Легенда о Расколе: Рыцари Света

Глава 1

Битва за Рейен Ч.1

"Кварийцы — коренное население долины Quartist или Засушливой Степи в грубом переводе на всеобщий — один из самых воинственных народов не только восьмого измерения, но и всего мира" — Культуры и народы мира: 2 курс.

Рейен. Провинция Тулис. Столица южных провинций Лирии.

Шатер Иннэл покинул в не самом лучшем расположении духа. Одна лишь мысль о том, что ему предстоит общение с кварийцами, уже вызывала у него приступ тошноты, а тут еще в довесок и появление его старшего брата... Хуже дня он и представить не мог. Конечно же, все это было не случайно. Будучи сыном такого человека, как Арис, он вообще не верил, что что-то в его жизни происходит случайно.

За ним следом появилась Мира. Пошатываясь, она резко свернула и с головой окунулась в холодную воду, набранную в бочку. Как только она вынырнула, от опьянения не осталось и следа.

— Это настолько быстро происходит? — удивился Иннэл. — Ты же выдула три дюжины бутылей чуть ли не залпом!

— Сила крови вычищает любую угрозу, — ответила она, приводя в порядок растрепавшиеся волосы. — Я иногда жалею, что не могу просто упиться до смерти.

— А ты пыталась?

— Не поверишь, пыталась. — Мира встала от него по правую руку и так же посмотрела вдаль. — Ох, и подкинули нам задачку...

— Мне подкинули, — поправил ее Иннэл. — И, несомненно, в этом был некий хитроумный замысел, который мне, в силу своей сивости да убогости, никогда не осознать.

— Самокритично, — впервые за многие дни Мира искренне улыбнулась. — А может Арис попросту дал тебе реальный шанс проявить себя? Посмотри сам, — махнула она рукой вперед, — у кварийцев очень скверная ситуация.

— Это правда, — тяжело выдохнул Иннэл.

Впереди, на другой стороне широкой равнины, на возвышенности стоял неровный замок, к которому вели три широких тропы. Все три пути на высоту были перекрыты массивными, деревянными сооружениями и многочисленными имперскими легионами. С высоты холма, Иннэл разглядел пять ступеней обороны, каждая из которых возвышалась над предыдущей на добрых два метра.

— Как думаешь, — продолжил Иннэл, оглянувшись на многотысячный лагерь кварийцев за спиной, — сие сборище и правда решиться штурмовать укрепления?

— Уж поверь, для них этот вопрос вообще не стоит.

— Придется вбить в их вождя немного разума, — ответил Иннэл, провожая взглядом одинокого всадника, несущего послание вождя имперцам. — И вбить как можно скорее.

***

"Золотые Орлы — самое молодое подразделение Лирии, основанное Октавианом еще в юности, однако в те годы именовали их Потешным воинством" — История новой Лирии: Военные реформы.

Пять дней назад.

Прошло больше месяца с тех пор, как они, распрощавшись с павшими товарищами, отошли от Алироса и все это время, как однажды выразился Рамон, зализывали раны. Бывший южный легион легата Тулия, а ныне его, легионом называть уже было сложно. Из более чем пяти тысяч солдат осталось всего семь сотен и то большая часть людей все еще нуждались в постоянном внимании медотрядов.

Скучать им, однако, не пришлось. С первых же дней солдаты приступили к земельным работам, укрепляя каждый, мало-мальски полезный клочок земли на подступах к Рейену — родовому замку дома Тулиев — протекторов южных провинций. Работали от восхода до заката, а после тяжкого дня собирались у костров, дабы обсудить последние новости. В основном с фронта и, в основном, неутешительные.

В перерывах же между раздачей приказов, Марко не раз видел и самого лорда Тулия. Прибыв в свой замок, он появлялся на укреплениях по нескольку раз на день и всегда в одно и то же время. Не заметить его было сложно на фоне покрытых с ног до головы пылью солдат. Лорд Тулий всегда был одет в черно-золотые цвета своего дома, выглядел, как это ни удивительно, почти идеально, а вокруг него всегда было несколько рыцарей. Он ни с кем не заговаривал, казался недовольным, а когда его путь по случайности пересекался с Марко, тот и вовсе отводил взгляд в сторону и старался уйти как можно дальше.

Солдаты же отвечали ему не меньшим. Пережившие Алирос ветераны все еще помнили, как его племянник бросил их на растерзание врагу, а потому и к самому лорду не испытывали никакой симпатии. Казалось, что они не плюются в него только из-за его статуса и банального инстинкта самосохранения.

Работы пошли намного быстрее, когда, наконец, прибыло обещанное пополнение, однако новоприбывшие, как отметил Марко, шли именно что на войну, а потому не особо были рады копаться в земле целыми днями. Через несколько дней нескрываемого негодования, Марко уже всерьез начал думать о том, как бы не допустить бунта. Несколько раз центурионы чуть ли не заслоняли ему путь, допытываясь ответов о том, когда же им отдадут приказ выступать на фронт, а солдаты и вовсе прозвали его "Трухло", из-за чего каждый вечер у какого-либо из костров разгорались конфликты между новоприбывшими и ветеранами, прошедшими с ним бок обок через Алирос.

Недовольство поутихло само собой, без какого-либо вмешательства со стороны Марко, когда на горизонте появился высокий штандарт с золотым орлом.

Работы прекратились без приказа и все солдаты, молча, выстроились в несколько рядов, встречая взглядом пересекающий равнину легион. Зрелище было не самым приятным. Орлы, все еще стараясь сохранять строевые порядки, двигались медленно и неуклюже. Некоторые, казалось, вот-вот свалятся с ног. Когда они подошли ближе, стали отчетливо видны следы недавнего сражения: раны, перевязанные пропитавшимися кровью бинтами, порезы, ссадины, повреждения доспехов и щитов.

По одному громкому приказу, орлы, на ходу, выстроились в колонну по трое и начали подниматься по тропе к высоте Рейена. По обе стороны от тропы же выстроились солдаты Марко и взглядом провожали шедших перед ними. Некоторые пытались вытянуть кого-то из строя, заваливая вопросами, но орлы не отвечали ничего. Марко понимал их по одному лишь подавленному взгляду, общему для всех.

— Легат, — кивнул ему в приветствии шедший позади всех всадник и, отдав несколько приказов, спешился. — Вы уже устроились?

Марко пожал протянутую ему руку легата Септимия Клавдия и ответил:

— Да, расположились на высоте.

— Хорошо, — кивнул он и направился вверх по тропе. Марко проследовал за ним. — Завтра прибудет легион Квинтуса... Должен прибыть. От них уже третий день вестей нет.

— Большие потери?

Легат горько усмехнулся.

— За три года войны на юго-западе я потерял всего четыре сотни бойцов, а здесь... Мы трижды отбивали их от Санты де-Види, а, когда отступали, они налетели на нас как... Как... Целую когорту от строя оттяпали и это, считай, повезло. Если бы окруженные их не задержали, мы, возможно, и не дошли бы сюда вовсе.

— Думаете легион Квинтуса...

— Я ничего не думаю, — перебил его Клавдий, явно старавшийся избежать продолжения этой темы. — И ты не думай. Будь что будет.

Они прошли вместе еще немного и разом остановились. Перед ними, будто из неоткуда, выросла фигура в черно-золотых шелках с плащом на спине. Лорд Тулий, выглядевший все так же недовольно, будто старался избегать их взгляда и пытался что-то спросить, да не выходило.

— Вечером, милорд, — ответил на безмолвный вопрос лорда Клавдий. — На закате.

Тулий кивнул и тут же скрылся. Они продолжили путь.

— Мои отдохнут до утра и примутся за работу, — сказал Клавдий. — К прибытию генерала мы должны закончить здесь все.

— Если честно, я сомневаюсь, что кварийцы пойдут на штурм здесь. Им проще обойти нас.

— О, а вот я нисколько не сомневаюсь, а, если уж обойдут, — им хуже.

Нам говорили, что у нас большой опыт в сражении с подобными врагами. Что мы били варваров, значит и здесь не будет ничего нового... Чушь собачья! Да, организованы они плохо, даже хуже Гаттов, но, черт возьми, их упорности позавидует любой. Я никогда прежде не видел, что бы люди бросались в бой с такой дикостью.

До сих пор мы не давали им боя как такового. Кварийцы терпением не отличаются, как я понял, а значит дадут нам бой хоть у черта на рогах. И генерал, видимо, мыслит так же...

Они остановились у шатра Марко.

— Дозволишь потеснить тебя немного? — спросил Клавдий. — Нет никакого желания сейчас заниматься подобными вопросами.

— Располагайтесь конечно, — кивнул Марко. — Прошу прощения, у меня еще дела.

— Тогда до вечера.

***

"Кварийцы, прежде всего, чтят обычаи, шедшие к ним до сего дня с незапамятных времен. Пожелавшему говорить с ними стоит знать их не хуже, если не хочет расстаться с жизнью" — Культуры и народы мира: 2 курс.

Многочисленный лагерь кварийцев был просто ужасен, хотя бы потому, что никакого порядка там не было вовсе. Протискиваясь по узким, залитым отхожими водами, тропкам, они не раз заходили в тупик. Даже спросить дорогу было невозможно. Задав вопрос кому-либо из кварийцев, Иннэл в лучшем случае получал размытое описание нужного им направления, которое, чаще всего, и вовсе было неверным. В остальных же его или просто игнорировали, или явно насмехались на совсем неизвестном ему диалекте. Ужаснее всего было то, что он даже ответить толком не мог, потому как не понимал брошенных в его сторону насмешек, если они вообще таковыми являлись.

Как бы ни было тяжко Иннэлу, Мире этот путь дался в десятки раз тяжелее. В академии Иннэл не раз слышал, как кварийцы относятся к чужакам и испытал это на собственной шкуре, однако намного большее внимание учителя уделяли их отношению к женщинам. Даже со своими они обращались чуть лучше, чем с вещью, тогда как с представительницам других народов и рас обходились куда хуже. Почти на каждом шагу в сторону Миры обрушивались гневные или похабные комментарии. Кто-то увязывался за ними, пытаясь буквально без каких-либо объяснений утащить девушку в ближайшую подворотню, и иногда им приходилось чуть ли не силой отбиваться от подобных спутников; кто-то негодовал от того, что лагерь — это священное место мужского ремесла, которое она своим присутствием оскорбляет. Один из таких недовольных чуть было не бросился на Миру с топором наперевес.

— Твои шлюхи в шатре, значит, ничего не оскорбляют? — заявил ему Иннэл и, увидев недоумение на лице кварийца, поспешно добавил. — Сложи в своей пустой голове два и три, ослина.

И квариец остался позади, стоять недвижимым столбом. Иннэл и Мира еще несколько раз оглядывались и думали о том, действительно ли он размышляет над шлюхами в шатре или и правда складывает два и три, что явно было лишь фигурой речи.

Однако заговорить с ними без разрешения она не могла, ведь это считалось огромной наглостью и оскорблением, которое могло спровоцировать окружающую их толпу на драку. Даже когда ей в лицо сыпались ругательства или кто-то пытался ухватить ее, Мире приходилось через силу держать язык за зубами.

Они долго плутали по стотысячному лагерю, пока их не окликнул вынырнувший из-за очередного поворота человек, резко выделяющийся на фоне окружавшей их неряшливости и грязи. Одет он был в белую мантию с черным поясом, на которой уже виднелись небольшие пятна грязи. Через плечо был перекинут кожаный ремень, к которому крепились два тяжелых тома, несколько склянок с чернилами и перья для письма.

Сам он был молод. Его серая кожа, мешки под глазами и низко посаженные веки скорее объяснялись усталостью, а засаленные, черные волосы, неровно спадающие на уши и глаза — на недостаток свободного времени.

— Прошу прощения, — запыхавшись, сказал он, подойдя ближе, — мне не сообщили о Вашем прибытии, молодой господин. Я Элфи Тэйн, — протянул руку незнакомец Иннэлу, — рад знакомству.

— Это ненадолго, — ответил Иннэл, пожав руку.

Замечание явно озадачило Элфи и он решил просто пропустить его мимо ушей.

— Я, по счастливой случайности, увидел Вас, бредущих среди палаток, — продолжил Элфи. — Крайне неудачное решение, молодой господин, особенно в компании дамы. Кварийцы — народ дикий и непредсказуемый.

— Это мы уже поняли, — сказала Мира. — Ты не мог бы сопроводить нас к вождю и, желательно, самой короткой и безлюдной дорогой?

— Разумеется, — кивнул Элфи и повел их за собой по узким тропам. — Пожалуйста, не отставайте. Они дикари и могут напасть в любой момент, даже если вы на них неправильно посмотрите.

— Ты нас защищаешь или их? — усмехнулся Иннэл.

— Я защищаю интересы Вашего отца, молодой господин.

«— Ничего себе защитник нашелся, — посмеялся про себя Иннэл, оглядывая Элфи с ног до головы»

— Его сиятельству не нужны конфликты на ровном месте, — продолжил Элфи.

— Тогда он явно послал не того человека.

С Элфи их путь заметно упростился. Кварийцы уступали ему дорогу и больше не приставали к Мире, хотя все еще бросали на их компанию недовольные взгляды. Лагерь он тоже знал очень хорошо, потому путь к его центру занял в разы меньше времени, чем они блуждали по лагерю до этого.

Пристанище вождя — а по-другому назвать сие творение было нельзя, — расположилось на невысоком холме и представляло собой огромное, бесформенное нагромождение различных настилов, палаток, шатров, где-то даже деревянных пристроек и телег, огороженное невысоким частоколом с одними единственными кривыми воротами, ведущими внутрь. Кварийцы всегда предпочитали размеры эстетике. Чем больше — тем лучше.

Они остановились у закрытых ворот, которые охраняли часовые кварийцы с копьями и Элфи, остановив жестом своих спутников, пошел вперед прямо к часовым. Иннэл и Мира стояли на месте, стараясь не обращать внимания на медленно окружавших их со всех сторон кварийцев.

Иннэл не выдержал, провел взглядом по кругу и, ухмыльнувшись, обратился к Мире:

— Ты им, похоже, нравишься.

— Не могу ответить взаимностью, — фыркнула Мира.

— А зря, — продолжил Иннэл. — Я слышал у них впечатляющие размеры...

— Какой же мусор у тебя в голове, — раздосадовано покачала головой Мира.

— Какая-то ты сегодня скучная. Только не говори, что тебе испортило настроение это "теплое" гостеприимство. — Мира всем своим видом показала, что не хочет отвечать. — Может поднять тебе настроение?

— Пусть валяется, — отмахнулась Мира и тоже провела взглядом по кварийцам.

Некоторые из них, недолго думая, начали, с ядовитыми ухмылками, жестами и движениями показывать, что они были не прочь с ней сделать, а остальных это действо сильно забавляло. Странно позабавило это и Иннэла, который вспомнил, как к ним в поместье привозили разного рода зверушек в клетках и кварийцы сейчас напомнили ему некоторых из них.

— Придется подождать, — сказал вернувшийся к ним Элфи. — Вождь занят очень важными вопросами.

— Съесть на ужин баранину или свинину? — уточнил Иннэл. — Это, конечно, очень важные вопросы, но я не хочу задерживаться здесь слишком долго.

Элфи так же осмотрелся по сторонам и обратился к Мире:

— Миледи, прошу не обращать на них внимания. Они...

— Дикари, Элфи, — фыркнула Мира. — Я сама вижу, спасибо.

Представление вокруг них, казалось, набирает обороты. Кварийцы, судя по интонации, отпускали разного рода шутки и по кругу прокатывался смех, а вскоре послышался издаваемый ими ритмичный звук, будто призывающий к чему-то. Круг покинул один из кварийцев. Смуглый, лысый и бородатый мужчина, половина лица которого была покрыта татуировкой, смело направился к ним. На ходу он скинул с себя оружие, затем и доспех из кожи и шкур. Иннэл медленно положил руку на рукоять, а Мира буквально застыла, как если бы ее обнюхивало огромное животное, и лишь взгляд ее перебегал с одного места на другое. Квариец подошел к ней сзади, оценивающе осмотрел и принюхался. Одобряюще кивнув, он схватил ее обеими руками за воротник и попытался одним движением содрать с нее дорожный, рейнджерский плащ.

Послышался хруст, вместе с которым рука кварийца выгнулась под неестественным углом. Еще одно мгновение и часть лица, на котором была татуировка, оказалась в грязи, а Мира, не отпуская поломанную руку, прижала его голову ногой к земле.

— Не смей подходить ко мне, животное, — прорычала Мира.

Услышав звук вынимаемой из ножен стали, Иннэл тут же обнажил клинок и встал спиной к Мире.

— Я тебя расстрою, — бросил он ей через плечо, — но, скорее всего, он не понимает всеобщий.

— Мне перевести, миледи? — спросил явно испугавшийся до полусмерти Элфи.

— Не надо. Это лишь для собственного удовлетворения.

— Как бы твое удовлетворение не вышло нам боком, — добавил Иннэл.

Он старался не выпускать из вида ни одного кварийца перед собой, однако их, будто, стало в разы больше. Круг сужался. Мира, отпустив своего обидчика, вынула два коротких, кривых клинка и приготовилась к бою. Элфи, все еще перепуганный скорее последствиями, чем самим происходящим вокруг, вынул короткий нож из-за ремня и встал рядом с Мирой.

Трое против целой армии, — рассудил Иннэл, и в голову пришла ему единственная мысль о спасении:

— Мое имя Иннэл, — громко крикнул он на ломаном кварийском.

На мгновение кварийцы остановились. Где-то даже зашептались, а после недоумение на их лице сменилось диким гоготом. Прошло еще несколько секунд перед тем, как гогот стих и круг снова начал сужаться.

— Мое имя Иннэл, — повторил он еще громче и увереннее. — Иннэл, сын Ариса!

Кварийцы снова остановились и в этот раз гогота уже не последовало.

— Не молчи, — посоветовала ему Мира. — Продолжай говорить хоть что-нибудь.

— Я плохо знаю их язык, — шепотом ответил Иннэл. — Зря я сбегал с уроков языкознания...

— Говорите, молодой господин, — сказал Элфи. — Я переведу.

— Я — сын Ариса, — продолжил Иннэл и Элфи тут же начал переводить его слова кварийцам. — А со мной его воспитанница. Тронете нас хоть пальцем и вам всем конец.

— Сын Ариса у нас в заложниках! — перевел Элфи Иннэлу сказанное неким кварийцем из толпы. — Это понравится вождю.

— Вы знаете моего отца, — ничуть не растерялся Иннэл. — Не убережет, так отомстит, будьте уверены. А мстит он жестоко.

Возникла пауза. Кварийцы не двигались с места. Некоторые из них перешептывались, другие же с интересом оглядывали Иннэла. Иннэл толкнул Миру в спину и они медленно, не распуская строй, пошли по тропе к воротам.

— Вы уйдете в сторону и дадите нам пройти, — продолжил Иннэл, глядя как кварийцы неспешно двигаются за ними. — Пусть ваш вождь решает, как с нами поступить!

Ворота открылись еще до того, как они до них дошли и закрылись за ними, как только они вошли во двор. Толпа кварийцев осталась по ту сторону и все трое, почти одновременно, громко выдохнули.

***

"В начале своего существования, Потешное воинство состояло в основном из знатной молодежи — ровесников Октавиана и с годами к нему присоединялись другие юноши из разных сословий: от патрициев до плебеев" — История новой Лирии: Военные реформы.

Пять дней назад.

На закате все потянулись к образовавшемуся кругу, в центре которого стоял Клавдий. Отоспавшись и отъевшись, он будто ожил, а теплое вино вернуло цвет его коже. Марко стоял в самом первом ряду, а по правую руку от него, как обычно, встал Рамон.

В один момент он лишь краем глаза увидел, что Рамон отшагивает в сторону, будто уступая кому-то место, и почти сразу рядом с ним появился лорд Тулий. Марко приветственно кивнул ему, но Тулий будто и не заметил этого, однако взгляд все же отвел подальше. Позади Тулия, в окружении его рыцарей, стояла молодая девушка, лет четырнадцати. Одета она была в красно-золотые шелка, тоненькую шею украшало блестящее колье, а голову — позолоченный обруч. Волосы у нее были длинные, почти по пояс. Волнистые и угольные, как и у лорда Тулия, но острые черты лица и пухловатые губы делали ее совершенно не похожей на него же, потому Марко сразу же усомнился в своем первом предположении, что это — дочь лорда.

С высоты послышались крики, свист и ругательства. Как и все, Марко тут же перевел взгляд туда. В свете факелов окружавших с обеих сторон дорогу солдат можно было различить несколько темных фигур, которых, чуть ли не силой, волокут вниз по тропе. Крики и свист шел за ними буквально по пятам.

Вскоре они оказались в хорошо освещенном кругу. Четверо мужчин, раздетых догола, молодые, не многим старше Марко, избитые и изможденные.

— Предатели! Трусы! — выкрикивали из толпы солдаты.

Марко их не знал и в этот момент был благодарен за это. Клавдий взмахом руки успокоил толпу и подошел к одному из них, стоявшему ближе всего к центру круга. В свете жаровен сверкнуло лезвие ножа. Клавдий крепко взял парня за горло, придвинул к себе. Тот инстинктивно попытался вырваться, но солдат, ведший его с высоты, тут же ударил по ноге, поставив тем самым на колени. Клавдий медленно поднес нож к его лицу и принялся вырезать на нем что-то, чего Марко со своей стороны видеть не мог. Крик заполонил собой все, и Марко чуть было не отвернулся от представшего зрелища. Закончив с первым, Клавдий двинулся к следующему и так он останавливался у всех четверых. Как только он окончил, всех поставили на колени в один ряд и Марко увидел, что Клавдий вырезал у них на лбах слово "Предатель".

— Эти люди, — громко возвестил Клавдий, указывая на них пальцем, — предали честь солдата, предали свою страну и семьи! Предали своих братьев по оружию и трусливо бежали! По закону военного времени, приказом генерала Маркуса Пармениона Анния, они приговорены к кресту...

— Нельзя! — Крикнул один из них, глянув снизу на Клавдия. — Вы не имеете права! Это казнь для рабов! Я...

— Заткнись! — крикнул лорд Тулий так громко, что Марко от неожиданности чуть не отпрыгнул в сторону. — Хотя бы умри достойно.

— Ты... — от неожиданности, парень, будто на мгновение, потерял дар речи. — Ты же...

Клавдий кивнул и солдаты принесли четыре больших креста.

— Будь ты проклят, сука! — закричал парень, не отрывая взгляда от Тулия, когда его уже потащили к кресту. — И весь твой род! Будьте вы все прокляты, герои, мать вашу!

Тулий смотрел не отрываясь, как парня кладут на крест и крепко привязывают ему руки и ноги, а тот, в свою очередь, громко засмеялся, брызжа слюной:

— Я вернусь, понял? Век тебе покоя не будет, тварь! Я вернусь с того света и...

Гвозди впились ему в ладони и слова обратились дикими криками. Все четверо кричали от боли во все горло, а когда крик утихал, слышались удары по металлу и крики возвращались снова.

Марко невольно отвернулся. Он видел смерть до этого. Он знал ее лицо. Но он никогда не видел подобной смерти, а она была ужасна. Не только он не мог выносить подобного. Девушка, стоящая позади него, крепко зажимала уши, глаза были плотно закрыты, а по лицу скатывались слезы.

— Прости, — внезапно услышал Марко плачь все того же парня. — Простите! Хватит! Хватит, прошу! Умоляю вас! Остановитесь!

Но солдаты не останавливались. Крики становились все громче и, казалось, рвали душу. Это продолжалось невыносимо долго, а когда все же закончилось, Марко обернулся и увидел, как солдаты поднимают кресты с земли. Все четверо корчились, лица их омывали слезы. Солдаты разошлись и встали в круг. Парень, что до этого выкрикивал проклятия, теперь не отрывал взгляда от лорда Тулия, а тот, так же, смотрел на него почти не моргая.

— Прикажи им, — взмолился парень, едва не плача. — Снимите... Умоляю тебя...

Тулий разомкнул сложенные на груди руки и уверенно пошел вперед. Проходя мимо креста, он остановился, не смотря наверх. Лицо его дрогнуло, исказилось в ужасной гримасе. Он плюнул под крест и пошел дальше. С силой вырвав у одного из солдат меч, он направился ровно к Марко и, пройдя мимо, громко сказал:

— Можно Вас на пару слов?

Марко был только рад поводу уйти. Сделав несколько шагов в сторону, Тулий остановился и повернулся лицом к Марко, в этот раз смотря точно ему в глаза.

— Я должен принести Вам мои глубочайшие извинения, — произнес Тулий и склонил голову. Марко от неожиданности отшагнул назад.

— Прошу прощения, милорд, но я не понимаю...

— Человек на кресте, — выпрямившись, пояснил Тулий, — это мой племянник. Тот самый, что бросил южный легион и бежал. Его поймали в Санте де-Види вместе с другими... А к черту подробности впрочем. Этот человек очернил честь нашей семьи и, если бы не Вы...

— Милорд, я всего лишь выполнял свой долг.

— Конечно, конечно. И все же я обязан Вам многим. — Тулий протянул ему отнятый у солдата меч. — Это был мой подарок Амину, когда он получил должность легата. Вы, несомненно, его больше заслуживаете. И еще...

Он протянул руку и к нему подошла та самая, молодая девушка. Встав рядом с лордом, она тут же опустила покрасневшие от слез глаза.

— Луиза — представил девушку Тулий, — моя воспитанница. Луиза была обещана Амину, но, учитывая обстоятельства... Марко, возьмете ли Вы в жены мою воспитанницу?

От неожиданности у Марко все слова встали в горле комом.

— Я... Не знаю что ответить, — в полголоса произнес он, не отрывая взгляд от Луизы.

— Это очень щедрое предложение, — пояснил Тулий. — Я предлагаю Вам не просто руку моей дражайшей воспитанницы, но и очень весомое приданное, а так же место при моем дворе.

— Вы уж простите, — наконец обрел дар речи Марко, — но я — человек простой, далекий от придворных интриг, потому спрошу прямо: какая Вам от этого выгода?

Лицо лорда на мгновение дрогнуло, а после появилась еле заметная ухмылка.

— Вы — человек далекий от придворных интриг, — повторил лорд, — как Вы сами и признали, а потому не спешите судить обо всех одинаково. Выгода моя в том, что я успокою свою совесть, верну утраченное расположение, немного сыграю на слабостях нашего великого правителя и, ко всему прочему, подберу для моей воспитанницы прекрасную партию.

Я знаю о Вашей семье. Ваш предок — герой Рамийской войны, дед воевал бок обок с моим во время восстания рабов, а отец брал Алинтин вместе с Октавианом. Война еще толком не началась, а Вы уже успели отличиться.

Пусть Луиза и не родная мне, но я люблю ее как любую из моих дочерей, а Вы — человек достойный и из достойной семьи, пусть и не знатной.

— Вы так просто об этом говорите...

— А мне и нечего скрывать, — пожал плечами Тулий. — Быть может мои мотивы и не до конца благородны, но и дурного в них нет.

— Я должен ответить прямо сейчас?

— Вы вольны делать что пожелаете, — Тулий положил ладонь на плечо Марко, — но не томите меня ожиданием.

***

"Никто и никогда не покорял народ засушливых степей. Никто и никогда" — Культуры и народы мира: 2 курс.

Часовые у входа в шатер, внешне ничем не отличающиеся от часовых у ворот, пропустили их без вопросов. Шатер вождя же резко отличался от всего того, что они успели повидать в этом лагере. Пол застилали шкуры убитых животных, столы ломились от мяса, фруктов и питья в исключительно золотой посуде, по углам были расставлены массивные сундуки, крышки которых не закрывались от наваленного в них золота. По всему шатру были разбросаны картины в резных, деревянных рамах, содранные гобелены, мраморные бюсты и статуи (в основном женские), зеркала, церемониальное оружие, трости и даже книги исключительно в украшенном драгоценными камнями переплете. В противоположной стороне этого своеобразного зала стоял высокий трон из слоновой кости, обитый шкурами, за которым висела огромная карта Лирии. На ней было всего два флажка: черный, обозначающий кварийцев и розовый, соответственно, лирийцев, стоящий почти на подписи "Рейен". За троном, как быстро смекнул Иннэл, находилась господская спальня, из которой доносились громкие, женские стоны.

— Я Вас оставлю, — поклонился Элфи и поспешил удалиться.

Мира же медленно шла по залу, оглядывая собранные здесь богатства, а Иннэл заострил свое внимание на одной лишь карте.

— Хватается за все, что блестит, — покачала головой Мира, взяла со стола золотую фигурку горгульи, покрутила ее перед глазами и небрежно бросила обратно на стол.

Иннэл все так же рассматривал карту, а точнее мелкие, почти не заметные отметины от втыкаемых в нее флажков. Мира вытащила из одного сундука золотую цепочку, украшенную рубинами, примерила ее к своей шее и кинула обратно.

— Нашел что-то интересное?

— В отличие от тебя, да, — ухмыльнулся Иннэл. — Красивая цепочка. Подошла бы к твоим глазам.

— Так что нашел?

— Кое-что... Надо бы уточнить у первоисточника.

И Иннэл резко направился в спальню. Войдя туда, он сразу же увидел и самого вождя. Крепкий, невысокий, но коренастый мужчина с огромным количеством различных татуировок на теле, лежал на кровати, широко раскинув ноги. Руки же у него лежали на большой груди скачущей на нем кварийки, издающей с каждым движением все более громкие и протяжные стоны.

У кровати стояли еще три девушки. Все три были без одежды и с очень пышными формами. Так же в комнате была стража, вооруженная кривыми мечами, безучастно смотрящая куда-то в стены шатра.

— Доброго тебе дня, Вождь всех вождей, — поприветствовал его Иннэл.

Вождь же совсем не удивился неожиданным гостям. Напротив, теперь он двигался еще быстрее и изобретательнее и вскоре кварийка всем телом упала на него, впившись ногтями в его необъятные плечи.

Мира шагнула в сторону от прохода и начала оглядывать спальню, которая так же ломилась от разного рода дорогого барахла, стараясь не замечать происходящего. Иннэл же взял со стола кувшин, два кубка, наполнил их вином, сел на стул, закинув ногу на ногу, и уставился на вождя.

Мужской и женский стоны слились в один протяжный и через несколько секунд все кончилось. Вождь грубо скинул с себя кварийку, встал с кровати, подошел к столу, у которого сидел Иннэл, взял кубок с вином и, отсалютовав Иннэлу, опустошил его чуть ли не одним глотком. Иннэл сделал то же самое. Вождь взял со стола серебряную цепочку и бросил кварийке.

— Заслужила, — сказал он ей грубым, шершавым голосом.

Одна из девушек, стоящих у кровати, тут же подошла к нему и обтерла полотенцем с головы до пят.

— Что привело сына Ариса в мои покои? — спросил вождь, оценивающе разглядывая Миру.

— Исключительно благородное желание моего отца оказать помощь дружественному народу в столь тяжкое время, — до ужаса фальшиво расплылся в улыбке Иннэл.

— Благородное желание? — усмехнулся вождь, наполнил свой кубок и снова осушил его. — Арис всегда преследует сугубо личные интересы. Ему нет дела до моего народа, как и мне до вашего. Давай на чистоту, пацан, без ваших уловок.

— Интерес моего отца в этом деле если и есть, то мне неведом. Сказал то, что знаю сам.

— Воевать с людьми слишком просто, — фыркнул вождь. — Мы разбили их во всех сражениях. Они нам даже боя дать боятся. Скоро мы будем штурмовать Алинтин — это только вопрос времени. Так скажи, раз ты и правда не знаешь в чем интерес Ариса, чем мне поможет щенок и его, — вождь скривился, глянув на Миру, — телохранительница.

Иннэл откинулся на стуле, скрыв за хитрой ухмылкой раздражение.

— Теперь я вижу, зачем я здесь... Сколько у вас осталось провизии?

— Достаточно, — отмахнулся вождь.

— Ах да, конечно... У вас огромный флот и берег под контролем. Зачем забивать себе голову подобным, да?

— Я теряю терпение. К чему ты клонишь?

— Тебе не давали сражений не потому что твои кварийцы такие страшные, а потому что тебя просто выманивали. Южные земли вычистили до последнего зерна. Небось, даже людей и тех увели, и все время вели тебя сюда. Именно сюда, где им удобнее всего тебя разбить. Ты далеко от моря, далеко от припасов, посреди вражеской земли, в невыгодной позиции. Твои люди обессилены постоянной погоней и пьянками, а противник занял укрепления на высоте...

— Предлагаешь дать людям отдохнуть? — не на шутку задумался вождь. — Это верно... Отдам приказ людям передохнуть, а потом атакуем... Под покровом ночи их укрепления не будут ничего стоить!

Иннэл шепотом выругался и продолжил:

— Пока ты дождешься, лирийцы сами атакуют, — пояснил Иннэл. — И тогда, когда им будет удобно. Ты и правда еще не понял? Ты в ловушке, Вождь всех вождей. Тебя лишили логистики, провизии и инициативы. Больше чем уверен, что их флот готовится штурмовать Алирос и забрать у тебя берег. Они оставят тебя без провизии и возможности отступления, а знаешь почему? — Иннэл наклонился к вождю и, ухмыльнувшись, перешел на шепот. — Потому что, в отличие от тебя, их предводитель не законченный кретин.

— Не смей называть меня кретином, — взревел вождь и одним движением скинул всю посуду со стола на пол.

Кварийки взвизгнули от страха и попятились. Мира приготовилась выхватить лук, но Иннэл даже не дрогнул.

— А ты не называй меня щенком, — спокойно подытожил Иннэл и продолжил. — Я бы предложил тебе отступить к морю, но...

— Кварийцы никогда не отступают! — с трудом сдерживая ярость, выпалил вождь и наклонился к Иннэлу. — Я не знаю, что ты о себе думаешь, но стоит мне лишь взмахнуть рукой и твоя голова окажется на пике.

Мира моментально выхватила лук, стрела легла на тетиву и она угрожающе заскрипела.

— Ты не успеешь взмахнуть, — прорычала Мира.

Стражники тут же повыхватывали свои мечи. Вождь глянул на нее из-за плеча и скривился.

— Выстрелишь и живыми вы отсюда не уйдете.

— Только ты этого уже не увидишь, — ответила Мира.

— Она выстрелит, ты подохнешь, нас убьют, — проговорил Иннэл, откинувшись в кресле. — Вот лирийцы посмеются! Что ж, раз уж тебе наша помощь не нужна, я предлагаю разойтись как в море корабли. Без лишней крови.

— Одно могу сказать, — ответил вождь, повернувшись к Иннэлу, — в смелости тебе не откажешь. Мне это по душе, пацан, хотя язык у тебя уж слишком длинный. Можете идти, но не далеко — я найду вам применение.

Второго приглашения они не ждали и поспешили покинуть шатер. Только выйдя на улицу, Иннэл почувствовал, что спина у него полностью покрылась потом.

— М-да, Иннэл, — проворчала Мира, — ты прям мастер переговоров!

— Благодаря моему мастерству мы сейчас стоим здесь, а не на эшафоте.

— Скорее вопреки.

— Это только кажется. Кварийцы гордые, наглые и чересчур отважные. Эти же качества они ценят и в других. Если бы я стерпел, как бы сделал любой другой дипломат на моем месте, Вождь всех вождей все мои слова пропустил бы мимо ушей. Покажи слабину хоть раз и ты больше никогда не добьешься среди них уважения.

Ну не будем об этом, — Иннэл залез в карман и вынул оттуда ту самую цепочку с рубинами. — Хочешь?

Мира усмехнулась, потянула за ней руку и Иннэл тут же отдернул ее.

— А заслужить?

— Ой, иди ты знаешь куда?

— Да шучу я! Держи. Она твоя.

***

"Однако основой Потешного войска стали юноши из семей потомственных военных и вскоре войско Октавиана стало достаточно грозным оружием, доказав свою эффективность в начале Семилетней войны" — История новой Лирии: Военные реформы.

Пять дней назад.

Утром следующего дня, когда солнце еще не до конца показалось из-за гор на востоке, разведчики доложили о приближающихся легионерах, а ко дню их лагерь увеличился не менее чем впятеро. Под Рейеном собралась армия, которую до этого дня Марко никогда не видел. Пятьдесят тысяч человек.

Сам генерал Анний, в сопровождении нескольких рыцарей и Демиса Авела, прибыл немногим позднее и не замедлил собрать всех своих легатов в возведенном для него шатре.

Когда туда вошел Марко, генерал стоял во главе стола и внимательно выслушивал доклад разведчика. Когда тот закончил, генерал кивнул и обратил взор на легатов, склонившись над развернутой на столе картой местности.

— Кварийцы в четырех днях пути отсюда, — сказал он. — Здесь, под Рейеном, мы дадим им бой. К тому моменту они соберут не больше ста тысяч из разбросанных по провинции войск. Признаюсь, я рассчитывал на лучшие результаты, растягивая их силы по южным провинциям, но Ваши вассалы, милорд, — обратил он взгляд на Тулия, — подпортили эти планы.

— При всем уважении, генерал, — ответил Тулий, — мои вассалы делали все возможное. Не их вина, что времени было мало...

— Мы приняли это во внимание, милорд, — сказал Клавдий, — и дали столько времени, сколько требовалось для исполнения воли его величества, а именно эвакуации мирного населения за Леминтен. Знаете, на что потратил это время лорд Кастро? Вывез все блага со своего замка до последнего гобелена и, когда мы отступали, у нас в тылу оказалась целая тьма беженцев, брошенных на произвол судьбы. Мы три дня держали...

— Довольно, — прервал его генерал. — Мои люди проливают кровь не для того, что бы местные лорды успели спасти свое имущество. Донесите эту простую мысль до своих подданных, милорд или я донесу ее по-своему.

— Я все сделаю, — кивнул Тулий.

— Рассчитываю на Вас, — ответил ему генерал и перевел взгляд на Клавдия.

— Последние легионы из Кардспира, Перекрестка и Феера прибыли, генерал, — отчитался Клавдий. — Легионы Квинтуса и Норвила так и не объявились.

— Рикард? — перевел взгляд генерал на следующего легата.

— С вооружением и провизией полный порядок, генерал. Излишки переправили в Леминтен. Сегодня утром прибыл еще один гонец с примерно тем же посланием. Прочесть?

— Не стоит — одно такое я уже прочитал, — покачал головой генерал. — Сир Демис, в подобном вопросе я полагаюсь на Ваш опыт.

Старый рыцарь, сидящий в полусонном состоянии в углу шатра, услышав свое имя, дернулся, как при внезапном пробуждении и встал, проведя ладонью по седой щетине.

— Практика не нова и поднимает боевой дух солдат, — проговорил он до ужаса спокойным и даже где-то монотонным голосом. — Я согласен.

— Хорошо. Октавий?

— Мед отряды расположили на высоте, выделили солдат, сколько смогли, но того все равно мало. Просят больше.

— Больше дать не могу. Пусть справляются как есть.

— Передам, — кивнул Октавий. — От адмирала Метэлла по-прежнему вестей нет. На юге начинаются осенние штормы, и послание могло легко затеряться.

— Марко? — теперь генерал перевел взгляд на Марко и у того, внезапно, запершило в горле.

— Укрепления готовы, генерал, — прохрипел он и, вернув голос, продолжил. — Лично трижды проверил. Пополнение получили. Люди рвутся в бой.

— Успеют еще навоеваться, — фыркнул генерал. — К сожалению, такое рвение очень часто оборачивается бегством. Напомните своим людям, что за дезертирство полагается самое суровое наказание. Всех касается.

Генерал вновь склонился над картой и взял одну из фигурок деревянной птицы.

— Марко, займешь центр, — генерал поставил фигурку на первый ярус и взял фигурку золотого орла. — Вместе с тобой будет Клавдий. Наш враг силен и преимущественно атакует в лоб, так что в центре вам будет жарче всего. Рикард, правый фланг полностью на тебе. Октавий — ты на левом. Лисандр, твои люди займут второй ярус между центром и левым флангом...

Расставив все десять фигурок, генерал взялся за последнюю — серебристую в виде рыцаря на коне.

— Лорд Тулий, для Вас у меня будет отдельная задача и выполнить ее надлежит в точности. Остальным напомню что, как бы наш враг не был силен, здесь мы должны его остановить и отбросить от Рейена. Ваша задача любой ценой удерживать позиции. У меня все. Свободны. Милорд, останьтесь. Я разъясню Вам план.

Шатер быстро опустел. Выйдя на улицу, Марко остановился у входа и вскоре появился Клавдий.

— Ну что, мы с тобой вместе, — тяжело вздохнул Клавдий.

— Меня единственного тобой усилили, — нахмурился Марко. — Генерал во мне сомневается?

— Сам же слышал, что в центре будет жарче всего, — пожал плечами легат. — У нас это в порядке вещей. Что-то ты делаешь лучше, а что-то я. Главное ведь задачу выполнить.

— Верно, — согласился Марко.

Последним, не считая лорда Туллия и самого генерала, шатер покинул сир Демис. Старый рыцарь, выйдя на солнце, потянулся, громко просопев что-то под нос и устремил свой взор на далекие, горные хребты на востоке, которые сегодня очень хорошо были видны. Марко позавидовал такому спокойствию. В нем самом же развернулась целая необъятная буря, которую он не чувствовал с самого Алироса. Смесь страха, волнения и тревоги.

***

"Именно в начале семилетней войны знамя с золотым орлом на красном поле стало узнаваемо и быстро набрало популярность среди войск. В годы гражданской войны это же знамя стало символом восстания" — История новой Лирии: Военные реформы.

Ночная буря поутихла и с неба лишь слегка покапывало. Жара, стоявшая почти все лето, резко сменилась осенней прохладой или даже холодом, да так, что руки сами собой пускались в дрожь. Песок под ногами стал влажным и рыхлым, а кое-где и вовсе зыбучим, завлекая в себя стопы. Поле перед ними покрылось лужами и в некоторых местах вовсе напоминало болото.

Стояла почти мертвая тишина. Лишь иногда слышались тяжелые вздохи, шепот, переминания или шаги солдат.

— Скоро начнется, — в полголоса сказал Рамон, растирая руки. — Уйти бы тебе с передовой, командир.

Марко, как и многие другие в этом строю, все никак не мог оторвать взгляда от противоположной стороны поля. Холмы на той стороне с самого рассвета все сильнее чернели от собравшейся там армии. Кварийцы, казалось, заполонили собой весь видимый горизонт и от этого зрелища, Марко становилось не по себе.

— Мне здесь привычнее, — ответил Марко. — В тылу мне не место.

— Ох, прихлопнут тебя и чего мы делать будем?

— Все то же самое, только уже без меня.

Противоположная сторона поля резко ожила и до Марко донесся дикий крик. Кварийцы приветствовали кого-то, кого Марко пока не мог разглядеть. Позади послышался топот копыт и легионеры так же приветственно зашумели.

Генерал Анний, верхом на черном коне с тяжелым, ало-золотым плащом, проехал мимо передних позиций и повел коня к центру поля. За ним ехали знаменосцы. Один держал знамя с золотым орлом на красном поле, а другой — золотой венок на все том же красном поле. За ними двинулось копье сира Демиса с ним же во главе, и только тогда Марко увидел, как с другой стороны поля к ним на встречу выехало с десяток всадников.

Остановились они на расстоянии около пятидесяти метров друг от друга и сразу спешились. Генерал вынул гладий из ножен и вонзил его в землю. Все, и противники и союзники, последовали его примеру. На встречу друг другу вышли, однако, не все. По четыре человека с каждой стороны и в этот раз, когда они остановились, разделяло их всего несколько шагов.

Найти вождя дикарей среди этой четверки было несложно. Он стоял прямо напротив генерала в тяжелом панцире, обитым мехами и самодовольно ухмылялся, задрав нос.

По правую руку от него стоял еще один квариец, чуть выше самого вождя, однако из одежды на нем были лишь порванные в нескольких местах штаны. На груди его, покрытой резаными шрамами, был вытатуирован рисунок быка со стальными рогами и свисающим почти до земли достоинством. Увидев напротив себя сира Демиса, он оскалился, явив свои гнилые, черные зубы.

Справа же стоял Иннэл, а чуть позади него и Мира. Судя по всему, именно они заинтересовали сира Демиса больше, ведь старый рыцарь будто бы проснулся, внимательно оглядывая их обоих.

— Вождь всех вождей говорит, — сразу принялся переводить для генерала Иннэл с всеобщего на лирийский, — что ты — предводитель трусов и женщин. Что он презирает тебя и...

— Я все это уже прочел и не раз, — перебил его генерал. — На гонцов вы были уж слишком щедры. Я бы даже сказал чересчур. Вы хотели говорить? Я здесь.

— Говорить с тобой он не желает, — продолжил переводить Иннэл. — С трусом говорить ему не позволяет воспитание. Ты умеешь только убегать. Вождь всех вождей удивлен, что ты все же нашел в себе смелость дать бой, но перед тем кварийские обычаи требуют умилостивить мать-землю первой кровью, дабы она приняла в себя павших. Вы готовы к поединку?

Генерал посмотрел на стоящего рядом Демиса и ответил вождю кивком. Кварийский воин еще сильнее оскалился и, вынув кривой меч из ножен, откинул их в сторону, развернулся к своему войску и издал воинственный клич. Равнина содрогнулась от ответного клича кварийцев.

Сир Демис развернулся и ушел. Кварийцы, недоумевающе, глядели ему вслед, пока старый рыцарь не остановился перед стариком из своего копья, несущего резную статуэтку Алира Светлого. Вонзив меч в землю, рыцарь встал на одно колено, склонив голову пред Богом.

— Отец, главенствующий на небесах, я, верный твой слуга, готов вступить в борьбу. За родину, за честь, за идеалы, что ты нам передал. За свет, который несем мы по сей час. Пусть я пролью сегодня кровь свою иль моего врага, да не увидят огня те, кого пришел я защищать. Мне же хватит лишь знаменья, что счел ты мое дело правым.

Рыцарь встал с колена, последний раз поклонившись статуэтке. Сквозь плотный слой черных, грозовых туч к земле пробился яркий, в окружавшем их погодном полумраке, солнечный свет и почти сразу погас. Рыцарь глянул на небо и улыбнулся. Вынув свой меч из земли, он высоко поднял его над головой и огласил:

— Alor ac Aliros!

— Alor ac Aliros! — пронесся ответный боевой клич легионеров.

Воодушевленные увиденным воины возликовали, и под этот звук, сир Демис вернулся к генералу. Подмигнув ему, он надел свой шлем и устремил острие меча на Иннэла.

— Сопляк, — донесся глухой голос рыцаря из-за забрала. — Передай, что я готов биться.

От раздражения у Иннэла вздулись ноздри.

— Выбирай выражения, старик, — прорычал он, положив руку на меч, — иначе вместо него против тебя выйду я.

— У тебя кишка тонка биться с лирийским рыцарем.

Генерал, успевший сделать несколько шагов в сторону от будущего поля боя, стоял, разинув рот. Он хорошо знал сира Демиса и не мог поверить, что благородный рыцарь способен говорить подобное.

— Мы сейчас это проверим, — Иннэл успел освободить лезвие на половину и его остановила рука Миры.

— Он же тебя провоцирует. Остынь!

— Да мне плевать! Что б какой-то старикашка со мной так разговаривал...

— Твой отец запретил нам вступать в бой!

— Если бы моему отцу был важен исход этого боя — он бы сейчас был здесь! Отпусти меня.

— Не отпущу! Остынь, прошу тебя. Если ты пострадаешь, мне конец!

Иннэл еще долго прожигал рыцаря взглядом, но меч все же вернул в ножны.

— Значит, могучего воина заставила замолчать девка? — продолжил насмехаться Демис.

Иннэл с трудом сдерживался, пока Мира медленно подталкивала его обратно к лошадям. Генерал подошел к Демису и тот раздосадовано покачал головой.

— Не получилось.

— Он же высший, — прошептал генерал, провожая Миру и Иннэла взглядом. — Вы уверены?

— Одолей я сейчас высшего, их воины потеряли бы боевой дух. Да что там? Не получилось, так не получилось.

— Как бы нам это не вышло боком, — покачал головой Маркус и ушел к коням.

В центре поля осталось двое. Квариец ходил из стороны в сторону, не спуская глаз с рыцаря. Сир Демис же стоял на месте, закрывшись миндалевидным, белым щитом с изображением красного льва. Светло-серебристый клинок блестел позади, едва не касаясь острием земли.

Терпение кварийца иссякло и он рванул вперед, занеся меч над головой. Когда их разделял всего шаг, Демис сделал шаг вперед и одним толчком повалил кварийца на спину. Следующий удар пришелся кварийцу острием по горлу и он, испустив несколько предсмертный вздохов, умер.

***

"Нынешнее название официально закрепилось за Золотыми Орлами лишь спустя четыре года, после окончания гражданской войны. Тем же указом, император назначил главнокомандующим Маркуса Анния, выполняющего свои обязанности по сей день" — История новой Лирии: Военные реформы.

Пять дней назад.

Сир Демис будто застыл в своем положении, смотря почти мертвым взглядом на далекие горы. Клавдий хлопнул Марко по плечу и пошел по тропе вниз.

— Простите, — послышался женский голос.

Марко развернулся и увидел Луизу — молодую воспитанницу Тулия. Сегодня она была без сопровождения своего покровителя и его рыцарей и одета скромно, без дорогих украшений. Подойдя к ней ближе, он приветственно кивнул девушке, и та низко поклонилась в ответ.

— Лорда Тулия задержал генерал. Если Вы ждете его, то...

— Я ждала Вас, — ответила девушка. — Ваш помощник — Рамон кажется — сопроводил меня сюда.

— И оставил без охраны? — фыркнул Марко.

— Зачем мне охрана в имперском лагере? — наивно улыбнулась девушка и вопрос, как понял Марко, казался ей риторическим.

— Люд тут разный, миледи, — пояснил Марко. — Придворной даме ходить одной в подобном обществе не безопасно.

— Тогда, быть может, бравый легат сопроводит меня за безопасные стены замка?

И не дожидаясь ответа, она взяла под руку Марко и вместе они пошли по тропе, уходящей вверх к воротам Рейена.

Солнце уже не так сильно обжигало, как несколько дней до того. Где-то вдалеке виднелись черные тучи, подгоняемые холодным ветром. Долгое время они шли молча, пока Луиза, наконец, не нарушила молчание:

— Скажите, Марко, я Вам не понравилась?

— С чего Вы взяли? — спросил Марко, на мгновение потеряв дар речи.

— Разве не ясно? — улыбнулась Луиза. — Дядюшка Агилар не узнает ничего, обещаю. Вы можете все сказать как есть.

— Я, правда, не понимаю о чем Вы говорите.

— Вам предложили мою руку, — пояснила Луиза, — предложили земли, предложили должность и место при дворе моего покровителя, а Вы отказались.

— Я не отказывался.

— Но и не согласились.

— Я понял, — усмехнулся Марко. — Поймите, миледи, я воспитывался не так, как Вы. Люди моего статуса редко ищут выгодные партии, потому я и не могу вот так просто связать свою жизнь с человеком, коего едва знаю. К сожалению, я не сразу понял, что Ваше мировоззрение отличается от моего.

Впереди показались открытые ворота, подход к которым охраняли рыцари с золотым солнцем на черном фоне — эмблемой дома Тулиев.

— Значит, по Вашему я ищу лишь выгоду, а до любви мне дела нет?

— Я не говорил этого, — возразил Марко.

— Нет, — девушка вырвала свою руку из-под руки Марко, — Вы как раз это и сказали. Зря я пришла.

Луиза бросилась к воротам и Марко побежал за ней. Она беспрепятственно пробежала мимо стражников, которые тут же задержали легата. Девушка почти скрылась за поворотом, когда Марко окликнул ее, не в силах прорваться через заслон:

— Миледи, постойте! Я совсем не это хотел сказать, поверьте.

Девушка развернулась, посмотрев на Марко. Стражники, пытающиеся оттолкнуть его от ворот, немного успокоились и лишь не пускали его дальше.

— Я хотел бы узнать Вас получше, — улыбнулся Марко. — Дайте мне еще один шанс.

— В это время я, обычно, гуляю по саду, — ответила девушка. — Составите мне компанию?

— С удовольствием.

***

"Сегодня Золотые Орлы — это главное, наступательное оружие империи. Легионы, под началом генерала Анния долгие годы ведут войну за границами Лирии" — История новой Лирии: Военные реформы.

Небо загрохотало от раскатов грома, а земля задрожала от клича вражеского войска. Всадники галопом неслись к ним и сбавили ход только перед тропой. Все же они быстро проехали по тропе за первые ряды легионеров, а их строй замкнул сир Демис. Генерал Анний остановился перед строем. Его конь развернулся в сторону врага.

Холмы напротив будто ожили и черное, словно огромная тень, войско двинулось вперед, пересекая равнину. Генерал пришпорил коня и выехал прямо перед первыми рядами. Лезвие его гладия покинуло ножны и устремилось к небесам:

— Воины! Вот настал день, который решит судьбу империи! Так недолжны ж вы помышлять, что сражаетесь за императора, но за государство ему врученное! За отечество и веру! Не должна вас так же смущать слава неприятеля, будто бы непобедимого! То ложь и это вы своими победами неоднократно доказывали! А обо мне ведайте, что моя жизнь мне не дорога — лишь бы жила империя. Посланник благополучия для благосостояния вашего!

Солдаты встретили его протяжным "Ура" и генерал, проехав с этим боевым кличем перед всем передним краем, так же покинул первую линию. Боевой дух заметно поднялся. Даже Марко почувствовал, будто все тревоги и страхи его полностью покинули. Он ждал начала боя. Он мысленно звал своего врага.

Кварийцы пересекли половину поля и остановились. Марко слышал, как позади него натягиваются тетивы луков, но до врага было слишком далеко. Все стихло. Он смотрел на врага, враг смотрел на него. Вот-вот все начнется.

Прозвучал протяжный, глухой отзвук рога и кварийцы тут же ринулись в атаку. Марко высоко поднял руку, примерно представляя расстояние до кварийцев... Шаг... еще шаг... Он сомкнул поднятую ладонь в кулак и по полю тут же прокатился звук камнеметных машин. Камни устремились в воздух, сшибая кварийцев, разбрызгивая кровь на их собратьев. Тысячи камней летели единым градом и равнина быстро покрылась кровью и свежими трупами, но армаду кварийцев будто нельзя было остановить. Они неслись вперед черной тучей и земля содрогалась от их поступи.

Марко не опускал сжатой в кулак руки. Враг был уже близко, и напряжение росло с каждой секундой. Легионеры, зная, что их командир должен был уже отдать приказ, нервно бросали на него взгляды. Марко стоял, вытянув руку вверх.

— Пилумы готовь! — крикнул он так громко, как только смог.

Рамон подхватил его приказ и он тут же пронесся разными голосами по строю. Кварийцы уже были слишком близко. Занесенные над головами пилумы были готовы взмыть в воздух, но Марко ждал. Шаг... Еще шаг. Кварийцы были уже в каких-то пятидесяти метрах. Последний шаг и...

Земля провалилась. Первые, дико несущиеся в атаку, ряды кварийцев рухнули в глубокую яму с торчащими кольями и оттуда тут же донеслись дикие крики, а бегущая вперед армада еще долго не могла остановиться и сталкивала впереди стоящих в пропасть.

***

"Генерал Маркус Парменион Анний по праву считается одним из самых выдающихся полководцев в истории. По сей день он не проиграл ни одного сражения, а его гений полностью изменил стратегию ведения войны целой страны" — Исход: Закаленные огнем.

Днем ранее.

Они шли по ночному, почти пустому замку тенями, стараясь не издавать лишних звуков, однако получалось у них это плохо. Почти на каждом повороте кто-то из них начинал смеяться, а второй невольно подхватывал. Иногда в бесконечных коридорах можно было услышать стальную поступь часовых и тогда они ныряли в самый ближайший темный угол.

В очередной раз услышав такие шаги, Луиза быстро затолкнула Марко в проем с длинным гобеленом и, прижав его к полотну, нежно поцеловала. Шаги уже давно отдалились, однако их губы по-прежнему не расставались.

Выйти их заставили другие шаги, явно идущие по тому же коридору, из которого они только что пришли и Луиза, взяв Марко за руку, поспешила по коридору. Впереди тоже послышались шаги и, в свете факела, показался часовой. Шаги позади так же приближались. Луиза затолкнула Марко в комнату, зашла сама и тихо закрыла дверь на ключ.

Комната была богатой. Широкая, двуспальная кровать с алым балдахином была завалена мягкими подушками, разного размера. Напротив стояло зеркало, на который служанка заботливо поставила подсвечник и тарелку с фруктами. Свет горел не везде, и комната оставалась в полумраке.

Марко подошел к девушке и поцеловал. Руки его тут же зашуршали по платью, выискивая многочисленные завязки и пуговицы. Луиза одним движением сорвала с него белую рубаху и обвила руками шею. Они страстно целовали друг друга, пока Луиза не толкнула Марко от себя. Он упал на кровать, а Луиза, медленно спустив с себя платье, тут же взгромоздилась на него. Их губы снова встретились и...

Стук в дверь.

— Да что б тебя! — прошипела Луиза. — Это, наверно, моя служанка. Она всегда проверяет, тут ли я в поздний час...

Снова стук в дверь.

— А она настойчивая, — усмехнулся Марко.

— Это дядя Аги ее заставляет, я уверена, — ответила Луиза и снова поцеловала Марко.

Стук в дверь.

— Она уйдет, — в перерыве между поцелуями сказала девушка. — Поднимет тревогу... Пока они будут... Искать меня... По замку... Мы все... Успеем.

Снова стук в дверь и, к их общей неожиданности, снаружи послышался мужской голос:

— Миледи, Вы там?

— Это что Тулий? — опешил Марко.

— Нет конечно! — тихонько посмеялась Луиза. — Не его голос. Да и стал бы он меня "миледи" называть?

— Но я думаю это и не твоя служанка.

Луиза еще сильнее расхохоталась и, похоже, стоящий за дверью это услышал.

— Прошу прощения за столь поздний визит, — сказал человек за дверью, — но мне срочно нужно видеть легата. Приказ генерала.

Оба не на шутку удивились. Луиза быстро слезла с Марко и прикрылась одеялом. Марко встал с кровати и лишь краем глаза увидел в окне на холмах разгорающиеся костры.

Открыв дверь, Марко увидел перед собой юношу лет одиннадцати, имеющего, однако, превосходную военную выправку и до безупречия идеальный внешний вид. Юноша чуть склонил голову и протянул Марко запечатанное письмо.

— Генерал назначил сбор на утро, — сообщил юноша. — Приказано явиться всем.

— Цель не уточнил?

— А Вы в окно смотрели? — переспросил юноша и кивком указал на широкое окно в комнате. — Кварийцы уже у Рейена.

— Я понял, — кивнул легат. — А Вы, собственно, кто?

— Зовите меня Нумерием, — задрав нос, представился юноша и церемониально поклонился. — Я — личный оруженосец генерала Маркуса Пармениона Анния и выполняю для него мелкие, и не очень, поручения!

Марко краем уха услышал нервные смешки за спиной и сам с трудом сдержал смех. Мальчик выглядел слишком молодо, а облачение на нем выглядело больше шутовским, хотя и являлось военным. При всем этом виде, гордость, которую всем своим видом источал мальчишка, смотрелась очень нелепо.

— А как ты нас нашел, Нумерий? — стараясь сохранять спокойный тон, спросил Марко и тут же услышал как Луиза, зарывшись в подушки, глухо засмеялась.

— Генерал точно сказал где и в какой час Вас искать, — отчеканил юноша. — Прошу не волноваться. О Ваших ночных похождениях знаете только вы и мы.

Луиза окончательно потеряла самоконтроль и смеялась уже во весь голос. Теперь и Марко был уже не в силах сдерживаться. Мальчик недоумевающе глядел на него, после чего все же спросил:

— Я могу идти?

— Можешь, — ответил Марко, моментально закрыл дверь и рассмеялся.

Подойдя к столику с зеркалом, Марко поочередно разлил вино по двум бокалам и преподнес один девушке.

— А говорят в армии страшно, — покачал он головой.

Однако эта шутка прервала женские смешки и в комнате стало очень тихо. Луиза приподнялась с кровати и посмотрела в окно.

— Значит все? — спросила она, внезапно поникшим голосом.

— О чем ты?

— Об этом, — махнула она в сторону окна. — Агилар не оставит меня в замке, а тебя со мной не отпустят.

— И мы встретимся совсем скоро, — улыбнулся Марко.

Луиза выдавила из себя улыбку и легла на плечо Марко.

— Ты ведь не будешь сражаться, правда? — Марко не ответил. — Это так?

— Да, это так, — заверил он ее. — Все будет хорошо.

Луиза медленно развязала волосы и они волнами спали на кровать. Взяв руку Марко, она медленно повязала ему ленту, которой связывала волосы, на запястье и поцеловала его в щеку.

***

"Если бы сегодня меня спросили, кто сможет противостоять гению генерала Анния и его Золотым Орлам, я бы посоветовал ему призвать из могилы самого Алира Светлого. Это — самый простой способ" — Данийский царь Ферикл перед битвой за Леминтен.

Через ров перекинулись широкие мосты и кварийцы тут же побежали по ним. Рука Марко резко опустилась и стрелы вместе с пилумами устремились в кварийцев. Кровь брызгала во все стороны. Сраженные сталью валились в ров, откуда доносились душераздирающие крики. Второй залп пилумов увлек за собой еще больше кварийцев.

— Поджигай! — крикнул Марко.

В ров полетели факела и все внутри вспыхнуло ярко-оранжевым пламенем. Крики стали еще громче. Пламя лизало переброшенные через ров мосты и ноги кварийцев. Позади послышалось вращение пращи и следом полетели флаконы со смолой. Мосты так же вспыхивали один за другим. Объятые пламенем кварийцы, не разбирая дороги, бросались на своих же.

Марко посмотрел на две ленты, повязанные у него на запястье, улыбнулся и вынул гладий из ножен. Сгоревшие мосты заменялись новыми. На месте одного возникало два и даже три. Кварийцы перемахивали через ров.

— За императора! За империю! — пронесся боевой клич легионеров и тяжелые, прямоугольные щиты сомкнулись плотной, стальной стеной.

Кварийцы налетели на их ряды с огромной силой. Марко, стоящий в первой линии удержался на ногах только благодаря стоящим позади солдатам. Его ноги, крепко стоящие на песке, скользили назад, оставляя за собой прямой след. Щит почти прижался к груди, сзади давили свои же. Дыхание перехватило. Казалось, вот-вот его просто раздавят. От невыносимой боли и тяжести он вскрикнул, спрятав голову за щитом, но из груди вырвался лишь стон. Вовремя подняв голову, он увидел нависшее над ним острие копья и едва успел увернуться. Копье царапнуло наплечник и вновь возвысилось, что бы нанести очередной удар. Марко наугад ткнул вперед гладием. Копье застыло и упало к его ногам. Секундная передышка и снова давление.

— Держать строй! — командовал кто-то вдалеке. — Ни шагу назад!

Стрелы и камни проносились над головой в обе стороны. Марко оставалось лишь стоять. Стоять и держать, покуда силы не покинули его окончательно. А они были на исходе. Он мог бы держать еще, но способны ли на это остальные? Те ребята, которые еще ни разу не сталкивались с таким врагом. Он судорожно рыскал по груди, нащупал шнурок, поднял его, вцепился зубами в свисток и выпустил весь оставшийся в нем воздух.

— Смена! — подтвердилась команда и Марко тут же оттащили за шиворот назад.

Но не успел он отойти и на несколько шагов, как его мощно толкнули в спину. Строй рассыпался как карточный домик и кварийцы прорвались на первый ярус.

Меч вылетел из руки, а сам он оказался на земле. Позади послышались звуки жестокой бойни. Марко, не разбирая что происходит вокруг, пополз по земле, дотянулся до рукояти и перевернулся на спину. Лишь в последний миг он заметил нависший над ним топор и тут же закрылся щитом. Топорище вонзилось в щит, оставив на обратной стороне характерную выбоину. Марко выглянул из-за щита и увидел, что квариец замахнулся для еще одного удара, но тут его сбил с ног другой легионер и вместе они исчезли из поля зрения. Марко встал на ноги.

Вокруг шел жестокий бой. Кровь лилась, свистели стрелы. Крики доносились со всех сторон. Где-то вдалеке слышались голоса командиров. Марко, опьяненный жаром битвы, пошел вперед, закрываясь щитом от летящих со всех сторон стрел и тут же ушел в сторону от размашистого удара топором. Сделав шаг вперед, Марко рубанул даже не глядя и ощутил на лице горячие брызги крови. Не успел он опомниться, как в его щит врезался другой воин и с легкостью отбросил Марко назад. Тот чудом устоял, но начал отходить назад, уходя от, машущего мечом во все стороны, кварийца. Выгадав удобный момент, он шагнул вперед и вонзил тому меч между ног. Хотя и целил он в живот, результатом Марко не разочаровался.

Он шел было дальше, желая вернуться в бой, но внезапно остановился. Отбросив щит в сторону, он подбежал к сидящему на земле юноше, хватающемуся за голову. В ноге у него торчало две стрелы, по лицу и шее лилась кровь.

— Сейчас, сейчас, — без конца приговаривал Марко, пытаясь безболезненно отцепить наконечники от стрел

Вынув второй наконечник, Марко закинул руку юноши себе на плечи, поднялся вместе с ним на ноги и в лоб юноши с треском вонзилась стрела. Тело рухнуло на землю, утянув Марко за собой. Молодое лицо застыло в ужасающей гримасе удивления и через его остекленелые глаза внутрь Марко пробрался страх. Он будто только сейчас осознал где находится. Крики умирающих, доносящиеся со всех сторон, терзали его изнутри. Шум боя оказался где-то совсем далеко. Он слышал лишь агонию.

Инстинкты сами собой напомнили ему, что он еще жив. Лишь краем глаза Марко увидел справа от себя занесенную для удара сталь и выставил перед собой меч. Гладий со звоном рухнул на землю и Марко тут же получил ногой по лицу. Шлем слетел, во рту почувствовалась кровь. Он упирался в пропитавшийся кровью песок дрожащими руками, не в силах пошевелиться. Страх одолел его полностью. В этот момент он ненавидел себя, свою трусость, но ничего не мог поделать. Только ждать смерти.

Ее руки оказались холодными и гладкими, будто отполированная до блеска сталь. Она схватила его за шиворот и увлекла за собой. Одним рывком отшвырнула его в сторону и Марко почувствовал, как ударился спиной об деревянный частокол. Жизнь вернулась в него тяжелым вдохом. Над ним оказалась высокая фигура, облаченная в серебристый доспех. Сир Демис с легкостью откинул нападавшего кварийца, закрыл Марко своим щитом от еще одного удара, пригнулся от размашистого удара, целящего ему в голову и одним движением распорол трем кварийцам животы.

— Ты что вытворяешь?! — повернулся к нему рыцарь, перекрикивая шум боя.

Марко все еще сидел на месте, мертвым взглядом смотря вверх на рыцаря и тот, недолго думая, схватил его за шею. Сделав несколько шагов в сторону, рыцарь окунул Марко в бочку с холодной водой и, подержав несколько секунд, освободил. Марко вынырнул, прокашлялся и, словно, проснулся.

— Лучше? — фыркнул сир Демис.

— Да, — кивнул Марко, переводя дух. — Спасибо.

— Спасибо, — усмехнувшись, повторил рыцарь. — Я пошел. Увижу на передовой тебя снова, лично к генералу оттащу, понял? — Марко кивнул. — А теперь быстро разыщи легата Клавдия — это он послал за тобой.

Окончательно придя в себя, Марко проводил рыцаря взглядом и, пригибаясь от мчащихся во все стороны стрел, пошел по тропе вверх. Сейчас он видел, какой ужас происходил вокруг. Не только его легион, но и все другие вступили в яростную схватку. Пока Марко поднимался наверх по тропе, кварийцы принялись забрасывать веревки на колья. Вскоре внизу он увидел лестницы, поднимающиеся ко второму ярусу по этим веревкам. Иные же просто карабкались вверх, опираясь ногами о стену.

Почти на самом верху его встретили трое солдат, прикрыли своими щитами от стрел и перебежками сопроводили к навесу, под которым стоял легат Клавдий. Встретив Марко оценивающим взглядом, легат усмехнулся:

— Значится и правда на передовую вылез. Ну герой!

Клавдий наполнил кубок вином и подал Марко. У того давно уже в горле образовалась пустыня, но до момента, пока его губы не коснулись вина, он о ней будто и не подозревал. Осушив кубок несколькими глотками, он бросил его на стол.

— Ты бросай это дело, — продолжил Клавдий. — Правила не от скуки придуманы и ты обязан им следовать. Генералу докладывать не стану, но это не значит, что он сам уже все не узнал.

— Там мои люди, — парировал Марко. — Я не могу посылать их на смерть, оставаясь при этом в тылу. Не так меня воспитали.

— Благородство и благоразумие нередко идут порознь и тебе придется то усвоить, если хочешь сохранить должность и жизнь. А теперь слушай. Пока ты там под мечи подставлялся, генерал прислал приказ. Ни одного права на ошибку у нас нет.

Глава 2

Битва за Рейен Ч.2

"Стандартные тактики на то и стандартные, потому как проверены временем и закалены огнем. Любой военачальник должен понимать, что это есть лучший фундамент для маневров" — Генерал Маркус Парменион Анний перед битвой за Рем.

Рейен. Столица южных провинций Лирии.

Кварийцы налетели на передовые легионы черной тучей. Ни ров, ни пламя, ни град стрел их не остановили. Генерал стоял на уступе самой высокой точки и его взору открывалось все поле боя. Он неспешно оглядывал его, начиная от правого фланга, по центру и до левого, а после его взор устремлялся далеко вперед за широкую равнину. Туда, где стояла такая же несметная армия кварийцев.

«— В бой послали половину, — думал про себя генерал. Шум боя стал для него уже давно привычен и мыслей не путал. — Проверяют нашу оборону или же прознали о моем замысле? А быть может и попросту резерв»

Подле него оказался рыцарь. Сир Демис, выйдя на уступ, прошел на шаг дальше генерала почти к самому краю и, гордо выпрямившись, сложил руки на груди. Лицо его было озабоченным. Хмуро он глядел на происходящее внизу, но ничего не говорил.

Под очередной звук рога кварийцы поменяли боевой порядок. Центральные легионы Ортего и Клавдия все еще стояли стеной и основной удар вражеского войска теперь направился по флангам. Рыцарь покосился на генерала и, увидев все такое же беззаботное выражение лица, снова обратился к полю боя.

«— Предсказуемо, — размышлял все это время генерал. — Визуально центр наш намного крепче. Это верно, однако Ортего и его люди по большей части все еще юнцы и ненадежны, посему я дал им мой лучший легион и лучшего военачальника. На флангах Рикард и Октавий во главе ветеранов. Пробить их оборону вряд ли будет проще»

— Держите строй, — прошептал сир Демис, наблюдая, как центральные легионы шаг за шагом оттесняют назад.

Они не выдержали. Звук рассыпавшегося на части строя дошел даже до их ушей. Рыцарь громко выругался и, от нервов, начал ходить из стороны в сторону. Завязался беспорядочный бой и невооруженным глазом было видно, как легион Ортего редеет под натиском кварийцев. На соседнем выступе от них все еще стоял плотной стеной легион Клавдия, однако и им теперь было худо. Атака шла не только спереди, но и с фланга.

Рыцарь продолжал ходить из стороны в сторону, шаг его становился все тяжелее и громче. Через каждые два шага он бросал взгляд на генерала и продолжал свое беспокойное шествие.

«— Рано, — продолжал раздумывать генерал. — Держитесь до последнего, пусть и жарко там. — Взгляд его снова обратился вдаль ко второму войску. — Помог бы вам, да останавливает меня воинство по ту сторону. Надобно их выманить, иначе покоя нам не будет. Держитесь»

Однако легион постепенно сдавал позиции и отступал назад. Уже можно было видеть кварийцев, готовящих веревки и осадные лестницы к штурму высоты. Больше ждать было нельзя.

— Сир Демис, — окликнул рыцаря генерал и тот сразу же остановился, полностью внимая генералу, — отправляйтесь на передовую. Сейчас им необходим Ваш разящий меч.

На лице у рыцаря промелькнула улыбка перед тем, как он надел свой серебристый шлем и опустил забрало.

— Еще кое-что, — сказал генерал до того, как Демис начал спускаться по тропе, — возможно Ортего на передовой. Если я прав, верните его в тыл любыми методами. Только не говорите, что я за ним послал — незачем вселять ему сомнения.

Демис кивнул и широким шагом начал спускаться по тропе. Почти все его копье двинулось за ним, обнажив мечи и копья.

— Нумерий, — обратился теперь генерал к своему оруженосцу, — найди Клавдия и передай, что центр должен отступить по моему сигналу. Не раньше и не позже. Возвратишься ко мне с известиями о легате Марко Ортего. Мне важно знать живой он или погиб.

Оруженосец кивнул и быстрым шагом направился за рыцарским копьем.

— Прошу прощения, генерал, — подошел лорд Тулий, — но почему Вы попросту не объяснили легату, что подобное поведение от него на этой должности более не допустимо?

— Мне важно знать, милорд, кому я доверил легион и научить уму разуму в короткие сроки, если это потребуется. Если я просто скажу ему что делать — он может ослушаться меня в пользу своих разумений в самый не подходящий для нас момент.

— Человек способен учиться только на своих ошибках, — кивнул Тулий.

В гуще боя, между легионерами, облаченными в красные цвета и кварийцами, сира Демиса в его серебристой стали можно было углядеть невооруженным взглядом. Рыцарь быстро пробивался к передовой.

Он знал в чем ценность Лирийского Льва. И пусть рыцарь зарубил бы с сотню иль даже две кварийцев в одиночку, но гораздо важнее в пылу битвы была его немеркнущая слава. И генерал не ошибся.

Серебристый рыцарь, сверкая клинком, обрушился на врагов, разрубая их одного за другим. В тот же миг с той стороны послышался воинственный клич. Солдаты, истощенные жестокой битвой, воспряли духом. Одним махом легионеры оттеснили вражеское войско и строй их укрепился вновь. Стальная стена сомкнулась перед ликом врага.

***

"До конца разобравшись с регулярными войсками, Октавиан крепко взялся за лордов-протекторов и их вассалов" — История новой Лирии: Военные реформы

Три месяца назад.

Уютную, но не велику комнату, которую в этом замке Аленоре едва ли назвали бы кладовкой — настолько велики были здесь покои даже у простых слуг, — освещало лишь несколько свечей и масляных светильников. Не в том была причина, что иных-то не нашлось. Нашлось бы еще как и поболее, чем у самых желанных гостей, и ни разу не пожалели бы для него. Да не нужна была ему дворцовая роскошь, коей он без какой-либо жалости жертвовал в пользу уюта и прагматичности.

В полумраке над дубовым столом склонилась величественная фигура, изрядно измотавшаяся долгими годами всевозможных войн и мыслями о грядущей. Не слишком ли много войн выпало ему на жизнь? Иные полководцы за весь свой срок не видывали и трети из тех, что довелось ему пройти. Однако коль сильна была мысль об усталости от своего ремесла, столь же сильно было и осознание, что ничего больше в жизни он не умеет и не смог бы найти занятия, кое удовлетворило бы его до конца жизни.

Как сел в седло в неполные двенадцать лет, — вспоминал он, — так и не видел конца кровопролитию.

Однако сейчас кое-что иное гложило его куда сильнее. Услышанное на совете никак не укладывалось в голове. Что правда все то, что он услышал и увидел собственными глазами, сомнений не осталось, но в то же время часть его попросту не верила ни собственному зрению, ни людям, коим он бы на слово поверил.

В дверь постучали и из темного коридора в приоткрытой двери показались пурпурные цвета.

— Дозволишь? — спросил Лот Арли, будто опасаясь пройти в комнату.

— Входи, — буркнул в ответ генерал, не отрываясь от разложенной перед ним карты.

Медленно и тихо закрыв за собой дверь, Лот вошел в комнату и аккуратно поставил бутыль с вином на край стола.

— Я решил вспомнить молодость, пока ты не уехал. Посидим, потравим байки. Что и с кем случилось...

— Не уверен, что был ты тогда молод, — ответил Маркус. — Прибыв вчера в Аленор я удивился, что лицо твое нисколь не изменилось, а теперь я сомневаюсь, что ты способен стареть.

— Ну прости, — развел руками Лот. — Я доверяю тебе как себе самому и не хотел скрывать, но Октавиан запретил мне раскрываться кому-либо... Даже тебе. И да, я старею, только гораздо медленнее.

Маркус не удостоил его даже вниманием, все еще всматриваясь в карту, заставленную резными фигурками и изрисованную линиями вдоль и поперек.

— Да брось ты, — скривился Лот. — Я все тот же, кем и был. Что изменилось?

— Кроме того, что мой друг оказался одной из тех тварей, о коих складывают страшные сказки для детей, ничего. А раз уж ваша братия вполне себе существует, то и доверять мне вам подобным сложно. О хороших людях столько дерьма не напишут.

— Что ж, ты, от части, прав. В далекие года мои предки много деяний сотворили и далеко не все из них были хорошими. Не кори меня за проступки моих предков, тем более что у людей то история едва ли чище, хотя и знаете вы ее не так хорошо, как мы.

— Вы нас изучали?

— Мы изучали и изучаем всех, но зла не причиняем, потому-то вы и не слышали о нас аж со времен Раскола.

— Не причиняли бы вы зла, — возразил Маркус, теперь уже прожигая Лота взглядом, — не быть мне здесь сейчас.

— И то верно, — горестно вздохнул Лот и, откупорив бутылку, сел напротив. — Но ведь ты верил мне до сего дня и можешь верить впредь. Я иду против своих родичей, выступаю за людей и подобных мне хватает.

— Ты про ту девчонку на совете?

— И не только. У тебя была своя война, мой друг, но и я без дела не сидел, а сейчас, похоже, пришло время объединить два фронта. Маркус, мы с тобой на одной стороне и сейчас для нас губительно сомневаться в друзьях, притом что наш враг хитер и обратит против нас все потаенные обиды, до которых власть ему позволит дотянуться.

— Не намекаешь ли ты на кого-то конкретного?

— Возможно, — кивнул Лот. — Но ошибиться я боюсь. Уж слишком велико его влияние, а союзник из него не менее могуч чем враг. И даже моих возможностей оказалось мало, что бы удостовериться в своих страхах или навсегда их опровергнуть.

— Я привык прислушиваться к сердцу, — ответил генерал. — Не всегда оно право, но уж лучше так, чем вечно озираться в поисках врага. Получу нож в спину и не успею удивиться, а с недоверием приходится жить и жить с мучениями.

— И что говорит оно сейчас?

Генерал выхватил из рук Лота бутыль и приложился к ней одним большим глотком. Оторвавшись от нее, он вытер губы тыльной стороной ладони и протянул ее Лоту.

— Говорит, что с друзьями негоже обходиться холодно.

Лот усмехнулся, выхватил бутыль и так же надолго приложился к ней.

— Я рад, что между нами больше нет секретов, — сказал он, поставив бутыль на стол, — хотя кое-что ты должен знать. Протягивать мне вино — это переводить напиток. На меня оно не действует.

— Значит и когда мы тут в слюни нажирались...

— Я лишь притворялся, — рассмеялся Лот, — и приглядывал, что бы ты не натворил делов.

— Что ж и на том спасибо. Признаюсь я до сих пор не понимаю как мне дальше жить. Одно из тех существ, о коем столько сложено легенд сейчас сидит прям передо мной и вопросами я б тебя подзавалил. Жаль что времени на это нет, так что перейду сразу к главным. Так скажи мне, друг, какой пакости мне противостоять грядет? К чему я должен быть готовым и что предпринимать?

— В вопросах стратегии я тебе уж точно не советчик, — усмехнулся Лот, — однако я хорошо знаю с чем тебе, так или иначе, придется столкнуться. Маркус, ты — один из величайших полководцев. Я знаю что подобного за тобою не водилось, но не недооценивай своего врага. Гони эти мысли прочь, потому как врагом твоим станет Арис, а он... Что ж, скажу лишь, что одолеть его в стратегии нельзя. Это попросту невозможно.

— Непобедимых нет, — возразил Маркус. — Меня удивили скорее не твои слова, а то, кто их произнес. Не ожидал услышать от тебя подобного, а значит он должен бы быть гением...

— Не просто гением, Маркус. Он ни разу не ошибся в своей жизни и знает все наперед. Он раскусит любой твой замысел до того, как ты его продумаешь.

— Для того, наверно, нужно видеть будущее и не меньше.

— Да, мой друг, — кивнул Лот, не обратив внимание на иронию. — И, предупреждая твои слова, я ни сколько не шучу.

***

"Первым же указом Октавиан возродил давно позабытую должность консула. Теперь консул, назначенный на один срок верховным советом, отвечал за все регулярные войска Лирии" — История новой Лирии: Военные реформы.

Строй восстановился и бой снова шел по его замыслу. Рыцарское копье, во главе с сиром Демисом еще некоторое время добивало оставшихся в тылу кварийцев.

Генерал же вновь устремил свой взор вперед на полчища врага. Слова Лота Арли пронеслись в его голове сами собой и отдались мерзкой дрожью. В истине его слов генерал уже не сомневался, хотя и не отнесся к ним серьезно даже когда покидал Аленор.

Тем временем в строю врага генерал случайно увидел уже знакомого ему юношу, упорно пробивающегося через плотные ряды кварийцев к укреплениям, и взглядом нашел сира Демиса.

Рыцарь повалил очередного кварийца наземь, придавил того стальной стопой и вонзил в грудь его свой серебристый клинок. Кровь на нем не оставалась. Она быстро стекала тяжелыми каплями, не успевая засыхать. Позади него стальной стеной стояли легионеры. Иннэл разбежался, насколько позволило ему теснота, и плечом влетел в длинный, прямоугольный щит. Легионер тут же рухнул на спину и Иннэл, воспользовавшись замешательством, быстро протиснулся меж легионерами вглубь строя. Кварийцы рванули за ним волной, пробив брешь в покореженном строю и бой снова превратился в бойню. Иннэл же разбежался пуще прежнего, перехватил клинок, обратив его лезвием назад, остановился лишь на мгновение и, вложив все силы, оттолкнулся ногой от земли. Рыцарь едва успел закрыться щитом и с трудом удержал подобную силищу. Устояв на ногах, он проскользил назад на добрый метр и выпрямился.

Иннэл ходил из стороны в сторону, не спуская глаз с врага. Сир Демис опустил щит и меч, принял расслабленную позу и повернулся к юноше полубоком. Иннэл уже готов был к атаке, но тут на него набросились легионеры с трех сторон. Он едва ушел от рубящего удара, отклонившись назад, пригнулся и рубанул круговым ударом. Двое легионеров рухнули замертво, один же, раненый в ногу, пытался отойти. Иннэл схватил его за воротник и, прикрывшись им, словно щитом, рванул на Демиса. Перед самым ударом, он толкнул солдата вперед. Сир Демис закрылся от него щитом, откинул раненного солдата в сторону, однако Иннэл уже зашел слева, где должен был бы быть щит рыцаря. Демис сделал шаг в сторону и одним рубящим ударом вбил меч Иннэла в землю. Юноша, не останавливаясь, пошел в лобовую атаку, взмахнув мечом прямо перед горлом Демиса. Тот отшагнул назад и отклонился от еще одного удара, сделал широкий шаг назад и закрылся щитом от рубящего удара, который Иннэл наносил с прыжка. Меч лег на щит и ни сколько не продавил его. Тут же рыцарь оттолкнул юношу от себя, ударил прямым ударом в живот. Иннэл провернулся на левой ноге, уйдя от удара и не теряя силы с разворота нанес еще один размашистый удар. Лезвие едва коснулось наплечника рыцаря, которым он прикрыл голову. Иннэл не смог остановиться и Демис, с разворота, ударил его плашмя щитом. Не выдержав подобной силы, Иннэл попятился, с трудом устоял на ногах и, получив прямой удар ногой в грудь, упал навзничь. Демис сделал еще один широкий шаг. Острие серебристого меча нависло над Иннэлом и он, в последнюю секунду, откатился в сторону.

Демис вынул меч из земли, отошел в сторону и снова принял защитную стойку, закрывшись спереди щитом. Иннэл же, вернувшись в устойчивое положение, провел свободной рукой под носом и обнаружил на ней кровь. Лицо его болело от сильного удара, в голове шумело, в глазах двоилось.

«— Сильный старикашка, — подумал он, глядя на закрытого щитом рыцаря. — Недооценил я его... Черт тебя дери, без силы крови я не обойдусь, а я даже не знаю как ее использовать... Бежать? Еще чего! Меня после такого на смех поднимут, а насмешки от брата слушать я не хочу — лучше сдохнуть»

Однако в этот момент он почувствовал тепло, медленно разливающееся по груди. Глаза его сами собой закрылись и он почувствовал жар. Улыбка проскочила на его лице. Он знал, что глаза его залились чернотой.

Рыцарь приготовился, перехватил меч. Ноги его напряглись и крепче встали на песке. Он мало что видел из-за своей брони и массивного щита, но и чувства было достаточно. Чувства опасности, которого он уже давно не ощущал.

Иннэл бросился вперед, не раскрывая глаз, и в мгновение ока оказался перед рыцарем. По полю боя пронесся глухой звук, перекрывший собой все остальные. Рыцарь устоял от удара коленом по щиту, проскользил назад и тут же отошел вправо. Иннэл зашел слева, точно целя острием Демису в глаза. Прямой удар посвистел в паре сантиметров от уха рыцаря и клинок Иннэла тут же обрушился вниз на плечо Демису. Лишь по отвратительному скрежету Демис понял, что клинок угодил в слабую часть доспеха и пробил ее. Боль пронзила его плечо, он почувствовал, как по коже разливается кровь, однако сделал ответный удар. Шаг вперед и снова удар плашмя. Иннэл отшагнул назад и щит остановился прямо перед ним, тут же кувыркнулся вправо, уйдя от удара сверху, выпрямился и пошел в атаку.

Глухим, непрерывным звоном покрылось все вокруг. Иннэл наступал, рубя с разных сторон, и каждый его удар встречался со щитом, издавая гул и скрежет. Демис отходил назад шаг за шагом, пытался осмотреться, но нечеловеческая скорость Иннэла не оставляла ему на это времени. В один момент он почувствовал спиной деревянную стену и в этот же момент ушел в сторону. Иннэл влетел в стену коленом и проделал в ней глубокую яму. Демис размахнулся и рубанул мечом, но лезвие встретилось лишь с деревянной стеной. Иннэл отпрыгнул назад, потирая колено, которым влетел в стену. Боли он не чувствовал вовсе, однако мерзкий хруст не давал ему покоя.

Демис, вновь закрывшись щитом, пошел в атаку. Иннэл перехватил покрепче меч и рванул вперед. В этот раз вместо гула прозвучал скрежет. Меч Иннэла врезался в верхнюю часть щита и, немного прорезав сталь, расколол его надвое. Рыцарь сбросил с руки щит, схватил меч двуручным хватом и перешел в атаку. Теперь Иннэл отходил назад, с трудом сдерживая силу рыцаря. Каждый удар, приходящийся на его меч, бил будто по всему телу. Еще один удар и Иннэл оказался беззащитен. Рука его, с трудом удерживая рукоять, отпрянула в сторону. Иннэл отклонился назад от размашистого удара, не успел восстановить положение и рыцарь ударил его свободной рукой в лицо. Кровь засочилась сквозь зубы. Иннэл снова закрылся мечом от удара, но в этот раз не удержал его. Меч рыцаря полоснул его от левого плеча по животу почти до бедра, оставив глубокую, кровоточащую рану. Рыцарь не собирался останавливаться. Рука его взметнулась, готовясь обрушить на Иннэла еще один удар. Тот отходил назад, споткнулся о лежащее позади тело, упал навзничь. Рыцарь обрушил свой меч. Иннэл нащупал рядом длинный, прямоугольный щит и успел закрыться им. Демис ухватил щит, дернул, отбросил в сторону. Меч снова поднялся для последнего удара и уйти Иннэл уже не мог. Силы его покинули окончательно вместе с кровью, вытекающей из глубокой раны.

Рыцарь на мгновение замер и тут же сделал шаг назад. Прямо перед его стопой в землю вонзился кинжал. В следующее мгновение рядом с кинжалом оказалась Мира. Опершись на рукоять кинжала ладонью, она выгнулась и пяткой ударила рыцаря снизу по подбородку. Тот отшагнул назад, шлем отлетел в сторону. Мира подалась вперед, пропустила мимо себя прямой удар меча, оказалась перед рыцарем и тот замахнулся кулаком, целя ей в лицо. Стальная перчатка почти достигла ее лица. В последний момент она пригнулась, ушла вниз и запрыгнула на рыцаря, обвив его шею ногами. Одним рывком она повалила его на землю и, не успел он толком опомниться, как Мира уже подхватила Иннэла под руку. Демис нашарил рядом с собой гладий и метнул его на манер кинжала точно Иннэлу в спину. Кровь брызгами разлетелась в разные стороны, после чего послышался громкий крик. Мира закрыла спиной Иннэла и гладий вонзился ей под лопатку. Сделав несколько шагов вперед, толкая перед собой Иннэла, она выхватила лук со спины и с разворота стрельнула точно в рыцаря. Он совсем немного не успел отскочить и стрела, пройдя наплечник, вонзилась глубоко в кожу. Демис ухмыльнулся, стискивая от боли зубы, дошел до места, где упал его шлем и спокойно водрузил его на место. Тут же прозвучал сигнал труб и легионеры, вместе с сиром Демисом в спешке отступили на второй ярус.

***

"Таким образом пограничные войска более не подчинялись непосредственно лордам-протекторам. Так же именно консул, с позволения императора, назначал жалование легионерам, которое все еще обязывались выплачивать лорды-протекторы" — История новой Лирии: Военные реформы.

Три месяца назад.

Лот уже давно покинул его комнату. С вечера прошло так много времени, что за окнами уже начинало светать, однако глаз он за всю ночь не сомкнул. Лишь под утро его окончательно сморило сном. Закрыв глаза, казалось, всего на секунду, он проснулся от шума в комнате. Было все еще темно, однако погасшие свечи снова горели и комната постепенно освещалась их светом. Генерал приподнялся с кровати и увидел, что по его комнате некто бродит почти незримой тенью. Огонь снова загорелся и в его свете показалось лицо императора.

— Уж прости за столь ранний визит, — послышался его спокойный голос.

Генерал тут же соскочил с кровати и, выпрямившись по форме, низко поклонился.

— Давай без этого обойдемся хотя бы здесь, — скривился Октавиан, расставляя свечи по столу.

— Как прикажете, Ваше Величество, — выпрямился генерал.

— И без формальностей, — добавил император, присев за стол. — Здесь я не император.

Глаза императора быстро пробежали по карте, разложенной на столе.

— Вижу, ты ни сколь не потерял навыков, — улыбнулся Октавиан и поднял усталый взгляд на Маркуса. — Может присядешь? Я хотел бы поговорить со старым другом как в былые времена.

Маркус безмолвно повиновался и сел напротив.

— Я готовился к этой войне уже долгие годы, — продолжил Октавиан, — и все же положение наше незавидно, но и выбора нам не предоставили. Нам придется сразиться.

— Как и всегда, — ответил генерал. — Лишь укажи на своего врага.

Октавиан понимающе кивнул и улыбнулся.

— Я рад что в моей жизни есть такие друзья как ты и Лот. Мы вместе столько прошли... Сражались против моей больной матушки и брата, сражались с данийцами. Все ради империи, конечно, — махнул он рукой. — Я никому не доверяю так же сильно, как вам двоим и потому я здесь. — Император выдержал немую паузу и продолжил. — У меня есть к тебе просьба.

— Все, что прикажете, господин, — тут же встал генерал и поклонился.

— Нет, нет, — покачал головой Октавиан, — не отвечай так сразу. Присядь. Моя просьба, скорее, дружеская и приказать тебе подобное я не могу.

Марк, я правлю этой страной уже почти двенадцать лет, — с некой тоской проговорил он. — С каждым днем я вижу, сколь быстро растет число моих врагов, особенно в моем окружении. Этот замок полон ложных друзей, улыбающихся мне в лицо и плюющих в спину. Стоит мне ослабить хватку и я рискую не только головой. Я устал, — тяжело вздохнул он. — Устал от постоянной лжи и притворства, при том, что настоящих друзей я могу пересчитать по пальцам одной руки. Венец, который я ношу все эти годы, стал моей мучильней. Он давит, истончая меня самого. Мне страшно, Марк. Каждый день я боюсь увидеть свою семью на арене и с каждым днем этот страх становится все более реальным.

— Дозволь высказаться, — сказал Маркус, когда Октавиан закончил мысль.

— Я не могу запретить свободному человеку говорить.

— Ты перевернул эту страну с ног на голову, — продолжил генерал, — упразднил сенат и посадил их чуть ли не на цепь, обязал лордов, освободил рабов, казнил половину знати...

— Все это так и причин точить на меня зуб у людей предостаточно, — улыбнулся Октавиан. — Всем угодить не выйдет. Я поступил верно по своему разумению и не сомневаюсь ни в одном своем решении по сей день. Да, я освободил рабов и большая часть из них стала гражданами империи. Да, я отобрал земли у господ и раздал их людям, многие из которых, за годы моего правления, разбогатели. Иные же, может и не взлетели в небеса, но и живут не худо, однако чем больше я даю, тем больше они требуют. То, что двенадцать лет назад они ценили бы не менее как дар Богов, сегодня уже расценивают как неуважение к себе.

— Люди всегда хотят большего и даже ты никогда не сможешь дать им всего.

— Это верно. С другой стороны же знать, что без конца греет в себе обиду. Только за последний год Лот казнил с десяток наемных убийц и не меньше заказчиков.

Я знал на что иду, но не знал, что в какой-то момент не смогу больше жить в постоянном страхе. Я хотел уйти, Марк. Снять эту тяжелую корону и передать страну Лансеру.

— Он еще совсем ребенок, — махнул рукой Маркус, не сумев сдержать усмешки.

— Старше, чем был я, когда взошел на трон, — возразил Октавиан. — К тому же он очень смышленый. Жаль, что он отрекся от короны.

— Быть может он образумится.

— Вряд ли. Лансер всегда был уверен в себе и знал, чего хочет. Он уже рекрут, командир отряда и в нем нет ни капли сомнения.

— Как бы эти сомнения не появились потом, когда он чуть-чуть подрастет и поймет, чего лишил себя.

— Он не передумает — это видно даже по его взгляду. Он приезжал недавно с некой девушкой. Я видел ее недолго, за завтраком, но и этого мне хватило, что бы понять как сильно она на него повлияла. Он изменился и очень сильно.

— И кто же эта юная леди? — полюбопытствовал Маркус.

— Кристин Тэйн. Интересная, пускай и крайне неуверенная, хороша собой. Как я и сказал, видел ее я совсем недолго, так что больше и не могу ничего сказать.

— Тэйн, — повторил генерал и призадумался. — Я вроде бы ничего не слышал об этой семье.

— Да, Маркус, она не из знатных, — усмехнулся Октавиан.

— И что ты будешь делать? — совершенно серьезно спросил Маркус, нахмурив брови.

— Я? — еще сильнее усмехнулся император. — Это его выбор, да и мне она, в целом, понравилась. Встречу как дочь, вот что я сделаю. Больше мне ничего не остается, верно?

— Он сын императора, пусть и не коронованный, — возразил генерал, — а она простолюдинка. Это недопустимо.

— А я все ждал, когда над тобой возобладает твой консерватизм. Вспомни к чему я стремился. Я никогда не скрывал своих намерений и, пусть ты чаще был против моих взглядов, все же встал на мою сторону. Только сейчас мои зыбкие мечты начинают обретать очертания реальности. Ведь и империя тоже когда-то была мечтой и не менее зыбкой, чем моя. Императоры лезли из кожи вон. Завоевывали новые земли, строили города и шедевры архитектуры, а я... А я всего лишь хочу построить новое общество, свободное от предрассудков. Так почему бы не начать со своей семьи?

— Ты сделал все и даже больше, — возразил Маркус. — Завоевания, постройки, смена строя... Ты и так уже все это сделал. Сенат на цепи, лорды при деле, купцы гребут золото, что в жизнь не потратить. На месте дворца королевы-регент теперь красуется Великий Цирк и земли я тебе преподнес. Может пора остановиться, раз таково твое желание?

— Знаешь кто эта девушка? — резко сменил император тему. — Она — такой же рекрут, что и мой сын. Более того наравне с Лансером она — командир отряда. Внезапно для себя я осознал, что моя мечта ближе, чем я думал. Она показала мне это и теперь я уверен, что не могу остановиться на полпути.

И посему я здесь. Я так и не озвучил свою просьбу. Я тверд в своем решении продолжать свою борьбу, однако может случиться так, что меня попросту убьют. Я прошу тебя стать регентом до совершеннолетия Октавия.

— Я? — изумился Маркус. — Прости, но это — самое глупое твое решение.

— От чего же?

— Я не политик.

— Издревле все полководцы были политиками.

— Значит я не такой, как они. Мне то чуждо. Я не смогу смотреть в лицо человеку, зная, что он мне нагло врет. Ты меня знаешь: рано или поздно я дам в морду. К тому же я ничего не смыслю во всей денежной волоките от налогов до расходов, я...

— Я все это знаю, — прервал его император. — Для того у тебя будут советники, да и Лот поможет, если что. Я уж слишком много крови выпил из приближенных к короне людей и может случиться так, что моей смерти им будет мало. Я боюсь, что они отыграются на моих сыновьях, собрав вокруг себя войско. А у моих детей не будет поддержки народа или знати. За моими наследниками не пойдут солдаты, но ты... Ты тверд характером, твой ум остер и не загажен придворными интригами и за тобой идут верные тебе легионы. Ты сможешь удержать власть. Я бы посмотрел на дурака, что осмелится ее оспаривать.

— А если Лансер решит заявить о своих правах?

— Тогда передашь власть ему, но, как я и сказал, сомневаюсь, что это случиться. Так каков твой ответ?

— Пусть я и не разделяю твоих взглядов, — ответил Маркус, — но я всегда безмерно уважал тебя и то, что ты делаешь. Если уж случится так, что ты падешь от руки заговорщиков, я положу жизнь на то, что бы не дать растоптать твое наследие. Любой, кто попытается — падет от меча. Вот тебе мое слово, государь.

***

"Однако же теперь благородные семьи начали перенимать у других стран феодальную организацию армий, собирая вокруг себя рыцарские дружины и ополчение" — История новой Лирии: Военные реформы.

Зазвучали трубы и легионы в центре поспешно отступили на второй ярус. Генерал перевел взгляд и больше сосредоточился на флангах. Кварийцы атаковали их все яростнее и яростнее, однако легионеры держались. Строй их все еще не рушился, хотя и было понятно, что то лишь вопрос времени и не более. Кварийцы хлынули в центр, показались лестницы и веревки. Подъем на тропу перед ними был закрыт плотной стеной легионеров, скатывающих вниз камни.

— Нумерий! — окликнул едва поднявшегося на высоту оруженосца генерал. — Подать моего коня.

Оруженосец поклонился и быстро зашагал прочь.

— Лисандр, — не отрывая глаз от поля боя, проговорил генерал, — передай отрядам снабжения, что бы больше уделяли внимания центральным легионам. Прорыв дальше второго яруса пока не допустим.

— Так точно! — откликнулся офицер и зашагал вниз по тропе.

К полудню поле боя плотно покрылось трупами. Кварийцы атаковали и атаковали и, казалось, нет предела их выносливости, а тем, кто сражался в первых рядах — что нет им и числа. В центр теперь рвалось намного больше и на фланги, казалось, давление поутихло, однако солдатам было все еще тяжко.

Генералу подвели вороного жеребца, облаченного в красно-золотую сбрую, блестящую даже в такой пасмурный день. Не успел он взять его за уздечки, как строй на правом фланге рухнул. Генерал тут же вскочил на коня и обратился к Тулию, стоящему неподалеку:

— Милорд, пора.

Тулий кивнул и ушел на запад. Генерал развернул коня и помчался на восток.

Вскоре строй рухнул и на левом фланге. Солдаты сражались теперь каждый сам по себе, да не было в том равных кварийцам. Они рвались вперед, тесня противника все дальше. Центральные легионы держались на втором ярусе, стены которого давно уже заставили лестницами. Кварийцы карабкались по ним без остановки и не страшил их град стрел и камней. Марко и Клавдий теперь отошли на третий ярус и отдавали приказы оттуда.

— Может выслать им подмогу? — нервно озирался Марко по сторонам.

Пройдя почти весь бой на первом ярусе, он теперь очень хорошо понимал каково сейчас его товарищам на флангах.

— Наша территория здесь, — ответил Клавдий. — Других приказов не поступало. Верь командиру и выполняй свою задачу.

Не согласиться было сложно, однако легионы по обе стороны от него редели на глазах. Он все ждал, когда же они отступят, но приказов так и не поступало.

Послышался глас рога и за ним громкий свист. Земля задрожала под топотом копыт. Все вокруг будто замерли, озираясь по сторонам. Даже бой на мгновение прекратился и в этот самый миг справа показалось золотое солнце на черном фоне, вслед за которым клином шли в атаку конные рыцари в стальных доспехах. Слева же им навстречу шел золотой орел на красном поле и во главе клина шел всадник с тяжелым, красным плащом на вороном скакуне, красно-золотая сбруя которого резко выделялась среди всех остальных.

— Генерал! — послышался радостный возглас сражающихся легионеров. — Ребята, генерал! Вперед! В атаку!

Кавалерия неслась мощным, неудержимым кулаком, сшибая кварийцев одного за другим. Они спешно отступали от укреплений. Воодушевленные легионеры быстро добили остатки врагов на своих позициях и снова сформировали плотные стены из щитов. Звук рога постепенно нарастал, а после так же начал и стихать. Кавалерия прошла насквозь и снова скрылась за лесами и холмами. Кварийцы, переведя дух, бросились на укрепления.

***

"Лорды-протекторы, в желании собрать вокруг себя верную дружину, не жалели для рыцарей богатств и земли, так что совсем скоро на смену уничтоженной, гражданской войной, знати пришла новая, более сведущая в военных делах, не развращенная властью и, так или иначе, знакомая с законами чести" — История новой Лирии: Военные реформы.

Три месяца назад.

Долго они еще сидели, вспоминая о былых днях. Маркус, совсем позабыв о том, что перед ним не кто иной, как сам император, долго рассказывал о своих походах по землям варваров. О битвах и осадах. О тягостях и ликованиях. Октавиан не проронил более ни слова. Слушал и кивал, а, как только настало утро, он нарушил свое молчание:

— Спасибо тебе за беседу, добрый друг. Признаться, мне этого и не хватало. Здесь ни с кем я не могу поговорить так же открыто, как с тобой.

— А как же Лот? — удивился генерал.

— Лот, — усмехнулся Октавиан. — Услышав мой рассказ, он половину этого замка заковал бы в цепи по поводу и без. Слишком уж он печется о моей безопасности.

— И не случайно, судя по всему.

— Я и не спорю. Без него мне давно настал бы конец, но нередко, все же, он перегибает палку.

Но не будем об этом. Как у тебя с братом? Все по-прежнему?

— Да, — кивнул Маркус. — Не думаю, что это изменится. Я уже далеко не молод и понимаю, что мы тогда оба были глупцы, но признать это, смотря ему в глаза, я не смогу. К тому же слишком уж многое между нами. Того, что не прощается.

— Лорд Анний умирает, — ответил Октавиан. — Я его давно уже не видел. В последний раз он был уж очень плох, а крайние собрания Верховного Совета проходят без него — на них приезжает его сын. Ты уж извини за прямоту, но твое ремесло тоже отнюдь не безопасное, особенно в этот час. Быть может у вас больше не будет времени свидеться.

Возникло неловкое молчание. Цитадель постепенно оживала. По коридорам начали ходить люди и до них долетали обрывки разговоров.

— Что ж, это дело только твое, тебе и решать, — Октавиан встал со своего места и направился к выходу. — Скажу лишь, что Юлий младший уже вскоре уезжает. И удачи, Маркус. Мы все надеемся на тебя.

На том встреча и окончилась, а уже через несколько дней Маркус ехал по идеально ровному, недавно отремонтированному западному тракту подле Юлия Анния — своего молодого племянника, которого не видел с самого его детства. Тот подрос, возмужал и, как понял Маркус по разговорам, все больше и больше перенимал власть от своего отца.

Говорили они о многом. Юноша все так же интересовался дядиными походами, как и в свои более молодые годы, а Маркус больше интересовался западными владениями, протекторами которого издревле была его семья, и все больше удивлялся тому, как с его последнего визита преобразился край, ведь еще при его отце эти земли считались самыми бедными во всей Лирии.

— У моего брата всегда было чутье на золото, — отметил генерал, осматривая небольшой, но богатый с виду город, который они проезжали. — С моего последнего визита край уж очень разбогател.

— Верно, дядя, — улыбаясь, кивал молодой Юлий. — Данийские и рамийские купцы строят фактории, вокруг которых возникают города. Отец налогами их почти не облагает. Так по мелочи на то, на се. А они, в свою очередь, привлекают знатных господ со всего света и тратятся они здесь не жалея кошелей. Край постепенно облагораживается и эти же самые люди строят здесь свои дома, за которые платят втридорога...

— Ох, не люблю я слушать про деньги, но я рад, что ты так много перенял у своего отца.

— Я ему и в подметки не гожусь, — развел руками юноша. — Учит он меня, учит, а все равно ругается уже сколько лет к ряду.

— Это наоборот хорошо. От того и ругается, что видит в тебе талант, а то бы и вовсе не учил.

Через несколько дней они увидели родовой замок дома Анниев и, что удивило Маркуса больше всего, остался он без изменений.

— Отец не позволяет никому менять замок, — пояснил Юлий, — хотя желающих хватает. Особенно данийские архитекторы рвутся до него, но отец непреклонен.

— Так и чем же он занимается тогда?

— Честно, дядь, я понятия не имею. На его службе больше охотников за сокровищами, чем рыцарей. Наемники снуют туда-сюда, но в свои дела он никого не посвящает. Знаю лишь, что под замком строятся поистине великие катакомбы, но сам их не видел — не пускают.

Въехали они в прекрасный пригород, который давным-давно был чуть ли не отхожей ямой. Теперь же отовсюду веяло достатком и руки мастера это место лишено не было. Мощеные дороги с обеих сторон окружали молодые, аккуратно стриженные деревья, площади и парки украшали мраморные статуи и фонтаны, дома каменные на любой лад, а люди разодетые в разноцветные шелка.

Подъехали к подъемному мосту, за которым уже и начинался тот самый дом, который помнил Маркус. Широкая, круглая площадь со старой кладкой, через которую пробивается зелень, гранитная статуя всадника с гербом дома Анниев в руках и сама цитадель, выстроенная из бледного, серого камня.

Внутри так же все было как и раньше, за исключением лишь нескольких залов и комнат, однако роскоши все же прибавилось, пусть и не заметной с первого взгляда. Немного облагородить родовое гнездо было правильным решением и брат его, похоже, думал так же.

— Покои мы тебе найдем самые лучшие, — заверил его Юлий. — Погоди, я распоряжусь...

— Я бы повидался с братом, — возразил Маркус, — и сразу в путь. Дело не ждет, а я и так времени потратил много.

— Этого я обещать не могу, — скривил губы Юлий, — но сопроводить сопровожу.

И они начали подниматься по бесконечным ступеням. Придворные дамы, проходя мимо, кланялись генералу, мужчины же все норовили пожать руку и расспросить о чем-нибудь.

— Отец не в лучшей форме, — пояснил Юлий. — Все время он или спит под травами или занят своими делами. Из своих покоев почти не показывается и зайти к нему не всегда можно — лекари запрещают. Они всегда вокруг него вьются.

— Сами вьются, а другим не дозволяют? — с недоверием переспросил генерал.

— Я тоже в этом ничего хорошего не вижу, но отец не велит им перечить.

— А над ополчением Йонас Фрол?

— Почему же? — удивился Юлий. — Я над ополчением. И могу тебя заверить, дядя, рыцари у нас хоть куда! Самим паладинам в доблести не уступят!

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Маркус. — Так, а Йонас? Он жив, надеюсь?

— Жив живехонек, — заверил его Юлий. — Этот противный старикан еще меня переживет. Не в ладах мы с ним самую малость — он мне по любому поводу перечит и вечно вставляет свои два слова.

— Он — человек старой закалки, — пояснил генерал. — Может он и стал вредным, да опыта у него поболее, чем у тебя, так что не пренебрегай его советам, а лучше держи его ближе всех.

Они остановились в пустом коридоре с одной лишь дверью и двумя стражами у входа.

— Мы хотим встречи с отцом, — сказал стражам Юлий. — Доложите о моем прибытии и просьбе.

Страж поклонился и тихо вошел в комнату. Вскоре возвратился, все так же тихо закрыл дверь и ответил:

— Не дозволено, господин. Лорд Анний принимает лекарства и воспретил кому-либо входить.

— А потом он уснет, — докончил мысль Юлий, повернувшись к дяде. — Придется подождать, уж простите.

— Доложите лорду Аннию, что его брат желает с ним говорить, — сказал генерал стражу.

Тот покосился на Юлия.

— Выполняйте, — подтвердил тот приказ.

Страж снова вошел в комнату и долго не возвращался, а возвратившись, настежь открыл двери и сказал:

— Только генерал, пожалуйста.

— До встречи, дядь, — кивнул Юлий и ушел.

Генерал вошел в длинный, мрачный зал с наглухо закрытыми ставнями, посреди которого стоял массивный, прямоугольный стол, во главе которого сидел сам лорд, а вокруг него сновали туда-сюда четыре лекаря и их помощники. С одного лишь взгляда было понятно, что даже сидеть самому лорду уже в тягость. Его тело кренилось вбок и придерживался он рукою за стол. Одет он был в черную накидку, закрывающую его с головой, левая рука закрыта тканью и все это завершала стальная маска, с вырезанным на ней лицом.

Увидев брата, у генерала невольно сжались кулаки, а зубы громко заскрипели, однако он, пересилив себя, приветственно кивнул ему.

— Оставьте нас, — коротко сказал лорд своим лекарям хрипящим голосом и те тут же покинули комнату, закрыв за собой двери. — Зачем ты приехал?

— Проведать тебя, — процедил Маркус. — Мне сказали, что ты сильно болен...

— Я болен уже много лет, Марк, так что давай обойдемся без лицемерия. Оно нам обоим никогда не шло.

Лорд все так же не поднимал взгляда. Глаза его были направлены в пол, где стояла его левая нога.

— Зачем ты здесь на самом деле? — спросил он.

— Приехал сказать, что прощаю тебя.

— Ты меня? — хрипло рассмеялся лорд, однако этот смех вскоре перерос в кашель. — Что ж, я очень рад. Можешь идти.

— Я уйду, когда сочту нужным! Я всего-то хотел услышать то же самое от тебя.

— Ты за моим прощением явился?

Лорд аккуратно скинул накидку с правой части тела, оголив обожженный обрубок, оставшийся вместо руки. Левая его рука скользнула по голове, скинув накидку, закрывавшую обгорелую макушку, лишенную волос. Следом лорд ухватил маску и сдвинул ее в сторону. Во мраке на несколько секунд показалось изуродованное ожогами лицо с заплывшими кровью глазами.

— Посмотри на меня, Марк, — прохрипел лорд Анний. — Посмотри, что ты со мной сделал!

В этот момент чаша ярости внутри Марка переполнилась, а руки сжались до боли.

— Мало сделал.

— Мало? — повысил тон лорд. — Я живу лишь на травах и каждый день выплевываю свои внутренности! — он закашлялся и изо рта потекла маленькая, вязкая струя крови. — И все из-за тебя. Из-за предателя, что прощает меня!

— Прошло столько лет, — покачал головой Маркус, а его губы скривились в отвращении, — а ты все такая же мразь. Ты зовешь меня предателем? Что ты сделал, когда преторианцы пришли к твоему замку? Что ты сделал, когда они изнасиловали и прибили к крестам мою жену и дочь?! Что ты сделал, когда моих сыновей истерзали до смерти во дворе твоего дома?! Что ты сделал, когда мою новорожденную дочь выбросили с башни этого замка? Что ты, как мой старший брат и глава нашего дома, сделал?!

— Я спас наш дом, заплатив малую цену!

— Малую цену? — покраснел Маркус, а его рука инстинктивно потянулась к ножнам на бедре. — Они для тебя малая цена? Жаль, что я не убил тебя тогда...

— Ты всегда думал лишь о себе, Марк и ни сколько не изменился. Это ты пошел против императора и твоя измена едва не сгубила нашу семью. Пойди я с тобой, рядом с твоей семьей оказалась бы и моя и все другие!

— Значит лучше пойти против брата, так?

— Это ты пошел против меня. Ты сделал свой выбор, а мой тебя не волновал. Теперь проваливай-ка ты вместе со своим прощением.

— Зря я сюда приехал, — процедил Маркус. — Я думал, что близость смерти притупит твою гордыню, но ты все то же уродливое напоминание моих ошибок. Зря не убил тебя тогда... Нет, не зря. Я надеюсь, ты проживешь как можно дольше и твои мучения продлятся.

Развернувшись, Маркус направился к двери, со всей силы схватился за ручку и дернул ее. Дверь со скрипом отворилась.

— Стой! — окликнул его лорд и с трудом поднялся со своего места.

Маркус закрыл за собой дверь и вернулся к столу. Лорд, сутулясь, медленно пошел по комнате, расшаривая рукой бумаги, лежащие на столах и комодах. Найдя некий листок, он вернулся к столу и аккуратно положил его на стол.

— Это что?

Лорд не ответил, лишь придвинул Маркусу листок. Тот взял его и мельком пробежался взглядом. Глаза его округлились, пальцы невольно сжались. Он перечитывал его снова и снова, не веря своим глазам.

— Ты уверен? — спросил он.

— Да, я уверен, — кивнул лорд.

— Но как?

— Ты у нас умнее всех — сам догадайся. Скажу лишь, что меня предали, когда я получил эти увечья. Они подумали, что я мертв или же что долго не проживу и продали ее. Мои охотники вытянули информацию, какую смогли и сейчас направляются в Рамию.

— Я не верю...

— Я и не сомневался. Не смей думать, что я делаю это ради тебя. Диана носит имя Анниев — это единственная причина.

***

"Оборачиваясь назад, можно с твердой уверенностью сказать, что подобная деятельность лордов и их вассалов больше всего сыграла на руку Октавиану" — История новой Лирии: Военные реформы

Небо еще гуще застелили тучи. День перевалил за половину, однако стало еще темнее, чем прежде. Срывались капли дождя.

Зазвучали трубы и фланги отступили на второй ярус. Вслед за ними в ход пошли лестницы и веревки, однако второй ярус был заметно уже и кварийцам не хватало места, дабы развернуться как надо. С другой же стороны уставшие легионы пополнились новыми бойцами из резервов.

Свист стрел не смолкал ни на мгновение, камни летели в обе стороны. Генерал перевел взгляд на центр. Солдаты скидывали врагов одного за другим. Лестницы с грохотом обрушивались. В самом центре укреплений сражался сир Демис, разя врагов полуторным мечом. Правая его рука висела чуть ли не мертвой, однако левой он махал ничуть не хуже. Атака кварийцев постепенно захлебывалась. Теперь им приходилось сражаться не только с укреплениями и солдатами империи, но и со своими мертвецами, что грудами скапливались внизу.

"— Не потеряв ни одного воина, — без конца крутилось у генерала в голове. — Ни одного… Что ты задумал?"

Маркус заметно чаще начал поглядывать вдаль. Он ждал и ждал, но войско так и не двигалось с места, из-за чего руки генерала по немногу начинали подрагивать.

«— Вы не пробьетесь здесь, — думал он, все пристальнее глядя на вторую половину войска врага. — Это уже очевидно. Почему вы до сих пор стоите на месте? Неужели опасения Лота были напрасными? — он резко сдавил свое запястье и прогнал эти мысли из головы. — Нет! Я видел его и точно уверен, что этому человеку я не ровня. Все идет точно по моему плану, но при этом чувство тревоги только нарастает. Я никогда не сомневался в себе и в этот раз я продумал все до мелочей. Разумом я понимаю, что исход боя предрешен. Сегодня Лирия оддержит победу, но… Сердце уже смирилось с поражением. Даже если я проиграю сегодня, в стране много кто способен заменить такого старика как я, но перед смертью я хочу увидеть на что способен человек, видящий грядущее. Здесь и сейчас я готов отдать за это свою жизнь»

Наконец затрубил рог и противоположные холмы ожили. Кварийцы ринулись в атаку, бегом пересекая равнину.

— Итак, финальный ход, — проговорил в полголоса генерал. — Нумерий, сигнал!

***

"Началом Семилетней войны считается вторжение войск Лирии в Фивское царство в 510 г. 3Э., однако недовольство зрело еще со времен правления Гая Севира Деррия и набирало обороты с приходом к власти Юлия Деррия" — Семилетняя война: Часть I.

Два месяца назад.

Они быстро двигались по тракту, не щадя лошадей и меняли их в каждом трактире. Дорога по западным землям в сторону южных провинций была почти новая, ровная и без повреждений, а потому кони легко скакали во весь опор, не сбивая темп.

Юлий дал ему в сопровождение нескольких рыцарей, дабы они сопроводили гостя до южных границ, где должен был стоять легион Клавдия и на четвертый день пути, с возвышенности, они увидели раскинувшийся в низине лагерь. С того момента они не сбавляли хода, пропустив все возможные привалы, дабы успеть к заходу солнца, однако под самый вечер им пришлось резко остановиться.

Дорогу преграждала пустая повозка, запряженная конем, на которой сидел человек, плотно закутанный в дорожный, бесформенный, бесцветный плащ, больше походивший на обычное покрывало. Голова его была опущена и, за натянутым капюшоном, нельзя было увидеть его лица.

Рыцарь выехал вперед, поднял руку в знак приветствия и обратился к незнакомцу:

— Освободи дорогу!

Незнакомец заметно дернулся, но с места не сдвинулся. Рыцарь подъехал ближе и спешился с коня.

— Ты задерживаешь генерала, — сказал он, не подходя ближе, а рука его легла на рукоять меча. — Немедленно освободи дорогу!

Незнакомец ожил, плавно сошел с повозки и медленно скинул с себя плащ. Под ним оказался молодой, с виду, человек, взгляд которого, однако, был глубже самой бездны. Черные волосы аккуратно спускались, едва не касаясь глаз и ушей, на овальном лице не было ни одного шрама или морщины. Одет он был в плотный, черно-красный тканевый плащ, плотно охватывающий его форму тела, с высоким воротником, кожаными нашивками на плечах и длинным рукавом. На левой же руке рукава не было вовсе. На открытом плече виднелся металлический обруч, явно пережимающий кожу, с выгравированными мелкими рунами. От него и до самых пальцев рука была плотно забинтована. Незнакомец взял с повозки костяной меч и повесил его себе на спину.

— Назовись! — потребовал рыцарь, приготовившись к бою.

Однако незнакомец будто и не услышал, все время не спуская глаз с генерала. Лицо его не выражало абсолютно ничего. Оно было невозможно спокойным, без тени какой либо эмоции и не вызывало никаких чувств у окружающих.

— Мое имя Арис, — произнес он на чистейшем лирийском языке.

Голос был его звучный и спокойный, равномерный, без лишних звуков и совершенно не окрашенный никакой эмоцией. Желание вновь услышать его голос словно бы магическим образом появилось само собой.

Однако рыцари напряглись еще больше. Генерал же старался сохранять самообладание, хотя и понимал кто перед ним и не знал, что он в этот самый момент намеревался сделать.

— Вы уже знаете обо мне, генерал, — продолжил Арис, не сходя со своего места, — однако чужие слова не дадут того же представления о враге, как личная встреча. Потому я здесь.

— Врагов в нашей стране принято истреблять! — крикнул рыцарь, выхватывая меч.

Он быстрым шагом сократил расстояние до Ариса, меч его вознесся верх, желая перерубить того надвое.

— Стой! — властно повелел Арис и рыцарь застыл, держа остие прямо у вражеского плеча.

Руки, занесенные для удара, медленно опустились, а лицо расплылось в неком удовольствии. Рыцарь, казалось, вовсе потерял себя.

Арис сделал несколько шагов вперед и остановился, сложив руки на груди.

— Что тебе нужно? — спросил Маркус, взирая на того с высоты своего коня.

— На встречу, обычно, приходят с дарами, — ответил Арис, — и кое-какой у меня для Вас найдется.

В один момент взгляды их встретились и генерал вскрикнул. Конь взбесился, сбросил его с седла. Маркус, упав на каменную дорогу, крепко схватился за голову, стараясь прогнать мелькающие видения, окрашенные в кроваво-красные оттенки. Когда они, наконец, покинули его, он, перебарывая дрожь в ногах, поднялся, боясь посмотреть в лицо своему врагу. Видения все еще проскакивали у него в голове, сопровождаясь ужасающими звуками.

— Это станет ценой Вашей ошибки, — проговорил Арис, взявшись за рукоять Ориона. — И, пока я не ушел, скажу, что возьму Рейен, не потеряв ни одного воина. Прощайте.

Раздался хлопок и Арис исчез, оставив вместо себя красное облако пыли, принявшее его очертания и медленно опускающееся на землю.

***

"Вторжение Лирийцев всколыхнуло все данийские царства и союз многочисленных западных полисов выступил против легионов Лирии. В 512 г. 3Э. Лирия проигрывает эту войну" — Семилетняя война: Часть I.

— Черт возьми! — охнул Иадор Тарс, глянув вниз с холма. — Не хотел бы я там оказаться.

Зрелище было на редкость страшное. Две огромные армии столкнулись друг с другом в кровавой резне и звук той битвы достигал даже их ушей.

Лагерь стоял далеко от Рейена, скрытый холмами, лесами и скалами, однако костров они не разводили, походных песен не пели, да и в общем вели себя довольно тихо, стараясь не выдать себя раньше времени. Лишь разведчики покидали их укромную лощину и стерегли границы от вражеских глаз.

— Не беспокойся, — сложил руки на груди Юлий Анний, — скоро мы там окажемся. Йонас, как у нас дела?

— Войска готовы, юный господин, — отчитался старый вояка. — Ждут Ваших указаний. Дозволите сказать?

— Похоже я и так знаю, что ты мне скажешь, — покачал головой Юлий, — но так и быть, выкладывай.

— Я бы, будь на Вашем месте, не спешил доверять Маркусу Аннию. Вспомните господин, в чем повинен этот человек.

— Это не твое дело и не мое, — ответил Юлий. — К чему ты клонишь? Только предупреждаю — подбирай выражения, иначе, может статься, наговоришь на измену императору, а то уже куда серьезнее.

— Ни в коем случае! — возразил Йонас. — Неужто Вы думаете, что я посмел бы склонить Вас к бегству?

— Так к чему же ты пытаешься меня склонить?

— К благоразумию, мой господин, и только к благоразумию! Не стоит слепо доверять Вашему дяде, положиться на собственные разумения и советы тех, кто Вам ближе, и не желает зла.

— И каков твой совет?

— Не спешить по первому зову. Может статься так, что генерал решит прикрыть нашими войсками свое отступление, а нас бросит на погибель. Поглядите сами — его легионы едва держаться, а враг так и не ударил в полную силу и у нас слишком мало воинов, дабы противостоять такой армаде. Мы даже не знаем кого атаковать.

— В этом есть какая-то истина, Юлий, — поддержал старого командира Иадор. — Тебя даже на военный совет не позвали и ничего не передали. Только один приказ и вот мы ждем с моря погоды. Я боюсь, как бы нас еще не обнаружили.

— Не все то истина, — ответил Юлий, — что звучит правдоподобно. Да и в недомолвках не всегда скрывается злой умысел. Однако я не могу не согласиться, что слова ваши имеют вес, но я верю своей семье, а вот вы... Готовы ли вы верить мне?

— Я дал клятву служить Вашему дому, господин, до самой смерти, — поклонился Йонас.

— И я с тобой, — кивнул Иадор, — что бы не случилось.

По полу прокатился заунывный звук рога и земля тут же задрожала под многотысячной поступью. Кварийцы двинулись, пересекая поле, и взгляд всех троих теперь вновь приковался к полю боя. Они стояли, всматриваясь в далекий замок, как вдруг на его фоне промелькнул маленький, но хорошо заметный, огонек.

— Господин! — закричал дозорный на холме. — Господин, сигнал!

— Приготовиться! — закричал Йонас своим командным тоном. — Выходим! Построиться!

Лагерь быстро опустел. Войска, давно готовые к предстоящей битве, выстроились на холме. Юлию подвели белого коня, облаченного в зелено-серебристые цвета дома Анниев. Йонас помог ему взобраться в седло, закрепил меч слева и подал копье.

— Время молвить, господин, — напутствовал он, оседлав своего коня.

Юлий подался вперед, резко развернул коня, обратившись к своему войску, и высоко поднял копье.

— Йонас, веди своих рыцарей на левый фланг. Алей, двинешься направо — отрежешь неприятелю путь назад. Иадор, ты за моим знаменем по центру. Вперед! — он пришпорил коня и тот с диким ржанием взвился на дыбы. — Скачите! Скачите вперед! Врага, что землю нашу топчет, разите мечом. Во славу родных наших домов и пред лицом бессмертных Богов зову вас на бой! Вперед, люди с запада!

— За империю! — пронесся единогласный клич.

Звук западного рога огласил поле боя и рыцари, облаченные в сталь и кольчугу, под сотней знамен с серебристым месяцем на зеленом поле, ринулись в атаку, клином целя в войско врага, пересекающее равнину. Напротив них, на востоке показалось воинство под знаменем золотого орла. Оба воинства двигались на встречу друг другу, словно бы молот и наковальня. Вторая армада кварийцев, оказавшаяся между ними, резко остановила свое шествие вперед и теперь пыталось перестроить фланги, дабы отразить атаку.

Звук труб запел на юге. Легионы генерала, отбросив врага, перешли в наступление, тесня стеной щитов и острыми копьями врага. С другой стороны к ним на подмогу шли пешие рыцари и легионеры с холмов. Кварийцы, не связанные боем, озирались по сторонам, пока их не настигали копья легионеров.

Вторая армия кварийцев никак не могла принять боевое построение. Копья, нацеленные на несущуюся в них клином, кавалерию, встали не ровным и не плотным строем, а стрелы летели не охотно, будто выпускали их по очереди.

— За императора! — пронесся единый боевой клич по всему полю боя.

Кавалерия влетела клином в пехоту врага, проломив его строй и развеяв по полю. Кровь взмывала вверх, кони с гулом переворачивались, разбрасывая влажную землю.

Тем временем Иннэл, с трудом взобравшись на холм, помогал подняться Мире. Лицо ее корежилось с каждым движением, по спине ручьями текла кровь. Оставив ее на вершине, он, с трудом передвигая ноги, дошел до пристанища вождя.

— Труби отступление, — выдавил он из себя, хватаясь за вонзенное в землю копье.

— Кварийцы никогда не отступают! — фыркнул вождь, подрагивающим голосом.

— Если ты сейчас не отступишь — у тебя не останется войска! — прикрикнул Иннэл, вложив в голос все силы, которые у него остались.

Вождь молчал и не смел даже глянуть в его сторону. Иннэл выхватил рог у глашатая и сам затрубил в него. Не оборачиваясь на поле боя, он подошел к другому вождю, схватил его за плечо и прошептал:

— Веди кавалерию в атаку. Прикрой отступление.

С этими словами он оставил кварийцев и зашагал прочь. Найдя Миру, он помог ей встать и вместе они пошли прочь от поля боя.

Юлий шел на острие атаки. Копье пролетело справа, слегка лишь зацепив стальной наплечник, но возникшая искра тут же ослепила его и он упал с коня в лужу. Попытавшись встать, его придавило сверху тяжелое тело. С трудом встав на ноги он тут же столкнулся с огромным воином, который размахивал не менее огромным топором во все стороны. Юлий отбивался как мог, быстро отходя назад от размашистых ударов и споткнулся о лежащее позади тело. От удара об землю шлем слетел, а враг уже замахнулся для последнего удара. Тут же пронесшийся всадник снес кварийцу половину головы и ринулся вперед, ведя за собой других всадников с золотыми орлами на ромбовидных щитах. Юлий попытался снова встать на ноги, но тут же рядом с ним пробежал ещё один всадник и юноша, с перепугу, отбежал влево, опершись левой рукой на торчащее из чьей-то головы копье. Быстро вернувшись на прежнее место, он нашел свой меч под упавшим на него конем, вынул его и начал осматриваться по сторонам, ожидая нападения. Крики и звон стали доносились отовсюду, вокруг шел бой и летящие брызги крови смешивались с вздымающейся вверх землей из-под копыт тысяч лошадей. Он ничего не мог понять. Со всех сторон и в разные стороны бегали воины, рубя каждого на своем пути, а стрелы появлялись из неоткуда, зачастую приземляясь в землю. Звон труб и рогов стал почти единым и не прекращающимся, и вскоре Юлий услышал воинственный крик. Все как то резко начало останавливаться и он понял, что бой за ними. Тут рядом с ним остановился всадник, который вел за собой ещё одного коня.

— Юлий, справа! — крикнул всадник и лишь по голосу он узнал во всаднике Иадора.

Взобравшись в седло, Юлий тут же поскакал туда, куда указал Иадор. Прорвавшись через своих же воинов, он вышел перед ними и остановился. Холмы впереди вновь покрывались войском. Целая армада конников выстраивалась в линию перед ними и готова была ринуться в бой.

— Все ко мне! Все ко мне! — закричал Юлий, но почти никто не реагировал.

Иадор затрубил в рог и сразу же за спиной Юлия начал образовываться боевой строй. Все: и рыцари, и легионеры теперь ждали его приказа.

— Ты со мной? — обратился Юлий к Иадору и тот кивнул. — Сомкнуть строй! Сигнал к атаке! Вперед!

Кони словно бы сорвались с цепей и рванули вперед. Мокрая земля вздымалась под ногами, с неба сыпались дождевые капли. Послышался звук рога и армада впереди так же ринулась в атаку беспощадной, стальной волной.

Их разделяло совсем немного. Юлий привстал на стременах, готовясь нанести удар. Плечо его пронзила острая боль, он слетел с коня и все перед ним потемнело.

***

"Для Лирии война окончилась позорным, мирным договором, по которому западные провинции попали под аннексию, корона обязывалась выплачивать непомерную дань, а Потешное войско должно было быть распущенно" — Семилетняя война: Часть I.

На востоке, над бесконечной, морской гладью, медленно поднималось солнце и морские птицы заводили свои песни. Волны бились о скалы и выкатывались на берег песчаной заводи, где все еще лежали обломки прошедшей битвы. Куски кораблей, тысячи обломанных стрел, брошенные щиты и человеческие части тела, не расстерзаные трупоедами. Утро постепенно озаряло белые, порушенные стены города и пробитые ворота. Стоящий посреди заводи рыцарь из белого камня уже сиял в свете солнца и смотрел в далекий горизонт.

В горизонт, на котором появились первые корабли. Они двигались прямо на Алирос под черными парусами без каких-либо иных знаков и гребцы налегали на весла не жалея сил. Вскоре появились и другие. Сотни судов высыпались на морскую гладь и шли быстро под порывами южного ветра. Паруса всевозможных цветов и раскрасок, и сотнями разных эмблем шли единым строем, однако черные паруса двигались заметно быстрее и опережали своих же с каждой минутой все больше.

Берег залился тревожным звоном колокола и мертвый, порушенный город, постепенно оживал. На стенах показались люди. Из арок, где раньше были ворота, высыпались солдаты и занимали уцелевшие укрепления на берегу. Корабли под черными парусами шли все быстрее и быстрее, уже намного опережая все другие.

Адмирал вышел на нос своего корабля, пригляделся и недовольно покачал головой.

— Парус черный, — сказал Ферикл, встав по правую руку от адмирала и сложив руки на груди. — Это Александр.

— Он что, хочет атаковать Алирос с пятью сотнями воинов?

В ответ Ферикл лишь усмехнулся, пожав плечами.

Корабли Александра прошли узкий пролив между скалами, где некогда над морем нависала огромная цепь. Копья застучали по палубам кораблей и послышался воинственный гул. Александр вышел на нос корабля перед гоплитами, облаченными в черные доспехи, и выделялся его доспех позолотой. В остальном же он ничем не отличался от своих, помимо великолепно слаженной фигуры, будто вытесанной самой Богиней красоты. Он взялся за носовую фигуру и обернулся к своим:

— Ирмидонцы, обращаюсь я к вам словом! — *А-ХУ* — раздался боевой клич воинов и удар по палубе копьями. — Известно мне, как никому другому, что в речи моей вы не нуждаетесь, — *А-ХУ* — Ведь нет на свете воинов, равных вам в отваге! — *ХУ-ХУ-ХУ-ХУ* — Известна мне лишь одна награда почтима вашей доблести... Бессмертие! Идите и возьмите ее!

Корабли сотряслись от воинственного клича. Александр развернулся в сторону суши и надел свой черный шлем с продольным гребнем. Круглый щит повис на его руке, копье в одиннадцать локтей сжимал он во второй. Бравые ирмидонцы столпились позади него, марш отбивая по палубе копьями.

Засвистели стрелы, выпущенные с неприятельского берега, и большая их часть угодила в воду. Те же, что в цель летели, со звоном отскакивали от круглых, черных щитов.

Корабли впились в песчаный берег. Александр перемахнул через деревянный борт корабля, приземлился на песок. Ирмидонцы последовали за ним. Стрелы теперь били точнее и не раз попали в цель. Александр шел вперед без оглядки, преодолевая метр за метром. Стрелы, пущенные в него, летели мимо, падали рядом или не долетали вовсе, а те, что уж достигали цели, сталкивались с бронзовым щитом. Однако даже ирмидонцам за ним было не поспеть. Один за другим они падали, пораженные стрелами.

— Александр! — окликнул его воин, отличавшийся от остальных поперечным гребнем.

Александр пробежал еще несколько метров, остановился и сел на одно колено, закрывшись широким щитом, и ни одна стрела не способна была его поразить. Ирмидонцы пересекли берег, собрались вокруг него одним единым строем. Черные щиты образовали стену и, с воинственным гулом, двинулась черная фаланга вперед.

*ХУ-ХУ-ХУ-ХУ*

— Вперед ирмидонцы! — командовал воин с поперечным гребнем.

Оба их фланга замедлились, из-за щитов показывались лучники, разившие без промаха врага. Центр двигался вперед и, дойдя до обломков укреплений, они порушили свою фалангу, устремившись в бой.

Александр был на острие атаки. Жало его копья первым окропилось кровью, вонзившись в рот кварийца. Вынув копье, он шагнул дальше, пригнулся от размашистого удара и нанес свой в живот врага.

— Александр! Александр! Александр! — скандировали воины с кораблей, не успевших еще добраться до берега.

Некоторые корабли начали выбиваться вперед, спеша присоединиться к битве. Их весла работали быстрее, а на борту слышался воинственный гул.

Ирмидонцы проходили сквозь ряды кварийцев как нож сквозь масло. Александр шел вверх по склону, разя без промаха копьем.

— Фланг! — скомандовал воин с поперечным гребнем, указав своим братьям копьем.

Ирмидонцы разделились, но Александр все так же неумолимо шел вперед к воротам. К берегу причалили другие суда и данийцы, высыпавшиеся на берег, тут же вступали в битву. Ирмидонцы достигли широкое отверстие, оставшееся от ворот и вошли в город. Александр резко остановился, закрылся щитом, вокруг него снова выросла фаланга. Свист стрел, прямо летящих в них с крыш и балконов домов отозвался звоном. Фаланга вновь двинулась вперед по улицам города, методично отстреливая кварийцев.

Корабль адмирала Метэлла причалил рядом с пустующим кораблем Александра. Он сошел на берег, уже взятый данийцами и с улыбкой потянулся, после чего обратился лицом к статуе рыцаря и отвесил ей поклон.

— Если бьется Александр, — сказал сошедший рядом Ферикл, — война будет выиграна.

— Я и забыл как хорошо он владеет копьем.

— Мы все лишь тем оружием владеем, что Боги нам вручили в дар, однако и о единстве то не стоит забывать.

— Лишь на тебя я уповаю, царь Ферикл, — ответил ему Метэлл, — ибо лишь твое оружие способно Александра вразумить, а владеешь ты им ни сколь не хуже и в том я убедился уж ни раз.

— Слишком уж сладки лирийца речи, — покачал головой Ферикл. — Для народа, сплошь прагматикою увлеченным, твои слова на редкость полнятся благим звучанием и от того тревожно мне. Сдается мне, ты ищешь путь короткий к моей дружбе.

— Отнюдь, — усмехнулся адмирал. — Хотя признаю, друзья из вашего народа куда лучше, чем враги. Однако я бы объяснил это заразностью вашей манеры речи и не более того.

— Правда то иль лукавишь нагло, — развел руками Ферикл, — а злого умысла я пока не углядел. Идем же вместе адмирал, покуда время не ушло. И путь ты скрасишь нам обоим, в детали плана посвятив.

Александр свернул в узкую улочку и тут же закрылся щитом. Две стрелы вонзились в его щит. Опустив его, он отклонился влево от прямого удара, пронзил врага копьем в живот, сделал шаг вперед и метнул его вперед. Копье вонзилось в лучника, стоявшего на балконе. Александр вынул меч из ножен на тыльной стороне щита, увернулся от еще одного удара и, оказавшись позади своего врага, рубанул того по шее. Вновь закрывшись щитом от летящих из окон стрел, он быстро пересек широкий двор с фонтаном и вошел в бывшую некогда виллу магистрата.

Оказавшись в тесном коридоре, он сбросил щит и пошел вперед. Из комнаты слева выскочил квариец, занеся для удара меч. Александр остановил его руку ладонью, пронзил живот и отбросил в сторону. Из коридора на него набросились еще двое. Пригнувшись от прямого удара, он шагнул вперед, проведя лезвием по животу кварийца. Не теряя хода, он оттолкнул от себя второго кварийца плечом и добил уже лежачего ударом в шею.

Адмирал вошел в город, а с ним и Ферикл, однако теперь к ним присоединились и другие цари. Данийцы рассыпались по городу, добивая уже поверженного врага. Адмирал ступал медленно, переступая через кровоточащие трупы, оставленные после марша ирмидонцев, и вскоре вышел на узкую улочку, залитую кровью. Пройдя к дому магистрата, он вошел внутрь. Ферикл задержался у входа. Его взор остановился на копье, торчащем из груди кварийца. Ферикл вынул его из трупа и пошел вслед за адмиралом по тесному коридору.

Свежие трупы валялись то там, то тут. Иногда поодиночке, иногда один с другим. Стены были запятнаны брызгами крови, медленно скатывающимися вниз.

Они вошли в зал, где некогда Марко Ортего собирал центурионов на совет. Теперь он преобразился, а точнее из него пропало все, что можно было унести, кроме массивного, деревянного стола и камина. Александр сидел во главе этого стола, закинув ноги на труп, валяющийся на столе лицом вниз, и не было на его теле ни одной царапины. Вокруг него лежало еще восемь трупов. Ферикл без слов бросил Александру его копье.

— Не похожи они о тех, кем ты задабривал меня, Метэлл, — с явным недовольством в голосе проронил Александр, вонзив пойманное копье в деревянный пол.

— Не все же сразу, — усмехнулся адмирал.

— Тогда и ждать причин я более не вижу, — ответил Александр. — Посему немедля собираюсь в путь.

— Остуди свой пыл, о могучий Александр, — молвил Ферикл. — Быть может ты рожден Богами, однако нам же, смертным, отдых бы не помешал. Не стоит в спешку загонять людей, ибо не ответят благодарностью они тебе. А время то не будет даром. Павших братьев в путь последний нам предстоит сопроводить.

— Из всех людей, — ответил Александр, отвесив еле заметный поклон Фериклу, — лишь пред твоею мудростью я преклоняюсь. Добро! Проводим с честью павших и продолжим свой поход.

***

"Поражение в войне и стало последней искрой. Уже через два месяца Потешное войско собралось вновь под знаменем Золотого Орла и в 513 г. 3Э. началось восхождение Октавиана — старшего, но отреченного от короны, сына Гая Севера Деррия" — Семилетняя война: Часть I.

Темнело. В мрачном, покрытом грозовыми тучами, небе кружили падальщики. Генерал стоял на своем выступе, не в силах оторвать взгляд от поля боя. Все стихло. Лишь редкие и далекие крики раненых и умирающих нарушали эту тишину. Поле боя омертвело. Только лекари тенями двигались между мертвыми телами, выискивая выживших.

— Простите! — донесся до его ушей девичий голос. — Вы не видели легата Марко Ортего?

— Не видел, — не задумываясь ответил генерал. — Найди легата Клавдия — он должен знать.

Девушка, облаченная в медицинскую форму, убежала вниз по тропе, но, не прошло и нескольких минут, как к нему подошла другая:

— Прошу прощения, генерал. Разрешите обратиться?

— Обращайтесь, — кивнул генерал.

— Старший капрал Лара Бэнер, — представилась она. — Мы нашли Вашего племянника.

Генерал будто ожил. Сердце в его груди заколотилось.

— Веди, — приказал он и вместе они быстрым шагом направились к медицинскому шатру.

Раненых было слишком много и далеко не всем нашлось место под шатром. Намного большую часть расположили на улице, однако и в, по истине огромном, шатре не было куда ступить. Крики и стоны заглушали собой все другие звуки, а земля под ногами пропиталась кровью. Лара быстро провела его вглубь шатра, где, на одной из коек, лежал Юлий.

Лицо прекрасного юноши было трудно узнать из-за ужасающих рваных ран, а левого глаза и уха не было вовсе. Генерал сделал шаг в его сторону, но Лара быстро остановила его, схватив за руку.

— Простите, но ему нужен отдых, — сказала она.

Генерал понимающе кивнул.

— Как он?

— Лицо заживет, но его тело получило слишком много повреждений. Мы сделали все, что могли. Теперь его жизнь только в руках Богов. Прошу прощения, у меня много работы.

Медичка быстро удалилась. Маркус еще долго смотрел на лицо своего племянника, после чего направился к выходу. У самого полога он резко остановился. На одной из коек сидел сир Демис с подвязанной к шее правой рукой.

— Как Ваша рана? — осведомился генерал.

— Пустяк, — отмахнулся сир Демис. — Не в моем возрасте переживать по таким мелочам. Мальчонка то хороший мне бой дал. Как будто всю застоявшуюся пыль из меня выбил. По ощущениям помолодел я, Маркус, лет эдак на десять!

— Смотрю, Вы ни сколь не растеряли своего энтузиазма, — улыбнулся Маркус. — Это воодушевляет даже меня.

— То-то еще будет! — засмеялся рыцарь. — Щит жалко. Служил он мне с самой семилетней и вот тебе на — раскололся. Хотя я давно хотел взять потяжелее, да все не решался. Уж больно старый был хорош и к руке привычен. А там кто-то из твоих? — кивнул рыцарь в сторону.

— Племянник, — скривил губы Маркус. — Он вел западное ополчение.

— А, видал я его при дворе. Славный малый. Живой?

— Живой, — кивнул генерал, — но потрепало слишком сильно.

— Шрамы мужчин украшают, — серьезно заявил рыцарь. — Главное что жив остался, а остальное как-нибудь да приложится.

— И то верно, — согласился генерал. — Что ж, не буду мешать отдыху. До встречи, сир Демис.

Снаружи уже потемнело, однако ночные сумерки не помешали разглядеть ему человека, стоящего на его прежнем месте и взирающего, как и он недавно, на поле боя. Генерал медленно подошел. Рука его крепко сжимала рукоять гладия.

— Хороший бой, — сказал Арис, будто старому другу.

— Не так давно ты говорил, будто возьмешь Рейен, не потеряв ни одного воина...

— И не было в том лжи, — закончил его мысль Арис.

— Тогда что сейчас передо мной? — указал ладонью генерал на кучи трупов в поле.

Арис усмехнулся.

— Когда твои враги стремятся уничтожить друг друга, не стоит им мешать.

— Значит кварийцы и тебе враги?

— Я бы сказал: «не союзники»

Воцарилась тишина, однако напряжение в воздухе все росло и, наконец, генерал решился на слово:

— Мне сказали, что в твоей власти целый мир. Какой смысл в этой войне? Неужели тебе мало?

Арис не спешил отвечать, однако лицо его изменилось. Оно стало холодным, а взгляд жестоким.

— Вы не достойны жить, — ответил он с таким холодом, что Маркуса пробрала дрожь и пошел прочь.

— Ты не Бог, что бы решать подобное! — крикнул ему в след генерал.

— Нет, — ответил Арис, взявшись за рукоять Ориона. — Я нечто большее.

Раздался хлопок и Арис вновь испарился в воздухе, оставив вместо себя лишь красную пыль.

***

"После окончания гражданской войны, Октавиану пришлось потратить год, дабы подготовить страну к новой войне. В 516 г. 3Э. Октавиан вернул контроль над западными провинциями и отказался выплачивать дань. Так началась вторая война с данийскими царствами" — Семилетняя война: Часть III.

Клавдий раздавал последние указания столпившимся вокруг центурионам. Бой давно закончился, но работы у него, казалось, только прибавилось, однако внезапно, на полуслове, его оборвал девичий голос:

— Легат Клавдий здесь?

Они постарались не обратить на нее внимания. Слишком уж много работы предстояло, а если он — легат, будет отвлекаться на каждую девку, что мнит себя на столько важной, что бы отвлекать его — так и до конца года не управится. Однако девушка, одетая в синие цвета медотрядов, не получив ответа, вклинилась между офицерами и тон ее превратился с детского во властный:

— Мне нужен легат Клавдий! Это срочно!

— Здесь я, — отозвался он.

Девушка повернулась и вцепилась в него умоляющим взглядом.

— Я ищу легата Марко Ортего.

Лицо ее было знакомо, но в стоящем полумраке Клавдий не мог вспомнить где он видел эту девушку.

— Он вел легионы в атаку, — ответил Клавдий. — С тех пор я его не видел. Поищи внизу.

Не говоря больше ни слова, девушка бросилась вниз на первый ярус. Совсем скоро ей пришлось переступать через горы трупов и она останавливалась почти у каждого, на ком были красно-золотые цвета легионеров. Таких было слишком много, но она не останавливаясь шла вперед, пока не нашла лежащий на земле, изодранный, залитый кровью, красный плащ с золотым орлом. Девушка остановилась, подняла плащ и нервно огляделась. Мимо нее то и дело проходили солдаты, помогая раненым подниматься на высоту, и она вглядывалась в лицо каждого, как вдруг руки ее бессильно рухнули. Она побежала, едва не спотыкаясь о лежащие повсюду тела и не сбавляя скорости бросилась на шею солдату, несущему раненного на своем плече. Тот нежно приобнял ее одной рукой, другой подозвал солдата и передал ему раненного.

— Ты как здесь очутилась?

— Пробралась в медотряд, не видишь что ли? — ответила девушка, еще крепче прижимая его к себе. — Я уж думала, что ты погиб!

— Со мной все хорошо, — ответил Марко. — Но тебе нельзя здесь...

— Замолчи, — ответила Луиза и страстно поцеловала его в губы.

Он ответил на ее поцелуй и они долго стояли вместе, прижимаясь друг к другу.

— Помнится, ты говорил, что тебе не придется сражаться, — нахмурилась девушка, осматривая кровоточащую, рваную рану на лбу и пробитое стрелой плечо.

— Это пустяки. Я жив — это главное. Пойдем. Тебе здесь быть не безопасно.

***

"Эта же война окончилась подписанием мирного договора на реке Леминтен, по которому две противоборствующие стороны остались при своих владениях, а через несколько месяцев был подписан торговый договор и договор о военном союзе. Так подошла к концу Семилетняя война" — Семилетняя война: Часть III.

В шатре вождя было на удивление тихо. Сам Вождь всех вождей сидел на своем троне, подпирая голову кулаком. Лица на нем не было. Иннэл сидел за столом, раскинувшись на стуле, без конца потирая заживающую рану на теле.

— Осторожно, прошу, — взмолилась Мира.

Эдан аккуратно взялся за рукоять торчащего у нее из спины гладия и медленно вынул наружу. Мира поморщилась. Кровь хлынула быстрее, чем Эдан успел закрыть рану белой тканью.

— Прижми, — скомандовал Эдан и отошел в сторону. — Какой ляд вас двоих грызанул, что вы сами туда поперлись?

— Давай только ты без нравоучений, — фыркнул Иннэл. — И без тебя тошно, а это еще он не...

— Поздно, — послышался голос Ариса.

— Твою же мать, — выругался Иннэл.

Арис вошел в шатер через парадный вход. За ним следом вошла девушка с черно-синими волосами и молча встала у входа. Арис прошел дальше, провел взглядом по всем присутствующим, остановившись на Иннэле.

— Давай пропустим наши теплые, семейные приветствия, — фыркнул Иннэл.

Арис, однако, молчал, хотя его взгляда с лихвой хватало, что бы у Иннэла внутри все встало вверх дном.

— С тобой переговорю я утром, — ответил, наконец, Арис и перевел взгляд на вождя.

Тот, будто бы проснулся, заметил Ариса и встал со своего трона.

— Явился, наконец, — фыркнул он. — Поздно!

Арис не отвечал и вождь, после недолгого молчания, продолжил:

— Мы договорились, что ты поведешь мою армию, а не будешь присылать мне своих щенков!

— Мы договорились, что я помогу тебе в войне, — ответил Арис, — но я ни слова не сказал, что лично займусь этим. Ты же проигнорировал мою помощь и получил заведомый результат. Теперь же пожинай плоды своего выбора.

— Ах ты лжив...

— Не смей называть меня лжецом, Д'Жеалал, — приказал Арис и вождь тут же осекся. — Я провел твою армию сквозь измерения, дал флот, дал ресурсы, дал в подмогу своего сына и ты все равно проиграл. Тебе нет оправданий, а посему я дам тебе выбор: я ухожу и впредь помощи от меня не жди, или же ты отдаешь командование своим войском мне до конца этой войны. Стоит объяснять, чем закончится тот или иной выбор?

Хоть Арис и дал выбор, но все понимали, что выбора, как такового, он не оставил. Вождь скривился, однако безмолвно кивнул. Арис развернулся и покинул шатер. Девушка ушла вслед за ним.

Глава 3

Цена победы

"Первые упоминания об Ордене Тринадцати встречаются еще на редких, сохранившихся рукописях Эры Заката. Согласно им, в орден отбирались исключительно мастера своего дела, целиком и полностью преданные культу" — Последователи смерти: Орден Тринадцати.

Алинтин. Центральные провинции Лирии.

Дни стали заметно короче и к моменту, когда она проехала ворота первого кольца Алинтина, на землю начали опускаться вечерние сумерки.

Кристин бывала здесь лишь однажды и то проездом в тот, дорогой для ее памяти день, когда она впервые побывала в императорском дворце. В тот день ее изумлению, казалось, нет конца. Проехав третье кольцо, где жили исключительно плебеи далеко не лучшего достатка, Кристи прибывала в ужасе. Пусть она и никогда не видела роскошной жизни, но, в сравнении с третьим кольцом, ее родной дом теперь казался не менее чем роскошным дворцом. Здесь же, в лучшем случае, люди жили в разваливающихся, гниющих, деревянных лачугах, состряпанных абы как и не понятно из чего, но большая часть ютилась в некоем подобии землянок и палаток, или вовсе на улице, на голой земле, прижавшись поближе друг к другу под одним рваным навесом. Лишь под стенами второго кольца появлялись приличные жилища из дерева и камня.

Второе же кольцо напоминало город у стен Лью-Эбро. Здесь были уже знакомые ей высокие, каменные дома, в которых, по всей видимости, проживало несколько плебейских семей сразу, а разделяли их ухоженные улочки с ровными, каменными дорогами.

Первое же кольцо в тот день вызвало у Кристин неподдельный восторг. Огромные виллы, пышущие богатством и в то же время изяществом и красотой. Ей хотелось побывать во всех. Узнать, что скрывают их мраморные стены и высокие заборы, обвитые плющом, послушать о чем шепчутся статные дамы в пестрых шелках и что обсуждают мужчины, попивая изысканные вина из серебряных кубков.

Сейчас, подъезжая к массивным, деревянным воротам третьего кольца, она корила себя за то желание, ведь реальность оказалась слишком далекой от той, которую она себе нарисовала тогда, а пересекать порог еще хотя бы одной из этих вилл ей теперь становилось все труднее.

— Вы опоздали, — задрав голову, бросил ей причудливого вида человечек в разноцветной одежде и пышным головным убором с золотым пером. Голос был его писклявым и при этом высокомерным.

Раздражение, которое испытывала девушка, похоже, передалась и Икару, который, как только к узде потянулся стражник у ворот, дабы принять коня, тут же воспротивился, взвился на дыбы и заржал. Кристи нагнулась к нему и несколькими легкими поглаживаниями успокоила своего скакуна.

— Учтите на будущее, миледи, — начал человек в причудливой одежде, когда они уже пешими шли по широким улицам, — что мой господин, благородный лорд Дане, не терпит не пунктуальных людей.

— Учтите на будущее, кто бы Вы ни были, — ответила Кристи, с трудом сдерживаясь, — что это Ваш господин просил о моем визите, а никак не наоборот.

Спутник ее заметно скривился и громко хмыкнул, но больше ничего не ответил.

Шли они быстро, сворачивая то на широкие, то на узкие, улочки, проходя через парки и искусственные озерца. Людей вокруг почти не было. Первое кольцо полностью принадлежало патрициям, однако, в отличие от жителей третьего и второго кольца, они могли позволить себе далеко не одно жилье и потому очень многие виллы большую часть времени пустовали. Так даже днем людей на улицах здесь было не так много, а уж вечером тем более. И все же на одном из поворотов Кристин заметила двух мужчин, по странному скромно одетых для этих мест, которые стояли в тени домов и о чем-то тихо общались.

Они дошли до высоких, деревянных ворот, прошли по каменной дороге через главный двор виллы, украшенный сотнями цветов, трав, искусственных прудов, статуй и фонтанов и резко остановились у входа.

— Его светлость, лорд Дане, — низко поклонился спутник Кристин, сделав приглашающий жест рукой.

Кристин поднялась по мраморным ступеням, и ей на встречу вышел средних лет мужчина, широко раскинув руки и сияя от радости.

— Миледи! — воскликнул он. — Нет таких слов, которые описали бы мои чувства от встречи с Вами.

Он галантно взял руку девушки и нежно прикоснулся к ней губами.

— Взаимно, милорд, — поклонилась Кристин.

— Мы очень Вам благодарны, — продолжил лорд Дане, медленно сопровождая под руку Кристин по коридору своей виллы. — Лорд Эдмор объяснил нам в своем письме, какие у Вас сейчас непростые времена и все же Вы смогли найти время для нас. Мы это очень ценим и, поверьте, это не пустые слова!

— Я верю, — улыбнулась Кристин, — и благодарю за столь теплый прием.

— О, не стоит! — расплылся в улыбке лорд Дане. — Для нас это честь. Сюда, пожалуйста.

Они свернули с главного коридора, ведущего в столовую, и вышли к спальне, где на массивной кровати лежал мальчик лет семи с тряпкой на лбу. Слуги в белых одеяниях бегали вокруг кровати, обдувая его веерами и меняя тряпки на лбу. В темном углу комнаты сидел старик в одежде целителя и, по всей видимости, крепко спал.

— Мне нужно пространство и тишина, — сказала Кристин лорду Дане и тот, кивнув, одним резким жестом руки приказал всем удалиться. Только старик остался на своем месте, опираясь руками на трость.

Кристин завязала свои длинные, каштановые волосы в косу, села рядом с мальчиком и медленно начала ощупывать его.

— Так это она? — шепотом спросила подошедшая сзади женщина у лорда Дане. Тот кивнул. — Вблизи она совсем другая. Ты успел поговорить с ней?

— Не успел, — так же шепотом ответил лорд. — Спешить сейчас нельзя.

— А потом сколько ее опять ждать? — раздраженно проговорила женщина. — Покончи с этим прямо сейчас и избавь меня от этих мучений.

— Если ты до сих пор так к этому относишься, то мучения для тебя только начинаются.

— Я вообще не верю что мы идем на нечто подобное. Она же плебейка...

Кристин встала с кровати, оставив на прикроватной тумбе несколько пузырьков с травами и жидкостями, и направилась к лорду Дане.

— О, миледи, — снова улыбнулся лорд, — позвольте представить Вам мою прекрасную супругу.

Женщина вышла из-за спины своего мужа и улыбнулась.

— Не хотела отвлекать Вас от дела, — проговорила она сладким голосом, нежно взяв Кристи за плечи и расцеловав в обе щеки. — Какая несправедливость! В обществе только и говорят о Ваших победах на турнире и ни слова о Вашей красоте, юная леди. Это срочно необходимо исправить!

— Спасибо, леди Дане, — улыбнулась Кристин. — Приятно слышать такие слова от Вас.

С Вашим сыном все будет хорошо. Пусть лекарь дает ему лекарства, которые я оставила по порядку. Я написала все на листке, так что он не ошибется. А теперь прошу меня простить, но уже поздно и мне нужно возвращаться в замок.

— О, дорогая, разве мой муж не пригласил Вас отужинать за нашим столом? — изобразила смешанное удивление с негодованием леди Дане. — Мне так неловко! Уж простите его манеры, последние дни он сам не свой, — покосилась она на больного мальчика.

— Право, не стоит, — улыбнулась Кристин. — Не хотела бы возвращаться в замок за полночь.

— Вы можете остаться у нас до утра, — возразила леди Дане. — Я сейчас же прикажу слугам приготовить лучшие гостевые покои для Вас.

— И все же не стоит, миледи, — ответила Кристин. — У меня еще есть обязанности перед орденом.

И не дожидаясь новых возражений, Кристин спешно покинула комнату под ненавистный взгляд леди Дане. Как только Кристин скрылась в коридоре, та тут же бросила злобный взгляд на мужа и тот моментально бросился за Кристин. Она уже почти вышла на улицу, когда лорд Дане ее нагнал:

— Миледи, прошу прощения за мою бестактность, но можно Вас еще на несколько слов?

Кристин остановилась и изобразила учтивость.

— Простите, — промычал лорд Дане, явно тщательно подбирая слова, — мы очень долго, эм... ждали возможности повстречаться с Вами и, эм... заплатили немалую сумму за эту мимолетную встречу, но Вы, эм... не оставляете мне совершенно никакого выбора, кроме как, эм... поинтересоваться напрямую, обходя все привычные, эм... нормы приличия. Скажите, эм... с кем я могу обсудить Ваш, эм... брак?

Лицо девушки даже не дрогнуло, но и отвечать она, будто бы, и не собиралась.

— Как Вы уже знаете, — продолжил лорд Дане уже более уверенно, — у меня есть сын, который вскоре войдет в брачный возраст. Дом Дане — очень древняя и уважаемая семья. У нас есть деньги и связи, которые, эм... очень помогут Вам в будущем.

Кристин все так же молчала, пристально смотря в глаза лорду Дане.

— Подумайте сами, — взял он Кристин под руку и повел дальше, — связи в сенате и священном совете сейчас Вам очень нужны. С возможностями моей семьи Вы сможете добиться очень многого...

— Прошу прощения, лорд Дане, — наконец прервала его Кристин, — но я еще не одна из тринадцати, а потому Ваши действия немного поспешны, Вы не находите?

Лорд Дане хотел было возразить, но Кристин тут же продолжила:

— К тому же людям моего сословия свойственно решать сердечные вопросы сердцем, а не холодным расчетом. Теперь прошу меня простить, но мне и правда нужно спешить. Доброй ночи.

И не желая больше продолжать общение, Кристин быстро пересекла двор и скрылась за воротами под недовольный взгляд лорда Дане.

— Как же это унизительно! — фыркнула подошедшая сзади леди Дане. — Пресмыкаться перед этой плебейкой! У нас что, совсем самоуважения не осталось?

— Помолчи! — огрызнулся лорд Дане. — Плебейка она или нет, она будет одной из тринадцати.

— И что с того? — скривилась леди Дане. — Будто других женщин в стране не осталось. Будет она одной из тринадцати и пусть! Пусть ее Октавиан лично трахает, если гордость ему то позволяет! А мне не позволяет! Я не хочу подкладывать под моего сына плебейку!

— А не задевает ли твою гордость, дорогая супруга, то, что твоему сыну в браке отказывает эта самая плебейка? Замолчи и не суй свой нос туда, где ты ничего не смыслишь. Лучше избавь меня от сплетен, которые пойдут после этого вечера. Янос!

Слуга быстро подбежал к лорду и поклонился.

— Мне нужна вся информация на нее, какую сможете добыть. Если уж она не хочет договариваться лично, значит будем все делать по-старому...

— Что ты имеешь ввиду? — удивилась леди Дане.

— Я дам ее отцу столько золота, что он лично ей ноги раздвинет!

Тем временем Кристин уже вышла на одну из улочек города и тут же приметила все тех же двух мужчин, тихо о чем-то общающихся в тени уже другого дома. В этот раз ей показалось, что один из них провожал ее взглядом, когда она пошла по улице в сторону ворот, где ее дожидался Икар. Она невольно ускорила шаг и лишь краем глаза заметила, как двое мужчин спешно сдвинулись со своего места и пошли в другую сторону. Стало страшно. Ночная, пустынная улица совсем не казалась безопасной, и теперь она нервно оглядывалась по сторонам. Ей казалось, что из каждого темного угла за ней кто-то наблюдает. Иногда позади она слышала шаги, но, резко оборачиваясь, она видела лишь тени деревьев и кустов, колышущихся на ветру. Тем не менее она шла все быстрее, инстинктивно сворачивая на самые узкие улочки, ближе всего лежащие к воротам.

Свернув в очередной раз, она уже явно услышала шаги позади и обернулась. Позади стоял человек, перекрывая ей путь назад. Сердце у нее забилось еще сильнее. Она спешно отступала назад, пока и вовсе не побежала по узкой улочке без единого ответвления. Почти выбежав на широкую улицу, она резко остановилась. Впереди оказалось еще двое человек. Увидев ее, они начали медленно приближаться. Кристи отступала назад, оглянулась и поняла, что пути у нее уже не осталось.

— Так, так, так, — проговорил один из незнакомцев. — Посмотрите кто тут у нас!

— Никак сама Серая Леди? — усмехнулся второй. — А вблизи она не такая угрожающая, верно?

Кристин прижалась к стене, сжимая руки в кулаки, и бросала взгляды в разные стороны. Четыре человека окружили ее с двух сторон.

— Что вам от меня нужно? — спросила она, отчасти не желая слышать ответ.

— Что бы ты малость исчезла, — ответил ей незнакомец, — и не успела осквернить честь рыцарей.

Все это время Кристин старалась незаметно нащупать в своих карманах хоть что-то, чем можно было бы защищаться, однако ничего не нашлось. Во тьме она увидела как блеснула сталь и все уроки, которые она выучивала до этого, казалось, навсегда покинули ее голову. Незнакомец замахнулся и от испуга Кристин зажмурила глаза.

Послышался удар. Потом еще один и вскрик. Кристин открыла глаза и увидела, как все четверо лежали на земле, скрюченные от боли. Двое мужчин возвышались над ними. Через несколько секунд появились еще трое и, похватав лежащих на земле, они заломали им руки и увели с улицы. Оставшийся незнакомец, проходя вслед за товарищами мимо Кристин, остановился и тихо сказал:

— Приятного вечера, миледи.

***

"Обед безбрачия являлся одним из самых строгих правил Ордена Тринадцати, сохранявшийся еще со времен Эры Заката и был отменен лишь в 283 г. 3Э императором Марком Аврелием Флавием II" — Последователи смерти: Орден Тринадцати.

В Лью-Эбро она возвращалась уже по кромешной темноте и благо, что Икар с невероятной легкостью разбирал дорогу, лихо обходя все торчащие валуны и обломанные ветви, так что большую часть пути ей и вовсе не пришлось направлять его. Оказавшись в своем стойле, он довольно фыркнул и лихо припал к своему зерну, как и всегда сделав вид, будто ему нет никакого дела до нежных поглаживаний своей хозяйки.

В замке уже давно погасли все окна и лишь факелы стражников иногда разгоняли ночную мглу. Оказавшись в своем корпусе, Кристин прошла по длинному коридору и вышла в общую комнату, где, за центральным столом, все еще сидели Тэлисса, Финник и Софи. Последняя едва держалась, что бы не заснуть, подпирая сонное лицо ладонью, от чего на щеке у нее уже давно образовалось краснючее пятно.

— Прости за опоздание, — бросила Кристин Тэллисе. — Список завтра напишу. Сейчас уже совсем сил не осталось...

— Присядь, — ответила ей Тэллиса. — Я не задержу тебя надолго.

Кристин села напротив нее между Финником и Софи.

— Эдмор хотел тебя видеть завтра утром, — сообщила ей Тэллиса. — И пожалуйста, держи себя в руках. Я тебя очень прошу.

— Легко сказать, — фыркнула Кристин. — Я видеть его не могу уже!

— Я, кстати, с ней согласен, — добавил Финник, положив руку на плечо Кристин. — Тэли, ты не можешь отчитывать Кристи за это.

— Я ее и не отчитываю! — прикрикнула Тэллиса. — Это просто предостережение. Он, все же, лорд Ордена Света и пререкаться с ним — нам дороже.

— Я поняла, Тэли, — кивнула Кристин. — Можно я пойду?

— Еще кое-что. Вот список, о котором ты говорила, — Тэллиса развернула его на столе и указала на него пальцем. — Просто пробегись глазами и скажи правильно или нет. Софи составила его за тебя.

— Угу, — промычала в ответ Софи.

— Вроде все правильно, — ответила Кристин. — Спасибо, но не стоило. Я сама бы справилась.

— Мне не сложно, — ответила Софи и снова закрыла глаза. — Даже Серой Леди иногда нужно плечо.

— А слышно что-нибудь об испытании? — спросила Кристин у Тэллисы.

— Кристи, я не знаю как сказать, — замялась Тэллиса.

— Ты не прошла, — добавил Финник.

— К сожалению да, — кивнула Тэллиса. — Твои ответы были идеальны, но... Другие, почему то, посчитали, что ты упустила слишком много деталей и мое слово больше ничего не решало. Тебе придется ждать следующего испытания.

— Значит, в следующий раз подготовлюсь еще лучше, — ответила Кристин, не показывая свои истинные эмоции.

— Как будто это что-то изменит, — фыркнул Финник. — Эдмор не выпустит тебя из медкорпуса. Он ради этого даже Тэли исключил из испытаний!

— Что? — опешила Кристин. — Это правда?

— Спасибо Финник, — нахмурилась Тэллиса и обратилась к Кристин. — Я единственная, кто выставил тебе высочайшую оценку и меня признали предвзятой. Я не хотела этого говорить, но...

— И не надо! — вспылила Кристин и, резко встав, направилась в свою комнату. — Хватит мне помогать!

Послышался громкий хлопок дверью и все стихло.

— Это я что-то не то сказал? — обратился Финник к Тэллисе. — Мы ведь все хотим помочь...

— Вот в этом и дело, — выдохнула Тэллиса. — С того самого дня она никого не подпускает. Она слишком привязалась к Анне и похоже ей теперь кажется, что все, кто пытается помочь, неизбежно окажутся в беде.

— Но это же не так! — воскликнул Финник и тут же осекся. — Хотя кажется что так и есть... Сначала Анна, теперь ты...

— Да плевала я на эти испытания — у меня и так сейчас забот невпроворот. Мне даже услугу тем самым оказали! Даже не представляю как Анна сама с этим всем управлялась... Что на счет нее... Анна знала на что шла и знала чем все может для нее кончиться... А где Софи?

Захлопнув за собой дверь, Кристи тут же припала к ней спиной и громко выдохнула, будто выпуская все то, что скопилось у нее внутри и рвалось наружу. Еще чуть-чуть и она готова была просто закричать в голос. Эта комната стала единственным местом, где она до сих пор могла оставаться самой собой, сбрасывая с себя то лицо, которое ей приходилось теперь являть всем вокруг. Однако эта же комната напоминала ей обо всем случившимся и предательски колола сердце.

Выпустив, наконец, все эмоции, она шагнула к шкафу, щелкнула по потайной панели и ей явилось отражение. То, кем она теперь была для всех, кроме самой себя. Серая Леди. Воительница в серебристых доспехах со скалящейся змеей на груди и щите. Воительница, которой не страшны были сильнейшие рыцари на турнире и воительница, коей она себя до сих пор не видела.

Она аккуратно дотронулась до гравировки на груди, провела пальцами вниз и увела руку в сторону, где висело два серебристых меча с изогнутым в середине клинком. Даже не глядя она взяла первый попавшийся и тут же закрыла перед собой шкаф. Ей не нужно было смотреть на мечи, что бы знать какой из них всего лишь не заточенная копия, которую сделал ей Локир для турнира — это ощущалось по весу.

Упав на кровать, Кристи положила меч на колени, медленно провела по нему пальцем и тихо заплакала. Стук в дверь она не услышала.

— Кристи? — послышался шепот Софи, аккуратно просунувшей голову в приоткрытую дверь. — Я войду?

Кристин не отвечала и Софи медленно вошла в комнату, тихонько закрыв за собой дверь. Подойдя ближе, она присела рядом, легонько положив руку Кристин на плечо.

— Что случилось? — все так же шепотом спросила Софи. — Опять, да? — Кристи еле заметно кивнула. — Разжечь свечи?

— Не надо, — тихо ответила Кристин, залезая рукой в карман. — Опять, — она вынула из кармана увесистый кошель и со всей силы сжала в руке. — Очередной козел, который считает, будто меня можно купить как какую-то вещь!

Она резко вскочила и швырнула кошель в стену. Меч свалился с колен, а кошель от удара развязался, осыпав пол золотыми монетами. Отдышавшись, Кристин села обратно, закрыв лицо руками. Софи нагнулась, подняла меч и аккуратно положила обратно на колени, после чего встала, собрала все монеты, которые смогла найти в почти кромешной темноте и ссыпала их в массивный сундук у стены, почти доверху заполненный золотом и украшениями.

— Прости, — выдохнула Кристин. — Я сорвалась.

— Не извиняйся, — тут же ответила Софи, присев рядом. — Может я и не понимаю что ты сейчас чувствуешь, но я вижу и от этого мне тоже плохо. И не только мне. Мы все переживаем за тебя и хотим помочь. Не отталкивай нас.

Кристи громко выдохнула и свесила голову. Длинные, каштановые волосы упали ей на колени.

— Меня всю жизнь оберегали, — сказала она, после долгого молчания, достала из прикроватной тумбы круглый, серебристый медальон с четырехконечной звездой и надела его на шею. — Пора бы уже повзрослеть.

***

"Самым сильным составом Ордена Тринадцати по сей день считается отряд Рыцарей Черной Крови, возглавляемый леди Марлис в конце Эры Заката" — Последователи смерти: Орден Тринадцати.

После утреннего построения, Кристи перепоручила свой отряд Тиму и, взяв копию меча, направилась в кузню. Как и всегда, Локир бегал по своему чертогу, завороженный единственной в жизни любовью и совершенно не заметил прошедшую в его чертог Кристин. Той пришлось несколько раз позвать его по имени, после чего он, наконец, обернулся и на уставшем, сером лице с огромными мешками под глазами, появилась улыбка.

— Доброй ночи, моя госпожа! — поклонился он. — Чем обязан столь позднему визиту в мою скромную обитель?

— Уже утро, Локир, — усмехнулась Кристин. — Я решила, что теперь это принадлежит Вам.

Она протянула меч кузнецу и тот аккуратно, будто боясь повредить, взял его в руки, медленно прошел по нему взглядом и глянул на девушку.

— Миледи, Вы ведь знаете, что леди Анна оплатила его создание? — прохрипел он, внезапно потерявшимся голосом. — К тому же именно им Вы выиграли турнир. Это... Это... Очень дорогой подарок. Я не вправе принять его.

— Это Ваша работа и без Вас я бы не победила, — пожала она плечами. — Считайте это моей благодарностью за все.

И не сказав больше ни слова, она покинула кузню, оставив Локира наедине с его творением.

Пройдя по каменным коридорам замка с высокими потолками и разноцветными, мозаичными окнами, она вышла к покоям лорда Эдмора. Стража открыла перед ней двери и закрыла сразу же, как она вошла внутрь.

Лорд Эдмор стоял к ней спиной, скрестив руки сзади, и смотрел на пасмурное, осеннее небо в единственном окне, свет из которого освещал половину этой комнаты. Как только двери закрылись, Эдмор развернулся, оглядев суровым взглядом девушку.

— Милорд, — склонила она голову.

Эдмор приветственно кивнул ей.

— Как поездка к лорду Дане? — проворчал он. — Мне стоит ожидать от него неприятных известий в скором времени?

— Нет, милорд, — ответила Кристин.

— Очень надеюсь, — скривился Эдмор. — Семья Дане поддерживает орден уже много лет и я не хотел бы портить с ними отношения. Предупреждаю, Тэйн, если я снова получу на тебя жалобу — назначу еще несколько курсов этикета вместо медицинской подготовки.

— Как Вам будет угодно, милорд, — кивнула Кристин, — но повода для жалоб в этот раз я не давала — это все, что я Вам могу сказать.

— Ты знаешь, зачем я тебя вызвал?

— Вы вызываете меня почти каждый день по разным поводам, — пожала плечами Кристин. — Но да, я догадываюсь.

— Суд назначен на завтра, — громко выдохнул Эдмор и сел за стол. — Первосвященник Катон вызывает тебя как свидетеля. Ты дашь присягу перед законом и Богами, после чего тебе зададут несколько вопросов. Отвечай только на заданные вопросы и только правду. Ничего более. Не пререкайся, не повышай голос и не спорь, особенно с Его Святейшеством, это ясно?

— Да, милорд.

— Хорошо, ты можешь идти.

***

"По сей день так и не известно, что случилось с последним составом Рыцарей Черной Крови, а их тела так и не были найдены" — Последователи смерти: Орден Тринадцати.

Эта ночь оказалась для нее погоней за сном, которую она проиграла, без остановки ворочаясь в своей постели в опустевшей комнате с задернутыми шторами. Когда присланный за ней сопровождающий постучал, из приоткрытой двери на него глянуло помятое, почти безжизненное лицо с растрепанными волосами. Ему пришлось ждать, пока девушка приведет себя в надлежащий вид.

Кристин вышла из своей комнаты, одетая в утонченное, сиреневое платье с черным поясом. Волосы она связала в обычный хвост, кончик которого почти достигал выреза на платье. Шею ее украшал медальон с четырехконечной звездой, который теперь она снимала только перед сном, а на запястье красовался браслет в виде серебристой змеи, украшенной мелкими, драгоценными камнями.

Сопровождающий повел ее в замок, подгоняя на каждом шагу и напоминая, что они очень опаздывают. Однако когда они прибыли в коридор перед массивными, деревянными дверьми, ждать еще оставалось достаточно долго, перед тем, как они открылись и в зал за ними пригласили сира Бакли. Теперь из зала гулким эхом доносились бессвязные голоса, прерываемые деревянным стуком. Когда, наконец, все стихло, двери снова открылись.

— Кристин Тэйн, — объявил посланец и Кристи шагнула в двери.

Перед ней открылся круглый, белый зал с черно-белой плиткой, выложенной кольцами, сужающимися к центру, где стояла трибуна для отвечающего. Прямо напротив трибуны на небольшой плите стоял столб, к которому приковывался подсудимый. Сегодня ею была Анна. Увидев Кристин, она улыбнулась и ее измученное заточением лицо вновь засияло как и прежде. Кристин подошла к трибуне и громко выдохнула. Как только она положила руки на деревянную стойку, к ней сразу же подошел человек, одетый в белую тогу.

— Повторяйте за мной, — сказал он. — Пред лицом закона...

— Пред лицом закона, — повторила Кристин, — и представителей сего, я клянусь исполнять его каноны и да постигнет меня справедливое наказание за его нарушение. Перед лицом Богов я клянусь молвить лишь правду и да предстану перед совести судом за ослушание.

— Суд принимает Вашу присягу, — объявил преклонного возраста человек во главе полукругом сидящих на возвышении перед ней людей в белых тогах и громко стукнул деревянным молотком по столу. — Обвинитель, прошу задать свои вопросы свидетельнице.

Между Кристин и Анной появился лорд Эдмор. Выпрямившись по форме, он впился в Кристин взглядом.

— Ваше имя?

— Кристин Тэйн.

— Вы знакомы с подсудимой?

— Да.

— Как Вы познакомились?

— Анна была наставницей моего отряда во время поступления в Орден Света.

— И до того Вы с ней не встречались?

— Нет.

— Прошу засвидетельствовать, Ваше Святейшество, — обратился Эдмор к присяжным и снова повернулся к Кристин. — Вы приняли участие в турнире под псевдонимом «Серая Леди», это так?

— Да, это так.

— И Вы не сообщили об этом лорду Ордена Света, то есть мне?

— Нет, не сообщила.

— Вы знали, что тем самым Вы нарушаете устав?

— Да, я это знала.

— Прошу засвидетельствовать, Ваше Святейшество, — снова обратился Эдмор к присяжным. — На тот момент Анна Рэйс являлась Вашим непосредственным командиром, это так?

— Да.

— И она лично готовила Вас к этому турниру?

— Да.

— И за это время она не осведомила Вас о том, что Вы намереваетесь нарушить устав?

— Что? — опешила Кристин. — Я же сказала...

— Отвечайте на вопрос, — перебил ее Эдмор. — За время Вашей подготовки Анна Рэйс хоть раз осведомила Вас о том, что Вы намеренны нарушить устав ордена?

— Нет, — пожала плечами Кристин. — Ей не нужно было. Я сама знала...

— Прошу засвидетельствовать. Получается Анна Рэйс воспользовалась Вашей неосведомленностью, подбивая Вас на участие в турнире?

— О чем Вы?! — вспылила Кристин и ее голос эхом прокатился по залу. — Я ведь только что...

— Кристи, — обратилась к ней Анна и, улыбнувшись, покачала головой.

— Прошу засвидетельствовать признание. У меня больше нет вопросов.

Кристи отошла от трибуны, все еще ошарашено глядя на всех, кто сейчас был перед ней. Она просто не могла уложить все это в голове. Ее сопроводили в край зала, где уже сидел сир Бакли и пригласили следующего свидетеля, которым оказался Финник.

— Ваше имя? — обратился к нему Эдмор.

— Финн Фредерика Павали Четвертый.

— Как давно Вы на службе в Ордене Света?

— Полных четыре года.

— Все это время Вашим непосредственным командиром была Анна Рэйс?

— Все верно.

— И Вы всегда исполняли ее прямые приказы?

— Да, это так.

— Вы принимали участие в подготовке Кристин Тэйн к турниру?

— Да.

— Анна Рэйс сообщила Вам, с какой целью она готовит Кристин Тэйн или для Вас это оставалось тайной?

— Нет, мне она ничего не сообщала.

В этот момент Кристин пришла просто в ужас и не могла поверить в то, что только что услышала. Ее взгляд метался между Анной и Финником, который теперь лгал на каждом слове, очерняя Анну перед присяжными все больше, пока Эдмор, наконец, не отпустил его.

Его посадили рядом и, после недолгого молчания, Кристин прошептала:

— Как ты мог?

— Кристи, я...

Дверь открылась и в зал вступил Амин Ройс, но, не успел он пройти и половины пути как послышался глухой удар. Финник оказался на полу, заливая его кровью. Кристин попыталась ударить его еще раз, но сир Бакли быстро схватил ее за руки и оттянул назад. Следом прибежали и другие рыцари, которые вывели бьющуюся в ярости девушку из зала. Финника вывели следом, и сопровождавший рыцарь оставил их в коридоре под присмотром остальных собравшихся, что бы найти что-нибудь, чем можно было остановить льющуюся из носа Финника кровь.

— Как ты мог так с ней поступить? — тут же прорычала Кристин так тихо, что бы никто их не услышал.

— Я выполнял ее приказ! — быстро объяснился Финник, заведомо отойдя на безопасное расстояние. — Черт, откуда в тебе такая силища? Как бы нос не сломала...

— Какой еще приказ? — не успокаивалась Кристин.

— Всем, кто знал о твоей затее, Анна строго настрого приказала молчать и валить все на нее в подобной ситуации.

— Ах, и ты, конечно же, с радостью подчинился как только припекло. Поверить не могу!

— Да, черт возьми, подчинился! Подчинился, потому что я ей доверяю и тебе бы следовало делать то же самое. Я так дерьмово себя никогда еще не чувствовал...

— Почему вы мне сразу ничего не сказали?

— Зачем? Это был крайний случай и я до сегодняшнего дня вообще не знал, что мне придется здесь оказаться. О моем участии знали не многие и только один человек мог рассказать об этом Эдмору.

— Зачем Анне рассказывать об этом?

— Я не знаю, Кристи! Ты могла бы меня выслушать, прежде чем лупить! Я знаю Анну поболее твоего и все равно до сих пор не понимаю ход ее мыслей. Что мне было еще делать? Правда могла ей только навредить...

— Дорогу!

В коридоре послышались тяжелые шаги и удивленные возгласы. Из-за архитектуры замка в какой-то момент могло показаться, что приближается целая армия — настолько сильным было эхо от их марша.

— А этим что здесь надо? — удивился Финник, стоящий ближе к повороту.

Не успела Кристин задать свой вопрос, как из-за поворота к их коридору свернули преторианцы во главе с генералом Арли. Не обращая ни на кого внимания, они вторглись в зал, оставив деревянные двери распахнутыми. Все, кто стоял сейчас в коридоре, изумленно смотрели им вслед, пока они не вышли обратно все тем же строем, однако генерал Арли теперь вышел одним из последних и остановился. Еще через несколько секунд его нагнал Эдмор. Они долго и тихо беседовали о чем-то, явно испытывая взаимное раздражение от общества друг друга.

— Они не ладят? — спросила Кристин у Финника.

— Не ладят? — усмехнулся Финник, зажимая все еще кровоточащий нос. — Они на дух друг друга не выносят!

— Почему?

— Я точно не знаю, но говорят, будто при осаде Аленора генерал Арли лично убил сыновей лорда Эдмора.

Внутри у Кристин все перевернулось. Она смотрела, как двое мужчин спорят друг с другом и даже на таком расстоянии ощущала всю ту ненависть, которую заполняла Эдмора. Перед глазами вновь возникли лица родителей и брата. Те самые воспоминания, которые в ее снах обращались огнем и кровью.

«— Видеть убийцу своих родных, — подумала Кристин, невольно закусив губу, — и не иметь права отомстить. Даже не могу представить себе большей муки»

Последними зал покинули два преторианца, ведя под руки закованную в кандалы Анну. Проходя мимо Кристин и Финника, она резко остановилась и обратилась к преторианцам. Те, в свою очередь обратили взгляд к генералу Арли и, получив от него одобрение, отошли в сторону. Анна тут же подбежала к Кристин и обняла ее так крепко, на сколько ей хватало сил.

— Как ты? — спросила Кристин, крепко охватывая обеими руками Анну, не желая ни на секунду отпускать.

— Не беспокойся за меня, сестренка, — все так же тепло, как и всегда до этого, ответила Анна. — Я так и не успела поздравить тебя!

— Это сейчас совсем не важно...

— Еще как важно! Ты молодец и я горжусь тобой, — Анна отпустила Кристин и нежно поцеловала ее в лоб. — Я приготовила для тебя подарок. Он не дорогой, но думаю, тебе понравится. Найдешь его в верхней полке моего шкафа.

Отойдя от Кристин, Анна взяла обеими руками Финника за щеки и внимательно осмотрела кровоточащий нос.

— Перелома нет, но синяки останутся. Обязательно покажись Тэллисе, понял?

— Хорошо, — кивнул Финник, едва сдерживая улыбку. — Передать что-нибудь остальным?

— Да, — кивнула Анна. — Передай, что я скучаю по всем.

— Что с тобой будет? — не выдержала Кристин, видя, как к ним уже приближаются преторианцы.

— Не важно, — пожала плечами Анна. — Не беспокойся за меня, ладно? У тебя теперь свой путь. Верь своим друзьям и, самое главное, самой себе.

— Анна, время, — сказал подошедший к ним генерал Арли.

— Я люблю тебя, сестренка, — успела сказать Анна перед тем, как преторианцы увели ее.

Кристин долго провожала ее взглядом, пока взор ей не заслонил генерал Арли. Она тут же перевела взгляд на него.

— Миледи, — кивнул он ей, едва улыбнувшись.

— Вы следите за мной! — нахмурилась Кристин.

Генерал еле заметно усмехнулся.

— У Вас такая интересная интонация, юная леди, — ответил он. — Даже не могу понять утверждение это или обвинение.

Финник стоял в стороне от них, крепко зажимая нос ладонью, и с интересом глядел то на генерала, то на Кристи. Оба молчали, смотря друг другу в глаза, почти не моргая.

— Неужели Вы и правда настолько наивны? — наконец нарушил тишину генерал. — Я слежу не за Вами. По большей части до Вашей персоны мне нет никакого дела — о Вас можно узнать все за неделю, а то и меньше. Вы не та, чью загадку долго разгадывать, однако, то внимание, которое Вы к себе привлекаете, добавляет мне лишней работы. Недавний инцидент стал следствием ошибки моих людей и, раз уж некоторые карты раскрыты, Вам стоит знать, что, пока Вы наслаждаетесь беззаботной жизнью, некоторые, конечно же без Вашего ведома, с этой жизнью расстаются. У Вас много друзей и почитателей, миледи, но врагов едва ли меньше. Ваша наивность в этом вопросе — лучшая оценка моей работы.

— Я могу позаботиться о себе, генерал, — ответила Кристин, скривив губы.

— Сделаем вид, что Ваших слов мне оказалось достаточно, — усмехнулся генерал. — И тогда я посоветую Вам быть более осмотрительной. Мы ведь не хотим, что бы с Вами случилось нечто плохое. Сейчас Вы слишком важная фигура в политической игре и подобная оказия может стать весьма неприятной для репутации Его Величества, — он приблизился к Кристин, взял ее руку и нежно прикоснулся к ней губами, перейдя на шепот. — Змея без клыков не способна ужалить. Всего доброго, миледи.

Генерал резко развернулся, взмахнув своим пурпурным плащом, и зашагал по белому коридору, сопровождаемый множеством взглядов.

— Каждый раз при виде его у меня мурашки по коже, — прогнусавил Финник, подойдя ближе к Кристин. — Крепись. Тебе придется с ним видеться очень часто, судя по его интересу к тебе.

— Почему то сейчас я не вижу в этом ничего плохого, — ответила Кристин. — Союзник, чьи действия не ясны, но мотивы понятны, намного лучше того, — перевела она взгляд на Эдмора, который не спускал с нее глаз за все время разговора с генералом Арли, — чьи мотивы остаются тайной, пусть действия и весьма понятны.

Эдмор будто услышал ее слова, тепло попрощался с первосвященником и направился к ним.

— А ты многому научилась у Анны, — удивился Финник, не заметив подошедшего Эдмора.

— И в том нет ничего положительного, — добавил Эдмор. — Заводишь новые знакомства, Тэйн?

— Всегда полезно иметь друзей при дворе, милорд, — учтиво ответила Кристин, пусть и далось ей это с трудом.

— Однако и друзей выбирать ты так и не научилась, — фыркнул он. — Что ж, ввиду твоей неразборчивости, придется оградить тебя от опасных связей.

— Что Вы имеете в виду? — нахмурилась Кристин. — И меня арестуете как Анну?

— Хотел бы арестовать — уже бы это сделал, — нахмурился в ответ Эдмор и перевел взгляд на Финника. — А поводов ты даешь достаточно. Думаю сейчас находиться в Лью-Эбро, так близко к столице — центру всех интриг, в которых теперь ты играешь не последнюю роль, — тебе не следует. Завтра получишь приказ и отправишься в форт Соузерн.

— Но у меня же испытания!

— Ты провалила последние три, — пожал плечами Эдмор. — И не думаю, что у тебя есть шансы сдать предстоящие. Набраться практического опыта тебе не помешает. Удачи, Тэйн.

И Эдмор направился по тому же коридору, где недавно прошел генерал Арли.

— Урод, — тихо выругалась Кристин и обратилась к Финнику. — Пойдем? Осмотрю твой нос и, как раз, наберусь практического опыта, — передразнила она Эдмора, скорчив рожицу.

Финник рассмеялся и тут же вскрикнул от боли. Кристин взяла его под руку и они вместе покинули замок.

Глава 4

Наследие

"Оптимальным, для проявления силы крови, возрастом считается период с шестнадцати до двадцати лет" — Особенности крови: 1 курс.

Окрестности Рейена. Провинция Тулис. Южные провинции Лирии.

Еще до рассвета Иннэл вышел из своего шатра и направился по дороге. Смех и развлечения, царившие здесь совсем еще недавно, поутихли и лагерь будто бы вовсе вымер. Теперь, собираясь вместе, кварийцы только недовольно ворчали себе под нос и Иннэл очень хорошо понимал все причины их недовольства.

Шел он медленно, хромая на правую ногу. Рана, полученная им от сира Демиса, зажила не до конца и отдавала болью с каждым неверным движением. Эдан предлагал выстругать ему трость, но Иннэл отказался наотрез. Мысль показываться на людях с тростью, напоминая тем самым о своей неудаче всем и каждому вокруг, раздражала его больше, чем какая-то боль. Однако насмешек ему, естественно, было не избежать, что он прекрасно осознавал. Вопрос был лишь во времени.

Так он дошел от холма, где, вдалеке от остального лагеря, стоял его шатер, до самого центра. Стражи открыли перед ним ворота без вопросов. Теперь там было уже два шатра. Один для вождя, изменившийся лишь количеством охраны, а второй намного меньший и почти незаметный на фоне первого, куда, однако, ему и было нужно. Охраны не было, а полог был приоткрыт, впуская внутрь утренний, тусклый отблеск света. Простояв несколько мгновений, собираясь мыслями, Иннэл вошел внутрь.

Внутри освещения не было. В дальнем углу, который, однако, был всего в нескольких шагах от входа, стояла неприметная кровать, почти что незаметная в полумраке. Рядом же с ней лежало несколько походных сумок, а чуть ближе — манекен с накинутым на него черно-красным плащом. В опоре на манекен Иннэл увидел и Орион. Земля была закрыта за деревянным настилом, в центре которого стояла невысокая, деревянная шахматная доска с выставленными на ней фигурами, белыми ко входу.

— Сыграй со мной, — сказал Арис Иннэлу, не отрываясь от шахматной доски.

Он сидел прямо за ней на полу и, казалось, мыслями был где-то очень далеко.

— Ох, как бы мне найти в себе силы отказаться от такой невероятной возможности, — с иронией ответил Иннэл, отойдя от входа в сторону, что бы не загораживать единственный источник света.

— Это всего лишь партия и ничего больше.

— О нет, не пытайся сыграть со мной в эту игру, отец. Всего лишь партия, в которой я, заведомо, проиграю и в очередной раз выслушаю кучу наставлений, подтекст которых сведется к моей неполноценности.

— Что ж, хотя бы мои уроки не прошли даром.

— Ах, ну да, — скривился Иннэл. — Я проиграл в этой дуэли еще до того, как узнал о ней. Скажи, отец, тебе самому не противно всегда, из абсолютно любой ситуации, выходить победителем?

— Как твоя рана? — все еще безучастно проговорил Арис.

— А то ты сам не знаешь, — фыркнул Иннэл и присел перед доской напротив Ариса. — Жжется, болит и мешает ссать. Спасибо за проявленный интерес, пусть и бесполезный. Давай, вывали на меня все, что накопил. Я готов!

— Если ты к этому готов, значит смысла в этом нет.

— Да что б тебя! — выругался Иннэл. — Ты даже приятные новости умудряешься обернуть в бесячие.

— Все зависит только от твоего отношения.

— И я виноват в этом сам, да. Давай покончим с этими унижениями и перейдем к делу. Не просто же так я тащился сюда?

— Не просто так, — кивнул Арис и сделал первый ход белой пешкой. — Ты думал когда-нибудь что будет, когда меня не станет?

— Вот это неожиданное развитие разговора, — неподдельно удивился Иннэл. — А ты чего, на тот свет уже собрался?

— Смерть начертана всем поздно или рано, — проговорил Арис, переставив черную пешку, — но не в этом был мой вопрос.

— Если я и думал о том, что тебя не станет, — скривился Иннэл, — то только в самых смелых, несбыточных мечтах. И будем мы все жить долго и счастливо...

— Ты настолько меня ненавидишь?

— Я думал у нас полностью взаимные отношения...

— Это не так, Иннэл. Ты — мой сын.

— Только давай обойдемся без сопливых признаний в любви. И нет, я не думал о том, что ты когда-нибудь откинешься. Такие как ты своей смертью не подыхают, а вот убить тебя практически невозможно. Порочный круг, отец! Так что зачем думать о том, чего никогда не будет? Я не думал о твоей смерти так же, как я и не думал о твоей любви ко мне, как к сыну.

Арис долго молчал, смотря Иннэлу в глаза своим пронзительным взглядом, после чего вытянул правую руку в сторону. Во мраке шатра показалось движение и нечто на огромной скорости устремилось к Арису. От неожиданности, Иннэл попятился, а после разглядел в руке у отца меч, перевязанный алой тканью. Арис бросил меч Иннэлу и тот, отдернув ткань, перевел недоумевающий взгляд на отца.

— Теперь будет повод подумать, — сказал Арис.

— Это же Алый Клинок, — выдавил из себя Иннэл, разглядывая черную рукоять с рунами, отливающимися алым цветом.

— Я передаю его тебе, — заключил Арис. — С этого дня ты — мой наследник.

— Замечательно, — выдохнул Иннэл. — Уж прости, но я не буду скакать от радости, потому говори что ты от меня хочешь теперь.

— Я хочу, что бы ты стал тем, кем должен стать. Ты показал себя в битве при Рейене, однако допустил очень много фатальных ошибок. Иннэл, тебе придется многому научиться и я тебе в этом помогу.

***

"После пробуждения, которое для каждого может проходить абсолютно по разному (вплоть до летального исхода), обладателю силы крови открывается первая ступень, характеризующаяся черными глазами" — Особенности крови: 1 курс.

Очередной дневной марш окончился и легион вставал лагерем, вокруг которого спешно возводились деревянные укрепления. Усталость и недовольство легат Рикард чувствовал от своих солдат уже много дней, но поделать с этим ничего не мог. Прошел всего день после битвы за Рейен, как генералу Аннию доставили письмо от адмирала Метэлла и с того самого дня для легиона Рикарда началась гонка на выносливость. Вечером они вставали мощным, укрепленным лагерем, опасаясь атаки кварийцев, а утром спешно сворачивались и шли на юг навстречу данийской армии, держась на безопасном расстоянии от армии врага, идущей параллельно им на юг.

Солнце уже спряталось за горизонтом и на землю медленно опускалась ночь. Поднялся прохладный, осенний ветер и под его дуновением оживали холмы. Высокие, зеленые колосья раскачивались, будто волны на морской глади. На одном из таких холмов, разделяющих два лагеря, стоял Рикард и, сложив руки на груди, смотрел вниз на разрастающийся лагерь врага.

— Выносливые ублюдки, — фыркнул трибун, поднявшись на холм.

Каждый переход разрывал между ними дистанцию. Легион отрывался вперед, двигаясь на пределе своих сил, но к ночи кварийцы неизменно нагоняли их, вставая лагерем где-то неподалеку. Виной тому было время, которое приходилось тратить на возведение укреплений, за которое кварийцы успевали сократить то расстояние, которое прошли легионеры.

— Как люди? — спросил Рикард.

— Уставшие и злые, — подошел ближе трибун. — С лагерем закончили.

— Хорошо. Отправь гонца Клавдию и сообщи, что к кварийцам подошло еще семь тысяч голов.

Трибун отдал честь и удалился. Рикард еще долго стоял на холме, смотря как неустанно растет лагерь врага. Как только тьма полностью сковала землю, он направился обратно в лагерь. Мысли его путались. Впервые он не знал, как ему поступить.

Следующий день оказался точно таким же. Марш продолжался от рассвета и до заката, вечером встали лагерем на холме и принялись возводить стены. Своего шатра Рикард сегодня не покидал. Он старался отвлечься. Оруженосец без конца грел ему вино и рассказывал разные истории, дабы отвлечь своего наставника, однако выходило у него очень скверно. Рикард же то и дело невольно обращался к карте и его взгляд каждый раз падал на узкий проход между горами, по которому проходил южный тракт. Скоро им предстояло пройти этим путем.

— Кварийцы явились, — доложил трибун, войдя в шатер. — Встают лагерем в четырех километрах к востоку.

— И снова, — прошептал легат, отпив теплого вина. — Если мы не оторвемся — путь на юг для нас будет закрыт.

— Вряд ли кварийцы это понимают, — попытался успокоить его трибун.

— Главное, что я это понимаю, — фыркнул легат и, встав со своего места, со всей силы ткнул пальцем в узкий проход на карте. — Нам нужно успеть пройти здесь, пока кварийцы нас не нагнали, иначе, — он повел пальцем налево, — нам придется повернуть на запад, обходить десятки километров и после этого уже менять место сбора с данийцами. Это в лучшем случае. В худшем же нас застанут врасплох в самый неподходящий момент.

— Будут приказы? — выслушав, выпрямился трибун.

— Да, — поразмыслил легат. — Удвой... Нет, утрой разведку. Мне нужно знать обо всем, что и как делают кварийцы. Пусть докладывают все в подробностях.

Утром снова снялись с лагеря и маршировали до самого вечера. По расчетам легата, прохода они должны были достигнуть на утро третьего дня — именно в то время, когда расстояние между армиями будет минимальным и решение этой проблемы у легата оставалось всего одно, к которому прибегать он не решался до того момента, как в его шатер не вошел трибун:

— Легат, — отдал он честь и, запыхаясь, прошел в шатер. — Кварийцы в трех километрах к юго-востоку.

— Юго-востоку? — переспросил легат.

— Так точно, — кивнул трибун. — Они обогнали нас и встали лагерем.

— Твою мать, — выругался легат, выдохнул и успокоился. — Скажи людям хорошенько отдохнуть. У нас намечается финальный бросок.

Снялись с лагеря они еще до рассвета и спешно двинулись на юг. Марш продолжался весь день и вечер и, даже когда солнце полностью ушло за горизонт, они не останавливались. Остановились лишь поздней ночью, когда дорогу было уже и вовсе не разобрать. Укрепления возводить уже не могли, да и не входило это в планы легата. Лагерь раскинули как попало, лишь бы был и сил больше ни у кого не осталось. Успокаивало только одно — такими темпами завтрашним днем они перейдут проход и эта гонка окончится.

Однако ночь разразилась биением колокола. Легат, выбежав из своего шатра, первым делом услышал свист стрел и громкий клич:

— ВРАГ!

Легионеры бегали в разные стороны, пытаясь наспех вооружиться и принять боевое построение. Горящие стрелы летали во все стороны, поджигая палатки и сухую траву, а во тьме можно было различить лишь мелькающие тени.

— Трибуны ко мне! — крикнул легат.

Его оруженосец мигом затрубил в рог и вскоре командиры собрались перед Рикардом в боевом облачении. Уже через несколько минут легион принял боевое построение, встав в круговую оборону вокруг лагеря. Через час атака прекратилась.

— Похоже, это был небольшой, конный отряд, — доложил трибун легату на рассвете.

— Большие потери?

— Семнадцать человек ранеными и четверо убитыми.

— А врагов?

— Никого, — покачал головой трибун. — Мы ведь и не успели толком контратаковать.

Решили немедленно выдвигаться. Благо, по докладу разведчиков, кварийцы в эту ночь остались далеко позади. Шли, как казалось, так быстро, как только могли, однако днем они не достигли прохода и тогда Рикард понял, что их марш замедлился. Из-за усталости и ночного боя, люди не могли идти так же быстро, как в дни до этого. Через несколько часов к нему навстречу выехал разведчик:

— Дурные вести, легат, — сразу же отчитался он. — Кварийцы уже заняли проход.

— Как это случилось? — опешил легат, остановив марширующий легион. — Они же отставали...

— Верно, — кивнул разведчик, — но ночью часть войска отделилась и пошла дальше.

— Почему не доложили?! — вскрикнул в бессильной ярости Рикард.

— Мы не знали, господин легат, — тут же отчитался разведчик. — Часть разведчиков так и не объявилась...

— ВРАГ!

От предупреждающего крика конь легата взвился на дыбы. Успокоив его, он развернулся на восток и увидел, как дальние холмы затягивает черными тучами вражеское войско. Легион спешно принимал боевое построение. Легат огляделся по сторонам, губы его скривились.

— Отступаем, — приказал он трибунам. — Назад к холмам. Быстро!

Легион отступал на запад. Солдаты то и дело оглядывались назад, боясь, что вражеское войско их вот-вот нагонит. Кварийцы следовали по пятам до самой ночи, пока легион не остановился на высоте, разбив укрепленный частоколом лагерь.

В ночи перед ними предстала страшная картина. Поле вокруг их лагеря усеялось огнями костров и факелов. Рикард ожидал ночной атаки, но ее так и не последовало, а на утро один из трибунов позвал его на стены лагеря. Взойдя наверх, он увидел, как кварийцы роют вокруг их лагеря глубокие рвы.

— Они берут нас в осаду? — удивился Рикард.

Ров медленно огибал их лагерь и к вечеру уже был завершен примерно на треть, но на этом, как оказалось, все не кончилось. Вскоре, позади рва, начал медленно выстраиваться частокол.

— Не похоже на кварийцев, — подметил один из трибунов на совете в шатре легата. — Нам нужно прорваться через окружение, пока они не закончили возводить укрепления.

— Прорваться через стотысячную армию одним легионом? — усмехнулся другой трибун.

— А какие у нас еще варианты? Остаться и сдохнуть с голоду?

— Это же кварийцы, — развел руками трибун. — Нападут не сегодня, так завтра. Если и умирать, так с оружием в руках, а не с поджатым хвостом — я так мыслю.

— Они бы не возводили укрепления, собираясь нас атаковать, — наконец возразил легат. — Нас и на марше не атаковали до последней ночи, хотя попытаться могли. Что-то изменилось...

Следующим днем легион Рикарда бессильно наблюдал, как медленно замыкается кольцо вокруг лагеря. Половина рва была завершена и частокол с ним поравнялся.

— Прикажите людям отдыхать, — распорядился Рикард, сойдя со стен. — Ночью пойдем на прорыв.

Ночью в лагере развели высокие костры, частокол усеяли факелами и расставили чучела в тенях. Легион собрался в западной части лагеря, взяв с собой все, что могли унести. Рикард ступил в ночную мглу первым и за ним уже двинулись остальные. Шли медленно и как можно тише. Незаметно выскользнуть из-под носа кварийцев сейчас для них было лучшим случаем, однако в вероятность того мало кто верил до тех пор, пока позади не вспыхнул огонь. Кварийцы атаковали пустой лагерь, засыпая его градом огненных стрел, и тот вспыхнул ярким пламенем, закрывая изрыгаемым дымом звезды. Это было хорошим знаком.

Вскоре они вступили во вражеский лагерь. Проверив палатки, они убедились, что лагерь пуст и спокойно двинулись дальше, однако из-за неряшливости кварийцев строй пришлось нарушить, дабы пройти как можно скорее.

Боевой дух заметно поднялся. Уже вот-вот они выйдут из этого котла и окажутся далеко от смертельной опасности. Впервые за последние дни Рикард невольно улыбнулся.

Впереди показался красный свет и Рикард моментально остановил легион, но, сколько бы он не приглядывался, он не мог понять что так ярко светится вдалеке.

— Какая-то лесная дрянь, командир, — прошептал ему трибун, приглядевшись. — Может зверье какое.

— Зверье на пути человека не стоит, — возразил легат.

Послышался свист и позади кто-то крикнул. Легионеры начали озираться по сторонам, но никого видно не было. Еще один свист и к ногам легата упало тело трибуна, сраженное кварийской стрелой. Рикард тут же приказал двигаться дальше. Других вариантов у него уже не осталось.

Теперь они шли быстро, мало заботясь о скрытности, и из раза в раз слышали, как где-то совсем рядом падает замертво еще один их товарищ. Красный свет был всегда впереди них. Они шли и шли. Рикард уже не оглядывался по сторонам. Не хотел знать, что происходит вокруг. Каким-то чудом ни одна из пролетающих стрел его не достигала, а иногда где-то недалеко слышался звон и стрелы падали перед ним, будто бы их попросту бросили.

К рассвету все кончилось. Рикард вышел из лагеря и остановился, обессилившей рукой сжимая обнаженный гладий. Перед ним стоял человек с пылающими, красными глазами, за спиной которого покоился костяной меч. Рикард пошатнулся, сделал несколько неуклюжих шагов назад и осмотрелся. Из пяти тысяч солдат из лагеря за ним вышло всего несколько сотен, а вокруг уже собиралась орда кварийцев.

— Все кончено, легат, — спокойно сказал Арис.

Лицо Рикарда исказилось в бешенстве. Из последних сил он замахнулся гладием, целя в лицо Арису. Тот не сдвинулся с места, но, в последний момент лезвие остановилось. Руку Рикарда перехватила девушка с черно-синими волосами, одетая в кожаный доспех. Она резко вывернула ему руку до хруста, поставив на колени перед Арисом. Легионеры тут же всполошились, кто-то бросился в атаку и тут же получил несколько стрел. Остальные же, сбившись в плотную кучу, вскоре побросали оружие на землю.

— Что ж, — сложил руки на груди Арис, приняв величественную позу, — теперь, легат Рикард, Вы исполните для меня одно поручение.

— Иди ты в Ад, — огрызнулся Рикард, бросив в сторону своего врага презрительный взгляд, однако встретился с неизменно высокомерным взглядом, который теперь отдавал неким холодом.

— Что ж, я там уже побывал, — после недолгой паузы ответил Арис.

***

"Чем больше тело потребляет энергии, тем быстрее оно выходит на вторую ступень, характеризующуюся проявлением цветных зрачков в черноте" — Особенности крови: 1 курс.

— Люди наверняка первым делом попытаются отбить Алирос, — вслух размышлял Иннэл, глядя на шахматную доску перед собой. — Вождь всех вождей не особо заботился о разведке и понятия не имеет, где сейчас лирийский флот, а значит, скорее всего, ударят с моря. И, так как люди вычищают все свои земли перед отступлением, потеря Алироса будет значить потерю снабжения и медленную смерть от голода.

Арис, сидящий все это время напротив, выслушал весь этот монолог, не нарушая тишины.

— Есть, что добавить? — обратился Иннэл к нему.

— Алирос уже потерян, — ответил Арис, убрал черную пешку с поля и сделал ход белой. — Теперь над Алиросом возвышаются штандарты серебряных соколов и данийских царств.

— Херово, — скривился Иннэл. — Еще один игрок на доске. Если пытаться отбить Алирос, придется направить туда очень большие силы, а результатов может и не быть. На восстановление снабжения уйдет слишком много времени, учитывая армию в тылу, и тогда мы рискуем увязнуть здесь до весны... Это не выход.

Повисло молчание. Полностью отрешенный взгляд Иннэла впился в шахматную доску и не реагировал ни на что.

— Твой дед как то сказал, — нарушил молчание Арис, — что своего врага нужно знать лучше, чем самого себя.

— О, очередное поучение, — очнулся Иннэл. — А я все думал, когда же ты не выдер... Подожди, — Иннэл медленно взялся за черного коня и сделал им ход. — Я возьму мой отряд, отряд Миры и... Желательно еще один штурмовой.

— Они ждут твоего приказа, — кивнул Арис.

***

"Полный глазной окрас с отсутствием зрачка — признак проявления третей ступени. Эта ступень считается самой распространенной пиковой формой силы крови среди представителей высших рас, а дальнейшее развитие для многих оказывается попросту непреодолимым препятствием" — Особенности крови: 1 курс.

Они быстро двигались на север, аккуратно обходя лирийские отряды и останавливаясь на привал по ночам в лесах и низинах. Ко второму дню пути, рана от меча сира Демиса уже полностью зажила и лишь иногда чесалась, однако Эдан каждый раз заставлял Иннэла первым делом снимать верхнюю одежду и мазать ее какой-то вонючей мазью. Эта ночь исключением не стала. Как только они разбили лагерь и развели костер, разложив поваленные бревна вокруг него, Эдан тут же схватился за флакон этой мази, постоянно приговаривая, что оную ему приготовила мать специально для таких ситуаций.

— Завтра выйдем к точке, — констатировала Мира, развернув карту на коленях.

Вилмар тем временем притащил из леса две огромные туши оленей и бросил перед костром. Ночь шла своим чередом, как вдруг все насторожились. Послышался свист. Два отряда резко похватались за оружие и заняли оборонительные позиции.

— Ох какие вы шугливые, — послышался насмешливый голос из гущи леса.

Иннэл тихо выругался, Мира усмехнулась и села обратно на бревно. Остальные же напряглись еще больше. Через несколько секунд к их лагерю вышел человек, одетый в снаряжение соловьев.

— Ты кто, мать твою, такой? — бросил ему Эдан, для устрашения прокрутив меч в ладони.

— Прошу не любить и не жаловать, — покачал головой Иннэл, — мой брат!

Все сразу же успокоились. Соловей подошел ближе и, вычурными движениями, исполнил реверанс.

— Зовите меня Аарон, — представился он, выпрямившись.

— Арон? — скривился Эдан.

— Нет же, — покачал головой соловей. — Аарон! Все просто. Две буквы «А». Аарон, понимаешь? — повисло неловкое молчание. — По глазам вижу, что нет. Ладно, — махнул он рукой на Эдана, — потом дойдет. Ну что вы как неродные? — он пробежал мимо костра, встал на одно колено перед Мирой и нежно взял ее руку. — Миледи, Вы всегда прекрасны, но этой безусловно восхитительной, волшебной, потрясающей ночью Вы просто Богиня. Дозвольте расцеловать Вашу руку!

— Как много эпитетов, — фыркнул Иннэл, сев на бревно.

— Они красят мою, и без того безупречную, речь, братец!

Все, наконец, расселись по кругу. Аарон еще долго стоял на месте, после чего нашел себе свободное место подальше от всех.

— Как ты нас нашел? — покосился на него Иннэл.

— О, это очень интересная, захватывающая и...

— Хватит эпитетов! — прикрикнул Иннэл.

— Шел за вами от лагеря, — пожал плечами Аарон. — Ну вот представь, просыпаюсь я утром, а вокруг никого. Я уж думал все, бросили меня, а, оказывается, просто забыли предупредить. Вот я и пошел следом.

— Мы никого не забыли, — ответил Иннэл.

— Он никогда не признавал своих ошибок, — махнул на него рукой Аарон, обращаясь к остальным. — Вечно находил отговорки. Они никогда не были убедительными, но тс-с-с! Не говорите ему, ладно? Мой маленький братец очень обидчивый. Не такой, конечно, как Магнус, но того вообще можно было вывести из себя одной лишь шуткой. Вот дуреха, да?

— Вижу, за годы вдали от своих родичей ты ничуть не потерял обаяния, Аарон, — улыбнулась ему Мира.

— Ой, спасибочки, — расплылся в улыбке Соловей. — Так что, народ? Какой план? Куды топаем?

— План такой, что ты топаешь обратно, — развел руками Иннэл. — Так сказать, держишь оборону, пока нас нет.

— Сдается мне, твой план не идеален, братишка, так что в этот раз осмелюсь ослушаться.

Иннэл скривился, огляделся, ища взглядом поддержки, но остальные лишь с интересом наблюдали за перепалкой двух братьев.

— Римус, — выдавил он из себя, — переведу на общедоступный: уходи! Ты мне не нужен, понял?

— Да сколько говорить то? — воскликнул Соловей. — Аарон! Две «А»! И да, уходить я не собираюсь. Пусть папаня и назвал тебя наследником... Кстати, он же дал тебе Алый Клинок! Дай глянуть.

— Нет.

— Жлоб.

— Жлоб, — согласился Иннэл, — но с мечом.

— И довольный сидит, — усмехнулся Аарон. — Вот же жук! Эта штука, — обратился он теперь ко всем, — в поместье у отца над камином висела. Я его пытался снять, не совру, сорок семь раз! И так и этак пытался, пока папаньки дома не было, и все никак.

Иннэл невольно усмехнулся.

— Магнус тогда еще воображал себя доверенным лицом отца, — добавил он.

— Точно, точно! — воскликнул Аарон, тыкнув пальцем в сторону Иннэла. — Помнишь его нелепый наряд с высоким воротником?

— Забудешь его, — невольно улыбнулся Иннэл.

— Знаете, что мой братишка с ним сделал? — снова обратился Аарон ко всем остальным. — Вырезал на нем, от воротника до задницы, огроменный член со всеми подробностями. Причиндал, я вам скажу, получился, мое уважение!

Мира засмеялась в голос, закрыв рот ладонью и на этот смех, откуда ни возьмись, появились два совершенно одинаковых лица. Лихо перепрыгнув через бревно, они уселись по обе стороны от Аарона.

— Развлекаемся? — спросил один из близнецов.

— И без нас! — заявил второй.

— А кто наш гость?

— Не видели тебя раньше.

— Кто таков будешь?

— Аарон, — представился он Рэйсам.

— Через две «А», — усмехнувшись, добавил Эдан.

— Вот, он запомнил! — воскликнул Аарон, тыкнув пальцем в сторону Эдана. — Я же говорил!

— А чего это на тебе надето? — осмотрел Аарона Крис.

— Униформа какая-то что ли? — добавил к брату Дастин.

— Это одеяние Соловьев, — пояснил Вилмар, разогнав, как казалось, своим грубым, низким голосом всю живность в округе.

— Соловьи? — удивленно переспросил Дастин. — Это как птицы что ли?

— А ты знаешь другое значение этого слова? — обратился к брату Крис.

— Это секретная, людская организация, — в очередной раз пояснил Вилмар.

— Секретная? — опять переспросил Дастин. — Ну-ка, ну-ка, отсюда подробнее. Что делаете? Что умеете?

Аарон уселся поудобнее, всем своим видом показав, что готовит долгий и интересный рассказ.

— Мы, Соловьи, — начал он громко и выразительно, — учимся петь, рассказывать баллады и обращаться в птиц!

Повисло полное недоумением молчание.

— Правда что ли? — с недоверием спросил Дастин.

— Ты его слушай больше, — фыркнул Иннэл. — Он тебе еще и не такое расскажет.

— А если серьезно? — не отступался Крис.

— А если серьезно, — снова с той же интонацией проговорил Аарон, — то мы принуждаем к доброте, заставляем сострадать и склоняем к щедрости!

Мира снова громко рассмеялась.

— Чего вы пристали? — обратился к близнецам Вилмар. — Сказали же вам, что секретная.

Бальдер подтверждающе хмыкнул.

— Все тихо? — обратился Иннэл к близнецам.

— Тихо как в могиле, — кивнул Дастин и обратился к Аарону. — Только вот эту птицу проворонили. Ты как нас обошел? Колись!

— По воздуху, — посмеялся Аарон. — Топ-топ и обошел.

— Ладно, — выдохнул Иннэл, — отбой. Выступаем с рассветом. Мы к точке, Аарон обратно в лагерь.

Близнецы недоумевающе глянули на Иннэла и перевели взгляд на Аарона.

— Пусть остается, — пожала плечами Мира. — Не отправлять же его назад в самом-то деле. И лишняя пара мечей нам точно пригодится.

— Да, пусть остается! — хором заключили близнецы.

Иннэл недовольно покачал головой.

— Вы как будто щенка упрашиваете оставить, — сказал он наконец, обратившись к Аарону. — Ладно, я не против.

— Гав-гав! — воскликнул Аарон.

Утром покинули лагерь, забрав к западу, обходя марширующий легион. Аарон шел впереди всех, иногда бесследно исчезая и появляясь снова откуда ни возьмись. До полудня старались держаться севера, не упуская из виду южный тракт, а после повернули строго на запад.

— Что между вами? — не выдержала Мира, поравнявшись с Иннэлом, когда Аарон, в очередной раз, бесследно исчез.

— Не важно, — отмахнулся он.

— Нет, важно! — возразила Мира. — Вы, вроде, не так уж плохо ладите, но что-то не так. Мне стоит беспокоиться?

— Я ему не доверяю, — снизил голос Иннэл. — Он непредсказуем и может выкинуть что угодно.

— Знаешь, ты тоже не подарок, — парировала Мира. — Вспомнить только последнюю твою выходку.

— Ты мне теперь это постоянно напоминать будешь?

— Я из-за тебя меч плечом поймала, так что да!

— Ну, если для тебя это неприемлемо, то Римус тебя до бешенства доведет. Тебе стоило послушать меня и не брать его с собой.

— Тогда я поступила верно. Слишком уж он играючи нас выследил, так что лучше пусть будет на виду. Мне так спокойнее и...

— О чем сплетничаете? — внезапно вклинился между ними Аарон, обхватив обоих руками.

Иннэл резко скинул с себя руку и отошел на шаг в сторону.

— О тебе, — ухмыльнулась Мира.

— Правильно, уважаю! — улыбнулся он. — Много насплетничали? Мой дорогой братец, наверно, всю дорогу рассказывал как он меня любит!

— Прям взахлеб, — закивала Мира. — Не поверишь, с трудом остановила! А тебя это смущает?

— О, дорогая, от тебя у меня нет секретов. Спрашивай что хочешь — я открыт как книга!

— Что ж, проверим, — пожала плечами Мира. — Что ты задумал?

— Задумал? — усмехнулся Аарон. — Какое причудливое слово! Вообще я надеялся перерезать вас спящими, но, ха-ха, вы не спали. Какая досада!

— Ты — самая плохая книга из тех, что я читала.

— Но это глупый вопрос, честное слово! — заявил Аарон. — Иннэлу лучше всех известно, что я ничего никогда не задумываю! Все само собой происходит. Немного старания, щепотку терпения, крупицу смелости и все! Такой вот рецепт.

— Теперь понятно, почему тебе понадобилось сорок семь попыток, что бы снять меч, — усмехнулась Мира.

— Эх, братец, — обратился он к Иннэлу, — они нас никогда не поймут. Знаешь, что бывает, когда пытаешься тайком выкрасть вещь отца? — обратился он к Мире.

— Простые смертные, вроде меня например, умирают, — пожала она плечами.

— Ох, как же им везет, — возвел взгляд к небу Аарон. — Представь, что ты пытаешься, пытаешься, пытаешься и каждый раз происходит нечто, что тебя неотвратно останавливает.

— Как будто это чистая случайность, — закончил вместе с Аароном фразу Иннэл. — И так всегда.

— Это жутко раздражает, — прорычал Аарон. — Но потом появляется азарт. Интерес! Обхитрить самое умное существо в мире!

— И тебе это удалось?

Теперь рассмеялся Иннэл, а Аарон не стал отвечать.

Вскоре они вышли к высокой, темной башне. Она находилась в ущелье между горами и на вид была заброшена очень давно. У ее подножья их уже дожидались бойцы штурмового отряда. Завидев отряд Иннэла, глава отряда вышел им навстречу и тепло поприветствовал, пожав руку Иннэлу. Три командира сразу же удалились в башню, тем временем как Аарон уже вовсю общался с бойцами из штурмового отряда, так что остальные поспешили присоединиться.

Подойдя к толпе, где все знакомились друг с другом, Эдан невольно остановился. Взгляд его упал на парня, сидящего поодаль ото всех, скрестив ноги.

— Меня зрение подводит, — спросил он у подошедшего к нему Аарона, — или это Даниэль Монро?

— Да, это малыш Даниэль, — кивнул Аарон, хлопнув Эдана по плечу.

Прозвище это было или нет, но подходило оно ему как нельзя лучше — парень был худощав и мал ростом, с длинным лицом и подбородком и угольно-черными волосами, завязанными в узел на затылке. Сидел он с закрытыми глазами, положив руки на колени, и будто вовсе не замечал происходящего вокруг.

— Малыш Даниэль? — переспросил Эдан. — Ему принадлежал второй результат по скорости в академии!

— Я знаю, — кивнул Аарон. — Мы с ним выпускались. Эй, Дани! Тут твой фанат!

— Что? — опешил Эдан. — Не фанат я... А, ладно уж!

Парень будто очнулся и медленно оглядел подошедшего к нему Аарона, который приволок за собой и Эдана.

— Здравствуй, Аарон, — тихо ответил Даниэль и перевел взгляд на Эдана. — Не имею чести...

— Эдан, — представился он, резко протянув руку вперед. — Эдан Тэйн.

— Даниэль Монро, — ответил на рукопожатие Даниэль.

— Я знаю, — расплылся в улыбке Эдан. — В прошлом году побил Ваш рекорд...

— А, это, — пожал плечами Даниэль. — Пустяк.

— Пустяк? — опешил Эдан. — Было не так просто...

— Эй, чего попусту языками толочь? — вклинился Аарон. — Давайте и проверим кто быстрее! Эй народ! Тут намечается дуэль. Кто хочет ставки сделать?

— Не надо Аарон, — попытался успокоить его Эдан. — Это не обязательно!

— Успокойся, — махнул рукой на Аарона Даниэль. — Он тебя уже не слушает. К тому же мне не помешает размяться.

И Даниэль был прав, ведь Аарон, не обращая уже никакого внимания на адресованные ему слова, во весь голос созывал народ на только что выдуманную им дуэль.

Вскоре все собрались в один круг, в центре которого, на пустом поле, стояли, спиной друг к другу, Даниэль и Эдан. Первый стоял совершенно спокойно и, казалось, вот-вот уснет, тогда как Эдан едва ли не трясся от волнения.

В центр к ним вышел Аарон и, на манер распорядителя, поднял руку, будто бы приветствуя собравшихся.

— Друзья, товарищи, собратья! — громко объявил он. — Сегодня, в этот великий день...

— Аарон, кончай представление, — вздохнул Даниэль. — Я спать хочу.

— Что ж, — прокашлялся Аарон, — тогда постараюсь покороче! Так, на чем я? Ах да! В этот великий день...

— Вот козел, — выругался Даниэль и громко зевнул.

— Теперь о правилах, — продолжал тем временем Аарон. — Третья ступень! На счет "Раз" оружие в готовность! На счет "Два" применяйте силу крови и на счет три я выбрасываю вот этот платок! Ну не совсем платок, — покосился он на окровавленный бинт, который он достал из рукава. — Как только он коснется земли, начнется бой!

Итак! Раз, — оба участника положили руки на рукояти мечей, — два, — глаза Даниэля резко окрасились в синий цвет, тогда как Эдана долго заплывали чернотой и еще дольше покрывались синим цветом, — три!

Белый бинт взлетел в воздух и начал медленно опускаться, раскачиваясь на легком ветерке. Даниэль и Эдан стояли спиной друг к другу и, как только бинт коснулся земли, оба на мгновение пропали. Следом послышался режущий уши звон и в центре поля оказалось двое. Даниэль одной рукой удерживал руку Эдана, стоящего перед ним на одном колене, тогда как острие его меча едва касалось шеи Эдана. Послышались аплодисменты.

— Браво! — воскликнул Аарон. — Малыш Даниэль как всегда неподражаем!

Даниэль отпустил Эдана и помог ему подняться на ноги.

— Хорошая реакция, — отметил Даниэль. — Я едва успел.

— Ты льстишь, — улыбнулся Эдан.

— Это так заметно? — удивился Даниэль и, не сказав больше ни слова, ушел обратно на свое насиженное место.

После полудня они покинули окрестности башни и снова вышли к южному тракту, укрывшись за холмами. Иннэл, Мира и Леон — командир штурмового отряда, лежали на вершине холма, наблюдая за развилкой дорог, когда к ним, не высовываясь, подполз Эдан.

— Никого? — спросил он, выглядывая украдкой из-за холма.

— Как только кто-то объявится, — ответил Иннэл, — ты первым об этом узнаешь.

— По правде мне там не по себе, — ответил Эдан. — Твой брат...

— Самая надоедливая зараза во всех мирах? Я знаю это лучше вас всех. Что ж, располагайся. У нас не так весело, но и Римуса тут нет.

— А по-моему он веселый, — добавила Мира.

— Это пока он за тебя не взялся, — ответил Эдан. — А меня он уже достал. Как с дуэлью вцепился, так и не отпускает.

— Это он умеет, — согласился Иннэл.

— Я вот что подумал, — сказал Эдан, обратившись к дороге, по которой они пришли, — а не слишком ли заметное у нас укрытие?

— Ты про башню? — спросила Мира и получила в ответ лишь кивок. — Точки сбора строили в труднодоступных местах. Следов пребывания людей там не было и не на одной людской карте она не отмечена. Все нормально.

— В любом случае им будет не до нас, — подтвердил Иннэл.

Через какое-то время к ним на холм, совершенно не заботясь о скрытности, насвистывая очень громкую и противную мелодию, вышел Аарон. Заметив это, Иннэл тут же спустил его за шиворот на землю.

— Ты-то чего сюда приперся? — выругался Иннэл.

— Ну как тебе сказать то, — развел руками Аарон. — Близняшки ушли за дичью и ваш Вилмар сразу же принялся травить свои россказни. Фу! Эдан, друг мой сердечный, а ты по что покинул сие веселье?

— Тихо! — прошептал Леон. — Приближаются.

Все тут же обратили взгляд на развилку. Вскоре из-за холмов показалась когорта легионеров, за строем которых шло несколько телег, накрытых брезентами. Дойдя до развилки, они сошли с дороги и принялись разбивать лагерь в поле.

— Отлично, все по плану, — ухмыльнулся Иннэл. — Подождем заката, а ночью, — его речь резко прервалась, а в голове появился момент, который он с непривычки упустил. — Где Римус?

Все четверо резко развернулись, оглядели холмы, но Соловья и след простыл. Иннэл тут же развернулся обратно к развилке и тихо выругался.

Легионеры крепили телеги, кормили скотину и выставляли палатки, как вдруг к их лагерю, неспешной походкой, вышел Соловей.

— Добрый вечер, господа, — поклонился Соловей легионерам, патрулирующим будущий лагерь

Легионеры явно не были ему рады и тут же похватались за оружие. Другие солдаты, увидев Соловья, спешно бросали свои дела и стягивались к нему.

— Отвечай кто ты такой! — приказал вышедший вперед центурион, обнажив гладий.

— Простите, дорогие друзья, сам я не местный, — жалобным голосом проговорил Аарон, скривив гримасу.

— Именем императора отвечай! — прикрикнул центурион.

— О, аж ЕГО именем, — изобразил удивление Аарон. — Что ж, ладно. Мы тут с друзьями за холмами в засаде сидим, но там так скучно, просто ужас! Вот я и подумал, может вы одолжите нам пару бочек винца?

Солдаты начали переглядываться, кто-то и вовсе засмеялся.

— Заковать его, — с нелепой ухмылкой приказал центурион и в его шею тут же вонзилась стрела.

Аарон едва успел отскочить назад от набросившихся на него легионеров. Стрелы посыпались с разных сторон. В следующее мгновение в строй легионеров ворвались Вилмар и Бальдер. Солдаты отвлеклись на двух, устрашающих размеров, титанов, разбрасывающих людей в разные стороны и между их рядами, лишь на короткое мгновение, показался Даниэль. Обнажив оба клинка, он на невероятной скорости перемещался от одного солдата к другому, рассекая плоть быстрыми движениями, и тут же исчезал, появляясь вновь уже в другом месте.

Бой закончился быстро. Отряд добивал раненых, пока Аарон, стоя на все том же месте, где и в начале боя, с самодовольным видом наблюдал за всем со стороны.

— Четыре года, братец, — подошел к нему Иннэл, — а дури в твоей голове только прибавилось.

— Все эти планы — скука смертная, — скривился Аарон. — А так весело же было, признай!

— Иди ты! — фыркнул Иннэл, оглядывая раненного в плечо Эдана. — Но да, было весело.

***

"Подчинение энергии тела — сложный процесс, а переход на новую ступень может занимать годы усердных тренировок без видимых результатов" — Особенности крови: 1 курс.

— Итак, если контролировать развилку перед Леминтеном, — продолжал Иннэл, поставив черного коня на доску, — на некоторое время у нас будет шанс получать припасы прямо из рук врага, пока они об этом не прознают, но, если переправлять все это обратно на юг — понадобятся войска для охраны, а это слишком заметно и небезопасно. Гораздо проще будет, — он взял черного слона и сделал им ход, — привести к ним основное войско, а до тех пор удерживать их в безопасном месте.

— У развилки есть старая точка сбора, — добавил Арис, — но что бы привести туда войско, придется...

— Осадить Леминтен, — кивнул Иннэл. — А до того нам необходимо получить контроль над всеми южными провинциями и как можно быстрее. Путь к этому всего один. Возьмем Рейен — получим контроль над югом. Главное продержаться, пока враг не оставит Алирос.

Если подумать, — продолжил он после недолгого молчания, — у людей отличная возможность для контрнаступления, — Иннэл сделал ход белым слоном и снова задумался. — То, что ты хочешь сделать — невозможно, отец, — наконец заключил он. — Взять Рейен не сложно, но без потерь нельзя.

— Тогда оставь это мне, — спокойно ответил Арис, взял со стола черного слона и сделал им ход назад.

***

"Поддерживать и контролировать потребление энергии так же непросто и требует немалого опыта и практики. Так, например, некоторым может потребоваться несколько секунд, или даже минут, что бы перейти на следующую ступень силы крови, тогда как другим для перехода между ступенями потребуется всего доля секунды" — Особенности крови: 1 курс.

Премерзкие крики падальщиков, наконец, прекратились, а это значило, что они, наконец, управились со всеми трупами, что устилали подножие Рейена и в это утро легат Клавдий смог спокойно выйти из своего шатра, не отбив аппетит.

Завтракать он предпочел на выступе, с которого открывался отличный вид на все окрестности. На востоке виднелись верхушки далеких, заснеженных гор, откуда дул приятный, осенний ветер. Их подножия устилали густые леса, а перед ними расстилались некогда богатые виноградники.

Он сидел за маленьким, круглым столом, наслаждаясь прекрасным утром. Казалось, что все тяготы остались далеко позади. Враги ушли уже очень далеко и теперь война происходила только на картах генерала, до которых сейчас легату дела совсем не было. Ничто не могло испортить это прекрасное утро.

Оруженосец — знатный, воспитанный юноша, тихо, почти не обращая на себя внимания, заставлял стол фруктами, свежим хлебом и, конечно же, вином, однако вскоре он нарушил приятную тишину:

— Господин легат, к Вам Квинт Прокул.

Легат кивнул и повернулся к стоящему неподалеку трибуну. Тот, отдав честь, сделал два шага вперед, приблизившись к столу.

— Докладывай, — сказал ему Клавдий, закинув в рот виноградину.

— Мы закончили восстанавливать укрепления, — доложился трибун. — От Рикарда пока вестей нет.

— Странно, — нахмурился Клавдий. — По плану они уже должны были соединиться с данийцами. Если доклады разведчиков верны, Рикард мог не успеть пройти ущелье и повернуть на запад.

— Тогда он бы непременно известил нас, — возразил трибун.

— Тоже верно, — согласился Клавдий. — Вот что: пошли несколько человек за Рикардом. Пусть выяснят что произошло, да побыстрее. Дайте им лучших коней. Генералу я составлю доклад лично и...

— Легат! — с криком выбежал на выступ другой трибун. — Разведчики, отправленные на восток, так и не объявились!

Повлияло ли на него прекрасное настроение или же это было секундным помутнением рассудка, но первым делом Клавдий отмахнулся, сказав:

— Да не важно. Скорее всего просто припозднились.

Трибуны озадаченно переглянулись и только тогда Клавдий, будто бы проснулся.

— Когда был последний доклад от разведчиков с юга?

— Четыре дня тому, — после недолгого раздумья, ответил трибун.

— Четыре дня, — повторил Клавдий. — И Рикард отзывался как раз четыре дня назад. Четыре дня назад я сменил разведчиков на востоке.

Трибуны снова озадаченно переглянулись.

— Не знаю почему, — вслух раздумывал Клавдий, — но закономерность эта мне не нравится...

В голове у него сама собой обрисовалась карта, на которой четко выстроились все войска.

— Четыре дня, — повторил Клавдий. — За четыре дня, двигаясь лишь с необходимыми остановками, войско врага как раз будет здесь!

И, как только он это проговорил, над возвышенностью прогудел тревожный глас рога. Собрав своих офицеров, Клавдий спешно сошел с высоты. По пути вниз, ему навстречу, запыхаясь, выбежали дозорные:

— Они повсюду, легат, — доложили Клавдию. — С юга, востока, севера и запада. Мы в котле.

— Возможность прорыва осталась? — тут же спросил Клавдий.

— Боюсь, что нет, — ответил ему дозорный. — Они появились из ниоткуда. Когда мы направились к Вам, кольцо уже почти замкнулось.

Легат на ходу раздавал приказы и легионеры спешно занимали боевые позиции. Как только они спустились на первый ярус, вся группа резко остановилась. Перед ними посреди поля стояли три человека под знаменем черного глаза на красном поле.

— Переговоры? — удивился Квинт Прокул. — И что за знамя? Не видел такой у кварийцев.

— Вот и узнаем, — тихо проговорил Клавдий. — Коня!

Вскоре он, в компании нескольких солдат, пересекал поле. Как только до противника оставалось полсотни метров, группа остановилась и спешилась. Клавдий уверенно шагнул вперед, как вдруг его за локоть придержал Квинт:

— Легат, быть может Вам не стоит идти к ним самому? Варвары могут быть непредсказуемы и вероломны.

Клавдий долго смотрел на стоящего перед ними человека в черно-красном плаще с высоким воротником, левая рука которого была плотно забинтована от пальцев до плеча.

— Какая разница? — хмыкнул Клавдий. — Над нами и так нависает смерть.

И он смело шагнул вперед в сопровождении двух трибунов. Перед ним, помимо Ариса, стояло еще двое. Вождя кварийцев он узнал сразу же, но и девушка, стоявшая по правую руку от Ариса, показалась ему знакомой. Невысокого роста с узкими, зелеными глазами, черно-синими волосами, одетая в черно-синюю, тканевую одежду, подчеркивающую ее, во всех смыслах, идеальную форму тела. Весь оставшийся путь Клавдий пытался вспомнить где он ее видел, пока, наконец, не остановился перед Арисом.

— Легат, — приветственно кивнул ему Арис.

Клавдий проигнорировал этот жест, сложив руки на груди.

— Интересный вы народ, — продолжил Арис, свысока глянув на Клавдия. — Перед лицом смерти ваше высокомерие только возрастает. Вы ведете себя вызывающе, в тщетных попытках побороть страх.

— Я здесь не для того, что бы выслушивать философские дилеммы, — возразил Клавдий.

— Конечно нет, — все так же спокойно ответил Арис, будто бы смотря своим пронзительным взглядом легату в саму душу. — Вы здесь для того, что бы узнать свою судьбу. Я же дам Вам возможность избрать ее самому.

Легат тут же насторожился и в голове у него промелькнули слова генерала, которые он сказал им перед битвой за Рейен.

«— Это точно он, — подумал Клавдий, пристально рассматривая Ариса. — Это тот, о ком говорил генерал! Человек, способный видеть будущее. Если так, мне придется тщательнее выбирать слова»

— Выбор у Вас весьма простой, — продолжил Арис. — Вы можете принять бой и погибнуть — это очевидно, — повел он рукой в сторону, указывая на медленно смыкающееся кольцо, — или же вы просто уходите. Никто вас не остановит и не тронет. К тому же я верну вам остатки одного из легионов, что совсем недавно был разбит в четырех днях пути отсюда. Двести семьдесят человек, включая офицеров и легата, будут возвращены.

Клавдий на мгновение запнулся и мысли в его голове перемешались. Он знал и еще одну особенность человека, стоящего перед ним сейчас и в честности сказанных им слов почти не сомневался. Арис никогда не лгал.

«— Слишком очевидный выбор, — думал он про себя. — Это явно какая-то уловка»

— Нет никакой уловки, — продолжил Арис, будто прочитав в точности его мысли. — Вы знаете меня, знаете на что я способен, но не можете себе это представить. Этот диалог уже состоялся. Вы сделали свой выбор. Смысл не в том, что бы предугадать Ваш ответ, а в том, что бы обернуть каждый из них против вас.

Глава 5

Белый ферзь

"Однако за всю свою жизнь, Алир Светлый не составил ни одной строчки кодекса Ордена Света и не проронил ни одного указа" — Последователи смерти: Орден Света.

Южный тракт. Провинция Ахея. В дне пути от Неаполя.

— Ко дню будет развилка, — посмотрев на карту, как бы невзначай, сказал Оливер Ройс, уплетая при этом толстый бутерброд. — Если свернем на ней направо, то окажемся в Неаполе как раз к вечеру.

— И сможем, наконец, поспать в кроватях, — с некой тоской добавила Лина. — От сна на земле у меня уже болит спина и это вредно для кожи.

— А я бы не отказался от кружечки эля, — кивнул Лорас Анний.

— Ну что, народ, значит, решено? — обратился ко всем Оливер.

Остальные отвечать не спешили. Софи и вовсе не обращала внимания ни на кого, уделяя каждое утро своим волосам и ноготкам, а Лора все свободное время уделяла учебникам по медицине, которые ей поручила вычитать Кристин.

— Я за! — громко воскликнула Лина, прерывая повисшее молчание и ее, кивком, поддержал Лорас.

— Ребят, не вам решать, — наконец нарушил молчание Тим Хоулт.

Лица всех троих заметно нахмурились и обратились к Тиму.

— У нас тут кое-кто решил занять тепленькое местечко заместителя? — с издевкой спросила Лина.

— Я просто следую уставу, — пожал плечами Тим.

— Ну да, конечно, — ухмыляясь, закивала Лина. — Как бы случайно заметил, как бы случайно напомнил, пока наша бравая командирша занята очень важным делом, избивая своей зубочисткой очередное, ни в чем неповинное дерево.

— В отличие от нас ей нужно держать себя в форме, — наконец ответила Софи. — Кто знает, может, если бы у кого из нас была такая же сила воли — мы были бы на ее месте.

— Да конечно! — поиронизировала Лина и резко изменила голос, пародируя Кристин. — Я плебейка, мне так сложно! У меня папу и маму убили, пожалейте меня!

— Это уже слишком, Лина, прекрати, — осадил ее Оливер.

— А что я не так сказала? — фыркнула Лина. — Загибай пальцы! Анна ее с первого дня обхаживала, Эдмор к ней тоже неровно дышит, Лансер ей вообще сдался! Про императора даже заикаться не буду. А все почему?

— Почему? — внезапно послышался голос Кристин и Лина тут же умолкла.

Кристин медленно подошла к затухшему костру, сняла с пояса свой меч и присела на бревно между Тимом и Софи.

— Так почему, Лина? — вновь спросила Кристин, чуть ли не прожигая Лину взглядом. — Давай, заканчивай свою мысль! Мне вот тоже интересно, а ты, видимо, знаешь что-то, чего не знаю я.

Но Лина, впервые встретив такой отпор со стороны Кристин, казалось, вовсе потеряла дар речи и опустила взгляд в землю. Повисло неловкое молчание.

— Кристи, — наконец взял слово Оливер, — я тут предложил на развилке свернуть на запад и поехать через Неаполь. Крюк небольшой — задержимся на полдня примерно, зато отдохнем нормально.

— Нет, — тут же ответила она, не задумываясь. — Будем держаться тракта.

— Но почему?

— Потому что.

Позавтракав, они двинулись дальше на юг по широкой, мощеной дороге, единой, непрерывной и прямой линией идущей по бескрайним равнинам до самого горизонта. К полудню они пересекли границу провинции и пейзаж почти сразу же изменился. Теперь по левую сторону от них неподалеку от дороги, начинался густой лес, а по правую то и дело вырастали холмы и разливались мелкие озера.

— Ты была когда-нибудь в Леминтене? — спросила Софи, нагнав Кристин.

— Нет, не была.

— О, это великолепный город! — пролепетала Софи своим тоненьким голоском. — Улицы, парки, мосты, форумы, храмы... Я покажу тебе все! — Кристин хотела возразить, но Софи ее тут же перебила. — И не спорь! Ты просто не представляешь какие там шьют платья. Шелка лучшего качества. А вина! Вкус винограда, тщательно подобранных специй с легким, древесным привкусом. Встречать закат на широком мосту над речной гладью с бутылкой крепкого, красного вина...

— Софи, мы ведь не гулять едем, — возразила Кристин.

— Ой, только давай без этого, — махнула на нее рукой Софи. — Ты точно заслужила пару деньков прогуляться. Ты свой гардероб видела? Прости, подруга, но это никуда не годится! Девушка, а тем более такая красавица как ты, должна выглядеть превосходно, а твои платья и наряды разве что по полю гулять годятся. Даже слышать ничего не желаю! На один день ты в моем полном распоряжении. Заглянем на форум, а там и сама уходить не захочешь.

— Я не рассчитывала на это, — снизила голос Кристин. — Денег взяла только на самое необходимое, так что извини, но в этот раз я не смогу.

— Ерунда! — тут же воскликнула Софи. — Луций Варен — лучший портной в городе, скажем так, немного сильно обязан моему брату за спасение своей широкой задницы от навязчивых кредиторов...

Внезапно группа остановилась как раз у упомянутой Оливером развилки, и все взгляды устремились вперед. Лорас привстал на стременах и, закрыв рукой глаза на манер козырька, спросил:

— Это еще что?

Никто не спешил озвучить свои предположения. Из-за горизонта, покрывая всю дорогу и прилегающую к ним равнину, шла целая толпа людей, таща за собой множество повозок, мешков и сумок. Вскоре от толпы оторвался всадник и устремился в их сторону. Когда он оказался уже совсем близко, они узнали во всаднике легионера, а Лорас углядел на его щите эмблему Золотого Орла.

— А давно ли орлы в Лирии? — удивленно спросил Лорас у остальных.

— Последнее, что я слышал, — ответил Тим, — это то, что они осадили Рем.

Тем временем всадник подъехал к ним и приветственно поднял ладонь, с интересом оглядывая всю группу:

— Именем императора, освободите дорогу! — вымолвил всадник и, встретив озадаченные лица, поспешил пояснить. — Наш путь лежит на север, а дело мое не терпит задержек.

— А в чем, собственно, дело? — наконец спросила у всадника Софи, но тот резко развернул коня и двинулся обратно к колонне.

Делать было нечего. Они сошли с дороги и разбили лагерь прям у развилки, решив потратить это время на обед. Однако с обедом они покончили еще до того, как огромная толпа людей прошла дальше по дороге, и теперь Оливер все чаще поглядывал в сторону дороги на Неаполь.

— Может все же повернем? — наконец обратился он к Кристин, странно завороженным взглядом рассматривающей гарду своего меча в виде двух змей. — Теперь это даже крюком не будет.

Она долго не отвечала, но и не казалось, будто бы она обдумывала это предложение. Скорее она просто была мыслями где-то совсем в другом месте.

— Нет, — наконец ответила Кристин. — Держимся тракта.

Оливер пожал плечами и решил больше не вспоминать об этом. Все остальные с интересом наблюдали за идущими на север людьми. Толпа была разношерстной. В ней можно было увидеть и мужчин и женщин разных сословий, и стариков и детей, больных и здоровых. Казалось, будто это население огромного города. С обеих сторон колонну сопровождали легионеры Золотых Орлов. Они же пресекали любую попытку приблизиться к колонне, тогда как Тим и Лорас несколько раз пытались подойти ближе и расспросить о происходящем. Охрана Золотых Орлов их, кажется, вовсе не волновала и лишь когда Кристин приказала им не вмешиваться, они успокоились.

Лишь под вечер они смогли двигаться дальше, однако дорога теперь была не такая уж и приятная. Прошедшая по ней колонна сильно ее изгадила, потому приходилось из раза в раз обходить самые неприятные участки по обочине.

Остановились после заката, стараясь нагнать упущенное время, и разбили лагерь на поляне поодаль от дороги. В ночной мгле показалась одна единственная, еле заметная искорка, которая, в считанные мгновения переросла в яркий костер. Следом послышался треск влажного хвороста и, казалось, будто бы лесные сверчки старались перекрыть его своим пением.

Почти весь отряд в скором времени собрался вокруг костра. Не хватало только Кристин. Она стояла на дороге, неотрывно смотря на лесную тропу, уходящую куда-то вглубь леса.

— Коней накормили, — в полголоса отчитался Тим, подойдя к Кристин, растирая промокшие руки. — Лорас и Оливер в эту ночь в дозоре.

Девушка его будто и не заметила, не шевелилась и даже не моргала.

— Кристи?

— Да? — спустя некоторое время очнулась Кристин.

— Говорю, что...

— Я слышала, — кивнула она и улыбнулась Тиму. — Спасибо.

Не прошло и нескольких секунд, как она снова замерла.

— Кристи, все нормально?

— Да, — резко ответила она. — Все нормально.

— Уверена? Ты весь день сама не своя.

Но Кристин уже не слушала и Тим решил больше ее не беспокоить.

Первой, еще до рассвета, как всегда проснулась Лина, умылась холодной, озерной водой, разожгла потухший за ночь костер и принялась готовить на завтрак рисовую кашу. На этот запах проснулись и все остальные. Спросонья, Тим тут же обратил внимание на коней. Он сам не понял почему это пришло в его голову, но не пожалел о своем озарении. Икара не было.

— Где Кристин? — тут же обратился он к Лине.

— Не знаю, — пожала та плечами, не отвлекаясь от своего дела.

— Уехала еще до рассвета, — пояснил Лорас, присев перед костром и протянув к нему замерзшие за ночь в дозоре руки.

— И вы отпустили ее одну? — всполошился Тим, подорвался со своего места и направился к коням.

— А у нас был выбор? — бросил ему в след Лорас. — Она нас и не спрашивала.

— Куда она поехала?

— По этой дороге, — указал пальцем Лорас на лесную тропу. — Куда ты?

— За ней, куда же еще?

— Первое утро без этих раздражающих стуков по дереву, — промычала Лина невзначай, — а вы и его умудрились испортить.

— Она уехала давно, — ответил Лорас Тиму. — Ты этих мест не знаешь! Потеряешься, и где мы тебя искать будем?

Кристин медленно ехала по тропе, аккуратно объезжая глубокие ямы, оставшиеся после проливных дождей. Тишина давила на нее со всех сторон, руки тряслись от страха. Внутри все сжималось. Наконец она доехала до развилки и спешилась. В стороне от дороги стояло деревянное сооружение со множеством пристроек. Окна его были разбиты, дверь, слетевшая с петель, лежала на полу и обильно покрылась пылью. Оставив Икара у конюшни, она медленно вошла внутрь.

Было слишком тихо. Углы трактира заросли паутиной, обломки мебели были разбросаны по полу, за стойкой виднелись несколько разбитых бутылей. Кристин сделала шаг вперед от входа и резко остановилась. Больше шагнуть она не могла. Перед глазами, лишь на мгновение, комната вновь ожила. Яркий свет озарил ее, круглые столики стояли все еще целыми. На каждом из них стояла свеча, вокруг которой собирались люди, громко обсуждая последние новости и попивая вино. Она услышала смех и даже могла сказать, кому он принадлежал.

Все снова стихло. Выломанная дверь, битое стекло и обломки мебели. Она не смогла заставить себя войти, но и уйти ей удалось не сразу. Дальше она пошла пешком. Тропка, которую она знала наизусть, поросла травой и начала петлять из стороны в сторону. Лес вокруг будто бы вымер. Его тишина пугала. Даже ветви не раскачивались на ветру. Каждый шаг давался ей все сложнее и вскоре она остановилась.

Сквозь клонящиеся ветви деревьев, медленно окрашивающиеся желтыми и красными оттенками наступающей осени, показалась городская улочка. Кристин долго не могла заставить себя пойти вперед. Первый шаг оказался самым трудным, но после ноги будто сами несли ее вперед. Она прошла настежь открытые ворота и вошла в город. Дома по обе стороны от главной улицы стояли брошенными. Сквозь дверные проемы и опустевшие окна можно было разглядеть оставленную утварь, покрывшуюся пылью мебель и заросшие паутиной щели и углы.

Остановилась она у небольшого дворика, накрытого деревянным навесом. Столы под ним оказались перевернутыми, вазы и клумбы — разбиты. Кое-где на поросшем травой дворе можно было заметить кожаные переплеты медицинских трактатов.

Видение пришло к ней как и в трактире, однако это было более ярким и долгим. Она видела учительницу, стоящую посреди двора, а перед ней сидящих полукругом учениц. Одна из них встала и побежала прямо к Кристин. Это была она, но немного ниже. Девочка остановилась перед ней и Кристин с интересом смотрела на свое отражение. Она знала, что девочка побежит на главную площадь. Она помнила этот день. Он ведь был совсем недавно, но при этом будто бы совсем в другой жизни. Так мало времени прошло, но любой, увидевший их со стороны, сказал бы, что прошел ни один год. Девочка убежала.

Кристин пошла дальше по улице. С каждым шагом сердце ее билось все сильнее и громче. Она вышла на главную площадь, в центре которой рос многолетний ясень, и свернула с главной улицы. Это был самый долгий путь в ее жизни. Несколько раз она невольно останавливалась, а после пускалась вперед чуть ли не бегом. Что-то внутри звало ее вперед и оно же тянуло назад. Мертвый город то и дело оживал в ее воспоминаниях. Его звуки появлялись и исчезали, оставляя за собой гнетущую тишину, в которой легкие шаги девушки казались слишком громкими.

Наконец она вышла к дому. Все эти месяцы жестокое воображение рисовало ей самые страшные картины. Она ожидала увидеть его в руинах или же сожженным дотла, но он был все тем же. Казалось, даже время обошло его стороной.

Кристин не заметила, как оказалась перед входной, деревянной дверью. Рука сама протянулась вперед и легким толчком открыла ее. Петли скрипнули. Они всегда скрипели, за что мама без конца ругала отца. Она шагнула вперед, ощутив как знакомо, со скрипом, прогибаются под ней доски. Она была дома.

Все было как раньше. Широкая прихожая блестела чистотой, на стенах горели свечи, а на столе стояла ваза со свежими фруктами. Воображение снова играло с ней. Она сделала шаг вперед и остановилась у лестницы, ведущей на второй этаж. Стена возле нее была покрыта резцами в два ряда, медленно поднимающимися вверх. У одной из них было написано ее имя, на другой, которая была выше примерно на голову, имя ее брата. Кристин невольно улыбнулась, едва коснувшись пальцами одной из вырезанных отметин и вспомнила смех папы, когда он делал эти насечки, измеряя рост своих детей.

Внезапно послышался странный звук из кухни. Кристин едва поборола испуг, схватилась за рукоять меча и медленно обнажила серебристое лезвие. Пройти тихо по комнате ей труда не составило — она знала каждую досточку в этом доме. Остановившись у дверного проема, ведущего в кухню, она ощутила знакомый запах мяты. Тот запах, который она чувствовала каждое утро. Неповторимый запах чая, который готовила ей мама. Лишь на мгновение в ее сердце промелькнула надежда. А что, если? Ведь дом остался точно таким же — это не было воображением. А что, если? Эта мысль избавила ее от всех страхов.

Однако, войдя в кухню, она увидела совсем незнакомого ей человека. Он стоял над печью, ожидая, когда в чайнике вскипит вода. Одет он был чудно — в черно-красный плащ с высоким воротником, у которого отсутствовал левый рукав, а рука, выглядывающая из-под него, была забинтована от плеча до пальцев. Увидев на его спине меч, лезвие которого больше напоминали широкие кости, Кристин еще крепче сжала рукоять своего.

— Вы кто? — выпалила Кристин.

Незнакомец, казалось, и вовсе не заметил ее, но, после недолгой паузы, все же ответил:

— Проходи. Тебе нечего бояться.

Голос его был твердым, но по странному завораживающим и успокаивающим. Услышав его, Кристин невольно расслабилась так, что меч едва не выпал из ладони. Придя в себя, Кристин напряглась пуще прежнего, вскинула руку и встала в стойку, направив острие на незнакомца.

— Сказал же, тебе нечего бояться, — совершенно не отвлекаясь от своего дела, сказал он.

— Тогда зачем Вам меч? — сразу же спросила Кристин, стараясь в этот раз не поддаться на чары его голоса.

— А тебе? — парировал незнакомец. — Глупый вопрос, да?

Он медленно взялся за рукоять, отстегнул его от спины и медленно поставил в дальнем углу комнаты, прислонив к стене.

— Ответишь взаимностью?

Кристин бросила на него косой взгляд и медленно задвинула меч в ножны.

— Прошу, присаживайся, — указал он на стул ладонью.

Кристин медленно села на стул, однако все ее движения стали будто деревянными от напряжения.

— Кто Вы такой и что здесь делаете?

— Арис, — представился незнакомец, открыв дверцы висящего на стене шкафа.

Достав две кружки, одна из которой когда-то принадлежала Кристин, он расставил их на столе друг напротив друга и разлил в них как раз подоспевший чай.

— Вы не ответили на мой вопрос, — не отступалась девушка. — Что Вы делаете один в заброшенном городе?

— Разве не ясно? — ответил вопросом Арис с едва заметным высокомерием.

— Вы ждали меня? — Арис кивнул, взял кружку со стола и сделал маленький глоток. — Зачем?

— Что ж, у нас обоих есть повод находиться здесь сегодня, — после недолгой паузы ответил Арис. — Для начала я хотел бы, что бы между нами пропало это напряжение. Ты можешь мне верить — я никогда не лгу и поверь, будь я заинтересован в твоей смерти — ты была бы уже мертва, так что в кинжале, что ты достала из сапога, нет никакой надобности.

— Я в этом сомневаюсь, — ответила Кристин и положила руку с кинжалом на стол.

Арис откинулся на спинку стула.

— Спокойствие, уют, — медленно проговорил он, — но что-то говорит об опасности.

— Скорее фальшивости.

— Что ж, кое-что общее у нас есть.

Все вокруг начало стремительно меняться. Свет померк, стены дома покрылись паутиной и пылью, окно позади Ариса оказалось выломанным вместе с рамой, а некоторая мебель обратилась в груду обломков. Кристин едва не охнула от увиденного, но сдержалась, уловив все тот же пронзающий взгляд своего собеседника.

— Как видишь, чутье тебя не подвело, — констатировал Арис.

— Что это?

— Легкое влияние физической энергии на твое сознание, с помощью чего я смог немного подправить твое восприятие реальности. Проще говоря — иллюзия.

— И зачем все это? Явно же не произвести впечатление.

— Разве не приятно было увидеть родное место в первозданном виде?

Кристин невольно усмехнулась.

— Легко не лгать, когда не отвечаешь на вопросы. Раз уж это Вы искали со мной встречи, то и мне диктовать условия. Отвечайте или я уйду.

— Уйдя отсюда, ты потеряешь гораздо больше. О Вас можно узнать все за неделю, а то и меньше. Вы не та, чью загадку долго разгадывать.

Услышав это, Кристин невольно запнулась.

— Вы — человек...

— Нет, — покачал головой Арис. — Ты слышала эти слова, но где-то в глубине знаешь, что это не так. Лоту Арли не хватит дальновидности, что бы разглядеть все. Тем более то, что вижу я. Я здесь только для того, что бы посмотреть в твои глаза.

Глаза Ариса резко вспыхнули алым светом и Кристин пробрала дрожь. Его взгляд будто пронзил ее насквозь и достал все, что ему было нужно. Кристи провалилась во тьму и в этой тьме она видела сотни и тысячи разных, непонятных образов, но чаще всего женщину. Крылатую женщину, залитой ярким светом. Арис моргнул, глаза его вновь приобрели человеческий вид, а Кристи вернулась на свое место, ощущая тепло по всему телу, которое то и дело сменялось холодом и обратно.

— Что это, — попыталась она вымолвить, но из груди вырвался лишь стон.

— Не важно, — отмахнулся Арис. — Я получил то, зачем пришел. Теперь же позволь ответить тебе взаимностью. Ты получишь ответы. Те, которые хочешь найти и те, о которых даже не подозреваешь.

Он медленно вынул из кармана белого ферзя и поставил его на стол.

— И это все? — нахмурилась Кристин. — Мутное предсказание и деревянная фигурка?

— Я дал тебе гораздо больше, чем ты сейчас можешь понять, — ответил Арис, встал из-за стола и взялся за свой меч. — И это тебе непременно пригодится.

Послышался хлопок и Арис растворился в воздухе, оставив вместо себя лишь красную пыль, медленно опускающуюся на пол. Не успела Кристин как следует прийти в себя, как позади послышались тяжелые шаги. Она резко встала, обнажила меч, но в дверном проеме показались только Тим, Софи и Оливер. Лица на всех троих не было.

— О Боги! — воскликнула Софи и, подойдя, крепко обняла Кристин. — Мы уж думали никогда тебя не найдем.

— О чем ты? — удивилась Кристин. — Меня не было всего-то полдня.

Софи явно удивилась, оглянулась на ребят. Лица их выражали полное недоумение.

— Кристи, тебя двое суток не было, — пояснила Софи.

— Очень смешно, — с иронией ответила Кристин.

Однако, по всей видимости, Софи не шутила. Обернувшись назад, Кристин увидела, что только что горячий чай уже давно остыл, а кружку, стоящую на столе, пауки уже успели немного заплести паутиной.

***

"Кодекс Ордена Света был написан уже после ухода Алира Светлого и в основу этого кодекса легли слова самого Алира" — Последователи смерти: Орден Света.

Цепи со звоном разошлись и Кристи невольно вздохнула. Сейчас она старалась не показывать ни одной эмоции, но давалось это ей слишком тяжело.

— Оставьте нас, — приказал Эдмор.

Старый рыцарь стоял спиной ко входу, заложив руки за спину, и смотрел в заиндевевшее окно, на которое то и дело липли огромные снежные хлопья. Как только все посторонние удалились, громко захлопнув за собой дверь, он обернулся, осмотрев девушку с ног до головы.

— Присаживайся, — указал он ладонью на стул и они почти одновременно расселись друг напротив друга.

Кристин откинулась на стуле, закинув ногу на ногу, и откинула белоснежную прядь волос со лба. Эдмор же спешно освободил свой стол от чернил и бумаг, потянулся к столику, стоящему поодаль от него и перенес с него поднос с хлебом, вином и мясом.

— Ешь, — кивнул ей Эдмор.

Кристин, едва сдерживая желание наброситься на все, что лежало на подносе, ответила:

— Я не голодна. Спасибо.

Эдмор скривился, сложил руки перед собой в замок и громко вздохнул:

— Начинай. С самого начала.

— Мы двигались по южному тракту и остановились на третьем дне пути.

— Почему?

— Я покинула отряд.

— И с того момента вы не двигались два дня, — заключил Эдмор, теперь уже прожигая девушку взглядом. — По какой причине?

— Я потерялась, — не раздумывая, солгала Кристин.

— Потерялась в окрестностях Нортона? — явно не поверив, спросил Эдмор. — Один из твоих товарищей сказал, что тебя нашли спустя двое суток в одном из городских домов и ты, цитата: «потеряла счет времени». Как прикажешь это понимать?

— Так, как было сказано, — пожала плечами девушка.

— Тебя нашли Тим Хоулт, Софи Хэйн и Оливер Ройс, верно?

Кристин невольно закусила губу, глаза защипало.

— Верно, — ответила она внезапно потерявшимся голосом.

— Где в это время были остальные?

— В лагере. Они выполняли мой приказ оставаться на месте.

— Значит Хоулт, Хэйн и Ройс ослушались твоего приказа?

— Не смейте обвинять их! — вспылила Кристин, со всей силы вдарив по столу. — Не смейте... Вина полностью на мне.

— Вина всегда возлагается на командира, — заключил Эдмор. — Кого ты встретила в городе?

— Никого.

— В твоих же интересах не лгать мне, Тэйн, — пуще прежнего скривился Эдмор. — Сейчас я единственный, кто может тебе помочь.

— Я никого больше не видела, — стояла на своем Кристин.

Эдмор недовольно покачал головой и снова громко выдохнул. Лицо его снова стало обычным: хмурым и усталым. Промолчав несколько секунд, он встал со своего места и снова обратился к окну.

— Продолжай.

— Мы двинулись дальше и через четыре дня достигли форта Соузерн.

— На тот момент он уже был занят?

— Нет, — покачала головой Кристин. — Его взяли через неделю...

***

"Первый кодекс, как и все его копии, навсегда утерян во времени и остается лишь гадать, сколько общего с ним у существующего сегодня" — Последователи смерти: Орден Света.

Проснулась она в кромешной темноте от аккуратных толчков в плечо и, не успев еще ничего понять, услышала, как оживился форт. За дверью постоянно кто-то проходил, громко переговариваясь, и снаружи во дворе точно что-то происходило.

— Кристи, проснись, — снова толкнул ее в плечо Тим и, когда Кристин приоткрыла глаза, добавил. — Ты должна это видеть.

Тим быстро покинул ее комнату. Кристин, протирая кулачком заспанные глаза, пошла за ним. Форт явно оживился. Все: рекруты, рыцари и прочие, населяющие форт, люди, бежали к южной стене. Они поддались толпе и двинулись к лестнице, ведущей на стены. Там их догнала Лина с таким же помятым лицом, как и у Кристин.

— О Боги, что это? — воскликнула Лина, как только они поднялись на стену.

В нескольких километрах от форта, широченной дугой, разливался Леминтен. Воды его были быстры и глубоки. Непреодолимая река, по обеим берегам которой раскинулся огромный одноименный город с крепкими стенами и широкими мостами. Однако все эти дни им казалось, будто бы город вымер. Лишь изредка на его широких улицах можно было видеть одиноких солдат, а ночью он был темным, без единого огонька.

В эту ночь все изменилось. Небо над далекими холмами засверкало тысячами огней, отражающихся на водах Леминтена и озаряющих дальние стены города. В этом свете можно было разглядеть тысячи силуэтов, покрывших стены ровным строем. Вскоре эта стена начала озаряться факелами и в их свете стали отчетливо видны силуэты тысяч солдат, стоящих на страже города.

— Война, — тихо сказал сир де Хаан — рыцарь, командующий фортом.

Они долго смотрели на происходящее по ту сторону реки. Картина из раза в раз озаряющегося неба огненными вспышками по странному завораживала и приковывала взгляд к себе.

— Сир, нельзя так просто стоять и смотреть, — наконец обрела дар речи Кристин.

— Тогда командуй, дитя, — прохрипел в ответ старый рыцарь.

— Я?! — опешила Кристин.

— Ну не я же, — усмехнулся де Хаан и разгладил пышные, белые усы. — Ты ведь сюда прислана порядок навести. Без вас же никуда!

Кристин обомлела и не смогла возразить ни слова медленно спускающемуся со стены рыцарю. Еще хуже стало тогда, когда она нехотя осмотрелась и уловила на себе пристальные взгляды всех вокруг.

— Это...

Она не могла выдавить ни слова, мысли путались в голове. Хотелось просто убежать от этих взглядов, требующих теперь от нее каких-то действий. Была бы здесь Анна, — подумала она и тут же успокоилась, вспомнив свою наставницу. Глубоко вдохнув, она обратилась к Тиму:

— Бери Лораса и Оливера. Созовите всех рыцарей, кого найдете, и отправляйтесь в ближайшие поселения. Сообщите людям о происходящем и направьте в форт. Соберите все припасы, какие найдете и возвращайтесь с рассветом. Лина, мед отряд на тебе. Осматривать и оказывать любую помощь всем нуждающимся. Софи, сосчитаешь провизию и доложишь через час. Выполнять!

Несколько секунд все удивленно смотрели на нее, а после, будто бы проснулись и принялись за дело. Тим, проходя мимо Кристин, улыбнулся:

— Ты прямо как она.

***

"Единственное, что осталось от того времени — это каменная скрижаль у статуи Алира Светлого в Лью-Эбро. Расшифровать ее не удается по сей день, а язык, использовавшийся при ее написании, не встречается больше ни в одной рукописи" — Последователи смерти: Орден Света.

— Значит, сир де Хаан по собственному желанию отстранился от командования? — прервал повисшую тишину Эдмор. — А чем он был занят?

— У меня не было времени следить за ним, — пожала плечами Кристин, — и он старался не показываться мне на глаза, так что я его почти не видела.

— Интересно, — медленно проговорил Эдмор. — Сам де Хаан утверждает, что ты не позволила ему, как старшему и опытному, взять на себя командование.

— Если он старше и опытнее, — возразила девушка, — как у него смогла забрать форт одна девчонка?

Эдмор невольно усмехнулся.

— И верно, — прохрипел он в ответ. — Но твое слово против его. Им понадобятся более веские аргументы. Желательно свидетели. Может кто подтвердить твои слова?

— Все, кто были в ту ночь там, — закусила губу Кристин. — Все, кто остался.

Эдмор все так же смотрел в окно. Ночь медленно опускалась на Лью-Эбро, по стеклу скатывались тяжелые капли воды, а на подоконнике уже намело приличный сугроб.

— Продолжай.

— Я собрала все население за стенами форта. По расчетам припасов нам бы хватило на два месяца, учитывая то, что собрали в селах. Ночной огонь не прекращался на протяжении семи дней. Что бы отвлечь людей от паники, я отдала приказ укрепить форт и...

— Это меня не волнует, — перебил ее Эдмор. — Почему ты собрала всех в форте?

— Мы не знали что происходит. Я не раз отправляла Лораса Анния в город узнать, что происходит, но он возвращался ни с чем. В такой ситуации...

— Почему сама не отправилась?

— Я хотела, но к тому моменту нужда в этом отпала.

***

"Все без исключения летописи начала Эры Рассвета гласят, что на скрижали высечена клятва самого Алира Светлого, принесенная им освобожденному от тирании тьмы народу" — Последователи смерти: Орден Света.

Эта ночь не стала исключением. С южной стороны стен Кристин наблюдала за объятым огнем небом. Это продолжалось уже семь ночей к ряду и до сих пор заставляло ее вздрагивать. В отличие от остальных, она не могла этого показать. Внезапная ответственность сковала ее и заперла в тесной комнате. Она не могла показаться испуганной, хотя, глядя на это небо, руки начинали трястись сами собой. Она не могла сомневаться ни секунды, хотя совершенно не представляла что ей делать. Не могла спросить совета, потому как была одна. Впервые одна.

К полуночи небо потускнело и вскоре далекие холмы ожили. Тысячи солдат бежали к Леминтену, прикрываясь длинными, прямоугольными щитами от летящих в них зажженных стрел. Город так же оживился. Все врата разом открылись, а со стен в сторону холмов полился ответный огонь. Этот бой шел больше часа. Когда холмы снова стихли, на травяном склоне перед городом остались лишь далекие огоньки, по форме напоминающие людей.

В этот раз она решила ехать в город лично и добиться всех ответов, чего бы ей то не стоило. Икар, похоже, был очень рад размяться и встретил ее в конюшне радостным ржанием. Не успела Кристин отвязать его от стойла, как у конюшни появился рыцарь:

— Миледи, всадники на тропе, — доложил он. — Четверо под знаменами.

— Ворота не открывать.

— Как прикажете, — откланялся рыцарь.

— Прости, — обратилась она к Икару, — похоже и сегодня мы не погуляем.

Направляясь от конюшни к воротам, Кристин тщательно проверяла крепления кожаной брони. Доспех Серой Леди остался в Лью-Эбро за потайной дверцей шкафа, где его раньше хранила Анна. После турнира она так и не решалась облачаться в него, но сейчас...

«— Они защитят тебя как ничто другое, — промелькнул в воспоминаниях голос Анны. — Я дала слово, что с тобой ничего не случится»

Каждый день Кристин вспоминала о ней, но, оказавшись в этом форте, ей стало действительно не хватать Анны. Она всегда знала, что делать. Всегда умела ее успокоить и приободрить. До того Кристин даже не осознавала как сильно она опиралась на железный характер своей наставницы.

Кристин уже стояла над воротами, аккуратно выглядывая из-за укрытия, когда всадники остановились.

— Откройте ворота! — громко выкрикнул тот, что ехал впереди.

Услышав приказной тон, внезапно объявившийся сир де Хаан хотел было дать отмашку, но Кристин вовремя ухватила его за руку.

— Откройте ворота, именем императора! — повторил всадник и его конь резко взвился на дыбы.

За стенами форта понемногу начиналась паника. Люди переглядывались, шептались, но пока что все еще было под контролем.

— Докажите, что вы нам не враги, — выкрикнула Кристин.

Всадник, едва успокоив коня, вонзил знамя в землю и спешился. Вонзив рядом со знаменем свой гладий с позолоченной гардой, он распрямил свой тяжелый, красный плащ с золотым орлом, подошел к воротам и задрал голову:

— Я безоружен! — заявил он. — Пустите меня и дозвольте переговорить с вашим командиром!

Вскоре легат прошел в приоткрывшиеся ворота, которые захлопнулись на все замки сразу же, как он пересек их. Легат прошел к центру двора, как раз встретившись с Кристин и де Хааном, и удивленно осмотрелся по сторонам.

— Кто командует подразделением? — спросил он.

Кристин глянула на де Хаана и рыцарь тут же отвел взгляд, сделав вид, будто его здесь и вовсе нет.

— Командир шестого отряда медицинского корпуса Ордена Света, Кристин Тэйн, — представилась она легату.

— Легат южного легиона Марко Ортего, — представился в ответ легат. — Это все твои люди?

Марко снова прошелся взглядом по двору, в котором, помимо рыцарей, собрались и беженцы, вооружившиеся чем попало от ножей до вил.

— Видимо да, — пожала плечами Кристин, так же удивившись.

— Мы можем переговорить с глазу на глаз?

— Да, — кивнула Кристин и жестом пригласила легата. — Прошу за мной.

***

"По сей день не известно, как закончил свою жизнь Алир Светлый, а его тело так и не было найдено. Из летописей тех времен мы можем узнать лишь то, что в один день его просто не стало" — Последователи смерти: Орден Света.

— Значит, ты с самого начала знала кто он? — в очередной раз прервал ее Эдмор.

— Он представился, — кивнула Кристин.

— О Боги, Тэйн! — вспылил Эдмор, резко развернулся к ней, хлопнув ладонями по столу. — Ты цвета различаешь? Белый от золотого способна отличить? — девушка кивнула, совершенно не обратив внимания на злость Эдмора. — Тогда какого черта ты послушала его?!

Выдержав весь этот повышенный тон с каменным выражением лица, Кристин дождалась, пока Эдмор поуспокоится и ответила:

— Кому мы служим?

— Что?

— Кому мы, по Вашему, служим? — повторила Кристин свой вопрос уже более четко и внятно. — Вам напомнить клятву? Клятву, что принесла я. Клятву, что принесли все, кто пошел со мной. Клятву, которую и Вы когда то несли.

— Я помню ее лучше тебя, девочка, — фыркнул Эдмор.

— Если бы помнили, — все так же четко отвечала Кристин, — то не задавали бы этот вопрос. Защищать и соблюдать законы Ордена и законы моей страны. Быть помощью и утешением для больного, малоимущего и заблудшего. Стать стеной на пути в царство людское...

— Что ты несешь? — оскалился Эдмор.

— Это клятва, — пояснила Кристин. — Настоящая. Та, которую я дала пред Богами и та, которая некогда лежала в основе этого ордена. Я прочитала. Каменная скрижаль у статуи Алира.

— Ее не могут прочесть уже четыре сотни лет, — нахмурился Эдмор, — но, даже если так, эти слова более не часть ордена.

— Мы даем клятву Алиру, продолжаем его дело и храним его идеалы, но его слова не имеют вес?

— Как ты не понимаешь? Время рыцарей далеко в прошлом. Благородство и честь давно забыты, а все это, — развел он руками, едва сдерживая эмоции, — всего лишь ширма. Была бы надежда вернуть ордену ту славу, что была при правлении Алира — я был бы первым, кто ухватился за нее обеими руками! Твоя вера, безусловно, похвальна, но, — рыцарь внезапно замолчал, отвернулся и начал перебирать пальцами, — она не защитит тебя. Она больше не имеет никакой силы. Все это — лишь орудие в руках властьимущих.

— Скажите это другим, — прошипела Кристин, сжав кулаки от злости. — Скажите это тем, кто пошел, услышав слова этой клятвы.

Эдмор молчал, смотря куда-то в сторону. Губы его сжались.

— Ты не оставляешь мне выбора, — после долгой паузы, сказал он. — Кристин, они пошли отнюдь не за красивыми словами. Они пошли за тобой.

Глава 6

Битва за Леминтен Ч.1

"Прекрасный город Леминтен — жемчужина Лирийской империи, богатейший город, после столицы и один из важнейших торговых узлов всего северного континента" — Пешком по миру: Том 4.

Леминтен. Центральные провинции Лирии.

Это была первая, тихая ночь за последние дни. Пропитанная кровью и сталью земля, изрытая и пожженная прошедшими только что боями, все еще дышала пеплом и дымом, покрывающим ночное небо. Повсюду виднелись алые огни пожарищ, охватывающих остатки укреплений и военных машин.

Иннэл и Эдан шли впереди группы, петляя из стороны в сторону, обходя самые неприятные места битвы, коих было очень много. Позади, метрах в двадцати от них, шел Аарон и, обхватив Миру одной рукой за плечи, о чем то живо рассказывал, активно жестикулируя свободной рукой. Иннэл медленно обошел горящую катапульту, вместе с которой догорало тело легионера и остановился перед шлемом с поперечным, красным гребнем, валяющимся у него на пути. Аккуратно подобрав его, боясь измазать руки в саже, он с интересом осмотрел изделие и с неким презрением отбросил в сторону.

— Точно чудовище.

— Ты что-то сказал?

— Вспомнил твои слова, — пояснил Эдан Иннэлу. — Даже мне сложно поверить, что твой отец взял Леминтенскую линию, не потеряв ни одного кварийца. Задумываясь над этим, мне становится жутко.

— Не скажу, что ты привыкнешь, — пожал плечами Иннэл, обходя очередную лужу крови. — Я так и не привык.

Перешагнув через очередной труп, Иннэл остановился. Дальше холмы уходили вниз на равнину, по другую сторону которой распростерся огромный город, разделенный широкой рекой. Самый сильный рубеж обороны людей, — Иннэл это уяснил для себя еще перед битвой за Рейен. Пересечь его было невозможно. Защита города была внушительной. Крепкие стены, высокие башни, рвы и десятки тысяч солдат, но самым трудным была река. Воды ее были глубоки, берега далеки друг от друга, а течение не пропускало никого. Если люди уберут мосты — пересечь реку здесь не получится, а Иннэл не сомневался, что так они и поступят.

Поглазев на город несколько секунд, они пошли дальше по склону.

— Ты уже разобрался? — оглянулся на него Эдан.

— С мечом? — уточнил Иннэл. — Я до сих пор не могу удобно взяться за рукоять, так что нет. Он слишком неудобен для меня и слишком легок.

— Это же Алый Клинок! — воскликнул Эдан. — Только представь, на что он способен! На твоем месте я бы уже...

— Ты не на моем месте, — фыркнул Иннэл и тут же сделал шаг в сторону, не дав Аарону закинуть на себя руку. — Не делай так!

— Да ладно тебе, братишка, — усмехнулся Соловей. — Я ведь не кусаюсь... Почти. Значит проблемы с этой штуковиной? — покосился он на ножны Иннэла. — Я бы мог помочь...

— О нет, — тут же отмахнулся Иннэл. — Кто угодно, только не ты!

— Что ж, мое скромное дело лишь предложить, — развел руками Аарон.

— Да, только и всего, — саркастично ответил Иннэл. — И не разыгрывай обиженного!

— Я? — нахмурился Аарон. — Обиженного? Вот сейчас ты и правда задел меня за живое, братишка и я обиделся!

— Ты сам себе противоречишь, — проворчал Иннэл.

— Знаю, — усмехнулся Соловей. — Забавно, правда?

— Нет. Вообще нет.

Эдан резко остановился так, что Аарон чуть не врезался в его спину. Прямо перед ними прошел вождь кварийцев со своей свитой, направляясь ровно на вершину холма. Там же, на, казалось, единственном живом месте, под подгоревшими ветвями дикого винограда лежал огромный кусок старой городской стены, на котором сидел Арис. Поднявшийся ветер слегка трепал его плащ и высокий воротник, а сам он неотрывно смотрел на оживающий впереди город. Вождь остановился, поравнявшись с ним, и заговорил на кварийском.

— О чем они? — спросил Эдан у Иннэла.

— Вождь говорит, что его авторитет среди других вождей падает, — шепотом перевел Иннэл. — Он хочет сам взять город без нашей помощи.

— О, подслушиваем? — вмешался Аарон, с интересом поглядывая то на Иннэла, то на Эдана. — Молодцы! От переизбытка информации еще никто не помер.

Но подслушивать уже было нечего. Вождь вскоре уже направился вниз по холму, как всегда высоко задрав нос.

— На чем сошлись? — снова обратился Эдан к Иннэлу.

— Отец не стал спорить.

— Что? — опешил Эдан. — Но он... Он же... Мы ведь только все исправили! Он опять все испортит!

— Не испортит, — повысил голос Арис так, что бы шепчущиеся позади его расслышали.

Иннэл скривился и шагнул первым. За ним пошли и все остальные.

— Люди слепы, — продолжил Арис, когда отряд подошел к нему. — Увидев проблему, они тут же бросаются ее решать...

— А затыкая одну дыру, открывают две новых, — усмехнулся Аарон, опершись спиной на ствол винограда.

— И что нам снова стоять и безучастно наблюдать? — нахмурился Иннэл.

— Нет, у вас есть другая задача, — ответил Арис, намеренно обойдясь без пояснений.

Иннэл согласно кивнул.

— О нет, ребятишки, — покачал головой Аарон, оторвавшись от ствола. — Это совсем не интересно. Я, пожалуй, вон с теми дурнопахнущими ребятками останусь. Тут будет явно погорячее... Если вы понимаете о чем я. О, леди Рэйс, — радостно воскликнул он, — вы как всегда очаровательны...

Девушка прошла мимо, будто бы и не заметив ни Соловья, ни всех остальных.

—... в своей холодной натуре, — добавил Соловей ей вслед и обратился к Иннэлу. — Хороша чертовка, да не подступиться.

И весело насвистывая, Аарон покинул холм.

— Арис, ты обещал мне кое-что, помнишь? — обратилась девушка к Арису.

Тот не стал отвечать сразу. Мира подошла к Иннэлу и, громко вздохнув, покачала головой.

— Ты ее знаешь? — спросил у нее Иннэл.

— Не лично, — скривила она губы, — и не хочу знать. От нее у меня кровь в жилах стынет.

— Я никогда не нарушаю свое слово, — наконец ответил Арис. — Прояви терпение и умерь беспокойство. У тебя будет шанс увидеть ее.

Девушку этот ответ явно не радовал. Она круто развернулась и пошла прочь, на обратном пути, будто намеренно зацепив плечо Эдана.

***

"Урбанистика Леминтена поистине поражает воображение. Так, на момент написания сего труда, в нем проживает более двух миллионов человек и это действительно удивительно, учитывая малую, в сравнении, площадь всего города" — Пешком по миру: Том 4.

Стало слишком тихо. Марко стоял на стене над воротами, смотря на холмы впереди, и даже в ночи он все еще видел, как над ними поднимается дым.

— Крепите грузы крепче! — скомандовал он солдатам на стенах.

В голове у него не осталось ни одной мысли. Он не знал, как воспринимать все происходящее. Раньше было все намного проще. Он видел своего врага и знал, куда его нужно бить. Он знал своих солдат и знал, на что они способны. Знал, как их нужно вести в бой.

Сейчас все было иначе. Враг, которого он даже не видел, пугал его гораздо больше, чем любая армия. Враг, который легко способен переломить ход войны одним своим появлением.

С каждым днем внутри что-то ломалось. Он чувствовал это, но объяснить не мог даже самому себе, и казалось, что это чувство появилось не только у него. После сокрушительного поражения на Леминтенской линии он видел тот же самый взгляд своих солдат, который видел иногда и в своем отражении.

— Шестьсот сорок три погибших, — отчитался Рамон, подойдя к нему. — Еще четыре сотни ранены и нуждаются в помощи. Я сказал об этом Ларе — она меня чуть взглядом не сожрала.

— Представь сколько таких как ты у нее каждый день.

— Да знаю, — отмахнулся Рамон. — Но я-то чего сделаю?

— И то верно, — выдохнул Марко. — Видел Рикарда?

— Видел, — скривился Рамон и внезапно поник. — Теперь как забыть не знаю. Иногда вот думаю с кем мы сражаемся и слов не нахожу.

Марко уже успел пожалеть, что спросил, повернулся к Рамону и тот внезапно повеселел, хлопнув Марко по плечу.

— Но нам-то чего, командир? Наш враг перед носом. Это вон остроумные воеводы пущай разбираются, а наше дело простое.

— Это точно, — усмехнулся Марко.

— Легат! — окликнул его снизу гонец. — Генерал вызывает Вас.

Спустившись со стен, Марко проследовал за гонцом. Шли по широкой улице по-над высокими, городскими стенами, которые спешно готовили к предстоящей осаде и, лишь дойдя до главных ворот, они свернули в оживившийся город. Повсюду были разбросаны части будущих укреплений. Пустые и груженные оружием телеги проносились в разные стороны, по-над домами до сих пор лежали раненые и уже умершие.

Они прошли по главной дороге, единой, прямой линией рассекающей город от северных до южных ворот и свернули на круглую площадь с пустующим фонтаном в центре, на котором уже успели обосноваться солдаты. За этой площадью располагалась знаменитая академия Юана. Войдя на ее территорию через главные ворота, они прошли по парковой дорожке и вошли в один из корпусов, который спешно перестраивали под нужды генеральского штаба. Гонец проводил его до дальней комнаты, остановился перед дверью, поклонился Марко и удалился.

Не успел Марко потянуться к ручке двери, как она с грохотом распахнулась и из комнаты, тяжелой поступью, вылетел Клавдий, даже не заметив по началу Марко, так что, пройдя несколько шагов, ему пришлось вернуться и пожать тому руку, прежде чем продолжить свое шествие. Марко вошел в комнату, отдал честь генералу, сидящему за столом с кубком в руке, и поклонился Ларе, оказавшейся рядом с ним.

— Марко, это — Лара Бенер, — указал ладонью генерал на медичку.

— Мы знакомы, генерал, — ответила Лара и приветственно поклонилась Марко.

— Хорошо, — кивнул генерал и обратился к Марко. — Я поставил легион Клавдия на главные ворота, так что мед отряды теперь закрепляются за твоим легионом.

Марко скривился и кивнул, изо всех сил стараясь не показывать свое недовольство.

— Генерал, — обратилась к нему Лара, — я уже несколько раз просила легата Клавдия выделить мне больше людей и каждый раз я получала только пустые обещания. Я не хотела бы повторения подобного и в новом легионе, потому сразу донесу эту просьбу до Вас.

Генерал, выслушав Лару, перевел взгляд на Марко.

— При всем уважении, — начал Марко, — но у меня тоже людей не хватает. Я был бы рад, но...

— Разберись с этим, Марко, — приказал ему генерал. — У тебя три дня.

Вместе с Ларой они покинули комнату генерала и сразу же за ними вошел легат Квинтус. Выйдя с территории академии, они молча пошли в западную часть города и, лишь когда они оказались вдалеке ото всех, Лара нарушила молчание:

— Мне стоит ждать очередных сюрпризов?

— Хорошо уже то, что ты об этом спрашиваешь, — усмехнулся Марко.

— Послушай, — резко остановилась женщина, схватив Марко за локоть, — это не шутки. Из-за вас двоих проблемы будут у меня! В случае чего я...

— Обвинишь во всем меня, — спокойно заключил Марко. — Я не хочу, что бы у тебя были проблемы.

— Хорошо, что ты со мной в этом солидарен, — кивнула Лора и пошла дальше по улице.

— Но если вдруг, — поравнялся с ней Марко, — ты мне скажи сразу, хорошо?

— После Рейена она меня избегает, так что ничего обещать не могу. Поймают — сам будешь расхлебывать. Нашли где любовь строить...

— Ты лучшая, Лара. По гроб жизни обязан!

— Ловлю на слове, Марко. Найди мне людей и мы квиты.

— Постараюсь, — кивнул Марко. — Есть у меня несколько мыслей на этот счет. Займусь этим немедленно.

***

"Леминтен оказался кладезем мировой архитектуры. Ни в одном другом городе вы не встретите подобного разнообразия архитектурных стилей" — Пешком по миру: Том 4.

— Это что такое? — после долгого молчания выпалила Лара, с трудом подбирая слова.

Марко обернулся через несколько часов после их разговора и вернулся не один, однако, встретив подобную реакцию, невольно осекся.

— Ты просила еще людей...

— Людей! Людей, Марко! — сорвалась Лара. — Зачем ты притащил мне этих сопляков?!

— Что ты от меня еще хочешь? — процедил Марко. — У меня лишнего солдата нет! Это — все, что есть... Девочка, представься еще раз.

Девушка вышла вперед, поравнявшись с Марко, и учтиво кивнула Ларе.

— Кристин Тэйн. Со мной шестой отряд мед корпуса Ордена Света.

— Вот! — поддержал легат. — К тому же еще и медики. Лара, выбор у тебя небольшой.

— Хорошо, хорошо! — покачала головой Лара. — И на том спасибо. Это все же больше, чем сделал Клавдий, но Марко, семь человек — это все равно очень мало...

— Это еще не все, — поспешил объясниться Марко. — Скоро подойдет ополчение из форта. Рамон их возглавит, так что тебе не придется выделять людей на тяжелую работу.

— Это уже другое дело, — просияла женщина и обратилась к отряду. — Проходите и занимайте свободный дом в конце улицы. Командир ко мне.

Марко легонько дотронулся до плеча Кристин, кивнул Ларе и поспешил покинуть улицу.

— Ну? Что встали? — нахмурилась Лара, но никто из отряда не двинулся с места.

— Идите, — тихо сказала Кристин. — Я скоро подойду.

Тим утвердительно кивнул и направился по темной, немного осветленной факелами, улочке, поведя за собой остальной отряд.

— Старший капрал Лара Бенер, — представилась женщина, протянув руку.

— Кристин Тэйн, — еще раз представилась она, пожав протянутую руку.

За стенами, которые находились всего в нескольких домах от них, послышались крики на незнакомом языке и тут же лучники на стенах приготовились, ожидая приказа. Кристи испугалась, но вида не показала, хотя унять дрожь в руках и коленях ей было сложно.

— Твои ребята в ужасе, — оглянувшись назад, сказала Лара, — в отличие от тебя. Была раньше в бою?

— Нет, — выпалила Кристин и поняла, что дрожь в голосе выдал ее страх полностью. — Не была.

— Так и думала, — поджала губы Лара.

— Это что тот самый шаир?

Кристи резко обернулась, увидела рядом с Икаром солдата, с огромным интересом оглядывающего коня, и тут же вспомнила все россказни о кражах и мародерствах, которые успела наслушаться от легата во время их недолгого пути в Леминтен. Солдат, тем временем, медленно приближался к Икару и осторожно протянул к нему руку. Кристин вздрогнула, рука ее невольно легла на рукоять меча. Еще чуть-чуть и солдат схватит ее коня за уздечку, но тут Икар резко отпрянул, взвился на дыбы и, дико молотя копытами по воздуху, оглушительно заржал. Солдат резко отпрянул от коня и, схватившись за сердце, засмеялся.

— Какой гордый! — сквозь смех сказал он и направился к Кристин.

— Нечего своими лапами чужое трогать, — посмеялась Лара. — Где там обещанное ополчение?

— Скоро будет, — все еще подавляя нервные смешки, ответил Рамон и, подойдя к ним, с интересом оглядел Кристин. — Твоя кобылка? — Кристин кивнула, с недоверием смотря на Рамона. — Увела бы ты его в конюшни, а то сопрут чего доброго...

Снова послышались крики за стенами и в этот раз Кристин дернулась, с ужасом глянув в сторону стен.

— Не бойся, — потрепала Лара Кристин по плечу. — Кварийцы снова на холм вышли, но атаковать пока не станут.

Рамон усмехнулся:

— Мы имели их в Алиросе, на Перекрестке и Кардспире, наголову разбили под Рейеном... Теперь они хотят поиметь нас. Я чего пришел то! Куда ополченцев вести?

— На соседнюю улицу — она вся ваша. — Рамон откланялся и Лара снова обратилась к Кристин. — Итак, Кристин, вы — свежая кровь, так что с восходом принимаетесь за дело и дадите моим людям немного отдохнуть. От восхода до заката, дальше вас сменят. Сразу отдыхать! Никаких прогулок, посиделок и тому подобного. Если кварийцы ударят — мне нужны будут все без исключения. — Кристин утвердительно кивнула. — Все, что нужно, получите вон в том здании. Бинты, травы, инструменты, алкоголь. Все это для раненых. Предупреждаю — с пойлом тут строго. Поймают пьяными — распнут без вопросов.

Лина, как всегда, проснулась первой еще до рассвета и, после того как тщательно расчесала рыжие волосы, принялась за завтрак. Кристин же не спала вовсе, как и многие другие. Стук копыт, громкие команды, звон труб, выкрики на непонятном языке были слышны на протяжении всей ночи и, казалось, именно они не давали спать, однако это было не так. Кристин понимала, что виной всему волнение и страх. Всю ночь она не могла избавиться от дрожи и мыслей о том, что ей предстоит следующим днем.

С восходом Кристин вывела свой отряд на улицу, где строились остальные. Лара, быстро найдя взглядом Кристин, подошла к ней:

— Четвертый участок ваш. Идите за остальными, а на месте спросите, если не найдете. Там должен быть капрал Тревис Дайн — он расскажет тебе что делать. Удачи.

Не считая ее отряд, Кристин насчитала не более сотни других медиков. Все казались полумертвыми — с трудом волочили ноги и засыпали на ходу. Лица почти у всех были серыми и безжизненными. Вся эта толпа двигалась в сторону западных стен, где располагались огромные виллы, наскоро переделанные для работы медиков. Четвертый участок Кристин нашла сразу же по цифре на табличке перед ним.

Вокруг все было залито кровью. Буквально. Вся улица была красной, на обочинах грудами лежали человеческие останки, а вдоль стены рядами лежали мертвые тела солдат.

Кристин вырвало первой и не в последний раз. Софи подала ей воды, как всегда мило и немного по детски улыбнувшись. На протяжении всего дня, Кристин все больше удивлялась ей, ведь Софи держалась лучше всех, заодно не забывая подбадривать остальных и саму Кристин.

***

"Леминтен как Лирийский город появился в 138 г. 3Э. в ходе войны Девяти Стрел. В том же году, благодаря первому в истории форсированию Леминтена, Лирия смогла полностью присоединить к себе южные провинции" — Пешком по миру: Том 4.

— Не устала? — прервал ее Эдмор, зажигая свечи в потемневшей комнате.

— Нет, — покачала головой Кристин

— Тогда продолжай. Ты упомянула Софи Хэйн...

— Все верно, — кивнула Кристин, внезапно поникшим голосом. — Она... Она сделала то, что не смогла я. Первый день оказался для нас очень трудным. Меня постоянно рвало, да и всех остальных тоже и, если бы не Софи, я не знаю как бы мы пережили его.

Нас оказалось еще и меньше положенного. Два человека с каждого отряда должны были уносить мертвых за город. Этим занимались Лорас и Оливер...

— А что рыцари из форта?

— Их, как боевое подразделение, определили в легион, — пояснила Кристин. Эдмор кивнул и она продолжила. — Я, Лина, Софи и Лора занимались ранеными. Тим приносил все необходимое, но рук не хватало, ведь... — девушка внезапно замолчала, но Эдмор не стал торопить ее. — Многие умирали. Мы не могли помочь всем, — с виду Кристин казалась невозмутимой, но по ее щеке прокатилась слеза. — Мы просто не успевали. Многих и вовсе нельзя было спасти. Оливер и Лорас уносили их с участка... Им, наверно, было тогда тяжелее всех. Мы с Тимом помогали им по возможности. Я докладывала Ларе об этом, но она ничего не могла сделать — людей везде не хватало. Мы привыкли, насколько это было возможно, — она уже с трудом сохраняла невозмутимость, хоть и глаза ее полностью залились слезами. — Я не хотела верить, что может быть что-то хуже того, что я уже увидела.

***

"Река Леминтен по сей день считается непреодолимым препятствием, а удачных примеров ее форсирования в истории всего лишь три. Последний принадлежит генералу Маркусу Аннию в ходе Семилетней войны" — Пешком по миру: Том 4.

И вновь ночное небо озарилось пламенем. Мертвые холмы оживились, покрылись страшными силуэтами. Звук рога и пение труб смешались со свистом стрел и топотом копыт. Тени с холмов бросились вперед единым потоком, словно черное море, озаряющееся огненными бликами пылающих шаров, летящих в обе стороны.

Огонь не щадил никого.

Городские дома распадались на кирпичи и щепки, сверху летели остатки стен и тела солдатов. Земля дрожала от тяжелой поступи и града огненных снарядов. Подожженные стрелы перелетали стену, ливнем обрушиваясь на головы людей.

Огонь не щадил никого.

Марко спешно поднялся на высокую башню у ворот, стряхнул опавшую с потолка на плечи пыль и мельком огляделся, перед тем, как спрятаться за ограждением. Кварийцы заполонили собой всю равнину, в темноте показались высокие осадные башни. Собравшись с силами, он вновь выглянул из-за каменного ограждения и тут же пригнулся. Стрела пронеслась прям над его головой и со звоном отлетела от каменного пола. Марко усмехнулся, вынул красный флаг, перебрался на другую сторону башни и, убедившись, что его видят, четырежды взмахнул им.

— Четыре сотни! — послышался командирский крик снизу.

Марко перебрался обратно на свое место и, не прошло и минуты, как небо озарилось единым залпом огненных шаров. Он снова привстал, выглянув из-за ограждения. Снаряды пролетели вперед. Один из них зацепил осадную башню, снеся собой ее верхушку вместе с сидевшими в ней воинами, еще несколько угодили точно в цель, снеся вражеские метательные орудия. Марко невольно улыбнулся. Опыт, полученный им в бою на Леминтенской линии, принес свои плоды.

Таран медленно продвигался к воротам. Кварийцы изо всех сил старались освободить ему путь, утаскивая трупы с дороги. Лучники били с бойниц по укрывающимся у стен и ворот. Вскоре тяжелый, обитый кожей таран добрался до цели и послышался первый, звонкий удар. Марко немедленно подал знак центуриону.

— Лей! — тут же скомандовал центурион.

Из канав над воротами хлынуло масло и центурион, убедившись, что оно попало на таран, скомандовал снова:

— Поджигай!

Лучники тут же выпустили зажженные стрелы из бойниц и площадь у ворот вспыхнула ярким пламенем. Дикий визг пронесся по полю боя.

Стены уже осадили лестницы. Завязался первый бой. Звон стали, треск пожаров и свист стрел — все стало единым. Вскоре до ворот дошел второй таран и, со взмахом руки легата, он так же вспыхнул как сухой хворост, а из под его крыши выбежали объятые пламенем кварийцы.

Огонь не щадил никого.

Стены осаждались. Ожесточенный бой шел за каждый кусок узкой, каменной тропы. Стоны, крики и ругательства смешивались звуками рвущейся и горящей плоти.

Тех немногих раненых, которых все же удавалось утащить с узкого поля боя, складывали под стенами. Многие из них не дожили до прихода помощи. Широкая дорога, проходящая вдоль стен, превращалась в кровавое кладбище.

Мед отряды прибыли самыми последними. Почти все тут же бросились на помощь, но четверо из них стояли в стороне, не в силах шелохнуться.

— Что встали?! — тут же послышался командный тон Лары. — За дело! Кристин, помоги мне!

Кристин тут же подбежала к солдату. Вместо правой кисти у него остался лишь обрубок, а из живота обильно вытекала кровь.

— Руку залатай, — приказала Лара, — а я займусь колотой.

Однако девушка не шевельнулась. Глаза ее были широко раскрыты, взгляд остановился на руке солдата.

— Тэйн, соберись или он умрет!

Чуть дальше от них лежал солдат. Он тянулся рукой вперед, непрерывно что-то хрипя себе под нос. Доспех от кожи нельзя было отличить. Все его тело выгорело, доспех расплавился и впился в тело.

— Воды, — наконец разобрала Софи и тут же бросилась к нему.

Достав флягу с водой, она дала сделать ему несколько глотков, после чего полезла в свою сумочку с травами. Не успела она найти нужное, как к ней подбежал другой медик и, быстро осмотрев раненого, вонзил тому кинжал в горло. Софи вскрикнула от испуга и прикрыла рот ладонями.

— Чего таращишься? — обратился к ней незнакомец очень хриплым голосом. — Он уже нежилец. Убила — облегчила смерть и к следующему. Травы на таких не трать — живым нужнее. Ну что глазами хлопаешь? Сказка кончилась, ты в Аду.

— Оливер, Лорас! — крикнула Кристин и парни тут же подбежали к ней, неся за собой плетеные носилки. — Забирайте его и возвращайтесь как можно быстрее.

Ворота снова задрожали под ударами тарана. Марко взглянул на поле боя и тихо выругался:

— Вот же упертые ублюдки.

Сделав несколько широких шагов вперед, он снова взмахнул флагом.

— Две сотни!

Осадные башни медленно продвигались к стенам. Огненные снаряды лишь иногда попадали в них, но в поле уже виднелось не меньше десятка полыхающих сооружений. Марко вернулся к своему укрытию и махнул рукой центуриону. Очередной таран вспыхнул ярким пламенем.

Огонь не щадил никого.

Софи подбежала к Кристин, которая беспомощно сидела с кинжалом, крепко зажатым в руке. Перед ней лежал юноша, не старше ее самой. Из его плеча торчало два оперения, еще два торчало из груди. Кристин уже видела вражеские наконечники. Они были зазубрены специально, что бы нельзя было вынуть без серьезных повреждений. Мальчик выл от боли. Левая нога была вывернута и из голени торчала обломанная кость. Кристин знала что делать, но руки дрожали, и Софи сделала все за нее, хотя ее руки дрожали не меньше. Тяжело выдохнув, Софи побежала к следующему. Послышался громкий треск и шар огня, насквозь пробивший стену, пронесся рядом с ней. Тонкий, красивый, девичий голосок перерос в дикий визг.

Огонь не щадил никого.

***

"Всего через двенадцать лет со дня основания в 150 г. 3Э император Аэлиус Юлий провозгласил Леминтен Лирийской столицей, отобрав этот статус у Неаполя" — Пешком по миру: Том 4.

— Это был первый день?

— Да, — прошептала Кристин, стерев слезы со щеки. — Софи погибла в первый день боя.

— Кто это может подтвердить?

— Я могу.

— Твое слово сейчас ничего не значит.

— Оливер Ройс и Лорас Анний в тот день тоже были там.

— Их слова уже тоже ничего не значат.

— Тогда я не знаю, — покачала головой Кристин.

— Значит, она могла сбежать, так?

— Что? — опешила Кристин, но Эдмор не собирался повторять вопрос. — Нет, не могла!

— Для тебя! Только ты видела! Больше никто. Тела тоже нет, так что Софи Хэйн сейчас вполне может тихо сидеть в подвале своего дома.

— Что вы от меня хотите?! Там были тысячи людей! Я знаю, что она умерла. На моих глазах! Я держала в руках ее тело! Я хоронила ее. Хватит меня мучить.

— Это еще долго не кончится, — проворчал Эдмор, отведя взгляд. — И вина в этом только твоя. Можем прерваться до завтра.

— Нет, не нужно, — Кристин вновь стерла слезы и ее лицо приняло прежний, невозмутимый вид. — Лучше сразу.

— Как хочешь.

***

"Леминтен так и оставался Лирийской столицей вплоть до 247 г. 3Э., когда император Аврелий Флавий I провозгласил столицей Алинтин" — Пешком по миру: Том 4.

Часть стены рассыпалась, оставив вместо себя лишь груду камней и засыпав пылью всю дорогу за собой. Лорас и Оливер как раз возвращались к полю боя и, увидев представшую перед ними картину, тут же бросились к Кристин. Девушка закрывала собой обгоревшее тело. Ее громкий, прерывистый плачь разносился, казалось повсюду. На этот звук прибежала и Лара, тут же оттащив Кристин от пробоины. Парни сразу поняли, кому принадлежало тело, хотя узнать его было трудно.

— Заберите ее! — хрипя, кричала Кристин, пытаясь вырваться из рук Лары. — Заберите!

Лорас тут же бросился к телу. Его руки задрожали сильнее прежнего, а зубы сжались до скрипа. Оливер помог ему переложить тело на носилки и парни сразу скрылись в тени темных улиц. Кристин провожала их взглядом до самого конца, после чего упала на колени, не в силах сдерживать слезы.

Вокруг засвистели яркие стрелы. Проем в стене заполнился сотнями людей и завязался бой. Солдаты заменили каменную стену стальной.

От удара, сотрясшего всю стену, Марко угодил головой в каменное ограждение и на несколько секунд потерял сознание. Прейдя в себя, он осмотрелся и, едва поняв, что происходит, побежал к проему.

— Децим, удержи проем! — скомандовал он центуриону внизу.

Прокашлявшись от поднявшегося столба дыма, он осмотрелся по сторонам и, увидев Лару, пытающуюся успокоить Кристин, громко крикнул:

— Лара, вы как?

— Держимся! — ответила она. — Людей все меньше!

Стальная стена двигалась назад под зверским натиском. Бой все больше начал походить на хаос. С высоких стен дождем валились трупы, дома охватывало дикое пламя. Казалось, конца этому не будет.

Осадные башни почти достигли стен. С их вершин лучники осыпали защитников градом стрел. С другой стороны башни пронзали подожженные стрелы. Некоторые башни вспыхнули огнем, лишь немного не достигнув стен, но деревянные конструкции, обтянутые кожей, горели неохотно. Не покидая своего места, Марко поднял руку высоко вверх и громко крикнул:

— Отпускай!

Как только вражеские осадные башни достигли стен, баллисты с городских башен выпустили в них огромные снаряды, крепко впившиеся в корпус деревянных сооружений. В один момент со стен обрушились тяжелые грузы. Тросы, привязанные к стрелам, резко натянулись с громким скрежетом и послышался гул. Осадные башни накренялись одна за другой, падая на бок и сшибая рядом стоящие. Как только баллисты сделали свое дело, тросы обрубили и солдаты принялись перезаряжать орудия.

Стальная стена в проеме рухнула и полчища кварийцев хлынули в город. Бой у проема перерос в беспорядочный хаос. С высоты стен Марко увидел, как двое кварийцев проскользнули мимо легионеров и, оказавшись на широкой улице, тут же приметили самую легкую цель.

— Лара! — изо всех сил крикнул Марко, но было уже поздно.

Кварийцы быстро настигли ее и девушку, стоящую рядом с ней на коленях. В последний момент Лара заслонила собой Кристин. Один из кварийцев замахнулся своей саблей и Марко невольно зажмурился.

Лезвие сверкнуло моментально и сабля кварийца с громким звоном взмыла в воздух, вращаясь от мощного удара снизу. Кристин резко встала на ноги, оттолкнула от себя одного кварийца ногой. Второй целил девушке в голову, но мощный взмах ушел правее, помешав атаке товарища. Кристин одним движением оставила ему глубокую рану на ноге и тут же переключилась на другого, со всей силы ударив его ногой по уху. Еще держащий саблю в руках старался подняться на ноги, не смотря на кровоточащую рану на ноге. Девушка бросилась на него, сопровождая каждый яростный удар диким криком. Квариец не выдержал мощных ударов, его сабля вылетела из руки. Кристин тут же ударила его ногой в грудь, повалив на землю, замахнулась и обрушила свой меч на него. Этот удар был намного сильнее предыдущих, но меч остановился прямо перед головой врага. Тяжело дыша, Кристин стояла на месте, с ужасом смотря на поверженного кварийца. Второй тут же вскочил на ноги, выбил из ее руки меч и обвил крепкими руками шею. Девушка пыталась вырваться, но сильные руки ни на секунду не ослабляли хватку, постоянно сдавливая ее шею, а побежденный ею в панике пытался нащупать свою саблю. Найдя ее, он моментально оказался на ногах и замахнулся для удара. Кристин безуспешно пыталась вырваться, молотя руками в разные стороны, и тут хватка ослабла. Кристи вырвалась, но было поздно. Удар шел прямо в нее и она зажмурилась. Послышался гулкий звон и крик. Открыв глаза, девушка увидела перед собой серебряного рыцаря с красным львом на груди, пронзившего насквозь кварийца своим полуторным мечом. Рыцарь, в последний раз оглядев девушку, бросился в проем.

Марко все это время с удивлением наблюдал происходящее и теперь неотрывно смотрел на девушку, стоящую посреди улицы с искаженным от боли и слез лицом.

***

"Возвращаясь к архитектуре, стоит отметить, что большая часть общественных мест этого города выполнена в родном для Лирии романском стиле. Этого стиля так же стараются придерживаться и виллы, расположенные, в основном, на окраинах города" — Пешком по миру: Том 4.

Из дневника Кристин Тэйн:

«Я хотел причинить боль, — сказал мне однажды сир Нэмед, и в ту ночь я поняла, о чем он говорил. Бесконтрольная ярость и злоба рвались из меня наружу нескончаемым потоком. Я не понимала что делаю, но чувствовала. С каждым ударом я будто выпускала всю скопившуюся внутри злобу, но, пока я замахивалась, она копилась снова. Ее становилось все больше и я не могла с ней справиться. Я злилась на себя.

Кровь моей подруги оказалась на моих руках. Я была виновата в ее смерти и не могла себе этого простить. Не могла простить, как и не могла поверить в то, что это действительно произошло»

***

"Романский стиль был создан на основе уникального архитектурного стиля Данийских царств. Переняв от своих соседей лучшие черты, Лирийцы добавили к своему стилю арки и купола, что, в купе с изобретенным ими бетоном, позволило возводить поистине величественные сооружения" — Пешком по миру: Том 4.

— Дальше я мало что помню. Почти все время я сидела в узком проходе меж домов, стараясь не слышать всех этих звуков вокруг. Тот непрекращающийся крик, — Кристин замолчала.

— Знаю, — кивнул Эдмор. — К этому нельзя привыкнуть.

— Остальные привыкли, — ответила девушка. — Все те, кто не трусил как я в тот момент.

— Не привыкли. Они боялись не меньше твоего. Даже сир Демис, какими бы слухами земля о нем не полнилась. Привыкают лишь единицы и их сложно назвать людьми. — Старый рыцарь тяжело выдохнул и замолчал не несколько секунд. — Когда закончился бой?

— Почти перед полуднем.

***

"Большая часть школ, академий и храмов в городе выполнена в готическом стиле, отсылающим к Эпохе Заката, однако здесь обошлось без самых вычурных его элементов, как, например, каменных горгулий" — Пешком по миру: Том 4.

Тихая, темная ночь медленно обращалась утренними сумерками, когда Иннэл покинул свой шатер. Умывшись свежей водой из реки, он направился прямо к шатру Миры и обнаружил его пустым. Бутылки из под вина были разбросаны по полу, стоял крепкий запах и Иннэл, быстро поняв в чем дело, вышел из шатра. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил в траве еще одну пустую бутылку и пошел дальше. След из бутылок выводил его из лагеря. Так он дошел до берега реки. Найдя последнюю бутылку, он сбавил шаг, стараясь идти как можно тише, пока из-за кустов не послышался голос Миры:

— Перестань подкрадываться!

Иннэл усмехнулся, выбросив бутылку в воду, и пошел на голос. Мира сидела по другую сторону, поджав ноги к груди. Кожа под глазами покраснела от слез, а взгляд был прикован к быстрому потоку реки. Иннэл подсел рядом.

— Как ты меня нашел?

— Я просто хорошо тебя знаю, — улыбнулся Иннэл. — Не хочешь поговорить?

— Что бы дать тебе еще несколько тем для дурацких шуток? — фыркнула Мира.

— Я же не настолько козел, — нахмурился Иннэл. — Но если не хочешь, я просто тихо посижу рядом с тобой.

— А ты умеешь быть милым, — усмехнулась Мира.

Так они просидели в тишине около часа. Шум реки приятно ласкал слух, а течение ее вод завораживало взгляд. Легкий ветер трепал кусты и деревца на берегу, создавая легкий шелест опадающей листвы.

— Я не хотела, что бы кто-то видел меня такой, — наконец нарушила молчание Мира.

— У тебя получилось, — пожал плечами Иннэл. — До этого дня по крайней мере. Я думал ты прошла через это...

— Прошла, — кивнула Мира. — Шестнадцать лет назад. А той ночью все вернулось. Как будто одного раза было мало... Даже не могу описать как мне сейчас больно и не могу поверить, что он так со мной поступил.

Иннэл молчал, держа девушку за руку, понимая, что говорить сейчас что-то ему не нужно.

— Я ведь всем рисковала ради него, — продолжала Мира уже подрагивающим голосом. — Всем! Как он мог так поступить? Похоже я просто дура.

— Ты точно не дура...

— Я хотела отпустить его, — тут же перебила Мира. — В какой-то момент я готова была всех вас убить, лишь бы спасти его.

— Но ты этого не сделала.

— Сделала бы, — возразила Мира. — Не жалость, товарищество или дружба остановили мою руку, а инстинкт. Банальное самосохранение. Второй раз твой отец бы меня не простил.

Воцарилось молчание. Мира так и смотрела стеклянным взглядом куда-то вдаль, не замечая слез, скатывающихся по щекам.

— Можешь рассказать это остальным, — наконец сказала она. — У вас есть полное право ненавидеть меня. Я это заслужила.

— Эй! Не говори так, ясно? На твоем месте меня мог бы и инстинкт не остановить. Ты не сделала этого и...

Он не успел закончить, как Мира впилась в его губы. Страстный поцелуй оказался для обоих полной неожиданностью, но Мира, будто, и не собиралась останавливаться.

— Прости, — выпалила она, отодвинувшись от Иннэла. — Забудь об этом.

Мира поспешила уйти до того, как Иннэл успел сказать ей хоть слово. Оставшись наедине с самим собой, он усмехнулся, подобрал первый попавшийся камень и швырнул его в реку.

— Вот ты где! — воскликнул позади него Эдан так, что Иннэл чуть не подпрыгнул.

Оказавшись погруженным в свои мысли, он даже не заметил, как к нему кто-то подошел.

— Вот я где, — ответил Иннэл и, встав с земли, оттряхнул свои штаны от налипшего к ним песка. — Что такое?

— Ну как минимум ты решил нажраться без меня, — нахмурился Эдан, подкинув пустую бутылку из-под вина.

— Виноват, каюсь, — сложил руки перед собой Иннэл и, смеясь, склонился. — Прости меня, дурака, великодушно!

— Остряк! — фыркнул Эдан. — Близнецы вернулись.

Они возвращались в лагерь по той же тропе, по которой Иннэл шел к реке и на полпути встретили близнецов. Те, ехидно переглядываясь, о чем-то живо общались и, как только Иннэл подошел к ним, они устремили два хитрых взгляда на него.

— Кому-то перепало, — проговорил Крис, сверкая ехидной ухмылкой. — Смотри, аж светится!

— Эгоист! — добавил его близнец. — А девушка вон в слезах убежала! Неужели ты так плох, Иннэл?

— У своей мамаши спросишь, — фыркнул Иннэл, пройдя мимо. — Что разнюхали?

— Разнюхали прилично, — ответил Крис, поравнявшись с Иннэлом. — Их тридцать пять тысяч. Лирийцев среди них не видели. Расположились западнее нас, укрепили лагерь. Ведет армию некий Александр.

— Кто таков?

— А вот это самое интересное, — подхватил Дастин. — Прозвище у него весьма занятное, да не на ровном месте выдуманное!

Второй брат закивал. Иннэл пристально глядел на Дастина, потом на Криса, после чего громко вздохнул.

— Вы до вечера собираетесь кота за яйца тянуть?

— Не сегодня, дружище, — усмехнулся Крис. — Хватит с тебя удовлетворений на день.

— Богом войны этого Александра кличут, — пояснил Дастин. — Сам понимаешь, такие прозвища в шутку не дают. Говорят его никогда и никто не смог ранить, но и это еще не все.

— Авторитет у него заоблачный, — продолжил Крис. — Столько россказней о нем, а народец этот в подобные россказни ой как верует. Понимаешь, к чему клоним?

— И дурак бы понял, — кивнул Иннэл. — Обоюдоострый меч. Пустим ему кровь и вся армия тут же развеется. Но как его найти?

— Он из ирмидонцев — черных гоплитов, как их в народе кличут. Сильные ребята, когда дело до драки доходит, а он из них первый. Найти не сложно будет. Их командиры выделяются поперечным гребнем на шлемах, что бы в пылу боя разглядеть было легче. Вот по нему и будем ориентироваться. Ну как?

— Молодцы, что сказать? Дал бы по кости каждому, да нету.

— Сам сожрал, — усмехнулся Дастин.

— Не, — покачал головой Крис, — на зиму припас как пить дать.

***

"Самым ярким примером красоты готической архитектуры на сегодняшний день можно смело назвать академию Юана в Леминтене" — Пешком по миру: Том 4.

В шатре было людно. Все собрались вокруг длинного, прямоугольного стола с разложенной на ней картой и громко спорили друг с другом. Однако споры те уже давно были не по теме и ушли куда-то совсем в иную степь. Александр сидел в самом краю шатра поодаль ото всех в шикарном, резном кресле и попивал вино из серебряного кубка, почти не обращая внимания на происходящее.

— Довольно споров! — наконец крикнул Ферикл, стоящий во главе стола. — Припомните свои ошибки господа и тот урок, что нами был усвоен.

Все стихли и снова обратились к столу лицами. Ферикл улыбнулся и продолжил:

— Мы все — один народ и кровь мы проливаем вместе. Пусть не едины наши царства и каждый сам себе хозяин, но в этот час стоим мы вместе и не должно быть между нами ссор. Они лишь на руку врагу.

— С годами только крепнет речь Ферикла, — усмехнулся царь Демьян, — и нет в том ничего дурного.

Ферикл, приложив ладонь к сердцу, с благодарностью поклонился царю и продолжил:

— Мы собрались в утро это, дабы к общему решению прийти. Поскольку нет меж нами единого ответа, пусть все решает большинство. Прошу, скажите свое слово, царь Авгей.

Человек по правую руку от Ферикла сделал шаг к столу и, гордо задрав голову, обратился к другим царям:

— Я, проснувшись на рассвете, орла увидел в сером небе. В когтях своих змею он нес, победу нашу предвещая.

— И то, конечно, добрый знак, — добавил стоящий дальше царь Демьян, — но для кого и кем он послан? Ведь все мы помним о знамениях, что посылали Боги нам. И не каждое сулило благо, как уяснили мы в итоге.

— Довольно развлекаться словоблудием! — ударил кулаком по столу царь Протей. — Мы обсуждаем здесь войну и властителю войны должны дать слово! Пусть он решает как нам быть с врагами и когда на битву выступать! Александр, скажи нам свое слово.

Все снова замолчали и по одному обратили взгляды на дальний угол шатра. Ферикл усмехнулся.

— Мне был дарован ясный знак, — невозмутимо и гордо молвил Александр, отпив вино из кубка. — Знак, который вы, увы, не углядели. Ферикл — мудростью Богами награжденный и его устами говорят они, а посему, не видя ясного ответа, лишь на его суждения осталось уповать.

— Да будет так! — воскликнул Протей и его хором поддержали и другие цари.

Вскоре шатер опустел. Александр все так же сидел на своем месте, медленно допивая вино, стараясь различить все оттенки его вкуса, а Ферикл, стоя к нему спиной, неотрывно смотрел на карту.

— Благодарю за добрые слова, — сказал он Александру.

— Не стоит, — отмахнулся Александр. — Ты лучше сделай так, что б мне за промахи твои не пришлось держать ответ.

— Ты ни слова не услышал, пока не прозвучало твое имя?

— Вот видишь, — усмехнулся Александр, — мне и пояснять не нужно ничего.

— Твоя душа до боли предсказуема, — посмеялся в ответ Ферикл. — Значит ждем, покуда генерал не даст нам свое слово, а там пущай враги страшатся нашего удара.

Глава 7

Битва за Леминтен Ч.2

"Река Леминтен является самой большой в мире и долгое время условно разделяла северный континент на западные и восточные страны. Сегодня же Леминтен почти что полностью контролируется Лирией" — Пешком по миру: Том 4.

Леминтен. Центральные провинции Лирии.

Солнце было уже высоко, но почти не грело, а день был серым и будто безжизненным. Вокруг было непривычно тихо. Казалось, что пошел снег, но это был пепел, летящий к стенам под порывами холодного, северного ветра.

Пролом в стене стал горой. Горой камней и мертвых. Стены опустели. Марко медленно шел по ним в сторону главных ворот, аккуратно переступая через оставшиеся трупы. Поле перед городом было завалено мертвыми телами и остатками осадных машин. Кварийцы теперь не скоро нападут, — понимал он, глядя на представшую картину.

Кристин, полностью покрытая пеплом, до сих пор сидела в узком проеме меж домов, крепко обхватив колени руками, и смотрела отрешенным взглядом на стену перед собой. Дрожь почти прошла, а плакать уже не было сил. На подбородке виднелись кровавые подтеки, тянущиеся от губ. Лицо Софи стояло у нее перед глазами и не желало уходить.

Город, казалось, вымер. Она не помнила, как встала на ноги; не помнила, как оказалась на улице мед корпуса; не помнила, как смывала пепел и кровь. Она просто оказалась в доме.

В маленьком, каменном доме с одной лишь кухней на первом этаже и спальней на втором, который, похоже, принадлежал некому одинокому человеку. В городе было очень много пустых домов, но весь шестой отряд поселился именно в этом маленьком и уютном домишке — так было спокойнее. Кровать была всего одна, правда одна она была совсем недолго. В первую же ночь они нашли еще шесть в других домах и, с трудом, но все же поместили их в одной маленькой комнатушке.

За окном уже смеркалось. Кристин сидела в углу на своей кровати, уставившись отрешенным взглядом в ту, что в этот вечер оказалась пустой. Стояла гробовая тишина почти до полуночи, хотя никто не спал.

— Нам здесь не место, — полушепотом сказала Лина, нарушив тишину. — Сколько еще из нас должно погибнуть перед тем, как ты наиграешься в рыцаря?

— Усохни, — грубо ответил Тим, но Лина будто бы и не заметила его, уставившись точно на Кристин.

— Она права, — прошептал Лорас. — Нам здесь не место. Нас не готовили к такому.

— Как к такому вообще можно быть готовым? — тут же вспылил Оливер.

— Они готовы! — так же повысил голос Лорас, указав пальцем в сторону окна. — Посмотри вокруг. Это война! Война, понимаешь? Орлы созданы для войны, готовы к ней...

— Когда то они были такими же, как и мы, — добавил Тим. — Никто не рождается готовым к подобному.

— Но их учили, — возразил Лорас. — Учили убивать, не бояться смерти и выполнять приказ...

— Тебя разве не учили тому же? — фыркнул Оливер.

— Довольно лаять! — прикрикнул Тим и вновь воцарилась тишина, но ненадолго.

— Ты что-нибудь скажешь? — прошипел Лина, до сих пор прожигавшая Кристин взглядом.

— Что ты хочешь от меня? — вскипела Кристин. — Ты думаешь, я рвалась сюда? Играю в рыцаря?! Да я в ужасе так же, как и вы все! Я знала, куда мы идем так же, как и вы. Я силой сюда никого не тащила и сейчас не держу никого!

***

"Город Леминтен так же называют Городом Тысячи Мостов, однако мы отыскали всего сто сорок два, что все еще является абсолютным рекордом" — Пешком по миру: Том 4.

— Я знаю, что мне непозволительно было говорить подобное, но в тот момент... Если бы я не пошла туда...

— Я так понимаю, эта фраза стала фатальной.

— В конечном итоге да, — кивнула Кристин, — но я не могла знать... Не могла!

— Все, не думай больше об этом, — впервые с некой теплотой проговорил Эдмор. — Что было дальше?

— Лара дала нам несколько дней прийти в себя. Дом мы покинули только один раз, что бы похоронить Софи, а на следующий день Лорас доложил, что Лина пропала...

***

"Большая часть мостов — это мосты через каналы, пересохшие устья и безымянные речушки, коих в окрестностях Леминтена много" — Пешком по миру: Том 4.

Смеркалось. Улочка мед корпуса была, как всегда, тихой и почти безлюдной. Кристин зашла во все заселенные дома, спрашивая у каждого: «Не видел ли кто юную, рыжеволосую девушку», но ответ был везде один. Следующее место было очевидным, но на участках медиков Лина тоже не появлялась и тогда Кристин по-настоящему испугалась. Город был невероятно огромным. В одиночку не обойдешь и не было ни единой мысли, где искать Лину.

Выбора не было. Кристин шла по-над стеной до главных ворот, после чего повернула на главную улицу. По обеим ее сторонам горели костры, вокруг которых собирались отряды от трех, до дюжины человек. Все о чем-то тихо общались, а взгляд у многих был такой же, как и у нее самой — отрешенный и потерянный. Кристин останавливалась у каждого костра, задавая один и тот же вопрос, но ответ все так же оставался неизменным.

Вскоре она дошла до небольшой площади с пустым, каменным фонтаном в центре. На его стенках кругом сидели молодые солдаты без отличительных знаков, что-то громко обсуждая и смеясь во весь голос. При первом же смехе она и услышала знакомый голос. Лина сидела у фонтана лицом к дороге, по которой и пришла Кристин, с молодым, светловолосым парнем, обхватывающим ее талию одной рукой. Кристин, не обращая ни на кого внимания, прошла в фонтан и подошла к Лине.

— Ты что здесь делаешь?! — прикрикнула она и все вокруг тут же стихли.

— А ты сама не видишь? — невозмутимо ответила Лина, покосившись на возвышающуюся над ней Кристин.

— Отвечай нормально! Какого черта я должна тебя по всему городу разыскивать?!

— Не знаю, — пожала плечами Лина. — Я вообще не думала, что тебе есть до кого-то дело.

— А это вообще кто? — встрял светловолосый, еще крепче прижав Лину к себе.

— Командир наш, вроде как...

— Вставай и пошли, — прошипела Кристин, не обращая внимания на начавшийся вокруг треп.

— Не хочу! — вспылила Лина. — Иди отсюда уже и не мешай!

— Без тебя я не уйду.

Лина снова хотела съязвить, но ее перебили:

— Тогда добро пожаловать! — воскликнул парень позади Кристин и немного подвинулся, освободив ей место. — Присаживайся.

Лина все так же ехидно улыбаясь, пожала плечами и снова повернулась к светловолосому парню. Кристин села напротив, прожигая Лину взглядом.

— Я Тит, — представился парень, немного придвинувшись к Кристин. — А тебя как звать?

— Кристин, — ответила она, почти не обращая на Тита внимания.

— Красивое имя, — снизил голос Тит, почти что шепча ей на ухо. — И сама ты красивая. Выпьем за знакомство.

Тит протянул ей наполовину заполненный стакан, сильно пахнущий вином.

— Пить запретили.

— Не волнуйся, — махнул рукой Тит. — У офицеров и так забот полон рот, им еще нас пасти... Никто не узнает, не волнуйся.

Фонтан снова оживился. Разговоры стали довольно громкими, а шутки постоянно сопровождались смехом. Кристин долго смотрела на протянутый ей стакан, но все же взяла его и осушила залпом.

— Кислое, — скривилась она, отдав стакан Титу. — Слишком кислое.

— Ясное дело, — расхохотался парень, — дешевое же. Дешевле, поди, и не бывает, хотя мы за него довольно много отвалили. Еще?

Кристин кивнула и, взяв из руки Тита очередной стакан, снова осушила его залпом.

— Черти дери Анния с его запретами, — продолжал Тит, пока девушка кривилась от мерзкого вкуса. — Пойло теперь только у медиков купить можно, а те тоже не бараны — цены заламывают. Ну, так откуда ты, Кристин?

— Из Нортона, — ответила она.

— Не знаю такого, — пожал Тит плечами. — А мы с парнями местные из деревушки неподалеку. Как армия сюда пришла — нас сразу под их знамена бросили.

— Вы у стен были?

— Нет, — засмеялся Тит, наполняя очередной стакан из фляги. — Мы и врага то не видели. Говорят там сущий Ад был, но тебе нечего бояться. Нас — молодых, стараются в запасе держать, так что вряд ли ты там окажешься.

— Я была, — тут же поникла Кристин и перед ее глазами снова промелькнул тот самый момент, который она всячески старалась забыть.

Взяв в руку уже заполненный до краев стакан, она моментально осушила его, и в этот раз лицо ее нисколько не дрогнуло.

— Врешь, — нахмурился Тит и девушка покачала головой в ответ. — Повезло тебе живой и здоровой уйти. Не могу представить, что бы кто-то испортил такую красоту...

Тем временем он уже сидел вплотную к ней, а рука, похоже, довольно давно лежала на ее талии. Он медленно прижал ее к себе и прошептал:

— У тебя прекрасные глаза, Кристин...

— Ты что делаешь? — так же шепотом спросила она.

— Ты вся дрожишь, — отвечал Тит, все сильнее прижимая девушку к себе

Подав ей очередной стакан, свободной рукой он начал медленно расстегивать на ней рубаху, пока его губы медленно скользили по ее шее. Рука парня быстро скользнула под ее рубаху и легла на ее грудь.

— Убери, — прошептала она.

Однако он не собирался останавливаться, все активнее играя рукой с ее грудью. Вторая же медленно сползла с талии ей на бедро.

— Я не хочу, — снова прошептала Кристин. — Остановись.

— Недотрога? — усмехнулся Тит. — Мне нравятся такие.

Губы его с мерзким звуком впились в ее шею, а рука, нащупав под рубахой ее сосок, резко сжалась так, что Кристин пришлось закусить губу, дабы не вскрикнуть.

— Последний раз говорю, — со вздохом прошептала Кристин, — остановись.

— Не сопротивляйся, красавица, — продолжал нашептывать ей на ухо Тит, — иначе я буду не таким ласковым.

Рука его выскользнула из-под рубахи и пальцы сомкнулись у нее на подбородке. Одним движением он развернул ее в сторону Лины, уже крепко целующейся со светловолосым.

— Посмотри как ей хорошо. Будет печально, если на нее пьяную случайно наткнется патруль. А выпила она очень много! Кивни, если поняла мой намек.

Кристин долго смотрела на Лину и все же кивнула.

— Умница.

Каждая секунда ей казалась вечностью. Кристин сидела, почти не двигаясь, крепко зажмурив глаза, пока Тит украдкой трогал и целовал ее. Фонтан понемногу пустел и, чем меньше становилось людей вокруг, тем смелее становился Тит.

— Думаю, мы отойдем ненадолго, — сказал он ей и, взяв под локоть, увел с улицы.

Прошли они не много. Свернув на первую же узкую и темную улочку меж домами, Тит тут же прижал ее спиной к стене. Взявшись одной рукой за бедро, он принялся целовать ее шею. Вторая медленно поднималась вверх по ее животу и, схватившись ею за рубаху, он одним резким движением полностью оголил ее грудь. Его дыхание стало еще горячее. Он попытался поцеловать девушку в губы, но она, инстинктивно отклонилась. Одним движением он развернул ее лицом к стене, прижавшись губами к ее плечу и начал быстро стягивать с нее штаны.

Кристин не выдержала. Одним движением она оттолкнула его от себя, но, развернувшись, тут же получила жгучий удар по щеке ладонью и упала на землю.

— Достала, сука! — выругался Тит. — Зря я на тебя пойло тратил?

— Отвали от меня!

Тит с размаха ударил ее ногой в живот, выбив, казалось, весь дух.

— Не дашь сама — силой возьму.

Он взял ее за шею, легко поднял с земли. Кристин пыталась достать до ботинка. Выхватив кинжал, она уже готова была ударить, но тут хватка Тита резко ослабла. В тени был кто-то еще. Перехватив руку парня, он вывернул ее под причудливым углом так резко, что за диким криком послышался хруст кости. Следом Кристин услышала глухой звук удара и треск рядом стоящих, пустых ящиков.

Кристин пыталась откашляться, стоя на четвереньках, закрывая одной рукой оголенную грудь. Огромная, темная фигура накинула на нее плащ и присела рядом:

— Ты цела? — Кристин попыталась ответить, но голос встал комом в горле и она только помотала головой. — Одевайся. Я провожу тебя, дитя.

Незнакомец вышел на освещенную улицу и, подождав пока девушка придет в себя, пошел быстрым шагом вперед. Кристин, перейдя на бег, поравнялась с ним, отдав незнакомцу плащ. Рубаха, за исключением нескольких пуговиц, оказалась целой и застегнуть труда не составило. Незнакомец шел довольно быстро, будто бы и не замечая идущих на встречу солдат, которым то и дело приходилось обходить его. Однако делали они это, по мнению Кристин, очень странно. Освобождая дорогу, они оглядывались или вовсе останавливались. У некоторых открывались рты, некоторые не могли сдержать улыбок. Очередной, идущий навстречу им, патруль, однако, увидел в первую очередь не совсем ровно идущую девушку и поспешил к ней, но, увидев ее спутника, тут же отступился, освободив дорогу.

— Вы ведь тот рыцарь, верно? — спросила девушка у своего спутника.

— Демис Авел, — представился незнакомец, не сбавляя шаг.

— Я даже не знаю, как Вас благодарить...

— Тебе не нужно меня благодарить, Кристин — невозмутимо отвечал рыцарь.

— Вы знаете кто я? — опешила девушка.

— Знаю, — кивнул рыцарь. — Серая Леди — дурацкое прозвище. Смени его, пока не привязалось.

— Прозвище, как прозвище, — проворчала девушка, стараясь не отстать от него. — Вы появились очень вовремя и... Не сочтите за грубость, но я уже не верю в такие совпадения.

— Все верно, — так же невозмутимо отвечал рыцарь. — Я следил за тобой, после произошедшего той ночью.

— Тогда, — усмехнулась девушка, всеми силами стараясь унять волнение, — могли бы появиться чуть раньше.

Демис впервые улыбнулся.

— Я не думал, что девочке, на раз разделывающей кварийцев и обученных рыцарей, может понадобиться помощь с каким-то сосунком.

Пройдя еще несколько метров, Демис заметно сбавил шаг и, свернув с центра мощеной улицы, с громким, тяжелым вздохом сел на крыльцо одного из пустующих домов и освободил рядом с собой место для Кристин. Девушка, однако, не собиралась присаживаться.

— Простите, но мне нужно найти свою подругу. Она...

— Дура, — прервал ее Демис, — и ничего ты с этим не поделаешь. Приползет утром, после того, как ее попользует половина когорты. Может, мозги на место встанут.

Кристин ужаснулась и, заметив это по ее выражению, рыцарь поспешил добавить:

— Тебе не о чем беспокоиться. Мой оруженосец приглядывает за ней. Ничего не случится, даю слово. Не бойся дитя, я не кусаюсь. Садись.

Поджав губы, Кристин неуверенно шагнула вперед и присела рядом с рыцарем.

— Вы уже трижды помогли мне, — сказала она. — Я Вам очень признательна. Скажите, как я могу Вас отблагодарить?

— Ты мне ничего не должна дитя и это не фигура речи, — старый рыцарь горько улыбнулся и глянул на усыпанное звездами небо. — Дезмонд там на небесах меня прикончит, если узнает, что в моем присутствии с его любимой дочерью что-то случилось.

Кристин смотрела на рыцаря, почти не моргая. Рот раскрылся, но слова так и не собирались в одно единое предложение.

— Вы... Вы знали моего отца? — наконец выдавила она.

— Конечно знал, — удивившись вопросу, ответил рыцарь, покосившись на Кристин. — Постой. Эдмор, разве, тебе ничего не рассказал?

— Рассказал что?

***

"Четыре основных городских моста находятся над самим Леминтеном, связывая не только две части города но и две провинции империи. По мнению многих архитекторов и инженеров, эти мосты — самое сложное сооружение, построенное человеком" — Пешком по миру: Том 4.

Весь последующий рассказ Эдмор буквально краснел от злобы и Кристин слышала, как скрипят его зубы. В один момент он, с каким-то диким усилием выдернул из своего стола клочок бумаги, схватился за перо, едва его не сломав, опустил конец в чернильницу, опрокинув ее со стола, и приготовился писать.

— Имя и звание.

— Его звали Тит, — ответила Кристин. — Это все, что я знаю.

— Что он с тобой сделал? Говори!

— Ничего. Правда ничего. Его остановил сир Демис.

Услышав это, Эдмор явно поуспокоился, но все же настороженно смотрел на девушку.

— До того ты не встречала сира Демиса Авела, верно?

— Не встречала, — покачала головой девушка.

— Он помог тебе уже во второй раз, — кивнул Эдмор, отложив перо и бумагу от себя подальше. — Вы говорили?

— Он представился и мы немного поболтали, пока он провожал меня до дома, но на этом все.

Эдмор так же продолжал пристально смотреть на девушку, пока не сделал какие-то, только ему известные выводы и явно поуспокоился.

— Ты помнишь, о чем вы говорили?

— Ничего важного, — спокойно отмахнулась Кристин. — Самая простая, светская беседа.

***

"Еще неупомянутые нами мосты принадлежат рекам: Рига и Лемми, впадающим в Леминтен с юга и севера соответственно" — Пешком по миру: Том 4.

— Не молчите, — с трудом выдавила из себя Кристин, едва сдерживаясь, что бы не заплакать. — Прошу, скажите уже хоть что-нибудь. Пожалуйста.

— Ох, дитя, не я должен был поведать тебе это, — вздохнул старик и, накрыв девушку своим плащом, приобнял ее, погладив по плечу. — Да, я знал твоего отца и очень хорошо знал. Сколько уже прошло? — с некой тоской спросил он у самого себя. — Двадцать? Да, ровно двадцать лет минет этой зимой, как я впервые его повстречал. Тогда он был немногим старше тебя. Молодой мальчишка, но уже знаменитый рыцарь, принятый в ряды Ордена Тринадцати. У него был необычайный талант и не заметить его было сложно.

В ордене все не так просто, как может показаться. Статус сильнейшего рыцаря всегда необходимо отстаивать не только перед народом, но даже перед другими рыцарями ордена. Мы все старались и стараемся превзойти друг друга по силе и мастерству. Дезмонд не был исключением, как мне тогда казалось. Конечно, что такое семнадцатилетний юнец в сравнении с опытными рыцарями, прошедшими сотни передряг? — старик усмехнулся, крепче обняв Кристин. — Всего за год он догнал нас всех, а многих и превзошел. Тогда я испугался. Уже тогда я считался сильнейшим рыцарем и целил на место командира ордена. Я не мог позволить какому-то новичку получить то, что принадлежало мне по праву, но, когда мой наставник — сир Брендон Хоулт, ушел в отставку, именно Дезмонд и стал его приемником на посту командира ордена. Я был зол. Тогда я ненавидел твоего отца всем своим нутром, а сейчас... Сейчас я понимаю, что у него было больше прав на этот титул, чем у меня. Восемнадцатилетний юноша понимал то, что не мог понять такой зрелый и опытный рыцарь, как я.

Тогда я был слеп. Перебесившись, я вдруг нашел решение своей проблемы. Я ждал. Ждал, когда всеобщее признание и чувство собственной важности его сломает. Ведь многие рыцари, получившие все и сразу, заканчивают одинаково плохо, поддавшись тысячам искушений своей новой жизни. Да, я не горжусь этим, но и скрывать не хочу. Я должен был принять его и поддержать, наставить и помочь, а вместо этого я ждал его оплошности.

Ждал, как оказалось, напрасно. Дезмонд был совсем другим. Ни слава, ни признание и ничто другое его не подкосило. Даже напротив. День за днем он становился сильнее и креп буквально на глазах. Он стал не просто очередным сильным рыцарем, но очень важной фигурой. Он стал символом надежды и примером для остальных. Гордость не позволила мне ему уступать и с того дня я посчитал его своим соперником. Я убивал дни на обучение, нанимал сотни мастеров, изучал все возможные стили и все равно был обречен беспомощно наблюдать, как этот мальчишка шаг за шагом превосходит меня.

Я сдался. Впервые в жизни я кому-то уступил. Его талант и упорство превосходили меня. Я думал, что соперничество со мной подогревает его интерес и чем сильнее я стараюсь, тем сильнее он будет отвечать. Наивный, старый дурак, — посмеялся рыцарь. — Я должен был признать свое поражение и я это сделал. Я сказал ему что проиграл наше с ним противостояние. Так глупо я себя еще никогда не чувствовал. Он, — поджал губы старик, громко выдохнув, — меня не понял. Действительно не понял. Он не понял, о каком соперничестве я говорю. Тогда я задал, пожалуй, самый важный вопрос в своей жизни и ответ на него помню по сей день:

— В этом мире над слабыми властвуют сильнейшие, а сильным стать не каждому дано, — услышала в этот момент Кристин голос своего отца. — Пусть это так, тогда стать сильным вместо них придется мне. И что постыдного есть в том, что я хочу хоть сколько-то исправить этот несправедливый мир?

— Таким человеком был твой отец, — окончил свой рассказ старый рыцарь.

Кристин молчала, смотря отрешенным взглядом на мощеную улицу, и крепко сжимала в ладони медальон с символом четырехконечной звезды, с которым она теперь не смела расставаться. Промолчав несколько минут, Демис решил продолжить:

— Я многому научился у твоего отца. Он был кристально честен в мире, полном лжи и притворства, но по-детски наивен. С тех самых пор я стал его другом. Он нуждался во мне, ведь не имел такого опыта, какой был у меня и я всегда был готов подставить ему свое плечо. Он тысячи раз говорил мне слова благодарности и всячески старался отблагодарить меня при любом удобном случае. Похоже, он так и не понял, что я нуждался в нем гораздо больше. Все те годы, проведенные на службе, я гордо называл себя рыцарем, стуча кулаком по груди, но, как оказалось, рыцарем я стал только повстречав его.

А потом он нашел то, что оказалось важнее его несбыточной мечты и мы отдалились. Он больше не гнался за силой, хотя все еще превосходил всех остальных многократно, — голос старика заметно поник. — Потом пришла война и... Мне сказали, что Дезмонда больше нет. Я долго отказывался в это верить, но время шло и реальность взяла все-таки свое. Едва ли не хуже этого был мой последний долг. Сообщить о его гибели. Доставить эту страшную весть той, кому он подарил свое сердце, но, по приезду в Лью-Эбро я узнал, что твоя мать отправилась тогда вместе с ним и больше не вернулась.

Это был один из самых горьких дней в моей жизни, но где-то в глубине души я сомневался в этой истине. А через шестнадцать лет я услышал о талантливой девушке из Ордена Света, что раз за разом удивляла народ Алинтина на турнире своими способностями, талантом и упорством, сокрушая рыцарей на своем пути одного за другим. Разузнать все о тебе и твоем происхождении было нетрудно, ведь я с самого начала знал, какие ниточки приведут меня к тебе.

Видя тебя сейчас, я понимаю, что ты переняла все лучшие черты от своего отца. Кристин, ты то, что было для него важнее собственной мечты.

Рыцарь снова замолчал, но девушка не говорила ни слова. Все это время, лежа на плече старика, она тихо плакала, лишь изредка стирая слезы рукавом.

Было уже темно. Улицы давно опустели. Кристин стянула с себя плащ, медленно поднялась на ноги и, в последний раз стерев слезы, молча ушла.

***

"На сегодняшний день в Леминтене и его окрестностях построено больше полусотни факторий. Не смотря на огромный налог со стороны правления города, купцы со всего света стремятся основать свое представительство именно здесь" — Пешком по миру: Том 4.

Путь домой был долгим. Она шла медленно, иногда и вовсе не разбирая дороги. В голове все перемешалось и, казалось, что в ней не осталось больше места ни на одну мысль. Так она дошла до дома, где тут же с порога ее встретил Лорас:

— Где ты была? — кинулся он к ней с расспросами. — Где Лина? Ты нашла ее?

Кристин прошла мимо, вовсе не заметив Лораса, поднялась по узкой, лестнице и оказалась в маленькой спальне. Лорас забежал за ней, все еще ожидая пояснений. Кристин медленно прошла по комнате в дальний угол и упала на кровать.

Так она и просидела несколько часов, пока вдруг не схватилась за свою походную сумку. Несколькими движениями она вывалила все ее содержимое на свою кровать и, найдя прямоугольный сверток, обернутый в черно-синий бархат, снова села на то же самое место. Держа в руках сверток, она медленно развернула его и освободила спрятанный в бархате дневник в плотном, кожаном переплете. Погладив его по обложке, она медленно открыла первую, исписанную элегантным подчерком страницу:

«Дорогая моя Кристи, если тебе придется это прочитать, значит я не смогла сказать это лично. Я рада, что ты, не смотря ни на что, смогла найти в себе силы двигаться дальше. Я пишу это в ночь перед финалом турнира и не знаю, чем он закончится, но знай, что я уже горжусь тобой и всегда гордилась.

Моя маленькая сестренка, ты проделала огромный путь. Ты выросла и стала сильной. Но у тебя впереди целая жизнь, а в ней часто возникают трудности. Она подкидывает нам испытания в самые неожиданные моменты и открывает перед нами двери, прячущие страшные тайны. Я хотела бы быть с тобой рядом в эти моменты и разделить их вместе с тобой. Хотела бы, но не знаю как сложится судьба.

Прости, если нам, все же, придется расстаться. Держись своих друзей и товарищей. Верь им и верь самой себе, но если ты когда-нибудь останешься одна, ты всегда сможешь вылить свои эмоции на страницы этого дневника. Надеюсь, он поможет тебе снова пережить твои самые теплые воспоминания или же разделить с тобой тяжесть плохих.

Я люблю тебя, Кристин.

А. Р.»

Стерев слезы со щеки, Кристин спустилась на первый этаж и, освободив стол от остатков еды, сделала первую запись в дневнике.

***

"Леминтен так же является самым богатым разнообразием городом на всем северном континенте. Нигде больше вы не найдете такого количества различных товаров, как на форумах и рынках этого города" — Пешком по миру: Том 4.

Из дневника Кристин Тэйн:

«Я не знаю, что должна чувствовать. Злость? Гордость? Сожаление? Ничего из этого нет. Может, я уже просто не способна реагировать на что-то? В моей жизни произошло слишком много и, похоже, это просто мой эмоциональный предел.

Сказанное сиром Демисом, меня ошарашило и в то же время весь мир будто встал с головы на ноги, только вот я все это время была не в том положении и теперь стою на голове. В один момент все встало на свои места.

Тот человек в моем доме сказал, что я получу все ответы. Те, что хочу найти и те, о которых не подозреваю. Какие ответы мне дал сир Демис? Кажется, что все и вовсе никаких. Только больше вопросов, задать которые некому.

Прошло уже больше полугода с того дня, как я узнала о вашей смерти. Эта боль... Она не стихает. Она такая же, какой и была в тот день, но сегодня, именно сейчас... Мама, папа, я никогда еще не скучала по вам так сильно, как в эту минуту...

Единственное, что я поняла этой ночью — то, что я так и осталась никем. Приняли ли меня в орден за собственные умения? Кажется, что нет, ведь тогда меня даже не допустили до испытаний. Я прошла просто так, не показав ничего. Заботилась ли обо мне Анна только потому что я ей и правда не безразлична или же это некое обязательство перед Вами, о котором я пока еще не знаю? Дали ли мне вести отряд за мои личные качества или же это слепая вера в дочку своего великого отца? Если это так, то какое право я имею вести их за собой?

Мне всегда казалось, что я была никем. Девочкой без будущего. Девочкой без громкого имени. Девочкой без титула и наследства. Похоже, в той девочке было больше личности, чем в той, кто я есть сейчас»

***

"Учитывая, что за самые неприметные и малопроходимые места на городских форумах, люди готовы чуть ли не начинать друг с другом войны, Леминтен все так же остается одним из самых безопасных городов в Лирии" — Пешком по миру: Том 4.

Проснувшись на следующий день, Кристин увидела перед собой сидящую на корточках Лору Хоулт. Девушка легонько трепала ее за плечо и, как только Кристин открыла глаза, она улыбнулась.

— Привет. Как спалось?

— Привет, — прохрипела Кристин и, приподнявшись с подушки, посмотрела в окно. — Еще не рассвело?

— Уже вечер, — пояснила Лора. — Там тебя какой-то старик дожидается.

Кристин протерла лицо ладонями и осмотрелась.

— Лина вернулась?

— Еще утром. Они с Лорасом ушли совсем недавно. Ты себя хорошо чувствуешь?

— Насколько это возможно, — кивнула Кристин, хотя голова у нее буквально раскалывалась на части.

Приведя себя в порядок, Кристин вышла из дома. Сир Демис стоял прям у входа, сложив массивные ручища на груди. Одет он сегодня был уже не так скромно как прошлым вечером, но и знатным человеком его едва можно было назвать. Увидев Кристин, он молча подал ей руку. Кристин приняла его приглашение, взяв под локоть, и они медленно пошли по вечернему городу.

— Простите, что ушла вчера, ничего не сказав.

— Едва ли тебя за это можно винить.

— Куда мы идем?

— Мы просто гуляем, — пожал плечами Демис. — Составь старику компанию. Я подумал, тебе не помешает немного развеяться.

Так они и гуляли по мощеным улочкам и, лишь когда стемнело, дорога вывела их к набережной. Здесь было прохладно. Казалось, шум воды приносит за собой холодный ветер. Кристин поежилась и Демис накрыл ее своим плащом.

Уходить отсюда не хотелось. Приятный шум воды успокаивал, а кроме него не было больше никаких звуков. Кристин уже давно не ощущала такого спокойствия.

— Спасибо, что Вы рассказали мне об отце, — наконец нарушила молчание девушка, облокотившись на ограждение. — Хотя поверить в это трудно.

— Могу представить, — присоединился к ней у ограды Демис. — Даже не знаю как поступил бы, будь на твоем месте и что чувствовал.

— Я просто сомневаюсь, — снизила голос Кристин. — Во всем. Кажется, что каждый мой шаг уже и не принадлежит мне. Еще недавно я могла гордиться тем, чего смогла добиться, а теперь думаю, что в том совсем нет моей заслуги. Что мне досталось все в наследство от родителей.

— Кристи, мы все нуждаемся в помощи других и мало кто по-настоящему проходит свой путь с самого начала. Важно то, как ты проявишь себя в тот момент, когда окажешься одна.

— В том то и дело, — улыбнулась Кристин, но улыбка та была, скорее, печальной. — До сих пор я не была одна. Мне всегда помогали. Всегда... Вот я впервые осталась одна и оказывается я ни на что не способна. Готова сломаться при первой же трудности.

— Я видел тех, кто сломался, — возразил Демис. — Ты далека от этого, поверь. Тебе сложно, я знаю. Я сам прошел через это, как и многие другие до тебя. Мы можем быть честными друг с другом?

Кристин хотела ответить, но едва не рассмеялась:

— За всю мою жизнь, Вы, похоже, единственный человек, который ничего от меня не скрывает. Да, думаю мы можем.

Демис снова подал ей руку и они пошли обратно в город, однако в этот раз уже по другому пути.

— А что на счет моей мамы? — спросила Кристин. — Вы знали ее?

— Я видел ее нечасто и мы ни разу не говорили. Внешне ты почти ее копия в юности.

— Да, — усмехнулась Кристин. — Это мне говорили часто.

Они свернули на широкую, хорошо освещенную и шумную улицу, на которой, однако, не было ни единой живой души. Где-то дальше слышались крики и ругательства на другом языке и звон цепей. Демис остановился у решетчатых ворот и Кристин, с опаской, попыталась заглянуть за них, однако во дворе за ними была непроглядная темень.

— Зачем мы здесь? — спросила Кристин у Демиса.

— Сейчас сама все поймешь, — ответил он и шагнул к воротам.

Вскоре к воротам с другой стороны вышел центурион и, внимательно рассмотрев пришельцев, отдал честь сиру Демису.

— Доброй ночи, — кивнул в ответ рыцарь. — Дадите нам одного?

— Конечно, милорд.

Центурион загремел огромной связкой ключей и со скрипом открыл перед ними ворота. Демис вошел первым, за ним зашагала Кристин, теперь уже опасаясь каждого последующего шага. Пройдя под аркой, они вышли во двор с заброшенным колодцем в центре. Окна и двери бывших жилых домов, выходящие во двор, были заменены на железные решетки, за которыми сидели пленные кварийцы.

— Я все еще не понимаю, — огляделась Кристин.

Демис прошел к центру двора и медленно присел на стенку колодца. Центурион открыл одну из дверей, вошел внутрь дома и вскоре вышел, таща перед собой пленника. Одним ударом он поставил того на колени и приковал к деревянному столбу цепями.

— Он твой, — указал Демис на кварийца.

— Что?

— Ты ведь не глупая девочка, — покачал головой Демис, однако тон его резко изменился. Теперь он говорил с ней свысока. — Убей его.

Кристин долго не могла поверить, что услышала подобное от Демиса, а уверившись, оглянулась на пленника. Он был безоружен, ослаблен и совсем не представлял опасности, однако при одном лишь взгляде на него, Кристин вспомнила о Софи. Рука ее задрожала, зубы сомкнулись и заскрипели.

— Ему все равно уже не жить, — продолжил Демис своим отвратительным, пренебрежительным тоном, который теперь резал девушке слух. — Если город захватят — их всех тут же пустят в расход.

— И что это докажет?

— Это — твое испытание. В этом ты одна и никто не сможет тебе помочь. Здесь и сейчас ты можешь доказать себе, что способна на что-то большее, чем показушные бои.

Кристин громко выдохнула. Рука ее дрожала от злобы. Позади нее сидел человек, что повинен во всем произошедшем с ней за последнее время, а впереди сидел старый рыцарь, который теперь чуть ли не насмехался ей в лицо. Прошел бы такое испытание мой отец? — думала она, глядя в лицо старику. Похоже, он прошел бы его, не задумываясь. Демис это сказал почти прямо.

Она выхватила кинжал из сапога и прислонила его к горлу кварийца. Тот смотрел ей прямо в глаза, не показывая и тени страха, однако Кристин чувствовала его дрожь. Ее рука же дрожала сильнее. Ярость брала свое. Она была готова убить. Одно легкое движение и его жизнь будет кончена, но рука не двигалась с места.

«— Ты понимаешь, куда ты влезла? — услышала она голос Эдмора. — Нет! Конечно ты не понимаешь! Отныне ты не паладин. Ты одна из тринадцати! Ты посвятишь свою жизнь этой службе, защищая императора и выполняя его приказы. Тебе придется убивать. Всех! Кто бы ни угрожал короне, ты должна будешь убить его. Должна будешь убить каждого, на кого укажет император. Ты готова к такому? Сможешь убивать без вопросов? Без сожалений и сострадания? Ответь мне, Тэйн!»

Она закрыла глаза и громко выдохнула, будто выпустив все то, что скопилось внутри за последние минуты.

— Я не могу. Он ведь... Ведь...

— Тоже живой, — закончил за нее старик.

Рука ее обмякла и упала. Демис подошел к ней, забрал кинжал из ее ладони и помог подняться на ноги. Одним легким движением, он стер с ее щеки слезу и улыбнулся.

— Зачем ты приехала сюда, Кристи?

— Я хотела помочь, — дрожащим голосом ответила Кристин. — Ведь это мой долг. Именно к этому меня готовили.

— Из-за своей нерешительности ты едва не лишилась жизни.

— Я знаю, — разрыдалась Кристин, упав на плечо рыцарю. — Я не могу! Это слишком тяжело для меня. Я не смогу... не смогу стать такой же сильной как он! Папа прошел бы это испытание, но мне никогда не стать такой же сильной, каким был он. Из меня никогда не выйдет хороший рыцарь.

— Это не было испытанием, — с теплотой ответил Демис, поглаживая девушку по голове. — Это был урок. Кристи, быть хорошим рыцарем значит быть плохим человеком. Но это необходимо. Я уже дряхлый, не нужный старик. Я без раздумий убью любого из них. Я сделаю это, что бы не пришлось молодым. Скажи, что я здесь делаю, если рядом со мной такая как ты? Мое место здесь, а ты должна жить и радоваться каждому светлому дню. Уходи отсюда, Кристин.

***

"Основа городской стражи Леминтена — это ветераны, на содержание которых правление города ежегодно выделяет огромные суммы. Едва ли эти люди уступают умениями прославленной преторианской гвардии" — Пешком по миру: Том 4.

— Да, Тэйн, иногда старики говорят правильные вещи, — проворчал Эдмор, — но ты ведь не слушаешь никого.

— Выбора то у меня уже не было, — пожала плечами Кристин.

— Был. Демис бы тебя вытащил, доверься ты ему.

— Он и так мне сильно помог. Если бы я знала... Да, я ошибалась! Довольны? Вы были правы!

— Ты думаешь, мне приятна эта правота? Каждый ошибается. Мы все совершаем ошибки. То, что я старше тебя не говорит о том, что я умнее, а о том, что все эти ошибки я испытал на собственной шкуре.

Воцарилось недолгое молчание, которое в итоге прервала Кристин:

— Дальше мы занимались тем же самым. Несколько недель мы лечили раненых. К стенам во время боев Лара нас не подпускала, а потом, — губы девушки резко сомкнулись и на несколько секунд она замолчала. — День вылазки.

***

"Самыми посещаемыми местами в Леминтене, конечно же, являются форумы, коих здесь целых шесть" — Пешком по миру: Том 4.

— Юго-восточная стена уже имеет три бреши, — докладывал легат Квинтус. — Едва ли мы сможем удерживать эту часть города долго, генерал. Следующий штурм может оказаться последним и, я считаю, они ударят по нам сильнее, чем раньше.

— Что у тебя по укреплениям на левом фланге? — обратился генерал к легату Клавдию.

— Готовность два дня, — отчитался тот.

— Оставляй юго-восточную часть города, — снова обратился генерал к Квинту. — Перебрось сейчас половину легиона на левый фланг Клавдия и убери мост. Как начнется штурм — держитесь сколько сможете и уходите. Надо поджечь строения на берегах Леминтена и Риги. Нельзя дать врагу дополнительные укрепления на нашей территории. Марко, что у тебя?

— Один пролом, генерал, — отчитался Марко, — но стена едва держится. Еще несколько подобных штурмов и проломов точно станет больше. Я уже приказал возводить вторую линию укреплений, но насколько она окажется эффективной я не знаю. И еще кое что...

Марко резко замолчал, тщательно подбирая слова, пока все остальные пристально смотрели на него.

— На счет легиона Рикарда, — добавил Марко в надежде не заканчивать свое предложение, но никто не проронил больше ни слова. — Боевой дух солдат падает, медикам все сложнее и... Я считаю дальнейшее нахождение этих людей в расположении армии опасным.

Воцарилось молчание. Марко старался не смотреть никуда, боясь встретить презрение во взгляде других его товарищей.

— Я согласен, — наконец ответил генерал. — Скажи своим людям, что бы вывели легион Рикарда из города. Желательно так, что бы этого никто не заметил. Что у тебя на правом фланге?

— На правом фланге? — удивился Марко. — Сейчас это самый безопасный участок стен, а восточные ворота едва ли штурмовали.

— Несколько дней назад я получил еще одно сообщение от Ферикла, — пояснил генерал, склонившись над картой. — Данийская армия все еще стоит лагерем к юго-западу от города. Объединиться с ними сейчас для нас было бы приятным исходом, но в данный момент между нами стоит кварийское войско из пятидесяти тысяч голов. Они окопались и использовали укрепления Леминтенской линии. Ферикл хочет, что бы мы ударили вместе с ними им в тыл из города.

— Рискованно, — покачал головой Клавдий. — Нельзя ослаблять защиту города и отдавать переправу.

— Рискованно, — согласился генерал, — но иначе мы рискуем на долгое время остаться без союзников. Посему считаю правильным отправить один легион им на помощь. Если им удастся прорваться, тогда уже мы сможем обеспечить им более серьезную поддержку на подходах к городу.

Марко покинул комнату первым. В коридорах академии Юана стоял дикий галдеж. Здание стало центром всей армии. У первого поворота на пути его поджидал Рамон. Марко прошел мимо и тот быстро поравнялся с ним.

— Что накопал? — спросил у него Марко.

— Ох, командир, копнул так копнул, — ответил Рамон. — Прям с горкой!

— Ну не томи.

— Так вот я ж и рассказываю. Эта девочка не кто иная, как Серая Леди.

Марко резко остановился.

— Ты уверен?

— Полностью, — кивнул Рамон. — Ее товарищи подтвердили.

— Это объясняет ее навыки, — покачал головой Марко. — Но все же с трудом верится в подобные совпадения. И такая воительница в составе мед отряда?

— Лара сказала, что как медик она великолепный, — добавил Рамон.

— Великолепный, — задумался Марко. — Возможно. Медиков, конечно же, не хватает, но... Почему? Надо бы с ней переговорить.

— Мне заняться?

— Нет, нет, тут что-то еще. Надо бы поосторожнее, все же она не в прямом нашем подчинении. Нельзя ее спугнуть.

***

"Правление Леминтена строго воспрещает торговлю на улицах города. Пойманным на незаконной торговле грозят огромные штрафы и пожизненный запрет на проход в город" — Пешком по миру: Том 4.

И без того пугающе пустые улицы города покрыл густой туман. Белая пелена была настолько плотной, что из большого окна в спальне нельзя было разглядеть дом на другой стороне улицы. В комнате было тихо, если не считать всхлипывающего Лораса. Тим сидел на своей кровати, уставившись в окно, и почти не моргал. Кристин сидела так же, только взгляд ее был устремлен на Тима. Тишину не прервала даже Лина. Войдя в комнату, она бесшумно подошла к кровати Лораса и сменила тряпку на его лбу.

Послышался далекий звон труб.

— Пора, — ожил Тим, встал и прошелся взглядом по всем в комнате. — Ну, бывайте, ребята.

— Не смей так прощаться! — простонал Лорас и закашлялся.

Лина кивнула ему, мило улыбнувшись. Резко вставшая со своей кровати Лора бросилась ему на шею, поцеловав в щеку. Пожав руку Оливеру, Тим повернулся к Кристин и, улыбнувшись ей, покинул комнату.

Кристин догнала его уже на улице. Тим как будто ждал ее, смотря на далекий, еле различимый в густом тумане марш легионеров по главной улице, не глядя поправляя на себе форму.

— Наконец нашла слова? — улыбнулся он подбегающей девушке.

— Не делай вид, будто знаешь меня, — посмеялась Кристин. — Ты не обязан идти с ними.

— Обязан, — тяжело вздохнул Тим, снова обратившись взглядом к главной улице. — Если не я, то кто-то из вас и я знаю, что ты тут же займешь мое место. Я тебе не позволю. Как видишь, я хорошо тебя знаю.

Кристин крепко, по-дружески обняла Тима и проговорила ему на ухо:

— Вернись. Просто вернись. Главное живым.

— До встречи, Кристи, — улыбнулся Тим.

— Стройся! — скомандовала Лара и улица моментально оживилась.

Кристин провожала их до самых ворот, а когда они покинули город, смотрела со стен на скрывающуюся в тумане армию, с трудом сдерживая дрожь в руках.

Город снова вымер. Улицы опустели. Она возвращалась домой одна в полной тишине и перед самой улицей резко остановилась. Перед ней, нестройной кучей, шли сотни солдат. Вид у них был ужасный. Они испуганно озирались по сторонам, перешептывались непонятными словами. В их глазах она не видела ничего человеческого. У всех и каждого они были широко раскрыты, будто бы сам ужас поселился в них навечно. Представшая перед ней картина пугала.

Внезапно из этой кучи выбежал человек в изодранной, офицерской одежде с выпученными глазами. Не успели сопровождающие их солдаты его схватить, как он уже вцепился мертвой хваткой в плечи девушки, устремив на нее свой нечеловеческий взгляд.

— Он придет! — громко прошептал ей этот человек. — Он придет в день, когда небо станет алым! Он придет, принеся за собой кару Богов с небес! Не будет нам милости, — солдаты ухватили его за руки, безуспешно пытаясь отцепить от Кристин. — Не будет нам спасения! Он придет! Придет!

Наконец Кристин удалось вырваться и незнакомца тут же вернули в строй.

— Придет! — до сих пор кричал он, стараясь не спускать глаз с Кристин. — Слышите? Он придет!

— Когда то этот человек был легатом, — сказал ей неизвестно откуда взявшийся Марко. — Наш враг ужасен и ужас он использует против нас. Люди все больше поддаются отчаянию и в этот час нам необходим тот символ, что вернет солдатам веру в нашу победу.

— И что бы это могло быть? — спросила Кристин, учтиво стараясь поддержать этот спонтанный диалог.

Внезапно из идущего впереди строя вырвался легат Рикард. Избив шедшего рядом солдата, он моментально скрылся в улицах меж домами.

— Прошу прощения, — быстро откланялся Марко и побежал за Рикардом.

***

"Ирмидон — Данийский полис, принадлежащий к Фтийскому царству, однако имеющий при этом полную независимость" — Пешком по миру: Том 3.

— Вот же мерзость, — фыркнул Иннэл, вытирая об траву грязную обувь. — Ненавижу туман! И хрен же что увидишь...

И правда видимость была почти нулевая. Казалось, вытяни руку и не увидишь своих ногтей.

— Что-нибудь разглядели? — крикнул он близнецам, стоящим на холме.

— Строятся! — ответил Дастин. — Но где там черное, а где не черное хер разглядишь!

— Это потому что ты слепошара, — добавил Крис.

— Ну сам посмотри, раз такой зрячий!

— И посмотрю!

— И посмотри!

— Ну началось, — недовольно покачал головой Иннэл. — Что там кварийцы? Готовы?

— Всегда готовы, — кивнул Эдан, — как сказал мне их вождь. Послал разведчиков к городу. Пока не возвращались.

— Вон же черное, идиот! — тем временем продолжалась перепалка на холме.

— Какое оно черное, если там полосы белые?

— Если туман не развеется, придется вслепую искать, — проворчал Иннэл. — Миру так и не нашел?

— Как сквозь землю провалилась. Поспрашивал и в их отряде — тоже ее не видели.

— В таком тумане нам бы пригодились ее сенсорные навыки.

— А ты? — нахмурился Эдан. — Ты ведь тоже демон.

На секунду Иннэл запнулся. Именно в этот момент он не был готов отвечать на подобные, каверзные для него вопросы, ведь голова перед грядущим сражением была занята совсем другим.

— Но я не сенсор, — ответил он.

— Не сенсор, — медленно повторил за ним Эдан. — И не можешь овладеть Алым Клинком.

— К чему ты клонишь? — огрубел Иннэл, покосившись на друга.

— Если подумать, — продолжал Эдан, — я не видел, что бы ты использовал силу крови. Она у тебя вообще есть?

— Конечно есть.

— Ну так покажи.

— Я тебе не дрессированный пес...

— Покажи, Иннэл, — настаивал Эдан. — В чем проблема? Это не сложно.

Казалось, он был загнан в угол и отбрехаться в этот раз уже не получится. Лишь единожды он смог овладеть силой крови и тот раз, скорее, был бессознательным проявлением, чем неким прогрессом. Тем не менее, при таком разговоре он точно не был готов признаться, а потому медленно закрыл глаза.

Однако что делать он совершенно не понимал. Он хорошо помнил то жжение, которое вызвало у него первое пробуждение и теперь ему оставалось лишь изо всех сил надеется, что он почувствует его снова, пока люди, что идут за ним, не потеряли уверенность в нем.

Жжение так и не появлялось. Иннэл громко выдохнул и уже готов был открыть глаза, ведь выхода у него уже не было. Придется признаться и рассказать все как есть.

Приоткрыв глаза, он, как и Эдан, с испугу отскочил назад, схватившись за рукоять клинка, однако в бесформенной поначалу фигуре, размытой в тумане, они вскоре узнали Даниэля Монро. Выпрямившись, тот сразу же шагнул к Иннэлу:

— Из города вышло семь тысяч человек, — сказал он.

— Напугал, — выдохнул Эдан, хватаясь за сердце. — Не мог бы ты не появляться так внезапно перед нами на такой скорости?

— Они идут в нашу сторону? — спросил Иннэл.

— Верно, — кивнул Даниэль. — Я уже предупредил Д'Жеалала — он собирает основное войско.

— Что? — вспылил Эдан, поглядывая то на Даниэля, то на Иннэла. — Зачем?

— Все правильно, — кивнул Иннэл. — Я не хочу, что бы нас поимели с двух сторон.

— Беда в том, что они не успеют, — продолжил Даниэль. — Люди уже прошли их позиции. Из-за тумана заметили мы их войско слишком поздно.

— То есть они скоро будут здесь, а кварийцы только поднимают свои задницы, — призадумался Иннэл и повернулся к холму. — Что видите?

— Да все так же! — ответил Дастин. — Никакого движения в нашу сторону!

— Похоже, они как то смогли договориться о совместной атаке, — скривился Иннэл. — Эдан, скажи кварийцам готовиться к атаке и беги к Д'Жеалалу. Скажи, что мы оставляем позиции и сами пойдем в атаку, а они пусть возьмут западнее, что б уж наверняка отрезать легион от нас.

Эдан принял этот приказ уже со скрипом, но все же кивнул.

— Мы не закончили наш разговор, — бросил он Иннэлу перед тем, как уйти.

***

"В украшениях данийцы предпочитают серебро, а вот золото используют только в самых особых случаях. Так, например позолоченный браслет у мужчины символизирует рождение у него наследника" — Пешком по миру: Том 3.

Дело шло к полудню, но туман будто и не собирался развеваться. Царям и их первым подданным стоило огромных усилий собрать всех своих людей в нужных местах. Тут и там происходили стычки между солдатами, случайно натыкающимися друг на друга в таком безразборном хаосе. Лежащую впереди них равнину было и вовсе не видно и как вести бой в такой ситуации, казалось, мало кто понимал.

Александр с самого утра стоял на самом высоком холме, вглядываясь вдаль. Туда, где все прошлые дни они четко видели брошенные лирийцами укрепления Леминтенской линии, занятой теперь врагом. Холод его никогда не тревожил, как и не тревожил в этот день, однако он все же заметил мелкую дрожь по коже.

— С горем пополам готовы мы к грядущей битве, — сказал подошедший к нему Ферикл, разогревая трением замерзшие руки. — Дальше дело за тобой. Готов ли ты?

— Готов ли я идти на битву? — фыркнул Александр. — А готово ль солнце подняться поутру?

— Глуп был мой вопрос, — посмеялся Ферикл, — но не зря задать его нутро мне подсказало. Я чувствую твою тревогу, Александр.

— Нет во мне тревоги, — усмехнулся тот. — Мерзкий день подпортил настроение. Я желал бы видеть своего врага пред тем как обнажу свой меч.

Неподалеку послышался глухой удар и, обернувшись, они увидели как фитец и дэльфиец завязали спор друг с другом, едва не обнажая оружие.

— Еще немного подождать и врагу не придется клинки свои точить, — усмехнулся Ферикл. — Мы сами друг друга перебьем.

Ферикл откланялся и ушел, по пути разняв едва не начавшуюся драку. Позади Александра уже выстраивались черные гоплиты. Солдаты в последний раз проверяли крепления бронзовых нагрудников, надевали черные шлемы с продольным гребнем, крепили мечи в ножнах на тыльной стороне щита и готовили к бою копья. Константин шел перед их строем, визуально проверяя готовность каждого бойца. Уверившись в своих солдатах, Константин поднялся к Александру.

— Мы готовы, повелитель, — сказал он, однако никаким знаком не удостоился. — Повелитель?

— Прав Ферикл, — нахмурился Александр. — Тревожно мне, хоть и не знавал я прежде это чувство.

— Любой из Ваших воинов пойдет за Вас на смерть, — учтиво склонился Константин.

— Тревожно мне не за себя, — покачал головой Александр. — Знак пытаются подать мне Боги, но смысл его мне не понять.

Константин стоял на месте, не зная, что ему должно на это отвечать. Александр, наконец, оторвал взгляд от поля боя и повернулся к нему, остановив свой взгляд на позолоченном браслете у того на запястье.

— Быть может не идти тебе сегодня в бой со мною? — внезапно вымолвил Александр.

— Любой я Ваш приказ готов исполнить, — поклонился Константин, — но не ведомо мне большее бесчестие, чем бросить своих братьев в пылу битвы. Дозвольте господин мне и в этот день стоять с Вами по плечу.

Заунывное пение рога прервало их разговор. Услышав его, Константин тут же откланялся и вернулся к ирмидонцам, надев свой шлем с поперечным гребнем. Черная пехота вскоре выстроилась вокруг Александра, ощетинившись копьями и закрывшись черными щитами. К их строю вскоре присоединились и другие данийцы.

С равнины послышались воинственные крики и марш многотысячной армии. С другой стороны все стихло. Многотысячная армия данийцев замерла, ожидая скорого нападения. Воины старались высмотреть врага в густом тумане, но видно было лишь неясные, размытые тени, отдаленно напоминающие человеческие. Марш становился все ближе и чем ближе подходили враги, тем сильнее сжимались руки на древках копий.

— Ирмидонцы к бою! — крикнул во весь голос Константин.

*А-ХУ*

Их боевой клич пронесся эхом по всему данийскому строю и снова все стихло. Александр прислушался, лицо его заметно напряглось. Марш, казалось, стал тише, хоть и никто, кроме него, не мог бы сказать этого.

— Щиты вверх! — крикнул он во весь голос.

В один момент их строй накрылся круглыми щитами и всего через несколько мгновений послышался свист стрел. Они обрушились громким, нескончаемым звоном. Встречаясь с бронзовыми щитами, стрелы разлетались в разные стороны. Из-под черных щитов послышался громкий смех.

Марш обратился в дикий топот. Сама земля будто затряслась. Туман стал заметно чернеть и вдруг из него повалило нескончаемое воинство.

*А-ХУ*

Две армии столкнулись. Громкий, нескончаемый гул обрушился на поле боя. Ирмидонцы стояли на месте. Казалось, что дикий натиск кварийцев им и вовсе был не почем. Враги накатывали на них волнами, неизменно встречаясь с острыми копьями, и усеивали своими телами поле боя.

— Строй держать! — громко командовал Константин.

Натиск, казалось, начинал слабеть. Повсюду шел бой. Выбивая одного кварийца за другим, Александр пытался разглядеть своих братьев из других полисов, однако все поле боя было покрыто туманом.

— Александр, данийцев давят! — крикнул Константин.

— Стоять! — громко ответил Александр.

В этот раз громким звуком пронесся данийский рог и за ним на кварийцев обрушился град стрел. Идущие впереди воины тут же пали. За этим градом в наступающих устремились ирмидонские копья. Черная фаланга, ощетинившись новыми копьями, двинулась вперед.

*ХУ-ХУ-ХУ-ХУ*

— Вижу! — крикнул один из близнецов Иннэлу и указал пальцем направление.

Тот тут же побежал вперед, протискиваясь между плотными рядами наступающих кварийцев. За ним старался держаться Даниэль. Увидев черную фалангу, медленно продвигающуюся в их сторону, Иннэл быстро осмотрелся по сторонам и, найдя взглядом первый попавшийся холм, взбежал на него.

— Видите? — спросил он у Даниэля и нагнавших их близнецов. — Это они?

— Они самые, — кивнул один из близнецов. — А вон и их предводитель! Видите? Пехотинец с поперечным гребнем. Он там один.

— Я с ним разберусь, — спокойно сказал Даниэль и, обнажив меч, пошел в сторону ирмидонцев.

Иннэл смотрел ему в след, раздумывая над тем, стоит ли довериться Даниэлю или все же отправить с ним близнецов. С одной стороны в скорости Даниэль превосходил даже Эдана, причем многократно и в его боевых навыках едва ли можно было усомниться. С другой же Иннэлу было необходимо избавиться от данийцев малой кровью и, дабы быть уверенным, стоило бы послать с ним близнецов, что, скорее всего, заденет чуткое самолюбие талантливого атланта.

«— Как бы поступил отец на моем месте? — на секунду задумался Иннэл и тут же выбросил эти мерзкие для него мысли из головы»

— Идите с ним, — приказал он близнецам и те тут же бросились за Даниэлем.

Фаланга неумолимо двигалась вперед, выдавливая кварийцев обратно на равнину. Поле позади них оставалось усеянным трупами и ранеными, коих спешно добивали идущие позади младшие гоплиты. Александр вырывался вперед. Его позолоченный щит отбрасывал одного противника за другим, а бронзовое жало копья не знало промахов. Вслед за ирмидонской фалангой воспряли и остальные данийцы. Фтийцы на правом фланге почти нагнали черных пехотинцев. Еще дальше за ними старались поспеть дэльфийцы, коих царь Авгей призывал к наступлению, без устали трубя в свой рог.

Внезапно черная фаланга рассыпалась. От мощного, быстрого удара Константин оказался далеко позади, едва оставаясь в сознании. Нос его кровоточил, а шлем пошел трещинами. В образовавшуюся брешь устремились кварийцы, развеяв и без того разорвавшийся строй ирмидонцев. Александр, однако, двигался вперед, не обращая внимания на происходящее.

— Александр! — окликнул его один из воинов.

Добив врага копьем, он мельком огляделся и, не раздумывая ни секунды, устремился назад, с трудом пробиваясь через толпы воинов.

Константин, стоя на одном колене, пытался стащить с себя треснутый шлем. В глазах у него все плыло и он не сразу заметил оказавшегося перед ним юношу. Прозвучал еще один гулкий удар и Константин оказался еще дальше, сделав несколько болезненных кувырков по влажной земле. Шлем слетел с него и затерялся в тумане.

Иннэл, стоя на холме, все лучше и лучше видел происходящее впереди. Вскоре он увидел Даниэля, повалившего на землю ирмидонца. Близнецы пытались поспеть за ним, однако без конца смыкающаяся перед ними стена черных щитов сильно тормозила. В один момент лишь мельком он заметил рвущегося назад воина в таких же черных доспехах, украшенных позолотой. Двигался он нечеловечески, лихо уходя от всех ударов. Те же, что шли ему в спину, неизменно пронзали только воздух или сталкивались с другими воинами. От его копья раз за разом разлетались брызги крови. Точные удары были смертоноснее многих, что видел Иннэл в своей жизни. Глянув еще раз в сторону Даниэля, Иннэл выхватил меч и устремился к ним.

Александр шел вперед, уже видя впереди пытающегося встать на ноги Константина. Даниэль атаковал снова. Ирмидонец лишь чудом успел закрыться щитом и тут же оказался на коленях. Одним пинком Даниэль повалил его на землю, но его мощный удар снова угодил в щит.

Близнецы почти прорвались к Даниэлю. Их разделяло всего несколько воинов.

— Крис! — что было сил выкрикнул Иннэл, увязнувший в толпе кварийцев. — Остановите его!

Близнецы тут же увидели приближающегося к ним Александра и сменили направление. Даниэль нанес еще один быстрый удар, выбив у Константина из руки меч, и следом одним движением угодил тому лезвием в шею. Ирмидонец, испустив последний вздох, рухнул замертво и послышался дикий рев. Александр ускорился, на раз проходя через толпы кварийцев, и оказался прямо перед близнецами. Крис замахнулся для удара, но Александр тут же опрокинул его своим щитом. Дастин заходил сзади. Сделав шаг вперед, попутно ударив Криса по лицу ногой, Александр резко остановился и закрылся от замаха Дастина щитом. Гул от удара, казалось, сотряс землю, однако Александр легко устоял на ногах, увел меч Дастина от себя влево, ударил его ногой по задней части колена и вонзил тому в голень свое копье. Иннэл ворвался в бой, отделив Александра от близнецов. Рядом с ним оказался и Даниэль. Не говоря друг другу ни слова, они бросились в атаку на ирмидонца. Гул от ударов стал почти единым. Они атаковали снова и снова, однако все их удары неизменно встречались с черным, позолоченным щитом. В один момент Иннэл оттащил Даниэля назад и их от Александра тут же отделила целая толпа кварийцев. Найдя лежащих на земле близнецов, они вытащили их с поля на холм, где их уже дожидался Эдан.

— Все кончено, — отчитался он, глядя с некой неприязнью на Иннэла.

— Значит уходим, — фыркнул Иннэл. — Труби в рог. Отступаем!

Глава 8

Битва за Леминтен Ч.3

"Данийцы долгое время считались самым культурно развитым народом мира. Их цивилизация оказала наибольшее влияние на северный континент, став основной для множества других стран, включая Лирию" — Пешком по миру: Том 3.

Леминтен. Центральные провинции Лирии.

Ночная темень озарилась тысячами факелов. Почти вся равнина усеялась людьми и тем удивительнее казалась стоящая вокруг тишина. Никто не смел говорить ни слова. Цари стояли бок обок перед самым высоким погребальным костром, смотря точно вверх. Там этой ночью стоял Александр. Возложив на будущий костер копье и щит, он подошел к лежащему на нем телу Константина. Лицо его, казалось, спокойным и умиротворенным. Александр медленно возложил ему на глаза две серебряные монеты и чуть слышно прошептал:

— Мы еще встретимся, брат.

Солдат, взобравшийся на костер, поднес Александру факел, но тот не спешил его принимать. Взгляд его упал на позолоченный браслет Константина. Лишь когда Александр снял его с запястья, костер разгорелся. Ирмидонцы, стоящие вокруг костра в полном боевом облачении застучали кулаками по щитам и этот ритмичный звук, вскоре, подхватили и остальные.

Александр спустился вниз и пошел прочь, но на его пути вдруг оказался Ферикл.

— Я глубоко сопереживаю твоему горю, — успел сказать он до того, как Александр, тяжелой поступью, прошел мимо, — но, прошу тебя, эмоции оставь! Не спеши рубить с плеча.

Александр скрылся во тьме.

***

"Сегодня принято считать, что все Данийские царства разговаривают на лирийском языке, однако мало кто знает, что сам лирийский язык был некогда данийским и претерпел лишь незначительные изменения в грамматике" — Пешком по миру: Том 3.

Лишь на закате зазвучали трубы и Кристин, уже зная о чем они вещают, бросилась к стенам. Увиденная ею на горизонте картина, казалось, заставила ее сердце остановиться. Ушедшие этим утром люди возвращались к городу, но теперь это уже не был плотный и ровный строй. Шли поодиночке или группками по два-три человека, пошатываясь и падая по пути. Упавшие редко поднимались и никто им не помогал. Все были изранены, обожжены и побиты.

Когда ворота открылись, Кристин побежала к ним и, с огромным трудом пробившись через собравшуюся толпу, начала внимательно всматриваться в лицо каждого вошедшего в город.

Тима среди них не оказалось.

Возвращалась она долго и не туда, куда должна была. Ноги сами несли ее по темным, извилистым улочкам, а взор окончательно затуманился постоянно всплывающими воспоминаниями. Такими яркими, будто это было только вчера и, какими бы они счастливыми не были, сейчас они ранили ее сильнее, чем самое острое оружие. Иногда она останавливалась, хваталась за сердце, сжимая кожу что было сил и кричала во все горло, выпуская скопившуюся боль и ярость. Только она замолкала — все эти чувства возвращались и заполняли ее полностью.

— Стой! — прикрикнул легионер, когда она остановилась в последний раз. — Куда собралась?!

— Пропустите, — прохрипела Кристин, не смотря никуда.

— Не положено, — твердо ответил солдат.

— Прошу, — взмолилась она. — Мне нужно...

— Пропусти ее, — послышался голос из-за ворот. — Знаю — своя.

Солдат пожал плечами и отомкнул ворота. Кварийцы сидели по своим клеткам и ей даже не пришлось ничего пояснять. Центурион снова вывел одного из них во двор и приковал к столбу. Она не смотрела ему в лицо, не хотела видеть ничего. Далеко не с первого раза она вынула из сапога свой кинжал и снова прижала его к горлу кварийца. Осталось лишь одно движение. Рука дрожала, крепко сжимая рукоять. Слеза, прокатившаяся по щеке, упала в лужу крови.

***

"В Данийских царствах лишь одна религия, однако, на почве религиозных подтекстов, между этими царствами было развязано немало войн" — Пешком по миру: Том 3.

— Похоже я плохой человек, — с хрипотой в голосе сказала Кристин, стоящая перед статуей Алира в храме Насэнте, расположенном прям перед широким, леминтенским мостом.

Она была одна, но говорила в полный голос, впервые за долгое время ощутив в себе знакомое чувство.

— Везде, — продолжила она, — в каждом священном писании говорится, что жизнь человека священна и кара уготована тому, кто решится ее отнять. И после смерти не будет тому покоя, а лишь вечные муки в царстве Лакрии. — Старец слушал ее не перебивая. — Я перешла эту черту. Отняла жизнь. Из мести. Моя рука до сих пор дрожит, но не от страха, а от злости, что переполняет меня.

В тот миг, когда моя рука сорвалась, я почувствовала, что весь мой мир просто рухнул, как будто из-под него выбили основание. Везде одна лишь ложь. Все, во что я верила, было ложью, ибо иное не имеет смысла. Не может существовать в принципе. Не могут существовать такие законы в этом мире. Просто не могут!

Тогда чего стоит эта вера? Чего стоит вера, что призывает меня смиренно смотреть, как погибают мои друзья? Чего стоит жизнь, посвященная этому учению? Чего стоит моя жизнь? Из-за моих страхов, нерешительности и убеждений погибли мои друзья.

Если бы моя рука не дрожала, если бы я решилась сделать то, что необходимо, Софи сейчас была бы жива. Если бы мне хватило смелости вызваться добровольцем, Тим сейчас был бы среди нас, ведь у меня было намного больше шансов уцелеть.

Я убила его за все. За родителей, за брата, за Софи и Тима...

Старик присел на одно колено, устремив слепые глаза на маленькую, белую змейку, прячущуюся за черной, мраморной колонной.

— Путь всегда мрачен, — сказал он, ладонью подзывая к себе змейку. — Никто не знает что ждет нас дальше. Ты сделала шаг. Шаг сомнительный, неуверенный и страшный. Был ли он необходим?

— Это ничего не поменяло. Никого не вернуло... не успокоило.

Змея украдкой выползла из тени и медленно поползла к старику.

— Теперь моя рука не дрогнет, — закончила свою мысль Кристин.

— Ты все еще во мраке и стоя на месте из него не выйти. Не сделав необходимых шагов, ты останешься на месте и станешь самим мраком.

Змея доползла до старца и, нырнув под рукав серой, потрепанной мантии, выползла ему на плечо, поболтав языком.

— Я не знаю был ли этот шаг правильным, — повернулась лицом к старику Кристин. — Не думаю, что он может быть правильным.

— Знаю, что не знаешь, — усмехнулся старик. — Если бы знала, тебя бы здесь не было.

— Я стою здесь лишь за тем, что бы посмотреть на всю эту ложь своими глазами, более не затуманенными глупыми учениями. Ответ я уже нашла. Нет, теперь я больше не сомневаюсь. Моя рука больше не дрогнет. И пусть меня ждут вечные страдания, покуда бьется мое сердце, я буду защищать дорогих мне людей, чего бы то не стоило. Больше никто не умрет из-за моего бездействия.

— И в мрачном пути явился свет, — проговорил старик, с улыбкой поглаживая змейку, свернувшуюся кольцами у него на плече. — Тусклый, неразборчивый, далекий, но теплый, согревающий надеждой...

— Хватит! — крикнула девушка и эхо ее голоса пронеслось по храму. — Мне больше...

— Дай мне закончить, дитя, — перебил ее старик, когда змейка, обвившись вокруг его шеи, безмятежно уснула. — Я знаю, что противно тебе сейчас слышать слова, написанные им, но ты так же знаешь, что это не простые слова. Слова, которые не каждый способен понять. Свет во мраке, но он далек и вот-вот угаснет при неверном слове, больше не вернувшись. Слова, что слух твой режут, были написаны человеком, чье изваяние стоит сейчас позади тебя.

— Это просто красивые слова, которые ничему не учат.

— Да, это просто слова, — кивнул старик. — Красивое выражение. Что лежит в основе той веры, которую ты так рьяно отбрасываешь? — девушка лишь кивком головы указала на статую Алира за спиной. — Значит, весь твой мир построен на человеке, что когда то ходил по этой земле?

— Наиглупейшее выражение! — вспылила Кристин.

— Ты так сказала.

— Я имела ввиду, что... Я... Черт! Я уже и сама запуталась!

— Я помогу, дитя. Ты запуталась, потому как пытаешься разделить то, что всегда было единым и соединить то, что не может существовать единым целым. Смерти не бывать без жизни, свету не бывать без тьмы. Тебе противно не учение Богов, а людское слово. Религия есть творение людское, тогда как вера — творение Богов. Твоих Богов. Тех, что живут внутри тебя, а не тех, коих некто выбил в камне. Вера — это сила, религия же власть, что умело укрывается за ликами истинно верующих людей.

Старик улыбнулся и, заложив руки за спину, бесшумно пошел вокруг статуи Алира.

— Об Алире говорили, что он честен, добр и силен, но никогда не называли его законописцем. Люди верили в его нерушимые идеалы, в его искренность, щедрость и доброту. Они верили и учились его идеалам. Идеалам, которые считали верными и правыми. Сами. Без чьих либо указок.

Но любая вера заразна. Спустя время она становится религией. Творением людским, что прячут им правила угодные за словами сильных людей. Не отбрасывай веру, Кристин. Отбрось все лишнее.

— Но если все так, — посмотрела на старика Кристин, — во что вообще можно верить?

— Это очень простой вопрос и ты сама способна на него ответить.

Девушка вновь повернулась к статуе.

— Но я все равно плохой человек.

— Не ты судья, — возразил старик, — и не тебе осуждать на смерть. Это — моя вера. Но я так же верю в искупление. Содеянного не воротишь даже ты, но это не конец. Ты побывала там, где мало кто желал бы оказаться, но вспомни, что человек перед тобой оказался подобному творцом.

Земля содрогнулась, вдалеке послышался звон труб и марш бегущих к стенам легионеров. По улицам скакали кони, чьи наездники раздавали громкие приказы. От очередного толчка с потолка осыпалась пыль.

— Он сделал это, — нахмурилась Кристин, прямо смотря в лицо статуе, — что бы дать нам жизнь. Теперь и моя рука не дрогнет.

***

"В различных полисах могут главенствовать совершенно разные Боги, как например Пантей во Фтии. Из-за этих распрей, что чаще отсылает нас к разности взглядов бытия, и рождались конфликты меж союзными полисами" — Пешком по миру: Том 3.

Солнце еще не успело подняться из-за горизонта, как Иннэл покинул свой шатер и скрылся в бесконечных лабиринтах неаккуратного, кварийского лагеря. Сейчас он всеми силами старался избежать встречи с Эданом и найти способ скрыть от него тот факт, что не владеет силой крови, однако, сколько бы он не думал над этим, ответа так и не находил. Напротив он так же понимал, что скрываться долго он не сможет и рано или поздно этот разговор его настигнет. Сейчас же его успокаивал факт от части выигранной битвы, ибо теперь вероятность атаки противника была ничтожно низкой и это давало ему необходимое время на решение проблемы.

Так он думал до тех пор, пока не послышался звук кварийского рога. Лагерь моментально ожил и все кварийцы тут же пустились к Леминтенской линии, занимая оборонительные позиции. Иннэл последовал за ними. Прибежав на место, он застал на передней линии войска свой отряд. Все без исключения смотрели в поле, по которому широким шагом шел один единственный воин.

Черным, позолоченным доспехом выделялся он, в руке нес он круглый щит и два копья с бронзовыми наконечниками. Дойдя до центра поля, он остановился, оглядывая их войско.

— Это он, — скривился Иннэл. — Александр.

— Неужели ищет мести? — обомлел Дастин. — Глупо, но смело.

— Убить его, — пожал плечами Иннэл.

— Не смейте! — фыркнул Даниэль. — Мстить он мне пришел. Это — мое задание и в этот раз не смейте мне мешать.

Юноша перемыкнул через невысокую ограду и пошел навстречу Александру. Иннэл тихо выругался. Теперь он больше не мог приказать убить пришельца ни кварийцам не своим людям, не прослыв при этом бесчестным человеком. Тем временем Даниэль дошел до центра поля и остановился в двух десятках метрах перед Александром.

— А я жалел, что так и не сошелся с тобой вчера, — покачал головой Даниэль, обнажая свой меч, изгибающийся к середине.

Александр молча снял шлем и отбросил далеко в сторону. На запястье его сверкнул позолоченный браслет.

— Узри же кому ты бросил вызов, — прорычал Александр. — Сегодня ты лишишься своих глаз пред тем как последний вздох испустишь.

Два воина стояли друг напротив друга. С обеих сторон равнины за ними наблюдали тысячи глаз, ожидая начала боя.

Глаза Даниэля вспыхнули синим пламенем и он тут же, казалось, исчез. Реакция Александра была молниеносной. Одним движением он метнул свое копье с огромной скоростью и силой. В тот же миг показался Даниэль. Копье едва царапнуло его плечо, однако он запнулся и кувырком ушел в сторону. Едва поднявшись на ноги, он снова рванул вперед со скоростью, которую едва можно было уловить взглядом.

«— Этим броском он сбил Даниэлю набранную скорость, — размышлял Иннэл, — но вряд ли это поможет»

В следующий миг Даниэль уже оказался перед Александром, замахнувшись для удара, но на его пути стоял черный щит. Александр не реагировал, однако этот выпад оказался ложным. Даниэль снова пропал с поля зрения, сделав рывок вперед, и оказался на шаг дальше Александра. Занесенный удар целил Александру в шею и тут же послышался громкий гул. Даже не видя удара, Александр закрылся щитом, сделал шаг вперед и с разворота пронзил копьем воздух. Даниэль уже зашел к нему справа и тут же встретился со щитом.

«— Он не может реагировать на это, — ошалел Иннэл, наблюдая за происходящим. — Даже Эдан не способен уследить за скоростью Даниэля»

Александр отшагнул назад и прямой удар угодил в щит. Еще до того, как Даниэль оказался позади Александра, тот замахнулся для удара. Зайдя за спину, Даниэль тут же нарвался на удар плашмя щитом и попятился. Александр пошел в атаку. Первый удар целил Даниэлю в правое плечо и тот резко ушел влево. Сразу же послышался еще один гул. Даниэль снова пытался зайти со спины, но Александр встретил его ударом щита с разворота и от такой силы и набранной скорости атлант откатился на несколько шагов назад.

«Все ясно, — скривился Иннэл. — Даниэлю сложно совладать со щитом, защищающим большую часть мест для атаки, тогда как Александр читает все его действия... Хотя поверить, что этого достаточно против такой бешенной скорости сложно»

Бой набирал обороты. Нога Даниэля подкосилась от удара по тыльной стороне колена и, не успел он вернуть себе устойчивое положение, как Александр нанес еще один удар щитом с разворота. В этот раз Даниэль едва устоял, но, не успел он прийти в себя, как его плечо пронзило копье. Юноша вскрикнул от боли, но тут же собрался, ударил мечом снизу по древку копья, на раз срезав наконечник, и нанес мощный удар с разворота. Нога угодила в щит, но с оглушительным гулом. Александр не устоял на ногах, но быстро кувыркнулся в сторону, моментально вернув устойчивое положение.

Бой остановился. Вокруг стояла гробовая тишина. Все наблюдали за боем, едва не разинув рты. Даниэль, сомкнув зубы от боли, медленно вынул наконечник из своего плеча и перехватил его на манер кинжала. Александр стоял к нему полубоком, закрываясь спереди щитом и не выпуская из рук обломок копья. Преимущества в длине оружия, казалось, у него больше не осталось.

«— Он не успеет вынуть меч, — понял Иннэл. — Этого и ждет Даниэль. Расстояния в семь шагов для него не существует»

Однако Александр, казалось, был иного мнения. Лишь разжалась его рука, как Даниэль рванул вперед на своей невероятной скорости. Послышался гул и за ним же брызнула кровь. Даниэль едва устоял на ногах от нанесенного Александром удара древком копья по лицу, запустил в того остатком наконечника и он тут же отлетел от щита. Даниэль влетел в Александра стопой, оттолкнув на шаг, тут же замахнулся для удара, но Александр парировал его древком, провернулся и швырнул в голову Даниэля обрубок. Получив удар в висок, тот едва попятился и тут же бросился на Александра. Размашистый удар шел выше щита и Александр уже никак не успевал его блокировать. Он тянулся к рукояти меча, что едва выглядывала над щитом. Схватившись за нее, он лишь на половину освободил лезвие и два меча столкнулись с громким звоном. Вынув свой меч, он тут же встал на одно колено, развернувшись к Даниэлю спиной, закрыл голову щитом от удара сверху и рубанул по ногам атланта. Тот едва отскочил и следом Даниэля поразил размашистый удар.

Лезвие едва царапнуло его тело, оставив красную линию, тянущуюся от груди до правого плеча, но Даниэль внезапно обезумел. На огромной скорости он влетел в Александра и послышался очередной громкий гул. Даниэль тут же пропал, оказался за спиной. Еще один гул. Атлант будто летал, исчезая и появляясь, нанося бесконечные удары со всех сторон. Казалось, из всех вокруг лишь Александр мог его разглядеть. Все удары летели мимо или сталкивались со щитом. Гул стал непрерывным.

— Что это? — услышал среди гула Иннэл голос Миры.

Обернувшись, он увидел застывшее в удивлении лицо демонессы, глаза которой пылали красным огнем.

— Что это такое? — повторила Мира, явно видящая намного больше Иннэла.

Послышался дикий скрежет. Александр оказался на одном колене. Щит пошел трещинами и от него отлетел приличный кусок. Даниэль не останавливался. Меч его наносил удар за ударом, после которых щит ирмидонца рассыпался по частям. Когда на руке Александра остался лишь небольшой, прямоугольный кусок, Даниэль нанес мощный удар ногой, от чего Александр отлетел назад, сделав несколько кувырков. Однако Даниэль остался на месте. Юноша тяжело дышал, что Иннэл заметил даже с такого расстояния. Глаза его начали тускнеть.

— Что он такое? — прохрипела Мира, теперь уже точно смотря на Александра. — Никогда не видела ничего подобного.

Тот встал на ноги как ни в чем не бывало, открепил щит от запястья и пошел на Даниэля. Вздохнув полной грудью в последний раз, Даниэль на мгновение закрыл глаза, а как только он открыл их, они засветились так же ярко как и раньше.

Атлант снова исчез, послышался гул. Александр швырнул остаток щита в Даниэля и кувыркнулся вперед, ухватив с земли наконечник своего копья. Даже не глядя, он увернулся от удара Даниэля и тут же пронзил наконечником тому стопу. Даниэль вскрикнул, тут же замахнулся для удара. Александр еще одним кувырком ушел от удара и с размаху угодил Даниэлю в лицо. Атлант завопил от боли и свет одного глаза померк навсегда. Александр рубанул его по спине, пригнулся от удара и снова кольнул в лицо. Второй глаз залился кровью. Даниэль уже ничего не соображая, закрывал ладонями пустые глазницы. Его дикий вопль разносился по всему полю. Александр обходил его по кругу, вращая меч в руке.

— В хэлле тебя встретят смехом, — прорычал он, — и Харал поведает умершим о твоей глупой смерти.

Одним движением руки, Александр разрубил атланту шею.

— Ни царапины, — констатировал Иннэл, глядя на Александра.

Александр снял со своей руки позолоченный браслет, положил его на грудь Даниэля и ушел.

***

"Данийцев так же называют народом героев. Львиная доля их культуры построена на прославлении своих героев в легендах и мифах, где зачастую их возводят в статус полубогов" — Пешком по миру: Том 3.

Как только бой закончился, Мира поспешила уйти и Иннэл бросился за ней.

— Ты как? — спросил он, догнав Миру уже в глубине лагеря.

— Мне не нужна нянька, — фыркнула Мира, не сбавляя шаг.

— Вообще я хотел спросить на счет того поцелуя...

— Это ничего не значит, — нахмурилась девушка. — Сказала же забудь!

— Ох, сложно такое забыть, — усмехнулся Иннэл. — Это было так страстно...

— Что ты хочешь? — резко остановилась Мира. — Сразу предупреждаю: не смей таким образом пытаться затащить меня в постель, ясно?

— Хорошая идея. Я как то даже об этом не подумал, — призадумался Иннэл и тут же получил кулаком в плечо. — Ау! Больно же!

— Что тебе надо? — переспросила Мира, прожигая Иннэла взглядом.

— Хорошо, план такой, — развел тот руками. — Ты помогаешь мне с моей проблемой, а я забываю о нашем поцелуе. Идет?

На мгновение Мира скривилась и недоверчиво глянула на Иннэла.

— О какой проблеме идет речь?

Иннэл немного растерялся, явно с трудом подбирая слова или же силой заставляя себя их произнести.

— Я не умею пользоваться силой крови, — снизил тон Иннэл, будто надеясь, что Мира его не услышит.

— Ты что?! — опешила она и, ухватив его за локоть, отвела подальше от возвращающихся в лагерь кварийцев. — Это твоя очередная шутка?

— Нет, я вполне серьезно. Вспомни мое семейство. Мне никто и не объяснял, как...

— Что значит не объяснял? — грубо перебила его Мира. — Это и не объясняют! Это все равно что ты бы мне сказал, что не умеешь поднимать член!

— Ох, если у меня с этим будут проблемы, ты точно первая, к кому я обращусь.

Мира снова сильно ударила его по плечу.

— Ладно, иди за мной, — вздохнула она.

Вместе они быстро и без лишнего внимания покинули лагерь. Дойдя до берега, они нашли первую попавшуюся насыпь, обильно поросшую густым, диким кустарником и скрылись за ним. Найдя подходящее место, Мира села на колени, сложив на них руки. Иннэл так же сел напротив.

— Теперь слушай меня, — начала Мира. — Закрой глаза...

— Снова целовать решила?

— Я тебя сейчас снова ударю, если не заткнешься! Или ты меня слушаешь, или сам разбираешься.

— Я просто пошутил, — посмеялся Иннэл и закрыл глаза.

— Итак, сила крови проявляется при многих факторах, например при резком выбросе адреналина, как было у тебя под Рейеном и это не хорошо. Бесконтрольное проявление может сыграть с тобой злую шутку, когда...

— Может мне записать эту лекцию?

— Ты вообще не умеешь молчать? — фыркнула Мира. — Если коротко, то для начала тебе стоит найти для себя постоянный фактор. Это поможет тебе на ранних этапах, пока твой организм не привыкнет и ты не станешь использовать силу крови на подсознательном уровне.

Теперь приступим. Сосредоточься на том, что тебя окружает. Постарайся почувствовать все. Дуновение ветра, шум листвы, ощути тепло и холод... Дыши ровно, не глубоко и не часто... Хорошо, а теперь давай попробуем самый очевидный в твоем случае фактор. Представь то, что тебя больше всего разозлит.

Лицо юноши долгое время оставалось спокойным, но потом его губы начинали кривиться. Брови едва не сомкнулись и раздулись ноздри.

— Открой глаза.

Иннэл открыл глаза, все так же оставшиеся человеческими.

— Что ты представил? — поинтересовалась Мира.

— Рожу отца, — сразу же ответил Иннэл. — И этого более чем достаточно. У меня аж уши загорелись!

— Значит это не то, — покачала головой Мира. — Попробуем что-то еще.

Так они просидели до самого вечера, безрезультатно пытаясь окрасить глаза, пока наконец, до сих пор остававшаяся спокойной, Мира не вышла из себя, со всего размаху ударив себя по коленям.

— Все! Я больше не знаю что пробовать, — сказала она, смотря четко на Иннэла. — Ты точно не разыгрываешь меня?

— Мне делать, по-твоему, нечего весь день на одну шутку убивать?

— Может ты как-то блокируешь свою силу?

— Это точно нет, — усмехнулся Иннэл. — Я тут как бы больше всех в ней заинтересован, если ты не заметила.

— Мы можем попробовать еще раз, — развела Мира руками, — но вряд ли это что-то даст. Прости, но здесь я, похоже, бессильна.

— Вечно со мной что-то не так, — опустил голову юноша. — Отец сумасшедший тиран, брат интриган, второй просто псих и я сам далеко не подарок... Хотя чего ждать от человека, воспитавшегося в такой семье...

— Заткнись! — резко перебила его Мира.

Иннэл усмехнулся, поджав губы.

— Ладно, — пожал он плечами. — Ты не обязана меня слушать. Нас даже друзьями то назвать сложно...

— Нет, Иннэл, правда заткнись и послушай. Может мы не там искали... Давай еще раз.

Они снова расселись друг напротив друга, закрыв глаза.

— Итак, сосредоточься, — начала Мира, однако теперь ее голос был намного спокойнее и плавнее, чем раньше. — Услышь мир вокруг. Ты слышишь?

— Слышу, — с выдохом прошептал Иннэл.

— Хорошо. Ты слышишь шум реки, — продолжила она. — Сосредоточься на нем, отбрось все другие. Забудь обо всем. Ничего не было и ничего не будет. Мы здесь только вдвоем...

Иннэл невольно закивал, а Мира улыбнулась.

— Ты чувствуешь?

— Да, — полушепотом ответил юноша, даже не понимая на какой вопрос он отвечал.

— Теперь почувствуй, как бьется твое сердце. Ощути каждое его движение. Почувствуй, как оно заставляет кровь течь по твоим жилам. Пусть оно работает быстрее... Открой глаза.

Иннэл не сразу понял вопрос. Открыв глаза, он увидел перед собой милую улыбку молодой, черноволосой девушки. Мир вокруг будто бы замедлился. Он чувствовал столько всего и сразу, что даже не мог понять, где сейчас находится.

— Не получилось, — ответил он не своим голосом и Мира громко рассмеялась.

— Видел бы ты сейчас свое лицо! — заливалась она смехом. — Иннэл, все получилось.

— Что? Ты шутишь?

— Нет.

Иннэл резко встал на ноги и тут же пошатнулся. Глаза его приобрели человеческий облик и Мира едва успела его поймать.

— Не так я себе это представлял, — прохрипел он, удивившись своей внезапной слабости.

— Все хорошо, — ответила девушка, аккуратно посадив его на землю. — Твое тело просто не привыкло использовать столько энергии разом.

— Но как? Что произошло?

— Ты не понял? — улыбнулась Мира, подав ему флягу с водой. — Твой фактор — это спокойствие.

Иннэл невольно засмеялся, едва не пролив на себя воду.

— Но как ты до этого догадалась?

— По твоим словам, — пожала она плечами. — Все то, что мы пробовали для тебя привычно и твое тело попросту уже не реагирует, а вот полное спокойствие для тебя, видимо, теперь знак некой опасности. Это, если честно, очень необычно.

— И очень неудобно, — скривился Иннэл. — Прям представляю картину. Какой-нибудь псих, подобный моему брату, решил меня прикончить и я ему: "Эй, стой! Сейчас я успокоюсь, не бей пожалуйста!"

Мира рассмеялась, положив ладонь на плечо Иннэлу.

— Не переживай, ты освоишься и я помогу тебе с этим. И да, я всегда готова выслушать тебя, если надо. Ты мне точно не безразличен, — улыбнулась она, поцеловав Иннэла в щеку. — Иначе я бы тебя так долго не терпела.

***

"Так же данийцев отличает и поклонение Лакрии, однако культистами в привычном нам понимании их назвать никак нельзя, а к фанатикам и сами данийцы относятся с недоверием" — Пешком по миру: Том 3.

Ночь, после довольно теплого, осеннего дня, была, на удивление, холодной. Снаружи свистел ветер, расшатывая стекло в окне и пропитывал каменные стены холодом. Разгоревшаяся древесина внутри камина не сильно помогала. Тишина нарушалась только треском бревен в огне.

— Вы уходите, — наконец сказала Кристин, не спуская задумчивого взгляда с огня.

Лина и Лорас, не сказав ни слова, вскочили со своей кровати и начали собирать вещи. Оливер и Лора не шелохнулись.

— Я что-то неясно сказала?

— Целую фразу, — кивнул Оливер ей в ответ.

— Что тебе не ясно?

— Оливер, замолчи, — шикнула на того Лина.

— Тебя не спрашивали, — огрызнулся Оливер.

— Следи за языком, — нахмурился Лорас.

— Иначе что?

— Хватит! — прикрикнула Кристин, закончив перепалку.

— Мне не ясно, — продолжил Оливер, — почему ты приказываешь нам уйти. Какое ты имеешь на это право? Ты силком сюда никого не тащила, — твои слова, а значит и прогнать не можешь. Мое место здесь так же, как и твое. Я так же хочу отомстить за товарищей и не хочу оставлять тебя одну. — Лора только согласно кивнула. — Ну а вы? — обратился Оливер к Лорасу и Лине. — Разве не хотите того же?

Вновь стало тихо.

— Хочу, — ответил Лорас, глядя в окно. — Хочу, но... Кристин, прости.

— Не за что прощать, — улыбнулась она. — Я бы так же поступила на твоем месте.

Лина все так же молчала, раскладывая свои вещи и вещи Лораса по сумкам.

— Ну а я не на его месте...

— Оливер, прошу тебя, — перебила его Кристин, — уходи. Пожалуйста. Я не хочу хоронить и вас. Оливер, я благодарна тебе. Правда благодарна. Мне приятно, что ты готов остаться здесь со мной, но Лорас все еще болен и девочкам может понадобиться помощь.

Оливер лишь на секунду задумался, обратился к Лоре и та пожала плечами.

— Тогда идем с нами.

— Хватит упираться! — вспылила Лина. — Нас вообще здесь не должно быть! Во всех смыслах! Из-за нее погибли Софи и Тим.

— Ты в своем уме? — вскрикнул Оливер.

— Дай ей закончить, — спокойно ответила Кристин и Оливер замолчал.

— Из-за нее они погибли, — продолжила Лина, указав пальцем на Кристин, — и она об этом прекрасно знает. Хочешь знать, почему она не хочет возвращаться с нами? А кто будет сообщать родным, как погибли Софи и Тим? У нее духу не хватит рассказать об этом Тэллисе и Нэмеду. Кто будет за все это отвечать перед орденом, как считаешь? Под маской Серой Леди всегда была трусливая дура, которая не способна отвечать за свои ошибки. Из-за своего высокомерия и эгоизма она повела нас сюда и, поняв что сказка кончилась, решила сбежать. Ты правда считаешь, что она останется здесь? Как бы не так! Как только уйдем мы, она сбежит, но в Лью-Эбро мы ее больше не увидим. Я права, Кристин?

Воцарилась недолгая тишина.

— Что ты несешь? — прорычал Оливер. — Что у тебя вообще в голове происходит? Каким образом ты породила сей бред? Как...

— Права, — перебила его Кристин. — Права почти во всем. Я просто думала, что смогу прославиться как другие рыцари тринадцати. Плебейка, девушка, соплячка, — Кристин усмехнулась, — в Ордене Тринадцати. Мне нужно было хоть что-то, на что я могла бы опереться. Слава в бою могла бы мне дать опору, но я ошибалась. Я боюсь. Мне страшно. Я не представляла что такое война и из-за меня, из-за моего слепого желания они погибли. Все верно.

Дослушав, Лина резко закрыла свою сумку, накинула ее на плечо и громким шагом покинула комнату. Лорас тоже молча вышел из комнаты.

— Это ведь не правда, да? — в полголоса спросил Оливер. — Ведь так?

— Это правда, — закусила губу Кристин.

Лора тоже молча ушла.

— Не правда, поняла? Хрень все это! Даже если это так, все равно не правда! Для меня правда другая. Я продержался здесь так долго, потому что верил в тебя и не хочу думать, что лучшее, что я сделал в жизни, было потому что я поверил в твою ложь.

Он дошел до дверного проема и остановился, глянув на Кристин через плечо.

— Мы будем ехать до Неаполиса. Там остановимся на несколько дней. Надеюсь, ты нас догонишь.

***

"В данийских верованиях Лакрия является одной из самых благородных Богинь, что можно интерпретировать как почитание самой смерти, уготованной каждому" — Пешком по миру: Том 3.

— И еще одна ошибка, — окончила Кристин.

— Ты не знала, да? — скривил губы Эдмор.

— Мне никто не сказал...

— Знала или нет?

— Нет!

— Из любопытства, — вздохнул Эдмор, — что ты вообще собиралась делать?

— А это важно?

— Для меня да. Новобранцев будешь этой байдой с три короба кормить, а мне выкладывай все как на духу.

По пустым, тихим коридорам прошел часовой, сильно гремя стальными сапогами о каменный пол.

— Уже поздно, — наконец ответила девушка, убрав со лба белую прядь волос. — Если нужды нет, я предпочла бы не отвлекаться на пустую болтовню.

— Скажи мне, — смягчил тон Эдмор, — какой повод я дал тебе, что бы ты видела во мне врага?

— А вы не знаете? — усмехнулась девушка. — С первого дня Вы только и делали, что мешали мне. Вы арестовали Анну. Вы оклеветали ее и посадили в клетку, — руки девушки под столом все это время сжимались в кулаки и внезапно она вскочила с кресла, вдарив по столу кулаками. — Вы забрали у меня сестру! За что Вы меня так ненавидите?

Дверь резко открылась и на пороге появился рыцарь с обнаженным мечом. Кристин посмотрела на него через плечо, громко выдохнула и села обратно на кресло, поправив каштановые волосы.

Руки Эдмора дрожали под столом, но лицо все это время оставалось невозмутимым.

— Продолжай, Тэйн, — сказал он, жестом выставив охранника за дверь. — Я устал от твоей глупости. Не хочу тебя видеть и минутой дольше нужного.

***

"Основную часть жилых зданий Леминтена составляют инсулы. Лишь на окраинах можно встретить виллы и обычные дома, чаще всего занимающие очень малую площадь" — Пешком по миру: Том 4.

С трудом пробившись через бесконечный лабиринт узких коридоров академии Юана, забитых до отказа, Кристин вышла к массивной, дубовой двери и повернула направо к двери поменьше. Справа от этой двери стоял молодой оруженосец легата из рода Тулиев, гордо задрав нос, и общался с неким офицером, из последних сил кричащим на юношу. Кристин, не обращая на них внимания, быстро вошла в комнату. За ней тут же устремился и офицер, которого за локоть пытался оттянуть оруженосец.

— Что здесь происходит? — крикнул легат, увидев дверной хаос.

— Легат, — задрожал оруженосец, отдав честь, — этот центурион рвется к Вам с самого утра. Я ему сказал, что Вы... А она просто вошла и...

— Ну хорошо, — вздохнул легат. — Дамы вперед, а Вы, — обратился он к центуриону, — ждите за дверью.

Оруженосец вытолкнул центуриона в коридор и закрыл дверь.

— Только быстро, — сказал Марко, присаживаясь на стол и жестом пригласив Кристин сесть напротив.

— Простите за беспокойство, я не отниму у Вас много времени. Переведите меня в боевое подразделение.

— А, я видел тебя в деле там у пролома, — улыбнулся Марко. — Такие люди нам очень нужны. Не стой. Присаживайся.

В этот раз Кристин не проигнорировала приглашение.

— Значит ты и правда та самая девочка, что заняла место сира Демиса в Ордене Тринадцати?

— Пока еще нет, но... Простите, но разве Вы не заняты?

— Занят, — кивнул Марко, — но это важнее. Говорили, что ты выступала в серебристых сверхтяжелых доспехах с символом змеи. Они у тебя с собой?

— Нет, — покачала головой Кристин. — А это важно?

— Более чем. Эти доспехи — первое, что упоминают о тебе, следовательно без них тебя никто не узнает. Не обижайся, но без них от тебя мало пользы.

— Вы же сказали, что видели меня в деле, — нахмурилась Кристин.

— Я не пытаюсь принизить твои боевые навыки и даже наоборот восхищен ими, однако один человек значит очень мало. Ценность того же сира Демиса не в боевых навыках, а в его славе. Видя в нем непобедимого воина, солдаты обретают боевой дух.

— Я поняла о чем Вы, — скривилась Кристин, — но доспех сейчас в Лью-Эбро.

— Очень жаль. Ладно, я что-нибудь придумаю. Доложу о тебе генералу и, возможно, мы сможем отправить человека в Лью-Эбро, что бы он доставил сюда этот символ, а пока можешь передать командование отрядом и ждать нового назначения.

— Некем больше командовать.

— Вот как, — запнулся на мгновение Марко. — Мне жаль.

— Нет, они ушли.

Марко понадобилось все усилие, что бы не поменяться в лице. Подождав несколько секунд, дабы охладить голову, он продолжил:

— Ушли? Когда?

— Несколько часов назад. Я отправила их обратно в замок... Простите, но они не готовы к этому. Я сильно поспешила и...

Легат уже достал клочок бумаги и начал выписывать слово за словом своим корявым подчерком.

— Я не говорил тебе о правилах, которые ввел генерал Анний? — между тем продолжил он.

— Запрет на распитие алкоголя? Нет, Вы не говорили. Лара сказала.

Легат как раз закончил писать и обратил свой взгляд на дверь.

— Филип! — окликнул он оруженосца и обратился к Кристин. — За дезертирство полагается крест.

Кристин просидела еще несколько секунд, после чего резко сорвалась со своего места, выбежав в коридор.

— Филип, бери мой приказ и коня. Беги за ней к северным воротам. Живо!

***

"Инсулы — лирийские жилые дома от двух до пяти этажей, в которых проживает сразу несколько семей" — Пешком по миру: Том 4.

— Значит, сижу я уже засыпаю. А чего бы не засыпать? Клеву нет с самого утра. Рыба вообще не идет. Думал хоть крабов половить к элю на вечер, ну куда уж? Даже их нет. А река беленой покрылась. Той стороны не видать — все в тумане. И сижу, значит. Лето вроде и день. Днем то туман рассеиваться должен, а он нет. Только плотнее и холод по костям старым бьет. И не просто холод, а морозище. Холодно стало как в могиле, а ведь лето же...

— Кончай про могилу, старый! И так тошно.

— Заткнись, Гарри! Продолжай, старый.

— Ну вот, сижу значит. Еще мой дед, благослови Лиссандра его душу, говаривал, стал быть туман над озером в жару летнюю — плохой знак. Ведьмина проказа. Чары они с себя сбрасывают, что в красавиц их обращают, перед тем, как в воду войти. Вода, стало быть, чистая чар не выносит, вот и сбрасывают, оголяя натуру уродливую. А что бы не увидел никто, стало быть, туман нагоняют...

— Вот заливаешь, старый! — воскликнул Гарри. — При чем тут озеро, если ты на реке ловил?

— Гарри, заткнись! Иди лучше посмотри как там наш улов.

— Как скажешь, командир, — пожал плечами Гарри.

— Продолжай, старый.

— Юношу прогонять неправильно, — покачал головой старый, поглаживая седую бородку.

— Правильно, правильно! — поддержал командира Чесс. — Иначе не умолкнет. Больно ученный.

— Ох, не правильно, — продолжал старый. — Малец везде подвох и изъян ищет. Мы, как старшие, должны научить его, а прогонять — это последнее дело.

— Нет, старый, — возразил командир. — Тут уже не прав ты. Их поколение совсем безнадежное. Вот я себя мелким помню! Старцы мимо деревни проезжали, байки травили. Так мы с парнями ухи на макухи и слушаем с утра до ночи, пока мать розгами домой не затащит. Плевать правда то иль нет — все едино. Главное ведь, что история хорошая и рассказчик. А этим только правду подавай! Вот и пусть идет на правду свою глазеет, коль дерьма здесь не насмотрелся. Трави старый. Что там с озером то? Тьфу! С речкой.

Гарри шел по протоптанной дороге, не поднимая головы и распинывая ногами мелкие камни. Вскоре он остановился, присел на поваленное дерево и принялся заканчивать свою деревянную, резную фигурку в виде коня.

— Долго нам тут сидеть? — спросил у него парень, прикованный к деревянному столбу напротив.

Гарри не счел нужным отвечать.

— Ау! Я к тебе обращаюсь! — Гарри все так же молчал. — Ну-ну, молчи. Это молчание тебе аукнется потом.

— Оливер, успокойся, иначе хуже будет.

— Ты вообще не смей говорить со мной! После того, что ты сделала...

— Ну и что я сделала такого ужасного?

— Ты прекрасно знаешь что! — фыркнул Оливер, глядя на Лину через плечо. — Кристи тебя десятки раз выручала и вот как ты отплатила, дура.

— Следи за языком, Оливер, — оскалился Лорас, сидящий по правую руку от него. — Еще раз такое скажешь и я не пропущу мимо ушей.

— Дура она, — повторил Оливер. — Лорас, ты влюбился в дуру. Если сам того не видишь, то совет вам да любовь и подохнуть в один день. Два сапога пара. Мы еще город не покинули, но вы двое меня уже бесите. Выберемся — вернусь к Кристи. Лора, ты со мной?

— Я бы не рассчитывал, — как бы невзначай сказал Гарри.

— О, оно говорить умеет! — воскликнул Оливер. — Ну так поясняй! — Гарри снова не ответил. — О Боги, опять молчит! Ты слова вспоминаешь или как?

— Вокруг посмотри, — фыркнул Гарри, — и все поймешь.

Хоть и в предрассветных сумерках еще мало что можно было разглядеть, однако окружение было и правда пугающим. Сотни деревянных крестов с распятыми на них солдатами. Ночь, хоть и скрывала большую их часть, на деле пугала еще сильнее. Треск и скрип дерева, звук капающей крови, хлопанье крыльев падальщиков, звук терзаемой ими плоти и стоны умирающих, казалось, доносятся из пустоты и отовсюду.

Гарри служил в городской страже несколько лет и видел всякое, но к своей новой работе, которую им поручил генерал Анний, привыкнуть никак не мог.

— Вы еще живы, — пояснил Гарри, — только потому что мы не знаем кто вы.

— Паладины, — тут же ответил Оливер. — Сто раз уже сказали!

— Да, и паладины у нас были, — вздохнул Гарри, — и преторианцы и священнослужители и даже родственники императора. Каждый раз одно и то же. Каждый раз какая-то байка и все сейчас висят здесь. Вы ведь грязь. Дезертиры и предатели. Трусы, что плюют на честь и будущее нашей страны. Вам доверили защищать империю, а вы бежите, поджав хвосты.

— Какой смелый, — усмехнулся Оливер. — Ты-то боец, смотрю, смелее нас всех будешь! Сидит со своим ножиком деревяшку режет! Мы хотя бы у стены были! А чем ты занят был все это время?

— Успокойся Оливер. Конфликтами ничего не решить, — прошептала ему Лора и обратилась к Гарри. — Мы правда паладины, поверьте! Вы можете в этом убедиться сами...

— Это не моя работа, — ответил Гарри. — Вы, как раз, все еще не на крестах, потому что мы не знаем кто вы. Пока еще не на крестах.

Солнце уже всходило, когда на дороге появились другие солдаты патруля во главе которого, явно неровной походкой, гордо вышагивал центурион.

— Они, — сказал командир, указав центуриону на пленных. — Взяли ночью, опознавательных знаков нет, при оружии. Говорят паладины.

— И?

— Говорят, что по собственной воле пришли и вольны уйти.

— Что за вздор? — засмеялся центурион.

— Это правда! — вмешалась Лина. — Мы...

— Молчать! Я не давал еще вам слово. Имя командира вашего подразделения?

— Кристин Тэйн, — ответила Лина.

— Не знаю такую, — ответил центурион. — А над ней?

— Лара Бенер.

— Мед отряд значит, — хмыкнул центурион. — Ну так и что там за бред про добровольцев?

— Мы прибыли в форт по приказу лорда Эдмора, — пояснил Оливер, — после присоединились к обороне по собственной воле...

— По собственной воле, значит, — засмеялся центурион. — По собственной воле сюда никто не пойдет. Ах, нет у меня никакого желания разбираться с этим. Вешайте их.

— Но если они правду говорят? — крикнул старый уходящему центуриону.

— Дезертиры — они и есть дезертиры. Легче потом отбрехаться, чем сейчас все выяснять. Вешайте.

— Такой молодой, — снизил тон старый, смотря в спину уходящему центуриону, — а уже такие грехи на душу берет.

— Его-то руки чисты, — ответил Гарри, — так что его грехи нам отмаливать.

— Ему самому место на кресте, — вспылил Чесс. — За версту несет.

— Ага, поди ему это в лицо скажи — сам пьянью вмиг окажешься и вешать тебя придется нам, — тяжко выдохнул командир. — Что ж, с кого начнем?

— Давай с самого говорливого, — ответил Гарри, отстегивая Оливера от столба.

«— Вот и все, — подумал Оливер, когда его начали толкать к деревянной доске, лежащей перед одним из четырех новых кольев, вбитых вертикально в землю»

Его силой положили на доску, выпрямили вдоль нее руки и повернули ладонями вверх, прежде чем накрепко привязать руки к доске. Гарри взял молоток и широкий гвоздь и приготовился к первому удару. Девочки зажмурились, Лина вжалась в плечо Лораса, который смотрел прямо на Оливера до смерти напуганным взглядом.

Первый удар отозвался очень громким криком. Последующие уже были не настолько громкими и все больше походили на плачь. Это продолжалось долго. Намного дольше, чем Лорас смог выдержать, перед тем, как отвернуться. Под самый конец у Оливера уже не было сил кричать. Когда второй гвоздь вошел в его руку полностью, доску подняли и вздели на деревянный кол.

— Девахи то ничего, — проговорил Чесс, почесывая затылок. — Вы как думаете?

— Ты же не дикарь, Чесс, — ответил командир, привязывая ноги Оливера к колу.

— С тобой все ясно, — усмехнулся Чесс, — у старого уже не стоит. Ты как, Гарри?

— Я не дикарь.

— Что ж, а я побуду дикарем, — оскалился Чесс, — зато довольным. Со вторым без меня справитесь?

Командир лишь хмыкнул в ответ, отстегивая Лораса. Чесс, тем временем, выбирая между Лорой и Линой, остановился все же на последней и потянулся к замку.

— Не смей прикасаться к ней! — вспылил Лорас, пытаясь вырваться из рук солдат.

— Вам все равно уже дохнуть, — пожал плечами Чесс.

Лорас резко вырвался и устремился к Чессу. Командир, опомнившись, ухватил его за руку и тут же получил сильный удар кулаком в глаз. Лорас ловко вывернулся, одним ударом отобрал у старого гладий и кинулся на Чесса, нанося один сильный удар за другим. Чесс выронил свой меч и Лорас, не раздумывая ни секунды, замахнулся для последнего удара. Спустя мгновение дорога залилась кровью. Послышался громкий визг.

***

"Инсулы встречаются крайне редко и в основном только в крупных городах, таких как Алирос, Алинтин, Неаполь, Леминтен и др." — Пешком по миру: Том 4.

С диким топотом копыт, Икар вынес ее из города и тут же развернулся, устремившись к крикам справа. Вдоль стен стоял лагерь с палатками и одной единственной дорогой, уходящей за горизонт, он отделялся от целого поля, покрытого деревянными крестами. Крики стали тише, но Кристин уже поняла, куда ей нужно было бежать. Недалеко от тропы на кресте висел Оливер с опущенной вниз головой, а под крестом, в собственной луже крови, лежало бездыханное тело Лораса. Лина изо всех сил вырвалась из-под, окровавленного с головы до ног, солдата, прижимавшего ее к земле всем телом.

Кристин не думала ни секунды. Икар ворвался в этот хаос, одним ударом копыт сбив Чесса с Лины и погнал ошалевшего легионера прочь. Кристин спешилась и закрыла собой Лину, встав между ней и оставшимися солдатами. Одним движением она вынула меч из ножен, прокрутив его в руке, и приняла устрашающую боевую стойку.

— Прочь, — прошипела она сквозь зубы.

Солдаты растерялись, похватались за оружие и начали медленно окружать девушку.

— Я порублю вас на месте, — проговорила Кристин, не двигаясь с места. — Мне терять нечего. Повторяю, прочь!

— Юная леди, у нас приказ, — осекся старый. — Опусти свой меч.

— Назад! — прикрикнула Кристин. — Я повторять не стану.

— Что делать, командир? — повернулся Гарри к командиру.

— Защищает преступников — значит тоже на крест. Взять ее!

Трое солдат начали медленно, с опаской приближаться к Кристин. Ее руки дрожали, ноги не слушались и кружилась голова. Позади плакала Лина, закрывая окровавленными руками лицо.

Оставалось лишь несколько шагов. Кристин выдохнула, еще крепче сжав рукоять, и укрепила стойку, готовясь к атаке, как вдруг между ней и солдатами появился всадник.

— Отставить! — громко закричал он на весь лагерь. — Приказ легата!

***

"Инсулы имеют общие для жильцов кухни, уборные и иногда даже бани, что уже предоставляет намного больше удобств, чем проживание в самом обычном доме за ту же плату" — Пешком по миру: Том 4.

Эдмор протер пальцами слипающиеся глаза и, тяжело выдохнув, допил уже остывшее вино.

— Что-то не так? — спросила Кристин, едва сдерживая дрожь в голосе.

— В сон клонит. Старость, знаешь ли. Значит, Лорас Анний умер, защищая свою подругу? Благородно, но не сходится.

— Что не сходится? Вы считаете, что я лгу?

— Нет, я тебе верю, — вздохнул Эдмор. — Просто твоя правда не подходит.

— Я не понимаю.

— Лорас Анний, как ты уже наверняка догадалась, из очень уважаемой и богатой семьи с огромным влиянием. Лорас Анний должен погибнуть в бою, защищая Леминтен. Ты меня понимаешь?

Кристин тихо засмеялась, но едва ее смех сейчас был добрым.

— Что смешного?

— Все, что Вы сказали. Как по мне — это оскорбление его памяти во благо Вашей репутации и репутации каких-то там богатых людей. Отвратительно.

— Твое мнение никто не спрашивает. Лорас погиб в бою как подобает благородному мужу, а не как дезертир. Это наоборот обеляет его, а что нет в том правды — дело уже десятое. Он мертв, Тэйн и ему уже плевать на правду. Не усугубляй ситуацию.

— Вы хотите заставить меня врать? Так же, как и на суде Анны будете игнорировать неугодные Вам факты, лишь бы добиться своих целей? Я правильно понимаю, милорд?

— Заставляю врать? Изволь. Делай что хочешь, мне все равно. Единственное, чего ты добьешься своей "правдой" — это усугубление и без того дерьмовой ситуации и далеко не в твою пользу. Твою правду, в лучшем случае, никто и слушать не станет, а в худшем используют против тебя же.

***

"Инсулы так же имеют четкое распределение по сословиям, что очень заметно на примере Алинтина, где разница между инсулами второго и третьего кольца видна невооруженным глазом" — Пешком по миру: Том 4.

В каменном коридоре послышались тяжелые шаги и вскоре, с другой стороны, показался центурион довольно грозного вида.

— Вы! — указал он на Кристин и сидящего с ней солдата. — Вас вызывает генерал.

Кристин встала с холодного, каменного пола и вышла вслед за своим сокамерником в коридор. Часовой надел на них тяжелые кандалы и толкнул вперед к уходящему центуриону.

Выйдя из подвала, Кристин невольно зажмурилась и прикрыла ладонью глаза, отвыкнув за несколько дней от яркого, солнечного света. По всему городу можно было увидеть новые стрелы и камни, разрушенные и сожженные дома и тысячи раненых людей. Ее вели в академию Юана, которая в этот день, как и всегда до того, полнилась людьми. Войдя внутрь, их провели по длинным коридорам и они вышли к массивной, деревянной двери, перед которыми, сложив руки на груди, стоял Марко.

— Снимите с нее кандалы и ждите, — приказал Марко солдатам.

— А с него? — указал центурион на ее спутника и Марко ответил лишь покачав головой.

Когда солдаты удалились, Марко подошел к двери и приоткрыл ее, пропустив перед собой Кристин. Перед ней оказалась не очень то и большая комнатка с длинным столом в центре и огромной картой империи, висящей на стене. За столом сидел генерал, далеко нездорового вида, с огромными мешами под глазами и седеющей бородой. По левую руку от него стоял юноша, едва ли старше Кристин, внимательно читая какие-то бумаги, а с другой стороны стоял Клавдий, докладывая генералу:

— Ели разместить здесь войска, мы можем и отстоять эту часть города. У нас так же останется возможность форсировать Ригу и войти в юго-восточную часть города.

— Мост в этом участке уже сломан, — ответил ему генерал. — Форсировать Ригу я бы решился только имея поддержку еще и с севера, а бой лоб в лоб с кварийцами — не лучший план. К тому же я бы не хотел усиливать оборону в данный момент. Данийцы все еще стоят на юго-западе и возможность соединения пока что не закрыта для нас.

— Я согласен, что форсирование Риги опасно, — продолжил Клавдий, — но это все же возможность, которой мы сможем воспользоваться в любой момент.

— Не думаю, что его обманет этот трюк, — задумался генерал, разглаживая свою бородку пальцами. — Добро, выставляй войска, но чуть глубже в город, что бы их не застали врасплох. Свободен. Вечером доложишь.

Клавдий отдал честь и строевым шагом покинул зал. Генерал обратил, наконец, свой взор на прибывших.

— Проходите.

Марко, отдав честь, строевым шагом приблизился к генералу, заняв прежнее место Клавдия. Кристин и ее спутник остановились напротив стола.

— Докладывай.

— После ночного штурма сильно повредилась левая часть стены. Укрепили по возможности, но, скорее всего, следующей атаки она не выдержит. Ворота так же сильно повреждены. В такой ситуации я не вижу смысла удерживать четыре пролома, потому, в такой ситуации, предлагаю отступить ко второй линии после прорыва.

— Сможешь ее удержать?

— Рыцари дома Анниев — все еще нетронутый резерв. Я могу воспользоваться ими при отступлении в крайнем случае. Думаю, таким образом, мы сможем удержать вторую линию.

— Рискованно. Если не получится — тебе придется делить легион надвое. Всем через мост не уйти, да и я бы не отдавал так просто юго-западную часть города. Ворота на этом участке самые крепкие — их так просто не пробить, а у кварийцев нет орудий, что бы их преодолеть. Думаю, ты паникуешь напрасно, Марко, но все же твои опасения не беспочвенны.

— Мы можем еще сильнее укрепить вторую линию камнями, что остаются от домов и стен, сделать двойную плотность, ров и колья, но...

— Тебе нужны люди.

— Так точно.

— Добро, — кивнул генерал, — я вышлю резервы.

— По потерям пока что точной информации нет, но примерно семь сотен из боевых, полсотни поддержки и медиков. Людей в мед отрядах категорически не хватает. Медики трудятся на износ.

— Пополнения пока не будет. Усиляй новобранцами, гарнизонами. Увеличь паек и жалование.

— Так точно. У меня пока все.

Генерал кивнул и перевел свой тяжелый взгляд на Кристин.

— Докладывай.

— Простите, — запнулась девушка, — я не знаю с чего начать.

— С рождения, — оруженосец усмехнулся и, встретив грозный взгляд со стороны Марко, сделал вид, что его нет. — За что в клетку попала?

— За нападение на патруль.

— Девочка, мне из тебя слова клещами тащить? Рассказывай все с самого начала и представься.

— Командир шестого отряда медицинского корпуса Ордена Света Кристин Тэйн, — отчиталась Кристин, после чего коротко рассказала о всем произошедшем с ними с момента их прибытия в форт. — Я поняла, что мой отряд еще не готов к подобному и отослала оставшихся из города, — закончила она свой рассказ.

— То есть по сути ты приказала своим людям дезертировать?

— Нет, — ответила Кристин. — Я не знала, что...

— Прошу прощения, генерал, — обратил на себя внимание Марко, — но в этом моя вина. Я не проинформировал ее, из-за чего вышло такое недоразумение...

— Недоразумение? — опешил генерал. — Один убит, один при смерти, девку чуть не снасильничали. Ты называешь это недоразумением, Марко? — и не дожидаясь ответа, он повернулся к Кристин. — Ну а ты, вместо того что бы решить все по уставу чуть не устроила бойню. Я уже умалчиваю о нарушенных тобой уставах ордена, ибо это не мое дело. Пусть Эдмор с тобой разбирается, а пока, Марко, я не хочу видеть ни одного паладина в городе! Нумерий, пиши письмо Эдмору с докладом, а ты, девочка, вместе со всем своим отрядом должна немедленно покинуть город. Вопросы?

— Прошу, дайте время, что бы мой товарищ пришел в норму.

— Даю, — кивнул генерал, — но в это время вы уйдете в северную часть города и не будете маячить перед моими людьми.

— Генерал, — снова вмешался Марко, — прошу прощения, но я думаю не стоит спешить. Эта девушка — одна из тринадцати...

— Даже не думай заканчивать свою фразу, — покосился на легата генерал. — Я уже понял кто она такая, но это ничего не меняет. Хотя нет, меняет и очень сильно меняет. Ты хочешь поставить ее в первых рядах? А готов ли потом лично отвечать перед императором за ее смерть?

Марко не знал, что ответить.

— То-то же, — кивнул генерал и обратился к спутнику Кристин, теперь уже невероятно озлобленным взглядом. — А ты, офицер легиона, отдал приказ казнить людей без опознавательных знаков, не выяснив до конца кто они такие. Из-за тебя погиб невинный человек, второй едва жив остался. Спросил бы тебя о причинах, да даже смотреть на тебя противно. Марко, что там по ублюдку, который свой член в штанах держать не может?

— Все, как Вы и приказывали, — отчитался Марко.

— Этому выделить соседний крест.

***

"Люди всегда были искусны в изобретении способов уничтожения себе подобных" — Философский труд профессора Н. Остин.

Ночь была еще холоднее, чем предыдущие. Ледяной ветер пробивал до костей и тонкая, летняя одежда от него совсем не спасала. Пока Кристин дошла до дома, все ее тело промерзло и вздрагивало от самого незначительного дуновения. Осень ощутимо переходила в зиму. Несмотря на холод, Кристин долго стояла перед домом, не решаясь войти.

Вошла. Тихо.

Первый этаж маленького дома был темным, пустым и холодным. На столах и тумбах начала скапливаться пыль, а по углам поселились пауки. За кухонным столом спала Лора. Кристин подошла к ней и легонько потолкала ее в плечо. Девушка с трудом продрала глаза и, увидев Кристин, будто ожила.

— Тебя отпустили! — воскликнула она. — Я так...

— Тихо! — шикнула на нее Кристин, вовремя зажав рот. — Я тоже рада тебя видеть. Как там наверху?

— Оливер спит. Я дала ему снотворное совсем недавно, раны обработала и закрыла, но большего без тебя делать не решилась.

— Хорошо. Ты молодец.

Второй этаж был освещен светом камина. Бревна потрескивали в нем, нарушая гробовую тишину. Войдя в спальню, Кристин на секунду увидела саму себя. На кровати лежала девушка с соломенными волосами, серым лицом и стеклянными, красными от слез глазами. Лина даже не заметила, как они вошли. Кристин побросала вещи на соседнюю кровать и сразу же легла спать.

Не спалось.

— Как ты прошла это? — послышался голос Лины, едва узнаваемый из-за хрипоты.

Кристин не хотела отвечать. Не хотела снова проходить через все это.

— Ты любила его?

— Да, любила, — ответила Лина. — И, похоже, больше, чем думала.

— Я не пережила, — ответила Кристин, вспомнив то, что говорила ей когда-то Анна. — Эта боль будет с тобой до конца.

— Я не смогу так, — проплакала Лина. — Не смогу... Слишком больно.

— Прости. Это все моя вина...

— Хватит! — вспылила Лина. — Довольно врать!

Сев на кровати, Лина стерла слезы платком, убрала волосы с лица и, встав с кровати, подошла к Кристин.

— Не против?

Кристин подвинулась к стене и Лина легла рядом.

— Я не могу уснуть, — прошептала Лина. Кристин приобняла ее, прижав к себе. — С тобой спокойнее.

— Все это уже позади, — прошептала Кристин. — Скоро мы отправимся домой.

— Я уже не хочу, — ответила Лина. — Я вообще ничего не хочу. Даже мысли о смерти меня не пугают. Ты понимаешь меня?

— Да.

— Я думала об этом. Пока была одна здесь, думала. Они сами заползали мне в голову.

— Я тоже думала об этом. Это, казалось, был единственный выход. Избавит от боли. Даже сейчас, бывает, думаю об этом. Просыпаясь по ночам, я вижу их всех и мне больно. Но это не конец, Лина. Я двигаюсь дальше, только потому что в моей жизни появился человек, ставший для меня семьей.

— У меня было много времени, что бы понять. Я завидовала тебе. Какая-то плебейка, а лучше меня во всем. Я завидовала, но здесь поняла, что мне спокойно рядом с тобой. Я ненавидела тебя, но в то же время любила. Мне было удобно скидывать все на тебя, винить во всем. А ты добрая. Несмотря на мое отношение, ты все равно мне помогала и защищала. Я не смогла бы так. Прости меня, Кристи, — сорвалась на слезы Лина. — Прости.

***

"Одним из ключевых моментов гражданской войны является форсирование Леминтена войсками Маркуса Анния. До сих пор не утихают споры об оправданности этого действия, однако именно этот шаг и показал всем серьезность намерений Октавиана" — Семилетняя война: Часть I.

— Оливер вскоре пошел на поправку и мы уехали... Уехали домой.

— Все?

— Да, это все, — кивнула Кристин. — Дальше Вы и сами все знаете.

Эдмор долго прожигал ее взглядом, однако перед ним сидела совершенно невозмутимая девушка. Он не мог понять, что все это время Кристин едва держалась, что бы не заплакать.

— Ладно, — выдохнул он, — пока что у меня к тебе нет вопросов. Я закончил.

По его зову из коридора появился рыцарь с красным крестом на груди. Получив от Эдмора одобрительный кивок, он подошел к Кристин и надел на нее кандалы.

— Сопроводи в ее покои, — распорядился Эдмор.

— Не положено, — ответил рыцарь. — У меня приказ вернуть ее в Маару.

— Я еще с ней не закончил, так что, для моего удобства, она не покинет мой замок. Она не убежит. Все мои люди предупреждены. Она и шагу за ворота ступить не сможет. Если сомневаетесь — поставьте стражу у ее дверей. Я дам вам столько людей, сколько нужно.

— С девкой и сам управлюсь. Вставай!

Рыцарь чуть ли не силком повел ее к двери, хотя девушка и вовсе не сопротивлялась.

— Тэйн! — окликнул ее Эдмор. — Думаешь ты особенная? Низкорожденная нищенка, чуть ли не грязь на подошве, попала в Орден Тринадцати? Что-то доказала? Заслужила право быть паладином... Никогда! Ты здесь только потому что я дал слово твоей матери защищать тебя.

Эдмор замолчал, явно проверяя Кристин на реакцию и та, ожидая от него подобного, тут же изобразила удивление.

— Поэтому я тебя ненавижу, — продолжил Эдмор, явно довольный результатами своей речи. — Ты просто позор своих предков. Людей, которых я безмерно уважал и когда-то любил. Ты талантлива, с этим едва ли можно спорить, но это все, что ты смогла от них перенять. В тебе нет больше ничего. Мало того, так ты еще и лезешь, куда не следует. С меня довольно. Я не стану тебе больше помогать. Пошла вон!

***

"Однако Леминтен стал не только посланием действующему императору, но и важным, стратегическим пунктом. Закрепившись в городе, войска Октавиана стали попросту недосягаемы для войск империи, а все посланные на осаду войска вернулись ни с чем" — Семилетняя война: Часть I.

Темная, тихая ночь ничем не отличалась от всех прошедших. Разве что было немного теплее, однако солдаты все равно стояли перед жаровней, вытянув вперед руки. Сверху по стене прошел патруль.

— Тихо? — окликнул снизу центурион.

— Тихо! — ответили патрульные, пройдя дальше.

Их участок, что был самым крайним в стенах юго-западной части, почти никак не пострадал за последние месяцы нескончаемых боев. Проверив все по третьему разу, центурион остановился у жаровни и сказал солдатам:

— Я спать. Чуть что — будите.

— Да что случится, командир? — посмеялся один из солдат.

— Кварийцы пинка уже утром получили, — добавил второй. — Еще долго не сунутся!

— Сунутся, не сунутся, а если что — я по шапке от Марко или генерала получу. Глядите в оба, братцы.

Так и прошла половина тихой, ничем не примечательной ночи. Патруль ходил по стене, солдаты внизу лишь изредка проходились под ней, однако ближе к полуночи к воротам со стороны города, гордым, строевым шагом, вышел человек, одетый в форму легата. Солдаты, увидев его, сначала не поверили своим глазам и, как только этот человек остановился перед ними, все тут же отдали честь.

— Как вы тут? — поинтересовался легат.

— Все хорошо, господин легат, — отчитался командир патруля. — Мышь не проскочит! А Вас все-таки вернули на службу?

— Вернули, — кивнул легат. — Я все же не абы кто.

Возникло неловкое молчание. Патруль, проходящий по стенам, внезапно остановился, смотря на городские улицы. Вскоре туда же посмотрели и другие солдаты.

— А Вы какими судьбами к нам? — нахмурился командир.

— У меня приказ, — ответил легат, — открыть ворота.

— Открыть? — переспросил командир, незаметно потянувшись к рогу на поясе. — А зачем?

— Так нужно.

С улиц к воротам приближались другие легионеры. Все были вооружены и оружие было обнажено. Солдаты патруля явно напряглись и стали поглядывать то на легата, то на собирающуюся вокруг толпу.

— Прошу прощения, господин легат, — улыбнулся командир, осторожно отшагивая назад, — но мы не можем позволить Вам этого без приказа.

— Тебе моего приказа мало, солдат? — нахмурился легат.

— При всем уважении, легат Рикард, — отвечал ему командир, крепко ухватив сигнальный рог рукой, — но такой приказ может отдать только генерал. Вы должны об этом знать лучше всех.

Рикард оглянулся на подходящих со всех сторон к воротам легионеров и, улыбнувшись командиру, резко вынул свой гладий. Командир тут же затрубил в рог и в его шею вонзилось острие меча.

***

"По грубым подсчетам, за одну только гражданскую войну, Леминтен пережил семь штурмов. Многие командиры, получив приказ выдвигаться к Леминтену, попросту отказывались вести людей на смерть. Большая часть из них была за это распята на кресте" — Семилетняя война: Часть I.

— Дайте мне побыть одной, — рыцарь не ответил. — Да ладно Вам! Один вход, один выход. Я не убегу. Куда мне бежать? Вы сами слышали Эдмора — из замка я и шагу не ступлю. Прошу Вас.

Рыцарь промедлил, но все же снял кандалы и открыл перед девушкой двери.

— Только из уважения к Серой Леди, — сказал рыцарь.

— Спасибо, — улыбнулась ему Кристин и шагнула вперед. Дверь за ней захлопнулась.

Храм замка ордена, как и всегда в это время, был абсолютно пустым. Кристин остановилась у стола со свечами и, промедлив несколько секунд, пошла дальше, оглядывая мраморные изваяния. Остановилась, как и всегда, между статуями Лиссандры и Алира, смотря на последнего.

— В детстве, — начала она, — когда меня кто-то обижал или злил, я бежала в кладовую. Это была очень маленькая и тесная комнатка даже для маленькой девочки. Я закрывалась там, забивалась в угол и плакала в темноте. Когда мне надоедало плакать, я начинала разговаривать. Сама с собой, — посмеялась Кристин. — Я рассказывала себе все свои обиды, а та успокаивала меня и давала советы. Хотя это и была я, она была спокойной и мудрой. Всегда давала только верные советы. Смешно. Я никогда, никому об этом не говорила. Даже брату, с которым мы были не разлей вода. Думала, меня посчитают полоумной и будут смеяться, — Кристин вздохнула и улыбнулась, поправив белые локоны. — Когда я выросла, эта привычка ушла. Я и сама не заметила как, но я совсем перестала общаться вот так сама с собой. А потом я оказалась здесь и произошло все это... И появились Вы. Успокаивали меня, давали советы. Снова мудрый и спокойный плод моего воображения в тот момент, когда мне больше всего нужно с кем-то поговорить. С тем, кто поймет меня лучше всех. Так я думала, но... Тогда на мосту... Это были Вы не так ли? — обратилась она к старику. — Прошу, скажите кто Вы такой.

— Всего лишь плод твоего воображения, — улыбнулся старик.

Глава 9

Мост

"Длительное поддержание любой из ступеней силы крови — одна из основных тренировок не только на выносливость, но и на контроль энергии тела" — Особенности крови: 1 курс.

Леминтен. Центральные провинции Лирии.

— Еще раз?

— Нет, — громко выдохнул Иннэл, отвечая Мире. — Хватит с меня на сегодня. Больше не смогу.

Он уже с трудом стоял на ногах, опираясь на колени ладонями. Хриплая отдышка не прекращалась. Сплюнув скопившуюся, вязкую слюну, он допил оставшуюся во фляге воду и повернулся к Мире.

— Зачем это делать?

— Ты просил научить тебя пользоваться силой крови, — развела девушка руками. — Пока ты не можешь полностью подчинить себе свои силы, в бою от них может быть только вред.

— Но я ведь уже научился!

— Через раз, — добавила Мира. — Это плохой результат, Иннэл и ты бы это знал, если бы не сбегал с занятий в академии.

— Было то всего... Раз так сто, — скривился юноша, подошел к реке и умылся холодной водой. — Мне это уже порядком надоело. Вот уже сколько дней я прихожу сюда и только и делаю, что стараюсь поддерживать глаза черными. Это, знаешь ли, не самое веселое занятие. Я думал, к этому моменту ты уже научишь меня каким-нибудь своим сенсорным штукам или мы хотя бы фехтованием займемся.

Мира сложила руки на груди и нахмурилась:

— Ой, прости что тебе скучно! Мне так неловко! Я совсем позабыла о том, что передо мной маленький мальчик, требующий развлечений.

— Очень смешно, — фыркнул Иннэл.

— Кстати о сенсорных штуках, — продолжила Мира, хитро ухмыльнувшись. — Ты забываешь, что я могу чувствовать силу крови и примерно определять остаток энергии, так что кончай прибедняться. Ты каждый раз оставляешь в себе энергию, что бы потом поиграться с силой крови в одиночку.

— Что ж, ты меня поймала, — развел руками Иннэл. — Можешь меня отшлепать в наказание.

— Как-нибудь в другой раз.

— А раньше ты не отказывалась от таких предложений.

— Ой, иди ты!

Покинув лагерь утром, возвращались они уже на закате. Солнце постепенно скрывалась за горным хребтом на западе, окрашивая белые, шелковистые облака в алый оттенок.

В лагере как всегда было шумно. Кварийцы не умели просто сидеть на месте, тихо занимаясь своими делами. Веселья и празднества они предпочитали спокойному времяпрепровождению. А праздников у них, казалось, было припасено на каждый день с запасом. Каждый вечер они собирались огромными толпами на полях, чаще всего разжигая при этом высокие костры, и до самой ночи танцевали, пили и веселились. Только к середине ночи они успокаивались, однако на этом их веселье не заканчивалось и время наступало для тихих посиделок с рассказами о воинской удали в походах, земледелии и животноводстве, и, конечно же, о женщинах. Кварийцы нетерпимо относились к чужакам, однако к своим высокорожденным союзникам они, похоже, уже привыкли и часто зазывали на подобные собрания.

Когда Мира и Иннэл возвращались в лагерь, очередное празднество только-только начиналось и, что бы не пришлось краснеть, отказываясь от очередного приглашения, они решили пойти обходным путем. Шли медленно и тем медленнее, чем интереснее шел их разговор. Каждый раз их путь назад затягивался на очень долгое время. Казалось, что они могут говорить обо всем, но не в этот раз. В этот раз на пути они встретили того, кого совсем не ожидали увидеть в лагере.

— Юный господин, — поклонился Иннэлу Элфи Тэйн. — Миледи.

— Здравствуй, Элфи, — улыбнулась ему Мира.

— Ты к нам какими судьбами?

— Ваш отец послал за Вами, — ответил Элфи Иннэлу. — Он хочет видеть Вас и Ваших людей сегодня.

— Ах, какой был приятный вечер, — скривился Иннэл. — Он не мог его не испортить.

— Я передам ему Ваши наилучшие пожелания, — снова поклонился Элфи и ушел.

— И, конечно же, передаст дословно, — усмехнулся Иннэл. — Пойдешь со мной?

— Неужели тебе нужен проводник? — посмеялась Мира.

— Наследный принц с прекрасной дамой под рукой смотрится более статусно.

— Я что слышу от тебя комплимент? — изобразила удивление Мира.

— Не только пошлостями я горазд бросаться!

— Этот вечер прям полон сюрпризов. Что ж, раз ты сегодня такой учтивый, почему бы и нет?

— Только мне нужно переодеться.

Свой отряд Иннэл искал долго. Вместе с Мирой им пришлось обойти почти половину лагеря, однако никого они так и не нашли, пока один из уже далеко нетрезвых кварийцев не сказал им, что те, кого они ищут, уже несколько дней как обосновались на холме поодаль от лагеря и возвращаются лишь поздней ночью. Только услышав это, Иннэл понял, что со дня боя Александра с Даниэлем, он так и ни разу не видел никого из своих товарищей.

Дойдя до названного холма, они увидели костер, вокруг которого кругом были разложены бревна. Повсюду валялись кости, объедки, пустые бочки и амфоры. Войдя в круг, Иннэл осмотрел всех присутствующих, остановив взгляд на Эдане, недовольно глядящим в его сторону.

— Арис вызывает нас, — сказал он.

Никто не ответил. Даже не шелохнулся. Они будто его и не заметили.

— Итак, — громко вздохнул он, уперев руки в бока, — что за бойкот?

— А ты сам еще не понял? — огрызнулся Эдан.

— Не понял что? — изобразил удивление Иннэл и, поняв, что Эдан не собирается пояснять, продолжил. — То есть ты за моей спиной всех настроил против меня?

— Я хотел все обсудить мирно, — резко вскочил Эдан, шагнув к Иннэлу, — но ты начал меня избегать. С чего бы это, Иннэл?

В полный рост, Эдан возвышался над Иннэлом на пол головы и сейчас смотрел на него свысока.

— Я дал тебе шанс, — с неким презрением продолжал Эдан, — но ты вынудил меня действовать против твоих методов. Итак, друг, ты не владеешь силой крови. Ты бескровный!

— Он не бескровный, — тут же возразила Мира, шагнув в круг и встав рядом с Иннэлом. — Я сама видела, как он использовал силу крови под Рейеном.

— О, какой удобный свидетель, — воскликнул Эдан. — Еще удобнее, что кроме вас двоих там больше никого не было!

— Хочешь сказать, что я вру? — нахмурилась девушка.

— Да, мать твою, хочу! Ведь так ты ничем не лучше него. Выгораживая своего любовничка, ты, тем самым, покрываешь бескровного, что, утаивая информацию, подвергает нас всех опасности!

— Следил бы ты за языком, — оскалился Иннэл, — друг.

— Иначе что? — еще ближе подошел Эдан, чуть ли не толкнув Иннэла грудью. — Решил угрожать мне, бескровный? Или ты настолько хорош в постели, что Мира готова нас всех расстрелять за тебя? Силенок не хватит у вас двоих со всеми тягаться.

— Прям со всеми? — скривился Иннэл, оглядев всех остальных, до сих пор хранящих полное молчание. — Я и не собираюсь со всеми тягаться. За себя бы ты побоялся лучше.

Иннэл аккуратно обошел Эдана, встал в центре круга.

— Я не знаю о чем он говорит, — указал Иннэл пальцем на Эдана, — но примерно догадываюсь что он вам всем рассказал обо мне. Нашему последнему разговору свидетели близнецы Рэйс, — кивнул Иннэл в их сторону, — и вряд ли они скажут, что речь у нас шла о силе крови. Я прав?

Близнецы переглянулись и неуверенно закивали.

— Я прав, — пожал плечами Иннэл. — Что, Эдан, решил прибрать себе отряд? Карьерный рост для паренька из падшего дома, — усмехнулся он. — Жадность так сильно затуманила твой разум, что ты готов предать своего командира и друга, а заодно выставить предвзятой Миру?

— Что ты несешь? — оскалился Эдан.

— Ты знаешь что, — фыркнул Иннэл в ответ. — Прежде чем вонзить мне нож в спину, стоило бы убедиться в его остроте.

— Он лжет, — громко заявил Эдан, краснея от злости. — Нагло, бесцеремонно врет. Давай Иннэл, подкрепи хоть чем-то свои слова.

— Как пожелаешь, — усмехнулся Иннэл и его глаза резко почернели. — Вот моя сила крови. Еще кто сомневается?

Никто не ответил, однако теперь все взгляды были обращены на Эдана, едва сдерживающего дрожь в руках.

— Ты оболгал меня, друг, — прорычал Иннэл, — вместо того, что бы доверять, как делали это все в этом кругу. До сего дня, естественно, — добавил Иннэл, — но я готов об этом забыть. Мы все ошибаемся.

Иннэл протянул руку Эдану, нагло ухмыляясь. Тот, едва сдерживая злость, теперь поочередно смотрел то на протянутую руку, то на всех вокруг. Выбора у него не оставалось. Он пожал протянутую руку, сдавив так, что Иннэлу пришлось приложить все усилия, дабы не скривиться от боли.

Всю дорогу они шли поодаль друг от друга. Иннэл шел впереди, постоянно бросая довольный взгляд на Эдана, плетущегося где-то далеко позади. Только у подъема на холмы перед Леминтеном, его нагнала Мира.

— Это было подло, — нахмурилась она.

— А настраивать всех против меня, значит, не подло?

— Но ведь в чем-то он был прав.

— Плевал я на его правоту так же, как и на твои нравоучения.

— Вот значит как? Что ж, хорошо, что ты прояснил все сейчас. Делай что хочешь, мне все равно, только вот тебе это потом аукнется. Попомни мои слова.

Мира, нарочно, отстала и поравнялась с близнецами. Так, почти в полной тишине, они дошли до вершины холма, где стояла одинокая фигура с костяным мечом на спине.

— Ты звал нас? — обратился к нему Иннэл.

— Скоро все кончится, — проговорил Арис, смотря в сторону порушенного города.

— Кварийцы все-таки смогли взять город? — усмехнулся Иннэл, поравнявшись с отцом.

— Нет, не смогли. Вам придется закончить это дело.

— Но ведь ты дал слово, что оставишь осаду Д'Жеалалу, — удивился Иннэл.

— Да, я так и сказал, — кивнул Арис, сложив руки на груди, — и он не справился. Золотые орлы империи — противник, которого не стоит недооценивать. К тому же у них огромное преимущество. Д'Жеалал решил, что это хороший шанс вернуть себе авторитет и поубавить мой, однако сам увяз в своей собственной паутине. Кварийцы понесли слишком большие потери. Еще немного и в их стане начался бы переворот.

— Ясно, — усмехнулся Иннэл. — Значит, ты поставил его перед выбором между троном и гордостью? Подло, но в твоем стиле.

— Я ничего не делал, Иннэл, — нахмурился Арис и глянул на Эдана. — Я просто вижу все насквозь. Придя сюда сегодня и попросив моей помощи, Д'Жеалал видел это как единственный вариант на спасение. Он верит, что ситуация в любом случае сложится для него хорошо, пусть и придется немного поступиться своей гордостью. Однако он еще не понял, что сам же отдал мне свое войско.

Ты как всегда винишь во всем меня, однако зачастую люди сами роют себе яму. Римус понял это еще при прошлой нашей встрече.

Иннэл громко цыкнул.

— Ну конечно, — развел он руками. — Куда мне до наших гениев? Интересно, будет ли у нас хоть один разговор без взаимных оскорблений?

— Это просто факт, — вздохнул Арис. — Как и то, что своим наследником я избрал тебя. Ты никогда не требовал внимания и предпочитал добиваться всего самостоятельно. Потому и я всегда относился к тебе как к взрослому, однако сейчас я вынужден тебе помочь. Я не просто так рассказал тебе все это. Сделай выводы и исправь ситуацию.

А пока готовь свой отряд. Ворота откроются, как только я объясню вашу задачу.

Не прошло и нескольких минут, как с западной части города послышался громкий гул рога. Ворота, как и говорил Арис, открылись.

***

"После потери Леминтена, имперские войска ожидали от Октавиана продвижения в центральные провинции, однако у него были совсем иные планы" — Семилетняя война: Часть I.

Кристин резко проснулась и села на кровати, тут же обратив взгляд в окно. Все было тихо. Темная ночь плотно окутала город. Громко вздохнув, она протерла заспанные глаза и потянулась к графину с водой, стоящему на круглом столике у ее кровати, однако, прежде чем коснулась ручки, она заметила дрожь в руках. Необъяснимое и непонятно откуда взявшееся чувство тревоги, которое она почувствовала еще во сне, не покидало ее.

— Просыпайтесь, — прикрикнула она. — Вставайте быстро!

Лора проснулась первой, явно не понимая, что происходит. Кристин быстро растолкала Лину в кровати и направилась к Оливеру.

— Быстро собирайтесь! Только все нужное.

— Что происходит? — спросила Лора.

— Не знаю.

Растолкав Оливера, она сразу же закрепила ножны на поясе, и тут послышался звук рога. Весь отряд тут же обратил взгляд в окно.

— Собирайтесь говорю! — прикрикнула Кристин и в этот раз все тут же кинулись к своим вещам.

— Что там такое? — без конца спрашивала Лора, отвлекаясь на окно.

После долгой тишины, со стороны западных ворот послышался еще один гул рога и вскоре весь город наполнился предупредительными сигналами.

— Я готова, — отчиталась Лина, закинув рюкзак на плечо.

— Иди на улицу, — сразу же приказала ей Кристин. — Попробуй выяснить, что происходит, но далеко от дома не уходи, поняла?

Лина кивнула и тут же исчезла в дверях. Кристин, закончив со своими вещами, бросилась к Оливеру, помогла ему встать на ноги и повела к двери. Почти что на первом этаже их нагнала и Лора.

Небо снаружи озарилось светом. Едва они покинули дом, как в него угодил пылающий шар. Верхняя часть дома разлетелась на тысячи осколков, а оставшаяся тут же загорелась.

— Отступаем! — где то далеко кричал Марко. — Все назад! Ворота потеряны! Отступаем!

Отовсюду доносились крики, звуки паники и битвы. Город постепенно охватывал пожар. Весь отряд инстинктивно двинулся к главной улице, по которой отступали солдаты, однако, пробежав несколько домов, Кристин резко остановилась.

— Стойте! Не туда!

Как только она это сказала, на главную улицу тут же обрушился град стрел. Все поняли ее без слов и дальше отряд двинулся по узеньким, петляющим из стороны в сторону улочкам. Кристин бежала первой, едва разбирая дорогу в темноте. Лишь иногда ей помогал свет от пролетающих без конца над ними шаров.

Холодная ночь обращалась в пекло. Пожар, казалось, двигался за ними по пятам и вскоре жар от горящих вокруг домов начал обжигать кожу. Небо стало алым от огня, пепла, искр и дыма.

— Налево! — скомандовала Кристин, едва увидев впереди улицы ожесточенный бой.

Уйдя в темный переулок, они пошли медленнее и остановились у самого выхода, скрываясь в тени. Лина тяжело дышала, Оливер едва открывал глаза и уже с трудом держался на ногах. Кристин хватило только одного взгляда увидеть, что раны на его руках снова закровоточили. Обнажив свой меч, Кристин едва выглянула из-за угла и тут же вернулась назад.

— Что там? — спросила Лора.

— Нужно бежать, — глотая воздух, ответила Кристин, — иначе поздно будет. Сможешь?

Оливер кивнул, девочки тоже. Кристин покрепче перехватила меч и выбежала из переулка. Слева пылала дорога. Куски разрушенных зданий охватывало пламя, за которым можно было увидеть бьющихся солдат.

Они бросились вправо к главной, мощеной дороге, до которой оставалось не более ста метров. Это был ужасный путь бегства, но другого не оставалось. Сотни легионеров бежали к реке по ней под градом стрел и камней. Когда они добежали до дороги, из-за угла на них налетел всадник. Конь споткнулся об Оливера и упал, угодив в огонь вместе с наездником. Кристин с трудом встала на ноги, после болезненного столкновения. Оливер лежал неподвижно, а Лина, пытаясь подняться, дрожала от вида собственной крови, стекающей со лба. Услышав очередной свист стрел, Кристин моментально сорвала с убитого легионера длинный, прямоугольный щит, но не успела. Две стрелы впились в ногу Оливеру, закрывшему своим телом девушек. Кристин встала перед ним, закрыв всю троицу щитом, и оглянулась назад. Знакомый ей фонтан был совсем близко, а за ним уже виднелась деревянная стена. Кристин понимала, что, добежав до фонтана, они смогут укрыться под ответным огнем своих. Фонтан был близко, но недосягаемо далеко. Чувство безысходности накрыло ее с головой.

Послышался свист, но не стрел.

Громкий, режущий слух, свист доносился от далеких, городских ворот, но при этом был хорошо различим во всем творившемся вокруг хаосе даже с такого расстояния. Кристин прислушалась и поняла — это была мелодия. Радостная, задорная мелодия. В покрытых копотью и залитых дымом воротах показался странный, не похожий ни на что, силуэт. По мере его приближения стало ясно, что это человек, стоящий прямо на седле коня, раскинувший руки в разные стороны и держащий в обеих по изгибающемуся к центру мечу с нетипичной, едва заметной гардой.

Конь проскакал сквозь дым, перепрыгнул через пылающее заграждение. Наездник взмахнул обоими мечами, распоров одного из легионеров, сел в седло и взмахнул снова. Кровь брызгами разлетелась от него в разные стороны. Конь скакал на полной скорости по главной дороге, как вдруг, выскочивший из-за угла легионер резко вонзил на пути коня копье. Конь споткнулся и покатился кубарем. Перед самым падением, наездник резко выпрыгнул с седла, сделал кувырок, срубил легионеру, выставившему копье, ногу, а затем и голову, отметив свое прибытие оканчивающим песню, величественным свистом.

Снова песня.

На этот раз мелодия стала тактичной, с резкими переходами, но не менее веселая и задорная. Довольно быстро он пошел по центру главной улицы, объятой пламенем и битвой всех со всеми, будто бы не обращая ни на что внимания и пританцовывая в такт своей мелодии. В свете бушующего огня на черных, кожаных доспехах блестел серебристый соловей.

Легионер, с трудом зарубивший врага, тут же бросился на Соловья, нанося рубящий удар. Соловей плавно и легко, стараясь двигаться в ритм со своей песней, ушел от удара, оказавшись у легионера за спиной, не смотря назад, вонзил лезвие тому в шею, попутно отметив свой удар веселым свистом, и направился дальше, вращая окровавленный клинок в руке. Следующий легионер подобрался сзади, так же нанося удар сверху вниз. Соловей и на этот раз плавно ушел в сторону и тут же, причудливо изогнув тело, пропустил мимо себя копье мчащегося на него всадника. Не возвращаясь в удобное положение, он подбросил свой меч вверх, ударил его ногой по гарде, вонзив тем самым оказавшемуся позади легионеру в глотку, моментально вынул из-за пояса нож и, не глядя, метнул его назад. Вынув меч из тела задыхающегося легионера, он остановился, будто ожидая чего-то и ничуть не сбавляя темп своего свиста. Конь позади него медленно останавливался и всадник упал с седла. Грохот его падения, казалось, уже не случайно угодил ровно в такт песне. Соловей довольно кивнул и продолжил весело двигаться по дороге, пританцовывая. Оказавшийся перед ним легионер, видевший все произошедшее, в ужасе пятился назад, выставив меч перед собой. Когда Соловей оказался совсем близко, он бросил меч и попытался сбежать. Соловей поймал солдата за шиворот, отметив это свистом, притянул к себе и подрезал ноги, поставив того на колени. Легионер от безнадежности вынул нож и устремил его прямо в глаз Соловью. Свист и нож оказался далеко от них. Веселая песня не умолкала. Поймав руку легионера, он резко вывернул ее. Крик солдата идеально вписался в тон песни и сопроводился свистом, потом снова крик и снова свист. Соловей раз за разом выворачивал тому руку, подстраивая безнадежные крики под такт своей песни. Наконец лезвие меча закончило жизнь солдата.

Стрелы все так же свистели, не давая Кристин сдвинуться с места. Оливер с диким криком перевернулся на спину, сломав о землю наконечники стрел, и вынул оставшиеся деревянные основания из ноги.

Резня на дороге почти прекратилась. Кварийцев стало заметно меньше, тогда как имперцев только больше. Многие из них, выбегая на главную улицу, сразу же бежали в сторону реки. Некоторые же бросались на идущего вприпрыжку Соловья.

Песня утихла, стала медленнее, будто выжидающей. Соловей остановился на месте, вращая свои клинки и притопывая ногой в такт, будто и не обращая внимания на окружающих его солдат.

Свист стрел так же стих. Кристин выбросила щит и бросилась к друзьям. Лина, придя в себя, сразу начала помогать Оливеру закрывать кровоточащие раны. Кристин, ни секунды не думая, разорвала на себе нижнюю часть рубахи и принялась перевязывать.

Снова свист.

Мелодия осталась прежней, но стала намного быстрее. Перевязывая ногу Оливеру, Кристин постоянно вздрагивала на резких свистах. Она уже знала, что их сопровождают смертоносные удары.

Закончив с ранами, она обернулась к воротам и ужаснулась. Свист стал тише. Соловей стоял на месте в окружении полумертвых людей, весело размахивая окровавленными мечами, и подсвистывая их стонам. Рука ее все сильнее сжимала рукоять меча.

***

"В тот момент, когда, казалось, каждый солдат был на счету, Октавиан решился разделить свое войско надвое, часть которого под командованием Маркуса Анния ушла по южным провинциям на запад" — Семилетняя война: Часть I.

За стеной было тихо. Казалось, что бой закончился, однако все вокруг были на взводе. Бой, казалось, теперь шел где-то очень далеко. Легат Клавдий без остановки ездил вдоль стен, раздавая указания чуть ли не каждому солдату.

— Кровь остановили, — сообщила Лина, подойдя к Кристин, — но он очень слаб. Едва в сознании держится.

— Нам бы уйти на ту сторону как можно быстрее, — ответила Кристин, указав в сторону моста.

— До него далеко, — покачала головой Лина. — Боюсь, мы не дотащим Оливера туда.

«— Был бы здесь Икар, — раздосадовалась Кристин»

После ареста, коня у нее забрали и теперь он находился в конюшнях аж у самых северных ворот.

— Все нормально? — поинтересовалась Лина.

— Да, — фальшиво улыбнулась Кристин. — Учитывая происходящее, у меня все нормально.

— У тебя голос дрожит.

— Просто нервы, — отмахнулась девушка. — Я в порядке. Отдохните пока, скоро пойдем.

— Как скажешь.

Посмотрев вверх на стены, Лина медленно направилась к дому, где сейчас лежал Оливер, которого всячески обхаживала Лора.

— Справилась бы? — внезапно остановилась Лина, глянув на Кристин через плечо.

— О чем ты?

— Я видела твой взгляд там на дороге. Ты чуть не бросилась на него.

— Не знаю, — вздохнула Кристин. — Думаю нет.

Кристин снова взглянула на меч, который она до сих пор сжимала в руке и в блике огня одна из змей на гарде, казалось, подмигнула ей.

Время перевалило за полночь и город, казалось, утих. С затянутого тучами и дымом неба срывались еле заметные капли дождя. Кристин сидела на плоской крыше дома, возвышающегося над деревянной стеной, и смотрела на затухающий под дождем, плотно затянутый дымом город.

— Он уснул, — шепотом сказала Лина, поднявшись на крышу.

— Скажи, когда проснется, — ответила Кристин.

— Хорошо. Ты поспать не хочешь? Выглядишь уставшей.

— Со мной все нормально! — прикрикнула Кристин и выдохнула. — Прости. Нет, в сон меня совсем не клонит.

— Ну как знаешь, — пожала Лина плечами. — Оставляю тебя одну.

— Оставайся, если хочешь.

— Нет уж. Мне страшно на это смотреть.

— Мне тоже, — шепотом сказала Кристин.

Пусть с виду она была спокойной, все же ей из раза в раз приходилось успокаивать дрожь в руках. Она снова не знала что делать. Единственной надеждой для нее оставалось то, что бой не возобновится до того, как Оливер придет в себя и они спокойно уйдут за мост.

Справа на дороге показался всадник. Он ехал быстро в сторону главной улицы, разгоняя пеших перед собой. Подъехав к воротам, он резко остановился, жадно глотая воздух.

— Доложи легату, что юго-западная часть города потеряна.

Услышав это, Кристин вздрогнула, ведь весь мед отряд находился как раз там. Выжил ли кто-нибудь? — думала она, закусывая губу, пока силой не прогнала эти мысли прочь.

Другой легионер, услышав слова всадника, вскочил в седло и побежал дальше по дороге.

— Рассказывай, — сказал центурион прибывшему солдату.

— Кто-то открыл ворота изнутри, — ответил солдат. — Мы даже не успели собраться, как кварийцы хлынули в город и началась бойня. Мы отступили ко второму рубежу, но он уже был потерян. Говорят какой-то гигант пробил брешь в стене. Я бросился к мосту, но кварийцы заняли его раньше. Мост разрушили прям у нас на глазах.

— Ужас, — прохрипел центурион. — Многих потеряли, пока вышли к нам?

— Не знаю, — пожал плечами солдат. — Половину легиона точно.

Позади послышался скрип деревянной лестницы. Кристин обернулась и увидела сира Демиса. Этой ночью он был облачен в свой серебристый доспех с красным львом на груди.

— Доброй ночи, — улыбнулся ей старик, выйдя на крышу.

— Доброй, — улыбнулась в ответ Кристин.

— Твоя подруга сказала, что ты здесь. Не помешаю?

— Ни сколько.

Старик вышел на край крыши, где сидела Кристин и подсел рядом.

— Выглядишь неважно, — покачал он головой.

— С чего бы это? — с иронией ответила Кристин.

— Действительно, — вздохнул Демис. — Ты изменилась. Сильно изменилась.

— В каком смысле?

Рыцарь усмехнулся.

— Ясно. Я тоже был молод. Самый молодой рыцарь в истории, попавший в Орден Тринадцати. Тогда мне казалось, что все это игра. Я выигрывал турниры, пил, гулял... Потом, примерно в твои годы, я оказался на войне и игра закончилась. Тогда я понял, что прежнего меня уже никогда не будет.

— Я вижу ее, — ответила Кристин. — Ту, которой я была еще совсем недавно. В окружении семьи, подруг, наставницы... С ветром и мечтами в голове. Потом я будто просыпаюсь...

— И не узнаешь себя. Кажется, что ты и не был таким...

— И никогда уже не будешь, — закончила Кристин в полголоса. — Вы были правы. Мне здесь не место. Я совершила огромную ошибку и не могу простить ее себе. Никак. Когда все это кончится, я... Я уйду.

— Куда?

— Не знаю. Подальше отсюда и подальше от этой «себя». Буду врачевать, помогать людям. Сделаю хоть что-то, что бы хоть немного исправить свои ошибки, иначе мое сердце просто разорвется, — Кристин резко замолчала, глядя на город впереди. — Они идут.

— Ты кого-то видишь? — поднялся на ноги Демис.

— Нет, но я знаю.

— Децим, труби тревогу! — крикнул центуриону Демис. — Бери друзей и уходи отсюда сейчас же.

Надев шлем, рыцарь быстрым шагом спустился по лестнице и направился к воротам. Трубы заиграли, солдаты начали выстраиваться у ворот и на стенах. Кристин смотрела в дым, поглаживая рукоять меча. Показалось движение. Вдруг небо озарилось. Кристин вскочила на ноги, побежала к лестнице и тут земля ушла из-под ее ног.

***

"В тот момент никто не ожидал такого отчаянного маневра со стороны восставших, а потому войско Маркуса Анния беспрепятственно смогло дойти до Рибьеро" — Семилетняя война: Часть I.

Кровь стекала со лба к носу и тяжелыми каплями падала на раздробленные камни. Ей было больно дышать, из-за чего кашель от пыли и дыма стал невыносимой мукой. Кристин с трудом встала на дрожащие ноги, протерла глаза от пыли и огляделась.

Огонь, кровь, люди, кони, железо. Все звуки стали заглушенными и далекими, а силуэты обратились в мутные пятна. Голова болела и кружилась, а в ушах стоял шум.

Сделав неуверенный шаг вперед, она оступилась о неровно лежащий камень, но удержалась на ногах и тут же отпрыгнула назад. В груде камней мертвым, испуганным взглядом на нее смотрел оруженосец сира Демиса, будто протягивая ей руку. Прокашлявшись, она вынула меч и, хромая на правую ногу, двинулась к стене. Глаза все еще слезились от дыма, пыли и боли. Она не могла ничего разобрать.

Сделав еще несколько тяжелых шагов, она ступила на ровную, твердую, каменную поверхность и замерла, вдыхая полной грудью. Ноги стали легче и будто больше не принадлежали ей.

Она резко отпрыгнула вправо от промелькнувшей стали и грациозно развернулась в сторону, где стоял нападающий. Огромная тень с пылающими фиолетовыми глазами одним шагом нагнала Кристин и быстро замахнулась. Кристин хотела отскочить назад, но вместо этого ринулась вперед, кувыркнулась и быстро встала на ноги, оказавшись за огромной спиной титана. Взгляд ее уже начал проясняться. Она увидела огромный меч титана, без труда пробивший каменную дорогу. Сердце заколотилось от страха и дрожь пошла по рукам. Титан очень страшно рассмеялся, вынул меч из камня и снова в один шаг оказался перед ней.

Удар был невероятно сильным. Гулкий звук стали отдался у нее в ушах. Тут же заблестела в ночи сталь и титан попятился, держась рукой за живот. Их разделил щит с красным львом.

— Беги, Кристин! — крикнул ей сир Демис и бросился в бой.

Кристин попятилась, ноги снова заболели. Так же тяжелыми шагами она пошла к стене, с трудом переступая через мертвые тела.

Ворота еще держались, хотя и страшно трещали с каждым новым ударом тарана. Невысокая, деревянная стена была охвачена боем. С другой стороны города к ней ставили лестницы и стягивалось все больше врагов, в момент заполонивших улицы города.

Кристин шла прямо и вскоре увидела Лину, Лору и Оливера. Тут же ей преградил путь всадник, чей конь взвился на дыбы прямо перед ней. Когда копыта приземлились на землю, с седла свесился всадник с изуродованным лезвиями лицом. Кристин вскрикнула, зажав рот ладонью, и попятилась назад. Конь побежал дальше, скинув мертвого всадника с седла.

Следующий удар по воротам был нанесен не тараном. Резкий, режущий уши звук сопроводил разлетающиеся во все стороны щепки, оставшиеся от ворот и в плотный строй легионеров со свистом ворвалась черная фигура Соловья. Без усилий пробив первые ряды, он оказался в окружении имперских солдат.

Снова свистящая песня.

Быстрая, ритмичная, будто насмехающаяся над всем миром песня задала ужасающий ритм боя. Соловей лихо уходил от бесконечных ударов, уворачиваясь невероятно гибкими и плавными движениями, выпрыгивая в разные стороны, совершая немыслимые пируэты и парируя атаки идеально точными ударами.

За Соловьем в ворота хлынула орда кварийцев. Толпа, хлынувшая на площадь, отделила Кристин от ее друзей. Крепко сжав меч в руке и закусив губу, Кристин побежала вперед. Сделав всего несколько быстрых шагов, она тут же пригнулась и ушла вправо от рубящего удара, сразу отпрыгнула влево, уйдя от еще одного, резко рубанула мечом, провернулась через левое плечо, отбив еще один удар и нанесла свой. Два кровоточащих тела упали почти одновременно перед ней. Кристин отступила на несколько шагов и тяжело взглотнула, ощущая тошноту, стремительно подбирающуюся к горлу.

Еще один удар привел ее в чувство. Отбив его, Кристин отступила, уйдя от еще одного, бросилась вперед, пронзив кварийца мечом, тут же вынула его и побежала дальше не смотря на только что убитого.

Бой сконцентрировался у ворот. Две армии столкнулись насмерть. Стрелы летели во все стороны, крики и вопли не прекращались.

Кристин оббегала ворота, почти не встречая сопротивления, как вдруг зазвучали трубы.

— Отступаем! — прозвучал громкий приказ. — Все за мост! Назад!

Огромная масса людей и коней ринулась прямо на нее. Топот ног и копыт заглушил собой почти все другие звуки. Кристин пыталась пробиться сквозь толпу на другую сторону улицы и только чудом оставалась на ногах. Каждый шаг относил ее назад все дальше от стены и с каждой секундой она получала все больше болезненных ударов локтями, ногами и щитами.

— Кристин! Кристин! — послышался голос Лины с другой стороны улицы.

— Сюда! — громко ответила она, подняв руку вверх и тут же получила сильный удар в грудь.

Стараясь не обращать внимания на боль, она все же шла дальше, уже найдя взглядом Лину и Оливера. Толпа заметно проредилась. Всего в нескольких метрах слева все еще шел бой, сопровождающийся непрерывным звоном стали. Кристин вырвалась из толпы и подбежала к Оливеру.

— Где Лора? — тут же спросила она, оглядевшись по сторонам.

— Сбежала, — ответила Лина, закинув руку Оливера к себе на плечи.

Кристин тихо выругалась и вместе они едва подняли Оливера на ноги. Они шли медленно. Юноша не мог опираться на ногу и, под тяжестью его веса, боль в ноге Кристин не забыла напомнить о себе. Они прошли всего-то несколько метров, как вдруг Кристин оттолкнула Оливера и Лину в сторону и отшагнула от них. Между ними блеснула сталь.

Лина едва поднялась на ноги и помогла встать Оливеру. Кристин стояла напротив них в боевой стойке, а между ними легкой походкой ходил из стороны в сторону Соловей.

— Бегите, — бросила она друзьям.

— Но...

— Быстро! — крикнула Кристин.

Лина, едва держась на ногах, повела Оливера дальше по улице. Кристин боялась, что Соловей бросится за ними в погоню, однако ему, кажется, была интересна только она. Он смотрел на девушку невероятно заинтересованным взглядом и, закончив расхаживать, принял боевую стойку, точно отзеркалив положение Кристин. Глаза его залились черным цветом и в них появилась красная радужка.

На секунду они замерли, точно смотря друг на друга, после чего Соловей резко оказался прямо перед ней, занеся для удара меч в правой руке. Кристин едва успела парировать его удар, отпрыгнула влево и тут же назад от пугающе близкого и быстрого размашистого удара. Соловей провернулся через правое плечо и снова оказался ровно перед ней на расстоянии в несколько шагов. Аарон рванул на нее, целя мечом в правый глаз. Кристин ловко вывернулась, с размаху ударив по его мечу своим, провернулась через левое плечо и нанесла размашистый удар, целя в ноги. Соловей перепрыгнул ее удар и, приземлившись на ноги, блокировал еще один ее удар, нацеленный точно в голову.

Кристин двинулась вперед, парируя каждый удар Соловья и контратакуя в ответ. Соловей отшагивал назад, еще задорнее насвистывая и в один момент он, сделав широкий шаг назад, прыгнул вперед, перевернув свое тело в воздухе, и на лету ударил Кристин ногой в висок. Приземлившись, он сделал кувырок и бросился на Кристин, быстро размахивая мечами. Теперь она отходила назад, стараясь лишь уклоняться. От удара ногой у нее закружилась голова и все вокруг снова стало размытым.

В один момент она резко остановилась, отбила удар сразу двух клинков Соловья, увела оба вниз, прижала оба стопой и всем телом навалилась на Соловья плечом, обезоружив его. Аарон попятился и не успел еще восстановить устойчивое положение, как Кристин уже нанесла очередной, очень быстрый размашистый удар. Соловей попятился, свист утих. Окровавленная, тканевая маска слетела вниз, едва покачиваясь на ветру. Аарон медленно сбросил с себя черный капюшон, провел пальцем по щеке, осмотрел его и, увидев на нем кровь, удивленно присвистнул.

Перед Кристин оказался молодой юноша с острыми чертами лица и тоненькими губками. Длинная, черная челка падала на лицо, полностью закрывая его левый глаз. Страшная, обильно кровоточащая рана, изуродовавшая его утонченное лицо, заживала прямо на глазах.

Кристин даже не успела шагнуть вперед, как рана, оставленная ею на щеке Соловья, полностью затянулась. Она бросилась вперед, размашистым ударом целя Аарону в живот. Соловей стоял на месте. В последний миг он выпрыгнул вверх, положив в воздухе свое тело параллельно земле, и ее удар прошел всего-то в нескольких сантиметрах от его спины. Приземлившись позади Кристин, он одним кувырком оказался рядом со своими мечами и, подняв их с земли, резко развернулся, нанеся удар ногой. Стопа угодила прямо под коленку Кристин и она тут же оказалась на одном колене. Еще одним размашистым ударом он выбил у нее из руки меч, толкнул ее пяткой в подбородок и, быстро провернувшись через правое плечо, на манер ножниц зажал ее шею между своих мечей.

Полностью залитые красным цветом глаза смотрели на нее сверху непонятным взглядом. Кристин едва дышала, от страха у нее дрожало все тело. Соловей поднял мечи и холодная сталь уперлась ей в челюсть. Она медленно встала на ноги, ощущая как по шее стекает ее кровь. Взгляд ее метался между лицом юноши и лезвиями. Она лишь на секунду оглянулась и поняла, что вокруг них сейчас стоит целая толпа кварийцев.

Она закрыла глаза, мысленно готовясь к смерти. В последний раз она оказалась дома. Снова увидела родителей и брата. Летнее утро, запах мяты и живой город за окном. Девушка невольно улыбнулась и открыла глаза. Соловей улыбнулся ей в ответ.

— Миледи, я сражен, — посмеялся он, — но я победил!

— Чего ты ждешь? — огрызнулась Кристин.

Соловей улыбнулся одним уголком рта и подмигнул ей.

— Делай как я, — прошептал Аарон.

Он резко схватил ее за руку и бросил дальше по улице. Не успела она сделать и пары шагов, как нарвалась на плотный строй кварийцев. Меч одного из них взмыл в воздух, желая перерубить девушку пополам, и в его грудь тут же вонзился ее собственный меч. Не раздумывая ни секунды, она схватилась за рукоять и вынула окровавленное лезвие. Черная тень промелькнула перед ней, ворвавшись в строй кварийцев. Кристин старалась поспеть за ним в проделанную брешь, едва спасаясь от летящих отовсюду ударов. Казалось, что шансов на спасение у них не было. Кварийцы набросились на них со всех сторон.

Едва Кристин отбилась от очередного врага, как Соловей снова вцепился ей в руку и выбросил на улицу. Она оказалась прямо позади кварийцев. Тут же из их строя выпрыгнула черная тень, схватила ее за руку и они изо всех сил рванули по улице прочь.

Позади слышался топот сотен ног, но с каждым шагом он оказывался все дальше. Вскоре кварийцы оказались далеко позади. Аарон бежал даже не оглядываясь, ни на секунду не отпуская ее руку, как вдруг, будто из неоткуда, перед ними появился человек с синими глазами. Аарон резко остановился, выставив руку перед Кристин. Она огляделась и поняла, что их окружили. Со всех сторон к ним шли люди с красными, синими и фиолетовыми глазами. Аарон только усмехнулся, закрыв собой девушку от человека впереди, однако она тут же прижалась спиной к его спине, защитив сзади.

— Ну и ну, — посмеялся Иннэл, выйдя из переулка. — Никак у нас тут нашлась крыса.

— Экая неожиданность, да? — посмеялся Аарон. — Та-дам!

Он театрально развел руками и, усмехнувшись, поклонился Иннэлу, рядом с которым появилась и Мира, натянув тетиву до упора.

— Мирочка, золотце, — обратился к ней Аарон, — отпусти подобру-поздорову.

— Извини, — пожала она плечами, — но предателей должно уничтожать.

— Что ж, тогда пеняйте на себя, ибо мы будем защищаться!

Эдан, преградивший им путь, резко вскинул меч и рванул прямо на Аарона. Тот усмехнулся, в последний момент схватил Кристин за руку и, как только мечи их столкнулись, он бросил девушку дальше по улице. Послышался хлопок. Стрела едва не зацепила Кристин и она побежала дальше по улице. Лишь на секунду она остановилась, услышав до боли раздражающий слух скрежет стали позади и хотела вернуться, однако тут же вспомнила, как всего несколько часов назад этот человек жестоко расправлялся с солдатами, и побежала дальше.

Аарон, отбив выпад Эдана, оказался у него за спиной и сделал сальто назад, выйдя из окружения. В последний раз оглянувшись через плечо, он убедился, что Кристин убежала, и поудобнее перехватил мечи.

— Молодец какая, — усмехнулся он. — А я уж боялся, решит погеройствовать. Ну что, дорогие мои, теперь можно и повеселиться, — прорычал он и отдернул рукав.

На запястье показалось семь вытатуированных слов. От касания острия по руке потекла кровь и одно из слов тут же расплылось по коже, обвив кольцом запястье. Глаза его вспыхнули красным огнем, показался дым. Не успел он задернуть рукав, как перед ним оказались близнецы. Одним пируэтом он ушел от их ударов и тут же оказался перед Вилмаром. Титан замахнулся своим огромным мечом и устремил лезвие вниз. Послышался мерзкий скрежет. Аарон увел от себя удар, пронзил руки титана и, опершись на рукояти торчащих из плоти мечей, выпрыгнул вверх. Не отпуская рукояти, он притянул себя обратно и со всей силы угодил титану коленом прямо в нос. С громким треском он буквально вбил титана в каменную дорогу, от чего сама дорога разлетелась на тысячи каменных обломков, а в месте удара образовалась огромная яма.

Не успел Аарон встать, как улицу пронзил яркий, алый свет. Иннэл взмахнул рукой и алая вспышка устремилась прямо в Соловья. Тот закрылся скрещенными мечами и алая искра срикошетила, будто бы столкнувшись с невидимым щитом. Следом полетела еще одна. Аарон отступал, из раза в раз пронзая мечами воздух и каждый раз алая вспышка рикошетила от пустоты.

Соловей остановился, опустил мечи, с издевкой глядя на задыхающегося Иннэла, крепко сжимавшего Алый Клинок в руке.

— Ты научился паре фокусов? — посмеялся Аарон. — Ох, братишка, я ведь тоже не пальцем деланный.

Он в очередной раз взмахнул мечами и по улице пронесся отвратительный, пищащий звук. Все стекла в округе в момент полопались, все окружающие, зажав уши, пали на колени, крича от боли. Как только звук утих, Иннэл поднял глаза и на стене, перед которой только что стоял соловей, увидел смешную рожицу и надпись: «До скорого, придурки»

***

"Битва под Рибьеро — одна из самых кровавых битв за всю Семилетнюю войну. Под этой древней крепостью сошлись армии двух братьев Анниев, старший из которых в этот день едва не лишился жизни" — Семилетняя война: Часть I.

Боль в ноге уже давала о себе знать. Она бежала вперед без оглядки по темной, узкой улочке, едва избегая встречи с кварийцами. Вот уже показалась река. Кристин выбежала на набережную, повернула налево и побежала по широкой дороге. На мосту еще кто-то был, а на другой стороне собирались имперские легионы. Оставалось совсем чуть-чуть и Кристин прибавила шаг. До моста оставалась всего сотня метров как с одной из улиц впереди хлынули кварийцы. Мост оказался между ней и ими. Кристин побежала во весь дух, едва не спотыкаясь и не падая от дикой боли в ноге и успела первой.

Едва повернув на мост, ей тут же пришлось отмахнуться от удара. Сталь зазвенела. Кристин побежала по мосту, слыша, как позади нее бежит толпа кварийцев. Пробежав едва ли четверть, она увидела на середине моста две знакомые фигуры. Там была Лина, едва тянущая на себе Оливера. Не сбавляя шаг, Кристин оглянулась. Кварийцы отстали, но все еще были очень близко и намного ближе, чем ей сейчас того хотелось. Она бежала вперед, быстро нагоняя друзей. Когда их разделало всего-то полсотни метров, Кристин оглянулась в последний раз и резко затормозила, проскользив по мокрому камню и обернулась, встав в стойку.

— Больше никто не умрет на моих глазах, — прорычала она самой себе.

Некоторые кварийцы, увидев в девушке легкую добычу, припустили пуще прежнего, вырвавшись из общего строя. Глядя на приближающуюся к ней толпу, ей стало неимоверно страшно. Она совершенно не знала что делать и сколько она сможет продержаться, однако необъяснимая уверенность пылала в ней сейчас как никогда прежде.

Сталь зазвенела. Кристин одним движением перенаправила прямой удар вверх и пригнулась. Следующий ее удар рассек первому кварийцу живот. Кристин шагнула дальше, отклонилась влево от размашистого удара и рубанула второго по шее. От третьего удара ей пришлось отшагнуть и серебристый клинок снова одним точным движением рассек плоть. Кристин отходила назад, без конца парируя удары и вслушиваясь в происходящее позади. Кварийцы, налетающие на нее, падали один за другим. В один момент она отпрыгнула назад, выиграв себе несколько секунд, и опустила меч.

— Раз, — прошептала она, — два... Три!

Послышался свист и за ним на мост обрушился град стрел. Кристин отшагивала назад. Немногие выжившие под этим градом снова бросались на нее по одному. Отбившись от очередного врага, Кристин обернулась назад. Лина и Оливер уже добежали до конца моста, но Кристин больше не могла уйти. Кварийцев становилось все больше. Она едва успевала отбиваться от бесконечных ударов, отходя назад.

Едва Лина добралась до конца моста, как Оливера тут же подхватила Лара Бенер и другой, не знакомый ей медик. Лору Хоулт она увидела сидящей у дома в самом конце улицы и зубы девушки со скрипом сжались от злобы. Однако только сейчас она услышала непрекращающиеся крики и звон позади. Обернувшись, она увидела Кристин посреди моста и, недолго думая побежала обратно.

— Стой! — тут же схватил ее за руку Марко и оттянул назад. — Всем стоять на месте!

Солдаты, видевшие происходящее на мосту, без конца переглядывались. По строю легионеров пошел нескончаемый шепот.

Кристин уже едва отбивалась. Кварийцев становилось все больше. Очередной удар задел ее щеку, оставив на ней красную линию. Она отступила, взмахнув мечом и этот удар поразил сразу двоих, дав ей время отступить, но, как только она сделала широкий шаг назад, небо озарилось.

Мост залился огнем от угодившего в него шара. Горящие ошметки разлетались в разные стороны, а из столба огня вылетело маленькое тело, прокатившись по каменному мосту. По строю прокатился ошарашенный возглас и почти сразу еще один, уже более эмоциональный.

Девушка встала на ноги, как ни в чем не бывало, однако теперь это была не Кристин. На мосту оказалась Серая Леди. Серебристый доспех засверкал в свете восходящего солнца, но было там и что-то еще. Лина, совершенно позабыв обо всем, старалась рассмотреть все как можно лучше, как и оказавшийся рядом с ней сир Демис, все это время пытавшийся пробиться через плотный строй легионеров.

— Alor ac Aliros, — произнес рыцарь, явно ошалев от увиденного.

Солнце вставало, постепенно освещая мост. Тень отступала от девушки по мосту и Кристин двинулась ей в след. Кварийцы вновь налетели на нее со всех сторон, однако теперь девушка почти не защищалась. Сталь, столкнувшаяся с ее доспехом, не способна была оставить на ней даже царапину. Она уверенно шла вперед и за ней, точно повторяя ее движения, шла яркая, белая, прозрачная фигура величественного мужчины.

Демис перемахнул через ограду и рванул к мосту. За ним по пятам пошел воинственный рев:

— За империю!

Две армии столкнулись почти на середине моста. Не успев вступить в бой, Демис резко остановился и, шагнув назад, поймал обессилевшее тело Кристин.

***

"Битва под Рибьеро окончилась полным разгромом в несколько раз превосходящих сил лорда Анния. Многие из выживших в итоге переметнулись на сторону восставших" — Семилетняя война: Часть I.

— Почти закончила, — сказала Лина, оглядывая ее с разных сторон. — Они у тебя совсем непослушные.

— Ну извини, — надувшись, ответила Кристин.

— Ничего. И не такое исправляла. У меня, как-никак, четыре сестры.

— Ого! Повезло тебе.

— Да, наверно. В детстве они меня жутко раздражали, но все равно я их любила. С ними всегда было весело... Сейчас мне их очень не хватает.

— Я тоже скучаю по брату. В детстве мы были не разлей вода и теперь, когда его нет, кажется, что я потеряла часть себя.

— Может сейчас он рад, видя, какой красавицей стала его сестра.

— Ты так считаешь?

— Сама взгляни.

Лина положила ножницы на стол и подала Кристин маленькое зеркальце. Кристин долго не решалась поднять его, но, когда все же взглянула на отражение, невольно улыбнулась. Ее каштановые волосы немного потемнели и были собраны в хвост, опускающийся до поясницы, а на лицо падала ровная прядь длинных, белоснежных волос, заплетенных на конце черной лентой.

— Ну как?

— Это превосходно, — прошептала Кристин, едва подбирая слова.

— Хорошо, что я отговорила тебя срезать их, — улыбнулась Лина. — Тебе очень идет.

— Спасибо, Ли.

— Кристин, мы готовы, — крикнул ей с коридора оруженосец легата.

Опираясь на плечо Лины, Кристин вышла во двор виллы, где стояла скромная повозка с вещами и припасами, на которых удобно расположился Оливер, закутавшись в одеяло. У двери их встретил Марко и, увидев Кристин, тут же сменил Лину в роли опоры, медленно сопровождая ее по двору.

— Я бы сказал, что мне жаль отпускать тебя, — посмеялся Марко, — но не думаю, что это будет уместно.

— Еще как неуместно!

— А точно не передумаешь? — снизил тон Марко. — У нас тут очень хорошо платят, знаешь ли...

— Нет, я точно не передумаю, — посмеялась Кристин.

— Спасибо тебе за службу, Кристи, пусть и не долгую. Ты очень много сделала.

— И все напрасно, — вздохнула она. — Вы ведь все равно отдали тот берег.

— Не напрасно, — возразил легат. — Именно такие как ты заставляют нас верить в светлое будущее. Последние месяцы мы только защищались и бежали, но на мосту мы впервые пошли вперед. Это очень много стоит.

— Спасибо за теплые слова.

— Не за что, — улыбнулся Марко. — Что ж, дальше я тебе не помощник.

Убедившись, что она может стоять на ногах, легат отошел в сторону, встав по правую руку от генерала. Послышались два тяжелых шага и следом скрип стали. Серебристый меч едва коснулся земли.

— На колено! — скомандовал рыцарь.

Кристин, едва удерживаясь на ногах, преклонилась перед рыцарем и наклонила голову.

— Время принести клятву.

— Я приношу клятву пред Богами и присоединяюсь к Священному Воинству. Клянусь быть помощью и утешением для больного, малоимущего и заблудшего. Клянусь быть примером для слабых душою и телом. Клянусь быть честной пред Богами и самою собой. Клянусь быть смелой пред лицом неприятеля. Клянусь стоять стеной на пути в царство людское. Это моя клятва и я не отступлюсь от нее.

— Я принимаю твою клятву, — сказал рыцарь, подав ей руку. — Встань, леди Тэйн, Львица из Лирии.

Она едва встала и тут же ноги ее подкосились. Сир Демис поймал ее и улыбнулся.

— Ты молодец, дитя.

— Правом, данным мне Его Величеством, — возвестил генерал, сделав шаг в их сторону, — именем императора Гая Октавиана Дерия, я скрепляю твою клятву пред законом. До встречи, леди Тэйн, — кивнул ей на прощание генерал и удалился.

Сир Демис помог взобраться ей в повозку и пошел к своему коню.

— Мои люди сопроводят вас до места, — сказал Марко, подойдя к повозке и обратился к Кристин. — И не пугайся.

— Чего? — опешила Кристин.

Легат не ответил. Только хитро улыбнулся и ушел вслед за генералом, скрывшись в дверном проеме виллы.

Повозка тронулась с места и вскоре они уже ехали по узкой, каменной улочке. Первыми ехали легионеры с красно-золотым штандартом, следом на своем мощном, сером шаире, ехал сир Демис, дальше ехала повозка и замыкали колонну Лора и Лина, верхом на Икаре.

Вокруг было очень тихо, но все резко изменилось, как только они выехали на главную улицу города. Свист, аплодисменты и выкрики в ее честь со стороны сотен и тысяч солдат, заставили ее смутиться и одновременно улыбаться.

— Наслаждаешься популярностью? — спросил, поравнявшийся с повозкой, сир Демис.

— Если честно, — улыбнулась Кристин, — хотелось бы спрятаться.

Когда вся группа выехала за ворота, Кристин оглянулась, в последний раз посмотрев на огромный город, разделенный широкой, быстротечной рекой и еле заметно улыбнулась, стирая скатывающиеся по щеке слезы.

«— Даже не верится, что все это было со мной, — подумала она, почувствовав странное облегчение, и в этот момент ей на плечо медленно приземлилась первая снежинка»

***

"После битвы под Рибьеро, войска Маркуса Анния без труда взяли под контроль все западные провинции, пополнив войска и припасы, а так же заняли вторую из двух существующих переправ через Леминтен в Лирии, тем самым полностью отрезав имперским войскам возможность ее форсирования" — Семилетняя война: Часть I

Уже начинало светать, но комната все еще оставалась темной и тихой. Последние свечи уже догорали, когда Эдмор, наконец, отложил перо и со скрипом протер слипающиеся, сонливые глаза. Отпив вина, он взял первый лист, тяжело выдохнул и принялся внимательно вчитываться в каждое слово, сказанное ему этой ночью юной девушкой, однако в один момент его взгляд замер на полуслове.

— Здесь есть дверь, — фыркнул он.

— Знаю, — ответил человек, сидящий в кресле в темном углу. — Вряд ли Вы желаете, что бы я ею пользовался.

— Не желаю, — недовольно покачал головой Эдмор, — но хотя бы отмечайте свое присутствие.

— Разве я не отметил? — Эдмор удивленно посмотрел в угол и сразу же увел взгляд обратно на лист. — Вы ведь поняли, что я здесь.

— Да, понял, — недовольно признал Эдмор, отложив лист в сторону. — Чего хотите?

— Вы хотели поговорить.

— Разве?

— Пока что Вы еще этого не поняли, — спокойно закончил человек в углу.

Воцарилась тишина.

— Вы обещали, — снизил тон Эдмор. — Обещали, что защитите ее.

— Все верно, — кивнул тот, сложив руки в замок на коленях.

— И чем это похоже на исполнение Вашего слова? — вскипел Эдмор. — Вы видели ее? Это же вообще другой человек!

— Вы знаете притчу о рыбе и удочке? — спросил человек в углу.

— Какая притча? Ты чуть не убил ее!

— Не смей больше поднимать на меня голос, Эдмор.

— Прошу прощения, — тут же осекся старый рыцарь, — я погорячился. Не хотел.

— Я понимаю, — спокойно продолжил человек в углу, — но впредь остывай, прежде чем что-либо сказать. Для твоего же блага.

Что до нее... Плоть, подобно стали, закаляется лишь в огне. Я сдержал свое слово. Теперь она сильнее, чем была когда-либо и вряд ли кто из вас способен это понять. Если она действительно так важна для тебя, больше не смей сомневаться в моих методах.

— Я понял, однако то, что Вы обещали мне уже невыполнимо.

— Не для меня. Теперь мы обсудим твою часть уговора.

Эпилог

Рыцарь упал, не издав ни одного звука. Лишь сверхтяжелая стальная броня заскрежетала от удара об землю. Едва придя в себя, он начал быстро отползать назад, оглядываясь по сторонам, но не увидел ни одного горящего факела поблизости. Вдруг он наткнулся спиной на стену и понял, что спасения нет.

— Где она? — повторил женский голос.

— Пошла ты в хелл, тварь, — огрызнулся рыцарь, глядя, как невысокая, женская фигура с пылающими синими глазами и локонами, грациозной походкой направляется к нему.

Она резко ударила его ногой в грудь, явно продавив стальной панцирь. Рыцарь закричал от боли, но на выходе получился лишь протяжный хрип.

— Эта ваша рыцарская бравада начинает меня раздражать, — в полголоса произнесла она, наклонившись к рыцарю, так и не убрав ногу с его груди. — У нее то, что принадлежит мне, и я хочу это вернуть. Говори!

Рыцарь посмеялся ей в лицо, что явно далось ему не безболезненно, однако вида он старался не подать.

— Она все еще наш товарищ. Тебе это слово вряд ли знако...

Блеснувшая в ночи сталь одним касанием перерубила рыцарю шею. Убрав ногу с мертвого тела, она вытерла тонкое, окровавленное лезвие и бросила тряпку на труп. Вернув кинжал в ножны на пояснице, она повернулась и недовольно оглядела круглый, замковый двор, мощенный белым камнем со статуей белого рыцаря в центре.

— Не смей говорить мне что-то о товарищах, отброс.

***

— Руки! — скомандовал рыцарь.

Кристин протянула руки к рыцарю и он снял с них кандалы.

— Рыцари на каждом входе и выходе, — пояснил он. — Попытаешься сбежать — убьют на месте. Из комнаты ни шагу. Еду тебе принесут прямо сюда.

— Поняла, — кивнула Кристин и, едва сделав шаг в сторону распахнутой двери, остановилась.

Позади послышались громкие, тяжелые шаги. Не успела девушка обернуться, как по коридору пронесся громкий шлепок. Кристин едва не попятилась от жгучего удара и, протерев щеку, наконец, обернулась. Перед ней стояла Тэллиса. Глаза ее покраснели от слез, лицо было полумертвым, но в этот самый момент оно буквально пылало яростью.

— Я тебя никогда не прощу, — прорычала Тэллиса, прожигая Кристин взглядом. — Сколько еще бед ты решила принести?!

— Хватит, — послышался голос Нэмеда. — Пойдем. Я провожу тебя.

Рыцарь взял сестру за плечи и вместе они пошли по длинному коридору. Кристин смотрела им в след, пока они не скрылись за первым же поворотом, после чего вошла в свою комнату. Услышав позади громкий хлопок дверью, она облегченно выдохнула. Ноги ее будто подкосились. Она попятилась, упала спиной на дверь позади и съехала по ней на пол, в один момент выплеснув все скопившиеся в ней эмоции наружу. Тяжелые капли скатывались по ее щекам и падали вниз одна за другой. Она закрыла лицо руками, зажала себе рот, не в силах сдерживать истерический крик. Кусая ладони и цепляясь мертвой хваткой за волосы, она пыталась хоть как то заглушить эмоции.

Так прошла половина этой долгой ночи. На эмоции просто не осталась сил. Она сидела у двери, крепко обхватив колени руками, и тихо всхлипывала, смотря в одно единственное окно между двумя пустыми кроватями, и в один момент увидела в нем свое отражение, однако вовсе не узнала себя.

Она резко встала с пола, прошла к окну, со всей силы дернула на себя полку тумбы и достала оттуда ножницы. Схватив белые локоны, она натянула волосы до боли и они легли прямо между двумя лезвиями. Все стихло. Она стояла, смотря на свое отражение. Рука дрожала. Громко выдохнув, она отпустила волосы, небрежно бросила ножницы на тумбочку и отошла от окна.

Неловко, будто пошатнувшись, она сделала два шага назад и с некой злобой посмотрела на свое отражение. Не в то кривое, что было только что в окне, а в то, что было в зеркале по левую руку от нее. Выпрямившись перед ним, она впервые осмотрела себя, заострив взгляд на едва показывающийся из-под воротника черный символ. Рука скользнула к пуговице на рубахе, медленно отстегнула ее. Следующие расстегивались уже быстрее. Одним движением она скинула белую рубашку на пол.

Палец коснулся символа на шее, пошел вниз к груди, будто по черной, извилистой дороге, вычерченной черными символами, и дошел до тонкого, извилистого змеиного языка. Кристин убрала руку от обнаженного тела, в последний раз взглянув на черную змею, изображенную у себя на груди.

***

Небо за окном понемногу начинало светать, но до рассвета еще было далеко. Не в силах сомкнуть глаз, Кристин сидела на своей кровати, держа на ладони медальон, подаренный ей братом. Сил, казалось, не осталось ни на что. Даже мысли бежали от нее без оглядки. Мертвый взгляд вот уже несколько часов был прикован к медальону.

Разбудил ее стук в дверь. Кристин тут же убрала медальон в тумбочку, протерла лицо и всеми оставшимися силами постаралась придать себе невозмутимый вид.

— Тэйн, к тебе посетитель, — оповестил ее рыцарь за дверью.

— Пусть войдет, — ответила она полухриплым голосом.

Дверь отворилась. Повернувшись к ней лицом, она ожидала увидеть там Эдмора, однако этот рыцарь был несколько ниже, намного моложе и красивее.

— Пройдемся? — в полголоса спросил сир Нэмед Хейн.

Кристин кивнула и вышла вслед за ним из комнаты. Рыцарь, что охранял ее, похоже, не возражал. Они прошли по коридору и вышли к общей комнате, которая в это время была еще пуста. Дойдя до длинного стола, Нэмед прошел вправо, уйдя подальше от коридора и сел на край стола.

— Как ты? — спросил Нэмед.

Кристин в ответ только покачала головой и присела рядом на скамью.

— Не нужно изображать учтивость, — сказала она, боясь посмотреть в лицо Нэмеду. — Я заслужила. Выпусти всю злость на меня.

— Злость, — повторил Нэмед и тон его явно огрубел. — Злость — слишком мягкое слово, для описания моих чувств.

Воцарилось молчание. Кристин уже давно не испытывала такого страха. Она не могла себя заставить даже поднять глаза.

— Я хочу верить, что ты не виновата ни в чем, — продолжил Нэмед, — потому что Софи верила тебе. Она любила тебя и только в память о ней я готов дать тебе шанс рассказать все самой.

— Тебе не понравится то, что ты услышишь, — ответила ему Кристин, все так же смотря в стол. — И вина в том только моя.

И Кристин рассказала ему всю историю, которую до того никто не знал. Без прикрас и без утайки. Все, как видела она сама от начала и до конца. Нэмед слушал, не перебивая.

— Мне очень жаль, — закончила она свой рассказ, все еще неотрывно смотря в стол, — но я даже не могу просить прощения за это. Мне мерзко даже подумать об этом. Мои слова не стоят ее жизни. Они не вернут ее вам...

Нэмед громко выдохнул, положив руку на стол. Она была сжата в кулак с такой силой, будто вот-вот заскрипят кости. В один момент рука поднялась и со всей силы ударила по столу. Кристин вздрогнула. Ей едва хватило самообладания, что бы остаться на месте. Казалось, что на этот громкий удар сбежится весь корпус, однако все вокруг было тихо.

— Я должен вернуть тебя, — едва сдерживая злобу в голосе, сказал Нэмед.

Кристин послушно встала и пошла вслед за Нэмедом. Как только они подошли к коридору, Нэмед резко остановился, рукой преградив путь Кристин.

Рыцарь у ее комнаты лежал на полу, истекая кровью. Дверь была распахнута и из комнаты в коридор проникало яркое, синее свечение. Нэмед медленно шагнул вперед, стараясь не издавать ни одного звука. Кристин двинулась за ним вслед. Они шли по-над стеной почти до самой двери и вдруг остановились.

Внутри комнаты перед распахнутым шкафом они увидели Анну. Она стояла к ним спиной. Ее редкие, синие локоны сияли в полумраке комнаты, а из-под них едва выглядывали немного заостренные уши. Нэмед хотел было показать Кристин какой-то знак, как вдруг девушка обернулась, глядя строго на них. В следующий момент она исчезла и появилась прямо перед Нэмедом. Рыцарь не успел даже сообразить, как стальной кинжал уже направился ему в горло.

По коридору прокатился оглушительный звон. Нэмед стоял на месте. Кинжал остановился перед его шеей, столкнувшись с тонким запястьем Кристин, которое медленно обволакивал серебристый доспех. Девушка перед ним злобно усмехнулась, взглянув своими синими глазами на Кристин. Тут же послышался глухой удар. Кристин загнулась от удара ногой в живот. Нэмед, едва обретя самообладание, замахнулся кулаком и тут же оказался на земле. Еще один удар ногой с разворота в грудь заставил Кристин пролететь половину коридора, прежде чем приземлиться на твердый, каменный пол. Девушка вынула длинный, тонкий меч из ножен, сделала шаг в сторону Кристин и тут же остановилась.

По замку прокатился тревожный звон колоколов. Корпус моментально ожил. Со всех этажей до них доносился топот. Девушка скривилась и рванула по коридору прочь. Кристин, уже придя в себя, побежала за ней следом. Нэмед, едва поднявшись на ноги, сразу же увязался за ней, и нагнали они девушку уже во дворе. Она стояла к ним спиной в десяти шагах от огромного рыцаря, скрывающегося в тени.

— Анна? — позвала ее Кристин и девушка явно напряглась.

— Это не Анна, — ответил ей рыцарь впереди и по голосу она узнала в нем Дэймона.

Он шагнул вперед, выйдя на свет, обнажил свой огромный меч и направил на незнакомку перед собой.

— Что тебе здесь нужно?

Девушка развела руками.

— Я пришла кое-что забрать, — ответила она и Кристин невольно вздрогнула. Даже ее голос напоминал голос Анны. — Кое-что свое! Не стой у меня на пути Дэймон.

— Ты не потягаешься со всем орденом, Лория, — ответил ей Дэймон.

— Ты говоришь с одной из Группы Уничтожения. Я бы проверила твои слова, — усмехнулась она в ответ, но спрятала меч и кинжал в ножны. — Но, к сожалению, не могу.

Лория глянула через плечо на Кристин и взгляд ее моментально озлобился.

— Я тебя найду, девочка, — скривилась она, приподнялась на носочках и исчезла. Лишь Дэймон проводил ее взглядом в сторону высокой, замковой стены.

***

После трех громких ударов, эхом прокатившихся по залу, шум и гам, царивший только что здесь, утих. Первосвященник Катон — седой старец с жиденькой бородкой, одетый в вычурную, бело-золотую рясу и митру, отложил свой деревянный молоток в сторону, придвинулся ближе, облокотившись на стол и, сложив руки на груди, оглядел весь зал, остановив взгляд на Кристин.

Девушка стояла в центре зала, прикованная к столбу кандалами, невозмутимо глядя снизу на возвышающегося над ней первосвященника. Тот громко прокашлялся в кулак, оглянулся на человека, сидящего справа от него, и снова обратился к Кристин.

— Кристин Тэйн, дочь Дезмонда и Норы Тэйн, Вы обвиняетесь сразу по нескольким пунктам: нарушение устава, потеря личного состава во время миротворческого задания и превышение полномочий. Вы отрицаете свою вину?

— Нет, не отрицаю, — ответила Кристин.

— К чему тогда весь этот фарс? — пробубнил себе под нос священник и обратился к человеку по правую руку от себя. — Желаете ли Вы что-нибудь добавить к уже озвученным обвинениям?

Тот кивнул и встал, гордо распрямив плечи. Кристин, из-за возвышающейся над ней трибуной, увидела его только сейчас. Одет он был в красно-золотой, тканевый китель, на поясе виднелись пустые ножны из-под гладиуса, а на воротнике блестели два значка с золотым орлом.

— Золотые Орлы отзывают все свои обвинения, — громко и четко объявил он и сел обратно на свое место.

В зале снова поднялся гул. Кристин усмехнулась. Только сейчас она поняла, почему Эдмор был так зол и напуган, ведь из-за присутствия золотых орлов на суде, он не был способен влиять на происходящее так же, как сделал это ранее. Она не смогла побороть в себе желание, оглянулась и взглядом нашла во главе толпы рыцарей лорда Эдмора. Лица на нем не было. Он явно был напуган и растерян.

Снова три стука и тишина. Священник в очередной раз прокашлялся, отложил молоток в сторону и продолжил:

— Перед вынесением приговора, правила обязывают нас выслушать всех свидетелей. Лорд Эдмор, примите ли честь заняться допросом этих людей?

Эдмор кивнул, поправил на себе одежду и шагнул к центру зала. Ворота открылись и первой в зал, явно до смерти напуганная, вошла Лора Хоулт.

Время постепенно шло к полудню. Свидетелей вызывали одного за другим, но Кристин даже не вслушивалась в их слова. Сейчас ей было уже все равно. Она просто хотела, что бы все это побыстрее закончилось и не важно, каким будет исход. За Лорой зашел Оливер, хромая на одну ногу. За ним Лина, Финник, сир де Хаан. Каждый выходил и рассказывал свою историю Эдмору и всем остальным. Последней вошла Тэллиса и Кристин, даже при всем желании, не смогла заставить себя посмотреть на нее или выслушать, что она про нее скажет.

— Это был последний свидетель, Ваше Преосвященство, — обратился Эдмор к Катону, склонил перед ним голову и удалился.

— Хорошо, — прохрипел священник и обратился к Кристин. — Вам есть что добавить?

— Нет, — спокойно ответила Кристин.

— Итак, пред ликом Богов...

— Свидетель защиты! — возвестил голос позади, после оглушительного удара двери.

Человек, громко вошедший в зал, тяжелой поступью прошел к центру, под пристальным взглядом всех остальных и остановился прямо перед Кристин.

— Демис Персиваль Авел.

Кристин улыбнулась старику и приветственно кивнула. Тот, в свою очередь, ответил ей улыбкой и подмигнул. Катон, как и все остальные, явно был растерян, но все же выдавил из себя улыбку и пролепетал:

— Для нас всегда честь приветствовать Вас в нашей обители, милорд, однако, к сожалению, Вы не имеете отношение к данному...

— Я не имею, — тут же согласился старый рыцарь, — но со мной тот, кто имеет самое прямое отношение.

Все, как и сама Кристин, с интересом обратили свой взгляд к до сих пор распахнутой, двойной двери зала. Сама девушка уже перебрала в голове все возможные варианты и, поняв, что таких по сути и нет, стала предполагать самое невероятное. Тем временем в дверях показался молодой мужчина, облаченный в сверхтяжелый, темно-серый доспех с прекрасной, золотой шевелюрой, опускающейся чуть ниже плеч. Он гордо прошел к центру зала и остановился немного позади Демиса, гордо выпрямив спину и положив левую руку на навершие своего меча, ножны которого косо висели у него на пояснице. Стойка вышла пугающе величественной.

Катон явно пребывал в еще большем замешательстве и еще одна выдавленная улыбка оказалась до боли кривой.

— Ваше Преосвященство, — произнес рыцарь своим прекрасным голосом и чуть заметно кивнул Катону.

— Сир Ирвин, — ответил кивком священник.

Кристин удивлена была не меньше, чем все остальные. Перед ней стоял рыцарь, тот самый Ирвин Прекрасноволосый, о котором она прочла так много историй, что будто бы уже знала его лично, однако же теперь ее скромные представления просто рухнули. Человек перед ней был в десятки раз величественнее и прекраснее, чем она себе представляла.

— Прошу прощения, — все так же натяжно улыбался священник, обращаясь к рыцарям, — но я все еще не понимаю.

— Вы обязаны немедленно отпустить мою подчиненную, — тоном, не терпящим возражений, произнес сир Ирвин.

— Ох, похоже у нас возникло некоторое недоразумение, — ответил священник уже подрагивающим голосом, взгляд которого то и дело метался между рыцарями и лордом Эдмором. — Эта юная леди находится в прямом подчинении лорда Эдмора и Ордена Света...

— Указ императора гласит! — снова своим громким голосом возвестил сир Демис, обращаясь скорее ко всем остальным, чем к Катону. — Кристин Тэйн вступает в ряды Ордена Тринадцати как только получает титул рыцаря.

— Но она не рыцарь! — попытался возразить священник, уже явно закипая от злости. — Ее не посвятили! Она все еще рекрут...

— Я посвятил ее, — спокойно ответил Демис и все, находящиеся в зале, дружно ахнули. — Как некогда предводитель Ордена Тринадцати, а так же глава дома Авелов я имею на это право, господин Первосвященник.

— Освободить ее, — тут же приказал Эдмор своим рыцарям.

— Что за вздор! — воскликнул священник и, со всего размаху швырнув на стол свой молоток, поспешил удалиться.

Как только рыцари сняли с Кристин цепи, сир Ирвин сразу же поспешил удалиться. Все остальные так же начали покидать зал и у дверей образовалась огромная толпа людей.

Размяв побаливающие от кандалов запястья, Кристин подошла к старику. Тот снова улыбнулся ей и едва склонил голову. Кристин тут же обняла его.

— Хотел появиться более эффектно, — сказал ей Демис, нежно преобняв ее одной рукой и направившись к двери. — Но Ирвин малость запоздал.

— Эффектнее и не придумаешь, — посмеялась Кристин. — Разве что Вас сопровождал бы оркестр.

— Надо бы в следующий раз переговорить об этом с генералом. Может он выделит мне когорту трубачей?

Покидали зал они самыми последними, пропустив всю толпу впереди себя, однако перед самым выходом Демис нарочно отстал. Выйдя в коридор, Кристин тут же попала в крепкие объятия Лины и, не успела та ее отпустить, как ее обняла еще и Лора, а довершил все этой действо Оливер, обняв всех троих своими длинным руками.

— Все кончилось, — радостно произнесла Кристин и все четверо тихо засмеялись.

Когда друзья расступились, Кристин увидела перед собой Тэллису и ее лицо тут же помрачнело. Кристин увела взгляд в пол.

— Тэли, я...

Она молча обняла Кристин, не дав закончить фразу.

— Хорошо, что вы вернулись, — прошептала Тэллиса ей на ухо. — Нэмед мне все рассказал. Я не могу винить тебя.

— Спасибо, — ответила ей Кристин и в этот раз, не сдержав эмоции, заплакала.

***

Кони медленно поднимались на холм, когда с серого неба посыпались первые, маленькие снежинки. Кристин натянула бархатный шарф на лицо и поправила тяжелый, белый плащ с меховым воротником. Натянув поводья, она припустила вперед и остановилась на самой вершине холма, оглянувшись назад.

— Отсюда всегда открывался красивый вид, — сказал ей сир Демис, поднявшись на холм.

Кристин не ответила, устремив свой взгляд далеко за равнину, где, за горным хребтом, виднелись белые башни Лью-Эбро.

— Ты всегда можешь повернуть назад, — добавил рыцарь.

— Нет, — ответила ему Кристин. — Я не хочу. Этот замок давно уже стал для меня пустым и в то же время его стены без конца напоминают мне шепотом о том, что я не хочу вспоминать.

Переведя свой взгляд в другую сторону, она увидела огромный город, окруженный тремя кольцами, в центре которого возвышался величественный императорский замок.

— Сильные люди могут многое изменить, — вздохнула Кристин. — Все произошедшее только показало мне самой, что я ни на что не способна... Я едва не сбежала, но теперь... Теперь я знаю, что не имею права убегать. Если и есть путь назад, я не хочу по нему идти. Не знаю какой потенциал скрыт во мне, не знаю какие таланты я унаследовала от своих мамы и папы, но я точно знаю, что не могу просто похоронить их под своими страхами и сомнениями. Я хочу иметь силы изменить то, что не могла раньше. Я обязана стать сильнее и я этого хочу.

— Этот путь будет сложен, дитя.

— Я дочь своего отца и всегда ею была. Если ему хватило сил пройти этим путем, значит хватит и мне. Иного выбора у меня нет.

— Истинно так, — улыбнувшись, кивнул старик.

И вместе они пустили коней галопом по холмам, держа путь на запад.

***

Гул, крики и споры не утихали уже больше часа. В Мраморном Зале собралось больше тысячи человек и сейчас каждый спорил с каждым, пытаясь доказать свою правоту. Император сидел на черном троне во главе длинного стола, опустив голову и закрывая глаза рукой на манер козырька. По правую руку от него молча сидел генерал Арли и постоянно посматривал в его сторону.

— Это уже не в какие рамки, Октавиан! — наконец перекричал всех сенатор Секст и в зале стало тихо. — Больше двух миллионов беженцев хлынули в центральные провинции! Лирия ведет боевые действия на своей земле, а мы узнаем об этом по факту! Едва ли не самые последние!

Зал снова взорвался спорами и криками. Октавиан поднял ладонь вверх.

— Тихо! — что было сил крикнул Лот Арли и все снова стихло.

— Я действую в интересах империи, — ответил Октавиан сенатору, стоящему напротив него через стол.

— Какие интересы подразумевают потерю контроля над всеми южными провинциями? — парировал сенатор. — Два миллиона беженцев! Чем мы прокормим такое число?

— Запасов хватит, — спокойно ответил Октавиан.

— И долго вы собираетесь играть с врагом в поддавки? — вклинился в едва начавшийся диалог консул Вариний и обратил свой взгляд на генерала Анния. — Как показывают нам последние события, Золотые Орлы не способны противостоять натиску врага. Я считаю, необходимо собрать все силы в кулак и отбросить врага с наших земель!

— Орден Света соберет всех рыцарей-паладинов по первому Вашему зову, господин, — поклонился Эдмор императору.

— Войска Лирии многочисленны, — громко начал свою речь Первосвященник Катон и его словам дружно закивали другие священнослужители, — а солдаты, готовые по первому приказу положить свою жизнь во имя веры и страны, не знают себе равных. И с нами паладины!

— Верно! — поддержали Катона другие священники.

— Воинство, несущее Его свет нельзя победить! — громко окончил Катон под начавшиеся аплодисменты.

— Нельзя сейчас атаковать в полную силу, — возразил Лот Арли. — Проигрывая эту войну, мы показываем другим народам и расам тяжесть нашего положения. Кто-то откликнется и придет на помощь.

Наш враг сильнее, чем Вы предполагаете, — обратился теперь генерал Арли к Катону. — Одно неверное движение и мы проиграем эту войну.

— Кощунство! — тут же бросились на него все священнослужители, собравшиеся в зале, и тут же начался галдеж.

Октавиан снова закрылся козырьком. Лот Арли тем временем так же как и все остальные присоединился к спорам, завязав громкий, но безрезультатный диалог с Катоном и Варинием.

И тут, после почти что единовременного восклика, все резко стихло. По залу пополз шепот. Октавиан убрал руку от лица и выпрямился на троне, гордо подняв голову. Перед ним через стол стоял высокий человек, одетый в плащ с высоким воротником без левого рукава, а из-за спины его торчала рукоять костяного меча. Дверь распахнулась, преторианцы вбежали в зал и их тут же, жестом руки, остановил Лот Арли и тем же жестом отправил прочь. Арис приветственно кивнул Лоту Арли и шагнул к столу.

— Значит это Вы, — прищурился Октавиан. — Я могу расценивать Ваше появление как готовность к диалогу?

— Я пришел возвестить о перемирии, — ответил ему Арис. — Мое войско останется за Леминтеном.

— Чего Вы хотите? — придвинулся к столу Октавиан, сложив руки перед собой в замок.

— Мои условия крайне просты. Лирия лишается всех своих земель, правительство и знать будут казнены. Все без исключения. Восемь из десяти человек населения страны будет убито, остальные будут отправлены в иные миры в услужение. Немногие оставшиеся в этом мире будут содержаться в лагерях лишь для поддержания популяции. Это окончательное требование, не допускающее уступков.

— Вы сошли с ума, если и правда думаете, что мы пойдем на такое, — ответил ему Октавиан.

— Я даю Вам время до конца зимы и жду гонца с ответом. Если такового не будет или он будет неверным, первым днем весны я пересекаю Леминтен.

Едва коснувшись рукояти своего меча, Арис исчез, оставив после себя красную пыль, однако привычный уже сегодня для этого зала шум не начинался. Тишина стояла кромешная. Лот Арли, едва взглянув на императора, тут же подошел к нему и склонился:

— Ваше Величество, прошу, не принимайте поспеш...

Октавиан со всей силы хлопнул ладонью по столу. Его лицо и губы кривились от злобы. Во взгляде от прежней невозмутимости не осталось и следа и наконец, озлобленным, едва не рычащим голосом, он проговорил:

— Созвать войско.

— Созвать войско! — хором поддержали его все присутствующие в зале.