Легенда о Семерых

Пролог

Двое закованных в броню латников молча вели по тёмному коридору подземелья закутанного в балахон узника. Тот шел не уверенной, но всё же твердой походкой, опустив голову, и выцветший капюшон скрывал его лицо полностью. Это не была обреченность или покорность - узник плохо видел в местном полумраке и остерегался оступиться на неровном, крепостном полу. При этом он не шептал, как полоумный, себе под нос, не пытался заговорить с конвоем, не стенал и не доказывал кому-либо свою невиновность. Он шёл молча, и, подобно слепцу, делал шаги, полагаясь больше на ступни, чем на глаза. Только цепи звенели на его руках и кандалы на щиколотках.

Охрана знала, что узник не смирился с заточением. Он словно ждал чего-то. Возможно, что однажды его выведут на свет и отпустят на все четыре стороны, а возможно – философски относился к стенам своей темницы и не видел в них ничего дурного.

Откровенно, мужчина был не в себе. Но это не тот случай, когда ломают решетки, вырывают цепи и нападают на стражей. Скорее, это было тихое помешательство. Он был «в себе». Причем, где-то весьма глубоко.

Коридор закончился невысокой, но добротно выполненной дверью из твердой породы дерева. Сделана она была недавно, так как и вид и даже запах это подчеркивали. Когда конвоиры распахнули перед узником створку, то их взгляду открылась небольшая, скромно обставленная каморка. Это была не допросная, скорее местная канцелярия, где составлялись, переписывались и готовились в архив тюремные документы. Место явно не предназначалось для общения с узниками, но сегодня этого требовал исключительный случай.

Латники грубо втолкнули в комнату пленника, следом вошли и сами, встав по левую и правую руку сзади от ведомого. Тот поспешно сделал пару шагов и поднял голову, стараясь рассмотреть что-либо из-под низко опущенного капюшона. Его взгляду открылся тесный кабинет с двумя, углом сдвинутыми в центре, столами. За большим сидел мужчина в хорошо подогнанной под него рясе. Перед ним лежал раскрытый на середине фолиант, поперек которого была уложена в разрез меж страниц закладка из тонкой, плетеной ткани. На краю столешницы возвышался массивный Апмал, дающий немного рассеянного света комнате, но хорошо освещавший страницы книги. В его свете было видно, что сидящий рядом с ним мужчина - не молод, годами выше среднего возраста, немного в лишнем весе, но с остро отточенными чертами лица и коротко бритой, но все же наличествующей, бородкой. За его спиной, у противоположной входу стены, стояли два высоких стеллажа, разделенные скромной тумбочкой посредине. Скорее всего мужчина был клерком какой-то религиозной ячейки или тайной организации.

За столом поменьше, придвинутым к торцу первого, по правую руку от «клерка», сидел юноша. Он был в таком же балахоне, что говорило о принадлежности обоих к единой группе. Перед ним тоже была раскрыта тонкая книжка, скорее тетрадь или кубетон. В его руках находилось тонкое стило, а в широко распахнутых глазах буквально отражался свет Апмал.

По левую руку от «клерка», стоял высокий одежный шкаф с плотно закрытыми дверями. Хранили ли там одежду или он предназначался для чего-то иного – было не ясно. Хотя пленнику явно было не до того. Он понимал, что сей кабинет может стать для него местом допроса или даже камерой пыток. Вряд ли в большом шкафу хранилась дополнительная одежда. Храмовники, как правило, аскеты.

Латники подставили под ноги откуда-то появившийся в комнате табурет, а потом рывком усадили на него узника. Наверное, сей дополнительный предмет мебели находился до этого у стены, в проход которой узника только что привели. Осмотреть её не было возможности, так как мешал все тот же глубокий капюшон.

Кабинет освещался тусклыми светильниками под потолком, довольно низким, что было нормально для местных крепостей. Свет от них был так же рассеян и столь незначителен, что заметить сами светильники удалось лишь случайно, когда пленник, попытался осмотреться.

- Меня зовут тёмный отчим Лета Вотрельс, - представился «клерк». – Мы с распутником, - кивнул он на второго, молодого юношу в балахоне, - это мой младший помощник, еще не принявший сан... находимся здесь, чтобы восстановить Великую Традицию и Каноничный Лор. Нашего королевства, разумеется. Сам Его Величество уполномочил нас на эту светлую миссию. И мы во чтобы то ни стало её выполним, с твоей помощью или без. Что же мне от тебя требуется, так это сотрудничество. Понимаешь меня?

Заключенный звякнул цепями на руках, его голова под капюшоном чуть двигалась из стороны в сторону.

- Он вообще слышит меня? – строго обратился Лета к латникам.

Те опустили ладони в тяжелых перчатках узнику на плечи и слегка тряхнули. В ответ узник что-то простонал.

- Да снимите же с него капюшон! – недовольно и без лишних эмоций приказал тёмный отчим.

Один из латников повиновался и быстрым движением стянул с головы узника плотную ткань. Заключенный уставился на Лета, но тут же зажмурился – даже такой, рассеянный и неяркий свет, был его глазам с непривычки в тягость.

- Ты понимаешь меня? – повторил вопрос тёмный отчим.

В ответ, заключенный что-то простонал, закашлялся, открыл было рот для ответа и снова простонал нечто непонятное кому бы то ни было в помещении.

- Дайте ему воды!

Ничего такого в комнате изначально не было, но в мгновение ока юноша в балахоне уже стоял с подносом в руках, на котором стояли хрустальный графин и пара чашек.

- Освободите ему руки, - уже спокойнее приказал Лета, видя, как заключенный пытается протянуть ладони к чашке. – Никуда он здесь не денется.

Латники выполнили приказ. Узник, потерев освобожденные запястья, не спеша взял чашку с водой и осторожно начал пить. Лета прекрасно видел, как тот очень хочет напиться – видимо, жажда долгое время одолевала его в камере. Но все же узник держал себя в руках и не позволял себе торопливости, стараясь держаться достойно в присутствии посторонних.

Опорожнив кружку, он протянул ее к графину, требовательно глядя на распутника. Тот быстро наполнил её. Заключенный снова неспешно выпил. Так повторилось трижды.

- Ну хватит! – остановил этот долгий процесс Лета. – Никуда вода не уйдет. Передохни. Вернемся-ка лучше к нашей беседе. Итак, меня зовут Лета Вотрельс. Я дознаватель Ордена Летописцев, и сегодня имею честь допросить тебя. Советую отвечать предельно кратко, искренне и по существу моих вопросов. Готов говорить со мной?

Узник поставил чашку на поднос и аккуратно вытер губы верхним ребром ладони. Сделав несколько глотательных движений, он немного размял рот и попытался что-то спросить. С первого раза у него не получилось, и он немного покряхтел, разминая связки и прочищая отвыкшее от речей горло.

- Я готов говорить с вами, - наконец сказал он не спеша.

- Тогда представься, - потребовал Лета.

Дознаватель встал из-за стола и, подойдя ближе к заключенному, присел перед ним на край столешницы, сложив руки на груди. Та чуть скрипнула, но больше никак себя не проявила. Видимо, вес тёмного отчима был для неё не так уж и велик.

Балахон нисколько не мешал движению Лета. Ткань, вроде бы, не была тонкой, но одежда столь точно и аккуратно сидела на фигуре тёмного отчима, что создавалось впечатление, будто шили на заказ под конкретного человека. А это говорило о серьезности ранга и привилегиях в ордене. Особо это было заметно, если учесть, что балахон распутника сидел на юноше весьма и весьма свободно. Стало быть, распутникам не полагались какие-либо удобства и мелкие почести – что выдали, то и носит.

- Ваш язык… - начал узник. – Он…

- Что с ним? – переспросил Лета нетерпеливо, но в то же время спокойно.

Он не спешил, но, сокращая время расспроса, был крайне настроен как можно больше узнать от заключенного, пока тот вообще способен вести беседу. По опыту Лета знал, ТАКИЕ заключенные не расположены к длительным разговорам и очень быстро устают и замыкаются в себе, вспоминая прошлое и давясь безнадежностью своего положения в настоящем.

- Он не такой, - закончил узник.

- А какой же он, по-твоему?

- Вы говорите, как-то… иначе! – медленно, слишком медленно и неторопливо проговорил узник.

Было заметно, как он тщательно выговаривает каждое слово, словно воспроизводя собранную в уме картинку, и делает паузу после каждого, как бы готовясь к произношению следующего.

- А ты? ТЫ говоришь сейчас тоже – «иначе»? – продолжал дознаватель.

- Я пытаюсь подбирать слова так, чтобы было понятно.

Пленник говорил медленно. Сначала Лета думал, что это от недостатка воды в теле заключенного, потом - в длительном отсутствии собеседника, а теперь, что тот и вовсе привык говорить на ином языке.

- Но сейчас то ты говоришь на нашем языке? – спросил он, внимательно приглядываясь к заключенному, словно пристальный взгляд способен раскрыть тайну, почему узник привык говорить на другом языке. – Да и что такое – «другой язык»? Мне известно, что есть на свете разного рода племена и дикие расы варваров, кто не говорит, но как-то иначе общается меж собой. Это самое «общение» я и понимаю, как «другой язык». И даже допускаю мысли, что ты привык говорить на подобном. Но ты же человек?! Мужчина, как и я! Надеюсь, я не ошибаюсь?

- Вы не ошибаетесь, - ответил узник.

- Что ж, - подытожил Лета. – Значит на этом мы сошлись. ТЫ можешь продолжать беседу? Или всё ещё трудно говорить?

- Могу, - ответил заключенный. – Но мне все еще трудно.

- Хорошо, - кивнул Лета. – Можете отвечать медленнее. Не стану тебя излишне торопить.

Он встал со стола и вернулся в свое кресло.

- Нон! – обратился он к распутнику. – Начнем запись.

Юноша в балахоне склонил голову в знак согласия и подчинения.

- Назовите свое имя, - обратился Лета к узнику.

- Меня зовут Стивен Додсон, - представился узник. – Я пехотинец второго взвода третьей роты восьмого дивизиона аэрокораблей бригады ближнего космоса. Родился и вырос в городе Денвер, штата Колорадо. Призван в армию на службу по контракту…

- Остановитесь! – оборвал его речь Лета. – О чем вы говорите?

- Это мои данные, - ответил заключенный.

- Я только спросил вас об имени, - пояснил мужчина. – И получил ответ, который мне не понятен. А вы набросали столько лишней и такой же непонятной для меня информации, что не мешало бы разобраться в ней подробнее!

- Вижу, вы мне не верите, - равнодушно сказал узник Стивен.

- Верю или не верю – не важно, - ответил Лета. – Я обладаю особой интуицией, так что почувствую солжете вы или нет. Вас выдадут ваши эмоции, дыхание, жесты. Что же до смысла, то пока я не понимаю ни слова.

Заключенный побледнел, внимательно посмотрел на дознавателя, открыл рот, словно пытаясь что-то сказать, и снова протянул руку за кружкой. Пил он не долго, потому Лета его не торопил.

- Не спешите, мы здесь надолго и вам некуда торопиться, - холодно констатировал дознаватель. – Готов продолжить?

Узник поставил чашку на поднос, стоящий на столе распутника, вытер губы тем же способом, что и ранее, и внимательно взглянул на Лета.

- Да, готов.

- Я спрошу тебя, а ты - постарайся отвечать предельно точно на мои вопросы. И прошу - давай без лишней информации. Только факты и только истину. Понятен мой посыл?

Узник сдержанно кивнул.

- Ты находишься сейчас в Обители Лора, в подземельях замка Акето-Ил-Биб, крепости Скрижаль. Вокруг нас расположены земли Королевства Запада, которому подчинены довольно обширные срединные земли материка Сур. Наибольшая его часть. А как далеко от нас ТВОЙ город? Признаться, никогда о таком не слышал.

Заключенный растерянно смотрел на своего дознавателя. Казалось он также не понимает, о чём идет речь, как и задававший ему вопросы Лета.

- Что за бред! Где это? – переспросил он. – Сур…

- Сур – это материк, - повторил Лета, в голосе которого мелькнула тень нервозности – допрашивать должен он, а не его. – Я уже сказал об этом. Ты же - не ответили на мой вопрос!

- А где этот «Сур»?

- Сур? – уже сам чуть подрастерялся Лета. – Это материк в Океане.

- Океане? – спросил Стивен. – В котором?

- Что значит «в котором»? Он у нас один. На всей нашей плоскости…

- Плоскости? – не понял Стивен.

Разговор стал превращаться в диалог двух идиотов. По крайней мере так стало казаться Лета. Надо было прекращать данное действо и возвращать беседу в нужное русло.

- Хватит вопросов! – оборвал он допрашиваемого. – Ты здесь, чтобы рассказать мне о своем лоре, а не узнать о нашей светографии.

- Свето… чего? – снова переспросил Стивен, непонимающе глядя на Лета.

- Науке обо всём нашем Свете - расположении материка, его вод, озер, рек и прочего добра, - пояснил Лета. – Лучше расскажите о своем… нет, давай начнем с имени. Что оно значит?

Стивен чуть собрался. На этот раз вопрос ему был более понятен. Однако ответ также не дал Лета сколь-нибудь внятной информации:

- Имя? – уточнил он. – Просто имя, оно ничего не значит.

- Как это? – не понял дознаватель. – И кто же его дал? Такое имя, что ничего не значит.

- Родители, - как-то неуверенно ответил Стивен.

- Родители, - повторил Лета. – Откуда только такие родители берутся…

- Из Денвера, - напомнил допрашиваемый.

Лета недовольно посмотрел на заключенного. Вот не понятно, он что – решил сострить? Или дразнит самого Летописца?

- Хватит ерничать! – строго сказал он. – Твое имя ничего не значит. Ты – простой воин, так как регалий не назвал. Родом ты из Денвера, но такой город мне не известен. Если он существует, то явно не в нашем королевстве. Как называется твоя сторона?

Заключенный внимательно следил за говорящим, ловя каждое слово.

Или делал вид, что следил?

Но, следя за ним в ответ, Лета понял, что узник просто пытается не упустить ни одного слова и с непривычки пытается запоминать и переводить для себя сложные фразы дознавателя.

- Ты понимаешь меня? – в очередной раз уточнил Лета.

- Да, - ответил Стивен. – Америка. Моя страна называется Америка.

- АмерЕка?.. – повторил Лета сложное для себя слово. – АмерРека?!

Хотя почему сложное? Повторив про себя несколько раз, дознаватель убедился, что оно просто непривычное.

- И где расположена эта твоя… Амер-река?

- Видимо, за океаном… - ответил Стивен, явно растерявшись.

По его лицу было видно, как он усиленно соображает что-то. Но, кажется, никак не может сопоставить факты. Интересно какие?

- За океаном… - повторил Лета. – Это многое объясняет… Ты пишешь? – обратился он к юноше-распутнику и тот тут же поднял на него взгляд, кивая. – Хорошо.

Лета снова обратился к заключенному.

- Скажите, Стивен, - дознаватель перелистнул страницу своей книги на столе перед ним, вытащил и перезаложил закладку, пробежался взглядом по строке-другой и вновь продолжил беседу: - Вы определенно воин. Но называли себя словом «пе-хо-ти-нец». Это значит по нашим данным, что вы пеший воин подразделения в бою «стенка-на-стенку». Так записано в наших энциклопедиях. Я верно определил род ваших войск?

Некоторое время заключенный молчал, двигая губами. Видимо, переводил для себя слова дознавателя. Лета не мешал. Он терпеливо ждал ответа, так как ускорить реакцию Стивена вряд ли мог.

- Верно, - наконец ответил узник.

- А что такое «взвод»?

- Это подразделение из 30 человек, - ответил узник.

- А «рота»?

- Это подразделение из 100-120 человек или трех – четырех взводов, - пояснил заключенный, и, не дожидаясь нового вопроса, продолжил: - А дивизион – это 250 – 300 человек, или две – три роты.

- Ясно.

- Аэрокорабли – это…

- Знаю! – очередной раз оборвал его Лета. – Мы знаем, что такое аэрокорабли. И даже догадываемся, что такое «ближний космос». Книги, знаете ли, читаем. И в прошлом немного разбираемся. Что такое – «бригада»?

- Это тоже формирование, состоящее из… - пехотинец задумался. – В зависимости от родов войск – от тысячи до четырех тысяч человек.

- Мно-ого, - задумчиво протянул Лета. – Приличная Армия получается.

- Не совсем, - ответил Стивен. – Армия обычно насчитывает куда большее количество…

- Достаточно, - мягко, но строго прервал пехотинца дознаватель. – Значит ты был военным человеком в огромной формации. Ты воевал?

- У нас был только один враг, - ответил заключенный.

- И это знаю. Но мне нужно знать – довелось ли тебе воевать? Лично участвовать в боевой операции или компании?

- Видел ли я войну? – узник глубоко вздохнул. – Я был на войне. Но прежде скажите: где вы меня нашли?

Дознаватель широко улыбнулся. Кажется, этот воин много знает ДО интересующих его событий. Но много ли расскажет О событии?

- Ты сам к нам вышел, когда наши светлые братья раскопали древнюю пещеру в затопленных глиноземом строениях! Возле тебя мы нашли некий футляр. У него была стеклянная крышка и металлическое основание. Кажется, тебя похоронили в прозрачном гробу! А ты взял и проснулся. Внезапно.

- Это не гроб! – воскликнул Стивен, чем заставил дознавателя вздрогнуть, а латники тут же положили руки в металлических перчатках на плечи пехотинцу. – Это медкапсула! Я был смертельно ранен, но это устройство определенно возродило меня!

- Медкапсула, - повторил едва слышно распутник, водя стилом по бумаге своего кубетона.

- Ты был ранен? – уточнил Лета. – Как сильно? Чем?

- Достаточно сильно, - подтвердил Стивен. – Очень сильно, раз медики прибегли к подобному восстановлению. Меня посекло шрапнелью.

- Как же ты оказался под слоем земли в пещерах Запада?

- НЕ могу знать, - погрустнел узник. – Подозреваю, что госпиталь был уничтожен и засыпан взрывом. Значит мне повезло, раз при этом я все равно остался жив.

- Повезло, - согласился Лета. – Гроб был поврежден, потому восстановил он тебя за весьма длительное время.

- Да? – воин внимательно глядел на дознавателя. – А какой сейчас год?

- Год? – уточнил дознаватель. – Что это?

- Это один оборот планеты вокруг Солнца, - пояснил Стивен. – За этот период на земле четыре раза меняются времена года – зима, весна, лето и осень…

- Солнце? – снова не понял Лета.

- Светило, - пояснил Стивен. – То, что светит нам днем и заходит за горизонт на ночь.

- Ты имеешь в виду Светило! – кивнул дознаватель. – Оно светит нам, потому так и зовется. А что делает «Солнце»?

- Солнце – это светило и есть, - сказал Стивен. – Вероятно.

- Вероятно Древние звали Светило иначе, - словно мысли вслух высказал Лета. – Мы зовем его «Светило», потому что оно светит. А почему вы зовете его Солнцем? – обратился он к Стивену.

- Не знаю, - пожал плечами тот. – Просто Солнце и Солнце.

Дознаватель кивнул.

Возможно, Древние не такие и умные, как принято считать. Или не все. Или конкретно этот их представитель. А может, Ордену Летописцев не повезло и они обнаружили не такого уж и Древнего?

- Так какой сейчас год? – опять спросил допрашиваемый.

- То, что ты зовешь оборотом светила над нашей планетой, - ответил Лета, - называется Цикл. Или, более полно, Цикл Небесный.

- Не стану спорить, - пожал плечами Стивен. – Сколько Циклов прошло с…

- Сто семьдесят восьмой после Большого Взрыва! – серьезно сообщил ему Лета.

Допрашиваемый немного погрустнел, печально опустив плечи и уставившись в пол. Информация была для него неприятной. Это было видно по пехотинцу. И совершенно непонятно для Лета. Он попытался обрести это понимание, подытожив полученные факты.

- Значит тебя назвали Стивен, - продолжил допрос Дознаватель. – И это имя ничего не значит.

- Ничего, - подтвердил допрашиваемый. – Просто назвали родители.

- Просто назвали, – проговорил Лета. – Дали имя из набора букв. У нас сейчас так не делают. Наши имена всегда что-то обозначают. А у вас – просто давали имя, не имеющее никакого смысла?

- А почему тебя назвали Лета? – вопросом на вопрос ответил Стивен.

- Я родился в день, когда была отличная погода, земля принимала зерно, жить было легко и довольно приятно, - чуть улыбнулся Дознаватель, вспомнив родителей. – Моя мать легко родила меня. Отец был рядом. Он принимал меня при рождении и тут же дал это имя. После этого я прожил много циклов, но достижений в Храме особых не сыскал – у нас так принято. Все равны, а потому выделяться из общего братства – неправильно. Так это имя и ношу.

Допрашиваемый хранил молчание. Лета решил, что ему не интересно пояснение имени, и немного нахмурился. Зачем тогда спрашивать?

- Расскажи о своём времени? – потребовал дознаватель.

- А что о нём рассказывать? – снова вопросом на вопрос ответил Стивен. – Время и время. Ничего особенного. Сейчас разве не так?

- Так, - согласился дознаватель. – Но время времени рознь. То, что у нас сего дня «так», вовсе не такое «так» у вас. Меня интересует в каком Свете ты жил?

- Свете? – уточнил Стивен. – Я жил в мире, где было много людей, домов, городов, разного всякого. Что конкретно вас интересует?

- Интересует всё, - тут же ответил Лета, но осекся и пояснил: - Много всего. Конкретно, сколько это – «много людей»?

- Миллиардов восемь-девять, - пожал плечами пехотинец. – Каждый год… по-вашему – цикл… у нас проводили некую перепись. Считали всех людей, собирали данные и опубликовывали в сети.

- В Сети?

- Да, у нас был Интернет.

- Снова незнакомое слово, - озвучил дознаватель свои мысли. – Поясни подробнее что это – Интернет?

- Всемирная паутина, - не задумываясь ответил Стивен. – Это такая Сеть компьютеров, объединенных проводами и антеннами в одну большую паутину. Способ обмена информацией. Знаете, что такое информация?

- Да, нам известно, - понимающе кивнул Лета. – Есть даже храм этой богини на севере, где её почитают. Буквально.

- Вы серьезно? – усмехнулся допрашиваемый.

- Более чем, - ответил дознаватель. – Правда, это миф. Сами то мы там еще не были. Может и нет там ничего, а может давно уже растащили на баронства и мелкие графства. Давайте продолжим. Значит, вы обменивались информацией по некоторой такой «паутине»?

- Именно так.

- И как велика она была?

- Как – как? – снова пожал плечами пехотинец. – Она охватывала весь мир!

- Мир? – не понял Лета. – Что это за слово? Ты несколько раз произносил его, но не пояснил суть.

- Мир? – растерялся допрашиваемый. – Не знаю даже, как и сказать. Вы вот говорите Свет. Что значит это слово?

- У него двоякое значение, - ответил дознаватель, которому начинали надоедать разъяснения. – Это сияние и тепло что дарит нам Светило днем и Мерцало ночью. В то же время, это вся поверхность планеты, что живет под их сиянием. Принято считать так.

- Как интересно сказано, - задумался допрашиваемый. – Примерно тоже самое можно и про «мир» сказать. В какой момент эти два слова стали синонимами?

- Не надо вопросов словологии, - поморщился Лета. – Лучше скажите, каких технологий вы достигли?

- Имеете в виду человечество моего времени? – уточнил пехотинец. – Много каких, - он замялся. – Мы научились добывать пищу из микрочастиц и выращивать безопасные, полезные для потребления в пищу гибриды. Научились жить не только на земле, но и под землёй. Под водой и в небе. Мы летали на небесных кораблях, плавали по морям и океанам, путешествовали под водой и даже в толще земли. У нас были парки со всеми возможными и невозможными видами флоры и фауны. Их населяли не только свезенные со всех концов планеты, одомашненные и прирученные животные, но и воссозданные по мотивам книг и фильмов жуткие твари. Мы даже, в качестве развлечения, создавали новых мутантов для охоты и рыболовства…

- Прерву вас!.. – вклинился дознаватель в довольно-таки продолжительную речь допрашиваемого. – Вы сказали, что воспроизводили монстров. Это как?

- Это просто, - чуть приободрился Стивен. – У нас была такая наука – евгеника. Наши доки создавали жизнь буквально из частиц. Вырастали здоровые такие твари. Их потом можно было увидеть в зоопарке или посмотреть в кино. Фантастическом. Или пролистать в комиксах. Правда, обычно о них читали в книжках. Что касается охоты, то в заповедных лесах под землей строили такие машины. Они выращивал новых животных, следили за их популяцией - контролировали их количество и рост.

- Зачем? – уточнил Лета.

- Для развлечений! – едва не воскликнул пехотинец. – На них охотились и получали удовольствие от убийства. У нас существовали даже такие соревнования – кто больше соберет трофеев, набив определенное количество зверья. Я даже был одним из чемпионов такого спорта.

Дознаватель глубоко вздохнул. Бросив взгляд на распутника, скребущего стилом о поверхность кубетона, и убедившись, что разговор их пишется, Лета вернулся к разговору.

- Странные у вас были развлечения, - сказал он допрашиваемому.

- Нас, можно сказать, одолевала жажда острых ощущений, - согласился тот. – В попытке убежать от скуки, среди приевшихся и избитых развлечений, мы открывали в себе стремление к опасности. Мы буквально жаждали её. И желательно – побольше риска. Существовала даже такая зависимость. Адреналиновые наркоманы были везде. Каждый второй – либо прыгун из поднебесья, либо глубоководный ныряльщик. Были даже любили покататься на высокоскоростных поездах, зацепившись за крышу. Я вот любил охоту, но мой брат – заядлый рыбак на гигантских акул. То еще зрелище, когда рыба размером с твой катер!

- Становится яснее, - покивал головой дознаватель. – А что у вас в плане ближнего космоса?

- Космоса? – пришел в себя пехотинец и посерьезнел. – Мы почему-то не летали далеко. Разговоры были, но как-то никто не задумывался об этом.

- Оно и понятно, - согласился Лета. – Все мы живем под куполом небесным – летать попросту некуда.

- Как же приземленно вы думаете, - сочувственно произнес Стивен. – Надеюсь, меня не сожгут на костре? Купола никто не видел. Были теории о звездах и дальних, но не обитаемых мирах.

- И вы туда летали?

- Мы – нет, - вздохнул допрашиваемый. – Но мечтали и готовились.

- Значит, вы понятия не имеете, что там может быть за облаками в небесной тверди?

Стивен усмехнулся.

- Почему же, - ответил он. – Теории были, и мы их даже изучали в детстве. А над облаками у нас летали корабли и дирижабли. А много выше – в космосе - даже стояла на орбите настоящая космическая станция, где смешанные экипажи со всего мира проводили испытания и опыты в разных сферах наук.

- Что вы можете рассказать об этой станции? – заинтересованно спросил Лета. – Она так и осталась там? Или вы её куда-то дели? Это она до сих пор висит в небе?

- Станция и станция, - в очередной раз пожал плечами пехотинец. – Туда летали наши космонавты. Жили там. Во время войны про нее как-то все позабыли. Было не до нее, если честно. По крайней мере мне о другом не известно. А почему вы спрашиваете?

- Потому что одна из причин, по которой мы вас пригласили на беседу, это появившийся на небе яркий объект. Уже с пол цикла как он приближается к поверхности земли. Но мы так и не поняли причину этого явления и его природу.

- И вы думаете, что это наша станция?

- Уверены, - кивнул Лета. – В книгах мы нашли описания и даже некоторые пояснения.

- Что же вы хотите от меня? – ухмыльнулся допрашиваемый.

- Расскажи всё, что ты знаешь о станции.

- Что я мог знать? – задумался Стивен. – Она большая. Да что там – огромная! Её даже строили в космосе, так как поднять такую махину ввысь были не способны ни одни двигатели мира.

- Зачем же ее сделали?

- Хотели доказать себе, что человек выше законов природы и всего сущего. Думаю, так. А вообще – это очередное поле для экспериментов.

- Как же она висела там и не падала? – продолжал расспрос дознаватель.

- Ее поставили на орбитальный гравитационный якорь. Так нам говорили. Хотя, впрочем, никто особо и не интересовался.

- Тогда почему она падает?

- А она точно падает? – уточнил Стивен.

- Да, нам так кажется. Около цикла назад она появилась на небе. Хорошо была видна только днем. А чуть позже и по ночам. С тех пор она постепенно приближается. И со временем скорость ее растёт.

- Это плохо, - согласился допрашиваемый. – Тогда и правда падает. Но почему так долго?

- Вы нам скажите, - пожал плечами Лета. – Нам вообще стоит волноваться?

- Я бы поволновался, - кивнул пехотинец. – Если эта зараза упадет на землю – будет большой удар. Готовьтесь к огромному по площади и мощи взрыву. Последствия могут быть самые ужасающие.

- Это точно?

- Нет. Возможно автоматика все же сработает, и станция рухнет в Океан.

- А мы можем как-то рассчитать точное место падения?

- Да, если заложенные в ее бортовые банки данных координаты совпадают с настоящим рельефом местности. Помнится, наша война наделала лишних дыр в материках.

- Что же тогда нам посоветуете делать? – всерьез заинтересовался дознаватель.

- Рассчитать место падения, - буднично ответил Стивен, - хотя бы зрительным контактом и… бежать подальше, когда сможете различить элементы корпуса. Это будет означать, что у вас в запасе не больше пары суток. Скорее всего меньше. Хотя о чем я говорю? Станция на таком расстоянии должна будет полностью покрыта огнем. Она уже должна гореть, подобно вашему Светилу.

- Значит, мы обречены?

- Не знаю, - неуверенно ответил пехотинец. – Люди – живучие твари. И мы с вами тому прямое доказательство.

Лета хмыкнул и задумался.

- Что могло произойти на этой станции, раз она стала падать? – спросил дознаватель, после некоторой паузы.

- Да мало ли чего? – вопросом на вопрос ответил Стивен. – Возможно, случилось что-то. Какая-то неисправность автоматики или ее обитатели что-то напутали. Порой такое бывало. Не так глобально, конечно. Но мало ли?

- Обитатели? – уточнил дознаватель. – Это те самые «космонавты»?

- Да какие там космонавты? – поморщился пехотинец. – Если и был кто, то лишь их потомки. Никто ведь не знает, сохранилась ли там жизнь, да еще так долго. Может, как раз перед падением она и прервалась. А может последний её обитатель помер. Или станция работала на автомате и управляющих искинах. Потом коротнуло что-то или сбой в работе случился. Старая ведь. На такой долгий срок её явно не рассчитывали. А падает так долго, потому что системы стабилизации высоты пытаются ее вернуть на место. Тогда значит двигатели целы и толкают ее ввысь, а гравитация – тянет вниз.

- А есть шанс, что станция не уничтожит все вокруг? – немного подумав спросил дознаватель.

- Безусловно, - уверенно кивнул Стивен. – Если упадет в болота или в горах, то взрыв будет не столь разрушительным. Хотя все равно бахнет дай боже!

- Ты верующий?

- Все солдаты верующие, - согласился допрашиваемый. – Все, кто был в бою и пережил его.

- В кого же вы верите? – продолжал Лета. – В Атома Неделимого или в богов-близнецов?

Допрашиваемый удивился и с сомнением посмотрел на дознавателя.

- Это у вас сейчас такая религия? – спросил он. – Вы верите в Атом?

- А вы нет?

- Впервые о таких слышу, - признался он. – Насколько мне известно, ваш Атом – не бог!..

- Ну-ну! – прервал крамольные речи Лета. – Хватит богохульства. Всем известно, что Атом создал весь Свет и нас в частности, отдав для этого всего себя.

- С этим спорить не стану, - признался Стивен. – Пока все логично и соответствует истине. А что за боги-близнецы?

- Уран и Плутоний, - ответил дознаватель. – Они сошли с небес на землю, покарав человечество за гордыню и блуд. Это сказано в нашем Адамгелие.

Допрашиваемый хмыкнул.

- Что? – не понял реакции пехотинца Лета. – Что-то хочешь сказать? Говори. Для этого ты и здесь.

- Мракобесие какое-то, - признался допрашиваемый. – Но я терпим к любым проявления религии и веры других.

- А в кого верили вы?

- Мы верили в Единого бога…

- Пока всё совпадает с нашей верой! – заметил с иронией дознаватель.

Пехотинец внимательно уставился на Лета, но тот не стал продолжать и отмахнулся:

- Продолжайте, - сказал он. – Что-то ещё?

- Да, ещё – в нашего президента и свою страну, в её политику и исключительность.

- Помогло?

- Что «помогло»? – не понял Стивен.

- Помогло вам это в войне?

- Сказать по правде, не особо, - вздохнул пехотинец. – По крайней мере, пока я был в строю. Чем кончилось наше противостояние мне вообще не известно.

Допрашиваемый закашлялся, схватился за горло и захрипел. Лета обернулся к распутнику и спросил:

- Время вышло?

- Да, - кивнул тот. – Даже с некоторым перебором.

Дознаватель вновь посмотрел на корчащегося в приступе удушья Древнего и многозначительно вздохнул. Это было обыденно. Стандартная процедура по разморозке тела не предполагала длительного использования.

Глава 1. ЗНАКОМСТВО С ГЕРОЯМИ.

Акт Первый Орден Летописцев.

Акт Второй Орден Инквизиторов.

Акт Третий Башня в Лесу.

Акт Четвертый Картель общества Г.Н.О.М.

Акт Пятый Храм Реген. Поселение Ньюбия.

Акт Шестой Корпорация Стальных Шпор.

Акт Седьмой Храм Неделимого.

Акт Восьмой Храм Фрозен.

Акт Девятый Братство Кривых Ножей.

Акт Десятый Храм Ичарв.

Акт Одиннадцатый Храм Куинрэд.

Акт Двенадцатый Храм Генн-Инж.

Акт Тринадцатый Храм ЦифрОС.

Глава 1. Акт 1. Орден Летописцев.

В келье стереоха было сумрачно, однако свеча на столе, все же давала немного света. Подобное освещение делало вырубленную в камне комнатку уютней и теплее, хотя ничего, что могло бы отапливать её здесь не было.

Убранство оставляло желать лучшего, но местные обитатели предпочитали аскезу. Только стол, стул и кровать. Всё из простого дерева твердой породы. На столе пара книг из местного книгохранилища, на кровати – слома и подушка, набитая тем же. Вместо одеяла – шкура зверя.

- Доброго бдения, братче, - поприветствовал вошедший. – Меня оповестили что ты звал меня.

- Да-да, - кивнул стереох. – Проходи, садись, Сейбрат. Побеседуем.

- Прошу не гневаться, что нарушил ваше чтение, - сказал пришелец. – Дело настолько важное, раз вы решили пригласить меня среди ночи?

Обитатель кельи медленно кивнул.

- Тебя вызывают на Большой Стол. Ведь ты же в курсе?

Сейбрат поклонился.

- Вот уже целую леденю я жду вызова старших братьев на мой первый и столь важный настав. Готовится поход. Но куда и зачем мне пока не известно. Вы что-то знаете об этом?

- Да, - ответил стереох. – Потому и приглашал тебя к себе. Надеюсь ты успел выспаться накануне? Потому что идти следует немедленно.

- Не беспокойтесь, Аскетбрал, - заверил его пришелец. – Я давно готов к переменам. Что от меня требуется?

- Без лишних слов, - предостерег Аскетбрал. – Я провожу тебя.

Он поднялся со стула и указав рукой на дверь, пошел следом за Сейбратом.

Идти пришлось не тем коридором с голыми стенами, по которому обычно приходилось ходить последнему. Это были устланные коврами проходы из залы в залу, пусть не большие, но завешанные гобеленами, тёплыми тканями и картинами выдающихся отчимов Ордена.

- Скажи стереох, мне уже дадут сан, как у тебя или я продолжу носить звание Распутник?

- Не спеши, - поморщился Аскетбрал. – Ты еще не проявил себя настолько, чтобы отринуть мирское и получить сан. И от распутного образа жизни ты тоже не готов отступиться. Пока ты только распутник, и тебе не воспрещается многое людское. Но, если хочешь стать стереохом, тебе нужно перейти к возвышенному и просвещенному. Вот я, чтобы стать стереохом, полный цикл читал книги и обучался многим знаниям, пока не отринул людскую личину и не перешел к жизни чистого разума.

- По тебе не заметно перемен, - признался Сейбрат.

- Я не женат, не употребляю мяса, вина и не воскуриваю травы, дурманящие мозг, - усмехнулся Аскетбрал, гордясь собой. – Мои мысли увлекает только чтение и новые знания!

- Так мне надо читать много книжек?

- Тебе надо найти свою линию в жизни и следовать выбранному направлению. А по пути отринуть всё, что сбивает тебя с толка и отвлекает от поставленной цели. Тогда ты и перестанешь быть распутником, получив сан стереоха.

Сейбрат хоть что-то еще, но очередной проход кончился, и они вышли в зал, где старшие братья проводили заседания Большого Стола.

Зал был довольно большой и практически полностью пуст. Собственно, кроме самого стола в центре, троих кресел за ним и ковра на каменном полу, тут ничего и не было. Когда строили это помещение, то явно хотели, чтобы каждый вошедший ощущал себя маленьким и ничтожным существом, подавленным размерами и высотой стен.

Посреди зала стоял широкий дубовый стол, застеленный картами местности и планами каких-то помещений, домов и строений, по краям же лежали стопки книг и тетрадей для записей. С трех сторон стола стояли выдвинутые кресла, установленные так, чтобы в них можно было сидеть, не касаясь столешницы. За последней, видимо, следовало находиться стоя. В креслах сидело двое весьма немолодых мужчин, третий стоял, опершись о стол и, глядя поверх голов собеседников, что-то оживленно рассказывал.

Каменный пол не имел какого-либо декоративного покрытия. Разве что широкий ковер устилал его в центре, аккурат под столом и креслами местных обитателей. Стены вообще не имели чего-либо. И потому складывалось ощущение, что они являются элементами крепостной стены, судя по массивным каменным глыбам, кое-как обтесанный в форме кубов, обильно промазанных меж собой скрепляющим раствором.

Вошедший знал этот зал, так как бывал здесь несколько раз, хотя особо и не осматривался. Сейчас же он вошел следом за ведущим его за собой стереохом и стоял, ожидая окончания разговора присутствующих. А потому убивал время рассматривая окружающую его обстановку.

- …таким образом, дорогие мои внемлющие братья, - вещал меж тем говорящий, - после окончания боевых действий на старинном материке, ныне скрытым под водой, две сотни циклов стояла лютая зима! И жизни на поверхности нашего континента Сур – не существовало!

Он закончил, воздев к сводам свой аккуратно ухоженный перст в дорогих резных кольцах, коих было аж двое, больше не налезло, и, оглядев обоих оппозиционеров, торжественно улыбнулся и присел в свое кресло. Из другого поднялся следующий старец и, в один шаг достигнув стола, не поднимая головы, произнес:

- Спасибо, брат, Телкуб, но теория о «лютой зиме» спорна и выглядит доселе не обоснованной. Мы вернемся к ней, но позже. Надо обдумать ваш доклад и осмыслить. Возможно мы поддержим ваше видение ситуации, а возможно – найдем что возразить. Но в любом случае, даже если окажешься не прав, ты все равно проделал большую работу и доказал нам, что не только умеешь думать, но и рассуждать.

Названный Телкуб’ом благодарно поклонился, но более ничего не сказал.

Стоящий у стола тем временем продолжил:

- Сегодня же у нас другая тема сбора и обсуждения. Как нам стало известно, бог открыл свой второй глаз и узрел нашу грешную землю. Мы в это поверили и с нетерпением ждали продолжения его Высочайшего внимания. Однако то, что мы приняли за частицу создателя, оказалось еще одной машиной Древних. И как всегда – разрушительной для нашего мира. Слыхали делены две назад неимоверной силы удар, огласившей всю округу? Это и было падение, что войдет в наши зимописи, как Падение Божьей Мощи! Не иначе.

Третий присутствующий мужчина поднял руку и, дождавшись одобрительного кивка стоящего, поднялся и произнес:

- Это было падение гигантской машины Древних, брат Тнаилоф! Так сообщили нам из Общества благородных Инквизиторов!

- Верно, брат Арюшорб, - согласился с ним старец. – И именно они и пустили первыми разведчиков к месту падения. Данных удалось собрать не много – все участники разведки вознеслись, хлебнув божественной благодати в полдюжины зивертов! Однако… каким-то божественным проведением им удалось выполнить поставленную задачу и доставить необходимые знания в свою обитель.

Поднявшийся Арюшорб не вернулся на свое место, а продолжил, едва старец прервался:

- Место падения неизвестно. По крайней мере, в их донесениях ничего такого нет. Значит разведчики собрали инфу не в полной мере.

- Известий и правда мало, - согласился с ним Тнаилоф. – Но даже тех достаточно, чтобы отправить туда нашего человека.

За их разговором, представляющим скорее не беседу двух знающих людей, а одновременный доклад двух распутников, что спешат наперебой довести до тебя выученный доклад, внимательно следил первый. Он хранил молчания, сидя в своем кресле и внимая своим братьям.

- Мы должны помнить, что миссия сия опасна! – сказал Арюшорб. – Потому на поиски нужно послать не одного, а больше людей. Если, конечно, мы заинтересованы в успехе.

- Наш человек будет не один, - ответил ему Тнаилоф. – Все храмы и ордена пошлют своих людей. Наш же посланец будет больше идти по следу, чем переть напролом. Мы не торопимся в пекло богов-близнецов, пусть другие перед нами разгребают жар. Мы же – снимем самые сливки.

- Пусть так, - кивнул Арюшорб и присел в свое кресло.

- Необходимо помнить - машина Древних могла разломиться и превратиться в обломки, коих может быть сколь угодно много. И разнести их могло на многие и многие версты в разные стороны. Потому наш герой будет оснащен всеми возможными средствами для поиска, добычи и доставки артефактов и знаний в нашу Обитель. У вас есть что добавить?

Двое других братьев переглянулись и пожав плечами вновь посмотрели на старца. Тот обвел их своим взглядом и произнес:

- Тогда давайте посвятим нашего человека в детали его работы. Войдите брат Аскетбрал и его спутник! – громче сказал он, почти крикнув. – Мы приглашаем вас к столу собора!

Вошедшие направились к центру зала. Приблизившись к столу, названный Аскетбралом остановился, подтолкнув вперед так же замершего подле него Сейбрата.

Сейбрат с опаской взглянул на присутствующих троих в креслах и произнес:

- Доброго вам здравия, тёмные отчимы!

В ответ те кратко поклонились, а Арюшорб даже окрестил его растопыренными тремя пальцами восьми лепестковым крестом Неделимого.

- Здравия, распутник! – ответил на приветствие Телкуб. – Мы, от лица нашего Ордена, Ордена Летописцев, возлагаем на тебя миссию – найти и исследовать останки машины Древних, именуемой самими Древними, как «МКС». Готов ли ты Духом и Разумом принять эту ношу на свои плечи и есть ли в тебе уверенность, что по силам наше задание?

Молодой мужчина, к которому сейчас обращались, был одновременно и впечатлен, и несколько растерян. Впечатлен, потому что не многим оказывают честь лицезреть Верховных Братьев Ордена, а уж тем более – получить от них задание лично. Растерян же – потому что столь высокие чины в иерархии Ордена всегда внушали ощущение Силы и Мощи.

- Я уверен в своих силах, - твердо сказал Сейбрат. – Так что миссию я выполню. Но в какой срок – не скажу. Ведь я даже не знаю, с чем имею дело.

- Тогда откуда такая уверенность в выполнении? – спросил старец Тнаилоф.

- Во-первых, у меня нет выбора, - ответил молодой человек. – Вся моя жизнь, весь её смысл направлены на то, чтобы получить статус тёмного отчима. Я хочу стать стереохом и даже подняться выше. Я всем своим разумом желаю только одного – стать частью Ордена и не простой его частью. И эта миссия – мой шанс. Я ведь на правильном пути?

Трое в креслах переглянулись. Некоторое время сохраняя молчание, они обменивались взглядом, не произнося ни слова. Потом же тёмный отчим Арюшорб поднял раскрытую ладонь, обозначая право говорить, и произнёс:

- Мотивация у тебя есть. И мысли у тебя правильные. Это хорошо. Осталось только снарядить должным образом. А чтобы ты наиболее был подготовлен, мы дадим тебе самую точную нашу карту Запада с выходом к северной части материка. Дальше никто не забирался, да и делать там до сего дня было нечего. Но имея подробную карту с нашими схронами и секретами, ты сможешь не только добраться туда и вернуться обратно, но и в относительной безопасности переждать там непогоду, к примеру. Мало ли какие трудности встретятся тебе на пути.

Сейбрат благодарно поклонился говорившему. Тот кивнул в ответ на поклон и сел в свое кресло.

- Также, - встал из своего кресла следующий, кем оказался Телкуб, - мы дадим тебе стандартный набор пилигрима и сверх того – набор подорожных рационов, расширенный ремнабор для одежды и медкомплект для абдоминальной помощи. Ведь твое выживание – весьма в наших интересах.

Сейбрат поднял голову и внимательно посмотрел в глаза темному отчиму.

- Миссия настолько опасна?

- Тебе не о чем волноваться, - остановил его Телкуб. – Но за стенами нашей обители можно погибнуть попросту вовремя не перекусив, не выспавшись и попросту замерзнув, уснув в лесной глуши. Словом, мы не можем предвидеть всего, хотя и старались тебя разносторонне готовить и тренировать всё это время. И если мы можем еще что-то сделать для успеха твоих поисков и выживания, то мы сделаем.

Сейбрат благодарно поклонился.

- Ну а я, - встал со своего места Тнаилоф, - дам тебе оружие. Это не меч и не пика, не кинжал и даже не нож, высокого качества, кои бытуют у нас более сотни циклов, так как оружие Древних давно пришло в негодность. Я дам тебе то, что обычно Летописцы не используют и даже изучают. Но когда придет время, ты оценишь мой подарок. У тебя остались еще вопросы к нам?

Сейбрат задумался. Мыслей было много, но что конкретно нужно спросить он не знал. Хотелось, ведь такого шанса больше не будет. Причем что-то важное крутилось буквально на языке, но…

- Нет, темный отчим, - сказал герой. – Я готов выдвигаться.

Старшие Братья коротко кинули ему, давая понять, что разговор закончен. Сейбрат же поклонился и направился к выходу, где его ждал Аскетбрал. Тот молча отошел в сторону, уступая путь и указал рукой на другой проход в новый коридор.

- Тебя надо вооружить, - сказал он. – Может ты и готов к походу, но не с голыми же руками выступать в путь.

Сейбрат вздохнул и направился в указанном направлении. Идти было не далеко и потому провожатый был не многословен. И идти предстояло в хранилище, где ответственный брат, тщательно хранил и оберегал то немногое, чем располагал Орден, и мог предоставить отправляющемуся в долгий путь пилигриму.

Брат Арсений, выдающий оружие и амуницию в хранилище подобных вещей Ордена, стоял перед Сейбратом, по ту сторону квадратного выреза в стене. Между ними был стол, на который хранитель походных вещей выкладывал занимательные предметы. Некоторые были хорошо знакомы, некоторые – нет. Они вообще впервые предстали перед взглядом героя.

- Комплекты нижнего белья – три скатки, - проговаривал хранитель, диктуя распутнику, что сидел у него за спиной, в пол оборота к столику для письма, и выводил стилом закорючки, нанося на пергамент своего кубетона каждое слово. – Комплект верхней одежды – две скатки. Индульгированный костюм – один скат. Снаряжение пилигрима – один набор. Сумка с медпредметами и перевязь истово-ищущего…

- Кого? – переспросил распутник.

- Того, кто по божьему следу идет и благодать хватает, - тут же, не задумываясь ответил хранитель.

Он был здоровым, поджарым мужичком с густой, но коротко подстриженной и черной, как смоль, бородой и такими же усами. При этом был абсолютно лыс, а в ухе имел здоровенную золотую серьгу. Среди стереохов такой знак отличия мог говорить только о том, что данный мужчина учувствовал. Вот где и когда – не говорил.

- Вы герой, братче? – спросил его сей брат, намекая на наличие серьги.

- Было одно дельце, - так же быстро, как и распутнику ответил хранитель. – Плащ Летописцев, посох путника и…

Мужичок говорил, словно отвечая учителю заученный урок. Но тут на миг, словно бы, споткнулся, забыв, что должен говорить дальше. Он молча взглянул вверх, чуть прищурившись, подумал, печально вздохнул и посмотрел на Сейбрата.

- А куда тебя посылают? – внезапно спросил он.

- А что? – вопросом на вопрос ответил будущий герой герою прошлому.

- Вещичку тебе велено одну предоставить, - объяснился хранитель. – Необычную.

- Оружие темного отчима Тнаилоф?

Мужичек некоторое время внимательно смотрел на собирающегося, но потом вдруг рассмеялся, запрокинув голову так, что аж подбородок устремился ввысь.

- Это не оружие кого либо, - наконец ответил он. – Это оружие Древних. Правда даже для них оно было… не совсем повседневное.

С этими словами он поставил на поверхность нижней грани квадратного выреза кубический саквояжник с красным треугольником на боку. Треугольник был нарисован краской, и служил пометкой содержимого. Присмотревшись внимательно, Сейбрат увидел врисованные в него черным скрещенные фермерские вилы и косу.

- Что там? – спросил он, но хранитель не ответил.

Вместо этого, мужичек раскрыл саквояжик и выложил перед собирающимся некий предмет. Если бы не рукоять для удержания его в руке, то был бы он похож, на первый взгляд, на пару удлиненных трубочек. С противоположного рукояти конца тянулась сначала одна длинная, потом к ней прилагалась вторая покороче, а у самой рукояти - и вообще набор из коротких восьми.

- Это – Жнец! – таинственно произнес хранитель, внимательно вглядываясь в глаза Сейбрата, но каким-то удивительным образом заметившим, что стило в руках распутника перестало скрипеть о кубетон, обернувшись прикрикнул:

- Не тормозим там! – И уже спокойнее продолжил: - Жнец в комплекте. Комплект из одного чехла, ремня с тремя ульями и четырьмя коробами «пчёл», общим количеством – четыре дюжины.

- Почему улья три, а короба четыре? – тут же спросил Сейбрат.

- Заряди ульи по восемь, еще восемь - заправишь в Жнец.

- Я ж совсем не умею им пользоваться, - признался будущий герой.

- Тогда не пользуйся, - пожал плечами хранитель. – Мне только велено его выдать. Дальше сам. Главное, если решил им пользоваться – либо не подходи вплотную, либо атакуй в спину. Это не совсем честно, зато выжить поможет. Ну а в тавернах – там уже на все голоса с ахмеля пой, как гордо и благородно всех в честном поединке побил. Спорить не станут.

Сейбрат нахмурился.

- Как-то это не совсем истинно.

- Поживешь с мое, - вздохнул хранитель, - многие свои взгляды поменяешь.

Новый герой молча сгреб в охапку и одним движением смахнул всё выданное имущество в мешок. Как только поместилось. После – расписался в получении имущества в протянутом распутником кубетоне его же стилом, попрощался, не забыв поблагодарить за наставления и направился к себе в келью.

У входа его дожидался все тот же Аскетбрал.

- Вот теперь порядок, - сказал он. – Проводить тебя до кельи?

- Если только у тебя есть чего сказать, - пожал плечами Сейбрат.

Стереох медленно поклонился и чуть развел руками.

- Есть, братче, - сказал он. – Сейчас тебе надлежит выспаться и собраться с мыслями. И я не думаю, что за стеной обители ты сможешь так же спокойно и безопасно спать, как здесь. Потому каждая мина сейчас для тебя ценнее злата. Но все же удели мне всего некоторое время и, хотя бы малую частичку, твоего внимания.

- Безусловно, - поклонился в ответ юноша. – Я всегда был внимателен к мнению, а уж тем более советам, книгочеев.

Они не спеша направились дальше по коридору.

- О чем же ты хотел мне поведать? – спросил сейбрат, когда пауза затянлась.

- В дороге… - начал Аскетбрал и прервался, раздумывая.

Они сделали еще несколько шагов, после чего стереох сказал:

- В дороге ты встретишь много опасностей. Это не новость и даже не предупреждение. Это неизбежный факт. А потому знай: как бы не сложились обстоятельства, никому и никогда не доверяй! Порой, самый близкий друг и наиближайший товарищ может предать в силу какой-то непонятный тебе на первый взгляд мотивации. И тогда ты можешь либо все потерять, а скорее всего – и жизнь. Потому запомни мои слова и всегда храни их в памяти.

- Ну, это мне понятно!.. – отмахнулся было сей брат, но сопровождающий тут же перебил его.

- Ты молод и не опытен! Потому - не относись к моему совету так беспечно.

- Ты не на много старше меня, - пожал плечами Сейбрат. – А говоришь так, словно сам не раз ходил во внешний мир.

- Это правда, - согласился стереох. – Я тоже не имею опыта, хотя и много читаю. Но я-то не иду за стены Ордена. А ты – непременно и очень скоро. Мне бы не хотелось в твоем лице потерять друга.

- Не потеряешь, - пообещал Сейбрат. – Я запомню твой совет. И обещаю – вернусь. К тому же очень скоро.

- Я бы не зарекался, - со вздохом проговорил Аскетбрал.

- И я не буду. Но могу пообещать только одно – буду предельно осторожен и последователен, как учит наш Орден.

Они остановились и поглядели друг другу в глаза. Взгляд говорил наблюдательному человеку о многом – невысказанном и неупомянутом. Два друга, что с малых лет все делали вместе, расставались и возможно навсегда.

Это оказалось не так-то просто. Но все же дело есть дело, и идти было надо. С другой стороны, а почему и нет? Новые приключения и новые испытания. Сейбрат был и рад, что отправлен в дорогу, и одновременно полон волнения от предстоящей опасности. Аскетбрал же беспокоился, что внешний мир легко сломает неподготовленного героя, а может изменит до неузнаваемости, наплевав на его подготовку и решимость. Вероятность потери близкого друга пугала. Но вместе с тем, наполняла гордостью за товарища.

- Чтобы не случилось, - сказал Аскетбрал, - помни: я всегда на твоей стороне. И даже если ничего не получится, возвращайся. Лучше вернуться живым и иметь шансвсе обдумать и попробовать с новыми силами, чем рискнуть и все потерять вместе с жизнью!

- Сильные слова, братче, - ответил Сейбрат опустив голову. – Я запомню это.

В ответ стереох только вздохнул, и снова поклонился прощаясь.

- Дарю тебе благо, братче, - только и сказал он, прежде чем развернуться и отправиться в свою келью.

Сейбрат посмотрел ему в след, подумал о том, что этот человек, пожалуй, единственный, кто всегда заступался за него и разделял любую участь. Особенно, когда юношу наказывали за провинность или шалости в детстве. И вот сейчас их разделяют. Что ж, пора было повзрослеть. Ему выпал шанс доказать Ордену, что не просто так занимает в нем место и есть его пищу.

Он развернулся и пошел к своей комнате.

Утром же предстояло выдвигаться. Следовало выспаться, как следует.

Глава 1. Акт 2. Орден Инквизиторов.

Довольно широкое и просторное помещение, чистое, словно только что вымытое и тщательно выскобленное, затертое самой чистой ветошью и заполированное до блеска. В центре, сидя на коленях, закрыв глаза и положив руки на бедра, находился мужчина юных лет. Его голова была короткострижена, хотя на макушке, возле ушей и на щеках просматривалась темная поросль. Одет он был в белое нательное бельё, включающее в себя длинные штаны и рубашку без рукавов, перетянутых на поясе черным кушаком. Юноша сидел с закрытыми глазами, ровно дышал и совсем не двигался.

«Истинная храбрость, - повторял про себя юноша, - заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть».

Это был первый постулат Книги «Пути Судящего и Исполняющего Закон», некогда написанной Инком Визором, первым Воином, постигшим Закон и Истину пути. Именно эти строки постигали все воспитанники Храма, изучая Истину и Наставления правого мужа. Именно их надлежало повторять при тренировке Выдержки, силы Воли и сосредоточии Духа. Ведь что еще есть у Воина Истины, кроме Духа и Воли? Только Задача и Путь.

Истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть.К смерти следует идти с ясным осознанием того, что надлежит делать Воин Истины и что унижает его достоинство.Следует взвешивать каждое слово и неизменно задавать себе вопрос, правда ли то, что собираешься сказать.Необходимо быть умеренным в еде и избегать распущенности.В делах повседневных помнить о смерти и хранить это слово в сердце.Уважать правило «ствола и ветвей». Забыть его — значит никогда не постигнуть добродетели, а человек, пренебрегающий добродетелью сыновней почтительности, не есть Воин Истины. Родители — ствол дерева, дети — его ветви.Воин Истины должен быть не только примерным сыном, но и верноподданным. Он не оставит господина даже в том случае, если число вассалов его сократится со ста до десяти и с десяти до одного.В сражении верность Воина Истины проявляется в том, чтобы без страха идти на вражеские силы, жертвуя жизнью, если того требует долг.Верность, справедливость и мужество — три природные добродетели Воина Истины. Во время сна Воин Истины не следует ложиться ногами в сторону резиденции сюзерена. В сторону господина не подобает целиться ни при стрельбе, ни при упражнениях с оружием. Если Воин Истины, лёжа в постели, слышит разговор о своём господине или собирается сказать что-либо сам, он должен встать и одеться. Небесный Летун не подбирает брошенные зёрна, даже если умирает с голоду. Так и Воин Истины, орудуя зубной палочкой, должен показывать, что сыт, даже если он ничего не ел. Если в сражении Воину Истины случится проиграть бой, и он должен будет сложить голову, ему следует гордо назвать своё имя и умереть с улыбкой без унизительной поспешности. Будучи смертельно ранен, так что никакие средства уже не могут его спасти, Воин Истины должен почтительно обратиться со словами прощания к старшим по положению и спокойно испустить дух, подчиняясь неизбежному. Обладающий лишь грубой силой не достоин звания Воина Истины. Не говоря уже о необходимости изучения наук, он должен использовать досуг для упражнений в словосложении и постижения светских церемоний. Воин Истины должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть он должен с честью. Вот его главное дело.*Книга «Путь Судящего и Исполняющего Закон», автор: Инк Визит.

Вокруг юноши не было никого. Само помещение не предполагало проживания. Здесь были только белые стены, потолок и пол, текстура которых была хаотично изрезана темными линиями от серого до черного. Кругом был сплошной монолитный камень, и только пол был выстлан подстилками из плетеного тростника. Само помещение имело два входа и ни одного окна. Свет проникал откуда-то сверху – из-за газовой субстанции или паровой взвеси, тускло светящейся и время от времени искрящейся яркими искрами. Пахло весенней лесной травой и какими-то цветами. Создавалось ощущение чистоты и некой прохлады, хотя в помещении было тепло.

Юноша сидел неподвижно, в то время, как мысли блуждали далеко отсюда. Ему с рождения внушали и заставляли повторять учение Книги Инка. И в раннем детстве это даже радовало. Истории, которыми учителя сопровождали постулаты, всегда рассказывали нечто новое о белом свете и радовали юную фантазию интересными приключениями. Но с возрастом юноша все больше и больше стал сомневаться в истинности того, что так старательно ему вкладывали в голову. Виной тому стали книги. Так как чтение развивало, а сочинительство рифмованных текстов вообще было предписано Великим Воином, основавшим Учение Храма.

И всё-таки пришел к этому юноша не вдруг.

На одной из тренировок, когда он, еще в довольно юном возрасте, впервые проиграл в драке своему товарищу и в падении разбил коленку, эмоции взяли над ним верх.

- Однажды я вырасту и уйду отсюда! – в слезах сказал он обидчику, такому же пареньку, как и он сам.

- Куда же ты пойдешь? – удивился тот.

- К людям! – пообещал юноша.

- Но зачем? – товарищ явно не понимал его.

- Я стану сильным и буду жить свободно!

Товарищ тогда пожал плечами и призадумался. Видимо, он тоже в тот день услышал откровение. Но если Красс, так звали того паренька, обдумал и рассмеялся, сделав вывод, что юноша просто вредничает, то сам Салем, как звали юношу, слова свои не забыл. А много позже, читая в книгах о проживающих в городах людях, что могли любить, строить, заключать союзы с противоположным полом и растить детей, он снова пришел к обдумыванию посетивших его мыслей.

То, что в Храме подавляли Волю и направляли юношеский задор в нужное русло, молодые люди знали и так. Вот только сомнений в истинности Учения никто не сомневался. Не сомневался и сам Салем. Но лишь он стал задумываться о возможности жить и продолжать Путь вне стен Храма. Возможно Путь в Храме было не для него?

И вот со множеством циклов, проведенных в тренировках и обучении новому, юноша достиг того уровня, когда его Путь привел к первенству над всеми прочими в любом поединке, проводимым в стенах Храма. Лишь Красс иногда умудрялся побеждать его, но в основном все их столкновения заканчивались ничьей. Особенно странно было то, что тот парень умудрялся проигрывать многим, но не Салему. Салем же побеждал всех.

Но идея вырваться из Храма преследовала и разогревала холодный обычно разум юноши. И только ночами брала над ним верх. Он уже и готовился к жизни во внешнем свете, и постигал книжные труды, направленные на выживание и общение с прочим людом. Он был готов. Вот только вырваться ему не удавалось. Нужен был повод и предлог. А получить такие возможно лишь дождавшись, когда Храм сам пошлет его выполнять Задачу. Ведь о побеге не могло быть и речи. Нарушить Уклад и Предписание он не мог. Страх оторваться от обители, что вырастила и воспитала был похож на истинный ужас, ведь им внушали что Предательство – подобно самоубийству, и ставит под сомнение всю твою жизнь.

Иными словами, даже мыслей о побеге не приходило в голову. Ибо нет Истины более, чем та, что отвергает Предательство. Чем прожитая зазря жизнь.

С самого рождения Салем приходил в этот зал время от времени, между тренировками и лектАрным обучением. Здесь он отдыхал и набирался сил, ожидая, как однажды сюда придет старец-наставник и скажет ему, что Храм счел его достойным к выполнению Задачи. После чего юноша навсегда бы покинул сие обиталище и вступил бы во внешний Свет. Пусть тот даже и полон опасностей и ужасов для Серых, коими называли простой люд, не облаченный ни властью, ни Путем Истины.

Но старец-наставник приходил, спрашивал и отпускал его без заветных слов.

Вот и сейчас он почувствовал, как в помещение вошел немолодой мужчина, медленно прошествовал к середине залы и также, как и сам юноша, сел на колени напротив него.

- Ты здесь, Салем? – тихо и не спеша спросил вошедший.

- Здесь, учитель, - ответил юноша.

- Как ты оцениваешь уровень своей подготовки?

- На все десять дюжин!

Фразы были обычные, ответы – тоже. Всё, как всегда.

- Кто ты, Салем?

- Воин!

- Кому ты служишь?

- Ордены Правых!

- На что ты способен?

- Пойти до конца!

- Тогда для тебя есть работа…

А вот это было не как всегда. От неожиданности, юноша даже открыл глаза. Перед ним сидел все тот же наставник, что и всегда. Вот только сегодня он внимательно смотрел на юношу и… словно сомневался в нём. Странно, Салем поводов не давал.

- Я внемлю, учитель!

- На землю упала машина Древних, - сообщил наставник. – Мы связлись с Обществом Летописцев – они пошлют своего человека. Мы хоть и конкурируем с ними, но всё же нас многое соединяет. Однако на поиски отправятся и многие другие. Твоя задача – быть первым. Прибудешь на место, разведаешь, выяснишь как можно больше всего и заберешь самое ценное. Как – тебя учили. Если применишь силу и нарубишь «дров» - не страшно, мы тебя вытащим. В приоритете – ценные вещи, данные, артефакты. Но противников будет много, а ты – один. Справишься ли?

- Справлюсь!

- Подумай.

Когда наставник говорит так – стоит прислушаться и действительно подумать.

Салем с ранних лет был в Ордене. Его учили драться, воевать и управлять на поле боя мАлым, средним и большИм отрядами. Его учили бороться, воевать и сражаться. Любое оружие было ему по руке. Любое из известных на всем их белом свете. Сейчас же ему давали возможность проявить себя. Вот только задача была отправиться к месту, где случилось нечто не обычное. Все-таки не каждый день с небес падает машина Древних. Справится ли он?

С другой стороны – что он теряет? Появилась возможность выйти за ворота Ордена и проявить себя, после чего он станет полноправным мужчиной среди своих. К нему начнут относиться не как в юноше, а как к равному. А говорить станут – «этот тот, который?!» И хорошо бы, что б далее шло упоминание, как о блестяще справившемся с поставленной задачей.

А если не справится, то пусть у лучше погибнет с честью. Тогда все станет не важно. В любом случае, он покинет стены надоевшего крепостного обиталища, которое, хоть и было родным домом, но все же давило, что та же темница. А потому раздумывать долго было излишне.

- Я готов!

- Тогда тебе следует отправляться в Оружейную, - сказал наставник. – Я благословляю тебя на ратные подвиги и успешные поиски. Ступай, и будь достоин своей задачи!

Юноша поднялся и в пояс поклонился учителю, как того требовали правила и наставления. Если он не вернется, станет посмертно героем Ордена. Если вернется с успехом, станет заслуженным воином Ордена, а может и войдет в Клан Великих.

Настроение было самое светлое. «Тот день» наконец то настал.

Двор крепости был как всегда скромен на какое-либо убранство и предметы. Только стены, лестницы и та малая часть необходимого, что может и должна присутствовать здесь и сейчас. А здесь и сейчас находились пара ящиков с провиантом, вязанка холодного оружия и тюк ремней для перевязей и ножен. Дозор в составе боевой дюжины собирался в путь на предписанный регламентом поисковый выход. Для переноски личных вещей и оружия в центре двора сгрудились вещевые мешки и котомки. Сами вооруженные люди курили душистые травы, весело переговариваясь, бодрясь на утреннем холоде и посмеивались грубым шуточкам военных людей.

Орден Инквизиторов постепенно просыпался. Сейчас протрубят горны и молодые обученцы ратному делу выбегут на свежий воздух, покинув теплые казармы, чтобы, гонимые старшими кураторами, начать утреннюю тренировку. Но пока только стоящие на страже и находящиеся в дежурстве браться, да идущие в дозор находились во дворе. Именно сейчас и вышел из башни Карателей юноша по имени Салем.

Стражи устало покосились на знакомое лицо выходца, им предстояла скорая смена и внимание к внутреннему двору было уже слабое. Однако рассмотрев кто именно появился среди привычного окружения, ставшего за ночь совсем своим и донельзя близким, чего поймет лишь тот, кому доводилось стоять в наряде, тут же вытянулись в линию, отдавая тем самым «приветствие» и дань уважения, идущего в дальний и важный для Ордена путь.

Это был Идущий. И шел он известно куда – объявляли накануне сводку по всему Ордену. Дозорные, заметив реакцию стражей, обернулись к причине такого поведения и также вытянулись в рост, брякнув ремнями и пряжками.

Салем скупо улыбнулся и чуть кивнул в ответ. Казалось, он был глубоко поглощен своими мыслями и не торопился из них выползать. Он поглядел на чистое синее небо, бледное у горизонта и темное в зените, чуть прищурился, поймав лучи просыпающегося Светила и чуть потянулся, борясь с утренней прохладой, сковывающей тело.

- Пора собираться, - сказал за его спиной сухой и мало эмоциональный голос эквиперария. – Следуйте за мной.

Салем развернулся и увидел седовласого мужчину в темном балахоне, подпоясанным ярко-красным поясом, концы которого свисали почти до самой земли. Это был пожилой хранитель оружия и предметов силы. Вот уже тридцать циклов он хранил, чинил, выдавал и принимал на хранение оснастку братьев Ордена. Поговаривали, что он был одним из сильнейших Карателей, но получил некую опасную рану, выжил, но к боевке более не вернулся. Орден нашел ему иное применение, но какие-то легенды еще ходили среди братьев долгими скучными вечерами о его подвигах.

Эквиперарий повел его за собой в башню Силы, одну из восьми башен крепости Ордена Инквизиторов. Это было место, где хранилась броня, оснастка и вооружение. У дверей дежурные стражи раздвинули в стороны бесполезные в ближнем бою, но внушающие уважение пики с изрезанными наконечниками. Салем проследовал в знакомую, вообще-то, залу на первом этаже башни. Подниматься выше смысла не было, так как все необходимое вынесли сюда. Верхние же этажи и даже подземелья использовались для хранения, изготовления и ремонта. Сейчас же подготовленное оружие и амуниция лежали на поверхностях сразу трех столов, за которыми стояли младшие братья, находящиеся сегодня в дежурстве наряда «принеси-подай». Они должны были помочь Идущему одеться-собраться, чтобы выдвинуться в дорогу.

- Все одевать не надо, - сказал им Салем. – Возьму с собой. Хочу идти налегке.

На первом столе лежала броня и балахон Ордена. На втором – оружие. На третьем приспособления и разная оснастка.

Юноша не спеша облачился в штаны их грубой ткани, удобно сидящие по размеру на поясе и бедрах, но заканчивающиеся в районе лодыжек. Ноги обмотал лоскутами мягкой и впитывающей ткани. Сейчас просто приятно мягкой, но после многих сачов движения – хорошим подспорьем от сырости и пота. Поверх одел сапоги с пряжками и стягивающими лентами. Голенища оставил свободными, хотя для этих мест на ногах имелись на столе и накладные щитки. После надел кирасу из плотной кожи, рифленой и насквозь просверленной «чтобы тело дышало». Она и так защитит от удара вскользь или плашмя, от укола же – не защитит и сплошная. Опять же смотря какой силы будет удар. Под кирасу застегнул пояс с ножнами. Поверх всего накинул накидку храмовника. Все латные на кладки и кольчужную сетку – закинул в мешок.

Перейдя сразу к третьему столу, стал закидывать лечебные ткани и кожаные мешочки с травами. Когда те закончились, аккуратно упаковал стеклянные пузыри с мазями. Затем только взялся за оружие.

Храмовники не носили мечей и огнестрела, который кстати был изрядной редкостью. Сам дальнебой являлся запрещенным. Ценилось лишь ближнего боя, как оружие доблести и справедливого ведения войны. Потому Салему было приготовлено – два посоха Пилигрима с выдвижными лезвиями, жезл Карателя и клинки Инквизитора. В дополнение шли Коленопреклонители – металлические шарики с шипами, Покояние – цепь с острыми короткими зубцами-лезвиями, что можно деревья пилить, если в натяжку, да еще Исповядатель – коробки с порошком-ослепителем. Всё это Идущий рассовал по карманам самой кирасы под руками, на поясе в кожухах и накладках-сумках на бедрах.

Теперь он был готов, по мнению Ордена, идти в путь.

- Я готов, - сказал Салем не заботясь особо о том, слушает его кто-нибудь или нет.

Подхватив мешок, он вышел во двор. Дозор его уже ждал и одобрительно зашумел, переговариваясь по поводу того, что истинный Идущий не станет заставлять себя ждать.

И в этот миг протрубили горны.

Словно ожидая в казармах сего момента, во двор высыпала груда коротко стриженых подростков, голых по пояс, облаченных лишь в белые ордЕнские штаны, да тонкие темные пояса. Они голыми пятками стуча по брусчатке строем побежали за стену на поле для тренировки. Пробегая мимо Идущего, они приветливо заулыбались, приветствуя кивками и подмигиванием. Странное поведение для только что покинувших уютное ложе ребят.

Вот на широком балконе главной башни показались и главные персоны Ордена – Настоятели. Они молча взглянули на дозор, Идущего и не проронив ни слова, выставил кулаки в их сторону, распахнув ладонь и описав ей окружность. Сие означало благословляющий жест, которым они из раза в раз отправляли дозор в поход. Сегодня же они провожали и самого Идущего, не прибавив чего-либо, не изменив как-то ритуала. Видимо, поход Салема не казался им чем-то особенным.

Глубоко вздохнув, юноша повернулся к Дозору и негромко, но уверенно сказал:

- Пожалуй пора в путь.

Боевая дюжина подхватила вещевые мешки, коробки, ящики и направилась в сторону ворот. Путь предстоял не близкий. Сначала они проводят Идущего, потом продолжат выполнять свое предписание – обход Западных земель. Всё, как всегда. За что местный король и оплачивает их расходы.

Выйдя за ворота и проследовав по дороге некоторое время, пока не достигли первой возвышенности, Салем обернулся и посмотрел на Крепость Ордена Инквизиторов. Он знал, что видит её в последний раз. Больше сюда он уже не вернется. При любом раскладе.

Глава 1. Акт 3. Башня в Лесу.

Башня была одинокой в лесу – ни стен, не рва. Просто тонкая и длинная пика, что уходила своими подвалами глубоко внутрь земной тверди, а на поверхности – поднималась выше самых высоких деревьев. Под самым шпилем, что уходил далеко в высь, выше облаков и даже еще выше, стояли двое мужчин. Первый - далеко не молодой зеленоглазый мужчина с густой, но все же обрезанной бородой, густой шевелюрой, заплетенной в косы, длинными ухоженными усами и носом с широкими ноздрями, в крыло правой было вставлено широкое золотое кольцо. Второй – кареглазый юноша, еще безбородый и безусый, но с длинными волосами, так же заплетенными в косы. Колец у него не было, зато на ухе красовалась широкая серебряная клипса.

- Растебень, - обратился к нему Старший Смотритель Башни, - долгий путь предстоит тебе. Но и задача твоя не простая. В кои то веки выпал случай сделать наш Храм самым Великим и чуточку более сильным. Получив знания Древних, мы сможем наконец-то изменить весь белый свет так, как он того давно заслуживает. Тебе предстоит разыскать место падение длани бога, обрести знание, а возможно даже некий реликт, и вернуться живым обратно! Мы долго думали, кто удостоится такой чести, и выбор старейшин пал на тебя. Но готов ли ты?

Молодой, названный Растебнем, поклонился.

- Я ждал этого всю жизнь, сказал он, и, видя, как старший усмехнулся в усы, тут же продолжил, поправляя и поясняя свои слова: - И пусть она не так и не столь велика, всё же я ощущаю себя, как никогда. Я отправлюсь в путь и добуду этот реликт!

- Большего и не надо, - глубоко вздохнув произнёс старший. – Ступай с богом. И пусть силы Леса тебя берегут на всём твоем пути к успеху!

Юноша снова поклонился и направился внутрь башни, которая вблизи была не столь уж и тонка.

В годы преобразования мира, когда все населяющие башню люди прятались от ужасов последствий Большой Войны, переживали Большой Взрыв и терпели тлеющий пожар После, пока сама природа не излечилась от ран человеческого Техногена, только эти стены защищали Башню и не дали ей пасть. Что и сохранило проживающих тут людей от Холода, Мора и Враждебной Среды. Но вот сменились поколения, сам Белый Свет преобразился и стал мягче относиться к своим обитателям и люди снова вышли на поверхность, из-за стен Башни. С тех пор они не двигались к своему совершенству путем использования технологических костылей, они росли над собой в гармонии с природой и единством с нею.

Стоило юноше зайти внутрь, как он тут же оказался на винтовой лестнице, отделявшей внутренние этажи Башни от ее внешней стены. Здесь стоял еще один мужчина и тоже не молодой на вид. Это был Хранитель Башни – один из самых старых и влиятельных людей в иерархии Лесного Братства. Он был одет в одежды серого и зеленого цветов, подобные накидке или балахону.

«Старикам всегда холоднее молодых. Видимо поэтому они утепляются сверх меры», подумал Растебень.

- Не спеши выполнять все, что тебе велел Старший Смотритель, – сказал ему Хранитель Башни, ожидавший, судя по всему, завершения разговора. – Помни главное: если не получится забрать Знание только себе – уничтожь все, что может использоваться другими! Безусловно они используют такое Знание во вред Природе. И нашему образу жизни, разумеется. Свет не выдержит еще одной войны. А все может повториться, если люди вновь забудут, что такое окружающий живой мир!

- Я понимаю, - кивнул Растебень. – И не предам наши цели. Не позволю руке Древнего мира коснуться нас и нашего будущего. Не для того мы строили наш Лесной Храм, чтобы упавшая Длань вернула все назад.

Хранитель глубоко вздохнул и протянул молодому посох и котомку. Это был этаж, где обитали старшие иерархи. Потому старик и провожал юношу здесь – спускаться по довольно высокой лестнице, а уж тем более подниматься обратно, ему было не по силам.

- Здесь все, что понадобится тебе в дороге, - сказал он. – Пользуй с толком и не спеши расходовать необдуманно. Большего у нас для тебя нет, но случись иному – мы отдали бы и последнее.

- Света тебе, - сказа Растебень, - и вечной молодости. Я не забуду твоей доброты и добра всех наших братьев.

Старик улыбнулся.

- Вижу тебя правильно воспитали, - сказал он. – Ты вырос настоящим человеком, с чистой душой и добрым сердцем.

- Я еще совсем молод, - ответил Растебень. – Не успел себя замарать. И кто знает, удастся ли остаться таким впредь? Зато я знаю истинный образ для подражания. Вот все говорят, что именно Вы смогли пронесли чистоту души и помыслов сквозь все пережитые вами циклы. А ведь вы – самый старый из всех обитателей Башни. Этой самой Башни, что стоит еще со времен Древнего Света!

Хранитель вздохнул и задумчиво посмотрел куда-то вдаль через голову собеседника, словно бы его глазам привиделось какое-то давно забытое событие.

- Наш Храм не был частью Древнего Света, - серьезно сказал старик, внимательно глядя ему в глаза. – Мы построили его в этой башне, когда спасались от идущей попятам смерти, ужаса непогоды и хаоса последствий Большого Взрыва. Мы обустроили все так, чтобы в стенах этого сооружения можно было жить, любить и растить новые поколения. Было не легко. Но мы через все прошли. И спасли нас – остатки Природы, которые мы сохранили в своих крошечных закутках. И вот, когда Природа возродилась, у нас уже выросли саженцы, из них деревья и кусты, которые мы бережно высаживали в подготовленную почву. Всего сто с небольшим циклов и вот – под стенами нашей башни растут деревья. Конечно, лес не наша заслуга. Это все природа. Но мы делали, что могли – таскали почву, копали ямы и создавали в них перегной. Мы хранили наши знания и нам удалось их сберечь. Теперь все изменилось, но посмотри какой красивый Лес нас окружает! Он дает нам пропитание и воду. Пусть не самую чистую в первые циклы, но все же сегодня – мы почти ни в чем не нуждаемся. Мы создали свой уголок на белом свете! Не позволяй дыханию старого, прошлого света заразить Древней заразой наши ростки нового Света.

Хранитель приложил старческую руку к голове юноши и едва слышно прошептал наставления. Благословив тем самым в дорогу, он отошел от Растебня, дав ему волю спускаться на нижние этажи. Тот не стал медлить и с легким сердцем поспешил по винтовой лестнице вниз.

Спускаясь по ступеням, коих было не счесть, Растебень вспоминал, как в детстве с друзьями бегал по этой лесенке, считая ступени. Это было одно из ребяческих забав практически всех обитателей Башни, кто родился и вырос в этих стенах. А вместе с воспоминаниями о детских забавах вспомнилось и другое. То самое, что всплыло в памяти после напоминания Хранителя.

Юноша не нуждался в напоминаниях о Традиции Храма Леса. Он прекрасно помнил, что прочел в книге Перла Мутра «Традиция Зеленого Храма». Книге, в которой один неоцененный соплеменниками автор бережно записывал каждый день, проведенный в Башне, и все события, которые за это время происходили.

Оттуда он и узнал, что «желая возродить зеленый Свет природы обитатели сего жилища приложили все усилия, чтобы превратить руины и пустоши, окружающие Башню, в Зеленое Лоно». Также помнил, что первый Настоятель, Вездесущ Строитель, чтобы избежать голодных бунтов и регресса в умах «своей паствы», попросту «нашел им занятие», чтобы обитатели Башни не маялись бездельем, а в свободное время постоянно что-то делали. И делать они начали разную черную работу – расчищали площадки под посадки, таскали хлам и мусор подальше от Башни, исследовали почву и искали более-менее пригодную для посева в будущем. А чтобы не возникало вопросов у недовольных, Строитель каждое свободное время перед сном и после завтрака талдычил своим людям одно и тоже – выживание зависит от возрождения Природы, а возродить ее можно только упорным трудом и кропотливой работой. Также он не забывал сдабривать наставления убеждением в том, что «это сейчас трудно и не понятно, что и зачем делаем, зато вот потом…» И дальше версии рознились, так как это было не в книге, а на словах стариков, что этого самого Строителя застали при жизни.

Знал Растебень и то, что погиб Вездесущ во время каких-то работ на грунте. Но дело его выжило. Сперва, конечно, все передрались – одни винили в гибели вожака тех, кто был ближе всего к Строителю, вторые оправдывались и что-то доказывали. Кончилось тем, что обитатели Башни едва ли не войну устроили, за запасы и место обитания, но друг друга перебили. А выжили те, кто остался в стороне и хранил нейтралитет. Выжившие на долго забыли, о чем говорил их учитель, вспомнили лишь тогда, когда кончились последние припасы и надо было думать, что делать дальше. Стали изучать записи самого Вездесуща, нашли его планы на будущее и записи где, что и откуда можно брать, и использовать. В итоге – продолжили его работу и замыслы. Но это уже по книге Перла Мутра. А задумку Строителя возвели в культ и создали Веру. Отныне в Башне появился Храм Леса, где теперь родился и вырос сам Растебень.

Он не верил, что Лес вокруг – это некогда созданный братьями прошлого участок посадок. Но твердо верил, что они приложили к этому руку. И что, если бы не они – кто знает, чтобы сейчас окружало Башню.

Лестница неожиданно закончилась, как всегда бывает у винтовых многоступенчатых строений. У подножия его ждали товарищи. Они хлопали по плечу, подбадривали добрым словом, подавали перевязи с сумками, подсумками и навесными инструментами. Всё, что должно пригодиться в походе.

- Давай там! – подбадривали товарищи.

- Не давай себя в обиду Ветрам!

- Не морозь ноги в ручьях и лужах! – наставляли знакомые и малознакомые лица.

- Да-да, - улыбался Растебень. – Благодарю, ребят. Не переживайте.

Юноша смущенно улыбался в ответ такому вниманию. Он не был особо популярным среди ровесников и сверстников. Не был он и лучшим в чем-либо. Просто их готовили одинаково и одинаково воспитывали в традиции Храма. Почему вызвали именно его? Потому что он вызвался сам.

- Расти, - произнес мелодичный женский голос совсем рядом, и юноша тут же обернулся на звук.

А вот и причина его решения.

- Рада, - назвал он ее по имени. – Мне приятно, что ты пришла меня проводить.

Девушка бросилась ему на шею и крепко, на сколько хватило сил, обняла его.

- Не рискуй собой и не ищи опасности! – прошептала она ему на ухо. – Я обязательно дождусь тебя. И все будет хорошо!

Растебень еще более смутившись отстранился и что-то обыденно ответил ей, изо всех сил стараясь не показать вскипающую внутри боль и обиду. Сейчас надо было прАвильно уйти. Пусть все будет так, словно ничего не случилось и не произошло двумя леденями ранее.

- Хорошо, обещаю, - ответил он и уже переключился на других провожающих.

Кого-то он знал лично, с кем-то учился, с кем-то виделся, а кого-то просто встречал время от времени. Но все были ему знакомы. Так или иначе. Вот только была тут одна, кого он хотел бы забыть.

Девушка была его самой близкой подругой с детства. Они все делали и делили вместе. Все изучали и познавали сообща. Вместе шалили, будучи совсем детьми, вместе и получали «по мягкому месту» от Смотрителей. Но вот когда пришла пора выбрать себе невесту и создать союз, Рада почему-то выбрала другого. Им оказался парень из других этажей. Чуть выше тех, где жили они с девушкой. Он был сильнее, выше и добивался успехов в тренировках, куда Растебень даже носа сунуть не желал.

А все дело в том, что юноша больше питал желание к наукам Истинным. Тем, что написаны в Книге Книг. Той самой «Традиции Зеленого Храма». А избранник Рады был другим. Его жизнь была где-то наверху, а его интерес – к физическим упражнениям и совершенствованию тела. Подобное обещало рост в иерархии Храма и возвышение на этажи повыше. Чем не выгодный отец для детей каждой храмовой воспитанницы?

Но он ее не судил и тем более не обвинял. Это нормально. Рада поступила так, как и следовало бы поступить на ее месте. Вот только было почему-то обидно и паршиво. Ему. Растебню. Потому, когда он узнал, что Старший Смотритель выбирает кандидатов, то тут же подал голос за себя. Пусть он и не столь силен, высок и красив, как тот парень, зато он выйдет во внешний Свет и увидит то, чего видел не каждый обитатель Башни. А значит – познает то, что приведет его выше. И по иерархии, и по уровню Башни, да и вообще. Посмотрим, что скажет Рада, когда он вернется героем и принесет дорогой Храму трофей. А он по любому его принесет, чего бы это ему не стоило.

Растебень внутренне ликовал. Гнев, смущение и плохое настроение тут же улетучилось, и он искренне довольно улыбнулся всем провожающим и особенно – стоящей поодаль Раде.

Он был не первым, кто отправлялся в путь за долгие циклы существования Храма. Но именно его поход был одним из решающих.

Решающих судьбу всей Башни и её наследия.

Глава 1. Акт 4. Картель общества Г.Н.О.М.

Подземелья никогда не освещались так ярко. Оно и понятно, сегодня брат шёл на поверхность, потому глаза его должны были постепенно адаптироваться к внешнему свету. Для этого, в главном зале, который, вообще-то, во все времена, служил ангаром для самодвижущихся машин и неким шлюзом, когда братья выбирались на поверхность, установили множество светильников – настенных и настольных.

- Каждое путешествие всегда таит множество опасностей, - сказал брат Люк. – Потому мы не можем проводить нашего брата иначе, чем столь торжественно и роскошно. Брат Ведь, - обратился он к конкретному лицу, сидящему за длинным столом с чаркой из золотого металла и каменей, - ты лучший из нового поколения Строителей, кто наиболее глубоко разбирается в механизмах и устройствах. В связи с чем мы не хотели бы отпускать тебя в столь дальнее и опасное путешествие. Но кто еще справится со столь серьёзной задачей? Старшие могли бы, но их глаза и кожа уже настолько адаптированы к мраку, что не смогут нормально работать на поверхности. А сияние дневного Светила и ночного Мерцала скорее ослепят, чем осветят их путь. Я уж молчу про нашу серую кожу, что непригодна для существования вне подземелий. Но у нового поколения есть такой шанс. Вы еще не так закостенели в нашей работе и способны адаптироваться к новым условиям. Потому мы и обучали тебя, брат Ведь. Мы старались подготовить тебя, научить обходиться без этого важного и надежного потолка над головой, этих стен рядом и тепла земли, согревающей наши тела. Там – на поверхности, ты будешь этого лишен. Но и дело того стоит! Будь же сильным, бесстрашным и уверенным в себе, брат! И пусть Успех сопутствует в твоей шахте к новому и драгоценному!

Он поднял чарку, салютуя собравшимся в целом и одному из них в частности, а затем одним залпом выпил. Собратья загомонили, выпили тоже и застучали по столу ложками. К этому моменту они уже были сыты, до отвала нахлебавшись каши и особой старательской баланды. Сейчас же они пили за здоровье и успех отправляющегося в дальний путь брата Ведя.

- Братья! – поднялся брат Створ. – Наш брат Ведь идет один. Но до самого скалистого кряжа его будут сопровождать Отвал и Гряда. – Застольщики снова загомонили радостно стуча ложками по прочному деревянному столу, восторженно поддерживая говорящего. Они хорошо знали назначенных спутников и уважали подобный выбор. - Мы также собрали ему проходческое снаряжение, - повысив голос, продолжал брат Створ, перекрикивая толпу собравшихся, которая, однако, тут же притихла, внимательно слушая. – Мало ли что может понадобиться в дороге? И по той же причине даже изготовили оружие. Если и предстоит биться, то пусть это будет победное сражение для нашего Ведя!

Все снова загомонили. Создаваемый шум происходил от желания что-либо добавить к словам говорящего. Застольщики, уже отведавшие старательского пойла были веселы и неугомонны. В другое время Старшие бы принудили сохранять тишину, но сегодня был праздник – весь Картель мало того, что провожал товарища во внешний свет, так еще и хорошо поработал накануне, чтобы помочь подготовить коллегу к походу. Пусть веселятся, думали Старшие, это поможет брату Ведю настроиться на нужный лад, да и других старателей повеселит и расслабит. Работа в тоннелях всегда тяжела и опасна. Да и много ли у старателя развлечений? Выпить, да поспать крепко. В остальном работа, да семья. Всё ради Цели! Всё ради поставленной Технической Задачи!

- Присоединюсь к брату Люку и пожелаю ему успеха в пути и легкой дороги! – закончил брат Створ.

Они пили еще долго. Поздравления и тосты сыпались на Избранника Старших еще долго. Зал ангара был внутри обработанной пещеры с тщательно замурованным входом, не дающим звукам проникать во внешний свет. Завтра утром её впервые за долгие циклы размуруют – проходческая машина стояла уже наготове. Снаряжение и припасы находились тут же. Осталось только торжественно проводить героя, но Старшие не спешили. Пусть отпразднует свой звездный час!

Это укрепит его веру в себя, да и пример подаст остальным. Старатели должны видеть, как щедро и весело провожают квестоисполнителей. А на поверхности задачи могут появиться снова.

- Почему до кряжа он пойдет по поверхности? – поинтересовался брат Люк у Створа. – Мы можем пробурить ему дорогу хоть до кряжа, хоть до места Квеста.

- Кряж мы не пробурим, - отмахнулся тот. – Там порода сильно плотная, придется провозиться не один цясем. В то время, как по земле он пройдет за пару дней. Да и не забывай про адаптацию. Наши не могут долго находиться на свету, потребуется время, чтобы привыкнуть к условиям. Физическим и психологическим.

Брат Люк понимающе кивнул. Все же он беспокоился об Избраннике. Годы молодые, может ошибиться там, где легко прошел бы старый. Проклятая физиология!

- Мы можем только молиться и работать, работать и молиться во славу героя и в успех предприятия! – добавил брат Створ.

- Думаешь это поможет? – просил его брат Люк.

- Это зависит от того, веришь ли ты в них, - пожал плечами брат Створ.

***

Застолье закончилось, когда почти все застольщики либо разошлись по углам отсыпаться, либо упали прямо за столом головой в столешницу. Возле брата Створа, помимо склоняющегося в сон брата Люка, сидели теперь еще четверо. Ими были те, на кого Старший брат всегда мог опереться в сложной ситуации, когда не мог или не хотел справиться сам. Этими «доверенными» были братья Скол, Уступ, Скоп и красавица сестра Топ.

- Долго рассиживаться не будем, - сразу предостерег Створ. – Наш Избранник пойдет в сопровождении двоих, но вслед за ним отправитесь и вы. Пробурим шахту, сколько это будет возможно. Потом выберетесь на поверхность и пойдете вослед, темным временем под светом Мерцала. Дорога будет не столь скОра, зато в случае неудачи, наш брат сможет отступить к вам за помощью, которую вы тут же окажете. И не надо спорить со мной! Нам важно узнать, что есть на обломках машины Древних, и если есть – урвать себе часть, если не всё, что нас интересует. Потому мы должны обеспечить полное выполнение задачи. Без вариантов!

- Да мы-то понимаем, - сказала сестра Топ. – Интересует другое – что мы можем сделать уже сейчас? Ведь, Отвал и Гряда выдут в сумерках – самое верное время, чтобы привыкнуть к новым условиям. А сейчас еще только середина рабочего дня. Будем сидеть сложа руки?

- Нет, - ответил ей за Створа брат Люк. – Мы приготовим ему укрепхребет и всё необходимое оборудование.

Он грузно сидел скрючившись, перенеся весь вес своего тела на подпираемый голову кулак и томно закрывал глаза, борясь со сном. Но судя по слова, он мыслил более-менее трезво.

- Пойдем-ка проверим, что там у нас есть для него, - сказал брат Створ и, чуть кивнув в сторону одного из углов зала, поднялся из-за стола.

Сестра Топ направилась за ним, поднялись и Скол, Уступ и Скоп. Но Створ остановил их останавливающим жестом.

- А вы займитесь пока делом, - добавил он. – Всех развести по норам, столы убрать, убывающих по кроватям и выставить Посиделок. Время должны выдержать точно! Каждая минка может стать решающей.

Трое старателей молча кивнули и махнув дежурящим у выходов братьям, занялись уборкой силами младших братьев, ибо не пристало поверенным Старших братьев уборкой заниматься. Под их короткими, резкими и содержательными командами, дежурные растащили спящих во хмелю братьев, затем - похватали столы с лавками и шустро утащили их в один из коридоров. Младшие же заработали ветошью и щетками, убирая остатки пиршества.

Тем временем, оказавшись в дальнем от выхода углу, брат Створ сдернул покрывало со сложенного там скарба. Взору обоих представились ящики с оружием, приспособлениями и неким устройством, походим на поставленные друг на друга два табурета.

- Новый? – уточнил Створ у сестры Топ.

- Абсолютно, - кивнула та. – Только буры сняли и лишнюю броню. Укрепхребет нужен для усиления тела и переноски груза. Он же, надеюсь, не собирается там шахту строить?

- И я надеюсь, - подтвердил Старший брат. – А что в ящиках? Показывай.

- Всё по заказу! – нахально ухмыльнулась довольная собой сестра Топ. – Наши фермы строят только своё лучшее для братьев старателей.

- На то вы и Мастеровые, - согласился Створ. – Показывай давай, что там!

В ящиках оказались наборы инструментов, складные пики, щупы, запасные части к ним и к укрепхребету. Отдельно стояли крохотные емкости с маслами и топливом.

- Это зачем? – недовольно поморщился Створ. – Будут движимые механизмы?

- А надо? – хитро улыбнулась Топ. – Мы не планировали. Это для питания костров и грелок для пищи – на поверхности может быть холодно, а идет брат Ведь - на Север!

- Оружие? – спросил брат Створ.

- Есть! – тут же ответила сестра, ткнув пальцем в направлении сложенного стопкой колюще-режущего.

- МедИчки?

- Два ящика с капсулами и расходниками к ним, - кивнула на открытый ящик сестра Топ и даже сунула руку, схватив одну из продолговатых предметов черного цвета с ярко-красным плюсом, намалёванным на поверхности.

- Нужен ещё рацион на один цясем, для каждого из квестоделов, и смена одежды из расчета на тот же период, - начал перечислять Старший брат. – И еще теплые вещи для каждого из трёх…

Сестра Топ хватала указанные предметы, вытаскивала из ящиков и показывала проверяющему брату с надлежащим старанием и почтением. В итоге тот остался доволен.

- Что ж, - наконец сказал он, - ты хорошо поработала. Видать, получит ваш цех свою награду! Осталось только определиться, кто пойдет второй и третьей группой в поддержку нашим братьям.

- В том есть смысл? – удивилась сестра Топ. – Итак идут трое, да еще мы в поддержку…

- Идет один Ведь, двое - Отвал и Гряда, - это лишь сопровождение. Вы – первая группа поддержки. Но я отправлю еще Средних и Малых братьев. Первые – пойдут для помощи и поддержки вам, вторые – пусть тоже набираются опыта, будут у вас на подхвате. Понимаешь меня?

Топ понимала. Лишние руки – в походе не лишние. Правда это несколько было не удобно и не привычно – в отличии от других она любила работать сама. В крайнем случае, в компании приближенных сестер, с кем уже сработалась и пообвыклась.

- Выполним, Старший брат, - решительно согласилась она. – Во имя Картеля!

- Во имя Картеля, - вздохнул брат Створ.

***

Брат Ведь не уверенно стоял на ногах. После приёма отрезвляющих порошков, он вполне себе пришел в норму, но недавно прерванное застолье, напоминало о себе не хитрыми желаниями.

- Выпить бы, - буркнул он вслух, тут же поймав себя на мысли, что говорит в слух. – Не стоит делиться с белым светом подобными желаниями.

Время довольно быстро приближалось к отметке «Пора!», хотя сами отметки существовали лишь в его голове. И он не был уверен в том, что это не очередное последствие недавней выпивки. Несколько раз зачерпнул в ладони полные пригоршни студеной водицы из бочки и плеснул себе в лицо. Стало куда лучше. Насухо вытерся сухой ветошью, после чего направился в сторону ожидающей его группы Мастеровых и Старших братьев.

- Ты готов, брат Ведь? – спросил его Створ.

- Полностью, - уверенно ответил тот.

- Тогда самое время наряжаться.

Ведь не ответил, он молча подошел к устройству, называемым старателями Укрепхребтом. Стальные упоры, «плечи» и тяги удобно уперлись в рабочие части тела. Их притянули ремешками, лентами и шнурами. Чтобы металлические элементы не натирали тело, брат Ведь подложил под них кожаные вставки и металлические пластины. Сам механизм представлял собой конструкцию, плотно прилегающая к его спине, плечам, бедрам. Тонкие спицы, снабжённые дополнительными цилиндрами с поршнями и скрученные в тугую пружину проволочными лентами, продолжались через стальные шариковые суставы и примыкали к браслетам на запястьях и лодыжках, оканчиваясь дополнительными манипуляторами у кистей и подошвами у ступней. На уровне пояса также имелись крючья и карабины для креплений оборудования, тросов и полезных предметов.

Мастеровые всячески старались ему помогать в облачении, но тот лишь лениво отмахивался – он должен все делать сам, так как в походе ему еще не раз придется снимать и одевать его самому. Не стоит привыкать к помощи братьев.

Закончив с приспособлением, он строго скомандовал:

- Разойдись! – И повертев туловищем из стороны в сторону, поочерёдно поднял левую и правую руку, потом повторил те же движения ногами.

Укрепхребет слушался идеально – пружины, тяги, и гидравлические приводы делали движения легкими и плавными. Чтобы испытать допустимую нагрузку, Ведь схватил манипулятором, дублирующим правую руку, стоящий рядом ящик с рукоятками для удобства переноски. И несмотря на то, что предназначен он был для четверых, Ведь легко приподнял его. Он мог бы даже целиком поднять этот ящик, если бы тот имел рукоять, расположенную по центру тяжести ящика. Сейчас же груз оторвался от земли, но перекосился и затрещал, грозясь развалиться под тяжестью находившихся в нем вещей.

- Годно! – скомандовал Ведь и усмехнувшись, что механизм достался ему не самый посредственный, добавил: - Помогите-ка навесить на меня все остальное.

Мастеровые облепили его, как мелкие букашки, и привычно орудуя умелыми руками, начали пристегивать к Укрепхребту тросики, оружие и сумки с вещами, необходимыми по мнению Старших братьев в походе.

Когда с приготовлениями было покончено, брат Вель оглядел себя с довольным видом. Ему не впервой было работать в подобном «наряде». Выглядел он просто бесподобно. Хотя вместо буров и ковшей на руках покоились манипуляторы, он все равно чувствовал себя привычно.

- Должен справиться, - вздохнул Люк, кивая Створу на довольное лицо брата Ведя.

- Куда он, к бесу, денется! – буркнул в ответ тот.

Глава 1. Акт 5. Храм Реген. Ньюбия.

Посреди болот, среди гнилых стволов и трухлявых отсыревших пней стоял рукотворный холм, поросший мхами и опутанный корнями некогда растущих здесь деревьев. Он мало походил на башню или большой дом, и совсем уж не мог быть крепостью или замком. Однако стены его были сложены из камня, а вершину украшало определённо рукотворное строение.

- Наши предки, - сказал стоящий возле этого строения высокий темноволосый мужчина средних лет с густой шевелюрой и полностью отсутствующей, кроме неё, растительностью на лице, - создали не одно такое строение.

- А были и другие, Гласящий? – спросил его один из Внемлющих.

- Были и другие, - чуть улыбнувшись бесконечно доброй и всеобъемлющей улыбкой, кивнул и продолжил мужчина, ничуть не обидевшись, что его перебили. - По всему Свету раскидали они подобные бункера! И вот один из них достался нам.

- Значит, Древние предвидели войну? – спросил еще кто-то.

- Они спасали невинных?

- Не то, что бы Древние испытывали дар предвидения и накануне большой войны решили спасти, как можно больше людей. Нет. Они строили бункера, чтобы проводить в них испытания и исследования. Каждый – был обителью одной из технологий. И в каждом эту технологию развивали. Все бункера были расположены глубоко под землей, полностью автономны и обеспечены всем необходимым. В них можно было жить и работать. И развивать науку, естественно. И каждый был по-своему уникален. Наш вот - был полигоном для создания препарата, артефакта или быстро действующей жидкости, которые привели бы тело в состояние близкое к нашему нынешнему.

- Это они придумали бессмертие?

- Нет, что Вы! – рассмеялся Гласящий. – Они придумали, как заставить тело быстро восстанавливаться, как излечиваться себя после ран и повреждений, и как бороться с болезнями, которые прежде были смертельны! Так появилось скорое восстановление тела и возмещение утраченных. Ну а мы с вами – теперь не испытывавшем большинства неудобств, которые имели место в телах самих Древних!

- Уж, ты-ы!! – протянул кто-то из Внемлющих. – Вот это да.

- Дела! – восхищался кто-то другой.

- Именно, - подтвердил свои же слова Гласящий. – Не все дела Древних оказались ужасными. Кое-что они сделали действительно хорошо. И вот сегодня, мы узнали, что некогда упавшая с небес божья длань, на самом деле является ничем иным, как объектом Древних. И как всякий объект, он может и должен содержать новые знания.

- Так значит надо отправиться туда и посмотреть! – появилось у кого-то предложение.

- Именно так! – поддержал Гласящий. – И мы, с Советом Старейшин нашего Храма, даже выбрали кандидата! Им будет наш Дол. Он уже довольно сильный и смелый, способен в сложной ситуации не терять голову, и быстро принимать единственно верное решение, когда обстановка не располагает к промедлению.

Внемлющие переглянулись. Мало кто понял, чего сказал сейчас Гласящий. Зато все поняли, что Дол – это наиболее подготовленный к подобному походу мужчина.

- Дол, - позвал Гласящий, и до того сидящий, темнокожий гигант поднялся на ноги. – Сын мой! Мы выбрали тебя, как наиболее ответственного воина и талантливого поисковика. А что сам думаешь – готов ли ты отправиться в путь и добыть нам знания?

Мужчина был не просто чернокож, он был буквально иссиня-черный. Сейчас он стоял и улыбался во весь рот. Белоснежные идеальные зубы словно светились в ночи его предельно темной кожи.

- Я рад, что мне доверили такую честь, - довольно сказал он. – Я выполню поручение Совета.

- Уверен в этом, - кивнул Гласящий. – У нас как не у кого есть преимущество перед другими. Тебе будет проще справиться.

- Какое!?

- Какое?? – требовали Внемлющие.

Рассказчик развел руки в стороны.

- Очевидное же! – ответил он. – На осколках упавшего объекта почти наверняка будет много божественной благодати. Так всегда бывает, когда что-то взрывается из построек Древних. Люди, первыми прибывшие на место, всегда подвергаются действию божьей воли Атома Неделимого и Братьев-Близнецов. Но наше тело - менее чувствительно к благодати, так как одна старинная и малоизвестная история случилась с нашим Храмом.

- Какая!? Какая?? – требовали Внемлющие.

- Во время Войны Древних, почти перед самым Большим Взрывом, в наш храм попал один из зарядов старинных машин, - начал рассказ очередной истории Гласящий. – Наших предков, обитающих здесь на тот момент, коснулась длань Близнецов, наделив их критическим уровнем благодати и тут же вознеся их в свои чертоги. Много тогда погибло, но кое-кто выжил и даже пережил, обретя защиту и сопротивление организма к подобным явлениям. Безусловно это были самые из самых злостных грешников. Потому боги и не приняли их к себе, наградив лучистым ожогом, от чего кожа их стала на всегда черной. Со временем. Это превращение получило название «Божий Загар». И теперь мы, их потомки, молим богов о прощении наших предков и вознесение их в чертоги Богов-Близнецов.

- А это из-за них мы живем не в бункере, а снаружи? – спросил кто-то из Внемлющих.

- Да, - ответил Гласящий. – Те, кто выжил и пережил Большой Взрыв, основал поселение, названное Ньюбистан, что означает «Новое поселение». Тут мы и живем всё это время. И довольны своей судьбой. Мы все можем пережить.

Гласящий замолчал, воздев ладони к небу. Воспользовавшись паузой, Дол подошел ближе к рассказчику и поклонившись, спросил:

- Когда мне выдвигаться в путь?

- С первыми лучами Мерцала, разумеется! – ответил Гласящий. – Ночь – наше время. Мы всегда выбирали темное время для долгих переходов.

- Но я готов!

- Нисколько не сомневаюсь, - согласился Гласящий. – Но прежде, чем отправиться в дорогу, ты должен получить все необходимое. Ступай же нашему Владеющему Знанием и получи у него инструменты. Когда соберешься, выспись перед дорогой. Когда же выспишься, приходи ко мне, и я благословлю тебя в путь!

Гигант поклонился, обнял Гласящего и развернувшись в сторону многочисленных домиков поселения, отправился к Владеющему. Гласящий не посмотрел ему в след, и даже не обернулся, продолжив вещать своему кругу слушателей. Внемлющие знали – рассказчик был слеп.

***

Владеющий Знанием встретил Дола на крыльце своей хижины. Улыбчивый, коренастый старик с седой растительностью на лице и внимательными молодыми глазами, словно его возраст был ничем иным, как просто личина, а сам он – молодой мужчина с задорным характером и веселой натурой.

- Ты пришел, чтобы собраться в путь? – задал он в общим-то дежурный вопрос.

- Именно так, Баз, - поклонился старику гигант. – Что у тебя есть из оружия?

- А что б ты хотел? – хитро прищурился тот.

- Мне бы такое, чтобы не сложно в использовании, легко в переноске и надежно в бою.

- Могу бать два кинжала с кривыми носами, - предложил Баз. – Все как ты говорил и еще при штурме крутых гор пригодится. Ты же, кажется, идешь на Север? Там полно ледников.

- Что за кинжалы такие? – удивился Дол. – С кривыми носами.

- А вот, - сказал старик. – Сейчас сам и увидишь. Пошли за мной.

И он направился в хижину увлекая за собой посетителя.

Внутри оказалась настоящая оружейная – чего тут только не было. Деревянные стены были увешаны коврами, на которых уместно разместились сабли, клинки, мечи и кинжалы. Все блестели, играя светом свечей на отполированной поверхности и призывно тянулись к руке наблюдателя. Дол был в восторге. Не то, чтобы он любил оружие, как раз тяги то к нему он особой и не испытывал, но блестящие кромки, изогнутые лезвия и стильно украшенные рукояти манили именно видом, словно некое украшение, и красотой изделия.

- Сильно не увлекайся, - предостерег Баз. – Оружие манит красотой, потом подначивает его опробовать, а затем и вовсе – дарит мнимую мощь играя на твоих чувствах и превращает в убийцу! Не поддавайся лживой красе – это не то, чем стоит украсить свою жизнь.

- Где же твои «два кинжала с кривыми носами»? – спросил в ответ Дол.

- А вот! – сказал Владеющий Знанием и показал на стол, где на расстеленной ветоши лежали парные кинжалы, загнутые кверху и на обратной стороне имеющие по острому выступу-крюку. – Нравятся?

Дол охнул. Оружие и правда было хорошее. По крайней мере он испытывал восхищение. Клинки, будто бы сами собой просились в руки, намекая, что лучшего оружия здесь он не найдет.

- Драться то такими сумеешь? – насмешливо поинтересовался старик.

- Научусь в дороге, - ухмыльнулся гигант.

- Тогда тебе понадобится много времени. Ибо эти ножи – настоящее искусство! И овладеть ими может не каждый. Хотя – ты и без кинжалов, вполне себе. Вон какой детина!

- Ты говорил, что я иду на Север, - вспомнил Дол. – Мне нужно будет еще одежда и снаряжение.

- По-омню, - кивнул старик. – Моя жена, Серв, как раз собирает тебе мешок. Там будут припасы на первое время, ремни, веревки, гвозди, мешки для ценных находок и много расжигателей. Ну и одежду, конечно, потеплее. Главное, береги в дороге обувь! Это не даст тебе замерзнуть и остаться без ног.

- Там на столько холодно?

- Возможно, - ответил Владеющий Знанием. – Но даже если я ошибаюсь, тебе придется не сладко. Мы – теплолюбивые, а потому холод для нас – верная смерть. Не забывай, чтоб тело твое работало, как обычно, почаще согревайся. И не спи в холоде! Не наша это стихия – вода. Хоть во льду, хоть в жидкости.

Гигант по сыновьи обнял старика.

- Спасибо тебе, Баз, - искренне сказал он. - Когда вернусь, первая ценная вещь – тебе!

- Ты не за ценностями идешь, - ответил тот. – Помни об этом!

Дол помнил. Он знал это с ранних циклов. Лишь Доблесть играет роль в жизни. И никакие сокровища всего белого света с ней не сравнятся.

Глава 1. Акт 6. Корпорация Стальных Шпор.

В зале откровенно стоял смрад. Гонец вошел в это логово разврата и сразу же прикрыл свой нос рукавом рубахи, стараясь избежать обилия мерзких ароматов после длительного дыхания на свежем воздухе. Воняло потом многих не мытых тел и маслом коптилен, чадящих по углам тусклым светом. Все это непотребство старались перекрыть запахом женских притирок и мужских мазей «для свежести тела», а еще благовониями и запахом тлеющих шишек. В итоге становилось еще хуже, но если привыкнуть, то… Видимо местные тут привыкли.

Так же к общему аромату зала примешивались еще запах вчерашней жареной на открытом огне мяснины и топленого жира. То, как над этим всем витал чуть различимый, но все же настойчиво дающий о себе знать, запах многочисленного кислого и приторного пойла.

Гонец понимал, что помещение не проветривалось по причине холода снаружи. Единожды согревшись пламенем жаровни, на которой готовили еду, обитатели не спешили свое жилище снова остудить, променяв свежесть воздуха на тепло.

Когда глаза привыкли к свету масляных светильников, гонец различил не только саму жаровню в центре, но и ряд столов вокруг неё, и множество низких коек, застеленных соломой и дешевой тканью. На этих импровизированных, но вполне себе рабочих ложах спали люди. В основном женщины. Но гонцу нужен был именно мужчина. Переступая через обилие бутылок, бутылей, штофов, склянок и амфор, он направился в дальний угол, где предположительно было теплее и уютнее. Там, на самом большом и, как здесь считалось, богатом ложе, под грудой посапывающих во сне девиц весьма малого возраста, мирно спал пузом кверху здоровый мужчина ростом выше среднего, бородатый лысый здоровяк с кистями рук такого размела, что без труда способен взять в ладонь голову среднего человека и обхватить её целиком.

Гонец непринуждённо пнул здоровяка в ногу, пользуясь тем, что хоть мужчина и был почти голым, один сапог на нем все же имелся. Видимо, перед сном он не успел до конца раздеться.

- Уговужстр, - ответил здоровяк сквозь сон, но не проснулся, видимо решив, что гонцу достаточно и этого.

- Вставай, эсквайр! – повысив голос, чтобы докричаться до спящего потребовал гонец. – Герцог ждет тебя!

Мужчина не ответил, все также продолжив спать. Гонец не ждал от того быстрого пробуждения и принялся сильнее пинать здоровяка, приговаривая, что его ждут и следовало бы поторопиться. Но разбудить спящего оказалось не так-то просто. Помогла только студеная вода, имевшаяся тут в большом бочонке, видимо припасенная для лечения больных голов при пробуждении. Ее то гонец и вылил на голову здоровяку, зачерпнув прилагающемуся к бочонку черпаком.

- Аааа, такая мать твоя моя куда-туда!! – выпалил мужчина, ловко вскочив на ноги и озираясь по сторонам тут же описал вокруг себя пару восьмерок непонятно откуда взявшимся в его руках мечом. – Кто меня?..

Гонец отшатнулся, вовремя вспомнив предупреждения, слухи и наставления о правилах поведения с этим увальнем, при его пробуждении.

- Герцог! – выкрикнул он. – Герцог!!

Проснувшийся внимательно взглянул на гонца. Видимо, его глаза не вполне давали четкость картинки, и он несколько раз их протер.

- Где я? – внезапно спросил он.

- В логове Балагура, - ответил гонец.

- Балагура? – удивился здоровяк. – А кто это?

- Это комзвен, - также последовал ответ. – Поставленный Герцогом управлять этой маркой. Территорией, которая…

- Знаю я, что такое марка! – прервал его мужчина. – А я тогда кто?

- Ты? – на этот раз удивился сам гонец. – Ты же эсквайр Брэд! Первый рубака Балагура со вчерашнего дня, приписанный комзвену, после гибели его Шатуна. Вы вчера отмечали успешную компанию по грабежу беженцев с Севера и… как вижу, немного выпили.

- Да? – Здоровяк задумался, но судя по всему мысли вызвали боль в голове, и он поморщился. – Да, точно.

Он опустил меч, и так же ловко его спрятал в пристегнутый к спине кожух. Его гонец заметил только сейчас, когда здоровяк, убирая оружие показал особые ремни – на поясе и шее. Такими крепится обычно только одно оружие – плоский и гибкий клинок, которым можно только резать рубить незащищенное доспехом тело вскользь. Такое оружие последней надежды, когда тебя застали врасплох и ничего нет под рукой.

Проснувшийся мужчина подошел к бочонку, небрежно ступая по широкому ложу, не заботясь осторожностью и не пытаясь не наступать на спящих. Ополоснув лицо, он смахнул с ладоней лишнюю воду, снова тщательно протер глаза и, наконец, повернулся к вошедшему.

- Так что там Герцог?

- Вызывает тебя, - ответил гонец. – Имеет срочное и неотложное дело, потому понадобился надежный боец.

- Даже та-ак? – протянул здоровяк. – Ну что ж, тогда надо поспешить!

Он принялся застегивать распахнутую рубашку, а когда с этим покончил, то заправил её в штаны.

- Выпить хочешь? – спросил он и получив отрицательный ответ, схватил со стола бутылку и, тут же запрокинув ее в рот, залпом выпил. – Так-то лучше.

Он вроде бы даже переменился в лице, взбодрившись после выпитого. Широко улыбнувшись гонцу, мужчина развернулся к спящим и внезапно крикнул:

- Эй, коррпа-а!? Где мой второй сапог?

Несколько голов поднялось от своих постелей и, приглушенно взвыв от накатившейся при пробуждении похмельной боли, проговорили не без труда несколько гневных проклятий, сводившихся к тому, что негоже орать после столь бурного веселья.

- Пшол ты!

- Туда тебя рас так!..

Но все же сапог нашелся – кто-то вместо ответа запустил в здоровяка искомым. Ловко поймав брошенный в него снаряд, мужчина присел на стоящую у стола лавку и надел наконец элемент обуви.

- И как поживает Герцог? – спросил он, явно просто чтобы поддержать не нужную кому бы то ни было беседу. – Все ли у него хорошо? Здоров ли?

- Да вроде все хорошо, - растерянно ответил гонец, удивившись такому вниманию. – Сутра был жив и здоров. Даже весел, если это имеет значение.

- Не имеет, - отмахнулся мужчина.

Он обшарил стол и найдя перевязь с мечем и каким-то свертком, нацепил всё это на себя, повязал тут же найденную чью-то косынку себе на шею, после чего прошел к выходу, схватив свисающие с крючьев кожаный плащ и широкополую шляпу, надел их и, распахнув нараспашку двери, закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Гонец было последовал за ним, но мужчина тут же закашлялся, едва ли не согнувшись пополам.

- Боги! Что за вонь?? – давясь кашлем с трудом проговорил он.

- Свежий воздух, Брэд.

Мужчина наконец-то пришел в себя, продышался и вышел-таки наружу.

Гонец проводил Брэда до широкой повозки, представляющей собой большой ящик на колесах, в который были запряжены восемь внушающего вида мужчин-невольников. На крыше ящика сидели двое, держа в руках поводья и хлысты, еще двое сидели на скамейке, прикрепленной к ящику спереди и еще двое сидели на такой же скамейке сзади ящика. Все были вооружены ножами и мечами, все курили дурман-траву или жевали нечто бодрящее и приятное, подобного же действия. Увидев здоровяка, они весело приветствовали его. Все, кроме, разумеется, невольников. Как только сквайр сел в сей транспорт, двое на крыше, оказавшиеся возничими, выкрикнули нечто громкое, понятное только им и невольникам, взмахнули хлыстами и, ударив по спинам своих движителей, направили повозку вперед.

В ящике было два дивана стоящих друг напротив друга. На один из них здоровяк тут же завалился и подложив под голову руку, уставился в потолок. Гонец, будучи уверенным, что его ждет пусть не долгий, но все же путь с храпящим и дурно пахнущим попутчиком, решил было перебраться на крышу, благо из ящика на крышу вела лестница, но здоровяк внезапно спросил:

- Что хочет от меня Герцог? Он как-то намекал на дело, по которому меня ждет?

Гонец печально вздохнул и покорно сел напротив Сквайра.

- Герцог доволен охотой и еще больше – прибытком. Но рано утром ему принесли бумагу откуда-то с запада. Он прочел и переменился в лице. После этого велел послать за вами.

- За мной значит, - подытожил здоровяк. – А что за бумага? Донесение? Донос? Послание? Рапорт?.. И как ты понял, что с запада?

- Мы знаем всех посыльных, рассыльных, вестовых и прочих, - ответил гонец. – Сообщение было докладом разведчиков. О том гласила печать на бумаге. Что в ней - не известно. Но то что она с запада и от разведки – факт.

- Запад значит, - снова подытожил барон. – Запад — это хорошо. Там теплее и, говорят, девушки приятней. А какие вина!

После этого здоровяк закрыл глаза и, судя по ровному дыханию и едва заметному сопению, заснул. Гонец некоторое время сидел рядом, потом пододвинулся ближе к окошку в двери и принялся наблюдать за неспешно проносившимся снаружи видом.

Дом Герцог не был дворцом. Обычное нагромождение срубов. Добыча камня здесь была не в части, а потому строили из того, что было. У ворот стояли ряды повозок, у тех толпились люди, шумно переговариваясь и смеясь. Все курили или жевали. Когда транспорт подъехал ближе, пока разворачивался и становился в ряд, а возницы правили всем этим довольно сложным мероприятием, их приветствовали местные – кричали, махали руками, подшучивали. Развлечений здесь было мало, потому каждый сходил сума, как может.

Когда дверь распахнулась и из ящика вышел Брэд, местный люд взвыл от восхищения. Они его знали и помнили, когда и чем он отличился. Для них Брэд был легендой.

Пока он шел от транспорта к усадьбе Герцог, его хлопали по плечу, жали руку, выкрикивали здравницу и салютовали поднятыми в высь сжатыми кулаками. Брэду нравилось такое отношение. Слава – было его вторым именем и пороком. И при возможности, он всегда отдавался ей полностью. А возможностей было в достатке.

В усадьбе его встретил сам Маркиз, не молодой уже мужчина с непогасшим задором в глазах. Он, в сопровождении двоих вооруженных мечами воинов, вышел из широких дверей и бросился обниматься.

- Старый бес! – вместо приветствия закричал он, улыбаясь и ликуя от встречи с эсквайром. – Кто бы мог подумать! Мы бились с целой оравой сволочей и хоть бы одна тварь прикрыла мне спину! И когда я – раненый и испускающий дух, обернулся, кто еще мог оказаться рядом?!

- Это было давно, брат! – недовольно поморщился эсквайр. – Все уже забыли!

- Все забыли, а я только вчера пришел в себя и встал с кровати! – заметил тот. – Вечером у меня свободное время, жду в логово на пару бутылей браги! Я хочу по достоинству отпоить своего брата по оружию и все в подробностях оговорить кто, как и когда бился со мной в тот злополучный день, когда я упустил свой куш, долю славы и часть богатства!

- Ну не прибедняйся, - отмахнулся Брэд. – Делёж был честным, и ты получил свою долю.

- А мог бы больше! – заметил Маркиз хитро подмигнул. – Слыхал ты вчера снова принес значительную добычу?! Опять потрошил недостойных?

- Да так, по мелочи…

- Ладно-ладно! Давай скорее к Герцогу, там разберемся и поговорим обо всем вечером!

Он, приобняв товарища так и проследовал с ним через большой холл к дверям внутренних покоев Герцога. Тот любил деловую обстановку и принимал вызываемых у себя в кабинете. Торжественные залы были ему чужды, да и где тут их делать, если у тебя не замок. А простоя изба, хоть и укрепленная сверх меры, на все случаи жизни.

Двери перед эсквайром распахнулись, и он увидел темную комнату с двумя диванами в центре и столом с вазами между ними. На столе стояли два светильника, курились трубки курилен и выделялись на общем фоне штофы с вином, да корзинки с фруктами.

Сделав несколько шагов вперед, Брэд поклонился, услышав, как за его спиной закрылись двери в холл. Он поднял голову и увидел по ту сторону Апмалов внимательные глаза Герцог, сидящего меж двух молодых наложниц, буквально обвивающих его шею торс своими конечностями.

- Проходи садись, Брэд, - сказал Герцог, не сводя взгляда с вошедшего. – Разговор будет важным для нас.

Сквайр немедля ни мины прошел к диванчику и сел напротив Герцог. Тот молча указал ему на штофы с вином, и Брэд согласился. Герцог разлил вино по хрустальным бокалам, некогда преподнесенным ему самим эсквайром после грабежа одного из поселений Простых, и не спеша произнес:

- Слышал о Семи Храмах выживших?

Вместо ответа, Брэд кинул. Герцог поднял бокал с вином и отсалютовал им собеседнику. Приняв бокал от лорда, тот молча опрокинул пойло себе в глотку, предварительно повторив жест хозяина усадьбы.

- Вроде бы несколько бункеров, где поклонялись Семи Богам Древних, если я ничего не путаю, - припомнил он весь курс обучения своей юности.

- Верно, - согласился Герцог. – И они еще существуют.

- Что с того?

- А то, что сидели они тихо, как мелкие твари-падальщики. И никому не мешали. Да вот не задача – с небес рухнуло что-то, и Храмы проснулись. Захотелось им проведать, что там упало и чем можно поживиться.

- Разве это не в их духе? – уточнил эсквайр. – Я про падальщиков.

- Да, верно. Потому я и привел их в пример.

- И что нам до того?

- А то, что среди них будет один, кого я бы очень хотел видеть мертвым. Вот его внешность. – Герцог положил на столик небольшую карточку размером с ладонь, на которой было тонким куском угля нарисовано юное лицо.

Придавив её двумя пальцами к столешнице, он пододвинул ее к эсквайру. Тот взял ее в руки и внимательно рассмотрел.

- Это…

- Да.

- Хорошо, - сказал Брэд и положил ее за пазуху. – Что-то еще?

- Нет. Этого достаточно. Если попутно найдешь ещё что-то, оно твоё. Мне нужна только эта жизнь.

Эсквайр усмехнулся.

- Задача простая, мне не раз приходилось убивать людей. Однако спрошу: на сколько важно выполнить эту задачу?

- На дорого, - ответил Герцог, угадав суть вопроса. – Деньги тебе мало нужны, да и благ у тебя в достатке. Потому просто сделай это. Повеселишься. А потом я подарю тебе новый титул. Сам понимаешь, что к этому прилагается.

- Ты дашь мне построить свой дом, людей, невольников и привилегии?

- Именно! Ты же хотел самостоятельности и величия?

- Хотел, но что мне с того, если я стану равным тебе?

- Не станешь. Да и я не боюсь того. Таких вас много – у всех сила, люди, владения, даже места охоты. Но чуть припечет – ко мне бежите. Мол, Герцог выручай! Герцог то, Герцог сё! А я и не против. Вытаскивая вас, я всегда останусь несколько выше. Потому всегда будете платить мне! Большего и не надо. Меня устраивает. Может потому меня ни один из вас еще не убил.

- Скажешь тоже, - пожал плечами эсквайр. – Как по мне, так ты – голова! При чем не много требовательная. Потому мы тебя и слушаем. Разве нет?

- Именно! И пока я ваш Герцог – вы, мои лодики, всегда будете под крылом. Хотя я сам последний раз меч держал что-то вроде трех-четырех циклов назад. Возраст, знаешь ли.

Брэд понимающе закивал.

- Когда приступать?

- Прямо сейчас, - развел руками Герцог. – Справишься?

- Хм. Ну да, - просто ответил эсквайр. – Собственно, почему нет? Пил я уже вчера. А поживиться чем-то новым – по мне, так лучшее похмелье.

- Что ж, - заключил Герцог. – Уж не знаю в какого ты веришь, но ступай с богом!

Эсквайр изобразил что-то в виде поклона и, одновременно, отдания приветствия младшего старшему. После чего вышел прочь.

Глава 1. Акт 7. Храм Неделимого.

Небольшое, белоснежное строение с мраморными стенами, колоннами и многими свечами, пылающими неестественным ослепительным огнем в своих светильниках, создавали неописуемое ощущение в ликующей душе Истинно верующего, Подобного просына Атмслава. На его глазах были «видуны» с затемненными стеклами, чтобы яркий божественный свет не ослепи его глаз. Нос и рот закрывала дыхательная маска, чтобы витающая в воздухе вокруг, невидимая благодать, не возвысила его раньше времени в чертоги Атома Неделимого. На нем также был Индульгатор – костюм из невосприимчивого к благодати материала, позволяющий некоторое время находиться в условиях полной божественности и остаться среди живущих. Поверх Индульгатора все просыны носили белоснежный одноразовый халат с капюшоном, подлежащий сожжению в ритуальной жаровне, при покидании стен Храма Неделимого.

Шла проповедь Великого Наставника, Прорекающего и Обрекающего Истину, Познавом Истинным. Он рассказывал Чистое писание основателя Храма Неделимого - Трибуна Вещяго, записанное со слов автора ПроРавным Слыхом Направом. Его слушали многие дюжины дюжин собравшихся Следователей Путем Главного, а слушать было что, так как проповедь была несколько изменена.

- …И сотворил Атом детей своих и нарек их Се Ловеками, что значит с языка Древних – «это возлюбленные мои». И дал им часть себя, и наделил силой воли свободной и правом жизнью своей распоряжаться. Сам же Атом - ушел на покой, доверив Свет, им сотворенный, чадам своим.

Познав Истин, сделал паузу, продышался, и, перевернул страницу Адамгелия. Книга была возложена специально для него на крохотный столик трибуны, с символикой Храма. Выступающий глубоко вздохнул и продолжил:

- Но не послушали чада создателя своего, - прочел вслух Великий Наставник. – Возомнили себя равными богу-создателю. Стали истреблять прочих Тварей земных, о которых заботиться должны были. Стали строить башни, что отравляли воздух. Разливать в водоемы нечистоты трудов своих, что отравляли воду. Помещать заразу в землю, что перестала кормить их. И в довершении всего – истреблять друг друга, ведя войны и разжигая конфликты друг с другом, питая алчность и служа мнимым богам.

Прорекающий и Обрекающий Истину снова прервался и немного помолчал, восстанавливая дыхание – маска не давала длительное время рассказывать и читать в слух. Но собравшиеся никуда не торопились, пребывание в Храме позволяло еще некоторое время находиться здесь совершенно безнаказанно для здоровья и жизни. И только слабые духом могли покинуть стены благодатного вместилища, оставив сильным больше места и новых знаний. Не все знали Адамгелие, и многие слушали его впервые.

- И ниспослал Атом на землю двух сыновей своих – братьев-близнецов, Урана и Плутония, - снова вернулся проповедник к чтению. – И наделил их полномочием судить правых и неверных.

- Как долго идет стрим? – спросил стоящий по соседству Подобный Просын.

- Пока только вторую дюжину дюжин, - ответил Атмслав. – Закончится примерно через столько же.

- Значит я особо ничего не пропустил, - удовлетворенно вздохнул спросивший.

- Грешно опаздывать на подобное! – укорил его Истинно верующий.

- Меня задержала служба, - оправдываясь ответил тот.

Атмслав не испытывал особого желания разговаривать на проповеди и потому решил прервать сей диалог, так как само пребывание в Храме было истинным наслаждением для Просынов. Этот процесс наполнял гордостью за себя. Мол, кто-кто, а уж он-то – не боится бога и чувствует себя тут, в Его Храме, как дома. И хотя в глубине души он понимал, что это ни что иное, как результат долгого и принудительного самовнушения, все же был весьма доволен собой.

- И снизошли братья-близнецы на землю, - продолжал вещать Великий Наставник. – И обернулись чистые душой в кванты небесные, вознесясь к небу, а недостойные – обратились во фрагов тленных, удобрив собой землю.

Вещающий снова замолк, переворачивая страницу и восстанавливая дыхание.

- И когда очистилась земля от людей, случился Большой Взрыв на поверхности ея, - продолжил он после паузы. – И тогда изменился лик её под небом. Ушли в пучину морскую многие тверди с людьми, культурой их и достижениями. Вышли под свет небесный новые острова и материки. И только Сур наш единственный остался не тронутым, ибо здесь жили дети Его, чистые и не порочные…

- Правда, что ли? – снова подал голос сосед Атмслав.

- Вы полны сомнений, брат мой?

- Не то, чтобы… - поспешно ответил тот. – Но писание кто-нибудь редактировал когда-либо?

- Пожалуйста тише! – нахмурился Атмслав. – Обсудим этот вопрос позже?! Вне Храма, ладно?

Собеседник согласно кивнул и обратил свой взгляд на вещающего.

- Но не все люди исчезли с лица земли, - продолжал меж тем читающий проповедь. – Многие и многие выжили, укрывшись в песках, горах, пещерах. Одни основали Семь Храмов, и занимались хранением и почитанием Технологии. Другие – нашли приют для своей эгоцентричной натуры, спасая черную душу и смоляное сердце! А после вознесения богов-близнецов, выползли на поверхность и заселили наш континент новой расой. Се-Ловечеством!

- Послушай, брат, - прошептал стоящий рядом достаточно громко, чтобы Атмслав его услышал, но недостаточно, чтобы мешать проповеднику. – Я вижу ты не первый раз здесь. Скажи, как долго надлежит присутствовать на трансляции?

Атмслав нервно поморщился, кажется этот «брат» был очередным новопосвященным, который испытывал нетерпение в Храме Атома. Значит, имеет темное прошлое и неспокойную душу.

Так бывает. Пока новоявленный просын не станет Подобным в полной мере, он всегда будет волноваться в присутствии Неделимого и его благодати.

- Допустим, - вынужденно ответил тот. – Идти он будет еще примерно столько же. Но нельзя ли помолчать? Ты мешаешь мне слушать Истину! Нельзя ли просто внимать не отвлекая?

- И се-ловеки, - продолжал проповедь Прорекающий и Обрекающий Истину, - принялись строить новый свет. Но земля отвергала старую жизнь – не растила еду, не поила водой, не становилась податливой к земледелию. Тогда се-ловеки стали бороться за жизнь. Одни – опустились и превратились в зверье, охотясь на себе подобных. Они отбирали крохи припасов и полезные вещи друг у друга, которые смогли сохранить. Другие – искали способ разбудить землю и сделать ее более милостивой к себе и своим помыслам.

Раздражающий собеседник неожиданно прикоснулся рукой к локтю Атмслава и чуть сжал, привлекая внимание.

- Все понимаю, брат, - поспешно сказал сосед. – Но не мог бы ты мне помочь?

- Что у тебя случилось?

- Мой индульгатор…

- Что с ним?

- И прошли циклы, - вещал меж тем Великий Наставник, - и выросло не одно поколение в безнаказанности и вседозволенности, привыкшие выживать по Закону Сильного и Правого во всём, если противник их слаб, разумен и не вооружен. Позже они собрали себе подобных в отряды, группы и стаи. Провозгласили свои права на земли и заперлись в логовах, где могли пережидать непогоду, спать и зализывать раны, полученные в боях. Сильнейших нарекали правителями, носителями корон, скипетров и жезлов власти. Так появились королевства, царства и княжества. Все важные дороги, броды рек, проходы в горах и на болотах заперли каменными строениями и нарекли их «зАмками», от слова «замОк». И стали править, силой подавляя недовольных, принуждая к труду и повиновению.

Эту проповедь Атмслав слышал не раз и не два, но всегда слушал с удовольствием и надеждой на нечто большее. Он верил, что однажды проповедь удивит его ранее скрытыми продолжениями и новыми историями – не зря же Посвященные исследуют старинные письмена и добавляют Истину в Чистое писание.

- Мои фильтры… - нехотя признался раздражитель. – Кажется они кончились… Не мог бы ты…

Это было важно. Помочь ближнему – великая честь и обязанность любого Подобного. Но фильтры…

- Как ты мог прийти в Храм, не озаботившись столь необходимым комплектом? – строго зашептал он соседу, одновременно запустив руку в подсумок с неприкосновенным запасом необходимых священных расходников, отложенных «на всякий случай». – Как можно таким быть беспечным! Ты же предстаешь пред Оком Самого Неделимого! Разве не знал, что Атом покарает тебя!?

- Прости мое поведение, брат, - признался порядком поднадоевший сосед. – Я со службы…

Фильтра были упакованы в чистую тряпицу. Если сосед умеет менять их, то все будет хорошо. Надо только передать ему необходимое. Дело это благое, и Атом явно оценит.

- Держи, - так же строго сказал он и протянул раздражителю сверток. – Надеюсь, ты имел уже опыт в условиях полной благодати!?

- Спаси тебя Неделимый, брат! – обрадованно воскликнул тот, все также умудряясь не сильно шуметь. – Истинно! Истинно милосердный ты!!

- Но Атом следил за всем, - продолжал читать Чистое писание Познав Истин. – Днём Светилом, ночью – Мерцалом, обоими Оками своими. Ибо известно - бог никогда не спит и не бодрствует!

Атмслав уже не слушал, его взгляд был направлен на копающегося под балахоном соседа. Тот явно пытался вскрыть подсумок маски и сменить фильтры. Дело это было не быстрое и требовало избегать спешки.

- Может тебе следует покинуть Храм? – спросил он соседа.

Тот не ответил. Сквозь маску особо не поговоришь – собеседника попросту не слышно. Но если говорить по-громче и стоять поближе…

- Ты в порядке, брат? – снова спросил Атмслав, так как сосед перестал копаться и, наконец, выпрямился.

- Да, - кивнул тот, - норма!

Атмслав кивнул, и вздохнул облегченно. Все-таки работа по замене расходных средств в благзащите порой оканчивается печалью для родственников. Стоит проявить торопливость или ошибиться в последовательности действий, и можно ощутить дыхание бога. Буквально. И, скорее всего, лично, после этого, встретив.

Сосед вроде бы не подавал вида, что что-то не так. Он скорее сам прислушивался к своим ощущениям, проверяя на себе – все ли работает, как надо. Через мгновение он кажется улыбнулся и закивал Атмславу, мол, все в порядке. В ответ Подобный брат ещё раз кивнул и вновь обратил внимание на Великого Наставника.

Вещающий же неожиданно для всех закрыл книгу и обратился к собравшимся Внемлющим. Это был как раз тот момент, которого многие ждали – сейчас будет Откровение.

- Некоторое время назад, стало известно, что бог открыл свой второй глаз, - сказал Прорекающий и Обрекающий Истину. – Се явление позже нарекли Дланью Бога, так как рухнула она с небес на землю, подобно осколку, и обратилась многими частями целого.

По залу пронеслись шепотки негодования. Не уж-то и правда на небесах произошли какие-то изменения.

- Чтобы узнать, что это и каковы последствия, Семь Храмов отправили туда своих лучших воспитанников, - сказал Великий Наставник. – Мы же – отправим туда лучшего из Подобных просынов, чтобы в нелегком походе среди Избранных был кто-то, умеющий и способный поддержать божьим словом и Светом души богоугодное дело. И не ради наград или выгоды, а во исполнение воли божьей!

Внезапно дикий вопль раздался совсем рядом. Внемлющие обернулись на крик и отпрянули. Атмслав, совершенно обескураженный столь внезапным проявлением эмоций в Храме, поддался общему настроению и тоже отступил в сторону, так как источник крика был возле него.

Сосед Атмслава скинул с себя маску и впившись пальцами в шею, пытался сорвать удушающий его ворот балахона. Как раз в том месте, где были крепления маски. Его глаза налились кровью, рот раскрылся в крике, но голосовые связки уже не работали. Он какое-то время пытался сопротивляться вознесению, но через пару мгновений, то взяло над ним верх.

Ни при каких условиях не разрешалось снимать с себя благодатную защиту. А тем более – маску. Этому учат с первых дней всех новопоступленцев в Храме Атома Неделимого. Сосед Атмслава был далеко не новичком, раз его пропустили в Храм на проповедь. Что же случилось? Даже неправильно замененные фильтры и дыхание бога не приводят к столь быстрой гибели.

- Расступитесь, Подобные просыны! – внезапно изрек проповедник. – Дайте служивым братьям забрать вознесенного.

Сквозь толпу собравшихся просынов к соседу Атмслава шли облаченные в черные балахоны стражи. Помимо черного цвета внешней одежды их выделяли блестящие золотом украшения, на самом деле являвшиеся Ключами, способными «запирать» светильники божественного присутствия, когда в Храме не проводится Чтение.

Вошедшие осмотрели павшего, перекрестились символом Атома и показали скрещенными ладонями Прорекающему и Обрекающему Истину, что просын вознесся окончательно и с земной твердью его более ничего не связывает.

- Наш Подобный пал, а дух его вознёсся к Неделимому, - проговорил Вещающий. – На том мы закончим наше Чтение и покинем Храм, чтобы провести время в покаянии и прощении с нашим братом. Поспешим на выход - помолиться и исповедоваться.

После этих слов, он широко перекрестился и покинул место Чтеца. Меж тем стражи Храма подняли тело обездушенного соседа Атмслава и понесли к отдельному выходу для служителей. Толпа же внемлющих просынов понемногу также покинула Храм.

Атмслав стоял посреди помещения, несколько обескураженный произошедшим. Если брат погиб от того, что неправильно сменил фильтры – это нормально, такое бывает и никто не застрахован от ошибки. Но здесь явно было что-то еще. Никто так быстро не возносится от благодати. Значит брат погиб из-за чего-то еще и просын последний, кто с ним общался. Значит пока не доказано обратное, вина на нем.

Потому мысли о его вине появлялись одна за другой, и их становилось все больше и больше. Они давили на разум и рисовали картины будущего. Одну, страшнее другой. Атмслав знал, что за любое неправильное действие в его жизни, Атом непременно воздаст Последствием.

Он вышел из помещения последним. Его ждала молитва, исповедь и одинокая келья в самом конце коридора жилого помещения Подобных.

***

Молитва в Храме Атома Неделимого не подразумевала наличие каких-либо слов. Бог и сам знает, что ты хочешь, что тебе нужно, в чем нуждаешься и испытываешь ли ты веру. Однако бог любил поступки, более красочно показывающие веришь ты в него или нет. Считалось, что он всеведущ, но вот о намерениях твоих ему известно смутно. Иначе говоря, если ты никак не можешь заставить себя верить, но регулярно молишься, бог увидит, что ты стараешься и сам пойдет тебе на встречу, явив чудо и успокоив тем самым твои сомнения.

Потому молились просыны часто. И происходило это так: скинув все одежды, юноши и девушки мылись под струями воды, снимая с со своих тел пыль, грязь и пот, распевая псалмы благодарности за все, чем они владеют и чем наделены. Песни не делали из них верующих, но помогали сосредоточиться на мытье и тщательнее его производить. Псалмы объединяли людей во время молитвы, так как душевые были хоть и разделены на отдельные выгородки, но все же были не на столько изолированы. И вот, когда дружный хор голосов воспевал Атома, Подобные, моясь под прохладными струями чистой воды, поглощали истину чистоты и гармонию тела и духа.

Такие молитвы назывались утренними. Сейчас же Атмслава ждала молитва послеполуденная, проводимая после Чтения. Балахоны сжигались, так как на них могла присутствовать пыль от светильников Атома, носителей благодати. А вот Индульгатор обрабатывался прямо на его носителе. Сразу после выхода.

Атмслав стоял под струями воды, а стражи Храма щеточками и специальными губками, сделанными из мякоти застывшей пены, чистили его облачение, не упуская не одного выступа и сгиба. Это называлось Исповедью, ты чистился телом, тренируя выдержку и покаяние, так как длительная и кропотливая работа давила на разум. Хотелось все бросить и поскорее уйти отдыхать. Но дело надо было сделать тщательно. И он исповедовался.

Когда Индульгатор был омыт, его потребовалось снять и сдать на хранение, что Атмслав с радостью и сделал. Он устал от постоянных Исповедей. С радостью бы не ходил в Храм, предпочитая учить Чистое писание у себя в келье. Однако раз за разом вступая в Храм, он снова и снова ликовал, слушая одну и ту же проповедь, слушая одно и то же Чтение. Возможно, дело было в Вещающем? Или в самом зале, где многочисленные светильники излучают благодать и дыхание бога?

Молитва была все той же помывкой в душевых и распевание песен о чистоте и необходимости умываться и смывать с тела, посредством горячей воды, грязь окружающего темного света. Атмслав слышал голоса из соседних выгородок и устало вздохнув, начал подпевать.

Неожиданно песня стала громче – он незаметно для себя запел в полный голос, как и многие мужчины по соседству, за тонкой перегородкой выгордки. Мелодия и слова псалмов взбодрили, подняли настроение и навели на добрые мысли. Вода словно стала смывать усталость, и пережитое потрясение возвышения соседа в Храме.

Когда молитва кончилась, Атмслав, приободрённый и с приобретенным впечатлением от молитвы, вышел в раздевалку, облачился в храмовые одежды белого цвета с золотыми лентами, и направился в свою келью. Там, в тишине и одиночестве, он постепенно остыл после горячей воды душевой и задумался о происходящими с ним переменами. Он никогда не видел возвышения. Слышал о нём, но вот видеть. Да еще так близко…

Он уткнулся в подушку и дико заорал, подобно зверю лесному, когда того лишили добычи. В его крике вымещалась вся боль и… страх. Боль от того, что возможно, это Его вина, а страх, потому что Неделимый не любит виновных и не допустит его к себе ближе. Хотелось прощения и искупления, но как? Соседа к жизни не вернешь.

Постепенно он все больше и больше уверовывался в собственной вине и необходимости наказания. Муки совести давили на разум. Мысли, хоть как-то оправдывающие его, отсутствовали. Некому было прийти на помощь и сказать, что это случайность, что виноват не он, Атмслав, а цепь событий.

Возможно сам Атом решил призвать соседа прямо в Храме! Кто знает?

Поспешно отогнав от себя крамольные мысли, Подобный незаметно уснул. Наверное, тяжесть события и груз переживаний раздавили его на столько, что организм решил уйти в небытие.

Проснулся от того, что в дверь постучали. Сильно. Но не на столько, как когда приходят за подлежащим наказанию. Атмслав поднялся с кровати, подошел к двери и отворил ее, убедившись, что прибывшие за ним стражи не нарушили его покой, войдя через незапертые двери.

- Да? – зачем-то сказал он, проявив не свойственную ему неуверенность.

- Подобный просын, - вежливо обратился хэд стражей Храма, куратор Старвер. – Глава Храма Первород Ветхий хочет видеть тебя и приглашает к себе в гости.

Его голос, как всегда, был полон добродетели, тепла и сопереживания, каким бы ни было положение в Храме объекта его внимания на данный момент. Старвер занимал свою должность столько сколько Атмслав себя помнил. Этот седовласый старик с длинными космами в извечно черном балахоне и позолоченных ожерельях Ключей, всегда был немногословен, благодушен, строг и исполнителен. Когда он проходил мимо, от него словно веяло чем-то родным, надежным и бесконечно добрым. Его словно окружала аура света и покоя. Все знали этого старика, как исключительно положительного человека - справедливого и правильного. Он мог долго вести радушные и интересные беседы, и также – добиваться истины в расследовании самых запутанных и не понятных на первый взгляд событиях. Его видели и на Храмовых пирах, гуляниях, службах, а также помнили, что он хладнокровный палач и упорный поборник истины.

Вот такой вот человек пришел за Атмславом и потому – тот был уверен, что ничего хорошего визит не сулит. Но просын был готов к сложностям и предстоящему испытанию. Он совершил деяние и возмездие не отвратимо.

- Я готов, - покорно изрёк Атмслав и вышел из кельи.

Старвер не проронив ни слова указал куда-то в коридор, подождал пока обитатель кельи выйдет и молча последовал за ним. Он шел в тишине, сложив кисти рук в рукава своего балахона, зная, что ведомый помнит дорогу в кабинеты Настоятелей и Главы Храма. Его шаги, слышные на каменном полу всего едва-едва, словно бы нагнетали обстановку и вызывали ощущение неотвратимости. Не важно чего. Просто неотвратимости… чего-то.

Атмслав изо всех сил пытался взять себя в руки и унять ускоренно стучащее в груди сердце. Он никогда так не волновался, даже когда впервые посетил Проповедь в Храме Неделимого. Даже когда первый раз менял фильтры в маске, находясь пред светильниками Его – Атома. Даже когда проходил испытание, чтобы проверить свою Веру и заодно – надежность Индульгатора. А тут – смерть просына, соседа на проповеди, случившуюся по его вине.

Коридор закончился лестницей, ведущей вверх. Проследовав по ней, Подобный оказался в новом коридоре, месте обитания Настоятелей. Пройдя по нему до кабинетов, он уткнулся в самую большую дверь Главы, остановился и обернулся на сопровождающего его куратора. Только сейчас он заметил, что за Старвером следуют еще двое в таких же черных балахонах с таким же положением рук в рукавах, но полностью опущенными головами в глубоких капюшонах.

- Смелее, - подбодрил хэд стражей и протянув руку, толкнул дверь в кабинет Главы Храма.

Атмслав знал, что лишь у Старвера есть право входить в данное помещение без стука. Он постоянно пребывал в своих мыслях, потому и не заметил, как Старвер оказался возле него перед дверью. Теперь же, когда створка распахнулась, он, обреченно вздохнув, вошел внутрь. Страж вошел следом и прикрыл дверь, оставив двух других в коридоре. В кабинете Главы Храма лишний люд не понадобится.

В помещении было много ковров, резной мебели из чистых пород дерева и стеклянных предметов непонятного просыну назначения. В Храме все стены были сложены из белого базальта, серого гранита и белоснежного мрамора, а здесь – красовались, в добавок, еще и отделкой плиткой из чистого хрусталя, подчёркивающей чистоту и белизну обиталища. У дальней стены даже был камин, в котором светилось едва-едва заметное пламя на тлеющем металле, накаленном до искрящегося белого света.

По излюбленной привычке больших чинов и санов всех Храмов известного Атмславу света, посреди кабинета стоял большой письменный стол с несколькими креслами – для Главы и его гостей. Аккурат возле шкафа для бумаг, полок с книгами и тумбы с писчими принадлежностями хозяина посещения.

Сам Глава Храма, Первород Ветхий, который был если не старше, то явно не моложе хэд стража, стоял у камина и пристально рассматривал свечение металла. Он о чем-то думал, глубоко погрузившись в собственные мысли и сразу не заметил пришедших.

- По вашему велению, - поклонился Старвер, чуть подтолкнув Атомслава последовать его примеру.

Просын также склонил голову, и, не заботясь о спине, согнулся в пояс.

- Проходи Подобный просын, - не оборачиваясь сказал Глава. – Садись, будем вести беседу - долгую и внимательную.

Атмслав не мог не подчиниться. Годами выработанный рефлекс – слушаться тех, кто старше возрастом и саном, - сыграл свою роль. Опустившись в кресло, он, со всем вниманием, уставился на Главу Храма. Его взгляд выражал самые искренние веру и преданность.

- Расскажи, - потребовал Первород Ветхий, - что случилось в Храме на сегодняшней проповеди?

- Мой сосед опоздал на Чтение и попросил у меня запасные фильтры, - ответил просын.

- Это был просын Тихслед, - не громко и не спеша, словно мысли вслух, сообщил хэд стражей.

- И что ты сделал? – словно, не обратив внимания на Старвера, спросил Глава.

- Я дал ему требуемое, – ответил Атмслав, не теряя времени на раздумья, ведь Неделимый велит быть искренним перед братьями, особенно перед старшими наставниками, - он заменил ими свои, а через некоторое время – упал и отошел в муках.

- Как ты думаешь, - продолжил спрашивать Первород Ветхий, - отчего умер твой брат?

- Наверное, он неправильно произвел смену, - неуверенно проговорил Атмслав.

Голос Подобного просына дрогнул. Предательские слезы появились на глазах, а горло сдавило ощущение горя и скорби – он впервые увидел тогда вознесение только что живого человека. Тем более, что он несколькими мгновениями до этого, умерший был жив и говорил с ним.

- Сынок, - Глава подошел к просыну и присел на край кресла, стоящего возле него. – У тебя есть враги?

- Что?

Вопрос удивил Подобного. Это было на столько неожиданно, что он даже перестал дышать на мгновение. При чем тут враги? Какие еще враги? И откуда враги у него, Атомслава?

- С чего бы им взяться? – вопросом на вопрос ответил просын.

- Тогда может быть тебе кто-то дал эти фильтры? – спросил Глава.

- Нет, - ответил Атмслав, не понимая к чему ведет Глава Храма. – Они из моего запаса. Я получил их в день выдачи расходных материалов к Индульгатору. К чему вы это говорите?

Вместо ответа Глава посмотрел на хэда стражей. Тот подошел к расспрашиваемому и по-отечески положил ладонь на плечо Атмславу.

- Нам известно, - сказал Старвер, склонившись к левому уху Подобного, - что просын Тихслед, погиб от отравления ядом. Он несколько мин вдыхал отравленный воздух. Когда наступила агония, он в безумии сорвал маску и ощутил «дыхание бога».

Глаза Атомслава буквально полезли на лоб. Он хотел что-то крикнуть, но тут же закрыл рот ладонью. Его глаза словно увеличились вдвое. Не зная, что сказать, он некоторое время таращился на Главу, потом резко обернулся на хэда стражей, посмотрел ему в глаза, но увидел лишь холодный взгляд человека и не думающего лгать. Вновь обернувшись к Главе, Атмслав приглушенно воскликнул в полголоса:

- Подобный просын… не вознесется?! – сказал и словно услышав себя со стороны, ужаснулся сказанному. – Погибшие иной смертью – не возносятся! Их души будут вечно гнить в земле!!

- Успокойся, Атмслав, - попытался успокоить его Старвер. – Остынь! На свете лишь Истинный Наместник Воли Его ближе всех знает Неделимого и разбирается в Чистом писании. И лишь Глава Храма Неделимого – прямой потомок и продолжатель дел Истинного, - понимает, кто возносится, а кто нет. Уверен, просын Тихслед, обязательно вознесется. Но сначала – мы найдем виновных.

Атмслав резко переменился в лице и как-то сразу опустил голову.

- Это… я…

- Это не ты, - тут же оспорил его мнение Первород Ветхий. – Мы думаем, что кто-то хотел отравить тебя. И потому подложил тебе в подсумок отравленные фильтры, надеясь на случай. Рано или поздно ты бы сменил расходник и получил отравление дыхательных путей.

Подобный не сразу понял, что изрек Глава Храма. Когда же смысл сказанного дошел до него, Атмслав просиял лицом и зачем-то переспросил:

- Значит на мне нет Вины?

- Нет, - сказал за Главу Храма хэд стражей. – Нет, Атмслав. Но твоя жизнь в опасности. И мы хотим найти виновного.

- Скажи, - продолжил расспрос Первород Ветхий, - есть ли среди твоих друзей такие, кто хочет твоей гибели?

- Й-я, я не знаю!.. – неуверенно произнес Атмслав. – У меня есть друзья, но что б такие…

- Это могут быть кто-то, кто одержим тобой, - предположил Старвер, - кто фанатично желает тебе добра и жаждет твоего вознесения. Или наоборот – испытывает зависть или чувство мести. Возможно, все это сразу.

- Я таких не знаю, - твердо ответил Атмслав. – Все мои братья – идеальны. Потому как перед Неделимым мы все одинаковы и различны одновременно, но всех нас он любит одинаково и доверяет…

- Перестань! – строго, но не повышая тона прервал его Глава Храма. – Сынок, это ведь серьезно. Я не могу не оставить это без внимания. Подумай, может найдется среди твоих друзей… ну пусть не друзей – товарищей, приятелей, знакомых… кто-то, кто проявляет к тебе внимание.

Атмслав не понимающе замотал головой.

- В последнее время я много читаю в уединении, посвящая все время своему образованию, самосовершенствованию и просветлению. Мне попросту некогда общаться с кем-либо!

Глава Храма не сказал ни слова, о чем-то размышляя, уставившись куда-то поверх голов своих собеседников. Хэд стражи Старвер также хранил молчание.

- Да и с чего бы кому-то возносить меня?!

- С того, что мы с Настоятелями решили отправить тебя в путешествие.

- Путешествие?

- Именно, - несколько отстраненно ответил Глава Храма. – Недавно на землю сошел некий символ достижений Древних и раскидал по свету Знание. Семь Храмов отправили туда своих лучших представителей. Сделали это в надежде получить нечто новое - не известное и не познанное. Вот только не учли, что каждый сын Атома слаб и может легко совратиться под давлением алчности и корысти – двух страшнейших бесов, терзающих каждую чистую душу. Потому мы выбрали тебя, лучшего воспитанника нашего Храма, чтобы не дать избранникам Семи Храмов опуститься, ослабнуть духом и поддаться Искусу – ядовитому гаду, растляющему чистые души и незамутненные сердца!

- Я не понимаю, отче! – признался Подобный просын.

- Что тут понимать? – задал риторический вопрос хэд стражей. – Тебе надлежит отправиться в путь.

- В путь? Но в какой?

- Путь не простой, сынок, - важно сказал Глава Храма. – И к этому тебя готовили с детства.

- Я помню, отче, - покорно сказал Атмслав. – С тех пор, как осознал себя, меня учили и наставляли, что однажды мне поручат выполнение специально Задачи. И когда я буду призван – мне надлежит выполнить её со всем усердием и заботой. Это она и есть?

Подобный просын как-то успокоился после осознания, что вина за вознесение одного из просынов лежит не на нём. Душевный покой снизошел на него и теперь он с ещё большей готовностью был рад приступить к любому поручению, какое ему бы не дали. Ведь он оправдан самим Главой!

- Наша основная задача, - меж тем продолжил Первород Ветхий, – вырастить и подготовить несущих Истинное Пламя Неделимого в массы Неведающих. Однако задача эта важна не только тебе, но и самому Храму, а потому – ты получишь всё необходимое, что только сможет пригодиться в пути. По нашему мнению. А опыт у нас вполне приличный.

- Да-да, - поспешно согласился Атмслав, - я безусловно согласен! И готов как можно быстрее приступать…

За его спиной послышался ровный и невозмутимый голос Старвера:

- Похвально, похвально, - только и сказал он, зная которого можно было с уверенностью сказать, что старик доволен рвением просына.

- Главное помни: сам Атом с тобой – в душе и теле! – продолжил Глава Храма. - Не подводи его доверие и веру в тебя. Впрочем, другого мы и не ждем, Подобный.

- Я справлюсь, отче! – с готовностью сказал Атмслав.

- Тогда ступай, сынок, - со всей отеческой добротой в голосе сказал Первород Ветхий, подняв над столом руки ладонями вверх, тем самым благословляя юношу в дорогу.

Атмслав поднялся с кресла и поклонился в пояс. В его душе царил покой, а в сердце росла с каждым мгновением жажда действий во имя своего Храма и этих добрых людей, что все понимают, прощают и глубоко разбираются во всем и всегда. И раз так сложилось, что ожидаемое наказание вдруг сменилось важным поручением, то он, во чтобы то не было, его выполнит. И выполнит со всем рвением и прилежанием.

Глава Храма перекрестил восьмилучевым символом Атома, благословляя на подвиги во имя Неделимого. На это Подобный просын поклонился еще раз и вышел из кабинета.

- Уверен в нем? – обратился Первород Ветхий к хэд стражей. – Слишком чувствителен и полон эмоций юноша.

- Уверен то я уверен, - ответил тот. – Но не будем забывать, что он всего лишь один из клонов, пусть и четвертого порядка. И кому-то очень захотелось его убрать.

- Это проблема?

- Нет, - покачал головой Старвер. – Я все равно разгадаю чей-то глупый замысел и найду мерзавца. Беспокоит другое – если его убил собрат, пусть и другого порядка, то не значит ли это, что клоны становятся более… самостоятельные?

Глава Храма вздохнул и добавил:

- Этого стоило ожидать. Стоило ожидать.

Он вдруг задумался, уставившись в точку на гобелене и словно позабыл о существовании в его кабинете хэда стражей. Потому Старвер молча поклонился и бесшумно направился к выходу.

- А знаешь, что, - внезапно окликнул его Первород Ветхий, заставив обернуться уже у самой двери, - а отправь-ка ты за ним следом еще парочку Подобных. Отдельно и в тайне друг от друга. Кто знает – вдруг одного просына будет недостаточно.

- Сделаю, отче, - сказал Старвер канонично поклонившись. – Немедленно приступлю к их отправке.

Когда он выходил из кабинета, то Атмслава уже давно и след простыл. Юноша в этот момент спешил к себе в келью, где в отдельном шкафчике его ждал полный набор пилигрима - инструменты и походные вещи для странствий. После всех приготовлений, он, переодевшись и вооружившись явится еще раз к хэд стражей, чтобы проститься и получить почетные проводы за Врата Храма Неделимого, как подобает каждому страннику, идущему на миссию, неся Истинное Пламя Неделимого всем Неведающим.

И в этом было его, Атмслава, большое и Неделимое Счастье!

Глава 1. Акт 8. Храм Фро-Зен.

Невысокие потолки подобных помещений немного действовали на нервы Следящему. Когда в Храм Вечного Льда приходит новообращенный, ему, само собой, надлежит кланяться Священному Холоду. Тем более, что ходить в этих помещениях, не склонив головы, просто невозможно. Вот новообращенный и сгибается, чтобы не удариться головой в низкий потолок, свод или светильник. Когда же служишь Великой Идее многие циклы, то передвигаться здесь – утомляет. А еще позже – начинает выбешивать.

И все же смысл в низости потолка здесь был. По крайней мере, в этом помещении. Здесь, на холодном каменном полу с вмурованными в него трубами, подающим Священный Раствор, стояли многочисленные Усыпальницы. Общим количеством – сорок штук. Во всех покоились тела Избранников – готовых на все юношей и девушек, прошедших Испытание и допущенных к таинству Просвещения сознания.

Иначе говоря, тут лежали скованные льдом тела людей, разум которых находился сейчас в недрах таинственного Виртуса – машины для обучения во время сна, естественного и искусственного.

Следящий подошел к одному из саркофагов и провел ладонью по холодному металлостеклу. Под его пальцами возник ряд зеленых точек, откликаясь на прикосновение. Обнаружив заветную последовательность, Следящий нажал на несколько огоньков, в соответствии с Наставлением, изученного наизусть циклами тренировок и зазубривания. Первые мгновения ничего не происходило, но затем – под его рукой появилась едва заметная всё нарастающая вибрация, а за ней и едва слышный гул.

Все было правильно. Оставалось лишь немного подождать.

Саркофаг перестал мигать огоньками и зашипел вырывающимися клубами белого пара. Пока Следящий ждал, верхние панели, скрывавшие утробу саркофага от глаз наблюдателя, раздвинулись в стороны. Из-за вырывающегося белоснежного пара первое время соержимое все также оставалось незаметно. Но вот большее количество Священного Раствора испарилось и взгляду открылось тело девушки.

Это было юное создание, облаченное только в хладокомбезон, с чистой, лишенной изъянов кожей и длинными бледно-золотистыми волосами. Её глаза были закрыты, а длинные ресницы подчеркивали неестественность, безжизненность лежащего в саркофаге тела. Следящий знал, что она спит, но взгляду открывалась иная картина – девушка явно была мертва.

- Активировать систему разморозки! – приказал Следящий кому-то незримому.

Незримый услышал его и тут же ответил приятным женским голосом:

- Принято к исполнению. Разморозка активирована.

Мгновение и тело девушки окутали клубы то ли пара, то ли иной газовой взвеси. Под усилившееся шипение, пар стал подниматься выше и выше – сначала густой, но постепенно все более и более прозрачный. Наконец, взгляду наблюдателя вновь открылся вид лежащей на спине девушки, вот только на этот раз мертвая маска её лица сменилась более живой. Теперь было понятно, что она просто спит.

- Пробудить испытуемого! – вновь приказал Следящий.

- Принято к исполнению, - снова ответил, или вернее - ответила незримая. - Активирована функция пробуждения.

Тело девушки вздрогнуло. Следящий знал, что в данный момент ее мозг подвергся электрической атаке. Атаке в виде импульса, максимально допустимого для спящего сознания, но при этом безопасного для тканей.

Рот девушки открылся в беззвучном крике. От неожиданности она действительно закричала, вот только кричать после долгого периода молчания – не очень-то удобно, учитывая в каком состоянии ее голосовые связки. Да, впрочем, и тело в целом. Но все же она открыла рот и выдохнула. Выдох также был беззвучным, потому как организм сделал привычное движение и, поддавшись инстинкту, сделал привычное действие. Вот только воздуха в легких не было, а потому выдыхать в крике было нечего. И крик не получился.

Она открыла глаза и некоторое время смотрела в потолок, интуитивно выполняя дыхательные движения, набирая в легкие воздух и вентилируя организмам после долгой спячки. Постепенно грудь ускорила дыхательные движения, так как воздуха её телу не хватало. Спустя мгновение движения груди вверх-вниз достигли поистине бешенного ритма, и Пробудившаяся вновь закричала. Да так, что у Следящего едва не заложило уши.

Прокричавшись, девушка села в своем саркофаге и осмотрелась. Внешний вид зала был ей хорошо знаком, хотя некоторые изменения, произошедшие в нем со временем, не ускользнули от её краткого взгляда. Но как только она обнаружила Следящего, то сразу все свое внимание уделила исключительно ему.

- Который сейчас год? – только и спросила она.

- Одна сотня семь десятков восьмой цикл небесный, - ответил Следящий.

- Чего? – нахмурилась девушка.

- Могу повторить.

- Что еще за «цикл небесный»?

- Так у нас считают время, - пояснил Следящий. – Тебе тоже стоит привыкать к местному представлению о мире. Тем более о его величинах. Измерительных, для начала. Потом весовых и временных.

Девушка встала в полный рост и перебралась через борт своего «ложа», оказавшись перед Следящим. Она внимательно его рассматривала некоторое время, затем стремительно прервала:

- С какой целью ты меня разбудил, Джед.

- Я не Джед, Испада, - поправил её Следящий. – Я его внук, Рождисп.

- «Испада»? – удивилась девушка. – Меня зовут Аманда.

- Нет, нет, нет, - поправил ее, словно перед ним была не взрослая девушка, а не разумное дитя, Следящий. – Тебя зовут Испада. Это твое новое имя в настоящем «Ми-Рэ». Свете, если выражаться более точно, ибо слова «мир» более не существует. А употребление несуществующих слов – опасно и карается…

- Да что вообще происходит?! – прервала его девушка. – Какие-то новые имена, опасность употребления обычных слов… Что случилось с миром?!

- Была Война… - напомнил Следящий.

- Это я помню! – повысила голос Испада. – И помню лучше тебя, внук Джеба! Что случилось с миром?

- Мир изменился, - пожал плечами Следящий. – Ты почувствуешь это в земле, почувствуешь это в воде, даже в воздухе…

- Это как это?!

- Радиация…

Девушка нахмурилась, вспоминая хорошо знакомое слово, но с позабытым смыслом. Однако вспомнив толкование, она еще больше удивилась, да так, что брови ее полезли на лоб.

- На столько высокий уровень?! Но период полураспада давно уже должен был произойти и снизить опасность…

- Все так, - согласился Рождисп. – Но перед тем, как «полураспасться» ваш «период» успел вызвать ряд изменений в природе. Слабые организмы либо погибли, либо изменились, либо приспособились. Хотя последнее – одно и тоже. Вокруг вас во внешнем мире не будет привычных вам флоры и фауны. Земля больше не родит, как раньше, вода больше не такая, как при вас, и даже сам воздух – не такой, каким его помните Вы!

- Что ж, - вздохнула обреченно Аманда. – Этого стоило ожидать. Хотя я вовсе не физик-ядерщик. Но с именами то что не так? Почему ты зовешь меня Испада?

- Это ваше имя по базе данных, - объяснил Следящий. – Вы – Испытуемая адаптантка за номером две дюжины сотен четыре десятка семь. Сокращенно – Испада. Потому что других таких – нет.

- Я – Испытуемая?? – удивилась девушка, даже не пытаясь скрыть раздражение. – Да еще и единственная?!

- Не единственная, - ответил Следящий. – Были и другие. Но они либо погибли, либо не прошли адаптацию. Ты же – смогла приспособиться и пройти все тесты. Так что – добро пожаловать в Свет!

Фраза могла бы стать ликующей, если бы не холодное выражение лица Следящего. Он весьма серьезно относился к разговору, при этом оставаясь безэмоцианальным и несколько отстраненным. Ему было важно что-то сделать, при этом – совершенно не важно, что будет с девушкой. Более того, он держался на неком расстоянии от девушки – в зале и в разговоре.

- Пусть так, - согласилась Аманда. – Новый мир, новые условия, новое имя. А почему тебя зовут так странно? «Рождисп». Это что-то значит?

- Естественно, - кивнул Следящий. – Все имена теперь что-то значат. Я – «Рожденный Исполнять». Так меня назвал отец, когда поручил мне священную Роль в Храме Фро-Зэн! Теперь я – Следящий за Покоем Древних.

- Древних? Покоем? Что?..

- У тебя много вопросов, Исада, - остановил её Следящий. – Давай все по порядку. Ты только что проснулась и наверняка желаешь совершить омовения и принять трапезу. А там, мы вновь встретимся и поговорим.

Девушка задумалась на мгновение, после чего кивнула. Она как будто прислушивалась к своим внутренним ощущениям, и сделала единственно верный вывод.

- Да, я действительно хочу искупаться и очень не против перекусить, - сказала она. – Я не ела… сколько там прошло… циклов?

- Много.

- Да-да, вспомнила. Целых «одна сотня семь десятков восемь циклов небесных». Да и комбезон бы не помешало сменить. Он жутко неудобный, после пробуждения. Ну что? Куда тут надо идти?

Следящий поклонился и сделал неспешный жест в сторону выхода.

- Мы выйдем в Зал Встреч и поприветствуем наших Служителей Храма. Это они работают каждый день на благо Испытуемых. Это им вы обязаны жизнью и священно Адаптацией. Уделите им всего несколько мгновений счастья лицезреть тебя, Адаптантка!

Девушка бросила на него снисходительный взгляд и ответила:

- Что ж, пару мгновений я так и быть потерплю. Веди меня в этот ваш, Зал Встреч.

***

Аманде понравилось то отношение, с которым к ней отнеслись в новом мире. Подумать только – у нее появилось столько слуг! И все боготворили её, как богиню, спустившуюся с небес. Все, кроме Рождиспа. Он знал кто она и откуда, другие, как оказалось, были менее посвящены в тайну спящих в стазе «Древних», коими ее и остальных замороженных называли в новом мире. Или, как тут говорили, «Свете».

Сначала ее проводили в зал, где многие сотни глаз, воззрились на нее, как на диво дивное, диковинное. А потом упали ниц и в глубоком поклоне приветствовали её, пока Аманда шествовала через зал в сторону зала с бассейном.

Это было не обычно. Да какое там – невероятно! Никогда она не думала, что станет такой важной и единственной совершенной, на которую все будут смотреть с большим впечатлением и радостью.

Бассейн был теплый, вода – чуть выше температуры тела обычного человека. Однако Аманде, или уже Испаде, было то горячо, то холодно. Тело не сразу перестроилось на местный лад и как будто сбоило. И все же вода взяла свое. Через какое-то время она довольная купалась в чуть синей воде, вымытая и вычищенная усилиями рядя Служащих здесь женщин. Те подобострастно глядели на неё и радовались самой возможности прикасаться к её божественному телу и быть полезными. Они и правда уверовали, что Аманда, как и прочие представители старого мира, являются кем-то вроде высших существ. И это было приятно.

После омовения, ее одели в одежды храма – преимущественно белых и голубых тонов с синими лентами. Одежда была чем-то средним между балахоном и вечерним платьем, но зато размер подошел с первого раза – не пришлось ни ушивать, ни распарывать, хотя сразу несколько швей застыли в готовности с иглами и нитками в ожидании единственного её, Аманды, недовольства нарядом. Но все было идеально. И Испада вышла в трапезную, где за широким столом ее ждал Следящий.

Она присела на край широкого кресла и, бросив вопросительный взгляд на Рождиспа, получила удовлетворительный ответ, после которого набросилась на еду. Предписания велели не торопиться с приемом пищи после пробуждения, но на столе перед ней и так находились блюда, состоящие либо из воды и овощей, либо из овощей и специй. Никакой тяжелой и долго перевариваемой еды.

Когда же с первым приемом внутрь было покончено и требовалось немного передохнуть, прежде чем продолжить, девушка вновь обратилась к своему собеседнику и ныне - сотрапезднику.

- Так зачем ты пробудил меня, Рождисп? Никак не привыкну к такому имени…

- Случилась необходимость.

Вместо словесного обращения, девушка выразительно посмотрела на собеседника, ожидая продолжения его ответа. Но тот молчал в ответ, словно ждал, что пробудившаяся его переспросит. Он словно продумывал, что скажет далее и тянул время, размышляя. Однако пауза была неуместна, и Древняя все-таки переспросила:

- Что за необходимость могла возникнуть, что ты решился прервать мой сон! – Ей пришлось даже повысить голос, чтобы пресечь всякую попытку продолжать разговор с такими паузами.

- Небесное строение рухнуло наземь.

- «Небесное» строение? – не поняла девушка. – Что за строение?

- Ваши современники называли её МКС. В книгах пишут, будто бы оно летало высоко в небесах и предназначалось… я пока не знаю зачем предназначалось. Но совсем недавно она стала падать и вот недавно - рухнула на землю.

- Станция… - проговорила Испада, задумавшись. – Да, у нас была такая. Сначала ее использовали для полетов в космос, потом проводили всякие эксперименты. Много позже, это и вовсе стал наш плацдарм. Случилась война, да и… не важно! Главное, что данная станция должна была стоять неподвижно, ошвартованная на гравитационном якоре… Сбить с орбиты было невозможно. Разве что случилась диверсия… Или случайность. В любом случае автоматоны должны были решить проблему и устранить неисправность…

- Я не понял ни слова, Испада.

- Тебе и не следует. Я размышляла в слух.

- Тогда простите меня за бестактность.

- Не страшно. Меня только волнует следующее: для чего ты решил меня пробудить? Разве я должна что-то решить со станцией? Или тебе нужен совет? Или ты хочешь, чтобы я туда отправилась и разобралась с обломками?

- К моему сожалению, - наигранно напустил в голос печали Следящий, - покинуть эти стены вам не представляется никакой возможности.

- Это почему же? – нахмурилась заинтересовавшаяся Испада.

- Внешние условия вас убьют, - просто ответил тот. – Вы долгое время провели в криосне, а мир тем временем совершенно изменился. Местный уровень среды для вашего не подготовленного тела стал критически опасным.

- Что же тогда делать?

- У нас есть молодое пополнение, что подготовлено по последнему слову современного мира. Они не знают возможностей Вашего мира, но прекрасно владеют знаниями мира современного. Вам только останется выбрать достойного и подготовить его к дороге.

- Дороге - куда?

- К обломкам упавшего строения.

- И зачем?

- На нашем свете более-менее установилось хоть какое-то равновесие, - ответил менторским тоном Следящий. – Обнаруженные знания среди обломков вашей, как вы сказали – «станции», дадут одной из сторон преимущество. Тем самым равновесие будет нарушено, и кто знает – к чему это приведет.

- Да, на станции много такого, что можно использовать во вред. Особенно, если не знать, с чем ты связываешься.

- Теперь понимаете, почему мы так сильно хотим уничтожить все следы?

- А «мы» – это кто?

- Мы – это Храм Фрозен.

- Исследовательский бункер номер ноль восемь?

- Нет. Храм Фрозен, обитель Технологии Льда и Вечной жизни.

- Бункер номер ноль восемь, насколько я помню, занимался исследованием пребывания организмов в условиях криосна, путем приостановки всех его процессов и поддержании работы мозга. Что-то случилось с Хранителями?

- Эволюция, - просто ответил Следящий. – Теперь это символ веры приближенных извне и сохранением знаний внутри.

- Примерно ясно, - медленно кивнула Испада. – Хотя ничего не понятно. Но допустим. А обломки станции «МКС» вы там считаете угрозой. Верно?

- Они могут дать оружие тем, кто возомнит себя равным Храму. И однажды – наша обитель падет под натиском варваров извне.

- Что ж, у тебя получилось меня заинтриговать. Но как же помогу тебе?

- Подготовьте избранника к миссии. Когда он выступит, вы станете его… ведущей.

- Ведущей?

- Ведущей.

- И как это?

- Он будет выполнять все ваши приказы. Вы же – незримо станете мысленно сопровождать его, поддерживая с ним связь, наставляя и. помогая советами.

- Любопытно… - проговорила девушка, чуть задумавшись. – Что ж, давай попробуем. Признаться, я была уже диспетчером в той, другой жизни. До всего этого.

- Я опять не понимаю ваших слов, Испада, - ответил Следящий. – Но, если вы готовы, я приглашаю вас в зал для посвященных.

***

Еще один зал оказался выполненным все в тех же цветовых тонах Храма. Тёмно-синее и белое с голубым. Но отличие от предыдущих залов состояло в том, что он полностью заполнен был людьми. А точнее – молодыми юношами и девушками. Все они стояли на коленях, склонив головы так низко, что буквально касались лбами холодных плит пола. Холод вообще был одной из особенностей данного места. Словно основная направленность Храма – глубокая заморозка и ледяной сон, - обязательно должны были как-то отражаться и в его помещениях.

Войдя, Испада сразу же обратила внимание на присутствующих, пораженная их количеством. Перед ней было не менее десяти дюжин девушек и юношей. Все были начисто бриты и наголо стрижены. Все были одеты в одинаковые балахоны без капюшона оранжевого цвета на голое тело.

- И что я должна делать? – спросила Древняя.

- Выбрать того, кто отправится к месту падения Длани.

- И как я должна это сделать?

- Любым удобным тебе способом.

Испада не сказала более ни слова. Следящий вовсе потерял всякое её внимание. Теперь девушку занимало только рассматривание собравшихся здесь людей. Она молча направилась вдоль рядов склонившихся. Внимательно разглядывала юные лица, с крайне мало удобных углов, так как те склонились настолько близко к полу, что в лучшем случае девушка видела только часть лиц, да и то с боку.

Глава 1. Акт 9. Братство Кривых Ножей.

Девочка сидела за грубо сколоченным столом и с яростью давно не кормленного зверя быстро поглощала свеже испеченную булочку с хрустящей коркой и горячим мякишем. Перед ней стояла глиняная миска с почти доеденной кашей из диких зерен и деревянная кружка с морсом. Весь этот незамысловатый ужин считался поистине богатым, так как большего разнообразия в еде женщинам Братства не предполагалось. Мужчинам еще подавали мясо, но на то они и мужчины, чтобы питаться иначе. На это совершенно конкретно намекало название объединения.

Братство было довольно большим, по местным меркам, и насчитывало около ста сорока человек. В основном это были мужчины. Но были и женщины, хотя «людьми» они считались весьма условно. Это были рабыни из числа захваченных в набегах пленных девушек, которых брали для увеселений и удовлетворения своих потребностей. Иногда они рожали детей и становились "временными союзницами". Их дети становились уже частью Братства - мальчики становились воинами, а девочки... Вот девочки становились «неудобными». Они не могли быть "братьями" по своему половому признаку и не могли быть рабынями, так как членство в Братстве передавалось по отцу. Потому во избежание непонятностей их старались побыстрее выдать за мужчин Братства, после чего они становились "истинными союзницами" и такие объединения мужчины и женщины уже не могли разрушаться от времени.

Девочка была одной из таких "неудобных".

И выживать в Братстве было очень непросто.

Много циклов назад, отец взял силой ее мать в одной старой деревне, которую Братство с ходу взяло набегом. Звали отца Отброс. Имя такое он получил за искусное владение ударом молота, который сбивал противника с ног, откидывая на несколько шагов назад. Был он высок, широкоплеч и крепок. Его боялись даже товарищи в братстве, не говоря уже о врагах. Он выпивал бочонок пойла, доводил себя до безумия силой воли, хватал свой молод и бросался в бой, размахивая боевым молотом и повергая противников в настоящий ужас. За это его любил Вожак Братства. И это очевидно, ведь самый лучший воин всегда пользуется у предводителя особой приязнью.

Вот только с рождением девочки, воин как-то размяк и все свое внимание уделял исключительно ребенку. А такое не могло понравиться вожаку. И однажды отец умер. Напился, ушел спать, а на утро не проснулся.

Правда поговаривали, что его отравили завистники. А некоторые даже намекали, что отравить хотели ребенка. Мол, была отравлена вода, которую должна была пить девочка, а страдающий от жажды перепивший накануне папаша схватил и выпил воду ребенка. Так или иначе он исполнил долг отца, пожертвовав собой ради дочери, оставшись навсегда для нее героем.

Мать умерла при родах, и девочка ее никогда не знала.

Братство было основано сразу после Большой Войны, выжившими в море воинами, некогда служившими одной из сторон конфликта. Потеряв всякий смысл сражаться, они ступили на неизвестный берег, основав поселение и создав первое городище побережья. Старшим был прадед отца девочки, потому к ней сохраняли хоть какое-то подобие доброго отношения. Впрочем, судя по тому, как обошлись с ее отцом, отношение это было весьма условным.

Когда отца не стало, ее взяла к себе одна из семей, чья забота выражалась в том, что ее кормили и давали ночлег. Все остальное время она должна была учиться в питомнике и готовиться к взрослой жизни. Та заключалась для нее в замужестве, рождении и воспитании детей, заботе о муже, которого ей выберет Братство, и уходу за их совместным жилищем, как и подобает женщине Братства.

Детей в Питомнике учили до определенного возраста совместно. Девочки и мальчики обучались чтению свитков, ухаживанию за больными и ранеными, врачеванию простых и сложных ран, приготовлению мазей и ядов, а также простым навыкам выживания вне городища. По достижению старшего возраста их отделяли друг от друга.

После чего мальчиков учили сражаться, а девочек - собирательству, шитью, вязанию и прочим домашним занятиям.

Случались и исключения, когда некоторые девочки становились воительницами, но таких были единицы.

Такой к примеру, была баронесса Альбард - мужеподобная женщина, чье лицо больше походило на мужское, а количество мышечной массы могло даже превосходить тоже самое у некоторых мужчин. Понятно, что, говоря о ней, никто и никогда не подразумевал такие понятия, как красота и привлекательность. Битая суровостью сражений с рейдерами и местными поселениями фермеров, она обладала грубым голосом, жестким характером и обилием шрамов, исполосовавших как ее тело, так и лицо. Среди мужчин Братства она имела равное положение, которое в любой момент была готова подтвердить грубой силой и острым клинком.

В Братстве было и еще несколько таких воительниц, но эта была ближе остальных девочке, так как в какой-то момент выбрала ее себе в служанки. Тем самым она спасла девочку от задираний со стороны других детей и откровенных приставаний мужской части Братства.

Все дело было в ее привлекательности. Девочка расцвела к своему возрасту взросления и уже было пора выдавать ее за мужа. Только никто пока не горел желанием связывать себя обязательствами с юной женщиной, куда привлекательнее было брать пленных девушек из покоренных селений. А вот взять ее силой на пьяном глазу никем не порицалось особо, потому положение девушки было весьма неопределенным.

И вот Альбарда, что называется, положила на нее глаз. Женщине нравилось вечерами принимать горячие ванны с натиранием кожи маслами и травяными настоями для расслабления и отдыха после обхода владений и сражений с соседями.

Любила баронесса и еще кое-что. Она называла это сестринскими ласками, которые приводили ее в состояние восторга и умиротворения. А вот девочка, вынужденная участвовать в этом против своей воли, - называла их повинностью и платой за положение в братстве. Пусть даже в качестве услужницы.

Сейчас, после обычного трудового дня, когда она прибрала дом, натаскала воды, нарубила плавника, и наготовила каши, девочка не спеша ужинала, сидя напротив Альбарды и слушая ее рассказы о прошедшем походе. Вернулась баронесса с богатой добычей. В ограбленных селах она с братьями добыла много древесины, угля, зерна и всякого рода вкусностей - пирогов, напитков и необычных изделий из жидкостей одомашненных тварей. Одно из них называлось "сыром" и неприятно пахло, хотя с хлебом было приятно на вкус и довольно питательно. Еще Альбарда привезла тканей. Чтобы создавать такое, требовалось выращивать определенные растения, сушить их, тянуть на нити и в итоге ткать. По понятным причинам подобными занятиями Братство не занималось, проще было грабить тех, кто подобным увлекался. Чем и занимались в набегах.

- Ты занималась клинками? - внезапно спросила баронесса, видимо, передумав продолжать рассказ о своих похождениях, или потеряв интерес делиться этим с неблагодарной слушательницей.

- Да, - чуть растерявшись ответила девочка, заметив резкость перемены темы разговора.

- Как долго? - подозрительно нахмурилась баронесса.

- Два раза между уборкой и приготовления ужина, гордесса, - сказала девочка, опустив взгляд на столешницу.

- Этого мало, - упрекнула Альбарда свою служанку. - Если ты желаешь сделать себя - тебе надо много тренироваться.

- Я никогда не смогу так овладеть мечами, как вы...

- У тебя отличное оружие! - прервала баранесса. - Но без выучки и тренировок ты так и останешься никем! Я сама начинала с ножа, и посмотри, кем я стала. Не можешь держать меч - не беда, возьми кинжал. Не можешь кинжал - возьми штык. Или нож. Выбери любое оружие по руке и действуй! Когда тебе будет угрожать опасность, и ты схватишься за рукоять, поверь, ты сильно пожалеешь, что мало уделяла времени тренировкам.

- Да, гордесса, - согласилась девочка.

Она не любила противоречить, да и вообще - развивать споры, опасаясь конфликтов. Но в данном случае она понимала правоту Альбарды.

- Надо бы тебя взять в поход, - проговорила баронесса, глядя в потолок, словно что-то обдумывая. - Пора бы и тебе становиться на ноги.

- О нет! - воскликнула девочка, пораженная свежей новостью. - Я... я совершенно не готова!

Альбарда внимательно посмотрела на свою служанку.

- С чего бы это? У тебя так много забот тут?

- Заботы есть! - выпалила девочка, но тут же осеклась, понимая, что на понятный вопрос "какие?", она не ответит категорично. - Их немного, ни все же. Во время похода мне придется жить вне городища, питаться, чем придется и спать на голой земле.

- Не вижу причин оставаться дома, - решительным голосом заметила баронесса. - Идешь со мной и точка. Мое слово! Что-то хочешь сказать?

- Нет, гордесса.

- Люблю определенность. А что с...

Но договорить ей не дал стук в дверь. Кто-то уверенно постучал кулаком, после чего грубый голос произнес:

- Это я, Альбарда! - громко проговорил мужчина, сообщая о себе сразу и кто он, и что войдет, не ожидая разрешения.

Дверь распахнулась и на пороге появился горд Бердыш. Он имел право входить куда угодно и к кому угодно, так как одновременно являлся и старшим капи вождя, и кровным братом баронессы, и представителем мужской половины братства. При этом он все же допустил нечто вроде уважения к женщине, предупредив все же о своем намерении войти стуком и голосом.

- Я не сказала, что готова тебя пустить, - заметила баронесса улыбаясь. - Я могла быть не одета.

- Чего я там не видел! - в ответ напомнил барон.

- Сама вежливость!

Альбарда любила брата и всегда была ему рада. Не смотря на его прямоту и частую грубость, которую он, впрочем, допускал по незнанию чувства такта и излишней невоспитанности.

- Вожак зовет, - сказал он, едва вошел в жилище сестры, и, направившись к столу, взял одну из кружек баронессы. - Есть какое-то дело, хочет послать нас.

После этих слов он тут же поднес к губам и выпил содержимое. Морс ему не понравился, судя по скривившемуся лицу, но данное он никак не прокомментировал и осторожно поставил кружку обратно.

- Я только что прибыла из похода, - заметила Альбарда. - Что-то случилось?

- Вроде бы нет, - ответил капи. - Во всяком случае я ничего не слышал. Пил два дня, только что разбудили и велели прибыть вместе с тобой. Хочешь возразить?

- Вожак просто так звать не будет, - пожала плечами баронесса. - Но на моей памяти все подобные вызовы завершались хорошей добычей.

Она улыбнулась, вспомнив что-то приятное.

- Ладно, пошли, - сказала Альбарда, понимаясь из-за стола. - Не будем заставлять старика ждать.

Они молча вышли из дома. Когда дверь за ними закрылась, девочка услышала, как Бердыш что-то проговорил сестре и та в голос рассмеялась. После этого все стихло.

Девочка доела свой ужин и принялась убирать со стола.

Стариком они называли Вождя. Весьма самоуверенного мужчину. Еще не старого, но с лицом, изуродованным шрамами так, что не определить возраст. Он постоянно носил плотную одежду, выкроенную из тщательно выдубленных шкур. Состояла она из обтягивающих штанов, рубахи и плаща. Даже на кистях рук его постоянно были перчатки. Если старик и был худ, то явно поддевал тканые одежды под низ, ведь его тело под кожаными нарядами не выглядело тощим. Но поражал девочку не его вид, а его напор. Мужчина был всегда уверен в себе и своих силах, общался с другими так, словно он великан в кругу меликанов. И от всей этой уверенности, находясь рядом с ним девочке казалось, что от него идет волна - защиты, покровительства и надежности.

Если старик вызвал к себе барона и баронессу, значит у него появилось дело, не допускающее отлагательств.

У Вождя все подчиненные ему воины были разделены на несколько групп, определенного направления. Это были каратели, рейдеры и всякие прочие в том же духе. Когда над Братством нависала опасность или некая проблема, требующая всем Братством собраться и нанести удар, то ни о каком разделении не было и речи. Но если задача требовала отдельного подхода, не всей массой, а одним специализированным отрядом, вот тогда Вождь и отряжал нужных людей, нужного направления. Альбарда и Бердыш были разведчиками. И если они понадобились старику, значит случилось что-то важное и вождь хочет собрать всю необходимую информацию.

За такими мыслями девочка собрала со стола, протерла поверхность, после чего помыла посуду, поставила сушиться в специальное место на кухне и присела на лавку ожидая хозяйку.

Брат и сестра вернулись не скоро. Девочка успела заскучать, а потому еще раз протерла обеденный стол, подмела и протерла пыль. Время надо было чем-то занять, так почему не чем-то полезным?

Она получила дом, в котором, по сути, и стала хозяйкой. Баронесса не часто занималась отведенным ей жильем, а ее брат жил в общем доме воинов, где предпочитал проводить все свое время между походами. Там он разговорам с сестрой предпочитал травить байки с друзьями, пить горячительное пойло, дымить хмарь, устраивать вязку с пленницами и забивать насмерть рабов. Баронесса не любила, когда ей мешают спать и много шумят. Потому и выторговала у Вождя отдельное жилище, которое имели право получить только союзные мужчины и женщины. Видимо она и служанку взяла себе с той же целью – чтобы не было кривотолков, мол, чего это она одна живет в целом доме? А так – вроде бы скрытый смысл. Днем служанка, ночью – постель греет. Зато не прокопаешься.

Альбарда и Бердыш ввалились в дом весьма хмурые и недовольные. Из бросаемых ими по сторонам взглядов, только один попал в девочку.

- Пусть принесет вида, да покрепче! – сказал барон, словно приказывая девочке, но в то же время прося отдать приказ сестру.

Та кивнула, соглашаясь и девочка поспешила в погреб достать заветный кувшин. Всё продовольствие и вина привозились из набегов. Так что самое-самое хранилось в прохладе и темноте, чтобы хоть как-то продлить срок хранения.

Когда девочка вернулась, двое сидели за столом. Причем баронесса расположилась, поставив локти на столешницу и опустив на них подбородок, а ее брат – словив на столе руки и положив на них лоб. Судя по увиденному, девочка предположила, что Вождь задал им неразрешимую задачу.

- Успокойся, - велела Альбарда. – Бывали походы и посложнее. Не стоит хоронить себя раньше времени.

- Я спокоен, - ответил на выдохе барон, предварительно сделав глубокий вдох, словно все еще осмысливает услышанный приказ Вождя. – Конечно, мы пойдем, узнаем нужное и вернемся. Вот только…

- Не так уж и далеко, если подумать, - успокаивала его сестра. – Просто там нет поселений. Значит пойдем в «тишине».

- А еще там нет лесов, рек и вообще должны быть равнины. Ты не думала почему?

- Божья благодать? Пустоши?

- Не знаю, - поморщился барон. – Не был. Да и если задуматься – почему там нет людей? Почему нет поселений?

- Вот это мы и проясним, - сказала Альбарда.

В этот момент девочка поднесла и поставила на стол кувшинчик с вином и принялась расставлять бокалы. Баронесса словно бы и не замечала ее, во все глаза глядя на брата, пытаясь его воодушевить. В ее глазах словно бы светились искорки азарта и предчувствия наживы. Барон же поднял голову, подперев ее кулаком и лениво следил за тем, как служанка разливает пойло.

- Все равно, - сказал Бердыш. – Это не по мне. Я люблю разведку боем! Пришел-нашел, запомнил-обнес, вернулся-напился. Вот это по мне! А тут…

- А тут что-то новое! – заметила баронесса. – Тут нечто любопытное, неизведанное, таинственное.

- Давай-ка лучше выпьем.

Он взял бокал и бесцеремонно поднес к губам. Однако тут же прервался себя, кивнул сестре на ее кубок и чуть направил ей навстречу свой. Баронесса взяла бокал и со звоном ударила его стенкой о бокал брата. Раздался звон.

- За успех! – сказала она.

- Да, - поддержал барон.

Они выпили. Альбарда хотела было налить ему еще, но он остановил ее, положив ладонь поверх своего кубка.

- Сперва дело, - сказал он. – Что берем с собой? Беру свое оружие, пару шкур для постели и большой мешвод с водой. Пропитание добудем по дороге, но на всякий случай возьми запас на крайний случай.

- Своей нет? – наигранно презрительно спросила баронесса.

- Я беру воду, - напомнил барон. – Разумно взять еду тебе.

- Сделаю, сделаю, - уступила Альбарда. – Но дорога займет время, да и сам сказал – «там нет лесов, рек и вообще должны быть равнины». Где там «добывать пропитание»?

- Найдем! – решительно сказал барон. – Но тогда еды возьми побольше.

- Тогда телегу снаряжу, - решила сестра. – Но потащишь ее ты!

- Что?! – вспыхнул Бердыш. – Чтоб я телеги таскал!!

Его настроение переменилось. Только что он казался усталым, спокойным и рассудительным, и вот он агрессивен, воинственен и разгневан.

- Да шучу я, шучу! – рассмеялась Альбарда. – Служанку возьму. Успокойся.

Бердыш внимательно поглядел на девочку, словно только что ее заметил. Та от неожиданности покраснела. Барон улыбнулся.

- Не боишься, что убьют?

- Было бы печально, - согласилась баронесса. – Но тогда тянуть телегу будет некому. Да и почему убьют? Знаешь, как она у меня кинжалами владеет? Ух! Та еще воительница была бы.

- Правда, что ли? – спросил Бердыш непонятно к кому обращаясь – толи к девочке, толи к сестре.

- Правда-правда, - подтвердила баронесса. – Она каждый день упраждняется. Вот, думала ее взять в набег даже.

- Ладно тогда, - сказал барон и протянул сестре свой кубок.

На этот раз разливала баронесса.

- Представь, что мы найдем там нечто необычное, - сказала Альбарда. – Вождь прославит нас на циклы вперед! А если что-то особое…

Она сделала многозначительную паузу. Барон внимательно посмотрел в глаза сестре и едва заметно повеселел. Они снова выпили. Альбарда принялась разливать, но кувшинчик почти опустел – получилось по пол бокала.

- Кубок не до конца полон, - заключил барон. – Как вся наша жизнь.

- Зато не помрем от жажды! – подбодрила баронесса. – Гляди веселей, брат!

- Наверное ты права, сестрица, - проговорил барон и стукнувшись бокалом о бокал с сестренкой-собутыльницей, выпил, после чего решительно поднялся из-за стола, но пошатнувшись сел обратно. – Я устал. Надо выспаться. Завтра буду свеж и бодр.

Сестра снова рассмеялась. Поставив со стуком бокал на столешницу, она уверенно сказала:

- Знаешь, что? А оставайся как ты сегодня у меня. Выспишься и будешь сутра бодр и свеж!

Бердыш застенчиво покосился на девочку-служанку.

- Пусть ляжет со мной, - неуверенно проговорил он.

Девочка в ужасе отшатнулась. К баронессе она привыкла, но вот спать с мужчиной… Хотя… Все девочки рано или поздно ложатся, и этот мужчина не самый последний вариант даже в Братстве, но…

- Я сама с тобой лягу! – уверенно изрекла Альбарда.

Девочка незаметно выдохнула. Сегодня ей не придётся переживать неожиданный поворот в судьбе.

***

Утром баронесса проснулась явно раньше девочки. Всю ночь они с братом шумели – толи ругались, толи дрались. Как спят мужчина и женщина девочка знала не понаслышке. Видела. Даже держала лучину пару раз, чтобы не в темноте значит. Но то, что устроили барон с баронессой было похоже больше на драку. Потому почти до утра служанке уснуть так и не удалось.

Когда же девочка прыснулась, Бердыша в доме не было. Альбарда растормошила ее и велела закинуть в телегу скарб. Оказывается, баронесса уже приготовила тюки с едой, оружием и шкурами для шатра. Это было странно, так как вообще-то это была задача именно служанки. Но спорить девочка не стала – ей же лучше, если баронессе бес-работун в ребро уткнулся. Или куда там обычно им бесы втыкаются.

Девочка умылась, приготовила воду для хозяйки, чтоб та умылась и привела себя в благоухающий вид. После чего разогрела еду и даже немного взяла с собой в дорогу – первое время можно питаться свежеприготовленным дома. Затем переоделась для длительного путешествия и немного подумав, взяла с собой два тренировочных ножа.

Во дворе стояла выкаченная их сарая телега. Возле нее уже стоял Бердыш, держа на плечах длинный меч в ножнах, на манер коромысла, водрузив на него сверху руки. Он притащил большой мешвод с водой, как и обещал, а еще вместительный мешок с вещами.

- Где там хозяйка? – непринуждённо спросил он, едва завидев девочку.

Та смутилась, но все же ответила:

- Она сейчас будет. Мне велено перенести вещи в телегу.

Бердыш кивнул и оглядевшись по сторонам, быстро закинул свои вещи в телегу, после чего принял поклажу их рук служанки и тоже закинул ее в телегу. Помогать слугам было не принято. Даже порицалось. Однако проделав это без какого-либо усилия, он тут же сказал:

- Давай быстрее, я тут подожду.

Он достал из-за пазухи тонкий слой белой коры, лихо завернул в нее дурман-траву, извлек искру огнивом и закурил. По проулку возле дома разнесся сладковатый приятный аромат.

- Давай быстрей там! – поторопил он девочку видя, что та замерла и с интересом за ним наблюдает.

Девочка тут же скрылась в доме. Через некоторое время она снова появилась, неся в руках очередные мешки. Бердыш снова осмотрелся по сторонам, принял поклажу, едва не вырвав ее из рук служанки и забросал все в телегу. Так повторилось еще пару раз, пока из дома не вышла Альбарда, одетая и вооруженная, готовая к походу во всем своем великолепии.

- Чем это вы тут занимаетесь? – подозрительно спросила баронесса.

В ответ брат на нее кинул высокомерный презрительный взгляд и небрежно молвил:

- Курю! Не видно, что ли, женщина?!

Когда они выезжали из поселения Братства, никто не провожал. Только на воротах городища их остановил соглядатай Вождя. Он быстро переговорил с Бердышом и в итоге обняв, как равного, напутствовал добрым словом.

Девочка подхватила ремни и потянула повозку. Тяжба была не очень тяжелой, особенно, когда сдвинулась с места. К тому же, когда вышли за ворота, барон через некоторое время ухватил за один из бортов телеги и толкая помогал девочке тянуть телегу. Альбарда посматривала на него искоса, улыбалась иронично, но никак не комментировала. Ее больше занимало осматривать окрестности и высматривать опасность. Потому в руках у нее всегда на готове был один их двух мечей.

Девочка смотрела себе под ноги. Идти было далеко, судя по разговорам.

Глава 1. Акт 10. Храм Ичарв.

В глубине Зала Представлений на трех массивных креслах восседали статные, хорошо следящие за собой, мужчины, облаченных в серые одежды-мантии с торжественными черно-красными шарфами-лентами. Вид у них был далеко не молодой - в зале присутствовали и постарше, - однако именно этих считались более умудренными и опытнее прочих. По крайней мере, в том направлении, которое развивал Храм Ичарв. Выделялись они тем, что на их шарфах-лентах красовались богато украшенные золотом и серебром спирали, окутывающие предметы: у первого - меч, у второго - чашу и у третьего - молнию.

Перед мужчинами стоял широкий стол со скатертью тех же цветов, что и шарфы-ленты мужчин. От стола же, к выходу из зала, тянулась ковровая дорожка все тех же цветов, что и скатерть, и шарфы-ленты. По бокам дорожки, перпендикулярно ей и параллельно друг другу, стояли лавки, на которых сидели младшие рангом и саном служители Храма. На всех были серые балахоны разных тонов, в основном ближе к темному, а шарфы-ленты – в основном, без каких-либо знаков.

На таких же серых стенах, что и балахоны собравшихся, висели гобелены красно-черных и явно излюбленных здесь цветов. Светильников не было, но вместилище хорошо освещалось. Источником света здесь служил сам потолок – его панели ярко светились не всем известным способом. О природе света знали только высшие чины, кто непосредственно занимался поддержанием рабочего состояния всех устройств самого Храма и его тайнами. Пол же, под ногами присутствующих, был, словно полит водой, или жидким стеклом, поверх черных плит камней, отполированных и сдвинутых так, что ни щели, ни дыр в стыках не наблюдалось. Пахло приятными маслами, коими окуривали весь зал перед началом собрания.

У стола стоял мужчина средних лет в местных одеждах, но с розовыми, обрамленными золотом плюсами на шарфах-лентах. Он представлял собой некого распорядителя или ведущего данное собрание.

- Перед Советом Гранд-Мастеров вызывается первый претендент на премию Искателя текущего цикла, Невровед Четвертый! – громко произнёс он, и с одной из скамей поднялся ответчик.

Вставший подошел к столу и положил плоский предмет в одну из чаш. После этого он поклонился троим в креслах, названным Советом Гранд-Мастеров, и сказал:

- Я и мои коллеги, за отпущенное нам время для испытаний, нашли причину заболевания, названного в Книге Патогенов, как «синильное слабоумие».

Ответчик умолк, переводя дыхание. Было видно, что он слегка волнуется, но доклад им хорошо подготовлен и заучен. Взгляд ответчика обратился к троим мужчинам в креслах, словно бы оценивая реакцию Гранд-Мастеров. Однако центральный из них медленно кивнул, одобряя тему доклада, и докладчик продолжил:

- Произведя ряд операций по исследованию внутренних органов, а конкретно – участков мозга голоного и хребтОвого, мы обнаружили у заболевшего подопытного некие мельчайшие раздражители, уничтожающие нервную систему поклеточно, сбивая память человека и провалы в его восприятии данных о внешнем мире. Как оказалось, с возрастом в теле появляются множественные места накопленной дряни, в большом количестве которых виноваты органы фильтрации крови и вывода мусора во внешнюю среду. В молодом теле эти места, да и сама дрянь сжигается, путем воздействия на них окислителя. Но с возрастом, органы перестают справляться, и, в ходе нарушений работы функций, допускают это самое накопление дряни. Разрастаясь такие места начинают мешать нормальной работе всего организма и в числе прочего давят на живые частицы мозга, приводя их к ускоренному старению и вымиранию. Сокращение их…

- Уважаемый Невровед! – внезапно прервал его распорядитель. – Нам всем это известно. Переходите к сути ваших исследований.

Ответчик поклонился распорядителю и произнес:

- Благо дарю вам, уважаемый Эпикризочтец, что вернули меня к главному. Признаюсь, откровенно, я очень люблю свою работу и могу говорить о ней многое время. Но все же перейду к важному. Определив причину давления на организм, мы перенастроили наш «живой нож» - тинанов, - на сбор и удаление дряни. Что тут же облегчило состояние заболевшего, позволив ему из стадии «недуг» перейти в стадию «отдых» и «переход к излечению».

- Но подобная лекАрия требует постоянного введения тинанов в организм! – заметил одни из троих мужчин с чашей и спиралями на шарфах-лентах, сидящий по левую руку от центрального. — Это является костылем, а не средством.

- Потому, - продолжил ответчик, поклонившись Совету Гранд-Мастеров за к месту сделанное замечание, - мы стали искать причину скопления дряни, и нашли её в главном органе чистки – «горячем фильтре». Хикари. Потому для лечения данного недуга мы применили следующие действия: очистку сосудов - кровопроводов, а после – укрепление основных и вспомогательных фильтров, путем роста «жироподобных веществ», Липидов, и восстановления рабочих частиц Хикари.

— Это помогло? – спросил мужчина из троицы с мечом, обвитым спиралями, на шарфах-лентах, сидящий в центре.

- После двух цясем, - ответил Неврод Четвертый, - заболевший полностью излечился. Ему вернулась память и полноценное ощущение внешнего света, а также нормализовался прием внешних данных.

Гранд-Мастера переглянулись, а крайний правый, тот, что с молниями в спиралях медленно кивнул, одобряя ответчика, после чего все трое принялись аплодировать. К ним тут же присоединились и все присутствующие, а распорядитель Эпикризочтец громко объявил:

— Это был Невровед Четвертый! И он получает Одобрение Совета. Благослови тебя Мудрый, - уже тише обратился он к ответчику и возложил ему руки на плечи. – Ты и твои коллеги получат Задание на производство готовых капсул для медичек со средством для восстановления и очистки тела от недуга. Возвращайся к коллегам и почивай на лаврах! Сегодня день твоего триумфа.

Польщенный ответчик, Неврод Четвертый, поклонился Совету и самому распорядителю, после чего в приподнятом состоянии духа вернулся на свое место и сел на лавку, храня молчание и внутренне ликуя от восторга.

- Следующим перед Советом Гранд-Мастеров вызывается претендент на премию Искателя текущего цикла… – громко произнёс ведущий, но для хилла Ди Гноза его слова потонули среди шума собственных мыслей.

Сидящий в самом конце зала, на последней скамье, почти у самого выхода, он нервно перебирал четки своего ожерелья и отчаянно думал, как несправедливы Гранд-Мастера к его персоне. С тех пор прошло уже много времени, более цясема, но воспоминания, а главное – ощущения и эмоции, не давали ему забыть тот гнев, что сжигал его сознание изнутри.

И почему только другим, этим недоумкам, дают Одобрение и Задание, причем за какую-то мелочь?! А ему – хиллу первого звена, на вот таком же Представлении, в прошлый раз, было отказано в триумфе, просто за то, что, видите ли, его «достижение не является уникальным»!

Цясем назад, он также, как и Невровед Четвертый, стоял перед Советом и рассказывал о том, что, исследовав органы зрения и отвечающие за визуальное наблюдение нервы, понял, в чем причина «усталости» глаз и ухудшения зрения с прошествием многих циклов, а также по причине осложняющих зрение недугов и внешних воздействий. О нет, «горячий фильтр» тут не при чем. Здесь была иная проблема. И он, хилл Ди Гноз, её нашёл! Все дело было в слизистой и её нарушенное возобновление. При действии ранее перечисленных воздействий, её пелена переставала быть преградой разным противным веществам и живым микрочастицам. А потому орган заражался, воспалялся и превращался в вечно испытывающее давление сосуд критической массы загрязненного вещества. Дрянь постепенно скапливалась в наборе «трубочек и колбочек», занимая среду меж ними и не позволяла им получать вырабатываемые для них организмом питательные вещества и жидкости. Оттого набор переставал нормально работать и постепенно затухал, словно сам организм забыл про него и более не питает его как следует. И тут он, хилл Ди Гноз, разработал целую практику настройки тинанов, позволяющую медленно, но, верно, чистить среду набора, а также ускорять и «мотивировать» слизистую возобновляться и фильтровать прорывающуюся сквозь нее заразу. Всего то и следовало, что стимулировать железы слез на более частую работу и фильтровать выделяемую организмом для этого воду.

Да, это оказалось не сложно, вот только процесс выздоровления был долог и требовал медленного лечения, когда лучше не спешить, чем тропиться. А Храм требовал именно спешки. Причем во всем. И Ди Гноз получил насмешки коллег, вместо аплодисментов и прочего с ними. Да и ладно бы, бес с ними. Вот только некий вед Офтальмолист, как выяснилось позже, близкий по роду к ведущему, провел те же исследования, что и Ди Гноз. И он пошел дальше - определил нарушения в головном мозге, что перестает уделять больше внимания процедурам профилактических методов поддержания органов зрения в надлежащем состоянии. И как заметил на Представлении перед Советом, что со временем глаза нуждаются в усилении слезных выделений и частоте их проявления. Для чего попросту вызывал более обильное смачивание выделениями слёзных желёз и поддержанию слизистой в стадии усиленного состояния защиты от внешней среды.

Боги!! Да это же один в один, как то, что высказал и сам Ди Гноз! Пусть даже немного, другими словами, но все же – что за бред?! Причем тут мозг?? Да, он всему венец, но все же - что за Бред?! Именно так – с большой буквы.

Иными словами, у него попросту вырвали триумф. Так как вед Одобрение получил, а на поданную Апелляцию хиллу Ди Гнозу было высказано неодобрение, так как он, видите ли, недостаточно сформулировал свой ответ!

- И в завершении мы хотим одарить особой наградой нашего, довольно упорного в своих помыслах, хилла, - продолжил ведущий. - Он должен отправиться в далекий и не легкий путь, чтобы и там прославлять наш Храм и нашу достойную миссию. Этим хиллом станет не безызвестный вам исследователь, чьи работы могли бы давно сделать ему имя и поднять на несколько ступеней выше в нашей иерархии. Однако его берегли для особой цели. А именно такой, что смогла бы развить его скрытые силы и вывести его на собственный пьедестал. И вот теперь его черед настал.

Собравшиеся переглядывались. Ди Гноз тоже поглядывал по сторонам, ожидая увидеть кого-то, кто уже в курсе, что его выберут и как-то проявит себя окружающим. Но такого не было.

- Хилл Ди Гноз! Поднимитесь, что б мы все вас видели.

Это было неожиданно. Ведущий назвал его имя, но то могло просто показаться. Он думал о своем и обращение могло просто стать игрой его собственного сознания.

Однако все присутствующие повернулись именно к нему, Ди Гнозу. И ничего не оставалось, как только повиноваться и встать с насиженного места.

- Прошу вас, выйдите вперёд, к нам.

Хилл вышел из рядов лавок и направился к столу с чашами. Возле ведущего он поклонился троим и отдельно самому Эпикризочтецу.

- По вашей воле, триумвират, - степенно сказал хилл.

- Уважаемый Ди Гноз, - спокойно сказал средний из восседающих в креслах мужчин. – С небес упала Божья Длань. О том нам сообщили передовые отряды наших коллег из других Храмов. А это значит, что на белом свете всплыла ещё одна тайна Древних. Вам же надлежит прибыть на место падения и самолично убедиться – имеются ли выжившие, есть ли знания среди обломков, нам неизвестные, и требуется ли наша помощь в вашем лице прочим участникам похода, коими будут представители других Храмов.

Сказать, что Ди Гноз удивился, значит не сказать ничего. Проявление такого доверия к его особе не только настораживала, но и удивляла.

- Что я должен знать перед походом? – спросил он, одновременно пытаясь взять себя в руки

Никто не покидал Храм вот уже долгое время, а если и приходилось выходить за стены обители, то лишь во внутренние дворы. Представители других Храмов бывало сами наведывались в гости, но то было редкостью. Ичарв же в основном занимался своей работой и исследованиями, не интересуясь происходящим вокруг.

- Длань Божья, - начал правый с мечом, обвитым спиралями на шарфах-лентах, - пребывала на небесах со времён Древних. Одному богу известно, что она видела. И что пережила. Но настало время и ей сойти со своего места и упасть к ногам человечества.

Он вздохнул и продолжил. Никто не прерывал его, потому речь шла спокойно и неторопливо, как и у каждого из троицы.

- На ее борту были знания, известные лишь Древним, и еще тем, кто первыми обосновался в Храмах, в том числе и нашем. Эти знания были нам известны. Однако с новыми поколениями часть из них забывалась, а главное – была утеряна связи с отсутствием средств для их воплощения и использования. Именно это надо поискать на месте падения. Если же ничего подобного не окажется, в силу того, что Длань потерпела крушение, то на том вопрос и будет для нас закрыт. Если же удастся такое обнаружить, то следует либо забрать и доставить в Храм, либо уничтожить, дабы не досталось другим – менее сведущим и менее разумным.

- Особо обращу ваше внимание, хилл, - продолжил далее левый мужчина с молнией, обвитой спиралями на шарфах-лентах, - что с вами будут лучшие из лучших других Храмов! Не забывайте об том. Они тоже будут хотеть завладеть знанием. Но пусть это будет нечто, не касающееся нашей сферы внимания. То же, что относится к нашему интересу, должно быть только наше, либо ничьё. Вы понимаете меня?

Ди Гноз поклонился. Он понимал – Храм хранит свои секреты и желает остаться единственным, знающим особые тайны. И соперников не потерпит.

- Как мне вести себя с остальными, кто отправится к Божьей Длани? – спросил он.

- Это вам предстоит решить на месте, - сказал средний, с чашей, обвитой спиралями на шарфах-лентах. – Безусловно, мы, в твоём лице, не должны оставаться жестокосердный и к нашим братьям других Храмов. Ты должен оказывать помощь раненым и недужным – это наше призвание и сама цель. Но если, как я уже говорил, они обратят внимание на интересующие нас средства или того хуже – сунут туда руки, избавь свет от их наличия. Тайны нашего Храма должны остаться только нашими.

- Я понял вас, уважаемый Триумвират, - ответил Хилл Ди Гноз. – Моя задача ясна.

- Что ж, - сказал средний, - тогда немедленно отправляйтесь на сборы и готовьтесь к походу. Вас облачат, оснастят и вооружат должным образом. Выход – завтра на рассвете. Идите и будьте благословенны!

- На этом, - сказал ведущий Эпикризочтец, - заканчивается очередное Собрание! Восставшим наше знание и поблагодарили Триумвират за оказанную честь и внимание!

Присутствующие поднялись со своих мест и молча поклонились. Трое поднялись со своих кресел и жестами благословили собравшихся.

Лишь Ди Гноз по-прежнему пребывал в оцепенении и никак не мог осознать, сколь огромное внимание к его особе проявили старшие. Он, конечно, не был последним, но и до первого ему было далеко. Надо было взять себя в руки и начать собираться, полностью готовым на всё, что его ждёт за дверями Храма. Но он никак не мог сосредоточиться.

К нему подходили коллеги и братья, хлопали по плечу, поздравляли и напутствовали, но он их словно не слышал. Хилл улыбался, что-то говорил в ответ, но внутри него была растерянность, удивление и… пустота. Его только что вырвали из привычной ему жизни и бросили куда-то в неизвестность.

Глава 1. Акт 11. Храм Куинрэд.

В подземелье было тихо. Не видимые потолки и стены, закрытые, словно занавесью тьмы, что и не скажешь - есть ли они вообще здесь. Только пол, усеянный песком и пылью, в центре которого тускло мерцают рассеянным светом Ядро и несколько лепестков-модулей, являет собой видимую плоскость. И расположенные на нем предметы - единственные источники чуть слышного гулкого шума. Ядро, как и его модули, представляет собой стальную округлую конструкцию, покрытую сверху прозрачным куполом, сквозь который видно, что под ним – сплошной непрозрачный зеленоватый туман. Если там и идет какая-то активная работа чего-либо, то она не видна. Оно больше округлое, в отличии от модулей, которые больше вытянуты и расходятся в стороны. Какой-либо связи между ними нет. Однако посвященные в сию тайну, знают – она существует.

Ун, покоящийся в своем саркофаге, пребывал в теплом, уютном и таком безмятежном Ничто, что, когда в его разуме появились мысли, он сразу никак не прореагировал. Не желая расставаться с покоем, он просто проследил за ними, осознал и не придал им значения. Когда же его разум продолжил пребывать в состоянии бездействия, вновь появившиеся мысли уже сопровождались воздействием. Разряд энергии пронзил нечто, что, как оказалось, по мимо разума тоже является Уном.

«Проснись»

Разряд обозначил наличие тела.

Ун открыл глаза. Значит у него есть глаза. Перед ним была тьма.

Сделал вздох, провентилировав легкие порцией доступного окислителя. Значит есть легкие и мышцы, чтобы с ними работать. Окислитель наполнил легкие, вошел в контакт с кровью – жидкостью, разносящей по телу окислитель, наполняя жизнью органы. Значит у него есть органы и питающая их жидкость.

Тело сковала боль. Ох! Как же он отвык от того, что жизнь – это постоянное ощущение боли. И как ценна безмятежность, когда сотни раздражителей ни на мгновение не дают тебе почувствовать себя в покое.

- Задача?! – произнес он в слух, но ни звука не вырвалось из его сухого рта.

С тех пор, как он отключился, тело пребывало в состоянии глубокого комфорта. Все процессы были приостановлены, системы жизнеосуществления – отключены. Только тонкой нитью разум тлел в вечном сне. Покой и вечный стазис.

«Отправляйся в путь. Место указано графически. Найди останки механизмов. Собери информацию. Забери образцы и пробы. Доставь к месту базового расположения»

- Состав отряда?

«Ты»

- Ресурсы?

«Десять дройдов. Микроэнергоячейки. Все доступные элементы экипировки и вооружения»

- Ограничения?

«Незаметность. Не явность. Допустимая скрытность»

- Принято. Задача ясна. Активация!

Новый разряд прошелся по телу. Ун поднял руки, упершись в преграду. По телу пробежала оторопь – остаточная реакция на залежавшееся без дела туловище. Мышцы напряглись, превозмогая сопротивление преграды. Сила стала расти, выравниваясь с величиной противодействия. Поверхность, вставшая на его пути, поддалась. Сперва совсем немного, потом еще чуть-чуть и еще. И вот уже руки Уна медленно, но уверенно толкают, поднимая над собой крышку саркофага с наросшего на нем слоя сырого песка. Еще одно усилие и удерживаемый груз уходит в сторону, падая на поверхность окружающей со всех сторон земли.

Ун не увидел разницы. Снаружи его саркофага было также темно. Однако ощущение простора и пустоты вокруг угнетало. Это и близко не было похоже на то уютное тесное пространство, что долгое время служило ему убежищем.

Он поднялся и сел в своем обиталище. Осмотревшись по сторонам, не нашел ничего, что могло бы удержать взгляд. Та же тьма и пустота. Ун оперся о борта саркофага и поднялся выше, встав на ноги. Его обиталище, оказывается, все это время было погружено в землю.

Он был в могиле!

Но осознание этого факта никак не отразилось на его состоянии. Скорее это вызывало некое сожаление. Об утраченном покое и защите, когда можно просто спать вечным сном без решений и внешних воздействий. Однако теперь это в прошлом. Ему была поставлена Задача, а значит он идет ее решать.

Ун переступил через борт саркофага, ступив на поверхность песка, которым было покрыто все вокруг. Он снова огляделся, не надеясь что-либо увидеть. Но на сей раз его глазам открылся вид тускло сияющего ядра. Свет его чуть усилился. А спустя мгновение перед ним возникла призрачная фигура юной девочки, совсем ребенка.

- Тебе надо проверить голосовой узел, - произнесла она.

- Я… - вслух сказал Ун. – Я, я, я, я… Я!

После нескольких попыток он наконец более-менее овладел своим голосом и уже более уверенно сказал:

- Я Ун. Дро-Ун!

- Восстановление 80 процентов, - констатировала девочка.

- Достаточно, - сказал Ун.

- Проверь работу основных мышечных групп! – приказала девочка.

Ун несколько раз согнул и разогнул руки, затем ноги. Покрутил головой. Присел. Встал. Снова присел, но на этот раз оперся о песок руками и попытался встать на руки. Не получилось.

- Состояние мышечных групп 60 процентов, - снова сказала девочка, - костная ткань истощена, набор…

- Не надо, - прервал её Ун. – Я знаю.

- Приступаю к восстановлению, - предупредила девочка.

Песок вокруг саркофага зашевелился. На поверхности показались многочисленные стальные шарики, отливающие холодным блеском в слабом сиянии, идущем от самого изображения девочки. Мгновение и у шариков выросли тонкие ножки-щупальца. Перебирая ими, шарики быстро поползли к Уну, осматривающим их без какой-либо реакции. А в следующее мгновение они уже карабкались по ногам и торсу Уна. При этом, то, что когда-то было одеждой, посыпалось с него на песок клочками полуистлевшей материи. Шарики же, достигнув определенных мест на теле Уна, впились в его кожу посредством работы своих тонких ножек-щупалец. Что происходило дальше, внешне никак проследить было невозможно. Ун же все чувствовал. Его тело несколько раз дернулось, он выпрямился так, словно в хребет вдруг вставили стальной клин, а глаза обрели наконец-то цвет и засияли зеленым огнем.

- Адаптация завершена, - заключила девочка.

- Статус полной готовности организма подтверждаю, - сказал ей Ун. – Ресурсы?

- Подтверждаю, - ответила девочка.

Песок вздыбился. На поверхности на этот раз показались новые шарики, но в дюжину раз больше предыдущих. У них сразу были лапки-щупальца и не в виде тонких ниточек, а толстых прутьев в палец Уна толщиной. Они вальяжно проследовали к телу и, превратившись в плоские блины стали напрыгивать на Уна, покрывая собой его колени, локти, грудь, живот, бедра и то, что выше. Через пару мгновений он стоял на половину закованный в железо.

- Буду ли я контактировать с людьми?

- Подтверждаю.

- Тогда мне потребуется одежда.

Железо на Уне зашевелилось, а на песке появилась новая партия крошечных шариков с ножками-щупальцами. Они сбивались в кучу и перебирали своими отростками, пока поверхность песка не изменилась, превратившись у ног Уна в ткань. В завершении из песка показались два самых больших шара, которые ножек не имели вовсе. Они просто подкатились к ткани и, зацепив её чем-то не зримым, потащили к телу, а потом и выше, закутав Уна ею до шеи, а потом закрепились на плечах, удерживая ткань и расплывшись в блины, обхватив их, как элемент доспеха. Ун прикоснулся к ткани на спине и, немного дернув её, потащил на затылок, превращая в капюшон.

Перед девочкой стоял закутанный в плащ мужчина неопределимого возраста и вида, так как был полностью закутан в некий пусть вычурный, но все же вполне себе малоприметный наряд. Мелочь на песке тем временем не переставала работать, и вот уже перед Уном лежат пара сапог. Он нагнулся и подхватив в руки, тут же обулся. Размер моментально подкорректировался под его.

- Осталось оружие, - вопросительно взглянул на девочку Ун.

- Дополнительный манипулятор предоставлен, - ответила девочка и перед Уном появился на песке небольшой продолговатый предмет.

Он поднял его и рассмотрел внимательнее. Предмет тут же вытянулся и превратился в довольно длинный стальной дрын. Ударив его концом о землю, Ун заставил его вернуть изначальный размер.

- Готов выдвигаться, Квина, - сказал он, обращаясь к девочке.

- Подготовка завершена, - сказала та, словно обращаясь к невидимому старшему. – Оперсот приступает к выполнению задачи.

Глава 1. Акт 12. Храм Генн-Инж.

- Мы разработали новые «решетки», - сказал Гроссмейстер, восседая на могучем троне в Зале Решений. – Теперь наше поколение будет более быстрым, более сообразительным и более способным к обучению.

- А что такое – «решетки»? – задал вопрос один из Неофитов.

- Позвольте ответить мне, Гроссмейстер Рено-Ицкелес, - неспешно произнес, сидящий по правую руку от него, Капеллан и, с молчаливого кивка своего председателя, сказал Неофиту: - «Решетками», книты нашего Храма именуют структурно-функциональную элементарную единицу строения и жизнедеятельности всех организмов, обладает она собственным обменом веществ, а также способна к самовоспроизведению. Но вообще, если изъясняться более простыми словами, – это мельчайшие живые объекты, составляющие структуру нашего тела и определяющие нашу принадлежность к живым.

Неофит поклонился в знак признательности за ответ. Гроссмейстер коротким медленным кивком также поблагодарил своего помощника за полноту ответа младшему храмовнику, совсем недавно поступившему в сан и потому еще не сведущему во многих терминах.

- Но?.. – внезапно спросила Королева-мать, дополняя слова Гроссмейстера, и предлагая продолжить его речь, словно бы и не заметив слова Неофита и ответ ему со стороны личного духовника Рено-Ицкелеса. – Всегда в наших экспериментах было это ужасное «Но»!

Глава Ордена не спешил отвечать, и в тишине, повисшей в зале, слышался только легкий скрип стилов Скрибов об экраны своих планшетов.

- Да, - поморщился, прерывая тишину Гроссмейстер. – Наши новые поколения будут не стабильны. По крайней мере до того, как мы не придумаем решение. Наши люди УЖЕ способны выйти на поверхность и доказать всем, кого бы они не встретили, что лучше нас нет и быть не может. Кроме разве что новых НАШИХ же поколений. Но все они НЕ стабильны! Новые поколения наших «доппелей» не в состоянии прожить достаточно долго, чтобы нам быть полезными. Они попросту не проживут столько, сколько им потребуется для стабилизации. И мы вынуждены пока откатиться к нашей старой серии.

- Значит «перепрошивки» не будет? – воскликнул Неофит.

На юношу в немом укоре посмотрели сразу двое Адьюнктов, стоящих возле Гроссмейстера, и укоризненно покачали головами. Их руки покоились на Лектромечах, а обет тишины сковывал их уста. Говорить эти книты имели право лишь наедине с Рено-Ицкелесом, а потому в зале им разрешилось только слушать. Но взглянув на них Неофит побледнел и тут же умолк, передумав продолжать задавать какие-либо вопросы Великому Мастеру.

- А вот теперь надо бы вставить слово «Однако», - продолжила дополнять сына Королева-мать.

- Да, - тяжело вздохнул Гроссмейстер. – Однако… у нас появились некоторые идеи. И это связано с таинственным происшествием, случившимся недавно в Открытом Мире. Наши… НЕ враги… сообщили о падении с Небес некой «Длани».

В зале послышались смешки со стороны новопосвященных Неофитов. Даже Скрибы на некоторое время прервали свою работу, которая вообще-то предполагала постоянное отражение всей услышанной в этом зале инфы в записи.

- И будто бы эта самая «длань» несет угрозу всем нам, - продолжал Гроссмейстер Рено-Ицкелес. – Но также они намекнули, что в обломках рухнувшей «длани» может таиться великая опасность для всего нашего Света. И, мол, для борьбы с этой опасностью нужны все силы. В том числе и наш Храм.

В зале снова послышались смешки, прозвучавшие на этот раз куда обильнее и громче. Но Гроссмейстер также игнорировал их, как и всегда, точно зная, что их есть кому унять, да и подобное поведение младших книтов его глубоко внутри радовало.

- И я думаю, - продолжил Великий Мастер, - что в этом есть и наш интерес. Может решения нашей проблемы мы и не найдем в этом, поистине божественном, проявлении, но что мы теряем? Пошлем туда достойных книтов и заберем все, что может быть нам полезно.

Внимание присутствующих было приковано к нему одному, несмотря на то, что сегодня здесь собралась не только вся элита Храма, но и свита Гроссмейстера в полном составе. Была здесь и Королева-мать, и личный Капеллан Великого Мастера, и двое его Адъюнктов, и даже Сенешаль, который вообще должен был присутствовать только в случае отсутствия самого Рено-Ицкелеса. Перед ними восседали Командоры Храма во главе с Великим Маршалом и Верховный Прецептор с Великим Приором и Особыми Сервиентами, которые также восседали здесь со своими привилегированными по делегированным правам и обязанностям официалами.

- Прошу слова, Гроссмейстер, - поднялся со своего места Верховный Прецептор По Кладиус, и получив одобрительный кивок Главы, обратился к собравшимся: - Мы довольно сильны в своем единстве, как вполне сильны и каждым из нашего Храма в отдельности. А поскольку здесь, в стенах нашего Храма у нас сейчас полно дел и на счету каждый книт, то я предлагаю Великому Капитулу отправить одного из нас, но самого лучшего и самого достойного для такого поручения.

На данное заседание не допустили только Сержантов, Мейстеров и прочую рабочую братию младших книтов, которым сейчас рассиживаться было недосуг. Да и мнение по делам, мало их касающимся, здесь был никому не интересно, как и не уместно. Зато допустили Неофитов. Видимо, чтоб те видели картину в целом и знали к чему им следует стремиться. Сейчас как раз они выражали самое сильное свое недоумение – чем таким заняты книты Храма, что Верховный Прецептор рекомендует сократить отряд приключенцев до одного?

Для ответа Великому Прецептору встал Великий Приор.

- Большой отряд выдаст нашим союзникам наши намерения, - сказал он. – Да и наши книты – не простой биомассой деланы, с любой задачей справятся. Тем более, что нам нужны только данные, которых, следует заметить, среди обломков может и не быть. Если же они имеются, то для сбора и препровождения в Храм достаточно и одного книта. Вот только он должен быть достойным.

Для обсуждения предложения поднялся со своего места и Сенешаль Авалг.

- Безусловно браться правы, - сказал он. – Однако, что, если на месте обрушения «Длани» окажется так много полезных нам артефактов, описаний которых нет среди обломков? А рассказы об их внешнем виде, хоть и позабавят наше самолюбие, но все же не объяснят их назначение? И скопировать их в наших лабах не позволят? И что, если наш «прецептор» не только не сможет в одиночку отбить нужные нам знания, но и попросту будет не в состоянии унести артефакты один? В данном случае пригодилось бы идти в такой поход не одному, а в составе подразделения. Скажем – малой роты.

- А малой роты – это сколько? – спросил вдруг присутствовавший здесь, но не вмешивающийся в разговоры Альмоньер Храма – книт Летавадоп. – Должны же мы знать, в каком количестве готовить снаряжение и провиант братьям-квестовикам.

- Предположим, - чуть задумался Сенешаль Мэйне, - книтов две-три дюжины.

- Это очень много, - сказал Альмоньер и сел на свое место.

- Я возвращаю ваше внимание, уважаемый Капитул, - снова сказал, все еще стоящий на ногах Великий Прецептор, - на предложение выбрать одного, но наиболее подготовленного книта. Я не говорю, что у нас есть такой, кто в одиночку свернет горы и победит многие тысячи противников, да еще унесет на своих плечах горы добычи. Я говорю, что наш порученец может разведать что там есть, и если что-то важное – вернуться и сообщить нам. Тогда уже отправим большой отряд, соответствующе вооруженный, оснащенный и подготовленный.

- Я поддерживаю брата, - сказал Великий Приор, - но добавлю, что в случае неудачи, хотя такое маловероятно. Мы потеряем только одного книта, а не целый отряд. Ведь мы с вами сейчас даже не знаем с чем имеем дело!

- Вот и я о том, - развел руками Сенешаль. – Зачем терять брата-книта, если можем послать отряд и гарантированно никого не потерять в ходе этой компании?

- Тогда давайте запретим достойному вступать в сражения, - ответил ему Великий Приор, - и избегать неравных боев!

Спор прервал удар по подлокотнику кресла сухая ладонь Королевы-матери, прогрохотавший так, словно удар по гладкой деревянной поверхности был сделан плоской доской. В тот же миг все обернулись к ней, а вставшие для высказываний мнения книты – присели на свои места.

- Оставим прения, - как всегда, хрипло, громко и спокойно, произнесла Королева-мать. – Перейдем к дебатам.

Книты послушались разумного указания и приступили сыпать именами достойных представителей Храма, рассказывая о прошлых заслугах, достигнутых чинах и санах. Когда поток кандидатов иссяк, слово запросил Капеллан.

- Названы многие достойные мужи, - сказал он. - Прошу Капитул выбрать достойного и предложить кандидатуру нужного.

Его взгляд скользнул по сидящим поодаль Скрибам, те кивками подтвердили, что все предложения внесены в текстовый вариант проводимого Капитула. Удовлетворенный соблюдением Устава в части касающейся данного заседания, он продолжил:

- Проголосуем за предложенные имена и определим одного, - сказал он и под его взглядом поднялись несколько братьев-официалов.

Под сводами зала назывались имена, после каждого из них проводился подсчет голосов и результат вносился в письмена Бытия Храма. Когда по всем именам были закончено голосование, Капеллан назвал имена.

- Волей Великого Капитула определены двое, - сказал он. – Это брат Грурих и брат Твепарет. Это достойные книты и оба они отправятся в путь.

После этого братья-официалы и сам Капеллан сели. А все взгляды устремились на Гроссмейстера. Тот хранил молчание, обдумывая свои, ведаемые только им и Небесами, мысли.

- Быть по сему, - наконец сказал он. – На том мы закончим Великий Капитул. Время Вечерни. А после – жду в своих кабинетах обоих названных книтов, Капеллана, Верховного Прецептора и Великого Маршала.

С этими словами он встал с трона, и это движение тут же повторили все собравшиеся без исключения. Книты друг другу поклонились и пошли на выход.

***

Когда в кабинет вошли трое - Великий Маршал с двумя книтами, там уже находились Верховный Прецептор, Капеллан, оба Адъюнкта и сам Гроссмейстер. На полу, застеленном ковром с высоким ворсом, стояли полукругом, по направлению к столу Великого Мастера, восемь кресел, в которых и предстояло рассаживаться присутствующим, как только все соберутся.

- Благо дарю вам, братья, - сказал Гроссмейстер, - что прибыли так скоро. Прошу садиться!

Повинуясь указанию старшего, собравшиеся опустились в кресла, тактично дождавшись, когда первым сел Великий Мастер. Садился он за стол, так как именно это место полагалось ему по рангу. Скрибов здесь не было, потому если кто и записывал озвученную тут инфу, то делал это сам Гроссмейстер, как требовал того устав.

- Прошу права зачитать цель собрания, - сказал Великий Маршал, согласно предписанию, и не дожидаясь согласия, начал: - Мы собрались здесь на Тайном совете, чтобы изъявить волю Братства. И она такова: сегодня мы отправляем в путь двух самых достойных из книтов нашего Храма, чтобы те исполнили предписание.

Он оглядел всех присутствующих и с довольным видом обратился к двум порученцам.

- Лорден Грурих и лорден Твепарет, - сказал он, - вам поручается отправиться в северные земли, найти там останки небесного рукотворного тела, именуемого не иначе, как «Небесная Длань», и добыть столько информации, касающейся нашего Храма, сколько сможете обнаружить.

Двое книтов встали, поклонились Великому Маршалу и снова сели. Закончив с торжественной частью, тот также опустился в кресло.

- Ваша миссия тем важна и велика для нашего братства, - сказал Гроссмейстер, - что мы исчерпали свои информационные ресурсы и продвигаемся вперед наощупь, методом «тыка». Не для кого не секрет – наша Священная Война с Ворлоками становится нам непосильной. Кто бы мог подумать, что варварская, первобытная раса сможет биться с нами на равных. А ведь только мы стоим у них на пути и не пускаем в наш, Верхний Свет!

Грурих и Твепарет внимательно его слушали, но после окончания последних слов, в удивлении поглядели на Великого Маршала. Тот закряхтел, растягивая время и усиленно обдумывая, что и как ответить книтам, но наконец пояснил:

- Великий Мастер имеет в виду, что наши войска совершенствуются с каждым днем. Однако последние поколения доппелей, хоть и оказались непревзойденными бойцами, но все же не такими стабильными, а потому помирают раньше, чем этот бой закончится.

- Воинам действительно приходится порой умирать в бою, - вставил слово Гроссмейстер. – Однако тут имеет место другая гибель. Они умирают просто так. Сами собой. Не от ран или критических поражений.

Великий Маршал благодарно поклонился.

- Как сказал Великий Мастер, - продолжил он. – Новое поколение оказалось никуда не годным. И наш Храм решил искать решение. Вот тут-то, как никогда, кстати, и появился этот Объект. Возможно, в нем мы найдем решение. И даже если это обманка, все равно надо использовать этот шанс. Потому вы, книты, сделаете всё необходимое и выполните наше поручение. И пусть сейчас тот, кто считает, что по каким-то причинам наши воины не готовы или не могут отправиться в путь – пусть скажет сейчас, либо умолкнет до конца экспедиции.

Таковых не оказалось. И спустя некоторое, определенное Каноном, время присутствующие подняли руки и захлопали в ладоши. Сей жест означал приветствие и одобрение отваги избранных книтов.

- Теперь можете задавать вопросы, - только и сказал Гроссмейстер.

- Что мы ищем, Великий Мастер? – спросил один из двух порученцев.

- Данные, - просто ответил Верховный Прецептор. – Среди обломков должны быть блоки информации. Такие были во дни правления Древних на земной тверди. Вы легко узнаете их по характерным очертаниям. Альмоньер выдаст вам все необходимые описания и карты.

- Понадобится соответствующее оснащение, - высказал свое мнение второй порученец.

- Вы получите стандартное оборудование и вооружение, - ответил Верховный Прецептор. – Что-то еще?

Избранные книты переглянулись и покачали головами.

- Тогда мы готовы, - ответил за обоих Твепарет. – Когда нам следует выступать?

- Завтра утром, - сказал Гроссмейстер. – У вас целая ночь на сборы.

- Тогда давайте закончим молитвой, - подытожил Капеллан. – Произнесем слова Великого Генна!

Книты склонили головы и переплетя пальцы обоих рук в едином кулаке заговорили в полголоса:

Новая жизнь - разбежалась весенним ручьем,

Новая жизнь - с мокрым воздухом да легким паром.

Новая жизнь - посидим, помолчи ни о чем,

Новая жизнь - никогда не дается даром.

Когда молитва была произнесена, книты встали и вышли из кабинета. С Гроссмейстером остались только двое его Адъюнктов. Те молча сняли ладони с эфесов Лектромечей, где все это время их держали, и также молча обошли стол и расселись в креслах напротив Гроссмейстера.

- Рекомендации? – коротко спросил Великий Мастер.

- Книты готовы к поискам, - сказал один. – Это видно. Однако не следует надеяться только на результат их поисков. У нас много других задачь.

- Стоит больше внимания уделить нашим позициям в войне с Ворлоками, - заметил другой. – Если мы не удержим свои позиции завтра, то послезавтра будем воевать с ними уже в нижних подземельях Храма.

- Сколько у меня времени? – спросил Гроссмейстер.

- Не больше одного, максимум двух цясем, - переглянувшись ответили Адъюнкты в голос.

- Тогда надо действовать быстрее, - решил Великий Мастер. – Мы завалим подземелья, чтобы отсрочить Вторжение.

***

В оружейной двое книтов собирались в дальний путь. Несколько оруженосцев помогали им с одеждой, набивкой ульев с жалами, полировкой мячей и укладыванием походных сумок.

- Должен признаться, - сказал Грурих, - это мой первый боевой выход на Поверхность.

- Волнуешься? – чуть усмехнулся второй книт.

- Немного. Сам-то как?

- Нормально.

- А я вот никак не привыкну. Первый бой в неизвестных условиях – это для меня испытание.

- Как же тебя выбрали-то? – немного презрительно скривился Твепарет.

Некоторое время они молча продолжали собираться.

- Говорят, - начал Грурих, - много циклов назад Древние создали наш Храм, чтобы выдумывать новых людей. С уникальными свойствами, запредельными силами и более многочисленными ресурсами. А потом случилась Великая Война. Я про ту, что закончилась Большим Взрывом. И двери на Поверхность пришлось закрыть. А разработки новых людей сменились созданием идеального воина. С тех пор наши братья производят и совершенствуют нас с каждым поколением. И в каждом из нас есть те или иные оклонения. Это как придать человеку хорошее качество и тут же уравновесить его плохим. Бесов баланс! Будь он не ладен.

- К чему ты это? – не понял Твепарет.

- К тому, что я понимаю нашего Гроссмейстера. Что если в этой «Небесной Длани» есть решение общей проблемы? Станем не только героями.

- Но и легендами? Ты об этом?

- Да. Но не только, – добавил Грурих. – Мы, конечно же, будем теми, кто принес разгадку. Но меня больше привлекает возможность изменить себя. Только представь – идеальный организм Идеального человека!

- Это да, - улыбнулся Твепарет. – Люблю такое. Особенно, когда снизу постоянно кто-то стучится.

- Стучится? – с иронией в голосе спросил Грурих. – Это было не «стучится». Это было – ломиться что есть силы!

- Пусть так. С тех пор мы и воюем, мало задумываясь о том, что там над нами. На Поверхности.

- Ну а зачем нам лишние хлопоты? Там вон постоянно что-то падает!

Книты рассмеялись. Натянутые нервы перед первым походом на поверхность тверди несколько расслабились.

- Думаю мы легко выполним поставленную задачу, - сказал Грурих. – Всего и делов-то – сходить и посмотреть, что там.

- Ну, - пожал плечами Твепарет. – Может так и случится. Расслабляться все же не стоит.

Они некоторое время смотрелись в широкое зеркало, разглядывая себя в полном боевом вооружении и доспехах. Каждый ремешок был подтянут, завязка завязана, шнуровка зашнурована, а каждый нож занял свои ножны.

- Доволен? – не поворачивая головы на своего напарника, спросил Грурих.

- Вполне, - ответил ему Твепарет.

Пришло выдвигаться. Чуть позже они покинули место обитания Храма.

Глава 1. Акт 13. Храм ЦифрОС.

Храм представлял собой сеть подземных коридоров с частыми залами и редкими комнатами. Это был тот самый Храм Цифры, место поклонения богу Вирту, в чертоги которого можно было попасть еще при жизни. Потом вернуться в мир живых и снова отправиться к своему богу. Вирту не предполагал обязательной смерти, чтобы принять верующего в свои покои.

На помосте, среди скопления прозрачных капсул, появился мужчина довольно преклонных лет, растерявший по жизни свои волосы и красоту мускулатуры. Левой рукой он опирался на клюку из витой лозы, застывшей в смоле до того, словно это было не дерево, а камень. Правой рукой он водил в воздухе, словно пересчитывал прозрачные коконы, а губами нашептывал то ли заклинание, то ли какие-то понятные лишь ему данные.

- Байт!? – наконец позвал он. – Байт! Сын мой! Выйди ко мне и выслушай… отца своего!..

Одна из капсул дрогнула и зажужжала, словно в ней включилась неведомая сила или механизмы. Прозрачность на мгновение пропала, поверхность стенки покрылась льдом и застыла, но тут же окуталась паром и вновь вернула себе прежний вид. Створка появилась и тут же распахнулась. Только что не было и вот она возникла – возможно была на столько плотно подогнана, а возможно тут имела место некая технология. И все же она отворилась, выпуская из себя то, что было какое-то время в ней заключено.

А заключен был внутри мужчина – черноволосый, средних лет с кожей, лишенной каких-либо изъянов и порочных отметин. Он вообще выглядел идеально, словно вот-вот родился. Его глаза открылись, тут же оглядев окружающее пространство взглядом чистых синих глаз. Мужчина уставился на старика и наконец вздохнул. Подоспевший к первому вздоху кашель начисто сломал неотразимость пробудившегося.

- Ты здесь, Байт! – обрадовался старик, вымученно улыбаясь. – Я знал, что откликнешься на мой призыв.

- Что тебе понадобилось, Старик? – невозмутимо хотел спросить мужчина, но новый приступ кашля сломал и этот пафосный жест.

- Байт, сын мой! – обратился к нему Старик. – Наш белый свет изменился. В столько благоприятно для нас сложившейся порядок вторглась рука судьбы! Станции, давно забытой и затерянной высоко в небесах, вздумалось упасть на нашу твердь. И теперь то, что на ней, угрожает нашему порядку!

- О какой станции ты говоришь? – уточнил мужчина, прислушиваясь к своему телу.

Кашель больше не мучал его. Продышавшись и откашлявшись, он начал ровно дышать и говорить легко и свободно. Вот только говорить с присущим пафосом и высокомерием было уже не к месту. Потому он продолжил разговор более приземленно. Как равный с равным.

- Эта станция, - ответил меж тем Старик, - была запущена Древними в самые стародавние времена. Кажется, ее построили с целью проведения экспериментов и получения научных знаний. В любом случае, за многие циклы ее существования там полно полезной информации.

- Так ты хочешь забрать ее себе? – догадался Байт.

- Это последняя причина, по которой я намерен послать туда тебя.

Байт нахмурился. Он прекрасно понимал, что его пробуждение связано с предельной необходимостью, но, чтобы идти куда-то и за чем-то, что не известно в полной мере… Или известно?

- Ты знаешь, что там? – уточнил он.

- Не совсем, - ответил Старик. – Только в общих чертах. Дело в том, что, как писали в старых книгах, на станции проверяли самые смелые теории. Для работы с ними требовалось отсутствие ряда факторов, которые присутствуют на поверхности земли. К счастью, в небесах этих факторов нет. Потому все, что было получено там, опытным путем, представляет огромный научный интерес. Как для Древних тогда, так и тем более для нас сегодня. Когда и знания Древних-то для нас потеряны почти целиком.

- Что требуется от меня? – спросил Байт.

- Надо отправиться на поиски, найти обломки станции и забрать всю информацию, которая там есть. Либо ту, которую собрать удастся.

- Мне потребуются накопители для данных, оружие и снаряжение.

- Тебе все будет предоставлено, - заверил Старик. – Главное для нас всех – это благополучный исход всей нашей задумки. Потому ты получишь абсолютно все, что затребуешь для столь опасного похода.

Мужчина протянул руки к краям капсулы, схватился за них и подтянувшись сделал шаг, извлекая себя из прозрачного кокона. Его тело было абсолютно обнажено, однако Байт словно не замечал этого. Уверенность в его движениях росла с каждым новым жестом. Оказавшись вне его стен, он еще раз осмотрелся, скользнув взглядом по соседним капсулам, и сказал:

- Для начала мне потребуется оружие и транспорт.

Старик широко улыбался, глядя на Байта. В его взгляде проскальзывала самая настоящая отеческая любовь и теплота, с которой отец обращается к своему сыну. Хотя Байт не был его сыном в прямом смысле этого слова, как не были сыновьями или дочерьми остальные, заключенные в прозрачные коконы юноши и девушки. Однако на всем белом свете для него не было ближе и роднее этих существ.

- У тебя будет все, что тебе потребуется, - повторил он.

Изображение Старика заискрилось, подернулось рябью, словно это был не человек, а изображение в пространстве, но наконец снова стало стабильным.

- Как я и сказал, - продолжил он, - у тебя будет все необходимое. Подробные данные ты получишь сразу, как только будешь готов к выходу.

- Я готов, - тут же сказал Байт.

- Хорошо, - кивнул Старик. – Но путь будет не быстрый, а физическое тело потребует сил.

Глава 1. Акт 14. Заключительный.

«Все тринадцать героев по разным причинам и намерениям выдвинулись из своих убежищ и зоны комфорта, чтобы попытать счастья реализовать себя и свои помыслы. Дорогами разными и путями нелегкими добирались они до самого края света, пока не достигли одной таверны, дальше которой не жил никто. И в этой точке пути им предстояло сойтись и решить – двигаться ли дальше вместе или пойти каждый по-своему…»

(с) «Книга нейтралей. Глава Первая»

Глава 2. ДОЛГАЯ ДОРОГА К МЕСТУ ВСТРЕЧИ.

...

Глава 2. Акт 1. Летописец.

Из Храма он вышел на рассвете. Тропа вела его к границам ближайших рубежей защиты, на которых в случае нападения диких животных или атаки рейдеров стереохи защищали свои владения. Дальше шли Дикие земли, и бродили по ним лишь храмовые разведчики и всякий сброд, обитающий на местах или ведущие кочевой образ жизни.

Летописец не боялся, он просто был в ужасе, граничащим с паникой! Мысли о том, чтобы отойти поодаль и завернуть назад, так и подтачивали его решимость. И лишь внимательные взгляды его братьев, их ликование и восклицание придавали путнику сил.

Так он прошел всю тропу и ступил на заросшую травами и кустами пустошь. Тут его уже не было видно и можно было не геройствовать. Путник остановился и огляделся. Направление-то он знал и мог легко и безошибочно определить в случае потери. Но вот идти до конечной цели было не близко.

Сейбрат обернулся. За его спиной высились нагромождение камней в виде пирамидок. Так стереохи его Храма отмечали границы владений. Сразу за ними шли едва заметные тропы, но в целом, человеку не знакомому они показались бы забавными поделками культистов или просто забавой местных жителей.

А вот для путника эти сооружения всего в один-два роста среднего человека внезапно показались сейчас самыми родными на свете.

Почему его отправили в путь? Почему именно его? Есть же более достойные.

Сейбрат вздохнул, отвернулся от пирамидок и побрел на северо-запад. Светило стояло еще не высоко и потому по его движению можно было корректировать свой путь.

Летописцев учат определять свое положение на тверди земной именно по Светилу. А если точнее, то относительно его движения. И пусть это не первое чему их учат, но -одно из важных. А потому сбиться с пути Сейбрат не боялся.

Он шел по коричнево-черной поверхности, местами украшенной пучками зеленой поросли. Кое где на горизонте виднелись кусты и стелящиеся по земле деревья. Все это было далеко от книжных описаний Света Древних, но уже куда приятней глазу, чем пепел и камень, которые покрывали земную твердь еще каких-то пять-десять дюжин циклов назад. Если верить описаниям, то материк был сплошь покрыт следами войны и разрушения. Земля, вода и даже сам воздух несли в себе частицы хаоса, а потому были гибельны для человека. Но, хвала богам, теперь это в прошлом. И вернувшаяся Природа снова пошла отвоевывать свое у кладбища людской цивилизации.

Сейбрат шел. Он не торопился, но и не затягивал свой путь. Просто двигался умеренным шагом. Место, куда он должен был прибыть располагалось не так уж и далеко. Однако то на карте, а вот идти по земле, да пешим шагом, да еще без тропы и дороги…

Храмовые земли быстро удалялись, растворяясь вдали. Вокруг путника простиралась только голая земля с редкой порослью. Не так давно растаяли последние снега, и теперь все вокруг было черно-коричневое. Во все стороны, куда не глянь, был ровный горизонт. Ни куста, ни деревца в полный рост, ни даже травы.

Вскоре пройдет весна, начнется лето, придет первая осень. Вот к зиме-то и будет здесь высокая трава и кустарник. А если «зеленые» придут и начнут свою работу, то и деревья, может быть, появятся.

Сейбрат улыбнулся своим мыслям. Зеленые сажали выращенные в своей башне саженцы молодых деревьев. Их фанатическое стремление засеять всю землю восхищало и ужасало одновременно. Так как если б они так же мечтали бы истребить всех людей, то возможно сегодня весь белый свет опустел бы.

Путник посмотрел на линию горизонта впереди и сощурился от яркого света. Светило уже высунуло свои лучи и сияло, обжигая взгляд.

«Не хочешь встретить неприятности в пути, встань пораньше!» - вспомнились наставления стереохов в детстве.

Вот он и встал пораньше. Вернее, вышел в путь. Подняли-то его ночью. С точки зрения безопасности, время было выбрано правильно. Однако тело желало выспаться и не тратить время на долгую дорогу. Оставалось только настроиться на осознание того, что спать он сегодня ляжет раньше.

Взгляд в сторону горизонта немного ослепил путника, и он интуитивно опустил голову, зажмурившись. Открыв же глаза, Сейбрат поймал себя на том, что идет, глядя в землю. Наблюдение за поверхностью земли под ногами помогало идти ровнее, не оступаясь. И потому путник не стал менять точку наблюдения. Однако такое положение увлекло в раздумья, и Сейбрат вспомнил прошлое.

Событий было не много в его жизни, да и сколько ее было то, этой самой жизни?

С раннего возраста, когда он только осознал себя и до последних дней Сейбрат провел в стенах Ордена. Дети меж Летописцев рождались изредка, так как стереохами могли стать люди обоих полов. Некоторое время эти дети жили с родителями, но после четырех первых циклов их полагалось передавать воспитателям и учителям.

В Ордене даже был такой орган – Кабинет Пополнения рядов. Состоящие в нем воспитатели и занимались тем, что учили читать, писать и запоминать большие объемы текста. А по достижении детьми совершеннолетия, их передавали в Кабинет Услужения. В нем вчерашние дети начинали готовиться к переводу в Распутники. Таким предписывалось помогать стереохам во всем и служить Ордену в разных простых работах, вроде уборки и «принеси-подай». А когда юноши и девушки становились Распутниками, их переводили в Кабинет Подготовки. Там готовились стать стереохами, и, по достижении определенного уровня готовности, требовалось сдать проверочное испытание. Все прошедшие получали ленту стереоха, все не прошедшие – отбрасывались в конец очереди.

Сейбрат был лучшим среди ровесников. Он быстрее всех освоил писание и читание, сдавал все испытания с первого раза и был готов к последней проверке. И вот теперь ему поручили такое, что и испытанием то назвать не получается. Толи слишком просто, толи слишком опасно. И проверить то можно было лишь на собственном опыте.

Родителей он своих не знал. Да и те не вспоминали о нем. Так было принято, и пока что данных правил никто не нарушал. Будучи же ребенком, Сейбрат скучал по родителям. Не потому, что они так уж были нужны, просто у него не было друзей – одни завистники. И не имея другого такого же человека с кем можно было бы общаться и что-то делать сообща, юноша мечтал найти родителей. Но, как бы он не пытался в этом деле преуспеть, как в любом другом, он так никого и не нашел.

Зато всех их ему заменили книги. Он с раннего детства много читал. В книгах он находил друзей, приключения и тот белый свет, в котором мог жить свободно и по-своему.

Вот только книги все были либо «пояснительные», либо «традициональные». Первые описывали работу разных устройств и механизмов, разбросанных по материку и спрятанных в недрах земли, вторые – описывали жизнь наиболее важных людей и события прошлого. Конечно же, все они были созданы теми, кто пережил Большой взрыв, или кто помнил первых.

Однако Сей брат зачитывался ими до беспамятства! В книгах для него всегда виделось много нового и интересного. Потому юноша с радостью открывал каждую новую книгу и увлеченно читал страницу за страницей.

Так было до тех пор, пока он не встретил Аскетбрала. Тот не всегда быт стереохом…

Летописец шел уже очень долго. Светило постепенно поднялось в свою верхнюю точку небосвода и припекало оттуда своими жаркими лучами. Путник остановился и решил передохнуть. Только сейчас он понял, как подустал с непривычки. Когда еще он столько ходил? Да еще на свежем воздухе?

Сейбрат скинул заплечный мешок, достал походную снедь. После этого он сел на мешок и перекусил. Ветерок приветливо шевелил волосы на его голове, залезая под капюшон. Стало жарко и путник распахнул плащ. Раскрыв предоставленную ему карту, он внимательно рассмотрел намеченный ему путь. Достав набор пилигрима, сверился с местностью. Для этого Сейбрат замерил положение Светила над горизонтом, определил время и стороны света.

Закончив со всеми обязательными действиями, путник удовлетворенно вздохнул. Справив нужду и выпив немного воды из фляги, он продолжил путь.

Мысли приходили в голову разные и думалось в пути широко. Во все стороны от него на много шагов простиралась равнина. Ни человека, ни животного. Оттого он шагал и шагал, пока Светило не село на линию горизонта и не скрылось окончательно. Когда же сгустились сумерки и стало темно, Сейбрат наконец-то достиг первого схрона.

Это была тщательно замаскированная земляка с припасом еды, воды и растопки. Тут можно было поспать и согреться.

Здесь он заночевал, запалив небольшой костерок из припасенных стереохами сухих растений. Поужинав все той же снедью, путник пополнил запас еды и лег спать. Снов он не видел, потому проснулся довольно быстро, будто и не спал.

Светило вновь осветило линию горизонта и вот-вот должно было показаться. Сейбрат собрался в дорогу, замаскировал схрон и двинулся в путь.

Так он прошел несколько дней, пока перед его взором не показались горы. День выдался мрачный, тучи закрыли небо и навевали мысли о дожде. Было холодно и зябко, а зловещая сырость успела надоесть, хотя такая погода длилась только первый день.

Об этих горах он много читал. Они появились, когда была разрушена одна большая. Великая гора. Когда-там жили сами Древние. Они постоянно что-то строили, исследовали, изучали. И все это было здесь, на этой земле. Но потом они перессорились и начали Войну. В результате в саму Великую гору прилетело нечто такое, что смело ее напрочь. А обломки образовали эти горы. Теперь их зовут Бесово логово, так как за ними находится глубокая впадина. И благодати там столько, что каждый, кто окажется по ту сторону гор, тут же потеряет волосы, ногти и после этого – саму жизнь.

Сейбрат осознал себя стоящим и глядящим на эти горы. Он думал, вспоминал прочитанное об этом месте в книгах, виденное на рисунках. А надо было идти дальше. И цель его пути была еще примерно в таком же расстоянии от него, какое он прошел от расположения своего Ордена.

Путник вздохнул и пошел дальше, огибая препятствие слева. Бесово логово хранит в себе много тайн и загадок и однажды их разгадают. Но не сейчас. Потому как лично у Сейбрата были дела куда поважнее. Хотя ко всему новому он всегда испытывал интерес.

«Главное, - как временами говаривал ему Аскетбрал, - не распыляйся! Выбрал цель и следуй. Всего разом все равно не охватишь»

И путник шел дальше, временами поглядывая на останки Великой горы. Ее размеры впечатляли, так как, судя по основанию, ныне превращенное в горную гряду, воображение дорисовывало ее истинные размеры с неимоверно высоким пиком. А если учесть, что ее снесли именно взрывом, то на сколько же непостижимо велик должен быть заряд!

Распутник шагал дальше. Его направление не было идеально на север, так как следующая ночевка должна была быть в указанном на карте месте. И на этот раз оно было не в схроне, как до этого.

Новое место являлось людским поселением. Сейбрат еще не бывал в таких и потому любопытство сковывало его воображение. Признаться, он представлял нагромождение кубических коробок, в которых обитают люди. Как в кельях Ордена, только под открытым небом. Но то, что он увидел, повергло его в неописуемый восторг.

Сам Запад, как был назван данный регион в книгах, представлял собой гористую равнину с долинами и скалистыми образованиями на западном побережье. В низинах меж горами часто бывали болота, а на горных склонах зарождались реденькие леса. Деревьям здесь не исполнилось и дюжины десятин циклов, но появлялись они часто. Видимо ветра, дожди и благосклонное Светило создавали для них тут достаточно уютные условия.

Следуя же на север, путник проходил по западу самым краем. Его путь наметился аккурат меж лесистыми горами и горной грядой Бесовского логова. Отрезок пути тут был довольно ровный. А потому Сейбрат наткнутся на дорогу, ведущую куда-то вдаль, без каких-либо указателей и обозначений на карте. Зато прямо возле нее и был обозначен тот секрет, где путнику стоило переночевать.

К поселению он подошел уже затемно. Множество домов, крыши которых он видел издалека, были обнесены валом со рвом, а также имели сложенную из камней стену и ворота с настоящими дверями и оборонительными сооружениями.

- А ну стой, кто идет! – пробасил один из четверых стражей ворот. – Руки так, что б я видел! Маску снять, карманы вывернуть!

Это было неожиданно. Однако Сейбрат, не имея опыта общения со стражами, на всякий случай, подчинился. Он встал, как вкопанный и протянул руки вперед, перед собой, ладонями вниз. Двое стражей подошли и тут же принялись его обыскивать. Причем один забрал его поклажу, а второй принялся похлопывать своими ладонями по всем выступам плаща путника.

- Я – Летописец, - сообщил Сейбрат. – Следую к одному из местных. Его зовут Кроттен.

- Мы знаем, что ты Летописец, - ответил ему тот, что держал поклажу. – Не узнали бы – уже убили бы!

- Зачем? – удивился путник.

- Затем, что ты чужак! – сказал второй страж прекратив обыскивать его одежду. – Но Летописцев мы чтим. Вы помогали нам несколько раз с зерном во время неурожая. А что за дела у вас с Кроттеном?

- Я должен переговорить с ним, - ответил Сейбрат, согласно заготовленному списку ответов, так как никто не должен был знать истинной цели его визита. Наш Орден желает получить некоторые сведения…

- Все понимаем, - прервал его страж, - но мы должны осмотреть твои вещи.

- Это обязательно? – спросил недоумевающий путник.

- Конечно, обязательно! – ответил тот, что держал поклажу. – Впуская человека в город, мы должны быть полностью уверены, что можем ему доверять.

Сейбрату, пришлось выложить все вещи на землю из поклажи. Он опустошил сумку и заплечный мешок. Разве что наотрез отказался раскрывать саквояжик со Жнецом. Однако стражи внезапно отнеслись к нему с пониманием и попросту опечатали его, стянув ручки грубым шнуром. После чего потребовали сдать оружие и лишь затем разрешили Сейбрату собрать все обратно.

После этого ему наконец-то позволили войти в город. И только тогда путник увидел, куда же он пришел.

Судя по книгам, в городах жило много людей, все они работали, отдыхали и проводили время в увеселении, не покидая наружных стен. Также о городах писалось, что помимо домов в них бывают сады, учебных постройки, торговые палатки, парки, зверинцы, культурные и досуговые сооружения. Но вместо всего этого Сейбрат увидел совсем другое.

За ограждающей поселение людей стеной, город представлял собой сгрудившиеся постройки и тесно прижатые друг к другу жилые дома. Меж ними шли проходные дорожки, сходящиеся все в одном месте, где были постройки общего пользования. Такими считалась общая баня, дом совета, дом главного управителя, судебный дом, торговые лавки и небольшой садик с несколькими деревьями. Последние были довольно высоки и здоровы, по сравнению с теми, что по пути Сейбрату довелось видеть.

Погуляв по городу, посмотрев все, что смог в вечернее время, путник расспросами прохожих наконец-то дошел до нужного дома. Постучав в дверь, он долго дожидался хозяина, постоянно отвечая на вопросы мимо проходящих горожан, кто он и что ему нужно. В ответ же на вопрос: «где хозяин?» – местные отвечали, что здесь и уже должен вернуться. Видимо, «здесь» - означало: «в городе».

Сейбрат присел на лавку возле дома и терпеливо ждал. Когда от долгого ожидания он уже начал клевать носом, постепенно погружаясь в дрему, его окликнули.

- Не меня ожидаешь, путник? – спросил его не молодой низкий голос.

- Я ожидаю хозяина этого дома, - ответил путник, разглядывая в сгустившихся сумерках разговорчивого прохожего.

- Тогда вы ко мне, - уверенно сказал тот, открывая входную дверь ключом и жестом приглашая Сейбрата войти.

Летописец не стал заставлять себя ждать и вошел внутрь. Дом встретил его темнотой.

- Погоди, сейчас лучину запалю, - в спину сказал хозяин дома, - светлее будет.

Путник и так никуда не спешил, потому замер на месте. Глаза постепенно привыкали к темноте. И вот, когда он уже начал различать предметы обстановки, хозяин дома зажег нечто вроде светильника.

Свет больно резанул по глазам и Сейбрату пришлось зажмуриться от неожиданности. Когда же он снова открыл глаза, то увидел, что находится в неком подобии прихожей. Слева от него была стена с крючками для верхней одежды и несколькими плащами на них. Справа же, судя по всему, была жилая комната или кухня – сразу разобрать было затруднительно.

- Присаживайся! – предложил хозяин дома, махнув в сторону стола с двумя лавками. – Печку с утра топил, каша еще теплая должна быть.

Гость воспользовался приглашением и сел за стол. Сделан он был добротно – свежее мореное дерево было тщательно обстругано и обработано абразивом. Ни занозы, ни заусенца не оставит. Выходит, местные владеют Знанием, либо хорошо торгуют с другими городами. Так как производство абразивных материалов Сейбрат в данном городе не обнаружил.

- Один здесь живу, - сообщил хозяин, – потому вот с вами сотрудничаю. Скучно. Дом-работа, дом-работа. Ваши редко заходят. Но как появляются – всегда по какому-то интересному делу идут. У вас тоже нечто важное?

- Не без того, - кивнул гость. – Слыхали удар на севере? Грохот стоял такой, что даже у нас было слышно.

- Падение небесного тела? – уточнил хозяин. – Да все только о нем и говорят! Вы поэтому здесь?

- Я иду все посмотреть и записать, - ответил гость. – Не каждый день происходит такое.

- Это да, - кивнул собеседник. – У нас несколько человек ушли поглядеть. Пока никто не вернулся.

- А вы чего не пошли?

- Кто ж за меня работать будет? – развел руками хозяин. – Здесь в нашем Каменбурге все расписано по дням и дворам. Кто не выполняет положенное – останется без зерна и хлеба.

- А как же те, что ушли? Они не работают?

- Так у них дворы большие. Кому работать найдется и без них. Но в целом – это просто зеваки. От них и тут пользы было не много. Так что потеря не велика.

- Думаете – не вернутся?

- Не думаю. Уверен, что сгинут. Либо разбойники, либо звери. Вы, кстати, как эту проблему решаете?

- У нас нет проблем, - ответил гость. – В Пустоши, где мы обитаем, нет разбойников и нет зверя. По крайней мере пока.

- Повезло, - вздохнул гость, садясь за стол. – У нас с этим прям невмоготу.

- Как отбиваетесь?

- А как тут возможно? Собираемся в пачку и прем толпой, если куда надо. На большие отряды ни зверье, ни разбойники не нападают.

Мужчины почти одновременно взялись за деревянные ложки и приступили к еде. О металлическую посудину время от времени бряцало дерево.

- Как я понимаю, - начал хозяин, – вы поедете на север. Очень кстати. У нас в ту сторону завтра идет обоз. Мы торгуем с северянами и частенько ездим туда-сюда. Поселение находится неподалеку у Лонги, это такая река в тех местах. Так вот, если к нужному месту не привезет, то по крайней мере сильно близко доставит. Вы как относитесь к поездкам в дорожных телегах?

- Признаться по чести, - ответил гость, - я в пути впервые. И потому мне все ново.

- Что ж, тогда вам повезло – обоз хорошо защищен и укреплен. В случае чего, наши повозки становятся настоящей дорожной крепостью. Вы будете в безопасности.

- Благодарю вас.

- Отблагодарите после, - отмахнулся Кроттен. – Сначала выполню уговоренное. Когда же моя часть будет исполнена, вот тогда я буду ждать вашей благодарности.

- И что вы хотите в качестве благодарности?

- Как всегда, - непринужденно ответил хозяин дома. – Припасы, теплые вещи и свежие новости! Всегда был любопытен к тому, что творится за закрытыми дверями. А тем более – в дальних землях. Ну а раз вы идете к месту падения Божьей длани, то тут и вовсе ждет нечто бесподобное! Расскажите, когда будете возвращаться?

- А что вы сами об этом знаете? – вопросом на вопрос ответил Сейбрат.

- Ну… - начал собеседник, - был грохот, свист, будто там великан резвится. Потом… на севере выросло огромный куст из огня и земли. Он вырос и будто замер, постепенно серея и становясь прозрачным. Мы подумали, что это нечто военное. Но старики сказали, мол, тогда бы появилось древо с высокой кроной из дыма и пепла. Здесь же было нечто другое.

- Это рухнуло с небес нечто древнее, - пояснил Сейбрат. – Орден послал меня описать все это, рассмотреть в близи и дать оценку. О моих выводах вы потом прочтете в книгах.

- Да, - покивал головой Кроттен. – Вы, Летописцы, всегда все заносите в книгу. И, судя по произошедшему, работа у вас интересная. Скажи, а почему ты сам решил стать таким?

- Каким? – не понял гость.

- Летописцем? – пояснил хозяин дома. – Почему выбрал именно это дело?

- А какой у меня был выбор? – не понял вопроса Сейбрат. – Я родился в Ордене. Там и вырос. Орден для меня всё.

- Но тебе там нравится? – не унимался собеседник.

- Не знаю, - ответил путник. – От жажды веры не страдаю. В общем-то, как и от ее дел. Но Орден дает другое – надежду страждущим и силу внемлющим.

Хозяин усмехнулся.

- Ну а если без речей?

- Если без речей, то с ним просто интересно. Вы не представляете, как много знаний и опыта прошлых поколений хранится в его записях!

- Летописях?

- Зимописях. Летописи писали Древние, когда летА были длинными и теплыми.

- Да уж, - сдался Кроттен. – С вами всегда познавательно вести беседу. Но уже поздно. Давайте ложиться. Завтра, или, вернее, уже сегодня, рано вставать. Вы же хотите успеть на транспорт?

- Ваша правда, - согласился Сейбрат. – Где я могу лечь?

Лечь он смог на лавке у печки. Хозяин даже постелил на нее нечто вроде перины, набитой сеном. В качестве одеяла предложил груботканое покрывало. Но в доме было тепло, и оно не понравилось. Вместо подушки путник подложил под голову свой заплечный мешок.

Глава 2. Акт 2. Сален Инквизитор.

Сален бежал. Во всех длительных переходах, когда дорога длинна, но понятна, лучше бежать. Воин, который не способен преодолевать расстояния быстро – обречен на поражение. Это внушалось. И это он помнил.

Мысли были легки и неподвижны. Они парили в сознании, уступая свои силы телу. Сален бежал, сконцентрировавшись на дыхании и видел лишь тропу перед собой. Главное было не запнуться и не поломать ноги – местами тропа была опасна.

Когда же он наконец устал, выбившись из сил, он остановился и принялся разминаться. Отдых – всего лишь смена занятия. Сален пошел вприсяди, совершил кувырок через голову, пошел пешком, потом принялся приседать и отжиматься. Все это он делал, не снимая с себя дорожных вещей. Но и эти занятия его утомили, и тогда он снова побеждал. Теперь передвигаться снова стало легко.

Некоторое время спустя он снова выдохся и решил сделать привал. К тому же неподалеку в поле зрения бегуна попался ручей.

Скинув с себя всю поклажу, одежду и оружие, Сален искупался и запалил костер. Место, где он передвигался, было богато кустами и травами – жечь было что.

На огне он приготовил еду, высушил одежду и даже немного вздремнул. Когда же костер прогорел, бегун продолжил свой путь тем же самым способом.

Местность, по которой он передвигался, позволяла не думать о скрытности. Стоило лечь на землю, и высокая трава скрывала Салена от взгляда наблюдателя. Здесь были тропы и даже протоптанные дороги, но именно последних бегун и избегал. Следовать его цели настоятельно требовалось лишь по тропам, проложенным их организацией. Это позволяло передвигаться скрытно от случайных встреч и попутчиков. А еще это были короткие и относительно безопасные пути следования. И находиться на них было одним из предписаний бегуна.

Снов он не видел. В те короткие остановки, когда бегун отдыхал днем, он спал слишком мало. Ночью же он был слишком измотан. Потому помнил лишь мгновение дремоты, провал во тьму и тут же пробуждение утром.

А потом шла утренняя трапеза. Именно во время неё он ел больше всего. На ночь наедаться было нельзя, а обедал он несколько раз и понемногу.

После был бесконечный бег на износ. Без мыслей, без лишних разглядываний окружения, без лишнего внимания. Так учил Орден.

Но равнина кончилась. И бегун вышел к первому поселению.

Это был уже Восход, здесь обитало много людей и потому передвигаться скрытно было сложно. Впрочем, уже и не нужно. В селении людей можно было сделать остановку и вполне безопасно передохнуть. Продолжить же путь можно было и в компании путешественников или пилигримов.

- Стой кто идет! – окрикнул его один из стражей у ворот в высокой каменной стене. – Назови себя!

- Сален, - ответил бегун и подошел к говорящему. – Следую по делу, хочу остановиться передохнуть у вас.

- Много тут таких бродит, - буркнул другой страж, нанося запись на поверхность необычного металлического листа тонким стержнем, - и все по делу.

- Инквизитор? – в полголоса спросил первый страж, кивнув на грудь пришельца.

- Вот, - ответил тот и показал скрытый до этого амулет.

Страж узнал знак и молча кивнул. Отойдя в сторону и уступив дорогу, он так же молча хлопнул по плечу товарища.

- Допиши: пилигрим, - посоветовал он. – Это наш человек.

В данном случае «наш» означало – «понятный», «известный». Второй страж это понял и дописал требуемое. Бегун же проследовал за ворота, войдя в поселение.

Салену открылся широкий проулок, ведущий куда-то в самый центр поселения. По обе стороны от него стояли повозки и грузы, спрятанные под грубой плотной тканью, бочки и бочонки, а еще люди, которые все это упаковывали, накрывали, перевязывали. Рядом с ними на столбах пылали факелы, немного освещая окрестности.

- Чего смотришь?! – недовольно спросил один из встреченных мужиков. – Давай иди, куда шел!

И Сален пошел дальше. В Ордене строго на строго указывалось не вступать в ссору с местными обитателями, да еще в их же селении. Воину следовало молчать и следовать пути.

Пройдя по проулку до самого его конца, он вышел на широкое место. Здесь было больше огня и тут веселились люди. Они плясали, пели и играли на музыкальных инструментах. Сален слышал о таком, но видел впервые.

- Эй! Юноша! Давай к нам? – позвала его одна из веселых девушек.

- Воину не престало веселиться, - буркнул он и попятился.

- Ого, - выдала девушка, но тут же обратилась к другим, более сговорчивым.

- Да это же Инквизитор! – воскликнул кто-то. – Только молодой очень.

Сален развернулся и ускоренно пошел прочь. На этот раз он не старался избегать боковых проулков и смело ступил в тень.

- Эй, парень! – тут же услышал он хряпой голос. - Давай-ка к нам.

Трое мужчин в коричневых драных одеяниях и таких же подобиях головных уборов держали перед собой кружки из тускло светящихся отраженным с главной улицы светом. Они молча надвинулись на него предлагая взять одну из них.

- Выпей с нами! – сказал один из них. – Сегодня праздник.

Сален отстранился. Что бы там ни было в кружках, пить с такими странными и неприятными людьми он не хотел. И что бы не случилось худого, он должен был просто вернуться обратно на большую улицу и следовать дальше среди людей. Однако по его лицу местные поняли, что компанию им Сален не составит, и почему-то сильно обиделись этому факту.

- Ты что – не хочешь выпить с нами? – спросил один из местных.

- Да он просто брезгует! – заявил второй. – Ему наше общество не угодно!

Оба местных плавно, но угрожающе двинулись на Инквизитора. Их мрачно-кровожадные лица выглядели достаточно свирепо, что бы не сомневаться в их намерении.

- Мне сложности ни к чему, - сказал Сален. – Но пить я не буду. Потому сейчас я просто уйду и…

Но договорить ему не дали, так как твердый кулак с кружкой в руке внезапно врезался ему в подбородок. Пойло расплескалось, но его обладатель не особо расстроился от этого.

А в следующий момент та же кружка обрушилась Салену на голову с такой силой, словно ей хотели проломить кости черепа. Молодой Инквизитор покачнулся и потерял равновесие. Чтобы не упасть, он схватился за стену. Однако по руке больно ударили и Сален упал наземь.

Некоторое время его безщадно избивали ногами. Единственное, что смог сделать Инквизитор, это поджать колени к подбородку, а руки согнуть в локтях и прикрыть бока. Сделал он это скорее интуитивно, повинуясь вбитым в него навыкам за весь период обучения. Однако возможно это спасло ему жизнь и здоровье.

- Хватит! – скомандовал один из напавших. – Мы не ради убийства тут торчим! Осмотрите его. Наверняка есть чем поживиться.

Перестав избивать свою жертву, местные принялись обыскивать его карманы. В кратчайший миг под свет ночного Мерцала были извлечены почти все предметы, коими снабдили Салена в Ордене.

- Что это? – не понял один из напавших. – Это явно не дорогие украшения и не предметы роскоши. Они вообще чего-то стоят?

- Все чего-то стоит, - ответил ему второй. – Забираем что есть и расходимся!

Но разойтись им не дали новые обстоятельства. Сален внезапно ощутит злость к своим противникам. В его сознании вспыхнула ярость к обидчикам. Мысли заструились стремительным потоком, и все они были четкими ясными и не вызывающими лишних раздумий.

Местные напали на него с низкими намерениями ограбить! В чем тут благородные цели? В чем доблесть? Они же простые разбойники! Более того, они разбойники, живущие в городе. И под личиной горожан грабят прибывших сюда странников! А это достойно наказания.

Инквизитор схватил первого попавшегося под руку противника за пальцы и рывком провернул их в сторону, противоположную естественному их сгибу. Раздался хруст и сдавленный крик застигнутого врасплох разбойника.

Второго противника Сален ударил плотно сжатым кулаком в лицо. Однако третий схватил его за ткань куртки и рванул в сторону. Дергал-то он на себя, но относительно самого Инквизитора – явно в сторону.

Из-за всех этих маневров, юноша завалился на бок, не в силах противостоять силе рослого мужчины. Противник явно был натаскан в драке, и потому сразу принялся бить кулаком в лицо. Первые удары Сален воспринял стоически, но вот, когда избиение затянулось, он стал ощущать, как теряет сознание.

На каком-то последнем издыхании Инквизитор сжал кулак и от всей своей мощи двинул противника в нос. Хотелось в лицо, но попал именно в нос. Под рукой хрустнуло, брызнула кровь. Напавший заорал и ослабил хватку. Это и послужило воодушевлением к действию. Малая победа подстегнула желание остаться в сознании. И Сален вскочил на ноги.

Юноша и сам не понимал, как это случилось. Просто ощущение, что он выигрывает, что противники полностью под его контролем, и только он, в данном и конкретном месте, сейчас вершит судьбы этих несчастных.

Сален подпрыгнул и, как на тренировках Ордена, в прыжке ударил ногой очередного местного. Он сбил бедолагу с ног и, продолжая развивать успех, принялся повергать наземь всех, кто еще стоял на ногах или пытался подняться. Инквизитор работал ногами так, словно перед ним были не люди, а мешки с тряпьем. Он четко видел места для поражения и бил в них. Когда же все противники были прикованы к земле, не в силах подняться, он принялся добивать их пинками под ребра.

Битва была выиграна.

Тяжело дыша, не опуская рук и пребывая в стойке бойца, он осмотрелся. Сражаться больше было не с кем.

В небе уже не первый раз громыхнуло. Черно-синие тучи сгущались над головой. Грянул гром.

Сален принялся собирать вещи. Вначале он обыскал поверженных противников, потом собрал все, что они успели забрать у него. Но едва юноша сложил все в свой заплечный мешок, как на землю полил дождь.

Противно холодные, липкие потоки волы струями лили с небес. К шуму ударов капель о каменную кладку под ногами, добавился шум стекающей воды по деревянным желобам и трубам домов.

Только сейчас Инквизитор ощутил, как болит его лицо и тело от перенесенных ударов. Кое где по лицу стекала кровь. Стоило уделить этому внимание, прежде чем идти на постоялый двор.

Сален подошел к одной из водосточных труб и подставил под сток ладони. Местные делали эти трубы из двух выдолбленных посредине половинок молодого древесного ствола. Деревья не были еще достаточно рослыми и толстыми, чтобы из них сложить дом, но для таких вот нехитрых приспособлений они вполне годились.

Закончив омовение, Сален направился на постоялый двор. Благо он был неподалеку от ворот селения.

Хозяин мемтного заведения лля приезжих хмуро осмотрел его и разочарованно вздохнул.

- Обокрали? – осведомился он.

- Нет, - ответил юноша и показал нанесенную на правой руке у локтя символ Ордена Инквизиторов. – Мне надо выспаться с дороги, помыться, постираться, просушить вещи и перекусить.

- Все это у меня есть, - ответил хозяин. – Сейчас дочери скажу, что б проводила.

Девица появилась тут, как тут. Видимо она была неподалеку и ждала от отца указаний. В любом случае, она отвела Салена в один из «номеров» постоялого двора. Правда по дороге она не смущаясь открыто разглядывала гостя и постоянно задавала вопросы – кто он и откуда.

Юноша не горел желанием рассказать о себе первой встречной юбке. Однако кое как отговорился, стараясь не провоцировать ее на дополнительные вопросы.

«Номером» оказалась выгородка в общем коридоре, больше напоминающая сеновал. Только гораздо меньше. Тут была бадья и ковшик, да пара ведер для мытья. А вместо кровати – копна свежего душистого сена.

В любом случае этого было сейчас Салену больше, чем надо. Он никогда не был привередой и потому радовался хотя бы чистоте и свежести данного места.

Молодой Инквизитор вымылся, постирался и, развесив свою одежду сущиться, с удовольствием растянулся на сене для уютного и безмятежного сна.

Когда де он проснулся, девица принесла ему кружку приятно пахнущей горячей воды, сладковатой на вкус и удивительно пахнувшей. А позже, собравших в дорогу, Сален вышел в столовый зал, где его ждала трапеза.

- Еще чего-нибудь желаете? – спросил хозяин постоялого двора, когда гость насытился.

- Благо дарю вам, - ответил тот, - но мне пора в путь.

- И вам всего доброго, - ответил хозяин. – Особо за то, что не потащили к себе в койку девицу.

- У меня обет, - ответил юноша и покинул постоялый двор.

- Он не заплатил? – спросила девица у хозяина заведения.

- У него знак Ордена Инквизиторов, - ответил тот. – Таким мы обязаны предоставлять все необходимое по требованию. И без оплаты.

…

Глава 2. Акт 3. Юноша из Лесного Храма.

От башни он удалился довольно быстро. В начале пути всегда много сил. Потому уверенный шаг, приподнятое настроение, сытый желудок и взгляд, направленный в даль, мгновенно увели его далеко от дома. И хотя прошло не малое время, юноше показалось, что пролетело оно незаметно.

Он шел меж деревьев, которые они когда-то сажали, и кустов, что сами разрослись по всей округе. Места эти были ему знакомы, так как он и его товарищи ходили здесь, исследуя процессы роста и изучая почву. Они занимались флорой столько, сколько помнил себя самый старый обитатель Зеленого Храма. А потому юноша не без гордости осознавал, что вся эта растительность появилась здесь благодаря трудам и его рук в том числе.

Лес, а его теперь можно было бы назвать именно так, завершился к концу дня. Парень не решился продолжать путь в темноте и устроился на отдых, чувствуя усталость и голод.

Собрав сучьев, коих в высокой траве было предостаточно, он соорудил перед одним из деревьев небольшой костер и устроился на отдых. В его сумке было чем поживиться, но путь был не близкий и еду следовало экономить. Потому он поставил металлическую кружку на угли, налил в нее воды из фляги, насыпал высушенных овощей и немного жгучих специй. К этому всему отломил добрую часть хлеба и немного вяленого мяса.

Пока вода не закипела, юноша достал карту.

Его Храм располагался в западной части материка, в северо-западной части, если смотреть от Большого Кратера в самом центре земной тверди. Рассказывают, будто изначально запад был пуст – одни болота в низинах гор, редкая трава, да мхи. Но вот зеленые храмовники вышли на белый свет из подземелий Башни и засалили почву саженцами. Так начался лес.

Откуда пошли сами храмовники парень знал смутно. Вроде бы Храм стоял здесь еще до Большой Войны. Или до Большого Взрыва, как говорят старики, хотя этим «взрывом» сама Война и закончилась – некому стало воевать. Башни самой еще не было, был только бункер. И в этом бункере велись исследования. Вот только какие и как - знают лишь старшие наставники и то не все.

Когда Большой Взрыв случился, отказала разом вся «сама-собой-работающая» техника: погасли все огоньки, замолкли все жужжалки и пискуны, перестали крутиться и вибрировать крутилки и вибрилки. Старики говорили: «храм омертвел!» Но люли смогли запустить всё вручную. Оказывается, многие устройства дублировались, как раз на такой случай. И вот, бункер вновь заработал, но при помощи постоянной работы его обитателей. Теперь они сами делали то, что раньше делалось само, повинуясь воле искусственной воли одной из машин.

Связи тогда с внешним светом не было, как и с другими бункерами, да и выйти наружу не представлялось возможным. Снаружи убежище людей завалило. Не двери открыть, не посмотреть, что там. Даже оптические приспособления для наблюдения за округой перестали работать. Остались только выведенные наружу устройства, отражающие некоторые параметры среды вокруг бункера. И показывали они обстановку с помощью цифр и символов. А символы эти вместе с цифрами ужасали своими величинами. Даже не столько величинами, сколь их колебаниями и частотой этих колебаний.

Судя по получаемой информации извне, за стенами убежища бушевали все факторы неминуемой смерти. Это были как постоянные изменения температуры, так и непригодность самого воздуха для дыхания.

Совет старших обитателей распорядился «взять себя в руки» и ждать. Надо было привыкать к новым условиям жизни в бункере и готовиться к новым переменам. А пока длится это ожидание, надо собраться и обустроиться.

Первым делом распределили все обязанности и права между собой. Назначили ответственных и контролирующих. В завершении разработали графики выполнения работ и распорядок времени. И только после этого целенаправленно занялись выживанием.

Так обитатели бункера наладили производство воды, пищи, одежды, обуви и инструментов. Это оказалось возможным благодаря довоенным механизмам и припасенным материалам – бункер был исследовательским.

Изучали здесь приспособляемость флоры к разным условиям климата и среды, изменения их со временем и получение новых видов и форм. Война положила конец исследованиям. Но лишь на время. Сперва работа, конечно, же прервалась. По понятным, объективным причинам. Но со временем обитатели пришли к тому, что работу надо продолжать. Теперь это было не интересом исследователя, а жизненной необходимостью.

Получив пополняемые предметы первой необходимости, обитатели бункера подняли вопрос пополнения ресурсов извне. Так встал вопрос выхода наружу. Но покинуть безопасные стены обиталища было нельзя, а значит следовало придумать выход.

Получить защитную одежду для того, что б обезопасить себя от внешних условий – не получилось. Полностью исключить проникание вредоносного воздуха внутрь, как и предотвратить его утечку изнутри, никак не выходило. Да и что можно делать снаружи, если наблюдалась, согласно показаниям внешних устройств, сильная задымленность и зараженность воздуха, а его температура – все еще была высока?

И вот Смотритель бункера предложил обсудить следующее: если нельзя выйти наружу и добывать ресурсы, то почему бы не увеличить площадь самого бункера и на освободившейся площади эти ресурсы выращивать? В конце концов, подземелья убежища полны воды грунта, а металла пока еще достаточно. Значит надо увеличить бункер вширь или вглубь.

Его рассуждениям вняли, тут же обсудили и принялись рассчитывать. Однако углубление и расширение убежища сильного прироста полезной территории не дали. Угроза обрушения преследовала на каждом направлении. И тогда обитатели предложили рассчитать возможность увеличить бункер ввысь. Смотрители с сомнением отнеслись к подобной идее, но попробовали и у них получилось! Прогнозы были столь благоприятны, что обитатели тут же приступили к строительству.

Выходить на поверхность не потребовалось. У бункера были само-движимые устройства, способные работать удаленно, повинуясь контролю управляющего ими человека. Они-то и принялись строить бункер ввысь этаж за этажом.

Так вырос гигантский столб от земли до неба, который и получил имя Башня.

Растебень какое-то время глупо смотрел на карту, не видя толком изображения на ней. Его мысли поглотили сознание и напрочь отвлекли его от цели просмотра. Когда же парень поймал себя на том, что долгое время погружен в размышления, он быстро спохватился и осмотрел карту, после чего свернул ее и убрал за пазуху.

Идти придется по просторам Пустоши. Все дальше и дальше на северо-восток. Туда где холодно и еще более опасно. Где множество чудовищ, судя по рассказам знатоков, обитающих именно в холодных широтах. И масса неизвестных опасностей, появившихся из неоткуда после Первой Зимы.

И он пошел. И путь его лежал через холмы и низины, заболоченные скопившейся влагой, не выветриваемой из-за отсутствия того самого ветра и наличия тех же самых холмов. Он ночевал в малоприметных местах, забиваясь в заросли кустарника или в трещины меж камней. Холмы не были надежным укрытием, но по ним удобно было идти. И он двигался к своей цели в указанном направлении.

Иногда он замечал поселения людей издали, но не решался к ним подойти и обходил такие места по дуге, сильно забрав в сторону. Он не видел достаточно развитого хозяйства или уровня культуры. Зато он видел рейдеров, разъезжающих по редким равнинам, и обилие оружия, чтобы резать, рубить и колоть людей. И все это было направлено против селян, что пытались сеять хоть какие-то культуры и разводить хоть какой-то домашний скот.

Но селяне были тоже не просты, оружия у них было никак не меньше, да и пускать его в ход не стеснялись.

Потому нападения рейдеров на поселения не то, чтобы были неуспешны, просто велись, как правило, с переменным успехом. По крайней мере так увидел Растебень. Какие-то села подвергались атаке и выстаивали, чьи жители даже пускались в погоню за остатками атакующих, а какие-то лежали в руинах. Если вообще можно назвать руинами обгоревшие остатки стен из бревен и каменные фундаменты.

Но были и такие поселения, что сдавались рейдерам, предпочитая откупаться и снабжать их едой, водой и всем необходимым для дальнейших набегов на другие поселения.

Юноша не понимал такого. Не то, чтобы он считал правильным биться за свою свободу, просто ему было не понятно, как следовало поступать в таком случае.

Первые снега он увидел тогда, когда согласно карте ему следовало повернуть на Восход повернуть. Местность его встретила недобрая и опасная, когда ко всему прочему прибавились еще и низкие температуры. Особенно это сказалось, когда Растебень встретил первую морозную ночь. Он кутался в свою одежду и всячески старался сохранить тепло. Его костёр, разведенный уже не столько для приготовления еды, сколько для обогрева, дался ему не легко. И уж точно не получалось выспаться – земля была холодной, дыхание срывалось с губ белесым паром, а колеблющийся огонь костра, словно поджидал, когда путник закроет глаза, чтобы тут же потухнуть и насмерть заморозить юношу.

Когда же на небе появилось Светило, юноша наконец-то вздохнул спокойно. Всю ночь он ждал рассвет и следил за костром. Теперь же можно было тронуться в путь. И он, не спавший и еще больше уставший, направился в сторону места встречи.

Когда же он достиг заветной деревни, то первым делом пошел не к домам местных, и не к большому постоялому двору, где останавливались все проезжающие мимо торговые караваны, а к заветному трактиру, особенно помеченному у него на карте.

Когда он распахнул дверь, его встретили и аромат домашней пищи, и веселый смех пирующих, и звон-стук кружек, тарелок и ложек едящих и выпивающих, но и тепло – желанное домашнее тепло, по которому он успел соскучиться. Постояв недолго на пороге, он глубоко вздохнул, закрыл глаза, представил, как насладится местными удобствами и таким желанным сном, после чего смело шагнул внутрь.

Глава 2. Акт 4. Ведь Г.Н.О.М.

Ведь не был отчаянным человеком склонным к риску. Более того, он всегда был предельно осторожен. И потому хоть его разведка и заканчивалась успехом, часто она занимала куда больше времени, чем было выделено. Не торопился он и сейчас.

Остановившись среди высоких камней, грудой лежащих посреди занесенной песком равнины, Ведь сделал привал. Укрепхребет, к утру полностью разрядивший свои источники мощи, находился в режиме подзарядки, подняв зонты заряжающихся светом восходящего Светила пластинок. Следовало перекусить и отоспаться – за ночь он прошел довольно приличное расстояние и нечеловечески устал.

Повесив котелок над бездымной горелкой, разведчик вылил в него немного воды из фляги, кинул крупу и немного грибных специй. Пока вода закипала, он не спеша жевал вяленое мясо, интуитивно морщась даже в защитных линзах от яркого для него света.

Ему предписывалось исследовать путь и находить самую безопасную дорогу, ставить маяки на пути следования и держать связь со своими товарищами, идущими за ним попятам.

Отвал и Гряда двигались следом. Честно говоря, Ведю казалось, что это именно им приучено основное задание. Эта парочка двигалась не спеша, привыкая к новым условиям и излишне осторожничая.

Разведчик же просто первопроходец, который если и нарвется на кого или что, то и не жалко. Ведь был не молод и место свое в Картеле занимал слишком долго, чтобы успеть поднадоесть своим собратьям.

Дорога обещала быть безопасной, так как для прокладки пути у него было все, что нужно. Любую опасность в лице зверя или целенаправленно движущегося человека разведчик видел на экране своего зеркальца, отражающего все, что видит Небесное око. Оно даже не просто показывало картинку, но и отображало движение, выделяя опасных существ красным на фоне синего, не предвещающего беду окружения. При этом выделялись ориентиры в виде неровностей ландшафта и сторон света, что помогало вовремя обходить препятствия и избегать встречи с неприятелем.

Так же у разведчика в арсенале были усмирители внимания и устройства отвода глаз. Но их действие рассчитывалось на самый крайний случай, когда столкновения нельзя было избежать.

А еще у него было оружие. Лучшее, что по преданию могло бы вообще существовать. Все дело в том, что только в Картеле умели добывать лучшую руду и только там же умели грамотно ее обрабатывать, плавя то, что никогда не смогли бы переплавить живущие на поверхности.

Источником подобных знаний и умений было наследие.

Старики рассказывали, что еще задолго до Большой Войны Древние создавали целые орды подземных рабочих, кто исследовал недра, находил, разрабатывал и добывал ценные руды. Их плавили на месте и передавали на поверхность уже слитками. Работали такие мастера вахтами, подолгу, что бы не отрываться от производства и не стопорить дело при смене рабочего состава. Потому, когда грянули взрывы, предки подземных старателей оказались погребены в подземных шахтах.

Сказать бы, что про них забыли, да нельзя – некому было уже про них помнить. Да и сами мастера не отчаялись. У них был опыт работ под землей, оборудование и все необходимое для выживания на первое время. Вот почему они не растерялись и решили бурить шахты вверх, чтобы выйти на поверхность.

И им это удалось! Вот только на поверхности больше не было ничего, что бы им как-то пригодилось. Над землей бушевали такие силы, что ни одно живое существо не осмелится с ними остаться. Более того, выжившие на поверхности сами стремились зарыться в землю. И старатели вернулись на глубину.

У них были подземные реки для забора воды, у них были гидропонные фермы и грибные культуры для пропитания. А подземные пещеры кишели неизвестными и малоизученными тварями, годными, однако, в пищу. Еще в подземных озерах обнаружили водоросли, которые можно было не только есть, но и использовать для пополнения дыхательной смеси в подземных шахтах.

Другое дело, что сами люди не были рождены для подземного образа жизни. Но спустя поколение решилась и эта проблема. Не обошлось, конечно, без стычек и применения силы в подавлении несогласных. Но со временем появился и уклад.

Когда выживание перестало быть первоочередной проблемой - вопросы питания, дыхания и бытовых условий были решены, - перед лидерами возник главный вопрос: а что дальше? Народ был в смятении, нужна была Идея. И тогда старшие изрекли главное: «Г.Н.О.М. должен работать!» И в ходе долгих разъяснений всем, кто имел вопросы, было доведено разъяснение. Они должны были делать все тоже самое, что делали ДО. Ведь не случись Большой Войны, чтобы они делали? Работали бы, как и прежде. Такова судьба старателя. Что мешает продолжить сейчас? Конечно же им ответили, что это было актуально раньше, что сейчас все изменилось и работать больше не для кого. На что старейшие представители ответили: все можно восстановить, были бы инструменты, знания и рабочие руки. Инструменты были, знания тоже, а рабочих рук пока хватало. Но что делать дальше? Ну добудут они руду, ну переплавят, а что делать со слитками? Чем они помогут и как «вернуть всё»? Ответ был таков: надо поднять заводы, если же их нет – построить, а, чтобы их строить, нужны руды и детали. Старатели умели и то, и другое. Требовалось только найти все необходимое, либо создать на останках того, что было новое, укрепленное и более лучшее. Такой ответ всех устроил.

Работы было много. Но нет таких дел, которые бы не поленился делать мотивированный мастер. Которому к тому же нечего делать. За работой старатель забывал реальное положение дел. Он верил, что его старания приносят пользу и служат великому делу. А чтобы так было и впредь, лидеры время от времени оглашали и даже показывали результаты трудов. И ни что так не мотивировало старателей, как наглядный результат.

Заводов на старых местах не нашли. Зато нашли некоторые машины, детали и обломки. Из всего этого старатели создали новые машины и детали, запустили рабочие линии, но уже под землей. Со временем у них стали получаться новые детали и узлы, из которых удалось воссоздать все необходимые станки и не сложные инструменты. С помощью всего этого стали собирать и пускать в работу сложные.

Картель Г.Н.О.М. в основном занимался разведкой почв, разработкой жил и добычей материалов – разных руд и самоцветов. Сообщества по переработке ресурсов, выплавке элементов и деталей, сборке конструкций и устройств - «Никель», «Хром», «Железо» и «Кобальт», - приступили к своей работе. Коллективы по учету и хранению, именуемые не иначе, как «расчётный филиал», занялись складской деятельностью - учетом и хранением готовой продукции.

По началу все работало, как хронометр – одни рыли твердь, другие переплавляли полученные ископаемые, третьи изготовляли детали, отливая, штампуя, вырезая и вытачивая их из полученных слитков, последние – складировали все в подготовленных помещениях, выдавая и распределяя их по направлениям использования. Но со врем многие стали задаваться вопросом: а кто занимается этим самым «использованием»? Все материалы постоянно уходили куда-то и на складах их постоянно не хватало. Работягам показывали сколько и чего собрано и сделано из добытых ими ресурсов, но куда оно идет дальше? Заводы множились, там работали, но что эти заводы делали? Куда девалось то, что производилось этими заводами? И почему совершенствовался только сам труд старателей, но не условия их жизни и труда?

Лидеры ссылались на общее дело и личную занятость, старательно избегая неудобных вопросов. Их ролью было призывать к труду и обеспечивать выполнение плана, но настоящих ответов не знали и они. Но сомнения росли и однажды вспыхнул бунт. В желании получить ответы, работяги пошли к лидерам, те бросились к старейшим. И тут то все и увидели, к чему так стремились старейшины.

В подземных условиях разрабатывались новые поселения и прииски, заселялись новые территории, основывались новые предприятия. И везде трудились молодые и устремленные старатели. Они задавали меньше вопросов, так как попросту не знали, что именно спрашивать. Их тоже интересовало что куда девается, но для них была придумана душещипательная история: «вы обеспечиваете прошлые поколения выживших». Родителей и стариков, словом. Не зная других условий и жизни на поверхности, новые поколения с уважением относились к такому решению, справедливо полагая, что и их тоже будут позже обеспечивать другие, более молодые и сильные.

Но бунт сорвал размеренный образ жизни. Поднявшиеся на борьбу с несправедливостью обычно не идут на переговоры и не внемлют объяснениям. К тому же у новых поколений так же возникли вопросы к старейшим. И главный из них был: почему бунтуют старшие?

Вопрос решили старейшины. Они просто выпустили на них механических стражей. Стальные «големы» просто перебили всех бунтующих. Новым же поколениям было сказано, что старшие просто выжили из ума.

И если новым это в общим-то показалось приемлемым, по вот среди тех старших, кто не участвовал в бунте начала расти откровенная вражда к старейшинам. Только действовать они решили более обдуманно, осторожно и эффективно.

Первым делом они внедрились к новым поселениям и стали, не спеша, навязывать свою правоту. Как известно, молодёжь редко пользуется чужим опытом, предпочитая свой. Но открывая глаза на положение дел, старшие ненавязчиво подталкивали юные разумы к нужному выводу. И вот, когда новые поколения «сами» пришли к верным выводам, начался не бунт, а настоящая война против старейшин. Целью было – сместить их и взять всю власть в свои руки.

Стражей отслеживали, ловили в засады и уничтожали. Для этого имитировали бунты, а когда пребывали стражи для подавления – нападали на них и выводили из действия. Так у старейшин очень быстро закончились силы противодействия. Их перестали слушать и принимать, как единственно правых во всем, а их возражения попросту игнорировали.

В новых поселениях выбрали своих лидеров, которые принимали решения как, куда и каким путем развиваться. Они общались с такими же лидерами других поселений и принимали решения по совместному развитию, полагаясь только на свои представления о правильности выбранного пути, не принимая в расчет мнения старейшин.

Естественно последним это не нравилось, но и как-то повлиять они уже не могли. Им просто было нечем. Стражи, которыми можно было бы заставить молодежь слушаться больше не было, по крайней мере в достаточном количестве. А вот собирать новых мастера отказывались, так как старшее поколение успело предупредить на каких заводах, из чего и как эти самые стражи изготовляются. Теперь необходимые узлы и детали были под запретом.

Но старейшины не были бы старейшинами, если бы спустили с рук такое своим некогда подопечным и затаили злобу. Пользуясь тем, что их хоть и лишили прав влияния, но все же относились с почтением к возрасту и знаниям, они все же так или иначе заставили некоторых мастеров и старателей работать на себя. И опять, конечно же, не явно. План их был прост – надо было вернуть себе власть среди новых поколений и полностью уничтожить старое. При том достаточно было вернуть власть только над лидерами, а старое поколение уничтожать постепенно и не явно.

Кончилось все тем, что лидеров соблазнили хорошей жизнью, предоставив наивысший комфорт проживания на всем готовом и те самым попросту купив их. Если ранее им приходилось работать наравне со всеми, то теперь они жили в отдельных домах, целыми днями обдумывая только вопросы особой важности. Их лидерство теперь заключалось в ведении условной документации, в которой не было проку и особой необходимости, проведении банальных совещаний и пропагандистских митингов, в которых работяги и так-то мало нуждались, но с удовольствием приходили, так как те их отлично мотивировали и главное – во время них не нужно было работать.

Слаженный коллектив стал разлагаться. Вместо целенаправленной, слаженной работы, старатели и работяги теперь больше мотивировались на эту работу, теряя это самое драгоценное время работы. А лидеры теперь не столь улучшали эту самую работу и ее условия, а в основном занимались обсуждениями самой работы и мотивацией к ней же. Трудовые дни вместо эффективного труда сменились на лозунги, призывающие к этой самой эффективности. И все бы ничего, но болтовня и обсуждения все больше и больше отнимали времени на сам труд. Так постепенно упала эффективность, снизилась добыча, а планы, расписанные на долгие времена вперед, и вовсе сбились с намеченного графика.

Единственные, кто мог на это повлиять, было старшее поколение. Но их постепенно отлавливали по одиночке, подстраивали им «случайности, приводящие к гибели», компрометировали, выявляли на нечестном ведении дел и работ.

А молодёжь любит фразу: «вас учат не тому, на самом деле все иначе!» И молодые пытливые умы охотно ведутся на иной путь, приводящий их к новой глупости.

Через какое-то время наступила путаница и подмена понятий. Правильное вчера оказалось не правильным сегодня, а истинно правильное подвергалось сомнению и порицанию.

А потом началась чистка. В ходе нее старейшины убирали все, что им мешало и не имело принципиальной необходимости. Чистку начали руками лидеров и проводили среди старого поколения, так как надо было убрать «этих ненавистных стариков, мешающих нам жить!» Пострадали многие, а ведь они были чьими-то отцами и дедами. И сыновья с дочерьми немедленно встали на защиту своих родственников. И именно к ним пришли старейшины, чтобы окончательно запутать им разум, пообещав указать правильный путь и предать суду виноватых. Конечно же указав на лидеров.

И пошла резня. Так как нет расправы кровавей, чем одержимость местью.

Много времени спустя, когда все первоначальные планы были загублены, старейшины продолжили свое господство. Они говорили, что и как делать, куда следует двигаться и для чего работать. Теперь их слушались. Юное поколение, пришедшее на смену новому и старому, не имея поддержки в лице отцов и дедов, погибших в смутные через чур времена, внимали тем, кто помог их предкам разрешить все проблемы. Старейшинам.

А те, не теряя времени, безусловно в благих целях и исключительно с добрыми намерениями, распорядились собирать стражей, дабы исключить в будущем любые конфликты и кровопролития. Когда же стражей стало изготовлено по-настоящему много, их установили где только можно. И цель их существования была именно не допустить конфликтов и кровопролитий, попутно принуждая работяг и старателей к лояльности старейшинам.

Юное поколение не сразу догадалось что произошло, а когда поняли – было уже поздно. Отныне все трудились не потому что верили в идею, а потому что не трудиться было попросту нельзя. Старатели добывали руды, переплавляя их в слитки. Мастера, чье количество сильно поредело, по-прежнему занимались прокатом, штамповкой и отливкой деталей. Только назывались они теперь «кобальтами», по названию группы «Кобальт». Так как из нескольких коллективов выжило только одно, которое комплектовали мастерами из других, почти полностью уничтоженных. Складским делом занимались так же специалисты, которых объединили в одну большую группу «Расчётный фонд – 2» или «2рф». Малограмотные старатели не слишком мудрили и в силу упрощения прозвали их «дварфами».

Такое положение со временем установилось и окрепло. Развивающееся в своих направлениях юное поколение со временем само стало старшим. У него появились дети, ставшие поколением новейшим. А вот старейшины ослабли и стали покидать этот свет естественным образом.

Поняло бывшее юное, а теперь уже старшее поколение, что каждого тирана и узурпатора можно попросту пережить. Важно понять истину и сохранить знания, которые потом будут переданы детям и вот уже те будут строить новый план. И по новому плану Картель перейдет к новой, лучшей жизни, и может однажды выйдет на поверхность в новом статусе и с новыми силами.

Так и получилось. Одни старейшины сменились другими, а поколения меняли возраст и названия. Неизменной была только работа.

А потом появились боги!

Один из старейшин однажды осчастливил подземный народ. Он явил чудо, открыв тайну старинных колец. Дело в том, что в каждом старом поселении, на каждом заводе и в каждом крупном строении имелись такие вертикальные обручи, таинственно пылящиеся в неприметных местах. Старейшина же сумел запустить их в работу, после чего жители шахт узрели бело-голубое сияние, появившееся в замкнутом контуре, а спустя мгновение из него вышли люди и рассказали о богах.

Старатели не сильно приняли рассказ на веру. Однако уяснили главное: боги несли дары. И дару врат, как назвали пришедшие сияющий отныне бело-синим обод, были рады.

Оказалось, что если пройти сквозь сияние, то можно попасть в другое место. И такое место было не одно. Можно было выбрать определенное, куда желаешь попасть, введя нужную комбинацию на плоской панели с клавишами. Потому и носила эта конструкция название «врата».

Картельщики обрадовались дару и новому знанию. Но пришедшие захотели высокого положения и власти над работягами. А это никому не понравилось. Однако старатели не стали спорить и согласились. А следующей же ночью перерезали всех пришельцев.

Боги тоже не прижились. Хотя их реальность ничто так и не подтвердило, а сами они так и не появились. У старателей больше почитался первый старейшина, который принес им порядок и четкие правила. Пролитую им кровь со временем оправдали и даже сделали необходимым средством, приведшим Картель к стабильности.

Врата помогли развитию Картеля. Сквозь них удалось проникнуть в новые интересные места, где были обнаружены новые знания, чертежи и устройства. Всё это повлияло на развитие Картеля еще больше.

И вот однажды подземники вышли на поверхность. Но долгие времена под землей сказалось на них. Их рост стал ниже, кода серее, зрение лучше работало при отсутствии света, чем при нем. К тому де постоянное ощущение нависающего над головой грунта и стенки шахты по сторонам стали на столько нормальным и само собой разумеющимся обстоятельством, что их отсутствие вызывало панику. С печалью Картельщики вынуждены были признать, что на поверхности жить они больше не могут.

Но мир снаружи тянул. Он привлекал к себе новыми возможностями, цветами и просторами. Туда тянуло постоянно, а стоило открыть выходы на поверхность – уверенность пропадала. Картельщики теперь могли выходить на поверхность, но… особо туда не стремились. Хотя такие, кто туда выглядывал по ночам и даже некоторое время там находился, случались.

Новые лидеры даже формировали отряды разведки, что выходили на поверхность осмотреться. Однако какой-либо выгоды это не приносило. И потому такие разведки не были целенаправленными. Впрочем, как и целесообразными.

До последнего времени.

Ведь глубоко вздохнул, посмотрел на плывущие по небу облакам и снял затемняющие линзы. В раздумьях, дремоте и воспоминаниях прошел день и начал сгущаться вечер. Подступал мрак и Ведь уже мог более-менее видеть не щурясь. Его глаза потихоньку адаптировались и это его радовало.

Он поднялся на ноги, собрал свои вещи и двинулся в путь. То, что он нормально не спал этот день, его не беспокоило. Картельщик привык не спать подолгу и чувствовал себя при этом отлично.

Так он прошел еще одну ночь, и еще, и еще. Так не спеша Ведь и добрался до места встречи.

Одно только было не понятно и потому настораживало, не позволяя сложить картину происходящего воедино: если бы Картелю не сообщили о падении объекта, они бы и не знали об источнике землетрясения и обрушении ряда шахт. И сообщили им Инквизиторы. Только вот зачем?

Возможно это ему и предстоит узнать.

Глава 2. Акт 5. Чернокожий великан.

Он вышел из поселения совершенно спокоен. Дорога не казалась ему сложной или опасной. Высокий рост, вес и большие кулаки делали его даже внешне опасным противником для любого встречного. А уж на самом деле…

Но он не испытывал враждебности к кому-либо и ко всем относился вежливо, спокойно и без лишней информации в диалоге. Мол, кто он и куда идет.

Разве что пугающе черная кожа наводила ужас на путников, осмелившись приблизиться к нему достаточно близко.

Ньюбиец не прятался от людей. Это было бы достаточно проблематично. Да и от животных тоже. Силой он был наделен особой, а потому не видел достаточно стоящих соперников.

Первый день он легко прошагал, не сделав ни единого привала, чтобы отдохнуть и перекусить. Он не нуждался в пище, как обычные люди. Скорее ему требовалось тепло. И потому, когда наступила ночь, герой ощутил легкое недомогание. Тогда он присел на землю, соорудил костер из того, что было и принялся греть руки. В его котомке была еда на такой случай, и он с удовольствием поел. Спать под открытым небом не решился – во сне его тело быстро теряло тепло и потому тратить силы на такое было неправильно.

Как только рассвело и над горизонтом показалось Светило, Ньюбиец двинулся в путь. За весь день его попытались ограбить, сожрать и даже убить ради какой-то своей корысти. Это были какие-то разукрашенные люди, животные и небольшая банда. Герой уже подумывал было к кому-либо прибиться и выспаться, пополнив силы и провиант. Но не с этими же дружбу водить.

Животные напали словно бы между делом – без лишнего рыка и демонстрации своих намерений. Они не почувствовали в нем ни угрозы, ни излишнего интереса. Напали просто так, словно бы походя, что не должно было быть похожим на поведение животных. Это несколько удивило Ньюбийца, но не слишком. Два саблезубых меховых животин по очереди набросились на него, намереваясь вцепиться толи в голову, толи в горло. Первого герой поймал за лапы и отбросил, ощутив достаточно малый вес, не сочетающийся с размерами. Это навело его на мысль и когда второй набросился на него, Ньюбиец просто поймал его за пасть и ухватившись за длинные клыки челюстей рывком порвал животному рот. Тело нападавшего обмякло и потяжелевшим мешком упало к его ногам. Второй животина зарычал и начал обходить героя по дуге, пока не передумал и стремительно скрылся вдали.

В теле убитого Ньюбиец нашел металл, но не имея времени на его обработку и желания его таскать на себе, оставил как есть на месте сражения.

А вот люди ему понравились меньше. Первая парочка были откровенными «сшума», как называли в поселении темнокожего людей потерявшими связь со своим разумом. Нападавшие были разрисованы запекшейся серо-коричневой краской, полуголые и абсолютно не умеющие говорить понятно. Зато они орали и явно хотели есть. Его. Ньюбийца.

С ними тоже удалось расправиться довольно быстро. Герой просто переломал им ноги и лишил сознания – так сильно они голосили. Вещей у них при себе не оказалось. По крайней мере полезных ему. К тому же от людей этих так воняло, что он стал догадываться из чего сделана краска, которой нападавшие раскрасили свои тела.

Последними, кто решил на него напасть за этот день была банда лихих людей, хорошо вооруженных примотанными травяными веревками к палкам камнями и ножами из человеческой бедренной кости. Эти угрожающе хохотали и даже связно требовали Ньюбийца сдаться на их милость, обещая быструю смерть без мучений.

С этими драться было интереснее. Герой легко захватил их оружие и уже с его помощью убил двоих из них. После этого нападавшие, будучи обескураженными такой доблестью, предложили присоединиться к ним и отправиться вместе грабить деревню. Ньюбиец не видел причин отказать. Он как-то по-особому пожал им руки, копируя жесты и слова, являющиеся, судя по всему, частью ритуала присоединения к банде и уже с новыми товарищами направился в их стойбище.

Бандитов оказалось что-то около трех десятков. В поселении было принято считать именно количеством пальцев на руках, здесь же ходила размерность «дюжина», обозначающая не десять, а двенадцать. Все, конечно, были белокожие, но грязные и вонючие, в то время, как Ньюбиец был хоть и темен внешне, но чист и свеж. Потому, видать, его и сторонились, словно он болезный и заразить чем может.

В диалог с ним не вступали, вражду не выказывали. Однако судя по взглядам его не приняли.

Зато герой предстал перед вождем. Высокий, сильный мужчина с волевым лицом был чуть ниже Ньюбийца, но сразу расположил к себе и посвятил новичка в детали. Секретов их племени не рассказал, да и спрашивать не стал. Поинтересовался только каким оружием владеет и что предпочитает в бою. А потом распорядился выделить ему место для сна и накормить до отвала.

Такой подход Ньюбийцу понравился. Он с удовольствием принял предложенное и тут же им воспользовался.

Кормили рейдеры разваренными крупами и мелко нарезанными листьями с непередаваемыми вкусами, ароматами и ощущениями. Отдельно подавали пахучее костром и топленым маслом мясо. Поили острой настойкой с пряным вкусом и сладковатым ароматом.

Ньюбиец, выращенный на мясе домашних животин и продукции гидропонных ферм, морщился при виде пищи нового света. Однако ему не было дела ни до вкуса, ни до вида еды. Он ел, чтобы пополнить силы и возможности организма. Ел «про запас». Потому, наполнив своё нутро, герой тут же отправился спать.

Утром, выспавшийся и готовый к бою, он заметил, что банда только-только начинает просыпаться. Было рано, однако стерегущие уже будили воинов, чтобы поднять рейд для нападения на оговоренную деревню.

Отпраздновавший заранее свою победу накануне, те не торопились подниматься. Но видимо на то и был расчет, так как некоторое время спустя поднялся и сам вожак. Он тут же созвал своих приближенных и уже с их помощью объявил сбор.

Ньюбиец присел у костра и, лениво поглядывая на сборы рейда, разминал застывшие за ночь мышцы рук и ног. Весь рейд был лишен единого порядка и дисциплины, однако имел структуру. Все рейдеры делились на боевые двойки, те входили в состав шестерок, шестерки – дюжин, дюжины в две дюжины и, наверное, так и далее, если бы рейдеров было больше. Но их было немногим меньше трех десятин.

Вожак собрал рейд. Воины свернули лагерь и двинулись в сторону деревни. Идти, как оказалось, было недалеко, потому с собой брали только оружие и доспех. В основном это были ножи, мечи, щиты, дубины всех видов и, как не странно, копья. Ньюбийцу же по нраву пришелся молот с не длинной рукоятью. Всего в локоть длинной. Да и не оружие это было, а скорее переделанный кузнечный молоток, приспособленный для нанесения увечий противнику.

На деревню напали необычно. Для героя все было в новинку, так как ранее он на деревни не нападал. Едва заметив постройки поселения, вожак приказал пригнуться и двигаться скрытно пригибаясь в высокой траве. Когда же до ближайших строений было совсем близко, вожак поднялся во весь рост и дико заорал, пугая ничего не подозревающих селян. После этого вскочили и рейдеры, поддержав криком завывания вожака и бросились на деревню.

Ньюбиец раньше не видел деревень. Только поселение своего народа. И деревня сильно от него отличалась. Это было довольно укрепленное сооружение, состоящее из бревенчатой стены, каменных оснований, башенок-срубов наверху и множества сложенных из бревен изб. Проникнуть внутрь деревни можно было через ворота, но стены были всего в полтора роста высотой и рейдеры с разбегу запрыгивали на край и довольно быстро переваливались внутрь.

Видимо стены строили больше от лесных зверей, чем от набегов.

Ньюбиец последовал примеру остальных и тоже довольно быстро оказался в самой деревне. Здесь уже находилось около полдюжины рейдеров и причиной их остановки стали местные селяне, идущие на вторженцев с пиками, колами и вилами. У некоторых из местных были какие-то самодельные доспехи и топоры. Все укрывались за сколоченными в кузне щитами, обитыми металлом.

Все что-то орали, толи пугая противника, толи подбадривая себя. Миг и началась свалка. Все били всех всем. Не отставал и герой. Он просто лупил всех подряд салим молоток и время от времени уклонялся от ударов местных. Биться один на один может и красиво, но в повальной драке стоило только успевать наносить удары. И не важно кто свой, кто не свой – важно только, чтобы в итоге выжил ты. Это Ньюбиец понял сразу, а потому довольно быстро остался стоять посреди проулка в гордом одиночестве. Он не знал, что делать дальше, а потому оглядывался в поисках тех, кто подскажет. К счастью, неподалеку оказался один из рейдеров.

- Что встал?! – грубо поинтересовался тот. – Идем грабить!

Герой мысленно пожал плечами и двинулся следом. Они направились в один из домов и принялись собирать все, что напарник Ньюбийца посчитал ценным. Это были ткань, дубленая шкура, мех, еда, металл и изделия из него. Все найденное рейдер запаковывал в большую тряпицу, соорудив из нее нечто вроде мешка.

В разгар грабежа в дом вбежали вооруженные люди. Это было несколько мужчин и женщин, причем женщины были более вооружены и воинственно настроены, чем те же мужчины. Дико рассмеявшись, рейдер убил их всех, Ньюбиец только успел двоих ударить.

Закончив грабеж в этом доме, рейдер пошел в следующий, взвалив один мешок на себя, второй швырнув сотоварищу.

На проулке на них напали еще трое деревенских. На какое-то время завязалась драка, но рейдер был более искушен в военном ремесле, а Ньюбиец – просто сильней, выше и тяжелее. С трупов сняли вещи, обозванные рейдером «лутом», и двинулись дальше.

Следующий дом обнесли так же оперативно. Разве что собрав более ценные вещи, рейдер выкинул из мешков менее ценные, найденные ранее.

Так было и в следующем доме. А вот потом пошли дома, где уже поживились другие. Однако обойдя почти всю деревню, они нашли дом с несколькими защитниками и судя по всему их семьей. Тут уже шла битва, против восьмерых местных дрались трое рейдеров. Еще двое валялись убитыми, что придавало уверенности местным. Рейдер тут же присоединился к своим, Ньюбиец же зазевался и был пронзен вилами.

Боль пронзила его тело, но всего на мгновение. Герой развернулся и ударом в голову сшиб с ног нападавшего. Тело тут же рухнуло наземь, оказавшись хрупкой девицей.

Ньюбиец не знал, что надо делать в таком случае и не моргнув глазом добил ее ударом молота в голову.

- Во дает! – воскликнул рейдер, повергая наземь очередное тело деревенского.

Он был раздосадован поступком сотоварища, но никак, впрочем, не прокомментировал более данное событие.

Когда битва была закончена, рейдеры приступили к грабежу. Но вот сотоварищ Ньюбийца поступил иначе. Ему уже не нужны были ценные вещи, благо собрал уже два мешка. Его привлекло иное. Он принялся собирать с трупов украшения, оружие и самодельный доспех. Когда с этим было покончено – он решил подовольствоваться и кое-чем еще.

Оглушенную девушку, самую молодую из всех, рейдер оттащил в сторону, кинул на стол и, разорвав одежду, начал деловито насиловать. Присутствие героя неподалеку его совсем не смущало.

Герой же внимательно наблюдал за процессом. Ему было интересно, что такое происходит.

- Тоже хочешь? – спросил сотоварищ, подтягивая штаны по завершении процесса.

Ньюбиец не ответил, но решительно шагнул к телу. Рейдер засмеялся в голос и отступил, приглашая жестом воспользоваться девушкой.

- Она твоя! – сказал он. – По закону рейда! Станем молочными братьями.

Герой не знал, что такое «молочные братья», но подарком воспользовался. Ему было интересно, а чуть позже и приятно. Он улыбнулся. Ощущения были новые и довольно сильные. Наверное, потому что в новинку.

Когда девица очнулась и заорала от ужаса, Ньюбиец интуитивно свернул ей шею. Рейдер раздосадовано покачал головой.

- Да ты просто зверь какой-то! – невесело заключил он и вышел на проулок.

Подхватив свой мешок, герой направился следом. На улице взвыли в радостном рёве рейдеры. Это означало, что деревня взята. Вожак, воздев к небу руки завывал в торжестве оглядывая своих людей Те отвечали ему. И со стороны казалось, что это какая-то игра и вокруг не лежат трупы некогда живых людей, убитых лишь потому, что рейдеры решили их ограбить.

Позже они собрали все, что смогли унести и направились обратно, в лагерь.

Отдыхая после боя, рейдеры хвастались друг другу подробностями набега. Ньюбиец сидел у костра вместе со всеми и с интересом слушал. Он словно бы и не принимал участия в битве.

Когда же празднование, дележ добычи и посиделки закончились, вожак велел всем разойтись спать, утром предстояло двигаться дальше. Герой только спросил куда они двинутся утром и с удовольствием отметил про себя, что им по пути. Тогда он тоже отправился спать, довольный прошедшим днем, новым знаниям и тому, что теперь он часть чего-то большего и у него есть товарищи.

Следующий день был одной долгой дорогой. Отряд шел на север, что совпадало с направлением Ньюбийца. По дороге они ограбили каких-то случайных путников, а потом снова был вечер, посиделки у костра и ночь полная сновидений.

Второй день в дороге был скучнее прежнего, но герою было привычно идти без остановок на отдых и лишних увеселений. Потому он единственный не ворчал и не жаловался на указанный вождем путь.

На следующий день они увидели какое-то поселение и тут же решили в нем остановиться. Их приняли радушно по незнанию, кто они и чем занимаются. Рейдеры продавали свой скарб, потратив всю выручку на горячительные напитки, изысканную пищу, одарения местных девок и новое вооружение. Гулял и Ньюбиец.

А потом случилось странное: Вожак в диком угаре от напитков помутился рассудком и потребовал у местного старосты его дочку себе в постель для потехи. Когда же тот отказал, вожак отрубил наглецу голову, после чего решил было воспользоваться девчонкой, но его остановил Ньюбиец.

Герой и сам не знал почему так поступил. Видимо он и сам был под действием горячительного. Вожак тогда ушел, но не забыл, так как утром он вызвал Ньюбийца на поединок и без промедления бросился на героя.

Стоит отдать ему должное, рейдер оказался искусным бойцом и вмиг исполосовал темнокожего мечом. В ответ герой поймал вождя в захват и сначала сломал ему руку, а затем и шею. Причем все это - голыми руками.

Рейдеры были поражены увиденным. Особо их удивило, как прямо на их глазах у Ньюбийца зарастали смертельные раны.

Сотоварищ темнокожего, уже сообщивший всем, что это не просто новый боец рейда, но его лично молочный брат, чем вызвал дружный смех понимающих товарищей по оружию, провозгласил героя новым вождем взамен погибшего. Рейдеры, что привели в рейд Ньюбийца, тут же присоединились и поддержали это предложение.

Так темнокожий обрел собственный отряд. И когда его спросили, что теперь он намерен делать и куда поведет рейд за наживой, Ньюбиец сообщил, что рейд идет на север, к таинственному месту встречи.

На утро они выступили и двигались несколько дней, в выбранном направлении. Однако миновав ряд деревень и, никого не ограбив и не убив, рейдеры сникли, а начиная со следующего дня – стали пропадать, покидая единый рейд без какого-либо оповещения вожака.

К концу седьмого дня пути в рейде остались только сотоварищ и те, кто привел его в рейд. Всего полдюжины человек. В таком составе их и нагнали необычные всадники на странных и страшных колесницах, сообщивших, что они – слуги властителя Запада и сейчас им воздастся за грабежи и преступления. После чего порубили рейд соотношением сил два десятка человек к шести.

Ньюбиец лежал бездыханным день. Трижды проткнутый и изрезанный на лоскуты, он едва не угодил в плен. Однако убив около восьми человек и покалечив еще с десяток, он был убит и брошен победителями, посчитавших его мертвым.

Когда же темнокожий очнулся, он собрал все вещи, что смог найти на поле битвы, переоделся, забрал самое ценное и пошел дальше. Таким он и прибыл га место встречи.

Глава 2. Акт 6. Эсквайр Брэд.

Брэд никогда не отличался предвзятостью к кому-либо. Все для него были одинаково ненавистны, за редким исключением. Хотя любимчики случались. Но то – другое. Потому получив заказ, он с легкостью бывалого исполнителя тут же приступил к выполнению. Сперва сыграл Сбор, затем произвел отбор кандидатов в своё звено и устроил брифинг.

Работа, которая была ему доверена Герцогом, вовсе не отличалась особо от всех прочих. Разве что убивать обычно приходилось не кого-то конкретного, а абстрактного человека, занимающего конкретную должность. Почти всегда это были старосты, воеводы и торгаши. Редко – конкуренты. Еще реже, как сейчас, люди с именами. А потому задачи эти со временем навевали скуку и мечущееся сердце жаждало настоящих приключений. И за не имением таковых, барон развлекал себя сам, ища проблем с товарищами по мечу. За что прослыл поединщиком, дуэляром и нежелательным собутыльником.

И вот Герцог дает ему поручение, которое само по себе мало того, что редкое, но и сложное. К тому же еще и условия выполнения интриговали почище погоды на послезавтра. Стоит ли говорить, что к такому делу Брэд отнесся со всей серьезностью, на которую был способен и, сдерживая себя от рывка к месту встречи, старательно растягивал удовольствие предвкушения, последовательно готовясь к выходу. Время еще было, и он не спешил. Хотелось, чтобы развлечение продлилось, как можно дольше, и потому готовиться нужно тщательно.

Выступили на следующее утро. С собой барон взял аж четверых ловчих, восемь сменных разведчиков и четверых опытных «знатоков боя», иди, как принято было говорить у Древних, «дельцов нанесения ущерба». Слуг барон не считал, они тащили походную кухню, его тележку и повозку с фуражом, за что имели с добычи свою, отдельную долю. На слуг и их оплату Брэд никогда не скупился и потому не ждал от них плохого. Правда нож под рукой держал даже во сне, так как не доверял даже себе самому.

Корпорацией Стальных Шпор их называли со времен Большого взрыва, наконец-то название пригодилось. Поговаривали, что первые представители укрылись в рукотворных пещерах, так как их социальный статус не располагал к особой важности их жизни. И спасающие самых ценных представителей населения не стали брать с собой будущих корпорантов в убежища. Заключенные отбывать наказание за неуважение и непокорность порядку были брошены на произвол судьбы. Та же – зло посмеялась в ответ: по убежищу, где спрятались «порядку-послушные» прилетело несколько ударов, раздавив, расплющив и обратив в пепел всех, кто там был, так как расположение убежища было хорошо известно противнику. Спрятавшиеся в обрушенных домах и строениях некогда заключенные выжили, хотя и долго переживали последствия.

Они организовали некоторое логово, куда стаскивали со всех окрестностей еду, воду, лекарства и полезную в новом быту и сражениях утварь и оснастку. Оружие делали сами - в новых условиях современное на тот момент уже не годилось, так как требовало ухода и пополнения расходных материалов. Выбранный вожак, которого называли толи «папа», толи «батя», толи «батян», толи как-то созвучно, сказал:

- Умные люди говорили, если случится еще одна Большая Война, то в следующую, после нее, люди будут сражаться камнями и палками. Предлагаю не тормозить сей процесс и приступить ими запасаться.

Конечно же никто не запасался палками в прямом смысле слова. Но все обзавелись ножами и рядом приспособлений из них. Ведь если удлинить лезвие ножа, то получится меч, а если оставить лезвие в покое и удлинить рукоять – получится копье. Все остальное – производные. Конечно, у вожака были и добытые со временем предметы уже старого света. Зная, что они конечны, их охраняли, как самые ценные сокровища. Одни из них не работали, другие нуждались в необходимой для этого энергии. Были и такие, что работали, но могли в любой момент перестать и потому их берегли особо, лишний раз не пользуясь.

Война прошла быстро, как дождь. А потом началась тьма. И длилась она долго.

Вожак говорил, что это из-за пепла в небе, что мешает Светилу освещать землю. Когда же тьма стала уходить и появились хоть короткие, но все же дни, заметно похолодало. Без освещения Светилом, земля покрылась инеем, потом снегом и льдом. Те, кто умел добывать огонь и сохранять его в своих норах, спаслись. Кто не умел, тот умер. Когда же холод стал отступать, прошло очень много циклов. Спаслись только те, кто нашел источники воды, еды и тепла. Таких было очень и очень немного.

Вожак был силен и многое знал. Это помогло ему сохранить власть и порядок в племени. Он так же умел предвидеть и рассчитывать силы, и это дало ему шанс сохранить свое племя, не дав ему погибнуть от голода, холода и болезней. Не мог он одного – бороться с войной и ее последствиями. И люди его племени умирали от грязной воды, поветрия и собственной глупости. И если воду можно было процеживать, кипятить, отстаивать и потом пить малыми порциями, снижая ее вредные воздействия, а заболевания лечить и вылечивать на ранних стадиях, то вот против глупости, в ходе которой люди племени и заболевали, он был бессилен. И потому вожак стал еще более жестоким.

Когда-то он был бойцом, которого обстоятельства завели на скользкий путь. Бойцом не в прямом смысле, иначе откуда у вожака столько знаний? Но человеком он был выдающимся. Если б не он, не было бы никакого Брэда в частности и Корпорации в целом. Вожак скопил много ценностей, сохранил много полезного в своей сокровищнице, а главное – построил некое общество из своих людей так, что оно не загнулось и по сей день, спустя многие циклы.

Воины, блуждавшие по округе в поисках полезного для их племени, со временем погибали, не смотря на свою силу и выносливость. Возможно, именно таких – самых сильных и выносливых, а значит неугодных, конкурентов, - он специально отправлял подальше в более опасные места, тем самым вознося себя выше, делая непобедимее среди остальных, а власть – неоспоримее.

Предок же Брэда, а вернее – его прадед, силой особой не выделялся, зато выделялся грамотой и умением считать. Потому был назначен тем, кто писал, считал и учил молодых. Со временем вдруг получилось, что прадед едва ли не самый сильный, старый и значимый в племени. Превосходил его, да и то по возрасту и положению, лишь сам вожак, которого старость уже приковала к лежанке, с которой тот не мог подняться. Молодёжь же чтила сложившуюся традицию и держалась за вожака по вполне конкретной причине – он «знал», когда отступит холод! Да и вообще – что делать дальше. Так как кроме «выйдем из логова наружу» идей у нового поколения просто не было. Рожденные в темноте и не знающие света, кроме «вечного огня», поддерживаемого в главном очаге племени постоянно, они мечтали о землях вокруг и ждали, ждали, ждали.

Вожак прожил долго и символично испустил дух, едва увидев первый рассвет, когда Светило поднялось над горизонтом примерно в тоже время, что и до войны. Оно осветило землю, на которой уже сошли снега со льдом и на поверхность проступили черные пятна земли и оттаявшего угля. Но все равно это было лето. Первое лето новой эры. Перед смертью он успел поведать прадеду Брэда, где спрятал главное свое сокровище. И тот в последствии передал тайну сыну, деду Брэда. Но найти сокровищницу удалось лишь отцу.

Секрет оказался хранилищем техники. Чего там только не было! Но главное – там были интересные одноместные устройства, позволявшие передвигаться иначе, кроме как пешком. Люди новой эры за неимением других развлечений слушали сказки, а в последствии, с возрастом, и сами читали книги, о лошадях, конях и прочих животных. Они не знали их вида, так как картинок не сохранилось – страницы с текстом ценились, но без него расходовались, как писчая бумага, за неимением иной. Потому, найдя подходящие под описание устройства, тут же окрестили сия машины «конями». Иных схожих животных или устройств они не встретили, так как удары оружия тотального уничтожения выжигало буквально всё и всех, кто не обладал достаточным интеллектом, чтобы спрятаться и спастись.

Так появились всадники. А всадникам полагались «шпоры» – специальные устройства, выдуманные уже «детьми нового света», чтобы управлять «стальным конем» без помощи рук. Эти самые шпоры отличались по действию и описанию, которое было в книгах. Зато отлично подходило по функции. И название закрепилось.

Делали их из стали. Но саму сталь создавать не умели, хотя и читали о ее составе и способе получения. Для этого требовались печи, руды разных видов и мест залежи. И все это было интересно, пока жизнь проходила в логове под землей. Многие даже мечтали выбраться и начать добывать компоненты, чтобы потом построить заводы, плавить руду и варить сталь для шпор. Да для чего угодно! Только это все были мечты юных умов. Окрепнув и став старше, пыл угас, да и выйдя за стены логова, последние мысли о работе улетучились. Новые жители послевоенного света быстро осознали, что вместо «создавать» лучше «найти» или «отобрать».

И поскольку искать уже практически было нечего – все было погребено взрывами и утоплено в глине, - то вот отбирать было у кого. После завершения Долгой Зимы на поверхность вылезли и другие люди, спасшиеся от Большой Войны в «Матери Сырой земле». Они тоже видимо мечтали восстанавливать жизнь. Причем в том виде, какой был До Войны. Хотя бы начав с простого, с самой земли.

И вот уже у них можно было взять все, что нужно. Конечно, сталь они не варили, но вот еду, женщин и чистую воду достать было можно.

По началу с ними торговали. Честно. Потом решили, что почти безоружные фермеры и так отдадут все, что угодно под давлением силы и угрозы смерти, торговля как-то прекратилась. Хотя часто фермеры сами предлагали многое за некоторые вещи и услуги, что были у корпорантов.

Само же название «корпорация» тоже взялось не случайно. Сын вожака любил власть и унаследованный от отца порядок. Много читая в детстве, он быстро перенял описываемые в книгах условия и правила. И книги эти были в основном документацией разрушенного здания делового центра Древних. Потому порядок, перенятый оттуда, казался новому вожаку чуть ли не фантастической структурой сказочного королевства. Что выражалось в особой деловой одежде, правилах поведения, учтивости и срокам исполнения поставленных задач старшими младшим. Он даже пытался что-то там ввести, но мало что при его жизни прижилось и воплотилось уже его сыном. Внук был более прост и ничего не внедрял нового, просто утвердив все предложения отца, железной рукой заставив всех выполнять волю предка. Так как кроме рыцарских баллад ничего не слышал, то провозгласил себя королем, сына герцогом, а всех своих друзей – графами и их детей – баронами. Это потом уже появились всякие сквайры, эсквайры и прочиек.

Потому как в технических книгах отца корпорантов никто никак не называл, отчего и вовсе складывалось мнение, будто бы они все были равны, что естественно являлось бредом и полнейшей чушью. Когда не стало и его и к власти пришел сын, то статус «герцог» так за ним и сохранился, став больше прозвищем, ибо новый вожак рассудил так: «я и силен и властью обладаю более чем кто-либо, без всяких слов и титулов, перемена же приведет к путанице, а меня все знают именно так, причем других герцогов у нас нет, да и слово весьма интересное».

И все же нынешний вожак не шел ни в какое сравнение с предыдущими. Каждый следующий был более мягок что ли. Возможно, это объяснялось смягчением среды и суровость спадала с переменой вешних условий. Природа снова благоволила человеку и тому не требовалось столько свирепости. Зато при Герцоге жилось как никогда вольно и весело. Он любил пировать, гулять и чествовать своих бойцов. Те отвечали ему взаимностью. У них было все. И этим они были обязаны тому первому вожаку, кто не дал рассыпаться горстке людей, собрал их воедино и заставил буквально силой выжить и сохранить свое наследие.

Когда еды было в достатке припасено из развалин и хранилищ еще того, Древнего света, именно он велел запасти живых животин и выращивать их на молоко и мясо. Именно он напоминал, что еда и чистая вода скоро кончатся, а животины станут источником пропитания. Именно он заставлял выращивать некоторые культуры, способные расти в подземелье при рукотворном свете и давать прирост. Именно он догадался пускать в довольствие не только мясо животин, но и их шкуры на одежду, и их кости на иглы для шитья, наконечники оружия и элементы орудий труда. За неимением прочего они подходили как нельзя кстати. И вот получается, что именно первый вожак накормил свое племя во времена голода, одел во времена холода и напоил во время жажды. Таких более не рождается, к сожалению. Но радостно и то, что такие появляются вовремя.

Корпорация к настоящему времени давно разрослась и поделилась на массу родов. Одним из таких стал и род Брэда – лучшего воина Герцога. В следствии чего он имел собственного коня, слуг и многочисленные трофеи. И только скука порой одолевала его жаждущее приключений сердце.

Сигнал об идущем на встречу многочисленном отряде оторвал его от мыслей. Примчавшийся разведчик доложил, что впереди опасность и самое время приготовиться к драке.

Брэд не растерялся. В такие мгновения нельзя было медлить и самое время «седлать коней». Воин тут же сыграл КТА, и его всадники поспешили вскочить в седла. Их стальные кони перевозились в телегах позади обоза. Слуги тянули их по всему пути следования, так как лишний раз использовать то, что невосполнимо, всегда было правилом дурного тона.

Остывшие «сердца» взвыли ревом, оглашая округу и руиня любые представления о скрытности. Всадники прикрепили себя шпорами к бокам коней, скатились с телег и направились навстречу противнику, по ходу перестраиваясь в «боевой квадрат».

Противник налетел, как порыв ветра. Он не использовал устройств, как корпоранты, но их было очень много и нападали они все разом.

- Моряне!! – выкрикнул кто-то.

- Гооооооблины!!

Морянами прозвали потомков тех, кто вышел на твердь из океана при освоении материка. Произошло это в те времена, когда Большая Война закончилась и ее последствия, колыхающие весь белый свет, наконец-то улеглись. На землю вышли спасшиеся на кораблях, летучих устройствах, небесных машинах и подземных схронах. Эти же выплыли на кораблях подводных. Те долгое время блуждали в глубинах, укрываясь от вредоносных воздействий Войны, а когда показались на свет, то на людей уже были похожи не особо. Они были ниже, имели зеленоватую кожу, сутулились и не очень любили Светило. А потому – охотились, в основном, ночью, стаей и на одиночную или малочисленную дичь.

Гоблинами же прозвали морян, которые вели себя более непредсказуемо, отчаянно и свирепо. Эти были законченными психами и настоящими уродами. Почему и отчего они претерпели такие изменения и отличались даже от своих сородичей, Брэд не знал. Но даже с ними предпочел бы договориться и не встречаться без необходимости.

Сшибка произошла по всем традициям столкновений лоб в лоб. В какой-то момент всадники налетели на толпу предвкушающих не столько схватку, сколько наживу, так как были людоедами, и тут же принялись отбиваться от наседающих на них полудиких тварей.

Моряне разинули пасти и растопырили когтистые пальцы. В бою они быстро орудовали когтями и острыми длинными зубами.

Корпоранты же часто с ними встречались и потому оружие имели под стать. Потому вместо мечей они достали острые, как иглы, рапиры. Те были легкие, удобные, а потому быстрые и эффективные. Умело орудуя своим оружием, управляя при этом металлическими конями, во всю используя их скорость, корпоранты прошли сквозь стаю, как горячий нож сквозь теплое масло. Они наносили уколы, порезы и сквозные уколы, выводя из боя многих нападающих. Однако гоблины использовали парящие над землей «крылья». И достать их с коня было невозможно.

Зато гоблины не зевали и не теряли время даром. Они пронеслись над дерущимися и похватав нескольких слуг, оставшихся без охраны в отсутствие воинов, отступили.

- Разворачиваемся!! Разворачиваемся!! – кричал Брэд, понимая свой промах.

Всадники умчались чуть дальше в тыл стаи, которая миновав людей не стала их преследовать, а бросилась к беззащитным слугам. Те не ожидали такого и замешкались. Этого было достаточно для гоблинов, чтобы приблизиться. Они швыряли свои ловчие сети и необычные, светящиеся арканы, ловя мечущихся людей, стягивая по рукам и ногам, чтобы затем подхватить и утащить с собой подальше от дороги.

Брэд впервые видел такое. Да, ему приходилось сталкиваться с морянами, но никогда еще он не видел их в составе стаи, да еще с подобными новшествами и столь отработанными, слаженными действиями.

- Назад! Назад!! – командовал Брэд во всю силу своих легких, но его славные воины и так понимали куда им следует направляться и что делать.

Они стремглав понеслись обратно к повозкам, коля, рубя и протыкая насквозь противника. Крики ужасающихся слуг были едва различимы в шуме рева конских сердец, криков убиваемых морян и лязгу соприкасающихся оружия и доспехов. Но среди трупов убитых Брэд заметил и несколько его воинов, обескровленных и бездыханных. Откуда и как они могли тут взяться в таком виде?

Всадники достигли повозок и постарались миновать их, не сбавляя хода. Их преимущество было в напоре, который возможен только на полном скаку. Однако поняли это и моряне. Они сомкнули ряды на пути коней и застопорили их движение.

Несколько всадников тут же были сброшены наземь. Пришлось остановиться и Брэду. Он соскочил с коня и с рапирой в руке бросился на противника. Битва завязалась в новых условиях. Теперь корпоранты были на равных с противником. Но того все еще было больше.

В какой-то момент, начинающий отчаиваться эсквайр вдруг осознал, что моряне редеют, а гоблины и вовсе исчезли. Получается, он побеждает! А это значит, что Брэд оказался сильнее, быстрее и успешнее морян, сколько бы их ни было.

Драка тут же сошла на нет и последние из нападающих обратились в бегство. Брэд вскочил на коня и пустил его вскачь, чтобы преследовать и убивать отступающих. Какое-то время он догонял их, убивая в спину, но очень быстро бросил это занятие, так как спасающиеся бегством бросились в рассыпную. Когда же он вернулся на поле боя, то увидел полный крах всего его противостояния нападающим.

Вокруг него были разграбленные, подранные и забрызганные кровью повозки и телеги, в которых и возле которых лежали немногочисленные трупы слуг, совершенно серые и обескровленные. Подобное эсквайр когда-то от кого-то слышал, потому не был удивлен. Но он совершенно точно был шокирован, потому что видел такое – впервые. Складывалось ощущение, что его слуг просто «выпили», как мешки с водой. А кого не успевали выпить – унесли с собой.

- Это бесовы гоблины! – кричал один из воинов, потерявший в бою друга. – Это они похитили наших людей!

Брэд осмотрелся – его окружали остатки его отряда корпорантов, залитые своей и морянской кровью. Их было чуть больше половины, но не раненых было меньше трети.

- Дальше пойдем без лишнего груза, - распорядился эсквайр.

Он собрал людей и после длительного осмотра, решил отправить часть отряда обратно с ранеными. Возвращаться без какого-либо результата он не мог. С ним продолжили путь только трое. И на этот раз – в седлах.

Спасать слуг, которые возможно еще живы, которых унесли неизвестно куда и которые вполне вероятно будут мертвы, когда Брэд их найдет, он не стал. Ведь если он не выполнит того, зачем отправился, их смерти будут напрасны.

И эсквайр продолжил свой путь по малоизвестным землям с новыми неожиданными приключениями и неожиданными встречами. Их еще несколько раз атаковали звери и рейдеры, таинственные летуны и даже внезапная пыльная буря. Вот только все это было привычно и вполне укладывалось в рамки представления о белом свете, окружающем его с малых лет.

Когда же он достиг места встречи, он потерял обоих своих спутников и своего коня. А из оружия у него осталась одна рапира – настоящее сокровище, если пользоваться им умеючи. Да и сам он был избит, изранен, истошен и едва передвигал ноги от усталости. Одежда эсквайра была изрезана, опалена и до жути испачкана, что для него – утонченного любителя чистого и красивого одеяния, было не характерно.

Но прежде, чем он продолжил путь и поставил точку в первой части своего похода, Брэд из последних сил поставил себя на ноги. Едва ли не пригибаясь к земле под собственным весом, зашел в ближайшую к месту встречи деревню и уже там, уплатив все свои средства, взятые на такой случай, провалялся пару дней в доме радушного хозяина. Там он не только восстановил силы, но и привел себя в достойный внешний вид.

Все эти два дня он валялся в полусне, метаясь в бреду и мучаясь только одним – почему так получилось? Что он сделал не так? Но раз за разом проживая ту встречу с морянами он в результате пришел к единственному выводу: он все сделал правильно. Но почему же тогда он, всегда ожидающий подвоха и внезапных случайностей, не оказался готов к такому и потерял весь свой отряд?

А все очень просто. Это первый вожак был истинным королем. Настоящим! И все, кто ходили под ним были настоящими убийцами и зверьми в человечьей шкуре. Они пережили Большую Войну, Великую Тьму, Долгую Зиму и много чего еще. Их не застали бы врасплох кто бы то ни был. Потому что они жили на пределе. И на пределе был сам белый свет. А вот они, поколение Брэда и Герцога, привыкли жить на достижениях предков, когда вся сила в их руках и это знают все, кто склоня голову платит им ресурсами дань, не помышляя о противостоянии. Предки всем всё доказали, и потомки просто продолжают жить так как принято было жить до них. Им написали правила и создали порядок, чтобы они могли жить по ним и соблюдать их. Никто не поступил бы так, как того не ждали бы от них остальные.

И вот появляются полумифические моряне и сильнейший отряд нового времени оказывается с легкостью стерт с поля боя. Разнеженные воины нового времени просто не ожидали, что кто-то будет биться с ними не по правилам.

И отпустило Брэда лишь тогда, когда он понял, что сбылась его мечта! Ты хотел избавления от скуки? Вот оно, новое приключение. Подумаешь лишился своего отряда! Зато ты попал в новое необычное для тебя приключение, в котором все началось и явно продолжится нестандартно. А потому – надо собраться с силами и начать, наконец-то, серьезно относиться к полученному заданию.

Только эти мысли привели его в гармонию тела и духа. Он выполнит заказ и с честью пройдет очередное испытание!

На место встречи он явился в отличном состоянии духа, ухоженный, как почти всегда, одетый во все новое и свежее, с остро заточенным оружием и до блеска отполированными пластинами доспеха.

Никто и представить не мог, какой путь им был проделан.

Глава 2. Акт 7. Просын Атомслав.

За вратами Храма простилалась широкая пустыня, полная разве что песка и ветра. Жар Светила, отраженный поверхностью песчаных насыпей, мог довести до безумия, если оказавшийся здесь путник не был Посвященным. Просын Атомслав был таким, а потому имел стойкость к удушливому зною пустыни этих мест.

Он точно знал направление, ориентируясь по Светилу в небе. Но все же извлек из подорожной сумки магнитный указатель направления и уже по нему направился в указанную Храмом сторону.

Идти было не сложно, ведь мешать передвижению могли только четыре препятствующие силы – жажда, голод, жара и усталость. Вот только просын, как и всякий житель пустыни, был привычен к умеренному потреблению воды, обучен правильному питанию, развит физически и привычен к длительным нагрузкам. Одним словом, он был подготовлен к долгому странствию в данных условиях. И эта подготовка шла многочисленными циклами занятий и тренировок.

Атомслав в самый первый день прошел долгий путь. И первый его привал был с наступлением похолодания, какое встречается лишь на закате Светила.

Путник приглядел местечко под барханом и с помощью небольшой походной лопатки вскопал себе место для ночлега. Песок за день хорошо прогрелся и должен был не скоро остыть. Им и следовало обогреть себя на период сна, ведь, как известно, в пустыне ночью сильно холодает.

Первую ночь просын провел довольно не плохо. Все по наставлению старших и ведающих. Проснувшись, он протер лицо водой из фляги, помолился на восход, позавтракал водой и сушеными фруктами, собрал вещи и двинулся дальше.

Следующие дни и ночи можно долго описывать, повергая в уныние того, кто станет слушать. Однако стоит лишь указать, что все они были похожи на первый, как две капли воды. Изменения наступили, чуть только путник вышел к Великой горе. Вернее, к тому, что от нее осталось.

Ныне это уже не было тем, что когда-то носило столь могущественное название. Сейчас это были многочисленные руины с огромной ямой в центре. И благодати в ней было столько, что случись ступить туда простому человеку, вознесся бы он немедленно.

- Доброго к тебе дня, путник! – окликнули его какие-то люди, идущие мимо с запада на восход. – Куда путь держишь? Не по пути ли?

- Я странствующий просын Атомслав, - представился он незнакомцам. – Иду на север, так что вряд ли нам по пути.

- Ну обходить-то Великую гору все равно слева или справа, так почему не с нами за компанию?

«Действительно, - подумал просын. – Отсюда – что слева, что справа – путь один»

Однако был и третий – напрямик, через гору. И вот именно им собирался последовать путник. Ведь он был тем самым, не простым человеком. И от вознесения имел определенную Храмом защиту.

- Идем с нами? – предложили люди. – Мы огибаем Великую гору с юга на юго-восход, но если это слишком для вас, то вы сможете перейти ко встречному нам каравану и следовать с ними. По крайней мере, когда тот нам повстречается.

Атомслав согласился. Останки Великой горы можно было пересечь напрямую, но даже в этом случае следовало найти проход к яме в центре, через окружающие скалы. А на сколько знал сам просын, ближайшие два прохода располагались далеко на юго-запале и не так уж далеко на юго-востоке. Важно было то, что выход из ямы к нужному месту на севере как раз располагался на северо-западе. И если идти напрямик, то… Впрочем дорога в компании всегда вдвое короче, и Атомслав согласился.

Встреченные путешественники оказались добрыми людьми, перевозящими разное добро от одних поселений другим. В основном они сопровождали торговые повозки, так как на просторах срединной земли встречались дикие орды рейдеров. В пустынях они не жили, но вот в этих землях – имелись обильно.

Странников было семеро – пятеро мужчин и двое женщин. Из мужчин: двое были торговцами, остальные – воинами охраны. Они дружно тянули повозку, впрягшись в нее спереди и толкая сзади. Сама же повозка была битком набита разной снедью и вещами. Их рассчитывалось продать, но поскольку у простых жителей срединных земель не было условной единицы обмена, как у Храмов, то повсюду царил бартер.

- Мы отливаем металлические меры, - поведал странникам просын. – Так проще заниматься товарообменом. В качестве металлов мы используем те, что наиболее нужны для поддержки Храмов в их рабочем состоянии. Ведь каждый Храм – это обитель людская, и она постоянно должна работать.

- Какие же металлы вы используете? – спросили люди.

- В основном медь для проводников, - ответил Атомслав. – Но еще серебро для контактов и золото для схем. Это основная разменная единица. Но есть еще титан, алюмин и железо. Но они имеют другую ценность.

Странники были охочи до разговоров и весело рассказывали о своих и не только своих поселениях, где живут люди на срединных землях. На север они не ходили, да и на юг не заглядывали. В оба этих направления нет троп – север весь в непроходимых горах, а юг – это сплошные пески. А вот окрестности руин Великой горы полны остатков некогда расположенных здесь путей, по которым передвигались Древние. Потому перемещаться тут – одно удовольствие. Однако именно в таких местах и охотятся рейдеры.

- Им так важны ваши товары? – спросил просын.

- Да что вы?! – отмахнулись рассказчики. – Их интересуют больше мы сами. Так что вероятнее всего нас, после пленения, изнасилуют, убьют, изуродуют, выпотрошат и съедят, а из кожи сделают маски и одежды. И если очень повезет, то именно в таком порядке. Потому при встрече с ордами следует биться до последнего вздоха.

Просын был потрясен услышанным и потому задавал вопросы. Ему с удовольствием отвечали.

- Спаси нас всех Атом, - приговаривал Атомслав. – Упаси от бесславной гибели в мучении и бесчестье.

- Скажите, - обратились к нему люди, - а не могли бы вы нас заклясть на удачу?

- Я не чародей, - развел руками просын. – Я служитель Храма. Но я могу причастить вас на успех. Если, конечно, помыслы ваши чисты.

Их помыслы были чисты. По крайней мере в этом они его заверили со всей предельной честностью.

- Тогда повторяйте за мной, - сказал Атомслав, предварительно велев им припасть на одно колено и склонить головы. – Атом наш Неделимый!..

- Атом наш Неделимый… - повторяли за ним странники.

- Пусть имя твое не будет светиться вечно!.. Да будет слава твоя и на земле, и под землей, и на небе… Не освяти пищу нашу, добытую нами в этот день… Не требуй возврата долгов наших, как и мы не хулим и не поносим должника нашего... И не толкай нас на помыслы дурные, но избавь нас от соблазна… Так как известно нам, что есть ты – и Творец, и Создатель, и Разрушитель земли нашей… Не гневайся на детей своих и не делись больше, ибо погибнем мы в пламени гнева твоего и спасения не избежим… Пусть будет так, во имя тебя и детей, и братьев их – Пускай!

- Пускай!.. – повторили люди и поднялись на ноги.

В добавлении молитвы делом, просын Атомслав достал из нагрудных сумок флягу с душистыми маслами и совершил помазание. Он протер лбы и шеи своих спутников, после чего те ощутили свежесть и приятный аромат.

- Это какое-то вино в ваших маслах? – уточнил один из людей.

- Нет, - ответил просын. – Это раствор. В основу входит трипс.

Теперь на лбах, у самых корней волос его спутников темнела коричневая черта, а на шеях – символ шестизнака, представляющего три скрещенных овала.

- Выпейте, - велел им Атомслав и налил из своей бутыли в подставленные чашки немного темно-коричневой жидкости, разбавив после этого водой. – Вы перемещаетесь возле останков Великой горы. Потому могли нахвататься благодати. У вас часто уходят люди?

Странники непонимающе смотрели на него, но просын показал взглядом на небо и те закивали. Всем, кто бродит по этим тропам и в самом деле случалось раньше других покидать сей белый свет.

- Это причастие поможет вам задержаться подольше, - со вздохом сказал Атомслав. – Но для пущего эффекта, вам надо бы причащаться почаще.

- А что мы пьем? – спросили его люди.

- Это Дой, - пояснил просын. – Вернее, его раствор. Мы причащаемся им сами и причащаем всех, кого встречаем на своем пути.

- Горькое, - поморщились те, кто выпил. – Но ощущение после – довольно приятное.

- Так всегда бывает, когда пьешь лекарство, - сказал Атомслав. – Сперва не вкусно и противно, потом облегчение от того, что требуемое к употреблению уже выпито и тягостные ощущения позади.

- Если оно работает, то хорошо бы причащаться почаще, - рассудили люди.

- Вам нужно построить Сачовню, - вздохнул просын. – Тогда несущий там службу просын сможет позаботиться о ваших жизнях под покровом Атома.

Они еще долго говорили в пути о вере и причащении, о сути служения Атому и милости его для людей. А дорога меж тем шла и шла, странники уходили все дальше и дальше.

Так прошел первый день, за ним второй и третий. Просын вместе со всеми тянул повозку, ел и пил на привале, общался и спорил, ночевал под повозкой, а сутра вновь собирался в дорогу.

Но вот однажды странники повернули на восток. На этом просын вынужден был откланяться и проститься со спутниками. Ведь его путь лежал уже на северо-запад.

- Благо дарим тебе, добрый Атомслав! – сказали люди на прощание.

- Благословляю вас я, пусть радует ваш путь Атом и да не коснется вас длань его! – сказал им просын.

На том они и расстались.

Глава 2. Акт 8. Трон из Фро-Зэн.

С рождения он был обречен стать последователем Пути. И таких, как он было много. Их всех растили для определенной Наставником миссии. Они с детства учились правильно работать, а достигнув нужного возраста – становились служителями Храма. Отныне им суждено было почитать богиню и служить ей всю жизнь.

Богиня была многолика и в любой момент могла явиться к своим служителям в том или ином воплощении. Об этих телах они и заботились, контролируя подачу энергии, выработку крио-массы и состояние камер. Их учили и помогали в наставлении призраки Храма. Их не боялись, так как детства знали, что это души Наставников. Сами же наставники покоились также в Храме, по соседству с телами Богини. Их покой был залогом жизни служителей. Где еще они могли питаться, одеваться, жить в тепле, ни в чем не нуждаясь?

В самом Храме их никто не держал. Более того, время от времени из них формировали отряды, покидающие Храм и исследующие поверхность вокруг. Да и куда там было идти – кругом был снег и лед. Вечная зима для обитателей Фро-Зэн так и не закончилась.

Но служители рождались, ели, пили, одевались, обучались, приступали к работе. Они выращивали плоды, растущие под куполами башен и свете искусственного освещения. Они растили травы из которых тянули нити. Они разводили неприхотливых животных, что в основном ели и спали, не угнетаясь закрытыми помещениями и простой едой. Они поддерживали работу Древних машин и устройств, зная только свой участок и свои обязанности.

Когда же они не работали, то их ожидали простые развлечения: настольные игры, музыка, чтение, совместные прогулки за периметр Храма. И конечно же у них была любовь! Никто не порицал их за увлечения и вязания. Рождение ребенка воспринималось с радостью, как дар Богини. Дети считались общими и растили их все вместе.

Управляли все старшие, сами же при этом подчиняясь Наставнику. И каждый служитель знал: чем старше он становится, тем больше знаний ему открывается, тем весомее его положение и тем больше власти в его руках.

Впрочем, властью называли свод обязанностей, которые на служителей возлагались. Не работать было нельзя. Зато можно было учить более молодых. Но когда приходила старость, служитель отправлялся к Богине, шагая в Ледяной прорубь. Это было последнее испытание духа. Считалось, что разум тут же покидает бесполезное теперь тело, уносясь в Святилище, где будет жить вечно и служить Богине непосредственно. Иногда они возвращались в виде новых призраков, а иногда нет. Потому справедливо полагали, что подобную честь надо заслужить.

Но вот однажды, когда никто не ждал перемен, случилось неожиданное - Проснулась Богиня!

Ее встретили торжественно и со всеми необходимыми почестями. Она поблагодарила служителей за преданность, веру в нее и ту работу, что для нее делали. А после – она выбрала нескольких юношей и провела с ними вечер, а потом и ночь, и все утро. Осчастливив таким деянием, она выбрала из всех самого-самого и нарекла его Троном. Этому достойному предрекалось отправиться в долгий путь. Остальным же следовало его подготовить, снарядить и проводить до Внешнего Края.

Этим Троном и стал юноша, мечтающий с детства добиться самого большего, которое только способны дать ему Богиня и судьба.

Он вышел на белый свет и огляделся. Перед ним лежала белоснежная пустыня на столько на сколько хватало взгляда. Белая гладь, сплошная и лишенная каких-либо ориентиров. Он оглянулся и увидел чуть помутневшую полусферу. Купол не только скрывал Храм, но и не пускал внутрь без разрешения. Выйдя, Трон уже не мог вернуться. Зачем? Ему поручили дело, он должен его выполнить. Возвращение назад не предусмотрено.

К счастью, юноша не чувствовал неудобства от холода. Наоборот – холод для него не существовал!

«Рожденные во Фро-Зэн в тепле не нуждаются!» - гласила одна из первых мудростей Храма, записанных в Книгу Правил.

Потому Трон зашагал легко и целеустремленно. На его ногах были ледоступы, сильно увеличивающие площадь ступни и тем самым снижающими давление на снеголедяную поверхность северной земли.

За его спиной плотно притянутый к телу покоился мешок с вещами первой необходимости. Ему дали с собой немного льда, сушеного концентрата биомассы, смену одежды и оружие. Все остальное у него было на теле – лечебный набор и целеуказатель на ветросозидателе, способном используя ветер заряжать источник энергии устройства.

В руках он держал острозаточенные палки с зонтиками вокруг концов. Делая каждый новый шаг, Трон опускал на лед палку, втыкая ее острием в снег и отталкиваясь упирающимся зонтиком, двигался дальше. Он знал с детства, как двигаться по заснеженным равнинам. Знал и умел выживать на них. Потому его передвижение было для него легко и знакомо. Он уверенно двигался по стрелке целеуказания шаг за шагом, не опасаясь провалиться или оступиться. Это попросту было невозможно для человека его уровня подготовки и места рождения.

Вот только идти ему следовало на Юг. А там было губительное потепление и самое страшное – зной. Для тех, кому не страшно отсутствие тепла, опасно его наличие.

Трон шел долго. Хронометр показывал уже целый день пути, но по освещенности давно была ночь. Здесь день был очень короток, а ночь наступала быстро и тянулась бесконечно долго. Но служители и не знали другой жизни. Их представление о белом свете было именно таково, что свет дает только Мерцало, а в основном мир почти всегда погружен во тьму. Соответственно так же были устроены и их глаза, привычные к жизни без Светила.

И потому Трона не останавливало отсутствие света, холод и снежно-ледовый грунт. Он шел и шел, пока совершенно не выдохся и не решил устроить привал. Для этого ему не требовалось какое-то особое убежище или огонь. Ему нужно было только безветрие, все же он был человеком – в той или иной степени.

Найти наиболее заснеженное место и вырыть углубление было не долгим делом. Осталось только вырезать из промерзшего снега кубы и сложить их в крышу. Для этого Трон воспользовался своим ножом. Обычное лезвие не смогло бы резать промерзший снег без особой силы. Тут подошло бы высокое тепло. Но как раз оно и было слабым местом северян. Потому нож Трона был покрыт неким веществом, нанесенным на лезвие во время закалки и еще раз после полировки.

Служитель ударил снежную стену. Нож в его руке лежал уверено и не выскользнул. Лезвие при ударе вошло в стену всего ничего, но при повторном ударе оно проникло намного глубже. При третьем ударе нож вошел в стену уже почти полностью. Трон бил и бил ножом снег, пока последний не засиял бордово-красным сиянием. Все дело было в этом веществе. Оно при давлении на него нагревалось. А нагретое вещество старается растопить замерзшую ледяную поверхность.

Когда нож начал свободно и без лишних усилий входил в стену с одного удара, служитель Храма приступил к вырезанию блоков. Лезвие ножа уже сияло почти оранжевых. Вещество нагревалось от трения и нажима. А нагревшись – нагревало то, что в данный момент резал его хозяин.

Спустя совсем не большое время посреди ледяной пустыни появился небольшой домик из снега. Подложив под голову заплечный мешок, Трон задремал.

В его родном Храме многие спали во льду. Так повелось со времен Довоенных и продолжалось, пока последний из Наставников не покинул белый свет. Некоторые из них возвращались, чтобы наставлять служителей или следить за Усыпленными. Потому их и называли Следящими. Но безусловно всем руководили сами служители. По крайней мере, пока не проснется Богиня. И вот она проснулась, что теперь? Но как раз этого Трон и не узнает, пока не вернется. И когда он вернется Храм наверняка изменится.

Но и Трон вернется не простым служителем. Он вернется героем, который выполнил волю богини. Всего то и нужно, что исследовать обломки и уничтожить все следы, ведущие к Фро-Зэн. Если никто не найдет дорогу к нему, Храм и дальше будет местом на белом свете, не отмеченном на картах и не имеющим точного месторасположения. О нем знают только те, кто там побывал и те, кто знают, как м ним связаться.

Секретность нужна была не просто так. Храм Фро-Зэн продавал секреты. А вернее – знания Древних. Под толщей льда хранились многие и многие этажи устройств, все предназначение которых было в том, чтобы сберечь информацию. Память о прошлой цивилизации и ее технологиях. И эти знания были в основном запретными для нынешнего уровня цивилизации. Лишь некие крохи, согласно Плана, можно было передавать посвященным. И то – понемногу. И Храм торговал этим немногим, доверяя лишь тем, кто знал с ним Связь. Но даже от них он всегда скрывался, так как если можно взять, зачем платить? А как взять, если даже не знаешь где он?

Все что знали и должны были знать о Храме посвященные – это что Фро-Зэн «расположен где-то на севере». Ни больше. Сами же служители готовились и к тому, что однажды на их могут все же напасть. Потому поддерживали защитный купол, скрывающий надземные строения, и с юных лет учились владению оружием. Если же и это не поможет, то у Богини есть сорок тел – сорок возможностей, чтобы защитить свой Храм. И если вдруг она падет в бою, то сам Фро-Зэн упокоит вместе с собой вторгшегося неприятеля, навсегда сгинув в ледяном саркофаге под толщами льда.

Трону при такой тайне и опасности обнаружения тоже стоило бы сидеть в Храме и не высовываться, ведь, согласно их данным, Фро-Зэн пока даже не ищут. Или ищут, но не там. Однако на рухнувшей с небес конструкции Древних должна была остаться информация о месте расположения Храма Фро-Зэн, а потому ее надо было найти и уничтожить. Ибо никто не должен найти это место, никто не должен его захватить, а знания Древних должны остаться в руках Богини.

Трон открыл глаза и воззрился в белоснежный потолок, подернутый льдинками. Тело его вполне отдохнуло, и он готов был идти дальше.

Сборы заняли короткое время, закинув мешок на спину и притянув его ремнями, служителю оставалось только одеть ледоступы и продолжить путь.

Выйдя из своего убежища от ветра, он не стал его разбирать – это потратило бы много времени и сил. Метель сама скроет его ночью. Зато проследовав к точке сбора еще один день он минует большее расстояние и выйдет из «биома вечного льда», как говорила Испада, наставляющая его на дальний поход.

Что по ту сторону границы биома Трон не знал. Но там для него слишком жарко и к этому следовало быть готовым. Потому ощутить всю тяготу ощущений постоянного зноя ему придется ощутить на себе. Правда лишь не на долго. Встретившись с другими соискателями в точке сбора, он снова повернет на север и вновь отправится в привычные для себя условия. Встретиться же с другими героями было важно, чтобы просто знать кто именно идет на поиски. Это поможет их всех потом отыскать, если же что-то пойдет не так и некоторые нежелательные знания уйдут в чьи-то руки. Ведь могло случиться такое, что место расположения Храма никто не узнает, но получит такие знания, с помощью которых сможет его отыскать самостоятельно. Для того и шел Трон к месту сбора.

И Трон размеренно шагал в сторону юга навстречу тяжкому климату.

Он прошел день, вновь передохнул в полудреме, затем еще и еще, повторяя каждый раз свои действия по сооружению личной берлоги. А потом холод стал уходить, меняясь в температуре вместе с окружающей природой. Теперь снежно-ледяную пустыню сменили снежные насыпи и огромные плеши, из которых выглядывали каменные поверхности и промерзшая земля.

Очередную ночь Трон провел, отлежавшись в трещине в камнях, коих стало попадаться довольно много. Затем снова продолжил путь, встретив на своем пути горы. Преодолел их через скрытый перевал, не заметный с юга, он начал спускаться с гор, следуя уже не по снегу и льду. Под ногами лежал камень и мелкое крошево. А вскоре, у подножия гор начала попадаться земля и даже густые однообразные тонкие травы, растущие пучками и целыми островками на каменных поверхностях.

Когда же Трон увидел заросли кустарника и обильно растущие деревья, он уже изнемогал от жары, хотя, судя по описанию, он только-только вышел из биома вечного льда.

Идти было затруднительно, так как травы, кусты и деревья служитель видел только на картинках в книгах. А здесь они были настоящие и ко всему прочему обладали и запахом. Теряя время на личное знакомство с новыми элементами окружения, он дольше всего преодолевал раскинувшуюся вдоль линии гор лесостепь.

Терпеть жару ему помогала прохладная вода из реки. Он знал, что такое Светило и что дни на юге длинные и светлые. Но впервые заметив это, Трон все равно был удивлен и поражен самой природой. Увидеть восходящее Светило было для него неописуемым наслаждением. Теперь точно будет что рассказать сослуживцам в Храме. Разговоров будет на долгие времена!

Еще несколько дней прошло в пути до точки сбора. Но подойдя к нужному месту, он уже был немного приспособлен к окружающей среде и выглядел вполне уверенным в себе человеком с прекрасным настроением. Ему понравился мир вне своего биома - здесь было столько красок, света и новых ощущений!

Но задача была поставлена конкретно и Трон о ней помнил. Потому к встреченным им героями он решил не привязываться. Вполне возможно, что ему придётся их убить.

Глава 2. Акт 10. Чарв Ди Гноз.

Дорога встретила хилла пустотой и безмолвием. За стенами Храма он часто и много читал о внешнем свете. Книги говорили о высоких деревьях и дремучих лесах, но Ди Гноз видел только равнины, усеянные зелёной порослью и невысокими кустиками по колено. Тонкие стебли деревцев, если, конечно, это были они и хилл не ошибся, стелились по земле или всего чуть-чуть поднимались над кустами. Это было лишь в тех местах, где зелени было особо много.

Он шел уже половину дня. Добротные сапоги по началу казались тяжёлыми и неудобными. Сама хотьба вызывала му́ку и страдание, но со временем, погрузившись постепенно в раздумья, он забыл о неудобстве и попросту привык. Обувь больше не ощущалась, вместо нее он внимал раскинувшейся вокруг природе – скупой на жизнь, но щедрой на следы уничтоженной ранее обитавшей здесь жизни.

Это были руины и развалины. Причем массивные глыбы камня выглядели так, словно их обладали некие огромные существа. Ди Гноз видел фундаменты, дыры в земле, стальные остовы чего-то непонятного, вбитого в землю и покрытого ржой.

Когда-то здесь все было сожжено, взорвано, разбито на части. Потом затоплено, заморожено, раскуплено. А ещё позже, когда вода ушла и лёд растаял, тут осталось лишь то, что надёжно застряло в земле и не обратилось в пыль.

Вокруг царила тишина. Ни живности, ни людей, ни растительности, кроме вышеописанной. Только светило на небе, редкие облака и столь же редкий ветер, едва колышущий порывами волосы на его лице. Таким видел и ощущал белый свет Хилл Ди Гноз.

- Наверное, здесь, - сказал сам себе мужчина и остановился.

Скинув заплечный мешок, Ди Гноз присел возле него и развязал стягивающие его веревки. Недра махнули запахом хлеба и вяленого мяса. Он расстелил на земле покрывало, выставил на него бутыль с водой, чашу и принялся выкладывать еду.

Каждый храм мог похвастаться тем, что обеспечивал себя всем необходимым – тканью, пищей, водой и работой. Из выращенной и обработанной младшими санами ткани шили одежду. Пишу выращивали или производили машинами, собранными и установленными Древними, а воду добывали из скважин, созданных ещё едва ли не до Древних. Работа тоже была важна. Никто не обитал в Храме без дела, это не давало в пасть в уныние и надёжно избавляло от ненужных мыслей.

Храмовников заботило лишь свое здоровье и долголетие. Они познавали жизнь по своим недугам и всплывающим время от времени нарушениям в организме. С этим они боролись, используя Знание, побеждали и продолжали жить дальше. И даже гибель от быстрой, нераспознанной вовремя болезни не давала им унывать. Такие случаи расценивались, как божья благодать и наставление. Храмовники тщательно изучали произошедшее и рано или поздно определяли причину, после чего лечили и придумывали средства защиты и профилактики.

Об остальном думать было некогда. Если же свободное время и получалось, когда никто не болел и не чувствовал ослабления, храмовники записывали, переписывали и тем сохраняли знания – старые и новые. Их те крепли и множились. Никто из Храмов не мог похвастаться таким опытом и навыками, как Храм Ичарв.

И даже смерть не была помехой для спасения заболевшего. Они научились сохранять сознание и жизнь, даже если тело внезапно погибало. Как оказалось, это всего лишь некоторая проблема, но ещё не конец.

Ди Гноз усмехнулся. Он вспомнил, как в детстве боялся смерти. Родители рассказывали, что после того, как тело перестает дышать, сознание мутнеет, а разум перестает существовать, некая душа, имеющая место быть, переносится на Ту сторону белого света и живёт там дальше в компании одной очень странной особы. А потому – бояться глупо.

Особу звали В.Е.Ч.Н.О.Сть. Ее придумали и создали Древние. И роль этой особы – было управлять всем на земле. Но она не была богиней, она – машина, повелевающая на радость людям машинами попроще и поменьше. А ещё – она не давала умереть. В.Е.Ч.Н.О.Сть забирала душу, проясняла сознание и не давала разуму навсегда развеяться. Она хранила его и тем давала вечную жизнь. Единственный критерий, по которому ты становился вечным не гостем, была твоя важность и полезность. Если же жизнь человека прошла в пустую, то и душа упокоенного ей становилась ненужной, и та развеивалась.

Ди Гноз не хотел быть развеянным, а потому с детства налегал на учебу и все возможные занятия. Он хотел быть если не первым во всём, то хотя бы лучшим среди равных. Хотя и догадывался, что подобные сказки родители внушали детям именно для того, что б не давать им быть лентяями. Сказки – они ж всегда чему-то учат и настраивают?

После сытного перекуса, Хилл развалился на покрывале и уставился в небо. Он только что съел немного хлеба, вяленого мяса, листвы домашнего салата и подземных грибов. Запил водой с пряностями из бутыли. Стоило немного передохнуть, дав пище усвоиться.

По небу, светло-синего оттенка, бежали маленькие белоснежные облачка. Светило грело. Его лучи словно подгоняли белые мохнатые создания и освещало все вокруг.

Ди Гноз не раз видел небо. И со Светилом был знаком достаточно хорошо. Но зачастую не находил времени всем этим любоваться. И вот теперь, когда ничего другого у него нет в списке важных дел на день, а есть только необходимость перевести дух от путешествия да после приема пищи, Хилл во всю пользовался моментом.

Вокруг была тишь. Пахло чем-то, словно в воздухе была разбита сталь. Он знал, что подобный сплав не пахнет, но ощущение было именно такое. И оставалось с тех пор, как Ди Гноз покинул стены Храма.

Он вспомнил первые мгновения похода. Как тяжело сомкнулись двери за его спиной. Как звук запоров отразился от… чего? Как накатила паника.

Хилл умел справляться с собой. Но никак не мог отучить себя от эмоций и чувств. Зато он умел не показывать вида.

Даже, когда услышал, что его отправляют в этот поход, Ди Гноз не проявил внешне ни капли страха. На лицо тут же упала маска невозмутимости, в тот миг, когда сознание взвыла от несогласия, удивления и паники.

- Ты можешь быть распоследним трусом, - говорил ему отец, - но внешне – ни один мускул не должен дрогнуть, а тело – невозмутимо идти вперёд и делать свою работу.

Так он и жил, считая, что все ужасы света он осознал и готов ко всему. Но это оказалось справедливо лишь для внутренних помещений Храма. А вот тут…

Наверное, хилл задремал, так как неожиданно проснувшись, Ди Гноз услышал звук. Он доносился с правой от него стороны и не сулил ничего хорошего.

Выкрики и улюлюканья людей!

Он приподнялся и повернул голову в сторону шума. Там, за травой, шагах в ста от него, двигалась процессия полуголых людей.

Хилл тут же напрягся. Он замер, уставившись в одном направлении, стараясь тщательнее рассмотреть увиденное. Высокая трава скрывала его, позволяя оставаться на месте незамеченным.

А там, в удалении, по одной им известной дороге или по ее отсутствию двигались два-три десятка людей. У них были странные одежды, закрывающие ноги и руки, на шее что-то болталось, а спины и грудь – разрисованы непонятными картинками.

Люди сидели в необычных повозках, сколоченных из непонятного материала и поставленных на колеса. Спереди у повозок были длинные полосы того же материала, за которые тянули повозку впряженные в нее другие люди. Эти были не так хорошо одеты. У них из одежды были только набедренные повязки и башмаки.

Шум издавали именно те, кто ехал в этих повозка. Они вопили и били длинными тонкими ветками кустарника по спинам тех, кто тянул повозки.

Разница между людьми в повозках и теми, кто их тянул, была огромна. В повозках сидели веселые, шумные люди, с разукрашенными цветастыми рисунками торсами, вычурных головных уборах, жилетах, накидках и штанах с колюще-режущим оружием. Те же, что тянули – грязные, босые и в простой, изношенной до дыр одежде. Их головы венчали повязки или шапки, закрывающие глаза. Их тела были черные от грязи и пыли.

То, что это некий транспорт для перемещения, хилл понял. Он много читал и понимал, зачем людям нужны повозки. Но о такой тягловой силе он не слышал.

- Видимо, живущие на белом свете люди – подчиняют себе более слабых, чтобы использовать их для собственного удобства, - проговорил вслух себе хилл.

Он допускал, что вне стен его Храма люди живут иначе. У них нет тех же норм, что и у храмовников. А потому они вправе выживать, как считают нужным. И это надо уважать.

Но может тогда они помогут и ему. Ведь одинокому путнику надо всего-то передохнуть с дороги, желательно при этом двигаясь в нужном направлении.

Ди Гноз поднялся в полный рост и направился в сторону передвигающихся, столь необычным образом, людей. Его тут же заметили и остановились.

Едущие в повозках натянули длинные ленты, которые тянулись от их рук к запряженных в повозку. Тянущие сей транспорт тут же остановились, переводя дух.

- Доброго вам дня! – крикнул Ди Гноз, подняв обе руки вверх. – Нам с вами в одну сторону. Не могли бы вы подвести меня. Дорога очень сложная для меня. Ноги не привыкли к такому, очень болят ступни. Но я заплачу за проезд. У меня есть немного еды и…

Он хотел предложить то, что испокон времён являлось ценнее самого ценного. Курево. Сами Древние, с момента начала и после завершения Большой войны ценили и торговали этими сухими травами. Их следовало завернуть в тонкую бумагу и поджигая, втягивать сквозь такую «самокруть» воздух.

Говорили, что эффектом был лёгкий дурман и расслабление. Но стоило такое очень и очень дорого, причем дорожная со временем в разы. Потому купить никто не пробовал даже, но всегда знали, что можно выгодно вложить.

Ди Гнозу такое дали на самый крайний случай. Если потребуется оплатить расходы в дороге или удалить спорную ситуацию.

Однако люди не дали ему договорить. Внезапно они заорали во все свои глотки и бросились на хилла, тремя заточенными полосками металла и камнями на толстых ветках. Где только и взяли такое?

- Я из Храма! – попытался образумить людей хилл, но к нему уже подбежали и с ходу накинулись, явно намереваясь покалечить, оглушить или даже порезать.

Но Ди Гноз не был чтецом или писакой, хотя и те могли за себя постоять. Он увернулся – раз-другой, - видя, как в его голову летит то заточенный метал, то тяжёлый камень. Но противники приближались все больше и больше, и вокруг нападающих становилось больше и больше.

- Перестаньте! Я не враг!

Едва их стало с дюжину, хилл понял, что драки не избежать. Но и проявлять излишнюю агрессию к незнакомцам не хотелось.

Рука сама схватила одну из дубин и с силой толкнула обратно. Орудие нападающего ударило его самого тыльной стороной в середину груди, повинуясь усилию Ди Гноза. Храмовник держал ее чуть ниже навершия и подобным движением не только разоружил противника, но и завладел его оружием.

Следующий, кто нанес рубящий удар Хиллу в голову, а точнее в то место, где она только что была, получил в ответ дубиной по рукам. Ди Гноз же взяв свое оружие в обе руки принялся отбиваться от нападающих и уже через пару вздохов уложил наземь ещё двоих. У одного была ушиблена голова, у второго повреждена кисть руки. Если считать первых двух, один из которых пал на колени и скорчившись от боли пытался вздохнуть, а второй маялся с ушибленным запястьем, то хилл вывел из боя дюжину нападавших на треть. Что на тренировках в Храме вообще-то считалось не плохим результатом.

Осознав опасность, нападающие отпрянули. Надо было менять способ нападения, и они перестроились. Ди Гноз оказался не прост, потому следовало отнестись к нему серьёзней.

Они снова бросились на него, но уже осторожнее и по два, разойдясь по сторонам так, чтобы нападать одновременно с двух сторон – спереди и сзади. Ди Гноз понял, что потерял преимущество и инициативу – противников было слишком много.

Он крутился вокруг, отбиваясь от нападающих, но в один момент его ударили по голове, оглушив. Когда же он очнулся, то оказался связанным по рукам и ногам.

Его везли в повозке. Вокруг сидели все те же, разукрашенные по тому люди с оружием. Повозка тряслась на неровностях тропы. Воняло немытыми телами и грязью.

Рядом с Ди Гноз лежал ещё одно тело. Но также, как и он только что, оно не подавало признаков бодрствования.

Осмотревшись, на сколько мог, храмовник решил обождать. Они же куда-то едут, да ещё и в ту же сторону, куда Ди Гноз направлялся. Так чего бы не довериться судьбе?

- Если остановок не будет, - вдруг услышал он голос одного из своих пленителей, - то к реке доберёмся к вечеру.

- У реки точно будут остановки! – ответил ему другой. – Там часто крутятся всякие.

- Тем лучше, - включился в разговор третий. – Поймаем ещё.

Они посмотрели на связанных пленников и ухмыльнулись, радуясь добыче. Ди Гноз притворился, что он без сознания. Окинув его взглядом, пленители вернули свои взгляды к дороге. Их больше занимали те, что тянули повозку. Запряженных невольников погоняли время от времени плетью и покрикивали, призывая двигаться в нужном направлении. Даже не глядя в ту сторону было понятно, что делают это они ради коротания времени и хоть какого-то разнообразия в долгой и скучной дороге.

А за ними и перед ними двигались ещё такие же повозки. Все куда-то направлялись.

Ди Гноз решил ничего не предпринимать до ночи. К тому же пленители выдали ему свои намерения, пускай и не специально. А значит, можно было перевести дух и подготовиться к остановке не реке.

Тело болело после того, как ушел запал драки. Болело после ударов, усталости и неудобного положения со связанными руками и ногами.

Ди Гноз отключился от всего снаружи и обратился к себе внутри. Усилием мыслей он разогнал кровь в перетянутый запястьях и щиколотках, отключил ощущение боли и усталости, а потом и погрузился в сон.

Проснулся он, когда вокруг стемнело. Повозка стояла. Воздух был более прохладен, чем днём, а голоса слышались отовсюду, но снаружи повозки. Судя по звукам, пленители с кем-то дрались.

Ди Гноз открыл глаза и увидел глядящего на него человека. Это был мужчина среднего возраста, длинноволосый и угрюмый.

Храмовник хотел было спросить его, кто он и откуда, но у него был завязан рот. Да и «собеседник» так же был лишён возможности отвечать.

- Этих вяжи! – крикнул кто-то совсем рядом. – Самых битых на костёр, остальных – с собой!

Ди Гноз не придал сразу значения услышанному. Но понял это потом.

В повозку заглянули двое и грубо схватили храмовника и его соседа. Их выволокли наружу и не церемонясь потащили прочь. Ди Гноз увидел, что у реки только что закончилась ещё одна битва.

Кажется, пленители встретили тут кого-то и тоже попытались взять в неволю. Однако им воспротивились и сопротивлялись довольно основательно. Потому всюду лежали тела, были следы крови и валялось оружие. Меж тел ходили пленители и собирали полезное, тела стаскивали в стороны – живых в одну, убитых в другу.

Ди Гнозу привязали к большому камню у реки. Рядом разожгли костер и поставили над ним ветки с плодами чего-то неизвестного ему. Соседа же усадили поодаль, но тоже у камня, похожего на тот, к которому привязали храмовника.

Ди Гноз по возможности осмотрелся. Камней у реки было много. Разных форм и размеров. Здесь явно что-то было ранее, но что именно он не знал.

Меж тем пленители разожгли несколько костров и так же воткнули возле них ветки кустов с незнакомыми плодами для их разогрева на огне. В середине же своего лагеря они собрали костер побольше. Как и услышал Ди Гноз, живых новых пленников связали и уложили в одну большую кучу у повозок. Их было не так много – всего четверо. А вот мертвых оказалось куда больше. Но то, для чего их готовили, не сразу стало понятным. А как стало, так повергло храмовника в ужас.

Убитых людей пленители оттащили в реку, раздели, обмыли и принялись разделывать на мясо. Когда же они закончили, то принялись обжаривать и коптить его на огне большого костра в центре лагеря.

Ди Гнозу стало дурно, но он сдержал порыв тут же опорожнить свой желудок. Несколько его пленителей подошли к нему и уселись у огня, чтобы перекусить. В их руках было свежеобжаренное мясо.

Запах был такой, что на этот раз Ди Гноз не удержался и склонился на бок. Его желудок исторг из себя все, что осталось в нем с последней трапезы. Его рвало дрянью вперемешку с пеной жидкостью.

Пленители рассмеялись. Храмовник вызывал у них только смех, но не брезгливость и отторжение.

- Продадим его, - сказал один из них. – Этот стоит больше всех прочих вместе взятых.

Видимо эти двое были рядом именно для охраны. Другие пленители тем временем закончив приготовление человеческого мяса, разделили его на части – одну уложили в повозки, другую ели у костров. После трапезы, они принялись избивать пленников ради потехи и веселья. Судя по крикам связанных, Ди Гноз догадался, что при избивании, им давали пальцы, кисти рук, наносили синяки и ссадины не только ради устрашения, но и для подавления всяких попыток сопротивляться. Ведь в основном это были женщины.

Насытившись избиением, пленители принялись их насиловать. Устав слушать визги и крики, храмовник попросту отключился от происходящего перестав слышать внешние звуки.

Он вновь переключился на себя внутри, разогнав кровь от стянутых веревками рук и ног. После этого потратив часть внутренних ресурсов, он разогрел затёкшие мышцы и сухожилия. Они все понадобятся ему и совсем скоро.

Когда он вновь пришел в полное сознание, то увидел, что его пленители спят, а костры тихо тлеют остывающими углями. Осторожно применив усилие, Ди Гноз разорвал стянувшие запястья веревки, после чего освободил ноги.

Храмовник поднялся от холодного камня и осмотрелся. Вокруг было тихо, пахло кострами и жиром. Ди Гноз подошёл к тем, что спали рядом у костра и разоружил их. Ему в руки попало оружие, но храмовник взял только нож. Остальное – положил в костер, где оно раскалится и потеряет свои боевые свойства, хоть и не сразу.

Орудуя ножом, он осторожно вскрыл горло одному и второму своему пленителю. Резать полностью не требовалось. Достаточно было перерезать кровопроводы и жилки. Чем он и занялся, переходя от костра к костру.

Спустя некоторое время, все было кончено. Пленителей оказалось не так много, и храмовник справился быстро, даже не торопясь и без суеты. У тлеющих костров лежали теперь только мертвые тела.

Ди Гноз собрал вещи. Его обокрали после пленения, но далеко не внесли – все оказалось в той же повозке, где он ехал связанный накануне.

Осмотрев лагерь, он увидел забитых насмерть и изнасилованных женщин, покалеченных мужчин и своего соседа по повозке. Помогать им он не стал – это не его дело. У него – только цель.

Но проходя мимо соседа, Ди Гноз все же задержался. Он посмотрел мужчине в глаза, тот невозмутимо глядел в ответ. Пленник даже не пытался заговорить или привлечь его внимание. Храмовник выждал некоторое время, раздумывая, после чего двинулся в путь, предварительно положив у ног пленника нож.

На него могли бы смотреть сидящие на земле невольники, тянувшие весь день повозки, но у них были завязаны глаза. Воспользоваться подобным транспортом или освобождать их Ди Гноз не стал. Это было не его дело, у него была только цель.

Глава 2. Акт 13. Байт из ЦифрОСа.

Когда лифт доставил его на поверхность, он не увидел павильона из стекла и пластика. Не было тут и снующих туда-сюда людей в белых халатах, красивых пальм в кадках, декоративных фонтанов и ламп с рассеивающим светом, чтобы не напрягать глаза при работе. Не было ничего.

Его взгляду открылся выход из пещеры, за которым простилалась на сколько хватало взгляда золотистая пустыня.

Байт едва повел бровью в некотором удивлении. Он понимал, что случилась война и последствия должны быть. Пусть даже впечатляющие. Но что б на столько…

Ведь в конце концов здесь был центр города!

Однако, что есть, то есть. Мир может свернуться в трубу и сгореть подожженный огнем людских конфликтов – ему все равно. Есть цель и есть задача, остальное его не интересовало.

И потому он приступил к исполнению. Первым делом герой нацепил на запястье устройство, развернул световую батарею и вышел под лучи «стоящей» в зените звезды. Устройство называлось «назапястником» и уже при прошлом пробуждении Байта считалось устаревшим. В моде были «залокотники». Те имели более совершенные «мозги» и наибольшую скорость «мышления». Однако в данный момент, герой рад был и НЗП, то самый «назапястник», если называть его, как указано в раздаточной ведомости. Хорошо хоть, что вообще не «наладонник» - устройство, предшествующее «назапястнику». Те отличались крайне низкой скоростью и уязвимостью к внешней среде. Подумать только, их нельзя было мочить в воде, окунать в жидкости, ронять на пол и избегать попадания пыли внутрь сквозь многочисленные отверстия и щели.

Пока устройство заряжалось от света, Байт одел на правое запястье небольшой предмет, крепящимся затяжкой вокруг руки ремешком. Предмет был округл и постоянно показывал меняющиеся цифры. Герой знал, что это давление, высота над уровнем моря, загазованность воздуха, время и еще несколько параметров менее используемые в повседневной жизни. Но именно они сейчас интересовали Байта. Он переключил прибор на нужные ему режимы, а тот умел поддерживать сразу несколько, и снял показания, запомнив цифры.

Прибор назывался «консулент», в повседневном обиходе «Ко-Ле» или КЛ. Так сокращали название электронного консультанта, выдающего данные в виде бегущей строки или «ленты». Как лента новостей. Только консультант. Электронный.

Вернувшись после этого к остальному своему имуществу, Байт поправил на поясе батареи, по-походному закрепил оружие – два жезла в чехлах, и поясничный мешок с двумя накопителями информации для хранения добычи.

Бросив взгляд на все еще незаряженный назапястник, герой вздохнул и переключил КС в режим компаса. Стрелки, появившиеся на краю диска, в центре которого по-прежнему мерцали цифры, указывали на действующий магнитный полюс и направление на объект. Пока что этого было достаточно. Потому подтянув лямки, ремешки и завязки своей одежды и снаряжения, Байт направился туда, куда показывала вторая стрелка.

Идти было не близко. Место падения объекта располагалось далеко на севере, да к тому же перед ним, согласно картинке со спутника, находилось зараженное пространство. По-настоящему гигантский кратер, возникший от одного из первых ударов прошлой войны, мало того, что превратил горный хребет в яму, так еще и фонил высокими показателями смертоносного излучения. Не то, что бы Байту это как-то мешало, просто помимо излучения там могли бы оказаться такие препятствия, которые бы его задержали на долго или вообще заставили бы повернуть назад. Поэтому герой решил проложить маршрут в обход. И хотя приходилось забирать влево, он все же решил идти по самому краю скалистых образований кратера, чтобы попутно заглянуть внутрь. Помимо ответа на вопрос «что там?», Байта интересовало еще и «можно ли на обратном пути срезать путь?». Времени прошло много, возможно, тяжелые элементы уже прошли свои стадии полураспада и места там уже перестали быть опасными.

И он шел и шел. День сменился ночью, ночь утром, а утро днем и снова ночью. Байт не нуждался ни в воде, ни в еде. Он и человеком то не был в полной мере. А потому ему требовался только отдых время от времени. И связано это было лишь с зарядкой его «назапястника», который, кстати зарядился на третий день.

И он шел и шел. День сменился ночью, ночь утром, а утро днем. Байт не нуждался ни в воде, ни в еде. Он и человеком то не был в полной мере. А потому ему требовался только отдых время от времени. И связано это было лишь с зарядкой его «назапястника», который, кстати зарядился на третий день. А вот то, что он увидел на небольшом стеклянном экране, ему не понравилось.

Далеко в небесах парил продолговатый предмет, раскидав в стороны крылья со светопоглощающей поверхностью. Он впитывал лучи Светила и насыщался его энергией, а потому мог парить долго и столь же долго работать. Его условные «глаза» были направлены на земную твердь, и когда герой запустил наконец в работу свой назапястник, небесный объект услышал его и направил свой неживой взгляд в то место, где Байт находился. Стекло отобразило картинку, видимую объектом и даже схематично добавило некоторые отчеты.

Байт был готов увидеть многое, но только не это. Его остров, некогда такой прекрасный, скромный и уютный превратился в огромный материк, покрытый дырами воронок и заполнившихся водой кратеров от применения оружия Большой Войны. И дело было даже не в следах обстрела и бомбежки, нет – его поразили размеры, до которых вырос его остров. Разве такое возможно?

Байт провел пальцем по экрану и сменил изображение документальными сводками.

«Последствия взрывов нанесли несоизмеримый ущерб экосистеме. В результате чего известные материки оказались затопленными водами океана… Вследствие чего на поверхность выступили некоторые подводные хребты и скалистые образования, видимые ранее в виде редких каменных пиков над водой… Затопленные естественным уровнем моря территории после антропогенной катастрофы, оказались на поверхности после оттока вод…»

- И что же их вызвало? – равнодушно проговорил вслух Байт.

Голос его звучал прекрасно – уверенно, солидно и мужественно. Для этого он и проговорил свои мысли вслух. Хотел убедиться, что голос звучит достаточно хорошо. Ведь ему предстояло войти в контакт с людьми. И люди должны были его принять.

Что же вызвало отток морских вод, на самом деле, его мало интересовало – он выполнит поставленную задачу и снова погрузится в сон на долгие времена. Единственное, что его немного печалило, если можно так выразиться, так это отсутствие Привратника. Ведь в этот раз его разбудил не он сам, а его оцифрованный суррогат, воплощенный в голограмме. Раньше старик сам будил своих созданий.

Впрочем, Байт сомневался, что в отношении себя можно употреблять такие понятия, как печаль, скука, сожаление и переживания. Он не был человеком в полной мере, так как его тело не было рождено обычным способом.

Многие времена назад, когда само время высчитывалось иначе, а то, что время теперь должнО высчитываться иначе, Байт успел убедиться, все было по-другому. Бункер, в котором разместились ученые, не являлся бункером. Не был он и убежищем. Но когда началась Война, подземные лаборатории вместили многих. Вот только беженцам уготована была судьба не самая обычная, если не сказать «незавидная». Ведь покинуть стены лабораторий им было уде не суждено.

А все дело было в том, что, не смотря на глубоко спрятанные прочные стены засекреченного научного объекта, он не мог быть убежищем на подобный случай. Это были именно лаборатории, а не жилые помещения. Но не спрятать перепуганных угрозой скорой смерти людей ученые тоже не могли. Вот только «спрятать» они понимали по-своему.

Множество людей наполнили огромные помещения, подготовленные для содержания подопытных. Других мест, где можно было разместиться человеку на длительное проживание, в лабораториях просто не было. Им требовалось, как минимум, питание и сон, и если с первым проблем не было, то со вторым возникли сложности. Да и первое не было тем, что подразумевается, когда говорят о еде. Белесая белковая масса, выдаваемая людям, привыкшим к определенному разнообразию и внешнему виду пищи, не внушала доверия. Но ученым и не нужно было их в чем-то убеждать. Зная предназначение лабораторий, они сразу предложили решить проблему перенаселения. Всех спасенных они собирались оцифровать, поместив сознание в искусственно созданный накопитель ИСоН. Тела же можно было поместить в криосон и хранить в спец хранилищах. Позже, когда последствия Войны исчезнут со временем, людей можно будет пробудить, перезагрузив сознание каждого человека в размороженное тело.

Идея показалась всем не самой плохой и потому была в основном встречена одобрением, ведь все спасенные так или иначе были сотрудниками научного комплекса.

Людей оцифровали. Вот только тела их ни в какие спецхранилища не поместили, за неимением таковых. Скорее всего, как справедливо размышлял Байт, они пошли на создание все той же белесой биомассы. Сами же ученые продолжали выполнять свою работу, доводя начатые проекты до их логического конца. Они успели многое создать. Например, довели оцифровку сознания до совершенства, сделали голографическое отображение не просто видимым силуэтом в потоке света, но и сумели наполнить его материальностью, превратив в осязаемое тело. А еще им удалось добиться бессмертия. Цифрового бессмертия. Потому как сознание не материально, а значит не конечно. И его надо только суметь сохранить. И они придумали как. Был создан единый банк данных, куда загружали сохраненное оцифрованное сознание с целью его сберечь и в любой момент оттуда извлечь. А позже появился и еще более усовершенствованный вариант такого банка – Накопитель Валгалла. Ученые приготовили его уже для себя. В нем они не только могли сберечь свое сознание, не только ощущать себя в нем личностью, но и управлять всем подземным комплексом, включая и выход оттуда путем материализации во внешнем пространстве. Это могли быть как устаревшие световые голограммы, так и новые, с возможностью уплотнения материализованного тела за счет извлеченных из внешней среды частиц. Ведь даже воздух вокруг это множество частиц, пригодных для уплотнения.

Со временем ученые исчезли из лабораторий. Срок жизни их физических тел истек. Но они уже не переживали по этому поводу, так как у них была к этому моменту альтернатива. Ведь была «Вальгалла», был Банк Данных и был ИСоН.

Пустуют некогда наполненные живыми людьми коридоры и подсобки, бытовки и жилые помещения. Некогда передовой комплекс превратился в один большой склеп, по которому очень изредка бродят цифровые призраки.

А люди и сейчас живут в виртуальном мире, сохраненные от войн и катаклизмов в тишине лабораторий на глубине подземного комплекса. А охраняют их покой голографические отображения ученых, со временем ушедших из мира людей в мир чистого разума, именуемого теперь никак иначе, как Привратник.

Огромная цифровая могила некогда развитой цивилизации. Склеп вершины технологий. Один сплошной могильник.

Байт сделал скрин поверхности огромного острова, которому больше подходило теперь название «материк», сделал на нем пометки, более подходящие карте и сохранил все это в память. Определив более точно свой маршрут, он больше не двигался напролом к своей цели. Теперь можно было уверенно огибать сложные препятствия и достичь нужного места гораздо быстрее.

Так он обогнул скалистый кратер в самом центре гигантского острова и, пройдя по краю биом западных болот, оказался на севере. В точке встречи, куда неизменно вели все дороги и все направления.

Поселение он зашел совершенно спокойно, равнодушно взирая на глазеющие на него лица озадаченных местных. Но Байту не было до них дела. Он желал только одного – поскорее завершить принятую миссию.