крупным орком, и их топоры сталкивались, высекая искры. Чуть сбоку поднимался другой, тот самый, кому она ранее снесла кисть. В его единственной руке был меч. Кровь из обрубка стекала на землю, а в глазах горела фанатичная решимость. Он двигался к ней медленно, но неотвратимо, явно намереваясь нанести удар, пока она отвлечена.

Алексарион понял, что медлить нельзя. Он рванулся с места, пересекая поляну. Однорукий орк, услышав шум, обернулся, рыкнул и без колебаний взмахнул мечом. Алекс не стал тянуть. Он вспомнил, как инструктор кричал: не пытайся победить силой, побеждай умом. Резким рывком он ушёл вбок от удара, пропуская лезвие настолько близко, что почувствовал ветер, пронёсшийся у лица.

Ангра не теряла ни секунды. Как только один из противников отвернулся от неё, она метнула топор. Один взмах и оружие полетело, вращаясь, как смертоносное колесо. Лезвие вошло точно между лопаток. Орк замер. На его лице появилось выражение недоумения, будто он не понял, что произошло.

Орк, видя, как один за другим умирают его товарищи, понял, что силы не на их стороне, но бежать он не собирался. Он отступал к однорукому, который всё ещё стоял, покачиваясь, с топором, торчащим из спины. Его взгляд выражал удивление, как тот вообще ещё держится на ногах.

– Держись, брат… – сказал он.

Но в следующее мгновение он почувствовал, как что-то холодное и острое входит под рёбра, и сделал полшага назад, обернулся. Лицо однорукого уже не было прежним. Его глаза стали мёртвыми и бледными, а зрачки светились зловещим изумрудным огнём. Это была сила шамана душ.

Орк взревел так, что даже ночной лес замер на мгновение. Он развернулся и одним яростным взмахом топора разрубил тело однорукого, всё ещё движимого чужой волей. Оно рухнуло на землю, словно кукла, чьи нити оборвались в один жестокий миг.

Но он не остановился. Его глаза налились кровью, а дыхание сорвалось на яростный хрип. В рывке он бросился вперёд, прямо на Ангру. Теперь он видел только её. Всё остальное не имело значения.

Но за его спиной уже был Алексарион. Он действовал быстро: рывок, замах, удар мечом по бедру. Клинок вошёл в мышцу, рассёк сухожилие. Орк взвыл от боли. Нога предательски подвела, но он всё же развернулся, обрушивая топор с яростью зверя.

Алексарион успел поднять меч и принял удар на блок. Столкновение оказалось сокрушительным. Руки онемели от вибрации, и в следующее мгновение его отбросило назад. Он упал, перекатился по земле, едва не выронив оружие. Воздух вырвался из груди, а зрение на миг помутнело.

Ангра, приходя в сознание, подняла голову и увидела, как орк, размахивая топором, приближается к Алексу. Всё внутри неё сжалось, и она рванула вперёд. Противник повернул голову, заметив приближение орчихи.

Он напрягся, когда она метнула своё второе оружие. Лезвие пронзило воздух, несясь прямо к нему, но он взревел и отбил удар. Топор отлетел в сторону, звякнув о камень.

Ангра, не замедлившись ни на миг, подскочила ближе. Сапог со всей силы ударил орка по запястью. Его топор вылетел из рук и врезался в землю. Следующим движением она ударила его коленом в живот, а после толчком сбила с ног.

Он поднял голову, кашляя, и прохрипел:

– Пощади... Пожалуйста...

Её лицо оставалось безэмоциональным, но в глазах бушевал огонь:

– Пощадить? А как же твоё желание... поиграть со мной ночью?

Орк попытался приподняться, но в тот же момент Ангра пнула его. Он рухнул обратно, дёрнулся, и она, не говоря ни слова, шагнула вперёд и поставила ногу ему на грудь, прижимая к земле. Противник больше не сопротивлялся. Только смотрел снизу вверх с мольбой и ужасом.

Пока это происходило, по поляне продолжал носиться Пухнявик. Он гонял выжившего гоблина. Но тот, увидев, как пал последний орк, рванул в кусты, спасаясь бегством.

Пёс замер, готовый рвануть следом и ждал команды. Алексарион, стоя неподалёку с мечом в руке, посмотрел на него. Он видел, как тот рвётся в погоню… но лишь покачал головой. Гоблин не стоил риска.

Пухнявик всё понял. Опустил уши и подошёл к хозяину, виляя хвостом. Он сел рядом, не отводя взгляда от Ангры.

А она всё ещё стояла над орком и доставала нож. Орчиха склонилась ближе и послала воздушный поцелуй. Её губы слегка улыбнулись, и она прошептала:

– Игры закончились.

И одним точным движением она провела ножом по его горлу. Орк дёрнулся, захрипел, забился под её ногой, но вскоре замер. Его глаза остались открыты, уставившиеся в небо, где между туч прорывался лунный свет. Ангра вытерла лезвие о его одежду и выпрямилась.

Она подняла взгляд на кусты, в которые скрылся гоблин:

– Надо догнать.

Орчиха направилась туда, куда убежал беглец, по пути подобрав свои топоры. Пухнявик тут же сорвался с места и помчался следом, уже втянувшись в преследование.

Алексарион остался. Он опустился на землю, прислонился спиной к поваленному дереву. В ушах звенела тишина – после боя она всегда казалась особенно громкой.

Он посмотрел на поляну. Костёр всё ещё горел, а в траве валялись тела. Вся картина казалась одновременно и нереальной, и слишком настоящей, как будто сам мир ещё не понял, что здесь только что была бойня.

Его взгляд упал на одно из тел – гоблина, которого он убил. Второе разумное существо, чью жизнь он отнял. Алекс провёл рукой по лицу и ненадолго закрыл глаза.

Теперь... всё было иначе. Алексарион не чувствовал опустошение. Не было облегчения. Он изменился – это была не мысль, а факт и принятие. За последнее время Алекс увидел и пережил слишком многое. Он не стал более готовым к выбору, от которого нельзя отвернуться.

Вскоре из-за кустов выскочил Пухнявик. Он подбежал к хозяину, ткнулся носом в его руку и сел рядом, будто отчитываясь. Следом за ним, неспешно, вышла Ангра. Она что-то сжимала в кулаке. Кровь сочилась сквозь пальцы, оставляя на траве алую дорожку.

– Нужно забрать всё ценное и уходить, – произнесла она, осматривая поляну.

Алексарион поднялся с земли и на её слова ответил лишь коротким кивком. Ангра посмотрела на него внимательно. Она подошла ближе, и её рука, всё ещё в крови, потянулась к его лицу. Коснувшись подбородка, она подняла ему голову, заглядывая в глаза, и спросила:

– Всё хорошо?

Алекс не ответил сразу. Он смотрел ей в глаза и видел там огонь. Он сглотнул, будто что-то застряло в горле, и наконец произнёс:

– Не знаю... Просто устал…

Он нащупал в сумке одно из зелий, отвинтил крышку и залпом выпил содержимое. Тёплая волна энергии прокатилась по телу. Вернулась осознанность, хоть и с налётом внутренней тяжести.

Собравшись, они какое-то время шли молча. Лишь хруст веток под ногами да шорох пса в лесу нарушали тишину. Но в какой-то момент Ангра обернулась и спросила:

– Зачем ты пошёл за мной? Ты ведь знаешь, я не сделала ничего хорошего.

Он посмотрел вперёд, на изгиб тропинки, и ответил:

– Я был сильно зол на тебя, но потом встретился с твоим отцом. Он рассказал мне всё: как ты жила и почему была одна. Оказалось, всё не так просто. Но это только одна причина. Другая в том, что я сам недавно был в похожем состоянии... Пока не вернулась сестра. И тогда я понял, что сейчас должен сделать для тебя то же самое.

В этот момент она остановилась. Развернулась, подошла и обняла его. Неуверенно, чуть неловко, но искренне, как будто держалась за него, а не за то, что ещё оставалось в ней самой. А потом, прежде чем он успел что-то сказать, она поцеловала его в щёку.

Пусть лучше будет так и это станет её якорем, – подумал он.

Так они вернулись в город. Без происшествий и новых битв, но с чем-то новым внутри. С хрупким равновесием, которое, возможно, станет началом чего-то большего.

Глава 16

Алексарион брёл по городу. Ноги несли его по знакомым улочкам, но он почти ничего не замечал – всё слилось в шумный безликий поток. Когда он наконец добрался до дома дяди, то только и успел толкнуть дверь и пробормотать:

– Я… дома…

Вилена ахнула, увидев его состояние, но Алекс уже ничего не слышал. В следующий миг он рухнул на неё, не отвечая на обеспокоенные голоса. Он провалился в сон.

Очнулся Алексарион с резким ощущением голода. Настоящего, звериного. Будто не ел целую неделю. Он с трудом открыл глаза и пробормотал:

– Ужасти…

Где-то рядом пахло супом и хлебом. Раздались шаги, и вскоре в комнату вошла Лиана. У сестры в руках был поднос. Она улыбнулась с облегчением, увидев, что он проснулся:

– Наконец-то. Ты проспал сутки. Мы уже начали волноваться.

Алекс приподнялся и схватился за живот, который предательски заурчал:

– Сутки? Да меня же в страже убьют.

Он резко вскочил, но тут же пошатнулся – тело было против всяких геройств. Лиана поставила поднос на столик и сказала:

– Сначала поешь.

В это время в комнату вошла Вилена:

– Твой дядя всё уладил. Сам сходил к инструктору и всё объяснил. Кстати, за тех разбойников тебе полагается награда. И ещё Ксардес передал, что тебе дадут несколько выходных – чтобы ты восстановился.

Вечером дверь скрипнула, в дом вошёл дядя. Сняв сапоги у порога, он заглянул в комнату, где сидел Алексарион:

– Живой? Уже лучше выглядишь.

– Привет, – хрипло ответил Алекс.

Гилберто подошёл к столу, налил себе воды и сделал глоток. Несколько секунд молчал, а потом сказал:

– Я горжусь тобой. Правда, но всё равно не одобряю. Это было опасно. И твоя мать… она бы точно этого не одобрила.

Алексарион собрался открыть рот, чтобы ответить, но дядя поднял ладонь, прерывая его:

– Я чувствую, что они живы.

Алекс смотрел на него, не зная, что сказать. Через мгновение он всё же выдавил:

– Но о них ничего не известно.

Гилберто кивнул:

– Про Лиану тоже ничего не было известно. А теперь она за этой дверью.

Позже, уже в одиночестве, Алексарион сидел на крыльце. Он смотрел в темноту, уткнув подбородок в кулаки. Мысли возвращались к словам дяди. К родителям. Где они? Живы ли на самом деле? Но сколько бы он ни перебирал варианты, всё сводилось к одному: ему нужно было стать сильнее. Достаточно сильным, чтобы, если он найдёт их, больше не потерять.

На следующий день Алекс шагал к бараку, чтобы проведать Ангру. У самого входа стоял Варгтар. Вождь подошёл ближе и крепко обнял его, сказав:

– Теперь я в долгу перед тобой. За то, что она вернулась, но её нет дома.

Алексарион достал нож, тот самый, что когда-то отдал ему Варгтар, и протянул обратно. Вождь принял его осторожно. Это была не просто вещь, а нечто большее. Его массивные пальцы сомкнулись на рукояти, и он замер. В этот момент в его взгляде что-то изменилось.

Его глаза расширились. Он посмотрел на нож, потом на Алекса:

– Как ты это сделал?

Алексарион испугался, нервно осмотрел нож, но тот выглядел как раньше:

– Я не понимаю, о чём вы.

Варгтар снова посмотрел на клинок. Казалось, он слышал то, чего не слышал никто другой:

– Духи предков... они снова отвечают на мой зов. Они вернулись.

Вождь продолжал смотреть на нож, видя в нём не металл, а путь, ведущий назад, к тому, что было потеряно. Его голос стал тише, словно он говорил не только с Алексом, но и с кем-то невидимым рядом:

– После того, как я выбрал дочь, а не клан… они замолчали. Духи отвернулись. Я чувствовал их холод. А теперь… теперь они вернулись. У меня есть шанс всё вернуть или хотя бы попытаться.

Алексарион не сразу ответил:

– Я не знаю, как это произошло. Но… иногда мне казалось, что кто-то будто подсказывает, где искать Ангру, куда идти и когда повернуть. Это не было похоже на случайность.

Варгтар поднял глаза, и в них мелькнуло то, чего у него раньше никогда не было, почти незаметный огонёк надежды:

– Значит, духи простили меня и приняли её обратно. Раз ты нашёл её, значит, они вели тебя.

Он шагнул вперёд и обнял Алексариона ещё раз. Так крепко, что у того хрустнули кости и на миг перехватило дыхание. Это было не просто объятие. В нём была сила, благодарность и что-то ещё, что трудно было выразить словами.

– Ты всегда будешь желанным гостем у меня, – сказал Варгтар, отступив на шаг. – Можешь прийти в любое время. Я приму тебя как своего. Но сейчас мне нужно идти. Всё изменилось, и действовать нужно быстро и решительно. Если найдёшь её раньше меня… скажи, что я её люблю и что нам нужно встретиться.

Вождь вдруг остановился. Он повернулся и посмотрел на Алекса поверх плеча.

– Пойдём со мной. Есть кое-что для тебя.

Алексарион не стал задавать вопросов и просто пошёл за ним. Жилище Варгтара находилось рядом с городской стеной, в заброшенной кузнице. Здание выглядело просто, но надёжно. Внутри царил порядок и чистота. Никакой роскоши, только нужные вещи: широкая лавка у стены, очаг с поленьями, оружие на деревянных подставках, несколько керамических кувшинов, шкуры на полу. В центре помещения стоял тяжёлый деревянный стол.

Вождь открыл небольшой сундук, достал свёрток и развернул его. Внутри лежал нож. Это была почти точная копия того, что Алекс только что отдал ему. Такой же прочный клинок, простая, но крепкая рукоять и та самая форма, характерная для орочьих кузнецов.

Варгтар протянул нож Алексариону:

– Это тебе. Теперь наши судьбы связаны, даже если ты ещё не понимаешь этого.

Вскоре они простились, и Алекс пошёл своей дорогой, сжимая в руке нож. Он направился туда, где надеялся увидеть Ангру. На окраине города был двор, где работали грузчики. Сначала он подумал, что её здесь нет, но потом она вышла из-за поворота.

Орчиха была вся в грязи, с закатанными рукавами, и таскала тяжёлые доски, помогая строить навес. Пот капал со лба, волосы прилипли к вискам, а лицо покрывали чёрные разводы пыли. Она подняла голову, заметила Алекса и сразу замерла. Глаза вспыхнули, а лицо озарилось широкой, искренней улыбкой. Ангра махнула рукой и, не раздумывая, побежала к нему.

Приблизившись, она обняла его так, что сразу перепачкала ему рубашку, плечи и даже щёку. Алексарион засмеялся, немного поёжился и сказал:

– Теперь и я весь чумазый. Благодарю.

– Не благодари, – хмыкнула Ангра.

Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть грязь, и спросил:

– Как ты? Всё в порядке?

– Всё отлично. Работа тяжёлая, но жаловаться не на что, – она выпрямилась с гордостью. Её взгляд скользнул по ножу у него на поясе и кивнула, с одобрением: – Отличный нож.

Алексарион покрутил его в руках:

– Твой отец мне его подарил. У тебя ведь точно такой же, не так ли?

– Нет. У всех орков есть ножи – это наша традиция. Мы получаем их, когда вступаем во взрослую жизнь, – она на мгновение замолчала, взгляд стал серьёзнее. – Тот нож, что дал тебе отец… скован в наших землях, но в нём нет духа. Он не связан с родом, не несёт в себе предков. У меня обычный нож. Скованный нашим кузнецом, он, конечно, хорош. Намного лучше большинства оружия, что можно найти в городе. Но он не сравнится с тем, что дал тебе отец.

Алекс удивлённо посмотрел на него и покрутил его в руках. Теперь, зная всё это, нож казался ему ещё более необычным. Лезвие, простое на вид, хранило в себе силу, о которой он раньше и не задумывался:

– Знаешь, я, пожалуй, загляну к дяде. Хочу узнать, что он скажет.

Ангра, провожая его взглядом, махнула рукой и крикнула:

– Передавай ему привет.

Алексарион быстро добрался до кузницы. Гилберто, как всегда, стоял у горна. Пот стекал по лбу, руки были в копоти, но он не выглядел слишком загруженным. Заметив племянника, он отложил клещи, вытер ладони о грубую ткань и сказал:

– О, решил заглянуть. Что-то сломал или просто мимо шёл?

– Ни то, ни другое, – ответил Алекс, подходя ближе. Он достал нож и протянул его. – Просто хотел показать.

Дядя взял клинок в руки. Его лицо почти сразу изменилось. Он приподнял брови, провёл пальцем по лезвию, осмотрев гравировку. Несколько секунд он молчал, будто не верил, что держит это в руках.

– Где ты его взял? – спросил он, не отрывая взгляда от оружия.

– Варгтар дал. За то, что я помог его дочери.

Гилберто кивнул. Он проверил баланс ножа, слегка постучал им о наковальню, оценил вес и произнёс с уважением:

– Это… одно из лучших орудий, что я когда-либо держал. Настоящая работа мастера.

Алексарион внимательно наблюдал, как дядя крутит нож в руках, и заговорил:

– Сначала он дал мне свой нож. Тот, который носил сам. Сказал, что духи предков помогут мне её найти.

Гилберто взглянул на племянника, потом снова на клинок. Несколько секунд он молчал, изучая каждую деталь, затем кивнул:

– Хм… Я думал, ты уже слышал про оружие с душой. У орков такое создают, когда кузнец и шаман душ работают вместе: один даёт форму, другой наполняет её душой. Такое оружие считается очень сильным, но пользоваться им могут только орки. Духи в оружии не признают чужих. Иначе клинок остаётся просто куском металла, каким бы прекрасным он ни был.

Алекс немного помолчал, удивившись полученной информации, затем спросил:

– А ты мог бы сковать такое же? Ну, не с духом, а хотя бы что-то подобное по качеству.

Дядя усмехнулся, но без насмешки, с уважением:

– Это ковка орков. Как и у дворфов, она тяжело поддаётся другим народам. У них свои секреты, ритуалы, особые способы работы с металлом. Даже если у тебя будет точный чертёж, ты не сможешь повторить их приём. Это не просто техника, а часть культуры. К тому же нужно редкое сырьё и кузнечное мастерство такого уровня, которого, откровенно говоря, у нас нет.

Алексарион убрал заготовки со стула и сел:

– Тогда расскажи подробнее про простое оружие с душой.

Гилберто отдал нож обратно и опёрся на стол, кивнув:

– Да, такое бывает. Только душу в него вкладываешь ты сам. Если ты долго носишь оружие, сражаешься им, делишь с ним и победы, и боль, и кровь… ты словно оставляешь в нём отпечатки себя. Не буквально, конечно. Оно становится продолжением тебя. Представь: ты десятки раз спасал этим клинком себе жизнь, и после этого он уже не просто вещь. Так и зарождается душа. Не та, которую вложили, а та, что выкована поступками. Настоящая.

Алекс посмотрел на свой меч, потом снова на дядю:

– То есть… я могу случайно создать душу?

– Ну, не совсем случайно, но да. Если ты продолжишь вкладывать в оружие не просто силу, а смысл, цель, часть себя… этот отклик начинает меняться. И вот тогда рождается нечто большее. То, что уже нельзя назвать просто клинком. Ладно, разговор хороший, но мне нужно работать. Заказы сами себя не выкуют, – улыбнулся Гилберто.

Алексарион поднялся со стула:

– Спасибо.

Алекс вышел из кузницы, чувствуя, как прохладный ветер слегка остужает лицо после жара горна. Он шёл по улице неспешно, держа руку на поясе и время от времени поглядывая на свой меч. В голове всё ещё звучали слова дяди про отклик души. Мимо проходили люди: кто-то спешил по делам, кто-то тащил корзины с хлебом. А у него в мыслях вертелась одна и та же мысль – о связи с оружием и о том, как это отражает самого человека.

Вдруг он вспомнил, что Лина заходила, пока он спал, и кивнул самому себе:

– Надо зайти к ней.

По дороге к храму его кто-то окликнул свистом. Алексарион обернулся и увидел знакомое лицо – стражник Каир направлялся прямо к нему.

– Алекс, – сказал он, подходя ближе. – Мы же договаривались.

– Ты о чём?

– Я тебе помогаю, если что-то нужно. Проходы через ворота, бумаги, формальности... А ты не лезешь в мои дела. Помнишь?

– Я и не лез, – ответил Алексарион, слегка удивлённый.

– Ломбардщик сказал, что он под тобой и якобы ты в деле, – фыркнул Каир.

Алекс нахмурился и покачал головой:

– Я таким не занимаюсь.

Каир скрестил руки на груди и прищурился:

– Он тебя описал. Сказал: молодой, светлые волосы, ходит с орчихой. Не думаю, что таких тут десятки. Ошибки быть не может.

Алексарион на секунду задумался, потом приподнял брови:

– Подожди... Ломбардщик? Маленький гоблин с длинными пальцами и крючковатым носом?

– Ага, он самый, – подтвердил Каир.

Алекс сжал губы и выдохнул:

– Ну теперь всё понятно. Пойдём к нему. Разберёмся.

Дверь в лавку распахнулась, и они вошли внутрь. За прилавком, среди гор разбросанных безделушек, возился хозяин. Завидев их, он резко выпрямился, уронил какую-то деревянную шкатулку и с притворным ужасом воскликнул, тыкая пальцем в Каира:

– А! Это всё он! У меня с ним проблемы!

Алексарион шагнул вперёд и остановился перед прилавком:

– Подожди. А с чего это я должен решать твои проблемы?

Гоблин замер, скосил глаза, словно только сейчас понял, что они пришли не порознь, и состроил удивлённое лицо:

– Так мы же договорились!

Алекс прищурился:

– О чём именно?

Хозяин снова бросил взгляд на Каира и развёл руками, уже с обиженным видом:

– Но ты же должен был меня защищать! Мы ж как бы…

Алексарион не дал ему договорить. Взмахом руки он жёстко прервал поток слов:

– Мы договаривались о возможном сотрудничестве. А не о том, чтобы ты без спросу разбрасывался именами и втягивал меня в свои "договоры".

Гоблин замер. Его глаза чуть прищурились, а губы дёрнулись. Было видно, что ему не нравится, куда всё идёт. Но он держался спокойно, с натянутой улыбкой:

– Как же так… Наверное, я не так всё понял.

Алекс не отводил взгляда, а его голос стал жёстким:

– Если ты ещё раз попытаешься впутать меня во что-то без моего согласия, то у тебя будут проблемы.

Хозяин чуть попятился, а зрачки забегали. Он перевёл взгляд с Алексариона на Каира, потом обратно, будто пытался понять, кто из них опаснее в данный момент. Стражник всё это время молчал, наблюдая за ситуацией с лёгким интересом. Гоблин сглотнул, но ничего не сказал. Только слабо кивнул, всё ещё стараясь улыбаться.

Алекс перевёл взгляд на стражника:

– Делай что хочешь.

У хозяина глаза округлились. Он понял, что ситуация стремительно уходит из-под его контроля и привычная игра больше не работает. В этот момент дверь распахнулась, и внутрь зашёл очередной посетитель. Не успел он и слова сказать, как гоблин бросился к Алексариону, вцепившись в его колени.

– Помоги мне! – завопил он дрожащим голосом, будто тот был его последней надеждой.

Крики и шум привлекли внимание прохожих. Через открытую дверь уже заглядывали люди, перешёптываясь и вытягивая шеи, чтобы увидеть, что происходит. Каир вытолкал растерянного посетителя обратно на улицу и захлопнул дверь, прикрыв её спиной. Потом схватил гоблина за шкирку и прорычал:

– Вот теперь у тебя точно большие неприятности.

Он уже занёс руку, явно собираясь врезать, но Алексарион шагнул вперёд и перехватил его запястье:

– Хватит. Мы уходим.

Каир посмотрел на него, затем на дрожащего гоблина, стиснул зубы… и опустил руку:

– Как знаешь.

Уже на пороге, перед тем как выйти, Каир бросил через плечо гоблину с недоброй улыбкой:

– Скоро вернусь за кристаллами.

Пройдя немного и отойдя от людских глаз, Алексарион повернулся к стражнику:

– Ну что, считаем, что вопрос решён?

Каир пожал плечами:

– Решён.

– Всё равно бросил бы ты его к лешему. Такой лавочник ещё что-нибудь придумает. От него сплошные проблемы, – произнёс Алекс.

Каир посмотрел на него искоса, и губы чуть тронула усмешка:

– Хочешь, отдам тебе его? Сам решишь, как с ним быть.

Алексарион отрицательно покачал головой:

– Нет. Я таким не занимаюсь.

Каир, глядя на удаляющегося Алекса, крикнул:

– А как же справедливость?

Алексарион ничего не ответил. Он лишь махнул рукой, продолжая идти в противоположную сторону, давая понять, что разговор окончен.

Каир, догоняя его, добавил:

– Да подожди ты! Тебе ведь всего лишь нужно будет сделать одно простое дельце. В рамках твоих обязанностей стражника. И гоблину поможет, и всем будет хорошо.

Алекс остановился. Помолчал пару секунд, потом медленно обернулся:

– Ладно. Я слушаю.

Глава 17

Каир оглянулся по сторонам, сделал шаг ближе и понизил голос:

– В одном из домов на третьей улице засели бандиты. Они варят тёмную алхимию. Это мой район патрулирования, и я должен решить эту проблему, пока всё не стало хуже. Если ты мне с этим поможешь, я забуду о гоблине.

Алексарион молча выслушал, не перебивая, а после сказал:

– Разберусь с этим сегодня. Только без подстав.

Это задание с самого начала не внушало доверия. В нём было что-то… слишком странное. Алекс недолго думал: в такие дела одному соваться было просто глупо, а ещё опасно. Первым делом он отправился на поиски Рикарда.

Стражник, как и следовало ожидать, не был занят ничем важным. В данный момент он стоял за таверной и, прижавшись к стене, делал вид, что очень внимательно следит за окружением.

– Что, опять прячешься от патруля? – сказал Алексарион, подходя ближе.

– Ничего подобного! – ответил Рикард.

– Так тебе и поверят. Пойдём.

– Что, опять будет что-то опасное?

– Возможно, но это по долгу нашей службы.

По дороге они зашли ещё за Ангрой. Когда они подошли к зданию, оно оказалось именно таким, каким и должен быть подозрительный дом: ветхий, покосившийся, с потускневшими ставнями и запахом плесени, который чувствовался даже снаружи. Место явно давно заброшено или делало такой вид.

Алексарион остановился, внимательно осматривая здание. Он обошёл его сбоку, присмотревшись к тропинке, ведущей к двери. Там виднелся ещё один выход.

– Если пойдём через передний, то те, кто внутри, попробуют уйти через второй, – он повернулся к Ангре. – Встань у заднего. Если кто-то выйдет, то останови их.

Алекс взглянул на Рикарда. Тот держал меч, будто это была головная боль, а не оружие, и стражник прошептал:

– Думаешь, внутри кто-то есть?

– Думаю, что да.

– Может, тогда не пойдём?

Но всё пошло не так, как он хотел, и они подошли к двери. Алексарион положил руку на ручку и попробовал повернуть. Она скрипнула, но не поддалась. Было заперто.

– Отлично, – пробормотал он, сделав шаг назад и крикнув. – Это стража! Открывайте!

Ответа не последовало, но внутри возникла возня, будто кто-то начал судорожно собирать вещи. Алекс крикнул снова, ещё громче:

– Открывайте дверь! Или я выбью её, и тогда будет хуже!

После нового предупреждения что-то громко упало, затем донёсся чей-то вскрик, потом послышались поспешные шаги. Он сразу понял, что люди внутри решили бежать. Причём, судя по звукам, именно к заднему выходу.

– Они сбегают! – бросил он, разворачиваясь к Рикарду. – Быстро, к задней двери. Помоги Ангре!

Рикард, промычав что-то нечленораздельное, развернулся и понёсся в обход дома. Алексарион снова взглянул на дверь и навалился на неё плечом. С третьего раза она поддалась и с громким треском сорвалась с петель. Алекс не удержался на ногах и вместе с дверью рухнул внутрь, упав прямо на пол, поднимая пыль. Он быстро перекатился на бок и поднялся.

В комнате царил полумрак. Сквозь щели в ставнях пробивались тонкие лучи света, освещая старый стол, на котором кто-то торопливо что-то собирал. Алексарион сделал шаг вперёд, и фигура обернулась.

Это был человек в обносках, с худым лицом и дёргаными движениями. В его взгляде не было ни удивления, ни страха – только паника. Он метнулся к лежащему рядом ножу, схватил его и с рыком бросился вперёд.

Алексарион не стал браться за меч. Он быстро дёрнул старый ковёр, на котором был нападавший. Тот потерял равновесие и рухнул на пол. Бандит тут же начал вставать, но в тот момент, когда поднялся на колени, получил точный удар рукояткой меча в висок. Его тело обмякло и повалилось на бок.

– Один есть, – выдохнул Алекс, уже оборачиваясь на звук позади.

Из подвала с грохотом выскочили ещё двое. Оба тащили по тяжёлому мешку, судя по их движениям. Но один, завидев Алексариона, сразу изменил тактику. Он швырнул свою ношу подельнику и выхватил меч.

– Бери и беги! – крикнул он и сам рванул вперёд, открывая проход.

Второй, не теряя времени, подхватил оба мешка и бросился к двери. Алекс попытался проскочить вслед, но меч бандита встал на пути. Металл звякнул о клинок, вынудив его на мгновение остановиться.

В этот момент в комнату вбежали Рикард и Ангра. Стражник был запыхавшийся, в руке сжимал оружие, а лицо его выражало смесь растерянности и ужаса. За ним шагнула орчиха. Она была вся в алых брызгах, будто только что вышла из кровавого вихря.

– Последний уходит! – крикнул Алексарион, отражая выпад.

– Я… я за ним! – крикнул Рикард и метнулся к двери, сбив стул. Тот с грохотом рухнул на пол.

Ангра осталась в комнате. Её топоры были наготове, а мышцы будто ждали лишь сигнала, чтобы снова рвануться вперёд. Вся она была как натянутый лук, в котором уже вставлена стрела.

Бандит, стоящий перед Алексом, метнул быстрый взгляд на орчиху и скривился:

– У стражи совсем не осталось чести. Нападаете толпой… Стыдно должно быть.

– Ангра, проверь подвал, – сказал Алексарион.

Орчиха смотрела несколько мгновений, будто оценивая его уверенность, потом кивнула и развернулась, направляясь к нему. Бандит усмехнулся. В его глазах мелькнул азарт.

– Это твоя самая большая ошибка, – прошипел он и вытащил из-за пояса ещё нож. Теперь в каждой руке у него было по оружию. Он слегка согнул колени, готовый броситься вперёд.

Алекс принял стойку, ту самую, что отрабатывал день за днём, пока руки не начали двигаться сами. Ноги уверенно стояли на полу, клинок занял идеальное положение, дыхание стало ровным. Он сосредоточился, не думая ни о страхе, ни о боли, только о поединке.

Противник бросился вперёд. Удары сыпались как град: резкий выпад мечом сбоку, затем удар ножом в живот, ещё один по плечу. Алексарион не атаковал. Он встречал каждый удар, точно зная, где окажется лезвие через миг. Клинки звенели, а дерево скрипело под ногами. Воздух наполнился звуками стали и тяжёлого дыхания.

Тактика Алекса действовала. Его спокойствие раздражало бандита, и тот всё больше злился. Атаки становились резче, беспорядочнее, но и опаснее. Противник яростно наседал, будто надеялся прорвать оборону грубой силой, но Алексарион держал ритм.

Иногда Алекс отвечал, но не в полную силу. Один порез на плече, другой на боку, царапина у локтя. Всё было ровно, чётко, без суеты.

Бандит, понимая, как всё складывается, зарычал. В ярости он пнул табуретку. Она полетела в Алекса. Тот успел отбить её в сторону, но потерял обзор на секунду, и этого хватило.

Противник метнул нож. Алексарион заметил движение, но слишком поздно. Лезвие просвистело в воздухе и вонзилось в бедро. Боль была резкой, жгучей. Он отшатнулся, восстановив равновесие.

Алекс стиснул зубы и схватился за бедро. Нож сидел неглубоко, но боль мешала сосредоточиться. Он не стал его вытаскивать – времени не было. Противник не дал ни секунды на передышку.

Бандит бросился вперёд. Удары сыпались один за другим. Алексарион блокировал их, но каждый шаг давался тяжелее. Нога дрожала, и движения замедлились. Вскоре концентрация сбилась на мгновение, и этого оказалось достаточно.

Враг ударил ногой. Пятка врезалась в живот, и Алекс отлетел назад. Он с грохотом врезался спиной в старый стол. Дерево скрипнуло, со стола что-то упало, но меч он не выпустил.

Следующая серия ударов последовала почти сразу. Алексарион едва поднял клинок, успевая отбивать каждый выпад. Один из них всё же достиг цели. Лезвие скользнуло по предплечью, оставив неглубокую, но жгучую рану.

Алекс глубоко вдохнул. Он знал, что сейчас важнее всего – сохранить ясность ума. Нельзя поддаться панике или гневу. Нужно дышать ровно и искать выход.

В этот момент бандит дёрнулся, как будто споткнулся. Его глаза округлились, и он повернулся боком… Из спины торчал топор. В следующую секунду второй вонзился прямо в грудь, и противник упал.

Ангра подбежала к Алексу. Схватила его за руку и осмотрела рану. Из её сумки появилась баночка. Она открыла её и нанесла густую мазь на порез.

– Не двигайся, – сказала она, но по голосу было слышно, что она волнуется.

Орчиха осмотрела рану на ноге и, не теряя времени, взялась за рукоять ножа. Алексарион сжал зубы, и в следующий миг лезвие вышло. Боль пронзила всё бедро, но он не издал ни звука. Ангра тут же достала зелье и залила его прямо в рану, та начала медленно стягиваться. Затем она быстро наложила повязку, туго обмотала тканью и завязала узел.

В этот момент в комнату вошёл Каир. За ним следом появился Рикард, запыхавшийся, но довольный, и произнёс:

– Мы поймали того, кто убегал. Теперь никуда не денется.

Каир прошёлся по комнате, не торопясь. Осмотрел тела, сунул нос в приоткрытый мешок и удивлённо свистнул. Затем, почесав затылок, направился к задней двери и вышел во двор. Через минуту он вернулся, отряхивая руки.

Алексарион к этому времени уже поднялся на ноги. Он держался ровно, хоть и чувствовалось, что боль ещё не ушла.

– Ну и бойню вы устроили на заднем дворе, – сказал стражник, оглядываясь. – Но ничего, я разберусь. Считай, что мы в расчёте.

Они вышли из дома. Рикард всё время оборачивался через плечо, поглядывая на него:

– А ты видел это? Он там остался. Это… подозрительно, не находишь?

Алексарион не посмотрел на него:

– Это и так стало понятно, как он сразу появился.

После этого они замолчали. В какой-то момент Алекс остановился. Он опёрся на стену, будто тяжесть мыслей вдруг стала сильнее боли в ноге.

– Почему жизнь такая жестокая? Почему она сразу наказывает за ошибки? – произнёс он почти шёпотом. – Моё мастерство было гораздо выше. Я это чувствовал. Он не мог победить меня, но одного удара хватило, чтобы всё пошло не так.

Алексарион молчал. Пальцы сжались, будто он всё ещё держал меч. Мысли возвращались к тому поединку. Он снова и снова прокручивал его в голове и вдруг понял то, чего не заметил.

– Я наслаждался, – произнёс он. – Его бессилием и яростью. Я чувствовал, что веду бой… Я… впервые ощутил, что доминирую. И как только я позволил себе это чувство, то всё закончилось.

Ангра подошла ближе и присела на корточки рядом, посмотрев на него со своей обычной прямотой:

– Ты бы победил его. Просто это заняло бы больше времени. Ты сам всегда говоришь, что лишний риск не нужен. Все сталкиваются с этим моментом, но не все его переживают. Так что ты должен собой гордиться.

– Я буду тренироваться ещё усерднее, – произнёс Алексарион. – Чтобы это больше не повторилось.

Сбоку послышался смешок. Рикард подошёл ближе, хлопнул его по плечу и улыбнулся:

– И я буду. Ну… не так усердно, конечно, но буду.

После разговора все разошлись. Рикард что-то пробурчал про заслуженный отдых и пирог, который теперь ему просто жизненно необходим, и махнул рукой, скрывшись за углом.

Ангра задержалась на миг, посмотрела на Алексариона и кивнула:

– Нужно помыться и возвращаться работать.

Он кивнул в ответ. Развернулся и направился к ломбардщику. Надо было закончить ещё одно дело.

Алекс толкнул дверь ломбарда и вошёл. Он уже собирался окликнуть хозяина, когда заметил, что тот с кем-то оживлённо разговаривает. Рядом стоял знакомый силуэт: высокий мужчина с лёгкой сединой на висках, опрятно одетый в тёмный камзол с аккуратной вышивкой. Это был мистер Харрисон. Он часто приезжал в его деревню за товарами.

– Я же говорил тебе, – произнёс Харрисон, глядя на гоблина, – надо было сказать сразу. Я бы уладил.

– Уладил бы… – пробурчал хозяин, не глядя на него.

Торговец повернулся, и взгляд его упал на вошедшего посетителя. Его лицо сразу просветлело, и он шагнул вперёд.

– Алексарион! – с настоящей теплотой в голосе произнёс он и без лишних церемоний обнял его. – Как ты? Жив-здоров? Давно не виделись.

– Всё хорошо. Потихоньку жизнь налаживается, – ответил Алекс. Он обернулся к стойке и посмотрел на гоблина. – Я решил твою проблему. Стражник больше не придёт.

Мистер Харрисон хлопнул его по плечу:

– Я другого от тебя и не ожидал. Молодец. Ладно, раз ты проблему решил, то мне пора.

Торговец уже направился к выходу, но на пороге остановился. Он повернулся к хозяину, и в голосе у него прозвучала серьёзность:

– Учти, Алексарион – мой друг. Не стоит его обижать, и к тому же он в гильдии торговцев. Так что если у тебя вдруг появится вдохновение на свои уловки, то подумай дважды.

Гоблин фыркнул и покосился на Алексариона:

– Я всё понял.

Он соскользнул с табурета, обошёл стойку и остановился на расстоянии вытянутой руки. Протянул ладонь с длинными, цепкими пальцами. Улыбка у него была кривая, но в ней уже не чувствовалась ирония – скорее деловой жест вежливости, пусть и слегка с прицелом на будущее.

– Ничегоблин, – представился он. – Думаю, мы с тобой начали немного неправильно. Бывает, а ведь, как говорится, друг Джона – и мой тоже.

Алексарион чуть приподнял бровь, но не колебался. Он пожал протянутую руку:

– Алексарион.

Гоблин кивнул и взглянул на него уже немного по-другому. С интересом:

– Так это правда, да? Ты состоишь в гильдии торговцев?

Алекс протянул руку к шее и вытянул из-под рубахи цепочку. На ней висели жетоны – знак стражи с гербом и двух гильдий. Ничегоблин прищурился, взглянув на жетоны, потом снова на него и кивнул:

– Неплохо. В твоём возрасте это уже кое-что.

Хозяин выдохнул, почесал за ухом и уселся на край старого ящика рядом со стойкой. Его взгляд стал чуть мягче, как будто разговор перешёл из разряда настороженных в более откровенные:

– Я сам в гильдии не состою. Моё дело... ну, скажем, немного более гибкое и иногда не совсем законное. Вот бандиты и решили, что можно меня подмять. Дескать, если я вне системы, то значит, не защищён. А я, между прочим, никому ничего не должен. Я честно веду нечестное дело.

– Но теперь, – продолжил он, – если тебе когда-нибудь нужно будет что-то продать... или заказать... скажем так, не совсем по правилам, то можешь обращаться ко мне.

Алексарион убрал жетоны и кивнул:

– Буду иметь в виду.

Гоблин встал с ящика и пошёл обратно за стойку:

– Ну и отлично. С этого и начнём.

Алекс подошёл к двери и обернулся. Взгляд его остановился на гоблине:

– До встречи.

Тот поднял голову, немного покосился, потом усмехнулся по-гоблински:

– Не прощаюсь.

Выйдя, Алексарион на мгновение прикрыл глаза и вдохнул прохладный вечерний воздух. Улица уже почти опустела, фонари бросали свет на булыжники мостовой, и всё вокруг казалось спокойным. Чуть поодаль, прислонившись к деревянному столбу, стоял мистер Харрисон, но стоило Алексу выйти, как он тут же повернулся к нему.

– Мистер Харрисон? – немного удивлённо спросил он. – Вы что-то хотели?

Торговец шагнул ближе и кивнул головой:

– Не нужно этих формальностей. Зови меня просто Джон.

Алексарион кивнул, но по привычке всё ещё держался сдержанно:

– Хорошо.

– Я подумал, что ты можешь мне помочь. И мне нужен человек, которому я могу доверять, но которого не знают.

– Чем именно?

Харрисон ненадолго замолчал, будто выбирал слова:

– Мой племянник, Оливер, собирается вступить в гильдию. У него есть потенциал и возможности, но вот характер… Он упрямый, самоуверенный, любит покрасоваться и, скажем так, не всегда слушает тех, кто более опытный. В такой среде это может обернуться проблемами. И для него, и для репутации семьи.

Алекс кивнул, уже понимая, к чему всё идёт:

– Что вы от меня хотите?

Торговец слегка наклонился вперёд:

– Для начала просто познакомьтесь. Чтобы он ничего не заподозрил. А когда окажетесь вместе на каком-нибудь задании… ну, просто постарайся, чтобы он не накосячил. Хотя бы не сразу.

Алексарион с сомнением посмотрел на торговца:

– Это тяжелее, чем кажется. Я не знаю ни задания, ни самого племянника. И не уверен, что он вообще захочет, чтобы кто-то был рядом, если у него такой характер.

Джон кивнул, словно ожидал такой ответ:

– Понимаю. Поэтому и предлагаю начать с простого. Завтра приходи ко мне домой. Я вас познакомлю. Если ты согласишься помочь, и всё пройдёт как надо, и он вступит в гильдию, не опозорив фамилию, то я буду тебе очень благодарен.

Попрощавшись, торговец ещё раз кивнул и скрылся за поворотом. Алексарион ещё немного постоял на месте. Ситуация с племянником казалась несложной только на словах. Алекс знал, что подобные задачи редко бывают простыми. Но сейчас... сейчас он вспомнил, куда собирался изначально.

Глава 18

3-е число, 2-я неделя Авгурия, 7415 год эпохи Богоизбранных

На следующий день Алексарион направился к дому старосты. Улицы уже оживились: где-то стучали молотки, стараясь сделать дома поуютнее, кто-то перекрикивался через двор, а дети бегали по грязной мостовой. Район жил своей жизнью, люди пытались справиться с последствиями недавних событий.

Алекс вошёл в дом. Староста сидел за столом, заваленным бумагами. Вальтер выглядел так, будто спал не больше двух часов. Он даже не сразу заметил гостя – был слишком погружён в чтение какого-то списка.

– Доброе утро, – произнёс Алексарион. – Или оно уже не такое доброе?

Староста поднял голову, уставившись на него пару секунд, потом кивнул и откинулся на спинку кресла:

– Было бы доброе, если бы я мог разделиться и решать сразу несколько дел.

– Что-то случилось? – спросил он, подходя ближе. – Я думал, всё уже более-менее успокоилось.

– Успокоилось? – хмыкнул Вальтер. – Сразу же нашлась куча новых проблем.

– Какие, например?

– Нас прибыло слишком много. Мы только всех разместили, а уже начались споры: кто с кем не хочет жить, другие требуют отдельного угла, третьи просто чем-то недовольны. А теперь выяснилось, что все начали собираться по округам – северному, южному, восточному, западному. Как жили раньше, так и здесь хотят.

– Но это же снова куча проблем? – Алексарион удивлённо приподнял бровь.

– Им всё равно, – староста устало провёл рукой по лицу. – И всё это на пустом месте. Казалось бы, все в одной беде, но нет, каждый тянет в свою сторону. Конечно, их можно понять. Они хотят чувствовать хоть какую-то стабильность.

Староста посмотрел в окно, будто пытаясь найти за ним хоть что-то успокаивающее. Потом снова повернулся к Алексу и заговорил почти шёпотом:

– Из-за того, что лидера нашего региона убили в походе... или он пропал без вести, точно никто не знает, началась борьба за власть. Теперь каждый из правящей семьи пытается урвать кусок побольше. И пока они там всё делят, на беженцев всем стало всё равно.

Но правящая семья города не может совсем бросить свои обязанности и граждан, даже если бы сильно захотела. Потому что как только король узнает об этом, им этого не простят. Особенно в такие времена. Поэтому они договорились с южным округом, что те станут своего рода лидерами среди беженцев.

Я выступил против этого объединения. Не хочу, чтобы один округ управлял остальными. Нам нужен совет – равный, честный, из представителей всех. Не один голос, а четыре.

Восточный и западный округа ещё не сделали выбор. Они держатся в стороне, прислушиваются, наблюдают, но не спешат принимать сторону. Я говорил с их старейшинами – это умные люди. Они прекрасно понимают, к чему может привести поспешное согласие. Сегодня им могут пообещать стабильность, а завтра они проснутся в положении тех, кто больше ничего не решает.

Но южный округ не сидит сложа руки. Они пошли другим путём – через простых людей. Сначала ненавязчиво: принесли лишний мешок крупы, дали пару одеял, предложили чай. Всё будто бы от души, "по доброте". А на деле они стараются расположить к себе людей, чтобы те сами начали давить на своих старейшин.

Народ цепляется за то, что у них перед глазами: тёплая еда, кусок хлеба, место для ночлега, где не дует. Мало кто задумывается о том, что будет дальше. Вот что сейчас для них важно. Южане это прекрасно поняли и играют на этом.

Сейчас начинается ещё одна проблема. Всё чаще задерживаются поставки. Мы пытаемся экономить, урезаем порции, пересчитываем каждый мешок... А люди это чувствуют, но вот что интересно: только один округ этой беды как будто не замечает. Еда у них не просто есть, а даже остаётся, чтобы "делиться" с другими. И всё это приходит к ним вовремя.

Староста выпрямился и посмотрел на Алексариона:

– Не находишь это подозрительным?

Алекс задержал на нём взгляд и спросил:

– И что тогда делать?

Вальтер не сразу ответил. Он снова сел, провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть накопившуюся за ночь усталость, затем посмотрел прямо на него:

– Пока ждать и пытаться решить всё своими силами. Да, это не выглядит как хорошее решение, но все остальные ещё хуже.

Алексарион ненадолго задумался, а потом спросил:

– А что с торговцами? Что они говорят?

– Говорят много чего, но не то, что хотелось бы услышать. Часть действительно хочет помочь. Есть такие, кто понимает: если сейчас не поддержать людей, то потом не будет покупателей. Даже гильдия торговцев дала добро. Сказали, что поддерживают мир и порядок. Но при этом сразу уточнили: "Мы вмешиваться не будем". Мол, пусть всё решают власти, – ответил Вальтер.

Алекс скептически поднял бровь:

– Очень удобно. Быть "за", но ничего не делать.

– Угу, – хмыкнул Вальтер. – Большинство просто ждёт момента. Для них всё это лишь возможность. Они уже начали продавать вещи втридорога. Но хотя бы торгуют с тем, кто больше даст, а не только с южанами.

– Значит, реальная поддержка возможна... но только если за неё кто-то заплатит, – пробормотал Алексарион.

– Да, но кристаллы не бесконечны. А при таких ценах они закончатся быстро. Кстати, ещё одна проблема, но уже по твоему профилю, – кивнул староста.

Алекс сразу насторожился:

– Что случилось?

– Ещё одна неприятная ситуация. Кто-то убивает людей и грабит их. Сначала это выглядело как случайность, а потом поняли, что это уже серия. Одинаковый почерк. Работают чисто. Никто ничего не видит и не слышит, а потом находят в доме тела.

– Я посмотрю, что с этим можно сделать. Поговорю с патрульными, с теми, кто нашёл тела.

Староста откинулся на спинку стула. На его лице впервые за долгое время появилась едва заметная улыбка:

– Спасибо. И ещё кое-что. Понимаешь, цель может быть не только в мести. Я знаю, ты поставил её себе как ориентир. Это справедливо, и я тебя не осуждаю. Если бы я был моложе и не сидел вот здесь, среди бумаг и ответственности перед людьми... я бы, наверное, сделал то же самое. Искал бы виновных, шёл бы до конца, не оглядываясь. Но есть и другой путь – помощь близким и тем, кто рядом. Это не всегда просто, но именно в этом и есть путь героя, которым ты всегда хотел стать.

Алексарион немного помолчал, обдумывая слова старосты:

– Возможно, это и правда путь, по которому стоит пойти. Или только одна его сторона.

Староста только кивнул, ничего не добавляя. Алексарион повернулся к выходу и шагнул за дверь. Он шёл по улицам города, которые с каждым шагом становились всё чище и тише. Каменная мостовая была подметена, дома аккуратные, выкрашенные, с коваными воротами и ставнями в тон. Здесь, в другом районе, жили те, кто не знал, что такое очередь за кашей или спор за дрова. Здесь всё было благополучно. Или, по крайней мере, старательно создавалось впечатление, что так.

Дом мистера Харрисона оказался именно таким, каким Алекс его и представлял: большой, добротный, с выверенным вкусом, без излишеств, но с признаками достатка. Первый этаж занимала лавка. Просторные окна с витринами были вычищены до блеска. За стеклом лежали ткани, аккуратно расставленные книги, амулеты и украшения в коробках. Над лавкой находился жилой этаж. Позади дома раскинулся небольшой, но ухоженный сад.

Алексарион толкнул дверь, и над головой мелодично звякнул серебряный колокольчик. Внутри лавки было просторно и светло. Потолок был высокий, а пол из отполированного дерева. Полки занимали почти всё пространство, но благодаря продуманной планировке внутри не было тесно.

Везде сновали продавцы – юноши и девушки в форме, ловко отвечая клиентам, подавая свёртки и разворачивая ткани. Было оживлённо, но всё происходило с точностью хорошо отлаженного механизма. Алекс подошёл к ближайшему продавцу. Парень как раз вручал пожилой даме запечатанную коробку с небольшим поклоном.

– Простите, – сказал он, – передайте, что Алексарион хотел бы поговорить с мистером Харрисоном. Он меня знает.

Парень кивнул без лишних вопросов и жестом пригласил следовать за ним:

– Разумеется. Прошу вас, сюда.

Они прошли через заднюю часть лавки, а затем короткий коридор и вышли в уютный садик позади дома. У круглого столика из резного дерева сидел сам хозяин. Рядом, лениво откинувшись на спинку стула, с чашкой чая в руках, устроился молодой парень.

Джон заметил гостя, и его лицо озарилось улыбкой:

– Алексарион. Рад видеть. Проходи, присаживайся. Ты как раз вовремя. Чай ещё горячий.

Алекс сел, взяв предложенную чашку. Пока он устраивался, до него донёсся конец разговора, явно начатого до его прихода.

– ...и когда они поняли, я уже выкупил всё вчетверо дешевле. Представляешь? А потом они ещё спорили друг с другом, кто виноват, – самодовольно рассказывал парень, крутя чашку в руках.

Торговец спокойно слушал, отпивая чай, и лишь качал головой, не говоря ни слова. Молодой человек наконец обратил внимание на гостя. Он оценивающе взглянул на Алексариона, словно прикидывал, насколько тот может быть интересен, и быстро решил, что нинасколько. Лицо юноши снова оживилось, и он уже потянулся было рассказать новую историю о каком-то редком вине, но дядя его остановил.

– Оливер, позволь, я представлю нашего гостя, – с вежливой улыбкой сказал он. – Это Алексарион. Он состоит в гильдии торговцев.

Парень, ещё секунду назад занятый собственными историями, обернулся. Его глаза расширились от удивления, и в голосе зазвучал неподдельный интерес:

– Подожди... так ты из гильдии? Можешь рассказать, как вступил в неё?

– Да, но это произошло благодаря твоему дяде, – кивнул Алекс.

Оливер недоверчиво моргнул, а потом топнул ногой по каменной плитке террасы:

– Что?! Он тебе помог?! Да я уже полгода прошу, чтобы он написал мне рекомендацию! Это несправедливо!

Джон не торопился с ответом. Он спокойно отставил чашку и посмотрел на племянника:

– Алексарион помогал мне много лет. Даже гильдия признала эту помощь. Его приняли не потому, что я щёлкнул пальцами, а потому что он это заслужил. Так что нет, это не то же самое, Оливер.

На лице юноши промелькнула обида, но затем появилась задумчивость. Он всё ещё сердился, но уже не спорил:

– Хм... ну ладно... а если он мне поможет с вступительным заданием?

Во взгляде торговца мелькнуло удовлетворение. Было видно, что разговор наконец свернул в нужное русло:

– Вот это уже разумное предложение и, если Алексарион согласится, я буду только рад.

Оливер, получив кивок согласия от Алекса, тут же приободрился. Он вскочил со своего места, шагнул к нему и с деловым видом протянул руку.

– Тогда договорились. Завтра с утра встречаемся здесь. Без опозданий, ладно? – он пожал руку и, кивнув дяде, направился к выходу из сада.

Когда шаги Оливера затихли, Алексарион, допивая чай, произнёс:

– Ты сказал, что мой опыт ему может пригодиться, но я не торговец. У меня нет "вступительного" опыта. Чем я должен помочь?

Джон поставил чашку на блюдце и посмотрел на него:

– О, с делом он разберётся сам. Если хотя бы попытается. У него есть нужные знания, хватка и даже чутьё. Но есть одно "но". Он высокомерен. Привык, что всё идёт по его плану, а как только что-то выходит из-под контроля, раздражается, начинает спешить, принимать глупые решения. И именно в такие моменты он делает ошибки. Иногда серьёзные.

Тебе нужно быть рядом, когда он упрётся рогом. Напомнить, что у любого плана есть слабое место, и иногда стоит выслушать другого, прежде чем спорить. Мне кажется, ты справишься с этим идеально.

Алекс закинул в рот печеньку, неторопливо прожевал и кивнул:

– Ну... я приложу все усилия.

Он осмотрел сад, провёл взглядом по фасаду дома, по чистым оконным рамам, ухоженным клумбам и аккуратной кладке стен:

– У тебя лавка, дом и надёжные помощники. Всё налажено. Зачем самому мотаться по дорогам? Мог бы просто сидеть тут, пить чай и считать прибыль.

Джон положил локти на стол и переплёл пальцы:

– Потому что я люблю дорогу. Путешествие даёт ощущение, что ты живой, а не просто заведённый механизм с бухгалтерскими книгами. И, стоит признаться, мои сделки всегда выгоднее, чем у моих людей.

Алексарион на секунду задумался, покрутил чашку в руках и спросил:

– А как насчёт проблем с поставками? Ты ведь знаешь, что в районе беженцев не всё спокойно.

Харрисон кивнул, а лицо его стало серьёзнее:

– Знаю и помогаю, чем могу. Иногда отправляю лишние мешки с мукой или вещи. Я не единственный, кто так делает в городе, но и не всем это нравится.

Вскоре они попрощались, пожали друг другу руки, и Алекс направился к калитке, выходящей в переулок.

На следующее утро он подошёл к дому, у двери которого с важным видом стоял Оливер. Под мышкой у него была папка с бумагами. Парень поправил воротник дорогого камзола и, метнув взгляд на Алексариона, заявил:

– Так. Просто стой рядом и не мешай.

– Да я и не собирался, – спокойно отозвался Алекс.

Они направились к лавке местного торговца – крупного седобородого мужчины. Тот как раз о чём-то спорил с помощником, но, увидев подошедшего с самодовольной ухмылкой молодого купца, прищурился.

– Добрый день, – начал Оливер, глядя в бумаги. – Я прибыл от лица гильдии. Условия сделки вы знаете, нам остаётся лишь подписать.

– Подписать? – переспросил он. – С чего вы вообще взяли, что я с кем-то о чём-то договаривался?

Оливер, не смутившись ни капли, уверенно ткнул в бумагу:

– У меня же всё записано. Контакт был. Переговоры велись. Все сроки соблюдены. Ну, или почти. Всё логично – осталось только подписать.

– Молодой человек, – торговец встал, нависая над прилавком. – Никто со мной ничего не обсуждал. Ни на что я не соглашался. И ничего подписывать не собираюсь.

– Но... – Оливер попытался вставить, но торговец не дал ему и слова сказать.

– Я тут, знаешь ли, работаю, а не подписываю каждую бумажку, которую суют под нос. Особенно если с ней приходит мальчишка в лакированных сапогах и думает, что он самый умный.

Оливер вспыхнул от негодования и возмущённо вскинул подбородок:

– Мальчишка? Да вы хоть представляете, с кем разговариваете? Такие, как вы, должны быть благодарны, что я вообще сюда пришёл! Я мог бы заключить сделку с другими. С теми, кто понимает, что значит вести дело с важными людьми!

Торговец побагровел. Вены на шее вздулись, как будто он собирался не спорить, а метнуть Оливера из магазина:

– Важными?! Гляди, как бы тебя твои "важные" люди обратно не отправили, если я обращусь к своим!

Оливер всплеснул руками:

– Невероятно. Это просто невероятно!

В этот момент Алексарион подошёл и поднял руки:

– Стоп. Послушайте, мой... хм... коллега перегнул, но вы, уважаемый, тоже вспылили. Не спорю, повод был, но в конце концов мы ведь сюда пришли не для этого.

– А ты кто такой, чтоб тут умничать? – спросил торговец.

– Я? Простой человек. А сейчас у нас есть ситуация, которую нужно решить. Цель-то у нас общая – заключить выгодную сделку. Так, может, найдём компромисс?

Торговец нахмурился и замолчал. В этой паузе сзади раздражённо фыркнул Оливер:

– Компромисс? Почему мы вообще должны на него идти? Если он не хочет, пусть упускает свой шанс. Это не наша вина, если кто-то не понимает выгоды.

Алекс обернулся, подошёл к Оливеру и, понизив голос, сказал:

– Хочешь правду? Если ты провалишь это задание, дядя будет не просто недоволен. Он перестанет доверять тебе серьёзные дела. А ты ведь этого не хочешь, правда?

Оливер побледнел. На секунду в его глазах мелькнула паника. Он выпрямился, стараясь сохранить достоинство обратился к торговцу:

– Хорошо. Я... возможно немного переусердствовал в переговорах.

Алексарион, убедившись, что обстановка разрядилась и обе стороны готовы говорить по делу, направился к двери:

– Ну, раз вы, господа, наконец решили поговорить как взрослые люди, я, пожалуй, пойду прогуляюсь.

Он успел дойти до ближайшей лавки, взять пару пирожков и съесть почти все, сидя на лавке, когда услышал скрип открывающейся двери и шаги. Алекс обернулся и увидел Оливера. Тот шёл, как генерал, выигравший войну. В одной руке у него был свиток с подписью, а на лице – торжественная улыбка. В другой руке... была корзина с живым петухом.

Тот явно никуда не хотел. Он яростно хлопал крыльями и крутился, пытаясь вырваться наружу. Оливер с трудом удерживал корзину.

Алексарион прищурился, вытирая руки:

– Что это вообще такое?

Оливер, не глядя, пробормотал:

– Лучше не спрашивай. Спасибо. Без тебя я бы, возможно, ушёл оттуда без сделки. А теперь у меня есть контракт... и это.

Петух злобно кукарекнул, будто соглашаясь.

– Да, великая победа. Бумажка и пернатый с характером. В следующий раз бери с собой корзину побольше, а то мало ли, что ещё будет прилагаться. Ну, удачи тебе, и постарайся не потерять этого...

– Очень смешно, – буркнул Оливер, поправляя корзину, из которой торчала злая голова с блестящими глазами.

Они разошлись в разные стороны. Парень скрылся за углом, пытаясь одновременно сохранять достоинство и не уронить пернатого бунтаря. Алексарион, после всей этой утренней суматохи, направился в сторону казармы.

Глава 19

В казармах было шумно, как обычно. Алексарион вошёл, кивнув паре знакомых лиц и направился к стойке у входа, где сидел дежурный. Тот был с вечно уставшим взглядом и чистил одним ногтем грязь из-под другого. Он выглядел так, будто день у него начался слишком рано и закончится слишком поздно.

– Привет, что известно по серийным убийствам? – спросил Алекс.

Тот поднял глаза и фыркнул, понимая, кто перед ним, но всё же ответил:

– А, ты про тех, кого находят мёртвыми в собственных домах? Днём, без шума, без следов?

Позади кто-то остановился. Алексарион обернулся и увидел сержанта. Тот встал рядом, услышав их разговор:

– Я слышал, о чём вы, и сразу скажу: это не просто вор. Мне кажется, он чувствует ауру энергии с кристаллов. Мы проверили все дома, и во всех были вскрыты тайники. Не сундуки под кроватью, а настоящие тайники.

Разговор с сержантом ещё не успел закончиться, как из глубины казарм донёсся голос:

– Алексарион, зайди ко мне!

Он сразу узнал этот голос – это был Ксардес. Алекс кивнул офицеру и пошёл вглубь. Инструктор стоял у карты, прищурившись, как будто сам допрашивал её.

– Подозреваемый есть, – сказал он, не глядя. – Банкир. Из тех, кто богатеет и не задаёт вопросов. В последнее время он слишком часто выдаёт суммы людям, которые потом умирают.

– И вы хотите, чтобы я… – начал Алексарион.

– Ты проследишь за ним. Узнаешь, с кем встречается, куда ходит, что делает, когда думает, что за ним никто не следит.

– Простите, но я не детектив.

– Правильно. Детективы у нас с сержанта идут, – отрезал Ксардес. – Их мало, и все загружены. Так что им помогают обычные стражники. Ты как раз один из них.

– Я не умею следить. А шпионить за банкиром… это уж тем более, – вздохнул Алекс.

Инструктор посмотрел на него пристально:

– Зато ты умеешь думать, а это куда важнее. Я верю, что справишься.

– Хорошо. Если вы так в меня верите, то буду надеяться, что это не зря. Но если я облажаюсь, то вы сами меня туда отправили.

Алексарион переоделся в простую одежду: потёртую куртку, такие же штаны, плащ без отличий. Он ничем не выделялся среди горожан – ни брони, ни меча, только небольшой нож на поясе.

Несколько дней он следил за банкиром. Тот был аккуратен до подозрительности – одни и те же маршруты, привычки, встречи. Всё выглядело правильно, даже слишком. Днём он появлялся в банке, вечером возвращался домой. Разговаривал мало, всегда вежливо. Никаких подозрительных визитов, ничего, за что можно было бы зацепиться. Алекс чувствовал, что чего-то не хватает. Или он плохо смотрит, или подозреваемый играет слишком тонко.

Вечером четвёртого дня он снова занял свою позицию у лавки, делая вид, что выбирает сушёные фрукты. Он наблюдал за освещёнными окнами дома банкира, когда рядом вдруг раздался знакомый голос:

– Ну и скучная у тебя работа.

Алексарион обернулся. Рядом стояла Ангра, и её глаза блестели от интереса.

– Слежу за банкиром. Уже четвёртый день. Пока он просто идеальный скучный человек.

– Тогда я останусь. Развлеку тебя своим обществом, пока ты скучаешь.

– Ты будешь слишком заметна.

– Я просто прохожая. Кто подумает, что орчиха будет шпионом?

Прошло не больше получаса. Алекс уже начал думать, что и сегодня ничего не произойдёт, как дверь наконец отворилась. В свете фонаря показался знакомый силуэт: аккуратный плащ, трость в руке, неторопливая походка.

– Он идёт, – шепнул Алексарион.

– Пойдём за ним, – произнесла Ангра, которой явно нравилось играть в шпионов.

Банкир двигался быстрее, чем раньше. Он всё так же выглядел собранным, но через каждые несколько шагов оглядывался. Петлял между домами, переходил с одной улицы на другую, будто проверяя, не следит ли кто за ним.

Они держались на расстоянии, двигаясь в полутьме, стараясь не выдать себя. Несколько раз подозреваемый почти исчезал из виду, но каждый раз снова появлялся у поворота или в арке. Вскоре он свернул в подворотню. Узкий проход между домами вёл в тёмный закуток, где не горели фонари. Там было темно, и в глубине ничего не просматривалось. Алекс остановился у угла и затаился.

– Подозрительно, – прошептала Ангра.

В темноте мелькнула тень, и кто-то встал напротив банкира. Разглядеть было сложно, только силуэт и жест руки, будто тот что-то передал или показал.

– Надо подойти ближе, – сказал Алексарион. – Только осторожно.

Они двинулись вперёд, крадучись, шаг за шагом, стараясь не шуметь. Но не успели пройти и нескольких метров, как силуэт в подворотне обернулся. В темноте мелькнул тусклый блеск глаз. А потом раздался голос, холодный и отстранённый:

– Нас заметили.

Из тени мелькнуло движение. Что-то длинное, извивающееся, молниеносное вылетело из-под рукава таинственного собеседника банкира. Это была змея. Она летела прямо в Ангру, извиваясь в воздухе с раскрытой пастью. Капля яда поблёскивала на клыке.

Орчиха не отпрянула. Она поймала змею на лету одной рукой и стиснула её за шею. Другой с хрустом раздавила голову. Ядовитая капля сорвалась с клыка и упала на землю.

Силуэт в темноте издал смешок:

– Даже мёртвая она выпустит яд. Ты уже труп.

Он двинулся вперёд. В другой руке появился клинок – изогнутое лезвие. Он шагал без спешки, как палач, знающий, что приговор уже вынесен.

Алексарион вытащил нож, но Ангра сделала шаг вперёд и процедила сквозь зубы:

– Тогда пусть она вернётся к хозяину.

Орчиха метнула тело змеи. Оно описало дугу в воздухе, и убийца лишь рассмеялся, вытянув руку, будто собирался поймать её… но она ожила. Мёртвое тело судорожно дёрнулось, клыки сомкнулись на запястье. Яд, скопившийся в железах, вырвался наружу в укусе. Мужчина дёрнулся, издал хриплый звук и отступил на шаг. Клинок дрогнул в руке и выпал.

– Как… – прохрипел он, глядя на змею, всё ещё цеплявшуюся в его кисть.

Убийца застыл. Он смотрел на свою руку. Кожа стремительно темнела, будто гнила изнутри. Чернота поднималась по запястью к плечу. Его лицо исказилось не от боли, а от непонимания. Он перевёл взгляд на Ангру, и в его глазах была не ярость, не страх, а удивление.

– Шаман ду… – только и прошептал он, прежде чем ноги подкосились и тело рухнуло на землю. Убийца дёрнулся в последних конвульсиях и замер.

Банкир всё видел. В тот момент, когда змея впилась в руку его сообщника, он побледнел, как мел и попятился, а потом резко рванул прочь.

– Сторожи труп! – крикнул Алексарион, обернувшись к Ангре. – Я за ним!

Банкир сорвался с места, и его плащ исчез за углом. Он бежал неловко, но быстро. Алекс мчался за ним и не собирался упустить этого труса. Преступник свернул в переулок, надеясь потеряться в тени, но Алексарион настиг его у запертой двери, которую тот пытался открыть. Он схватил его за ворот, прижал к стене и вывернул руку за спину.

– Всё, хватит бегать. Ты арестован.

Банкир задыхался, а глаза метались в панике:

– Я... я его не знаю, мы случайно встретились...

– У тебя ещё будет шанс всё рассказать.

Алекс завязал руки банкира ремнём и потащил его назад, не обращая внимания на всхлипы. Тот уже не пытался вырываться, только сбивчиво что-то пищал, но он его не слушал.

Ангра стояла на месте, а тело убийцы лежало у её ног. Змея валялась рядом, словно сломанная игрушка. Кожа на руке мертвеца потемнела, будто её выжгли изнутри.

Алексарион подошёл и кивнул:

– Забираем его. Нужно, чтобы в казармах посмотрели, кто он такой. Змею тоже захватим – пусть проверят, с чем мы имели дело.

Орчиха кивнула без слов и подняла тело, перекинув его через плечо, словно мешок. Она взяла змею, и они двинулись в сторону казарм. Город в это время уже засыпал.

Когда они добрались до казарм, внутри уже царила тишина. За стойкой дежурный клевал носом, устроившись поудобнее, как будто его специально учили засыпать сидя. Ангра подошла и кинула тело на стойку – этого оказалось достаточно, чтобы разбудить его.

– Что за... – дежурный встрепенулся и сонно заморгал, а затем уставился на тело перед собой. Он едва не опрокинул лампу, упав со стула, глядя на почерневшую руку мертвеца и свернувшуюся рядом змею в тряпке. – Это что... это труп?!

– Спокойно. Это убийца, – сказал Алексарион, а потом указал на банкира. – А вот этот – его подельник.

Дежурный чуть пришёл в себя и уставился на арестованного. Тот, несмотря на всё, держался с показным спокойствием. Только губы побелели. На поднявшийся шум вышел Ксардес с кружкой чая в руках и остановился на пороге.

– Вы ничего не докажете, – процедил банкир, выпрямившись. – Никаких бумаг, никаких свидетелей. Он мёртв, и всё кончено. Вы можете только предполагать.

Алекс шагнул ближе и указал на Ангру:

– Ты ошибаешься. Она – шаман душ. И он расскажет всё, что знал: кто его нанял, зачем, за сколько. Или он скажет первым… или ты.

Преступник долго молчал. Его глаза метались между телом, Ангрой и Алексарионом. Он ещё пытался сохранить самообладание, но руки дрожали:

– Ладно… Я скажу. Он пришёл ко мне пару месяцев назад. Сказал, что знает, как быстро заработать. Я должен был просто выдавать кристаллы простым людям, а потом… передавать ему имена. Он сам искал, где спрятано. Я… я ничего не делал своими руками.

Алекс шагнул ближе:

– Ты передавал имена. Зная, что их убьют, и молчал.

Банкир вскинул голову, а его голос сорвался на крик:

– Я не знал, что их убьют! Он угрожал мне! Он сказал, что если я не помогу, он убьёт и меня! Я боялся. Что мне было делать?

– И ты решил, что лучше пусть умрут другие. Лишь бы не ты.

– Я… я не хотел… Я думал, всё обойдётся… он просто возьмёт кристаллы… запугает...

– И каждый раз, когда ты передавал новое имя, ты всё ещё "не знал"?

Банкир опустил голову. Ответа не последовало.

– Сколько раз? – спросил Ксардес.

– Десять… может, одиннадцать.

– Уведите его. Завтра с утра начнём допрос.

Тело убийцы всё ещё лежало на стойке, прикрытое плащом. Один из стражников прошёл мимо, взглянул на него и остановился. Он наклонился, приподнял край ткани и прищурился.

– Постойте… – пробормотал он. – Это же… я где-то видел его лицо… Подождите… Да это тот самый! Знаменитый убийца, которого искали по всей округе.

Он обернулся, и взгляд остановился на Алексарионе:

– Подожди… Ведь ты тогда принёс головы – орка с гоблином, которых разыскивали. Это же был ты!

Другой стражник, услышав, остановился рядом:

– Точно! Я ещё тогда не поверил, что он их прикончил. А теперь и этот у его ног. Алексарион – охотник за головами!

Кто-то усмехнулся, кто-то хлопнул его по плечу. Даже дежурный уже смотрел на него с уважением. Ксардес подошёл ближе и встал рядом:

– Хорошая работа. Можешь идти отдыхать. Завтра займёмся допросами.

Алекс кивнул и повернулся к выходу. У дверей его уже ждала Ангра. Она стояла, как всегда, с привычным выражением на лице – таким, с которого сложно понять: она вот-вот скажет что-то важное… или просто подколет.

– Ну что, охотник? – спросила она, склонив голову набок. В голосе была усмешка.

Алексарион посмотрел на неё и улыбнулся:

– Ты же сама знаешь, кто их всех убил.

– Знаю, – пожала она плечами. – Но если начну это всем рассказывать, будет не так весело. До завтра, – сказала Ангра и пошла, будто не таскала сегодня на плече мёртвое тело и не глядела смерти в лицо.

Алекс посмотрел ей вслед, потом повернулся и двинулся к своей койке. Постель, хоть и жестковатая, встретила его как родная. Он упал на неё, уставившись в потолок и выдохнул:

– Охотник за головами…

Спустя несколько дней. Алексарион и Лина шли в сторону рынка. Утро было тёплым, с лёгким ветерком, и казалось, ничто не предвещает дождя. Алекс держал корзинку:

– Нужно купить костей Пухнявику. Я видел, как он вчера на меня смотрел.

Лина хихикнула, обняв его за руку:

– А я яблок хочу.

Они миновали лавку с хлебом и свернули к базару. Но тут небо потемнело, и на камни начали падать первые капли.

– Ужасти… – протянул Алексарион.

– О, нет, неужели мой герой испугался? – усмехнулась Лина.

Дождь всё усилился. С крыш хлынули потоки воды, прохожие спешили укрыться под навесами и козырьками. Алексарион и Лина, словно и не заметив этого, продолжали идти по лужам. Они смеялись, брызгались, будто были не взрослыми, а детьми, сбежавшими с уроков.

Капли стекали по лицу девушки, а волосы прилипли к коже. Платье промокло, тонкая ткань облепила фигуру, но Лина словно не замечала этого. Она стояла с улыбкой, наслаждаясь дождём, будто он был не помехой, а подарком.

– Мы промокнем до нитки, – сказал Алекс, смеясь.

– Уже, – ответила Лина и запрокинула голову вверх.

Алексарион смотрел на неё. Он провёл рукой по её щеке, оттирая капли воды. Её взгляд поймал его – тёплый, чуть смущённый, но не от дождя.

– Ты такая красивая, – произнёс он.

– Спасибо, капитан очевидность, – ответила Лина и прильнула к нему ещё ближе.

Они зашли под крышу, которая давала лишь относительное укрытие от дождя. Лина подошла ближе и обняла его, прижимаясь к мокрой рубашке. Тёплая, хрупкая, она прислонила лицо к его груди, будто и дождь, и весь шум улицы вдруг перестали существовать.

Алексарион обнял её в ответ, проводя рукой по её мокрым светлым волосам. Он посмотрел вниз и увидел, что сквозь намокшую ткань кожа просвечивала слишком отчётливо. Тогда он снял куртку и накинул ей на плечи.

– Какой джентльмен, – улыбнулась девушка, озорно поднимая глаза. – А когда ты наконец решишь вопрос с комнатой?

Алекс отвёл взгляд и почесал затылок:

– Я решаю этот вопрос.

– Ага, – кивнула она с тем самым тоном, в котором сомнение и ожидание шли рука об руку.

– Угу, – буркнул он в ответ.

Лина обвила его шею руками и, не давая сказать что-то ещё, поцеловала, а потом прошептала ему на ухо:

– У моей знакомой есть свободная комната на сегодня.

Он моргнул и с шуткой спросил:

– А как же яблоки?

– Пойдём, пока я не передумала, – сказала она, подмигнула, взяла его за руку и потянула за собой.

На следующий день они собрались в таверне. Воздух был наполнен ароматом жареного мяса, дымком от очага и гулом голосов. За одним столом сидели Алексарион, Ангра, Лина, Лиана, Рикард и Гримсток. У каждого была кружка или миска, кто-то жевал, кто-то просто смеялся. Настроение было как надо.

Но внимание всех в зале притягивала другая фигура. Бьёрн сидел за центральным столом. На столе уже лежала приличная горка кристаллов – результат десятка проигравших. Закатав рукава и выставив на показ свои могучие руки, он громко заявил:

– Ставка простая! Кто уложит мою руку – забирает весь куш! Кто проиграет, то кладёт свои кристаллы на стол! Кто следующий?!

– Я попробую, – произнесла Ангра.

Вся таверна разом обернулась к ней. Орчиха встала и подошла к столу Бьёрна. Тот сказал:

– Ну давай.

Они сцепили руки. Стол жалобно скрипнул под напряжением. Из толпы кто-то громко начал отсчёт:

– Раз… два… три!

Борьба началась сразу. Руки остались в ровном положении, и ни одна из сторон не хотела уступать. Бьёрн молчал, а мышцы на руке напряглись. Ангра тяжело дышала, но продолжала давить. Толпа затаила дыхание. Схватка длилась дольше, чем у всех остальных. Но в конце концов великан всё же медленно прижал её руку к столу.

Ангра поднялась. Было видно, что поражение её расстроило, и она произнесла:

– В бою я бы победила.

Бьёрн перестал улыбаться. Несколько секунд он молчал, затем тоже встал:

– Так давай и проверим. Просто ты и я. На улице.

Почти вся таверна поднялась следом: кто с кружкой, кто с ломтем хлеба, кто просто ради зрелища. На площади перед таверной великан уже разминал плечи. Ангра стояла напротив, всё так же спокойная. Только глаза блестели чуть ярче, чем обычно.

– Без оружия, – сказал Бьёрн.

Орчиха кивнула. Она сняла пояс с топорами и отложила его в сторону. Схватка началась, как только топоры коснулись земли. Ангра рванула вперёд, стараясь обойти Бьёрна сбоку, но он среагировал быстро. Он был крупнее, тяжелее, но она двигалась быстрее. Несколько раз она пробовала сбить его с ног, но он держался крепко.

Они кружили, боролись, падали и снова вставали. Кто-то даже перестал жевать, наблюдая, как сила и выносливость сталкиваются вновь и вновь. Но в конце Бьёрн всё же повалил её. Он прижал её плечо к земле, чуть запыхавшись, не сдерживая победную улыбку.

Ангра лежала, тяжело дыша, и смотрела в небо, а потом сказала:

– В настоящем бою я бы победила.

– Тогда пусть будет по-настоящему, – ответил великан.

Толпа снова затихла. Кто-то ахнул, другие начали отговаривать, но орчиха и великан уже снова смотрели друг на друга. Лицо Ангры оставалось спокойным, но глаза уже начали меняться. Зеленоватый блеск стал ярче. В глубине зрачков будто зашевелилось что-то иное. Алексарион уже знал, что это значит.

Он выскочил вперёд и встал между ними, раскинув руки:

– Хватит. Это уже не шутки.

Ангра взглянула на Алекса, и её глаза стали возвращаться в обычное состояние. В это время выражение лица Бьёрна впервые было серьёзным.

– У тебя был бы шанс, – сказал он. – Я всегда хотел сразиться с шаманом душ. Жаль, что и сейчас не получилось.

Великан наклонился и начал собирать свои вещи с земли: подняв куртку, перекинув её через плечо и засунув мешочек с кристаллами за пояс. Прежде чем уйти, он обернулся. Его взгляд задержался на Алексарионе. Несколько секунд он просто смотрел на него задумчиво и пристально, будто пытался что-то понять. Потом Бьёрн кивнул, не сказав ни слова, и ушёл прочь.

Глава 20

5-е число, 4-я неделя Авгурия, 7415 год эпохи Богоизбранных

Спустя несколько дней

Алексарион зашёл с утра в гости к дяде. Вилена пекла свои знаменитые лепёшки. Он сел за стол, на котором уже стояли кружки с чаем, и ждал их. Напротив сидел Гилберто. Его гриву аккуратно заплетала лентами дочка. Рядом была Лиана.

– Я думаю вступить в гильдию наёмников, – наконец сказал Алекс.

Произошла пауза. Только огонь потрескивал в очаге. Дядя перевёл взгляд с племянника на свою кружку.

– Там дают заказы… на орков. Можно будет найти тех, кто сжёг нашу деревню… – пробормотал Алексарион.

Он не договорил. Его голос предательски дрогнул. Гилберто молчал. Лиана отставила кружку и сказала:

– Это плохая идея.

– Почему? Ты же сама тогда сказала, что если бы могла, остановила бы их. Они должны понести наказание.

– Это не наказание, а месть и ты сам знаешь, к чему ведёт путь, вымощенный этим.

– Они убивали! – в голосе Алекса дрожала ярость. – Они сожгли всё! Ты хочешь, чтобы я просто забыл? Простил?

Лиана медленно покачала головой:

– Нет, но месть не лечит. Она только делает боль глубже.

– Если ты убьёшь убийцу… – дядя посмотрел прямо в глаза племяннику, – число убийц в этом мире не изменится. Только имя будет другим.

Алексарион открыл было рот, но замолчал. Гилберто отхлебнул чаю и продолжил:

– Я не осуждаю. Сам знаю, как это – жаждать расплаты, но подумай, племяш… Что ты будешь делать после? Когда месть станет реальностью, а не целью. Что останется?

Лиана коснулась руки брата:

– Просто подумай ещё.

Алекс не сразу ответил. Он смотрел в огонь, как пламя пожирает полено, пытаясь увидеть что-то важное и ускользающее от него. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу:

– Хорошо. Я… подумаю.

Дочка закончила плести ленточки и, улыбнувшись, села к отцу на колени, обняв его за шею. Тот потянулся к столу и подвинул к Алексариону лепёшки:

– Вот это уже похоже на взрослый выбор. Ешь. На голодный желудок думать сложнее.

Выйдя на улицу, Алекс вдохнул свежий утренний воздух и, неспешно шагая, направился по делам. Проходя мимо площади, он заметил посыльного из гильдии авантюристов. Тот замахал рукой и поспешно подошёл.

– Алексарион! – окликнул парень, протягивая запечатанное письмо. – Это от управляющего. Сказал, важно.

Он взял письмо, разломал сургуч и быстро пробежал глазами строки. Стиль был узнаваем – деловой почерк Гельмарта. В письме говорилось, что его ждут в гильдии и желательно явиться как можно скорее. Алексарион спрятал письмо за пояс и развернулся в сторону знакомого здания.

Двери гильдии привычно скрипнули, впуская его внутрь. Несколько авантюристов сидели за столами, кто-то спорил у доски с заданиями. Алекс прошёл мимо них, направляясь к нужному кабинету. Гельмарт сидел за столом, склонившись над бумагами. Услышав шаги, управляющий поднял взгляд и откинувшись на спинку стула и сказал:

– Один авантюрист подал заявку в твою команду. Сегодня вечером он будет ждать тебя здесь.

– И кто же он такой? – спросил Алексарион.

– Сильный. Очень сильный, но не может найти себе постоянную группу. Просто… с ним сложно, но у тебя уже есть опыт со сложными ребятами.

– А ты не можешь просто сказать, кто это?

– Увидишь сам. Думаю, будет интересная встреча.

Вечером Алекс вернулся в гильдию. В зале уже было больше людей. Он осмотрел помещение и почти сразу заметил того, кто не вписывался в общую картину. Огромная фигура сидела в дальнем углу за массивным столом. Рыжая грива волос, накидка из медвежьей шкуры, могучие руки, державшие кружку с медовухой. Мужчина ел жареные орехи и внимательно наблюдал за залом. При его виде он сразу же поднял руку и громко позвал:

– Эй, иди сюда!

– Я с утра ещё начал догадываться, что это ты, – произнёс Алексарион, подходя.

Бьёрн налил из кувшина полную кружку, поднял её и залпом осушил. Выдохнув, он поставил её на стол и посмотрел на Алекса:

– Ты ведь хочешь узнать, зачем я решил к тебе вступить, так? Ну так вот. Когда я ушёл из своих земель, хотел славы. Знаешь, как это бывает: мечтаешь стать легендой, чтобы песни пели, чтобы имя твоё помнили дольше, чем кости пролежат в земле. Я побывал во многих группах. В сильных – где был, пожалуй, одним из слабейших, плёлся позади, стараясь не мешать. А потом были и в слабых, где я оказался самым сильным – тащил всё на себе, прикрывал спины, сражался за троих. Ни там, ни там я не нашёл ни славы, ни радости. Всё казалось либо бессмысленным, либо натянутым. Я не за этим уходил из дома.

Бьёрн ненадолго замолчал, будто подбирал слова:

– И знаешь… я уже давно думаю над тем, что делаю не так. Почему везде не складывается. Сила у меня есть, руки прямые, голова варит, а толку? Но когда ты тогда остановил орчиху… я видел её глаза. В них было уважение, а ещё преданность. Такая, что не каждый заслужит. Это не купишь. Это либо есть, либо нет. Перед этим я видел, как вы собрались в таверне. Разные люди, но вместе и что-то мне подсказывает, что ты можешь быть неплохим лидером.

Алекс уселся поудобнее и пожал плечами:

– Лидер, команда… Звучит красиво, но у меня её толком и нет. Только я, Лина – она жрица, и Ангра – орчиха. Но её исключили из гильдии, так что она с нами… неофициально.

– Официально, неофициально. Всё это не имеет значения, – пробормотал Бьёрн и фыркнул.

С этими словами он перевалился через стол. Массивное тело подалось вперёд, и в два счёта он оказался совсем близко. Его крепкие руки легли на плечи Алексариона. Он не сжимал, а просто держал, будто хотел, чтобы тот не отвёл взгляда. А сам смотрел прямо в глаза, не моргая.

– Имеет значение только одно, – произнёс он. – Огонь в твоих глазах, и я его вижу.

– Всё равно, знаешь… моя команда тебе не по уровню. Мы не элита и не легенды. Просто обычные люди, у каждого свой характер, свои странности. Лина – добрая до невозможности. Ангра – шаман душ с непростой историей и ещё более сложным характером.

Бьёрн внимательно выслушал, не перебивая, грызя очередной орех:

– А может, в этом-то всё и дело. Я уже пробовал путь силы. Сейчас хочу попробовать что-то другое. Быть с теми, кто не стремится казаться, а просто делает. Возможно, именно так достигается настоящая слава, о которой потом поют у костра. Так что веди меня, ярл.

Алекс приподнял бровь, услышав обращение:

– Ярл? Это ты сейчас меня так назвал?

Бьёрн кивнул, будто это было самым естественным в мире:

– На одной из моих родин лидеров называют ярлами. На другой – князьями. Смысл один: тот, за кем идут.

– Ну что ж… если ты действительно хочешь идти с нами, несмотря на всю нашу неслаженность, странности и отсутствие славы – добро пожаловать, – они встали из-за стола и вместе направились к кабинету Гельмарта. Тот оторвался от дел и взглянул на них:

– Решили?

– Да, – кивнул Алексарион. – Можешь внести его в список.

Управляющий, взял перо, начал заполнять форму и сказал, взглянув на них:

– Отлично.

Когда они вышли из кабинета обратно в зал, Бьёрн остановился у дверей и, уже собираясь уходить, повернулся к Алексу с широкой улыбкой:

– Зови меня на всё веселье.

– Хорошо.

Бьёрн махнул рукой и вышел. Алексарион на секунду задержался в зале гильдии, осмотрел его взглядом, заметив несколько знакомых лиц и, развернувшись, тоже вышел.

Прошло несколько дней. Алекс, решив по пути заглянуть к Лане, открыл дверь её лавки. Маленький колокольчик звякнул, оповещая о посетителе. Травница стояла у стеллажа, поправляя баночки, а у прилавка с ней разговаривал Гримсток.

– Я всё просчитал, – сказал гоблин, перебирая в руках список ингредиентов. – Если достать хотя бы три из этих пяти, у меня появится шанс. Гильдия алхимиков не берёт просто так. Нужно показать, что ты умеешь работать с настоящими ингредиентами, а такие... стоят уйму кристаллов. Скоро откроется один разлом. Если повезёт, можно собрать всё за один раз. Только вот идти туда в одиночку… это не лучшее решение.

Алекс, подойдя ближе, облокотился на прилавок и сказал:

– Так может, сходим вместе? Как в старые времена.

Гримсток вздрогнул от неожиданности, а потом заметил, кто перед ним и расплылся в довольной улыбке:

– Алексарион! Ты как будто мысли читаешь. Я уже думал, кого бы затащить с собой…

– Лана, пойдёшь с нами? – спросил Алекс.

Она, не оборачиваясь, продолжила раскладывать травы по ящичкам:

– Нет. Спасибо, конечно, но лавка сама себя не обслужит. Без меня тут всё встанет.

На следующее утро, едва солнце поднялось над крышами домов, Алекс подошёл к городским воротам. У них уже стояли остальные: Лина в светлой мантии с наброшенным капюшоном, Ангра, вглядывающаяся вдаль, Гримсток, перебирающий флаконы на поясе, и, конечно же, Бьёрн, опирающийся на свою булаву и жующий что-то, похожее на орехи.

– Все в сборе, – сказал Алексарион, подходя. – Значит, идём.

– Наконец-то, – пробормотал гоблин.

Они двинулись в путь, покинув городскую черту. По дороге к разлому, когда лес начал редеть и на горизонте замелькали искажённые всполохи магии, Бьёрн осмотрел своих спутников:

– Нам всем нужно улучшить снаряжение и ещё стать сильнее. Этот разлом может нам помочь во втором пункте, потому что он энергетический. Он сам будет усиливать нас, пока мы в нём находимся. Главное правильно этим воспользоваться. А вот со снаряжение, чтобы это исправить… нужно много кристаллов. Очень много. Даже не просто много, а целое состояние.

Когда группа подошла ближе, перед ними открылась полная картина: разлом, пульсировал светом, словно живое сердце, вися в воздухе у подножия скалистого холма. Вокруг него собралась целая толпа. Все стояли в длинной очереди, растянувшейся вдоль тропы.

– Очередь в портал, – хмыкнул Бьёрн.

– Всё по правилам, – ответил Гримсток. – Здесь работает гильдия исследователей разломов. Они занимаются всеми разломами, какие только находят. Где бы он ни открылся: в горах, в пустыне, даже посреди болота, если он появился, значит, исследователи уже направили туда кого-то. У них просто огромное количество информации: карты, схемы, отчёты, наблюдения. Сами по себе они не слишком сильные. Это не бойцы, а исследователи и учёные. Зато у них много друзей. Потому что разломы интересуют всех. Это артефакты, ресурсы, новые формы магии, но при этом они опасны. Поэтому, если кто-то хочет узнать, что это за разлом, куда он ведёт или как выжить внутри, то все знают, к кому обращаться, – когда очередь наконец дошла до них и маг в мантии дал знак, Алексарион первым шагнул в портал. За ним последовала Лина, Ангра, Гримсток и Бьёрн. Пространство вокруг на миг исчезло, словно их обернуло ярким светом, и сразу после этого они оказались посреди иного мира.

Перед ними раскинулась широкая поляна. Высокие деревья окружали её, а воздух был плотным и насыщенным, пропитанным энергией. На траве сидели сотни людей. Кто-то с закрытыми глазами, кто-то со взглядом, устремлённым в небо. На всех были экстракторы, которые светились.

– Город забирает половину энергии, – сказал Гримсток, осматривая поляну. – Это считается платой за доступ и мерой безопасности, но энергии здесь так много, что никто и не жалуется.

Алексарион опустил взгляд на свой браслет и сказал:

– Я раньше чувствовал такое только на охоте.

– Просто в обычном мире не так много энергии, чтобы ты мог впитывать её прямо из воздуха, – сказал Бьёрн. – Вот ты и ощущал это только на охоте. Особенно когда убивал сильных монстров, но это была капля. А здесь – целый поток.

– Люди сидят на помеченных местах, на расстоянии друг от друга. Это нужно, чтобы не мешать друг другу впитывать энергию, – сказал гоблин.

Алекс провёл взглядом по количеству людей:

– Хитро. Такая большая прибыль с ничего. Просто дайте людям посидеть, а сами соберите половину с них.

Гримсток пожал плечами:

– Всё-таки город обеспечивает безопасность. Я изучил информацию про этот разлом ещё до похода. Здесь всё устроено довольно чётко. Ближе к порталу, где мы сейчас, почти безопасно. Монстры, если появляются, то слабые, но чем дальше от разлома, тем больше энергии. А вместе с ней и опасность. Гильдия разломов и сам город строго запрещают охотиться на сильных монстров, которые обитают дальше по периметру. Если группа нападёт на одного из таких, а потом не справится и начнёт отступать… монстр пойдёт за ними и достигнет портала. А здесь, как ты видишь, полно людей без доспехов, просто впитывающих энергию. Уже были такие случаи.

Гоблин кивнул, глядя в сторону леса, что начинался дальше от поляны:

– Уходить далеко нельзя. Да и незачем. Нам ведь нужны определённые растения, а они обычно растут не так далеко.

В стороне, у тропы, ведущей от портала, несколько небольших групп людей двигались в ту же сторону, куда собирались и они. По виду это были собиратели или те, кто специализировался на добыче ресурсов.

Лина, чуть нахмурившись, посмотрела вслед одной из таких групп:

– Похоже, у нас немало конкурентов. Вон те тоже явно идут за ингредиентами, и они выглядят так, будто знают, куда.

– Тем интереснее, – усмехнулся Бьёрн. – Надо двигать, а по дороге можно прибить пару местных зверюшек, чтобы не было так скучно.

– Лучше тех, что шипят, – добавила Ангра, слегка сжав рукоять топора. – У таких больше шансов, что они первыми нападут и скучно не будет.

Несколько часов они двигались, не отходя далеко, но находок было мало. Гримсток нахмурился, сжав в руке скудный пучок собранных трав:

– Их тут даже меньше, чем под городской стеной. Надо пройти ещё дальше. Может, там будет получше.

Они продолжили путь, углубляясь немного дальше, стараясь держаться всё ещё в безопасной зоне. Прошёл ещё час, потом второй. Гоблин сел на камень и раздражённо перелистывал свои записи:

– Только обычные травы. Ничего из списка. Даже не из редкого раздела.

– А может, мы просто не дошли до нужного места, – сказал Бьёрн, потянувшись. – Я бы предложил пойти ещё дальше.

– Нет, – первой ответила Лина. – Там слишком опасно.

Ангра, до этого молчаливо стоящая в стороне, наконец сказала:

– Я могу попробовать найти их с помощью своей силы. Раньше я уже делала так, когда мы искали вместе.

Алексарион сразу посмотрел на неё с сомнением:

– Нет. Я против. Это может отразиться на тебе. Ты можешь потерять контроль или, что хуже, потерять саму себя.

Орчиха молчала пару секунд, затем шагнула ближе:

– Я не буду входить в глубокий контакт. Просто прислушаюсь. Если почувствую опасность, то остановлюсь.

Поиски начали идти заметно лучше, когда Ангра изменила подход. Она начала захватывать разум мелких существ, что обитали поблизости. Крошечные зверьки, вроде грызунов, стали её глазами и ушами. Они юрко бегали по кустам, сквозь высокую траву, забирались под корни деревьев и передавали ей ощущения через шаманскую связь.

Орчиха стояла спокойно, с закрытыми глазами. Время от времени она указывала направление, и это сразу дало результат. Начали попадаться редкие травы. Не так много, как хотелось бы, но гораздо лучше, чем раньше.

– Неплохо, – заметил Гримсток, осматривая только что найденный цветок.

Пока они собирали растения, Бьёрн нашёл себе привычное занятие. Он заметил странное существо, похожее на ящерицу с клешнями и коротким хвостом, и тут же бросился к нему. Раздался грохот, шум и весёлое ворчание. Через пару минут он вернулся, слегка потрёпанный, но явно довольный собой.

– Ну хоть развлечение какое-то.

Они продолжили путь. Вскоре заметили другие группы, разбросанные по территории. Некоторые использовали питомцев – магических зверей, что внюхивались в землю и взбирались на склоны. У других были артефакты: сферы, мерцающие при приближении к редким растениям.

Ангра, стоя на краю тропы и глядя вдаль, вдруг произнесла:

– У этих монстров есть место, где они часто бывают. Это не похоже на случайные перемещения.

– Стоит проверить, – кивнул Алексарион.

Они двинулись через поросший кустарником склон. Наконец вышли на поляну у его подножия. Никаких следов присутствия монстров не было.

– Пусто, – сказал Бьёрн, оглядываясь.

Ангра нахмурилась, опустила руку к земле, прислушалась:

– Это где-то рядом.

Именно в этот момент с другой стороны холма послышались шаги. Из леса вышла группа. Люди были хорошо вооружены и двигались уверенно. Впереди шёл человек в дорожной одежде с золотистой застёжкой на груди и в шляпе.

Алексарион посмотрел на них. Он не знал имени этого человека, но внутри, едва увидев его, почувствовал острую, холодную неприязнь. Это был тот самый аристократ, из-за которого Ангру исключили из гильдии.

Глава 21

Алексарион внимательно следил за приближающейся группой. Вместо того, чтобы пройти мимо, аристократ уверенно свернул в их сторону. Он шёл не просто так: в руке он держал короткую цепь, на которой был странный зверь. Существо напоминало помесь собаки и монстра. Шерсть тёмная, местами сбитая клочьями, а пасть с торчащими клыками. Оно рычало, словно чуяло магию или кровь.

Алекс сделал шаг вперёд, собираясь заговорить, но Бьёрн уже опередил его. Он спокойно встал между двумя группами, и на его лице появилась насмешливая улыбка:

– Вам чем-нибудь помочь? Или вы просто решили выгулять своего питомца?

Аристократ замер, когда Бьёрн встал у него на пути, и на его лице мелькнула нерешительность. Он не ожидал, что перед ним окажется кто-то настолько крупный. Рост рыжего воителя и его внушительная фигура, а также спокойствие явно выбили потомка голубых кровей из привычного ощущения превосходства. Он на миг даже остановился, будто размышляя, стоит ли продолжать.

Но когда Бьёрн заговорил без тени уважения, со взглядом, в котором не было ни капли страха, высокомерие быстро взяло верх. Аристократ расправил плечи и сделал шаг вперёд. В его голосе снова зазвучало презрение.

– Катись отсюда, пока я добрый, – бросил он. – И забери своих дружков, пока они целы.

Бьёрн не ответил. Он даже не посмотрел на него. Его взгляд упал на зверя, что стоял у ног аристократа. Существо шипело и рычало, готовое рвануться вперёд. Спокойно и без предупреждения великан поднял свою булаву. Массивное оружие, покрытое шипами, блеснуло в воздухе, и он опустил его прямо на голову зверя.

Хруст разнёсся по поляне. Питомец не успел даже пискнуть – его раздавило, превратив в нечто бесформенное. Цепь, оборвавшаяся от удара, со звоном упала к ногам аристократа. Мгновенная тишина повисла между двумя группами. Она длилась всего пару секунд, но казалась вечностью.

Половина отряда аристократа тут же сорвалась. Послышались звуки выдёргиваемого оружия. Но другая часть осталась стоять, не двигаясь. Кто-то побледнел, кто-то сделал шаг назад. В их взгляде был не гнев, а страх. То, что произошло, было не просто актом силы – это был жест, в котором не было колебаний, показывающий, с кем они столкнулись.

Вперёд вышел один из воинов – высокий, в полном доспехе, с мечом в руке. Он был явно уверен в своих силах и не собирался терпеть то, как Бьёрн унизил их лидера. Он раскрыл рот, но слова так и не были произнесены. Рыжий схватил его за горло одной рукой и, как тряпичную куклу, отбросил в сторону. Тот с глухим звуком врезался в дерево и осел на землю, хватая ртом воздух и явно теряя ориентацию.

Великан не стал останавливаться. Он подошёл прямо к аристократу и остановился, нависнув над ним:

– Катись отсюда, пока я добрый. И забери своих дружков, пока они целы.

Тот стоял, будто вкопанный. Ноги дрожали, а руки сжимались в кулаки, но в глазах уже не было ни капли прежней надменности. Страх полностью забрал у него остатки гордости. Он ничего не ответил. Просто резко повернулся и, не оглядываясь, побежал прочь. Его группа рванула за ним почти сразу. Те, кто ещё секунду назад готовился к бою, теперь спешили не остаться последними.

Когда они скрылись в лесу, Лина сказала:

– Теперь у нас точно будут проблемы.

Гримсток кивнул, не отрывая взгляда от места, где исчезла группа:

– Да. Проблемы – это ещё мягко сказано.

– Это уже и были проблемы. Сам факт, что он подошёл к нам, достаточный знак, – произнесла Ангра.

На её слова все обернулись к Алексариону. Лина выглядела обеспокоенной. Гримсток нахмурился, не говоря ни слова. Даже Бьёрн, уже спокойно стоявший у своего оружия, перевёл взгляд на командира. Алекс смотрел не на них, а вперёд, на холм, и сказал:

– Что было – то прошло. Сейчас у нас другая задача. Мы сюда пришли не ради конфликтов. А что до аристократа... мы в одном городе, в одной гильдии. Был только вопрос времени, когда мы встретимся снова. Пойдёмте. Мы пришли искать, и пока не закончим – не отвлекаемся.

Они обошли холм, внимательно осматривая каждую ложбину, каждый склон. Искали следы, остатки магии, хоть что-то, что подтверждало бы догадку Ангры, но всё казалось обычным.

Гримсток остановился, присев на одно колено у небольшого пролома в корнях дерева. Гоблин всмотрелся под него, потом махнул рукой остальным:

– Сюда. Посмотрите на это. Крупные муравьи заползают прямо под холм.

Алексарион наклонился ближе. Насекомые действительно были крупными: у них блестели панцири и виднелись мощные челюсти. При этом они двигались организованно, исчезая один за другим в узкой щели между корнями.

Ангра подошла ближе, прищурившись:

– Я могу попробовать взять одного под контроль. Через него можно понять, куда они идут, но будет сложно. Они слишком мелкие.

Она присела на землю, вытянула руку и осторожно дотронулась до одного из муравьёв. Тот на мгновение замер, а затем продолжил движение. В тот же миг глаза орчихи изменились. Все замолчали, наблюдая. Внезапно её тело дрогнуло и начало качаться из стороны в сторону. В следующую секунду она начала заваливаться на бок. Алекс успел подхватить её до того, как она ударилась о землю. Он опустился рядом, прижимая её к себе.

Ангра оставалась в трансе ещё несколько минут. Алексарион держал её, пока дыхание не выровнялось, а напряжение в теле не начало уходить. Постепенно её глаза вновь приобрели обычный цвет, и она попыталась встать, но пошатнулась. Лина сразу подошла, приложила ладони, направляя магический поток, стараясь облегчить состояние. Свечение окутало орчиху, но эффекта почти не было.

– Она истощена, – сказала жрица.

Они устроились в тени деревьев, дав Ангре время отдохнуть. Она сидела, опираясь спиной о ствол и тяжело дышала, но уже уверенно заговорила:

– Я нашла вход. Он рядом, в небольшом водоёме. Там есть узкий проход под водой. Ведёт внутрь холма. Я почувствовала... там огромная концентрация энергии и целые заросли редких растений. Много. Очень много.

– Значит, идём. Остальное обсудим потом, – кивнул Алексарион.

Они поднялись и направились к водоёму. Тот оказался небольшим, затенённым деревьями, с густыми зарослями камыша по краям. Вода казалась спокойной и слегка мутной. На первый взгляд это был обычный лесной пруд. На дне виднелись водоросли, медленно колышущиеся в воде, и несколько мелких рыбок. Никаких очевидных проходов или яркого свечения. Всё выглядело спокойно.

Алекс сбросил с себя куртку с рубашкой и бросил взгляд на Бьёрна. Тот уже разувался, стягивая броню с таким видом, будто готовился к очередному бою. Они зашли в воду и почти одновременно нырнули. Пузырьки поднялись к поверхности, трава зашевелилась, и несколько рыбок метнулись в стороны. Вскоре они всплыли обратно.

– Никакого прохода, – выдохнул Алексарион, стряхивая с лица водоросли.

– Я нашёл корягу, которая пыталась мне засадить по шее, – фыркнул Бьёрн.

Ангра, сидевшая у кромки воды, произнесла:

– Попробуйте поймать одну из этих рыбок. Я попробую найти ею проход.

Алекс посмотрел на гладь воды, где мелькали серебристые спинки, и вздохнул:

– Руками?

– А у тебя есть сеть? – спросила Лина, закатывая рукава.

– Только воля, отвага и куча воды, – пробормотал он и шагнул вперёд.

С этого всё и началось. Алексарион первым пошёл ловить. Он нырял и пытался накрыть рыбок ладонями. Те, кажется, играли с ним, выскакивая из-под пальцев и скрываясь в водорослях.

Бьёрн пошёл своим путём. Он зашёл в воду по пояс, выставил руки в стороны и начал делать круговые движения, загоняя рыб к берегу. Это выглядело как странные танцы, и при этом он издавал воинственные звуки. Затем замахнулся обеими руками и со всей силы шлёпнул по воде. Вода окатила всех вокруг, а рыбки спокойно уплыли.

Гримсток, полный решимости, подскочил к воде с небольшим мешком, который обычно использовал для ингредиентов. Он зачерпнул воду одним ловким движением, словно надеясь, что рыбки просто добровольно запрыгнут внутрь. Заглянув в мешок, он увидел лишь водоросли, прилипшие к стенкам.

Лина подошла к самому краю воды. Она присела, опустив ладони в воду и замерла. Только спокойное дыхание и взгляд, направленный куда-то вглубь. Прошло несколько минут. Все вокруг плескались, Алексарион где-то шумел, Бьёрн продолжал устраивать водные баталии, а Лина просто сидела. И вдруг одна из рыбок подплыла к ней и замерла у ладоней. Лина резко сомкнула пальцы и вытащила её наружу.

– Поймала, – сказала она просто, как будто это было само собой разумеющееся.

Ангра взяла рыбку в руки, потом отпустила, закрыв глаза и сосредоточившись. Через некоторое время она вышла из транса. Выглядела уставшей, но удовлетворённой:

– Проход есть. Он прямо здесь, на дне. Скрыт магией. Глазами не увидеть, но он ведёт внутрь холма, под водой.

Бьёрн, не дожидаясь чьей-либо реакции, прыгнул в воду и скрылся под её поверхностью. Место, куда он нырнул, выглядело как обычное дно, заросшее водорослями, но он исчез в нём. Прошла минута, потом другая. Алексарион уже собрался нырять следом, как вдруг Бьёрн вынырнул с другого конца водоёма и, отфыркиваясь, махнул рукой.

– Всё нормально. Там неглубоко и проход широкий. Проплыть можно спокойно.

Один за другим все вошли в воду и нырнули. Когда они проходили сквозь магический барьер, он почти не ощущался и был, словно мягкая пелена. Путь оказался коротким, и вскоре они выплыли в просторной пещере. Там исходил свет от грибов и странных растений, покрывающих стены и камни.

Гримсток, едва оказавшись на твёрдой земле, не теряя ни секунды направился к одному из светящихся цветков у стены. Он наклонился, осторожно раздвинув листья, осмотрел стебель, а затем лепестки, и широко распахнул глаза:

– Этот цветок… он очень редкий и стоит дорого.

Алексарион подошёл ближе и хлопнул гоблина по плечу:

– Тогда посмотри туда. Может, у нас сейчас будет целое состояние.

Гоблин поднял голову и замер. Остальные подошли следом и увидели то же самое. В глубине пещеры, за небольшим изгибом, открывалась целая поляна, и она была усыпана этими самыми цветами.

– Вот это да... – прошептала Лина.

Бьёрн, стоявший чуть в стороне, не выглядел таким же вдохновлённым и покачал головой:

– Это проблема. Если у нас будет парочка таких цветов, это можно списать на удачу. Никто не станет копать глубоко, подумают, что мы случайно наткнулись где-то. Но если мы соберём много... это привлечёт внимание, и нас начнут расспрашивать. А если они и правда стоят целое состояние, то многим будет довольно просто избавиться от нас, чтобы забрать их себе.

Гримсток кивнул, не отрывая взгляда от лепестков:

– Все эти цветы могут стоить как десяток домов в квартале богачей, и это если продать их по средней цене. В нужных руках это состояние, которое может изменить судьбу.

Лина, стоявшая чуть поодаль, обернулась к остальным. В её голосе прозвучала неуверенность:

– Тогда может мы не будем их брать?

Повисла пауза. Алексарион посмотрел на поляну, затем на своих спутников и произнёс:

– Если мы их оставим, это тоже будет ошибкой. Мы уже нашли это место, а такие находки не случаются каждый день, но и действовать бездумно нельзя. Нужно найти выход.

Они начали осторожно собирать цветы, стараясь не вырывать их с корнем и не повредить окружающие растения. Гримсток показывал, как срезать стебель так, чтобы оставить возможность появиться новым росткам.

– Не трогайте корни, – бормотал гоблин, перебирая собранные лепестки. – Пусть растут дальше. Если повезёт, сюда ещё можно будет вернуться.

– Мы можем оформить всё по бумаге и сдать в стражу. Я слышал, что за вещи из разлома они предлагают награду. Так, по крайней мере, всё будет официально, – задумчиво сказал Алексарион.

Гримсток поднял голову и прищурился:

– Тогда они заберут всё. До последнего лепестка, как и всегда. Ищи потом своё богатство у какого-нибудь магистра на шее.

Лина, присевшая рядом, сказала:

– Зато у нас будет хоть что-то. Пусть и маленькая часть, но честная и не надо будет переживать, что за нами кто-то придёт.

Когда сбор был почти завершён, Ангра, всё это время молчавшая, собирая цветы, подняла голову и спросила:

– Когда снова откроется разлом?

– Не знаю. Иногда проходит неделя, иногда месяцы, а бывает и годы. Это, возможно, может знать гильдия исследователей разломов. У них есть информация, но они ей не делятся просто так, – пожал плечами Гримсток.

– Нам нельзя ждать. Кристаллы нужны сейчас. Без хорошей экипировки далеко не уйдёшь. Да и если разлом снова откроется только через пару лет... будет поздно, – покачал головой Алексарион.

– И такое возможно, – согласился гоблин.

– Тогда лучше не рисковать. Отдадим всё через стражу. Пусть это будет честная находка. Хоть часть, но мы получим своё, – выдохнула Лина.

Когда они закончили сбор, Гримсток достал из своей сумки... ещё сумки, а потом ещё и ещё. Казалось, они бесконечно вытягиваются оттуда:

– Я... подготовился. Надо же было на что-то надеяться.

Они наполнили сумки цветами и растениями. Каждый нёс по две-три, а Бьёрн – целых четыре, явно не без удовольствия. Гоблин, несмотря на свой рост, тоже тащил внушительную поклажу и выглядел при этом так, будто стал выше на полголовы от счастья.

Когда они добрались до выхода из разлома и пересекли магическую границу, всё вокруг изменилось. Один из стражников, заметив кучу сумок, вытянул шею и подозрительно прищурился.

– Это... что вы несёте? – спросил он.

– Вот бумага на официальную сдачу редких растений в стражу, – ответил Алексарион.

И этого оказалось достаточно. Весть распространилась по посту у разлома, словно вспышка. Кто-то из других групп подскочил ближе. Услышали слово "редкие растения". Потом – "бумага". Потом кто-то назвал предполагаемую цену, и уже через минуту началась настоящая шумиха.

– Они нашли редкие образцы!

– Там же целое состояние!

– Кто-то узнал о новом месте?!

– Почему мы должны стоять в очереди?!

Стража попыталась навести порядок, но шум нарастал. Люди подбегали ближе, кто-то пытался заглянуть в мешки, кто-то начинал спорить друг с другом. Один мужчина выкрикнул, что они наверняка всё украли. Но бумаги у Алекса были в порядке, и в конце концов двое стражников проводили их в сторону.

Так как часть охраны у разлома составляли именно городские стражники, а среди них были и офицеры, всё решилось довольно быстро. Бумаги, предъявленные Алексарионом, оказались в порядке, цветы осмотрели, зафиксировали и без лишних вопросов изъяли для дальнейшей передачи.

Один из капитанов вернул бумаги и сказал:

– Всё оформлено. Зайди потом к своему начальству. Возможно, у него будут вопросы или предложения.

– Понятно. Загляну, – кивнул Алекс.

Когда они отошли от охраны и вышли за пределы поста, Бьёрн бросил взгляд в сторону дороги, ведущей в город:

– Возвращаться не хочется.

– Смысла нет, – согласился Алексарион.

– Возвращаемся в разлом? – уточнила Лина, поглядывая в сторону магического портала.

– Давайте, – кивнула Ангра.

Так они снова зашли обратно в разлом и нашли свободные места на поляне. Энергия струилась в воздухе, и их экстракторы снова начали реагировать, наполняясь.

На следующий день Алекс, как и собирался, зашёл к Ксардесу. Инструктор сидел за столом, перебирая бумаги, но как только поднял голову и увидел Алексариона, его лицо оживилось:

– А вот и наш герой. Заходи. Сильно ты отличился. Представляешь, пришла бумага с самого верха. Говорят: "поощрить за инициативу и результат". Смеются там, конечно, но ты теперь на хорошем счету. Садись. У нас тут тебе теперь и награды положены. Так чего ты хочешь?

Алексарион достал из-за пояса аккуратно сложенный лист и положил его на стол:

– Вот список растений. Они нужны, чтобы один мой друг поступил в гильдию алхимиков. Он долго к этому шёл.

Инструктор взял бумагу, пробежал глазами строки, кивнул и отложил список в сторону:

– Не проблема. Оформлю, передам. Пусть твой друг готовится к поступлению.

Алекс кивнул, но после короткой паузы добавил:

– А как насчёт лучшей экипировки?

Ксардес на это только покачал головой:

– Я и так уже выбил для нас хорошую. Так что вы с командой вполне можете рассчитывать на то же снаряжение, что и лучшие патрули. Но... если хочешь что-то лучше, особенно для личных задач, не связанных напрямую со службой, можно попробовать устроить отдельный запрос на финансирование. Только предупреждаю: это небыстро. Бумажки, подписи, рассмотрения – это всё может затянуться.

Алексарион на мгновение задумался, опустив взгляд. Мысли о команде, будущем, снаряжении и том, насколько они теперь стали заметны, мелькали в голове. Он молчал, а инструктор тем временем смотрел на него, тоже задумавшись, и сказал:

– Знаешь, по всем правилам для повышения нужно отслужить не меньше года на текущем звании. Но за то, что ты сделал... можно немного отойти от формальностей. Ты проявил себя. Есть результаты, есть рекомендации. Могу оформить повышение.

Алекс поднял взгляд и кивнул:

– Хорошо. Если есть возможность, то я согласен.

Ксардес тоже кивнул, уже чуть строже:

– Тогда заходи завтра. Заберёшь новую форму и подпишешь бумаги, но и обязанностей у тебя прибавится. Всё по правилам, с небольшой поправкой на исключения. И, если честно... я рад, что ты оказался у нас в страже. Не каждый день встречаешь людей, которые и думают, и делают.

Глава 22

Алексарион вышел из казармы на залитую солнцем улицу. У ворот его уже ждали друзья. Гримсток нервно поглядывал в сторону стражи, Бьёрн прислонился к стене, а Ангра просто стояла спокойно, будто была частью пейзажа.

– С гильдией всё улажено, – сказал Алекс, подходя ближе. – Бумаги в порядке, заявление приняли. Можно считать, что дело сделано.

Гоблин с облегчением выдохнул, покачал головой и протёр лоб:

– Хорошо. Я... пойду готовиться. Надо собрать материалы, пересмотреть формулы, привести себя в порядок. Поступление – дело серьёзное.

Бьёрн, шагнул ближе и спросил с видом, будто это был главный вопрос дня:

– Ну, а экипировка? Нам чего-нибудь выдадут, раз уж столько принесли пользы?

Алексарион покачал головой:

– Могут дать только такую, как у меня. А лучшее – только по отдельному запросу. Я его отправил, но он будет нескоро.

Великан фыркнул, недоверчиво дёрнув бровью:

– Брешут они там все. Травы мы им сдали, что полквартала можно скупить. А для нас даже нормальной брони нет.

– Но есть и хорошая новость: меня повысили.

Ангра улыбнулась, и её глаза засветились. Она шагнула вперёд и обняла его:

– Ты это заслужил. Я рада.

Бьёрн, стоявший в стороне, покосился на них, почесал затылок и усмехнулся:

– Ну, поздравляю. Это, конечно, не мешок кристаллов... но тоже неплохо. Ладно, мне нужно кое-что проверить. Увидимся позже.

Орчиха тоже пошла по своим делам, оставив Алексариона одного. Он развернулся и направился в сторону банка, где обменивали неочищенную энергию на кристаллы. Это здание было одним из немногих мест, где такую операцию можно было провести официально. Энергия, которую они собирали, без должной обработки была пригодна только для усиления себя, но не для торговли.

Очередь растянулась до улицы. Когда он подошёл к приёмщику и назвал объём собранной неочищенной энергии, служащий мельком взглянул на бумагу и будничным голосом произнёс:

– Курс обмена сегодня восемь к одному. Одна очищенная единица за восемь собранных.

– Восемь к одному? Это же грабёж, – возмущённо произнёс Алекс.

Служащий равнодушно пожал плечами:

– Курс установлен не мной. Жалобы можно оставить в письменном виде. Берёте или не задерживайте очередь.

Теперь всё стало понятно. Почему столько недовольных людей проходило мимо. Не говоря больше ни слова, Алексарион развернулся и пошёл прочь.

Он шёл по улицам, оставив за спиной банк и разочарование. Ему всё больше не нравилась система, в которой честный труд обесценивался на входе в здание с мраморным полом. Алекс направился к Ничегоблину, зная, что тот в курсе неофициальных путей – особенно когда речь шла о кристаллах, обменах и вещах, которые "не совсем законны, но вполне работают".

Гоблин дёрнул ухом, когда дверь открылась, и он взглянул на посетителя:

– Что за вид? Что случилось?

– Банк, – коротко бросил Алексарион. – Курс восемь к одному. Это не обмен, а обворовывание при свете дня.

Хозяин хмыкнул, скрестил пальцы и облокотился на стойку:

– Ха. До открытия портала было шесть к одному, и уже тогда все плевались. А теперь, когда поток энергии хлынул заново, то цены скакнули. Все жадные.

Алекс посмотрел на него внимательно:

– Может, ты можешь помочь?

Гоблин понизил голос, посмотрев по сторонам, как будто стены могли подслушивать:

– Я сам таким не занимаюсь. Это слишком опасно, но я знаю, кто может обменять. Правда, курс там теперь тоже вырос – от трёх к одному до четырёх. Вообще... было бы тебе разумно снять форму. Эти ребята не любят, когда к ним приходят с гербом стражи на груди. Хотя, знаешь... иди как есть. В этом даже есть смысл, может сработать. Смотря как подашь себя.

Гоблин достал из одного из ящиков бумагу, быстро набросал на ней несколько строк и протянул, сказав:

– Это бумага – вроде как рекомендация. Передашь тому, кто будет внутри, и скажешь, что от меня. Только веди себя спокойно. Они не любят, когда люди нервничают.

Алексарион кивнул, взял записку и направился по указанному пути. Место, куда он пришёл, было старым, с тесно прижатыми домами, облупленными стенами и узкими проходами. Он свернул в подворотню, как было указано, и сразу увидел нужное место.

Перед ним стоял невысокий, но крепкий каменный дом. Дверь была массивной, обитой металлом, будто готовой выдержать настоящий штурм. По обе стороны от входа стояли два охранника – широкоплечие, в простой одежде, но явно знающие толк в драках.

Алекс подошёл к массивной двери и постучал. Через несколько секунд в ней скрипнуло небольшое смотровое окошко, и в нём показались чьи-то глаза.

– Что надо? – спросили грубо и без приветствий.

– Обменять энергию, – ответил он.

– Ошибся дверью. Это игорный дом, – донеслось из-за окошка, и оно снова захлопнулось.

Алексарион вздохнул и, снова постучав, сказал:

– Я от знакомого. У меня есть бумага.

Снова послышался скрип. Окошко открылось, и человек взглянул на Алекса чуть внимательнее. Тот достал сложенную записку и протянул её внутрь. Бумагу взяли, и окошко снова захлопнулось. Прошло несколько мгновений, после чего дверь отворилась. Один из охранников шагнул в сторону, освобождая проход.

Алексарион прошёл внутрь, и за ним тут же закрылась тяжёлая дверь. Человек внутри молча указал рукой в сторону коридора. Он не стал задавать вопросов и просто двинулся вперёд.

Внутри всё выглядело как обычный игорный дом. За столами сидели люди: кто-то играл в кости, кто-то в карты, слышались разговоры, смех и звон кристаллов. Алекс прошёл через несколько комнат, огибая столы и не задерживаясь ни на ком. В углу одна из девушек бросила на него оценивающий взгляд, но быстро отвернулась, увидев его форму. Вскоре Алексарион дошёл до двери, за которой охранник жестом указал идти вниз по лестнице.

Он спустился по каменным ступеням в прохладный, укреплённый подвал. Посреди комнаты за столом сидел мужчина в дорогом, но неброском одеянии. По периметру стояло пятеро вооружённых людей, наблюдавших за каждым его шагом.

Мужчина за столом поднял взгляд:

– Если ты здесь, то значит, знаешь, куда пришёл. Можешь переходить к делу.

Алексарион молча кивнул и снял экстрактор. Он поставил его на стол и отодвинул к одному из помощников. Один из охранников взял его и понёс к стоящему в углу аппарату. Это было нечто среднее между печью и алхимической установкой: массивный корпус, укреплённые стенки, светящиеся внутри кристаллы. Охранник вставил экстрактор в специальный приёмник, и механизм зажужжал, запуская процесс.

Внутри что-то щёлкнуло, появилось слабое мерцание, а затем из другого конца машины начали выходить кристаллы. Их сразу же принимали в подготовленный мешочек. Когда последний кристалл вышел, аппарат остановился, и гул стих. Один из людей передал мешочек лидеру.

Тот вернул экстрактор, теперь уже опустевший, и передал кристаллы. Алексарион кивнул, попрощался, развернулся и направился к выходу. Входная дверь снова отворилась, и он вышел обратно в город, решая, куда направиться теперь.

Спустя несколько дней дверь таверны с грохотом распахнулась, и в проёме появился Рикард, запыхавшийся, с взлохмаченными волосами и сияющим лицом. Он почти споткнулся о порог, но удержался и, широко улыбаясь, вскинул руки.

– У меня есть план! – объявил он торжественно. – Слушайте, в общем... мне рассказали про энергетических кур! Представляете? Они несут яйца, которые дают столько энергии, что можно не убивать монстров!

Алексарион, сидевший за столом с кружкой в руке, медленно повернулся к нему, приподняв бровь:

– А можно уточнить – кто тебе это рассказал?

– Один путешественник! – стражник вытянул руки, делая вид, что показывает бороду. – У него вот такая борода! И глаз дёргался... но он выглядел очень уверенно!

– Да брехня это всё. Если бы такие куры существовали, туда бы уже полгорода сбежалось и всё бы давно забрали, – произнесла Ангра, сидевшая рядом.

– Нет! – горячо возразил Рикард. – Он сказал, что деревня заброшена. День пути отсюда. Никто не ходит туда, потому что там якобы что-то странное.

Алекс вздохнул и провёл рукой по лицу:

– Ты спросил у него, почему он сам не забрал их?

– Ну... может, ему их не где держать? – пожал плечами стражник.

Ангра закатила глаза и пробурчала что-то на орочьем – явно не самое цензурное. Алексарион посмотрел на друга и сказал:

– Ты иногда поражаешь меня своей наивностью, особенно когда речь заходит о богатстве. И ты же сам говорил, что больше не выходишь из города, потому что там слишком опасно.

Рикард выпрямился и с отважным видом хлопнул себя по груди:

– Ради такого я готов рискнуть! Одно задание, и я богат до конца жизни!

Бьёрн всё это время молчал, сосредоточенно доедая мясной пирог, будто его совершенно не касались разговоры о курах, яйцах и богатстве. Но в какой-то момент он неторопливо откусил огромный кусок, прожевал, не торопясь, и только тогда сказал:

– Если это очередная история вроде "магических кроликов с алмазными зубами", то я тебя засуну в клетку вместо петуха.

Рикард открыл рот, будто хотел возразить, но потом передумал. Видимо, воспоминание о предыдущей истории всё ещё было слишком свежо. Он только почесал затылок и выдал натянутую улыбку.

Алексарион встал из-за стола и направился к выходу. Уже у двери он обернулся и бросил, как бы между делом:

– Ну давайте проверим. Только захватим Пухнявика. Если придётся искать следы, то он точно пригодится.

– Вот это подход! Пёс-следопыт, наш спаситель, – тут же оживился стражник, вскочив с места и бодро зашагав следом.

– Когда он в прошлый раз грыз твой брошенный сапог, ты не был ему так рад, – заметила Ангра, поднимаясь и направляясь за ними.

– Это совсем другое! – возразил Рикард с полной серьёзностью.

Пухнявик мирно дремал на крыльце у дома дяди, раскинув лапы и положив на них свою морду. Ветер шевелил его шерсть, а уши иногда дёргались от назойливых мух. Рядом, в тени, сидела Лиана. Она что-то набрасывала простым карандашом, чертя плавные линии.

Когда по улице послышались шаги, сначала насторожился Пухнявик. Его уши вздрогнули, и нос втянул воздух. В следующее мгновение сон будто ветром сдуло, и пёс резко вскочил. Хвост заметался из стороны в сторону, и с радостным повизгиванием он рванул вперёд, сломя голову к приближающемуся хозяину.

Пока собака тёрлась об ноги хозяина, довольная жизнью, Лиана тоже подошла ближе:

– Куда это вы собрались?

Рикард тут же подскочил и с воодушевлением ответил первым:

– В деревню энергетических кур! Там яйца, которые дают магическую энергию! Можно не драться с монстрами – просто собираешь их и живёшь богато!

Лиана застыла, как будто пытаясь понять, это шутка или всё-таки нет. На лице появилось выражение внутренней борьбы между серьёзностью и смехом.

– Энергетические куры? – переспросила она, прикрывая рот рукой. – Вы серьёзно?

Когда Алексарион кивнул, она отвернулась в сторону, будто рассматривая что-то вдалеке, но плечи предательски дёрнулись, и через секунду она уже едва сдерживала смех.

– Нет... я не могу... Простите, – сказала она, стараясь сохранять серьёзность, но уголки губ явно ей не подчинялись. – Вы только не потеряйтесь там.

По дороге к городским воротам они заметили знакомую фигуру. Кассия шла по дороге, слегка виляя хвостом, будто разгоняя скуку. В одной лапе она лениво вертела сушёный ломтик мяса, другой подбрасывала камешек, явно не зная, чем бы заняться.

Увидев приближающуюся компанию с Пухнявиком во главе, жрица тут же оживилась, подошла ближе и с интересом прищурилась:

– И куда это вы в полном составе?

Рикард, сияя как медный таз после чистки, сделал шаг вперёд:

– Мы идём искать энергетических кур! Представляешь? Яйца, наполненные магией! Ни тебе битв, ни пыли, ни монстров – просто яйца и слава!

Кассия моргнула, на секунду замерла, а потом хихикнула, едва не подавившись мясом. Она перевела взгляд на Алексариона, но тот только пожал плечами, как будто сам не знал, как это получилось.

– Энергетические куры? Вы это серьёзно?

– Это... легендарное задание, – произнёс Бьёрн, вяло почесав подбородок.

Жрица улыбнулась ещё шире, так что клыки блеснули, и хвост её заметно дёрнулся:

– Ну как тут устоять? Легенды, яйца, куры – звучит как безумие. Я иду с вами.

– Вот это настрой, – фыркнула Ангра.

Солнце стояло в зените, и тени деревьев становились короче, но в лесу всё ещё царила приятная прохлада. Птицы пели где-то в кронах, а тропинка петляла между деревьями. Отряд шёл неторопливо, наслаждаясь относительным спокойствием. Алексарион шёл чуть впереди, вскоре его взгляд зацепил Бьёрна, который шагал левее, лениво что-то жуя. Сначала всё выглядело обычно... пока из его рта не показался пушистый рыжевато-серый хвост.

– Подожди... – Алекс уставился на него с недоверием. – Ты серьёзно съел белку?

Великан пожал плечами, небрежно прожёвывая добычу:

– Мясо как мясо. С перцем неплохо.

– У него с белками давняя вражда. Они тоже любят орехи... и, в отличие от него, умеют их прятать в дуплах. Конкуренция, понимаешь? – хихикнула Кассия позади.

– Это война, – буркнул Бьёрн.

Он протянул Пухнявику оставшийся хвост. Пёс радостно подпрыгнул, схватив трофей и тут же начал трясти его, будто это была лучшая игрушка на свете. Алексарион тут же наклонился и выдернул хвост из пасти пса. Тот обиженно заскулил и посмотрел на хозяина с укором.

– Нет. Просто... нет, – пробормотал Алекс, посмотрев на хвост в руке. Всё ещё с недоумением глядя на Бьёрна, он покачал головой и сказал. – Не ешь белок. Серьёзно.

Великан посмотрел на него, пожал плечами и с некоторой неохотой выплюнул то, что ещё оставалось у него во рту. С характерным звуком нечто не совсем опознаваемое шлёпнулось на мох у тропы. Пухнявик сделал шаг вперёд, но Алексарион тут же потряс кулаком:

– Даже не думай.

– Они вредители, – буркнул Бьёрн. – Живут на деревьях и едят орехи. Мои орехи.

– Если ты начнёшь сражаться с каждым, кто любит орехи, тебе придётся объявить войну половине мира, – усмехнулась Кассия.

Позади всех Рикард остановился, побледнел и приложил ладонь ко рту, глядя на пережёванные останки:

– Я теперь никогда не смогу смотреть на пироги с мясом так же.

– Ты и раньше не знал, с чем они, – заметил великан невозмутимо.

– Всё, хватит с вас беличьих драм. Пора продолжать путь к чудо-яйцам, – с пафосом сказала Кассия, разворачиваясь к тропе. – Мы не можем заставить энергетических кур ждать.

Рикард, которому до этого момента всё ещё было не по себе от зрелища, как Бьёрн жевал белку, сразу повеселел. Он оживился так резко, будто кто-то плеснул на него бодрящего зелья.

– Да-да, точно! – согласился он и тут же перебрался ближе к жрице, зашагав рядом с ней. – Вот увидишь, как только мы их найдём и я разбогатею, я... я построю себе особняк. Нет, замок! С башнями! И ещё у меня будет слуга, который будет мне подавать завтрак прямо в кровать! И ванна. Огромная ванна! С лепестками... и карамельными булочками!

– В ванне?

– Ну... рядом.

– Только не забудь пригласить нас на новоселье в свой замок.

Тропинка вывела их к деревне. На первый взгляд она казалась заброшенной: окна были распахнуты, двери открыты, а повсюду валялись вещи.

– Здесь совсем недавно кто-то жил, – сказал Алексарион, осматривая дома.

Кассия подошла к крыльцу одного из домов, провела когтем по перилам:

– Скорее всего, все ушли из-за вторжения. Почуяли, что что-то не так... и сбежали, пока могли.

Они свернули за один из домов и замерли. На земле лежали тела – изуродованные, раскиданные, с рваной бронёй и пустыми взглядами. Одна из фигур была впечатана в стену, другая лежала лицом вниз с вывернутой рукой. Рядом валялись мечи и поломанный арбалет.

Алекс подошёл ближе, приподнял кусок ткани и нахмурился:

– Это следы от клювов.

Рикард, подошедший следом, застыл. Его ноги начали дрожать, он побелел и дрожащей рукой указал на одно из тел:

– А... а это… Это что? Смотрите! Его... его придавило... Это лапа. Огромная. Как у курицы...

Кассия окинула взглядом брошенную деревню, затем перевела глаза на тела впереди:

– Мы не единственные, кто прибыл сюда ради наживы. Кто-то уже попытался урвать свою долю... и стал обедом.

Бьёрн шагнул вперёд, осматривая следы на земле, и ухмыльнулся, почесав затылок:

– Ну, куры тут точно есть.

В этот момент издалека послышались шаги с вибрирующим отголоском по земле – как будто кто-то перетаскивал по улицам огромные лапы.

– В дом! – крикнул Алексарион.

Отряд стремительно бросился в ближайшее строение, все проскользнули внутрь и замерли у окон, прячась за стенами и занавесками. Даже Пухнявик затаился, опустив морду к полу и не издавая ни звука. На улице сначала появилась тень. Затем в поле зрения вышла она.

Огромная курица. Высотой с двухэтажный дом, покрытая белыми, слегка потрёпанными перьями. Её глаза были чёрными, как обсидиан, и двигались дёргано, будто выискивали цель. С каждым шагом земля под лапами существа вздрагивала, а на клюве поблёскивала засохшая кровь.

– Ужасти... – прошептал Алекс, вжавшись в стену.

– Она настоящая... и, по-моему, злая, – трясясь, произнёс Рикард.

– Вот вам и чудо-яйца, – процедила Кассия.

Глава 23

Когда огромная курица медленно прошла мимо их укрытия, вся группа замерла. Пол под ногами дрожал с каждым её шагом, а в воздухе повисло ощущение чего-то нереального, ведь птица была выше дома. Один взмах её крыла поднял в воздух небольшой ураган, а когти на лапах оставляли в земле устрашающие следы.

Рикард, съёжился в углу под подоконником и трясся так, что даже занавеска дрожала рядом с ним. Когда курица скрылась за поворотом и звук её шагов начал стихать, он поднял голову и прошептал, стараясь даже не дышать слишком громко:

– Всё. Я передумал богатеть. Это знак. Нам всем лучше вернуться, пока нас самих не съели...

Бьёрн, стоявший у стены, смотрел в окно. В его глазах не было страха, а только охотничий азарт. Он сжал кулак и произнёс:

– Вот это зверь. Это будет славная охота.

Ангра, сидевшая возле двери, поднялась, глядя в ту же сторону, куда ушла курица. В её глазах вспыхнул зелёный огонёк:

– Я с тобой.

Кассия обвела всех взглядом и посмотрела на Алексариона:

– Я сделаю так, как решит лидер.

Алекс на мгновение замер. В голове проносились мысли. Охота могла стоить им жизни. Эта птица была не просто крупной, а неестественно огромной, опасной и, судя по трупам, смертельно агрессивной. Прямой бой был бы безрассудством. Но если действовать тихо, незаметно, обойти стороной, изучить всё что можно, понять, откуда она взялась и что здесь произошло – это было в их силах.

– Охотиться на неё сейчас – слишком рискованно. Но мы можем и должны выяснить, откуда она появилась здесь и есть ли ещё такие. Если добудем информацию, то передадим её в гильдию или стражу. Всё сделаем спокойно, скрытно, без геройства.

Бьёрн кивнул, но в его глазах всё равно горел огонь:

– Ладно. Посмотрим, с чем мы имеем дело... а потом, если будет шанс, то убьём её.

– Духи одобрят разум перед яростью, – произнесла Ангра.

Они начали двигаться, стараясь не шуметь. Узкие улочки деревни были пугающе тихими. Время от времени отряд натыкался на следы сражений: сломанные предметы, кровь, изуродованные трупы, из которых ушла жизнь, но страх всё ещё застывал в глазах.

Пухнявик шагал рядом с Алексарионом, принюхиваясь, – даже он ощущал, что место это пропитано опасностью. Кассия шла чуть впереди. Её уши подрагивали, а хвост двигался плавно, будто пытаясь уловить невидимые колебания воздуха. Она остановилась и повернулась к остальным:

– В центре деревни... там что-то есть. Я чувствую странные всполохи. Это не просто энергия. Она искажённая.

– Туда и пойдём, – сказал Алексарион.

Они двигались по указанию жрицы, петляя между домами, пока не добрались до большой постройки в центре деревни – когда-то, вероятно, общинного дома или места собраний. Сейчас он выглядел пустым и мрачным, а дверь была полуоткрыта.

Внутри царил полумрак. Стены были исписаны символами, а пол усеян потухшими свечами и пеплом. В центре был круг, выложенный из костей и зачарованных кристаллов.

Они обошли его, стараясь не задевать выжженные на полу символы. Внутри ритуального круга лежали тела – люди в простой, местами оборванной одежде, с порванными рукавами и явными следами верёвок на запястьях. Обычные жители деревни. Возможно, те, кто решил остаться, а может быть, те, кто не успел уйти, когда всё началось.

– Их принесли в жертву, – сказала Ангра, осматриваясь.

Но они были не единственными мёртвыми в этом доме. За кругом, на полу лежали и другие. Эти были одеты в тёмные накидки, на многих оставались признаки ожогов: кожа потрескалась, а пальцы сжались в предсмертных судорогах. У одних в руках всё ещё были амулеты с вырезанными символами. У других – ритуальные ножи. Лица этих людей застыли в гримасах боли, ужаса и чего-то ещё, как будто они увидели нечто, чего не должно было быть в этом мире. Некоторые тела лежали ближе к дверям и окнам, судя по их позам, они пытались сбежать.

– Сектанты, – пробормотал Алексарион. – И они явно не рассчитывали, что всё закончится именно так.

– Они либо не контролировали ритуал... либо всё пошло совсем не по их плану, – добавила Кассия, нахмурившись.

– Или пошло именно по плану, но они не рассчитали, что сами окажутся жертвами, – заметил Бьёрн. – Только вот сила, которую они вызвали... она куда-то ушла.

– Если ритуал сорвался, а энергия не исчезла, – сказала жрица, – значит, она нашла себе путь. Исходя из гуляющего чудовища, я бы проверила курятник.

– Курятник? – переспросил Рикард, вытаращив глаза. – Ты хочешь сказать, эти... эти существа выросли из... яиц?

– Не исключено. Так-то мы сюда и прибыли за ними, – ответила Кассия и направилась к выходу.

Группа обошла несколько ближайших домов, двигаясь осторожно и стараясь не терять бдительности. В одном из дворов, за покосившимся забором, их взгляд зацепился за курятник. В нём лежали яйца – в два, а то и три раза больше обычных. Скорлупа была покрыта светящимися прожилками, словно внутри текла энергия. Рядом валялись два тела крупных куриц, значительно больше обычных, с исклёванными боками и рваными ранами. Казалось, они погибли в яростной схватке.

Ангра подошла ближе, присев на корточки и прикоснулась к одному яйцу. Её глаза на мгновение засветились зелёным, и она замерла, прислушиваясь к невидимому. Затем выпрямилась и произнесла:

– Энергия от ритуала... она была слишком сильной. Когда всё вышло из-под контроля, она нашла ближайших живых существ и впиталась в них. Скорее всего, после этого они начали мутировать, а когда вылупились и почувствовали знакомую энергию друг в друге и начали убивать, пытаясь впитать её.

Бьёрн посмотрел на мёртвых куриц и произнёс:

– Если других мы не встретили других значит, та, что ходит по деревне, перебила остальных. Осталась сильнейшая.

Алексарион взглянул на своих спутников и покачал головой:

– Нам ведь не соврали про яйца-то...

Рикард поднял руку, всё ещё дрожащую:

– Можно я больше никогда не буду слушать путешественников с дёргающимся глазом?

– Она остаётся в деревне, потому что чувствует остатки знакомой энергии, – произнесла Ангра. – Пока она здесь, ей комфортно, но когда след ритуала исчезнет... она уйдёт, и никто не знает, куда.

Кассия обернулась к остальным, стряхивая травинки с хвоста:

– Что будем делать?

– Охота, – сказал Бьёрн, сжимая рукоять оружия.

– Я тоже за неё, – кивнула орчиха.

– А я за то, чтобы уйти, – вставил стражник, прижавшись к ближайшему дереву. – Может, пусть сама по себе гуляет? Мы ей не мешаем, а она нам. Всем хорошо!

– Осталось услышать, что скажет наш глава, – сказала жрица и бросила взгляд на него.

Алекс молча осмотрел своих спутников. Он видел в глазах Бьёрна огонь, в Ангры – хладнокровную решимость. Кассия, как всегда, была гибка, а Рикард дрожал, но всё равно стоял рядом. Они все ждали его слова.

Алексарион смотрел на яйца и на мёртвые тела заклёванных кур. Он всегда старался избегать лишнего риска и выбирал осторожность, когда мог. Это всегда казалось разумным... Но сколько раз он отступал, надеясь, что беда пройдёт мимо... и всё же она настигала их под разными масками. Может, хватит? Может, пора не убегать, а встретить опасность лицом к лицу? Попробовать по-другому.

Он выдохнул и, взглянув на товарищей, произнёс:

– Если она покинет эти места, никто не знает, куда она пойдёт. Сколько проблем принесёт, сколько жизней может унести... А если она даст потомство... даже не знаю как... Кто тогда их остановит? Нет. Мы не можем просто уйти и попробуем решить эту проблему сейчас.

Тишина повисла в воздухе. Рикард скорчил страдальческую гримасу и выдал затяжной стон:

– Ох, ну всё... Значит нас съедят или заклюют, или и то и другое.

Они собрались за домом, где их не было видно с улицы. Алексарион стоял в центре:

– Прямой бой с ней – это самоубийство. Но если отвлечь её, а потом сбить с ног и ударить всей силой, пока она на земле, у нас есть шанс.

– Нужно, чтобы кто-то выманил её, – кивнула Кассия.

– Ну, я бы пошёл... если бы не был нужен в ударной группе, – усмехнулся Бьёрн.

Все взгляды медленно повернулись к Рикарду. Он вздохнул с такой тоской, будто прощался со своей мечтой о беззаботной старости:

– Да ну нет. Я... я не то чтобы против, но... может, мы бросим кость, и кто проиграет...

– Ты идеален, – перебила Ангра. – Громкий, заметный и быстро бегаешь, когда напуган.

– Меня точно сожрут... – вздохнул стражник.

Остальные заняли укрытие в доме, затаившись у двери. Ангра и Бьёрн были готовы рвануть вперёд первыми, а Кассия и Алексарион следом. Рикард вышел на улицу и встал посреди дороги, переминаясь с ноги на ногу. Его сердце колотилось, а ладони вспотели.

Вскоре курица появилась, но на Рикарда не обратила ни малейшего внимания. Он подождал и затем закричал:

– Эй, ты, пернатая неудачница! Тут есть свежая еда! Или я сам зажарю тебя и съем!

Он схватил камень и швырнул его, попав точно в цель. Курица остановилась и повернула голову. Стражник сглотнул и выдавил:

– Ой...

Бьёрн, наблюдая за происходящим из-за дверного проёма, цокнул языком и покачал головой:

– Выбрали слишком дохлую приманку. Она на него смотрит как на завядшую капусту. Её это не интересует.

Но не успел он договорить, как курица сделала шаг вперёд. Рикард застыл, не зная, что делать. Потом, когда она двинулась к нему, он сделал робкий шаг назад и тут же бросился бежать. Курица решила догнать его. Она мчалась прямо за стражником, который, крича, сворачивал за угол.

Когда массивное тело промчалось мимо, Бьёрн вылетел из укрытия, словно катапультой. Его булава взмыла в воздух, нацеленная на лапу пернатого чудовища, но удар так и не достиг цели. Курица, несмотря на размеры, оказалась поразительно ловкой. Она резко затормозила, развернулась почти на месте, расправила крылья и издала пронзительный, вибрирующий звук.

В тот же миг воздух сгустился, и с крыльев птицы сорвался поток магии. Ветер хлестнул Бьёрна с такой силой, что тот еле удержался на ногах. Он отпрыгнул в сторону, едва избежав воздушных лезвий, пронёсшихся там, где только что была его грудь. Затем ушёл в сторону, перекатываясь, чтобы избежать следующего порыва.

Курица, не прекращая нападение, выпустила ещё одну волну магии, направив её на остальных, кто выбежал из укрытия за Бьёрном. Воздух вновь наполнился свистом и режущими порывами, стремительно приближавшимися к группе. Кассия отреагировала первой: она выставила перед собой руки, и потоки воздуха закрутились вокруг неё, создавая вихревой щит.

– Я держу! – крикнула она, стиснув зубы. – Но долго так не выдержу. Её сила... ненормальная!

Ангра в этот момент метнула один из своих топоров. Меткий бросок летел прямо в грудь противника. Но топор, едва покинув её руку, попал в противовоздушный поток, замер в воздухе, закружился... и упал на землю, отъехав обратно к её ногам.

Всё внимание курицы было сосредоточено на новых противниках. Она продолжала давить, уверенная, что контролирует поле боя. Но в этот момент Бьёрн, который всё это время держался в тени, скользнул за спину чудовища.

Великан приблизился вплотную и, не теряя ни секунды, с размаху обрушил свою булаву на лапу. Удар был мощным, но вместо ожидаемого треска костей Бьёрн почувствовал, будто ударил по стволу векового дуба.

– Что за... – выругался он, отскочив, когда курица резко обернулась.

Её голова дёрнулась в его сторону. Мгновение – и массивная лапа взмыла в воздух, нависая над Бьёрном, как топор палача. Он успел отпрыгнуть, а земля за его спиной взорвалась клубами пыли и грязи. Великан, используя момент, нанёс ещё один удар, целясь в коленный сустав, но снова не добился цели:

– Она не падает!

Тем временем Кассия, видя, что Бьёрн отвлёк внимание курицы на себя, убрала вихревой щит и тут же сжала кулаки. Ветер, который раньше служил ей обороной, теперь начал собираться у неё за спиной, словно крылья. Её глаза вспыхнули, а мех приподнялся от потоков силы.

– Тогда давай я помогу! – крикнула она и выбросила вперёд ладони.

Алексарион и Ангра двигались с двух сторон, обходя курицу по дуге. Они приближались, словно два охотника к зверю, готовому разорвать любого, кто подойдёт слишком близко. Курица, почувствовав опасность с нескольких направлений, раскрыла крылья. Воздух вокруг неё завибрировал, и магия снова начала собираться. Порывы ветра затрепали пыль и обломки, готовясь вырваться в разрушительный удар.

В этот момент Бьёрн, не теряя ни секунды, обеими руками схватил курицу за лапу. Он вцепился в неё с такой силой, что существо пошатнулось. Магия, собравшаяся в крыльях, сорвалась раньше времени, и поток воздуха ушёл в сторону, срезав крышу соседнего дома, но не задев никого из команды.

– Не сегодня! – рявкнул он, удерживая лапу.

Ангра воспользовалась этим моментом. Подбежав почти в упор, она с разбега подпрыгнула и вонзила один из топоров в мясистую ногу чудовища, подтянувшись вверх. Второй топор вошёл чуть выше. Она яростно начала карабкаться, вонзая их один за другим, словно кошка по стволу дерева.

Курица, заметив орчиху, которая уже почти добралась до её туловища, яростно завопила и попыталась клюнуть навязчивого противника. Но в этот момент Кассия выбросила ладонь вперёд, и мощный порыв ветра ударил пернатую прямо в морду. Её голова дёрнулась в сторону, и клюв промахнулся, лишь срезав воздух рядом с Ангрой.

Клюв опустился слишком низко, и этим воспользовался Бьёрн: он зарычал и со всей силы обрушил булаву на него. Удар был настолько мощным, что по округе разнёсся хруст и курица пошатнулась. Баланс был нарушен, и огромная туша начала медленно крениться набок.

Орчиха, почувствовав момент, спрыгнула. сгруппировавшись в воздухе, и приземлилась рядом с великаном. Вместе они навалились на курицу, заставив её окончательно потерять равновесие. С грохотом и облаком пыли чудовище рухнуло на землю.

Алексарион преодолел пространство в два прыжка и, не давая врагу подняться, нанёс сокрушительный удар мечом прямо в глаз. Лезвие ушло глубоко, курица взревела, и от её тела пошёл мощный импульс магии. Всё вокруг начало кружиться в неистовом танце: земля, камни, куски домов.

– Назад! Под щит! – крикнул он.

Кассия уже поднимала руки, создавая вихревой барьер. Все отступили к ней, укрывшись под защитой воздушного щита, в то время как курица продолжала биться в приступе магической ярости.

В этот момент из-за угла раздались воинственные крики:

– Сюда! Я не боюсь тебя! Ну, может, чуть-чуть, но ты всё равно иди!

Это был Рикард. Он выбежал на улицу, размахивая какой-то вещью, похожей на сковородку, и отчаянно скакал из стороны в сторону, привлекая к себе внимание криками. Курица дёрнула головой на звук. Из-за раненого глаза она потеряла из виду основную группу, и все сразу поняли, что это их шанс.

– Сейчас на крышу! – скомандовал Алекс.

Бьёрн действовал без промедления. Он схватил сначала Ангру, потом Алексариона и подкинул их на крышу ближайшего дома. Те приземлились и быстро пробежали по черепичной поверхности, с разгона прыгнув на спину курицы.

Орчиха первой вонзила топоры в её спину, цепляясь за перья. Алекс следом обрушил меч на крыло. Они начали наносить удары один за другим, не давая чудовищу ни малейшего шанса прийти в себя.

Великан, не теряя времени, вцепился в лапу курицы обеими руками. Его мышцы напряглись, а лицо перекосилось от усилия. Он начал тянуть за лапу, заставляя чудовище терять равновесие. Курица пыталась сопротивляться, но удары сверху не позволяли ей сосредоточиться. Ещё один мощный рывок – и массивная туша рухнула на землю с оглушительным грохотом.

Не теряя ни мгновения, вся команда обрушилась на птицу. Алексарион вонзал меч, Ангра работала топорами, Бьёрн наносил удары булавой. С каждым мгновением курица дёргалась всё реже, пока наконец не замерла окончательно.

В тот же миг в их тела хлынул поток энергии. Словно воздух вокруг задрожал и волна силы прошла сквозь них. Каждый ощутил, как в груди разгорается пламя, как укрепляются мышцы, как разум становится яснее.

Они отошли от тела и начали осматривать поверженного противника. Кассия, склонившись, подцепила одно из перьев:

– Много силы... но особо ценных частей нет. Ни редких кристаллов, ни чего-то уникального.

– Тогда хотя бы клюв заберём как трофей. Продолжу традицию своего друга, – сказал Алекс. Он вспомнил Мирона, который всегда считал, что после великих побед нужно оставлять что-то на память.

По дороге назад тяжёлый клюв приходилось тащить либо Бьёрну, либо вдвоём Алексариону с Ангрой, потому что весил он очень много. Великан, таща ношу, произнёс:

– Ну что, энергетические яйца и впрямь были. Хоть тут Рикард оказался не совсем безнадёжен.

Алекс, повернув голову, посмотрел на Кассию и сказал:

– Я и не знал, что ты владеешь магией ветра.

Она лениво махнула хвостом и ответила:

– Я не владею. Это не моя магия, а духов, которые со мной. Я познакомилась с ними давно, когда часто бегала наперегонки с ветром. Мы нашли общий язык, и вот теперь они помогают мне.

– Меня интересует, кто был тот старец, что направлял сюда группы. Слишком странно всё это, – задумчиво сказал Алекс.

Рикард, которого этот разговор явно нервировал, поторопился вставить:

– Может, он был из гильдии авантюристов? Ну, знаете, как тайный представитель...

Кассия, идя рядом, скептически фыркнула:

– Если бы он был из гильдии, они бы официально дали задание.

Бьёрн, перехватив клюв поудобнее на плече, сказал:

– Всё же закончилось как надо. Мы живы, трофей есть, проблема решена. Чего переживать?

Алексарион взглянул вперёд, туда, где за холмами уже начинали виднеться верхушки зданий города, и ответил:

– Возможно, мы ещё узнаем правду о старике, а пока... нет смысла гадать.

На следующий день повод для встречи нашёлся сам собой – нужно было отметить повышение Алексариона, которое всё ещё оставалось без праздника. Гилберто предложил собрать всех у себя дома, по-семейному, без лишнего шума и суеты таверны. Идея сразу всем понравилась. Вечером к его дому уже подходила весёлая компания. Бьёрн куда-то ушёл с Кассией, так что их не было на празднике.

Но это не помешало настроению. Дядя вместе с Алексом и Ангрой прихватили с собой с рынка большого кабана, которого купили специально для праздника. Он оказался действительно внушительных размеров, и тащить его пришлось втроём.

Во дворе Гилберто тут же принялся разжигать костёр, его пламя весело трещало, поднимая искры в вечернее небо. Пока огонь разгорался, дядя хлопнул Алексариона по плечу и сказал:

– Нам нужен ещё один стол. Все за один не усядутся.

Они вдвоём отправились к соседям, которые без проблем одолжили им свой стол. Пока мужчины таскали мебель, за мясом оставили следить Пухнявика. Пёс улёгся рядом, положив голову на лапы, но глаз с кабана не спускал. Он дрожал от напряжения и время от времени облизывался, едва сдерживаясь, чтобы не урвать кусочек прямо сейчас.

Вернувшись, они сразу принялись за работу. Дядя с ловкостью опытного повара натягивал тушу кабана на длинный вертел, а Алекс помогал. Когда кабан был закреплён, Гилберто начал медленно вращать его над огнём. Жир начал капать на угли, поднимая ароматные клубы дыма.

Тем временем внутри дома жизнь кипела не меньше, чем во дворе. В нём собрались Лина, Лана и Вилена, и там царила своя особенная суета. Женщины весело переговаривались, не прекращая работу.

Лина нарезала хлеб. Лана смешивала салат в большой глиняной миске, щедро добавляя туда ароматные заправки, что привнесло в воздух свежий, пряный аромат. Вилена расставляла на столе блюда и готовила лепёшки, которые так любили все в семье. Она приглядывала за выпечкой, одновременно успевая следить за порядком на столе.

На лавке у стены, в стороне от общей суеты, устроилась Лиана вместе с младшим сыном Гилберто, Каем. Перед ними лежали листы бумаги и угольные карандаши. Мальчик, старательно склонившись над листом, пытался повторить движения девушки, выводя линии с максимальной сосредоточенностью.

Он так увлечённо рисовал, что время от времени невольно кусал кончик языка от напряжения, морща лоб, будто от этого рисунок выходил лучше. Лиана с улыбкой наблюдала за ним, время от времени поправляя его руку, направляя пальцы, чтобы линии были ровнее.

– Хорошо, очень хорошо. Ещё чуть-чуть – и будет идеально, – говорила она, подбадривая его.

За небольшим столом во дворе разместились старший сын Раэн, Гримсток и Рикард. Юноша сидел, широко раскрыв глаза, и с явным восхищением слушал рассказы гоблина о самых необычных алхимических экспериментах. Тот с важным видом описывал, как пытался усилить рост растений и чуть не превратил грядку в джунгли.

Рикард, не желая оставаться в стороне, сразу же вставлял свои истории о службе в страже. Правда, рассказы его были щедро приправлены преувеличениями: то он якобы в одиночку остановил целую шайку разбойников, то отбился от курицы, которая, по его словам, была размером с дом.

Особое внимание во дворе привлекла Ангра. Неожиданно для всех к ней подошла единственная дочь дяди, Сайя. Маленькая, любопытная и совсем неиспугавшаяся сурового вида орчихи, она решительно уселась рядом и начала засыпать ту вопросами.

– А это правда, что шаманы могут разговаривать с духами?

– А у тебя есть свой дух?

– А зачем тебе эти косточки в волосах?

– А как стать шаманом?

Ангра сперва настороженно отнеслась к такому вниманию. Она привыкла, что все шарахаются от неё или смотрят с опаской, но эта девочка была иной. Её глаза светились неподдельным интересом, без тени страха.

Поначалу орчиха отвечала коротко и сдержанно, бросая осторожные взгляды на взрослую часть компании. Но постепенно, видя искреннюю увлечённость ребёнка, Ангра стала рассказывать чуть больше: объяснила, как шаманы слушают голоса духов, делают амулеты, чтобы защитить друзей и плетут особые узлы на удачу.

Девочка слушала, затаив дыхание, а когда осмелилась спросить, можно ли потрогать талисманы в волосах Ангры, та кивнула. И маленькие пальцы начали перебирать подвески из костей, камней и перьев.

Когда солнце стало склоняться к закату, Алексарион и Гилберто, окружённые ароматом жареного мяса и приятным треском костра, завершали приготовление кабана. Дядя, вращая вертел и внимательно следя за поджаристой корочкой, сказал:

– Ты правильно поступил, что всё тогда отдал в стражу. Сам почувствуешь со временем, что жизнь станет спокойнее. Всё будет лучше.

Алекс, сидевший рядом и проверяющий готовность мяса ножом, нахмурился:

– Почти всё забрала верхушка и аристократы. Нам-то что осталось?

Гилберто, не отрывая взгляда от огня, сказал:

– Ты недооцениваешь Ксардеса. Он не из тех, кто отпускает добычу, и вытрясет с них по максимуму – уж в этом можешь не сомневаться.

Когда кабан, наконец, был готов, они сняли его с вертела и понесли в дом. Туша выглядела невероятно аппетитно: хрустящая корочка была золотистой, а от мяса шёл аромат, пропитанный запахами специй и трав.

Как только кабана водрузили на центральное место на столе, гости тут же оживились. Весёлый гул голосов наполнил комнату: кто-то восторженно охал, другой шутливо заявлял, что готов съесть половину сам, а самые голодные уже с трудом удерживали себя от того, чтобы не начать таскать кусочки прямо с блюда.

За столом Лиана накладывала в тарелки овощной салат. Она первой протянула тарелку брату, а следом себе. Алексарион, взяв вилку и скептически посмотрел на горку зелени:

– Мы что, жуки, чтобы есть одну траву?

– Это полезно. Тебе не помешает, – ответила сестра.

Не успел Алекс возразить, как рядом сидевшая Ангра оторвала огромную ногу кабана и шлёпнула её ему в тарелку. Она оказалась настолько большой, что часть поместилась на тарелку Лины, сидевшей рядом.

Орчиха с невозмутимым выражением лица сказала:

– Мясо – это еда мужчины.

Лиана, приподняв бровь, уставилась на неё. Ангра ответила тем же. В воздухе повисло молчаливое напряжение, но прежде чем что-то успело случиться, их перебил Рикард, который, не заметив обмена взглядами, жалобно спросил:

– А мне дадут мяса?

Они, не сговариваясь, одновременно ответили:

– У тебя что, рук нет?

Вилена и Лана хлопотали у стола, разливая напитки и раскладывая хлеб по тарелкам. Они ловко ухаживали за гостями, подталкивая к добавке даже самых стеснительных. Особенно доставалось Рикарду, который во второй раз неуверенно протянул руку за ещё одним куском мяса.

Лана, смеясь, пододвинула ему блюдо поближе, а Вилена, улыбаясь, весело сказала:

– Ешь, ешь, не стесняйся. На всех хватит.

Кай с гордостью бегал вокруг стола, показывая всем рисунок, который они с Лианой создали вместе. Лист был украшен старательными линиями и забавными фигурками, отчего мальчик светился от счастья. Сайя тем временем почти не отходила от Ангры.

Рикард, насытившись вкусным мясом и подогретый несколькими бокалами вина, стал ещё разговорчивее обычного. Он щедро размахивал руками, рассказывая истории о "героических" подвигах в страже, не забывая при этом украсить каждый рассказ парой преувеличений. Время от времени он мечтательно вздыхал:

– Вот так бы всегда жить! Еда, друзья и никакой опасности!

Вечер постепенно перешёл в разговоры, наполненные ностальгией и дружеской теплотой. Кто-то вспоминал старые истории, другие рассказывали забавные случаи, а остальные просто наслаждались моментом. Алексарион сидел за столом, наблюдая за своими близкими и друзьями, и ощущал удовлетворение. Его сердце было полно благодарности за этот вечер: за смех, тепло и простую радость быть вместе. Вокруг царила атмосфера уюта – того редкого уюта, который появляется только там, где рядом те, кому можно доверить самое дорогое.

Алекс, оставив позади шумные разговоры и веселье, вышел в сад. Там, под старым деревом, он устроился на траве, прислонившись к стволу. Ночь была ясной, и звёзды рассыпались по тёмному небу, словно кто-то небрежно бросил горсть драгоценных камней. Он молча смотрел на них, погружённый в свои мысли.

Через некоторое время рядом появилась Ангра. Она не сказала ни слова, просто села рядом, скрестив ноги, и тоже подняла взгляд к небу.

– О чём думаешь? – спросила она после небольшой паузы.

Алексарион не сразу ответил. Он вздохнул, словно собираясь с мыслями, и сказал:

– Думаю о том, как у меня когда-то было всё... семья, мечты, надежды. Как я всё это потерял. И как снова обрёл – пусть не так, как раньше, но всё же обрёл. А ещё думаю... если я пойду по тропе мести, могу снова всё потерять. Может быть, на этот раз навсегда.

Ангра повернула голову, посмотрела на него и сказала:

– Всё просто. Нужно просто отомстить... и ничего не потерять.

В это время из дома вышла Лина. Увидев их в саду, она ненадолго остановилась. Ангра, заметив её, поднялась и, не произнеся ни слова, ушла обратно в дом, оставляя их наедине.

Лина подошла к Алексариону и присела рядом, аккуратно обняв его за руку и положила голову ему на плечо. Они сидели молча, вместе смотря на звёзды и наслаждаясь спокойствием ночи и моментом, который не требовал слов.

P.S. Уважаемые читатели!

Если вы хотите узнать предысторию, можете прочитать «Легенды Альферии. Детство» – о взрослении героя в возрасте от 7 до 18 лет.

https://author.today/reader/402595/3725560

Приятного чтения!