Легенда старого вулкана

Глава 1

Ноат Инс-Наур Радэр

Я отчаянно пыталась скрыть зевоту, но глаза всё равно заслезились, выдавая. Ничего удивительного, всю ночь возилась с новым составом противовоспалительного настоя, а с утра ещё и занятия были. В итоге сейчас еле держала глаза открытыми, сидя на диване в гостиной и наблюдая за младшей. Ирлишке, или как я её стала звать на свой манер, Ришке уже семь лет, носится как электровеник. В кого она пошла, сказать пока сложно. Я вроде более усидчивым ребёнком была, насчёт Айна спросить не у кого, а сам он от таких вопросов только отмахивается, не желая вспоминать. И пусть мне было бы крайне интересно узнать о его детстве, я не настаивала, мирясь с его скрытной натурой.

Но одно точно от меня: читать любит страшно. И делает это уже довольно бегло, причём на двух языках, спасибо Имиилии – маленькая демоница очень усердно занималась с Ришкой демоническим. Чтение и произношение – это всё заслуга Даамаровской дочери. Почему-то она сразу привязалась к нашей маленькой девочке и с большим удовольствием приглашала в дом. Поэтому Ришка стала очень частым гостем у Даамара, даже несмотря на некоторое неодобрение, шедшее от его жены. Но она вообще очень многим была недовольна, так что мы уже привыкли к сему факту.

Стоило только подумать об обширной библиотеке в доме Советника, как Ирлиша уже неслась ко мне, прижимая к груди какую-то книгу.

– Мама, почитай мне! – с этим криком она с разбегу запрыгнула на диван и с торжественным видом протянула свою ношу.

– Риша, солнышко, ты ведь сама уже умеешь читать, – простонала в надежде отказаться от сего почётного дела. Нет, я любила возиться с дочерью, и книги читать в том числе, но не тогда, когда у меня поясница ноет от ночных бдений над раствором и глаза уже приходится пальцами держать открытыми.

– На таком не умею! – без лишних слов книга была настойчиво возложена мне на колени.

Я с горестным вздохом посмотрела на корочки и нахмурилась. Даже спать меньше стало хотеться, потому что передо мной оказался экземпляр чего-то очень древнего. Прям времен динозавров, если они тут были. Корочки книги были сделаны неодинаковыми, неровными, толстыми, листы местами торчали. Даже не было понятно, из чего такого эти листы сделаны. Не обычная бумага – это точно. А ещё каждая страничка слегка переливалась зелёным при свете ламп, однозначно указывая на наложенное на предмет заклинание глубочайшего стазиса, что только подтверждало мои мысли о возрасте. И лишь после всех этих разглядываний наконец обратила внимание на язык, на котором написано название на неровной корочке, да и на первой странице.

– Ирлиша, на таком и я только со словарём читаю, – усмехнулась уголком рта, узнавая уже порядком набившие оскомину витиеватые буквы староэльфийского наречия. Как раз недавно пришлось пару трактатов осилить, так все глаза убила в этих словарях копаться. Там же ещё диалекты разные, значения одного и того же слова в зависимости от диалекта меняется… Да, в такие моменты длинноухих соседей хотелось поубивать с особой жестокостью. – Где ты вообще это взяла? – с прищуром посмотрела на дочь.

– В библиотеке у деда.

Вроде и ответ-то честный, но она на мгновение отвела глаза, на что я тут же среагировала:

– Это в какой её части? – у Даамара была очень большая библиотека, поделённая на несколько залов. Сомневаюсь, что он пустил бы маленькую девочку в тот зал, где хранилась столь залитая заклинанием стазиса книга. Пусть даже внучка была дедом крайне любима.

– В дальней, – к моему удовольствию не стала юлить дочь. Однако тут же добавила: – Дед меня туда сам водил! И говорил, что со стеллажей книги брать нельзя. Но я и не брала, эта не со стеллажа! – тёмные глаза упрямо сверкнули.

– И где же ты достала это сокровище? – склонила голову набок, краем сознания понимая, что неосознанно копирую Маалара, не к ночи он будь помянут. Однако сейчас пытливое выражение лица Правителя, вгоняющее в ужас половину континента, подходило как нельзя кстати.

– Она валялась в самом дальнем углу за стеллажом. И пустого места под неё на полках не было, я проверяла!

Я только хмыкнула. И у кого, интересно, она научилась так излагать информацию? Как будто тут же защищается от всех возможных обвинений, до которых только смогла додуматься. Чувствуется наставническая рука Ими, ту-то мать чихвостит за любой промах, стремясь вырастить из демоницы идеальную дочь. По мне так там и так идеальнее некуда, но со своим скромным мнением я могу идти хоть в лаву, хоть в жерло Хараша.

– Так ты переведёшь её, мам? – Ришка с мольбой уставилась на меня.

– Ты чего вдруг в неё так вцепилась? – меня малость перекосило от объёма предстоящей работы.

– Ну так интересно же!

Аргумент, не поспоришь… Опустила взгляд с дочери на книгу. Да, Даамар взбесится, если узнает, что мелкая что-то вынесла из его библиотеки… Но, пламя Хараша, мне и самой стало интересно почитать этакую древность! Тем более, что это ведь не древнедемонический язык, на котором могли быть записаны какие-то страшные тайны рода Инсабах-Наур или демонической расы в целом. Открыла книгу, полистала. Изредка попадались картинки. Простые совсем, сделанные чёрными резкими штрихами. И первое, что мне такие картинки напомнили, были… сказки. Обычные детские сказки, где рисунки должны были лишь подстегнуть воображение ребёнка, а не быть шедевром живописи. Ну не может быть эта книжка чем-то таким, за что Даамар решит откусить нам головы. Так ведь? Хотя, конечно, может, и не так…

– Ладно, постараюсь, – ответила со вздохом. – Но если там попадётся что-то, что я посчитаю секретным, мы тут же вернём её деду!

– Мамочка, ты – лучшая! – с криком повисла у меня на шее Ирлиша.

Обняла ребёнка, подхватила, приподнимая и вставая вместе с ней. Пусть весила она уже достаточно прилично, но и я физическую форму свою поддерживала на хорошем уровне. А как иначе с моим курсом демонов управиться? Да и тот же Дармин не даст застояться и нарастить жирка.

– Какая несказанно точная оценка нашей матери, – раздалось от телепортационного круга в углу.

Перевела взгляд, улыбаясь появившимся в зале Ликаарду и Хэлмирашу. Усталые, только вернувшиеся с работы. Ирлишу тут же пришлось поставить на пол.

– Ли! – мимо меня пронесся вихрь с каштановыми кудряшками.

Сын тут же сделал шаг вперёд, подхватил любимую жену на руки. Хэл точно так же поступил с дочерью. Я сложила руки на груди, любуясь. Поли жила у нас уже пару недель – так они с Ли решили сделать на время каникул в её обучении. Император не особо обрадовался такому раскладу, но согласился с моим доводом о том, что они-то всегда могут принцессу лицезреть, ибо мой сын теперь на постоянной основе проживает во дворце, а вот я своего ребёнка почти не вижу. Так что ещё неделю младшая императорская чета будет проживать на нашей с Хэлмирашем территории. Дом был достаточно большим, чтобы наши две пары умещались в нём, совершенно не стесняя друг друга. Майя и Тигр жили на территории Академии, и появлялись в родовом гнезде только на выходных. Я старалась быть образцовой свекровью и в жизнь молодых не вмешиваться. В том числе приучила себя громко топать, когда спускаюсь на кухню. А то в первые два дня невольно подглядела то, что для чужих глаз как-то не предполагалось…

Страж между тем освободился от хватки Ирлишки, которая тут же схватила за руки Ликаарда и Поли и потащила их как на буксире на кухню. Я проводила их взглядом, чувствуя, как на талию ложатся горячие руки Хэлмираша.

– Как прошёл день? – спросила, кладя затылок на плечо мужа. – Опять копытами и по тебе?

Мужчина хмыкнул, обдавая моё ухо теплым дыханием. Немного помолчал, прижимаясь ко мне всем телом. Протяжно выдохнул, как будто выпуская из себя усталость, накопленную за день.

– Нет, сегодня было чуть попроще: толпа гостей из второй Академии убралась восвояси. Так что мы прибрались, зачистили дыры в обороне и можем жить спокойно ещё пару десятков лет.

– Голодный? – пусть вопрос практически никогда не имел смысла, я почему-то продолжала его задавать каждый раз. Почти традиция.

– Как демон, – со смешком ответил Хэлмираш, коротко целуя меня в шею и разжимая руки.

– Так, дети, – скомандовала, повышая голос. – Руки моем и за стол.

Утром, собираясь на работу, я прихватила книженцию Ришки с собой. Всё равно свободное время выпадет, так хоть определюсь со словарем, который мне понадобится.

Но загрузили меня с самого начала дня по самое «не хочу», так что мало-мальски не занятая минутка выдалась, только когда мой демонический курс благополучно добрался до полигона и был отдан в загребущие руки Дармина. Лишь в этот момент я смогла выдохнуть и устроиться в тенёчке с внушительной стопкой словарей, что мне милостиво одолжили в местном хранилище. Вынула книжку, принялась сличать символы со словарями, пытаясь вычислить подходящий. Потому что эльфы и тут умудрились отличиться: дело было не только в диалектах, у их древнего языка было несколько ветвей, которые отличались совершенно разными употребляемыми словами. Но хуже было не это, а как раз тот момент, что одинаковые слова-то попадались, только вот смысл в зависимости от ветви употребления имели совершенно разный. А потом ещё дробление на диалекты… Вот от кого они так шифровались, а?! Недаром древнеэльфийский считался одним из тяжелейших направлений при поступлении на курс изучения языков.

Перебрав первые пять словарей выругалась на древнем демоническом. Потому что толком не подходил ни один. Но у меня была надежда ещё на три словаря, что угрожающей стопкой лежали рядом.

– Как дела насущные? – раздался густой тренерский бас над ухом.

Вздрогнула, подняла глаза: Дармин склонился надо мною, с ленивым интересом смотря на мои книги.

– Да неплохо, в общем, – состроила рожу. – Если бы ещё Таисия с утра лицом об документацию не приложила, то было бы лучше.

Тренер понимающе покивал, сощурился, проявляя больше внимания к содержанию талмудов передо мной.

– Чего вдруг решила в эльфийский зарыться? Да ещё и в такой древний? Снова какой-то свиток безумный нашла? Или наспор?

– Да нет, – с лёгкой улыбкой указала на детскую добычу. – Ришка отрыла древнюю книженцию, хочу перевести.

Одно молниеносное движение – и лысый тренер уже изучает корочки, что секунду назад лежали у меня на коленях. А я даже дёрнуться за ними не успела… Ох уж этот Дармин. А по габаритам и не предположишь, что настолько ловок и быстр может быть.

Невольно наблюдая за лицом мужчины, вдруг уловила, что он начал улыбаться. И это было совсем не то скабрезное выражение, что сопровождало его постоянно. Эта улыбка делала его грубые черты мягче, глаза как-то неестественно сверкнули, как будто он вспомнил что-то очень хорошее.

– Ришка, говоришь… – протянул он наконец. И вдруг усмехнулся. Задорно так, словно задумал очередную пакость для учеников, что было для него лучшим развлечением. – Для ребёнка самое то. Сказки.

– О, – сверкнула зубами. – Значит, я не ошиблась. Боялась, что она какой-нибудь древний секретный трактат принесла.

– Не, – тренер мотнул головой. – Это что-то вроде ужастика.

– Ты понимаешь на этом наречии? – приподняла брови. Не знала, что Дармин полиглот, да ещё и в столь древних языках. Ему-то на кой?

– Немного, – усмехнулся мужчина. – В общих чертах. И, кстати, зря тратишь время, – кивнул тренер на окружавшие меня словари. – Эти все слишком свежие. Не потянут, здесь совсем древность. Пыль и пепел, как выразились бы демоны.

– Слишком свежие?! – я в священном ужасе уставилась на реально ветхие тома, чьи тонкие листочки как раз потревожил налетевший ветерок. – Если эти свежие, то…

– Да не боись, – махнул рукой Дармин, смеясь с моего выражения лица. – У меня должен быть один подходящий. Я сверюсь и принесу после занятия, – тренер махнул рукой и вернулся к подопечным, зажимая в большой ладони древнюю книжку.

– Судя по всему, выбора мне не оставили, – хмыкнула, с тоской оглядела разложенные вокруг себя словари. Стоило воспользоваться временем и отнести обратно в хранилище, пока ветер их тут на труху не пустил.

Дармин внимательно следил за тренирующимися демонами, но мысли всё равно крутились вокруг зажатой в ладони книги. Откуда Ноат смогла её достать? Точнее, где нашла эту строжайше запрещённую к распространению книгу её неугомонная дочь?

– Гены тут явно не твои проявились, да, Хэл? – хмыкнул Дармин себе под нос. – Вся в мать пошла… Вот же заноза меленькая!

Тренер не мог определить, что его ошарашило больше: тот факт, что единственный экземпляр Акринара вообще до сих пор существовал, или то, что хранился он именно у демонов? А то, что подобную книгу можно было найти только в закрытых библиотеках старших родов, было для мужчины очевидно. Как и то, что Ирлиша Радэр проводит в резиденции одного из Советников всё своё свободное время.

Дичайшая ирония, ведь именно от демонов завещал охранять данный опус сам автор, считая, что эти варвары будут охотиться за ним, пока не уничтожат книгу, раскрывающую всю страшную правду об их расе. Старался, использовал для написания самое сложное наречие эльфийского языка, чтобы его творение прочли лишь просвещённые эльфы, ведь только им открыта настоящая мудрость…

Дармин не удержался от усмешки. Прошедшие в неимоверном количестве года сделали из книги-откровения сказку. Страшную сказку. И ничего более.

Отпустив тяжело дышащих демонов, довольный проделанный работой тренер поспешил домой. У него как раз был перерыв между занятиями, который он обычно тратил на обед, но сейчас было более интересное дело. Зайдя в свой кабинет, Дармин смахнул пыль с комода, выдвинул верхний ящик. Там неровными стопками лежали книги, покрытые заклинанием стазиса. Послабже, конечно, чем на найденной книжке, но тоже очень серьёзными. Пару раз сверившись с текстом, мужчина нашёл нужный словарь, вытащил его, бросил на стол, поднимая облачко пыли в воздух.

Хотел уже было выйти, но не удержался, остановился, присел на край стула, с каким-то странным и нехарактерным для него трепетом открывая первую станицу Акринара и пробегаясь глазами по почти забытым символам.

«Возомнили земные себя ровней небесным. Отказались быть исполнителями, отринули судьбу послушных. Их алчущие сущности жаждали силы. Силы, равной той, что владели небесные. Земные действовали без страха, без дальновидности. Что есть их жизнь? Мгновение, пропитанное магией. И рвутся они прожить свой миг ярко, сгорая во вспышке. Может быть, именно поэтому они пылают столь воинственно и столь ослепительно, зажигая на восход остальных? Что было бы, если б хоть кто-то усмирил их пылающий взор? Успокоил бунтующие головы? Но наши глаза были слепы, уши глухи, а тела отдалены. Разум был приглушен и укрыт листвою вечных лесов. Мы упустили шанс присмотреть за земными, а они, призвав бесконтрольную магию стихий, вобрав и вдохнув силу самого Смотрящего в облака, в погоне за величием разрушили себя, поселив в этом мире разбитые сущности, явив миру разрушение и хаос. Крылатая тьма накрыла и землю, и небеса…»

Дармин тихо засмеялся, погладив шершавую корочку грубыми пальцами. Старик Галирталь всё-таки написал свой труд. Этот старый эльф, чей разум был частично поврежден последним из настоящих абсолютов. А ведь тренер в своё время даже пытался охотиться за этим творением, опасаясь, что записанные в нём события могут навредить тем, кого ему стоило защитить. Точнее, уберечь не их самих, а их тайну, которую из живых знал только он...

И сейчас, спустя столько лет, держа книгу в руках, мужчина не мог удержаться от смеха, понимая, что высокомерие старого эльфа сыграло с ним злую шутку. Древнее эльфийское наречие, которое Галирталь использовал, имело самый высокий процент иносказательных оборотов. В итоге, ничего конкретного в книге не было. Лишь очень древняя страшная сказка о навалившемся на мир вселенском зле.

Дармин покачал головой. Даже с помощью словаря Ноат не удастся перевести текст так, как создавал его автор. Ей придётся додумывать смысл, сочинять что-то поверх, чтобы логически увязывать разрозненные куски. Да ещё и образование предложений слишком многословное.

Акринар… Дармин осмотрел корочку книги. Само название было сокращением от полного «Акрониум ринарус отто естар». Что можно было максимально приближенно перевести как «Рождение из вдоха красной искры». И за последние лет так пятьсот ни одна живущая сущность не смогла бы понять, что имеется в виду. Что древние обозначения слов «тьма», «разбитые сущности», «тёмные искры» – всё это использовалось в древнем наречии выбранной ветви эльфийского языка для обозначения одного современного слова – демоны. Никто и никогда не сможет догадаться, что «Смотрящий в облака» – это не какая-то эфемерная сущность, а вполне конкретный объект. Один очень большой и горячий вулкан, занимающий когда-то отдельный остров не так далеко от империи людей, разрушившийся во время своего последнего катастрофического по силе извержения. Волна, что поднялась тогда, затопила четверть людского материка. А последующие падения скал похоронили под собой треть вечного эльфийского леса.

Дармин прикрыл глаза, пытаясь унять вдруг прошедшую по телу дрожь. Пламя Хараша. Того самого, вполне реального, а не «существующего в другом мире», как гласили легенды. Правда, существующий вулкан назывался не совсем так. Хараташ. Смотрящий в облака. И его практически небесное пламя. Как много оно тогда разрушило в его жизни. Как много создало, как сильно изменило всё. И для мира, и лично для Дармина.

Глава 2

То время, когда легенды о происхождении демонов и их пришествия в мир людей ещё даже не существовало…

Стук подбитых металлом каблуков, звенящих по каменному полу, отражался от стен и разносился по всему темному коридору. Эхо преумножало его, создавая обманчивое впечатление несущейся толпы. Бегущий молодой маг с хрипами срывающегося дыхания добрался до высоких деревянных дверей, уперся плечом, распахивая тяжелые потемневшие от времени створки. Влетел в небольшой зал, сипло крича на ходу:

– Верховный, Даена пересчитала, дата извержения поменялась! – задохнулся от нехватки воздуха, согнулся пополам, упираясь ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Затхлый воздух зала неприятно ощущался в пересохшей глотке.

На вторжение молодого парня отреагировал стоявший в центре очерченного круга мужчина в летах. В его красновато-каштановых волосах уже основательно поселилась седина, смуглое лицо изрезали глубокие морщины, но под тканью легкой одежды перекатывались бугрящиеся мышцы, а уверенный взгляд голубых глаз был остр и внимателен.

– Нираль, – раздался его глубокий голос. – Отдышись и доложи по форме.

Третий, находящийся в зале, даже как будто не заметил гонца. Стоявший за границей круга высокий молодой худощавый мужчина смотрел на верховного мага, не отрываясь. Его сжатые кулаки слегка подрагивали, лицо было напряжено, брови сведены к переносице, как будто за мгновение до этого его что-то сильно разозлило.

– Слушаюсь! – гонец резко выдохнул, вытянулся, замер, прижимая кулак к центру груди. – Старший огневик третьего порядка Даена Изарэс провела дополнительные расчеты и утвердила корректировку даты извержения Хараташа! Согласно новым расчетам…

– Сколько у нас осталось? – не выдержал верховный, перебивая Нираля. – Сомневаюсь, что ты бы выплевывал легкие, торопясь сообщить, что у нас появилась пара лишних лет, – мужчина криво усмехнулся.

– Верховный… – на лице парня отразилось сожаление. – По новым расчетам у нас осталось лишь полгода до извержения.

– Чтоб тебя в лаве похоронило! – сквозь зубы выругался верховный маг, его голубые глаза сосредоточились на знаках, начертанных у него под ногами.

Нираль на мгновение поморщился: не так давно приехав из северного пристанища, парень все никак не мог привыкнуть к местным диалектным специфическим ругательствам людей, поколениями живших на острове, основную часть которого занимал чудовищных размеров вулкан. Но должен был отметить, что прилипали такие слова к речи буквально за несколько дней пребывания на острове. Сам не заметил, как стал использовать несколько из них.

– Отец! – мужчина за кругом дернулся, как будто хотел переступить через белую линию, но так и не осуществил своего желания. – Позволь, отец, я помогу!

– Если я отказал тебе десять раз, то почему ты считаешь, что на одиннадцатый что-то изменится? – верховный поднял спокойный взгляд на младшего сына. Ростом отпрыск явно пошёл в мать, будучи выше кряжистого главы семейства на голову. Впрочем, как и его старший брат, только тот взял отцовский цвет волос, а младшему достались русые кудри матери. Судя же по костяку, в будущем он грозил стать сущим великаном, если мясом обрастёт в достаточной мере.

– Но я могу помочь! Я тренировался! Даена сказала… – бесновался на границе круга сын. Мог бы, давно бы шагнул к отцу и встряхнул его хорошенько! Все идут, все готовятся, даже мама, а он!..

– Мне плевать, что сказал Даена. Ты не будешь участвовать в ритуале. Я всё сказал, Дармин. Можешь идти.

– Да чтоб тебе гореть и плавиться, отец! – рявкнул молодой мужчина, разворачиваясь и круша ближайшую стойку с кристаллами.

Нираль вздрогнул, рефлекторно втягивая голову в плечи. Младший сын верховного мага только вернулся с границ, отозванный отцом. Война с алларами шла уже не один год, и первоначально люди держались довольно неплохо, поддерживаемые магией вечных эльфийских лесов. Но лишь до тех пор, пока в главенстве у алларов стояли серебряные. После крупного поражения и потери одного Небесного города, их на высочайшем посту сменил клан бирюзовых алларов. Их голубовато-зелёные крылья и отливающие синим металлом волосы считались верхом изысканной алларийской красоты, однако этот клан был самым малочисленным. Встав во главе расы, бирюзовые переменили ход войны. Каким-то образом их влияние на армию и на противника усилилось в разы. Люди проигрывали один бой за другим, они предавали свои союзы, их армии были разбиты, связь между оставшимися группами оказалась потеряна. Аллары не занимали захваченные территории своим населением, всех гражданских и воинов немагов превращали в рабов, заставляя работать для процветания Небесных городов. Магов же ждала участь хуже смерти – бирюзовые аллары нашли способ выкачивать из людей с магическим потенциалом энергию, но при этом не иссушая до конца, а оставляя их существовать в бессознательном состоянии полутрупов в качестве постоянного источника магии, которую использовали для поддержания сотен Небесных городов воздухе. Это стало последней каплей, магические убежища восстали, но единого фронта не получилось.

Видя, что людские маги проигрывают алларийскому войску, верховный маг островного убежища скрыл себя и несколько сотен сильнейших магов, оставляя противнику на растерзание самое крупное северное убежище. Не все тогда согласились с его жестоким решением, множество магов покинуло острова, называя верховного мага предателем и вступая в ряды северной армии. Верховный не стал их останавливать, дождавшись, пока вокруг него останутся только те, кто будет верить его решениям и следовать за ним без лишних вопросов и сомнений. Лишь после этого, убедившись в надёжности оставшихся и новопришедших, раскрыл свой граничащий с безумием план: провести ритуал по расширению энергетического потенциала человеческих магов с высшей ступенью, беря за основу природную энергию извержения крупнейшего островного вулкана. Верховный собрал вокруг себя архимагов, работающих в основном на двойке огонь-воздух. Они упорно разрабатывали формулы для ритуала в течение двух трудных лет и потратили бы третий год, но активность Хараташа внезапно возросла, решительно сокращая время на подготовку.

Когда Дармин услышал, что отец отдал приказ оставить север, то заявил, что уйдёт помогать с добровольцами. Верховный маг не стал останавливать младшего сына, прекрасно видя в его глазах пылающее желание защищать. Он сам взращивал в сыновьях острое чувство справедливости и понимал, что попытка помешать сломает Дармина. Как осознавал и то, что сейчас речь шла не о справедливости, а о выживании людей как самостоятельного вида, а потому шёл на любые жертвы, веря в свой план. И не собирался возвращать ушедшего сына, но когда Даена заявила, что будет делать пересчёт доступного им времени, вмешалась жена. Её чёрные глаза сверкнули злостью, стоило услышать, что младшему сыну путь домой заказан, и хватило лишь пары слов:

– Раст, семья должна быть вместе!

Верховный не стал спорить, Аргета всегда была его опорой и самым надёжным союзником за всю долгую совместную жизнь. А потому он нашёл способ вызвать сына с северных границ и доставить его на скрытые от всего мира острова. Но в подготавливаемый годами ритуал Дармин уже не вписывался, как бы ни хотел помочь.

– Нираль, – Раст поднял глаза на гонца. – Передай Аргете, чтобы ускорилась. Её блок должен быть готов через десять дней. Будем накладывать на основу, – мужчина бросил последний взгляд на схему на полу и вышагнул из круга.

Нираль вновь ударил себя в грудь кулаком и поторопился удалиться: парню не нравилось присутствовать при ссорах семьи верховного. Это всегда было пугающе громко и с неконтролируемыми выбросами магической энергии.

– Отец, я понимаю, ты зол на меня за то, что я тогда ушёл с северными, но поверь: моего боевого опыта хватит на… – Дармин сделал несколько стремительных шагов к верховному магу, но тот остановил его движением ладони и предупреждающим порывом ветра.

– Дело не в твоём опыте. И не в твоём уходе. Ты просто не готов к тому, что будет, – Раст покачал головой. – И подготовиться не успеешь.

– Я!.. – вспыльчиво начал было Дармин.

– Нет! – терпение верховного мага дало сбой. – Забыл, с кем говоришь?! Ты получил ответ на свой запрос! А теперь пошёл вон!

– И не подумаю! – в голосе Дармина проявились не замечаемые раньше металлические нотки. Он рефлекторно наклонился, поднимая плечи, как перед броском.

Воздух между отцом и сыном сгустился, верховный нахмурился, руки пришли в движение, уже начиная чертиться в воздухе очередную воздушную формулу.

– Бра-ат, – раздалось вдруг протяжное над ухом младшего, и на напряжённое плечо легла большая горячая ладонь. – Субординацию позабыл там в своих полях? Тебе старший по званию сказал: вали. Ну так и вали!

– Но Хараш, – Дармин обернулся, лицезря возвышающегося рядом старшего брата.

Копна красноватых волос, рассыпавшаяся по плечам, закрывала часть лица, но чёрные блестящие глаза как всегда хранили внутри себя искры веселья.

– Я тебя сто лет не видел! – старший сграбастал брата в крепкие объятия до треска в рёбрах.

– Хараш, уведи его с глаз моих, пока не пришиб, – буркнул отец, мгновенно остывающий при виде старшего сына.

– Понял, – со смешком кивнул мужчина, почти насильно выволакивая младшего из зала.

Прижав его голову покрепче, чтобы ничего лишнего не сболтнул, Хараш вывел Дармина во внутренний двор. Высокие чёрные каменные стены обрамляли круглый маленький сад с бушующей тропической зеленью и фонтаном по центру. Поток воды был крайне слабым, вода еле шевелилась. Но Хараш, выпустив младшего из захвата, взмахнул рукой, и мощная струя воды устремилась ввысь, заиграла блеском на свету, рисуя узоры.

Дармин даже на мгновение забыл про своё возмущение, засмотревшись на магию брата, по которой уже успел соскучиться. Как и по самому старшему.

– Ну как там, на севере? – спросил Хараш, продолжая закручивать водную стихию в причудливые спирали.

Младший тут же помрачнел, взгляд утратил лёгкость.

– Плохо, – хмуро проговорил он, присаживаясь на белое мраморное ограждение фонтана, резко контрастирующее с чёрными стенами убежища, выстроенного предками их отца. – Им нужна помощь.

– Им нужно продержаться, – на лице старшего появилась спокойная полуулыбка.

– Они держатся уже несколько лет! – резко повысил голос Дармин. – Пламя Хараташа, они только и делают, что держатся!

– По новым расчётам осталось всего полгода, – Хараш никак не отреагировал на вспышку младшего.

Дармин шумно сглотнул, разом теряя свою злость. Старший всегда действовал на него успокаивающе, даже если просто находился рядом.

– Полгода до чего, Хар? – тихо спросил мужчина, опуская взгляд. Почему-то он рефлекторно боялся того, что ответит брат.

– До победы, – пожал плечами Хараш. – Мы проведём ритуал с вулканом, как задумал отец. У него всё получится. Все здесь станут в разы сильнее. Настолько, что разорвём в клочья всех бирюзовых. Я считаю, что этого будет достаточно для того, чтобы загнать алларов обратно в их горы. Отец думает, что надо уронить пару сотен их Небесных городов, чтобы небо не загораживали. Я спорить с ним не буду, только надо будет место падения рассчитать, но с этим Даена справится.

– И ты не боишься, что он ошибается? Что извержение такого вулкана просто убьёт всех нас? – Дармин вскинул глаза на брата. – И не будет никакой армии и никакой победы, а только гора пепла?

Тот с уже уверенной улыбкой вновь положил руку на плечо младшего, сжал.

– Меня назвали в честь этого вулкана, я не боюсь его. И ты не бойся, потому что я всегда тебя прикрою, мелкий.

– Да иди ты, сам такой!

Часто заморгавший Дармин заворчал, отвернулся, но даже не попытался отстраниться. Последние годы на территории северного убежища ему катастрофически не хватало этого уравновешенного взгляда родных чёрных глаз, братской поддержки и непоколебимой веры.

– Ты похудел, – заметил Хараш.

– На севере, знаешь ли, с питанием не очень, – буркнул младший. – Зато ты вон отожрался как тур! И как тебя земля носит такого громилу.

Хараш хмыкнул, повернулся, закатал рукава свободной тёмной рубашки, демонстративно поиграл мощными мышцами. Пожал плечами:

– Отец говорит, что для ритуала необходима хорошая физическая форма. Мы одной только физической подготовкой занимаемся по восемь часов в день. Здесь все верят в отца и его ритуал и делают всё, что необходимо.

Дармин ошарашенно подобрал отпавшую челюсть. Вновь открыл было рот, собираясь спросить что-то ещё, но вдруг раздалось:

– Малыш, вот ты где!

В садик вбежала женщина в широких тонких брюках и тунике. Свободная одежда не могла скрыть плотного телосложения настоящего боевого мага. Русые кудрявые волосы были стянуты в высокий хвост на затылке. Злые языки поговаривали, что в родословной Аргеты явно потоптались орки, потому что нормальная женщина не могла получиться столь высокой и сильной, тем более быть в состоянии многих боевых магов заткнуть за пояс.

– Мама! – Дармин поднялся, подхватывая мать и с существенной натугой кружа её вокруг себя.

Как только ноги Аргеты коснулись земли, она принялась осматривать младшего сына:

– Мой маленький! – женщина провела руками по его осунувшемуся лицу, покачала головой. – Правильно я на Раста надавила, что тебя пора вызывать! С таким состоянием, – она недовольно цокнула, сводя брови. – За полгода еле успеем подготовить!

– К чему? – не понял младший, нахмурился, смотря на мать. – Отец сказал, что до ритуала он меня не допустит.

– Да, в контактный костяк ты уже не встанешь, но ты мне не в нём нужен, – отмахнулась Аргета. – Там найдётся, кому стоять. Вон, Хараш будет первым после отца, так что там всё надёжно.

Старший слегка поморщился, не особо желая кичиться своим назначением, тем более перед вспыльчивым младшим братом.

– И зачем я тогда? – всё ещё ничего не понимал Дармин.

– Если коротко, то армия – это не только бойцы. Ну создаст твой отец чудо-магов, а потом что? Они ж не будут на чистой магической энергии жить! – Аргета приобняла сына за плечи и повела его к выходу из садика, продолжая разговор. Проходя по тёмным каменным коридорам убежища, она кивала проходящим мимо магам, не отвлекаясь от объяснений сыну видимой ею позиции. Хараш молча двигался за ними.

Дармин, слушая мать, невольно отмечал, что все встреченные ими мужчины и женщины отличались крайне развитой мускулатурой. На их фоне младший смотрелся совсем мальчишкой. Когда он покидал убежище, такого не было.

– У тебя же есть северный опыт, представь армию в тысячу магов. В чём они все будут нуждаться в первую очередь? – Аргета сощурилась, искоса глядя на сына.

Дармин задумался на несколько секунд:

– Место для сна, еда, вода, помощь целителя, лазарет для раненных, – начал перечислять он.

– Во-от, знала, что ты у меня умница, – широко улыбнулась женщина, погладила мужчину по голове. – Так вот, родной мой, – они остановились перед дверью, Аргета толкнула её, заходя в небольшую комнатку, в которой стояла кровать, письменный стол и уже трещал дровами разожжённый камин. – Во-первых, – голос женщины резко стал строгим и командным. – Ты приведёшь себя в порядок. Хараш будет твоим личным инструктором по физической подготовке. Прости, но таким дохликом ты и секунды не протянешь рядом с Хараташем при извержении. Во-вторых, ты изучишь все пути снабжения, которые есть у островов, если надо, подготовишь планы по новым. Организуешь запасы, подвоз всего необходимого, при этом соблюдая абсолютную секретность. Создашь схрон для нашего войска. Ты и Раст должны обеспечить нашу победу. Отец создаст из нас непобедимую армию, а ты должен будешь организовать её выживаемость.

Дармин широко раскрытыми глазами смотрел на мать.

– Ты серьёзно считаешь что я…

– Я знаю, что ты отвечал за снабжение северных войск полтора года, малыш. И ты не думай, здесь будет, кому тебе помочь. Ты справишься, – Агрета усмехнулась. – Мы все справимся. У нас просто нет другого выхода.

Глава 3

Когда мать ушла, Дармин без сил опустился на край кровати и молча уставился на пылающий в камине огонь. Такого поворота событий он точно не ожидал. Мужчина надеялся, что отец вызвал его домой потому, что наконец одумался и решил оказать помощь северу. Но получилось совсем не так. Серьёзные приготовления, ставка сотен жизней на извержение крайне опасного и вряд ли контролируемого вулкана, какая-то фанатичная всеобщая вера в то, что план сработает… Дармин не мог этого принять. Он изначально-то плохо понимал отца, а теперь и того больше.

Мужчина сделал глубокий вдох, дышать почему-то стало трудно. Рефлекторно провёл рукой по шее, желая освободить её от внезапно сковавшего спазма. Обвёл глазами комнату: чёрный камень угнетал, сдавливал, заставлял ловить воздух приоткрытым ртом. После светлых деревянных построек в северном убежище находиться в тёмном камне было особенно тяжело.

– Не паникуй.

Вдруг раздавшийся уверенный голос Хараша заставил вздрогнуть: младший не сразу вспомнил, что брат всё ещё в его комнате. А тот между тем прошёл к камину, уселся перед ним на коврик, спиной к огню и лицом к Дармину.

– Мать, конечно, вывалила на тебя всё и сразу, но в этом она вся. Ты просто подзабыл. Чего ты трясёшься, объясни? – чёрные глаза внимательно смотрели на младшего брата.

– Я, – Дармин резко выдохнул, беря себя в руки. Взлохматил кудрявую шевелюру. – Я не уверен, что справлюсь. А она всегда так в меня верит, как будто я абсолют…

– Да-арм, – Хараш поморщился. – Сколько человек было в том секторе армии севера, с которым ты работал? Пятьсот? Тысяча?

– Семьсот двадцать три, – отчеканил мужчина, вскинув голову.

– Ну так тут не особо больше собралось, – пожал плечами старший. – Всё будет в порядке. Да и наши наработанные цепочки снабжения никто не отменяет, тебе не с нуля собирать. Ты же видел местных – мы все люди немаленькие. Представляешь, сколько надо еды, чтобы прокормить такую ораву при тенденции постоянного наращивания физической формы? Договоришься с Урогом, он тебе всё объяснит. Ты тут на подстраховке будешь. Потому что кроме тебя отец никого на ритуал из тех, кто не участвует, не пустит. А все, кто отвечает на нашей стороне за снабжение – участники. Вот и нужен кто-то одновременно наш, но при этом не задействованный в ритуале.

– Почему отец не допускает меня? И на кой мама собирается меня откармливать как тура на убой?! – Дармин впился взглядом в старшего брата, надеясь, что хоть он объяснит ему, что здесь происходит.

– Как бы тебе сказать… – Хараш вытянул ноги, устраиваясь поудобнее. – Давай по порядку. Отец тебя не допускает потому, что мы все тут готовились к ритуалу пару лет. Ты просто не успеешь догнать. И не возражай, – поднял руку мужчина, останавливая было открывшего рот младшего. – Просто посмотри.

Хараш протянул ладонь к огню, язычок пламени доверчиво нырнул к нему в ладонь, заплясал, освещая расслабленное лицо. Взметнулся ветер, заставляя красноватые волосы на плечах мужчины зашевелиться. Закрутился вихрем, образовывая вокруг Хараша сферу. Мужчина подмигнул Дармину и вдруг дыхнул на маленький огонёк пламени. Тот в мгновение ока вспыхнул и разросся, занимая полностью всё пространство под сферой.

Ослеплённый Дармин, хрипло вскрикнув, вскочил на ноги, метнулся к горящему брату, скрытому от него пламенем, но потоки воздуха не позволили ему подойти, держа на безопасном расстоянии. Из сферы вдруг показалась рука, объятая огнём. Погрозила брату кулаком и вновь скрылась в пылающем шаре. Ещё через пару секунд сфера вдруг схлопнулась до размеров огненного шарика на вытянутой ладони Хараша, что невредимым сидел на своём месте.

– Как ты..?! – часто дыша, спросил Дармин, оседая на кровать.

Сам по себе трюк, показанный братом, не был чем-то необычным: огневики часто делали свой огонь оружием или частью брони. Но очень редко кто заключал себя в огонь полностью и надолго: любое мимолетное явление потери контроля означало мучительную смерть от собственного пламени. А сейчас Хараш не только удерживал пламя вокруг всего своего тела, так ещё и держал его в правильной воздушной сфере, полностью ограждая окружающих от его воздействия, ибо никакого жара от шара Дармин не чувствовал.

– Думаешь, мы здесь только массу наращиваем? – по-доброму усмехнулся старший, смотря на беснующееся в шарике пламя. – Нет, это лишь побочная необходимость. Любой из тех, кого ты увидишь в крепости, абсолютный мастер контроля. Это место больше не убежище. Это полигон. И казарма.

– Так чего хочет отец? – в горле у Дармина пересохло, от чего голос стал сиплым.

– Что есть огромная волна, что зарождается вдалеке и приходит на сушу чудовищным разрушением? Что есть несущаяся лавина в горных хребтах? Землетрясения, бури и ураганы? Извержение вулкана? – Хараш с улыбкой посмотрел на брата. – Это всё ярость стихий. Безудержная, сминающая всех на своём пути. И абсолютно слепая. С помощью ритуала отца мы возьмём часть этой ярости, вберём её в себя и дадим направление её выходу.

– Но это невозможно! – выдохнул Дармин.

– Отец считает иначе, – пожал плечами старший, не собираясь переубеждать брата. – И многие с ним согласны. Но для удержания такой мощи необходим высочайший уровень контроля. Особое состояние гармонии плоти и духа. Поэтому здесь мы укрепляем и то, и другое. И ты приобщишься к этому уже завтра, – Хараш оттолкнулся руками от пола, поднялся. – Отдыхай пока, располагайся. С утра я за тобой зайду. Пробежимся пару кружочков перед завтраком.

– Ты это сейчас серьёзно? – простонал Дармин, заваливаясь на кровать. Что его больше пугало: безумный план отца или завтрашние тренировки со старшим братом – этого он не знал.

– Серьёзнее некуда. Готовься морально и физически, никаких послаблений из-за того, что ты новенький и мелкий, не будет, – широко усмехнулся Хараш. – Ты – особое доверенное лицо. Ты не будешь сталкиваться напрямую с яростью стихий в ритуале, но ты будешь рядом с нами. А, значит, ты должен быть готов почти так же, как мы. Именно это мать и имела в виду, говоря, что тебя надо тренировать. – Махнул рукой на прощанье и вышел за дверь.

– Огонь небесный, – выдохнул Дармин, хватаясь за голову и зарываясь пальцами в непослушные кудри. – Зорги песчаные, да за что?!

Он никогда не считал себя слабым магом, но ещё ни разу не мог сравниться с братом. И это в те стародавние времена, когда они просто проходили обучение в поселении. Хараш всегда был более спокойным и усидчивым, а потому заклинания давались ему легче. Сейчас же... Дармин закрыл глаза. Он с детства слегка отличался от остальных одной небольшой и странноватой способностью: мог примерно видеть рабочий резерв других одарённых магическим даром. И то, что мужчина увидел, сосредоточившись на старшем брате, его испугало: резерв Хараша не помещался в границы его тела. Он шёл как будто вторым контуром, странной колыхающейся полупрозрачной оболочкой вокруг него. Это было как-то нездорово, даже абсолюты в армии севера не имели таких резервов. А ведь Хараш ещё не был полноценным абсолютом, достиг только порядка архимага…

– Отец, что же ты делаешь со всеми ними? И что ты хочешь сделать ещё? – Дармин поднял веки, уставился в каменный потолок, подсвеченный движущимся пламенем из камина.

А ведь когда-то его отец был одним из самых яростных воинов, кто сражался с алларами на поле боя плечом к плечу с эльфами. Что именно сподвигло отца уйти в подполье и прятаться, пока остальные сдерживали врага из последних сил в открытом бою, оставалось для Дармина загадкой. Отец никогда не рассказывал об этом, а на расспросы только злился и тут же прекращал разговор, выдворяя не в меру любопытного сына за дверь. Или в окно, в зависимости от степени разозлённости. Но обычно маме удавалось сдерживать жестокие порывы отца. Однако сейчас она почему-то следовала за ним…

– Лежу и рассуждаю, как будто у меня есть выбор, – буркнул мужчина, поднимаясь.

Выбора действительно не было: Дармин понимал, что не оставит свою семью тогда, когда в нём нуждаются. Что бы они ни задумали и что бы ни воплощали – он будет рядом.

Пребывая не в самом радужном расположении духа, мужчина закинул вещи в шкаф, переоделся и вновь вернулся к кровати. Раз брат сказал, что завтра с утра придётся бежать ни свет, ни заря, значит, так и будет, можно даже не сомневаться. А потому стоило выспаться. И как бы ни непривычно было лежать, окружённым камнем, усталость вязла своё, и Дармин уснул.

Наутро Хараш не утруждал себя стуком в дверь или попытками разбудить брата словами: он просто опрокинул на младшего воду из ближайшего колодца. Дармин с хриплыми криками подскочил на кровати, рефлекторно собирая всю плеснувшую на него жидкость и атакуя вошедшего, толком ещё не раскрыв глаза и не проснувшись. Но Хараш лишь со смешком отвёл атакующее заклинание брата, легко перехватывая контроль.

– Доброе утро, мелкий. Одевайся, и побежали, – сложил могучие руки на груди старший брат.

– Да чтоб тебя пламя пожрало да в пепел обратило! – ругнулся Дармин, протирая лицо. – По-человечески поднимать гостей у вас тут совсем не принято?! Сумасшедшие!

Хараш рассмеялся, подошёл, похлопал пошатнувшегося брата по плечу:

– Ты не разговаривай, ты собирайся.

Дармин, продолжая ругаться вполголоса, наскоро вытерся натянул штаны, рубашку, сел обуваться.

– Завтра ты меня так же приласкать собираешься?! – зло уточнил, вставая.

– Проснёшься сам – так не придётся, – легко пожал плечами Хараш, открывая дверь и выпуская младшего из комнаты вперёд себя.

– А нормальный будильник у вас существует? – всё ещё ворчливо спросил Дармин, следуя по каменным тёмным коридорам за братом.

– Существует, мы ж не дикари.

– Меня терзают смутные сомнения на сей счёт. Особенно после твоей выходки, – не согласился младший.

– Да не брюзжи ты, – отмахнулся Хараш. – Будет тебе будильник, возьмём у коменданта, как вернёмся.

– Где, кстати, бегать будем?

Старший не стал отвечать на заданный вопрос, вместо этого распахнул двери, ведущие наружу. Взору Дармина открылся обширный песчаный полигон, обрамлённый истоптанным кругом. По окружающему лесу было понято, что маги отвоевали этот участок у зарослей не без усилий.

На самом полигоне уже вовсю шло движение: несколько человек, разбившись на боевые двойки, отрабатывали удары, кто-то работал со снарядами, кто-то стоял, ожидая свой очереди. Чуть в отдалении слышались приглушённые взрывы: там тренировались уже с применением магических умений. Человек десять бегали вокруг полигона, поднимая в воздух жёлтую пыль.

– Ну, чего встал? – насмешливо глянул на младшего Хараш. – Пошли врезаться. Я и так тебя пощадил, дал лишних полчасика поспать.

– Пощадил он меня, зорг песчаный, – проворчал Дармин под нос, но послушно устремился за братом, пропуская очередного пробегающего и пристраиваясь с Харашем за ним. – Ты прям идеальный образец старшего брата.

– Конечно, а ты как думал? – тот усмехнулся в ответ, приветственно махнул кому-то на полигоне рукой.

Последние пару лет Дармин был уверен, что у него прекрасная физическая подготовка. И выносливость под стать. Магические бои с алларами не могли полностью его истощить, всегда были силы дойти до числившегося за ним спального места на своих ногах, как бы тяжёл ни был боевой день.

Однако сейчас всё происходящее заставило его усомниться в своей оценке собственных возможностей. Потому что, который бы по счёту круг они ни пробегали, Хараш не менялся. Сам Дармин уже чувствовал, как понемногу, но неумолимо забиваются мышцы, как начинает гореть глотка, как постепенно ощущается нехватка воздуха. Едкий пот постепенно застилал глаза. Хотелось всё бросить, попросить остановиться и хотя бы пару минут передохнуть, но стоило только взглянуть на брата, как младший сжимал челюсти и продолжал упрямо бежать. Ибо Хараш даже дыхание не сбил. Он вообще никак не поменял своего бега: одинаковые размеренные и какие-то механические движения, экономное дыхание, взмахи напряжённых рук. И странный остекленевший неподвижный взгляд, направленный как будто внутрь себя.

Глянув на пробегающих мимо них магов, Дармин с удивлением заметил, что у тех были примерно такие же остановившиеся глаза. Как будто бег становился для них всем миром, основой существования.

Что именно заставило Дармина на ходу сжать плечо брата: изнеможение или странное беспокойство на грани со страхом, он и сам толком не понял. Но не выдержал, схватился за горячую руку, ищущими глазами бегая по окаменевшему лицу Хараша. Старший моргнул, повернул голову к Дармину, мгновенно оживая:

– Мелкий, ты чего, уже всё, сдулся? – несколько озадаченно выдохнул Хараш. – Но мы ж только чуть больше половины пробежали.

– Давай… поговорим… – кое-как заставил пересохший язык шевелиться младший.

Хараш кивнул, при этом внимательно оглядывая круг и перехватывая решившего резко уйти вбок брата, чтобы тот не столкнулся с другим бегуном.

– Осторожнее, – покачал головой старший, когда они вышли за границы круга, и Дармин свалился на землю без сил, хрипя как загнанная лошадь. – Да, мать была права, работы с тобой – непочатый край. Чего ж ты себя так запустил?

– Я… нормальный… это вы… тут… маньяки… – пытался отдышаться младший, сжимая пальцами песок и ловя открытым ртом воздух. На даже не взмокшего брата он старался не смотреть. – Для боёв… на севере… достаточно…

Хараш присел на корточки, помог брату приподняться. Протянул бутылку воды, что всё это время болталась у него на поясе, дал сделать несколько судорожных глотков.

– Для боёв на севере достаточно, – вздохнул он, садясь полностью и подкладывая своё бедро под голову задыхающегося брата. – А для удержания ярости стихии – нет.

– Да откуда… с чего вы это… взяли?! – Дармин гневно сверкнул глазами, всё-таки сумев посмотреть на старшего. – Что за… бредовая идея?

– Расчёты, – Хараш был спокоен, он с прищуром глянул на тех, кто продолжал своё размеренное движение по кругу. – Отец много чего рассчитал. В том числе и необходимый физический минимум.

Несколько минут оба молчали, Дармин всё пытался восстановить дыхание да вернуть контроль над конечностями. Хотя он должен был признаться сам себе, что вставать с горячей ноги брата и возвращаться на круг ему не хотелось от слова «совсем». И тут он вспомнил о странном взгляде старшего во время пробежки:

– А что было с твоими глазами? Они были как у дохлой рыбы!

Хараш дёрнул уголками губ, отвёл взгляд, смотря на поднимающееся из-за деревьев светило.

– Вот, значит, как это выглядит для нового человека… – проговорил он с какой-то кривой усмешкой. – Это боевой транс. Особая форма заклинания на основе стихийной пары вода-земля. Разработали наши архимаги, когда поняли, что нам не добиться требуемого физического состояния самостоятельно.

– То есть? – не понял Дармин, подтягиваясь на руках и наконец принимая сидячее положение, теперь уже глядя на брата во все глаза.

– Как бы тебе объяснить… – старший взлохматил пятернёй красноватую шевелюру. – В среднем человек способен достигнуть нужного физического уровня, но лишь на короткое время. Нет, есть у нас индивидуумы, вроде отца или Турита, кто может удерживать себя в требуемом состоянии, но остальные… Нельзя быть настолько сильным постоянно, понимаешь? – Хараш посмотрел на младшего. – Это особое сочетание силы тела и духа. Как боевой стихийный всплеск, когда на миг кажется, что ты можешь абсолютно всё. Но на таком пике удержаться нельзя. А нам это необходимо – вопрос выживания. Поэтому местные маги разработали новое заклинание. Оно позволяет вводить себя в околобоевой транс и поддерживать наши тела, не давая им сломаться от нагрузки. Посмотри на них, – мужчина перевёл взгляд на полигон, кивнул. – Обрати внимание на движения. Чёткие, безошибочные. Ничего лишнего, только поддержание формы и её развитие. Ни одна армия мира не способна сейчас на то, что можем мы. В таком состоянии я могу даже разорвать плетения магии оракулов.

– Врёшь! – рефлекторно пробормотал Дармин, у которого в голове такой расклад не укладывался. – Это же невозможно!

– При вхождении в боевой транс – возможно. Я пробовал.

– Так зачем вам этот зоргов вулкан?! – взорвался Дармин. – Вы уже монстры! Так выступайте вместе с севером, покрошите алларские войска, и не надо будет никаких ритуалов!

– Дарм, – Хараш вздохнул. – Тут всё не так просто.

– Да куда уж проще?! Зачем вся эта сила, если вы её не используете?!

Лицо Хараша посуровело, глаза потемнели:

– Ты знаешь, кто такие бирюзовые аллары? А знаешь ли ты, что среди них находятся восемь абсолютов, трое из которых сейчас и управляют этой войной?

– Восемь?.. – ахнул Дармин, чувствуя, как кровь отливает от лица, а по спине пробегают мурашки. Одного абсолюта было достаточно, чтобы переломить ход сражения в сторону противника. Эти звери отключали сознания людей массово, заставляли их нападать на своих, уродовали психику. Щиты, которые неустанно разрабатывались людьми, помогали лишь частично. Но абсолюты были очень большой редкостью, на севере были уверены, что сейчас у алларов на весь их мир таких только трое, причём двое из них уже настолько дряхлые, что почти не двигаются. И лишь один действующий, который принадлежит к клану бирюзовых. Но даже его хватило на то, чтобы люди начали проигрывать эту войну. А если их таких целых восемь?..

– Было девять, – Хараш спокойно смотрел на мечущегося в панике младшего, прекрасно понимая его состояние. – Но что произошло с девятым – нам точно не известно. Одно ясно – он уже давно нигде не светился и не упоминался после вступления бирюзовыми в правление. Когда отец узнал об абсолютах, он понял, что войну обычными средствами нам не выиграть. Поэтому сделал из нашего убежища крепость, оградил её от бирюзовых алларов и оставил север без своей поддержки. Тяжёлое решение, но сейчас я его понимаю. За эти годы мы добились колоссальных успехов в стихийной магии. Щиты, боевые заклинания, трансы. Всё это новое и никому еще неизвестное знание. И пусть тебе эта мощь кажется огромной, мы всё ещё не можем противостоять такому количеству действующих абсолютов в расцвете их сил.

Дармин опустил голову, уставившись невидящим взглядом в песок. Сущность жгли страх и стыд. Страшно было от того, что открывшаяся информация заставляла мозг кричать: мы все обречены! Восемь молодых абсолютов, восемь! Человечество ничего не может им противопоставить! И при этом было чудовищно стыдно за все прошлые мысли об отце. Ведь он-то не испугался. Отец принял несколько сложнейших решений, но не перестал бороться, не потерял надежды и потратил годы на расчёты и планы. А он, его родной сын, посчитал отца трусом…

– Прости, – вырвалось глухое. – Простите меня, я…

Послышался смешок, и на спину Дармина легла широкая ладонь.

– Ты ни в чём не виноват, мелкий. Тебе никто ничего не объяснил – не хотели пугать заранее. Да и не та это информация, которой отец бы делился с младшим воинским составом. Так что я даже гордился тобой, когда ты рванул на север. И отец тоже понимал, почему ты так поступил, поэтому и не держал. Но сейчас всё по-другому. Тебя введут в курс дела настолько, насколько это возможно по твоему рангу. Нам нужна твоя помощь.

– Я помогу, – Дармин потёр лицо руками, решительно поднял голову. – Я всё сделаю.

– Вот и славно, – похлопал его по плечу брат. – Отдышался? Побежали дальше?

Дармин кивнул, одним движением поднимаясь с песка. Слова Хараша как будто скинули шелуху с сущности, младший наконец увидел будущую цель, которая была понятна всем живущим тут, но никак не доходила до него раньше. Импульсивное стремление лечь костьми, но сделать всё для семьи захлестнуло его с головой.

– Побежали!

Глава 4

В первые дни тренировок Дармин был уверен, что умрёт. Просто подохнет на месте, не дойдя до комнаты, от нереальных нагрузок: болело абсолютно всё, вопила сама сущность. Мышцы, связки, суставы, кости, все внутренние органы работали на износ. Но старший брат спасал, на руках донося до кровати, отпаивая какими-то отварами и буквально кормя с ложки.

Всё это время, что Дармин провёл внутри этой необычной общности, которая образовалась в устроенном отцом убежище, мужчина чувствовал странное нарастающее отчуждение. Пусть он и принял для себя, что поможет своим, но эмоции улеглись, а понимание происходящего приходило постепенно, и оставаться спокойным становилось всё сложнее. Каждый разговор, каждая тренировка, каждое движение живущих здесь магов было пронизано некой решительной обречённостью. Младший с возрастающим напряжением ощущал в этих людях пугающее стремление умереть за поставленную цель. Смерть их совершенно не пугала, они как будто каждый день готовились к ней, убеждаясь, что в случае таковой их соратники смогут закрыть образовавшуюся в рядах брешь. И ничто другое их не волновало. Такое поведение заставляло Дармина всё больше нервничать, ощущая хрупкость и неустойчивость жизни членов его семьи, ведь в них он видел то же самое, что в остальных обитателях убежища.

Через месяц тренировок вместо часовой пробежки Хараш привёл Дармина в небольшой зал, устланный тёмными коврами с высоким мягким ворсом.

– Неужели ты внял моим мольбам и решил дать мне денёк просто поспать? – хриплым сорванным голосом спросил младший, оглядывая помещение и испытывая почти невыносимое желание тут же завалиться на боковую.

– Не совсем, – хмыкнул Хараш, скидывая ботинки и ступая на ковёр босыми ногами. – Проходи, садись передо мной.

Дармин со вздохом повторил за братом, прошёл в центр, уселся, вытягивая гудящие ноги. Даже ночи отдыха не хватало, чтобы организм успевал восстанавливаться от нечеловеческих нагрузок.

– Сними рубашку, – старший и сам оголился по пояс, открывая бугрящийся каменными мышцами торс.

Младший послушно выполнил просьбу, мельком оглядел себя: несмотря на то, что жаловаться на собственные габариты ему обычно не приходилось, на фоне брата он смотрелся как молодой пацан, ещё толком мясом не обросший. Как приехал-то не дотягивал, а сейчас и того более, как будто только усох.

– А теперь закрой глаза, сосредоточься и дыши вместе со мной.

– Что? – не понял Дармин, с сомнением посмотрев на старшего. – На кой зорг мне…

– Мелкий, ты хотел, чтобы я тебе околобоевой транс показал? – Хараш склонил голову набок. – Ну так я показываю. Молчи и учись. И отвыкай уже задавать лишние и глупые вопросы старшим по званию, у нас этого не любят. Мы – армия, единый организм под управлением старшего. Сказано – делай. До тебя уже всё продуманно.

– Понял, – буркнул Дармин, закрывая глаза. Свободолюбивая сущность бунтовала против такого принципа взаимодействия, хотелось чего-то более… человеческого. На севере даже в действующей армии так открыто не требовалось подчиняться, всегда была некая возможность для творческой мысли и внесения своих идей на рассмотрение. Минимальная, но была. И вопросы для разъяснения задачи задавать было можно. Здесь же за всё время пребывания Дармин видел только беспрекословное повиновение приказам представителей старших званий. Однако, зная общую ситуацию, у мужчины не возникало и мысли о том, чтобы оспорить сложившееся положение дел. Просто привыкать было проблематично.

– Слушай меня, дыши, – голос Хараша слегка изменился, стал ниже и как-то странно завибрировал. – Соедини магию с движением лёгких. Запусти её внутрь себя, вдохни энергию. Пусть она руководит дыханием извне.

Старший выдохнул, и вокруг него завертелся небольшой искусственно вызванный вихрь.

Несколько минут Дармин честно пытался выполнить то, что говорил брат. Но никак не мог взять в толк, что же тот от него хочет. Делал глубокие вдохи и неторопливые выдохи, прислушивался к еле слышному дыханию брата, подстраивался под его темп. Голой кожей он ощущал странные дуновения воздуха, как будто Хараш специально дышал рядом с ним, но на том расстоянии, на котором находился брат, это было невозможно. И всё равно никакого особенного транса не ощущал. Позволить магии управлять дыханием? Неужели Хараш способен настолько тонко контролировать потоки воздуха, чтобы доверить им основу человеческой жизни?

– Дыши…

– Да обдышался весь уже! – вспылил младший в конце концов.

– Ты не задействуешь магию, просто дышишь.

– Я не понимаю! – Дармин распахнул глаза, ударил раскрытой ладонью в пол, не сдержав эмоций.

– Ничего не получается сразу же. Всегда нужно время и многократное повторение. Особенно в такой магии, – наклонился вперёд и снисходительно положил руку на его взмокшее плечо Хараш. – Я помогу, всё получится, мелкий.

Дармину тут же стало стыдно за свою вспышку: старший бросил свои обязанности, возится с ним день и ночь, а он тут истерики закатывает.

– Да, прости, – вырвалось. – Объясни ещё раз.

– Лучше покажу. Вдруг так лучше поймёшь, – в голосе брата Дармин услышал улыбку.

И вдруг его лёгкие расширились сами по себе. Младший не успел осознать, только инстинктивно испугаться, как ворвавшийся внутрь воздух вышел. И вновь вдох был сделан не по его воле.

– Как ты…? – Дармин подавился воздухом, закашлялся, сгибаясь пополам.

– Магия. Околобоевые трансы большей частью основаны на воздушной магии. Но дыхание – очень тонкий и индивидуальный процесс, сложно дышать за другого, поэтому именно такой вид транса обычно усваивают самостоятельно, чтобы случайно не убить ученика.

– А боевые трансы на чём основываются? – младший успокоил участившееся вдруг сердце.

– На воде, – пожал плечами Хараш. – В нас полно жидкости, управлять телом проще всего через неё. Поэтому воздействие идёт через кровь. Но это всё крайне специфические процессы, ты даже не надейся освоить их за те несколько месяцев, что у тебя есть.

– Если вспомнить, как ты любишь магию воды, то в таких трансах ты должен быть самым первым, – криво усмехнулся Дармин, наконец выпрямляясь. Было несколько неприятно очередной раз осознавать, что уровня Хараша ему не достичь.

– Я и есть первый. Лучший среди всех здешних магов. Думаю, что, сойдись мы с отцом в поединке, я смог бы его одолеть, – в неизменившемся голосе старшего не было бахвальства или гордости. Лишь спокойная констатация факта. – Поэтому я буду стоять на ритуале в первом круге.

У Дармина внутри что-то сжалось от этих слов, он дёрнулся, с беспокойством посмотрел на брата. Снова это отчуждение от жизни, спокойное рассуждение о смертельно опасном ритуале. Но младший не желал смиряться с таким положением вещей.

– А куда поставят меня? – спросил резко севшим голосом.

– Ты будешь стоять у подножия, – Хараш вдруг откинулся на спину, лёг, закидывая руки за голову.

– Так отец сказал?

– Да, я говорил с ним о тебе пару дней назад. Уже выбрали конкретное место, отец дал приказ его укреплять.

– Зачем? – свёл брови к переносице Дармин.

– Потому что никто не может гарантировать, что Хараташ останется в том же виде после извержения. По расчётам есть высокая вероятность, что вулкан развалится и, насколько сильными будут разрушения, предсказать сложно. Поэтому для тебя сделают наиболее безопасное место. Да даже если сама порода вулкана выдержит, то мощные потоки раскалённой лавы никто не отменял. Как и выбросы пепла, чьи масштабы тоже расчётами предсказываются просто в колоссальном количестве.

А для вас?! Для вас где будет такое безопасное место?!– так и хотелось крикнуть Дармину, но он сдержался. Младший сглотнул, пересел поближе к брату, полностью разворачиваясь к нему корпусом.

– Хар… – начал несколько нерешительно. – Я понимаю, что мне многое не положено знать, но расскажи о ритуале. Ты же знаешь, я не предам. Хоть немного, но скажи, что там будет? К чему готовиться? Как страховать, помогать?

– Тебя подготовят ко всему, что будет необходимо, – коротко отозвался Хараш.

Но глянув на помрачневшего брата вздохнул, перекатился на левый бок, подпёр голову ладонью.

– Ты не переживай, мелкий. Всё будет хорошо.

– Да как, к зоргам, всё может быть хорошо?! – не выдержал его спокойствия и взорвался Дармин. – Вы готовитесь, доводите себя до состояния каких-то боевых монстров, но при этом говорите, что даже этого недостаточно! Планируете стоять на действующем вулкане, который вероятнее всего от извержения разнесёт в камни и пыль! Изобретаете тьму боевых разрушительных заклинаний, но, опять же, это лишь задел на будущее, этого снова мало! И собираетесь поставить всё, включая все ваши жизни, на зоргов вулкан! Это же природная стихия, её нельзя контролировать, нельзя укротить, а вы… Вы ж помереть там все можете за просто так, а я должен буду торчать у подножия и смотреть на это всё?! – мужчину затрясло, злость, обида и страх захлестнули Дармина, нарастающее напряжение сказалось, мысли путались, не совсем связно вылетая и облекаясь в речь. – Ты должен мне всё объяснить, чтобы в случае чего, я смог!..

Хараш резко сел, положил обе ладони на дрожащие плечи брата, ощутимо и грубо встряхнул.

– Возьми себя в руки и послушай меня, мелкий, – голос старшего звучал твёрдо и решительно, его спокойная уверенность как будто частично передавалась брату с каждым сказанным словом, заставляя того всего обратиться в слух. – Мы для того и становимся боевыми монстрами, чтобы обуздать стихию. И я тебе не раз уже говорил, что этот план реален – расчёты не врут. Я хотел бы тебе рассказать, как будет проходить ритуал, даже получил на это разрешение у отца. Но пока ты не прекратишь истерить, не скажу ни слова. Сейчас я оставлю тебя здесь одного, – Дармин было дёрнулся возразить, но Хараш держал его крепко. – Сиди, дыши, пытайся работать с магией воздуха. И пусть в твоей голове приживётся и прорастёт одна простая мысль: что бы мы ни задумали, что бы ни сделали – это только наш выбор. И ты ничего и никогда не сможешь с этим сделать. Ни спасти нас, если что-то пойдёт не так, ни отговорить от ритуала, ни-че-го. Смирись с этим. Помоги всем, чем можешь, но осознай, что твои силы конечны. Ты не абсолют, ты даже не архимаг. И не сможешь ими стать. У всего есть предел. У твоих сил – тоже. Я не хочу, чтобы ты здесь мучился, поэтому подумай ещё вот о чём: либо ты навсегда выкидываешь из головы мысли о нашем обязательном спасении, либо возвращаешься на север.

– Но… – Дармин гневно вскинул полные протеста глаза на старшего брата. У него и мысли не было сбегать!

– Я поговорил с отцом и матерью. Они не будут вмешиваться. Ты не готовился к ритуалу годами, как мы. У тебя другое мышление. И я не хочу, чтобы ты себя ломал. Подумай, серьёзно подумай, сможешь ли ты принять наши действия, поставить всё на кон ради нашей цели и победы? Или попытаешься помешать, выигрывая одну-две жизни? Пусть даже и наши жизни. Ответь на эти вопросы. Если для тебя наша потеря и невмешательство в ритуал будет равносильна собственной смерти, то уходи. Никто не сочтёт это предательством. Любой может умереть во время ритуала. Можем умереть мы все. Но никто из нас этого не боится, мы годами привыкали к этой мысли и теперь готовы на всё. Но ты – другой. Тебе придётся сделать выбор сегодня. И не просто для вида, а по-настоящему. Ты дашь клятву, что не полезешь в ритуал ни коим образом. Больше никогда не поднимешь эту тему, не покажешь лишних эмоций. Не растеряешься и обеспечишь свою часть работы после ритуала, даже если никого из нашей семьи не останется в живых. Думай, Дарм. И если ты останешься здесь, то вечером я расскажу тебе всё, что смогу про наш ритуал.

Хараш поднялся, не слушая растерянных возражений младшего. Молча обулся и вышел из зала, плотно прикрыв за собой дверь. А Дармин так и остался стоять на четвереньках с протянутой в сторону ушедшего брата рукой, сдерживая порыв кинуться за ним.

– Хараш, ну зачем… – вырвалось в сердцах.

Мужчина уронил руку, до боли сжал длинный ворс ковра пальцами, голова сама собой опустилась к полу. И как бы ни было больно признавать, но старший опять был прав! Дармин хранил в глубине сущности мечту о том, что он сможет остановить ритуал, что отговорит свою семью от казавшейся смертельной затеи. Какие бы удивительные трансы и заклинания ни придумывали здесь, идея с укрощением энергии вулкана не казалась менее безумной. Отказаться от этой мечты, смириться с возможной смертью близких ради их заветной цели, в которую сам мужчина всё ещё отказывался поверить всей полнотой сущности…

Дармин сдавленно закричал, ударил кулаком по полу, вырывая ворс с корнем. Хараш по сути просил его отказаться от семьи! Чтобы участвовать в ритуале, не задумываясь о них. Так же, как это делают они сами. Потерять одну-две жизни… Старший брат так легко это сказал, как будто для него они уже сейчас не имели значения. Ничего не имело значения, кроме итога.

Дармин завалился на бок, сухими воспалёнными глазами уставившись на чёрные потрескавшиеся стены. Уехать… Вернуться на север. Туда, где всё было просто и понятно. Страшно, опасно, но правильно. По его личному соображению правильно. Где можно было вставать горой за своих, делать всё, чтобы друзья выжили. И видеть врага прямо перед собой, знать, что именно нужно сотворить для победы. На севере было легче. Пусть гораздо менее безопасно, чем здесь. Спать приходилось урывками, вскакивать по тревоге, принимать раненных, оплакивать погибших. Рваться в бой, чтобы отомстить за них. Были перебои с едой и горячей водой, о душе и мыле иногда приходилось лишь мечтать неделями. Но все там продолжали жить и бороться за эту жизнь. А здесь… он как будто эти недели жил среди ходящих мертвецов. Задача, цель, приказ старшего по званию. Всё существование было направлено лишь на рост физической и магической мощи во имя высшего блага. Постоянное военное совершенствование. Готов ли был Дармин потерять себя в этом всём ради достижения цели? Стать такой же частью целого, где важно лишь достижение конечного результата и не имеют значения детали.

Дармину как будто наяву послышался смешок Хараша. Старший брат всегда заботился о нём. Родители могли месяцами пропадать на своих заданиях, и самым родным человеком для Дармина всегда оставался Хараш. И вот сейчас он снова делал для младшего всё, что мог. Пусть даже во вред зорговому ритуалу и их плану. Свою жизнь Хараш может и перестал считать ценностью, но не жизнь своего брата. А Дармин всегда хотел походить на старшего, однако сейчас тот просил сделать ровно до наоборот…

Мужчина выпрямился, сел, подобрав под себя ноги. Закрыл глаза и глубоко вдохнул, запуская вокруг слабый вихрь магии воздуха. Хватит. Возвращение домой, становление снова самым младшим и балагуристым в семье сыграли с ним злую шутку. Он решил, что ему можно позволить себе побыть несдержанным, импульсивным. Подумать, что всесилен и в одиночку способен изменить мир. Хватит.

– Спасибо, Хараш, – еле слышно выдохнул Дармин. – Я всё понял.

Твой младший брат больше не будет пытаться помешать, пытаться переубедить всех, что они неправы, «что не видят дальше своего носа, а вот он…» Это изначально было глупо и по-ребячески. Нет, ему стоит направить все свои силы на тренировки, на достижение необходимой формы. На понимание плана отца и максимальную помощь в осуществлении его. Дармин будет здесь. Со своей семьей. Будет помогать, снабжать, обеспечивать всех, кто выживет после ритуала. Или умрёт вместе с ними, если всё пойдёт не по плану.

Мужчина медленно дышал, разгоняя воздух магией, как будто выдыхая все свои сомнения и вдыхая слепую и малость безумную, но решительную уверенность в том, что он будет выполнять свои обязанности, чтобы ни произошло. Только так он сможет остаться здесь. Смиряясь с происходящим и найдя своё личное предназначение, которое будет равноценно его жизни: сделать всё, что нужно, чтобы помочь брату. И никакие эмоции больше не помешают ему и не дадут Харашу повода усомниться в младшем брате. Дармин загонит их настолько глубоко в сущность, что их больше никто и никогда не сможет увидеть.

Глава 5

Разобравшись с насущными делами, Хараш возвращался к залу, где оставил брата, когда его вдруг в коридоре перехватила мать.

– Хараш, ты уже говорил с младшим о… – начала она, но сын перебил.

– Да, я ему всё уже сказал. Именно сейчас иду узнавать, что же он решил, – кивнул Хараш, чуть замедляя шаг.

Аргета поморщилась:

– И, конечно, сделал это в своей невозможной манере.

– А надо было в той, которую ты вообразила в своей голове? Обнять, по головке погладить, на коленках покачать? – иронично хмыкнул возвышающийся над матерью мужчина. – Тебе напомнить, зачем мы здесь? И зачем вызвали его?

– Не хами, – в голосе женщины послышался металл, она выпрямилась, прямо глядя на сына.

Хараш устало пожал плечами, спорить с матерью ему не хотелось. На минуту пришлось прекратить разговор: мимо них по коридору прошли трое магов. Все почтительно поздоровались и удалились. Мужчина развернулся, вновь смотря на собеседницу:

– Чего ты от меня хочешь?

Аргета вздохнула, её воинственно расправленные плечи опустились.

– Раст не хочет, чтобы Дармин уезжал. Ему больше некому доверить снабжение, так что он против твоей инициативы.

– Знаешь, сейчас тот самый редкий случай, когда меня совершенно не волнует, чего там желает отец, – на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. – Всё будет так, и только так, как решит Дарм. Захочет остаться и перестанет психовать, разрушая себя – завтра же отвезу его на вышку, всё покажу. Представлю Алаю, вставлю в его расписание часы работы над нашими книгами учета. Решит вернуться – и даже отец не остановит меня, когда я лично отправлю лодку мелкого на материк, – и пусть голоса Хараш не менял, но в глазах сверкнула решительность. – Можешь так отцу и передать. Решит настаивать – придётся перешагнуть через меня.

Женщина покачала головой и вдруг остановилась, заставляя и мужчину замереть, обняла стершего сына за талию. Хараш накрыл её плечи своими руками. Они простояли так несколько секунд, после чего Аргета отстранилась, уверенно проговорила:

– Делай так, как сочтёшь нужным.

Хараш кивнул матери и продолжил свой путь. Вернулся к залу, перед дверью на мгновение замер, занося руку: мужчина сам не знал, что же хотел увидеть внутри. Какая-то его часть желала, чтобы брат отбыл на север и больше никогда сюда не возвращался. Чтобы не становился как старший – частью армии, у которой путь был только в один конец. Либо они становятся всемогущими магами, либо умирают. Несмотря на кажущийся выбор, его не было: все расчеты ясно давали понять, что подобная невообразимая сила, которую они собираются впитать, не сможет удержаться в рамках человеческого тела долго. Даже при самом хорошем раскладе у них будет крайне мало времени на то, чтобы уничтожить алларов до того, как природная стихийная магия буквально разорвёт их на куски. Сообщать об этом младшему Хараш, конечно, не собирался, но если Дармин останется, то ему придётся смиренно наблюдать за их уходом, помогая армии продержаться как можно дольше. Потому что вряд ли кто-то решится им помочь, эльфийскую магию целителей отец использовать запретил. Он не хотел рисковать, привлекая эльфов – на их верность никто не мог положиться после последнего предательства, да и магия целителей слишком бы выделялась на фоне общей человеческой. А срыв маскировки укрытия никто из живущих здесь позволить не мог.

Мотнув головой, мужчина открыл дверь, решительно заходя в зал. От увиденного губы сами собой шевельнулись, складываясь в скупую улыбку: Дармин никуда не исчез, младший братец беспросветно дрых, развалившись на ковре и раскидав в стороны руки-ноги. Хараш снял обувь, бесшумно подошёл к брату, сел рядом. Поддавшись порыву протянул руку, невесомо провёл огрубевшими пальцами по лёгким светлым кудряшкам младшего. Осмотрел осунувшееся обветренное лицо, потемневшую от постоянного пребывания на солнце кожу. Да, другая часть Хараша хотела, чтобы брат был рядом. Чтобы не приходилось больше с опаской пересматривать привозимые с материка письма, нервно ожидая сообщение о гибели того на севере. Чтобы крутился здесь, под боком и под максимальной защитой. Старший был даже рад, что отец не одобрил Дармина в качестве претендента на участие в ритуале, хотя на нижние уровни его бы успели подготовить даже сейчас. Но нечего ему делать среди них, идущих в вечную тьму.

Видя, как младший нахмурился во сне, Хараш вздохнул: он не боялся своей смерти. Все на этом острове знали, за что умирают. Вот за таких, как Дармин. За семью, за друзей. За тех, кто пал ранее, давая им столь необходимое время на подготовку.

– Ну и чего ты на меня таращишься? – раздался сиплый после сна голос.

Старший усмехнулся, он так задумался, что не заметил, как Дармин открыл глаза и недовольно сощурился на него, спросонок кривя лицо.

– Я тебе что, девица? Сидишь тут чахнешь надо мной, – продолжал бурчать младший, поднимаясь и скованными движениями отодвигаясь от брата.

– Ты слишком страшный, не в моём вкусе, – хохотнул Хараш. – Не льсти себе.

– Ох ты ж, какие мы привередливые, – усмехнулся Дармин. И тут же спросил, каверзно гримасничая: – Кстати, как-то раньше не думал, дама сердца у тебя тут есть? Или ты тоже слишком страшный, а, братец?

– Нет, – легко пожал плечами старший. – Не было времени обзавестись. Есть с кем сбросить лишнее напряжение – этого достаточно.

– Ах вот как тут у вас это называется… – протянул брат. – Удобно устроились, однако. И обласканные, и жениться никто не заставляет.

– Иди ты, – хмыкнул Хараш.

Вздохнул, посерьёзнел, глянул на младшего:

– Значит, решил остаться?

– А то сам не видишь, – поморщился Дармин, отводя взгляд и поправляя мятую рубашку. – Ныть больше не буду, обещаю.

– Хорошо, – коротко кивнул старший. Ему большего подтверждения не требовалось.

– Ты обещал рассказать подробности! – тут же вскинулся брат. – Я готов слушать!

Хараш вдохнул, собираясь поделиться информацией, но тут оба услышали громкое урчание живота младшего. Старший попытался спрятать улыбку, но не сдержался.

– Ты не ржи, а рассказывай! – тут же вспылил Дармин, замахиваясь на брата.

Старший ловко ушёл из-под удара, воздушным вихрем заворачивая напавшего вокруг своей оси на несколько оборотов.

– Эй, у меня сейчас штаны вспыхнут! – запротестовал младший, вскакивая и потирая сидячее место. – Сам тут сначала покрутись! Жжёт же!

– А ты руки на старших не поднимай вне полигона, – наставительно проговорил Хараш, вставая на ноги. – Вот впаяю тебе завтра пару внеплановых тренировок с особой полосой препятствий…

– Ты псих, а не тренер, ты в курсе?!

– В курсе, – кивнул старший. – Но ты должен понимать, что усиление психологического воздействия тренирует не хуже медитаций. А некоторых даже лучше, особенно боевиков. Злость надо уметь контролировать и направлять в правильное русло, а именно это и происходят при тренировках с ненавидимым руководящим составом.

– Ты мне не теорию убивания чужой психики рассказывай, а подробности ритуала! – возмутился младший.

– Сначала поедим, потом расскажу тебе все разрешенные подробности.

– Но…

– Я всё сказал.

Дармин сделал над собой недюжинное усилие и запихал собственные бушующие эмоции поглубже, шумно выдохнул и пошёл за братом. Он тут так переживал, себя, можно сказать, ломал, чтобы здесь остаться, а Хараш так пренебрежительно относится! Но ради правды стоило заметить, что есть Дармину хотелось действительно сильно, так что мужчина быстро примирился с ситуацией.

Ели в общей столовой молча, только Харашу приходилось несколько раз отвлекаться на приветствия проходящих мимо магов. На его брата они практически не обращали внимания, привыкли уже, что теперь Хараш повсюду таскает с собой хвост. После обеда Дармин в свою комнату разве что не бегом бежал, таща брата за собой как на буксире.

– Это бы стремление да на полигон, – хмыкнул старший. – Из тебя бы великий боевой маг вышел.

– Ты мне зубы не заговаривай, – Дармин хлопнул дверью, закрывая её за спиной вошедшего брата. С размаху плюхнулся на кровать, активировал слабенький светильник. – Давай, что вы там надумали в итоге с отцом и остальными?

– Ну, смотри, – Хараш опустился на пол, зажёг в ладони небольшой шарик пламени, полюбовался на него пару секунд и метнул в камин. Заложенные заранее дрова начали потихоньку заниматься огнём. – Когда…

– Нет, подожди, – перебил его младший, резко взмахнув руками. – Всё забываю спросить, хоть сейчас вспомнил: почему вы считаете, что ваш грандиозный план не раскроют алларские абсолюты? Они же… ну… абсолюты, – вздохнул он, опуская плечи.

Старший хмыкнул, перевёл взгляд от пламени на брата, улыбнулся:

– Потому что мы с отцом его закрываем. Ото всех, не только от алларов.

– Как? – свёл брови к переносице Дармин. – Как можно что-то закрыть от абсолютов?

– Непросто, – кивнул Хараш. – Но мы спрятали всё, что только могли. Ты не заметил, что на севере вообще про наш вулкан никто ничего не говорит?

– Не обратил внимания, не до того было, – задумчиво проговорил младший, припоминая, что, действительно, в его расположении в армии севера никто и никогда не упоминал Хараташ и его приближающееся извержение. Сам он тоже эту тему как-то никогда не поднимал. – Но да… Не говорят. А почему?

– Потому, что ещё около восьми лет назад его уничтожила гигантская волна, затопившая после ближайшее побережье, лицо старшего словно закаменело.

Дармин резко втянул воздух сквозь сжавшиеся зубы. Вот уж трагедию ужасной катастрофы на берегу он не пропустил:

– Это был ты?!

– Я, – спокойно ответил на гневный взгляд брата Хараш. – Можешь не говорить мне о тех несчастных, что погибли при той волне. Я не буду уверять, что у нас не было другого выбора. Просто тогда не оставалось времени на его поиск, и мы выбрали то, что могли осуществить. Вулкан разрушился, ушёл под воду. На поверхности остался только остров, который почти полностью скрыт туманом и пеплом. При этом остров не сплошной, от него отделён маленький кусочек земли, на котором почти нет пепла. Там организовали лечебницу для магов со сломленными сущностями, куда их свозят со всех фронтов. Вот такая официальная мировая информация.

– А по факту? – Дармин сглотнул вставший в горле ком: пусть Хараш и был его родным братом, но узнать, что старший повинен в стольких смертях, и хотя бы не дать ему в морду, было тяжело. Ведь даже в его расположении на севере были люди, кто потерял близких от той страшной гигантской волны, накрывшей побережье.

– А по факту вулкан как стоял, так и стоит. Моя волна его обошла, – голос Хараша никак не менялся, его как будто уже ничто не могло задеть. – Отец поддерживает поле пепла и тумана, задействуя обе свои стихийные пары. Я помогаю ему иногда: это довольно тяжело, когда приходится в длительном заклинании комбинировать непарные стихии. Всё время что-то нарушается, тебя как будто рвёт изнутри.

– Это вы так от мира скрылись. Но абсолютов ведь это не остановит, – выдавил Дармин, заставляя язык двигаться.

– Конечно. Для защиты от абсолютов рядом и стоит лечебница. Маги со сломленной сущностью мыслят крайне хаотично, их сознание теряет уровни, и они создают вокруг себя тяжелое для чтения оракулами поле. Мать обнаружила это свойство сумасшедших довольно давно и сделала так, чтобы их свозили сюда. Здесь мы контролируем их магические выбросы и организуем им нормальное существование, насколько это возможно. Одновременно именно лечебница является прикрытием для подвоза продовольствия и всего необходимого.

– Разве может кучка сломленных прикрыть снабжение целой армии таких как вы? Вы же жрёте за троих психов! – недоверчиво отозвался младший.

– Ты недооцениваешь мать, – хмыкнул Хараш. – Их не кучка. Сумасшедших на том островочке около тысячи. Да и путь снабжения у нас не один. Ты ещё познакомишься со всеми планами и ветками, по которым к нам поступает продовольствие и прочие необходимые ресурсы.

– И никто не решил приехать к вам и проверить, как они живут?

– Ну почему же, приезжали. Но очень мало кто осмелится просто так заявиться туда, где живёт множество магов, неспособных контролировать свою энергию. Однако многие привозят сюда военных магов, свихнувшихся после атак алларских абсолютов. И им проводят экскурсию по условиям. Людям свойственно испытывать муки совести, сдавая к нам своих боевых братьев, а потому они мужественно стараются осмотреть всё, невзирая на угрозу жизни. Но магический фон от постоянных всплесков магии сломленных перекрывает любые подозрения на наш счёт. Да и лечебница действительно настоящая, мы следим за сломленными.

– И что с ними будет после извержения? – Дармин почувствовал, как горло перехватило в ожидании ответа.

– В зависимости от того, каким будет итог ритуала. Сумеем перехватить и поглотить силу извержения – они выживут. Нет – умрут вместе с нами.

– Ладно, – младший внутренне поежился от безэмоционального тона брата, хотелось схватить его за плечи и встряхнуть, но он же обещал держать себя в руках. – Теперь давай о самом ритуале. Как он будет проходить, какая расстановка сил?

Хараш передвинулся, сел ближе к стене, опираясь на неё спиной. Красноватые глаза сверкнули.

– Отец будет в эпицентре, прямо над центром жерла Хараташа. Он будет принимать на себя основной удар стихии и распределять по нам. После отца будет идти первый круг, примерно на середине радиуса жерла будем стоять мы. Я не буду перечислять имена, ты с ними всё равно вряд ли познакомишься. Нас в первом кругу будет десять архимагов на пике своих возможностей. Мы будем перенимать энергию от отца и передавать остальным. По краю жерла будут стоять архимаги, которые ещё не сумели достичь пика энергии. И так далее, всё ниже и ниже по вулкану нас будет стоять всё больше и больше. Чем ниже стоишь, тем меньше энергии тебя обожжёт, тем больше шансов выжить. Если всё пойдёт по плану, то сразу же после ритуала мы нападём на Небесные города. Порядок ещё до конца не рассчитан, отец даст команду непосредственно перед ритуалом.

– Но вы же не сможете за один удар уничтожить все города и всех абсолютов, – выдохнул Дармин, нервно сжимая покрывало и с зарождающейся тревогой смотря на старшего.

– Не сможем, – не стал отрицать Хараш. – Поэтому мы будем атаковать и возвращаться. Отец и другие настраивают порталы, напитывают магией накопители. Как для нашего маскировочного заклинания, так и для мгновенных порталов. В идеале мы будем зачищать и ронять Небесные города, а потом исчезать, появляясь уже здесь. И вот тут вступает в силу твоя зона ответственности. Снабжение, организация лечения, отдыха, пропитания – это всё будет на тебе. Конечно, тебя снабдят всей необходимой информацией и средствами. Но необходимо будет соблюдать режим магического молчания, максимально ограничивать сведенья, которые могут просочиться за границы острова. И, как ты понимаешь, целителей-эльфов здесь нет.

Дармин вздохнул, кивнул, пытаясь хоть как-то в голове уложить всё услышанное.

– Ты будешь точно знать, сколько нас, где лежат все запасы, как охраняются, какие есть пути отхода с острова, способы прикрытия нашего здесь пребывания. И много другой секретной информации. Через неделю я отведу тебя к ответственному за наше снабжение сейчас. Он всё тебе расскажет, познакомит с поставщиками, а потом уйдёт готовиться к ритуалу – его позиция в средней зоне. Ты будешь знать весь остров, всю лечебницу. На твои плечи ляжет очень большой груз, мелкий. И тебе придётся его выдержать, – только теперь в глазах и голосе брата появилось что-то живое. Лёгкий оттенок беспокойства и желания защитить. Жалкий отсвет того, что было когда-то, но уже не было ощущения, что Дармин слушает слова, записанные на кристалл памяти.

– Выдержу, куда ж я денусь с этого острова, – криво усмехнулся младший и уставился в огонь. Выбора у него теперь действительно не было.

Глава 6

Спустя несколько недель беспощадных тренировок Хараш наконец вывел младшего брата из здания укрепления за границы полигона. В планах рабочей экскурсии была лечебница, прилегающие территории и знакомство с Алаем – ответственным за снабжение всей островной группировки. Дармин крутил головой по всему пути, невольно любуясь буйной растительностью, которой так мало было на севере. Растения приспособились к тому, что на острове очень редко бывают солнечные дни из-за облака пепла, удерживаемого магами, и продолжали радовать глаза причудливыми тёмными цветами. Эдакие джунгли внезапно прервались, упёршись в строение. Дармин замедлил шаг, оглядывая большое трехэтажное здание лечебницы. Белые каменные стены, красноватая крыша. И вроде ничего особенного, но чем ближе они с братом приближались к нему, тем неуютнее становилось младшему. Казалось, что воздух вокруг постепенно сгущался и в лёгкие проходил с некоторым трудом. Отчего-то так и тянуло вжать голову в плечи, но Дармин сдерживал этот порыв слабости, косясь на старшего: тот шагал как ни в чём не бывало, совсем не ощущая каких-либо неудобств.

– Времени не так много, Алай нас ждёт, но сначала давай посмотрим кое-что, – проговорил Хараш и вдруг резко повернул влево, отклоняясь от главного входа лечебницы.

Дармин молча пошёл за братом, заходя вслед за ним в довольно большой деревянный пристрой. И замер, чувствуя, как в животе образуется холодный ком: в пристрое была организована посыпанная песком площадка, по которой, шатаясь и заваливаясь, передвигались мужчины и женщины в бесформенных белых балахонах. Все были разного возраста, имели различный цвет волос, глаз, кожи, но объединяло их одно: абсолютно пустой и безумный взгляд, направленный в никуда.

Периодически то тут, то там из песка вдруг поднимался вихрь, закручивая пыль, но долго он не держался, магия из него как будто вытягивалась. Дармин, сощурившись, проследил за потоком энергии, отмечая, что он скользнул в небольшой синий камень, подвешенный под потолком.

– Что это? – тут же обратился младший к брату.

– Один интересный камушек, который мы не так давно обнаружили около вулкана, – усмехнулся Хараш. – Он накапливает магию в чистом виде. А мы потом используем её, в том числе для поддержания нашего щита от алларов – отца не хватает надолго, слишком силён дисбаланс из-за перекрестного использования непарных стихий. А я не могу постоянно быть при нём и помогать.

– Из-за меня? – тут же болезненно дёрнулся Дармин.

– Нет, – легко мотнул головой старший. – У меня и без тебя полно своих дел, в том числе и личных тренировок. Есть чем заняться, а не сидеть при отце чистым накопителем.

– А название камушку уже дали?

– Знаешь, как-то не до этого было. Но между собой называем его паразитом.

– Подходящее слово, – несколько сдавленно проговорил Дармин, продолжая наблюдать за безучастно перемещающимися магами. Сердце забилось быстрее от одной только мысли, что с ним может произойти что-то подобное. Служа на севере, он лишь один раз видел, как маг потерял над собой контроль, заметался, бормоча и швыряя формулы не глядя. Ладно хоть по счастливой случайности никого из своих не зацепил. Но штатным смотрителям за магами удалось его тогда успокоить и даже вернуть в нормальное состояние. Но на поле боя его больше не выпускали…

– Это наше будущее.

– Что?! – младший резко вскинул голову, воззрившись на брата.

– Отец так говорил в самом начале. Когда мы только начали заниматься нашим планом, пошли первые тренировки – было очень тяжело, многие хотели сдаться. Кто-то, как и ты, говорил, что наших усилий и на полпути будет достаточно, что дальше не нужно так себя накачивать. И тогда отец приводил всех сомневающихся сюда. Давал вдоволь насмотреться на этих несчастных, а после сообщал, что именно такое существование и ждёт всех, кто решит пропустить хотя бы одну тренировку. Кто снизит контроль, проявит слабость. И при ритуале захвата силы стихий он сделает это со всеми нами, разорвав сбалансированный круг. Знаешь, это очень хорошо вправляло мозги всем.

Дармин сглотнул, нервно дёрнул завязки на рубашке:

– И тебя он так приводил?

– И меня, – спокойно кивнул Хараш. – Думаешь, я всегда был столь предан идее отца? Совсем нет, поначалу, особенно после первых успехов в использовании трансов, мне казалось, что я могу всё. Что в одиночку разберусь с целой армией, и абсолюты мне нипочём. Но меня очень быстро уверили в обратном. Причём именно она, – мужчина кивнул в сторону открывшейся двери на противоположной стороне пристроя.

Дармин развернулся и на какое-то время застыл, рассматривая ступившую на песок миловидную девушку.

– Эм… Она тебе отказала что ли, и ты в себе разочаровался? – непонимающе отозвался младший. Других вариантов наскоро ему придумать не удалось.

– Олух, попробуй мыслить другим местом, – хмыкнул Хараш. – Присмотрись.

Дармин честно во все глаза уставился на девушку и… подавился воздухом. Руки сами собой дрогнули, рефлекторно порываясь принять атакующую стойку.

– Спокойно, – старший накрыл своими ручищами ладони брата, не давая ему сделать лишнего.

А младшему было на что так отреагировать после длительного времени в окопах севера: в чёрных волосах незнакомки явно угадывался характерный металлический блеск, а тёмные глаза были слишком большие для человека или эльфа. Последним аккордом был тот факт, что одежда на спине девушки топорщилась таким образом, что остро напоминала сложенные крылья ненавистных алларов.

– Но… но… Да кто она?! И почему находится здесь?! – Дармин смог задать вопрос, совладав с собой. Но не до конца: в его голосе отдаленно слышалось характерное отцовское рычание.

Но ответить Хараш не успел, за их спинами раздался голос, произнёсший нараспев, повторяя мотив довольно прилипчивой фривольной песенки:

– Плод запретной любви, плод запретной любви, навсегда ты со мной…

Братья развернулись, Хараш скупо улыбнулся, а Дармин нахмурился, смотря на незнакомого мага. Тот был невысок, но довольно крепок. Лысая голова, кучерявая рыжая борода и смеющиеся красноватые глаза. Большой уродливый шрам пересекал левую бровь, нос и уходил своим концом под густую растительность на лице. Одет он был не в свободные штаны и тунику, как большинство на острове, а во вполне официальный наряд: светлая рубашка, брюки и куртка из мягкой кожи, тёмные ботинки на толстой подошве.

– Знакомься, Дармин, это Алай – твой непосредственный начальник на данный момент и будущий наставник относительно всего, что касается снабжения острова.

– Хочешь сказать, ты свои изуверские тренировки бросишь? Точнее, мои изуверские тренировки, – Дармин не спешил брататься с новым начальством, внимательно к нему присматриваясь. – И я буду изучать книги прихода-расхода?

Алай, впрочем, отвечал таким же изучающим взглядом, не выказывая восторга от новых обязанностей, но и не пренебрегая новым помощником.

– Ошибаешься, снабжение встанет тебе в дополнительную нагрузку, – хохотнул Хараш. – А тренировки останутся. Я тут, кстати, ночью одну интересную полосу препятствий для тебя набросал, завтра опробуем, должно быть очень интересно…

– А ты спать ночью не пробовал, изверг?! – огрызнулся младший, но больше по привычке, чем с настоящей злостью. – Или не спится, стоны твоих жертв замученных мешают?

– Мешают-то ему, может быть, и стоны, но жертвой её назвать сложно… – осклабившись, протянул Алай, складывая руки на груди. – Тем более замученной… Там кто кого больше мучает – вопрос.

Дармин несколько опешил от подобной открытой похабщины в сторону старшего, с опаской покосился на брата, считая, что тот вполне способен в ответ на такое и убить, он к женщинам относился довольно трепетно, но тот лишь оскалился в улыбке.

– Завидуй молча, – Хараш подтолкнул младшего вперёд. – Всё, Алай, принимай работничка. Мой младший брат – Дармин. Головой за него отвечаешь.

– Ага, буду охранять до последнего волоска на своей макушке, – отмахнулся маг, кивнул новому подопечному. – Пошли, недоросль.

И зашагал в сторону той двери, из которой не так давно вышла указанная братом девушка.

– Увидимся на вечерней тренировке, – Хараш обернулся, нашёл глазами незнакомку. Она в этот момент помогала встать упавшему на песок старику, тот запутался в балахоне и сам подняться не мог. – Бывай.

Старший развернулся и двинулся в сторону девушки. Дармин же обошёл её по максимальной дуге, стараясь оказаться как можно дальше, догнал Алая. Уже вместе они вошли в здание самой лечебницы.

– Здесь шляться не будем – ничего интересного тут нет. Сейчас в подземку, там на наш островочек вылезем, я тебе покажу, что у нас да как.

– Алай, – Дармин не удержался от терзающего сущность вопроса. – А что это за девушка, которая…

– Дак я ж тебе ответил, мелочь ты необразованная. Плод запретной любви. В прямом смысле этих слов.

– То есть ты мне сейчас хочешь сказать, что какую-то из местных поимел аллар? – последнее слово мужчина процедил сквозь сжатые зубы.

– Это смотря которого из отпрысков рассматривать. Конкретно у этой, говоря твоими словами, местный поимел алларийку, – пожал плечами Алай.

– То есть таких детей несколько?!

– Четверо.

– И почему они ещё живы?!

– Причин много, и тебе пора переставать орать, – демонстративно прикрыл ухо мужчина.

– Назови хоть одну, – процедил Дармин, понизив голос. Новый начальник его уже начинал нещадно раздражать, но приходилось мириться с этим фактом.

– А, по-твоему, их надо было убить при рождении? Не буду спрашивать, смог бы ты убить своего ребёнка, у тебя для этого думалка ещё не отросла.

– Да я бы никогда с алларской швалью не… – запальчиво начал младший.

– А я бы вот не против, – хохотнул Алай, не обращая внимания на покрасневшего от гнева подопечного и продолжая идти, ныряя в двери, ведущие к подземному ходу, соединяющему полуостров с лечебницей и островок, на котором содержалась база с провизией. – Ты же видел, алларийки очень красивы.

– Но…

– Да ты хотя бы на братца своего посмотри: положил глаз на эту полукровку и больше никого к ней не пускает.

– Да она воздействует на него магией!

– Вот тебе и вторая причина, по которой полукровки живы и здоровы – они носители магии оракулов. А мы создаём защиту против неё. И именно на полукровках тестируется её эффективность. Хараш – один из лучших, освоивших личную защиту сознания против оракулов. И почему-то мне кажется, что в этом есть заслуга полукровки – не только постельными утехами они ночами развлекаются. Я почти уверен, что она сама ему помогла построить ловушку для оракулов в его сознании. Сознательно или нет – вот это уже другой вопрос.

– Это какой-то бред, – в голове Дармина всё это совершенно не укладывалось. – А где их алларские родители? Где её мать? Она тоже знает об этом месте?!

– На эту территорию никогда не ступала нога чистокровного аллара, – покачал головой Алай. – Так что я без понятия, где там их мамаши и папаши крылатые. Сюда попадали только дети.

– И как отец это допустил…

– Вот неуч слепошарый, – досадливо поморщился мужчина. – А ты думаешь, что небольшого облака пепла да нестабильного фона достаточно для того, чтобы абсолюты не заинтересовались этим островом?

– Погоди, но это ведь и есть наша защита, Хараш сказал…

– Бестолочь, старший братец тебя бережёт, почем зря, как по мне. Но я такие намеренья не поддерживаю, – Алай остановился, развернулся и посмотрел Дармину в глаза. – Они постоянно сканируют всю нашу территорию. Ежедневно, ежеминутно. Их там восемь, и сил у всех хватает. Полукровки создают эффект алларского присутствия, чем прикрывают нас от лишнего любопытства.

– Но ведь они могут так общаться!

– Основательно – нет. Наших полукровок никто не обучает магии, а потому они могут быть лишь кривыми зеркалами. И нам это только на руку.

– Но она же всё видит! – вспылил Дармин, взмахивая руками.

– Да что она видит, олух ты этакий? Ничего, кроме этих умалишенных, меня, троих своих друзей по несчастью рождения и твоего братца по ночам. Полукровки не выходят дальше зоны лечебницы, за каждым из них идёт строгий присмотр. Думаешь, только ты тут умный, а все остальные – тупицы? Твой отец продумывает каждый шаг до мелочей, а тут пропустил? Ага, конечно. Да и прекрати истерить – это удел совсем молодых да глупых, а тебе уже по возрасту не положено. Эта война не навсегда, – Алай развернулся и продолжил путь.

Они шли по сумраку хода, расположенные на равном расстоянии друг от друга светильники создавали скудную видимость. Под ногами скрипел песок, покатые стены созвали небольшой эффект эха.

– Ты о чём? – настороженно спросил младший, невольно таращась на бритый затылок начальства.

– О том, о чём вы, в силу своей горячей молодости, не задумываетесь. О будущем. Абсолютов мы перебьём, после такой концентрации на одно поколение они не появятся ещё долгое время. Да и вообще, по нашим исследованиям абсолюты как подвид выродились, нынешние – последняя судорога агонии крылатых. И это сейчас аллары живут как отдельный мир под облаками. Мы уроним их Небесные города, столкнём их с миром людей и эльфов напрямую. А после войны обязательно наступит мир. Их дети будут жить среди наших детей, и такие вот полукровки станут обыденностью. Ты замечал, как много полуэльфов стало после того, как наши расы столкнулись с общей угрозой, и о границах пришлось забыть? Да, в общем числе их очень мало, но по сравнению с тем, что было лет так пятьдесят назад – их катастрофически много. Так же будет и с алларами. Можно ненавидеть целую расу в общем, но каждого представителя в отдельности – это слишком хлопотно. Подумай об этом, Дармин. Но на досуге, сейчас тебе придётся забить голову кое-чем другим, – с этими словами Алай толкнул большую деревянную дверь перед собой.

Ворвавшийся в ход солнечный свет сначала заставил Дармина зажмуриться, привыкшие к полумраку глаза заслезились. Но Алай его не ждал, поэтому пришлось поторопиться, кое-как сквозь слёзы разбирая дорогу. Сказанные начальством слова вызывали острое внутреннее противоречие, их не то что обдумывать, даже касаться не хотелось. Однако где-то внутри Дармин понимал, что поразмыслить над ними действительно стоит.

Младший наконец привык к дневному свету, проморгался, оглядываясь: вход в подземный лаз был хорошо закрыт деревьями и кустами, а вот метров через пять начиналась мелкая трава, плавно переходящая в песчаную косу, которая оканчивалась несколькими пустующими причалами, высоко торчащими над уровнем моря на потемневших от воды столбах.

– У нас сейчас отлив, корабли не ходят. Но через пару недель вода вернётся, придёт новый завоз – будешь принимать вместе со мной, познакомишься со всеми лично.

Мужчины дошли до небольшого каменного домика в два этажа, внутри было довольно пыльно, в обстановке присутствовал существенный беспорядок: на столах и креслах то тут, то там лежали бумаги, книги, карандаши, какие-то бытовые предметы типа кружек или ложек. Но Алай в этом царстве хаоса чувствовал себя как зорг в пустыне – без лишних движений выдернул из-под горы документов большую книгу, сдул с неё пыль, распахнул на нужной странице. Огляделся, стряхнул с одного из стульев пару тряпок, подтащил его ближе к столу. На нём тоже пришлось подвинуть кружки и книги, но свободное место образовалось.

– Садись, покажу, как вся документация ведётся. Да расскажу, кто наши основные поставщики и как с ними работать. Запомнишь или нужна бумажка для записи?

При этом так сверкнул глазами, что Дармин мгновенно понял – на свою память ему лучше в данном вопросе не полагаться.

– Бумажка, – буркнул он, проходя к столу, стараясь при этом лишний раз не наступить на что-нибудь в этом беспорядке. – Ты ж потом спрашивать, поди, будешь?

– Ну хоть где-то ты догадливый, недоросль, – кровожадно улыбнулся Алай. Порылся в ящике стола, нашёл и бумагу и карандаш. – На, записывай…

P.S. Ваш лайк - лучший двигатель писательского прогресса);)

Глава 7

Дармин дал себе слово больше не размышлять на тему возможной плачевной перспективы для всей его семьи и своё слово держал. Потому что думать о чём-то, что не касалось бы напрямую тренировок, закупок, поставщиков, расчётов и ведения учёта, у него просто не было ни времени, ни сил. Алай прочно взял его в оборот, обучая, наставляя и проверяя усвоенное. В итоге от зубрежки Алая спасал Хараш, а от лютых тренировок Хараша – Алай. Дармин теперь даже обедал и ужинал в сторожке наставника, не отвлекаясь от книг. И постепенно вникая всё глубже в хозяйственные и финансовые дела местного населения, Дармин заметил одну странность: большая часть регулярного финансирования шла за счёт пожертвований и перечислений на содержание лечебницы, однако периодически мелькали записи о том, что отец передавал Алаю очень крупные суммы денег. При этом в пояснении графы прихода стояло лишь то, что деньги переданы Растом лично. Насколько Дармин знал, никакого производства на острове не было, да и его семья ничем не торговала. Раньше у Раста в принципе никогда таких свободных сумм не было. Собрав несколько подобных платежей, мужчина выловил подходящее время и обратился к наставнику:

– Алай, а откуда отец берёт деньги на снабжение острова? – и тут же сама собой пришла мысль: – У него есть выходы на стороннее финансирование?

Алай поднял лысую голову от изучаемых расписок, посмотрел на собеседника, пожал плечами:

– Веришь или нет, но я понятия не имею, откуда у твоего отца такие деньжищи. Ты, наверное, лучше других знаешь, как Раст любит объяснять свои поступки. Так что я просто беру всё, что он даёт, и распределяю на наши нужды. И вопросов не задаю. Можешь, конечно, у него сам спросить, но не думаю, что он хоть что-то тебе пояснит. Да и какая разница? Главное, что нам хватает на всё необходимое.

Дармин кивнул сразу на оба утверждения: хорошо, что хватает, и да, отец ничего объяснять не станет. Но всё равно это не давало мужчине покоя, ведь суммы были очень большие. Кто же этот таинственный содержатель планов отца? Невольно закрадывался вопрос: а если отец лишь выполняет чьи-то приказы? Вдруг всё здесь на острове – это не его план? Что если все эти приготовления порождает кто-то другой? Имеющий деньги и, явно, не обделённый властью.

Но большого значения ни вопросы, ни ответы не имели: Дармин прекрасно понимал, что ему не остановить целый остров вдохновенных фанатиков, что бы он ни сказал.

Дармин под ночь вернулся в свою комнату. И даже не удивился тому, что Хараш привычно сидел на полу у стены и что-то чертил на листе бумаги: старший последнее время стал частенько проводить вечера в комнате брата. Дармин не пытался выспросить, зачем он это делает. Приближалась дата извержения, напряжение на острове нарастало. Братья были заняты весь день своими делами, но под вечер каждый испытывал потребность увидеть родное лицо, пусть и не признался бы в этом никогда напрямую.

– Как ты сегодня? – Хараш поднял голову и окинул младшего взглядом. – Эли сказала, что последняя поставка перед сезоном отливов была очень большой.

Дармина перекосило от упомянутого имени полукровки. Он так и не смог смириться с противоестественными отношениями старшего.

– Нормально, выдержал. Хотя Алай использовал меня как грузового мула, – буркнул младший, скидывая пропитавшуюся пóтом рубашку и плашмя падая на кровать. По-хорошему, надо было сходить в душ, но сил на это не было, всё тело ныло от перенесённого напряжения.

-Ты пропустил тренировку, так что, можно сказать, это была компенсация, – коротко хмыкнул Хараш.

Дармин со стоном повернул голову, складывая руки под подбородком. Несколько минут оба молчали, тишину в комнате нарушал только потрескивающее пламя камина. Оно же было единственным источником света: магические светильники мужчины не использовали.

– Хар, – позвал младший, переводя взгляд на брата. Сегодня ему снова пришлось столкнуться с ненавистными полукровками, что ухаживали за безумными магами. А потому сама собой появилась тема для обходимого ранее разговора.

Хараш поднял голову, спокойно смотря в родные глаза.

Дармин пожевал губами, решаясь задать вопрос. Но нашёл в себе силы и наконец спросил:

– Скажи, а почему ты всё-таки с той полукровкой? Она же враг. Ну, дочь врага. Ты собираешься хапнуть дикой стихийной мощи и пойти крушить их города, и при этом ты милуешься с той, кто носит половину крови крылатых тварей.

В голосе Дармина уже не было претензии или недовольства, только усталость. Но, несмотря на это, он всё равно хотел хотя бы попробовать понять брата.

– Что ты такое чувствуешь с ней, что заставляет тебя быть рядом?

Хараш молча выслушал вопросы младшего. Отложил свои чертежи, остановившимся взглядом уставился в одну точку на противоположной стене. Отсветы камина играли на его лице, рисуя иллюзию отсутствующих эмоций.

– Знаешь, Дарм, – выговорил он медленно. – Мне кажется, что я ничего не чувствую.

Младший даже приподнялся, с удивлением смотря на брата.

– То есть как? А зачем тогда?..

– Мне нужен был партнёр для тренировок. Я выбрал её, – Хараш качнул головой, перевёл взгляд безжизненных глаз на брата. – И сначала она вызывала во мне какой-то интерес, отклик. Поэтому пришёл к ней как-то ночью. Ей я тоже был небезразличен, в итоге у нас образовалось такое подобие пары. Я оградил её от всех нежелательных контактов, дал ей всё, что мог. Эли никогда не просила большего. Только постепенно я стал понимать, что действую по памяти. Я просто помню, что должен чувствовать, что говорить. Знаешь, наши ритуалы… Дарм, мне кажется, что они нас уже убивают. Иногда у меня такое ощущение, что внутри я уже давно мёртв. Вместо всего, что там должно быть, образовалась пустота. Я – полый сосуд для будущей магии, – Хараш криво усмехнулся, провёл ладонью по лицу. – Прости, мелкий. Я не должен был тебе это говорить.

– И кому бы ты это сказал? Полукровка тебе по роже съездит за такие откровения, – поморщился младший. – А мне ты можешь сказать всё, – ему было откровенно жаль старшего брата, пусть тот никогда и не примет этих чувств. То, что он сейчас говорил, только подтверждало наблюдения мужчины о том, что на острове все эти архимаги-воины ведут себя не так, как нормальные люди.

Хараш благодарно кивнул, глянул в огонь. Дармин думал, что разговор окончен, но старший продолжил, пусть его голос и упал практически до шёпота.

– Иногда мне кажется, что у меня остался только ты. Отец, мать – они сами выбрали свою судьбу. Можно сказать, что у них больше нет семьи. И я их понимаю, нельзя думать о ком-то одном, когда в твоих руках судьба человечества как свободного вида. У них в головах одни цифры и расчёты, магические формулы. До твоего приезда вся моя жизнь была закручена на постоянный тренинг. А ты… ты – нормальный. У тебя куча эмоций, вопросов, стремлений, – Хараш улыбнулся. – Ты напоминаешь мне, зачем мы всё это делаем.

Дармин сглотнул, поднялся с кровати. Сделал два шага и присел рядом с братом.

– Когда извержение? – уточнил, пытаясь задушить поднявшееся волнение.

– Даена даёт пять дней. Твой бункер готов, туда завезли всё необходимое, укрепили подземные ходы до складов, протянули телепорты. Завтра Алай тебе покажет твои будущие владения. Я знаю, что тебе как ножом по сущности сидеть в бункере, пока мы будем заниматься извержением, – старший поднял руку, останавливая уже было открывшего рот брата. – Но ты же сам всё прекрасно понимаешь. Ты будешь самым важным человеком на острове. На тебя закрепят все цепочки порталов.

Дармин удивлённо вытаращился на старшего.

– В смысле? То есть как? Я же только за снабжение должен был отвечать.

– Отец решил этот момент переиграть. Мы с ним обсудили твоё состояние и магические возможности. По итогу было решено, что на тебе будет вообще всё.

– Поясни, – попросил младший резко севшим голосом. Перед глазами заплясали яркие пятна, а нутро похолодело.

– Поясняю, – Хараш говорил абсолютно спокойно и размерено. Он понимал, что для брата это будет колоссальной нагрузкой. А ещё ответственностью. Но стабилизация порталов для созданного войска будет одним из главных факторов наравне с провизией. А единственным вменяемым и доверенным лицом кроме готовящихся архимагов был Дармин. Привлекать больше людей отец опасался, особенно перед самым началом извержения. А то, что стационарные порталы могут пострадать при выплеске магии, расчёты показали только недавно. – После того, как мы поглотим магию вулкана, к алларам мы переместимся порталом.

– Каким образом?! – Дармин аж подскочил на месте. – Это же вражеская территория! Кто вас туда пустит?!

Хараш пожал плечами:

– Отец не делился подробностями. Знаю только, что наш вход в портал сейчас располагается над жерлом Хараташа. Бушующая там стихийная магия прикрывает его. Правда, одновременно и делает его недоступным на данный момент. Но после извержения всё изменится. И с помощью этого портала мы сможем попасть в главный Небесный город. Отец уверен, что точка выхода недалеко от укрытия бирюзовых алларов-оракулов.

– Да откуда у него такая уверенность?! – буквально взорвался Дармин.

Старший коротко усмехнулся, остановив взгляд на своих сцепленных в замок руках.

– Не знаю, Дарм. Не знаю. И не уверен, что хочу это знать.

– Неужели тебя совсем не волнует, откуда у него координаты для портала? Кто помог ему установить выходную точку? И как он смог раздобыть такие огромные суммы денег для острова?!

– А что там с деньгами? – приподнял брови Хараш.

– Да ты просто не видел книги учёта! – Дармин взмахнул руками. – Мы тратим просто уйму денег, золото течёт рекой! Ресурсы заоблачные, у нашей семьи никогда не было таких возможностей!

Хараш вздохнул, отвёл взгляд. На секунду сжал зубы, потом покачал головой.

– Об этом я тебе и говорил. У меня нет сомнений, Дарм. Я просто ему верю. Даже если ты десять раз мне повторишь, что это ненормально, что надо задавать вопросы – я не буду этого делать.

– Да почему?! – взвыл младший.

Хараш посмотрел в его сверкающие глаза.

– Потому что это не имеет значения. Что бы отец ни делал – это всё на благо нашему плану. А, значит, нет смысла сомневаться и задавать вопросы. Мы должны выполнять нашу часть работы, а он сделает свою. Тогда план удастся, мы сможем переломить ход войны. Такие как ты будут жить и строить этот мир дальше, без угрозы порабощения алларами. Я хочу верить, что Алай прав: будет ещё много полукровок с частью алларской крови. Все найдут своё место в мире.

– Кроме вас? – вырвалось горькое.

Большая горячая ладонь легла на плечо Дармина.

– Ты справишься, Дарм. А мы… Мы больше не люди. Мы – образец магического оружия, которое может создать из себя архимаг-стихийник. Чтоб ты знал – отец уничтожит все записи и расчёты по нашим трансам и правилам подготовки.

– Что?!

– Именно, – как-то легко выдохнул Хараш. – Наши методики и идеи – это ответный жест на действия алларов. Но когда мы победим – всё это будет ненужно. Человечеству не стоит знать, на что оно способно. Ты же не будешь отрицать, что все мы здесь ненормальные?

Дармин резко покачал головой.

– Ну вот тебе и ответ. Я не стал бы кому-то желать подобного.

Младший вздохнул, понаблюдал за отсветами языков пламени на стене.

– Может, ты и прав, Хар. Все вы тут полные психи. Не хочу, чтобы люди стали такими.

– И правильно, – старший поднялся, подхватил свои чертежи. – Спокойной ночи.

– Топай.

Эту ночь, как и последующие, Дармин очень плохо спал. Сложно уснуть в доме, полном смертников. И чем ближе подходила дата извержения, тем отчётливее ощущалось это странное стремление к самопожертвованию у каждого встречного.

В последнюю ночь перед извержением Хараташа Дармин вернулся к себе уже затемно: доводил до ума бункер, в который его спрячут. Он находился как раз у подножия вулкана. Сам по себе будучи под землей, бункер имел выход на поверхность в районе возвышенности в наиболее прочной породе, которую извержение вулкана не должно было повредить. Каждый раз, когда мужчина поднимал глаза на эту огромную гору, его пробирала дрожь. Сложно было даже представить, какая неимоверная мощь кроется в её недрах. Ещё труднее было поверить, что столь большое количество магии вообще можно обуздать. Но Дармин давил в себе эти трусливые мыслишки, заставляя себя верить в брата и отца. Он даже слегка завидовал этой слепой преданности, которой обладали все участвующие в плане. У них не было сомнений или метаний, они просто шли за тем, кого выбрали старшим, лидером.

На удивление, сегодня комната была пуста. Дармин даже на мгновение замер: он был абсолютно уверен, что Хараш ждёт его. Всё-таки это была их последняя ночь перед смертельно опасным экспериментом. Но не успел младший решить, что же он в связи с этим предпримет, как дверь распахнулась, и в комнату вошли все члены его семьи. Мать с улыбкой погладила младшего сына по плечу и устроилась на кровати. Хараш и отец одновременно вынули из карманов небольшие пузатые бутылки и поставили на пол около камина.

– Устроим небольшой семейный вечер, – Аргета придвинула к себе поближе подушку.

Мужчины молча расселись рядом на полу. Раст одним быстрым движением выбил пробку из бутылки, приложился первым. Передал Харашу, тот повторил манёвр.

Дармин же смотрел на всё это с удивлением:

– А вам разве можно сейчас пить?

– Пара глотков погоды не испортит, не суетись, – басовито ответил отец.

– Ты всё у себя устроил? – Аргета провела рукой по волнистым волосам младшего сына. – Тебе понравилось место?

Дармин слегка нервно кивнул, не понимая, как можно спрашивать про удобство его бункера, в котором он завтра будет прятаться, пока его семья подвергается смертельной опасности.

– От твоей работы будет многое зависеть, – похлопал его по плечу отец.

– Не нагнетайте, – отмахнулся Хараш, протягивая брату бутылку. – На, хлебни, а то на тебе лица нет.

Дармин с благодарностью принял тару у старшего, отпил пару глотков. Приятное тепло разлилось по телу, прогоняя опостылевший уже страх.

– Это что-то особенное? – он с интересом глянул на бутылку, понимая, что от простого алкоголя такого мгновенного эффекта не будет.

– Ага, – легко кивнул Хараш. – Наши травники постарались. Хорошая штука, забористая. Много пить не советую, мозги выключает только так.

- И как назвали? – Дармин сделал ещё один большой глоток обжигающей жидкости.

– Хэдра, – улыбнулась Аргета.

– Странное название, – прогудел Раст.

– Как будто кто-то из ваших травников неудачно чихнул, – хмыкнул Дармин.

– Да ладно, ты своим варевам в детстве и не такие названия давал, – каверзно протянул Хараш.

– Но я же не продавал их другим как реальный напиток, – возмутился Дармин.

– Конечно, не продавал, потому что не покупали, – заржал в голос старший.

Дармин с прыжка повалил его на пол, завязывая шуточную потасовку. Но даже так, Раст разнял их в одно мгновение, а потом ещё минут десять они оба выслушивали от матери, что хорошие братья так себя не ведут. Дармин тут же не преминул нажаловаться на изматывающие тренировки старшего, а Хараш на непослушание младшего. Аргета вступилась за Дармина, а на сторону Хараша встал Раст. Завязался нешуточный спор, тут же переходящий на повышенные тона и с добавлением активной жестикуляции. Но Дармин смотрел на него со стороны с улыбкой. Его семья всегда была довольно громкой, такие разборки не делали её хуже. И смотря сейчас на всех троих, он пытался затолкать поглубже остаток волнения за семью, которое не могла подавить никакая хэдра, сколько ты её ни выпей.

Глава 8

Хараш с некоторым трудом открыл одну из монументальных дверей, ведущих в бункер, шагнул внутрь, огляделся и кивнул сам себе, пропуская Дармина в помещение. Тот вошёл, видя одинокие металлические стол и стул, которые стояли в небольшом помещении. Дальше шли ещё одни максимально прочные двери, за которыми скрывались многочисленные припасы, заготовленные на острове для дальнейшего пропитания армии. Сглотнув, младший обернулся к брату, ощущая, как сворачивается холодная змея в животе и что-то давит в груди, мешая нормально дышать. – Хар, тут место только для одного? А травники? Остальные, кто живёт на острове? – внутри зародилось плохое предчувствие. Несмотря на ранние заверения брата, Дармин надеялся, что ему хоть кого-то определят в напарники. И кривая улыбка Хараша никак не могла развеять его опасения. – Когда мы впитаем силу вулкана, травники первое время нам не понадобятся. А потом уже будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Что до остальных, – старший пожал плечами. – Это не твоя забота. Садись и жди, я приду за тобой, когда мы закончим с ритуалом. Мужчина развернулся, но Дармин не удержался, шагнул к нему и крепко сжал самого родного человека в объятиях. – Всё будет хорошо, Дарм, – прозвучали глухие слова Хараша, его широкие ладони на мгновение коснулись рук младшего. Дармину самому себе не хотелось признаваться, что он слышит еле уловимую дрожь в голосе старшего брата. – Присмотри тут за всем, – попросил Хараш и, не оборачиваясь, вышел, с усилием затворив за собой толстенную дверь. Оставшись в одиночестве, Дармин подавил вспыхнувшее желание выбежать и сунуться вмете с братом в самое пекло. В этом ритуале места ему не запланировали, но дали роль, которую он должен был исполнить и не подвести семью. Ожидание убивало не хуже заклинания, но Дармин заставил себя приблизиться к столу, открыть учётные книги, пробежаться глазами по числам. Но мысли всё равно то и дело убегали к самым дорогим людям, которые сейчас там, наверху, подвергают себя смертельной опасности. Младший гадал, сможет ли он что-то почувствовать при извержении? Долетят ли до него отголоски дикой стихийной магии? Ответом на его немые вопросы стало то, что пол под ногами вдруг задрожал, и следом вибрация пошла по стенам и потолку. Дармин покачнулся, чуть не падая. Земля заходила ходуном, влитой в пол стол заскрипел, с него полетели бумаги и письменные принадлежности, но младший не обратил на это никакого внимания, бросившись к дверям. Добежав, упёрся обеими ладонями в дверцу, надеясь открыть её, но тут же с хриплым криком отшатнулся, смотря на красные обожжённые руки: металл успел раскалиться за несколько секунд! Не думая больше ни о чём, наскоро намотал на ладони рукава, чувствуя, как в подвале становится всё горячее, вновь упёрся руками в двери, но тут невидимая сила откинула его назад. Упав на пол, Дармин тут же вскочил, но не смог сделать и шагу, его окружил переливающийся полупрозрачный щит, состоящий из пропитанной магией воды. – Хараш... – прошептал Дармин ошарашенно, узнавая характерную технику брата. – Выпусти меня сейчас же! Но старшего здесь не было, и быть не могло, откуда тогда?.. Дармин бросил взгляд в угол, куда в первую очередь смотрел Хараш, когда заходил. Младший заскрипел зубами, видя любимый накопитель брата, который сам когда-то для него и сделал. – Хараш! Выпусти меня! – Дармин ударил кулаками по щиту, ещё раз, и ещё, разбивая обожжённые руки, но словно бы не чувствуя этого. Однако поверхность укрытия лишь слегка гнулась под его ударами, не поддаваясь натиску. – Брат... – Дармин медленно опустился на колени, обречённо оглядывая комнату и понимая, что все металлически предметы от распространяющегося жара начали терять свои очертания, раскаляться и плавиться, бумаги сгорели до состояния пепла. Лишь входные двери оставались неизменными в дрожащем раскалённом воздухе, да те, которые вели к складам. Дармин закашлялся: щит не пропускал пепел или смог, но жар всё-таки проходил и поднимался его уровень очень быстро, переходя от терпимого к реально невыносимому. Рефлекторно заслонив лицо рукавом, младший сжал зубы, пытаясь сдержать крик от обжигающей температуры воздуха. Запахло палёными волосами, брови и ресницы сворачивались, кожа горела, краснея и покрываясь желтоватыми волдырями, одежда тлела. Градус боли поднимался всё выше, Дармин забился внутри щита, оглохнув и ослепнув от охватившей тело агонии, не имея возможности вдохнуть раскалённый воздух даже чтобы банально закричать. Жар словно проникал под кожу, вплавлялся в мышцы, кости, нервы, заставляя тело биться в судорогах. Тренированное сознание не позволяло упасть в спасительное забытье, минута за минутой продолжая пытку. Дармин потерял счёт времени, не понимая, что происходит, в голове билась только одна мысль с просьбой прекратить, унять боль.

– Я БОЛЬШЕ НЕ ВЫДЕРЖУ! – младшему казалось, что он кричал, но из обожжённого распахнутого рта не вырывалось ни звука.

Сколько это всё продолжалось, Дармин не знал, но вдруг боль как будто замерла, а затем стала снижаться до терпимого значения, возвращая возможность сделать судорожный вдох без попытки потратить его на крик.

Щит вдруг опал, вода расплескалась по полу, шипя от воздействия раскалённых плит, но магия, всё ещё хранящаяся в ней, заставила жидкость заледенеть, остужая покрытие и даже, казалось, сам воздух вокруг.

Дармин ещё толком ничего не видел, но разогнулся из позы эмбриона, в которую его загнала боль, вслепую пополз вперёд, обдирая обожжённое тело о ледяной пол.

Мозг уже настолько отупел от боли, что не реагировал на неё толком, спасаясь в состоянии шока. Но даже доползя до дверей, Дармин смог только нащупать их, открыть сил не хватило. Подтянув на руках непослушное тело, младший опёрся спиной на двери и прояснившимися глазами обвёл своё убежище.

В полумраке каким-то чудом сохранившегося одного светильника можно было рассмотреть уродливо оплавившиеся подсвечники, поплывшие своды, обгоревший стол. Воздух был тяжёлым, но Дармин пил его, дышал им, словно самым чистым горным ветром. Однако сложно было понять, сохранила ли свою работоспособность вентиляция, или её банально завалило обломками. Правда, если забилась она, то и двери снаружи тоже должны быть засыпаны. И ему просто так их не открыть… Но Хараш справится, прорвётся к брату в любом случае.

Дармин хрипло рассмеялся лающим смехом:

– Ну… с голоду точно не помру, – услышал он собственный хрипящий голос словно со стороны, бросая взгляд на чуть поплывшие, но сохранившиеся двери к припасам. – Сдохну я от чего-нибудь другого.

Прошедший жар никак не должен был повлиять на качество припасов, сохранённых за ними и за пачкой охранный артефактов.

Какое-то время Дармин тешил себя надеждой, что вот сейчас дверь за ним натужно заскрипит, толкнёт его в спину, опрокидывая на пол. Он поднимет голову и увидит в образовавшемся проёме укоризненно качающего головой старшего брата. Выслушает всё, что тот думает о магической подготовке младшего, но встанет на ноги уже с его помощью.

Однако шли минуты, возможно, часы, Дармин пришёл в себя настолько, насколько это вообще было возможно в текущей ситуации, но никто за ним не явился. Снаружи вообще не доносилось ни звука, хотя при такой толщине металлических дверей это не было чем-то странным. Опираясь на створку, младший поднялся с некоторым трудом, выровнялся, сделал короткий вдох и упёрся двумя руками в дверцы. Но они ожидаемо не поддались, сплавившись между собой. Оплавку, превратившую его убежище в клетку, пришлось буквально прорывать по сантиметру. Благодаря щиту Хараша, магический потенциал младшего не был растрачен, так что даже мысли не возникало о том, что он не сможет отсюда выбраться сам. Дармин делал перерывы, пытался плавить магией, вливал море энергии, делая перерывы на восстановление, но всё равно хоть как-то заставить шевелиться створки смог лишь через приличное количество времени. То, что за ним до сих пор никто не явился, начинало не просто напрягать, а откровенно пугать. Пытаясь удержать рвущуюся панику, мужчина протиснулся в образовавшийся небольшой проём, с шипением обдирая обнажённую кожу о неровный металл дверей. За дверьми была темнота, основной выход действительно оказался завален, но уж тут разметать камни для мага труда не составило, он сконцентрировался, отваливая основной камень, который служил заслонкой выхода. На этот раз тоже пришлось прорываться и срывать оплавку уже с пород, но Дармин приноровился за время возни с дверьми, так что справился быстрее.

Когда камень с глухим ударом упал, младший с недоверчивым прищуром уставился на облачко пепла, которое поднял рухнувший кусок скалы. Попытался дождаться, когда светло-серая пыль осядет, но... Пепел не переставал кружиться в воздухе, продолжая падать с небес. Мужчина закашлялся от тут же попавшего в лёгкие мелкого пепла, попытался заклинанием разогнать его в небольшом радиусе от себя, чтобы получить возможность дышать, но выиграл лишь небольшой участок. Сделав несколько шагов на неверных ногах, Дармин вышел наружу. Пошатнулся, рефлекторно хватаясь рукой за оплавленный и всё ещё очень горячий камень в поисках опоры. Замотал головой, неверяще таращась на пепел. Серые хлопья были везде, всё видимое пространство было им захвачено от самой земли до неба. Ругнувшись, вложил больше магии в порыв ветра, расчищая пространство перед собой, ожидая увидеть очертания вулкана. И обмер, ощущая зарождающуюся дрожь во всем теле.

Потому что Хараташа, который должен был возвышаться прямо перед ним, больше не было. Глазам Дармина предстал край огромного кратера, оплавленного, осыпанного серым пеплом. Словно бы всё, что когда-то представлял из себя величественный вулкан, всё, что когда-то его окружало, абсолютно всё это превратилось в лёгкие серые хлопья, из которых теперь состояли тёмные облака, затянувшие всё небо в пределах видимости. – Нет... – вырвался сиплый шёпот из пересохшей глотки Дармина. Младший сделал шаг, другой, побежал. Ноги подгибались, мужчина несколько раз плашмя падал в пепел, который, казалось, уже забил все его внутренности, но он продолжал бежать из последних сил, пока не добрался до края кратера и, не удержавшись, скатился в него кубарем, больно отбивая все тело о выступающие оплавленные камни.

Облачённый в кокон пепла, Дармин кое-как поднялся, выровнялся на коленях. Он крутил головой, пытаясь найти хоть кого-нибудь из живых. Хоть что-то. Другого края кратера мужчина не видел, но то, что можно было разглядеть за пеплом представляло собой мёртвую серую пустыню, в которой чёрными зубами выступали редкие оплавленные камни.

– Нет, нет, нет, – голос Дармина словно тонул в звенящей тишине, но тот продолжал повторять, отказываясь верить в то, что видели его глаза.

Словно ослепший безумец, он зашарил руками в горах серой каменный пыли в попытке найти то, что было когда-то смелыми и безрассудными людьми. Его семьёй. Кашлял, задыхался от мелкой золы, забивающей нос и застилавшей глаза, но продолжал копать. – Хараш! Мама! Отец! – Дармин метался на коленях, будто в припадке. – Вы не могли... Хараш! Ты не мог! Ты обещал! Ты! Мне! Обещал! Но крики разрываемой отчаянием сущности не слышал никто, некому было откликнуться на зов. Некогда оживлённый остров превратился в пепельную пустыню, кладбище без единого тела, братскую могилу, гоняемую ветром. Дармин заскрёб поломанными ногтями по высохшей земле, сжимаясь. Из раскрытого искривлённого рта вырывался хриплый гортанный рёв, который словно бы и не принадлежал человеку, а раненому обезумевшему животному, бьющемуся в предсмертной агонии. Две тяжёлые капли прокатились по щекам и упали с подбородка на пепел, тут же теряясь в его слоях. Сейчас Дармин больше всего на свете хотел бы лишиться разума. Просто упасть и умереть тут, вместе со всеми, кто был ему дорог. Перестать чувствовать эту разрывающую сущность боль, перед которой меркло всё пережитое ранее, Дармин словно весь был соткан из боли, но израненное и обожжённое нагое тело не имело к этому никакого отношения. Однако безжалостный тренированный мозг уже начинал думать и давать оценку происходящего, не опираясь на эмоции, пусть и будучи ими оглушённым. Выплеск магии был чудовищным, аллары не оставят это без внимания. По-хорошему надо было вставать и уходить. Попытаться обойти остров по кромке, всё осмотреть, вдруг кто-то сумел уцелеть. Это было крайне маловероятно, но мужчина обязан был так поступить. Может быть хоть кого-то, кто стоял у подножия в ритуале, получится найти живым. Дармин вытер руками лицо, оставляя серые разводы, вновь поднялся на колени. Качнулся, но удержал тело, уже в который раз обводя взглядом ненавистную пепельную пустошь. И вдруг колени почувствовали вибрацию, прошедшую по земле. Дармин замер, расширившимися глазами уставившись на пепел под ногами. Хараташ ещё не умер? Что-то ещё готово извергнуться из-под земли? Пусть артефакты, подготовленные отцом, практически полностью подавили последствия извержения вулкана для острова, но их хватило бы только на один раз. И если вдруг сейчас пойдёт повторное извержение, то сдерживать его будет уже некому. Первым чувством Дармина было... Облегчение. Он умрёт здесь же, вместе со всеми. Ему не придётся ни разбираться со всем, ни жить с этим дальше. Серые обожжённые губы младшего растянулись в широкой страшной улыбке, делающим его лицо ещё более безумным. Земля стала дрожать ощутимее, Дармин прикрыл глаза, блаженно раскидывая руки в стороны и словно приглашая смерть прийти за ним. Но из-под земли вырвалась не лава. Ни жара, ни света, ни раскалённого месива. То здесь, то там вдруг стал вздыбливаться слой пепла. Дармин поднял веки и всё увеличивающимися глазами смотрел на то, как из пепла рождаются огромные серые фигуры. Объятые чёрной дымкой, они лишь отдалённо походили на людей, сходясь с ними только общими силуэтами.

Дармин, не помня себя, бросился осматривать поднимающихся. При более детальном рассмотрении стало ясно, что они были существенно выше и шире людей, лица нельзя было увидеть из-за дымки, да ещё и на головах словно появилась какие-то наросты, но младший всё равно судорожно вглядывался в каждого, мечась от одного к другому, но так никого и не узнавая. – Мама! Отец! Хараш! – закричал он, в изнеможении хватаясь за голову с такой силой, что от обломанных ногтей на коже оставались красные борозды. Существа медленно приходили в движение, делали первые шаги, поднимали ладони, подносили их к лицам, словно заново разглядывая себя, но понять, что они при этом чувствовали, было невозможно, дымка вокруг них не рассеивалась. Она двигалась, словно живая, при этом была явная согласованность между её колыханиями и движениями тел существ. – Хараш, я же тебя предупреждал, – простонал Дармин, не понимая, что ему теперь делать, и заорал во всю глотку. – ХАРАШ! – Хар-раш, – раздалось вдруг слева глухое рычание. Дармин дёрнулся, рванул на звук, наплевав на израненные босые ноги, застыл перед одним из существ, которое медленно поворачивало к нему рогатую голову. – Хараш, это ты?! – лицо невозможно было разглядеть, но младший вцепился в кисти существа, потому как выше не доставал. Боль пронзила обожжённые руки, но Дармин лишь заскрипел зубами, но не отдёрнул ладони от чрезмерно горячей плоти, скрывающейся под дымкой. – Хар-раш... – повторило рычащее существо.