Легенда Жемчужного озера

Пролог

Ты убил ее.

Кровь стекает по связанным за спиной рукам и жирными каплями оставляет на земле следы, словно хлебные крошки, указывающие верный путь к жертве. Девушка останавливается около старой ели и, пытаясь перевести дыхание, выжидающе вглядывается в лесную темень. Плечи безжалостно заныли, отзываясь острой болью в районе связанных туго-натуго кистей. Паника, смешиваясь с металлическим вкусом крови, едким дымом разъедает судорожно работающие легкие. Тихо. Холодно. Страшно.

Вместе с ледяным ветром до слуха донеслись рыки, повергающие в дикий ужас всякое живое существо. Девушка замешкалась на секунду, затем с новой силой рванула вперед, раздирая кожу на босых ногах об колючие ветви голых кустов. Перед ее синими глазами мелькали огромные белоснежные силуэты волков; они не нападали, а играючи то приближались, то отдалялись, как зверь, загнавший в ловушку свою добычу и теперь с наслаждением наблюдающий за ее тщетными попытками спасти себе жизнь. Девушка сдалась. Перед ней простиралось бескрайнее озеро, манившее своей загадочной гладью, которая, словно огромное зеркало, отражало холодное и безучастное полнолуние.

—О Катáл! – горестно воскликнула девушка, глядя куда-то ввысь. – Теперь я понимаю! Прости! Прости!

Горячие слезы потекли по нежным щекам, словно дождь, омывающий еще живое тело. Шелест волн и грозное рычание жемчужных волков – реквием по истерзанной женской душе.

—Если мне суждено умереть, то уж точно не от его рук, — дева быстро окинула яростным взглядом хищников и, не раздумывая, бросилась в воду.

—Нет! – послышался истошный мужской крик. В этом восклицании воедино слились осознание ошибок прошлого, безнадежность и боль утраты.

Поздно. Она мертва, горестный незнакомец. И ее смерть на твоей совести…

«Санторум». Ветхий завет

Глава 1

ЧАСТЬ 1. ПОИСК И НАХОЖДЕНИЕ

Я потеряла домик – На помощь мне приди. Прошу тебя, мой милый, Найди домой пути.

Туда, где спят угрюмо в неведомой тени Густые ели, сосны и звездные огни.

ГЛАВА 1

Осенний снег не предвещает ничего хорошего. Мало того, что он приносит с собой мерзлотно-пакостную погоду, так еще и укорачивает дождливые дни золотой осени. До зимы осталось всего-ничего, так что будь добр, снег, подожди чуть-чуть, а потом уже выпадай, хозяйничай. Дай мне спокойно проводить любимое время года без твоих мельтешащих перед носом белых мошек…

Напрасно я ждала милости от природы. Стоило мне выйти на улицу, как ветер тут же бросил в лицо снежинки, словно ледяное конфетти, и унесся резко вверх, подхватив за собой пряди моих каштановых волос. Я накидываю капюшон и быстрым шагом направляюсь в общежитие Королевской Академии. Острые шпили смотровых башен грозно и величественно возвышаются над тренировочной ареной. Из столовой пахло свежеиспеченными булочками с корицей и пряностями, от аромата которых желудок просительно сжался.

Я любила это место и одновременно его ненавидела. Клетка для цироквых животных по иронии судьбы стала моим домом.

Во двор уже высыпались первокурсники, подростки лет шестнадцати, или совсем детки, которых сюда привезла Святая Инквизиция. Когда-то я тоже была такой девочкой-подростком, вырванной из родного дома для воспитания во мне воинского духа. А все из-за дара, который за годы обучения в Академии так и не проклюнулся. Он до сих пор унизительно прочно сидит глубоко внутри и подтачивает мой внутренний стержень острым клинком самобичевания.

Из омута мыслей я выныриваю не по собственной воле. За спиной раздался до жути неприятный голос, превративший мое красивое имя в липкую зловонную жижу на языке.

—Торопишься в свою комнатку, Мáрджори? – Кóла продолжала подначивать, видимо так и не успокоившись после своего грандиозного провала перед комиссией.

С абсолютным нулем эмоций спокойно оборачиваюсь к Коле. Она торопится меня нагнать, отчего подрагивают ее золотые кудри, уложенные в мудрёную прическу.

— Как ты получила место в Белой Гвардии? Спишь с профессором И́ллиа? – злобно выплевывает однокурсница, подбегая ближе. Запыхалась бедная, прямо-таки жаль ее, честное слово. И я бы пожалела, если бы не подобное оскорбление. С профессором Иллиа!? Да за кого она меня принимает!? Если бы я спала с верхушкой, то только со старейшинами – не меньше!

—Отвали, Кола, не до тебя сейчас, — кидаю этой выскочке и уже собираюсь уходить, но…

— О, мамочка с папочкой гордились бы тобой, малютка Марджори. Погоди-ка… Вся твоя никчемная семейка кормит червей в общей могиле, пока ты отбираешь чужую работу. Тебе место в земле, Лэйк, и я сделаю все возможное, чтобы лично втоптать в нее твое лицо.

Меня бросило в жар. Я знаю, чего добивается Кола, и не поведусь на ее жалкие спекуляции, ведь на кону моя карьера. Однако… Эта истеричка залезла грязной рукой в открытую и по-прежнему кровоточащую рану, которую я так старательно зализывала на протяжение долгих лет. Шумно выдыхаю и все-таки ухожу, бросив гневный взгляд на Колу, несмотря на то, что мои руки прямо-таки заныли от разочарования.

—Стой! – кричит Кола.

Я резко оборачиваюсь, и в губы меня «целует» кулак Колы, да с такой силой, что от резкой боли у меня прыснули слезы из глаз. Инстинктивно закрываю лицо рукой, но от неожиданности падаю на мокрую землю, чувствуя, как сквозь пальцы течет горячая кровь. Превозмогая головокружение, я резво поднимаюсь на ноги. Краем глаза замечаю столпотворение и заинтригованные взгляды адептов, которые решили посмотреть на сие выступление. Кола тяжело дышит, надменно усмехается, словно победила в честной схватке, а не нанесла удар со спины. Посмешище.

—Ты сдохнешь, как крыса в канаве, — кровожадно улыбаюсь, от чего Кола ошарашенно отскочила, и ее взгляд тут же метнулся к моему мечу, который я уже вытащила из ножен. – Хочешь войны, Кола? Что ж, имей смелость хотя бы драться лицом к лицу.

Она оголяет лезвие своего меча и, словно это был сигнал к действию, я бросаюсь к ней, не обращая внимания на яркие блики перед глазами. Кола защищается как может, пытается маневрировать, но все равно отступает к стене под натиском моих непрекращающихся ударов. Внутри бурлит злость, смешиваясь с азартом в очень крепкий и туманящий разум напиток. Кола попыталась сделать до смешного нелепый выпад, от которого мне даже уворачиваться не пришлось, однако, благодаря тупости моего оппонента, я с легкостью выбила меч из кривой ручонки Колы. Теперь она стоит передо мной абсолютно безоружная и растерянная, как будто моя победа для нее была потрясением, несмотря на то, что я лучшая в бое мечом.

Мой клинок весьма нежно коснулся тоненькой шейки Колы, припечатав девушку к ледяной и грязной стене. Настойчивый голос внутри умолял меня полоснуть лезвием по белой коже, оставить этой красавице тошнотворно-алую царапину. Я судорожно выдыхаю и возвращаю Коле ее надменную улыбочку, оголяя свои окровавленные зубы. Колу передергивает от увиденного, но глаз от меня не отводит.

—Марджори! Прекратить драку! – как гром среди ясного неба раздался отрезвляющий рык старейшины Лу́рда.

Я как ошпаренная отскочила от Колы, на ходу убирая меч в ножны. Дьявол! Дьявол! Дьявол! Опьянение словно спадает и только сейчас я начинаю чувствовать дикую головную боль с металлическим вкусом собственной крови. Лурд стремительно направляется ко мне, всем своим видом показывая высшую степень недовольства. Насупленные седые брови, плотно сжатые губы и перекошенный шрам на правом глазу буквально кричали мне бежать как можно дальше, желательно на кладбище, учитывая совершенно не доброе расположение духа старейшины. Я не сразу замечаю молодого черноволосого мужчину, идущего рядом с Лурдом. От взгляда этого незнакомца мои внутренности сжались до микроскопических размеров и дружно направились к горлу. Он ошарашенно смотрит на меня, словно перед ним возник Великий Катал и пригласил на вечер жертвенного соития.

Сдерживая тошноту, делаю шаг навстречу своей смерти. Ладно, я утрирую, просто иду к Лурду, лихорадочно перебирая в голове возможные пути отступления. С появлением старейшины рассосались и зеваки, наблюдавшие за развитием событий с извращенным упоением.

—Я просил тебя, Марджори… Нет! Умолял тебя перестать кидаться на каждого, кто посмеет дыхнуть в твою сторону, оборванка… — Лурд разглядел мой кровавый рот лишь когда подошел значительно ближе. Его лицо исказила гримаса нестерпимой боли, словно губу разбили ему, а не мне. – О Великий Катал, спаси и сохрани! – взмолился Лурд, простирая руки к небу.

Отлично! Начало всепоглощающему состраданию положено. Мне, разумеется, хотелось обратить всеобщее внимание на то, что ненаглядная Кола отделалась легким испугом, в то время как я даже слово теперь произнести не могу из-за полностью онемевшей губы. Однако я не стала портить иллюзию своего несчастья, поэтому решила действовать радикально. Все. Каюк мне. Я лишь медленно прикрыла глазки и красивенько так упала в обморок. Помираю! Уносите меня подальше от этой никчемной Колы и злого Лурда. Вот она я: хрупкая, напуганная и беззащитная. Ой, как сердце бьётся!

К великому удивлению, черноволосый незнакомец подхватил меня сразу же, как только я начала заваливаться на бок. Кола, униженная и оскорбленная, продолжает стоять как изваяние, видимо осознав одну простую истину – любые наши действия влекут за собой последствия и, если я помру от рассечения губы, то приду за своей убийцей с того света, нашлю проклятия на весь ее род до седьмого колена, окуну Колу в чан с кипящей водой, навеки попортив ее красивое личико, и утащу ее злую душонку в самое жерло кипящего адского вулкана. Ну, а пока я отдыхаю на руках у прекрасного незнакомца, который несет мое безвольное тело в кабинет Лурда.

Глава 2

Будили меня всей Академией. Ну как будили, старейшина Лурд просто водой окропил и довольно. Просек старый вета, что я имитировала потерю чувств, вот и заморачиваться не стал. Но как я красиво очнулась! В этот момент, когда мои глаза распахнулись и перед собой я увидела взволнованных и испуганных сородичей, мне пришлось всерьёз задуматься об актерской карьере. Нет, ну вы посмотрите только! Все такие заботливые: и подушечку под голову, и полотенце со льдом к ране приложить, и водички хлебнуть. Только Лурд стоял ухмылялся, всячески стараясь не захохотать в присутствии брюнета.

— Оставьте нас, — командует незнакомец, и моим коллегам одному за другим приходится высыпаться из комнаты. Когда последним вышел Лурд, затворив дверь, брюнет продолжил: — Полагаю, передо мной Марджори Лэйк?

«Полагаю, это очевидно, что перед тобой Марджори Лэйк, ведь меня несколько раз в твоем присутствии назвали по имени, осел». Конечно, вслух я этого не произношу, лишь согласно киваю, ведь какой-никакой инстинкт самосохранения во мне все же присутствует.

— Меня зовут А́лек Рево́н, я капитан Управления Королевской охраны.

Вот так представился. Вновь согласно киваю, пока стараюсь переварить услышанное. Зачем столь большая шишка приехала в Академию? Да и капитан говорить не спешил. Вид у него был замученный, в черных глазах зияла пустота, а вся его бесспорно дорогая одежда была то ли в грязи, то ли в саже. Довершением этого душераздирающего произведения стал резкий запах гари, исходивший от Ревона.

—Поступим так, - начал капитан, но вдруг осекся. — Сколько вам нужно времени, чтобы прийти в себя? Можете не говорить. Если больно, покажите на пальцах.

Я потупилась. Сказать, что картина моего мира пошатнулась – ничего не сказать. Погодите… Он… Спрашивает!? Кола явно не рассчитала удар, из-за чего я вынуждена ловить довольно красочные галлюцинации. Моя рука нервно затеребила жемчужный кулон, представлявший собой прекрасного лебедя, расправившего крылья. Он привлек внимание капитана. Ревон сглотнул, а я поймала себя на мысли, что любуюсь им.

—Красивая вещица, — мне могло показаться, но его голос словно надломился. Он нехотя отводит взгляд от моего украшения.

На лице капитана отражается целое ничего, словно он бездушная каменная скульптура, застывшая в своем положении на веки вечные и пугающая заблудших сюда детишек.

—Я в порядке, — стараюсь говорить, не шевеля губами, следовательно, получилось нечто в роде «я аяке», но, судя по кивку капитана, он все понял.

Кажется, это было именно то, чего хотел услышать Ревон, потому что по его лицу скользнуло еле заметное облегчение, заставившее меня напрячься. Губа немного припухла и продолжала пульсировать, но крови я больше не чувствовала, поэтому, отложив полотенце с подтаявшим льдом, медленно встаю с кушетки. Капитан помогает мне подняться (как любезно с его стороны!) и усаживает в большое кожаное кресло — мое любимое место во всей Академии.

—Приношу свои извинения, капитан, за столь… — медлю, стараясь правильно подобрать слова, но на ум приходят только ругательства.

—Теплый прием? – пришел на помощь Ревон, вымученно улыбнувшись. – Не берите в голову. Никто из нас не был готов к случившемуся.

—Это уж точно, — я хмыкнула, вспомнив перекошенное от страха лицо Колы, но тут же спохватилась, что сижу перед капитаном и вообще, самое время заткнуться.

Моего собеседника явно позабавила такая реакция, но виду он не подал, лишь повернулся к двери и прикрикнул:

—Кто там есть?

Дверь слишком быстро отворилась, и нашему с капитаном взору предстала чуть ли не вся Академия, толпившаяся в коридоре с максимально невинными глазами. Будто все они каждое утро собираются около двери этого кабинета и бдят через замочную скважину, кабы со мной чего не приключилось. Я, конечно, ожидала увидеть нечто подобное, но меня удивило и то, что Ревон уже заранее знал – мы с ним не одни.

—Принесите, пожалуйста, теплый чай, не горячий.

«Пожалуйста»? А это точно капитан Королевской охраны? Насколько я знаю, они отдают исключительно приказы, а не просьбы и указания. Но Ревон, судя по всему, выбрал для себя несколько иную линию поведения. Возможно, на моем лице отобразилась вся гамма эмоций и внутренних противоречий, однако гость, истолковав причину моего замешательства неверно, решил добить меня пояснительной фразой:

—Вы продрогли, адепт Лэйк, необходимо согреться.

Нет, честное слово, я всегда знала, что и где говорить, даже если делать этого нельзя. Сегодня что-то пошло не так, и мой язык надежно спрятался за зубами, отказавшись произносить более-менее членораздельные звуки. Поэтому я выдавила нечто, похожее на благодарный вздох. Если такой вообще существует. Впрочем, чай принесли практически мгновенно, причем не чашечку, а целый чайник на несколько персон. Капитан практически не пил, а я вот приложилась к теплому напитку, чувствуя, как он приятно согревает горло. Губа по-прежнему ноет, а трещина на ней яростно щиплет каждый раз, когда я подношу ко рту чашку, однако пить хотелось больше.

—Позвольте задать вопрос, капитан, — произнесла я и, не дожидаясь согласия, быстро поинтересовалась: — Что с вами произошло?

Губы мужчины дрогнули, но лицо осталось все таким же серьезным, словно Ревон запрещал себе улыбаться на людях. Он удобно устроился в кресле напротив меня и ответил:

-Пожар помогал тушить.

—Ох уж эта Святая Неделя, — разочарованно мотаю головой. — Игры с огнем никогда до добра не доводили.

Святая Неделя, начавшаяся вчера, является одним из главных праздников в каталиа́нстве и отмечается в последнюю неделю осени. В эти дни принято носить жемчужные обереги и сжигать чучело жемчужного волка, который у нас считается предвестником бед или даже гибели. Правда, как обычно бывает, люди не всегда аккуратны, поэтому пожары в данный отрезок времени – привычное дело.

—А где произошел пожар?

—В графстве Норт, — Ревон нахмурился, впервые изменившись в лице. Я с удивлением наблюдала за тем, как быстро разгладилась морщинка меж густых черных бровей. Мысленно продолжаю изучать этого капитана, будучи уверенной, что в этот самый момент он изучает меня.

—Это по пути в Вэйд. Совсем недалеко отсюда, — выдыхаю очевидное умозаключение так, словно совершила открытие в мире алхимии.

—Само собой, но я не к вам в гости, если вы об этом, — капитан сдался под грузом тяжелого дня и устало прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Что-то мне настойчиво твердило о том, что он не в духе и вымотан, но я буду не я, если не проявлю любопытство.

—А куда?

Ревон открыл глаза и, проигнорировав мой не самый вежливый вопрос, поинтересовался:

—В Академии найдется свободная ванная?

—Нелепый вопрос. Вы же знаете, что есть гостевые комнаты, — пробурчала я, но вдруг осеклась. Марджори, ты только что назвала самого капитана Королевской охраны идиотом?

—Любопытно, — усмехнулся Ревон и поднялся на ноги. – Дело вот в чем: мне горячо рекомендовал вас старейшина Лурд и описал как одного из лучших адептов Академии.

—Верно, — не стану скромничать, еще чего! — Однако охрана и правопорядок… Как бы помягче выразиться… Не мой профиль. Я скоро стану солдатом Белой Гвардии.

Капитан рассеяно кивнул и продолжил:

—Но вы умна, искусно владеете оружием, - капитан внимательно взглянул на мою рассеченную губу: - Хромает рукопашный бой, но это поправимо. Что немало важно, вы имеете крепкий внутренний стержень.

—Это вам Лурд сказал? – я не удержалась и хихикнула, о чем сразу же пожалела. Рассеченная губа отозвалась радостной болью.

—Нет, это моя наблюдательность, — добродушная улыбка капитана обескураживает. О, мы все-таки умеем проявлять эмоции! – Старейшина Лурд, правда, не забыл предостеречь и о вашей полной бесконтрольности. Как он сказал: «Совершенно неуправляемая женщина, у которой аллергия на грубые приказы».

Я вспыхнула, поэтому поспешно отвернулась к уже давно остывшему чаю. Вот Лурд! Каков! Ух я ему!

— Мне особенно понравилась эта часть, да и ко всему прочему, я доверяю Лурду. Резюмируя все вышесказанное, прихожу к выводу, что ваша помощь мне понадобится в одном довольно-таки странном деле.

Честно говоря, слова капитана несколько подкосили этот хваленый всеми внутренний стержень. Лурд отправляет меня на практику в Королевскую охрану, прекрасно зная о моем стремлении оказаться на службе Белой Гвардии. Почему? Неужели таким образом он решил наказать меня за драку?

Помяни черта… Лурд вошел в кабинет походкой человека, абсолютно уверенного в своей безнаказанной правоте. За ним в комнату просеменили еще двое: рыженькая девушка с курса военной медицины и… Теоста́н Бэ́ри!? Воистину Великий Катал решил покарать меня за то, что я надрала одно место этой выскочке Коле, потому как Лурд намеренно привел сюда человека, которого я бы в своей жизни видеть не хотела. Так как лицо – отражение мыслей, плотная тень моего негодования сразу же проступила наружу. Тео тоже не пришел в восторг, увидев меня, но вел себя куда сдержаннее. Он с девушкой отдали честь капитану Ревону (процедура, о которой я забыла напрочь) и по приглашению заняли свои почетные места на кушетке. Рыженькая (Лурд представил ее как Расми́ну Йе́ссен) то и дело бросала на меня то ли восхищенные, то ли испуганные взгляды, и каждый раз придвигалась все ближе к Тео. Они легко держались рядом друг с другом, из чего я сделала вывод: эти двое либо дружат, либо спят вместе. Ну надо же. Прямо-таки идеальная пара двух трусов.

Ревон расположился все в том же кресле, а Лурд занял свое излюбленное место за рабочим столом. В комнате приятно пахло мятой и карамелью, свежезаваренным чаем и по-прежнему гарью. Капитана, что странно, не сильно волновало его здоровье и внешний вид. Судя по всему, он был человеком, который привык решать дела сразу, а потом уже отмокать в ванне. Меня это ни в коем случае не стесняло, особенно, учитывая то, что дорогой парфюм нашего гостя прекрасно справлялся с устранением едкого запаха.

—Тебе бы помыться, Алек, — боюсь даже представить, какое из мест у Лурда железное, что он так спокойно сказал это самому капитану Королевской охраны.

Ревон поморщился.

—Подождет, Корне́лиус. И лекаря тоже звать не стоит, я в норме.

—У тебя удивительная способность притягивать неприятности. Кто-нибудь пострадал?

—Пожарные работали слажено, поэтому огонь удалось потушить быстро, несмотря на его масштабы. Пострадавших нет, — отрапортовал капитан, глядя куда-то перед собой. Возможно он прокручивал в голове все минувшие события, будто они происходят прямо здесь и сейчас.

—Что горело?

—Сначала чучело, но что-то пошло не по плану, и загорелся сарай, затем огонь перекинулся на деревья, а дальше эффект домино, — Ревон поджал губы. – Нельзя детей оставлять без присмотра.

—Согласен, а то они начинают проявлять творческую инициативу и изображать потерю чувств, — Лурд многозначительно глянул в мою сторону.

Уголки губ капитана медленно поползли вверх. Ох, он тоже догадался, что сознание я не теряла. Как стыдно, боже мой! Вместо смиренного взгляда и полного раскаяния, я припечатала:

—Или находить несуществующие болезни у своих адептов.

Мой дьявольский прищур заставил Лурда расхохотаться. Аллергию на грубые приказы я ему не прощу. Ревон ограничился смешком.

—Она меня изведет, Алек. Эта смерть будет на твоей совести, если не заберешь ее с собой.

—Признаться, не понимаю твоей паники, старик. Дело почти наверняка пустяковое…

—От осторожности голова не болит.

Милые голубки, но я уже начинаю злиться.

—Так что за дело, капитан? – поторапливаю собеседников, потому что каждая минута на счету, а мы тут чаи гоняем вместо того, чтобы быстро прояснить ситуацию.

Капитан Ревон вытащил из кармана своего запачканного камзола помятый лист бумаги и передал его мне. Это оказалось небольшое письмо, подписанное самим графом Монте́й, быстро, неаккуратно, словно адресант находился в состоянии крайнего возбуждения.

—“Алек, дражайший друг мой! – начала я читать вслух, но осеклась, глянув на капитана. Тот медленно моргнул, позволяя продолжить: — «Смею беспокоить Вас, поскольку дела, вынуждающие меня писать это письмо, касаются вопросов жизни и смерти. Некто задумал страшное деяние, открывающее путь к древнему и очень опасному проклятию. Оно уже начинает сбываться – в городе все чаще слышится вой жемчужных волков, и страшно представить, какую силу обретет это проклятие, если не останется достойного стража! Чувствую, мое время на исходе... Смерть нависла над всеми нами. Приезжайте, как можно скорее. С Уважением, граф Монтей”

Обратная сторона бумаги оказалась девственно чистой, поэтому, перечитав письмо еще раз, я возвращаю его капитану. Живот скрутил острый спазм, из-за чего у меня непроизвольно вырвался сдавленный вздох, нарушивший неловкое молчание, которое будто густой и едкий дым заполнило помещение.

—Добрейший граф Монтей! Мне довелось близко дружить с этим… Незаурядным человеком. Когда-то он спас жизнь вашему покорному слуге, а всего неделю назад писал мне, справлялся о моем здоровье… – Лурд тяжело вздохнул и начал занудную лекцию: – Как вы знаете, адепты, Лакла́да, поделена на герцогства, а они, в свою очередь, делятся на города—графства. Так вот город-графство Монтей входит в Северо-Восточное герцогство и располагается на севере нашего королевства.

—Мы изучали географию, Лурд, — неловко прерываю старейшину, зная, что с одной нелепой фразы он может уйти на пару веков в философские дебри. – Монтей в нескольких часах езды от Академии, ведь графство Вэйд и Монтей – соседи. Нас отделяет только Жемчужный лес.

Лурд вскинул вверх указательный палец.

—Верно. Жемчужный лес – объект стратегической важности. Если там начала происходить какая-то чертовщина, мы должны быть в курсе. Город, окруженный лесом, имеет выход к Жемчужному морю, а Жемчужное море, увы, принадлежит не только Лакладе.

У меня сейчас опухнет мозг.

—О каком проклятии идет речь? – впервые подает голос Расмина, пока ее малахитовые глазки бегают от капитана к Лурду, и так по кругу до бесконечности.

—Вот это вам и предстоит выяснить, адепты, — Лурд весело хлопнул в ладоши и поднялся с места. – Данное задание есть ничто иное как ваша практика. Под чутким руководством капитана Ревона вы попытаетесь оправдать свое обучение в Королевской Академии.

Теперь уже на ноги вскочила я.

—Лурд, а как же Белая Гвардия? Охрана совсем не мое, ты же знаешь! Уж коли и собираешься наказать меня за драку, то я согласна на что угодно, кроме лишения места в Гвардии. Даже готова ко внеурочным занятиям по стрельбе из лука.

Брови Лурда взметнулись вверх.

—Ты и вправду настроена серьезно, моя девочка. О наказании я еще не думал, однако большое спасибо за идею.

Я обиженно фыркнула:

—Служу Лакладе.

Алек несколько удивился моему панибратскому общению со старейшиной, но пытался не подавать виду, хотя брови все же насупил. Он обратил внимание на корявый рисунок, стоявший в толстенной рамке у Лурда на рабочем столе, и, словно о чем-то догадавшись, перевел взгляд на меня.

— И, уж если на то пошло, работать в команде с некоторыми индивидуумами мне противопоказано, — многозначительно кидаю взгляд на хмурого Тео.

—Поддерживаю адепта Избалованная-Барышня-Лэйк, — буркнул Бэри.

Лурд возмущенно закатил глаза и глухо откашлялся в свой темно-синий платок.

—Сущие дети, честное слово! Именно по этой причине вы и отправляетесь на задание, чтобы научиться работать в команде, — старейшина злобно глянул на меня, — и узнать, какова жизнь за пределами Академии, — с той же эмоциональной окраской Лурд воззрел на Теостана.

Последний стушевался под тяжестью мудрости прожитых лет и отвернулся от старейшины.

Глава 3

Время перевалило за полдень; робкое солнце неуверенно выглянуло из-за серых туч, которые, прежде чем расступиться, навалили на землю целую кучу белых крошек. Несмотря на добротный снегопад, природа теперь выглядела как куцая меховая накидка из шкуры лишайных кроликов. Я недовольно поморщилась и, уныло окинув взглядом улицу, захлопнула окно своей комнаты. Нужно взять перчатки.

В душе все клокотало от злости, которую я срывала на собственных вещах, с остервенением заталкивая их в седельные сумки ровно до того момента, пока не услышала треск швов – одежда признала свою полную капитуляцию. Да уж, не лучшее начало Святой Недели. Мне бы корпеть над книгами в пыльной и Каталом забытой библиотеке, готовиться к предстоящим экзаменам, драться с Колой в конце концов, а не лететь сломя голову в другое графство по делу, которое не относится даже к моему профилю обучения. Да еще с кем! С Тео! Его имя колючим комом царапало мое горло, вызывало отвратительный запах стыда, но я быстро взяла себя в руки и спокойно вздохнула. Тише, только не сейчас и только не из—за Тео. Спазм отступил, но оставил после себя ноющую боль в области груди, там, куда по преданию бог вкладывает дар людям. Я тряхнула головой и растерянно взглянула на запотевшее окно – надо взять перчатки.

В дверь моей комнаты постучали, нагло прерывая мысленные метания хозяйки. На такую дерзость способен лишь один человек в этой треклятой Академии. Лурд медленно вошел в комнату, с живым интересом оглядывая внутреннее убранство, якобы впервые видит данное помещение.

--Ветрено сегодня, -- говорит он и, от взмаха его руки, флаг на флагштоке перестает развеваться.

Я цокнула.

--Не выпендривайся, вета Воздуха. Ненавижу прощания, — бурчу, не глядя на своего опекуна.

—Знаю.

—А что толку? Продолжаешь делать по-своему.

—Не ворчи, Марджори, иначе начнешь кудахтать, как курица.

Я возвела глаза к потолку и обреченно вздохнула. Если Лурд начал с волшебных угроз, значит, не избежать тебе нравоучений. Покой твоей выдержке! Аминь. Так, не забыть бы перчатки…

—Ох, Катал, дай мне сил! У тебя, Марджори, слишком честное лицо, благодаря которому все вокруг в курсе твоих мыслей.

—Ладно, — равнодушно пожимаю плечами, — выкладывай очередную проповедь о силе добра и смирении, ибо Великий Катал молвил слово свое о всепрощении врагов наших.

—Ну-ну, не богохульствуй, — Лурд грустно улыбнулся и устало опустился на кровать. – Последнюю рубашку, естественно, врагу отдавать не стоит, но и злом на зло отвечать… Не по-каталиански. Великий Катал наказал нам молиться о своих мучителях. А ты ве́та, Марджори, тебе самой судьбой положено верить. Тебе дарована магия.

—Ну конечно, — фыркнула я и села рядом с Лурдом. – Демонов дар за эти годы так и не открылся, хотя мы перепробовали абсолютно все. Хожу теперь с клеймом «вета-резерв». Зачем мне нужна магия, если я не в состоянии ею воспользоваться? Только зря живу жизнью, которая мне не принадлежит.

—Не канючь, что-нибудь придумаем. Коли Великий Катал вложил свою искру в твое сердце, выходит, была на то причина, Марджори. Для тебя уготовлен путь, ведомый только нашему Богу, а ты играешь на нервах судьбы, то и дело влипая в опасные передряги.

Я резко повернулась к Лурду и выпалила:

—За этим ты меня отправляешь в Монтей? Хочешь, чтобы я отказалась от службы в Белой Гвардии?

—Успокойтесь, доми́на Лэйк. Мало ли, чего мне хочется. Как твой опекун, своей обязанностью считаю показать тебе ту жизнь, которую ты упустишь, если уйдешь служить в эту проклятую Гвардию. Сдалась она тебе! Сама прекрасно знаешь, в какие опасные точки посылают гвардейцев. Я не для того тебя с того света вытаскивал, растил и оберегал, чтобы какой-нибудь вонючий солдат насадил твое тело на меч! – Лурд начинал заметно нервничать.

Тихо рассмеявшись, я мягко его обняла.

—Тебе все хихоньки да хаханьки… — старейшина недовольно покачал головой.

—Прости, — сильнее прижимаюсь к нему, — это все мои эротические фантазии. В следующий раз с осторожностью подбирай метафоры, связанные с насаждением на какие-либо предметы.

Лурд издал нервный смешок и своими теплыми, сухими ладонями начал ласково гладить меня по макушке. С того момента, как юную и никому неизвестную Марджори Лэйк привезли в Академию, я ни разу не покидала территорию графства Вэйд, в котором и расположено учебное заведение. Мне банально было некуда ехать, поэтому крепкие стены Академии стали моим домом, а Лурд – семьей. Уходя на рынок, выставки или учения, я знала, что обязательно вернусь и снова увижу эти выцветшие голубые глаза, выслушаю очередную порцию нравственных лекций и просто порисую рядом, пока мой единственный друг шелестит документами за рабочим столом. Сейчас же меня пробрала мелкая дрожь лишь от мысли, что все это однажды канет в пучине мучительных воспоминаний.

—Паинькой быть не обещаю, — усмехнулась я, отгоняя скверные мысли. – Мой начальник доверия не внушает, уж больно скользкий. Что за капитан такой, который спрашивает разрешения и говорит «пожалуйста»? Лизоблюдство!

—Нормальные люди зовут это «воспитанием», — рассмеялся Лурд, выпуская меня из объятий. – Тем не менее, ты обязана его слушаться и отдавать ему честь.

—Вот как заслужит, так и отдам.

Лурд вновь покачал головой. Он всегда так делает, когда обдумывает упрек, чтобы тот звучал не слишком обидно.

—Алек уже выказал опасения по поводу твоей дисциплины, а точнее ее отсутствия. Моя вина, каюсь, сам разбаловал и поздно уж посыпать голову пеплом, однако ради Святых, Марджори, береги себя! Засунь свой авантюризм глубоко в…

—В честь и отдать ее капитану? – прихожу на «помощь» запнувшемуся Лурду. Тот, прищурившись, смерил меня задумчивым взглядом, видимо точно решив, что дела здесь творятся абсолютно безнадежные.

—Ты вещи собрала?

Согласно киваю. Лурд взвалил на себя мои сумки и резво двинулся к выходу. Вопреки своему возрасту, старейшина отличался довольно крепким и подтянутым телосложением, даже недюжинной силой, хотя здоровье в последнее время начало все-таки подводить Лурда, то и дело вставляя ему палки в колеса. Вздыхаю, с долей грусти осматривая комнату – кажется, я что-то хотела взять… Закатив глаза, подхватываю свое оружие и направляюсь в конюшню, мысленно перебирая варианты того, что именно я могла забыть. Скорее всего – чулки.

***

Капитан Ревон выглядел и, судя по всему, чувствовал себя гораздо лучше после принятия горячей ванны. Он стоял подле вороного коня, весь такой чистенький и ухоженный, тихо переговаривал с профессором Иллиа, наблюдая за сборами своей команды. Пока позволяла дистанция между нами, я внимательно оглядела капитана; его движения точные, рациональные, даже своими черными глазками стреляет исключительно с какой-то целью, точно бездушная кукла, созданная для исполнения определенной задачи. Мне с таким будет тяжело… Расмина и Тео готовили своих лошадей, но, увидев меня, рыженькая адептка бросилась на помощь Лурду.

—Старейшина Лурд, тяжело ведь! Позвольте помочь…

Он весело подпрыгнул, не выпуская из рук мои сумки, мол, глядите, как могу!

—Я же не какой-нибудь дряхлый старикашка, Йессен, а мужчина в самом расцвете сил! Возраст – это лишь отрезок времени, на бесконечной прямой нашей жизни.

—Поберегись, Лурд, тебе еще на моей присяге стоять, — усмехаюсь и забираю у него свои вещи. Естественно, я могла бы и сама донести сумки, но… Лурд в последние месяцы скис, сбитый с толку своей неизлечимой болезнью. Он подшучивает над собственной смертью, но в его светло-голубых глазах я впервые за все время нашего знакомства вижу страх. А такой пустяк, как помощь в транспортировке сумок, хоть немного, но заставляет Лурда чувствовать себя живым, словно он молод и по-прежнему силен, как бык.

—Ладно, удачи вам, ребята! Отыщите ключ к этой удивительной загадке.

—Лурд… — я предостерегающе качнула головой.

—Забыл, Марджори! – стукнув себя по лбу, воскликнул старейшина и умчался в обратном от меня направлении. Без него я почувствовала себя голой, стоя перед тремя людьми, с которыми мне придется работать, однако давать им такую радость, как мое замешательство, я не собираюсь. Собственно, поэтому я ненавижу прощания – это всегда проявление слабости.

—Давай помогу? – Расмина мило улыбнулась и протянула мне свою конопатую руку.

Я недовольно фыркнула.

—Справлюсь, добрая фея, лети к своему гоблину.

Йессен видимо задумалась, кого из присутствующих мужчин я осчастливила таким званием, потому что с ее лица мгновенно сползла сладкая улыбочка, которую тут же сменило недопонимание.

Ледяной ветер неистово дул в затылок, подгоняя меня ближе к конюшне. Небо снова заволокло грязно-белыми тучами, благо ни дождя, ни снега пока что не было. Надеюсь, дорога до Монтея пройдет спокойно, и нам не придется ехать по сколькой замерзшей тропинке.

—А где экипаж? – удивленно оглядываюсь в тщетных попытках отыскать карету.

—А где твои слуги? – в тон спрашивает Тео.

—Мы что, будем добираться до города... — от ужасной догадки я аж шумно сглотнула: —…верхом?

Ревон с явным любопытством склонил голову набок, точно песик, внимающий командам своего хозяина.

—Проблемы, адепт Лэйк?

—Пф, никаких! – отрезала я и уверенным шагом направилась к уготовленной мне лошадке по кличке То́ри.

Капитан проводил меня долгим, внимательным взглядом. Клянусь, в этих черных глазах пляшут черти.

Трясущимися руками я кое-как собрала в поездку это ужасно непослушное животное, которое то и дело оглушающе ржало, фыркало, мотало своей большой головой и пыталось всячески лягнуть меня копытом. Нет, я не смогу ехать на этом чудовище. Даже представить страшно! С меня уже в три ручья льется нервный пот, а когда я запрыгну в седло, то рискую захлебнуться собственными слезами.

—Бедная девочка… И это я о Тори, — усмехнулся Тео, подойдя ко мне почти вплотную. – Минута. Ровно столько ты продержишься в седле до тех пор, пока эта дивная красавица не затопчет тебя копытами, предварительно скинув на землю.

Его сиплый голос напоминал тысячу металлических прутьев, одновременно скользящих по стеклу. Мою спину бессовестно атаковали мурашки, и я поспешила отвернуться от Тео.

—Заткись, или, клянусь Каталом, я всажу тебе в сердце самый тупой и ржавый кинжал.

Губы Тео растянулись в язвительной усмешке:

—Вытащи сначала старый.

Меня больно кольнуло чувство вины, заставившее впервые посмотреть прямо в янтарные глаза Теостана. Он улыбается, его слова льются плавно, словно елей, но внутри таится обида, как змея, что опутала своим скользким телом истощенную душу. Я слишком хорошо знала этого мужчину, чтобы повестись на показушное равнодушие и колкости, буквально кричащие о страданиях. Но извиняться за содеянное не собираюсь.

—Исчезни, — процедила я, стараясь подавить в себе дикое желание обнять Тео. Не дождется.

—В чем дело? — грозно интересуется Алек, видя нашу перепалку. Он подъехал ближе, уже сидя верхом на коне, и надменно взирал на двух ругающихся адептов, как если бы на нашем месте были нашкодившие дети.

—Ни в чем, — небрежно пожимаю плечами и резко нахожу что-то интересное в подпруге, словно никогда не видела ничего прекраснее.

—Объяснись, Лэйк.

Я взглядом даю Тео понять, что его компания меня тяготит, и он, многозначительно фыркнув, направляется к своей лошади.

—Можно я... Поеду с вами? – неуверенно кошусь в сторону капитана. Моя рука вновь потянулась к кулону.

—Не понял.

"Значит, ты легендарный идиот".

—Вы за столько лет учебы в академии не научились ездить верхом, Лэйк?

"Или не идиот".

—Просто я бою... Кхм, недолюбливаю лошадей.

—А в моем седле долюбливать собрались?

"Нет, всё-таки идиот".

Поджав губы, возвожу глаза к самой верхушке флагштока, где послушный ветру развевается белоснежный флаг с изображением жемчужной раковины.

—Возможно, я смогу помочь, капитан… — осторожно встревает Расмина.

Мой взгляд прямо-таки рухнул на нее тяжелой глыбой льда:

—Никогда не видела, чтобы с таким рвением предлагали помощь. Тебя в детстве не любили?

Йессен залилась краской, как закатное солнце, и поспешно отвернулась к Тео. Тем лучше. Надеюсь, больше она со своей дурацкой помощью ко мне не пристанет. Ее прелестный дружок в лице Теостана недобро на меня глянул и выпустил из носа две струи дыма. Ой, как страшно!

—Прекратите! – гаркнул капитан, от чего я непроизвольно вздрогнула и схватилась за рукоять меча. Спешившись, Ревон стремительно направился в мою сторону. – Запрыгивайте в седло, я поддержу.

Поддержишь? Как? Будешь свистеть и хлопать в ладоши или что? Подавив нервный смешок, берусь влажной рукой за заднюю луку седла. Если смерти не миновать, то прими ее достойно, как подобает бесстрашному воину, Марджори. Бесспорно, я умею ездить верхом, ведь росла рядом с конной фермой, куда меня часто приводил отец… Чего уж лукавить, ферма до сих пор существует и принадлежит родителям Тео. Семейство Бэри всегда было радо видеть нас, мы даже праздники проводили вместе, несмотря на разительное отличие наших капиталов. Именно Тео когда-то научил меня ездить верхом, после чего мы с ним ускакали чуть ли не до самых границ нашего родного графства. Родители жутко ругались…

Нахлынувшие воспоминания немного отвлекли меня от кипящей внутри паники, благодаря чему я без лишних волнений оказалась в седле. Лошадь дернулась, заставив меня охнуть, но Ревон вовремя схватил ее за узду, отвлекая на себя.

—Если что, я рядом, — заверил капитан и, бросая в мою сторону настороженные взгляды, ловко взобрался на своего коня.

Низко склоняю голову, пряча так не вовремя вспыхнувшее пламя на лице, однако спина остается прямой, словно я проглотила крепкую деревянную палку. Напряжение не спадает; стоит моргнуть, как мне кажется, что вот-вот я снова окажусь на сырой земле, измазанная липкой и зловонной грязью, и, не в силах даже пошевелиться, смиренно ожидаю своей участи под копытами разъяренного животного. Сердце бешено колотится в груди, яростно ударяясь о ребра, а руки, с огромным усилием вцепившиеся в поводья, словно онемели. Чтобы не выдать волнение случайным восклицанием, я прикусила рассеченную губу, даже не заметив острой боли, с которой вновь открылась чуть затянувшаяся ранка.

—Почему вы боитесь? – тихо поинтересовался капитан, неотрывно следя за дорогой.

—Я не боюсь! – мой протест вышел громче, чем я ожидала, почти крик души.

Тео вставил свои пять монет:

—Пару лет назад кто-то подложил ее лошади колючки под седло, и та сбросила Марджори с себя, чуть не задавив.

—Кто-то? – я горько усмехнулась. – А, по-моему, очень даже конкретный персонаж.

—Я не собираюсь перед тобой оправдываться, — отрезал Бэри.

Как легко он описал то, что мне пришлось пережить! Полгода не вылезать из лазарета и корчиться от дикой боли в спине, но не принимать обезболивающие, из-за которых неустанно клонит в сон, потому что спать тебе совершенно не хотелось, ведь как только ты закроешь глаза, перед тобой появляется огромная животина, вставшая на дыбы.

—Все знают, что это был не Тео, Марджори, — подала на удивление твердый голос Расмина.

Тео фыркнул на девушку:

—Не надо, Мина, ей плевать.

Я с наслаждением облизнула кровоточащую губу и судорожно выпустила из легких застоявшийся воздух. «Мина», значит… Эти двое определенно что-то скрывают как от нас, так и друг от друга, учитывая с какой необычайной нежностью в глазах Расмина взирает на Теостана. Хотя, бьюсь об заклад, она смотрит на речной камень абсолютно также, поэтому свои умозаключения я пока не могу подкрепить весомыми аргументами. Тео заменил меня ею? Что ж, недурно, хотя могло быть и лучше.

Алек молчал, убедившись в том, что вряд ли из нас получится крепкая и дружная команда.

Глава 4

Лес постепенно превратился в нескончаемый лабиринт, ведущий в бесконечную темноту чащ. Кое-где еще лежал редкий снег, контрастно выделяя подгнившую листву и голые деревья на фоне вечнозеленых сосен, что стояли в величественной тиши, прерываемой лишь гнусаво-раздраженным карканьем. Ночь опустила беззвездную завесу тайны на серое лакладское небо, которое теперь напоминало глаза капитана Ревона и утягивало в пугающую черноту бездонного омута.

Изрядно уставшие путники решили устроить привал, а заодно согреться подле игриво танцующих пламенных языков. Работали мы на удивление слажено: Тео собрал хворост, Расмина вызвалась покормить лошадей, а я помогала капитану с провизией. Где-то недалеко шумел водопад реки, бегущей вдоль всей Лаклады – могучей Дара́ны, питавшей нашу землю с незапамятных времен. Алек передал мне сверток с едой, случайно дотронувшись до моей руки. Его ладонь оказалась на удивление горячей и мягкой, отчего по моим венам разлилось приятное ощущение тепла.

—У вас ледяные руки, адепт Лэйк! – укоризненно отметил капитан. –Где перчатки?

Проклятье! Чертовы перчатки! Я резко отстранилась от Ревона и, сердито поджав губы, попыталась быстро придумать правдоподобную отговорку для собственной забывчивости, но на ум приходило лишь чистосердечное признание.

—Оставила в Академии, — рявкнула я, делая шаг назад, подальше от раздраженного капитана. Мое подозрительное поведение несколько его обескуражило, по этой причине он не стал наседать и, молча развернувшись, удалился. Однако одиночество мое длилось недолго: капитан вернулся и рваными движениями, с плохо скрываемым недовольством, самолично натянул на мои руки его собственные перчатки.

—Не стоило, капитан…

—Обмороженными руками вы не сможете держать меч. Мне нужен солдат, а не дохлый индюк.

Я почти оскорбилась.

—Капитан, — тихо вздыхаю, пытаясь сбросить непонятно откуда взявшееся волнение. – Спасибо вам…

Он нахмурился:

—За что?

—Вы не оказали медвежью услугу, заставив через силу преодолеть внушенный страх… — немного молчу, а затем с лукавой улыбкой добавляю: — Но дохлого индюка я вам еще припомню.

Алек глухо рассмеялся. Неожиданное проявление эмоций заставило меня встрепенуться.

—Договорились, адепт Лэйк. Вы хотите быть первой, но корона лидера всегда тяжела, сдавливает голову тисками и набатом стучит по вискам. Намереваетесь стать лучшей? Ведите себя соответствующе, — ровным тоном проговорил капитан и ушел, оставив меня наедине с целым роем мыслей.

Вскоре, плотно подкрепившись, мы перешли к разговорам о деле, заранее условившись называть друг друга по именам, исключив излишний официоз.

—Алек, — я теперь могла обращаться к нему по имени, — почему ты сказал Лурду, что дело скорее всего пустяковое?

—Понимаете, ребят, граф Бэ́нри Монтей – человек удивительно тяжелой судьбы. Мы с ним знакомы по долгу службы, да и семьи наши тесно общались. Он многое повидал, особенно… — капитан на мгновение замялся, отведя взгляд в сторону: — Особенно в годы Великой Смуты. Многим тогда пришлось нелегко, и граф, потерявший любимую жену, не исключение. Эта потеря буквально свела его с ума.

Расмина застыла в немом потрясении.

—То есть граф… — Тео сделал многозначительную паузу: — сумасшедший?

Алек хмыкнул.

—Нет, к счастью, сейчас он вполне адекватен. Его лечили лучшие лекари, веты—целители, алхимики, так что сомнений быть не может – граф поборол недуг. Сил Бэнри предавал его сын, Тамиа́н, ради которого пришлось встать на ноги и взять свою волю в кулак. Много лет они жили вдвоем, однако год назад граф женился вторично. Тут-то и начались странности. Бэнри писал мне, что снова начинает заговариваться, впадать в состояние бесконтрольной агрессии, даже видеть призраков. Так было до его выздоровления, поэтому многие подумали, что болезнь разума вернулась к графу с новой силой. Однако последнее его письмо заставило меня насторожиться…

—Выходит, с одной стороны ты ему веришь, а с другой – считаешь, что все им перечисленное – это плод воображения? – уточняю на всякий случай, потому что картина вырисовывается довольно мрачная.

—Примерно так, — помявшись, согласился Алек. – Вряд ли он видел наяву сказочных волков, но проверить стоит. Лурд прав: Жемчужные леса необходимо привести в порядок, особенно учитывая геоположение самого графства Монтей.

—А почему вы один? – поинтересовался Тео. – Что-то я не заметил в Академии целый взвод Королевской охраны.

Мина пихнула Теостана локтем в бок и состроила до ужаса смешную гримасу, мол, будешь ехидничать – он отправит тебя копать шахты в Йоркнуте. Однако Алек пропустил неуклюжую колкость мимо ушей:

—В город мы приедем инкогнито, чтобы не вызывать пересудов и лишней паники среди населения. Иная ветвь развития событий безусловно отразится на и без того хлипкой репутации графа. К тому же, в Монтее имеется свой Охранный участок, возглавляемый комиссаром Лэри. Нужна будет помощь – попросим у него.

Расмина шмыгнула носом, привлекая внимание капитана.

—Укройся, Мина, а то простудишься. – Он перевел взгляд на меня и добавил: — Тебя это тоже касается, Лэйк.

Я намеренно проигнорировала его слова и даже не сдвинулась с места, потому что сама собиралась укрыться, но после слов этого диктатора проснулась моя идиотская принципиальность, из-за которой я теперь замерзну насмерть. От стучащих друг от друга зубов меня отвлекает только рассуждение о деле. Душевнобольной граф начинает бредить наяву сразу после свадьбы. Совпадение? Повисло неловкое молчание, которое прерывало лишь озорное потрескивание дров.

—А кто новая графиня Монтей? Ты знаком с ней?

Капитан одобрительно хмыкнул:

—Правильные вопросы задаешь, Марджори. Да, я знаком с новой графиней, так как присутствовал на свадьбе. Домина́са Лео́ра Монтей, в девичестве доми́на Леора Кант, появилась из неоткуда. Бэнри говорит, что она сама пришла к нему год назад под предлогом воспользоваться графской библиотекой. Девушка — нищая сирота, но очень способная, жаждала получить образование. Граф сжалился, впустил ее в библиотеку, а затем и влюбился.

—Какая красивая история любви! – мечтательно протянула Мина, опустив веки. – Как в той сказке про Саженьку, бедную девочку, которая нашла своего принца на белом коне.

Мы с Алеком одновременно усмехнулись.

—Вряд ли, — покачал головой Тео. – Скорее нездоровая тяга помочь бедной сиротке. Да и все принцы нашего королевства женаты.

—Не все, Тео. Только старший, — справедливо возразила Мина с несвойственными ей лукавыми искрами в глазах. – Двое младших свободны и несчастны.

—Отчего же они несчастны? По-моему, как раз наоборот – оба необремененные узами брака мужчины, имеющие полное моральное право любить разных женщин.

Алека от этих слов перекосило, но возражать он не стал.

—Тео, — скривилась Расмина. – Разве не все мечтают об истинной паре?

—Не все, — вношу свою лепту я.

—В любом случае принцев никто не спрашивает — Алек отхлебнул меда из фляги. – Наши законы суровы для латентных наследников трона. Семью пока что допустимо иметь лишь старшему принцу, да принцессе, которую могут отдать выгодно замуж.

—А младшие сыновья на птичьих правах, — разочарованно подытожил Тео.

Мина уныло вздохнула.

—Им это действительно не мешает заводить интрижки. Недавно Кола рассказывала, что на летних каникулах была в Джасо́. Так вот столица ее не покорила, в отличие от младшего принца, Ксана. Говорит, будто даже целовалась с ним.

Алек нахмурился, почему-то глядя на меня так, словно это я увела у него из-под носа принца.

—Это та, что подралась с тобой?

Я устало махнула рукой:

—Не бери в голову, у нее язык как помело.

—В ее словах есть доля правды, — Тео пожал плечами. – Ксан действительно мог встретиться с Колой, он ведь прекратил отношения с этой, как ее… Кэри или Лэни, не помню. Разошлись они с принцем торжественно, под фанфары, с плясками и угощениями.

—Уму непостижимо, как он вообще ее вытерпел. Ксан же выбирал, в основном, послушных девушек. А тут упрямая, вредная женщина с диктаторскими замашками, которая вечно всем недовольна, — Мина даже не старалась скрыть пренебрежение к бывшей возлюбленной младшего принца.

—Твоя правда. Справедливости ради, Ксан наверняка тоже не без греха: требователен и разборчив, не терпит прекословий, — согласился Тео и с усмешкой глянул на меня: — Мори бы он прибил спустя три минуты после знакомства.

Я состроила такую недовольную гримасу, словно Тео заставил меня проглотить целый кактус.

—Не претендую на звание возлюбленной Ксана. О нем, знаешь ли, тоже слухи разные ходили, что он испорченный, жестокий и грубый, как большинство богатых мужчин. Вдруг его амплуа страстного любовника просто раздуто, как мыльный пузырь, а на самом деле там все очень печально? Уверена в постели он ведет себя как бревно, сопровождая свои действия постоянными замечаниями. «Ты слишком часто принимаешь эту позу! После того, как закончим, напишешь подробный отчет и отправишь мне письмом, чтобы я мог улучшить качество обслуживания», — спародировала я Ксана, стараясь придать своему голосу интонацию принца, хотя ни разу в жизни его не видела.

Алек укоризненно цокнул, все-таки бросив в мою сторону заинтересованный прищур:

—Бесплодные разговоры. Пора собираться в дорогу, а то приедем слишком поздно и придется останавливаться на постоялом дворе.

Капитан с Тео затушили костер, и пронизывающий ветер моментально атаковал нас, заставив сильнее укутаться в меховые накидки. Вдруг в тени ночного леса послышался беспокойный топот копыт, а затем пугающе громкое хоровое пение, от которого кровь стынет в жилах. Так поют только ма́лумы – служители Зла. Их внезапное появление спровоцировало мозговую осечку всей команды; мы молча пялились друг на друга, силясь понять, с какой стороны доносятся звуки. Шаги по тонкой корке снега привлекли всеобщее внимание, поэтому, когда к нам вышли малумы, облаченные в красные плащи, мы были готовы их встретить…

Глава 5

—Так-так-так, кто это тут у нас? Легавые! – видимо, самый почитаемый малум обожает эффектные появления, потому как продефилировал к нам через «коридорчик» из факелов, сделанный другими служителями зла.

—Гляжу, друзей-то у тебя прибавилось, — Алек нахально отвесил поклон малуму: — Здравствуйте, сан По́ло. Как дела на самой темной стороне человечества?

Названный «сан» Поло вернул капитану его «дружелюбное приветствие» и отдал честь, приставив кулак к груди.

—На самой темной стороне человечества? Понятия не имею, мы же не выходим в мир людей, а живем в лесу и всего лишь поклоняемся своему Богу. У нас, как видишь, весьма пестрая жизнь, — малум покрутился, показывая нам со всех сторон свою прелестную алую накидку. – Познакомишь с этими милыми щенятами, Алек?

Я воинственно сделала шаг вперед, сжав руки в кулаки:

—Алек, ты водишь дружбу с… малумами?

Мой укоризненный тон вышел настолько пренебрежительным, что я разом оскорбила и капитана, и служителей зла.

—Познакомься, Поло, перед тобой жемчужины нации: адепты самой Королевской Академии Ордена Святой Инквизиции, — Ревон смерил меня осуждающим взглядом и прошипел: – Знакомства всегда должны быть полезными, иначе это не знакомства, а помехи.

При слове «адепты» Поло подавленно скривился, будто перед ним лежала целая куча птичьего помета.

—Последователи учений, которым они никогда бы следовать не стали, будь на то их воля, — малум снисходительно улыбнулся, глядя почему-то на меня. – Ты, синеглазка, не беспокойся. Мы не убиваем людей просто так, в отличие от солдат.

—Не пытайтесь ее задеть, — усмехнулся Тео, которого явно забавляла вся ситуация, и непонятно, то ли он издевается, то ли пытается меня защитить.

Вместо благодарности я выпалила:

—Ну, давай, скажи еще, что я бесчувственная тварь, которая закрывает двери перед самым носом.

—Ты ведешь себя как ребенок, Марджори, — фыркнула Мина.

—Хочешь помочь?

Алек молитвенно возвел глаза к небу всего на несколько секунд, а затем резко вернул прежнюю невозмутимость:

—Позволишь задать тебе пару вопросов, Поло?

—А у меня есть выбор, Алек? Впрочем, наблюдать за твоими утятами куда интереснее, чем вести светские беседы, посему не лишай меня удовольствия лицезреть столь занимательный спектакль. Правда, актерская игра хромает, но этот нюанс поправим. Ты вообще уверен, что они команда?

Капитан сдержанно улыбнулся.

—Уверен. Поло, ты или твои служители не замечали что-нибудь подозрительное в этой части леса?

Поло крепко задумался и, обведя пристальным взглядом остальных малумов, констатировал:

—Никто ничего не видел, что вполне ожидаемо. Лес на границе с Вэйдом – самое безопасное место, в отличие от части Монтея. Тебе следует ехать к Черной полосе, там вечно какая-то чертовщина происходит, даже нам не по себе становится.

Я напряглась, услышав об этом таинственном и в то же время жутком месте, о котором на протяжении веков ходили страшные, будоражащие нутро легенды. Несмотря на дурную славу, Черная полоса всегда привлекала пилигримов, подростков, людей, обожающих острые впечатления, и, конечно же, беглых преступников. Меня обуяла необъяснимая радость, приятное волнение от ожидания чего-то непомерно захватывающего и грандиозного, словно я ребенок, а Черная полоса – красочный шатер циркачей.

Тео тихо выругался, не разделяя мое возбуждение. Мина потрясенно, с испуганными глазками, ловила ртом воздух.

—Мы проверим, Поло. Благодарю за совет, — Алек быстро кинул взгляд в нашу сторону, будто говорящий: «Соберитесь, тряпки!», и, как ни в чем не бывало, продолжил: — Скажи, ты в курсе о некоем проклятии, предвестником которого являются жемчужные волки?

Внезапно малумы возбужденно загудели, и в какофонии тревожных голосов, мы четко расслышали слово «восстание».

—Капитан, — впервые за весь разговор голос Поло дрожал, — у вас провокационные вопросы и, что бы это ни значило, мои люди не имеют к этому ровно никакого отношения.

—Что вы, Поло! Даже в мыслях не было обвинять вас, — Алек вымолвил слова успокоения настолько громко, что с соседних деревьев вороны испуганно взмыли вверх, а малумы в ужасе отскочили от нас.

—Послушайте… — Поло примирительно поднял руки. — Мы законопослушные служители зла, как бы парадоксально это не звучало. Даже в жертву мы приносим гусей, вместо того, чтобы сходить на Жемчужное озеро и пострелять из лука в лебедей.

—Неслыханное благородство, — прыснула я. – Священную птицу жалеете, а вет убивали.

Поло побледнел, весь подобрался, распетушился, гневно насупив брови.

—Это было еще во времена Раскола, когда Катал, будучи божьим сыном, посмел возвысить некоторых людей до величия самого Господа, и раздал недостойным святые дары. Я не оправдываю тех, кто начал гонения на вет, сжигая их на кострах – варварство, не иначе! – однако поддерживаю Святую Инквизицию, которая заставляет клеймить вет специальными блокаторами. Куда гуманнее избавляться от угрозы ее же методами. Веты живы, но не могут колдовать.

Волна негодования захлестнула меня с головой так, что я чуть не захлебнулась ее пеной.

—Вы так говорите не из соображений гуманности, Поло. Люди всегда боялись того, чего не могли объяснить, того, что сильнее их, что не поддается простому человеческому восприятию. Притеснение вет – это трусость, а не гуманность, — выплюнула я и, круто развернувшись, поспешила к лошадям.

Никто не пытался меня остановить или окликнуть, следовательно, мое присутствие на их празднике жизни было абсолютно бессмысленным. Пусть идут к черту! Вернусь в Академию, встану на рога и заявлю, что ноги моей не будет в Королевской охране. Ха! Гуманность! Подумать только! Сердце обливается кипящей кровью от одной мысли о всех бесчинствах, которые вытворяли малумы в эпоху Раскола, о том, как они сдирали кожу с вет, отрубали головы, строили горы из трупов одаренных и простых людей, что помогали ветам спрятаться или сбежать от произвола. Это они распяли Великого Катала, это они обрекли на верную смерть десятки тысяч ни в чем неповинных людей. И я безмерно счастлива, что во время Великой смуты веты объявили на малумов охоту – недостаточно, чтобы уничтожить окончательно, но достаточно, чтобы унизить и отомстить за своих сородичей.

Сильно сжимаю челюсти, стараясь унять пульсирующую головную боль, пока гнев ковырял мое тело ржавым ножом. Я запрокинула голову, жадно ловя ртом морозный воздух. Мой первый в жизнь допрос провалился – позор! Лурд прав: я должна научиться сдерживать эмоции, перестать взрываться при малейшей искре, как бочка с порохом.

Ребята, сопровождаемые густым и липким облаком презрения, присоединись ко мне минут через пять. Не сказать, что я сильно расстроилась их молчанию, напротив, радовалась удобному случаю привести мысли в порядок, не слушая при этом издевки Теостана или предложения о помощи Расмины. Капитан же всегда был немногословен, за что ему отдельное спасибо.

***

Монтей встречал своих гостей проливным холодным дождем; копыта лошадей устало чавкали по размытой проселочной дороге, то и дело застревая в грязи. Тори брыкалась и нервничала, отчего мой эмоциональный карточный домик начал разваливаться. «Проверь седло, проверь седло, проверь седло», — набатом стучало в голове, пока сердце пропускало удар за ударом. Руки запутались в поводе, Тори противно завизжала, я случайно ударила ее ногой в бок, и лошадь немедленно отреагировала на столь грубый пас, попытавшись встать на дыбы. Алек схватил Тори за узду и притянул ее обратно к себе, не дав животному скинуть меня на мокрую землю. В попытке совладать с разрывающей паникой, я порывалась слезть с этого чудища.

— Спокойно, я рядом, — ровным голосом произнес Алек, словно ничего страшного не произошло, словно я не могла сейчас погибнуть или покалечиться, словно эта лошадь совершенно спокойная и не собирается скинуть меня, словно…

—Марджори! – крикнул капитан, приводя меня в чувства. Я медленно выдохнула. Сердце бешено колотилось, застряв в горле желчным комком, но волна паники схлынула с берега моего разума, оставив мокрые и противные следы на песке.

Остаток пути прошел спокойно. Алек не вернулся к своему коню, а остался рядом со мной и, забрав повод из моих ослабевших рук, сам повел Тори…

Дабы не промокнуть до нитки и в столь поздний час не беспокоить графа (а приехали мы за полночь), было принято решение все-таки переночевать на постоялом дворе, что находился почти у самой границы города. Однако странности начались уже при въезде на территорию Монтея. Он был огорожен массивной каменной стеной, с высокими смотровыми башнями, на которых развевалось два флага: нежно-голубой и знакомый мне белый флаг с ракушкой. Второй принадлежал нашему Королевству Лаклада, это знает каждый ребенок, а первый, как можно догадаться, флаг города-графства Монтей.

Мы въезжали в главные ворота. Охранник по имени Джонс, суровый мужчина лет 35, дотошно осматривал нас на протяжении получаса, и, так как мы приехали абсолютно инкогнито, нам пришлось придумать правдивую легенду, чтобы хоть как-то объяснить столь поздний приезд четырех людей, трое из которых с оружием. Таким образом, я оказалась женой Алека, а Мине с Тео досталось почетное звание слуг.

—Уж больно симпатичная служанка у вас, доминаса, — охранник недоверчиво покосился в сторону Мины. Последняя, моментально вжившись в роль, сконфуженно опустила голову, как подобает девушке ее ранга.

—Прекрати ее смущать, право слово. Где же ты видел, чтобы красивым дамам прислуживали уродливые гоблины? – вступилась я за свою «прислугу».

Джонс добродушно рассмеялся.

—И то верно. Так что же вас привело в Монтей?

—Решил навестить близкую подругу, которая когда-то и познакомила меня с любимой женой, — разоткровенничался «муженек» и, для пущего эффекта, нежно поцеловал мою руку. – Святая Неделя – лучшая пора для неожиданных и приятных встреч, вы не находите, Джонс?

Охранник согласно кивнул, стряхнув дождевые капли с пожелтевшей накидки, пропитанной льняным маслом. Хм, интересно. Подобные «дождевики» из старых парусов обычно шьют моряки, но никак не сухопутные охранники. Я не преминула указать Алеку на эту деталь, кинув многозначительный взгляд на Джонса. Капитан медленно моргнул, как бы принимая к сведению мои наблюдения.

—Ваша жена владеет оружием? – Джонс бережно вытаскивает из ножен красивый меч среднего размера. Такое оружие рассчитано специально для женщин, поэтому у охранника не возникло сомнений в том, кто хозяин меча.

—Разумеется. К сожалению, я не всегда могу быть рядом, чтобы в любой момент уберечь от беды. – объяснил Алек и, заговорщически улыбнувшись, шепнул Джонсу: — Зато теперь она виртуозно владеет мечом, поэтому я сам начинаю ее побаиваться. Женщина и режущие предметы – опасное сочетание.

Я смерила хохотнувшего охранника надменным взглядом, продолжая остервенело теребить жемчужный кулон – случай с Тори по-прежнему съедал меня изнутри.

—Что ж, вопросов больше не имею, — Джонс вернул нам вещи, помогая крепить чересседельные сумки. – Добро пожаловать в Монтей!

Глава 6

Город молчал – за него говорил дождь, топивший широкие улицы с мощенными дорожками, горевшими грязно-желтым огнем фонарями и развешанными цветными флажками. Аккуратные домики, увитые плющом, будто солнечные лучи, образовали круг, центром которого была главная городская площадь. До нее мы, естественно, не доехали, зато успели разглядеть гигантский монумент, посвященный перемирию между обычными людьми и теми, кто владеет магией, то есть ветами. Простой мужчина и девушка-вета обнимают друг друга, стоя на вершине скалы, которую пытается сточить упрямая и коварная волна, символизирующая две революции: Эпоху Раскола и Великую Смуту. Последняя, кстати, закончилась всего двадцать лет назад, что лишний раз доказывает — реальность не всегда романтична.

Таверна, вопреки моим худшим ожиданиям, оказалась довольно чистым и цивильным местечком, даже хозяин не вызвал во мне отторжения, что бывает крайне редко. Людей я обычно не жалую – это можно заметить по моим «коллегам», у которых одно мое присутствие вызывает головную боль.

— Я хочу есть, — бросаю Алеку и, не дожидаясь его одобрения, направляюсь к свободному столику. Хоть время и позднее, все же харчевня была практически переполнена людьми, весело хрюкающими пьяницами и вполне приличными постояльцами, которые, судя по всему, отмечают Святую Неделю. Переборов отвращение, пробираюсь к столу в самом углу и сажусь спиной к стене так, чтобы моему взору предстало все помещение.

Безусловно капитан и Мина последовали моему примеру, ведь голод сморил нас всех. А где Тео?

—Тео пошел договариваться о комнатах, — вероятно, Расмина умеет читать мысли.

—Угу, — я равнодушно пожимаю плечами, дескать, до фонаря мне ваш Тео, что заставляет Мину снова густо покраснеть, будто она сделала что-то очень постыдное.

—Добро пожаловать в Монтей, друзья!

К нам бодро подскочила полноватая женщина с добрым лицом и большими румяными щечками. Ее маленькие раскосые глазки светились радушием и убаюкивающей теплотой, а голос был нежный и ласковый, словно она говорила не с чужаками, а с родными детьми. Я почему-то поежилась, когда ее появление вызвало во мне смешанные чувства. С одной стороны, у меня нет повода ее не любить, а с другой – она очень похожа на мою почившую бабушку, что лишний раз является горьким напоминанием о недавней потере. От мысли, сравнивающей родных с этой добродушной женщиной, я побледнела и резко отвернулась к Алеку, чему он слегка удивился, но вдаваться в подробности моего поведения не стал.

—Здравствуй, У́лла. Как поживаешь? – губы капитана изогнулись в приветливой улыбке.

Улла ахнула.

—Ой, Алек, не узнала! Сто лет жить будешь, храни Катал. Ты чего это тут забыл, негодник, да еще и в жуткую непогоду? Я сейчас.

Мы проводили внимательным взглядом хлопочущую Уллу и не заметили, как к нам подсел запыхавшийся Тео.

—Готово, капитан. Вещи уже наверху, — доложил Бэри и улыбнулся своей обескураживающей улыбкой, обнажив белоснежные зубы, так красиво контрастирующие с его смуглой кожей. Я случайно залюбовалась и вздрогнула, когда Тео перехватил мой восхищенный взгляд. Черт. Черт. Черт. Резко опускаю голову и начинаю лихорадочно ковырять пальцем деревянный стол. Еще чего не доброго подумает…

—Вот, пейте, — Улла поставила на стол четыре рюмки, на донышке которых плескалась дурно пахнущая жидкость. – Это горячая каталийская вода. В Катали́и алхимики смешали спиртус с водой, получив потрясающий напиток.

—Спиртус? – я скептично вскинула бровь, бросив взгляд в сторону Мины. – Его же используют лекари.

—Полагаю, горячая каталийская вода обладает целебными свойствами, помимо тех, что отлично согревает и даже одурманивает, — пояснила Расмина. — Но пьянеешь только от большого количества, не волнуйся.

— Вы пейте, пейте, а то продрогли, котятки, — поторопила нас Улла и вновь проворно ускакала к другому столику. Удивительная женщина.

Я кожей чувствовала на себе пристальный и колкий взгляд Алека, который уже опрокинул свою рюмку, предварительно выдохнув через рот. Стоит отметить, он даже не поморщился, когда быстро проглатывал горячую воду. Любопытно.

—Почему она горячая, если жидкость холодная? – недоверчиво продолжаю принюхиваться.

—Потому что спиртус будет греть тебя изнутри, — ответила Расмина и лихо опустошила свою рюмку, но сразу же зашлась кашлем. Тео дал ей кусочек хлеба, и Мина его почему-то понюхала.

Видимо, всех забавляла реакция человека, который до этого ни разу не пил горячую воду, поэтому ребята не спешили истолковывать свои действия. Вместо этого, три пары глаз ехидно уставились на меня. Ах, значит, это маленькая месть? Что ж, меня таким не возьмешь. И пить эту подозрительную смесь я не собираюсь.

—Сама согреюсь, без ваших сомнительных изобретений, — ставлю свою рюмку на стол и отодвигаю ее от себя как можно дальше.

Алек, нехотя сдавшийся под натиском моего ослиного упрямства, подал мне кусок хлеба.

—Выпускай воздух из легких, быстро глотай воду (не задерживай ее в полости рта) и закусывай. Сначала может быть неприятно, потерпишь.

—О Катал, можно как-нибудь пропустить этот этап экзекуции и сразу перейти к смерти? – я скривилась, поднося к губам рюмку. Отталкивающего запаха пойло противно булькнуло. Ладно, будь что будет.

Запрокидываю голову и буквально вливаю в себя воду, которая обожгла внутренности так, словно я проглотила вулканическую лаву. Горло опалило огнем, а из глаз моментально брызнули слезы. Я попыталась выплюнуть напиток, но он ушел другой дорогой и полил из носа, сжигая все на своем пути.

Сквозь плотную пелену на глазах я разглядела Алека, который заботливо утер мне платком нос и сразу же затолкал в мой рот кусок хлеба.

—Тише, Марджори, — он легонько постучал по спине, помогая прокашляться. У него такие большие и крепки руки…

Мои щеки вспыхнули, и я поспешила отогнать от себя пошлые мысли, так внезапно ворвавшиеся в мою голову.

—Уже тянет на приключения? – Тео весело поиграл бровями, с интересом наблюдая за моими жалкими потугами собрать себя в кучу.

—Оставьте малышку в покое, — буркнула Улла, появившаяся буквально из неоткуда. – Дайте поесть человеку, хватит пялиться, как на диковинную зверушку. Ребенок в первый раз пьет алкоголь, имейте совесть.

Ко мне постепенно вернулась способность более-менее ясно мыслить, и я с немалым удивлением заметила перед собой овощную похлебку. Как приятно пахнет! Вот бы понюхать чуть ближе…

—Стоять, — Алек придержал меня ровно в тот момент, когда мое лицо собиралось встретиться с тарелкой.

Улла недовольно покосилась на Алека.

—Слегка опьянела твоя подопечная. Спаиваешь своих работников, да?

—Если арестуют, буду свидетельствовать против тебя. Так и скажу: «Принесла горячую воду и, связав мою команду, через воронку влила каждому в горло по рюмке», — пригрозил капитан.

Улла рассмеялась и уже собралась уходить, как Алек развернул ее вопросом.

—Почему ты одна? Где помощница?

—Ох, Алек. В Монтее чертовщина какая-то происходит.

—Что вы имеете в виду? – подалась вперед Мина.

Улла неопределенно пожала плечами.

—Некоторые жители утверждают, что самолично видели жемчужных волков у ворот и даже внутри города. Вы в праве думать, будто я свихнулась на старости лет, но клянусь Каталом, друзья, каждую ночь слышу душераздирающий вой, доносимый из Жемчужного леса. Моя помощница, Арка́да, пару дней назад спускалась к озеру. Так она еле ноги унесла от целой стаи жемчужных волков!

Я прыснула:

—Сомневаюсь.

—Хотите верьте, хотите – нет, но восемнадцатилетняя Аркада вернулась из леса седой, — Улла поджала губы. – Бедняжка даже на работу не вышла, сидит целыми днями в закрытом доме и плачет.

—Нам нужен адрес Аркады.

—Хорошо, Алек, минуту.

Улла снова скрылась за дверью, ведущей, скорее всего, в помещение кухни.

—История притянута за уши, — пробубнила я, ковыряясь ложкой в остывшей похлебке. – Поседеть за один день? Можно подумать, она увидела самого повелителя Зла, а не обычных животных. Тем более, будь это реально стая, вряд ли девушка вернулась бы домой целой и почти невредимой.

Капитан согласно кивнул.

—Да, но проверить стоит. Вряд ли это жемчужные волки, скорее мелкая шушера, обитающая в лесу, например, разбойники или еретики. Улла не из пугливых; если уж она свято верит в происходящее, то…

Договорить он не успел, так как выбежала Улла с бумажкой в руках.

—Адрес Аркады. Предупреждаю, Алек, она может не открыть, но будь уверен, несчастная девочка совершенно разбита.

Меня начало клонить в сон, поэтому единогласно было принято решение разойтись по комнатам. Второй этаж постоялого двора, отведенный под комнаты, освещался двумя тускло горевшими свечами. При каждом дуновении ветерка желтое пламя заводилось в беспорядочном танце, заставляя кривые тени безобразно растекаться по стенам.

—Кхм, капитан, — шепнул Тео. – Не сердитесь, но дело в том, что… В общем, я…

—Говори уже, Тео.

—Я заселил Мину в свою комнату, а вас с Марджори – в другую.

Алек только моргнул. Что вообще в этом мире может вызвать у него эмоции?

—Могу я узнать причину?

Я усмехнулась:

—Предполагаю, у причины огненно-рыжие волосы и красивые зеленые глазки.

Тео хмыкнул.

—Если бы ты не вела себя как… как ты себя ведешь, то и причина тебя бы не боялась.

—Оу, — кровожадно улыбнувшись, оборачиваюсь к Мине. – Я настолько страшная, что у малютки Мины трясутся коленки?

—Нет, что ты, — страстно запротестовала Расмина. – Просто… Как-то неловко будет находиться с тобой в одной комнате, ну, ты понимаешь…

Нельзя сказать точно, но, по-моему, мы Алеку изрядно надоели, потому как он оперся боком о стену и устало прикрыл ладонью глаза, словно пытался собраться с мыслями, пока рядом хулиганили беспризорники.

—Марджори, — в итоге выдохнул капитан, подойдя ко мне. – У тебя есть с этим проблемы?

—Никак нет, Алек.

—Отлично. Тогда по комнатам и отбой.

Я гордо вздернула подбородок и, глядя на Тео с Миной, укоризненно обронила:

—Ведете себя как дети.

Комнату разглядывать мы с Алеком не стали, были настолько уставшими, что дружно, без задних ног, свалились на кровать. С огромным трудом приоткрываю один глаз.

—Будешь воровать одеяло – выпну, понял?

—Надеюсь, ты не храпишь, иначе тебя ожидает та же участь.

На том и условились. Дождь за окном то стихал, то возобновлял свой неистовый бой с новой силой, будто неумелая нянька, громко напевающая детскую колыбельную. Я уже одной ногой находилась в сонном волшебном царстве, когда до моего слуха донесся волчий вой…

Глава 7

Утро наступило резко и со всей силы ударило обухом по голове. Алек разбудил меня лишь одним словом, которое я слышала на протяжении всего обучения в треклятой Академии.

—Подъем!

Этого хватило, чтобы я разлепила веки и уныло, тыльной стороной ладони, стерла со рта свои слюни. Все. На большее в шесть часов утра мой организм был не способен, что, как оказалось, мало волновало капитана, который к тому времени уже успел умыться и поесть.

—Сначала отправимся к графу (я уже послал им предупредительное письмо), а затем проведаем Аркаду. Даже если у графа все так, как мы предполагали, девушку допросить тоже стоит. Не на пустом месте рождаются слухи. Поднимайся, Марджори, твой завтрак ждет.

Да, стоит отметить, что завтрак, доставленный прямо в комнату, горячий и благоухающий, в самом деле возымел власть над бренной голодной душой и заставил меня поднять свою тушу с кровати.

—Ой, — утреннее разочарование номер два. – Еда теплая.

—Конечно, — Алек посмотрел на меня как профессор, вынужденный разжевывать своей недалекой ученице каждую мелочь. – Тебе будет больно есть горячую пищу – губа еще не зажила.

—Ты специально не поднял меня раньше, чтобы завтрак успел остыть?

Извините. Моему шоку нет предела.

—Меньше вопросов – больше дела, — отрезал капитан.

Из этого мужчины клешнями придется вытаскивать любые объяснения.

Солнечные зайцы прыгали по лужам, отражаясь в запотевших витринах с красочными флажками и потертыми надписями на стеклах. Город ожил; гудел как переполненный пчелиный улей, стирая в своем бешеном ритме сонную негу, что абсолютно не свойственно для провинциального графства. Будь мы в Джасо, то подобная картина столичной жизни нисколько бы нас не смутила, но в Монтее спешка выглядит, как минимум, странно. К графу, в целях сохранения конспирации, мы поехали в ландо, любезно предложенном Уллой, поэтому дорога проходила более-менее спокойно, если не считать очередной стычки между мной и Тео.

—Выклянчила повозку, Марджори? – тихо, куда-то в сторону, бросает Тео, будто обращается вовсе не ко мне. – Не волнуйся, ты умрешь не из-за лошади.

Внутри забурила отравленная кровь, обливая на миг остановившееся сердце.

—Забочусь о твоей трусливой принцессе. Боюсь, после этой ночи ей будет тяжело держать ноги врозь.

Расмина резко обернулась ко мне. Ее глаза словно потемнели и стали похожи на копну ядовитого плюща, но сама она не произнесла ни слова.

—Хватит! – внезапно рявкнул капитан, и мы вдруг вспомнили, что все это время он сидел рядом. – Либо вы трое беретесь за ум, либо не видать вам службы как собственных ушей.

—А я особо и не рвалась в Охрану, — оскорбленно отворачиваюсь от Алека. Ладонью тянусь к кулону, но, вспомнив, что он под верхней одеждой, досадливо одергиваю руку.

Экипаж остановился возле резных кованных ворот, увитых сухой виноградной лозой. Графская резиденция представляла собой величественно возвышавшийся особняк с высокими заостренными крышами, голыми деревьями и кустами, что всего пару месяцев назад были прекрасным цветущим садом, и древним кладбищем с треснутыми заплесневелыми надгробиями. Несмотря на ясную погоду, дом графа казался самым угнетающим и хмурым местом во всей Лакладе.

Тео помог Мине выйти из коляски и демонстративно отвернулся, когда с сиденья собралась подняться я. Сглатываю колючий ком, который, расцарапав глотку, спускается ниже и ниже, наполняя мой рот металлическим привкусом крови… Перевожу взгляд на перекошенную ступень экипажа — больно надо, и без сопливых обойдусь. Поднимаюсь на ноги и замечаю протянутую мужскую ладонь. Проигнорировать вежливый жест капитана было бы неразумно с моей стороны, поэтому я натягиваю благодарную улыбку и принимаю помощь. Моя холодная рука схватилась за теплую длань Алека, как человек, увязший в болоте, цепляется за тоненький сучок, дабы хоть немного оттянуть свою гибель.

—Поздравляю, Лэйк, — шепнул Алек. — Ты удостоилась чести первой получить один из трех штрафов. Соберешь полную коллекцию – вылетишь из команды. Как отреагирует твое честолюбие, когда ты вернешься в Академию, с позором провалившая свою первую практику?

Капитан пошел вперед, присоединившись к Мине с Тео. Я осталась стоять у ворот, мечтая лишь о том, чтобы Святой Катал ниспослал молнию и сжег меня быстрее, чем это сделает чувство стыда. Проклятые эмоции, чертова ненависть и злоба… Как же я хочу перестать чувствовать.

***

Мажордом, чопорный и бездушный, провел нас в гостиную, а затем, известив о скором приходе господ, удалился. Графиня должна была спуститься с минуты на минуту, в то время как граф в одиночку совершает утренний моцион. Ожидание хозяев дома тянулось долго и мучительно, словно липкая густая патока, сползающая черной жижей по белым стенам особняка. Команда молчала, и я говорить не собиралась; отступила злость и обида, зато проснулась жажда справедливости – я получила штраф за то, что ответила на выпад в свою сторону. Капитан, судя по всему, приверженец каталианского учения «ударили по правой щеке – подставь левую». Вот только меня такой расклад абсолютно не устраивает.

Позолоченные напольные часы отбили восемь утра и продолжили размеренный стук тяжелого маятника, нарушая тягостное молчание, царившее в комнате. Я искоса взглянула на Мину, которая, отдалившись от Тео, с интересом рассматривала побрякушки, украшавшие резной камин. Наверное, и в правду я слегка перегнула палку, когда в попытке задеть Тео обидела Расмину… Поразмышляю об этом позже.

Доминаса Монтей, прекрасная белокурая женщина, хрупкая и тонкая, как каталийская березка, почти беззвучно появилась в гостиной, принеся с собой легкое дуновение ветра. Ее почти юное лицо хранило печать усталости и беспокойства, наложенную бессонными ночами, а над бровью виднелась пурпурная шишка, как от удара о тупой предмет. Алек представил своих адептов, как старший по званию и знакомый графини.

—Добро пожаловать в Монтей, — бесцветный тон и почти выцветшая радость глаз заставили команду заволноваться. – Благодарю вас за ожидание, мне слегка не здоровилось. Присаживайтесь, что же вы стоите… Позвольте угостить вас напитком, привезенным Тэлутой из Линди.

Графиня позвонила в маленький колокольчик, и в комнату моментально вошла служанка, будто все это время она стояла под дверью и подглядывала в замочную скважину. Девушка поставила поднос на столик из красного дерева и аккуратно раздала каждому по чашечке, наполненной горько пахнущей жидкостью, по цвету напоминавшей каштановый мед, но по консистенции – обыкновенную воду.

—Моя служанка Тэлута — линдианка. Со своей родины она привезла специальные кусты, из листьев которых готовит изумительный отвар. Сам по себе напиток крепкий и, на первый взгляд, противный, но я разбавляю его молоком, — пояснила графиня, видя всеобщее замешательство.

—Спасибо, доминаса Монтей, — капитан сделал глоток и удивленно вскинул брови: — Вкусный чай.

Хозяйка грустно улыбнулась:

—Так вы уже знаете его... Зовите меня Леора, капитан. К чему нам излишний официоз, не так ли? Вы ведь приехали из-за пропажи графа?

—Пропажи!? –почти одновременно воскликнула вся команда.

Леора нахмурилась.

—Я думала, вы знаете, Алек…

—Что произошло? – спросил капитан, поддавшись вперед к графине.

Она поежилась и обхватила себя руками, словно пыталась согреться остатками внутреннего тепла.

—Бэнри, он... Три дня назад как сквозь землю провалился. Пришел домой после открытия Святой Недели, взвинченный, без умолку тараторил о каком-то проклятии и жемчужном волке... Я приказала набрать горячую ванну с маслами, дабы хоть как-то успокоить расшатанные нервы мужа, но Бэнри словно с цепи сорвался. Кричал, как сумасшедший, начал крушить все, что попадалось ему под руку, а когда я попыталась его вразумить, он... – Леора крепко зажмурилась и отвернулась от нас – дрогнувший, треснувший голос договорил за нее, ровно, как и синяк над бровью.

Я в ужасе перевела взгляд на капитана. Алек сжал челюсть, заиграв желваками.

—Он... Ударил вас?

Леора замотала головой.

—Нет, что вы, нет! Он лишь оттолкнул меня, а я неудачно упала. Но... Алек, я никогда не видела мужа настолько невменяемым! Да, Бэнри когда-то страдал и бредил, однако болезнь давно в прошлом.

—Вы уверены? – мой голос прозвучал резче, чем я бы этого хотела. Леора впервые обратила на меня внимание, словно забыла, что разговаривает с командой, а не с одним капитаном. По ее лицу пробежала болезненная тень сомнений.

—Вообще-то нет, — сдалась графиня. -- Порой ему снились кошмары, он ходил во сне и рассказывал взахлеб сущие нелепицы... Бесспорно, подобное поведение выходит за рамки привычного быта, но оно вполне безобидно. Бэнри никогда не поднимал на меня руку, никогда не повышал голос. Странности начались на прошлой неделе. Ему что-то приснилось, и утром он встал удрученный и настороженный одновременно, постоянно повторял что-то про волков и ключ. Бэнри стал раздраженным и злым, я... Я испугалась. Вероятно, он осознавал весь ужас происходящего, поэтому написал письмо вам, Алек, и попросил Тамиана вернуться со службы домой, хотя бы на время праздников.

Капитан согласно кивнул.

—Граф Монтей упомянул в письме некое проклятие, нависшее над городом. Вам известно что-нибудь об этом?

—Увы, Алек. В данном вопросе я бесполезна. Вам следует допросить Тамиана, моего пасынка. Он должен был поговорить с Бэнри наедине... – Леора усмехнулась, отчего у меня по спине пробежали мурашки. – У мужчин всегда есть секреты, ведь им кажется, будто именно тайна придает людям изюминки. Наивные идиоты.

Графиня резко и нервно вдохнула, словно нутро сотряслось от разочарования и невыносимой боли. Мина неуверенно подсела ближе к Леоре.

—Позвольте, доминаса, помочь вам, — Расмина прикрыла ладонью синяк над правой бровью Леоры.

По венам Мины побежал поток солнечного света, устремленный к покалеченному телу юной графини. Последняя расслабленно прикрыла веки и с удовольствием отдалась власти веты-целительницы. Мина убрала руку и одарила ласковым взглядом восхищенную Леору, синяк которой исчез без следа.

—Вы вета!

—Да, — улыбнулась Мина. – И по совместительству военный лекарь. Надеюсь, вам хоть немного лучше.

—Шутите! Внутри словно бабочки порхают, дорогая Мина!

Какое душещипательное представление, я сейчас расплачусь. Завистливо сжимаю кулаки, подняв глаза к потолку. Очевидно, Алек тоже был не в восторге от инициативности Расмины, поэтому решил скорее вернуть разговор в прежнее русло.

—Расскажите подробнее о том дне, когда исчез граф. В котором часу он вернулся с открытия Святой Недели?

Графиня крепко задумалась, покосившись на часы.

—Около семи вечера.

—Где был домина́с Монтей-младший? – почему-то заинтересовало меня. Если он находился дома, то обязан был вмешаться в происходящее.

—Он... – Леора замялась. – Вроде уезжал с отцом на открытие праздника, но граф вернулся один, без сына. Я не знаю, где был Тамиан, извините.

—Хорошо. Граф вернулся домой – что было дальше?

—Понимаете, Алек, Бэнри, по обыкновению работавший допоздна, никогда не ужинал со мной, поэтому я всегда велю прислуге подавать лишь одну порцию. В тот вечер он освободился рано и, застав меня за трапезой, принялся укорять и скандалить, видите ли, я не подумала о нем, о том, что он вернется уставший и голодный! Никогда! Ни разу за все время нашего брака он и словом меня не задел, а тут – совершенно чужой, незнакомый человек. – Леора судорожно выдохнула. – Я пыталась его успокоить, но Бэнри как будто не слышал меня и продолжал твердить одно и то же. Он оттолкнул меня, когда я попыталась обнять его. Взял и...оттолкнул.

—Где это произошло?

—Возле лестницы, на втором этаже. Бэнри поднялся в свой кабинет, а я за ним, требуя хоть каких-то объяснений от невменяемого мужа... Напрасно. Разозлила еще сильнее.

—Что было дальше?

—Бэнри развернулся и ушел. Спустился по лестнице, громко хлопнул дверью да так и исчез.

Не могу сказать однозначно, горюет ли молодая женушка по пропавшему мужу в летах, но ее смятение, словно упрямый дятел, долбило черепную коробку всем присутствующим.

—Кхм, прошу прощения, доминаса, я могу выйти в сад? Мне дурно, — для пущего эффекта хватаюсь за голову.

Алек встревоженно оглядел меня с ног до головы.

—Разумеется, домина Лэйк, — Леора выдавила заботливую улыбку. – Обойдите лестницу, там найдете дверь, ведущую в сад.

—Доминас Бэри присмотрит, — в черных глазах капитана сверкнуло острое лезвие, рассекающее мое дальнейшее сопротивление.

Теостан раздраженно повел плечом, но приказа ослушаться не посмел. Плевать на него, пусть делает, что хочет. Начнет досаждать — скину с лестницы.

Вне всяких сомнений – осторожный и педантичный Алек ожидает от меня каких-то фокусов, поэтому приставил грозную няньку с уязвленным чувством собственного достоинства, дабы я не выкинула очередной фортель в присутствии графини. Что ж, капитан, попытка хоть и засчитанная, но провальная.

Спокойно выхожу из гостиной в сопровождении пристальных взглядов, и резво, перескакивая сразу через две ступеньки (благо моя служебная форма позволяла), поднимаюсь на второй этаж. Лестница была огромная, выполненная из белого чистого мрамора. Обычно такие сооружения застилают не менее дорогим ковром, но видимо у графа было иное мнение на этот счет.

Позади слышу сердитое ворчание.

—В чем смысл, Марджори? Или у тебя фетиш на спонтанные и ничем не обоснованные поступки?

—Заткнись, иначе совершенно спонтанно проскачешь на голове по мраморной лестнице. Ой! – округлив глаза от невообразимого ужаса, оборачиваюсь к Тео: — Беги скорее к мамочке и пожалуйся на злюку Марджори! Надеюсь, наказание не заставит себя долго ждать, и меня высекут по строгим академическим правилам. Только, чур, розги держать будет Алек.

—Сомневаюсь, что капитан захочет марать об тебя руки.

—Ох, точно, ты прав. Я случайно сравнила капитана с тобой.

Тео дернулся как от звонкой пощечины, а ноздри его раздулись и, казалось, из них сейчас повалит густой дым. Плевать, пусть обижается. Если он думает, что я забыла о его унизительном поступке, то глубоко ошибается. По сей день красуется уродливый продолговатый шрам, рассекающий мою спину поперек, и, каждый раз, когда я вижу его в зеркале, меня пронизывает острая, резкая боль, от которой все тело охватывает мучительная судорога. Я чувствую, как буквально лопнула кожа, из которой полилась горячая кровь, растекаясь по белой спине, словно безобразная ажурная шаль. Мне хочется кричать, реветь и биться в спазме, но все, что я делаю – неотрывно смотрю на Тео, сидящего прямо передо мной. Он не заступился. В тот день я первый раз видела, как он плачет.

От тягостных мыслей меня отвлекает маленькая бордовая капелька на стене. То место, об которое при падении предположительно ударилась Леора. Я встала спиной к лестнице.

—Оттолкни меня, Тео.

—Я, конечно, тебя ненавижу, но не настолько...

—К стене оттолкни!

—Зачем?

Тяжко вздыхаю. О Великий Катал! За какие грехи мне достался бездарный ассистент в лице этого кретина?

—Я должна проверить версию Леоры.

—Ты что!? – громко воскликнул Тео, но, вспомнив о конспирации, шепотом переспросил: — Ты что, подозреваешь графиню!? В своем уме, Лэйк? Считаешь, будто эта маленькая хрупкая женщина размозжила голову графа о туалетный столик?

—Это лишь одна из версий, — пожимаю плечами. – У меня есть несколько гипотез, которые необходимо либо опровергнуть, либо подкрепить аргументами. Так что не мешай мне чувствовать себя героиней женских романов и сделай уже то, о чем я тебя прошу. Найдем графа – заработаем плюшки от папочки-капитана, а значит быстрее вернемся в Академию и разойдемся, как в море корабли.

Тео обреченно вздохнул, встал ко мне лицом и легонько толкнул. Я даже с места не сдвинулась.

—Ты солдат или дохлый индюк?

Теостан идеально выполнил мою просьбу, поэтому я полетела вниз, но вовремя задержалась руками, дабы не встретиться со стеной лицом. Если бы Леора стояла к лестнице спиной, как я, то ударилась бы левой стороной. Мы повторили те же действия еще несколько раз, перемещаясь по маленькому коридорному проему.

—Ну что? – Тео нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

—Рана у графини была над правой бровью. Следовательно, Леора стояла лицом к лестнице, в то время как граф – спиной.

—Погоди-ка, домина, к чему ты клонишь?

—Тео, ты придурок, а не идиот. Пораскинь мозгами и догадайся, кто еще мог пораскинуть мозгами на мраморной лестнице, которая непокрыта ковром.

—Вы что-то потеряли? – бархатный мужской голос заставил нас с Тео лихорадочно отскочить от стены.

Глава 8

Златокудрый незнакомец, в котором я безошибочно узнала Тамиана Монтей, изучающе осматривал двух «заблудившихся» адептов. Его глаза, как лазурное небо после сильного шторма, исследовали каждый миллиметр моего встревоженного лица.

—Разве вы не... – я запнулась, увидев снисходительную улыбку, играющую на малиновых губах молодого графа. Черт, надо извиниться, сказать, будто потеряла сережку или шпильку...

—Просим прощения, доминас Монтей, — выручил свою непутевую напарницу Тео. – Мы адепты Академии, приехали вместе с капитаном Ревоном.

—Знаю, адепты, — Тамиан неотрывно глядел на меня. – Но что вы ищите здесь?

—Осматриваем место преступления, — выдала я прежде, чем успела подумать над верным ответом. Проклятье, меня смущает этот пронизывающий взгляд. – Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, доминас Монтей.

—Без обид, домина, но говорить я намерен в первую очередь с капитаном, — Тамиан любезно протянул руку и нежно сжал мою ладонь, помогая мне спуститься с лестницы.

От этого мужчины исходила подозрительная волна дружелюбия с нотками ненависти, как душистый мед, который, если переесть, становится приторно-горьким. Увидев меня, идущую под руку с молодым графом, Алек натянул дежурную улыбку и поднялся с дивана.

—Здравствуй, Тамиан.

—Капитан! Очень жаль видеться с вами при столь трагических обстоятельствах, постигших мою семью. Настоящее горе… Присаживайтесь, друг мой, предстоит долгий разговор.

Алек окинул взглядом меня и Тео. Мы, как нашкодившие дети, стояли, смиренно опустив головы и не решались занять свои места.

—Графиня сказала, вы совершаете утренний моцион.

Тамиан устало качнул головой.

—Вряд ли это можно так назвать. Я ездил со своим слугой по окрестностям города в тщетных попытках отыскать отца, да бес толку. Он словно сквозь землю провалился.

От двусмысленности произнесенной фразы меня бросило в жар.

—Вы обращались в Охрану? – спросил Алек.

—Разумеется! Бросился туда в тот самый злополучный вечер, промокнув под дождем. Комиссар заверил меня, что его люди и так патрулируют улицы города в связи с появлением волков, но предавать огласке пропажу графа пока рано. Это может окончательно свести с ума горожан, которые и так в страхе. По правде сказать, капитан, Охрана к нам не явилась даже для того, чтобы найти хоть какие-то зацепки по этому делу, не говоря уже о поисках человека на огромной территории.

—Тебе известно, о каком проклятии говорил граф?

—Отец рассказывал много историй и легенд, поэтому я даже не знаю, с чего начать. Перед исчезновением он постоянно твердил про какой-то ключ, был взвинчен. Я хотел поговорить с ним, узнать причину его потрясения, но папа лишь напел старую колыбельную и ушел на открытие Святой Недели.

—Что это была за колыбельная? – подала голос я.

Тамиан вновь прожег меня любопытным и не к месту заинтересованным взглядом.

—Про потерянный дом.

В голове из потухших углей внезапно вспыхнули искры горячо любимых воспоминаний. Эту колыбельную напевала мама, пока я таяла в ее нежных и крепких объятиях. Помню ее ласковый голос и запах спелой вишни, темно-синие блестящие глаза, доставшиеся мне, и копну шелковых волос, по цвету напоминавшую шоколад или крепкий чай. Я запускала пятерню в ее кудри, а она звонко смеялась: «Жемчужинка моя, у тебя такие же!»

Запрещаю себе думать о ней. Не сейчас. Не здесь.

Алек задумчиво потер подбородок.

— Я потеряла домик – На помощь мне приди. Прошу тебя, мой милый, Найди домой пути… — проговорил капитан. – Есть предположения?

—Никаких, — Тамиан всплеснул руками. –Это же всего лишь песня, она и смысла-то не имеет. К стыду, вынужден признать, что мой отец, скорее всего, лишился рассудка. По-другому не могу объяснить его поведение.

—Позволь осмотреть кабинет графа, — Алек поднялся на ноги, прекрасно зная, что отрицательного ответа не последует.

Леора осталась в гостиной, а капитан и Монтей-младший поднялись в кабинет. Тео, я и Расмина двинулись за ними, как отставшие утята.

По просьбе Алека Тамиан покорно удалился, предоставив нам полную свободу действий.

—Интересная штука, — разглядываю необычную поделку, встроенную в массивный книжный шкаф. Большой аквариум поделен на три части: по центру располагался «день»: сверху висело солнце, а под ним лежал песок, усыпанный ракушками. По обе стороны от солнца висело две луны – один полумесяц и одно полнолуние. Полумесяц словно освещал зловещий лес с голыми деревьями, среди которых сидел волк, в то время как под полнолунием «простирался» густой ельник.

—-Граф у нас рукодельница, -- усмехается Тео.

—Нет. Картина стоит уже лет сто, если не больше, — роняет Алек, перебирая бумаги графа.

Расмина устало вздыхает:

—А, может, граф действительно просто сошел с ума и сомнительное проклятие тут не при чем?

Капитан укоризненно насупил брови.

—Рано делать выводы, Мина. Если и так, это не умаляет важности работы, ведь граф пропал, и наша задача – сделать все возможное, чтобы вернуть его домой. Необходимо связаться с комиссаром и узнать, как обстоят дела с поисками.

—Да никак, раз мы даже листовок о пропаже не видели, — я недовольно повела плечом. – Мы потратим драгоценное время, выполняя чужую работу.

— И тем не менее, будем вынуждены это сделать, — безапелляционный тон Алека заставил меня поежиться.

Ничего толкового в кабинете графа мы не нашли. К сожалению, это не приключенческий роман, в котором все улики подаются на блюдечке с голубой каемочкой, поэтому придется попотеть, дабы отыскать хоть мало-мальски полезную информацию в мире, где люди скрывают всё даже от самих себя. Алек оставил Тео и его ручную обезьянку Мину допрашивать слуг, а меня зачем-то потащил с собой в местное Управление Королевской Охраны, абсолютно не взирая на мои протесты и желание самой провести допрос.

--Перестань жужжать, пчелка, успеешь еще поболтать с прислугой, -- капитан заботливо усадил меня в экипаж.

--Ты сомневаешься во мне, потому что я тогда сорвалась на твоих друзей-малумов.

--Тебе не хватает сноровки и умения вести дипломатическую беседу, ведь ты не разговариваешь, а плюешься желчью.

Я криво усмехнулась.

--Занимаюсь благотворительностью, а то команда у нас тошнотворно-елейная.

Тяжело вздохнув, Алек закатил глаза.

--Именно об этом я и говорю. Лурд прав. Учись работать с людьми.

--Пф, бесполезно. В Белой Гвардии каждый сам по себе, поэтому мне никто не нужен. Я прекрасно справляюсь одна.

Капитан нахмурился и грустно шепнул:

-- Чего в тебе больше, Марджори, злости или обиды?

Сильно сжимаю челюсти, прикусив изнутри щеку. Однажды, во время практических занятий по военной стратегии, я была одним из немногочисленных шпионов. Вражеской команде пришла в голову замечательная мысль: ловить тайных агентов и выведывать у них всю полученную информацию, разумеется, при помощи «пыток». Так как все это было игрой, мало кто воспринял всерьез подобные уловки ровно до тех пор, пока в плен не попала я. Помню, как мне заталкивали в рот ядовитые грибы, топили в поилке для лошадей, перекидывая свою «пленницу» друг другу, словно старую соломенную куклу. Вкус плесени во рту вызвал приступ тошноты, подавить который мне не удалось. Так меня и вернули: напуганную, мокрую, измазанную в собственной рвоте, да еще и галлюцинирующую. После такого позора я отказалась выходить из комнаты и без устали плакала, лежа в кровати. Лурд заставил меня встать на ноги, задав один единственный вопрос: «Чего в тебе больше, Марджори, страха или злости?» Тогда в больном мозгу униженного подростка впервые появилась мысль о жестокой мести. И я отомстила, окончательно для себя решив, что мне по душе второй вариант. Уж лучше быть злой, чем трусливой.

Серые тучи медленно плыли по небу, то и дело закрывая собой яркое, но абсолютно холодное солнце.

Алек задумчиво наблюдал за резкой сменой моего настроения, склонив голову набок, отчего локоны цвета вороного крыла беспорядочно упали на лоб капитана. Интересно, о чем он сейчас думает…

За хвост ловлю эту мысль и отшвыриваю ее как можно дальше от себя. Знать не хочу.

Управление Королевской Охраны располагалось за главной городской площадью и безучастно своими замыленными окнами-глазами взирало на все, что происходит в Монтее. Внутри лениво передвигались солдаты, одетые в синюю военную форму, но с появлением Алека атмосфера мгновенно изменилась. Сотрудники Управления неожиданно вспомнили, что у них есть работа, и хаотично забегали по зданию, как трудолюбивые пчелки, то и дело отдавая честь проходящему мимо капитану.

Из кабинета вынырнул толстый седой мужичок лет шестидесяти. Его скудный запас пепельно-белых волос стыдливо прикрывал сияющую наготу лысой макушки, а фисташковые глаза светились небывалым счастьем. По-видимому, этот индивидуум и есть комиссар.

--Здравия желаю, капитан! – Приставив кулак к груди, отрапортовал он. –Рады видеть столь желанного гостя в нашей скромной обители.

--Полно, Лэри, -- капитан, на удивление, был само великодушие. –Как поживаешь, старик?

-- Работаем, сынок, трудимся. Управление процветает, только чертов уровень преступности неожиданно сократился. Все преступники резко переквалифицировались в законопослушных подданных, лишив моих солдат работы.

--В самом деле? –губы Алека растянулись в презрительной усмешке.

Лэри шумно сглотнул.

--Есть, бесспорно, нюансы…

--Нюанс… Полагаю, дело о пропавшем графе так и записано в отчете. Да, Лэри?

А что Лэри? У него явно сжались все места, которые только могли сжаться; стоит бледный, как поганка, видимо представляя все ужасы, которые наверняка сотворит с ним Алек. Капитан и в правду такой грозный?

--Поймите, капитан, мы делаем все, что в наших силах!

--Недостаточно, раз графиня и молодой граф до сих пор безутешны в своем горе.

--Капитан, -- комиссар перешел на заговорщически испуганный шепот. – Жемчужные волки подходят ближе к городу. Девушка Аркада первая, но, увы, не единственная, кто видел этих существ наяву! Они не прячутся больше на страницах старых легенд или в чаще леса. Народ напуган, народ потерян, а тут еще граф бесследно пропадает! Можете себе представить, в какое безумие впадет город, узнай хоть одна живая душа об исчезновении графа.

--Слабый аргумент. – Отмахнулся Алек. – Какой ты разработал алгоритм действий?

--Мы усилили охрану улиц и патрулирование по всему периметру Монтея, чтобы ни одна сказочная тварь не пробралась в город.

Наступила звенящая тишина. Лэри нервно пригладил то, что осталось от волос, постарев за эти несколько минут еще лет на двадцать.

--И это все? – Капитан удивленно вскинул брови.

Лэри замялся.

--Мы надеялись, оно само… Авось и обойдется…

–Авось и обойдется, -- задумчиво повторил Алек. -- Не пойму, вы комиссар Королевской Охраны или церковный служитель, у которого на все воля божья?

Комиссар совсем поник.

--Скажите, -- в разговор вмешалась я. – Ведь после открытия Святой Недели кто-то из ваших людей должен был сопровождать графа до дома. Кто?

Лэри недовольно поморщился. Только что его отчитали перед молоденькой адепткой, ударив по хрупкому мужскому самолюбию.

--Отвечай, Лэри, адепт Лэйк задала вопрос, -- Алек казался совершенно спокойным, я бы даже сказала равнодушным.

--Должны были, -- наконец выдавил комиссар. – Однако граф самолично отослал охранников, решив в одиночку прогуляться до дома.

Мы с Алеком быстро переглянулись.

--Хорошо, -- сказала я, прекрасно понимая, что в этом нет ничего хорошего. – А кто был с ним на празднике?

Комиссар выглянул в коридор, громко позвав Джонса.

Я вновь кидаю многоговорящий взгляд на капитана. Он тоже вспомнил охранника на пропускном пункте, того самого, что еще вчера осматривал наш багаж.

Алек почему-то тепло улыбнулся.

В кабинет твердой походкой шагнул Джонс и тут же сконфуженно остановился, бессовестно разглядывая наши лица. Он так увлекся, что чуть не забыл отдать капитану честь.

--Прошу прощения, капитан, я всего несколько месяцев на службе. Не видел вас ни разу, потому тогда и не признал.

--Все в порядке. У нас к тебе несколько вопросов, Джонс.

Охранник окинул меня взглядом, пытаясь отыскать обручальное кольцо.

--А домина…

--Я аде…

--Она моя жена, - перебил меня Алек.

Сказать, что я ох…ах…кхм, была в шоке – ничего не сказать. Зачем сейчас врать, если Джонс уже знает правду и личность капитана?

--И моя протеже по совместительству, -- закончил капитан, совершенно не обращая внимания на исходящие от меня угрожающие флюиды. – Нас интересует вечер Открытия Святой Недели. Расскажите все, что знаете.

Джонс прочистил горло, и кинул на меня быстрый извиняющийся взгляд.

--По правде сказать, капитан, ничего из ряда вон выходящего в тот в вечер не произошло. Его Светлость произнес речь и где-то в начале седьмого удалился домой. Охрану он отпустил, велел возвращаться в Управление, так как хочет в одиночку прогуляться по городу.

--«Прогуляться»? – Алек удивленно вскинул брови. –Как вел себя граф?

Джонс неуверенно пожал плечами.

--Да… Как обычно, в общем. Был спокоен, любезен, что ни сказать, весел. Праздник все-таки…

Охранник исподлобья покосился в мою сторону. Какого черта ему надо?

Алек дал кое-какие указания комиссару по делу графа, в частности, развесить листовки и организовать поисково-спасательную группу, а также заверил, что самолично будет контролировать все проводимые мероприятия.

Глава 9

Покинув давящие стены Управления, с великим наслаждением вдыхаю морозный воздух, пропахший сырой землей и осенним снегом. Капитан шагает рядом, окруженный беспроглядной мглой тяжелых дум. И это еще мне нужно научиться работать в команде? Я что, любые объяснения должна из него клешнями тянуть?

--Почему им соврал?

К моему удивлению, Алек лишь медленно переводит на меня взгляд, словно он не витал сейчас в облаках. Я бы на его месте минут пять тупо моргала, раз за разом просив повторить вопрос.

--Потому что такова легенда.

--Она теперь ни к чему – все и так тебя знают, а теперь ты еще и засвидетельствовал свое почтение местному комиссару. Будь покоен, о твоем доблестном участии в деле графа скоро будет говорить даже немой.

Алек качает головой, снисходительно улыбнувшись, как отец, слушающий бессвязный лепет любимой дочери.

--Почему ты сказал Джонсу, что я твоя жена?

--Потому что мне довелось служить с мужчинами. Я знаю, о чем они думают, когда видят хорошеньких адепток.

Изумленная, останавливаюсь на полпути, глупо вылупившись на капитана.

--Ты считаешь меня хорошенькой?

Алек обернулся и беззвучно задвигал губами, словно не решался произнести все те слова, которые в точности описали бы ситуацию.

--Из всего выше сказанного ты услышала только это?

--Я на учениях служила с мужчинами, -- пожимаю плечами. –Не волнуйся, Алек, отбиваться от толпы ухажеров мне не приходилось, а вот завязать чьи-то яйца в красивый бантик могу.

--Интересно, -- хмыкнул капитан. –Береги свой пыл, пчелка, тебе он еще пригодится, но не забывай предохраняться. Правильно Лурд сказал: «От осторожности голова не болит». Некоторым мужчинам проще опасаться других мужчин, чем обращать внимание на женское «нет». – Алек осекся и мазнул взглядом по моим рукам. – Ты вновь без перчаток.

--Я не нуждаюсь в присмотре. И перчатки твои мне велики.

--А, так это я виноват в том, что ты свои благополучно забыла?

--Мне неудобно в перчатках драться, -- начинаю вскипать. – Хочу другие. Белые, расшитые серебряной нитью и жемчугом.

--О, разумеется, в них вести бой – одно удовольствие!

За разговором я и не заметила, как мы вышли через главные ворота, фактически покинув город. По небу, противно каркая, летит стая ворон, окрасив небо в траурно-черный цвет, накрыв Монтей вуалью, словно несчастная вдовушка, прикрывающая распухшее от слез лицо. Солнце давно уже скрылось за тучами, исчезли и горожане, разумно ожидавшие скорого ливня. Несмотря на пасмурность и холод, с главной площади по-прежнему доносились задорные крики и громкая оркестровая музыка. Жизнь вообще состоит из контрастов. Сюда глянешь – смерть и скорбь, туда глянешь – счастье и радость. Они идут рука об руку, но мало кто замечает их вместе – чаще всего люди сосредотачиваются на чем-то одном. Поэтому я сейчас вижу серость, а кто-то – ясное небо.

--У вас с Тео проблемы, -- буркнул Алек, осматривая дорогу, ведущую в город.

У меня пересохло во рту. Резко отворачиваюсь от капитана, лихорадочно бегая глазами по лесной полосе.

--Решите их, пока вы не поубивали друг друга.

Молчу. А что я могу сказать? «Нет, Алек, я не хочу иметь с ним ничего общего»? Или «Он осознанно от меня отказался, так что пусть теперь катится к чертям»? А, может, рассказать, как я со стрелой в ноге тащила на себе этого придурка, не подозревая, что именно по его вине в меня стреляли? Как Дио́н, поцеловавший Катала, указав на него предателям, Тео продал меня за тридцать серебряников. Но я не Катал и далеко не святая. Я не обладаю даром всепрощенья, уж тем более не отпускаю грехи.

--Мне нравится все, как есть, -- выдавливаю из себя, глядя на белые точки, вышедшие из темной лесной чащи. – Алек?

Капитан оторвался от изучения следов и настороженно проследил за моим взглядом.

Вальяжно перебирая белыми лапами, в нашу сторону направлялись трое жемчужных волков…

Видеть их было дикостью, как убедиться, что сказочные персонажи в роде фей и русалок на самом деле существуют и живут с нами бок о бок. Тем не менее прекрасные жемчужные существа, сошедшие с ветхих страниц, навеяли не только ужас, но и благоговейный трепет, который пробрал меня до самых костей, вызвав приятное тепло в области груди. Шальная мысль, полная еле живой надежды, посетила мой ум: что если сейчас я наконец-то открою свой дар? Что если моя магия заключается в управлении жемчужными волками? Ведь ничто другое не могло вызвать ноющую боль острого желания, долгие годы томившегося в сердце.

Мы с Алеком, два восхищенных идиота, стоим как вкопанные, не решаясь сдвинуться с места. Я медленно протягиваю руку к волкам, делая легкий пас ладонью, пытаясь вызывать волну магии. Ничего не вышло, хотя душевная дрожь продолжает сотрясать мои органы.

--Не получается? –осторожно интересуется капитан.

--Это они перед тобой меня позорят.

Волки останавливаются в десяти шагах от нас, манящими голубыми глазами, как цвет многолетних айсбергов, спокойно оглядывают двух незнакомцев. Прекрасны в своей легендарной величественности.

С магией трюк не прошел -- инстинктивно сжимаю рукоять меча. Алек осторожно придвигается вперед, закрывая меня собой.

--Спокойно отступай назад, при этом не отводи от них взгляд и не оборачивайся к ним спиной. Если волки сорвутся с места, заберись на любое дерево, как можно выше. Не вздумай играть в догонялки и уж тем более драться –они больше тебя в два раза. Я постараюсь их задержать.

--Ну уж нет! Если спасаться, то вместе.

Слышу терпеливый вздох Алека.

--Невыносимая, это приказ.

--Приказ свой себе приказывай, капитан, а я тебя одного в беде не брошу.

Волки тем временем вальяжно обходят нас кругами, давая понять, что именно они хозяева и контролируют ситуацию, а мы – всего лишь мышки в ловушке. Их шерсть сверкает белым пламенем, отчего в глазах неприятно рябит. Воздух дрожит, как струна расстроенной лютни, действуя на и без того расшатанные нервы.

Собираюсь уже достать меч, как прямо перед нами в землю вонзается горящая стрела, а за ней вторая и третья. Волки в ужасе отскакивают назад, начинают скалиться, оголив острые клыки.

--Скорее, сюда! – Слышу голос Тео. Он с Расминой подъезжает к нам на лошадях, и мне ничего не остается, кроме как запрыгнуть к нему в седло. До известных событий, я была ловкой наездницей, поэтому проделать банальный трюк сил у меня хватило. Помимо прочего, адреналин кипятил кровь, подстегивая к активным действиям.

Тео вставляет очередную стрелу в арбалет, и Мина факелом ее поджигает. Огненная вспышка на секунду ослепляет меня, но слух пронзает звериный яростный рев. Протираю глаза и вижу жемчужных волков в горящем кругу.

Мы срываемся с места, суровым северным ветром летим к главным городским воротам. Мина выбросила факел, вцепилась в Алека, сидевшего перед ней в седле, и с круглыми от ужаса глазами озиралась по сторонам.

Оборачиваюсь к волкам. Последнее, что я помню перед тем, как они исчезли с виду, было смирение и животной тоскливый вой.

Глава 10

В таверну вернулись красные, запыхавшиеся, словно это лошади скакали на нас, а не наоборот. Решаем собрать консилиум в нашей с Алеком комнате, поэтому дружно вчетвером вваливаемся в крохотное помещение. Обставлено оно на удивление мило и аккуратно; небольшая кровать, рассчитанная скорее на одного толстяка, нежели на двух взрослых людей, комод с вещами, несколько поеденный термитами, большое окно без занавесок и целых три обшарпанных кресла, которые сразу занимают Тео с Расминой. Алек прислоняется спиной к стене, угрюмо скрестив на груди руки. Я без сил плюхаюсь поперек на мягкую кроватку и равнодушно разглядываю потолок.

--Выходит проклятие все-таки существует, -- едкую тишину нарушает Тео.

--Похоже на то, -- отрешенно кивает капитан и нехотя выходит из собственных размышлений. – Вернемся к графу. Что вы узнали полезного?

--Допросили их слугу, редкостного негодяя, прошу заметить, – начал Теостан. – Грубый, неотесанный чурбан.

--Свою теневую сторону учуял, а? – Весело играю бровями, повернувшись к Тео. Вот я и вернула твою ухмылку, негодник.

Он фыркает.

--Короче, мало, что полезного узнали. И Тэлута, и этот слуга Трап говорят одно и то же: граф вернулся около семи часов вечера. Трап в это время на заднем дворе колол дрова. Мина удивилась этому, ведь в тот вечер лил дождь. Трап сказал, что это не отменяет того факта, что господам необходимо тепло. Потом он услышал крики хозяев, словно они ссорились, а затем последовал глухой удар. Слуга побежал в дом, дождь усиливался. Входная дверь оказалась настежь открыта, а графиня с разбитой бровью лежала возле лестницы на втором этаже. Графа уже нигде не было.

Алек замотал головой.

--Погоди, в смысле «дверь настежь открыта»?

--Да, так он и сказал. Что-то не сходится? – Напрягся Тео.

--«Спустился по лестнице, громко хлопнул дверью да так и исчез», -- задумчиво повторяю слова Леоры. – Либо лжет молодая графиня, либо слуга, либо все участники семейной драмы тянут повозку в свою сторону, как в той басне.

--Не успели продумать детали легенды, -- соглашается Мина. – Получается, доминаса Монтей виновата в исчезновении графа?

--Никогда не будьте категоричны в собственных суждениях, ребята, и не делайте поспешных выводов. Как говорил один писатель: «В действительности все иначе, чем на самом деле».

Раздраженно приподнимаюсь на локтях:

--Да что тут думать! Леора убила своего богатенького старого мужа, дабы прибрать к рукам графство. Пора вызвать ее на серьезный разговор, а не сюсюкаться с ней, как порядочные няньки.

--У нас нет прямых доказательств ее вины, Марджори. Для подобного тона нужны железные улики, а необдуманными поступками и словами мы оскорбим не только графиню, но и графа.

--Если он вообще жив, -- я злорадно ухмыляюсь. – Даю руку на отсечение, граф Монтей уже четвертый день обедает с Великим Каталом.

Тео прыскает в тщетной попытке подавить смешок.

--Прости, Катал, этих богохульников, -- укоризненно цокает Мина, молитвенно прижав руки к груди.

Я встаю с постели, торопливо достаю из дорожной сумки кинжалы и прячу их в специальных потайных креплениях моей солдатской накидки. Не знаю, зачем они мне нужны. Просто возникла острая необходимость куда-то деть свою злость. Разочарование тает на языке кислой конфетой, отчего сводит скулы, и меня тотчас передергивает от отвратительных ощущений. Чувствую себя бесполезной дурой.

--Ты чего? – Расмина обеспокоенно следит за моими кинжалами.

--Выдвигаемся на дело. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.

Раздался уверенный стук и после приглашения в комнату заглянула Улла.

--Извини, Алек, к тебе тут мальчишка-посыльный. Говорит, от комиссара письмо.

--Проси.

Хозяйка таверны заводит грязного худого оборванца с упрямым блеском в светло-карих глазах.

--Вам письмо от комиссара, доминас. Велено передать прямо в руки.

Алек забирает письмо, и в маленькую детскую ручонку, благодарно звеня, падают две золотые монеты.

--Храни вас Катал!

Мальчишка весело собирается удрать, но тут его останавливает повелительный тон капитана:

--Стоять!

Я с грозным видом преграждаю посыльному путь.

--Верни-ка мое кольцо, -- требует Алек, даже не отрываясь от чтения письма.

Воришка вздыхает от безысходности и кидает на кровать перстень капитана.

--На первый раз прощаю. Попадешься ещё раз, отведу к комиссару. Понятно?

--Понятно. Обещаю, что больше не попадусь.

--"Не буду воровать", а не "не попадусь". Свободен.

Мальчик поспешил ретироваться, а я, на всякий случай, нервно обшарила собственные карманы, пока след проказника не успел остыть. Неудачник, ему еще учиться и учиться. Вот меня Лурд хорошенько натаскал в этой сфере. Он учил всему, осознав безнадежность магии, поэтому говорил, что я должна рассчитывать только на себя, но никак не на свой скрытый дар. Следовательно, полезный навык лишним не будет.

--Что пишет комиссар? – интересуюсь ради любопытства, чтобы хоть как-то заглушить дурацкие мысли о моей магической импотенции.

--Убит жемчужный волк. На границе с Черной полосой.

В комнате повисла тишина.

Глава 11

Будучи ребенком, я обожала слушать то, как мама, укладывая меня спать, рассказывает интересные истории или читает вслух каталиа́нскую священную книгу – Санто́рум. В тусклом пламени догорающей свечи оживали мифы и легенды самых разных народов мира; они водили стройные хороводы на стенах, пробирались в наивные детские сны, а религиозные постулаты прочно оседали в неокрепшем уме. То я представляла себя прекрасной и отважной Сафи́т, Императрицей Катали́и, которая в Эпоху Великой Смуты встала на защиту вет, пожертвовав своей жизнью. Русалкой я топила пиратов в море, пугала людей призраком Оперы Тель-Гай, белым лебедем закрывала Святого Катала от стрел, но самое главное – я была доблестным рыцарем А́мо, спасшего прекрасную деву от разбойников Черной полосы. Мама смеялась и верила, что однажды ее дочь совершит в этой жизни все, о чем когда-либо мечтала, даже сумеет превратить черную землю в цветущий яркими красками луг. Черная полоса (в прямом смысле черная) описывалась как выгоревшая чаща. Говорят, именно на этом месте по преданию сожгли жемчужных волков. Люди пытались восстановить местность, строили дома, сажали растения, но все без толку, так как постоянно происходила какая-то чертовщина. Деревья, земля, трава, здания, даже небо становились черными. Поэтому вскоре полоса оказалось заброшенной и ныне считается проклятой, так что обитают там лишь бездомные, бандиты или скрываются беглые преступники.

Сейчас, стоя в десяти метрах от Черной полосы, я чувствую приятное покалывание на кончиках пальцев, волнение скользкой змеей сворачивается внизу живота, вызывая приступы мелкой дрожи. Мне безумно хочется рвануть туда, оголить меч и биться со всеми негодяями, населяющими это место, словно Амо очистить лес от гнилой шелухи.

Ветер гонит пепел черных листьев по небу. Ловлю налету один такой листок: маленький, одинокий, потрескавшийся в нескольких местах и мечтающий о свободном падении он напоминал меня пять лет тому назад.

Я стараюсь, мамочка…

--Доминаса Ревон? – от такого обращения невольно вздрагиваю, но исправлять Джонса не спешу. Странно вообще, что мы с ним видимся так часто, будто в Монтее, кроме него, больше нет солдат. – Не отставайте. Затеряться здесь – обрести себя на верную смерть.

--В таком случае муж приберет к рукам мое наследство.

Охранник смущенно улыбается, отводя от меня взгляд, и я вдруг понимаю, что он вполне себе ничего. Высокий, мускулистый мужчина с вьющимися волосами цвета спелой ржи, чей теплый взгляд обволакивает как растопленный молочный шоколад… Мысленно проклинаю Алека за клоунаду с замужеством, из-за которой наверняка должна изображать верную супругу, вместо того, чтобы наслаждаться салютами экстаза с симпатягой Джонсом. Хотя можно сделать вид, что мы с Алеком на пороге развода…

--Грустно, что вы видите Монтей с дурной стороны, -- извиняющимся тоном произносит Джонс. – На самом деле, у нас очень хорошо, особенно весной на праздник Воскрешения Катала.

--Очень хотелось бы взглянуть на сие мероприятие, --игриво поправляю выбившийся из прически локон и отмечаю заинтересованный блеск в глазах собеседника. Какие же мужчины примитивные существа! Сделайте милое, наивное, глупенькое личико, похлопайте глазками, улыбнитесь и все, они будут считать, что очаровали вас своей небывалой харизмой.

--У нас много достопримечательностей. Город сам по себе прекрасен.

--Тогда устройте мне экскурсию, вместо того, чтобы попусту дразнить несчастную женщину.

Джонс слегка испуганно косится в сторону капитана. От этого мимолетного жеста, не сулившего мне скорой интрижки, захотелось отчаянно взвыть. Клянусь, Алек отправлен небесами для высшей кары. Сначала он путает карты и засовывает меня в это расследование, теперь не дает отдохнуть с мужчиной. Ну что за человек, а! Рожден, чтобы рушить чужие надежды.

Капитан оборачивается и в упор, абсолютно не стесняясь, смотрит прямо на меня. Отвечаю ему таким же наглым взглядом, удивленно выгнув бровь, мол, чего тебе надобно, старче, как относительно свободная подданная Королевства, могу позволить себе флирт с солдатом. Алек не отводит глаз до тех пор, пока я не подхожу к нему почти вплотную.

--Уйдешь с дороги, или мне проходить сквозь тебя, любимый муженек? – еле держусь, чтобы не показать этому зануде язык.

--Никаких романов во время расследования, -- шепчет на ухо Алек, затем громко с улыбкой добавляет: -- Любимая женушка.

--Ревнуешь, капитан?

--Нет, -- выдыхает он. – Меня не интересуют твои сомнительные прелести.

--Ах! Почему это сомнительные!?

Защищаться – так до конца.

Сжимаю кулаки, злобно клацнув зубами. Мое недовольство капитану как слону дробина; он равнодушно отворачивается, пока я, борясь с высшей степенью возмущения, дышу ему в спину. Каков нахал!

Перед нашей командой лежит изуродованное бездыханное тело жемчужного волка. Вблизи он кажется еще страшнее, чем его сородичи, которых мне довелось встретить у городских ворот. Некогда кипенно-белая шерсть стала бордовой и слиплась от обилия крови, из большой пасти с острыми клыками безвольно торчит язык, а в потухших голубых глазах насмешливо отражается серое небо. Иронично: сказочные существа умирают как обыкновенные дворняжки.

Мина всхлипнула, в ужасе отскочив от трупа. Зачем мы вообще эту малахольную взяли, она даже не солдат.

--Он не кусается, -- усмехаюсь, видя ее страх.

--Злорадствуешь?

--Мина, я лишь защищаю бедное животное. И впервые говорю это не о Тео.

Вета сконфуженно отходит, а Тео стреляет в меня молниями, слово пытается испепелить живое дерево. Просчитался. Я уже сгоревшая, мне плевать.

Тем временем Алек успел осмотреть тушу поближе, пропуская мимо ушей нашу перебранку, но, я уверена, в таверне меня ждет еще один нагоняй. Ух, жизнь становится интересней!

--Судя по ране, его закололи мечом, -- Расмина поморщилась, но продолжила: -- причем оружие было мужское – дыра слишком большая.

--Согласен. Молодец, Мина --одобрительно кивнул Алек, а та прямо-таки зарделась. – У него что-то в пасти. Джонс!

Охранник подскочил к волку и своими сильными руками разжал ему челюсти. Капитан вытащил оттуда нечто, смутно напоминающее лоскут багрового цвета, но кое-где видны синие или голубые проплешины.

--Часть одежды? – Начинает гадать Тео.

--Ну ты бы еще хрустальный шар достал. Видно же, что платок.

Он закатывает глаза, но отвечать мне не собирается. Ну и черт с тобой.

--Да, скорее всего Марджори права, -- Алек разглядывает находку, насадив ее на палку. – Здесь инициалы «КЛ».

Я победоносно хлопаю в ладоши:

--Кант Леора! Да и платок голубой, как цвет Дома Монтей. Значит графиня приговорила к смерти еще одну невинную душу. Отлично, дело раскрыто! Наконец-то я вернусь в Академию, сдам экзамены и уйду на службу в Белую Гвардию.

--Не так быстро, -- черные глаза Алека горели недовольством. – Она не воин, да и вряд ли женщина пойдет в одиночку на убийство такого огромного зверя. Леора, будь она виновна, послала бы вместо себя слуг.

--Но инициалы ее, и голубой цвет…

--Платок может быть и синим, и фиолетовым, и лазурным. Точно мы не узнаем, ведь ткань пропитана кровью.

--Мне кажется, ты мыслишь не объективно, учитывая тот факт, что семья графа – твои друзья. Покрываешь их, осознанно или нет, но отказываешься признавать очевидное.

--Инициалы подходят и комиссару Лэри, -- справедливо отмечает Джонс, прерывая мою перепалку с Алеком. – Я уверен, в городе полно людей с подобными именами.

--Бессмысленно, --разочарованно качаю головой. –Зачем кому-то вообще убивать жемчужного волка? Сомневаюсь, что, зная многочисленные легенды о жестокости этих зверей, нашелся тот самый Амо, в одиночку спасший графство от нависшей угрозы. Да еще и так далеко от города никто не ходит, здесь же в двух шагах Черная полоса.

--О, ты помирилась с логикой! -- Скалится Тео.

Алек устало трет переносицу.

--Кто нашел волка, Джонс?

--Лесничий, капитан. Он же пришел в Управление и оповестил нас о страшной находке.

--Признаться, от комиссара я ожидал больше, чем двое охранников. Почему он сам не приехал?

--Не могу знать, капитан.

--Комиссар сложил свои полномочия и, попивая эль, наблюдает за тем, как мы выполняем его работу, -- уголки моих губ поползли вверх. –Я хочу есть.

Круто разворачиваюсь и иду в сторону города, не дожидаясь ребят – догонят. А вот голод не тетка – пирожка не поднесет.

Глава 12

День близится к концу. С приходом сумерек затянутое тучами небо стало еще угрюмее, плотным покрывалом укутав хвойную часть леса. Где-то вдалеке без устали ухает сова, пока в такт ей под моими ногами трещат замерзшие ветви деревьев. Команда не спеша плетется позади и переговаривается, пока я, увязшая в болоте собственных мыслей, тоскливо пинаю маленький камушек да насвистываю мелодию колыбельной.

Кто-то из ребят тихо посмеивается. Оглядываюсь через плечо и вижу, как они идут вместе, такие веселые, такие дружные, словно тысячу лет знают друг друга, в то время как перед ними идет совершенно незнакомая девица из тех, кого никогда не замечают в толпе, а, увидев, моментально выбрасывают из головы. А что, если бы я сейчас шла рядом с ними? Наверное, они бы не смеялись. Никто со мной не смеется.

Резко втягиваю носом холодный, колючий воздух, и с явным отвращением на лице отворачиваюсь от «коллег». Надо гнать подобные мысли взашей. С чего я вообще взяла, будто мне нужна их потрепанная дружба? Поскорее бы уйти в Белую Гвардию и погибнуть на поле боя, как доблестный воин. Я устала ждать встречи со своей семьей.

Женский вопль нарушает лесной покой, пробуждая ото сна горластых ворон. Кричала Мина, но я не сразу поняла, что произошло, пока перед моим носом не сверкнуло лезвие. Нас окружили со всех сторон лохматые, грязные разбойники, кровожадно ухмыляющиеся уроды, которые убивают ради забавы.

На меня напали двое. Мысленно прикидываю варианты развития событий, ведь как бы я ни выпендривалась, с двумя здоровыми мужчинами справиться будет трудно. Лихо уворачиваюсь от первого удара, а дальше все происходит очень быстро. Скидываю плащ и оголяю свой клинок, отскакивая в стороны от последующих выпадов. Ухожу в бесконечную защиту, быстро отступая к краю берега, отмечаю приближение потока ледяной воды. Журчание реки под нами дает мне надежду на избавление хотя бы от одного из разбойников, к тому же таким образом оба остаются в моем поле зрения. Я парирую серию рубящих ударов и отвожу укол четвертой защитой, проводя сталью по груди прямо подмышкой соперника. Неожиданная победа выбивает нападавших из колеи, благодаря чему я успеваю вспороть брюхо раненому и пнуть его в реку. Раздается жуткий треск костей, от чего мой желудок подскакивает к горлу.

Горячий пот заливает глаза. Если я сейчас не сделаю вдох, то выплюну свои легкие.

Избавляясь от первого противника, совсем забыла о втором, который, воспользовавшись заминкой, оказался ко мне угрожающе близко. Мой клинок уходит вниз, игриво оголив тело для атаки, и разбойник естественно делает необдуманный выпад, целясь в мой корпус. Сквозь звон в ушах я слышу с каким свирепым свистом рассекает воздух сталь соперника, отчего рискую впасть в ступор.

Не хочу умереть от руки немытого урода.

Соображаю первую защиту – его клинок встречается с моим, затем я резко выворачиваю руку и почти нежно провожу лезвием по лицу разбойника. Он инстинктивно отворачивается, предоставив мне свободу действий. Не задумываясь, опрокидываю его на спину и пригвождаю мечом к земле.

Периферийным зрением замечаю, как один из ублюдков хватает Мину за косу и тянет к себе. Девушка, глотая горькие слезы, пытается вырваться, но только раззадоривает нападающего, будто он издевается не над живым человеком, а собирается выпотрошить соломенную куклу.

Внезапно вспоминаю себя, такую же напуганную, одинокую, в руках своих однокашников, которые разжимают мне челюсти и пихают в глотку грибы, при этом стягивая с меня мокрую рубашку. Мне тогда никто не помог.

Отворачиваюсь от Мины, пытаюсь убедить себя в том, что она тоже обучалась бою, а значит справится сама, как я всегда справлялась, но непонятно откуда взявшееся чувство долга заставляет меня подскочить к обидчику и угостить его сталью со вкусом крови его же товарищей. Расмина падает на землю, чем моментально привлекает внимание другого разбойника. Он замахивается мечом, но я, не до конца отдающая отчет своим действиям, закрываю Мину собой, уводя при этом наши тела от оружия. Меня пронзает острая жгучая боль, из груди вырывается надрывный крик, и я начинаю заваливаться на бок, чувствуя, как мокнет моя рубашка. Проклятье!

Пихаю Мину в сторону, а сама вскакиваю на ноги, отвлекая разбойника на себя. Наношу пару ударов, затем обманным выпадом увожу противника в сторону и задеваю его предплечье. Удар из-за раненого бока у меня получается слабый. Я так нелепо спотыкаюсь о камень и носом клюю промерзлую землю. Заставляю себя перевернуться на спину, дабы встретить смерть лицом к лицу. Что ж, по крайней мере не от чумы, и то хорошо. Жаль только, Лурд страшно расстроится. Он возлагал на меня большие надежды…

Я не вижу перед собой злобно усмехающегося разбойника и направленного в сердце острия. Думаю о маме. Папе. Мики. Интересно, как они меня встретят? Будут ли гордиться? Хочу обнять мамочку, уткнуться носом в ее плечо и выплакать все, что накопила в себе за пять лет. Как долго я ждала… Мики, наверное, так вырос…Первым делом, как увижу их, расцелую и извинюсь за свои последние слова, сказанные им в приступе гнева. Я тогда не знала, что вижу семью в последний раз…

Вокруг словно сгустилась тьма, липкая и зловонная, леденя душу, она обволакивает нависшего надо мной разбойника. Он исчезает, но я еще слышу его оглушительный визг и хриплый стон, словно убийца начинает захлебываться вязкой противной слизью.

Ко мне возвращается умение ясно мыслить. Неожиданно осознаю, что тьма вполне реальна, это не наваждение, вызванное лихорадкой. Медленно встаю с земли и начинаю оглядываться, но вижу только ничто. Цепляю рукой клубы черного дыма, но он сразу же начинает исчезать. Туман лениво ползет от меня в сторону, и, когда перед глазами вновь предстает хвойный лес, я вижу Алека, по венам которого течет тьма до тех пор, пока она не растворяется вовсе в его черных глазах.

Наши взгляды со звоном скрещиваются, как шпаги двух солдат на поле боя. Он в страшном изумлении бросился ко мне, однако я малодушно отпрянула от его протянутых рук, моментально взвыв от рвущей боли в боку.

--Марджори, ты ранена, -- Алек не замечает моего испуга (или осознанно игнорирует). – Обопрись на меня.

--Всего лишь царапина. Я не умираю, не дождешься.

--Ерничаешь, значит, и правда в порядке, -- капитан все же берет меня под руку, вопреки моим вялым попыткам высвободиться от его оков.

Мир вертится волчком, кружится в хороводе с зелеными елями и омерзительным запахом еще горячей крови поднимает внутренности к горлу. Я убила трех человек. Я никогда еще не убивала…Воздуха катастрофически мало…Главное, не отключиться на потеху ребятам. Дойду до своей комнаты, запрусь в ванной и зашьюсь, сжимая в зубах полотенце, но не покажу им слабость. Не покажу. Не пока…

Глава 13

Глаза открываю на пороге незнакомого дома и обнаруживаю себя на руках капитана, который, точно зная путь, следует в просторную спальню и кладет меня на мягкую постель.

--Запачкаю, -- мямлю я, почему-то распереживавшись о благосостоянии белых простыней.

Чувствую на лбу горячую ладонь Алека и понимаю, насколько оледенело мое тело. Сквозь полупрозрачную пелену вижу огонек, лихорадочно двигающийся около меня. Вероятно, это Мина с копной ее густых рыжих волос. Не хватает одного…

--Тео? – шевелю губами, надеясь быть понятой, однако никто мне не отвечает. Здорово, меня даже в таком состоянии окружающие игнорируют.

--Дайте ей это выпить, -- какая-то старушка отдает кружку Алеку.

Тот покорно вливает мне в рот неизвестное пойло, которое я тут же выплевываю и начинаю вертеть головой.

--Не буду, не хочу, как грибы…

--Какие грибы? –Алек удивленно уставился на Мину, но та лишь неопределенно пожимает плечами, хотя все прекрасно знает.

Она тогда была одной из тех, кто окунал меня лицом в лошадиную поилку. Зачем я вообще кинулась ее спасать?

--Пей, Марджори, ты можешь мне верить. Все хорошо, ты в безопасности, --Алек вновь подносит к моим губам кружку. Как же мне не хватало этих слов пять лет назад! Почему то, о чем мы в исступлении молимся богу, приходит к нам с таким убийственным опозданием?

Послушно глотаю жидкость, оказавшуюся на удивление сладкой и теплой. Мне почти сразу же становится лучше. С глаз спадает пелена, я начинаю чувствовать конечности и, в конце концов, связно формулировать предложения. Такому эффекту мое тело обязано стараниям алхимических эликсиров, поэтому подозреваю, что Алек намеренно принес меня именно в этот дом.

Перехватываю руку Мины, которая собиралась дотронуться до моего бока.

--Убери.

--Марджори, я могу излечить твою рану одним прикосновением.

--Обойдусь.

Поднимаюсь с кровати, но Алек заботливо укладывает меня обратно, спокойно приговаривая:

--Молодец, показывай свой характер. Так мы будем знать, что ты живая. Заноза в заднице, но живая. Мина, делай все, что понадобится.

Она весело кивает и поднимает мою окровавленную рубаху.

--Пугающий энтузиазм, -- выдыхаю я, откидываясь на подушки.

Приятный жар плавно блуждает по телу, освещая огнем венные ветви. С губ срывается сдавленный стон. Объятая наслаждением, прикрываю веки, словно я на пустом летнем пляже, абсолютно голая ныряю в прохладное море, которое своими солеными волнами ласкает меня, точно страстный любовник.

Внезапно видение отступает, призвав возмущенно распахнуть глаза. Мина убирает руку и вытирает льющуюся из ее носа кровь, улыбается, как бы извиняясь за свой внешний вид.

--Готово. Как новенькая.

Алек тут же наливает ей горячего меда и подает мокрую салфетку, как самый заботливый папочка в мире.

Какая прелесть, меня сейчас вырвет. Я, чтобы не лицезреть сие душещипательное действие, беспрепятственно встаю с кровати и подхожу к огромному старинному зеркалу. Выгляжу не очень: лицо вымазано в глине, глаза красные, уставшие, а белая рубаха ныне кроваво-алая. Зато рана затянулась и даже рассеченная Колой губа теперь абсолютно цела и невредима. Однако с одеждой – беда. Вспоминаю про свой плащ.

--А где мой…

--Подобрали, не волнуйся. Висит в парадной, -- успокаивает Алек.

--Ладно, --киваю. У меня было столько вопросов, но по какой-то непонятной причине сейчас в голове лишь ухает сова, да шумит лесной ветер в ветках древних елей.

В комнату входит уставший, замученный Тео, но, увидев меня, он ожил, как тяжелораненый солдат собирает все свои силы для последней атаки. Словно Тео с превеликим облегчением сбросил с плеч тяжеленный груз, и его губы невольно растянулись в счастливой улыбке.

--Бог ты мой, Тео, что это на твоем лице? Какая мерзость!

--Здравствуй, Марджори. Я, конечно, рад, твоему исцелению, но ты мне больше нравилась без сознания… В общем, я узнал о нападавших, капитан. Банда Ван Эка, одного из самых «дружелюбных» головорезов, обитает на территории Черной полосы. Убивает, грабит, короче вытворяет все, что может себе только позволить любая уважающая себя банда. Людей у Ван Эка осталось немного. Джонс и еще один охранник, сопровождавший нас, собирают группу для ликвидации, скажем так, разбойничьих остатков.

--Джонс жив? – удивляюсь я.

--Все наши живы. Сомневаюсь, что кто-то из разбойников вообще умеет драться, если даже ты троих уложила. Устрашающе они выглядят разве что для не владеющих оружием горожан.

–Тогда поспешим. Надо работать, выяснить …

--Могу ошибаться, но, по-моему, вы обе кое-что забыли… -- подозрительно прищурившись произносит Алек.

--Прости?

--Вы с Миной оказали друг другу помощь. В порядочном обществе и дружной команде за подобное принято благодарить.

Мое лицо расплывается в саркастичной усмешке.

--Никогда не работала с порядочным обществом. Думаю, это что-то из разряда дешевых утопий. За что мне благодарить Мину? Я спасла ее хорошенькую голову от двух разбойников, вместо того, чтобы оставить умирать, как поступил бы на моем месте любой здравомыслящий человек. А Мина, в свою очередь, просто вернула должок. Бартерная система, никаких сантиментов.

--Чудно, -- Алек поднимается с кресла и направляется к выходу. –Оставлю вас на пару минут, но, когда я вернусь, конфликт между вами должен быть исчерпан.

Уводит с собой ошеломленного Тео и просто хлопает дверью! Глядите, кем себя возомнил!

Досадливо утирая нос, подхожу к плошке с чистой водой с целью привести свой внешний вид в какой-никакой порядок.

--Марджори…

Она еще здесь. Черт.

--Не утруждайся, Мина. От тебя мне не нужны ни извинения, ни благодарности.

--Послушай, я понимаю, ты в праве злиться и считать меня своим врагом после всего того, что я наделала. Однако, считаю необходимым разъяснить подоплеку моих не самых лучших поступков…

--Уволь! –вздыхаю я, едва сдерживая гримасу отчаяния. Руки предательски дрожат и резкими, рваными движениями стирают с лица засохшую грязь. –Вряд ли найдутся слова, способные переплюнуть обыкновенное понятие «трусость».

--Да, ты права. Я испугалась. Когда ребята схватили тебя и начали… --она запнулась, понурив плечи.

--Начали «издеваться» ты хочешь сказать? Макать лицом в поилку для лошадей, раздевать и пихать в рот галлюциногенные грибы?

--Марджори…-- задрожав всем телом, Расмина выдавила: –Прости. Я должна была вмешаться, попытаться помочь тебе, остановить их... Мне никогда не хотелось быть солдатом, да и сейчас им не являюсь, ведь я всего лишь лекарь. Тогда, глядя на бесчинства, вытворяемые моей командой, я оцепенела от ужаса и даже не думала о том, чтобы помочь тебе. Это бы вряд ли что-то изменило и, скорее всего, унижали бы нас обеих. Мне пришлось выбирать: либо ты, либо я. После того, как ты… отомстила обидчикам, я перепугалась еще больше и старалась не попадаться тебе на глаза, но представь мою потерянность, когда я вошла в кабинет старейшины Лурда и узнала, что буду с тобой работать! Несомненно, ты узнала меня. Я нервозно ждала уже давно остывшей мести, поэтому попросила Тео не заселять нас с тобой вместе.

--Тео знает обо всем? –забеспокоилась я.

--Нет, -- Мина решительно качает головой. –Только то, что мы якобы когда-то повздорили. Я думала, что он в курсе произошедшего, так как ты подожгла сарай с ребятами…

Да. Я заманила их в сарай, заперла там и подожгла. Стояла напротив великолепно полыхающего костра, освещающего темную беззвездную ночь, и ликовала, пританцовывая под крики помощи. Они молили о пощаде, проклинали, обещали несметные богатства и долгую, мучительную смерть, но я была непреклонна. В конце концов, меня же они не услышали.

--Они хотели увидеть монстра – они его получили. Стоило позволить им окончательно превратиться в зажаренных куриц, а не убирать засов и тушить огонь.

--Тогда бы ты стала убийцей.

--Уже, --отрешенно ковыряю ногтем подоконник.

Троих разбойников я не просто покалечила… Это были чужие жизни. Никчемные и убогие, но жизни.

--А Тео? –осторожно интересуется Мина.

--Насколько я знаю, он тогда был в Тель-Гайе. Взял каникулы по семейным обстоятельствам. Скорее всего, Тео знает о случившемся по слухам, но не более.

Желание расспросить ее о Тео выжигало на сердце омерзительное клеймо. Хочу узнать, как он жил, что их двоих связывает, говорил ли он когда-нибудь обо мне… Но вместо этого я прикусываю язык. Эти вопросы доказывают то, что я жутко скучаю по Теостану, что он мне интересен, а признаваться в этом не хочется даже самой себе, не говоря уже о Мине. Наверняка они после этого будут меня обсуждать, а Тео приговаривать: «Она сама вырыла себе могилу, а я лишь засыпал тело землей». Твоя самоотверженность всегда выходит тебе боком.

Повисло неловкое молчание. Оно материализовалось плотной густой дымкой, которую можно было потрогать руками и подушечками пальцев ощутить колючий холод.

Я поежилась. Понимаю, что Мина по-своему права. Она была не обязана заступаться за меня и, будучи тогда совсем еще зеленой, конечно, растерялась, но другая моя часть неустанно твердит: в тот момент Расмина могла позвать на помощь взрослых.

Тяжело вздыхаю, пока воздух пробирается через терновые ветви, сковавшие мои легкие. Зачем же я спасла ее, совершенно не задумываясь о собственной безопасности? Ответ пришел сразу: «Потому что ты желаешь смерти и не дорожишь своей жизнью. Человек, который не боится погибнуть, способен на все». Страх сковывает, тормозит, в то время как равнодушие и в некоторой степени желание отправиться на тот свет делают тебя практически неуязвимой.

Тяготит данный разговор, словно кто-то взволновал стоячие воды, и мерзкий вонючий ил поднялся на поверхность. Не хочу думать о Мине, не хочу ни с кем дружить, не хочу привыкать к людям…

--С-с-спасибо, Мина. За рану, -- буквально гоню розгами слова изо рта.

--Позволь реабилитироваться моей чести, Марджори. Отблагодарить тебя, ведь сегодня ты спасла мне жизнь, несмотря на проступок, совершенный мною.

--Не принимай на свой счет. Мне просто не хотелось тащить твою мертвую задницу обратно в Академию.

Смущенно отворачиваюсь прежде, чем она увидит на моем лице фейерверк эмоций. Еще, не приведи Катал, решит, будто я человек, и у меня тоже есть чувства.

Расмина явно хотела что-то сказать, но в комнату как нельзя кстати вошел капитан, а за ним и Тео с той самой незнакомой старушкой.

Потрясающе! У нас намечается семейный ужин.

Глава 14

Барда (так звали гостеприимную хозяйку) усадила нас за стол, заставленный самыми изысканными блюдами, которые только можно было найти в этом захолустье, то бишь передо мной стояла тарелка картофеля с овощами, плошка молочной рисовой каши, приправленной ягодами голубики и медом; рядом лежал кусок пшеничной лепешки, а в красивых серебряных кубках плескалось сладко пахнущее вино.

Убранство дома было изысканно-сдержанным, из чего я сделала вывод, что Барда довольно богата, но не расточительна. Скорее всего, в молодости она служила на хорошо оплачиваемой должности, поднявшись с низов, поэтому привыкла к качественным продуктам, комфортабельным апартаментам, однако у простых подданных привычка экономить часто остается до конца жизни.

На стенах столовой висят картины художников прошедших эпох (подозреваю, что большинство из них – отлично написанные репродукции), комнатные растения добавляют живости и приятной прохлады в доме, мебель из красного дерева, кресла с высокими подлокотниками и спинками, силуэтами напоминавшие скрипки, умело контрастировали с довольно дешевыми одеждами Барды, которые она любезно предоставила мне. Ее туалет напрочь лишен помпезности, блёсточек и рюшек, но был весьма удобен в ношении и нисколько не выглядел бедно. У меня новая пометка: Барда, видимо, бывший солдат. Пожалуй, только такие, как мы, отказываются от роскошных излишеств в пользу личного комфорта.

Брюки хозяйки, которые она носила в молодости, оказались мне маловаты, поэтому пришлось надеть одно из ее «старческих» платьев. С возрастом, как она сама объяснила, Барда сильно набрала, превратившись в сдобную булочку. Мне (опять-таки, по ее словам) в этом плане повезло больше, ведь мои формы мне достались по наследству. Не стану Барду переубеждать, унижаясь фразой «нет, я просто отъела бока», поэтому благодарно принимаю нежно-персиковое платье без дурацкой фижмы на шарнирах, состоявшее лишь из сорочки, двух юбок и корсета. Натягивать основной наряд из шелковой ткани я не стала, уж слишком сильно есть хочу, а эта процедура затянется еще минут на двадцать.

Наконец-то сажусь за стол. По правую руку от меня Алек пьет вино, а напротив тихо переговариваются Тео с Миной. Последняя подливает мне вино, улыбается, пытаясь втянуть в беседу. Похоже, она думает, что мы теперь подружки. Не знаю, почему, но эта догадка и пугает, и радует меня одновременно. Разберусь с этим позже.

Необычную семейную идиллию нарушает лишь моросящий по крыше дождик да тиканье напольных часов.

--Почему вы сразу не приехали ко мне, Алек? Таскаешь своих ребят по клоповникам зазря, -- мрачновато спросила Барда.

--Под ливень попали. Сюда ехать долго от главных ворот, я даже сейчас рисковал, пока вез к тебе Марджори, -- вкрадчиво ответил капитан, при этом бросив на меня виноватый, полный сожаления взгляд, как будто это он меня приложил рапирой.

Я проглотила безвкусный картофель, вставший большим комом в горле. Аппетит резко убавился, стоило мне вспомнить запах крови, сломанные кости и выпущенные наружу кишки разбойников. Рука рефлекторно дернулась, расплескав по белой скатерти овощной бульон.

--Простите… -- бормочу, глядя прямо в свою тарелку. Если подниму глаза, то расплачусь. Что со мной происходит, черт возьми? Я же готовилась к этому целых пять лет, я училась, я хотела убивать. Так почему же мне так плохо?

Когда лекарю было необходимо зашить мою рану, он обработал ее жидким эфиром -- кожа на месте ранения онемела, тем самым достигнув обезболивающего эффекта, пока одурманенный парами пациент витал в облаках наслаждения. Зато после того, как закончилось действие анестезии, я выпью выла от разрывающей изнутри боли. Теперешняя ситуация напоминает мне эту операцию. Пока я пребывала в болевом шоке, ужас от содеянного черным мазутом стекал по стенкам желудка, и сейчас, после того, как схлынуло онемение, чувство вины рискует выйти наружу непереваренной пищей.

К жирным каплям бульона на скатерти упали еще две, бесцветные и соленые, растеклись серыми кляксами по белой ткани.

Я резко вскакиваю и несусь на улицу, совершенно позабыв, что на дворе конец осени. В свои жесткие объятья меня хватает пронизывающий ветер, а редкие, но тяжелые капли дождя без продыху бьют по голове и мокрыми волосами тянут вниз, к земле. Скручиваюсь под старой ивой, одиноко возвышавшейся над ручейком.

Внутренности прыгают вверх-вниз, яростно выдавливая изнутри события прошедших дней. Едкий ядовитый вкус желчи разъедает язык. В попытках вдохнуть свежего воздуха в нос бьет резкий запах рвоты, отчего меня начинает полоскать с новой силой. Кажется, это замкнутый круг.

Когда внутри стало пусто, мой организм решил отдохнуть. Падаю на колени и, обессиленно опустив голову, тяжело дышу. Сердце бешено колотится в горле, а в ушах стоит оглушительный свист, сквозь который я все же слышу, как открывается входная дверь, чьи-то уверенные тяжелые шаги в мою сторону… Но все это где-то далеко, не здесь. Я снова в лошадиной поилке глотаю застоявшуюся воду вперемешку с соломой. Я снова кричу и прошу отпустить меня, но слышу лишь как на крышку гроба падает земля. Я снова глотаю галлюциногенные грибы. Я снова падаю с лошади, ломая ногу. Я снова избитая до полусмерти лежу на заднем дворе Академии. Я снова даю профессору Иллиа ударить себя по лицу.

Но я не здесь. Я там, где на моих руках еще не было крови.

Из дремоты выдергивает Алек, накинувший мне на плечи теплую шерстяную накидку.

--Пойдем в дом, а то простынешь.

Он нежно помогает мне подняться на ноги, но на большее я пока не способна. Качаю головой и опираюсь спиной на шершавый ствол ивы, втянув носом морозный воздух. Наконец-то я чувствую свежесть чистого родника, мокрой земли и приближающейся зимы.

--Выпей, пожалуйста. Барда сказала, что это уберет тошноту, -- Алек протягивает мне флакон с красной жидкостью.

--Поздновато, -- залпом выпиваю горький эликсир, который начал жечь и без того выжженное горло. --Какая низость, -- неохотно прохрипела я. –Не планировала оплакивать убитых мной разбойников таким образом. А еще воином быть собираюсь. Буду убивать противников тошнотой, пока те не признают свою полную капитуляцию.

--Ничего страшного в этом нет, Марджори. Ты отреагировала, как любой хороший человек.

--Хороший человек… -- скептично поджимаю губы. – Мои враги поспорили бы с тобой.

--Пчела жалит, когда дает сдачи, -- Алек протягивает к моим волосам руку и легким, почти невесомым движением убирает выбившуюся прядь за ухо.

Он задевает мою щеку мимолетным касанием, которое тут же отпечаталось на ней как яркий румяный ожог. Смущенно отворачиваюсь от черного омута глаз, стараясь сфокусироваться на смысле слов капитана. А ведь он прав. Я никогда не нападала первая – лишь защищалась или мстила за уже нанесенные обиды. Хорошо это или плохо? Не знаю. Вообще ни черта не соображаю сейчас, но четко вижу перед собой искренне сопереживающего Алека, и слезы текут сами по себе; их мало, но они есть – жгучие, крупные капли запутанных мыслей. Я никогда не позволяла себе плакать перед Лурдом, хотела, чтобы он гордился мной, знал, что я сильная и со всем справлюсь. Но как же порой хочется сидеть перед человеком, утирая сопли, и знать, что ты для него все равно самый крепкий и бесстрашный воин.

--Ты вета, обладающий исчезнувшим Даром Тени, -- спрашиваю вполголоса, словно боюсь спугнуть необъяснимое спокойствие, царившее в эту секунду: –Почему скрывал?

--Об этом не принято кричать на каждом углу. Ветой быть опасно: использование магии отнимает слишком много жизненных сил, ты под прицелом Инквизиции, да и всегда найдется тот, кто мечтает использовать твой дар в корыстных целях. Чем меньше людей знают о том, что ты вета, тем лучше для всех.

Алек набрал в легкие воздуха, чтобы продолжить, но тут же шумно выдохнул, обратив внимание на мою руку, которая уже по инерции нервно цеплялась за жемчужный кулон.

Я бы осталась здесь навсегда: под плакучей ивой, вдвоем с капитаном смотреть на уходящие вдаль речные прозрачные воды, каждой клеточкой тела ощущать приближение суровой зимы с ее шипастыми морозами и облаком пара отпускать в небо внутреннее тепло. Но всему приходит конец.

Глава 15

Мы вернулись в дом уже за полночь, когда Тео с Миной разбрелись по комнатам и видели десятый сон. Барда сидела у пылающего камина, укутанная в одеяло, и пила горячий чай, наблюдая за игривым танцем пламенных язычков. Мирное потрескивание дров убаюкивало и лелеяло уставшее тело, отчаянно жаждущее отдыха. Несмотря на сонливость, уходить в свою комнату я не спешила – мне нужны ответы прямо сейчас, да и Барда явно ждала нас, иначе не потягивала бы горячий напиток в час ночи.

Мои догадки оправдались. Стоило нам переступить порог гостиной, как хозяйка указала рукой на софу, стоявшую рядом с креслом.

--Присаживайтесь, голубки. Ну, рассказывайте, с чем пришли.

Алек ободряюще сжал мою холодную ладонь, и его тепло моментально разлилось приятной волной по всему телу. Он молчит, давая возможность вести диалог мне.

--Вы алхимик? – задаю первый и самый простецкий вопрос из внушительного опросника, который уже мысленно успела составить для Барды.

--Да, -- снисходительная улыбка тронула ее губы. – И вета, обладающая Даром Третьего Глаза.

Я вздрагиваю, огорошенная поразительной новостью.

--Якшаешься с инквизиторами, Алек?

Мои слова прозвучали слишком резко и контрастно, по сравнению с недавним нашим разговором. Капитан сокрушенно покачал головой.

--Понимаю твою нелюбовь к инквизиторам…

--Нелюбовь? – мрачно отозвалась я, не дав Барде закончить. –Из-за них я потеряла свой дом, семью! Они ворвались в мою комнату, выбив дверь ручным тараном, и повязали как какую-то преступницу на глазах у пятилетнего брата. Но больше обыкновенных инквизиторских солдат я ненавижу вет, которые предают своих же сородичей.

--Я, как и десятки других вет, просто не имела выбора. Моя служба пришлась на время Великой Смуты, поэтому альтернатива Инквизиции была только смерть. Тогда еще не были изобретены магические блокаторы, способные… запечатывать магию в ветах.

--Хах, вы хотели сказать «обезвредить» вет, не так ли? Мне уже один малум популярно объяснил логику гуманных инквизиторов. Действительно, что может быть прекраснее найденного компромисса между простыми людьми и теми, кто владеет магией? Либо вета оставляет себе дар, но до конца дней служит правительству, не имея права даже отнять у себя жизнь, либо вету лишают дара, блокируют его и позволяют жить дальше, ни в чем себе не отказывая. Все счастливы, все в безопасности. Только веты мрут как мухи после блокаторов, но кого это волнует.

--Но тем не менее, ты от дара не отказалась.

--Он закрыт, --ледяным тоном отрезала я. Разговор пошел не по плану: я запыхалась и раскраснелась от злости и обиды, параллельно с тем Барда излучала убийственное умиротворение.

Она поднялась с кресла.

--Подойти, дитя.

Нехотя волочу к ней ноги, проклиная собственную вспыльчивость. Оскорбить гостеприимную хозяйку, которая накормила тебя и дала кров! Блестящая идиотка, Марджори, слов нет!

Барда обращает ко мне свой взор и мягко кладет руку на мою тяжело вздымающуюся грудь. Пару секунд ничего не происходит, но постепенно нарастает страшная боль, словно сердце начинает перекачивать стекло, которое разбивается на тысячу осколков и расходится по телу, разрезая вены и выступая на коже ярко-желтым свечением.

Сквозь стиснутые зубы прорывается долгий надрывный стон, но я продолжаю стоять подле Барды, хоть из-за густой пелены брызнувших слез не видно ни зги.

Наконец-то она одергивает руку, однако тело продолжает пульсировать, а легкие корчиться в судорогах. Ноги ватные, поэтому начинаю падать, точно сломанная марионетка, лишенная опоры. Алек, как всегда вовремя, подхватывает меня и усаживает на мягкий диван, протягивая носовой платок.

--Занятно, -- взволнованно пробормотала Барда, опираясь руками на каминную полку. –Ты говоришь, что Инквизиция ворвалась в твой дом. Как они узнали о тебе?

Капитан наливает мне чай, и я жадно выпиваю напиток, невоспитанно прихлебывая от торопливости.

--Тысячу раз задавалась этим вопросом. Родители всегда мечтали, чтобы я поступила в Академию и выбилась в люди, поэтому сдав экзамен на лечебное дело, мне оставалось только ждать письма о зачислении в адепты. За день до общих сборов мне пришла повестка, гласившая, что при въезде на территорию Вэйда нас будет проверять Инквизиция на наличие дара. Однако не прошло и дня, как солдаты «вежливо» постучались в мои двери.

--Ты знала о даре до всех этих событий?

Отрицательно мотаю головой. Понятия не имела. Моя семья была самая обычная: мама – швея, папа – скотовод. Родители продали все самое ценное ради оплаты моего обучения в графской школе, чтобы я вырвалась из Тель-Гайя и добилась всего, о чем только могла мечтать девочка-подросток. Днями и ночами корпела над книгами в школьной библиотеке, заучивала названия лекарственных трав, теряла волосы и здоровье от вечного стресса и недосыпа… Если бы тогда я знала, что в Академию попаду просто потому, что я вета, то вряд ли стала бы так напрягаться.

--К нам даже Инквизиция никогда не приходила, хотя рейды в Тель-Гайе проводились ежегодно.

Барда удивленно обернулась.

--Немыслимо! Никогда не слышала, чтобы инквизиторы обходили стороной чей-то дом.

Алек прокашлялся, привлекая к себе внимание.

--Есть гипотеза. Но я озвучу ее только после того, как ты, Барда, дашь заключение.

Хозяйка всплеснула руками.

--Бесспорно, Марджори владеет магией, и сила довольно огромная для столь юной девушки. Но я не вижу, что это за дар – он скрыт.

Меня пробирает резкий, неестественный смех, но, вспомнив о спящих коллегах, запоздало прикрываю рот.

--Извините, а вы точно вета? Потому что все вышесказанное я и без вас прекрасно знала.

Барда страдальчески возводит глаза к потолку.

--Поражаюсь твоему терпению, Алек. Я бы давно ее уже прибила.

--Все хорошо, Барда, она так общается, -- с легкой улыбкой успокаивает свою подругу Алек.

--Твой дар напугал кого-то весьма могущественного. Возможно, убить невинное дитя не поднялась рука, поэтому магию буквально запечатали в тебе при помощи очень и очень сильной магии. И, что самое странное, такое можно сотворить исключительно при помощи Дара Тени.

На этих словах она многозначительно смотрит на Алека, словно требуя объяснений от него лично. Вот бы и мне осмелеть настолько, чтобы передо мной отчитывался капитан Королевской Охраны… Погодите-ка… Дара Тени!?

--Ты!? – взорвалась я. – Это ты! Дар Тени – самородок, единственный в своем роде. Даже не думай отнекиваться и врать, будто кто-то еще владеет этой магией!

--Даже не думал, -- оскорбленно гремит Алек. –Умей выслушивать людей вместо того, чтобы линчевать их. Ты не мировой судья!

Его непривычно резкий тон неожиданно ударил меня под ребра, украв драгоценный воздух из легких. Всегда обходительный и сдержанный капитан сейчас смотрел на меня так, словно я самолично распяла всю его семью.

Он сжал кулаки до побелевших костяшек и бессильно уронил голову на грудь, закрыв черными кудрями лицо.

--Это была ты, -- голос Алека теперь казался безжизненным, выцветшим. – Двадцать лет назад Инквизиция привезла в королевский дворец двухнедельную девочку с ее безутешными родителями. Девочка была слабенькой и истощенной из-за необычайно великой силы. Родители боялись, что их дочь умрет, но еще больший страх вызывала возможная казнь ребенка. Король откровенно испугался ее силы (всего год как закончилась Смута, любой бы забеспокоился), но он не желал смерти невинному ангелу. Инквизиция приняла решение заблокировать девочке дар так, чтобы никакое воздействие его никогда не открыло. На это способен Дар Тени, которым владел только я, и Инквизиция знала об этом. Мне тогда было семь, я мало, что понимал. Разъяснили алгоритм действий, провели обряд. Ребенку стало значительно лучше, поэтому вскоре родители увезли его обратно в свой город. – Алек поднял на меня полный сожаления взгляд и грустно усмехнулся: --Синеглазка. Вот почему тебя обходила Инквизиция – они были осведомлены о блокировке твоего дара. Прознав, что ты зачислена в адепты, они решили опередить систему и самолично привезти тебя в Академию, дабы на границе с Вэйдом не поднимать шумиху, ведь любая вета с Даром Третьего Глаза почувствует темную энергию, исходящую от тебя.

С минуту я молчу, пожираемая зубастыми и кровожадными акулами растерянности. Какого черта… Король, родители, Алек… Что происходит, я ничего не понимаю, господи! Родители знали… С самого детства они врали мне, утаивали, скрывали… Почему? Почему не рассказали, когда узнали о моем поступлении в Академию? Что это за магия такая, которой испугалось правительство? Как с этим связан капитан? Неужели Инквизиция следила за мной с самого рождения?

--Алек…Если ты запечатал мою магию, то можешь и вернуть ее?

--Нет, Марджори, нет. Говорю же, я тогда сам был ребенком, который только-только открыл свой дар. Если бы не мама… --Он запнулся и резко одернул взгляд от моего кулона.

--Что такое, Алек? – я нетерпеливо заерзала на месте, ожидая очередной порции старых секретов, готовых меня убить.

--Откуда у тебя этот кулон?

Невольно начинаю разглядывать украшение – прекрасный лебедь с жемчужным брюшком расправил крылья, словно закрывал собой мою грудь от стрел, как когда-то Священный Лебедь спас Великого Катала от смерти.

--Мама отдала на мое пятнадцатилетие. Говорила, что во время Великой Смуты она помогла одной женщине, и та в знак благодарности подарила маме кулон.

--На задней стороне должна быть гравировка в виде буквы «А».

Я настороженно, трясущимися от волнения руками переворачиваю кулон и не сдерживаю отчаянного восклицания, когда действительно натыкаюсь на чьи-то инициалы.

Алек роняет лицо на ладони и тихо вздыхает:

--Папа заказал этот кулон маме на годовщину их свадьбы, а позже, после моего рождения, мама внесла свои коррективы, добавив на задней стороне первую букву имени своего сына.

Какого… Да как же… Вот почему он постоянно мрачнел, глядя на то, как я кощунственно теребила украшение его матери…Подкатывает желчь, смешенная с проглоченными солеными слезами, и, если бы не эликсир Барды, меня бы снова стошнило. Вместо этого в горле застревает большой шерстяной комок из тех, которые кошки обычно срыгивают. У меня нет такой возможности, поэтому остается только проглотить противный гадкий жевок.

Медленно тянусь к застежке кулона, но крупная дрожь путает пальцы рук в тугие узлы. Начинаю нервничать, внутри уже бурлит вулкан самых противоречивых чувств. Я носила украшение его матери, носила на шее кулон с его инициалами, а теперь он сидит передо мной: впервые за короткое время нашего знакомства вижу его растерянным, глубоко несчастным.

Алек, видя мои жалкие потуги отдать ему кулон, накрывает большой горячей ладонью мои трясущиеся руки:

--Нет, он твой, Марджори. Все хорошо, тише.

И он обнял меня, как обнимают заблудшего, потерянного ребенка – бережно, мягко, тепло. С наслаждением вдыхаю аромат холодной свежести зимнего леса, утыкаюсь носом в грудь и жесткой хваткой цепляюсь за края черного камзола Алека. Я словно лежу в тесном гробу, под самую крышку наполненном тухлой водой, захлебываюсь, плююсь, бью руками по крышке гроба, но та все никак не поддается… Пока Алек не достает топор и не начинает рубить доски, которые, к всеобщему удивлению, оказываются давно прогнившими. Что ж, по крайней мере теперь по моему лицу скользнул тонкий луч света – надежда. Я придумаю, что с этим сделать. Я справлюсь.

Глава 16

На следующий день Мина с Тео отправились к комиссару за отчетом по делу графа, пока мы с Алеком зарылись в пыльной библиотеке, то и дело высовывая головы из груды старинных книг, чтобы перекинуться парой незначительных фраз.

К слову, чувствовала я себя замечательно, проснулась бодрая с диким желанием подебоширить и тут же отыгралась на Тео. Он возмущался, поносил меня в ответ, короче говоря, утро выдалось на славу.

--Итак, -- прокряхтел Алек, поднявшись с пола, и положил на стол очередную раскрытую книгу. – Резюмируем все, что мы имеем на данный момент.

Я забралась на край стола и, весело болтая ногами, склонилась к книге, принесенной капитаном.

--История Монтея насчитывает около десяти легенд, в пяти из которых фигурируют жемчужные волки, -- начал Алек. -- И только в одной из них упоминается некий ключ.

--Что за легенда?

--Легенда Святой Магдалены, точнее ее казни.

--Что-то знакомое… Помню, мама читала мне Санторум и говорила, что Магдалену растерзали жемчужные волки. Поэтому мы и отмечаем Святую Неделю, сжигаем чучела волков…

--Не совсем, Марджори. На нее натравили жемчужных волков, но Магдалена утопилась. Угадай где.

--В Жемчужном море? – мое лицо просветлело.

Алек одобрительно кивает.

--До Великой Смуты оно звалось Жемчужным «озером», и выход к нему во времена Катала имели всего три стороны: Древняя Ити́лия, Руса́на (нынешняя Каталийская Империя) и Гифие́м, располагавшийся тогда на территории Лаклады, а если быть точнее -–на месте современного Монтея.

--Черная полоса, -- протянула я. –В Санторуме сказано, что именно там сожгли жемчужных волков после казни Магдалены.

--И раз волки появились здесь… Напрашивается вывод.

--Святая Магдалена погибла в Монтее!

Мы подняли друг на друга глаза, встретившись азартными взглядами, как у ищейки, наконец-то взявший верный след. Это чувство наполнило мое сердце зримой радостью и приятно защекотало пятки.

--Черная полоса – пепелище Древнего Гифиема…А что там с ключом? –забеспокоилась я, вдруг испугавшись того, что от одной незначительной детали гипотеза может рассыпаться как хлипкий карточный домик.

--Ключ упоминается скорее в качестве метафоры. Предав своего друга, Катала, Святой Дион вознамерился жениться на Магдалене. Но так как она была возлюбленной Катала, то, само собой отказалась от предложения опротивевшего ей Диона, за что и была убита. Однако Дион, питавший нездоровые чувства к Магдалене, решил похоронить ее и спрятать гробницу, дабы найти эликсир бессмертия и воскресить девушку. Естественно, никакой эликсир он не нашел, да и сам в скором времени погиб. Гробница Магдалены по сей день считается утерянной, как и ключ, который откроет к ней дорогу.

Я задумчиво поскребла подбородок.

--Белиберда какая-то. Легенды легендами, но как с ними связан пропавший граф?

--Вероятно, он владел некоторой информацией или сумел напасть на след исчезнувшей гробницы, или отыскать ключ, или еще чего. Догадок может быть уйма.

--Что ж, худо-бедно мы можем связать его и легенду о Магдалене, тем более что это объясняет помешательства графа на волках и ключе. Либо… вернуться к первоначальной и более убедительной версии о виновности Леоры.

--Высосать теорию из пальца мы всегда успеем, -- цокнул Алек, наблюдая за тем, как распахнулись двери.

Тео пропустил Мину вперед, и та легко впорхнула в библиотеку, озарив ее своей довольной и счастливой улыбкой.

--Не поверите, что мы узнали! – она плавно опустилась в мягкое кресло. – Ничего! Комиссар протаскал нас по всему городу, но даже намека на присутствие графа в Монтее не нашел.

--А в конце, -- хмуро подытожил Тео, -- сказал, цитирую: «Между нами девочками, граф давненько уже мертвее мертвого».

--М-м-м, -- удовлетворенно облизываю пересохшие губы. –А комиссар-то у нас с мозгами.

--Да, Марджори, мы поняли, что ты тоже считаешь графа покойником, молодец, -- огрызнулся Тео.

Алек вкратце пересказал ребятам нашу находку, после чего мы вчетвером погрузились в бесконечные думы и дискуссии, пытаясь логично выстроить череду событий. Неделю назад начинают появляться жемчужные волки. Шестнадцатого числа граф пишет Алеку письмо с просьбой о помощи. Двадцать второго числа граф открывает Святую неделю, распускает охрану, ссорится с женой и исчезает. При этом постоянно твердит о проклятии, ключе и волках.

--Давайте все-таки разовьем версию с женой графа, -- настаивала я. – Она ближе всех к нему, соответственно имела кое-какое влияние на мужа. Мы с Тео провели маленькое расследование. Место, где произошла потасовка графини и графа находится действительно рядом с лестницей на втором этаже. На стене, об которую ударилась Леора, заметны капли крови. Судя по всему, граф стоял спиной к лестнице, и, я предполагаю, графиня спокойно могла столкнуть мужа с лестницы. Ведь дальше в показаниях графини и слуг происходит разветвление: Трап обмолвился о том, что входная дверь была открыта, в то время, как Леора сказала, что граф этой дверью хлопнул. Далее вызывает вопросы чистейшая мраморная лестница без ковра.

Я многозначительно замолкаю, давая возможность коллегам додумать самим.

--Хочешь сказать, Леора могла во время драки скинуть мужа с лестницы, затем вместе со слугами завернуть труп в ковер и вынести из дома? – Алек скептично скрестил на груди руки. – Как ты свяжешь волков?

--А вдруг они вообще не при чем? Что если волки это… Это абсолютно другая сюжетная линия, никак не связанная с графом? Признайтесь, Леора могла убить мужа, как нарочно, так и случайно! Мы даже не знаем, кто она! Да и вообще, никому не кажется, что белесые волосы графини совсем неестественного цвета?

--Марджори права, -- согласилась Расмина. –Графиня явно прибегала к запрещенным алхимическим средствам, дабы изменить цвет волос. В городских салонах красоты никто не рискнет заниматься подобным. Максимум, что вам там сделают, это постригут и соберут мудреную прическу. – встретив наши пораженные взгляды, она поспешно оправдалась: -- Мой папа – владелец целой сети салонов красоты в нескольких графствах. Так вот он говорил, что невмешательство в природные данные человека – один из религиозных постулатов, нарушение которого карается законом. Однако, само собой, существуют алхимики, нелегально продающие препараты для подобных махинаций.

--Значит, Леора сильно рисковала, когда обращалась к такому алхимику, следовательно, ей есть, что скрывать. Граф мог узнать темное прошлое своей жены, а той пришлось импровизировать.

Мы с Миной были готовы расцеловать друг друга за неожиданную поддержку.

Еще раз обговорив полученные улики, незамедлительно отправляемся в дом графа, чтобы повторно допросить Леору и указать на ее проколы.

Пасмурное небо Монтея сверкнуло лучами солнца, которое тут же игриво спряталось за редкие серые тучи. Под спешными шагами горожан хлюпала грязь, торгаши весело зазывали в свои лавки, и всей этой до жути неуклюжей симфонии вторили базарные воро́ны, ворующие хлебные крошки у нахохлившихся диких голубей. Алек заверил нас, что знает «короткий» и удобный путь от библиотеки до резиденции графа, но оказалось, что он пролегал через размытую дождями тропинку, усаженную колючими кустами. Дорога в самом деле заняла у нас не больше пяти минут, но этого хватило, чтобы по самые уши вымазаться в глине и продрогнуть.

На порог особняка мы ступили как какие-то бездомные оборванцы, смущенные и виноватые, оставляя на белом мраморном полу грязные мокрые следы, похожие на… Ну понятно, на что они похожи, уточнять не стоит.

Мажордом смерил нас долгим презрительным взглядом, пока ждал, когда служанки отмоют обувь четырем непутевым солдатам. Меня эта ситуация только раззадорила, поэтому я могла себе позволить втихаря пулять глиняные капли в Тео, а он уфкал, фыркал, но то и дело с хитренькой улыбочкой проводил грязной ладонью по предметам мебели.

--Перестаньте проказничать, Марджори, -- Алек устало прислонился к стене.

--А что сразу «Марджори»-то!?

--У тебя повышение в должности: отныне ты главный дебошир команды, -- Тео отвесил мне шутливый поклон, вовремя увернувшись от очередного комка грязи.

--Не я повела нас через болото. Хулиганит здесь капитан.

Алек усмехнулся, но разумно промолчал. Вообще поражаюсь его спокойствию. Завел нас не пойми куда, вымазал в глине и стоит довольный, как слон!

У мажордома задергался глаз. Лавируя на грани инфаркта и нервного срыва, он все-таки приказал расселить нас в гостевые комнаты и немедленно отмыть в ванной.

Только отмокая в горячей воде, я догадалась, почему Алек так поступил. Мы не напрашивались в гости, однако теперь, проживая в доме графа, у нас появится возможность: а) следить за Леорой и б) обыскать незаметно дом, не оскорбив хозяев. Этикет и правило гостеприимства не позволят Леоре оставить за порогом «друзей», попавших в беду, и непременно обяжут ее дать нам время на отдых и, если очень повезет с погодой, то даже ночлег. К слову, погодка не подвела, но об этом позже.

Быстро расчёсываю непослушные кудри пятерней и переодеваюсь в предоставленное Леорой нежно-голубое платье. Так как графиня отличалась тонкой фигуркой, я, естественно, еле влезала в эти одежды, поэтому корсетом пришлось пренебречь, иначе ткань начала бы трещать по швам. Вместо него застегиваю на талии свой форменный ремень, предварительно отвязав от него ножны с мечом. Ловлю в зеркале свое отражение и невольно свожу на переносице брови. Жемчужный лебедь, раскрывший крылья на моей груди, блеснул в свете редких солнечных лучей. Я снимаю кулон с целью лучше его рассмотреть, так как никогда раньше этим не занималась. Как надела его в пятнадцать, так и носила по сей день.

Кулон как кулон. Лебедь как лебедь. Аккуратная умелая работа ювелира сразу бросилась в глаза, но мне и в голову не приходила мысль о том, что у нашей семьи элементарно не было денег на подобные вещи. Я по детской глупости слепо верила, что родители в тайне копили на этот подарок, чтобы поощрить мои достижения в учебе, а оказалось, мне его передали как семейную реликвию. Подумать только: моя мама помогла матери Алека! Как они познакомились? Что произошло? Почему мать Алека отдала дорогой для нее кулон? И неужели судьба так жестока, что свела меня с капитаном спустя столько лет? Зачем? Для чего?

Я раздраженно фыркнула – чем больше возникало вопросов, тем сильнее внутри разжигался костер ярости. Ненавижу что-то не понимать! Еще эта дурацкая буква «А» на брюшке лебедя выбивает меня из колеи. Какая ирония: носить инициалы того, кто помог закрыть твой дар. Замечательно.

Делать нечего – возвращаю кулон на шею и, тяжело вздохнув, спускаюсь в гостиную, где уже собралась вся команда.

В комнате витал сладковатый аромат голубики – мой вечно голодный желудок горестно отозвался на приятный запах.

--Я хочу есть, -- шепчу Алеку, переминаясь с ноги на ногу.

Капитан, взглянув на меня так, словно все, что я делаю – это ем, молча пододвигает ко мне чашу с большими голубыми ягодами, мол, жуй спокойно и не досаждай. Закидываю в рот сразу несколько штук и сижу, как счастливый хомяк с полными щеками.

Леора появилась снова с небольшим опозданием, но сегодня она выглядела значительно лучше. На лице горел здоровый румянец, фигурой она походила на молодой тополек, затянутый в воздушное голубое платье. От волнения графиня заламывала руки, то и дело пряча их в складках своей юбки. После короткой беседы с Алеком, Леора согнулась, как еловая ветвь под тяжестью снега, и рассказала все. Оказывается, в прошлом она работала в доме терпимости, но всегда мечтала выучиться грамоте и получить хорошее образование. Накопив денег, Леора сбежала из своего города в Монтей. Здесь она повстречала графа, оба влюбились и, чтобы никто не тыкал в ее будущего мужа пальцем, она обратилась к алхимику с просьбой изменить ее внешность. Никто из старых клиентов не должен был узнать в лице новоиспеченной графини бывшую проститутку. Мало того, граф был в курсе прошлого Леоры и самолично нашел алхимика для своей невесты.

Столь неожиданное откровение пошатнуло выстроенную мной гипотезу: если граф знал о прошлом Леоры, то что могло послужить мотивом убийства?

Ковер, по словам Тамиана, никогда не лежал на лестнице, а заминка с дверью произошла потому что Трап увидел открытую дверь уже после того, как в дом вошел Тамиан. Пасынок с порога увидел лежащую на полу Леору и бросился к ней, не закрыв за собой дверь.

От осознания собственной дурости меня заколотило крупной дрожью. Они все продумали – не подкопаешься. Леора даже назвала имя и адрес алхимика, некоей Анны Марков, взяв с Алека обещание, что тот его не арестует за продажу запрещенных препаратов. Капитан подобного обещания, разумеется, не давал, но принес самые искренние извинения за вынужденную проверку показаний графини.

Позже, когда Алек вернулся от алхимика, он удрученно заявил, что та (а это оказалась милая каталийская девушка) отказалась отдавать свою записную книжку с именами клиентов.

--Засунула книжку в кухонный шкафчик и выпроводила меня, -- сетовал капитан.

Поэтому слова Леоры пока доказать невозможно. Я возмущалась, грозилась пойти к алхимику и отмассажировать ей бока, но мне перекрыли кислород одной единственной фразой: «Мы действуем в рамках закона».

А погода тем временем портилась на глазах: желтый диск лениво перекатился за тучи, окончательно сгинув в черной пучине грозовых облаков, и вскоре за окном начал истошно выть северный ветер, пока беспроглядная снежная вьюга заметала городские улицы…

Глава 17

Гостеприимная графиня предложила нам остаться на ночь, тем самым спокойно переждать метель, и мы (естественно!) дружно согласились.

В тускло освещенной гостиной царило спокойствие: треск поленьев убаюкивал монотонной колыбельной, под которую красиво танцевали тени на расписных потолках. Мина сидела за столом и гадала на картах заинтригованной Леоре, Алек потягивал вино у камина, а Тео исчез под предлогом поправить свой туалет. Полагаю, он пошел осматривать дом.

На мои же плечи легла прямо-таки непосильная задача – разговорить Тамиана. Алек недвусмысленно намекнул на симпатию молодого графа ко мне (при этом чуть ли ни закатывал глаза и раздраженно водил плечами).

--Он глаз с тебя не сводит, пчелка, -- буркнул капитан. – Нам это только на руку. Воспользуйся ситуацией.

Изображать из себя святую невинность я, конечно, не собиралась, но ради приличия уточнила:

--Прости, что?

Алек тяжело вздохнул.

--Уведи Тамиана как можно дальше от той части дома, в которой располагаются покои хозяев. Дальше мы с Тео все сделаем сами.

Я совсем потерялась.

--Тамиан безумно красив, спору нет, но…

--Марджори, я не прошу тебя выходить за него замуж. Всего-навсего увести в дальнее крыло часа на два, желательно.

--На два!? Мне кажется, ты переоцениваешь способности Тамиана.

Алек цокнул языком, пытаясь подавить улыбку.

-- Зато уверен в твоих.

Таким образом я превратилась из адепта Королевской Академии в роковую женщину, увлекающую мужчин в темные пыльные чуланы на два часа. Клянусь, будь я героиней женского сентиментального романа, меня бы возненавидели все ярые блюстители морали.

Резиденция графа делилась на три части: правое крыло отводилось полностью покоям, в главном располагалась гостиная, кабинет, кухни и дальше по мелочи, а левое принадлежало огромной галерее изобразительного искусства. Алек ткнул пальцем влево, ясно указав мне дорогу, и поспешно ретировался, так и не ответив на главный вопрос: с чего он вдруг решил, что я увлекаюсь живописью?

Долг есть долг. Делать нечего – иду. Иду и мысленно перебираю всевозможные варианты моего появления в галерее.

Глупо. Да, я не агнец божий, но со всеми мужчинами, которые были в моей жизни, меня связывали исключительно потребительские отношения. Мы не тратили драгоценное время на заигрывания, а сразу, как говорится, приступали к делу, если осознавали явное влечение друг к другу. Меня учили драться, а не вести светские беседы, поэтому я владею оружием, но не тонкостями флирта.

Однако все оказалось куда проще. Тамиан самолично (я даже слова вымолвить не успела!) вызвался сопроводить меня в галерею. Большую часть пути мы преодолели в густой, тягучей тиши, пока не достигли огромных резных дверей, отворив которые, Тамиан галантно ввел меня в еле освещенное помещение, погруженное в величественное молчание.

--Сюда мало кто ходит, помимо слуг, труд которых сохранил экспонаты в первозданном виде, -- извиняющимся тоном произнес Тамиан.

--Редко бываете здесь?

Он неоднозначно пожал плечами.

--Это место целиком и полностью принадлежало моей маме – она была в восторге от искусства. После ее смерти отец сюда ни разу не заглянул… А я, увы, полный профан в вопросах творчества. Но, признаюсь, нет-нет захожу сюда и также, как вы, не могу оторвать глаз от этого пейзажа.

Вздрагиваю от неожиданности и только сейчас понимаю, что застыла прямо по середине прохода, глядя на одну из картин, написанную через год после Великой Смуты, то есть примерно за несколько месяцев до моего рождения.

--Это Жемчужное море? – интересуюсь тихо, боясь спугнуть некую таинственность.

--Да, но в год написания оно еще именовалось озером. Помню, как мама сидела летней ночью на холме, задумчиво смотрела вдаль и отрывистыми мазками писала озеро, в котором отражалась полная яркая луна.

--Ваша мать была очень талантливой женщиной. Достичь подобного результата в изобразительном искусстве практически невозможно!

--Благодарю, -- Тамиан смущенно отступил.

Я медленно прошлась вдоль стены, заставленной мраморными скульптурами в виде полуобнаженных языческих богов, прекрасных дев, ангелов и даже рогатых демонов из преисподней. У каждой своя необыкновенная история, пронзительно-живой, осмысленный взгляд, который притягивал к себе, туманил сознание и переносил в далекие времена, где не было боли и отчаяния.

Сердце кольнула неприятная мысль: искусство – это своеобразный вызов, брошенный неумолимо скоротечному времени. Мать Тамиана давно мертва, но ее наследие может пережить несколько последующих поколений…Смогу ли я оставить после себя нечто великое и памятное? А нужно ли вообще, чтобы тебя кто-то помнил?

--Адепт Лэйк?

--О, а, м… -- мой мозг дал осечку. – Доминас Монтей?

Молодой граф стоял прямо, похожий на того самого высеченного из мрамора языческого бога Солнца: в его золотых кудрях запутались огненные искры горящих свечей, а глаза цвета редкого для Монтея лазурного неба, казалось, скрывали за собой грозовые черные тучи с нескончаемыми ливнями. Он так по-мальчишески прекрасен в своей скорби, но прямая осанка и цепкий взгляд выдавали в нем взрослого сильного мужчину.

Запоздало осознаю, что бессовестно любуюсь им, разинув рот.

--Бросьте, адепт Лэйк, столь волшебная ночь не располагает к официозу. Прошу, зовите меня по имени.

--Хорошо, Тамиан, -- выдавливаю из себя подобие кокетливой улыбки. – Для вас я просто Марджори.

--Марджори… -- он мечтательно возвел глаза к потолку. - Необычное имя для лакладианки.

--Моя бабушка была рабыней, привезенной с восточных земель в Каталийскую Империю. Дедушка увидел ее на невольничьем рынке и без памяти влюбился. Выкупил, даровал свободу, у них завязались отношения…

--А потом они поженились?

--Нет, бабушка обчистила его и сбежала с деньгами в Лакладу.

Тамиан, склонив голову, глухо рассмеялся.

--Удивительная история. Надеюсь, с счастливым концом?

--У каждого свое понятие «счастливого конца». Если ориентироваться на сказки и сентиментальные романы, то да, конец этой истории неплох. Дедушка переехал в Лакладу, отыскал бабушку, женился на ней, а потом они жили долго и счастливо…

--Он простил ее после того, как она его обокрала?

Легкая улыбка тронула мои губы.

--Любовь зла, Тамиан.

Я поймала на себе его печальный взгляд. Так мы и застыли: два одиноких человека, от семей которых остались осколки мучительных воспоминаний. Одни, такие маленькие песчинки в этом огромном и жестоком мире.

--Как вы думаете, Марджори, мой отец жив?

--Я могла бы солгать, но не стану этого делать. Вы сами уже давно ответили на свой вопрос, -- сильно сжимаю челюсти, чтобы не ляпнуть лишнего. В конце концов я мысленно похоронила графа, ведь, очевидно, надежда отыскать его живым тает быстрее, чем льдинка под жарким летним солнцем.

Мне неловко находиться в столь интимной обстановке с Тамианом – по телу пробегает нервная дрожь всякий раз, когда он подходит ближе или бархатным голосом разрезает тишину галереи. Мысленно пытаюсь отсчитывать минуты, хотя уже несколько раз сбивалась и начинала заново.

Я привыкла к одиночеству, посему длительная светская беседа с совершенно посторонним человеком причиняет почти физическую боль. Рука без устали теребит жемчужный кулон, который, будь он живым существом, уже бы страдальчески поскрипывал, либо истошно выл. Но тут мои глаза выхватывают из «картинной» толпы работу неизвестного художника, который писал, вдохновляясь историями из священной каталианской книги – Санторума.

--«Легенда о Магдалене и Дионе», -- пояснил Тамиан, проследив за моим восхищенным взглядом. – Говорят, Дион предал Великого Катала не из-за жажды денег, а потому что мечтал жениться на Магдалене.

Я промолчала. С ветхого полотна на меня смотрел безутешный темноволосый мужчина, лицо которого исказилось в жуткой гримасе, а в горле застрял оглушительный крик. Дион сидит на сырой земле, прижимая к сердцу безжизненное тело прекрасной девы, облаченной в белоснежное подвенечное платье. Наряд Магдалены истрепался, измазался в глине и крови, намок, как и длинные каштановые волосы девушки. Ее руки безвольно висят, пока Дион сокрушенно рыдает, глядя в пустоту. Казалось, художник моргнул, запечатлев этот душераздирающий момент глубоко в человеческой памяти.

--Всю жизнь считала, что ее растерзали волки, но судя по картине, Магдалена – утопленница.

--Верно. Непопулярная легенда среди каталианских монахов, так как самоубийство считается страшным грехом, -- Тамиан горько усмехнулся: -- Проще нашинковать бедную девушку, сделав ее жертвой войны, чем признать тот факт, что мужчина бывает безжалостен в своих желаниях.

Я попятилась к двери, одолеваемая жгучим желанием скорее покинуть галерею.

Алек уже восседал в гостиной и о чем-то переговаривал с Леорой, пока Мина тасовала гадальные карты, мило воркуя с Тео. Тамиан под руку ввел меня в гостиную, и все присутствующие разом подняли на нас искренне удивленные взгляды, словно мы не вошли в дверь, а возникли, как фокусники, из клубов дыма. Леора недовольной сморщила носик, но тут же взяла себя в руки и пролепетала:

--Тамиан провел вам маленький экскурс, адепт Лэйк?

--Верно, -- я вернула ей приторную улыбочку. – У вас чудесное поместье.

От напряженной улыбки щеки графини задрожали, как будто у нее свело мышцы лица. Не понимаю, с чего вдруг такая реакция, но мне безумно нравится действовать этой женщине на нервы, поэтому, перебирая в голове всевозможные причины ее поведения, я начинаю осторожно действовать.

--Благодарю вас, Тамиан, -- оборачиваюсь к молодому графу и нежно сжимаю его руку. – Вы потрясающий чичероне.

Леора шумно выдыхает, поражаясь фамильярности, с которой я обращаюсь к тому, кто выше меня по рангу в несколько раз. Краем глаза вижу недовольного капитана и, клянусь, слышу скрежет его зубов!

--Мне только в радость, Марджори, вы весьма любознательная спутница, -- губы графа дрогнули в полуулыбке. – Смею надеяться, это не последняя наша прогулка.

Вот теперь точно все! Тамиан лично добил самообладание своей мачехи, мне даже делать ничего не пришлось.

Леора, как ошпаренная, вскочила с места и, извинившись, порхнула к дверям балкона. Тамиан, кинув мне заговорщический лукавый взгляд, последовал за ней.

--Граф? Серьезно? – ехидно шепнул Тео. – Я, конечно, знал о твоих извращенных вкусах, но не подозревал, что все так запущенно.

--Запущенно стало уже тогда, когда мы сидели вдвоем под высохшим кленом, Тео, -- невинно хлопаю глазками, наблюдая за тем, как в лице меняется Мина. Ох, так она не знала!

--Так вы… -- Расмина запнулась, -- были парой?

--Нет.

--Да.

Одновременно ответили мы, причем, к моему удивлению, Тео дал положительный ответ.

--Нет, малышка Мина, мы не были парой, -- припечатываю я, с ехидством глядя на Тео. – Мы были заклятыми друзьями.

Теостан заиграл желваками и резко нашел что-то интересное в бокале вина. Великий Катал, сегодня воистину волшебная ночь! Мне удалось вывести из себя сразу двух человек! Ну, это я разогревалась, а теперь на очереди…

--Марджори, -- мои планы рушит дрогнувший голос Мины. – Давай погадаю?

Хуже все равно не будет. Пожимаю плечами и подсаживаюсь за столик к Мине. Та начинает тасовать карты, а затем вытягивать одну за другой, складывая их в причудливые узоры на столе. Алек, допив вино, сослался на позднее время и ушел спать, видимо не горя желанием выслушивать начавшуюся бредятину.

--У тебя был сложный период в жизни, я вижу много смерти, -- Мина подняла на меня полный сожаления взгляд.

--Хреновая ты гадалка, -- я махнула рукой. – Об этом даже глухой слышал.

--Я начала с прошлого, погоди немного. Кхм, -- Мина прочистила горло. – Вижу обман. Много обмана. Он буквально опутал тебя, как змея, и душит по сей день, не давая двигаться дальше.

--Ладно, Шарлатанка, верни-ка мои деньги, -- снисходительно улыбнувшись, тянусь к своему бокалу с вином.

--Много лжи за спиной, ты не видишь того, что у тебя под носом, -- Мина показала на карту, изображавшую девушку, которая сама закрывала себе глаза руками, стоя перед тропой, усыпанной битыми стеклами, в то время как справа от девушки пролегала брусчатая дорожка. – Ты выбираешь трудный путь, хотя все, что нужно сделать, чтобы значительно облегчить себе жизнь – это открыть глаза.

Ржавая иголка больно кольнула в сердце. Меня на миг передернуло, и по телу прошла неприятная волна дрожи.

--Вижу любовь, -- Мина не смогла скрыть победоносную ухмылку. – Это взрослый мужчина, немногим старше тебя. Он подарит защиту, уверенность в завтрашнем дне. Рядом с ним ты будешь чувствовать под ногами твердую почву. Вы связаны друг с другом уже очень давно, с самого детства… -- голос Мины медленно стих, и она разочарованно покосилась на Тео.

Он мой друг детства.

--Бред. Какой-то. – грубо и отрывисто бросила я, поднявшись с места. – С меня хватит ваших гаданий.

Быстро поднимаюсь по лестнице и буквально бегом несусь к дверям своих покоев, но кто-то резко разворачивает меня и припечатывает к стене поцелуем. Мои глаза закрыты, но я узнаю этого мужчину по терпкому цитрусовому запаху и мягким чувственным губам. Тео отступил также внезапно, как и поцеловал, оставив разгоряченную меня на жутком холоде.

--Я ненавижу тебя, Марджори.

Моя дрожащая рука потянулась к кулону. Сгусток разъедающей желчи поднялся к горлу, перекрыв доступ к кислороду.

--Странные у тебя способы выражение ненависти.

--Почему? – Тео пропустил мой неуместный сарказм мимо ушей. – Почему ты тогда ушла? Почему хлопнула дверью перед самым носом? Все из-за чертовой лошади!?

Я вздрогнула. Много времени, перед сном, раз за разом я прокручивала этот разговор в голове, прописывала самые разные сценарии, свои обвинения и укоры, но никогда… Никогда не думала о том, что оправдываться придется мне.

--Хочешь знать, почему я отказалась выходить за тебя? – взревела я, грозно тыча в него пальцем. – Потому что ты предал меня, Тео, и дело не только в лошади, проигранных скачках, розгах и попытке меня прикончить на учениях!

Густые брови Теостана сомкнулись на переносице.

--О чем ты вообще говоришь, Марджори? Я никогда не…

--Ты спас меня тогда, чтобы самому убить, да? Ты не дал мне покончить с собой, потому что уже тогда хотел лично вонзить мне нож в спину? За что, Тео?

--Я бы никогда не причинил тебе вреда, Марджори! Все твои обвинения – не более чем детский лепет, рассуждения, построенные на догадках воспаленного мозга.

--Ах, вот оно что! Именно поэтому я бросила тебе в лицо обручальное колечко. Ты трус, Тео.

Он тяжело дышал, неотрывно глядя в мои глаза. Мы стояли в тускло освещенном коридоре друг напротив друга и кожей чувствовали, как накалился воздух вокруг.

--Мне жаль тебя, Марджори, -- треснувшим голосом шепнул Тео. -- Ты сама себя вгоняешь в могилу своим отвратительным отношением к людям. Я хотел объясниться с тобой, желал зарыть топор войны, потому что я все еще… -- Он с грустной улыбкой качнул головой. – Нет. Уже нет. Если предстоит выбор: спасти тебя или Расмину, я теперь не задумываясь выберу ее.

Что-то горячее, мокрое скатилось по моей щеке к пересохшим губам.

-- Плевать на тебя, и уж тем более на твою благоверную, Тео. Мне никто не нужен. И не надо меня спасать. После этого дела я уйду служить в Белую гвардию, и мы больше никогда не увидимся.

Голос предательски задрожал, подгоняя груду тяжелых, как булыжники, слез. Нельзя. Не плакать. Только не плакать!

--Так отчаянно ищешь смерти, что готова убить себя чужими руками, раз своими однажды не получилось. Поэтому ты оборвала все связи? Чтобы некому было тебя оплакивать? Чтобы твой труп кинули в общую могилу, к которой не придет ни один человек? Ты подвергаешь себя опасности, испытывая Смерть, но делай это так, чтобы не утянуть других за собой, Марджори.

Не дав мне слова вставить, он круто развернулся и кинулся прочь, оставив меня устало сползать по холодной шершавой стене.

Глава 18

Вьюга, к счастью, стихла. Провожу ладонью по запотевшему стеклу, но, осознав всю тщетность своих попыток, решаюсь отворить окно, впуская ледяной колючий ветер. Темно-фиолетовое небо низко склонилось над белесыми крышами домов, попутно лаская тучами кроны заснеженного леса. Город застыл в молчаливом спокойствии и, укрывшись сверкающим пушистым ковром, мирно уснул. Мороз пощипал меня за щеки, оставляя багряные румянцы, но медленно растворился в комнатном тепле, стоило мне прикрыть створки окна.

Интересно, если бы мама была жива, что бы она сказала? Наверное, обняла бы меня, прижала крепко к теплой груди и нежно гладила по волосам, приговаривая: «Все будет хорошо, жемчужинка, ты не одна, я с тобой». А я бы дышала ее дыханием, смотрела на мир ее синими глазами, любила ее большим добрым сердцем… Я бы извинилась за все свои ошибки, обидные слова и бессмысленные ссоры. Я бы дорожила каждым мгновением, проведенным с любимыми…

В руках дрожит помятый листик с корявым рисунком – портрет счастливой семьи. Вот мама сидит на стуле в красивом платье персикового цвета, а на ее коленях весело хохочет маленький розовощекий Мики. Мы с папой гордо стоим позади, положив свои руки на мамины хрупкие плечи… Все живы. Все вместе. Прошло пять лет, но, кажется, эту рану не способно вылечить даже время.

Тео не имеет права меня упрекать. Человек умирает, когда его жизнь теряет смысл. Я давно мертва, просто тело по инерции все еще существует на этой земле.

Всхлип срывается с губ. Зажимаю рот рукой, содрогаясь от беззвучных горьких рыданий. Воздуха в легких катастрофически не хватает, отчего судорожные вздохи становятся все громче и чаще. Комната сужается до микроскопических размеров, давит потолком к полу, а сердце бешено несется вскачь по ребрам. Я сгибаюсь в три погибели, пытаясь отдышаться, но помутившемся сознанием соображаю, что сейчас меня вырвет. Дотягиваюсь дрожащей рукой до чистого ночного горшка как раз в тот момент, когда недавний ужин подкатывает к горлу…

После омерзительной тошноты паника начинает постепенно отступать, оставляя после себя липкую пустоту. Где-то час трачу на то, чтобы вновь собраться с мыслями и прийти в себя после очередного странного приступа.

Мне бы думать о деле, но вместо этого в голове терновыми ветвями крутятся в голове слова Тео. «Чтобы некому было тебя оплакивать? Чтобы твой труп кинули в общую могилу, к которой не придет ни один человек?»

Разве это не эгоизм – заводить семью, друзей лишь для того, чтобы нас кто-то оплакивал? Чтобы они приходили на твою могилу, терзаемые щемящей тоской и отчаянной скорбью, проливали слезы, в исступлении нашептывали молитвы святым? Человек, знающий боль тяжелой потери, никогда не захочет обрекать на эту участь других.

Тео когда-нибудь меня поймет.

Умывшись, переодеваюсь в свою вычищенную от грязи форму, выуживаю из сумки маленький кулечек с отмычками и тихо, не издавая ни единого шороха, спускаюсь вниз. Дом погрузился во тьму – все его обитатели уже давно спят, в отличие от меня. Бросаю взгляд на напольные часы, угрожающе качавшие тяжелый маятник: два часа ночи. Входная дверь, без сомнения, закрыта. Я могла бы взломать замок, но не хочу тратить на эту мороку драгоценное время, поэтому вылезаю через окно, мгновенно падая в холодное пуховое одеяло.

Проклятье. Дурацкий снег предательски хрустит под ногами, но я все равно упорно пробираюсь к воротам, которые тоже, очевидно заперты. Придется перелезать так. «Я редкостная идиотка, раз решилась на подобную авантюру, и еще не поздно вернуться обратно в дом» -- именно эта мысль меня не посетила, поэтому я все-таки с горем пополам перелезла через ограду и побрела к главной городской площади.

Город-графство Монтей построен в виде солнца: в центре – главная площадь, а от нее аккуратными лучами отходят улицы. Все, что мне нужно сделать – это дойти до площади, где установлены указатели, и найти название улицы, на которой живет алхимик Леоры. Дальше я без проблем сориентируюсь и отыщу нужный дом. Разумеется, зная город или хотя бы имея карту местности, задача упростилась бы в тысячу раз, но когда я искала легкие пути?

Эта мысль возвращает меня к гаданию Мины.

«Все, что тебе нужно сделать – это открыть глаза».

Красивая метафора была бы, существуй я в каком-нибудь дешевом сентиментальном романе, но в жизни подобное звучит уж слишком высокопарно.

«У тебя много лжи за спиной, ты не видишь того, что у тебя под носом».

Что это может быть? Тайну родителей я уже узнала – они скрывали мой дар. Все секреты походят на мешок с дерьмом – рано или поздно он всплывает на поверхность и смердит так, что лучше закидать его камнями и отправить обратно на дно. Хм, возможно, это предсказание о предательстве Тео? По крайне мере в этом он был прав: я не знала о его вине наверняка, а только догадывалась, верила слухам. Но кроме Тео тогда и винить было некого.

Останавливаюсь за углом, в тени, глядя на маленький ухоженный домик алхимика Анны. Свет не горит, скорее всего, хозяйка сладко спит в своей теплой кроватке, пока я мерзну в укрытии. Надо поскорее сдвинуть дело графа с мертвой точки, иначе я рискую застрять в Монтее с капитаном и его шарашкой очень надолго.

Полагаю, как и в любом доме, здесь имеется черный вход, через который можно безопасно вывести людей, к примеру, во время пожара. Чаще всего их строят на первом этаже с задней стороны дома. Оттуда, пожалуй, и начну. Если запалят, смогу сбежать через окно или по лестнице с верхнего балкона. Домик низкий, видать, потолки не высокие, поэтому, спрыгнув со второго этажа, я себе ничего не сломаю. Надо только тихо подобраться к двери.

Под ногами хрустнул снег. М-да, тихо вряд ли получится, но попытаться стоит.

Внезапно чья-то сильная ладонь зажала мне рот. Я дернулась, но меня тут же пригвоздили к стене.

--Т-ш-ш-ш, -- Тео ослабил хватку. – Выдашь с потрохами, глупая.

--Какого черта!? – прошипела я.

--Осторожно глянь на во-о-он те кусты.

Недоверчиво кошусь на Тео, но все же выполняю его странную просьбу. В белой гуще живой изгороди затаился некто в красном капюшоне. Лица не разглядеть – его скрывала плотная черная маска. Человек сидит тихо, не высовывается, неотрывно следит за домом алхимика.

--Это еще кто?

--Понятия не имею, -- Тео пожал плечами. – Но он шел за тобой от самого особняка.

--Сейчас я этого шпиона недоделанного…

--Успокойся же ты. Далеко он. Убежит – не поймаешь. Упустишь, а потом ищи-свищи его по всему городу.

Резко выдыхаю, пуская из носа струи пара.

--Плевать. Я возьму то, за чем пришла, даже если в кустах сидит Великий Катал.

Тео скривил губы.

--Так ты собираешься выкрасть записную книжку алхимика…

--О! Иногда твой мозг работает просто блестяще. Браво… -- я осторожно оглядываю местность. – Можем обойти эти дома, тогда пройдем к черному входу и останемся незамеченными.

--Нет уж, я не горю желанием становиться твоим соучастником. Ты одна сплошная проблема, -- пробурчал Тео. – Лучше прослежу за незнакомцем.

--Ну и катись к черту.

Иду вдоль неосвещенного участка стены, утопая по колено в снегу. Попутно слышу недовольное: «Да что б тебя», и понимаю – Тео идет за мной. Эта догадка почему-то трогает мое лицо смущенной улыбкой, которую я тут же прячу, обернувшись к своему коллеге.

--Чего тебе?

--Я не могу нарушить обещание. Если ты помрешь, потом всю жизнь себя виноватым чувствовать буду.

--Что за обещание?

Тео закатил глаза.

--Меньше слов, давай быстрее шевелись.

Как я и предполагала, черный вход оказался с задней стороны дома. Ограда была низенькой, поэтому Тео, который выше меня на две головы, просто ее перешагнул. А вот мне пришлось приложить больше усилий.

Подойдя к двери, опускаюсь на колени, чтобы замочная скважина оказалась прямо перед глазами. Морозец сковал пальцы рук, они опухли и покраснели как смущенная барышня. Чертыхнувшись, выуживаю из кармана набор отмычек. Тео топтался на месте.

--Ну что еще? – в его голосе был оттенок едва скрываемого нетерпения.

--Ничего! Руки онемели от холода.

--Перчатки надо носить, -- отрезал Тео.

Я с горечью подумала об Алеке, который, бьюсь об заклад, сейчас натянул бы на меня свои собственные перчатки. Но заботливого и внимательного капитана рядом нет.

Вставляю отмычки в замочную скважину, но, к огромному ужасу, дверь открылась с пронзительным скрипом. Тео удивленно заморгал, схватившись за эфес меча.

--Ты настолько крута, что двери сами перед тобой открываются? – несмотря на сарказм, тон Тео был далек от веселого. Он окинул меня беглым взглядом: -- Еще и без оружия пришла. Тогда я войду первым.

Спорить не хотелось, тем более, каждая секунда была дороже лакладианского жемчуга, поэтому согласно киваю, уступая Тео проход.

Вдалеке предостерегающе заухала сова, разрезая тишину заснеженной ночи. Мы не спеша вошли в дом. Под ногами затрещали деревянные половицы, а в лицо ударил гадкий запах разложения. Тусклая полоска света из соседней комнаты едва освещала помещение, оказавшееся крохотной кухней.

Жестом останавливаю Тео, который двинулся к источнику света. Еще чего! Вдруг эта Анна просто уснула, забыв запереть дверь, а тут мы во всей красе. Лучше найти записную книжку и исчезнуть.

Алек упоминал кухонный шкафчик. Осталось только понять, какой именно. Вряд ли алхимик будет хранить столь важные записи в обычном ящике, следовательно, мне нужно искать либо что-то наподобие тайника (скорее всего двойное дно), либо запертый шкаф.

Поискав глазами замки, я решила все-таки остановиться на первой версии. Выдвигаю каждый ящик, прощупываю на наличие двойного дна, но все безуспешно: натыкаюсь на бесконечные склянки, порошки, вонючие мази. Среди мусора натыкаюсь на какой-то непонятный рецепт, подписанный как «моей любимой сестренке Анне от Алины». «Тебе понадобится белладонна, немного паслена…»

Неожиданно слышу шуршание, словно кто-то резво передвигается по снегу.

--Тео?

--Тихо! Сюда кто-то идет.

Словно не услышав предостережения Тео, я открыла очередной ящик и не могла поверить своим глазам: передо мной лежала уже открытая записная книжка в кожаном переплете. Даже не под замком! Как будто она ждала меня, нарочно лежала на самом видном и доступном месте.

Но радость удачи омрачила догадка.

--Здесь кто-то был…

--Марджори! – громко шепнул Тео, указывая на окно. – Я видел чьи-то тени, мы не одни.

Пролистываю записную книжку и подмечаю несколько вырванных страниц. Проклятье! Кто-то добрался сюда раньше меня. Хватаю записи и поспешно пихаю их во внутренний карман своего плаща.

--Идем…-- командую я, но вовремя останавливаюсь.

Некто ждал нас у черного входа, отбрасывая зловещую тень на старую дверь.

Мы с Тео в ужасе переглянулись и, не сговариваясь, двинулись вглубь дома, уходя дальше от подозрительного человека. А вдруг это тот самый человек в маске? Зачем он пришел? Чтобы поймать нас? Убить? Вдруг это он был здесь и листал до меня записную книжку? Где, черт возьми, алхимик?

Мы вбежали по винтовой шатающейся лестнице на второй этаж и спешно укрылись в одной из комнат. Тео подтолкнул меня внутрь и моментально забаррикадировал дверь.

--Мы можем уйти через окно. Здесь не высо… -- мои слова тонут в мокром хрипе, раздавшемся из темного угла.

По телу пробежали мурашки, а рука рефлекторно потянулась к воображаемым ножнам. Игнорируя здравый смысл, я медленно подхожу к источнику пугающего звука, и все мое нутро содрогается при виде тоненькой молодой девушки, лежащей в липкой, вязкой луже собственной крови.

--Она еще жива! – в ужасе воскликнул Тео, подлетев ближе к алхимику.

Я немедленно последовала его примеру, упала на колени перед истерзанным телом, пытаясь отыскать злосчастную рану. Вокруг столько крови, боже мой, какая она горячая по сравнению с резко упавшей температурой в комнате!

--Хр-р-р, -- Анна беззвучно шевелила губами, до ужаса осознанным взглядом взирая на потолок.

Наконец я нащупала несколько колотых ран внизу живота, превозмогая подкатившее к горлу отвращение, отрываю от своей рубахи кусок ткани и при помощи Тео затягиваю импровизированный жгут на животе.

Мокрая противная рука резко схватила мой локоть, заставив обернуться к искаженному дикой болью лицу жертвы. Меня обдало легким металлическим ветром, когда я придвинулась ближе к губам алхимика.

--Он… обманул… -- девушка неосознанно говорила на каталийском языке.

--Кто? Кто это сделал?

--Убей… его…Маг…

Несчастная зашлась тяжелым кашлем, выплевывая изо рта густую черную кровь… А затем умолкла навеки.

--Марджори… --Тео выжидающе буровил взглядом дверь.

Я не могу ее оставить. Она же совсем юная. Как же…

--Марджори, нам надо уходить.

Черт. Черт. Черт. Я могла прийти раньше, тогда бы она не погибла.

--Марджори, ей уже ничем не помочь. Пойдем.

Тео оторвал мои руки от безжизненного тела и, кое-как поставив на ватные ноги, потянул к окну.

--Приди в себя, Марджори! – рявкнул Тео, пытаясь растормошить мои поледеневшие чувства. Я буквально застыла, не в силах вымолвить и слово.

Кошмарная смерть. За что она погибла? Кто ее обманул? Человек в маске? Это он ее убил и теперь на очереди мы с Тео?

Легкая пощечина обожгла мою щеку.

--Ты сдурел!? – яростно отскакиваю от Тео.

--Слава Каталу! Шевелись!

Понимая, что на его месте я поступила бы абсолютно также, открываю окно и, повиснув на подоконнике, спрыгиваю вниз, моментально утонув в сугробе. Меня засыпало снегом, которой сразу окрасился в кровавый цвет. Брезгливо отряхиваюсь от алых снежинок, глядя на грациозно приземлившегося Тео: одна нога застряла в близстоящих кустах, а вторая безвольно покоилась на каменной стене дома.

--Прямо-таки балерина! – невесело усмехнулась я, помогая ему собрать воедино конечности.

--Именем Короля приказываю вам оставаться на месте и медленно сложить оружие! – как гром среди ясного неба раздался грозный, внушительный бас.

--Спокойно! – Тео примирительно поднял руки. – Мы адепты Академии.

--Ага, а я Святой Катал, -- без тени дружелюбия огрызнулся солдат. – К стене лицом, руки за голову!

--Послушайте, вы! – начала я. – Мы вообще-то работает на капитана Ревона.

Раздался противный смех.

--Это кличка вашего преступного гения? Не волнуйтесь, в тюрьме вам тоже какое-нибудь прозвище дадут.

--Ах ты… -- я кинулась к солдату, но меня вовремя остановил Тео, не дав совершить очередную ошибку. Все-таки дров я наломала предостаточно, но это отказывается понимать моя неуемная вспыльчивость.

Послушно, сдерживая грызущее изнутри разочарование, поворачиваюсь лицом к стене. Слышу тяжелые шаги. Позади останавливается грузный воин и, грубо схватив мои руки, начал больно стягивать их за спиной бечевкой.

Бешенство вспыхнуло ярким огнем, и я сама не заметила, как схватила солдата за руку и, опрокинув его на снег, ударила урода пяткой в глаз. Он взревел, но моя долго сдерживаемая агрессия уже вышла наружу, поэтому прилетевший синяк – это только начало.

--Клянусь Каталом, ублюдок, я засуну эту веревку тебе в глотку.

Меня насильно оттаскивают от воина и все-таки связывают за спиной руки.

--Эй, вы не имеете права так обращаться с ней! – крикнул уже схваченный Тео.

Спасибо, дружище, попытка засчитана.

Получивший по заслугам солдат ухмыльнулся, прикрывая рукой опухший глаз.

--Брэд, обыщи ее, -- подойдя ближе, воин сладко протянул: -- Ты дикая лошадка, но я искусный наездник.

Брэд заставил меня широко раздвинуть ноги и начал бессовестно рыскать по карманам. Проклятье! Надо было спрятать записную книжку…

--Эй, Глот! – крикнул Брэд, вытащив заветную тетрадку. – Они еще и воры. За что ты убила алхимика, тварь?

Глот поморщился, приложив снежок к набухающему синяку.

--Пакуйте их и в управление.

--Есть!

--Эй, -- меня еще не покидало желание разъяснить ситуацию. – Это, должно быть, какая-то ошибка! Я никого не убивала, она была при смерти, когда мы пришли!

Разумеется, никакого эффекта мои оправдания не возымели.

Глава 19

Глот сидел за столом подле ржавой кованной решетки, через которую я пыталась просунуть руку и добраться до висящих на гвоздике ключей. Да, о конспирации думать не приходится, плевать, что Глот с синяком под глазом снисходительно наблюдает за моими жалкими потугами выйти на свободу.

--Зря пытаешься, -- солдат поднялся со стула и, сняв связку ключей, кинул ее себе на стол.

--Вы направили письмо капитану? Он сейчас в доме графа, -- не унималась я. –Когда капитан узнает, как ты со мной обращался, он с твоей дурной головы скальп снимет.

--А если ты врешь, то Верховный Суд Лаклады накинет на твою тоненькую шейку прочную удавку, -- ухмыльнулся Глот.

Мысль о столь унизительной смерти вызвала нервную дрожь. Конечно, вряд ли таким пустяковым делом заинтересуется Верховный Суд (в лице самого короля!), однако решение о казни могут выносить и земские судьи. Я кинула просящий взгляд на спокойного Тео. Только взгляните! Сидит себе спокойно, прислонившись спиной к стене, и в ус не дует!

--Ты собираешься нас вытаскивать отсюда? – грозно подхожу к нему и плюхаюсь рядом.

--Зачем тратить свою энергию на то, что решится и без моего участия? – холодно ответил Тео, глядя куда-то перед собой.

Устало откидываю голову и только сейчас понимаю, что вся вымазана в чужой крови. Более того, моя разорванная рубашка оголяет половину живота. Поздно думать о позоре, да и такой вид скорее доставляет физические неудобства в холодной камере, а не переживания о морали.

Зябко ежусь, укутавшись в свой старый плащ. Интересно, как там Лурд поживает без меня. Наверное, никто не рисует, сидя в его кабинете, никто не приносит неприятности, никто не ворчит… Чем же я заслужила такого человека, как он? Лурд стал моим Учителем, семьей, лучшим другом, опорой, яркой путеводной звездой. Благодаря ему, я тогда выбралась из глубочайшей моральной ямы и, встав на ноги, начала буквально идти по головам, превратившись из напуганной одинокой девочки в одну из самых лучших и сильных адептов… При этом даже не используя магию. Да, скрытый дар меня по-прежнему тревожит, но именно Лурд дал понять: магия лишь приятный бонус, в то время как мои моральные и физические силы почти безграничны, и я могу добиться всего, что только захочу.

--Прости, если когда-то сделал тебе больно, -- прошептал Тео, разрушив тягостное молчание. – Но, клянусь могилой бабушки, я никогда не навредил бы тебе намеренно или со зла.

Теплые мысли о Лурде растопили мою злость, будто кусочек масла тает в стакане горячего молока. Поэтому я не начала шуметь, ругаться, а лишь устало выдохнула.

--В академических скачках есть одно незыблемое правило – никто не должен знать, на какую лошадь падет выбор наездника. Участники выбирают своего скакуна прямо перед заездом. Это делается во избежание подмены, подтасовки и так далее, -- закончив вступительную часть, я поворачиваюсь к Тео: -- Ни одна живая душа не знала, что я собираюсь выбрать Причуду. Никто, кроме тебя, Тео.

Осознание пришло так быстро, что Тео резко отпрянул, словно увернувшись от летевшего в сердце кинжала.

--Так вот почему ты решила, будто это я подложил колючки под село Причуды?

Я кивнула.

--Кроме тебя было некому. Право слово, никто из организаторов не стал бы этим заниматься.

--Почему ты так думаешь?

--Все просто: среди них был Лурд.

Тео разочарованно опустил голову – он знал: я доверяю Лурду больше, чем себе. Да и не только я. Все адепты Академии обожают этого чистого и веселого старика.

--Но это был не я. Мне не зачем так поступать.

--Разве? До этого я получила удар плетью, потому что заступилась за тебя на учениях. Ты был во вражеской команде, поэтому я не должна была так поступать, но не могла пройти мимо, видя, как тебя избивают. И вместо благодарности ты сдал меня старейшинам.

--Ты не знаешь, -- он мотнул головой, словно метался от одних мыслей к другим. – Я пришел к старейшинам первый. Если бы мы это скрыли, и ребята, которых ты отметелила, заложили бы нас раньше, то…

--Значит, все-таки ты…

--Да послушай, Марджори! Сколько плетей получает адепт за нарушение правил учений?

--По-разному, зависит от…

--От пяти до пятнадцати. От пяти, Марджори, до пятнадцати! Ты нарушила на десять чертовых плетей, а получила только одну!

Неприятная догадка полоснула острым лезвием по груди. Округлившимися от ужаса глазами, я уставилась на раскрасневшегося Тео.

--Как… на десять?

--Вот так, -- обиженно выплюнул Тео.

--Ты… пошел к старейшинам, чтобы отмазать меня?

Тео грустно усмехнулся.

--Почти. Снять с тебя вину окончательно они отказались, но пошли на компромисс: ты получаешь удар плетью.

--Что они попросили взамен?

Тео сжал челюсти и с горечью отвел взгляд.

--Кличку твоего скакуна…

--Что!?

Я испуганно подскочила на месте. Получается, отнять победу на скачках было принципиальным решением старейшин?

--Там был…?

--Нет, -- Тео отрицательно качнул головой. – Лурда там не было. Полагаю, заговор зрел за его спиной. Все-таки тогда ты уже была под его опекой.

Камень с души покатился по всему телу, остановившись у ног. Они хотели устранить не только меня, но и ослабить авторитет Лурда… Эти ублюдки за все поплатятся.

--Прости меня, Марджори. Я понятия не имел в какую задницу втянул тебя тогда. После скачек я пришел к этим старейшинам, кричал, ругался, но они пригрозили мне, сказали, что сдадут тебя Святой Инквизиции, а те передадут в руки Верховного Суда. Им не давал покоя твой скрытый дар, они думали, что ты намеренно скрываешь свои силы. А это незаконно. И я испугался за тебя еще больше.

Я крепко выругалась.

--Ты возненавидела меня раньше, чем я успел объясниться.

--Старейшины пришли ко мне в лазарет после скачек. Говорили спокойно и вкрадчиво, объясняли, кому доверять не следует. Они сказали, что это ты сдал меня после учений и натолкнули на мысль о том, что только ты знал о Причуде.

--Выходит, их целью было… -- Тео неуверенно пожал плечами: -- Рассорить нас? Но для чего?

--Не знаю… Однако у них здорово получилось.

Какая я дура! Поверить троим незнакомцам вместо того, чтобы выслушать самого близкого и родного человека!

--Если бы… -- вполголоса пробормотала я. – Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое… Я бы поступила правильно.

--Ты и так поступила правильно, Марджори. Косвенно, но все же я виноват. Обещал твоим родителям защищать тебя, но от самого себя не сберег.

--Прости, Тео. За все обидные слова, которые я наговорила в тот вечер. За брошенное кольцо. За дурацкую месть.

--И ты меня прости, Марджори.

Неосознанно я потянулась к Теостану и утонула в его сильных, теплых объятиях. Сразу вспомнился Тель-Гай, старый клен и примятая трава; как я сжимала крепкие плечи Тео, а его большие ладони скользили по моим непокрытым бедрам. Словно наяву слышу шепот: «Ты уверена?» и не менее тихий ответ: «Как никогда!»

Он был моим первым. Был моим единственным. А я обижалась, пока он уходил из моей жизни, как утекает песок сквозь пальцы. Что если бы я тогда не совершила ошибку и вышла замуж за Тео? Теперь мне остается только гадать, посвятив всю оставшуюся жизнь вопросу «а если».

--Ты пахнешь домом, -- я уткнулась носом в его плечо.

***

Алек пришел за нами рано утром. Белый рассвет задребезжал сквозь толстые прутья маленького окошка, вырисовывая узоры на заплесневелых стенах. В холодных лучах хаотично летали крохотные пылинки, а снаружи доносились оживленные разговоры служащих Королевской Охраны.

Я, должно быть, задремала и проснулась только тогда, когда всеобщее настроение приблизилось к суицидальному. Солдаты сновали туда-сюда, о чем-то судорожно перешептывались и начищали до ослепляющего блеска свои мечи. Такое поведение означало одно – идет большая шишка, вот колечко у них и сжалось.

Сладко потягиваюсь, предвкушая настоящее цирковое представление. Ох, держитесь, мальчики. Сейчас папочка капитан вас натянет.

Увидев, как вытянулись по струнке солдаты, мы с Тео подошли ближе к тюремной решетке.

Побагровевший комиссар присоединился к своим людям, когда Алек уверенной походкой вошел в Управление. Он кинул на нас равнодушный взгляд и приказал:

--Отпустить их.

Глот отворил решетку и выпустил Тео, но захлопнул дверцу прямо у меня перед носом.

--Девушку тоже.

--Но, капитан… --взвизгнул Глот. – При всем уважении, ей вменяется наказание за кражу со взломом, нападение на солдата при исполнении, нанесение тяжких телесных повреждений и попытку бегства.

Алек покосился на меня. А я что? Я качаюсь с пятки на носок, надув губы и безучастно глядя в потолок, дескать, вообще тут не при чем.

--Тебя уложила девчонка, Глот, -- усмехнулся Тео. – На твоем месте я бы постарался скрыть это недоразумение.

Капитан кашлянул в кулак, подавив смешок.

--Корона снимает с нее обвинения. Обстоятельства сложного дела, до которого у тебя еще нос не дорос, малец, вынудили моих адептов пойти на крайние меры. Они услышали крик о помощи, вошли в дом и увидели умирающего алхимика. Адепт Лэйк самолично перевязала рану жертве. Поэтому выпусти ее немедленно, не вынуждай меня применять силу, – резкий и властный голос Алека вразумил Глота, и тот дрожащими руками еле-как открыл решетку.

Из тюрьмы я выходила точно королева – с гордо поднятой головой, даже не удостоив Глота мимолетным взглядом. Внезапно Алек дотронулся до моих запястий и хмуро насупил брови.

--Это еще откуда?

Глот подпрыгнул на месте, встрепенулся как петух перед боем.

--Поймите, капитан, нам пришлось ее связать! Она брыкалась, кусалась и вообще… Выказывала ярое сопротивление власти!

--Это правда? – любезно поинтересовался у меня Алек.

--Чушь! Я во власти власти! – злорадно каламбурю, понимая, на что сейчас обрекла солдата.

--Какое наказание действует сотруднику Управления за неправомерное применение физической силы? – Капитан обернулся к побледневшему Глоту.

--С-с-суд, -- несчастный солдат растеряно заморгал.

--Ладно, -- в конце концов я же не изверг какой-то. – Удар плетью удовлетворит истца в моем лице.

Капитан махнул рукой.

--Она слишком добрая, но тебе не повезло столкнуться со мной. Сдай свой значок. Комиссар, закрыть и допросить!

--Есть, капитан!

Кивнув на прощание комиссару, Алек поспешил к выходу, а мы с Тео, радостные и довольные собой, просеменили за ним.

--Вы два идиота! -- вспылил капитан, как только мы покинули стены Управления. – Подозреваю, идея принадлежит тебе, Марджори?

--Согласись, гениально? – вырвалось у меня прежде, чем я наткнулась на убийственный взгляд Алека.

--Вам сказочно повезло, иначе оба уже сидели бы на скамье подсудимых. Мне нравится твой авантюризм, Марджори, но впредь приказываю согласовывать со мной свои действия!

--Ах «приказываешь»!? – воскликнула я.

Тео неловко топтался на месте, явно считая себя третьим лишним.

--Будешь вредничать, наложу санкцию, из-за которой ты проработаешь в Королевской Охране всю оставшуюся жизнь, адепт Лэйк. И не видать тебе службы в Белой Гвардии как собственных ушей.

--Удар под дых! Это не честно, капитан!

--О, ты впервые за все расследование вспомнила мое звание? Отрадно.

--Кхм, -- Тео неуверенно привлек внимание. – Может, мы пойдем уже?

Алек смерил меня злобным взглядом, от которого сердце ушло в пятки, и молча пошел вперед.

Сначала нам пришлось заехать в постоялый дворик Уллы, чтобы взять кое-какие вещи и проведать лошадей, а затем мы направились в особняк. Тео кратко пересказал Алеку события минувшей ночи, не упуская ни одной детали. Он шутил и пытался разрядить накалившуюся обстановку, но получалось из рук вон плохо. Я дулась за, как мне казалось, неоправданный нагоняй, да и капитан угрюмо хранил молчание до самой графской резиденции, однако, проводив меня до дверей покоев, в итоге произнес:

--Прими ванну и поешь. Часа хватит?

--Вполне, -- равнодушно пожимаю плечами и захожу в комнату, но закрывая дверь перед Алеком, натыкаюсь на его неотрывный задумчивый взгляд.

Прислоняюсь лбом к запертой двери и трачу пару секунд на то, чтобы перестать гадать о странных мыслях, которые неожиданно овладели капитаном. Почему он, всегда такой аккуратный в словах и сдержанный, вдруг ни с того ни с сего вспылил? Ничего страшного ведь не произошло! Да еще и наказал Глота сдачей значка и допросом! Это самое унизительное для солдата. Зачем Алек так поступил? Переживает за практикантов? Не знаю. Не хочу додумывать.

Чувствую себя так, словно всю ночь таскала на спине горы, а под утро упала на точеные пики. Все тело ломило, сковывало, каждое движение давалось с огромным трудом. Несмотря на разбитое состояние, волоку свое разлагающееся тело в ванную комнату, попутно стягивая с себя грязную и рваную одежду. Видимо Леора или, быть может, Алек позаботился заранее, поэтому медная ванночка, отделанная дорогим красным деревом, уже была наполнена горячей водой. Рядом, на маленьком резном столике, больше напоминавшем табуретку, лежало чистое махровое полотенце, губка и душистое мыло с пряным запахом трав. Надо же, прямо как в Академии. Только там нас заставляют мыться исключительно мятным мылом, якобы запах мяты отпугивает нечисть, по крайней мере так писалось в Санторуме, а кто мы такие, чтобы пренебрегать советами священной книги? Вот и ходим все как один по Академии и воняем мятой. Я отключаю мозг и позволяю себе расслабиться, не думая больше ни о чем.

Приведя себя в порядок, спускаюсь в гостиную, придя даже раньше назначенного времени, а все потому что я пропустила завтрак. Тэлута по моей просьбе принесла пару рисовых лепешек с клубничным вареньем и чай, которые я еле-как запихала в себя, просто чтобы потом не урчать на весь Монтей.

Алек разговаривал с Тамианом, пока Мина и Тео любезничали друг с другом у окна. Мое появление не осталось незамеченным.

--Доброе утро, Марджори, -- Тамиан буквально просиял. – Я рад видеть вас в добром здравии.

--Благодарю вас, Тамиан.

Алек собрал всю силу воли в кулак, чтобы не скривиться от моего кокетливо-смущенного взгляда, которым я одарила молодого графа.

--Мы как раз с капитаном обсуждали планы на сегодняшний вечер.

--Планы? – изумленно гляжу на Алека.

--Из-за вьюги закрытие Святой Недели пришлось перенести. Я буду обязан присутствовать на празднике вместо отца. Придется сказать, что папе не здоровится, чтобы не сеять панику среди горожан, -- с понятной досадой объяснил Тамиан. – Я попросил капитана о сопровождении. В кругу верных друзей спокойнее.

--Нам нужно идти, -- кинул Алек и направился к выходу. – За мной, Лэйк!

Я удивленно кошусь на ребят, но те лишь поджали губы. Понятно, от этих двух объяснений не дождешься. Бросаю на Тамиана извиняющийся взгляд и спешу нагнать капитана.

Глава 20

Алек припустил так, словно от его скорости зависела жизнь всего человечества.

--Какого черта!? – хватаю ртом морозный воздух, молясь всем святым, чтобы завтра утром я не слегла с соплями.

--А ты бы дольше любезничала с Тамианом, пришлось бы вообще искать меня по запаху, -- не оборачиваясь, выдавил из себя капитан.

--Что сказать, я исполнительный работник! Приказано флиртовать с графом.

Алек резко остановился, и я от неожиданности впечаталась в его спину.

--Мои слова переиначиваешь, пчелка?

--Даже если и так, то что? – с вызовом вздернув подбородок, смотрю прямо в глаза Алеку. – Сам виноват! Капитан, а внятно отдавать приказы не умеешь. Сначала говоришь поиграть с Тамианом, а потом ведешь себя как засранец. Что вообще на тебя нашло? Дуешься из-за моего ночного приключения?

Он мрачно усмехнулся.

--Не впадай в крайности, Марджори.

И ушел! Развернулся и продолжил путь как ни в чем не бывало! Вот же…

--Рад, что вы с Тео уладили свои проблемы.

--Да, если это можно так назвать.

Брови Алека поползли вверх.

--Расскажешь?

--Нечего рассказывать. Говорят, человека можно судить по его врагам. Так вот меня, судя по всему, ненавидит не только мелкая шушара вроде адептов, но и сами старейшины.

Ну и полилась реченька. Остаток пути я пересказывала Алеку содержание нашего с Тео тюремного разговора. Капитан то и дело хмурился и качал головой в такт своим мыслям, но не проронил ни слова, дав мне спокойно выговориться.

По итогу он заключил:

--Я займусь этим.

--О, нет! Сама разберусь, не маленькая. Они у меня голыми пятками на раскаленном железе танцевать будут… Куда мы идем, кстати?

Алек усмехнулся моей неловкой попытке перевести тему, но настаивать на помощи не стал.

--В городскую церковь.

--Собираешься расследовать дело с поддержкой святых?

--У Тамиана алиби. Он провел злосчастный вечер в компании своих друзей и подруг, у аристократа по имени Боруа. Однако Тамиан вспомнил, что отец слишком часто в последнее время посещал местную церковь. Возможно, ее служители что-то да знают.

--Граф не слишком набожен, я так понимаю, раз всех смутил этот факт.

--От слова совсем. После смерти первой жены он отрекся.

Я грустно склонила голову, растирая замерзшие руки.

--Не понимаю тех, кто отрекается от веры в минуты тяжелых потерь. Всегда удобно веровать, если жизнь идет гладко. Как только случается что-то плохое, человек моментально зарекается.

Алек пренебрежительно фыркнул.

--Ты тоже не верующий? – я ошеломленно округлила глаза.

--Отрекшийся.

--Но ты же вета! Как ты можешь не верить в бога, если пользуешься магией, которую он тебе дал?

--Я же не сказал, что не верю. Я сказал, что отрекся. Это разное. Разумеется, бог существует, как когда-то жил Святой Катал, Магдалена, Дион. Но то, что якобы все святые слышат наши молитвы и помогают нам, бренчат на арфах и спят в облаках, -- Алек покачал головой: -- Нет. Мертвое остается мертвым, как бы горько это не звучало.

--Думаешь, жизнь уходит с последним ударом сердца? Ты когда-нибудь терял близкого человека?

Капитан заиграл желваками, сильно сжав челюсти. Я подумала, что на такой беспардонный вопрос он вряд ли ответит, поэтому погрузилась в собственные размышления, однако спустя какое-то время Алек тихо шепнул:

--Маму. Я потерял маму, будучи ребенком.

--Неужели тебе не хотелось бы знать, что она рядом? Смотрит с неба и гордится тобой?

--Людям удобно так думать, Марджори. Мысль о бессмертии души и о скорой встречи с умершими родными несколько притупляет боль потери. Или провоцирует на самоубийство.

Я хотела возразить, но вовремя закрыла рот, признавая правоту Алека. Любые возражения с моей стороны походили бы на чистосердечное признание страшного убийцы, который раскаивается в своих злодеяниях. Ведь когда-то я сама опустошила аптечку с единственной мыслью – увидеть погибшую семью.

Около церкви собрался разношерстный народ, готовившийся к наступлению сочельника перед самым светлым праздником в году – Рождением Катала. Первый раз на моей памяти закрытие Святой Недели и начало сочельника проходят в один день.

Мы остановились перед входом в церковь, около которого толпилась очередь нищих. Насколько я помню, сегодня должны раздавать нуждающимся еду и питье.

--Найдем другой вход, через зал молитв, -- Алек указал на заднее крыло церкви. – Похоже, сегодня в храме аншлаг.

--Жаль, что такое случается лишь когда людям что-то надо. В остальные дни никто не приходит, чтобы просто отдать дань святым.

--Вряд ли нищим есть дело до почтения эфемерных святых. Они пытаются выжить и не тешатся мнимыми надеждами о сытой загробной жизни.

Голос его не выдавал абсолютно никаких эмоций, казался безжизненным, словно я опять сижу с незнакомым брюнетом в кабинете Лурда, а не разговариваю с тем, кто знает обо мне больше, чем я сама. Сколько же тайн ты хранишь, Алек Ревон?

--Многие из них всегда жили в нищете, -- возразила я с неожиданной для себя горячностью. –Им легче.

--В каком смысле? – с легкой укоризной уточнил капитан.

--Тому, кто никогда не видел счастья, всегда легче жить без него, чем тем, у кого это счастье было в руках, но утекло, как вода сквозь пальцы. Если ты вкусил сытую жизнь, но потерял ее, тебе сложнее, чем тому, кто всю жизнь прожил в бедности.

--Полагаю, мы сейчас не о деньгах, -- апатично отозвался Алек, глядя на высокий церковный шпиль. – Во всяком случае, я тебя услышал.

Отлично. Как будто к черту послал.

Кажется, я допустила словесную ошибку. Пытаясь спроецировать свои чувства на нищих, случайно выдала себя неумелым построением фраз.

Внезапно кто-то потянул меня за подол плаща. Опустив взгляд, натыкаюсь на просящий взгляд маленькой чумазой девочки, которая протягивала мне снежный ком. Мы так и застыли: она – дружелюбно мигая, я – раздраженно скривившись.

--Возьми, это подарок, -- с легкой улыбкой подсказал Алек.

--Это снежок.

Алек закатил глаза.

--Просто возьми, а потом делай с ним, что хочешь.

Скукожившись, неуверенно беру у девочки снежок, и та, весело пожелав мне счастливого Рождения, ускакала к друзьям.

--Вот видишь, ничего страшного. Это всего лишь ребенок, а не вражеское войско.

Верчу в руках снежок, пока плетусь позади Алека. Пришло время расплаты.

--Эй, Алек!

Первый снежок прилетел ему прямо в лицо.

--За что!? – воскликнул опешивший капитан, утирая со лба хлопья снега.

--Чтобы больше не вел себя как чучело! Тебе не идет, -- самодовольно ухмыляюсь, отряхивая с заледеневших рук остатки снежка.

Вовремя замечаю, как Алек целится в меня, поэтому успеваю увернуться, однако коварный мокрый снежок попадает мне прямо за шиворот, отчего я громко и неожиданно взвизгнула.

--Ай! Холодно!

--Позволь помочь, -- сквозь смех предлагает Алек, уже направившись в мою сторону, однако вовремя останавливается, завидев у меня в руках новый снаряд для атаки.

--Тебе крышка, -- угрожающе подкидываю снежок, медленно, словно хищница, загоняя в угол свою неумелую жертву.

Алек примирительно поднял руки.

--Послушайте, домина Лэйк, предлагаю мирно решить сие недоразумение и полюбовно разойтись!

--Доминас Ревон, вы буквально дали мне по шее! Никакой пощады не ждите, это дело чести!

Срываюсь с места и бегу к Алеку, который ожидаемо дал деру. Со стороны наш бой походил на догонялки двух умалишенных взрослых, которые носятся как угорелые возле церкви и кидаются друг в друга снежками. Дети, игравшие неподалеку, разинув рты смотрели на нас и болели почему-то за Алека…

Мороз уже сковал опухшие пальцы, поэтому мне ничего больше не оставалось, кроме как снести Алека с ног, чтобы он пал и признал свою капитуляцию. С разгона прыгаю на капитана, и тот от неожиданности ложится на мягкий снег, крепко прижав меня к себе.

Мы лежим обнявшись, безудержно смеемся, пытаемся тяжело отдышаться, пока не осознаем, что поза, в которой мы застыли, неприличная, даже пошлая. Вскакиваю с Алека как ошпаренная, но хохотать не перестаю. Капитан тоже поднимается на ноги и помогает вытряхнуть снег из моего капюшона.

Растираю раскрасневшиеся руки, недовольно шмыгнув носом.

--Пойдем, Марджори, в храме есть горячий чай и огонь.

По пути он отдает мне свои сухие перчатки, которыми попросту не успел воспользоваться, ввиду непрекращающихся атак, и в этот момент я испытала странное, до боли знакомое чувство… Защищенности? Не знаю, как описать… Словно я вернулась в детство, когда рядом с родителями чувствовала себя неуязвимой…

Гляжу исподлобья на спокойного Алека. Его лицо безмятежно, а черные глаза задумчивой дымкой окутали ярко-освещенное помещение молитвенного зала. Интересно, о чем он размышляет? Чувствует ли то же самое? Я вдруг поняла, что ничего о нем не знаю, кроме того, что его мама мертва. Думает ли он о ней сейчас? Я не могу спросить. Не имею на это никакого морального права.

--Мир вам, дети мои, -- в пустой зал вошла служительница церкви, облаченная в белую рясу. Это оказалась пожилая женщина, чье уставшее лицо было испещрено морщинами, а выцветшие глаза, казалось, давным-давно потухли.

--Благодарю, -- дружелюбным тоном откликнулся Алек. – Меня зовут Алек Ревон, а это моя подруга – Марджори Лэйк. Мы пришли, чтобы переговорить с сан Цио́ном. Не затруднит ли вас оповестить его о нашем приходе?

--Конечно, сын мой, -- вежливо согласилась служительница и тут же исчезла за одной из дверей.

--Оставляет детей своих без присмотра, -- с лукавой улыбкой бросил мне Алек, с интересом оглядывая помещение. –Гляди-ка, Святая Магдалена изображается с жемчужными волками. Все-таки, церковь придерживается первоначальной версии гибели Магдалены.

--Как-то стыдно признаваться, что всеми любимая святая утопилась в Жемчужном озере.

--Кстати о птичках. Ты в курсе, что твое имя буквально переводится как «Жемчужное озеро»?

Я смущенно опустила взгляд.

--Конечно.

--Интересное совпадение, не находишь? – Алек с любопытством склонил голову набок.

--Это что-то вроде семейной легенды. Мама рассказывала, как однажды летом поехала с папой и друзьями на рыбалку. Все уже легли спать, но мама, начитавшись романтических сказок, решила, что искупаться в Жемчужном озере под лунным светом – замечательная идея. Она нырнула, поплавала, но вдруг ногу свело судорогой, и мама начала тонуть. Уже понимая, что наверняка погибнет, она начала молиться. Однако неожиданно все темное пространство глубины озарил яркий белый свет. Придя в себя, мама с удивлением обнаружила, что лежит на кровати дома. Около нее сидел папа и сельский врач. Последний рассказал ей, что, увидев вспышку света на озере, люди побежали посмотреть, что случилось. Они обнаружили одежду мамы, хотя самой девушки нигде не было видно. Пара смельчаков бросились в воду и достали ее тело, откачали, привезли домой. Никто так и не понял, откуда появилась вспышка. Врач добавил, что мама оказалась беременна. Возможно, это ребенок спас ее от гибели. Тогда мама и приняла решение назвать ребенка в честь Жемчужного озера.

Алек улыбнулся той скорбной улыбкой, которой многие люди пытаются поддержать скорбящего. Я не знаю, что у него в душе, однако почему-то уверена, что этот человек никогда не сделает мне больно. Я доверилась ему. Он обязан оправдать мое доверие, иначе я круглая идиотка.

--Знаешь, я слышал, что открыть дар можно также, как ты его получил. Что если тебе искупаться ночью в море, как это сделала твоя мама?

Я хмыкнула.

--Тогда придется ехать в Тель-Гай.

Молитвенный зал во всех церквях был практически одинаковым: на больших витражных окнах изображались святые, на потолке – красочные фрески с историческими моментами из Санторума, посередине зала стоит алтарь, над которым возвышается мраморная статуя Святого Катала. Он глядит прямо на нас, открыв широко руки, будто пытается обнять все человечество. Вдоль стен под каждым изображением того или иного святого стоят массивные кандила с зажженными свечами.

Подхожу к алтарю и беру одну белую свечку для молитв об усопших. Кошусь на Алека и, поняв, что он все еще увлечен потолочными фресками, беру вторую поминальную свечу.

Подхожу к иконе Святой Лилиты, которая считается проводником или посланцем в загробный мир. Когда-то она могла общаться с духами умерших, и многие люди через нее передавали послания своим близким на тот свет. Так продолжалось, пока в Эпоху Раскола еретики не сожгли ее с другими ветами на костре.

Зажигаю первую свечу и ставлю в маленькое углубление в подсвечнике, чем-то напоминавшем пчелиные соты. Мысленно читаю молитву: «Святая Лилита, взываю к тебе с просьбой о помощи. Прошу, передай моей семье – Нане Лэйк, Грегори Лэйк и Микиэлю Лэйк, что я их очень люблю и безумно скучаю. У меня все хорошо, я цела и невредима. Скажи Мики, чтобы не хулиганил там, на небесах, и слушался маму». Воспоминания о маленьком братике вызвали непроизвольную улыбку, сквозь плохо сдерживаемые слезы. «…Поцелуй и обними их крепко за меня. Благодарю, Святая Лилита».

Окончив говорить о семье, я следом зажигаю вторую свечу, но застываю, осознав, что не знаю имени той, о ком собираюсь прочитать молитву.

--Фелинити, -- подсказал тихий, охрипший голос за спиной.

Внутри все будто бы вздрогнуло, но я не обернулась. Поставила свечу и начала молитву: «Святая Лилита, взываю к тебе с просьбой о помощи. Прошу передай Фелинити, матери Алека, что он ее очень любит и сильно скучает. Он здоров и, судя по всему, богат. Только уж больно грустен и сдержан. А еще скажи ей, что Алек познакомился с Марджори, дочерью той самой Наны Лэйк, которой Фелинити подарила жемчужный кулон. Поцелуй и обними ее за Алека. Благодарю, Святая Лилита».

Протягиваю к иконе руки, а затем, словно взяв от нее искру, прижимаю ладони к сердцу.

Мы молчим. Я не спешу оборачиваться к Алеку и посему неотрывно гляжу на мирно горящую свечку. Мне почему-то ужасно стыдно и неловко от того, что я ставила свечку за его маму, но я не могла поступить иначе. Надеюсь, моей веры хватит на двоих.

--Сан Цио́н готов вас принять, -- сообщила пожилая священнослужительница.

Сан Цион в такой же белой рясе, как и его коллега, сидел за массивным письменным столом и выводил что-то на бумаге. Он был худощав, высок, а, благодаря выправленной осанке, казался статен и горделив. Большие круглые глаза заглядывали глубоко в душу, а низко посаженные густые брови придавали его виду строгости и благочестия. Но при одном взгляде на него у меня почему-то кровь стынет в жилах.

--Мир вам, дети мои, -- сан Цион привстал, в знак приветствия. – Прошу прощения за столь холодный прием, дел невпроворот.

--Ничего, это мелочи, -- заверил Алек, уступив мне один единственный стул. – Честно говоря, мы пришли из-за пропажи графа Монтей.

Сан Цион оторвался от своих документов, потрясенный печальным известием. Лист бумаги в его руках затрясся.

--Как… Пропал?

--Исчез бесследно около недели назад. Никто об этом не знает, Охрана не хочет пугать жителей, которые и без того напуганы появлением жемчужных волков. Его сын, Тамиан, сказал, что в последнее время граф очень часто наведывался к вам. Позвольте узнать причину его посещений.

Сан Цион сделал глубокий судорожный вздох и, без сил откинувшись на спинку жесткого стула, устало потер переносицу.

--Бэнри интересовался одной легендой.

--О Святой Магдалене? – предположила я.

--Вы, оказывается, уже в курсе, -- разочарованно покачал головой священнослужитель.

--Что конкретно хотел узнать граф? – не отставал Алек.

Святой Цион встал на ноги и взволнованно начал мерить шагами свою комнатушку.

--Как отыскать могилу Магдалены. Мало кто знает, но согласно местной легенде, Магдалена утопилась, чтобы не стать ужином жемчужных волков, которых на нее натравил разъяренный отказом Дион. Однако, выловив из Жемчужного озера тело любимой, Дион чуть ли ни с ума сошел. Он похоронил Магдалену, закрыв ее саркофаг специальным ключом. Затем при помощи своей магии скрыл могилу от глаз людей, а ключ оставил своему самому верному другу, назвав того стражем. Вскоре Дион погиб, а ключ вместе с этим стражем исчез. Жемчужных волков сожгли…Говорят, страж передавал ключ из поколения в поколение. Граф пришел ко мне, сказал, что некий человек настойчиво ищет ключ, и вот графу стало интересно, зачем ему это может быть.

--И зачем же? – подстегнул Алек. — Найти мощи Магдалены?

--Не совсем, дети мои. Когда я служил в церкви при Академии, один из старейшин как-то обмолвился, что помимо тела, Дион спрятал в гробнице Священную Чашу, испив из которой вета обретает безграничную жизненную силу.

Мы с Алеком быстро переглянулись – звучит как мотив. Что если граф отыскал ключ? Или… Граф и есть страж ключа?

--Как вы думаете, сан Цион, где может находиться ключ? – поинтересовалась я.

Сан Цион удивленно обернулся ко мне, подозрительно прищурив глаза.

--У графа, дети мои. Ключ был все это время у графа.

***

--Этого не может быть! – Тамиан сокрушенно рухнул в кресло. – Почему отец ничего мне не сказал?

Алек задумчиво потер подбородок, глядя на пылающий огонь в камине.

--Граф в своем письме упоминал стражей. Возможно, он собирался все рассказать, но не успел. – капитан резко вскинул голову, пригвоздив Тамиана серьезным взглядом. – Он напел тебе колыбельную. Что если граф был в здравом уме, и текст колыбельной – это подсказка?

--Подсказка, где искать ключ? – предположила Мина.

Я прислонилась спиной к стене и угрюмо повторила текст колыбельной:

Я потеряла домик – На помощь мне приди. Прошу тебя, мой милый, Найди домой пути. Туда, где спят угрюмо в неведомой тени Густые ели, сосны и звездные огни.

Я потеряла веру – Даруй свою взамен. Прошу тебя, мой милый, Поднять меня с колен. И поцелуй под лоном изменчивой Луны, Вдали от воя волка и ужасов войны.

Я потеряла ключик – Но как открыть мне дверь? Прошу тебя, мой милый, Найди мой ключ скорей. Ты песне волн прибойных как можешь подпевай. Мой ключ тебя отыщет, ты это так и знай.

Я снова дома милый – Прошу, не уходи. Спасибо, что помог мне, Теперь, молю, поспи. Во сне увидишь ельник и полную Луну, На ушко шепчет ветер о море песню ту.

--Ельник, -- Алек оторвал от меня взволнованный взгляд. – Он несколько раз упоминается в песне.

--Луна, -- оживился Тамиан. – Полная Луна, полнолуние!

--Нет, -- опроверг Тео. – Изменчивая Луна и вдали от воя волков. Волки не воют на рассвете, хотя Луна в это время еще немного видна.

--«Ты песне волн прибойных как можешь подпевай», -- протянула я. – Искать ключ надо около ельника, на рассвете в море?

Капитан ухмыльнулся и отрицательно помотал головой.

--Вряд ли. «Во сне увидишь ельник и полную Луну, на ушко шепчет ветер о море песню ту». Что на ушко может шептать песню о море?

Все присутствующие, как тупые свиньи с высшим образованием, одновременно переглянулись. Очевидно, намеки Алека до всех доходят туго.

--Музыканты? Музыкальный инструмент? – с сомнением отозвалась Мина. – Ключ спрятан в пианино?

--Раковина, -- уверенно заключил Алек. – Это обыкновенная морская ракушка.

Если граф знал о существовании ключа и тем более владел им, то вряд ли стал бы прятать реликвию на дне моря. Может, он его зарыл в ельнике? Но как отыскать на огромной территории нужную лунку? Причем тут Луна и волки? А ракушка каким боком затесалась? Все это не может существовать одновременно и постоянно. Только если на какой-нибудь картине…Погодите-ка…

--О черт, -- озабоченно выругалась я и немедленно бросилась на второй этаж, в кабинет графа.

Я слышала, как меня звали по имени, просили объясниться, но над моим разумом уже взял контроль адреналин, поэтому остановиться было тяжело. Загрузившись дружно в кабинет графа, мы остановились напротив той самой очень странной инсталляции, которую заприметили еще при первом обыске кабинета. Аквариум, встроенный в шкаф, имел практически все, о чем пелось в колыбельной! Тут и ракушки, и Луна, и волк, и даже ельник! Но где ключ?

Дрожащими руками пытаюсь отыскать дверцу, замок или хоть какое-нибудь отверстие, через которое я могла бы добраться до содержимого, но все мои попытки оказались тщетны. Да как же эта штука открывается?

--Марджори, -- предостерегающе Алек дернулся в мою сторону, но в это время я уже ухватилась за плохо стоящий стул.

--У меня нет времени на чертовы загадки!

С этими словами я кинула стул прямо в аквариум, и тот оглушающим грохотом разлетелся на тысячи маленьких осколков. На меня посыпалось разбитое стекло вперемешку с землей и песком, но запоздало я осознала, что кто-то закрыл меня собой. Открыв глаза, натыкаюсь на испуганное лицо Алека, державшего в своих руках мои окровавленные ладони. Однако я не чувствую боли.

Прямо под ногами лежала позолоченная ракушка с маленькими, характерными для ключа зубчиками.

--Легенда больше не легенда, -- потрясенно вымолвила Мина, глядя на драгоценный артефакт.

Глава 21

Мораль стара как мир. В бесконечных поисках мы всегда упускаем то, что находится у нас прямо под носом.

Дело близится к вечеру. Мы выдвинулись к главной площади, на которой уже собрался развеселый люд и стояли большие самодельные костры, что в скором времени зажгутся от Священного Огня, а если быть точнее, Тамиан зажжет тем самым факелом, которым когда-то Катал осветил путь заблудившимся людям. Собственно, поэтому огонь в нашей вере считается некоей дорожкой, светом в конце тоннеля, который обязательно приведет нас к богу.

Алек приказал нам разделиться и ушел вслед за Тамианом, пока мы фланировали по периметру, высматривая подозрительных личностей. Однако Мина, которой не давали покоя мои ссадины на руках, побрела за мной с охапкой бинтов и вонючих мазей. В итоге она заставила меня усесться на скамью и принялась обрабатывать порезы от острых осколков разбитого аквариума.

--Если не обработать, начнется загноение, -- предупредила Мина, не отрываясь от дела. – Зря ты отказываешься от моей помощи.

Я заинтересованно склонила голову набок, переняв этот причудливый жест у Алека.

--Почему ты всегда рвешься всем помогать, Мина?

--Родители так воспитали: если есть возможность и не в ущерб себе – помоги.

--Но ведь использование магии всегда наносит ущерб вете.

--Это уже моя личная инициатива, -- Мина лукаво стрельнула малахитовыми глазками, тут же прикрыв их густыми рыжими ресницами. – Вы помирились с Тео.

--М-м, меня обсуждаете? – с издевкой усмехнулась я, запоздало осознав, что эти люди больше мне не враги. А как теперь вообще с ними разговаривать?

--Ты дорога ему, -- не без тоски протянула Расмина. – Он очень рад, что наконец между вами все разрешилось.

--А между вами?

Брови Мины поползли вверх.

--О чем ты?

--Может, я и не слишком коммуникабельный человек и плохо разбираюсь в чувствах, однако прекрасно вижу, что вы, два слепых идиота, друг другу нравитесь.

--Я…О…Мы…Э…Не…Ну…--На лице Мины меньше чем за секунду промелькнули все человеческие эмоции, пока она не перестала сопротивляться и смиренно не выдохнула: --Да. Но… Кажется, Тео по-прежнему влюблен в тебя, Марджори.

Ее слова полоснули ножом по сердцу, оставив большую кровоточащую рану. Ох, если бы она знала, как бы я хотела, чтобы это оказалось правдой! Я могла бы все вернуть, исправить ошибки, я могла бы любить его так, как он того заслуживает… Но вместо этого я глотаю свою беспомощность, как умирающая Анна захлебывалась собственной кровью.

--Нет, Мина, -- я опустила взгляд, чтобы она ненароком не увидела в моих глазах горькое раскаяние. –Ему нужна ты. Знаешь, Тео как-то сказал мне, что, если выбор встанет между тобой и мной, он обязательно выберет тебя. И я искренне верю в это.

Расмина округлила глаза от изумления, с трепетом и благоговением глядя на меня.

--Правда?

--Конечно. Когда-то я сделала ему очень больно после того, как он обнажил передо мной свои чувства. Возможно, поэтому он боится открыто проявлять их к тебе, ведь ему кажется, ты тоже его отвергнешь. Ты можешь пообещать мне кое-что, Мина?

--Да, Марджори?

--Что бы ни случилось, ты всегда будешь верить Тео. Не оставляй его. Он заслуживает любви больше, чем кто-бы то ни был.

Расмина озабоченно заморгала.

--Ты словно прощаешься с нами, Марджори.

Отнимаю свои бережно забинтованные руки и молча, не оборачиваясь, ухожу. Все, что я могла сказать – я уже сказала. Надеюсь, когда-нибудь они будут вместе, создадут дружную, прочную семью… У них получатся невероятно красивые дети.

Эта мысль добила меня окончательно. Я пять лет была одна, но почему-то именно сейчас, в кругу людей, у которых есть возможность обрести свое счастье, одиночество ударило меня больнее всего. Сердце сковало ледяной коркой, а уставшие глаза заслонило жгучей пеленой слез. А ведь на месте Мины могла быть я! Словно желая меня уничтожить, воображение начало рисовать яркие картины упущенных возможностей: вот мы с Тео в доме его родителей получаем благословление на брак, вот он целует меня нежно и бережно, как тогда, под старым кленом, и клянется быть верным и в горе, и в радости, а вот я в белоснежном воздушном платье, точно ангел, спустившийся с небес, гляжу на своего мужа со страстным обожанием… Любила ли я Тео, раз легко отказалась от него, позволив себя обмануть? И почему же сейчас на душе так паршиво?

Мерзкая, сырая погода не помешала людям вырваться из плотного кольца будничной рутины и глотать на улице дешевый алкоголь, пошло двигаясь в лубочных танцах под бездарную пасторальную музыку. Башенные часы настырно отсчитывали минуты до выступления Тамиана, двигая стрелки часов ближе к восьми вечера. Меня окружила толпа подростков, разодетых в аляповатые наряды и театральные маски. В импровизированном маскараде нет ничего удивительного: наступает первая неделя сочельника, которую в каталианстве принято встречать в костюмах всяких чудовищ или животных. Раньше люди верили, что начало сочельника – время, когда ткань мироздания становится особенно тонкой, поэтому в наш мир может попасть нечисть. Чтобы она тебя не нашла и не навредила, ты должен был прикинуться чем-то другим. Годы шли, поверья менялись, и облачение в костюмы на первую ночь сочельника теперь не более чем баловство, которое, стоит отметить, нравится не только детям.

Я продолжала вылавливать из толпы отдельные лица, кроличьи уши, пестрые плащи, пока не наткнулась на… Того самого типа, что следил за мной прошлой ночью. Ошибки быть не могло: это точно он! Стоит поодаль в малиновой накидке, словно заблудший малум, прикрывая лицо плотной черной маской. Будь у меня хоть капля мозга, я бы послала за помощью, но так как такой роскошью моя голова не располагает, я осторожно пошла за преследователем.

Он, моментально заметив погоню, рванул вперед, путая следы и пытаясь затеряться в густой толпе. Плюю на конспирацию и вовсю несусь за незнакомцем, попутно ударяясь о так не вовремя появившихся прохожих. Малум (а, судя по плащу, это был именно он) пустился во все тяжкие и начал сносить все, что попадалось ему на пути, дабы хоть как-то замедлить мой бег. Неуклюже оступившись, я падаю навзничь, буквально ударив лицом в грязь. Поднимаюсь на ноги, прекрасно понимая, что шпион исчез также внезапно, как и появился. Черта с два я его теперь найду, но, на всякий случай, еще раз обхожу площадь, хватаясь за призрачную надежду отыскать хоть одну зацепку. Бесполезно. Потраченного времени жаль.

Умываюсь снегом и вновь возвращаюсь к мероприятию. Башенные часы разрезают гомон праздника, восемь раз скандируя удары медного колокола. Тамиан, будто по команде, появляется на импровизированной сцене. Его золотые кудри слегка выбились из прически и упали на лоб, точно милые пряди-завлекалки. Молодое, но уже мужественное лицо умело констатировало с мальчишеским обаянием и дерзкой полуулыбкой, застывшей на малиновых губах.

--Дорогие горожане! – начал Тамиан. – Мы отважно преодолели порог, отделявший нас от главного праздника – Рождения Катала. Эта неделя выдалась тяжелой, полной событий, как грустных, так и веселых. Однако что ни делается, все к лучшему! Мы во власти судьбы, ведь пути, которые уготовил нам бог – неисповедимы. Предлагаю нам взяться за руки и помолиться о наших бренных душах, пока горит Священный Огонь.

Он взял в руки горящий позолоченный факел, словно увитый рубиновой лозой, и поднес огонь к самому большому костру. Пламя лениво перекинулось на груду ветвей, обильно смоченных керосином, и моментально приласкало другие деревянные доски, сваленные в эту кучу. Костер вспыхнул гигантским светлячком, озарив ночное небо подобно полуденному солнцу. Спустя пару мгновений зажглись десятки других костров, и вновь заиграла громкая музыка вперемешку с задорными плясками вокруг горящих цветов, распустивших наконец свои огненно-красные бутоны.

Дух перехватило от созерцания необыкновенной красоты, проникшей в самые потаенные уголки сознания, чтобы отогреть замерзшую душу и пламенным язычком облизать тонкую корку белого инея, сковавшего сердце. Вокруг целуются влюбленные парочки, гулко смеются друзья, радостно обнимаются семьи, а я стою совершенно одна и ощущаю, как медленно опускаются руки. Наверно, именно потому я никогда в Академии не отмечала праздники и не посещала подобные мероприятия: чувствую себя жалкой и ничтожной песчинкой в огромном человеческом рое.

Мне не с кем разделить свою любовь.

--Поедем в особняк. Тамиан с ребятами ждут нас возле кареты, -- выдавил недовольным голосом Алек. Ему явно действовали на нервы религиозные празднества, а, подойдя ко мне ближе, он и вовсе нахмурился так, что брови буквально слились в одну линию. – Клянусь Каталом, я оставил тебя одну всего на час! Во что ты уже успела влипнуть? -- Алек протягивает мне шелковый носовой платок, указывая место, которое следует вытереть. – Под носом грязь.

--Я видела того шпиона, -- заявляю сходу, опустив вступительную часть. – Проворный ублюдок ускакал раньше, чем я успела поднять левую ногу. Такчто, если бы вы не слиняли не пойми куда, мы бы его догнали. На нем одежда малума. Либо он взаправду служитель зла, либо разодетый клоун.

Алек отчего-то прыснул.

--Обожаю твой лексикон. Тысяча и один способ оскорбить человека, при этом не ругаясь как сапожник. Отличительные черты какие-нибудь имеются у нашего малума?

--Могу сказать примерно – неуверенно пожимаю плечами. – Ростом немного ниже тебя, выше меня на голову где-то. Ловкий, зоркий, но быстро устает, поэтому прибегает к хитрости.

Складываю платок, подмечая вышитого серебряной нитью прекрасного лебедя, под которым черным жемчугом переливаются инициалы «АТ». Моя мама была швеей, и рассказывала, что если вручную сшить человеку какую-нибудь вещь и загадать желание, связанное с этим человеком, то оно обязательно сбудется. Мол, таким образом можно даже кого-нибудь приворожить.

Язвительно ухмыляюсь и возвращаю дорогую тряпицу.

--Прелестный платочек, умелая работа. Возлюбленная подарила?

--Нет, -- мрачно сверкнув угольными глазами, отрезал Алек.

Ну и ладно, не особо хотелось. Возвращаюсь к расследованию:

--Думаешь, преследователь убил алхимика, чтобы подставить нас?

--Разве он знал, что тебя потянет на приключения именно в ту ночь? –недовольно огрызнулся Алек.

--Резонно. Значит, он убил алхимика, а я оказалась не в том месте, не в то время.

--О, ты оказалась там очень даже вовремя! Помнишь Глота? Так вот он сказал, что некто передал ему сообщение о незаконном проникновении в дом алхимика. Этот малум следил за тобой и зачем-то решил вас с Тео подставить. Следовательно, гибель девушки и пропажа графа связаны. Плюс ко всему, он вырвал страницы из записной книжки, явно пытаясь кого-то выгородить. К слову, никто понятия не имеет, куда делась записная книжка.

--Тебе не кажется, что в Управлении происходит какая-то чертовщина?

--Мне «не кажется» – я знаю. - Алек покачал головой. - Последние слова Анны ставят в тупик.

Перед глазами по-прежнему всплывает искаженное болевой гримасой лицо Анны и багровая струйка крови, вытекающая медленной змейкой изо рта. «Он обманул. Убей его. Маги.»

--«Он», -- размышляю я: -- Получается, незнакомец – однозначно мужчина. Что означает «маги»?

--Магия? Магистр? Могила?

Мы одновременно резко остановились, взволнованно обернувшись друг к другу.

--Могила, -- повторила я. – Что если, она знала какую-то информацию о могиле Магдалены, а этот человек как раз искал ключ? Не о нем ли говорил граф сан Циону?

--Он мог похитить или убить графа, а сейчас следит за нами, зная, что рано или поздно мы этот ключ найдем.

--Осталось дело за малым: установить личность преследователя, -- с поддельным ликованием произнесла я.

Глава 22

Мы обязаны отыскать могилу раньше, чем до нее доберется человек в маске. Если легенда не врет, то Священная Чаша окажется опасным оружием в неумелых руках.

Вопреки нашему рвению поскорее закрыть расследование, оно нет-нет буксует, ведь мы остаемся живыми людьми, которые чувствуют голод, жажду и даже устают. Поэтому было принято решение поесть и отдохнуть, после того, как я по поводу ужина прожужжала Алеку все уши.

Горячая ванна и благовония убрали накопившееся напряжение, словно нежный любовник снял с плеч возлюбленной ажурную шаль, однако разум по-прежнему оставался будто затуманенным наркотическими парами. Налитые свинцом веки потяжелели, и голова тотчас мягко утонула в пуховой подушке. Я толком не спала этой ночью, неудивительно, что сейчас валюсь с ног, однако дела не ждут. Хорошенько высплюсь, когда наконец окажусь в своей академической комнате, в безопасности, но не сейчас.

Немного поразмыслив, решаю все-таки обратиться к Мине, чтобы та поколдовала над моим состоянием, иначе придется держаться на чистом упорстве.

Мины в ее покоях не оказалось, поэтому спускаюсь вниз. Я вошла в гостиную ровно в тот момент, когда чем-то озабоченный Тео из нее выходил, оставив печальную Мину одиноко сидеть у окна.

--Что случилось, ребята?

Тео что-то пробубнил себе под нос и исчез за резными деревянными дверями, оставив меня в полном недоумении.

--Это что сейчас было?

Мина низко склонила голову.

--Ничего, Марджори.

--О, нет! Алек мне голову оторвёт, если снова почувствует проблемы в команде, потому что подумает, будто это я вас двоих рассорила. А я, не могу поверить, что говорю это, тут совершенно не при чем. Поэтому колись, зеленоглазая искорка. Тео тебя чем-то обидел?

--Можно и так сказать, -- нехотя призналась Мина, глядя на меня исподлобья.

--Что ж, он будет кормить рыб на дне Жемчужного моря.

--Стой! -- остановила меня Расмина, потянув за руку, как бы умоляя присесть рядом с ней. -- Прошу, останься.

Я поджала губы, но все же выполнила просьбу коллеги. Она сидит неподвижно, как величественная статуя, вырезанная из красного пламени: древнекаталианская богиня с непослушной копной огненных волос и изящным носом с горбинкой. При всех моих скудных художественных навыках, я никогда не смогла бы в точности передать эту изысканность при помощи обыкновенных человеческих красок.

--Боже мой, Мина, что такая как ты вообще забыла на военном факультете!

--Дар, -- лаконично ответила вета. -- Он обязывает меня служить. Также, как и тебя. Ты ведь тоже не хотела быть солдатом.

Не хотела. Я мечтала стать лекарем, лечить людей, помогать им, спасать своей теплотой и любовью. Но какое это теперь имеет значение?

--Почему не откажешься от него?

--Магия – это неотъемлемая часть меня, как рука или сердце. Бог отметил меня, вложив свою искру. Кто я такая, чтобы отказываться от того, что было даровано самим Всевышним? Тем более мои силы неразрушительные, они несут исцеление, свет. Слишком эгоистично бросать людей, что нуждаются в помощи, только из-за моих причуд. Кем бы я не хотела быть, я та, кто я есть.

--А кем бы ты хотела быть? -- неожиданно поинтересуюсь, хотя прекрасно понимаю, что это вообще не мое дело.

--Композитором, -- мечтательно протянула она. -- Я с детства люблю играть на музыкальных инструментах, родители и все вокруг пророчили мне громкую славу великого музыканта...

Я не могу оторвать от нее восхищённый и даже немного завистливый взгляд. Она все говорит и говорит, щебечет без умолку о пианино, расстроенной мандолине, и светится, как яркий пылающий огонь. Совсем другая... Воспитанная в любви и достатке, тоненькая и светлая, как белая паутинка, золотистый солнечный свет сквозь янтарную патоку меда, хрупкий, прозрачный хрусталь... Могу бесконечно проводить аналогии, но неизменно останется только одно – я никогда не стану такой же. Даже пройдя все ужасы военной службы, пусть даже в качестве военного лекаря, Мина не позволила себя сломать, не изменила себе, оставшись все тем же нежным и непорочным цветком. А я не смогла…

На ужине Тео, как назло, посадили рядом с Расминой, посему мне было бы крайне неудобно устраивать ему выволочку через весь стол. Алек, бесспорно, уже уловил тухлый запах назревающего конфликта, но, подозрительно, не выказывал никакого возмущения. Даже в мою сторону усиленно старался не смотреть, словно я вызываю у него дикую мигрень, тошноту, колики и зубную боль одновременно. Что ж, придется действовать осторожно, справляться своими силами, пока я не огребла за глупость этих двоих. Чувствую себя мамкой, честное словно.

--Тео, расскажи, как вы познакомились с Миной, -- невинно хлопаю глазками, пока нарезаю сочный кусок свиного мяса.

Он вперил в меня осуждающий взгляд:

--На учениях встретились.

--Погодите, а вы разве не вместе учитесь? – беззаботно поинтересовался Тамиан, обращаясь почему-то ко мне.

--Верно, только на разных направлениях, -- спешно объясняюсь я, но Тамиан видимо не оценил мои попытки вытянуть из коллег нормальный рассказ.

--На каком же направлении учитесь вы, Марджори?

Очень льстит интерес к моей скромной персоне, но разговор явно заходит не в то русло.

Алек так тяжело обернулся к Тамиану, что, казалось, вместе с капитаном повернулась вся планета.

--Боевое искусство. Я собираюсь уйти служить в Белую Гвардию.

Молодой граф укоризненно поджал губы:

--Слишком опасно для столь юного и прекрасного создания. У войны не женское лицо.

--У меня нет другого выбора.

--Позвольте не согласиться, Марджори, -- Тамиан с удовольствием откинулся на спинку стула, хищно прищурив голубые глаза. – Всегда есть выбор. Вопрос только в том, что вас не устраивает в предложенных альтернативах. Признаться, мало какая домина в принципе выберет военную службу, разве что…--Тамиан как-то странно на меня посмотрел.

Желание спорить отсутствует, поэтому в ответ лишь кисло улыбаюсь. Он ничего обо мне не знает, не имеет право копаться в моих мозгах.

--Боюсь, Марджори права. Тебе, Тамиан неизвестны подробности и тонкости ее жизни, поэтому глупо судить, -- авторитетно поставил точку Алек, даже не удостоив графа мимолетным взглядом.

Капитан умеет читать мысли что ли!? Впрочем, прилив благодарности тут же превратился в отлив, стоило мне заметить гнусное выражение лица Алека. Да что с ним такое? Он как будто лимон жует.

--Прошу прощения, Марджори, если чем-то обидел вас! Видит Катал, я не нарочно, -- Тамиан нежно дотронулся губами до тыльной стороны моей ладони.

Кроткий поцелуй его горячих губ лавой разошелся по замерзшим венам, отогрев ледяное тело, а взволнованное сердце предательски бросилось в пляс. Температура в комнате резко повысилась, и я почувствовала, как по шее стекла капля пота.

У Алека с Леорой уже нервно дергаются глаза.

--Глупости, Тамиан, все хорошо, -- возвращаюсь к трапезе, мысленно перебирая варианты продолжения разговора о Тео и Мине.

Внезапно Тео поднимается с места и, откланявшись, уходит к себе. Что ж, если гора не идет к Марджори, то Марджори идет к горе.

Извинившись перед присутствующими, пулей взбегаю по лестнице и ловлю Теостана ровно в тот момент, когда он уже собирается закрыть дверь покоев.

--Стой! – вваливаюсь в комнату, заперев ее за собой. – Есть разговор.

--Ох, Марджори, -- он уныло расстегивает ножны и кладет их на стол. – До завтра подождет любой разговор. Я немного устал, если ты не заметила.

--Угу, заметила. А еще узнала, как ты бессовестно разбиваешь сердца юных домин.

--Марджори…

--Какая кошка пробежала между тобой и Миной?

--Твою хорошенькую голову не посещала мысль, что совать нос в чужие дела не комильфо?

--Нет, такие глупые мысли посещают только тебя.

Тео тихо застонал.

--Безумие! Я не намерен это обсуждать с тобой. Без обид, Марджори. Да, мы вроде как уладили наши отношения, но вряд ли между нами восстановится то доверие, которое было раньше. Слишком много воды с тех пор утекло.

--Думаешь, я собираюсь с тобой сплетничать как подружки-змеюшки или по доброте своей душевной решила восстановить твои отношения с Миной? Нет, Тео, мне далеко до альтруизма. Считай мое побуждение помочь тривиальным эгоизмом, но я здесь, чтобы исправить свои собственные ошибки и не позволить тебе совершить такие же.

--О! Удиви меня, жемчужинка.

Я оторопело гляжу на Тео, словно первый раз в жизни слышу подобное обращение от него. Он называл меня жемчужинкой так давно, что уже должно быть ад остыл.

--Тео…

--Знаю, -- он отвернулся от меня, как я когда-то отвернулась от него, словно испугался нахлынувших чувств. – То, что ты причинила мне боль, не означает, будто каждая женщина обязательно разобьет мое сердце.

Я скривилась.

--Говоришь так, словно ты красивая барышня из сентиментального романа.

--Дело в другом, Марджори. Я не уверен.

--Не уверен в чем?

Тео помедлил с ответом, внимательно изучая выражение моего лица.

--Не уверен, что люблю ее. Чувства к тебе никогда не подвергались сомнению. Но Мина… Я… Я не знаю. Не понимаю.

--Ты боишься?

--Не за себя, -- он устало качнул головой, потирая переносицу. – Буду последней скотиной, если совру ей.

--Ты ей сказал об этом?

--Нет. Молчал как истукан. Да и что я ей скажу? «Извини, Мина, я слабохарактерный козел, который не может определиться, какую из двух женщин он любит?»

Его слова отозвались звонкой пощечиной по моему самообладанию. Обессиленно я прислонилась спиной к стене.

--Из двух женщин…

--Ну да. Мину или свою работу, а ты о чем подумала? – Уголки его губ поползли вверх, превратившись в лукавую улыбку.

--Я… -- мотаю головой, прогоняя непрошенные догадки. – Я же ничего о тебе не знаю, мало ли, кто еще появился в твоей жизни, помимо Расмины.

Дура надутая, Марджори, поздравляю! Мое подсознание скрестило на груди руки и ехидно поинтересовалось: «Что, глупышка, принимаешь желаемое за действительное?»

--Если ты не против, я бы хотел все-таки поспать. Поздно уже.

Разговор окончен. Алек прав. Мне катастрофически не хватает базовых навыков общения.

Хотела как лучше, а получилось как всегда.

Пожелав Тео спокойной ночи, словно во сне плетусь в свои покои, попутно проигрывая состоявшийся диалог, размышляя, а как могла бы я ответить, если бы не была поглощена раздумьями о возможной любви Тео ко мне. Почему я так этого желаю, коли пять лет назад самолично отпустила его?

Говорят, чужая душа – потемки, но я даже в своей собственной не вижу ни зги.

Сонливость как бабка отшептала. Маюсь, бесцельно мерю шагами комнату, пока в голове раз за разом звучат его слова.

«Какую из двух женщин я люблю?»

Наверное, никакую, раз задаешься этим вопросом, Тео… Проклятье! Зачем я вообще в это влезла!

Мне необходима разгрузка. Хватаю листы бумаги, акварель с кистями, миску и тихо, как мышка, пробираюсь в галерею, где недавно была с Тамианом. Слава Каталу она открыта и абсолютно необитаема, конечно, не считая призраков прошлого, витавших подле каждого предмета изобразительного искусства. Зажигаю пару тусклых свечей, набираю с подоконника снега в подготовленную емкость и аккуратно сажусь за стол.

Рисовать не хочется совершенно. С минуту глазею на пустой лист, в итоге начинаю набрасывать очертания Тео, таким, какой он предстал предо мной несколько мгновений назад: растерянный, уставший, но сохранивший в янтарных глазах искру обжигающего света.

«Любовь к тебе меня уничтожит, Тео!» «Дай шанс все объяснить, Марджори! Не руби с плеча». «Уходи. Вон! И кольцо свое забери, подаришь тому, кому меня продал!»

Словно пытаясь сбежать от моих внутренних терзаний, соленые капли попадали на лист, бессовестно уничтожая набросок. Тео расплылся, утонул в озере слез.

--Марджори?

Подпрыгиваю на месте, обернувшись на знакомый голос, раздавшийся из темноты. Алек медленно вышел к свету, точно не был уверен в своих действиях или боялся спугнуть робкую бабочку, за которой гонялся весь день. Тыльной стороной ладоней утираю щеки от слез.

--Что случилось? – словно приняв мое молчание, за разрешение подойти ближе, Алек двинулся прямо к столу.

Рисунки!

--Стой там! – истерично вскидываю левую руку перед собой, пока другой лихорадочно пытаюсь собрать листы, но неожиданно задеваю свечу. Она падает прямо на подол моего платья, который моментально загорается.

--Марджори! -- Алек подбежал ко мне, помогая топтать горящий подол.– С ума сошла?

--Не смотри!

--Ты готова сгореть, лишь бы я не увидел рисунки? Клянусь, без твоего разрешения даже смотреть не стану.

Упираюсь ладонями в стол, исподлобья глядя на капитана.

--Ты знал. Поэтому отправил меня с Тамианом именно сюда.

--Вряд ли Лурд держит на своем рабочем столе чужой рисунок, -- Алек пожал плечами. – Только если своей воспитанницы.

--Отвернись, я соберу листы.

--Почему?

--Потому что никто не должен это видеть.

Алек обвел отсутствующим взглядом утопающую во тьме галерею.

--Ты не должна стесняться своего творчества.

--Хах! Сначала все так говорят, а потом смеются.

--С какими же обормотами ты дружила, раз заработала тотальное недоверие к людям? – Нахмурившись, капитан склонил голову набок.

--Ой, вот только не надо меня жалеть.

--Ни в коем случае. В общем, я искал тебя, чтобы предупредить: завтра отправляемся в Норт.

-- Норт!? Это же в сутках езды отсюда!

--Да. Приключение на пять минут, даже глазом моргнуть не успеешь. Одна нога тут, другая там.

Скептично изгибаю бровь.

--Во сколько едем?

--Утром. Но сначала заглянем к сан Циону. Он передал, что копия некоего манускрипта у него, и он с превеликим удовольствием поделится со следствием.

--Что за манускрипт?

Алек присел на стол, сложив руки на груди.

--Полагаю, инструкция к найденному ключу. Или алгоритм обряда, или указание, где искать могилу. Сан Цион написал мне, что граф передал манускрипт ему на хранение до тех пор, пока сам за ним не вернется. Однако записи на древнекаталианском. Я знаю в Норте хорошего переводчика – он поможет расшифровать манускрипт.

Отрешенно киваю, силясь переварить хотя бы половину свалившейся информации.

--Удивительные у нас свидетели. Вспоминают полезную информацию только когда им это выгодно.

--Как и все люди, -- Алек подозрительно щурится, глядя в потолок. – Но ты права, вовремя прозревший Цион вызывает некоторые подозрения. Наверняка он понял, что граф либо мертв, либо в плену, и с нашей помощью решил найти могилу Магдалены.

--И заграбастать себе все лавры.

Капитан едва поморщился от моих «солдатских» выражений, но исправлять не стал.

--Думаешь, сан Цион знает, что мы нашли ключ?

--Сомневаюсь, Марджори. Скорее только догадывается… Ты не здесь. Что-то случилось?

--Случилось, но это история для теплого места и горячего сладкого вина-- грустно согласилась я, но тут же осеклась: – Если что, я не виновата!

Тишина галереи лопнула как воздушный шар, стоило тихому грудному смеху Алека вырваться наружу. Капитан добродушно улыбнулся и, весело подмигнув, произнес:

--Пойдем, пчелка, расскажешь. У графа как раз кое-где завалялась бутылка ароматного мускатного вина.

Глава 23

Солнце сияло с неба, которое казалось грязно-синим в своей безоблачной наготе, как будто оно отражало слякотное болото, что простиралось под нашими ногами. Леора хлопотала вокруг, отдавая указания слугам, а те, точно трудолюбивые пчелки, порхали вокруг нас, собирая в дальнюю дорогу. Я неуверенно подошла к Тори, которую пригнали из постоялого двора Уллы. Фыркнув, лошадь отвернулась от меня, словно была обижена за выказанное недоверие. Ее уже запрягли, но на всякий случай я перепроверила все пряжки, ремни, седло, дабы угомонить мою жужжащую над ухом тревожность. Тори не виновата. Никто не виноват, кроме тех, кто решил меня наказать, убить, убрать с дороги. Названий много – суть одна. Чем старейшинам могла помешать пятнадцатилетняя сирота? Когда это произошло, я не была еще лучшей адепткой Академии, сидела смирно и тихо, как мышка, только изредка радовалась своим мелким удачам. Неужели и вправду все из-за дара? Они испугались? Думали, я сама каким-то образом закрыла свой дар? Или… они знают больше, чем говорят. Вернусь в Академию, разберусь с этим. Инквизиция ведь передает старейшинам личные дела вет: кто, откуда, какой дар и так далее. Даже если меня забрали из дома и вывезли из Тель-Гая инкогнито, по-любому кто-то из старейшин должен быть осведомлен о моем…деликатном положении. Надо узнать у Лурда. В конце концов заговор зрел и за его спиной.

Тео с Миной молча, с поникшими головами стояли у стены, а, когда к ним присоединилась я, картина стала вовсе унылая, будто три каторжника смиренно ожидают своей казни. Мина пробормотала что-то вроде «я забыла лекарства» и спешно покинула нас, исчезнув за массивными входными дверями, оставив меня с Тео наедине. Походу она сдалась.

--Ты бы поговорил с ней, -- равнодушно говорю Теостану, глядя на небо. Никогда не видела такого холодного голубого цвета.

--Пока не время.

--Будешь тянуть – сделаешь хуже, Тео. Недосказанность убьет ваши отношения раньше, чем это сделаешь ты. Мина только что самоустранилась, если ты не заметил.

Он усмехнулся.

--По-моему, она всего лишь ушла за лекарствами. Не драматизируй, Марджори.

--Пойми, идиот, Мина надумает невесть чего, а нам потом расхлебывай! Она уже решила, что у нас с тобой может что-то получиться.

--А у нас может что-то получиться? – с лукавой улыбкой повторил Тео.

Я раздраженно цокнула.

--Нет. Это как купить себе щенка, но выбросить его на улицу. А потом, эгоистично вернувшись, отобрать этого щенка у любящего хозяина.

Тео быстро заморгал, туго поспевая за ходом моих мыслей.

--Погоди-ка, Марджори. Ты только что сравнила меня с…собакой?

--Ох, Катал! Хорошо, согласна, метафора не самая удачная…

--Вообще неудачная!

--Но, Тео! У тебя уже другая, хорошая жизнь, в которой мне нет места. Возможно, я не самый лучший друг на свете, но точно не сволочь. Я не хочу быть причиной еще одного несчастья.

Тео тяжело вздохнул, прислонившись к стене.

--Ты никогда не будешь чужой для меня, но вряд ли нам удастся вернуть все, как было прежде. Однако я снова обрел старого друга, Марджори. Прошу, останься, не уходи опять. Я хранил твое место в своей жизни. Оно свободно и принадлежит только тебе. Просто хочу, чтобы ты знала.

--Тео… -- промямлила я, опустив взгляд.

Услышать о его чувствах в тысячу раз больнее, чем догадываться об их существовании. Как же несправедлив мир! Ко мне вернулось золото, которое я променяла на поталь. Что будет дальше? Почему моя жизнь начала налаживаться так поздно? Сердце разочаровано пропустило несколько ударов, словно оно ожидало услышать нечто другое. Скорее всего так и есть. Сердце не в силах понять то, о чем уже давно знает мозг.

--Ты тоже… Ну… -- я запнулась, пытаясь правильно подобрать слова: -- Друг.

Губы Тео дрогнули.

--Надеюсь, капитан не станет ревновать.

--При чем здесь Алек? – хмурюсь, глядя в золотые искорки янтарных глаз Теостана.

--Как же! Я слышал, ты вчера ночью была в его покоях, -- самодовольно протянул он, вздернув бровь. – Моя комната через стенку. Ты бы хоть смеялась потише. Честное слово – бесстыдники!

--Мы разговаривали! Между нами прочное каталианское сотрудничество и ничего боле.

--Хах, конечно! Только вот для сторонних наблюдателей ваше «сотрудничество» больше похоже на «влюбленность».

--Что за…

Возразить я не успела, так как меня к себе подозвал Алек, вышедший из особняка вместе с Миной. Тео многозначительно хмыкнул и весело поиграл бровями, дескать, соскучились голубки. Показав своему «другу» неприличный жест, подхожу к капитану.

--Ты покраснела. Что-то случилось? Тебе плохо? – голос Алека не выдавал никакого волнения, был ровным и бархатным, но в черных глазах мелькнуло легкое, как перышко, беспокойство.

--Нет, это из-за холода, -- отрывисто бросаю я, продолжая краем глаза следить за Теостаном. Этот негодник пялится прямо на капитана и, сложив губы уточкой, делает вид, что ждет поцелуя. Неужели мы и вправду похожи на влюбленных?

Перевожу взгляд на Алека, который достает свои перчатки и отдает мне. Раньше это выглядело как обыкновенный благородный жест, но теперь (из-за чертового Тео!) напоминает ухаживания. Или нет. Не знаю. За мной никогда не ухаживал мужчина, поэтому трудно сказать, на что вообще это должно быть похоже.

--Надень, чтоб руки согреть. Дойдем сейчас до сан Циона, заберем манускрипт и двинемся в путь, -- сообщил капитан, продолжая сверлить меня взглядом. – Точно все в порядке?

Киваю. Вроде не соврала, но и правду не сказала.

--Хорошо, пойдем. Ребята будут ждать нас здесь.

Оборачиваюсь к Мине с Тео:

--Поговорите вы уже друг с другом, надоели! – воскликнула я с легкой укоризной, тыча пальцем в их сторону.

***

Небольшой сад при церкви окружал маленькую хижину зловещей таинственностью: ветер трепал кроны голых деревьев, а слякоть противно чавкала, вторя заунывным балладам лесных птиц. Я зябко поежилась, искоса поглядывая в глубь темной чащи. Интересное место выбрал сан Цион для хранения манускрипта. Рука Алека покоилась на эфесе меча, но лицо было абсолютно непроницаемо, хотя я знала: он насторожен. Что-то тут не так.

Подойдя ближе, мы осознали, что строение вовсе не хижина, а нечто, напоминавшее каменный вход в подземелье или бункер.

--Он не мог сам забрать манускрипт и вручить его нам в церкви? – пробурчала я, наступая Алеку на пятки. – У меня неприязнь ко всему, что находится под землей.

Капитан озадаченно обернулся, сдвинув густые черные брови на переносицу.

--В смысле ты…

--Не пойду в бункер. Там тесно и душно, и земля над тобой, и вообще… -- затараторила я, испуганно выпучив глаза, но поздно сообразила, что выгляжу сейчас нелепо, как напуганная кисейная барышня, а не та, кто в одиночку убил троих человек.

--Ладно, -- вежливо пошел на уступку Алек, видимо решив не доставать меня лишними расспросами. – Но одну я тебя не оставлю, Марджори.

--Ничего страшного, я могу за себя постоять.

--Бесспорно. Однако могу ли я попросить тебя спуститься вниз по лестнице и подождать хотя бы у входа, чтобы в случае чего, ты могла скрыться за дверью в бункере?

Я пожевала губами.

--Хорошо, спущусь, но внутрь не зайду.

Алек полу-облегченно вздохнул и, уже входя в подземелье, приказал:

--Чуть что – зови меня, плюй на все и беги внутрь бункера. Поняла?

--Поняла.

Дверь за собой он оставил открытой, поэтому несколько секунд я еще могла слышать его удаляющиеся шаги. Из бункера повеяло сыростью и затхлостью. Букет неприятных запахов вызвал прилив ужасных воспоминаний, отчего во рту мгновенно пересохло, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Карусель образов пронеслась в моей голове, как табун лошадей, подняв клубы пыли.

Лучше быть физически мертвым, когда тебя хоронят.

Мне стало дурно. Я прочистила горло от возникшего в нем песка и все-таки поднялась на пару ступеней вверх, подальше от входа с гнилым смрадом. Ничего не случится, Алек зря волнуется. В конце концов, что может произойти в саду возле церкви?

Мое внимание привлекло непонятное движение в глубине чащи, словно алая искорка сверкнула, но мгновенно потухла. Я осторожно вышла из укрытия, на ходу оголяя меч. Стараюсь двигаться беззвучно, осторожно, чтобы не спугнуть возможного шпиона. А что если там прячется человек в маске? От этой догадки предательски екнуло сердце, а ноги сами понесли меня навстречу опасности. Я с сомнением обернулась к бункеру, решая, позвать ли Алека на помощь, но терзания длились мгновение. В конце концов человек в маске может уйти, пока я буду искать Алека.

Медленно сокращаю расстояние, ступая по липкой земле как можно тише. Из холмов выглядывают корявые корни: так торчат истерзанные трупы из неглубокой и засыпанной кое-как могилы. Сад застыл в жуткой тишине. Чаща следила за мной своими черными впадинами, влекла в самую глубь непроходимых лесов. В ушах зазвенело от напряжения, фантазия бурлила, словно кипящая лава. Я почувствовала дуновение холодного ветра, а вместе с ним и приступ легкого почти отступившего страха. Резко огибаю многолетний толстенный дуб, за которым, как мне показалось, я уловила движение, но место оказалось совершенно пустым. Почудилось? Был ли здесь кто-то или это игры моего больного воображения?

Нет, я не сошла с ума. На слякотной дорожке остались чьи-то глубокие следы, ведущие в сторону бункера. Вдруг волосы на затылке встали дыбом, будто нутро почувствовало чье-то незримое присутствие за спиной. Я опустила взгляд на отполированное лезвие меча, в котором отразилась искривленная фигуры в алом плаще, медленно плывущая ко мне.

Рывком оборачиваюсь к шпиону, рассекая остывший воздух рапирой. Человек в маске ошарашенно отскакивает, но быстро берет себя в руки и умело перехватывает наступление. Его движения четкие, отточенные, грубые и отрывистые бьют напропалую, но в то же время он словно бы боялся мне навредить и время от времени уступал, уходя в защиту.

--Да кто ты!? – отчаянно взревела я, когда он в очередной раз опустил меч, оголив корпус, будто дразнил меня, завлекал.

Круто развернувшись, ударом ноги выбиваю оружие из рук шпиона и пинаю его в грудь.

Он жестко падает в грязь, ударившись головой о торчащий корень. Наконец-то я узнаю, кто прячется за маской. Тянусь к лицу шпиона в надежде раскрыть тайну, но подозрительный шорох за спиной меня останавливает.

Яркое зимнее солнце – последнее, что я увидела, прежде чем провалиться в пустоту.

Глава 24

Сознание возвращалось медленно, огромным фрегатом лениво проплывало по кровавым рекам вен, громко стреляя из пушек в воздух. Возвращение из небытия всегда одинаково: будь это банальное переутомление или удар тупым предметом по голове, или крепкий здоровый сон – в любом случае, пробудившись, ты в смятении вертишь головой и силишься понять, какого черта происходит в этом мире и почему ты вновь сюда вернулась.

Крупицы, короткие отрывки последних воспоминаний тащили меня со дна сонного царства наверх, обратно к холодному солнечному свету, к человеку в маске, мечам, жуткому саду у церкви и Алеку…

Наконец я более-менее пришла в себя, и первое, что бросилось в глаза (как бы каламбурно это ни звучало) – туго завязанная на глазах повязка. Кто-то очень не хочет, чтобы я опознала место? Людей? Человека в маске?

Я инстинктивно потянулась к повязке рукой, но с великой горечью обнаружила, что руки-то мои связаны плотными веревками за спиной! Сзади руки завязывают только ветам, чтобы те не могли колдовать, но ведь никто в Монтее не знает, что я владею даром. Обыкновенная предосторожность или похититель в курсе моего положения?

Нетерпеливо дрыгаю ногами. Слава Каталу, ноги абсолютно свободны! Видимо, меня связали и кинули на пол, потому что я чувствую под собой рыхлый, гнилой деревянный пол, устеленный, кажется, соломой.

Ну и ну! Ситуация тухлая, надо выбираться и желательно живой. Если умру вот так, то буду очень собой недовольна.

Сперва наперво необходимо избавиться от ненавистной повязки, чтобы хоть как-то оценить обстоятельства, в которых я оказалась по воле злого рока (читать: по собственной дурости). Пытаюсь плечом стянуть ткань с глаз, мотаю головой, мгновенно жалею о содеянном и в итоге теряю минут двадцать, пока сижу и пытаюсь справиться с сильным головокружением. М-да, хорошенько меня приложили, ничего не скажешь. Что ж, по крайней мере я добыла важную информацию – у человека в маске явно есть сообщник.

Пока активная физическая деятельность мне недоступна, решаю сосредоточиться на других органах восприятия. Слышу тихое отдаленное шипение вперемешку с грохотом, крики ночных птиц и вой северного ветра. «Я в Жемчужном лесу» - самый логичный вывод. Шипение и грохот похожи на шум воды. Река? Водопад? Ладно, водопад отметаем, его в нашем лесу нет. Наверное… Да, скорее всего река, так как она ближе к Монтею. До Жемчужного моря пришлось бы очень долго пиликать, а это делать крайне неразумно, когда у тебя на руках около шестидесяти килограммов. Если активничают совы и трезвонят сычи, то скорее всего на дворе глубокая ночь. Сычи! Подумать только! До чего же нелепое название!

Я истерично захихикала.

Ладно, отставить безумство! Вернемся к размышлениям. Так вот, если сычи… Ах-ха-ха, сычи!

Я снова загоготала, прислонившись к холодной стене. Боже, чем я занимаюсь? Сижу невесть где, ожидая непонятно чего, смеюсь над несчастной птицей. Погодите… Я подставила лицо тонкой струйке ледяного воздуха. Должно быть в стене есть дыра или отверстие, через которое и дует ветер. Отлично. Избавлюсь от повязки – увижу больше.

К сычам я еще вернусь, но сейчас надо снять чертову повязку. Спустя пару унизительных попыток избавиться от лоскутка ненавистной ткани, он наконец пал ниц перед моим упорством и выносливостью. Я растерянно заморгала, оглядывая помещение. Темный, сырой чулан с кучей сена и крысиным пометом. Больше ничего.

--Что ж, на королевские покои я, конечно, не рассчитывала, но могли хотя бы на стул посадить, -- недовольно ворчу, пытаясь ослабить узлы на руках.

К слову, трещина в стене и правда имеется, но такая тоненькая, что через нее проползет разве что козявка. Разглядеть местность через такое отверстие крайне проблематично, поэтому было принято решение поискать еще какие-нибудь дыры в стенах, параллельно разминая конечности.

Сколько я валялась тут без сознания? Коли ночные птицы хозяйничают в лесу, то уже глубокая ночь. Значит ли это, что я весь день проспала? Два дня? У реки я или все же у моря? Шум воды вполне может оказаться бушующими морскими волнами, что с силой ударяются об острые пики скал.

Любопытно, ищут ли меня ребята или все-таки уехали в Норт, решив, что я не выдержала и сбежала обратно в Академию? Щемящее чувство утраты прожгло легкие, словно эти люди по непонятной, абсолютно иррациональной причине успели стать значимой частью моей жизни…

Несмотря на кажущуюся ветхость постройки, куда меня привели, входная дверь оказалась на удивление прочной. Я несколько раз с разбегу влетала в нее плечами, тарабанила ногами, ударяла по ручке, но все коту под хвост. Еще и путы, сковавшие мои запястья, словно остро наточенные лезвия резали кожу – что-то теплое плавно скатилось по пальцам рук и упало на грязный пол, образовав несколько неуклюжих и безобразных грязно-алых клякс.

Разгоряченная и запыхавшаяся, обессиленно падаю вслед за каплями собственной крови, осознав всю бессмысленность наивных попыток отсюда выбраться. Вне сомнений, я нужна этим людям живой, иначе меня нашли бы в том же саду с собственным мечом в груди. Если бы вообще нашли…

Прошло приблизительно часа два, прежде чем дверь халупы отварилась и в помещение яростно ворвался зимний ветер, заставив все тело покрыться мурашками. На пороге в ярком белом свете луны стоял высокий мужчина. Его лицо скрывала плотная ночная тень, но фигура казалась до боли знакомой. Я попыталась подняться на ноги, но незнакомец резко двинулся ко мне, и, вытащив из-за пазухи тонкий кинжал, буквально пригвоздил меня к стенке, удерживая оружие возле моего горла.

--Дернешься – ты труп, -- зашипел голос.

Тонкий луч лунного света скользнул по лицу мужчины. Джонс оскалился, когда в моих глазах сверкнул неподдельный ужас.

--Приветик, доминаса Ревон, -- проворковал солдат, водя холодной сталью кинжала по оголенной шее своей заложницы. – Одна тут? А где же твой могущественный муженек?

--Смешно-то как, животик надорвешь, -- ледяным тоном отрезала я, стараясь сохранить остатки самообладания. – Что тебе нужно, Джонс?

Джонс игриво провел большим пальцем вдоль моего подбородка, с извращенным удовольствием отметив исходящее от меня омерзение.

--Мне от тебя ничего не нужно, Марджори. Разве что совсем чуть-чуть, -- его губы изогнулись в пошлой усмешке. – Мы оба этого хотели, не так ли? Маленькая неумелая птичка, флиртующая с солдатом на глазах у своего мужа. Глупая птичка, глупая. У нас есть время, чтобы хорошенько порезвиться.

--Минута? – хмыкнула я.

Но Джонс не обиделся, пропустил мою колкость мимо ушей. В самом деле, какая тебе печаль до унижений от той, которую ты одним мизинцем можешь уложить на лопатки?

--На кого ты работаешь, Джонс? И что вам от меня нужно? – настойчиво повторяю вопрос, пока солдат выводит кинжалом узоры на моей груди, легким движением разрезая верхние пуговицы рубашки.

--Не-а. Ты не в том положении, чтобы требовать ответов, птичка.

--Хоть пальцем меня тронешь, клянусь…

--Что? Пожалуешься мужу? – Джонс сардонически расхохотался. – На это и расчет, дурочка. Ему нужна не ты. Ему нужны вы оба.

--Кому? Кому «ему», Джонс?

Он придвинулся ближе, и меня обдало горячим дыханием, смешанным с горьковатым запахом дешевого эля. Я судорожно сглотнула, пытаясь не поморщиться, заставляя себя смотреть этому ублюдку в прямо в глаза. Он хочет увидеть страх? Не дождется. Но вместо ответа Джонс грубо схватил меня за локоть и поволок к выходу, буквально выкинув из хижины, как мешок с картошкой. Не удержавшись на ногах, падаю, больно ударяясь коленями о промерзлую землю. Спешно поднимаюсь и уже собираюсь дать деру, но не тут-то было: Джонс хватает меня сзади, вновь угрожающие прижимая нож к горлу.

--Далеко собралась, птичка? – шепчет он на ухо.

В это мгновение до мозга костей меня пробирает неподдельный, холодящий душу ужас. Мы стояли на берегу Жемчужного моря у пришвартованной лодки, из которой вышли двое: человек в маске и… сан Цион.

Глава 25

Старый заброшенный порт. Джонс и раньше бывал здесь – вот откуда у него парусная накидка, пропитанная льняным маслом, которая вызывала во мне смутные подозрения еще при первой нашей встрече. Сан Цион тоже вел себя слишком странно, да и человек в маске успел отличиться. Однако невыносимо страшно видеть троих подлецов вместе, знать, что они как пить дать убили графа, а сейчас, явно вооруженные до зубов, вольны решать твою судьбу.

Мое тело забилось в крупной дрожи, хотя разум подсказывал: хотели бы убыть – убили. Но сейчас, по какой-то неосознанной причине, мне страшно не за себя, а за Алека. Джонс сказал, что Алек тоже нужен «ему». Но кому ему? Сан Циону? Человеку в маске? Надо разобраться в их иерархии.

--Марджори! – почти дружелюбно воскликнул сан Цион.

Облаченный в спортивный костюм, он все меньше походил на многоуважаемого служителя церкви, превратившись в самую обыкновенную шушеру из тех, что обитают на Черной полосе.

--Сан Цион! – я даже не попыталась прикинуться доброй. – В обиду будет сказано, выглядите вы не очень. Словно при перевозке вещей вас положили на самое дно.

Сан Цион склонил голову, оголив острые зубы.

--Ты очень милая девушка. Сколько тебе лет? Двадцать? Совсем еще дитя, невинное и чистое! Будет жаль, если твое тело выловят где-нибудь в проливе Данаи на окраине Каталийской Империи.

Судорожно глотаю ртом морозный воздух, силясь справиться с нарастающим приступом паники. Взглянув на холодный, безучастный диск луны, я увидела, как он колышется, дрожит в небе, словно в отражении поддернутого крупной рябью моря.

Спокойно, Марджори. Ты справишься.

--Что тебе от меня нужно, Цион? Чего хочешь? Денег? Славы? Ничего из этого я не в силах дать.

--У тебя с твоим другом есть кое-что получше денег и славы, -- хищный оскал исказил лицо сан Циона. – Где ключ от гробницы Магдалены?

Я облегченно вздохнула, чем привела врагов в легкое замешательство. Так вот оно что – они ищут ключ.

--Откуда мне знать. Это ведь ты охотишься за легендарным ключом, пока мы ищем пропавшего без вести графа. Кстати, где граф? Ты самолично его убил или натравил своих верных щенков?

Острие кинжала впилось в кожу прямо под самым ухом, отчего я непроизвольно вздрогнула.

--Тише, Джонс, -- сан Цион плавно махнул ладонью. -- Пусть девочка говорит, сколько хочет. Ее слова лишь доказывают то, что они не на йоту не приблизились к разгадке дела.

Только что из меня сделали дуру.

--Даже если бы я знала, где ключ, то точно бы не стала говорить тебе, сан Цион. Пытай меня, убивай – плевать. Только зря время потеряешь. Либо… --театрально молчу, с вызовом глядя на врага. -- Мы могли бы объединить силы и вместе отыскать ключ к могиле Магдалены.

--Быстро же ты сдалась. Предлагаешь сделку?

--Да, я помогу найти ключ, но с одним условием.

Сан Цион выжидающе поднял брови, а я, набравшись храбрости продолжила:

--Вы оставите в покое моих друзей. Ни при каких обстоятельствах не тронете их.

Сан Цион сжал челюсти и через плечо обернулся к человеку в маске. Последний все это время стоял неподвижно, флегматично, будто без особого интереса наблюдая за развитием событий. Неужели этот шпион и есть их главарь? Сан Цион хочет узнать реакцию человека в маске?

Сейчас это не важно. Пока они замешкались, мне нужно бежать. Немедленно.

Бью затылком Джонса по носу и, выскользнув из ослабевшей хватки, со всех ног несусь в сторону леса. Бежать с завязанными за спиной руками крайне неудобно: нестерпимо ноют уставшие плечи и саднят раны на стертых в кровь запястьях, но выбора нет. Либо смело остаться и умереть, не успев предупредить ребят об опасности, либо трусливо сбежать, но передать сообщение Алеку хотя бы через лесничего.

Джонс кинулся следом и вскоре нагнал меня, с разбегу повалив на землю, а затем волоком потащил обратно к хижине, где нас по-прежнему ждали сан Цион и человек в маске.

Я хаотично дрыгаю ногами, ударяя ими Джонса, и начинаю кричать что есть мочи, молить о помощи, прекрасно понимая, что со мной могут сделать. Мне страшно. Вот сейчас мне по-настоящему страшно. Не успеваю я сказать слово, как Джонс, потеряв терпение, кидает меня вниз и, сев сверху, наотмашь бьет по лицу…

Должно быть, я отключилась. Открываю глаза уже в хижине, когда Джонс вновь, особо не заботясь о моем удобстве, бросает меня в стог сена. Щеку жжет от недавнего удара, а в уголке губ пульсирует свежая кровоточащая рана, отчего во рту чувствуется металлический вкус собственной крови. Предпринимаю слабую попытку подняться, но Джонс отталкивает меня ногой обратно к сену, точно грязного уличного щенка. В глазах все двоится, а собственные конечности и вовсе перестали меня слушать. Я безвольной куклой повалилась на пол, не в силах пошевелить даже мизинцем.

--Лежи спокойно, иначе опять получишь, -- сухо предупредил солдат, глядя на меня сверху вниз.

Пытаюсь отдышаться, но на грудь словно давит огромный булыжник. Глаза застилает белая, полупрозрачная пелена скопившихся слез. Очень похоже на действие одурманивающего снадобья и, судя по симптомам, я абсолютно точно должна быть сейчас без сознания. Но в Академии нас приучили к митридатизму, поэтому я все слышу, почти вижу и даже немного соображаю. Мне нужно всего три минуты, чтобы организм пришел в себя.

Джонс воровато озирается на дверь, затем нависает надо мной и почти нежно проводит грубой мозолистой ладонью по тому месту, куда недавно ударил. Я медленно опускаю веки, надеясь, что меня стошнит прямо на Джонса. Но он продолжает ласкать набухающий синяк томными поглаживаниями, пока другая его рука опускается все ниже, дойдя до груди. Он покрывает мокрыми вязкими поцелуями шею, щеки, подбородок и, несмотря на кровавую рану, грубо целует меня губы.

Чувствую, как по щеке катятся горячие слезы от ощущения собственного бессилия, от того, что я здесь совершенно одна и нет никого, кто бы спохватился и кинулся меня спасать. С другой стороны, очень надеюсь, что ребята уже далеко от Монтея. По крайней мере они будут какое-то время в безопасности.

Джонс начал расстегивать ремень, но, услышав чьи-то шаги, отскочил от меня как ошпаренный. Неизвестным спасителем оказался сан Цион, вошедший в хижину, суетливо оглядывая обстановку.

--С девчонкой надо закончить. Он настоял на том, чтобы мы кинули ее в море.

Джонс растерянно заморгал:

--Как же, сан Цион? Убить адепта Академии, да еще и вету! Они же собственность государства, это как сломать корону на глазах у короля! Нам очень повезет, если казнь будет быстрая.

--А я не знаю, думаешь!? – истерично вскрикнул сан Цион. – Он наши яйца вот так, в кулаке держит, и если мы не подчинимся, то наказание последует хуже четвертования, Джонс!

По ногам и рукам пошло приятное покалывание, словно внутри тела есть огромный пчелиный рой, который наконец пробудился и вновь готов к работе. Разум проясняется – четко вижу перед собой двух ослов, спорящих о моем убийстве, но пока мало, что могу предпринять. Еще чуток. Организм справляется слишком медленно.

--Не время для споров. Завязывай тут с шалостями, -- Цион поморщился, глядя на расстегнутый ремень Джонса. – Ты ее… того?

--Нет, -- Джонс злобно фыркает, отвернувшись от сообщника.

--Иди, подготовь лодку и мешок с камнем, а я присмотрю за нашей гостьей, --скомандовал сан Цион.

Джонс разумно подчинился, нехотя покинув хижину. Как ни странно, оставаться с сан Ционом наедине в тысячу раз страшнее, чем с Джонсом. Мотивы и намерения последнего прозрачны как стеклышко, ты знаешь, чего от него ожидать. А этот «священнослужитель» – обезьяна с мечом, кто знает, что творится в его голове.

Действие дурмана спало, позволив мне наконец шевелиться. Голова еще немного кружилась, но не так критично, чтобы вообще обращать на это внимание. Сан Цион стоит ко мне спиной, видимо размышляя о дальнейших планах, не подозревая, что сзади я уже готовлюсь нанести удар.

Да начнется веселье.

Резко пинаю Циона ногой в спину – он сильно ударяется головой о стену, падает навзничь, жалобно начиная скулить. Из его носа хлынула кровь, и я еще раз ударяю его каблуком сапога, чтобы уж наверняка переломать все чертовы кости в этом поганом черепе. Однако Цион хватает меня за ногу и опрокидывает. Я ударяюсь затылком о пол так, что перед глазами заплясали пестрые мошки. Цион, не теряя времени, хватает двумя руками мою шею и крепко сжимает, словно пытается выжать жизнь как сок из лимона. Воздуха становится бедственно мало. Верчусь, цепляюсь за крохотные крупицы кислорода, вырываю мгновения из когтистой лапы Смерти, только бы не отключиться, только не сейчас.

Вдруг по венам сан Циона побежала черная смола, добравшись до выкатившихся от ярости глазных яблок. Он ослабил хватку и тут же завалился на бок, начиная захлебываться собственной кровью. В ночной тишине было слышно, как бурлила, кипела чернота, сжигала Циона изнутри.

Я зашлась кашлем, судорожно глотая драгоценный воздух и сквозь слезы заметила знакомые силуэты. Они пришли… Они меня не оставили…

--Тео, уведи ее, -- как ни в чем не бывало бросил Алек, а сам медленно подошел к бьющемуся в агонии сан Циону.

Шевелю губами, пытаюсь сказать, что они идиоты и им следовало бежать отсюда, однако не в силах выдавить ни звука. Тео поднял меня на руки и, выведя из хижины, принес к лошадям, у которых ждала Расмина. Она на удивление выглядела ну очень воинственно.

--Развяжи ее, а я поищу этого Джонса, -- предупредил Тео и спешно нас покинул.

--Как… -- прохрипела я. – Узнали?

--Потом, Марджори, -- задыхаясь отрезала Мина, пытаясь развязать веревки.

--Пере…режь…

Не успела Мина схватиться за нож, как сзади ее оглушили ударом по голове. Я дернулась в сторону и обернулась, дабы увидеть нападающего, и была совсем не удивлена возникшему из неоткуда человеку в маске. Он выбросил корягу, которой приложил Мину, и с пустыми руками резко двинулся ко мне. Растерявшись, не успеваю среагировать и падаю прямо в жесткие объятия недруга. Сжав меня в тиски, человек в маске пододвигается ближе к обрыву, под которым шумит прибой, отражая яркий диск полной луны. Незнакомец молчит, лишь тащит мое уставшее тело ближе к пропасти.

Не о таком конце я мечтала, да еще и ребят за собой утянула. Прав был Тео. Подставила всю команду из-за собственных амбиций. Почему они пришли за мной? Зачем спасали?

--Именем Короля приказываю остановиться! – доносится позади голос комиссара Лэри.

Человек в маске оборачивается. На глазах вырос целый взвод солдат, чьи арбалеты были нацелены исключительно на нас.

--Отпусти девушку. Немедля!

Слышу, вернее чувствую, как саркастично усмехается человек в маске. Боюсь пошевелиться, боюсь спровоцировать его, но и стоять как статуя становится просто невыносимо.

--Считаю до трех, -- объявил комиссар, поднимая свой арбалет. – Один!

Человек в маске неподвижен. Ужас сотрясает нутро при виде наконечника стрелы, который смотрит прямо мне в лоб, а позади – пропасть и бездонное море. Что лучше?

--Два!

Мы резко отклоняемся назад, и только после истошных, отчаянных криков, в свободном падении я осознала, что лечу вниз в обнимку с незнакомцем.

Удар о поверхность воды выбил воздух из легких. Морская пучина поглотила стремительно, бездушные волны захлестнули с головой, утягивая меня на дно. Не бросаю попыток освободить руки от надоевших веревок, корчусь, уходя все ниже, дальше от вздымающейся синей громады нескончаемого моря.

Я почему-то подумала о Мине: очень хочу услышать, как она играет на арфе. Жалею, что была с ней груба. Жалею, что не поверила Тео пять лет назад. Жалею, что не сказала Лурду, как много он для меня значит. Жалею, что не поцеловала Алека.

Острая исступленная боль пронзает грудь, словно кто-то раз за разом вонзает в меня ржавый и тупой меч. Голова раскалилась до предела, а органы сжало. Из горла вырывается предсмертный вопль, утонувший в синеве морской глубины. Тело схватила судорога, словно лава по венам потек белый свет, а затем меня ослепила неожиданная вспышка, за которой последовала тьма…

Глава 26

ЧАСТЬ 2. ОБРЕТЕНИЕ И ПОТЕРЯ

Я потеряла веру - Даруй свою взамен. Прошу тебя, мой милый, Поднять меня с колен.

И поцелуй под лоном изменчивой Луны, Вдали от воя волка и ужасов войны.

ГЛАВА 26

Мама водрузила на стол тяжелый ящик, до отвала наполненный рождественскими украшениями и пестрой, шуршащей мишурой.

--Жемчужинка, -- ласково обратилась она, вытащив игрушечного лебедя из коробки. – Пошла бы ты лучше воздухом подышала, увиделась с Тео. Чего сидеть дома, когда за окном такая чудесная погода.

Я по-детски сморщила носик.

--Тео на тренировках, говорит, должен поступить в Академию во что бы то ни стало. Да и на улице холодно. Зима все-таки.

Беленький кудрявый мальчишка босыми ногами протопал по полу. Его звонкий смех был подобен трели тысячи маленьких колокольчиков. Мики запрыгал вокруг мамы, дергая ее за подол домашнего платья.

--Катал ядился! Катал ядился! – без устали скандировал он. – Катал ядился узе?

Я тепло улыбнулась, глядя на счастливого младшего брата.

--Нет, солнце, Катал родится примерно через неделю, когда на небе появится самая яркая путеводная звезда, -- заключаю Мики в крепкие объятия. От него пахнет горчим молоком с лавандой и чем-то ангельским, божественно чистым и сладким.

Братец извивается и упрямо пытается вставить свой крохотный пальчик мне в нос, пока мама, наблюдая за нами, громко хохочет.

Входная дверь открывается и в дом заходит сначала огромная ель, а за ней и запыхавшийся папа в нескольких накидках, усыпанных хлопьями снега.

--Вот, Нана! Как и обещал! Добыл детям самую настоящую елку.

--Ты ж мой добытчик, -- лукаво усмехнулась мама, чмокнув папу в щеку. – Надеюсь, елочная ферма Роузов не стала жертвой нахального ограбления?

--Разве что чуть-чуть. Купил эту красотку всего за три серебряника, хотя изначально ее цена превышала пять золотых!

--Какое горе! Негодник, ты разоряешь честных людей!

Я бы обиделась. Но не папа. У них с мамой вообще удивительная способность понимать друг друга буквально без слов. Когда мама громко ругается, папа смеется, зная, что она шутит. Когда мама угрюмо молчит, он понимает – она по-настоящему злится. Родители любили друг друга больше жизни, и это светлое чувство пропитало каждую клеточку, каждый камушек в нашем скромном, бедненьком доме, превратив его в цветущий оазис посреди горячей пустыни.

Папа с горем пополам пытался поставить елку, но та упорно отказывалась влезать в заранее подготовленную для ее «ножки» подставку. Мама снисходительно улыбалась и тихо, чтобы слышал только ее муж, отпускала в его сторону милые, совершенно безобидные шутки, на которые папа реагировал молчанием. Однако задорный блеск его влюбленных глаз и смущенный румянец говорили лучше любых слов.

Мне уже четырнадцать, а эти двое ведут себя точно подростки! Абсолютно счастливые, абсолютно любимые и любящие. Что может быть прекраснее, чем вот так сидеть в старом, обшарпанном кресле, держать на коленях маленького непоседу Мики и наблюдать за тем, как мило мама с папой пытаются поцеловать друг друга под омелой.

--Ай! Кажется, ты наступил мне на ногу! – хохотнула мама, прижавшись к большой и надежной груди мужа. – Волшебный вечер! Невообразимо чудесный!

--Ты права, родная. Ты как всегда права, -- нежно согласился папа.

Родная… Как же я мечтаю о человеке, который назовет меня родной и также, прижимая крепко к себе, будет качаться со мной в такт несуществующей музыки…

Внезапно в дверь кто-то постучал, обескуражив всех домочадцев. Мы гостей не ждали, несмотря на это, мама, как порядочная хозяйка, пригласила неожиданного посетителя к ужину. Молодой мужчина лет двадцати с небольшим держался дружелюбно, но нарочито сдержано. Его черные глаза казались горячей, стекающей по лицу смолой, а такого же цвета волосы обрамляли точеное, красивое лицо незнакомца.

Сердце сжалось от пронзительного взгляда нежданного гостя, и я не смогла сдержать испуганный стон. Происходит что-то неладное.

Незнакомец присел на корточки перед креслом, в котором сидела я, и, сжав мои холодные руки чувственно произнес:

--Ты должна остаться.

Я бросила растерянный взгляд на семью. Мики сидел у мамы на руках, а папа обнимал их обоих, точно пытался защитить. Со слезами на глазах, но довольными улыбками они смотрели на меня и незнакомца так, словно этот совершенно чужой человек делает мне предложение руки и сердца.

--Марджори… -- повторил незнакомец, и я услышала знакомые нотки в его голосе.

Его взгляд пылает, прожигает меня насквозь. Смутное подозрение ослепило разум, подобно яркому погребальному огню: возможно, я была знакома с гостем. Но когда? Что это за ведение? Сон? Лихорадка?

--Очнись, -- вопрошал мужчина. – Слышишь? Ты нужна мне.

--К-к-кто вы? – озабоченность заставила мой голос дрогнуть.

--Давай же, пчелка. Ну же!

Пчелка… Почему он называет меня пчелкой? Откуда это странное обращение? Из какой-то давно прочитанной книги?

--Марджори, -- подала голос взволнованная мама. – Иди. Мы пока что справимся сами.

--А как же елка? Мы хотели нарядить ее вместе! – протестую я, но все же позволяю незнакомцу бережно поставить меня на ноги.

--Ступай, детка. Мы тебя будем ждать, не волнуйся. Но сейчас ты должна идти, -- папа одобрительно кивнул головой.

Я подбежала к ним и моментально утонула в теплых, крепких объятиях. Родные… Моя святыня. Чувствую себя не четырнадцатилетней девочкой, а взрослой, сильной женщиной.

Мама утирает слезы. Весело подмигнув, она заговорщически прошептала:

--А он очень даже ничего.

Оборачиваюсь к черноволосому незнакомцу. Да, пожалуй, она права.

--Синеглазка, -- беззвучно прошептал мужчина, пристально глядя в мои глаза.

В море мыслей на поверхность воды всплыли четыре буквы:

--А-л-е-к? Алек… -- медленно смакую короткое, но звучное имя.

Я изумленно заморгала, когда передо мной поплыли знакомые образы. Куда-то исчез родной дом, семья, но осталось встревоженное, уставшее лицо того самого незнакомца.

С закрытыми глазами, будто дремлет, он сидит подле меня и также в своих сильных и теплых ладонях держит мою – холодную и безжизненную, прижимая ее к губам. Алек?

Фокус внимания сместился на интерьер комнаты, в которой я неожиданно очутилась: старые репродукции картин, большое стоячее зеркало в позолоченной окантовке, горшки с разношерстными растениями, резной комод и собственно мягкая кровать с шуршащими белыми простынями.

Я бывала здесь раньше.

Почувствовав шевеление, Алек резко распахнул глаза и привстал, чтобы лучше разглядеть мое лицо.

--Марджори? – с робкой надеждой вопросил он, но сокрушенно вздохнул, когда мои тяжелые веки снова закрылись.

--Где мама? – тихо шепнула я. – Мама?

--Тише, Марджори, тише.

На лоб легла влажная ледяная тряпка, заставив меня задрожать всем телом. Так вот оно что – горячка.

--Алек?

Он застыл с тряпкой в руках, обернувшись ко мне.

--Марджори?

Но ответа не последовало. Усталость навалилась тяжелым грузом, плотным белым туманом окутала разум, утянув меня в бездну нескончаемых сновидений.

***

Морозный воздух проникал через приоткрытые окна и легким ледяным перышком щекотал мне шею. Я открыла глаза и медленно повернула голову в сторону окон: древняя плакучая ива тоскливо качает ветвями, задевая гладкую поверхность протекавшего рядом ручейка. Горькое разочарование вырывается протяжным стоном: я жива, я не с семьей. Кое-как, превозмогая чудовищное бессилие, сажусь в кровати и с любопытством оглядываю место ночлега, но это и не потребовалось: в комнату вошла печальная Расмина, однако, увидев сидящую меня, она подпрыгнула и завизжала от радости.

--Очнулась! Ребята!

Послышался дружный тяжелый топот (казалось, от него весь дом ходуном заходил) и вскоре в дверном проеме образовалось целое столпотворение из восторженных взглядов моих коллег.

--Марджори, -- ласково улыбнувшись, Алек поправил подушки так, чтобы я могла прислониться к спинке кровати. – Как ты себя чувствуешь?

Я помедлила с ответом только по одной причине – в черном омуте его глаз возникло мое искаженное отражение. Потерянно озираюсь в поисках стоящего зеркала и наконец натыкаюсь на вторую себя: бледную, осунувшуюся, с потрескавшимися губами и… коротко отстриженными волосами…

--Что с моими…

Дрожащей рукой дотрагиваюсь до каштановых завитков, небрежно спадающих на плечи.

--Не волнуйся только! – защебетала Мина. – Концы твоих волос немножко… Подгорели. Я тебя аккуратно подстригла, так что все в порядке! Все ведь… в порядке?

Молча киваю. Наверное, нужно что-то чувствовать, но внутри словно пустота, зияющая черная дыра, такая же бездонная и манящая, как глаза Алека.

--Сколько я спала? Что произошло?

Капитан прочистил горло.

--Ты провела без сознания почти четыре дня, после того, как человек в маске скинул тебя в море.

-- Он прыгнул первый, а меня утянул за собой.

До сих пор помню удар о бетонную поверхность, безучастную, равнодушную луну над головой и чувствую, как соленая вода жгучей смесью наполняет мои легкие.

– Больше ничего не помнишь? – осторожно осведомился Тео.

--Нет. Помню вспышку света, но дальше – темнота.

Не скажу же я, что видела семью во сне, а то высмеют еще. Алек сложил руки в замок и вкрадчиво сообщил:

-- Ты открыла свой дар.

Глава 27

Реальность новости дошла до меня не сразу. Пару минут я глупо пялилась на Алека, пока Барда не нарушила тяготившее нас молчание и не выпроводила Мину с Тео из комнаты.

Но даже оставшись вдвоем, мы с капитаном не спешили продолжать разговор.

--И… какой он? – вполголоса спросила я, когда тишина стала совсем невыносимой.

--У тебя Дар Луны. Дар Святой Магдалены.

--Не шути так! – обиженно взревела я, но, отметив каменное лицо Алека, стушевалась еще сильнее: -- Ты серьезно!? Поверить не могу! – угнетенно обнимаю колени, словно пытаюсь закрыться от всего мира. – Быть не может. Это же… Это же не случайность! Как же? Два редких дара в одном месте?

Поджав губы, Алек рассеянно качнул головой.

--Вряд ли. Какова вероятность, что в одном месте и в одно время встретятся двое людей, у которых магия в точности, как у Диона и Магдалены?

-- Словно некто могущественный умело переставляет шахматные фигурки… Помнишь, в церкви ты предложил мне искупаться в море, чтобы попробовать открыть свой дар? Так вот, ты оказался прав. Это сработало. Но кое-что меня тревожит…

--Что именно? – Алек поддался вперед.

--Вряд ли человек в маске прыгнул бы со мной в море, если бы не был уверен в том, что мы оба выживем. А если он не хотел меня убивать? Если он поступил так нарочно, дабы помочь мне открыть дар?

Капитан напрягся и удрученно опустил взгляд.

--Много людей знают твою «семейную легенду»?

--Нет. Возможно человек десять, -- неуверенно предположила я. –Тео, Лурд и ты с моей стороны, а остальные – друзья нашей семьи, то бишь родители Тео, соседи, Роузы с елочной фермы… -- я пожевала губами. – Ладно, половина Тель-Гая в курсе этой легенды. Мама ее не хранила аки секрет, а рассказывала, как анекдот.

Алек видимо хотел что-то добавить, но вовремя передумал, и лишь хмуро барабанил пальцами по деревянной прикроватной тумбочке.

--А что с… Ционом и Джонсоном?

--Цион мертв. Джонс арестован. Человек в маске исчез.

Плевать на Циона. Продажный священнослужитель заслуживал смерти, причем долгой и мучительной.

--Что говорит Джонс?

Алек вздохнул.

--Говорит, что не в курсе личности человека в маске. Не видел лица, не слышал голоса. Цион уверял Джонса, что у этого анонима полно компромата на них, включая отвратительные оргии, которые устраивал Цион прямо в церкви, и торговлю наркотиками, которой занимался Джонс. Человек в маске шантажом заставил их работать на себя. Появился он где-то месяц назад, как раз, когда начались странности с жемчужными волками. Периодически пропадал, но недавно снова вернулся, примерно вместе с нами. Графа ни Джонс, ни Цион не убивали и не похищали. Понятия не имеют, что с ним случилось. Точно известно одно: человек в маске ищет могилу Магдалены.

Что ж, ничего нового мы не узнали. Топчемся на месте уже столько дней.

--Джонса посадят?

Алек внимательно посмотрел мне в глаза и твердо произнес:

--Его повесят.

Отвожу взгляд, согласно кивая головой. Мне их не жаль. Только в сентиментальных романах героини просят не убивать и пожалеть своих мучителей.

Позже, когда мы поужинали, Барда вывела нас на задний двор своего дома, туда, где ива внимательно слушала журчание ручейка. Сумерки белой дымкой сгустились под звездным небом Монтея, клубились над крышами домов и спускались к холодной сырой земле.

Барда и Мина зажгли уличные фонарики, развешанные словно длинные гирлянды, и теплый желтый свет заботливо рассеял сумеречный туман.

--Сейчас проверим, как работает твоя магия, -- торжественно и весьма одухотворенно объявила хозяйка дома. – Клянусь, никогда не думала, что увижу Дар Луны! Как ты знаешь, Марджори, веты могут колдовать исключительно при помощи рук, а если быть точнее…

--Да-да, в курсе, -- отмахнулась я. – Делаем пас рукой, мысленно вкладывая в магию определенный посыл. Например, если я хочу кого-то убить, то, призывая волшебство, должна думать именно об убийстве.

--Умница, -- удовлетворенно кивнула Барда. – Алек, золотце, иди-ка сюда.

Золотце встало в метре от меня, безучастно сложив на груди руки.

--О, я же могу его поранить…

--Не канючь. Он большой мальчик, умеет отражать атаки, -- возразила Барда. –Давай, ударь Алека.

Плечи капитана подрагивали от беззвучного хохота.

Протягиваю руку в направлении Алека. Он стоит расслабленный и совершенно спокойный, лишь слегка склонив голову набок. Озорные искры сверкали в его черных глазах, которые почему-то именно сейчас перестали мне казаться пугающе бездонными, а стали теплыми, как тлеющие угли. Вспоминаю свой недавний сон: мама, папа, Мики и… Алек. Почему он там появился? По какой причине мое бессознательное игралось с обликом капитана? Возможно, из-за слов Тео о том, что мы с Алеком похожи на влюбленных, я и начала глупо, совершенно по-детски представлять Алека на месте своего возлюбленного.

Тряхнув головой, отгоняю не вовремя нахлынувшие безумные мысли. Надо собраться. Я хочу ударить Алека по руке. Не больно. Лишь задеть. Тысячу раз наблюдала за тем, как веты в Академии призывают магию, и думала, что это проще простого. Давай же!

В груди рождается маленький огонек, который пробегает по телу приятной покалывающей волной, затем медленно, маленькой искрой падает с моей руки и потухает. Какого черта!? Да как же!? Я же делаю все правильно!

Разочарованно одергиваю ладонь, злобно глянув на Барду.

--Почему не получается?

Та обреченно вздыхает, подходя к Алеку.

--Потому что в глубине души ты боишься причинить ему боль.

--Еще чего! Нет, конечно! – слишком уж горячо запротестовала я, посмотрев на Барду так, словно она только что выболтала всем мой секрет.

--Понятно. Надо вывести тебя на эмоции, детка.

--О! Как два пальца! – воскликнул Тео, но, поймав мой рассерженный взгляд, мгновенно стушевался и нашел что-то интересное в своей кружке пива.

То-то же.

--Хорошо. Возможно, я слишком многого требую от человека, который четыре дня провел с горячкой, -- сжалилась Барда, направляясь к дому. – Отдохни, детка, утро вечера мудренее.

Ребята довольно быстро ретировались, оставив меня в одиночестве. Злая и раздосадованная, плюхаюсь на сырую деревянную скамью под брезентовым навесом.

Я запуталась. Окончательно и бесповоротно. До сих пор с трудом приходит осознание собственной силы, всего произошедшего, будто это долгий и страшно реалистичный сон, и я вот-вот проснусь в Академии, пойду на лекции, а потом одна на заднем дворе буду практиковать бой мечом. В прежнем мире нет секретов, которые от меня скрывали родители, нет Алека, который однажды помог закрыть мой дар, нет сильных рук Циона, что сжимали мою шею, мерзкого Джонса, загадочного человека в маске, как нет и лицемерной Леоры с ее обаятельным пасынком. Ни черта не соображаю! В какой момент пропажа графа переросла во что-то большее, во что-то легендарно ненастоящее и странное?

И как мне теперь быть со своей магией?

Позади послышались шаги, словно некто легкий, почти невесомый крадется по тонкой корке льда.

Мина присела рядом, робко протягивая кружку горячего меда. Одарив ее благодарной, но вялой улыбкой, принимаю напиток, обхватив теплую кружку холодными руками.

--Мина, -- я шмыгнула носом. – Прости меня.

--За что? – она нахмурилась.

--Иногда я бываю груба, и сама не ведаю, что говорю. Ненароком могла задеть тебя.

--Не волнуйся, Марджори. Я приняла эту твою черту характера также, как ты смирилась с моей бесящей инфантильностью и стремлением быть полезной, -- с живостью воскликнула Мина.

Задерживаю взгляд на лице этой маленькой женщины и вспоминаю свои мысли там, на глубине Жемчужного моря, когда самым чистым и искренним желанием умирающего человека было услышать музыку Мины. Почему я так быстро к ней привыкла? Не потому ли, что все эти пять лет с момента гибели семьи мне не хватало банальной любви и ласки? Обыкновенной заботы, чтобы кто-то также просто принес мне кружку меда и, счастливо улыбаясь, обменивался со мной ничего не значащими репликами?

--Мы сильно испугались за тебя. Особенно капитан.

--О-о-о, Великий Катал! – смущенно закатываю глаза. – Снова начинается!

--Ты о чем?

Я быстро оглянулась, проверяя, нет ли рядом свободных ушей.

--Тео утверждает, будто мы с Алеком влюблены друг в друга. Нелепица, право слово!

Мина ехидно захихикала:

--Полностью согласна с Тео!

--Мина! – с наигранной укоризной пихаю ее в плечо, пока та продолжает задыхаться от беззвучного смеха. – Фантазия у вас чересчур бурная. Вам бы книги писать.

Отсмеявшись, Мина грустно улыбнулась и нежно сжала мою руку.

--Марджори… Когда ты упала в море, все присутствующие остолбенели от ужаса и растерянно застыли у края обрыва, не зная, как тебе помочь. Единственным человеком, который не раздумывая прыгнул в след за тобой, был Алек. Он вытащил тебя на берег. Он четыре дня сидел возле твоей кровати, пока Барда угрозами и шантажом не заставила его пойти принять ванну и нормально поесть. Если это не любовь, то как минимум глубокая симпатия, уж поверь мне.

--Он… -- я неуверенно повела плечом, непонятно с какой целью пытаясь найти поступкам Алека другое объяснение. – Он в ответе за своих адептов, бесспорно, Алек будет о нас заботиться и защищать.

--В чем проблема? – не унималась Мина. – Вы оба свободные люди, не обремененные узами брака. Он безумно красив, ты…ну, тоже ничего. Думаю, стоит рискнуть! Я не говорю про серьезные отношения, но даже короткая интрижка с таким мужчиной, как наш капитан, дорогого стоит.

Уныло обращаю глаза к небу: черное безоблачное пространство, чьи планеты уходят глубоко в бесконечную галактическую даль, оставляя за собой яркий след. Вот они звезды – на одном небосводе, вместе, но одновременно раздельно друг от друга, ведь какая-то планета еще не родилась, а какая-то уже давно погибла. Но не просвещенному человеку кажется, будто звезды есть здесь и сейчас, собрались специально, чтобы осветить ему тернистый путь домой.

Иррациональная часть меня жаждет любви, искренности, крепкой дружбы и всеми фибрами души верит, что команда – путеводные звезды, ведущие меня обратно домой, к той Марджори, какой я была пять лет назад.

Однако другая часть настаивает, что мы чужие и холодные звезды, каждый со своей историей, каждый со своим местом на небе. Они не собрались ради меня. Это мы собрались вместе ради чего-то. Но какова же цель?

Гложет, стервятниками клюет глаза смятение, мандраж перед неуверенностью в завтрашнем дне. До приезда в Монтей моя жизнь шла своим чередом, прямая как палка, но с появлением Алека все пошло наперекосяк. Пропажа, похищение, убийства, открытие дара… Все навалилось неожиданно, придавило бетонными плитами к земле, парализовало.

Не знаю, чего я хочу. Не понимаю, куда иду. Посему и думать о возможном романе с Алеком тоже трудно. Слишком уж запутаны наши судьбы.

--Я, пожалуй, пойду, -- неожиданно сообщила Мина и, заговорщически подмигнув мне, спешно направилась к дому, из которого только что вышел капитан.

А, понятно! Решила оставить нас наедине значит?

--Сводница доморощенная, -- я скривила губы.

--Извини, не хотел мешать. Принес выпить, а то вдруг замерзнешь.

Алек заботливо протягивает кружку… горячего меда! Я тихо рассмеялась, показывая ему точно такую же, но уже давно остывшую.

--О. Вижу, меня опередили.

--Ничего. Пить все равно не хочется.

Капитан молча кивнул и сел на скамью, поставив кружку рядом. С минуту мы молчали, в задумчивой тиши любуясь яркими звездами.

--Ты очень похожа на свою маму, -- прошептал Алек, не отрывая глаз от неба.

Я остолбенела, а капитан между тем продолжил:

--У тебя ее глаза: темно-синие волны океана, бушующего во время страшного шторма. Глубокие, почти черные, как беспросветное морское дно. Помню, как смотрел на твою маму. Она – взрослая, сильная женщина с крохотной синеглазой девочкой на руках, благодарила меня, семилетнего мальчишку за помощь. Говорила, что я такой же потрясающий, как и моя мама. Ничего не соображал тогда, но в душе разливалось тепло от совершенно детской и наивной влюбленности. – Он горько усмехнулся и впервые посмотрел на меня: -- Я думал, что сошел с ума, когда впервые увидел тебя во дворе Академии. Как будто призрак прошлого материализовался передо мной, обрел крепкую, сильную оболочку, стал еще воинственнее и мудрее… Встреча с тобой вернула меня в детство, Марджори.

Спонтанное, теплое признание привело в замешательство нас обоих. Алек прочистил горло и резко отвернулся в сторону дома, а я так и осталась сидеть с открытым от удивления ртом.

--Алек? –мягко касаюсь его горячей ладони.

Он едва заметно вздрагивает и накрывает мои руки своими, словно пытается их согреть.

--Что случилось с твоей мамой?

Капитан молчит. И вот, когда мне показалось, что он уже не ответит, хриплый голос разрезал тишину:

--Погибла. Незадолго до приезда в Джасо твоих родителей. Одна из оппозиционных группировок организовала осаду Главного Замка. Король отсутствовал, зато в опасности оказались его дети и…жена. Мама…Она пожертвовала собой ради королевских детей. Ее убили. У меня на глазах. Тогда и открылся мой дар. Я случайно истребил всех предателей, но было уже слишком поздно.

Убили! Прямо перед сыном! Какое невообразимое зверство! Внутри смешалась злость, боль, обида за храбрую женщину и ее не в чем неповинное дитя. На глаза навернулись непрошенные слезы, которые я попыталась сморгнуть, но в итоге расплакалась, словно давая выход эмоциям Алека, которые он так старательно передо мной сдерживает. Я ощущаю его терзания, пустоту и гнетущее чувство вины за собственное бессилие, за то, что он не сумел спасти главную ценность в жизни каждого человека – маму.

--Ну-у, чего ты, -- он ласково прижал меня к груди, запустив пятерню в мои волосы.

Мне так жаль! Боже, Алек, если бы ты знал, как мне жаль! Поколение взрослых детей, с загубленным детством. Самое чистое, беззащитное существо, которое может погубить жестокая война – это ребенок. Я родилась через год после завершения Великой Смуты, но вижу, как отголоски кровавых побоищ преследуют людей по сей день. Невольные свидетели истории, лишенные счастливой юности. Не дай вам бог жить в эпоху перемен!

--Странное, почти волшебное чувство, -- глухо проговорила я, уткнувшись носом в сильное плечо: -- Незримая нить связывала нас с детства, и вот мы снова встретились. Зачем? Почему? Все дело в нашей магии?

Алек разжал объятия и медленно поднялся со скамьи.

--Ну-ка встань, Марджори.

Я сердито скрестила руки на груди.

--Указываешь мне?

--Невыносимая, -- он закатил глаза. – Проверим одну гипотезу.

--Что за гипотеза?

--Луна отражает свет Солнца, так?

--Так.

--А у тебя Дар Луны, так?

--Ну так, -- я нетерпеливо заерзала. – К чему ты клонишь?

--Возможно твой Дар – отражать, -- он пожал плечами.

--Что? Свет Солнца? Выходит, я могу колдовать только днем или как?

--Не знаю, поэтому предлагаю проверить. Я поделюсь с тобой своей магией, и мы посмотрим, отразишь ты ее или нет. Если нет, то, скорее всего, ты и в правду сможешь пользоваться даром только днем.

Я встала напротив Алека. Его ладонь остановилась в паре сантиметров от моей груди.

--Позволишь?

--Боже, Алек, для этого мы могли бы найти место поукромнее…, -- рассмеялась я, но все же кивнула.

Капитан приложил ладонь к солнечному сплетению, туда, куда Бог вкладывает свою искру, где рождается боль и сдавливает обида, где плещется море радости и откуда вырывается отчаянный крик. Туда, где живет душа.

--Повтори за мной, -- скомандовал он, но тут же спохватился и с язвительной ухмылкой добавил: -- Пожалуйста.

Кладу ладонь ему на грудь, неотрывно глядя в черную пучину глаз, в которых как тысячи маленьких светлячков отражаются фонарики.

--Не бойся, я не причиню тебе вреда, -- прошептал Алек.

Его белые зрачки заволок черный густой туман. Проползая по венам, тьма выходила с рук наружу, поглощая два бездвижных тела в свое холодное липкое чрево. Пропали звуки. Единственное, что я слышу, это бешенный поток собственный крови, да гулко стучащее сердце.

Потерянно оглядываюсь. Мы в коконе из плотной завесы тьмы, ограждены от всего остального мира. Вдруг под ладонью Алека, которая покоилась на моей груди, зародился крохотный белый огонек. С каждой секундой он разрастался, тек по венам и яркой сферой оттеснял клубы черни. Мы смотрим друг другу в глаза, стоя под солнечным куполом, что будто защищает нас от тьмы.

Наконец-то. Я чувствую свою силу.

***

Дни сменялись с бешеной скоростью, как пейзаж перед глазами во время гонки на лошадях. Голова идет кругом от бесконечных тренировок с Бардой, однако муштрование все же пошло мне на пользу. По крайне мере я научилась выдавливать из себя магию, не используя при этом силы Алека. Казусы, разумеется, были. Например, я могу случайно спалить куст, когда злюсь, или поджарить бесящего Тео. Барда советует лишь научиться управлять своими эмоциями подобно Алеку, иначе, если я вгоню занозу, то рискую уничтожить половину Королевства.

Вскоре, когда я более-менее очухалась, мы двинулись в особняк графа, откуда решили отправиться в Норт. Тамиан напросился с нами, заранее подготовив лошадей и провизию. Алек недовольно бурчал, но явных возражений не выказывал.

Отобедав, ребята разбрелись по двору, уже предвкушая поездку, а я тайком пробралась в свои прежние покои, в которых оставила сумку с рисунками. Судя по убранной кровати и блестящему полу, комнату недавно убирали. Морщусь, закинув сумку на плечо – синяки на теле еще не прошли. Барда не разрешила Мине меня подлатать, видите ли, не известно, как бы отреагировал мой организм. Как по мне, она испытывает маниакальное удовольствие, наблюдая за моими страданиями. Страшная женщина, честное слово!

Покинув комнату, беззвучно спускаюсь по лестнице, слушая, как часы в гостиной отбивают веселую музыку. Напускное спокойствие дома тревожило, пугало мертвым безмолвием, как обычно моряки с опаской наблюдают за неожиданным штилем. Я качнула головой, отбросив глупые страхи и побрела к выходу, но резко остановилась, услышав чей-то заговорщический шепоток.

--Ты обещал, что защитишь… -- молчание нарушил дрогнувший женский голос.

--И сдержу свое обещание, -- отвечал мужчина, в котором с легкостью угадывался Тамиан.

Спрятавшись за стену, я навострила уши, краем глаза выглянув из своего укрытия. Тамиан держал Леору за руку, другой ладонью поглаживая белесые локоны графини.

-- Тамиан… Если они узнают…

--Не узнают. Доверься мне.

--Ох, Катал! Молю тебя, Тамиан, не уезжай!

--Я должен. Мы обязаны заполучить Чашу до того, как орден решит выступить против короля. В противном случае нас ждет виселица.

Я охнула, но поздно спохватившись, прикрыла рот. Что за чертовщина здесь происходит!?

Вылетаю из дома и со всех ног несусь к Алеку. Подальше от графов, подальше от этих сумасшедших, чокнутых Монтеев!

--Алек! – взволнованно воскликнула я. – Там! Я! Мы!

--Тише, Марджори, что случилось?

--Тамиан…

--Друзья мои! – из дома, добродушно улыбаясь, вышел молодой граф. – Пора в дорогу!

Мое сердце перестало биться.

Глава 28

Путь в графство Норт пролегал через долину Хэршоу, окаймленную синими холмами. Она казалась бескрайней: бесконечно долго тянулись нити из белых дорог, вплетенные в густо окрашенный небесной лазурью воздух. Кое-где раскинулись небольшие сады и рощицы, мантией укрывавшие плечи пустынных холмов. В глубине сизой долины Хэршоу, где воздух уже становился бесцветным, расположилась одноименная деревня, куда мы, собственно, и направились, дабы отыскать ночлег и перевести дух после долгой дороги.

Алек ориентировался безупречно, словно тысячу раз бывал в Хэршоу и знал каждую дворняжку, каждую тропинку, поросшую живой изгородью.Он-то и привел нас в постоялый двор «Синий лебедь», обставленный куда роскошнее, чем трактир Уллы. Все сверкало, блестело, отполированные ложки отражали мое недовольное лицо, а музыка играла до того светская и высокодуховная, что аж челюсть сводило.

--Мерзость, -- выплюнула я, глядя на бесцеремонно флиртующих с постояльцами богато разодетых дам.

--Что, Марджори, аллергия на деньги? – усмехнулся Тео.

--Аллергия на деньги, аллергия на приказы… Вы с Лурдом прямо-таки сыплете диагнозами, -- хмуро отозвалась я. – Сколько лицемерия вокруг! Как только у них щеки не сводит от фальшивых улыбок? Неужели нельзя было выбрать трактир поскромнее? Чувствую себя бочкой дегтя в ложке с медом.

--Согласна, -- поддержала Мина, глядя на бездарного (по ее словам) музыканта. – Его пальцы насилуют несчастные клавиши.

--Смени этого чудика, умоляю, -- взмолилась я. – Меня уже тошнит от его высокопарных од.

Мина неуверенно покосилась на сцену, затеребив рукав рубахи.

--Я… Я не знаю…

Тео накрыл руку Мины своей и с нежной улыбкой подбодрил:

--Ты справишься. Я рядом.

Смущенно рассмеявшись, она поднялась на сцену и что-то шепнула музыканту на ухо. Последний стушевался, раздраженно уступил место, а сам фыркая и кидая презрительные взгляды, отправился к бару.

Я молча вертела в руках серебряные столовые приборы, размышляя о том, что ножи здесь слишком тупые, даже заколоть себя не получится, а Тео в немом восхищении взирал на прекрасную рыжеволосую деву, чьи тонкие белые пальчики изящно касались клавиш, легко, почти невесомо.

«Ты справишься. Я рядом»… Красиво сказано. Кривая ухмылка тронула мои губы, заставив переключиться с ножа на Мину. Ее музыка лилась плавно, словно большая река, сверкающая прозрачными водами под дневным паленым солнцем. Повеяло августовской прохладой, ароматом цветущих деревьев вишни, и возникло приятное чувство безмятежности, словно ты лежишь на траве, наблюдаешь за течением кудрявых облаков, физически ощущая, как остановилось время.

--Вы поговорили? – я отвлекла Тео от игры Мины, на что он недовольно фыркнул, нехотя переведя на меня прищуренный взгляд.

--Поговорили.

Я вопросительно вскинула брови, мол, ну и что? Тео цокнул, возведя глаза к потолку.

--А как дела у тебя с капитаном?

Настала моя очередь выказывать раздражение, и я это сделала в свойственной мне манере, то есть, пнула Тео. Он рассмеялся, продолжая наблюдать за Миной.

--Говорят, неподалеку есть горячие воды. Ты же в детстве мечтал побывать в Норте, дабы искупаться в здешней знаменитой терме. Не упускай возможность, -- я отсалютовала хрустальным бокалом, в котором точно густая кровь плескалось вино. – Можешь и Мину позвать…

--Марджори!

--Молчу-молчу!

К нашему столику вернулся заметной осунувшийся Алек.

--Граф уже вне опасности? – осторожно уточнила я, озираясь по сторонам. – Что вы делали вообще?

-- Я караулил знатно перебравшего Тамиана, пока дамы изо всех сил пытались затащить его в постель.

--А что насчёт тебя?

Алек нахмурился.

-Я не соблазнял Тамиана. У меня иные сексуальные предпочтения.

Тео хрюкнул, неуклюже выплюнув на белую скатерть вино.

--Прошу прощения, -- выдавил он, поднявшись со стула. – Воспользуюсь советом Марджори и прогуляюсь до терм.

Когда его высокая фигура затерялась среди толпы, я вскочила из-за стола и стремглав понеслась к выходу, игнорируя Алека, но только потому, что в глубине души знала: он обязательно пойдет следом.

Зима уже вовсю бушевала на улицах Хэршоу: пронизывающий холодный ветер гулял над крышами домов, в вихре сумасшедшего танца кружил пару-тройку крупных снежинок. Свежий воздух и лютый мороз отрезвляюще подействовали на мое разгоряченное сознание, словно кто-то плеснул воды на бушевавший костер, и я тотчас выдохнула струю пара, больше напоминавшую дым.

--Марджори, -- Алек накинул капюшон мне на голову. – Что стряслось? С самого отъезда из Монтея ты взвинчена.

--Я кое-что узнала, Алек. Это очень, очень важно. Мне нужно тебе все рассказать, но так, чтобы нас никто не слышал.

Капитан напрягся, облизал пересохшие губы и с большой готовностью кивнул в сторону сада.

--Пойдем.

Как только мы оказались в одиночестве, я выпалила все, что копилось во мне ровно с того момента, как я подслушала разговор Тамиана и Леоры. Алек слушал внимательно, не перебивая, только его густые сведенные на переносице брови и сжатые зубы говорили о крайней степени гнева.

--Ты уверена? – уточнил Алек, когда весь запас моих возмущений иссяк. – Покушение на жизнь короля – серьезное обвинение, таким просто так не бросаются.

--Говорю то, что слышала, -- оскорбленно фыркаю, резко обернувшись к Алеку. – Тамиан так и сказал. Ему и Леоре нужно достать ту самую Священную Чащу, которая по легенде хранится в могиле Магдалены. То есть все это время они не очень-то беспокоились за графа, скорее переживали из-за того, что ключ к могиле может быть утерян. Они пользовались нашим присутствием. Нашими руками хотят достать Чашу, а затем свергнуть короля!

От последних слов Алек невольно вздрогнул и скривился, словно я напомнила ему о чем-то непомерно жутком. Он нервно потер переносицу.

--Ты знал, что они любовники?

--Разумеется. Не то, чтобы они делали из этого великую тайну. Мне казалось, ты тоже догадываешься, поэтому так старательно кокетничала с Тамианом, доводя Леору до белого каления.

--Нет! Я думала, она злится потому что считает меня не ровней ее богатенькому пасынку-аристократу. Кстати, все хочу спросить и забываю. Как вы нашли меня тогда?

--Когда тебя похитил Джонс и Цион? – Алек неопределенно пожал плечами. –Джонса я невзлюбил сразу, как только он начал с тобой заигрывать. Когда вас с Тео посадили в тюрьму, Джонс сам пришел ко мне, чтобы сообщить это. Слишком часто он стал попадаться мне на глаза, и я засомневался, тем более что в тот вечер он был в гражданском, а не в военной форме. Поспрашивал про него среди коллег и узнал много чего любопытного. Например, то, что он с Ционом играет в вист каждый четверг, слишком часто стал посещать церковь, а еще ходили слухи, якобы Джонс приторговывал наркотиками. При первой встрече с Ционом я заметил у него лежащий на стуле дождевик из парусины.

--Как у Джонса!

Алек кивнул.

--Я навел справки. Узнал, что Цион никак не связан с морским портом и прочими делами, даже лодки своей нет. Зато есть у Джонса. Они однозначно знакомы и наверняка что-то замышляют. Джонс не упускает возможности поучаствовать в нашем расследовании даже в свой выходной лишь с одной целью…

--Чтобы шпионить и докладывать Циону.

--Именно. Так Цион вовремя узнавал нужную информацию и, как бы между прочим, подбрасывал нам все новые и новые подробности дела. Когда он заманил нас в ловушку и похитил тебя, я сложил дважды два. Ты бесспорно нужна была им живой, а значит, они должны были найти удобное место для того, чтобы держать тебя в плену, не привлекая при этом внимания. В городе таких мест практически нет, Монтей слишком уж густо населен. Мы все проверили – впустую. Тут я и вспомнил про дождевики. Из города по руслу Данаи можно доплыть до заброшенного морского порта, который располагается на окраине Жемчужного леса. Там, судя по старой карте, осталась парочка построек, где без труда можно держать заложника.

-- Почему ты не рассказал о своих подозрениях насчет Циона и Джонса? Вместе мы бы их прижали…О! – воскликнула я, отвлекая нас от темы. – Гляди, как сверкает дорога! Мы как будто идем по звездному небу.

Алек хмыкнул.

--Красивая метафора.

--Недалеко от нас жили Роузы. У них была своя елочная ферма, но помимо этого, миссис Роуз славилась своими неординарными способностями астролога. По звездам она могла определять судьбы.

--Ты ее, кажется, упоминала. Они были друзьями семьи?

Я рассмеялась.

--Вряд ли. Наши семьи терпеть друг друга не могли, постоянно цапались, пакостили чуть-чуть, однако в трудные дни всегда выручали, да и на каждом празднике отец Роузов и мой папа пропускали вместе по стаканчику чего-нибудь крепкого. Однажды Роузы продали папе настоящую ель в три раза дешевле, так как знали: моя семья не может позволить себе банальную мишуру на Рождение Катала, не говоря уже о живом дереве. Хорошо помню тот вечер…Он приснился мне, когда я была без сознания. Но, что самое интересное, там каким-то чудом оказался и ты.

Алек удивленно вскинул брови.

--И что же я делал?

--Родители сказали, что я могу уйти с тобой, и ты меня… увел, получается, -- смущенно отвожу взгляд. – Знаешь, обычно я не расшаркиваюсь таким образом, когда осознаю, что очень чего-то хочу.

Алек несколько раз моргнул. Кажется, он не поспевает за моими мыслями, которые скачут от Тамиана, Роузов и родителей к тому, что я никак не могу выкинуть из головы.

--Хорошо, я скажу это первая, -- окончательно осмелев (дело явно в вине!), выдаю: -- Ты мне…

--Марджори, -- перебивает Алек, обхватив мое лицо своими большими горячими ладонями. – Я должен тебе кое в чем признаться.

-- Великий Катал! Только не говори, что ты женат.

--Нет, не женат.

--Помолвлен!

--Мимо.

--Но у тебя есть возлюбленная?

--Прекрати. Все впустую.

--Ладно. Валяй.

--Для меня то, что я сообщу тебе, не имеет никакого значения. Знай, между нами ничего не изменится, но ты должна знать, потому что для тебя это может быть важно.

--Угу, -- нетерпеливо поддакиваю. – Та-ак?

--Дело в том, что я…

--Капитан! – издалека послышался крик, и через несколько секунд перед нами предстал запыхавшийся, красный мальчуган, работавший на постоялом дворе. – Капитан! Быстрее! Там ваш друг буянит!

--Тамиан, черт бы тебя побрал, --в сердцах выругался Алек, последовав за посыльным.

А я присоединяюсь к словам Алека, проклиная пьяного графа, который, кажется, только что сорвал признание в любви.

***

Алек ушел вслед за посыльным, оставив меня наедине с целым роем мыслей. Подумать только, я собираюсь завязать роман со своим начальником! С ума сойти.

Недалеко замечаю Мину, которая в гордом одиночестве прогуливалась вдоль живой изгороди. И тут в моей гениальной голове родился до жути неприличный план. Подзываю служанку, опрятную юную девицу с круглым румяным лицом и даю ей кое-какие указания, после чего довольная собой бегу к Мине.

--Эй, а ты чего одна?

--Все разошлись, а я вот решила прогуляться. Вечер спокойный.

Я почувствовала укол совести за то, что мы, три идиота, оставили самого беззащитного члена команды.

--Тамиан напился, хулиганит. Алек пошел к нему.

Мина оживилась, с готовностью обернувшись к постоялому двору.

--У меня есть специальный эликсир. Он поможет Тамиану…

Ой-ой! Полный назад!

--Нет, нет, нет! – Останавливаю Мину. – Сами справятся, не будем им мешать. Пойдем, у меня к тебе есть разговор.

--Какой?

--Видишь ли… Тут такое дело… О, наконец-то! – забираю у служанки поднос с двумя коктейлями. – Мы сами отнесем, спасибо.

--Что происходит? – растерянно спросила Мина, глядя на напитки, которые я тут же всучила ей.

--Отнесешь их нашему достопочтенному господину Бэри. Он сейчас в терме.

--Марджори!

--Давай-давай! – заталкиваю ее в терму. – Чтобы до рассвета я вас обоих не видела!

--Но…-- Договорить Мина уже не успела, так как перед ее носом захлопнулась дверь.

Отлично. Пусть поболтают, искупаются, отдохнут. Кто знает, что нас ждет впереди. Оборачиваюсь назад и вижу, как Алек, прислонившись спиной к стволу могучего дуба, с любопытством следит за развитием событий.

--Что ты здесь делаешь? – задаю я вопрос, прекрасно понимая, что именно он делает.

--Наблюдаю за самым креативным сводником Лаклады.

--Все приходится делать самой. Иначе эти двое так и будут ходить вокруг да около. Уж одного из них я знаю, как облупленного.

--Безумно рад, что отношения между вами пришли в норму. На первых парах я, признаться, сильно сомневался в том, что из вас получится команда. Но вы молодцы.

--В этом есть и твоя заслуга, -- справедливо отметила я. – Только вот ты всегда нападал на меня, в то время, как ребята были виноваты не меньше.

--Тео с Миной были вместе с самого начала. Но ты…Слишком заметная, слишком импульсивная, амбициозная и независимая. Единственная из всей команды, кто сильно выбивался. Как торчащий из доски ржавый гвоздь.

--Очень приятно, спасибо, -- съязвила я. – кажется, ты хотел мне в чем-то признаться.

--Переводить тему – явно не твое, -- ухмыльнулся Алек.

--То же самое могу сказать и о твоем умении делать комплименты.

Капитан подошел ко мне почти вплотную. Между нами даже мошка бы не пролетела.

--Марджори, я…

--К черту.

Мои губы накрывают его. Требовательно, быстро. Мне не хотелось говорить, не хотелось терять драгоценное время на никому не нужные объяснения и разговоры. Завтра, послезавтра, через неделю – мы можем погибнуть, расстаться, или же наоборот связать друг друга прочными узами, но все это не важно сейчас. Сейчас мы вдвоем на пустынной улице Хэршоу, под холодным светом луны я целую мужчину, о котором не смела даже мечтать.

Дыхание Алека ласкало мою шею. Его крепкие руки стиснули меня еще сильнее, а горячие влажные поцелуи вызывали волну мурашек по всему телу. Я запустила пятерню в его густые черные волосы, осознав, как сильно меня трясет от безумного неконтролируемого желания прижаться к Алеку, слиться в одно целое, стать его неотъемлемой частью. Он коротко улыбается, не разрывая поцелуй. Этот жест словно привел меня в чувства. Я медленно отстранилась, хотя все нутро завопило от разочарования. Тепло Алека, окутавшее меня, начинало постепенно таять, пока я вновь не почувствовала, как язычки холодного зимнего ветра облизывали мои щеки.

--Ты пьяна, -- грустно констатировал Алек, слегка качнув головой.

Будет ли он завтра жалеть об этом? Имею ли я право поступать так, раз после окончания дела уйду в Белую Гвардию? Стану ли впоследствии проклинать себя за то, что так легко доверилась этому мужчине?

Глава 29

До Норта мы добрались к вечеру следующего дня. Небо уже покрылось звездами, отражаясь в зеркальном куполе главной нортовской церкви. Город-графство Норт назывался культурной столицей. Я никогда не была в Джасо, поэтому не могу сравнивать эти два города, однако красота Норта поразила меня до глубины души. Дворцы, музеи, театры, исторические памятники, возвышавшиеся над бурным потоком могучей реки Дараны величественно глядели на горожан, которые, подобно самым прекрасным героям божественных легенд, фланировали по мощенным дорожкам. С разинутым ртом я глядела на все это великолепие древности, хранящее в себе столько милых сердцу историй, которые каждый лакладец впитывает с материнским молоком, и не могла поверить в реальность происходящего. Разве существует нечто прекраснее, чем светлая память о подвигах великих предков?

--Он прекраснее, чем Джасо, -- Мина с благоговением подставила лицо нортовскому ветру. – Здесь даже воздух чище.

--Ты была в Джасо? – удивилась сначала я, а потом вспомнила, что она дворянка. Разумеется, Мина была в Джасо.

--Столица скучная и строгая, -- она неопределенно пожала плечами. – Война словно высосала из нее все краски. А вот Норт… Моя родина.

--Так ты из Норта? – поинтересовался Алек. – Родные тоже здесь?

Мина кивнула.

--Родители живут в центре, недалеко от Зимнего дворца принца Ксана.

--Если хочешь, можешь их проведать.

--Правда? – она ошарашенно округлила свои и без того круглые зеленые глазки.

--Конечно. Тео отправится с тобой. Только не долго, завтра на рассвете уезжаем обратно в Монтей.

Мина прикусила губу, чтобы не завизжать, и затеребила руку Теостана. А Тео… Стоит бледный, перепуганный, как шестилетка, которого поймали на краже чужого горшка.

--Что, жених, свататься идешь? – от души добавляю дров.

--Не волнуйся, ты им понравишься, -- весело ему подмигивает Мина, а я всеми силами стараюсь не захохотать.

Мы доехали до Зимнего дворца и, к моему удивлению, нас встретил чуть ли не целый взвод всевозможной прислуги, охраны, каких-то непонятных людей, которые раскланивались перед нами до того рьяно, что я даже забеспокоилась о целостности их позвоночников.

Алек был совершенно спокоен. После нашего поцелуя, мы практически не говорили, разве что по работе, или просто перекидывались парой фраз, пока ехали верхом. Он лишь сказал, что остановимся мы в Зимнем дворце принца, где как раз и живет тот самый переводчик, который сможет расшифровать манускрипт.

--То есть, мы можем встретить самого принца Ксана? – тихо полюбопытствовала Мина, пока наши пожитки разбирали слуги. – Поверить не могу!

Я закатила глаза.

--Было бы на что смотреть.

--Все равно интересно, каков он в реальной жизни. По рассказам Колы, принц Ксан очень горячий молодой человек с пронзительными серыми глазами и волнистыми русыми волосами.

--Хах. Не может он быть сероглазым. У короля – голубые, а почившая королева вообще была фарионкой. Ну а где ты видела сероглазых фарионцев? Они ж как один чернявые.

--Вот и я о том же! Кому верить? Учебникам или очевидцам?

--Сомневаюсь, что Кола была очевидцем, -- усмехнулся Тео.

Алек молча слушал, ведя нас по длинным запутанным коридорам дворца. Издалека были слышны оживленные беседы и приятная музыка, словно где-то над нами проходил грандиозный королевский бал. Тамиан всюду следовал за нами и вел себя тише воды ниже травы. Кажется, после попойки у графа взыграла совесть, поэтому он решил лишний раз не бесить капитана.

--Подумать только! – вдруг воскликнул незнакомый молодой мужчина, раскрыв широко руки. – Алек! Слава Великому Каталу, ты жив! Тебе пора появиться при дворе, а то уже слухи всякие пошли, ну, ты понимаешь. Да и Дэни про тебя спрашивает постоянно.

Капитан обнял незнакомца, на несколько мгновений задержавшись в объятьях. Лицо мужчину вытянулось, но тут же вернулась дежурная улыбка, которой обучают всех аристократов.

--О! Тамиан, дружище, тысячу лет тебя не видел!

Мужчины пожали друг другу руки. Алек кашлянул и любезно указал в нашу сторону:

--Позволь представить тебе моих адептов: это Расмина Йессен, она военный лекарь. Теостан Бэри – будущее Королевской Охраны. И Марджори Лэйк.

Незнакомец выжидающе уставился на Алека.

--И? Просто Марджори или у нее тоже есть профессия?

--Я буду солдатом Белой Гвардии, -- выручаю Алека, который весьма неожиданно разучился говорить.

--Недурственно для юной домины, -- со знанием дела произнес мужчина, стрельнув своими серыми, как свинцовые тучи, глазами. – Вы либо смелая, либо чрезвычайно глупая.

--Крис, -- предостерегающе произнес Алек. – Ребята, перед вами Кристал Норт, граф этого чудесного города.

--Видела вас на ежегодных выступлениях, -- Мина прижала руки к груди. – Для меня честь познакомиться с вами лично!

Тео выказал недюжинное самообладание и смог не фыркнуть, презрительно глянув на графа.

--Взаимно, домина Йессен. Позвольте полюбопытствовать, Клаус Йессен, случайно, не ваш родственник?

--Он мой отец, -- гордо улыбнулась Мина.

--Потрясающий человек! Его салоны красоты – лучшие во всем королевстве. Но с чем же вы пожаловали ко мне?

--Есть разговор. Тет-а-тет, -- сообщил Алек Крису, затем обернулся к нам: -- Идите отдохните, пока есть время.

--Наверху у нас бал в честь святок. Угощайтесь, танцуйте, в общем, развлекайтесь от души. Кстати, здесь имеется большая картинная галерея, если хотите…

--Нет, -- перебил его капитан. -- В картинную галерею я отведу их сам, но потом. Сейчас идите поешьте. Тебя, Тамиан, это тоже касается.

--То есть вы нас отсылаете? – уточнила я, скрестив на груди руки. – Отлично. Чувствую себя ребенком, которому закрывают уши, пока разговаривают взрослые.

--Марджори, -- примирительным тоном обратился Алек.

--Будь паинькой, поняла. – круто развернувшись, я ушла.

Невероятно! Просто избавился, чтобы пару минут поболтать со старым другом! Невообразимый профессионализм. Ребята последовали за мной, и вместе мы забрели в бальный зал, где легко затерялись среди обслуги (в пыльной дорожной форме мы едва ли походили на холеных дворян). Тамиан нашел каких-то знакомых и теперь любезничал с ними.

--А граф весьма красив, и по описанию Колы похож на принца, -- хихикнула Мина, отправив в рот виноградинку.

--Вот будет умора, если окажется, что она целовалась с графом Норта, -- равнодушно ответила я, стараясь не думать об Алеке. Но после поцелуя это кажется невыполнимой задачей. Между нами что-то изменилось. Я буквально слышу, как трещит по швам наша дружба. Не повторит ли она судьбу той, что была у меня с Тео?

--Марджори? Ты расстроилась, потому что хотела присутствовать при этом «важном разговоре»?

Я выдохнула.

--Неужели вам неинтересно, о чем они говорят? Наверняка обсуждают наше расследование, пока мы тут от безделья маемся.

--«Наше» расследование? – усмехнулся Тео. – Помнится, кое-кто в нем даже участвовать не хотел.

--Ой, исчезни, -- невесело отмахнулась я, опустив голову на руки.

Ну да, не хотела! Но это было до всех произошедших событий, включая торжественное открытие моей многострадальной магии.

--Можем пока съездить ко мне, -- предложила в итоге Мина. – Познакомлю вас с родителями. Они славные.

--Уволь. Лучше прогуляюсь в саду, -- буркнула я и скользнула во двор, прежде чем Мина смогла разглядеть мое волнение.

Противно от самой себя, но ничего не могу поделать. По-прежнему больно видеть чужое счастье. Она может обнимать родителей, чувствовать их тепло и ласку, говорить с ними, делиться радостью и горем. А я не могу. Я даже попрощаться с ними не смогла.

Может, когда-нибудь я перестану завидовать и стану достаточно смелой, чтобы наконец принять неизбежное. Может, когда-нибудь меня перестанет тошнить от слова «сирота».

В саду оказалось тихо, в отличие от душного переполненного зала. Я блуждала среди деревьев и кустиков, пока до меня не дошло, что сад выполнен в виде лабиринта. Чудесно. Откуда я пришла? Озираюсь по сторонам в поиске выхода, но вижу только живую изгородь, уходящую все дальше вглубь сада. Плевать, пойду напролом. В конце концов куда-нибудь да выйду.

--Вы кто? – позади раздался женский голос.

Передо мной стояла молодая женщина лет двадцати пяти, богато одетая, тонкая и безупречная, как фарфоровая статуэтка. В ее карих глазах отражались яркие фонари, а блестящие каштановые локоны подрагивали от колыхания ветра.

--Адепт Лэйк. – представилась я, глядя на прекрасную незнакомку. О таких пишут книги, таким посвящают любовные баллады.

Женщина выразительно подняла бровь.

--Адепт, значит… Далековато вы от дома, милая.

Не собираюсь перед ней оправдываться и уж тем более рассказывать про дело, поэтому просто согласно киваю и уже собираюсь уйти, как она останавливает меня повелительным тоном.

--Подождите. Кто вас сюда привез, адепт Лэйк? Я поименно знаю каждого слугу в этом дворце, не пытайтесь увиливать.

--А кто вы такая, чтобы я перед вами отчитывалась? – огрызнулась я, сжав кулаки.

Внутри волной закипает негодование, выталкивая на поверхность клубы магического света. Спокойно, Марджори, тихо. Ты не должна показывать свои силы.

--Дэни? – окликнул незнакомку Алек, приблизившись к нам.

Дэни?

--Дэни? – я скривилась.

--Позволь познакомить тебя, Марджори. Дэниэла Эрнар, моя…Близкая подруга.

Дэни восторженно взглянула на Алека и бросилась к нему на шею.

--Боже милостивый! Ты вернулся!

--Вообще не смешно, ребята, -- я прыснула, подавив истерический смешок.

--Да, вернулся, но ненадолго. Извини, мне надо поговорить с Марджори.

--Марджори? – теперь кривиться была очередь Дэни. Кажется, она только что вспомнила о моем существовании, поскольку обернулась с таким видом, словно перед ней стояла не я, а огородное пугало.

--Да, она мой адепт. Я здесь по делу.

Адепт? Ситуация достойная театральной постановки!

--Подруга? Вы ничего о ней не рассказывали, капитан.—впервые обращаюсь к нему по званию, намеренно выделив это дурацкое последнее слово. Значит, она подруга, а я – адепт?

«А чего ты хотела, дорогуша? Поцелуй еще не повод для знакомства, как говорится» -- усмехнулось мое подсознание.

--Разве капитан должен делиться личным с какими-то адептами? – засомневалась Дэни, а разумная часть меня с ней полностью согласилась.

Предательское подсознание прямо-таки зааплодировало этой Дэниэле.

--Не нужно, Дэни. Марджори одна из сильнейших адептов.

Ладно, и на этом спасибо. Делать комплименты он так и не научился.

Фыркаю и замечаю, как слуга с пустым подносом направляется к замку. Молча ухожу вслед за ним, не обращая внимания на попытки Алека меня остановить. Подруга, как же. Дай ей волю, она сожрет его с потрохами, только бы он достался ей. Стелется, лебезит перед ним, выделывается. Фу, гадость.

В размышлениях теряю из виду слугу, снова оказавшись без проводника в этом чертовом лабиринте. Кажется, задача этого вечера – довести меня до белого каления.

Недалеко слышу голоса Алека и этой гнусной Дэни. Она уже не кажется мне такой прекрасной, какой предстала вначале. Подслушивать нехорошо, но я и не специально! Просто случайно оказалась по другую сторону живой изгороди, у которой остановились эти двое и мило беседовали наедине.

--Так она не в курсе? -- поинтересовалась Дэни. – Что ж, меня ты тоже долго за нос водил. Но имей в виду, эта девчонка спесивая, она не останется рядом, когда узнает. Такой, как она, подобная проблема ни к чему.

--Прекрати. Ты не имеешь право ее обсуждать.

--Я лишь волнуюсь за тебя, Ксан.

Ксан!? Вздрагиваю, как от удара плетью. Почему она назвала его…

--Дэни, я же просил называть меня Алек.

--Ц, какая разница, если от этого ты не перестанешь быть тем, кем являешься? Прекрати уже бегать и прятаться.

Шрам на спине заныл. Что происходит? Что они скрывают?

--Отдохни, Алек. На тебе лица нет.

Послышались удаляющиеся женские шаги и тяжелый вздох Алека. Мы стояли так близко друг другу, что я физически ощущала исходившее от него негодование и злость. О, Алек! Я тоже злюсь, поверь мне! Зажимаю рот рукой, стараясь не дышать, пока не уйдет капитан. Следом за ним выбираюсь из лабиринта и бегу в бальный зал, но потом вспоминаю, что ребята, должно быть, сейчас у Мины.

Проклятье. Нужно что-то с этим делать. Почему Дэни назвала Алека Ксаном? В голове начинает складываться пазл, один фрагмент за другим, пока ноги несут меня в неизвестном направлении.

Длинный извилистый коридор привел, как ни странно, к стеклянным дверям с красочными витражными вставками, изображавшими троих румяных и пухленьких ангелочков с арфами в руках. Я осторожно отворила одну из дверей. Изнутри повеяло приятной прохладой. Воздух, пропитанный ароматом тепличной лаванды, был окрашен в холодный голубой цвет, исходивший от старинных картин в огромных золотых рамах. Не иначе эта та самая картинная галерея, о которой упоминал граф Норт и в которую Алек нас не пустил.

Мои шаги эхом разносятся по огромной зале, ударяются о резной потолок и исчезают, снова погружая галерею в зловещую тишину. Если в поместье Монтей это место было теплым и уютным, то здешнюю галерею я бы назвала ледяной и безликой – слишком сдержано, слишком изящна и выверена каждая деталь, по канону выполнена малейшая работа, убивая всяческую волю к фантазии для посетителя. Галерея матери Тамиана имела свой невообразимый шарм. Она отражала сущность и характер владелицы. Здесь же будто нарочно не стали добавлять ничего, что говорило бы о личности хозяина. Даже подборкой экспонатов наверняка занимались специально обученные люди.

Я не заметила, как дошла до единственного не освещенного места во всей галерее. Из черноты, в отражении пляшущих вдалеке огоньков, на меня с королевских портретов глядели семь человек. Убеждаюсь, что абсолютно одна, и, вызвав маленькую искру магии, подсвечиваю себе путь к картинам. Мой белый огонь то тухнет, то вспыхивает от неумелого использования магии, но я продолжаю с интересом разглядывать лица правящей династии Танновер. По центру располагается огромный портрет нынешнего короля Риона. От него по обе стороны – две королевы и их дети. Первая королева Витория родила Риону двоих сыновей и одну дочь. Я мельком взглянула на самого старшего принца Димида и его брата Эверетта. Оба голубоглазые блондины, абсолютная верность чистой священной крови. Считается, что голубые глаза и золотые кудри – признак благословления, так как Катал по легенде тоже имел подобную внешность. Я фыркнула. Уверенные в своей божественности отпрыски. Ничего боле. На принцессу даже смотреть не хотелось. Иду к портрету второй королевы, любимицы народа – Фелинити. Она была фарионской княжной, в которую без ума влюбился король и все-таки вымолил руку и сердце своей любимой у ее деспотичного отца. Романтичная история в итоге закончилась трагедией. Фелинити погибла примерно через год после окончания Великой Смуты во время нападения на королевский дворец. Больше король в браки не вступал и сейчас правит единолично. Фелинити подарила ему единственного сына – принца Алексанора, или Ксана, как его называют в народе.

Я вдруг споткнулась об эту мысль и упала, налетев лбом на торчащий корень осознания.

Алек. Его мать тоже звали Фелинити. Она также, как и королева, погибла при захвате главного дворца. Даже имя Алек – производное от имени Алексанор. Тут я вспомнила инициалы на носовом платке Алека – «АТ». Алексанор Танновер.

Я вздрогнула. Так вздрагивает покойник, когда на его могилу кто-то неожиданно наступает. Где-то вдалеке музыканты продолжают исступленно терзать инструменты, пока аристократическая шушера рьяно отбивает каблуками очередной танец. Но все эти звуки исчезли, стоило мне поднять глаза на последний портрет.

Этот пронзительный взгляд из глубин черного омута я узнаю из тысячи. С высоты королевского пьедестала на меня взирал Алек. Принц Ксан.

Позже охрана в шоке обнаружит, что у принца пририсован синяк и усы, а снизу вместо имени красуется надпись: «индюк».

Глава 30

Не помню, как дошла до бального зала. Очнулась уже стоя на балконе с (подозреваю, не первым!) бокалом вина в руках. Залпом я прикончила и его. Когда-то мне казалось, что я бесстрашная, но сейчас храбрость, как заядлая вертихвостка, ушла от меня к какому-то мужчине, что уже минут пятнадцать пытался со мной познакомиться. Погруженная в собственные думы, я не сразу его заметила, а когда все же обратила внимание, то решила ему не мешать. Он так проникновенно сам с собой разговаривал, что прерывать его оды было бы наивысшим кощунством. Пусть развлекается, бог с ним.

Понять не могу, чего так разозлись на Алека. Ну скрывал он свое происхождение, значит, на то у него были причины. И что? Почему же сердце сжимается в тисках грусти, а слезы и острые фразы застряли комом в горле? Уж не потому ли, что я успела к нему привязаться? Надумала невесть что, наивная дурочка. Я мысленно застонала, вспомнив все глупости, которые болтала о принце Ксане при Алеке. Да еще и поцеловала! Мамочка, я поцеловала принца Ксана! У меня вырвался истерический смешок от мысли, что я уделала Колу дважды.

--Я сказал что-то смешное? – с улыбкой поинтересовался мужчина. Ох, он все еще тут. – Если так, то безмерно счастлив, что сумел вызвать вашу очаровательную улыбку.

Ох, не ты, дорогой. Далеко не ты.

--Может, уединимся… -- лицо незнакомца вытянулось и побледнело. Он резко поклонился, увидев кого-то за моей спиной.

Я обернулась. Алек сурово глянул на моего ловеласа-неудачника и сквозь зубы прошипел:

--Исчезни.

Дважды повторять не пришлось. Мужчина ретировался так быстро, что я глазом моргнуть не успела.

--Заводить интрижки при исполнении запрещается.

--Не переживай, заскочу к нему после работы.

Алек сжал челюсть.

--Какая муха тебя укусила, Марджори?

Ты, идиот. О нет, я не стану представлять Алека в образе большой черной мухи. Нет, только не сейчас. Он слишком хорошо читает по лицу.

--Кто такая Дэни?

--Подруга, я же…

--Врешь. Это ты собирался мне сказать тогда, в Хэршоу? Что у тебя есть любовница?

Алек неожиданно улыбнулся, заметно расслабившись.

Рано радуешься.

--Нет, не об этом. Она действительно подруга, но ты права. Раньше нас связывали отношения, однако они в прошлом.

--Тогда какую тайну ты скрываешь, Алек?

--Марджори, -- он вздохнул, устало потирая переносицу. – Я расскажу. Только дай мне время.

--Пожалуйста. Сколько угодно, Ваше Высочество.

Отвешиваю шутливый поклон и ухожу, пока ошарашенный Алек уставился на меня с застывшим на лице ужасом.

Ты был прав. Для меня это оказалось чертовски важно.

***

Губы графа Норта дрогнули в загадочной улыбке, когда мы с Алеком вошли в просторный рабочий кабинет. Я равнодушно повела плечом, без особого энтузиазма рассматривая убранство комнаты. Роскошь везде одинакова. Богатство всюду однообразно. Этому кабинету я бы тысячу раз предпочла тот маленький бедный домик, в котором выросла.

Тамиан угрюмо наблюдал за тем, как Тео молча разжигает в камине огонь. Мина сидела на диване рядом с Крисом и о чем-то увлеченно с ним беседовала.

Вроде мирная картина, но сгусток царившего напряжения забивал ноздри и горло, не давая сделать вдох.

--Все в сборе. Можем начинать, -- Кристал хлопнул в ладоши, направившись к рабочему столу. –Пока вас не было, я бегло прочел манускрипт. Безусловно, он относится к легенде о могиле Святой Магдалены, а, если быть точнее, это подробная инструкция как, где, зачем и почему.

--Как и где похоронена Магдалена? – уточнила Мина.

--Именно так, искорка, -- граф Норт ближе придвинул к себе манускрипт и, нахмурившись, начал внимательно читать. – Что ж, буду сначала переводить дословно.

Так граф Норт и есть тот самый доверенный переводчик с древнекаталианского. Я усмехнулась. Ну да, принц умеет выгодно дружить. «Знакомства всегда должны быть полезными, иначе это не знакомства, а помехи», - вспомнила я слова Алека, брошенные мне в лесу при встрече с малумами. С тех пор прошел примерно месяц, а такое ощущение, будто полжизни.

--Золотой факел единственный среди тысячи освещает место монарха. Найди этот факел, и он укажет тебе путь туда, где густой ельник глядит на бескрайнее озеро. В воде, точно в зеркале отражается угрюмая половинка Луны: одну ее часть поглотила тьма, вторую – освещает Солнце…--Норт задумчиво потер подбородок. –Откуда они в то время знали астрономию?

--Хороший вопрос, -- Алек нахмурился. Его густые черные брови слились в одну сплошную линию.

--Что-то мне подсказывает, что фуфло это, а не манускрипт, -- пробурчала я, скучающе прислонившись к стене. – Нас обвели вокруг пальца, пока мы, как доверчивые школьники, носились с ничего не стоящим куском дерьма.

--Потрясающе! – восхитился Крис. – Она всегда так общается?

Алек возвёл глаза к потолку.

--Знали. Мнение непопулярно было среди посредников Сино. Всех ученых причисляли к ветам, то есть считали, что те используют какую-то магию, и сжигали их без суда и следствия. Возьмем в расчет гипотезу, что текст писал один из ученых.

--Сино – «разрешенные», все те, кто боялся вет и поднял восстание против магии, -- Мина покачала головой. – Какая ирония, что создатель Инквизиции – потомок основателя Син. А вето – «запрещенные», так и остались умирать на задворках истории.

--Некогда сокрушаться, -- проворчал Алек, подав знак Крису продолжить.

--Что ж… Как я понимаю, Луна должна быть убывающей?

--Или растущей, -- я пожала плечами. – Во всяком случае, у нее должно быть две стороны: темная и светлая.

--Воплощение Диона и Магдалены, -- мечтательно протянула Мина.

Я высунула язык, изображая рвотный позыв.

--Читай дальше, Крис. Обсудим детали позже, -- Алек недобро покосился в мою сторону.

--Дальше текст частично утрачен, видны разве что отрывки. «…жит…ена…ни…». Перейду пока к целому фрагменту. «Дабы открыть дорогу к покою ее, печатью истинную любовь закрепить нужно. День и Ночь, Вода и Огонь, Белое и Черное: все сольется воедино и проложит дорогу до Луны».

--Что еще за печать? – впервые за весь вечер подал голос Тамиан.

--Какой печатью закрепляют истинную любовь, по-вашему? – спросила Мина.

Мы с ребятами уставились на нее, как тупые свиньи. А потом посыпались предложения:

--Подпись в книге регистрации брака! – воскликнул Тео.

--Слишком просто. Обручальное кольцо? – предположил Крист.

--Консуммация, -- тихо внесла свою лепту я, но, увидев ошарашенные взгляды соратников по делу, стушевалась пуще прежнего. – Что вы так смотрите?

--Вообще, в ее словах есть доля правды, -- Кристал заулыбался во все тридцать два, ехидно глянув на Алека. – Она замечательная! Консуммация, а?

--Вы все не правы, -- важно возразила Мина. – Когда вы видите любовь всей своей жизни, что хочется сделать?

--Говори уже, искорка. Мы поняли, что романтики из нас, как из Алека буфетчица.

Я закусила губу, пытаясь подавить смешок. А граф-то с юмором!

--Печать любви – это страстный, необузданный, дикий в порыве желания поцелуй! Что делает жених, когда невеста становится его женой?

--Целует ее, -- ответил Алек.

Я хмыкнула.

--Мы с тобой уже целовались, но что-то я не видела никакой «дорожки к Луне».

--Вы целовались!? – одновременно воскликнули все присутствующие.

--Да-а-а, -- протянула я с довольной улыбкой.

--Шкода, -- восхищенно произнес Кристал. – Если ты на ней не женишься, Алек, это сделаю я.

--Хватит, ребята, -- капитан (то есть принц!) махнул рукой в сторону двери. – Вы можете идти спать. До рассвета пара часов, проведите их с пользой.

--Опять выгоняешь? – я прищурилась. – Останусь здесь. Даже если тебе придется танцевать на голове, чтобы меня отсюда вытурить.

--Она еще и упрямая…

--Крис! – рявкнул на графа Алек и вновь обернулся ко мне: -- Делай, что хочешь. Упадешь в сонный обморок, ловить не стану.

--А мы, пожалуй, пойдем. – Тео помог Мине подняться.

Пожелав спокойной ночи, голубки нас покинули. Следом за ними ушел и совершенно разбитый Тамиан. Когда за графом Монтей закрылась дверь, Кристал присвистнул:

--Подумать только, Тамиан! Всегда считал его славным малым.

--Уверен, у него есть на то причины.

--Безусловно! Коршун убивает кролика, ведь желание выжить – тоже причина.

--Я его с детства знаю, Крис. Не может быть все так просто.

--Вы о его связи с какой-то террористической группировкой? – встряла я, обратив на себя внимание мужчин.

--Возможной связи с неким «орденом», чьи мотивы нам пока неизвестны, -- терпеливо поправил Алек, делая ударения на определенные слова. – Да и не похоже, чтобы Тамиан был с ними в сговоре. Как я понял, он собирается достать Чашу раньше этого ордена. Вопрос только в том, для чего Тамиану понадобился такой артефакт? Так или иначе, у каждой стороны имеется собственный мотив. Нам пока неизвестны планы человека в маске, зато частично открылась тайна дома Монтей

--А что если человек в маске и есть что-то вроде главаря ордена? И Джонс, и Цион на самом деле состояли в нем?

--Эта мысль, пожалуй, имеет право на жизнь, -- граф Норт налил себе выпить и залпом осушил бокал. – Джонс на допросе упоминал что-то подобное?

Алек покачал головой.

--Нет. Мы тогда и понятия не имели, что существует целый «орден», а какой дурак станет признаваться в государственной измене, когда на нем уже висит дело о наркоторговле и похищении.

--Тоже верно.

--Что написано в той части, которая якобы утрачена?

--Точное место, где лежит Магдалена.

У меня глаза на лоб полезли. Чего!?

--Выходит, вы…

--Да, Марджори, -- с обворожительной улыбкой Крис откинулся на спинку кресла. – Все части манускрипта целые.

--Мы найдем это место, заберем мощи Магдалены и Чашу, а затем передадим все в главную Королевскую Церковь. Тамиану и ордену устроим ловушку.

--Так у тебя все схвачено, Алек, -- я усмехнулась. – Следовало ожидать. Всегда говорил о команде, а сам без нашего участия составил целый план секретной операции, верно?

Алек заиграл желваками, испепеляя меня взглядом. Я ответила ему тем же.

--Слишком жарко, оставьте пылкую страсть для «печати любви», -- рассмеялся Крис, подходя ко мне. – Ты ведь уже догадалась, кто именно должен будет открывать путь к могиле?

--Разумеется. Луна и Тьма. У нас с Алеком магия в точности, как у Магдалены и Диона. Выходит, лишь благодаря нашей силе спустя много веков появилась уникальная возможность найти и Магдалену, и Чашу. Почему именно сейчас? Как так вышло, что мы весьма «удобно» оказались в одном месте и в одно время?

--Кроме того, ваши родители оказались знакомы друг с другом.

Алек открыл было рот, но все же промолчал, уперев в меня взгляд своих черных глаз.

--Что еще интереснее, -- Крис понизил голос. – Описание обряда со священной Чашей тоже присутствует. Она дарует могущество и нескончаемый резерв магии тому, кто выпьет из Чаши кровь священной птицы и жемчужного волка.

--Фу! Мерзость! Какой псих согласится на подобное?

Алек задумчиво постучал указательным пальцем по губам. Я на миг отключилась, мысленно вернувшись к нашему поцелую в Хэршоу, к большим ласковым рукам, горячим волнам желания и мягким нежным губам. Подойти бы сейчас и... ударить этого засранца!

-- Убит жемчужный волк. Возможно убит лебедь…Полагаю, некто уже в курсе всех тонкостей обряда, -- заключил в итоге Алек. – Цион, Джонс и человек в маске наверняка каким-то образом расшифровали манускрипт и знают, где находится могила Магдалены.

--Да, но для ее открытия нужны вы с Марджори. Видится мне, именно поэтому эти трое похитили ее, пытаясь заманить тебя в ловушку. Они знали, что ты за ней придешь, и намеревались заполучить вас обоих разом.

--Но с чего они вообще взяли, что у меня дар Луны? Когда это произошло, я даже магией не владела! Они не могли знать, что я вета.

--Значит, это кто-то из ваших общих знакомых, синеглазка, -- Крис беззаботно развел руками. – А судя по прошлому родителей, у вас таких знакомых явно предостаточно. Мир тесен.

--Моя родня вне подозрений, -- глухо пробормотала я, отворачиваясь к окну.

--Как думаешь, Алек, кто это может быть?

--Есть пара предположений. Но они не понравятся ни мне, ни Марджори.

Я застыла в немом изумлении, пока Алек тарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

--Ты же не думаешь, что это Тео? – сглатываю ком в горле, предчувствуя скорую беду.

--Мы с Тео не знали друг друга до моего приезда в Академию.

--Кто-то из Джасо? – предположил Крис.

--Не исключено. Тем более в столице находится корпус Инквизиции, а, как мы поняли, эта организация уже давно точит зуб на Марджори и ее семью. Она у них как бельмо на глазу. О моем даре инквизиция также прекрасно осведомлена.

--По сему выходит, главный подозреваемый – инквизиция? – я с сомнением пожевала губу. – Какой им прок до мощей Магдалены?

--Мощи им как собаке пятая лапа, -- серые глаза Криса сверкнули в полумраке. – Чаша. Несомненное могущество – слишком соблазнительный куш, вы не находите? Заполучив артефакт, инквизиторы смогут контролировать не только вет, но и целые государства. Они и сейчас довлеют над короной, а при помощи Чаши подомнут под себя мир.

--Эти ублюдки воспользуются ветами и их магией, чтобы заполучить власть, -- я сжала кулаки с такой силой, что ладони начали кровоточить. – Инквизиция разрослась до гигантских размеров и теперь как империя в империи.

Алек вздохнул, поднявшись с кресла.

--Это по-прежнему многого не объясняет, но гипотеза рабочая. А теперь, я бы хотел рассказать о наших планах…

Глава 31

Обратно в Монтей мы ехали той же дорогой. Мимо проносились пейзажи, но перед собой я видела лишь уставшее лицо Алека, когда накануне вечером он неожиданно пришел в мои покои. Встретившись с Миной и Тео, я почувствовала резкое недомогание и, как оказалось, у меня вспыхнули глаза. В прямом смысле вспыхнули. Барда предупреждала о подобном проявлении магии, так как организм сейчас, можно сказать, перестраивается. Поднялся жар, и Мина, заботливо уложив меня в постель, принялась исполнять свой долг военного лекаря. Узнав об этом, Алек тотчас прискакал в мои покои и, выпроводив ребят, самолично взялся за влажные тряпки, прикладывая их к моему лицу.

В полутьме больших и пустых покоев, освещенных лишь светом Луны, мы молча глядели друг на друга: он – с тревогой, я – с сожалением.

--Зачем ты солгал?

Повисла долгая, звенящая тишина.

--Мне проще быть капитаном, чем принцем. Ненавижу корону.

--Почему?

--Из-за нее погибла мама, -- с горечью выдохнул Алек.

Я еще много раз мысленно возвращалась в тот вечер, сожалея лишь о собственном бессилии.

Монтей застыл, как застывает человек, положа голову на плаху. Со стороны Черной полосы в белом небе изо дня в день кружили пепельные снежинки.

Мы по-прежнему оставались в поместье графа Монтей. Шла усиленная подготовка к походу на Черную полосу. Долго размышляя об упомянутом в манускрипте «факеле», команда пришла к заключению, что нужный нам артефакт находится именно в проклятом месте, по двум причинам: а) «место монарха» номинально – трон и б) во времена создания манускрипта главный дворец находился на территории нынешней Черной полосы. Замок уже наполовину руины, однако часть здания неплохо сохранилась и до сих пор одна из башен угрожающе возвышается над лесом.

Согласно предсказанию, некий факел укажет путь к месту, где находится могила Магдалены, а уже после, с помощью нашей с Алеком магии, мы сделаем эту могилу видимой человеческому глазу.

Разумеется, некоторые лоскуты нашего дела шиты белыми нитками, но делать нечего.

Спустя несколько дней мы двинулись на Черную полосу. Когда убили жемчужного волка, эта местность находилась в угрожающей близости, однако все равно оставалась как будто недосягаемой. Находиться в этом месте – сущее самоубийство.

Я внутренне сжалась, когда мы преодолели границу полосы. Ребята, до этого обсуждавшие гибель девушки-алхимика, в ужасе замолчали. Копыта лошадей хлюпали по лужам и почерневшему снегу. Позади через серую дымку виднелась густая изумрудная чаща. От напряжения рябил воздух, а в ушах гудел приток крови.

--Мрачновато здесь, -- изрек Тео, оглядываясь назад. – Стоило взять с собой кого-то из военных.

--Чем меньше внимания привлекаем, тем лучше, -- Тамиан поймал мой взгляд и натянуто улыбнулся.

Поразительно, как за такой короткий срок изменилась его мальчишеская мужественность. Граф словно постарел, лишившись юного блеска голубых глаз.

Интересно, а он заодно с инквизицией? Тамиан наверняка знает, что я открыла свою магию. Если он также охотится за Чашей, то… Вдруг его интерес ко мне обрел смысл. Все эти беседы в тускло-освещенной галерее, переглядывания, заговорщические улыбки теперь кажутся не более чем плохо сыгранным спектаклем. Если Тамиан с самого начала знал о Чаше и планах инквизиции, то и о нашей с Алеком магии был осведомлен. В голове всплыл разговор за ужином, когда Тамиан докапывался до причины моей военной службы. Проклятье! Он знал. Знал, что я вета, иначе никакой нормальный человек не ушел бы служить.

Вдалеке вопили чибисы под напряженный треск глухарей. Подкосившиеся домики пустыми окнами-глазищами взирали на сумасшедших путников, что осмелились ступить на проклятую землю. От каждого порыва ветра хрустели обугленные ветки деревьев, посыпая пеплом наши головы.

По пути к замку, как ни странно, препятствий не было. Даже больше: мы вообще никого не встретили. Ожидания и легенды рисовали это место не просто мрачным, но еще и опасным. Мифы твердят о тысячи не упокоенных душах, жемчужных волках, разбойниках и беглых преступниках. Но мы наткнулись на целое ничего. Пусто. Уныло. Тревожно.

Хотя полоса огромна: занимает одну треть Жемчужного леса, а это поражающая величина для вымершей земли. Наверняка, опасность выжидает впереди.

Замок, бесформенный отголосок прошлого, напоминал тюремного узника, упавшего на колени. В голове роились безумные мысли: когда-то по этой дороге ходил сам Великий Катал, Дион и Магдалена. Призраки ледяным ветром кружились над замком, выли и проказничали, сгоняя с деревьев оставшиеся черные листья. Было в этом налете древности что-то зловещее, пробирающее до мозга костей. Некоторые колонны замка повалены и расколоты, расписанные витражи – выбиты и растасканы на стекла, однако величие этого места ощущалось физически и проглядывалось в нагромождении руин.

Принято решение разделиться: Мина с Алеком и Тео, а я с Тамианом. Не понимаю, как так вышло, но приходится подчиниться, иначе у графа появится парочка лишних подозрений.

--Ты ведь вета, -- Тамиан подал мне руку, помогая перелезть через большую балку. – Поэтому и служишь, верно?

Отвечать не хотелось. Все, что я скажу, может быть использовано против меня, поэтому выдавливаю из себя улыбку, мол, ты же и так все знаешь, зачем спрашивать.

--Следовательно, инквизиция добралась и до тебя.

--Вроде того.

--Ребята они не слишком воспитанные.

--А ты откуда знаешь?

Тамиан загадочно улыбнулся.

--Мой отец служил в Инквизиции во времена Великой Смуты. Знаком с этими заносчивыми засранцами не понаслышке.

Я прыснула, не ожидав от Тамиана подобных слов.

--Кем ты хотела стать до того, как инквизиция забрала тебя?

--Лекарем. Мечтала лечить людей. Теперь же я их убиваю.

--Защищаешь, Марджори, -- со снисходительной улыбкой поправил Тамиан. –Ты солдат, а не убийца.

--Разве это не одного и то же?

--Служба своей Родине и народу – благородное дело, требует недюжинной самоотверженности. Если простых лакладцев начнут притеснять, кто встанет на их защиту? Сомневаюсь, что инквизиция пошевелит хоть пальцем, когда в королевство войдут те же гарды.

Империя Гардов – одна из самых могущественных империй нашего мира наряду с Каталией. Эти две огромные махины постоянно ругаются между собой только лишь потому, что большая и сильная Каталия мозолит глаза правителям Гардов на протяжении уже нескольких веков. Лаклада - полностью дружественная страна для Каталии, поэтому наше королевство как кость в горле у императора Гардов.

Тамиан прав. Единственный, кто будет защищать Лакладу в случае большой войны – это наши солдаты и войска Каталии.

--Не понимаю, почему люди позволили этой опухоли вырасти до подобных размеров, -- я качнула головой. – Инквизиция обнаглела.

--Ты бы хотела сделать так, чтобы она исчезла насовсем?

Я резко остановилась, круто обернувшись к графу. Его глаза оставались спокойно-голубыми, как весеннее небо, а губы растянутыми в ласковой улыбке, словно он спрашивал меня о погоде, а не о предполагаемой революции.

--Хотела бы, -- вопреки здравому смыслу твердо ответила я.

Инквизиция вломилась в мой дом. Ударили отца, что пытался защитить семью, связали маму, кинули в шкаф Мики и выволокли меня с мешком на голове. Увезли в Академию и заставили служить, терпеть боль и издевательства, жить жизнью, которую я не выбирала. А затем инквизиция запретила мне покидать Вэйд целый год, из-за чего я даже не смогла достойно похоронить своих родных. Так что да. Я мечтаю о долгой и мучительной смерти каждого чертового инквизитора.

Тамиан набрал воздух в легкие, но тут из-за угла выскочила Мина. Разговор об инквизиции пришлось отложить.

Мы вошли в просторный тронный зал, бесспорно некогда бывший грандиозным произведением архитектурного искусства, теперь был похож на груду камней и стен, покоившихся в колыбели вечного мрака и безмолвия черной бездны. По центру, прямо напротив парадного входа в углублении мраморной ниши стоял не тронутый временем каменный трон.

Прошли минуты, прежде чем мы оставили благоговейное созерцание древности и вернулись в суровую реальность.

Мина укоризненно покачала головой:

-- Почему король не отреставрирует замок? Ведь это культурное наследие Лаклады.

--Действительно, -- усмехнулась я, искоса глянув на Алека. — Почему?

Капитан, вернее принц, отвечать не стал. Лишь кинул в меня виноватый (или скорее виновато-обвиняющий) взгляд и отвернулся. Присутствующие были поглощены поисками золотого факела, поэтому никто не заметил наших с Алеком гляделок.

Он не рассказал ребятам о своем происхождении. И я не буду. В конце концов тайна-то не моя.

Мы разбрелись по залу, пытливо выискивая малейший крючок, за которой можно было бы зацепиться. По сути вся наша поисковая операция основывалась на догадках и легендах, так что фиаско вполне ожидаемо.

Внезапно из углов выскочили плохо одетые и грязные люди, вооруженные до зубов, злые и ядовитые, как те разбойники, которых мы убили тогда в лесу. Алек дернулся в мою сторону, но стрела одного из разбойников пролетела в опасной близости к лицу капитана. Мы были окружены.

--Какая встреча, -- главарь этих дикарей кровожадно облизнулся. – Это же те легавые, что пришили моих ребят.

--Так ты Ван Эк, -- скучающе произнес Алек, оглядев разбойника с головы до ног. – Не сказать, что удивлен твоему феноменальному появлению.

--Что вам здесь нужно?

--А тебе?

--Вы рыскаете по моей земле, плешивые ищейки. Поэтому вопросы тут задаю я.

Позади себя замечаю, как дрожит Мина. Тихонько, не привлекая внимания, сжимаю ее ладонь. Она отвлекается от разбойников и переводит на меня свои круглые изумрудные глаза, наполненные мольбой. Я киваю ей, и теснее закрываю собой.

Это не война Расмины. Ее поле боя – лазарет.

--Послушай, Ван Эк, -- начал Алек, заметно теряя терпение. – Будет лучше для всех, если ты сейчас упакуешь своих людей и пойдешь дальше наводить шумиху в лесу. Обещаю, мы не тронем вас, пока вы сами об этом не попросите.

Ван Эк громко показательно рассмеялся.

--Ты больной? Нас раза в два больше, это кто кого и о чем еще будет просить.

Несколько разбойников направились в нашу с Миной сторону.

--Красивые у тебя девки, -- глаза Ван Эка блеснули жаждой наживы. – Готов купить.

Разбойники подошли почти вплотную к нам. У каждого был оголен кинжал.

Шестеренки в моей голове заскрипели, стараясь продумать стратегию действий в случае лобового столкновения. Я смогу их отвлечь на себя, но разбойников слишком много. Мине не выбраться. Ребята не помогут. На каждого из нас приходится по меньшей мере пять разбойников. Проклятье.

Я не слышу слов Алека. Лишь вижу перед собой грузных мужчин. Приблизившись, они ускорили шаг. Инстинктивно вытаскиваю меч, однако он даже не пригодился.

С моих рук сорвались искры, превратившись в белый огонь.

Разбойники ошарашено отпрянули назад.

-- Вета… - возбужденным шепотом пронеслось под сводом расписанного потолка.

--Тронешь ее, Ван Эк – прикончу, -- сквозь зубы прошипел Алек.

--Значит, слухи не врут! – изумленно воскликнул Ван Эк. Его руки задрожали. – Магдалена вернулась…

--Э… -- я огляделась по сторонам, ощутив позади пустоту.

Мина пропала.

--Что за слухи? – уточнил Алек, обращая внимание главаря на себя.

--По Черной полосе ходят байки о девушке с Даром Луны. Якобы она приехала в Монтей, чтобы отыскать могилу Магдалены.

--Откуда такие новости?

Ван Эк пожал плечами.

-- Был тут проездом один тип. Скрытный, в маске и малумском плаще. Маску один раз лишь снял: лицо перекошенное, с огромным шрамом на глазу. Неприятный тип. Говорил о скором воскрешении Магдалены, смерти всех инквизиторов и своем могуществе. Мы не поверили сначала. Разных чудиков повидали. Но теперь… -- разбойник запнулся.

Мы с Алеком переглянулись. Человек в маске. Все это время ублюдок скрывался на Черной полосе и распространял слухи обо…мне?

--Он жил с вами?

--Нет, черноглазый, видели пару раз у моря.

--У моря!? – воскликнул Тамиан. Заметив всеобщее удивление, он торопливо пояснил: -- Я во время утреннего моциона столкнулся с малумом, который охотился на лебедей.

--Именно так, -- подтвердил Ван Эк.

Вновь наши с Алеком взгляды пересеклись. Выходит, лебедь и вправду может быть принесен в жертву.

Все собравшиеся одновременно услышали щелчок и дружно обернулись на звук. Рыжая голова Мины показалась из-за треснувшей спинки трона. В одной руке моя коллега сжимала грубую ветхую ткань, а в другой…золотой факел!?

--Он…Тут…Был… -- неуверенно оправдалась Мина, оглядывая нас.

Воцарилась гробовая тишина. Разношерстная команда застыла, не зная, как вообще реагировать на подобный триумф.

«Не может быть все так просто», -- подумала я, после чего пол над нами предательски задрожал.

--На выход! Живо! – приказал Алек.

Мы кинулись к дверям, но разбойники, струсившие раньше, заполонили проем, точно килька в бочке.

Тео схватил Мину и бросился к другому выходуу. Тамиан смешался с разбойниками и пропал с поля зрения. Как и Алек. Где он?

Я оглянулась. Капитан подбежал к брошенному Миной факелу и поднял его, на ходу заворачивая артефакт в свой плащ.

Сверху покатились камни. Одна из колонн, чудом державшаяся столько веков, будто бы просела, отчего немедленно накренилась в сторону и начала на падать.

Алек среагировал быстрее. Черный сгусток магии откинул меня назад, отчего я влетела в стену с такой силой, что внутри хрустнули ребра. Ровно в этот момент колонна рухнула, отгораживая меня от Алека.

--Алек!

Ответа не последовало.

--Ты где, Алек?

Снова тишина.

Да чтоб тебя! Ты когда-нибудь будешь отвечать на мои вопросы?

Плитка на полу пошла трещинами. Потолок начал крошиться и плеваться в тяжелыми камнями. Я перелезла через упавшую колонну, расцарапала ладони и ноги, но все же добралась до стороны Алека.

Капитан сидел у стены. Его нога был придавлена какой-то балкой, а руки продолжали сжимать злосчастный факел.

Я подбежала к нему, на ходу отмечая общее состояние. По лицу Алека текла горячая, липкая кровь.

Меня передернуло. Нет, только не так. Только не ты, чертов принцекапитан.

--Алек! – я осторожно повернула его голову на себя. – Ты меня слышишь?

Веки капитана дрогнули. Вдруг раздался леденящий душу хруст вперемешку со свистом. Прямо на нас падала мраморная глыба.

--Нет! – завизжала я и, закрыв Алека, выставила вперед руку, как будто это поможет остановить тяжелую груду камней.

Неожиданно вспыхнул свет, окружив меня и капитана. Когда магия угасла, плита уже лежала на полу, расколовшись пополам.

Все произошло так быстро, что я не успела сообразить… Нездоровая тишина заполнила разрушенный тронный зал. Это…конец?

Алек замычал, дотронувшись до раненой ноги.

--Как ты?

--Чудесно, -- проворчал капитан.

--Сколько пальцев показываю? Столица Лаклады?

--Два. Джасо. Я ударился головой, а не тронулся умом.

Недовольно поморщившись, еле как отодвигаю балку, давая возможность Алеку вытащить ногу.

--Лучше приведи помощь.

--Ага, -- говорю я, а сама из своего плаща и парочки деревяшек соорудила для его многострадальной ноги подобие шины.

--Упрямая, упертая, невыносимая…Когда ты начнешь слушать то, что тебе говорят?

Закончив с «гипсом», поднимаю Алека на ноги, перекинув его руку себе на плечи. Тяжелый зараза.

--Нет, Марджори, не выйдет… - выдохнул капитан. – Оставь.

--Помнишь, что я сказала тебе, когда мы впервые увидели жемчужных волков? Я не брошу тебя одного, Алек. И не потому что наши мамы дружили.

--А почему? – на его губах мелькнула полуулыбка.

--Потому что…- я запнулась. А почему, собственно? – Потому что закрой рот и иди молча, вот почему.

Алек беззвучно засмеялся.

--Тебе понадобится помощь. Скажи Тео, чтобы привел из города несколько крепких солдат с носилками.

--С носилками? Зачем?

Вместо ответа Алек начал заваливаться в бок. Его колени подогнулись, ровно как и мои, и мы вместе сползли на землю, прямо рядом с парадной лестницей замка.

--Алек? Алек!

Но он молчал.

На Черную полосу опустились сумерки. Густая мгла поползла по выжженным травам.

Тогда мне стало впервые по-настоящему страшно. Не себя. За другого человека.

Глава 32

Ребята нашли нас практически сразу. К счастью, разбойники, по совершенно непонятным причинам, принялись помогать и пригласили в свой лагерь, что находился неподалеку. Там, пока в одном из шатров Мина колдовала над Алеком, а Тео с Тамианом пил медовуху с разбойниками у костра, я смогла остаться одна и прийти в себя.

Над головой висела растущая луна, хранимая ореолом белого света. Мимо то и дело проплывали тучи, оставляя Черную полосу в кромешной тьме, но все же уносились вдаль, открывая лунному взору проклятую землю.

Я спустилась к реке, чтобы умыться, да так и осталась сидеть на берегу, наблюдая за размеренным течением Дораны.

В груди мерзко шевелились переживания, как клубок скользких противных змей. Меня парализовало. Увидев раненого, обессиленного Алека, мой разум сковала боль, страх потери. Такая же, как когда я узнала о гибели своей семьи.

Я не должна была привязываться. Пока была одна, это гадкое чувство обходило меня стороной, а теперь… Теперь я закрываю собой рыженькую милую лекарку и…до смерти боюсь смерти Алека. До чего ты докатилась, Марджори, раз за месяц с небольшим рухнули твои пятилетние стены.

Сзади послышался осторожный шорох. Я резко обернулась. Мина вздрогнула.

--Спокойно, свои.

Вета присела рядом со мной и вручила мне кружку с медом.

--Выпей, а то простудишься.

Молча отхлебываю приторный, но приятно горячий напиток.

--Не хочешь поинтересоваться, как он?

Отрицательно мотаю головой.

-- Раз ты такая спокойная и не бьешься в истерических конвульсиях, значит, все с пациентом хорошо.

Смущенная улыбка осветила печальное лицо моей собеседницы.

--В целом, так. Легкое сотрясение и сломанная нога. Первое пройдет само, а вот на регенерацию кости уйдет много сил. Поэтому я пока ввела его в стазис. Чтобы не вертелся, как уж на сковородке. До утра заживет, думаю.

Я хмыкнула.

--Твой дар… Сколько ты потратила энергии?

Расмина устало махнула рукой.

--Восполнится. Как раз собираюсь идти спать.

--Хорошо. Я приду позже.

--Куда? – нахмурилась Мина.

--Эм… -- я осеклась. – В наш с тобой шатер…

--Мы делим шатер с Тео. Ты с Алеком.

--Что!? Но…

--Марджори, -- Мина взяла меня за руку. Ее ладони были нежные, горячие, точно медовый нектар, что мы пили. – Будь с ним. Я знаю, тебе страшно, но ты нужна ему. Точно также, как он был нужен тебе, когда ты лежала с горячкой. Он был рядом. И ты будь.

Ох, Мина… Знала бы ты…

--Я… испугалась, что он умрет …, -- голос треснул, и из глаз тут же брызнули слезы.

--Милая, -- она притянула меня к себе и заключила в крепкие, ласковые объятия. – Он жив. Мы все живы, слышишь? Ты не одинока, Марджори. Все хорошо.

Всхлипнув, я неуверенно отстранилась от Мины. Та сочувственно прикусила губу, утирая мои щеки.

--Проклятье. Веду себя, как размазня.

--Нет, совсем нет. Ты очень сильная и храбрая. Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, Марджори. А то, что ты сейчас ощущаешь, называется любовь. Любовь к друзьям, близким людям. Когда любишь, всегда переживаешь за кого-то.

--Какая мерзость, -- я поморщилась.

--Удивительно парадоксальное существо – человек! Он презирает любовь только когда сам отчаянно в ней нуждается.

--Я бы поспорила с тобой, не будь у меня так много работы.

--Но ты же просто сидишь!

--Что за бестактность? Не обесценивай мой труд.

Мина захихикала и, глядя на луну, прошептала:

--Пожалуй, ради таких моментов стоит жить.

В шатре горела лишь одна свеча. На крохотной койке мирно посапывал Алек. Глядя на него, я задумалась, что впервые вижу его таким… Беззащитным? Спящий человек всегда кажется нам чересчур уязвимым. Мы провели бок о бок месяц, а я даже не поняла, что он королевских кровей. Как мало мы знаем друг о друге и как много нам предстоит узнать. Если предстоит… Завопил зимний ветер. Дырявая палатка держалась на честном слове, но даже так не удавалось сохранить хотя бы крошечную частичку, крупицу тепла.

Я сбросила сапоги и, сняв с себя плащ, накрыла им Алека, а потом сама ныряю под импровизированное одеяло.

От капитана пахнет зимним хвойным лесом. Даже сейчас, когда я обняла Алека, уткнувшись носом в его плечо, чувствуется дуновение холодного ветра среди густо-зеленых еловых ветвей, добротно усыпанных снегом. Я никогда не любила зиму и снег, но… Мысленно рисуя себе этот пейзаж, мне удалось забыться крепким и спокойным сном.

***

Я проснулась одна, укутанная в два плаща, как сосиска в тесте. Высвободившись из одеяльного плена, оглядываю шатер. Алека нет. На столе лишь плошка с водой для умывания.

Что ж, далеко он уйти не мог, раз на мне его плащ.

В свете утренних лучей Черная полоса уже не вызывала страха. Скорее легкую грусть от мысли, что когда-то здесь был богатый и прекрасный город, а теперь лишь проклятое пепелище.

Друзья сидели у костра и дружно беседовали с разбойниками. Столь противоречивая картина никак не могла уложиться в моей голове, однако зацикливаться на этой мысли я не стала.

--О! Марджори! Давай сюда. Ван Эк приготовил изумительный завтрак. В духе лучших ресторанов Джасо! – подначивал Тео, с веселой улыбкой накладывая в пустую миску нечто, напоминавшее манную кашу.

Алек подвинулся, чтобы уступить мне место на самодельной скамье, а я в свою очередь накинула на его плечи теплый плащ и лишь затем села рядом, не произнося ни слова. Он тоже промолчал.

--…какой-то механизм сработал, -- сквозь галдеж разбойников послышался обеспокоенный голос Тамиана и, судя по всему, он обращался к Алеку.

--Прошло столько лет. Все должно было заржаветь и сломаться.

--Однако этого не случилось… Магия?

Алек пожал плечами.

--Вероятно. Но у всего есть предел, даже у волшебства. Сомневаюсь, что заклятие могло продержаться столько веков, только если его не наложил некто покруче Диона.

--О чем вы? – я с любопытством придвинулась к ребятам.

--Мы полагаем, что Мина, пока вытаскивала факел, задела некий механизм, который и привел в действие разрушение в тронном зале.

--Думаете, это была ловушка? – мои брови взлетели вверх. – Как в приключенческих романах? Серьезно?

--Хорошо, умник, а как ты объяснишь? – поинтересовался Тео.

Я цокнула.

--Не встревай в разговор взрослых.

--Почти наверняка ловушка, -- Тамиан покивал своим мыслям. – Диону было необходимо уберечь могилу Магдалены.

Впервые за все время я почему-то задумалась о смысле действий Диона.

--Знаете, ребята, легенда Жемчужного озера слишком уж запутана и непонятна. Дион предал Катала, своего единственного родного и близкого человека ради того, чтобы иметь возможность жениться на Магдалене. Та отказалась, и Дион натравил на девушку жемчужных волков. Зачем? Какой прок тогда от всех этих лишений и предательств? Для чего воскрешать и бережно хранить того, кого ты сам убил?

--Может, он не хотел ее убивать? – предположила Мина.

--А вдруг, -- я воодушевленно подскочила на месте. – Вдруг Магдалена сбежала, а Дион отправил вслед за ней волков, чтобы остановить ее или… Защитить?

Воцарилась тишина, которую прервал волчий вой.

По спине пробежал табун мурашек. Разбойники испуганно заозирались, повскакивая со своих мест. Мы последовали их примеру.

Из лесной чащи, среди черных стволов многовековых деревьев, вышли…жемчужные волки.

Они медленно передвигали лапы, вальяжно шествуя к нашему костру, и внимательно, пронзительно голубыми глазами, осматривали каждого присутствовавшего.

Время остановилось.

Один из волков отделился от стаи и также неторопливо направился в мою сторону. Алек моментально оказался передо мной. Раздался глубокий гортанный рык раздраженного животного, но капитан даже не вздрогнул, на ходу оголяя меч.

--Алек, стой, -- мягко касаюсь его плеча, как бы умоляя отодвинуться в сторону. – Что-то не так.

--Все еще думаешь, что они – защитники? – криво усмехнулся Тео, закрывая собой до смерти перепуганную Мину.

Вместо ответа я сделала шаг навстречу волку. Тот обескураженно уставился на меня, но снова возобновил путь. Так мы и шли: не спеша, с сомнением и любопытством разглядывая друг друга. В паре сантиметров от меня жемчужный волк замер. Легкий ветер донес запах промерзлой земли вперемешку с дождем. Вот он какой, жемчужный волк.

Белоснежный, голубоглазый, в сидячем положении на голову выше меня…и пахнущий осенним ливнем.

Сердце внутри колотилось как ненормальное, клянусь, все слышали этот суетливый бешенный стук.

И тем не менее я протянула руку. Легкие, словно от прикосновения к величайшей тайне, сжались от трепетного страха и восторга. Под ложечкой засосало, и я с улыбкой дернулась, как от щекотки.

Спишу на игру воображения, но, по-моему, волк тоже выдал что-то наподобие смеха, а затем низко поклонился, опустив голову к моим ногам.

Ребята дружно охнули.

--Смотрите…другие тоже…

Я подняла взгляд на стаю и только сейчас заметила, что она в точности повторила «поклон» вожака. Через несколько секунд волки ушли также внезапно, как и появились, оставив меня с друзьями в полнейшем недоумении.

--Что это, мать вашу, было…-- выдавил бледный Ван Эк, явно постаревший лет на двадцать за эти пару минут.

Меня крупно затрясло, будто спало некое наваждение, шок, и вот ты наконец чувствуешь запоздалый ужас перед всем, что только натворила.

--Марджори, -- Алек взял мое лицо в горячие ладони и заставил взглянуть на него, а потом без лишних слов…Обнял. Крепко и нежно одновременно, путая пальцы в моих волосах.

***

Вскоре мы покинули логово разбойников. Те, уверовав в Святую Магдалену и какую-то мою божественность, собрали нам в дорогу целый поек и отпустили с миром.

Что ж, у всего есть свои плюсы.

На обратном пути в Монтей мы с командой делились мнениями касательно произошедшего, как вдруг заметили одинокую миловидную девушку с лиловым синяком под глазом, идущую в глубь зимнего леса, слишком близко к Черной полосе.

--Домина! -- вежливо обратился к горожанке Тео. – Вам помочь?

Встрепенувшись, незнакомка испуганно отпрянула.

--Нет!

--Вам нечего бояться, мы из Королевской Охраны, -- Мина спешилась, медленно, словно к трусливому зверьку подойдя ближе к девушке. –Это место небезопасно.

--Знаю, -- незнакомка дернула плечом. –Благодарю, но я сама.

--Вы заблудились?

--Нет…

--Тогда позвольте узнать…

--Нет! Идите, куда шли, я сама доберусь.

Я фыркнула.

--Иди-ка ты к черту, королева драмы. Хочешь стать жертвой разбойников Черной полосы? Вперед! Удачи на том свете.

Тори возмущенно подо мной забрыкалась, но все же двинулась вперед. Ребята последовали за нами.

--Стойте! – голос девушки надорвался как долго натянутая струна расстроенной лютни. –Подождите!

Мы остановились, равнодушно глядя на незнакомку.

--Извините за грубость…Просто…Это не то, что сообщают посторонним людям.

--Не волнуйтесь. Никто не станет вас арестовывать, -- заверила Мина, старательно игнорируя явное неудовольствие Алека.

--В рамках разумного, естественно, -- справедливо уточнил капитан.

Девушка помялась, кидая непроизвольные взгляды на Черную полосу.

--Я…-- голосок ее был высокий, почти писклявый с режущей хрипотцой от скопившихся слез. – Я иду к алхимику. Ее зовут Алина.

--Оу! Подозреваю, она немножко нарушает закон, -- высокомерно ухмыляюсь, за что мне тут же прилетает.

--Марджори, -- Алек сделал энергетический выпад в мою сторону, и я физически почувствовала его укор. Проклятье, как ему удается манипулировать, называя лишь мое имя?

--Нет, домина права, -- девушка неловко поежилась. – К Алине обращаются в основном женщины за приворотными зельями, остудой и прочим. Но чаще всего, к ней идут те, кто…Не хочет иметь детей.

--В смысле…--Мина побледнела. –Убить ребенка в утробе?

Незнакомка кивнула и, не говоря больше ни слова, побрела дальше. Мы, дружно переглянувшись, разумеется последовали за ней. Уже под конец пути девушка разоткровенничалась (разумеется, с Миной!) и поведала о том, как муж ее периодически избивает. А недавно она узнала о своей беременности, однако не хочет, чтобы ребенок жил такой жизнью, поэтому лучше отправить его к Святому Каталу в Божье царство. Там лучше, чем с отцом деспотом. Девушка отказалась называть имя, не принимая нашей помощи. Мол, даже если мужа посадят, как она проживет с клеймом жены уголовника, да еще и в полной нищете. К женщинам общественные нравы беспощадны.

Оставив незнакомку у порога дома Алины, мы, не сговариваясь, тяжело вздохнули.

--Да уж… Ее выбор жестокий, но в какой-то степени единственный верный, --Мина по-детски выпучила нижнюю губу.

--Воткнуть бы ему палку в…

Раздался жуткий крик, от которого вороны испуганно взметнули в небо. Мы разом спешились и вбежали в дом алхимика.

Незнакомка сползла по стене с широко распахнутыми глазами, в ужасе взирая куда-то в угол.

За письменным столом в большом кожаном кресле сидела молодая женщина с кудрявой копной шоколадного цвета волос и оливковой кожей. На первый взгляд могло показаться, что алхимик просто уснула в кресле, однако в доме пахло чем-то до тошноты неприятным. Так пахнет гнилой раздавленный тутовник в летний зной.

Подойдя ближе, я прикусила щеку, чтобы не ахнуть.

Алина была мертва.

Глава 33

Пока Тео с Миной ехали за комиссаром, а Тамиан провожал незнакомку, мы с Алеком бегло осмотрели место преступления. Домик у Алины был не бедный, и не богатый, хотя денег под матрасом нашлось предостаточно для дорогой жизни. Выходит, целью убийцы не было ограбление.

Я не старалась не дышать и даже не смотреть в сторону тела. Алхимик была преступницей, незаконно торговала запрещенными препаратами, но все равно тяжело оправдать человека, которой с такой холодной жестокостью перерезал горло женщине.

У окна располагался большой стеллаж с различными склянками и баночками. Откупорив один из флаконов, осторожно принюхиваюсь. В нос ударяет приятный морковный запах, смешанный с петрушкой.

--Цикута? – хмурясь, закупориваю баночку обратно.

--Знаешь яды? – Алек подошел ближе к стеллажу, осматривая инвентарь.

--Я же хотела быть лекарем. Приходилось знать свойство каждого растения…Вау… У Алины тут и волчий корень, и беладонна, и паслен. Кое-кто изготавливал яды.

Алек кивнул.

--Казалось бы, куда хуже…

--О! Гляди-ка, стрихнин!

--Знаменитый яд придворных дам, -- Алек задумался, глядя на порошок в моих руках. – Граф ведь был здоров… Столь резкое появление галлюцинаций и возбуждение могли стать последствием приема наркотика.

--Думаешь, Леора намеренно травила графа? – изумилась я.

--Возможно. Но для чего?

--Они в курсе о существовании Чаши, не говоря уже о самой могиле Магдалены. Что если Тамиан и Леора каким-то образом узнали о том, что ключч к тайне все это время был у графа? Сам бы он им ни за что не рассказал, а передал семейную тайну сыну только будучи на смертном одре.

--Ладно. В любом случае узнать истинную причину будет проблематично, пока не найдем самого графа.

--Погоди, -- я было рванулась к письменному столу, но резко остановилась, вспомнив о трупе. –Кхм… Алина, как и любой алхимик, должна была вести записную книжку, дабы обеспечить себе безопасность. Ведь если на нее донесут, она утянет за собой всех остальных.

--Она и вела, -- без лишних слов Алек указал на камин, где в куче пепла еще можно было разглядеть недогоревшие листы и кожаный переплет. – До боли знакомая ситуация.

--Та девушка-алхимик из города. Ее тоже убили и уничтожили записи. Думаешь, некто объявил охоту на алхимиков? И этот некто – человек в маске?

--За месяц в одном городе убито двое алхимиков, уничтожены записи. В первый раз это абсолютно точно был человек в маске. Кровавый след подошвы идентичен тому, что люди комиссара обнаружили в хижине у моря, где держали тебя.

У меня словно подскочила температура, а затем также внезапно упала почти до нуля. В глазах помутнело.

Судорожно выдыхаю и стараюсь как можно быстрее покинуть комнату.

В коридоре обнаруживаю две двери, ведущие в разные спальни. Первая была довольно роскошно уставлена, подозреваю, принадлежала Алине. Вторая была несколько скромнее. Я решила начать с последней. Деревянная односпальная кровать, тумбочка, простенький стол, стул, переполненная корзина для мусора…

Стоп, что?

Переворачиваю корзину, вываливая содержимое на пол. Среди бумаги и остатков еды, я обнаружила окровавленную мужскую одежду. В памяти сразу возник образ Анны, умирающей в луже собственной крови. За этим воспоминанием следует другое, менее яркое, отрывистое, но все же важное – рецепт яда, который я нашла у Анны в ящике: «сестре Анне от Алины», «тебе понадобится белладонна». Они были сестрами. Черт побери, этот негодяй убил двух сестер, которые, кажется, должны были ему помогать.

--Алек!

Он вошел немедленно, с мечом наготове, но глянув на меня, сидящей в куче мусора, сконфуженно попытался подавить улыбку.

--Они были знакомы. Анна, убитая девушка-алхимик, к которой обращалась Леора, и Алина были сестрами.

--С чего ты взяла?

Я коротко пересказала Алеку свои мысли насчет рецепта. Капитан нахмурился и, скрестив руки на груди, прислонился к дверному косяку.

--Мы во время обыска не находили никаких рецептов от Алины.

--Видимо, человек в маске забрал. Он никак не препятствовал нахождению Анны, но Алина… Похоже убийца здесь какое-то время жил.

Вопреки здравому смыслу, я взяла в руки рубаху с засохшей кровью. От нее воняло потом и…мятой?

--Странно…

--Что такое, Марджори?

--Вещи… Пахнут мятой.

--Насколько я знаю, мятным мылом пользуются в основном инквизиторы или просто люди, живущие в таком недобром месте, как Черная полоса. Ведь мята, считается, отпугивает нечисть.

-- В академии тоже дают исключительно мыло с мятой, будто вся нечисть мира сосредоточена именно там.

Мы вышли на улицу, подальше от смрада смерти. Начал валить снег, кружиться в вихре безмолвного танца и мягко ложиться на землю.

--Спасибо, -- Алек задумчиво повертел в руках найденный камешек. – Ты спасла мне жизнь.

--Не стоит благодарить. Я делала это ради себя. Мне…Было бы очень больно, если бы ты умер…Это прозвучит странно, но ты словно яркая золотая ниточка, связывающая меня с…мамой.

Грустная улыбка, как проблеск среди кромешной тьмы, зажгла искры в черных глазах.

--Не поверишь, но…то же самое чувствую и я.

--Что будет дальше, Алек? Вот мы найдем убийцу, вернемся в Академию. А что потом?

Алек прищурился, глядя мне за спину. Я обернулась.

Неподалеку виднелся небольшой холм, напоминавший неаккуратно заспанную землей могилу.

Вскоре приехал комиссар, прихвативший вету с Даром Земли, дабы он помог с раскопкой могилы в промерзлой земле. Как только на поверхность достали холщовый мешок с очень тяжелым содержимым, присутствующие сгруппировались вокруг, словно наблюдали за самым интересным спектаклем.

Комиссар разрезал ткань, и от удушливого амбре пополам согнулись абсолютно все.

К горлу подкатила тошнота, но я, прикрыв нос рукавом, заставила себя смотреть на покойника.

--О, Святой Катал!

Охранники сняли головные уборы и низко поклонились.

Не было никаких сомнений: перед нами лежал труп графа Бэнри Монтея.

***

Подозревать, что человек давно мертв и видеть его синюшное, каменное тело – разные вещи.

Алек ушел. Молча, без истерик. Даже бровью не повел. Мина осталась с военными лекарями, а Тео примкнул к солдатам, дабы помочь разобраться со случившимся.

Я же стояла как вкопанная, провожая взглядом Алека. Нутром чуяла неладное, понимала, необходимо что-то предпринять, но морально не могла сдвинуться с места. Как его поддержать? Что нужно говорить?

Когда погибла моя семья, окружающие повторяли лишь одну фразу «все будет хорошо». Но я знаю, насколько эти слова лживы и эгоистичны. Как их вообще можно их произносить, когда сердце переживает горькую утрату?

Мимо прошмыгнул мальчишка, лет семнадцати, с массивным подносом в руках.

--Стой! Это что там у тебя?

--Горячий мед, домина, -- гордо задрав подбородок ответил посыльный. – Солдаты заказали.

--Я возьму одну кружку.

--Но! Рассчитано по…

--Все, кыш отсюда!

Мальчишка сурово зыркнул в мою сторону и явно побежал жаловаться комиссару.

Алек сидел на криво поваленном стволе дерева, опиравшись локтями на колени.

--Держи, -- протягиваю кружку с медом, подсаживаясь к Алеку.

--Мед? – он удивленно поморгал. – Где ты его достала?

--Посыльный принес.

--Стащила у солдат провизию?

--Ой, -- я раздраженно сунула несчастную кружку ему под нос. – Пей давай! Болтаешь много. Я тут между прочим пытаюсь тебя поддержать, если ты не заметил.

--Заметил. Но мед?

-- Мина всегда угощала меня медом, когда хотела подбодрить. Еще она делала так, -- я схватила Алека за ладонь и округлила глаза, изображая щенячий взгляд.

Улыбка на миг озарила его лицо, но потухла также внезапно, как и появилась.

--А как бы поступила ты, Марджори?

--Я бы уничтожила того, кто причинил боль близкому мне человеку. Мы найдем его, Алек, и он ответит за все, что натворил. За каждую смерть, за все пролитые слезы.

--Что ж, -- капитан отпил немного меда и протянул кружку мне. – Ты определенно делаешь успехи. Глядишь, к концу расследования и впрямь станешь гуру коммуникации.

Тихо рассмеявшись, я пихнула его в бок.

--О, Великий Катал! Неужели серьезный и неприступный принц пытается шутить?

Алек склонил голову набок, отчего прядка волос упала ему на глаза. Тонкий луч полуденного солнца скользнул по лицу капитана, словно золотая патока, разбавляя черную смолу глаз.

Как бы не был печален этот момент, я бы хотела запечатлеть его навеки.

Глава 34

--С прискорбием вынуждены сообщить о смерти графа. Примите наши соболезнования, -- комиссар поклонился Тамиану и «безутешной» вдове, что прямо-таки умирала от горя в объятиях пасынка. – Да здравствует новый граф Монтей.

Я скривились. Уверена, Тамиан отреагировал также.

--Как…Что с ним случилось, комиссар? – всхлипнув, спросила Леора.

--Есть все основания полагать, что его светлость был убит. С вашего позволения, мои люди обыщут особняк.

--Снова? – горько усмехнулась графиня. – И опять ничего не найдете?

Комиссар Лэри сконфуженно глянул на капитана. Алек подошел ближе к Леоре.

--Теперь мы знаем, что нужно искать.

Солдаты между тем уже заполонили коридоры и комнаты графской резиденции, переворачивая дом верх дном. Давно пора это сделать, подумала я, наблюдая за тем, как Леора с каждой секундой все больше теряет самообладание.

Тамиан покачал головой.

--Объясните хоть, что случилось с моим отцом?

--По заключению военного лекаря, -- мягко начала Мина, -- в крови графа обнаружено вещество, содержащее белладонну, паслен и еще кое-какие ингредиенты. В малых дозах они не опасны, но если накапливаются в организме, то способны убить.

--Я не понимаю, -- Тамиан обернулся к Леоре в поисках поддержки, но не получил. – Отец не принимал никаких препаратов.

--Это не лекарство. Подобны эликсиры незаконно используют для изменения внешности. Чаще всего закапывают глаза, протирают кожу.

Теперь уже все, как один, уставились на Леору. Она, сжав кулаки, смотрела в одну точку, обуреваемая только ей известными чувствами.

--Иными словами, Тамиан, вашего отца травили. Медленно, долго и безжалостно, -- пояснила я. – Он думал, что снова сходит с ума, но на деле в его организме бушевал яд.

Из дома вышел охранник, держа в руке женский сундучок, украшенный драгоценными камнями.

--Капитан! Мы нашли это в спальне.

Леора дернулась, как от пощечины, выходя из прострации.

Мина открыла сундучок, выудила оттуда бутыль с бордовой жидкостью, откупорила ее и принюхалась.

--Белладонна. Похоже, это оно.

--Нет! – завопила Леора, когда охрана двинулась к ней. – Я бы не убила мужа! Я не хотела!

С лица Тамиана схлынули краски. Он медленно обернулся к мачехе и ненавидящим взглядом пригвоздил ее к месту.

--За что?

--Ах «за что»? – раздался истерический смех графини. – Разве тебе не была нужна Чаша?

--Отец бы и так отдал ключ.

--Ложь! Бэнри был слишком принципиален, чтобы вот так просто расстаться с семейной тайной! Даже умирая, он бы долго ломался, прежде чем рассказать тебе о ключе!

--И вы решили свести его с ума? – прищурившись, уточнил комиссар.

--Лишь хотела подтолкнуть к принятию важных решений. Отдай он ключ сразу, ничего бы этого не случилось! Я добавляла понемногу своего эликсира в пищу Бэнри. В тот злополучный вечер действие яда почему-то усилилось вдвойне, и муж впервые поднял на меня руку. Но я его не убивала! Клянусь вам всеми святыми, он был жив, когда покидал особняк!

--Зачем вам нужен был ключ?

--Чаша, -- тихо произнес Тамиан, закрыв лицо руками. – Нам была нужна эта чертова Чаша.

--Для чего? И откуда вы вообще знали о ее существовании? – спросила я, хотела прекрасно знала ответ на вопрос.

Леора виновато покосилась на Тамиана. Любовник старательно избегал ее взгляда, а затем и вовсе повернулся к графине спиной.

--Я…Умираю, -- произнесла Леора, вытирая ладонью хлынувшие слезы. –Блокаторы, которые поставила инквизиция, убивают не только мой дар.

--Так ты вета!? – ошарашенно воскликнула я.

--Была ею. Инквизиция, обычно, обходит бордели, но в тот день что-то пошло не так…Я даже не подозревала о существовании своей магии. А они без суда и следствия моментально наложили блокаторы, мол, проститутка на военной службе не нужна, а в борделе и без магии обойдется. Только вот несколько девушек, таких же, как я, спустя время умерли от блокаторов. По ощущениям, это словно…Из вас вытащили сердце и заставили жить дальше.

Мы с Алеком переглянулись. То, что блокаторы опасны для жизни вет, тайной не было уже давно, поэтому в словах Леоры возможно присутствует доля правды.

--Я начала искать спасение и…чудом попала в дом Монтей.

Тамиан прыснул:

--Как же!

--Тамиан… Я не могла поступить иначе.

--Это убийство!

--Это выживание!

--Все не должно было так случиться. Никто не должен был погибнуть, Леора, иначе мы ничем не лучше инквизиции.

Тамиан ушел в дом, оставив нас наедине с графиней. Ее арестовали, и вскоре комиссар с солдатами покинули особняк.

Насыщенный событиями день, ничего не скажешь.

Наступили сумерки.

Я спустилась на кухню, в надежде отыскать хоть немного еды, но похоже Тамиан распустил всю прислугу, так как в комнатке было пусто, сыро и холодно. Походив среди стеллажей, достаю булку хлеба и подогреваю молоко, чтобы хоть как-то согреться.

--Извините, не подумал, -- Тамиан вышел из темного угла.

В руках молодой граф нес лукошко с горячим печеным, от которого исходил умопомрачительный аромат ванили. Мой живот радостно заурчал, а по подбородку потекли слюни.

--Дал слугам выходной, а про гостей забыл. Неловко получилось. Угощайтесь, Марджори.

Благодарно улыбнувшись, с превеликим удовольствием откусываю булочку с корицей. От переизбытка чувств аж скулы сводит.

--Что с ней теперь будет? – полушепотом, словно самому себе, задал вопрос Тамиан.

--Этим делом займется Верховный суд. Так как номинально она графиня, то вряд ли казнят. Да и граф ведь умер не от яда.

Тамиан нахмурился.

--А от чего?

Я разочарованно вздохнула, отложив единственную радость в моей жизни. Аппетит от таких разговоров тухнет, как пламя свечи на ветру.

--Кто-то воткнул ему в спину нож.

Тамиан вздрогнул и попятился к стулу.

--Кто…

--Тамиан… -- подсаживаюсь к нему так, как это делает обычно Мина, боясь своей резкостью отпугнуть графа. – Я знаю, что вам нужна была Чаша не для Леоры.

--Да…Я подозревал, -- сквозь слезы он улыбнулся, отводя взгляд в сторону. –Не могу сказать больше.

--Даже если от этого зависит поимка убийцы вашего отца?

--Как бы мне не было больно, от правды пострадают гораздо больше людей.

--Там, на Черной полосе, вы спросили у меня: хотела бы я сделать так, чтобы инквизиция исчезла. Я дала положительный ответ. Скажу «да» сейчас. И даже завтра. Но мне необходимо знать правду, чтобы помочь, Тамиан. Иначе Алек никогда не согласится открыть могилу Магдалены. Что у вас за секта? О каком покушении на короля идет речь? Зачем вам Чаша? Как вы собираетесь бороться против инквизиции?

Тамиан покачал головой, беззвучно рассмеявшись. Но это был смех человека на грани безумства, когда уже нечего терять и единственное, что остается – это отдаться воле случая.

--Мы называем себя «белыми», что-то вроде тайного общества, но никак не секты, Марджори. Наша цель – отстоять права вет на спокойную и долгую жизнь. Чтобы таких, как Мина, не отправляли на военную службу. Чтобы таких, как ты, не пытались убить. Чтобы исчезли блокаторы. Вот главная миссия Белых. Но для ее достижения нам нужно убрать главного врага, что за все годы уже наплел паутины и заманил в нее кучу жертв.

--Инквизиция…

Граф кивнул.

--Ее ненавидят все. Даже люди. Инквизиция чувствует свою абсолютную власть над всеми и грязно этим пользуется. Если они ткнут пальцем в обыкновенную кухарку и назовут черной ветой, несчастную сожгут на костре без суда и следствия.

Черными ветами раньше называли тех, кто практиковал нетрадиционную магию, то есть жертвоприношения, мессы и прочую ересь. Истинная же магия всегда идет от сердца, поэтому ей не нужна никакая бутафория.

Я задумчиво пожевала губами. Если Тамиан не лжет, выходит где-то подпольно действует целое сообщество радикально настроенных людей и вет. Одно радует – у меня с ними совпадают желания.

--Вряд ли получится, -- в итоге я вынесла вердикт, откинувшись на спинку стула. – Инквизицию не убрать. Великая Смута тому доказательство. Войной их не взять. Только люди зря погибнут.

--Для того и нужна Чаша, Марджори. Она дарует абсолютное могущество вете даже с посредственным даром. У нас уже будет преимущество.

На улице послышался стук копыт. Мы резко встрепенулись и отскочили друг от друга, как неудавшиеся шпионы.

--Марджори! – голос Алека прозвучал угрожающе близко.

Я выбежала к нему навстречу как раз в тот момент, когда он спускался в кухню.

--Пойдем, живо.

--Куда?

Без объяснений он потянул меня наверх и вывел во двор, где нас ждала Барда и… граф Норт?

Мина с Тео тоже стояли во всеоружии, готовили своих коней к предстоящей поездке.

--Что происходит, Алек?

Капитан остановился. Взяв меня за плечи, он вкрадчиво объяснил:

--Послушай меня. Я знаю, кто человек в маске.

--Что!?

--Ты сейчас же уедешь отсюда, Марджори. Крис и мои люди отвезут тебя в Норт. Там будешь в безопасности.

--Черта с два!

--Почему она должна уехать? – вмешался Тамиан.

--Потому что убийце нужна она.

--Чаша? – наивно переспросила я.

--Ты, Марджори. Ему нужна ты.

Глава 35

Если бы я знала, что конец этого странного, до жути сумбурного расследования будет таким скучным и серым, то ни за что бы не согласилась участвовать. А я и не хотела изначально.

Алек мне так ничего и не объяснил. Мина (читать: маленькая рыжая предательница) при помощи своей магии вырубила меня и, очнувшись в крытой повозке, я всерьез задумалась над легализацией блокаторов.

Слившись с бесконечной космической тенью в крепком поцелуе, рваная половина Луны освещала лесную тропу. Колеса повозки страдальчески поскрипывали всякий раз, когда та натыкалась на камень или небольшие кочки.

--Хэй! – прикрикнула я. – Остановись!

Норт, сидя верхом на коне, поравнялся с повозкой. На лице графа играла самодовольная ухмылка, которую я сейчас с удовольствием сотру. Клянусь, применить против меня силу Мины было его идеей.

--Верни меня на место, сейчас же!

--Увы и ах! Я подчиняюсь исключительно приказам своего главнокомандующего. Отдыхай, путь предстоит долгий.

--Судя по черным кронам, мы все еще на территории Монтея. Сколько я проспала?

--Минут тридцать.

--Где моя команда?

Крис обреченно вздохнул.

--Пользуешься моей отзывчивостью, Марджори. Я ведь не должен тебе отвечать.

--А почему отвечаешь?

--Мой лучший друг сейчас ловит опасного преступника, пока я нянькаюсь с тобой, синеглазка. Сделай одолжение – сиди молча, дабы оправдать мою жертву.

Да как ты? Да я сейчас как!

--Все равно вернусь к Алеку, даже если сам Катал решит меня остановить.

С этими словами спрыгиваю с повозки. Плечо ударяется о твердую землю, и резкая боль на пару мгновений парализует тело. За это время граф Норта успевает спешиться и медленно подойти ко мне.

--Безумная! Он же меня четвертует, убьет, затем воскресит и снова изощренно прикончит, если с тобой что-то случится. Будь паинькой, Марджори, умоляю.

--Отвези меня к нему, Крис. В противном случае тебе крышка.

Граф Норта с искусным драматизмом схватился за сердце.

--О! Как страшно, мама дорогая! Боюсь-боюсь! – он щелкнул меня по носу и усмехнулся. – Я добрый, но не вынуждай меня показывать клыки.

--Ты не понимаешь! Я хочу быть с друзьями! Помочь им! Мы через столько прошли и вот, когда истина на поверхности, от меня по неизвестным причинам попросту избавляются!

--Тебя оберегают, солнце. Непривычно, согласись?

Я замолкла. Есть такая каталианская поговорка «правда глаза колет». Так вот в моем случае правда колола вовсе не глаза.

--Плевать. Мои друзья в опасности. Если хоть с одним из них что-то случится, я всю жизнь буду винить себя в бездействии.

Крис лишь развел руками.

--Вперед, неуловимый мститель. Развлекайся.

С этими словами он оседлал коня и не спеша, насвистывая мелодию, побрел дальше. Охрана, наблюдавшая сей спектакль, молча последовала за Крисом, оставляя меня одну в ночном еловом лесу.

Напугали ежа голым задом. Громко показательно фыркнув, иду в обратную от спутников сторону.

--Ну и куда ты пойдешь? – не оборачиваясь, поинтересовался Крис.

--Найду ребят сама, раз ты не желаешь мне помогать!

Позади послышалась еле-различимая брань. Спустя несколько секунд, один из охранников по приказу графа уступил мне лошадь.

--Надеюсь, перед смертью Алек позволит мне хотя бы выпить, -- с деланным недовольством пробубнил Крис, хотя в его ледяных серых глазах загорелась жажда приключений.

Он тоже хотел вернуться.

***

Мы успели ровно в тот момент, когда Алек по идее должен был целовать меня. Но рядом с ним стояла девушка, смутно напоминавшая Леору и, как оказалось, это она и была.

--Какого черта у вас происходит? – взревела я, спрыгивая с лошади.

--Уничтожу, Крис, -- будничным тоном бросил Алек. –Уходи, Марджори.

--Ну уж нет. Ты объясняешь мне все, я остаюсь, и мы вместе решаем проблему! Ясно тебе, капитан?

--Ох, Великий Катал, я труп, -- Крис подошел к Тео. – Еще не начали?

Тео отрицательно мотнул головой.

--Что она тут делает? – я указала в сторону Леоры. – И почему на ее голове каштановый парик?

--Мы хотели сделать вид, будто проводим ритуал открытия могилы, тем самым заманивая в ловушку человека в маске.

--И Леора любезно согласилась сыграть меня? Какая отвага, браво. Только вот почему вы мне ничего не рассказали?

--Потому что тебя здесь быть не должно.

Я устало потерла переносицу.

--Предлагаю по-настоящему открыть могилу, раз вы уже здесь, -- как бы между прочим предложил Тамиан, словно речь идет о банке с вареньем, а не о потенциальной опасности для хрупкого мира.

--Не обсуждается, -- отрезал Алек и вернулся к Леоре.

Меня передернуло от их близости.

--Не ревнуй, синеглазка, -- хохотнул Крис. – Ее он целовать не станет.

Я пропустила колкость мимо ушей.

--Как, по-вашему, человек в маске узнает, что мы здесь?

--Бедняга Джонс согласился на сделку. Он приведет человека в маске, а мы отправим его в Йоркнут копать шахты с правом досрочного освобождения, -- объяснил граф Норт.

--А кто он? Ты, Алек, сказал, что знаешь, кто убийца и чего он хочет.

Капитан опешил. Он перевел холодный взгляд на Криса, подумал, но все процедил:

--Позже.

Я умолкла. Мои нервы расшатаны до предела, а тут еще и он со своими загадками! Надоело!

С моих рук слетел огненный белый шар и упал прямо к ногам Алека. Все от неожиданности охнули и уставились так, словно у меня на лбу выросла нога.

--Откроем могилу. Заберем мощи Магдалены и уничтожим Чашу. Пока существует этот артефакт, мы с тобой, Алек, нормально жить не сможем. Не будет Чаши, не будет могущества. Все просто как дважды два. Уж извини, Тамиан, с инквизицией поквитаемся другим способом.

--Ты сумасшедшая, раз предлагаешь это.

--Да нет, в ее словах есть доля правды, -- Барда, о чьем присутствии я только узнала, подала голос из тени. – Уничтожьте эту дьявольскую игрушку, и все заживут спокойно. Я только за.

Смятение Алека ощущалось физически, как если бы при мне арматурой водили по стеклу.

--Хорошо. Только быстро.

Он подошел ко мне. Я заметила, что меня трясет, а пот, несмотря на зимний лютый холод, катился крупным бисером по лицу.

--Начинай, Алек, -- скомандовала Барда.

Все присутствующие куда-то исчезли. По укрытиям, успела подумать я, прежде чем губы Алека коснулись моих. Нежный, почти невесомый поцелуй оставил на сердце невообразимую тяжесть. Мне хотелось еще, большего, чтобы он обнял меня, прижал к груди, как это было в Хэршоу. И я подалась вперед, обвив руками его шею.

Мир поплыл, закружился в вихре ярких белых огней. Алек сжал меня так крепко, словно боялся, что я ненастоящая и вот-вот рассыплюсь, исчезну, как наваждение. Его ресницы касаются моих щек – легкая щекотка вызывает волну мурашек по всему телу. Горячая тяжелая ладонь легла мне на шею придвинув лицо ближе к губам Алека.

Я сжала его плечи и слегка отстранилась, вперив взгляд в черные сверкающие глаза.

Неужели все может быть иначе? Неужели могут любить меня и…вновь могу полюбить я? Что он ко мне чувствует? Как относится? Он ведь принц…

Сонм вопрос отразился ужасом на моем лице.

Брови Алека сошлись на переносице, а бордовые губы, что мгновение назад ласкали каждый миллиметр моего лица, плотно сжались в тонкую линию.

Мы одновременно отступили, разомкнув объятия. Старались держаться за свою одежду, ножны, ветку дерева, прошлое, лишь бы вновь не касаться друг друга.

Свет вокруг нас рассеялся.

Прямо на поляне, будто из воздуха, возник склеп. Гранитное здание, стертое с лица земли тысячелетия тому назад, вновь предстало свету в угрюмом величии, как восстает из мертвых немой покойник – свидетель событий минувших дней. Склеп не казался инородным, скорее наоборот: он словно врос в это место, питался им, а не появился здесь пару секунд назад. В небольших витражных окнах горел желтый свет. Вопреки ожиданиям, место погребения святой не было сырым и холодным лоном, скорее домашним очагом, что манил к себе убаюкивающим теплом.

Не говоря ни слова, мы подошли к дверям, которые, словно по велению высших сил, открылись сами по себе, представляя нашему взору просторное помещение, освещенное светом десятка свечей в высоких серебряных канделябрах. Удивительно. Время нисколько не тронуло это место: ни паутин, ни пыли. Словно усыпальница застыла во мгновении, как если бы ее запечатлел искусный художник.

Посередине стоял мраморный саркофаг. На одной из сторон были выгравированы письмена, подозреваю, на древнекаталианском, а остальные – расписаны замысловатыми узорами в виде стилизованных волн и лунных фаз. На крышке словно лежала прекрасная девушка в длинном подвенечном платье. Ее лицо выражало умиротворение, спокойствие, и казалось таким непозволительно юным и невинным. В руках у мраморной статуи осталось углубление, по форме напомнившее ракушку.

Ключ.

Алек достал морскую раковину, которую мы уже давно отыскали в доме графа.

Так вот какие эмоции испытывает человек, когда сходятся все детали пазла!

--Стойте, -- прошептала Мина. – А что если тут написаны проклятия и саркофаг нельзя распечатывать?

--Обычно так говорят, чтобы отпугнуть вандалов, -- пояснила Барда. -- На самом деле в обители святой души не может быть слов проклятий.

Крис сел на корточки перед табличкой и задумчиво потер подбородок.

-- Это древняя молитва духам, проводникам в загробное царство. Писавший просит повременить с упокоением души Магдалены.

--Значит, Дион взаправду решил воскресить ее, -- я обошла саркофаг. – Но зачем, если он сам ее убил?

--Сейчас спросим у Магдалены, -- пошутил Тео, пытаясь разрядить слишком напряженную обстановку.

Алек вставил ракушку в углубление. Раздался щелчок, а за ним последовала оглушительная тишина. Лишь слышно, как снаружи шумят морские волны и неистово воет зимний ветер.

--Может, попытаться сдвинуть крышку, -- предложил капитан, и мы дружно принялись толкать тяжеленую глыбу чистого мрамора.

--У нас в команде пятеро из восьми человек – веты, а толку от вас, -- возмущенно прохрипел Крис. – Самый полезная магия, я считаю, Дар Силы.

Крышка саркофага с грохотом рухнула на пол, из-за чего у статуи откололось ухо. Поднялись клубы пыли и известняка. Когда пелена спала и все откашлялись, мы осторожно заглянули внутрь. В нос ударил сильный запах скипидара и мирры.

Увиденное заставило содрогнуться каждого.

На перине лежала прекрасная молодая девушка лет двадцати. Густые каштановые волосы собраны на макушке в старом стиле и повязаны серебряной нитью, а тело облачено в белоснежное погребальное платье, богато расшитое жемчугом.

Не помня себя, мы все, как один, приклонились перед величием вечности, находясь в глубоком изумлении от созерцания волшебной тайны. Прошло несколько тысяч лет, а Магдалена осталась такой же прекрасной, как если бы ее похоронили вчера.

В руках почившая сжимала ту самую злополучную Чашу. Она представляла собой серебряный кубок, добротно украшенный сапфирами.

--Он ее сохранил, -- Мина со смесью страха и благоговением взирала на святую. – Если бы Диона не убили, кто знает, возможно ему бы и вправду удалось воскресить Магдалену.

--Что это? – Тео вытянул из саркофага нечто, напоминавшее письмо, запечатанное сургучом. – Глядите, чей-то герб.

--Гифием, точнее, здешний царь, -- констатировал граф Норта. – Нужно прочесть.

--Не сейчас, -- остановил их Алек. – Уничтожаем Чашу и уходим.

--Алек прав, -- я решительно потянулась за артефактом, но в ужасе отпрянула, увидев, как прямо на наших глазах только что прекрасная девушка начала чернеть и ссыхаться, всего за пару мгновений превратившись в мумию. – Какого…

--Не выражайся в гробнице святой, -- предостерегла Барда. – Чего встали, как истуканы? Избавьтесь от Чаши!

Но…В руках Магдалены артефакта не оказалось.

Я впала в оцепенение, увидев Чашу в руках Тамиана. У нас было два варианта развития событий: первый – забрать силой немедленно, второй – попытаться уговорить и потратить уйму времени.

--Тамиан…-- начал Алек.

--Извините, -- граф Монтей стер с лица скупую мужскую слезу. – Мой отец, многие люди погибли ради этого куска металла. Разве…разве их смерть напрасна, если мы сейчас уничтожим Чашу?

Барда укоризненно поджала губы.

--Тамиан, сейчас не время для споров, -- я подняла руку в твердом намерении сделать пас для вызова магии. – Прошу, отдай Чашу.

--Милый, -- впервые за все время прозвучал взволнованный голосок Леоры. – Верни. Она проклята, разве ты не видишь?

Обессилев, Тамиан упал на колени, горько разрыдавшись. Казалось, он оплакивал не только своего отца, но и совсем юную Анну, что захлебнулась собственной кровью, доверчивую Алину, отправившую убийцу к родной сестре, себя, оставленного в одиночестве без друзей и семьи. Накопившаяся боль и обиды вырвались наружу, как это обычно бывает, в самый неподходящий момент.

Леора кинулась утешать любовника, но тот уже не обращал на нее внимания.

Алек подхватил Чашу.

--Что теперь, Барда?

--Пусть Марджори попробует применить свою магию.

--А как? Расплавить Чашу?

--Да. Она серебряная, должно сработать.

Снаружи послышался неразборчивый шум. За ним последовали крики и ругань, а затем чьи-то клинки звонко ударились друг об друга, словно давая сигнал к бою.

--Оставайтесь здесь, мы выясним, что происходит, -- скомандовал Крис и вместе с Тео поднялись к выходу из склепа.

За окнами вновь засвистел неестественно сильный ветер, от которого угрожающе задрожали хрупкие витражи усыпальницы.

--Это магия, Алек, -- я неосознанно попятилась к саркофагу. – На такое способен Дар Воздуха.

--Верно, -- глухо отозвался он. – Человек в маске – вета. Он знает графа, его тайну, семью. Хорошо владеет оружием и магией ветра. Его инициалы «КЛ» на синем платке. Пользуется мятным мылом, имеет большой шрам на глазу. Еще он прекрасно осведомлен о моем даре и знал твою «семейную легенду». Марджори, этот человек и отправил нас в Монтей.

Нет… Нет. Нет! Нет! Нет!

--Что ты несешь? – из груди вырвался истерический хохот. – Я не… Ты же хочешь сказать…

Алек молчал. На его лице застыло сожаление и мерзкая противная жалость, от которой меня затошнило. Кровь вулканической лавой прилила к мозгу и схлынула, оставляя после себя пепелище.

Не может быть. Только не он. Только не он. Чудовищная, непростительная ошибка!

«Отыщите ключ к этой загадке». «Отправляйся в Монтей».

Зачем… За что?

--Марджори… Наш убийца…

--Привет, жемчужинка, -- за спиной раздался голос, который сейчас, в эти минуты я меньше всего желала слышать.

Медленно оборачиваюсь. На пороге в алом плаще стоял мой единственный друг. Тот, кому все эти пять лет я доверяла больше, чем себе.

Лурд.

Глава 36

Он улыбнулся той же доброй улыбкой, с какой каждый раз провожал меня на учения или принимал мои подарки. Но только сейчас я заметила звериный оскал и нездоровой блеск помутневших глаз.

Ты ведь не всегда был таким, правда? Либо я слепая идиотка, что доверилась…убийце?

--Барда! Искренне рад встрече! Ты, как вино, с каждым годом все лучше и лучше.

--Чего не скажешь о тебе, Корнелиус, -- Барда незаметно вышла вперед, словно закрывая нас с Алеком.

Мина спряталась за саркофагом вместе с Леорой и Тамианом, так что эти трое были в сравнительной безопасности.

--Полно дети, я не причиню вам зла. Мне и моим ребятам жизненно необходима вещица, которую ты, Алек, так старательно прячешь за пазухой.

--Скольких ты привел? – капитан прищурился. – Десяток? Маловато даже для тебя.

Лурд отмахнулся.

--Мы хотим не войны, а прочного мира. Инквизиция ведь всегда заботилась о людях, только многие неблагодарные этого не понимали.

Меня будто ударили в грудь. Лурд зарябил перед глазами, поплыло пространство, смазались все краски, превратившись в грязно-бордовое пятно, напоминавшее кровь алхимика Анны. Мой Лурд убил девочку…

--Ты не получишь ни ее, ни Марджори, -- твердо сказал Алек. – Сдайся, Лурд, пока не поздно.

--На счет Марджори я бы поспорил. За эти пять лет она многому у меня научилась.

--За что? – я еле ворочала языком, но не могла не задать этот вопрос.

--Так ты не знаешь, -- догадался Лурд. Он махнул рукой. Входные двери с грохотом запечатались, полностью отрезая нас от внешнего мира. Крышка саркофага взметнулась вверх, словно пушинка, и сбила с ног Алека с Бардой. – Не хочу, чтобы нам мешали. Жемчужинка, я работаю на Инквизицию уже очень и очень долго. Когда ты появилась в Академии, они поручили мне…Убить тебя. Девочка, как бомба, что в любой момент может взорваться. Но я выиграл время, уговорил их довериться мне. Взял под свое крыло, учил, наставлял.

--Ты манипулировал мной!

--Куда же без этого? – он всплеснул руками. – Как еще обращаться с маленьким побитым жизнью щенком? Дай ему плошку молока, и он будет верен тебе до конца своих дней.

--Так вот, что ты делал… Приручал. А я-то думала, мы друзья, а не хозяин с собакой!

--И мы друзья, Марджори! Ведь кто-то должен был заменить тебе Тео.

Тело свело мелкой судорогой.

--Тео… Скачки, заговор старейшин… Твоих рук дело?

--Разумеется! Тео слишком правильно на тебя влиял, мне это мешало. Все тебя не хотели, Марджори, все, ведущие истинное положение дел, тебя боялись и желали убрать как можно дальше от Академии. Но я, жемчужинка, дал тебе шанс стать частью чего-то большего, чем просто служба в Белой Гвардии. Естественно, ради благих целей приходится чем-то жертвовать. Издевательства, проблемы на учениях, скачки – все подстроено во имя становления твоего истинного характера. Я тебя создал, Марджори. Ты мое творение.

--Ты хотел создать ручного монстра! Тебе нужна не я, а моя магия, так ведь? Скажи, Лурд, ты вообще меня когда-нибудь любил?

Крупные горячие слезы потекли по щекам. Мое сердце в руках Лурда - ему даже не нужен был нож, чтобы меня убить.

--Любовь… -- Лурд картинно вздохнул. – Я даю тебе выбор. Либо ты идешь со мной, Марджори, и вместе, рука об руку строим великое будущее инквизиции, либо… -- он равнодушно пожал плечами, глядя на саркофаг. --…либо ты вместе с этими людьми остаешься здесь.

--Друзья, Лурд. Они мои друзья.

--Такие же, как я? – он усмехнулся. – Ты снова, как дворняжка, Марджори – бежишь к тому, кто пригреет. Бедное, несчастное дитя, лишенное родительской любви! Считают ли эти ребята тебя своим другом, а?

Я посмотрела на Алека. Человек, отдавший незнакомой адептке свои перчатки. Человек, связанный с моей семьей и магией. Тот, что прыгнул в бушующее море, дабы спасти меня.

Мина, такая добрая и беззащитная, маленькое солнышко среди пасмурного небосклона. С виду хрупкая, но твердо стоящая на ногах, готовая всегда поддержать и прийти на помощь.

Тео, мой милый и преданный Тео. Человек, любивший меня больше жизни. Тот, кто заступился за меня, даже несмотря на разбитое в дребезги сердце.

--Друзья? Возможно нет, ты прав, Лурд.

Он самодовольно ухмыльнулся.

--Но эти люди за короткий промежуток времени напомнили мне о том, какая я на самом деле. Что я не бездушное оружие, а такой же человек, как и все. Плачу, когда на руках умирает молодая девушка. Звонко смеюсь, играя у церкви в снежки. Восхищаюсь, слушая прекрасную музыку… Знаешь, Лурд, а я тебе благодарна. Спасибо, что отправил меня в Монтей именно с этими людьми. Похоже, отсюда начнется мой путь домой. К той Марджори, что была до того, как ты меня сломал.

--Твое последнее слово, Марджори?

--Нет.

Лурд резво покивал головой.

--Понял. Жаль. Очень жаль потраченного впустую времени. Признаться, я до последнего верил в твое яркое восхождение. Но, оказалось, ты не достойна того, чтобы в тебя верили.

Мир рухнул. Самая страшное чувство – боль человека, которого не любили. Он лепил из меня чудовище, что без зазрения совести будет готово пойти на убийство, растил жестокого безжалостного наемника, а не солдата своей страны. Инквизиция оставила меня в живых только, чтобы достать Чашу. Теперь, когда могила найдена, я им без надобности, и Лурд…Поднимется ли у него рука убить меня?

Вдруг за спиной Лурда мелькнул рыжий огонек. Мина похлопала старейшину по плечу и, как только он обернулся, она ударила его кулаком в нос.

Удивительно, но это сбило старейшину с ног. Как только он отвлекся и перестал контролировать свою магию, двери склепа мгновенно отворились. Тут подоспел Тамиан. Граф накинулся на Лурда и с неистовой силой начал его избивать.

--Нет! – вскрикнула я, оттаскивая при помощи Леоры и Мины обезумевшего от горя Тамиана. – Прекрати! Хватит!

--Тварь! Это тебе за отца! – граф плюнул Лурду в лицо и спешно покинул склеп.

Алек очнулся и к тому моменту уже поднялся на ноги.

--Уходим, -- скомандовала Барда, почувствовав неладное.

Мы выбежали из склепа и заперли за собой двери, оставляя Лурда на полу усыпальницы.

--Дай сюда, -- я выхватила Чашу из рук Алека, но тут по моей руке ударили мечом.

Я взвизгнула и разжала хватку. Артефакт упал на землю.

Вокруг стянулось кольцо из десятка хорошо обученных инквизиторов. Из раненой руки потекла горячая, липкая кровь. Встречаюсь взглядом с Алеком. Увидев порез, он сильно сжал челюсти, от чего на лице заиграли желваки.

--Именем Короля, -- прорычал капитан. – Приказываю сложить оружие.

Инквизиторы не шелохнулись.

Воздух оглушительно зазвенел, предупреждая о сильной магической волне. Витражи склепа разлетелись на мелкие осколки. Мы успели увернуться в самый последний момент, когда массивные двери гробницы слетели с петель.

Лурд ступил на землю. Его окровавленное лицо исказил гнев, изуродовав шрам еще больше.

--Что ж, -- прохрипел старейшина. – Не хотите по-хорошему, будет по-плохому.

С этими словами он резко сел, ударив ладонью землю. Нас отбросило на несколько метров друг от друга. Барда налетела на дерево, Мину откинуло внутрь склепа. Остальных я разглядеть не смогла. Словно измываясь над нами, ночь становилась все мрачнее и мрачнее.

--Взять их, -- скомандовал своим псам Лурд.

Инквизиторы двинулись к моим друзьям, но отчего остановились и подавлено попятились назад. Я приподнялась на руках. Из леса величественно вышли жемчужные волки, настроенные явно недружелюбно по отношению к инквизиторам. Последние, обомлев, неуверенно стали опускать оружие.

«Среди них нет вет», -- почему-то подумала я, глядя, как легко сдаются те, кто угнетает и дискриминирует людей, обладающих даром.

Лурд поднял Чашу и обернулся ко мне.

--Завела питомцев? Похвально.

Возможно, это лишь игра больного воображения, но в голосе Лурда словно сквозили нотки гордости и уважения. Он подошел ближе, совершенно не обращая внимания на своих соратников, что в эту секунду писались от страха перед двухметровыми волками, и присел передо мной на корточки.

Наши лица оказались в опасной близости друг к другу. Он смотрел в мои глаза так, будто ничего не произошло. Будто мне снова пятнадцать, я потерла родителей и друга, а Лурд, со светлым сожалением и грустной улыбкой, вновь пришел в мои покои и сказал: «У тебя есть два выбора: остаться бедной сиротой и умереть в нищете, либо подмять под себя мир и отомстить обидчикам, став величайшей ветой в истории».

--Милая Марджори, -- он пригладил ладонью мои волосы, как делал во время наших редких объятий. – Видит Катал, я этого не хотел. Пойдем со мной. Клянусь, ты ни в чем не будешь нуждаться. Станешь той, кем всегда мечтала быть. Иначе…-- он сжал крупный локон и притянул меня ближе к себе. --…мне тебя придется убить. Я спас тебя тогда, пять лет назад. Но сейчас уже не смогу. Ты слишком большая проблема для инквизиции.

--Лурд, кто ты? – проскулила я, глядя ему в глаза. – Где мой старик, что так любил долгие нравоучения, чай с мятой и хранил мои рисунки на рабочем столе? Где человек, накинувший на мои тернии мягкое пуховое одеяло? Где мой единственный друг, Лурд?

--Я все еще твой друг. Но ты, как никто другой должна понимать, что мои руки связаны. Они меня уничтожат, если я отпущу тебя, угрозу их благополучию. Это полностью моя вина. Я не смог тебя воспитать должным образом, чтобы сейчас тебе не пришлось сдаваться.

--Ты не прав, Лурд. Я не сдаюсь.

--Ты ранена и не умеешь пользоваться своей магией. Волки? Что ж, я имею опыт борьбы с ними, а на остальных плевать. Так что, Марджори, это поражение. Прими его достойно.

Я сквозь слезы улыбнулась.

--Спасибо за все, Лурд. Ты меня спас. Без тебя я бы и вправду погибла.

--Что ты…

Он замолк. Его голубые глаза сначала ошарашенно округлились, а затем взгляд опустился к груди, из которой я вытащила кинжал. Лурд завалился на спину, окрашивая кровью редкий снег.

Меня душили слезы. Чувство вины разрывало изнутри на части, выжигало душу дотла. Хотело выть, кричать, биться головой об стену, но тело, будто парализованное, сводимое мелкими судорогами, отказывалось подчиняться.

--Лурд, -- выдохнула я, склонившись над умирающим другом. – Прости…Умоляю, прости…

Он отчего-то тепло улыбнулся, оголяя окровавленные зубы, и притянул меня ближе. Его шепот щекотал мою шею, но, что в тысячу раз хуже – разбудил жажду мести. Слова, предназначенные только мне из уст убитого мной друга, словно окатили меня ледяной водой, вынули сердце и заставили его съесть.

Лурд продолжал смотреть на меня, будто пытался налюбоваться в последний раз.

--Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе, милая…

Кашель выдавил изо рта струю алой крови. Глаза Лурда опустошенно застыли на мне. Такие родные, такие теплые и красивые. Дрожащей рукой я закрыла ему веки.

Так не должно было случиться. Это неправильно. Неправильно!

Не в силах сдерживать рыдания, я закричала, обнимая обмякшее тело Лурда. Истошный вопль разнесся по всему лесу, белой якрой волной превратив в порошок нападавших на друзей и волков инквизиторов.

Вспышка угасла также внезапно, как и появилась. Я почувствовала огромную навалившуюся усталость и как по лицо, шее, руке текло что-то очень горячее. Такой выброс магической энергии вызвал обильное кровотечение, но мне словно было плевать. Я подняла глаза к небу и увидела крохотные снежинки, что весело кружили в воздухе.

«Ненавижу снег», -- последнее, что пронеслось в моей голове, прежде чем мир погрузился во тьму.

Глава 37

Я накидываю капюшон и медленно направляюсь к зданию общежития. Мимо, беззаботно смеясь, пробегают первокурсники с импровизированными волшебными палочками. Послезавтра уже Рождение Катала – Академия рьяно готовится к празднику, несмотря на… Прошедшие события.

Чашу Алек уничтожил сразу же. По рассказам ребят, они нашли меня без сознания сразу после того, как угасла магическая вспышка. Я убила всех инквизиторов, поэтому даже допросить некого. Алек взял слово со всех участников битвы молчать о случившемся, тем более о примененной незаконно магии и…участии Корнелиуса Лурда в данном деле.

Все обвинения в убийствах сохраняются, однако за заслуги перед отечеством, Лурда похоронили в отдельной могиле на территории Академии.

Леору отправили отбывать срок в королевской тюрьме, а Тамиан…исчез. Никто не видел его с упомянутых событий. Дела Монтея назначен вести Крис, пока Алек (как принц, под чьим покровительством находится дистрикт) не назначит нового главу графства. Кстати говоря, найденное в гробнице Магдалены письмо Крис расшифровал. Тогдашний царь Гифиема (далекий предок рода Монтей) писал об истинной причине гибели святой. Открытие повергло в ужас все церковное сообщество.

Как оказалось, во время Великого Раскола не Дион предал своего друга, а именно Магдалена. Она перешла на сторону Сино, тех, кто истреблял вет только лишь для того, чтобы самой управлять людьми, обладающих магией. Но Магдалена не хотела смертей и войны. Она мечтала положить конец гонению на вет, однако Катал отказывался идти на компромиссы с Сино. Тогда девушка и решила убрать своего возлюбленного с дороги. А бедный Дион так любил Магдалену, что ушел к Сино вместе с ней. Однако веты подобрались к Гифиему слишком быстро, желая отомстить за гибель Катала. Они схватили Магдалену, но той удалось сбежать. Дион послал жемчужных волков защитить любимую, но Магдалена, испугавшись зверей, сама нырнула в море, да так и погибла.

Царь, бывший близким соратником Диона, писал это письмо в надежде спасти репутацию друга, которого незаслуженно обвинили в убийстве.

Так и закончилась легенда жемчужного озера.

Предательство всегда приходит от самых близких людей.

Джонса, как и предполагалось, отправили копать шахты Йоркнута, откуда вскоре пришло известие о том, что непутевый солдат сорвался с каната и погиб.

Алек назначил Барду одной из старейшин (фактически на место Лурда). С остальными, которые когда-то участвовали против меня в заговоре, он по-тихому, по-семейному разобрался (читать: среди ночи люди в масках увезли этих старейшин в неизвестном направлении).

Мина с Тео на первых парах не отходили от меня ни на шаг. Можно сказать, благодаря поддержке настоящих друзей я окончательно не свихнулась. Эти ребята стали мне дороже всего на свете. Стали моей семьей. Люди, которые любят меня не за достижения, ни за магию, а просто за то, что я есть. Признаюсь, я до дрожи скучала по этим необыкновенным чувствам.

Похороны Лурда прошли довольно тихо, однако мне не хватило смелости на них явиться. Вместо этого я сидела в его кабинете, пила мятный чай и разглядывала свои рисунки, которые старейшина трепетно хранил в толстенной деревянной рамке. Смятение продолжает грызть изнутри. Лурд не виноват, у него были причины так поступить, равно как и у нас. Но все же некоторое время я таила обиду на Алека. Почему он позволил мне убить Лурда, а не взял его живым? Ведь Алек мог. Я это прекрасно знала.

И вновь, будто ничего не менялось, из омута мыслей меня вытягивает тоненький голос Колы.

—Марджори, постой!

Я оборачиваюсь к ней, уже держа кулаки наготове. Но, по непонятным причинам, Кола нападать не собиралась. Вместо этого она держала в руках корзину с коричными пряниками и леденцами.

--Держи! С наступающим Рождением Катала! – она всучила мне презент. – Я…Хотела бы извиниться перед тобой. И признать, что завидовала твоим успехам в учебе.

--Кто ты и что сделала с Колой?

Однокурсница рассмеялась.

--Я сейчас передумаю и надеру тебе зад, Марджори.

--Кто кому еще надерет!

--Что ж, в этот раз я со спины бить не стану.

Мы неловко заулыбались друг другу, вспомнив нашу последнюю стычку.

--И ты меня прости, Кола. Я ведь тоже хороша.

--Думаю, Рождение Катала – замечательный день, чтобы начать нашу дружбу с чистого листа?

--Облажаешься, натяну пупок на голову.

--Будешь много выпендриваться – затолкаю в зал к лучникам.

Я драматично охнула.

--Жестокая женщина! Это запрещенный прием!

Мы рассмеялись и уже вместе побрели к общежитию, болтая обо всем на свете и все равно продолжая друг друга подначивать. Не знаю, как долго продлится наше перемирие, но, я безумно рада подобию штиля в своей жизни.

Оказывается, чтобы выжить, ты должен не только ненавидеть.

***

Мина с блеском в глазах потрясала в воздухе кое-как упакованную коробочку, из которой торчала лишняя бумага и вываливались конфетти. Я переминалась с ноги на ногу, рассеяно покусывая губу.

--Поверь, дорогая, если Марджори что-то сделала своими руками, это определенно подарок от всего сердца! – глубокомысленно произнес Тео, разворачивая свой сюрприз.

Мина охнула, а затем с восторженным писком заключила меня в объятия.

--Милая, он прекрасен!

Она повертела украшенный жемчугом серебряный гребень, на ручке которого, словно древнекаталианская богиня была изображена сама Мина.

Тео присвистнул, выудив кинжал в от руки расписанных ножнах.

--Ты…Изобразила нашу конную ферму… -- на его глаза навернулись слезы, которые он тут же смахнул. Прокашлявшись, Тео сказал: -- Спасибо, что помнишь о доме.

Мы тепло обнялись и принялись уплетать подаренные Колой вкусности.

--А что ты подарила Алеку? – поинтересовалась Мина, откусив румяную булочку.

--Пока ничего. Мы…Эти дни, можно сказать, почти не пересекались. Он ведь решает дела Академии.

Тео напрягся.

--Он разве не сказал тебе, что сегодня уезжает?

Теперь уже напряглась я.

--Когда?

--По пути к тебе, мы заметили капитана в академической конюшне…

Вскакиваю на ноги, на ходу хватаю маленькую коробочку и без объяснений выбегаю на улицу, хотя ребята и так все поймут.

Я должна сказать ему, что не злюсь. Что весной окончу Академию и приеду к нему в Джасо на дачу присяги. Что несмотря на кастовую разницу величиной с котлован под огромный дворец, мы все равно останемся друзьями.

Жемчужный кулон подрагивал и бил меня по лицу, пока я спускалась к конюшне, а суровый зимний ветер проникал в каждую клеточку тела, сковывая ледяными щупальцами. Небо Вэйда оставалось бездушно серым.

Алек расчесывал вороного коня и, издалека казалось, разговаривал со своим четвероногим другом. Увидев меня, принц нахмурился, а когда я подошла ближе, с интересом склонил голову на бок.

Я улыбнулась, подумав о том, до чего же судьба циклична. В этом мире не случайны даже жесты. Ведь несколько недель назад мы стояли также в конюшне, Алек склонил голову, Мина бесила меня своей помощью, Тео я ненавидела, а Лурд…Был единственным родным человеком.

Судьба изменила нас и, словно нарочно, вернула на прежние позиции.

Укоризненно покачав головой, Алек снял с себя шубу и укутал в нее меня.

--Выбежала раздетая. На улице, чай, не лето. Возвращайся в комнату.

--Это приказ?

Его губы дрогнули.

--Будь любезна, оставайся живой и здоровой.

--Слышала, ты арестовал профессора Иллиа…--как бы между прочим говорю я, перебирая пальцами угольно-черную гриву коня.

--Арестовал. За превышение должностных полномочий.

--Ходят слухи, что ты его даже избил…

--Храни Катал мое самообладание! Он сам упал при попытке бегства… --увидев мой скептический взгляд Алек добавил: -…на кулак.

Я усмехнулась:

--На кулак? Несколько дюжин раз? Не иначе вознамерился покончить с жизнью.

Алек виновато отвернулся к дорожным сумкам, пытаясь что-то в них отыскать.

--Знаешь, я долго думала обо всем, что произошло и… Ты не хотел брать Лурда живым, верно? Иначе его ждала бы позорная смерть на виселице и канава, а так он погиб почти как герой и похоронен на почетном кладбище Академии.

Алек по-прежнему молчит, копаясь в вещах, намеренно не глядя в мою сторону.

--Спасибо, Алек.

Я судорожно выдохнула, когда он все-таки на меня посмотрел. В его порой холодных глазах читалась глубокая вина и боль. Боль того, что поступить иначе он действительно не мог. Видеть друга на виселице – страшно. Страшно видеть его с дырой от меча. Но еще хуже знать, что тысячи хороших и добрых дел блекнут на фоне преступлений. И я, и Алек не оправдываем Лурда. Он убил трех человек. Но зато двум другим дал надежду на будущее. Четырех других сплотил в одну команду. Мне вернул дар.

Порочные дела способы пережить нас на тысячу лет, а вот хорошие поступки хоронят с нашим прахом.

--Он… Тебе ведь что-то сказал.

Я растерянно затеребила рукой кулон.

--Да…Сказал, что инквизиция не отступится от намеченной цели и захотят прибрать к рукам власть…Что теперь будет, Алек?

--Ты доучишься в Академии. Будешь развивать свою силу, но только с Бардой. Пользуйся ею как можно меньше, она сосет слишком много жизненной энергии. Да и люди начнут лишний раз шептаться, что подвергнет тебя опасности. Никто не должен знать о твоей силе. Я оставляю здесь своих людей. Инквизиция сюда не сунется, будь спокойна. А весной, на празднике дачи присяги, мы с тобой вновь увидимся.

Я тоскливо проводила взглядом несколько упавших с неба снежинок и достала из кармана приготовленную коробочку. Алек проделал то же самое, и мы неловко остановились друг напротив друга, протягивая подарки.

В этом едином порыве была почти поэзия.

Алек попытался скрыть смущенную улыбку, но его выдал милый румянец, будто алыми розами расцветший на бледных щеках.

--Не знала, что подарить человеку, у которого и так все есть… -- я пожала плечами, отдавая ему свою коробочку.

Он тщательно осмотрел явно непрофессиональную обертку. Лукавые искорки заплясали в черных глазах.

--Мне уже нравится.

Я закатила глаза.

Он развернул упаковку и, обескураженный, уставился на подарок. Серебряные карманные часы на цепочке блеснули в ладони Алека. Щелкнул замочек, и резная крышка открыла взору круглый циферблат, над котором, точно в медальоне, было вставлено изображение…Королевы Фелинити. Каждый раз, проверяя время, в стеклышке циферблата будет отражение прекрасной черноволосой женщины, той, кого Алек любит.

--Знаешь, почему я начала рисовать? После гибели семьи, в какой-то момент я осознала, что начала забывать их лица… Время беспощадно, но нельзя позволить ему стереть из памяти родной сердцу образ… Она бы тобой гордилась.

Алек чуть касаясь провел пальцем по портрету и улыбнулся.

--Марджори… -- он обнял меня, оставив на лбу горячий, невесомый поцелуй.

Я с умилением открыла его подарок и обомлела.

--Серьезно? Ты запомнил?

Он с плохо скрываемым удовлетворением протянул:

--Конечно! Как я уже говорил, драться в них нельзя, однако смею надеяться они станут милым аксессуаром для твоего бального платья. Весной ты дебютантка, Марджори.

Зажмурившись, с счастливой улыбкой я затопала на месте, бережно поглаживая белые перчатки, расшитые серебряной нитью и жемчугом.

Ветер продолжал заунывную трель, прогибая стволы самых слабых деревьев и саженцев. На обратном пути в общежитие я с удовольствием ловила ртом крупные белые хлопья, которыми небо добротно усыпало землю. А снег, наверное, не так уж и плох…

Эпилог

Лес неприветливо застучал голыми ветками. Так вышедшие из шкафов скелеты гремят своими костями.

Каждый шаг давался с трудом. Ноги вязли в грязи, словно останавливая, давая шанс одуматься и повернуть назад.

Но пути назад нет.

--Ты пришла, -- ехидный голос из темноты заставил обеспокоенно обернуться. – Что заставило тебя передумать?

Тамиан вышел из-под сени елей под мягкий луч убывающей Луны.

--Я согласна сотрудничать. Думаю, это все, что тебе необходимо знать.

--Нужна гарантия, Марджори, твоей верности и истинных намерений.

Сжимаю кулаки, стараясь держать себя в руках.

--У нас общий враг. Разве недостаточно?

--Мне – нет. Почему ты вернулась?

Я прикусила губу до крови, но в итоге сдалась. Слишком многое стоит на кону. Тем более этот факт только укрепит в их глазах мое желание отомстить.

--ТО, что я узнала, не предназначено для твоих ушей, Тамиан. Это глубоко личное и все же… Моя семья не погибла пять лет назад от болезни. Нет. Их убила Инквизиция. И я сделаю все, чтобы ее уничтожить…