Легенда о забытых островах

Пролог

Забытые Богами острова уже пятнадцать лет как обрели покой, мнимый и удобный одной стороне. Драконья резня закончилась казнью, показательной и укрывающей истинного убийцу, который до сих пор находится у власти, а второго участника казнили, сделали крайним, обрекая два острова на вечную вражду и соперничество, но об этом позже.

Ежегодный «Перекресток Миров» собирал в одной зале ненавистных всем проклятых и любимых Богами людей, последние могли свободно передвигаться и нанять любого из нелюдей, сделав того своим хранителем. Не каждый человек мог позволить себе такое, обычно это делали влиятельные и статусные люди, представители власти, а также Стражи Границ, которые нуждались в проклятом. В проклятом, который будет защищать и следовать за ним на протяжении всей службы. Такие проклятые становились предателями и годами после смерти Стража или истечения контракта заслуживали прощение жителей родного острова, но и об этом позже, как и о том, что не каждый проклятый мог попасть на такое событие.

В зале всегда царит полумрак, лишь синее пламя танцует в канделябрах, придавая месту мистики. В воздухе пахнет алкоголем и неприятной смесью разных человеческих духов. Где-то ведутся светские беседы, кто-то бродит по помещению, ища хранителя под стать своим запросам, в стороне бара гремят стаканами и бокалами, бармены ловко перебрасывают шейкеры, ловя восторженные взгляды людей и небрежные смешки проклятых.

Мероприятие начинается, когда по мраморной лестнице в центре зала цокают каблуки, средних лет женщина неторопливо и с чувством достоинства спускается, окидывая властным взглядом присутствующих, которые, бросив свои дела, сосредотачивают внимание на хозяйке поместья.

— Добрый вечер, уважаемые гости, — торжественно начинает женщина, за ней возникает юноша в маске, тем временем она продолжает: — меня зовут Амабель Коста – я глава столицы и хозяйка этого скромного вечера. – Она одаривает присутствующих скромной, но не скрывающей заносчивости улыбкой.

— Давайте поприветствуем нашу Пятерку! – Коста разворачивается полубоком, юноша за ее спиной плавно шагает в сторону. На белоснежной мраморной лестнице появляются пять масок. Амабель медленно шагает вниз по ровным ступеням, в тишине цокот ее каблуков звучит оглушающе. Хранитель женщины двигается следом, внизу ее ждет второй юноша в маске, любезно подавая главе руку.

Появившиеся пять масок приковывают внимание людей и проклятых. Об этой Пятерке слагают легенды, люди мечтают заполучить одного такого в свою «коллекцию», проклятые на них равняются, все их боятся, ведь ровным клином по ступеням шагают сильнейшие проклятые четырех островов.

Первая – девушка, проклятая драконом, она облачена в черно-красные доспехи из драконьей чешуи, ее маска не похожа ни на одну из тех масок, которые надеты на ее товарищей. Белая, костяная, она расколота у левого глаза, плотно прилегает к лицу, но отсутствие белоснежной, матовой поверхности у левого глаза, подобно небольшому окну, приоткрывает завесу тайны, открывая миру бледную кожу, на фоне которой яркими пятнами выделяются янтарные глаза. Это словно искра надежды или напоминание о том, что даже такие могущественные существа могут допускать ошибки, стоящие им драгоценных масок, напоминание людям о хрупкости их жизни.

Никто не знает, что подвластно Первой, она предпочитает быстрый выпад, который окропляет ее катану кровью, те, кто застал ее проклятье уже не могут рассказать о встрече, ведь мертвые не говорят. Девушка старательно окружает себя аурой таинственности, такая невозмутимая и холодная, вызывает еще большее любопытство и желание сорвать с себя маску.

Вторым шагает представитель дома Тигра, рыжий парень с черными кончиками волос, белоснежная маска с кошачьими ушами выдает в нем проклятого тигром, взбалмошный, игривый и падкий на внимание. Когда-то метивший в лидера Пятерки, но появившийся дракон разрушил его планы, кажется, что вражда и соперничество двух островов навсегда одолели их.

В отличие от Первой, он не скрывает, своей силы и истинного имени – укротитель огня и мастер стрельбы из лука, а также любимец девушек и если Первую желают получить за ее разрушительную мощь и покорность в исполнении приказов, то Второго желают за похожую разрушительность и куда большую сговорчивость в сотрудничестве, Первая является тенью и просто делает, что говорят, Второй же является компаньоном.

Они похожи в своей разрушительности и жестокости, но такие разные, одна лед, второй настоящее пламя, буря эмоций и жизни, она же смиренная и словно мертвая, тянется тенью за тем, кто может перехватить поводья, взяв управление драконом на себя, но как, если ее отношение к людям граничит с ненавистью, а взгляд сквозит презрением? Она покладиста, но не каждый способен выдержать тяжелую ауру ее присутствия, поэтому яркий Калин неизменный любимец людей.

Третьим шагает один из близнецов острова Феникс - Талис. Смышленый и легко приспосабливающийся юноша проклят соколом. Левая часть его маски украшена узором летящих по ветру перьев, каштановые волосы собраны в тугой хвост, а идеально сидящая по фигуре шелковая рубашка, подчеркивает внушительную фигуру мужчины, крупный и строгий, он может смутить любого своим присутствием.

Подчинивший себе металл, он приковывает восторженные взгляды, которые ловят любое движение его перекатывающихся под мягкой тканью мускулов.

Четвертой идет грациозная Каори, младшая сестра Главы острова Черепахи. Гладкие волосы цвета спелой пшеницы струятся по хрупким на первый взгляд плечам, а маленькие ручки аккуратно заложены за спину, такой жест придает ей авторитетности и напоминает о ее высоком происхождении. Ее кимоно приятно шуршит, обнимая хрупкое тело ласковой и скромной девушки в белоснежной маске, где аккуратно выведена цифра «четыре».

Проклятая дельфином она познала силу исцеления и воды, податливой и одновременно твердой, как камень.

Замыкает Пятерку второй близнец острова Феникс – Далис. Он совсем не похож на своего брата, высокий и худощавый для своего телосложения юноша выглядит фарфоровым и хрупким на фоне не только своего огромного брата, но и на фоне любого из Пятерки. Замкнутый и робкий, покоривший ветер и принявший проклятие колибри на себя, он шагает в конце сильнейших. Слабейший из сильнейших и сильнейших среди слабейших, какого нести такое бремя?

Его бледное лицо скрывает тонкая маска. Она, словно отражение своего хозяина, усыпана мелкими трещинками, где каждая это олицетворение его страхов, а ярким пятном на ней выделяется узор перьев с правой стороны, которую аккуратными движениями нанес его брат, показывая этим жестом признание и поддержку, подчеркивая их родство.

Настоящий потенциал Далиса раскрывается рядом с братом, поэтому при любой возможности люди готовы доплатить за старшего брата, но все чаще Талис отказывается, говоря брату, что он должен научиться самостоятельности и раскрыть потенциал ветра.

— Друзья, Пятерка с радостью уделит вам время, — неожиданно для всех заговорила Коста, окруженная своими хранителями. Где-то в толпе фыркнула Первая, не спеша направляясь прочь от толпы. Ситуацию спохватился спасать Калин.

— Конечно! – Воскликнул он, всплескивая руками, с кончиков пальцев посыпались искры, многие не сдержали восторженного вздоха. — Мы еще и продемонстрируем наши лучшие качества! – Игриво подмигнув девушке сквозь прорези маски, Второй скользнул взглядом по кучке проклятых, что забились под лестницу.

— Знаете, в чем прелесть таких мероприятий? – Разыгрывая озадаченность в голосе, юноша запрыгнул на несколько ступеней, ловко проскальзывая между своих сокомандников, малая часть которых уже была увлечена разговорами, а на выступления Калина реагировали сдержанными улыбками. — Вся прелесть в том, что каждый может продемонстрировать свои возможности! – Парень говорил это скорее проклятым, чем людям, в подтверждение своих слов, он создал огненного тигра, который медленно и величаво спускался по мраморной лестнице, а достигнув последней ступени, вдруг зашипел и испарился.

— Каори, разве так делают? – Начал разоряться Второй, ища в толпе девушку, которая плеснула водой в любимую зверюшку, а когда голубые глаза нашли розовое кимоно, улыбка закралась на лицо проклятого, прогоняя всю раздражительность. Красавица Каори в это время сдержанно смеялась, прикрывая губы ладошкой, а стоящий рядом главврач ядовито улыбался представителю Дома Тигров. Так напряжение медленно сходило в ноль, как и робость некоторых проклятых, приглашенных на вечер впервые.

Так начинался каждый Перекресток Миров, Пятерка сильнейших проклятых выступала клоунами на «дипломатическом» вечере, развлекая и продаваясь людям, которые считали себя любимыми детьми Богов, только кто эти Боги? Люди, сумевшие усмирить не таких, как они или Звероподобные люди, насылающие «проклятья» жителям островов, отказавшись от простых людей?

Так начинался каждый Перекресток Миров, но не шестнадцатый Перекресток от драконьей резни. Случайная встреча с прошлым изменила все, положив начало Легенде о забытых островах.

Имя ей Юки - несущая удачу

Комната, где собираются высокопоставленные, сильные и такие разные представители двух миров, величественная и серьезная. Ее стены, выложенные темным деревом с изысканной резьбой, рассказывают истории древних династий людей, которые некогда правили этими островами. Мягкий лунный свет, пробивающийся через витражные окна, бросает тени на пол из полированного мрамора, создает атмосферу таинственности и важности, подкрепляет мистику места танцующими языками синего пламени в канделябрах.

Коста старательно желает подчеркнуть не только свою власть над островами, делая этот вечер строгим, официальным, она желает добавить ноту неформальности и легкости, открывая бар в дальней части залы.

Посередине помещения стоит массивный стол, окруженный великолепными креслами, обитыми бархатом глубокого красного цвета — символа крови и силы, он служит напоминанием о пролитой крови двух рас, которой поили острова годами, чтобы спустя много лет добиться такого события, как Перекресток Миров. На столе были расставлены свитки, пергаменты и чернильницы, готовые принять важнейшие решения и заключить новые союзы. Каждая деталь мебели излучала статус и значимость этого вечера.

На стенах повисли гобелены, изображающие символы всех пяти островов, каждая нить которых, казалось, шептала о предстоящих дискуссиях и уговорах. Запах свежесрезанных магических трав и отдушек таинственных благовоний, использовавшихся для восстановления баланса в буре противоречий, наполнял воздух.

В углу залы трещал камин, где пламя ярко горело, согревая сердца прибывших, но холодный взгляд проклятых, подбородки, гордо поднятые людьми, создавали ощущение жесткой хрупкости едва наладившегося мира.

По комнате кружат Стражи Границ, словно тени, охраняют покой и благополучие вечера. Каждый вздох, каждая пауза в разговоре казалась насыщенной значением. Провокация и интрига витают в воздухе, как неприметные духи, готовые в любой момент вырваться на поверхность, меняя ход истории.

Здесь, в этом святилище лицемерия, показушной людской доброты и великодушия, каждый из присутствующих здесь проклятых понимал — шепоты прошлого и надежды на будущее соединялись в мгновение, когда они пересекали границы своей гордости, позволяя купить себя, заключить контракт и привязать себя к человеку, соединив их чувства и души. Но люди, готовы ли они идти на такие же жертвы, как и изгнанные на другие острова?

Поток мыслей прервал нарастающий белый шум, который вскоре перерос в болтовню неугомонного Калина, активно вспоминающего события давнего контракта. Первая бросила на него безучастный взгляд, привыкший к молчаливости своей коллеги, он одарил ее широкой улыбкой, салютовал бокалом и осушил его полностью. Тихо фыркнув, Первая отвернулась, окидывая скучающим взором помещение и снующих туда-сюда людей с проклятыми. Взгляд зацепился за мужчину в центре зала. Русый, стриженый, как говорят Стражи «под фуражку», он приковал ее внимание. Ровная осанка, опрятный вид, его стройная фигура, словно высеченная из камня, незнакомец притягивал любопытные взгляды, мужчина держал себя достойно, он словно хозяин этого вечера, излучал уверенность и полную невозмутимость, но все же его неопытность выдавали ясно-голубые глаза, бегающие по помещению, наполненному множеством лиц и масок. Он кого-то или что-то искал. Стоило их глазам встретиться, как на девушку хлынула волна осознания.

В этот момент мир вокруг будто замер — звуки шумного вечера растворились, оставив лишь тихое притяжение памяти.

Он появился внезапно, как яркая вспышка света в сером тумане будней. Первая застыла, наблюдая, как его глаза, полные вопросов, встретились с её взглядом. Время соскользнуло с их плеч, оставив лишь горячую желтизну воспоминаний. Сердце забилось быстрее, как будто вырываясь из забытья, чтобы снова зарыться в ту безмятежность, которую они разделяли когда-то.

В груди что-то болезненно сжалось, тонкая струна души вдруг дернулась, окутывая жаром с ног до головы. Девушка была в плену и не могла отвести взгляд, он одарил ее сдержанной улыбкой.

А в памяти каждая мелочь, каждый миг с ним всплывал из глубин её сознания: смех, отголоски разговоров, наставления и легкое прикосновение, которое вызывало дрожь. Она почувствовала, как невидимые нити их судеб вновь начинают переплетаться, тёплые волны эмоций накрывают её с головой. И, несмотря на годы, что разделяли их теперь, в этом мгновении мир снова стал целым. Где-то протестовала драконья сущность, зверь бился и рычал, запертый где-то глубоко внутри нее, теперь ничего не имело значения, даже такой, он нашел ее.

«Лишь бы не узнал, не понял кто перед ним!» - Сквозь воспоминания и бурю эмоций пробивалось здравомыслие, сейчас бы отвернуться, потерять всякий интерес и никогда больше не встречаться, но она не могла, он словно призрак прошлого, от которого не скрыться, она не хочет от него бежать, наоборот.

Вопреки здравому смыслу Первая поднимается на ноги, игнорируя колкие шутки и любопытный, опасный взгляд Второго, медленно направляется к мужчине. Она замерла напротив него, словно два корабля, потерянные в буре лет и в этом мгновении. Девушке удалось поймать гармонию, ощутить неестественный покой, стоя на грани того, что было и того, что могло бы быть, она как зачарованная смотрела на него, не в силах поверить, что стоящий перед ней мужчина - это Алекс, которого ей пришлось оставить, сбегая из деревни. Эти переглядки и неожиданное появление Первой вызывали любопытство со стороны гостей, которые уже перешептывались, укрывшись в тенях. Узнав в голубых глазах напротив, в высокой и стройной фигуре Алекса, проклятая поняла, что эта встреча, пусть и случайная, оставит неизгладимый след в ее душе.

— Купите меня. – Решительно произнесла девушка, выходя из оцепенения и вопреки кричащему здравому смыслу, решилась не отпускать мужчину.

— П-простите? – Бархатный голос дрогнул, недоверчиво глядя на девушку в маске. Янтарные глаза напротив блеснули, проклятая медленно вернула себе самообладание, вновь заключая все эмоции и чувства в холодный кокон льда.

— Заключите со мной договор, я буду Вашим хранителем. – Отвечает девушка, подписывая себе приговор, ее глаза источают уверенность, еще секунду назад, она болезненно и удивленно глядела на него, внутри бушевал ураган чувств, сейчас же ни следа от этих эмоций на лице Первой не осталось.

Мужчина изумленно глядел на представительницу другого мира, когда ему выдавали инструкции, то все казалось намного сложнее. Его убеждали, что ни один проклятый не согласится добровольно стать хранителем, будет долго упираться и возможно устроит скандал, поэтому Алекс с сомнением глядел на маску, судорожно раздумывая над ее предложением, оно было слишком заманчивым, здесь определённо кроется подвох, но ведь в случае заключения союза она будет связана с ним и не пойдет против него, верно? Тогда он сможет контролировать любой подвох.

— Цена? – Уточнил мужчина, возможно, это и есть подвох, который сейчас всплывет. Стоимость услуг проклятой будет слишком высока, и он будет обречен вернуться в начало, а время вечера продолжит нещадно утекать.

— Половина от той, которую Вы хотели предложить любому из проклятых. – Отрезала она, по лицу собеседника промелькнула тень удивления, он хотел заговорить, но ему не позволили, перебив. — В центре зала стоит стол, на нем есть все, что нужно для заключения союза, - она кивнула куда-то ему за спину, — там ждет Дин, скажите, что заключаете союз с драконом и назовите цену, он все подготовит. – После этих слов Первая развернулась на все еще тяжелых, словно ватных ногах и двинулась прочь, оставляя мужчину в недоумении.

Алекс еще несколько долгих секунд смотрел в спину девушке, оставшись один на один со своими мыслями, он принялся анализировать такое гладкое и удобное предложение. Она сама нашла его, возникла буквально из ниоткуда, попросила заключить союз, а ценой назвала лишь половину стоимости от той, которую он сам готов предложить. Его разум оказался на перепутье, сердце судорожно билось где-то в горле, а звон в ушах нарастал и поглощал все посторонние звуки. Решение, от которого будет зависеть его будущее и служба.

Одна из сторон ситуации была удобной, и он уже готов согласиться, пойти к этому самому Дину и заполучить все нужные бумаги. Удача, иначе никак не назвать эту встречу, но кто она и какие сложности в общении и работе с ней ему ждать? Она оставила после себя больше вопросов, чем желания согласиться.

Девушка подкинула ему загадку, решение которой крылось во мгле вечера, каждое «но» отрезвляло, служило ведром холодной воды, и он снова прокручивал все риски, а слова командира о сложности сотрудничества с проклятыми склоняли к положительному ответу.

Голубоглазый не заметил, как оказался у широкого стола, где суетились несколько человек, подписывающие какие-то бумаги.

— Ну что? – Усмехнулся крупный и неухоженный мужчина, с вызовом глядя на Алекса. Юноша заложил руки за спину, смерив предполагаемого Дина строгим взглядом. Высокий и полный мужчина, выглядит неуместно на фоне всех присутствующих и даже мебели. Лохматый и одетый в поношенную одежду, он выглядит слишком самоуверенно, чем может себе позволить.

— Я хочу заключить союз с драконом. – Не веря в собственные слова, низким голосом произнес голубоглазый, медленно выдыхая, он заметил, как неестественно в темноте вечера блеснули глаза мужчины напротив, он высокомерно улыбнулся, хмыкнул.

— Да ладно? Что ты и прям с драконом? – Ядовито цедил Дин, скрещивая руки на груди.

— Да. Девушка с расколотой маской, необычных доспехах и янтарными глазами, она назвала цену в десять тысяч копий. – Совершенно серьезно и никак не реагируя на провокации бугая, чеканил каждое слово Алекс. Он видел, как с каждым его словом задор и насмешка сходят с лица местного бухгалтера, его сменяет осознание и даже ужас, но как только речь заходит о цене все возвращается. Дин непозволительно громко смеется, хватаясь за живот и привлекая лишнее внимание гостей.

— Десять тысяч! – Он смахнул выступившие слезинки в уголках глаз, — цена дракона это шесть нулей и цифра три впереди. – Угрожающе спокойно процедил бугай, прожигая собеседника взглядом.

Дин вдруг прикусил язык, с уважением и долей страха глянул за спину рассмешившего его мужчины.

— Какие-то проблемы? – За спиной раздался голос проклятой, девушка появилась за ним неожиданно и тихо, по спине Алекса пробежал холодок.

— Он говорит, что заключает с тобой союз. – Дин брезгливо кивнул в сторону человека.

— Все верно. – Коротко заметила Первая, она взглядом указала на стол, заваленный бумагами, — контракт. – Командовала проклятая, толстячок спохватился, принимаясь судорожно искать нужный, он что-то бормотал о цене и рассыпался в извинениях, но ответа так и не получил. Когда нужный контракт был найден и вручен голубоглазому мужчине, Первая бросила на стол мешочек с копьями, констатируя, что это цена контракта.

Янтарные глаза вдруг на секунду вспыхнули, она схватила Алекса за руку и потащила к выходу. Мужчина только сейчас заметил, что почти все взгляды были прикованы к ним. Кто-то изумленно смотрел на девушку, кто-то с интересом разглядывал ее спутника. Где-то откровенно шептались, до него долетали лишь обрывки, но не смысл.

Все это внимание душило, каждый взгляд словно игла, все перешептывания – тяжелый и нежеланный груз на плечах. Где-то в груди нарастает тревога, а молчаливая спутница, тянущая его в сторону выхода, раздражала. Пристальное, липкое внимание душило, он понимает, что не имеет контроля над ситуацией, потерял его, такой призрачный контроль, стоило только принять предложение девушки в маске. А вот сплетники, они знают больше, не может обычный проклятый и Страж вызвать столько любопытства.

В лицо бьет ночная прохлада, лунный свет обжигает кожу и только сейчас Алекс понимает, что жадно хватает ртом воздух, а запястье, где еще секунду назад были пальцы проклятой, горит. Сейчас девушка стоит рядом, безучастно глядя в сторону.

— Объяснись. – Требовал голубоглазый, как только ему удалось выровнять дыхание, после поднимая раздраженный взгляд на девушку. Та выглядела невозмутимо и даже скучающе.

— Мы привлекли много внимания, а это опасно. – Коротко ответила она, не желая вдаваться в подробности.

— Маску. – Он шагнул к девушке, та не шелохнулась, лишь вопросительно приподняла бровь. — Маску. – Громче просил он, та отрицательно качнула головой. Мужчина раздраженно фыркнул, протягивая к ее лицу руку, проклятая жестко перехватила ее, опасно сузив глаза.

— Вы забываетесь. – Твердо произнесла Первая, бросая вызов. Внутри что-то неприятно закопошилось, стоило только к нему прикоснуться, она отпустила руку, вздыхая.

— Разве Стражам Границ не говорят о Пятерке? – Девушка огляделась, на просторной улочке не было ни людей, ни проклятых, как же удачно они вышли прогуляться.

— Говорили…- С сомнением произнес парень, начиная о чем-то догадываться. Первая улыбнулась, видя, как судорожно крутятся шестеренки его мозга. — Не может быть…- Он отступил от нее на шаг, — ты одна из них. – Озвучил страшную правду Алекс, запуская пальцы в короткие волосы.

— Не «одна», а Первая. – Буднично ответила проклятая, улыбаясь одними глазами.

Страж осознал, что это откровение что-то переломило в нем, мысли вдруг стремительно бросились в разные стороны, напуганные открытием. Прохладного и щекочущего горло воздуха вдруг стало мало, осознание давило на него непосильной тяжестью в груди, он захлебывался воздухом и одновременно задыхался. Тело покрылось мурашками, волна жара подкосила ноги, и он едва не осел на асфальт. Вот он подвох, который скрывало в себе заманчивое предложение незнакомки. Жесточайшая из проклятых, не знающая милосердия, а он самолично ведет ее в сердце правосудия и порядка, где лишение жизни – последнее и отчаянное решение, а не обыденность и удовольствие.

Первая, склонив голову набок словно любопытный пес, наблюдала за сменой чужих эмоций, чувствовала метания его души, но покорно осталась в стороне, давая принять ему новую реальность своего положения.

— Если ты знала, что я Страж, зачем согласилась? – Неживым голосом спрашивает Алекс, поймав ее взгляд. Она пожала плечами, опуская глаза.

Заткнув дракона, спрятав куда-то далеко и лишив воли, возможности влиять на ее решения, она бросилась за мужчиной, ведомая отголосками прошлого, прошлого которого нет. Она не может произнести вслух, не может позволить отразиться этому в глазах, поэтому прячет их.

— Смеешься?! – Вскипел он, — тебе развлечение, а мне крест на службе! Ты знаешь сколько я шел к этому? – С ее губ едва не слетело отчаянное и виноватое «знаю», но она лишь смотрела в сторону, не находя и не желая находить слов.

— Проблем не будет. – Тихо отозвался новоиспеченный хранитель, Алекс захотел возразить, но на полуслове был перебит девушкой, она шикнула не него и куда-то потащила. Они отошли буквально на несколько шагов, глаза Первой загорелись. Спустя несколько секунд на улочке показалась пьяная пара. Женщина буквально висела на проклятом парне, который приподнял маску и жадно ловил пьяные поцелуи дамы. Они хихикали и пошло целовались, причмокивая. Алекс, испугавшись, что их могут заметить напрягся, хотел отступить за дерево, под которым они оказались, но скучающий голос проклятой остановил его.

— Они нас не увидят. – Горящие глаза напугали мужчину, белая маска была бледным пятном и блекла на фоне горящих в темноте янтарных глаз, только сейчас он заметил, что зрачки проклятой приняли вертикальный вид, еще более пугающий и унимающий в ней человечность, но голос был снисходительным и мягким, будто понимая, что пугает его, она говорила живее, чувственнее.

— Где мы? – Вопрос сам сорвался с губ, когда голубые глаза зацепились за окружение. Почти та же улица, но стало темнее, свет едва пробивался через…через что? Все тоже самое, но темное, пустое, мутное, он словно смотрел на все через грязное стекло.

— В тенях. – Снова коротко и без подробностей. Здесь есть лишь свет луны, мутный купол вдруг обрел причудливые формы, он словно ожил, зашептал. Полупрозрачные тени извивались и тянулись в разные стороны.

Чем дольше Алекс вглядывается в окружающее их пространство, тем живее оно казалось. Звуки реальности были приглушены, казалось, прошла вечность, что они стоят укрытые в тени, странная парочка давно прошла мимо, но их приглушенный смех был еще слышен и парень понял, что время здесь течет иначе, как и звуки, даже его собственное сердце бьется тише, словно не желает тревожить обитателей этого места.

Стоило Первой пару раз моргнуть, прогоняя свечение глаз, как все вернулось, звуки природы и столицы обрушились с невероятной громкостью, оглушая. Поморщившись от дискомфорта, парень шумно выдохнул, через несколько секунд слух восстановился.

Первая видела десятки немых вопросов в глазах мужчины, она жестом пригласила его пройтись, обещая ответить на все вопросы.

— Нередко союз проклятого и человека перерастает в роман, но ни один из миров не примет их. Они обречены скрываться, искать покой в безлюдных местах и быть отвергнутыми всеми. – Она пожала плечами, такое давно стало нормой, их не наказывали, но и не поощряли. Изредка показательно судили, разлучая.

— Проклятые могут снимать маски?

— Могут, если татуировка не на лице. – Она вскинула руку, загибая один палец, — если того потребует наниматель, вы – люди, называете себя нашими хозяевами. - Проклятая загнула еще один палец. — Если он не не покидает остров. — Богатая улица сменилась более скромной. — Есть много причин носить и не носить маску, одни из основных это татуировки на лице, контракты. Когда проклятый знает, что он всегда будет верен одному человеку, то вскоре может снять маску, как знак своей преданности, проклятый чье лицо известно людям – уязвим. – Она говорила ровно, безэмоционально, словно ее не касалось ни одно из правил. Голубоглазый вдруг ощутил тоску, столько правил и ограничений из-за одной маски.

— Почему уязвимый? – Такой простой вопрос, наивный и добрый. Девушка рассмеялась.

— Нас истребляют, маска дает возможность жить, как человек. Людей не продают, не называют проклятыми и не сторонятся как прокаженных. – Она сверкнула яркими глазами. — В столице к проклятым относятся терпимо, здесь мы – телохранители и партнеры. На островах правят проклятые, нас делят на четыре дома. – Она вдруг остановилась, прислушалась к чему-то и вдруг изменила направление их движения. Прошло несколько долгих минут, после которых она вновь заговорила: — Драконы всех видов и кто на них похожи, живут на острове Дракона. – Первая указала в сторону одного из портов, там наполненный скалами и вулканами находился остров Дракона. — Все, кого считали проклятыми кошками, ссылали на остров Тигра. – Вновь короткий жест, указывающий расположение острова. — Птицы – Феникс, водоплавающие, рыбы и все, кто могут выжить в воде – Черепаха. – Сухой пересказ и вдруг Алекс понял, что слова маски отличаются от историй, которые рассказывают родители своим детям, он вдруг осознал, как несправедливо относятся к тем, кто отличается от всех. Отличались ее слова от слов командиров и учителей.

— Истребляют, продают... – Он нервным движением провел рукой по волосам, унимая эмоции. Но можно ли верить проклятой? Проклятой, которая является убийцей и живой легендой, которой пугают не только детей, но и взрослых.

— Для некоторых заключение союза с человеком – вопрос выживания. Если тебя наняли, забрали в людской дом, то у тебя есть гарантии, что при каких-нибудь облавах, а также под воздействием самолюбия и желания потешить свое эго, тебя не схватят и не казнят, наиграясь. – Янтарные глаза, как и голос сквозили искренним презрением к людям.

— Зачем тогда ты стала хранителем и вообще сотрудничаешь с людьми? – Вопрос сам сорвался с губ, которые мужчина моментально поджал, осознав неуместность и степень личности вопроса.

— Я никогда не была хранителем и не сотрудничаю с людьми. Я там, где мне нужно быть, чтобы не началась новая Драконья резня. – Холодно отчеканила девушка, показывая всем видом, что не намерена развивать эту тему, пока.

Неловкая тишина, прерываемая лишь тихим гудением ветра в листве деревьев, была неуютной. Алекс смущенно мялся на месте, судорожно формулируя вопрос и делая ставки, ответит ли после крайнего вопроса девушка. Первая же тихо стояла рядом, без интереса разглядывая асфальт.

— Мы так быстро ушли…- неловко начал мужчина, привлекая внимание дракона. — Как я могу к тебе обращаться? – Слишком хорошо воспитанный, возможно наивный и неподкованный в делах проклятых, он вызывал незнакомое и теплое чувство, глубоко в душе девушки, пугая ее этим.

— У меня нет имени, - буднично отозвалась Первая, сверкнув яркими глазами в плохо освещенной улице. — Теперь я – хранитель и Вы можете дать мне имя, а можете просто звать Первая. – Она пожала плечами, демонстрируя полное безразличие.

Голубоглазый тяжело вздохнул, коснулся пальцами переносицы и вновь обрел статность с уверенностью, Алекс раздумывал несколько секунд, а после озвучил твердое: — Нарекаю тебя Юки, что означает несущая удачу.

Возвращение домой

Остров людей, названный «Надежда», представляет собой военные и торговые города, заводы, которые поддерживают проклятые острова Феникс. Больницы, которые содержат проклятые острова Черепах, все это окружало столицу. Деревень и бедных районов на центральном острове практически не наблюдалось, но отдаленные от столицы и богатых районов, они, укрытые лесами и горами тихо существовали. История Алекса началась в одной из таких деревень.

Мужчина в сопровождении проклятой покинули столицу, направляясь в черный лес. Алекс крепко держал поводья коня, которого выкупил перед самым отъездом, на этом настояла Юки, которая держалась рядом, храня молчание.

— Почему только один конь? – Спросил мужчина, повернув голову к хранителю.

— Если наткнемся на диких проклятых, то Вы галопом и вглубь леса, а я разберусь с ними. – Отозвалась Первая, но вопросов у Стража меньше не стало.

— Ты тоже могла купить лошадь, так мы движемся медленно, и от моей лошади почти нет толка. – Послышался приглушенный маской смешок.

— Кто продаст коня проклятой? – Она подняла голову и насмешливо зыркнула на Алекса. Мужчина нахмурился, разве не каждый желающий мог купить то, что ему нужно?

— Полезай ко мне в седло. – Он остановил коня, подавая руку.

— Мы загоним лошадь, и от нее точно не будет толку. Он не наш транспорт, а Ваш побег. – Строго произнесла проклятая, до леса оставалось несколько десятков метров. Страж фыркнул, пришпорил коня, вырываясь вперед и оставляя Юки позади. Если бы не маска, скрывающая лицо, то он мог бы увидеть ее улыбку. Остаток пути до леса, она держала дистанцию, но стоило коню вступить на лесную тропу, как проклятая оказалась рядом, взяв лошадь за недоуздок.

— Еще можно пересесть мне на спину и появиться дома верхом на драконе. – Нагло насмехалась девушка, едва скрывая это. Алекс фыркнул, отказываясь комментировать предложение Первой, но не запрещая себе представить это. Фантазии прервал голос Юки, которая просила накинуть походную накидку и спрятать форму Стражей Границ. Он поспешно выполнил просьбу.

Черный лес был густым и закрывал кроной деревьев небо, поэтому в лесу всегда было темно, немногие лучи солнца, пробивающиеся сквозь густые кроны, создавали живые тени, выдающие себя за диких животных или проклятых. От недостатка солнца плодородие леса хворало, но вот живность здесь водилась всякая.

Двигались в тишине, Первая заметно изменилась, притихла, хотя и так слова из нее приходилось тащить клещами, острый взгляд метался по пейзажу, высматривая что-то или кого-то. Она крепко держала недоуздок, ведя лошадь за собой.

Алекс одной рукой придерживал капюшон, скрывая лицо, второй держал поводья, только мужчина расслабился, как проклята потянула лошадь с тропинки, уводя их в заросли и глубже в лес. На него грубо шикнули, пресекая попытку заговорить.

Девушка всматривалась в темноту леса, бегала взглядом по высоким веткам, скрипела зубами, когда ничего не находила. Тишина давила, неестественная для такого места. Алекс озирался, пытался кого-то высмотреть, но ничего не находил. Под маской послышался шумный вздох, Юки повела коня обратно на тропу, похлопав животное по боку.

— Они прошли мимо. – Коротко пояснила проклятая.

— Ясно. – Отозвался мужчина, он еще привыкал к ее немногословности, коротким ответам, но вопросы сами просились и рвались наружу, кого она услышала или увидела? Почему они прошли мимо? Но Страж лишь вздохнул, поднимая голову к небу, облака которого едва ли было видно.

***

К полудню они преодолели большую часть леса, лошади требовался отдых, они остановились на маленькой поляне, окруженной множеством ягодных кустов. Пегую лошадь привязали, подали миску воды.

— Без костра, нас заметят. – Девушка расхаживала по кругу, что-то выискивая в зарослях. Алекс вздохнул, копошась в мешке, ища то, что можно съесть без термической обработки. Проклятая вдруг юркнула в кусты, шелест показался оглушающим, а после все затихло.

— Юки? – Тихо позвал мужчина, всматриваясь в заросли, которые несколько секунд назад захватили девушку. Ответом служило пение леса, неожиданный порыв ветра оживил зелень и лизнул мягкую кожу человека, а после все также резко стихло, рядом фыркнул недовольный конь, а после показалась девушка.

— Целый куст? – Недоумевающе поинтересовался мужчина, поднимаясь на ноги. Первая склонила голову набок, а после бросила растительность на землю.

— Их можно продать за большую цену, а еще перекусить. – Она опустилась на колени, принимаясь отделять ягоды от веточек и закидывать в разные емкости, появление которых Алекс не заметил. — Эти ягоды растут глубоко в черном лесу, туда никто не сунется просто так, поэтому чистые за них предлагают хорошую цену. – Мужчина только сейчас осознал какой силой обладала девушка, ведь вырвать целый кустарник — это нечто нечеловеческое. Он обошел растение и принялся помогать, собирая ягоды с другой стороны и закидывая их в разные банки.

— Это ночной блеск. – Начала девушка, — белые ягоды, чужеродные в черном лесу, привлекают внимание и дорого стоят за кисло-сладкий вкус и эффекты. Для людей они оказывают лечебный эффект, укрепляют тело, и обостряют все рефлексы и чувства. Для проклятых это нечто яда. – Она пожала плечами, поднимаясь на ноги и отряхивая руки.

— Если быстро управитесь с ягодами, то вечером будем в деревне.

Когда на небе начали появляться первые звезды, лошадь Стража ступила на землю родной деревни мужчины, проклятая шла рядом. Деревня состояла из простых домиков, сложенных из светлого дерева. Улицы почти не имели асфальта – вместо этого, они были выложены гладкими круглыми камнями, омытыми дождями и обжаты шагами местных жителей. Вокруг деревни раскинулись бесконечные поля, где росли яркие цветы и непокорные травы, словно живые картины художников. А с одной из сторон поджидал черный лес, откуда и появились двое.

На центральной площади, увенчанной старым дубом, собирались жители, чтобы обменяться новостями, послушать лютню и разделить радости жизни. Лучшие травники и лекари среди людей рождались здесь.

— Как ты посмел привезти сюда проклятую? – Возмущенно начал старец, появившийся на пути. Седой, бородатый и немного скрючившийся, он с укором глядел на мужчину, опираясь на свой посох.

Алекс поспешил спешиться с коня, проклятая перехватила животное за недоуздок. Она безразлично глядела перед собой, прогоняя навязчивые мысли.

— Не ругайся, дядюшка Ноа. – Мягко заговорил мужчина, делая шаг к старосте деревни.

— Стой на месте! – Командовал Ноа, — ты знаешь правила, но все равно привел в деревню чудовище в маске! – Он брезгливо ткнул пальцем в рядом стоящую проклятую.

— Прогони ее или уходите оба. – Твердо произнес староста, для пущей убедительности стукнул своим посохом по земле.

— О-она мой хранитель. – Чуть растерянно ответил Алекс, бросив короткий взгляд на Первую. Он не знал, как поступить, ведь явиться к наставнику без хранителя не мог, также как и пройти с ним вперед. Раньше это не казалось проблемой, а теперь он понимал, насколько ненадежным был его план.

— Все хорошо. – Подала голос проклятая. — Позовите меня, когда я буду нужна. – После этих слов она буквально исчезла, оставив всех в недоумении. Лошадь нервно дернула хвостом и попыталась уйти, но Страж вовремя перехватил ее.

— Ты ведь знаешь, что я Страж и теперь обязан быть в обществе проклятой. – Осторожно начал мужчина, но ворчливый старичок уже развернулся и направился в сторону своего домика, продолжая ругаться.

Алекс тяжело вздохнул, подняв голову к небу, задумался, это только начало его пути, а он уже столкнулся с последствиями своего поспешного решения. Какова была бы реакция Ноа, если бы он знал кто такие Пятерка и что он кричал на сильнейшую из них?

Мужчина приподнял уголки губ, вспоминая о том, как ворчливый старец отчитывал их за детские шалости, а девчонки за спиной старосты показывали языки, довольные тем, что успели пожаловаться. Теплое воспоминание прогнало все тяжести первой встречи, оставляя после себя лишь легкую тоску по юношеским годам.

Было уже поздно и добраться до своего старшего было проблематично, а точнее, неприлично в столь поздний час говорить о службе и проклятых, поэтому Алексу ничего не оставалось как пойти в родительский дом, чтобы рано утром объявиться на пороге дома Смита и разъяснить ситуацию.

***

Утром, с первыми петухами, Страж покинул дом. На улице было еще морозно, а из труб соседних домов валил дым из печей, поднимающийся в утреннем свете. Это показывает, что жизнь в деревне не просто продолжается, а многогранно расцветает, находя радость в каждом мгновении. Ещё спящие дома, словно застывшие в ожидании, постепенно наполняются звуками разговоров, смеха, и мирного стука посуды. Это утро ведет к изменениям, неописуемым и непредсказуемым. Через несколько мгновений Алекс подступил еще ближе к своему новому статусу. Вздохнув полной грудью и собравшись с духом, он направился к дому своего наставника.

Гевин встретил мужчину снисходительной улыбкой, а как только тот оказался рядом, хлопнул что есть силы по плечу, выражая радость встречи.

— Торнхарт, ты вернулся! – Совсем не в солдатской манере, радушно приветствовал Смит. Он с ног до головы оглядел подопечного, а после вдруг принял серьезный вид. Не задумываясь, он предложил пройтись, а когда Старший заговорил вновь, то они были за пределами деревни, окруженные зеленью и обилием трав.

— Справился, значит. – Темные глаза Гевина опасно сузились, рука легла на оружейный артефакт. Опытный Страж понимал, что наивный и до проблем правильный Алекс не мог заключить контракт с таким проклятым, как дракон, слухи всего лишь слухи, но Смит чувствовал изменение в ауре подопечного, более тяжелая, колючая, а тень…Она словно живет своей жизнью, смотрит на него, вызывает страх и пробуждает нечто животное и первородное, гипнотизирует.

— Д-да… - Сморгнул наваждение старший по званию, переводя растерянный взгляд на Торнхарта. Голубоглазый юнец выглядит совершенно буднично, словно не чувствует мертвого холода, исходящего от него самого.

— Я заключил контракт с проклятой, дал ей имя Юки. – Перешел к делу Алекс, с замешательством поглядывая на командира, настроение которого вдруг изменилось.

— Так, ты должен принести мне контракт и показать своего хранителя. – Смит быстро собрался, отметая все сомнения и принимая привычный вид Стража, который пугал своей строгостью подопечных. Алекс кивал, стараясь выиграть себе время на принятие решения. Первая просила просто позвать ее, когда та будет нужна, но так ли это на самом деле и как он должен ее звать?

— У нас возникли сложности на входе в деревню, поэтому Юки скрылась от всех. – Объяснял мужчина, а сам мысленно несколько раз позвал проклятую по имени, которым сам нарек и для надежности по имени, которое она носила до знакомства с ним.

— Кто она? – Холодно поинтересовался командир. — Твоя тень, - он не сводил взгляда с земли, лишь кивнул, указывая направление. Алекс осторожно повернул голову, не желая прогонять тень или менять ее расположение, но никакое движение ее не тревожило. Черная, густая тень неподвижно накрывала собой землю, а янтарные глаза с вертикальным зрачком внимательно смотрели на людей, испытывая чужие нервы.

***

Первая тихо стояла недалеко от Стражей, с интересом разглядывая свои ботинки. Смит провел рукой по волосам, цепляясь пальцами за спутанные пряди, он нервничал. За все время существования их организации, младшие Стражи еще не приводили кого-то столь могущественного. Драконы никогда не участвовали в подобных союзах, оставаясь в стороне и думая о благе своего острова.

— Когда я говорил найти проклятого, который будет твоим хранителем, я не имел в виду привести дракона. Как ты объяснишь это в Гнезде? – Наставник озадаченно вздохнул, — Тебе предстоит пройти обряд посвящения и слияния душ с хранителем. – Смит все еще не верил, что блаженный Алекс не только дожил до конца обучения, но и заполучил в свои руки дракона. Мужчина развернул контракт, принимаясь перечитывать и искать подвох от проклятой.

— Не все хотят придушить напарника во сне. – Невинно произнесла Юки, наблюдая за старшим. Гевин на секунду замер, фыркнув, продолжил чтение.

— И не все задают неудобные вопросы, ставя в шаткое положение. – Она шагнула ближе, усмехаясь. Старший поднял недобрый взгляд на девушку, зыркнул на Торнхарта, тот покосился на проклятую, но вмешиваться не стал.

Юки все это время избегала конфликтов и прямых столкновений, а сейчас открыто нарывается и провоцирует, Алекс готов пресечь ее. Разговор в таком тоне недопустим, особенно в ее положении и с человеком положения Гевина.

— Отродье никто не спрашивал. – Выплюнул Страж, после резким движением сворачивая контракт.

— Я хоть и отродье, но понятие чести и верности мне знакомо. Каково это, убить собственного хранителя? – Она шагнула еще ближе, сверкая яркими глазами, Смит выхватил оружейный артефакт, собираясь выстрелить.

— Юки, назад! – Вмешался Алекс, неосознанно хватая девушку за руку и пряча ту за свою спину. Старший, смотря на эту картину брезгливо поморщился, сплюнул под ноги бывшего ученика, после неохотно убрал оружие в кобуру.

— Помни свое место, мальчик. - Недовольно процедил наставник, намекая на то, что от пуль защищать должна она, а не он закрывать ее собой.

— Убирайтесь отсюда, в Гнезде будет видно, стоила ли она своих копий. – Он небрежно сунул уже бывшему подопечному контракт и свое согласие на участие ученика в отборе, и, не прощаясь, направился обратно в деревню.

Какое-то время стояли в тишине, каждый думал о своем.

— Спасибо, - вдруг озвучила девушка, Алекс автоматически кивнул. Убрав бумаги в походную сумку, он окинул взглядом проклятую.

— Объяснись. – Требовал Страж, Юки одарила его смешком через маску, а после поманила за собой в сторону деревни.

— Твой наставник продажный и лживый, строит из себя героя, а на деле…- Ее прервали, Торнхарт просил перейти к сути, оставив лирику, она, извинившись, продолжила: — Он убил своего хранителя. Сначала выстрелил вашим чудесным артефактом, а после придушил. – Совладав со своим гневом, девушка говорила совершенно просто, будто рассказывала о капризах погоды, а не о расправе.

— Не верю, он не мог так поступить! – Возмутился мужчина, отрицая причастность своего наставника к такому ужасному преступлению. — Смит хоть и невыносим временами, но он благородный человек! – Протестовал Торнхарт, обвиняя проклятую во лжи.

Специфический, строгий, временами жестокий в методах воспитания, но никак не подлый! Торнхарт не верит в это. Он воспитывался под надзором Смита несколько лет, уже тогда его хранитель был мертв, Алекс интересовался этим, но везде была информация о гибели проклятого в сражении с Диким.

— За его голову назначена крупная сумма, а рядом приписка, что он убил своего хранителя за неудобные вопросы и в подробностях описана ситуация. – Невозмутимо пояснила девушка. Алекс активно замотал головой, не желая это слушать.

— Откуда это известно? Кто заказал? – Сбивчиво затараторил мужчина, желая разобраться в ситуации или убедиться, что все слова ложь и манипуляции, простые попытки заставить его сомневаться в наставнике и Стражах.

— Вы – младший Страж и Вам только предстоит попасть в систему организации. Он – один из командиров особого направления, именно он занимался устранением последствий Драконьей резни. – Глаза Первой на секунду недобро загорелись, а после она тихо продолжила: — Есть первопричины резни и это люди, проклятые и они все заметают следы, пытаясь переложить ответственность на кого-то одного. – У входа в деревню она исчезла, не желая развивать тему разговора.

***

У опушки черного леса проклятая появилась перед лошадью, преграждая Торнхарту путь.

— Все будет иначе, нам нужно вернуться как можно скорее. – Она повернулась в сторону леса, — нет времени на скрытность, коня галопом и не оглядываясь вперед. – Вернув внимание на мужчину, она вдруг смягчила взгляд и улыбнулась ему глазами. — Я обеспечу безопасность возвращения, а после устроите мне допрос. – Алекс отметил остроумность усмешкой, после поправив капюшон дорожной накидки, он пустил животное в галоп.

Капюшон на голове урезал обзор, но это не мешало панике захлестнуть его. Он все слышал, а тело реагировало на опасность. Кусты и земля пришли в движение, птицы взмыли в воздух со всех сторон, взволнованно крича. Все говорило о том, что он не просто возвращается в Гнездо, а бежит от кого-то.

Слух улавливал характерный звук металла, который вонзился в плоть и Страж смог увидеть кровавую росу на листьях, а может это все бред его разыгравшейся фантазии? Над головой пронеслась Юки, опережая его и скрываясь в темноте леса. Он не видел ее, но слышал, как она расправляется с кем-то. Когда он вновь увидел проклятую, та стояла на теле какого-то зверя, уродливого и лохматого. Она словно в трансе смотрела в пустоту, а драконьи глаза горели диким огнем. Стоило только приблизиться к ней, как она растворилась в темноте. Проклятая то появлялась, то исчезала, оружие блестело, а сердце бешено стучало в груди, желая наконец покинуть черный лес.

Когда лошадь начала уставать и сбавлять темп, показался конец леса, словно соломинка для утопающего. Алекс пришпорил коня, прося о последнем рывке. Животное протестующе заржало, но сопротивляться не смогло и, будто также желающее поскорее увидеть солнечный свет, ускорилось.

Конь выскочил из леса, словно из горящего дома. Лицо обдало теплым ветром, а изобилие кислорода едва не заставило задохнуться. Яркие солнечные лучи били по глазам, но Страж чувствовал лишь облегчение. Умное животное сбавило ход, а вскоре и вовсе остановилось, завидев знакомую девушку.

Проклятая стояла на опушке, тяжело дыша, она крепко сжимала в руках грязное оружие. Ее дорожный плащ был изорван и испачкан кровью, на коже лица, которая не была скрыта маской, виднелся неглубокий порез. Услышав приближающегося Алекса, проклятая спрятала катану в ножны. Она внимательно оглядела мужчину, но не найдя ничего, выдохнула.

— Ты в порядке? – Заговорил Алекс, Юки буднично кивнула. Он коснулся пальцем своего лица, показывая девушке, что на ее лице есть царапина. Та коснулась пальцем кожи, смазывая кровь.

— Наверное, об ветку рассекла. – Она пожала плечами, стаскивая с себя изорванный плащ и отбрасывая куда-то в кусты. Торнхарт вдруг рассмеялся, истерично и громко. Проклятая склонила голову на бок, непонимающе глядя на мужчину.

— Ни один дикий не смог к тебе прикоснуться, а ветка рассекла лицо. – Совладав с эмоциями, пояснил Страж, девушка усмехнулась, пожимая плечами.

Страж Границ

— Вы – идеалист. – Вынесла вердикт проклятая, укрытая тьмой. — Система сломает Вас, подстроит под себя, или Вы сломаете ее, построив на обломках новую. У Вас есть для этого все - нужная должность, положение в обществе и авторитет, Вами правят правильные ценности. Для противостояния в Ваших руках дракон, но Вы не можете сделать ничего, имея желание и возможность. Вы противитесь насилию, желаете решить все дипломатией, но никто не захочет слушать, они свернут Вам шею и пройдут по телу. Вы верите в благородие Стражей, но его нет. – Драконьи глаза, горящие в темноте, вдруг исчезли, оставляя Алекса в тяжелых раздумьях.

Торнхарт распахнул глаза, резко усаживаясь и скидывая с себя плащ. Сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди, а морозный пот скатывался по лбу, как небольшие капли дождя - предвестники бурь. Мир вокруг казался искаженным и неправильным, тени отвоевали свое право на существование, внезапно изменили свой облик, принимая черты злых духов, скрывающихся за углами палаток в знакомом и привычном лагере. Звуки стали резкими и напоминающими отголоски кошмара: шорохи, шёпоты, еле уловимые, но такие настойчивые, что Стражу хотелось закрыть уши руками.

Он задремал на улице недалеко от палатки, а сейчас жадно хватая ртом воздух озирался, выискивая что-то или кого-то глазами. Отголоски сна еще мелькали перед глазами, а голос Первой звучал где-то над ухом. Безмолвная луна сочувствующе смотрела на него, освещая спящий лагерь.

Стоило ему поднять голову вверх, как дыхание на мгновение перехватило, с высокой ветви, окруженной листвой и укрытой от света, на него смотрели янтарные глаза, яркие и до жути знакомые, раздался шелест чешуйчатых доспехов.

— Вам приснился кошмар? – Она склонила голову набок, прищурилась, словно довольный кот. Он давно понял, что тьма и тени – ее стихия, дракон проклял или наградил ее редкой и полезной для наемного убийцы способностью. Ее угрожающий вид пугал, а осознание ее верности не несло успокоения, сомнений добавлял кошмар, детали которого Алекс едва помнит, но ее слова глубоко врезались в разум.

— Поспите, день будет сложным.

****

В свете раннего утреннего солнца, пробивающегося сквозь облака, она появилась на базаре, как нежный цветок, распустившийся после долгого дождя. На ней был лёгкий дорожный плащ, струящийся, словно вода водопада.

Плащ слегка развевался на ветру, обнажая очертания её фигуры, но оставляя простор для воображения. Он обнимал её тело, подчеркивая грацию движений, укрывая прикрытые тканью корзинки, а капюшон едва ли придавал ей загадочности — скорее, он словно искал защиту от пронизывающего ветра, как и она сама.

Девушка словно юркий зверек обходила немногочисленных посетителей лавок и магазинов. Остановившись у ягодной лавки, она наигранно ахнула, поражаясь обилию редких и спелых плодов.

— Чего, красавица? – Приветливый мужичок одарил ее простодушной улыбкой, увлекая в разговор и хвастаясь лучшими товарами острова «Надежда».

— Впечатляюще, к Вам, наверное, едут со всех уголков, чтобы вкусить нектар ягод? – Девушка в открытую подхалимничала и специально нахваливала, чтобы в следующую секунду показать несколько корзин черного блеска.

Увидев редчайшие даже для его лавки ягоды, у мужчины жадно заблестели глаза, а он сам едва не перегнулся через прилавок, чтобы поближе рассмотреть такое количество ягод.

— Наверное, у Вас таких в достатке, жаль, придется продать их в другом месте. – С наигранной, но убедительной досадой в голосе, произнесла незнакомка, медленно покачивая корзинками.

— Откуда ты достала столько? – Сбивчиво затараторил продавец, протягивая руки к ягодам, но грациозная девушка ловко увернулась, оставляя мужчину ни с чем. — Я знаю правильные места. – Она, озорничая, подмигнула, а после предложила довольно внушительную цену.

Мужик вдруг замер, ошарашенный заявлением девушки, но незнакомка всем своим видом показывала, что ее нисколько не огорчит отказ и она быстро найдет нового клиента, поэтому он, скрипя сердцем, согласился, выкладывая на прилавок мешочки с копьями, а подхватив их, красавица скрылась где-то в переулке кузнецов.

****

Утро Стражей было богато на различные события, поэтому суета и нервозность наполняли весь лагерь. Алекс пыхтел над своей экипировкой, начищая меч и полируя доспехи, он едва не упал со скамейки, когда ему под ноги бросили оружейный ремень.

— Подарок. – Объяснила Первая, Торнхарт поднял глаза вверх, сталкиваясь с девушкой глазами, но вскоре взгляд принялся блуждать по ее фигуре.

Вместо черно-красных доспехов на ней был обычный практичный кожаный набор, исключением стали только плечи и предплечья, где присутствовали дополнительные элементы, защищающие от меча.

— Нечего знать кто с Вами, если они распознают во мне меня, то нас убьют до наступления ночи, - понизив голос до шепота, высказывалась проклятая, — точнее Вас. – Спустя пару секунд исправилась девушка, невинно улыбнувшись. Торнхарт усмехнулся.

— Ну, спасибо. – Язвительно бросил он, впечатленный ремаркой о его смерти. Проклятая пожала плечами, отстраняясь и окидывая взглядом лагерь.

В воздухе витал запах свежей травы, смешанный с дымом от костров, где Стражи готовили утренний завтрак. Их лица были напряженными, а глаза горели ожиданием. Проклятые были невозмутимы, большинство из них занимались своими делами, кто-то читал, лениво переворачивая страницы, где-то особо юные проклятые практиковались с оружием или магией, под пристальные взгляды местных магов и старших Стражей. Громкие голоса командиров нарушали утреннюю иллюзию покоя, подавая команды и проверяя снаряжение.

В таких моментах ощущалась необходимость дисциплины и готовности - каждый знал, что сегодня - решающий день для многих. Некоторые новобранцы уже практиковались в рукопашном бою, ловко выполняя приемы, которые могли понадобиться им в грядущих испытаниях. Их физические усилия звучали как музыка среди военного хаоса: звуки шагов, стуки деревянных мечей, и обрывки смеха, прерывающегося при резком взгляде командира.

Вежливый и сосредоточенный штатный маг подготавливал заклинания для защиты и усиления, при этом его глаза изучали окружающее пространство, внимательно следя за проклятыми, словно предчувствуя что-то важное. Лагерь наполнился магией и военной выправкой, создавая атмосферу, в которой каждый чувствовал: сегодня — не просто отбор в настоящие Стражи, а пробуждение силы, которая затаилась в каждом из них.

Утренние звуки в лагере постепенно затихали, когда младшие Стражи собирались в круг, чтобы послушать предостережения и советы старших, перед которыми неоднократно раскрывалась слава сражений и побед. Этот миг единения, когда каждый начинал осознавать, что отпускает свое прошлое и вступает в новую жизнь, был полон надежды и страха. Сегодня их ждёт не только проверка на выносливость и навыки, но и шанс стать частью великих Стражей Границ, о которых будут говорить веками.

— Ну и фарс. – Скучающе бросила Первая, возвращая внимание к Алексу. Тот тоже выглядит спокойно, но что-то в нем изменилось, он похож на притаившегося перед прыжком зверя, опасно тихий и внимательный. Выжидает удобного момента для броска. Юки готова поспорить, что Торнхарт успел изучить каждого и у него уже имеется свой план.

— Что будет, если мы не пройдем? – Вдруг раздался чей-то взволнованный голос, переглянувшись, пара навострила слух.

— Я потеряю статус младшего Стража, наш с тобой контракт будет аннулирован, но тебя так просто не отпустят. – Сбивчиво и быстро проговаривал молодой парень, то и делая что, озираясь по сторонам. Мальчишка в маске ахнул, пораженный, а его желание участвовать в отборах поубавилось.

— Я не знаю, что будет с тобой, также и то, что будет со мной. Вся информация о Стражах и их проклятых держится в секрете и лишь главнокомандующий Стражами Границ знает все. – После долгого молчания, еще тише заговорил младший Страж.

Юки бросила недобрый взгляд на Алекса, но тот лишь потупил взгляд, снова принимаясь за работу. Она сделала круг вокруг него, после принялась что-то готовить. Пока проклятая занималась готовкой, к Алексу подходили сослуживцы и командиры, расспрашивая о проклятой и ожиданиях от испытаний. Он вежливо пояснял, что ожиданий не строит и просто плывет по течению, а проклятая буквально сама предложила контракт.

— Торнхарт, не знал, что у тебя все так плохо. – Распределитель одним своим появлением разогнал всех вокруг. — Твоя проклятая девчонка, так еще и с проклятьем нелепого зверя. – Он усмехнулся, искоса поглядывая на девушку у костра. Она лишь бросила на него мрачный взгляд, после отвернулась, продолжая заниматься своим делом.

Алекс неловко улыбнулся, судорожно соображая, что такого могла наплести Первая, и как теперь ему выкручиваться. Он вежливо отметил, что пол не показатель силы проклятого, как и проклятие, лишь испытание расставит все на свои места.

Распределитель одарил мужчину сочувствующим взглядом, а после небрежно бросил, что он и Юки проходят испытание третьими, не получив никакой реакции, он хлопнул младшего Стража по плечу, выражая свое переживание и будто понимая, что он не сможет пройти дальше, ушел.

— Выпейте. – Настаивала девушка, Торнхарт подозрительно глянул на напиток, проклятая приподнялась на носочки, шепнула, что это отвар из черного блеска. Мужчина кивнул, принимаясь за напиток.

— Не смотрите и не спрашивайте о результатах прошлых. – Серьезно начала Первая, скользя внимательным взглядом по лагерю и его обитателям. — Сконцентрируйтесь на себе и своих ощущениях. - Какой эффект ожидать от ягод, Алекс не знал, доверившись проклятой, он устроился уже под знакомым деревом и прикрыв глаза, сосредоточился.

Сначала в груди становилось теплее, затем это тепло впиталось в сосуды и растеклось по телу, наполняя энергией и силой. Захотелось заняться делом, чтобы избавиться от этой лишней и словно чужеродной энергии. Вскоре стало громче, казалось, что весь лагерь собрался вокруг и принялся кричать ему в уши, потребовалось время, чтобы привыкнуть и осознать, что это действие напитка. К моменту, когда Торнхарт привык к новым ощущениям, испытание началось.

— Мы следующие. – Объявила проклятая, все это время наблюдавшая за ним. — Нужно знать несколько вещей о нас. – Она подобрала ветку и принялась чертить на земле. — Проклятые помимо зверей делятся еще и на виды своих сил. – Она начертила четыре условных зверя, главенствующих на островах, а после повела от них линии.

— Тигры и все кошачьи – огонь и все его разновидности. Черепахи –исцеление, плюс кровь, нужно быть одаренным или проклятым с рождения, чтобы к двадцати пяти годам овладеть магией крови минимально. Вода, конечно, тоже их стихия. – Она чертила неровные и кривые линии, которые едва походили на дополнение ее слов, подобное он уже когда-то видел в далеком прошлом. Смутные воспоминания, схваченные за хвост, юркие и проворные, то и дело выскальзывали, и Алекс никак не мог поймать их, не мог вспомнить, но был уверен, что уже видел похожие до боли в висках каракули на земле.

Тем временем, Первая продолжала: — Фениксы физическая сила все связанное с воздухом и землей, последней стихией обладают единицы, а также у них гибкий ум, из четырех островов лишь они научились извлекать настоящую выгоду от сотрудничества с людьми, так еще и сделали их зависимыми от технологий проклятых. - Закончив чертить свои схемы, она замерла, прислушиваясь, но вдруг ожила и подняла холодный взгляд на Стража.

— А драконы? – Вдруг выпалил мужчина, продолжая изучать рисунки на земле. Проклятая задумалась, постучала кончиком палки, а после начертила еще несколько кривых.

— Драконы делятся на подвиды. Крылатые, бескрылые, змееподобные и прочее. – Опережая вопрос Алекса, она подтвердила, что наличие крыльев у подвида влияет на возможности проклятого. Первая уверена, что будь у Торнхарта блокнот, он бы непременно принялся записывать все, уж очень внимательно он рассматривал ее художества.

— Драконы сами по себе вымирающий вид, а после резни их остались десятки. – Она вдруг сделала выпад, наступая подошвой высокого сапога на рисунки. — Здесь нет драконов, но им подвластно нечто большее, чем просто стихия. – Она быстро избавилась от следов маленького урока о проклятых, после вернув себе невозмутимый и даже скучающий вид, продолжила: — все допросы после. – Она кивнула головой в сторону, намекая, что распределитель уже на подходе, а значит пора.

****

Стать Стражем Границ цель жизни большинства мужчин острова Надежда. Такая же мечта была и у Алекса, он превратил ее в цель, и вот, сегодня мужчина стоит на арене, ожидая свое испытание, через несколько минут он оставит статус «младшего» и станет настоящим Стражем Границ.

Первая за его спиной, что-то недовольно буркнула, когда тяжелые ворота закрылись за их спинами.

— Эл, а у меня получилось. – Подняв глаза к небу, он тоскливо улыбнулся, — где же ты сейчас? – Мужчина прикрыл глаза, наслаждаясь играющими на лице лучами солнца, согретый еще и воспоминаниями о давней подруге.

— Сосредоточьтесь…- Несвойственно растерянно выпалила проклятая, обрывая сентименты Стража. — Ваш наставник сдал Вас. – Она хотела разозлить его, чтобы ярость помогла пройти все и избавить его от вины перед наставником. — Я гналась за его соколом, но он не глуп и скоро явится еще один. И все узнают, что Вы привели дракона в Гнездо Стражей. – Проклятая молчала до последнего и ни разу не заговорила о причине скорого возвращения, так почему сейчас? Зачем она заставляет Алекса усомниться?

В центре арены появился командир младших Стражей, в руках его были списки с участниками отборов. Он объявил Торнхарда и Юки, а после и их противников.

— Ну, вот зачем? – Недовольно ворчала девушка, когда командир объявил проклятия. — Так ведь неинтересно. – Она шагнула вперед, кладя руку на оружие. Девушка безучастно глядела на юношу и его Стража, ожидая начала испытания.

Отбор вещь сомнительная, турнир, где все дерутся в парах, а проклятые наблюдают и вмешиваются лишь при остром ощущении опасности Стражу. Прошедшие первый этап проходят дальше и это сражение с диким проклятым, никто не задается вопросом, как дикие попадают на арену, но прошедшие и этот этап, обязаны пройти ритуал слияния душ, где проклятый приносит клятву Стражу на верность и отдает свою силу и волю в распоряжение человека. Это если коротко и как говорят слухи.

— Отродья, пересеките черту и ждите. – Командир не церемонился ни с кем, особенно с проклятыми поэтому сегодня все мечты и иллюзии Алекса должны разбиться здесь, а на их смену придет четкое понимание системы, в которую мужчина пришел добровольно.

Все испытания должны завершиться до восхода Луны, а завтра на смену одной группы придет другая. Те, кто пройдет испытание, выйдут в большой мир Стражами Границ и отправятся контролировать свою подшефную территорию или прямиком на аресты, а иногда и ликвидации.

Арена первого этапа служила центром Гнезда, под ней находился штаб, а вся территория была окружена охранными вышками, вокруг были разбиты лагеря и этот муравейник никогда не пустовал.

Первая посмотрела под ноги, пол был каменным, а вокруг поля, где они находились ров с водой. К площадке тянулись четыре моста, с одной из сторон, для Алекса и Юки это было справа, находились наблюдатели – командующие различными подразделениями, которые присматривали себе Стражей в отряд.

Пока проклятая изучала окружение испытание началось. Противник Торнхарта неуверенно двинулся на него, а его проклятый нетерпеливо расхаживал туда-сюда вдоль линии, за которую они могут переступить лишь в критический момент. Алекс махнул мечом, разминая руку, пока противник решился на сближение и осторожно приближался, Юки удивила всех и просто села, поджав к себе ноги.

— Внимательнее. – Подсказала девушка, но Алекс шикнул, решаясь напасть. Наконец клинки были скрещены, а испытание началось по-настоящему. У Торнхарта было преимущество, его снаряжение легче, а эффект от ягод раскрыл скрытый потенциал и обострил все реакции до предела. Он быстро наступал, вытесняя противника к краю каменной платформы. Поэтому буквально через несколько минут вмешался проклятый противника. Он вынырнул за спиной хозяина, взмахивая мощными крыльями. Его Страж обрел уверенность и, поймав момент, нанес удар, который не успел парировать Алекс. Он болезненно зашипел, отшатнулся в сторону, еще удар и для Торнхарта все будет кончено. Но обостренная реакция подкидывала ему шансы, и он уверенно танцевал по платформе, избегая ударов. Крылатый позволил нитям электричества заплясать на кончиках пальцев и потянуться по предплечьям.

— Отставить! – Раздался истеричный возглас командующего, и ровно в этот момент из-за спины Стража появилась Юки, горящие глаза привели в замешательство всех, никто не понял откуда она появилась, но все электричество она приняла на себя, затем быстрый выпад и крылатый лежал на лопатках, а восседающая на нем проклятая, с интересом поглядывала на белые крылья, предвкушая каково их будет вырывать. Алекс воспользовался заминкой напал на противника. Все могло закончиться победой Торнхарта, шаткой, но победой, если бы не командующий. Его проклятый сбил Первую с противника и прижав к камню, крепко зафиксировал. Меч Алекса остановили в момент нанесения удара, оттолкнув в сторону. В этот момент проклятая дернулась, не сводя горящий взгляд со своего Стража.

— Ты! – Командующий разъяренно кричал на Алекса, недоумевая о его выходке. Сокол Гевина прибыл в Гнездо и вскрылась правда о спутнице Торнхарта. Он вдруг замахнулся, но Юки хватило секунды, чтобы появиться перед мужчиной и перехватить чужую руку.

— Какие-то проблемы? – Драконьи глаза опасно сузились, а хватка на запястье усилилась, командующий поубавил пыл. На смену гнева пришел страх. Страх первородный и холодный, разрушительной реальностью обрушился факт - в гнезде Стражей появился дракон.

Морозная дева острова Тигра

Опасность – тонкая нить, связывающая всех присутствующих здесь. Тревога, как туман, поднимается в воздух, а ее пары попав в легкие, пронзает сердце правдой об устройстве мира. Каждый оказался в шатком положении, особенно Торнхарт. Один неосторожный вдох, шаг или неправильное слово и здесь начнется бойня.

Они находятся в меньшинстве, стоит только командующему принять решение о ликвидации, как все Гнездо ополчится на них.

Первая надменно глядит на командующего, все также сжимая его запястье. Его проклятый глуп, если не попытается схватить Алекса, и он не пытается. Репутация дракона играет ей на руку, но только сейчас.

Торнхарт решается на безумство и шагает к ней, мужчина аккуратно коснулся ее пальцев, призывая разжать их и отпустить Стража. Проклятая еще долгие несколько секунд смотрит на Командующего перед собой, окидывает стража и прочих командиров испытывающим взглядом, а после послушно отступает, упираясь спиной в грудь Алекса, он обхватывает ее плечи руками, тихо благодарит.

— Разрешите обратиться? – Рискует нарушить тишину младший Страж, обращаясь к командирам. Новак одарил его презрительным взглядом, потирая болящее запястье. Он повернулся к коллегам, предлагая обсудить решение ситуации.

— Драконы никогда не вмешивались в дела людей, - начал Рамон, выступая вперед. — Возможно, нам следует рассмотреть этот союз, как благословение Богов, и возможность наладить отношения с проклятыми острова? – Его речь и рассуждения выдавали в нем главу особого подразделения Стражей, которые занимались самыми сложными и политическими вопросами. В отличии от всех присутствующих он смотрел на Первую без неприязни, а даже с любопытством. Она быстро поняла, что является лишь предметом исследования и выявления слабостей. В будущем они обязательно попробуют использовать дракона, как козырь в политической игре островов.

— Я готов взять ответственность за дракона и принять Торнхарта в особое подразделение. – Подвел итог мужчина, покровительственно улыбаясь Алексу.

— Я принимаю сторону Особого подразделения. – Отозвался Глава патруля. Новак, явно оскорбленный выходкой проклятой, возразил, говоря, что нельзя делать такое поспешное решение.

Зеленоглазый мужчина с ровной бородой и несколькими мелкими шрамами на лице, криво усмехнулся, его рыжие волосы заиграли на ветру, придавая внешнему виду неряшливости и простого человеческого уюта, но стальной тон, оглушающее прозвучал на платформе.

— Здесь нечего обсуждать, это наш шанс. – Твердо произнес Глава, делая несколько тяжелых шагов к Торнхарту и Юки. Девушка напружинилась, готовая в любой момент вступить в бой.

— Тише, дракон, вас никто не тронет. – Рамон выставил руки перед собой в примирительном жесте, показывая, что не несет угрозы. Тут же послышался успокаивающий голос Алекса, просящего выслушать. Девушка шумно выдохнула, отступая в сторону.

— Алекс Торнхарт, меня зовут Рамон Грин, я - Командующий особым подразделения Стражей Границ. Моего хранителя зовут Рив, я, как и ты, доверил свою жизнь девушке. – Он указал рукой в сторону высокой незнакомки с платиновыми волосами. Она задумчиво смотрела на своего Стража, а когда мужчина представил ее, она с почтением поклонилась, одаривая их скромной улыбкой.

— Морозная дева острова Тигра. – Дракон ответила на поклон поклоном, соблюдая традиции чужих земель. Этим жестом она вызвала одобрительные и благодарные улыбки Стража и его хранителя.

Наблюдая смирение и готовность к сотрудничеству от Юки, Алекс повторил поклон за ней, и принял решение.

— Командующий Рамон, мы примем за честь служить с Вами. – Решительно произнес Торнхарт. Никакие протесты Новака не принесли результатов, проклятые Стражей переглянулись, каждый понимал, что бунтующий дракон станет их концом, лишь Рив осталась невозмутима и доброжелательна. Она поблагодарила новобранцев за правильное решение.

Так и закончилось испытание Алекса, с этого дня он считался Стражем Особого подразделения и хранителем покоя острова Надежда. Гнездо потеряло покой, а улей бесчинства пришел в движение.

****

Рив вела новоприбывших по бесконечным туннелям и коридорам, сохраняя тишину и держась впереди. Когда в лицо ударил прохладный ветер, Алекс покосился на идущую рядом проклятую. Девушка неотрывно смотрела в спину морозной девы, о чем-то думая.

— Главнокомандующий решил, что вам будет комфортнее жить отдельно, - Остановившись у высокой резной двери, произнесла Рив. Первая под маской растянула губы в презрительной улыбке, но глаза отражали лишь благодарность. — Вас не потревожат расспросами, а отправляться на задания будет проще. Этот выход ведет к пристани между Надеждой и Тигром, на пути будет торговый город. – Заботливо пояснила девушка, рукой указывая на ворота.

Торнхарт поблагодарил проклятую и уверенно шагнул внутрь комнаты, Первая чуть задержалась, остановившись рядом с Рив. Она повернула голову к ней, хотела что-то сказать, но воздержалась и последовала за мужчиной.

— Удачно. – Отозвалась Юки, рассматривая убранство комнаты.

Довольно просторная со всем необходимым для жизни. Слева шкаф для вещей повседневных, возможно, книг и любых других предметов. За ними стойка для брони и оружия, какая-то дверь. В центре комнаты стол с письменными принадлежностями, резной стул, а справа дверь в ванную, небольшой столик и кровать.

— Здесь так понимаю моя комната. - Девушка толкнула дверь и та, легко поддавшись, отворилась. За ней была более скромная и меньше по размерам комнатка. Кровать, стол с подсвечником, рядом стул и небольшой шкаф, дверь в ванную и довольно.

— Удачно, мы одни. – Она вдруг шагнула на Торнхарта, выталкивая того из комнатушки и наступая, заставила Стража уйти вглубь первого помещения. А когда тот опомнившись остановился, скрестил руки на груди и выжидающе уставился на Первую, девушка одарила его смешком из-под маски.

— Поздравляю, Страж Границ. – Она поклонилась, сверкая яркими глазами.

— Благодарю, Хранитель. – Парировал Торнхарт, отвечая поклоном на поклон, а после закатывая глаза от комичности сцены. Минута озорства прошла и оба, словно понимая свое положение, вдруг одумались.

— Расскажи мне об этой Рив, мне показалось вы знакомы. – Просил Алекс, присаживаясь на край кровати. Проклятая покачала головой, задумавшись.

— Рив – единственный представить Тигров, кто не связан со стихией огня и любой другой его формы. – Она поманила мужчину к столу, а когда оба оказались рядом, глаза проклятой загорелись. Комната погрузилась во мрак, длинные тени потянули свои щупальца из всех углов, лишь небольшая свеча на столе не позволяла им приблизиться. Маленькие тени на деревянной поверхности ожили, когда дракон начала свой рассказ.

— Почти шестнадцать лет назад прошла Драконья резня. – Начала Первая, тени зашевелились, обрели формы драконов и тигров. Из теней восстали рельефные горы и глубокие леса, погружая слушателя в давно минувшие события.

— Остров Тигра вступив в заговор с людьми и укрывшись в темноте ночи, напали на остров Дракона. В те времена не было никаких военных укреплений по периметру островов, никаких мыслей о войне, поэтому заговорщиков никто не смог остановить. Главы на острове не было, его выманили люди и, воспользовавшись преимуществом территории и численности, убили. – Она говорила ровно, безэмоционально, а пляшущие на столе тени передавали все переживания и жестокость бойни. Алекс затаил дыхание, погружаясь в рассказ.

— Но это не важно, когда все кончилось, удалось выяснить, что у главы Тигров была дочь – Рив, она обладала красотой и умом, талантом к любой науке и искусству, но сила ее была далека от сил дома Тигра, мороз – это Черепаха, Дракон, но точно не Тигр. Он скрывал ее, говорил всем, что ребенок и его мать погибли при родах. – Словно опомнившись, проговорила девушка, обрывая историю и переходя к сути. Тени еще минуту назад показывали бойню, сейчас приобрели форму снежинок и разрушенного тронного зала, где в центре стояла девушка и несколько мужчин, один из которых был на коленях.

— Рамон лично казнил предателя, он предложил Рив пойти с ним, и она согласилась. Вся история. – Девушка моргнула и все вернулось на места. Алекс еще несколько секунд был в замешательстве и не знал, как комментировать эту историю.

— Вот как. – Единственное, что он смог произнести. Алекс чувствовал разочарование, Первая оборвала рассказ на самом интересном, она каждый раз уходила от ответа, стоило заговорить о Драконьей резне. Наравне с разочарованием был ужас, холодный и липкий, окружив его, он проникал под кожу, сгоняя целую орду мурашек по спине. Несмотря на то, что он слышал другую версию, история Рив потрясла его. Как можно так относиться к собственной дочери? Почему он прятал ее и почему никто из Стражей не вступился за ребенка? Неужели ему столько лет удавалось скрывать ее и не нести никаких последствий? – Все эти вопросы наперебой звучали в голове, желая получить ответ, но Алекс молчал, все понимая.

— Поговаривают, что они оба питают взаимные чувства друг к другу, но честь Стража не позволяет Рамону переступить черту. – Девушка пожала плечами, не проявляя интереса к сплетням.

— Но? – Начал Торнхарт.

— Представляете, что будет с людьми, когда они узнают, что сам Глава Особого подразделения поддался на чары проклятой дочери предателя и мятежника? – Алекс тяжело вздохнул, принимая опечаленный вид. Он решил заговорить не об этом, но был перебит.

— Мне не нравится, что ты так со мной разговариваешь. – Ровно заговорил мужчина, Первая склонила голову набок, как любопытный пес, предвкушая многообещающий диалог.

— Я, словно маленький ребенок, которому объясняют элементарное. – Он опустился на резной и единственный в комнате стул, одаряя девушку строгим взглядом. — Кто из нас Страж? Мне уже кажется, что это ты, а я так, просто хвостик. – Торнхарт скрестил руки на груди, ожидая реакции проклятой, но она упорно молчала, невинно глядя на него.

Разочарование наравне с обидой наполняли его, Алекс покачал головой, первым отведя взгляд. Как донести мысль до девушки, чье лицо скрыто маской и чьи эмоции никак не считать? Возможно, стоит быть строже или вовсе повысить голос, чтобы она поняла, но он молчит. Должен ли он так говорить сейчас, когда столько случилось за один день?

— Я благодарен тебе за заботу, но мне не нравится, что ты скрываешь от меня информацию. Зачем умолчала про сокола Смита? – В голосе не было осуждения или враждебности, лишь желание разобраться.

— Вы так верите в своего наставника и миссию Стражей, как я могу заставить Вас сомневаться? – С явной провокацией в голосе, произнесла Первая. — На носу были вступительные испытания, помогло бы знание предательства? Извелся бы весь. – Торнхарт ударил ладонью по столу, поднимаясь на ноги. В комнате воцарилась тишина.

— Вы должны увидеть систему и понять: хотите служить ей или нет. – Невозмутимо и даже ласково, пояснила проклятая.

— Первая, не забывайся. – Процедил Алекс, насторожено и сурово глядя на девушку.

Торнхарт имел странную и вызывающую уважение особенность, он умел балансировать между принципиальностью, преданностью делу и простодушием. Доверчивый и солнечный Алекс умел превратиться в сурового и опасного собеседника, для которого на первом месте результат, а потом дружбы и обидки.

Это холодное «Первая» впервые вызвало отвращение, девушка приглушенно усмехнулась, скривив спрятанные под маской губы.

— Вы дали мне имя «несущая удачу». – Напомнила проклятая, – но получила короткое и недоверчивое: «пока только сложности».

****

Раннее утро оставило после себя тошнотворное послевкусие неприятного разговора, а появление Рамона не принесло никаких положительных чувств. Торнхарт выслушал сухое распоряжение командира, быстро умылся и отправился в оружейную за новой формой. Проклятая никак не отреагировала на появление командира, не вышла, когда Торнхарт засобирался прочь из комнаты. Мужчина гнал любые мысли о ней, ставя приоритетом службу.

Гнездо Стражей напоминало улей, который никогда не спал, Алекс мог бы легко потеряться, но Рамон любезно вел его, периодически объясняя, где они и как добраться в ту или иную часть Гнезда.

— Где твой хранитель? - Вдруг спросил мужчина, останавливаясь на полпути к обеденному залу.

— Она не любит людей. - Расплывчато отозвался Страж. Рамон покровительски улыбнулся, жестом приглашая Алекса идти дальше.

— Сегодня вы отправитесь со мной на задержание. - Начал командир, — вам нужно помириться, впереди еще слияние душ. - Проницательность мужчины удивляла, Алекс хотел спросить, как он догадался, но Рамон опередил его, — на арене она была готова сражаться со всем Гнездом, лишь бы к тебе никто не приблизился, а сейчас ее нет рядом. - Он благосклонно улыбнулся, одаривая Торнхарта многозначительным взглядом.

Стоило им войти в обеденный зал, как привычный гул и разговоры прекратились. Все взгляды были обращены на вошедших. Презрительные, удивленные, восхищенные, они прожигали Алекса насквозь.

— Лишнее внимание - неудобно. - Раздался недовольный голос Первой, она шагнула вперед, закрывая собой Стража.

Мужчины переглянулись, им ничего не оставалось, как следовать за девушкой. Быстрый прием пищи под неоднозначными, но многозначительными взглядами, и пора отправляться в путь.

— Черный с фиолетовым Вам к лицу. - Изучающий взгляд проклятой медленно спускался по чужому телу, осматривая и привыкая к новой форме. — Теперь, главное не перепутать Вас с кем-нибудь. - Ядовито процедила девушка, насмехаясь над единообразием формы Стражей.

Торнхарт не смог сдержать пренебрежительную ухмылку, которая была красноречивее любых слов. Первая ответила невинной улыбкой.

— Я сейчас обоих отправлю стойла убирать! - Твердо вклинился в немую перепалку Рамон, когда все трое вышли во двор.

На улице их уже ждала Рив, рядом с ней топтались две лошади, ожидавшие наездников.

— Командующий Рамон. - Она приветствовала его легким наклоном головы, передала поводья, а после легко оседлала своего скакуна. Алекс стушевался под внимательными и выжидающими взглядами старших, понимая, что начинает задерживать всех, ведь местонахождение конюшни ему неизвестно.

— Ваша лошадь. - За спиной раздался безжизненный голос Первой, которая снова его выручила. Поблагодарив ее, мужчина оседлал своего коня. Юки уже была в седле и безучастно глядела куда-то мимо Торнхарта.

****

Дорога не заняла много времени, большую ее часть Стражи и хранители провели в тишине, каждый раздумывая о своем. Лишь на въезде в город Рамон заговорил о предстоящем задержании.

— Смотрите и не лезьте под руку, мы с Рив все сделаем. – Твердо напомнил Командующий, остановив новобранцев у двери жилого домишки.

Напуганные мужчина с женщиной в стороне горевали, женщина плакала в плечо мужа, а соседи сочувствующе качали головами. Торнхарт заподозрил неладное, картинка быстро обрела полноценность, а в душе что-то неприятно сжалось. Он бросил беглый взгляд на скучающую проклятую, переступил порог дома.

В полумраке виднелась чья-то маленькая и вздрагивающая фигура, командующий и Рив смотрели на него безразлично, для них, он ничем не отличался от убийц и воров, политических игр и подпольщиков.

Стены дома покрыты трещинами и облупившейся краской. Окна, узкие и исковерканные, словно дом выстоял не одну бурю и не одно нападение Диких. Крыша, покрытая слоем сгнившей черепицы, собрана так неаккуратно, что кажется, будто ветер играет на ее струнах, создавая бесконечный гул.

Внутренние стены пропитаны запахом сырости, а полы скрипят эхом давно ушедших дней, стоит только сделать шаг, как дом выдавал чужое присутствие. В центре помещения сидел ребенок, сжавшийся и напуганный, болезненно стонущий и просящий помощи, а над ним, в нескольких метрах, грозными статуями возвышались Рамон с Рив.

— Это же ребенок! - Возмутился Алекс, встревоженно глядя на мальчишку, забившегося в угол. Проклятого била крупная дрожь, он спрятал лицо в ладонях, поджатые к груди колени покрывали шерсть, ногти превратились в когти. — Одно слово. - Бросила, стоявшая рядом Первая, она неотрывно глядела на ребенка, — если его не убить или не остановить, то он станет Диким. - Алекс на секунду прикрыл глаза, борясь с самим собой.

Переживания за ребенка тонкой нитью протянулись между сердцем и разумом. Страх держит разум невидимо, но крепко. Сердце мечется, его бесспорная вера в Стражей и жизнь маленького мальчика легли на весы его собственной совести.

В каждом рваном движении мальчишки пробуждается неуловимая опасность, за каждым произнесенным словом Рамона - угроза. Торнхарт не может отвести взгляд, не может поверить, что сегодня свершится смерть не простого проклятого, который прошел точку невозврата, а ребенка, у которого отберут шанс на жизнь. — Не вмешивайся, только смотри. - Предупредил Рамон. Он шагнул к парнишке, но тот оскалился, вскидывая голову. Один зрачок приобрел другой цвет, сузился и выдавал в нем животное начало. Командующий разочарованно покачал головой. — По-мо-ги-те…- Едва выговаривая буквы, скулил ребенок. Алекс поддался вперед, но Рив выбросила в сторону руку, перекрывая мужчине путь.

Решение ослушаться приказа — словно тихий бунт в глубине души, незаметный для посторонних, но сверкающий яркой искрой внутри сердца. Колебания Торнахрта заметила Первая и, бросив на него довольный взгляд, растянула спрятанные под маской губы в ухмылке. Это момент, когда собственные ценности сопротивляются слепому повиновению, когда в сознании рождается искра независимости и внутренней правоты.

Это решение напоминает глухой шепот, который противостоит голосу долга и приказу — мягкий, но настойчивый, словно капли дождя, разрывающие тишину. В нем есть трепет и вызов, смелость и безрассудство. Иногда оно приходит как искра, зажженная внутренней правдой, иногда — как протест против несправедливости.

Ослушаться — значит выбрать свое верхнее Я, слушать голос совести, даже если он трещит и стонет под гнетом внешних обстоятельств. Это как запросто позволить себе сделать шаг навстречу своему внутреннему безумству — даже если вся окружающая стихия шепчет и уговаривает отказаться от этого порыва. В этом решении — дерзость и трепет, ведь за ним скрывается не только отказ, но и стремление понять и почувствовать свою истинную суть.

— Первая, спаси его… - Одними губами прошептал Торнахрт, но дракону было достаточно и этого. В одно мгновение все помещение погрузилось во мрак, тени пришли в движение, Рив вскинула руку, желая заморозить мальчишку, лед стремительно покрывал все на своем пути, повиновавшись хозяйке, но Первая была быстрее, сначала драконьи глаза сверкнули за спиной мальчишки, а после когти, схватив ребенка, уволокли в темноту, оба исчезли. Лед лишь успел лизнуть стену, как представление Первой закончилось.

— Все для Вас. – Раздалось за спиной Алекса, невозмутимая проклятая с обледеневшей рукой, глядела на мужчину. Торнхарт бросил обеспокоенный взгляд на нее, но девушка лишь качнула головой, вдруг острый взгляд впился в кого-то за спиной Алекса.

— Ты ослушался приказа. – Тихая угроза звучала в голосе Рамона, за спиной Проклятой оказалась Рив, заметив это, Первая усмехнулась, склонив голову на бок. — Торнхарт, ты же умный парень, так какого дьявола?! – Рамон не удержался и последние слова едва ли произнес не крича. Алекс стойко перенес осуждение в чужих глазах, а после заговорил сам: — Мне известно, что для таких детей существуют интернаты, где их учат владеть своими силами и они приходят к Стражам. – Спокойно произнес мужчина, выделив последние слова, — иначе он станет Диким и с ним придется бороться, так зачем же собственноручно убивать того, кто может стать нашим союзником? – Теперь едва ли не отчитывал командующего Алекс. Первая лениво стряхивала льдинки и снег с наручей.

Внутри Грина горело негодование и возмущение, возможно причиной был сам Рамон, он не ожидал, что такой преданный делу Алекс сможет ослушаться приказа из-за отпрыска. Командующий уверен, что тут не обошлось без влияния дракона, да, она готова охранять и защищать Торнхарта, но это не значит, что она не будет использовать его в своих целях. Значит ли это то, что она повлияла на его решение или это он еще не понял куда пришел?

Разве можно так бездумно и безответственно расправляться с судьбами, нарушая баланс и разрушая то, что годами строилось трудом и терпением? Грин недоумевает, а душа Алекса протестует и кричит о несправедливости — ведь каждый из нас имеет право на голос, на участие, на правильный выбор. И когда чужое решение подрывает основы справедливости и разумного порядка, возникает чувство глубокой обиды и непонимания.

Только вот кто из них прав? Рамон, который следует приказам и отдает их или Торнхарт, который только пришел к Стражам и еще не опорочен их черствостью и радикальностью?

— Где он? – Командующий требовал ответа, не отвлекаясь от своего занятия, проклятая буркнула что-то про тени. Рив быстро сократила расстояние между ними и, сжав чужое запястье, угрожающе спокойно процедила: — Командующий задал тебе вопрос, отвечай. – По руке вновь побежали дорожки инея, перебираясь на доспехи.

— Твой Командующий мне не начальник, его приказ мне не указ. – Неестественно яркие глаза дракона горели надменностью и недоброжелательностью. Лед Рив успел достичь шеи, но вдруг отступил, растаяв. Морозная дева отшатнулась, отдергивая руку. Взволнованный взгляд Рамона метнулся к хранительнице, после вновь уставился на дракона, сменив волнение на презрение.

— Торнхарт, тебе это не сойдет с рук. – Алекс уверенно кивнул, показывая готовность нести последствия. Командующий потерял интерес к провинившимся, оглядел дом, что-то в нем заставляло здесь задержаться.

— Рив, ты чувствуешь что-нибудь? – Девушка легкой походкой обогнула все помещение, внимательно рассматривая каждый уголок. Ее струящееся платье тихо шуршало, нарушая воцарившуюся тишину. Алекс также принялся осматриваться, исследуя комнату внимательным взглядом.

— Здесь пусто. – Коротко пояснила девушка, Рамон кивнул, понимая ее. Первая отрицательно качнула головой.

— Морозная дева, чем пахнет дракон? – Вдруг спросила Первая, теперь все взгляды были направлены на нее, а та смотрела куда-то над собой. — Господин, позови хозяев дома. – На секунду Алекс растерялся, язвительное «господин» никак не вязалось с настороженной просьбой пригласить владельцев дома. Грин кивнул Торнхарту, а сам, заведя руки за спину, принялся наблюдать за проклятыми.

— Ты – ничем, если бы не маска, то и проклятую в тебе никто бы не разглядел. – Пренебрежительно поделилась девушка, а после поняла к чему ее вела Первая.

— Мальчик не проклят с рождения. – Вдруг осенило Рив. Дракон одобрительно кивнула.

— Каждый проклятый может чувствовать присутствие другого проклятого, чувствовать жар, холод, страх, запах псины, чешуи или соленой воды. Мы называем это запах. – Начала проклятая, когда Алекс и владельцы дома переступили порог.

— Но здесь ничем не пахнет, только сыростью самого дома. – Продолжила мысль тигрица. — Значит мальчик не был проклят с рождения, иначе, после пробуждения проклятия, здесь бы все пахло проклятием. – Первая согласилась. Она все с тем же интересом разглядывала потолок, медленно шагая по комнате.

— Он частично обратился в пса. – Навела на еще одну мысль дракон.

— Но он не вписывается в систему островов. – Вклинился в разговор Торнхарт.

— Тогда, он обречен стать диким. – Поддержал тему Рамон. Пристально наблюдая за бесцельными, на его взгляд, передвижениями Первой.

— Только, он не должен быть проклятым. – Напомнила Рив. Грин задумался, мать ребенка от этих рассуждений еще больше занервничала и из глаз вновь потекли слезы, она бросилась к мужу, пряча заплаканное лицо в его плече.

— Вы позвали нас, чтобы добить новостью о том, что наш сын не проклят и это все случайность?! Уходите! Хватит на сегодня. – Мужчина держался из последних сил и явно только из-за жены, Алекс виновато глянул на безутешных родителей, но холодный тон Первой заставил мужчину умерить пыл.

— Помолчи. – Драконьи глаза ничего не выражали и оттого внушали еще больше страха, тяжелая и даже враждебная энергия заполнила помещение, теперь каждый ощутил присутствие проклятой, пустой взгляд уставился на убитых горем родителей. — Мешаешь думать. – Она несколько долгих секунд смотрела на родителя, а после вернулась к прежнему делу – рассматриванию потолка. Алекс покачал головой, извиняясь за дракона одним взглядом.

— Не понимаю, что ты там ищешь? – Рив оказалась рядом, Первую обдало холодом, а тигрица принялась изучать потолок, но ничего кроме местами гнилых и порядком уставших досок, она не увидела.

В комнате звучит тихий шорох одежд, все замерли, лишь проклятые пытались что-то выглядеть на потолке, каждое их действие, шаг, малейший взгляд, все это словно предостережение о неизбежном событии. Глаза проклятых горят, то медленно, то быстро рыская по доскам, вглядываясь в каждую трещину, они пытаются ухватить малейший признак перемен, малейший намек на чужое вмешательство. Внутри Стражей кипит смесь страха и надежды, как два противоположных начала, борющихся за контроль над ситуацией.

— Но как ты? – Морозная дева вдруг замерла, сбитая с толку.

— Видишь? – Спросила Первая. Тигрица ответила легким кивком.

— Я не вижу, но что-то почувствовала в тенях. – Объяснялась девушка, остановившись за спиной Рив.

— Это невозможно. – На потолке расползлись ледяные узоры, раскрывая затаившийся там рисунок. Рамон шагнул ближе, не веря своим глазам. Алекс тоже оказался рядом, всматриваясь в неизвестные линии.

— Этот ритуал был запрещен, а вся информация о нем уничтожена. - Констатировал Командующий, неуверенно глядя на рисунок.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь тихими всхлипами безутешной матери. Торнхарт достал блокнот, принимаясь быстро переносить изображение в свою записную книжку.

Рамон тяжело смотревший на рисунок вдруг отвернулся. Он чувствовал тревогу, это событие словно мрачное знамение, сердце потеряло покой, мужчина завел руки за спину. Его взгляд все наталкивается на то, что должно было оставаться скрытым, как бы старательно он его не отводил — и всё вокруг вдруг приобретает оттенок гнетущего безысходного ужаса. Кто-то сохранил запрещенную литературу, практику или как он пришел к этому?

Внутри закипал гнев, однажды они уже сталкивались с подобными зверствами, Грин потерял там несколько своих лучших бойцов, а теперь все повторяется.

— Уходим. – Командовал мужчина, он бегло оглядел присутствующих, а после направился к выходу. Рив, избавившись от рисунка, последовала за Командующим. Алекс чуть задержался, бросив последний взгляд на место, где еще несколько секунд назад виднелся ритуальный рисунок. Первой в помещении уже не было.

Тише едешь - дальше будешь

В кабинете Рамона было уютно, хоть и пустовато. Масштабы кабинета выдавали в помещении святилище военной мощи и мудрости. Высокие окна, украшенные витиеватой резьбой, пропускали мягкое сияние, которое игрой светотени ложилось на стены, покрытые древними картами и свитками, хранящими тайны прошедших сражений и стратегических задумок. Кабинеты командующих, наверное, одни из немногих помещений, где есть настоящие окна, а не имитации. В центре кабинета возвышался массивный дубовый стол, покрытый потертостями.

За столом — кожаное кресло, будто выдолбленное из корня древнего дерева, с резными рукоятями, исчерченными рунами защиты. По углам комнаты — массивные книжные полки, заполненные свитками с заклинаниями и стратегическими манускриптами, а также уставленные толстыми книгами, а над ними — гобелены с гербами островов, сотканные из драгоценных нитей и сказаний.

Рамон занял свое рабочее место, за ним остановилась Рив, молчаливая и задумчивая, она смотрела перед собой, потеряв интерес к присутствующим.

Алекс остановился у стола Командующего, Первой рядом не было. Грин чувствовал себя паршиво, неуютно в собственном кабинете. Он провел рукой по рыжим волосам, на несколько мгновений прикрывая глаза, глубокий вдох и перед Торнхартом был собранный и строгий Глава особого подразделения.

— Ты ослушался приказа. – Холодно начал мужчина, — Позволил дракону забрать проклятого, которого необходимо было уничтожить. – Сталь в голосе Рамона давила на Алекса тяжелым грузом, наваливалась на плечи и старалась прижать к полу, но он неотрывно смотрел на Командующего, не сожалея о своем поступке. Будь у него возможность вновь пережить эту ситуацию, Страж поступил бы также.

— Но. – Грин сделал паузу, окидывая взглядом не только Торнхарта, но и весь кабинет. — Благодаря твоему безрассудству…- Он осекся, на секунду задумавшись. — Благодаря твоему развитому чувству справедливости и капли безрассудства, - уголки его губ тронуло подобие улыбки. Все-таки Рамон понимал его чувства, всю дорогу в Гнездо мужчина раздумывал над поступком Алекса, как и над его наказанием, но решил, что наказание – это, не то, что заслуживает новобранец, благодаря которому нашлись доказательства возвращения проекта «идеальный проклятый».

— Благодаря тебе мы смогли найти факт преступления, теперь сможем найти и наказать виновных. – Рамон поднялся на ноги и протянул руку Торнхарту, тот чуть замешкался, растерявшись, но быстро подал руку в ответ.

Наступила тишина, Грин внимательно смотрел куда-то за Алекса, а после вдруг улыбнулся. Все-таки, дракон в гнезде это, хорошо. Неожиданная, но приятная мысль посетила мужчину, он сел, сцепив руки в замок и уложил на них подбородок.

— Думаю, вам пора пройти слияние душ. Извини, что официально не получилось, но теперь долг обязывает сделать это как можно скорее. – Заговорил Грин, беря в руку первый попавшийся свиток на его столе. Он быстро потерял интерес к Стражу, а Алекс так и остался стоять на месте.

— Официальность – дело дипломатов. – Раздался голос проклятой, появившейся из ниоткуда, а точнее из тени Торнхарта. Алекс отметил, что уже начал привыкать к неожиданным появлениям дракона за его спиной.

— Ты как всегда прямолинейна. – С улыбкой произнес Страж, разворачиваясь к девушке. Та пожала плечами.

— Никакого официоза, только традиции драконов. – Решительно произнесла Первая, поднимая яркие глаза на Алекса, он внимательно смотрел на проклятую, а вот Рамон плохо прятал улыбку.

— Торнхарт, ты же знаешь традиции драконов? – В голосе Командующего слышалось веселье. Даже голубые глаза Рив сверкнули азартом.

— Немного, они же живут в изоляции… - Алекс обвел всех присутствующих настороженным взглядом. — Драконы скрепляют клятвы кровью и произносят священные слова в присутствии духов. – Торнхарт чувствовал подвох, загадочные и знающие улыбки командира и Рив, решительно настроенная Первая, Алекс судорожно вспоминал все тексты, где хоть как-то упоминалась культура острова Драконов.

— Я выступлю вашим духом. – Вмешалась в разговор Рив, выступая вперед. Дракон кивнула, благодаря девушку.

Проклятая шагнула вперед, зрачок вдруг сузился, а в помещении затанцевали темные и неестественные тени. Молчаливые, опасные, они немые свидетели первого за шестнадцать лет союза дракона и человека.

— В присутствии духов, союзников и боевых товарищей, я преклоняю перед тобой колени, - не сводя взора, дракон опустилась на одно колено. — чтобы объединить наши судьбы, сердца и души. – В руках Рив появился короткий и резной клинок.

— Я клянусь раскрыть перед тобой свои истинные чувства, намерения. Пусть наша связь станет крепче крови и сильнее любой воли. – Мужчина почувствовал как воздух стал плотнее, в груди поселилась тяжесть, чужеродность. Рив шагнула ближе, взяв Алекса за руку, она полоснула его по ладони, пуская мужчине кровь. — Обещаю, что найду тебя во мгле и свете, клянусь забрать твою боль и отдать свою силу. Клянусь хранить твои тайны, помогать и защищать, даже если мир рухнет, моя клятва и верность останутся с тобой. – Дракон поднялась, тени на стенах колыхнулись, потянулись ближе, словно предвкушая нечто важное.

— Духи и звезды - свидетели, отныне и навеки наши души – единое целое. – Рив полоснула протянутую Первой руку, темная кровь капнула на ладонь Торнхарта, обжигая кожу, а после рукопожатие, крепкое, требовательное. Свободной рукой девушка подтолкнула маску вверх, приоткрывая губы, поддалась вперед и осторожно коснулась губами губ Алекса, скрепляя клятву.

Словно после падения, сердце встряхнул неожиданный поцелуй. Непреклонная сила была в нем, которая вдруг сменилась покорностью и нежностью, это же чувство вытеснило чужеродность в груди. Теперь они действительно связаны. Первым желанием Стража было разорвать рукопожатие и отшатнуться, но дракон крепко держала его. Воспаленный и сбитый с толку разум метался. Мужчина шумно втянул носом воздух, судорожно крутя в голове мысль, что это лишь способ скрепления клятвы, а когда совладал с собой и даже прикрыл глаза, расслабившись, Первая отстранилась, вернув маску на прежнее место.

Рив смотрела на него с нескрываемым весельем, а Рамон вогнал в краску насмешливым: «понравилось?»

Алекс стушевался, не зная, что ответить, смущение одолели его здравомыслие. Спасительный стук в дверь послужил поводом для облегченного вздоха, все внимание было приковано к вошедшему Стражу.

— Главнокомандующий Рамон! – Запыхавшийся парень судорожно хватал ртом воздух, а значит новость имеет срочный характер. Торнхарт отбросил отголоски смущения и принял серьезный вид.

— Докладывай.

— Гевин Смит, он мертв. – Грин бросил взгляд на оцепеневшего Алекса, который раскрыл рот в немом вопросе. Первый, кого коснулся его мутный взгляд – дракон. Девушка стояла напротив него, склонив голову набок.

— Первая, вы конфликтовали накануне его смерти. – Неживым голосом произнес Алекс. Проклятая под маской усмехнулась, чем больше разозлила своего Стража.

— Я – Ваш хранитель и всегда была рядом, если меня не видно, это не значит, что я где-то убиваю клятвопреступника. – Ее слова звучали как издевка, будничный тон, которым она все это говорила, только распыляли злость Алекса, он вяз в ней, терял самообладание.

— Разве Вы чувствуете мою ложь? – Девушка шагнула к нему, — я чувствую Вашу злость, но обуздайте ее и останутся мои чувства, в ней вы не найдете лжи и нервозности, как и облегчения. – Торнхарт прикрыл глаза, он действительно не чувствовал, единственное, что было - опустошение.

Потеря — это тягость, которая внезапно накрывает сердце, опускается на душу тихо и непреклонно. В этот миг кажется, будто что-то важное и неоценимое исчезло навеки, оставляя внутри лишь пустоту и боль. Воспоминания кружатся вихрем — яркие вспышки счастливых дней, что раньше согревали душу, теперь превращаются в болезненные воспоминания, что остались только в твоем сознании.

— Собирайтесь. - Командовал Грин, избавляя всех от возможного продолжения срыва.

— Я проведу вас через тени, так будет быстрее. - сообщила Первая. Командующий кивнул, Алекс все еще неподвижно стоял на месте, глядя в одну точку, не веря, что его наставник мертв. Первая осторожно коснулась его предплечья, вздрогнув, он поднял на нее тяжелый взгляд.

— Я найду убийцу. - Торнхарт криво улыбнулся, оценив ее рвение к мести, после быстрым шагом покинул кабинет, оставляя дракона в растерянности.

****

— Значит, так выглядит мир теней? - Любопытно разглядывая все вокруг, поинтересовался Рамон, настороженная Рив постоянно оглядывалась, выискивая опасность и недоверчиво косясь на Первую.

Мир теней – это загадочное и мистическое пространство, существующее на границе реальности и иллюзии, где свет и тьма переплетаются в бесконечной борьбе. Здесь все кажется преисполненным шепотами смерти. В этом мире каждый шаг окутан ледяной туманной пеленой, скрывающей его истинную сущность и формы.

В тени этого царства скрываются забытые души и призраки прошедших эпох, блуждающие между материальным и нематериальным, словно незримые силуэты, которыми движет воля утраченного века. Свет – слабое, зыбкое и мерцающее – утопает в бескрайней глубине, оставляя лишь тусклый след.

— Здесь легко заблудиться, не отходите от меня. - Предупреждала девушка. В темноте этого мира сложно ориентироваться, все одинаковое, темное, неживое, но стоит зайти в темноту глубже, как взгляд цепляется за подобия кривых деревьев, обломки забытых временем строений, где-то можно уловить движение и навсегда потерять покой. Первая периодически поглядывала на своего Стража, равнялась с ним, после снова вырывалась вперед, так и не решаясь спросить о его самочувствии, хоть и сама знала каково ему, она буквально тонула в его скорби и злости.

— Мальчишка тоже здесь? - Командующий запнулся на полуслове, его прервал чей-то ужасающий вопль.

— Да, но мы идем в противоположную от него сторону. - Пояснила проклятая, не поворачивая головы.

Стражи мира теней — существа, рожденные из ночных кошмаров и смерти, — словно зловещий симбиоз псов и медведей. В их облике спрятана особая уродливость, от которой кровь невольно стынет в жилах. Их фигуры громоздки и искажены, шерсть черно-ржавого цвета, словно обгоревшие останки сокровенных писем, а гнутые клыки торчат из пасти, смеясь над беспомощностью тех, кто посмел встретиться с ними в темноте.

Глаза — искры безумия и жестокости, сверкают в мраке, будто два ярких пламени, готовых поглотить любую надежду. Их лапы мощные и острые, словно скульптурные клинки, способные рассечь любой камень. Время от времени они рычат, их зловещий рев — рокот, насыщенный кровью и местью, разрезающий тишину ночи. Эти существа — не просто стражи, а воплощение разрушения, кровожадные и безжалостные, они навсегда изгнали из своих сердец милосердие, вечно голодные, они бродят по ночам в поисках своих жертв.

— Они должны заплатить…- Рычащий голос стража звучал угрожающе. Никто не понимал, что за оплату требовал монстр, никто кроме Первой. Она шагнула навстречу к псу, коротким клинком рассекла свою ладонь, кровь потекла по коже, падая в темноту. Монстры раскрыли пасти, их длинное подобие языка, больше похожее на трубку, метнулось к дракону, принимаясь пить кровь.

— Что ты творишь? - Возмутился Алекс, первым вернув себе возможность говорить, после увиденного. Девушка лишь шикнула.

— Не увлекайтесь. - напомнила Первая, сжимая пальцы в кулак и прерывая трапезу теневых монстров.

— За мальчишку тоже. - Довольно облизнувшись, пояснил медведе-волк. Он успел окинуть всех голодным взглядом, прежде, чем раствориться во тьме.

Какое-то время стояли в тишине, каждый обдумывал произошедшее. Проклятая не подгоняла, лишь поглядывала на Торнхарта, избегающего ее взгляда.

— Значит, в этом месте просто так передвигаться нельзя? - Заговорил Рамон, Дракон кивнула.

— Они охраняют это место от людей и проклятых. Тени - короткий путь куда-либо, но пройти суждено не каждому. Они требуют плату, но это дело везения, иногда они просто разрывают незваного гостя. - Девушка указала рукой вперед, приглашая всех продолжить путь. — Без меня тут лучше не ходить. - Подытожила Первая.

****

Деревня Алекса, которую он привык считать домом, теперь выглядела иначе. Чужеродная, она отталкивала. Сначала Эл, теперь Гевин, где он так согрешил перед Богами, что его близких людей забирают?

Первая аккуратно коснулась его пальцев, еще несколько дней назад, дракон не рискнула бы коснуться его, а сейчас, его боль стала ее. Она не может просто смотреть, как ее Страж медленно тонет в своей скорби и злости. Ритуал сделал свое дело, они связаны больше, чем просто кровью.

Их касания - связь двух миров. Хрупкий, только строящийся мост доверия. Первая мысль Торнхарта - отпрянуть, в его душе еще живет подозрение, но он пытается убедить себя, что хранитель ни при чем, она всегда рядом, всегда действует в его интересах, Слияние душ приоткрыло ему завесу чужих чувств и эмоций. От Первой не исходит лжи, нервозности. Только спокойствие и тяжесть, тяжесть ее силы.

Вырвавшиеся вперед Рамон и Рив остановились, Первая исчезла, а на Стража хлынула реальность. В деревне суета и шум. Все толпятся у дома Смита, кто-то плачет, кто-то полон гнева. Торнхарт ничего не видит через толпу.

— Особое подразделение, Рамон Грин, пропустите. - Требует Командующий, пробираясь через толпу, за ним мужественно шагает Алекс. Пора бы перестать себя жалеть, сейчас он на службе, а значит должен заглушить не только боль, но и личное отношение к Гевину.

Ноа - староста деревни появляется перед Торнхартом, перекрывая путь. Старец разгневан, глаза его влажные от слез, он смотрит на когда-то любимого мальчугана с враждебностью.

— Это из-за тебя! - Ворчит староста, тыкая скрюченным пальцем в грудь Стража. Толпа мгновенно затихает, приковывая внимание к Алексу и Ноа, Рамон отрезан от него вдруг перестроившимся и сжимающимся кольцом людей. Они зло шепчутся, кто-то выкрикивает гадости, а растерянный Алекс не знает, что ответить.

— Это ты привел сюда монстра! - Ноа не утихал, лишь больше распалялся, а разгневанный народ теснил Стража. Гул нарастал, как и гнев людей, они буквально готовы разорвать Торнхарта. Алекс беспомощно водил взглядом по когда-то приветливым соседям, близким друзьям.

— Это неправда. - Вдруг отрезал Страж. — И вы знаете это, вам бы обвинить кого-нибудь, чтобы не искать виновного. - Алекс схватился за рукоять меча, крепко сжимая, он разочарован. Нет, он зол и эта злость не принадлежит ему.

— Вы… Кучка безмозглых куриц, - оглушающий голос дракона пронесся по улице, заставляя всех замолкнуть. Она появилась из его тени, превращая ее в живое, жаждущее крови животное. — Если вам надоело жить - продолжайте, но стоит кому-то прикоснуться к нему - разорву голыми руками. - Горящие глаза несли смерть, угрозу. Смелых ответить ей не нашлось. Липкий страх глубоко парализовал не только тело, но и душу. Тяжесть от присутствия дракона сковала толпу, лишая дара речи. Они опасливо переглядывались, кто-то вовсе принялся бежать, когда черные щупальца поднялись из тени, извиваясь.

— Не мешайте работать. - Приказывала проклятая. Толпа не сразу пришедшая в себя, спешно расступилась, когда выйдя вперед, она направилась к дому Смита.

Первая - это страх, рожденный незнанием, неотделимая часть человеческой уязвимости перед лицом того, что было бы лучше оставить невидимым или забытым. Она наводила ужас и пресекала любое противостояние просто своим присутствием, ее репутация шла далеко впереди. Проклятой не требовалась демонстрировать силу, слухи делали все за нее.

— Мы уже думали, что не дождемся вас. - Усмехнулся Рамон, сидящий на корточках перед изуродованным телом. Рив осматривала дом, Алекс спешно оказался рядом, бегая взглядом по когда-то жестким и живым чертам лица. Сейчас же, оно исчерчено глубокими, ровными порезами. Одежда превратилась в лохмотья, несколько пальцев на руке сломано.

— Клятвопреступник. - Озвучила дракон, поднимая голову к крыше его дома. Торнхарт впился в нее тяжелым взглядом, но быстро перевел его туда же, куда смотрела Первая.

— Выходи. - Отрезала она, теряя интерес к происходящему.

— Ну вот, с ума сошла. - Грин провел рукой по волосам, поднялся на ноги и шагнул к крыльцу. Перед ним появилась мрачная Рив, она наступала и теснила командующего от дома.

— Малыш Далис, знаю, что ты тут. - Дракон вынула катану из ножн, вальяжно шагая к дому Смита.

— Так нелепо работаешь только ты. - В подтверждение слов, Далис медленно вышел на крыльцо, заламывая за спиной пальцы.

— П-первая, тебя ждут дома…- Единственное, что смог выдавить из себя забитый Пятый.

Торнхарт затравленно глядевший на проклятого, сорвался с места, на ходу обнажая лезвие меча. Отуманенный гневом, он не отдавал отчет своим действиям, он просто бросился вперед, желая зарубить убийцу наставника.

— Торнхарт, твою мать! - Крикнул Грин, желая отрезвить подопечного, но тот его не слышал. Первая взмахнула рукой и дверь за спиной Пятого захлопнулась в тот момент, когда он замахнулся на Стража, пытаясь рассечь того ветром, но от неожиданного хлопка за спиной сбился, удар прошел по касательной, задевая лишь плечо и сбивая мужчину с ног.

— Маленький уродец. - Шипела Первая. Сделав рывок, она сбила юношу, выбивая им дверь в дом.

Далис

— Маленький уродец! - Звонкая пощечина следует за разочарованным и холодным голосом отца. Далис всхлипывает, падая на ягодицы. Талис за спиной отца поддается вперед, чтобы помочь, но одним резким движением руки Рагнар остановил “старшего” сына.

Болезненный и слабый — такой наследник бесполезен. Рагнару повезло, что у него есть Талис. Избавить бы его от сентиментальной привязанности к балласту в виде Далиса, но тот идет поперек мнению отца. Единственное, в чем они не могут договориться.

Далис затравленно глядит на отца, словно бросая ему вызов. Рагнар одаривает его презрительной усмешкой, после покидает двор, оставляя братьев наедине.

Талис смотрит на него внимательно, вглядывается в душу, пытаясь прочесть эмоции и мысли брата, но тот старательно отводит взгляд. Талис протягивает юноше руку, но он резким движением отвергает ее, неловко отбивая. Далис выпрямляется, пряча руки в карманах, смотрит на него сверху вниз. Такой высокий, широкоплечий и сильный — любимец всего острова. А Далис — худощавый и болезненный, слабый и никчемный, маменькин любимчик.

Мира появляется во дворе. Высокая и явно знающая свой статус женщина. Она несет себя гордо, выдавая в себе хозяйку поместья. И только сыновья знают, как она спешит и волнуется в этот момент.

Женщина, от чьего присутствия могут расцвести все сады в радиусе нескольких километров, а поля - созреть, мчалась к сыновьям. Не так, что теряла обувь, не спотыкалась и не растрепала прическу. Она спешила так, как положено аристократке.

Талис шагнул мимо матери, одарив лишь приветственным кивком. Она, кажется, даже не заметила этого. Все ее внимание было приковано к сыну, младшему и оттого любимому. Можно ли осудить женщину за любовь к сыну? За любовь к сыну, который был лишним в этом мире, и оттого еще больше любимого и нуждающегося в ее защите.

— Далис, что стряслось? - Женщина ласково коснулась лица сына, но тот отстранился от ее рук, хмурясь. Ее жалость душила, только лишний раз доказывала, что он никчемен.

Мать печально улыбнулась, складывая тонкие руки за спиной, Далис крутил головой, всячески стараясь избегать взгляда женщины.

“Что стряслось? Что стряслось?!” - В голове стучал набат, он не мог поверить, что его еще и спрашивают о том, что же тут могло случиться между ним и его помешанным отцом, который не видит никого кроме Талиса.

— Мама, почему ты вышла замуж за него? - Последнее слово прозвучало с особым отвращением. Далис исподлобья глянул на Миру, та едва показала свое удивление, но быстро совладала с эмоциями и, одарив сына безмятежной улыбкой, шагнула к нему.

— Твой отец любит тебя, власть изменила его, острову нужен сильный лидер. - Мягко объясняла женщина, ласково коснувшись лица сына. Тот в ответ фыркнул, ткнулся носом в ладонь, прикрывая глаза.

— И сильный наследник, а я, так, лишь обуза. - Звучит озлобленный и тихий голос Далиса. Мать не могла объяснить ему, пыталась, но он не слышал, лишь слушал и его озлобленность пускала новую порцию яда, отравляя его жизнь и мысли. Мира оберегала сына, но он считал, что она лишь жалеет его.

****

В тени старшего брата, в тусклом отсвете игры в домашний уют, Далис не мог найти покоя. Его детство, словно тихий шепот кромешной ночи, было наполнено ощущением беспомощности, ведь все внимание отца было приковано к талантливому брату, а мать, жалела его, подчеркивая всю никчемность. И как бы он ни старался, в душе чувствовал себя лишь тенью, рассеянной между стенами дома и чужими ожиданиями.

Мать в постоянной заботе о них. Ее сожаление и жалость, льстиво льющихся из уст, только усиливали ощущение, что Далис - ненужный кусочек чужой мозаики, второстепенный и ничтожный. Каждая его мечта, каждое внутреннее желание становилось для нее лишь напоминанием о собственных несбывшихся надеждах, что он в ее глазах обречен на забвение.

Обладание внутренней яростью и апатией стало для проклятого словно обречением: он продолжал жить будто бы на грани, балансируя между желанием вырваться и страхом окончательно раствориться в славе своего брата. Его сердце трещало от невыносимой боли. Далис не мог бросить вызов своей судьбе, не мог разрушить эти стены, что разделяли его от мира. Он тонул, не найдя поддержки и понимания, словно корабль, застрявший в штормовом море.

Каждый день превращался в опасный танец между страхом и безнадежностью. Внутри у него зарождались яростные вспышки, взрывы обиды и бессилия, которые он утихомиривал лишь приступами смирения. В его взгляде таилась безжизненная ночь, в которой он потерян и одинок, отчаянно мечтающий о свободе, которой, казалось, ему никогда не суждено было коснуться. И все внутри Далиса замирало в ожидании чего-то неизбежного, может быть, великого взрыва или простой тишины, в которой ему удастся убежать от собственных монстров.

Брат понимал его, не опекал и давал возможность для проявления себя. Но как можно проявить себя, когда тебя давят, душат потенциал на грани зарождения, а потом требуют мастерства? Возможно, причины всех его болезней были скрыты в голове? В самоощущении? Как его здоровье могло быть в порядке, если ежедневно он сталкивался с жестоким миром, который кричал о том, что он лишний, жалкий, а мать и ее грустные глаза, полные снисхождения и ласки, лишь подтверждали его никчемность?

Он сидел у окна, погруженный в туман своих мыслей. Каждый, каждая тень напоминали ему о том, что он чужак в собственном доме. Его сердце болело от тяжелой грусти: сердце, которое давно перестало чувствовать тепло и вместо этого ощущало лишь холод, грубый и безжалостный. Он знал, что в этих стенах его никто не любит по-настоящему, и враждебная тень отца, нависшая над ним, становилась все тяжелее, словно невидимый груз, тянущий вниз.

Слова, которые он постоянно слышал, словно острые ножи, прорезали его душу. Его заслуги и старания оставались незамеченными, а его неудачи - высмеиваемыми, как будто он единственный в мире, кто совершает ошибки. Брат, конечно, с ним повезло. Он храбрее, здоровее, сильнее. Талис величественная фигура на пьедестале, возвышающаяся над ним, жалким и никому не нужным Далисом. Все его недостатки становились явными, а преимущества брата - непрерывной проверкой его воли, словно он был мизерной мухой, которую рассматривали под увеличительным стеклом.

Одно из горьких воспоминаний, которое ему припоминали чаще всего -неудача на турнире Пяти, когда все глаза смотрели на его провал, а брат, преодолев трудности, вышел на сцену победителем. Он едва прошел порог, едва поднялся, и в его сердце зародилась неукротимая волна разочарования.

Он ненавидел себя за свою слабость, за то, что не смог стать таким, каким его хотят видеть, за все свои сомнения и страхи. Внутренний голос кричал, что он недостоин любви, что в этом мире ему не место, ведь он слабейший среди сильнейших.

Жажда сбежать, раствориться в тумане, где никто его не ищет и не осуждает. Он мечтал об этом. Он жаждал исчезнуть из этого дома, из тех стен, которые душили его своей холодной безучастностью. Вечная борьба внутри, страдания и желание найти покой становились невыносимыми. Далис ощущал, как его сердце разрывается от боли. Непрекращающийся приступ самоуничижения и тоски за утраченную любовь и понимание превращали его жизнь в бесконечную борьбу со своим внутренним врагом.

Он мечтал, что однажды его не станет, он сможет наблюдать за тем, как по нему плачут, скорбят и наконец-то понимают, кого они потеряли. Он жил мечтами о том, что умрет и отец пожалеет о своих словах и действиях, но отголоски гордыни напоминали, что этого никогда не случится.

Воспоминания, хлынувшие в сознание Первой вызывали лишь усмешку. Несчастный мальчик, которого не любит папочка, тьма поглощала все, его мысли, страхи, воспоминания о брате, который аккуратными движениями расписывал их маски. Теплое и родное воспоминание, греющее чужую душу, но черноте было безразлично, она поглощала все, его любовь к матери, его презрение к отцу, его провал на турнире и даже его призрачную надежду на признание. Дракон лишь шумно выдохнула, когда в голове наступила тишина, а чужие воспоминания были поглощены.

Тени

Первая возвышалась над Пятым, из под маски просачивалась кровь, темная, густая. Она медленно капала на руки, плотно сжавшиеся на рукояти катаны. Грудь тяжело вздымалась, нет, она не устала, она сдерживала внутреннюю ярость, что так и рвалась наружу. Уничтожить одного врага мало, нужно еще. Злость кипит внутри, раздирает когтями тело. Ярость дракона и гнев Торнхарта смешиваются, усиливаются и туманят разум.

Первая рывком вынула оружие из чужого тела и выпрямилась. Яркие глаза невидяще глядели на спутников, первым к ней шагнул Алекс, мрачный и настороженный. Он брезгливо глянул на проклятого под чужими ногами. Помутило. Дракон изуродовала Далиса, словно жестокий кот: сначала поиграла, упиваясь чужой болью и страданиями, а после одним точным выпадом лишила жизни.

Закат пламенных красок боя наступил быстро, без лишних слов, словно ночь опускается на землю после долгого, изнурительного дня. В это мгновение исчезает всякий гнев и неприязнь - остается только тишина, насыщенная неизбежной судьбой. Враг, разрушенный и усталый, падает на землю. Его глаза закрыты навсегда. В его уходе есть нечто трагическое - словно исчезновение солнечного света после бурной грозы. В этом финале - абсолютная тишина, в которой слышен лишь шепот времени, напоминающий нам о непредсказуемости судьбы и ее несправедливости.

Алекс поднимает взгляд на хранителя. Аура Первой тяжелая, опасная. Она смотрит на Торнхарта, по неприкрытой маской коже, течет кровавая слеза. Дракон стирает ее небрежным движением, дымка спадает, взгляд ярких глаз обретает осознанность и ясность.

— Первая, - обращается Страж, подступая к девушке ближе. Она встряхивает головой, растрепанные волосы падают на лицо.

Вся злость, жажда мести и справедливости резко отступают, оставляя после себя лишь пустоту и безразличие к лежащему под ногами телу.

Он шагает ближе к дракону, та смотрит внимательно, прислушивается к его ощущениям, своим.

Зверь внутри удовлетворенно урчит, засыпая где-то глубоко в сознании. Торнхарт опустошен, внутренняя буря эмоций стихла. Яркие глаза гаснут, оставляя лишь темный зрачок карих глаз. Она касается пальцами раны Алекса, кожа мгновенно исцеляется, Первая морщится от боли, такая же рана появляется на ее теле.

— Они знают, что Пятый мертв. - Неживым голосом произносит Первая, небрежно вытирая лезвие о наручи доспехов. Грин оживает, шагает ближе.

— Фениксы не простят этого. Ты убила наследника острова. - Холодно констатирует Рамон, едва мазнув тело Далиса взглядом. Дракон усмехается.

— Он не может быть наследником, Талис - главный наследник. - Первая взмахивает рукой, ближайшая к ним тень оживает, растекаясь воротами в другой мир.

— Готовы к разговору с мальчишкой? - Как просто переключаться, как просто не замечать два тела позади себя, как просто внушать страх, когда внутри тебя проклятье, редкое и сильное, которое способно заглушить все человеческое. Как сложно общаться, как сложно строить человеческие отношения, когда тебя шугаются лишь при одном упоминании имени, есть ли это настоящее имя? Первая шагает в тень, избегая мыслей о прошлом, остальные идут за ней следом.

В тревоге теней каждый ощущает тяжесть принятого решения, каждый вздох напоминает о цене, уплаченной за один короткий миг неправедной решимости. Слепой ярости. В их коротких взглядах отражается бездонная пустота - осознание того, что сделанный выбор неотвратимо изменил их судьбы, прорезая глубокие раны в душе. Каждый задается вопросом, сможет ли удача укрыть их от неотвратимых и тяжелых последствий? Здесь, в этом мимолетном мгновении раздумий звучит горькая истина: некоторые решения после себя оставляют лишь пустоту и тягость, а путь назад - недостижимая мечта. И в этих размышлениях слышится таинственная суета человеческого стремления - надежда на искупление или горькое признание их безвозвратных ошибок.

Весь путь прошел во мрачной тишине, которая прерывалась лишь воплем теневых монстров, рыскающих в темноте. Рив замыкала их колонну, прикрывая тыл от невидимых врагов. Грин иногда равнялся с ней, перекидывался парой слов и вновь вырывался вперед.

Торнхарт то нагонял Хранителя, то отставал, так и не решаясь с ней заговорить. Она и не настаивала, молча шла вперед, реагируя на слышимые только ей звуки и меняя маршрут. Шли, казалось, мучительно долго – возможно тяжелые мысли были тому виной, но вот показалось одинокое, больное дерево, под голыми ветвями которого сидел мальчишка, укрытый страшным зверем.

Сначала - маленький ребенок, чье лицо исказила мучительная боль, глаза его полны страха и усталости. Каждая его морщинка, каждое движение - это тихая борьба с проклятием, которое словно темная тень прилепилась к нему, не желая отпускать. Взгляд его мутный, усталый, словно в тумане, и кажется, что он уже почти уступил, подавленный тяжестью страдания. За его спиной - огромный лохматый зверь, словно живое олицетворение надежды и защиты; со спокойной грацией он обнимает ребенка своей густой, пыльной шерстью, охраняя от всех бед мира.

Страж теней движется осторожно, словно понимает, что каждое его действие - это акт безмерной заботы. Он заботится о несчастном ребенке, как о собственном щенке. Его шерсть - словно живой щит, укрывший маленького страдальца, потому что он знает: сейчас эти объятия - самое безопасное место, где можно пережить боль и страх.

Все замирают, очарованные такой картиной, даже Первая выглядит удивленной, она столько повидала, но такого поведения от монстра - никогда.

Мальчишка вскинул голову, словно почувствовав присутствие людей. Зверь повторил движение за ним, встречаясь взглядом с драконом, та молча отрезала с доспеха чешуйку и бросила в сторону монстра теней, длинное щупальце подхватило оплату, но уходить не спешило. Все замерли в неспокойном ожидании.

— Как тебе это место? - Заговорила проклятая, обращаясь к парню, чьи коготки играли с хвостом монстра. Он улыбнулся, маленький, наивный и изуродованный проклятьем. Левая часть тела была покрыта шерстью, глаз обрел иной цвет и узкий зрачок, рука больше походила на лапу. Но детский взгляд, полный доверия и жизни следил за нарушившими покой.

— Почему-то тут болит…- Маленькая ручка легла на грудь. Наглядно показывая. Торнхарт поддался вперед, ровняясь с Первой, та скользнула по нему боковым взглядом.

— Это пройдет.

“Это не пройдет”. - Подумал каждый.

Мальчишка заерзал, волчье ухо уловило какой-то звук, но его маленькие глазки были прикованы к дракону. Он попытался подняться, но был ослаблен проклятьем, которое замерло, но не отступило. Алекс поддался на помощь, но девушка перехватила его за руку. Теневой зверь напряг тело.

— Когда я увижу маму? - Он склонил голову набок, словно любопытный пес, желающий понять эмоции хозяина. Дракон отрицательно мотнула головой.

— Теперь ты будешь жить здесь. - Маленькие губки надулись, к глазам подступили слезы. Сухой тон Первой звучал как наказание. Никто не осмеливался перебить их, хотя всем было что сказать. Лохматый зверь недовольно буркнул, словно предупреждая об опасности их положения. Шершавый язык поймал соленую слезинку, мальчишка хихикнул, прогоняя свою боль.

— Зато у тебя теперь есть такой друг. - Она кивнула на медведя, укрывающего собой ребенка. Мальчишка кивнул, но это не принесло облегчения, теперь он заперт здесь. Никогда не увидит родителей, не пойдет в школу, не будет играть с друзьями. Останется лишь темнота этого мира и монстры, рыщущие везде и нигде одновременно.

Рамон поравнялся с девушкой. Та медленно кивнула, не сводя взгляда с ребенка и просто растворилась в тенях, размышляя о своем.

— Расскажи, как это случилось с тобой? - Тихий голос Рамона, обволакивал, обещал защиту. Мальчик не мог противиться ласковой просьбе Командующего. Юноша замотал головой, вжался в жесткую шерсть сильнее, зверь, охраняющий его покой, недобро сверкнул глазами, издал низкий предупреждающий рык.

— Мы хотим помочь тебе, не нужно нас бояться. - Он предпринял еще одну попытку достучаться до мальчишки, но тот активно мотал головой, говоря, что он навредит ему, что он такой же.

Торнхарт активно записывал все фразы юноши, на секунду карандаш замер над листом бумаги, он бросил острый взгляд на одежду Грина, форма Стража была яркой и привлекала внимание. Кажется Рив тоже поняла все и шагнула вперед, закрывая Рамона собой и привлекая внимание мальчишки.

— Как тебя зовут? - Мелодичный голос проклятой очаровал не только несчастного ребенка, но и монстра, затихающего под тяжелым взглядом Тигрицы.

— Ута.. - Он все пытался разглядеть Грина, но Рив ловко раскрыла веер, приковав внимание мальчишки. Та шагнула к нему, протягивая веер.

— Расскажи, как ты стал таким? - Отвлеченный, он взял веер в измененные руки, и морозная свежесть окутала Уту. Он вертел веер, когти царапали дорогой материал, а снежинки сыпались с ткани, окончательно отвлекая.

— Они приходили после захода солнца. - Когти сжали древко чуть сильнее. — Играли с нами…

— Нами? - Вмешался Алекс, отвлекаясь от записей. Мальчишка вздрогнул, недоверчиво покосившись на форму Стража. Яркие глаза вернулись к Рив, она терпеливо ждала ответа и Ута сдался.

— Кит тоже приходил. - Он взмахнул веером, снежинки закружились в воздухе, падая на лохматого зверя.

— Это он? - Тьма пришла в движение, забурлила недалеко от Уты, извивалась и принимала форму человека. Первыми появились горящие глаза и лишь потом тьма приняла вид человека. Проклятая держала в руках карточку.

— Нет! Нет! Нет! - Он забился в истерике, вжимаясь в монстра за спиной всем телом. Чудовище зарычало, напружинив тело и готовясь броситься на проклятую.

— Назад. - Командовал Грин, кладя руку на пистолетный артефакт. Рив мотнула головой и бросилась вперед. Зверь вскочил, мальчишка взвизгнул. Торнхарт схватился за меч, но все произошло слишком быстро, а хранители не позволили вмешаться. Чудовище бросилось на проклятых, Первая закрыла собой Рив, подставляя свои руки под пасть Хранителя тьмы. Рив же проскользнула к мальчишке и обняла того без раздумий.

— Мы не навредим тебе. - Когти впились в кимоно, оставляя маленькие царапины на спине, он прижался к проклятой, спрятав изуродованное лицо в чужом плече.

— От-тцепись…- Шипела Первая, придавленная монстром. Она видела горящие глаза, жаждущие ее крови, но та не могла вредить ему, хотела лишь удержать. — Посм-мотри на него… - тени потекли по рукам, перебираясь на медведя и дали возможность скинуть его с себя.

Рамон не шевелился, лишь сжав зубы, наблюдал как Рив прижимает к себе наполовину обратившегося ребенка, а Первая копошится с охранником теней. Торнхарт не двигался, лишь был рядом с Грином, они понимали, что лучше не вмешиваться. Если хранители решили действовать так, то нужно дать им пространство для маневра. Оба были напряжены до предела, готовые вступить в схватку в любой момент.

Монстр пошатнулся, горящие ненавистью глаза смотрели на Первую, неуклюже поднимающуюся на ноги. Помимо тьмы по рукам текла кровь, она одарила зверя смешком, самодовольным взглядом, и тот взмахнув хвостом, побрел к Рив, утробный рык лизнул слух. Грин выбросил вперед артефакт, готовый защитить своего хранителя, но Первая предупреждающе сверкнула глазами.

— Ты пойдешь с нами? - Ута отстранился, заглянул в яркие глаза проклятой, в ярких глазах мальчишки плескалась надежда, мольба, он был готов согласиться, но монстр удивил всех.

— Ос-т-тань-сся-я. - на ломанном человеческом, смешивая с рычащими звуками, выдавливал из себя монстр.

Остров Феникс

Кабинет Рамона стал им уже родным домом за последние несколько суток. Они бывали здесь чаще, чем в своих комнатах. Грин устало указал рукой на небольшой столик с чайными принадлежностями, а сам уселся за рабочее место, желая разобраться со всей информацией, обдумать и сделать выводы. Увиденное в тенях никак не хотело укладываться в голове, слова мальчика о том, что Рамон “такой же”, удивляли и наталкивали на неутешительные выводы.

Только Торнхарт коснулся чайника, как дверь в кабинет Командующего с грохотом распахнулась, проклятые моментально среагировали, заняв оборонительную позицию. В кабинет шагнули два стройных юноши, чьи лица были скрыты масками, за ними шла Коста. Глаза ее сверкали, походка была чуть нервой. Она так недовольна, что вот-вот взорвется переполненная своим ядом, что едва не стекал по ее губам. Женщина вцепилась в Грина испепеляющим взглядом.

— Командующий Грин, что это все значит?! - Ее и без того не самый приятный голос истерично дрогнул, переходя на визг. Коста швырнула на стол письмо с гербом Фениксов.

Рив, что хранила мрачное молчание, бросила беглый взгляд на Торнхарта и Первую, которых Амабель даже взглядом не окинула, словно тех и не было в кабинете вовсе. Все ее злобное внимание было приковано к Рамону, сохраняющему хладнокровие.

— Глава Коста, - он даже не притронулся к бумаге, пальцы его коснулись лица, аккурат там, где проходил витиеватый шрам, он уложил голову на ладонь.

— Далис - сын Рагнара, убил Гевина Смита. Когда мы прибыли на место происшествия, то он напал на Торнхарта. Его хранителю ничего не оставалось, кроме как защищаться. – Невозмутимо проговорил Грин. Амабель эта история не тронула, она небрежно отмахнулась рукой от слов Командующего, по собственнически уселась в кресло напротив его стола и, закинув ногу на ногу, заговорила быстро и недовольно:

— Торнхарт? - Она проговорила его фамилию, затем еще раз, словно пробуя на вкус, и этот вкус не пришелся по нраву, она быстро вспомнила, чем же так отличился этот парень. — Это тот, что притащил тебе дракона? - Она фыркнула, хорошо знакомая с Первой. Рамон медленно кивнул. Он, кажется, даже не скрывал, что эта беседа не приносит ему никакого удовольствия.

— Значит, именно Первая убила Пятого. - Она прищелкнула языком, кивая своим мыслям. Коста не спрашивала и не просила Командующего подтверждать, она констатировала.

— Что ж. - Женщина постучала длинными ногтями по столу, слегка поддалась вперед, так, что на лице Рамона, освещенного тусклым светом свеч, она могла разглядеть самую маленькую линию его шрама, спрятанную под щетиной. Ее глаза лихорадочно блестели, сама же она походила на хищника, готового кинуться на Грина. В ее темной голове зрел страшный план. Но тот лишь лениво откинулся на спинку стула, не сводя внимательного взгляда с женщины.

— Отдай Первую на суд и дела с концом: обвинена в убийстве наследника острова. - Распорядилась женщина, откидываясь обратно в мягкое кресло. Грин мотнул головой.

— Вины Первой нет. - Холодно противостоял он, прекрасно зная, что Торнхарт лично просил уничтожить Пятого. Но так воодушевившаяся Коста, явно имела в голове цель избавиться от дракона.

— Вот как…- Она почти ласково посмотрела на Командующего, Грин всегда был дотошен и справедлив. Коста разочарованно покачала головой.

— Командующий, ты заблуждаешься. - Амабель поманила одного из хранителей, тот мгновенно оказался рядом, подавая женщине сигарету.

— Тут не курят. - Молчавшая Первая, подала безжизненный голос. Она сверкнула яркими глазами, выдавая свое присутствие. Коста вздрогнула, ее хранители опомнились, словно только что заметили еще двоих в кабинете, которые сомкнувшись стеной, отгородили Главу от дракона. Амабель бросила разъяренный взгляд на Грина, но тот ответил сдержанной улыбкой.

— Отлично, арестуйте монстра и отправьте Фениксам с глубочайшими извинениями. - Она отмахнулась от Первой, но, пусть не подав виду, испугалась. Легко рассуждать, когда дракона нет рядом, но теперь все иначе, она стояла тут с самого начала, и Амабель только что обрела мстительного и беспощадного врага в лице Первой. Грин спрятал улыбку в кулаке, а зеленые глаза блеснули в сторону проклятой с уважением.

— Не бережете своих мальчиков, Амабель. - Она шагнула вперед, ее тень ожила, отделилась от стены и растеклась озерцом тьмы по полу. Коста вжалась в кресло, но делала это так, словно просто устала и искала опору в мягком предмете мебели. Вот только всю нервозность выдавали побелевшие костяшки пальцев, намертво вцепившиеся в подлокотники.

— Грин, арестуйте ее! - Рамон не шелохнулся, лишь с любопытством наблюдал за происходящим.

— Глава Коста, Первая защищала своего Стража, мне не за что ее арестовывать. - Твердый голос Рамона накалял нервы Амабель, та метала искры, переводя разъяренный взгляд с Рамона на дракона и обратно. Торнхарт, наблюдающий за этим из-за спины Первой, испытывал неприятное предчувствие, такая выходка обойдется им очень дорого.

— Первая, исчезни. - Холодно скомандовал Алекс, дракон на удивление, не ерничая, просто растворилась в темноте, оставляя всех в недоумении.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Коста задыхалась возмущением и недовольством. Ее проклятые подкрадывались к Грину, желая схватить, но Рив, безучастная до этого момента, легко взмахнула веером; легкие снежинки, подхваченные сквозняком, легли аккурат у ног проклятых Косты, создавая каток под ногами. Юноши заскользили по льду, падая на колени перед столом Грина.

— Рамон! - Взревела Амабель, поднимаясь на ноги. — Я не посмотрю на твою должность, ты у меня сам под арест пойдешь! - Она теряла самообладание, переходя на угрозы. Рамон оставался невозмутимым.

— Значит так! - Она ударила кулаком по столу, нагнулась к Грину и прошипела в самое лицо:

— Завтра же, отправляйся к Фениксам и разберись! Мне неважно, кого они казнят, хоть тебя! - Она оттолкнулась от стола и направилась прочь, хлопнув дверью на прощание.

***

На склоне, в лучах мягкого закатного света четыре фигуры расположились в кабинете Командующего особым подразделением. Рамон смотрел вдаль, погруженный в свои мысли. Никто не спешил начинать разговор, неприятная стычка с Костой оставила после себя горькое послевкусие. Команда, сплоченная общей тайной, мрачно переглядывалась, размышляя о будущих событиях.

— Я пойду с Рамоном. - Скучающе отозвалась Первая, разрушая гнетущую тишину. Рив поддалась вперед, явно готовая к спору, Рамон же остался внешне спокоен, и только зелень его глаз была прикована к хранительнице.

— Не бойся, Морозная дева, я не трону твоего ненаглядного. - Дракон улыбнулась одними глазами. Бледное лицо Рив вспыхнуло, она смущенно отвела взгляд, прикрываясь веером. Грин устало прикрыл глаза, предвкушая путешествие в компании Первой.

Торнхарт остался безучастен, лишь одарил хранителя тяжелым взглядом. Дракон улыбнулась, она чувствовала его холодную ярость и готовность противостоять и оспаривать решение.

— Рамон должен пойти, ведь он Командующий и обязан нести ответственность за своих подопечных. Не явиться – нарушить дипломатичные отношения между островами. – Почти ласково заговорила Первая.

— Ты нарушила всю дипломатию между островами. - Язвительно вклинилась Рив.

— Алекс не может пойти, они убьют его еще на причале, ведь приказ расправиться с Пятым отдал он. - Игнорируя выпад Рив, продолжила проклятая. Алекс и дракон пересеклись взглядами. Хранителя окутала тяжесть его эмоций, вдруг вспыхнувшие скорбь и тихий гнев, но те быстро затихли, оставив лишь опустошение.

— Поэтому будет лучше, если поеду я и Рамон. - Грин скрестив руки на груди, смотрел вдаль. Вечереющее небо словно передавало его настроение: оно ухудшалось, блекло, оставляя тьму недоверия к предстоящей поездке.

Рив шагнула к Рамону, почти с мольбой ловила его взгляд, но тот старательно игнорировал ее, не находя слов и не имея желания спорить с ней. Она бросила гневный взгляд на дракона; Первая же потирала предплечья там, где начинала сочиться тьма и словно перчатки окутывать руки.

В помещении стало заметно прохладнее, гнев морозной девы стал осязаемым, глаза вспыхнули, а лед пополз по полу, захватывая в свой плен все, что встретит на своем пути. Дракон шагнула к Торнхарту, тьма взметнулась вокруг него, принимая удар льда на себя. Грин коснулся предплечья хранительницы, пальцы мгновенно покрылись тонким слоем инея.

— Не смейте делать вид, что вам все равно! - Гневно произнесла тигрица, отстраняясь от Командующего.

— Они не будут играть честно. Думаете они отпустят Рамона? Если явимся все, то Грина будут пытать, я и Третий будем биться пока один из нас не сдастся и не примет свою смерть. Рив, а что сделают с тобой? С девушкой такой внешности? - Вмешалась Первая, раздражение закралось в ее голос. Реакция Рив оправдана их договорами, но риски слишком высоки.

— На что ты намекаешь? - Впервые за вечер подал голос Рамон. Дракон ядовито усмехнулась.

— Именно на то, о чем ты подумал будучи ее мужчиной! - Рамон подавился своим же возмущением, отвел взгляд в сторону.

— Так есть шансы вернуться с минимальным ущербом. Грин приведет виновного, его накажут, и первым кораблем обратно. - На лице Торнхарта отразилось сомнение. — Я понимаю твою злость, морозная дева, но не только ты оставляешь своего Стража. - Ее голос звучал незнакомо, впервые в нем слышалась тоска и нечто человеческое. На открытом лице не было даже намека на язвительность и дерзость, лишь смирение.

— Я прошу приглядеть тебя за Алексом и обещаю, что не позволю нанести вред Рамону. - Когтистые пальцы коснулись ключицы, она поклонилась, призывая к помощи. Торнхарт, поддался к ней, желая коснуться, заставить одуматься и не идти никуда, но этот поступок ошарашил его.

Первая никогда не просила о помощи, шла напролом, готовая избавиться от любого, кто мешал в достижении цели, а сейчас она просит о помощи Рив. Этот поступок отозвался противоречивыми чувствами. Алекс испытал гордость за хранителя, но одновременно и боль: она просит защитить его, а сама идет к врагам, чтобы исправить его мстительный порыв.

— Д-да...- Запоздало отозвалась Рив. В ее взгляде засверкало удивление, которое не успело погаснуть, как внутри проснулся поток противоречивых чувств: замешательство, восхищение, легкая тревога. Защитить Алекса от чего? Что ему угрожает в Гнезде? А вот Рамон будет находиться в постоянной опасности, но кто опаснее: дракон или Рагнар и его приспешники? Девушка с запозданием кивнула, принимая просьбу Первой.

Алекс смотрит на Первую, в этот момент кажется, что ничто более не важно, как этот непредсказуемый поступок, словно осколок, он врезался в его привычную реальность, разрушая ее и позволяя остро ощутить всю гамму чувств: от удивления до тихой гордости, от недоверия до осознания всей привязанности к ней. Торнхарт все никак не мог относиться к ней, как к обычной проклятой, да и может быть дракон обычным? Он воспринимал ее как союзницу, девушку, но явно не как телохранителя.

— Значит, выходим на рассвете. - Подытожил Грин. Мужчина вернулся к своему рабочему месту, тяжело опустился на стул, украшенный переливающимися рунами. Рив не сдвинулась. Ей требовалось время, чтобы принять новую реальность. Она отпустит своего Стража в самый эпицентр вражды и злобы, добровольно проводит к врагам и не сможет остаться рядом, чтобы защитить.

— Пойдем, Первая. - Тихо позвал Торнхарт, поднимаясь на ноги. Дракон мгновенно отреагировала, послушалась, даже не бросив колкость напоследок.

***

Заходящая Луна мягко освещала дикое поле, где стройной тенью двигались две фигуры на лошадях. Одна - с легкой усмешкой, словно яд в голосе, играла с ветром, извлекая из него заостренные слова, в которых пряталась язвительность. Она казалась змеем, искусителем; ее глаза горели в темноте, она словно хищник, готовая прыгнуть на добычу.

Второй - молчаливый и собранный, словно неприступная гора, его конь шел чуть впереди, а острый взгляд был направлен вперед. Бессмысленные и лукавые речи Первой не интересовали его. Разум Грина был полон тяжелых мыслей о предстоящей встрече и Рив, которую он глубоко ранил своим молчанием во время принятия решения.

— Ра-амо-он, - игриво звал дракон, нагоняя Стража. Грин остался безучастен, что только распаляло проклятую.

— Как тебе такая дипломатия? - Первая вдруг изменила тон на издевательский, ласковый; он вдруг наполнился устрашающим холодом, словно эта тема была спусковым крючком в пробуждении ее жестокой натуры. Грин бросил на нее мимолетный, осторожный взгляд. — Они не оставляют выбора, разлучают с любимой хранительницей. Они готовы бросить тебя на растерзание. - Она вдруг оказалась опасно близко, если бы слух не улавливал стук копыт лошадей, то Грин бы поверил, что она сидит позади него, а когтистые лапы игриво водят по спине, вырисовывая маршруты для мурашек.

— Они забыли, что именно Пятый убил Стража. Не рядового, который погиб в сражении, а наставника и ответственного за резню. Именно он напал на вас, но это забыли. Ей удобно избавиться от тебя. - Проклятая издевалась, играла на нервах и жаждала вывести Грина на эмоции, она упивалась разрушительными эмоциями, они не просто развлекали ее воспаленный разум, они словно служили катализатором для ее тьмы.

— Прекрати, я не Алекс, со мной твои фокусы не пройдут. - Холодно ответил Рамон, подгоняя коня. Он даже не взглянул на нее, оставив позади. Казалось бы, ей нужно расстроиться, но та улыбалась опасно, довольно, оскалив клыки, и даже маска и ночная мгла не могли спрятать этот оскал. Она знала, что ее фокус уже сработал. Семя посеяно, скоро оно прорастет.

— Лучше ответь, мы сможем навещать мальчишку в тенях? - Спустя некоторое время тишины заговорил Грин.

— Конечно, если будете платить. - Живо отозвалась Первая, нагоняя скакуна Рамона.

— У тебя острый язык, недостаток воспитания и слишком дурное влияние на Торнхарта. Ты только берешь и не думаешь о последствиях, может ты и верна Алексу, но благородство - это не про тебя. - Первая склонила голову набок.

— За ваше посещение, я плачу своей кровью и чешуей. - Напомнила девушка, — а вы вместо разговора топчитесь на месте. - Она выскочила вперед, перекрывая коню Грина дорогу. В ярких и нечеловеческих глазах отразилась обида, Командующему даже показалось, что свет стал тусклее.

— Настанет день и вы поймете, Рамон, что вы ошибались на мой счет. - Тихо произнесла Первая, дергая поводья и освобождая дорогу мужчине.

***

Когда корабль с фиолетовыми парусами причалил к берегам острова Феникс, солнце стремилось к зениту. В порту их уже ждали проклятые в строгих костюмах и птичьих масках, грозовой тучей нависли над ними Стражи, что сопровождали Рамона и Первую, настороженно смотрели на собравшихся. Местные жители и приближенные Рагнара смотрели с враждебностью, готовые в любую секунду схлестнуться в бою со Стражами.

В порту повисла зловещая тишина, которую нарушали лишь звуки волн и тихие переговоры Стражей на корабле. Проклятые острова воспринимали их, как врагов, что нарушили покой.

Первая смотрела на армию Рагнара с пренебрежением, словно они были простыми зеваками, пришедшими поглазеть на корабль и гостей, что на нем прибыли. Грин оставался спокоен и лишь дал знак Савелию опустить трап. Страж кивнул команде, тяжелый трап опустился на землю, поднимая пыль в воздух.

Вперед вышли несколько мужчин и женщина, встречая Особое подразделение. Рамон двинулся к спуску, Первая следовала за ним. Распоряжение Командующего было простым: ждать любых новостей и не реагировать на провокации, использовать силу в крайнем случае. Если к закату они не вернуться – возвращаться на Надежду.

С трапа спустились трое: Грин, его помощник и Первая. Их приветствовали молча, небрежным поклоном. Дракон даже не взглянула на них, смотрела куда-то в сторону, разглядывая местные пейзажи.

Природа на острове Феникс была иной. Яркая, плодородная, сочетала в себе буйство механизмов и жизнь природы. Союз Миры и Рагнара привел Фениксов к процветанию и подчинили себе людей, пусть те и не признавали этого.

Пейзажи плодородных полей смешивались с блеском металла, механические звери помогали собирать урожай, сеять. Где-то проглядывались корпуса фабрик. Мощные, громкие они выплевывают черный дым в небо, ненадолго скрывая солнце, которое так необходимо растениям, обеспечивая приличный урожай, способный прокормить два острова.

Природа и механизмы стали единым целым, они переплелись, корни могли держать шестерни, приводить их в движение и питаться металлом.

Металл научился быть живым: хрупкие на первый взгляд стальные звери, собранные из разных запчастей, шагали по бескрайним полям, подчиняясь человеку.

Первая скользнула взглядом по Рамону. Он оставался невозмутим и проигнорировал небрежное приветствие, лишь лицо Савелия озарила тень презрения к проклятым. Они молча следовали за своими провожатыми, проклятые острова окружили, словно под конвоем, они не спеша продвигались к резиденции Рагнара. Дракон насчитала не меньше двадцати провожатых в клювастых масках.

***

— Рагнар, хранитель ветров, рад приветствовать тебя. - Сдержанно произнес Рамон. Как таковых ритуалов приветствия на острове не было, но каждый, кто посещал остров, приносил что-то в дар. Грин же, как и его помощник оставались неподвижны, лишь рука мужчины тяжело опустилась на рукоять меча.

Рагнар смотрел мимо Командующего, его взгляд был прикован к дракону, что безмятежно стояла за Рамоном, поглядывая на заплаканную, но гордую Миру. Ее потухший взгляд был мутным, она смотрела куда-то мимо всех, игнорируя окружение. Рядом с матерью щитом возвышался Талис, хмуро наблюдавший за процессией.

— Рамон Грин…- Хрипло произнес Глава острова, его пальцы нетерпеливо стучали по подлокотнику, он хищно разглядывал образ Командующего и зыркал на безучастную проклятую. — Вы привели дракона на казнь? - Его острые черты приняли почти безумный вид. Глаза загорелись, пробуждая проклятие. Клювастые маски двинулись по кругу, загоняя Грина, словно скот, но тот остался неподвижен.

— Первая сопровождает меня в дороге. - Невозмутимо произнес мужчина. Дракон оказалась ближе, словно предчувствуя угрозу, она жалась к Грину, лениво глядя на проклятых Рагнара, как будто не видит надвигающейся угрозы от проклятых, которые медленно надвигаются на них, сужая круг.

Рамон внешне оставался спокоен, смотрел без вызова, не реагировал на представления со стороны проклятых острова. Лишь дыхание чуть углубилось, пальцы сильнее сжали рукоять меча, словно он мобилизовал весь организм, готовый совершить выпад в любую секунду.

Савелий, который везде таскался за Командующим выглядел чуть бледнее обычного, пальцы крепко сжимали рукоять пистолетного артефакта.

— Вот как. - Пальцы Рагнара замерли, он словно сбросил наваждение. Все ликование и хищность вдруг сменились холодной яростью. Он не ожидал, что ее будут выгораживать, Коста давала гарантии, что остров получит Первую и сможет судить ее, но этот человечишка лишь невозмутимо смотрит на него, почти издевательски.

— Тогда зачем вы здесь? - Мира подала безжизненный голос, поднимая мокрые глаза на Командующего. Грин знает, что никакие слова не успокоят безутешную мать, потерявшую ребенка. Но ему и утешить ее нечем, ведь именно Далис напал на них. Никакие слова скорби, извинения не уменьшат раздирающую душу боль. Взгляд Рамона стал мягким, почти ласковым.

— Мне очень жаль, я знаю, что никакие слова не утешат Вас, но и не утешит чужая смерть. - Мира была мудрой женщиной, она медленно кивнула. Талис обнял мать за плечи, сверкнув яростным взглядом на проклятую.

— С чего вы так уверены, Командующий? - Рагнар поднялся на ноги, проклятые снова уменьшили круг. — Разве мой сын был опасен? - Лицо его скривилось от неприязни, словно сам факт родства с Пятым был ему омерзителен.

— Был. - Честно отозвался Грин. — Он убил Стража Границ и напал на мой отряд. - С каждым словом лицо Миры бледнело, а проклятье Рагнара сильнее распространялось по телу. Горящие холодным синим полосы потекли по лицу и скрылись за широким воротом одежд.

Его ярость стала почти осязаемой, а в воздухе появился запах металла. Сверху что-то звякнуло одновременно с замахом чужой руки.

Первая толкнула помощника Грина вперед, а сама закрыла Командующего собой, громко приказывая присесть. Удар железной цепи пришелся наискось, от левого плеча до правого бока, сбивая обоих с ног.

Обжигающая боль парализовала тело, сил хватило лишь на то, чтобы выпрямить руки и подняться с чужого тела.

— Первая! - Рамон перевернулся на спину, вглядываясь в горящие глаза, дракон нависла над ним, с губ сорвался болезненный стон. Она рывком отстранилась, поднимаясь на ноги. На ее месте заклубилась тьма, защищая обоих Стражей от нападок проклятых. Савелий вынул оружейный артефакт, который дракон запретила использовать, требуя обойтись только ее силой.

Мира заплакала, уткнувшись в грудь сына, она не желала бойни. Только покоя. Она то и дело просила Талиса увести ее. Он замешкался лишь на секунду, бросая взгляд на Первую, что покачнулась от слабости, а после бросилась в бой.

Рамон звал дракона, требуя выпустить его из кольца тьмы и дать возможность помочь, но та словно не слышала, двигалась интуитивно, размахивая катаной и рубя проклятых. Она замахнулась над очередной жертвой, но вдруг предплечье обвил болас, руку стрельнула боль, катана выпала из рук, тьма бросилась по веревке, поглощая и раздрабливая камни, проклятый выронил оружие из рук, а жертва, что хотела напасть вдруг замерла, нечеловеческий кулак ударил в грудь, ломая ребра. Когти сжали чужое сердце, проклятый рухнул на пол.

Пока дракон упивалась силой, Рагнар нанес второй удар, цепь хлестнула по телу, сбивая проклятую, та прокатилась по полу, тяжело хрипя от боли.

— Р-Рамон. - Позвала Первая, тот бы обессилен собственной беспомощностью и мог лишь наблюдать. Его наполненный волнением взгляд не отрывался от проклятой. Когда та с трудом поднималась на ноги, он поддался вперед, желая помочь, но тьма не подчинилась ему, закрывая путь.

Тьма колыхнулась, захватывая Стражей и Первую с головой. Словно голодная волна, она поглотила всех, унесла в неизвестность и оставила на их месте пустоту. Рагнар заревел от бешенства, требуя найти их.

До Рамона не сразу дошло, что они оказались в мире теней. Вдали завывали монстры, где-то тихо осыпались увядшие деревья. Совсем рядом истошно закашляла Первая. Грин спохватился, бросаясь к проклятой. Она стояла на четвереньках, маска была частично задрана, а кровь капала с подбородка. Дракон выставила руку вперед, останавливая мужчину, Савелий был примерно в таком же положении, жадно хватая ртом воздух. Он испуганно глядел на Командующего и Первую, что так отчаянно защищала их.

— Первая, я могу тебе помочь? - Рамон послушно остался на расстоянии, присел на корточки, дракон отрицательно замотала головой, заходясь в очередном приступе кашля. Чешуя, что служила броней, стала осыпаться, она подняла взгляд, и Грин увидел, что один глаз перестал светиться, приобретая человеческий вид. Из темноты бесшумно вышел косолапый монстр. Он рыкнул, оповещая о своем присутствии.

— Проводи их…Верни в Гнездо. - Хрипела девушка не своим голосом, она подтолкнула пару осыпавшихся чешуек к Рамону, а сама распласталась на земле, не имея больше сил.

Грин решительно шагнул к ней, желая помочь подняться, но та что-то промычала. Из всех звуков, он понял, что здесь она восстановится быстрее. Рамон еще несколько секунд метался, с состраданием смотря на девушку, та перестала замечать его, прикрыла глаза и заснула. Командующему ничего не оставалось, кроме как помочь Савелию подняться и последовать за хранителем теней.

***

Голова гудит, прогоняя сон. Тяжелые веки неохотно разлепляются, все тело ломит от боли, шевелиться тяжело, почти невозможно. В темноте раздается чье-то тихое рычание. Боль накатывает волнами, голодными псами впивается в мышцы и кости, перекусывая их. С губ срывается болезненный стон, тихое ворчание, с трудом она садится. В темноте загорается левый глаз, дракон пробуждается.

— Третий удар был бы смертельным. - Не женский, не человеческий голос раздается в мрачной тишине теней, что немыми наблюдателями следят за обессиленным драконом. Правый уголок губ нервно движется вверх и опускается.

— Кто же знал, что он такой сильный? - Девушка стаскивает с себя маску, тьма сошла с рук, теперь ничего не выдавало в ней проклятую, лишь один горящий глаз с вертикальным зрачком. Что-то хохотнуло, вызывая очередной приступ боли.

— Самоуверенная дура! Сама поверила в слухи о себе? - Человеческая часть цокнула. — Третий - это пародия Рагнара, его сила металла и вполовину не так сильна. - Что-то распалялось, злилось, рычало. Теневые звери отшатнулись, когда рычащий голос сорвался на крик, предупреждая, что подобная выходка может стоить человеку жизни.

— Помолчи, очень плохо…мудрейший и древнейший. - Кровь медленно потекла из носа, организм не справлялся, человеческое тело слишком хрупкое.

— Ты не хочешь перестать меня мучать? - Она размазала кровь по лицу, шмыгнула носом. — Проклятье дракона, что отвергает человека, зачем тогда помогаешь столько лет? - Человеческая часть говорила тихо, сухо, словно давно смирилась с таким раскладом. Тело медленно опустилось на землю, спина, что приняла на себя два удара цепи, звено которой размером с лошадь, пульсировала, горела и вынуждала копать землю подбородком.

— Мне нравится смотреть, как ты страдаешь, смотря на него, нравится чувствовать твою жажду мести, питаться ей. - Драконья часть довольно улыбнулась. — Я тоже хочу мести, знаешь, какого чувствовать себя пойманным и насильно запечатанным в теле человека?

— Знаю, ты же со мной в одном теле. - Дракон рассмеялся, человек застонал от боли. — Объединимся? Наши пути мести ведут к одному человеку, слейся, прекрати убивать меня изнутри. Иначе я не выдержу, а ты рассеяшься, никто не отомстит. - Дракон молчал, ответом служило поглощение человеческой части. Он поднялся на ноги и побрел в сторону, где когда-то скрылся Грин. Маска вернулась на лицо, а каждое движение сопровождалось острой болью, что разрывала каждую клетку тела.

В это время, по кабинету нервно расхаживал Алекс, его душа металась и рвалась от боли, что и вполовину не сравнится с болью, которую чувствовал его хранитель. Рамон молча наблюдал за ним, виновато поглядывая. Рив сидела в углу кабинета, перебирая струны сямисэна, желая отвлечься в тихой мелодии инструмента.

Комната наполнялась зловещей атмосферой уныния и тревожным ожиданием. Весь воздух казался тяжелым грузом, нависая на плечах и душами людей. В каждом из них кипела собственная буря: мысли кружились яростно, словно пчелы, жужжа внутри, и не давая покоя. Один терзался переживаниями и болью, второй виной и мыслями о том, как все исправить.

Каждое мгновение растягивалось, как туго натянутая струна, готовая порваться в любой момент, и все понимали, что в любую секунду сюда ворвется Коста, готовая скормить их своим проклятым. Они в ловушке.

— Почему она так долго не возвращается?! - Рыкнул Торнхарт, впивая гневный взгляд в Рамона. Тот молчит, Рив бросает на мужчину предупреждающий взгляд.

— Кого-то ждешь, Господин? - Звучит за спиной насмешливый тон. Алекс терпеть не может, когда она так к нему обращается, но сейчас, он готов простить дракону все. Он поворачивается к ней, ее насмешливый взгляд в этот миг кажется протянутой рукой, которая тянется за утраченной частью себя, и в сердце вспыхивает тепло, смешанное с облегчением и истощением. Вся тяжесть прошедшей ночи спадает с плеч, уступая место облегчению.

Он шагает к ней и только сейчас замечает, как изменился ее образ. Никаких доспехов, лишь поношенная рубашка и такие же брюки. Глаза уставшие, а часть лица, что не скрыта маской бледная. Она выглядит изможденной, Алексу даже кажется, что глаза горят не так ярко как прежде. Торнхарт несколько долгих секунд рассматривает ее, привыкая к новому и такому непривычному виду. Первая поддается в сторону, встречаясь взглядом с Грином, с губ которого сорвался вздох облегчения.

— Рад видеть тебя в добром здравии. - Отвечает на ее взгляд Командующий. Рив откладывает в сторону инструмент, серьезность на ее лице накладывается тяжелым отпечатком на моменте воссоединения.

— Первая, что за бойню ты устроила? - Бесцветно, но с намеком на укор начала хранительница. Дракон ядовито улыбнулась.

— Спасала Командующего. - Холодно заметила проклятая, — бушующий дракон - пол беды, а вот Командующий, который перебил советников Рагнара - скандал и нарушение всех законов и дипломатии, или чем там кичатся Стражи? - Она тяжело опустилась в кресло, с трудом справляясь с приступами боли. Рив скрестила руки на груди, приподнимая бровь и задавая немой вопрос, который поняла только дракон.

— Рамон был моим пленником, никто не сможет скомпрометировать его. - Грин прикрыл глаза, вновь оказываясь в большом зале, где царила полное неповиновение и жестокость. Он ярко помнил, как она закрыла его собой и как плохо ей было в тенях.

— Я никогда не пойму, что в твоей голове, и как ты действуешь, но я не могу не поблагодарить тебя за то, что ты сделала для моего Стража. - Девушка уважительно поклонилась, Первая поднялась, превозмогая боль и вернула девушке более низкий поклон, только выпрямиться она не смогла. На помощь ослабшей проклятой пришел Алекс, он помог девушке сесть обратно в кресло, и его взгляд, сочувствующий и виноватый, задержался на ней чуть дольше обычного. Торнхарт искал ответы на вопросы, которые терзали его всю ночь, но нашел лишь безграничную усталость и благодарность за помощь.

— Не смотрите на меня так, словно я дух какой-то. - Первая прикрыла глаза, прислушиваясь к чему-то. Рив тоже напряглась, она метнула быстрый взгляд к двери, словно готовясь к броску.

— Сюда кто-то идет. - В руках тигрицы появился веер. — Коста, я чувствую ее проклятых. - Глаза морозной девы загорелись, снежинки заклубились у ее ног.

— Остынь. - Отозвалась дракон, ее тень ожила, потекла к присутствующим, утягивая всех в тени.

Когда Коста и ее свита оказались в кабинете, тот пустовал, даже свечи, горевшие несколько секунд назад, потухли.

— Где Грин?! - Процедила женщина в лицо Савелия. Юноша стушевался под ее давлением, но совладав с собой, выдавил:

— Командующий занят, он работает на благо островов. - Амабель фыркнула, толкая мальчишку за дверь и захлопнула ее. Молчавший до этого момента мужчина, сопровождавший ее, скинул с себя капюшон.

— Амабель, доложили, что Грин спас мальчишку. - Женщина хлопнула себя по лбу, теряя всю чопорность.

— Того самого? - Сопровождающий кивнул. — От Рамона нужно избавиться. - Заключила женщина. Рослый мужчина, лицо которого было украшено двумя большими шрамами, оскалился, кровожадно улыбаясь, это решение было ему по душе.

— Что за идиоты? Как можно было упустить мальчишку?! - Она топнула каблуком по полу, выплескивая гнев. Она сделала глубокий выдох, возвращая себе самообладание.

— Найдите Грина и этого Торнхарта, если история с ритуалами всплывет, я вас…- Она не успела договорить, один из ее проклятых встрял в разговор.

— Госпожа, простите, но не стоит обсуждать дела в кабинете изменника. - Как точно он подобрал последнее слово, Амабель расплылась в приторной улыбке, погладила юношу по щеке и кивнула.

— Ты прав. - Сопровождающий водил внимательным взглядом по кабинету Командующего, желая найти что-нибудь, хоть одну зацепку или то, что можно присвоить себе, но холодная команда Косты заставила его уйти с пустыми руками.

Когда тени рассеялись и все вновь оказались в кабинете, Первая была без сознания, а в тяжелом взгляде Грина читался немой вопрос: “что им теперь делать, когда причастность Косты к экспериментам над людьми была доказана, а его назвали изменником?”