Легендарный охотник

Глава 1

Утро главы Ассоциации охотников на нечисть началось не с кофе.

Отодвинув принесенную секретаршей всего пару минут назад еще дымящуюся и разливающую восхитительный аромат растворимой арабики и сухих сливок по залу совещаний чашку, он сложил перед собой руки домиком и загадочно крутанулся в кожаном кресле на фоне панорамного окна, по которому медленно ползли вниз плотные жалюзи, сквозь которые не могли пробиться лучи предрассветного солнца, лениво выглядывающего из-за горизонта.

Глава был высоким худощавым мужчиной средних лет с зализанными гелем темными волосами и усталым выражением лица в черном костюме с крепко завязанным под горлом галстуком, на котором прежде неизменно поблескивала, а сегодня куда-то таинственно исчезла большая серебряная брошь в виде паука.

Члены Ассоциации охотников на нечисть, собравшиеся в этом зале совещаний по приказу главы в такую рань, смотрели на дымящуюся кофейную чашку с вожделением и завистью. В головах каждого из них стучало яростное недовольство — если ты не собираешься пить, лучше бы ты отдал ее мне! Уууу! Как несправедливо! Чтоб ты навернулся со стула, проклятый искуситель!

И, возможно, хотя, если бы вы спросили, вам бы наверняка ответили, что это как раз таки совершенно НЕ возможно, среди членов Ассоциации охотников на нечисть, состоящей исключительно из добропорядочных людей, не запятнавших душу ни дурными помыслами, ни сомнительными связями с нечистой силой, кто-то все-таки скрывал некоторые — способности.

Скажем так.

Потому что кресло главы заскрипело, и он вынужден был, несколько раз взмахнув руками в попытке удержать равновесие, ухватиться за столешницу, чтобы не выпасть из него.

Блюдце кофейной чашки укоризненно звякнуло, а узор на кофейной пенке сложился в надпись «Так тебе и надо».

Весьма и весьма подозрительный латте-арт.

К сожалению, даже у самых проницательных и подозрительных членов Ассоциации не было никаких убедительных доказательств того, что в Ассоциации творится что-то неладное, и потому они предпочитали молча наблюдать, вместо того, чтобы высказывать свои опасения.

А опасения там определенно были.

Кто-то обклеил все зеркала в лифтах рекламными объявлениям, да так, что смотреться в них теперь было бесполезно.

В столовой на втором этаже кто-то снова и снова похищал и соль, и перец и — чесночные плюшки. Что особенно удручало, когда в меню случалось ярким рубином сверкнуть борщу.

А график работы как-то подозрительно смещался в сторону ночных сверхурочных.

Но последнее обстоятельство мало волновало членов Ассоциации, ведь в конце концов за сверхурочные и платили больше.

На противоположной от панорамного окна стене, абсолютно белой и ровной после недавнего ремонта, в конце длинного стола наконец-то медленно замигала транслируемая проектором картинка.

Все еще слишком бледная, чтобы что-нибудь на ней разобрать.

Охотник, который последние полчаса пыхтел над компьютером (тот запускался, как правило, исключительно по праздникам, да и то только после того, как по нему бы кто-нибудь от души треснул ногой, но сегодня умудрился проигнорировать и то, и другое), наконец привел машину в чувство и показал главе Ассоциации поднятый вверх большой палец. И поспешно занял свое место за столом для совещаний, не забыв перед этим торжественно передать главе пульт управления проектором.

— Наверное, вам интересно, для чего я сегодня всех вас здесь собрал, — загадочно произнес глава.

— Да не, не особо, — недальновидно обронил кто-то. — Если мне не интересно, кстати, можно я тогда пойду уже?

В него немедленно кинули степлером, тонко намекнув, что ответ — нет.

Охотники наконец-то осознали серьезность момента и постарались изобразить на лицах выражения глубокой сосредоточенности.

— Из-за него, — громыхнул глава, указав пальцем на стену с картинкой.

Все головы немедленно повернулись в том направлении.

Транслируемая проектором картинка наконец-то обрела четкость и цвет.

С нее на присутствующих смотрел утонченный молодой мужчина в готическом фраке. Блестящая темная ткань переливалась искусным шитьем. Рубашка с кружевными манжетами, с жабо, в воланах которого поблескивали драгоценные камни, выглядела очень дорогой и старинной. Руки мужчины были скрыты перчатками и сжимали изящную трость. Взгляд темных пронзительных глаз скрывала тень от высокого цилиндра. И только одинокая черная как смоль прядь волос падала на лоб, нарушая общую картину поразительной утонченности и элегантности.

— Господин, которого вы видите на экране, представляет угрозу для нашей организации, — продолжил глава. — Я бы даже сказал — необычайную угрозу. Наивысшую. Само его существование противоречит всем нашим принципам. Представляет опасность для успешного будущего нашего великого дела. Ставит под удар те тайны, ради сохранения которых мы бесконечно терпели лишения, ограничения, а иногда и — отдавали жизни. Наши взгляды на жизнь и судьбу настолько противоположны, что в мире должны остаться либо мы, либо он. И, я надеюсь, все вы понимаете, какой исход я считаю наиболее предпочтительным.

Кто-то потрясенно молчал.

Кто-то шепотом, спрятавшись под столом, просил нейросеть найти информацию о человеке на картинке по той самой картинке, чтобы в будущем показаться невероятно осведомленным.

Но большинство принялись оживленно шептаться.

— О, какой пугающий внушительный вид.

— Раз глава так говорит, значит, этот господин действительно очень опасен. Вы ведь знаете главу. Он даже на счета за аренду офиса смотрит без тени ужаса, а тут…

— Но кто же это?

— Знакомо выглядит…

— Может быть, древний король вампиров? Посмотрите на его наряд.

— Нет-нет, для вампира он недостаточно бледный. Я уверен, что это опытный черный маг. Может быть, кто-то из тех, кого в свое время заточили в саркофагах под землей, чтобы положить конец их гнусностям. А этот взял и выбрался!

— Сам?

— Почему сам? Видели ну… там, где новую станцию метро строят, на перекрестке? Там же все перекопали, могли и какой-нибудь саркофаг древний раскопать. Ведь там когда-то был жертвенник! И кладбище!

— И ларек еще был с молочкой. Лет десять назад. Хороший был ларек.

— Тьфу на тебя, влез со своим ларьком. Причем тут ларек вообще?

— Ну вот знакомое у него лицо, что хотите мне говорите…

— Это призрак!

— Или инопланетянин. Над центральным парком вот буквально вчера видели летающую тарелку! Может быть, это лидер далекой космической цивилизации звездных захватчиков!

— Звездные захватчики-то что у нас забыли?

— А я слышала, что они тут у нас ищут себе жен. Да-да. Своих женщин у них очень мало. А вот мы, землянки…

— Что же тебя-то до сих пор не забрали? Поняли, что тарелка не поднимет? Ай!

— Хватит бредить. Звездный захватчик должен быть в скафандре. А этот? Я думаю, это какой-то опасный приверженец древнего злого культа.

— Или восставший из мертвых фараон!

— Какой-то темный бог под прикрытием?

— Ну вот точно же я его где-то видел…

— А может быть, это представитель подводной цивилизации?

— Это, — разом прервал все предположения глава Ассоциации охотников на нечисть, он откинулся в кресле, чуть повернул голову в сторону, задумчиво посмотрел на полузасохший фикус в кадке возле двери, — не король вампиров, не восставший из мертвых фараон, не звездный захватчик, не призрак и даже не древний темный маг. Все намного хуже. Потому что это…

— А, ну конечно, знаю я его, еще бы я его не знал, — перебил главу охотник, который все это время рылся в чертогах своей памяти, пытаясь понять, почему лицо господина на стене так ему знакомо. — Это ж Пафнутий Выбей-Клык!

В дальнем конце стола кто-то с грохотом упал со стула.

— Да, — подтвердил глава. — Это Пафнутий Выбей-Клык.

В зале совещаний повисла оглушительная тишина.

Пускай мало кто знал, как он выглядит, его имя слышали абсолютно все. Имя, которое не следовало лишний раз произносить в стенах Ассоциации, потому что считалось, будто бы оно может притянуть неприятности. В лучшем случае. В худшем — оно могло притянуть самого Пафнутия.

Смельчаки, которые проверили это на себе, клялись, что день, когда они решились на столь отчаянную авантюру, был худшим днем их жизни.

Пафнутий Выбей-Клык был легендой.

Легендой того, каким не должен быть охотник.

Да он вообще не был никаким охотником!

Никто никогда не принимал его в Ассоциацию. Нигде не нашлось бы старого охотника в отставке, который взял бы на себя ответственность за то, что подготовил Пафнутия к полевой работе, раскрыл ему глаза на теневую сторону мира и указал на тварей притаившихся в ночи.

Ему не платили зарплату.

Он даже ни одного согласия на преждевременную кончину при загадочных обстоятельствах ни разу не подписал.

Тем не менее, в отделе кадров Ассоциации охотников на нечисть на него была собрана весьма внушительна папка.

А все потому что сам Пафнутий всегда и везде с гордостью заявлял, что является охотником на нечисть.

Он раздавал желающим соответствующие визитки.

Пару раз выступал на телевидении.

И даже издавал мемуары о своих приключениях.

Он плевать хотел на секретность, над которой так тряслись все остальные охотники.

Но что было куда хуже — Пафнутий нисколько не разбирался в том, что сделал делом всей своей жизни!

Он безмятежно трескал пряники в гостях у ведьм.

Был первым, кто вызывался метнуться до ветеринарной аптеки и купить семейству оборотней таблетки от глистов, чтобы их больше не тошнило и они снова могли есть. А ведь есть они предпочитали людей, и Пафнутий рисковал стать их полноценным приемом пищи!

А как-то раз он даже умудрился отчитать группу детей за то, что те плохо обращались с проклятой куклой. Пафнутий долго и нудно стыдил их за то, что они не ценят подарки родителей и балуются, позоря все тех же родителей, ведь тем самым — демонстрируют дурное воспитание. А ведь они пытались сжечь куклу возле мусорных баков, потому что по ночам она гонялась за ними с ножом!

Пафнутий тут куклу конфисковал, обменяв на ведьмины пряники.

И каждый, то есть, понимаете, каждый раз Пафнутию непременно случалось столкнуться с настоящим охотником Ассоциации.

Которого Пафнутий, разумеется, и принимал за истинное зло.

Ведь кто еще, кроме гнусного злодея, может в ночи раскапывать могилу несчастных возлюбленных, которые вот, глядите-ка, рядом стоят, и очень обижены, ну и что, что они слегка просвечивают, это же не повод в два часа ночи так шуметь, мешая им спать.

Глава Ассоциации еще довольно долго терпел Пафнутия.

Но всякое терпение рано или поздно иссякает.

— Кто-то должен положить этому конец, — сказал глава. — И столь важную миссию я могу поручить только лучшему из нас. Самому надёжному. Самому исполнительному и дисциплинрованному охотнику Ассоциации. Тому, чей серьезный подход ко всякому порученному ему делу не заставляет сомневаться в его высоком профессионализме и преданности. Евграфию Баклушкину. Евграфий, готов ли ты взяться за это дело? Примешь ли ты на себя столь трудное обязательство? Не испугаешься ли и защитишь ли честь Ассоциации? Евграфий?

Ответом главе была тишина.

А все потому, что Евграфия Баклушкина даже не было на том собрании.

В это раннее теплое весеннее утро этот нервный блондинчик с изрядными амбициями, обладатель черного пояса по борьбе за благосклонность начальства, абсолютный чемпион по количеству обеденных перерывов внутри одного дня, мастер по перекладыванию ответственности и просто хитрый хлыщ, готовый на все, что угодно, ради того, чтобы ему выписали премию побольше, ждал свой тыквенный смузи возле стойки выдачи в кафе неподалеку от офиса Ассоциации охотников на нечисть, попутно листая ленту соцсети и хихикая над короткими смешными видео с котами.

Он еще не знал, что именно Пафнутий Выбей-Клык стал целью, которую ему предстояло устранить.

Но до получения дурных новостей оставалось всего ничего.

Ведь строка уведомлений в рабочем мессенджере уже мигала красным, оповещая о новом сообщении.

В то же время в нескольких станциях метро от офиса Ассоциации охотников на нечисть в престижном, если, разумеется, верить рекламным буклетам, университете на физико-математическом факультете в кабинете декана проходило свое совещание.

И оно, как это ни странно, тоже было посвящено Пафнутию.

Декан, тучный мужчина в годах, чей туманный взгляд, скрытый за толстыми стеклами очков, таил в себе небывалую мудрость, во всяком случае, именно в этом его заверяли все без исключения студенты и коллеги, особенно, когда им что-нибудь от него было нужно, восседал за своим столом, несмотря на внушительную фигуру практически незаметный за папками с личными делами студентов. Стопками чашек, из которых торчали пакетики для заварки чая. Принтером, который в кабинете больше некуда было ставить, ведь и сам кабинет был крошечным. Таким крошечным, что вызванным на экстренное совещание преподавателям приходилось тесниться в дверях. В кабинете помещался разве что замдекана. Тощий как спичка он важно стоял возле вешалки для верхней одежды, уперев руки в боки, и с первого раза не всякому удалось бы понять, кто из них кто.

Декана немного нервировала открытая дверь, ведь так всякий мог подслушать их секретное совещание.

Но лишь немного.

У первокурсников не было занятий на этом этаже, а, начиная со второго курса, кто из студентов вообще появлялся на тех занятиях? Тайна была в безопасности, потому что вряд ли кому-то в целом мире она вообще была нужна.

Коридоры пустовали.

Сквозняк от открытого окна протащил по полу огрызок чьей-то шпаргалки. Уже пожелтевшей от времени и немного истлевшей.

Возвышающаяся на краю стола декана стопка зачеток опасно накренилась и с громким шорохом осыпалась вниз.

Никто этого даже не заметил.

У факультета были проблемы поважнее.

— Пафнутий Выбей-Клык, — с чувством произнес декан, высоко подняв перед собой личное дело с соответствующими ФИО на обложке на вытянутых руках, чтобы толпа в дверях не сомневалась, о ком именно он говорит, и в голосе его послышалась какая-то отеческая гордость. — При поступлении набрал рекордные проходные баллы. Целых сто пятьдесят за три предмета. Прошел на бюджет. Сам. А не как все остальные, кому нам приходилось подсказывать в туалетах. Ни разу не пропустил ни одной пары. Всегда вовремя сдавал все курсовые и практические работы. Так?

— Так, — покивали преподаватели.

— Ни разу не был уличен в плагиате или наглом скачивании чужих работ из интернета, потому что стипендии на оплату интернета не хватало, а без опыта работы, кто его куда работать возьмет, чтобы у него были еще какие-то деньги. Так?

— Да-да-да, так и есть.

— Открыл выданные учебники, заклинившую дверь от подсобки и — новую теорему.

— Он открыл ссылку с новой теоремой на научном портале, ссылка, к слову, была вирусная, до сих пор компьютеры чистим…– добавил замдекана.

Декан его полностью проигнорировал.

— Выпустился с красным дипломом! Остался в аспирантуре, чтобы продолжить научную работу. Ежегодно публиковался в научных журналах!

— Сайт университета — это не научный журнал, к тому же он публиковал там расписание сессий по вашей же просьбе…

— Это сайт нашего университета, значит, научный и почти что журнал! К тому же самый престижный! Все согласны?

— Конечно-конечно, — вновь горячо закивали преподаватели.

— А уж какой у него индекс цитирования!

— Так ведь в пабликах в соцсетях его цитируют-то, — ворчливо подчеркнул замдекана. — В этих, как их там. С волками.

За что немедленно был удостоен гневного взгляда.

— Кого-то и там не цитируют, насколько я знаю!

— Да-да-да, — тут же потерял всю волю к сопротивлению замдекана.

— Лучший студент, которого я только видел! Будущее науки! Светило математики! И теперь — в академическом отпуске! А все благодаря кому?!

Десяток осуждающих взглядов скрестился на мгновенно замершей словно олень в свете фар преподавательнице физики.

Мистической физики.

Кто бы знал, откуда на приличном факультете вообще взялся такой предмет.

Она нетерпеливо поправила пышную шевелюру, очки. Одернула короткую кофточку, чтобы прикрыть пирсинг в пупке, и поджав полные губы, накрашенные ярко розовой помадой, недоуменно похлопала глазами с наклеенными в три ряда ресницами.

— Ну и почему вы все смотрите на меня? — с видимой неловкостью спросила она.

— А на кого еще мне смотреть? — разозлился декан. — Кто просил больше нагрузки? Кто прошел какие-то там курсы повышения квалификации? А? Что вы там за новый курс придумали?

— Поиск своего истинного духовного я, — гордо ответила женщина.

— Технари должны производные искать, а не себя! — громыхнул декан.

— Это очень важно для любого человека. Особенно для наших студентов. Сложные научные специальности. Такое нервное напряжение. Я им помогала. Мы обсуждали цели, вспоминали, кто кем хотел стать в детстве. Развивали коммуникацию и эмпатию. Мягкие навыки, которые пригодятся любому специалисту и очень ценятся рекрутерами. Вы же сами дали добро на этот курс после того, как даже ваше резюме на сайте поиска работы никто не стал просматривать дважды.

Декан зло скрипнул зубами.

Еще бы он не дал добро на курс, когда вести его собиралась жена ректора.

Того самого ректора, который теперь рвал и метал, желая знать, куда подевался возможно единственный аспирант этого университета, у которого были шансы на то, чтобы защитить диссертацию. Во всяком случае, пароль на папку с файлами той диссертации на учебном компьютере он поставил — будь здоров. Ни четыре нуля не подошли, ни другие сложные комбинации, которые предлагала в качестве возможных вариантов секретарша ректора.

Заполняя бесконечные опросы и тесты на курсе по поиску собственного я, Пафнутий Выбей-Клык вдруг вспомнил, что всю жизнь мечтал быть — охотником на нечисть. Мир был полон зловещих загадок и опасностей. И Пафнутий намеревался разобраться с каждой их них.

Он выкинул зачетку в окно, умыкнул из театрального клуба костюм викторианского джентльмена из массовки, и в тот же день уехал — кто бы еще знал куда.

На поиски порождений ночи, надо думать.

Тьфу.

Жена ректора считала, что это показатель успеха ее курса.

Сам ректор — что на ближайшей аттестации все они умрут от стыда.

А декан считал, что соседствующий с ними химический факультет надо бы перевести в подвал. И заварить дверь.

— Ладно. Не время искать виноватых, — вздохнул он. — Мы должны вернуть Пафнутия на путь истинный. На физмат. Вырвать из лап шарлатанов. И я уже придумал, кому поручить это дело.

— Частному детективу?

— Полиции?

— Поучаствуем в телешоу?

— Нет. Мы доверим эту нелегкую миссию Липочке.

— К… Кому? — растерялись собравшиеся.

— Липочке!

— Ну да, ну да, — согласился замдекана. — Пусть сделает хоть что-то полезное для факультета, раз уж ни одну лабораторную она сделать не в состоянии.

Липочка или, как было написано в ее зачетке, Олимпиада Лагранж, тоже была студенткой физико-математического факультета. И училась со всем усердием, даже если из общего у нее и физики с математикой были только — фамилия да папа-декан.

Который искренне верил в ее успех, потому что видел — однажды, года полтора назад, Пафнутий Выбей-Клык поставил ей лайк на фотографию в соцсети, даже если вспомнить, что именно это была за фотография декан не мог. Неважно. Важен сам лайк.

Это ли был не знак необыкновенного расположения для современной молодежи?

Липочка, которую тут же освободили от зачета, к которому она все равно не была готова, и вызвали во все тот же кабинет декана с готовностью приняла миссию.

— Но помни, — сказал декан. — Это совершенно секретно. Тебе нужно будет сделать вид, словно вы встретились случайно. Чтобы не спугнуть его. Сможешь?

— Да! — кивнула Липочка, особо не вслушиваясь.

В воображении декана уже разворачивались прекрасные картины, в которых он не только возвращал в научную среду перспективного студента, но и обретал зятя, которого ждало светлое будущее.

Липочка же, симпатичная блондинка с наивно распахнутыми голубыми глазами, длинными ногтями, покрытыми розовым лаком и в сапогах на каблуках, которые вполне можно было считать холодным оружием, резво собрала чемодан, заказала такси и, записав короткое видео со своим пушистым котом, в котором он так мило драл когтями чемодан, хихикая, поставила ироничный хэштег «охота на Пафнутия началась».

Где-то в кафе тыквенным смузи подавился Евграфий Баклушкин, которому это видео попалось в общей ленте.

А что же Пафнутий?

Пафнутий пока что не знал, что на него нацелились разом две могущественные организации, имеющие о нем совершенно противоположное мнение. Что битва за его душу, судьбу и семейное положение уже в самом разгаре.

Он молчаливо брел вдоль заснеженной горной дороги, прислушиваясь к каждому шороху и пряча блеск глаз под полями загадочного цилиндра.

Он охотился на очередное порождение тьмы.

Глава 2

В тумане темнели пики гор, летящая на юг стая птиц передумала и решила сделать привал где-нибудь в другом месте, у здания городской администрации проходил субботник.

Все шло своим чередом.

Небольшой провинциальный городок Снежнотараканьск не мог похвастаться широкой известностью.

Сверкающие на солнце стеклянные бизнес-центры сразу же после открытия исчезали где-то в вихрях вьюги, и ни один бизнесмен, арендовавший там офис, больше не мог сказать, в какой стороне находится юридический адрес, указанный в документах его организации. Новенькие коттеджные поселки сметало порывами ледяного ветра ещё на этапе строительства. А к единственному заводу по производству снегоуборочной техники автобус, собиравший по утрам сотрудников, не мог проехать сквозь гигантские сугробы уже второй год подряд. Это обстоятельство полностью лишило Снежнотараканьск снегоуборочной техники и надежды однажды запустить процесс ее производства вновь.

По этой же причине Снежнотараканьск не пользовался популярностью у туристических групп. Даже, если какому-нибудь захудалому турагентству удалось бы собрать достаточно желающих поглазеть на памятник древнего удельного князя и заполнить теми желающими автобус — проехать к памятнику автобус бы все равно не смог. Пришлось бы глазеть на памятник издалека. Да и то — на фотографиях со спутника.

А единственным человеком достойным почетного звания знаменитого уроженца Снежнотараканьска был владелец шашлычной «Сердце на шампуре». Название которой в народе не сокращали, как можно было бы ожидать, а наоборот дополняли. Добавляя всякие разные уточнения, например — «скорая на быстром наборе». После запятой. Потому что слава владельца шашлычной тянулась аккурат до районной инфекционной больницы, где на отделении кишечных инфекций его портрет висел под заголовком «Особо опасен».

Что однако нисколько не снижало поток посетителей. Ведь вкусить сочного ароматного недожаренного шашлыка в этом суровом северном уголке страны было больше негде. Будь в Снежнотараканьске пляж и магазин стройматериалов, жители бы и сами справились, понатыкав по всей песчаной площади обласканного черным от перевернувшейся неподалеку баржи с нефтью морем райского уголка мангалов. Но ни того, ни другого в Снежнотараканьске не водилось, и потому шашлычная «Сердце на шампуре, не дай бог на вашем телефоне заедают кнопки» вот уже который год оставалась единственным местным культурным и досуговым центром.

Даже если надписи на ближайшей к этому культурному центру остановке выглядели не очень-то культурно.

Их, ясное дело, понаписали те, кто из природной мнительности обходил шашлычную стороной. От зависти ко всем познавшим сладкий как нектар богов вкус маринада.

Каждый месяц шашлычную закрывали за нарушения всех существующих и не существующих санитарных норм. И каждый месяц она словно кабачок на гриле заново рождалась из пепла.

Открывалась на два метра левее по трассе.

Это давно уже никого из посетителей не удивляло.

И новый загадочный мойщик посуды в помпезном черном фраке, блестящем цилиндре и в перчатках, которые точно не стоило мочить, тоже никого не удивил. В местной школе дети, бывало, одевались и похуже, возможно, парень просто так и не смог перерасти свой подростковый бунт.

Если бы жители Снежнотараканьска пользовались интернетом для чего-то, кроме нелегального просмотра комедий десятилетней давности, они бы, конечно, давным давно смекнули, что перед ними сам Пафнутий Выбей-Клык.

А, значит, где-то совсем рядом произошло нечто загадочное и таинственное. Возможно, даже ужасное. Столь необъяснимое, что привлекло внимание этого бесстрашного джентльмена.

Сам Пафнутий не сомневался в том, что направленные на него недоуменные взгляды объясняются именно этим.

Его репутацией.

Пафнутий приосанился и мысленно отрепетировал решительный отказ от раздачи автографов. За которыми так никто и не подошёл. Должно быть, по одной лишь окружающей Пафнутия ауре серьезности все догадались, что ему некогда заниматься подобной ерундой.

Пафнутий был слишком высокого мнения о рекламе.

Никто тут ничего про него не знал, все только и думали о том, как тактично намекнуть ему, что стоило бы надеть носки потеплее.

И, возможно, оно было к лучшему.

Неведение не позволяло местным жителям понять, что от Пафнутия стоило бы прятать темные секреты, которые он стремился раскрыть.

Сама судьба была на его стороне. И то, что оба они, Пафнутий и эта капризная дама, стояли на железнодорожных путях лицом к приближающемуся поезду, дела, в общем-то, не меняло.

Именно ради непростого расследования загадочного происшествия, намек на существование которого попался ему на глаза, когда он в очередной раз искал в интернете способы отгладить носовой платок раз и навсегда, Пафнутий решил смешаться с толпой и устроиться мойщиком посуды в шашлычную.

Ради этого и потому, что, после того, как дорожный патруль три раза подряд оштрафовал его за превышение скорости на дороге, у него не осталось других денег, кроме тех, что были из банка приколов.

А их почему-то ни в какую не хотели принимать ни в одном магазине.

Как и протесты Пафнутия по поводу выписанных ему штрафов.

Он думал, что все это несколько странно. Ведь превышать скорость он как-то умудрялся — пешком. Должно быть, во всем были виноваты фитнес-браслет и привычка ходить по десять тысяч шагов в день. В один из таких дней Пафнутий просто не заметил, и — перешагнул порог человечности.

Наконец разговор завсегдатаев за стойкой выдачи заказов свернул к интересующей Пафнутия теме. Он быстренько сунул очередную грязную тарелку под скудную струйку столь же грязной ржавой воды, обречённо капающей из видавшего виды крана, и весь обратился в слух.

Двое мужчин, несмотря на глубокий минус на улице, были одеты лишь в резиновые шлепки, спортивки и застиранные клетчатые рубашки, что намекало на то, что жили они где-то поблизости, и заказы их были — на вынос. А значит, они скоро уйдут. Так что Пафнутию стоило быть очень внимательным и запоминать каждую упомянутую ими деталь.

Кусок кости с грязной тарелки тем временем забил слив, и вода, заполнив раковину, полилась прямо Пафнутию под ноги, забрызгав его лакированные ботинки. Но он не обратил на это никакого внимания. В конце концов деньги за работу щедрый владелец шашлычной заплатил ему — вперёд.

Мужчины чокнулись, и любому другому человеку, тому, кто Пафнутием не был, наверняка подумалось бы, что не только стаканами с алым морсом, но и — в целом.

— Слышал, что говорят? — спросил один из них второго.

— О чем?

— О том, что по дорогам теперь только ходи и оглядывайся. Не то останешься без штанов. Или того хуже, увезут куда-нибудь, и поминай как звали.

— Серьезно?

— А то. Две недели уже весь город стоит на ушах. Из дома страшно выходить. Все только и думают, что теперь делать.

— Аааа, это ты про ту самую штуку на дороге.

— Конечно.

— Да-да, слышал. И даже видел. Я вот что думаю. Нам в этом деле бы спеца найти. Ну, знаешь, чтобы все как надо сделал.

— Где только его искать? Среди наших-то никто таким не занимается.

— Ну, значит, надо привлечь кого-нибудь со стороны.

— И то верно.

Пафнутий чуть склонил голову, и глаза его засверкали азартом охотника. Да. Он приехал по адресу. Слухи не врали.

Неделю назад на одном из интернет-форумов Пафнутий увидел весьма странное сообщение. Форум был посвящен путешествиям автостопом, и Пафнутий, как человек, который постоянно куда-то ехал, не мог пройти мимо.

Один из пользователей писал, что не так давно приятель рассказал ему весьма тревожную историю.

Якобы в одном из северных регионов, когда он добирался от одного села до другого, возле него проехала машина.

Да непростая, а очень старая.

Не в том смысле, что дедова развалюха, а настоящий винтаж с открытки. Черная, блестящая, с граммофоном вместо магнитолы. Машина-летучая мышь.

Внезапно появилась из тумана и в тот же туман нырнула, едва не сбив приятеля рассказчика.

Тут же появился другой посетитель форума, тоже из северного региона, который сказал, что водитель очень похожей машины даже остановился возле него и настойчиво предлагал подвезти. Но, когда автор сообщения согласился и намеревался сесть в машину, водитель резко передумал. Дверца сама собой захлопнулась. И машина умчалась прочь.

Третий посетитель из того же северного региона видел ту же машину. В нее со всей своей рассадой для дачи погрузилась его соседка и по совместительству его же учительница математики.

И с тех пор математики у них не было уже полгода как!

И вот этот-то последний рассказчик и убедил Пафнутия в том, что упомянутая всеми тремя машина была — порождением тьмы. Потому что соседка последнего рассказчика не встретила ее где-то случайно. Нет. Она вызвала такси. Причем — ровно в полночь. К тому же, в номере, который она набирала для вызова такси, было подозрительно много — шестёрок.

Никто не писал, где конкретно произошли все эти таинственные события, но Пафнутий с лёгкостью вычислил нужные координаты. С помощью прогноза погоды, подбрасывания монетки и контурных карт, которые он все ещё хранил с пятого класса. А вычислив координаты — Пафнутий отправился в путь.

Пешком.

Десять тысяч шагов все же сами себя не пройдут.

Но, добравшись до Снежнотараканьска, он все же должен был проверить свои догадки.

И только что он услышал достаточно.

Любезные господа даже не подозревали, что спец, на которого они так надеялись, уже прибыл.

Каждая секунда была на счету в борьбе с мировым злом. Пафнутий не мог ждать. Поэтому, воспользовавшись тем, что никто на него не смотрел, он крадучись проскользнул к задней двери для персонала и, не прощаясь, покинул шашлычную.

Минут десять спустя, когда он уже отошёл на приличное расстояние, он вдруг вспомнил, что вообще-то не выключил кран, но понадеялся, что владелец шашлычной не станет держать на него за это зла. Ведь он собирался сразиться с настоящим монстром, избравшим этот городок своими охотничьими угодьями. Он оказывал всем тут огромную услугу и даже не просил ничего взамен.

Нечеловеческим существам было не скрыться от Пафнутия, ведь его вперёд вело его храброе чистое сердце, а не корысть.

Решительно шмыгнув носом, потому что театральный костюм викторианского джентльмена всё-таки не был рассчитан на минусовую температуру, и на ходу набирая проклятый номер телефона, который он тоже успешно угадал благодаря генератору чисел все в том же интернете, Пафнутий исчез в окружавшем город тумане.

И только одинокая камера видеонаблюдения на перекрестке запечатлела его размытый силуэт.

К слову, именно об этой камере и говорили те двое мужчин в шашлычной.

И, вне зависимости от того, что там думал себе сам Пафнутий, его уход, столь же тихий, как взрыв на фабрике хлопушек, заметили абсолютно все.

Прошлепав по залитому полу к раковине владелец шашлычной закрутил кран и покачал головой, горестно вздохнув.

Один из мужчин в клетчатой рубашке хохотнул.

— Где ты его откопал? Видно, конечно, что из наших, но какой-то он дурной.

— Да парни на дороге заметили, — объяснил владелец шашлычной, перекинув через плечо полотенце и зевнув так широко, что в свете электрических ламп сверкнули острые, явно не человеческие зубы. — Молодой совсем. Бежит и не думает, что слишком быстро. Ему несколько раз намекали. На камеру показывали. Без толку. Не понял. И что сверху что-то бы накинуть не помешало, чтобы внимания не привлекать, тоже не понял. Вас это, кстати, тоже касается. Думаете, можно так по морозу разгуливать обычному человеку?

— Да как будто бы тут есть обычные люди, чтобы это их волновало!

— Людей нет, а камеры теперь есть! Хочешь в телевизор? Проклятый прогресс. Тьфу. Вот превратится кто-нибудь прямо под камерами и что тогда? Скажут, что у нас тут какой-нибудь опасный вирус. Закроют на карантин! И тогда никакого самовывоза из пунктов выдачи заказов, город заполонят курьеры, кто-нибудь одним из них перекусит, и мы привлечем внимание Ассоциации охотников, вот что! Хотите, чтобы к нам снова заглянул какой-нибудь прилизанный дурак со стаканом смузи? Всем городом в прошлый раз на такси по бизнес-тарифу собирали, лишь бы уехал. Нет, я больше тут охотников не потерплю!

— Ваша сырая оленья ляжка, — радостно объявила официантка с вертикальными зрачками. — Две порции.

И поставила перед мужчинами две миски, наполненные мясом до краев. Подлила алой жидкости в стаканы.

Внезапно наступила ночь.

В небе зависла полная луна, и у посетителей шашлычной тут и там обнаружились уши, хвосты и когти.

Обсуждение продолжилось.

— Да разбить все эти камеры, и дело с концом.

— Разобьешь, новые появятся. Нет. Тут нужен спец. Хакер. Чтобы подменил картинку.

Другие посетители шашлычной тоже немедленно подключились к обсуждению и согласно закивали.

— Да, хорошая идея.

— А мне вот интересно, как думаете, парень в кого превращается-то? Такой быстрый и таинственный. Может, гепард? Или пантера?

— Ой, у меня племянник в молодости был таким же. А он хорек.

Владелец шашлычной глубокомысленно поглядел на оставленный Пафнутием погром и заключил:

— Не знаю, в кого конкретно, но точно не в енота.

Пафнутий обо всем этом даже не догадывался. Он был уже очень далеко от города. Брел вдоль туманной дороги. И ждал.

Ждал, пока рыбка заглотит наживку.

Попадется на крючок.

На его звонок никто не отвечал, ни призрак, ни чудовище, ни даже какой-нибудь опасный маньяк, но Пафнутий и не думал сдаваться, набирая номер снова и снова.

И вот наконец из тумана вынырнула черная винтажная машина.

И остановившись прямо возле Пафнутия приветственно распахнула дверцу.

Поиски Пафнутия в некотором роде увенчались успехом, чего нельзя было сказать о его преследователях.

Липочке и Евграфии.

Они пока что терпели одну сокрушительную неудачу за другой.

Липочка Лагранж как раз сидела на маникюре, когда отец позвонил ей для того, чтобы уточнить, нашла ли она Пафнутия. И к неудовольствию для себя услышал в ответ — нет.

Видеозвонок был не в силах передать всю глубину его разочарования.

— Но почему? — спросил он. — Прошла уже целая неделя. Ты вообще его ищешь?

— Да, — с готовностью кивнула Липочка.

И она действительно искала.

Липочка Лагранж зарегистрировалась во всех существующих приложениях для знакомств и искала. И она даже нашла! Нескольких миллиардеров, восточного шейха, инструктора по йоге, перспективного тренера личностного роста и какого-то белобрысого неудачника, сфотографировавшегося на фоне дорогой и явно чужой тачки. Ночью. В солнцезащитных очках.

Неудачник, что примечательно, из всех ее фотографий поставил сердечко одной только фотке кота. Подозрительный тип. На всякий случай Липочка его заблокировала.

Пафнутий пока что ей не попадался ни разу, несмотря на то, что радиус поиска она выставила — до Марса и обратно.

Но Липочка Лагранж не теряла надежду, любуясь новенькими стразами на ногтях.

Евграфий Баклушкин, тот самый неудачник в солнцезащитных очках, обошел более десятка частных детективов и угрозами и шантажом добился того, что теперь знал — Пафнутий в Снежнотараканьске.

Вот только это знание нисколько не приближало его к цели.

Потому что его дорогущую атакованную голубями до состояния не поддающегося ремонту тачку (которую он купил на премии!) увозил прочь эвакуатор, а сайт покупки билетов на поезд резюмировал, что покупать билеты бы следовало как бы пораньше.

Месяца так за два.

Тем временем потусторонний таксист Хаврон, уже практически отчаялся отыскать жертву с мозгами. Чтобы они с его прекрасной дочуркой, зловеще переплетающей длинные черные волосы на заднем сидении, могли им перекусить. Совсем недавно он с отвращением проехал мимо блондиночки с котом и чемоданом, а после показал раздвоенный змеиный язык какому-то пижону с огромным стаканом из ближайшего кафе.

И вот теперь он вез решительно продолжавшего дозвон по неизвестному номеру Пафнутия неведомо куда, подхихикивая от столь внезапно свалившейся в руки удачи.

Наивный потусторонний таксист.

Глава 3

Перед самым рассветом, когда солнце еще не взошло, но уже угрожающе подрумянивало край горизонта, даже самые ленивые и медлительные из злых духов, те, кому не повезло оказаться привязанными к зеркалу, картине или какой-то еще симпатичной проклятой вещи, потому что за всю свою жизнь им так и не удалось отыскать ничего более ценного, чем их собственные кости, спешно засобирались по гробам и склепам, чтобы в лучах свирепого светила не обратиться в пыль. Для этого они, конечно же, как весьма современные злые духи, которые шли в ногу со временем, принялись — вызывать такси в приложении для потусторонних перевозок.

Здесь-то их и поджидал — сюрприз.

Незадолго до рассвета, когда он был не описать словами, хотя, конечно, тут вполне годились, например, руны, жесты или даже странные хриплые призрачные завывания, в общем, все то, что было у злых духов в ходу по части межличностных коммуникаций, как сильно всем нужен, широко известный призрачный таксист Хаврон объявил новость столь же подлую и вероломную, как внезапный экзорцизм, как удар железной палкой исподтишка и горсть соли прямо в призрачное лицо, о том, что он — уходит из профессии.

Впрочем, как тот, кто всегда ответственно подходил к работе с людьми (даже если они были немного мертвые, чуть-чуть просвечивали или — не отражались в зеркалах), Хаврон, разумеется, напоследок объяснил — почему.

Потому что ему мало платили? Нет!

Потому что этой ночью ему пришлось подвозить совершенно ужасного пассажира! Столь ужасного, что больше потусторонний таксист Хаврон вообще никого никуда и никогда уже не хотел возить!

Пост полный описаний приключившихся с ним в этой поездке злоключений украшала весьма смазанная и сделанная явно исподтишка фотография достойного и статного молодого джентльмена в викторианском костюме, цилиндре и кружевных перчатках, который задумчиво и мечтательно смотрел в окно, за которым виднелось кладбище.

Его темные волосы блестели в свете дешёвой вспышки, а взгляд был глубок как замёрзший колодец, так что призрачные невесты, которые читали этот пост, даже глупо захихикали. А кто-то из них и вовсе столь неудачно и сильно кокетливо накрутил на костлявый палец прядь волос, что кое-что не выдержало, хрустнуло и отвалилось.

Ах эта первая влюбленность, она весьма коварна.

Никогда не знаешь, когда потеряешь от нее голову.

Фотография была столь загадочна, что все злые духи разом оказались весьма заинтригованы. И менее, чем за минуту, пост набрал несколько тысяч просмотров.

Возможно — потому что в приложении для потусторонних перевозок в принципе не водилось никаких других постов.

«Все началось с того», — писал потусторонний таксист Хаврон, — «что он сел в мою машину, мое наследие, мою драгоценность, лучшее, что случалось со мной в смерти — в грязных ботинках. Они все были… Были в этой мерзкой субстанции!».

«Уууууу», — прокатился недовольный ропот в комментариях.

«В крови?»

«В слизи?»

«В ядовитом зелье?»

«В моющем средстве! С ионами серебра! Оно проело всю обивку моей железной красавицы! А ведь ее не брало даже драконье пламя!», — уточнил Хаврон.

«Ооооо! С ионами серебра!», — ужаснулись злые духи в комментариях.

И спешно принялись читать пост дальше.

На первый взгляд, у потустороннего таксиста Хаврона не было никаких поводов для переживаний, но какое-то внутреннее чутье подсказывало ему, что это моющее средство — первый дурной знак на бесконечной дороге, полной неприятностей. Что, даже в окружении всевозможных других знаков, главным образом дорожных, запрещающих парковаться в кюветах, обгонять время и сбивать корабли инопланетян, определенно — настораживало.

Пафнутий Выбей-Клык продолжал дозвон по неизвестному номеру.

Потусторонний таксист Хаврон незаметно (во всяком случае сам он думал именно так, в действительности же, старенькая магнитола шипела, кряхтела и дребезжала как пикирующий вниз самолет при нажатии абсолютно любой кнопки) сделал музыку в салоне погромче, чтобы заглушить грядущие крики ужаса незадачливого пассажира.

И несколько раз зловеще хохотнул.

Со стороны это, должно быть, смахивало на кашель, потому что, не отвлекаясь от важного разговора, который все никак не мог состояться (конечно же, он не мог состояться, злорадно подумал Хаврон, ведь они уже давно свернули с дороги живых и теперь неспешно мчались по призрачному потустороннему пути, куда операторы сотовой связи пока еще не добрались), Пафнутий Выбей-Клык, как образец манер, галантности и того, что бывает, когда мать дает вам по ушам всякий раз, как вы ее позорите перед людьми своим хамством, молча протянул Хаврону леденцы от кашля.

Хаврон решил, что в дополнительной закуске нет абсолютно ничего дурного.

Но уже в следующую секунду, стоило только ему развернуть прозрачный фантик и бросить один из леденцов в свой зубастый рот, Хаврон выплюнул леденец и теперь уже по-настоящему закашлялся, страшно выпучив глаза.

— Они… — прохрипел он, ощутив небывалое головокружение, — они что, с чесноком?!

— Да, — невозмутимо кивнул Пафнутий.

Эти леденцы дала ему мама, потому что Пафнутий, по ее словам, был тот еще сопляк.

— Глафирушка, не вздумай их есть!

Прекрасная дочурка потустороннего таксиста Хаврона Глафирушка, чьи длинные черные волосы полностью закрывали ее лицо, потому что у молодежи нынче принято было ходить лохматым, неторопливо, не обратив никакого внимания на этот вопль, доставала припрятанный под задним сидением набор одноразовых столовых приборов с логотипом какого-то отеля, оставшийся после предыдущего пассажира.

Следом за набором одноразовых столовых приборов из-под сидения также выкатилось несколько небольших кусочков мыла с ароматом ромашки, три пакетика сахара грузно шлепнулись прямо под доисторический босоножек красавицы-людоедки, пакетик с растворимым кофе также упал вниз.

Последний подозрительно дрожал, словно внутри пакетика притаился кто-то живой, что, в общем-то, не было чем-то необычным для бесплатного кофе.

— И очень зря, — нахмурился Пафнутий. — Леденцы от кашля с чесноком — это настоящее сокровище для иммунитета.

Наконец-то смекнув, что с его телефоном определенно что-то не так, Пафнутий посмотрел на него с большим осуждением.

Из-за того, что он смотрел на свой телефон, он не заметил того, что таксист рядом с ним слегка задымился и потух только после того, как до упора открыв окно въехал в самую большую из имеющихся на потусторонней дороге луж. Гравитация в потустороннем мире — это дело случая, и именно поэтому, ну и потому, что по ту сторону стекла не оказалось никаких зазевавшихся прохожих в светлых пальто, вода из лужи, сделав сальто назад, окатила — водителя.

Потусторонний таксист Хаврон хищно сверкнул глазами в сторону Пафнутия и решил завести светскую беседу, чтобы вернуть внезапно испарившийся аппетит.

На заднем сидении Глафирушка достала слюнявчик и торжественно завязала его под подбородком, замерев в свете призрачных фонарей по обе стороны дороги с пластиковыми ножами и вилками в каждой из восьми рук. И, раз уж, на все восемь рук хватило пластиковых ножей и вилок, которых, вообще говоря, в одноразовом наборе, как правило, по одной штуке, можно было сделать вывод о том, что предыдущий пассажир потустороннего такси был весьма так себе человек.

С учетом того, сколько же всего он на память вынес из отеля.

Ножи и вилки, зубные щетки, мыло, сейф, причем не из своего номера, три плотно свернутых ковра, странно пухлые и перевязанные с двух сторон, набор вешалок, мини-бар с минералкой, магнитный замок, одноразовые перчатки и шапочка для душа…

Даже тапочки и халат, в которых сидела Глафирушка — тоже были из того самого отеля.

Очень и очень так себе человек.

Что, в свою очередь, немного объясняло, к каким именно людям приезжало это потустороннее такси.

Хотя, конечно, у всякого навигатора случались промахи, и именно поэтому Хаврон и Глафирушка не могли так уж просто напасть на Пафнутия. Прежде всего они должны были убедиться в том, что он заслужил поездку на тот свет в один конец.

И пока что дела их шли — не очень.

— Вы кажетесь очень занятым молодым человеком. Очень сосредоточенным. Не отвлекающимся на пустяки, — спешно польстил Пафнутию Хаврон, чтобы завязать непринужденную беседу, которая показала бы истинное лицо этого таинственного джентльмена.

Глафирушка на заднем сидении сглотнула слюну.

— Да, я такой, — зарделся Пафнутий, и наконец поняв, что от телефона все равно нет никакого толку, к тому же при разговоре пялиться в телефон крайне невежливо, спешно убрал гаджет в карман кожаного плаща.

— И, к слову, вы так и не сказали, куда мы едем, — миролюбиво продолжил Хаврон. — А едем мы уже… ну где-то три часа.

Пафнутий заметно приуныл, как настоящий студент физмата мгновенно подсчитав во сколько ему уже обошлась эта поездка.

Он, конечно же, не обратил внимания на блеск в глазах Хаврона, который намекал на то, что, сколько бы Пафнутий там не насчитал, выйдет — дороже.

— На вокзал, — сказал Пафнутий.

Хаврон сделал вид, что меняет маршрут в навигаторе, хотя, на самом деле, он просто сделал тревожную музыку в салоне еще громче. В конце концов, откуда в подобной мистической развалюхе было взяться навигатору?

— Какой-то конкретный вокзал?

Как крутой парень Пафнутий путешествовал преимущественно пешком, чтобы полы его плаща эффектно развевались за его спиной. Откуда ему было знать, что за вокзал ему нужен? Разве таксисту не виднее?

— Мне нужен такой вокзал, — туманно объяснил он, — с которого можно уехать в Иномирьево.

— В Иномирьево? — переспросил Хаврон. — Прям туда?

— Да.

— А, ну это вообще любой вокзал на нашем маршруте… Но, позвольте полюбопытствовать, что может искать в Иномирьево… Такой молодой и полный жизни человек как вы?

— Я еду на съезд авторов мистической интернет-газеты «Призрачный дедлайн», — гордо объявил Пафнутий, — который состоится в Иномирьево.

Хотя теперь, озвучив это, Пафнутий как-то засомневался.

А точно ли это было Иномирьево?

Или, может быть, Инопланетово?

— И скоро состоится?

— Через месяц.

— Зачем же ехать туда так рано?

— Ну, вообще говоря, я хотел идти пешком, так эффектнее. Но, когда я хожу пешком, то отчего-то получаю штрафы за превышение скорости… Ну, вы же понимаете, этот здоровый образ жизни, он многое меняет… Так что вот как-то так я подумал, что поезд как-то надежнее. К тому же, — из-под цилиндра сверкнул решительный взгляд Пафнутия, — прежде, чем появиться на съезде, я должен сразить силы зла. Чтобы мне было о чем рассказать коллегам.

— Что, прям всё зло мира хотите победить за раз? — поразился Хаврон.

— Ну нет, не все сразу. Для начала — проклятое такси, — прищурился Пафнутий. — А потом — вампиров.

И там был еще целый длинный список тех, кого следовало победить.

Где-то в заметках.

Под паролем.

Но что там был за пароль?

Пафнутий погрузился в раздумья о том, был ли это день рождения его собаки, имя мамы или случайный набор цифр, получившийся в результате того, что он очень несвоевременно чихнул.

Вообще скорее — последнее.

С тех пор он уже столько леденцов с чесноком съел, но…

Но некоторые неудачи уже не исправить.

Погода за окном испортилась, и на последних словах Пафнутия в небе сверкнула молния, осветив его героический профиль как гигантский прожектор освещает важную сцену в кинофильме. Ну, в фильме ужасов. В том, где убийца появляется с ножом за спиной второстепенного героя, которого после этой сцены в фильме уже не видать примерно никогда. Вот в таком фильме.

Камень на дороге едва не пробил колесо.

Магнитола в машине охрипла и окончательно смолкла.

Затылок Хаврона прошиб холодный пот, чего не случалось уже несколько столетий.

Он запоздало понял.

Это не он приехал по душу Пафнутия.

Это Пафнутий пришел по его душу.

Это же сам мрачный жнец!

Оооооо, ну за что?

Да, именно так этот визит и описывали старшие злые духи.

— Однажды, — говорили они, — твое призрачное существование подойдет к концу, потому что смерть, от которой ты ускользнул наконец-то явится за тобой. Мрачный жнец умеет ждать, но никогда не забывает о том, кого ему следует навестить. У смерти будут красные глаза (и у Пафнутия они именно такие и были — от недосыпа), черные одежды (готика всегда в моде!), речи мрачного жнеца будут загадочны и туманны, он сам найдет тебя, в то время, как прежде лишь ты находил тех, кого желал наказать, но самое главное…

В тишине салона раздался новый чужеродный звук.

Магнитола все еще была мертва, но откуда-то полилась нежная тревожная мелодия, напоминающая игрушечный похоронный марш.

Хаврон вновь бросил беглый испуганный взгляд на Пафнутия, и увидел, как из кармана его кожаного плаща неспешно выбралась крохотная куколка. С темными волосами и зелеными глазами, в бархатном платье и черных туфельках. Она задумчиво оглядела салон винтажного автомобиля.

Заметила Хаврона и Глафирушку.

Растянула свой нарисованный рот в жутковатой улыбке, и в ее крохотных игрушечных ручках блеснул столь же крохотный игрушечный, но отчего-то очень острый нож!

— Ты плохо ведешь себя, — пропела она потусторонним скрипучим тоном, в упор глядя на Хаврона. — Сегодня ты останешься без обеда!

Глафирушка, подобрав все свои восемь рук, в страхе нырнула под сидение.

Куколка прыгнула сверху и принялась кромсать обивку крохотным ножом.

— …самое главное, — говорили старшие злые духи, — знай, что мрачный жнец никогда не приходит один!

Да это же была проклятая кукла!

Какая ужасная свита!

Красные глаза, кукла, и моющее средство, как намек на последнее очищение перед неизбежным посмертным судом — все сошлось. Это и в самом деле был сам мрачный жнец!

— Может, сначала вампиров все-таки? — без особой надежды отсрочить неизбежное предложил Хаврон.

— Может, и вампиров, — печально вздохнул Пафнутий.

Он уже понял, что упустил проклятое такси. Каким-то невообразимым образом оно ускользнуло от него. Когда он был уже так близко! Пафнутий начинал думать, что ему ужасно не везло, ведь всякий раз, когда он, казалось бы, подбирался невероятно близко к порождению тьмы, он все равно хватал лишь его тень.

Но он не сдавался!

Ведь сдаются только неудачники.

К тому же… Возможно, ему стоило сместить фокус своего внимания на вампиров.

Это были куда более давние и опасные враги Пафнутия…

Но и оставлять столь милых и любезных людей, как этот таксист, в неведении — тоже не дело.

— Вам следует быть осторожнее, — как можно более серьезно сказал Пафнутий, и Хаврону в этих словах почудился ужасный намек, — по этим дорогам бродит нечто ужасное. И, кто знает, только ли пассажиры в опасности. Как знать. Может быть, и водителям стоит остерегаться этого таинственного ужаса…

— Да это все вообще ради дочери! — потеряв всякую надежду выбраться из этой ситуации хотя бы полуживым, как оно и было до сегодняшнего дня, закричал Хаврон и зажмурил глаза, что очень насторожило Пафнутия, ведь водителю определенно не стоило так делать, особенно, когда они ехали в непроглядном тумане.

— Смотрите на дорогу.

— Если бы не дочь, я давно бы уже бросил эту работу! Но мне нужно обеспечить ее будущее! У нее есть только я, понимаете? Что она будет делать без меня? — запричитал Хаврон.

Пафнутия, казалось, не слишком-то тронули его завывания, хотя он и бросил впервые за все время поездки взгляд на заднее сидение, где куколка с ножом все еще пыталась добраться до восьмирукой Глафирушки.

— А сколько вашей дочери лет? — поинтересовался он.

— Да почти двадцать…

— Думаю, ее будущее вполне способен обеспечить физмат. Как раз скоро начнется досрочная сдача вступительных экзаменов. Это позволит вам не волноваться о ней. Я знаю, о чем говорю. Я сам там учился.

— …сотен. Простите, что?

— Физмат, — повторил Пафнутий, и у Хаврона осталось стойкое ощущение того, что их с Глафирушкой только что прокляли. — Если бы ни физмат, я бы ни за что не смог починить ее.

Пафнутий как-то неопределенно махнул в сторону кровожадной куколки с ножом, которая услышав, что Пафнутий заговорил о ней, смекнув, что он на нее смотрит, вся как-то разом присмирела, уселась на сидение, сложила руки на подоле платья и спрятала нож. В общем, — выглядела очень безобидно.

— Её?!

— Да. Это моя умная колонка со встроенной нейросетью, — похвастался Пафнутий. — Анечка. Какие-то невоспитанные подростки выкинули ее на помойку. Подожгли. Да еще и бранились так, как в их возрасте совершенно не положено выражаться. Варвары. Подумать только, что кто-то может так обращаться с дорогой техникой. Современная молодежь совершенно не ценит подарки родителей. Я попросту не мог пройти мимо.

Хаврон бросил взгляд на Анечку.

Анечка незаметно погрозила ему ножом.

У Хаврона были некоторые догадки относительно того, почему некие подростки пытались Анечку сжечь…

Если это была та самая Анечка, о которой он подумал.

А это точно была она!

Но почему мрачный жнец вел себя так, словно…

Ага, смекнул Хаврон, это проверка.

Вероятно, ему следует согласиться на этот загадочный физмат.

Чем бы он не был!

— Думаете, Глафирушке понравится на физмате?

Пафнутий бросил на Глафирушку еще один беглый взгляд.

— Во всяком случае, она определенно впишется. Особенно — в сессию.

На этом мрачный жнец, казалось, потерял к Хаврону всякий интерес, и тот вздохнул с облегчением.

Он с благодарностью высадил господина в винтажном черном фраке возле потустороннего вокзала, убедился, что проклятая кукла ушла вместе с ним, и сурово посмотрел на Глафирушку, когда они остались одни.

— Ты идешь на физмат, — сурово подвел он итог. — Без разговоров. Наверняка это какое-то ужасное место, полное свирепых потусторонних сущностей, иначе господин мрачный жнец не послал бы тебя туда. Это проверка. И огромное доверие. Которое ты не должна посрамить. Ты должна стать лучшей, поняла меня?

— Да, отец! — пискнула Глафирушка.

— И не забудь все эти пакетики с кофе. Господин сказал, что они тебе пригодятся. В общаге. Должно быть, это что-то вроде смертельной арены. Так что будь готова.

— Да, отец!

На этом пост заканчивался.

Глафирушка отправилась на физмат. Потусторонний таксист Хаврон, попрощавшись со своей машиной, отправился восвояси. Он понял намек мрачного жнеца. Ему больше не следовало садиться за руль! Да и не хотел он этого, и без того натерпелся страху. Он собирался заняться чем-то более безобидным. Например — стать приведением старого дома. Или торговой лавки. В конце концов, не бывает такого таксиста, у которого такси было бы единственным занятием. Хаврон был весьма и весьма одарен во многих потусторонних делах.

Пост понравился Призрачному лодочнику.

«То-то же», — написал он в комментарии. — «Так всегда и бывает, когда подвозишь какого-нибудь болезненно выглядящего и вежливого джентльмена. Сплошной обман! Все они чудовища, которые не платят за проезд и угрожают убить тебя! Как будто бы ты и без того уже не мертв!»

Взошло солнце, и десятки злых духов, к которым не приехало потустороннее такси, и которые оказались слишком увлечены чтением поста в приложении для потусторонних перевозок, чтобы хотя бы спрятаться в тени, обратились в пепел.

Одним махом Пафнутий Выбей-Клык расправился с бесчисленными порождениями ночи.

Хотя он, конечно, ничего об этом не знал.

Потому что пытался сесть на поезд до Иномирьево.

Все еще сомневаясь в том, не в Инопланетово ли ему нужно.

— Поезд идет прямо до преисподней, — сказала проводница.

— Но я же смогу сойти чуть пораньше? — спросил Пафнутий.

Проводница зловеще расхохоталась.

— Попробуйте.

В глубине ее глаз сверкнул огонь.

Поезд тронулся, и немного погодя, скрипя и похрюкивая на ходу, на медленно тающие в призрачном тумане рельсы выехала она — винтажная машина, которая прежде принадлежала потустороннему таксисту Хаврону. Покрутившись на месте, словно собака, что пыталась взять след, она наконец замерла и, сверкнув фарами, рванула вслед за поездом.

Ее предыдущий хозяин никуда не годился, но теперь, когда она была свободна от него…

Она нашла того, кто был ее достоин.

В ее воображении, потому что, конечно же, у призрачной винтажной машины было и сознание, и воображение, и даже имя, возник сверкающий в свете вспышки молнии образ Пафнутия.

Он был столь элегантен и загадочен.

Они были созданы друг для друга!