Легенда о Тёмной Принцессе. Том 1

Глава I.

Утро. Тяжёлая, нервная поступь. Лёгкий, белый, чистый снег ложится на тротуары. Через пару минут он темнеет, перемешиваясь с грязью. Февраль почти всегда был таким мерзким и неприятным: слишком тёплым для зимы, слишком холодным для лета. Вся эта хлюпкая каша, в которой утопали сапожки, удивительным образом походила на мою жизнь. Если в ней и происходило что-то хорошее, то эта ложка мёда утопала в целой бочке дёгтя.

Я попыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя хорошо. Нет, не то слово. Хорошо я чувствовала себя в понедельник, когда выпала возможность почитать книгу. Или вот — когда отменили последнюю пару, и я пила чай на лавочке в парке, тогда я тоже чувствовала себя хорошо. А что насчёт того, чтобы быть счастливой? По-настоящему — когда радость переполняет тебя, хочется поскорее поделиться ею с другими, когда глубоко внутри не сосёт под ложечкой и не терзает чувство вины. Быть может, моё сердце было жестоким и чёрным с рождения? Нет. По крайней мере, мне не хотелось в это верить. И отчаянно не хотелось верить в то, что проблема непременно во мне: что окружающие не принимают меня, потому что это я мало стараюсь найти с ними общий язык, подобрать подход; что таланта в чём-либо преуспеть мне не хватает, потому что я мало для этого работаю; что мрачный взгляд на вещи — потому что я сама себя бесконечно накручиваю и настраиваю на плохое; что мать бросила меня, потому что я была плохой дочерью в свои три года.

Я тут же нервно схватилась пальцами за голову, касаясь щёк, путаясь в волосах. Ресницы скользнули по ладоням. Тяжело вздохнула. Развела тут сопли. Надо было двигаться дальше — и не только по улице. В рюкзаке лежал билет, и напоминание о нём приятно грело меня. Сегодня я сделаю это. Сегодня я уеду. И никто, и никогда меня больше не найдёт.

Чувство внутреннего ликования передавливалось узелком страха. Ну и что? Что я буду делать, если уеду? Мой план был безнадёжно непроработанным — попросту отчаянным. Как будто где-то там, в другом месте, моя жизнь станет лучше. Я купила этот билет, прекрасно понимая, что меня всё равно найдут, что я всё равно не решусь сесть на поезд. У меня и денег-то почти нет, чтобы жить дальше.

Всё. Все мысли — после колледжа.

Было около семи утра, слишком рано — пары начинались в девять, но я всегда старалась прийти пораньше, чтобы натыкаться на как можно меньшее количество людей. Друзей у меня совсем не было, хотя я и пыталась сделать несколько обречённых попыток завести подобные отношения со сверстниками. Не получалось по разным причинам: или меня находили странной, или я вела себя слишком эмоционально там, где нужно было быть сдержаннее, или же... слишком много «или». Я понимала, что просто слишком замкнулась. С такими никто не хочет иметь ничего общего. Стоит себе в сторонке — чудачка какая-то. А потом, когда нужно найти кого-то, кто станет объектом для шуток, почему бы не выбрать именно эту — пришибленную? Она ведь даже улыбаться не умеет. Кстати, умею. Просто как-то не хочется.

В ожидании начала занятий я уселась рядом с кабинетом, закинула рюкзак на подоконник и достала конспекты по латыни. Мне легко давались языки, я любила учить биологию и профильные предметы — хотя с ними было сложнее, — но у меня были огромные проблемы с точными науками вроде математики и физики.

Я убрала длинные рыжие пряди волос за ухо, подчеркнула тезисы в тетради и стремительно унеслась мыслями к своему планируемому побегу.

Я жила одна, поэтому была уверена, что никто не знал, что в рюкзак я побросала все наличные, которые успела заработать, кое-какие вещи, сменное бельё, плеер с музыкой и некоторые из конспектов, чтобы сегодня не привлекать внимания. Я не знала этого наверняка, но мне казалось, что в колледже мог быть кто-то из них, кто донёс бы, что сегодня я не пришла на занятия.

Когда мне было одиннадцать, меня забрали из детского дома. Сказали, что я — особенный ребёнок, и у меня есть способности, сила, которую я могу использовать во благо. Мне отчаянно хотелось быть нужной, потому я была этому очень рада. Мне казалось, что теперь у меня будет семья. Семья у меня была только по документам. Я жила с другими девочками в одной квартире; нас отправляли учиться в обычную школу, строго-настрого запрещая сообщать о том, что мы живём почти что сами, а кроме учёбы в школе нас учили развивать наши «таланты». Мечта! Почти как школа магии из какого-нибудь Гарри Поттера. Только там из сиротского дома забирали Волан-де-Морта. Может быть, всё дело в этом, и мне судьбой уготовано быть злодейкой? Ах нет, он был хотя бы сильным. Оказалось, что со мной всё совсем не так. Способности у меня есть, но развить их так, как хотелось бы моим нанимателям, у них так и не вышло. Я кожей чувствую их разочарование каждый раз. Милена, одна из ведьм, с которой я жила ранее, открыто меня презирает, особенно когда её просят позаниматься со мной.

Пришло время отрабатывать свой долг, а я справляюсь только с самой простой работой. Меня ещё долго не отпустят — три шкуры спустят, пока я всё не возмещу. А я так не могу. Не хочу больше их видеть, все эти лица — от одного их вида меня начинало мутить.

Как обычно, было много опоздавших. Я села на первую парту крайнего ряда — самое нелюбимое место всех студентов и удивительно недооценённое. Многие думают, что последние парты являются самыми глухими и незаметными для преподавателей — ошибочное мнение. Первые парты на самом деле куда более глухая зона, нежели последние. Этим я частенько и пользовалась: можно было рисовать на полях тетради, читать книги, скроллить ленту. Но не сегодня. Сейчас я достала билет, уложила его перед собой и сверлила взглядом, как будто это могло что-то изменить или помочь мне в принятии решений.

— Собралась куда-то поехать?

Это был лишь шёпот, но внезапное обращение ко мне было такой редкостью, что я вздрогнула. Это была Мелисса, моя соседка по парте. Странная. Она и сама была не особо болтлива, судя по её облику, увлекалась готикой, но иногда, бывало, могла заговорить со мной. Честно говоря, я даже забыла на какой-то момент, что вообще тут не одна.

Немного помявшись, я тихо ответила:

— Ещё не знаю наверняка. Возможно. А может, и нет.

Она кивнула без всякого энтузиазма. Потеряла интерес. Как обычно, я не смогла поддержать разговор. Но через время она всё же заговорила со мной снова:

— Ну, значит, завтра и узнаем, уехала ты или нет, — и после чуть улыбнулась.

Я кивнула в ответ и тоже попыталась улыбнуться.

В час дня пары закончились. Надо было решаться. Это был мой шанс. Сейчас. До вечера никто и не поймёт, что я исчезла.

Я накинула кожаную куртку, рюкзак — и налегке побежала к маршрутке. Надо было одеться в дорогу потеплее — это может стать проблемой... Я резко оттолкнула эти мысли, словно надоедливых мух, роящихся у головы. Вновь ищу поводы отступить. Хватит.

Опомнилась я уже на вокзале. Людей было много, и каждый будто бы растворялся в бесконечном потоке единой массы. И я тоже — тяжело вздохнув, шагнула вперёд, сливаясь с потоком, растворяясь, становясь частью этого странного, чёрного, живого существа, состоящего из людей. Перрон гудел, но я не слышала ничего — только собственное сердце, глухо стучащее где-то под рёбрами.

Электричка подъехала. Протиснувшись внутрь, выбрала место в уголке, у окна, и забилась туда, выглядывая на улицу. Я решила ехать куда-то в область: тогда нигде не фиксировали бы мой паспорт, и я надеялась, что так меня будет сложнее найти. Да и достать нужную сумму на квартиру в столице гораздо труднее.

Меня всё больше и больше охватывало волнение. Было по-настоящему страшно, и хотелось вскочить и выбежать из вагона. Тогда я достала из рюкзака книгу — теперь самое время. Она позволит мне отвлечься от лишних мыслей.

Электричка начала своё движение. Вагон был почти пуст. Медленно-медленно набирали ход колёса. Картинки за окном постепенно сменяли друг друга. Я включила плеер. Когда мы выехали из города, пейзаж стал ещё более тоскливым: бескрайние поля, голые деревья, мрачное серое небо. Пустота. Прямо как внутри меня. Ничего, кроме отчаяния.

Я сделала привычное движение, чуть мотнув головой, будто отмахиваясь от этих мыслей. Вновь открыла книгу. Отвлечься.

Глава II

Где-то спустя два часа на моё измученное стрессами тело навалилась усталость. Мне захотелось спать. Я положила голову на стекло и закрыла глаза. Сон пришёл моментально. Не знаю наверняка, сколько я проспала, но очнулась, когда за окном было уже темно, и мы проехали довольно много станций. Наверное, скоро надо будет выходить, но сказать точно я сейчас не могла — электричка останавливалась на множестве станций, из-за чего путь занимал больше времени, чем обычно.

Я зябко потянулась и осмотрелась, как вдруг раздался сильный, тяжёлый звук захлопывания дверей. Точно — меня разбудил звук из тамбура: двери электрички раскрылись, а теперь закрылись. Я вновь посмотрела в окно и поняла, что именно было не так. Мы были на ходу. Слишком поздно — я среагировала недостаточно быстро, даже вскочить не успела, как на входе моего вагона появился мужчина.

Длинные чёрные волосы, собранные в хвост, открывали правильные, почти идеальные черты лица. Разрез глаз делал его похожим на хитрого лиса. Он был одним из тех, чей возраст сложно определить по внешности: иногда казалось, будто бы ему больше сорока, а иногда — что и двадцати не дашь.

Остальные люди будто бы не замечали его.

Заметив меня, он победно улыбнулся, облокотился о стенку вагона у входа и скрестил руки на груди. Одет не по погоде, как и я, но не думаю, что для него это имело значение. На нём была обычная чёрная водолазка, чёрные брюки и тёмно-бордовый кожаный плащ. Он любил красные, агрессивные цвета в своём облике, не боясь привлекать к себе излишне много внимания. Нет, не лис. Демон, самый настоящий.

Я потупила взгляд, пытаясь не обращать на него внимания. Наверняка сейчас он внимательно смотрит мне в глаза и усмехается — холодно, нахально, надменно. Но он продолжал стоять на месте и вряд ли собирался ехать со мной до конечной станции, потому я вздохнула, набралась смелости и медленно подняла глаза, упрямо упираясь в его.

У его карих глаз всегда был немного винный оттенок, но сейчас он был заметен даже сильнее обычного — словно радужка наполнилась кровью. Когда я поднимала на него глаза, я уже знала, что обречена на поражение в войне в гляделки: смотреть людям в глаза трудно, особенно мне. В итоге я сдалась слишком быстро, уводя взгляд в сторону окна.

Краем глаза я заметила, как медленно и лениво, словно довольный, сытый кот, он двинулся ко мне, легко и непринуждённо сел рядом, кладя руку на спинку скамьи.

— Решила на экскурсию съездить? — если бы издевающимся тоном можно было убивать, он наверняка стал бы серийным убийцей. Если только уже не был. Я старалась говорить с напускной собранностью:

— Бабушку навестить, — буркнула я в ответ.

— О, ты нашла себе бабушку? Кто эта несчастная женщина, и как долго ты ей угрожала, прежде чем она согласилась стать твоей родственницей поневоле?

— Виктор! — недовольно вспылила я.

— Что, моя очаровательная? Я ведь ещё даже и не начинал, — он взял прядь моих волос и чуть потянул на себя.

Я почувствовала лёгкую усталость и сонливость. Виктор питался отрицательными эмоциями и регулярно вытягивал мои. Каждый раз, когда он выводил меня из себя, то улыбался шире обычного. И каждый раз потеря энергии вызывала во мне невероятную усталость. Я недовольно поморщилась.

Виктор был моим наставником. Он появился в команде два года назад и почти сразу взял меня под крыло. Мне было четырнадцать, и меня поселили в отдельную квартирку. Сперва я обрадовалась, решив, что теперь у меня появится по-настоящему близкий человек. Он полностью переработал концепцию моего обучения, и мы больше сосредоточились на физических тренировках. Я честно пыталась быть хорошей, пыталась понравиться.

Но Виктор — сложный, холодный человек. Казалось, будто бы он даже целенаправленно отталкивал меня от себя. Иногда на его лице отражалась такая сложная гримаса отвращения и жалости ко мне, что мне хотелось провалиться сквозь землю. Его я ненавидела особенно сильно — во многом из-за того, насколько отчаянно нуждалась в нём и его внимании.

Прошло два года, а у меня всё ещё не было человека ближе. А самое главное — я всё ещё не понимала, зачем он вообще взялся мне помогать. Виктор ценил в других силу и характер. Ценил холодность ума и рассудительность. У меня же с лихвой хватало только упрямства.

— Как ты нашёл меня? — слова приходилось буквально выдавливать. Чувствовала унижение.

— Ами, прежде чем кого-то искать, кого-то надо потерять. Сегодня я должен был забрать тебя после твоих занятий и отвезти к себе, где мы бы ждали сбора. Сегодня — дело, Ами. И так уж вышло, что я видел и то, как ты выходила из здания, и то, как садилась на маршрутку, и то, в какую электри...

— Ладно-ладно, поняла! — прервала его я с раздражением.

— И я видел твой билет. Ещё вчера.

Я окончательно утонула в смеси гнева и стыда. Он позволял мне нервничать и переживать всё это время, когда у меня не было ни единого шанса скрыться от них. Я-то думала, что совершаю побег, а на деле просто выставляла себя дурой. Почему я вообще уснула в электричке — от усталости или потому, что Виктор где-то неподалёку вытягивал мои негативные эмоции?

Мой голос задрожал: — А если бы... если бы ты не видел... у меня бы вышло?

Он глухо засмеялся: — Конечно же нет! Ами, тебя очень легко найти. Это те нюансы магии, которые ты могла бы узнать, если бы занималась усерднее и слушалась дяди Виктора. Но... если для меня твои шалости — это лишь повод опустить тебя с небес на землю и позлить тебя, — он немного помолчал, — то другие не будут это так расценивать.

В сердце закрался страх. Меня обдало холодом. Мне конец. Но тут же я почувствовала опустошение. Виктор выпивал эмоции.

— Нет, ну честное слово, ты просто подарок судьбы для меня! Я бы даже женился на тебе ради такого, — Виктор опять заливисто засмеялся, и я поняла, что редкие пассажиры электрички стали оборачиваться на нас. Я бросила в его сторону взгляд, полный ярости.

— Корявая, — ах, это ласковое прозвище, которое Виктор придумал при нашей первой встрече и которое неминуемо использовал в разговорах со мной, — мне кажется, я и так достаточно проучил тебя. Твоё счастье, что я видел билет. Если бы я обнаружил твой побег тогда же, когда и остальные, я бы уже не смог тебя прикрыть. Но я не собираюсь говорить остальным о твоей попытке слинять.

Я удивлённо вскинула голову и замерла в ожидании объяснений. Было непривычно, что Виктор делает что-то настолько благородное. Обычно он бесконечно поучает меня и измывается надо мной в процессе. Но ответа на немой вопрос не последовало: — Меньше положительных эмоций, иначе я передумаю. Идём.

Он взял меня за руку и потащил в тамбур. Люди в электричке ещё более подозрительно покосились на взрослого мужчину, тянувшего девочку-подростка куда-то из вагона, но никто не сказал и слова. Трусость. Я нервно сглотнула, понимая, что нам предстоит перемещение. Это была моя самая нелюбимая процедура, и сколько бы меня ни убеждали, что скоро привыкну, привыкание никак не наступало. Перемещение было необходимой частью выживания многих магических существ. Как мне говорили, я тоже могла бы его освоить, и у меня даже получалось — совсем чуть-чуть, но тошнило меня, а правило лишь усиливало это чувство.

Двери в тамбур захлопнулись позади нас. Я выглянула в окно: темнота, внутри которой порой мелькали мрачные силуэты деревьев. Среди общего тарахтения электрички раздался голос Виктора: — Знаешь, если ты прижмёшься ко мне, возможно, будет не так плохо.

Я перевела взгляд на него, ловя его хищную улыбку, и внутри меня вновь возникло раздражение. Но он был прав, потому я всё же подошла к нему поближе, пусть мне и было немного неловко.

Я была совсем невысокого роста и, скорее всего, намного выше уже не стану. При своих метр шестьдесят пять я едва доставала Виктору до ключиц, а мои глаза неизменно видели фигуру вместо лица. Он удивительно осторожно обхватил меня одной рукой за плечи, а вторую положил мне на макушку. Ещё одна особенность Виктора заключалась в том, что он никогда не касался меня без крайней на то необходимости. Схватить за локоть, дёрнуть и протащить куда-то — пожалуйста. Взять за руку, коснуться лба, чтобы проверить температуру, даже обработать рану на тренировке — ни за что.

Окружающее пространство — предметы в вагоне, дверь тамбура, пейзаж за окном и усталые стены электрички — стало растягиваться, растворяться.Всё вокруг дрогнуло. Металл завибрировал, стекло жалобно звякнуло. Воздух стал густым, как вода. Меня перекосило от резкого рывка — будто лифт сорвался с троса. Желудок ухнул вниз, рот наполнился горечью. Я зажмурилась, пытаясь не вырвать. Рука Виктора отпустила меня, и я осела на землю, а если быть более точной — на жёсткий ковёр.

Когда тошнота чуть спала, я открыла глаза. Мы были в комнате — судя по всему, в гостиной какой-то квартирки.

— Твоя прогулка заняла много времени, потому у нас нет больше возможности пить чай, уж прости, — он не подал мне руку, чтобы я поднялась и прошла куда-то за его спину.

Я осмотрелась. Это была очень маленькая, но изысканная комната с дорогой мебелью и приятным дизайном мелкого интерьера. Прямо как с картинки дизайнерского каталога.

— Это твоя квартира? — спросила я, потихоньку вставая. Виктор ушёл куда-то, как мне показалось, в сторону кухни. — Угу. Вроде того.

Всё было ясно — он тут не жил. Это была идеальная квартира, с идеальным порядком, и ничто здесь не говорило о том, что в квартире пребывает человек. Сюда завезли всю нужную мебель, поработали дизайнеры, и она так и осталась нетронутой. Интересно, жил ли Виктор вообще где-нибудь? Как будто поймав мои мысли, он внезапно произнёс с кухни: — Я ночевал тут пару раз. Но, так как мне запрещают приводить сюда шлюх, то остаюсь я здесь не часто — никакого смысла.

— Тебе, видимо, совсем не нужна квартира. — Отели полностью выполняют мои прихоти. — А как же дом? — мой голос чуть вскинулся от удивления. — Корявая, порой ты бываешь исключительно сентиментальна. Это лишнее качество в нашей сфере, тебе так не кажется?

Опять нравоучения. Я прошла на кухню, окончательно приходя в себя. Я, конечно, не удивилась, когда увидела, что Виктор здесь не просто воду пил и не бутерброды ел. На кухне, помимо обычных элементов быта, была роскошная барная стойка, за которой он стоял и что-то себе наливал. Он даже не посмотрел в мою сторону, но произнёс, понимая ход моих мыслей: — Это единственный компромисс, на который они согласились пойти. Поставили её при условии, что я не буду на заданиях пьяным. Знаешь, как иногда хочется уложить на неё кого-нибудь и хорошенько...

— Мне нельзя слушать о таком, я несовершеннолетняя, — сухо прервала я его. Грубые шутки Виктора я знала наизусть.

— Накормить и напоить. Фетиш у меня такой — кормить и поить девушек, когда они лежат. А о чём подумала ты, Корявая? — он залпом выпил содержимое своего стакана. Я плохо разбиралась в алкоголе, и потому мне было совершенно непонятно, что это было: коньяк? виски? бренди?

Виктор пил почти всегда. Но никогда он не был пьян. Как будто он просто не мог опьянеть. Но если ему долго не давать алкоголь, то он пребывает в исключительно отвратительном расположении духа и, естественно, больше всего отыгрывается на мне.

— Так сегодня какое-то дело?

— И да, и нет. Сперва сбор. Немного необычного характера. Будет новенький — он придёт познакомиться со всеми. А после — дело, которым займёшься ты, — Виктор ткнул в мою сторону пальцем, допивая уже вторую порцию алкоголя при мне. — Хлеб настоял.

Хлеб — это руководитель нашей команды. Вообще-то его звали Брэдли, но с нашей лёгкой руки у него появилось прозвище, и сам он не возражал. Лишних вопросов Виктору я не задавала — давно привыкла, что мне на них всё равно не ответят. Приходилось наблюдать и делать выводы самой.

— У меня нет с собой нужной одежды.

Это был довольно важный момент: многие задания требовали соответствующей экипировки. Виктор окинул меня насмешливым взглядом: — Ну, если бы ты разделась, я бы мог подобрать что-то подходящее.

— Ты же можешь это сделать и без моего раздевания, — я даже не отреагировала на эту мерзость: он делал это нарочно, чтобы посильнее задеть меня. Насколько я знала Виктора, малолетки не были его профилем.

— Да, но должна же быть хоть какая-то плата за услугу?

Я покачала головой: — Не думаю, что тебя устроят формы маленькой, несформировавшейся девочки.

Виктор взглянул на меня оценивающе, будто забыл, как я выгляжу. Потом недовольно поморщился и осушил порцию: — И то правда. В соседней комнате лежит сумка с одеждой. Я подожду тут.

Я удалилась в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Эта комната была значительно меньше кухни, но чуть больше зала. Всё стандартное: кровать, стол, шкаф, и Виктор не соврал, сказав, что ночевал здесь пару раз: плед с постели был сорван и валялся на полу. Там же стояла и чёрная спортивная сумка. Я вытряхнула содержимое на кровать и почти сразу же вернулась обратно на кухню. Вот теперь я была зла:

— Это что за нахрен такое?! — мой голос разнёсся по всей квартире. Мне казалось, что я сейчас подерусь с ним. Впрочем, он был бы даже доволен — за проявление характера меня никогда не наказывали, а скорее поощряли.

— Размер не тот? — Виктор изобразил удивление на лице.

Я швырнула в его сторону короткое кожаное платье из сумки. Он ловко поймал его одной рукой.

— Где моя одежда, Виктор? Где брюки, водолазка, кобура, пистолеты, в конце концов? Ты меня что, перепутал с одной из своих потаскух?

— А я думал, тебе понравится. Можно было ещё взять красное, но ты у нас девушка мрачная, я остановился на чёрном, — он швырнул платье обратно, словно влепил мне пощёчину, и почти рявкнул: — Надевай живо. Мы и так уйму времени потеряли.

Я не двинулась с места, но почувствовала, что мои губы непроизвольно задрожали. Глупо было пытаться скрывать эмоции от человека, который буквально магией считывал их. Виктор прекрасно знал, что сейчас мне страшно. Я боялась его, когда он выходил из себя. Но я продолжала молча стоять. Мы смотрели друг на друга секунду, вторую, третью. Он выдохнул: — Это правда для задания. Потом всё поймёшь. Живее.

Большего я от него всё равно не добилась бы. Я нехотя вернулась в комнату, переоделась в платье, расчесала волосы, которые достигали почти до поясницы, оставила их распущенными. Обычно я убираю их в пучок — по требованию Виктора, но, с учётом наряда, не стала.

Перед выходом он накинул мне на пояс ремешок, заткнул за спиной мой любимый браунинг и накинул на меня кожаную куртку, скрывавшую пистолет. С курткой я выглядела чуть менее откровенно, но, когда к образу добавились сапожки на каблуках, я грязно выругалась.

Удивительно, но Виктор пощадил моё самочувствие — до места встречи мы поехали на машине, а не переместились. Дорога была короткой, и всё это время мы ехали молча. Он привёз меня к набережной. Здесь, вместо асфальта, была выложена старая каменная плитка — её построили несколько столетий назад, ещё для повозок с лошадьми. Мы припарковали машину и ещё немного прошлись. Под каблуками тихо звенели камни, из тумана тянуло сыростью и холодом. Вода плескалась где-то совсем рядом, эхом отражаясь от стен домов. Я шла осторожно, стараясь не поскользнуться на мокрой плитке.

Ещё минут десять мы шли вдоль набережной, пока не свернули к домам, уходя вглубь темноты. Для меня не было особых трудностей гулять по тёмным переулкам — я довольно хорошо видела в темноте, что было моим небольшим физическим преимуществом перед среднестатистическим человеком.

Вдали показались фигуры людей — кажется, в сборе были все и ждали лишь нас. Когда мы подошли ближе, навстречу чуть выдвинулся Хлеб: — Почему так долго?

Ни я, ни Виктор не посчитали нужным отвечать. Хлеб окинул нас мрачным взглядом. Теперь я могла разглядеть всех, и команда была далеко не в полном составе. Здесь были два верных спутника Хлеба — медиумы, которые без перерыва крутились рядом с ним и чьи имена я отказывалась запоминать; Милена — моя бывшая сожительница, которая откровенно не переносила меня на дух и терпела, кажется, лишь потому, что я находилась под покровительством Виктора, которого она очень боялась; Фил — сильный колдун, ужасно неприятный, самовлюблённый тип. Но, пожалуй, он был сильнейшим в нашей команде. Хотя этого нельзя было сказать наверняка, ведь никто не знал точно, на что способен Виктор. Он никогда не раскрывался больше, чем того требовала ситуация, но всегда выглядел удивительно холодно и самоуверенно.

И я не увидела никого из тех ребят, с кем обычно старалась держаться вместе на любых заданиях.

В тени стояла ещё одна фигура, и как бы я ни всматривалась, узнать эту персону я не смогла. Хлеб что-то говорил Виктору, но я не слышала, всё моё внимание было сосредоточено на тени. Вот фигура отошла от дома, о стену которого опиралась, тихо скрипнули подошвы ботинок по камням, раздался шорох одежды и мне показалось, что меня окатило ароматом мяты.

Передо мной оказался молодой парень, на вид чуть больше двадцати — хорошо слажен. Видимо, это был тот самый новенький, и щёки мои заалели при мысли, что кто-то, кто со мной не знаком, застанет меня в таком виде. Он был довольно высоким; я мысленно прикинула и сравнила его с Виктором, и мне показалось, что он мог быть даже немного выше. Я продолжила скользить изучающим взглядом по незнакомцу: его светлые, густые волосы едва заметно вились у лица, пара локонов падала и на само лицо, на глаза, вызывая во мне острое желание смахнуть их. Сами же глаза привлекали больше всего внимания: из-за темноты они казались почти синими и очень холодными, словно замёрзшее озеро — необычный цвет, но пугающе безжизненный. Его внешность создавала впечатление невероятно светлого юноши, но его движения и взгляд не были ласковыми или нежными. Наверное, если бы мне понадобилось когда-нибудь писать книгу и описывать маньяка-убийцу, я бы описала его именно так. А вторым персонажем этой книги был бы серийный убийца Виктор. Ладно, возможно, я просто слишком остро реагировала на любых мужчин.

Когда он подошёл ближе ко мне, внезапно на его лице произошла странная перемена: тонкие, бледные губы изогнулись в улыбке, и всё его лицо будто бы отчаянно пыталось отразить теплоту, доброжелательность и дружелюбие. Он протянул мне руку: — Привет. Похоже, я не знаком пока что только с тобой. Меня зовут Дмитрий.

Его голос заставил меня вздрогнуть — глубокий, бархатистый, такой, что можно было бы слушать бесконечно долго. Я всё ещё не могла понять, что за странная перемена произошла с его лицом. Он был действительно рад? Я не чувствовала в нём подлинной радости. Это маска? Но тогда почему он не надел её раньше, пока я ещё не могла рассмотреть его? Или он думал, что в темноте я не увижу его? Моя крохотная рука утонула в рукопожатии. Довольно длинные пальцы, рука крепкая, мощная, вены, выделяющиеся на белой коже, уходили выше, под чёрную рубашку. Я так редко прикасалась к кому-либо кожа к коже, что сердце застучало в бешеном ритме.

— Ами, — ответила я чуть хрипло. Горло пересохло от волнения. Он наклонил голову. — А полное имя?

— Это и есть полное имя: Ами Ли. Ли — фамилия. Дали в приюте.

Я отняла руку, как будто освобождая её. Но тепло этого рукопожатия ещё какое-то время преследовало меня.

Хлеб возвращал моё внимание на себя и явно пытался нас поторопить:

— Ты должна будешь выманить вампира из его логова, не вызывая подозрения. Он засел в своей обители под защитой, которая не пропустит никого, обладающего силой. Ты же... думаю, ты со своими данными сможешь пройти. Я надеюсь, что твоя сила ещё так глубоко скрыта, что щит пропустит тебя, как обычного человека. Когда он выйдет с тобой на улицу, мы уже займёмся им.

Понятно. Просто прекрасно. Я — наживка, и отправляют меня туда, говоря прямо, что это потому, что я ничего не стою в этой группе. Просто великолепно.

Я вытащила пистолет, чтобы проверить, стоит ли он всё ещё на предохранителе, и вернула обратно. Ну что ж, хоть какая-то защита — значит шансы выйти живой становятся чуть-чуть выше. Чуть-чуть. Ведь я иду к вампиру. Пистолет вряд ли поможет мне — только если я смогу ошарашить его на время, а потом бежать...

Я с печалью взглянула на каблуки. Мы пошли вдоль домов: я и Хлеб шли вперёд, все остальные — чуть поодаль. Виктор шёл замыкающим, совсем далеко от общей группы, с новеньким Дмитрием; они о чём-то тихо беседовали.

— Проблема в том, что этот вампир держит свой бордель. Для заманивания девушек в свой «бизнес» он использует вампирский гипноз и зачастую даже поит их своей кровью. Было уже несколько прецедентов случайных обращений. Девушек, превратившихся в вампиров, он вышвыривает из своего борделя, уповая на то, что они умрут от голода и обессиленные от солнечного света, поскольку молодые, только обращённые вампиры ещё тяжело переносят его. Но несколько выжили и сильно одичали, чем создали нам немало проблем. Уже были смерти. Потому Виктор и Фил задумали с ним поболтать... тут-то и возникла загвоздка. Как оказалось, этот вампир поставил на весь свой бордель очень сильную защиту. Ни один маг не может в неё пройти, зато могут обычные люди. Твоя сила ещё настолько слаба и непостоянна, что щит её не воспримет, и ты сможешь проникнуть внутрь. Притворись обычной девушкой — он должен клюнуть на тебя. Всеми силами вытащи его наружу. Не знаю как, но сделай это. Здесь мы его уже и обработаем.

Я кивнула, изображая уверенность, хотя внутри меня всё сжалось в маленький комочек. Горло пересохло, дыхание стало рваным. Я попыталась сглотнуть, но язык будто прилип к нёбу. Возможно, меня и вправду сегодня ждёт смерть. Никогда прежде ещё не приходилось работать вне команды. К тому же я давно не верила в истории про «мы помогаем людям». Кому-то этот вампир перешёл дорогу, и Хлебу пообещали щедро заплатить за устранение.

Мы вышли к крохотному, обветшалому дому, в котором, судя по вывеске, располагался бар «Потерянный рай». Сложно было представить, что в таком маленьком старом здании может быть бордель.

— Основная часть находится в подвалах, — я вздрогнула от голоса Виктора — оказалось, он уже стоял позади меня. — И как я его там найду? — О, это совсем несложно. Лиловая дверь. Ты точно сразу поймёшь.

Что-то в его голосе мне не понравилось; он звучал слишком подозрительно. — Откуда ты знаешь, если сам никогда там не был? — Рассказы одной вампирши, которую очень долго пытал Филипп. На расспросы сейчас нет времени — шагай.

Перед подъёмом на ступеньки я почувствовала силовой барьер. Барьер ощутимо дрогнул, будто ощупывая меня — колебался, впустить или нет. Любой человек и не заметил бы его, но в моём случае он тянулся, как жвачка, но всё же впустил. Я обернулась на группу — они уже стояли в напряжении, готовые в любой момент наброситься на вампира. Я бросила последний взгляд на новенького, на Дмитрия. Мне хотелось понять, о чём он сейчас думает, но никаких эмоций прочесть было нельзя. Его лицо не выражало абсолютно ничего.

Я шумно выпустила воздух и пошла внутрь. Как оказалось, внешность обманчива — бар был не так плох, как его вывеска. Пусть и маленький: пара столиков да длинная барная стойка. Единственное, что сильно мешало здесь долго находиться, — это запах. Здесь было душно и неприятно пахло.

Людей не было, лишь за стойкой стоял бармен. Ему было около сорока: долговязый, белобрысый мужчина с сильно оттопыренными ушами. Он тут же взглянул на меня, отвлекшись от просмотра маленького телевизора, стоявшего на холодильнике с выпивкой. Думаю, я и так выглядела достаточно напуганной, но постаралась изобразить ещё большую растерянность и добавить неуверенности в голосе. Я рассеянно затараторила:

— Простите, я тут бродила со своим парнем, и мы... поссорились. Я убежала. А теперь заблудилась и понятия не имею, как мне уехать отсюда, меня ждут дома. Может быть, вы могли бы вызвать мне такси? Но только у меня совсем нет денег с собой.

Мужчина не был вампиром — значит, не он был мне нужен. Чтобы точно застрять здесь подольше, я добавила: — И я очень плохо себя чувствую, кажется, перебрала с алкоголем. Нет у вас здесь где-нибудь туалета?

Бармен внимательно смотрел на меня и молчал. Потом внезапно он широко распахнул рот, и я увидела, что у него нет языка. Я не просто вздрогнула — меня действительно затошнило. Не от того, что это выглядело ужасно (к подобному я давно привыкла), а от неожиданности его действий. Мужчина вышел из-за барной стойки и обошёл её; я сделала неуверенный шаг назад. Мать его... может, мне просто уйти и сказать, что они не заставят меня в этом участвовать?

Бармен показал мне на спуск вниз пальцем, на который я раньше не обратила внимания. Я поблагодарила его, стараясь не убежать с криками прочь, и подошла к спуску в полу. Как назло, здесь была винтовая лестница. Убегать по такой будет очень неудобно. Я вновь окинула ненавидящим взглядом свою обувь — могли бы дать хотя бы балетки.

Взявшись за единственную периллу, я пошла по кругу, спускаясь прямиком в источник духоты. Мне нужна была лиловая дверь. Это немного пугало. Дело в том, что я не знала точно, что собой представляет лиловый цвет. Что-то вроде фиолетового? А если там будут все оттенки фиолетового, то какой мне выбрать? Мне вспомнился странный тон Виктора — как будто бы в его словах был подвох.

Когда я спустилась вниз, я замерла как вкопанная. Теперь я точно знала, как выглядит лиловый цвет, ведь все двери были одинаковыми. Сволочь. Виктор, если ты сейчас ухмыляешься, я тебя прибью.

Я упёрла руки в бока и чуть постучала ногой. И что мне теперь делать? Открывать каждую? Идти назад и спрашивать точную дверь? Бармен без языка вряд ли мог мне помочь. Я прислушалась. Из разных мест отчётливо доносились стоны. Ох нет, открывать каждую дверь — очень плохая идея. Придётся полагаться на интуицию и слух. Так я покрутилась возле них некоторое время, всё не решаясь.

В итоге я прошла по коридору до самой последней двери. Казалось, что позади неё не было никаких звуков. По крайней мере, если там кто и был, то они вряд ли занимались чем-то, что я боялась увидеть, и, значит, могли бы помочь мне найти хозяина заведения.

Я медленно опустила ручку двери и потянула на себя. На какой-то миг мне даже показалось, что оттенок этой двери немного отличался от других. В комнате было довольно темно, но я сразу заметила просторный кабинет с безупречным письменным столом и широким чёрным кожаным диваном напротив. Какая банальность. Но многим вампирам было свойственно после «смерти» окружать себя глупыми элементами роскоши, будто бы они пытались восполнить то, что у них отняли вместе с человеческой жизнью.

Я зашла в комнату, и почти сразу же позади меня шмыгнула тень, прикрыв дверь. Не то наиграно, не то взаправду — я испуганно обернулась: передо мной стоял мужчина, на вид немногим за сорок, облокотившись о стену возле входа. Он выглядел безупречно, как и многие другие вампиры. Даже если он не был красив при жизни, сейчас его внешность вызывала во мне восхищение.

У него были каштановые, коротко стриженные волосы, чуть бледноватая кожа, из-за которой особенно сильно выделялись его острые скулы. Он немного поджимал губы — типичная привычка вампиров, которые так и не привыкли к деформации челюсти после обращения.

Я взглянула в его глаза лишь на секунду. Карие, с небольшими красными крапинками — он «питался» совсем недавно. Я тут же отвела взгляд: большинство вампиров владеют гипнозом, поэтому очень важно не держать с ними зрительного контакта слишком долго. Судя по плавности и осторожности его движений, ему было уже больше сотни. Но это был не самый древний вампир, которого мне приходилось встречать.

— Что за очаровательное создание посетило наш скромный уголок? — его голос будто бы мурлыкал, он был явно доволен моим появлением. — П-простите, — я не намеревалась заикаться, но собственный страх сработал мне на пользу, — дело в том, что я была тут с парнем неподалёку, и мы поссорились. Я убежала от него. Он привёз меня сюда на машине, я совсем не знаю этого места и теперь не представляю, как добраться домой. У меня нет ни денег, ни телефона. Мне надо вызвать такси до дома, а завтра я непременно взяла бы деньги у родителей и вернула. — Вот оно что, — судя по голосу, вампир улыбнулся.

Я по-прежнему не смотрела ему в глаза. Он прошёл к своему столу: — Я закажу тебе такси. Как же можно отказать такому прелестному цветку.

На его столе стоял стационарный телефон — большая редкость, хотя в подвале мобильная связь, скорее всего, просто не ловила. Он поднял трубку и набрал какой-то номер. Я заметила, как он аккуратно, почти незаметно нажал кнопку спуска. Похоже, он был уверен, что я не понимаю, как работают такие телефоны. Он не собирался никуда звонить. Всё ясно — клюнул на наживку. Надо быть начеку.

— Алло. Здравствуйте, — его голос буквально пел: столько в нём было удовольствия от происходящего, что незнающий мог бы принять это радушие за искреннее дружелюбие. — Можно, пожалуйста, заказать такси? Речной переулок, тридцать восемь.

Проверяет. Речной переулок был значительно ниже. Стараюсь лицом ничего не выдавать. — А поедем мы... — он отвёл трубку чуть в сторону, — куда отвезти? Я поняла, что вновь случайно взглянула ему в глаза, и очень быстро посмотрела в сторону. Он ведь именно этого и добивался. — На Седьмую линию, пятнадцать. — Замечательно. Седьмая линия, пятнадцать. Сколько? Да-да, прекрасно. Спасибо, до свидания, — он положил трубку. — Придётся немного подождать. Сказали, что машина приедет через двадцать минут. Но не волнуйся, я оплачу такси — деньги сможешь занести позже. — Спасибо вам огромное! — Ну что ж, мне правда не сложно. Может быть, что-то согревающее, пока ждёшь такси? — Ну... — я будто бы замялась от стеснения, — нет, не стоит, спасибо. — Мне правда не сложно. Я сделаю тебе чай. А ты пока расскажи, из-за чего вы так поссорились со своим парнем? Мне показалось, тебя это сильно тревожит. Бросать свою девушку ночью, даже из-за ссоры, — очень не по-мужски.

Пытается расположить к себе. Всё — лишь бы поймать зрительный контакт подольше. Я попыталась изобразить сильную подавленность и сжатость. История построилась в моей голове мгновенно. — Он... начал приставать ко мне. Я не хотела. И тогда он попробовал принудить меня... и я ударила его. И убежала прочь. Он кричал мне вслед.

Я артистично выдавила из себя слёзы. Я знала, чувствовала — вампир улыбался. Ему это нравилось. Да, как это часто бывало, регулярные убийства взрастили в нём изрядного садиста. Он упивался страданиями других. — Твой молодой человек поступил очень неправильно. И ты молодец, что убежала от него... и пришла ко мне, — последнее он добавил уже едва слышно. — Как тебя зовут? — Натали, — моментально соврала я. Это было имя моей нелюбимой одногруппницы, и, видимо, какая-то часть меня хотела прикрыться её образом. — Ну что ж, Натали, меня зовут Грегор, и ты можешь считать меня своим другом.

Он плавно подошёл ко мне и протянул чашку. Чай пах очень ароматно. Я взяла её из его белоснежных пальцев. Кстати, вопреки распространённому мнению, вампиры не всегда холодные — это зависит от того, как давно они питались. — Спасибо, — после чего я сделала вид, что отпила, на деле лишь касаясь губами чая. Напиток пах слишком сладко — почти удушливо, будто бы кипятком залили не листья, а розы и кровь. Конечно, он владеет гипнозом, но никто не мог поручиться, что он не пользовался чем-то более банальным, чтобы затуманивать разум девушек. Я не хотела оказаться на их месте. — А можно... пожалуйста, сахар? — Ох, конечно, что же это я. Сейчас подам. Так чай нравится? — Пока что довольно горячий, но спасибо.

Он ушёл за мою спину, и я потеряла его из поля зрения. Это заставило меня напрячься. Я не могла подавать вида, что жду нападения, поэтому напрягла слух. Он копошился где-то позади какое-то время, будто действительно искал сахар, но через минуту звук утих. Настала тишина. Секунду. Вторую. Моё сердцебиение ускорилось. И тут я почувствовала: едва заметно он оказался позади и склонился над шеей.

Всё во мне сжалось — тело сработало раньше, чем разум успел понять. В тот же миг я вскочила и развернулась. На секунду взглянула в его глаза — они горели красным. Пора. Выплеснув чай ему в лицо, я бросилась к двери, успев распахнуть её. Его движения были стремительнее, и он тут же перехватил меня. — Куда же ты торопишься, милая? — шепнул он, и от этого «милая» у меня похолодела кожа.

Он схватил меня за талию и резко дёрнул назад. Настолько сильно, используя свою силу, что я отлетела к стене с зеркалом. Мир взорвался болью и звоном — зеркало рассыпалось на осколки, а я осела на колени. В глазах потемнело.

Попыталась приподняться на руках — кажется, порезалась. Он вновь оказался рядом, схватил меня за горло одной рукой и поднял над землёй. Адреналин в крови зашкаливал. Мгновенно я выхватила спрятанный под курткой пистолет и выстрелила ему в лицо. Он не успел защититься, не ожидая от меня такой подлости. Вампир взвыл, разжимая руку и закрывая ею лицо.

Я не знала, как быстро он будет регенерировать — всё зависело от его личных способностей. Но поскольку он питался не так давно, то, скорее всего, задержится не больше, чем на пятнадцать секунд. Я рванула к двери и, наконец, смогла вырваться в коридор.

Я бежала прочь. Кто-то открывал двери рядом со мной, видимо, услышав звуки выстрела. Уже возле лестницы я услышала, как вампир вывалился из кабинета. — Чёртова сука! — заорал он и бросился за мной следом.

Мне нужно быть быстрее, проворнее — любая ошибка могла стоить жизни. Я буквально взлетела на половину лестницы одним рывком, но он был уже рядом. Я выскочила к бару, не дав ему ухватить меня за ногу. Бармен стоял всё там же, за стойкой, глядя то на меня, то на то, что было позади, глазами, полными ужаса.

Пожалуйста. Только бы вырваться наружу.

Я вылетела на улицу, на веранду, но всё ещё не пересекла линию щита. В этот момент я подвернула ногу из-за своих жутких сапожек. Я взвыла от боли, но постаралась вскочить, чтобы прыжком преодолеть последние шаги, — и тут вампир схватил меня за волосы. Чёртовы волосы! Рывком он дёрнул меня назад, к себе. А ведь до щита оставалось совсем немного!

У меня не было даже ножа, чтобы хотя бы отрезать эти проклятые пряди. Вампир приподнял меня за волосы, больно натягивая их. С его лица капала кровь на землю, но раны уже почти полностью затянулись.

— И откуда же у тебя пистолет, маленькая дрянь? Парень подарил? — он буквально шептал мне на ухо. Затем поднял голову и посмотрел за пределы щита: — Ах, ну надо же. Вы отправили ко мне приманку? Интересно. А ведь я почти попался на вашу удочку. За такое шоу я сделаю вам подарок — убью мерзавку у вас на глазах. Так, чтобы она как следует поорала вам на прощание.

Конец. Я в ловушке. Виктор стоял напротив, совсем недалеко — всего пару шагов пройти, но ничего нельзя было сделать. Вампир вновь вздёрнул меня за волосы выше, оголяя шею. Вампирские укусы могут быть почти безболезненными, но сейчас никто не собирался со мной церемониться. Он резко вонзился в мою шею зубами, разрывая плоть. Я взвизгнула от боли.

Хлеб отчаянно пытался пробиться сквозь щит. Я захныкала, пытаясь вырваться; цеплялась за его голову руками, стараясь оттолкнуть, но лишь делала себе больнее. Ноги скользили по полу, я пыталась хотя бы пнуть его, но силы удара явно не хватало, чтобы хоть как-то задеть. Он лишь сильнее дёргал меня за волосы и шею. Он вгрызался в плоть, не кусая, а разрывая её, выпуская как можно больше крови. Она текла повсюду — по шее, груди, руке, на землю.

Я погружалась в бездну. Вокруг всё темнело, глаза закрывались. Даже боль казалась уже далёкой и незначительной. Я умираю? Сознание туманилось. Всё внутри будто переворачивалось; руки и ноги перестали слушаться. Я обмякла, позволяя вампиру спокойно пить. Он даже ослабил хватку, но сил на сопротивление не осталось.

Я перестала слышать, что происходило вокруг. Не слышала больше ударов членов команды по щиту — они что-то кричали, но голоса их были далеки. Я слышала лишь собственное сердцебиение, удивительно громкое. Я ведь потеряла уже много крови? Оно должно стучать тише... медленнее. Стук. Стук.

Меня накрывало холодом. Кровь казалась теперь ледяной. Смерть была совсем рядом. Почему-то именно сейчас я посмотрела в глаза новенькому. В них читалась необъятная злоба и ярость, а мне вдруг захотелось широко, паскудно улыбнуться и спросить: «Что будешь делать теперь, Дмитрий?»

Он будто стал гораздо отчётливее. Всё вокруг стало ярким, как днём. Тогда это и произошло. Что-то внутри меня рванулось, как сломанная пружина. Я не думала — просто двигалась. Моё тело будто стало невесомым, а внутри забурлила энергия. Все мышцы напряглись, силы возникли из ниоткуда. Вампир заметил это слишком поздно. Я резко дёрнулась, позволив клыкам вновь разорвать кожу на шее, и, освободившись из хватки, повернулась, юркнула под его руку и, оказавшись позади, толкнула его ногой вперёд. Вампир потерял равновесие, падая сквозь щит. Он вывалился лишь частично, но его схватили за руки, полностью вытаскивая с защитной территории.

Послышались крики. Судя по всему, его поджарили. Я этого уже не знала наверняка, потому что сама осела на колени и из последних сил поползла наружу. Почему-то щит не выпускал меня. Я еле вытащила вперёд руку, но кто-то помог — схватил меня и рванул на себя. Мне показалось, что меня уложили к себе на колени. Последнее, что я почувствовала, — чьи-то руки и голос, зовущий меня по имени. Потом — тьма.

Глава III

Когда я открыла глаза, я ждала ослепительный свет палаты, запах антисептика и писк монитора. Но надо мной был лишь мой потолок — серый, пыльный и совершенно родной. Почему-то первой мыслью пришла идея, что плафоны на лампе надо бы протереть. Лишь потом вялой рукой я потянулась к шее.

Никаких следов. Ни укусов, ни шрамов. Будто ничего не было. Слишком чисто. Слишком идеально. Это означало, что кто-то исцелил меня, и полностью. Кто мог это сделать? Филипп? Вряд ли — мне всегда говорили, что это большая трата сил. Новенький? Он настолько могущественный? Или я заслужила такую поблажку? А может, я была в настолько плохом состоянии, что иного выхода просто не было? Если вспомнить количество потерянной крови, то, возможно, уже выползая за пределы щита, я была почти трупом. Но за это меня тоже заставят заплатить сполна, я уверена.

Голова была тяжёлой. Я медленно повернула её на подушке, осматривая комнату. Плотные шторы были затянуты, и сквозь них едва пробивался свет. Понять, который час, было невозможно. Взглядом я нашла часы — три дня. Долго же я проспала. Но не критично. Пропустить один день колледжа ничем не грозит.

В голове стоял непонятный звон. Иногда казалось, что я слышу какие-то голоса. Я попыталась прислушаться, уловить, о чём они говорят, но ничего не вышло. Оставалось только перестать обращать на это внимание. Так иногда бывало — началось около полугода назад, но я никому не говорила, боясь, что меня посчитают сумасшедшей.

Я поползла на кухню, поставила чайник и открыла холодильник. У последнего замерла, пытаясь понять, чего хочу съесть. Еда выглядела совсем неаппетитно — как будто пролежала здесь несколько дней, хотя я приготовила её только вчера. В животе заурчало, и я остановила выбор на варёных яйцах.

Голод был утолён, чая оставалось ещё полкружки. Где-то из запасов я выудила крекеры. Тишина постепенно начинала давить на меня, хотя в ней же я находила и приятное умиротворение. Жаль, что мне нельзя было завести кошку — она бы точно скрасила жизнь в такие моменты. Зато я могла подкармливать синиц через кормушку за окном.

Я набила рот крекерами, чтобы хоть что-то шумело. Чтобы не слушать собственные мысли. Моя жизнь полна радостных событий. Тут-то и нахлынули воспоминания о событиях прошлого дня. Меня затрясло. Всё внутри всколыхнулось, я схватилась рукой за горло, пытаясь убрать это отчётливое ощущение прикосновения клыков. Озноб от ужаса пробежал по телу. Ещё немного — и я непременно расплачусь. Хотелось кому-то пожаловаться, поделиться, оказаться не одной в этой пустой квартире.

Раздался звонок телефона.

— Очнулась?

Пытаясь справиться с комом в горле, я кивнула. Потом поняла, что Виктор, который мне и позвонил, меня не видит.

— Да, недавно.

— Поела?

— В процессе.

— Тогда доедай и собирайся на тренировку.

Меня затошнило. Вместо поддержки и жалости я получала порцию битья. С надеждой я попыталась уточнить:

— А проводит её сегодня кто? Милена?

— Нет. Я, — словно ледяная точка приговора.

Сердце упало на дно. Меня добьют. Конечно, мне не хотелось оставаться одной в квартире, но быть с Виктором — всё равно что впустить в дом глыбу льда.

— Ты разочаровала меня на этом задании. Не хочу повторения такого позора. Ты и так провалялась два дня в постели. Будет серьёзный разговор.

— Двое суток? — я не могла поверить сказанному.

— Через пять минут буду.

Он положил трубку. Его голос был холодным и пустым. Ком в горле стал ещё больше. Я запихнула в рот ещё один крекер, и теперь по щекам заструились слёзы. Я так пострадала — без своей вины, в деле, в котором не должна участвовать ни одна девочка моего возраста, не должна переживать весь этот ужас… И всё, что я получаю, — это лишь порция разочарования. Он разочарован. Ненавижу его. Ненавижу свою жизнь.

Я надела спортивные брюки, водолазку, кроссовки и собрала волосы в высокий хвост. Он заехал за мной на машине — удивительно, что не стал мучить перемещением. Наши тренировки проходили в большом, старом складском помещении, переоборудованном под спортивный зал. Здесь были маты, коврики, турники, кое-какие тренажёры. Здесь занималась только я — остальные участники больше пользовались своей магией. Но только не я.

Без лишних напоминаний я принялась разогреваться. Виктор коротко кивнул и молча куда-то ушёл. Я не задавала вопросов. Знала: после разминки мне нужно будет бегать и бегать до тех пор, пока он не вернётся, не важно — через сколько.

К моему счастью, бегать долго не пришлось. Виктор вернулся в зал. В руках у него мелькнули ножницы. Я слишком поздно сообразила, что происходит, — он схватил меня за локоть, дёрнул на себя и поймал мой хвост. Я поняла — он решил их отрезать.

Мне хватило скорости реакции, чтобы второй рукой перехватить волосы выше, дёрнуться в сторону и попытаться выбить ножницы. Потекла кровь. Я не рассчитала удар и напоролась на них рукой, проткнув ладонь. Рука Виктора ослабила хватку достаточно, чтобы мои волосы успели выскользнуть, прежде чем он отрезал мою рыжую гриву. Я резко обернулась, приняв защитную стойку, и одновременно сильнее сжала раненую руку, пытаясь остановить кровь.

— Чёрт возьми, Ами! Чтоб тебя! — Виктор был зол. Он встряхнул ножницы, сбрасывая капли крови, и снова посмотрел на меня этим своим странным взглядом — словно на гниющего щенка, которого и трогать не хочется, и всё же жалко. — Тебе что, волосы дороже жизни?

Я тихо прошептала:

— Нет.

Виктор отшвырнул ножницы в сторону и мрачно взглянул на меня.

— Тебя еле откачали. Я столько тренировал тебя, а ты попалась ему в когти, как первоклашка! — кажется, он впервые орал так. — Ты жалуешься на обувь? Ты даже ни разу не попала ударом по колену! Зачем ты вообще вставала после того, как упала? Тебе было достаточно кувыркнуться вперёд! Да ты могла бы отстреливаться от него, стоя наверху лестницы, в позиции выше!

Я поняла, что, боже, снова начинаю плакать — ещё и при нём. Теперь, вместо того чтобы просто посмотреть на меня с отвращением, он резко двинулся в мою сторону, будто собирался убить. Я с ужасом отшатнулась назад, прижимая руки к себе, упираясь в холодную стену. Он резко остановился.

— Это просто невозможно! Я не нанимался в няньки для какой-то соплячки! — Он остановился и попытался достать пачку сигарет, но после его слов, потеряв всякий страх, я налетела на него, пытаясь причинить ту же боль, что он причинял мне. Или хотя бы расцарапать его лицо когтями — что при моём росте было сделать непросто.

— Корявая, уймись! — Он пытался отмахнуться, но я вцепилась в него, словно кошка.

— Ненавижу тебя! Ненавижу вас всех! Вы отправили меня на смерть! Надо было дать мне там и сдохнуть!

Он попытался сжать меня в тисках, но я крепко укусила его за руку, заставив зло рыкнуть и оттолкнуть меня. Я пролетела вперёд добрых пару метров, упала на колени, но тут же вскочила снова, собираясь атаковать, когда из пола вырвались чёрные розы, обвившие мои ноги и руки. Шипы врезались в кожу, заставляя меня замереть. Розы потянули вниз, прижимая к полу, вынуждая стоять на коленях.

Виктор, не обращая внимания на укус, всё же достал сигарету и закурил. Позволив себе успокоиться, подошёл вплотную, присел на корточки. Почти выпуская дым мне прямо в лицо, он схватил меня за подбородок и потянул вверх.

— Я не дал бы тебе умереть. Ясно? Этого бы не произошло.

Я оскалилась:

— Интересно, и что же именно ты бы сделал, когда я была под огромным, мать его, щитом, который никто из вас не мог пересечь?

Он сомневался, стоит ли отвечать, но всё же сказал:

— Хлеб не мог. Его люди не могли. Для меня такие вещи — пустяки.

Я приподняла бровь:

— И зачем же тогда нужна была я, для выманивания?

— Потому что Хлебу об этом знать не нужно, — он затянулся дымом, но выпустил его в сторону, поднимаясь и отпуская эти странные розы, которые я, кстати, видела впервые. Он пробежался взглядом по моей окровавленной руке и по мелким порезам от шипов. — Говорил я Дмитрию не лечить тебя полностью, чтобы хоть немного вышибить дурь.

— Это он меня вылечил? — и пока Виктор не успел ответить, я продолжила: — И почему нельзя Хлебу знать, на что ты способен? Он же тогда сможет заплатить тебе больше денег.

— Иди домой, Корявая. Приведи себя в порядок, — он двинулся к выходу.

— Виктор! — на секунду он замер. — Почему ты тогда со мной занимаешься, если тебе всё это так претит? Почему не отвечаешь на мои вопросы?

Он обернулся через плечо:

— Не вышло у нас с тобой доверительных отношений, да?

Так и не ответив ни на один мой вопрос, он вышел.

Кое-как забинтовав руку, опять своими силами, я в таком виде добиралась домой пешком. К счастью, идти было недалеко, хотя и холодно.

На улице было всё так же мерзко и промозгло, но хотя бы не ветрено. Людей вокруг было много, но весь город казался спящим — вялым, серым, уставшим. Окружающие кутались в одежду, изредка кашляли, наступали друг другу на ноги, прижимались на остановках и тихо бурчали: «Прошу прощения». Вокруг стояли голые, чёрные деревья, машины месили грязь.

В моём городе так всегда. Здесь почти не бывает снега, который мог бы укрыть всё белоснежным покрывалом. А я ведь любила снег. И загадывала его на каждый Новый год.

Оставаться дома одной было всё так же страшно, поэтому, приведя себя в порядок, я решила пойти в любимое кафе. Всё равно ведь были отложены деньги на побег. А потом — купить свежих продуктов.

Под домом я немного покормила маленьких птичек, отклеила объявления от подъездной двери и понежилась с уличной кошкой. Я медленно двигалась: то по шумным центральным улицам, то скрываясь в маленьких переулках. Кругом царило одиночество. Этот холод сковывал не только тела, но и чувства людей. Зимняя спячка — и весь мир как будто замер в предвкушении пробуждения и весны.

До кафе я добралась минут за сорок неспешной прогулки, скинула куртку на крючок, заказала любимый кофе и сэндвич с тунцом, забилась в самый угол и включила музыку. Мне нравилось наблюдать со стороны за разными людьми, сидящими рядом, — думать об их жизни. Многие болтали про учёбу, кто-то работал, кто-то занимался проектами; иногда девушки обсуждали своих парней. Чужая жизнь казалась более реальной и настоящей. И непременно более счастливой.

В обычной жизни я бы хотела быть ветеринаром, помогать животным. Я бы открыла собственную клинику или, быть может, устроилась в центр по спасению видов. За мной бы приударил коллега, мы бы поженились через год, и я родила бы ему кучу детишек; у нас был бы полный дом, и однажды по секрету я бы рассказала ему о своих способностях. Или не рассказала бы — вдруг это всё разрушило бы? Он бы испугался и ушёл, забрав детей, ведь я для них опасна.

Я вгрызлась в сэндвич, недовольная своей новой, преобразившейся фантазией. Нет, такой муж мне не нужен — пусть идёт на все четыре стороны. Мне нужен тот, кто будет принимать меня такой, какая я есть. Не со всеми недостатками, но он будет знать и хорошие, и плохие черты моего характера, а я буду стараться быть для него лучше. А он — для меня. Главное: когда мне будет плохо, вот как сегодня, я смогу сказать ему об этом — и он обнимет меня и пожалеет.

Я ещё раз с силой вгрызлась в сэндвич, и когда кто-то сел за мой столик, я так резко дернула головой назад, что выдернула на себя лист салата, повисший у меня на подбородке. Напротив меня сидел новенький — и мы ошарашенно уставились друг на друга. Спустя секунду он сообразил отвернуться, и я, сгорая от стыда, оторвала проклятый лист и бросила его в тарелку.

— Извини, — он прочистил горло, и я поняла, что он пытается скрыть улыбку. Я недовольно скривилась, давая понять, что у него это получилось не очень.

— Вот так встреча.

— Зашёл выпить кофе и заметил тебя в углу. Думал, ты не будешь против, если я подсяду. Или ты здесь кого-то ждёшь?

— Нет, я тут зализываю раны, после Виктора.

— Плохой разговор?

— Весьма паршивый, — я отпила кофе и краем глаза заметила, что он уставился на перевязь на моей руке. Я одёрнула руку и спрятала её на коленях. — Не обращай внимания. Нормальное для нас общение. Сегодня мы не поделили мои волосы.

— Дай сюда руку, — он положил свою ладонью вверх на стол. Я округлила глаза.

— Ты же не собираешься делать это прямо здесь?

— А в чём дело?

— Другие люди увидят. К тому же ты потратишь много сил! — я сделала испуганные глаза, а паренек почему-то засмеялся.

— Тебя очень этим запугали, верно? Не бойся — никто ничего не увидит. И сил я потрачу не так много, как ты думаешь.

При мысли о том, чтобы вложить свою руку в его ладонь, во мне всё перевернулось. Я одновременно испытывала страх и волнение, радость и восторг. Вложить руку в его — должно быть очень приятно, когда кто-то с нежностью и заботой прикоснётся к тебе. Но думать об этом так неправильно. Этот парень старше меня; я для него всего лишь девочка, по сути ребёнок, а для меня это прикосновение будет означать гораздо больше. Не зная ласки, я не могу просто коснуться человека и ничего не почувствовать — для меня это слишком интимно.

— Нет, правда, не нужно, — я покачала головой, — Виктор говорит, на мне всё заживает, как на собаке.

Дмитрий секунду помедлил, нахмурился, но руку убрал. Доброжелательности и лёгкости в его взгляде убавилось. Чёрт, я его обидела? Я опять что-то сделала неправильно? Может быть, ещё не поздно сказать: «Подожди, потрогай меня чуть-чуть»? Проклятье, Ами, это даже про себя звучит неадекватно!

Мы замерли в неловком молчании.

— М, кстати, спасибо, что спас меня вчера. Точнее, два дня назад. В общем, в той истории с вампиром.

— Да. Обращайся, — он понял, что тоже сказал глупость и попытался исправиться, — Нет, не в смысле, не в том. Я не хочу, чтобы такое с тобой происходило ещё раз. Просто, если что, то ты можешь… В общем, да, пожалуйста. Конечно.

Теперь уже я пыталась подавить улыбку.

— А разве ты не будешь ничего брать себе?

— Только если ты за это время никуда не сбежишь.

Мне хотелось ответить, что уже пыталась и не вышло, но вместо этого утвердительно кивнула.

Без всякого зазрения совести я рассматривала его, пока он делал заказ. Дмитрий был очень хорош собой, он словно спустился с каких-то античных барельефов, хотя это ощущение портила повседневность одежды: джинсы и футболка. Зато теперь я могла хорошенько рассмотреть его крепкие, подкачанные руки. Я мысленно застонала, пытаясь удариться головой о столешницу. Серьёзно, Ами? Ещё пару минут назад ты мечтала о коллеге из спасательного центра, а теперь грезишь по мужчине с обложки журнала про звёзд. Хотя, этот-то хотя бы не отберёт детей за то, что я для него слишком опасна.

На голову легла рука:

— Ты в порядке?

От неожиданности я так резко подскочила, что голова чуть не оторвалась от шеи.

— Извини, — мягко, почти пропел он, — Не хотел тебя напугать.

— Всё нормально. Я просто не привыкла к общению с другими людьми. И к прикосновениям. Потому я иногда пугаюсь.

Черты его лица стали мягче:

— А я уж было подумал, что ты испытываешь ко мне какое-то отвращение.

— Что ты! Вовсе нет! Ты такой, — я чуть было не принялась нахваливать его внешность, — нормальный.

Он удивлённо приподнял бровь, и я замахала руками:

— Умоляю, не слушай меня. Говорю же, я не умею общаться с людьми. Так ты недавно познакомился с Виктором?

Я пыталась перевести тему.

— Нет, мы знакомы с ним очень давно.

— А, — я попыталась не выглядеть разочарованной, — Так вы друзья?

— Вот уж нет, — он отпил что-то из своего стаканчика, — Но он попросил приехать, помочь.

— Помочь? Что-то случилось?

— Разве он тебе сегодня не рассказал?

— Сегодня мы успели с ним только подраться, я довела его, и он, распсиховавшись, ушёл, бросив меня одну. Хорошо, что не убил.

Дмитрий будто бы пытался собрать нужные слова воедино:

— Ему просто сложно.

Я непроизвольно вспылила:

— Ах, это ему сложно? — моя чашка звякнула о блюдце. Господи, Ами, заткнись.

Я прозвучала слишком резко и заметила, что Дмитрий замолк ошарашенный. Мне ещё раз захотелось посильнее стукнуться о стол. Но отступать было некуда, стоило хотя бы объясниться:

— Он постоянно унижает меня. Он ненавидит меня не меньше, чем я его, и попрекает меня тем, что ему приходится со мной возиться, хотя я его об этом не просила.

— Ему сложно, Ами, не быть скотиной, которой он является, — возникла гнетущая пауза, прежде чем он продолжил, — Он прекрасно знает, что так поступать с тобой нечестно. Поверь мне, знает. Но иначе он не умеет. И как бы это скверно ни звучало, но он был единственным человеком в твоей жизни, который был готов по-настоящему тебя защищать, хочешь верь, хочешь нет. Даже если по нему этого и не скажешь. И он попросил меня приехать, чтобы помочь именно с тобой.

Я уставилась на него, как глупая курица, спасибо, что не кудахтнув.

— В смысле, помочь с моим обучением?

Дмитрий утвердительно кивнул. Я чуть не взлетела от радости. Этот красавчик что же, ещё и будет заниматься со мной? Регулярно? Мысли заскакали по кругу. Что, если он увидит мои способности, скажет, что он разочарован и уедет обратно туда, откуда он прибыл? А я, брошенная, окончательно сойду с ума? А может, он будет тронут моей неопытностью, будет наставлять меня, а в ходе обучения между нами вспыхнет настоящая любовь, плевать на разницу в возрасте, я стану старше и она будет не такой существенной. И тогда…

— Ами?

Я вернулась обратно в кофейню и чувствовала себя уже не просто курицей, а кем-то намного, намного тупее.

— Я… Да… Послушай, я только что поняла, что мне нужно срочно готовиться к парам на завтра, я ведь столько пропустила, — я резко подскочила, собирая вещи.

— Но ведь…

— Извини, я была очень рада поболтать, значит, ещё увидимся, верно?

— Ами…

— Правда, мне очень жаль. Приятно тебе провести день, пока.

Я понимала, что больше не могу просто продолжать этот разговор, не наговорив кучу глупостей. Я сейчас опять всё испорчу. Опять сделаю что-то не так, от переизбытка мыслей в голове. Мне срочно нужно было на воздух, нужно было всё обдумать, прийти в себя. Я пулей выскочила на улицу, надевая куртку на ходу, боясь смотреть в сторону кафе, ведь наверняка он мог смотреть на меня через окно. Я почти бросилась наутёк домой, прежде чем осознала, что завтра воскресенье.

Глава IV

Все выходные я спала поразительно дурно. Постоянно снились кошмары: чьи-то бледные руки тянулись из темноты к моей шее, начинали душить. Я просыпалась от нехватки воздуха, несколько раз вставала, умывалась холодной водой и ложилась спать дальше. Естественно, на утро я чувствовала себя совершенно измотанной, а к концу выходных совсем не хотела идти на пары. Но, взяв себя в руки, я всё же доползла до колледжа в понедельник. Несколько преподавателей поинтересовались причинами моего отсутствия. Так было всегда — эта ужасная, невольная опека. Они считают, что раз я приёмная, то обязательно должна быть сложным ребёнком, который может попасть в дурную компанию. Если так посмотреть, то они были правы, но, конечно же, никогда не смогут и представить, что именно это за компания. Кто-то из моих одногруппников шушукался. Оказывается, уже успело пройти множество слухов: и то, что я покончила с собой, и то, что я наркоманка, и что я зарабатывала себе на дозу, и вообще, что я умерла от СПИДа. У меня были очень «добрые» сверстники. Я попыталась просто не думать о них. Конечно, хотелось бы как-нибудь их проучить, но я дала себе твёрдое правило — не использовать сил на людях. Пускай они и глупы, но не стоит лишний раз недооценивать их умственные способности. Они могут легко связать странности со мной, а там, возможно, попытаются избить меня, назвав ведьмой.

— Ты решила всё-таки вернуться? — внезапно раздался голос Мелиссы. Я опять вздрогнула.

— Вернуться?

— Ну да. Билет. Ты же хотела уехать. Это потому тебя не было столько времени?

Я не подумала. Конечно, Мелисса ведь видела меня в последний раз перед побегом.

— А, ты про это. Нет. Я хотела, но в итоге передумала. И, на нервах, должно быть, заболела, потому что пришла домой и провалялась в постели с температурой все эти дни.

— Понятно. А я думала, что больше не увижу тебя. Всё думала, как это здорово — что человек может вот так послать всё к чертям и начать просто жить.

Я пожала плечами:

— К сожалению, это не про меня.

Виктор прислал сообщение, чтобы после занятий в колледже я дула на тренировку, на склад. Я помчалась на неё вприпрыжку, надеясь, что там будет всё-таки не он, а Дмитрий. Когда я заметила его, сидящего на старых коробках, то чуть не завизжала от радости.

— А вот и ты.

Я просияла:

— Привет.

— К парам подготовилась? — в его голосе звучали упрёк и насмешка, а ещё он наверняка надеялся на объяснения моего побега, но я проигнорировала это.

— Так и что мы будем делать? Занятия магией? Акробатика? Спарринг? — Господи, пожалуйста, пусть это будет спарринг, пусть это будет спарринг.

— Для начала тебе нужно разогреться. Суставная разминка, силовая и растяжка. Наверняка ты знаешь, что делать, так что вперёд — ближайший час в твоём распоряжении.

Я мысленно закатила глаза, но, желая казаться крутой, вида не показала, ушла переодеваться и, вернувшись, молча принялась за рутину. Здесь было прохладно, пахло пылью и железом, как в старых спортзалах школы. Свет пробивался сквозь узкие окна под потолком, делая воздух мутным, будто в нём плавала взвесь. Я осторожно подглядывала за Дмитрием во время разминки. Оказалось, что он читал книгу и, кажется, совершенно не смотрел в мою сторону. Меня это задевало. Мысленно я будто бы кричала: Увидь меня, заметь меня! Но я молчала, делая вид, что мне всё равно.

Я закончила раньше и молча уставилась на него, подперев рукой щёку. Не отрываясь от книги, он произнёс:

— Если ты закончила, то так и скажи. Незачем сверлить меня взглядом.

Мне хотелось покраснеть до кончиков ушей. Получается, он всё равно отлично всё видел, хоть и читал свою книгу?

— Садись в удобную позу, закрывай глаза и расслабляйся, — сказал он монотонно, перелистывая страницу.

— Как долго?

— Пока я не скажу прекратить.

Я вновь мысленно закатила глаза, но подчинилась. Всё это не слишком походило на то, о чём я мечтала. Это даже на кончик пальца не походило на то, о чём я мечтала. Он перелистнул страницу, и я невольно приоткрыла глаз.

— Я сказал закрыть глаза.

Проклятье! У него что, есть какой-то датчик на мои движения? Я закрыла глаза, пытаясь думать о том, что же у него за книга в руках. Может быть, пособие по тому, как следить за учениками так, чтобы они этого не замечали? Или у него там экзотический женский роман?

Я думала над содержанием книги, по ощущениям, минут пятнадцать, когда осмелилась вновь приоткрыть глаз. Он всё так же сидел, читая книгу, и тут же произнёс:

— Я не говорил открывать глаза.

Да чтоб тебя, книжный зануда! Я начинала закипать. И чем дольше я сидела, тем больше бесилась. На что мы тратим время? Что это за задание такое?

У меня за спиной, прямо со стороны затылка, разнёсся голос:

— Тут буквально воздух разряжен рядом с тобой от скорости твоих мыслей.

Я резко открыла глаза, испуганно подскочив на месте. Совершенно бесшумно Дмитрий успел переместиться мне за спину.

— Что, ты читаешь мысли? — на моём лице наверняка отразился настоящий ужас.

— Нет, но не нужно быть ясновидящим, чтобы не видеть, как ты не расслабилась. У тебя же на лице всё напряжение и написано.

Проклятье. Я поднялась с пола:

— Просто я не могу так — сидеть и ни о чём не думать. Я всегда о чём-то думаю. Даже эти йоги — они на самом деле принимают различные вещества, чтобы уходить в транс.

Он резко сделал шаг в мою сторону, схватил меня за локоть, а ногой сделал подножку так, что я полетела спиной на пол. Окончательно распластаться на коврике мне не дала его рука, державшая меня. Потом таким же резким движением он дёрнул меня обратно наверх.

— Смотри, одно движение — и все лишние мысли покинули твою голову, — он щёлкнул меня пальцами по лбу, и я потёрла ушибленное место.

Как и в случае с Виктором, я разговаривала не с ним, а с его ключицами. Почему-то именно в этот момент мне захотелось вспомнить, что, не имея ни таланта, ни характера, я была счастливой обладательницей завидного упрямства.

Потому продолжила спорить:

— К чему это всё? Чем мне это может помочь? Зачем я столько разминалась, если в итоге сижу и остываю на холодном полу?

— Ами, тебе стоит не обсуждать команды, а выполнять.

Я начинала закипать:

— С какой стати? Я должна просто доверять методу человека, который демонстративно читает книгу, не интересуясь даже уровнем моих навыков?

— Мне это не нужно. Я и так знаю уровень твоих навыков, — он ответил чуть более раздражённым тоном.

— Да? Откуда? Любой адекватный учитель сперва проведёт хотя бы тестирование.

— А ты не думала просто быть чуть более дружелюбной и уважительной к тем, кто пытается тебе помочь? Быть может, тогда и проблем с общением поубавилось бы, и, глядишь, окружающие бы тебя лучше приняли, — он сказал это быстро, от всего сердца, громко забивая гвоздь в крышку моего гроба.

Это было именно тем, что я не хотела слышать. Мне было больно от того, что он прав. Что я сама понимала, что вечно всё порчу. А ещё мне было больно от того, что я не могла это контролировать. Будто бы это происходило без моей воли. Мечты о прекрасном, взрослом, красивом парне разбились, как зеркало, на множество ранящих осколков. Да и сам он после всего этого казался не таким уж и привлекательным. Если он такой великолепный, то мог найти другие слова, получше этих.

— Ами, — начал он тихо, поняв, что сказал лишнего, и слегка потянулся ко мне. Я почувствовала, что совершенно не контролирую своих эмоций — они вырвались, как вода из треснувшей плотины. Я сделала самую ужасную вещь, за которую обязательно буду себя ещё проклинать в дальнейшем. Я расплакалась. И я поняла, что отчаянно не хочу, чтобы он видел мою истерику, а потому, оставив свои вещи с курткой, выбежала на улицу. Тяжёлая дверь склада хлопнула позади меня, а я продолжила бежать так быстро, как могла.

Утирая слёзы руками и пытаясь закутаться в свои волосы от февральского ветра, я упрямо двигалась по улицам, пока не вышла на мост.

Становилось ещё холоднее, поскольку кровь, закипевшая после бега, стала понемногу остывать. Пролетавшие мимо машины пугали. Я схватилась за перила и громко зарыдала, выпуская весь стресс, накопившийся за последнее время. Неудавшийся побег, схватка с вампиром, наезд Виктора, шушуканья про меня в колледже, косые взгляды учителей — и даже с красавчиком ничего не выходило. Мне просто… мне просто было себя жалко. Я жалела себя, несчастную, обхватив руками и горько плакала.

Мимо пролетела какая-то машина, громко сигналя. Надо уходить, иначе кто-то точно остановится меня «спасать», и мне будет стыдно признаться, что причин для такого моего поведения нет. Никто не умер. Не случилось ничего страшного. Просто я не справилась — вот и всё. Я попыталась отряхнуть ладони от грязи. Ничего не вышло, и я лишь сильнее размазала грязь по ладоням и одежде. Волосы швыряло из стороны в сторону от ветра. Надо было идти домой или, возможно, вернуться обратно на тренировку, но я не знала этой части города. С собой не было ни телефона, ни денег.

К этому моменту я уже почти дошла до конца моста. Передо мной замаячил знакомый мужской силуэт. Я пригляделась — показалось ли мне? Но нет, это точно был человек, которого я знала. Быстрым шагом он шёл ко мне. В наших кругах почти не было простых людей, но Макс — а это был именно он — был одним из таких. Он был медиумом, мог, как и мы, чувствовать силу, скопления энергии, сгустки магии. У него были способности к предвидению. С оружием он обращался неплохо, но лишь в целях самообороны. В операциях он не участвовал, занимался преимущественно в нашей команде аналитикой, вёл личные дела каждого участника. Но, помимо всего этого, он был просто отличным парнем. На такого можно было всегда положиться, и такого человека хотелось держать в друзьях.

— Эй, Ами, чем это ты тут занимаешься?

— Пытаюсь найти выход. А ты?

— Проезжал на такси мимо тебя, попросил остановить. Тебя подбросить?

— Да, пожалуйста, — я не могла поверить своему счастью.

В машине было тепло, и я даже наплевала на косые взгляды таксиста в зеркало заднего вида. Пусть думает, что хочет. Главное теперь — поскорее добраться до дома, принять горячий душ и стереть этот день из своей памяти. День, когда я вновь провалилась.

— И всё же, Ами, почему ты…

— Стояла в феврале посреди моста, абсолютно без верхней одежды?

Макс кивнул.

— Сбежала с тренировки. Кажется, я опять облажалась.

— Уверен, что это не так. К тому же вы ведь с Виктором не в последний раз ругаетесь.

— О, нет. На сей раз я облажалась перед новеньким.

— Ты про Дмитрия? Я очень удивился, но мне не выдали на него досье. Как я понял, даже Хлеб почти о нём не в курсе. Видимо, его нет в основном составе команды. Он здесь по личным причинам Виктора.

— Да, он вроде как должен попытаться мне помочь. Но я хочу, чтобы от меня просто отстали. Хочу жить обычной жизнью. Разве мне так нельзя?

— Прости, котёнок, мы все связаны контрактами. А ты свой только-только начала выплачивать. Я знаю, это ужасно, что ты вынуждена всё это переживать, но… мне видится так, что или ты с нами надолго, или ты упросишь Виктора с этим новеньким выкрасть тебя у Хлеба. Почему-то мне кажется, что им это под силу.

Глава V

Последующие три дня меня не трогали. Я спокойно ходила на пары, готовилась к сдаче модулей, читала книги, смотрела телевизор. Пока на третий день в моей квартире не стало происходить что-то странное. Я не могла точно сказать, что это было, но меня мучили то странные звуки, то предметы падали со стола, то телевизор включался сам собой. Ночью опять снились кошмары, а когда я просыпалась среди ночи, мне мерещились странные силуэты. Будто кто-то невидимый проверял границы моего терпения.

На утро четвёртого дня за мной заехал Виктор и повёз на тренировку. — Выглядишь измотанной, Корявая. Что-то случилось? — Ничего, — отмахнулась я. — Видимо, три дня выходных всё же не пошли тебе на пользу, как я того хотел. А что с нашим мистером идеалом?

Я постаралась изобразить равнодушие — не хотелось, чтобы Виктор понял, как сильно меня задела последняя тренировка. Потому я неопределённо пожала плечами: — Не умею расслабляться и выбрасывать мысли из головы. — Это не новость. Дай ему время.

После разминки я отрабатывала удары на груше. Когда я достаточно вымоталась, Виктор опять заставил отрабатывать удары с ним. Я ненавидела это делать. Он никогда не давал себя ударить, зато всегда блокировал мои атаки и опрокидывал на лопатки. Как правило, занимались мы без матов, и потому падать на холодный пол было больно. Поначалу я плакала, но со временем привыкла и научилась предугадывать его контратаки и уворачиваться от них. Но выходило это не всегда.

После перерыва он заставил меня отрабатывать сальто, фляк назад, спрыжку с сальто с турников. Однажды я наверняка сломаю себе шею. И вновь — никакой магии.

Так продлилось несколько дней, пока в один прекрасный день Виктор не заявил, что уходит на задание, и потому мне предстоит опять заниматься с нашим «мистером Совершенство». Ума не приложу, почему он так называл Дмитрия, но прозвище быстро прилипло. На занятие я пришла в дурном расположении духа: март месяц, в колледже проходили недели тестирования, а я так и не решила, как себя вести с новым наставником. Весна начиналась совсем не так, как мне того хотелось.

Когда я вошла в зал, Дмитрий стоял прямо по центру, спиной ко мне, и обернулся на звук открываемой двери. Я опять вспомнила, как по-детски глупо убежала из зала.

— Ами. Рад тебя видеть, — он улыбнулся, как тогда, при первой встрече. Я задумалась, а был ли он вообще искренним в своей доброжелательности? Хотелось верить, что да, но почему-то я опять почувствовала странное напряжение и холодок по коже, как при нашей первой встрече на улице.

Я попыталась изобразить такое же радушие, но он заметил моё напряжение.

— Прости, мне не стоило так вести себя тогда. Я надеюсь, я смогу искупить свою вину.

Он так легко извинился, даже не будучи виноватым, что я опять почувствовала себя глупой из-за прошлой истерики. Я уже было собиралась ответить ему, что это, по большей части, моя вина, а он лишь хотел помочь, как внутри меня пронеслось будто бы воспоминание, которого никогда не было: «Нет прощения за то, что ты сделал.» Я вздрогнула. Дмитрий ничего такого не сделал, почему же я так подумала тогда? Пришлось лишь натянуто кивнуть.

— Я знаю, ты будешь опять злиться из-за того, что я тебя заставлю делать, но нам нужно добиться, чтобы ты расслабилась. А, кажется, Виктор сделал всё, чтобы ты была в постоянном напряжении.

Он протянул мне руку, и я нехотя подала свою в ответ. Я боялась, что он почувствует через руку моё сердцебиение, словно воробушек, забившийся в клетке.

— И что же мне предстоит делать?

— Танцы.

Рефлекторно я попыталась выдернуть руку, но он не только сжал её крепче, но и потянул меня за собой. Нет, нет, нет — никаких танцев, тем более рядом с ним! Лучше умереть со стыда прямо здесь, прямо сейчас. Бежать, бежать прочь и без оглядки. Я схватилась второй рукой за его, пытаясь выдернуться из захвата:

— Я не буду танцевать, — я сказала это с такой паникой в голосе, что и дураку было бы ясно: если заставить меня это делать, всё закончится плохо.

— Ами, тебе нечего стесняться. В конце концов, тебя постоянно муштруют как солдата, а как же капелька веселья? Просто расслабься, почувствуй ритм, позволь телу двигаться так, как оно того хочет.

— Дмитрий, ты, кажется, не понял всей серьёзности моего заявления. Я не буду танцевать! — я повторяла с нажимом, но его будто бы только забавляло моё сопротивление.

— Будешь, — он уже не скрывал улыбки.

— Нет, — я продолжала упрямиться. Вовсе не потому, что хотела выглядеть недотрогой, а потому что я была в настоящем ужасе. Бить грушу — да. Танцевать — нет.

— Спорим?

— Ты собираешься использовать силу?

— Физическую?

— Магическую.

— Да.

— Тогда не спорим.

— Если ты стесняешься, мы можем отойти от зеркал.

— Я стесняюсь тебя!

— Я могу уйти.

— Не верю. Ты будешь подсматривать.

— Честное слово. Но ты поклянешься, что попробуешь потанцевать.

— И ты поверишь мне на слово?

— Мне придётся. Это останется на твоей совести, — он строго ткнул в меня пальцем.

Я опять поймала себя на мысли, что заворожённо смотрю на его руки. Ами, приди в себя ради всего святого, он разобьёт твоё сердце.

— Хорошо. Хорошо, я сделаю это. Но тебе придётся придумать мне за это какую-то награду.

Пока я разминалась, он разрешил мне выбрать музыку, которую я хотела. Я старалась как можно дальше оттянуть предстоящие мне муки, но он, видимо, понял это и позвал меня. Первые мои движения были не то вялыми, не то нервными. Вообще-то, я любила танцевать, очень. Но никогда и никому я об этом не говорила. И одно дело — танцевать самой в квартире, повторяя движения из танцевального клипа, и совсем другое — делать это перед кем-то.

Я пыталась расслабиться и сделать движения плавнее. Через время, как мне показалось, у меня стало получаться, но он внезапно всё прервал.

— Ты не отдаёшься музыке. Ты вроде танцуешь под неё, но не расслабляешься, не отключаешь разум. Ты пытаешься думать над движениями, слишком сосредоточена. Делай как хочешь: хочешь — бесись, хочешь — прыгай, хочешь — валяйся на полу.

— Ты слишком многого ожидаешь от меня за раз.

Он подал мне руку:

— Позволишь?

Я положила свою руку в его. Он потянул меня к себе и положил руку на талию.

— Я веду — ты просто поддаёшься. Не думай над движениями, они придут интуитивно. Попробуй просто получить удовольствие от вращения, не думай ни о чём, только об этом.

Мы начали медленно вальсировать, постепенно наращивая темп. Сперва я продолжала отчаянно считать и контролировать свои шаги, пытаясь не отдавить ему ноги, но время шло, и вот уже вскоре у меня получалось кружиться, не думая ни о чём.

— Хорошо, теперь покружись сама, — он отпустил меня и позволил кружиться дальше под музыку. Без его опоры было сложнее, к тому же я начинала думать о том, как выгляжу сейчас со стороны. Я промучилась так ещё минут пятнадцать и он решил сдаться:

— На сегодня достаточно. А теперь иди на пробежку — десять километров, — внезапно остановил меня он. Я замерла, опешив.

— Ты это сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Ты же жаловалась, что я не даю тебе никаких практических заданий.

— А бег — это практично?

— Более чем. В твоём случае твоё последнее задание чуть было не провалилось, потому что ты недостаточно быстро бежала.

Я клацнула зубами. Он был прав, чертовски прав. Я и сама каждый раз говорила, что бег может помочь мне выжить. Но когда я слышала это от него… Я ударила разок носком по полу.

— Это была обувь! Вина обуви!

— Мне переобуть тебя, чтобы у тебя была практика бега на каблуках? — он пытался спрятать лукавую улыбку, но у него это плохо выходило.

— Нет уж, спасибо, — раздосадовано ответила я, хотя мне было сложно не ответить на эту улыбку. Подкол засчитан.

— Если ты хочешь так помочь мне… то мог бы обучить меня некоторым магическим приёмам, — я сама не верила тому, что говорю, возможно, потому что никогда не стремилась так сильно овладеть магией. Я не чувствовала себя способной к ней и частенько после некоторых упражнений мне становилось дурно, а ночью снились очень плохие сны. Но почему-то мне показалось, что Дмитрий мог дать мне в этом плане больше, чем Виктор.

— Я поговорю об этом с Виктором, — нерешительно ответил он.

— Ясно. Спасибо.

Я не верила, что они мне это разрешат.

Глава VI

На следующий день я пришла в зал сама, раньше остальных. Я ещё не знала, кто будет со мной заниматься. На удивление, в зале уже звучала музыка. Недолго думая, я кинула сумку и, разминаясь, попробовала потанцевать несколько движений. Сегодня у меня всё получалось легко, я будто бы не чувствовала никакого дискомфорта от собственного тела. Движения легко приходили мне в голову, и я всё больше отдавалась музыке, впадая в ещё неясную мне эйфорию. В этот момент я поняла, что в зале не одна — рядом стоял Дмитрий и смотрел на меня.

— О, это ты, — почему-то я совершенно не испытывала стыда, а лишь радость. — Только посмотри, как замечательно у меня получается! Всего одна тренировка, а какой прогресс! — Да. Но в магии тебе не преуспеть, — мне показалось, будто бы его слова звучали нечётко, их будто смывало морской волной. Он странно улыбался, глядя на меня. Мне стало трудно говорить дальше, но я продолжила: — Я… я думала, у меня есть способности… — всё опять стало плыть. Слова таяли у меня во рту. — Я думала, ты мне поможешь…

Теперь уже всё перед глазами плыло, и я едва стояла на ногах. — Помогу, Ами. Я окончу твои страдания. Помогу тебе умереть. Я резко вскинула голову: — Что?

В тот же миг его рука толкнула меня. Я повалилась назад, мир смазался, словно свежая гуашь на холсте, перемешиваясь, превращаясь в чёрное месиво. Наверное, это просто какой-то кошмар. Я должна проснуться.

Всё вновь обрело цвета. Вокруг всё такое яркое, почти пылающее. Пытаюсь закрыть лицо рукой от этого света, но руки связаны. Я привязана к столбу. Какие-то люди кричат. Почему-то я понимаю, что они пытаются меня сжечь у столба. Я в ужасе, мне больно. Я кричу, кричу и пытаюсь вырываться, но ничего не выходит. Огонь везде. Мне так страшно, я в отчаянии. Вижу среди людей Дмитрия. — Дмитрий! Пожалуйста, помоги мне! Мне больно!

Он не отзывается. Не пытается мне помочь. Лишь смотрит на меня глазами, полными боли и страдания. Почему он смотрит так на меня, если он сам виноват в этом? Это же он отправил меня сюда, отправил на смерть — это был его план, я точно знаю. Запах дыма въедался в кожу, перемешиваясь с запахом палёной кожи. Я верила ему, одному только ему, и теперь я так страдаю, мучительно умирая, а он, сокрушаясь, уводит взгляд. Нет, не смей отворачиваться. Смотри, что ты сделал со мной. Смотри на всё, что произойдёт дальше. Ты будешь виноват в этом всём. Мы будем повязаны с тобой на боли, крови и страдании — и всё из-за твоего решения. Ты поплатишься за это.

Я проснулась. Сердце стучало так, будто сейчас разорвёт мне барабанные перепонки. Нужно было встать, умыться, прийти в себя, но мне было ужасно страшно пошевелиться. Страшно закрыть глаза, страшно встать, страшно тянуться к телефону. Хотелось позвать кого-нибудь на помощь.

Только приходя в себя, приподнимаясь на локтях и думая покинуть квартиру, я поняла более ужасающую вещь: в ночной квартире я была не одна. В дверном проёме стояла огромная, двухметровая тень. И лишь только я её заметила, как она ринулась в мою сторону. В секунду она оказалась рядом и, наверное, набросилась бы на меня, если бы не врезалась в щит, который я рефлекторно успела поставить. Тень влезла на щит, обтекая его. У неё не было чёткой формы, но при этом был огромный, будто бы нарисованный белый рот, который то растягивался в мультяшную улыбку, то становился стройным рядом клыков. Глаза — два чёрных шара посреди огромных белоснежных белков. Эти глаза-зрачки постоянно плясали внутри белка, будто бы не было у них своего места. Что бы это ни было, оно пыталось пробраться сквозь защиту, грызя и царапая её, издавая жуткие гортанные звуки.

Только тут во мне проснулся голос, и я завизжала, пытаясь вложить силу своего крика в тот толчок энергии, которым хотела эту штуку оттолкнуть. Но из-за неумения и страха я ударила волной внутри собственного щита — тот треснул, и тень упала прямо на меня. Я не чувствовала её веса, но ощущала давление, от которого задыхалась. У тени появились ледяные, мокрые руки, и они хватали меня за лицо, цеплялись в волосы. Я пыталась оттолкнуть её, но мои руки проходили сквозь — я не могла ухватиться за неё. Я кричала во всё горло и бесконтрольно звала Виктора.

Тогда яркая вспышка света обожгла мои глаза и, судя по всему, обожгла «чёрное нечто». Оно завизжало, отскользило от меня и растворилось в стене. Виктор стоял рядом со мной.

Он не выглядел испуганным, в отличие от меня, или хотя бы шокированным, но вёл себя осторожно, будто бы боялся, что это я кинусь на него. — Ами?

Не контролируя себя, я ухватила его за рубашку, вцепилась мёртвой хваткой, пряча лицо у него на груди, и заскулила. Мне было так страшно, что я была готова вытерпеть даже удар, лишь бы не отпускать его, словно спасательный жилет. После всего у меня всё ещё не было никого ближе.

Минуту спустя его рука аккуратно легла мне на голову, а вторая — на лопатки. Он позволил мне выплакаться. — Что это было? — спросила я охрипшим от криков голосом, который сама не узнала. Я отпустила его, отодвигаясь обратно на постели, в сторону. — Твари. Питаются детскими страхами. Чем больше напитаются, тем сильнее становятся. Впервые вижу, чтобы они нападали на взрослых, да ещё и обретали форму. Что у тебя произошло, ты сама призвала её? Я замотала головой: — Нет, мне просто снился кошмар, а когда я очнулась, она уже была в квартире и напала на меня. — Они никогда не ведут себя так агрессивно и нагло, это что-то странное. Я позову к тебе Дмитрия, он побудет с тобой одну ночь. — Нет! — я опять схватила его за рукав. — Пожалуйста, только не Дмитрия. — Корявая, а он-то тебе чем не угодил? У меня сейчас нет времени с тобой сидеть, служба поддержки мигом прибудет к тебе и будет рада утешать тебя, сколько тебе вздумается, — он стал выдёргивать рукав из моей хватки, но замер, глядя на что-то на моей руке. — Что именно тебе снилось? — Просто кошмар…

Он подхватил мою руку повыше, демонстрируя на ней свежие, красные цветы ожогов. — Подробнее. Что конкретно ты видела во сне? — он говорил со мной холодно, словно отрабатывал протокол. — Дмитрий хотел сжечь меня на костре.

Тогда он отпустил мою руку: — Хорошо. Ты можешь пойти со мной. — Только ты же не собираешься… — в этот момент мир перед моими глазами поплыл, и я оказалась в совершенно незнакомом для меня месте. — …использовать перемещение… Виктор, я же в пижаме!

Преодолевая тошноту, я оглянулась. Мы сидели в каком-то кафе. На столиках под стеклянной панелью лежало меню. Людей тут было немного, свет был приглушён, что создавало уют. К нам подошёл официант, хотя о том, что он официант, можно было догадаться лишь по блокноту в его руках. Одет он был в обычную серую футболку и чёрные штаны свободного покроя. — Добрый вечер, Виктор, рады вновь видеть вас в нашем заведении. Вам как обычно? — Мне только выпить, а для дамы — что-то горячее, у неё была беспокойная ночь.

Официант и бровью не повёл насчёт моего неуместного вида, записал что-то в блокноте: — Алкоголь, безалкоголь? — Горячий шоколад, если можно. — Замечательный выбор. Принести вам бинты?

Последний вопрос он задал Виктору. — Да, спасибо, Томас. И принеси Камелии плед, она слишком стесняется своего облика.

Он сделал пометки в своём блокноте и ушёл в другую комнату, за дверь.

— Как ты меня назвал? — я не была совсем уверена, правильно ли услышала имя, но это точно было не «Ами». — Не обращай внимания, Корявая. В таких местах не принято называться своим именем. — И всё же тебя он назвал по имени.

Я испытующе взглянула на него. И тут меня как током ударило: — Или Виктор — это не твоё настоящее имя? — У меня много имён, а живу я так давно, что едва ли могу вспомнить их все. Но Виктор — это то имя, которое мне нравится.

Я тряхнула головой, пытаясь собрать всё воедино, но спросить ещё не успела: вернулся официант с пледом, которым галантно накрыл меня, и миской с какими-то тряпками посередине. Лишь только он удалился, как я выпучила глаза, осознав очевидное: — Постой, его никак не смутило то, что мы оказались тут, не заходя через дверь, что я вся в ожогах и сижу в пижаме в начале марта? — Ну, насколько мне известно, здесь сейчас апрель.

Я часто заморгала, пытаясь понять, о чём он. — Здесь? — Да, здесь. Мы в другом измерении, — он говорил это будничным, обычным тоном, доставая и отжимая тряпку из миски. — Дай свою руку. — Что-что-что? В другом измерении? Это где? Разве в другом измерении не должно быть всё наоборот?

— Корявая, я попросил тебя дать мне руку. И ты говоришь так, будто бы другое измерение всего одно. А их тысячи. Между ними очень сложно передвигаться, чтобы случайно не влететь куда-то не туда или не застрять в промежуточных измерениях. Ещё хуже, если ты переместишься, а твоя нога — нет.

Я ужаснулась этой возможности. — Тебе не стоит переживать по этому поводу. Я перемещаюсь уже около тысячи лет и могу делать это довольно спокойно. Новое восклицание тут же с изумлением сорвалось с моих губ: — Тысячу лет?! Ты всё врёшь, тебе не может быть тысячу лет! — Ты права, мне больше, — он откровенно насмехался надо мной. — И пойми, Ами, всё очень относительно. Я передвигаюсь так тысячу лет относительно твоего мира. Относительно других — гораздо меньше. Это ещё одна сложность измерений: время идёт везде по-разному. Ты можешь попасть в такое, где сотня лет пройдёт, как год в твоём мире, а можешь оказаться и там, где всё будет наоборот. Ты дашь мне чёртову руку или нет?!

Я наконец-таки протянула ему руку, и он кое-как, криво обмотал её тканью, которая оказалась на удивление длинной. Видимо, это и были пресловутые бинты. — Не очень-то ты стараешься, — указала я на криво обмотанную вокруг руки дряхлую тряпку. — Это и не нужно. Смотри, — он стал потихоньку разматывать тряпку обратно, и, к моему изумлению, все ожоги на руке исчезли. — Вау. Мне бы такие после занятий не помешали. — Не хватало тебя ещё сильнее разбаловать. — Спасибо тебе большое, — в этот момент он заканчивал обматывать мою последнюю видимую пострадавшую часть тела. — Оставь сентиментальности при себе, они утомляют. Кстати, идёт наша гостья, без опозданий.

Я обернулась.

Глава VII

Всё утро Эванджелина потратила на сборы. Она очень нервничала — ведь сегодня впервые у неё появился реальный шанс покинуть эту дыру, которую она так ненавидела. В её мире магия присутствовала почти во всём, но почти все «высокие» заклинания были под запретом. Она ненавидела эти ограничения. Магия жгла её хрупкие пальцы, просилась вырваться наружу, но ей не позволяли использовать её. Зная о её талантах, за ней следили: она даже чихнуть не могла без опаски, что из шкафа не раздастся: «Будьте здоровы». Её город всегда стоял под едва слышным жужжанием магических барьеров. Власти утверждали, что это защита. Магия в её мире пахла не чудом, а запретом: горелой пылью, ржавчиной, страхом.

Единственные, кто имел право пользоваться магией, — путешественники и офицеры армии. Но академия была единственным шансом получить лицензию и пойти на службу в «Святые ворота» — государственную организацию, занимающуюся дипломатическими отношениями с другими мирами. Обучение в этой академии было неподъёмно дорогим для её семьи, а на вступительных экзаменах её завалили. Она знала почему. В своё время, в школе, она отказала парню, который оказался сыном генерального представителя «Святых ворот». Это было так мелочно и несправедливо, но юноша оказался очень мстительным. Конечно, лично он этого ей не сообщил, но это было и не нужно — вся его компания постоянно подшучивала над нею, зубрилкой и зазнайкой.

Потому случайно выйти на Виктора было для Эви сродни чуду. Она не знала, какой он, но Томас, владелец кафе-перекрёстка, зная её историю, замолвил перед ним словечко и договорился об их встрече. Было не так много мест, которые могли беспрепятственно посещать «пришельцы», и выйти наружу «пришельцы» не могли без разрешения совета, только в сопровождении кого-то уполномоченного. В кафе у Томаса порой бывали «пришельцы», но Виктор был исключительным случаем: он посещал его без всяких разрешений, инкогнито — и мог как-то выходить наружу.

Возможно, это будет сродни сделке со злым Ивером — главным тёмным магом из сказок её мира. Обычно тот обманывал героев и ставил невозможные условия за исполнение сделки. Но Эви хотела хотя бы попробовать.

Девушка ещё раз взглянула в зеркало, нервно расчёсывая волосы. Ей не скоро предстоит вновь увидеть родителей, если сегодня пройдёт собеседование. Но они поддержали её решение полностью, пусть она и была их единственной дочерью. Сегодня девушке оставалось правильно себя показать, достойно выступить перед этим магом и узнать, что именно ей предстоит делать в обмен на его помощь.

Она надела тёмно-синее платье плотного покроя, до колен. Длинные, до пояса светлые волосы частично собрала, чтобы они не падали на лицо, частично оставила распущенными, сверху вплела ленту в тон платью. Немного покрутившись перед зеркалом, Эви осталась довольна своим видом. Вещей с собой она взяла немного — один саквояж. О новом мире Эви не имела ни малейшего представления: ни какие там правила и обычаи, ни как люди одеваются. Она знала лишь одно — ей дадут пусть и не самый большой, но всё же доступ к магии.

Внизу её уже ждали родители. Конечно, мама плакала. Отец храбрился, но, обнимая дочь, всё равно прослезился: — Мы с мамой гордимся тобой, помни об этом. Если ты считаешь, что так будет лучше для тебя, то мы тебе верим. Только прошу тебя, доченька, когда станешь сильной, возвращайся к нам с мамой. Мы будем очень по тебе скучать. — Я постараюсь передавать вам весточки. Если, конечно, я подойду. — Если дело в твоём уме или силе магии, то, конечно же, ты справишься. Не сомневайся в себе. Ты талантлива, доченька.

Дорога до кафе прошла незаметно. С каждым шагом в груди росло волнение — не страх, скорее ожидание. Кафе Томаса светилось мягким янтарным светом, и, открывая дверь, Эви вдруг ощутила лёгкое головокружение — как будто воздух внутри был другим. В кафе Эви прибыла вовремя. Время было выбрано совершенно странное, но кто знает — возможно, это в её мире была ночь, а в том, откуда должен был прибыть человек, день.

Как только она зашла, Томас указал Эви на столик, где сидел молодой мужчина и совсем юная девушка, немного младше самой Эванджелины. Девушка подошла ближе и смогла получше рассмотреть «пришельцев». Почему-то у них обоих были довольно длинные волосы — и у девушки, и у мужчины. Неужели в другом мире все ходят только с длинными волосами? Что ж, тогда сама Эви не будет сильно отличаться.

Мужчина почему-то изогнул бровь дугой: — Ну что же, теперь весь состав группы «ВИА Гры» в сборе.

Рыжеволосая девушка почему-то прыснула со смеху, но Эви шутки понять не смогла. Последовало извинение: — Это музыкальная группа, состоящая из трёх солисток — рыжей, брюнетки и блондинки. Знакомься, Корявая, это Эванджелина. Для меня просто Эви, а тебе придётся ещё заслужить право называть её так. Эви, это Ами. Присаживайся, и мы побеседуем с тобой.

Ами, которую Виктор только что назвал почему-то Корявой, сделала недовольную гримасу. К тому же девушка была странно одета. В другом мире все девушки так одеваются? Наверняка с ней они не поладят — для девушек Эванджелина всегда казалась слишком высокомерной. Что скрывать, она действительно частенько так себя вела, то ли защищаясь, то ли презирая ровесниц.

Виктор создавал впечатление опасного и хитрого человека. От него мурашки бегали по коже. Но Ами вела себя рядом с ним достаточно расслабленно. Эви присела к ним за столик.

— Эванджелина, я хочу, чтобы до того, как мы начали сотрудничество, ты кое-что для себя уяснила. Лишь только ты покинешь своё родное измерение, тебя объявят преступницей. По вашим законам никто не имеет права покидать измерение без соответствующего разрешения. Ты будешь под моей защитой — тебя не смогут вернуть обратно насильно, да и практика показывает, что беглецов не ищут. Если станешь достаточно сильной, то сможешь перемещаться незаметно. Но раньше чем через три года — не выйдет. О родителях забудь: только переписка, это самое большее, что я смогу для тебя сделать.

Эви внимательно выслушала его и согласно кивнула. Её пальцы сами собой сжались в кулаки. Казалось, слова Виктора впиваются под кожу, оставляя метки.

— Помимо этого, тебе придётся работать. И работать много. Тебя вечно будет кто-то притеснять, к примеру — я. Упрекать, заставлять делать то, что тебе не по душе. И тебе придётся меня слушаться. Тебе лучше дружить со мной, иначе я без разговоров верну тебя обратно. И мне будет плевать, что с тобой тут сделают. Следи внимательно за Ами, за тем, как она себя ведёт, мотай на ус и... никогда, никогда, никогда не веди себя, как она. У неё нет семьи, которую я мог бы убить, а у тебя есть. Потому тебе лучше меня не испытывать.

Эви побледнела, словно мел. — Мне надо понимать, что именно мне нужно будет делать. Если я не справлюсь с заданием, то риск потерять всё слишком велик. — О, не буду врать, работа будет сложной. Очень сложной, — Виктор выдержал драматическую паузу. Глаза Эви округлились. После всех угроз — последующие слова показались почти насмешкой. — Тебе придётся жить вместе с Ами.

Глава VIII

Я думала, что ослышалась. Но судя по довольному лицу Виктора — нет. Я совсем не ошиблась. Он сделал это. Он нашёл мне няньку. Я его окончательно достала, ещё и пыталась сбежать, а теперь будет кто-то, кто будет постоянно докладывать ему обо мне. Только зачем — я абсолютно не понимаю, почему он просто не отстанет от меня. Судя по лицу Эванджелины, она тоже не была в восторге от этой затеи.

— Мне нужно будет что, работать прислугой? — Если коротко, тебе нужно будет следить за этой соплячкой. У неё бывают позывы к побегам, — пока я это слушала, закатила глаза. — Докладывать мне, если она что-то недоброе задумает, — он продолжил, словно не замечая моей реакции. — И ещё. Мне бы хотелось, чтобы вы попытались завязать отношения, которые у простых людей называются дружбой. Ами не хватает ровесницы, с которой она могла бы заниматься… чем там девушки вашего возраста занимаются? Он чуть прищурился: — Кстати, сколько тебе? — Двадцать один.

Я неприлично поперхнулась горячим шоколадом. Она выглядела гораздо моложе. — Ами, а тебе? — уточнил Виктор. Я сделала злое лицо, но это не помогло ему вспомнить. — Шестнадцать, Виктор. — Почти одно и то же. — Простите, — вмешалась Эванджелина, — я должна предупредить, что не очень хорошо завожу дружеские отношения. Я обходилась как-то без подруг. Магия и знания — вот всё, чем я интересовалась всю жизнь. — Ничего, у Ами тоже это не получается, но не потому, что она прилежная ученица. — Всё за меня сказал? — огрызнулась я. Подружиться с кем-то было бы отличной идеей, но вся затея звучала так, будто Виктор решил к попугайчику подселить ещё одного. Так это не делается. К тому же девушка смотрела на меня немного высокомерно, от чего мне хотелось тоже вести себя заносчиво. — Это плохая попытка, Виктор. Спасибо, конечно, за заботу, но Эванджелине явно неинтересно возиться со мной и изображать из себя добрую старшую сестру.

Девушка будто бы хотела согласно кивнуть, но остановила себя, что-то обдумывая. Виктор ждал. — Хорошо, — внезапно для меня прозвучал ответ, хотя я была абсолютно уверена, что она откажется. Выглядело всё так, будто бы она прочитала себе какую-то мотивирующую мантру, выпрямилась, натянула на себя улыбку, словно робот, и с этой ужасающей улыбкой повернулась на меня: — Ами, буду рада с тобой вместе жить.

Я посмотрела на эту перемену с ужасом, а Виктор оскалился, довольный своей работой. Если она продолжит так себя вести, то я её изживу, и не посмотрю на то, что хорошенькая. — Скажи, Эви, а на кой чёрт тебе это всё сдалось? Извини, я тут на хвост Виктору случайно упала, моего мнения он, как видишь, вообще не спрашивает, так что хотелось бы хоть немного понимать ситуацию.

Эви поморщилась — моя ругань не пришлась ей ко вкусу. Ну и замечательно, пусть готовится. У неё ещё есть время передумать.

— У нас много проблем с магией, правительство строго ограничивает всех. Любой всплеск использования сил строго отслеживается. С появлением иноземных гостей — особенно. Правительство хочет сотрудничать с другими мирами, потому допускает спокойно перемещения путешественников, но своих держит в ежовой рукавице. Надо служить, чтобы у тебя был доступ к магии более высокого уровня, чем обычная бытовая. У меня есть способности, есть потенциал — все об этом говорили, но... по личным обстоятельствам меня просто не допускают. Ничего не могу с этим поделать. А если ты не попал на службу, то путь твоей жизни очень заурядный — работа в обслуживающей сфере. Я от такой жизни с ума сойду. Мои родители полностью поддерживают меня в моём решении, — она понизила голос, — сбежать.

— Дамы, я вовсе не хочу прерывать ваш разговор, но вы сможете наговориться вдоволь дома, голос Виктора стал ниже, настороженный. — Нас, кажется, заметили. Скрипнула дверь. На пороге стоял статный парень с выправкой военного. Короткие тёмные волосы, острые скулы, чуть квадратная челюсть. Ему бы к лицу пошла борода, но он был гладко выбрит, что, впрочем, не портило его внешности. На нём была красивая красно-синяя форма, которая придавала брутальности. Металл на его форме поблёскивал в тусклом свете кафе. Он окинул зал цепким взглядом, высматривая кого-то.

— О нет, — тихо вымолвила Эванджелина, — это Клайд. Кто-то меня сдал, он бы не появился тут в такое время просто так.

И действительно, вскоре он нашёл того, кого искал. Он смотрел в нашу сторону и начал быстро двигаться через зал. — Уходим, — быстро отчеканил Виктор, взял меня и Эви за руки. Взгляд Клайда стал почти хищным, он понял, что сейчас произойдёт. — Нет, не смей, Эви! — он рванул через весь зал, но было поздно. Пространство перед моими глазами исказилось. Мы переместились. — Кто это был? — меня всё ещё дурманило, я едва видела комнату, в которой находилась, хотя, судя по очертаниям, мы были у меня в квартире.

— Клайд.

Я подождала немного, думая, что Эви продолжит, но она молчала. — Аааа, ну теперь всё стало понятно, — съязвила я. — Серьёзно, это же Клайд, как я могла не понять? Красавчик Клайд, вчера буквально виделись.

Эви недовольно фыркнула, поправляя свои безупречные белоснежные локоны, выпавшие из синей ленты. Она была похожа на фарфоровую куклу — ту, о которых я всегда мечтала, но которых у меня никогда не было. Может, стоило начать коллекционировать?

— Внешность обманчива. Это тот человек, из-за которого я оказалась здесь. Он очень влиятелен в нашем мире и сделал всё, чтобы не допустить меня к магии. Всё из личной мести, из-за того, что я отказала ему. — Ох, — я изобразила ужас, чтобы поддержать девушку, — предлагать постель — это подло.

Хотя, обычно такие предложения исходят от всяких уродов, а тут красавчик, каких поискать надо. Может быть, ей бы и самой понравилось.

— Что?! — воскликнула кукла, резко вскакивая и оправляя своё платье. Всё это время она сидела, как и я, на коленях — видимо, перемещение прошло тяжело не только для меня, но всё же она оправилась быстрее. Я встать была не готова. — Нет, конечно же! Сперва предлагал просто встречаться, потом стали старше, и он предложил уже стать его женой!

Она была по-настоящему возмущена поведением Клайда. Я даже удивилась, что такая хрупкая девушка может так яростно отчеканивать слова.

А я всё думала о том, что воспитание Виктора безнадёжно испортило меня. Конечно же, выходить замуж надо только по любви, но почему было не дать парню хотя бы шанс на отношения? Повстречались бы, узнала бы его получше. Вон он как кинулся за ней через весь зал. Эх, мне бы такого воздыхателя. Хотя то, что он перекрыл ей доступ к магии — плохой звоночек. А может, это всё же был не он, а она не так всё поняла? Спрашивать у Эви я побоялась — казалось, что тогда я тоже стану её врагом.

За окном рассветало. С одной стороны, я могла бы не пойти в колледж и отдохнуть — при моей успеваемости один день прогула не страшен. Но с другой — это означало, что мне придётся остаться с Эви один на один на весь день.

— Пойдём, я покажу тебе комнату. Я размещу тебя в зале, думаю, Виктор сможет добыть нам кровать вместо дивана. Только нам придётся делить шкаф в моей спальне на двоих, если ты не против. Эванджелина неуверенно кивнула в сторону саквояжа: — Вещей у меня, как видишь, немного. — Если захочешь, это можно будет исправить. Я сама не любительница наряжаться, но пройтись разок по магазинам могла бы — хоть какое-то разнообразие в жизни. — Ну вот, начались эти женские разговоры. Не хочу больше оставаться тут, у меня есть свои дела, — встрял в разговор Виктор, — но перед тем как я уйду, Эви, отойдём со мной на пару слов.

Они вышли из комнаты, и Виктор, по всей видимости, сделал так, чтобы я не могла их услышать. Я недовольно скрестила руки на груди. Вскоре ко мне вышла только Эви. — Виктор ушёл, — она говорила со мной, но мыслями явно была далеко. — Он не сказал тебе, будут ли сегодня какие-то тренировки? — Да, будут, у меня с ним. А тобой сегодня займётся какая-то девушка.

Я мысленно очень грязно выругалась.

— Поняла. Что ж, добро пожаловать. Располагайся, привыкай к новому дому. Будут вопросы — спрашивай. А теперь, если ты не против, я бы хотела искупаться и немного поспать, ночь была на редкость паршивой.

Глава IX

Первое занятие Эви прошло очень гладко. Виктора, конечно, её способности не впечатлили, но главное, что сама Эви осталась довольна. Её переполнял восторг даже от выполнения маленьких трюков, которые были запрещены у неё на родине, но которые не требовали особых затрат энергии. Виктор был сух и холоден. Казалось, его не особо интересовали занятия, он выполнял их, как часть сделки. Лишь изредка он поправлял её, если что-то было не так или же просто кивал, говорил: "Достаточно" и давал новое упражнение. Одно за другим Эванджелина схватывала их на лету.

Он оставил её на десятиминутный перерыв, обещая в скором времени вернуться. Их занятия проходили у него в квартире, по крайней мере, он сказал, что это его квартира, но она не выглядела жилой. Они сидели на кухне, возле барной стойки, у которой он периодически выпивал.

Обратно он вернулся через десять минут, вместе с Ами. На девушке была чёрная водолазка, чёрные брюки и кроссовки, а рыжие волосы были убраны в роскошный высокий хвост. Ами тут же зашаталась на месте, лишь только они переместились. Виктор выглядел раздражённым и двинулся к бару.

Когда головокружение девушки видимо прошло, она расплылась в широкой улыбке, видимо очень довольная чем-то. Виктор резко развернулся, так быстро и стремительно, что Эванджелина в очередной раз заметила, насколько он на самом деле опасен:

— Ещё хоть грамм положительных эмоций и я тебя вышвырну в Атлантический океан или ещё куда подальше.

Ами провела перед лицом рукой, подпёрла щёку кулаком и продолжила улыбаться дальше. Виктор фыркнул:

— Твой щит для меня не помеха.

— К тому времени, как ты его снимешь ты успокоишься и будешь мной гордиться. Брось, Виктор! Ты просто не видел, как быстро я её уделала.

— Я отправил тебя заниматься с Миленой, а не драться с ней.

— Да-да, заниматься, да она на дух меня не переносит, даёт кучу ненужных упражнений, а сама не смогла даже распутать верёвку!

— Этот узел нельзя развязать, Ами, тебе ли не знать, я так часто тебя им завязывал.

— Вот именно поэтому ты должен гордиться мной, — её улыбка стала ещё шире.

— Что произошло? — рискнула всё же вмешаться Эванджелина. — Корявая опять портит все планы. Её попросили разок

позаниматься с Миленой, а вместо этого, она напала на бедную девушку, связала её, заткнула кляпом ей рот, а сама сидела рядом и играла в игры на телефоне.

— Эви просто не видела Милены, если бы она её знала, то встала бы на мою сторону, уверяю тебя.

— Тебе повезло, что она не ожидала атаки с твоей стороны, -продолжал отчитывать девушку Виктор, - Иначе бы ты с ней не справилась, с её магией, я имею в виду. И тебе повезло, что я забрал тебя на разборки, а не оставил ей на растерзание.

— Не ты ли говорил, что надо быть всегда готовым ко всему? Я преподнесла ей хороший урок. Кроме того, кто, скажи мне, тогда виноват в том, что я не могу ей ничего противопоставить в магическом плане?

Виктор осушил в один глоток содержимое своего стакана, Ами подошла ближе к нему и казалось, что Виктор стал отступать.

— Я уже много раз говорил, что ты ещё к этому не готова.

— А когда наступит это готово? Два года меня готовят, вот Эви, готова! Скажи, Эви, ты умеешь стрелять из пистолета? Может быть, ты можешь сломать человеку руку? Может, ты на самом деле великая акробатка?

Эви вытаращила глаза на Ами:

— При чём тут это?

— При том, что Виктор два года «этим» готовит меня к магии и всё ещё говорит, что я не готова! Я хочу понять, что мне надо сделать, чтобы наконец-то попасть в этот элитный клуб особенных? – веселье Ами давно уже рукой смело. Оставалось только поражаться тому, как стремительно менялось её настроение.

— А ты не думала, Ами, - холодно отчеканил Виктор, — Что будь ты достаточно способна, то учить тебя бы не приходилось и сила сама бы била из тебя ключом?

Девушка отшатнулась, словно получила пощёчину. Эванджелине, было самой неприятно такое слышать. Она могла понять эти чувства, хотелось даже вступиться за неё, но было слишком страшно перечить Виктору, слишком страшно, что он тут же вернёт её обратно.

По лицу мага было отчётливо видно, что он хотел осадить Ами, но перестарался. Видимо, подобные сцены происходили у них не в первый раз.

Эванджелина вспомнила, что сказал ей Виктор этой ночью: «Кроме всего, что я тебе уже сказал, ты должна следить за её психическим состоянием. Ты поймёшь это не сразу, но она очень нестабильна. Никто из нас не может ей с этим помочь. Ей нужна поддержка кого-то, кому она не побоится довериться. Я могу лишь сделать всё хуже. Надеюсь, я не ошибся в тебе, и у тебя хватит сочувствие и эмпатии, потому что, признаюсь, у меня их почти нет.

И ещё, Эви... как бы тебе ни казалось, что она слабее тебя, если что-то пойдёт не так, она может тебя убить».

Тогда эти слова заставили её вздрогнуть. Сейчас же, смотря на Ами, ей не очень верилось в их правдивость. Девушка выглядела несчастной, замученной, немного эмоциональной, но всё же, она была обычной. Как будто бы Виктор обманывался или описывал ей, совсем другого человека.

Они так и замерли, смотря друг на друга. Вся сила ненависти отражалась на лице Ами, хотя магу было явно наплевать на это.

— К чему тогда это всё, Виктор? – слова звенели, словно бьющийся хрусталь, - Я задаю тебе этот вопрос почти каждый день. Вновь и вновь, я спрашиваю тебя и ты мне не отвечаешь. Ты приводишь всё новых и новых людей, говоря о том, что это мне поможет, но я что-то не заметила, за последние два года в тебе альтруизма. Должна быть причина. Если я так плоха, если я не достойна магии, то почему ты взялся помогать, как ты сам говоришь, какой-то корявой соплячке?

Виктор отвернулся к барной стойке и принялся наполнять свой стакан. Он продолжал молчать. Эви поняла, что больше не может не вмешиваться.

— Ами, ты сегодня завтракала? – она выпалила первое, что пришло в голову. Ами перевела на Эви затравленный взгляд.

— Да, но я уже голодна опять.

— Да, я тоже. Давай, заварим вместе чай и, я точно видела в холодильнике какую-то ветчину, нарежем её.

Ами кивнула. Переключение на другую деятельность пошло ей на пользу. Пока они обшаривали шкафы Виктора, она немного приободрилась и видимо, попыталась выкинуть из головы всё произошедшее. Хотя выкинуть подобное было наверняка трудно. Эви пыталась заполнять эфир пустой болтовнёй. Она никогда такого не любила, но теперь, пыталась подражать своей матери. Оказывается, разговаривать ни о чём, тоже полезный навык.

Когда чай был почти готов, Ами почему-то обернулась и только через секунду Эви сама почувствовала мощный поток энергии. Рядом с ними, в той же комнате, появился молодой мужчина. Эви сразу же обратила внимание, на его красивые, серьёзные, синие глаза. Она попыталась не пялиться так сильно на него, хотя это было сложно, у него были слишком правильные черты лица, хотя он всё ещё выглядел очень брутально.

— Добрый день, Виктор, Ами, — он кивнул ребятам и после перевёл взгляд на Эви, — и...?

— Эванджелина, — подскочила девушка, протягивая руку, — можно просто Эви.

— Какое красивое у вас имя, — пожал он руку Эви, слегка при этом улыбаясь, — Меня зовут Дмитрий.

Эви робко улыбнулась в ответ, но от неё не ускользнуло, что улыбка Дмитрия была почтительной, но достаточно холодной. Его глаза не улыбались. Только теперь Эви заметила огромные изменения в поведении Ами. Девушка очень, очень плохо скрывала свои эмоции. Даже Эванджелина, которая её едва знала, заметила, как она напряжена — её движения стали скованными, она вжалась будто бы внутрь себя, плечи опустились, а пальцы скрестились в замке.

— Я думал, Ами сегодня занимается с Миленой.

Ами пыталась не выдавать себя, но в этот момент по её лицу поползла улыбка от тёплых воспоминаний. Она сейчас напоминала дьяволёнка, который отчаянно скрывал свою натуру.

— Может быть, - оживился Виктор, - тогда ты сегодня займёшься ею?

Улыбка моментально слетела с лица Ами и будто бы перелетела на губы Виктора. Они поменялись местами.

— Я думал, я больше не занимаюсь с Ами.

Это явно удивило девушку, она перекинула изумлённый взгляд на мага.

— О, это будет замечательным наказанием для неё, так что я передумал, — Виктор упёрся взглядом в свою подопечную.

Дмитрий не сводил внимательного взгляда с девушки.

— Вообще-то, у меня дела, Виктор. И ты знаешь об этом. Разве что, ты только хочешь, чтобы я взял её с собой?

Только тут он медленно перевёл взгляд с Ами, на мага. В воздухе возникло напряжение. Эви совершенно не понимала в чём дело, Ами также выглядела сбитой с толку. Она попыталась отойти Эванджелине за спину, но Дмитрий внезапно перехватил её за плечо и чуть заметно надавил, останавливая. При этом, он продолжал смотреть в сторону Виктора, взгляд был холодным, даже немного злым.

— Я не тот, на ком тебе нужно срывать свою злость, Дмитрий. Если хочешь - иди. Хочешь - возьми её с собой. Это ты постоянно настаиваешь на том, чтобы подождать ещё немного. Я могу просто всё ей рассказать. Это избавит меня от необходимости постоянно с ней препираться.

Ами недоумённо перевела взгляд на Дмитрия, когда внезапно и они оба растворились в воздухе.

— Чёртовы ангелы, — выругался Виктор, как только они исчезли, — Эви, продолжай упражнение, я не говорил тебе останавливаться.

По крайней мере её не отчитали за самовольничество на кухне, а потому Эви записала эту победу, тоже на свой счёт.

Глава X

Меня почти что протащило в зал, где мы обычно занимались. Ощущение, будто бы меня прополоскали в стиральной машине: весь мир разом захотел потанцевать со мной в вальс, а я сидела на полу и повторяла, что не танцую. Дмитрий склонился рядом со мной, протягивая руку. Надо было её взять — это было бы, по крайней мере, вежливо. Умом я понимала, что Дмитрий не сделал мне ничего плохого, но недавний сон был таким реальным, что я не могла просто выкинуть это из головы. Кажется, я вздрогнула от его очередного движения, и, когда подняла на него глаза, он прочитал в них что-то такое, от чего отошёл на добрых несколько шагов прочь, закрывая лицо рукой. — Так и что Виктор мог мне рассказать, Дмитрий? Что вы оба от меня скрываете? — я поднималась на нетвёрдых ногах. Он отнял руку от лица. Я больше не видела этой наигранной доброжелательности: его лицо было серьёзным, даже немного грустным. Почему-то я испытала от этого злость — не от того, что он больше не улыбался, а от того, что он грустил. Будто бы что-то из глубин кричало, что он не имеет права стоять теперь здесь так спокойно и грустить. — Виктор сказал, что тебе снился сон. Расскажешь о нём? Я прижала к себе руки, защищаясь: — Это личное. — Тогда разговор — это тоже личное, Ами, — он медленно растягивал слова, говорил чуть хрипло. Я двинулась в его сторону, полная решимости: — Нет, это не может быть личным, потому что этот разговор напрямую касается меня! Я подошла к нему достаточно близко, когда он преодолел последний шаг, нависая надо мной: — А твой сон напрямую касается меня. От шока я попыталась отшатнуться, но он опять перехватил меня за плечо, как в квартире, удерживая. — Виктор тебе всё рассказал… — Ему не надо рассказывать, чтобы я и так всё знал. — Откуда? Ты умеешь читать мысли? Или… — я пыталась придумать самую невероятную теорию, — я была в прошлом ведьмой, ты инквизитором и сжёг меня на костре, а я пообещала вернуться и отомстить тебе? Мои слова вызвали у него смешок, он опустил руку. Я было решила, что найден какой-то маленький путь, по которому можно проскочить: — Если ты всё равно уже знаешь, что мне снилось, то не честно ли будет рассказать мне всё? — А если я просто не хочу? Я не хочу тебе ничего рассказывать, не хочу, чтобы ты что-то знала, — улыбка опять слетела с его лица, вернулось отчаяние. — Но это нечестно… — я не успела договорить. — Добро пожаловать в мир взрослых, здесь мало что бывает честно. Мне не понравилось то, как он со мной разговаривал. Меня постоянно выставляли ребёнком, но как только дело касалось дела, оказывалось, что я уже достаточно взрослая для этого. Ещё распалённая скандалом с Виктором, я заводилась с пол-оборота. Он нависал надо мной так, что мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза: — Если я допущена в мир взрослых, то научи меня магии. — Ты ещё… Я перебила:

— Иначе я выкину какую-нибудь фееричную глупость, буду днями и ночами продумывать просто потрясающий в своей детскости план, чтобы вам пришлось подольше потом разгребать дерьмо, которое я учиню. А самое главное — вы не будете знать, когда именно ждать от меня подляны. На задании? Когда я в колледже? Ночью, днём, утром?

— Вот об этом я тебе и пытаюсь толковать! — он протянул в мою сторону руку, словно указывая: вот, полюбуйся, подтверждение моих слов. — Тебе нужно научиться терпению, самоконтролю, иначе ты просто свихнёшься.

— Чепуха! Другие же как-то справляются и не сходят с ума! — я широко жестикулировала руками и начала ходить по кругу. — Может, я и плохо слежу за своим языком, но у меня достаточно силы воли, а это дорогого стоит! Ты не можешь знать, чего мне хватает, а чего нет. Сколько мы с тобой знакомы? Пару недель?

Его лицо опять исказилось, словно от боли, будто бы я задела его за живое, хотя я совершенно точно не говорила ничего такого плохого. Что я опять сделала не так? Что сказала? Почему опять чувствую себя виноватой? Я плохая? Я хочу быть хорошей. Прекрати, прекрати, Ами, нельзя зацикливаться на других, забывая о себе. Ты хочешь научиться магии? Значит, продолжай, дожимай его.

— Не нужно быть провидцем, чтобы и так видеть все твои эмоции на лице. Ты как открытая книга. Чёрт, а я хотела быть загадкой. — Извините, в следующий раз непременно постараюсь вас удивить! Мы уставились друг на друга, оба не готовые уступить. — Тебя устроит любая магия? — начал сдаваться он. Не могу поверить — я побеждала. Надо было поторговаться, но вместо этого я резво развернулась на пятках: — Да! То есть, почти. То, что я не знаю. Совсем уж простенькие фокусы не подойдут! Но что-то такое, что будет выглядеть круто. Или, знаешь, может, мне это поможет на задании. Я видела по его лицу, что он сдаётся. Будто бы клешнями он вытащил из себя: — Хорошо. Мы можем начать изучать боевую магию. Но если я решу, что ты недостаточно контролируешь себя, то занятия придётся прекратить. И если ты вдруг решишь отрабатывать их без меня или Виктора, а я, поверь мне, об этом узнаю, — то ты будешь сидеть под замком до своего совершеннолетия. Я чуть было не запрыгала на месте от счастья. Боевая магия! Я готова — сейчас я научусь ей, и больше мне не придётся бегать с пистолетом по переулкам. — Я обещаю держать всё под контролем! Честно, я уже вся контроль, — он приподнял брови, и мне пришлось чуть умерить свой пыл, — уже само спокойствие и терпение. Всё ещё явно не веря в то, что он это делает, Дмитрий протянул ко мне две руки: — Дай сюда руки. Я послушно вложила свои руки в его, словно ребёнок доверяет фокуснику. Прикосновение кожа к коже обжигало меня, в груди забился воробушек. — Ты импульсивная, эмоциональная, вспыльчивая, — мне хотелось поспорить, но я боялась, что это тоже часть проверки, потому молчала. — Обычно на использование магии такого плана уходит много сил. Но ты их и так уже через край вываливаешь, так что…

С этими словами он раскрыл мои сложенные вместе ладошки. Внутри горел крошечный огонёк — живой, дрожащий, как дыхание свечи. Я затаила дыхание, боясь моргнуть, чтобы не спугнуть это чудо. Огонь мягко колыхался на ладонях, будто слушал ритм моего сердца. Я изумлённо ахнула. — Невероятно, — я подняла взгляд от огонька, взглянула на Дмитрия и, не контролируя себя, отшатнулась назад, почти вскрикнув. Я могла поклясться, что на секунду его лицо было окрашено кровью. Огонь исчез. — Проклятье, — Дмитрий отвернулся от меня, убрал руки в карманы, — это было плохой идеей. Тебе лучше вернуться домой. Ну уж нет, я не отцеплюсь теперь от него, как банный лист, плевать, что мне там видится. Я перехватила его двумя руками за локоть: — Извини, я просто растерялась, честное слово, это не повторится. Он возвёл глаза к потолку склада. Я продолжала: — Я не нарочно. Просто показалось, что увидела у тебя паука на голове… Он повернулся ко мне с таким видом, будто бы хотел сказать: «Серьёзно, паука? Кого ты пытаешься обмануть?» Я продолжала: — Да, огромного! Тут очень пыльно, водится всякая живность, а я пауков не очень-то люблю. — Я схожу за чаем, а ты посидишь здесь и попытаешься расслабиться, ладно? Только не как в прошлый раз.

Я очень часто закивала, чем вызвала у него плохо скрываемую улыбку. Я поняла, что, улыбаясь по-настоящему, он всегда прячет это чувство, но оно задевает его глаза — совсем чуть-чуть. А когда он улыбается своей широкой, фирменной улыбкой — это уже маска. Я села на маты и попыталась откинуть все свои волнения куда-нибудь подальше. Расслабиться. Ни о чём не думать. Точно, можно считать свои вдохи. Несколько раз я сбивалась, но это немного помогло. К тому моменту, как Дмитрий вернулся, я была гораздо спокойнее. Я с благодарностью приняла у него чай, и мы приступили к обучению. Дмитрий объяснял мне, как почувствовать идущую энергию, передавал мне маленький огонёк в руки, но я очень быстро теряла его. — Пойми, что он живой. Как маленький цыплёнок в руках. А если будет расти… — То станет курицей, — завершила я. Он недовольно уставился на меня: — Фениксом. Серьёзно, курицей? Тебе, может, нужно было не чай, а еды принести?

Я попыталась не смеяться. В итоге всё, чего мы смогли добиться — это чтобы огонёк прыгал с одного моего пальца на другой, но создать его самой у меня так и не вышло. — Не дави на себя. Иногда магия включается в моменты наибольшей опасности. Например, когда тебе грозит смерть, ты сильно напугана или, наоборот, зла. — Как в той ситуации с вампиром? — Очень похоже на то. Пей чай, тебе нужно много сил, которые ты пока что тянешь целиком из себя. — Мы будем учить сегодня что-то ещё? — Я не вижу, чтобы ты допила чай.

Я закатила глаза. Он чуть заметно улыбнулся. Потом, видимо, решил не мучить меня, потому залез в карман и достал оттуда обычный камень. Такие, которые всегда валяются возле дороги — грубые, неровные, серые. — Поднял по дороге к тебе. Я не удержалась и изогнула одну бровь. Он вновь подавил улыбку: — Смотри на камень, а не на меня. Я перевела взгляд на ладонь Дмитрия и обнаружила, что там уже лежит ярко-алый рубин, да ещё и очень крупного размера. Какого… Я взяла его в руку, и он изменился до своего прежнего состояния — обычного придорожного камня. — Что это? Иллюзия? — уточнила я. — Нет, магия перевоплощения. Иллюзией можно обмануть, но она неустойчива. Магия перевоплощения — это то, что используют маги, чтобы изменить свой облик, одежду. Она бывает разных типов — обратимая и необратимая. Лучше никогда не экспериментировать со своей внешностью, если ты не профи. Одежда, волосы — то, что можно исправить и без магии — да. С лицом, телом — уже с осторожностью. Обычно в этом хороши некоторые определённые расы и специфичные маги. Необратимая магия сложнее, надёжнее, но опаснее. С обратимой всё намного проще. Этот камень был изменён обратимой магией. Превратить его в рубин навсегда можно, но сложнее. Да и — надо ли? — У меня не вышло развести костёр пару минут назад, а теперь ты думаешь, что у меня выйдет это? — Да, — он протянул мне зеркало. — Попробуй мысленно заплести свои волосы. Или что-то ещё. Но не пытайся изменить свой облик. Когда маги меняют форму лица или тела — это… это больно. И не всегда получается исправить, если что-то пошло не так. Нужно иметь очень чёткий образ перед глазами. Например, если ты точно знаешь, как выглядела, когда была моложе, то можно омолодить себя. А если ты не знаешь, как выглядела бы с другим носом — лучше никогда даже не пробуй. Высшая иллюзия справится с этим гораздо лучше. Или магические артефакты. А вот одежда, волосы, причёска, грязь на теле и вещах — это то, что можно без проблем изменить. Но даже с одеждой, если у тебя недостаточно хорошее пространственное мышление и ты не можешь представить до ниточки, как она должна выглядеть, то ничего хорошего не выйдет. Одна ведьма при мне умудрилась зашить себя внутри платья. Я рассмеялась, но при этом и расстроилась. Роста я себе не добавлю. И размера груди тоже…

Мы провозились довольно долго, прежде чем я откинулась назад со словами: — Сдаюсь, ничего не выходит. Дмитрий как-то нехорошо хмыкнул, а потом протянул мне зеркало. Прямо посреди моего лба красовалась какая-то красная надпись, которую я не могла сразу разобрать в зеркале, поскольку буквы шли задом наперёд. Я воскликнула: — Что это такое? За… но… ЗАНОЗА?! — Хочешь избавиться? Убери. Я начала отчаянно тереть лоб, но надпись не уходила. — Ты же не предлагаешь мне ходить с этой надписью вечно? Он опять хмыкнул: — Нет, я предлагаю тебе убрать её магией, а не ныть, что не получается. Я смотрела на него с нескрываемой злобой. — Впрочем, если хочешь, можешь и оставить. Я повернулась к зеркалу и уставилась на надпись. Так, успокоиться. Сконцентрироваться. Я должна думать о том, чтобы мой лоб был чистым. Лоб, где нет надписей. Где нет никаких… почему, собственно, именно «заноза»? Это из-за того, как я прицепилась сегодня к нему с магией? Нет, я должна думать о своём лице, а не об этом. Чистый лоб. Я очень-очень хочу убрать эту надпись. Проклятье, а как я выглядела без неё? Я полезла в телефон, ища последние селфи. Дмитрий захохотал. Зря смеялся! Стоило мне только взглянуть на одно фото, как надпись почти мгновенно пропала с моего лба. Я уставилась на лицо Дмитрия, надеясь сделать что-то такое же и с ним, но он прервал: — У тебя не получится. Делать что-то с другим человеком намного сложнее. — Тогда почему у тебя это вышло? — возмутилась я. — Я сильнее. А ещё потому, что ты не сопротивлялась. — Я просто не знала как, — пробурчала я. — Протяни мне руку. Я повиновалась. — Сейчас я сделаю так, что на твоей ладони появится линия, будто бы начерченная маркером. Ты должна сконцентрироваться не на том, что видишь, а на том, что почувствуешь в этот момент. Готова? Я кивнула. Меня будто бы слегка кольнуло, прежде чем появилась линия. — А теперь, когда ты почувствуешь то же самое, представь, будто бы отталкиваешь от себя это ощущение. Это должно быть сродни тому, когда ты ставишь на себя щит. Мы поработали так ещё какое-то время, но с защитными чарами всё пошло гораздо легче и быстрее. К сожалению, время занятий подходило к концу. — Идём. Уже вечер, тебе нужен отдых. Было всего пять часов вечера, но из-за плохой погоды было уже очень темно. Мне не хотелось прекращать занятия. Впервые за долгое время мне дали что-то новое, что-то, что я смогла освоить. Дмитрий вернул меня домой, где, как оказалось, меня уже ждала Эванджелина. Дмитрий вновь уважительно поздоровался с ней и даже галантно слегка поклонился, а после исчез. Эви широко улыбнулась мне — это уже не была та ужасная улыбка робота, но она тоже казалась вымученной: — Привет! Как ты? События в квартире Виктора накатили с новой силой. Теперь была моя очередь вымучивать из себя улыбку: — Привет. Нормально. Как ты? Как позанимались? — Нормально. Мы замолчали. Разговор не клеился. Потом Эви, видимо преодолевая смущение, спросила: — А ты часто занимаешься с Дмитрием? — Нет, только недавно начала… а что, он тебя заинтересовал? — О, нет, так, к слову спросить решила… Ты, наверное, проголодалась? Я собиралась готовить ужин. Да она же совершенно не умела врать. На лице было написано, что Дмитрий её заинтересовал — и очень. А что, если на моём лице это было так же видно, когда я видела его? Он же точно говорил, что читает меня, как открытую книгу! Какой позор! Как можно быть такой дурой? А ещё что-то про Эванджелину думала. Да и ей не зазорно думать о нём — ей ведь сколько, двадцать один? Да, она вполне могла бы с ним встречаться. Чёрт, они даже смотрелись бы гармонично друг с другом. А мне… мне надо ждать моего ветеринара. Проклятье, аж глаза защипало. — Ами? — Я голодна, как зверь, — вырвалось из меня. Когда я нервничала, то не контролировала то, насколько эмоционально могла разговаривать и повышать голос. Эви улыбнулась — теперь, кажется, искреннее: — Тогда идём, приготовим что-нибудь вместе.

Глава XI

Мы прожили с Эви в тишине и спокойствии порядка трёх дней. Она очень быстро осваивала весь курс Виктора, меня же на время освободили от тренировок, позволив полностью углубиться в учёбу. Впрочем, я не прекратила бегать по утрам и пыталась уговорить мою новую соседку присоединиться ко мне, но она напрочь отказалась, аргументируя это тем, что абсолютно несовместима с серьёзными физическими нагрузками. Вообще-то, я тоже, но моих мучителей это никогда не останавливало.

Виктор говорил, что есть маги, которые полностью концентрируются только на своей силе. Но он считал, что без хорошей физической подготовки нечего соваться и в магию. В подтверждение своих слов даже демонстрировал мне владение мечом. В мои четырнадцать это было самым эффектным зрелищем — даже зрелище отрывающейся головы оборотня не шло с этим ни в какое сравнение.

День в колледже выдался неприятным. Я снова стала предметом насмешек нескольких девушек. Они, в принципе, частенько перемывали кости всем, кто не входил в круг их «свиты», но особенно — мне. Я уже даже не слышала, что именно они говорят обо мне, просто они взрывались диким смехом, попеременно поглядывая в мою сторону. Я делала вид, что мне всё равно. Моя вспыльчивость могла привести к тому, что всё закончилось бы не просто словесной перепалкой.

Сегодня вся группа оборачивалась в мою сторону, а Мелисса отсела от меня за другую парту. Я долго не могла понять, в чём дело, пока, сидя в кабинке туалета, не услышала, как эти же курицы обсуждали, будто бы я и Мелисса нетрадиционной ориентации.

Ну вот, я и осталась одна. Опять.

Побыстрее написав тест, я поскорее сбежала, чтобы меня не оставили крутить бинты после пар. Но до дома я пошла более долгим путём, наслаждаясь прохладным воздухом. С каждым днём теплело. Я вышла к реке и медленно прогуливалась по набережной. Вода магическим образом успокаивала меня. Льды начали таять и медленно двигались вниз по течению. Я пробовала кидать камушки в воду, но у меня это никак не получалось, хотя внутри жило ощущение, будто бы вот-вот и у меня всё получится.

Дома была Эви. Наверное. Если только Виктор не забрал её на обучение. Можно было бы поделиться с ней переживаниями, но я не хотела выглядеть слабой, по крайней мере перед ней. Я завидовала. Эви была замечательной девушкой, но Виктор будто бы усадил её в мой дом, чтобы я видела, какой мне никогда не быть, и страдала. А ещё ей он тоже что-то рассказал, втайне от меня. Может быть, Виктор хотел как-то использовать меня против Хлеба? Или, напротив, боялся, что я доложу о нём что-то, чего Хлеб знать не должен?

Ещё один камушек полетел в реку, сделал два удара, но задел льдину и утонул. Я убрала руки в карманы, полные камней. Они — как все те вопросы, что застряли внутри меня. Но сколько бы я ни выпускала их, они всё так же тонули без ответа.

Дома я застала не только Эви, но ещё и Филиппа, который нагло расположился на кухне и, кажется, пытался заигрывать с девушкой, что ей явно претило. Увидев меня, он недовольно поморщился: — Ами. Я за тобой. Нужно на дело.

За мной всегда заходил Виктор. Я напряглась. — Какая-то срочность? — Разумеется. Иначе я сам не стал бы приходить сюда. Новенькую эту можешь взять с собой. Ничего не слышал о ней, но если она шарит за магию, то мешаться не будет.

Я бросила быстрый взгляд на Эви. Мне казалось, что будет лучше оставить её дома, чтобы в случае чего она смогла предупредить Виктора. Казалось, будто происходит что-то, с чем он бы не согласился. Но Эванджелина ответила за меня: — Да, я бы пошла с вами.

Конечно, она решила, что её первая задача — следить за мной. Филипп перенёс нас обеих в штаб. Сегодня здесь было гораздо больше людей, чем обычно я видела. Я заприметила Басту и Молоха — двух бесов, с которыми я иногда пересекалась на заданиях. Они были хорошими ребятами, но значительно старше меня.

Бесы, чёрты и демоны выглядели как люди — они и были когда-то людьми, но впоследствии стали другой расой. Это не значит, что они были плохими или злыми. Но ты становился таким после заключения контракта, и тогда тебя привязывало к другому измерению, инфернальному, которое люди ошибочно называли Адом. Никто не мог попасть в это измерение, если не был связан с ним контрактом. И их перемещения происходили всегда через это измерение, а потому никто из этой расы не мог переносить с собой других людей — только себе подобных.

— Ами! — воскликнул Хлеб при виде меня. Он даже, будто бы… радовался? — Хорошо, что ты… и твоя подруга уже здесь. Нам очень нужна твоя помощь. — Моя? — я даже переспросила от неожиданности. — Ну, поскольку твоё последнее задание прошло достаточно хорошо, пусть и не без огреха, я решил, что это нужно дать тебе, чтобы позволить тебе, так сказать, проявить свои способности. А это позволит тебе получить больше привилегий в команде, понимаешь? — Ты хочешь сказать, я смогу откупиться от вас побыстрее? — Именно это и хочу сказать. К делу. У нас возникли проблемы с фейри. Очень уж много тел он оставил за собой. — Тел? Впервые слышу, что фейри может быть злобным. Хлеб почесал подбородок: — К сожалению, может. Это зубная фея.

Я вздрогнула. Зубная фея — существо, которое когда-то прежде было человеком, но потом им овладел злой дух. Они деформируются, меняют свой облик и начинают больше походить на эльфов или фей, потому их и относят к роду фейри. У них сильно вытягивается туловище, пальцы удлиняются, отрастают длинные когти, зубы заостряются. Все волосы выпадают, лоб становится намного шире, а глазницы — гораздо глубже. Настоящие чудовища. Страшное проклятие. Иногда убивать таких — милосердие; спроси у любого, хочет ли он себе такой участи, и он, конечно же, скажет: «нет».

Хлеб продолжил: — Судя по итогам расследования, это была обычная женщина. Неизвестно, в какой момент времени она подверглась влиянию духа, но незаметным оно не осталось: её записали на регулярный приём к психиатру, поскольку она стала постоянно есть кости, — я мысленно кивнула. Так оно и происходит. Из-за сильной деформации тела появляется дефицит кальция. Потому, как правило, зубные феи начинают поглощать в огромном количестве кости и… зубы. — Последний её визит был, когда она съела собаку, которая жила в семье. Дети вернулись домой со школы и застали маму за тем, как та...

Я в ужасе посмотрела на слегка позеленевшую Эванджелину. Хлеб прочистил горло: — В общем, ночью она съела обеих дочерей и убила, но, видимо, не успела съесть мужа. Естественно, тронуты были все — зубы и кости. Сейчас она, точнее уже оно, обитает на улицах города, нападая на животных и бездомных. — И теперь нужно это найти? — спросила я. — Выманить и убить. Мы подготовили план. Молох и Баста будут подстраховывать. Твоя подруга может наблюдать сверху… а тебе мы дадим эссенцию, чтобы выманить фейри из укрытия. Когда он появится, ты просто — БАХ — и избавишься от засранца. Ну или его пристрелит Баста. В общем, задача не сложная.

Что-то было не так. Они вызвали меня в обход Хлеба. Быстро обрисовали задание, буквально на пальцах, без особой подготовки, и отправляли немедля. Даже Эви впрягли, но так, на расстоянии, смотреть со стороны. Почему?

— Я уже отправил ребят на позиции, осталась только ты, Ами, — поторапливал Хлеб. Он видел, что я сомневаюсь, — Можешь переодеться и скажи Филиппу, что готова; он даст тебе эссенцию и перенесёт на точку. А Эви мы отправим сейчас же.

Не дожидаясь нашего ответа, Филипп куда-то исчез вместе с Эванджелиной. Хлеб не хотел, чтобы я оставалась с ней наедине. Не хотел, чтобы я связалась с Виктором. Проклятье. Я сомневалась, стоит ли идти.

— Или ты хочешь пойти в этой одежде? — Хлеб намекнул, что если я не потороплюсь, меня отправят прямо так, без дополнительного снаряжения.

Я молча ушла в комнату со своим шкафчиком, надела карго-брюки, водолазку, берцы, кобуру, проверила пистолет и патроны. Разместила три небольших ножа — два в кобуре, один в сапоге. Заплела волосы в тугой пучок. Я мысленно пыталась убедить себя, что это обычное задание, что всё будет хорошо и я не пострадаю.

Я не знала, как связаться с Виктором или Дмитрием. Виктор иногда звонил мне, но всегда с неизвестных номеров. Я никогда не видела у него смартфона — он всегда появлялся сам.

Филипп перенёс меня в нужное место — на улицу, в старой части города, к древним невысоким домикам, многие из которых были признаны аварийными и расселены ещё десяток лет назад. Но дома так и остались стоять, не снесённые из-за бюрократических проблем.

— Броди здесь, выжидай. Оно может и не появиться, но ты должна оставаться начеку. Твоя подружка — на правой крыше, оттуда будет хороший обзор, и она будет в наибольшей безопасности. На левой — Баста. Молох за углом. Как закончите — вернём вас в штаб.

С этими словами он исчез, оставив меня одну.

Я пожалела, что на мне была только кожаная куртка — начала стремительно замерзать. Я пригнулась к флакону, попыталась понюхать — и меня чуть не стошнило. Запах гниения, просто тошнотворный. Но они частенько сбегались на падаль, догрызать кости. Я достала и подготовила пистолет. Нужен был выстрел в голову, иначе тварь вылечит себя, как вампир. Если бы она была старше, то помогло бы только сожжение или отсечение головы.

Уже сильно стемнело, освещения тут толком не было. Пара домов была абсолютно нежилая и будто пялилась на меня пустыми глазами выбитых окон. Они открывали рты от голода и были готовы поглотить меня в любой момент. Я вновь работала приманкой.

— Что ж… — сказала я самой себе и стала бродить по двору туда-сюда, периодически заглядывая в пустые дома, вглядываясь в темноту. Ничего. Я пыталась увидеть Басту, но её тоже не было видно. Когда я немного пыталась заглянуть за угол, Молоха я также не заметила. Закрались подозрения, что меня обманули и на самом деле бросили одну. Но нет — изредка я слышала кашель замерзающей Эви. От скуки она иногда выглядывала с козырька крыши очень осторожно, но всё равно мой слух улавливал её перемещения, и я поднимала голову, чтобы взглянуть на неё. Она выглядела очень уставшей и бледной. Нам нельзя было говорить. Я старалась ободряюще улыбнуться, но не очень-то это получалось.

Прошёл уже час, а ничего не происходило. Пребывая в долгом перенапряжении, я чувствовала себя измученной и теряла бдительность. Прошёл ещё час. Руки онемели, холодный металл пистолета только отягощал ситуацию, примерзая к пальцам. Я могла бы попробовать создать для себя куртку, но боялась, что тогда потеряю силы и концентрацию.

Я очень-очень хотела домой. Вновь послышался шорох. Я взглянула наверх, ожидая увидеть измученную Эви, но её не было. Только тогда мой заторможенный разум стал просыпаться: шорох доносился не с крыши, он доносился изнутри здания. Я резко опустила голову обратно, в ту же секунду понимая, что эта ошибка чуть не стала фатальной для меня. Как в фильмах ужасов, когда монстр уже стоит рядом с тобой, фейри уже был рядом, как в кошмаре: бесшумный, когтистый, готовый рвать.

Я быстро сгруппировалась и, нагнувшись, перескочила ему за спину. Оставалось лишь попасть в голову. Так я рассчитывала сделать, но его движения были очень стремительными, и хотя я успела выстрелить, попала в грудную клетку — что даже не затормозило чудовище. Оно вновь двинулось на меня.

Но выстрелы были сделаны, а значит Баста их услышала и прикроет меня в случае чего. Я отскочила назад, пытаясь выстрелить в голову фейри. Это всё равно было сложно: даже с такого близкого расстояния у меня почти не было времени на прицеливание. Но уже со второго выстрела я попала. Чудовище зашаталось, громко и протяжно закричав. Я испытала радость, ощущение, что я жива, что все обошлось. Ещё один контрольный выстрел и... существо не упало. Отшатнувшись назад, чуть не упав, оно всё же удержалось на ногах и двинулось ещё стремительнее на меня.

— Дерьмо, — громко выругалась я, собираясь выстрелить этой твари в голову всю обойму, как зафиксировала шаги сзади. Я не стала доверять предположению, что это Молох, и быстро отскочив влево, подальше от дома, к дороге, обернулась. С другой стороны ко мне двигался ещё один фейри, только выше и крупнее.

С крыши начались выстрелы в голову первого хищника. Без толку: он не реагировал на них, лишь утробно кричал и чуть замедлялся, но продолжал двигаться на меня. Я бросила пистолет на землю, поняв, что толку от него явно нет. Это не та женщина, о которой рассказывал Хлеб. И они не были молодняком. Здесь бы мне не помешало холодное оружие — да покрупнее.

Из-за угла ко мне быстро бежал Молох; к счастью, он успел понять, что ситуация изменилась и мне срочно нужна помощь. Я выбросила эссенцию на стену дома, позволив ей растечься по камням. Монстры лишь ненадолго отвлеклись на неё и одновременно побежали на меня. Они не купились на этот трюк: им нужна была настоящая еда.

Первым меня настиг тот, которому я всадила пули в голову. От его лица почти не осталось ничего человекоподобного; он значительно превышал меня в росте, хотя и был ниже своего сообщника. Я вряд ли могла бы сказать что-то о человеческом прошлом этого существа, но всё указывало на то, что фейри был пробуждён гораздо раньше. Я не хотела рисковать и потому не спешила с нападением. Движения монстра были очень быстрыми и мощными, размашистыми, но шли по одной и той же траектории: мах левой, шаг вперёд, мах правой, шаг вперёд. Молох тем временем перехватил второго, снеся его на ходу потоком энергии.

Поняв принцип нападения твари, я стала пытаться не только уворачиваться, но и делать выпады ножом. Это было сложно: движения монстра по-прежнему оставались быстрыми, а если я вдруг ранила его, он становился агрессивнее и напористее. Я собралась и собрала все силы, чтобы нанести финальный удар: отскочить в сторону и воткнуть нож в горло. Именно в тот момент, когда я уже делала замах, я услышала крик Эви:

— Осторожно!

Я не сбилась, хотя очень рисковала. Нож вошёл идеально, достаточно глубоко. Рывок в сторону — и вот я разрезаю ему глотку. Чёрная жидкость потекла рекой. Это существо пробудилось явно больше года назад: кровь полностью поменяла цвет. И только теперь, спустя секунды, которые могли стать фатальными для меня, я повернулась в сторону Молоха. Я услышала ужасающий, мерзкий хруст. Мерзкая тварь свернула демону шею и вгрызлась в его череп. Пока мы были отвлечены, мы не осознали, что нас зажали в коридоре между домов и полностью окружили. Тогда-то сзади к Молоху подобрались ещё два фейри, и ещё двое теперь двигались спереди. Моё сердце ухнуло. Это конец. Какая же ужасающая смерть меня ждёт.

— Нет! — чей-то крик раздался совсем рядом. Баста покинула точку, чтобы поспешить к нам, и не смогла подстраховать сверху. Кольцом, вокруг меня, все монстры вспыхнули как спички. Они мерзко закричали, бросая несчастное тело Молоха и пытаясь стряхнуть пламя, разбежаться.

Я сразу поняла, что источником огня была сила Басты. Боль так сильно затопила её сердце, что она перестала себя контролировать. Огонь стремительно разрастался, ему не было конца; монстры падали, от них пошёл отвратительный запах гари, который душил меня. Я упала на колени, сильно кашляя; кашель не прекратился, пока я не натянула воротник водолазки до носа. Огонь был везде. Ещё немного — и вспыхну и я.

— Баста, хватит! — изо всех сил закричала я, вставая с колен. Монстры пытались ещё как-то ползти, но понятно было: им не выжить. Впервые я видела такую мощную силу. Не думаю, что ранее она могла её так использовать. Её боль подпитывала огонь. Баста стояла недалеко от горящих монстров, глядя в пустоту. Если она не возьмёт себя под контроль, сила выжжёт её изнутри; огонь уничтожит и её, и не остановится, пока кто-то не возьмёт его под контроль.

— Баста! — вновь попыталась крикнуть я. Без толку. Мне не оставалось иного выхода, кроме как отчаянно верить в себя. Я натянула одежду и рванула через огонь. Собрала всю волю в кулак, чтобы не бояться языков пламени, пытаясь переломить его под свою волю, заставить подчиниться. Дойдя до Басты, я схватила её за плечи и встряхнула. Она медленно перевела на меня взгляд.

— Баста, ты должна прекратить!

Она молча смотрела на меня, но будто бы не слышала. Её охватывало пламя, и я видела, как кожа покрывается трещинами, будто она сама становилась частью огня. Мне удалось лишь на мгновение остановить это безумие, оттеснить огонь, но я чувствовала, как волна жара прожигает воздух между нами. Я положила одну руку Басты себе на плечи и шею, другой обхватила её за талию и потащила прочь из огня, подальше. Я отталкивала пламя от неё, давая нам проход.

Когда мы ушли достаточно далеко, я усадила её на асфальт и крепко обняла, прижимая к себе. Какое-то время она сидела безмолвно, а потом задрожала — сперва беззвучно, а потом громко и отчаянно зарыдала. Я покачивала её из стороны в сторону, гладя по голове. Через три минуты к нам прибыла подмога. Катастрофически долго. Если бы не Баста, всё могло закончиться моим летальным исходом.

Нас сразу доставили в штаб, все бросились помогать Басте, оттеснив меня в сторону. Эви отчитывалась о произошедшем Хлебу. Виктора нигде не было видно. Мне не оставалось ничего другого, кроме как сесть в углу на стул, поджать к себе колени и положить на них подбородок.

Басту пытались успокоить, предлагали погрузить её в безэмоциональное состояние или даже стереть память о Молохе, но она стойко отбивалась: — Не смейте трогать меня и мои воспоминания о нём! Это всё, что у меня осталось!

Несмотря на весь ужас ситуации, она держалась молодцом. Да, она плакала, давая волю чувствам, но не истерила, вела себя очень крепко в присутствии остальных.

Вскоре ко мне пришла Эви, пододвинула ещё один стул и уселась рядом. Она была вся бледной — то ли от холода, то ли от ужаса. — Ты была потрясающей. Никогда не видела таких битв вживую. Те твари были быстрыми... но ты была ещё быстрее. Нехорошо так говорить, но ты была даже быстрее Молоха.

Я моргнула глазами, в знак согласия: — Виктор считает это моим преимуществом. Это из-за роста и веса. Во мне меньше силы, но больше ловкости. Но без подстраховки Молоха и позднее помощи Басты я бы была мертва.

Эви заговорила как можно тише: — Тебе не кажется это ужасным? Они отправляли тебя на проверку, на убийство одного монстра. Не предоставили должной защиты. Словом, подставили.

— Честно, Эви, я не знаю толком, чем занимаются эти ребята, но свою работу они делают отвратительно. Могу сказать лишь одно: Виктор явно не один из них. И нас с тобой он держит рядом с ними лишь для какой-то цели. Мне раньше казалось, что они из одной команды, но теперь я всё больше вижу, что это... ну, не знаю... что-то вроде его прикрытия. Он ничего не рассказывает, и у него вечно какие-то свои дела.

Стоило помянуть чёрта, как он появился. Виктор. Стремительно он направился к Басте. Какое-то время он смотрел на неё из-за чьего-то плеча, и вскоре она перестала плакать. Её веки стали то и дело прикрываться. — Мне что-то... очень хочется спать... — протянула она.

Хлеб кивнул какому-то парню в штабе, и тот подхватил Басту на руки и унёс в другую комнату. — Ей надо выспаться, — сказал Виктор.

Тут же он повернулся на пятках и нашёл взглядом Хлеба. — Что это всё значит?

— Виктор. Не ты решаешь здесь, на какие задания пойдёт Ами, а на какие — нет. Я не обязан перед тобой отчитываться.

На его красивом лице заходили желваки. Но тут из угла раздался громкий голос Филиппа, который, по всей видимости, слишком заболтался с одним из медиумов: — Блин, какая досада! А я думал, что сегодня смогу посмотреть, как Ами опять слетит с катушек. А ставить, оказывается, стоило на Басту.

Виктор хотел, но не успел остановить меня. Я оказалась быстрее: — Что ты сказал? Что значит — слетит с катушек?

— Филипп, ради твоего блага, заткнись сейчас же, — это говорил Хлеб.

— Да что вы делаете из этого такую трагедию! Ами, я говорю о том, как ты чуть не убила девочку в приюте. Ну ту, что сильно тебя изводила. Или как ты тогда вспорола Милене живот, когда вы жили вместе. Хлеб решил, раз ты проявляешь силу только в опасности, то надо тебя подтолкнуть.

— О чём ты говоришь? — мне казалось, что я обратилась соляным столбом. — Какая ещё девочка? Что значит — вспорола Милене живот?

— Да не прибедняйся ты! Мы все тут убийцы. Или как ещё мы тебя нашли в приюте, ты думаешь? Или почему Милена так ненавидит тебя? Ты что, не помни...

Он не успел договорить. Я увидела, как Виктор оказался вплотную с Филиппом, а потом одним движением свернул ему шею. Глаза мага остекленели. Кажется, Эви завизжала. Наверное, не только она. Всё превратилось в хаос. И в этом безумии Виктор схватил нас обеих и перетащил прочь.

Глава XII

Я — зажёванная кассета: меня пытаются размотать, но ленты всё путаются. Ничего не слышу. Я знаю, что рядом Виктор, рядом Эви и, кажется, Дмитрий. Они что-то говорят. Меня не замечают.

Девочке в приюте было десять. Она подкидывала мне дохлых голубей в постель. Она воровала мою еду. Она говорила про меня гадости. Я помнила о ней, конечно же хорошо помнила. Но почему-то я забыла, что однажды она начала при мне задыхаться. Я думала, что меня очень сильно отругают за это. Я была уверена, что это моя вина. Почему я так решила? Только потому что когда-то желала ей зла? Почему память стерла это, как будто бы стыд сам вырвал эти фрагменты?

А ещё Милена. Она всегда была невыносимой. Но в тот день она притащила котёнка и решила проверить на нём свою магию. Её живот взорвался сам собой и если бы не Хлеб, Филипп и ещё какой-то тип, она была бы мертва. Я просто хотела показать ей, что бывает с теми, на ком используют магию.

Меня никто не ругал. А когда появился Виктор, я забыла. Совсем забыла. И до сегодня не вспоминала. А теперь Виктор убил Филиппа.

— Ты и меня теперь убьёшь? — я спросила вслух, хоть и очень тихо. Не думала, что меня вообще кто-то услышит.

— Она в шоке, — Виктор бесцеремонно запрокинул мою голову, заглядывая мне в глаза, — сейчас придёт в норму.

— Какого чёрта ты вообще тронул пацана? — кричал на него Дмитрий.

— Поверь мне, миру будет лучше без такого куска дерьма. Я бы и от Хлеба избавился, но надо было уводить этих двух.

Я непонимающе смотрела то на одного, то на другого, пытаясь понять, где я нахожусь. Кажется, в зале для тренировок.

— Почему так резко?

— Они что-то поняли. Иначе не пытались бы выкрасть её у меня под носом. Возможно, их даже кто-то навёл на эту идею. Откуда такое количество фейри в одном городе? Филипп не врал, они просто хотели посмотреть, что с ней будет. Но кто-то нагнал целую толпу монстров, чтобы проверить всё наверняка. Хорошо ещё, что она ничего не сделала.

— Не сделала чего? — я попыталась подать голос. — Не вспорола никому живот? Не задушила никого?

Повисла тишина.

— Скажи мне, Виктор, что это значит? Почему я не помнила об этом, то, что сказал мне Филипп?

— Потому что это сводило тебя с ума. Мне пришлось запечатать воспоминания, — он заметил мой взгляд полный протеста, — на время. Я не хотел, чтобы ты узнавала об этом так. Но я не собирался держать это от тебя в тайне всё время.

Я боялась посмотреть на Эви или Дмитрия. Какой же я монстр в их глазах? Мне захотелось броситься бежать, но Виктор будто бы понял это и схватил меня за локти, когда я только развернулась:

— Стоять!

— Пусти меня, — я пыталась вырваться и билась в истерике. — Пусти меня, я не хочу тебя видеть! Я хочу уйти! Хочу уйти!

— Проклятье, Камелия, только не сейчас! — он опять назвал меня этим именем. — Вы оба, сделайте что-нибудь! Следующим этапом она начнёт кусаться. Эванджелина, чтоб тебя, зачем я тебя сюда притащил?

Рядом со мной оказался Дмитрий, он коснулся моего лба, и мир мгновенно погрузился в темноту.

Я понимала, что сплю. Как и в любом сне, в нём было всё неразборчиво: картинки мелькали одна за другой, лица, пейзажи, время суток — одно сменяло другое. Никакого ощущения времени.

Но потом сон внезапно стал очень отчётливым, будто бы я уже проснулась и была наяву. Мир будто застыл. Никаких звуков. Я была в кромешной темноте; она была вязкой, как масло, тянулась за руками, затекала в уши. Сколько ни крутилась, ничего перед собой не видела. Тогда я вытянула ладони, чтобы понять, как далеко распространяется темнота. Все мои руки были покрыты странными чёрными линиями, будто татуировками. Трещины, через которые наружу проступала тьма. Свет в них гас, будто они поглощали его. Я ощущала себя бездной, заключённой в человеческую форму.

Я провела по руке пальцами. Чуть холодная. Но никаких шероховатостей не ощущалось. Иллюзия? Нужно было выбираться из этого кошмара.

Шаг вперёд — и под ногами раздался сухой хруст. Пол стал двигаться, уходя из-под ног, словно ускользающая поверхность воды. Я опустила взгляд — и поняла, что стою не на земле. Подо мной — гора черепов. Они блестели в редком, неясном свете, и когда я попыталась отойти, черепа покатились, звеня зубами, будто смеялись. Я оступилась, упала, закричала, и покатилась вниз.

Падение не заканчивалось. Я скользила сквозь черепа, которые становились мягче, плотнее, пока не поняла, что это уже не кости, а тела — человеческие, тёплые, дышащие. Они шептали. Шёпот множился, обвивая меня, пока не превратился в хор: — Ка-ме-ли-я...

Голос стал громче, грубее, ближе. Из темноты выползала огромная рука, серо-чёрная, с вытянутыми пальцами. Она двигалась медленно, уверенно, и когда тень от неё коснулась моего лица, всё вокруг содрогнулось. Я попыталась бежать, карабкаться вверх по телам и черепам, но они снова начали скользить, и я лишь быстрее падала вниз. С каждой секундой становилось тяжелее дышать.

И тут я вырвалась. Проснулась, готовая закричать и в последнюю секунду удерживая себя от этого. Потолок моей спальни навис надо мной, как будто готов был рухнуть. Я тяжело дышала. В комнате воняло сигаретами, кто-то курил здесь и довольно долго. Я поднялась на локтях, чтобы увидеть в углу Виктора:

— Эй, в моей спальне курить нельзя!

— О, смотрите-ка, кто это полон сил и энергии, — проговорил он, зажав сигарету в зубах. Я молча перебирала всё, что было в голове.

— Ты убил Филиппа, — хрипло произнесла я.

— Да.

— И ты запечатал мои воспоминания о том, что я причиняла вред людям.

— Тоже верно.

— Почему? — мне всё ещё не хотелось верить в это. — Со мной всё плохо, да? Я сумасшедшая? Люди меня остерегаются не просто так, а потому что я причиняю боль и потом не помню об этом?

— Нет, — он говорил спокойно, без раздражения, но и не пытался успокаивать меня. — Я запечатал в твоей памяти лишь два эпизода из жизни. Ты была не готова к своей силе, я говорил тебе об этом ранее. Но для обычной девушки тебе досталась действительно паршивая жизнь. Не хотелось, чтобы её отравляло ещё и чувство вины перед людьми, которые не заслуживают этого.

— Я чуть не убила их, Виктор, — пробормотала я. — Никто не заслуживает смерти.

— Я считаю иначе, — он подошёл ближе и сел на краю моей кровати. — Но ты не обязана считать так же. Мы родились в разное время, в разных мирах.

— Почему ты помогаешь мне? Я не спрашиваю о том, что вы не поделили с Хлебом и при чём здесь я. Просто ответь: почему ты помогаешь мне, по-своему заботишься?

Он оскалился хищной улыбкой:

— Очевидно, Ами. Ты моя подопечная. Моя ученица. Называй как хочешь. Дмитрий может и помогает тебе у меня за спиной учиться магии, но наставник у тебя только один. И это место я отдавать не собираюсь, — он ещё шире усмехнулся. — Главное, чтобы меня не настигла участь моего собственного учителя.

— Это какая же? — выдала я в шёпоте.

Виктор в последний раз затянулся и выпустил клубы дыма:

— Я убил его.

Глава XIII

Поскольку Виктор не хотел, чтобы я вновь виделась с Хлебом, он решил найти нам с Эви новое жильё. Он приказал мне собирать вещи, а сам отправился за Эванджелиной. Хотя вещей у меня было немного, мне всё равно не хотелось забыть здесь что-то важное. Я достала с антресоли чемодан и принялась бегать по комнатам, складывая одежду, блокноты с записями, книжки, кое-какие статуэтки и картинки. Я уже почти всё собрала, когда мне послышался какой-то звук с кухни. Я решила, что это Виктор с Эви прибыли, потому вышла, ничего не подозревая. Но это были не они. Я замерла.

Передо мной стояла молодая девушка, чуть ниже моего роста, лет двадцати. На ней был серый официальный костюм с юбкой, плотно обтягивающей бёдра. Блузка с вырезом выгодно подчёркивала её грудь — далеко не маленькую. Лицо обрамляли роскошные белоснежные кудри. Полные губы изогнулись в усмешке. — У меня мало времени, верно? — Простите? Она подошла вплотную ко мне и стала снимать с меня пылинки и волосы, стряхивая их на пол. — Я скоро тебя найду, — она почти промурлыкала эти слова, — уже почти нашла. Она исчезла в тот момент, как появились Виктор с Эванджелиной. — Корявая, не стой столбом, поторапливайся.

На первое время Виктор поселил нас в гостинице. Я быстро познакомилась со всем персоналом, хотя Виктор и запрещал мне это делать. Но мне было ужасно скучно: со мной по-прежнему не занимались, только с Эви. А так как были выходные, то занятий в колледже тоже не было. Сперва Виктор думал запретить мне и на них ходить, но потом решил, что пока не будет решён вопрос с домашним образованием, этого лучше не делать. А ещё я начала тосковать по Дмитрию. Он был одним из немногих, кто по-настоящему общался со мной, относился по-доброму, кого интересовала моя жизнь. Но я не видела его ровно с того дня, как умер Молох. Виктор не разрешил мне идти на похороны или передать хотя бы слова соболезнования Басте.

Наконец в понедельник я смогла пойти в колледж. Впервые я попробовала одеться чуть менее мрачно — на улице заметно потеплело, и я позволила себе юбку вместо обычных чёрных джинс. Занятия проходили туго, мне очень хотелось есть, потому я не переставала грызть ручку.

В долгий перерыв я смогла вырваться в столовую, схватила булку с сосиской, чай и, быстро перекусив, побежала обратно в аудиторию. Оставалось ещё достаточно времени до занятия. На входе в кабинет меня встретила Мелисса: — Ами, там какой-то парень оставил тебе записку на столе. — Что? — я не только удивилась, но меня ещё и немного затошнило от волнения. Неужели Дмитрий?

Когда я вошла в кабинет, на моей части стола и вправду лежала записка. Я успела мысленно обрадоваться, с нетерпением развернула клочок бумажки. Аккуратным почерком Мелиссы было выведено: Умри.

Я быстро развернулась, но было уже поздно. Мелисса обрушила тяжёлый цветочный горшок на мою голову. Я рухнула, потеряв сознание. В болезненном бреду я тонула в чёрном океане. Я пыталась всплыть на поверхность, но у меня это никак не выходило. Вода давила на меня, топила, а я всё пыталась всплыть. В какой-то миг вода всё же расступилась: я поднялась над волнами и жадно сделала вдох. В тот же момент меня вытянуло в реальность.

Надо мной склонялся Дмитрий, и где-то вдалеке он говорил мне: — Смотри на меня, не теряй больше сознания. Смотри на меня, Ами!

Мне было чертовски холодно, и кто-то почему-то окатил меня водой, потому что подо мной собралась целая лужа. С трудом я подняла руку и только тут заметила, что вся она была в крови. Не вода — подо мной скопилась кровь. Я смотрела на Дмитрия, но глаза то и дело сами собой смыкались. К тому же от него как будто бы исходил режущий свет. — Холодно, — прошептала я. Я вроде не собиралась этого говорить, но голова будто бы больше не могла думать. Всё сильно кружилось. — Это от потери крови. Ещё чуть-чуть... — я чувствовала, как по моему телу постепенно растекается тепло. — Хорошо, теперь можешь засыпать. Я отвезу тебя в больницу, чтобы у колледжа не возникало вопросов. Из критического состояния я тебя вытащил.

Как по команде моё сознание отключилось.

Когда я очнулась, я не спешила открывать глаза. Я чувствовала, как их пронзала ужасная боль от давления. Когда стало понятно, что как бы я ни жмурила глаза, мне не умереть и не окончить мучения, я попробовала их всё же открыть. Белый свет резанул по хрусталикам глаз, и я недовольно застонала, спеша закрыть их обратно. Плохая, плохая всё же была идея. — Ты наконец-то пришла в себя, — я услышала облегчённый голос Дмитрия. — Если я попытаюсь открыть глаза вновь, то точно ослепну. Потому ты, конечно, бесподобно красив, но смотреть я на тебя не буду. Он рассмеялся. — Сколько я была в отключке? Пару дней? — Около семи часов. — Так мало. После вампира было и то дольше, а ведь, кажется, тогда я потеряла меньше крови. — Вампир забирает жизненные силы. Здесь же ты просто потеряла кровь. К тому же в этот раз над душой не было Виктора, который запрещал бы мне тебя лечить так, как мне того хочется. — Так он ещё и смерти моей в тот раз желал?

Дмитрий вновь глухо рассмеялся. — Нет, но он считал, что тебе нужно уметь выкарабкиваться самой, потому дал только вывести тебя с критической точки. — Много же ты сил в этот раз на меня потратил. — Нет, Ами, немного. Это, скажем, моя специализация. Я довольно легко справляюсь с исцелением, в отличие от других. Я мог поставить тебя полностью на ноги, так что ты бы была как новенькая. Но нам нельзя, — он немного помолчал, и я уже думала, что он не объяснится, когда он продолжил: — Пусть это и жестоко, но такие стрессы могут... словом, встряхнуть тебя. Нам это очень нужно.

Я всё же нашла в себе силы медленно открыть глаза и посмотреть на белоснежный потолок палаты. Потом я медленно приподнялась, поправила подушку и полусела в постели. Дмитрий сидел в кресле в углу комнаты, скрестив руки на груди. — Как себя чувствуешь? — Как будто бы мне на голову обрушили цветочный горшок. Ах да, так ведь оно и было. Господи, я, конечно, была не самой лучшей соседкой по парте, но не думала, что достала Мелиссу настолько. Ты в курсе, что произошло? Он кивнул: — Ментальное вмешательство. Ей отлично промыли мозги и сказали, что делать. Она была просто марионеткой. — Ох. Я не думала, что Хлеб решит так мстить Виктору, ещё и через меня. — Что? Виктору? Нет же. — Нет? Тогда зачем кому-то пытаться убить меня? — Затем, что на тебя охотятся, Ами.

Я тут же вспомнила блондинку, внезапно появившуюся в моей квартире. — Охотятся? Он сделал страдающее лицо: — Ты знаешь, что я не скажу тебе больше. — Да почему бы и нет? — я вскочила с постели. — Ами, ляг, пожалуйста. Я знаю, ты хочешь знать... — он устало стал тереть переносицу, не смотря на меня. — Поверь мне, я бы очень хотел тебе всё рассказать. Но услышишь ли ты, если я скажу тебе, что ещё не время? Мы пытаемся делать всё, чтобы это время наступило как можно скорее, но пока попросту нельзя. Это... это может свести тебя с ума, понимаешь?

Я едва не рассмеялась. С ума. Да поздно уже. Но усталый вид Дмитрия говорил о том, что большего я пока всё равно не добьюсь. — Поклянись, что мне больше не стирали никаких воспоминаний. — Клянусь. — Я не хотела этого делать с ними. — Я знаю. Тебе не нужно так винить себя за это. Но когда я говорю, что тебе нужно больше контроля, я именно об этом и говорю. — Хорошо. Значит, охота. Значит, здесь мне оставаться нельзя? — Можно. Это частная поликлиника, здесь тебя вряд ли найдут. И здесь есть мои люди — для надёжности. Пару дней ты будешь тут в безопасности. — Твои люди... в колледже тоже были твои люди, поэтому ты так быстро пришёл мне на помощь? — Как много вопросов. Ты так мило спала эти семь часов, совершенно не мучая меня.

Он встал с кресла и подошёл к моей постели. — Ты что, собрался уходить? Нет, не уходи, пожалуйста. — Тебе нужен отдых, — он уложил меня обратно на подушку и накрыл одеялом. — Почему ты не приходил ко мне после задания с фейри? Ты избегал меня? Ты знал, что в городе ещё монстры? Он наклонился надо мной и поцеловал меня в лоб. Тут же на меня накатила невыносимая усталость. Это была явная магия. — Спи уже. И я уснула.

Глава XIV

Поскольку у Виктора в последнее время было дел по горло, занятия для Эви стал проводить Дмитрий. Они оба хотели, чтобы девушка была готова в случае чего защищать себя и Ами. Сегодня, не успело занятие начаться, как появился Виктор. После того, что тот сделал с Филиппом, Эви боялась его до трясучки в коленках. Пока она не станет достаточно сильной, дорогу Виктору лучше не переходить. По крайней мере, нужно стать сильнее Филиппа.

— Как она? — Виктору не нужно было пояснять, о ком он спрашивал. — Нормально. Возможно, даже не было смысла мне переносить её в больницу. С таким же успехом она бы оклемалась и в гостинице — ей вряд ли сейчас стало бы хуже. — Если бы ты точно так же дежурил у её постели все семь часов, то, безусловно, смысла не было. Я зачистил всё в колледже, чтобы никто и не вспомнил не то что об инциденте, но и о самом существовании Камелии. Я так и не смог отследить, кто промыл девчонке мозги. Но я не думаю, что это был кто-то из команды Хлеба. — Думаешь, всё же они вышли на неё? — Разумеется. Это был только вопрос времени. Мне нужно было давно понять, что Хлеб — плохое прикрытие. Может быть, нужно было сразу забрать её с собой. Но я никогда раньше не работал с такими ритуалами. Мне казалось правильным наблюдать за ней со стороны. Эванджелина недавно рассказывала, что ей снятся кошмары. Она кричит во сне, потом либо не помнит, либо делает вид, что всё хорошо. Думаю, они вышли на её поток энергии. У неё бывали всплески силы, которые я не успевал шифровать. Это значит, что они пока не нашли её физически, но кто-то уже умудряется вмешиваться в её окружение издалека. — Простите, что вмешиваюсь, но кто вышел на неё? — перебила Эви. — Вы только посмотрите — ещё одни глаза, полные вопросов. Нет, Эви, тебе я рассказывать ничего не буду, — Виктор был непреклонен. — Если Камелия узнает, что тебе что-то известно, то быстро расколет тебя. Она и Дмитрия убедила заниматься магией, хотя это была именно его идея — не делать этого. Но сообщай мне обо всём, что покажется тебе странным. Я пока заберу её из больницы и перевезу в новый дом.

Виктор растворился так же быстро, как и появился. Дмитрий хотел продолжить занятия, но Эви была очень рассеянной. — Может, хватит на сегодня? Я нехорошо себя чувствую. — Хорошо, как скажешь. Ты волнуешься за неё? — Немного. За это время я успела привыкнуть к Ами. У меня не было раньше подруг, но я не могу сказать, что переживала из-за этого. Мне было хорошо и так. Но с ней как-то веселее, что ли. Мне нравится проводить с ней время, хоть она и бывает порой невыносимой. Я бы хотела помочь, но никак не могу. Моих сил пока ещё совсем недостаточно. — Ты обучаешься магии всего ничего, а уже делаешь огромные успехи. Не отчаивайся. А я тебе во всём этом готов помочь.

Эви была смущена. Ей было приятно слышать подобные слова от Дмитрия. И ей казалось, что он никогда об этом не догадается. И Дмитрий делал вид, будто бы не догадывается. Возможно, он опять дал ложную надежду девушке. Но приходилось играть нечестно. Виктор хотел использовать Эви в одних целях, Дмитрию придётся — в других. Когда-нибудь в будущем, когда всё изменится. И всё будет зависеть от того, насколько Эванджелина будет хорошо к нему расположена. Совсем скоро он вновь лишится Её — насовсем. Но пока этого не случилось. — Ты о чём-то задумался? — Со мной это бывает. Произойдёт ещё раз — ударь в плечо, — Дмитрий обаятельно улыбнулся. Эванджелина обожала видеть его улыбку. — Не буду я тебя бить, — попыталась отшутиться она. Потом, уже серьёзнее добавила: — Виктор всегда такой? Я не знаю, как у вас, но у нас никто не убивает людей просто так, ни за что... — Здесь есть мир обычных людей, которые живут по законам государства. А есть мир магии. Он больше похож на мафию. Ты знаешь, что такое мафия? Эви покачала головой. — Разбойники? — Это понимаю. — В общем, это хорошо организованные группы бандитов. Вместо благих дел — власть, долги и кровь. У каждой группы — свой глава, свои люди, свои территории. Законы государства для них не писаны, у них свои. Правит тот, кто сильнее. Ты можешь быть сильнее сам по себе, можешь — за счёт большой “семьи”, а можешь — благодаря хорошим связям.

Дмитрий откинулся на спинку стула, сжав руки на груди. — Правит тот, кто сильнее. Или тот, у кого больше тех, кто готов умереть за него. А иногда — просто тот, кто успел первым нанести удар.

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Хлеб — мелкая сошка, пешка, даже не фигура. Он и представить не мог, кто такой Виктор. Если бы хоть раз задумался, не полез бы к нему с приказами. Если бы был хоть немного просвещён, то сразу бы понял, что тот не работает на него. Виктор убил Филиппа не просто так. Они забрали Ами у него из-под носа, хорошо зная, что ему это не понравится. Филипп всё равно умер бы за это — скажи он лишнее или нет. Просто Виктор не хотел делать это при вас. Но Филипп начал много болтать, а потому... Виктор вышел из себя и сделал всё грязно. Но для него смерть — не наказание. Это просто способ закрыть вопрос. — И ты... ты оправдываешь такой его поступок? — Раньше, Эви, я сказал бы тебе: “Кто я такой, чтобы судить человека?” Но теперь... думаю, да. Я бы поступил точно так же.

Девушка молчала, обдумывая слова. В любом случае, Дмитрий казался ей более рассудительным, и казалось, что стоит держаться его — он сможет и помочь, и защитить в случае чего. — Хорошо, кажется, я всё же отдохнула. Готова продолжить занятие ещё немного.

***

Я очнулась от того, что кто-то стоял надо мной. Рефлексы сработали мгновенно: одной рукой я схватила стоявшего за горло, а второй уже делала замах для удара, но её успели перехватить. Только тогда я поняла, что надо мной стоял Виктор. — Вы посмотрите на неё, какая боевая. Хорошо, что у тебя не было с собой оружия, а то того и гляди — пристрелила бы меня. Если ты не против, то отпусти, пожалуйста, моё горло и лучше обхвати руками мою шею. — Виктор, кто же так пугает? — Ну, я думал, как настоящий рыцарь, перенести тебя, пока ты спишь. Только вот ты почему-то не захотела изображать из себя принцессу. Вечно ты всё портишь, Корявая. Обхвати, говорю, шею руками, иначе до машины пойдёшь пешком.

Второй раз меня просить не пришлось. Виктор легко подхватил меня на руки и вынес из палаты. — Разве мы не воспользуемся перемещением? — Я думал, тебе они не нравятся, — он нёс меня через коридоры.

Почему-то никто из персонала даже не попытался узнать, кто он и куда меня уносит. — Но если ты так хочешь, то я оставлю машину, на которой специально за тобой заехал, внизу, а сами мы воспользуемся магией. — Нет, ни в коем случае. — Я тоже так подумал.

Мы спустились на этаж ниже по лестнице и оказались на подземной парковке. Он ненадолго поставил меня, чтобы открыть машину, и усадил на заднее сиденье. Мы выехали со стоянки и направились в незнакомую для меня часть города. — Виктор. — Что, Корявая? — Что происходит? Почему ты внезапно стал таким заботливым? — О чём ты, я всегда был заботливым.

Я попыталась изобразить удивление, но он не смотрел на меня через зеркало заднего вида и не мог оценить моих стараний. — И всё же? — Я пробую новую систему воспитания. Называется: веди себя с Ами как со взрослой — и она не попытается натворить чёрт-те что. — Почему же ты не делал этого раньше? — А ещё я надеялся, что тогда Ами будет меньше задавать вопросов и больше слушаться. Но что-то не работает.

Я умолкла. Когда мы в молчании проехали несколько кварталов, он продолжил: — Хорошо. А теперь тебе надо будет понять несколько важных правил. Во-первых, не общайся ни с кем из команды Хлеба — это важно. Во-вторых, в колледж ты больше не ходишь: тебя перевели на домашнее обучение. В-третьих, сегодня я отвезу тебя в новый дом на машине, но впредь мы будем гораздо чаще использовать именно перемещения. Я знаю, как тяжело они даются тебе, мне тебя искренне жаль… — он немного помолчал. — Хотя нет, не жаль.

Он усмехнулся, а я закатила глаза. Виктор всегда остаётся Виктором. — Для твоей же безопасности передвижения не должны отслеживаться. Перемещать тебя буду я или Дмитрий, чтобы не был пойман чей-то чужой канал энергии. Если мы забираем тебя на машинах, то всегда на разных — пусть соседи думают, что это просто такси. Тебе нельзя выходить из дома на обычные прогулки без смены внешности. Тренировки будут в доме, а упражняться в магии будем в другом месте. — Это очень странные правила. Кто эти люди, что охотятся на меня? Дмитрий сказал, что это не Хлеб. Виктор изобразил равнодушие: — У тебя на редкость хорошо получается развязать ему язык, когда он всё время говорит: “Ещё не время. Нет, подожди. Виктор, не смей”. — Он хитро ухмыльнулся, делая какие-то грязные намёки, но я их проигнорировала. — Сейчас, если я скажу тебе о тех людях, ты всё равно мало что поймёшь. Но запомни: держаться тебе нужно как можно дальше от любого упоминания “Асинис”. Если услышишь где-то — смывайся. Ах да, чуть не забыл про последнее правило. Ты, конечно, не под домашним арестом, но по городу не шатайся, и уж тем более — без сопровождения. Не делай того, что ты так любишь. — Вау, да я сорвала куш. — Я рад, что ты это понимаешь. Вот и приехали.

Дом не казался таким большим снаружи, каким он был внутри. Возможно, потому что на улице уже стемнело, и он был сокрыт от посторонних глаз многочисленными деревьями. Даже без листвы они будто пытались укрыть за собой второй этаж, выглядывающий из-за высокого забора. Думаю, на доме лежало какое-то заклинание. Со стороны он не казался притягательным, но стоило взглянуть внимательнее — и становилось ясно, насколько дом отличался от своих соседей.

Виктор загнал машину в гараж, предварительно высадив меня у калитки. Я подошла к массивной металлической двери в заборе, выкрашенной в тёмно-коричневый цвет, и опустила чуть скрипучую ручку. За дверью начиналась аккуратная гравиевая тропинка, ведущая к дому. Через окна на порог сочился тёплый свет. Доносился голос Эви. Я поднялась по ступенькам к двери и вошла внутрь.

Перед моим взором предстал просторный холл: белоснежная плитка на полу, светлые стены, тёмно-каштановая мебель — шкаф, обувная тумба, пара низких табуреток с объёмной мягкой обивкой. Из холла был выход в три комнаты, не закрытые дверями, лишь проёмы. Из одной выглянула Эви и улыбнулась: — С возвращением.

Я затаила дыхание, осматривая всю окружающую меня красоту. — Разувайся, я всё тебе покажу. Я ночевала все эти дни в зале, чтобы дать тебе возможность выбрать для себя спальню — их две.

Слева находилась большая, светлая кухня, оборудованная современной техникой, умело замаскированной под винтажный стиль. Здесь же стоял большой обеденный стол и пять стульев. Кухня была настолько уютной, что у меня впервые возникло желание готовить, хотя я прекрасно понимала, что всё равно не стану так усложнять себе жизнь. То ли дело Эви — она уже успела проявить себя отличной хозяйкой.

Слева от холла была небольшая ванная комната с душевой кабинкой — на случай, если основная будет занята. Прямо из холла мы прошли в зал. Здесь стены, наоборот, были тёмного, но тёплого оттенка. Были заметны следы долгого пребывания Эви. На большом диване по центру комнаты лежали аккуратной стопкой одеяло и подушка. Перед диваном — телевизор: огромная плазма. В предыдущей квартире у меня не было телевизора, да и необходимости в нём тоже. На полу лежал мягкий кремовый ковёр с высоким ворсом, рядом — журнальный столик и пара кресел. Больше всего меня впечатлили огромные окна, из которых открывался вид на небольшой сад с парой деревьев. Окна были зашторены массивными шторами цвета тёмного шоколада.

Справа от холла находилась лестница. Под ней — маленькая дверца в кладовую. На втором этаже — большая ванная в бело-золотых тонах и две спальни. В обеих стояли двуспальные кровати, шкафы, трюмо — всё, о чём может мечтать девушка. Одна спальня была чуть больше — с двумя окнами и отделкой в нежно-салатовом цвете. Вторая немного меньше, с одним окном, но не менее светлая. Вся мебель — белая, с изящными цветочными вставками. Цветы напоминали розы, но с более строгой геометрией — лепестки будто копировали друг друга.

— Я выбираю эту. Она мне больше нравится. Мой выбор явно обрадовал Эви. Она даже не скрывала радости, что спальня побольше досталась ей. — Есть ещё чердак, но там почти ничего нет, кроме огромного окна. Зато места много — для тренировок. Виктор обещал принести туда оборудование. — Это что-то невероятное… я никогда не жила так роскошно. — Да, мой дом тоже был меньше. Я жила там с родителями, а здесь мы вдвоём.

Эви скучала по родным — я понимала это. Я тоже всё время скучала по кому-то, кого никогда не знала, никогда не видела. Сложно объяснить. Будто где-то в мире были люди, которые меня любили, хотя мы никогда не встречались.

Я всё ещё с трудом стояла на ногах после больницы, поэтому, недолго думая, забралась на кровать и рухнула без сил. Она была твёрдой, но уютной одновременно: ортопедический матрас и огромное воздушное покрывало. Я попросила разрешения распаковать вещи позже. Укутавшись потеплее, я уснула.

Проснулась я только к тому моменту, когда Виктор уехал, а Эви шумела внизу кастрюлями. В желудке заурчало. В больнице я совсем не ела. Я попыталась встать и с удивлением почувствовала, что усталости совсем не было, как будто бы я и не переносила совсем недавно тяжёлую травму. Я медленно пробралась по лестнице на первый этаж. Было часов восемь утра. Мне всегда нравился утренний свет, он пробуждал во мне какое-то вдохновение. Впервые за долгое время я широко улыбнулась и, полная сил и радости (в новом-то доме!), зашла на кухню к Эви. В этот момент мимо меня пролетел половник. Я замерла в замешательстве и обнаружила, что по всей кухне летали предметы. Они подлетали к Эви, она брала их, пользовалась ими, и они тут же летели на своё место или загружались в посудомоечную машинку. Она не только готовила, но и практиковала левитацию. Меня такому никто не обучал. Мысленно меня кольнула зависть, и моя радостная улыбка исчезла, будто бы её и не было. В этих занятиях узнавался почерк Дмитрия. Эви много занималась с ним, он её этому и научил, я была уверена. — О, Ами, ты уже проснулась. Доброе утро. Ты просто не представляешь, Виктор разрешил купить любой еды, мол, ни в чём себе не отказывайте. Я накупила морепродуктов, хочу приготовить тайский суп, я увидела рецепт по телевизору. Меня научили им пользоваться, и это просто потрясающая вещь! Надеюсь, тебе понравится, я почти закончила! — она буквально сияла, её улыбка очаровывала. Подобная лёгкость изумляла меня. — Ни в чём себе не отказывать? Это он пытается смягчить домашний арест? Эви усмехнулась: — Наверное. Боится, что ты что-нибудь устроишь из вредности. Я подняла руки вверх, будто бы я не при делах и не понимаю, о чём речь. — Кстати, — Эви продолжила, — у тебя сегодня занятия. — Тренировки? — Нет, учебные, на дому. Я немного напряглась. Ввиду последних событий вряд ли Виктор нанял бы мне обычного преподавателя с улицы. Страшно подумать, кого он мне подыскал. — А ты не знаешь, кто это будет? — мимо меня пролетела куркума. — Без понятия, Виктор ничего не передавал на этот счёт. И ещё он сказал, чтобы ты не наглела, потому что помнит о том, как вы с Дмитрием за его спиной что-то там практиковали. Я встала в защитную позу, поставив руки на бока. — Ну уж, знаете ли, не всё же мне время сидеть сложа руки. Ты за месяц ушла в обучении дальше меня, а меня пичкают этим уже много лет — и ничего нового. — Ты очень эмоциональна, Ами, без обид. Думаю, он боится, что ты не справишься и навредишь себе. — Фраза “без обид” всегда вызывает обиды. — Я смогу загладить это супом? Она поставила чашу с красным супом. Я заметила в нём тигровых креветок. — Определённо.

Такого завтрака у меня ещё не было, но кто я такая, чтобы отказываться от еды, которую не надо готовить самой? Пару часов я была абсолютно свободна, а потому мы с Эви от скуки клацали каналы по телевизору. Я очень давно не смотрела его, а Эви освоила его совсем недавно. Как она сказала, в её измерении нет такого технического прогресса, многое заменяется магией. У них были магические проекции на стены — что-то вроде нашего кинотеатра, но создавались они силой мысли. Каждый мог придумать свой собственный фильм и показать его. У них проекции пахнут тем, что показываешь: море — солью, хлеб — коркой. Телевизор так не умеет. Она рассказывала об этом как о чём-то обыденном и незначительном, в то время как для меня это было чем-то невероятным. Ей же невероятным казался телевизор и процесс его работы.

Потом я нашла какой-то музыкальный канал со старыми клипами и потащила её танцевать прямо в холле, где так удачно скользили носки. Эви хохотала, показывала какие-то движения из их национальных танцев, а я пыталась повторять.

В дверь позвонили. — Видимо, твой учитель пришёл. Желание учиться так и не появилось. Потом я вспомнила, что, возможно, однажды мне всё же придётся пойти работать ветеринаром и искать красавчика-коллегу. Который отберёт моих детей, проклятие! С замиранием сердца в груди я открыла дверь. На пороге стоял Макс. Я счастливо выдохнула. — Это что, ты будешь проводить со мной занятия? — Ага. Виктор платит хорошие деньги, — он усмехнулся, — но я здесь на добровольной основе.

Видимо, слова про «не видеться ни с кем из команды Хлеба» на Макса не распространялись. Я провела его по всему дому, показав, как хорошо отныне мы живём. Он довольно присвистнул: — Ну и ну, готов завидовать. А может, и не готов. Зная всю ситуацию целиком… да, я определённо тебе не завидую.

Я собиралась было обрушиться на него массой вопросов, но он прижал палец к моим губам в знак тишины: — Ты же знаешь, ничего не могу ответить. И дело не в Хлебе, а в… словом, я под заклинанием Виктора. Ну конечно, так просто он бы никому не доверился.

Заниматься с Максом было однозначно веселее, чем в колледже, под гнётом ненавидящих тебя однокурсников. Но и тяжелее: — Серьёзно, мы отзанимались и анатомией, и латынью, и математикой, при этом ты не педагог. Как это возможно? — Я настоящий медиум, Ами, не шарлатан. Я не понимаю и половины того, что объясняю тебе сейчас. Я просто будто бы тяну знания из внешнего мира и передаю тебе. Мне даже не надо их запоминать. Если я вижу, что знания закрепились в тебе и тебе понятно, то мы приступаем к дальнейшему уроку. Знаешь, это как если бы я читал тебе лекции, найденные в гугле. — А как ты понимаешь, что знания во мне закрепились? — Твоя аура загорается особым образом. — То есть ты объясняешь мне, сам того не понимая? — Не совсем. Ну, допустим, я не знаю анатомию. В процессе передачи информации тебе извне, из потока вселенной, я её тоже воспринимаю и начинаю понимать — как если бы читал тебе учебник вслух. Но, к примеру, с латынью всё иначе. Это сложнее для меня, потому учебник я тебе читаю, объясняю, но при этом сам не понимаю ровным счётом ничего. — Потрясающе. И ты можешь любую-любую информацию вытащить извне? — Нет. Чем она более редкая, сложная, тем тяжелее мне приходится. Но у тебя пока что, слава богу, такие простые основы, которые не так сложно достать. Плюс математику я объясняю тебе сам, вчера вечером подготовился по учебникам. Всегда её любил.

Пазлы тут же сложились у меня в голове. — То есть ты можешь обучать меня магии, сам не владея ею? — Ами… Я перебила его: — Простым основам, как ты и говорил. — Просто потрясающе. Ты и здесь нашла лазейку. Да, мог бы, и кроме меня об этом никто раньше не догадывался. — Невероятно. — Раз уж ты раскрылa мою маленькую тайну, то я скажу тебе больше. Не для всей магии надо обладать способностями. Иногда нужно лишь немного знаний и хорошая выносливость. Я подскочила почти вплотную к нему: — Научи меня. — Началось! Нет, ну вы посмотрите, как пылают огнём её глаза. Правду Виктор говорит: тебе не хватает дисциплины. Я упала на диван и накрылась подушкой. — Хорошо, я научу тебя немного иному, что не навредит тебе.

Я тут же выскочила из-под подушки обратно. Макс продолжил:

— Думаю, это будет способствовать занятиям. Я научу тебя принимать направленный на тебя поток. Нет, не так — очень сложно загнул. Представь: бывает, когда в твоё сознание насильно врываются и манипулируют им. А бывает — как входящий звонок, который сработает только если ты ответишь. Я научу тебя отвечать и, возможно, позднее научу и блокировать нежелательные вмешательства. Твоей главной задачей будет научиться чувствовать. Точнее, чувствуешь ты всегда, но не всегда воспринимаешь — блокируешь лишние ощущения. Вот ты чувствуешь голод: ты можешь обращать на него внимание, можешь и нет. Ноют мышцы — ты игнорируешь это. Если чувство сильное, будь то голод или боль, то блокировать становится сложнее. Но ты можешь пораниться и даже не заметить этого. Это не значит, что этого нет. — Так. — Так же и с магической чувствительностью: это когда ты учишься чувствовать то, что и так есть, но на что ты не обращала внимания. Если человек подойдёт к тебе со спины, ты его не увидишь, но можешь почувствовать — интуитивно. — Только не говори, что и ты заставишь меня медитировать… — Ами, что уж поделать… Я уткнулась в подушку и тихо закричала в неё.

— Ну, можем продолжить просто учиться, если хочешь. — Нет, — я выскочила из-под подушки, — я готова. Давай, что мне делать?

Я села поудобнее и закрыла глаза. — Максимально расслабься. Тебя ничто не должно беспокоить. Мысли — твой враг в данный момент. Есть хорошее упражнение: попробуй услышать своё сердцебиение. — Хорошо, — я закрыла глаза, — это несложно. Каждый раз, когда я изучаю анатомию, меня выворачивает наизнанку, поскольку я чувствую отчётливо каждый описываемый орган внутри себя. — Отлично. А после попробуй услышать мои мысли. — Вот так просто? — усмехнулась я. — Не перебивай. Я буду усиливать сигнал — с малого до более сильного. Это будет похоже на боль или голод: чем сильнее, тем легче его заметить. Я начну с малого и буду добавлять. В какой-то момент ты всё равно воспримешь его, а мы сможем потом тренироваться, убавляя этот шум, чтобы ты всё равно улавливала его даже на самых ранних стадиях.

Мне потребовалось около двадцати минут, чтобы просто успокоиться и войти в состояние транса. Мысли то и дело лезли в голову. Я чувствовала себя очень встревоженной, во многом потому, что моя жизнь сильно менялась, и я никак не могла повлиять на это. Когда наконец-то у меня вышло расслабиться, я стала пытаться улавливать то, о чём говорил Макс. Сперва я не слышала ничего, но минут через пять стала улавливать какие-то образы, картинки, которые не были похожи на то, о чём обычно думала я. Если об этом думала не я, то почему я это видела? А картинки всё появлялись чаще и чаще, пока в какой-то момент я просто резко не распахнула глаза и не поняла, что больше не нахожусь в комнате, в доме, а стою с Максом где-то в лесу, возле широкой тропы.

— Быстро ты справилась. Вечно у вас, ведьм, талант. Мне потребовались многие годы, — произнёс Макс. — Мы что, перенеслись? — Нет, ты просто видишь то, что я показываю тебе. Как будто бы в моём сне. При этом ты в любой момент можешь выйти из него, заблокировав мой сигнал — просто перестать слышать. — Впечатляет. И где же мы? — Ну, как я уже сказал, мы будем использовать новую твою способность в учебных целях. Потому я решил: раз уж у нас история, то лучше некоторые вещи видеть воочию. А вот и оно.

Он отодвинул меня от дороги, по которой промчалось несколько всадников на лошадях, и проехала повозка, внутри которой сидело несколько человек в оковах. — У тебя же сейчас Средние века Испании как раз? — Я кивнула. — Значит, тебе стоит показать нечто ужасающее, что непосредственно касается таких, как ты.

Мы прошли по дороге в город и вышли на небольшую площадь, где уже было довольно много людей. Стоял сильный шум, но каждый раз, когда начинал говорить кто-то из центра площади, остальные замолкали. Макс провёл меня на лестницу, откуда было хорошо видно всю площадь. — Видишь тех, что одеты значительно лучше остальной толпы? Это светская знать этого города. А вон и инквизиция — в красных и чёрных одеяниях. Сперва будет проведено богослужение, а потом будет судебный процесс. Пропустим его немного.

Люди стали двигаться невероятно быстро, будто их запустили на перемотку. Потом так же остановились. В центр площади вывели семь человек. — О господи, и всех семерых сожгут? Это же очень много для одного города. — Нет, Ами, это люди из нескольких городов, но их привезли в главный — на суд. И, скорее всего, сожжения не будет вовсе. — Нет? — Смотри внимательно.

Были зачитаны приговоры — один за другим. Начинались они с мелких проступков и заканчивались уже более суровыми. И каждый человек, один за другим, признавался в своих деяниях и каялся перед богом за свои грехи. Их обвиняли в колдовстве, но колдунов среди них не было. Кроме одной пары — мужчины и женщины. До них очередь ещё не дошла. Все предыдущие заключённые были прощены и приговорены к публичному избиению розгами, но оправданы. Очередь дошла до мужчины, колдуна. По всей видимости, поймали его не за колдовство, а за то, что он перешёл кому-то дорогу — и очень сильно. Возможно, той же церкви. Он тоже признался в своих грехах — и… был прощён. Я изумлённо взглянула на Макса: — Разве инквизиция не страшное зло, которое сжигало всех направо и налево? — Людей тогда было мало, и сжигали, как правило, политических преступников. Либо был самосуд в деревнях. Мы с тобой сейчас в довольно крупном, цивилизованном городе.

Тем временем очередь дошла до женщины. Вся её поза, походка, наклон головы — всё излучало невероятную уверенность. Она не опускала головы, как другие, пока зачитывали её обвинения. А после сказала: — Виновна во всех деяниях, а если бы меня не поймали, то продолжила бы и дальше. Я дочь Сатаны, я его прислужница, и я не жалею о содеянном. По толпе прошёл вздох ужаса, шёпот, а потом уже громкое: — Сжечь ведьму! Инквизиция объявила её виновной и предала её светской власти. — Это всё равно что приговорить её к сожжению. Дальше нам тут делать нечего. — Почему она так сказала? Почему не соврала? — спросила я взволнованно. — Видишь ли… — вся картинка исчезла с моих глаз. Мы вновь оказались в зале, — существовал древний ритуал, очень известный среди настоящих ведьм и колдунов того времени, особенно сильных. Этот ритуал позволял не умереть во время сожжения, а реинкарнироваться. В тот же день. И многие ведьмы этим пользовались, веря, что так они обретут больше силы в будущем, а также переживут тяжёлые времена и восстанут в более удачных.

— А они помнили свою прошлую жизнь? Мне как-то недавно снилось, что я горела на костре. А проснувшись, я увидела на руках ожоги. Могло ли быть так, что я была ведьмой, которая сгорела на костре и переродилась? Лицо Макса переменилось. Я не могла точно расшифровать, что означало это выражение, но я точно ударила по чему-то верному, потому решила нажать: — Да, и Виктор как-то сильно переменился в лице, увидев мои ожоги. И ты сейчас. Так значит… Он перебил меня: — Нет, Ами, это не так. Ты не перерождалась на костре. Я видела, что он говорил правду. Но что-то всё равно от меня утаивал. Надо было срочно копать глубже, но он понял, что я собиралась делать: — Так, на сегодня урок окончен. Уже время, мне нужно бежать. — Макс! — Да-да, Ами, тайны, везде тайны, иллюминаты там. Почитай про них — тебе понравится, ты же любишь придумывать и разгадывать загадки. До завтра.

Он очень быстро собрался, что-то сказал Эванджелине и ушёл. Вечером я попыталась какое-то время покопаться в учебнике по истории сама. Не знаю, что я пыталась там найти. Быть может, если бы я узнала больше об инквизиции, я бы что-то почувствовала?

«Цель инквизиции — уничтожение ереси; ересь не может быть уничтожена без уничтожения еретиков; а еретиков нельзя уничтожить, если не будут уничтожены также защитники и сторонники ереси, а это может быть достигнуто двумя способами: обращение их в истинную веру или обращение их в пепел». «Debita animadversione puniendum — да будет наказан по заслугам».

Прошло несколько недель. Я сидела дома, выходила только во двор. Дмитрий не появлялся. Несколько раз Виктор забирал меня на тренировку куда-то в пустое поле и учил «раскрывать свою силу». Это скорее походило на теоретические занятия, но мне разрешили дальше практиковаться с огнём, и, как мне казалось, выходило у меня неплохо. Виктор не был бы Виктором, если бы не добавил мне после этого уворачивания от летящих огненных шаров в мою регулярную тренировку. В остальные дни я была обязана тренироваться на мансарде дома. Эви любила зайти, полюбоваться какими-то моими трюками, но на предложение позаниматься вместе всегда ссылалась на большую занятость.

Из развлекательных книжек я пыталась читать «Мадам Бовари». Сперва меня бесила главная героиня, но чем больше я торчала взаперти, в роскоши, где мне ничего не надо было делать, тем лучше начинала её понимать.

В один из таких скучных дней я лежала на диване и скучала по Эванджелине, которую забрал Виктор. Мне на их тренировках присутствовать запрещалось. Совершенно не желая читать книгу дальше, я просто уставилась в потолок и пыталась сдвинуть брови на их положенное место, но из-за жёстко стянутых волос в конский хвост мне это не удавалось. Меня это даже развлекало. На что я тратила свою жизнь?...

— Чем это ты занята? — раздался голос возле меня. Я попыталась удивлённо поднять брови, но они и так были высоко, придавая мне вечный удивлённый вид. — Надо же, меня стали гораздо чаще навещать гости. Удивлена тебя видеть, Дмитрий, — я приподнялась на локтях и повернулась к нему. Он расслабленно стоял у стены, скрестив руки на груди, словно его принесли в эту комнату как часть интерьера. — Да, я это вижу по твоему лицу, — он едва сдерживал смех. — Кстати, что с ним? Я попыталась чуть ослабить хватку резинки, но волосы, словно ждали этого момента, рассыпались по моим плечам. Проклятье. — Просто очаровательно, — продолжал смеяться он. — Точно надо срезать. Он подхватил большую прядь, упавшую мне на лицо, откинул её назад и наклонился достаточно близко, заглядывая мне в глаза. — Не стоит. Идём за мной.

Меня взяли за руку и потащили в сторону прихожей. Я поняла, что он собирается забрать меня из дома. — О-о-о, но мне нельзя покидать дом. — С каких пор ты подчиняешься правилам, Ами? — Действительно, что это я. Дай куртку накинуть. — Не стоит, идём, — он сильнее потащил меня на улицу, не давая даже обуться. Стоило нам ступить на гравиевую тропинку, как на моих ногах появились кеды, а на плечи накинулась лёгкая кофта. Только сейчас я поняла, как было тепло на улице. Дмитрий шёл очень быстро, и с его широкими шагами мне приходилось почти бежать вслед за ним. Мы быстро выскочили за ворота, и тут я уж совсем не узнавала его, когда он заговорщически сказал: «Бежим». И мы побежали.

Мы бежали пару кварталов, не останавливаясь; я задыхалась от смеха и восторга. Мне влетит от Виктора, но как же здорово было от того, что я совершила побег — и мне в этом помогли. В какой-то момент мы быстро заскочили в автобус. Было странно видеть, как Дмитрий расплачивался за проезд, словно обычный смертный. В этот момент мы ничем не отличались от других людей. Март был в самом разгаре, но я не могла поверить, что весна уже настолько разыгралась. Похоже, что апрель будет не просто тёплым — он будет жарким. По всему городу цвели абрикосы, пробивалась зелёная трава, деревья стояли с надутыми почками.

— Ну и куда мы? — Увидишь. Надеюсь, тебе понравится это маленькое приключение.

Какое-то время мы ехали молча, но надолго меня не хватило: — Ну так? Он удивлённо взглянул на меня. — Мы не договорили тогда, в больнице. Ты так долго меня избегал, а теперь внезапно появился и втягиваешь в авантюру. При этом ты сказал, что на меня охотятся. Почему? Кто эти люди? Зачем им я? Кто сообщил тебе о нападении на меня в колледже? Почему ты не пришёл после задания с фейри? — Как же много вопросов. Мне тебя жаль: они в тебе копятся, и однажды ты лопнешь. Да, я сказал, что на тебя охотятся. И не ради того, чтобы добраться до Виктора. Но, может быть, чтобы добраться до меня? — До тебя? — Может быть. — Так да или нет? — Кто знает… — Дмитрий! — Он рассмеялся. — Я не могу тебе ничего рассказывать. Любое слово, действие может привести к катастрофе. Я даже не знаю, как это объяснить тебе. Возможно, я сказал тебе правду, а может быть, дал ложную наводку, чтобы отвести тебя от ненужных мыслей. — То есть ты ничего мне не расскажешь? — Твой учитель по латыни в колледже был моим человеком. — Не может быть. Он работает там уже много лет, задолго до твоего появления… — тут до меня начало доходить. — Неужели ты следил за мной до того, как появился в команде? — Каждый мой ответ рождает цепочку новых вопросов. Замкнутый круг, Ами.

Он опять замолчал — и да, он был прав: я была готова вот-вот лопнуть от вопросов. — Виктор сказал, что я вью из тебя верёвки, — я шла ва-банк. Дмитрий рассмеялся от моей наглости: — Возможно. И что это должно значить? — Что ты не пытался меня запутать. Ты пытаешься это сделать сейчас. Но у тебя не получится. Я всё запоминаю, структурирую; у меня есть отдельная тайная комната, где я развешиваю на доске ваши фотографии и соединяю нитями-линиями. — Как в детективах? — Именно. — Почему ты учишься на медицинском? Тебе нужно срочно сменить специализацию! — он пытался шутить, а я пыталась дожимать. — Там тоже будут твои люди? — Проклятье, Ами, ты хоть немного устаёшь от этого? — Конечно же нет. Ты не приходил столько дней и надеялся обойтись малой кровью? И всё же, не уходи от ответа. — Я подкупил твоего учителя, так тебя устроит?

Проклятье, всё сходилось. Я думала, что за этим стоит какая-то более интересная загадка. Какое-то время даже мыслей в голове не было — одна пустыня, посреди которой образовался вихрь. Что-то не сходится. Я пыталась поймать мысль с ответом, которая ускользала от меня: — Хорошо, а почему ты избегал меня? Виктор запретил видеться? — Нет. Я боялся тревожить тебя после такого стресса. — Тревожить? Мне была нужна поддержка, помощь, а я чувствовала себя брошенной! — Я тебя не понимаю. На нашем последнем занятии ты меня как огня боялась. А выходит, что всё же тебе нужно моё внимание и поддержка?

Это был аккуратный, вкрадчивый вопрос, но как же тяжело ему давалось скрывать лукавую усмешку. Кажется, он ликовал. Я скрестила руки на груди. — Ну, у меня не так много союзников, знаешь ли, — я недовольно отвернулась. Не хватало ещё, чтобы меня подлавливали на тайном воздыхании к взрослому мужчине. — Ну да. Понимаю, — он по-прежнему пытался не улыбаться и напустил на себя вид, будто верит мне. — А вот и наша остановка.

Мы вышли в незнакомой для меня части города, пересекли большой частный сектор и вышли к скверу, где стояло множество старых четырёхэтажных домов. Эти дома не видели ремонта уже много лет и были закрыты, заброшены: в них просто нельзя было жить. Тем не менее Дмитрий стремительно двинулся к ним. Мне не оставалось ничего другого, кроме как послушно следовать чуть погодя. Он вошёл в первый подъезд, аккуратно вскрыв дверь. Было видно, что он делал это не в первый раз.

Сразу со входа шла лестница, сильно заваленная старыми досками. Дмитрий подал мне руку и помог подняться, после чего путь до верха был свободен. Но даже поднявшись на четвёртый этаж, наш путь не был окончен. Он открыл окно и начал вылезать через него на небольшой козырёк. — Серьёзно? — Не бойся, если что, я тебя поймаю. — От этих слов ещё страшнее.

Но всё же я вылезла из окна вслед за ним. Оттуда он помог мне перебраться на крышу. Высокие, густые деревья свешивали сюда свои ветки, на которых уже начинала распускаться молодая листва. Я в очередной раз осознала, как было тепло на улице, и с удовольствием вдохнула глубже весенний воздух. Двигаться по крыше нужно было осторожно: она не была плоской, как у новых зданий, а шла ломаным углом, переходя от одного дома к другому.

— Готова? — глаза Дмитрия так и сияли озорством; впервые видела его таким. — К чему? Тут же он оттолкнулся от крыши и вместе со старой черепицей на большой скорости поехал вниз. Когда та закончилась, он подскочил, перескакивая с этой же черепицей на соседнюю крышу. Он ловко приземлился, а черепица слетела вниз, разбиваясь на асфальте. — Вандалы. Мы вандалы, — произнесла я — и, совершенно не думая, побежала вслед за ним. По крайней мере, эти дома уже давно стоят в ожидании сноса.

Я пролетела на соседний дом и, не останавливаясь, двинулась дальше. Мы развили довольно большую скорость, в ушах посвистывал воздух, дующий в лицо. Я закрывала глаза, представляя, будто лечу. Внутри всё перехватывало от восторга. Порой нам приходилось останавливаться и быстро подниматься вверх по черепице. Она соскальзывала вниз, но Дмитрий всегда быстро подхватывал меня. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой пушинкой.

Мы пересекли около шести домов, пока Дмитрий не остановил меня. — Нам сюда, — он указал на чердак дома, на котором мы стояли. Я тяжело дышала. Волосы Дмитрия взъерошились, падая ему на лицо. Невольно я протянула руку и откинула их назад. Я испытывала странные ощущения: с одной стороны, тянулась к нему, с другой — очень боялась касаться. Мне показалось, что он выглядел немного сбитым с толку от моего действия, и я решила впредь не лезть к нему так в открытую.

Он вновь помог мне осторожно залезть в чердак, потому что в какой-то момент я чуть было не слетела вниз по скользкой черепице. Мы вошли со света в тёмный чердак, но я быстро привыкла к тусклому освещению — скорее всего, из-за особенности моего зрения. Чердак был очень старым, но ухоженным: его явно подметали, убирали пыль; из каких-то коробок для бутылок было сделано подобие столика, на котором стояла свеча, в углу лежало покрывало. — Здесь кто-то живёт? — удивилась я. — Да, я.

Я резко развернулась и уставилась на него, как баран на новые ворота. Его веселила моя реакция — он её ожидал. — Я бы хотела спросить, шутишь ли ты, но по лицу вижу — нет. Совсем недавно же был февраль. Дмитрий пожал плечами. — Я не чувствую холода, если тебя это беспокоит. Да и что мне ещё нужно? Свет от свечи есть. Чем укрыться — тоже. Крыша над головой, защищающая от дождя и снега, — есть. Я неприхотлив. — Дмитрий, ты можешь жить у меня, у нас полно места. Это же просто не дело. — Ами, это мой образ жизни. — Это образ жизни отшельника. — Именно. Мне приходится так жить. Нет, это вовсе не значит, что я хочу жить только так и никак иначе — я не хочу пугать тебя. Просто на данный момент мне достаточно и этого. В моей жизни бывали и роскошные отели, и особняки, и крохотные комнаты, и даже… это. Сейчас есть другие проблемы и цели, которых я пытаюсь достигнуть. А такой образ жизни помогает мне помнить о них.

Я вздрогнула. Представила Дмитрия, который в феврале лежал на этом чердаке, в углу, накрываясь старым покрывалом. Мне стало просто невыносимо тяжело. — Это разбивает мне сердце, — выдавила я. — Я могу всё это изменить, если хочешь. Вся жизнь может быть иной, какой ты её прежде не видела. — О чём ты? — Ты видела жизнь жестокой, суровой, где всё решается силой. Я же попытался показать тебе — совсем чуть-чуть — простую житейскую радость, для которой не нужна магия. Жизнь может быть счастливой и без неё. Может быть и дом, и счастье, и семья. Не будет всех этих убийств, этой охоты. Будет покой, будет веселье. — Обыденность? — Это не обыденность. Обыденность — сидеть каждый вечер перед телевизором. Можно путешествовать, можно заниматься любимым делом, творить; в жизни так много прекрасного. Я могу всё изменить.

Я непонимающе уставилась на него, потому он добавил: — Я предлагаю тебе всё это. Я предлагаю тебе уйти со мной. — Что? — я сказала это со смехом, потому что думала, что он шутит. Но его серьёзный вид давал понять, что нет, не шутил. — Я не заставляю тебя делать это сейчас. Я готов ждать, ждать сколько угодно, но должен сказать тебе это именно сейчас, потому что боюсь: потом может быть поздно. Я хочу, чтобы ты это помнила, помнила эти слова. — Дмитрий, ты предлагаешь мне сбежать, не узнав всего того, что от меня скрывают? — Я расскажу тебе абсолютно всё. Если ты согласишься уйти со мной. — А если ты мне расскажешь, и я не захочу? — Именно поэтому я не готов рассказывать сейчас. Либо ты дашь мне обещание, что я всё тебе расскажу, а ты уйдёшь со мной, либо же я буду всеми силами скрывать от тебя то, что знаю, пока не придёт время и я не буду уверен, что ты готова. Что ты не покинешь меня.

Я вскинула брови и опять ответила со смехом, будто он шутил плохую шутку: — Это даже звучит бредово. Никто не пойдёт на такие условия в своём уме. — Я хочу быть с тобой честным. Но я боюсь тебя потерять, — он говорил вроде бы со мной, но взгляд его блуждал где-то далеко.

Я начала задумываться о том, что Дмитрий, вероятно, не совсем здоров. Что если магия, которая может свести с ума, когда-то свела с ума и его, и теперь он видит другого человека перед собой? Я нервно засмеялась: — Боишься потерять? Ты говоришь загадками. Зачем тебе это, зачем куда-то забирать меня? Он будто собрал воздух в лёгких, но слова всё равно срывались шёпотом: — Потому что я люблю тебя, Ами.

Я почувствовала, как земля уплывает из-под ног. Голова закружилась, и меня по-настоящему затошнило. Я прислонилась к стене, пытаясь не упасть. Он точно сошёл с ума. Боже, он убьёт меня на этом чердаке, как в криминальных фильмах, а потом поймёт, что я вовсе не его покойная жена? — Чёрт, ты даже побелела, — он двинулся в мою сторону, но я посмотрела на него глазами настолько полными ужаса, что он остановился. — Ради всего святого, что такого я тебе сказал, что ты смотришь на меня, как на Виктора, когда тот пришиб Филиппа? — Дмитрий, ты осознаёшь, что только что сказал мне? Он озадаченно наклонил голову: — Мне казалось, что ты тоже неравнодушна ко мне. Я проглотила смешок: — Я, может быть, выгляжу как девушка небольшого ума, но я знаю, как работают правила этого мира. Взрослые мужчины не влюбляются в несовершеннолетних. Нет, мне конечно уже скоро семнадцать, но… — Я настолько стар? Я приподняла руку, призывая его к молчанию: — Особенно когда они так мало знакомы. Так не бывает. А если у кого-то так и происходит, то кончается это всегда плохо. Сперва клянутся друг другу в любви до гроба, а через полгода разводятся и делят последнюю рубаху. Ты не создаёшь впечатление особо пылкого человека, а потому, если тебе что-то нужно от меня, то лучше говорить прямо, а не пугать такими заявлениями. Я очень не люблю, когда мне пытаются запудрить мозги, пользуясь, так сказать, моей незрелостью. Я на такое не ведусь. — Всё сказала? — уточнил он, когда я замолчала. Я возмущённо стрельнула в него взглядом от такого тона: — Сейчас найду, что ещё сказать. — Я могу что-то недоговаривать тебе, Ами. Но я не вру о таком. Никогда.

Он вышел наружу, оставив меня подумать — как мне казалось, над своим поведением. Чёрт, может быть, я портила один из самых романтичных моментов своей жизни? С какого перепугу я внезапно включила рассудительность? Даже если бы он потом бросил меня, я бы, по крайней мере, прожила какое-то время в этом ощущении влюблённости и эйфории.

Но почему-то я не хотела этого признания. Оно вызывало во мне ужас. Хотелось попросить его забрать слова обратно. Они всё усложняли. Почему? Он мне не нравился? Напротив. Если так подумать, я действительно не знала, какая у нас разница в возрасте. Ну, может, лет шесть. Это много, но не критично.

Что-то внутри меня кричало, чтобы я не верила ему. Проклятье, но он выглядел таким искренним… Что со мной не так?

Чтобы попытаться хоть как-то разрядить обстановку, я высунулась в проём и заставила голос звучать легко: — Итак, Дмитрий, который живёт на крыше, скажи: тебе тоже нужно есть варенье и сладости, чтобы работал твой моторчик? — я вспомнила старую книжку про Карлсона. Он улыбнулся: — Нет, не нужно. — Нет? Какая трагедия. Ты разрушаешь мои детские представления. — Тебя утешит, если я скажу, что мы с ним дальние родственники? — Определённо! А летать ты умеешь? — Умею. — Врёшь ты всё, — я широко улыбнулась. — Когда-нибудь обязательно покажу. — А, ты, видимо, левитируешь, когда медитируешь? Как разные гуру дзен.

Он рассмеялся, потом немного помолчал и продолжил: — Ты всё же перевела тему. Ами, я не прошу тебя о взаимности. Я лишь говорю о том, что тебе не обязательно создавать ту жизнь, которой от тебя хотят другие. И я готов тебе помочь. И я готов тебя ждать. — Дмитрий, как давно мы знакомы? — я не знаю, почему вдруг спросила об этом, но поняла, что задавала его прежде два раза, и оба раза не получала ответа. — Эви посылает сигнал. Надо возвращаться, их занятие заканчивается. — Так она шпионит для тебя? — Да. И отвлекает Виктора. — Вот это преданность. Быть может, ты не той девушке признаёшься? — Ох, Ами, твой язык точно приведёт тебя к неприятностям. Давай, придётся перемещаться, иначе не успеем.

Глава XV

Я успела вернуться до того, как закончились занятия Виктора с Эви. Меня застали лежащей на диване с книгой на голове. Всем видом я изображала страдание. — Корявая, ты в заточении всего ничего, а уже, кажется, приготовилась умирать. Я сняла книгу с лица и взглянула на него. Он подозрительно сощурился: — Ты читаешь весь день? — Если книги читают так, то да. Моя уловка сработала, он не поймал меня на лжи. — Ну что же, тогда до завтра. Я изогнула бровь дугой: — Ты не будешь заниматься со мной сегодня? — Дела-дела… — Виктор… — начала я угрожающе. Мой тон говорил уже сам за себя: если он собирался бросить меня сегодня без занятий, то дома я сидеть точно не останусь. Ему придётся приставить ко мне круглосуточную охрану — и то не ясно, поможет ли это. — Ты уже не маленькая девочка, могла бы потренироваться с грушей сама, да побегать вокруг дома. — Я говорю о магии, Виктор. Эви учится всего ничего и уже обгоняет меня. Меня это не устраивает. — Тебе следовало думать об этом раньше, когда я буквально впихивал в тебя всевозможные приёмы, а ты отказывалась заниматься. Вспомни себя в тринадцать. Ты даже не хотела осваивать элементарные способы защиты. А сейчас, когда ты стала так рьяно требовать научить тебя чему-то, я завален проблемами с Хлебом и ловушкой с фейри. — У тебя есть время на… — Эви. Я знаю. Ами, если на вас нападут, я должен быть уверен, что вы обе сможете защитить себя. Что она сможет помочь тебе. — Обе? Скорее уж только она. — Мне поставить вас в рукопашный спарринг и проверить, кто кого? — Какой толк от рукопашки, если будет нечто, что было тогда, с фейри? Если бы не Баста, если бы не занятия с Дмитрием, то… — То ничего бы не произошло, — он напоминал ленивого кота. — Что? Да от меня бы и целого куска не осталось! Я уже давно перешла на крик. Он попытался как-то огрызнуться, но я уже закипела, меня было не остановить: — Меня достало, что от меня всё держат в тайне. Особенно когда я чувствую, что это касается непосредственно меня! Меня! — я ткнула себя пальцем в грудь. — И ты скрываешь это от меня! Ты и Дмитрий! Говори всё как есть, сейчас же! — Ами, успокойся, — этот голос вывел меня из оцепенения. В комнате стояла Эви и пыталась всё уладить. — Пожалуйста, не надо. Ты лишь поругаешься с Виктором и ничего больше не добьёшься. Если ты так хочешь, я покажу тебе то, что показали мне, мы позанимаемся с тобой… Для меня это стало крайней точкой. Эви будет учить меня? Эви. Точно. Само совершенство. Я почувствовала, что теряю контроль над собой. Я почувствовала, что плачу. Слёзы одна за другой покатились по моим щекам. — Ами… — начала Эви робко. Я вскочила с дивана и убежала в свою комнату, закрыла дверь, рухнула на кровать и прорыдала до тех пор, пока не уснула. Мне снились беспорядочные картинки, одна, меняющая другую. То мост, то крыша, то трасса, по которой я иду. Палит солнце, мне очень жарко. Я уже, кажется, иду целую вечность. Наконец возле меня останавливается машина, и я узнаю того, кто сидит за рулём. Не успеваю назвать его имя — сон меняется. Дмитрий стоит с какой-то девушкой. Я узнаю её. Она была в моей квартире тогда, перед самым моим отъездом. Блондинка. Она жмётся к Дмитрию, обнимает его и что-то говорит, смотря прямо мне в глаза. И вновь они исчезают, картинка рванулась и рассыпалась искрами, а я теперь стою на крыше. Зачем-то перелезаю через ограждение, шагаю вперёд — и падаю вниз. Меня выбрасывает из сна.

Я вскочила с кровати. Было уже раннее утро, первые лучи солнца заглядывали ко мне в окно. Я выбралась из постели и осторожно вышла из комнаты. Тихо. Эви спала. Я не хотела её видеть. Тошно. Хотелось сбежать из дома. Это глупо. По-детски. Но я не могла контролировать эту обиду внутри.

Дмитрий. Он не хочет допускать меня к тайнам до тех пор, пока я не соглашусь… «Потому что я тебя люблю». Сердце вновь забилось от воспоминаний. Может, и так. Но он держит меня от этих тайн так же далеко, как и любой другой. И предлагает мне обычную жизнь без магии? Я правда этого хочу? Из дальних уголков сознания помахал коллега-ветеринар, уводящий детей подальше от меня. Раньше, может, и хотела. Но не теперь.

В холодильнике я нашла остатки вчерашнего супа. В желудке урчало, я не ела с прошлого утра. Я сняла с полки кастрюлю с супом, закрыла холодильник и повернулась к плите… И тут же выронила кастрюлю из рук. С грохотом он упал на кафель, шум разнёсся по всему дому — я точно разбудила Эви. За столом, поближе к окну, сидел Виктор. Я не заметила его, когда заходила на кухню, и потому, неожиданно заметив кого-то, страшно испугалась. Он никак не отреагировал на шум от кастрюли, полностью проигнорировал его. Сидел с мрачным выражением лица. Мне стало страшно: я вспомнила, в каком тоне разговаривала с ним вчера. — Сядь, пожалуйста, — он указал на стул напротив, и тот сам собой отъехал по кафелю. Я послушно села на краешек, боясь даже пискнуть. — Я ждал, когда ты выйдешь из комнаты. — Всю ночь? — Я умею ждать. Это хорошо, что ты не пыталась сбежать из дома. Я был очень зол и, думаю, тебе было бы больно. Я побледнела. Виктор никогда не бил меня, но пару раз ему приходилось меня связывать, а ещё бывало, он хватал меня — и хватал больно, оставались синяки. Он продолжил: — Ами, мне нужен твой совет. Я нахожусь в тупике.

В тупик, вообще-то, попала я. Но я держала язык за зубами. Виктор какое-то время помолчал, после чего сцепил пальцы и облокотился о стол, наклонившись поближе ко мне: — Ты просишь меня раскрыть тебе все карты. Я не могу этого сделать — это навредит тебе. Ты даже не представляешь, насколько. Скажу чуть яснее: это навредит твоей психике. Есть риск того, что ты сойдёшь с ума, — он щёлкнул пальцами у меня перед носом. Я вздрогнула от неожиданности. — Но! Возможно, я могу раскрыть твои силы. Но это тоже может свести тебя с ума. А если ты не будешь в состоянии защитить себя, то ты умрёшь. И это ещё хуже. Я искренне пытался обойтись без крайних мер, но, возможно, ты права, и мне нужно дать шанс на защиту — в твои собственные руки. Я пытался проверить тебя, твою подготовку, на вампире. Потом, без моего ведома, был фейри, но это тоже было своеобразным показателем. Это были простые задания, и ты справлялась с ними, но с трудом. Потом тебе снятся кошмары. Приходят твари, от которых ты не можешь защититься ночью. Ты впадаешь в истерики, которые не можешь сама контролировать. Потому я и считал, что ты не готова. Но я не могу нести ответственность за всё. Потому сейчас мне нужен твой ответ. Прислушайся к себе и ответь: прямо сейчас ты готова? Готова перейти черту, отделяющую твою жизнь на «до» и «после»?

Я замерла. Виктор был очень спокоен и, казалось, говорил серьёзно. Я понимала, что должна взвесить это решение. Но оно и так крутилось на моём языке все эти дни. Я кивнула и, в подтверждение, добавила: — Да. Я готова. Виктор глубоко вздохнул, как будто бы надеялся, что я не соглашусь. — Хорошо. Помни, что это был твой выбор, и не упрекай меня потом. Он протянул мне руку. Я с опаской взяла её. В тот же миг мир вокруг закружился — мы переместились. Я попыталась сосредоточиться, понять, где мы оказываемся. Сильный порыв ветра встряхнул мои волосы, мир перестал плясать. Мы стояли на мосту, возле перил. Я повернулась к нему, но, не успела сказать ни слова. Ладонь в грудь — из меня выбило весь воздух, а ноги потеряли сцепление с землёй. Виктор толкнул меня. Я с ужасом попыталась ухватиться за него, восстановить равновесие, но не вышло. Меня перекинуло спиной через перила, и я стремительно полетела вниз, в воду.

Секунды растянулись в часы, казалось, время остановилось. Я даже не кричала — лишь тянулась руками вверх, но падение было не остановить. Ужас, один сплошной ужас: страх удара о воду, который неминуемо приближался. Я умру? С такой высоты, ударившись спиной о воду, я наверняка умру. О силы, как это остановить? Я пыталась придумать хоть что-то, но голова думала лишь об одном: сейчас наступит моя смерть. Так мало времени и так много мыслей — в какие-то секунды три. Мост был уже далеко наверху, у меня не получалось даже перенестись: столкновение будет прямо сейчас. В последнюю секунду я набрала побольше воздуха, готовая плыть, если выживу.

Мощный и сильный удар выбил из меня дух, я зажмурила глаза. Но удар был не снизу — о воду, — а сбоку, как будто меня резко швырнуло в сторону. Я почувствовала, будто меня сбил автомобиль, а теперь тянет наверх. Я летела. А в следующее мгновение поняла, что чувствую чьи-то руки. Кто-то держал меня.

Я распахнула глаза. Мы были над мостом, медленно приземляясь на асфальт. Дмитрий прижимал меня к себе. Мы летели, и… у него были крылья. Я не могла оторвать от них глаз. Не выдержала и потянулась рукой, дотягиваясь лишь слегка. Настоящие, белоснежные крылья, как у ангела, состоящие из перьев. Невероятно мягкие.

Мы приземлялись на мост. Дмитрий осторожно поставил меня на ноги. Виктор смотрел куда-то в сторону, опираясь спиной о перила и закуривая. Если бы я не была так шокирована, то подбежала бы и попыталась толкнуть его вниз. Хотя какой в этом толк — он-то переноситься умеет. — Что ты тут, чёрт возьми, устроил?! — закричал Дмитрий. Виктор достал ещё и флягу и отхлебнул: — Ты всё испортил, — ответил он сухо, даже не глядя в нашу сторону.

Дмитрий не дал ему убить? Чушь. К чему тогда был весь тот разговор на кухне? Он хотел, чтобы я проявила способности на грани смерти? — Что, прости? — нервно переспросил Дмитрий. Виктор устало вздохнул и повернулся в нашу сторону: — Успокойся. Я бы не дал ей разбиться. — Она почти упала! Что-то я не заметил, чтобы ты суетился касательно её спасения. — Можем столкнуть её вновь. Проверишь.

Я задрожала. Такие холодные, циничные слова Виктора. Виктор был жестокой скотиной, но почему-то всё равно его слова звучали дико. Мне было ужасно холодно, по телу пробегала мелкая дрожь. — Ты ответишь за свой поступок… — прошипел Дмитрий сквозь зубы, но я взяла его за руку и потянула на себя. — Нет, не нужно. Я же сама его попросила…

Да, так и есть. Я сама попросила об этом. Если он говорит, что не дал бы мне разбиться, то я верю ему. Сама не знаю почему. — Ами, ты вся горишь, — Дмитрий обхватил меня за плечи, и мои ноги подкосились.

Горю? Мне казалось, что у меня коченеют пальцы от холода. Спину страшно ломило от ноющей боли. Я поняла, что эта боль была уже давно, будто бы я всё же ударилась о воду, но из-за страха я её не замечала. Видимо, удар, с которым Дмитрий перехватил меня, был сильнее, чем я думала. — Мне холодно. Пожалуйста. Кто-нибудь, отведите меня домой.

Не было сил на вопросы. Не могу даже спросить у Дмитрия, откуда у него такие красивые крылья. Видимо, он всё же сошёл с барельефа — правда, не греческого, а церковного.

Я потеряла сознание — совсем ненадолго. Когда открыла глаза, мы всё ещё были на мосту; меня встряхивал Дмитрий. — Виктор, у неё лихорадка. — Ты уверен? — Вся спина в крови…

Я вновь отключилась. Когда очнулась в следующий раз, надо мной стояла Эви. Я поняла, что дома, в своей постели. Она протирала мне лоб холодным, мокрым полотенцем. Меня бил озноб, я вся покрылась потом.

И тут пришла она — боль. Она не была нигде и была повсюду. Сперва в позвоночник — словно туда вбили гвоздь, потом в рёбра — как обруч, стянувший грудь. Невыносимая. Я закричала. Боль не отступала. Я извивалась, пытаясь сделать хоть что-то, утыкалась в подушку лицом и кричала в неё. От крика становилось немного легче, но сама боль не уходила. Я тяжело дышала. Эви открыла окно. Я взглянула на её обеспокоенное лицо. И за что я только злилась на неё? Она не желает мне зла. Наступило спасительное «ничего» — я вновь отключилась.

Когда проснулась, было уже темно. В комнате никого не было, но снизу доносился шум. Виктор и Дмитрий спорили. — Она была не готова! Ты должен был обсудить это со мной. — Не ты ли стал обучать её без моего ведома? Ты-то решил, что она уже вполне готова для этого. А потом оставил всё это расхлёбывать мне, не появляясь ей на глаза. Конечно, попробовав однажды, она захотела больше. А больше нельзя — и ты знал это, но не стал брать на себя ответственность, — голос Виктора, как всегда, был угрожающе спокойным. Кажется, только я и могла вывести его из себя. — Не делай вид, будто тебя волнует её судьба. Ты давно решил всё за неё и теперь лишь пытаешься повести её по своему сценарию. Я согласился на твою помощь при условии, что ты не будешь мешать мне пробудить её. Все решения принимать ей. — Она и так их принимает, — раздражённо ответил Дмитрий. — Нет. Их принимает не она, а неразумная шестнадцатилетняя девчонка, которая даже примерно не понимает, что на неё рухнуло. — Если ты вспомнил о том, сколько ей лет, то вспомни и о том, какими методами ты пытаешься воздействовать на неё.

Виктор громко расхохотался. У меня мурашки побежали от этого смеха: — Это ты говоришь о том, что «попытаться убить» — это неприемлемые методы? Не ты ли пытался сжечь её на костре?

Моё сердце замерло. А потом стало биться так часто, будто бы я плясала канкан. Что он сказал? Сжечь меня на костре? Я вспомнила свой сон. Значит, всё же это было правдой? Но когда? Почему тогда Макс сказал, что я не перерождалась на костре, как ведьмы? Соврал?

Я пыталась слушать, что они говорили дальше, но у меня это не выходило — я будто бы тонула. Меня затягивало обратно в мой бредовый сон. Нет, я должна услышать, что они скажут дальше, я должна… Меня унесло в забытие.

Глава XVI

Я очнулась четверо суток спустя. Эви сидела со мной, ухаживая. Сперва я не могла нормально открывать глаза, но постепенно почувствовала себя довольно хорошо, будто бы и не было всего. Эви покормила меня, и через время я смогла встать на ноги. Слабость постепенно отступала.

Виктор приходил лишь ненадолго, удостоверился, что я пришла в себя, и сразу же куда-то исчез. Мне всё ещё хотелось извиниться перед ним за то, что я кричала на него, будто бы он не хочет меня учить. Видимо, вся эта боль была как-то связана с тем, что они не хотели допускать меня к магии. Но почему так было именно со мной? Почему остальные справлялись без таких препятствий?

Я стала продумывать версии. Самой вероятной была та, где я продала душу Сатане за ведьминскую силу, но теперь была проклята всегда мучиться.

Ко мне заходил Макс, хотя мы с ним и не занимались. Учёба казалась теперь чем-то совершенно неважным. Чтобы хоть как-то отвлечь меня, Эви нарисовала макет будущего парка с животными, который я хотела открыть. Я рассказывала ей про различные виды, которые хотела бы разместить в нём. Мы договорились, что вместе обязательно пойдём в зоопарк.

Дмитрий не приходил.

Ну и чёрт с ним.

Так я думала, пока спустя пару дней в доме не появился Виктор с… Бастой.

Я округлила глаза: — Баста! Это ты, я хотела с тобой поговорить, но… — Знаю, котёнок, этот мерзавец тебе не позволил. Всё в порядке. Но шуму от вашего исчезновения, конечно, вышло много… — У нас большие планы, — перебил Виктор. — Ами, нужно поскорее собрать тебя. — Планы? — Да. Мы теряем из-под контроля всю ситуацию, и это усугубляется тем, что мне придётся отлучиться на пару дней. Меня не будет в городе, совсем. Есть шанс на небольшую отсрочку, если никто не облажается. Если не выйдет, придётся опять менять место жительства, а я не успею так быстро подготовить защитные чары — я в них не силён.

Баста взяла меня под руку и потащила из зала, в мою комнату. Как безвольная кукла, я поплелась за ней, изумлённо оборачиваясь на Виктора.

Бесовка усадила меня за трельяж, на пуфик: — Я не сильна в трансформациях других людей, потому многое придётся сделать вручную. Но что-то должно выйти.

Она говорила скорее сама с собой, нежели со мной. Взяла расчёску и стала приводить мои волосы в порядок. Она не сильно щадила их, быстро проводя расчёской и выдирая некоторые, спутанные.

— Баста, я хотела сказать насчёт Молоха: я очень соболезную твоей утрате… — Спасибо, Ами. Я знаю. Это больно, очень. Но спасибо, что вытащила меня оттуда. Молох не хотел бы, чтобы я погибла вместе с ним.

Я заметила, что, как только она проводила по волосам расчёской, они чуть темнели. И с каждым разом становились всё темнее, и темнее, пока не стали абсолютно чёрными. Запах палёной смолы едва слышно коснулся воздуха — магия легла ровно, как глянец. И так — прядь за прядью. — Зачем ты это делаешь?

Но ответила не она, а Виктор, который, как оказалось, стоял в проходе: — Тебе нужно будет притвориться сегодня на одном вечере другим человеком. Баста попытается правильно загримировать тебя.

Бесовка повернула меня к себе, попросила закрыть глаза и начала наносить мне макияж. Потом она ещё немного повоевала с волосами, по всей видимости немного заплетая в причёску особо длинные пряди. — Открой глаза, я поставлю тебе линзы. Смотри вверх.

Я послушалась. Линзы встали не сразу, и зрение в них было не таким хорошим — будто бы мой обзор значительно уменьшили. Тем временем она рисовала на моём лице линии: начиная от глаза, переходя на шею, плечи, руки — линии извивались, как будто всё моё тело было покрыто татуировками. Это заняло около получаса. — Образ готов. Осталась одежда, но это уже не ко мне.

Я повернулась к зеркалу и замерла. У меня было абсолютно бледное лицо, чёрные глаза — белки почти скрывались из-за линз, — чёрные волосы; линии от правого глаза чуть проходили по щеке и уходили вниз… Меня пугало моё отражение. Казалось, именно такой я себя видела во снах, в своих кошмарах. — Что это за образ такой? На какого человека я должна быть похожа — на мёртвого? — Такие были установки. Нужно показать остальным.

Мы спустились вниз. Когда Эви заметила меня, она испуганно вздохнула. Потрясающе, я ходячее пугало. — Выглядишь… мёртвой, — выдавила она. Я скрестила руки и недовольно фыркнула. — Очень похоже на оригинал, — раздался голос откуда-то сбоку.

Оказывается, Дмитрий уже был здесь: он утопал в кресле, в дальнем углу комнаты. — Ами, замри. Должно завершить твой образ.

Та одежда, что была на мне, попросту сменилась на новую. Странное, неприятное вмешательство в личное пространство. Хотелось возмутиться или поёжиться. Но он сделал это так незаметно, что я даже не успела почувствовать, чтобы блокировать вмешательство. На мне появилось длинное, чуть ниже колена чёрное платье с корсетом на шнуровке. Он был очень плотно затянут. Платье струилось по телу — мягкая ткань, похожая на бархат. Я мельком глянула в зеркало. Хоть весь мой вид и был пугающим, но платье сидело по фигуре. А ещё я выглядела старше, значительно старше: сейчас мне можно было дать около двадцати. — Если хочешь, можем поменять на какое-нибудь другое. Это не имеет значения. — Мне всё равно, — буркнула я тихо.

Я боялась с ним разговаривать. Всё ещё помнила слова Виктора: «Пытался её сжечь». Он пытался меня сжечь. Быть может, это было как раз той ночью, когда мне снился сон, а потом он стёр мне память? Дмитрий заметил мою перемену настроения. Он явно хотел спросить, в чём дело, но боялся делать это при остальных. Или решил, что дело во встрече на мосту.

— Ами, внимательно выслушай, — вмешался в разговор Виктор. — Вы отправитесь в один клуб, на частную встречу. Нам нужно пустить слух. Дмитрий встретится там с кое-какими людьми, ты будешь сопровождать его. Чтобы не раскрыть, что ты не та, за кого себя выдаёшь, ты должна избегать любых контактов. Ведите себя так, будто просто зашли на встречу вдвоём, а вас там «совершенно случайно» увидят нужные люди. Если они решат, что Тёмная Принцесса, которой ты будешь притворяться, в городе — да ещё и вместе с Дмитрием, — то очень скоро покинут его. — Тёмная Принцесса? — Да. Запомни: сегодня ты ведёшь себя совсем иначе. Надменно, сурово, смотри на всех свысока. Люди должны тебя бояться, уважать. Перед тобой не люди, а куски дерьма. Вспомни, как ты смотрела на меня целую неделю, когда я сказал, что ненавижу кошек. И весь сегодняшний вечер тебя зовут Камелия. Запомнишь? — Ты также называл меня в измерении Эви, — парировала я мгновенно. Это не совпадение, не верю. — Я назвал тебя Амелия — полное от Ами. И говорил, что принято называться другими именами.

Врёт. Но продолжать спор нет смысла: всё равно не ответит.

— Вы оба не хотите объясниться? Спросить, как я себя чувствую? Конечно, я понимаю, что эмпатия — не сильная сторона для многих магов, но я вроде как не чужой человек. Может, вы хотите рассказать, что за чертовщина происходила на мосту? Вы не удивлены моей странной и внезапной болезни? Я думала, меня разорвёт на части.

Молчание. Они оба умудрялись смотреть мне прямо в глаза и не выдавать ни слова. Я закатила глаза: — Ладно… И куда ты отправишься, Виктор? — По делам, но не сегодня: сперва я дождусь результата этой встречи. Всё завтра. Если тебя так бесит неведенье, то я отправлюсь проверить один артефакт — на месте ли он. До меня дошли слухи, что его забрали, и я должен проверить, так ли это. Это могло бы объяснить причины таких изменений в городе, — он хотел было закончить, но, поймав мой взгляд, понял, что сейчас я начну «почемучкать» и от него не отстану, потому продолжил: — Этот артефакт пробуждает тёмную силу. А ещё какое-то время блокирует светлую — думаю, его заряда хватит минут на пять, пока он не станет пустышкой. Возможно, причиной пробуждения злого духа в людях, делающего из них фейри, был именно этот артефакт. Появившись в городе, его сила хаотично выбивалась, наполняя разные источники тёмной магией. К примеру, подпитала этот дух. Пропажа артефакта сама по себе не является проблемой, но мне нужно разобраться, кто именно его забрал. — Тёмная магия, светлая магия — это как добро и зло? — Нет, Ами, не совсем так. У тёмной и светлой магии изначально разные источники силы, противоположные. Но обладатель тёмной магии не обязательно должен быть злым и не обязательно должен использовать свою силу во вред. И наоборот. Я — обладатель тёмной магии, раз уж на то пошло, а Дмитрий — светлой. При этом тебя и Эви на данный момент мы обучаем лишь нейтральной магии. — Это понятно. И всё же: когда вы расскажете мне, что произошло на мосту, почему у Димы крылья, а у меня была кровь, а потом лихорадка четыре дня? — О нет, она опять задаёт вопросы. Оставляю это на тебя, — быстро протараторил Виктор и исчез.

Драки, убийства, монстры — нет, что вы, его это не пугает. Вопросы от Ами? О да, очень даже. Я перевела взгляд на Дмитрия, но задавать вопросы ему я боялась. Помявшись с ноги на ногу, спросила лишь: — Так, мы идём? Он взглянул на настенные часы: — Ещё рано. Я ожидал, что сборы займут больше времени. Можешь порепетировать пока надменный взгляд. — Уж лучше я поем.

Глава XVII

Просто поесть мне не удалось. Эви сорвалась готовить гренки к домашнему паштету и кофе — и всё ради того, чтобы угостить Дмитрия. Она не переставала носиться вокруг него. Он пытался отказываться от еды, которую она предлагала, но её было не угомонить, и он сдался.

Когда я в очередной раз зашла в зал, они сидели вместе на диване. Он рассказывал Эви какую-то историю, а она, поджав колени под себя, мило смеялась и прикрывала рот рукой. В этот миг я поняла, что у меня куда-то улетучился весь страх к Дмитрию — на его место встала самая настоящая ревность. Разве не мне он совсем недавно признался в любви? Почему тогда сейчас всё его внимание приковано к ней?

Успокойся, Ами, ты ведь даже не влюблена в него. Так ведь?

Я ушла обратно на кухню, не желая видеть, как эти двое воркуют. Меня особо и не искали. Зато я решила, что имею полное право поедать шоколадный пудинг, приготовленный Эви. Это моя награда — и точка. Я заслужила её за свою болезнь, которой, кстати, будто бы и не было. Я чувствовала себя вполне здоровой, и никто не спрашивал о моём самочувствии — будто бы это нормально: провела четыре дня без сознания. Подозрительно. Я потянулась рукой к спине и попыталась нащупать лопатки, над корсетом. Дмитрий говорил что-то про то, что вся моя спина была в крови. Никаких рубцов я не почувствовала. Но спина болела — это я точно помнила. Может быть, от того, как меня перехватили резко в воздухе?… Дмитрий перехватил. Он умеет летать — как он и говорил. Но это не левитация. Это, чёрт побери, настоящие крылья!

Я вытянула вперёд руку и взглянула на линии. Почти такие же были в моём сне. Только эти всё больше нарисованные, как татуировки. А те будто бы были частью меня и намного-намного темнее. Я не могла оторвать взгляд от этих линий. Они и пугали, и будто бы что-то пробуждали во мне. Что-то глубоко сокрытое. Это был вещий сон?

— Ами, нам пора выдвигаться, — крикнул Дмитрий из зала. Я медленно оторвала взгляд от своей руки. Очень странное чувство. Встав со стула, я поправила платье и вышла в холл. Я застыла как вкопанная, увидев Дмитрия. Он был, как и я, одет во всё чёрное: чёрная рубашка, чёрные джинсы, в руках он держал не то плащ, не то пальто. Но выглядел в этом безупречно: высокий, статный, мужественный и… Я залилась краской и поторопилась изобразить равнодушие.

Эви проводила нас вплоть до самых ворот. На улице стоял новенький автомобиль. Я озадаченно повернулась к Дмитрию. — А кто поведёт? — И, не дав ему ответить, тут же переспросила: — Ты умеешь водить машину? — Да. Почему тебя это так удивляет? Я моргнула: — Не знаю. И мы поедем на ней?

Господи, какое великолепие. Никаких перемещений. Никакого старенького «Форда» Виктора. Только кожаная отделка, только климат-контроль. Это ли не предел мечтаний? Я поскорее забралась на переднее пассажирское сиденье. Я даже не стала спрашивать, откуда эта машина. Какая разница? Сегодня я буду настоящей принцессой.

Как оказалось, ехать нам пришлось в другой город. Он был недалеко — всего в ста километрах, — но всё же у меня было время насладиться поездкой. Сперва мы ехали молча, но когда оказались на трассе, Дмитрий внезапно спросил: — Ревнуешь? — Что, прости? — Эванджелина. Ты ревнуешь? — С чего ты взял? — я почувствовала, как на меня накатывает злоба. Это что, была проверка? — Нет, я лишь спросил. Если нет — то нет, всё хорошо. — А я должна ревновать? — пыталась парировать я. — Я просто пытаюсь понять тебя. Ты ничего не рассказываешь о своих чувствах, Ами. — А ты не отвечаешь на мои вопросы. Которых стало ещё больше. Так что мы квиты.

Больше до приезда в клуб ни один из нас не проронил ни слова. Я не хотела с ним разговаривать — я даже не задала ни одного вопроса, как собиралась. Между нами опять возникло напряжение, будто бы в дни после моего страшного сна.

Клуб стоял обособленно, возле дороги, вдалеке от домов. Никогда ранее в таких не бывала: здесь не было вывески или любых других опознавательных знаков, зато была огромная, массивная железная дверь и два охранника под два метра ростом. На парковке собралось порядка двадцати человек, которые медленно проходили внутрь — в соответствии со списком. Дмитрий заглушил машину. — Я понимаю, тебе это впервой, но попробуй вести себя величественно и надменно. Не улыбайся, а если улыбаешься — делай это так, будто бы делаешь всему миру одолжение. Сделай вид, будто тебе все обязаны.

Он вышел из машины и пошёл открывать дверь с моей стороны. За это время я сделала несколько коротких вдохов и выдохов. Дмитрия ждёт сюрприз. «Тебе это впервой?» Он будет удивлён. Я уверена, любая девушка способна на такое простое задание. Я выдохнула. Он открыл дверь и протянул мне руку — и тут же замер от того, каким взглядом я его окинула, прежде чем принять помощь. С ног до головы: холодный, мрачный, оценивающий. Будто бы я решала, имеет ли он право подавать мне руку. Он попытался поскорее прийти в себя, а я постаралась не улыбнуться — маленькая победа.

Выйдя из машины, я осторожно поправила платье и окинула здание равнодушным взглядом. Мы направились прямо к охранникам, минуя очередь. Дмитрий вынул из нагрудного кармана два конверта — по всей видимости, пригласительные. Охранники мельком взглянули на них, слегка поклонились и пропустили нас внутрь. Я не видела, чтобы они кланялись кому-то до этого ещё. Гордо подняв голову, откинув плечи назад, я первая прошла в клуб.

Музыка внутри после улицы буквально оглушала, но я к ней быстро привыкла, хотя демонстративно недовольно морщилась. Дмитрий изучал мою резкую перемену, и мне казалось, будто бы он был недоволен тем, что я так легко вжилась в роль.

Мы спустились по ступенькам в тёмном коридоре — подсвечены были лишь сами ступени, — после чего вышли в основной зал. Множество танцующих людей: на удивление, практически никого не было за барной стойкой или у высоких столиков — все находились в движении. Лишь в правом дальнем углу зала, на кожаном угловом диване, сидело с десяток мужчин и что-то обсуждало.

Чуть позже я обратила внимание на то, что все здесь были одеты во всё чёрное. Правда, более современно, нежели я, и менее официально. Продолжая играть в эту Тёмную Принцессу, я почувствовала странный прилив уверенности. Я входила во вкус. Я не проявляла явного интереса к чему бы то ни было, будто бы оценивала реальность сухо, с точки зрения чистой аналитики: никаких эмоций, никакого любопытства. Я не удивилась тому, что мы прошли прямо к группе мужчин в углу. Заметив нас, они все поменялись в лице и почти синхронно встали. Дмитрий успел шепнуть мне: — Это из-за тебя.

Как только мы подошли, они все поклонились, приложив правую руку к сердцу. Я чуть наклонила голову — слегка, совсем слегка, будто бы это был лишь ответный жест с моей стороны, не более того. — Ваше Темнейшество, какая неожиданность. Меня зовут Карим. Честно говоря, мы не поверили Дмитрию, когда он попросил второе приглашение и сказал, что вы будете с ним. — Я и сама не до конца была уверена, что приеду, — холодно ответила я. Как же сложно изображать что-либо, когда тебя толком не ввели в курс дела. — Понимаю. Очень непривычно видеть вас в столь юном облике. — А вы видели меня в другом? — слова срывались с губ сами собой. Более того, я, сама того не желая, будто бы каждый раз огрызалась, отвечая немного грубовато. — Лишь на фотографиях. Простите, это всё же не моё дело. Вам показать клуб?

Тут вмешался Дмитрий: — Нет, мы с удовольствием сами его осмотрим. Камелия, прошу тебя, прогуляйся немного — я скоро к тебе присоединюсь.

Я поняла, что он собирался сделать: избавиться от меня, чтобы я не услышала лишнего. Я не могла устроить ему сцену при других; к тому же, если бы я осталась, наш спектакль мог сорваться. Но это был мой единственный шанс узнать хоть что-то: — Ты собираешься оставить меня одну? Не думаешь, что меня стоит тоже посвятить в ход дел? — я старалась спросить как можно более нейтрально.

Дмитрий пытался выглядеть спокойным, но я видела, что его буквально бесила моя выходка. — Я всё расскажу тебе позднее, — говорил он с нажимом. — Давай не будем устраивать наших обычных сцен при посторонних?

Теперь и я злилась на него — особенно учитывая то, что произошло дома. Мы долго молча смотрели друг на друга. Потом я медленно перевела взгляд на остальных мужчин, которые так и стояли, не смея присесть. — Что ж, господа, было приятно с вами познакомиться, пусть наша встреча и была совсем короткой.

Я обвела всех взглядом, развернулась на невысоких каблуках и прошла к одному из высоких столов, за которыми обычно пьют после танцев. Уходя, я услышала позади: — Что ж, ваши отношения пока что всё ещё натянуты, — произнёс Карим. — Это лишь пока, — ответил ему Дмитрий.

Дальше я уже не могла их слышать, так как ушла чуть за угол, поближе к бару. Возле столика было несколько высоких барных стульев. Я забралась на один из них и печально осмотрела толпу танцующих людей. Хотелось сделать Дмитрию какую-то пакость. Будет впредь думать, прежде чем поступать со мной так. А ещё эта история с Эви — выходит, он специально хотел, чтобы я ревновала?

Меня наполняла злость, как вдруг справа от меня появился мужчина с подносом, на котором стояли абсолютно разные коктейли. Всё это выглядело невероятно вкусно, хотя алкоголь я прежде пила очень мало. Все они были в разных бокалах, разных цветов, наверняка большинство из них — сладкие.

— Ваше Темнейшество, возможно, вы бы хотели что-то? Я сделал разные коктейли, выбирайте на ваш вкус.

Ого, её тут все знают? Я пыталась выглядеть так же высокомерно, как и пару минут назад, но понимала, что сейчас выгляжу скорее растерянно. Я потянулась к какому-то красному напитку, похожему на что-то клубничное. На бокале по краям была сахарная корочка, похожая на иней.

— Спасибо большое, — я осеклась, думая о том, должна ли была надменная женщина так отвечать? А ещё я даже не поинтересовалась, что именно в этом коктейле.

Мужчина кивнул и удалился. Я какое-то время поизучала бокал с разных сторон, понюхала его, а потом приподнесла к губам, чтобы отпить. В этот момент кто-то подскочил ко мне и накрыл бокал сверху ладонью, заставляя меня опустить его обратно. Я взглянула на того, кто так бесцеремонно себя повёл, отчаянно скрывая своё любопытство и пытаясь подменить его холодным, даже немного злым взглядом.

— Это очень плохая идея, — я ожидала увидеть Дмитрия, отчитывающего меня за алкоголь, но это был не он. Напротив меня за стол садился молодой парень, чуть-чуть старше меня. Средней длины чёрные мягкие волосы, они даже самую малость вились. Бледноватая кожа и невероятно красивые, серые, почти стальные глаза. Он был довольно хорошо сложен — это было видно через чёрную футболку, которая хоть и не впритык, но всё же облегала его тело.

Я непонимающе взглянула на него, и он, понизив голос, пояснил: — Здесь так много людей, желающих твоей смерти, а ты вот так просто собираешься глотнуть напиток, который принёс тебе незнакомый человек? Твоему спутнику следовало бы получше присматривать за тобой, — он кивнул в сторону угла, где находился Дмитрий.

— Да уж. Не думаю, что моему спутнику есть до меня дело, — я отодвинула бокал в сторону. При мысли, что он мог быть отравлен, меня затошнило. — Но разве это не было бы слишком заметно? Если бы я умерла тут, в зале?

— Можно подмешать что-то, что подействовало бы лишь на следующий день — внезапно, когда больше шансов, что некому будет тебя спасти.

— О боже, — у меня закружилась голова.

— Не стоит волноваться, мы остановили возможную катастрофу, — он улыбнулся мне широкой, ещё мальчишеской улыбкой. Я не могла оторвать взгляда от его глаз. Это была какая-то магия: обычно я не смотрю людям в глаза, но тут всё было иначе.

— Ты так внимательно меня осматриваешь, что-то не так?

Я поняла, что слишком уж пристально смотрела на него, быстро увела взгляд в стол. — Нет, извини, не знаю, что со мной. Впервые вижу такой цвет глаз, — я обернулась и проверила, не идёт ли ко мне Дмитрий. Его не было видно. — Так значит, ты меня знаешь?

— Тебя мало кто не знает.

Да уж. Конечно. Только вот я сама не знаю той, чью роль сегодня исполняю. — Хорошо. А как же зовут тогда тебя?

— Не знаю, а как ты хочешь меня называть? Настоящего имени я всё равно назвать тебе не смогу, — он чуть откинулся назад, а сам улыбался широкой, заразительной улыбкой. Вот только глаза были серьёзными.

Вот мы и приехали. Даже тут я наткнулась на тайны. — Это ещё почему же?

— Ну, скажем так, твоему спутнику не понравится моё общество, — он опять улыбнулся так широко, так азартно, что я невольно отвечала ему взаимностью. Кстати, в этот раз улыбались и глаза тоже.

— Не понравится, говоришь? — я тут же вспомнила о своём желании насолить Дмитрию. — Это мне подходит.

Я поняла, что совершенно перестала следовать заданному облику. Ну и чёрт с ним. — Вижу, ты не любишь следовать правилам.

— Кстати, о правилах. Что там было о том, чтобы держаться вдали от любых контактов? — Не то чтобы... Просто меня держат вдали от всего, от всех планов. Мне... в общем, мало что рассказывают.

Почему-то этот парень располагал к себе. Впервые за долгое время я не чувствовала настороженности. Опасно, опасно, опасно — нужно вести себя осторожнее. Но он даже был моего возраста... ну ладно, лет девятнадцать, не больше. Да и мне очень давно хотелось кому-то высказаться, а незнакомому человеку это сделать куда легче.

— Дай угадаю: ты хочешь знать больше, а с тобой обращаются как с ребёнком, верно? — Именно! — я поняла, что произнесла это эмоциональнее, чем планировала. — Могу это понять. Но почему ты тогда их слушаешься? Почему... ну, скажем, не сбежишь? — Куда мне бежать? — я усмехнулась, а по спине пробежала волна недоверия. Слишком знакомый разговор. К чему он клонит? Это что, какой-то сообщник Дмитрия? Меня проверяют? — Да, прости, я не подумал. Должно быть, ты несовершеннолетняя. Я не сразу это заметил, извини, — он будто бы по-настоящему задумался над проблемой.

Недоверие исчезло.

— Впрочем, я пыталась сбежать как-то раз, — не знаю, зачем я это ему рассказывала. — Но... меня всё равно всегда находят. Он понимающе кивнул: — Конечно. Наверняка на тебе стоит какая-нибудь незаметная цепкая аура, которая отслеживает твоё местоположение. Ну, если ты, конечно, очень хочешь... то я могу тебя отсюда украсть. Но, прости, — он ненавязчиво подался назад и приподнял руки, показывая ладони, — забрать тебя насовсем я не могу. Я тебя совсем не знаю — вдруг ты серийная убийца? Нет, так рисковать я не могу. Я рассмеялась: — Ты же сам сказал, что знаешь меня. Он замолчал и замер, сверля меня взглядом: — Возможно, гораздо больше, чем ты думаешь. По крайней мере, мне кажется, что я могу тебя понять.

Сердце изменило ритм. То, как это было сказано... его голос. Мне стало одновременно и страшно, и приятно. Это угроза? Это флирт? Что может быть плохого в лёгком флирте? К тому же он мой ровесник. Наконец-то — мой ровесник. Я наклонила голову в бок: — Тогда разве ты можешь бояться меня? — Ещё как. Ну и, так уж и быть, по-настоящему я знаю лишь твоё имя.

Он чуть лениво и расслабленно потянулся, при этом украдкой посматривая мне за спину — проверял, не идёт ли Дмитрий.

Со мной играются. Меня просто пытаются увести отсюда. Так ведь? Откуда во мне такая уверенность, что всё будет хорошо? Нет, не только это. Я абсолютно убеждена, что он может дать мне ответы на мои вопросы. Может, если захочет.

— А я даже имени твоего не знаю, — задумчиво растягивала я слова. — Идём со мной — и узнаешь, — он чуть понизил голос, почти до интимного.

Я поняла, что утопаю и мне срочно нужен спасательный круг. Что-то было с этим парнем не так. Он говорил всё таким образом, что мне по-настоящему хотелось делать всё, что он скажет. Чёрт, Дмитрий весь день флиртовал с Эви. Говорит, что любит? Посмотрим, как он поволнуется. Если что — я перемещусь. Плохо, но я смогу. Один раз уж делала, значит, получится и сейчас. — По рукам, — я снова посмотрела ему прямо в глаза. Может, это гипноз? — Не так просто. Нужно, чтобы ты вышла первой. Даже нет... дай подумать. Иди в сторону комнаты отдыха, в той стороне. Рядом с ней — чёрный ход. Я проведу нас через него. Подожди меня там, а я подойду чуть позже, чтобы не вызывать подозрений.

Я ещё раз оглянулась. Дмитрия нигде не было. Серьёзно? За мной ведут охоту, а я собираюсь сбежать с незнакомым парнем? Да что со мной? Но если я не пойду — я так ничего и не узнаю. И нестерпимо хотелось насолить Дмитрию. Пропадает неделями? Пусть знает.

Я шла прямиком туда, куда он указал. Сердце стучало прямо в ушах. Какое-то время я покрутилась у выхода одна, стараясь не вызывать подозрений, но это было сложно, учитывая, как я была одета. Чуть позже подошёл юноша. Он шёл немного небрежной походкой, вложив руки в карманы кожаной куртки, накинутой на плечи. Немного огляделся и подошёл ко мне. Тихо сказав какому-то мужчине в тёмном костюме: «Она со мной», — взял меня за руку и повёл к выходу.

Меня буквально обдало током от его прикосновения. Просто потому, что я не привыкла к прикосновениям. Но руку не отняла. Мы шли довольно быстро — всё больше и больше это походило на похищение, но он, как и в прошлый раз, не дал мне запаниковать: — Куда тебя отвезти? — мы как раз подходили к стоянке. — Домой? Я вырвала наконец руку из его хватки, остановилась и упёрла руки в бока: — Так я и сказала тебе, где я живу.

Он изобразил озадаченность: — Ну а куда же мне тебя везти? Я бы отвёз тебя показать рассвет в поле, но не могу так рисковать — безлюдное место, никто меня не спасёт, если ты решишь меня изнасиловать! — он драматично всплеснул руками. Я не смогла удержаться от смеха. Он как-то странно замер, осматривая меня. Я почувствовала, как заливаюсь краской. — Что? — У тебя очень красивая улыбка, — почему-то сказал он с очень серьёзным видом. — Осторожней, я несовершеннолетняя, — попыталась отшутиться я. — Что ты, только комплименты, не более того, — усмехнулся он, прошёл пару шагов вперёд и открыл передо мной дверь чёрного спортивного авто. Я поняла, что у меня открылся рот от шока, а он смеётся с моей реакции. — Кто ты, чёрт побери, такой? Тебе сколько — восемнадцать, девятнадцать? Ты сын какого-то богатенького прокурора? — Если не поторопишься, то мы не успеем улизнуть.

Это было решающим заявлением. Я села на пассажирское сиденье и пристегнулась. Парень закрыл дверь, обошёл машину и сел за руль.

— Прежде чем мы двинемся, нужно сделать одну небольшую вещь, иначе нас очень быстро найдут, и твой грозный спутник разорвёт меня на части. Ты не против, если я поставлю заглушку на твою энергию? — Вот как, — я вспомнила, как Виктор перехватил меня в электричке. — Я буду тебе очень благодарна за это. Он провёл рукой перед моим лицом. — Готово. Можем двигаться. Так всё же, куда поедем? — Ну, адрес своего дома я сказать не могу, — мы потихоньку выезжали на дорогу, — но ты бы мог подвезти меня до города. Я живу в соседнем. — Слушаюсь, Ваше Темнейшество, — сказал он чуть насмешливо и резко добавил газу. Меня вжало в сиденье, и мы за секунды набрали безумную скорость. Он будто бы пытался поскорее оторваться от погони, но, выехав на трассу, снизил скорость. — Так что насчёт имени? Ты обещал назвать его. — Ты бы могла называть меня любым удобным именем. Знаю, я говорил, что мы сойдёмся на настоящем, но я бы очень не хотел, чтобы Дмитрий выведал у тебя это имя. Потому пока оставлю его при себе, хорошо?

Он говорил серьёзно. Его ответ мне не понравился, но я попыталась не подать виду. — Любое имя? К примеру, я могу звать тебя Цицерон? Или Чингис? Он рассмеялся — кажется, искренне: — Вот это воображение. Зови меня просто Джо. — Джо? Типа, «Эй, Джо, как дела?» — Вроде того.

Я услышала, что в машине играет джаз. — Необычный музыкальный выбор. Он бросил на меня быстрый взгляд: — Хочешь — подключись к системе и запусти свою. Нам долго ехать. Как насчёт того, чтобы взять кофе на заправке? Тот самый, горький, от которого руки дрожат. Я опять засмеялась: — Давай!

Меня одолевал азарт. Как будто я отправилась в настоящее путешествие. Джо остановился на крупной заправке и пошёл за кофе, пока я возилась с его аудиосистемой. Если бы он был злым похитителем, то никогда бы не оставил меня одну в машине, на людной заправке, верно? Почему я не могу просто понравиться хорошенькому парню, в конце-то концов?

Телефон зазвонил с незнакомого номера. Я вспомнила, как Филипп забрал нас с Эви, а мне даже некому было позвонить, потому что у меня не было с ними никакой связи. Меня это разозлило, я перевела телефон в авиарежим. Выглянула в окно. На улице было темно, заправка хорошо освещалась, и мне отлично было видно Джо. У него был такой серьёзный взгляд, будто бы внутри шла настоящая битва. Может, его всё же беспокоило то, что он увёз меня от Дмитрия? Не стоило перекладывать это на него. Веселья во мне поубавилось. Ещё и раскритиковала музыку человека. Я так задумалась об этом, что не заметила, как он вернулся.

— Что за грустный вид? Передумала? — он протянул мне кофе. Потом, будто бы вспомнив что-то, забрал обратно, открыл крышку и демонстративно отхлебнул. Вернул мне. Я усмехнулась, тоже отпила кофе и поморщилась от вкуса. Джо засмеялся. — Просто подумала, не будет ли у тебя проблем из-за того, что ты забрал меня из клуба. — Если твой телохранитель меня не найдёт, то не должно, — мы опять выехали на трассу. — Что ты там запустила? Он прибавил громкость музыки. Я поняла, что выбрала не самую подходящую композицию и уже кинулась переключать трек с телефона, когда тот у меня нагло выкрали прямо из рук. — Эй! — Что тут у нас… О, слушаешь старичков? Неплохо. А это что? Он бесцеремонно переключал одну за другой композиции. Там было всё — и рок, и попса, и саундтреки к фильмам и сериалам. Чему-то про себя ухмылялся. Но продолжал следить за дорогой, и только это удерживало меня от того, чтобы не кинуться отбирать телефон силой. Я совсем расслабилась. Он даже запускал какие-то девчачьи песни, популярные лет десять назад, и смешно подпевал им. До города оставалось ехать чуть меньше половины.

— Надо будет попросить тебя скинуть мне плейлист, — пошутил он, возвращая телефон, — если ты, конечно, поделишься со мной номером. Я не хотела говорить, что не получится, ведь мой телефон куплен Виктором, а потому может быть им же проверен. — Как мне тебя подписать? — продолжал он размышлять задумчиво. — Не надо никаких прозвищ, умоляю, — я вспомнила, как Дмитрий нацепил мне на лоб надпись «Заноза». — Да, но какое из двух имён мне выбрать — Камелия или Ами?

Он продолжал говорить со мной в игривой манере, а меня будто бы холодной водой окатили. — Я не говорила тебе ничего про Ами. Откуда ты знаешь это имя? Он молчал. Смотрел на дорогу — взгляд будто лезвие. Не выглядел пойманным. — Я уже думал, ты никогда голову не включишь, — произнёс он почти себе под нос, но я всё равно услышала.

Ко мне стал возвращаться рассудок. Он резко свернул вправо, в лесополосу. Я запаниковала, оглядываясь, нужно переноситься. Срочно. Ничего не выходило. Я могла поклясться, что делаю всё правильно. Мы остановились, скрытые деревьями, прямо у какого-то поля. — Конечно, так я просто и дал тебе уйти, — сказал он, глуша мотор. Это что же, он прерывает моё перемещение? Но как? — Зачем на самом деле ты увёз меня? — я сделала голос твёрдым, показывая, что не боюсь, хотя, конечно же, боялась. Я готовилась нанести удар в любой момент. — Поговорить, разумеется, — он говорил с пугающей размеренностью. И так же спокойно он потушил фары, открыл дверь и вышел из машины. Что мне делать — закрыть свою на замок? Это глупо. К тому же, со своей стороны он оставил дверь приоткрытой. Он обошёл автомобиль, распахнул дверцу и протянул руку.

Я не хотела брать его за руку, но и злить того, кто увёз тебя в лес и блокирует перемещения, тоже не стоило. Я сильно вляпалась. Но почему-то даже страх куда-то исчез. В голове — звенящая тишина. Я взяла его руку, он галантно помог мне выйти, потом внезапно присел, перехватил на руки так, что я и пискнуть не успела, и усадил на капот машины. — За городом ещё слишком сырая земля, — пояснил он буднично. Потом так же буднично накинул на меня свою куртку. Убийцы так не поступают, верно же? Или поступают? Откуда мне знать — все жертвы же мертвы!

Тем временем он провёл ещё раз по моей руке, и я увидела, как смазывается краска под его пальцем. — Что за халтурная работа? — он будто бы отчитывал меня. — Чем эти двое вообще занимаются? Он поднял мою руку, поднимая её перед лицом, показывая мне линию: — Что это такое? А я откуда знала? Он что, об этом хотел поговорить? Это как-то нарушало его эстетическое восприятие мира?

Я кинула на него растерянный взгляд, а это почему-то его рассмешило. Что ж, надеюсь, это его тоже рассмешит. Я не стала ждать второго шанса и, воспользовавшись тем, что он чуть расслабился, нанесла удар кулаком в область носа. Он отшатнулся, а я, пользуясь замешательством, побежала со всех ног к трассе. Уж бегать-то я умела! Но я пробежала метров пять, как он сбил меня, и мы вместе повалились на землю. Я закричала, но он тут же зажал мне рот рукой. — Что я делаю... — послышался его уставший голос. — Ами, успокойся. Я напугал тебя, ты сломала мне нос — всё честно. Я так больше не буду, это была дурацкая шутка. Успокойся, тебе говорю, я и пальцем тебя не трону! — он чуть прикрикнул, чтобы я услышала. Но я его и так прекрасно слышала. Он убрал руку от моего рта.

Я тут же огрызнулась: — Шутка? Тогда отпусти меня! Дай мне переместиться! — Нет, ведь ты тогда уйдёшь. — Естественно! — Замкнутый круг. Ну что, хочешь, чтобы ты успокоилась? Я просто был поражён твоей беспечностью, пойми, ведь на моём месте мог быть любой другой человек — и ты была бы уже мертва. — Ещё один со своими нравоучениями! — рявкнула я и вновь попробовала перенестись — без толку. Мы всё ещё валялись в сырой, прохладной земле. Я поняла, что просто так он меня не отпустит. — Хорошо. Я спокойна. Честно. Отпусти меня, мне трудно дышать, — я решила опять зайти со стороны разговора, хотя это не было моей сильной чертой.

Он немного напрягся, я видела, что был не уверен, но всё же встал, отпуская меня. Едва я поднялась, как попыталась опять рвануть к трассе, но он успел схватить меня за руку и потянуть обратно. Теперь я заметила, что из носа у него шла кровь. Я хорошо его ударила — а теперь испытывала к нему жалость. Чёрт, может, не стоило бить так сильно, да ещё и по лицу? Он достал платок и, улыбаясь, вытер кровь с лица, второй рукой всё ещё не отпуская меня. — Ну хоть удар хороший, — он улыбался так, будто бы шутил над старой знакомой. — Значит, не всё так потеряно. Я уж думал, ты ничего не умеешь. Ладно, напугать тебя было жестоко, но нужно было как-то тебя проучить. Почему, кстати, ты атаковала меня в рукопашную, а не магией? Я потянула руку на себя, но хватка только усилилась. Может, упасть на землю и побиться в истерике? — Я растерялась, — я врала. Что ещё мне оставалось? — В смысле, растерялась?

Ну да, это должно быть основой основ. Он всё же отпустил мою руку. — Давай, нанеси мне удар магией. Я попыталась придумать очередную отмазку, но он настаивал. Хорошо. Я собрала всю волю в кулак, а точнее — в руку, которая ещё болела после удара, и призвала в неё огненный шар. Взяв замах, я бросила шар в сторону парня, как Виктор кидал в меня. Тот даже не коснулся его. — Ещё, — повторил он с какой-то сталью в голосе, словно учитель. — В смысле — ещё? — вырвалось из меня с отчаянием.

Он замер и посмотрел на меня как на умалишённую. Я попыталась защититься: — Меня сейчас учат! — Ну, в таком случае, тебе не о чем волноваться, верно? Проклятье, я волновалась об этом каждый день. На моём лице, видимо, отразилось такое отчаяние, что он смягчился. Убрал руку от носа — кровь больше не шла. — Ладно, наверняка есть какая-то причина, которой я пока не понимаю. Но, дай мне ещё раз это осознать: ты поехала со мной, зная, что в случае чего тебе нечем будет защититься? — Я рассчитывала переместиться… Он вздохнул, будто бы не верил, что я это говорю. — Никогда, слышишь? Никогда больше так не делай. — Конечно-конечно, я никогда больше с тобой никуда не поеду, — затараторила я и попыталась двинуться к трассе, но он опять схватил меня за руку. Он плохо прятал улыбку. Забавляется? Ладно, хоть кто-то посмеялся с моих шуток. — Я не про себя говорил. И домой тебе надо в любом случае доехать. — Я всё ещё могу просто переместиться, — на самом деле, я бы этого не хотела. — Ты сломала мне нос, женщина, поболтай со мной хотя бы в машине, имей совесть. Я скрестила руки на груди: — То есть, это всё было только для того, чтобы меня проучить, я правильно понимаю?

Он загадочно усмехнулся и, не дав ответ на мой вопрос, двинулся к машине. Я чувствовала себя одновременно дурой и истеричкой, которая перенервничала на пустом месте. Не удержавшись, я ляпнула первое, что пришло на ум: — Я пошла с тобой вовсе не потому, что ушла бы так с любым. Это интуиция, понимаешь? Не знаю, как это объяснить, но я была уверена, что могу тебе доверять. Считай это моим внутренним голосом. И, как видишь, я была права. Он поднял у машины свою куртку, которая слетела с меня, когда я пыталась сбежать, и взглянул на меня опять как на умалишённую: — Когда ты только вошла в клуб, я собирался тебя убить. О какой ещё интуиции идёт речь, просвети меня. — Убить меня? — я шокировано коснулась горла. — Но за что? Я же ещё так молода, мне никак нельзя умирать!

— Ами… — его голос прозвучал устало, будто он разговаривал с неразумным ребёнком. Что странно — ведь мы были почти одного возраста. Не знаю, что за чёрт меня дёрнул, но я опять ляпнула первое, что пришло в голову: — Мама пыталась убить меня, когда я была младенцем. Так мне Виктор рассказал. Джо замер. Это было глупое признание — такое не говорят почти незнакомому человеку. Я не знала, почему так сделала. — Виктор сказал, что у меня желание жить теперь должно быть за десятерых. — Мне жаль, — он говорил искренне, я это чувствовала. — Всё в порядке. Я всё равно не знала её. Просто иногда думаю, что со мной что-то не так. А в последнее время происходит столько странностей, что я особенно сильно думаю, что не так именно со мной. Раз уж ты так много знаешь и всё равно уже понял, что у меня безнадёжный случай, может быть, расскажешь мне хоть что-то? — Например, что? — он открыл пассажирскую дверь и жестом показал мне садиться. — Ты знаешь, кто открыл на меня охоту? Ну, на меня или на ту, кем я притворялась. — Знаю. — Это кто-то вроде тебя? — я села в машину, но он не торопился закрывать дверь. Облокотился одной рукой на дверцу, другой — на крышу машины, склонившись прямо надо мной. — Может, это и есть я?

Мне показалось, будто от него исходил приятный аромат, который я не могла распознать. От убийц не должно пахнуть так хорошо. А я не должна думать об этом сейчас. Я слегка облизала обветренные губы — и мне показалось, что он на секунду заострил внимание именно на этом. — Но ты же уже передумал меня убивать? Ты сказал, что хотел это сделать, когда я только пришла в клуб. Но ведь уже передумал? Он издал тяжёлый выдох и захлопнул дверцу. В машине играл Maroon 5, песня Secrets. Как иронично. Он завёл двигатель. — Хорошо, давай пойдём на сделку. Я стараюсь ответить на твои вопросы, а взамен ты — на мои. Только честно. Я чуть не запрыгала от восторга, забыв пристегнуться, чем вызвала новую волну бурчания. — Я знала, что пойти с тобой было правильным решением. — Проклятие, Ами! — он громко возмутился. Я сперва не поняла, почему. — Я буквально только что множество раз показал тебе, насколько плохой идеей это было, а тебе как горохом об стену. Однажды ты обожжёшься на этом — и будешь потом плакать.

Плакать я любила. Мне плакать — как с горы катиться. И пожалеть себя тоже. Но об этом не принято говорить. Нужно быть сильной, сдержанной — таких людей любят. Я постаралась серьёзно кивнуть, хотя умом понимала, что у меня ветер в голове. — Кто задаёт вопрос первым? Мы вновь выехали на трассу. — Ты. Если не дам ответ — задашь следующий. Если дам — вопрос за мной. — Тогда почему ты хотел меня убить? — Следующий. — Твоё настоящее имя? — Следующий. Мы как-то неправильно играли в эту игру. Должно же быть хоть что-то, что он мог рассказать. — Ты принял меня за эту Камелию? Он хмыкнул: — Да. За Тёмную Принцессу. — А я… — Я ответил на твой вопрос. Теперь мой черёд.

Я мысленно возмутилась. Разве это был вопрос? Так, догадка. — Как давно ты знакома с Виктором? — Два года. Мой черёд! Ты принял меня за неё потому, что мы похожи, или мы прям один в один? — Ами, ты сейчас будешь опять разочарована ответом. Если у тебя назрел вопрос, задавай его целиком. — Хорошо. Я узнала, что раньше ведьмы могли на костре переродиться в новом теле. Вот я и подумала: вдруг я раньше была могущественной ведьмой, потом меня сожгли, и теперь я здесь, а меня все принимают за эту Тёмную Принцессу. Почему он так улыбался? Разве я звучала так смешно? — Нет, Ами, никто тебя не сжигал на костре. И вы похожи точь-в-точь. Я было открыла рот, но он прервал меня: — Мой черёд. Расскажи о Дмитрии. — Рассказать? Что значит рассказать? — На твоё усмотрение. Что хочешь.

Это было нечестно. Я много что могла рассказать. А на мои вопросы — почти ничего. — Мы знакомы недавно. Но я слышала, как Виктор проболтался, будто бы Дмитрий пытался сжечь меня на костре. Но такого никогда не было — только в моём сне. Вот я и думала, может, он был инквизитором, — я заметила, что Джо опять усмехается себе под нос. Да что смешного-то? — Он вроде заботится обо мне, но потом пропадает неделями. Он мне нравится, но я почему-то не доверяю ему. Как-то так. Ты знаешь, сколько ему лет? — Могу только примерно предполагать. Время у них идёт иначе, так что это не одно и то же. Но думаю, осознанно он помнит где-то последние пять сотен. Я подскочила на месте: — Как — пять сотен? Какие пять сотен? Дмитрий? Разве люди столько живут? — А разве он просто человек? — произнёс он буднично, будто обсуждая погоду. — Как он вообще мог тогда признаваться мне в любви, если ему столько лет? Джо издал странный звук, похожий на смешок: — Признавался в любви? — Это личное. Я взболтнула под воздействием шока. — А мне казалось, что я ответил уже на два новых вопроса, — намекнул он, что теперь очередь за мной. Не на того напал. — Будь джентльменом, сделай вид, что не слышал этого. Но почему тогда он выглядит так молодо? Почему не стареет? Его брови встретились на переносице: — Оставь эти вопросы для него. У тебя есть друзья? — Да, Эви. Мы живём вместе. Мы не так давно знакомы, но мне с ней весело. Хотя иногда я завидую ей. Её учат магии, у неё всё получается, она почти идеальная. Я не дотягиваю.

Может, рановато было называть нас подругами. Но никого ближе я бы не назвала. Мне показалось, что мой ответ его всерьёз заинтересовал. — Расскажи о себе. Он осторожно подбирал слова. — Я охотник на ведьм. В прошлом, — он бросил быстрый взгляд в мою сторону, проверяя реакцию. Я удержалась от нового шквала вопросов. Он чуть улыбнулся, будто вспоминая шутку: — Не инквизитор. Сейчас занимаюсь больше организационными вопросами: где-то слежу, чтобы всё шло по плану, где-то нужно провести нужных людей, где-то изучить отчёты... Всё подряд. — Охотник? В смысле, ты просто ловил ведьм? Он бросил на меня быстрый взгляд — и до меня дошло: не только. — Когда как. Иногда нужно было просто поймать. Иногда... ну, в крайнем случае. — Почему ты передумал меня убивать? — Ты, кажется, уже это спрашивала. — Я спрашивала, почему хотел. А теперь — почему передумал? — Серьёзно? Ладно. Скажем так, ты оказалась не тем человеком, за которого я тебя изначально принял.

Я окончательно запуталась. Я была или не была той, за кого себя выдавали? Все говорят, что я не перерождалась... но — может, я была наследницей? Потому и похожа на эту Тёмную Принцессу... — Я буквально вижу, как шестерёнки у тебя закрутились. Опять что-то решила? — Но если я не тот человек, то теперь на меня прекратится охота? — в голосе слишком много надежды. — Нет. Не прекратится, — бросил он резко, почти отрезал.

Я надулась, подпёрла щёку кулаком. — Что, могла бы, как другие девушки моего возраста, гулять и строить жизнь? — Дело не в этом, — я повернулась к нему, хотя он смотрел на дорогу. Но вопрос задевал за живое. — Жить обычной жизнью тоже тяжело. Меня могла точно так же бросить мать в приюте, однокурсники ненавидели бы, а соседка по парте раскроила бы мне череп, и я умерла.

Он вскинул брови, явно не понимая, о чём я, но я продолжила: — Но при этом не было бы магического спасения. Не было бы уроков, где я учусь менять платье силой магии. В моей жизни не появилась бы Эви. Возможно, я завела бы кошку. В любом пути — свои трудности и радости. Забери у нас магию — и мы окажемся никчёмными. Где гарантия, что можно преуспеть в обычной жизни, просто убери текущие проблемы? Потому я вздыхаю не из-за этого. Я вздыхаю потому, что хочу управлять своей жизнью. А мне не дают. Всё время предлагают кому-то довериться. А я не хочу. Не хочу, пока сама не знаю, в чём соль. Если на меня охотятся — это моя проблема, и я хочу решать сама. Вот и сегодня я сбежала, чтобы хоть немного почувствовать, будто сама что-то решаю.

Мы ехали молча. Каждый думал о своём. Когда въехали в город, Джо вновь заговорил: — Мне можно надеяться получить твой номер? — Прости, я почти уверена, что мой телефон прослушивается Виктором. Родительский контроль, знаешь ли. Не знаю, насколько он дружит с техникой в своём возрасте, но всё может быть. — Тогда возьми мой. Обещаю, не стану вычислять по нему твоё местоположение. — Что? Я так не могу — это же дорогая техника! — Просто телефон, даже не известной марки. Если ты, конечно, не врёшь, что проблема только в этом. Может, ты просто не хочешь меня слышать. — Если опустить момент, когда ты меня до смерти напугал, то мне понравился сегодняшний вечер. Говорят, у человека нет никого ближе, чем враг. Так что, ты можешь быть моим самым близким врагом.

Мы как раз остановились на светофоре. Он повернул голову и посмотрел прямо в глаза. Левая половина лица была залита красным светом диодов, и на секунду мне показалось, будто я вижу совсем другое лицо — сквозь пелену. Хотелось провести рукой по этой дымке, стереть иллюзию. — Ты иногда говоришь такое, будто понимаешь суть вещей глубже всех. А потом задаёшь вопрос — и понимаешь: в голове у тебя настоящий ветер… — Эй! — я попыталась возмутиться, хотя понимала, что он прав. Даже обидеться не получилось.

Я указала, где высадить меня. Мы были примерно в квартале от моего дома. Я уже не так переживала, что он узнает, где я живу, но боялась, что поблизости дежурит Виктор или Дмитрий. — Я буду ждать звонка, — сказал он на прощание. Его машина с бешеным рёвом уехала прочь. Я постояла немного, думая о странном знакомстве, и двинулась к дому. Моё приключение заняло чуть больше двух часов.

В доме горели огни. Я прошла через ворота, по гравийной тропинке подошла к двери. От каблуков был слишком громкий стук, поэтому я разулась. Доносились крики. Медленно я потянула ручку двери вниз и открыла её, надеясь прошмыгнуть в свою комнату. Ноги сводило от страха. Но не тут-то было: прямо передо мной, по центру холла, стояли Дмитрий и Виктор. В первую секунду на их лицах отразилось облегчение. Во вторую — ярость. Почти синхронно. Позади них появилась Эви, тихо пискнувшая: «Беги, Ами».

Резко я захлопнула дверь и ломанулась прочь. Я побежала вокруг дома. Позади меня распахнулась другая дверь. Я услышала команду Виктора: — Ты беги за ней, а я перехвачу её с обратной стороны.

Плохо дело. Придётся решать, в чьих лапах мне меньше страшно оказаться — у жуткого Виктора или у разъярённого Дмитрия. Я была позади дома и слышала, что, если продолжу бежать, спереди меня вот-вот столкнёт с Виктором. Позади же наступал Дмитрий. Послышался звук сверху: Эви высовывалась из окна второго этажа, глянуть на происходящее. Это был мой шанс. Мгновенно я вскочила на кирпичный забор — его высоты мне как раз хватало для манёвра. Я оттолкнулась и прыгнула к окну. Зацепившись за подоконник, начала подтягиваться; Эви, видимо испугавшись, что я разобьюсь, стала помогать мне залезть внутрь. Я услышала крик Виктора: — Живо, обратно в дом!

Не давая себе отдышаться, я вскочила на ноги в спальне Эви и побежала в свою комнату. Я чувствовала поток энергии: Виктор как раз появился перемещением в коридоре. Но я успела быстро захлопнуть дверь и в последнюю секунду, отдав все силы, наполненная страхом и адреналином, поставила на свою комнату щит.

Я спасена. Пускай всего на пару часов, но, возможно, они успокоятся. Они не проломят щит — я не позволю. — Ами! — раздался крик из-за двери. Голос был до смешного нечеловеческим; я даже не могла точно понять, кто кричит. — Никого нет дома! — громко ответила я. Плохая идея — ещё сильнее их бесить, но я ничего не могла поделать. — Рано или поздно этот щит спадёт… — прошипел Виктор; теперь я была точно уверена, что это он. — Виктор, вы же были рады меня видеть целой и невредимой! Почему бы не радоваться тому, что всё хорошо? — Конечно же радовались, — сказал он издевательно-ласковым голосом, — потому что теперь мы лично сможем придушить тебя.

Я заскочила на кровать и прикрылась подушкой, как щитом. Телефон «Джо» вибрировал — пришло смс с нового номера: «Ну как дела дома?». Не знаю, как он так быстро достал новый телефон. Я ответила: «Кажется, я живу последние часы. Запомни меня молодой и красивой», затем отключила аппарат, чтобы он меня не выдал, и убрала смартфон под матрас.

Минут пятнадцать я сидела в тишине и темноте, затем спросила: — Ты всё ещё здесь? — Конечно же. А ты считай свои минуты жизни — тик-так, тик-так... тебе немного осталось. — Ну, Виктор! — Что такое, Корявая? Готова молить о пощаде? — А ты меня простишь? Он расхохотался: — Ну уж нет.

Я удивилась: впервые слышала Виктора по-настоящему весёлым; странно, но мне показалось, что он не собирался продолжать в ярости.

— Тогда и не буду, — обиженно пробормотала я и уткнулась в подушку.

Ещё минут пятнадцать мы молчали. — Ами, — раздалось из-за двери. — Да? — Бежишь пятнадцать километров утром — и я тебя прощаю. По рукам? — Сжалься, я же умру! — Либо ты умрёшь сама, либо тебя убью я. — Слишком просто ты готов меня простить — в чём подвох? Он помолчал, затем тихо сказал: — Это не твоя вина. Точнее, ты, конечно, сбежала, но виноват в этом Дмитрий. Он не смел оставлять тебя без присмотра. Ты проучила его, и правильно сделала.

Я открыла дверь. Виктор сидел на полу, облокотившись о стену, рукой устало прикрыл глаза: — Тогда может всё-таки десять километров? — Ами... — угрожающе начал он. — Хорошо-хорошо, пятнадцать, — сказала я, уже сдаваясь. — А теперь расскажи мне, как ты добралась до дома? Я уже приготовила отговорку: — Спросила на парковке, какой транспорт ходит между городами и до скольки. Как оказалось, было ещё не так поздно. Взяла такси до автовокзала, оттуда автобус до города, потом пешком.

Он подозрительно прищурился: — А блокировка энергии? Кто её на тебя поставил? — Я сама. — Да? И кто же тебя этому научил? — Я не желаю этому человеку смерти, потому не скажу.

Я понимала, что подозрения упадут на Макса, но Виктор убедится, что Макс не врёт, и потеряет ниточки расследования. Виктор долго смотрел на меня, пытаясь распознать, лгу ли я; я выдержала его взгляд.

Дмитрий ушёл, не сказав ни слова. Позднее Эви рассказала, что они ярко поругались с Виктором. Их отношения и раньше были натянутыми, но в тот раз Виктор едва не накинулся на Дмитрия. Я пришла в самый разгар конфликта. По всей видимости, Дмитрий не пожелал даже видеть меня и разговаривать после моей выходки. Я чувствовала себя виноватой, особенно учитывая, как мне было весело, пока эти двое по-настоящему переживали за меня. Но я пыталась усыпить совесть мыслью о том, что Дмитрий сильно обидел меня ранее. Возможно, это был один из немногих способов поставить себя на шахматную доску как реальную фигуру.

Глава XVIII

Я не успела переосмыслить всё произошедшее со мной за ночь, поскольку почти мгновенно вырубилась после долгого смывания с себя ужасного маскарада. С удивлением я обнаружила, что линз на мне не было, и я не имела ни малейшего понятия, как могла потерять сразу обе и не заметить. В интернете было несколько вариантов на этот счёт, но проще было поверить в то, что они растворились у меня прямо в глазах. Утром мне тоже было не до переосмыслений, поскольку Эви разбудила меня в шесть утра. Я пыталась ныть, скулить, выть, убеждать всех побыть хоть немного людьми, но Эви с Максом вытолкали меня из постели, сказав, что Виктор сделает мне хуже, если я не отправлюсь на пробежку сейчас же. Тогда я приступила к следующей стадии уламывания и выпрашивала себе пробежку по набережной. Бегать пятнадцать километров вокруг дома было бы убийственным занятием, а набережная намного живописнее, гораздо приятнее бежать и дышать утренним речным воздухом и всё прочее. Конечно, мы с Максом оба понимали, что так он не сможет проверять, сколько я точно пробежала, но он быстро сдался под очередной порцией моего нытья. Сперва он даже бежал со мной, за что я накинула ему очков почёта и уважения, но его выносливости надолго не хватило. Тогда я достала плеер, включила музыку и побежала дальше одна. И лишь когда я убежала достаточно далеко, то смогла достать телефон, который мне дал Джо. Я включила его и проверила, есть ли новые сообщения. Их не было.

«Если тебе интересно, я жива», — отправила ему я. Ответа долго не приходило, потому я побежала дальше. Конечно же, я уже успела прикинуть кучу вариантов для такого долгого, на мой взгляд, молчания, пока минут через десять мне не пришло смс: «Встретимся сегодня вечером?». Где-то тут и накатило осознание того, что я вчера натворила. Надо было хотя бы пару дней поделать вид, что я послушная ученица. Только вчера я заставила всех переволноваться, а теперь собиралась опять нарушить одно из правил Виктора. Он говорил не шататься по городу, не выходить из дома. Встретиться? С человеком, который вчера увёз меня из-под носа Дмитрия? Кстати, что там с Дмитрием, он теперь решил со мной не общаться? И смогу ли я умыкнуть вечером из-под надзора Эви? «Я не уверена, что смогу сбежать. Постараюсь. Где и во сколько?» «Там же, где вчера мы попрощались. В восемь». «Не могу дать полностью утвердительного ответа. Тебе решать, ждать меня или нет». Я собиралась попытаться сбежать в любом случае, но ничего обещать не могла. К тому же, мне было интересно, станет ли он ждать меня, не получив чёткого ответа. После пробежки от меня не отстали.

Меня заставили ещё отрабатывать свой комплекс тренировок дома. Лишь абсолютно обессиленную, истекающую потом, меня оставили в покое. Макс пожалел меня и сказал, что сегодня я обойдусь без книжек и можно отложить всё это на потом. Выйдя из душа, я не нашла Эви, зато нашла записку от неё: «На занятиях с Дмитрием. Я не успела приготовить еды, в кладовке под лестницей есть картошка и консервация. Буду после пяти». Я тихо выругалась. После такой изнуряющей тренировки не хотелось ещё что-то готовить. Но желудок заурчал, как бы напоминая о своём существовании. Вяло я поползла к кладовке. К моему счастью, здесь было много разной консервации, которую можно было просто подогреть на плите. Тушёнка, говяжьи языки, рыба, печень, овощи… Я перебирала банки, чтобы решить, что мне есть. Отодвинула мешок с картошкой, которая благополучно рассыпалась. Я плюнула на неё, решив, что соберу, как только поем. Набрала побольше банок, дома никого нет, кто мог бы меня остановить? Я открыла каждую и съела по чуть-чуть. Ладно, не каждую, всего пять. Но это была моя награда за утренние страдания, особенно за столь ранний подъём. Довольная едой и своим маленьким бунтом против системы, я всё же пошла собирать рассыпавшийся картофель. К моей неудаче, он рассыпался по всей кладовке. Одна картофелина даже закатилась за ящик с красками, который остался здесь, по всей видимости, ещё с ремонта дома. Я потянулась за картофелиной, упираясь в ящик почти что лицом. Она откатилась от пальцев. Чёрт, да она же уже должна была уже упереться в стену! Я отодвинула ящик и увидела, что в стене была огромная дыра. Даже не дыра, это был полноценный лаз. Вау. Не думаю, что крысы бывают такими крупными. Или кроты. Я убрала ящик как можно дальше и заглянула внутрь. Она была достаточно большой для того, чтобы в неё беспрепятственно могла влезть девушка, но вот парень уже пролез бы с трудом. Что это, странная вентиляция? Начало её было выложено металлическими листами, но, посветив в глубину телефоном, я увидела, что потом металл заканчивается и идёт бетон. Надо спросить у Виктора, чтобы это могло быть. Или же… Попробовала пролезть чуть вперёд и вылезти назад. Размер тоннеля позволял мне маневрировать. Точнее, позволял мне лезть обратно попой, но какая разница? Если я пролезу вперёд и упрусь в тупик, то смогу выползти назад. Или я позвоню кому-то и попрошу меня вытащить. Хотя, там может не быть связи, лаз ведь уходил куда-то под землю. Переместиться? Возможно. Решила сперва немного потренироваться, перемещаясь в разные комнаты дома. В целом выходило сносно, навык не был совсем уж утрачен, но меня ужасно тошнило. Попив горячего чаю с сахаром, чтобы убрать тошноту и перевести дух, я взглянула на часы. Час дня. У меня ещё полно времени до прихода Эви. Что ж… Потеряв остатки своего рассудка, я полезла в тоннель. Это очень похоже на тайный ход, а Виктор может не сказать мне о его истинном назначении. Нужно было выяснить самой, экспериментальным путём. Я зашла в кладовку, прикрыла за собой дверь, включила фонарик на телефоне, легла на пол и двинулась вперёд. Ползти в спортивной одежде было удобно, но холодно. Шероховатый бетон царапал ничем не прикрытые руки. Он шёл совсем небольшим уклоном вниз, видимо, углубляясь под землю, но мне очень не хотелось в конце пути обнаружить воду. Или чтобы меня вообще тут затопило. Кажется, всякие чокнутые именно так и застревают в горах, в скалах. А тоннель всё тянулся и тянулся вперёд, и не было видно его конца ни через пятнадцать минут, ни через двадцать. Я начинала паниковать, но мысленно успокаивала себя, что по расстоянию проползла не так много, поскольку всё делалось очень медленными темпами. Пока наконец-то не выползла в большую нору. Большую настолько, что здесь могли бы стоять письменный стол и стул. Я встала во весь рост. Бетон здесь заканчивался и начиналась обычная земля. Миленько. Тупик.

Мне не хотелось ползти по тому же проходу обратно. Я ещё немного осмотрелась и в итоге увидела на одной из стен что-то вроде пожарной лестницы. Я посильнее подпрыгнула, чтобы достать до нижней перекладинки, потом подтянулась и добралась до остальных, что выше. Подниматься пришлось не так высоко. Наверху был люк, закрытый. Замок винтового типа, с моей стороны. Значит, люк был рассчитан на то, что открывать его будут именно с этой стороны. Я взялась за ручки и стала крутить по часовой стрелке. Это было не просто тяжело, это было адски тяжело, механизм еле поддавался, и не менее тяжело было вытолкнуть люк наружу, держась ногами за перекладины. Когда я вылезла на поверхность, оказалось, что сверху люк был завален землёй и травой. Маскировка. Я осмотрелась, щурясь от внезапного солнечного света. В первую секунду я решила, что я в каком-то лесу, но здравый смысл подсказал мне, что я не могла уползти так далеко. Потом я вспомнила, что не очень далеко от дома был парк, и, видимо, я просто оказалась где-то посреди него. Что это вообще такое? Тоннель в парк? Зачем? Почему? Лезть обратно через тоннель мне не хотелось, потому я обратно замаскировала его и пешком дошла до дома. Мне вновь был нужен душ.

Глава XIX

Когда я вышла из душа, оказалось, что Эви уже вернулась домой. — Как это понимать, Ами? — с таким наездом она меня ещё никогда не встречала. Чёрт, я же так и не задвинула ящик на место, когда вернулась: видимо, она видела проход в кладовке. — А что я, это не я, — тут же стала защищаться. — А, то есть банки сами себя открыли, понадкусывали и бросили? Целых пять штук, это же перевод продуктов! Я облегчённо выдохнула. Банки. Вот оно что. — Это мой дом, что хочу — то и делаю. В холодильнике не было еды, — я больше не слушала её возмущений и направилась прямиком к кладовке. Я быстро задвинула ящик на место и вдобавок подпёрла его мешком картошки. Вопрос тоннеля я оставлю на потом, сейчас были проблемы более насущного характера.

Мне нужно было придумать повод, под которым улизнуть из дома, да ещё и в позднее время, как пришла СМС. Я подпрыгнула на месте, поняв, что не отключила телефон после пробежки. «Я освободился. Буду ждать тебя там до девяти вечера. Сможешь — приходи». Я взглянула на время. Полпятого. Эви тоже вернулась раньше. Улизнуть сейчас гораздо проще, пока она отдыхает после тренировок. Я побежала скорее в свою комнату. Что же мне надеть? Никогда ещё меня не интересовал этот вопрос так, как сейчас. Мне хотелось выглядеть хорошо. Но при этом это должно быть что-то нейтральное, так, чтобы не казалось, что я приложила слишком много усилий для сборов.

Я собрала вымытые волосы в косу, надела клетчатую юбку-солнце до колен, блузку в тон юбке, сверху накинула вязаный свитерок-паутинку и надела тёплые колготки. Теперь мне должно быть и тепло, и удобно, и образ вышел очень нежным. Как смогла, быстро накрасилась — совсем чуть-чуть, чтобы слегка освежить лицо и подчеркнуть глаза. Чего у меня не было, так это красивой обуви, потому пришлось ограничиться кроссовками. С курткой даже казалось, будто бы так всё и было задумано. Я перекинула рюкзак через одно плечо: — Эви, я уйду на какое-то время! — крикнула я ей, не давая ей времени увидеть меня. Из её комнаты донеслось: — Что?! — донеслось из комнаты. — Но говорили же, что… — Эви, я буду осторожна, честно! До вечера!

Я тут же написала сообщение: «Буду на месте через полчаса» и выбежала из дома. Погода баловала и окрыляла, я двигалась чуть ли не вприпрыжку по улице. Подходя к месту встречи, я заметила, что Джо уже был на месте. Он увидел меня ещё издалека и вышел из машины навстречу. Всё ещё в хорошем расположении духа я подбежала к нему. На нём были серые повседневные брюки — вроде бы это называлось чиносы, — футболка и кожаная куртка. Чёрные волосы неряшливо падали на лицо. — Ами, осторожно, не то тебя так машина собьёт, — пробурчал он, лишь только я оказалась рядом с ним, и за своё замечание он заработал от меня улыбку до ушей. Забавный он, строит из себя взрослого. — Куда пойдём? Тут рядом есть парк. Ещё я сегодня была на набережной, уверена, там вечером должно быть очень… красиво, — я вовремя проглотила слово «романтично». А ещё, кажется, я слишком тараторила.

На его лице мелькнула тень серьёзности; не говоря ни слова, он открыл передо мной дверь. Мне кататься на его машине пока что не надоело, да и может ли такое надоесть хоть когда-то? Где-то должен был заплакать один Виктор со своим старым «Фордом». Хотя мне всё казалось, что Виктор выбрал свою машину лишь в качестве прикрытия, чтобы лишний раз не светиться.

Стоило сесть, как Джо перехватил кончик моей косы. Сперва я немного опешила, но потом поняла, что вчера выглядела иначе. — Ну да. Вчера они были… покрашены, скажем так, — я осознала, что меня смущает то, как пристально он на меня смотрит, и я попыталась не позволить крови притечь к кончикам ушей. — Красивый цвет, — чуть хрипло сказал он, отпустил волосы и абсолютно невозмутимо переключился на дорогу. Внутри меня стремительно разливалось тепло. — Кстати, в подстаканнике стоит моя попытка загладить вину за вчерашнее. Я вытащила прозрачный пластиковый стаканчик, чтобы обнаружить в нём клубнику в шоколаде. — Это что за роскошь? Не могу поверить: клубника в шоколаде — это мне? — Да. Не знал, ешь ли ты такое, но я рад, если нравится, — он улыбнулся краешком губ. Я наколола одну клубнику шпажкой и погрузилась в ощущение блаженства. Клубника в марте. Я обожала клубнику в шоколаде; достать её было не трудно, но мне сложно было отложить достаточное количество денег с миссий, чтобы позволить её себе. А теперь… теперь все расходы взял на себя Виктор, но денег я вообще перестану, видимо, видеть.

Я подсунула очередную клубнику на шпажке прямо Джо, когда он притормозил на очередном светофоре. Он удивлённо вскинул брови, но послушно съел лакомство. — Ну как? — я была охренительно довольна собой. Он плохо скрывал улыбку. — Ага, я вижу, что понравилось. — Не в этом дело. Забавно видеть то, как буднично ты себя ведёшь. — А как мне ещё себя вести? Или у вас там, в вашем магическом обществе, принято вести себя иначе? Он почти что рассмеялся: — Ну, в целом, да, принято вести себя гораздо заносчивее. — Тогда мне пора учиться. Что мне нужно учесть? — я протянула ему клубнику и дождалась, пока он её прожуёт. — Тебе нужно говорить загадками. Всё время. Чтобы казалось, что ты знаешь что-то очень важное, даже если ничего не умеешь. — О! Так вот почему Виктор и Дмитрий себя так ведут. А я думала, это потому что они засранцы.

Теперь он уж точно рассмеялся, чуть хрипло. Меня опять обрадовало, что кто-то посмеялся с моей шутки.

Я продолжила: — А то, где ты работаешь, к тебе можно как-то устроиться? — Ох, Ами… — начал он, будто бы понял, к чему я веду. — Нет, ты послушай. Что нужно делать? Я на самом деле довольно способная. Ну, может, с магией у меня и не очень, но… может, я могла бы быть секретарём? — Ты хоть кофе-то умеешь готовить? — А почему ты решил, что не умею? Я что, создаю какое-то ощущение девушки, не умеющей готовить кофе? — Это не ответ, — меня заражала его улыбка, мне было так… спокойно? Всё было почти так, как должно было быть. Я мечтала об этом последние полтора года точно. Мои молитвы были услышаны? — Я не буду свидетельствовать против себя, к тому же ты сказал, что надо отвечать загадками. Так что… пусть это останется тайной.

Я не умела готовить кофе.

— Ты просто не понимаешь, о чём спрашиваешь. Я про работу. — Это что, что-то нелегальное? Проклятье, а я только было решила, что нашла для себя вариант, как буду содержать себя, когда Виктор вышвырнет меня вон. — Он не вышвырнет тебя, Ами, и мы обязательно обсудим возможность для тебя работать у нас, как только ты… немного войдёшь в курс дел. — Так посвяти меня! — Всему своё время… — мы завернули к набережной. Он тоже говорил загадками! Ох уж этот магический этикет.

Набережная выглядела ещё прекраснее, чем днём. Или это было из-за моей компании? Солнце уже спряталось за горизонтом, оставив после себя нежное послевечернее сияние — тонкую полосу золота и розоватого перламутра на небе. Река отражала огни города: уличные фонари, витрины, фары машин — всё дрожало на поверхности, словно сотни крошечных звёзд.

На недавно проступившем газоне мальчик кидал палку, и его собака — белая, с подкрученным хвостом, — мчится за ней, оставляя следы. Влюблённая парочка на лавочке закуталась в один большой шарф и делила круассан на двоих. Вдалеке разносились звуки гитары — это опять уличные музыканты развлекали публику.

Я опять шагала в лёгкую припрыжку, впитывая в себя чуть колючий запах ранней осени. В полоборота я глянула на Джо и успела заметить, как он поторопился нацепить нейтральное выражение лица. Но за секунду до этого оно было очень серьёзным. Устал? Или что-то его беспокоит? Я пыталась анализировать, и мне казалось, это выражение лица слишком знакомым: он будто бы перебирал разные варианты в голове. Он был со мной и одновременно с этим — мыслями где-то далеко. А ещё он украдкой следил за мной. Рассматривал. Интересно, ему понравился мой наряд? — Сильно тебе досталось вчера? — он будто бы задавал вопрос наперёд, зная, что если не спросить сейчас, то я наверняка докопаюсь до его мрачной мины, которую успела увидеть. — Мне чуть не вышибли дверь комнаты, в которую пришлось залезать через окно. Но потом оказалось, что Виктор доволен тем, как я проучила Дмитрия, и я отделалась малой кровью. Кстати, Дмитрия я так и не видела. — Что, совесть мучает? — спросил лукаво. Я перестала активно подпрыгивать. — Не знаю. Да. Но я иногда так зла на него, что это перекрывает всё чувство вины. Потом, правда, не могу понять, а имею ли я право так злиться. За что: он ведь ничем мне не обязан. — Ну, это как посмотреть. Возможно, никто из нас и не обязан друг другу. Но каждый раз, делая что-то, мы рассчитываем на ответную реакцию. За каждое слово мы ждём действие. За каждое действие — слово. Если Дмитрий раз за разом делает что-то непонятное для тебя или его слова не бьются с действиями, то, разумеется, ты будешь чувствовать злость, ведь твои ожидания обманываются. Другой вопрос в том, плевать ли ему на твои чувства или нет — вот и всё.

Я остановилась: — Ты чертовски хорошо всё описываешь. Вы знакомы лично? — я пытаюсь шутить, но ответ оказывается внезапным. — Да, с Дмитрием мы знакомы лично. С Виктором лишь наслышаны друг про друга, — он продолжил медленно идти, пытаясь увлечь меня вглубь за собой. Мне пришлось нагонять его. — А у тебя есть кто-то, кто тебе дорог? —я опять тараторю, засыпаю его вопросами. Это от волнения? — Ого, мы же знакомы только второй день, а уже такие вопросы, — он пытался отмахнуться от меня шуткой. Не выйдет.

— Вчера ты повалил меня на землю, и какое-то время мы были достаточно близки, чтобы я могла спрашивать о личном. Воспоминания вновь заставили меня волноваться, но уже не только от страха. — Есть, — он вроде ответил, а вроде и не раскрыл ничего. Думал, я побоюсь спросить прямо? — Девушка? Его серые глаза буравили меня, словно он пытался решить, нужно ли меня мучить дальше или нет. В итоге он всё же выдал: — Сестра. — А-а-а… Завидую. Я тоже всегда мечтала о сестре или брате. Я уловила едва заметную перемену в его лице, но так и не поняла, что она означала. Он опять будто бы понял, что я сейчас попытаюсь о чём-то расспросить: — Хочешь что-нибудь? Кофе? Проклятье, только я хотела отказаться, как он произнёс кодовое слово. — Если только он будет лучше, чем с заправки… Джо опять тихо рассмеялся. Пока он покупал кофе, я перекатывалась нерешительно с ноги на ногу и внимательно его анализировала. Не знаю, что на меня нашло, но, глядя на его задумчивое, серьёзное лицо, мне вдруг показалось, что я знаю, что творится сейчас в его голове и почему его поведение кажется мне немного странным. Надо быть дурочкой, законченной дурочкой, чтобы так вести себя, но я ощущала, что не могу иначе. Мне казалось, что ещё немного — и я точно позволю себе заинтересоваться этим человеком слишком сильно, а потом… здорово было бы влюбиться, но совсем не здорово было бы влюбиться невзаимно. — Вижу, как ты опять что-то задумала, — он протягивал мне кофе, и только сейчас я поняла, что слишком глубоко утонула в своих мыслях. Я приняла кофе и, пока ещё не было поздно, спросила: — Джо, это свидание? Он замер, явно не ожидая такого внезапного вопроса. Я пыталась запечатлеть каждое движение его мимики, чтобы потом, перед сном, разобрать каждое. Он не отвечал слишком долго — и явно не от нерешительности. Как я и думала, он ещё не решил, было ли это свидание или… или что это вообще было тогда? Зачем мы здесь иначе гуляем? — Возможно… — попытался он ответить помягче. Я не знаю, кто сегодня утром проснулся в моём теле — кто-то бесконечно смелый: — Я тебе совсем не нравлюсь, правда? Удивление, недоумение, небрежно спрятанная улыбка — всё это проскочило так быстро, прежде чем он ответил: — Почему ты так решила? — Не знаю, — пожимаю плечами, — интуиция. — Та самая, где я оказываюсь не опасен для тебя? — Она самая. Эх, а я уже успела напридумывать себе первый поцелуй. Видимо, вместо него моё сердце всё же разобьют. Не стоило так носиться рядом. Из меня никудышная la femme fatale. — Скажем так. Ты просто очень юная. И я пытаюсь быть с тобой джентльменом, — он говорил это аккуратно, будто бы надеялся, что тогда не ранит мои чувства. — Вот уж чего не просила, так не просила, — я искренне возмутилась, аж отхлебнула кофе, чтобы немного успокоиться, и отвернулась к реке. Вот и приехали: для одного я не так уж молода, для другого — слишком маленькая. Ещё и таким тоном сказал, что… — Ами, — он позвал меня, вырывая из череды злющих мыслей. Я обернулась, чтобы сказать что-то возмущённое, когда его губы накрыли мои. Из меня выбило воздух, мир рассыпался миллиардом искр. Поцелуй был достаточно долгим, чтобы я ощутила вкус его губ, но не глубоким. Это был идеальный первый поцелуй, и можно было бы с досадой сказать, что у парня явно хватало опыта общения с противоположным полом, но какая к чёрту разница, когда в животе поселился этот удивительный фейерверк эмоций? Наверняка у меня покраснели кончики ушей; я пыталась подавить улыбку, выглядеть расслабленной, но, наверняка, получалось не очень хорошо. — Извини. Больше никакого джентльменства, — бросил он чуть хрипло. Я попыталась скрыть улыбку за глотком кофе.

Мы успели ещё немного погулять по набережной, пока я не вывела его к самой реке. Опять набрав полные карманы камешков, я пыталась запускать их блинчиками. Почти что получалось. Я снова бросаю камешек — он, конечно, ныряет в воду без единого прыжка. Джо тихо смеётся за спиной. — Знаешь, ты ужасно упрямая. — А ты ужасно самоуверенный, — парирую я, не оборачиваясь. Он подходит ближе. Настолько, что я чувствую его дыхание у себя на виске. Воздух будто стал плотнее. — Может, мне стоит показать, как это делается? — Попробуй, — говорю я, и голос звучит чуть хриплее, чем хотелось бы. Он обходит меня, встаёт сбоку, берёт мою руку, чтобы показать движение. Его пальцы тёплые, уверенные. Камешек летит по воде, оставляя три идеальных круга. — Видишь? Всё в технике, — произносит он негромко, и я понимаю, что смотрю вовсе не на реку. — Уверена, ты много тренируешься, — говорю я, глядя на него исподлобья. Усмешка скользнула по его лицу, он наклонил голову вбок.

— Иногда полезно иметь хорошего партнёра для практики. — Партнёра? — дразняще повторяю я. — В метании камней или… в чём-то ещё? — В чём-то, где нужно больше терпения, — отвечает он, и между словами будто проскальзывает ток. Молчание становится ощутимым, почти осязаемым. Я отступаю на шаг, но он тут же сокращает расстояние — не быстро, просто уверенно, как будто знал, что я всё равно не уйду. — Ты… — шепчу я, и не знаю, это предупреждение или просьба. — Что? — его губы снова почти касаются моих, и я чувствую вкус кофе, перемешанный с дыханием. Ветер с реки подхватывает мои волосы и швыряет их ему в лицо. Он смеётся тихо, почти беззвучно и, убирая прядь с моего лба, задерживает ладонь чуть дольше, чем нужно. — Зря ты думаешь, что ты мне не нравишься, — говорит он, глядя прямо в глаза. — Проблема в том, что ты мне, похоже, слишком нравишься.

Я смотрю во все глаза, земля уходит из-под ног. Почти шёпот срывается с моих губ: — Скажи своё имя. — Ещё чего, — смеётся он и, проклятье, отворачивается, делая несколько шагов в сторону от меня. Могу поклясться, он бы ещё раз поцеловал меня, если бы я не влезла с этим вопросом. Нагоняю его, хочу спросить что-то ещё, когда у него звонит телефон. Он проверяет номер и кладёт мне палец на губы, призывая к молчанию. — Слушаю. Недолго думая, кусаю его прямо за палец. Он отвлекается от звонка на секунду, одёргивая палец, и выражение его лица на долю секунды говорит о том, что если я сделаю так ещё раз, то так просто меня не отпустят. Ради бога, будто бы я расстроюсь. — Да, — он произносит это, и голос его становится холоднее. Не понимаю, почему, но чувствую какое-то приближение беды. — Да, — ещё раз повторяет он. Мне кажется, будто бы его голос даже поменялся. Подул ветер, и я ощутила неприятный озноб. Он кинул на меня один короткий взгляд, а меня припечатало к земле, словно хищник решал, с какой стороны подступиться к жертве. Я поняла, что сейчас он забыл о необходимости держать передо мной лицо — забыл или не захотел. — Я вас понял. Он сбросил звонок. Не знаю почему, но мне казалось, что сейчас лучше помалкивать. Он смотрел на меня как-то иначе, не по-доброму. Я не увожу взгляд. Не вжимаю голову в плечи — напротив, стою уверенно, чуть приподнимаю подбородок вверх. Он устало прикрывает глаза: — Поехали, отвезу тебя домой.

Всю обратную дорогу никто из нас так и не проронил ни слова. Я не понимала, чем именно вызвана такая перемена настроения. Всё ведь было хорошо? Мне казалось, что всё было буквально идеально. Может, ему позвонили и сказали, что я преступница и нахожусь в федеральном розыске? От чего такая холодность?

Что-то подсказывало мне, что лучше сейчас в это не лезть. Когда мы приехали к площади, где он обычно меня высаживал, было уже начало одиннадцатого. — М… В общем, спасибо за вечер. Буду ждать твоего сообщения, — почти протараторила я фразу, которую готовила последние пятнадцать минут в голове. Джо молчал. Не получив ответа, я дёрнула ручку двери, но она не открывалась. Я медленно перевела взгляд на Джо. Он прикрыл рот рукой и застыл, глядя вперёд. Мысль явно свербила у него в голове. Могла поклясться, он взвешивал: отпустить меня или нет. И это не был вопрос романтического характера. — Открой дверь, Джо, — произнесла я это одновременно и как просьбу, и как требование. Меня саму удивило то, каким уверенным звучал мой голос. Он встретился со мной взглядом. Мне казалось, прошла целая вечность, пока мы так смотрели друг на друга, но он нажал кнопку, и дверь с характерным звуком отщёлкнулась. Стоило мне только выйти и захлопнуть за собой дверцу, как он рванул с места, двигатель взвыл, будто зверь, словно поскорее хотел смотаться от меня прочь, пока не произошло что-то плохое. На пустой улице это звучало пугающе. А после настала оглушающая тишина.

Глава XX

В доме не горел свет — значит, Эви уже отдыхала. Я не могла поверить своей удаче. Неужели за мной не бросили поисковой отряд? Моё сердце пылало благодарностью к Эванджелине. Хотя… я ведь брала с собой телефон, и никто даже не звонил мне. А если бы потеряли, то наверняка было бы хотя бы парочка пропущенных.

Я тихо открыла дверь, разулась, скинула куртку на крючок. В доме было тихо: Эви не смотрела телевизор — значит, она на втором этаже. Но мне всё же не хотелось сейчас объяснять ей, где это я была столько времени, поэтому, стараясь лишний раз не шуметь, я стала пробираться через тёмный холл к лестнице. Глаза быстро привыкли к темноте.

— И где же ты была? — раздался холодный, как сталь, голос с кухни. Я повернулась в проходе. От этого тона внутри всё похолодело. Дмитрий сидел на стуле, протянув ноги вперёд и скрестив руки на груди. Сердце застучало от ужаса. В голове не появлялось ни единого оправдания — у меня даже не было времени придумать хоть одно. Он поднялся со своего поста и, словно тень, заскользил ко мне.

— Я думала, ты не будешь разговаривать со мной после вчерашнего, — сипло попыталась перевести тему я. — После вчерашнего, Ами, я понял, что мне пора менять тактику и принимать куда более жёсткие меры.

Он продолжал наступать на меня. Я отшатнулась назад и в итоге упёрлась спиной в стену. Не долго думая, я решила уйти вправо, но резким движением, уперев руку в стену у моей головы, он перегородил мне дорогу.

— Что такое, ты боишься? Где же твоя дерзость теперь? Ты же думала, что можешь вести себя как угодно, и тебе ничего за это не будет. Виктора нет, чтобы спасти тебя сейчас.

Я шагнула влево — и он упёрся второй рукой в стену. Я попыталась поднырнуть под руку, но он схватил меня за локоть и рывком поставил обратно к стене. Я чувствовала его злость, меня буквально обжигало от неё. Он скользил взглядом по мне, по моей одежде.

— Так нарядилась… для кого? Для того, с кем ты сбежала вчера из клуба? Или ты думала, что я куплюсь на байку про автостоп? Ты думаешь, я не прочесал каждый автобус на пути в город? Думаешь, я не опросил всех свидетелей, чтобы узнать, что ты была с каким-то молодым парнем? Думаешь, я не перевернул вверх дном всё на свете, пока искал тебя? И ты думала, что тебе это вот так сойдёт с рук? Что я просто ушёл вчера и не вернусь, и что ты отделаешься только утренней пробежкой?

В горле пересохло. Я была виновата перед ним, я знала это. Я думала об этом все эти сутки. Я настолько убедила себя в том, что Дмитрий это заслужил, что совершенно не думала о том, что я буду делать, если он потребует с меня объяснений. Я уверяла себя, что Дмитрий просто проигнорирует меня.

Не давая отчёта своим действиям, я поступила с ним отвратительно. Детская шалость превратилась для него вчера в настоящий кошмар. Но хуже того — моё упрямство не позволяло мне извиниться.

Я попыталась взглядом найти спасение где-то вдалеке, но он обхватил пальцами мой подбородок и повернул мою голову так, чтобы я смотрела прямо в его глаза. Могла поклясться, что сейчас в этой синеве плескалась чистая ярость, безумие и… жажда. Он будто бы решал между тем, чтобы сделать мне больно, и тем, чтобы смять мои губы в поцелуе.

Меня переполняли эмоции, и я поняла, что не могу контролировать эту плотину — как бы нечестно это ни было. Я заплакала. Одна за другой слёзы покатились по моим щекам. Лицо Дмитрия тут же изменилось. В нём больше не было ни капли злости — только тревога. Я увела взгляд и стала аккуратно вытирать слёзы тыльной стороной ладони. Мне было стыдно на него смотреть. Слова сами собой срывались с моих уст:

— Это нечестно. Вы делаете с моей жизнью всё, что захотите. У меня нет друзей, у меня нет парня. Вы сами выбираете мне круг общения. Хоть раз я имею право на нормальную жизнь: просто сходить на свидание с кем-то моего возраста, моего круга, кого-то, кто близок мне духом. Дмитрий, ты пытался дать мне кусочек другой жизни, я благодарна тебе за это, но ты всё равно требуешь от меня слишком серьёзного выбора. А я захотела хоть раз побыть подростком, повеселиться с кем-то, для кого это лишь веселье.

Он отодвинулся от меня с тяжёлым вздохом, устало потёр переносицу. — Я думал, ты это делала, чтобы позлить меня.

Это было чистой правдой. Изначально я хотела обратить его внимание на себя, отомстить за его заигрывания с Эви, а в итоге… влипла в совершенно странное общение и теперь уже не понимала, что мне нужно на самом деле. Я молчала.

Дмитрий провёл большим пальцем по моим щекам и вытер остатки слёз. Потом обнял меня одной рукой, второй погладил по голове и поцеловал в макушку: — Иди спать. Придётся просить Эви доносить на тебя, когда ты будешь в следующий раз совершать побеги. Мы ещё поговорим об этом.

Мне не требовалось второго разрешения — не говоря больше ни слова, я умчалась прочь в свою комнату, закрыла дверь и села на пол возле неё. Сердце танцевало чечётку, и я никак не могла его усмирить. Во мне бушевала буря эмоций, которые я не могла контролировать. Я подтянула к себе колени.

Мне казалось, что я поступаю правильно, выбирая человека своего возраста, но что-то в поведении Джо после звонка насторожило меня. Что-то было не так. Зато поведение Дмитрия было очень искренним — и оно сбивало меня с толку.

После этого началось настоящее заточение для меня. Стоило мне попытаться улизнуть — тут как тут была на чеку Эви. А если её забирал на занятия Виктор, то со мной был Дмитрий. К моему удивлению, мы даже продолжили заниматься магией, но какой-то совсем уж простенькой. Дмитрий никак не комментировал больше мою вылазку, но источником моего заточения был явно он.

Когда я попыталась заговорить об этом с Виктором, он зачем-то очень довольно оскалился, а потом сказал, что ему интересно взглянуть, как я теперь буду выкручиваться. Я могла всё ещё покинуть дом вместе с кем-то из них, но моё упрямство заходило слишком далеко.

Что беспокоило меня по-настоящему сильно, так это то, что Джо не писал. Нет, не так. Сперва он не писал и не звонил. Потом я решилась написать первой, но не получила ответа. А ещё позднее я набралась смелости и попыталась позвонить. Номер на той стороне был активен, но никто не брал трубку. Или же вызов сбрасывали.

Так прошло две недели.

Две чёртовы недели — и к концу второй я поняла, что мне больше не ответят на той стороне. Я успела переиграть в голове весь вечер, включая поцелуй, чтобы в итоге осознать: недосвидание прошло удачно только для меня. Я пыталась пережить это с высоко поднятой головой, как и полагается сильной девушке. Я знала этого парня всего два дня, меня не должно было задевать подобное так сильно. Но задевало. Я опять облажалась. Я лажаю в выстраивании отношений, лажаю в том, чтобы говорить правильные вещи, лажаю в магии — и просто бесконечно сильно устала быть собой. Пожалуйста, кто-нибудь, исполните эту роль за меня, потому что, кажется, с меня хватит.

Злоба достигла своего пика, и тренировки с выбиванием пыли из груши не помогали. В этот день я ещё раз попыталась отпроситься погулять, хотя бы в парк, но, получив отказ, окончательно вскипела. Я просто научусь управлять огнём, к чертям спалю весь дом и уйду жить на улицу. Отличный план. План взрослого, ответственного человека. Страшно сильно хотелось напакостить за такое обращение со мной.

Можно было даже не пытаться сбежать от надзора Эви — в последний раз она пригрозила связать меня магической верёвкой. Её сила стремительно росла, и, как бы это ни было плохо, я завидовала.

Я решила, что единственным выходом для бессильной ярости станет ни в чём не повинный телефон. Больше он мне не понадобится, так к чему хранить его? Я зажала его покрепче в руке, прикидывая, как получше будет его разбить вдребезги, как вдруг поняла, что на кулак слетела слеза. Одна, вторая… Меня накрыло ливнем. Ничего не получилось — ну и пусть, пыталась утешать я себя. Но ничего не выходило. Я упала на кровать и уткнулась лицом в подушку.

Когда уже стемнело, в дверь постучались. Эви потеряла меня и приоткрыла дверь: — Ами, ты давно не спускалась, у тебя тут всё… Ами? Ты что, плачешь?

Эви впорхнула в комнату, села на мою постель и накрыла меня собой сверху, обнимая. Наверняка она волновалась за меня, и я чувствовала себя эгоисткой, но мне сейчас невыносимо сильно хотелось чужого тепла, а потому я позволила ей утешать меня.

Я так и не объяснила ей, в чём было дело и почему я плакала. Вместо этого я усадила её с собой смотреть все части «Сумерек».

Мы уснули прямо в зале, на последней части, уже под утро. После моей последней встречи с вампиром я, конечно, смогла расслабиться не сразу, но вскоре отвлеклась.

Нас обеих разбудил Дмитрий: — Что вы тут вчера делали? — О-о-о, мы смотрели просто потрясающий фильм — «Сумерки», — волосы Эви смешно взъерошились, и я боялась даже представить, какой у меня сейчас вид, — это Ами вчера ночью предложила.

Дмитрий перевёл на меня удивлённый взгляд: — Я, конечно, далёк от мира кино, но об этом фильме слышал. Странный выбор для тебя.

Это что, намёк на то, что он считает меня бесчувственной? Или не романтичной? Укол за то, что я не ответила на его признание? Я не удосужилась отвечать, лишь тихо фыркнула.

— Эви, сколько времени тебе нужно, чтобы собраться? Мы должны приступить к тренировке.

Я была удивлена. Дмитрий забирал Эви на тренировку — значит, меня должен был забрать Виктор. — А где Виктор? — Разве он тебе не говорил? Он ушёл в другое измерение, проверить артефакт.

У меня вылетело это из головы. Он действительно говорил, ещё и Макс напоминал мне во время одного из уроков, но моя голова была занята отсутствием сообщений на телефоне. Проклятье, я опять вспомнила об этом.

Чтобы не думать о своём провале, я ушла на кухню, изображая бурную деятельность. Если Виктора нет, а Дмитрий учит Эви магии, значит…

— Ами.

Я обернулась на голос. Дмитрий стоял у входа на кухню: — Ты тоже собирайся. Я тут подумал, ты поедешь с нами.

Проклятье, он точно читал мысли. Хотя я даже не успела об этом подумать! — О нет, не стоит. Я совершенно точно буду вам мешаться, да ещё и мне не стоит смотреть чужие занятия, — я приподняла руки, пытаясь отвертеться от его предложения.

— Но Эви сказала, что вчера ты была очень расстроена, — он будто бы рассуждал вслух, но я могла поклясться, что уже однозначно решил не оставлять меня одну дома. — К тому же, ты сама много раз говорила, что дома умираешь от скуки. Вот я и решил…

Я отвернулась к раковине и попыталась сделать беспечный вид: — Да, но, знаешь, мы вчера уснули под самый рассвет. Я так устала, что мечтаю лишь о том, чтобы прилечь и ещё немного поспать. — Ами.

По голосу я поняла, что он стоял прямо за моей спиной. Он угрожающе снизил голос — его дыхание почти касалось моих волос: — Хочешь сказать, что собираешься пропустить урок магии Эви просто ради того, чтобы поспать? Что ты задумала?

— Нет, я... — я стала запинаться. Он схватил меня за руку и потащил из кухни в зал. — Эви, помоги Ами собраться. Она невероятно счастлива, что ей выдалась возможность понаблюдать за твоими тренировками.

Эванджелина засияла, принимая все слова Дмитрия за чистую монету. Я посмотрела на него недовольно, он притворно улыбнулся мне. Я поняла, что мой план с треском провалился, даже не начавшись.

Занятие проходило в какой-то далёкой роще, недалеко от ручья. Как объяснил Дмитрий, он пытается добиться единения Эви с природой — так её сила значительно вырастет, и у неё это неплохо получается. Они подолгу медитируют у ручья, потом ловят колебания ветра, обращая это в энергию, словом, делают всё то, что мне так невыносимо скучно повторять. Потому я залезла на дерево повыше, откуда долго наблюдала за ними в полудрёме. По крайней мере здесь было красиво. Начался апрель, моя любимая пора. Уже было очень тепло, а деревья покрылись свежей зеленью.

Интереснее мне стало лишь в тот момент, когда они приступили к непосредственным занятиям магией. Как оказалось, Эви давно делала успехи в управлении водой. Я спрыгнула с ветки: — А что сильнее, огонь или вода?

Дмитрий усмехнулся: — Так не бывает. Ни одна из стихий не может быть сильнее другой. Это как... ну, допустим, светлая и тёмная магия. Ни один из видов магии не является изначально сильнее другого. Сильнее может быть техника исполнения. Сильнее может быть сам человек. Но не магия.

— Тёмная и светлая магия — это как добро и зло? — уточнила Эви.

Дмитрий нахмурился и покачал головой: — Это не добро и зло. Это... У человека внутри течёт энергия, которую он преобразует в магию. Но в большинстве своём все люди обладают нейтральной магией, не имеющей окраски. Их способности зависят полностью от внутреннего ресурса. Но с магами тёмными и светлыми всё немного сложнее. Одни творят магию Хаоса, другие — Порядка. И мы до конца так и не понимаем, откуда они черпают энергию, поскольку она исходит не только изнутри, но и извне. Мы также не понимаем до конца, как создаются такие маги, откуда они берутся, почему кому-то достаётся этот дар, а кому-то нет. Но даже без него можно стать сильным магом. Это зависит от внутренних ресурсов, от терпеливости, трудоспособности. Кто-то, вроде чернокнижников, учит магию по свиткам. Кто-то находит учителя и перенимает способности от него. Кто-то заключает сделку с иными сущностями.

— Но если тёмная магия — это магия Хаоса, а светлая — это магия Порядка, разве это не значит, что это буквально добро и зло? — не унималась девушка.

— Это не значит, что человек, обладающий такой магией, будет злым или плохим. Предрассудки возникли во многом из-за того, как эти силы себя проявляют. В большинстве случаев тёмная энергетика проявляет себя в моменты боли, ненависти, отчаяния... А светлая берётся от любви, нежности, заботы. Но светлая магия может быть такой же разрушительной и наносить столько же боли, как и тёмная. К тому же, совсем без Хаоса нельзя. — Но почему?

Дмитрий пытался подобрать слова, но я видела, как сложно ему это даётся. Я нахмурилась. Он что, правда сам до конца не понимал? — Очевидно же, — буркнула тихо под нос я. Они оба уставились на меня. Поняв, что Дмитрий так и не даст вразумительного ответа, я ответила за него: — Эви, тебе нравится весна? — Конечно же. — Весна существует только из-за существования Хаоса.

Я увидела по её взгляду, что понятнее не становится, потому решила развить мысль: — Светлая магия — это магия Порядка. Нам кажется, что тут всё очевидно: светлая магия классная, она про самые клёвые штуки, вроде исцеления, дарения умиротворения; это магия стабильности. И мы думаем, что именно этого мы все и хотим — стабильности, неизменности. Когда всё просто и понятно. Но знаешь, чего нет в таком мире, где нет Хаоса?

Эви покачала головой. — Перерождения, Эви. Никто не умирает. Значит, никто и не рождается. Здесь нет открытий. Все открытия исходят не из стабильности, а из Хаоса, который постоянно вносит смуту, всё меняет, перетасовывает карты. Только Хаос, с его разрушительной мощью, несёт настоящее обновление. Свет не сможет ничего создать, если будет негде создавать. А если будет существовать только Хаос, то ничего не останется. Потому они и не могут существовать отдельно. Только вместе.

Эви молчала, обдумывая мои слова, но, как мне казалось, не только она. Дмитрий тоже погрузился в свои мысли. Но мне слишком быстро становилось скучно, потому я прервала его вопросом: — А ты, Дмитрий. Ты какой? — Моя энергия светлая. А Виктора — тёмная, но это ты и так знаешь. — Всё же магия даёт свои отпечатки на характер человека, — усмехнулась Эви.

— Думаю, Ами с тобой не согласилась бы, поскольку в последнее время она считает именно меня исчадием ада, верно, Ами? — Что, я? — я возмутилась, прикладывая руку к груди. — Да, в тот самый момент, когда я не оставил тебя дома.

Проклятье, точно читал мысли! Я перевела тему: — А что насчёт нас с Эви? Ты можешь сказать, какая у нас энергия? Нейтральная? — Это сложно понять на ранних этапах. Но, мне кажется, я чувствую, что у Эви есть предрасположенность к светлой магии.

Он замолчал, ничего не сказав про меня. Я попыталась изобразить равнодушие, в то время как Дмитрий продолжал урок. Он создал большую прозрачную ёмкость, которую наполнил водой из ручья: — Мне кажется, ты продолжаешь двигаться вперёд, Эви, и, возможно, сегодня у тебя всё же получится. Ами, смотри: мы пытаемся проделать маленький трюк, совсем простой, но Эви сможет его выполнить при всех текущих условиях только если она светлый маг. Задача — создать маленького «светлячка» в воде, но не материализовать его, а попросту опустить руку в воду и немного толкнуть свою энергию наружу. В воздухе могло бы создаться слабое свечение, невидимое для человеческого глаза, зато вода это сияние немного усиливает. Конечно, у опытных магов всё это совсем иначе.

Для демонстрации Дмитрий опустил свою руку в воду — и она тут же засияла, будто яркий прожектор. Он вынул руку из воды. — Теперь твой черёд, Эви.

Она встряхнула волосы руками, как будто пытаясь настроиться на нужный лад, и опустила свою руку в воду. Какое-то время она пыталась сосредоточиться — это было видно по тому, как напряглось её милое, кукольное лицо, — но вскоре по нему пробежала тень разочарования, и она вытащила руку из воды: — Мы пытаемся уже так долго, но ничего не выходит. Я думаю, это напрасные старания. — Нет, я чувствую что-то; мой опыт мне подсказывает. Я не могу так сильно ошибаться. Это интуиция — называй как хочешь.

Меня немного укололо завистью — мне тоже хотелось, чтобы меня кто-то подбадривал так на тренировках, но Эви выглядела такой подавленной, что мне стало её жаль: — Эванджелина, ты всегда столько работаешь над собой, а тут сдаёшься уже после пары минут? Да вы медитируете дольше. Магия — это такая же физическая нагрузка, как драка. Пускай тебя не гоняют на изнурительных тренировках, но тогда выложись по полной хотя бы здесь. Это твоя работа, ты прибыла сюда ради того, чтобы раскрыть весь свой потенциал. Нельзя сдаваться так просто.

Эви чуть разозлилась, на что я и рассчитывала, но это позволило ей взять себя в руки. Дмитрий довольно усмехнулся. Лучше бы поблагодарил!

Эви погрузила руку в воду. На сей раз она, наоборот, постаралась расслабиться и полностью погрузилась в себя. Я отошла вновь к дереву, понимая, что это займёт много времени. Уже спустя двадцать минут я поняла, что недооценила силу её характера и выдержку. Эви настолько любила магию, что готова была делать невозможные вещи — по крайней мере, для меня было бы невозможно стоять абсолютно неподвижно двадцать минут с вытянутой рукой.

Я уже почти уснула, как вдруг лёгкое сияние осветило ёмкость. Это длилось всего секунду, но Эви распахнула глаза, как будто бы впервые поняла и почувствовала, что ей нужно было делать всё это время. Мы с Дмитрием вскочили со своих мест. — Потрясающе, у тебя получилось! Ты светлый маг!

Лицо Эванджелины засияло от счастья. Она вытянула руку из воды, ноги её подкосились, и она рухнула на колени на землю: — Получилось! Получилось, у меня получилось!

Меня переполняла радость за Эви, будто бы это у меня самой что-то вышло. — На сегодня можно и закончить, ты ведь устала, — Дмитрий протянул руку Эви и помог ей встать. — Что значит “закончили”? Я думала, ты объяснишь это упражнение Ами, и она тоже сможет попробовать. Ты что, не дашь ей даже шанса?

Мы с Дмитрием замерли. Эви не просто спрашивала — в её голосе чувствовались атакующие нотки. — Эви, я ценю твою заботу об Ами, но у неё таких способностей нет.

Ауч. Наверняка он не хотел меня этим задеть. Но было больно. Я начала ковырять носком землю.

Но, как оказалось, Эви не собиралась просто сдаваться и была готова к такому ответу. Хрупкую, милую девушку, во всём слушающуюся «мистера совершенство», как будто подменили, и она превратилась в фурию: — Ну уж нет! Ты сам говорил, что на начальном этапе они могут быть незаметны! Ты хоронишь её таланты, даже не давая ей шанса! Вы закрываете её дома, лишаете тренировок, а после этого говорите, что это она сама не развивается? Вы просто обращаетесь с ней как с ребёнком! Но она сильная, я видела своими глазами — её там, в огне, то, чего не видел ты, ты не можешь знать! — О, поверь мне, я видел её в огне, и я знаю, на что она способна, — слишком резко ответил Дмитрий, прерывая тираду Эви.

Повисло тягостное молчание. Я пыталась вспомнить, когда он видел меня в огне, и мне приходило на ум лишь воспоминание о моём сне и о словах Виктора, что Дмитрий пытался меня сжечь... Выйдя из мыслей, я поняла, что Дмитрий смотрит на меня. Я уверена, что на моём лице сейчас отражалась вся гамма ужаса.

Он отвернулся. На его лице отражались досада и горечь. Голос вновь стал спокойным: — Эви, я понимаю твоё видение вещей, но Ами никогда в жизни не сможет выполнить это упражнение. Это больше не обсуждается, и мы идём домой.

Глава XXI

Все трое телепортировались домой молча. Эви, очевидно, по-прежнему оставалась на взводе, Ами неловко мяла локоть и искала, за что зацепиться взглядом. Дмитрий раздосадованно переводил взгляд с одной на другую. — Извини, Ами, — коротко бросил он, потом нехотя добавил: — У меня сегодня ещё встреча. Пожалуйста, не натворите здесь ничего в моё отсутствие. Воздух дрогнул, и он исчез, переместившись в другое место. Эви осталась стоять с чувством, будто её стерли из кадра. Сухость его тона жгла сильнее упрёка. — Какой же он сухарь! — всплеснула руками Эви. Она не собиралась сдаваться так просто и уже побежала наполнять водой прозрачную ёмкость. При виде этого Ами в голос захохотала: — Эви, перестань, всё в порядке. — Но я тоже чувствую себя ответственной за это! Я постоянно слежу за тобой, не пускаю никуда, ты послушно сидишь дома, а взамен не получаешь ничего! — Брось, тебя буквально наняли для этого. Ты выполняешь свою работу под угрозой того, что иначе тебя выкинут. По-моему, на тебя мне не за что злиться. А слова Дмитрия... что же, я уже не сильно удивлена.

Эванджелина всегда ощущала себя старшей — хотя бы из-за своей рассудительности, противоположной абсолютно безрассудной Ами. Но иногда казалось, что она так пыталась защититься, скрыть то, насколько на самом деле поломана внутри.

— Если хочешь, я могу учить тебя. Да, учитель из меня не очень — я ведь сама ещё только учусь, — но мы никому не расскажем. Я буду повторять то, что сама узнала на уроках. Эта мысль мелькнула внезапно, но внутри отозвалась сладким возбуждением — впервые за долгое время она могла кому-то понадобиться. Раньше Эви не приходилось о таком думать. Она была нужна родителям, ей был нужен доступ к магии. Но в незнакомом мире внезапно отчаянно сильно захотелось стать частью чего-то. Быть с кем-то достаточно эмоционально близким, чтобы поделиться своими страхами и сомнениями. Ей хотелось, чтобы этим человеком был Дмитрий, но Эви давно уже поняла, что это тяжёлый, опасный путь. А Ами, она здесь, только руку протяни. Только вот Ами стояла и сомневалась. Недоверяла ей? Эви мысленно выдохнула, когда девушка согласилась: — А знаешь, может, это не такая уж и плохая идея. Давай попробуем. — Вот и замечательно! Отдохни, а потом, пока Виктора нет в городе, мы сможем спокойно вечером провести экспериментальный урок. Кстати говоря, я всегда мечтала открыть собственную академию. — Серьёзно? А что, звучит просто потрясающе. Из тебя бы получилась строгая, статная директриса. Эви чуть рассмеялась. И опять невольно уставилась на глаза Ами, как заворожённая. Болотно-зелёные глаза резко контрастировали с вихрем огненных волос. Ами была ещё юной, но уже невероятно красива.

Эви всегда думала, что Ами задирали однокурсницы в колледже именно из-за внешности. И это она ещё не научилась пользоваться своим преимуществом. А преимущество было очевидным. Для неё и для Дмитрия. Горькая нотка — укол в самое сердце.

Когда Эви впервые встретила Дмитрия, её сердце затрепетало от восхищения. Чем больше она виделась с ним, тем сильнее влюблялась. Ей хотелось знать о нём всё. Но с каждым днём она всё больше убеждалась, что его вежливость — холодная, напускная. В нём никогда не было той энергии, той страсти, что мелькала в его глазах, когда рядом была Ами. Позднее она осознала: все его комплименты, внимание, которое он дарил, всё это было игрой, ради доверия. Ради цели. А потом — чтобы использовать это доверие, в том числе против самой Ами.

И ей бы разочароваться, остыть, но, видя его заботу об Ами, Эви всё равно невыносимо сильно хотела, чтобы он так же относился к ней. Хотела, чтобы он по-настоящему заметил её. Из-за неопытности она даже пыталась показать ему всю преданность, на которую была только способна.

Пока Ами не сбежала куда-то на ночь глядя. Дмитрий нагрянул внезапно: — Эви, а где Ами? — Вышла в магазин, должна скоро вернуться. — И ты так просто отпустила её? Одну? — его обычная показательная вежливость куда-то улетучилась. Дмитрий был в ярости и плохо это скрывал. — Я думал, хотя бы у одной из вас есть голова на плечах.

Это стало последней каплей. Может, она и позволяет себя использовать, но подобного тона не потерпит. Словно ураган, она развернулась к нему и прошипела, глядя прямо в глаза: — Меня нанимал Виктор, а не ты. У меня были чёткие инструкции. Среди них не было — ловить её силой. Я даже держать её взаперти не обязана, и, кажется, там были какие-то предостережения о том, что если я ей не понравлюсь, то она меня убьёт. Она держит у себя в комнате пистолеты, и знаешь, я не готова быть подстреленной.

Так же резко, как повернулась к нему, она ушла, скрывшись в своей комнате. Дмитрий остался сидеть на кухне — и вряд ли хоть кто-то мог сказать, о чём он думал в эти минуты.

Когда было уже довольно поздно, Эви решила выйти поговорить. Она чувствовала его присутствие в доме — он никуда не уходил. Извиняться она не собиралась, но, быть может, Дмитрий раскаялся бы, и они смогли бы помириться.

Но стоило покинуть комнату, как до неё донеслись голоса снизу. Бесшумно Эви спустилась до середины лестницы и чуть перекинулась через перилу. Она едва различала силуэты, но довольно отчётливо слышала голоса. Дмитрий склонился над Ами — настолько близко, будто бы собирался её поцеловать. Сперва Эви почувствовала укол ревности, но потом поняла по тону Дмитрия, что дело точно не шло к романтике. Его ярость не шла ни в какое сравнение с тем, что было днём. Между ними повисло тягостное молчание — буквально на секунды три, но напряжение было таким, что и секунда длилась вечность.

А потом заговорила Ами. Её голос звучал так, будто она плакала. Возможно, так и было: — Это нечестно. Вы делаете с моей жизнью всё, что захотите. У меня нет друзей, у меня нет парня. Вы сами выбираете мне круг общения. Хоть раз, я имею право на нормальную жизнь, просто сходить на свидание, с кем-то моего возраста, моего круга, кого-то, кто близок мне духом. Дмитрий, ты пытался дать мне кусочек другой жизни, я благодарна тебе за это, но ты всё равно требуешь от меня слишком серьёзного выбора. А я захотела хоть раз побыть подростком, повеселиться с кем-то, для кого это лишь веселье.

Всё внутри Эви упало. Она впервые в жизни, кажется, увидела то, что всё время было у неё под носом. Ами, со своим сложным характером, никогда ещё не открывалась перед ней по-настоящему. Как можно было жить рядом и не понимать, что она живёт без семьи, без любви, сражаясь изо дня в день неизвестно ради чего? Виктор говорил, что Эви наняли следить за моральным состоянием Ами — но всё это звучало сухо, завуалированно, словно ей поручили следить за исправностью машины.

Лестница под ногами казалась хрупкой, каждая доска могла выдать её. Сердце стучало так громко, что казалось — они сейчас услышат. Пока она думала над этим, снизу донёсся голос Дмитрия: — Иди спать. Придётся просить Эви доносить на тебя, когда ты будешь в следующий раз совершать побеги. Мы ещё поговорим об этом.

Тут же Эви отшатнулась от перил и быстро, но тихо побежала в свою комнату, пока её никто не заметил.

На следующий день, на тренировке, Дмитрий попросил прощения у Эви, вновь пуская в ход всё своё обаяние. Старая игра. Но ведь он извинился, верно? Эви проглотила обиду — на этот раз. Но вечерняя сцена дала ей понять: пока она будет беспрекословно слушаться, он никогда её не заметит.

Эти мысли её вымотали. К тому же она всё ещё не знала, что делать с Ами. Ей не хотелось вновь ругаться с Дмитрием, но пламенная речь Ами растопила сердце Эванджелины.

А после она застала Ами в слезах. Её глаза были словно наполнены хрусталём. В том, как она украдкой смахивала слёзы, было столько женственности, что Эви поймала себя на жестоком желании видеть её плачущей почаще — слабой и беззащитной.

Эти слёзы не только восхитили Эванджелину, но и стали ударом. Она не сомневалась: причиной этих слёз была она. Возможно, не отпустила Ами на встречу с парнем, к которому та испытывала сильные чувства.

Эви, страдая от неразделённой любви, особенно остро сопереживала подруге, которая, возможно, переживала то же. Что-то внутри сместилось. Эви вдруг поняла — Ами не капризничает. Она просто жива. А чувствует ли себя живой сама Эванджелина? Раньше такого вопроса даже не возникало. Но будто бы что-то внутри неё запустилось, какой-то сломанный механизм. И ей было необходимо загладить вину.

Были ли эти мысли причиной того, что Эви заступилась за Ами? Определённо. Но двигало ею не чувство вины, а чувство несправедливости. Как когда-то ей самой не давали жить, как хотелось, так и Ами была заперта в клетке. Или мы всегда желаем лишь то, что нам недоступно?

Как только Ами ушла наверх, Эви осела на пол там, где стояла. Она очень устала — и физически, и морально. Дать отпор Дмитрию стоило ей большой смелости. И правильно ли она поступила? А также — маленькая, крохотная, лицемерная мысль: «Заметил ли он её после этого?» Её чувства к Дмитрию становились всё запутаннее. Это уже не была романтизированная влюблённость юной девушки — это становилось зависимостью. Чем больше она наблюдала за ним, тем сильнее спутывались нити их отношений.

Нужно было поговорить с ним открыто. Как взрослой женщине.

Опустошение накрыло с новой силой, девушка вдруг осознала, что вообще перестала чувствовать потока магии внутри себя. Будто бы накрыла пустота. Ощущение чертовски пугало, никогда прежде она так не переутомлялась. В оглушающей тишине дома любой тихий звук, вроде тиканья часов, ощущался как сильно шумящий магнитофон. Именно поэтому внезапно раздавшийся взрыв заставил Эви в ужасе отползти к стене, а после и на кухню, под стол, где она закрыла голову руками. Горечь гари защипала горло; во рту хрустела пыль. Лишь после этого она поняла, что совершила ошибку. Ами. Ей нужно к ней, нужно выяснить, что произошло, и вместе покинуть дом. Выскочив обратно в холл, в поисках источника звука, Эви обнаружила, что стена в зале была полностью разрушена. От комнаты почти ничего не осталось — лишь поломанная мебель, груды обломков и куски потолка. Стоп. Потолка? Но над залом ведь находилась комната Ами! Эви рванула вперёд, к обломкам, заглядывая в выпаленную дыру на потолке. — Нет-нет-нет… — девушке показалось, что она задыхается. Что могло случиться за эти несколько минут, что она оставила её одну?! Сверху, в проломе, проскользил огненный вихрь. Жива! Она жива! И даже, судя по её резвости, невредима. Схватившись за подпалённые края, Ами ловко соскочила на этаж ниже, на обломки, и, не мешкая, подбежала к подруге: — Сможешь телепортировать нас отсюда? — Да! Эви паниковала, но пыталась собрать себя воедино. Сейчас нужно уматывать отсюда, а разбираться они будут потом. Но ничего не выходило. Лишь лёгкое покалывание. Неужели она так выдохлась на занятии. — Ами, я… я, кажется, выгорела, — голос непроизвольно дрогнул. Пустота в пальцах — как если б выдернули ступень из лестницы. Её магия — её равновесие — предала её. Ами моргнула, обдумывая что-то. Её взгляд был чётким, казалось, что она ни на секунду не была напугана: — Нет, дело не в тебе. Я тоже почувствовала это перед взрывом. Взявшись за руки, они вдвоём побежали в сторону выхода, но, когда оставалось ещё несколько шагов до двери, Ами резко дёрнула Эви на себя и крепко прижала к груди. За спиной девушек раздался оглушающий взрыв. Эванджелина громко вскрикнула. Не успевая опомниться, она ощутила, что подруга тянет её в кладовку под лестницей. — Ами, нам нужно убираться из дома, отсиживаться в укрытии — не выход! — Тот, кто напал на нас, только и ждёт, что мы ринемся, как крысы, из всех щелей, — её голос был абсолютно хладнокровный. Как тогда в бою, она не растерялась, держа всё под контролем. И чего уж точно не могла предсказать Эви, так это то, что за мешком картошки, который девушка откинула прочь, окажется тоннель. Взрослый мужчина, если бы и пролез здесь, то с трудом, а вот девушки могли с этим справиться.

— Лезь за мной на небольшом расстоянии. Всё в порядке, мы не застрянем. Верь мне. Эви даже не успела ответить, как Ами скрылась в тоннеле. В доме послышался ещё один взрыв.

Ползти было тяжело. У Ами была хорошая подготовка, и Эви впервые почувствовала укол досады, что отказывалась потренироваться вместе с ней. Оказывается, нельзя было полагаться только на магию. Ами старалась сбрасывать темп, всё время подбодряла, пока не остановилась. — Чувствуешь? Магия как будто бы вернулась. Она была права. То опустошение, которое чувствовалось в доме, давно уже угасло. Эви доползла до Ами и ухватила её за лодыжку. Стоило ей только начать прилагать усилие, как они без проблем телепортировались. Пространство вокруг них изменилось, и, в лежачем состоянии, они шмякнулись на пол супермаркета. — Чёрт, Эви, ты бы нас ещё на площадь переместила, — зашептала Ами, отшатываясь в сторону, к полкам, и оглядываясь по сторонам. — Прости, я была в таком смятении от того, что у меня не получилось телепортировать нас ранее, что я растерялась и перенесла нас в первое место, пришедшее мне на ум. Им повезло, их никто не заметил. Оставалось надеяться, что никто не станет пересматривать записи с камер за этот день или же решит, что это чья-то глупая шутка.

На улице уже давно стемнело. Эви зябко поёжилась — это потому, что ей пришлось выйти на улицу без верхней одежды, из-за холодного тоннеля или просто от страха? — Ты знаешь что-то о том, кто на нас напал? — Нет, а ты? — Тоже. — Может быть, — начала Ами издалека, — тебе что-то такое рассказывали, ну, знаешь, вроде того, что мне знать не следует. — Ничего такого, Ами. Виктор сказал, что мне не стоит ничего знать, чтобы я не сболтнула тебе. — Ясно. Вполне в их духе. Ты сама-то как? Эви постаралась выдавить из себя улыбку, но выходило не очень: — В ужасе. Я так и не поняла, что произошло. Я сидела на полу, когда почувствовала опустошение. Решила, что просто переутомилась. А потом… этот ужасающий взрыв. — У меня было чуть иначе. Мне показалось, будто бы меня внезапно заперли в пространстве. Меня аж оглушило от этого. Я хотела спуститься к тебе, когда почувствовала странную вибрацию. Будто бы надвигается что-то опасное. Я прижалась к окну, и тут с крыши обрушился огромный, горящий булыжник. Я высунулась в окно, и мне показалось, будто бы я сверху видела кого-то. Тогда решила хватать тебя и бежать. У тебя есть номер Дмитрия? — У меня даже нет телефона, Ами… — Проклятье, я об этом не подумала. Тогда, ты знаешь, как найти Дмитрия? Сможешь потянуться к его энергии? — Ему не составит труда спрятать её от меня. Но, может быть, ты сможешь? Ами распахнула глаза: — Я? Это ещё почему же? — Не знаю, просто мне кажется, что от тебя он скрываться не станет. Давай присядем где-нибудь, и я попробую объяснить тебе.

Это заняло какое-то время. Хотя Ами уже имела хорошую теоретическую базу, ей понадобилось время, чтобы начать ощущать энергию Эванджелины. — Было бы гораздо проще, если бы ты хотя бы раз ощупала силу Дмитрия, тогда бы ты точно знала, что искать. Но попробуй просто потянуться к нему. Если он не закрыт, ты обязательно найдёшь его, как тропинку. Для Эви эта ниточка была оборвана, будто бы упиралась в стену. А вот Ами, судорожно перебирающая что-то про себя, вдруг оживилась: — Давай попробуем. Ускользает очень быстро, но, если это он… Давай просто попробуем, что нам ещё остаётся? Они бы поехали на автобусе, но ни у одной из них не было денег. Потому, превозмогая усталость, взлохмаченные, грязные, они шли через город. У Эви сильно саднили ладони, пораненные о бетон в лазе. Ами выглядела бодрее, но, наверняка, ей тоже было несладко. Спустя почти час они добрались до какого-то парка. Здесь совершенно не было освещения, точнее, фонари стояли у дороги, но ни один из них не работал. Лишь проезжающие мимо машины на время вытаскивали из темноты очертания деревьев — и вновь покидали их. — Странное место, не думаю, что он может быть тут… Что ты чувствуешь? — Ощущения стали будто бы ярче, но ты права, я совершенно не уверена в том, что веду нас в правильном направлении. Но ничего другого не остаётся, верно? Внутри парка была непроглядная тьма, но Ами шла так уверенно, будто видела дорогу словно днём. — Как ты идёшь, ты что, видишь дорогу? — Эви спрашивала одновременно с возмущением и восхищением. — Прости. Я забываю, что моё зрение несколько превосходит зрение обычных людей. Держись за меня, нам осталось немного. И в действительности, вскоре они вышли к длинному бетонному ограждению, в середине которого была большая дыра. Ами просунула в неё голову — и тут же раздался голос Дмитрия: — Что? Что ты тут делаешь? Ами высунула голову обратно и помогла Эви перебраться на другую сторону стены, после чего последовала за ней. Перед девушками открылась широкая поляна, залитая светом почти полной луны. Со всех сторон к поляне примыкала густая роща, в которой ничего не выходило рассмотреть. Но здесь, на поляне, виднелись силуэты даже разных трав и цветов, спрятавших свои лепестки в бутоны, отдыхая перед восходом солнца. — Эви, и ты здесь? — Ну, у нас новости, — начала Ами ехидно. Прежней серьёзной девушки как не бывало. — В общем, дома у нас больше нет. Он разрушен. Дмитрий протяжно застонал: — Да какого дьявола? — Ну, ты попросил ничего не натворить, вот я и решила, что хочу новых ощущений… Эви, предсказывая беду, вмешалась: — Это были огромные огненные шары. Они разнесли наш дом на кусочки. Мы с трудом, но выбрались. Как видишь, это заняло некоторое время, поскольку взрыв произошёл почти сразу, как ты ушёл, а нашли мы тебя только сейчас. — Как вы вообще меня нашли? — Это Ами. Я объяснила ей, как отследить твою энергию, она что-то почувствовала… И вот мы здесь. — Невозможно, я всё блокировал, — голос Дмитрия стал тревожным. — Что именно ты почувствовала? Поток? Который тянет тебя вперёд? Ами покачала головой и уткнулась взглядом в землю: — Нет. Так Эви объясняла. Но я решила, что каждый чувствует по-своему. Я почувствовала… сияние. Три разных точки, на разном расстоянии друг от друга. Эта была ближе всего.

Ами будто бы думала добавить что-то ещё, но, подняв взгляд на Дмитрия, замолчала. На его лице было такое мучительное выражение, будто бы Ами только что на его глазах пнула собаку. — Что-то не так? — подала голос Эви. — Это всё потом. Сейчас вам немедленно нужно уйти. — Дмитрий, — с нажимом заговорила Ами, — я повторю. Наш дом разрушен. Мы выбрались по потайному ходу. Ах да, и ещё наша сила была заблокирована. Потому мы не могли телепортироваться. Твоя встреча подождёт. — Сила была заблокирована? Погоди, то есть это правда не вы разнесли дом? — Бинго. — Я вас уведу, — его голос стал командным. — Это куда же? — новый голос буквально разорвал тишину. В общей суете никто не заметил, как из темноты к ним вышла Милена, ведьма, работавшая с Хлебом и не сильно любившая общество Ами. — Милена, — начал Дмитрий, — прости, встречу придётся отложить. Возникли некоторые непредвиденные обстоятельства. — Да? Ты про эту маленькую суку? Дмитрий и Эванджелина застыли, шокированные резким высказыванием ведьмы. Их не удивляла её ненависть, но их удивляла её наглость: она осмелилась оскорбить Ами, когда они втроём явно превосходили по силе. Ами же, напротив, не только не была уязвлена, но даже широко улыбнулась и, скрестив руки на груди, чуть откинув голову, сказала: — Вы посмотрите, кто показал свои коготки. Хочешь, чтобы я вновь унизительно связала тебя, как в зале? — О, сейчас ты запоёшь по-другому. Милена выхватила что-то из кармана и вытянула вперёд. В лунном свете блеснули чёрные камни, обрамляющие мраморные лепестки подвески-цветка, размером с две крупные монеты. Роскошное украшение, которое излучало непонятную, магнетическую энергию. Дмитрий узнал украшение и, вытянув руку вперёд, постарался успокоить ведьму: — Милена, не стоит… — Молчать! — противно взвизгнула она в ответ. Потом взмахнула рукой — и Эви почувствовала, что её как будто бы пригвоздило к земле. Колени стали ватными, по коже поползли мурашки — как от статического разряда; воздух посерел. Все трое в один миг упали.

— Ну что, Ами, теперь ты не такая смелая? Знаешь, я очень жалела, что сегодня, когда я буду убивать Дмитрия, тебя не будет рядом, чтобы посмотреть. Но ты тут. И ты пойдёшь следом за ним, вволю настрадавшись. И твой поганый рот, наконец-то, заткнётся. Эви попыталась пошевелиться, но не смогла. Вся её сила подавлялась, по всей видимости, украшением. «Артефакт!» — осенило Эванджелину. Такой мощный, что способен управлять ими всеми. Или, точнее, блокировал светлую магию и позволял Милене с лёгкостью управлять ими через нейтральную. Возможно, Ами могла бы сопротивляться, но, по всей видимости, её навыков было недостаточно, чтобы пересилить ведьму. Откуда она достала такую мощную вещь? Но сдаваться Эви не собиралась. Через пять минут сила в подвеске иссякнет. Нужно просто потянуть время. — Милена, разве твоя злость стоит жизни трёх людей? — О, Эванджелина. Тебя я собиралась оставить в живых. Но раз ты так просишь убить всех троих… О, идея! Я знаю, как мне поступить, — Милена подошла к Ами вплотную. — Пускай Ами умоляет меня не трогать тебя. Тогда я тебя пощажу. Ну как? Ами, ты будешь просить за подругу? Тишина, прозвучавшая в ответ, была такой напряжённой, что казалось, её можно резать на кусочки. Эви не могла видеть лица Ами. Та опустила голову, и волосы скрыли её лицо от остальных. На какой-то момент Эви даже засомневалась, услышала ли Ами вообще хотя бы что-то, ведь с тех пор, как Милена достала артефакт, девушка не проронила ни звука. «Ну же, Ами, нам бы лишь потянуть время…» — Вот видишь, какая у тебя подруга? Настоящая гнида. Она и в детстве была такой. Все думают, что я заслужила тогда, когда она вспорола мне живот. Задурила голову, что она одна такая, бедная и несчастная.

Тело Ами трясло мелкой дрожью. На секунду Эви показалось, что она могла плакать. Возможно, такая же мысль пришла и Милене, потому ведьма с победным выражением на лице носком своих сапог подняла голову Ами за подбородок.

Ами вскинула голову, лишь только её коснулись. Ведьма в ужасе отшатнулась. Лицо девушки изменилось за то время, что она стояла на коленях. Оно стало бледнее мела; по нему отовсюду, как вены, шли чёрные линии, и они были такими тёмными, словно поглощали весь свет. Это не было иллюзией, и их не нанесли сверху на кожу — нет, они сами выпирали из-под кожи. На местах этих тончайших линий была сама пустота. Лицо девушки напоминало мраморный камень: белоснежное, ровное, испещрённое мелкими, витиеватыми узорами. Но что пугало Милену куда больше, так это глаза, которые глядели на неё снизу вверх. Они были абсолютно чёрными — полное отсутствие белка. На таком лице нельзя было прочитать эмоций. Ами медленно встала, словно привидение. Её длинные рыжие волосы начали темнеть на глазах, словно их окунули в чернила. Её тело окутала тьма, словно заменяя одежду на лоскуты ткани, сотканные из самой густой ночи. Подол платья развевался, слегка обнажая тонкие, белые ноги. — Как, — одно только первое слово Ами будто разорвало тишину, голос ледяной, как зимняя стужа, — как ты посмела так разговаривать со мной? Она сделала шаг вперёд. Милена подалась назад, вытянув вперёд руку с артефактом, словно крест, который должен был защитить её от дьявола: — Почему артефакт на тебя не действует? — её голос дрожал и повизгивал от страха. — Я же припечатала тебя силой к земле! — Дура. Этот артефакт блокирует только светлую силу. Что насчёт нейтральной, Милена? Что насчёт тёмной? Ами ещё немного придвинулась к ведьме. Милене не понадобилось другого намёка, чтобы развернуться и броситься прочь. Но ей это не помогло. Ами сделала небольшое движение пальцами — и из-под земли вырвалась рука, схватившая Милену за ногу. Ведьма рухнула на землю лицом вниз. Она попыталась встать, но другая рука, вырвавшись из-под земли, схватила Милену за руку. Ведьма потеряла остатки самообладания и что есть силы закричала. Бледные губы Ами изогнулись в усмешке. Из-под земли стало что-то пробираться наружу — и вскоре стало понятно, что именно держало Милену за конечности. Четыре полуразложившихся мертвеца показались из-под земли. Оставалось только предполагать, какой силой они обладали, если смогли вырваться из такой крепкой, утрамбованной земли. Ами вновь сделала движение пальцами — и один из них зажал своей гниющей рукой Милене рот.

— Камелия, — раздался голос молчавшего всё это время Дмитрия. Он произносил это имя вкрадчиво, осторожно. Эви не сразу поняла, что он обращается к её подруге. Но почему другим именем? Ами же лишь слегка обернулась и, продолжая улыбаться жестокой улыбкой, приложила палец к губам, призывая к молчанию:

— Шшшш, я только начала развлекаться… — потом девушка повернулась к мертвецам и скомандовала: «Переверните её». Мертвецы, словно марионетки, неуклюже, но крепко схватили Милену. Местами на них отсутствовала плоть, обнажая кости, а где-то же она свисала крупными кусками. В их пустых глазницах, казалось, можно было увидеть ту же тьму, что и у их повелительницы. Мертвецы перевернули девушку, продолжая зажимать её ноги и руки. Она плакала, но ужас буквально приковал её взгляд к Ами. — Это так замечательно, Милена, что ты решила лично занести мне мой артефакт, — Ами подошла к ведьме, после чего села на неё сверху, — я тебя просто обязана отблагодарить за это. Хочешь, мои мальчики развлекут тебя? Они могут делать это вплоть до рассвета, разрывая твоё тело на части своими костяными пальчиками, м? Ну же, почему ты плачешь? Они доставят тебе удовольствие ничуть не хуже, чем живые. Милена мотала головой из стороны в сторону. Ами наклонилась к ней и провела языком по её щеке. — Камелия, не надо! — сдавленно произнёс Дмитрий. Ни он, ни Эви по-прежнему не могли двинуться. — Ты только посмотри на этого героя, Милена, — выдохнула девушка ведьме слова прямо в лицо, — только что ты собиралась выпустить ему кишки наружу, а он уже старается тебя спасти. Знаешь, почему? Потому что он знает, что я могу сделать с тобой куда более страшные вещи, чем просто убить. Милена не переставала плакать и теперь лишь постоянно подвывала: «Пожалуйста, пожалуйста, не надо». Эви не могла проронить ни слова. Что это? Кто это? Шестнадцатилетняя Ами? В её голове неустанно крутились слова Виктора, которые он сказал ей в самом начале: «Если ты её разозлишь — она тебя убьёт». Эви не могла проронить ни слова. Перед ней стояла не её подруга — кто-то другой, чужой, и всё же до боли знакомый. И этот чужой облик не просто пугал, он приковывал взгляд, как огонь, к которому невозможно не тянуться. Эви ненавидела себя за то, что не могла отвести взгляд — будто зачарованная красотой разрушения. Теперь, этой лунной ночью, она поняла значения её слов, про Хаос.

— Даже не знаю, как тебе помочь, — Ами словно развлекалась со своей жертвой, — мои монстрики выползли наружу, ты в моей власти, не могу же я просто отпустить тебя? — Прошу! Я буду полезной. Я, я не собиралась убивать тебя! — Ами схватила Милену за горло, крепко сдавила и прошипела той в лицо: — Я очень не люблю, когда мне лгут. Она отпустила горло ведьмы. Та закашляла и продолжила: — Правда! Мне запретили. Я должна была попытаться убить Дмитрия, в этом парке, на этом месте.

— Хорошо… и для кого же ты должна была это сделать? — Ами намотала локон Милены на палец. — Я не знаю, — захныкала ведьма. — Ну-ну, как нехорошо выходит. Значит, ты не можешь быть полезной, Милена. — Какой-то молодой парень, — взвизгнула она, боясь продолжения мучений, — совсем молодой. Не знаю его имени. На встречу он приехал на чёрной гоночной машине. Обычный парень, да это даже не его внешность наверняка была! — Это он дал тебе артефакт? — Да! Он сказал, что это заблокирует светлую магию Дмитрия. Ами вырвала цветок-украшение из рук ведьмы, встала и оправила свою юбку. — Вот видишь, Дима, я никого не убила. А ты — сразу кричать: «Камелия, Камелия». Если бы не я, вы бы так и гадали, кто это устроил, кто это задумал. Ами выглядела очень довольной собой. Её губы были растянуты в изящной, тонкой улыбке, на довольно жутком лице. Она щёлкнула пальцами — и мертвецы, как по команде, отпустили Милену и поползли под землю. Потом она сжала украшение в руке, забирая контроль над ним, взмахнула рукой и освободила Дмитрия и Эванджелину от гнёта. — Она твоя, можешь забирать себе, — Ами указала в сторону лежащей на земле несостоявшейся наёмницы. Та закрыла лицо руками и, не пытаясь сдерживаться, громко заходилась рыданиями. Её тело трясло. Дмитрий и Эви встали с колен. Эви боялась проронить хоть слово, в то время как Дмитрий устало и раздосадовано смотрел на Ами. Он попытался заговорить с ней снова: — Камелия… Но не успел. В этот момент произошло изменение, малозаметное, но оно не ускользнуло от друзей. Улыбка исчезла с лица Ами, плечи осунулись, а она стала осторожно озираться по сторонам, а также осматривать собственную одежду и руки. Артефакт опустел, потеряв свою силу. Теперь это была обыкновенная безделушка.

Глава XXII

Я медленно оглядывалась по сторонам, пытаясь прийти в себя. Крепко сжала артефакт в руке. Тёплый. А ещё пару секунд назад буквально обжигал холодом. Слышались завывания Милены на фоне. В этот момент мне захотелось и самой упасть на землю, но не заплакать, а опустошить свой желудок.

Меня переполнял ужас от того, что я только что сделала. От того, кем я была. Страх двинулся от живота вверх, сковав горло, и чуть было не вырвался в отчаянном крике, как надломился на двое, рассыпался. Если я позволю ему управлять мной, я, как будто бы, чуточку свихнусь.

Меня утащит в бездну тьмы и горя; как будто бы лобная доля мозга активизировалась, я замерла и почувствовала накатившую волну спокойствия. Я не буду отрицать самой себя. Я не буду себя винить. Не буду бояться.

Дмитрий сделал очередной осторожный шаг в мою сторону. Я заметила это буквально на краю своего обзора и резко, словно хищница, вскинула голову, пригвоздив его взглядом к тому месту, где он был. Я не понимала до конца, как я сейчас выгляжу, но мне думалось, что глаза мои были чёрными. Со рта сорвалось колкое замечание:

— Что, теперь тоже будешь кормить меня байками о том, что я должна кого-то сыграть, являясь этим человеком на самом деле?

— Ами, я всего лишь...

— Ох, нет, — я лениво растягивала слова, демонстрируя усталость, — не хочу слушать. Попробуй найди меня теперь.

И я переместилась.

Сначала я просто перенеслась на набережную, туда, где не должно было быть людей. Но желание получить ответы, злость на то, как со мной поступали, рвалась наружу, и я потянулась ко второму огню, который ощутила, обучаясь у Эви. Он был дальше от нас тогда, но тоже в этом городе. Почему-то я знала точно, кто был этим человеком.

Это был старый парк аттракционов, пару лет назад окончательно закрытый. Джо загнал сюда свой мустанг и, опираясь о капот, как раз делал очередную затяжку сигаретой, когда я появилась прямо перед его лицом. Я была уверена, что он ждал меня, но не знала, зачем я ему.

Его рука замерла в воздухе.

Я знала, что шокирую его своим обликом, и догадывалась, как выглядели мои глаза прямо сейчас. Стоило тому артефакту что-то пробудить во мне, как всё изменилось. Я стала видеть ночью намного лучше прежнего: предметы обрели контрастность, и казалось, что я стала разбирать тысячи оттенков чёрного. Несложно было сложить одно с другим. Осмотр моих рук и одежды напомнил мне о том облике, который старательно создавала для меня Баста. Дмитрий же звал меня Камелией. Я понимала, что выгляжу так же, как в клубе. Только теперь всё было не нарисованным, всё было по-настоящему, прямо как в моих снах.

Я взяла сигарету из рук Джо и швырнула её в сторону. После чего вновь уткнула в него надменный взгляд. Самым лучшим способом получить информацию будет ничего не спрашивать. Я просто смотрела.

— Так значит... — хрипло начал он. — Ты всё вспомнила?

Я молча кивнула. Всем своим видом я подражала тому образу, что владел мною ещё совсем недавно. Я горделиво расправила плечи, холодно обвела его взглядом, после чего отошла в сторону, как бы блуждая по дороге в ожидании его слов.

— Что ж... Я очень удивлён в таком случае, что ты стала искать встречи со мной.

Он тяжело вздохнул, скрестил руки на груди и... преобразился. Трансформировался. Изменился — назови как угодно, — но его внешность кардинально поменялась. Девятнадцатилетний парень превратился во всё ещё молодого, но всё же взрослого мужчину, чуть за тридцать. Вьющиеся мягкие волосы падали на его лицо, закрывая высокий лоб, на котором уже пролегла небольшая морщинка, и слегка заслоняя глаза, такого же стального цвета, как и раньше. Его лицо было покрыто тёмной, ровной, едва проступающей щетиной. На нём была тёмная рубашка, чёрная, чуть блестящая жилетка с лёгкими узорами и серебряная брошь у самого горла. Мне перехватило дыхание — одновременно от ужаса и восторга.

Он откинул назад волосы, словно это нервное движение помогало ему сосредоточиться, но замер.

По всей видимости, я не смогла совладать с собой и в первую же секунду выдала свой шок. Я попыталась скрыть эту эмоцию, но было поздно.

— Нет. Не говори мне... Нет, — он поднёс кулак к лицу и чуть закусил указательный палец. Потом развернулся и облокотился руками на капот машины, вновь повернулся ко мне. Внутри него бурлила досада и... веселье? — Ты обставила меня. Ты ничего не помнишь!

Я видела, что он пытается скрыть улыбку. Вся ситуация определённо не только злила, но почему-то и забавляла его. Я попыталась стоять на своём:

— Что за глупости, конечно же я всё помню.

— Да? Тогда назови моё имя.

— Я... не обязана его называть.

Его лицо рассекла лукавая усмешка, и я сдалась. Молча залезла на капот рядом с ним, подтянула колени и спрятала в них своё лицо.

— Эй, — раздалось участливо рядом со мной. Даже его голос стал другим, глубже, взрослее. Меня била мелкая дрожь. Я не поднимала головы.

— Ами? — опять попытался заговорить он, но я промолчала. Тогда он попробовал заговорить со мной почти ласково: — Испугалась? С тобой это в первый раз так?

— Дело не в этом, — тихо пожаловалась я, но продолжать не стала.

— А в чём? С Дмитрием что-то случилось?

— Нет... — сказала я тоскливо, а потом уже возмущённо добавила: — Хотя я знаю, что это ты его заказал!

— Не переживай, это будет не последний раз, когда я попытаюсь его убить.

Я сделала возмущённое лицо, а он отчего-то рассмеялся.

— Но он сволочь живучий, так что ты можешь так не беспокоиться. Так в чём дело тогда?

Я опять уткнулась в колени. Моя одежда сменилась на нормальную — джинсы и водолазку. Я надеялась, что это означает, что я больше не выгляжу как умертвие. Ночь стала темнее. А ещё это означало, что нужно прятать лицо, иначе он увидит, как сильно я раскраснелась.

— Тебе не девятнадцать...

— Что? — он переспросил, будто не расслышал. Я резко и чуть зло повернулась к нему: — Тебе не девятнадцать! Не восемнадцать, не девятнадцать, даже не двадцать! Чёрт возьми, ты мне так понравился, а теперь понятно, почему я для тебя слишком юная! Он пытался смотреть на меня со всей серьёзностью, но в уголке губ всё равно пряталась улыбка. — Ами, прости, я не хотел пользоваться твоим положением. Но мне казалось, что иначе ты не пойдёшь на контакт со мной. — Но это нечестно, ты мне так понравился, даже без этого шикарного облика! — Шикарного облика? — переспросил он ошарашенно, едва пряча смех. Проклятье, взболтнула лишнего! Я спряталась в волосах. Но он подхватил их и приподнял, как занавеску, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Ты же джентльмен, сделай вид, что не слышал! — Ты, кажется, говорила, что этого как раз и не просишь от меня. Уж определись. — Тебя это смешит, да? — я всё ещё пестрила колким тоном. — Прости, просто думаю, как буду потом это использовать против тебя же. — В каком это смысле? — Не переживай, узнаешь. А теперь лучше скажи мне: я правильно понял, что Милена использовала артефакт прямо при тебе? Я утвердительно кивнула. — Ну, не скажу, что не рассчитывал на это. Мой подарок тебе. — Подарок? Это? Я протянула руку, показывая опустевший артефакт. — Да. Он твой. Всегда был твоим. Я выкрал его однажды. Подумал, что он позволит немного ускорить процесс. Тебе пора пробудиться, пока тебя не убили. Нельзя вечно полагаться на охрану Виктора или Дмитрия: как я показал сегодня, их довольно легко устранить. — Подожди, тогда нападение на дом — твоих рук дело? Он наклонил голову и аккуратно убрал мне прядь волос за ухо. Потом с грустью ответил: — Нет. Но я не решился уберечь тебя от этого. — Ты об этом думал в машине? Он опять спрятал улыбку: — Откуда знаешь? — Интуиция. Будто бы себе под нос он проворчал: — Почему тогда эта интуиция не удерживает тебя подальше от меня. — Потому что ей и не нужно, ты же сам прячешься от меня, — я сказала это слишком чувственно, чем хотела бы. — Ами… — Нет, я понимаю-понимаю, кто я такая? Просто девочка. Ты даже почти и не воспользовался своим положением — так, ограничилось всего лишь разбитым сердцем. Хороший урок. — Ты наболтаешь себе сейчас на часы стыда вперёд, веришь? Я исчез, потому что я — самое плохое, что могло с тобой случиться. Им не нужно было везти тебя в клуб, но, полагаю, они были беспечны, потому что не знают всего… что знаешь ты. Я просто дал тебе время насладиться беззаботной юностью. Дело не в том, что ты юна по внешнему виду, дело в том, что ты ещё в душе ребёнок. Скоро это изменится, и я не знаю, хорошо это или плохо. — Ты говоришь загадками. Это знаменитый магический этикет? Он опять с трудом прятал улыбку: — Ладно. Но я хочу, чтобы ты сейчас понимала: у меня были все шансы сделать множество вещей, которые были бы мне на руку. Я мог бы убить тебя. Мог бы похитить. Мог обмануть. Да всё, что только заблагорассудится. Я мог повернуть всё как удобно мне. Не скажу, что я не пытался. Но в итоге я так и не смог заставить себя поступить с тобой нечестно. Я расскажу тебе то, что могу. Мне выгоднее молчать, но, видимо, я сегодня в настроении для самоубийственных признаний. — Это значит, что я теперь тебе должна? — почему-то на этой фразе его взгляд заострился. — Ами, ты наговоришь себе на статью. На самом деле я просто пытаюсь завоевать твоё доверие. Опять. И опять. И опять. Но ты всё бегаешь от меня.

Словно мы уже проходили это кругами.

— Это я-то? — я не успела продолжить возмущение, как он перебил меня. — Тебя зовут Камелия. — В смысле, меня так зовут? Мать так назвала меня, а в приюте изменили? — Она не твоя настоящая мать. Он подбирал слова, а я только больше запутывалась: — Меня украли из другой семьи? — Нет, ты… ты спрашивала, не перерождалась ли ты на костре. Не на костре. Но ты перерождалась. Трижды. Я хотела придумать какую-то злую шутку, но поняла, что вместо этого моё лицо искажается от проскочившего отчаяния. Я должна радоваться? Или мне должно быть всё равно? Почему я чувствовала себя такой несчастной? Будто бы все последние шестнадцать лет были обманом. — Судя по документам, которые у меня есть, дата твоего рождения — 1842 год, — моя бровь медленно поползла вверх, но он продолжил: — Ты была наследницей вашего маленького государства. На тот момент всё давно уже шло к тому, что вас должна была вот-вот поглотить Испания. Твой отец ещё питал надежду на то, что сможет вывести страну на новый уровень, но ты была запасным вариантом — как возможная супруга для испанского наследника. К сожалению, твой отец принял несколько неверных решений, в результате чего… вся ваша семья была убита, в том числе и ты. Но твоя история только начиналась. Тебе было восемнадцать или девятнадцать, когда ты умерла, но твою душу удержали, а тело заморозили. Почему-то именно за вашей семьёй решили присматривать старейшины; не буду врать, я не знаю причин, хотя всё ещё пытаюсь докопаться до правды. Они вернули тебя к жизни. Вогнали в твоё тело древнюю силу, природу которой до конца не понимали. И наконец, отправили обратно на землю, убедив, что в мире есть люди, которые мешают порядку. И что это зло тебе нужно уничтожить, — он зажёг новую сигарету и закурил, беря перерыв. — Старейшины считают, что они следят за балансом этого мира. На деле же мы лишь пытаемся немного упорядочить царящий в мире хаос. — Мы? То есть ты и есть... — Тот, кого ты должна уничтожить? Можешь не благодарить, что не отрицаю. Я сегодня необычайно честен. Я работаю на этих людей довольно давно. Поскольку старейшины настаивают на том, что они не вмешиваются ни во что лично, иначе это нарушит баланс, они решили, что ты сможешь решить все проблемы за них. Они вернули тебя к жизни лишь к 1991 году, спустя 130 лет после твоей смерти. Закидывать юную девчонку, жившую в одну эпоху, в совершенно новую было жестоко. Но ты справилась, нашла союзников и начала действовать. Мы тоже тебя искали. Ты ведь угроза для нас. Я всегда настаивал на том, что ты можешь быть полезной союзницей. Что тобой манипулируют, тебя заставили выйти на войну с нами, и тебе нужно лишь узнать правду. Словом, тут я мог бы сказать: «И вот мы здесь…» Но ты ведь умерла ещё раз? — Меня убили? — тоскливо спросила я. — Нет. Сила, которую тебе дали, — она, можно сказать, живая. И магия стала брать верх над тобой, ты начала сходить с ума, потому кто-то из вас решил переродить тебя в новое тело. Это могло помочь: подобрать сосуд, в котором сила развивалась бы постепенно, с рождения. Но даже здесь что-то в вашем плане пошло не так. До нас дошли слухи, что тебя не стало. Совсем не стало. И никто из твоей команды не знал, почему и зачем ты… умерла по своей воле. Не знаю, как они смогли найти тебя раньше меня, поскольку я искал любые зацепки все шестнадцать лет, но, очевидно, тебя нашли слишком поздно для того, чтобы сразу вываливать на тебя правду. Такие вещи ломают, а если бы сила пробудилась резким рывком, то весь ваш план был бы разрушен. Я думаю, поэтому Виктор так долго держал тебя в изоляции. То, что твоё пробуждение не произошло, очень легко было понять кому-то, кто хотя бы немного с тобой знаком. Я понял это, когда встретил тебя в клубе. Будь ты той, кем была, ты бы сразу раскусила меня и мой облик. Ты зашла — горделивая, холодная, — я почти поверил. Знаешь, когда ты себя выдала? — он сделал затяжку. — Коктейли? — Всю твою надменность как рукой сдуло. Паршивая игра. Я подсел, ожидая, что сейчас ты меня узнаешь, вспомнишь, начнётся хаос, но… ты подставилась раз десять за тот вечер. Абсолютная беззаботность. Кстати, насчёт того, чтобы узнать, как ты нашла меня сегодня, если так ничего и не вспомнила? — Ты светишься, — просто ответила я. — Что, прости? — он нахмурился. Я думала, хоть ему будет понятно. — Не знаю, Эви учила меня искать Дмитрия, и я почувствовала это. Три человека в разных местах. Все светятся. Он замолчал, внимательно рассматривая моё лицо, будто бы проверяя, не вру ли я. — Я был уверен, что со времён академии ни разу не успевал тебя застать. Когда же ты накинула заклинание? — О нет! — воскликнула я. — Прекрати, прекрати говорить непонятно! Что вы за люди такие, я уже с ума схожу, разве вам мало? Он лукаво улыбнулся, затушив сигарету и скидывая бычок в маленькую переносную пепельницу: — Это значит, что перед смертью ты накинула на троих людей якоря. Находясь рядом с этими людьми, ты пробуждаешься. Возвращается память: сны, видения, временные потери сознания. Я удивлён, что ты накинула один на меня, потому что за четыре года до смерти мы ни разу с тобой не пересекались. Так я думал. А выходит, ты не только была рядом, но ещё и смогла сделать это абсолютно незаметно для меня. Но, учитывая то, как активно я тебя искал, это было в твоих целях выживания: лучше начать вспоминать рядом с врагом, что он враг. — Так выходит, что с Дмитрием я была знакома тоже в прошлой жизни? — С ним ты была знакома с самого начала, Ами, — он говорил это почти шёпотом; я слышала пение сверчков вдалеке. — Как это? — У вас… сложная история. Не мне рассказывать. — А с тобой? — вопрос сам вырвался из моих уст. Хотя после того, что он рассказал мне, скорее выходило, будто бы мне пытались задурить голову, пользуясь моим беспамятством. Он замолчал, долго и внимательно изучая меня. И так же тихо ответил: — Не знаю, это ты мне скажи. Для меня она сложная. Для тебя… пока не разобрался. Я никогда не был против тебя, хотя ты, кажется, не хотела этого понимать. — Что-то ты лукавишь, сам же говорил: в клубе хотел убить меня. — Потому что я думал, что кое-кто очень ловко сыграл свою игру и обвёл меня вокруг пальца, — он помолчал. — Но, в итоге, вокруг пальца обвёл я сам себя. Я взглянула на небо, видя тысячи звёзд, рассыпанных в беспорядке. Казалось: протяни руку — и сможешь собрать целый ворох. Вселенная такая необъятная, а я в ней — крошечная и потерянная. — Так выходит, это… это моя сила? Я так меняюсь, когда использую её? — Насколько я знаю — да. Потому тебя и прозвали Тёмная Принцесса — из-за силы, которую тебе отдали. Ты неразрывно связана с тьмой и смертью. — Не могли они наделить меня менее зверской магией? — вспыхнула я. Он покачал головою: — В мире существует не так много способов дать смертному человеку возможность обладать магией, а такую огромную… Пожалуй, это единственный способ, известный до сих пор. — Ничего не понимаю, почему я?

— У меня нет ответа на этот вопрос, но могу точно сказать, что у силы есть серьёзные требования к сосуду. Видимо, ты подходила для этого. Как правило, все предыдущие успешные носители были женщинами, хотя были и мужчины. — То есть были и другие? — Очень давно. Информации почти не осталось. Она редко хорошо приживалась, потому знания об этом были утрачены, и сохранили их у себя, видимо, лишь старейшины.

Я посмотрела ему прямо в глаза, надеясь, что, может быть, внезапно смогу что-то для себя открыть или понять, но это было не так: — Не помню. Ты говоришь про якоря, но я ничего не вспоминаю, ни фрагмента. — Всё уже началось. Наверняка это изменит тебя. Возможно, даже поломает. Но ты точно уже не будешь тем же человеком, что и прежде.

— Но я уже трещу по швам, -выдохнула я почти шёпотом. Хотелось сказать что-то крутое в ответ, но вместо этого, я только ближе поджала к себе колени. — Почему молчишь? В следующую нашу встречу, возможно, мы уже не будем так мило беседовать, так что лучше задавай вопросы сейчас. — Как тебя зовут? — опять попыталась я. — Нет, — он скрестил руки на груди и тоже взглянул на небо, словно ища там ответы. — Считай это моим капризом. Хочу, чтобы ты сама вспомнила.

Он не был красив в том смысле, как Дмитрий. Не был идеальным. Но в лице была гармония. Когда он хмурился, на лбу пролегали первые едва заметные морщинки. Лицо было чуть вытянутое, с высокими скулами и аристократическими чертами. Подбородок узкий, слегка заострённый, линия челюсти мягкая, но чётко очерченная. Щетина добавляла небольшой брутальности, а густые, тёмные брови делали взгляд выразительным. И эти глаза… Я смотрела на них с самой первой встречи и теперь, казалось, понимала почему. Глаза казались мне знакомыми.

— Голова гудит. Наверное, у меня вопросов больше нет. Или есть. Я не знаю. Мне надо подумать. Мне надо подумать над тем, что я чуть было не сделала с Миленой… — Мне жаль прощаться с тобой сейчас, — он провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. Я едва заметно вздрогнула. — Мы ещё поговорим, когда я всё вспомню. Ты говорил, что это будет скоро, — я нервно повела плечом.

— Уверяю тебя, ты не будешь искать со мной встречи, — он довольно ухмыльнулся.

От его слов мне стало тоскливо. Земля под ногами заплясала, пространство вокруг менялось, словно в вихре, и я оказалась в одном из переулков, недалеко от центра города. Я вышла на оживлённую улицу. Город ещё даже и не думал засыпать. Отчаянно хотелось согреться. Можно было попытаться изменить одежду, но я не хотела использовать магию. Любая вспышка позволит Дмитрию найти меня. Я этого не хотела.

Но было совершенно не ясно, где мне быть, где мне греться. Я так устала, что хотела лишь в тёплую постель. Побродив какое-то время по городу, я решилась навестить свою старую квартиру. К счастью, в ней было пусто. И тепло. С облегчением я упала на свою старую постель и крепко уснула.

Когда я проснулась, я не сразу поняла, что был уже вечер следующего дня. На часах было девять, и я пыталась отчаянно понять, почему же утром так темно. Перед тем как уснуть, я чувствовала себя по-настоящему измождённой, а теперь казалось, отдохнула на неделю вперёд. В воздухе летала пыль. Бесполезно было бы искать себе другую одежду — я забрала всё в новый дом. Оставалось только укрыться пледом. Но идти к Дмитрию не хотелось. Нужно было, но я не находила в себе моральных сил. Натянув на себя плед, я вышла на лестничную клетку и поднялась на десять этажей выше, на крышу. Здесь был сильный ветер, но можно было видеть часть города, залитого огнями. Я укуталась в плед посильнее и села на самый край, так, что ноги свешивались вниз.

Когда машины на дороге внизу замирали на светофоре, то превращались в стайку красных мотыльков. Впервые я испытала желание как-то сфотографировать предстающую перед глазами картину, но телефона у меня с собой не было. Всё осталось в разрушенном доме. Да и телефон это был не мой. А его.

Его образ не покидал мою голову, это было почти мучительно. Всё было сплошным обманом. Не скажу, что меня это задевало — я понимала причины такой игры. Но я не имела никакого права считать себя влюблённой в него, потому что... кто он? Что я вообще о нём знала?

Мои размышления прервал поток энергии, заколыхавшийся рядом. Я больше не сидела здесь одна — рядом был Виктор. Он заметил меня, но подходить ближе не торопился. Достал сигарету и закурил. Мне подумалось, что он оценивает моё состояние, пытается решить, насколько я вменяемая. — Я почему-то знал, что найду тебя здесь, в этом доме. Только что был в квартире, ты там ночевала. Я вяло пожала плечами, будто бы для меня не имело никакого значения то, как легко он смог меня найти. Я не буду лукавить, я хотела, чтобы меня нашли. Хотела, чтобы решили за меня все проблемы. Сказали, что делать дальше. Он сделал пару затяжек и продолжил: — Дмитрий же весь город переворачивал с ног на голову. Гонялся за жалкой вспышкой энергии, которая мелькнула, когда ты телепортировалась в город. Я гаденько усмехнулась, довольная своей ребяческой местью. Потом решила больше не ходить вокруг да около: — Камелия — очень красивое имя. Мне нравится намного больше, чем Ами.

— «Ами» придумала ты сама когда-то. Было необходимо другое имя для прикрытия, и ты захотела какое-нибудь производное. Чтобы если кто-то позвал тебя твоим настоящим именем, ты могла бы оправдаться: «Мне показалось, вы сказали Амелия» или же «А, Ками, я думала, вы сказали Ами». И к похожему имени легче привыкнуть. — Вот оно как… Только я не помню. Ничего не помню.

Я чувствовала, что готова расплакаться из-за своей бесполезности. Теперь Виктор подошёл ко мне и сел рядом. Я знала, он не умеет утешать, но это было похоже на своего рода утешение — сидеть плечом к плечу. — Не заставляй вспоминать себя насильно. Оно придёт, поверь. А пока что... я готов ответить на твои вопросы. В любом случае хуже уже не будет. — Выходит, ты боялся, что если мне всё рассказать, я сойду с ума? И если учить меня магии, то я тоже сойду с ума? Есть ли для меня вообще опция не сойти с ума? Виктор оскалился: — Хороший вопрос. У меня нет на него ответа. Ты спрашивала, зачем я стёр тебе память тогда, с Миленой и той девочкой из приюта. Сейчас ты это так не помнишь, а два года назад твоё состояние было гораздо хуже. Мы думали, что сила будет развиваться в тебе постепенно, но это было не так. Она, запечатанная, находится внутри тебя целиком. Это ещё опаснее. Милосерднее было тебя тогда убить, чем пытаться убедить, что ты не виновата в том, что сделала. Тогда-то я и решил: лучше тебе сперва самой всё вспомнить. А потом ты уже на дух не переносила моё общество, пыталась сбежать… Я не знал, нужно ли звать Дмитрия. Мы, знаешь ли, с тобой никогда «подружками» не были, личным не обменивались. Но он нашёл тебя за полгода до того, как я познакомил вас. Крутился рядом, как бельмо на глазу. Я решил: раз ты встретилась с ним перед смертью… — Незадолго до? — я вспоминала один из своих странных снов. — Ты шагнула за перила у него на глазах.

Моё лицо исказила гримаса боли, но Виктор поспешил добавить: — Ты была уже не в себе. До тебя было сложно достучаться. Я бы хотел знать, почему ты решила перечеркнуть все наши планы. Я решил, что ты что-то знала. Кто-то сдавал всё на сторону. Потому мы тебя и потеряли. Мы не знали, где ты окажешься. Мы рассчитывали, что ты родишься у хорошей семейной пары, но вместо этого… ты вообще выбрала мёртвого ребёнка. До этого я не знал, что такое возможно. — Как — мёртвого? — я коснулась горла. — Мать той девочки придушила её. Женщина была нездорова. Сидела рядом и плакала, боялась пошевелиться. А три часа спустя ребёнок закричал. Ей казалось, что ей дали второй шанс. Возможно, ты пожалела её. Я не знаю. А когда тебе исполнилось три, она отдала тебя в приют, потому что решила, что ты не её дочь.

— Откуда ты всё это знаешь? — Я говорил с ней. Когда искал тебя. Она лечится в клинике, ей уже лучше. Скучает по дочери. Но она не знает, что её дочери действительно нет с той самой роковой ночи. Но ты запутала следы. Все искали детей, рождённых после твоей смерти, никто и не думал искать тех, кто родился до. Я смог найти тебя только из-за двух эпизодов, когда твоя сила зашкаливала.

Глаза защипало. Жаль женщину. Жаль её ребёнка. Жаль себя. — Так выходит… я должна работать на каких-то старейшин? — Ты никогда не работала на них. Эти кхм, идеалисты, сказали, что не вмешиваются в события, но уверены, из пророчества, что так можно наладить сдвинувшийся баланс. Не ты, а твоя сила. К кому она отойдёт, было не так важно. Потому у тебя есть полный карт-бланш по действиям. Но не скажу, что я лично верю в это пророчество. Кто работал на старейшин, так это Дмитрий. Но его изгнали. Давно. — А кто тогда те люди, что открыли на меня охоту? — Откуда ты вообще хоть что-то знаешь, если память так и не вернулась? — У меня свои источники, но они также не болтливы, — я хмыкнула и поджала к себе колени. Виктор осуждающе покачал головой:

— Не нравятся мне твои источники. Не твои ли источники подсунули Милене артефакт, чтобы пробудить тебя? — он достал из внутреннего кармана пальто флягу и сделал глоток. Я не стала отвечать. И вообще, мне сказали, что это мой артефакт. — Асинис. Это ребята, которые перешли дорогу уже, кажется, всем, кому могли. И всех подгребают под себя или устраняют. Они хотят управлять всем. Через магию, разумеется. Построить новый мир. Они ни плохие, ни хорошие. Не бывает в этом мире только чёрного или белого. Кто-то говорит, что они хорошие ребята, которые помогают избавиться от хаоса, защитить мир магии. Кто-то же, вроде меня и тебя, считает, что это всё прикрытие для того, чтобы просто обрести бесконечную власть. К примеру, они насильно собирают детей с магическими способностями и закрывают в своей академии. Они дают этим детям образование, учат владеть силой, но параллельно с этим проводят им тотальную промывку мозгов. Пока дети не завершат обучение, из академии их не выпускают. Если возникает предположение, что к моменту выпуска ученик так и не стал покладистой зверушкой, то его или запирают в академии навечно, или же они и вовсе загадочно исчезают. Пока что Асинис не выходят из тени, но всё может измениться. Старейшинам они, конечно же, угрожают напрямую. А в будущем они будут всё больше диктовать условия таким, как я. Как бы мне ни хотелось оставаться в стороне, но даже я понимаю: надо что-то менять, иначе всё рухнет, а я умирать пока что не планировал.

Я замолчала. Он меня не торопил. — Виктор? — Да? — А что, если я принимаю неверные решения? Как мне это понять? — Ты всегда тяготела к тому, чтобы быть доброй. И вечно у тебя были проблемы с этим. Ты просто не имеешь права быть доброй. Делая добрые вещи, мы зачастую совершаем великое зло. А порой, творя зло, мы приносим в этот мир большее количество добра. Ты и сама скоро это поймёшь. Но я бы на твоём месте доверял больше своей силе. Пусть она ведёт тебя. Ей виднее, поверь. Пускай путь хаоса и кажется немного мрачным, но именно после него всегда наступали самые лучшие и светлые времена.

Он протянул мне фляжку. — Что это? — Виски.

Я набрала побольше воздуха в грудь, взяла фляжку и быстро сделала небольшой глоток. Жидкость обжигала рот и горло, но при таком пронизывающем ветре это было даже приятно. Я вернула флягу Виктору, и он сделал несколько крупных глотков. Просто поразительно. — Значит, нормальная жизнь для меня невозможна? — с печалью спросила я. — У тебя никто не забирал права выбора. Хочешь — можешь жить как человек. Только сможешь ли? И нельзя ещё забывать про лихорадки. — Лихорадки? — Это когда тебя всю пронзает от боли и «выключает» на несколько дней. Мы надеялись, что избавимся от этой особенности в новом теле, но не вышло. — Как тогда на мосту? — Да. Мы всё ещё не понимаем, почему они происходят. Потому что тело отвергает силу? Или ты саму себя ненавидишь? Я не знаю. Но ты остаёшься абсолютно беззащитной в эти дни. Одной тебе не справиться. — И что теперь? Мы будем просто ждать, когда воспоминания ко мне вернутся? Виктор отпил виски: — Твой дом разрушили. Кстати, этот дом ты подбирала в прошлой жизни под себя сама. У меня нет прямо сейчас безопасного жилья для тебя. В квартире без защитных артефактов тебя вычислят быстро. А ставить даже базовые — не мой профиль: на это уходит слишком много времени. Есть одно место, где я смогу тебя спрятать на время, пока не разберёмся с новым жильём. И там уже, да, будем надеяться на твоё пробуждение. Возможно, после использования камня мертвеца дело пойдёт быстрее.

Я показала артефакт, который забрала у Милены. — Ты об этом? Он попытался выхватить его у меня, но я была быстрее. — Да, я о нём. Отдай его сюда. — Нет, он мой! — возмутилась я. — Ты знаешь, как им пользоваться? Он забирал излишние всплески тёмной магии из тебя. Накопил немало энергии за годы твоего безумия, потому и оказался таким мощным. Если хочешь оставить его у себя — я не против. Только не потеряй.

Виктор не стал даже отбирать у меня плед, и мы переместились в лес, возле основания какого-то холма. В холме была тяжёлая металлическая дверь, словно ведущая в бункер. Когда Виктор открыл первую дверь и за ней показалась вторая, я точно убедилась в том, что мы идём в бомбоубежище. — Виктор, мне всё это не очень нравится. — Не переживай, Корявая, дальше будет хуже.

Я закатила глаза, но больше спорить не стала, посильнее укутываясь в плед и следуя за ним. Виктор быстро спускался по лестнице, ведущей глубоко под землю. В подвале было так темно, что я едва различала ступеньки, а, следовательно, еле поспевала за Виктором. Мне приходилось опираться на холодную, влажную бетонную стену. Но вот внизу зажёгся огонь и немного отбросил свет вокруг себя. Виктор зажёг две керосиновые лампы в коридоре, сразу же за очередной дверью бункера. Меня неустанно пробирало непонятное чувство, которое внизу только усилилось. Как будто бы огромная энергия накопилась во мне и искала выхода, но была загнана в ловушку, заперта. Я щёлкнула пальцами, чтобы зажечь маленький огонёк. Но ничего не вышло. Магия была подавлена. Но я не успела испугаться из-за этого, поскольку передо мной открылся целый ряд тюремных камер. Вот теперь я была напугана. — Я туда не сяду, — тут же воскликнула я. — Придётся. Это самое безопасное место. Здесь нет магии, а значит, никто не сможет пробраться, если только не придёт с тротилом. Но вряд ли тебя тут найдут.

Он открыл одну из камер, схватил меня под локоть и втолкнул внутрь. Я было развернулась, чтобы выскочить, но он тут же захлопнул тяжёлую металлическую дверь, у которой было лишь одно небольшое окошко с решёткой.

— Виктор, выпусти меня! — я тряхнула дверью, но она не поддавалась. — Прости, Корявая. И теперь, когда ты тут, хорошая новость для тебя: если те ребята меня убьют, то ты останешься здесь навсегда. Приятного отдыха! — Виктор! — я закричала. Он уже развернулся и стал уходить, в то время как по коридору разносился его густой смех. — Виктор!

Но он и не думал останавливаться, оставив меня совсем одну.

Глава XXIII

Я не знала насколько хватит керосиновой лампы за моей дверью, но мысленно готовилась остаться в темноте, поскольку других источников света под землёй не было. В камеру света попадало крайне мало, но я пыталась осмотреть её, пока на то были хоть какие-то шансы. Здесь была одна пружинная кровать, без матраса, старый туалет и раковина. Вода шла и даже не воняла. Уже что-то. Еды никакой не было. Как и того, чем можно было взломать дверь или же проковырять подкоп. Пусто.

Я ползала по-над сырой, бетонной стеной и ничего не находила. Идеально гладкая. Я даже немного постукивала по ней, чтобы понять её прочность, но она оказалась очень прочной, нечего было даже пытаться. Я потратила порядка часа, вновь и вновь вставая, проверяя метр за метром. Обессиленная от страха, холода, и голода, ведь не ела больше суток, я легла на кровать, завернувшись в плед и уснула.

Когда я проснулась, лампа уже погасла. В кромешной темноте я вновь и вновь пыталась найти хоть что-то, но ничего. Я не знала, как много времени прошло, но меня начинала охватывать паника. Нужно было успокоиться, иначе мне стало бы хуже. Я села на кровать, втянула в грудь побольше воздуха, попыталась расслабиться. Всё как учил Дмитрий, унестись прочь от этого места, улететь ментально далеко в горы, к высоким соснам, огромным обрывам, шумным рекам. В камере было прохладно и сыро, пахло грибами и мхом. Мысленно я унеслась в большую, тёмную пещеру. Да, потому тут так темно. Я не в камере, я в пещере и я ищу выход. В пещере есть выход, нужно лишь найти его. Я долго медитировала, представляя, как блуждаю от одного сталагмита к другому, натыкаясь на мокрые выступы, вступая в небольшие лужи.

Бесполезно. Я лишь захотела опять спать.

Я была абсолютно уверена, что Виктор меня проверяет. Вот только как я должна выбраться отсюда, мне всё ещё не ясно. Я стояла на коленях перед дверью, ощупывая её. Может, здесь есть какой-то рычаг? Нет, какой ещё рычаг в камере. Может, я должна правильно применить к ней силу? Я попыталась пихнуть дверь ногой и…она приоткрылась. Какого?

Я проползла вперёд, ощупывая всё в темноте. Мышца под левым глазом непроизвольно задёргалась. Я несколько часов, а может даже и сутки, провела взаперти открытой камеры. Видимо, Виктор держал дверь, когда я тряхнула её в первый раз, при нём.

К голове прилила кровь. Виктор. Он не замыкал дверь. Будь он тут, я бы убила его на месте. Я набрала в грудь побольше воздуха. Спокойно Ами. Тебе предстоит ещё выбраться отсюда, хотя бы ради того, чтобы задушить Виктора голыми руками.

Когда я открыла дверь нараспашку, я услышала, что она задела что-то на полу. Я присела на корточки и словно крот водила ручками перед собой. В руки попалась небольшая коробочка. Я встряхнула её. Спички. После недолгих манипуляций, я смогла зажечь одну. Глаза обожгло вспышкой света, я чуть зажмурилась, но постаралась осмотреться при небольшом свете. Как оказалось, в коридоре были ещё керосиновые лампы и в них было достаточно горючего. С трудом, обжигая пальцы, я смогла зажечь одну. Спички были оставлены здесь Виктором намеренно, я в этом даже не сомневалась. Любые другие, лежавшие здесь долгое время уже давно бы отсырели.

Первым делом я попыталась найти выход, но на сей раз, наружная дверь была по-настоящему заперта. Далее, я стала осматривать камеры, одну за другой. Все, кроме последней были такими же как моя, но в последней помимо кровати с матрасом и умывальником, стояла коробка со свежими консервами. А на кровати было скомкано небольшое одеяло. Недолго думая, я перетащила в эту камеру все керосиновые лампы, съела банку тушёнки и затушив лампу, легла спать.

Видимо, перенервничав, я провалилась в особенно беспокойный сон. Будто безвольная марионетка я находилась внутри собственного тела и не могла выдавить из себя ни слова. А если, я говорила, то будто бы была всё равно сторонним наблюдателем внутри собственного тела.

Я иду по красивейшему саду по маленькой тропинке, нет, я не просто иду, я едва сдерживаюсь, чтобы не перейти на бег и прижимаю что-то к своей груди. Петляя среди кустов роз, я всё же нахожу того, кого так искала:

- Дмитрий! -кричу я и он оборачивается, улыбается и прижимает палец к губам. Я буквально падаю на траву рядом с ним и отнимаю прижатую к груди толстенную книгу, - Смотри что я нашла в библиотеке! Здесь столько картин и описаний разных стран! Я просто не верю, что бывают такие здания в мире.

Я продолжала показывать ему страницу за страницей, он сидел рядом и наблюдал из-за моего плеча. Я продолжаю спрашивать:

- Ты здесь был когда-нибудь?

- Я много где был, Камелия. Но мир так быстро меняется, что всего уже и не запомнишь.

- Я бы хотела путешествовать по миру, увидеть хотя бы часть из всего что тут есть, -я мечтательно прикрываю глаза.

- В будущем, вполне возможно, что ты будешь много путешествовать.

- А ты отправишься тогда со мной? -я заглядываю в его глаза с надеждой, но он смотрит на меня серьёзно, непоколебимо.

- Нет, Ками, я не смогу.

Я перевожу взгляд на книгу и продолжаю молча перелистывать страницы. Внезапно на одну из них падает капля. Я понимаю, что не удержалась и всё же слёзы полились из глаз. Его ответ не удивил меня. Это была тема, которую я не хотела поднимать, но которой постоянно мучила себя. Его рука тыльной стороной ладони смахнула с моей щеки слёзы.

- Я боюсь будущего, Дмитрий. Куда родители отправят меня? Что за человек будет мой муж, которого за меня выберут? Что, если он не будет ко мне так добр, как отец к матери?

- Если он не будет к тебе добр, Ками, то очень пожалеет об этом.

Я рассмеялась сквозь слёзы:

- Ты будешь тут, а я буду далеко.

- Думаю, я смогу проведывать тебя, скажем, раз в год? Тогда, если ты мне расскажешь, что тебя обижают, то я тебя защищу.

- Я ведь постарею. Буду совсем бабушкой. А ты так и останешься таким же, каким и был.

Он нежно провёл по моим волосам:

- Для меня ты всё равно всегда будешь ребёнком.

Я посмотрела на него с безграничной любовью. Я чувствовала это в своём сердце, я люблю его, невыносимо сильно люблю и то, что я никогда не смогу быть с ним, разрывало моё нежное сердце. Никогда, ни один мужчина не сможет сравниться с ним, ведь Дмитрий совершенный.

Картинка стирается перед глазами, будто бы кто-то размазал масляные краски, но потом появляется другая.

Вот я сижу в каком-то небольшом, китайском ресторане. Я понимаю, что это китайский ресторан, из-за его оформления: справа от меня, на стене, висит огромный красный веер, слева, посреди зала, раскинуло огромные ветви искусственное дерево, уходящее своими ветвями в потолок, на нём висит с десяток красных, бумажных фонариков.

Я осматриваю себя. На мне надето лёгкое, струящееся белоснежное платье в пол, с длинными кружевными рукавами. Мягкий воротник застёгнут высоко на горле и единственное, что делает платье не таким строгим, это кружева на ключице, сквозь которые слегка видна обнажённая кожа. Я поправила рыжие волосы, которые доходили мне лишь до нижней части лопатки, гораздо короче, чем сейчас, при этом почувствовала, что они крепко ухвачены заколками так, что волосы оставаясь распущенными, были откинуты назад. Это движение говорило о том, что я нервничала, но старалась вести себя очень сдержанно.

Напротив меня оказался Виктор. Точнее, я могла поклясться, что он заходил через дверь, проходил сквозь зал, но я не замечала этого ровно до того момента, пока он сам не захотел, чтобы я его заметила. Он был таким же, каким я знала его сейчас. Свежее, чуть вытянутое молодое лицо, с очень острыми скулами. Иногда он напоминал мне эльфа, но лишь отчасти. Его длинные волосы были собраны в высокий, конский хвост, что ни капли ни лишало его мужества. Он небрежно кинул свой плащ на спинку кресла, чем заработал моё неодобрение. Виктор улыбнулся, словно довольный кот и я поняла, что он выкачал моё раздражение, подпитываясь им. Во мне вспыхнуло недовольство, за украденную энергию, но лишь на секунду. Я подавила его, стараясь держаться холодно рядом с ним. Он сел

напротив меня, расстегнул верхнюю пуговицу алой рубашки, немного обнажая бледноватую кожу и помахал перед собой меню, пытаясь остудиться.

— Итак, — швырнув меню на стол, он начал наливать мне чай, внезапно оказавшийся на столе. Хотя теперь, я могла поклясться, что чай я заказывала сама, ещё до прихода Виктора, — Всё готово. Все документы, планы, одежда, люди, легенда и даже таблетка.

Он положил таблетку передо мной. Я аккуратно взяла её в руки и внимательно изучила. Эту капсулу предстояло установить мне в рот, и я должна была раскусить её перед проведением анализов. Я знала, что мне предстоит проникнуть в академию “Асинис”. Я знала, как происходила процедура распределения новых учеников. Когда их доставляли в академию, то бралась кровь на анализ. Кровь человека, наполненного магией, как-то откликалась на их исследованиях.

У нас не было до сих пор точных данных о том, как именно они определяют уровень силы, видимо то, насколько активно сама кровь будет резонировать, но мы рискнули и заказали у двух демониц-химиков, которые занимались похожими разработками, капсулу. Она должна была на время изменить мою кровь, что не позволило бы обнаружить в ней тех элементов, которые отвечают за сильную магию. По словам Никки и Селесты, капсула вытягивала излишки магии рассеянные по телу в себя, забирая её из крови. Кровь оставалась чистой.

Идея была такой: после принятия таблетки, я бы подтвердила свою силу на деле, доказав, что я не обычный ребёнок, но сил у меня немного и была бы распределена в самый слабый класс.

Мне было по-настоящему страшно. Я не была уверена, сработает ли план. Но нужно было не только достать данные у Асинис, но и найти сильных единомышленников. Мои шансы значительно падали, учитывая то, как сильно будет ограничено моё общение с другими классами. Постоянно находясь в слабом классе, я почти не смогу общаться с ребятами посильнее. Но Виктор настаивал, что так меньше рисков.

Асинис искали меня и пока что, они были уверены, что я скитаюсь по миру, без помощи, не умея пользоваться магией и плохо ориентируясь в современном мире. Они знали, про предательство Дмитрия. Потому они вполне резонно ожидали, что среди пойманных детей, могу быть и я. И что я буду скрывать свою личность. Но они не понимали, насколько хорошо я могу это делать. Настолько, чтобы сидеть у них под носом не пойманной.

Я протянула таблетку обратно.

— А что на счёт внешности?

— Я решил не рисковать с возможностью того, что ты внезапно потеряешь контроль и станешь сама собой. Тогда всё прикрытие рухнет. Потому будет лучше, если мы не будем менять твою внешность. Они понятия не имеют, как ты выглядишь, они даже не знают, что ты та самая дочка семьи Тристан. Для них ты лишь Тёмная Принцесса. Соврёшь, что тебе шестнадцать-семнадцать, ты моложавая, это плюс. Вряд ли тебе хоть кто-то сможет дать двадцать один, а уж сто пятидесяти и подавно.

Я недовольно фыркнула, на его колкое замечание. Мы оба знали, я не прожила этих лет, для меня прошло не больше недели у старейшин с момента моей смерти. Но мир успел кардинально измениться.

— Хорошо, а ты подумал над именем? Ты согласен с ним?

— Ами Ли? В принципе, почему нет. Достаточно просто. Всегда можно соврать, что родители назвали тебя Амелией, а ты в свою очередь просишь всех просто звать себя Ами. Конечно, они не знают настоящего имени Тёмной Принцессы, но если это произойдёт...Будет хорошо, если у тебя будет прикрытие, когда ты случайно отзовёшься на имя Камелия.

— Если отзовусь, Виктор. Это всё?

Я поняла, что уже допила свою чашку чая и он подливает мне ещё. Удивительно, но казалось, он боялся критиковать меня, а потому заглаживал свою вину небольшими галантными ухаживаниями:

— Я всё ещё не уверен, как ты можешь справиться с этим. Не пойми меня неправильно, но, ты можешь быть менее аристократичной? Ты хотя бы знаешь, как сутулиться? Знаешь, подросткам твоего возраста, ныне не свойственно так мрачнеть, когда кто-то бросает плащ на кресло.

— Ты всё же сомневаешься в моих актёрских способностях? -усмехнулась я.

— Я их не видел, — серьёзно ответил он, откидываясь в своём кресле, — И я не уверен, до конца ли ты привыкла к новому миру.

— Я думаю, что знаю уже не меньше девочки сиротки, живущей на улице, которую мне придётся играть.

— Думаешь, при своей горделивости, ты сможешь играть побитую собаку?

— Я и буду побитой собакой, Виктор. Всю жизнь я жила в роскошном поместье, а теперь мне предстоит провести несколько дней на улице, без нормального ночлега и еды.

Он нехотя кивнул. Я храбрилась, на деле, я не была так уверена в себе. Но уже всё было готово, не хотелось отступать.

Картинка смазалась. Я прячусь в каких-то заброшенных, бетонных останков былого дома, среди мусора. Ко мне двигаются несколько мужчин, одетых как полицейские. Я не понимаю, это полиция или Асинис? Разницы нет, я по-настоящему напугана и это мне на руку. Думаю, это один из беспризорных мальчишек. Он казался слишком болтливым, слишком смелым, слишком…сытым. Его очень заинтересовала моя история про родителей, которые хотели запихнуть меня в лечебницу, из-за моих странных способностей.

Мой сон продолжался, странными отрывками. Машина, в которой меня везли, подъехала к высоким, решётчатым воротам, утопающим в кронах деревьев. Сверху было выковано “Asinis”.

Автомобиль заехал за ворота, припарковавшись возле большого двухэтажного здания. Был поздний вечер, мало что можно было разглядеть, но так как я видела примерный план академии и раньше, то догадалась, что это была столовая. Под локти меня потащили в сторону брусчатой площади, для массовых мероприятий академии. В конце разместился огромный фонтан, по бокам от которого шли широкие ступени, ведущие в горы, к учебным корпусам и домикам.

Но мы прошли дальше, направо, к исследовательскому центру, он же лазарет. Здание было огромным, похожим на больницу, как снаружи, так и внутри. Пройдя множество белоснежных коридоров, меня ввели в комнату, где брали анализы, усадили в кресло и затянули ремни на руках, чтобы я не дёргалась.

Я успела, как мне и полагалось раскусить таблетку, до того, как у меня взяли анализ крови, а после поставили какой-то укол, по всей видимости успокоительное. Никто не проронил ни слова, пока я орала, билась и кричала, чтобы меня отпустили. Это соответствовало моей легенде, ведь я сейчас должна быть уверена, что родители как-то нашли меня и запихнули в лечебницу.

Мне позволили вымыться в душе, дали чистую одежду и заперли в одной из палат. Успокоительное действовало быстро, потому я не смогла больше держать себя на ногах, рухнула в кровать и уснула.

Когда я проснулась, то не сразу поняла, что я вновь нахожусь в камере, в которую меня посадил Виктор, а вовсе не в Асинис. В коридоре кто-то был. Кто-то открывал все двери и заглядывал, искал меня. Я бесшумной поднялась с кровати и встала справа от двери. Я была уверена, что Виктор знал бы где я, значит это кто-то другой. Хорошо, что перед сном я потушила керосиновую лампу в целях экономии.

Я была готова атаковать. Через окно на двери в комнату проник свет. Дверь распахнулась и неизвестный зашёл внутрь. Это был Дмитрий. Я вздохнула с облегчением. Он обернулся на мой вздох и только сейчас я заметила, что у него в руке небольшой факел.

— Ами, это я.

— Уже вижу. Какое у тебя современное средство освещения, — усмехнулась я. Повисла неловкая пауза. Мы расстались не очень хорошо, я поступила грубо. Но мне по-прежнему казалось, что у меня были на то веские причины.

— Виктор сказал, что ты до сих пор не вспомнила.

— Поэтому ты тут? Если бы я вспомнила, ты бы исчез?

Он покачал головой:

— Нет, исчезла бы ты.

Я скрестила руки на груди. От кого-то я это уже слышала:

— Так же ты такого сделал, Дмитрий? Не лучше ли облегчить свою душу прямо сейчас, когда я готова выслушать?

— То, о чём я буду жалеть до конца своих дней. Потерял тебя.

Вновь повисло молчание. Он не продолжал. Я находила его слова одновременно милыми и мучительно болезненными. Внутри не порхали бабочки, от таких признаний. Реакция была той же, что и на чердаке. Внутри меня, желудок свернулся узелком и почему-то вместо лёгкости, я чувствовала гнетущее чувство, будто бы меня придавили к земле. Тонна боли, берущейся из ниоткуда. Он протянул руку к моему лицу, но замер в нерешительности. Я шагнула вперёд и уткнулась лбом ему в грудь. Он осторожно обнял меня, чтобы не задеть случайно факелом. Я вновь тихо повторила:

— Что же ты наделал?

Мы постояли так ещё секунд десять, а после он отпустил меня:

— Надо идти. Виктор увёл след, теперь можно переместить тебя.

— Мы сейчас к Виктору?

— Да.

— Тогда, можно мы перенесёмся немного на расстоянии от него? Мне нужно отомстить.

Дмитрий выполнил мою просьбу. Мы оказались в переулке, перед входом в ночной клуб, около которого прохлаждался Виктор. Из клуба доносился грохот музыки. Виктор поправил воротник своего длинного плаща, чуть откинул назад волосы и, опираясь на кирпичную стену боком, закурил.

Рядом свалили кучу строительного мусора: тумбы, поломанные стулья, выломанная дверь с дверным косяком. Не долго думая, я постаралась сделать задуманное. Не знаю почему, я была уверена, что всё получится.

Та самая дверь возле Виктора встала и воинственно двинулась на него. Виктор, ошалевший от увиденного, стал отходить в сторону. Но дверь наступала, хлопая словно челюстями о дверной проём, с которым она была выломана. Виктор ловко уворачивался от дверных нападок, но та всё же поймала его врасплох и с размаху прищемила ему руку. Маг взревел, словно лев, которого слишком сильно потянули за хвост. Он ударил по двери другой, свободной рукой, и дверь разлетелась в щепки. Потирая придавленную руку, он стал осматриваться и только тут заметил нас.

— Камелия, — его лицо исказила улыбка похожая на оскал.

— Виктор, — ответила я, — Ох уж эти двери. То открываются, то закрываются, не поймёшь их.

Виктор довольно расхохотался:

— Так и быть, придётся простить двери эту выходку. Кстати, у меня новости…

Не успел он договорить, как дверь клуба распахнулась и оттуда вихрем вылетела молодая девушка, лет двадцати пяти. Её кожа была нежно-миндального цвета, тёмно-каштановые волосы до плеч слегка вились и прикрывали карие глаза. Её взгляд выдавал в ней хищницу, она улыбалась, вела себя раскованно, но глаза следили за любой малейшей опасностью. Нос с лёгкой горбинкой, в сочетании с цветом кожи, выдавали в ней девушку восточных стран. Она была очень высокой, но её природное изящество, аккуратные, женственные руки, красивые длинные ноги, делали её невероятно соблазнительной. На

ней было красное платье, до колен, слегка открывающее плечи, ключицы и спину. Заметив меня, девушка кинулась ко мне на шею:

— Камелия, как я рада тебя видеть! Ты почти не изменилась, разве что стала чуточку моложе.

Будучи ошарашенной, я позволила себя обнять.

— Лая, — начал Виктор, — я говорил тебе, что она ничего не помнит.

Девушка чуть отодвинулась и заглянула мне в глаза:

— Нет, не может быть, чтобы она меня не помнила. Мы это быстро исправим.

Возможно, мне показалось, но в её глазах промелькнул маниакальный блеск. Мне стало не на шутку страшно.

— Лая… — начал угрожающе Виктор. Девушка сладко улыбнулась:

— Ну-ну, не начинай, я буду паинькой. Помню я твои угрозы про то, что ты отберёшь её у меня.

Девушка подмигнула мне и опёрлась на стену клуба, где раньше стоял Виктор. Она скрестила руки на груди, чуть приподняв свой бюст. Она делала это легко и непринуждённо, словно это случилось совершенно случайно, но я могла поклясться, что она сделала это намеренно. Как же она хороша! Я почувствовала восхищение.

— Так и какой наш план? — спросила она.

— Тебе только скажи, и ты попытаешься его испортить.

— Ба, какие мы злые! Отсутствие меня все эти шестнадцать лет, явно не пошло тебе на пользу, Виктор.

— Мы нашли место, для Ами, — вечные перескакивания на разные имена сбивали меня с толку, — Там мы будем ждать её пробуждения.

— Чёрт, как примитивно скучно. И как ты только это терпишь, Ками?

Мне резко стала нравиться эта девушка, её позиции в моих глазах взлетели до небес. Но Виктор вмешался:

— Твои советы пока что никого не волнуют. Когда Камелия вернёт свою память, она обязательно спросит твоего мнения, а пока что решения принимаю я.

Меня нервировали слова Виктора, он опять включил режим: “Я тут главный”, но спорить с ним не спешила. Он назвал адрес, потом ухватил меня за локоть и переместил. Меня опять затошнило при перемещении, и я задумалась, а не тошнит ли меня на самом деле попросту от Виктора?

Мы оказались в небольшой, скромной комнате. Здесь была вся необходимая мебель, отделанная в золотистых тонах, большое окно выходившее на стоянку, а мы стояли на большом, мягком ковре, который наверняка страдал от наших ботинок.

— Твоя комната, — коротко бросил Виктор, направляясь в коридор. Это была обычная, трёхкомнатная квартира, в которой, судя по всему, уже довольно давно никто не жил. Я не успела толком осмотреться, поскольку появился Дмитрий. Один.

— А где же...Лая? — я не сразу вспомнила её имя.

— По всей видимости по тому адресу, который дал ей Виктор. Думаю, она будет очень зла.

— Виктор! — маг даже поперхнулся алкоголем, который в этот момент начал пить из фляжки, от моего восклицания, — Ты даже не посоветовался со мной! Она могла бы быть полезной!

— Она полезна в битвах и связях, в остальном она будет лишь дурно на тебя влиять.

Я чувствовала, что постепенно закипаю. Я подскочила к нему и выхватила из его рук фляжку, в тот самый момент, когда он собирался сделать очередной глоток. На секунду мы оба замерли, осознавая, что я только что сделала. Я забрала у Виктора фляжку. С алкоголем. Я труп. В тот же миг я развернулась на пятках и рванула в комнату. Виктор рванул за мной, но я успела поставить щит. Он стоял в дверном проёме и не мог двинуться дальше. Я была очень напугана, но настроена решительно.

— Корявая, тебе лучше вернуть мне фляжку сейчас.

Я знала, что он говорил правду. Мне правда лучше было это сделать. Но я уже была не в силах себя остановить. Виктор мог создать любую другую фляжку. Я начинала понимать, что ему дорога именно эта, она была настоящей. Существа вроде нас, очень ценят настоящие вещи, гораздо выше тех, что созданы.

— Корявая… — начал угрожающе Виктор. Я выдохнула и всё же протянула ему вещь осторожно, через щит, так, чтобы он не смог

схватить меня за руку. Он забрал её. Но теперь он был готов меня слушать.

— Виктор, это просто нечестно. Я уже начинаю вспоминать, а в окружении людей из моего прошлого, это произойдёт гораздо быстрее, я уверена!

— Если ты ничего не вспомнила находясь рядом с Дмитрием, то с Лаей этого не произойдёт и подавно, — он уже заметно успокоился, протёр фляжку и убрал её во внутренний карман пальто.

Я нахмурилась. На самом деле, я как раз-таки начала вспоминать и воспоминания стали приходить именно после появления Дмитрия. Но я не хотела рассказывать об этом никому из них. Виктор, который в моём отрывочном воспоминании, вёл себя со мной иначе, сейчас опять ни во что меня не ставил. Мне хотелось устроить ему бунт. Сейчас же. Особенно после того, как он мариновал меня в каком-то бункере.

-Ну ладно, -процедила я сквозь зубы, закрыла дверь и через неё громко объявила голодовку.

Конечно, голодать я не собиралась. Я честно брала поднос с завтраком у приехавшего Макса, но после запиралась в комнате и не выходила из неё до ночи. Ночью пробиралась в ванную, пока никто не видел и вновь запиралась в комнате.

Я требовала присутствия Эви, но Виктор сказал, что я увижу её только когда прекращу весь этот цирк. Цирк я прекращать была не намерена, потому сидела в комнате и дальше, пока меня не оставили одну с Максом. Я пыталась удержать Дмитрия, но он уверял меня, что его дела никак не могут подождать. Это меня злило. Меня злило, что он сделал такое признание, а теперь спокойно оставлял меня одну в заточении. Опять.

Моя сила крепла. Я спокойно держала щит сутками напролёт, и даже засыпая, он оставался над комнатой. От той ночи с артефактом не осталось и следа. Он был пуст, но я хранила его, словно святыню.

Когда мне становилось совсем скучно, я просила Макса развлечь меня разговорами, через дверь.

После недели заточения, появился Виктор, узнать, не передумала ли я, со своим глупым бойкотом. Я уже собиралась выйти, но после его слов, замкнулась только сильнее и есть стала в два раза меньше. Макса это не устраивало, он пытался уговорить меня есть больше и не только

на завтраки. Могу поклясться, что в какой-то момент еды на подносе попросту стало больше. Когда количество еды на подносе стало расти в геометрической прогрессии, я решила, что нужно с этим что-то делать. Я открыла дверь следующим утром, взяла с подноса один лишь йогурт и вновь закрыла дверь. Послышались чертыхания.

На следующий день я повторила свою манипуляцию. А на третий день, когда я открыла дверь, еда на подносе стояла друг на друге, башенкой. Возьмёшь что-то одно и всё остальное рухнет. Это был вызов. Потому я быстро схватила пакетированный сок в середине башни и захлопнула дверь. Послышался грохот. Думаю, можно было считать, что Макс проиграл битву.

Мне всё чаще хотелось спать. Я связывала это с тем, что не снимала щит и тело никак не могло восстановить силы. На утро я почти никогда не помнила, что мне снится. Пару раз я даже теряла сознание, о чём никогда не говорила Максу.

В очередной, скучный день, ко мне в комнату постучались. В этот момент я сидела на диване и разрисовывала коленку чёрной ручкой. Одёрнув юбку, чтобы закрыть коленку, я открыла дверь. На пороге стоял Дмитрий. Я невольно задержала дыхание от удивления.

— Я пришёл проверить, как ты. Макс говорит, ты мало ешь. Впустишь?

Его забота причиняла почти физическую боль. Я чувствовала, что его слова вызывают во мне ответную реакцию, что они задевают что-то внутри меня, закрадываются в сердце. Я внезапно осознала, что больше всего на свете боюсь по-настоящему в него влюбиться. Особенно теперь, когда я не знала, что произошло между нами. Особенно теперь, когда мысли были забиты ещё и другим человеком.

Я покачала головой:

— Нет, не впущу, в этом вся суть бойкота.

— Стоило попытаться, — он украдкой улыбнулся. Его забавляло моё ребячество, — Ками, ты же понимаешь, что Виктор делает это…

Я прервала его:

— Никаких лекций. Лучше расскажи что-нибудь. Мне невыносимо скучно.

Я опёрлась на дверной косяк. На сей раз он улыбнулся не скрывая этого:

— Какой же это бойкот тогда? Хорошо...Скажи мне, где артефакт, который ты забрала у Милены?

— Я потеряла его, — с ходу выпалила я, даже не моргнув. Я видела по его взгляду, что он мне не поверил, но он продолжил:

— Это всё из-за него, произошло тогда с Фейри. Артефакт, накачанный силой тьмы усугубил состояние многих людей, обратив их. Теперь, когда он пуст, опасность миновала.

— Спасибо тебе. И за те занятия, спасибо. Думаю, без них, я бы в ту ночь сгорела.

Между нами повисло неловкое молчание. Мои слова заставили меня вспомнить сон и вздрогнуть. Я составляла все картинки воедино. Даже вспомнила урок истории с Максом, когда он рассказывал, что сожжение на костре, помогало ведьме переродиться. Быть может, дело было в этом? Я поняла, что молчание затянулось. Дмитрий с грустью изучал моё лицо. Он протянул ко мне руку, как тогда, в камере, но я внезапно отступила назад, уходя глубже за щит.

— Спасибо, что зашёл. Но надо продолжать бойкот.

Я закрыла дверь прямо перед ним. Сделала два шага в сторону кровати и рухнула на пол, потеряв сознание.

Перед моим лицом проявлялся образ. Я не могла сфокусироваться до конца на картинке, но спустя время она всё же стала чёткой. Я сидела в небольшом тёмном кабинете. Чёрный строгий цвет мебели на удивление успокаивал. Здесь не было ничего яркого, ни в кожаном кресле, к которому я была привязана ремнями, ни в комнатных цветах тускнеющих на фоне серых стен, ни в жалюзи, которые затемняли яркий утренний свет. Яркими здесь были только его глаза.

Я внезапно осознала, что вновь попала во власть видений. Я вспомнила, что уже несколько дней провела в стенах Асинис, в палате и продолжала отыгрывать свою роль, будто бы я совершенно не понимаю причин, почему я тут оказалась. Мои руки были скованны, я сидела с воинственным видом, а напротив, с улыбкой меня изучал Джо. Он смахнул тёмные волосы с лица, открывая стальные, серые глаза.

— Ну же, давайте знакомиться, — произнес с добродушной улыбкой, — Поймите, из моего кабинета уходят либо на перевоспитание, либо почти свободным человеком. Я вижу, что вы разумный человек, так давайте же поговорим?

— Мне не о чем с вами разговаривать. Родители всё же смогли запихнуть меня в эту чёртову лечебницу. Но я вам не подопытный

кролик! — я огрызалась, изо всех сил изображая из себя затравленного подростка. Нужно было смотреть на него исподлобья, но я старалась не смотреть в его сторону вовсе, потому что тогда начинала откровенно пялиться. Проклятье. Ещё когда меня ввели в эту комнату под локти, когда стягивали руки ремнями, чтобы я не рыпалась, а он сидел за своим столом, разбираясь с какими-то документами. Или это были документы по мне? Уже тогда я быстро пролетела взглядом по его фигуре, по изысканной одежде и мысленно себя отругала.

Он встал со своего кресла, обошёл стол и присел на него, так, чтобы быть поближе ко мне. Но теперь он смотрел на меня сверху вниз. Я была уверена, что это был психологический приём, он наверняка ловко умел ломать людей. Но вместо страха или принижения я почувствовала странную лёгкость в стопах. Проклятье, проклятье, проклятье. Я провела всю свою жизнь в закрытом особняке, под строжайшим надзором родителей. Если я и видела красивого мужчину в своём обществе, так это только Дмитрия. Но Дмитрий ангел и это совсем другое. Он там, недосягаемый в своём великолепии. Такими восхищаются, как искусством. А этот…

- Ами?

Чёрт, мне хотелось приложиться посильнее обо что-то головой. Я опять улетела мыслями куда-то далеко и не слышала, что он говорил. Надеюсь, он решит, что я не только бешенная, но ещё и умалишённая.

- Да? -я вскинула голову и поняла, что ошиблась. Мой голос звучал не затравлено, не с вызовом, он…звучал, как у какой-то дурочки. Я быстро опустила голову обратно вниз, пытаясь собраться с духом, но могу поклясться, что у него в уголке губ спряталась улыбка.

— Клиника? Ами, вы вовсе не в клинике. Я бы давно вам это объяснил, если бы вы захотели слушать.

Я изобразила из себя саркастическую усмешку и взглянув на него исподлобья ответила:

— Что ж, валяйте, я слушаю.

Я выдержала его пронзительный взгляд, но как же это было тяжело! Он же изучал буквально каждую чёрточку моего лица.

— Я работал и с более проблемными подростками, но в ваших же интересах, работать со мной, а не с моими коллегами. Меня зовут Род де Левир. Если точнее, граф Род де Левир. Но вам я позволю звать меня просто Род, если будете послушной.

Ох нет, зачем он сказал это именно так? Моё сердце забилось чаще, я с трудом сглотнула. Думай как ребёнок, Камелия, как ребёнок!

— Граф? Это так… старомодно, -я пыталась звучать так, словно упрекала его в том, что он старик.

Он улыбнулся:

— Возможно. Но я горжусь своим происхождением.

А, выскочка, не на ту напал. Я смогла немного остудить голову:

— Хорошо, я слушаю вас, -это прозвучало не слишком надменно?

Он довольно кивнул, поняв, что нашёл наконец-таки контакт со мной:

— Мы вовсе не знаем ничего о…можно я буду обращаться на ты? При нашей разнице в возрасте, мне кажется это вполне допустимым.

Что он имеет в виду, что он сильно старше меня? Или, наоборот, он считает, что я не так уж и молода? Глупости. Я недоедала почти месяц перед этой миссией, я видела себя в зеркале, там мало что осталось от женщины.

— Отлично. Мы вовсе ничего не знаем, о твоих родителях, Ами. Мы, академия, которая обучает таких детей, как ты. Очень жаль, что ты попала к нам так поздно. Анализы показали, что твои способности очень-очень слабые, но думаю, мы сможем их развить. Мы помогаем, обрести контроль над силой, которая у тебя есть. В мире для тебя слишком опасно. Ты должна научиться управлять своей силой. Здесь мы дадим тебе дом, еду, образование. Отсюда ты выйдешь человеком с перспективами и возможностями. Но мы не сможем тебя отпустить, пока ты не пройдёшь обучение. Это риск и для тебя, и для людей вроде тебя, быть раскрытыми. Мы не хотим, чтобы ты попала в плохие руки.

Больше всего на свете мне хотелось сказать, да, конечно, я со всем согласна и приступить к заданию. Но прикрытие обязывало меня вести себя иначе:

— Как гладко всё звучит, граф, только вот сейчас я сижу напротив вас, беззащитная, привязанной ко стулу. Меня похитили с улицы, ничего не сказав, затолкали в автомобиль. И теперь ещё говорят, что пока я не обучусь всему, меня отсюда не выпустят, словно из колонии, где я должна отбыть наказание за то, какой я родилась.

Он устало прикрыл глаза. Повисло молчание. Потом он продолжил:

— Скажи, ну зачем ты сейчас споришь? Я же вижу в твоих глазах любопытство. Тебе разве не хочется научиться своему дару? Не хочется перестать жить на улице, найти друзей? Поверь, я могу вести эту полемику часами и вёл её с другими. Но я вижу по тебе, что ты хочешь остаться здесь, а не на улице. Но споришь из-за какого-то внутреннего упрямства. Не лучше ли уже принять всё, как есть, а если тебя не устроит, то прийти, заявить мне об этом и мы отправим тебя в закрытую комнату, на перевоспитание, где будем ломать тебя, пока от тебя, как личности, ничего не останется.

Он говорил легко и уверенно, как о чём-то обыденном. Он угрожал мне. А потом с усмешкой добавил:

— Или же ты даже сможешь исследовать всё это место и попытаться сбежать. Так у тебя будет по крайней мере больше шансов.

Я недовольно поджала губы, показывая, что у меня не было других аргументов, но мне якобы отчаянно сильно не хотелось сдаваться. Он понял это, подошёл и стал расстёгивать один из затянутых ремешков. Его пальцы коснулись моего запястья и меня обожгло от этого прикосновения. Во многом это было вызвано тем, что меня ранее никто из мужчин не касался, кроме отца и брата...Брата?

Эта мысль была настолько пронизывающей, что моё настоящее сознание очнулось, вырвав меня из видения. Я медленно встала с ковра, прикладывая холодную руку к голове. У меня был брат?

Глава XXIV

Я пыталась ухватиться за эту мысль, пыталась вернуться обратно в видение, покопаться в своей старой памяти, но всё тщетно. Ничего, пусто. Как будто бы только что и не было никакого видения. Как же это может быть и почему мне никто не сказал? Хотя, если я была убита, то возможно и он тоже. Никто попросту не захотел травмировать меня. Я вспомнила лицо Джо, когда он услышал, что я мечтала иметь брата или сестру. Как исказилось оно. Он знал, отлично знал, что у меня был когда-то брат.

Нет, не Джо. Род. Я прокатила это имя на языке, пытаясь понять, приходят ли мне какие-то воспоминания, после осознания его настоящего имени. Нет. Ничего. Пусто.

И я не могла вспомнить лица брата, будто бы оно ускользало где-то на краю сознания. Будто бы пытаешься вспомнить, что тебе снилось ночью и ничего не выходит.

Я не стала говорить о своих видениях Максу. Я почему-то не хотела, чтобы вообще кто-то знал о том, что память возвращается ко мне. Не хотела, чтобы кто-то пытался на это повлиять.

Всё своё свободное время я тратила на наблюдение за стоянкой. Третий этаж, мало что можно было увидеть. Я уже минут десять смотрю на парковку под окном. Там ничего не происходит. Совсем. Машины стоят одинаковыми рядами, будто их специально выстроили для какой-то скучной выставки серости. Ни одного человека. Только ветер лениво гоняет по асфальту пластиковый стаканчик — тот цепляется за бордюр, шуршит, переворачивается, снова катится. На крыше одной из машин блестит солнце, но даже этот блеск кажется уставшим. Асфальт потрескался, белые линии разметки выцвели до бледно-жёлтого. Всё будто покрыто пылью ожидания. Иногда проезжает редкая машина — медленно, почти сонно, будто и она не уверена, зачем сюда свернула. Потом всё снова замирает. Капает с водостока — кап, кап, кап — и этот звук становится слишком громким, будто весь мир сузился до него. Я ловлю себя на том, что считаю секунды между каплями. Что ж, это тоже способ занять время. Воздух дрожит от жары, даже свет за окном кажется вялым, растянутым. И всё это — одно сплошное «пока ничего». В такие минуты кажется, будто даже время решило сделать паузу.

В дверь постучали. Я вздрогнула, настолько неожиданным это было, отошла от подоконника и двинулась к двери.

Мои ноги подкосились. Я успела негромко выругаться. Сознание покидало меня так стремительно, что я ощущала себя Алисой, свалившейся в нору и болтающейся в пространстве. Я же только недавно очнулась! Так не должно быть! Но я потеряла сознание.

В моём видении ничего не было. Я находилась в абсолютной пустоте. После послышались голоса.

— Вы не смеете обрекать её на подобное! – разносилось в пустоте.

— Дмитрий, она уже мертва, -пытался отвечать кто-то спокойно, -Так, мы вернём её к жизни. Она прекрасно подойдёт на эту роль.

— Вы заставите её биться за вас? Её к этому не готовили, вы не знаете, то, какая она, как она…

— Дмитрий, измени свой тон, я тебя не узнаю…-произнёс третий голос, угрожающе. Но он не унимался, в его голосе прозвучало почти что отчаяние:

— Я могу сделать для вас эту работу, только оставьте её в покое!

— Мы не вмешиваемся и ты прекрасно знаешь об этом!-третий голос будто бы сотрясал это небытие, всю пустоту. Он был повсюду, стремился подавить любые возражения, призывал к молчанию, причинял боль, -Если ты хочешь стать одним из нас, то должен следовать этим законам!

В пустоте воцарилась тишина. Казалось, что разговор окончен. Но тут Дмитрий тихо ответил:

— Может быть больше не хочу.

— Это всё эта девчонка! Тебе говорили держаться подальше от простых смертных! Подобное поведение с твоей стороны попросту не простительно! Ты будешь наказан и изгнан, до тех пор, пока не осознаешь всю тяжесть своей вины!

Меня ослепил яркий свет и я закричала.

Всё прекратилось.

Но теперь я оказалась в лесу. Судя по всему, было лето, жара стояла невыносимая, даже не смотря на мнимую прохладу от зелени в лесу, наперебой пели птицы. Недалеко от меня журчал небольшой ручей, я нагнулась к нему и умыла своё лицо. На мне вновь было длинное, струящееся белое платье, но уже другого покроя. Сзади раздались шаги. Я обернулась.

— Дмитрий, как я рада тебя видеть! — я кажется не обращала внимание на то, как мрачен он был, а кинулась к нему в объятия. Он прижал меня к себе, медленно гладя по волосам. Я продолжила, как ни в чём ни бывало:

-Как хорошо, что ты здесь. Я совершенно растеряна и сбита с толку, я надеялась, хотя бы ты мне поможешь. Они не сказали, что мне делать, говоря, что я сама должна делать выбор и они не могут вмешиваться. Но я совершенно потеряна, я не знаю куда мне идти, кого искать, я знаю всё об этой организации, но даже не знаю как именно я должна с ними справиться!

Я напоминала ребёнка, заточённого в тело юной девушки. Я светилась от надежды, будучи полностью уверенной, что Дмитрий мне поможет.

— Камелия, тебе вовсе не нужно ничего делать.

— Что? О чём это ты таком говоришь? — я отошла от него, вырываясь из его рук. Я чувствовала, что мне давалось это с трудом, в

его объятиях я чувствовала себя защищённой, умиротворённой.

— Тебе дали право выбора. Так зачем тебе плясать под их дудку? Зачем участвовать в чужой войне?

— Дмитрий, я тебя не понимаю. Они же зло! Если мы оставим всё как есть, то они займут место старейшин.

— Они зло? Откуда тебе знать? Ты поверила группке людей, которые возомнили себя богами, которые заставляют девятнадцатилетнюю девушку сражаться на чужой войне!

— Прошло сто лет… — неуверенно начала я.

— Да, но ты их заметила? Для смертных вроде тебя, время там летит незаметно. Ты не получила опыта, ты ничему не научилась, тебя лишь напичкали силой и отправили решать их проблемы!

— Дмитрий, но ведь ты один из них! — почти взмолилась я.

— Больше нет. Я разочаровался в них и ушёл.

— Но...даже если ты и говоришь, что я не могу им доверять, то значит, я должна сама всё проверить.

— Откуда в тебе столько упрямства? — он шагнул вперёд, собираясь схватить меня за запястья, как он иногда делал, желая привлечь моё внимание, но я отступила назад, наступив ногой в холодный ручей.

— Я тебя боюсь, — тихо прошептала я. Он виновато опустил голову:

— Я знаю, что в последнее время сам не свой. Но это для твоего же блага. Та сила, что тебе дали, может свести тебя с ума.

Я покачала головой:

— Позволь мне решать. Я чувствую что-то. Как будто бы обрела то, что всегда искала. Просто доверься мне, Дмитрий, — он не ответил и не поднял головы. Потому я подошла обратно к нему, обхватила его голову своими ладонями и чуть приподняла, заглядывая ему в глаза, — Ты поверишь мне так, как я всегда верила тебе?

Он неуверенно кивнул.

И вот вновь кто-то будто бы смазал картинку, проведя по акварельному рисунку мокрой губкой. Всё изменилось. Я была уже в другом месте, недалеко от какой-то деревни, ночью. Здесь вновь был Дмитрий и он был очень взволнован. Я улыбнулась ему, пытаясь его ободрить.

— Ты захотел встретиться, нашёл что-нибудь?

— Да, решение проблемы. Идём.

Он схватил меня за руку и повёл в сторону деревни. Я даже не пыталась задавать ему вопросов, знала, что он не ответит. Под ногами хрустели сухие ветки, я пыталась не проткнуть тонкую подошву своих сандалий. Дмитрий крепко держал меня за руку и я в очередной раз подумала, как спокойно было рядом с ним. Я знала его всю жизнь, он был моей опорой. Он был как мой брат, но с братом мои отношения наладились лишь ближе к семнадцати, а с ним царило взаимопонимание всю жизнь. Он был единственным, перед которым я могла открыться, рядом с которым я могла быть естественной, наивной. Я позволяла себе быть рядом с ним всё тем же ребёнком, каким я была, когда мы познакомились.

У края деревни, стояла толпа людей. Кажется они ожидали нас. Мне было тоскливо видеть хотя бы что-то относительно привычное своему глазу. Деревня была практически такой, какие я встречала в Венгрии в в середине пятидесятых. Тысячу восемьсот пятидесятых. Казалось столетие не тронуло здесь ни один из домов, ни одного человека. Но это и удивило меня. Дмитрий внезапно заговорил, словно понял мои сомнения:

— Это община. Языческая община. Они живут своим маленьким сообществом и согласились принять нас. Было очень сложно найти их, но только здесь возможно провести обряд, который я хочу провести. Для этого нужно много людей, свидетелей, в любом другом месте это бы не вышло.

— Обряд? Какой ещё обряд? -я запнулась. Мне не нравился маниакальный свет в его глазах.

— Сейчас ты узнаешь.

Он потянул меня за руку и внезапно толкнул в толпу. Какие-то мужчины схватили меня. Я стала испуганно вырываться, словно птица, которую схватил человек.

— Дмитрий, что это значит?! — в отчаянии закричала я. Люди потащили меня куда-то вперёд, в центр деревни.

— Дмитрий, — вновь закричала я, пытаясь упираться и брыкаться. Всё тщетно. Двое держали меня крепко и почти волочили к большой поляне. На поляне, был высокий столб, вокруг которого было установлено с десяток брёвен и веток. Я осознала, что меня вели к незажжённому костру. В отчаянии я заплакала. Это должно быть какая-то ошибка. Дмитрий просто хочет проверить меня, он не может хотеть меня убить.

— Дмитрий! — вновь прокричала я.

— Ками, это для твоего же блага, — внезапно раздался его голос из толпы, — Когда мы проведём обряд, ты воскреснешь через тысячу лет, когда уже не будет ни старейшин, никого. Только я, и я буду ждать тебя. Я найду тебя и ты, переродившись, больше не будешь нуждаться ни в чём. Я позабочусь о тебе.

Пока он это говорил, меня привязали к столбу. Я плакала и кричала не своим голосом. Я думала, что это жуткий кошмар, который вот-вот закончится. Но он не заканчивался. Не заканчивался, когда узлы на моих руках были затянуты. Не заканчивался, когда люди столпились вокруг столба. Не заканчивался, когда факел бросили на ветки. Дмитрий стал громко читать заклинание, а люди вокруг него вторили ему. Они шептали, потом говорили всё громче и громче. Где-то вдалеке протяжно не то выли, не то лаяли собаки. Меня охватило огнём.

Я закричала от боли и ужаса. Огонь был везде, огонь хватал мои голые девичьи руки, сжигал моё платье, пытался проглотить целиком. Внезапно что-то во мне надломилось. Я резко вскинула голову:

— Дмитрий, ты за это заплатишь!

И больше я не чувствовала огня. Не чувствовала страха. Мой мир рухнул. И что-то вырвалось из меня, появилось наружу то, что пряталось. Ощущение вырывающейся, неконтролируемой силы нарастало. Я почувствовала резкую, сильную боль в лопатках, будто бы что-то разорвало нежную кожу моей девичьей спины. Я согнулась пополам от боли, а странное ощущение не прекращалось.

И я ощутила их. Как два огромных щита, они оградили меня от огня. Крылья. Огромные, чёрные. Верёвка на руках сгорела, оплавив мне кожу до мяса. Я оттолкнулась от земли, резко взмывая в воздух. Но я не была намерена просто уходить. Нет. Теперь все они должны были заплатить кровью за содеянное. Люди вокруг бросились бежать. Но это их не спасло бы. Отчаяние и боль внутри меня, будто бы тьма, поглотили любые другие чувства. Я взмахнула рукой и огонь плясавший на костре, перекинулся на ближайшие дома. Потом один из мужчин, что держал меня и вёл к костру, подлетел в воздух и приземлился в пламя. Он истошно

закричал. Но даже это меня не остановило. Я жгла дом за домом, пока не уничтожила всю деревню. Но даже этого было недостаточно, чтобы утолить мой голод.

Дмитрия нигде не было. Он исчез.

Я очнулась в комнате. По всему телу расползлись ожоги, как тогда, после моего сна. Мои волосы были чёрными, на руках выступали слабые тёмные линии, но они медленно исчезали. Надо мной склонился Виктор, пытаясь привезти меня в чувство. Он снял щит.

- Дмитрий, кажется…-начал было он. Я вскинула голову, удивительная прыть для моего слабого состояния. Он стоял в дверном проёме и я читала по его взгляду, что он уже знал, что я всё вспомнила. Я попыталась вскочить, но Виктор успел перехватить меня за ворот футболки, почти за шкирку, дёргая назад, прижимая к себе.

- Я убью тебя! -я завопила голосом раненого зверя. Макс, стоявший в коридоре отшатнулся. Я пыталась вырваться из цепких лап Виктора, который уже наизусть знал все мои истерики, -Ненавижу тебя! Ненавижу, слышишь! Их кровь и на твоих руках тоже!

- Ками…-то, как отчаянно, надрывно звучал его голос, только усугубило мой состояние.

- Убирайся! Убирайся, убирайся, убирайся!

Он опустил голову и молча исчез. Я осела на колени, утопая в собственной истерике. Я думала, что никогда не смогу снять с себя липкое ощущение смерти. От этого не отмыться. Я думала, что сойду с ума прямо здесь и сейчас, не готовая принять правду. Пока Виктор не обнял меня крепко, пряча моё лицо у себя на груди. Он впервые по-настоящему утешал меня. И он забрал всю мою боль. Выкачал все плохие эмоции. Позволил мне погрузиться в успокаивающий сон.

Мы больше об этом не говорили. Никому не надо было объяснять, что я не хочу поднимать эту тему. Виктор залечил мои ожоги, я прекратила бойкот и он привёл ко мне Эви. Всё это время она находилась в другом месте, поскольку Виктор не хотел, чтобы при поиске меня, случайно зацепили и её.

Для него было важно, чтобы она как можно дольше оставалась незамеченной. Он ещё не знал, что я умудрилась доложить о её существовании другой стороне.

Эви немного боязливо поглядывала на меня первые дни, по всей видимости из-за того что произошло тогда, с Миленой. Но всё же она была мне рада. Последние недели ей привелось провести в одиночестве и напряжении. Естественно, первым делом она спросила:

— А где Дмитрий? Я так давно его не видела.

Я вздрогнула. Когда она спрашивала, я смотрела в окно, спиной к остальным. Хорошо, что она не могла видеть, что в этот момент

происходит со мной. Я обернулась. Виктор замер, мучительно оценивая моё моральное состояние. Это плохо, я плохо влияю на Виктора, он становится слишком сострадательным.

— Дмитрий больше с нами не работает, — спокойно сказала я, — Так вышло, что наши пути разошлись.

Предательство Дмитрия переживалось мною с трудом. Всё становилось на свои места и я начинала понимать, что всё это время он пытался загладить свою вину. Пытался вернуть моё доверие. Но это было невозможно. Если бы он рассказал об этом сам, до того как ко мне вернулась память, возможно я была бы готова. Но не теперь. Тогда, в той жизни, он был единственным, кому я могла доверять. Я любила его, по-настоящему любила. И он так поступил со мной. И те люди, все те люди…

Теперь, когда я прекратила бойкоты, Виктор возобновил мои тренировки. Они были уже другими и общение между нами в последнее время, стало немного натянутым. Вспоминая свои видения, я понимала, что оно становится таким, каким было прежде. Отчуждённым. Партнёрским. Меня разрывало на части. Я в прошлом и я сейчас, это один человек. И всё же разный. Виктор будто бы считал, что не имеет права теперь так грубо подшучивать надо мной, как раньше. И сколько бы тёмных эмоций не роилось вокруг меня, он никогда ими не питался. Почему?

Я рискнула спросить у него, во время спарринга об этом.

— Просто эти эмоции, другие. Есть эмоции человека. А есть эмоции Тёмной Принцессы. Я не рискну ими питаться, результат может быть непредсказуемым. Они могут дать очень много силы, почти опьяняющей, а могут, наоборот, поглотить меня самого. Вся твоя аура сейчас во тьме. Очень очаровательно, но как нельзя поглощать полностью светлую ауру, так и с тёмной. Она слишком индивидуальна, любой другой может не справиться с ней, это большой риск. Твоя сила была дана тебе извне, и она пытается даже тебя поглотить порой. Но каким-то удивительным образом, этого не происходит. Ты ей этого не даёшь или она сама этого не хочет? Старейшины были правы в одном, эта сила прекрасно подходит тебе. Они что-то знали, но что…для нас это загадка.

Я прекратила спарринг, опустила руки и голову. Мои плечи поникли.

— Я не могу развеять эту тьму. Я боюсь, она поглотит меня.

— Корявая, неужели ты собралась ныть? Прямо тут, при мне? Да ты никак страх потеряла, даже руки опустила, подставляясь под удар.

Я поняла, что глубоко внутри себя улыбаюсь. Мои слова заставили вернуться прежнего Виктора. Возможно, потому что я открылась перед ним, показала слабину. Значит не всё потеряно и возвращение памяти, вовсе не значит изменений во всём. Что-то останется прежним.

Тренировки проходили вяло, поскольку нам не хватало для них места, а покидать квартиру было запрещено. Виктор говорил, что любая новая облава может стать последней, особенно теперь, когда я вновь отказалась общаться с Дмитрием.

Мои видения учащались, но все они были больше бессвязными картинками или же воспоминаниями о людях, которых я не знала. Ничего примечательного. Но головная боль с каждым днём усиливалась, не давая покоя. Я стала чаще закрываться в комнате, чтобы меня никто не беспокоил, если новое видение наступит неожиданно. В один из дней, я проснулась от такой звенящей боли, что желудок скрутила тошнота. Я вскочила из постели, рывком открыла дверь и почти падая, дошла до туалета. Меня вывернуло наизнанку, но в этот момент спазматическая боль чуть спала. Я почувствовала, что кто-то взял мою огромную копну рыжих волос и стал поднимать их, убирать от лица. Это была Эви. Она ласково гладила меня по голове:

— Что-то не то съела?

Я отрицательно покачала головой и содержимое моего желудка вновь попросилось наружу. Когда меня отпустило, я ответила:

— Это головная боль. Мигрень.

Минут через десять мне стало легче. Тогда я стала умываться, а Эви принесла мне таблетку. Полуживая я вернулась в комнату, закрыла дверь и уснула крепким сном. Меня вновь затянуло в сон о прошлом. Но я ещё не знала, насколько долгим он окажется.

Воспоминания. Часть I

Когда картинка стала более чёткой, я поняла, что я вновь нахожусь в академии. На мне были всё те же простые хлопковые рубашка и штаны, и если бы мы не шли по тропинке утопающей в тени, то я бы умерла от жары. Но не это волновало меня сейчас. Я шла следом за графом и бесцеремонно рассматривала его спину. Мне нравилось каждое его движение: такая была в них сила и уверенность. Он выглядел опасным. Должно быть, он хорошо умел драться. Я составляла опасность без магии лишь с мечом в руках.

Территория академии была огромной. Пройдя мимо фонтана, мы свернули правее, уходя под огромные ивы. Ветки деревьев были выстрижены таким образом, что ограждали аллею лёгкой вуалью.

— Слева учебные корпуса. Никого нет во дворе, поскольку все сейчас на занятиях. Мы идём к жилому комплексу. Здесь десятки корпусов, все они распределены по уровням. Ближе к центру, корпуса самых сильных учеников. Ближе к лесу, самых слабых.

— Отстойники, — угрюмо буркнула я. Мне приходилось играть подростка, что давалось мне с трудом, но я была уверена, что справляюсь, — Вы отправляете таких как я на отшиб.

Он даже не обернулся, хотя мне очень хотелось этого:

— Для того чтобы у таких как ты было больше стимула развивать свои силы и менять образ жизни. Всё как в реальном мире.

Я скрестила руки на груди. Раньше я бы никогда не показала своих эмоций так явно, но не тут. Я была сиротой, диким волчонком, который ничего не знал о правилах приличия. Сдержанность, не мой конёк. Это заставило меня горько усмехнуться. Моя мама вечно повторяла мне, что у меня не бывает полутонов. Я либо скрытна и холодна, либо крушу всё как ураган. Она часто повторяла, что с таким характером мне никогда не найти мужа. Всё это звучало глупо, я ведь знала, что мужа мне нашли, когда я была ещё совсем ребёнком и вряд ли кто-то стал бы смотреть на мой темперамент.

Корпуса отличались не только месторасположением. Дома для сильнейших учеников походили на роскошные особняки. Постепенно они становились менее и менее приметными, пока мы не дошли до небольших, трёхэтажных домиков, выкрашенных в светло-салатовый цвет. Стоило отдать должное, пусть здесь не было такого же лоска, но дома выглядели опрятными и уютными. Никто не собирался ущемлять тех, чьи способности оказались слабее.

Я проследовала за ним на третий этаж, по белоснежной, деревянной лестнице и крайняя комната оказалась моим новым пристанищем. Он опустил ручку вниз и дверь поддалась. Это его удивило. Мы зашли в небольшую, светлую комнату. Здесь поместилось две односпальные кровати, над обеими было по окну, между ними, в углу, стояли тумбочки. Единственный письменный стол был завален девичьим хламом, а из шкафа буквально вываливалась разнообразная одежда. Я заметила, что дверь из этой комнаты вела в такую же небольшую ванную комнату, с раковиной, душем и туалетом. На одной из кроватей, на стёганом, лоскутном одеяле, сидела девушка, скрестив ноги. Она красила ногти лаком и замерла, когда кто-то вошёл в комнату. Род приподнял одну бровь:

— Кис? Почему ты не на занятиях?

Внешность девушки была очень занимательной. Её вьющиеся, русые волосы опускались чуть ниже плеч. Некоторые пряди были фиолетовыми, розовыми, синими, но уже почти вымылись. Видимо это были следы подростковых экспериментов. У неё был интересный разрез глаз, словно они были кошачьими. Эффект усиливался от насыщенного зелёного цвета глаз, пожалуй, такие я встречала прежде лишь у себя, но мои были скорее болотными, а её светло-изумрудными. У неё был очаровательный, крохотный носик и чуть полноватые, розовые губы.

На ней самой был короткий топ, настолько короткий, что в этот жаркий летний день, в нём могло бы быть холодно и короткие джинсовые шорты ему под стать. Она красила длинные ногти мятным лаком, но увидев нас, замерла и оправившись от шока, притворно улыбнулась:

— Добрый день, граф, — её улыбка обнажила ровный ряд зубов, среди которых чуть выделялись клыки. Они были немногим длиннее обычных, но вампиршей она точно не была, — Мне стало нехорошо на уроке и я отпросилась.

— В лазарет, — поправил её Род. Его голос звучал угрожающе.

— Конечно, в лазарет. Просто зашла, эээ... взять кое какие вещи, вдруг меня оставили бы там на сутки и некому было бы принести мне сменную одежду. Я же живу одна.

Я не понимала, к чему была столь наглая ложь, ведь было понятно, что она прогуливала. Но к моему удивлению, граф не стал настаивать, видимо посчитав это пустой тратой времени:

— Я надеюсь, мой намёк понят. Теперь у тебя есть соседка, можешь знакомиться. И… — он окинул комнату взглядом, — Приберись тут. Ты же знаешь правила, скажи спасибо, что я молчу за твою одежду. Мне не надо чтобы ты плохо влияла на новенькую.

Он кивнул нам обеим и покинул комнату. Лишь только дверь закрылась за ним, как девушка показала язык ему вслед. Потом рассмеялась. Я ответила ей улыбкой.

— Он ужасный зануда, но мне повезло, что кажется он слишком занят другими делами. Иначе меня бы ждало серьёзное наказание, -она протянула мне руку, — Какис Нослепуман. Но я предпочитаю, когда меня зовут просто Кис.

— Ами Ли, — ответила я девушке рукопожатием. Её хватка была твёрдой, твёрже моей.

— У тебя совсем нет вещей.

Она кивнула на мою одежду, которую мне выдали здесь.

— Да. Я, в общем-то, вроде как беспризорница. Я сбежала от своих родителей, которые пытались запихнуть меня в лечебницу.

Она расплылась в улыбке:

— Проблемы с предками, это мне знакомо. На счёт вещей не переживай, думаю мы сможем подобрать тебе что-нибудь подходящее, поскольку местная форма наводит на меня тоску. Раз тебя подселили ко мне, то значит ты тоже слабенькая, -она окинула меня свои кошачьим, изучающим взглядом, — Будешь сидеть рядом со мной. Выглядишь чертовски измождённой, когда ты в последний раз ела?

Кис показала мне всю территорию академии, попутно рассказывая какие-то последние сплетни. Я не возражала, это могло помочь мне быстрее адаптироваться к здешним порядкам. На обед мы пришли в столовую. Кис пояснила, что сильный класс почти тут не бывает. На своих результатах они зарабатывают местную валюту, которую потом могут тратить в местном кафетерии и магазине. В столовой же еда была бесплатной, но и она была весьма разнообразной. Я недоедала последний месяц и при виде всех вкусностей у меня одновременно засосало под ложечкой и болезненно скрутило живот. Нужно было есть осторожно. А что ощутила бы на моём месте настоящая девочка сиротка? Нужно было принять факт, для потерянных детей это место наверняка было раем. Значит, нужно искать кого-то избалованного?

Пока мы сидели в столовой, Кис познакомила меня ещё с несколькими ребятами, не только из слабого класса, но и с теми, что посильнее. Все её ровесницы. Я осторожно расспрашивала их о том, нравится ли им академия, не жалуется ли кто, что хочет уйти. Всё, конечно же, в рамках чисто праздного любопытства.

Картинка быстро сменилась, словно на следующий кадр. Вот я уже сижу с ней за одной партой. Я нахожусь в этой академии уже больше недели. Кто-то из моего класса громко перешёптывается. Я ловлю каждое слово:

— Они не уверены, насколько данные ДНК точны. Говорят, они хотят ввести дополнительное тестирование в академии.

— Что, чтобы найти её?

— Да, вдруг Тёмная Принцесса среди нас, просто никак не проявляет себя? Говорят, все девушки старше пятнадцати под подозрением.

— А что же они будут делать, если поймают её?

— Ясно что, будут убеждать работать с ними!

— Прикинь, как будет круто, учиться здесь, в одной академии, с Тёмной Принцессой?

— Что, о чём вы, кто это?

Но шёпот прервался, на урок пришёл преподаватель. Я не могла больше слушать внимательно его лекцию. Меня бросило в жар от ужаса. Вряд ли они могли догадаться. Кто-то навёл их на эту мысль? Или они просто перестраховываются? Что, если кто-то кроме Селесты и Никки смог обойти лабораторные исследования и это их встревожило?

В полусне я покинула кабинет после урока, это было последнее занятие на сегодня. Кис очень оживлённо мне о чём-то рассказывала, но я её почти не слушала. Мои мысли были поглощены возможным предстоящим тестированием, как вдруг я поняла, что моя соседка умолкла, бросив что-то вроде:

— А он тут ещё что делает.

Я подняла взгляд. Впереди коридора, облокотившись о стену, стоял граф. Ему очень шла его напускная небрежность. Все проходящие мимо ученики, вежливо здоровались с ним и торопились пройти дальше. Я непроизвольно задержала дыхание. Я испытывала рядом с этим мужчиной одновременно страх и благоговение, мне лучше держаться от него как можно дальше. Когда мы с Кис проходили мимо него, он внезапно будто бы очнулся:

— Ами, можно тебя на минутку?

Я обратилась в соляной столб. Почему именно я? Кис шепнула мне: “Увидимся в комнате” и поспешила сбежать. Меня бросили на растерзание льву. Граф же отодвинулся от стены и двинулся неспешно со мной вдоль коридора. Я отчаянно вспоминала, как нужно правильно сутулиться. Опустить плечи чуть вперёд, руки скрестить на груди, прижимая к себе учебники, опустить вниз голову.

— Ну как академия? Уже неделю здесь, кажется, ты не была замечена в попытках перебраться через забор.

— Мне здесь всё нравится, спасибо, -тихо ответила я. Почти робко. Я даже дышала по чуть-чуть.

Он как-то внимательно посмотрел на меня, но разговора не продолжил, до тех пор, пока мы не вышли на улицу. Здесь было значительно тише.

— Слышала, о Тёмной Принцессе?

Если бы я в тот момент что-то пила, то обязательно поперхнулась бы. Но я не дрогнула:

— Да, слышала. Сегодня на уроке, -абсолютно спокойно ответила я.

Первое правило вранья, находить нужную тебе правду.

— Мы ищем её. Очень тщательно. Знаешь, почему я спрашиваю тебя о ней?

Я отрицательно покачала головой. Он остановился и тем самым вынудил остановиться и меня тоже. Он молчал, потому я была вынуждена поднять на него голову и посмотреть в глаза. Мой взгляд непроизвольно пробежался по всем его чертам, всем неровностям, шероховатостям, которые складывались в идеальную композицию. В уголке губ запряталась улыбка и меня так и тянуло спросить, почему он всё время выглядит так, будто бы что-то задумал. Внезапно, он склонился над моим ухом, почти интимно. Моё сердце пустилось в пляс. Я бы хотела утверждать, что от ужаса, но это было не так. И тихим, вкрадчивым голосом, он ответил:

— Потому что ты что-то скрываешь и я чую это за милю.

Этот человек опасен. И он особенно опасен для меня. И я ни за что ему не уступлю.

Он отклонился от меня, чтобы прочитать реакцию. Я продолжила смотреть ему прямо в глаза и ровным голосом спросила:

— Что значит, что-то скрываю?

— Ты не до конца честна со мной. Да и с другими тоже. Я слежу здесь, периодически, за учениками академии. Издержки старой профессии. И я постоянно ощущаю, что с тобой что-то не так.

У него был такой довольный вид, что мне захотелось сделать ему какую-нибудь пакость, лишь бы стереть это выражение лица. Наступить на ботинок. Взъерошить волосы. Испортить его идеальную рубашку. Вместо этого, я скрестила руки на груди, чуть наклонила голову, позволяя рыжему хвосту качнуться из стороны в сторону и медленно провела взглядом снизу вверх. Ай-ай-ай, Ками, что ты такое делаешь? Никак решила включить соблазнительницу? Ты притворяешься, что тебе шестнадцать чёрт возьми! Или семнадцать?

- Жду ваших аргументов, потому что пока что, загадками здесь говорите только Вы.

Уголок его губ растянулся ещё чуть шире в усмешку:

- Ты была такой бунтаркой, когда мы привели тебя сюда, но стоило тебе выйти из лазарета, как ты даже и не пыталась сбежать. Обычно, такие как ты пытаются сделать это в первые три ночи, и лишь потом сдаются. Ты же…Словно и не планировала этого делать на самом деле. Может ты с самого начала хотела оказаться здесь, но уводила от себя подозрения?

Ах, пальцем в небо значит? Ну посмотрим. Я всплеснула руками:

— Хорошо, хотите правды? Вот вам правда. Вы заперли меня тут, ограничивая мои передвижения. Очень здорово иметь крышу над головой и чистую постель, но мне не дали даже нормальной одежды. Я хожу в обносках Кис, что не сильно отличает мою жизнь от жизни на улице. Но там у меня было право выбора. Меня запихнули в самый слабый класс, как будто бы показывая, что я как была отбросом общества, так и осталось. Меня тошнит от вашей надменности, от того что все перед вами расстилаются, словно вы их, -я почти сказала господин, но вовремя осеклась. Это бы слишком выдавало меня, потому я не нашла ничего лучше, как сказать, -сутенёр!

Его брови поползли вверх, но я продолжала, чуть ли не тыкая в его сторону пальцем, но чёрт, воспитание не позволяло:

— Да-да, именно так. Вы словно даёте нам выживание, но на деле, наши проблемы заключаются в вас! Вы заперли нас всех, вы не защищаете нас, вы защищаете мир от нас, как от животных в клетке!

Я остановилась. Он широко улыбнулся, будто бы я попалась на его крючок или же сделала что-то по его плану. Чёрт, почему у этого мерзавца даже улыбка такая соблазнительная?

— А я-то думал, Ами, ты приличная девушка. А такие слова знаешь. Но мне нравится твоя бунтующая натура, одно удовольствие только наблюдать, как смело ты мне перечишь. Но не думай, что твоя тирада заставила меня вычеркнуть тебя из списка подозреваемых. Я думаю, мы ещё увидимся довольно скоро.

Он немного поклонился мне, развернулся на пятках и ушёл в сторону административного здания. Я ещё смотрела ему вслед какое-то время. Я тут всего-ничего и уже чуть не провалилась. И как у него это только вышло? Дерьмо.

Когда я зашла в комнату, Кис кинулась мне на шею:

— Ты жива!

Я грустно рассмеялась:

— Да уж, всего-то кусок печени выгрыз, а всё остальное цело.

— Ну и что же ты такое натворила, что граф соизволил говорить с тобой лично?

— Просто он проверял, не собираюсь ли я сбежать в ближайшее время.

В её кошачьих глазах пробежал огонёк понимания.

Воспоминания. Часть II

Однажды, перебирая вещи Кис, чтобы хоть немного привести в порядок комнату, я наткнулась на странную коробку. Из неё торчали провода, ведущие в наушники. Как выглядят наушники я уже хотя бы понимала. Внутри коробки была кассета (это я тоже знала, спасибо Виктору). Кис, заметив моё любопытство, отобрала коробку, надела на меня наушники и нажала на что-то на коробке. Мои глаза округлились от шока. На кассета была музыка и коробка её проигрывала.

-Это плеер. У меня полно всякой музыки валяется, я иногда вымениваю у Дина что-нибудь на новые кассеты. Если хочешь – возьми послушать, я не против.

Мне надо сосредоточиться на миссии. Надо искать людей. Получать информацию.

Я была полностью потеряна для мира на несколько часов. А потом и дней. Вечером я гуляла по территории академии, по самым пустынным её частям, слушая Майкла Джексона, Роксетт и Скорпионс. Что это вообще такое было? Я никогда такого не слышала. Мне казалось, я попала в совершенно иное измерение. Я убедила себя, что разбираться в современной музыке это тоже часть прикрытия, чтобы не выглядеть для ребят совсем уж чудачкой. В обед, утянув для себя несколько жаренных колбасок, я завалилась на холмовой поляне под солнышком и беззастенчиво дрыгала ногами в такт композиции. Хотелось пуститься в пляс.

В приподнятом настроении я потянулась и приподнялась на локтях.

Тёплый воздух пахнет травой, нагретым камнем и чем-то сладким — может, цветами из сада. Пара студентов устроила что-то вроде соревнования, кидают камешки в фонтан и спорят, чей долетит дальше. Их голоса поднимаются сюда, к холму, и будто растворяются в воздухе.

Я щурюсь на солнечные блики на окнах библиотеки. Они сверкают, как кусочки разбитого зеркала, и режут глаза, но всё равно приятно смотреть. Иногда ветер трогает волосы — просто напоминает, что он есть, лёгкий, прохладный, будто невидимая рука.

Я продолжаю скользить взглядом по фасаду одного из административных корпусов, чтобы заметить в одном из окон графа. Он беседует о чём-то с каким-то преподавателем, стоя по всей видимости в коридоре. Я выдёргиваю одну травинку и запускаю её в рот, грызя кончик. Книги по психологии про таких как я говорят, что я намеренно выбираю недоступных для себя мужчин. Так я защищаю себя от того, чтобы вступить в реальные отношения. Вот Дмитрий. Очевидно было с самого начала, что бессмертного ангела я не потяну. Но всё равно во что-то верила. Пока не узнала, какой он психопат.

А теперь я сохну по мужчине, который не только работает на противника, но ещё и имеет заправские повадки охотника. Жуть.

В этот самый момент он повернулся в сторону окна и, могу поклясться, посмотрел точно в мою сторону. Решая не искушать судьбу, я поскорее собрала вещи и отправилась на следующее занятие.

Каждые выходные в академии проходили культурно развлекательные мероприятия. Сперва в субботу утром проводилась всеобщая лекция о том, как много академия значит для нас, а затем, два дня предоставлялась полная воля посещения различных кружков, кинотеатра, небольшого кафетерия и конечно же, вечерние танцы. В прошлые выходные мне было не до них, но на сей раз, досконально изучив современную музыку, я поняла, что не могу пропустить такое мероприятие. Пускай и не вся пришлась мне по вкусу, но и совсем занудой я уж точно не была. Узнай Виктор, чем я здесь занималась – убил бы меня на месте.

К тому же, мне было просто необходимо завести новые знакомства. В моём классе было глухо, половина учеников имели исключительно предрасположенность к магии, но никаких реальных способностей. Я среди них была почти что Богом.

После субботней лекции, я вернулась в свою комнату освежиться. На пороге стояла странная коробка, на которой было аккуратно выведено: Ами Ли. Я вздрогнула. Потом осторожно открыла коробку, побаиваясь затаскивать её в комнату. Одежда. Множество красивых, ярких платьев, футболки, джинсы, юбки, пара свитеров, кроссовки, босоножки и классические чёрные туфли. Чёрт возьми. Я вспомнила то, как пожаловалась, что хожу в обносках соседки. Я должна вернуть коробку. Или нет? Как должна поступить девочка подросток в подобной ситуации? Моя истинная натура бунтовала против подобного подарка, мужчина не должен дарить одежду юной, незамужней девушке. Но я жила в академии, которая и так предоставляла мне форму для посещения занятий. А это, просто была одежда для внеурочного времени.

Я сдалась. Мне было невыносимо надевать в очередной раз топики Кис и осознавать, что они на мне висят, поскольку мои формы сильно уступали её.

Я зашла в комнату. Кис как раз домывала полы. Это меня удивляло, при том, какой кавардак она вечно устраивала в комнате, она удивительно сильно любила чистоту полов. Девушка кинула на меня взгляд и тут же бросив швабру, подлетела ко мне с любопытством:

— Что в коробке?

— Одежда.

— Оооо, у тебя теперь появилась своя? Откуда? Ты же говорила, что твои родители вроде как ничего не знают про тебя.

— Ну...я не уверена. Но думаю, что от графа.

— Что?! -я впервые видела, чтобы на лице соседки играло столько эмоций одновременно. Особенно удивление, мне казалось, что её сложно удивить.

— Ну, когда он тогда говорил со мной, я заявила, что нас держат в клетке и что я ношу твою одежду.

— Как думаешь, может мне тоже стоит пожаловаться? -спросила она, вытягивая из коробки короткое, изумрудное платье.

— Не думаю, что после того, как он видел гору твоей одежды, он тебе поверит.

Я принялась выкладывать одежду, одну за другой, на свою постель. Абсолютно разные фасоны, от консервативной, до более молодёжной. Мне даже предоставлялся выбор стиля. И всё моего размера. Не помнила, чтобы меня так внимательно осматривали. Точно, с меня же снимали мерки, перед тем как предоставили форму, а значит у них могли сохраниться мои данные.

Кис указала на серебристое платье в обтяжку:

— Ты просто обязана сегодня пойти в этом на танцы. Ты будешь сиять.

— Ни за что на свете. Я надену это.

Я показала ей на простое, белое, летнее платье до колен в греческом стиле.

— Слишком просто. У тебя тут столько шмоток, а ты выбираешь то, в чём можешь пойти на любой урок.

Я вспыхнула:

— Я не могу пойти на урок в таком, тут слишком открытая спина. Кис закатила глаза и отправилась укладывать волосы. К слову, она в очередной раз выкрасила пару своих прядей, на сей раз, в бирюзовый цвет. Она не очень много внимания уделяла своей внешности, а если уделяла, то только для того чтобы шокировать окружающих.

Я попробовала примерить кое-что из одежды и поняла, что некоторые вещи мне малы. Я не сразу поняла в чём дело, пока Кис не взглянула на мой потерянный вид:

- Ну да, крошка, ты немножко привела себя в порядок.

Я взглянула в зеркало и поняла о чём она. Впалость щёк исчезла, ребра уже не так сильно выступали. Словом, я перестала походить на скелет, на который без слёз не взглянешь. К счастью, платье, которое я для себя выбрала, село как влитое.

- Выглядишь отпадно, -воскликнула подруга, -И даже будто бы старше.

Проклятье. Нельзя было налегать на колбаски!

Вечером, я слегка сколола волосы, переоделась в платье, обула новые босоножки и отправилась с Кис на площадь, у фонтана. Она обещала познакомить меня с парой ребят из более сильных классов. На деле оказалось, что это довольно посредственные по успеваемости ребята, которые пользуются самим фактом пребывания в сильном

классе, для того, чтобы знакомиться с большим количеством девушек. Остальные их одноклассники держались особняком, представляя из себя высшую элиту и не желая общаться с отбросами общества, вроде нас.

Один из парней казалось, всерьёз заинтересовался мной, и Кис шепнула мне на ухо:

“Наша комната будет оставаться пустой до полуночи, только маякни мне”. Сперва я не поняла, о чём она говорила. Потом вспомнила лекцию Виктора на тему изменения взаимоотношения молодых людей и вспыхнула.

Но изображать из себя заинтересованность было сложно, я выдержала два танца, а после, сославшись на необходимость привести себя в порядок сбежала чуть дальше от площади, на одну из лавочек. Я бы ушла насовсем, но заиграл очередной хит, потому я сидела и тихонечко подпевала. На строчке: «I thought that I hear you laughing» справа донеслось: «I thought that I heard you sing». Я дёрнулась. Рядом со мной неслышной тенью сидел граф, с любопытством кота следящего за мышью, смотрящий на меня.

- Знаешь английский?

- Любите эту песню? -я намеренно не ответила на вопрос, который вынудил бы меня придумывать оправдания.

- Я тут работаю, слышу её каждую субботу вечер.

Он смотрел на меня так, словно ожидал, что теперь я отвечу и на его вопрос, но я не стала. Может меня в семье учили английскому, какая разница? Пытается меня запугать, но не выйдет, у меня было слишком хорошее настроение, потому я только откинулась на спинку лавочки и довольно потянулась.

- Если тебе так нравится музыка, то почему же ты не там?

- Я там была, -довольная ответила я.

- Это я видел, -раздалось чуть более низким голосом. Я приподнялась обратно и с вопросом в глазах уставилась на него, -Хорошо держишься в парных танцах, лучше многих ровесников.

Я позволила себе ребячество, потому просто скривила лицо:

- Если вы так мучаете меня странными расспросами, то расскажите уж про эту Тёмную Принцессу.

- Пытаешься сделать вид, будто бы ничего не знаешь?

- Разумеется. О, или, как вам ещё такой вариант, я пытаюсь выяснить, что вы о ней знаете, а чего нет.

Нельзя было этого говорить, слишком очевидная провокация, но по его лицу опять поползла эта соблазнительная улыбка. Чёрт, я ненароком дразнила его, а ему это явно нравилось.

-Я всё гадал, какое из платьев ты выберешь. И будешь ли выбирать вовсе или попытаешься вернуть коробку.

-В моём положении непозволительная роскошь отдавать одежду. Правда, кажется из некоторой я уже немного выросла, за это время. Он окинул меня очень быстрым, оценивающим взглядом, но я всё равно успела вспыхнуть до кончика хвоста. Я надеялась, что в темноте этого не было видно, но кажется, он всё же заметил, поскольку быстро перевёл тему.

-Что думаешь о здешних ребятах? Есть кто-то, кто много жалуется? -его тон как всегда был призван напугать, но вместо этого, действовал мне на нервы по совершенно другим причинам. Я повернулась на него в полоборота.

- Граф, вы говорили про издержки старой профессии, это какой же?

- Какое холодное «вы».

Я до сих пор не могла понять, он мне угрожает или заигрывает?

- Не могу же я тыкать вам в лицо, вы старше, к тому же, вы граф.

- Можно обращаться по имени, я же не твой преподаватель. Кстати, а какая именно у нас разница в возрасте?

- Какая-то определённо есть, если хотите устроить урок математики, то я не сильна в этом, мне нужны листик и ручка.

Я не заметила, когда успела подпереть голову рукой, опираясь на спинку скамьи и чуть повернуть одну коленку, поджатую к себе, в его сторону.

- Ами.

- Да?

- Ты дерзишь, -уточнил он очевидную вещь. О, это я только разгоняюсь.

- Прошу прощения, -я изобразила смущение, от чего он в голос рассмеялся.

- Актриса из тебя никудышная. Я только понять никак не могу, ты просто скрываешь буйный характер, чтобы не нажить проблем или там кроется тайна посерьёзнее. Был рад побеседовать, доброй ночи.

Я дождалась, пока он ушёл и сокрушённо опустила голову на руки. Вопросы про ребят, слова о том, что он видел, что я была на танцах. Всё это намекало на то, что он видит меня тогда, когда мне кажется никто за мной не наблюдает. Кстати, он ловко ушёл от вопроса про профессию.

Я так сосредоточенно думала об этом, что не заметила, как ко мне подобралась Кис. Она напомнила мне хищницу, что была готова кинуться на свою жертву:

— Ну и ну, не уж-то граф тобой увлёкся? Видимо твой консерватизм имеет свои положительные стороны.

— Что? Ты это о чём?

— Не говори, что не заметила. Все эти знаки внимания, платье. Беседы под луной.

— Он просто хотел поговорить.

— Обычно он просто вызывает к себе в кабинет.

Камелия, ты в западне. Может, он ловко управляет тобой, чтобы напасть, когда ты не будешь этого совсем ожидать.

В воскресенье все собирались скоротать денёк в бассейне, а вечер провести в кинотеатре, но я, как заправская зануда, уселась в библиотеке. Вовсе не потому, что я очень хотела подготовиться к очередному бесполезному уроку, а потому что надеялась, что в библиотеке получится найти что-то, что даст мне зацепку. Я не надеялась, что Асинис оставили какие-то опасные издания в свободном доступе для студентов. Скорее, по читательскому листу в книге я надеялась выявить тех, кто брал необычные издания. Нужно было уделить много времени, чтобы пересмотреть все карточки с фамилиями, вклеенными в книги, но другой идеи мне пока не пришло.

Я засела в библиотеке с самого утра и к обеду уже прилично проголодалась. Нужно было сделать небольшой перерыв. Я встала с пола, поставила очередную книгу на место и собралась было выйти из коридора книжных стеллажей, как столкнулась в проходе с библиотекарем. Её звали Талия, ей было на вид около тридцати, тёмные волосы были аккуратно сколоты, открывая высокий лоб и тёмные глаза. Лицо было слегка осунувшимся:

- Если ты продолжишь изучать такие издания, к тебе придут с вопросами, -тихо шепнула она, смотря куда-то в пол. Я вздрогнула. Я была абсолютно уверена, что никто не наблюдал за тем, какие именно книги я вытаскивала, поскольку я не брала их на изучение по читательскому билету с собой.

- Я…просто…-я была немного сбита с толку, но она продолжила.

- Правда. Оно того не стоит. Поверь мне.

Я увидела лёгкое сияние у неё на шее, ближе к загривку.

- Это что, магический договор? -я кивнула в сторону метки. Она резко вскинула голову:

- Студентам не положено такое знать.

Я прикусила губу изнутри. Я не думала, что здесь такие строгие ограничения. Проклятье, как теперь оправдываться о том, откуда я это знаю?

- Иди, -она опять опустила голову, -И не задавай незнакомцам вопросов, иначе нарвёшься на проблемы.

Я молча унеслась прочь.

Метка на шее Талии не давала мне покоя, но я никак не могла решить, с кем именно у неё мог быть контракт. Это кто-то из академии? И если да, то для чего? У остальных преподавателей и персонала, я таких не видела. Я так задумалась, что не заметила, что Кис уже давно сидела в столовой напротив меня. Я вздрогнула. Как она умудрялась быть такой бесшумной?

- Ты что, в тапочках ходишь?

- Нет, в кедах, -довольно ответила она, показывая белоснежные кеды, измазанные её цветастым творчеством. Я закатила глаза, чем вызвала в ней бурю восторга.

- Слушай, а ты что-то знаешь о библиотекаре?

- Я что, похожа на того, кто часто её посещает? -она спросила так, будто бы я её обозвала дурным прозвищем.

- Нет, ты просто похожа на того, кто любит собирать всякие интересные истории обо всех, а Талия имеет очень интересную золотую метку прямо на шее.

Кис облизала ложку, прикрыв глаза:

- Да, люблю, правда, собираю я их для себя, а не для всех, -она приоткрыла один глаз. Я подпёрла щёку кулаком:

- А для подруги?

Кис улыбнулась, обнажая клыки:

- Должна будешь. Я толком ничего не знаю, но, говорят, иногда её имя произносит Лира. Кажется, Лира здесь лет с шести. Только вот, она сильно того, -Кис покрутила пальцем у виска.

- И где мне её найти?

Когда Кис сказала, что Лира сильно того, я всё равно не ожидала того, насколько.

Дверь открылась так резко, что я едва не отпрянула. Из комнаты вышла Лира — и на секунду мне показалось, будто коридор стал… другим. Как будто кто-то раскрыл над ним невидимый купол безумия.

На ней была огромная белая рубаха, явно не её размера, испачканная то ли чернилами, то ли какой-то алхимической бурдой. На одном плече засохло пятно ярко-зелёного цвета, а в волосах запутались два карандаша и перышко. Волосы вообще жили своей жизнью, подрагивали при каждом шаге, как будто обиделись на расчёску и теперь мстили всем вокруг. Она почти прошла мимо меня и я, не зная как её остановить выдала первое, что пришло на ум:

— Лира, ты куда? Она остановилась, наклонила голову, как сова, и задумчиво посмотрела не на меня, а куда-то мне за плечо. — В медсектор. Они там ждут. Или, может, наоборот, я их жду, — ответила она, словно это что-то объясняло.

Она двинулась дальше, и я, не зная как начать разговор о Талии, пошла за ней. — Я с тобой, — сказала я, будто между делом. — Не стоит. Там скучно. И пахнет спиртом. И… — она прищурилась, — …ложью. — Отлично. У меня как раз настроение для чего-то такого.

Она хмыкнула, не возражая. Шла быстро, босиком — ступни оставляли на полу бледные следы мела, будто она только что сбежала из лекционной. Я пыталась идти рядом, но она то ускорялась, то внезапно останавливалась, чтобы заглянуть в пустое окно или коснуться стены, как будто проверяла, настоящая ли она.

— Знаешь, — сказала она вдруг, не оборачиваясь, — не доверяй зеркалам сегодня. Они врут. — А вчера не врали? -искренне поинтересовалась я. — Вчера они просто молчали.

Мы почти дошли до лестницы, ведущей к медсектору, когда я всё же спросила:

— Лира, — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал буднично, — ты ведь работаешь иногда в архиве, да? Или в библиотеке. Ты случайно не знаешь Талию?

Она замедлила шаг. На секунду показалось, что она меня не услышала, но потом тихо рассмеялась. Смех получился странный, будто булькающий. — Знаю, — ответила она, не оборачиваясь. — Но Талия — это не совсем человек. Точнее, не совсем живая.

— Что? — я шагнула ближе. Она повернула голову, глядя на меня чуть сбоку, и глаза у неё стали очень светлыми, почти прозрачными. — Она привязана. К слову. К обещанию. К стенам. — Лира задумалась, подбирая слова, потом добавила: — Её нельзя отпустить, даже если она захочет. Она часть академии, как пыль в книгах.

Мы остановились у поворота, где на полу лежала бледная полоска света от окна. Лира провела по ней пальцем, как будто по нитке. — Но если ты про неё спрашиваешь… значит, она всё ещё что-то чувствует. А значит, не всё потеряно, — произнесла она почти шёпотом.

Из медсектора вышел мужчина, лет пятидесяти, окинул нас удивлённым взглядом.

- Лира? Тебя сегодня кто-то сопровождает?

Он напоминал человека, глубоко уставшего, не только от работы, но и от самой жизни. Глаза были блеклыми, плечи опущенны.

- Да! -радостно протанцевала к нему Лира, -Это Ами, она здесь недавно!

Я вздрогнула. Я не успела ей представиться и не имела ни малейшего понятия, что Лира обо мне что-то знает. Мужчина кивнул:

- Понятно, иди вперёд, я догоню.

Стоило Лире скрыться за дверью, как мужчина перевёл на меня недобрый взгляд:

- Она может казаться чудачкой, но это не значит, что у неё нет никого, кто мог бы её защитить, ясно? -он говорил нервно, взгляд бегал от меня на стены, -Я не позволю её обижать.

Я чуть наклонила голову:

- Я и не собиралась её обижать.

- Лира странная, с ней никто не общается. Зачем это понадобилось тебе?

Я пожала плечами:

- Просто показалось, она много знает об академии. Это плохо? Хотеть знать?

Его лицо исказила гримаса:

- Девушка, вам лучше поскорее запомнить, что в этих стенах вопросы не задают. Ясно?

Да что за день сегодня такой? Выходной, а все встали будто бы не с той ноги.

- Это вопрос? -парировала я. Он замер, сперва не понимая, а потом теряясь от моей наглости. Я попыталась сгладить углы, - Послушайте, я вовсе не хотела обидеть Лиру. Мы с ней замечательно поболтали. И если вы правда о ней заботитесь, то разве не будет лучше, если у неё будет кто-то ещё, кто сможет перекинуться с ней парой слов?

Мужчина нервно повёл плечами, что-то пробубнил прямо себе под нос и ничего не сказав мне, ушёл прямо в медсектор.

Но мои проблемы только начинались.

У слабого класса не было боевой магии, вместо этого мы просто ходили на базовые занятия спортом. В этот день мы играли в большом зале в волейбол, когда в зал заявился граф. Но самым паскудным было не то, что он заявился. А то, что я не заметила этого, когда он только вошёл. Я следила за очередным пасом, находясь у дальнего сектора, когда почувствовала странный холодок, идущий откуда-то сбоку. Я повернула голову на секунду, в сторону скамей, чтобы заметить его, сидящего и внимательно следящего за мной. Лишь стоило мне повернуться, как одна его бровь удивлённо поползла вверх. Я тут же отвернулась, делая вид, что слежу за мячом. Проклятье! Он специально позвал меня через магию. Он проверял, почувствую ли я это и я выдала себя, выдала себя на пустом месте!

Мне хотелось рвать и метать прямо тут. Мяч полетел в мою сторону, я отбила его не рассчитывая силы и тот отлетел на другую сторону в аут. Чёрт. Моя команда протяжно застонала.

Сбоку опять потянуло холодом. Я не повернусь. Не повернусь, не повернусь, не повернусь. Он сделал так намеренно ещё раз пять, а я отчаянно изображала равнодушие.

На перерыве отошла к фонтанчику, когда потянуло уже не просто холодом, а стужей. Я думала, у меня вода перед носом застынет. Да что он такой нервный то?

Неспеша я от души напилась и вернулась на своё место, даже не поворачивая больше головы в его сторону. Хотя могла поклясться, что мои лопатки буквально прожигали сейчас взглядом.

Занятие закончилось и я только было собралась свинтить под шумок, как преподаватель громко сказала:

-Все свободны, молодцы ребята! Ами, а ты пожалуйста останься.

Может ему что-то рассказала Талия? Может, этот медработник на меня настучал?

Ребята радостно помчались на обеденный перерыв и преподавательница, к моему удивлению, тоже покинула зал. Я стояла и носком водила по скрипучему покрытию. Граф подошёл ближе, сохраняя дистанцию где-то в два шага. На нём была безупречная тёмная рубашка с едва-заметным рисунком, тёмные брюки и что-то очень похожее на сюртук, не могла рассмотреть внимательнее. Как ему не жарко только было?

- Я тебя звал, почему не отзывалась? -мне даже не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он сейчас наклонил голову и улыбается над своей жертвой.

- Простите, я не слышала, -отозвалась я. Я аккуратно взглянула в сторону входа в зала. Дверь на улицу была открыта.

- Я звал магией.

- Тем более не слышала.

- Когда я позвал в первый раз, ты услышала. Хотя я звал очень тихо, я удивился.

- Я случайно посмотрела в вашу сторону.

Сколько мне потребуется секунд, чтобы добежать до входа? Как быстро он среагирует?

- А когда ты отошла к фонтанчику, -он сделал шаг ближе. Я продолжала смотреть в сторону, только не на него, -То повернулся весь зал. Кроме тебя.

Что же, на сей раз я решила даже не отвечать. Я сорвалась с места, в сторону выхода. Я чувствовала, как он пытался ухватить меня за руку, но я была быстрее, успев выскользнуть у него прямо из-под носа. В секунду преодолев добрых десять метров, я оказалась на улице.

Я вылетела наружу, будто из клетки. Воздух ударил в лицо жаром — плотным, обволакивающим, как будто само лето решило меня остановить. Солнце ослепило, на секунду всё вокруг превратилось в расплывчатое золотое пятно.

Кеды глухо стучали по плитам, отдаваясь в висках. Я не знала, что вообще собиралась делать дальше, но мысль просто избегать этого человека вечно казалась вполне реальной. Как будто бы дело было даже не в том, что он подловил меня на обмане. Дело было в тех последних секундах, что он стоял рядом со мной. Мне казалось, что если бы я осталась там, ещё ненадолго, то случилось бы что-то непоправимое. Невозвратное. Мне просто панически нужно было убежать.

Ветер цеплял волосы, бил в лицо, врывался в лёгкие, и чем сильнее он дул, тем легче становилось. Я пронеслась через внутренний двор — мимо фонтана, где кто-то смеялся и брызгался водой.

— Ами! — крикнул чей-то женский голос, но я не обернулась. Нет, бежать, бежать, бежать, как можно дальше от того зала, как можно дальше от того человека. Чувствовала себя загнанной дичью.

Площадь перед главным корпусом дрожала в зное. Камни под ногами были горячими, будто кипели. Студенты сидели на ступенях, кто-то листал конспекты, кто-то пил лимонад из стаканчика со смешной трубочкой. Их разговоры смешивались в единый шум, в котором я уже ничего не различала. Я просто бежала, ловя ритм своего дыхания, ритм сердца — всё остальное перестало существовать.

Ветер усилился, когда я выскочила на дорожку между корпусами. Здесь было прохладнее, тени от деревьев ложились поперёк тропы, и каждый вдох уже не обжигал. Под подошвами хрустел гравий, волосы прилипли к лицу, но мышцы работали машинально, тело знало, куда идти.

Запах изменился — вместо пыли и камня теперь чувствовались трава, влажная земля, первые сосны. Гул академии остался позади, голоса стихли, и только дыхание — рваное, сбивчивое — заполняло всё вокруг.

Я вбежала в лес, не сбавляя темпа. Воздух стал прохладным и густым, ветер здесь пах живым — листвой, корой, солнцем, просеянным сквозь ветви. На мгновение всё стихло, только гул крови в ушах.

Я остановилась. Уперлась ладонями в колени, пытаясь вдохнуть глубже. Сердце колотилось, словно птица мечтавшая покинуть клетку. Тишина вокруг была почти оглушающей.

Я выдохнула и закрыла глаза. Всё, от чего я бежала, осталось там — за солнцем, за стенами, за его словами. А здесь — только я. И ветер, который наконец позволил мне дышать.

Я помнила, что неподалёку был ручей и решила пройти к нему, напиться, умыться, привести себя в чувство.

Я разулась возле ручья и позволила себе зайти прямо в воду. На секунду подумалось, а что, если убежать прямо сейчас? Провалить задание, ну и пусть с ним?

Я зачёрпывала воду в ладошки, жадно пила.

Я боялась себе признаться в том, почему я убежала. Что-то в его тоне показалось мне таким, словно… Я впустила ладонь в волосы и нервно встряхнула их, охлаждая голову. Я боялась признаться себе в том, что была на пороге того, чтобы этот человек перестал быть просто красивым мужчиной, которым я восхищалась. Из смешной игры всё могло перерасти для меня в настоящее влечение. Но мне это правда не нужно. Не с таким человеком. Он стоял слишком близко. Мы были слишком наедине.

Я слегка пихнула ногой воду, чертыхнулась, взяла кеды и двинулась в сторону корпуса. Если придётся сегодня уходить, то я хотела бы попрощаться для начала с Кис.

Босая, я прошла по траве шагов пять, не больше, чтобы с размаха налететь на что-то невидимое в воздухе. Он оказался прямо передо мной. Мой рот открылся, словно у глупой рыбы, вытащенной из воды и я попыталась дёрнуть в сторону, но в этот раз он успел перехватить меня за запястье и буквально дёрнул назад, на себя.

- Нет, хватит пробежек на сегодня.

Сердце забилось, как ошалелое, едва придя в себя, после предыдущего марафона. Он подтолкнул меня спиной к ближайшей сосне, так, что толкни у меня чуть сильнее и у меня звёздочки бы полетели из глаз. Это намёк на то, что попытайся я рыпаться и меня остановят ещё грубее. Его рука схватила меня за горло, сжимая недостаточно крепко, чтобы сделать мне больно, но достаточно, чтобы я не пыталась сопротивляться. Он чуть надавил, вынуждая меня смотреть прямо ему в глаза. Он встал вплотную ко мне, нависая, забирая любое свободное пространство, словно закрывая для меня весь мир. Я судорожно перебирала в голове все варианты, где крайним было просто попытаться переместиться отсюда прочь.

- Я поймал тебя, -между нами почти не оставалось свободного пространства, но он приблизился ещё немного. Я поняла, что не могу увести от него взгляд, -Какая мне полагается награда за это?

Мать говорила, что моим языком управляют бесы. Даже сейчас я была не в силах остановиться:

- Я нарисую Вам медаль, -почти шёпотом ответила я. На его лице появилась та самая, хищная ухмылка. Рука с горла переместилась на затылок и оставшееся, между нами, расстояние исчезло. Его губы накрыли мои.

Я бы хотела притвориться шокированной. Может быть, хотя бы смутиться. Но в глубине души я знала, что отчаянно желала этого. Он придавливал мой затылок, словно не давая мне увернуться, но это было и не нужно. Меня будто бы опалило пламенем. Мои губы мгновенно приоткрылись в ответ на поцелуй. И если он был настойчивым, то я была жадной.

Этот поцелуй не шёл ни в какое сравнение с теми несколькими поцелуями, что случались у меня в прошлом. И дело было не в том, что они были почти целомудренными. Не в том, что партнёры были мне не симпатичны. Дело было в том, что мужчина напротив по-настоящему желал меня.

И когда мне казалось, что я сейчас окончательно лишусь воздуха, он остановился, отстраняясь от меня.

Мои ноги едва держали меня. Я тяжело дышала. Он отодвинулся медленно, словно и сам не был готов прерывать этот поцелуй. Почти хрипло произнёс рядом со мной:

- Лучше больше не бегай от меня.

Сделал два шага назад.

- Ами, если ты что-то скрываешь, то лучше тебе сознаться как можно скорее.

Он развернулся, провёл нервно рукой по волосам, открывая мне спину и двинулся прочь. Уже отойдя достаточно далеко он крикнул:

-Я буду ждать свою нарисованную медаль.

Я осела на землю, закрывая пылающее лицо руками. Я провалю это задание. Всё на свете провалю. Я больше не смогу просто выкинуть из головы этого мужчину.

Воспоминания. Часть III

Правда, на следующее утро оказалось, что граф покинул академию на неделю, а значит это был мой шанс немного понаглеть. Правда, всё же меня перевели в другую группу спортивных занятий. Мой статус среди учеников сильных классов сильно вырос после танцев на выходных. Я не сразу это поняла, сперва думая, что странные взгляды на физкультуре были вызваны тем, что я новенькая. Девушки сильных классов, которых в средней группе физподготовки было много, то и дело смотрели в мою сторону и что-то активно обсуждали. Но после занятия, одна из них, высокая, изящная блондинка, позвала меня в гости, на девичьи посиделки, которые они устраивали у неё в комнате. Это был мой шанс найти союзников. План сработал и общение с теми ребятами из сильного класса, дало свои плоды. Так я думала.

Вечером, после занятий, я подошла к указанному, белоснежному особняку с колоннами. Здесь меня встретила другая девушка, из класса средней успеваемости. Я знала, что она была сестрой Надин, высокой блондинки, но имени этой девушки, пока не знала. При встрече, она порывисто обняла меня, чем немало ошарашила.

— Привет, очень рада, что ты согласилась прийти! Меня зовут Ирма. Я проведу тебя в комнату.

Она лучилась радостью и невольно вызывала ответную улыбку. С сестрой они были совершенно не похожи, Ирма была счастливой обладательницей рыжих, пушистых волос, россыпи веснушек на чуть пухлых щеках, и лишь голубые глаза были практически такими же, как и у её сестры.

Особняк внутри выглядел ещё дороже, чем снаружи. Я поняла, что даже была рада жить в худших условиях, там было намного больше уюта. Здесь же, дом пытался объединить в себе роскошь и общежитие для многих людей. Огромные, пустые пространства, высоченные потолки, картины, ковры...абсолютная безвкусица. Я привыкла жить в роскоши и изысканности, для этого надо было прилагать немало усилий. Здесь невероятно сильно не хватало цветов.

Одна только комната могла бы представлять из себя квартиру. Сами комнаты были обставлены лучше и приятней. Здесь по-прежнему не было уюта, но хотя бы всё было обставлено со вкусом. Здесь было порядка семи девушек, кто-то расположился за столом и играл в карты, кто-то листал журналы на кровати, кто-то даже рисовал на подоконнике, у окна. Когда я вошла в комнату они заговорщицки улыбнулись между собой и бросив свои дела, стали расставлять на столе стаканы и наливать в них газировку. Кто-то поставил на стол бутерброды. Сильные классы давали финансовое преимущество. Ты мог заработать баллы, на магической тренировке и потом тратить эти баллы, как финансы, в магазине. Самых талантливых учеников просили выполнять некие поручения для главных, за что они получали по-настоящему много баллов. Потому у слабых классов никогда бутербродов не было. И газировки. Только то, что выдавала нам академия. Небольшая стипендия преимущественно уходила на гигиенические траты или одежду.

Меня усадили за стол с остальными, пододвинули поближе бутерброды, налили колы и уставились на меня. Первой, тишину разорвала Надин:

— Ами, я думаю, ты знаешь, что мы все хотим знать и почему позвали тебя сюда.

Я молча уставилась на неё. Тогда она продолжила:

— Нас всех интересует, что вас связывает с графом. Мы видели, как вы танцевали вместе.

Граф. Вот оно что. Дело было вовсе не в том, что я стала общаться с их классом. Их интересовал граф. Их всех, молодых, амбициозных девушек, стремящихся развивать свои силы и использовать их в жизни. Я осмотрела всех и поймала лишь сочувствующий взгляд Ирмы. Кажется она поняла, что я ощущаю себя не в своей тарелке. Единственным верным решением казалось, сказать им правду. Так они будут меньше мучить меня и так...возможно я смогу выявить союзников.

— Граф подозревает меня. Он считает, что я могу быть Тёмной Принцессой, — среди девушек пробежал взволнованный вздох, — Он считает так из-за моего темперамента. И потому что я подхожу по возрасту. И из-за того что я против системы академии.

— Это потому что ты находишься в слабейшем классе, -фыркнула Надин.

— Возможно, — мой ответ удивил её, — Понимаешь, если бы я попала в сильный класс, я бы не замечала притеснений и неравенства. Но я не там, и я их вижу. И я имею право быть против.

Они молча потупили взгляд. То, что я согласилась с девушкой и при этом обернула её же слова, против неё, дало мне выигрышную позицию. Я решила чуточку дожать:

— Потому, граф знает, что я не хочу быть тут, в академии. Что тут я как в тюрьме. И эти вечные обвинения.

— Но ты не Тёмная Принцесса? — внезапно спросила девушка, сидевшая до этого на подоконнике.

— Нет. Но даже если и была бы, разве я бы ответила иначе?

Все вновь замолчали. Через время Ирма развеяла тяжёлую атмосферу, предложив поиграть в твистер. На удивление, я хорошо провела время. После моих слов, девушки не вели себя со мной так заносчиво, как это бывало раньше. Кажется, я добилась у них какого-то уважения и ко мне стали относиться на равных. Я стала больше времени проводить с ними и это заметно огорчало Кис. Ей не нравилось, что я меньше времени провожу с ней. Но я не могла объяснить ей своих истинных мотивов.

А потом, через два дня привезли группу новеньких. Утром до нас дошли слухи, когда на урок представителей магических рас принесли пачку досье, чтобы все преподаватели могли с ним ознакомиться. Другие преподаватели изучали личные дела после уроков, но не Реньен де Корс. Честно говоря, если бы я и подозревала кого в том, что она Тёмная Принцесса, так это её из-за её облика. Но Реньен было уже очень много лет, хотя на вид ей можно было дать не больше сорока, она работала в академии по меньшей мере пять лет и была вампиршей. Она носила множество красивых, тёмных платьев, изящно подчёркивающих её тонкую фигуру и оттеняющих и без того бледную кожу. Длинные, медные волосы всегда были заплетены в ровную, тугую косу. Образ дополнял тёмный макияж и невероятно алые, тонкие губы. Она быстро перелистывала одно досье за другим, просматривая фотографии, пока не остановилась на одном из них. Она вскрикнула и выпустила досье из рук. Листы разлетелись. Пошатнувшись, она опёрлась о стол и тяжело задышала. Я подскочила к ней, собирая разлетевшиеся листы, укладывая папку на стол. Я мельком взглянула на фотографию. Светловолосая девочка, лет девяти.

— Все, уходите, урок на сегодня окончен, -тяжело сказала она. Я подставила ей стул и усадила её на него. Остальной класс поспешил покинуть кабинет, кидая какие-то шутки про чокнутую вампиршу.

— Может быть вам принести воды? -участливо произнесла я.

Она покачала головой. Тогда я собиралась было уйти, как вдруг она произнесла:

— Ами, останься.

Я послушалась. Она по-прежнему смотрела в окно, вдаль, смотря на самом деле в пустоту. Закусив губу, она о чём-то думала, видимо тщательно подбирала слова.

— Ами...до меня дошли слухи, что по какой-то причине, один человек в нашем руководстве…-она немного помолчала, всё ещё подбирая слова, -Подозревает тебя в том, что ты не совсем та, за кого себя выдаёшь.

Я хотела было что-то сказать, но она подняла палец вверх, призывая к молчанию:

— Не надо. Наш разговор, останется между нами двумя. Я надеюсь на это. Если ты меня выдашь...что ж, мне нечего терять. Не отвечай мне. Но я смотрю на тебя и где-то в глубине души думаю, что он мог бы быть прав. Иногда, когда ты сидишь за партой, когда другие дети расслабляясь сутулятся, то ты, забывшись, выравниваешь спину, словно тебе привязали к ней доску. Я видела такое, уж поверь мне. И я, надеюсь, что такая девушка как ты, является тем, за кого тебя принимают. Потому что любая другая мне отказала бы. Сегодня сюда в академию, привезли мою дочь. Они нашли её, хотя я и прятала её в других измерениях. Кто-то сдал меня. Я и так работаю на них, но им этого мало. Они хотят большего и теперь будут шантажировать меня, -одной рукой она так ухватилась за край стола, что казалось, могла бы проткнуть его своими ногтями насквозь. Потом она продолжила:

— Если ты та, за кого тебя принимают, умоляю, забери у них мою дочь. Забери её от сюда и я буду до конца веков служить тебе.

Мы замерли, в неловком молчании. Мне хотелось помочь ей, хотелось сказать, что я вытащу её дочь. Но я не могла выдавать себя. Всё это могло быть ловушкой. Потому я молча покинула кабинет.

Так как занятие оборвалось раньше ожидаемого, весь наш класс скопился на поляне возле столовой, обсуждая странное поведение преподавательницы и прибытие новеньких. Как всегда, девушек интересовало, будут ли новые парни нашего возраста, а парней, будут ли девушки. Кис очень долго распиналась о том, что успела заметить одного юношу и что он, настоящий красавчик. Я слушала вполуха, внимательно наблюдая за лазаретом, который было немного видно с этой поляны. Я всё надеялась увидеть дочку Реньен. Но вместо этого, я заметила, как из лазарета, с двумя сопровождающими выводят молодого юношу. Тоже новенький. Ему было от силы лет семнадцать, у него были белоснежные, вьющиеся волосы и холодные голубые глаза. Я не могла отвести от него взгляда. Да, он выглядел иначе, он выглядел моложе. Но никаких сомнений не оставалось. Я внутренне похолодела. Кис рядом со мной подорвалась и воскликнула:

— Вот он, тот самый парень!

Она крикнула так громко, что отзвуки долетели видимо и до него. Он поднял голову, пытаясь понять, откуда доносился звук. Быстрым, холодным взглядом осмотрел Кис и остановился на мне. Сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Это был Дмитрий.

Мне оставалось не так много вариантов для действия. Попробовать выкрасть документы у Асинис и сбежать или сбежать прямо сейчас. Дмитрий меня выдаст. Мне конец. Или не выдаст? Мне срочно нужно было с ним поговорить. Или лучше было скрываться и избегать встреч с ним?

В голове мелькало множество вопросов и я не могла остановить весь этот кавардак. Мне и так хватает подозрений Рода, а теперь ещё это. Из мыслей меня вытащила Кис, которая тянула меня за рукав:

— Ами, идём же!

— Куда?

— Посмотрим, где его поселят, узнаем, в какой класс его распределили. Поверь мне, там больше ничего интересного, одни только дети. Давай!

Вообще-то именно дети меня и интересовали, но я была уверена, что смогу найти дочку Реньен и позже. В словах Кис был смысл и мы побежали вниз по склону, от поляны. Осторожно пробираясь в тени деревьев, мы следовали за Дмитрием и его двумя сопровождающими. В очередной раз я обратила внимание, как бесшумно умеет передвигаться Кис. Она буквально преображалась, двигаясь легко и грациозно, ноги чуть согнуты в коленях, туловище чуть опущено. В любую секунду она могла быстро юркнуть за дерево. Потрясающая реакция. Быть может, даже учась в слабейшем классе, она могла бы быть полезной для нас.

— Ну вот, сильный класс. Я даже не удивлена, — недовольно буркнула девушка, когда мы увидели, как Дмитрия провели в один из особняков. Я хотела было вернуться обратно на поляну, но она потянула меня дальше за собой. Я была настолько удивлена, что позволила вести меня. Мы обогнули здание и подойдя к огромному дереву, раскинувшему ветви над домом, Кис на секунду остановилась. Потом она разбежалась, оттолкнулась ногами от ствола дерева и подскочив, ухватилась за нижнюю ветку. Впрочем, эта ветка всё равно была очень высоко, для того чтобы я могла просто до неё дотянуться. Потом девушка обхватила ветку ногами, и перевернувшись вниз головой протянула руки вниз.

— Давай, хватайся.

Я не имела ни малейшего понятия, почему она решила, что я смогу вообще допрыгнуть до её рук, но спорить уже не стала, взяла разбег, подбежала к дереву, оттолкнулась и ухватилась за её руки, одной рукой. Она по инерции качнула меня, подкинула вверх и второй, свободной рукой я ухватилась за ветку. Подтянулась, залезла на ветвь, а Кис ползла уже выше, при этом высматривая что-то в доме. Когда мы поднялись до уровня четвёртого этажа, Кис побежала по ветке к дому, к балкону. Мне стало не по себе. Ветка была довольно тонкой и чуть прогибалась под девушкой. Но Кис, словно кошка, грациозно проскочила по ней и соскочила на один из балконов дома. Потом махнула мне рукой, чтобы я следовала за ней. «Чёрт возьми, во что ты меня втягиваешь?». Я не рискнула бежать по ветке, предпочитая взяться за неё руками и попросту лезть по ней, как по канату. В конце ветка совсем наклонилась, но мне это было лишь на руку, поскольку она опустилась над самым балконом. Кис сидела на перилах. К нам из комнаты, на балкон вышел Дмитрий, озираясь на нас удивлённым взглядом. Кис тут же вскочила с перил:

— Приветик. Я Кис. Это Ами. Ты новенький, мы решили познакомиться.

— Интересный у вас способ знакомства, -он улыбнулся, своей вежливой, лучезарной улыбкой, за которой я была уверена теперь, ничего не стояло, — Меня зовут Николас.

Он пожал руку Кис. Та тихо хихикнула. После протянул руку мне. Мне не хотелось к ней прикасаться. Он изучал меня долгим, внимательным взглядом. Мне не хотелось жать ему руку. Но это было не просто рукопожатие. Это была сделка. Сделка того, что он не выдаст меня. Но мне придётся быть милой. И я пожала ему руку, улыбаясь такой же холодной, очаровывающей улыбкой:

— Очень приятно познакомиться.

Я надеялась, что Кис не заметила моего замешательства. Меня словно ударило током, когда я пожимала руку Дмитрию. Что-то ужасное, что-то тёмное внутри меня подняло голову. Убей его. Выпей его крови.

Я вздрогнула и попыталась сменить тему:

— Расскажи о себе, Николас. Как ты сюда попал, по своей воле или по чужой?

— А сюда можно попасть не по своей воле? -он удивлённо изогнул бровь. Я знала, что это была издёвка. Намёк на то, что я здесь намеренно, а не невинная жертва.

— Именно так, сюда почти все так и попадают. Ловят на улице, кидают в машину и привозят сюда.

— Что ж, у меня всё куда прагматичнее. Мне предложили тут обучаться и я согласился.

Кис кивнула и в подтверждении его слов добавила:

— Так часто бывает, если у кого-то очень большая сила.

Дмитрий довольно улыбнулся, изображая, будто бы ему льстят подобные слова. Но я знала, что ему было всё равно. Он смотрел на Кис, но я чувствовала, как он энергией прощупывает, изучает меня. Его интересовала только я. Мне стало больно и тоскливо. Он пытался понять моё эмоциональное и ментальное состояние. Пытался выяснить как я, после почти года, как мы перестали общаться.

“Это он заставил тебя убить всех тех людей” -леденящий душу голос вырвался из тьмы, звеня в моих мыслях. Перед глазами возник огонь. Крики. Я схватилась за голову.

— Ами, всё в порядке? -Кис кинулась ко мне, приобнимая.

— Голова очень заболела. Я пойду прилягу в комнате. Жаль, так быстро прощаться. Только спущусь пожалуй по ступенькам, а не по дереву.

— Тебя проводить?

— Нет-нет, болтайте, развлекайтесь. У меня будет ещё время пообщаться с Николасом. Всего доброго.

И я почти пулей выбежала из особняка.

К счастью, всё оставшееся время я смогла ловко избегать Дмитрия в академии. Я продолжала налаживать контакт с сильным классом, но не было похоже, чтобы кто-то был чем-то недоволен. Я начинала сомневаться, что у меня получится найти здесь сообщников. Разве что Реньен, а она, я была уверена, дорогого стоила. Основной проблемой оставались данные о разработках. И вообще все данные, какие только можно вытащить. Ночью я выбралась из комнаты, обратилась невидимой и прошмыгнула к административному корпусу. Всё что могло быть, любые данные, находились здесь.

Но когда я уже собиралась войти в само здание, я замерла. Впереди было какое-то силовое поле, которое я отчетливо ощущала. Пока никого не было видно, я чуть протянула руку вперёд. Невидимость мгновенно спала с пальцев. Проклятье. Та самая вещь — внутри купола нет магии. Незамеченной пробраться не выйдет. Я попробовала оценить энергетическую обстановку: Был ли купол на всём здании? Я бросала силовые удары в разные точки здания. Нет, он был лишь на входе, а также в паре комнат в самом здании. Но я почему-то была уверена, что здесь нет никакого другого способа проникнуть внутрь. Если сюда проникать, то в открытую. Но не всё было потеряно, я могла залезть сюда натиском, в последний день, а после, вытащив данные, убраться прочь. Но теперь мне нужно было сообщить Виктору, что я пробуду здесь ещё пару недель, а после надо уходить.

Той же ночью я выбралась к краю академии, к забору. Повсюду бродила охрана. Ещё дальше забор был обнесён защитным полем. Так его не пересечь. Я могу выйти, если открою портал, но не смогу вернуться, щит не впустит. Оставался старый, добрый, проверенный метод. Я вернулась вглубь леса и стала искать подходящее дерево. Около получаса у меня ушло на то, чтобы найти нужное, то, корни которого уходили за забор, за силовое поле. Мне нужно было послать короткий сигнал Виктору. Его уловят и другие, но мне оставалось лишь надеяться, что они не смогут связать его со мной. Одно короткое слово: Приди. Сигнал пошёл и тут же зазвучала сирена. Но я не могла уходить, мне надо было убедиться, что сигнал получен, что он вырвался за пределы щита. Когда я почувствовала, что сигнал дошёл до края корня, я что есть сил бросилась обратно в комнату. Я успела вернуться до того, как всех учеников вытащили на улицу. Когда я влетела в комнату, Кис уже не спала. Она слышала сирену и естественно связала это с тем, что я отсутствовала.

— Ами?

Я не хотела этого делать, но мне пришлось. Я пулей подлетела к ней, упала на колени, чтобы смотреть ей прямо в глаза, снизу вверх, крепко ухватила за руки и произнесла:

— Когда ты проснулась, я лежала в своей постели, как и всегда.

Я стёрла её воспоминания. Она послушно и чуть вяло кивнула. У меня не было другого выбора, это было для её же блага. Недолго думая, я стёрла память и себе, так, чтобы воспоминания вернулись, позже.

Нас всех выдернули из постелей и согнали на главную площадь, прям так, в пижамах. Здесь вывели свет, поставили на улице столы и стулья, и каждый, поочерёдно садился за один из столов и проходил допрос.

Я не могла понять, что произошло. Ходили слухи, что кто-то смог отправить какую-то информацию из стен академии наружу. Шпион? Но кто это мог быть? Дмитрий? Но зачем это ему? И кому он отправлял данные?

Прошерстили всех, даже новеньких. Я выглядела такой же взволнованной, как и остальные ученики, кого подняли среди ночи на допрос. В ту же ночь, раньше времени, вернулся Род. Он лично подходил пообщаться с некоторыми девушками и юношами. Видимо не я одна вызывала подозрения. В присутствии других, он вёл себя иначе. На языке крутилось единственное подходящее слово: “Опаснее”. Также он опрашивал и Дмитрия. Стоило ему приблизиться ко мне, как я вскинула руки и тут же запротестовала:

— Не имею ни малейшего отношения к чему бы то ни было, что произошло.

Он задержал на мне взгляд. Потом кивнул:

— Ты тоже не врёшь.

Тоже. Значит Дмитрий тут не при чём. Хотя, Дмитрий умело мог скрывать свои эмоции и вполне мог убедительно соврать.

На следующий день им пришлось дать нам выходной, чтобы все ученики могли спокойно выспаться, после тяжёлой ночи. Днём я долго спала, не совсем понимая, почему чувствую себя столь уставшей и лишённой сил. Меня растолкала Кис:

— Ами, проснись, проснись!

— Что происходит? -я устало поднялась на подушке и выглянула в окно, которое было справа от моей кровати. Судя по положению летнего солнца, было около пяти часов вечера.

— Тёмная Принцесса обнаружилась!

Воспоминания. Часть IV

Я вся похолодела.

- Что это значит? Где, когда?

- Здесь, в академии, -я видимо выглядела достаточно ошарашенной, потому она добавила, - Да, я тоже удивлена. Это новенькая. Она говорит, что она Тёмная Принцесса и есть достаточно много оснований верить её словам. Главы полагают, что после возрождения, её память немного повредилась. Но в остальном всё сходится.

- Она, что...у неё какая-то особенная сила?

- М…- Кис закусила губу. Я в очередной раз обратила внимание, как немного выделялись её клыки, - Честно говоря нет. Там что-то было, с заложенным потенциалом. Ну, эти новые исследования крови, знаешь. Они показали и когда стали проводить с ней опрос, она многое подтвердила.

- Кис, ты не думаешь, что она просто сказала то, что от неё хотели услышать?

- Что, зачем это могло кому-нибудь понадобиться?

- Не знаю, -покачала я головой. Потому что и вправду не имела ни малейшего понятия.

Девушку определили в сильнейший класс, хотя её способностей, как мне было известно, не хватало для такого статуса. Мне захотелось лично взглянуть на новую Тёмную Принцессу и потому я быстро собралась и отправилась с Кис на прогулку. Когда мы вышли на главную поляну, где частенько собирались отдохнуть студенты, мы увидели огромное количество ребят нашего возраста, столпившихся вокруг новенькой. Ребят помладше подобное интересовало меньше, хотя парочка младшеклассников тоже была тут.

Девушка же буквально купалась в лучах славы. Она сидела на деревянном обеденном столе, закинув одну ногу, на другую. Я скользнула взглядом по ней, снизу вверх. Милые босоножки, открывали изящную, маленькую ножку, я повела взгляд выше, по красивым, длинным, почти абсолютно голым ногам: на ней были довольно короткие джинсовые шорты. На удивление, она выглядела соблазнительно, но не пошло. Дальше я пробежалась по её идеальной талии и мой взгляд замер на третьем размере груди, которая то и дело вздымалась от её дыхания. На ней была лёгкая блузка, полностью закрывающая тело, но оголяющая плечи и руки. На изящных, маленьких плечах лежали волнами роскошные волосы цвета блонд, с тёплым горчичным оттенком. Она смеялась над какой-то шуткой, то и дело демонстрируя ровный ряд белоснежных зубов. У неё были чуть пухлые щёки, которые добавляли ей немного детскости. Но всё менялось, стоило заглянуть в её лазурные глаза. Она смеялась лишь губами, но не глазами. Её глаза холодно и расчётливо оценивали всех вокруг, как бы изучая. Меня ей не провести. Её внешность - её лучшее прикрытие. Но как-то нелестно отозваться о ней я тоже не могла, я видела в ней человека хитрого и умного, таких нельзя недооценивать.

Но тут кое-что ещё привлекло моё внимание, на что я не обратила внимание сразу. Кое-кто стоял рядом с ней и всё её обаяние, было направлено на этого человека.

- Николас, ты уже успел здесь освоиться? -она повернулась к компании каких-то девушек, которые кажется уже стали её приближенными, - Мы с Николасом прибыли вместе, но его отпустили позже.

Странная волна ярости, раскатилась от груди и налила голову кровью. Я невольно сжала кулаки. В следующее мгновение я уже была абсолютно невозмутима и повернулась к Кис:

- Ну вот и потерян твой приятель.

Кис притворно загрустила, хотя на самом деле ей не было конечно до него никакого дела. Кис имела обычай интересоваться лишь теми людьми, что интересовались ею, а остальных она наглухо вычёркивала. Потом она ещё раз окинула всю сцену своими зелёными, кошачьими глазами:

- Отвратительно. Идём отсюда.

- Как её хоть зовут, Тёмную Принцессу-то?

- Зоя.

Когда мы разошлись с Кис, я пробралась к младшему классу. Самых маленьких не разделяли по силе, поскольку зачастую все они находились на одном уровне способностей. К тому же, здесь, в академии, их было гораздо меньше, чем старших.

Я увидела её сразу же: она сидела на качелях, вдали от остальных детей. Нет, она не выглядела брошеной или грустной, но медленно покачиваясь на качелях, в её облике так и сквозило одиночество. Маленькая девочка восьми лет. Её крошечные пальчики обвили цепочку качели, а носком балеток она слегка топтала землю.

Я подошла к ней, надеясь, что я не вызову ни у кого подозрений. Она вскинула голову и шелковистые кудри, которые будто бы были намеренно завиты, как у куклы, упали назад, открывая взору голубые глаза. Её светлейшии волосы переливались на солнце, небольшим золотым отливом. Возможно им ещё предстояло потемнеть, но сейчас, с ними, она будто бы сияла. Я ожидала от неё вопросов, как от любого другого ребёнка, но не успела я и слова промолвить, как она тут же сказала:

- Я Мари.

И замолчала, внимательно осматривая меня. Я немного опешила, но совладала с собой и улыбнулась.

- А я Ами.

Она продолжала изучать меня внимательным взглядом. Потом её милое личико нахмурилось:

- Ты говоришь лишь частичную правду. Ты веришь тому, что говоришь, но лишь отчасти. Я вижу это в твоей ауре. Почему ты обманываешь меня?

Она вновь заглянула мне в глаза и я невольно поёжилась под этим пристальным, детским взглядом.

- Мари, потому что многим людям нельзя знать всю правду. А если я расскажу её тебе, ты можешь случайно рассказать её другим.

Она вновь осмотрела меня. Я начинала понимать, что происходит. Она видела мою ауру. Она изучала её и благодаря ней делала выводы, можно ли мне доверять. Потом она радостно улыбнулась:

- Ты вся сияешь! Ты подруга мамы?

Я кивнула.

- Мама говорила мне про тебя. Она сказала, что здесь есть человек, который поможет нам.

Я боялась выдать себя. Всё могло быть лишь намеренно спланированной операцией. Я не могла ничего говорить.

- Вам не о чем волноваться, -только это я и смогла сказать. Не могло ведь быть так, что такой маленький ребёнок, так хорошо обманывает меня?

Мари вскочила с качелей, схватила своими ручками меня за ладонь и потащила к себе, поближе. Я наклонилась. Она приподнялась на цыпочках к моему уху, прикрывая ладошками, как это делают дети, когда рассказывают тайну:

- Я знаю, что та девушка врушка. Которая говорит, что она Тёмная Принцесса. Но это ведь ничего, правда? Лучше чтобы они и дальше так думали.

Меня пугала проницательность этого ребёнка и только сейчас я поняла, что пугало меня ещё больше. Моя аура не была скрытой, она была поддельной. Человек со слабыми способностями не смог бы скрыть её, и это могло выдать меня. Потому мы с Виктором подменили её другой, чтобы при первом взгляде, казалось, что я совершенно обычная. Такую проделку не смог бы выявить даже Виктор, если бы не знал, куда смотреть. Мари не могла видеть сияния, не могла видеть, что я вру. Если только не обладала истинным зрением. Это был редчайший дар.

- Да, лучше, -тихо шепнула я. Она обняла меня, прильнув к моей щеке своей щекой. Её кудри щекотали моё лицо. Она была такой очаровательной, что на душе у меня зазвенели колокольчики. Я почувствовала себя счастливой и окрылённой, будто бы только что влюбилась. Мари отодвинулась от меня и это чувство чуть-чуть ослабилось, но всё равно оставалось сильным.

- Приходи ко мне играть! -весело прощебетала она и развернувшись убежала к своему классу. Я замерла, не в силах осознать, что же это за странное ощущение радости, внезапно нахлынувшее на меня.

Но постепенно, в течение дня моё настроение всё портилось. Я начинала сильно волноваться из-за того, что внезапные события заставили графа вернуться раньше времени, а я так и не проверила архив. К тому же, время подходило к тому, чтобы связаться с Виктором, а теперь я не имела никакой возможности для этого. Более того, приближалось странное тестирование. Я рассчитывала, что появление Зои его отменит, но как стало известно, они всё равно ещё немного сомневаются. Из-за графа. Какое упрямство. Или поразительная интуиция? Ничего не указывало на меня, я была уверена, что никак себя не выдаю. Он подозревал и других студентов, но меня больше всего.

Я шла по тёмной аллее, поздним вечером, в комнату к Надин. Меня вновь пригласили посидеть вместе с остальными. Тут из тени деревьев, создаваемой ярким светом луны, вынырнул Дмитрий и пересёк мне дорогу. Я развернулась и собиралась было пойти прочь, но он тут же сказал вслед:

- Уйдёшь и я сдам тебя в ту же минуту.

Я замерла похолодев. Осмотрелась, вдруг нас кто-то мог слышать. Потом резко повернулась, подошла к нему вплотную и тихо прошипела:

- Ты хочешь посостязаться со мной? Трус, ты сбежал тогда, хочешь всё же дать мне разорвать тебя на куски?

На его лице отразилась такая гамма эмоций, что я не могла их до конца прочесть. Горечь, злость, отчаяние. Он и злился на меня и страдал. И определённо боролся с тем, чтобы решить, накричать на меня или попросить прощения. Но он промолчал. А потом, тихо, вкрадчиво, всё же ответил:

- Ты убила целую деревню невинных людей.

Мой разум будто затуманило. Ярость, скрывающаяся на дне моего сердца стремилась вырваться наружу. Я было бросилась на Дмитрия, но он крепко ухватил меня за руки. Я могла бы вырваться, могла бы по-настоящему ударить его, но для этого я должна была мыслить разумно, а я не могла. Вырываясь, я кричала на него:

- Это ты виноват! Ты это сделал со мной! Ты!

Он встряхнул меня:

- Как ты не поймёшь, это не я, Камелия, это всё сила внутри тебя! Я пытался усмирить её в тебе, избавиться от неё. Ты была бы вновь свободна. Свободна от них. Что же они с тобой сделали? Ты бы никогда так не поступила, но эта тьма заволакивает твой разум. Они сделали это против твоей воли и я могу помочь, дай же ты мне спасти тебя, - он крепко прижал меня к себе

Я вырывалась:

- Пусти, не трогай меня, я ненавижу тебя!

- Ты самое дорогое для меня существо на этом свете и они посмели сотворить это зло с тобой, прошу, дай помочь тебе.

Он шептал и вряд ли кто-то кроме меня мог слышать его в этот момент, но позади нас, с аллеи, раздался голос:

- Что тут происходит?

Позади стояла Зоя, в красивом зелёном платье отлично подчёркивающим её фигуру. Что она могла сейчас видеть? Моё заплаканное лицо и то, как я вырываюсь от Дмитрия. Его, крепко прижимающего меня к себе. Как бы то ни было, то, что она увидела, ей не понравилось. Я воспользовалась ситуацией с тем, что нас застали врасплох, вырвалась и побежала в комнату Надин.

В коридоре стояла Ирма, она частенько ожидала меня здесь, почему-то не заходя к сестре. Заметив моё поблёскивающее от слёз лицо, она подошла ко мне, вытерла щёки рукавом своей хлопковой блузки и крепко обняла. Я была невысокого роста, но Ирма была ещё ниже меня. Я обняла её в ответ и ненадолго уткнулась в её пушистые, рыжие волосы. Потом она отстранилась:

— Лучше?

Я кивнула.

Она не стала задавать лишних вопросов и мы вошли к Надин. Здесь стояла непривычная для меня суета, девочки старались привести в порядок комнату, как-то нарядить и громко что-то обсуждали. Ирма взглянула на меня с печалью в глазах:

- Это они готовятся к приходу Зои. Она согласилась провести с нами вечер.

Меня передёрнуло. Ничего хорошего это не сулило, особенно после прошедшей встречи. Как подтверждение моих слов, позади распахнулась дверь. Мы с Ирмой отскочили и на пороге показалась Зои. Остальные девушки бросили свои дела и принялись живо представляться девушке. Зои улыбалась всем, своей фирменной улыбкой, но на протяжении всего времени не сводила с меня взгляда. Её усадили почти что во главе большого стола, в то время как мы с Ирмой находились почти в самом конце, но и это не помешало ей почти неотрывно смотреть на меня. Видимо, она пыталась понять, что связывало меня с Дмитрием, то есть, с Николасом.

Казалось, мы обе не слушали разговора других девушек, как вдруг Зои внезапно оживилась:

- Прости, что? Граф думал, что Ами это Тёмная Принцесса?

У меня всё внутри похолодело. Я предчувствовала что-то нехорошее.

- Ну да, Ами так говорила. Скажи же, Ами.

Я было только открыла рот, как Зои перебила меня:

- Это он так думал или она его пыталась в этом убедить? Чтобы привлечь внимание видимо, да?

- Я не…

- Нет, погоди. Ты учишься в самом слабом классе, но сидишь тут с таким высокомерным видом, попав сюда, к нам, только из-за того, что рассказала небылицу, что ты Тёмная Принцесса?

Тут внезапно оживилась Ирма:

- Зои, твой тон…

Но она не слушала:

- И с Николасом тоже самое, да? Вы знали, что она со своей подружкой пробралась к нему в комнату, в первый же день? А потом, увидев, что он со мной, решила и ему наплести историю о том, что она Тёмная Принцесса. Такую сцену ему устроила, кидалась на него с кулаками. Но милая моя, послушай меня внимательно, Тёмная Принцесса я! И не надо водить других людей за нос.

Повисла напряжённая тишина. Я могла убить её прямо на месте. Вместо этого я молча встала и вышла хлопнув дверью.

Когда она появилась в академии, я думала, что это упростит мне жизнь. Оказалось наоборот. Она напомнила мне Корнелию, девочку, с которой меня вынуждали дружить в детстве. Она обожала моего брата и потому вечно издевалась надо мной, забирая его внимание. Женская ревность зачастую переходит все границы. Внутри меня клокотала ярость, разбуженная ещё Дмитрием. Я не могла с ней справиться. Мне надо было куда-то её выплеснуть. Но я не знала куда. Я лишь стояла на улице, на входе в особняк и постоянно сжимала руки в кулаках, тяжело дыша.

- Ого, -раздался голос откуда-то спереди. Я подняла голову. Род де Левир. Он вышел из соседнего особняка, видимо с кем-то разговаривал и теперь заметил меня, - Такая буря эмоций. Впервые вижу нечто подобное на твоём личике. Что произошло?

Я не хотела ему отвечать. Я хотела молча уйти, но я начинала умом понимать, что граф очень многим здесь заведует. Мне не стоит ссориться с ним из личной прихоти, до тех пор, пока я не доберусь до документов.

- Ничего особенного. Девичьи разборки. Кто кого любит и тому подобное. Тебе не понять.

- Ого, -повторил он, теперь с улыбкой. Мне было сложнее скрывать своё раздражение.

- Ну что ещё?

- Тебе не понять. Не Вам не понять. Тебе не понять.

Я на время забыла о своей ярости. Его слова отвлекли меня от ситуации с Зоей. Действительно, я даже не заметила, как обратилась к нему на “ты”. К тому же, меня очаровывала его улыбка. Я вспомнила о том, что произошло между нами в лесу и мысленно вспыхнула. Потом чуть качнула головой, выкидывая воспоминания из головы и быстро спустившись со ступенек на входе особняка, прошла мимо графа, в сторону корпусов слабого класса. Он поймал меня за запястье:

- Эй, эй, эй, злая девушка, я всё ещё жду ответа, что же за такие девичьи разборки. Кто-то отбил у тебя парня и теперь ты злишься? Если это так, то я буду очень рад. Тебе не стоит думать о других мужчинах.

Я вскинула голову и попала в ловушку его взгляда. До чего же удивительный цвет глаз. Никогда не видела такого насыщенного серого.

Граф был значительно выше меня ростом, но несмотря на это, пусть, я и смотрела на него снизу вверх, всем своим видом я пыталась бросать вызов:

- Что это значит? Зоя Тёмная Принцесса. Вы ошибались на мой счёт. Может быть стоит прекратить меня терроризировать?

Он отпустил мою руку и поправил чёрные волосы падающие ему на лоб:

- Это не моё решение. Я не снимал с тебя подозрений. К тому же она не подтвердила ещё этого на деле. Пусть мои коллеги бьются над ней сколько угодно, но потеря памяти не может сделать девушку, рождённой в дворянской семье, столь вульгарной и агрессивной. Хотя я не знаю наверняка, может быть эта Тёмная Принцесса была именно такой, избалованной, надменной принцессой.

- Впервые слышу о том, что Тёмная Принцесса была из дворянской семьи. Мне казалось, что такой титул ей дали просто из-за силы.

- Ничего не бывает просто так. Никогда. Хотя может это лишь мои догадки.

- Если Вы не знаете даже того, кем она была, то на чём вообще основываются Ваши выводы?

- Интуиция. А ещё твой выбор платьев, из тех, что я тебе предоставил. Ты видела сегодня Зою? Впору вводить дресскод в академии даже в свободное от занятий время.

Я чуть прыснула со смеху. А потом с грустью продолжила:

- Да, видела. Только что на меня вывернули словесное ведро с помоями прямо за общим столом.

- Вот оно что, -задумчиво протянул он и взглянул на меня на сей раз не с усмешкой, а почти ласково, - Кто-то обижает мою подопечную?

Я раздражённо вздохнула:

- Я не ваша подопечная, граф, я не Тёмная Принцесса, ваша интуиция Вас подвела. Прошу простить меня, мне не хочется больше тут стоять, я пойду.

Он больше не пытался удержать меня и стоило мне отойти от корпуса на достаточное расстояние, как я решила, что он оставит меня. Но всё оказалось не так просто. Спустя какое-то время он нагнал меня. Потом внезапно схватил за руку и повёл куда-то в сторону.

- Раз не хочется там стоять, то вовсе и не нужно этого делать. Я вовсе не соглашаюсь с тем, что верю твоему заявлению, но это не изменит моего отношения к тебе, которое уже немного сформировалось. Я не хочу чтобы ты волновалась из-за какой-то девицы, -он приобнял меня за плечо, уводя всё дальше от корпусов, - Я не могу к сожалению сейчас сильно повлиять на ситуацию. Моё начальство твёрдо стоит на своём и для них очень важна Тёмная Принцесса. Но я не дам тебя в обиду.

Я вырвалась из его рук и вновь с вызовом посмотрела на него:

- Меня не нужно опекать, я прекрасно справлюсь сама.

Он взглянул на меня с улыбкой:

- Ами, я ни капли не сомневаюсь в том, что при желании, ты пересчитала бы ей зубы кулаком. Ты бойкая девушка. Но тогда у тебя будут большие неприятности. А я могу наказать её так, что неприятности будут только у неё. Мы хотим союзничать с Тёмной Принцессой, но если Зои та, за кого она себя выдаёт, то в первую очередь, она наша пленница, а уж потом союзница.

Я мысленно вздрогнула. Нельзя ни на секунду забывать, с кем имеешь дело. Вот как. Тёмная Принцесса их пленница. Но в остальном, его доводы звучали разумно и я немного расслабилась. Он вновь взял меня за руку и повёл к административному корпусу. Руку немного жгло от прикосновения. Хотелось убрать её, я боялась, что кто-то нас увидит. Хотя проблемы при этом будут у него, а не у меня.

И чуть тише он добавил:

- И если Тёмная Принцесса ты, то пленница ты. Готова к тесту? Уже придумала, как будешь жульничать, чтобы я тебя не поймал с поличным?

Я почти улыбнулась, но притворно возмутилась:

- Граф, Ваша подозрительность переходит все границы. Быть может это говорит не Ваша интуиция, а Ваше влечение?

Он внимательно посмотрел на меня:

- Что это, я слышу флирт? Вот уж не думал, что смогу сломать такую стену.

- Это и не флирт вовсе…-я была готова разразиться тирадой, но он перебил меня:

- Одно другому не мешает, интуиция работает отменно. Я знаю, что ты не та девушка, за кого себя выдаёшь и ты не так проста. А это в свою очередь вызывает влечение.

- Как же Вы будете разочарованы, узнав правду.

Мы подошли к зданию:

- Время нас рассудит, юная леди. Но мне кажется, даже если у вас нет никакой магической силы, я всё равно не разочаруюсь.

Он ввёл какой-то пароль на входе и зашёл внутрь. Я сразу же почувствовала, как моя сила застряла внутри меня. Это почти что давило на голову, но взгляд мой остался непроницательным. Маги низшего уровня не могут такое почувствовать и он внимательно следил за моей реакцией. Я же внимательно осматривала холл административного корпуса. Ничего особенного, дежурный на входе, пара объявлений прикрепленные на белоснежную стену, скамейка и стеклянная дверь в следующую секцию.

Никак не выдав себя, мы с Родом прошли внутрь, минуя дежурного. Графу даже не пришлось что либо говорить и объяснять моё присутствие. Он пошёл вперёд, а я следовала за ним, минуя один коридор, за другим. Я не верила в свою удачу, попасть в административный корпус так скоро, не делая для этого практически ничего. Я осторожно изучала пространство, прощупывала энергию. Блокировка магии была далеко не везде. Она была на входе, но после, почти сразу прекращалась. Именно эта блокировка особенно интересовала нас с Виктором. Прежде до нас лишь доходили слухи о том, что Асинис способен делать нечто подобное, запечатывать магию внутри человека, но теперь я впервые столкнулась с этим по-настоящему. Интересно, как далеко они шагнули в этой разработке.

В здании не было лифта, пришлось подниматься пешком. В самом здании было около четырёх этажей. Поднимаясь по ступеням, я заметила, что на каждом этаже были кодовые замки, кроме третьего, на котором мы и остановились. Здесь вновь была зона без магии и когда мы открыли дверь, я поняла почему. Камеры, вроде тюрем. Я бросила недоумевающий взгляд на Рода. Он даже не смотря на меня понял, что я хочу спросить и пояснил:

- Мы самообеспечивающееся учреждение. Если у нас есть правонарушители, мы не можем отправить их в обычную тюрьму. Сюда попадают только нахулиганившие студенты, вместо домашнего ареста. Те что совершают проступки посерьёзнее, попадают в подвал. И общение с ними уже совсем другого рода. И те, кто не хочет следовать законам академии, попадая сюда, продолжая активно бунтовать, тоже попадают в подвал на перевоспитание.

Он бросил на меня холодный, предостерегающий взгляд. Я вспомнила нашу первую встречу и его предупреждение о перевоспитании. Но зато теперь, у меня появилась реальная зацепка, как попасть сюда незамеченной. Точнее, попасть официально. Надо всего лишь сильно напортачить. Правда, ещё придётся продумать план побега. Я быстро оценила представшие передо мной камеры. Широкая решётка, скамейка. Больше ничего. Камеры не предназначены для долгого пребывания, тут даже в туалет сходить негде. Скорее всего, они даже не осматривают тех, кого приводят сюда, вряд ли кому-то сорвавшему урок, придёт всерьёз идея пытаться сбежать из камеры. Самонадеянно.

Я надеялась, что Род не заметил моей усмешки. В конце коридора был один единственный кабинет. Здесь запечатанность магии прекращалась, Род провёл перед дверью рукой и послышался щелчок открываемого замка.

Дверь сама собой распахнулась, потом он тихо щёлкнул пальцами у себя за спиной и загорелся тёплый, приглушённый свет. Этот кабинет был очень похож на тот, в котором он проводил собеседование, но всё же другой. Здесь было больше личных вещей. Фиалка на столе, какой-то меч на стене, пара статуэток в стеллаже и на удивление обширная коллекция алкоголя на полке. Род прошёл к небольшому столу, на котором стояло множество тарелок, накрытые металлической крышкой. Он поднял крышки, одну за другой и над тарелками поднялся пар. Граф чуть недовольно цокнул:

- Сколько раз я им говорил, что так блюдо размокает от влаги. Ами, подойди.

Я послушно подошла ближе и теперь могла внимательно рассмотреть всевозможные явства.

- Всё мы с собой не унесём, потому выбирай, что мы будем есть.

Я удивлённо взглянула на него, потом на еду. Я собиралась отказаться исходя из собственного упрямства, но не могла. Кормили в академии хорошо, три раза в день, но еда была обычной. Совсем не такой, к какой я привыкла дома или же после. С обретением силы, проблем с едой не возникало, но здесь, надо было скрываться. Потому даже пачка чипсов перепадавшая от Ирмы казалась мне счастьем.

Стейк, перепёлки, какой-то крем-суп, всевозможные булочки и три вида десертов. Я указала на тарелку со стейками, какую-то мясную нарезку, на горячий бульон с сухарями и на шоколадное и клубничное пирожные. Часть тарелок взял он, поставил на поднос, часть я. Потом он добавил к себе на поднос два бокала и какую-то бутылку с полки.

- Мне это нельзя, я же несовершеннолетняя, -поспешила возразить я.

- Точно, -сказал он, поставил бутылку и потянулся за виски. Я рассмеялась.

- Нет, ну уж лучше тогда то. Что это было, вино?

- Ежевичное.

- Замечательно, пусть будет.

Дверь вновь открылась перед нами сама собой и после закрылась. Я шла следом за графом на лестницу. Мы миновали четвёртый этаж и оказались на крыше. К сожалению, отсюда не открывалось никакого восхитительного вида. Видны были лишь освещённые аллеи, пара корпусов, а дальше шёл густейший, ночной, непроглядный лес. Зато было гораздо удобнее наблюдать за ночным небом, пусть и с небольшой засветкой.

Граф поставил на парапет свой поднос, я последовала его примеру. После мы присели на крышу. Она была ещё тёплой, укрывая в себе следы жаркого, летнего солнца.

- Налетай, пока не остыло.

Дважды меня просить не пришлось. Я с восторгом накинулась на еду, уплетая её на пару с графом. Мы спокойно ели из одной тарелки и совершенно незаметно для меня разговорились о животных. Род рассказывал о редком виде попугая, которого в своё время видел, когда был в Испании. Я украдкой расспрашивала об этой стране, аргументируя это тем, что никогда не покидала пределов Австрии, на территории которой находилась академия. Сердце больно ныло, Испания была почти что моей родиной. О моей собственной стране не заходило и речи, но я была готова к тому, что он мог меня подловить на этом. Они не знали, из какой я семьи, но я была уверена, что граф мог догадываться об истинном возрасте Тёмной Принцессы. Любой, живший в том веке, мог бы с уверенностью сказать, что к Юго- Западу от Мадрида, находится крохотная страна. Крупнее Ватикана, сильнее, но всё же очень маленькая. Отец знал, что Испания поглотит нас, но как же я счастлива, что он не знает, что сотворили с Толедо на самом деле. Полностью вычеркнули из истории, как независимое государство. Всего лишь город. Но если бы граф в моём присутствии назвал Толедо страной, я должна была непременно удивиться: “Разве такая страна существует?”. Но он не говорил. Не говорил и не видел за моим любопытством огромной плотины боли, готовой вот-вот вырваться наружу. Я думала о том, что он был одним из них, из этой организации, которая убила мою семью. Я почти ненавидела его, но в этот момент он протянул мне вилку с последним куском стейка. Я ошарашено замерла. Он тепло улыбнулся:

- Я же видел, тебе очень понравилось. Последний тебе.

Я осторожно стянула кусочек зубами с вилки. Такая доброта по отношению ко мне. Интересно, сохранилась бы она, знай он, что я Тёмная Принцесса?

Боль исчезла. Я была готова благодарно замурлыкать, настолько счастливой я почувствовала себя в этот момент. Еда приводила меня в удивительно благоприятное расположение духа. Род откинулся назад, ложась на крышу. Я последовала его примеру и передо мной открылась россыпь маленьких бриллиантов на небе - звёзды. Часть моей романтической натуры думала о том, как прекрасно находиться сейчас тут. Но другая, то и дело думала о том, как должно быть легко сейчас было бы избавиться от графа, после влезть в архив, забрать нужные мне данные и смыться через портал.

Я уже знала этот голос, знала эти, несвойственные мне мысли. Они стали приходить ко мне, после того как Дмитрий пытался меня сжечь год назад. Желание крови. Страшная, не знающая контроля сила. Но я её подчиняла себе. Пока что.

Меня не пугали убийства. Меня пугали бессмысленные убийства, убийства жестокие, полные эмоции, гнева и ненависти. Именно их и требовала сила. Она требовала жертвоприношений.

- Я чертовски мало знаю о звёздах, -вырвал меня его голос из череды мыслей, - А ты сейчас чертовски молчалива. Я уже скучаю по твоим агрессивным выпадам в мой адрес.

Он провёл пальцем, указывая в небо:

- Это, -он немного помолчал, - Это млечный путь?

Его простота меня немного развеселила. Я не была уверена в том, что он и вправду не знает ничего о звёздах, но решила подыграть.

- Конечно же. Вот та, яркая звезда, это на самом деле Венера. Планета. А вот та звезда, кажется это Сириус.

- Сириус не видно здесь летом.

Я рассмеялась и слегка ударила графа в плечо:

- Обманщик, ты сказал, что знаешь чертовски мало о звёздах!

- А ты пыталась обмануть меня, выдавая Полярную звезду за Сириус!

- Ну хорошо, знаток звёзд, покажи и мне тогда что-нибудь!

Он нахмурился. Казалось, я впервые заставила его выйти из его образа злого, холодного охотника, потому что теперь перед ним стояла куда более сложная задача, рассказать девушке о звёздах. Мужчины, как сложны они бывают и просты одновременно.

Он провёл рукой по небу, пытаясь указать мне на определённые звёзды.

- Сегин, Рукбах, Нави, Шедар, Каф, -он показывал на звёзды, одну за другой, -образуют букву W. Это созвездие Кассиопеи.

Он выглядел очень задумчивым и довольным собой, потому я испытала ещё большее удовольствие, когда наклонилась к нему ближе и прошептала:

- Не вижу.

Он выглядел в ту минуту настолько потерянным, что я не удержалась и рассмеялась вновь. Я почувствовала, как это его распалило, он вдруг вскочил, взмахнул рукой и все источники света в академии погасли. Послышался шум. Внезапно я поняла, что слухи о силе графа вполне обоснованы.

- Руку, -скомандовал он, протягивая мне свою. Я подала ему руку и он подтянул меня к себе. Мы стояли в кромешной темноте, в которой звёзды были видны особенно хорошо. Он обнял меня сзади, обхватив одной рукой за талию, а второй взяв мою руку в свою. Он провёл по небу моей рукой и я наконец увидела созвездие, которое он мне показывал.

- Как, ещё раз, ты сказал это созвездие называется?

- Кассиопея - в греческой мифологии жена эфиопского царя Кефея и матери Андромеды. Согласно одной из версий мифа, Кассиопея за своё хвастовство была привязана к креслу, сидя на котором, обречена кружиться вокруг Северного Полюса, переворачиваясь головой вниз.

- Как жестоко.

Граф лениво пожал плечами и отпустил меня. Я поняла, что мне стало неуютно. Он собирался взмахнуть рукой и вернуть вновь свет, но я схватила его за руку. Он замер в растерянности. Я отлично видела в темноте и не могла упустить то, как его глаза изучают моё лицо, пытаясь прочесть. Я не знала точно, что это был за порыв, но я вдруг обхватила его лицо своими тонкими ладонями, встала на цыпочки и прильнула к его губам. Меня мгновенно охватил жар. Секундная растерянность графа прошла и я почувствовала, что он отвечает на мой поцелуй. Одной рукой он взял меня за талию, притягивая к себе ближе, вторую положил мне на затылок. Я поняла, что саму себя загнала в ловушку, поскольку вырваться из этого захвата я бы не смогла. Да я и не хотела. Его губы крепче вжались в мои, а потом он осторожно провёл языком по моей верхней губе. Сперва я было дёрнулась назад, но его рука крепко держала меня за затылок. Я инстинктивно приоткрыла рот и мы сплелись в более глубоком поцелуе. Я поняла, что у меня подкашиваются ноги.

Не знаю, сколько мы так стояли, но когда я стала понимать, что совершенно не контролирую себя и свои порывы, то упёрлась ладонями ему в грудь и слегка оттолкнула, прерывая поцелуй. Он не стал удерживать меня, отодвигаясь назад. Мы оба тяжело дышали. Ощущение его губ, его руки гладящей мою спину, моих рук в его волосах, всё ещё было очень сильным. Меня опьяняло от его присутствия, ноги и руки дрожали. Я понимала, что надо уходить сейчас. Сейчас, пока я могу всё ещё это забыть.

Я быстро побежала в сторону двери с крыши, но Род ухватил меня за руку. Я резко развернулась и столкнулась с ним взглядом. То что я читала в его серых глазах, могло быть лишь отражением моих собственных мыслей, но мне казалось, что мы думали об одном и том же. Он читал в моих глазах кто я на самом деле. Я читала в его глазах, что ему надо сделать с той, кем я являюсь. И невероятное желание, которое пылало в нас обоих. Нам нельзя переходить границу, иначе мы оба попадём в западню. Мы будто бы кидали друг другу вызов, между нами шла невидимая война.

- Нет, -успела я только выдохнуть, перед тем как его губы вновь накрыли мои. Я понимала, что тону, что это конец. Я проваливаю миссию. Он прижал меня к стене возле двери. Ну и к чёрту миссию.

Я вновь запустила руки в его волосы.

Мы стояли так ещё какое-то время, не в силах оторваться друг от друга, не замечая, что свет давно включен. Очнулись мы лишь когда услышали, что кто-то поднимается по лестнице. В ту же секунду Род провёл рукой, накрывая меня невидимостью. Дверь открылась и на пороге появились двое мужчин из службы охраны.

- Граф, вы в порядке? Что-то произошло со светом на всей территории, мы проводим осмотр…

Дальше я их не слышала, поскольку прошмыгнула в закрывающуюся дверь.

Воспоминания. Часть V

Я знала, что заклинание спадёт с меня, лишь только я подойду ко входу, в зону, где не действует магия. Но я надеялась, что на входе меня выпустят без проблем, поскольку видели, что заходила я вместе с Родом.

Я быстро спустилась на второй этаж и здесь осталась стоять в пролёте, опираясь на перила. Я тяжело дышала. Мысли скакали в голове, словно бешеные. Осознание того, что я только что делала, и то, что я проваливаю миссию, разрывало на части. Соберись, Камелия. Ты не выдала себя, ничем не выдала. Да, он знает, точно знает, но до тех пор, пока у него нет доказательств, это ничего не меняет. Он может пытаться и дальше поймать тебя, но у него это не выйдет, ты не позволишь этому случиться. Нужно лишь связаться как-то с Виктором. Или я это уже делала? Что, если я посылала ему сигнал, а после стёрла свою память, чтобы не выдать себя? Это было бы в моём духе, но как тогда проверить, действительно ли это была я? Было бы намного логичнее вернуть себе память спустя время. Тогда, стоит подождать ещё один день, не больше и если память не вернётся, постараться придумать способ связаться с Виктором.

Кто-то поднимался по лестнице и я отшатнулась к стене, тихо, чтобы не было даже колебаний воздуха от моих шагов. Кто-то из служащих поднялся на этаж и подошёл к двери. Я не могла подойти так близко, возле двери уже чувствовался барьер немагии. Тогда моя невидимость слетела бы. Но я подошла поближе, перед тем, как служащий принялся вводить пароль на двери. 873261. Дверь запищала и распахнулась. Я стала мысленно повторять пароль вновь и вновь, лишь бы не забыть.

Прежде чем дверь закрылась, я успела рассмотреть множество стеллажей с документами за ней. То что нужно. Но сейчас зайти туда я не могла, слишком опасно.

Я услышала шаги сверху. Должно быть это была служба безопасности и Род мог быть с ними. Меньше всего на свете мне хотелось сейчас столкнуться с ним. Я рванула вниз, к выходу, попадая в зону отсутствия магии и теряя свою невидимость. Пришлось немного сбавить скорость, чтобы не вызывать подозрений у охранника на вахте. Когда я подошла, он окинул меня удивлённым взглядом.

- Граф разговаривает со службой охраны, мне нельзя присутствовать при этом разговоре, потому он отправил меня в корпус. Кажется уже давно наступил комендантский час.

Охранник кивнул, нажал какую-то кнопку у себя на панели и двери открылись. Стоило им вновь закрыться уже за моей спиной, как я рванула бегом в свою комнату.

На следующий день, прибыл ещё один новенький нашего возраста. Он попал в класс среднего уровня и женская половина моего класса пребывала в возбуждении от этого. Если едва ли кто мог рассчитывать встречаться с парнем сильнейшего класса, то шанс стремительно рос с парнем среднего класса.

- Ой, он такой очаровательный, озорной, ярко-рыжий и весь веснушками усыпан! Ну просто чудо! -верещали девушки. Кис недовольно фыркнула и принялась сдирать ярко-лимонный лак на ногтях. Меня это рассмешило. То, как её раздражали наши ровесницы, вызывало всегда во мне усмешку, словно я следила за шипящим, выгнувшим спину котёнком. Она раздражалась также беззлобно, как и он, при этом демонстрируя недовольство всем своим видом. Она никогда не злилась по-настоящему, не потому что не умела, а потому что другие в её представлении, не были достойны чего-то, кроме презрительного фырканья.

Я выпала из раздумий, когда поняла, что урок давно начался. Я не испытывала особого удовольствия от уроков, которые должны были пробудить во мне силу, которая и так была пробуждена. Но что-то в этом уроке было не так, преподавательница рассказывала о чём-то совершенно ином.

-...испытание будет проходить, -я наклонилась к Кис и шёпотом спросила:

- Что за испытание?

- Ты разве не слышала на прошлом занятии?

- Кис, я лишь изображаю из себя прилежную ученицу, а не являюсь ею.

Она тихо захихикала, потом ответила:

- На этих выходных они хотят не просто сделать отдых, а ещё и провести испытание. Произойдёт жеребьёвка, участников разделят на пары. Абсолютно вся академия будет разделена и паре надо проводить друг с другом все два дня. В этом и заключено испытание. Разделение будет не только внутри класса. Сильные могут быть со слабыми. И старшие, могут быть с младшими. Никакого ограничения по возрасту.

Сердце участило свой ритм. Казалось бы, такая мелочь. Но я-то знала, в чём кроется подвох. Мы привыкли думать, что жеребьёвка, это просто дело случая. Но жеребьёвка с участием магии выявляет скрытые связи. Прямо как говорил граф: “Ничего не бывает просто так”. Скажем, мне может выпасть Мари и кто-то может догадаться о тонких линиях судьбы, которые возможно уже крепко повязали нас. Конечно, вряд ли кто-то догадается о том, что я планирую выкрасть девчушку из академии. Я боялась другого.

- Ами Ли, прошу тебя, вытягивай листок первой. Таково распоряжение графа. Первым листки вытягивает старший, слабый класс, а самой первой ты.

По классу побежали перешёптывания. Лишнее внимание. Класс, просто класс, спасибо граф.

Я встала из-за своего места и опустила руку в увесистый мешок, стоящий на столе преподавательницы. В восьмидесяти процентов случае жеребьёвка срабатывает абсолютно точно. Мне надо сбить её, сбить всеми силами. Для этого надо думать. Напрячься. Судьба любит вести людей не сопротивляющихся. Если я запущу руку глубоко, то обязательно найду то, что преподносит мне судьба. Лучше я возьму на поверхности. Здесь.

Я взяла квадратный листик и стала разворачивать его, отклеивать. Лист А4. Судьба открыто смеялась мне в лицо, говоря, что невозможно избежать её. Информация о том, кто выпал мне. И фотография Дмитрия.

Я знала, что это будет он. Можно было надеяться, что здесь, в академии, найдётся кто-то, с кем я буду странным образом связана больше, чем с ним. Но так не случилось.

- Позволь взглянуть на твой лист. Мне нужно отметить этого человека в регистрации, чтобы он не тянул жребий, так как его уже вытянули.

Мои руки и ноги тряслись от злости. Зои уже видела нас вместе. Теперь всё может стать ещё более подозрительным. Они обратят на нас внимание. Они начнут копать. Они поймут, что мы не те, за кого выдаём себя.

Спокойно, Камелия. Никто не знает ничего о нём. Род не сможет подловить нас. Не сможет. Так ведь даже лучше. Мне выпал простой парень моего возраста. Может быть он моя любовная судьба? Граф ничего не докажет. Ничего.

В досье, которое мне выдали, также хранилось личное расписание Дмитрия, он же Николас, его повадки, хобби. Довольно обширно, для пары дней. Это тоже пугало. Хотелось бы мне взглянуть на такое же своё досье.

- Вы свободны, Ами, можете идти, искать вашего партнёра по заданию, знакомиться. С завтрашнего дня начнутся ваши испытания.

Я не хотела с ним “знакомиться”, к тому же мне пришлось бы ждать под дверью, пока закончится их лекция, потому я отправилась к младшему классу. Их уроки были гораздо короче наших и Мари, как и вчера, сидела на качелях, в одиночестве. Казалось, что сейчас она была не здесь, будто бы она погрузилась в другой мир. Она даже не обратила внимания, когда я подошла и я решила не беспокоить её, а сесть на траву, возле качелей. Я поправляла оборки на чёрной гофрированной юбке, пытаясь отвлечься от дурных мыслей, когда она вышла из оцепенения. Но смотрела она не на меня, а на кого-то в стороне. Я проследила за её взглядом.

На входе на площадку, стоял, не решаясь ступить дальше, тот самый новичок. По крайней мере парень подходил под описание. У него были волосы, цвета яркой ржавчины, множество веснушек на белоснежном лице и желтовато-зелёные глаза. Он переступал с ноги на ногу, показывая тем самым нерешительность. Мари заговорила, но голос её отличался от вчерашнего. Будто бы говорила не она, а кто-то из её тела, кто-то более взрослый, с более жёстким голосом:

- Я ждала, когда ты придёшь, ведь я была предначертана тебе жребием. Да не обманешь ты меня своим обликом, я вижу твою сущность насквозь. Позволь мне проводить тебя из тьмы, в которую ты погрузился, на свет.

Она будто бы сорвала какую-то маску с лица парня. Он оглянулся, проверяя, никто ли не следит за нами, подошёл ближе и насмешливо произнёс:

- Дитя, ты купаешься в лучах света, будучи наивной, чистой, не познавшей горечи этого мира. Позволь мне показать тебе правду и свет будет обжигать твои крошечные пальчики также, как мои, оставляя страшные, неизлечимые шрамы.

Хмурое, серьёзное личико Мари вдруг расслабилось, она заулыбалась, соскочила с качели и обхватила своей крошечной ручкой, большой палец парня. Казалось, что его и без того бледное лицо не может стать ещё белее, но оно могло. Он замер в странном оцепенении, потом выдернул свой палец. Девчушка победно улыбалась и принялась поправлять складки на своём сарафанчике:

- Я сильнее тебя.

- Прекрати, это лишь потому что ты ещё чиста, Мари де Корс. Время нас рассудит.

Она подняла на него светящиеся от радости глаза, улыбнулась так искренне, как могут только дети:

- Конечно же, Хадэр.

Юноша вздрогнул. Казалось он совершенно не владел собой. Потом быстро бросил:

- Не называй так больше меня.

Мари казалось, только теперь заметила меня, поскольку села рядом на траву и положила голову мне на колени. Её белоснежные, нежнейшие детские локоны рассыпались по моим ногам. Я невольно протянула руку и слегка погладила её, как завороженная. Потом медленно подняла голову на парня. Казалось, он также не замечал меня, но я ошиблась. Теперь весь его взгляд был прикован только ко мне. Я вновь поймала себя на мысли, что от прежней нерешительности и мальчишеской очаровательности не осталось и следа.

- Чёрт, теперь мне нужно закурить, а в этом проклятом месте это невозможно.

Я изогнула одну бровь дугой, как бы удивляясь, а потом вдруг осознала. Наверное, глаза мои были похожи на блюдца, но тут группа девушек двинулась в нашу сторону и парень вновь стал самим очарованием. Девушки прошли мимо, перешёптываясь, стреляя глазками в сторону новичка, смеясь. Он смущённо улыбался в ответ, прячя руки в карманах, ткнул носком ботинка какой-то камушек. Я могла поклясться, что он даже слегка покраснел. Когда мы вновь остались одни, он тут же превратился в злодея из комиксов. Я прижала руку ко рту, пытаясь не выдавать смех и не будить уснувшую уже на руках Мари, но всё тщетно. Он закатил глаза:

- Нет, прекрати…

Я не выдержала и залилась громким смехом. Похоже малышке это не мешало, а я смеялась так, что у меня болел живот.

- Камелия, ну хватит, этого детского сада, вовсе ничего смешного…

- Виктор, я теперь тебе буду ближе матери, потому что я видела тебя в образе стесняющегося мальчишки! Знаешь, что говорят девушки моего класса про тебя? Что ты просто чудо! Ты! Вот так умора.

Я вновь залилась смехом, что даже слёзы чуть выступили на глазах. А потом резко, словно по щелчку, я перестала смеяться, склонила голову набок:

- Что ты тут делаешь?

Он казался удивлённым:

- Разве не ты отправила мне сигнал?

Вспышкой, воспоминания о том вечере вернулись ко мне, когда я стёрла самой себе память.

- Верно. Теперь всё помню. Тебе выпала Мари, в жеребьёвке?

Мой голос был тихим и холодным. Я старалась как можно меньше проявлять эмоций, особенно при таких, как Виктор. Так меня учила мать.

- Да, а кто выпал тебе?

- Дмитрий.

- Он тут?

Я кивнула.

- Проклятье. Ходишь по лезвию. Они собирают удивительно чёткие данные, я видел пару листов.

- Уже знаком с Тёмной Принцессой?

- Прости, с кем?

- С Тёмной Принцессой. Зоей. Она утверждает, что она Тёмная Принцесса, просто лишилась временно памяти. Совет во всём с ней соглашается.

- А ты тут развлекаешься, я погляжу.

- Есть только одна заноза в заднице и лучше бы этой занозе не видеть нас вместе. Граф Род де Левир. Он не главный, но имеет огромное влияние. К тому же он самый молодой, среди них. Эдакий, свежий ветерок.

Виктор усмехнулся:

- Свежий? Насколько мне известно, он родился незадолго до второй мировой войны.

- О, это что-то новенькое. Как хорошо ты знаешь его?

- Достаточно, чтобы понимать, какой он может быть проблемой. Дай угадаю, он тебя подозревает?

- С первого дня. Но у него нет доказательств, на том и держимся.

- Недолго. Надо уходить. Ты смогла собрать данные?

- Я получила пароль от хранилища, но пройти незамеченной не выйдет. Повсюду стоят эти щиты немагии. Туда можно попасть только по объективным причинам, скажем, за нарушение.

- Так разве это проблема?

- Я не уверена, что знаю точно, что надо сделать.

- Так придумай.

- Но после того, как я заберу документы, нам надо будет сразу же уходить. Предлагаю сделать это в воскресенье вечером. Ты пришёл за мной один?

- Под прикрытием да, но недалеко караулит Лая. Она появится тут по сигналу.

- Как же она прорвётся сквозь их защиту?

- Не нужно недооценивать Лаю. Она умеет удивлять.

Я усмехнулась:

- Уж это я успела усвоить.

Мы ещё немного обсудили с Виктором дальнейший план действий, не забывая оглядываться по сторонам и после он покинул меня. Я же так и осталась с Мари. Мы сидели ещё около получаса, когда девочка вздрогнула, выпутываясь из цепких паутин сна. Она потянулась зачем-то двумя ручками к моим щекам. Я чуть наклонилась, чтобы ей было удобнее. Она коснулась меня, заглянула мне в глаза, от чего меня охватила огромная, неописуемая радость. Я была готова скакать от восторга.

- Так-то лучше, победно улыбнулась Мари, вскочила с моих колен, поцеловала меня в щёку и ничего не говоря, убежала в сторону корпусов для малышей. Место её поцелуя ещё немного покалывало. Как и в прошлый раз, радость была окрыляющей и теперь я уже не могла сомневаться, что Мари была её причиной. Я вспомнила их разговоры с Виктором. Что если она противоположна ему по силе? Возможно именно поэтому жребий решил связать их вместе. Ответы могла мне дать лишь Реньен, но пока что я не могла тратить запас сил на неё. Пока мне было подарено, столь редкое для меня, хорошее расположение духа, я должна была выполнить дела, которые меньше всего на свете хотела бы делать. Поговорить с Дмитрием.

Слухи разлетались мгновенно. А слух, которым была полна академия на сей раз, это то, что Зое не выпал в жеребьёвке никто. Сильный класс полным составом лишился шанса вытягивать людей, поскольку они были самыми последними на очереди и кто-то уже непременно вытянул их имя. Но Зою не вытянул никто, ей не досталось пары и её имя осталось единственным, на дне мешка.

Хуже чем ей, было разве что мне, потому что вся её ненависть от ситуации, выплёскивалась на мне, девушке тянувшей жребий первой и вытянувшей Николаса. Она беззастенчиво распускала за моей спиной грязные слухи, придумывала истории о моём распутном поведении. То и дело я слышала, что она говорила: “Эта шлюха”.

Впрочем, её агрессивные нападки раскололи лагерь на две части. Те, кто изначально относился ко мне насторожено, стали меня избегать, зато те, кто испытывал хоть небольшую симпатию, стали тянуться ко мне ещё сильнее. В том числе Ирма.

Пока я шла через лес, я застукала её в лесу с сигаретой. Курить в Академии было запрещено, но я лишь улыбнулась и сказала, что сделаю вид, будто бы ничего не видела. Когда я уже уходила, она окликнула меня. Отгоняя дым от небесного цвета глаз, она устало протянула:

- Знаешь Ами, я невероятно сильно хочу свалить из этого места. Надин делает огромные успехи, но даже не пытается пользоваться своим влиянием, чтобы выпуститься. А я стараюсь, очень сильно, но ничего не выходит. А у нас там родители. Вот так вот бывает...Надин была их любимицей. И она даже не волнуется, как они без нас. Две дочери разом пропали, без вести. А я, я выходит всегда любила их больше, хотя всегда получала меньше внимания и похвалы.

Мне было её очень жаль. Что-то внутри, заставило меня сказать ей, не опасаясь последствий:

- Ирма, скоро у тебя будет такая возможность. Но ты должна быть готова уйти без промедлений.

Не желая отвечать на её вопросы, я развернулась и продолжила путь.

Я была полна решимости поговорить с Дмитрием. Убедить его сотрудничать на время испытаний, не мешать мне. Но когда я обыскала пол академии и нашла его недалеко от столовых, рядом с ним была Зоя, которая почти полностью прильнула к нему.

- Это какая-то ошибка, мы должны быть вместе на этих испытаниях!

Я была готова вспыхнуть от ярости. Меня всю колотило, Зоя попросту бесила меня. Я пыталась её игнорировать, но она была везде. Заметив меня, она тряхнула волосами и громко сказала:

- А вот и мошенница, в своём старомодном платье.

На мне было лёгкое, голубое трикотажное платье, на ней короткая бежевая юбка и белая блузка, с коротким рукавом. Естественно с вырезом. Я пыталась понять, что именно она считала старомодным, но по всей видимости длину. Да, всё больше и больше девушек уже позволяли себе носить короткие платья, короткие шорты, обтягивающие топы, красили ногти цветными лаками, экспериментировали с причёсками. Особенно здесь, в академии, в огромном скоплении молодёжи, где почти не было взрослых, кроме преподавателей. Но я не могла сказать, что моя одежда как-то резко контрастировала с одеждой ровесников. Она просто была скромнее. Что ж, видимо старомодности мне добавляет моя осанка.

Я изогнула бровь дугой и не удержавшись, всё же высказалась:

- Да, я пришла сюда по делу. Почему бы и тебе не пойти и не встретиться со своим партнёром по испытаниям? Ах да, у тебя же его нет.

Я была уверена, что не схвати её вовремя Дмитрий, она бы вцепилась мне в волосы. Надо же, я бешу её гораздо сильнее, чем я думала. Откуда столько ненависти?

- Тише Зоя, не обращай на неё внимания, она просто пытается хоть немного приподнять свой уровень за твой счёт.

Выражаясь фигурально: моя челюсть упала на плиты с мозаикой возле столовой. Не она ли только что, пыталась приподнять свой уровень за мой счёт, своим нелепым оскорблением? Я лишь защищалась. Но Зоя уткнулась в грудь Дмитрию и всхлипывая, начала бормотать:

- Это просто несправедливо, теперь я для всех посмешище. Почему со мной так поступили?

Ну конечно же, эта ангельская морда не могла не пожалеть несчастную девушку. Не пробивная логика: несчастен тот, кто плачет. Слабый тот, кто плачет. Раз я не плачу, то жалости не заслуживаю.

Удивительно, как сильно изменились мои взгляды на него всего за этот год. А ведь когда-то раньше, я точно также сбегала поплакаться у него на груди.

Я бессильно сжала кулаки и опустила голову.

- Ами, уйди пожалуйста, мы поговорим позже. Ты и так уже сделала достаточно.

Точно. Я же специально достала его имя из мешка, верно? И да, ведь тех людей убила я. Я. Не ты. Ты лишь пробудил силу. Ты лишь пытался сжечь меня. Ты лишь подтолкнул. Но смерть несла я. Я смерть. Я разрушения.

Я развернулась и медленно ушла прочь. Я не побежала, так, как привыкла делать раньше. Камелия де Тристан не должна убегать. Не должна показывать слабостей. Особенно теперь. И это явно не то, что должно меня задевать. Я не расплакалась. Я научилась довольно неплохо обращать всё в злость. Так больше сил, больше энергии, больше толку.

Когда я полная решимости и злости резко вошла в комнату, то чуть было не подскользнувшись. Кис опять вымыла все полы и они как раз сохли. При этом повсюду продолжали валяться её вещи. Было ощущение, будто бы она приподнимала их с пола, вымывала и клала обратно. Но надо отдать ей должное, моя кровать всегда оставалась нетронутой. Кис удивлённо следила за тем, как я яростно бросилась на подушку, попутно вытирая свои свежевымытые волосы.

- Покрасишь мне волосы? Хочу попробовать фиолетовый. Нанет отдала свою краску, должно получиться вырви-глаз, как я люблю.

Я не удержалась и улыбнулась. Я понимала, что сейчас она говорит это намеренно, чтобы я хоть немного расслабилась и улыбнулась. Потом она продолжила:

- Что, плохой день?

- Ты же видела, я тянула жребий первая. И мне выпал в жеребьёвке Николас. А на него положила глаз Зои.

- Зои? Разве она не Зоя?

- Для меня разница, как между грачом и вороном. Она как бы есть, но я её в душе ни чаю. Тем ни менее, теперь её величество, Тёмная Принцесса устраивает мне сладкую жизнь.

- Да, я успела заметить за сегодня, как ты стала популярна. По-моему в академии такое впервые, чтобы все знали имя кого-то из слабого класса.

- Тебе-то кто выпал?

- Какой-то парень из среднего класса. На пару лет младше нас. Казадор. Очень странный. Я пришла с ним пообщаться, а он всё время молчит и смотрит на меня невидящим взглядом. Одноклассники его едва ли замечают. Он вроде и не говорит совсем ни на немецком, ни на английском. Загорелый такой, глаза и волосы тёмные, но ростом невысок, худощавый, зажимается по углам.

- Да уж, будет тебе испытанием с ним возиться.

- Да, но говорят он очень хорош в спорте. Интересно было бы глянуть, но на выходных занятий спортом не предвидится.

Разболтавшись, мы выбрались на улицу, где Кис затащила меня на какое-то очередное, огромное дерево. Мы разместились на его широких ветвях и тихо беседовали о книгах, учёбе, магии.

- Мне здесь очень жарко. Там, где я родилась, очень много снега. Летом конечно у нас тоже тепло, но у нас множество густых лесов и гор. Совсем дикие. Не то что тут. Иногда животные там не спешат убегать, поскольку не знают даже, что такое человек. Настолько дикие места. Там выживает тот, чьи когти и клыки острее, так я люблю говорить. Люди тут глупые. Их учат, что сила в руках тех, у кого магия. А они всё равно считают, что сила в руках тех, у кого деньги. Они и вполовину не понимают, насколько беззащитны. Пролезь любая из нас к ним в комнату, перережь глотку и никакие деньги их не спасли бы.

Она замолчала, а я не спешила отвечать. Каждую эти слова заставили задуматься о чём-то своём. И уже чуть погодя Кис добавила:

- Когда я просыпаюсь ночью попить воды, ты всегда просыпаешься. И я знаю, что Зоя ходит по очень тонкой грани, доводя тебя.

Воспоминания. Часть VI

Той ночью я спала особенно беспокойно. Я просыпалась от любого шороха, подолгу смотрела в окно, которое было прямо возле моей кровати. Иногда мне мерещилось, будто бы кто-то бродил в лесу, но сколько я не вглядывалась в темноту, я не могла там никого увидеть. Совершенно вымотанная, на рассвете, я наспех надела футболку, джинсовые шорты и кроссовки. Шорты были значительно длиннее тех, что носили здесь многие девушки, но всё же это были шорты.

Я догадывалась, что Зоя может решить портить мне настроение и дальше сегодня, потому решила обогнать её. По уже известному маршруту, через дерево, я заскочила на балкон Дмитрия. Как и ожидалось, он не спал - читал книгу на кровати. Я вошла в его комнату, взяла его расчёску со стола и наспех привела волосы в порядок, скалывая передние пряди сзади заколкой.

- Идём, я не собираюсь рушить своё прикрытие из-за дурацкого испытания или какой-то блондинки с завышенным чувством собственного достоинства.

- Зоя неплохая девушка, -сухо произнёс Дмитрий, утыкаясь обратно в книгу.

Не желая с ним церемониться, я резко подошла и выхватила книгу у него из рук. Он ухватил меня за запястье и потянул на себя. Наши лица оказались вплотную друг к другу, очень близко. Второй, свободной рукой, он забрал у меня книгу, потом отпустил меня. Я отшатнулась. Как ни в чём ни бывало, он уткнулся обратно в книгу.

- Я дочитаю главу, а потом решу, что с тобой делать. Кажется, ты забываешь, Камелия, кто диктует тут условия. Я понимаю, что сила портит твой характер, но это не значит, что я позволю тебе вести себя подобным образом.

- Ну конечно. Сила. Это она портит мой характер.

Он медленно перевёл взгляд с книги на меня.

- А разве нет?

- Нет, Дмитрий. Это лишь жизнь. Так бывает, когда цветок из тепличных условий попадает в ад. Он либо вянет, либо обрастает шипами. Ты знаешь это не меньше меня. Как бы тебе ни хотелось думать, что всё дело в силе, на самом деле, всё дело в тебе и в том, что ты со мной сделал. Всё в том, как ты бросил меня на произвол судьбы.

- Так ты винишь меня?

- Не виню. Я получила хороший урок. И я ни о чём не жалею.

Я скрестила руки на груди и чуть наклонила голову, позволяя той части волос, что была не крепко стянута заколкой, упасть мне на лицо. Дмитрий обдумывал мои слова.

- Сейчас, ты похожа на отца куда больше, чем Маркус.

Я вздрогнула. Упоминание родителей всегда наводило на меня тоску. Я заныла:

- Идём уже.

- Не ты диктуешь условия, - повторил он, указывая пальцем на книгу и принимаясь читать дальше.

Я раздражённо фыркнула, развернулась на пятках и забралась в большое кресло. От яростной чистки ногтей, которая длилась уже больше десяти минут меня отвлёк настойчивый стук в дверь.

- Николас, ты там? -раздался голос Зои. Быстро, но бесшумно я вскочила с кресла, опрокидывая Дмитрия на постель и зажимая ему рот рукой. Он был готов ответить Зое, если бы я не сделала этого. Но мой поступок настолько шокировал его, что он даже не пытался сопротивляться.

Я боялась шелохнуться, будучи неуверенной, не услышит ли нас Зоя. Я даже едва дышала. Медленно я перевела взгляд с двери на Дмитрия. Я поняла, что его совершенно не заботит то, что его ищут. Его взгляд бегал по моему телу. По моей руке зажимающей ему рот, по моей груди, плечам и ключицам. Только сейчас я осознала, как близко находилась к нему, как нависла над ним. Надо же мне было надеть именно сегодня шорты. Казалось, что я открыла для себя Дмитрия заново. Он не только впервые смотрел на меня таким взглядом, казалось, я впервые понимала, что он вообще может так смотреть на меня. Или так было не всегда?

Послышались уходящие прочь шаги Зои за дверью. Чуть погодя я стала отодвигаться, но он ухватил меня за левую руку, которой я упиралась о кровать. Потеряв равновесие, я рухнула прямо на него. Я стала отодвигаться, но он ухватил меня за локти, не давая подняться. Мы так и замерли, на расстоянии половины вытянутой руки. Я лежала на нём, моё лицо было прямо над его лицом, волосы окончательно выбились из заколки и теперь падали на него, создавая лёгкую завесу. Прошла пара долгих секунд. Одной рукой он обнял меня за талию и провёл пальцами от неё вверх по спине. Я вздрогнула, но не двинулась. Он провёл рукой по шее, по ключицам.

Ощущения были странными. Меня обжигало от небольшого возбуждения. Но всё же что-то было не так. Ощущения были другими. Они были приятными, но при этом мне нестерпимо сильно хотелось отодвинуться от него, что я и сделала. Воспользовавшись тем, что он отпустил одну мою руку, я вырвалась и вскочила на ноги.

Дмитрий закрыл глаза. Не в силах больше находиться в комнате, я убежала громко хлопнув дверью. Я больше не боялась столкнуться с Зоей, напротив, теперь я думала, что возможно её присутствие это не такая уж и плохая идея.

Люди уже начали выходить на улицу и я сильно контрастировала с остальными. Все ходили парочками, выполняя задание. Некоторые странно косились на меня, сидящую на ступеньках чужого общежития и подрагивающую от резких звуков. Мне надо было придумать, что делать теперь.

- И почему я не удивлён? -я подняла голову и заметила, что Род идёт по тропинке в сторону общежития, - Если бы ты просто выполняла задание, это было бы странно. Или ты не можешь найти напарника?

Я дождалась пока он подойдёт ближе и тогда смогла парировать, чтобы не услышали остальные:

- Я просто не ожидала, что задание будет подразумевать то, что кто-то будет ко мне приставать.

Граф замер. По его лицу пробежала странная тень, в глазах мелькнуло что-то жуткое. Мне стало не по себе. Он как-то нехорошо улыбнулся:

- Ну что же, когда мы составляли условия, мы ожидали, что наши ученики будут следовать уставу академии. Мы не будем наказывать Николаса, так как он новенький, если ты только не захочешь написать заявление. Но лучше не пиши, я потороплю организаторов и испытание закончится для вас сегодня вечером, идёт? А если он попробует вновь распускать руки, то ты всегда можешь угрожать ему уставом академии. И тогда, поверь мне, он понесёт очень серьёзное наказание, -он окинул меня быстрым взглядом, - Сменила имидж?

- Меня упрекают в том, что я не соответствую местным законам моды.

- Кто же?

- Её Темнейшество.

- Ты продолжаешь эту песню с Зоей? -в его голосе даже не было усмешки, лишь искреннее удивление.

Мне не хотелось так нагло ему врать. То что произошло между нами на крыше, было чем-то особенным, хотя я всегда была склонна излишне романтизировать некоторые вещи и возможно он лишь намеренно играл со мной. Но у него по-прежнему не было никаких прямых доказательств того, что я Тёмная Принцесса. Правда это не мешало ему схватить меня, посадить в заточение и пытать.

Я поняла, что слишком долго молчу и слишком долго изучаю его. Потому выйдя из оцепенения, я лишь тихо бросила:

- Ваш тест рассудит нас, верно?

- Очень может быть. Но мы рассчитываем не только на него. Есть и другие варианты проверок. Впрочем, на твой счёт мне никто не верит. И я даже не уверен, что хочу их убеждать. Возможно, тебе стоило бы сказать мне правду. Возможно, я бы даже помог тебе покинуть это место.

- Вы заблуждаетесь граф, мне не нужна ваша помощь, ни в каком побеге.

Я спиной почувствовала чьё-то приближение. Дмитрий двигался в моём направлении. Я встала со ступенек, отряхнулась от летней пыли.

- Кажется, мне нужно идти, -он задумчиво осматривал меня и я поняла, что даже тут прокололась с ним. Горделивость. То, как я общалась всегда с ним. Я всегда ошибочно полагала, что прекрасно играю свою роль, но раз за разом допускала ошибки. Его взгляд был мрачен. Ему не нравился мой ответ. Впервые за всё время, мне захотелось чуть смягчить свой ответ и внезапно для самой себя, я улыбнулась ему:

- Не стоит так хмуриться. Возможно развязка удивит нас обоих, не находите?

Моя улыбка сработала, он немного смягчил свой взгляд:

- Увидим, -после он метнул короткий взгляд в сторону подошедшего ко мне Дмитрия, - Николас, надеюсь мне не нужно напоминать вам об уставе академии?

Внутри меня всё съёжилось. Не выдавай меня сейчас. Не выдавай. Меня. Сейчас. Я повернулась к нему с такой искренней, невинной, девичьей улыбкой, которую многие годы ставила мне мама, дабы я встречала ею знатных гостей.

- Прости Николас, я взболтнула лишнего, при графе.

- Ничего, это мне стоит извиниться, я вёл себя неправильно, -с ходу ответил он, - Этого больше не повторится.

Род кивнул головой и ушёл в сторону административного корпуса. Я выдохнула, улыбка слетела с лица. Зато Дмитрий неприятно ухмыльнулся:

- Кажется мы в одной лодке.

Ненадолго.

- Кажется, что так. Идём, это мой выходной день, я хочу провести его не впустую. Я слышала, сегодня играют в охоту. Хочу посмотреть.

- Кровожадное зрелище, но если ты настаиваешь.

Охота представляла из себя одно из испытаний для сильного класса, но иногда ученики устраивали тренировочные бои, в которых участвовали разные уровни, как например сегодня. Группу студентов делили на две команды: одну команду превращали в крупных, хищных птиц, другую в крупных, хищных кошек. И обе группы были заперты в гигантской клетке. Та из команд, что выйдет из строя первой, проиграет. Но ребята играли по своей воле, мягче, чем во время выступления. У таких игр было не меньше зрителей, чем у настоящего испытания.

Перед началом соревнования, в поле, возле спорткомплекса, возводилась огромная, тыквообразная клетка. В такой могла поместиться где-то половина футбольного поля. Клетки здесь устанавливались с помощью магии, но для такой огромной конструкции, нужно много сил, потому делало это всегда либо с десяток учеников, либо пара преподавателей. Ученики устраивали соревнования развлечения ради, потому клетки, возводимые учениками отличались изысканной ковкой: плетения были аккуратнее, нередко встречались выкованные розы или же виноградные лозы. С клетками преподавателей дело обстояло иначе, они были простыми, грубыми, а также страху ради, преподаватели делали их перепачканными кровью, ещё до начала соревнований. Извращённое чувство юмора.

Мы подошли ближе к клетке, пробираясь сквозь толпу зрителей. Здесь же были и болельщики - друзья участников, которые радостно кричали и всячески подбадривали их перед соревнованием. Разгорался азарт, кто-то даже делал ставки. Сверху клетки, на почётном месте, находился рефери. Впрочем, нужды в нём не было. Никто из участников не был оборотнем, потому, после первой же полученной крупной раны, их перевоплощение в животных и птиц слетало и раненный покидал клетку.

Все участники уже заняли свои позиции: крупные орлы и беркуты расположились на широких ветвях дерева, находящегося внутри ограждения; леопарды и ягуары расположились почти также высоко, а львы и тигры ожидали своих жертв внизу. Всего было двенадцать участников, каждую команду разделили по шесть игроков.

Ажиотаж нарастал, зрители всё больше кричали, пока не раздался громкий хлопок - рефери выстрелил в воздух. Как по команде, птицы взлетели, а кошки грациозно покинули свои позиции, перескакивая с одной широкой ветви, на другую. Поднялась сильная пыль и мне пришлось прикрыть нос и рот рукой. Толпа радостно завопила.

Первый удар нанёс один из беркутов. Он стремительно вылетел из густой листвы дерева и сбил ягуара, перескакивающего в этот момент между ветвей. Ягуар, который уже было нацелился на орла, никак не ожидал, что ему придётся лететь порядка пяти метров вниз, на землю. Почти сразу же, после удара, ягуар превратился в молодую девушку, которая безвольно скорчилась от боли на земле.

Толпа громко загудела.

Я фыркнула себе под нос:

- Слабая игра предвидится.

- А тебе подавай побольше крови, да? -парировал стоящий рядом Дмитрий.

Я смерила его недовольным взглядом и продолжила смотреть игру. В этот момент опять раздался протяжный гул, потому что тигр и лев как раз атаковали сброшенного кодора. Они разрывали его крылья, вырывали перья, до тех пор, пока юноша не потерял свой облик птицы и не завопил от боли. Его, как и девушку из команды кошек поспешно телепортировали за пределы клетки.

Где-то наверху раздался оглушительный рык. Ещё один беркут пытался вцепиться когтями в глаза леопарду, но тот проворно парировал его удар. Беркут попробовал нанести удар ещё раз, цепляя когтями по морде леопарда. Но тот лишь отвлекал внимание на себя, пока чёрная пума, не перехватила беркута за шею.

Один за другим игроки покидали территорию клетки, пока не остался лишь лев и кондор. Игра становилась скучной. Кондор набирал высоту, не давая льву достать его, потом резко пикировал вниз и тут же вновь наверх, когда лев было думал, что кондор вот-вот попадётся ему в лапы. Он подскакивал для удара, но кондор уворачивался, разворачивался и наносил льву рану, как только тот приземлялся обратно на лапы. И так раз за разом, минута за минутой. В итоге, льву не оставалось ничего другого, кроме как сдаться, понимая, что иначе игра может длиться очень долго.

Птицы победили.

- Дилетанты, -бросил Дмитрий позади меня. Его заявление меня удивило, и я только было вскинула бровь, чтобы задать вопрос, как нас перебил женский голос:

- О, это очень верно подмечено.

Кис стояла чуть поодаль от нас, но как оказалось, всё равно всё прекрасно слышала. Она внимательно изучала свой новый цвет ногтей, после чего всё же подняла свой взгляд на нас и улыбнулась, демонстрируя чуть выступающие клыки.

- Я бы даже сказала, -продолжила она, - Что собиралась уйти где-то на середине, но не успела, потому что, как оказалось, это был уже конец. К тому же, нам нельзя разделяться, а Казадор как упёрся взглядом в арену, так и не прекращает, хотя игра уже давно закончилась. Одним словом, скука смертная.

- Я не знала, Кис, что ты так увлекаешься этой игрой.

- Ну, типа того. Сыграла бы разок.

- За кого?

- За кошек конечно, что за вопрос.

- А вот Николас, я уверена, решил бы играть за птиц.

- Не сомневаюсь, -промурлыкала Кис. Её голос был угрожающим и сладким одновременно, - Жаль, что слабому классу никогда не освоить эту технику. Может прогуляемся вчетвером?

Это бы спасло меня, особенно на случай, если бы Зоя решила вновь прицепиться ко мне. Но тут на плечо Кис опустилась рука Казадора.

Как Кис и описывала, этот парень смотрел будто бы сквозь всех нас. После чего он чуть сильнее сжал её плечо. Она недовольно увернулась:

- Эй, полегче.

- Идём. Они с нами не идут, -произнёс он так тихо, что даже находясь возле нас, мы его почти не слышали.

- Ого, ты всё же умеешь говорить, -наигранно удивлённо ответила она. Потом будто бы подумав, согласиться с ним или послать его, пожала плечами, кивнула мне и скрылась с ним в толпе.

- У меня мурашки по коже от этого типа, - сперва я думала, что я озвучила свои мысли вслух, но это был Дмитрий. Впервые за долгое время мои с ним мысли сошлись. Толпа постепенно расходилась.

- Нам нужно где-то переждать этот день. Потом испытание для нас закончится, -нарочито сухо сказала я.

- Я думал испытание будет длиться два дня.

- Для нас нет. Я договорилась.

- О как. Подставляешься. Вызываешь подозрения.

Я вздрогнула:

- Вот только не надо делать вид, будто бы ты переживаешь по этому поводу. Знаешь, может это и хорошо, что нас столкнули. У меня много вопросов к тебе. Пойдём, я хочу поговорить с тобой в более уединённом месте. Но не пустом. Мы должны быть на виду.

Сперва мы хотели сесть в кафетерии, но там нас могли подслушать. Потому проще всего оказалось сесть на общей поляне, на пледе. Здесь собралось немало учеников, которые знакомились со своими парами, да и просто отдыхали на летнем солнце.

Мы разместились чуть подальше от остальных, но всё же не слишком далеко.

- Итак, зачем ты здесь? -начала я.

- Сразу берёшь быка за рога. Я могу спросить тебя о том же.

- Ты знаешь, зачем я здесь. Изучаю противника.

- Вот как? Со стороны это никак не делается? Сдаётся мне, Ами, -он нарочито выделил моё новое имя, - Что всё это лишь частичная правда. В таком случае, я тоже могу сказать, что изучаю союзников.

Я посмотрела на него, как на безумца:

- Союзников? Дм...Николас. Они творят ужасные вещи!

- Я не говорил, что ищу в их лице друзей. Но они могут помочь мне избавиться от старейшин. Ты же не думаешь, что я собирался сделать это в одиночку? Или что я оставил эту идею?

- Да? А ты подумал над тем, что будет после? Когда ты избавишься от них и Асинис придёт к власти?

- Может быть асинис и не придёт к власти. Во всяком случае, возможно я смогу им помешать в этом. А может быть, они не такие уж и плохие ребята. По крайней мере, не все они.

- Например Зоя.

- В маленькой принцессе заговорила ревность, что её игрушки, больше не её игрушки.

Я наигранно засмеялась, чуть ядовитым смехом:

- Ну да, точно. Какое самомнение. Думаешь, ты тянешь на хорошую игрушку?

Мой ответ его не устроил. Видимо он хотел услышать что-то вроде: “Я вовсе не считаю тебя игрушкой”. Но мне хотелось его позлить. Он помолчал какое-то время.

- Может быть, когда старейшин не станет, я обращусь к тебе за помощью.

- Ба, что я слышу. Какие откровения. Разве сможет великое зло, помочь тебе в этом вопросе?

- Я присматриваюсь не только к Асинис. Я присматриваюсь и к тебе. Целый год, я изучал твою судьбу, что с тобой стало, какой ты стала, с какими людьми связалась. Но это были всё больше слухи. Мне нужно было видеть лично. Но пока что, всё что я вижу, мне не сильно нравится.

- Я видела, как тебе не нравилось то, что ты видел перед собой, когда мы были в твоей комнате.

Он с яростью посмотрел на меня, я зацепила его за больное. Чтобы не продолжать перепалку, я не дала ему ответить и перебила его:

- Твой мир рухнул, да, но также, как и рухнул мой. Мы жили в отдельном мирке, который не имел права на долгое существование. Мы имеем то, что имеем. Друзья в прошлом - враги в настоящем. Сейчас мы в одной лодке, пока кто-то из неё не выпрыгнет или один не вытолкнет другого. Но плыть вдвоём легче. Ты ведь не знаешь ничего об Асинис. Прежде чем принимать решение о союзе, нужно чуть больше узнать о них. Так помоги мне. Не выдавай меня, дай мне закончить это испытание, отвести от себя подозрения. Не выдавай себя, ведь этим ты сдашь и меня. А потом, клянусь, я сделаю всё на свете, чтобы ты никогда больше меня не увидел.

Дмитрий молчал. Я не была до конца уверена, услышал ли он меня вовсе.

- Хорошо. Но как я уже говорил тебе сегодня утром, не ты диктуешь правила. Помни о том, от кого зависит успех твоего плана. И слушайся.

Я увидела, что он скрывает улыбку. Я подозрительно прищурилась:

- Ты что, получаешь удовольствие от своего превосходства?

- Ну, мне сложно скрывать, что твоя зависимость от меня, доставляет мне удовольствие.

У меня перехватило дыхание от возмущения. Не в силах что-либо возразить, я недовольно отвернулась в сторону и подпёрла подбородок рукой. Он лишь сильнее рассмеялся:

- И вот тебе будто бы опять пятнадцать. Идём, я хочу погулять. А у тебя вариантов немного, так что придётся составить мне компанию.

Воспоминания. Часть VII

Я едва успела собрать плед и поспешила нагнать Дмитрия, который уже резво двинулся по аллее к главному фонтану. Он решил по всей видимости начать светскую беседу:

- Какие книги ты сейчас читаешь?

- Исторические, научные. Ничего из художественной литературы. Столько всего изменилось, будет нехорошо, если кто-то заподозрит, что я не из этого времени.

- Жаль. Я надеялся послушать один из твоих рассказов, из тех книжек, о принцессах, рыцарях и о пустыне. Меня всегда удивлял этот перечень. Нет, первые два пункта ещё куда ни шло, но почему про пустыню?

- Юноша ищет свою дорогу в пустыне. Бесцельно бродит по ней, изнывая от солнца. Я страдала от жажды вместе с ним. Я умирала от холода по ночам, вместе с ним. Возможно, потому что я знала, что однажды, буду как и он. Буду бродить по тьме, в поисках верной дороги, не зная, верно ли я иду и будет ли спасение в конце. Путник выбрался из пустыни. Выберусь ли я из неё когда-нибудь? Порой мне очень страшно. Но я стараюсь не зацикливаться на этом.

Мы дошли до фонтана молча. Летнее солнце не жарило здесь как в Толедо, гулять по улице было одним удовольствием. Воду с фонтана у центральной площади немного разносило ветром, а мелкие брызги образовывали радугу. Для завершённости картины не хватало только пения птиц, но всех их распугали снующие туда сюда ученики. Надо будет выбраться сюда часов в шесть утра, когда все ещё спят и птицам некого бояться.

- Николас, вот ты где! -раздался неприятный фальцет прямо у меня под ухом. Дмитрий тут же расплылся в своей идеальной улыбке. Он был сейчас другим человеком, с другим обликом, но не это делало его чужим. Чужим его делали изменения в его поведении: холодная, очаровывающая и ничего не имеющая за собой улыбка, пустые, синие глаза.

- Зои, день добрый!

- Вообще-то я Зоя, -она слегка наморщила свой маленький носик, - Но ничего, прощаю тебя. Пойдём куда-нибудь? Я просто умираю от скуки, когда все ходят парочками!

Кажется меня она даже не замечала, но мне это было только на руку. Я постаралась притвориться кустом, травой, асфальтом, чем угодно, лишь бы только не слышать очередных колкостей в свой адрес.

- Мы как раз гуляли с Ами, ты можешь присоединиться к нам.

Нет, нет, нет, не привлекай её внимание ко мне, пожалуйста, иначе я сломаю ей нос. Зоя только было открыла рот, чтобы что-то сказать, но я решила, что стоит перебить её, ради её же сохранности:

- Да, знаете, мы могли бы пойти в кафетерий. Вы бы поболтали там вдвоём, а я бы посидела рядом, почитала книжку, раз уж мне всё равно нельзя уходить от Николаса.

Моё предложение кажется ошарашило блондинку, она внимательно всматривалась в меня, пытаясь понять, не скрывается ли за моим предложением иного умысла. Но не заметив никакого подвоха, а его и не было, она перевела своё внимание на Дмитрия:

- Мне нравится, хочу в кафетерий. Идём?

В какой-то момент я даже перестала её слышать, честно. Она постоянно говорила и говорила ни о чём. Я не могла понять двух вещей: почему она так интересна Дмитрию, и как можно быть такой пустой? Второе удивляло меня особенно сильно, поскольку Зоя не вызывала во мне впечатления глупого человека. Она просто будто бы пыталась постоянно притворяться кем-то ещё, кем она не являлась. И вся эта выдумка, не имела ничего общего с ней настоящей. Когда она цеплялась ко мне, в ней было гораздо больше живого и настоящего, нежели сейчас.

Они не дали мне зайти в корпус за книжкой, потому мне пришлось довольствоваться журналами в кафетерии. Впрочем тут была целая стопка natgeo, что меня вполне устраивало. Мне всё время казалось, что я всё ещё недостаточно знаю о том мире, в котором живу.

- Ами, -отвлёк меня от чтения Дмитрий. Я чуть опустила журнал и посмотрела на него и на стол, на который оказывается принесли цветочный чай и десерты, - Я взял тебе шоколадный мусс. Поешь с нами.

Я взглянула на шоколадный мусс и сглотнула предательскую слюну, выступившую во рту, как будто бы я лизнула лимон. Еда у слабого класса была не то чтобы скудной, но не особо разнообразной, а после ужина с графом, я особенно сильно осознала, как соскучилась по вкусной еде. Я опустила ноги, которые до этого поджала к себе. Ещё раз взглянула на Дмитрия. Впервые с тех пор как наши пути разошлись я видела столь тёплый взгляд направленный на меня.

- Спасибо, -тихо сказала я и взялась аккуратно поглощать шоколадный мусс. Я будто бы срезала десертной ложечкой слой за слоем и направляла его себе в рот. Больше всего на свете я не любила, когда люди портили красоту десерта, яростно отрывая его или ковыряясь в нём. Всё должно быть аккуратно, фрагмент за фрагментом. Десерт закончился не скоро, а когда он закончился, я поняла, что мне мало.

Мысленно я унеслась назад, в прошлое. Вот мне одиннадцать лет, я сижу за столом со всей своей семьёй. У нас важные гости. Отец много говорит с генералами о политике. Мой брат прямо напротив меня, уже корчит из себя взрослого, пытаясь вникать в суть дел. Я доела весь десерт и жалобно смотрю на маму. Я хочу, чтобы меня или отпустили в мою комнату, или дали мне ещё десерта.

Мама недовольно хмурится. Я знаю, что она хочет сказать, что я должна быть терпеливой и мне стоит брать пример с брата. Отец прерывается на полуслове, поймав нашу телепатическую беседу и начинает заливисто смеяться:

- Лиллиан, прошу тебя, не мучай малышку. Эй, Нина, забери Камелию к себе на кухню и накорми её чем-нибудь на ночь.

Я радостно заёрзала на стуле, пока Нина не подошла и не отодвинула его. Тогда, как полагается, я присела в небольшом реверансе, склонив голову, пожелала всем приятного вечера, взяла Нину за руку и позволила увести себя на кухню. Там мне налили большую кружку молока и отрезали свежего яблочного пирога. Пусть Маркус продолжает торчать за тем столом и строить из себя взрослого. Зато мне достался пирог.

- Ами, ты меня слышишь? -оказывается Дмитрий уже секунд десять пытался наладить со мной контакт. Но я не отвечала на сигналы внешнего мира.

- А?

- Я спрашиваю, быть может тебе взять ещё? Мне не сложно, а ты не выглядишь сытой.

Я смотрела на него, как на призрака.

- Нет, спасибо...если буду так сильно зацикливаться на еде, то забуду об истине.

Он закатил глаза и заказал вторую порцию десерта для меня. Я опустила голову, чтобы он не увидел, как я улыбаюсь. Вот ведь, дьявол кроется в мелочах. Как бы он ни упирался, но изменилась тут не только я.

Вот он стоит передо мной, высокий, сияющий, безупречный, лишь только крылья спрятал. И протягивает мне три конфеты:

- Но выбери только одну, Камелия.

Мне шесть и я расстроено спрашиваю:

- А почему мне нельзя взять все?

- Если будешь так сильно зацикливаться на еде, то забудешь об истине.

Я не понимала его слов. Но как мантру, он повторял мне её в пять лет, в семь, в тринадцать, в восемнадцать. Особенно в восемнадцать, когда всё что меня могло бы остановить от уплетания вкусностей, это потеря талии. Но я не теряла её. Ела и не теряла. А мантра Дмитрия проигрывала.

- Знаешь, -начала Зоя как-то вкрадчиво, - Если ты это по поводу фигуры беспокоишься, то мне кажется, тебе об этом волноваться рано. И кстати, ты наконец-то стала одеваться нормально.

Теперь я смотрела на Зою, как на призрака. Казалось, это было первым добрым словом, что она сказала в мой адрес. И будто бы, не желая, чтобы я думала о ней хорошо, она вновь срочно сделала вид, что меня не существует. Надо же, даже она бывает человеком.

Когда я доела второй десерт, к Зое пришли девочки из сильного класса.

- Эй, Зоя, мы тебя везде обыскались. Идём погуляешь с нами?

- Вообще-то, я здесь занята, -слишком резко огрызнулась она.

Девочки переглянулись между собой. Казалось, будто бы они что-то знают и не говорят об этом.

- И всё же, -начала настаивать одна из них, -тебе лучше пойти с нами. Серьёзно, Зой. Это не просто предложение.

Девочка кивнула в сторону выхода. Там стоял один из типов ответственных за охрану академии. Дмитрий встал. Кажется он собирался пойти выяснять в чём дело, но тут Зоя схватила его под локоть:

- Не нужно. Я разберусь. Может быть это связано с испытанием или они хотят поговорить о моём самочувствии. Меня часто расспрашивают, не вернулась ли ко мне память, - Зоя улыбалась, будто бы отшучиваясь. Но я читала в её взгляде другое, страх. Она не хотела подставлять Дмитрия. Вот так интересно.

Дмитрий расслабился, сел обратно за стол и проследил взглядом за уходящей Зоей. Мне пришлось убрать книгу. Дмитрий думал о том, что Зою увели, поскольку у нее неприятности. Я же думала о том, что её увели, поскольку она мешала нам. За нами следили, я это чувствовала. Нужно было что-то предпринять. Как связана я и Дмитрий? Они будут искать связи. Лучше всего увести подозрения под видом того, что между нами происходит что-то романтическое. Но здесь могли быть лишние уши. Что делать? Взять его за руку самой? Слишком подозрительно. Ещё недавно я жаловалась на его приставания, слишком странная перемена.

- Надеюсь с ней всё будет в порядке, -начала я и положила руки на стол. Я опустила голову, изображая из себя настоящее волнение, - Это место так пугает меня, Николас. Вроде бы мы в академии, нас обучают, всё хорошо, но ведь на самом деле все мы здесь в большой опасности.

Я намеренно назвала его вымышленным именем. И он понял. Он погладил меня по плечам, как бы успокаивая.

- Я понимаю тебя. Всё будет в порядке, если что-то случится, я буду защищать тебя.

Хвала небесам, он подыграл мне. Теперь, кто бы ни наблюдал за нами, он сможет предположить, что мы обычная парочка. А теперь нужно прогуляться где-нибудь и попытаться отвязаться от слежки.

- Идём, я чувствую себя тут неуютно, теперь, без Зои. Пройдёмся с тобой по академии?

Спустя пару часов прогулки я была окончательно уверена, что любой, кто мог бы за нами следить потеряет всякие сомнения на мой счёт. Мы были просто парочкой студентов. Ничего больше. Уже давно стемнело и в скором времени должен был наступить комендантский час, а потому следовало поторопиться в комнату. День окончен, я справилась и если верить графу, то испытание должно было закончиться сегодня. Но мне не хотелось идти обратно. Ночь была удивительно хороша, недалеко от корпусов раскинулся широкий лес, тут и там пели свою песню сверчки, а кое где завывали не то совы, не то филины. Один раз я даже не удержалась и попробовала передразнить одного из них. Мне даже показалось, что он мне отвечал.

- Нам пора расходиться, -грустно сказала я.

Дмитрий молчал. Он внимательно рассматривал моё лицо, так внимательно, что я увела взгляд в сторону. Он откинул пару волос упавших мне на лицо.

- Я не хочу тебя сейчас отпускать, -прошептал он. Я замерла, не понимая, продолжает ли он играть свою роль или говорит всерьёз. Что-то внутри меня больно заныло. Я не могу слышать этих слов, я не хочу слышать этих слов. Меня разрывало на части. Я отвернулась и побрела в сторону корпуса. Он молча последовал за мной.

Когда мы уже должны были подходить к моему корпусу, я поняла, что что-то не так. Я совершенно не узнавала дороги.

- Мы заблудились.

- Не может такого быть, я точно уверен в дороге…-но Дмитрий замолчал, поскольку стал осматриваться по сторонам и понимать, что я права. Мы были не там, где должны были оказаться. Что-то тут не так, - Идём, я вижу впереди какое-то здание. Может там кто-то будет.

Впереди и вправду виднелась круглая крыша какой-то большой постройки. Чем ближе мы к ней приближались, тем понятнее становилось, что это был особняк, старый и заброшенный. Он расположился на огромной поляне, а все деревья по округе стояли без листвы.

Я заметила множество лесенок, дверей и окон, а также мощные двухэтажные балконы с колоннами. Возле центрального входа расположилась высокая лестница, ведущая к широкой арке с ещё большим количеством колонн, нежели по периметру. Там, где они были не отделаны, можно было понять что их основа - железные трубы. Не такое уж и старое это здание, что вызывало ещё больше подозрений.

Что могло его так разрушить за довольно короткий период? Подойдя ближе, мне стало ясно, что здание было недостроенным с самого начала, и без отделки природа сделала своё, заставляя его ускоренно ветшать.

Я потянула Дмитрия за руку, останавливая.

- Туда мы не пойдём. Мне тут не нравится.

В тот же миг сзади раздался устрашающий рёв. Что-то в лесу зашевелилось, толкая и ломая деревья, там, откуда мы только что пришли.

- Бегом, - скомандовал Дмитрий и потащил меня внутрь здания.

- Нет, это ловушка, -заупрямилась я. Но он крепко держал меня за руку и тянул в сторону входа. Я так разволновалась, что даже чуть было не назвала его по имени, - Там мы лишь застрянем, нам нужно обратно в лес!

- В лесу ты нигде не укроешься, внутрь, живо!

Дмитрий кричал на меня и мне пришлось подчиниться. Мы рванули вверх по ступеням. Я почти спотыкалась, с такой скоростью он тащил меня вперёд. Мне хотелось обернуться, но так я рисковала упасть и проехаться по ступеням лицом. Мы вбежали в кромешную темноту мрачного дворца. По пыльным, заваленным разбитой кладкой, коридорам мы добежали до дальней комнаты, где Дмитрий запер дверь. Всё это время я слышала, что чудище было недалеко от нас, но сейчас наступила оглушающая тишина. Пользуясь шансом, я бросилась к окну. Оно было цельным, никак не открывалось. Можно было лишь разбить. Я тут же схватила какой-то булыжник и уже было замахнулась, как Дмитрий выхватил его у меня из рук и прошипел:

- Ты с ума сошла, ты выдашь нас шумом!

- Мы должны свалить из этого чёртового здания, мы здесь в западне! -прошипела я в ответ.

- Я сказал нет! Мы не должны выдавать своего места. Мы ещё даже не знаем с чем имеем дело!

- Не знаем?! Я скажу тебе с чем мы имеем дело!

Но я не успела договорить. Стену рядом с нами разорвало на части, а на нас с Дмитрием полетели валуны бетона. Мы оба рухнули на пол, а в образовавшемся проёме стояло чудище. Это было двухметровое нечто, напоминающее большой кусок мяса. На его голове был лишь только клыкастый рот, распахнув который, оно бы запросто смогло откусить любому из нас голову. Его огромные руки несуразно свисали прямо до пола. Чудище заревело. Я вскочила на ноги и только тут заметила, что Дмитрия придавило валуном. Я стала помогать ему скинуть его, но поняла, что так я лишь теряла время, которого у меня не было. Тогда я схватила камень полегче и зарядила им монстру прямо в голову. Это разозлило его ещё сильнее. Оставалось надеяться, что это разозлило его настолько, чтобы его целью номер один стала я. Я выскочила через дверь, в которую мы вошли. Позади послышался топот и громкое сопение. Сработало. Тварь преследовала меня.

Теперь, когда меня никто не тянул, я стала проворнее. Я легко перескакивала через препятствия, но чудище не унималось. Я бежала по запутанным коридорам, перескакивала строительный мусор, вбегала в случайные комнаты и выбегала через соседние. В шортах бежать было однозначно удобнее, чем в платье, но они не закрывали ноги и я могла легко пораниться о валяющийся здесь мусор.

Мне оставалось всего ничего до выхода. Я была уверена, что стоит мне покинуть злополучное здание, как у меня будет больше шансов сбежать живой, но когда я была почти у выхода, дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Я с размаху влетела в неё и упала на землю. Чудище нагнало меня. Я попыталась толкнуть дверь, но та не поддалась. Я медленно повернулась на монстра. Тот потянулся своей огромной лапой ко мне. Я бросилась в сторону, но монстр схватил меня за ногу. Я больно ударилась коленями о бетон и меня проволокло ладонями по какому-то мусору. Монстр швырнул меня в сторону, в груду арматуры. Я больно ударилась спиной и закашлялась. Монстр вновь подбежал ко мне и больно ударил кулаком мне по рёбрам. Я вскрикнула от боли. Но думаю из-за адреналина в крови я не почувствовала и половины той боли, что испытала. Только бы не пробило лёгкие. Надо выбираться. Надо сопротивляться. Но нельзя, нельзя выдавать себя. Ни за что нельзя выдавать себя. Я должна держать себя в руках.

Монстр схватил меня за горло и поднял над землёй. Он стал сдавливать мне горло. Я задыхалась и отчаянно забарахтала ногами в воздухе. Убить. Я хочу убить его. Я хочу разорвать его на части. Я…

Что-то отшвырнуло монстра в сторону и тот повалился на землю, разжимая свои лапищи. Я была на свободе. На секунду я испытала облегчение и радость: Дмитрий, он атаковал монстра. И в следующую секунду моё сердце упало вниз. Только не это. Он стоял там, полный ярости и ненависти, готовый разорвать монстра на части.

- Испытание, -прохрипела, как могла я. Но этого было достаточно. Дмитрий перевёл жестокий взгляд на меня и на его лице отразилось секундное изумление и понимание. Я же без сил осталась лежать на полу. Монстр не вставал. Дмитрий медленно побрёл к нему, но монстр рассыпался пеплом. Где-то в темноте зашуршал плащ о бетонный пол. На свет медленно вышел граф. Я закрыла глаза изображая обморок и подглядывая за ним из-за прикрытых ресниц. Это было тяжело, в груди что-то невыносимо жгло. Дмитрий резко повернулся к графу.

- Что всё это значит?!

- Испытание, Николас. И ты успешно его прошёл, поздравляю. А вместе с тобой и Ами.

- Испытание?! - Дмитрий подлетел вплотную к графу. Теперь я не могла видеть их лиц, своей спиной Дмитрий закрывал от меня обзор, - Вы чуть не убили нас ради какого-то испытания?!

- Будь добр, возьми себя в руки. Мне бы не хотелось сейчас успокаивать тебя силой. И я конечно понимаю, что у тебя сейчас много вопросов, но лично меня прямо сейчас, куда больше интересует здоровье Ами. Потому, если ты не против, я бы занялся ею для начала.

Воспоминания. Часть VIII

Дмитрий обернулся и взглянул на меня. На его недавно злом лице отразилась растерянность. Он забыл обо мне буквально на полминуты, но теперь он понимал, что даже эти полминуты возможно могли стоить мне жизни. Граф двинулся ко мне, после чего присел на колени. Я больше не подглядывала за ним из-за ресниц, поскольку боялась, что он может заметить мою игру в обморок. Я почувствовала, как он наклоняется ко мне близко-близко. Почувствовала его дыхание возле моего лица.

- Маленькая лгунья, -прошептал он, - Допустим ты выиграла. Но в твой обморок я не поверю. И если ты сейчас же не откроешь глаза, то я ткну тебя в ребро, для проверки.

Я распахнула глаза и со злостью взглянула на него. Он аккуратно прикоснулся губами к моей щеке и вновь прошептал: “Вот и умница”, после чего отодвинулся от меня.

- Я не смогу встать, - уже громко сказала я.

- Не сомневаюсь, - он провёл рукой надо мной, - Да, вижу, несколько рёбер сломано. В лазарете тебя быстро подлатают, но до него ещё нужно добраться. Николас, останься здесь. Мои люди придут сейчас, чтобы зафиксировать протокол испытания. Они зададут тебе несколько вопросов, снимут фон энергии. Они же ответят на все интересующие тебя вопросы. Я перенесу Ами в лазарет.

Он сказал это даже не оборачиваясь. Я бросила взгляд за плечо графа, но Дмитрий отвернулся в сторону. Он злился. Я поймала себя на мысли, что впервые читала его как открытую книгу и впервые видела его таким. Столько эмоций, столько ярости и ненависти. Он злился на ситуацию, он злился на графа, он злился на себя. Его злило то, что я пострадала. И то, что я пострадала, защищая его. Но он не говорил об этом. Он предпочитал замкнуться в себе, отвернуться от меня, лишь бы не испытывать всех этих эмоций.

Мир перед глазами поплыл и я поторопилась их закрыть. Мы переносились. Я попыталась максимально расслабиться, чтобы не испытывать тошноты. Во мне всё ещё было слишком много от человека и потому резкая смена пространства мутила меня.

Когда я поняла, что покачивание прекратилось, я открыла глаза. Я лежала в какой-то капсуле, полной ламп. Я была всё ещё далека от техники и потому этот странный аппарат напоминал мне скорее солярий, поскольку он также сверху прикрывался крышкой. Граф тем временем стоял рядом и набирал что-то в шприц. Я занервничала:

- Что это?

- Обезболивающее. Довольно сильное, потому скорее всего тебе захочется спать, что и к лучшему. Тем временем медикус, -он кивнул в сторону аппарата, -тебя подлечит.

Выпустив воздух из шприца, смочил ватку в спирте и присел на корточки, чтобы протереть спиртом локтевой сгиб. Я отвернулась. Шприцы уже давным давно были другими, иглы тоньше, почти не ощутимы, но я всё равно не могла справиться со страхом перед ними. Через пару секунд всё закончилось.

- Теперь у нас есть какое-то время, пока ты не уснёшь, -он подкатил к себе небольшую табуретку на колёсиках и сел рядом со мной, - Можешь задавать свои вопросы. Впрочем, ты и сама обо всём догадалась?

- Это было испытание. Проверка силы. Но я всё равно не понимаю. Далеко не всем из слабого класса достались такие сильные напарники, как Николас. Что же будут делать остальные?

- Мы всё контролируем, Ами. Мы конечно не жалеем учеников, ведь только в экстремальных условиях можно выявить настоящий, скрытый потенциал. Но и калечить никого не хотим.

- Да уж, - недовольно бросила я, - Оно и видно, как не хотите.

- Ты исключение. Я дал приказ не жалеть тебя.

Я упёрлась взглядом в его серые, смеющиеся глаза:

- Очень романтично. Сперва Вы делаете вид, что я Вам нравлюсь, а потом чуть не убиваете. После этого я могу со всей ответственностью посчитать Вас монстром и убегать при одном только виде, как и остальные ученики.

Он улыбнулся и убрал пару прядей с моего лица.

- Именно. Потому что ты должна бояться меня, как и все остальные. Но я смотрю на тебя и не вижу в твоих глазах страха. И почему-то меня это не удивляет. Я ломал людей, Ами. Ломал многих людей. Не потому что я использую какие-то изощрённые методы для пыток или психологического давления, нет. Просто у многих людей их же слабости лежат на поверхности. И уличных сирот, которые казалось бы, уже ничего не боятся в этой жизни, я тоже ломал. Дай им кров, надежду, попечительство, а потом отвернись от них, предай, и они будут сломлены. Почему ты не сломлена моим предательством? Почему ты не плачешь, что доверяла мне? Не кидаешься на меня с кулаками? Это то, о чём я и говорил. То, почему я тебя подозреваю. Потому что я скажу тебе, кто ведёт себя как ты и не ломается. Нет, вовсе не те, кто много страдал в этой жизни. Нет, не те, кто имел определённое воспитание, принципы. И нет, это не потому что ты какая-то особенная. Так ведут себя опытные маги или бойцы. Для них нет ничего из ряда вон выходящего в подобной ситуации. Они знают положения дел в мире магии. Всё что можно поправить - прощаемо. Непрощаемы лишь непоправимые вещи. Какой толк злиться на человека, если уже завтра от ранений не останется и следа, словно это был синяк? Вот какую реакцию я вижу на твоём лице. Я не знаю кто ты, Ами. Может быть в тебе и правда нет серьёзных магических сил, но они были в тебе. По тебе видно то, как хорошо ты их знаешь. Возможно тебя лишили их. Но всё это куда серьёзнее, чем просто поджечь занавеску у родителей. Таких в нашей академии полно и они другие. Ты можешь играть свою игру сколько угодно, но я всегда вижу, когда ты играешь, а когда нет. Если у меня и были какие-то сомнения на твой счёт, то они исчезли после того вечера, на крыше. И сегодня я видел, как ты была готова умереть за свои тайны. Ты выиграла, ты смогла обернуть все факты в свою пользу так, что у меня попросту нет больше полномочий настаивать на тебе, как на кандидате. Но ты также и проиграла, потому что какими бы ни были причины того, что ты что-то скрываешь, я до них докопаюсь.

- До меня доходили слухи, что Вы жгли ведьм. Вы были охотником на ведьм и одним из лучших. Потому академия захотела Вас к себе. И сейчас, Вы затосковали по былым временам и вновь открыли охоту на ведьм.

Это что, моя судьба портить отношения со всеми, кто мне нравился? Сперва Дмитрий, теперь он.

- Точно. Охота на ведьм. Всегда забываю, что в первую очередь я убийца. И думаю, как убийца.

Я ничего не успела ответить, поскольку он прикрыл меня сверху крышкой аппарата. Медикус завибрировал. Через небольшую щель я увидела, как граф погасил свет в комнате и ушёл. От чего-то я сильно закусила свою губу и заплакала.

Обезболивающее не помогло мне уснуть. Меня охватывала какая-то паническая атака и спустя два часа я поняла, что мне нужно в корпус, к Кис. Аппарат действовал невыносимо долго, раны затянулись бы только к утру, не раньше. Я положила руку на рёбра и немного подлечила себя. Надеюсь никто не заметит подвоха. Я открыла крышку медицинского гроба и выскользнула наружу. Невыносимо сильно хотелось переодеться из шорт.

Я закрутилась по комнате, в поисках какой-то информации, документов, хоть чего-то полезного. Способность видеть в темноте облегчала задачу, хотя в облике Тёмной Принцессы всё было бы ещё проще. Но ничего не было. Никаких документов, никакой информации о разработках. В конце концов, это был просто лазарет. В целом корпусе была куча медкабинетов и подобных палат для больных, но больше ничего. Почти у самого выхода я наткнулась на кабинет психолога. Стоило заскочить и туда.

После небольшой манипуляции с замком двери, а потом и с замком шкафчика, я добилась того, чего хотела. Нашла личные дела и медкарты тех, кто обращался сам или кого направляли на беседу с психологом. Целая стопка. Займёт много времени, чтобы обработать их все, но забрать с собой я их тоже не могла. Я могла бы попробовать снять копии, но боялась, что кто-то почувствует уже повторное использование магии в здании и что-то заподозрит. Пришлось взять листик и выписывать имена тех, кто при беглом осмотре медкарты показался мне бунтарём. Здесь была и медкарта Зои. Врач обвёл слова “эгоцентризм” и “зависимость от одобрения”. Ничего нового.

Выписав порядка пятнадцати фамилий я убрала все дела на место и покинула медицинский корпус. Ночью здесь никого не было, и хотя главный вход был закрыт, мне не составило труда открыть изнутри окно и вылезти через него. Видимо здесь и правда не было ничего важного, раз они не озаботились даже сигнализацией.

Я быстро, и как я надеялась, незаметно, пересекла территорию академии, прячась периодически от охранников и наконец-то добралась до своего корпуса. Если Кис ещё не спит, то мне предстоит многое ей рассказать.

Я поднялась как можно тише по ступеням наверх, чтобы никого не разбудить и прошмыгнула в собственную комнату. Но зайдя внутрь, всё внутри меня похолодело. Окна были распахнуты, шторы развивались от ветра, а свет луны заливал комнату и прекрасно освещал кровавые останки моей подруги на полу.

Мне хотелось закричать. То, что это она, я могла лишь понять по её разорванной одежде и волосам. Всё остальное нельзя было даже назвать телом, казалось, будто бы это были какие-то куски кожи.

На кровати моей покойной соседки возлегала огромная, белоснежная тигрица. Она медленно вылизывала окровавленную лапу. Никогда прежде мне не приходилось видеть хищных зверей столь близко. Она была определённо больше, чем на картинках. Мне даже казалось, что она была больше, чем должны были быть тигры. Я не знала что мне делать, медленно покинуть комнату? И оставить тот факт, что мою подругу разорвали на части? Я так не могла. Я не могла понять, сцепиться ли мне в схватке со зверем или позвать на помощь. Всё это казалось какой-то дикостью, откуда в нашей комнате появился тигр?

Тем временем зверь зевнул, обнажая свои огромные клыки, потянулся и спрыгнул с кровати. Кровать чуть громыхнула, но приземление зверя на пол было абсолютно бесшумным, что меня поразило. Казалось, что при таком весе это просто невозможно. Тигр двинулся прямо ко мне. Надо было что-то предпринять, но я продолжала стоять как вкопанная. Тем временем он подошёл ко мне совсем близко и потом...совершенно по-домашнему подлез под одну из моих рук и потёрся. Инстинктивно я погладила огромную кошку по голове, она в свою очередь провела своим хвостом мне по ногам и отошла обратно к кровати, пачкая свои подушечки в крови Кис, и уселась, с интересом наблюдая за мной.

Только теперь я поняла, что в этой тигрице было не так. У всех тигров жёлтые глаза, у белых тигров глаза голубые. А у тигрицы передо мной были ярко зелёные глаза. Такого просто не могло быть. Я осела на пол и истерично рассмеялась.

- А я то думала, -задыхаясь от смеха произнесла я, - Почему ты полы всё время намывала!

Теперь мне всё было ясно. Кис была оборотнем. И по всей видимости скрывала это.

Постепенно она стала трансформироваться, уменьшаться в размерах, шерсть исчезала, лапы превращались в руки и ноги. Самым последним за девушкой скрылся хвост. Она сидела передо мной, на полу, нагая, поджав к себе ноги. На её волосах не было ни грамма краски, абсолютно белоснежные. Кажется я начинала понимать, как она умудрялась постоянно менять цвет волос. Стянув с постели плед, Кис прикрылась им:

- Это чтобы тебя не смущать, -чуть хрипло пояснила она. Её зелёные глаза хищно блеснули в темноте и она двинулась к шкафу, в поисках одежды, - А я надеялась хотя бы сегодняшнюю ночь провести в облике. Ты застала меня врасплох, утверждали, что ты провалилась в яму в лесу и попала в лазарет.

Да уж, в яму. Впрочем, наверное рассказывать об испытании не стоит.

- Но ведь это было не так? -бросила через плечо Кис, натягивая на себя длинную футболку. Поймав недоумевающий взгляд, она добавила, - Судя по твоей шее.

Я взглянула в зеркало. Даже в тёмной комнате на ней виднелись тёмные синяки от удушья. Чёрт, медикус бы залечил все мои раны, а я сама вспомнила только о рёбрах.

- Я не могу раскрывать секреты испытания.

- Ага, а ещё уходить из лазарета, - она стало отодвигать валяющиеся на полу вещи. Судя по всему, она собиралась помыть пол, - Серьёзно, Ами, я не уверена, что стоит злить графа и нарушать устав. Может вернёшься, пока не поздно?

Я покачала головой:

- Мне там плохо. К тому же я и так его разозлила.

- Так это он так тебя? -она ненадолго отвлеклась от сборов своей плоти и кивнула на мою шею, усмехаясь.

Я улыбнулась:

- Нет, думаю, будь это он, я бы тут не стояла. Это был монстр. Мы были с Николасом в лесу, когда внезапно заблудились и оказались возле какого-то заброшенного особняка. Ну и рядом с нами оказался монстр. Они хотели, чтобы мы проявили свои силы под страхом смерти. Чёрт, вот я всё и рассказала. Хотя, может тебя будет ждать что-то другое? Не знаю, что они придумали для второго дня.

- Раз ты здесь, передо мной, а не в карцере, то ты не сдала себя?

Я внимательно смотрела в хищные глаза, пытаясь понять, можно ли ей доверять. Доверять ей было нельзя, но конкретно в этом случае я подумала, что стоило рискнуть. В конце концов, она тоже скрывала свои силы. Знай они, что она оборотень, то непременно отправили бы в сильный класс. Впрочем, её могли направить ко мне намеренно, для шпионажа. Кис продолжала испытывать меня взглядом. Я покачала головой:

- Нет, не сдала.

- Хорошо. И хорошо, что ты не стала сейчас увиливать. Иначе бы я сдала тебя вместе с твоим планом по сбору учеников в академии и планом на побег. Я видела тебя с Ирмой в лесу и слышала ваш разговор.

Её голос был холодным, расчетливым. В нём не было той прежней игривости. Потому и я не стала играть дальше. Я облокотилась на шкаф спиной и устало прикрыла глаза рукой.

- Я тут так устала. Я немногим старше находящихся здесь выпускников, но между нами какая-то пропасть. Я не могу перестроиться на новый лад. Я должна была найти потенциальных союзников, но почти все здесь, просто дети.

Кис тихо зашуршала рядом, садясь возле меня и обнимая меня:

- Всё нормально. Они и вправду просто дети. Если ты нашла здесь хотя бы пару достойных человек, то это уже победа. Я наблюдала за тобой, ты ищешь знакомства с правильными людьми. Значит всё у тебя получится.

- Ты пойдёшь со мной?

Она потянулась:

- Я уйду с тобой отсюда. Но присоединяться мне к тебе пока рано. Ты же Тёмная Принцесса, верно? Не отвечай, вижу, что не хочешь отвечать напрямую. Всё нормально. Мы с тобой пересечёмся вновь, когда придёт время. Сейчас, когда я переждала достаточно времени в затишье, мне надо будет вернуться. А теперь давай-ка ложиться отдыхать. Нужно поспать. Завтра у меня ещё второй день с Казадором и мне надо будет придумать, как не выдать своего истинного облика.

Утром я была разбужена раньше обычного. Кис трясла меня за плечи.

- Ами, я слышала голос графа внизу, а теперь кто-то поднимается по лестнице.

Я подскочила, как заведённая. Он обнаружил, что меня нет в лазарете и пришёл сюда. Нет, не хочу с ним пересекаться. Я быстро натянула мягкое трикотажное платье Кис. Оно удачно валялось рядом с кроватью, а мне было не до долгих споров. В дверь постучали. Я схватила кеды, распахнула окно и бесшумно соскочила вниз.

Было очень раннее утро, ещё никого не было на улице, хотя уже рассвело и вовсю пели птицы. Я быстро обулась и двинулась в лес. Как только станет чуть больше людей, можно будет запрятаться среди них. Или возможно незаметно вернуться в комнату. Обернувшись в сторону корпуса, я проверяла, не заметил ли кто меня уходящей от корпуса. Стоило мне повернуться обратно, как я налетела на кого-то и от силы удара даже упала на сухую, опавшую листву. Прямо передо мной стоял граф. Я чуть не вскрикнула.

- Ловко ты выпрыгиваешь с третьего этажа, Ами. Так сильно не хочешь меня видеть?

- Но Кис сказала, что слышала…-я остановилась. Она слышала его голос внизу. Слух оборотня вполне мог уловить голос, раздающийся поодаль от корпуса. А кто поднимался по лестнице она уже не знала. Проклятье. Попасться так глупо.

- У тебя сейчас такой растерянный вид, что я даже не знаю как сообщить тебе о том, что я хочу прямо сейчас отвести тебя в карцер и запереть там на месяцок другой.

Его голос звучал очень угрожающе. Что-то во мне поднималось наружу. Мерзкое, тёмное. Нет. Остановить. Загнать внутрь. “Прекрати вести себя, как зверёныш, Камелия”. Я опустила голову и молчала. Не хотелось вставать. Не хотелось отвечать. Не хотелось больше играть во все эти игры. Что если я выпью его крови, мне понравится? Что? Что я сейчас такое думаю?! Я молчала уже достаточно долго, нужно было что-то ответить. Я медленно подняла голову и посмотрела на него.

Когда я только столкнулась с ним, в его серых глазах можно было заметить ярость. Он улыбался, но улыбка его была жестокой. Ему хотелось наказать меня за мои выходки. Теперь же я не могла заметить в нём и капли злости. Он будто бы видел во мне что-то, чего я не могла понять.

- Боишься меня? -внезапно спросил он.

- Нет, -хрипло ответила я.

- Честный ответ. Почему меня так тянет к тебе, Ами? Каждый раз, когда я говорю что-то или делаю, то вижу в людях одну и ту же реакцию. Но у тебя она всегда другая. И она меня почти не удивляет. Мне кажется, будто бы я понимаю тебя. И мне чертовски сильно не хочется тебя наказывать, -он присел передо мной, - Но я прихожу в лазарет, узнать о твоём самочувствии, а тебя там нет.

Меня было не остановить. Дурная часть меня рвалась наружу:

- Что, неужели Вас совесть гложет? Это ведь я по Вашей вине там оказалась. Думаете тем, что навещаете меня, вы сможете загладить свою вину? Вы так хороши в своих речах, наверняка этим Вы находили для себя поддержку у многих людей. Вот только на меня они не подействуют.

Он схватил меня за руку и рывком сперва подтянул на себя, а после прижал к дереву. Он наклонился ко мне почти вплотную. Его дыхание пробегало по моей щеке и шее.

- Значит всё же придётся тебя наказать, -его губы прижались к моим. Я попыталась вырваться, но он с легкостью держал оба моих запястья своей рукой, а второй держал меня за подбородок. Его колено чуть упёрлось мне в рёбра, не оставляя мне никаких шансов на то, чтобы вырваться. Голова закружилась. Я хотела и сопротивляться и отвечать на его поцелуй одновременно. Возможно всё это ложь. Все его слова лишь уловки. Но до чего же было приятно.

Поцелуй становился всё крепче, его охватка чуть спала. По всей видимости почувствовав, что я расслабилась, он прервал поцелуй и наклонился к моей шее. Я вновь напряглась и его рука вновь крепко ухватила мои запястья. Он стал отодвигать воротник платья и покрывать шею поцелуями.

- Нас увидят, -прошептала я.

- Я ещё не закончил твоё наказание.

Он вновь отодвинул воротник и замер. После чего отпустил мои руки, но отодвигать воротник не перестал. Он как-то странно посмотрел мне в глаза.

- Я не слишком сильно давлю на тебя коленом?

Моя голова всё ещё была мутной и я слабо понимала о чём он.

- Вроде бы нет…

- Не больно?

- Нет…-я не могла понять к чему он вёл разговор.

- Я просто спрашиваю, поскольку вчера у тебя было сломано три ребра. И вот забавная штука, сейчас они у тебя наверняка не сломаны. А на твоей шее всё ещё есть синяки.

Я похолодела от ужаса. Я забыла. Я забыла про синяки. Срочно придумай что-то. Лодка тонет. Стремительно тонет.

- Это был Николас, -выпалила я. Точно. В этой лодке нас двое. Вряд ли у него будут из-за этого проблемы. Уж точно не такие серьёзные, как у меня, - Он пришёл вчера ко мне в лазарет и залечил рёбра. Но у него больше не хватило сил сделать что-то ещё. Потому синяки остались. Я вместе с ним ушла вчера. Но пожалуйста, не нужно его наказывать. Это я настояла на побеге. Он всего лишь беспокоился о моём самочувствии.

- Ну как, -он убрал руку от шеи и пальцем приподнял мой подбородок, заглядывая мне в глаза, - Как ты всё время умудряешься так увиливать?

- Ами! -раздался оклик Кис. Она вышла на улицу и теперь искала меня. Граф бросил печальный взгляд в сторону корпусов. Я не могла ещё отойти от того, что происходило всего секунд тридцать назад. И не могла оторвать взгляда от его глаз. Пусть это всё лишь игра. Я буду готова. Я всегда буду на чеку. Я не попадусь на его удочку. Я просто позволю себе наслаждаться моментом и при этом не потеряю голову. Поклянись себе, Камелия. Ты должна бороться с этим наваждением.

- Кис, я здесь! -мой голос кажется удивил меня больше, чем графа. Я не собиралась звать её. Но я позвала. А значит я ещё не проиграла ему. Род растворился в воздухе, телепортируясь в другое место. Кис добежала до того места, где я сидела всё ещё прислонившись к дереву.

- Ну и что ты здесь расселась? Я выскочила сказать, что то был не граф.

Я закрыла лицо руками. Тут же кожу обожгло от воспоминаний. Закрывать глаза плохая идея.

- Да уж, -прошептала я, - Это был не граф. Мне нужно полежать, ещё немного. Совсем капельку. А потом мне нужен Виктор.

Воспоминания. Часть IX

Я ещё раз по пунктам промотала в голове шаги плана. Я согласовала всё с Виктором и он обещал заняться теми учениками, чьи личные дела я нашла в лазарете. Сперва мы думали проворачивать всё на следующий день, но потом стало понятно, что отходить будет легче во время танцев на площади. Будет много учеников и они не станут так сильно рисковать их жизнями. К тому же, даже если их это не остановит, собрать заранее пятнадцать человек в одном месте незаметно, будет довольно трудно. Сегодня будет последний день испытания и если никто другой не вызовет у них подозрений, то они могут уже более серьёзно заняться мной.

Стоило одеться удобнее, но я боялась привлекать внимание к резкой смене имиджа. Потому мне оставалось лишь надеть то платье, в котором мне было бы удобно сражаться на мечах. Снизу я надела лёгкий белоснежный бронежилет. Прошла эпоха кольчуги и я бесконечно этому радовалась. Так было гораздо удобнее, пускай защита была не такой серьёзной, но в отличие от многих магов, я пользовалась хотя бы чем-то, пусть и редко. В будущем, как я надеялась, смогут изобрести одежду, которая обеспечивала бы мне защиту, без всяких дополнительных приспособлений.

Был вечер и я ждала сигнала от Лаи. На площади было уже довольно много учеников и все они только и делали, что обсуждали, как прошло их испытание.

- Бу, -раздалось у меня прямо над ухом. Я вздрогнула, - Я всё же заставил тебя испугаться.

Я окинула графа уставшим взглядом.

- Добрый вечер, граф.

Он кивнул:

- Выглядишь сейчас очень взрослой. Не на шестнадцать.

Ну началось. Опять эти подозрения:

- Это Вы так оправдываете Вашу склонность к юным особам?

На секунду его глаза распахнулись в небольшом удивлении, а потом он рассмеялся:

- Нет, точно нет. Если бы я пытался оправдаться, то сказал бы, что в моё время это было нормально и девушка в шестнадцать уже выходила замуж. Просто хотел выяснить, что тебя так обеспокоило. То что теперь у меня будет меньше поводов тебя доставать?

- Я не понимаю о чём Вы.

- Я про Зою. Не может быть, чтобы ты не слышала. Память к ней в ходе испытания не вернулась, но она проявила себя весьма...эффектно. Она была одной из немногих, кто смог остановить монстра не дав себя тронуть.

Я не сразу поняла смысл услышанного.

- Погодите-погодите, это значит...Это значит, что она Тёмная Принцесса? И Вы больше меня не подозреваете? -я чуть рассмеялась, - Вот так новость. Вы мне что-то определённо должны. Бутылку вина! Не отмахивайтесь граф, это было сравнимо с пари, которое Вы проиграли.

- Я заставил тебя улыбнуться. Твои глаза так игриво загораются.

Я почувствовала лёгкую вибрацию, это был сигнал от Лаи. Пришло время действовать. Я должна помнить, ради чего я здесь. Хотелось как-то попрощаться с ним. Я не была уверена, что встречусь с ним вновь. Но любая моя сентиментальность могла навредить мне и заданию.

- Я хочу пойти и поздравить Зою. Как никак, она в одиночку справилась с монстром. Кстати, каким образом?

Граф выглядел расстроенным.

- У неё довольно серьёзные телепатические способности. Хорошего вечера тебе, Ами.

- Ещё увидимся, Род.

Я развернулась на пятках и оставила его одного. Нужно было найти Зою и как можно скорее, чтобы успеть всё по таймингу. Надеюсь всё сработает, как мы и планировали. Зою найти было не сложно. Она собрала рядом с собой толпу фанатов. Стоило мне подойти ближе, как она сразу же выделила меня своей целью:

- Ой, вы посмотрите, кто идёт. Неудачница, которая по слухам потеряла сознание при виде монстра! -она специально сказала это погромче, чтобы её услышали все присутствующие. Она засмеялась, по толпе разнеслись небольшие смешки. Как удачно всё складывается. Не останавливаясь, я направилась прямо к ней.

- Эй, Зои, проверим какая ты на деле?

Я как раз поравнялась с нею и неожиданно для неё сделала замах кулаком и врезала ей по носу. Зоя успела лишь ахнуть и отшатнулась от удара. По толпе разнеслись ошарашенные возгласы.

- Ах ты сука! - Зоя отняла руки от лица. У неё текла кровь, похоже я сломала ей нос. Было приятно осознавать, что я не потеряла хватку. К тому же, в этот удар я вкладывала всю свою злость на неё. И я не собиралась останавливаться. Я подлетела к ней, словно фурия, схватила её за волосы и рванула её вниз, в то время как коленом я ударила ей в живот. Она вскрикнула. Это всё, что я успела сделать перед тем, как охрана успела схватить меня и оттащить от неё. Зоя вытянулась и корчась от боли посмотрела мне прямо в глаза. Я почувствовала поток энергии. Она попыталась пробраться мне в голову, я почувствовала, как что-то постороннее рвётся в моё сознание. Но я не позволила ей этого сделать, с лёгкостью вышвырнув её обратно.

Я расхохоталась. Глаза этой куклоподобной особы чуть расширились от шока. Сперва она поняла, что у неё не выходит пробраться ко мне в голову и позже до неё дошло, что у неё не получается это, поскольку именно я не позволяю ей. Хотя по идее это было невозможно, ведь я из слабого класса.

- Ты…

- Ты лгунья, Зоя! И ты знаешь это! -два охранника держали меня за руки и тащили в сторону административного корпуса, - Рискни признаться им всем в этом!

Это всё что я успела ей прокричать. Даже если бы слухи о нашей потасовке дошли до графа, никто бы всё равно уже не успел остановить нас. Пока что всё шло ровно по плану. Охрана тащила меня к администрации. Далее через вход, на верхний этаж, туда, где находились камеры для содержания напортачивших студентов. Нужно было дойти почти до них, но не позже того места, где начиналась вновь зона без магии.

Когда мы приблизились к нужной точке, я пропустила через свои руки поток огня. Охранники вскрикнули, отпуская меня. Руки были свободны и я теперь могла нормально колдовать. Я крепко ударила по горлу того, что был ближе ко мне, второго толкнула ногой и он полетел вниз с лестницы. Я вновь переключилась на первого, крепко ударив по нужным точкам на его шее и он потерял сознание. Ближайшие дни его будет хорошенько мутить и возможно он не сможет говорить какое-то время. Словом, он отделался малой кровью.

Второй только начал подниматься на ноги, как я быстро подскочила к нему, схватила за голову и что есть силы ударила его затылком о стену. Он тоже отключился. Но ему повезёт гораздо меньше, чем первому.

После драки с Зоей я прилично распалилась. Затянула охранников по очереди в камеру и закрыла их там же. Перед уходом я услышала как у одного из них из рации доносился встревоженный голос: “Все срочно на лесной вход в академию, на нас напали!”.

Нужно было действовать быстро, пока учеников не разогнали по корпусам, а вся администрация отвлечена на искусственные атаки Лаи. Но прежде, чем я двинусь в архив, мне нужно было забрать маленький подарок для самой себя.

Влезть в кабинет графа не составило для меня труда. Ужасно хотелось поискать что-то интересное в его вещах, но я подавила это искушение. Я подставила себе стул, чтобы достать меч, висящий на стене в его кабинете. Как я и думала, меч был плохо заточен. Но немного магии исправляло положение. Это всё равно было лучше, чем создавать меч с нуля. Чем меньше магии я использую, тем лучше. Если и использовать магию, то только тёмную. Никакой нейтральной магии. Иначе я здорово себе наврежу.

Подавляя искушение стащить у него бутылку вина, как знак выигранного мною пари, я покинула кабинет. На входе на этаж стоял охранник. Не уж-то слышал крики своих коллег?

- Ты, стоять! -закричал он мне и нацелил на меня пистолет.

Неверный ответ.

И я бросилась вперёд. Вправо, вниз, влево, он не успевал даже нацелиться на меня. Стоило мне настигнуть его, как я провела рассекающим движением по его груди. Его рубашка обнажила бронежилет. Что же, придётся немного пожестить. Следующий удар я нанесла по его левому бедру и левой голени. Он упал на колени, хватаясь за разорванную рану.

Если я не задела артерию, то ему повезёт выжить. Но это уже будет так, как того захочет судьба. Лишь бы он не мешал мне сейчас.

Он здорово закричал от боли, прижимая руки к ране. Меня терзало желание перерезать ему глотку.

-Заткнись и перетягивай ногу тряпкой, иначе я полосну тебя по горлу, понял?

Он промычал что-то невнятное и я приняла это за знак согласия. Я пришла сюда не за убийствами. Дальше вниз, к архиву. В тот момент, когда я подошла к двери, кто-то как раз вышел из него. А мне повезло. В случае если бы они поменяли пароль, я бы не смогла попасть внутрь.

Я распахнула дверь шире и втолкнула выходящего внутрь. Я давала ему время осознать ситуацию и решить, чего он хочет. Он же решил, что хочет нападать, потянувшись за пистолетом. Почему все здесь принимают только неправильные решения? Он не успел ничего даже понять, как меч вошёл ему в живот. У меня не было достаточно сил для размаха и потому мне пришлось приложить усилия, чтобы ввести его глубже. На его лице отразилось полнейшее непонимание. Во рту забулькала кровь. Нужно скорее вытащить меч, чтобы смерть наступила быстрее. Не нужно ему впустую мучиться. Закончив с ним, я стряхнула кровь с меча и прошла вглубь.

Главной загвоздкой было то, что я не умела пользоваться компьютерами, а в них могла также храниться нужная нам информация. Но при обсуждении плана, Виктор уверил меня, что бумажных записей будет достаточно.

У меня было порядка двадцати минут. Совершенно недостаточно для того чтобы найти всё, что нам может пригодится. Потому я отчаянно искала информацию об их новых проектах и разработках, в частности о куполе. Я подумала о том, что лежавшее на полу тело могло знать о том, где хранятся нужные мне данные и не стоило так торопиться с нападением на него. Можно было использовать немного некромантии, но она будет действовать только за пределами комнаты, мы с телом не сможем войти обратно вместе. Что же, не только охранники принимают здесь неверные решения.

На выходе из архива стоит наколдовать себе сумку. Я взглянула на часы и засекла сколько должна была потратить на каждый стеллаж. Не больше двух минут, совсем мало.

Когда я закончила, на улице послышались крики. Я задерживалась, надо было торопиться. Студентов на площади по всей видимости пытались разогнать по корпусам, а наши ребята были предупреждены, что никуда уходить нельзя. Я выскочила из архива и ринулась вниз по лестнице.

Внизу, на выходе, было три охранника. Я не хотела терять на них время, потому просто толкнула сбивающую волну с того места, где стояла, где я ещё могла пользоваться магией. Волна прошла сквозь купол и не рассеялась настигнув его. Вся троица была раскинута, словно кегли, а дверь распахнулась наружу. Это стоит запомнить. Купол не действовал, как щит, магия может проходить внутрь.

На выходе из административного корпуса я никого не встретила, все были на площади. На ней была охрана посерьёзнее: маги, десять человек. И Род де Левир. Они пытались взять кольцом группу студентов, которая отказывалась уходить на эвакуацию.

Значит пора начинать. Я добежала до края площади и закричала:

- Виктор, давай!

В ту же секунду рыжий, испуганный паренёк в центре толпы перевоплотился во взрослого, чуть потасканного жизнью мужчину. Он разорвал пространство рядом с собой, открывая портал. То, чему мне никогда не научиться — групповой портал.

Самые слабые студенты, которые хотели уйти с нами, отступали первыми. Те что посильнее прикрывали их собой. Охрана была готова вот-вот напасть, чтобы предотвратить бегство, но Виктор хлопнул в ладоши и волна силы разошлась по всей толпе впереди него, расталкивая охранников и посторонних студентов назад.

Я тем временем приближалась к ним и рукой провела перед лицом, разрезая волну Виктора перед собой в сторону, чтобы она не отшвырнула меня. Реакция графа была хорошей, он успел сделать тоже самое. Он был сконцентрирован на Викторе, поскольку сейчас был ближе всех к нему, но я знала, что меня он тоже успел заметить.

Что ж, пришла пора отвлечь их внимание на себя. Не зря я экономила силы для этого дня, стоит позволить себе немного театральности. Я бросила что есть сил сумку в сторону Виктора, но в полёте она была перехвачена белой тигрицей. Я даже и не успела заметить, когда Кис трансформировалась. Она прыгнула в портал и лишь только кончик хвоста мелькнул на прощание.

Я ухмыльнулась. Теперь, когда сумка мне не мешала, я могла помочь остальным. По моему телу пробежала мелкая дрожь. По рукам побежали чёрные линии, окружающее меня пространство стало ярче, чётче. Я уже делала так прежде: частичная трансформация. Та, при которой я не теряла контроль над собой до конца. Конечно, это всё равно накладывало отпечаток на моё поведение, но не так сильно, как при полной трансформации в Тёмную Принцессу. Правда, сила также была не полной. Но на этих несчастных мне хватит её с лихвой.

Кто-то двинулся на меня, собираясь по всей видимости использовать магию, но не успел. Я растворилась в воздухе чёрной дымкой и появившись рядом с ним, взмахнула мечом, перерезая ему глотку. В этот самый момент к нему подоспела подмога, и хлынувшая кровь пролилась на нас обоих. Я сладко улыбнулась. Давай же, иди в руки к самой смерти. «Подмога» побледнела и бросилась бежать прочь. Мне не хотелось его отпускать. Хотелось, чтобы он лежал на земле и молил меня о пощаде. Но я взяла себя в руки. Нагнала его, схватила за плечо и прошипела: “Помни, кто пожалел тебя сегодня”. Я толкнула его вперёд и вновь растворилась в воздухе. В конце концов, он сделал самый разумный ход.

Я пробиралась вглубь, к Виктору. Всё больше и больше людей обращало на меня внимание, но многие из них предпочитали уйти, не нападая. Они не были готовы умирать. Они были лишь охраной академии, где учились в их понимании дети. Они не были готовы к войне.

Какой-то маг зашёл со спины, и успел даже бросить в мою сторону поток огня, от которого я вовремя увернулась.

- Хотел поджечь меня? -улыбнулась я, - Но знай, что настоящие ведьмы не горят.

С этими словами, я отсекла ему обе руки. Он пронзительно закричал. Без рук будет сложно научиться колдовать вновь. Никто не успевал даже близко ко мне подобраться или же использовать против меня хоть какую-то магию, впрочем, как и против Виктора.

Очень скоро все студенты разбежались прочь и площадь была почти пустой. Уходящих через портал не осталось. Последние три охранника нерешительно стояли в стороне, боясь и уйти, и напасть на меня или Виктора, который выглядел пожалуй даже более устрашающе, чем я.

Затылком я почувствовала приближающуюся опасность и успела отскочить в сторону, разворачиваясь. Магия ударилась об асфальт и рассыпалась на кусочки. Я вдохнула полной грудью, изучая исчезающий поток. Не ясно что это было за заклинание, но в любом случае, оно было недостаточно сильным, чтобы меня убить. На меня напал Род. Чтобы он ни использовал, он не хотел меня убивать, конечно нет, даже если бы захотел, не смог. Но он ещё не был уверен, насколько я сильна. Я попробовала изучить его настроение, за те пару секунд, прежде чем мы сцепились, но у меня не получалось. Был ли он зол? Был ли он разочарован? Что он испытывал сейчас? По его лицу лишь бегало небольшое сомнение. Он уже сам не верил в то, что я могу быть Тёмной Принцессой и потому он пытался понять, кто я вообще такая.

Я отбросила меч в сторону, взмахнула рукой и тёмная энергия, словно рой мух полетели в его сторону. Он не пытался отбить его, развеять, как сделал бы Виктор. Он увернулся также, как я увернулась до этого от его удара. Так он экономил собственные силы. Я попыталась атаковать быстрее, нанося удар за ударом, придвигаясь к нему ближе, но он ускользал от каждого из них. Его движения были точными и изящными. Он не был из тех магов, что полагался только на силу, он не боялся двигаться. Вволю изучив мои удары, он начал наносить контрудары. В мою сторону понеслись невидимые потоки энергии, и игра стала интереснее. Теперь мне нужно было не только самой атаковать, но и успевать уворачиваться. Стоило кому-то из нас ошибиться или замешкаться и он проиграет.

Со стороны мы выглядели так, будто бы танцевали. Я использовала лишь тёмную магию, а он нейтральную. Но как бы мне ни нравилась наша схватка, её пора было заканчивать. В тот момент, когда я нанесла очередной удар, я резко ушла под землю и выскочила у него за спиной. Он успел среагировать, развернуться и попытаться отскочить, но моя рука ухватила его за ногу и я потянула его на себя. Он увяз по колено в асфальте. Мы оказались лицом к лицу друг к другу и прежде чем он нанёс удар по мне, я подула ему прямо в лицо. Его взгляд затуманился, руки бессильно опустились вниз и он сам весь, обмяк, лишаясь сил. Ближайшие минут пятнадцать он не сможет не то что магию использовать, он едва ли сможет двигаться.

Я вылезла из земли, отряхиваясь. Он же собирал остатки своих сил, чтобы посмотреть на меня. Я наклонилась к нему и поцеловала его в щёку. Удивительно, но я совершенно не хотела его убивать. Для подобного состояния это было для меня не свойственно.

- Вы были правы граф, Вы всегда были правы. Возможно теперь они будут внимательнее прислушиваться к Вашим словам, как Вы думаете? Я поспособствую росту Вашей карьеры? Кстати, если вам интересно, моё настоящее имя - Камелия.

Я знала, что он не сможет ничего ответить.

- Камелия, завязывай со своими играми. Нам надо уходить! -крикнул Виктор. Я забрала лежащий на земле меч и юркнула вслед за Виктором в портал.

Одиночество.

Глава XXV

Мир вокруг как будто бы заново строился. Вновь начинал существовать. Всё это время не было или него или меня. Тьма вокруг рассеивалась, она нехотя выпускала меня обратно, на поверхность.

Я не понимала где я и что происходит, пока не открыла глаза. Это далось мне с огромным трудом, ведь каждое моё моргание отдавалось ужасной головной болью, но если я не проморгаюсь, то я так ничего и не увижу. А я должна была увидеть хоть что-то.

Я могла ощутить, что лежала в постели, очень мягкой, прямо как облачко...Эта постель так и звала меня обратно в сон.

Нет, соберись Камелия. Ты должна думать не об этом. Камелия? Я Камелия, точно. Хотя вроде бы была Ами. Или нет?

Очень медленно я повернула голову направо. Мутное пятно возле моей кровати превратилось в Эванджелину. Она читала какую-то книгу, но тут заметила мои движения.

- Господи, Ами, ты очнулась! -она подскочила со стула и кинулась душить меня своими объятиями. Голова страшно гудела и взрывалась от любого движения. Но от неё пахло полевыми цветами и травами, и этот запах будто бы немного умиротворял моё сознание.

- Эви…-насколько хватало сил, начала я, - Ты напоминаешь мне о доме. С тобой уютно.

Я поняла, что мне на лицо стали попадать её слёзы, она не прекращала меня обнимать.

- Ну что ты, Эви, не плачь.

- Виктор сказал, что можно ожидать чего угодно. Даже того, что ты не выйдешь из комы: ты была без сознания неделю. Теперь я могу похвастаться новыми навыками сиделки, хоть и не обошлось без магии, -пошутила она, - Но я так боялась. Боялась, что ты не проснёшься. Виктор говорил, что такое возможно.

Она продолжала меня душить и я поняла, что вяло улыбаюсь.

- Всё в порядке. Я проснулась. Прошу тебя, помоги мне принять душ. Я чувствую себя просто ужасно.

Постепенно моё сознание начинало приходить в норму. Оно всё ещё сильно путалось и сбивалось, мне было сложно вспомнить, что было перед самым моим падением на пол и кто из моего окружения должен был быть в нынешнем мире, а кто был из моего прошлого. Я даже не понимала, как мне реагировать на многие мои мысли, потому что одна я, отреагировала бы определённым образом, а другая я, совершенно противоположным. Потому я старалась просто как можно меньше думать и это было самым правильным решением.

Тёплая вода в душе привела меня в чувство. Эви дала мне выпить обезболивающего, чтобы попытаться хоть немного ослабить головную боль и заварила крепкого, сладкого чая. Я чувствовала себя абсолютно обессиленной, но на бутерброд я накинулась так, словно сидела на строжайшей диете несколько лет. Эви пожалела меня и принялась готовить суп, мне очень хотелось чего-то жидкого и горячего. Но сидеть и ждать было тяжело, я отчаянно пыталась не закрывать глаза, ведь каждый раз, когда я закрывала глаза, какая-то картинка из моего прошлого мелькала внутри сознания.

- Я совершила так много ошибок...так много, что кажется, никогда уже ничего не исправлю. Ошибки в той жизни, ошибки в этой жизни, я одна сплошная ошибка.

- Ами, не говори так!

- Я просто не знаю как уместить это всё в себе. Это пожирающее чувство вины. Я не знаю, смогу ли я продолжить то, что когда-то начинала. Мне хочется всё бросить. Это всё начинала я, но я, это уже не я. И это всё так чертовски путает меня! -я схватилась за голову, будто бы пытаясь выдавить из неё всё лишнее. -Я не хочу больше продолжать. Я не хочу больше во всём этом участвовать.

- Но все так рассчитывают на тебя...Послушай. Я хотела сделать тебе сюрприз, но думаю, может тебя это немного приободрит. Я знаю, что ты тайком встречалась с одним парнем, пока Виктор и Дмитрий не знал. Он очень беспокоился за тебя и смог выйти на меня, буквально недавно. Я сказала ему, что ты в коме и он очень хотел навестить тебя, посетить. Он должен прийти как раз сегодня, пока Виктора нет на дежурстве. Может пообщаешься с кем-то, кто не связан со всей этой историей, немного развеешься, отдохнёшь?

В дверь позвонили.

Сердце пропустило один удар. Я схватила Эви за руку, такая прыть была удивительной для моего ослабленного тела, но адреналин и шок будто бы заставили меня в мгновение восстановиться. Это был он. И он может убить её в тот же миг, как она откроет дверь. А дальше я. Или он заберёт меня с собой, или убьёт и меня тоже. Эви поняла, что что-то не так, по всей видимости я выглядела очень напуганной.

В дверь позвонили ещё раз, уже настойчивее.

Как можно тише я выдавила из себя:

- Эви, я очень сильно ошибалась. Этот человек водил меня за нос, пользуясь моим беспамятством. Нам нужно сейчас же уходить.

За дверью послышалась возня, возможно он собирался открыть замок магией и я потащила её из кухни в мою комнату. Я выглянула в окно. На парковке никого не было и среди немногочисленных машин я очень быстро заметила его форд. Возможно он здесь один, если только в машине никто не сидит.

- Мне нужна твоя помощь. Я сейчас очень слаба. Слушай внимательно, как мы поступим. Сейчас ты перенесёшься, не скрывая своей энергии, в какое-нибудь другое место, подальше от дома. Потом, в тот же миг, перенеси меня на вот эту парковку, но уже скрыв энергию. И потом, если у тебя останутся силы, перенесись к Виктору или куда-то, где ты можешь его дождаться. Ни в коем случае не к Дмитрию. Не доверяй никому кроме Виктора, это может стоить тебе жизни, ты поняла меня?

Дверь в прихожей распахнулась.

- Давай!

Тошнота.

На стоянку он не перенёсся, а значит он не отследил наши с Эви перемещения, возможно решив, что мы слишком глупы для чего-то более сложного. Думаю, пытался ещё какое-то время найти нас в торговом центре, в туалет которого сперва перенесла меня подруга.

Сперва я незаметно пробралась к его машине и убедилась, что в ней больше никого не было. Я попросила Эви вернуть меня сюда, поскольку мне казалось, что здесь он будет искать меня в последнюю очередь и что лучше всего будет разделиться. К тому же, уже оставшись в одиночестве, в моём ослабленном теле начал созревать план.

Я нашла небольшой тёмно-синий матиз, машина, которую всегда подготавливал Виктор для экстренных случаев. Знала это, конечно, именно Камелия, а не Ами, ведь в этой жизни он носился со мной больше как с ребёнком, не доверяя мне лишнюю информацию. Такая машина должна была привлекать меньше всего внимания на стоянке и в городе, потому он выбирал всегда что-то попроще.

Стоило мне потянуть за ручку, как матиз открылся для меня. Это было удачей, ведь Виктор мог перестать ставить заклинание доступа для меня и оставить его открытым только для себя и Эви, но видимо решил перестраховаться.

Я забралась внутрь и открыла потайной отсек, сделанный под пассажирским сиденьем. В нём лежали ключи от машины, деньги в валюте и паспорта: разных стран, заграничные и местные, на Эви и на меня.

Мне ужасно сильно хотелось дождаться здесь Рода и посмотреть, что он будет делать: встретится ли он с кем-то здесь или попытается ещё раз осмотреть квартиру? Мне почему-то казалось, что он вернётся за машиной. Но я боялась, что стоит Эви рассказать Виктору, куда она телепортировала меня, как маг тут же примчится на парковку и силком уведёт с собой.

Брать эту машину было бы рискованно, Виктор знал, как она выглядела и мог быстро отыскать меня. К тому же, в этой жизни мне никогда не приходилось водить и я не была уверена, вернутся ли воспоминания ко мне так просто.

Я забрала себе местный паспорт с моей фотографией, паспорт Штатов, Германии, Канады и несколько видов валюты, после чего аккуратно выбралась из машины. Мне очень не хватало телефона, но этот вопрос можно было решить чуть позднее. Стараясь передвигаться быстро, но как можно незаметнее, я выбралась к дороге, где смогла поймать такси.

Я не собиралась позволять Виктору перехватить меня в аэропорту, а он мог, увидев, что паспорта исчезли, поэтому было решено добраться до столицы на автобусе, а уже оттуда покинуть страну. Заодно у меня была бы возможность прикупить кое-каких вещей, чтобы не ехать совсем уж подозрительно пустой.

В такси я скинула обувь и легла на заднем сиденье, моё самочувствие было всё ещё ужасным, мне казалось, что я походила на варёную морковь, которую зачем-то попытались опять посадить и сказали ей расти. Потому через пару минут я отключилась, а когда проснулась, мы были уже на вокзале. Я взяла себе сразу два места в автобусе, чтобы я могла нормально поспать, ведь поездка предстояла долгой и уже на следующий день я была в другом городе.

В ближайшем магазине сотовой связи я купила себе мобильник и новую симку. В подземном переходе был приобретён рюкзак, кое-какие вещи и сладостей в дорогу, а через телефон я купила себе билет с отправлением на следующий день и нашла номер в отеле.

Оставалась последняя деталь, не дающая мне покоя. Я была уверена, что смогу спрятаться в толпе и без смены внешности, но нужно было избавиться от самой примечательной части моей внешности и я всё ещё сомневалась, должна ли я была это делать, но решить нужно было как можно скорее.

Ночью, в отеле, как следует поужинав и полакомившись кофе, прощёлкав все каналы в телевизоре и изучив всю обстановку номера, я окончательно поняла, что могу это сделать и должна это сделать. Я не чувствовала тревоги, как при прежнем своём побеге, внутри меня царило такое спокойствие, что исчезала уверенность в том, была ли я ещё собой.

После горячего душа, как следует пропарившись, я расчесала мокрые волосы, прядка за прядкой. Откинула их назад и стянула резинкой. Чуть выше плеч должно было быть достаточно. Ножницы чиркнули несколько раз в тишине и огненный вихрь волос осыпался к моим ногам. Я высушила голову и легла спать. Внутри меня росла всепоглощающая пустота.

Полнолуние.

На паспортном контроле долго сравнивали моё фото с фото в паспорте. Видимо, они не могли поверить, что мне может быть двадцать два, как указано в паспорте, но всё же меня пропустили, а значит Виктор либо не успел мне напакостить, либо не догадался, что я попытаюсь покинуть страну из столицы.

К своему собственному удивлению, я совершенно не нервничала, не оглядывалась по сторонам, боясь, что меня вот-вот поймают. И уж тем более мне не казалось, будто бы я совершаю какую-то ошибку. Я заняла своё место в бизнес-классе и попросила не беспокоить меня до тех пор, пока не принесут еду, и опять почти сразу уснула.

Мне не снились сны. Я всё ещё не могла восстановиться после странного состояния комы, ощущала себя так, будто бы мне отчаянно нужно заплакать и выпустить всё на волю, с эмоциями, с истериками, криками. Но я не могла этого сделать. Внутри меня была какая-то заглушка. Я хотела ощущать хоть что-нибудь и не могла.

Открыв глаза я заметила рядом со мной мужчину, лет шестидесяти. На нём был явно очень дорогой костюм, сделанный по его меркам, в ногах стояла красивая кожаная сумка, на руках мелькали дорогие часы, возможно даже платиновые, седые волосы были аккуратно зачёсаны назад. Было видно, что человек ухаживал за собой, в меру и со вкусом. Он заметил, что я его изучаю и добродушно улыбнулся:

- Выспалась? -спросил он. Я даже не сразу сообразила, что он спрашивает на английском.

Я выдавила из себя улыбку:

- Не уверена, наверное после еды посплю ещё, -ответила ему я.

- Это хорошо, так дорога пройдёт незаметно. Не первый твой полёт?

Я задумалась. Возможно даже чуть дольше, чем нужно, чтобы это не казалось странным. Я знала, что это был не первый мой раз, но не могла вспомнить, когда летала раньше. Потому просто ответила:

- Нет, раньше уже летала.

- Оно и видно. Совсем не нервничаешь. Моя внучка вот, твоего возраста, всегда плачет когда взлетаем. Ей раньше особо не приходилось летать, а тут дедушка стал брать её в поездки, всё никак привыкнуть не может.

Я улыбнулась, на сей раз уже искреннее. Нам принесли меню.

Я выбрала обед с курицей, а мужчина с рыбой. Решив воспользоваться моим временным пробуждением, он достал фотографию из внутреннего кармана пиджака. На фотографии был запечатлён он с молодой, красивой девушкой. Он на фотографии буквально светился рядом с девочкой и показывая мне фотографию засиял почти точно также.

-Знаете, что самое важное для бабушек и дедушек? Их внуки. Дети уже выросли, уже встали на ноги, а у внуков ещё всё впереди, вся их жизнь. И потому волнений всегда за внуков больше всего, но с тем гордости и радости, если у них всё выходит. Моей жены не стало пару лет назад, из двух дочерей, только старшая родила мне внучку. И больше внуков у меня нет, только она одна единственная.

Мне когда-то очень хотелось полноценную семью, но я давно лишилась матери в этой жизни и уже не рассчитывала на то, что однажды обрету новую. Конечно, можно было попытаться найти себе мужа и завести детей, но на самом деле, мне очень хотелось, чтобы у меня был хоть кто-то, кто бы знал меня с самого рождения, с кем у меня бы были общие воспоминания и мысли. Но видимо, я этого не заслужила.

Двенадцатичасовой перелёт не был финалом моих путешествий, после него я ещё ждала пересадки на следующий рейс. У меня было ощущение, будто бы я медленно таяла. Мне удалось хорошо поспать в самолёте, но сами перелёты сильно утомляли. Можно было бы остановиться уже на том городе, в который я прибыла, но я испытывала стойкое желание закопаться как можно глубже.

Меня никто не должен был найти, ни одни, ни другие. Я даже жалела, что прогнала Дмитрия. Возвращаясь к его предложению сбежать прочь, я понимала, что в итоге сама так и сделала, и возможно, после всего, что на меня навалилось, пыталась выбрать то же решение, что он предлагал мне. Но искать его и звать в совместный побег я не спешила.

Была ли это злость на него, за моё прошлое? Я не была уже в этом уверена. Когда я сперва увидела то, что он со мной сделал, то была сильно напугана, потому и прогнала его. Теперь же мне казалось, что я способна простить его за это. Но не исходило ли это желание простить его, от прошлой меня? Было ли это желание свойственно для нынешней меня? С другой стороны, если я не хочу опираться на опыт своего, пока ещё очень неясного, прошлого, то я не должна и злиться на него, ведь в этой жизни, он ничего мне не сделал. И он был тем человеком, что кажется, знал меня всю мою жизнь. Разве это не было тем, чего я так желала?

Голова загудела и я поняла, что должна остановиться. Чем больше я буду так думать, тем больше буду уходить в раздвоение личности. Я должна найти точки примирения для двух себя. Пускай у меня был категорически разный жизненный опыт, но теперь я должна была его как-то объединить, пока не стало слишком поздно.

- Просто теперь ты будешь дохрена мудрой, Камелия, -выругалась я вслух. От этого даже стало немного легче. Мудрой я себя не начинала чувствовать. Лишь только невыносимо уязвимой. Прежде мне казалось, что в этом мире, мне остаётся узнать ещё совсем чуть-чуть, и тогда уже точно всё станет понятным. Теперь же я видела, что не только ничего не понимаю, но и не приблизилась к пониманию хотя бы на крохотную косточку вишенки.

Я добилась своего - сбежала, закрывшись и спрятавшись ото всех, но так и не достигла хоть какого-то ощущения спокойствия. Мне казалось, что стоит мне исчезнуть для остальных и станет хотя бы чуточку легче, я перестану ощущать давление от того, что должна сделать что-то, чего сама не понимаю, но легче не становилось. Я ощущала себя совершенно чужой ко всему миру и больше всего на свете, мне хотелось крепкого плеча и понимания. Но понимания было искать негде и не у кого. Оставалось лишь надеяться, что я смогу всё для себя исправить. Построить новую жизнь и уж теперь-то я всё сделаю правильно.

Сколько вообще было таких новых начал в моей жизни? Не ходила ли я по бесконечному кругу и чтобы выйти из него, я должна была разорвать какую-то цепочку? И кто тогда был тем человеком, что не давал мне выйти?

Началась посадка на мой рейс. Последний рывок.

Конец первой части.Том II https://author.today/work/107578