Легендар. Начало

Пролог

Скромность, рассудительность. Светлые понятия. Добродетели людей чести. Но умное слово не прикроет от стрелы. Вежливый взгляд не остановит подонка, что через мгновение выпустит тебе кишки. Этикета пусть придерживаются жители цивилизованных земель. Там, где есть законы и правила. Но боюсь, таким не прожить здесь и до полудня.

Третий стоял напротив. Дыхание вздымало его грудь. Руки сжимали старую алебарду. Души двоих, которые напали первыми, были, наверное, на полпути в Теневую долину. Словно тряпичное неподалеку валялось тело без головы. Второму вояке пришлось отрубить обе руки. Тоже этикет. Дикие места на то и дикие, потому как не прощают ошибок. И если решил промышлять разбоем, то уж изволь брать во внимание все риски. И риск нарваться на мастера меча. На жестокого, жутко психованного, но с виду напоминающего скорее травника, мастера меча.

Влажная трава была плохой опорой. Зная это, Саймон взглянул на противника, который двигался особенно аккуратно, чтобы ненароком не свалиться и не примкнуть к своим уже мертвым дружкам. Не совсем обычный разбойник. Его выдавали положение ног и плеч. Будто заученная стойка. Такого не увидишь в грязных проулках. Или в таких вот страшных местах мрачного континента. Стало быть – дезертир. Солдат, осужденный за мародёрство и сбежавший, предварительно перерезав горло охраннику. Или кадет, уставший от голода и холода казарм, и решивший богатеть за счет освоенных в академии навыков. Навыков убивать.

– Хватит! – Саймон поднял меч на уровне глаз соперника. – Рано или поздно ты найдешь свою смерть. Но не сегодня. Послушай, отступи или рядом ляжешь. – Клинок теперь указывал на страшные «труды», на то, что раньше было человеком.

– Таких как ты убивать – мой долг! – с яростью прокричал разбойник. Агрессия должна была скрыть внутренний страх. – И ты никогда…

Никогда никто не узнает концовку фразы. Саймон рубанул по лицу, резко, с силой. Мгновение длилось долго. Струя устремилась вниз по груди, по руке и дальше закапала на мокрую траву. Удар тела о землю и агония. Танец смерти. Смотреть дальше не было смысла. Все кончено. Ещё одна зарубка. На сердце?! На мрачной истории разрозненных королевств, погрязших в муках бесконечных войн. Смерть или перерождение? Никто не знает. Все равно мы бредём в пустоте, оставаясь одни.

Ветер принёс прохладу. В путь! Чтобы успеть к переменам. Будущее уже врывается. Дикие земли, именуемые в королевствах Свободными, это давно осознали. Но большие города только начинают чувствовать неизбежное.

Грустная песня ветра...

Глава 1

Солнце начало свой путь вниз, неизбежно опускаясь к горизонту.

Гульс стоял на каменной террасе древнего амфитеатра. Светлые волосы обрамляли жесткое лицо. Высокий, широкоплечий, сухого телосложения. Он источал силу. Мимолетный взгляд безошибочно мог распознать в нём воина.

Сегодня он оставил свой меч. Сегодня для его меча не было работы. Предстоял разговор. Пусть и важный, но всего лишь разговор.

Мастер меча смотрел на городок, в котором вырос.

Городок назывался Спелобор. Никакое другое название не прижилось бы такому месту. О местных овощах и фруктах хвалебная молва гуляла по всему королевству. В окружении фруктовых деревьев, городок представал взору путника во всей своей красе. Сады и огороды утопали в зелени. Дома под красной черепицей. Каменные дорожки, по которым бегали дети и неспешно шагали взрослые.

Здесь было тепло и сытно. Островок покоя и надёжности.

Последняя война, конечно же, изрядно навредила этому краю. Но не настолько, чтобы люди не смогли восстановить былое величие, привнеся что-то новое, своё. Фермеры передавали знания от отца к сыну. Эти трудолюбивые люди хотели мира себе и своим потомкам. Дело спорится, если видеть цель. Жизнь очень проста. Нужно лишь выкинуть всю шелуху, оставляя по-настоящему важное.

Членов городского совета ещё не было. Гульс пришёл пораньше. Подумать, еще раз всё взвесить. Хотя он знал наперёд какое решение будет принято.

Совет города – глава, казначей, командир охраны. Таковы были традиции. Так учил его отец.

Сейчас он был спокоен. Как и вчера. Когда сидел на балконе и смотрел на сады, попивая кислый квас. В таком тихом месте люди забывали про ужасы, творившиеся вокруг. Про все распри между свободными королевствами, созданными на руинах некогда могущественной империи.

Вид был прекрасным и внушал безмятежность. И в один момент всё изменилось.

Прибыл герольд с королевским письмом. Письмо было знаком. Отполированные цилиндры из черного металла. Они рассылались, когда умирал король, когда случались природные бедствия или начиналась война. Произошло что-то серьёзное. Гульс знал это. Он поприветствовал столичного рыцаря, скрывая внутри зарождавшуюся тревогу.

* * *

Гульс был городским главой уже пятый год, сменив на посту своего отца. Мудрый Гирл перебрался в соседнюю Бриглирию. Тамошняя знать пригласила его обучать знаниям детей благородных семейств близких ко двору. Гирл с удовольствием согласился, так как любил книги и знания что они хранят. В душе Гирл был счастлив, ведь теперь его наследник будет править родным Спелобором.

Тот день навсегда вклинился в его память. Гульс прибежал с тренировки. Ему еще предстояло отправиться патрулировать окрестности Спелобора. Войдя в гостиную, он почувствовал что-то неладное. Отец сидел в кресле, томик в кожаном переплете покоился на его коленях, а взгляд был устремлен куда-то в даль. Паленья тихо потрескивали в камине.

– Сын, – уставшие глаза отца просияли. – Нам нужно поговорить.

– Отец, с удовольствием, но, может быть, подождем до ужина. Мне надо ехать... Лошадей уже готовят.

– Нет, присядь, – голос отца не допускал возражений.

Положив тренировочные клинки на стол у двери, Гульс занял свободное кресло. Потная рубашка неприятно облепила спину, натирала шею. Сойдет, можно потерпеть. Лишь бы разговор не затянулся. В последнее время они редко говорили по душам.

Гульс подумал тогда, откуда у человека, чьи родители, казалось бы, всю жизнь окружали его заботой, внутри, где-то очень глубоко, может затаиться если и не страх, то что-то пугающее перед ними, перед их оценкой или возможным неодобрением.

– Гульс, мне придётся вскоре уехать, – начал отец.

– Куда? Что-то произошло? – насторожился Гульс.

Глубоко вздохнув, отец без утайки поведал всё сыну. О своём скором отъезде в Бриглирию. О том, что теперь ответственность за Спелобор ложится на его плечи. Говоря это, отец словно извинялся.

– Решено, – произнес он в завершении. – Через пару дней я отправляюсь в дорогу. Не стоит откладывать. – Он посмотрел прямо в глаза Гульса. – Совет утвердил тебя. Я не сомневался. Никто не против. Береги наш городок. Люди любят тебя, сын. И верят в тебя, как и я, – сказал он и просто продолжил читать книгу.

Так и состоялся разговор, положивший начало его нового пути.

В тот миг Гульс испытал двойственные чувства. Он не видел себя главой города, но и посвящать всю свою жизнь воинской службе тоже не входило в его планы. А как все начиналось. Оглядываясь назад, в прошлое, даже не верится. Будто история другой жизни. Чужой жизни.

Гирла знал весь Торбург. Как мудрого человека, как справедливого главу города. Даже свирепые слеподумцы прислушивались к нему. Гульс всегда старался оправдывать отцовское доверие. И заслужить уважение людей.

Задатки мечника открылись у него ещё в раннем возрасте. Он посвящал себя изнурительным тренировкам. И со временем, из «сына Гирла» превратился в лучшего воина Спелобора, а затем и всего королевства Торбург. Он стал третьим человеком в истории королевств, кому удалось выиграть подряд все главные турниры родного Торбурга и дружественной Бриглирии.

Затем Гульсу нужно было пройти обучение в военной академии Палморта, лучшей академии Стальной Цепи. После чего молодого и амбициозного юношу назначили командиром охраны родного городка. Растить урожай – дело фермеров. Но его еще надо продавать, доставлять в города и веси. Так что, без охраны не могло обойтись даже такое умиротворённое местечко как Спелобор. Отвечая за охрану города, он также выезжал и за пределы своих земель, сопровождая продовольственные караваны.

Но оставался ещё один шаг. Важный. Яркий штрих в жизнеописании прославленного мечника. И этим шагом стала карательная экспедиция, посланная королем Нулом против закрытого города Рутбайзерга. Гульс принял в ней самое непосредственное участие. Наравне с лучшими воинами Стальной Цепи. Никогда и ни с кем Гульс не обсуждал подробности той экспедиции. Но люди шептались, что зарекомендовал он себя безжалостным воином. Свирепым и бесстрашным. Несмотря на это, молодой человек стал любимцем народа, а слава о нём вышла далеко за пределы Торбурга.

Теперь Гульс понимал, что каждое решение отца, каждое его наставление, советы и подсказки, иногда даже давление, были этапами четко выверенного плана.

Обрывки памяти. Лишь тени, что обнимают наше прошлое, заставляя совершать ошибки в настоящем.

* * *

Отмеряя шагами арену амфитеатра, Гульс заметил, как приближаются двое. Кнод, командир охраны и Висла, городской казначей.

– Ну наконец-то! – сказал Гульс. В его голосе звучало раздражение.

– Прости, я был на учениях. – Старый отважный Кнод был особенно забавным в минуты смущения. – Новобранцы, криворукие, меч толком держать не умеют. А тут еще про собрание сказали. Я, стало быть, думал успеваю…

– Ничего страшного, Кнод, – уже с улыбкой сказал Гульс. – Просто я сам рано пришел и надеялся, что верный соратник моего отца составит мне компанию.

– Соратник отца? И только? – улыбнулся старый воин.

– И мой учитель по фехтованию, – поддержал Гульс.

– Что-то стряслось? – проскрипел Висла.

Его маленькие глазки сверкали нетерпением. Если бы не способности в монетном деле, Гульс давно бы освободил его от занимаемой должности, избавившись от неприятного общества этого скользкого типа.

– Почти, – Гульс взял паузу. – В общем так!

И Гульс рассказал им о королевском письме.

Вечер стремительно окрашивался красным. Тут, на краю Спелобора, в амфитеатре, Гульс бывал весьма редко. Старое строение было отголоском кенальского наследия. Теперь же амфитеатр использовали для городских собраний и праздничных представлений.

Заливистый колокол оповестил об окончании рабочего дня. Мягкий ветерок принес запах спелых груш. Давно ему не было так хорошо. И вместе с тем, так грустно. Когда ты близок к потере чего-либо, то начинаешь смотреть на привычные вещи совершенно другими глазами. То, что раздражало, теперь казалось родным и милым. Широкие огороды и тенистые сады, в которых днями напролет работали люди. Обыденная повседневность. Лишь сейчас она стала для него действительно ценной.

Еще раз прозвенел колокол и люди пошли по домам. Где-то мелодично зазвучала веселая флейта. Накрывались длинные столы прямо под кронами деревьев. Кто-то устраивался под навесами, зазывая соседей на ужин. Жители занимались домашними делами. Какой-то малый привез из Сарката диковинный барабан, который звучал удивительно легко и навевал приятные образы из рассказанных в детстве легенд.

В амфитеатре остались две фигуры.

– Кнод, как там новобранцы?

– Как и прочие, что были до них, – ответил Кнод с едва заметной улыбкой.

– Нам можно спать спокойно? – в голосе Гульса сквозил сарказм, добрый, душевный.

– Думаю да. Хотя, откровения ради стоит заметить, до бойцов им далековато еще, – ответил старый воин. – Учить и учить.

– Меня ведь научил мечом владеть, а?! Значит и их научишь, – сказал Гульс, вспомнив их каждодневные тренировки.

– Ты сам был идеальным бойцом, с самого рождения. Я лишь показал, как пользоваться этим даром. – Кнод говорил прямо, наедине они могли говорить как близкие друзья. – Еще хотел попросить тебя, Гульс. Будь аккуратней там.

– Хорошо.

– Ну, а что касается новобранцев, ничего страшного, городок наш в сохранности удержим. Не к войне ведь готовим?

– Кто знает, друг мой. Кто знает...

* * *

Ночной воздух, наполненный сладковатым ароматом фруктовых деревьев, проникал в открытые окна. Запах защищённости. Словно не было в мире разрушений и кровавых конфликтов. Будто не было ничего, кроме домашнего уюта, добрососедских отношений, праздных дней, наполненных приятными хлопотами. Иллюзия. Но до чего же приятная!

Растянувшись на постели, глава Спелобора погрузился в раздумья. Он не ставил более под сомнение принятое им решение. Оставлять Спелобор было трудно. Но, с другой стороны, такое предложение короля – настоящая удача. Его владение мечом широко известно, но, несомненно, есть и другие претенденты возглавить отряд на границу. В городах-гарнизонах Стальной Цепи достаточно сильных воинов, прославленных, с именем, за которыми люди пойдут в бой.

В письме не было сказано о том, что именно произошло на границе. Но собирают отряд из лучших бойцов. Королю нужны его лучшие клинки. Значит угроза более чем серьезная. Или такая, которая не подлежит широкой огласке.

Своих лучших воинов – Ридана, Слима, Долкана и Кироса, Гульс возьмет с собой в столицу. В городке останутся новобранцы. Брать их в поход, всё равно что собственноручно прирезать. Пусть охраняют периметр спелоборских земель. И поддерживают порядок. Опытные ветераны помогут. А Кнод за всем присмотрит. Старина Кнод. Словно второй отец, он был тенью Гульса. Всегда подскажет. Поможет. Да, он надёжный! Так Гульс будет уверен в безопасности Спелобора во время своего отсутствия.

– Ну сколько раз я говорила, надо беречься. – В комнату вошла пожилая женщина. – Окна закрывать надо. Продует, будем лечиться потом.

Няня была светлым лучиком в его доме, особенно после отъезда отца. Вкусно готовила, никогда не говорила лишнего. Мама скончалась очень рано, когда он был ещё совсем маленьким. И Гульс понимал, что женщина, которая вырастила его, не может его раздражать.

– Телли, милая Телли. Я в полном порядке, – ответил Гульс с усталым вздохом и вежливо улыбнулся.

– Тебе обязательно ехать? – спросила няня.

– Да, я решил ехать. – Гульс смотрел в потолок и не хотел это сейчас обсуждать. – Это приказ, это воля короля. Что я могу поделать? – Он понимал, что увидит в глазах Телли, потому и не хотел встречаться с ней взглядом.

– Всё славу ищешь? Ладно, ты сам вправе делать выбор, – Гульс отчётливо расслышал в голосе женщины хриплый ком душевной боли. – Я зажгу свечи и принесу ужин, – сказала Телли. – Смотри не засни.

– Хорошо, спасибо, – ответил Гульс и лишь на секунду прикрыл глаза.

Бойцы скрежетали зубами, проклиная все на белом свете. Громкие крики командиров переплетались с истошными воплями раненых. Всюду, куда ни глянь, лилась кровь. Воины рубили друг друга топорами и мечами, раскраивали головы острыми камнями.

Узкое горное ущелье заливал красный свет последнего заката. Последнего для мира, который нарушился. Гронланд и Торбург вновь развязали пасть своей войне, что, казалось бы, навсегда покинула эти земли.

С окровавленными руками Гульс продирался сквозь разъяренную толпу. В ушах колотил ритм его сердца. Вокруг мелькала вражеская сталь. Он продвигался к воину в зеленом плаще. Яркая вспышка лишила его зрения. Солёный вкус во рту. В следующее мгновение Гульс увидел залитые кровью глаза. И рукоять меча. Меч торчал из его груди, но боли не было. Глаза принадлежали козьей морде в кованом стальном шлеме. Зеленый плащ дополнял образ убийцы. Создание источало глубочайшую боль и сожаление. «Откажись, – проговорило оно в голове Гульса. – Прошу тебя, откажись!».

Холодный пот покрыл лоб Гульса, когда, прерывисто дыша, он вынырнул из ночного кошмара. Одеяло, которым его укрыла Телли, упало на пол. На столе стояло блюдо с остывшим ужином.

Гульс подошёл к окну. Предрассветные сумерки посеребрили спящий городок. Утренняя прохлада. Капли влаги на листьях деревьев. Это был день начала похода.

* * *

Отправили письмо в Демброк. В нём говорилось, что во время отсутствия Гульса руководить городком от его имени будет Кнод. Его отъезд соседи, которые вместе со Спелобором составляли Двойку под Нубисом, примут спокойно. Даже с гордостью. Только Гульс мог составить достойную конкуренцию мясникам Стальной Цепи. Остудить их пыл, призвать к порядку.

Полвека мира, когда закончилась последняя война с Гронладном, прозванная в народе Третьей, давались Цепи тяжело. Им было скучно. Патрулирование границ и рейды по деревням. Работа городскими стражниками. Служба в дальних гарнизонах. Не находя выхода своей агрессии, города Стальной Цепи устраивали турнир за турниром. Охотились они тоже всегда. Несмотря на запрет короля, на землях Цепи сезон охоты шел круглый год и, что неудивительно, дичь стала попадаться всё реже. А те из солдат, кто служил на границах, отходили всё дальше, заходя на земли Гронланда и Кенала, в поисках приключений на свою голову. Ох, как бы он сейчас хотел посмотреть процесс приготовлений где-нибудь в Слеподуме или Снуводе. Люди, чьим единственным смыслом жизни была война, вероятно, были очень воодушевлены. Наверное, в это самое время, какой-нибудь малец остервенело точил свой топор, предвкушая скорую бойню.

Эти мысли покинули Гульса. Он увидел, как Кнод собирает его воинов на центральной площади.

Когда бойцы подняли свои мечи в знак приветствия, на них уже смотрел не задумчивый глава города, каким был Гульс минутами ранее, а грозный командир отряда, готовый умереть за родные земли и за своих людей. Гульс шел уверенным шагом. Жители Спелобора стояли по краям площади. Сотни глаз смотрели на него с гордостью. Для них он был иконой. Примером.

Гульс подошел к отряду. Все испытанные воины, лично им отобранные. Ридан смотрел угрюмо, переминаясь с ноги на ногу. А Слим, как всегда ехидно улыбался, будто что-то натворил.

Гульс бегло посмотрел, как утопает в зелени их городок. Придется ли ему еще когда-нибудь почувствовать этот дивный аромат? На балконе своего дома он заметил фигурку Телли. Он отвернулся, но знал, что в глазах няни стояли слёзы. Она будет сидеть вечерами у камина в одиночестве. Отец уехал. Теперь и Гульс покидал дом, оставляя её.

– Они готовы. Извольте выступать? – спросил Кнод, держа рукоять своего меча. – И еще. Обещайте, что привезёте мне столичного вина. Сами знаете, как я терпеть его не могу. Но пью… чтобы наше крепче любить.

– Конечно привезу, травись на здоровье! – ответил Гульс.

Шутка должна была разрядить обстановку. Но все чувствовали, что обычная поездка в столицу является неким предвестником больших перемен.

– С нами сила! Мы вернёмся. Мы все вернёмся!

Последние слова Гульса были сигналом к выступлению. Пять всадников отправились в путь.

Глава 2

Они проезжали ровные квадраты благоухающих садов.

Плодовые деревья росли стройные рядами. Жители с раннего утра собирали яблоки и груши. Кто-то пользовался маленькими лестницами, чтобы снимать фрукты с высоких веток. Кто-то ловко сбивал их длинными шестами с рогатинами на конце. Маленькие дети собирали с земли то, что упало.

Другие группки рабочих окучивали землю, добавляли удобрения. Перекатывали одноколёсные ручные тачки между деревьев. Мазали стволы белой глиной, борясь с вредителями.

Фермеры складывали урожай в большие плетенные корзины, чтобы грузить их на повозки и отправлять в Спелобор. Там их сушили и сахарили. Из ягод варили варенья, из пшеницы и ржи гнали спирт. Изрядная часть урожая оправлялась в соседний Демброк, в винокурнях которого превращалась в вино, пиво, виски и бренди. Всё это доставлялось караванами в города Торбурга, включая его столицу – Зенальдес.

Гульс думал о том, что же его ждёт там, в столице. Еще более насущной загадкой для него оставался поход на границу. Что могло случится такого, если пришлось вызывать его? Он уже пару лет как не участвовал в турнирах и никогда не призывался к боевым походам за переделы Спелобора. Не считая того злополучного против Рутбайзерга.

– Расскажи, что нас ждёт в столице? – спросил Слим, первым нарушив молчание.

– В письме было сказано, что собирают воинов королевства, – ответил Гульс.

– И всё?

– Нет. Еще написано, что я лично должен присутствовать, что будет отправлен боевой отряд на кенальскую границу.

– И?

– И всё. Пока я знаю не больше твоего, дружище, – сказал Гульс.

– Всё равно не понимаю, – не унимался Слим. – Если есть угроза, пошлите полк с любого города Стальной Цепи и всё, дело сделано! Зачем столько трудностей?

– Я тоже так подумал, – согласился с ним Гульс. – Но затем мне пришла в голову другая мысль. Может дело не совсем простое. И нужны сторонние люди. Не мясники Цепи и не столичные силы.

– Для чего? Не пойму.

Слим всегда был дерганным. И заносчивым. В общем, та ещё заноза. Но Гульс знал, случись беда и все в отряде будут рады присутствию Слима. Он всегда бился как одержимый.

– Если дело выгорит, – подал голос Ридан, здоровенный детина, одним только своим видом способный напугать неподготовленного человека, – то хорошо. А нет, будет на кого спихнуть вину. Я верно говорю, Гульс?

– Может и так. Не знаю.

– Приедем – узнаем, – выдал очевидное Ридан. – Да и какая тебе разница, Слим? Поедешь в Зенальдес, хоть развеешься. Девку себе найдёшь. Хотя с твоей рожей… Значит просто увидишь столицу.

– Еще слово… – с прищуром проговорил Слим, но не удержался и расплылся в улыбке.

Все дружно рассмеялись. И Гульс, и Ридан. И даже немногословный Кирос позволил себе на мгновение приподнять уголки губ.

Далее дорога начала петлять. Деревья закончились. И по обеим сторонам раскинулись поля кукурузы. Целое море покачивающихся бледно-зеленых початков. Долкан остановил коня, спешился и побежал в поле. Отряд вынужден был остановиться, придержав коней. Сорвав пару початков кукурузы, он затолкал их в свою походную сумку.

– Ты голодный? – проговорил Слим, нарочито делая удивлённую мину. – У нас хватает еды. Полно сухарей и сыра. Ты же сам говорил, что целую гору вяленного мяса прихватил.

– И что с того? Лишним не будет, – ответил Долкан, похлопав ладонью по сумке. – Сам еще просить будешь.

– Собрались парни, надо двигаться! – громко произнёс Гульс.

Отряд продолжил свой путь.

– Ещё один вопрос, Гульс.

Ридан говорил так, чтобы их, по возможности, не услышали остальные.

– До привала никак не подождет? – улыбнулся Гульс, но всё же замедлил ход и поравнялся с ним.

– Отряд будет сборным, как я понимаю, – сказал Ридан.

– Да, но ваши места в отряде не обсуждаются, потому и взял вас с собой.

– Понятно. Но я не про это.

Гульс приподнял бровь.

– Там будут мясники Цепи. Ты сам это знаешь.

– Ну да, – ответил Гульс. – Нас в столицу вызвали, значит там их и встретим. Смысла нет делать петлю, заезжая в Палморт или Снувод. В столице нас соберут и сформируют отряд.

– Можно дать совет, друг? – Ридан посмотрел прямо ему в глаза.

– Можно, – снисходительно ответил Гульс, не сильно стараясь скрыть своего сарказма по этому поводу.

– Не старайся быть благородным и всё такое. Они выродки. Сам знаешь кто они такие, Гульс. Дашь слабину и быть беде.

– И кто же они для тебя?

– Ты знаешь.

– Кто? Они защитники королевства. Те, кто разбил Гронланд.

– Разбили Гронланд? Там же были переговоры и перемирие.

– А кто это перемирие предложил? Король Гронланда. Или мы слушали разную историю?

– Да, – согласился Ридан. – Просто может быть их тогдашний король был мудрее нашего и не захотел больше обрекать на смерть своих людей? Не думал об этом, Гульс?!

– Послушай, Ридан. Что хотел сказать, то и говори, – проговорил Гульс, чувствуя, как начинает терять терпение.

Их разговор уже привлек внимание Слима и Кироса. Долкан скакал поодаль, созерцая окрестности.

– Просто будь аккуратней с ними. А мы будем рядом, Гульс, – ответил Ридан и замолк.

– Да, мы с тобой, командир, – ощерился Слим. – Любого выродка что рявкнет против тебя, лично исполосую.

Когда они проехали еще пару миль, Ридан остановил своего коня и спешился.

Подойдя к обочине дороги, он опустился на корточки и выкопал небольшую ямку ножом.

– Да блин, – заворчал Слим. – На это нет времени.

Ридан не обращая внимания, положил в землю три серебряные монеты и присыпал их землей.

– На удачу, – лишь проговорил он очень тихо.

И они двинулись дальше.

Отряд старался спешить, но без вреда для лошадей. Ведь им ещё только предстояло узнать задачу, которую приготовил для них король Торбурга. Лошади еще понадобятся им в самое ближайшее время. Можно, конечно, поменять скакунов в столичных конюшнях, но Гульс был приверженцем старой школы. Животное, обученное тобой, никогда не преподнесет неприятных сюрпризов в критической ситуации. Поэтому, стоило поберечь своих лошадей, не загоняя их по пути в столицу.

Позже они увидели плодородные поля. До самого горизонта колосилась пшеница. Лишь изредка однообразный ландшафт нарушался отдельными фермами и далекими рощицами.

И вот, родные земли, территории Спелобора, остались позади.

– Слим.

– Да, командир.

– На счет твоих слов.

– Каких? – удивился Слим. Но по игривым ноткам Гульс знал, что тот понял о чём речь.

– Никаких выкрутасов, там в столице, – сказал Гульс, стараясь добавить как можно больше твёрдости в свой голос.

Слим потянул поводья и остановил коня.

Всадники последовали его примеру.

– Никаких привалов, – сказал Гульс. – Ещё рано.

– Пусть животные отдохнут немного, – настаивал Слим, но всё же не спешивался.

– Говори что хотел! – проговорил резко Гульс.

Отряд встал посреди дороги, образовав своеобразный круг.

– Какие выходки, Гульс? – как можно спокойней произнес Слим. Но все знали, что в любой момент он может взорваться.

– Не предпринимай ничего без моего приказа, Слим! Ты понял?

– Если я такой кусок дерьма, то зачем ты меня взял с собой? – ответил Слим вопросом на вопрос.

После этих слов повисла пауза.

Гульс понимал, что он, как командир, должен сейчас, в самом начале похода, расставить всё по местам и не возвращаться больше к подобным вопросам между ними.

– Зачем взял? Кусок дерьма? – Гульс говорил медленно. Обращался к Слиму, но переводил поочередно взгляд ко всем участникам отряда. – Кто сказал это? Про кусок дерьма? Слим, ты один из лучших бойцов Спелобора.

– Один из лучших? – перебил Слим. – Ну, да! Конечно! После тебя! Мы все хорошие бойцы, но не чета тебе!

– Никто этого не говорит, Слим! – почти прокричал Гульс, но в ту же секунду пожалел об этом.

Он сделал вдох. Выдох.

– Хватит уже, – сказал Долкан, решив взять роль миротворца.

– Постой, Долкан, – остановил его Гульс. Еще один глубокий вдох. – Слим, ты нужен, поэтому и взял тебя с собой.

Гульс полностью успокоил своё дыхание, от его вспышки гнева не осталось и следа.

– Вы все нужны, парни. Просто вы должны понимать, что я сам не знаю как там будет. И в столице. И на границе. Не знаю, что нас ждёт. Это правда. И да, Ридан, среди воинов Цепи действительно есть уроды.

– Гульс, я ведь просто хотел предостеречь, – виновато проговорил Ридан.

– Нет, всё в порядке, – продолжал Гульс. – Парни, давайте вы просто будете помогать мне. Вы знаете меня как главу города. Я знаю вас как опытных воинов, что охраняют наш город. Знаю как друзей, если на то пошло.

Пока он говорил, его люди смотрели куда угодно, но не в его глаза. Это спонтанное выяснение было неловким моментом для всех.

– Ридан, – сказал Гульс, посмотрев на здоровенного детину. – Ты ведь сам вызвался добровольцем в Бриглирию, когда у них обострились стычки с саркатцами? А ты, Слим, забыл сколько раз глава Демброка просил отправить с воинами именно тебя, чтобы отгонять разбойников Свободных земель с их границ?! Все это помнят.

Гульса говорил правду, что подтвердила кривая ухмылка Слима.

– Долкан, Кирос, ведь именно вы обнаружили тех подонков, что напали на наши западные фермы. Обнаружили и первыми вступили с ними в бой! Да, мы не рубаки Цепи. Пусть нас некоторые и считают фермерами. Но я знаю, мы – воины.

Накаленная обстановка начала спадать.

– Прибудем в столицу, я встречусь с королем или с лордом-командующим, не знаю. Потом будут приготовления. Постараюсь сам выбрать ребят в отряд, из тех, кого пришлет Цепь. За вас тоже скажу, потому что вы те, кому я доверяю. Те, кто спину прикроет.

После этих слов в воздухе будто стало теплее.

– Главное нам надо держаться вместе. Не должно случится резни с воинами Цепи. Я хочу выполнить задание короля и вернуться домой. Мы все хотим. Так и будет. Я сделаю всё что от меня зависит. Но я должен быть уверенным, что вы со мной и не доставите мне хлопот. Вы не ходили со мной в поход, да я и сам ходил единожды, если на то пошло, – произнес Гульс уже с улыбкой.

– Что было в Рутбайзерге, Гульс? – резко спросил Долкан.

Все глаза устремились на Гульса. Он ни с кем не говорил про ту карательную экспедицию. И все это знали. И Долкан знал. Просто решил воспользоваться сложившийся ситуацией, решив, что сейчас их командир наконец-то поведает им о том, о чём никогда не рассказывал.

– Ничего не произошло, Долкан. Обычный поход. Наказали непокорных и всё, – ответил Гульс.

Его голос стал хриплым. Он надеялся, что никто этого не заметил.

Дальше ехали в тишине.

До имперского тракта оставалось совсем немного. Древняя каменная дорога, что некогда соединяла провинции Кенальской империи.

Одна из лошадей пронзительно заржала. Всадники резко остановились, взметнув в воздух большое облако дорожной пыли. Из кустов, что находились справа от дороги, появился человек. Стремительно возник посреди дороги. Трое из отряда взвели арбалеты.

– Доброго пути, господа!

Поношенный плащ с капюшоном. Ремень сумки пересекал его грудь. Сама сумка покоилась на спине. Под сумкой, за спиной, большой двуручный меч. Рукоять оружия высоко торчала над головой незнакомца. Его голос был грубым, хотя на лице сияла молодость. Чего нельзя было сказать о глазах. Мудрый взгляд, скрывающий память вековых камней.

– Отряд, спокойно! – сказал Гульс и поднял сжатый кулак над головой, чтобы его люди не предпринимали лишних движений. – Представься и не дёргайся! Иначе получишь болт промеж глаз, если вздумаешь выкинуть что-нибудь.

Глава Спелобора демонстрировал стальное самообладание, хотя комок испуга от резкого появления странного персонажа всё еще гнездился где-то под ребрами.

– Болт – не самый лучший способ заводить знакомство, – ответил незнакомец. – Меня зовут Саймон. Я из травников. Люблю путешествовать. И не люблю выродков. Особенно тех, кто таскается с дурными намерениями, – произнес он, почти не размыкая тонких губ. Его голос не внушал ничего, кроме чувства тревоги.

– Да кто ты такой, чтобы оскорблять боевой отряд! Мы едем на встречу с его величеством?! – вклинился в разговор Ридан.

– Боец, спокойно! – окрикнул его Гульс.

– Прошу прощения, – Саймон посмотрел в глаза Гульсу. – Я не вас имел в виду. Если, конечно, вы не носите длинных кос с костяными украшениями. Не люблю косы.

Он кинул мешок, глухо приземлившийся на землю, под копыта их коней. Сквозь материю просачивалась кровь.

– Также я не люблю выродков, что подстерегают путников. Особенно когда этих путников ждут такие высокопоставленные персоны как король Торбурга.

Незнакомец, представившийся Саймоном, делал многозначительные паузы. Смотрел прямо в глаза. Так поступают люди на деловых встречах, когда аргументы у сторон как минимум равные. Сейчас же он стоял перед боевым отрядом, один, но при этом вид у него был такой, словно он пришел в булочную за свежей утренней выпечкой.

– Кто они такие? Ты убил шпионов? – Слим спешился и подошёл к незнакомцу. – Я бы хотел тебя поблагодарить, но…

Саймон резко схватил его за предплечье и уже через мгновения Слим стоял лицом к своему отряду с ножом у горла. Саймон заговорил, глядя на главу Спелобора ледяным взглядом.

– Послушай, Гульс!

– Откуда ты знаешь мое имя? Ты видел меня на турнирах?

– Слушай и не перебивай, прошу тебя. – Голос был спокойным, но обладал тяжелым привкусом металла. – В мешке не все головы. Они ждали вас за тем поворотом у старой мельницы. Вооружены хорошими клинками. Наемники, дикари из Свободных земель. Мусор, что добывает пропитание, убивая путников. Нет предположений, кто мог организовать засаду? И зачем? Откуда у подобного отребья могла взяться хорошая сталь?!

Слим хотел было что-то сказать, но Саймон усилил давление ножа, заметив, что в него целятся из арбалета.

– Не вздумай стрелять, приятель, – подмигнул он Ридану, однако, лукавая улыбка не изменила жестокий блеск его глаз. – Я – ваш друг. Пока. А вашему командиру просто показал, что не надо принимать меня за дорожного прилипалу, который напрашивается в отряд. Без меня вы возможно и не погибните. Возможно.

Он оттолкнул от себя Слима, спрятав нож в рукаве.

– Но я думаю, что моя помощь ещё поможет вам в деле, которое маячит на горизонте дней грядущих.

После этих слов трое из отряда выстрелили одновременно. Болты пролетели рядом с целью, не более того, будто нарвались на невидимую преграду. Ситуация, накалённая до предела, вывела из равновесия людей Гульса. Саймон сделал вид, что не заметил выстрелов. Гульс испепеляющее посмотрел на своих воинов, которые в спешке убирали свои арбалеты.

– И еще. – Саймон поочередно посмотрел в лицо каждому. – Я не хотел унизить вашего достоинства. Осилить меня не сможет ни один из вас. Но Гульс, хотя бы сможет оказать достойное сопротивление. Если, конечно, истории о прославленном чемпионе правдивы, разумеется. Еще увидимся. Я знаю, что увидимся.

Саймон пошел в том направлении, откуда ехал отряд. Мелодия, которую он себе напевал под нос, была им незнакомой.

Воины отряда не испытывали страха, в привычном понимании этого слова.

Но в воздухе смердело какой-то потусторонней безысходностью.

– Что это было? Кто этот хрен? – спросил Долкан.

– Не знаю, – ответил Гульс.

Его взгляд упал на мешок посреди дороги.

– Ты как? – спросил Ридан у Слима. – Не ранен?

– Нормально, – нервно ответил тот и пнул лежавший на дороге камень.

– Нас кто-то караулил на дороге? Зачем нас подстерегать? – продолжал вопрошать Долкан, дрожащим от волнения голосом.

Гульс ничего не ответил.

– Дерьмо, – только и сказал Слим. У него на шее осталось неприятное жжение от острого ножа.

Гульс подал знак отряду делать привал. Необходимо было перевести дыхание. Это было самым мерзким началом похода из всех возможных.

Глава 3

Горные вершины заиграли тенями. Каменные исполины.

Крайние рубежи королевства. Средь грязно-бурых скал стояла крепость. Тут и там к крепостной стене были пристроены ветхие постройки. Из одной доносились прекрасные ароматы варварской кухни, в другой – ремонтировали оружие. Сама крепость представляла собой огромный старый особняк, обнесенный стеной. Дом какого-то незадачливого барона, чьи земли когда-то отошли Торбургу. Восточный гарнизон, получивший звучное имя Милькорн.

Пятьдесят штыков защиты. Хватает, чтобы отгонять варваров из Свободных земель. Или нанимать их за гроши для выполнения тяжелой рутинной работы. Или торговать с ними. Эти окрестности были богаты рудниками. В недрах земли часто находили драгоценные камни. Местные жители отлично разбирались в камнях и минералах. И были готовы обменивать их на пару корзин овощей или на плащ с меховой подкладкой. Со временем пространство вокруг крепости начало обживаться. И теперь небольшая деревня обступала невысокие стены Милькорна. После заката жители запирались в своих лачугах, чтобы наутро вновь приступать к работе.

Обычное поселение на краю света. Каких сотни.

Симмерк, лорд-смотритель крепости, был человеком скрытным. Он пользовался уважением у воинов. Девять лет назад рыцарь был сослан в дальний уголок королевства, так как был неразборчив в своих амурных похождениях. Умудрился «закрутить» с женой одного уважаемого лорда при королевском дворе. Жалел ли он об этом, не знал никто. Что творилось в голове уже немолодого воина, когда он сидел у камина и смотрел на огонь, было загадкой для его немногочисленных подчинённых.

* * *

Милькорн встречал вечерние сумерки. Караульные, облокотившись о стену, тянули трубку, передавая ее по кругу. Кто-то трижды постучал по дереву ворот.

– Вечер добрый! – хриплый старческий голос звучал тихо, но отчётливо. – Впустите погреться. А то не хочется, как-то, ночевать среди камней.

– А что предложишь за ночлег? – Худощавый парень, лет семнадцати, проговаривал слова в зазоры меж дубовых досок.

– Изумруд, пусть и мелкий. Но с вас еще похлебка. – Торг старика был уместен. Оплата за ночлег изрядная. Даже слишком. Старик хихикнул, издав булькающий звук.

Ворота крепости открылись, протяжно заскрипели петли. То, что караульные не предупредили лорда-смотрителя или кого-то из офицеров, никого не удивило. Надо же было солдатам привезти домой пару камушков, не делясь со старшими по званию.

Когда худощавый взглянул на старика в пыльной потрепанной одежде, он не заметил лучников, возникших за спиной гостя.

Стрела вошла точно в лоб, опрокинув первого караульного. Двое других, выбежавших на помощь, солдат, были мгновенно изрублены топорами.

– Спасибо, отец, – сказал верзила с огромным кольцом в носу. Он подошел к старику, держа в руке окровавленный топор. – Теперь иди. Тут нет места слабым.

Он поднял топор в небо и издал гортанный рев, оборачиваясь на выбегающих из сумерек сородичей. Вооруженные топорами и копьями, они ринулись в распахнутые ворота крепости. Первым бежал верзила. Он то и увидел последнего караульного, вышедшего из сторожки с кувшином. Солдат бросил в них кувшин и кинулся бежать. Топор догнал его в метре от сигнального колокола.

– Давай, поторопи этого засранца, скорей, – сказал Драгун.

Старший брат хотел поскорее отужинать.

– Ты же знаешь нашего повара. Он никогда не торопится, – ответил Таймун.

Таймун был младшим из четырех братьев. Воины-следопыты служили в Милькорне не первый год. Их знали и уважали. Местные герои.

– Да он вчера перебрал и опять всю ночь бродил по крепости, горланил песни, заколебав всех караульных, – с улыбкой проговорил младший брат.

Они сидели в подвальном помещении, служившем столовой. Столы и скамейки были выполнены из темного дерева. Грубая каменная кладка стен. Редкие свечи в ржавых канделябрах отбрасывали причудливые тени.

– Ну, тогда может быть… – не успел договорить Драгун, как со двора донеслись жуткие вопли.

Звуки схватки. Мгновение он смотрел на братишку, во взгляде было удивление. И затем, на секунду, промелькнула радость. Схватив свой двуручный меч, Драгун выскочил в дверь. Перескочив через скамейку, Таймун сорвал висевший на стене арбалет. Нет, сейчас от него мало толка. Взгляд упал на прислонённое в углу короткое копье. Выбежав во двор, он увидел, как разношерстная масса варваров рубила топорами защитников крепости. Драгун уже налетел на толпу и орудовал мечом, от которого в разные стороны летели вязкие дуги кровавых капель. В распахнутые ворота забегали всё новые враги, у многих в ушах и носах были стальные кольца. Но изучать их времени не было. От толпы отделился огромный варвар, размахивая громадным топором, он налетел на Таймуна. Удары были такой силы, что, натыкаясь на брусчатку или стены, топор выкидывал в воздух каменную крошку. Нанося колющие удары, Таймун плясал вокруг громилы, понимая, что в любой момент может лишиться если не жизни, то одной из своих конечностей. Замахнувшись, верзила застыл, из шеи выскочило лезвие меча. Топор упал на брусчатку, а затем и сам его хозяин свалился в лужу черной крови.

– Вставай! – Драгун сурово посмотрел на братишку. – Иди, помоги брату с воротами. Мы с Байруном возьмём на себя этих ублюдков. Вы должны закрыть ворота. Иначе – нам конец.

Никогда Таймун не сомневался в словах брата. Если Драгун сказал, то так и должно быть. Сжав своё копью, он побежал к воротам, пару раз чуть не наткнувшись на вражескую сталь.

На мостиках и лесах, что были пристроены с внутренней стороны стены, стояли солдаты и кидали вниз, к воротам, бочонки с легковоспламеняющийся смолой. Ими командовал Гайрун, третий из братьев.

Четыре брата и одна цель – служить своему королевству. Словно сама судьба заставила их выбрать путь воинов.

– Таймун, зажигай факел! – прокричал Гайрун и метнул бочонок вниз. Тот угодил по голове одному из нападавших, залив того с головы до ног черной жижей. Подбежав к низкой постройке, из которой минутами ранее выходил погибший караульный, Таймун нырнул во внутрь. Когда он выбежал на улицу с горящим факелом, перед воротами была уже изрядная лужа жидкой смолы.

Бросок выдался отличным. Площадка перед воротами мгновенно вспыхнула, обдав жаром нападавших. Пламя остановило их. Но внутри крепости дикарей уже было предостаточно. Остальные толпились снаружи, некоторые старались перепрыгнуть пламя. Кому-то это удавалось, но их ноги, перепачканные в смоле, мгновенно охватывал огонь. Еще несколько бочонков ударилось о землю и огонь задышал с новой силой, отгоняя неожиданных захватчиков. Воины во главе с Гайруном, что были на лесах, спустились вниз и принялись закрывать массивные ворота.

В крепости шла ожесточенная сеча. Теперь нападавшие оказались зажатыми с двух сторон воинами Милькорна. Солдаты на стенах расстреливали их из арбалетов. Драгун с Байруном были в самом центре сражения. Их взяли в кольцо. Варвары держались до конца. Незваные гости понимали, что их участь уже решена. Не было выхода из западни, не было больше иного пути, кроме как достойно принять свою смерть.

Их уничтожали безжалостно. За покушение на королевство. За павших соратников.

Когда последний враг упал на окровавленную брусчатку, крепость была уже во власти ночи. Лишь редкие факелы освещали передний двор.

Оставшиеся за стеной варвары отступали под градом обрушившихся со стены арбалетных болтов.

– Посмотри сюда, брат. – Байрун указал на распластавшийся труп. Золотая цепь была испачкана кровью. Лорд-смотритель встретил свою смерть с фамильным мечом в руке. Судя по ранам, его атаковали сразу с трех сторон. Закололи, как загнанного зверя.

– Осмотреть крепость! Все подвалы, комнаты. Ходить по два человека, не меньше. Кто-то мог прошмыгнуть, – резко отдавал приказы Драгун.

– Сколько наших пало? – Таймун не скрывал своей досады. Он готов был расплакаться.

– Не знаю. Но много. Много раненых. – Драгун знал, что их дела плохи. Почти половина всего состава была убита. Многие из выживших были ранены.

И еще он знал, что теперь они с братьями в ответе за этот гарнизон.

До утра никто не ложился спать. Складывали трупы, чтобы на рассвете вынести их за ворота и придать огню. Собирали оружие. Высматривали со стены, не попытаются ли дикари вновь напасть. Они служили на самой границе. Свободные земли никогда не были спокойным краем. Случались стычки с воинственными кланами. Но никто и никогда не может привыкнуть к бойне. К крови и потерям.

Эта ночная атака была спланированным нападением. Их гарнизон хотели уничтожить, одним ударом истребить всех защитников крепости. Над гарнизоном стоял дух. Зловонный дух обречённости и страха.

– Нам нужен новый смотритель. – Слова старого повара повисли в сыром предрассветном воздухе. Он смотрел настороженно, поглаживая свой огромный живот, а весь его передник был в пятнах крови и жира.

– Его назначают в Зенальдесе и это знает каждый кусок дерьма! А ты почему не в курсе? Или у тебя мозги…

– Хватит, Байрун! – голос Драгуна прозвучал скрежетом. – Мы отправим в столицу письмо. Напишем о нападении, о смерти лорда Симмерка.

– А пока все будут слушаться Драгуна, – проговорил Таймун и посмотрел на солдат, сжимая в руке обломок копья.

Серый дым поднимался высоким столбом к самым небесам. Серый дым уносил страхи и переживания их друзей. С кем они долгими ночами играли в кости, пели песни. На площадке, левее от крепостных ворот, горел костер из человеческих тел. Кто-то из солдат смотрел по сторонам, боясь новой атаки. Некоторые перебирали в руках кожаные браслеты-обереги, которые их павшие соратники носили при жизни. Нанизанные на кожаные шнурки бусины и камешки, пуговицы и монеты, должны были защищать. Они и защищали. Человеку кажется, что смерть будет обходить его стороной, ведь столько ещё всего нужно успеть свершить. Но любой путь когда-нибудь заканчивается. У каждого он свой, особенный. Как и браслеты, по которым можно было узнать их хозяина. Браслеты, которые будут переданы родным погибших.

Жители деревеньки стояли в стороне. Они слышали ночную бойню, но ничего не сделали. Не смогли бы сделать. Они лишь рабочие. Подсобники, которые прислуживают. Их никто не винил. Их никто и не замечал в эти минуты.

– Мы все будем там. Спасибо за смелость, братья. Ждите нас и не смейте выпить всё вино в Теневой долине, – произнес Драгун и пошел к воротам Милькорна. Крепости, что всего за одну ночь стала такой одинокой.

* * *

По дороге ехал королевский вестник. Рыцарь-герольд остановился перед воротами Милькорна. Не иначе король Нул отправил письмо своим подданным. Вестника сразу же впустили в крепость.

– Лорд Симмерк? – голос вестника был низким.

– Он погиб. Капитан Драгун, к вашим услугам.

– Тогда вы будете ответственны за исполнение королевской воли.

– В чем же она заключается? – Драгун не скрывал изрядной доли сарказма. Ночная бойня не оставила в нем сил изображать священного благоговения, даже при обсуждении персоны его величества.

– Король созывает военную знать в столицу. Представителей городов и гарнизонов. Угроза войны. Остальное узнаете по приезду в Зенальдес.

– Лорд-смотритель мертв. Кого нам прикажете отправлять? Из пятидесяти воинов в строю осталось пятнадцать. Остальные убиты или ранены. Мы готовили письмо в столицу, рассказать о нападении и попросить подкрепления.

– Капитан Драгун, во время войны законы Торбурга позволяют назначать командующих и смотрителей путем голосования. Я думаю, в столице никто не станет поднимать шум из-за назначения лорда-смотрителя отдаленной крепости, когда королевство стоит на грани бедствия. Что скажете?

– Согласны. Тогда новым лордом-смотрителем назначается капитан Драгун. –бесцеремонно вклинился в их беседу Байрун, заставив вестника взглянуть на себя. – Мы не можем ослушаться короля. Но и оставить Милькорн тоже не имеем права. Я отправлюсь с вами, если вы пообещаете направить сюда два десятка солдат, когда мы доберёмся до столицы.

– Хорошо. Капитан Драгун, проследите, чтобы к закату мы отправились в путь. – Вестник измерил взглядом хмурого солдата. – Время не ждёт, будем в пути всю ночь.

– Люди, напавшие на нас, могут вас выследить. – Драгун посмотрел на своих немногочисленных бойцов. Их дух не пал, но в глазах виднелась жуткая усталость.

– Как вы думаете, кто совершил нападение? – Рыцарь спешился, посмотрел в сторону дороги, ведущей в Свободные земли.

– То были варвары Свободных земель, – ответил Драгун.

– Или посланники закрытых городов. Рутбайзерга, например, – сказал Байрун. – Многие воины кланов стоят на службе у закрытых городов. Это не секрет.

– Они не любят нас, это точно. Но последние столкновения были так давно, что думается, они не посмели бы. Возобновлять приграничный конфликт. Нет, не думаю, – произнёс Драгун.

– Когда Торбург наиболее уязвим, тогда и есть смысл наносить удар, – сказал вестник и понизив голос добавил, – В столице уйма шпионов и некоторые из них кормятся за счет доносов в закрытые города.

– Рутбайзерг и, тем более, Ланасамелла, не будут развязывать войну. – Голос Драгуна был непоколебим. Но матерый воин сам до конца не был уверен в сказанном.

Милькорн остался далеко позади.

На прощание старший брат дал Байруну лишь один совет.

– Поступай, по совести, брат – сказал Драгун и вручил ему охотничий нож. Искусное оружие. Кованное в Саркате широкое лезвие. Рукоять же была изготовлена бриглирийским мастером.

Делая подарок, Драгун тем самым сказал о многом. Подаренный отцом, нож был больше, чем простое оружие. Скорее амулет. Связь с их общим прошлым.

* * *

В те далекие времена, их отец был советником барона в Песчаных границах. Почет и богатство окружали их. Четыре деревни были под управлением того барона. Отец отвечал за сохранность казны, обеспечивал доставку продовольствия. Планировал бюджет, отвечал за сборы налогов. Следил за состоянием небольшого войска. Днями пропадая в доме барона, он старался чтобы в его отсутствие детей окружали верные люди. Мама готовила еду и следила за порядком в доме. Наравне с мамой их очень любила тётя. Тётя Ларьен была одной из ближайших родственниц семьи. Кузина отца. Она души не чаяла в мальчишках. Не имея своих детей, тётя не упускала случая побаловать Байруна и его братьев. Поедая пироги с яблоками, мальчишки вырезали деревянных солдатиков. Игры сменялись занятиями по фехтованию. Их учили и верховой езде. Самый любознательный, Гайрун, расспрашивал местного лекаря про целебные травы, яды и отвары. Когда они чуть повзрослели, Драгун стал настоящим лидером среди братьев. Хотя с Байруном их разделяло два года, старший брат пользовался большим авторитетом. К семнадцати годам он стал прекрасно владеть мечом. «Читал» следы и научил этому своих братьев. Младший Таймун, со временем, стал лучшим следопытом, чем Драгун очень гордился. Они часто выезжали в дозоры. Среди братьев очень редко случались споры. Они любили друг друга. Отец с детства прививал сыновьям мысль, что в целом мире не будет у них никого ближе, чем они. Семейные ценности. Тепло родного очага.

Когда пришло время, отец отправил их в военную академию Палморта. Долгий путь потрепал их, что к академии они прибыли словно четыре грязных оборванца. Сторожевые хотели было их прогнать, но один майор разглядел в подростках что-то неуловимое, печать воинского духа. Во взглядах, в осанках.

Они прекрасно сдали вступительные экзамены в академию. Мускулистые, гибкие как кошки, яростные в спаррингах, они быстро снискали уважение сверстников.

После академии они служили на родине, в Песчаных границах, оттачивая своё мастерство в постоянных стычках с воинами Сарката. Те края всегда были неспокойны. Спорные территории. А потом их отправили в Милькорн.

Покидая свой гарнизон, Байрун оглянулся напоследок. Трое братьев стояли на фоне крепостной стены. Драгун и Гайрун смотрели прямо на него, а Таймун, не переносивший расставаний, первым зашел в крепость, низко опустив голову и вытираю рукавом глаза.

– Нам не надо сразу ехать в столицу. Для начала заедем в Ланасамеллу. Король поручил мне одно важное задание, – уверенно проговорил вестник.

Мерно покачиваясь в седле, Байрун смотрел на дорогу.

– Надо, так надо, – ответил он.

– Даже если это их люди напали на Милькорн, они во век не отважатся напасть на королевского вестника.

Байрун не ответил. Внутри него бушевало предчувствие, что он больше никогда не увидит своих братьев.

Интерлюдия

Сколько можно смотреть в одну точку? Ощущать тепло собственного тела. Отсчитывать удары сердца. Думать о чем-то, и в то же время, блуждать по чистому, как покрытая первым снегом поляна, сознанию. Крики за плотно закрытыми ставнями. Запах прокисшего хлеба. Или забродившего кваса?

Взгляд метнулся. Нет, в одну точку долго не посмотришь. Узоры. Красивые. Ковер, какие продают бородатые фургонщики. Во всяком случае, они с дядей покупали похожий именно с фургона. Цветы и мелкие ягоды. Вот, длинный стебель огибает желтый бутон. Дорога, что привела его в этот город. Дорога, по которой сейчас, как сказали агенты, направляются сюда же его новые командиры.

Люди идут за золотом, но еще лучше они идут за знакомыми лицами и громкими именами. За теми, кому верят. А эти братья, для обычных деревенщин – кумиры, сделали себе имя, воюя с варварами на границах.

– Господин, когда накрывать ужин? – В дверях стояла служанка. – Можете спуститься в столовую или я принесу сюда.

Взгляд служанки упал на его грудь, где висело ожерелье из тёмно-синих минералов. Совсем еще молодая. Можно посмотреть мир. Дотянуться до мечты. Найти любовь всей жизни. А вместо этого, она вынуждена прислуживать незнакомому человеку, приехавшему вчера ночью. Тоскливо. Справедливо или нет, не в этом дело. Но тоска смертная. Девушка, видимо прочитавшая в глазах неизвестного гостя туманные размышления, ретировалась, неуклюже поклонившись.

Полярис был одержим собой. И понимал это. С детства был капризен. Помнил об этом. Знал, каким должен быть правитель континента. Правитель, в чьих жилах течет кровь императоров древности. Казалось, что всё вокруг лишь декорации для спектакля его жизни. Теперь он был готов вершить судьбы. Он обязан пройти это. Сделает это. Так сказал Учитель.

Глава 4

Крепкий виски обжёг, подарил тепло. Тайдер сидел за столом в достаточно неплохом по сельским меркам трактире. Впрочем, ему было всё равно где отужинать. Долгое путешествие изнурило. Завтра к вечеру он будет в столице.

Последние известия настораживали. Тайдер умел правильно слушать. Выуживать полезные крупицы из тёмного потока слов и слухов, что в народе назывались новостями.

Заказав себе яичницу с говяжьими сосисками, он вновь принялся за виски. Ему хотелось расслабиться, просто немного забыться. Но не стоило сильно прикладываться к выпивке, завтра его ждала дорога.

Поваренок, готовивший его заказ, наблюдал за ним краем глаза. Парень хотел, чтобы гость оценил его мастерство. Тайдер еле сдержал улыбку. Молодость, эх годы! Ему самому было не больше, чем этому поварёнку, когда он, впервые услышав историю Горунсфида, полюбил легенды и мифы.

Наблюдая, через невысокую стойку, как парень лихо управляется с шипящей сковородой, Тайдер поплыл по реке воспоминаний. Далеко. Туда, где пахло домом. Где добрая няня поила его малиновым морсом. К замку, что стоял на окраине Палморта. Замку, которым руководил его отец – полковник Колин.

Сам замок был небольшим. Помимо казарм, располагал библиотекой, обеденным залом и десятком спален для офицеров. Новобранцев ежедневно тренировали, обучали боевым навыкам. Их казармы располагались не в самом замке, а за ним, между огородом и конюшнями. Такое расположение наглядно показывало отношение к новичкам. Прежде чем надеть медальон, ты будешь истекать кровью. Будешь каждый день доказывать свою состоятельность. А пока, ты даже не имеешь права спать со старшими братьями под одной крышей. Таковы были законы. И только через два года, окрепшие юнцы становились равными среди лучших.

Отец и сын были лучшими друзьями. Они могли часами упражняться с клинками. Но книги манили Тайдера куда сильней. Зная это, отец часто читал ему вслух.

В пылу ярости неудержимого полковника мог успокоить только Тайдер. Несмотря на статус одного из лучших полководцев Торбурга, Колин скитался по богом забытым гарнизонам, подальше от столицы. Отца не покидали небезосновательные подозрения, что король намеренно отдаляет его от столицы. Уж больно неудобен был принципиальный и вспыльчивый полковник.

Должность лорда-смотрителя была неплохой, лучше предыдущих. Следопыты занимали почетное место в военной иерархии Стальной Цепи. Хотя называть следопытами тех, кто был обязан приносить головы беглецов или неугодных королю чиновников, было слишком трудно. Они были скорее убийцами, головорезами, охотниками за головами. В понимании Тайдера.

Полковник Колин был человеком жестким, временами и жестоким. Воспитанный в казармах Слеподума, он с юности обладал недюжинной отвагой. Эти качества не позволяли ему кого-либо любить по-настоящему. И когда настало время Колину почувствовать радость отцовства, он взял себе в жены девушку простолюдинку. Лишь с одной целью. Ему нужен был наследник, продолжатель рода. Несчастная даже не подозревала, что после родов она окажется за сотни миль от своего ребенка. В этом был весь Колин. Тайдер услышал эту историю в детстве, подслушав разговор садовников. И не поверил. Не хотел верить. Его мама умерла, а отец – единственный родной человек на этом свете, и Тайдер не хотел его терять из-за глупых сплетен и пересудов.

Шли годы. Из пухлого ангелочка с розовыми щечками, юный Тайдер начал постепенно превращаться в своего отца. Вернее, в его копию. Пусть неуклюжую и не столь величественную. Но все же...

Призраки прошлого. Напоминания, способные сковырнуть старые раны и нанести новые.

– Ваш заказ! – Поваренок стоял в ожидании платы. Тайдер еще секунду смотрел на него, отходя от потока воспоминаний. Положил пару монет в раскрытую ладонь. Всё, пора поесть и отдыхать перед завтрашней дорогой.

* * *

Летний день. В тени старой беседки можно было спастись от зноя, попивая холодный морс, который няня Молли учтиво принесла из подвала. Внутренний двор, в котором стояла летняя беседка, был выстлан бутовым камнем. Через зазоры между камнями тянулись к солнцу вьюны и фиалки. Успокаивающее пение птиц было наилучшей колыбельной. Но Тайдеру не хотелось спать. Мальчик удобно устроился и пристально посмотрел на няню. Таким взглядом он показывал ей, что хочет услышать очередную легенду. Ранее не рассказанную и чертовски интересную!

Где-то за высокими стенами, на стрельбище, командир лучников отдавал команды. А палящее солнце покрывало узорами лицо Молли, пробиваясь сквозь ветхую крышу беседки.

Лежак был удобным, няня доброй, а день прекрасным. И юный Тайдер наконец-то был убежден, что счастье пришло и к ним. После долгих лет скитаний по дальним гарнизонам в полуразрушенных деревнях. Молли долила в его кружку морс.

А в следующее мгновение лицо её изменилось, она вслушивалась в звуки. Караульный прокричал чтобы открыли ворота. Значит кто-то приехал. Тайдер подскочил со своего лежака и помчался в передний двор.

Он всегда боялся, что сейчас прозвенит сигнальный колокол, и гонец привезет письмо, в котором будет приказ отправляться в Свободные земли или еще в какой-нибудь угрюмый уголок их неспокойного континента.

Отец поприветствовал столичных гостей. При одном лишь взгляде на отца Тайдер всё понял. Что-то случилось. Если король вызывает отца, значит враг не по зубам благочестивым придворным рыцарям. Значит самое время вызывать мясника Колина, который рожден убивать и калечить.

Но как же эти суки ошибаются! Сотни купленных рыцарей и придворные нахлебники с холёными мордами, все они не стоят и мизинца неугодного полковника. Тайдер посмотрел на отца, тот улыбнулся краем губ в ответ. Сын понимал, впереди у отца долгий путь и битва. Битва, в которой полковник Колин не проиграет. Нет, он не мог проигрывать. Тревога ушла. В сердце Тайдера воцарился покой. И гордость.

Пусть позади остались те дни, полные боли и страха, Тайдер скучал по их крепости, что приютила их. Ведь в прошлом, в тех далёких днях его детства, много было и хорошего.

– Тайдер, скорей к столу, – слышится голос его отца.

В замке готовили мясные яства, которые шли на ура. Котлеты, сосиски, жареные ребрышки. А как отец готовил дичь!

Но больше всего Тайдер любил их вечерние посиделки.

Дождь лил уже несколько дней. Тайдер сидел в спальне отца, перед камином. Лучшее время для маленького Тайдера – это непогода. Отец будет рядом, ему не надо ходить по замку, контролировать обучение рекрутов или выезжать в другие города-гарнизоны Стальной Цепи.

Няня с утра напекла пирожков с картошкой. Луковый суп уже готовился, разливая аромат по всему коридору. Отец сидел перед камином. Он говорил медленно, чтобы сын понимал всё с первого раза и не задавал лишних вопросов по ходу повествования.

– Кенал окреп. Объединил дикие племена в большую и мощную империю. Кенальская империя простиралась, практически, на весь наш континент, Грэйфузир. Лишь Свободные земли никак не хотели сдаваться. Но покорение кланов было вопросом времени. А потом по Тёмным Водам приплыли корабли. Их яркие паруса кенальцы увидели издалека. Никто не видел кораблей сотни лет. Было принято считать, что два из трех существовавших континента затонули за тысячи лет до этого.

Тайдер внимательно слушал отца. Когда по прошествии лет, он задался вопросом, почему выбрал путь легендария, то понял ответ. Истории и легенды, рассказанные отцом и няней в детстве, были связаны в голове мальчика с надёжными стенами дома, с заботой близких людей. Со вкусным запахом его детства. Именно в такие минуты Тайдер и был по-настоящему счастлив.

– Затем началось, – продолжал отец свой рассказ. – Император отправил послов на побережье полуострова Атруг, куда и начали высадку прибывшие чужеземцы. Они были чем-то похожи на варваров Свободных земель, но были не такими рослыми. Зато имели оружие более совершенное. Их сталь, как в последствии заметили имперские оружейники, не тупилась и долгое время не подвергалась пагубному воздействию времени. Даже их одежда была диковинного вида. Меха и шкуры отлично гармонировали с дорогим шелком и драгоценными металлами. Ремни, кольца, сапоги и головные уборы. Всё было другим. Будто прибыли они из другого мира. Так оно и было, по сути.

Переговоры не задались. Послам отрубили головы и отправили императору. Те, кто сопровождал послов, бежали. Пусть и не всем удалось спастись.

Чужеземцы дали понять свои намерения. Затем, когда Кенал собрал армию, чтобы сбросить пришлых обратно в воду, чужаки опомнились и начали каяться. Злой умысел. Стратегический обман. Коварная ловушка.

Теперь уже они сами снарядили послов во дворец императора. Их не допустили в столицу. На пути к Герралону император разбил лагерь и переговоры прошли под сенью древнего дуба, многовекового гиганта, который гордо стоял на самой границе Кенальского леса. То дерево чужаки потом сожгли. Когда нанесли удар. После того, как договорились о мире. Как присягнули императору, который выделил им земли и взял многих из них в свою армию. Остальных же приказал обучить ремеслу и искусству. Они поступили подло. Они победили в той войне. И они наши предки. Они создали нынешние королевства, на руинах великой империи, которую вероломно разрушили. Это наша история. Которая со временем обросла множеством мифов и легенд. А легендарии, угрюмые люди в черных одеждах, собирают по крупицам остатки легенд и записывают их в свои толстые потёртые книги – легендариумы.

Слушая отца, Тайдер вспомнил, как однажды они поехали на рынок в Слеподум. Там Тайдер впервые увидел высокого человека в черном. Легендарий был молодым, но в нем чувствовалась сила больших познаний. Потом отец объяснил ему, что некоторые воины, когда их жизнь заходила в тупик, уходили в легендарии. «Они те же воины, – сказал тогда ему отец. – Только вместо меча они орудуют пером, увековечивая нашу историю».

– Отец, а можно мне стать легендарием? – спросил Тайдер, вспомнив ту встречу с легендарием.

Отец посмотрел на него пристально. Затем улыбнулся.

– Разумеется. Все лучше, чем идти по моим стопам.

Воспоминания пугают. Но они напоминают нам, кто мы и откуда.

Утро. Тайдер отправился в путь. В Зенальдес. Всю ночь ему снилось детство. Пусть прошлое останется позади, запертым в старом сундуке, ключ от которого он так хотел бы потерять навсегда.