Легенда о слепой любви и тумане мести

Легенда о слепой любви и тумане мести

Во всех трёх мирах от существа к существу ходит одна известная легенда о слепой любви в тумане мести.

Добиться бессмертия можно несколькими способами, отличаются они только внутренними весами желающего. Одним способом можно украсть время у других, другим нужно достичь вершины совершенствования и стать великим даосом или заклинателем. Самым сложным же является способ, где нужно достичь небес и собрать в своих храмах тысячи последователей.

Слепая любовь хотела увидеть мир через тысячу лет, хотела менять этот мир тысячу лет. Выбрала она для своего бессмертия первый способ, из-за чего многие люди возненавидели её, но их тела мгновенно ложились в холодную землю.

Туман мести хотел бессмертия для своей потаённой цели, но первые три способа не подходили для него. После смерти его дух, наполненный злостью, приобрёл демоническую плоть и небывалую до этого силу, что потрясла все три мира.

Под чужие возгласы радости слепая любовь упала с самой вершины в глубокую яму среднего мира. Она получила бессмертие, но теперь её сердце пылает только ненавистью и смертью. Со временем её стали забывать не только простой люд вместе с великими заклинателями, но и столица бессмертных божеств.

Судьба тумана мести же сложилась совершенно по-другому: он стал легендой в нижнем мире и среднем, а верхний мир воспринял его как надоедливую и очень болезненную занозу. Слава шла впереди него — чего бы он ни захотел, жизнь преподносила ему это на золотом блюдце. Только его сердце хотело того, что никто не мог дать, и счастье никогда полностью не окутывало его.

Глава 1. Встреча

— Госпожа, людям из этого дома требуется помощь с горшками из-под солений! Какая удача! — радостно прокричала выбегающая из богатого дома Цин Цзя. Рядом стояла небольшая скамейка, на которой и ждала свою помощницу заклинательница Нин Цзе. Многие, завидев внешность Нин Цзе, отказывались от помощи, думая, что от слепой глупо ждать добросовестно сделанной работы, а деньги бросать на ветер никому не хотелось.

— Голодная мышь готова и кошку съесть, — сказала Нин Цзе и погладила Цин Цзя по голове за хорошую работу. — Тебе нужно есть больше, иначе так сил не восстановишь.

— Ну что вы, я могу продержаться и без еды, а вам, в отличие от меня, нужно хотя бы раз в день кушать, не забывайте об этом.

Когда заклинательница и её юная ученица вошли в дом, по словам Цин Цзя, их приветствовали глубокими поклонами, но врать она совершенно не умела. Нин Цзе ещё не полностью свыклась с потерей зрения, но из-за этого обострились другие органы чувств, и, войдя в господский дом, она услышала только негромкие вздохи и шёпот служанок. Для того чтобы не расстраивать ученицу, Нин Цзе сделала вид, что поверила в маленькую ложь и добродушно улыбалась, хотя и не знала кому. Слабо развитый внутренний глаз мог видеть души, но в ранней своей жизни Нин Цзе не совершенствовала эту способность, и теперь ей пришлось жалеть об этом и осваивать в ускоренном темпе.

Души людей в доме были совершенно обычными, разве что до ужаса испуганными, что было неудивительно, ведь, по словам Цин Цзя, на кухне поселились нечестивые души. И вправду, когда Нин Цзе обратила свой внутренний взгляд по очереди в разные стороны, то обнаружила семь маленьких ярко-красных точек в том направлении, куда их вёл главный слуга.

Этими нечестивыми душами оказались голодные духи. Люди, умершие от голода, могли перевоплотиться после смерти в духов голода, если их чувства, неважно какие именно, будь то радость или же злоба, были достаточно сильны. Часто они собирались в рой или гнездо, образовывали общую сердцевину и таскали с ближайших краёв еду, какую только могли найти. Нередко в их лапы попадали и живые люди, но в таких случаях они нападали только толпой, потому что по одиночке они крайне слабы, кроме редких исключений.

Послышался громкий топот, и Нин Цзе обернулась — судя по очертаниям, видным внутренним глазом, к ним спешили четыре мужчины. Они наперебой о чём-то спорили.

— Прошу вас, госпожа заклинательница, побыстрее расправьтесь с нечистыми душами, наша госпожа носит ребёнка, ей как никогда нужно хорошо питаться, а мы даже боимся зайти на кухню!

Нин Цзе ничего не ответила и молча прошла на кухню, попросив ученицу закрыть за ними все двери. Цин Цзя быстро проговорила все формальности с поварами и умчалась к своей наставнице. Ритуал изгнания низших голодных духов было провести легко даже для начинающего заклинателя, поэтому через полчаса кухня была полностью отчищена. Хозяин дома вышел только для того, чтобы оплатить заказ, и поспешно удалился обратно к своей беременной жене. Плата за столь несложный заказ была завышена, видимо, хозяин хотел, чтобы из его дома побыстрее убрались бродячие заклинатели.

Многие из заклинателей, не состоящих, в орденах беря заказ не всегда доделывают его до конца, а иногда даже оставляют после себя ещё больше проблем, чтобы незнающие люди отдали им больше денег. Нин Цзе была не из таких, но слухи всегда шли впереди, и поэтому многие принимали её за одну из заклинателей-мошенников. Теперь она уже не обращает внимания на косые взгляды и шёпот за спиной. Иногда, конечно, мог прилететь и тухлый овощ, но Нин Цзе, в отличие от своей бурно реагирующей ученицы, после такого только спокойно продолжала своё путешествие.

Нин Цзе и Цин Цзя сняли небольшую комнату на ночь, а утром они отправятся дальше в путь. Денег и запасов с заказа хватит им на неделю, так что они смогут отдать больше времени тренировкам. На утро их планы поменялись: их нашли стражники прошлого заказчика. Ничего не объясняя, их повели на поклон и замаливания своих нечестивых дел. К удивлению Нин Цзе, оказалось, что за ночь духов появилось ещё больше. Нин Цзе не стала просить плату за повторный заказ, снова провела ритуал упокоения и отправилась на тренировки с Цин Цзя. На следующее утро происшествие снова повторилось: духов стало больше, и они стали выползать за пределы кухни.

Духовные силы не успевали восстанавливаться, проклятые печати на теле Нин Цзе давали о себе знать. Охрана повсюду следовала за Нин Цзе и Цин Цзя, а через неделю господин Мин повелел запереть их в правом крыле дома, где и расползались голодные духи.

Первый вывод, что сделала Нин Цзе, заключался в том, что кто-то подселил поблизости гнездо и рой. Этот некто хотел очень сильно насолить семье Мин, а если принять во внимание беременность молодой госпожи, то можно добавить предположение, что кому-то может быть нужен ещё нерождённый ребёнок или сама мать. Если у голодного духа будет достаточно сил, то он сможет занять место ребёнка, сожрав его внутри матери, а потом примется паразитировать в женщине. Нин Цзе нужно найти рой и того, кто управляет им, а в этом была главная проблема. Для того чтобы управлять целым роем, нужно иметь большой запас духовных сил, если это, конечно, был человек. Самое скверное развитие событий — это то, что, если виновником окажется демон, вступить с ним в схватку для Нин Цзе в таком шатком состоянии будет настоящим самоубийством.

Первым делом Нин Цзе решила убедить господина Мина спрятать или увести будущую роженицу на отдых в другой город для её собственной безопасности. Даже после всяческих уговоров и доводов он не принял сторону Нин Цзе, оставаясь при своём важном мнении, убежденный в том, что бродячая заклинательница таким образом хочет стрясти с него больше денег. Ночью Цин Цзя прокралась к покоям хозяйки поместья и нарисованными Нин Цзе талисманами облепила в незаметных местах двери и окна.

Господин Мин пытался привлечь клановых заклинателей, но те, отговариваясь большими делами, отклонили множество его заявлений. Так прошло ещё четыре дня, Нин Цзе находилась в заключении и не могла выйти даже за стены правого крыла. Силы немерено уходили в никуда, толку от ритуалов очищения не было, а проклятые печати на шеи и запястьях Нин Цзе не давали использовать запечатанную силу, замедляя поток энергии по всему телу. Небольших сил Нин Цзе и Цин Цзя бы хватило, чтобы убежать из поместья господина Мина и одолеть обычных человеческих стражников, но такой поступок сама бы заклинательница оценила как крайне низкий, а за долгую жизнь она уже успела сделать таких столько, что никогда её душа не сможет очиститься.

Нин Цзе несильно волновал её внешний облик, но ей подумалось, что было бы крайне скверно предстать перед всеми в таком плохом состоянии. Поэтому заклинательница попросила свою ученицу быстро описать свой внешний вид и привести его в порядок. Нин Цзе было важно хотя бы на словах других знать, как теперь выглядит внешний мир и существа, живущие в нём, поэтому она часто просила Цин Цзя описывать во всех красках всё вокруг.

— Длинные чёрные волосы, сейчас я их расчешу и заплету ваш любимый хвост, — с особой нежностью пролепетала Цин Цзя и, следуя своим словам, провела по чёрным локонам жемчужным гребешком — одной из той богатых вещей, которую Нин Цзе оставила из своей прежней жизни.

— Волосы до сих пор длинные, приятно слышать, — тихо проговорила Нин Цзе и поспешила скрыть неожиданно появившуюся улыбку.

— Голодные духи разорвали кое-где ваше платье, что же нам делать? — громко и возмущённо сказала Цин Цзя.

— Пока просто зашей дырки, как можешь, а после заказа, надеюсь, сможем позволить себе новое, — со всем спокойствием сказала Нин Цзе. Внешний вид её не волновал, но вот то, что неухоженность может повлиять на решение заказчиков не связываться с ней, было вполне вероятно. — Люди в первую очередь принимают решение глазами, а уже потом советуются с остальными чувствами.

— Давайте купим в следующий раз платье другого цвета, а то все предыдущие и это, что сейчас надето на вас, белые, а этот цвет чересчур часто пачкается. — В ответ на эти слова Нин Цзе только кивнула. — У вас две родинки под глазами.

— Ох, и вправду, я совсем позабыла о них, — ещё тише проговорила Нин Цзе и прикоснулась к тем местам, где должны были быть родинки. — Спасибо тебе, Цин Цзя, мне очень дорого, что ты напоминаешь мне о том, как я выгляжу. Иногда мне кажется, что я совсем позабуду обо всём.

После прихорашиваний Нин Цзе отправила Цин Цзя за необходимыми лекарствами и перевязками, потому что нынешняя ночь далась сложнее других. Голодных духов было много, а сил у Нин Цзе мало, поэтому некоторые успели зацепить своими когтями спину и оставили неглубокие кровавые царапины. Пока ученица ушла за лекарствами, Нин Цзе собрала остаток сил и с помощью энергии Ян стала залечивать нарывы.

Утром по правому крылу послышались незнакомые шаги. Нин Цзе после очередной ночи бойни с голодными духами чувствовала себя крайне паршиво, но тем не менее смогла открыть внутренний взор, чтобы прочувствовать духовную силу незнакомца.

Это был молодой парень с очень сильной энергией Инь, казалось, словно она пытается вырваться через его тело. Энергия Инь была не в почёте у заклинателей, но как такового запрета никто на неё не ставил, из-за чего многие бродячие заклинатели, пытаясь пойти по лёгкой, но скользкой дорожке пользовались путём Инь. У многих Инь представлялась как тёмная сторона энергии, в которой сосредоточено всё зло мира, и что ею могли обладать только демоны или другие мерзкие твари. Нин Цзе была другого мнения, ведь хоть и Инь являлся противоположностью Ян, но не был сосредоточением всего зла, а лишь другой стороной мира, без которого он не мог бы существовать.

Без Инь не было бы и Ян.

За шагами незнакомца послышался уже знакомый торопливый шаг господина Мина. Даже не видя своего заказчика Нин Цзе была уверена, что он похож на скрючившуюся мышь. Нин Цзе поторопилась поправить свой наряд, после чего у дверей послышался добродушный смешок, из-за этого по её коже прошлись мурашки.

— Так любопытно, до этого дня я ещё не сталкивался с голодными духами. — Голос юноши звучал игриво и спокойно.

— Господин художник, сюда крайне опасно заходить, сейчас здесь работает бродячая заклинательница, — с пренебрежительностью проговорил господин Мин.

— Господин Мин, вы так и раззадориваете во мне большее любопытство, можете ли вы познакомить меня с госпожой заклинательницей? — Вместе со словами юноши раздался звук открывающегося веера.

— Боюсь, что не могу: она полностью слепа. Ещё из-за неё у нас сталось больше проблем, после того как к нам придут клановые заклинатели, я сдам её под арест, ибо негоже простой народ обманывать.

Эти слова господин Мин пытался проговорить шёпотом, но, к его сожалению, Нин Цзе в полной мере услышала все его слова. Правда, это её ничуть не смутило, она знала свою невиновность в этом деле, и, если заклинатель, обладающей хоть каплей ума, объяснит всю правду про поместье Мин, арест обойдет её стороной.

— Раз меня ещё не захватили в плен голодные духи, значит, опасности в данный момент нет, так что будет крайне недальновидно не воспользоваться данной ситуацией и не изучить неизвестную мне область.

В ответ господин Мин оставалось лишь вздохнуть и позволить уважаемому человеку действовать, как он хочет. И, по всей видимости, неизвестный занимал действительно высокую должность, что даже столь властолюбивый и непреклонный мужчина, как господин Мин, склонил перед ним голову. Двери отворились, и в комнату пробрался прохладный воздух — юноша с тяжестью вздохнул и присел в глубоком поклоне перед заклинательницей. Этот поступок взывал недоумение как у господина Мина, так и у самой Нин Цзе. Внешний вид Нин Цзе был не очень представительным, чтобы получать нижайшие поклоны: ободранное тут и там белое монашеское одеяние, еле заплетённые в высоких хвост длинные чёрные волосы. В ответ Нин Цзе пыталась так же поклониться, и раны, полученные сегодняшней ночью, понемногу начали давать о себе знать без должной обработки. Её остановил громкий кашель и сердитый голос юноши.

— Господин Мин, не стойте в стороне, прошу, познакомьте нас, как это невежливо с вашей стороны, — с холодом сказал незнакомец.

— Госпожа заклинательница, не могли бы встать ради приличия, перед вами один из великих мужей нашего края, — твёрдо сказал господин Мин.

Нин Цзе шикнула от шипящей боли и вцепилась рукой в край стола, после этого по комнате словно прошёлся северный ветер и по коже побежали мурашки.

— И позовите лекаря, разве можно так с госпожой заклинательницей.

— Так она действительно ранена, прошу прощения, утром мы подумали…

— Вы ещё тут? — Юноша говорил уверенно и твёрдо, словно это господин Мин был у него в доме и плохо обращался с его дражайшим гостем.

— Не стоило, я уже отправила свою дицзы в город за перевязками, — только и успела сказать Нин Цзе, но тому, кому предназначались эти слова, уже не было в кухонной комнате.

Судя по звукам быстро удаляющихся шагов, доносившихся из коридора, господин Мин приложил все свои немалые усилия для этого побега. Стоило хозяину поместья скрыться, как температура в комнате стала обычной, а неизвестный присел рядом с Нин Цзе.

— Этот человечек ничегошеньки не понимает в заклинательском искусстве. Если бы чуточку узнал, то не стал бы клеветать на вас.

— Видно, молодой господин кое-что знает, позвольте узнать ваше имя?

— Тан Ан Хун. Госпожа заклинательница, вам не стоит сейчас тратить силы на разговор со мной.

— Мне не впервой получать такие раны, они, конечно, несерьёзные, но приносят немало неудобств. — Помолчав немного, она добавила: — Ци Нин Цзе.

Ан Хун попросил только разрешения осмотреть комнаты, и дальнейшие полчаса они провели в полном молчании. Нин Цзе выводила изящные линии на заготовках для талисманов, иногда накладывая на раны заклинания льда для притупления боли.

Их молчаливую компанию прервал впопыхах бегущий лекарь вместе с Цин Цзя, в руках которой находилась огромная холщовая сумка, до вверху заполненная склянками с чем-то.

— С глазами я помочь не смогу, — быстро проговорил лекарь, чем привёл всех в безмолвное замешательство.

Оказалось, глазная повязка Нин Цзе спустилась, и на ней виднелись едва заметные кровавые пятна, а на лице осталась красная полоса, что ранее была принята Нин Цзе за стекающую каплю пота.

— С этим не нужно помогать, прошу лишь осмотреть мою спину.

— Вы, молодой человек, могли бы и выйти для приличия. Если шицзунь не видит, то не значит, что вам позволено так бесстыдно подглядывать за её лечением, — рядом с Нин Цзе прозвучал раздражённый голос Цин Цзя.

В этот раз Нин Цзе не требовалось открывать внутренний глаз, чтобы чувствовать огромную энергию Ан Хуна — она прекрасно знала, что он здесь, и всё равно принялась расстёгивать верхние одежды. В юные года своей жизни эта ситуация бы однозначно засмущала её, но спустя столько времени пристать перед кем-либо без верхний одеяний стало совершенно неприметным неудобством.

— Прощу прощения, я слишком увлёкся этим неизведанным для меня заклинательским искусством. — Что-то в этих словах Ан Хуна заставило Нин Цзе сомневаться в его честности: как может человек со столь бушующей энергией Инь не быть знаком с заклинательством хоть на долю?

Только когда Ан Хун ушёл, напряжение спало с комнаты и Цин Цзя принялась расспрашивать Нин Цзе о том, что происходило в правом крыле, пока её не было. Лекарь спеша провёл осмотр, вздыхая каждую минуту: кроме свежих ран, на спине Нин Цзе находилось ещё порядка двадцати глубоких шрамов. Когда повязки были затянуты, а лекарь отошёл в хорошо освещаемую часть комнаты для того, чтобы смешать ингредиенты для заживляющей мази, Нин Цзе решилась рассказать дицзы о своих подозрениях по поводу молодого человека.

— А ведь и вправду, чего это молодому господину заявляться на окраину деревни, хоть и в богатый дом, может, он был влюблён в молодую госпожу, а ведь её продали в этот дом как наложницу, тогда, наверное, он и послал голодный рой, чтобы прибить всех живущих и выкрасть госпожу, прям как в сказках.

— Ох, Цин Цзя, ты слишком мечтательна. Это всего лишь предположение, рано ещё точно судить человека. Ещё от него исходит слишком много энергии Инь, это может означать, что ему под силу контролировать голодный рой.

Вскоре мужчина закончил с мазью и объяснил для Цин Цзя все правила приготовления, потому что для быстрого выздоровления мазь должна быть свежеприготовленной. После ухода лекаря в комнате вновь появился Ан Хун в компании господина Мина, который выглядел крайне подавленно, словно его недавно отругала покойная матушка.

— Шицзунь Ци, можете рассказать, что же происходит в поместье господина Мина? — Ан Хун говорил совершенно непринуждённо, а обращение к Нин Цзе как к наставнику он произнёс как само собой разумеющееся.

— Кхм, господин Мин, послушайте в этот раз внимательно: в ваш дом поместили рой голодных духов, он привлекает их со всей округи, и ещё там уже сидела как минимум сотня голодных духов. Половину за эти дни я смогла перебить, но если не отыскать сам рой, то все усилия будут бесполезны.

— Так почему же за эти дни вы не нашли его?

— Вы не отпускаете мою хозяйку дальше правого крыла, а дать отпор человеку ей не позволяют учения!

— Он не может находиться далеко от поместья, но Цин Цзя уже осмотрела весь дом, так что стоит начать поиски с ближайшего края леса.

— Я помогу вам, шицзунь Ци, это занятие мне кажется довольно любопытным.

Выражение лица Цин Цзя выдавало все её бушующие эмоции. Даже если она хотела что-либо сказать Ан Хуну, то громкий кашель наставницы остановил её.

— Не стоит, тогда я буду отвечать за вашу безопасность, а в таком состоянии вряд ли мне можно доверить это. — Голос Нин Цзе сквозил безразличием.

— Ничего страшного, шицзунь Ци, голодным духам нужно ещё поймать меня, — со смешком сказал АнХун.

Через мгновение произошёл взрыв Инь, и на рефлексе Нин Цзе заслонила Ан Хуна и Цин Цзя своей энергией Ян. От крыши кухни осталось ничего, но другие части комнаты не пострадали, что было очень странно. Одна капля упала на лицо Нин Цзе, и по резкому гнилостно металлическому запаху было понятно, что это кровь.

Кровавый дождь из голодных духов. Нин Цзе обернулась на Ан Хуна, но не увидела колебаний духовной энергии. Значит, это всё-таки был не он, заключила про себя Нин Цзе, но остался вопрос, откуда у Ан Хуна столь мощная энергия Ян. Дотронувшись до мужчины, заклинательница почувствовала от него дрожь.

— Какой ты жуткий, как можно улыбаться при виде такого?! — закричала Цин Цзя.

Глава 2. Любопытство

Господин Мин после случившегося вопиющего случая всё же согласился выпустить Нин Цзе из-под ареста. И стал молить, чтобы та как можно быстрее расправилась с его недоброжелателями. Нин Цзе представилась картина, как благородный господин весь в крови чудовищ стоит на коленях, умоляет её, ту, что недавно презирал. Это смогло разжалобить её сердце, и она поспешила попросить господина встать с колен, даже несмотря на неуважение с его стороны.

Заклинательница решила сразу же направиться в город на поиски зачинщика бед в доме господина Мина. Цин Цзя повела её за руку и описывала путь, по которому они шли, за что она была очень благодарна всякий раз. Господин Мин хотел отправить вместе с ними пару охранников, но Нин Цзе посчитала, что те будут только мешать и привлекать ненужное внимание, хотя и она, слепая заклинательница, уже привлекала к себе любопытные взгляды. Глава деревни был настырным, что не удивило Нин Цзе. Весь его нрав она узнала в первые часы знакомства, поэтому она всё же согласилась на отдалённое сопровождение одного из старших по службе стражников.

Следом за заклинательницей последовал и упорный Ан Хун, даже несмотря на возмущения со стороны первой ученицы. В окружении Нин Цзе становилось больше созданий, которых нужно было защищать. Будь её воля, она бы оставила только Цин Цзя. Никто из двух мужчин не осознавал серьёзности ситуации. Как и то, что не так просто обычному человеку будет сражаться с заклинателем, а Нин Цзе была достаточно уверена в том, что в этом деле был замешан кто-то, способный манипулировать энергией. Противиться велению судьбы, тем самым наживать себе проблем, Нин Цзе не пожелала, поэтому пришлось смиренно позволить им идти следом.

Цин Цзя аккуратно вела свою шицзунь по ступенькам с холма, где был расположен статный дом господина Мина, главы деревни. Спустя долгие дни, проведённые в вынужденном заточении, Нин Цзе была рада ощутить спокойный ветер, побуждающий мурашки, на своей коже, и слышать прекрасное песнопение птиц. Нин Цзе любила находить красоту окружающего мира в чём-то обыденном, в чём-то незаметном для глаз в мирные времена. Особенно она хотела этого, когда уже лишилась такой нужной для всех возможности видеть этот мир своими глазами.

За недолгий промежуток их спуска с холма и до прибытия в центральную часть деревни Нин Цзе отчётливо ощущала присутствие внушительной души идущего за ней Ан Хуна. Стоило Нин Цзе обернуться, как его душа окрашивалась радостными чувствами и любопытством. После потери зрения и до нынешнего времени никто из представителей мужской половины не обращал на неё такого внимания, да и ей это было совсем неинтересно и, скорее всего, даже мешало. Нин Цзе рассудила про себя, что если интерес Ан Хуна не будет переступать границ, то и она, в свою очередь, не будет более обращать на это внимания.

Маленькая Цин Цзя, заметив неравнодушие неизвестного художника к своей наставнице, пыталась постоянно спорить с ним. Он же в ответ только добавлял брёвна в огонь её негодования своими язвительными шутками или поддразниваниями, стараясь не переходить границы невежливости. Нин Цзе смиренно и долго терпела их перепалки. Поэтому, как только они остановились на главной площади, которая не выделялась изысками, наставница решила пресечь попытки новых споров хотя бы на ближайшие минуты.

— Прекратите спорить, сейчас мы связаны единым заданием, — с усталостью в голосе сказала Нин Цзе. — Если сомневаешься в человеке, не веди с ним дела, а если ведёшь — не сомневайся.

Очередная поговорка из тех, которых Нин Цзе очень любила и постоянно пользовалась.

— Да, шицзунь Ци, — тихо ответила Цин Цзя и поклонилась.

— Да, шицзунь Ци, — так же ответил и Ан Хун, но в его голосе не было ни намёка на сожаление.

Нин Цзе задумалась о том, что им следует охватить наибольшую территорию деревни. Таким образом, они в кратчайшее время смогут найти хоть малые зацепки о рое и о том существе, которое подселило голодных духов к господину Мину. Одной из насущных проблем Нин Цзе была таковой: она никак не могла решить, с кем ей стоит пойти на поиски.

После нескольких бессмысленных ночей в борьбе с духами одной идти было бы совершенно неразумно, даже если не брать в расчёт ещё и слепоту. Иногда Нин Цзе, погрузившись в медитации на несколько часов, забывала о том, что была слепой.

Перед ней стоял выбор из противоположных сторон как в характере, так и в опыте.

С одной стороны, уже знающая, как действовать с духами, Цин Цзя. Но её характер и повадки обычно не подходили для дел, связанных с поиском и наблюдательностью. Так же Цин Цзя уже знает, как правильно обращаться со слепой Нин Цзе, потому что в этом, казалось бы, нехитром деле было много подводных камней. Наставница не терпела жалости к себе, а от этого не могли избавиться многие люди, которые водились со слепцами.

С другой стороны, незнакомый Ан Хун, в котором бушует энергия Инь, но в то же время он говорит, что совершенно не знаком с заклинательским искусством. Хоть Нин Цзе и сказала, что стоит доверять человеку, с которым ведёшь дела, но сама не испытывала достаточную для доверия уверенность в виновнике своего замешательства. Подозрительный молодой художник, сам вызвавшийся на опасное задание, не мог не вызывать вопросов. Отчего-то обычные люди вокруг не чувствовали от него опасности, и даже сомневающийся во всём господин Мин полностью доверился ему и пригласил в поместье, где была его излюбленная беременная молодая госпожа Мин.

«Мог бы он воспользоваться какими-то чарами?» — задумалась Нин Цзе и полностью обернулась к Ан Хуну, чтобы оглядеть его ещё раз внутренним глазом.

Нин Цзе могла спокойно и долго «смотреть» на человека, и это не вызывало лишних вопросов. Это было одним из немногих обретённых со слепотой плюсов. Снова обернувшись, Нин Цзе вновь наткнулась на странную реакцию Ан Хуна на неё: его до этого спокойная душа дрогнула и окрасилась в тёплую радость вперемешку с любопытством. В этот раз она не пожелала отвернуться, и с каждым мгновением, что её невидящий взгляд был обращён к нему, восторг в его душе возрастал.

Нин Цзе, внимательно рассмотрев его душу, не могла сказать о большем подозрении, чем неизвестно откуда-то взявшегося ликования Ан Хуна от любого её действия. Но это нельзя было счесть чем-то враждебным или опасным, поэтому она решила на время расследования пресечь сомнения, которое касалось личности неизвестного юноши. Всё же сейчас он хотел быть на её стороне, и пока что ничего подозрительного и зловредного не сделал.

— Шицзунь Ци, могу ли я осмелиться и выдвинуть своё нескромное предложение о том, чтобы вы сопровождали меня в нашем общем деле? — добродушно спросил Ан Хун — от каждого его слова веяло немалым самодовольством.

Это облегчило выбор Нин Цзе, но добавило сомнений в сторону личности Ан Хуна. Его любопытство и попытки быть рядом с Нин Цзе, пока ещё не пересекающие границы, побуждали в ней ответное любопытство. Совместная прогулка, совмещённая с расследованием, могла идти на руку обоим. Не только Ан Хун занимал последние мысли Нин Цзе, ведь было гораздо важнее как можно быстрее выполнить задание.

— Цин Цзя, я доверяю тебе левую сторону деревни. Обращай внимание на мужчин среднего возраста. Скорее всего, его логово будет в отдалённом месте, потому что там удобнее всего хранить сердцевину роя, — кратко объяснила Нин Цзе, но, видимо, только для Цин Цзя. Во время пояснений Ан Хун стоял в стороне и смотрел на голубое небо, погрузившись мыслями в свой маленький мирок.

— Почему именно мужчина? — спросила Цин Цзя.

— Это всего лишь догадка. Но я думаю, что это был мужчина, влюблённый некогда или до сих пор испытывающий чувства к молодой жене Мин. Возможно, раньше они даже могли быть в близких отношениях. У меня только одно сомнение: пока что я не смогла увидеть ни одной души жителя, способной на контроль роя.

— А мог бы кто-то нанять бродячего заклинателя для подселения и контролирования роя? — вмешался в разговор Ан Хун.

Его предположение имело смысл, ведь многие бродячие заклинатели, неважно каким уровнем силы они владели, не чурались браться за преступные заказы. Также эти слова натолкнули Нин Цзе на другую мысль: а мог бы кто-то нанять именно Ан Хуна на это дело?

— Хорошая мысль — мужчина в порыве ревности не находит другого выхода. И нанимает заклинателя, чтобы уже тот наслал рой на дом господина Мина, — сказала Цин Цзя, тем самым обрадовав свою наставницу тем, что не пришлось разъяснять это более подробно.

— Шицзунь Ци, лучше начнём, иначе можем упустить важный момент. — В голосе Ан Хуна прозвучало неожиданное воодушевление.

— Хорошо, можешь взять меня под руку? — попросила Нин Цзе, не став скрывать подступившую к её тонким губам озорную улыбку.

По душе Ан Хуна прошлась мгновенная дрожь, через миг он уже с удовольствием в голосе мурчал о том, что их окружает. Цин Цзя, немного поворчав на подобное поведение, тоже отправилась на поиски, но в противоположную сторону.

— Деревушка небольшая, дома деревянные с соломенными крышами. Только у поместья господина Мина и здания стражи крыши бамбуковые. Дорожки, протоптанные множеством тысяч ног, заросли кое-где сорняками, — описывал Ан Хун не так красочно, как хотелось бы Нин Цзе, но она была благодарна хотя бы за это. — Люди приветливы, стариков больше, чем молодёжи. Деревушка живёт совместно с природой, не пройти и двух чжаней без больших деревьев или кустистых цветов.

Во время небольшой разведки, внешнее схожей на романтическую прогулку, Нин Цзе слышала сладкие вздохи и перешёптывания женских голосов. Подобное поведение окружающих побудило в Нин Цзе желание узнать, как же на самом деле выглядит её спутник.

Заклинательница старалась контролировать путь, по которому её вёл Ан Хун. Придерживалась пути на краю людных мест, если в случае непредвиденных обстоятельств придётся звать на помощь стражников. Прогулка стала также неплохой тренировкой внутреннего глаза. Пока что она могла различать только самое яркое состояние души и энергию Инь или Янь.

Нин Цзе без поддержки кого-либо со стороны всё ещё могла врезаться во что-нибудь или кого-нибудь. Неразвитое заклинание внутреннего глаза плохо различало неживые предметы. Только после длительных тренировок можно обучиться этому, но и не только. Многие заклинатели, пользующиеся внутренним глазом, быстро обучались различать остаточные следы заклинаний разных существ.

Кожа Ан Хуна была холодной, почти ледяной, хотя погода весенним днём была достаточно тёплой, а в самый пик солнца могло стать чересчур жарко. Задумавшись над этим, Нин Цзе пару раз провела другой тёплой рукой вдоль предплечья Ан Хуна, вызвав у того волну дрожи и короткий смешок.

— Господин Тан, возможно ли то, что вы приболели? — с нежностью сказала Нин Цзе, искреннее пытаясь понять причину его холода.

— Ничуть, сегодня я чувствую себя, как никогда здоровым и бодрым, — со сладким смешком ответил Ан Хун.

В ответ на вызванные мурашки от прикосновения наставницы Ан Хун провёл пальцем по внутренней стороне ладони Нин Цзе. Это чересчур личное действие вначале вызвало у неё смех от щекотки, а позже заставило нахмурить брови. Подобное поведение подходило к незримой грани, переход через которую мог навсегда поменять мнение Нин Цзе о нарушителе.

— Ваши руки такие холодные, — сказала она и попыталась убрать вторую руку, но у Ан Хун не позволил этого.

— Ничего страшного, только ваши прикосновения смогут согреть меня. — Ан Хун нежно, без грубости, удержал её вторую руку на своём предплечье, давая Нин Цзе понять, что ему вовсе не неприятны подобные действия.

Заклинательница почувствовала, как её щёки налились негустым румянцем, но она быстро одёрнула себя от смущения.

«Мне уже столько лет, а краснею, как молодая девица», — подумала Нин Цзе.

Слова могут быть слаще сахара, это Нин Цзе давно осознала. Подобные слова скрывали чужие злые умыслы, за которые потом приходилось расплачиваться другим. Нин Цзе за столько прожитых лет могла различить в чужих словах искренность и притворство. И от сказанных Ан Хуном слов она не почувствовала фальшь, что делало их намного более откровенными и смущающими.

— Не зря вокруг так много вздохов и шёпотов. Вы, молодой человек, видимо, не только красивы, но и ещё недурны нравом.

— Не смущайте меня, шицзунь Ци, — ответил Ан Хун, не скрывая своей уверенности и ничуть не смущаясь слов.

Часть прогулки они прошли молча, вокруг не было ничего примечательного. Только спокойные и слабые души обычных людей. Приближаясь к краю деревни, Нин Цзе стала ощущать присутствие чего-то, наполненного энергией Инь, но пока внутренний глаз не сумел обнаружить точное местоположение. Худые руки Нин Цзе напряглись — она ждала, когда явится виновник или виновники появления роя. Ан Хун заметил напряжённое состояние наставницы, но не изменил своему спокойствию и даже не стал осматриваться по сторонам.

— А что сделают с тем человеком, которого мы поймаем? — тихо спросил Ан Хун, наклонившись к Нин Цзе.

— Всё будет зависеть от господина Мина. Могут отправить в ближайший заклинательский клан, а там его душа будет подвергнута испытаниям.

— А могут отправить в залы наказаний?

Нин Цзе мгновенно застыла. Многие знали о залах наказаний, потому что его существование не являлось тайной. Но обо всём остальном, касающемся этих залов, никто, кроме просвещённых, не мог знать. Никто из живых, не принадлежавших к лику небожителей и глав трёх заклинательских кланов, не должен и не может знать о том, что идёт после зала наказаний.

— Не стоит спрашивать об этом никого, — ещё тише, чем раньше, сказала Нин Цзе.

— Почему?

— Потому что только сильные мира сего могут знать тайны, хранящиеся… — Она остановила себя от продолжения.

Ей не позволено говорить о большем, даже если она и знает тайны. За ней в любой момент мог кто-то следить, а из-за сказанных ранее слов кто-нибудь просвещённый мог догадаться о тайне, скрывающейся за оболочкой слепой заклинательницы. Сейчас она и так позволила себе чересчур многое. Ослабила бдительность и расслабилась из-за того, что ведущий её за руку Ан Хун приблизился к черте и даже смог смехом отвлечь её от других проблем.

Многие задавались вопросами о залах наказания, но также эти многие боялись узнать правду. А судя по спокойному и даже весёлому поведению Ан Хуна, он был не из их числа.

— Шицзунь Ци? — с беспокойством в голосе проговорил Ан Хун, крепко сжимая руку наставницы.

— Нет. У меня нет никакого желания разговаривать на эту тему, — строго сказала Нин Цзе.

В этот раз ей удалось убрать вторую руку, и Ан Хун даже не попытался вновь её остановить. Нин Цзе сконцентрировала свои силы на внутреннем глазе, чтобы вовремя обнаружить причину появления чуждой энергии Инь.

Ан Хун как ни в чём не бывало напевал себе под нос детскую мелодию, а она уже с каждой нотой понемногу заинтересовывала заклинательницу. Похожий мотив в детской песенке она слышала очень давно, ведь в нынешнее время по народу ходят уже совершенно другие. Так что ей редко представлялся случай встретить человека, который мог знать детскую песенку уже из её детства. Но откуда эту мелодию мог знать молодой, по словам других, художник? Нин Цзе захотела ещё позадавать вопросы своему сопровождающему, но её остановил громкий кашель.

— Могу ли я повторить свои слова? Шицзунь Ци, прошу, возьмите меня в свои ученики.

В этот раз голос Ан Хуна не звучал самолюбиво, Нин Цзе могла быть уверена, что услышала даже нотки неуверенности.

Сбоку от того места, где стояли Нин Цзе и Ан Хун, раздался громкий звук взрыва, а за ним последовала череда негромких хлопков, которые напомнили звуки разрывающейся изнутри плоти. Нин Цзе мгновенно повернулась, попутно мастерив в воздухе печать, закрыла собой Ан Хуна. В воздухе завился яркий запах гнилой крови.

Внутренним глазом Нин Цзе обнаружила две души, заполненные энергией Инь. Первая душа была слабая и испуганная. Вторая же была намного сильнее, Нин Цзе могла бы сравнить её с душами заклинателей второго курса.

Когда печать завершилась, Нин Цзе и Ан Хуна накрыл невидимый воздушный купол, который сможет отразить несильные удары. Колебания второй души подсказали Нин Цзе, что тот готовится атаковать, но ей ещё было сложно определить, какую именно атаку готовит противник. По этой причине Нин Цзе аккуратно и почти неосязаемо толкнула Ан Хуна в плечо назад, чтобы тот был подальше от поля битвы.

Атакой неизвестного оказались огненные витки, Нин Цзе догадалась о них и обезвредила за мгновение, пока они не коснулись воздушного щита. Огненные витки могли пробраться в воздушный щит, и тогда у окружённого им заклинателя были бы большие проблемы. Противником Нин Цзе оказался опытный заклинатель, раз смог различить в начерченной ею на мгновение печати символы воздуха и защиты.

Нин Цзе почувствовала, как душа противника поддалась неведомому воздействию, она будто уменьшалась в размерах. Или же её кто-то сильно сжимал. Один из них, тот, что был слабее, помчался что есть силы в сторону центра деревни, где блуждали толпы обычных жителей. К его спине был прикреплён необычный маленький шарик, внутри которого бушевала энергия Инь.

Она сразу же узнала этот шарик, ведь раньше много раз сама прицепляла подобные к своим жертвам. Как только взрывной шарик окружат души с противоположной энергией, он взорвётся.

Перед Нин Цзе встал выбор: связать заклинателя или погнаться за тем человеком, который может сотворить нечто ужасное с большим количеством невинных людей. Заклинания связывания, если делать его точно, что часто замедляет процесс, сможет продержать сильного противника. Стоит допустить единственную ошибку в начертании символов, и это будет на руку связанному заклинателю.

Нин Цзе решила рискнуть, быстро начертив знаки для связывания, и отправилась за вторым, ориентируясь только на чувства осязания и внутреннего глаза. В этот момент она совсем позабыла о Ан Хуне и даже больше не чувствовала его души, которая всего лишь несколько минут назад была переполнена энергией Инь и её можно было уловить.

Сбежавший человек, видимо, ощутил присосавшегося паразита, и поэтому по улице прокатился громкий испуганный крик. Прохожие, заметив бегущего на них человека, на лице которого отражался ужас и безумие, отступили по разным сторонам улицы и вплели свои голоса в общий вопль.

Нин Цзе успела пару раз столкнуться с бегущими в противоположную сторону людьми — те в порыве ужаса даже успевали поругаться и на неё. Где-то вдалеке Нин Цзе заметила знакомую душу, та бежала в центр всеобщего смятения. Этой душой оказалась Цин Цзя.

Цин Цзя оказалась ближе к тому человеку, поэтому Нин Цзе подала знак и пустила высоко в воздух столб красных искр, которые по сближению к заданной цели испарились.

Человек упал, скрученный по ногам чёрным и эластичным хлыстом — это было излюбленное оружие Цин Цзя, одновременно элегантное и смертоносное, если знать, как и в каких условиях с ним нужно обращаться.

— Шицзунь Ци, это тот, кого мы искали?

— Один из них. Иди в ту сторону и проверь второго, я точно не знаю, сработала ли моя печать.

Цин Цзя, уважительно поклонившись, умчалась в указанном направлении, где в лучшем случае её встретит связанный заклинатель. Цин Цзя была талантлива с самого начала в заклинательском искусстве, сойтись в поединке с заклинателем второго курса было для неё сложно, но вполне выполнимо. Нин Цзе остановилась вблизи уже связанного мужчины, но для надёжности решила сделать ещё печать связывания. Движения Нин Цзе были точны и уверенны, хоть она и не могла видеть, но за недолгое время с приобретённым недугом ещё ни разу не допустила ошибку в начертаниях символов, знаков и слов. Неповторимый опыт в заклинательстве, приобретённый за прошлую жизнь в качестве клановой заклинательницы, был большим подспорьем и придавал уверенность в своих действиях.

Много духовной энергии до сих пор уходило в скрепы, запечатывающие большую часть души Нин Цзе. Она удивилась самой себе, потому что за короткое время потратила много духовной энергии и не пришла в ужасное состояние. Что-то в этом насторожило Нин Цзе, ведь четыре заклинания в столь короткое время обычно приближали Нин Цзе к подвешенному состоянию, но сейчас голова не начинала ходить кругом, а мысли путаться. Обычно собственная слабость и жалость к самой себе сменялись злостью из-за своей беспомощности, но сегодня всё было совсем не так.

Чужие холодные руки выдернули Нин Цзе из круговорота своих мыслей в реальность. Холод кожи рук Ан Хуна вызвали по коже Нин Цзе волну мурашек. Это не осталось незамеченным, и Ан Хун поспешно убрал руки за спину и даже отошёл на пару шагов от Нин Цзе.

— Что-то многовато ты знаешь для обычного художника, — спросила Цин Цзя, не скрывая свои опасения и подозрения насчёт личности молодого художника.

— Просто ты невежда, — отшутился Ан Хун.

— Что? — громко возмутилась Цин Цзя и стала бить Ан Хуна по спине своими маленькими кулачками.

Они опять начали спорить. Стоит этим двоим оказаться рядом, как между ними искрится дух соперничества. Цин Цзя не хотела лишиться внимания своей любимой наставницы, а Ан Хун оказался способен забрать его всё себе полноценно, потому что его действия и поведение побуждали в Нин Цзе искреннее любопытство. Ссоры Нин Цзе не любила, а нынешнее тяжёлое состояние усугубило эту нелюбовь, что добавило раздражения к двум виновникам её головной боли.

— Что случилось? — спросила Нин Цзе, когда двое безобразников успокоились.

— Оказывается, господин Ан Хун умеет связывать, — чересчур вежливо ответила Цин Цзя и присела рядом с наставницей, поддерживая её за спину.

— Не умею, — обиженно сказал Ан Хун и снова встал рядом с Нин Цзе, на мгновение положил свою холодную руку на её плечи, но мимолётно передумал.

— Не ври, я сама видела, как ты чертил в воздухе знаки для запечатывания.

Цин Цзя совсем не желала прекратить спор, пытаясь достать из него хоть крупицу правды.

— Не умею, просто запомнил то, что делала шицзунь Ци.

С той стороны, где они оставили второго преступника, послышался пронзительный женский крик ужаса.

Глава 3. Решение

Женский крик раздался вновь. Нин Цзе, мимолётно посмотрев в сторону, обнаружила две души, одной из которых был ранее пойманный заклинатель. Его душа полыхала пламенем Инь, значит, он смог как-то выбраться из заклинания связывания.

Нин Цзе, сообразив быстрее остальных, командным тоном сказала:

— Цин Цзя, быстро беги к дому господина Мина, нужно защитить беременную госпожу.

— Шицзунь Ци, но!.. — Цин Цзя хотела что-то ответить, но грозный вид наставницы остановил её.

— Не нужно разговоров. Делай, как говорю!

Ответом ей стал топот поспешно удаляющихся сапог. Нин Цзе хотела обратиться к Ан Хуну, но быстро поняла, что его нет рядом, а его душа стремительно удалялась в ту сторону, где в первый раз послышался женский крик. Душа Ан Хуна отличалась от уже увиденной ранее: она стала больше, и из неё то и дело выплескивалась энергия Инь, как через края наполненного бокала. Он уже не пытался скрыть свою силу и могущество, ясно давая понять, что не является человеком, коим представился вначале знакомства.

Ориентируясь только на его выделяющуюся на фоне остальных душу, Нин Цзе побежала, но стоило ей пробежать небольшое расстояние, как она столкнулась с твёрдым неживым препятствием. Реальность не уставала напоминать Нин Цзе о том, в каком никчёмном положении она находится. Но это ничуть не сломило решительность заклинательницы, какие бы неведомые препятствия ни стояли у нее на пути. Ничто не помешает ей пройти свой путь искупления даже части души.

Что-то лёгкое приземлилось на плечо Нин Цзе в тот момент, когда она снова попыталась подняться после столкновения. Обернувшись на ощущения, заклинательница обнаружила частичку энергии Инь. У большинства использующих эту энергию она представлялась как что-то горячее и угрожающее, но эта частичка, неосязаемо сидевшая на плече, была только слегка тёплой и не вызывало закономерного, как от других, испуга. Рядом прозвучал нежный и печальный голос неизвестного мужчины.

— Осторожней, останьтесь на месте, прошу вас. Я справлюсь сам.

Нин Цзе остолбенела от ужаса. Чарующий голос сначала прозвучал возле неё, но через мгновение уже словно внутри её головы. Внутренним глазом Нин Цзе не нашла возле себя души, способной на такое. Оставшиеся на площади люди в ужасе разбежались. А тёплая частичка исчезла так же мимолётно, как приземлилась на плечо.

Подобное заклинание было одним из самых сложных в освоении, даже старшие заклинатели редко могли похвастаться этим. В бывшем окружении Нин Цзе только один человек обладал им в полной мере и был достаточно силён для того, чтобы передавать свои слова другому, находясь от него за многие тысячи чжаней.

«Неужели он нашёл меня?» — Это предположение во многом не имело оснований.

Нин Цзе обратила невидящий взгляд наверх, понадеявшись, что смотрит на голубое бескрайнее небо, туда, где расположен величественный город бессмертных и всесильных небожителей, наблюдающих за всеми существами мира.

Панический страх прошлого вновь посетил её душу спустя многие дни. Последним, кто использовал на ней подобное заклинание, был тот, кого она всеми силами пыталась выбросить из памяти.

«Того мужчины» не могло быть здесь.

Обеспокоенный голос, звучавший недавно рядом с ней, был глубоким и тягучим, совсем не похожим на повелительный и усталый тон «того мужчины». Даже думать о его имени было слишком тяжело для Нин Цзе.

Она попыталась схватиться за что-то возле шеи, но её руки не обнаружили там ничего. Это помогло успокоиться.

— Его нет! — громко сказала Нин Цзе и ещё раз прощупала место, где когда-то висел злополучный кулон. — Его нет... его нет... — уже тише проговорила она.

Нин Цзе заключила про себя, что, скорее всего, голос принадлежал Ан Хуну. Этот довод могло подтвердить недавнее изменение его души. Если он обладал контролем такого значительного количества энергии Инь, то и заклинание передачи слов не могло стать для него проблемой.

«Лучше потом спросить его напрямую», — подумала Нин Цзе, не переставая строить догадки о сущности её нового знакомого, который так просился к ней в ученики. — «Он уже обладает достаточными знаниями, так зачем ему просить меня стать его наставником?»

Позволив себе пару мгновений слабости, Нин Цзе собралась с силами и попыталась разыскать душу первого преступника. Это оказалось не так уж и сложно: мужчина неподвижно лежал на том же месте, на нём была достаточно сильная, особенно для простого человека, печать связывания. Заклинательница удивилась от осознания того, что она смогла так чётко увидеть печати и символы, созданные заклинательским искусством. Это могло означать, что после стольких мучительных использований внутреннего глаза, что иногда приводили её на грань, она освоила новые ступени этого заклинания. Нин Цзе подошла ближе к задержанному мужчине и, осмотрев его полностью, не нашла ни признака присосавшегося ранее паразита.

Кто-то успел убрать его. И это сделала не она.

Нин Цзе почувствовала накопившуюся за все дни усталость и с бессилием рухнула рядом с мужчиной. Впервые за несколько лет она просто так доверилась кому-то. Подобное непривычное для неё поведение вызвало у Нин Цзе громкий смех.

— Я что, и вправду отпустила его одного? — спросила Нин Цзе сама себя. — А сам-то говорил, что ничего не смыслит в заклинательстве... Забавный.

— С вами всё в порядке? — робко спросил преступник рядом с ней.

— Разве не я должна задавать подобные вопросы, господин, — саркастично ответила Нин Цзе.

Между заклинательницей и преступником поселилась тишина, каждый думал о своём. Нин Цзе посмотрела на его душу — та была скована печалью и ненавистью.

— Я не хотел, — кратко проговорил мужчина.

— Тогда зачем всё это?

Мужчина вновь замолчал. Собирался с горькими мыслями, чтобы рассказать уже свою жестокую правду и пролить свет на тайны своего умысла заклинательнице, что спустя столько недель смогла схватить его.

— Потому что он забрал её... насильно... Она не хотела выходить за него замуж, а он... чёрт бы его побрал... насильно завладел её телом. — Мужчина говорил прерывисто, иногда переходя на всхлипы, будто плача.

Нин Цзе невольно содрогнулась. Подобное насилие было и в её прошлой жизни. Комок ужаса встал в горле, а в голову так и лезли воспоминания, не дающие Нин Цзе спокойно жить. Перед глазами туманом всплыла та самая злополучная скала, где когда-то её заточил человек, которому она отдала сердце и волю. Сегодня чересчур многое напоминало о «том человеке».

— Мы любили друг друга... Но её родители думали, что я был не достоин, желали для неё лучшей жизни.

Нин Цзе молча выслушивала его и не судила заранее. Любые любящие родители желали для дочери лучшей жизни, но многие не всегда были согласны или вообще не желали выслушивать чувства своего ребёнка. Это было не редкостью, Нин Цзе знала множество подобных историй. Но от частоты подобных поступков это не становилось нормальным и разумным, по крайней мере, для неё. Ответа заклинательница не нашла: мало что сможет успокоить или утешить молодого мужчину в подобной ситуации.

— Госпожа заклинательница, вы встречались с Сан Чжи?

— Если вы говорите про молодую госпожу Мин, то да, — Нин Цзе было противно называть Сан Чжи молодой госпожой Мин, но такого требовали правила и приличие, которые она старалась сохранять в любой ситуации.

— Как она? Меня не впускали в поместье, я не мог обмолвиться с ней даже словечком.

— Я не говорила с ней лично, но по разговорам слуг можно судить о том, что живётся ей там неплохо. Мягкая постель, десятки слуг, готовых исполнить любой приказ, прекрасная еда. — Пока Нин Цзе перечисляла все так называемые прелести, доступные для молодой госпожи, то слышала со стороны мужчина глубокие вздохи отчаяния. — Мало кто мог предложить бы лучшие условия.

Собственные слова ужалили душу Нин Цзе ядом и ужасом. В прошлой жизни она бы точно не смогла сказать что-то подобное в отношении жертвы насилия. Сейчас же она мало верила словам любого существа. И сам молодой любовник мог соврать ей про свою искреннюю любовь к молодой госпоже в попытке оправдать свой безответственный и грубый поступок.

— Любит ли она меня до сих пор? — с долей надежды спросил преступник неизвестно кого.

Может, надеялся, что порывы ветра донесут его надежду и любовь до уха возлюбленной.

— Это может знать только сердце молодой госпожи.

— Мой поступок ужасный, не так ли?

— Я не берусь судить чужие поступки, каждый для себя выбирает сторону. Во всём можно найти как плохую сторону, так и хорошую, а они всегда противоположны для разных людей.

Мужчина одновременно обрадовался и расстроился от ответа мудрой заклинательницы.

— Подставил я, конечно, того малыша. — В голосе мужчины слышались нотки искреннего сожаления.

— Малыша? — спросила Нин Цзе, не понимая, кого тот имел в виду.

— Заклинателя, которого нанял. Совсем молодой ещё, а уже в тюрьму пойдёт или того хуже, как там у вас разбираются с заклинателями.

— Самое худшее, что с ним могут сделать, так это отправить в залы наказания, — сказала Нин Цзе и почувствовала, как от её слов по душе мужчины прошёлся страх, который приносит только одно название того жестокого места. Её тело тоже невольно отреагировало на это мелкой дрожью. — Но я сомневаюсь в том, что высшие чины примут такое жестокое решение.

— Госпожа заклинательница, вы разве не слышали новости, вон, что уже десять лет ходят.

Нин Цзе провела многие годы в уединении в далёких и тайных местах, где даже небожители не могли её обнаружить. Только после того, как случайно спасла малютку Цин Цзя, она стала жить в реальном мире. Спустя многие годы без любых существ она не могла узнать все изменения мира в течение нескольких месяцев.

— Какие именно? — с любопытством спросила Нин Цзе.

Сейчас ей будут полезны любые крохи информации. Заклинателей она лишний раз опасалась встретить, что уж думать о разговоре с ними и расспросе о последних изменениях в мире заклинательского искусства. Поэтому Нин Цзе приходилось узнавать всю информацию от обычных людей, не связанных с теми, кого она так опасалась.

— Как только все главы кланов сменились, началась охота на провинившихся в любом деле заклинателей. Почём зря заклинателей отправляют в то ужасное место, так оттуда-то никто и не возвращается.

Главы кланов менялись только изредка. Высшие заклинатели могли жить долгие годы, сохраняя молодой облик, и только в редчайших случаях подвергались болезням. Нин Цзе и не помнит случая, когда главы четырёх кланов сменились в кратчайшее время.

— Раньше такое наказание было самой вышей мерой пресечения.

«Времена становятся всё страннее», — подумала Нин Цзе, вспоминая старый заклинательский мир при её первой жизни.

— Если есть возможность, то можете ли вы его спасти?

— Вы не вправе уже решать чужие судьбы: от безумия ревности впустили в дом возлюбленной голодный рой, который мог навредить не только господину Мину, но и вашей любви.

— Я сожалею, на коленях прошу о прощении, не знал, что и делать! А ещё и голос в голове всё нашёптывал и нашёптывал, вот я и поддался. — Голос мужчины стал громче, переходя то на ненависть к себе, то на плач.

Голос. Всё вокруг становилось всё страннее и подозрительнее.

— Не у меня нужно просить прощения.

Нин Цзе хотела расспросить мужчину о голосе, но, к сожалению, их разговор прервался. Нин Цзе почувствовала запах крови, а рядом лежавший мужчина закричал. Громкий топот сопровождался всплесками энергии Инь. Невообразимая доселе волна мурашек прошла по спине Нин Цзе: прежде ей редко доводилось ощущать нечто подобное, но всё же не впервые. Поэтому она не смела дрогнуть, ведь догадывалась, кто может скрываться за бурей энергии Инь.

Она обернулась и почувствовала, как глазная повязка соскользнула с головы на шею. Когда она попыталась её поймать, то ощутила кончиками пальцев холод и влажность. Вслед за её неторопливыми движениями последовал мощный, но узкий порыв ветра, который коснулся только её ладоней и самой повязки, не задевая другие части тела. Ткань пропала из рук Нин Цзе и унеслась вдаль с ветром. Бушующая энергия Инь улеглась, и вместо этого перед Нин Цзе обнажилась знакомая душа. Она оказалась права: этим порывом был Ан Хун, и, скорее всего, те слова, что ранее напугали её, заставив вспомнить жуткое создание, принадлежали так же ему.

— Шицзунь Ци, я поймал беглеца, — с радостным воодушевлением сказал Ан Хун, вмиг очутившийся рядом с Нин Цзе. — Это было сложно, но я справился.

Нин Цзе подумала, что Ан Хун, видимо, решил разыгрывать свой спектакль дальше. И почему бы ей не подыгрывать ему до тех пор, пока они не смогут остаться наедине для приватного разговора.

Они передали преступника местным стражникам, те в ответ заверили всех в том, что их доставят в ближайший крупный город и представят перед судом, потому что господин Мин не хочет закрыть это дело на тихой ноте. Нин Цзе испытывала сомнения по поводу участия названных преступников, потому что в её глазах ситуация изменилась после короткого и уединённого, на сколько это можно назвать в той бушующей ужасом обстановке, разговора с мужчиной. Он и молодая госпожа стали жертвой безумно несправедливого мира. Нин Цзе пообещала самой себе как можно меньше вмешиваться в конфликты. Но терпеть несправедливость она не могла.

В этот вечер поместье господина Мина, как и он сам, встречало Нин Цзе с её уже двумя учениками, как настоящих героев. По словам Цин Цзя, столы ломились от разных вкусностей и выпивки, а слуги были учтивы и обходительны. Для Нин Цзе выделили место возле хозяина поместья, где по правилам должна была сидеть его жена, но та, как перешёптывались слуги, не выходила из своих покоев уже больше трёх дней. Тарелку угощений для Нин Цзе собирала Цин Цзя, попутно описывая блюдо и из чего примерно оно состоит. В начале вечера Нин Цзе предлагали в качестве помощника бойкого главного повара, но она почти сразу же дала отрицательный ответ. Свою черту в доверии к незнакомым людям Нин Цзе перешла тогда, когда полностью доверилась Ан Хуну в поимке бродячего заклинателя, и на большее она не хотела соглашаться. Нин Цзе возвращалась к мысли о том, как она так легко и быстро доверилась подозрительному молодому человеку, и сейчас она почему-то не видела в этом ничего страшного. Ведь, несмотря на все самые возможные страшные опасения, Ан Хун полностью оправдал положенные на него доверие и ожидание.

За весь вечер Ан Хун не проговорил ни слова, но Нин Цзе ощущала его взгляд на себе даже без открытия внутреннего глаза. Иногда, когда он проходил мимо уже своей наставницы, с его стороны доносились удовлетворительное мычание.

Ещё одна мысль беспокоила душу Нин Цзе. Разговор с преступником, проливший немного неясного цвета на восприятие её сложившейся ситуации, связанной с господином Мином и молодой госпожой Мин.

— Цин Цзя, будь так добра, сопроводи меня в уединённое место, — сказала Нин Цзе и выставила перед собой руку.

Господин поместья, уже полностью погрязший в сладком опьянённом состоянии, попытался сам сопроводить заклинательницу, но Ан Хун быстро остановил любые поползновения в её сторону. Цин Цзя нежно обхватила руку наставницы под локоть и медленно повела. Вначале она убедилась, что за ними никто не последовал и нет лишних любопытных ушей рядом, потом прошептала на ухо Цин Цзя:

— Нам нужно встретить молодую госпожу.

— Зачем нам это? И не опасно ли?

— Склоняюсь к мысли, что нам не грозит опасность.

Цин Цзя, ещё немного посомневавшись в разумности идеи наставницы, всё же согласилась отвести её к молодой госпоже Мин. Её комната тонула в темноте, ни одной свечки не было зажжено в вечернее время, хотя девушка еще не спала. Её крохотная фигурка, за исключением беременного живота, содрогалась от плача. Дрожащие руки гладили большой живот.

— Молодая госпожа, позвольте поприветствовать вас, — как можно спокойнее говорила Нин Цзе.

— Делайте, что хотите. — Госпожа попыталась сделать свой голос куда серьёзнее, чем было на самом деле.

— Мое имя Ци Нин Цзе, я заклинательница, нанятая вашим супругом.

Сказав это, Нин Цзе присела в поклоне. Молодая госпожа, сидевшая до этого спиной к ней, наконец решила обернуться. Её маленькая и невинная душа страдала.

— Так это вы поймали Янь Линя, то есть преступника. — Голос её полнился невысказанными сожалениями.

— Лучше будет, если никто из нас не будет скрывать своих мыслей.

Молодая госпожа замолчала. Нин Цзе слышала её дыхание и бушующее за пределами дома празднество. Как сильно отличалась атмосфера комнаты, погруженной в отчаяние и печаль, от ранее увиденного пира, устроенным господином Мином. Всё это стало итогами действий Нин Цзе — такие разные, но произошли по одной причине.

— Что вы хотите услышать?

— Вашу сторону этой истории.

— Зачем вам это? — с недоверием спросила молодая госпожа.

— Для выводов, в зависимости от которых я смогу предотвратить арест Янь Линя и молодого заклинателя.

Госпожа долго хранила молчание. Решала, что можно сказать слепой заклинательнице.

— Я и Янь Лин любили друг друга, но не получили родительского благословения. Одним вечером мы решили сбежать, но по пути к назначенному месту меня схватили стражники господина Мина... — Замолчав, она всхлипнула от боли воспоминаний. — Он воспользовался моим телом тем вечером, а с утра наведался к моим родителям рассказать о скорой женитьбе. Ему даже не потребовалась благословение, он же глава деревни. Вскоре я узнала о беременности и больше не смогла смотреть в любившие меня глаза Янь Лина: чувствовала себя виноватой.

— Вы в никоем случае не виновны в том, что вашим телом преступно воспользовались.

— Разве я могла что-то объяснить остальным? Никто не пожелал меня слушать. А по деревне пошёл слух о том, что я сама легла под господина Мина. — Молодая госпожа уже не могла скрыть плач.

Нин Цзе не могла упрекнуть её ни в чём, а особенно в слезах, позволив и дальше прожить её горе. Общество было слишком жестоко к тем, кто пострадал от более сильной и властной руки. Госпожа повторяла всё снова и снова, Нин Цзе терпеливо выслушивала её, потому что ей так хотелось высказаться. Никто не воспринимал её слов, а общество и господин Мин не позволяли высказаться самому дорогому человеку.

Нин Цзе пребывала в комнате молодой госпожи полчаса. Напоследок она дала обещание о том, что освободит Янь Лина и молодого заклинателя, хотя насчёт последнего у неё и были сомнения. Вновь позвав Цин Цзя к себе, Нин Цзе попросила опять увести её в уединённое место.

Цин Цзя без слов подчинилась просьбе своей наставницы и медленным шагом повела её в отделанную комнату дома для отхожих дел. Нин Цзе посмеялась, ведь, хоть она и назвала в своей просьбе уединённое место, но имела в виду она совершенно другое. Оставшись стоять возле комнаты для отхожих дел, Нин Цзе попросила Цин Цзя встать рядом с ней, после этого наставница наклонилась, как она думала, к уху ученицы.

— Я думаю, нам стоит позаботиться о господине Янь Лине и молодом заклинателе самим. — На слова Нин Цзе Цин Цзя удивлённо охнула, но, быстро опомнившись, отложила свои эмоции на потом. — Так вот, отлучись ненадолго с пиршества, возьми с собой мешочек еды из наших запасов и иди в самый последний дом левой части деревни. Там должен располагаться лагерь стражников, большинство из них сейчас на празднике. С ними проблем возникнуть не должно, а если всё же возникнут, то скажи, что это я послала тебя дать преступникам еду, потому что сжалилась над ними. В один из мешочков положи вот этот шарик и отдай его заклинателю, пригрози тем, что если он не освободит Янь Лина, то за ним явится тот, кто одарил его руки печатями остолбенения — это был Ан Хун.

В руках Нин Цзе блеснул небольшой чёрно-белый шарик, Цин Цзя аккуратно протянула руки, и опустившейся к ней шарик одарил её своим холодом.

— Но разве это сделал Ан Хун?

— Да, упоминание его имени до жути напугает того юношу. — Нин Цзе позволила себе небольшой смешок.

На это необычное поведение Цин Цзя одарила наставницу взглядом, полным подозрения.

— Разве Ан Хун не говорил, что никак прежде не был связан с заклинательством? — с громким возмущение вскрикнула Цин Цзя.

— Да, но... — Нин Цзе не успела объясниться.

— Так он обманул нас! Разве после этого ему можно доверять?

— Не стану оправдывать обман, но подумай, может, у него была причина? Только его обман может сделать его чуть хуже в моих глазах, а во всём остальном он только убеждал меня, что не желает зла ни мне, ни тебе.

Видимо, слова наставницы ничуть не убедили юную ученицу. Она всё так же продолжала охать и возмущаться, напоминая этим пухлый нагретый чайник.

— Шицзунь Ци, а не одурачил ли он вас часом?

— Нет, — серьёзно ответила Нин Цзе

— Может, воспользовался чарами и одурманил ваше сознание, да так, что вы поверили в его чистые намерения?

Чары бы подействовали на неё в том случае, если бы их наложил сам небожитель. Но разве есть дело небожителям до новой слепой личины Нин Цзе? Даже обычным людям она не была интересна.

— Нет, — уже со смехом ответила Нин Цзе

— Что? Вы только что посмеялись, не верю своим ушам! Ну он точно одурманил вас, вот негодяй, я проучу его за это.

— Цин Цзя, я хоть и слепа, но для того, чтобы меня одурманить, нужны мощные чары, и если бы была под ними, то Ан Хун бы мог уже давно делать с моим несчастным телом что угодно, но, как видишь, я всё ещё стою здесь с тобой возле отхожей комнаты.

Глава 4. Прикосновение

Вечерний воздух был тёплым, но Цин Цзя всё равно закуталась в плащ, а под ним спрятала данные ей наставницей предметы. Два маленьких мешочка припасов, в одном из которых лежал крошечный шарик. Праздность от поимки преступников завлекла почти всю деревню. И как говорила Нин Цзе, даже стражники оставили свои посты. Кроме двух, совсем молодых и неопытных, судя по коричневым рубахам.

Цин Цзя тихо, не поднимая глаз, подошла к ним. Почти моментально они сменили свой скучающий вид на более солидный, будто действительно имели значимость в глазах других. Это было только на руку Цин Цзя, ведь можно было проявить свой актёрский талант. Молоденькой симпатичной, по крайней мере, такой себя считала сама Цин Цзя, вряд ли смогут отказать эти юноши, полные желания доказать свою значимость.

— Младшая сестрица, куда это ты собираешься? — спросил один из них.

Цин Цзя мило улыбнулась в ответ — на лицах стражников тоже появилось подобие улыбки, даже если они пытались показать свою серьёзность.

— Моя шицзунь повелела принести заключённым еды.

— Зачем им? Они преступники, если господин Мин узнает…

— Ну он же не узнает? — сказала Цин Цзя и заправила выпавший локон за ухо.

Почему-то этот приём срабатывал уже много раз. Взгляд стражников потеплел, и они уже не пытались скрыть улыбки.

— Твоя шицзунь милосердна.

— Так уж и быть, проходи, — сказал второй и отпустил перетянутую на входе цепь.

Проникнуть к преступникам оказалось даже проще, чем рассчитывала Цин Цзя. Самодовольная улыбка появилась на её миловидном лице. Внутри башня стражников оказалась даже хуже, чем снаружи. Всё вокруг было заставлено бочками и ящиками, а предметов мебели, кроме главной стойки, не было. Самих же преступников держали в левом углу в каких-то железных узких клетках. Они могли развернуться, только приложив немалые усилия.

Янь Линь сидел на полу, голова его была опущена, а руки связаны за спиной. Издалека он мог показаться безжизненной куклой, а если подойти поближе, можно было увидеть его неспешное и неглубокое дыхание. Цин Цзя думалось, что в такой безысходной ситуации мужчина будет плакать, но он просто сидел и не шевелился.

Молодой заклинатель же, наоборот, активно двигался в своей клетке. Он до сих пор оставался в чёрном плаще, покрывающим полностью его голову, и в белой маске. Наручники на нём были особенными, для заклинателей. Главы кланов обязали каждый сторожевой пост иметь при себе пару таких, хоть и цена только за одну пару была высока. Сами же кланы не стали покупать их или хотя бы давать часть денег на их приобретение. Заклинатель быстро повернулся в сторону Цин Цзя — из-под капюшона выпали каштановые длинные локоны. Даже сквозь маску можно было почувствовать его пристальный взгляд. Цин Цзя аккуратными и маленькими шажками подошла к заключённым, хоть и надо было торопиться, ведь даже юные стражники заподозрят что-то неладное, если она останется здесь надолго.

— Господин Янь Линь! Меня послала заклинательница Нин Цзе. — Она старалась говорить как можно тише.

Услышав имя заклинательницы, Янь Линь поднял голову и встал. Молодой же заклинатель заметно напрягся, но не отвернулся, продолжая следить за каждым действием Цин Цзя. Ей было не по себе от столь пристального внимания.

— Моя шицзунь желает освободить вас и этого заклинателя.

Сказав это, Цин Цзя полностью обернулась к заклинателю, желая показать то, что он ничуть не пугает её. С его стороны послышался смешок, отчего щёки Цин Цзя недовольно надулись.

Она старалась избавить себя от этой привычки, потому что ей казалось это очень детским. Но, даже несмотря на решимость показать себя взрослой, привычка надувать щёки от недовольства постоянно вылезала.

— Как вы сможете это сделать? — тихо с беспокойством спросил Янь Линь.

Всё же в нём лелеялась надежда на свободу. Цин Цзя присела и в расстоянии между полом и клеткой передала Янь Лину маленький свёрток припасов. Он не помедлил раскрыть свёрток, после чего на его лице отразилось разочарование.

— И как это поможет? — Его голос дрожал.

— Это никак, здесь только припасы на пару дней.

Цин Цзя достала из-под плаща другой свёрток почти такого же размера и подошла к клетке с молодым заклинателем. Они были почти одного роста, поэтому Цин Цзя могла со всей гордостью смотреть прямо на него. Из-за маски глаза заклинателя не были видны.

— Мне не нужны подачки, — самоуверенно, но тихо сказал заклинатель.

Его нрав читался в каждом движении. Цин Цзя и не рассчитывала на лёгкие переговоры с ним, но его самоуверенность коробила её гордость. Поэтому Цин Цзя решила немного подтрунить над ним. Из свёртка она достала маленький шарик, который, по словам наставницы, должен был помочь заклинателю освободиться.

— ОН! — злобно прикрикнул заклинатель.

Это был опрометчивый поступок: и так в любой момент стражники могли проверить преступников, а после таких подозрительных звуков у них явно должны были закрасться подозрения. Цин Цзя замолчала и прислушалась, но, кроме вечерней тишины, ничего не было.

— О, так теперь тебе нужна подачка? — с ухмылкой проговорила Цин Цзя и покрутила на ладонях маленький шарик.

— Аккуратно. Он очень хрупкий, и любая царапинка помешает заклинанию.

Таких подробностей Цин Цзя не знала, ведь наставница не стала вдаваться в подробности. Теперь уже и ей стал интересен шарик.

— И как же он тебе поможет?

Цин Цзя попыталась скрыть любопытство в голосе, накинув на себя безразличный вид. Лицо заклинателя приблизилось к прутьям клетки.

— Не знаешь? Неужели твоя шицзунь не рассказала тебе? — Заклинатель злобно ухмыльнулся, тон его голоса стал глубже и игривее. — Может, ты ещё слишком мала для таких вещей?

Она понимала, что тот пытался задеть её, но даже понимание этого не помешало ей разозлиться на его слова. Шицзунь Ци многое не рассказывала Цин Цзя, что очень разочаровывало вторую, ведь ей хотелось показать себя более способной и взрослой. Взгляд Цин Цзя потерял блеск уверенности, в них на мгновение можно было увидеть печаль. Это не осталось без внимания молодого заклинателя, и он решил сжалиться над начинающей ученицей.

— Если я проглочу этот шарик, то через пару часов ко мне ненадолго перейдёт чужая сила и это поможет сломать наручники.

Печаль в глазах Цин Цзя исчезла, вернулась обыденная игривость и гордость. Печати на руках не мог сломать тот, на кого наложили это заклинание, даже если у него было достаточно силы, чтобы разрушать города. Но если на время позаимствовать у кого-то силу, то тогда печати будут бесполезны, потому что они настроены только на определённую душу в момент заключения.

— Шицзунь Ци сказала, что если ты не поможешь Янь Лину сбежать, то за тобой придёт Ан Хун. — При упоминании имени юноши молодой заклинатель попытался отойти назад, но узкая клетка не дала ему это сделать.

— Согласен на всё, только помоги!

Господин Мин предложил Нин Цзе и её ученикам остановиться на вечер у него в поместье, но от принятия этого предложения последовало бы много проблем, поэтому Нин Цзе согласилась только на две комнаты в гостевом доме, за которые заплатил господин Мин. После всей правды о господине Мине и его делишках Нин Цзе была готова пойти на уступки совести и попользоваться положением спасительницы ради небольшой корысти. Тем более следующим утром господин Мин лишится своей молоденькой жены и ребёнка. Также, после того как Сан Чжи поведала Нин Цзе всю правду о своей жизни, заклинательница не могла оставаться в стороне и дальше позволять девушке жить с насильником.

Комнаты в гостевом доме были крохотными, в одной еле-еле вмещалось две кровати. Цин Цзя пренебрежительно фыркнула на обстановку в комнате и вскоре убежала в ночную прохладу улиц. Маленькой Цин Цзя, конечно же, можно было и не спать, только для вида, чтобы у окружающих не возникало вопросов. Половицы жалобно скрежетали при любом шаге — это немного расстроило Нин Цзе, ведь в такой комнате придётся неспокойно спать. Особенно ей. Сон заклинательницы был очень чуткий, и любой посторонний звук мог нарушить его. Оттого ей было сложно засыпать на редких лесных перевалах.

Нин Цзе пару раз прошлась по комнате из стороны в сторону, непонятное беспокойство не уходило. Душа будто чувствовала, что скоро случится что-то ужасное. Самокопание прервал звук открывающихся дверей — Нин Цзе повернула голову в ту же сторону. Силы восстанавливались медленно, поэтому Нин Цзе решила не использовать заклинание. Пока она была одна, не было нужды открывать внутренний глаз.

Она догадывалась, кто, скорее всего, посетит её в сегодняшний вечер.

Им нужен разговор. Ей нужна правда от него.

— Шицзунь Ци, а как же сбежит молодая госпожа Мин? — спросил вошедший Ан Хун.

Её догадка оказалась правдивой, но вместо того, чтобы поговорить о личном, Ан Хун предпочёл зайти издалека.

— О чём это ты? — Нин Цзе могла догадываться о смысле разговора, но всё же решила уточнить.

— Вы же не оставите всё так?

Если Нин Цзе могла знать правду, связанную с господином Мином и возлюбленными, из их разговоров, то Ан Хун, не присутствующий в те моменты, никак не мог узнать правду. Значит, будущий ученик что-то снова скрывал от своей наставницы.

— Как так? Не припоминаю, что рассказывала тебе что-то о госпоже Мин, — спросила Нин Цзе с надеждой на правдивый ответ.

Наставница стояла возле деревянного окна, в котором виднелась луна: даже дешёвых занавесок в этом месте не было. В молчании они простояли пару минут — Нин Цзе находила в себе смелость, чтобы задать вопрос. А Ан Хун же не собирался принимать никаких других действий, только подошёл близко к Нин Цзе. Она не чувствовала от него никакого запаха, даже кислого запаха пота, которым вонял любой человек. Тепла от его присутствия она не ощущала, вздохов или выдохов дыхания тоже не было. Всё это подтверждало догадки Нин Цзе о том, что стоящий перед ней сейчас юноша не человек. Он даже сейчас, стоя перед ней, не пытался скрыть это, как в первую их встречу днём.

— Ан Хун, ты демон? — уверенно и твёрдо спросила Нин Цзе.

Даже если он и демон, то причины бояться его у неё не было. Днём она опасалась своего любопытства по отношению к незнакомому Ан Хуну, потому что оно могло помешать ходу дела, ведь тогда он был одним из подозреваемых. Нин Цзе не могла сказать, что заинтересованность к нему пропала после того, как они нашли виновников. Многое в Ан Хуне вызывало в ней интерес, но также и возникали многие вопросы, касающиеся его личных мотивов. Ведь зачем демону проситься в ученики к незрячей заклинательнице. Всеми своими действиями он только подтверждал то, что находится на её стороне. Даже если как таковой стороны и не было. Она доверяла ему, даже если сейчас они были знакомы один день. Обычно столь короткого времени не хватало для такого вердикта, но Нин Цзе жила на этом свете уже долгое время, а человеческих предательств хватало на многие жизни вперёд, поэтому сейчас ей просто хотелось довериться ему.

Ан Хун придвинулся вперёд к Нин Цзе — может быть, этим он хотел напугать её, но она не сдвинулась с места и не дрогнула.

— Есть ли смысл скрывать от вас это? — тихо спросил Ан Хун. Нин Цзе ответила только кивком. — Теперь вы будете думать обо мне хуже, чем о простом бедном художнике Ан Хуне, который просился к вам в ученики? — Его пальцы прихватили выбившуюся из хвоста прядь чёрных, как уголь, волос Нин Цзе.

Это лёгкое прикосновение было не неприятным. В голосе Ан Хуна слышалась дрожь. Он боялся реакции на признание.

— Демон волнуется о мнении простого человека? — Она беззлобно ухмыльнулась. — Я не буду думать о тебе хуже только из-за того, что ты демон. Жизнь… научила меня не судить так просто.

Пальцы разжали прядь, а его присутствие уже не ощущалось рядом. Он приходил и уходил так тихо, только если не желал обратного. Спустя пару мгновений комнату заполонил жар, даже сталось трудно дышать.

Удивительная ирония жизни. Тело демонов и духов было холодным, как ледышка, но их душа пылала жаром энергии Инь. Ан Хун снова пытался припугнуть её своей демонической сущностью. Нин Цзе не могла понять причину подобного поведения. Зачем заставлять кого-то ненавидеть себя?

Энергия Инь утихомирилась после того, как Нин Цзе подошла к источнику близко. Она не боялась его: в ней тоже есть энергия Инь, и если владелец не захочет навредить ей, то и энергия не станет этого делать.

— Может ли этот несчастный продолжить путь рядом с вами? — Голос Ан Хуна звучал везде, из разных сторон.

Опять этот приём. Сердце Нин Цзе пропустило пару ударов, воспоминания волной хотели смыть её самообладание. Она собралась с силами и откинула их обратно в пучину своей души. Нин Цзе не знала, как же доказать Ан Хуну правдивость своих действий и мотивов.

Что же сможет помочь доказать демону то, что она не боится его?

Вспомнив сегодняшний день, Нин Цзе подметила для себя некоторые любопытные действия со стороны Ан Хуна. Он всегда старался прикоснуться к ней. Нин Цзе была совсем не против, потому что, потеряв зрение, она стала полагаться на другие органы чувств. И осязание было одним из самых достоверных способов познать мир.

— Подойди, — сказала Нин Цзе и протянула руки вперёд.

Ан Хун незамедлительно послушался, и его присутствие наконец-то стало ощущаться рядом.

— Распущенные волосы будут мешать в путешествии, лучше заплетать их. И не забудь, просыпаемся с первыми лучами солнца, — сказала Нин Цзе и положила свои руки ему на плечи. — Могу ли я расчесать твои волосы?

Заместо ответа Ан Хун аккуратно взял руки Нин Цзе и переместил их на свою голову.

Молчаливое согласие.

Нин Цзе описала место, где должен был лежать её деревянный гребень. Ан Хун быстро нашёл его и недовольно фыркнул. Сегодня у окружения Нин Цзе вошло в привычку недовольно фыркать на простые недорогие предметы.

Волосы Ан Хуна были мягкими и длинными, по ним легко проходился гребень, Нин Цзе могла только позавидовать такому. Её же волосы из-за постоянных путешествий были ломкими и часто путались, из-за чего гребень больно дёргал пряди.

— Так что насчёт молодой госпожи Мин? — спросил Ан Хун. Его голос снова стал походить на мурчание кота.

Конечно же, у Нин Цзе был план по спасению Сан Чжи. Совесть не позволит ей оставить девушку в одном доме с мучителем и тем самым разделить возлюбленных. Утром Цин Цзя должна будет помочь Сан Чжи незаметно уйти из поместья, а вместо неё оставить обманку из бумажного талисмана. Такая обманка перестанет работать только после прикосновения кого-либо к ней.

— Завтра всё узнаешь, вместе с нами пойдёт ещё одна молодая девушка, — сказала Нин Цзе и улыбнулась.

Ан Хун сидел спокойно и больше ничего не говорил, что было странно, потому что ещё днём он вовсю каждый раз пытался заполнить тишину. У Нин Цзе сложилось впечатление, что он тот ещё болтун. Но вечером же он был не похож на себя этим же днём.

Нин Цзе быстро закончила с расчёсыванием волос Ан Хуна и понадеялась быстрее лечь в кровать. Нужно было восстановить силы. Но Ан Хун и не собирался уходить, продолжал сидеть на кровати. Ему, конечно же, не нужно было удовлетворять простые потребности организма, такие как сон и еда. Многие разумные демоны делали это, словно забыли, что уже мертвы.

— Почему не уходишь в свою комнату? — вежливо спросила Нин Цзе.

Ей было бы намного легче, если бы её ученики были более понимающими и знали, в какой момент нужно оставлять её одну.

— Шицзунь Ци… Вы хотите узнать, как я выгляжу?

Вопрос прозвучал слишком неожиданно — на лице Нин Цзе отразилась озадаченность. Она действительно хотела позже расспросить Цин Цзя о том, как выглядит её новый ученик. В каком-то смысле Цин Цзя заменила ей глаза, хоть и с большими ограничениями. Но спрашивать самого Ан Хуна о его внешности не входило в планы Нин Цзе.

— С чего такие вопросы?

— Цин Цзя постоянно описывает вам остальных. Спрашивали вы у неё, как я выгляжу?

Слова Ан Хуна попали в самую точку, заставив Нин Цзе задаваться вопросом, не обладают ли демоны способностями ко чтению мыслей или прорицанию. Оба варианта были не по нраву Нин Цзе.

— Не успела, но планы такие были. Не буду скрывать.

— Может, лучше узнать от меня? — со странным смешком сказал Ан Хун.

В один момент он ведёт себя как невинная лань, боящаяся прикосновений. В другой же — как известный ловелас. Какой из этих образов был правдив, Нин Цзе не знала и вряд ли хотела узнать ответ. Скорее всего, Ан Хун своими словами хотел подшутить над ней и не надеялся на положительный ответ, по крайней мере, так понимала его поведение она. Не только же Ан Хуну подшучивать над всеми, поэтому Нин Цзе решила подыграть и согласилась.

— Я согласна, рассказывай. Только будь правдив, я проверю.

С его стороны послышался смешок, и через мгновение он оказался ближе к ней.

— У меня чёрные длинные волосы, теперь я буду завязывать их в хвост. — Стоило Ан Хуну сказать это, как Нин Цзе протянула руки кверху, надеясь нащупать его голову и волосы.

Он нежно обхватил её ладони и положил к себе на голову. Нин Цзе притворилась, будто ранее не расчёсывала его волосы и не знала их длину. Провела рукой до самых их кончиков, иногда перебирая локоны пальцами.

— Я выше вас, худой в какой-то степени, но зато у меня широкие плечи и спина.

Изящные руки Нин Цзе перешли с волос на спину Ан Хуна. Прикосновения были лёгкими и нежными. Нин Цзе раньше думала, что у демонов нет мурашек, но сейчас он доказал ей обратное. Широкая спина Ан Хуна выгнулась прямо, и он будто замурчал.

— Твои… глаза, какого они цвета? — Неожиданно для самой себя голос Нин Цзе дрогнул.

Почему-то ей всегда было интересно рассматривать глаза других, а когда она лишилась зрения, это желание стало острее. Сейчас ей важно было узнать хотя бы цвет. Ан Хун переложил её руки со своей спины на щёку и в этот раз не опустил.

Холодная рука Ан Хуна лежала на изящной руке Нин Цзе, пока та пальцем проводила по его скулам.

— Глаза цвета малахита. Цвета июньской листвы. Цвета безмятежных лугов, цвета леса. — Ан Хун, немного помолчав, добавил: — Зелёные.

Такого полного ответа Нин Цзе всегда желала услышать. Многие ограничивались только одним словом, не понимая, что оттенки одного цвета могут быть совершенно разными и восприниматься по-другому. Цвет глаз Ан Хуна был глубоким и будто погружал смотрящих в те самые безмятежные луга. Нин Цзе оставалось только представлять его глаза.

Глава 5. Вмешательство

Раннее утро было тёплым, солнце только начало выглядывать. Пока Нин Цзе переодевалась, у неё появилось странное ощущение. На ощупь ткань была другой. Заплаток не было, всё было гладким и чистым. Скорее всего, одежда была уже не её, кто-то подложил новый комплект заместо старого. И Нин Цзе догадывалась, чьих рук это могло быть дело.

Ан Хун встретил её возле дверей комнаты, когда она только вышла из неё. Его душа радовалась и ликовала непонятному успеху. Цин Цзя ушла ещё до восхода солнца. Она очень воодушевилась тому, что наставница решила протянуть молодой госпоже руку помощи.

Лучи солнца нежно ласкали её кожу, после прохладной ночи это было то, что нужно. Птички весело щебетали, радуясь новому спокойному дню. Нин Цзе стояла на подходе к горе, откуда можно было осмотреть всю деревню, но, конечно, не ей. Ан Хун, стоявший рядом, снова стал описывать деревушку, добавляя маленькие детали.

Человекоподобные разумные демоны имели перед расой людей, даже перед заклинателями, много преимуществ, но и стать таковым было непросто. За всю историю наблюдалось только пару десятков таких, и они приносили людскому народу многие проблемы. В их душах бушевала энергия Инь, а оставшиеся чувства после смерти были сильны, как никогда. В погоне за местью они обрушали нескончаемые беды, голод и смерти.

Нин Цзе могла только догадываться, сколько лет живёт Ан Хун в качестве демона, но то, что он был одним из немногих, кто приобрёл разум и человекоподобный вид, могло означать то, что не меньше, чем сама Нин Цзе.

Его взгляд был острее, чем у обычного человека и даже чем у заклинателя, поэтому он с радостью и без труда подмечал детали, о которых спрашивала Нин Цзе. В описании всего вокруг Ан Хун пока что выигрывал у Цин Цзя, но та с большим энтузиазмом и с сильными эмоциями рассуждала об окружении. Голос Ан Хуна хоть и оставался радостным, но описывал он без особых эмоций, будто это не имело никакой значимости для него.

Нин Цзе была любопытна история жизни Ан Хуна, но спросить его лично она не смела. Разве тот, кто сам скрывает свои предыдущие жизни, может требовать правду от других?

Скрыть правду было важнее утоления собственного любопытства. Когда они были наедине, Нин Цзе ощущала каждой клеточкой тела его присутствие, потому что тот не видел смысла в том, чтобы скрывать при ней свою сущность. Это в каком-то смысле радовало, но также и утомляло. На голову Нин Цзе что-то неощутимо упало, и, если бы не Ан Хун, она бы вовсе и не заметила этого. Он медленно протянул к её голове руки и убрал опавший листочек.

— В таких отдалённых уголках флора цветёт во всей своей красе. — С лёгким смешком Ан Хун закончил описание природы. — Но здесь есть нечто краше любого цветка.

Его смех был тёплым и играющим, как и бархатистый голос. В его словах можно было прощупать и второе дно. Но доверие от этого в глазах Нин Цзе он не терял. По отношению к ней он старался быть честным, особенно после прошлой ночи признания.

— Может, мы оставим Цин Цзя здесь?

— Снова шуточки.

— Какие же это шуточки, шицзунь Ци! Ведь нам вдвоём будет намного лучше.

Нин Цзе только посмеялась на его слова. Душа демона была полна противоречий. Пока рядом не было Нин Цзе, его душа была похожа на гладь воды, нетронутую никаким внешним воздействием. Но стоило Ан Хуну обратить внимание на наставницу, как душа ходила волнами от разных чувств. От радости до капли печали.

В чём была причина таких резких перемен, было тайной для Нин Цзе. И ей казалось, что если она узнает истину, то не сможет воспринимать Ан Хуна как раньше. Как любопытного ученика и таинственного демона. Она понимала, что за его действиями должны скрываться личные мотивы.

Незнание иногда лучше правды.

По крайней мере, такой позиции старалась следовать Нин Цзе. Но часто люди говорили правду сами, и Нин Цзе никак не могла избежать её. После чего её сердобольная душа не могла отказать им в помощи.

Пока Нин Цзе обращалась взглядом к душе Ан Хуна, вдалеке послышался звонкий голос Цин Цзя.

Нин Цзе рассказала правду об Ан Хуне своей маленькой ученице тем же вечером, после того как та отдала заключённым два кулька припасов. К её удивлению, Цин Цзя отреагировала спокойно и дополнила только тем, что и сама имела подозрения насчёт настоящей личности Ан Хуна. Но стоило упомянуть о том, что Ан Хун стал её шиди, как она стала похожа на маленький взрывающийся вулкан.

Рядом с Цин Цзя впопыхах шагала душа, внутри которой сидела душа поменьше, практически раскрывшая и готовая выйти в мир. Нин Цзе хотела подойти к ней, но Ан Хун опередил, взяв беременную госпожу под руку.

— Приветствую вас, госпожа заклинательница и спасительница. — Нин Цзе почувствовала, как Сан Чи захотела отдать ей поклон.

Она не могла допустить этого и поклонилась первая, показывая своё уважение. Сан Чи в глазах Нин Цзе была одной из самых сильных девушек, которых она когда-либо знала. Судьба была к ней жестока, но она не жаловалась каждому встречному и не просила помощи.

Не каждая после пережитого надругательства над своим телом могла гордо стоять перед мучителем. Сила духа должна цениться так же, как и сила физическая.

— Не стоит кланяться мне, госпожа Сан Чи, — сказала Нин Цзе и попыталась нащупать её руку.

Вместо этого для Нин Цзе подставил руку Ан Хун. Этот поступок был довольно неожиданным, из-за чего Нин Цзе не сразу отпрянула от него.

— Вы достойны восхищения больше, чем скромная бродячая заклинательница, к тому же ещё и слепая, — проговорила Нин Цзе.

Цин Цзя и Ан Хун одновременно недовольно фыркнули, но причина подобному поведению Нин Цзе не была ясна, ведь всё сказанное ею было правдой.

Подобных испытаний, которых испытала на себе и Сан Чи, Нин Цзе не выдержала бы что тогда, что и сейчас. Во снах до сих пор приходили образы зловещей горы и толпы грязных мужчин, окруживших некогда известную и сильную заклинательницу. Нин Цзе слабо и болезненно улыбнулась — как бы она ни хотела избавиться от своих воспоминаний, они всегда оставались и тянулись тонкой линией на протяжении оставшейся жизни.

— Что вы такое говорите, госпожа заклинательница! — громко вскрикнула Сан Чи. — Хоть я и не была свидетелем прошлых событий, но по рассказам слуг знаю, как нелегко вам пришлось в поместье господина Мина. — Имя бывшего мужа Сан Чи произносила сквозь зубы. — К тому же вы оказали неоценимую помощь не только мне, но и моему любимому.

Это оказалось легче, чем вначале полагала Нин Цзе, поэтому ей было немного неловко принимать столь искреннюю благодарность. Ведь и её помыслы были не совсем чисты. Помогая каждому, кто попросит, в душе заклинательницы втайне тлела надежда на искупление.

— А как долго будет действовать ваша обманка? — спросила Сан Чи.

— Пока кто-нибудь не дотронется до неё.

— Тогда у нас достаточно времени: обычно в мои покои никто не входит до обеденного времени.

Нин Цзе ещё раз обратила внутренний взгляд на маленькую душу внутри Сан Чи. Неосквернённая, чистая, и в ней таилось столько важного для многих времени. Похитители времени часто выбирали младенцев в качестве своих жертв, Нин Цзе во времена своего ученичества поймала пару таких ещё до того, как они успевали закончить грязные дела, но в большинстве этих случаев роженицу уже нельзя было спасти. Только два раза Нин Цзе не смогла вовремя остановить похитителя времени. Вид окровавленной женщины, из живота которой вытащили еле живого младенца, навсегда остался в её памяти и возвращался всякий раз, когда Нин Цзе видела душу, носящую в себе другую, совсем молодую и невинную.

Ан Хун предложил быстрее продолжить путь, остальные без возмущения послушались его. Дорога шла в гору, поэтому Цин Цзя помогала Сан Чи подняться, пока младший ученик заботливо и медленно вёл свою слепую наставницу. Цин Цзя, у которой уже вошло в привычку говорить об окружающем, хотела начать описывать леса, через которые они проходили. Но и в этот раз Ан Хун успел первым. Его мурчащий голос во всех красках рассказывал о различных видах деревьев и цветов. Нин Цзе почувствовала, как по душе маленькой ученицы прошли волны раздражения и ревности. Это немного позабавило её: впервые за несколько недель она могла спокойно проходиться по лесам и смеяться над ерундой.

Природа цвела и пахла. Разнообразные звуки окружали их, но не смешивались в общий гомон. Каждый звук был по-своему прекрасным и особенным, что-то могло успокоить, а что-то и напугать. Присутствие других рядом радовало и беспокоило Нин Цзе. Счастье состояло в том, что она была наконец не одна и могла разделить моменты спокойствия с другими. Но мирные часы были редкостью в её жизни, и присутствие других означало то, что и их нужно было защищать. А находясь сейчас в своём самом немощном и в большинстве случаев бесполезном состоянии, Нин Цзе сомневалась в том, что смогла бы сделать это.

Они отошли от деревушки на приличное расстояние. Время приблизилось к обеду, и Нин Цзе решила устроить недолгую тренировку перед едой. Ан Хун нашёл уединённую поляну, спрятанную среди массивных и старых деревьев, крона которых закрывала её от невнимательного взгляда прохожего. Солнце освещало достаточно, чтобы на ней зародилась цветущая жизнь. Нин Цзе всё же предпочитала находиться в тени: солнце ей нравилось, но в ограниченном количестве. Бледная кожа часто страдала из-за солнечных лучей, отчего приходилось тратиться на козью сметану, которая помогала при таких небольших ожогах. Также солнце мешало восстанавливать энергию Инь в душе Нин Цзе, и под лучами она больше чувствовала усталость. Как и у любого человека, в душе Нин Цзе была энергия Инь и Ян. В какой-то момент её жизни перевешивала одна из сторон энергий. В настоящем же времени Нин Цзе после годов медитаций и единения смогла привести свою душу в равновесие.

Нин Цзе не успела даже проговорить слово, как Ан Хун подошёл к ней и сказал:

— Шицзунь Ци, позвольте проводить вас в тень, можно взять вас за руку?

Тон его голоса был учтив и тягуч. Нин Цзе не нашлась с ответом и только подала руку, но тут же сразу подскочила Цин Цзя и взяла её за вторую. Между двумя учениками так и летали искры ненависти и злобы. Это надоедало, и поэтому Нин Цзе отдёрнула руки. Рукава нового ханьфу хлёстко просвистели вслед за её движениями. Конечно же, она сама бы не нашла удобного места, но терпеть препирания учеников она уже устала. К счастью, Сан Чи тоже не любила споры и была солидарна с Нин Цзе, поэтому она сразу же подошла к заклинательнице и повела ту за руку к заветной тени.

Оглянувшись, Нин Цзе заметила души своих учеников, бушующие негодованием. Но если Цин Цзя ограничилась только тихим возмущением, то вот из души Ан Хуна в мир стала пробираться энергия Инь. Это было необычно. Он злился на то, что кто-то другой посмел помочь его наставнице.

Словами тут не поможешь. Поняв это, Нин Цзе отправила небольшую снежинку, сделанную из небольшой и несложной магической печати, прямо на нос ученика.

Тень моментально подействовала на состояние Нин Цзе — усталость отошла, позволив почувствовать облегчение. Цин Цзя уже понимала, что скоро будет тренировка, поэтому стала разминать физическое тело, а со стороны Ан Хуна слышались только размеренные взмахи веера. Немного отдохнув от пути, Нин Цзе скомандовала ученикам:

— Цин Цзя, покажи основные позиции для применения боевых заклинательских печатей.

Ученица довольно хмыкнула и приступила к делу. Всего основных позиций было девять, и в зависимости от выбранной вехи печати отличалось положение рук и ног. Главное, корпус всегда должен был оставаться ровным, а позиция ног стойкой. В заклинательстве руки были своего рода первоначальным инструментом, благодаря которым рисовалось большинство магических печатей. Некоторые пользовались и вспомогательными предметами, например, магическими тонкими кистями, но в большинстве школ учили рисовать печать кончиками пальцев. Рисование — это, конечно, более грубое название начертания печатей в воздухе. Особенно часто воздушные печати применялись в боевом заклинательстве, в оборонительном предпочитали рисовать на неживых объектах. Мастера заклинатели имели право использовать меч, на котором уже были начерчены знаки заклинаний, которые чаще всего использовал определённый человек. Тем самым это облегчало и ускоряло боевое искусство, но от заклинателя требовалось больше сил и энергии души, потому что вначале требовалось провести её через меч, а потом уже в мир. К тому же меч предлагал ограниченное количество заклинаний, и многие наносили туда самые мощные и, так сказать, фирменные печати, по которым можно было отличить стиль боя школы.

Из раздумий о заклинательском искусстве Нин Цзе выдернул громкий голос Цин Цзя:

— Ты! Хитрый лис! И зачем тебе тогда учиться, если ты и так всё знаешь.

— Тут ничего сложного, даже пятилетний бы справился.

В этом Ан Хун был не прав: основные позиции могли казаться лёгкими, но одно лишнее движение могло повлиять на всю печать, что чаще всего заканчивалось травмой для начинающего. У многих уходили года на заучивания этих положений, прежде чем они двигались дальше. Это было одной из трудностей в заклинательстве, претендент на такое обучение с самого начала должен был обладать высокими качествами, такими как терпение и трудолюбие. По крайней мере, это было так, когда сама Нин Цзе была ученицей, но со временем многие заклинатели стали отдавать на обучение своих отпрысков, даже если те и не обладали нужными качествами.

— Продолжайте оба! — твёрдо сказала Нин Цзе.

Ученики обязаны были слушаться, даже если наставник не мог видеть. Без уважения ученики могли только мечтать о продолжении обучения.

— Позже перейдите к печатям щитов и обороны! Цин Цзя, ты как шицзе должна показать своему шиди основы и помочь в их освоении.

Для Нин Цзе это была тоже своего рода тренировка, потому что она не прекращала испытывать внутренний глаз и старалась отслеживать не только души, но и остаточные признаки заклинаний своих учеников. У каждого заклинателя и… демона следы от заклинаний были разными, потому что каждая душа была особенной и неповторимой. Даже души близнецов были отличны друг от друга. В некоторых было мало отличий, других же даже слепец не мог перепутать. Пока Нин Цзе наблюдала за учениками, ещё раз убедилась в том, что Ан Хуну не нужно было обучение. Все его печати были выполнены быстро и без ошибок. И это раздражало Цин Цзя, и её душа полнилась завистью и ревностью.

Сан Чи подошла к Нин Цзе ближе, по её душе было видно, что она испытывает немалую благодарность и уважение по отношению к заклинательнице. Что-то в её руках громко звенело — Нин Цзе догадалась, что это был мешочек с монетами.

— У вас всё-таки ещё два голодных рта, — тихо проговорила Сан Чи и протянула Нин Цзе атласный маленький мешочек.

Нин Цзе стало смешно, но посмеяться она не смела, ведь тогда это бы выглядело неприлично. Голодным ртом в их компании была только она. Ан Хуну как демону было необязательно питаться, а Цин Цзя и вовсе не испытывала чувство голода.

— Оставьте лучше себе, я заставлю этих двух работать, а у вас всё же малыш.

Ей не хотелось брать деньги с человека, которому она хотела бескорыстно помочь. И правда, без денег наставница и ученики бы не остались, особенно если бы за работы мог браться Ан Хун. Если он уж сам попросился в ученики, к тому же обучение ему совершенно не нужно было, то тогда должен будет помогать и зарабатывать так же, как и Нин Цзе.

— Цин Цзя тоже похожа на малыша, — вмешался Ан Хун.

Из рук Цин Цзя упал её любимый кнут, что было кстати, ведь иначе бы она одарила Ан Хуна парочкой уважительных ударов.

— Да как ты смеешь!

Их характеры были в чём-то схожи, и из-за этого они довольно часто сталкивались в противостояниях. И если сейчас Нин Цзе снова не остановит их, то сами они не прекратят. Только одной снежинкой в этот раз не обойтись, поэтому Нин Цзе быстрыми движениями начертила печать ледяного ветра и приложила немного энергии к ней. Чем больше заклинатель отдаст энергии в печать, тем сильнее окажется заклинание.

Из-за небольшой энергии заклинание ледяного ветра только слегка остудило пыл молодых учеников, чтобы те оставили свои разборки и продолжили тренировку.

Пока время медленно шло, Сан Чи успела заснуть рядом с заклинательницей. Девушка обняла свой живот руками, а голову положила возле коленей Нин Цзе, которая продолжала внимательно наблюдать за тренировками и душами своих учеников. Спокойное время отражалось на её душе подозрениями о том, что вскоре что-то должно было пойти не так. И из-за этого она не могла в полной мере расслабиться.

Первым спустя час тренировку решил закончить Ан Хун, хотя такого приказа Нин Цзе не отдавала: она надеялась ещё два часа уделить тренировкам. Его походка в этот раз отличалась нервозностью, а шаги были быстры и твёрды. Вот что-то и пошло не так, как бы Нин Цзе ни старалась избежать этого.

Ан Хун подошёл к Нин Цзе и прошептал:

— У меня появилось неотложное дело: кто-то вмешался в то, что не следует. Я постараюсь прийти до захода солнца. — Судя по надломленному голосу, Ан Хун всеми силами старался сдержать своё негодование и раздражение.

Сказанные слова стали неожиданностью. Какое такое дело могло отвлечь Ан Хуна и как он узнал об этом? Нин Цзе за время тренировки не отпускала внутренний глаз и никак не могла пропустить чью-либо душу. А других душ не было замечено, поэтому вопрос о том, как Ан Хун узнал о неотложном деле, остался. Но, судя по беспокойному состоянию младшего ученика, можно было сказать, что его слова были правдой и ему действительно нужно было срочно уйти. Нин Цзе не была против, потому что Ан Хун, в отличие от Цин Цзя, не нуждался в её длительной защите, и, скорее всего, наоборот. Если что-то случится с ними, то Ан Хун не замедлит и поможет.

— Стоит ли мне сейчас спрашивать, что у тебя могут быть за дела? — сказала заклинательница ему на ухо.

— Доверьтесь мне, я расскажу после того, как всё улажу. — Эти слова полнились мягкостью.

Нин Цзе могла доверять Ан Хуну, он доказывал уже это несколько раз.

— Что ж, ступай.

Ан Хун успел поймать её руку, прежде чем она отвернулась. На руке мимолётно проскользнуло лёгкое прикосновение чего-то холодного. По его бушующей страхом и счастьем душе Нин Цзе поняла, что он оставил прощальный поцелуй. Цин Цзя и Сан Чи громко ахнули, но, прежде чем они начали задавать вопросы, Ан Хун быстро удалился, поэтому остальное пришлось объяснять Нин Цзе. Она утаила немногочисленные подробности и сказала, что она сама послала Ан Хуна пройти проверить лес в поискахвозможного, преследующего их хвоста.

Тренировку пришлось окончить раньше времени, поэтому и время обеда приблизилось. Сан Чи расстелила покрывало, через которые иногда проходили тонкие стебельки травы. В воздухе запах природы перемешался с аппетитным запахом мяса. Нин Цзе точно знала, что при виде роскоши, недоступной им раньше, у Цин Цзя побежала слюнка. Хоть ей и не нужно было есть из-за природы её происхождения, это никак не мешало наслаждаться людской пищей.

Нин Цзе могла догадываться, кем являлась Цин Цзя, но у каждой теории были свои противоречия. Сама же Цин Цзя тоже не знала, кто она и как появилась на свет. По её словам, она просто появилась и всё, сразу в теле подростка и без воспоминаний.

Раз Ан Хун ушёл, то ничто не мешало Нин Цзе спросить остальных своих попутчиков о внешнем виде ученика.

— Сан Чи и Цин Цзя, прошу, опишите мне, как выглядит Ан Хун, — попросила Нин Цзе.

— У него противное лицо, — первой высказалась Цин Цзя.

Сан Чи неодобрительно выдохнула и сказала:

— Совсем нет, довольно элегантное и чистое.

— Ага, ещё и зубы как у пираньи. — Цин Цзя даже во время разговора не переставала жевать.

Это было некультурно, и Нин Цзе взяла это себе на заметку, чтобы потом обучить ученицу и этикету.

— Что? Цин Цзя, ты уже перебарщиваешь, ровные обычные человеческие зубы, может, правда, слишком чистые и ровные, — сказала Сан Чи.

— Я не вру, шицзунь Ци!

Нин Цзе поняла, в чём дело, и толкнула Цин Цзя под бок, как она понадеялась, чтобы та затихла. Скорее всего, обычные люди не видели чего-либо необычного во внешности Ан Хуна, чтобы подтвердить эту теорию нужно было опросить ещё людей.

Блаженные минуты спокойствия притупили бдительность, и Нин Цзе не заметила, как тот, кого она опасалась, вышел на её след. Она обещала ему больше не появляться в мире людей, но вновь и вновь нарушала обещания. И после всякого предательства последует наказание.

Проклятая метка сдавила её шею, как удавка для повешения. Руки жгло, будто она прислонилась к бушующей лаве. Нин Цзе трясло. Проклятые метки удушали её. Тот, кто озирает этот мир сверху, нашёл её.

И она была нужна ему.

Легенда о том, как Слепая Любовь попала в горную школу Ци

Легенда берёт своё начало из давних времён, когда на небесах ещё не было других небесных властителей, кроме Великого Владыки и Пятёрки Мастеров Жизни.

Однажды Старому Мастеру из школы Ци понадобилось спуститься с Трёх Гор Облаков, где и была его школа. Обычно никто не спускался с Гор Облаков по лестнице из двух тысяч ступеней, потому что заклинатели могли летать, как птицы. Если же заклинатель не умел этого, то смысла в спуске и не было. Ведь, прежде чем спуститься снова в людской мир, заклинатели должны были достичь самой высшей точки энергии Ян.

Старый Мастер тоже мог слететь с горы, но в этот раз предпочёл спуститься по двум тысячам ступеней. Тогда он не догадывался, чем обернётся его авантюризм. А спустился Старый Мастер для того, чтобы самолично собрать лепестки цветка Байхуа Шу, который цвёл только один день в двести лет.

Но, придя на место, Старый Мастер нашёл только оборванный стебелёк цветка. Подобный поступок считался настоящим кощунством, ведь лепестки Байхуа Шу продлевали жизнь на пару столетий любого существа и никакое ранение не могло задеть того, кто полакомился ими.

Старый Мастер не хотел оставлять виновника безнаказанным и стал рыскать везде возле места, где и рос последний Байхуа Шу. Так в поисках он провёл три дня, но никого не смог найти. Больше тратить попусту время он не смел, ведь на Трёх Горах Облаков его ждут ученики. Старый Мастер решил забрать корень с собой в надежде вырастить его.

На пороге двух тысяч ступеней, ведущих в школу Ци, Старый Мастер обнаружил маленький пищащий свёрток с засохшими пятнами крови. Никого и ничего больше не было, кроме ощущения тревоги и отчаянья, навсегда поселившегося в этом месте с тех нелёгких дней. Пищащим существом оказалась маленькая человеческая девочка. Это была Слепая Любовь, юная и ещё способная видеть мир. Старый Мастер сразу почувствовал в её душе скрытую, непревзойдённую никем ранее силу. Такой мощной энергии души старый мастер видел только у своего первого ученика, который стал одним из Пятёрки Мастеров Жизни. Такую силу нужно было оберегать от тёмного влияния, ведь если такой ребёнок ступит на скользкую и неправильную дорожку, то все три мира будут обречены.

Перед Старым Мастером предстал выбор из двух противоположных друг другу путей. Сейчас же он может убить совсем юное дитя и навсегда уберечь мир от такой угрозы. Либо же он самолично займётся воспитанием этой сильной души, и тогда она станет спасительницей всех трёх миров.

Сердце Старого Мастера сжалилось, и он взял Слепую Любовь под свою опеку. Но, чтобы девочка жила в клане Ци, Старому Мастеру нужно было просить разрешение у Главы Ци. В этом и была главная сложность. Глава Ци славился своим строгим и жестоким нравом. Многоуважаемый Глава Ци делал многое для мира заклинателей, благодаря ему в Небесную Столицу спустя тринадцать лет станут допускать заклинателей, переживших небесную кару Великого Владыки.

Глава Ци не пускал на порог своей школы тех, кто не получил его одобрения. Для того чтобы стать учеником клана Ци, нужно было не только обладать сильной душой, но и терпеливым и трудолюбивым характером.

Но как же Слепая Любовь, совсем юная и беззащитная, могла получить одобрение у такого человека?

Старый Мастер нарушил запрет и принёс Слепую Любовь в горную школу Ци. Глава Ци метал молнии во всех — никто прежде не смел нарушать запрет! Но над Старым Мастером сжалились из-за того, что он был многоуважаемым и сильным заклинателем, который обучил и самого Главу Ци.

Теперь кара тучей летала над головой Слепой Любви, потому что и сам Глава Ци увидел в её душе неизмеримое могущество, спрятанное в юном теле. Сердце Главы Ци было не так легко разжалобить, поэтому он хотел избрать лёгкий путь и уничтожить эту сильную душу. Но Слепой Любови всё же удалось избежать злого рока судьбы.

У многоуважаемого Главы Ци был младший брат Возвышенный Ци, в те времена он ещё не возвысился на небеса и был совсем юн. Всего шесть лет от роду, но на его плечи уже положили большие надежды другие более слабые люди и заклинатели. По своей натуре он был одинок, но тем не менее его всё время окружали другие люди. Из-за этого Возвышенный Ци с детства был приучен к своей знаменитой добродушной улыбке, в которой не было ни капли истины.

Стоило Возвышенному Ци встретиться взглядом с чистейше-голубыми глазами Слепой Любви, которая ещё была совсем малюткой, как он почувствовал небывалое доселе пьянящее и сладкое чувство любви, и он осознал, что их жизни связаны неминуемой нитью судьбы.

Старому Мастеру не понравилась это, Возвышенный Ци никогда не вызывал у него добрые мысли. Из-за этого Старый Мастер попытался, и будущем будет пытаться, разрывать эту нить.

Только из-за своего младшего брата Глава Ци сжалился над Слепой Любовью и дал ей фамилию клана. С этой поры и началась нелёгкая жизнь Слепой Любви.

Она росла и крепла вместе с Возвышенным Ци. Никто и никогда не мог их разлучить. Куда бы ни направлялся Возвышенный Ци, туда и направлялась Слепая Любовь. Старый Мастер воспитывал и обучал Слепую Любовь, и с каждым годом в ней видели ещё больше опасного могущества и чрезмерной силы. Среди народа ходили слухи о том, что Слепая Любовь станет следующей главой клана Ци, потому что никто из юных или опытных учеников школы Ци не мог даже достичь её силы, хотя ей было всего лишь тринадцать лет. Даже Возвышенный Ци блёкнул на фоне неё, но это его никак не волновало.

Потому что знал, что всё принадлежавшее Слепой Любви было его, как и она сама.

Глава 6. Дрожь

— Шицзунь Ци! Вы слышите меня?

Голос маленькой ученицы раздавался будто издалека, хотя она придерживала ослабевшее тело наставницы. Рядом, держась за живот, сидела Сан Чи. Вокруг было настолько тихо, что Нин Цзе слышала собственное сердцебиение. Только голос Цин Цзя иногда возвращал заклинательницу обратно в земной мир.

Тот, кто озирает этот мир сверху, нашёл её.

Он хотел связаться с ней, поэтому использовал свой излюбленный метод — удушение проклятыми метками. Только он имел над ними власть, потому что сам несколько столетий назад оставил их.

Нин Цзе не знала, сколько пролежала в агонии от недолгого удушения. Страх застилал все органы чувств. По коже расстилался холод, хотя Нин Цзе было жарко. Руки непроизвольно тряслись, воспоминания же не давали сознанию работать в полной мере.

Одни из самых противоречивых воспоминаний о прошлых жизнях. Одно было о том, как первый раз она встретила трёх других из «Четвёрки Сезонов Года», в которую её записал народ. Другое же о том, как тот, кто озирает этот мир сверху, объявил её своей суженой. Некоторые воспоминания, раньше окрашенные в радостные тона, теперь же приобрели совершенно противоположные оттенки.

Как только в голове появились картинки из прошлого о демоне из деревни Су, сознание Нин Цзе прояснилось. Это было слишком сильное воспоминание. За те свои действия заклинательница должна заплатить сотнями спасённых жизней, чтобы искупить свою душу перед Великим Владыкой и своей совестью.

Звуки мира вернулись, по коже прошёлся тёплый ветер, а сердцебиение не так отчётливо отдавалось в ушах. Нин Цзе смогла спокойно вздохнуть и пошевелить головой. На это незамедлительно последовала реакция двух душ, переживающих за неё. Цин Цзя сразу же начала задавать вопросы, а Сан Чи пыталась её успокоить и спрашивала заклинательницу о том, в какое удобное положение переместить её.

Шею ещё немного сдавливало. Всё же, видимо, он не решил убрать давление с проклятых меток. И не уберёт, пока Нин Цзе не решится связаться с ним. Для этого нужно было найти ближайший храм, посвящённый ему. Это было тяжело, ведь они шли на запад, а его храмы большей части располагались на востоке возле почтенного горного хребта, разделяющего две страны.

Как бы Нин Цзе ни хотела не слышать его голос или, ещё хуже, видеть его богоподобный лик, жить с вечным удушением, отнимающим часть силы, было бы невозможно, особенно если она хотела продолжить заклинательское дело.

— Сан Чи, где расположен ближайший храм Возвышенного Ци? — спросила Нин Цзе.

Ей всё так же было больно и страшно называть того мужчину его полным именем.

— Кого? — с искреним непониманием спросила Сан Чи.

— Шицзунь Ци, разве это сейчас так важно! — возмутилась Цин Цзя.

Можно было понять причину беспокойства и паники маленькой ученицы, но сейчас это только бы помешало.

— Важно. — Нин Цзе поднялась на локти и попыталась нащупать чужую руку. — Сан Чи, разве тебе не известно о Возвышенном Ци, одном из великих и долгоживущих богов Запада?

— А! Неужели вы о Милосердном и Непобедимом Боге Благоуханий Природы и Всемогущем Клинке Ци Чжане?

Нин Цзе показалось, что её стошнит только от одного титула того мужчины. Кто же придумывал столь лживые и льстивые чины для того, кто их совсем не заслуживает? Если бы тот мужчина мог снова, как в прежние дни, слышать её мысли, то уже бы этого хватило для новой порции наказаний.

— Да, да, о нём. Только давайте будем называть его несколько короче, — сказала Нин Цзе и наконец смогла встать, но не без помощи своей маленькой ученицы.

— Но это уже неуважение к великим небожителям!

Как сильно Нин Цзе ненавидела и боялась его, и показывать остальным свои чувствам она не хотела.

— Возвышенный Ци всё же будет звучать лучше.

Нин Цзе старалась звучать как можно спокойнее, но Цин Цзя уловила нерешительные нотки в её голосе, поэтому она взяла свою наставницу за руку, приободряя своим присутствием. Маленькая ученица не знала даже крохи правды о наставнице, ведь у той не было в планах рассказывать кому-либо из ныне живущих о своём прошлом.

— Его храм расположен в том же городе, куда мы и направляемся.

— Как? Разве он властвует на западе? — искренне удивившись, спросила Нин Цзе.

Многие столетия границы владений того мужчины не менялись, потому его вера в него была настолько сильна на западе, в месте, где он рос и возвысился, что никто из других небожителей не мог пошатнуть его статус.

— Когда я была ещё малышкой, в наших краях начали строить его храмы.

Теперь было ясно, почему так быстро он нашёл её и почему имел такое сильное влияние. Годы медитации и единения помогли Нин Цзе восстановить свою душу, но оторвали её от мира, и теперь она была вынуждена по крупицам собирать нужную информацию. Но теперь другое стало волновать Нин Цзе. Этими землями должна была управлять Красноречивая Чжан, по крайней мере, так это было раньше.

— По какой причине?

— Как вы можете не знать? То дело гремело на все три мира! Богиня песнопений и весны Чжан Бань поддалась скверне, и Великий Владыка изгнал её с небес, — с охами и ахами произнесла Сан Чи. — Теперь он властвует над нашими землями.

Вновь тошнота подошла к горлу. Новость о Красноречивой Чжан тонкой иглой пронзила душу Нин Цзе. Одна из прекраснейших богинь, одна из тех, кто соответствовал всем правилам добродетели заклинателей, одна из «Четвёрки Сезонов Года». Дражайшая подруга, прошедшая с Нин Цзе сквозь огонь и воду. Весна Небес бы никогда не подверглась скверне, в этом Нин Цзе была уверена даже больше, чем в несокрушимости Великого Владыки.

Нин Цзе закусила губу, чтобы скрыть сокрушающие её эмоции. Хоть она не могла видеть, но сейчас казалось, что мир вокруг неё закружился.

Раз уж на смену Красноречивой Чжан пришёл тот мужчина, значит, по крайней мере, так полагала сама Нин Цзе, он был замешан в её осквернении. Тот мужчина опускался ещё не до таких мерзостей, но из-за того что он делал это не своими руками, то и привлечь его не могли.

— Что случилось?! Меня не было только три часа, а вы уже успели навредить моей наставнице? — Яростный голос Ан Хуна раздался где-то справа от того места, где сидели девушки.

Только демона ей сейчас не хватало. Он пришёл намного раньше, чем планировалось. На плечи Нин Цзе легло что-то тёплое, а холодные руки Ан Хуна подхватили её.

— Она вся дрожит, а вы просто сидите рядом! — Через голос Ан Хуна не переставала проходить ярость.

До этого Нин Цзе сама не знала, что дрожит.

— Что случилось, шицзунь Ци? — нежно спросил Ан Хун.

— Мне нужно попасть в храм Возвышенного Ци.

Нин Цзе почувствовала, как мышцы Ан Хуна напряглись. Если он был демоном, прожившим по крайней мере пару сотен лет, то должен был знать старое прозвище того мужчины.

— Что? Зачем нам к этому сучонышу? — громко возмутился Ан Хун.

Со стороны Сан Чи послышался громкий и испуганный вскрик. Нин Цзе тоже не ожидала такой реакции на того мужчину, ведь мало душ, живущих на этом свете, знали правду о его гнилой натуре.

— Как ты так можешь говорить о Милосердном и Непобедимом Боге Благоуханий Природы и Всемогущем Клинке Ци Чжане! — выкрикнула Сан Чи.

— Меня сейчас стошнит только от одного его титула.

Ан Хун сказал вслух то, что крутилось в мыслях и у самой Нин Цзе. Горло снова начало сдавливать — тот мужчина пытался поторопить её. Ан Хун заметил, как сжалась его наставница, и он крепче обхватил её руками.

— Вам лучше сесть, — обратился к Сан Чи он.

Девушка прислушалась и присела на плед. От Ан Хуна спустя мгновение чувствовалась энергия Инь. Скорее всего, он использовал какое-то заклинание. Нин Цзе от боли не могла открыть внутренний глаз, поэтому не могла понять, какое всё же заклинание использовал Ан Хун.

— Что ты сделал с госпожой Сан Чи, демонюга?! — закричала Цин Цзя и стала колотить руками по его плечу.

Ан Хун не отреагировал на протест старшей ученицы, только стал рассматривать свою наставницу в попытке понять, что происходит. Нин Цзе не хотела показывать остальным свои проклятые метки, особенно сейчас, когда они были так видны, от того что на них давил тот мужчина. Её молчаливый протест не был услышан, а холодные руки Ан Хуна стали ощупывать сначала её лицо, а когда перешли на шею, они застыли. Скорее всего, демон знает, для чего были предназначены проклятые метки, но больше он ни в коем случае не должен узнать.

— Хорошо, мы сходим в храм этого подлеца. — Ан Хун подтянул воротник ханьфу Нин Цзе, чтобы посторонним не было заметно даже края проклятой метки. — Но потом, шицзунь Ци, вы должны будете обратиться к моему знакомому. — Только Нин Цзе собралась спросить причину, как Ан Хун наклонился к её уху и прошептал: — Мы уберём с вас эту гадость.

Глава 7. Страх

Нин Цзе не могла точно сказать, когда она пребывала в сознании, а когда в тумане бессилия. Всё происходящее отрывками мелькало перед ней, а голова в редкие моменты ясности ходила кругом. Иногда до её уха доносились короткие обрывки разговоров двух учеников, пока чьи-то холодные руки, крепко обхватив, несли её.

Звонкий голос ученицы согревал, её искреннее беспокойство чувствовалось в каждом слове и движении, которые иногда можно было ощутить. Ан Хун не позволял никому трогать свою наставницу, даже Цин Цзя не могла притронуться без разрешения, хотя она его и не спрашивала. Они продолжали спорить даже тогда, когда наставница пребывала в беспамятстве.

Сколько она была в таком постыдном состоянии, Нин Цзе не могла узнать. Долгожданное облегчение она почувствовала, только когда Цин Цзя и Сан Чи довели её до храма. Ан Хун заявил, что подойдёт чуть позже, хоть это и было сказано в нерешительном тоне.

Как такового оговорённого запрета для демонов на посещение храмов божеств не было. Сами же божества уверяли всех в том, что даруют свои благословения тем, кто решит встать на правильную дорогу вне зависимости от того, кем они являются.

Несмотря на свои помпезные слова, небожители не терпели в своих храмах созданий, чья душа была наполнена энергией Инь. Редко случалось, когда служители храмов не изгоняли любого демона, духа и подобного существа, стоило ему появиться рядом.

Конечно же, поступки самих существ Инь не способствовали хорошему приёму. Большинство из них заявлялись в храмы только ради наживы разной степени безжалостности. Кто-то из духов, в основном мелких и слабых, приходили в храмы для того, чтобы воровать фрукты или мелкий скот. Если подобные поступки люди, заклинатели и небожители могли стерпеть, то с тем, что более сильные и могущественные демоны похищали людей из храмов иногда даже во время важнейших церемоний, никто в здравом уме не мог смириться.

Подобные поступки, а это были одни из самых незначительных случаев, никаким образом не способствовали укреплению дружбы между людьми и демонами, даже если те в редких случаях действительно хотели встать на иной путь, чем тот, который был уготован им.

В этот раз им повезло. Ан Хун нашёл маленький храм на одной узких тропинок, которая вела только к нему, также она была неподалёку от основной дороги, ведущей в большой город. Нин Цзе опасалась, что их не пустят, ведь подобная парочка, особенно у тех, кто мог видеть души, могла вызывать подозрения.

Вначале, когда они только подошли к воротам, их никто не встретил, поэтому с опаской они прошли дальше. Нин Цзе попыталась открыть внутренний глаз, но стоило зайти в храм, как вся духовная энергия исчезла, оставляя только гнетущую тяжёлую пустоту. По Цин Цзя такого нельзя было сказать: отчего-то она чувствовала себя здесь бодрее и уверенней.

Главный в храме того мужчины, оказывается, знал об их скорейшем приходе, поэтому встреча внутри храма прошла для Нин Цзе, Цин Цзя и Сан Чи самым лучшим образом. Скорее всего, тот мужчина посвятил служителей в своих храмах, хоть и не стал вдаваться в подробности насчёт личности пришедших. Если бы служащие знали правду, то самым лучшим приёмом, что ждал пришедших, был бы немедленный призыв сторожевых заклинателей, которые бы скрутили их.

Божества могли мысленно связываться со своими верующими. Всё зависело от силы веры в того или иного бога, а главные служащие были иногда даже чересчур верующими, поэтому через них было легче проводить мысленную связь. К тому же некоторые небожители считали, что люди недостойны для мысленных связей, а иногда даже главные служители представлялись в их глазах ничем большем, чем мелкое и мерзкое насекомое.

Это было слишком высокомерно для таких чистых и благодетельных созданий, как небожители, хоть такие описания иногда меньше всего подходили для них.

Главный служащий — Нин Цзе не успела спросить Цин Цзя о его внешности — предложил гостям перекусить и отдохнуть, на что почти сразу же получил отказ. Удовлетворение физических потребностей сейчас мало волновало Нин Цзе, ведь боль и удушение хоть теперь почти не чувствовались, но всё же давали о себе знать.

Тот мужчина не привык ждать, особенно её.

Нин Цзе на корню пресекла желание Цин Цзя пройти вместе с ней, отослала обратно к служащим за стол. Она понимала, что маленькая ученица беспокоилась и переживала за неё, но всё равно ничего не поделать с этим, потому что нельзя было позволить тому мужчине увидеть и Цин Цзя.

Комната для общения с божеством всегда находилась в отдалении от остальной части храма и больше походила на каморку, где нечестивые души со слезами на глазах раскаивались в своих прегрешениях, прося великих небожителей наставить их на верный путь. Но каким был этот верный путь? Нин Цзе считала, что у каждого он был свой и даже божества были не вправе указывать, но мало кто разделял её мнение. Многие привыкли жить в заданном направлении и кое-как соблюдая правила, написанные неизвестно кем, кто в глазах общества и небес был достоин.

Оперевшись на близстоящую стену, Нин Цзе села коленями на мягкую подушку, а служащий подсказал, в какой стороне находится статуя божества. Это было лишнее, ведь, даже не затрачивая духовной энергии на открытие внутреннего глаза, она могла с лёгкостью узнать, где стоит изваяние того мужчины. Причиной этому была энергия того мужчины, нескончаемо питавшая статую.

Нин Цзе при всём желании никак не могла забыть его душу, от которой оставалось удушливое и раздирающие ощущение. Энергию того мужчины нельзя было спутать ни с чьей другой, она состояла из противоречивых цветов и ощущений. Если в один момент его энергия могла напугать, то через секунду она пыталась утешить и обволакивала всего тебя, пока в конечном счёте не удушала своим могуществом.

Нин Цзе чувствовалась себя сдавленно, находясь на коленях перед статуей того, кого некогда поклялась ненавидеть. Этот мужчина намеренно тянул время, чтобы она почувствовала себя как можно более ущемлённой. Как бы ни был силён страх перед предстоящей встречей, Нин Цзе не могла себе позволить показать его. Сейчас было важнее ослабить проклятые метки.

Обычно люди, приходя в эту каморку, с самого порога начинали свой душещипательный, как им самим кажется, монолог, который совсем не трогал душу божества. Нин Цзе же не собиралась говорить первой, ведь это не она требовала уединения с божеством, а он сам.

— Почему в этот раз ты не взываешь ко мне? — Голос, подобный лёгкому весеннему ветру, но от этого он не делался менее властным, прогремел возле Нин Цзе.

Как бы она ни хотела забыть всё, что связано с этим мужчиной, но его внешность, повадки, голос и даже мимолётные взгляды остаются и останутся с ней до самой кончины мира. Длинные чёрные волосы, стекающие по плечам и спине, самые длинные передние пряди были завязаны сзади с помощью маленькой заколки с красным камушком. Миндалевидные глаза с острыми уголками и длинными ресницами, радужка цвета благородного янтаря, а если вглядеться, то можно обнаружить абсолютно бесчувственную опустошённую бездну его души. Тонко очерченные скулы и узкий, почти женский подбородок. Высокий рост и прелестное лицо без изъяна вкупе со светлой улыбкой не вызывали ни у кого других чувств к нему, кроме как почтения и обожания. Никто не мог подумать, что человек с такой нежной и мягкой внешностью может иметь за душой недобрые помыслы и тёмное прошлое.

Небожители редко меняли свой внешний облик.

Извечно молодые и прекрасные.

Их облик передавался из уст в уста, от отца к сыну и так по следующим поколениям. На фресках он всегда изображался в белых традиционных одеяниях погибшего клана Ци с чёрными вставками на швах, на которых было тонкими нитями вышит искусными швеями главный девиз клана «Благодать Ян стоит на страже мира». Клан Ци считался одним из самых достойнейших кланов, которые придерживались пути самосовершенствования. Одними из главных атрибутов в изваяниях этого мужчины были алые крупные бусы, которые ярко контрастировали с белоснежным одеянием. Каждая бусина, сделанная из драгоценных материалов, символизировала великие деяния. Всего их было пятнадцать.

Таким Нин Цзе запомнила его и была уверена в том, что ничего, кроме количества бусин, не могло поменяться.

— Не стоит томить. — Нин Цзе постаралась сделать свой голос уверенней, чем на самом деле она ощущала себя.

— Разве ты не помнишь своё обещание? — Вновь он использовал свой излюбленный метод подчинения.

Обещание всегда имело большую ценность во взаимоотношениях любых существ, будь они демонами или людьми. Даже могущественные заклинатели и небожители относились к общениям со всей серьёзностью и никогда не давали их без уверенности, что выполнят его.

Этот мужчина любил брать со всех обещания — казалось, что даже небеса должны ему.

Нин Цзе пообещала этому мужчине многое, даже больше, чем могла дать когда-либо.

— Помню, — кратко ответила Нин Цзе.

— Ты давала его перед всеми небожителями и великим. Если ты действительно помнишь его, то почему я нашёл тебя? — Его голос звучал мягко, но в той же мере и властно.

Нин Цзе сглотнула. Даже не видя его и оставшись без самой малой капли духовной энергии, она могла чувствовать губительное напряжение от крохотной доли его присутствия. Конечно же, небожители не могли так просто спускаться с небес, обычно сошествие сопровождалось масштабным праздником. Сейчас перед Нин Цзе была лишь небольшая часть его силы, с помощью которой он мог не только говорить, но и воздействовать на внешний мир.

— Потому что… — Страх перед ним всё ещё был силён, хотя ненависть к нему была крепче.

Она действительно снова нарушила своё обещание. Вышла за пределы горы, где медитировала столетие для того, чтобы восстановить равновесие своей души, потому что кто-то пробудил её.

Пробуждение было быстрым и резким, после чего земля под Нин Цзе разошлась и ей пришлось бежать. После нескольких дней скитаний в поисках похожего на прежнее место, чтобы продолжить медитировать, она встретила Цин Цзя, которую окружили демоны поветрия, которые рассказывали о том, какое скверное и ужасное будущее её ждёт.

Нин Цзе не знала, как правильно стоит объясниться перед этим мужчиной. Любое слово он может развернуть так, что всё станет в разы хуже, чем являлось на самом деле.

«Скажи, что Великий Владыка даровал тебе милость», — прошептал Нин Цзе чей-то ласковый, но твёрдый голос.

Его нельзя было не узнать, все живущие во всех трёх мирах знали этот голос. Великий Владыка самолично связался с ней, хоть причина такого была не совсем ясна. Нин Цзе решила подчиниться, ведь Великий Владыка знает намного больше, чем любое существо.

— Великий Владыка даровал мне милость, — ответила она как можно решительней.

— Что? — Этот мужчина ненадолго замолчал. — Владыка ничего не сообщил. Ты обманываешь меня?

Нин Цзе сама не знала, являлись ли её слова это обманом или всё же нет. У Великого Владыки были свои, хоть и туманные умыслы. Ей стоило послушаться, потому что, однажды слушая только голос Великого Владыки, она смогла спастись из Залов Наказания.

— Я говорю правду, мотивы Владыки для меня загадка.

В маленькой комнатушке поселилось молчание, а присутствие этого мужчины никуда не исчезло, даже, наоборот, стало тяжелее и плотнее, будто он хотел самолично предстать перед когда-то бывшей возлюбленной.

— Я был милостив и сохранил тебе жизнь даже после твоего предательства.

Всего его слова, как ядовитые шипы, впивались в душу. Никакого предательства никогда не было, но мир этого не знал.

Знали только двое. Но один из них был слеп и знал только свою истину, которую он рассказал остальным.

Иногда Нин Цзе ненавидела этого мужчину за то, что он всё же сохранил ей жизнь. Смерть иногда бывает лучшим милосердием, чем жизнь.

— Разве это не ты говорила о том, что целую вечность будешь рядом со мной, но, дав это обещание, ты сразу же нарушила его.

Это было неправдой, но сколько бы Нин Цзе ни доказывала, слова были пустым звуком, что раньше, что и сейчас. У него была своя правда. В ней Нин Цзе была предательницей, разбившей сердце последнему и единственному наследнику клана Ци.

— Ваша правда не сходится с моей, — собрав волю в кулак, сказал Нин Цзе, пытаясь в очередной раз доказать ложь этого мужчины.

Но он всегда был ослеплён своим величием, как и она когда-то. Нин Цзе почувствовала, будто к ней протянули руки — это неуловимое и несуществующее движение напомнило ей о прошлых днях. Этот мужчина всегда делал так, когда хотел наказать её. В мыслях осталось только одно слово, которое она произнесла множество раз в те дни, когда её душа была разбита в той пещере.

Спасите.

Ей хотелось плакать, но слёз уже давно не было, её последний плач остался в Залах Наказания. Ничто и никто, кроме этого мужчины, не могло заставить Нин Цзе чувствовать себя в большей опасности. Рядом с ним даже конец света казался небольшой трудностью.

Ветер.

Слабый холодный ветер прошёлся по её коже, пробираясь под рукава одежды. Он обволок её, будто защищая от всего мира.

Комната для служений обычно представляла из себя небольшое и узкое сооружение без окон, как же сюда мог проникнуть ветер?

— Демон! — громко и даже испуганно крикнул тот мужчина.

Значит, ветер был наслан Ан Хуном. От осознания на душе Нин Цзе потеплело — почему-то этот резвый демон вызывал в ней столько позабытых чувств.

Нин Цзе не могла осмотреть душу Ан Хуна, так как её духовные силы забрал тот мужчина и они ни на каплю не успели восстановиться.

— Я уж явно получше тебя буду, — язвительно промурчал Ан Хун.

— Назови своё имя! — повелел небожитель.

Ан Хун посмеялся и сказал:

— Ты ещё не дорос для того, чтобы называть тебе своё имя.

От этого духовная проекция мужчины на мгновение застыла. Он не был готов услышать подобные слова, никто до этого, ведя разговор с ним, не смел вести себя таким образом.

Стенки комнаты разлетелись в разные стороны, оставляя статую на открытом пространстве. Казалось, что Ан Хун приготовился к драке. Демоны не питали особой любви к небожителям, особенно одни из самых сильных или, как их называли в народе, «Высшие Демоны», всего таких в истории было пятнадцать, и лишь десять из них дожили до нынешних времён.

Малый шанс того, что Ан Хун, который, как взбалмошный ребёнок, просился в ученики к Нин Цзе, мог оказаться одним из таких. Почему же тогда Ан Хун совсем не боится могущества именитого небожителя?

Тем временем Нин Цзе не знала, что ей стоит делать и что сказать. Но через мгновение, словно прочитав мысли, её за талию обхватили холодные руки. Теперь Нин Цзе хотя бы немного могла ощущать чужое присутствие и не чувствовать только этого мужчину.

— Как ты могла связаться с таким? — Возмущённая реакция того мужчины не заставила себя долго ждать.

— У меня к тебе есть парочку вопросов, поэтому будь душенькой и дай честные ответы. — Голос Ан Хуна прозвучал возле уха Нин Цзе, но он обращался не к ней.

Все эти ужимки были предназначены для того мужчины. Ан Хун всеми силами хотел вывести из себя мудрого и горделивого небожителя.

— Думаешь, я стану отвечать демону?

— Чего тебе нужно было от моей наставницы? — это были единственные слова, которые были произнесены серьёзно и без смеха.

— Отойди от него, — сказал тот мужчина, обращаясь к Нин Цзе.

— Лучше бы раздавал приказы в своих землях. — Ан Хун не мог перестать смеяться, изредка его смех переходил в безудержный хохот. — Думаешь, что тут такие же олухи, как на твоих любимых небесах? Никто из демонов не верит в то, что Чжан Бань поддалась скверне. Многие знают, чьих это было рук дело.

— Будто для меня имеет значение, что там обо мне думают какие-то демоны.

— Будет дело, когда за твоей поганой душонкой придёт тот, кого втайне боишься.

Нин Цзе не могла поверить ушам. Как этот мужчина может бояться хоть кого-то? Иногда ей казалось, что даже Великий Владыка не может перечить ему. Вера в него давала ему небывалое и неоценимое влияние во всех трёх мирах.

— Назови имя этого смельчака? — Этот мужчина не отставал от Ан Хуна в самодовольстве и чванливости.

— А как насчёт Ветра Кровавой Долины?

Сердце Нин Цзе невольно сжалось. Давным-давно она была знакома с Ветром Кровавой Долины.

Глава 8. Сомнения

— А как насчёт Ветра Кровавой Долины? — После этих слов вокруг Ан Хуна и Нин Цзе закружился странный поток ветра вперемешку с энергией Инь.

Сердце Нин Цзе невольно сжалось. Давным-давно она была знакома с Ветром Кровавой Долины. Как много тех, кого она знала при своей прежней жизни, ещё осталось на свете?

Имя Ветра Кровавой Долины было Сюэ Чжоу. Могущественный демон, подчиняющий воздушные потоки своей воле и использующий их как своё главное оружие, обладал одним из самых сдержанных и мирных нравов среди остальных недружелюбных собратьев. Его рождение приписывают, согласно людским легендам, к периоду появления Несравненного Разлома.

В те времена, когда началась слава Сюэ Чжоу, Нин Цзе уже не являлась могущественной заклинательницей и была обделена поддержкой со стороны остального сообщества. По неизвестным до сих пор причинам Сюэ Чжоу не считал Нин Цзе врагом, а демоны и духи под его подчинением никогда не нападали на неё.

— Меня не напугать такой прогнившей душой. — Перед тем как произнести эти слова, тот мужчина на мгновение замешкался.

Этого можно было и не заметить, но Нин Цзе, знавшая его властную и непоколебимую натуру, точно могла сказать, что услышала в голосе этого мужчины мимолётную нотку страха.

— Свет моей добродетели всегда будет сильнее. — Мужчина продолжил строить благочестивого небожителя даже перед той, кто знала тёмную сторону его личности.

Его слова про свет и добродетель звучали настолько смешно, что не грешно было и засмеяться, но Нин Цзе не решилась на эту дерзость, ведь проклятые метки всё ещё были под его контролем.

Ан Хуна же ничто не останавливало от безудержного хохота. Чем больше тот мужчина показывал свой выстроенный и надуманный образ, тем сильнее душа демона пылала ненасытной яростью, открывая возможность энергии Инь просачиваться в окружающий мир. Нин Цзе знала, что Ан Хун с лёгкостью может контролировать потоки своей души, поэтому эта выходка была намеренной.

— Добродетели, кого ты пытаешься рассмешить. — Ан Хун даже не старался сдержать безудержный хохот — подобным поведением он хотел показать всё своё неуважение по отношению к этому мужчине.

Ученик подхватил наставницу под руку, пока второй рукой обхватил её тонкую талию. После прикосновения в душе демона на мгновение утихомирилась ярость. Всё тело Нин Цзе изнывало от усталости и боли, но стоило ей оказаться рядом с Ан Хуном, болезненные ощущения по неясной причине немного утихли. Так странно было ощущать энергию Инь, которая не давила и не пыталась подчинить волю, а нежно обволакивала и даровала мгновение покоя.

Чем дольше Нин Цзе стояла рядом с Ан Хуном и позволяла прикасаться к себе, тем сильнее это раздражало того мужчину. Энергия Ян проекции небожителей высвободилась. Казалось, ещё немного, и воздух заискрится. Конечно же, он не забыл про проклятые метки. Мгновенно они вновь начали давить и удушать, и даже неясная особенность Ан Хуна уменьшать боль не могла противостоять силе небожителя.

«Ты всегда должна стоять рядом со мной». — В судорожных и несобранных мыслях Нин Цзе всплыла давняя фраза того мужчины, заглушая собой все остальные. Его слова, тогда казавшиеся заботой и любовью, сейчас воспринимались как подчиняющий эгоизм.

И эти слова в те времена отражали правду: Нин Цзе не смела в присутствии этого мужчины отходить от него. По крайней мере, так было до её так называемого всеми предательства. Энергия Инь демона противодействовала энергии Ян того мужчины. Напряжение искрилось в воздухе, мешая свободно дышать. Всё вокруг будто закипало и одновременно с этим замораживалось.

Для Нин Цзе всё происходящее походило на жестокое ребячество, в котором каждый из мужчин пытался доказать второму то, с кем рядом она должна быть. Но из-за своей вражды они совсем позабыли про неё саму. Один душил её с помощью проклятых меток, а второй давил энергией Инь, мешая удерживать остатки сил.

Не став и дальше терпеть подобное отношение, Нин Цзе резким движением сбросила с себя холодные руки Ан Хуна и, стараясь унять дрожь в ногах, отошла в сторону. После этого поступка незримая схватка энергий прекратилась. Очаровательные звуки природы и остального мира, ранее заглушённые из-за борьбы двух противоположных энергий, вновь стали отчётливо слышны.

Нин Цзе с облегчением вздохнула. Из-за слепоты она не могла полностью контролировать свои движения, а внутренний глаз хоть и помогал понять положение душ, всё ещё плохо различал неживые предметы. Несмотря на все неудобства и боль, преследующие её уже на протяжении долгого времени, заклинательница старалась держаться стойко и уверенно.

— Я не стану более тратить время на столь недостойное создание. — Голос этого мужчины мог звучать одновременно повелительно и утешающе. — Нин Цзе, небесное сообщество винит меня в том, что ты снова осмелилась ходить по среднему миру. Они думают, будто я самолично простил и выпустил тебя.

Нин Цзе не была уверена, что небесное сообщество до сих пор помнит её и наказы, которые они закрепили печатями. Обременённая различными заботами небесная столица быстро забывала про свои приказы, наказания и про тех, кому они предназначались.

— Великий Владыка одарил меня прощением. — Нин Цзе постаралась удержать свой голос в уверенной манере.

Слово Великого Владыки было сильнее договора между небожителями и Нин Цзе. Если он самолично даровал прощение, то никто не смел бы возмущаться.

То, что сказала Нин Цзе, должно было хотя быть немного удивить Ан Хуна, но его душа ни на миг не дрогнула. Мало кто удостаивается прощения от самого Великого Владыки. Мог ли тот, кому подчиняется Ан Хун, рассказать ему о том, кто такая Нин Цзе? Но ведь никто, кроме небожителей, не знал о её прошлом и настоящем.

— Никто не знал об этом, — строго ответил мужчина.

Почему же Великий Владыка не поведал никому о своём решении? В небесной столице явно творится что-то неладное, раз Великий Владыка никому не может доверять.

— В западных гораэ масштабные вспышки энергии Инь, которые приводят к появлению демонов-стихий. — От этих слов Нин Цзе почувствовала во рту железный вкус, и он не предвещал ничего хорошего.

— Как знакомо, не правда ли? — с ухмылкой спросил Ан Хун.

Похожие инциденты предшествовали трагедии, произошедшей восемь столетий назад. В народе то бедствие прозвали «Пробуждение Несравненного Разлома». Поистине небывалая трагедия, изменившая мир на многие десятки лет, из-за которой разрушились многие кланы, в том числе и чистейший, как его прозвали в народе, клан Ци. Несравненный Разлом стал местом, где появились ныне одни из самых известных и свирепых демонов, таких как Ветер Кровавой Долины, Повелитель Подвешенного Моря, Забытый клинок Цун Тан и Юань Дэйю Трагичное Предвиденье.

В народе Несравненный Разлом всегда упоминался вместе со Слепой Любовью. Память людей устроена странным способом. Они с лёгкостью помнят о самых немногочисленных плохих поступках других, а множество добрых и бескорыстных забывают вмиг. Только память о подвигах и мудрости небожителей остаётся вечно, при этом забываются их неоднозначные и иногда даже скверные дела. Каждый для себя решал, какой поступок лежит на доброй половине, а какой на плохой. Хотя между ними не было разницы, ведь что хорошо для одного, плохо для второго.

Нин Цзе никогда не отрицала, что сыграла огромную роль в том, что случилось восемь столетий назад. Тысяча неповинных жизней оборвались от её клинка. Реки крови перемешивались с грязью под её ногами. Месяцы террора и убийств превратились в один долгий день. Всё это будет висеть камнем на её шее, и никогда её душа не сможет отмыться от прегрешений. Даже так Нин Цзе не отпускала призрачную надежду на то, что за оставшуюся жизнь она уравновесит благими поступками чашу весов.

— Небесная столица думает, что я замешана в этом? — с осторожностью спросила Нин Цзе.

Обвинять того, чья вина была доказана в подобном, было вполне обоснованно и логично. Нин Цзе не испытывала обиды по отношению к небожителям, ведь от них, как и от остального мира, была скрыта правда.

— Ты уже однажды уже была замешана в подобном. — Спокойствие в голосе и уверенность в словах этого мужчины раздражали душу Ан Хуна.

Демон не мог знать правды, в этом Нин Цзе была уверена, ведь она собственными руками, хоть и влечёнными чужой волей, убила тех, кто обладал хоть каплей ненужной и опасной для того мужчины информацией. Тогда по какой причине Ан Хун мог злиться на его слова? В его глазах Нин Цзе должна быть только бродячей заклинательницей, которая когда-то была замешана в скверных делах. Этот мужчина говорил так туманно, что истина, скрывавшая за ними, была понятна только им двоим. Для Ан Хуна они не должны были звучать оскорбительно или уничижительно по отношению к наставнице.

Поведение молодого демона стало ещё больше настораживать Нин Цзе. Он никак не реагировал на слова о её прошлом, но отчего-то злился на того мужчину. Они были из противодействующих сторон, и злоба была бы вполне объяснима, но сейчас небожитель не предпринимал попытки как-либо убрать демона, и Ан Хун почему-то испытывал непомерную ярость. Нин Цзе для себя могла найти объяснение неоднозначному поведению в двух причинах: либо тот, кто послал Ан Хуна, не поведал ему всей правды, либо он сам, зная тайны о Нин Цзе, скрывал свои намерения, давая неоднозначные ответы. А любом случае демону что-то нужно было от неё, и это точно не наставничество.

— Так же, как и ты? — Нин Цзе не сдержалась и выдала то, что давно лежало у неё на душе, но никогда не было высказано.

Прямых доказательств того, что этот мужчина был замешан в появлении Несравненного Разлома, у Нин Цзе не было. Но всё, что она знает о нём, подсказывало ей, что он был не последним, чьей рукой был пробуждён великий разлом. Никто не верил её словам тогда, и, скорее всего, никто так и не поверит. Этот мужчина был хорош собой и подавал достойный пример другим. Великий, могущественный и ещё множество прилагательных следовали перед его именем. Богатые храмы в честь него возводились и по сей день, а искренняя вера не уменьшалась, даже наоборот, в нынешнее время число его последователей делало его одним из главных божеств небес. Никто бы и не подумал о том, что за этой благочестивой маской скрывается настоящее чудовище.

— Мой белоснежный пион, неужели твой разум до сих пор отравлен чужой неправдой? — Его речи всегда были сладкими и с лёгкостью могли одурманить любого.

Белоснежный пион.

Это прозвище даже тогда звучало для многих странно, а сейчас, после того, сколько им пришлось пережить друг из-за друга, оно являлось ничем иным, как оскорблением и попыткой снова подчинить волю Нин Цзе. К сожалению для того мужчины, она уже давно не была той до дурости ослеплённой любовью девчонкой.

— Твои слова наполнены таким ядом, — спокойно сказала Нин Цзе, хоть её душа хотела кричать во всю силу и всему миру о той правде, что навсегда изменит не только её жизнь.

Со стороны, где предположительно стояла его проекция, послышался недобрый смешок. Всё же иногда маска великого небожителя не сдерживала его настоящую личность. Он знал, что делает и какие за этим будут последствия. Незаслуженные страдания, которые он, не скрывая удовольствия, причиняет другим, были для него самой прекрасной картиной, сделанной из наилучших материалов. Перед тем как вновь ощутить боль от удушения проклятых меток, Нин Цзе почувствовала струящуюся энергию Инь.

Мужчина хотел своими действиями склонить Нин Цзе на колени, но вопреки всему она продолжала гордо стоять, сдерживая видимую боль. Перед ним нельзя давать слабину — он всегда готов воспользоваться ею. Ан Хун в мгновение подскочил к наставнице, и опять его аура мягко обволокла её, давая на пару мгновений свободно вздохнуть. В этот раз он не предпринял попытки прикоснуться к ней, только стоял рядом, пока та позволяла это. Нин Цзе не сомневалась, что если она прикажет Ан Хун уйти как можно дальше, то он без лишних слов исполнит это.

— Освободи её! Сейчас же! — крикнул Ан Хун.

Конечно же, этот мужчина не послушается какого-то слабого демонёнка.

— У меня нет причин снимать сдерживающие метки. — Этими словами этот мужчина подтвердил мысли Нин Цзе.

Вот как он оправдывает это ужасное заклинание. Сдерживающие метки? Это даже звучало смешно, но Нин Цзе совсем не хотелось смеяться. Метки были настоящим проклятьем, позволяющим хозяину манипулировать душой и энергией своего слуги. Правда, ими нельзя было контролировать мысли и действия человека. Но это его никак не огорчало и не ограничивало в действиях, ведь многие поддадутся любому приказу, если их тело пронизывает нестерпимая боль и удушение. Этот мужчина любил манипулировать другими созданиями с помощью одного из сложных в понимании и самых искренних желаний — жить.

Если Нин Цзе, которую не без причины подозревают, выяснит виновного или виновных во вспышках энергии Инь, то она не только сбросит с себя подозрения, но и, возможно, сможет спросить с небес плату, которая будет заключаться в том, что они наконец сломают метки. Редкая и сладкая надежда, за которую Нин Цзе сиюсекундно впилась крепкой хваткой, могла опьянить и тем самым подвергнуть опасности, поэтому следующие слова она выбирала с осторожностью.

— Если я узнаю, в чём причина вспышек Инь, то великие небожители смогут разрушить проклятые метки? — сказала Нин Цзе, скрывая волнение от появившейся надежды.

Нельзя было показывать ему это чувство. Этот мужчина вновь надавил с помощью проклятых меток на шею Нин Цзе, желая, чтобы та наконец склонилась перед ним и стала упрашивать о крохотной, почти призрачной возможности.

— Хм. — Этот мужчина специально тянул время, наслаждаясь чужой болью. — Это будет решать совет небожителей: если ты докажешь им, что замолила и раскаялась в своих грехах, то, возможно, они дадут на это своё разрешение.

В том, как он со смешком произносил слово «сдерживающие», было что-то таинственное и зловещее. Именно это помешало возрадоваться открывшейся возможности. Он не давал никаких гарантий на то, что Нин Цзе после этого не будут терзать проклятые метки, но даже так её никто не сможет остановить от этой попытки.

— Я сделаю это, но для начала надо ослабить их, — уверенно и твёрдо сказала Нин Цзе.

Эти дерзкие, особенно для того мужчины, во многом слова могли возыметь неблагоприятный эффект. На мгновение метки ослабли, видимо, этот мужчина не ожидал, что она так быстро согласится на рискованное предложение.

— Хорошо, мой белоснежный пион, я могу осуществить. — Этот мужчина не оставлял попытки хоть как-то сломить волю Нин Цзе, но он больше никогда не дождётся этого. — Надеюсь, моя бескорыстная благосклонность к тебе не навредит мне в будущем.

— Этими словами ты подтверждаешь обратное, — вновь в разговор вмешался Ан Хун, но тон его голоса стал спокойнее.

Он явно знал больше, чем заявлял. Но зачем тогда нужно было говорить, что ты простой демон, если всё равно не скрываешь своих познаний о прошлом.

— Замолчи, нечестивый демон. Как при такой крохотной силе ты смеешь оскорблять меня?

На лице этого мужчины всегда оставалась ничего не выражающая улыбка, но никто и никогда не слышал его смех. Даже Нин Цзе.

В этот раз слова мужчины задели Ан Хуна. И не слабо. Энергия Инь в его душе стала выбираться наружу и окутывать владельца и Нин Цзе. Почему эти слова так сильно задели его? Тот мужчина и до этого ни во что его не ставил, тогда что изменилось в этот раз?

— Ан Хун, прошу, — ласково сказала Нин Цзе и протянула к демону руку.

Ан Хун не замедлил и обхватил запястье наставницы, тем самым приближая её к себе. Бушующая энергия Инь вернулась к владельцу вместе с нежным прикосновением.

— Какой послушный пёсик. Не с теми ты водишься, белоснежный пион.

Вместе с этими словами воздействие меток не только ослабло до прежнего уровня, но и позволило вернуть небольшую часть утраченных сил. Хоть это была даже не половина от прежних сил Нин Цзе, но даже так она сейчас могла сравниться с высокоранговыми заклинателями.

Ощущение присутствия проекции того мужчины бесследно исчезло. Нин Цзе вздохнула с долгожданным облегчением.

— Я был готов вцепиться в его лживую глотку, — практически зарычал Ан Хун, ходивший туда-сюда от переполняющих его напряжения и злости.

Теперь, когда того мужчины не было рядом, Нин Цзе решила узнать ответы хотя бы на крупицу своих мыслей. Хоть она и привыкла с недоверием относиться к любому существу вне зависимости от его происхождения, сейчас же ей хотелось верить в благие по отношению к ней намерения Ан Хуна. На мгновение, когда только зародилась мысль о желании доверять скрывающему правду демону, Нин Цзе отругала себя за такое наивное и мечтательное поведение. Нельзя возлагать на кого-либо свою надежду, ведь если они не смогут исполнить её, то вина будет не на них, а осадок в отношениях останется.

— Ан Хун, откуда тебе знать, врёт ли он или нет?

Он ненадолго замялся, даже звуки шагов смолкли.

— Мой… хозяин знает правду о делах того скверного небожителя. — Его слова совсем не полнились уверенностью.

— Твой хозяин — Ветер Кровавой Долины? — Это было одно из первых предположений.

— Да. — В этот раз голос ученика звучал сдержанно.

Нин Цзе хотелось задать ещё вопросы, но людской крик помешал ей. Когда-нибудь им нужно будет поговорить, но сейчас даже сама судьба против этого. Ответ, данный Ан Хуном, на время подавил её сомнения, но полностью они не уйдут. Поэтому Нин Цзе предпочитала незнание. Если ты не знаешь, то и не питаешь надежду, которая чаще всего остаётся неоправданной.

— Что? Где наша разговорная комната? — Голос казался знакомым.

Обратив внутренний глаз в сторону — сейчас это заклинание далось ей куда проще и менее затратно — Нин Цзе увидела четыре бегущих души, наполненных энергией Ян. Скорее всего, это были монахи.

— Господин главный служащий! Там… Там! Демон!

Глава 9. Усталость

— Господин главный служащий! Там… Там! Демон! — выкрикнул кто-то из толпы, а голос его полнился паникой.

Со стороны демона послышался печальный вздох — ему уже надоело выслушивать крики ужаса и тыканье пальцем, хотя он ещё не сделал ничего плохого. Кроме как вместе с небожителем разрушил разговорную комнату, но для других демонов и даже некоторых заклинателей это было обыденностью.

— Пусть спасибо скажут, что их храм остался целым, — с ехидством в голосе сказал Ан Хун.

Служители храма хоть и испугались демона, но всё же решили дать отпор злейшему врагу. Обыденно храмовники не состояли ни в одном из кланов, при этом они обладали сильными душами, потому что выполняли все правила и предписания своего божества и находились близко к его духовной энергии. Они представляли опасность для низших и среднеранговых демонов. Нин Цзе раздумывала о том, как им убраться отсюда, при этом не задев храмовников, которым, несмотря на её ненависть к их главному божеству, она не хотела причинить вред. В это же время Ан Хун совсем не старался вести себя прилично и благоразумно, а только усугублял ситуацию смешками и поддразниваниями.

— Прошу вас, уважаемые служители, — сказала Нин Цзе, но продолжить ей помешал вставший впереди ученик.

— Ещё одна проблема на голову. — Голос демона в мгновение изменился, стал твёрже и серьёзней, в нём чувствовалась великая сила и мощь энергии Инь, отчего бежавшие на него люди ненадолго остановились. — Шицзунь Ци, позвольте вашу руку. — Несмотря на зарождающиеся опасения, Нин Цзе немедленно протянула руку.

Она поняла по окутывающей энергии Инь с печатями воздушного перемещения, что Ан Хун использовал высокоранговое заклинание мгновенного перехода. Непростой демон. Говорит вслух намного меньше, чем на самом деле знает. В чём причина? Если он подчинённый Ветра Кровавой Долины, то тогда ему нечего больше скрывать свою личину перед ней, но он продолжает покрывать себя туманом.

Через мгновение после исчезновения печатей наставница и ученик переместились куда-то в просторное место, где не было слышно обыденной жизни храма, а звучала только мелодия природы. Ветер после перемещения нежными потоками покружился возле Нин Цзе. Этот ветер явно был не естественным, а созданным кем-то специально. Скорее всего, его призвал Ан Хун, отчего Нин Цзе показался этот порыв приватным и даже сокровенным.

После перемещения Нин Цзе поспешила убрать руку из хватки ученика, который, кажется, не спешил отпускать её от себя. На миг душа демона дрогнула от неведомого страха. Что могло напугать его?

Подозрения по поводу Ан Хуна только подкреплялись, и Нин Цзе уже сомневалась в своих прошлых решениях, но в этом смысла не было, ведь всё уже случилось и поменять что-либо было невозможно. Продолжению размышлений помешала кричащая издалека Цин Цзя. Значит, они переместились не так далеко, хотя Ан Хун был властен перенести её хоть за тысячи чжаней. Как Цин Цзя узнала, где была её наставница?

От стольких вопросов, которые долго оставались без ответа, у Нин Цзе начинала раскалываться голова. Как хорошо не знать и не иметь выбора. Но всегда выходило так, что Нин Цзе встревала в очередные происшествия. Ей хотелось только искупить свою вину, скопленную за множество лет, и не встревать в очередные хитросплетения противоположных сторон.

— Шицзунь Ци! Моему переживанию за вас не было предела! Особенно когда служители с воплями выбежали из храма. — Подбежав к наставнице, Цин Цзя сразу начала осматривать её в поисках ушибов или других ранений. — Этот негодник вам ничего не сделал?

Цин Цзя была младше Ан Хуна не только возрасту, как только это можно измерить у неизвестного вида души и демона, но и по поведению. Из-за того, что он стал вторым учеником, Цин Цзя стала старшим, а также и старшей сестрой для него, поэтому могла без зазрений совести отчитывать его.

— Кого ты ещё тут негодником называешь. — Гордости Ан Хуну было не занимать, к тому же он совсем не брал в счёт предписанные правила и вежливость, поэтому титул Цин Цзя как старшей сестры его совсем не волновал.

— Я не про тебя.

Этими словами Цин Цзя удивила не только Ан Хуна, но и Нин Цзе, ведь та полагала, что ученица опять начнёт ворчать на него и ругаться с ним. Но в этот раз она раздосадованно говорила о ком-то другом.

— Ан Хун, ты же сам говорил о каком-то подлеце, а недавно в храме был какой-то грохот. Я и подумала о твоих словах.

Нин Цзе не хотела сейчас разговаривать о том мужчине и произошедшем в храме. Сил и так не осталось, а от мучительных воспоминаний они точно не прибавятся. Лучше будет обсудить всё в более спокойной обстановке и не рядом с храмом этого мужчины, где он может услышать.

— Так, неважно, — сказала Нин Цзе, протягивая ученице руку. — После того как мы найдём ночлег, я хочу сообщить вам одну важную новость. Ан Хун знает о ней, но не в подробностях.

Если она собралась помогать небожителям в устранении потенциального разлома, то стоит объяснить всё ученикам, которые будут вынуждены принимать участие и в этом. Цин Цзя, скорее всего, согласится, потому что, кроме наставницы, у неё никого не было, а ещё по причине своего активного характера и целеустремлённости, который всегда давал ей мотивацию участвовать в каждом деле. У Ан Хуна же будет шанс отказаться, потому что дело будет связано с демонами, а Нин Цзе не хотела заставлять его сражаться против своих же. Но заклинательница была уверена в том, что демон последует за ней даже при таком раскладе.

— Ты и тут успел первым! — возмутилась Цин Цзя.

Ответом ей стал лёгкий хитрый смешок. Ан Хун был ещё тем гордецом.

— Лучше поторопимся в город, — сказала Нин Цзе, предотвращая возможную ссору между учениками.

Рядом послышались чьи-то неспешные шаги. Это была простая человеческая душа, а внутри была ещё одна совсем крохотная и юная, но почему-то в ней уже существовало больше энергии Инь, чем Ян. Обычно ещё не рождённые души сохраняли равновесие энергий, если только кто-то специально не хотел взрастить в юной душе определённую. Неужели нахождение Ан Хуна рядом с нерождённым ребёнком уже так сильно повлияло на него? Нужно побыстрее отвести Сан Чи к возлюбленному. Тогда Нин Цзе сможет сложить ещё один груз ответственности.

— Сан Чи, тебе уже не терпится увидеть Янь Линь? — с воодушевлением спросила Цин Цзя и, держа руку наставницы, подвела её к Сан Чи. — Чего это ты так взгрустнула?

Присутствие демона повлияло на душу ребёнка, значит, и сама Сан Чи подверглась влиянию энергии Инь. Пока ребёнок ещё не родился, тело и душа матери защищали его. Сила души Ан Хуна была велика, и простой человек рядом не мог выдержать этого.

— Ой, конечно, но не это беспокоило меня, — медленно и с паузами проговорила Сан Чи.

— А что? — продолжала расспрос Цин Цзя, аккуратно ведя наставницу по склону.

Ан Хун не стал вмешиваться в разговор, только шёл сзади, а по его душе проходили небольшие волны раздражения. Он всё ещё не мог смириться с тем, что наставницу мог вести кто-то ещё, кроме него, но злился на это уже не так сильно. Нин Цзе подумала, что будет и дальше поступать так, пока юный ученик не справится со своими властными повадками.

Всё же она была не вещью, чтобы принадлежать кому-то. Если бы Нин Цзе думала в таком ключе в те далёкие времена, но увы, она была слепа из-за своей любви.

— Неважно, вам не стоит беспокоиться из-за этого, — ответила Сан Чи дрожащим голосом.

Пока они шли до городка, Цин Цзя не переставала ни на миг болтать и рассказывать обо всём вокруг, даже Ан Хун не пытался её перебить и самолично начать рассказ. Его душа не бушевала энергией Инь, как это было часто до этого. Впервые находясь вдали от наставницы, по её собственным наблюдениям, он оставался таким спокойным. Видимо, встреча с небожителем и предложенной задачей заставили его надолго и глубоко задуматься.

Нин Цзе тоже большую часть времени в дороге размышляла о дальнейшем, поэтому только вполуха слушала свою старшую ученицу — даже любовь слушать описания окружающего мира померкла из-за беспокойства о будущем.

Возможность наконец спустя столетия снять с себя проклятые метки и освободить силу своей души была очень манящей. Даже трудности и опасности, стоящие за этим заданием, её совсем не волновали, но всё же к этому делу стоило отнестись со всей осторожностью и ответственностью. Для этого нужен план и подробности дела, но тот мужчина не расщедрился на них. Негусто — значит, Нин Цзе придётся собирать информацию самолично. Можно было бы снова воззвать к нему, но это был тот вариант, к которому Нин Цзе прибегнет только в крайнем случае.

Клан заклинателей, который должен быть в каждом крупном городе, будет хорошим подспорьем для разведывания подробностей.

— Ан Хун, ты говорил про знакомого? — спросила Нин Цзе, когда до неё стали доноситься привычные звуки населённого города.

— Шицзунь Ци, у вас замечательная память, он живёт в том городе, куда мы направляемся. — Его голос, как всегда, когда он обращался к наставнице, был томным и чарующим.

— Какое совпадение, — сказала Нин Цзе с улыбкой, но на самом деле слова Ан Хуна её насторожили.

Именно он предложил Сан Чи и её возлюбленному отправиться в этот город, а теперь, оказывается, там живёт и его таинственный знакомый. Видимо, он планировал повести свою наставницу в этот город с самого начала.

Шли они не так долго, как думала Нин Цзе, но, судя по прохладе, уже были поздние часы. Пение птиц и вечерний ветер сменились жаром толпы и грохотом повозок. Площадь перед воротами, судя по звукам, была до отказа наполнена бушующей и возмущённой толпой. Ан Хун и Цин Цзя обступили по бокам свою наставницу, не давая толпе приблизиться и придавить её. Это была искренняя забота — хоть она и вызывала у Нин Цзе мягкую улыбку, но всё равно оставалась чересчур лишней.

Она была слепа, но не так немощна, особенно сейчас, когда тот мужчина ослабил хватку проклятых печатей. Внутренний глаз с приливом новоприобретённых старых сил теперь отчётливо видел контуры тел людей, окрашенные в цвет чувств, которые испытывала принадлежавшая ему душа.

Если обычно возле ворот и собиралась толпа, то это было днём, а к ночи уже стражники маялись от безделья. Но не в этот раз — значит, дело было серьёзным. Нин Цзе это совсем не понравилось: перед ней и так стояла важная задача, которая не требовала отлагательств, а лишние проблемы, которые будто преследовали её, помешают первостепенному плану.

— Господин, а что происходит? — спросила Сан Чи, когда небольшая группа подошла ближе к воротам.

Среди людей Сан Чи немного приободрилась, а её голос перестал дрожать. Влияние более сильных душ сказывалось на ней. В толпе энергия распространялась на всех людей, поэтому нагрузка на неё спала. Душа мужчины, к которому обратилась Сан Чи, была сильнее окружавших её — скорее всего, он был приспешником какого-то клана. Приспешники, как их часто называли в народе, состояли в клане неофициально, потому что не могли пройти начальные тренировки для того, чтобы стать полноценным заклинателем. Упорства им было не занимать, поэтому они не отказывались от возможности когда-нибудь встать на путь самосовершенствования, а пока что они выполняли посыльные и другие мелкие поручения заклинателей.

— В городе опять объявились демонопоклонники, поэтому глава Шао приказал проверять уходящих и приходящих.

Демонопоклонники не вызывали у большинства кланов проблем, потому что в них собирались недалёкие умы, питающие надежду на благословение демонов, которая может — хотя чаще всего нет — даровать им великие силы.

Клан Шао. Нин Цзе пыталась припомнить о таком, но ничего на ум не приходило — в её времена не было слышно похожих имён.

— Как пройти проверку? — спросила Нин Цзе.

Она хотела как можно быстрее разобраться со всякими проверками и найти ближайшую недорогую ночлежку, где она сможет обговорить со своими учениками. Также она надеялась, что не влезет по случайности в очередную чужую проблему, тем более если в ней будет замешан заклинательский клан.

— Вон там заклинатели стоят. — Мужчина, видимо, указал куда-то, на что Нин Цзе только с отчаяньем вздохнула. — Ой, прошу простить меня, госпожа, я совсем не подумал.

— Мы уже поняли, что вы обделены такой важной деятельностью, — первым со злобой ответил Ан Хун.

Её ученики опять не отличились вежливостью. Многие не думают, прежде чем говорят, особенно когда собеседник обладает особенностями. Не пересчитать, сколько таких же нелепых фраз слышала Нин Цзе за свою жизнь, поэтому и не держала обиду на них.

— Спасибо за пояснение, — только и ответила Нин Цзе, подтолкнув старшую ученицу, чтобы та, наконец, пошла в нужное направление, а не тратила сил на возмущение и обиду на очередного прохожего.

Оставалась ещё одна проблема. Если Нин Цзе, Цин Цзя и Сан Чи могут пройти, так как в их душах заклинатель не найдёт ничего подозрительного, то что же делать с Ан Хуном? Его могли обнаружить уже в толпе, но пока что ему удавалось скрыться от взора заклинателей, хотя Нин Цзе отчётливо видела и чувствовала присутствие его сильной души.

— Шицзунь, а как же пройдёт Ан Хун? — тихо спросила Цин Цзя.

По душе Ан Хуна прошла предвкушающая дрожь — он по неизвестной причине ликовал, будто одержал победу. Ещё немного, и энергия Инь вырывалась бы из его души наружу, и тогда заклинатели стали бы последними глупцами, если б не заметили такой всплеск из толпы.

— Не переживайте за меня, идите вперёд. — Ан Хун произнёс эти слова как мурчащий котёнок.

Его что-то очень развеселило, и это вызвало у наставницы подозрения. Мог ли Ан Хун задумать что-то неладное? В городе вспыхнула проблема с демонопоклонниками, и как кстати объявляется приспешник одного из самых могущественных демонов. Ан Хун только подкреплял подозрения к своей личности, а его загадочные смешки и мурчание вызывали у Нин Цзе противоречивые чувства.

— Шицзунь Ци, позвольте вашу руку на недолгое прощание. — Слова его были подобны сахару, ни с кем больше он не общался так вежливо.

Нин Цзе заподозрила его в играющем поведении, но всё равно подала руку, зная, что за этим последует прощальный поцелуй. Подтверждая догадку, холодные губы Ан Хуна оставили на теплой коже Нин Цзе лёгкий поцелуй. Среди всех слоёв общества не было принято прощаться таким образом: это считалось интимным, а для некоторых даже вульгарным. Нин Цзе слышала, что в далёких землях принято прощаться подобным образом.

— Теперь прошу меня простить, я вынужден уйти, — сказал Ан Хун, и его сильное и надёжное присутствие стало уменьшаться.

На душе у Нин Цзе поселилась неясная тревога, и напоследок она повела головой в сторону, куда отдалялась душа ученика. Оставшаяся компания поспешила пройти к проверяющему заклинателю. Сан Чи прошла без проблем, ей даже предложили поддержку. Цин Цзя вызывала немало вопросов, но ничего подозрительного заклинатель не нашёл, поэтому вскоре пропустил и её. А вот с душой Нин Цзе проверяющий замешкал. Ослабшие проклятые метки позволяли её душе вернуть часть невероятной силы, какой она когда-то обладала.

— Вы заклинательница?

— Да.

— Назовите имя и клан, — со вздохом сказал проверяющий.

— Нин Цзе. Я не состою в клане, — сказала она, специально опустив фамилию клана, который стал для неё губительным клеймом.

— Бродячая, значит. — После этих слов послышалось чирканье об бумагу. Значит, все ответы ещё и записывались.

— Проходите, но вы должны отметиться в нашем главном здании, иначе будете вынуждены уйти.

Нин Цзе с трудом удержала себя от вздоха отчаяния. Если нужно будет контактировать напрямую с кланом заклинателей, значит, определённо лишние проблемы будут ждать её за стенами этого города. Собравшись с остатками сил, Нин Цзе протянула руку ученице и вошла в шумный вечерний город.

Глава 10. Город

Город пылал запахами и теплотой. Нин Цзе хотела бы увидеть краски этого чудесного места. Ей казалось, что он ночью будет ярче, чем днём. Разноцветные бумажные фонарики и гирлянды, перетянутые над улицами с дома на дом, лавочки, открытые только в вечернее время, с разношёрстным количеством угощений с противоположных концов страны, улицы, окутанные уютом не только тепла и света, но и человеческой доброжелательности.

Всё это Нин Цзе могла только представлять. Могла только впитывать чужие слова и звуки окружающего мира. Печаль ненадолго поселилась в её душе, но радостный и оживлённый голос ученицы мгновенно придал наставнице сил.

— Шицзунь Ци, здесь так много света! — Цин Цзя подалась вперёд по улице, захватив с собой любимую наставницу.

Хоть сама Нин Цзе не могла восторгаться красотой мира, но счастье ученицы помогало немного почувствовать такую важную эмоцию, как радость. Нин Цзе для Цин Цзя — проводник в заклинательский мир, а она стала для неё путеводной звёздочкой в те забытые положительные чувства.

— Цин Цзя, будь осторожна, мы всё ещё должны сопроводить Сан Чи, — со строгостью проговорила Нин Цзе.

Ученица послушалась и остановилась. Кто-то идущий за ними случайно врезался в их спины. Нин Цзе обратила на него внутренний глаз — его душа сохраняла равновесие Инь и Ян. Он был обычным человеком. После встречи с тем мужчиной Нин Цзе была напряжена до предела и каждая мелочь заставляла её готовиться к нападению. Приобретённые силы тоже бушевали, а из-за усталости их было нелегко контролировать. Порыв высвободившейся только из одних оков энергия хотела выбраться наружу — показать всем то малое могущество, которым когда-то обладала Нин Цзе.

Нужно снимать проклятые метки постепенно, иначе Нин Цзе, которая когда-то была первой по контролю своей внутренней энергии, не справится с той мощью, которая принесёт её собственная душа. Проблем только прибавлялось и прибавлялось, а решение маячило далёким огоньком, до которого пока что нельзя было дотянуться.

— Шицзунь Ци, мы же пойдём в заклинательский клан? — с искренним любопытством спросила Цин Цзя.

Энтузиазма ученицы Нин Цзе совсем не разделяла. Заклинательские кланы были опасным местом для бродячих заклинателей, к котором и без вражды с клановыми относились крайне пренебрежительно. Но у Нин Цзе была ещё одна причина относиться к ним с неуважением и подозрительностью. Кроме глав у кланов был совет старейшин, в который, как неудивительно, входили самые долгоживущие и умудрённые опытом заклинатели. Если Нин Цзе попадётся таким людям на глаза, то может разоблачить себя. Всё же её история жизни гремела на всю страну и за её пределами, а старожилы могли хорошо её помнить.

— Я бы хотела это отложить, но тогда у нас будут проблемы, — с усталым вздохом ответила Нин Цзе, поглаживая макушку Цин Цзя.

— Шицзунь Ци, мы можем отложить это на завтрашнее утро, если вы устали и хотите отдохнуть, — сказала Цин Цзя и нежно прикоснулась к отрытому участку кожи на руке наставницы.

Это действие пробудило в Нин Цзе мимолётную дрожь. Редко кто-то касается её обнажённой кожи. Все прикосновения были только через одежду. Такое личное действие и близость были для Нин Цзе теперь нечто новым. После долгого времени, проведённого в медитации, Нин Цзе будто приобрела вторую, новую удивительную жизнь. Каждый вздох был другим, и только встреча с тем мужчиной принесла ветра прошлого.

— Нет, нужно идти сегодня, иначе рискуем навлечь на себя гнев руководящего в этом городе клана, — со всей серьёзностью объяснила Нин Цзе.

Разговаривая на разные, отдалённые друг от друга темы, маленькая женская компания пошла по главной улице. Цин Цзя во всей своей энергичной манере пыталась рассказать обо всём, из-за чего часто путалась. В этот раз и Сан Чи решила тоже поучаствовать в подобной деятельности, ведя под вторую руку Нин Цзе. Улица по их размытому и сумбурному описанию была подобием пирамиды, небольшие, продолговатые на всю ширину улицы ступеньки сменялись массивными и долгими платформами, на которых располагались кварталы с домами и магазинчиками. Нин Цзе, к своему же счастью, оказалась права: по городу было развешено множество бумажных фонариков с символом клана на каждом из них. Этот символ, как объяснила малышка Цин Цзя, состоял из кружка с покачивающимися белыми волнами на горизонте, от которого расплывалось полосками солнце. Довольно необычно. Заклинательские кланы предпочитали создавать герб с фирменными заклинаниями и ценностями, иногда изображали местность, где зародился клан. У погибшего клана Ци, в котором состояла Нин Цзе, герб изображал горы с облаками и крыло феникса. Он означал место, где зародился клан и то, что Феникс всегда стоял на страже. Горы оттенка неба и снега защищал алый феникс с чёрными перьями.

Пока Нин Цзе проходилась со своими милейшими спутницами, не оставляла без внимания и сам город. Заклинатель на входе сказал что-то про демонопоклонников, и это невольно начало беспокоить её. Ещё и то, что Ан Хун самолично выбрал этот город как следующую остановку, не помогало успокоить расшатавшиеся за сегодняшний долгий день нервы. Многие на улице болтали о своём привычном быте, будто вовсе не были в курсе того, что происходит в городе с демонами. Заклинателей также она не увидела внутренним глазом на всём пути к главному зданию клана.

Вечер и ночь — время для демонов. И обычно заклинатели ставили сторожевые посты по всей подконтрольной территории, чтобы обеспечить безопасность для невинных жителей, чьи души были так соблазнительны для демонов разных видов. Уже был столь поздний час, и ни одного патрулирующего заклинателя, кроме того, что был на входе в сам город, но он в одиночку бы не справился с атакой демонов.

Нин Цзе поворачивала голову по разным сторонам в надежде найти что-то хоть немного подозрительное. Очередная гладкая платформа после ступенек — Нин Цзе устало вздохнула и уже потеряла интерес к поискам, как в обзор внутреннего глаза попали две души в глубине квартала.

— Цин Цзя, что-то я неважно себя чувствую, давай на немного остановимся, — медленно со вздохами проговорила Нин Цзе.

Ученица сразу же послушалась, а её душа окрасилась печалью и беспокойством. Нужно было подобраться чуть ближе к душам. Цин Цзя хотела пойти в противоположную сторону, потому что там якобы была скамейка. Но нет! Нин Цзе, хоть и было много сотен лет, скамейка сейчас была совершенно не нужна. Можно было даже на мгновение оскорбиться, если бы наставница не была озадачена более важными делами.

Направляя движения ученицы, ведущей её под руку, Нин Цзе вскоре смогла услышать отголоски негромких голосов. В движениях Цин Цзя чувствовалась нерешительность, она догадывалась, что наставница не просто так попросила её остановиться. В переулке было не так тепло, как на главной улице, и здесь ходило куда меньше людей.

— Здесь есть рядом лавка? — негромко спросила Нин Цзе.

Если они без причины подойдут так близко, то только отпугнут. Нин Цзе хотела только услышать побольше о демонопоклонниках и при этом не влезать в эту драму с заклинателями. С ними как-то мог быть связан Ан Хун, а о нём наставница, конечно же, беспокоилась.

— Да, мы сейчас подойдём, — сказала рядом идущая Сан Чи.

Аппетитный запах острых специй подсказал Нин Цзе, что они подходят к лавке с едой. С очень вкусной и острой едой. Живот невольно заурчал, заставив мудрую и серьёзную наставницу на мгновение покраснеть. Сан Чи неловко посмеялась, а Цин Цзя начала нескончаемый поток вопросов о состоянии Нин Цзе.

— Я поем, только будь тише, — шёпотом проговорила Нин Цзе и приложила руку к голове, пытаясь изображать жуткую головную боль.

Все разговоры были на Цин Цзя и Сан Чи, поэтому Нин Цзе сосредоточилась и усилила слух. Те две души ещё не ушли с прежнего места, и они окрашивались в не слишком доброжелательные эмоции. Щебетание спутниц немного мешало Нин Цзе сфокусироваться на посторонних словах, но суть всё же удалось уловить.

И она не ошиблась. Те личности говорили о демонопоклонниках, точнее, о том, что они делали. Группа неизвестных под главной торговой площадью города нарисовала круги заклинаний, изобретённых демонами. Но для обычных обывателей их назначение было неизвестно, а клан не спешил раскрывать тайну. Скорее всего, раз глава клана так скоро после обнаружения печатей начал на них охоту, то заклинания демонопоклонников могли разрушить город в лучшем случае — в худшем призвать первородных созданий, которые беспрекословно бы подчинялись своим призывателям.

Плохо. Дела у этого клана были плохи, заключила про себя Нин Цзе, но желания им помогать не появилось ни на грамм. Душу можно искупить и куда менее опасными и вызывающими способами, а мировых проблем на её судьбу уже хватило. Может, это было и чёрствым, но иногда добрые побуждения могли только навредить. Клан, у которого был под контролем крупный город, наверняка обладал ресурсами и людьми для победы над демонополонниками. Единственное, что до сих пор беспокоило её, так это туманная связь Ан Хуна с этой ситуацией.

Пока Нин Цзе размышляла, лавочник уже успел приготовить закуску. Цин Цзя что-то лепетала про замечательный вид и запах, а вот наставница не решалась съесть это угощение. В сумке с припасами остались сушёные фрукты и маньтоу, так что этого было вполне достаточно. Сан Чи и Цин Цзя не были такими подозрительными привередами, поэтому всё же решили съесть угощения. Лавочник же не взял с них плату, говоря о том, что ингредиенты всё равно нужно будет завтра выкидывать и что пускай они лучше пойдут на доброе дело.

Спутницы были накормлены и довольны, поэтому Нин Цзе тоже выдохнула с облегчением. Осталось дождаться Ан Хуна, чтобы прежняя уверенность пришла. Нин Цзе понимала, что демон не нуждался в её наставничестве, но всё равно чувствовала ответственность за своё согласие обучать его. Теперь он её второй, младший ученик, и неважно, кем являлся по своей натуре. Демон или человек — для неё не было разницы.

— Подождите. — Кто-то окликнул их из переулка, откуда они только что вышли.

Нин Цзе не поддалась испугу, который окропил её спутниц, и повернулась к просившему. Это был заклинатель, судя по душе, полной сильной энергии Ян. Но отчего-то его душа показалось Нин Цзе странной, неправильной и непропорциональной. В чём причина этого ощущения, Нин Цзе не могла объяснить. Цин Цзя же мгновенно расслабилась, стоило ей увидеть того, кто говорил с ними. Значит, это был симпатичный парень. Юную ученицу в силу своего возраста было легко очаровать красивым личиком.

— Вы что-то хотели? — строго спросила в ответ Нин Цзе. Неправильность души перед ней не давала поводов сразу довериться ему, даже если душа была полна энергии Ян.

— Вы заклинательница? — безэмоциональным голосом спросил незнакомец.

— Да, сейчас направляюсь к главному зданию клана Шао.

Как бы ей ни хотелось не идти туда самолично, всё же придётся. Уже даже на улице за ней следили другие заклинатели, видимо. Но почему тогда она сама не видела их? Приобретённая снова часть сил давала возможность внутреннему глазу развиться до следующего ранга. Что-то было не так именно с этим заклинателем.

— Позвольте передать вам сообщение, — сказал неизвестный и прокашлялся. — Я уже в городе, ваши комнаты на третьем подвальном этаже.

Душа незнакомца стала тусклее и меньше, будто он таял.

— Теперь я ухожу, до встречи. — После этих слов его душа и присутствие исчезли.

Что? Как? Нин Цзе оглянулась по сторонам в попытке понять, куда исчез заклинатель перед ней. Цин Цзя заметила растерянность наставницы и прошептала на ухо:

— Шицзунь Ци, что случилось?

Разве юная ученица не видела, как перед ней пропал человек? Что-то не так. Вначале его душа словно таяла, а потом и вовсе испарилась, подобно росе.

— Тот незнакомец ещё перед нами? — украдкой спросила Нин Цзе, опасаясь, что всё же незнакомец ещё стоит перед ними.

— Да, шицзунь Ци, он уходит. — Цин Цзя ненадолго замолчала, а в её душе зародилось сомнение. — Как-то странно, будто голова сейчас упадёт, может, ему нужно помочь?

Тело осталось, а душа исчезла. Кукла, возможно, это была кукла. Но как она так долго продержалась, ещё и говорила? Последний раз, когда Нин Цзе видела подобную куклу, они были похожи на еле движущиеся скульптуры. Это было пару столетий назад, перед тем как впасть в годы медитации. Неужели прогресс зашёл так далеко?

Новый мир не переставал удивлять. Сколько ещё нужно было изучить, сколько ещё нужно было выяснить. Например, о том, что всё же случилось с Красноречивой Чжан, некогда одной из заклинателей «Четвёрки Сезонов Года». Она не могла поддаться скверне. По крайней мере, сама. Тот мужчина был замешан и в этой истории, но если выдвигать обвинения, то нужно иметь достаточно оснований и доказательств. Тот мужчина за многовековую историю собрал вокруг себя преданных соратников, которые всегда были готовы подчистить после него все складки и недопонимания, поэтому в глазах людей он оставался Возвышенным.

За рассуждением Нин Цзе и не заметила, как они почти дошли до главного здания клана Шао. Только свободное пространство, на которое больше не давили стены переулков с домами и лавками. Скорее всего, они вышли на площадь. Всё описание, которое старательно выговаривала и сочиняла Цин Цзя, наставница бесстыдно пропустила. Сан Чи всё ещё была рядом с ними, хотя где-то в этом городе её ждал возлюбленный.

Нин Цзе невольно вздохнула оттого, что ещё одна проблема, даже такая крошечная, не решилась. Усталость огромным комком свалилась на её плечи, но она не имела права показывать это неблагородное чувство, ведь ей предстояло заботиться ещё и трёх других. Цин Цзя застыла, из-за чего задумчивая наставница чуть не наступила на её платье. Также и Сан Чи остановилась, и даже дыхание стало медленным и тихим.

— Что случилось? — тихо спросила Нин Цзе, пытаясь нащупать вторую руку ученицы.

Вместе с её вопросом кто-то выпустил в воздух десятки громких хлопушек, отчего заклинательница нерешительно вздрогнула. Внутренний глаз она закрыла ещё в том переулке, чтобы не отвлекаться от размышлений. Чьё-то сильное ощущение стало ближе, вынуждая применить заклинание глаза.

На площади перед ней и спутницами стояли больше двух десятков сильных душ, наполненных энергией Ян. Кто-то с самой большой силой энергии души приближался к ним, рядом замелькала знакомая душа, Нин Цзе застыла в немом непонимании и ожидании. Радушный ли это приём или нет? Кто-то в толпе из обычных людей стал шептать: «Глава Шао», «Это глава Шао!».

— Великая заклинательница Нин Цзе, позвольте лично представиться: моё имя Шао Юйсан. — Наступила небольшая пауза, в которой чувствовалось уважение многих к такой личности, как глава Шао. — Я глава клана Шао.

Знакомая задорная и ехидная душа вышла вперёд главы Шао. Это был Ан Хун.

— Ты напугал мою старшую сестру, зачем так официально, — со смехом заметил Ан Хун и подошёл ещё ближе к Нин Цзе. — Позвольте проводить вас, шицзунь Ци, в ваши личные покои в этом городе.

Легенда о демоне, разделившем свою душу на семь осколков

Пересказ дедушки Фаня

Демон Чжоу, Поющий Последнюю Песню, приходит вместе с мелодией флейты в поселения под покровом яркой лунной ночи. Тот, кто услышит непревзойдённую мелодию, не забудет её никогда — она будет играть даже после смерти.

Демон Песни Чжоу не обладал нравом других демонов. Не любил убивать и издеваться над теми, кто был слабее его, из-за чего среди своих собратьев заимел скверную репутацию — они гоняли его из раза в раз, и только Ветер Кровавой Долины водил с ним дружбу.

Да, слушателями бывают и такие демоны. Многие люди не верили в мирные намерения Чжоу, но также и многие стали поклоняться ему. Некоторые из них воздвигли храм в честь него и обжили рядом несколько домиков. На их маленькое поселение совершали набеги демоны и люди. Казалось, что весь мир сплотился против них и Демона Песни.

Что же касается мыслей самого Демона Песни? Он был отрешённым от всего мира и даже от людей, которые поклонялись ему. Странствия по миру были единственным, что радовало его бессмертную душу, а песни, сложенные им в те времена, до сих пор никто не смог повторить и перепеть. Они до сих пор бродят по нашему свету, матери поют колыбельные детям по мотиву мелодии «Лунного Света», исполненной сотни лет назад с помощью знаменитой флейты Пэньгуань, которая могла раскалывать души.

Во время своих странствий он встретил первородного зверя из глубин третьего подземного мира. Первородный зверь обладал ужасающей мощью энергии Инь, какой не обладали даже самые прославленные из демонов. Один из таких зверей пробудил Великий Разлом. Бой был кровавым и нервным, только с силой пятерых разумных демонов и семерых главных кланов заклинателей смогли усмирить зверя и отправить обратно в третий мир. Во время битвы Демон Песни не остался без ранений — первородный зверь отправил его в полёт через толщи гор. Из-за этого разум его затуманился и раздробился.

Демон Песни после своего столетнего похода по миру, вернувшись в то место, где в честь него воздвигли храм, почувствовал груз ответственности и стал наставлять людей на путь, который выбрал он сам. Он стал восхитительным правителем, ведущим своих людей строгой и процветающей рукой, но многие не позабыли о том, кем он являлся на самом деле. Чем больше слава о городе Демона Песни, к сожалению, дедушка Фань совсем позабыл название его, ходила по миру, тем сильнее крепла ненависть ближних поселений и их правителей.

Ветер Кровавой Долины предложил свою защиту, но Демон Песни не задумываясь отказался, ведь он, как и остальные демоны, был гордецом, так что чужая помощь задела бы струны его невиданной до тех времён души.

Набеги ослабили город Демона Песни, в то время как многие воины города уходили в странствия, следуя заветам учений Чжоу. В эти времена отрешённость Демона Песни достигла небывалых масштабов. Он закрылся в своём лазурном дворце, не выходил месяцами, а приказы приходили только с пятых рук, поэтому они никогда не передавали истинные слова. Процветание Демона Песни закончилось спустя три десятилетия.

Собственные люди возненавидели его из-за глупых и необдуманных действий, хотя вины его в этом не было, ведь коварные и хитрые люди, желавшие власти, действовали против друг друга и разрывали город на части. Лазурный дворец окружили обычные слабые души, мечтающие о том, как свергнут некогда любимого Демона Песни.

В одну из таких ночей возле ворот дворца появился юноша с белёсыми волосами, даже бледный свет луны блёкнул в сравнении с ними. Именно он воодушевил бунтующий народ и принёс остальным победу на острие своего меча. Никто из живых не видел сражения между демоном и юношей-героем, но это совсем не остановило люд от написания песнопений в честь этого события.

Когда народ зашёл в Лазурный Дворец, перед ними предстала картина, подобная самому печальному концу сказания. Тело некогда великого Демона Песни, чья мелодия из именитой флейты Пэньгуань, было проткнуто шестью мечами, а душа разделена на шесть равных частей, но самые внимательные заметили, что отсутствовал большой фрагмент. Никто так до сих пор и узнал, куда делся тот фрагмент. Бродит ли он по земле или сгинул в третий мир? Известные среди народа сказания о семи осколках не позволяют лелеять надежду на то, что осколки живы до сих пор.

Но дедушка Фань подозревает и другой исход. Демон Песни узнал о том, что люди из его окружения давно замыслили неладное, поэтому его план был намного хитрее и изящнее. Перед ночами гибели Лазурного Дворца Чжоу успел разделить свою душу, при этом сохранив её связь между осколками. Самый большой фрагмент явился первым во второй людской мир, он приобрёл благородное тело и энергию Ян, которая позволила ему не вызывать ненужных подозрений. Осколки сохранили части внешности Демона Песни, но давно были стёрты песнопения в честь его красоты, и даже картины после победы при Лазурном Дворце были сожжены.

Дедушка Фань из клана Шао и до нынешних дней хранит в сердце легенду о Демоне Чжоу, Поющем Последнюю Песнь. И верит в то, что осколки души до сих пор живут в мире людей, сохраняя между собой связь, чтобы однажды Демон Песни вернулся и увидел изменившийся мир.