Legends Never Die

Глава 1. По крайней мере, я двигаюсь вперед

На блёкло-голубом небе не было ни облачка. Горизонт ширился, уходил вдаль, не мешали ни горы, ни деревья. Солнце палило нещадно, ему, похоже, были рады только сверчки и счастливые обладатели солнечных батарей. Даже птицы, казалось, попрятались от такой жары. По идеально ровной дороге с белоснежной разметкой ехал мотоциклист, весь в чёрном, словно из другого более мрачного мира. От неминуемой гибели его спасал ветер, практически полностью сдувавший дневной жар.

Он почти не останавливался, по бокам мелькали пейзажи, словно кадры из старого немого кино. Адриан не помнил, то ли ему всегда нравилось наблюдать эту бесконечную смену «декораций», то ли из-за постоянных поездок он так к ним привык, что они стали частью его.

Виды сменялись один на другой, горы на равнины, старинные города на небольшие пригородные деревеньки, реки на озера. Забавно, но именно когда он мчался вот так за очередной потенциальной акумой, он чувствовал себя по-настоящему свободным. И именно потому, что он мчался всё время по этому замкнутому пространству, он был словно мотылёк в банке, лишённый свободы и абсолютно беспомощный. Он не мог бросить всё, вырваться отсюда и отправиться на поиски своей Леди. Сделай он так, и возвратиться ей будет некуда. Оставалось только ждать, что она найдет его сама.

Ближе к городу движение стало более плотным, и, умело лавируя между машинами, он добрался до первой попавшейся кофейни. Сам кофе был не так важен, но здесь раздавался wi-fi и можно было достать печенья. Новый город, вроде он в нём ещё не был. Так похож на предыдущие, или глаза давно отказываются искать отличия?

Кофейня встретила прохладой и головокружительным ароматом кофе. После ярко освещенных улиц каменных джунглей помещение показалось тёмным, хотя глазам потребовалось всего несколько минут, чтобы привыкнуть. Внутри было вполне уютно — симпатичная мебель шоколадных оттенков, детали интерьера пастельных цветов — но довольно многолюдно. Похоже, желающих спастись от жары было немало.

К счастью, несмотря на «час пик», он увидел свободное место у барной стойки. В принципе, где сидеть было совершенно неважно. Полностью поглощенный поставленной задачей, Адриан не заметил, как полностью завладел вниманием посетителей кофейни, особенно женской его части. Увидел бы его сейчас отец, в очередной раз посетовал бы, какой прекрасной модели лишилась компания Агрест.

Адриан же, заказав большую чашку кофе и любимого печенья Тикки, сконцентрировал всё внимание на ноутбуке. Пальцы невероятно быстро нажимали клавиши, и уже через десять минут Адриан нашёл подходящую квартиру с возможностью продления аренды. Пришлось сразу же внести предоплату. Акума за ночь, он надеялся, никуда не денется.

За спиной бесшумно захлопнулась дверь, в рюкзаке еле слышно хрустели печеньем и, возможно, остатками сыра квами. Какое-то непонятное чувство заставило прибавить шагу. Хотелось быстрее добраться до квартиры и, наконец, отдохнуть после многочасового путешествия. Но, как назло, опять не повезло. Где-то в отдалении раздался грохот, сравнимый разве что с авиакатастрофой. Ну что ж, он не сильно-то и надеялся.

Воздух был сухой и горячий, и в горле мгновенно пересохло. Лёгкие будто скукожились, вдохи и выдохи были поверхностными, чуть ли не с хрипами. Всё-таки Котом бегать было намного проще, хоть супергеройский образ жизни благотворно повлиял на общее состояние организма, у кошачьей ипостаси было много своих «бонусов». Но до того, как превратиться, нужно было найти укромное место. Добираться до новой квартиры было далеко, а каждая минута грозила городу новыми разрушениями, которые Тикки не могла восстановить. Мотоцикл был почти родным, и если с ним что-то случится, будет смертельно обидно. Его решено было оставить на платной стоянке, если повезет — она останется нетронутой.

Мимо проносились размытые очертания зданий, от вымощенной брусчаткой дороги, казалось, поднимался горячий пар, в городе жару было вынести ещё труднее. Увидев подходящий переулок, Адриан свернул туда, на ходу проверяя за пазухой коробочку с бесценным серёжками. Их он всегда носил с собой, мало ли что. К тому же волшебный костюм защищал их от малейших повреждений.

Адриан осмотрелся по сторонам, произнес команду, и из запутанного хитросплетения улочек вылетел молодой мужчина в облегающем черном костюме.

Акуманизированного обнаружить было несложно — нужно было просто найти источник шума. Новоиспеченный злодей словно хотел разгромить весь город. Какие же негативные эмоции вызвали такой ужас?

Кто бы мог подумать, что один украденный велосипед принесет столько разрушений! Кот и представить не мог, что разозленный офисный служащий может превратиться в чудовище-терминатора размером с высотку, состоящего, казалось бы, из велосипедов со всего города. Хорошо ещё, что заражённый предмет удалось обнаружить почти сразу. Акуму спровоцировала шутка про кражу велосипеда, и понять, что остатки перекушенной противоугонной системы Вело-2000 и есть пристанище акумы, не составило и малейшего труда.

И вот представитель офисного планктона сейчас лежал на горе из велосипедов, целый и почти невредимый. Оставалось лишь провести воспитательную беседу.

― Не стоило так выходить из себя из-за какого-то велика. Пожалуйста, не делайте так больше. Боюсь, второго раза город не выдержит.

Кот устало окинул взглядом кучу из разномастных велосипедов. Тут были на любой вкус, выбирай ― не хочу. К счастью, искать владельца каждого он не собирался.

― Можно было превратиться в акуму, которая украдёт… то есть… по праву заберёт назад парочку самых дорогих двухколёсных, а не превращаться в Велозиллу и не пытаться разнести полгорода. Вы… это… в следующий раз лучше привязывайте велосипед или не связывайся с двухколёсными вовсе.

Собственный монолог порядком утомил Кота, однако несчастный «велосипедист» слушал, затаив дыхание, и чуть ли не в рот заглядывал.

― Как скажете, Месье Легенда. Я больше ни к велосипеду, ни к мотоциклу, ни к самокату, ни к чему ещё двухколёсному не прикоснусь. Простите меня!

Озвучив свой обет, очередной несчастный ретировался. Коту снова захотелось приложить себя по лбу. Он, конечно, понимал, что в начале «карьеры супергероя» натворил немало глупостей и часто нёс несусветную чушь. Но почему каждый освобожденный от акумы считал своим долгом принять очередной нелепый обет, не имел ни малейшего понятия.

Плагг теперь будет подкалывать его не меньше недели. Хорошо, что сейчас он не может говорить, зато вечером отделаться от едких комментариев не получится. Может, попытаться подкупить его сыром?

Солнце уже село за горизонт, а сумерки превратились в почти непроглядную тьму. На крыше высотки стояла тёмная фигура. В отдалении полыхало зарево пожара, подсвечивая её ужасающе-прекрасным цветом заходящего солнца. Кот ждал Тикки и невесело думал, что, как ни иронично, но город сегодня в их с Леди тонах.

― Я сделала все, что смогла, Кот. Справиться с разрушениями Велозиллы мне одной не под силу.

― Я знаю, Печенька. Отличная работа!

Его улыбка с горькой сменилась на искренне нежную, и Тикки была рада, что эта боль и бездонная тоска, если и не исчезли из изумрудных глаз, то стали чуточку меньше. Всё-таки к ней, как к квами его единственной, он относился по-особенному.

Квами легонько тронула его за плечо, пытаясь отвлечь от зарева пожара.

― Пойдем, нам нужно найти мотоцикл и заселиться в квартиру. Весь день в дороге, тебе нужно выспаться.

Ещё мгновение он не отрывал глаз от завораживающего пейзажа, а потом внезапно озвучил вопрос, которого так боялась маленькая квами.

― Как ты думаешь, мы её найдем? ― в его голосе было столько тоски.

Тикки от неожиданности вздрогнула. Хорошо, что зоркие глаза Кота все так же изучали зарево вдалеке. Рядом просигналила пожарная машина.

― Конечно!

Только она была не настолько уверена, какой хотела показаться. Она почти не чувствовала присутствия Ледибаг, и её охватывал такой же всеобъемлющий страх, что и Кота.

Примечание: К каждой главе планируется своя песня, слишком уж много их ассоциировалось с этой работой. Стартовая песня (По крайней мере, двигаюсь вперед) Hoobastank - Moving Forward.

Глава 2. Одинокий день

Добраться до квартиры, несмотря на усталость, оказалось несложно. Мотоцикл, к счастью, остался цел, а и так уже порядком пострадавший город избежал новой напасти в виде Мотодзиллы. Найти само место было просто. То ли Адриан уже после стольких городов ориентировался чуть ли не интуитивно, если такое вообще возможно, то ли стал продвинутым пользователем электронных карт, но после сорока минут, несмотря на дикие пробки и почти первозданный послеакумный хаос, он уже стоял на пороге своего нового «дома».

Квартира была маленькой, чистой и довольно уютной, не то чтобы это было особенно важно сейчас. Упасть бы да и уснуть где-нибудь в уголке, да и то, похоже, не судьба.

Закинув рюкзак со всем своим скудным скарбом в первый попавшийся угол, он отправился прямиком на кухню. Новенький пакет из супермаркета полуразобранным лежал на столе, чайник тихо закипал, а Адриан распаковывал лакомства для квами. Сам поесть успеет потом.

Кухня была крохотной, но гостей встречать Адриан всё равно не собирался. Молча проглотив пищу, квами улетели в спальню. Даже Плагг пока сдержался от едких комментариев. Скорее не из жалости, а от невероятной усталости, всё же режим «слежки» требовал от них немалых усилий. Да к тому же наверстать он успеет и завтра! Адриан думал, что Тикки скажет что-нибудь привычное, вроде «ложись пораньше, тебе нужно заботиться о себе». Но она, похоже, утомилась больше обычного и лишь бросила печальный взгляд и пожелала приятных снов.

Остались только он, ноутбук и чайник. Да, пора было уже что-нибудь закинуть в завывающий от тоски желудок. Он мог бы и пойти спать, но срок заказа подходил на следующей неделе, а зная капризный характер того субъекта, что таскает с собой потенциальных акум, лучше сделать всё заранее и спать спокойно. Если будет время на сон, конечно. Ноутбук бесшумно включился, жизнерадостно загорелся экран, несколько мгновений и wi-fi был подключен. Ну, всё, теперь можно и поработать.

На экране почти сразу же всплыло оповещение о просьбе обновить карту миграции тёмных бабочек. Забавно, но о таком «никак не связанным с его второй жизнью» задании его попросил Нино, которого попросила Алья, как только узнала, что друг её парня хороший программист.

Он не отказал своему единственному офлайн другу. Да и вообще, он и сам подумывал о создании такой карты (вдруг бы получилось понять закономерность миграции акум), но Алья его опередила. Так он за эту работу ещё и получал небольшое денежное вознаграждение. Плагг даже съязвил, что нужно было попросить вдогонку ящик Камамбера, и он бы с недельку воздержался от едких комментариев.

Ввести данные было минутным делом. Алья отправляла всю информацию об акуме или одержимом бабочкой, как она их называла, сразу же, и её данные были на удивление точными. Оставалось только ввести их в давно написанную программу и проверить на её «Легендарном Блоге».

С этим не возникло никаких проблем, и уже через минуту карта Европы блистала во всем своём акумном великолепии. При нажатии на значок с именем злодея, расположенном на карте именно в месте возникновения акумы, можно было узнать его характеристики и подробности сражения, дату и даже время появления вплоть до минуты.

Оставалось только закончить со своей обычной работой. Нужно же было где-то брать деньги, чтобы прокормить квами. Ничего, ночь длинная, чайник ещё горячий, а от недавно восполненной провизии оставалось ещё три четверти.

Адриан проснулся от непрекращающегося жжения в правой руке. Безрадостный белёсый свет заливал комнату, оповещая о наступлении может и недоброго, но все же утра. Голова неприятно гудела, но невыносимая боль в предплечье не давала заснуть. Метка буквально горела, ныла словно старая рана, остро реагирующая на погоду. Метка?! Сердце ухнуло в пропасть, воздуха не хватало, словно рыбе, выброшенной на берег. Нет-нет-нет! Только не это! Глаза судорожно начали искать нечто. В панике он будто забыл где находятся его руки, не говоря уже о цветочном знаке, в котором была знакома каждая чёрточка. Но нет. Обошлось. Метка в виде изящного переплетения цветов была всё также словно нарисована простым карандашом, ни намека на чёрный цвет. Повезло! Он был уверен, что второй раз такого не выдержит.

О соулмейтах он узнал довольно рано. Адриан не помнил, когда именно, но его родители были прямым доказательством их существования. Идеальная пара, отношения полные любви и уважения, два очень ярких цветочных браслета. Для него они будто сияли, были самым прекрасным на свете, поэтому неудивительно, что он почти сразу же начал грезить о своём соулмейте. К тому же друзей у него было не так уж и много, а мысль о том, что где-то кто-то также мечтает о встрече с ним, грела сердце.

Он почти каждый день смотрел на размытые очертания рисунка, которые со временем становились всё более чёткими, и ждал. Ждал до тех пор, пока не наступил «тот день».

Наверное, тогда даже погода не предвещала ничего хорошего, но он не придал этому значения. Ерунда всё это, но давящее чувство не отпускало. Даже мама заметила, что он был слишком уж притихшим.

Грязно-белые облака застилали небо, давили своим многотонным весом, словно пытаясь втоптать в землю и начисто лишить радости жизни. Хотелось, чтобы пошел дождь. Воздух стал бы свежим, дышать было бы проще. Сейчас же каждый вздох давался с трудом. Воздух был настолько плотным, казалось, его можно потрогать руками. Но ни одной капли так и не упало. Это затишье душило.

Вдруг Адриан почувствовал, будто всё его тело сковало, воздух резко покинул легкие, а сердце пронзил сильный болезненный разряд, словно удар молнии. Он стоял, не шелохнувшись, маленькое детское лицо стало мертвенно бледным, его черты заострились. Метка горела нестерпимо, рука бессильно повисла. Хотелось закричать, но губы не слушались. Последним, что он помнил, была непроглядная чернота, застилающая глаза, и вскрик матери.

― Вам очень повезло, мадам Агрест. Мало, кто выживает после такого, но мальчик очень сильный. Теперь ему ничто не угрожает.

― Но его соулмейт… ― голос матери прозвучал слабо и безжизненно.

― Вы же сами знаете, что сделать что-нибудь мы не в силах…

Послышались всхлипы и удаляющиеся шаги. За кем-то закрылась дверь. Адриан с усилием разомкнул глаза и увидел только идеально белый потолок над головой. Похоже, он лежал на кровати, тело всё также отказывалось слушаться. Кто-то заметил, что он проснулся, послышался шорох, Адриан кожей ощутил движение воздуха. Запах стерильных бинтов потеснил запах парфюма мамы. Она наклонилась над ним, и он увидел такие знакомые черты.

― Милый, ты как? ― в её глазах стояли слёзы. Увидев, что его губы чуть дрогнули в попытке заговорить, но так и остались неподвижными, она поспешно добавила. ― Если тяжело говорить, то пока не стоит. Главное, с тобой всё в порядке. Папа сейчас разговаривает с доктором, но скоро вернётся. А потом через некоторое время мы пойдем домой.

Эмили не сказала, что всё будет хорошо, как обычно делала, когда утешала своего маленького сына, вместо этого она закусила нижнюю губу, словно решаясь на что-то. Но слов не последовало, вместо этого она лишь тяжело вздохнула и присела рядом с кроватью. Только мальчик и сам понимал, что это явно не предвещало ничего хорошего.

Прошло сколько-то времени, а метка всё также пульсировала постоянной тупой болью, и тело не слушалось. Адриан почувствовал, что веки тяжелеют, и отдался беспамятству, которое казалось сейчас единственным утешением. Проснулся он, когда за окном уже сгустились сумерки. Свет в комнате не горел, похоже все решили, что сон пойдет ему на пользу. Он попробовал пошевелиться. Тело начало признавать законного владельца, но правая рука всё также лежала безжизненной плетью. Уже лучше. Только вот двигаться особо не хотелось. Сердце окутало очень странным безразличием и апатией.

Всё внутри замерло, словно все внутренние органы внезапно прекратили работать. Будто всё умерло или превратилось в камень, осталась лишь пустая оболочка. Не хотелось абсолютно ничего. Адриан привык, что постоянно испытывает разные чувства, радость или грусть, спокойствие или невероятную оживленность, привык узнавать что-то новое, задавать разные вопросы, как и любой другой ребенок в его возрасте. Сейчас же не хотелось ничего. Изумрудные глаза безжизненно уставились в едва видимую в полумраке стену, но даже смотреть на неё не хотелось, ни сидеть, ни лежать, ничего. Словно мир решил избавиться от него, и он ему был больше не нужен. И Адриану он сам уже был больше не нужен, и ему было всё равно, что с ним будет. Внутри разверзлась неизученная наукой чёрная дыра, пустота, которую невозможно заполнить, и все чувства поглотило неведомое нечто, оставив в этом мире лишь безвольное тело мальчика.

Сгущающийся сумрак нарушили два ярко-зелёных огонька. Они приблизились, и Адриан смутно различил маленькое летающее существо, похожее на черного котёнка с большими почти кислотно-зелёными глазами. Мальчик даже не моргнул, его сейчас ничего удивить не могло.

― Да, парень, всё действительно скверно, ― маленькое существо тяжело вздохнуло, словно столетний старичок. ― Не знаю, понял ли ты уже или ещё нет, но твой соулмейт умер.

Котёнок посмотрел на мальчика, но ни один мускул на лице того не дрогнул. Глаза были словно бездушные зеленые стеклянные шарики, которыми играют дети его возраста. Такая реакция не предвещала ничего хорошего.

― Но дело в том, что надежда ещё есть. Ты не обычный человек, а владелец камня чудес, как и твой соулмейт. Я твой квами, меня зовут Плагг. Но если ты не прекратишь раскисать как испорченный рассольный сыр, мы ничего сделать не сможем.

Плагг увидел, а может он просто хотел это увидеть, что в безжизненных глазах малыша промелькнули искорки заинтересованности. Он удовлетворенно хмыкнул и продолжил.

В тот раз квами поведал ему об устройстве этого мира. Многое Адриан знал из рассказов родителей, но некоторое было неизвестно простым людям. Плагг подтвердил, что у владельцев камней чудес, как и у обычных людей, есть соулмейты и, соответственно, метки. Он и его соулмейт смогли бы стать прекрасной командой после встречи, как в повседневной жизни, так и в сражении с акумами. Но что-то пошло не так, и его половинка погибла. Только соулмейты хозяев камней связаны намного сильнее, чем обычные люди. Его соулмейт Ледибаг не может покинуть этот мир без него, скоро её душу притянет обратно, и она переродится. Он же будет должен её найти. Только Ледибаг не будет знать, что она особенная и свою квами чувствовать не сможет, и найти её он может только сам.

― Так что, парень, будешь лежать размазнёй или попытаешься найти свою Леди? ―

котёнок хитро прищурился, читая ответ на лице подопечного.

― Я найду её, ― его голос был слабым и хриплым, зато глаза пылали решимостью.

― Вот это другой разговор.

Адриана выписали через неделю, его всё ещё шатало, но чувствовал он себя намного лучше. В целом он выглядел здоровым, только слегка бледным, да на правом предплечье душащей змеей обернулась белая стерильная повязка, закрывающая угольно-чёрную траурную метку.

О словах Плагга он рассказал только маме. Она не восприняла это как детскую фантазию, уставшее измученное лицо озарила робкая улыбка. У её сына была надежда на счастье. О большем она и просить не могла!

Жизнь вернулась почти в привычное русло. Адриан всё ещё чувствовал себя устало, ему будто не хватало чего-то жизненно важного. Но он сказал себе, что справится и не сдастся ни за что, и, упрямо стиснув зубы, продолжал притворяться, что всё стало как прежде. Присутствие Плагга очень помогало, ворчливый сыроед то и дело подбадривал его или рассказывал о приключениях предыдущих подопечных. Мадам Агрест понравилась квами сразу, она все слова сына воспринимала серьезно, ну и конечно заботилась о запасах камамбера. Другим людям о себе он рассказывать запретил, он даже Эмили не показывался, но знал, что кто-то из взрослых должен был поддержать мальчика.

И вот, когда казалось, что всё пришло в норму, насколько это было возможно, судьба нанесла очередной удар под дых. Был приятный летний день, солнце светило ярко, но не палило. Они собрались выбраться на пляж, даже отец пообещал закончить с работой пораньше. Адриан практиковался в игре на фортепьяно в своей комнате и ждал, что мама вернется домой, когда огромный особняк сотряс нечеловеческий рёв. Обеспокоенный, он выбежал из комнаты и замер в оцепенении. На площадке их огромной величественной лестницы, прямо под семейным портретом на коленях стоял отец. Обычно идеально уложенная прическа растрепана, левая рука держит правую, тело трясет словно в предсмертных конвульсиях, из глаз катятся слёзы. Он никогда не видел отца таким.

Сердце ухнуло в пропасть, на предплечье отца вместо яркой цветной метки вечной любви вырисовывалась безжизненная чёрная. Адриану не нужно было объяснять, что это означает. Он беззвучно опустился на пол, прислонился к стенке, прижал ноги к груди и заплакал. Единственный человек, что всецело его понимал и безвозмездно любил всей душой, навсегда покинул этот мир. И душу его мамы назад не притянет, как бы он не старался.

После похорон Адриан уже не стал даже делать вид, что всё вернулось в норму. Как прежде всё уже не будет никогда. Отец полностью отстранился, целиком отдаваясь работе, сыну уделял всё меньше внимания. К грезам Адриана относился цинично, считал, что это чушь, что мальчику стоит смириться со своей судьбой и заняться чем-то полезным. Они часто ссорились из-за этого, и после очередного скандала, Адриан задумался о том как бы поскорее покинуть этот дом. Он начал учиться в два раза усерднее, если он будет жить один, ему придется обеспечивать их с Плаггом. Отец немного успокоился, видя, что сын взялся за голову, но они почти не виделись из-за его работы. Он начал тщательно изучать вопрос эмансипации, пока только в интернете. В то время как он жил с отцом после смерти матери был, наверное, только один по-настоящему радостный момент.

Он проснулся одним солнечным утром в своей комнате, как всегда первым делом ожидая увидеть Плагга, когда услышал, что тот с кем-то разговаривает. Это уже было странно, квами не показывался никому, кроме него.

― Да не волнуйся, Тикки, было бы из-за чего паниковать, ― лениво-сонный голос чёрного квами сразу же успокоил его. Похоже, всё было в порядке. ― Лучше иди познакомься с парнишкой, он, видимо, уже проснулся.

Мгновение и перед Адрианом возникла красная с тремя черными пятнышками квами. Она смущенно улыбнулась и робко протянула крохотную лапку.

― Я Тикки, квами Ледибаг. Приятно познакомиться, Адриан!

Мальчик осторожно пожал её крохотную лапку, его сердце впервые за долгое время встрепенулось от радости и забилось с удвоенной силой. Так всё это действительно правда! Он не придумал всё это! Мальчик подскочил и начал носиться по комнате с непонятными радостными возгласами. Тикки недоуменно наблюдала за картиной сошедшего с ума ребенка, Плагг же ухмылялся, словно ему выдали пятикратную порцию любимого лакомства.

Когда же мальчик, наконец, успокоился, квами Ледибаг подлетела к нему с небольшой старинной коробочкой, в такой Плагг принес ему его собственное кольцо, которое он ещё, правда, никогда не надевал.

― Можно попросить тебя о небольшом одолжении? ― Тикки всё ещё немного нервничала, то и дело перелетая с одного место на другое и обратно.

― Конечно.

― Это серёжки Ледибаг. Сохранишь их для неё? Отдашь, когда вы с ней встретитесь.

Ответом ей стала яркая искренняя улыбка, которая, казалось, осветила всю комнату. Теперь у него было физические доказательство существования его соулмейта. Надежда ещё больше окрепла…

Адриан вздрогнул и очнулся, сбрасывая остатки воспоминаний. Успокаивая себя в очередной раз, прикоснулся пальцами к бледному цветочному браслету. За окном была всё та же безрадостная серость. Сон отбило окончательно, и он решил пойти приготовить что-нибудь на завтрак. Продуктов оставалось не так уж и много, придется сегодня снова зайти в магазин. Сладко потянулся, довольная улыбка тронула губы. Срочное задание он отправил заказчику вчера, тот потребует максимум пару правок, а пока он мог себе позволить немного расслабиться.

С завтраком уже было покончено, когда на кухню залетели Плагг с Тикки.

― Доброе утро, Адриан, ― прочирикала квами.

― Доброе, Печенька.

― Утречка. О-о-о, камамбер с утра ― доброе начало дня.

Несколько мгновений можно было услышать только хруст и ультразвуковые спецэффекты, сопровождающие каждое свидание Плагга с сыром.

― Кстати, парень, ― слова чёрного квами было трудно разобрать из-за сыра, но вскоре тот разобрался с «небольшим аперитивом», как он его назвал, и продолжил более внятно. ― Можешь не разбирать чемоданы. Акумамэн снова свалил в очередной город. Мне всегда было интересно, у него вечные гастроли что ли? Что ему на одном месте не сидится?

Никаких чемоданов у Адриана конечно же не было, и Плагг об этом прекрасно знал. Все его скудные пожитки умещались в один рюкзак и небольшую сумку с ноутбуком. Но Адриан действительно не думал, что этот город придется покинуть так стремительно.

― Хорошо хоть за квартиру заплатили только за этот день. Отдадим ключи, зайдём в магазин и уедем.

Через час по дороге в направлении, известном только парочке квами, несся на чёрном байке высокий парень, одетый во всё черное. Этакий современный рыцарь ночи. Дорога ему казалась уже бóльшим домом, чем бесконечные съёмные квартиры. Говорят, дом там, где его сердце, ему же свою половинку только предстояло найти.

***

Рейс номер 933 Air China Пекин-Париж совершил посадку в аэропорту Шарль де Голль.

― Мама, а расскажи мне ещё что-нибудь про Париж. Я так волнуюсь, вдруг я что-нибудь сделаю не так.

― Не волнуйся, милая, все будет хорошо. Мы же с тобой.

― Да, у моей дочурки по-другому и быть не может.

Родители ободряюще улыбались, а Маринетт вся сияла, гадая, что принесёт ей эта новая для неё страна, этот город и её будущее.

Песня этой части: System Of A Down - Lonely Day: Кавер на русском от RADIO TAPOK:

Глава 3. Новый мир

Небо растекалось свинцом, словно давило на плечи, нагоняло тоску. Вопреки здравым доводам разума хотелось поплакать, домой и к бабушке, и не важно в каком порядке. Для девушки, которая, наконец, добилась того, к чему так долго стремилась, мысли довольно странные. Хотя точнее будет сказать, что не добилась, а скорее сделала первый шаг на пути к мечте. Маринетт перевернулась на другой бок, потом на спину, и снова вернулась в первоначальное положение, на лице застыла карикатура на избалованного ребенка. Тяжело вздохнув, она медленно вылезла из своего тёплого кокона. Пара минут погоды не сделают, лучше явно не станет.

Завышенные ожидания могут причинять боль. Конечно же, то, что нас ранит, часто делает и сильнее. Но тяжёлый труд всегда окупается. Так уж её воспитали. Или такой уж она была? Скорее всего это было результатом общих усилий. Бабушка часто требовала от неё много, но и верила в неё больше остальных. Она должна быть достойна Семьи, и могла этого достичь. В моменты триумфа после тяжелого упорного труда, после многочисленных «не выходит» Маринетт действительно гордилась собой. Упорство было её сильной чертой. Но именно сейчас она паниковала как обычная старшеклассница, коей по сути и являлась.

Яркие голубые глаза окинули комнату полумёртвым взглядом. Такая уютная вчера, та самая, о которой она столько грезила, сегодня же выглядела враждебной, чужой, раздражающей. Светло-розовое одеяло и простыня образовали уродливый комок, сквозь люк в потолке медленно пробивался белёсый мутный свет. Из-за него всё вокруг казалось странным и чуждым.

Маринетт так и не удалось толком поспать ночью, и самочувствие было, мягко говоря, паршивым. Глаза болели, словно в них песка насыпали, её подташнивало. От самокритичности сегодня был один лишь вред, не хотелось даже в зеркало на себя смотреть, но это было невозможно. Хотелось просто сдохнуть, а не идти в новую школу, в новый класс, к новым людям. Для которых она чужая, непонятная иммигрантка, невзрачная девушка с китайским акцентом. Отчаяние, охватившее её, необычно сочеталось со злостью на саму себя. Эта злость и заставила её сжать зубы и упорно начать собираться. Иногда злость была благом.

Утренние процедуры и завтрак были мучением, всё катастрофически валилось из рук сначала, потом же — кусок в горло не лез. Она уже считала секунды до того момента, как снова вернётся домой. На обычное утреннее приветствие родителей она еле слышно выдавила из себя «доброе утро». Ей это казалось слегка лицемерным, её утру быть добрым вряд ли грозило.

— Булочка, скушай что-нибудь. Тебе понадобятся силы сегодня, — папа смотрел с улыбкой, пытаясь хоть как-то приободрить.

Сложно было не заметить, что сегодня на завтрак приготовили всё её самое любимое.

— У нашей замечательной дочурки всё обязательно получится! — мама тоже улыбалась, хотя и смотрела на неё несколько тревожно.

—Угу.

Маринетт постаралась вымучить улыбку и одновременно впихнуть в себя очередной кусок. Челюсти словно отказывались жевать. А вот непрошенные эмоции отчего-то просились наружу.

Чрезмерная забота родителей сейчас раздражала, сегодня вообще многое подбешивало, но срываться на близких не выход. А ведь прошлая неделя была такой чудесной, несмотря на некоторые неприятности. Прикрыв глаза, она ненадолго погрузилась в воспоминания, чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей...

Солнечный свет после самолёта показался чересчур ярким, и Маринетт потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть. Пока она щурилась, осторожно осматриваясь вокруг, её настигло чувство дежавю. Как бы слащаво это не звучало, она ощутила себя героиней фильма.

Когда же, наконец, удалось рассмотреть все вокруг, пейзаж показался довольно обычным. Аэропорт как аэропорт. Не было такого количества иероглифов, без них словно чего-то не хватало, и люди, несомненно, были другими. Маринетт столько времени грезила о том, как попадёт сюда. Ей было абсолютно неважно как встретит её Париж, ярким солнечным светом или проливным дождем. Невероятное счастье, что одно из её самых больших желаний осуществилось, делало подобные мелочи незначительными. И Маринетт была решительно настроена попытаться осуществить другие мечты.

Хотя и это ощущение эйфории не было таким уж безупречным. Она давно заметила, что возможно из-за творческой натуры, или из-за довольно необычного происхождения, многое в её жизни складывалось неоднозначно. Она приехала в новую страну, мечтала об этом столько времени, но это не мешало ей любить страну, в которой выросла. И она уже скучала по родным и друзьям, которые остались в Китае. Особенно по бабушке. Здесь и сейчас она испытывала неописуемый восторг, и в то же время ей было страшно. Всё-таки хорошо, что родители не решились отпустить её одну и поехали с ней. Хоть какие-то бонусы от их сверхзаботы.

Огромная толпа в аэропорту все же немного напоминала Китай, хотя люди вокруг были совсем другими. От всевозможных цветов рябило в глазах. Несмотря на то, что обычные китайцы одевались достаточно специфично, и не стеснялись использовать всевозможные расцветки и принты, порой абсолютно не сочетающиеся между собой, здесь «пестрота» заключалась в другом. Волосы и глаза непривычных оттенков, яркая одежда, всё сливалось в странное неоднородное пятно, от чего голова шла кругом. Было наивно полагать, что в аэропорте Шарль де Голль собрались все самые модные жители Парижа. Скорее всего, в основном тут были такие же приезжие как и она. Но от первого впечатления захватывало дух.

Засмотревшись по сторонам, Маринетт почувствовала, что руки непривычно пусты. Чего-то явно не хватало. Послышался едва слышный во всеобщей суматохе стук (или это было её воображение?), сердце непроизвольно сжалось. Как она могла потерять такую жизненно-необходимую вещь всего лишь спустя пятнадцать минут после прибытия? Ноги сами развернулись на сто восемьдесят градусов, и девушка как самая настоящая супергероиня ринулась в толпу. К счастью, такой знакомый и любимый скетчбук нашелся сразу. Облегчённо выдохнув, Маринетт остановилась, присела на корточки и потянулась за ним. Она почувствовала прикосновение чьей-то тёплой кожи, мгновение ― и скетчбук оказался в руке. Несмотря на то, что она уже давно привыкла к собственным оплошностям, щёки всё равно налились румянцем.

― Спасибо,― хотелось взглянуть на человека, который ей помог. Но из-за какой-то детской стеснительности, непонятно откуда взявшейся, драгоценные секунды были потеряны.

― Не за что, ― голос был приятным, но стоило Маринетт поднять глаза, и она оказалась всё в том же самом потоке людей. Совершенна одна. Оставалось только надеяться, что удалось поблагодарить его без акцента.

Толпа постепенно оттесняла её в сторону, и Маринетт охватил страх. Она совершенно одна. Потеряла родителей.

Радостный стук сердца сменился на панический, а потом его словно сжало каменной хваткой. Они ещё не успели поменять симкарты, и позвонить не получится. Они же умрут от волнения! Маринетт не хотела повторения ТОЙ истории. Толпа хлынула навстречу, как бескрайние волны, и продираясь сквозь толпу, Маринетт не особенно заботилась об окружающих. У неё была на это серьёзная причина. И на самом деле сейчас ей было всё равно. Неописуемый ужас, необъяснимый страх заставлял бежать вперед, не позволял обращать внимание на всех этих людей. Благо в тот день всё обошлось. И родители даже не настолько запаниковали, чтобы развернуться и улететь обратно вместе с ней.

Почему-то это воспоминание придало решимости. Неприятный привкус тоски и тревоги так и остался на губах, но стало полегче. Она даже смогла выдавить из себя полуулыбку перед тем как попрощалась с родителями.

Дорога до лицея проблем не доставила, Маринетт заранее несколько раз прошлась по этому маршруту, чтобы чувствовать себя более уверенно в первый день. Но и удовольствия от прогулки не было никакого. Она любила осень, но сейчас дома, деревья, магазинчики проносились мимо лишь серым безвкусным макетом. Да и вокруг Маринетт не особо смотрела, погруженная в мысли. Она всё отчаянно пыталась подавить в себе раздражающие чувства, убедить себя, что такая реакция просто нелепа. Архитектура вокруг осталась без внимания. Будь она в обычном состоянии подивилась бы, как же вокруг всё иначе, как непривычно. Но очнулась она только в дверном проеме нужного кабинета. Замерла, словно не решаясь зайти в портал в совершенно иной мир. Из груди вырвался тихий вздох, тело решительно двинулось вперед. Утешало то, что осталось совсем чуть-чуть продержаться до конца школьного дня. Открывшаяся перед глазами картина представляла из себя Шарль де Голль в миниатюре. Такие же хаотичные движения, яркое размытое пятно и череда разных лиц, между которыми её мозг пока не научился находить различия. Всё-таки она прожила всю свою жизнь в азиатской стране, и не смотря на папу-француза и родственников с его стороны, привыкнуть так сразу было сложно. Это немного било по самолюбию, всё-таки она была художником.

Глаз зацепился за знакомую соломинку в этом чуждом ей мире. За одной из парт сидела симпатичная девушка с явно азиатскими корнями. Ноги сами сделали шаг навстречу, улыбка на лице стала более естественной, а на сердце отчего-то сразу полегчало. Ей было непривычно испытывать неловкость при общении, хотелось поскорее приспособится к новым условиям. Учиться придётся тут целый год, хотелось бы и удовольствие в процессе получить. Это был выпускной класс, все одноклассники знали друг друга, Маринетт же была чужой. Почему бы не попробовать подружиться с этой девушкой?

— Прив...ет...

Только вот от неё отшатнулись как от чумной и в спешке скрылись из поля зрения. Она не успела договорить даже одно слово. Её действия были странными? Нарушила какие-то негласные правила? Что она сделала не так? Такая реакция шокировала. Но поразмышлять на эту тему не удалось, почти сразу к ней пронеслись два вихря. Очень похожие друг на друга, каштановые волосы, смуглая кожа. Даже среди всеобщего яркого пятна они выделялись. Но ярче всего сиял огонёк в карих глазах каждой. «Мы не замышляем ничего хорошего» ― словно говорил он. Это не отталкивало, наоборот. Никто бы не удивился, если б в родне у этих сестер была как минимум одна настоящая ведьма в классической чёрной шляпе. Губы Маринетт сами растянулись в мягкой улыбке, а потом она попала в центр бури из вопросов, дружелюбных замечаний и сплетен.

— А откуда ты приехала? Что уже видела?

— Ой, ты так хорошо говоришь по-французски. Ты слышала про то, что у нас в этом году...

Благо, внимание довольно скоро переключилось на урок. А первый день прошел намного лучше, чем она предполагала.

Прошла пара недель, появилось чувство, что она-таки немного освоилась. Двойняшки Элла и Этта, видимо, посчитали новенькую довольно интересной и решили подружиться. Маринетт была рада их компании, хотя иногда они были невероятно шумными.

Несмотря на то, что фактически школу Маринетт уже закончила, чтобы поступить в университет ей нужно было отучиться последний год в лицее и сдать БАК*. Родители сказали, что это к лучшему, так как она сможет адаптироваться и подтянуть французский. Маринетт была билингвой и дома разговаривала по-французски, но училась она всегда на китайском, и многие понятия знала только на одном языке. Естественно, в лицее она была почти самой старшей. Хотя из-за того, что была очень похожа на маму, выглядела младше своего возраста. В лицее она предпочитала слушать, было интересно узнать, чем же «дышат» её сверстники. И, конечно же, они обсуждали тему соулмейтов. Лично ей это было не особо интересно, да и отвечать на вопросы окружающих по этому поводу не хотелось, делиться подобным она не была готова. Ещё девочки обсуждали красивых парней и знаменитостей, куда уж без этого, и какого-то Monsieur Légende**.

Что означало это загадочное словосочетание, Маринетт так и не поняла, пока ей не показали сайт «Легендарного Блога» с городскими легендами Парижа. На сайте среди невероятных историй про крокодилов в канализации или мужчин, проживших в аэропорту семнадцать лет, была ещё одна на грани фантастики. Какой-то тип в чёрном костюме с кошачьими ушами и хвостом ловил чёрных бабочек на протяжении как минимум тринадцати лет! Какое-то очень странное хобби… Мягко говоря. Если бы она своими собственными глазами не увидела видео, она бы ни за что не поверила. Да и можно было ли верить подобным источникам?

Однажды вечером Маринетт как обычно возвращалась домой. Она задержалась в библиотеке, от книг по истории моды порой было так сложно оторваться, вот и не заметила, как стемнело. Небо над головой уже окрасилось в приятный темно-бирюзовый цвет, и только ближе к горизонту, который скрылся за высокими зданиями, выглядывал яркий оранжево-алый кусочек неба. Любоваться этим она могла долго, но если вернётся поздно, заставит родителей волноваться, пришлось прибавить скорость. На всякий случай решила отправить сообщение, что скоро будет.

После того что случилось с сестрой, Маринетт совершенно не удивлялась чрезмерной опеке родителей. Они даже бросили всё, когда она была совсем крошкой, и отправились в Китай в надежде, что традиционная медицина поможет слабому с рождения ребенку. Неудивительно, что и учиться в Париж её одну не отпустили. Но Маринетт была совсем не против их компании, отношения у них были хорошие. Но порой мама перегибала палку, и не стоило давать ей для этого ещё больше поводов.

Маринетт прошла примерно половину пути, когда откуда не возьмись в вечернем сумраке возникли две яркие кислотно-зелёные точки. Они приближались слишком быстро, девушка даже не успела среагировать. Её тряхнуло, тело потянуло вверх, она почувствовал, что кто-то её схватил и отпускать явно не намерен. Сердце сжалось в недобром предчувствии и застучало часто-часто.

*Baccalauréat Français (ВАС). Зачисление во французский вуз происходит не по итогам вступительных экзаменов, как в России, а на основе досье кандидата. Французский аттестат о среднем образовании Baccalauréat Français (ВАС) автоматически дает выпускнику право продолжить образование в высшем учебном заведении.

**Месье Легенда (фр.)

Песня этой части: Kalandra — Brave New World.

Глава 4. С самого начала

fdЕё тряхнуло, тело потянуло вверх, она почувствовала, что кто-то её схватил и отпускать явно не намерен. Сердце сжалось в недобром предчувствии и застучало часто-часто. Маринетт услышала нечеловеческий визг, который, видимо, был её, и жуткий грохот, к которому не имела ни малейшего отношения. Немного придя в себя, она решила, что не готова сдаваться, хотя у похитителя было очевидное преимущество в силе. Но не успела она додумать мысль и толком сжать кулаки, как ноги коснулись твердой поверхности. Она ещё даже не взглянула на «похитителя» как её снова отвлек странный шум и нечеловечески противный голос, и Маринетт увидела, что на том месте, где всего минуту назад находилась она, было странное существо, отдалённо напоминающее человека.

Полный ужаса взгляд наконец зацепился за «похитителя». Им оказался молодой мужчина или парень (было сложно его рассмотреть при таком освещении) выше неё сантиметров на двадцать с лишним в чёрном облегающем костюме, который не сильно скрывал хорошо натренированное тело. У него были кошачьи уши и хвост. Довольно длинные светлые волосы были частично собраны в хвост, а пронзительно зелёные глаза с вертикальными зрачками пристально рассматривали девушку.

— Вы в порядке? Целы?

Она кивнула.

― Принцесса, опасно гулять вечером одной, особенно когда буянит акума.

― Спасибо, Месье Легенда. И… извините. Я приняла вас за похитителя.

Раздался низкий приглушенный смех.

― Но почему ты назвала меня Месье Легендой? ― кошачье любопытство, видимо, не давало уйти без ответа.

― А разве вас не так зовут? Ну, так было написано в Легендарном Блоге.

― А, блог. Нет, они сами это придумали. Я просто Кот, Кот Нуар. А как тебя зовут?

― Маринетт.

― Ты давай спрячься, Маринетт, ― он осторожно взял её за плечо, и показал на здание неподалеку. ― А мне пора. Ещё увидимся.

Мгновение, и он исчез в сгущающемся сумраке. Неудивительно, что у девчонок из класса он был любимой темой для обсуждений. Маринетт мысленно попросила прощение за то, что сомневалась в его адекватности.

Маринетт подумала, что не будет ничего страшного, если она «спрячется» дома. К тому же Кот со странной дамочкой-монстром отправились в другую сторону, так что на её пути не должно было возникнуть никаких проблем. Так и вышло.

Она вошла в ярко освещенную прихожую, с ног сбивал запах свежей выпечки и, кажется, её любимого рагу. Она попыталась придать лицу безмятежное выражение. Нет, ничего необычного не произошло, а опасного тем более. Родителям о случившемся лучше не говорить, а то не выйти ей будет из дома.

― Привет, мам! Я дома.

― Ну, наконец-то. А то я уже начала волноваться и собиралась звонить. Переодевайся и садись кушать.

В её комнате всё было также как она и оставила. Пока она переодевалась включила ноутбук. В голову закралась шальная мысль. В новой вкладке появилась главная страница «Легендарного Блога». Курсор переместился в разделе контактов на темно-синюю надпись «оставить сообщение». Сообщение было коротким, всего пара предложений. Маринетт уже спускалась по лестнице, поэтому не заметила, что почти сразу же высветилось новое сообщение от некой Альи Сезер.

***

Небольшая комната была плохо освещена то ли из-за витражей, то ли из-за грязных окон. Вообще тут было довольно грязно и пыльно. За столом сидел мужчина средних лет. Хотя, честно говоря, возраст его было довольно сложно определить. Холодное безразличное выражение лица отталкивало, хотя, если присмотреться, он был красив. Серьезные стальные глаза были внимательно устремлены на объект непонятного назначения, а на лице отображалась недовольная кислая мина. Около него парило маленькое существо сиреневого цвета и беспокойно пищало.

― Я уверен, что в следующий раз всё обязательно получится, Хозяин.

― Хм, ― мужчина даже бровью не повёл на замечание маленького квами. Тот говорил это далеко не в первый раз и даже не в тысячный.

Мужчина помнил, каким он был наивным в первый раз. После того как Нууру принес ему книгу, где были описаны в том числе и талисманы созидания и разрушения, он решил что они уже у него в руках и мысленно отмечал победу. Поднакопил негативных эмоций, выбрал жертву, призвал акуму и стал ждать. Где есть зло, там непременно должно появиться добро, думал он.

И даже несмотря на то, что героем оказался зелёный ещё подросток максимум лет четырнадцати, а о втором талисмане ни сна, ни духу (хотя треклятая книга утверждала, что это невозможно), он всё равно не смог победить. Парнишка и запинался, и вроде даже не знал за какой конец своего волшебного шеста хвататься, но всё равно каким-то непостижимым образом победил. Парень был жалок, просил печенья непонятно зачем. После этого несчастная девушка, бывшая акуманизарованная, даже дала обет не прикасаться к сладкому до конца жизни. Зачем?!

Мужчина пообещал себе, что в следующий раз обязательно одержит победу, да и носительница волшебных серёжек покажется, наконец. Прошло n-ное количество времени, множество битв миновало, а ни победы, ни героини не видно. Он организовал несколько благотворительных фондов для больных всевозможными заболеваниями по всей Европе, для детей возрастом от четырёх до двадцати четырёх лет. Чем акума не шутит. Мало ли героиня тяжело больна. План был гениальным, но всё тщетно! Он загонял и Кота, и себя, придумал первую в мире сеть накопителей тёмной энергии по всей Европе для более быстрого выведения акум. И ни победы над мальчиком-котом, который уже изрядно «накачался» и приобрел боевой опыт, ни пятнистой героини на горизонте.

― Ну всё, Нууру. Они у меня ещё узнают, где акумы зимуют! Подожду ещё немного, и они такую акуму словят! Пусть только посмеют не показаться оба после подобного!

Маленькому квами захотелось вжаться в стену и стать частью интерьера. К сожалению, слиться с серостью и грязью у него не было и шанса. Странный накопитель негативной энергии, больше похожий на что-то среднее между кувшином для джина и лава-лампы с черным содержимым, от негодования повелителя Акум наполнился процентов так на десять. Хоть какая-то польза от очередной наполненной решимостью речи.

Нууру тяжело вздохнул, но вслух в успешности предприятия сомневаться не стал. В мрачной комнате раздался притворный злодейский смех. Порой его Хозяин слишком переигрывал. Словно кроме бедного квами его видит кто-то ещё!

***

Около 12 лет назад.

Он бежал, выплёвывая воздух. Лёгкие молили о пощаде и грозились отомстить, ноги были напряжены настолько, что ещё немного и они отвалятся. Но Кот всё продолжал бежать, стиснув зубы. Ещё бы! Становиться обедом гигантского непонятного существа не хотелось. Интересно, что за несчастный «одержимый» решил сделать из города террариум? Он не особо разбирался в этом, так что гадать можно было долго, да и понятия не имел, какую часть сможет восстановить Тикки после того, как он поймает бабочку. Но думать об это сейчас — означало быть съеденным. Это было даже иронично. Он столько лет гонялся за бабочками и ловил их в банки, а сейчас поймали его. По сути он был таким же насекомым, только хищным, бегал по кругу, бесцельно, без особой надежды на то, что «станет лучше», без чьей-либо помощи, кроме квами.

Воздух в огромном террариуме был ужасно влажным, даже стоять тут было бы тяжело. А Кот, к тому же, оправдывая своё звание невезучего, чувствовал себя сегодня преотвратительно. Он был уверен, что держится до сих пор только благодаря квами удачи да жалким остаткам силы воли, что вот-вот норовили закончиться. Он перепрыгнул через очередного представителя замудрённой растительности, взобрался вверх по зданию. Показалось хорошей идеей, оторваться от преследования наверху. Он плохо контролировал происходящее вокруг, ощущая каким-то внутренним чутьём, что увеличить разрыв не удалось и его вот-вот нагонят.

Видимо, у него всё-таки была высокая температура, потому что управлять своими конечностями было тяжелее, даже несмотря на костюм. Тело отозвалось тупой болью в районе грудной клетки, спину, ноги и затылок на мгновение обожгло от удара о непонятную субстанцию, и он с некоторым странным удовлетворением ощутил прохладную воду вокруг. Он парил в невесомости, никуда не надо было бежать, мышцы приятно побаливали. Вот только легкие сжались в упрямом требовании новой порции воздуха. Но вокруг была только вода, огромная толща синеватой жидкости, а молодой Кот продолжал медленно падать. Было так уютно, прохлада не давила, а приносила облегчение. А что, если он останется здесь навсегда? Прекратит сражаться? Ему ведь так плохо. Просто перестанет бороться с неизбежным, словно пойманная в паутине мушка, та самая редкая бабочка в стеклянной банке. Он же ничего толком не умеет. Единственным его «достижением» было то, что его нашёл Плагг. На его месте мог бы быть любой. И он же совсем один, зачем же так стараться? Вода окутывала словно в прохладное покрывало в знойный палящий день. Здесь действительно хотелось остаться навсегда. Можно было представить, что это не его слабость подвела его, а он стал жертвой очаровательных речных сирен. Он не был уверен, что такие вообще существуют, но это было и неважно.

Только вот метка на руке не хотела успокаиваться. Она словно ожила на мгновение, согревая предплечье. И сразу же перед глазами возникли теплые, но грустные глаза матери. От этого почему-то перехватило дыхание. Или же лёгкие запросили воздуха с новой силой. Но он вспомнил очень отчётливо, как тепло и нежно она смотрела на него, когда он рассказывал ей про Плагга и про то, что есть ещё надежда. Как драгоценны были их дни, проведённые вместе. И она хотела остаться с ним, но не смогла. Он же мог остаться в этом мире. Всё ещё мог. И будет жалеть, если не попробует найти ЕЁ. Ту, что делила с ним эту тяжелую ношу. Он сделал пару слабых гребков руками и открыл глаза.

Песня этой части: Telepathic (Acoustic Version) — Starset.

Нууру в этой главе be like: (автор рисунка: qookyquiche на blue sky)

Кот во время «умыкания» Маринетт: /сайт пока не даёт прав добавлять ссылки/.

Глава 4.5. Я буду хорошим (спешл)

Таймлайн: где-то за полгода до начала событий.

Адриан брёл по заполненным людьми улицам, словно потерявшийся пятилетний малыш. Он с любопытством и некоторым удивлением озирался по сторонам. Взгляд устремлялся то на толпу спешащих горожан, то на волшебным образом украшенные витрины, то на пушистый снег, создающий поистине невероятную чарующую атмосферу. В груди словно перехватывало дыхание, то ли от восторга, то ли от холодного воздуха. Он и подумать не мог, что в двадцать шесть лет будет так восторгаться рождеством. Впрочем, такое настроение было редкостью, стоило насладиться этими ощущениями, пока они не растаяли как хрупкие снежинки под безжалостными сапогами горожан.

Адриан был рад, что не нужно было переживать из-за рождественских покупок. Квами несложно угодить, а посылку Нино он отправил ещё на прошлой неделе. Было приятно находиться внутри этого безумия, смотреть на спешащих людей и любоваться витринами. Но отчего-то у его эйфории был отчётливый привкус тоски. Усталость? Может быть. Одиночество? Он привык. Так он говорил себе. Адриан вместе с квами были невероятно благодарны Акумамэну за передышку. Зимой «преследование» всегда давалось тяжелее, и Плагг с Тикки спали без задних лап в его рюкзаке. Отличная возможность, чтобы купить им любимые лакомства. Пробираться по улочкам было нелегко, и Адриан был счастлив, что ад под названием «Рождественские пробки» позади. Нет, серьёзно, в это время казалось, что везде населения раз в пять больше. Где они живут всё остальное время?

В голову пришла светлая мысль, что весь год он был образцово-показательным Котом и может побаловать себя на праздники. Захотелось купить традиционный ужин в хорошем ресторане и взять его с собой во временную холостяцкую берлогу. Гулять так гулять!

Прогулки по городу всё-таки порядком утомили его, но результатом он был доволен. Квами продолжали спать, и Адриан решил не будить их, переложил в неуклюжее «Квами-гнездо», а подарки положил под букетом из еловых веток, которые купил, поддавшись всё тому же сегодня-рождество настроению. Накрыть праздничный стол было несложно, оставалось совершить одно преступное действие. Он мельком взглянул на Плагга. Кто-кто, а он не должен был узнать об этом. Он скрывал этот свой «порок» приличное количество времени… Не мог проколоться именно сейчас. Но соблазн! Он был так велик!

По-воровски оглядываясь, он потянулся к ноутбуку, осторожно, плавными движениями включил его и стал ждать. На сердце было неспокойно, «Легендарный Кот» чувствовал себя нашкодившим пятилетним ребенком. Пальцы чуть подрагивали, но он ввел в поиске на youtube заветные слова. Горячий рождественский ужин и мокпан с девушкой с невероятно красивой улыбкой. И хотя её лица и не было видно, он чувствовал себя не так одиноко. Квами сладко посапывали в одном конце комнаты, а Адриан наслаждался почти свиданием с не его Леди с чудесной улыбкой. Одна маленькая слабость этим вечером, а потом он снова будет хорошим.

Я буду хорошим, буду хорошим, буду любить мир так, как и должен.~

Песня этой части: Jaymes Young — I'll Be Good.

Глава 5. Голос в голове

Яркие солнечные лучи падали Адриану прямо на лицо. Квами чуть ли не в обнимку сопели в кресле, укутанные пледами. Веки затрепетали, парень широко зевнул и с чувством потянулся. Нужно бы вставать, а то Акумамэн и так их разбаловал в последнее время. После того, как они приехали в Париж, он затих почти на два месяца, никуда не переезжал, не послал ни одной акумы. Только Адриан знал, что не стоит расслабляться, прошлый опыт подсказывал.

Когда он только начинал геройскую карьеру, дяденька злодей был не особенно добрым и устраивал акумные марафоны. В один из таких случаев организм подростка устроил бунт, и Адриану пришлось бороться с одержимым с температурой и насморком. По закону подлости одержимым был руководитель, который не оплачивал своим подчинённым больничный. С горем пополам победив этого платочного монстра, Кот устроил такую проповедь этому человеку, что его чуть было не нанял местный профсоюз. Вспоминался тот случай с ужасом.

Из-за такого продолжительного затишья возникло нехорошее предчувствие, что за эти два месяца злодей подготовил что-нибудь действительно ужасное. Может, повезёт, и он просто решил устроить себе отпуск?

С таким графиком даже Плагг начал интересоваться ещё чем-то кроме сыра. И нет бы он занялся чем-нибудь полезным. Куда уж! Квами стал настоящим поклонником социальных сетей и, кто бы мог подумать, «Легендарного Блога». И вот однажды вечером чёрный квами пришёл к вполне логичному умозаключению:

― Я знаю, кто такой наш драгоценный дядюшка злодей, ― буднично проговорил он, не отрываясь от экрана ноутбука.

Адриан с Тикки от такой «безобидной» реплики чуть не подавились печеньем с шоколадной крошкой, их любимым.

― Серьёзно?! Кто он?!

― Он всего лишь…― выдержал театральную паузу. ― Самая настоящая моль.

― Мо-о-о-о-оль?!

― Да я тут прочитал, какие это всё-таки ужасные и вредные существа. Ужас берёт от некоторых постов, ― квами тяжело вздохнул, как какая-то тётушка-сплетница средних лет.

― Но наша-то Моль посерьёзнее будет. Страдают и люди, не только там продукты и меховые изделия.

― Значит всего лишь экзотическая разновидность. Моль Хищная, особо опасная, с рук не кормить.

Выражение на лице чёрного квами было серьёзным и даже слегка траурным. Он более серьёзно только к сыру относился. Со всей торжественностью он кликнул на очередную ссылку с интригующим названием «Десять самых эффективных способов, которые помогут вам избавиться от пищевой моли» и начал внимательно читать. На небольшой кухоньке раздался неудержимый хохот, а где-то на другом конце города начала икать одна Хищная Моль, недавно открытая редкая разновидность.

За два месяца жизнь в Париже превратилась в рутину: пробуждение, утренняя тренировка, душ, завтрак, работа, разминка, обед, работа, вечерняя тренировка, ужин и сон. В рутине тоже были свои плюсы, они впервые за долгое время настолько долго оставались на одном месте. Было отчасти так непривычно жить в одной и той же квартире, не так часто из-за многочисленных переездов Адриану раньше приходилось убираться в съёмных квартирах. Удивительно, но это приносило какое-то необъяснимое удовлетворение, видимо, за столько лет образ жизни бродячего Кота ему осточертел. Но всё-таки было такое чувство, словно сидишь на спящем вулкане и ждёшь, пока он взорвётся. И вот однажды это случилось. Весь день прошёл как обычно, пока вечером Плагг не поднял тревогу.

Кошачье чутьё его не подвело. Акума была противной, злобной, сложным противником. Настоящий шедевр Хищной Моли. Это была девушка в подвенечном платье кислотных жёлтых, розовых и фиолетовых оттенков, которые, казалось, даже светились в темноте. Только из-под юбки вместо ног у неё выглядывали зеленые лианы с шипами, похожие на стебли роз. Возможно, шипы были даже ядовитыми, но Кот не горел желанием это проверять. С помощью этих лиан она передвигалась и атаковала.

Сначала он подумал, что это невеста, у которой из-под венца сбежал жених, с чем Моль не шутит. Но когда она достала откуда-то из складок одежды длинный список и стала искать идеального суженного, Кот понял, что решить головоломку будет не так просто. Поиск возлюбленного был абсолютно негуманным. Горе-невеста искала блондина, и из списка выскакивало горящее, наверное, жгучей любовью, слово «блондин». Затем слово находило несчастного, его метка соулмейта на руке реагировала, и он обрастал цветами, превращаясь в непонятную флористическую скульптуру. Мало приятного.

По крайней мере, было понятно, где скрывается мотылек. Но причина акуманизации вызывала любопытство.

― Эй, красавица. Что у тебя за список такой? В магазин собралась по пути домой?

― Прости, котик, но ты мне явно не предназначен, однако твоё кольцо буквально создано для меня. Я обменяю его на идеального соулмейта!

При упоминании соулмейта у Адриана мучительно сжалось сердце, а хорошее настроение испарилось.

― А что с твоим не так-то? ― слова вырвались безэмоционально, сам он увернулся от очередной шипастой лианы.

― С ним всё не так! Он оказался совсем не таким, каким я его представляла, ― акума начала пристально разглядывать свой список, словно готовясь прочитать его весь «благодарному слушателю».

У Кота в голове пронеслось, что это вообще её проблемы, что она там себе что-то понадумала и придумала уже существующего человека. Внутри закипела ярость, медленно растекаясь по венам тяжёлым и обжигающим металлом. Проецировать ситуации акуманизированных на себя было явно плохой идеей. Но в голову полезли непрошенные мысли, что своего соулмейта он ищет большую часть жизни, а эта… эта своим недовольна. Уж не с жиру ли она бесится? Он так устал от этого всего.

Кот обречённо вздохнул. Вокруг в темноте не было привычных для акум разрушений или пожаров, но вместо этого то тут, то там виднелись шедевры флористики, сделанные из людей. Его передернуло. Акума, обрадованная вниманием, действительно позабыла обо всех своих намерениях и начала зачитывать список. Но все слова пролетали мимо него. Он пытался сосредоточиться и представить, что это не монстр, хладнокровно превращающий невинных в безликие цветочные кусты. Не чудовище, которое рисковало жизнями людей из-за сиюмиютных желаний, а просто несчастный человек, которому срочно нужно было вправить мозги. Акуме повезло, что он уже стал профессиональным мозгоправом. Долг прежде всего, его злость подождет.

Не дожидаясь пока одержимая оторвётся от увлекательнейшего занятия, он оттолкнулся и спрыгнул прямо на неё. Акума не обратила на него внимания, но её колючки не дремали, шест встретился с растением, и небо поменялось с землёй местами. Коту удалось в последний миг удлинить своё оружие, оттолкнуться от земли и прокатиться по крыше соседнего здания. Разъярённая акума ринулась следом как нелепый осьминог, не забывая искать в окружающих суженого. Атаки приходилось постоянно отражать, шест помогал перепрыгивать с одного здания на другое, но это не особо помогало спастись от разозленного противника. Нужно было менять тактику. Долго он так не протянет, слишком много негативной энергии у этой акумы. Сколько там Моль её собирал?

Внезапно противница замерла, вокруг глаз высветился контур фиолетовой маски в форме бабочки и «невеста» заговорила мужским голосом. Такой фокус он видел впервые. Голос казался чрезвычайно раздражённым, нарочито высокомерным.

― Кот, у меня к тебе за всё время нашего знакомства появился только один вопрос. Ты издеваешься? Где хранительница волшебных серёжек? Она же вроде как твой соулмейт. У тебя гиперопека? Она сидит с вашими шестерыми детьми? Или ты какой-нибудь мормон, и ей запрещено выходить наружу?

Коту показалось, что издеваются именно над ним.

И что он должен ответить в этом случае?! Что Ледибаг умерла? Что он ещё не нашел своего соулмейта за столько лет? Что он настолько устал, что сегодня возникло искренне желание разделаться с акумой так, что никакая Тикки ей не поможет?

Рука непроизвольно сжалась в кулак, острые когти неприятно воткнулись в ладонь, но сквозь защиту костюма пробиться не могли. В нечеловеческих зелёных глазах вспыхивали молнии, но взгляд был направлен не на акуму.

Гнев мерно бурлил внутри, но мозг с холодной практичностью рассчитывал, как использовать эту ситуацию в свою пользу. Нужно было как-то обезвредить растительные элементы акумы.

Он подошёл ближе, акума была под контролем вредного бытового вредителя, поэтому шипастые лианы были менее активны. Негромко активировав Котаклизм, он прыгнул прямо под «ноги» чудищу. Небольшое здание, которое оказалось каким-то навесом то ли из камня, то ли из другого крепкого материала, обвалилось, и лианы оказались под обломками. Кувырок, и Кот оказался перед злосчастным списком. Ещё мгновение ― и тёмный мотылёк устремился в уже тёмное небо. Ничего, Тикки выжидает его, как охотник в ночи, в этом не было никаких сомнений.

Кот злобно ухмыльнулся, выражение лица Моля сейчас должно быть просто шедевральным. Он сам помешал своему плану. Даже антимоль не понадобился. Нечего совать нос не в своё дело!

На обломках лежала растрёпанная симпатичная девушка в светлом платье и растеряно осматривалась по сторонам. Кот подошёл ближе, на лице уже не было ни малейшего намека на улыбку. Вполне очевидно, что она не ведала, что творила, но неприятный осадок остался. К тому же каждый взрослый человек должен уметь отвечать за свои поступки.

Послышался тяжёлый вздох, он постарался говорить без лишних эмоций:

― Что за ерунду вы здесь устроили? Вам же не пять лет? Неужели вам никто не объяснял, что наш мир далеко не сказка с принцем на белом коне? ― наверно, взгляд его был довольно жёстким, потому что пострадавшая постаралась вжаться в обломки, чтобы занимать как можно меньше места. ― Отношения между людьми, хоть с соулмейтом, хоть не с ним, это работа двух людей! Невозможно встретить соулмейта и жить долго и счастливо без проблем! Это не сказка про Золушку и прекрасного принца. Нужно быть благодарным за то, что вы встретили своего соулмейта, некоторые за всю жизнь его не находят. И что? Живут же, и вполне счастливо!

Наверно, он слегка переборщил, потому что у девушки на глазах выступили слёзы. Кот добавил уже более мягко:

― Лучше начните с себя. Я вас не знаю, но сомневаюсь, что существуют люди без недостатков.

Он развернулся и исчез во мраке надвигающейся ночи. Нужно было найти Тикки печенья. Много печенья. Ей нужно будет вернуть всем превращённым их прежний вид, а на это потребуется очень, очень много сил.

Адриан ещё раз со всего размаху ударил кулаком по груше, развернулся, заехал с разворота чуть выше, сделал сальто назад и эффектно приземлился на обе ноги.

Можно было уже закругляться, от усталости он еле держался на ногах, значит, неприятные мысли в голову лезть не будут. Тикки давно уже отсыпалась дома, ей пришлось хуже всего. Цветолюдей оказалось столько, что пришлось бегать за печеньем раз шесть. Он был не уверен, что квами сможет справиться за один раз со столькими превращенными, но она смогла! Его храбрая маленькая Печенька.

После того, как он отчитал акуму, почувствовал себя ещё хуже. Разозлённым и смертельно уставшим лицемером. Он уже чувствовал, что заочно влюблён в свою Леди, хотя не видел её ни разу. И чем он отличается от этой инфантильной девушки с её чёртовым списком? В итоге он решил, что предначертаны они друг другу или нет, он хорошо узнает своего соулмейта прежде чем предпримет что-нибудь ещё. Так будет лучше для всех.

Только пока местоположение его «суженой» было неизвестно. Когда они только приехали в Париж, он чуть было все волосы на себе не повыдергивал после того, как увидел, что метка проснулась. Изменение в ней было не так заметно, бледный рисунок просто стал другого более яркого цвета, более похожим на мехенди. А он, как на зло, в тот день промчался по всему городу, и как раз было самое настоящее пекло, поэтому можно было просто задеть кого-то в толпе. Плагг ехидно пытался убедить его, что его соулмейт это та продавщица из супермаркета, которая продала им камамбер со скидкой. И доводы, что она выглядит как минимум в два раза старше него, квами не останавливали. Но зато оказалось, что его Леди так близко!

Адриан принял душ и поплёлся домой. Хорошо, что этот спортзал работал допоздна. Ему нужно было хоть где-то выплеснуть ярость. «Дома» всё было так же, как и до его ухода. Тикки спала в «гнезде», а Плагг зависал в интернете за ноутбуком. Ноги еле волочились, голова налилась свинцом, нужно было дотянуть до кровати, которая выглядела сейчас ну прямо невероятно привлекательно. Послышался звук падающего тела и шорох одежды. Плагг подлетел, чтобы в очередной раз подколоть своего подопечного, но издал непонятный писк, а затем добавил:

― Камамбернуться можно! Парень, ты видел, что твоя метка стала больше?

Но Адриан уже мерно спал. Квами осторожно натянул на него валяющееся сбоку покрывало. Расскажет утром, всё равно его в таком состоянии не разбудить.

Песня этой части: K/DA – VILLAIN.

Глава 6. Я не буду вечно блуждать, как ребëнок

Открыв один глаз, Плагг лениво зевнул и прислушался к звукам льющейся из душа воды. Рот растянулся в предвкушающей усмешке. Он по-кошачьи потянулся и решил, что нужно вставать. Пока Сахарок в отключке, он в ответе за этого глупого котёнка, следил, чтобы тот не попал в какую-либо передрягу. Во-первых, потому что их Сахарок была гипер ответственна и без его увещеваний на этот счёт не могла спокойно спать в таких ситуациях как сегодня. А, во-вторых, ему не хотелось признаваться в этом даже самому себе, но он знал этого шкодливого котёнка с малых лет и считал своим долгом всегда за ним приглядывать, хотя бы одним глазом. Мелкий и так из-за обстоятельств жизни был слишком одинок. Квами не забывал при этом подкалывать и оттачивать своё мастерство острот, естественно.

Из ванной донесся какой-то полузадушенный вопль.

— Что-о-о-о?! — донеслось откуда-то оттуда же.

— А, заметил-таки.

Тикки рядом даже не пошевелилась, слишком устала вчера.

— Вы видели?! Нет, вы это видели?! Плагг, слышишь, это точно не продавщица из супермаркета! — Плагг демонстративно закатил глаза, этот горемычный даже выскочил из душа полуголым. Всё вокруг попало под обстрел из воды с примесью шампуня, с длинных волос Адриана обильно капала вода.

— И что дальше? Ты понял, кто это может быть? — пробурчал квами и вполовину не так недовольно, как хотелось бы, — может, ты перестанешь устраивать потоп, а?

Адриан, не меняя восторженно-задыхающегося выражения лица, повернулся к ванной, по дороге сверкая идеальной модельной попой. В квартире настала долгожданная тишина. Плагг с некоторой тоской окинул взглядом уютное квами-гнёздышко, светлый диван, шкафы, картину с пейзажем какого-то милого побережья в грозу. Чуял он, что Моля снова куда-нибудь понесет, хотя пока он оставался на месте. Плагг не был домоседом, но, видимо, из-за их режима жизни домоседство скоро станет для него недостижимой мечтой. Сколько там они уже колесили по дорогам?

После продолжительного молчания уже одетый и безопасный для окружения, Адриан продолжил:

— Я вчера спас одну девушку. Кажется, она прикоснулась к моей щеке. Может, убрала лист этой Флористки, не знаю. Адрианом я никуда почти не выходил и ни к кому не прикасался. Плагг, она была похожа на школьницу…

Больше он ничего не добавил, но в глазах явственно читалась что-то вроде «меня, что, теперь посадят?!» Плаггу пришлось держаться изо всех сил, чтобы не приложить себя по лбу. Или не заржать.

— Парень, ты дурак или как?.. Ты считать умеешь?

Лицо Адриана вытянулось, а глаза стали круглыми-круглыми. Но вселенское непонимание не исчезло со симпатичной мордочки. Иногда и забываешь, что этот балбес вообще-то взрослый человек двадцати семи лет.

— Посчитай, сколько лет назад материализовалась Сахарок, дурень.

— Тогда ей восемнадцать… Выглядит младше.

— Ты сейчас вообще на пятилетнего выглядишь, — черный квами вздохнул а-ля «ну за что мне всегда попадаются одни проблемные идиоты» и отправился в сторону холодильника.

Тикки смешно подёргала задней правой лапкой, высунув её немного из-под их квами-пледа, зевнула, потянулась и увидела перед собой Адриана. На неё смотрели честными большими щенячьими глазами.

— Печенька, ты не поверишь, что произошло!..

После всех разговоров, рассказе о встрече в мельчайших подробностях, многочисленных охов и восхищений со стороны Тикки, совершенно плагговских подтруниваний и где-то литра кофе Адриан столкнулся с отходняком. А точнее с необходимостью что-то делать дальше. Сделать нужно было многое и желательно срочно. Зная дядюшку Моля, он в ближайшее время куда-нибудь рванет месяца так на два. И Коту Нуару, как собаке на привязи, а точнее, как коту-молелову на шлейке, придётся гнаться вслед за ним. Это даже не упоминая того, что до этого в Париже он не появлялся годами, потому что Моля туда совершенно не тянуло, пойди пойми его гениальные планы.

После десятиминутного довольно тоскливого созерцания стены, Адриан решил, что ему нужно составить план. Через ещё где-то четверть часа в его ежедневнике появилось что-то наподобие задачи по физике со всякими «дано», «нужно» и прочими составляющими. Вот только необходимую формулу Адриан не знал. Впрочем, план он составил достаточно простой, главное врать как можно меньше, он в этом был не очень хорош, да и хотелось оставаться честным со своей Леди.

***

Это чувство настигло внезапно, как всегда. Ему словно дали под дых, напрочь избавив легкие от воздуха и от самой возможности дышать. Адриан рухнул на колени, по пути что-то опрокинув, и прислонился плечом и лбом к прохладной светлой стене. Только эта прохлада в такие моменты уверяла в том, что он ещё не сошел с ума. Из глаз безудержно катились слёзы, его словно душили, его прошлое вечно било обухом по голове. Да и настоящее редко жалело, иногда он сам не понимал, как ещё держится. Как же он профессионально притворяется перед окружающими, что в порядке, когда на деле под оболочкой красивой внешности и обеспеченности скрывается его изломанное нечто, чудом скрепленное непрочным скотчем, пустота, что он всеми силами пытается заткнуть, потому что представить боится, что будет, если он выпустит эту зияющую чёрную дыру на свободу.

Захотелось иронично рассмеяться, но он не смог и только закашлялся. Только же подумал, что всё началось налаживаться. Он нашел ту, что так долго искал. Было забавно, что такая большая радость отзовется в нём таким страхом и паникой при одном только намёке на мысли, что ему придется пережить ТО ещё раз. Он до сих пор слишком хорошо помнил, как Её не стало. Как ласковый теплый лучик, что поддерживал его всю жизнь, разбился осколками солнечного стекла, порезав ему руки и сердце. Он никогда не забудет стеклянный взгляд отца, который не особо-то изменился с тех пор. Может, в том числе и поэтому он не хотел его навещать, а не только из-за их отвратительных отношений.

Легкие молили о помощи, Адриан что есть силы ударился головой об стену. Когда уже этот чёртов приступ пройдет? Фоном он услышал недовольно-обеспокоенное бормотание Плагга, всё это казалось сейчас белым бесполезным шумом. И наконец-то стало легче, на плече у него были крохотные лапки Тикки. Непонятно почему, но её сила созидания помогала ему в таких случаях.

— Спасибо, Печенька. Что бы я без тебя делал.

В его голосе звучала только усталость. Он поднялся, губы упрямо сжались. Хрен он сдастся после всех этих лет. Что-что, а невероятно упрямство он считал, может, и порой глупым, но чрезвычайно полезным своим качеством.

***

Как в классическом детективе, Адриан решил вернуться на “место преступления”. Для того, чтобы решить, что делать дальше, ему нужно было узнать имя его леди. Логически поразмыслив, он решил, что девушка возвращалась из ближайшего учебного заведения. Таким по совпадению оказался его бывший лицей, в котором по “семейным обстоятельствам” он учился почти исключительно номинально и закончил экстерном, но в котором, в том числе, учился его единственный друг Нино в те далёкие, казалось бы, времена. Так что если Адриана "застукают", у него подготовлена в качестве отмазки ностальгия или что-то подобное.

План был преступно прост. Во время обеденного перерыва (ориентировочно, точных часов он не знал) они с Плаггом проникали внутрь, подходили к кабинету директора или аналогичного управленца. Миссия Плагга заключалась в том, чтобы просочиться сквозь дверь внутрь и, следуя описаниям Адриана, найти карточку девушки. Парень в это время бдил снаружи и, если произойдет что-то непредвиденное, должен был постучать, используя их давно придуманный особый стук.

Проникнуть в сам лицей оказалось несложно. В нём кипела жизнь, ученики жизнерадостно болтали, стайками ходили туда-сюда.

— С тебя коробка камамбера, парень. Что бы ты без меня делал? — Плагг скорчил недовольную гримасу и проскочил внутрь. Они заранее проверили, что в кабинете никого. Плагг не возвращался в течении нескольких минут, и Адриан подумал, что с кабинетом они не ошиблись.

Пять минут спустя Кот узнал знакомый силуэт в стайке девушек, что проходили мимо него. Удача Тикки сегодня была на его стороне! Их было трое. Его леди, невысокая, со светлой кожей, азиатскими чертами и необычайно синими глазами. И две смуглые девушки с каштановыми волосами и карими глазами, вероятно, близняшки, настолько они были похожи.

— Маринет Дюпен-Чен, ты определенно от нас что-то скрываешь! — донеслось до него довольно громко. Адриан по-плаговски ухмыльнулся — вот же повезло — подождал, пока девушки пройдут, и постучал квами. Издали до него донеслось “Смотри, какой симпотяжка, интересно, это выпускник?”.

Плагг выпорхнул, недовольно-удивленное выражение на мордочке, но без комментариев спрятался за полой кожаной куртки.

— Я узнал её имя, пошли домой, — едва слышно проговорил парень.

— Но камамбер ты мне всё равно должен, — ворчливо пробурчало из-под куртки.

Адриан лишь по-кошачьи улыбнулся и прибавил скорости, чтобы поскорее избавиться от любопытных взглядов. Что в личине кота, что так, он всегда приковывал слишком много взглядов своей внешностью, и не то чтобы ему это нравилось.

“Дома” было всё так же хорошо, даже жаль, что скоро придется уехать. Тикки радостно выслушала их отчёт. Она в принципе отвечала за оптимизм и жизнерадостность в их команде, но после новости о леди просто расцвела.

Квами отправились кушать, а Адриан нетерпеливо сел за ноутбук в поисках новой информации. Судя по соцсетям девушки, ей действительно было восемнадцать, относительно недавно переехала во Францию, увлекалась рукоделием и говорила по-китайски. Судя по фотографиям и комментариям, Маринетт уже успела подружиться с теми близняшками (ну, это он и в лицее понял), которые смутно кого-то напоминали. Потратив ещё пару минут, выяснил, что да, точно, они были сёстрами девушки его бро, вот же тесен мир.

План проработал полностью, насколько возможно, так что снова в лицей он решил отправиться уже завтра.

***

У Маринетт был довольно обычный день. После вчерашнего, когда ей пришлось отбиваться от сестёр Сезер, чья сестра оказалась автором того самого блога про Месье Легенду, наступило временное затишье. Её новые подруги не умели быть тихими, в принципе, её всё устраивало, не заскучаешь. К тому же, когда другие болтают, было в два раза легче молчать. Она до сих пор стеснялась своего французского, да и в принципе предпочитала слушать.

Снова наступил обеденный перерыв. И пока Элла и Этта доедали, она решила сходить к шкафчику за кое-чем для её дополнительного кружка по рукоделию. Маринетт отвлеклась на сообщение от мамы и не заметила кого-то за дверью, и по инерции налетела на него, это оказался парень.

По привычке вырвалось по-китайски:

— Duìbuqǐ (Извините).

— Méi guānxì (Ничего страшного), — ответил высокий симпатичный парень и неожиданно как-то по-кошачьи улыбнулся, и продолжил:

— Это неожиданно, но вы же хорошо говорите по-китайски?

— Ну… да.

— Сегодня точно мой день! Не хотите подработку? Вы меня буквально спасёте. Мне очень нужно стряхнуть пыль со своего разговорного китайского, я его давно забросил. Был бы очень рад, если бы вы согласились.

На Маринетт уставилась красивая пара очень убедительных, магнетических даже, зелёных глаз. Отчего-то она всё больше находила в этом парне кошачьего.

— Извините, я спешу, если согласны, то вот мой номер телефона, я буквально вчера смотрел расценки на подобное, и вот написал сумму за ваши уроки, которая меня устроит. Я часто путешествую, так что видеозвонки будут идеальны, конечно, если у вас будет время.

Договорив, парень обаятельно улыбнулся, пропустил её вперед, и обернулся, добавив:

— Кстати, забыл представиться, меня зовут Адриан. Хорошего вам дня, мадмуазель.

Через тридцать секунд этот человеческий вихрь исчез из поля зрения, но Маринетт ещё успела полюбоваться в окно красивой широкой спиной (чисто эстетически с точки зрения художника, конечно же), и не могла не отметить особенно прекрасную… кхм… пятую точку. Когда она всё ещё удивленно перевела взгляд на визитку, то дыхание от стоимости занятия перехватило, там была не астрономическая сумма, но ей вечно не хватало денег на материалы для творчества, так что предложение очень соблазняло.

Ещё раз взглянув в окно, она увидела, как стремительно удаляется высокая фигура в чёрном на чёрном же мотоцикле. Она его где-то уже видела или только показалось?

Где-то на следующий день она отправила смску.

Добрый вечер, Адриан. Меня зовут Маринетт, вы спрашивали у меня про разговорные уроки по китайскому языку. Напишите, пожалуйста, когда вы хотите заниматься и что хотите от уроков.

Чуть больше, чем через неделю, когда Маринетт уже подумала, что её всего навсего разыграли, ей пришло:

Так рад, что вы написали, Маринетт. Извините, что так поздно отвечаю, было много проблем с работой. Если вы свободны, то можем позаниматься завтра в 19:00 по СЕТ*. Мне хотелось просто поговорить час, желательно только на китайском, насколько это возможно при моём уровне, заодно и оцените степень моей запущенности :’D. Ещё раз спасибо, вы меня спасли.

Маринетт ответила, что в это время ей удобно.

*Центральноевропейское время

Бонусная сцена:

Когда Адриан с Плаггом пришли домой, всё было почти так же, как и в день до этого. Привычная уютная квартира, счастливая Тикки, квами пошли ужинать. Только вместо того, чтобы рвануть к ноутбуку Адриан зашел в свой "кабинет", который одновременно был спальней и гостинной, и закрыл дверь.

До Плагга и Тикки донеслись, как показалось, звуки прыжков маленького гиппопотама.

— Да-а-а-а, ура! Надеюсь, я не налажал с этим "ничего страшного". Как же повезло, что мы случайно столкнулись.

Дальнейший приглушенный разговор Адриана с собой квами не услышали. Плагг привычно закатил глаза, но никак не прокомментировал, а просто продолжил жевать. Тикки счастливо хихикнула.

Песня этой части: Seppy — I Am Snow

Ещё одна песня этой части (момент с приступом): Chase Holfelder — Right Here Waiting

Глава 7. За плечом

Кот прикладывал неимоверные усилия, чтобы держать глаза открытыми. Голова не то чтобы гудела, но была тяжёлой, да и конечности двигались не так легко, как обычно. У трансформации был один значительный недостаток, как он заметил за время своей продолжительной «карьеры супергероя». Несмотря на то, что она улучшала его физическую силу, скорость реакции и тому подобное, если он умирал от желания спать, то костюм не помогал ни на йоту. То же самое, когда он болел. Он просто был больным и несчастным парнем с нечеловеческими способностями. И как адекватно работать в подобных условиях?

Последние несколько дней выдались, мягко говоря, тяжёлыми. Дядюшку Моля в очередной раз понесла куда-то нелёгкая. А если его куда-то несло, то начинался марафон. Иногда Адриану казалось, что Хищная Моль сам одержимый. Ну а кем ещё нужно быть, чтобы «работать» в таком темпе (кто знает, может у него были какие-нибудь акума-допинги)? Иногда — что он какой-нибудь треклятый миллиардер, которому даже работать не нужно, вот он и борется со скукой таким образом. Как бы то ни было, помимо вечных гонок за акумами, Адриану нужно было зарабатывать на жизнь. Поэтому последние пару дней он толком не спал. Днём их трио мчалось за Дядюшкой, ночью он работал. Так «повезло», что именно на этот период выпал очень важный проект, а Адриан не мог себе позволить портить профессиональную репутацию. Оставалось только страдать. А страдать он умел с чувством, у него был отменный вкус в этом плане. Годы практики.

Плагг с Тикки сказали, что акума появилась, хотя по городу этого он пока не замечал. Он глубоко вздохнул и, насколько это вообще было возможно в его состоянии, бодро шагнул в темноту. Он не помнил названия города, но помнил, что они пересекали границу пару раз. Узнает, когда будет заполнять карту, мозг не то чтобы особенно хорошо функционировал в последнее время. Кот решил ускориться. Раньше найдёт акуму — раньше ляжет спать.

В полумраке ночного города, разбавляемого то здесь, то там неравномерным уличным освещением, было что-то неестественное. Это что-то так и вертелось на языке, но Кот всё не мог ухватить мысль за хвост. Затем его осенило. Тишина. В городе было мертвенно тихо. И акуманизиованного было ни видно, ни слышно.

— Да где же он?

От вкрадчивого, пробирающего до костей «за плечом», Адриан содрогнулся. Не на шутку испугавшись, он рванул, обо что-то неловко поцарапавшись, оттолкнулся шестом и пролетел приличное расстояние. Почему-то проверять сразу же, правда ли его противник находился за плечом, не хотелось. Все животные инстинкты вопили об опасности, ему даже показалось, что волосы на голове встали дыбом. Даже плохое самочувствие и желание спать притупились.

Но теперь Кота не отпускала внутренняя дрожь, словно он оделся не по погоде и всё никак не мог согреться. Костюм защищал от холода, это было полнейшим бредом, но избавиться от этого чувства не получалось.

Некоторые фонари, между которых он «пролетал», гасли. Только сейчас он начал замечать тёмные и какие-то призрачные силуэты, что встречались то тут, то там. Словно сотканные из тени, они напоминали некий гибрид человека и сучковатого сгорбленного дерева и как будто были выражением людского отчаяния. Теперь идеальная тишина изредка прерывалась присказками акумы. «За плечом... Ангел-хранитель... Ха-ха, какой смешной... Я всегда с тобой...»

Адриан пытался не вслушиваться, ему казалось это очень важным, голос сам по себе усугублял дрожь. Казалось, начнёшь вслушиваться — противостоять чарам будет ещё сложнее. За следующим поворотом его взгляд притянула ужасающая картина. Хорошей новостью было то, что акума мог «обрабатывать» только одну жертву за раз, так что Кот пока был в безопасности. Плохой — всё остальное. Блëклый свет фонаря позволил увидеть всё в подробностях. Жертвой был мужчина, кажется, средних лет. Из его тени вырастало какое-то существо, нечто с длинными руками, напоминающими очень плотные сгустки дыма. Оно действительно находилось за плечом, шептало человеку на ухо нечто. Постепенно лицо мужчины теряло краски, выражение становилось невероятно тоскливым и одновременно пустым. Он словно становился тенью себя прежнего. Заставить себя смотреть дальше Кот не смог. Но что делать, было всё ещё непонятно.

Глаза заливал пот, царапина неприятно саднила. Сдавленные хрипы в очередной раз исходили из грудной клетки, хотя по сути Адриан давно должен был привыкнуть. Но Моль не переставал удивлять. За сколько там лет? Тринадцать? Ни разу не повторился с акумой.

Единственное, что он смог сделать, это трусливо ретироваться. Звериная ипостась полностью одобрила такое решение, разумная утешала тем, что, если после мужчины «окучивать» начнут именно его, лучше от этого не будет никому. Тëмные силуэты зданий проносились мимо, унылые скучные декорации, на которые никто не обращает внимание. Ветер бил по щекам и свистел в ушах, тёмная тень двигалась по городу с нечеловеческой скоростью. Причитания ЗаПлечом (это имя для акуманизированного пришло в голову первым) продолжали преследовать, казалось, от них не избавиться, даже если заткнешь уши. Осознание того, что каждая потраченная минута — это потенциальные жертвы, которых не вернуть, ещё больше убивало. Коту казалось, что теперь он задыхался не только из-за физических нагрузок, но и из-за надвигающегося приступа паники. Он прикусил губу до крови, не кисейная же он барышня, чтобы доходить до такого. Ветер хлестал по лицу всё сильнее. Сердце истошно билось, заходилось испуганной птицей в клетке, вот-вот и оно не выдержит. Руки начали дрожать. И…

Кот пришёл в себя непонятно где. Вокруг была непроглядная тьма, тело всё ещё продолжало трясти. По ощущениям он был в каком-то закоулке, метрах в трёх виднелись мусорные баки. Специфический запах, к счастью, не доносился до его убежища. Похоже, он пытался свернуться в клубок или что-то вроде того прямо на холодном асфальте у стены непонятного здания.

Выпрямившись, он ощутил что-то холодное за спиной и услышал робкий шепот Тикки:

— Котёнок, ты как?

— Уже лучше. Тикки, меня раньше никогда не пугала акума настолько сильно, — он судорожно сглотнул, пить хотелось неистово, страх ещё ощущался, но уже не мешал думать. — Но, кажется, я вспомнил, где ещё и как боролись с тенями.

А говорят, что смотреть телевизор в общем, а аниме в частности, — пустая трата времени. Ха! В полной темноте с ЗаПлечом сражаться было намного приятнее, насколько от этого вообще можно получить удовольствие. Но всё равно, после этого боя осталось очень неприятное послевкусие. Адриан не мог сформулировать, что именно его так покоробило. Способность одержимого насылать неописуемый ужас? Жутковатые фигуры по всему городу? Общая атмосфера отчаяния и безнадёжности? Одно было понятно наверняка — оказаться на месте жертвы и ощутить действие сил этого «ангела-хранителя» на себе не хотелось, даже если бы Тикки смогла вернуть прежний облик.

Он написал Леди и договорился об уроке, чтобы хоть как-то улучшить настроение. Из-за недосыпа и сильной усталости сон не шёл. Причина акуманизации тоже была препаршивой по общему мнению «команды спасателей». Парень, который стал одержимым, не выдержал любовных преследований одной мадемуазель, у него сдали нервы, и он решил показать всем остальным, как же это надоедает и угнетает. Доказал, не поспоришь даже! Но расстраивало больше всего то, что не всех пострадавших Тикки удалось расколдовать, слишком уж противная попалась акума. А возможно, квами ещё не успела полностью восстановиться после Флористки. Человеческие жертвы случались не впервые, и он боялся, что это был не последний раз. Парень только мог гадать, будут ли наказывать акуманизированого по закону. Честно говоря, ему уже было всё равно. Он слишком устал, он выполнил свою работу, даже обновил карту для Альи. Пора было наконец-то отдохнуть.

Только вот где-то на краю сознания его не оставляла в покое одна назойливая мысль, что если бы с ним была Леди, всё было иначе. И он теперь даже знал её гражданскую личность. Просто он не мог сейчас разрушить её жизнь и втянуть во всё это. А значит, в этом всём была и его вина.

Весь следующий день Адриан испытывал необоснованную нервозность. Он переживал по любому дурацкому поводу, хотя потом осознал, что, скорее всего, дело было в предстоящем уроке. Он одновременно ждал его с нетерпением и боялся опозориться, разочаровать, быть неспособным найти с девушкой общий язык. У Адриана в принципе не особо хватало времени на общение вне работы и котонуарской рутины. Однажды он иронично пошутил, что сражение с акумами — его главное хобби. Денег не приносит, времени требует много, но удовольствие от процесса весьма сомнительное. Нет, он был благодарен, что у него есть геройские способности, хотя бы потому, что благодаря ним у Адриана появился Плагг. Несмотря на все взаимные подколы и ворчание, квами был семьёй, и Адриан его очень ценил. Потом появилась Тикки, которая тоже быстро стала дорога. Но если бы был выбор, то он не отказался от оседлой жизни тогда, тринадцать лет назад. От жизни, в которой есть время на друзей, на типичные увлечения и переживания подростка и в которой не нужно гнаться за очередной акумой в другой город. Он бы точно выбрал независимость от отца, это без сомнений. Но кочевая жизнь была куда тяжелее в четырнадцать. Не было геройского опыта, он даже не мог тогда получить права на мотоцикл. А то, что подросток путешествует на такие расстояния самостоятельно, вызывало множество вопросов. Пришлось как-то выкручиваться. Адриан до сих пор считал чудом, что при такой жизни сумел закончить лицей и университет. Он был уверен, что без квами, неистового желания найти Леди и невероятного упорства, ничего бы не получилось. Так что с другими он почти не общался, если на то не было необходимости (Нино — исключение). А общение с квами всё-таки отличается от общения с людьми. Помимо переживаний об уроке был ещё недосып, Адриан не до конца вернулся к нормальному режиму сна и чувствовал себя не очень хорошо, поэтому был менее продуктивен, чем обычно. Это злило.

Но, как говорится, ёжики плакали, но продолжали жевать кактусы, а точнее «кот на шлейке» продолжал свой бесконечный круг геройской и не геройской рутины.

Семь вечера почти наступило. Адриан не отрываясь смотрел на свой любимый ноутбук (он же единственный). Ноутбуком дорожил не меньше мотоцикла, выбирал его очень тщательно, апгрейдил, лелеял и заботился, к тому же тот помогал зарабатывать на хлеб, и прочая, прочая. Парень был так сосредоточен на переживаниях, что даже не знал, стемнело ли уже на улице, хорошая ли погода. Он натянул привычную бизнес-улыбку и начал видео звонок.

«Песня» этой части и источник вдохновения для акумы: За плечом (Kathy Sans) Ян:оВ (можно найти в ВК).

Глава 8. Снова здесь

Кот почувствовал мерзкий привкус, и его вывернуло. Денёк уже начинался чудесно, а мог стать только лучше, учитывая то, где он находился и при каких обстоятельствах.

И вот он снова здесь, в этом жутком месте, которое так хотел покинуть навсегда. Огромная холодная лестница и портрет родителей с маленьким ним. В этом месте он задыхался. Содержимое желудка просилось наружу, но он сдержался в этот раз. Его корёжило об одной мысли об этом месте, по иронии судьбы акума привела его именно сюда. Ну, по теории вероятности (сколько уже было этих самых акум), это должно было когда-нибудь случиться. Он не хотел винить отца за всё то безразличие, которое Адриан получил после смерти матери, они никогда не были особенно близки с ним. Но ему тоже было плохо, ему тоже её сильно не хватало, он тоже страдал. А единственное, что он услышал — что ему хватит заниматься ерундой и надеяться на то, что его соулмейт жив. Он не хотел никого обвинять, а только избавиться от этого мерзкого ужасного привкуса. Воспоминания продолжали проноситься перед глазами. Фехтование, китайский, работа детской моделью.

— Возьми себя в руки, Адриан!

— Ты уже не маленький, Адриан!

Отец погрузился в работу, чтобы притупить боль, он это понимал сейчас. Но мальчиком он чувствовал себя пустой брошенной куклой, которую вертят в руках и с которой играются, когда захочется. Если бы не Плагг и не желание продолжить дело, которое поддержала мама, наверное, он бы не нашёл причин продолжать столь безрадостное существование.

Он стоял перед огромным портретом его родителей в полный рост на лестнице в особняке отца, который оный держал исключительно для поддержания статуса. Адриан был уверен, что днюет и ночует он на работе. Но парню было всё равно.

Волновал его сейчас только его приступ. И то, что он чуть ли не корчился беспомощным в ногах у акумы, которая его сюда и привела. А он так обрадовался вчера, что вернулся в Париж и, возможно, сможет увидеть Маринет. Маринетт...

Смутно промелькнула мысль, что у него сегодня запланирован очередной урок и, если он не поторопится, может его пропустить. Кот зацепился за стену, когти оставили на идеально окрашенной стене неровные отметины. Печенька сейчас помочь не сможет, придётся как-то справляться самому. Он прикусил губу, на языке отпечатался привкус крови. Этот вкус означал, что он всё ещё жив и всё ещё борется. Привкус крови частично переплелся с мерзопакостным ощущением от особняка. Но уже было легче. «Лапы» раскрошили кусочек стены, и Кот начал придумывать план.

Адриан влетел в «свою» квартиру за две минуты до урока. Его всё ещё шатало, а мерзкое послевкусие так и не уходило, но стало легче. Где угодно будет лучше, чем там. Адриан попытался сделать вид, что всё в порядке и ничего такого не произошло. Он не хотел волновать девушку, не хотел сваливать на неё свои проблемы. На уроках Адриан мало рассказывал о себе, честно говоря, ему не особо было что рассказать, его жизнь была полной рутиной. К тому же, половину событий рассказать было невозможно, не раскрыв свою тайну. Но зато он слушал Мэйли. Под таким именем она жила в Китае, и такое ей было привычнее. Она оказалась замечательной девушкой, а правда о нём и о квами может полностью разрушить ей планы на жизнь, если не саму жизнь.

Он натянул на лицо дежурную улыбочку и нажал на вызов. Несмотря на измученное состояние, в глазах отразилась искренняя радость и предвкушение от общения с человеком, который интересен.

— Wǎnshàng hǎo, Zhèng lǎoshī! Nín zěnmeyàng? (Добрый вечер, учитель Чэн! Как у вас дела?)

—Wǎnshàng hǎo, wǒ fēicháng hǎo. Nǐ ne? (Добрый вечер, очень хорошо. А у тебя?)

Леди выглядела так же прекрасно, как и всегда. Он запретил себе называть её «моя леди», так как они были ещё недостаточно близки для такого. Одно дело называть так гипотетического соулмейта, другое — человека, что сидит перед ним, пусть и через экран. Хотя иногда «моя» проскакивало в его мыслях.

—Wǒ hěn hǎo. (Хорошо.)

— Nǐ lèilema? (Устал?)

— Tàilèile! (Слишком устал!) — Адриан беззаботно улыбнулся, по крайней мере, постарался, — Jīngtīan nín zuò shénme? (Что вы делали сегодня?)

Он поспешил задать этот вопрос первым, чтобы самому не отвечать на подобный. Врать не хотелось, а называть очередное сражение с акумой простой прогулкой уже надоело. Он выглядел слишком убито для человека, у которого есть время на прогулки.

Маринетт начала рассказывать про свой день в основном на китайском, иногда давая пояснения на французском для слов, что он ещё не знал. Он часто поражался, как она успевает столько всего сделать за день. Её продуктивности можно было только позавидовать. Сражение с акумой в паре с ним явно не входило в расписание. Он расскажет ей про квами через год, когда она уже поступит в университет. Или через два, когда освоится. Или...

—Nǐ zuò zuòyèlema? (Ты делал домашнее задание? )

—Zuòle. Wo xiěle hànzì. (Сделал. Прописал иероглифы.)

Адриан стал замечать за собой, что несмотря на то, что от китайского болел мозг, он стал воспринимать их уроки глотком свежего воздуха.

Если задуматься, то Маринетт не могла бы вспомнить, когда конкретно захотела сделать моду своей профессией. Но точно помнила, когда начала шить.

По рассказам родителей она знала, что когда-то они жили во Франции, но воспоминаний об этом у неё не осталось. Всё её детство они жили в Китае, в отдалённой деревушке в горах, большую часть времени, если быть точной. И сколько себя помнила, у отца всегда были проблемы с одеждой. Мужчиной он считался достаточно крупным, даже живя во Франции (как говорила мама), в Китае одежду его размеров было достать ещё сложнее. Она помнит, как хотела помочь родителям с этим. Потом помнит, как смотрела модные шоу. А потом она поняла, что большую часть времени уделяет этому. И ей не надоедает. Честно говоря, идея учиться во Франции появилась спонтанно. И одним из её источников вдохновения был любимый модельер, который жил и творил во Франции.

Сейчас же Маринетт пожинала плоды своих прошлых решений. Она с головой погрузилась в новую жизнь в другом городе, в другой стране. Если бы не бабушкины тренировки, она бы точно не выдержала такой нагрузки. Новые лица, новая школа, уроки на французском языке, которым до этого в школе она не пользовалась. Подготовка к поступлению в ВУЗ, который она уже выбрала (конечно, у неё была и парочка запасных вариантов). Помощь родителям в пекарне (хотя они и настаивали, чтобы в этом году дочь сосредоточилась полностью на учёбе, но она не могла совсем не помогать). Прогулки с новыми друзьями, близняшки порой были слишком убедительными. И подготовка к «репетиторскому делу».

На счёт последнего Маринетт испытывала двоякое чувство. Она переживала, что не сможет быть хорошим учителем, потому что никогда подобным не занималась и опыта у неё не было никакого. Поэтому она ворчала на себя за то, что согласилась. Но при этом была рада потенциально заработанным деньгам. Денег на художественные принадлежности и прочее уходило немеренно, и ей они были и правда нужны.

Кроме того, в следующем году она поступала в университет, поэтому нужно было учиться хорошо. Она не могла себе позволить, чтобы её подработка негативно сказалась на учёбе. И переезд только добавлял трудностей. К новому месту она всё ещё привыкала, что неудивительно, тут всё было иначе.

Однако, так как она согласилась, то хотела честно заработать деньги и сделать всё хорошо, чтобы ученик не разочаровался. Так что пришлось изучать много чего по теме преподавания языка как иностранного. Плюсом было то, что она могла не переживать за свой французский во время уроков.

Первый урок она решила сделать несложным, больше нацеленным на то, чтобы познакомиться с учеником, оценить его уровень, чтобы лучше найти к нему подход и сделать уроки интересными.

Несмотря на опасения, ученик оказался пунктуальным. Через несколько секунд после того, как она нажала вызов, на экране появилось лицо красивого молодого человека, правда он казался более бледным, чем в прошлый раз и каким-то замученным. Что же за беспощадные у него авралы на работе?

— Nǐhǎo! Nǐ zěnmeyàng? (Здравствуйте! Как ты?)

— Nǐhǎo, wǒ hěn hǎo! Nǐ ne? (Здравствуйте, хорошо! Как у тебя?)

— Wǒ hěn hǎo. Wǒ jiào Měilì（美丽). Nǐ jiào ādélǐ’ān (阿德里安), duì ma? (Хорошо. Меня зовут Чэн Мэйли.* Вас зовут Адриан, верно?)

— Duì. (Верно.)

Маринетт улыбнулась уголками губ и продолжила уже на французском, — Неплохо. Вы говорили, что очень долго совсем не пользовались языком, но не растерялись, когда я сразу заговорила с вами на китайском. И не так важно, что это были очень простые вопросы, вы молодец! Давайте вы будет задавать вопросы, какие сможете, а я буду отвечать. Так мне будет легче понять, что вы помните, а что нет. И вы как раз хотели говорить только на китайском.

— Hǎoā. (Хорошо.)

Они договорились, что в основном сосредоточатся на устной речи, но чтобы немного тренировать чтение и уметь писать элементарные вещи, то в свободное время Адриан будет прописывать иероглифы и отправлять их по почте. Домашней работы как таковой не было, повторение слов. Маринетт понимала, что даже если будет задавать домашнее задание, то времени делать у ученика не будет. Он почти никогда не отменял и не переносил занятия, но чаще всего он на занятиях выглядел уставшим. Степень варьировалась от «небольшой помятости» до «ещё немного и отдам богу душу». Ей было непонятно, почему ученик выбирает изучение китайского вместо отдыха, но упорство вызывало уважение. Ещё она заметила, что он одинок. Адриан был очень загадочным человеком, но это было определено не её дело. Она просто честно будет делать свою работу и получать за это заслуженные деньги. Ни больше ни меньше. В её жизни хватало собственных проблем, она не собиралась из-за праздного любопытства добавлять себе новых. По крайней мере, таков был план.

*Китайское имя Маринетт, которое она использовала всё время пока жила в Китае. В каком-то смысле оно ей роднее, чем Маринетт, которое записано в свидетельстве о рождении.

Песня части: Kensington – Island.