Обложка Легенда о Лазаре 6. Тот, кто сражается с чудовищами

Легенда о Лазаре 6. Тот, кто сражается с чудовищами

Юрий Розин

0% прочитано
Стандартный
Юрий Розин

Легенда о Лазаре 6. Тот, кто сражается с чудовищами

Глава 1

- Отец, братья, сёстры…

Стены тронного зала дворца Талитейма слышали столько тайн, что даже десятая их часть вполне могла уничтожить весь Танильский каганат. Торги, заговоры, сделки, шантаж, подстрекательство, угрозы, обещания, мольбы, приговоры – всего и не перечесть. Однако, происходящее сейчас событие было необычным даже для этого места.

Катарум Таниль, великий каган крупнейшей и сильнейшей страны на континенте, был довольно плодовитым отцом. Семеро детей, из которых старшей было уже далеко за сорок и у неё давно были свои дети и даже внуки, а младшей совсем недавно исполнилось пять. И это только от официальных жён.

Сколько же отпрысков было у правителя каганата от наложниц, не знал даже он сам. И, не считая малютку Ингалию, сейчас мирно спящую в своей кроватке, в тронном зале присутствовали все законные наследники кагана.

Айна, которой месяц назад исполнилось двадцать пять, прибыла последней и вошла под своды огромного зала, когда все уже сидели за столом. Это было исключительной привилегией детей правителя – сидеть, пока их отец занимал свой трон. Любой другой человек, за исключением правителей иных государств, должен был стоять в присутствии кагана.

Естественно, даже Айна и её братья и сёстры пользовались этим правом довольно редко, просто потому что обычно тут не было куда садиться. Сегодня же, однако, всё было уже подготовлено.

У подножия возвышения, на котором располагался трон, стоял полукруглый стол, за которым были заняты пять мест из шести. Места должны были заниматься по старшинству, от старшего к младшему, вот только Айне оставили самый последний стул, справа от четырнадцатилетнего Ридена.

Мальчишку аж распирало от чувства собственной важности, и ехидное лицо Летании, дочери, родившейся у кагана спустя лишь пару месяцев после Айны, свидетельствовало о том, что без неё тут не обошлось.

Вот только той Айниталии, которую знали все её братья и сёстры, четырнадцатилетней девочки, отправлявшейся на учёбу в Апрад, давным-давно не существовало. И даже Айна, что вернулась из плена Чибака Сиджи, которую знал её отец, тоже уже канула в небытие.

Пока Риден играл в солдатиков и тренировался владению мечом, пока Летания купалась в мутных водах дворцовых интриг, пока Керас, старший сын кагана, руководил нападением на Озёрную империю из штаба армии, за все три года ни разу не побывав на передовой, Айна участвовала в реальных сражениях. Она была не раз ранена, сражалась с высшими магами врага и узнала о войне достаточно, чтобы возненавидеть её всем сердцем.

Да, в глубине души она всё ещё боялась, переживала, сомневалась. Вот только на всём белом свете был лишь один человек, которому она позволяла видеть эту свою сторону. Ни подчинённые, ни начальство даже не догадывались о том, что творилось у Айны в сердце. И своим родным, некоторых из которых она не видела больше десяти лет, она также не собиралась показывать свои слабости.

Без всякой видимой причины стулья Летании и Ридена просто сдвинулись в сторону, а единственный оставшийся свободным, поднявшись в воздух, опустился ровно там, где и положено было сидеть четвёртому ребёнку кагана танильцев.

Айна улыбнулась Радалии, самой старшей в семье и единственной, всегда заботившейся о сестре и не ослеплённой амбициями и жаждой власти. После чего, ни слова не сказав покрасневшей от гнева младшей сестре, села на своё законное место и, подняв бокал в молчаливом салюте отцу, сделала большой глоток.

Катарум Таниль наблюдал за этим с довольной ухмылкой. Конечно, он следил за делами своих детей. Всех, не только Айниталии. И прекрасно знал, если не обо всех, то по крайней мере о большинстве их конфликтов.

Не вмешивался же он потому, что считал: настоящий правитель должен сам проложить себе путь к вершине. Однако, это не означало, что он не радовался успехам своих детей, пусть внешне эта радость почти никак не проявлялась.

Окинув их придирчивым взглядом, он начал.

- Семейный совет, - и так почти полная тишина, нарушаемая лишь звоном бокалов и ёрзаньем Ридена на стуле, обернулась всеобъемлющим и напряжённым молчанием. - В последний раз нечто подобное происходило шесть лет назад, но только сейчас можно сказать, что мы собрались полным составом. - Шестеро отпрысков великого кагана, объединённых кровью и взаимной враждой, переглянулись между собой. - И сегодня у нас, как никогда, есть, что обсудить. Радалия, как дела в Нолдайме? Как дети? Внуки?

- Хорошо, отец… - старшая дочь кагана смущённо пожала плечами. Таких вопросов Катарум Таниль не задавал в принципе. Если он что-то хотел знать, к его услугам была целая армия шпионов и доносчиков, а светские беседы каган презирал. - Все здоровы.

- Отлично. Керас, как дела на фронте?

- Всё идёт согласно планам, отец. Захват территорий Озёрной империи продвигается очень стабильно, - пусть старший сын правителя давно не был в бою, но оставался военным человеком. Так что, в отличие от Радалии, ответил на вопрос чётко и без запинок.

- Прекрасно… что ты скажешь, Гинаум?

Второй принц Танильского каганата, одутловатый и невысокий Гинаум, уже много лет занимался торговлей, решив двигаться к трону более мирными путями.

Хотя, по большому счету, мало кто верил, что до сих пор холостой, заикающийся и страдающий от болей в сердце принц имел хоть какие-то шансы на титул наследника престола.

- Д-дела идут х-х-хорошо, отец. В этом м-месяце, несмотря на военное время, н-нам удалось добиться серьёзной п..п…пр…

Уутерев со лба пот платочком, Гинаум сделал могучий глоток вина, поперхнулся, закашлялся и несколько капелек напитка вылетели у него из носа прямо на скатерть. Риден довольно захихикал, но строгий взгляд отца тут же заткнул мальчишке рот.

- Прибыли?

- Д-да, отец.

- Рад это слышать. Айниталия, как идут твои дела? Я сожалею, что пришлось вызвать тебя прямо перед важным сражением.

- Ничего страшного, отец. За три прошедших года мои подчинённые должны были научиться сражаться и без меня.

- Это хорошо! - хмыкнул каган, после чего перевёл взгляд на Летанию. - А ты хочешь что-нибудь рассказать?

- Ничего особенного, отец, всё в полном порядке.

- Пусть так, - кивнул мужчина. - Риден, как твои успехи на тренировках?

- Отлично, отец! Мне даже удалось однажды победить учителя в бою на мечах!

Гордый столь выдающимся достижением, парень припал к бокалу с вином и, как и старший брат, сделал большой глоток. Вот только это вино, в отличие от того, что обычно позволяли пить юному принцу, не было разбавленным.

От такого количества крепкого алкоголя за раз лицо четырнадцатилетнего мальчишки тут же стало цвета варёного рака. К счастью для Ридена, старшие не обратили на это внимания. Ну или по крайней мере сделали вид, что не обратили.

- Очень похвально! - каган, и правда, пару раз хлопнул в ладоши. - Теперь, есть ли у вас, дети, вопросы ко мне?

Сидящие за столом братья и сёстры снова недоуменно переглянулись. Творилось явно что-то очень странное. И Айна была единственной, кто решилась спросить в лоб.

- Отец, что всё это значит?

на девушку посмотрели, как на самоубийцу. Обращаться к кагану с ТАКИМИ вопросами не решался никто и никогда. Однако, вместо вспышки гнева, как это должно было быть, Катарум Таниль лишь приподнял бровь.

- Уточни, Айниталия, будь добра.

- Ты собрал нас всех здесь без объяснения причин, двоих выдернув с фронта активно ведущейся войны, а ещё двоих с разных концов страны. Семейный совет обычно проводится с целью сообщить нечто важное, но ты вдруг, ни с того ни с сего, начал спрашивать о наших делах. Вряд ли ты хотел просто поговорить и вряд ли решил попытаться стать хорошим отцом, даже для Ридена это несколько поздновато, - Гинаум оглушительно сглотнул. - Так что же происходит?

- За три года в армии твоя смелость сильно возросла, как я погляжу, - каган наклонился вперёд, пристально глядя Айне в глаза. - Смелость или всё-таки наглость?

- Ни то, ни другое, - покачала девушка головой. - Просто бояться стала меньше.

- А раньше ты меня боялась?

- Конечно, как и все. Всё-таки ты был нам отцом лишь во вторую очередь, в первую ты всегда был Каганом.

- Это так, - кивнул мужчина, снова откидываясь на троне. - И ты права, становиться отцом уже поздновато. Однако, произошло кое-что, из-за чего мне пришлось задуматься и о своём положении кагана, и о роли отца.

- Что именно, отец?

Керас был старшим сыном и главным претендентом на позицию наследного принца. И он не мог терпеть того, что младшая сестра разговаривает с отцом вот так, почти на равных, тогда как все остальные просто сидят и молча слушают.

- Как некоторые из вас знают, почти пятнадцать лет назад стараниями Айниталии сюда, в Каганат, из Кристории был доставлен особый груз, - начал Катарум. - Однако, никто из вас и даже сама Айна, не представляют, что это на самом деле такое. - Тут девушка могла бы возразить. В конце концов, Лаз знал о магическом металле, наверное, побольше даже чем все учёные танильцев вместе взятые. Но, естественно, она благоразумно промолчала. - Груз этот представлял из себя сферу из невероятного по свойствам металла, на порядок превосходящего по важности и редкости добычу любых когда-либо разрабатываемых на нашей территории месторождений. Не вдаваясь в тонкости, просто изучение свойств этого металла позволило за десять лет продвинуть технологию создания доспехов вперёд и создать превосходящих своё время Драконов, до сих пор лучшие магические доспехи из имеющихся. Непосредственное же использование этого невероятного материала в вооружении могло бы позволить нам окончить войну с Озёрной Империей уже через пару лет. И подобное оружие было построено. Вернее, не совсем оружие, а боевой корабль, подобных которому ещё не существовало, и по сравнению с которым даже небесные крепости Башдрака – лишь жалкие подобия. Три месяца назад этот корабль, названный Королём Океанов, в качестве последнего испытания был отправлен в море Чудовищ.

Все шестеро тяжело вздохнули. Даже маленькие дети знали, что море Чудовищ – место невероятно опасное. Просто защищать берега от атак населяющих его тварей было невероятно сложно, и чем дальше отплывать от берега, тем больше могучих и опасных существ встречалось.

По сравнению с ними даже живность Южного континента казалась насекомыми. В большой степени именно поэтому человечеству до сих пор было неизвестно, есть ли земли к востоку от Люпса.

Пустой океан, простирающийся к западу, был непроходим потому, что в нём не было ничего, сколько ни ищи и как далеко не заплывай. Море Чудовищ было непреодолимо ровно по противоположной причине. Стоило отойти от берегов хотя бы на сотню километров, и, как бы крепок н был твой корабль и силен ты сам, тебя ждала неизбежная смерть.

- Что с ним произошло? Он был потоплен?

- Да, - каган кивнул. - Вот только не водными чудищами. С помощью магии удалось создать способ передавать сообщения от корабля даже за многие тысячи текбайз. За два месяца плавания, в течение которых корабль доплыл до берегов Южного континента и даже углубился в море Чудовищ, он был бесчисленное количество раз атакован разными монстрами. Но, судя по отчётам, не получил ни одного серьёзного повреждения. Так что капитан Короля Океанов решил попытаться обогнуть море Чудовищ и добраться до Люпса с севера, ресурсов у корабля на это было более чем достаточно. Однако, в последнем сообщении с корабля сообщалось, что они видят парящее над поверхностью воды судно, движущееся к ним на невероятной скорости. Больше сообщений не было, что может означать лишь одно: Король Океанов был уничтожен.

- Д-другие люди за морем Чудовищ? - Гинаум в который уже раз промокнул лоб платочком.

- Не люди, - каган покачал головой. Айна, единственная, кто знал, о ком идёт речь, тяжело вздохнула. - Около месяца назад разведывательные отряды у берегов моря Чудовищ заметили неопознанные суда, по описанию схожие с тем, что был упомянут в сообщении с Короля Океанов. Вернее, стоит лучше сказать: “то, что осталось от разведывательных отрядов”. Потому что на сушу вернулось лишь шесть человек из более чем семи сотен, бывших в патруле. Да и то, вероятно потому, что те, кто на них напал, специально позволили им жить. По их словам, атаковали их не люди, а существа, лишь отдалённо на нас похожие. Полулюди-полурыбы, так можно их описать, если вкратце. И настроены они, мягко говоря, недружелюбно, с учётом того, в каком состоянии находились выжившие.

- Что мы будем делать? - Керас встал и опёрся руками о стол. - С учётом того, что эти существа смогли уничтожить новейшее оружие каганата, нужно ли нам прекращать боевые действия в Озёрной империи и начинать готовиться к осаде со стороны моря Чудовищ? Нужно ли сообщать остальным странам?

- Даже если раскрыть правду всем на Люпсе, нам никто не поможет, - покачала головой Айна. - Скорее будут с улыбками наблюдать, как уничтожают вечный страх всего континента. Если, конечно, не получится договориться с этими рыболюдьми.

- Договориться? О чём ты, сестра? Они пришли к нам с оружием, без объяснения причин и объявления войны убили сотни наших солдат. Как вообще можно говорить о переговорах? - Керас, нахмурившись, вперил в сестру недовольный взгляд.

- Во-первых, я вовсе не уверена, что это они начали, - ничуть не смутившись, ответила Айна. - Зная характер наших военных, ничуть не удивлюсь, если они решили сначала атаковать, а потом задавать вопросы. И если бы у рыболюдей не оказалось столь могучей магии, то сейчас где-нибудь в их городах происходило бы примерно такое же совещание.

- Ты защищаешь нелюдей? Тех, кто убивал твоих подданных? - прошипел Керас, но Айна даже не повернулась в его сторону, продолжая смотреть исключительно на кагана.

- Во-вторых, опять же, я не уверена, что у них нет причин на нас нападать. Мы не знаем всех обстоятельств. В-третьих, раз у рыболюдей есть столь невероятные возможности, вряд ли они являются неразумными или дикими существами, ведь сильная магия невозможна без прогресса. А значит, если сразу поставить себя правильно, они ещё могут согласиться на переговоры.

- Сестра, ты…

- А, в-четвертых, брат, - обернулась Айна на Кераса, - Я бы точно не стала бездумно начинать войну с противником, который, как ты сам выразился: “Уничтожил новейшее оружие каганата”!

- Ты забываешься, генерал! - рявкнул Керас, бывший маршалом первого ранга, в одном шаге от высочайшего достижимого военного звания.

- Здесь я – не твоя подчинённая! - уступать Айна не собиралась. - Я – твоя сестра, и пока на твою голову не возложат венец наследного принца, мы равны!

- Хватит, вы оба! - голос кагана вполне предсказуемо заглушил любые споры. - Я понял ваши точки зрения, как и то, что больше, кажется, никто не хочет высказаться. Или я не прав?

- Я поддерживаю решение брата! - поднялась с места Летания, окидывая Айну уничижительным взглядом.

- Я тоже! Войне быть! - следуя примеру старших, Риден встал со своего стула и, чтобы казаться внушительнее, от души стукнул кулаком по столу.

- А я за мирное разрешение конфликта, - Радалия подниматься не стала, лишь улыбнувшись и кивнув сестре. - Уверена, если прийти с этими… рыболюдьми к соглашению, можно получить куда больше выгоды, чем даже от победы над ними. В конце концов, между нами пока что нет никаких смертельных разногласий, всё можно уладить словами, а не мечами.

- Гинаум? - явно довольный происходящим каган повернулся ко второму сыну. - Каково твоё мнение?

Рыхлый мужчина, которому в прошлом году исполнилось тридцать четыре года, вновь утёр пот платочком, уже насквозь мокрым. Посмотрел налево, на старшего брата, посмотрел направо, на сестру, которую не видел больше десяти лет, после чего встал и положил руку Керасу на плечо.

- Я поддерживаю брата. Война – это всегда траты и разрушения, но победы окупают любые расходы, а мы ещё никогда не проигрывали.

***

- Он всё это спланировал, я знаю! И даже эти бессмысленные вопросы: “Как ваши дела?” - были нужны, чтобы подтолкнуть нас действовать!

- А я…

- Не смей! - ткнула Айна Лаза в грудь.

- А я хотел сказать, что ты показала себя отлично сегодня, - улыбнувшись, молодой человек обнял любимую, и та сразу как-то выдохлась, прижавшись к его груди. - Я тобой горжусь.

- Нечем гордиться… - вздохнула Айна. - Ты был прав, нужно было использовать магию Эмпатии ещё раньше. Нужно было использовать её до того, как они начали это дурацкое голосование.

- Используй сейчас.

- Я могу изменить их выбор, но не могу стереть из памяти то, что они уже проголосовали иначе. И эта нестыковка однажды обернётся для нас боком. Когда отец поймёт, что я влияла на него магией и заставила начать переговоры с тиреями, он просто из противоречия разорвёт любые договорённости. И начнётся война куда более яростная, чем та, к которой они готовятся сейчас. Что мне делать, Лаз? - Айна подняла на молодого человека покрасневшие глаза. - Для отца это всё – многослойный план. Война с тиреями – лишь внешняя оболочка, под которой кроется наша с братом борьба за титул наследника, а за этим, наверняка, есть что-то ещё. Он на троне много десятков лет, знает и умеет такое, что мне даже не снилось. Я не смогу перехитрить отца без магии, но и использовать её не могу, ведь последствия могут быть ещё хуже.

- А зачем вообще его нужно перехитрить?

- Как зачем? Ты же сам говорил, что тиреи по сравнению с нами ушли далеко вперёд, а их пространственной магии невероятно сложно противостоять! Нам нельзя с ними воевать, потому что, если война всё-таки начнётся, это уже будет даже не одна страна против другой, это будут люди против тиреев, и весь Люпс ждёт катастрофа.

- Нет, я не об этом, - покачал Лаз головой. - Почему ты хочешь продолжать играть по его правилам? Конечно, он всегда выйдет победителем из придуманной им же игры.

- Тогда что ты предлагаешь?

- Айна, может быть, твой отец и сильнейший правитель на континенте, но мы: ты, я и Фауст – единственные Мастера. В его руках сила политики, сила народа, сила армий. В наших руках – сила магии. Я понимаю, почему ты не хотела раньше применять на нём Эмпатию. Но эта магия – часть тебя, такая же, как руки или глаза. От неё не убежишь и не спрячешься, тем более, что это вовсе не нужно.

- И что, ты хочешь, чтобы я превратила отца, сестёр и братьев в своих безвольных марионеток? - Айна замотала головой. - Нет, это будет означать, что я использую для достижения и поддержания власти те же методы, что и он: силу и страх.

- Ну, не скажу, что я этого не хочу, - усмехнулся Лаз, - но принуждать тебя ни к чему не буду. В нашей паре именно ты – свет, и я не хочу, чтобы это менялось. Там, на войне, свет работал отлично. После Шимна мы одержали столько бескровных побед, что кое-где на захваченных территориях тебя считают святой. Но, как бы это ни было прискорбно, свет способен не на всё. Дай дорогу тьме, я уверен, здесь я преуспею куда лучше, чем там.

- Ты словно дьяволёнок на моем плече, - усмехнулась Айна.

- Запомнила тот мой рассказ? - Лаз удивлённо поднял брови.

- Конечно, - девушка кивнула. - Он был странным, но от чего-то запал мне в душу. Дьяволёнок, искушающий на грех, на одном плече, и прекрасный ангел, ведущий к свету, на другом.

- Да, Айна, ты – мой Ангел. Но кое в чём ты ошибаешься.

- И в чём же?

- Дьяволёнком я был пятнадцать лет назад.

Глава 2

- С чего ты намерен начать? - Фауст, снова взирающий на мир обоими глазами, оторвался от кружки пива и с грохотом опустил её на стол.

- Ну, раз уж мне выдан карт-бланш, начну с того, что хочу сделать уже три года. С Кристории. Надо заявить о себе, причём так, чтобы каган, король Башдрака и император Лотоса об этом услышали. Чтобы испугались. По-настоящему испугались.

- Амбициозно. Впрочем, сейчас иное было бы для тебя слишком мелко.

- Для тебя, можно подумать, не было бы. Мастер, - на последнем слове Лаз картинно поклонился.

- Да, твоя правда, - кивнул Фауст. - Никак не могу нарадоваться. Краски ярче, пиво вкуснее, - мужчина поднял кружку в безмолвном тосте Лазу. - Сексом на войне заняться не удалось, но, думаю, теперь с этим будет попроще и уверен, это удовольствие меня тоже приятно удивит.

- Выпьем за это, - Лаз поднял свою кружку, и они чокнулись.

- Слушай, а мне вот интересно, если твоя магия – магия изменений, можешь ли ты сделать это пиво вкуснее? - спросил Фауст, прикончив одну кружку и жестом попросив разносчицу повторить.

- И да, и нет, - усмехнулся Лаз, повторяя просьбу друга. - Технически это возможно, но я не могу сделать это просто так, потому что захотел. Я должен знать и понимать, хотя бы в общих чертах, суть процесса, который хочу провести. И чем лучше я его понимаю, тем лучше будет эффект и тем меньше энергии это затратит. А в готовке, как, очевидно, и в пивоварении, я – полный ноль. Так что вряд ли ты будешь доволен результатом. Могу сделать его похолоднее, если тебя это утешит.

- Давай, уже неплохо, - с энтузиазмом согласился мужчина. - Середина осени, а на улице жара, как летом.

- Мне не мешает, - пожал плечами Лаз.

- Знаю я про твоё “не мешает”. - Передразнил Фауст. - Будь у меня такое тело, как у тебя, мне бы тоже не мешало. Ни жара, ни холод, ни дождь, ни снег, ни лава расплавленная – ничего бы не мешало.

- Завидуй молча, - усмехнулся Лаз, пригубливая ледяной напиток. - К тому же у тебя свои преимущества есть. Повторить твой иммунитет к магии я не смог, сколько бы ни старался.

- Но твоя-то магия работает! И Айны.

- Потому что мы – Мастера, Фауст. Наша магия по канонам этого мира невозможна, так что ничего удивительного, что она на тебя всё-таки действует. Но нас во всем мире всего двое, и мы оба на твоей стороне. Так что по большому счету ты защищён от любой магии на свете.

- Твоя правда, - кивнул мужчина, делая первый глоток из новой кружки. - О, отлично! Холодненькое! Я, наверное, и правда, очень многого требую от своего статуса Мастера. Я и так получил больше, чем мог надеяться.

- Прекрасно понимаю это чувство, - кивнул Лаз. - Ощущение того, что теперь весь мир принадлежит тебе, и обида, когда понимаешь, что это не так.

- Ну, уж кому-кому, но точно не тебе на такое жаловаться, - хмыкнул Фауст.

- Ты неправ. Чем сильнее становлюсь, тем больше понимаю, насколько мало это значит. Да, магия Метаморфоз даёт мне невероятные возможности, но при этом в масштабах континента это всё равно ничто, пшик. Планете от моей магии не будет ни тепло, ни холодно.

- Философ хренов, - мужчина погрозил пальцем. - Не планету ты собрался убивать, а вполне обычного человека, пусть и короля. И не планете будешь противостоять в грядущей войне.

- Нет, это понятно, - Лаз замахал руками. - Не думай, что я этого не понимаю или не отношусь к этому без должной серьёзности. Я это к тому, чем больше моя сила, тем спокойнее я принимаю то, что не могу всего.

- А, я понял, - Фауст кивнул. - Тогда это, и правда, хороший подход.

- Спасибо.

Пару минут они сидели в тишине, думая каждый о своём.

- Ну что, собираемся или ещё по одной? - наконец, прервал молчание Фауст, чья кружка вновь показала дно.

- Я свободен до конца дня, Айна во дворце занимается какими-то организационными делами, так что можем посидеть ещё. Я как раз думал, что ты захочешь отправиться проверить, как там дела с неохваченными удовольствиями.

Фауст усмехнулся.

- Ты со мной, понятное дело, не пойдёшь.

- Это ты меня так неумело подначиваешь, или я не понял?

- Да нет, ничего такого. Я вообще-то искренне завидую тому, что между вами…

- Ты решил больше не пытаться её найти, да?

- Да сколько уж пытался, - вздохнул Фауст. - Пора и честь знать.

- Но, если уж ты столько усилий приложил, значит, она тебе всё-таки небезразлична.

- А какая разница, если ей небезразличен ты?

- Думаешь, я, такой как сейчас, ещё буду вызывать в ней чувства? - улыбнулся Лаз. - Ведь всё то, за что она меня полюбила, исчезло. Тому свету, что она увидела благодаря мне прошлому, я теперешний – полная противоположность.

- Мне всё-таки кажется, что ты на себя наговариваешь, - Фауст покачал головой. - Признаюсь, когда мы только встретились три года назад, я и правда думал, что при твоём участии этот мир придёт к незавидному финалу. Но сейчас я думаю совершенно иначе.

- И что же великий знаток людских судеб скажет обо мне?

- Зря смеёшься, - мужчина наклонился вперёд и ткнул Лазу в грудь пальцем. - Ты изменился, с этим невозможно спорить, и изменился очень сильно. Твои мысли, желания, эмоции – всё теперь иное, чем когда мы только познакомились: жёстче, опаснее, темнее. Но это не означает, что в тебе исчез свет. Ты постоянно говоришь о том, что ты – тьма, а Айна – свет, но человек не может быть чисто-белым или чисто-чёрным. Она даёт, ты забираешь, она создаёт, ты разрушаешь, она спасает, ты убиваешь. Но и она убивала и разрушала тоже, а ты на моей памяти спас жизни множеству людей. То, что ты изменился – не плохо само по себе. И пока тебе будет хватать разума поступать правильно, эти изменения пойдут во благо. Просто это благо не будет таким идеализированным и радужным, как ты хотел когда-то.

- Хочешь сказать, что я, если так можно сказать, снял розовые очки?

- Не совсем понял, но вроде бы правильная аналогия, - кивнул Фауст.

- Я тебя услышал, - Лаз замолчал на несколько секунд. - Хорошо, я обещаю подумать над этим.

- Ну уже неплохо. Так что, пойдём?

- Да, пить пиво мне точно расхотелось.

***

Осень в Апраде разительно отличалась от осени в Талитейме. В столице каганата ещё цвели цветы, и люди ходили, обмахиваясь веерами. А столица Кристории уже пару раз видела снег, и лишь самые стойкие горожане ещё отваживались выходить на улицу без курток.

Вот только нельзя было сказать, что одна погода была хуже другой. Многим жара была куда ненавистнее подступающих холодов, а белизна свежего снега – куда приятнее пёстрых красок клумб.

А уж в отношении процветания самой столицы и говорить было нечего, Апрад уже давно был признан величайшим городом континента.

Став мировым центром магии и окончательно отстранившись от государственной политики (по крайней мере официально), Кристория выиграла куда больше, чем когда-то проиграла.

Сейчас ученики апрадского Дома Магии уже начали занимать высокие посты не только в Кристории, но и по всему Люпсу, а ещё лет через пятнадцать-двадцать воспитанники крупнейшей в мире академии обещали заполонить вообще весь континент. И с этим уже ничего нельзя было сделать.

С каждым годом уровень преподавания в Кристории только рос, и всё меньше оставалось заведений в других странах, способных составить ему хоть какую-то конкуренцию.

А это означало, что всё больше аристократов и богачей отправляли в Дом Магии Апрада своих детей учиться, то есть ещё больше денег финансирования, а значит, всё лучшие и лучшие условия. Спираль роста начиналась заново, и момента, когда она всё-таки затормозит, не было видно.

Однако, королевский дворец Кристории всё ещё был вторым по масштабу и первым по значимости местом в столице и стране. И когда к его воротам приблизились двое незнакомцев, несущая свой караул неусыпная стража, теперь состоящая не только из гвардейцев, но и из магов, тут же преградила им дорогу.

- Кто вы?

- У меня встреча с королём, - вежливо улыбнувшись, сказал молодой человек с белыми, будто снег, волосами и чёрными, словно зрачок занимал всю радужку, глазами.

- Ваше имя, пожалуйста, назначенное время и причина встречи.

- Лазарис Морфей, - ни у кого из стражей это не вызвало никаких ассоциаций. Похоже, Гатис постарался сделать всё, чтобы имя Лаза было вычеркнуто из истории. - Время: сейчас. Причину, я думаю, он знает и сам.

- Наглость! - воскликнул один из магов, поднимая во вполне однозначном жесте ладонь с зажатым в нём магическим жезлом. Вот только прошла секунда, вторая, пятая, а ничего так и не произошло.

- Передайте мои слова королю. Уверен, он меня примет, - не убирая с лица улыбки, сказал Лаз.

- Х… хорошо… - переводя взгляд со странного незнакомца на своё оружие, маг начал пятиться задом под недоумевающими взглядами товарищей.

- Я буду ждать тут.

- Тебе не кажется, что это нагло даже для тебя? - шепнул Лазу на ухо Фауст, когда все стражи кроме одного вернулись на свои места.

- В прошлый раз я вошёл к нему через окно, - усмехнулся молодой человек, - и тогда у меня не было даже десятой части теперешней силы. Так что это ещё нормально.

- И почему я до сих пор удивляюсь? - спросил мужчина у пустоты.

- Потому что я до сих пор великолепен?

- Ну да, - недовольно буркнул Фауст, скрещивая на груди руки. - У нас гости, ты в курсе?

- Конечно, - Лаз поднял голову и кивнул куда-то в пространство. - Здравствуйте, Леттиция, давно не виделись. Не прячьтесь, я вас вижу.

Из воздуха материализовалась и спустилась прямо перед ними уже почти седая Леттиция Кутом.

- А я всё-таки думала, что ты мёртв. Выходит, не зря Его Величество переживал. Зачем ты хочешь с ним встретиться?

- А у нас мало причин для беседы? - Лаз покачал головой, словно учитель, разочарованный в нашкодившем ученике. - Столько всего произошло в прошлом. Стоило бы обсудить, вам не кажется?

- Лучше уходи сейчас, пока ещё можешь. За прошедшие годы мы многое сделали, чтобы избежать повторения той атаки.

- Угрожаете? Что-то новенькое. Я думал, вы и ваш король способны только бить в спину.

Лицо магессы побагровело.

- Следи за языком, мальчишка!

- Или что? Убьёте меня? Мы это уже проходили. У вас не вышло четырнадцать лет назад, не выйдет и сейчас. Лучше пустите меня по-хорошему, дайте поговорить с Гатисом и, возможно, возможно… - Лаз широко улыбнулся, вот только Леттиция от этой улыбки побледнела и задрожала, как кролик перед удавом. - Возможно, я не убью всех в этом дворце.

***

- Леттиция, почему ты его пустила?! - взвизгнул Гатис, вскакивая из-за стола.

Королю было уже под семьдесят. Однако, даже несмотря на то, что он не был магом, благодаря неусыпной заботе придворных лекарей и целителей, он почти не изменился по сравнению с тем, каким Лаз его помнил. Чуть больше морщин, чуть меньше волос… он легко мог бы править ещё пару десятков лет.

Если бы Лаз тогда умер.

- Здравствуйте, Ваше Величество, - молодой человек вошёл и, не дожидаясь приглашения, сел за стол напротив короля. - Не вините свою телохранительницу, у неё не было выбора.

- Ты пришёл меня убить? - Гатис, наконец, поймав полный ужаса взгляд магессы, тяжело вздохнул и опустился обратно в кресло.

- Ну, для начала я бы хотел поговорить. Причём не только с Вами. Будьте добры, прикажите вызвать сюда Базила Бадиса, Мадэса Зуву и, конечно, Савойна Листера. Я знаю, они все в городе. Я подожду.

Король, помедлив пару секунд, кивнул Леттиции, и женщина, явно испытав немалое облегчение, вышла за дверь.

- Как Ваши дела? Я слышал, вы недавно отпраздновали десятилетие апрадского Дома Магии. Роскошный, думается, праздник.

- Да, ничего так… - не совсем понимая, что происходит, кивнул король, оглядываясь по сторонам словно в поисках путей побега.

- Слышал, Вам подарили много подарков, - продолжил Лаз светскую беседу.

- Ты этого хочешь? - встрепенулся Гатис, - откупа?

- Может быть, - молодой человек пожал плечами. - Что, по-вашему, стоит жизни, Ваше Величество? Вашей жизни? Есть у вас что-то такое, ради получения чего вы были бы готовы умереть?

- Н…назови свою цену!

- Э, нет, - Лаз погрозил пальцем. - Времена, когда я должен был что-то делать для Вас, прошли. Теперь называете Вы, а я скажу, хватит мне этого или нет.

- Мои сокровищницы заполнены золотом и драгоценностями! - словно утопающий, хватающийся за соломинку, король начал бесполезные, как он и сам в глубине души понимал, торги. - Можешь взять столько, сколько захочешь!

- Позволите? - Лаз показал пальцем на пресс-папье, то самое, на котором когда-то демонстрировал применение магии зачарования.

Гатис, естественно, закивал, словно болванчик. Взяв тяжёлый, изукрашенный позолотой брусок, Лаз поднял его на уровень глаз и замолчал.

Поначалу ничего не происходило, но спустя примерно минуту король заметил, как черный цвет там, где пресс-папье не покрывала позолота, начал светлеть. И спустя ещё пару минут уже всё оно приобрело насыщенный жёлтый цвет.

- Прошу, - Лаз протянул уже не позолоченное, а полностью золотое пресс-папье королю. Тот с совершенно круглыми от неверия глазами взял брусок в руки и едва не уронил на стол. Весу в нём прибавилось немало. - Думаю, вам не надо объяснять, что я думаю обо всех ваших сокровищах?

- Как ты… - начал было Гатис, но тут же одёрнул сам себя.

- Магия, Ваше Величество. Как и раньше, одна только магия. Что ещё вы можете мне предложить?

- Артефакты! - осенённый внезапным решением воскликнул король, откладывая золотую болванку в сторону. - У меня и Дома Магии есть множество магических артефактов!

- Это те артефакты, что вы создали на основе украденной у меня магии? - Лаз усмехнулся. - Ваше Величество, вас не кажется, что это несколько цинично?

- Мы ничего не крали, ты сам всё рассказал.

Похоже даже у Гатиса были границы, через которые нельзя было переступать. Вот только сейчас точно был неподходящий момент для того, чтобы показывать характер.

- В обмен, - голос Лаза стал ещё тише, мягче, вкрадчивее и король, словно повинуясь этой интонации, весь сник и осунулся. - На защиту для моей семьи и друзей. Свои условия вы, очевидно, не выполнили. Значит, и рассказанное мной не считается вашей собственностью. Что вы ещё можете предложить в обмен на свою жизнь, Ваше Величество?

- Ты ведь всё равно меня убьёшь, так какая разница, что я скажу? - тяжело вздохнув, ответил король.

- Ну почему же, - Лаз покачал головой, - у меня в голове точно есть условия, при исполнении которых я ухожу из этого кабинета удовлетворённый, а вы остаётесь в живых.

- Правда?

- Правда, Ваше Величество. В отличие от Вас я не считаю ложь необходимостью. Но, прежде, чем я озвучу эти условия, нам следует дождаться названных мной людей.

- Тогда зачем же это всё было?

- Ну мало ли, вдруг вы бы смогли меня удивить. Очевидно, не смогли.

***

- Лазарис, это, правда, ты?

Савойн, изрядно постаревший, опирающийся на клюку, при виде Лаза словно разом помолодел на десяток лет. Разгладились морщинки, в серых глазах появилась так знакомая Лазу искорка, а объятия, в которые старый маг заключил своего бывшего ученика, оказались неожиданно крепкими.

- Господин ректор, - улыбнулся Лаз.

Сейчас, спустя столько лет, все их разногласия уже казались смешными.

- Парень, ты всё-таки живой!

А вот единственный высший маг-псионик Кристории, со времён обучения Лаза в академии не изменился ни капельки.

- Как видите, - развёл молодой человек руками.

Мадэс Зува, с которым Лаз виделся лишь раз, да и то мельком, остался стоять в сторонке, не совсем понимая, зачем он здесь.

- Итак, ты обещал сказать, что ты хочешь за мою жизнь?

Когда в кабинете кроме них двоих появились ещё люди, и, тем более, после того, как тепло Лаз приветствовал двух магов, король как-то воспрял духом. И наверняка, уже начал строить в голове какие-то планы и схемы на предстоящий разговор.

- Да, обещал, - Лаз кивнул. - И вот первое условие.

Помещение вдруг заполнилось настолько плотной энергией, что Гатис, даже не будучи объектом применения заклинания, начал задыхаться, словно угодил под воду.

Савойну и Базилу было полегче, сила их душ позволяла выдержать такой напор без особого труда.

А вот Леттиции и Мадэсу пришлось намного, намного хуже.

Двух высших магов вдавило в стены по обе стороны от двери с такой силой, что по штукатурке пошли трещины. И с каждой секундой давление всё росло. Не ожидая чего-то подобного и не собрав энергию для защиты, они остались совершенно беспомощны, а теперь изменить что-то уже было невозможно.

Базил и король смотрели на происходящее с ужасом, Савойн – с молчаливым пониманием.

Это была месть за то, что пара магов позволила врагу пытать и убивать друзей и родных Лаза. Тот факт, что сделано это было по приказу короля, молодого человека нисколько не волновал.

Через десять секунд в глазах высших полопались сосуды, через двадцать кровь уже текла из всех отверстий, а кожа превратилась в один громадный синяк, через минуту по кабинету разнёсся оглушительный хруст костей в теле Леттиции, а спустя несколько секунд и скелет Мадэса Зувы не выдержал того, чему Лаз его подвергал.

Всё закончилось ещё спустя две минуты, когда на пол упали уже мало чём напоминающие людей груды окровавленного мяса. К счастью для людей, которыми они только что были, смерть пришла к ним задолго до окончания этого кошмара.

Лаз, улыбаясь, как ни в чём не бывало, вернулся на своё место напротив короля.

- А теперь обсудим остальные.

Глава 3

- Ты там всё-таки устроил какой-то ужас? - поинтересовался Фауст, когда Лаз вышел из ворот дворца.

- Без этого меня бы не приняли всерьёз, - молодой человек пожал плечами.

- Уверен, что приняли бы. Доказать свою силу можно и без убийств.

- Силу, да. Но очень сложно без убийств доказать свою готовность убивать, - философски заметил Лаз. - Можно сколько угодно говорить: “Я убью тебя!” - но пока ты этого не сделаешь, тебе не поверят.

- И как ощущение после свершённой мести?

- Отличные! - Лаз поднял голову к словно специально чистому голубому небу, с наслаждением потянулся и хлопнул Фауста по плечу. - Не понимаю, почему говорят, что месть приносит лишь больше боли.

- И кто теперь король в этом королевстве?

- Гатис, я думал, ты знаешь, - заговорщицки улыбаясь, ответил молодой человек.

- Слушай, не томи, объясни нормально, - Фауст выдал другу лёгкий подзатыльник.

- Ладно-ладно, извини. Как думаешь, что было бы, убей я Гатиса?

- Было бы тебе или в целом?

- В целом.

- В Кристории появился бы новый король. Такой, который тебя не предавал.

- Это правда, вот только, - Лаз наставительно поднял палец, - в этой стране монархия не наследуется. Что было бы, умри совершенно неожиданно действующий монарх?

- Борьба за власть, - понимающе кивнул Фауст.

- Именно. Грызня между аристократическими домами, вероятными претендентами на престол, которая продолжалась бы чёрте сколько времени. Даже если бы я вмешался и посадил на трон выбранного мной короля, между нами не было бы никакой связи, кроме взаимной выгоды. А это, как уже выяснилось, далеко не лучшая основа отношений. Стоит мне исчезнуть на какое-то время, и кто поручится, что и этот король не предаст меня? К тому же, что бы я ни делал, выборы нового правителя и его укрепление на троне всё равно займёт кучу времени, а тиреи ждать не будут.

- Ага. И ты оставил Гатису власть, напугав его до мокрых порток и заставив тем самым беспрекословно тебя слушаться.

- Точно. Когда вся эта кутерьма закончится, я всегда смогу его убить, если он не будет меня устраивать. Но пока что он куда ценнее живой, чем мёртвый. К своему несчастью, он этого не знает.

Фауст усмехнулся.

- Но тогда не было бы лучше оставить в живых и тех двоих магов?

Покинувшие дворец где-то за полчаса до Лаза Савойн и Базил в общих чертах рассказали Фаусту о случившемся.

- Ну, как я уже говорил, кого-то я должен был убить. К тому же парочка высших в войне против тиреев мало что бы значили. В отличие от короля мирового центра магии, имеющего связи по всему континенту.

- Ты стал хитрее, это точно.

- Не мы такие, жизнь такая, - усмехнулся Лаз.

- О чём вы там вообще так долго говорили? Тебя не было больше полутора часов.

- В основном ни о чём. Сейчас объясню, - молодой человек отпрянул, предвосхищая очередной подзатыльник. - Конечно, я поставил Гатису несколько условий. К примеру, сделать Савойна ректором апрадского Дома Магии с полной свободой действий; прекратить пропаганду против меня и моей семьи и выделить им, проведшим последние годы в не самых приятных условиях, неограниченное довольствие; ввести парочку новых законов и тому подобное. В целом всего по мелочи. То, на что Гатис пошёл с большим энтузиазмом после того, как я на его глазах превратил двух высших магов в фарш. Но на самом деле, я мог бы просто сидеть в том кабинете в полной тишине, и всё равно достиг бы желаемого. Все эти разговоры нужны были для того, чтобы король не понял, что на нём применяется магия.

- Какая магия?

- Магия Айны, - Лаз, усмехнувшись, достал из внутреннего кармана небольшую пластинку магического металла. - Полтора часа Гатису аккуратно и осторожно внушался ужас ко мне и тому, что я могу с ним сделать.

- Можно подумать, смертей двух высших не хватило, - буркнул Фауст.

- Этого с лихвой хватило на время нашего разговора, и хватит ещё на пару недель, а то и месяцев. Но, в конце концов, обычный страх прошёл бы, и Гатис начал бы думать. А мне этого совсем не надо. Теперь же, благодаря Айне и магии зачарования, инстинктивный ужас к моей персоне будет зреть в нём, словно яблоко на ветке.

- Что-то мне подсказывает, что ты сделал это не только из практических соображений.

- Конечно, - Лаз зло усмехнулся. - Смерть – слишком лёгкое и быстрое наказание за то, что он сделал. Пусть страдает, пусть мучится, пусть каждую ночь просыпается от кошмаров, в которых я прихожу по его душу. Вечная пытка до самого конца его жизни.

- В такие моменты даже я начинают тебя бояться.

- Может быть, не зря, - вздохнул Лаз. - Но ты прав и в другом, практические цели в этом тоже были. Во-первых, естественно, под воздействием такой магии он никогда не решится меня снова предать. Но даже не это главное. Вместе с главным большим внушением было ещё одно, не такое сильное и всеобъемлющее, но всё-таки ощутимое. Мысль о том, что ему против меня нужна помощь. Слухи о моём возвращении, естественно, пойдут. Мои слова привратникам и смерти двух высших сделают своё дело, но официально объявлять что-то я ему настрого запретил. Так что, по крайней мере, в первое время слухи будут оставаться слухами. Вполне логично, он станет искать поддержки в других странах. И, если я понимаю его достаточно хорошо, отправит он гонцов всюду, куда сможет, в надежде получить от этого максимум выгоды.

- И зачем это тебе?

- Я собрался вернуться, Фауст, настолько официально, насколько это возможно. Вот только если я встану посреди площади и закричу: “Я – Лазарис Морфей, я снова с вами!” - на меня посмотрят, как на сумасшедшего. Всё-таки с моей “смерти” прошло уже четырнадцать лет. Куда лучше будет, если о моём возвращении станет известно не от меня самого, а от самых официальных и компетентных источников на свете: королей и императоров. К тому же, когда я “узнаю” о том, что Гатис меня сдал правителям других стран, я смогу потребовать у него ещё что-нибудь в качестве компенсации.

- Хорошо иметь такую силу, - усмехнулся Фауст. - Сразу из планов пропадают все “если”.

- Не то слово, мой друг. Не то слово.

***

Дорогу до особняка Морфеев, такую знакомую и позабытую одновременно, Лаз с Фаустом прошли пешком. Уже почти зимняя прохлада ни одному, ни другому не была помехой, и торопиться они тоже никуда не собирались. Лишние полчаса ожидания ничего не изменят в четырнадцати годах разлуки.

Уже издалека Лаз заметил, что дом находится далеко не в лучшем состоянии. Он ещё при разговоре с королём понял, что его семья после того нападения на Апрад оказалась в довольно бедственном положении, но слышать и видеть – две большие разницы.

Облупившаяся краска, отколовшаяся черепица, заколоченные окна в самых дальних и редко используемых частях особняка, неровные, явно давно не стриженные кусты живой изгороди – не сказать, что за домом не ухаживали вовсе, но тем почти идеальным порядком, что был когда-то, даже не пахло.

Однако, раз подумав обо всём, что произошло с семьёй за долгие годы его отсутствия, Лаз тут же обо всём и забыл. Потому что на лужайке перед домом, не обращая внимания на неровно скошенную траву, играли дети.

Старшая девочка была уже подростком, и её огненно-рыжие волосы не оставляли никаких сомнений в том, чья это дочка. Ещё трое мальчишек, возрастом от десяти до, наверное, пяти лет, носились вслед за дочкой Мари, словно утята за мамой. Она явно была заводилой в компании. Самая младшая, совсем ещё кроха, сидела в коляске под присмотром няни и, довольно хихикая, наблюдала за играми старших.

И именно няня первой заметила приближение незнакомцев. Девушка была совсем юная, вряд ли даже совершеннолетняя и, очевидно, знать Лаза не могла. Так что при виде чужаков поспешно взяла малышку на руки и подозвала к себе остальных детей. Гости в особняке Морфеев, очевидно, были очень редки.

- Не бойтесь! - поднял руки Лаз. - Мы не хотим ничего плохого! Я хотел бы увидеться с Ланирис Морфей, пожалуйста, позовите её, если она в доме.

- Хозяйку? - взгляд девушки забегал между остановившимися у изгороди Лазом и Фаустом и с любопытством разглядывающими чужаков детьми. Наконец, она решилась на что-то и повернулась к старшей девочке. - Лимма, позови взрослых. Поскорее.

Кивнув, дочка Мари забежала в дом.

Лазу, по большому счету, было плевать на испуганную няню и на то, что она там себе навоображала при виде его и пёстрого мечника. Куда больше его занимали дети. В лицах старшего и младшего мальчишек легко угадывались тонкие черты Сарифа, хотя первый явно больше пошёл в их, Морфеев, породу.

В сердце молодого человека потеплело: это были дети Лани, его племянники. И пусть фамилия у них уже была другая, но кровь – не водица, и к сыновьям своей дорогой сестрёнки Лаз, даже не зная их имён, чувствовал небывалую нежность.

Даже с магией Метаморфоз он так и не нашёл способа вернуть своему телу способность к репродукции. Слишком мало у него было знаний в биологии, чтобы достоверно скопировать результаты миллионов лет эволюции. Так что было совершенно неизвестно, когда у них с Айной появятся свои дети.

Но сейчас прямо перед ним были они, маленькие человечки, которых его сестра, второй по важности после Айны человек во всём мире, выносила и родила. И Лаз намеревался сделать всё, чтобы они никогда не увидели даже мельчайшей доли тех ужасов, что пришлось пережить ему.

Ещё двое, мальчик лет восьми и малышка, которую няня всё ещё продолжала крепко прижимать к себе, вряд ли имели с ним кровное родство.

Однако, личности их родителей тоже не сложно было вычислить. Паренёк в свои годы уже был выше всех остальных детей, так что его отцом никто кроме Джи не мог быть. Девочка, правда, была слишком маленькой, чтобы с уверенностью говорить о какой-то схожести, но густо-синий цвет глаз тут же напомнил Лазу об Алексис.

Отрадно было понимать, что спустя столько лет их компания, даже потеряв столь многих, продолжала держаться вместе. И пять вышедших на крыльцо людей полностью подтвердили это умозаключение. Вернее, их было шестеро, но последнюю девушку Лаз не знал, и потому пока что не считал принадлежащей к их компании.

- Здравствуйте, вы хот… - Лани, чей отчётливо округлившийся живот обещал скорое появление ещё двоих, как Лаз отчётливо слышал, племянников, вышла вперёд.

Однако, даже не закончив фразы, она замолчала, не в силах сказать больше ни слова. По щекам хозяйки дома потекли тонкие ручейки слёз.

- Привет, сестрёнка, - Лаз, широко улыбнувшись, вошёл в калитку. - Давно не виделись.

***

- Считаю, заслужил взбучку. - Варвар, не в состоянии сдерживать улыбку, всё-таки старался быть серьёзным.

Сложно, наверное, даже невозможно описать то количество радости, восторгов, смеха, слёз и упрёков, что увидел дом Морфеев за эти несколько часов. Весь особняк за считанные минуты наполнился суетой, голосами, а в и так влажный осенний воздух точно добавилось пару процентов солёной воды.

Глаза Лани были красными и опухшими от плача, а скулы сводило от не сходящей с лица улыбки, Санктус, обнимая сына, рыдал в голос, дед Кратидас, вопреки своей обычной суровости то и дело сморкался в платочек, и даже железный Джи не удержался и пустил слезу, которую тут же испарил магией огня.

Было организовано самое роскошное, какое только было возможно с имеющимися продуктами, застолье, вопросам не было конца, хотя Лаз отвечал хорошо если на четверть, было произнесено множество тостов и выпито немало вина… в общем, возвращение Лазариса Морфея праздновали именно так, как и полагается праздновать чьё-то явление из мёртвых.

Однако, потом, вечером, когда детей уложили спать, а деды и прадеды ушли к себе сами, собравшиеся перед камином в гостиной семь человек завели уже куда более серьёзный разговор.

- Да! - Малютке, с возрастом не ставшей ни на сантиметр выше, пришлось использовать магию, чтобы рассерженное топанье ножкой прозвучало достаточно убедительно. - Ты что, за все эти годы не мог хотя бы как-то весточку подать, что ты жив?

- Не думайте, что я не хотел, - Лаз развёл руками, - но я не мог исключить возможность того, что за всеми вами следили. А если бы вы узнали правду, вы бы рано или поздно это выдали.

- Думаешь, мы такие плохие актёры? - хмыкнула Штучка.

- Ну, как показал сегодняшний день, не лучшие, - улыбнулся молодой человек. - К тому же, дай я знать кому-то из вас, вы бы точно рассказали друг другу, а, уж простите, но что знают трое, то знает и свинья.

- Ладно, допустим, - Лани подняла руки, признавая состоятельность этого довода. - Но тогда почему ты вернулся сейчас, да ещё и так открыто, просто пришёл в дом? Откуда ты знаешь, вдруг кто-то из наших слуг тоже шпион Гатиса? - в комнате как-то резко стало тихо.

- Теперь это уже не имеет никакого значения. Король прекрасно знает, что я вернулся, я нанёс ему визит перед тем, как приходить сюда.

- В королевский дворец? Тогда почему эта сволочь жива?! - взревел Джи, за что был награждён осуждающим взглядом сразу от всех женщин в гостиной.

- Потому что в могиле он будет бесполезен, - спокойно ответил Лаз. - За эти годы со мной много чего произошло, слишком много, если честно. И, можешь мне поверить, Варвар, я больше не буду сомневаться, если чья-то смерть будет необходима. - Ланирис тихо охнула, и молодой человек повернулся к ней. - Да, сестрёнка, я больше не стараюсь спасти всех и решить все вопросы без насилия. Понимаю, что это невозможно.

- Погоди, - вклинился в разговор Сариф. - Я не понял часть про “бесполезен”. Ты что же, теперь используешь короля Кристории, как… марионетку?

- Скорее, как добровольного раба, - усмехнулся Лаз. - Смерть двух высших прямо у него на глазах сделала Его Величество крайне сговорчивым.

- Стоп-стоп-стоп! Что?!

- Ага. Я убил Леттицию Кутом и Мадэса Зуву, магов, допустивших расправу над всеми вами и смерть моей матери, - в комнате повисла гробовая тишина, и лишь Фауст продолжал улыбаться, прекрасно зная новые возможности своего юного друга.

- Но… как? - пробормотала Малютка, явно неспособная осмыслить эту новость. - Они ведь… высшие!

- Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, - улыбнулся Лаз, вспомнив столь подходящую к месту цитату из земной классики. - Высшие маги считаются верхушкой силы Люпса лишь потому, что никто не знает, что существует нечто большее. Я обязательно расскажу всё в подробностях, но как-нибудь в другой раз, хорошо? - пятеро бывших студентов высшей группы факультета магии неуверенно закивали, ещё не до конца отойдя от шока. - А сейчас я хочу знать всё, что случилось с вами за эти годы. Очень надеюсь, что приключений у вас было куда меньше, чем у меня.

***

- Ты намерен их всех сделать Мастерами, как меня? - уже поздней ночью, когда все разошлись по кроватям, переваривать события дня, Лаз с Фаустом сидели на лавочке в саду и смотрели на звёзды. На небе так и не появилось ни единого облачка, и россыпь огоньков в вышине была невероятно прекрасна.

- Нет, - Лаз покачал головой. - Как бы это не было грустно, но у них своя жизнь, участником которой я уже никогда не буду. Даже сестра, отец и остальные Морфеи знают лишь первую половину моей жизни, и при этом более спокойную и мирную половину. Про Варвара, Малютку и остальных я вообще молчу. Да, мы были друзьями и останемся ими. Да, они любят меня, а я люблю их и сделаю всё, чтобы уберечь их и сделать их жизнь лучше. Но по большому счету, мы – чужие люди. И те пропасти, что есть между нами: пропасть силы, пропасть власти, пропасть жизни столь долгой, что я, наверняка, увижу рождение ещё не одного десятка поколений их потомков – всё это не даст нам снова стать близкими настолько, насколько это было когда-то. Я уже не смогу полностью проникнуться их болями. Не смогу найти правильных слов для Джи и Алексис, чтобы как-то помочь им решить личные проблемы. Не смогу утешить Мари, а ведь после смерти Лазарга она чуть не сгинула в самоубийственной попытке мести Гатису. Только благодаря поддержке Лани и остальных она смогла оставить эти идеи ради своей дочки. Не смогу вернуть Лани полтора потерянных нами десятилетия. Так что я не имею права решать за них. Конечно, я расскажу им о подчинении души и всём остальном, помогу советом, но делать то, что сделал для тебя, я не буду. И не только ради их права выбора. Может быть, это эгоистично, но я хочу, чтобы этот дом оставался для меня тихой гаванью, в которую я всегда смогу вернуться после убийства королей, войны с рыболюдьми или что там мне ещё уготовано. Вернуться, и, хотя бы на время, забыть про статус Мастера.

- Эгоистично, тут ты прав, - Фауст с усмешкой увернулся от удара Лаза. - Но, став Мастером, ты не перестал быть человеком. И даже если тебе не нужны еда, воздух и сон, ты, как и все, устаёшь. Не телом, ладно, а разумом. И нет ничего плохого в том, чтобы искать возможности дать своим мозгам отдохнуть.

- Ты, как и всегда, очень мудр, - без всякого сарказма сказал Лаз.

- Ты тоже таким станешь, прожив полтысячи лет.

- Даже не представляешь, как бы мне этого не хотелось.

- О, поверь, прекрасно представляю…

Глава 4

Сообщение от короля Гатиса Кристорского с просьбой, даже мольбой о помощи, в трёх главных дворцах Люпса: императорском Лотоса, каганском Талитейма и королевском Такта, столицы Башдрака – получили с разницей всего в несколько дней. И сказать, что определяющие судьбу всего континента люди переполошились – значит, не сказать ничего.

Лазарис Морфей, которому сейчас должно было уже быть под тридцать, вернулся спустя четырнадцать лет с атаки на Апрад. После чего убил, и не просто победил в бою, а практически уничтожил двух высших магов Кристории и, фактически, единолично захватил власть в своей родной стране.

Письмо обычно расчётливого и сдержанного Гатиса едва ли не излучало весь тот страх, что король испытывал во время написания. Так что не возникало сомнений: для трёх стран-гегемонов возвращение этой темной лошадки не означало ровным счётом ничего хорошего.

И предрекаемый Лазом эффект – страх, страх перед неконтролируемой и необъяснимой силой, сработал, наверное, даже лучше, чем можно было подумать.

Война каганата с империей, и так застопорившаяся из-за появления у берегов танильцев кораблей тиреев, была официально приостановлена. Причём единогласным решением обеих сторон, как и, казалось бы, бесконечные мелкие столкновения войск на границе каганата и Башдрака.

Из Апрадской академии, где только недавно начался новый учебный год, были отозваны отпрыски многих влиятельных иностранных фамилий. К границам Кристории начали подтягиваться элитные подразделения стран-гегемонов, пока не пересекающие невидимой черты, но определенно готовые это сделать в любую минуту…

Невероятный и, если задуматься, очень печальный факт. Угроза нападения чужеродной, обладающей неизвестной силой и возможностями, агрессивно настроенной расы извне была воспринята менее остро, чем один-единственный, пусть и невероятно сильный, человек, угрожающий правителям Люпса изнутри. Но, к сожалению, это было так.

А примерно через пару недель после первого письма поступило новое, на этот раз уже вообще всем правителям всех стран Люпса, озаглавленное: “Правителям континента от Лазариса Морфея”. И к нему отнеслись настолько серьёзно, словно его автор уже приставил нож к горлу каждого монарха.

Содержание его было следующим:

“Правителям континента от Лазариса Морфея.

Уважаемые короли, императоры, каганы, князья и вообще все держащие в руках власть над тем клочком суши, что называется Люпсом.

Думаю, сейчас уже не нужно убеждать вас всех в том, что я жив. С этим более чем успешно справился пишущий сейчас данное письмо король Гатис Кристорский.

Я не воскрес из мёртвых, я был жив все те четырнадцать лет, что прошли с моей официальной смерти. И все четырнадцать лет я ждал и готовился, чтобы, когда нужный момент настанет, иметь не только право, но и возможность заявить: я хочу мести.

Мести за предательство, мести за смерти моих родных и друзей, мести за гонения и преследования.

Главная ирония в том, что, если бы вы не были столь большими параноиками и хоть немного отступились от своей мании тотального контроля, сейчас я был бы вашим союзником. Однако, произошло то, что произошло. И я готов заявить, что теперь я – кара за долгие годы мирного просиживания ваших августейших задниц.

Не будет никаких переговоров. Не будет торгов и обсуждений. Вы либо делаете то, что я говорю, либо умираете ещё до конца этого года.

А если у кого-то из вас возникнет хотя бы поползновение угрожать моей семье, я уничтожу не только вас. Я выжгу всё, что вы любите и цените, я изведу весь ваш род до последнего человека и превращу память о вас в пепел.

Повторяю: это не пустые угрозы, с позиции силы я не считаю ложь необходимой. Всё будет так, как я описал.

Теперь об условиях. В день зимнего солнцестояния я буду ждать в Сайркине, в городе Брайм, вас всех. Каждого правителя, обладающего на Люпсе хоть крошечным участком территорий.

Можете брать своих лучших магов, можете приводить любых чудовищ, можете окружать город и всю страну хоть миллионными армиями, мне всё равно.

Мне не нужны деньги, драгоценности, магические артефакты, земли, титулы и обещания. Того монарха, которого не будет в Брайме в назначенный срок, ещё через месяц не будет в живых.

Напоследок скажу, что меня самого не интересует власть. Я не собираюсь отбирать у вас ваши регалии. Я лишь хочу поговорить о том, как и в каком направлении стоит двигаться Люпсу. Я даже буду готов выслушать и обдумать любые конструктивные предложения.

А если мы придём к соглашению, вполне возможно, жизни ваши и ваших подданных в скором будущем станут только лучше. Однако, я подчёркиваю в третий и последний раз: не вы решаете, а я.”

***

В тронном зале дворца Талитейма снова, второй раз меньше чем за месяц, шло “семейное собрание”. И все присутствующие, даже юный Риден, прекрасно понимали, что это значит. Борьба за титул наследника престола Танильского Каганата вступила в финальную стадию.

В прошлый раз, когда обсуждался вопрос с нападением рыболюдей, легко было понять расстановку сил: Керас, старший сын, имел поддержку младшей сестры и двух младших братьев, за Айну выступила одна лишь Радалия, старшая из детей кагана.

Тогда её статус первенца мало что значил, без титула наследной принцессы она имела ровно ту же силу и значимость, что и младшие братья и сёстры.

Однако сейчас ситуация неожиданно поменялась. Дело было в том, что по закону каганата, в случае, если Катарум по каким-то причинам не выберет наследника лично, после завершения его правления дети Радалии будут иметь преимущество в очерёдности наследования.

Это правило было установлено больше двухсот лет назад, и сейчас об этом даже не все помнили. Но под угрозой со стороны Лаза, покрытый пылью и почти позабытый закон вдруг стал актуален.

В искренности просьбы короля Кристории о помощи, а значит, в правдивости новостей о смерти от рук Лаза сразу двух высших магов сомневаться не приходилось. К тому же танильские шпионы в Апраде полностью подтверждали факт смерти Леттиции Кутом и Мадэса Зувы.

Так что, если к адекватности требований воскресшего Лазариса ещё оставались вопросы, его силу не признавать было глупо. Мало кто даже из древних магов мог с такой лёгкостью прикончить двух высших за раз, не встретив никакого сопротивления.

И это ставило автора возмутительного письма минимум на один уровень с сильнейшими магами континента. А ведь истинных пределов его силы до сих пор никто не знал.

В результате над головой кагана вдруг из ниоткуда появился готовый сорваться в любой момент клинок.

Прошлое у каганата и Лаза было, мягко говоря, не мирное. И вероятность того, что молодой человек попытается убить Катарума, была довольно высока.

А тогда, в случае кончины кагана до официального объявления наследника, ни Керас, ни Айна престола уже никогда не увидят. Новым каганом станет старший сын Радалии, Натум, которому летом исполнилось двадцать два года, фамилия царствующей семьи сменится на Трок, и весь каганат ещё долго будет лихорадить от стольких неожиданных перемен.

Таким странным образом угроза Лаза вдруг сделала Радалию потенциальной матерью будущего кагана в обход всей текущей борьбы. Как следствие, её голос стал намного весомее, чем месяц назад.

Конечно, Лаз ничего такого не планировал, просто потому что ничего не смыслил в законах каганата о престолонаследии. Но это стало неожиданно полезным бонусом для Айны, так как старшая сестра, на которую теперь даже Керас смотрел с определённым опасением, поддерживать её не перестала.

Чаша весов всё ещё склонялась в сторону старшего сына кагана, но дисбаланс точно уменьшился, и это было важно по многим причинам.

Во-первых, ей-таки удалось, вопреки крайне агрессивному протесту Кераса, убедить отца отправиться в Брайм. Правда, вероятность того, что каган не принял своего решения ещё до совета и по-настоящему прислушивался к мнениям детей была крайне мала. Но, как говорится, дарённому коню в зубы не смотрят.

Во-вторых, также благодаря поддержке Радалии, ей удалось выбить отсрочку начала военных действий против рыболюдей, которое раньше планировалось ещё до конца года. На переговоры каган всё равно не согласился, но это уже было более чем неплохо. Особенно с учётом того, что, как Айна прекрасно знала, проблему тиреев Лаз собирался обсудить в первую очередь.

И в-третьих, в Брайме по задумке должна была вскрыться правда о том, что Лаз и Ужас из Сайркина – это лишь два разных имени для одного мага. А значит, и связь между ним и Айной станет более чем очевидна. И укрепление позиций в борьбе за наследование престола, означающее также и больший политический вес, могло помочь в сглаживании углов, которые неизбежно появятся после такой зубодробительной новости.

***

- Ну что, ты готова к грядущей буре? - за пару дней до назначенной даты Лаз, явившийся в Брайм под чужой личиной, и Айна, официально занятая тут подготовкой прибытия отца, встретились в обычном номере непримечательной гостиницы.

- Какой из? - нервно усмехнулась девушка.

- Всем сразу, - тяжело вздохнул Лаз, откидываясь на подушки. - Спокойные деньки у нас закончились, это точно.

- Сколько, как ты думаешь, это продлится?

- Сама встреча, надеюсь, не очень долго, максимум часа четыре. Меня, наверняка, забросают обвинениями, я продемонстрирую Ужаса, попугаю их немного, для острастки…

- Ты не слишком самоуверен? - Айна, как была, в официальном платье и туфлях, легла рядом с любимым и положила голову ему на грудь, слушая мерное биение ненастоящего сердца.

- Сложно сказать… - Лаз с силой сжал переносицу. - С одной стороны, я собрал достаточно информации о способностях высших магов, как стихийных, так и псионических. Вероятность того, что они смогут серьёзно мне навредить минимальна, сколько бы их ни было. С другой стороны, уж кто-кто, а мы с тобой знаем, как часто в этом мире происходят самые невероятные события.

- Может, тогда не стоило вообще это всё затевать?

- Нет, стоило. Каганат продолжает экспансию. С новым оружием, а вряд ли они использовали на том корабле весь свой маго-металл, их будет не остановить никаким армиям. Кристория благодаря академии и бесконечному потоку денег наращивает ресурсы, и я не верю, что столь ушлый человек, как Гатис, просто смирится с лишением страны статуса гегемона. Ну и рыболюди, конечно же, самая главная проблема, серьёзно к которой, похоже, никто не собирается относиться. Я понимаю, что люди вряд ли заживут в мире и гармонии не только в ближайшее время, но и вообще хоть когда-то. Тем более, если добавить в условия тиреев. Но, если и стоит повернуть рельсы истории на другие пути, то сейчас самый подходящий момент. Потом уже будет поздно.

- Всё-таки ты – хороший человек, - чуть подтянувшись, Айна нежно поцеловала Лаза в щёку.

- Нет, это не так. Будь у меня возможность взять тебя, может быть, Лани и остальных с их детьми и полностью отгородиться от мира где-нибудь на Южном континенте, так, чтобы не видеть и не слышать никого и никогда – я бы сделал это, не задумываясь. Пусть делают, что хотят: воюют, убивают друг друга, мне плевать. Жили бы себе тихонько, я бы своими руками, без крупицы магии, построил дом… как бы было хорошо… - он тяжело вздохнул. - Вот только невозможно вечно жить в хрустальных башнях, Айна. Рано или поздно реальность догонит тебя и даст хороший пинок под зад. И, когда это случится, у меня уже может не остаться возможности на что-то повлиять. Уж лучше я сейчас и впредь буду прикладывать усилия, чтобы удержать этот мир от разных кошмаров, чем когда-нибудь в будущем из-за моего бездействия кошмар случился с кем-то, кого я по-настоящему люблю.

- А я всё равно считаю, что ты хороший, - с безапелляционной уверенностью возразила девушка.

- Ну против ТАКОГО довода мне, конечно, нечего возразить, - улыбнулся Лаз.

- И правильно. А теперь снимай с себя всё лишнее, я не видела тебя почти месяц!

***

Брайм был далёк от восстановления. В городе, когда-то насчитывавшем несколько десятков тысяч населения, сейчас жило от силы тысячи полторы. Из них пятьсот являлись солдатами Сайркина, вынужденными находиться здесь по службе.

Так что, когда со всех концов континента к их городу начали стягиваться целые делегации, под час из сотни или даже больше человек в каждой, горожане долго не могли понять, благословение это или проклятье.

С одной стороны, такой интерес к их городу со стороны сильных мира сего был полезен и важен. Множество богачей, готовых сорить деньгами и высокая вероятность того, что Брайму будут выделены из бюджета дополнительные деньги.

С другой же стороны, слишком много влиятельных и требовательных людей одновременно в одном месте – верный залог конфликтов. И так как друг против друга графы, князья и маркизы, обладающие примерно равной властью, могли не слишком много, все шишки, наверняка, посыплются на ни в чём не повинных горожан.

К счастью, появившаяся где-то за неделю до знаменательной даты танильская принцесса Айниталия быстро навела порядок, пригрозив уже совсем распоясавшимся аристократам гневом каганата за нарушение общественного порядка. На улицах тут же стало намного спокойнее.

Но люди продолжали прибывать, довольно скоро превысив количество жителей Брайма в несколько раз. И окончательно избавиться от всех возмутителей спокойствия было невозможно.

Влияние каганата было велико, но, как говорится, не пойман – не вор. И многие даже после предупреждения продолжали своевольничать, пользуясь помощью слуг, покровом темноты или тем, что и сами были танильцами, таких тоже было немало.

Однако, за день до зимнего солнцестояния всё резко изменилось.

С наступлением рассвета на главной площади Брайма появился человек. Молодой, лет двадцати пяти – тридцати, гладко выбритый, с белыми, как молоко, волосами и чернильно-чёрными глазами.

Он сидел прямо на каменной брусчатке, ничуть не боясь испачкать строгий серый костюм, какие были в моде лет десять назад, и, легко улыбаясь, провожал глазами самых ранних пташек, вышедших на улицы за свежими продуктами к завтраку или только-только возвращавшихся с ночных гулянок.

Поначалу ничего не происходило. Редкие прохожие, слишком сонные, чтобы разбираться, что за ненормальный сидит на камне в разгаре зимы, просто пробегали мимо, спеша по своим делам.

Но тут вдруг какой-то аристократ, благодаря десятку выпитых бокалов вина убедившийся в своей неуязвимости, решил выяснить, по какому, собственно праву, этот неизвестный просто сидит и никого не трогает.

Что именно произошло, никто не понял. Но буквально спустя секунду после того, как пьяница раскрыл рот, чтобы высказать человеку своё неудовольствие, его тело, кувыркаясь в воздухе, словно потерявший хвост воздушный змей, врезалось в стену одного из домов, окружавших площадь.

Раздался чей-то визг, послышалась ругань, к пострадавшему, бросив прямо на дорогу небольшую корзинку, которую нёс в руках, устремился мужчина лет сорока в характерном костюме лекаря. Судя по промелькнувшему на его лице облегчению, невезучий аристократ был жив. Но сомнений в серьёзности его травм не было.

Довольно оперативно появились стражники, причём не только городские, но и из дружин разных аристократов. Непорядка в своём окружении правители не терпели.

Окружив неизвестного человека, всё также безмятежно сидящего на камне площади и не сделавшего даже попытки скрыться с места преступления, они, наставив на виновника беспорядков копья, громко потребовали преступника назваться. Горожане, уже начавшие собираться на шум, должны были знать, что ситуация под контролем.

Вот только тут же выяснилось, что ни о каком контроле не шло и речи. Отпрянув после тихих слов молодого человека, будто от жара доменной печи, солдаты, синхронно, словно повинуясь какому-то приказу, сделали с десяток шагов назад. Разрывали дистанцию с тем, кто был настолько глуп, смел или силён, чтобы угрожать одновременно всем правителям мира.

Ещё пару месяцев назад имя Лазариса Морфея мало что сказало бы большинству населения континента. Конечно, кто-то мог бы вспомнить когда-то участвовавшего в магическом турнире маленького мальчика, а кому-то в памяти оно могло кольнуть в связи с нападением союзной армии на Апрад. Но по большому счёту, нигде кроме Кристории и верхушек правительств этого имени не помнили.

Однако, Лаз позаботился не только о том, чтобы его письмо дошло до адресатов, но и о том, чтобы о его содержании узнало как можно больше простого народа. Он не преследовал цели стать любимцем публики, как и не старался запугать людей. Ему нужно было лишь, чтобы этот саммит не прошёл бесследно.

И, конечно, в самом Брайме о том, кто он такой, знала, наверное, каждая собака. Толпу зевак тут же начали разгонять по домам, послышались недовольные голоса, вопли протеста, а также одобрительные возгласы в адрес Лаза, призывающие “показать этим королькам”.

Что именно показать уже никто не услышал, крикуну, похоже, заткнули рот. Но сам факт был показателен. Далеко не все в этом противостоянии были на стороне власть предержащих Люпса.

Лазу, впрочем, чрезмерное внимание широкой публики было ни к чему. А вот основных собеседников на ближайшие сутки уже стоило вызвать. Так что, широко улыбнувшись и помахав рукой толпе, он сделал какой-то странный пас рукой, и площадь тут же заполнил оглушительный гул.

Крики мгновенно стихли. Люди, хватаясь за грудь и зажимая руками уши бросились бежать куда подальше, с трудом осознавая, что вообще происходит, и где они находятся.

Стражники, естественно, не стали исключениями. Низкочастотные колебания на грани инфразвука, вступающие в резонанс с костями и внутренними органами, не были ни смертельными, ни хоть сколько-нибудь опасными. Единственными побочными эффектами были тошнота и головная боль. Но вот с задачей разгона толпы эта магия справлялась на ура.

Брайм проснулся от худшего за всю историю человечества будильника. И, естественно, новости о том, что стало причиной столь адского пробуждения, распространились по городу как лесной пожар.

И буквально через пятнадцать минут на площади начали появляться те, в чьих руках была сосредоточена истинная власть на этом континенте. Корона могла сломаться, могла перепрыгнуть на чужую голову, могла однажды просто исчезнуть. Магия же была с магом, пока он был жив.

- Приветствую вас всех, господа, - всё также улыбаясь, Лаз поднялся с камней.

Глава 5

Новые чародеи продолжали прибывать, но и уже имеющегося количества было достаточно, чтобы потрясти любого. Маленькая площадь маленького городка в маленькой стране стала местом, где собралось больше сильных магов, чем собиралось где-либо и когда-либо.

Больше двух сотен человек, из которых около трети были высшими – невероятные цифры. И все они были здесь, чтобы противостоять одному противнику. Независимо от исхода всей этой затеи, Лаз уже был удостоен чести, какая не оказывалась ещё никому.

- Молодой человек, а вы не слишком наглы, вот так в открытую показывать себя? - вперёд выступила сухонькая и сморщенная старушка из Танильского каганата. Когда-то именно она участвовала в атаке на Апрад.

- Завтра мне в любом случае придётся показаться, - развёл руками Лаз. - И будет лучше, если во время моего разговора с правителями Люпса никто из вас не будет пытаться меня убить.

- И почему же нам отступиться от этой затеи? Угроза жизни кагана, в любом виде, письменном или устном – повод для казни без какого-либо суда. А вы пообещали убить ещё многих других правителей, - остальные маги одобрительно закивали, подтверждая слова старушки.

- Ну как раз для этого мы сейчас здесь, - молодой человек обвёл руками площадь. - Завтра вы не будете пытаться меня убить, потому что попытаетесь сегодня.

После недолгой паузы по толпе магов прокатилась волна хохота. Смеялись не все, но точно не меньше половины. Хихикали, хохотали, хватались за животы и смахивали с глаз слёзы…

Слова Лаза были настолько абсурдны, что воспринимать их всерьёз было просто невозможно. Однако, были и те, кто не только не усмехнулись, но даже нахмурились. В их число входили та самая старушка, мэтр магии Лотоса Вайм Нагт и большинство других уже пожилых магов.

- Лазарис… - Вайм Нагт, дождавшись, когда смех по большей части стихнет, выступил чуть вперёд. - Могу я тебя так называть?

- Конечно! - Лаз замахал руками. - Никаких проблем. Можно даже Лаз, если хотите.

- Предпочту всё-таки Лазарис... - покачал головой первый маг империи. - То, что ты сказал – очень большое неуважение. И не к нам, а к великой магии и её основам. Четырнадцать лет назад мы с тобой разговаривали, и я почувствовал, что ты вполне разумный молодой человек. Если бы не обстоятельства, мы бы даже могли найти общий язык. Что произошло такого, что ты перестал уважать саму суть того дела, которому посвятил свою жизнь?

Многие маги посмотрели на Вайма словно на сумасшедшего. И правда, спрашивать у бунтаря и изменника нечто подобное – мягко говоря, странно. И никто даже не ожидал хоть сколько-то вразумительного ответа. Однако, Лаз, неожиданно уважительно кивнув мэтру, всё-таки ответил.

- Я понимаю, почему Вы так считаете. Магия – не просто ремесло, и, если даже труд кузнеца или повара требует определенного уважения, как я могу столь пренебрежительно относиться к чему-то настолько великому и вездесущему? Но, поверьте, я знаю, о чём говорю. Это может показаться насмешкой, бравадой, вызовом, но это совсем не так. Если не верите – попробуйте. Я не сбегу, клянусь. И если у кого-то из вас получится меня убить… что же, значит, мои желания и претензии не имели под собой никакой основы, а, следовательно, и смысла.

Ответить что-то Вайм не успел. Один из магов, сейчас стоящих за спиной Лаза, без предупреждения ударил воздух перед собой, и в затылок молодого человека ударил узкий и невероятно сконцентрированный луч света. Судя по плотности энергии, это было предельный образ, чародей не мелочился.

Вот только, оказавшись в метре от цели, луч странным образом искривился, обогнул голову Лаза по дуге и продолжил свой путь уже с другой стороны. После чего врезался в стену дома напротив, превратил весь второй этаж в каменное крошево и продолжил путь сквозь постройки.

- Какого… - использовавший заклинание маг с недоумением смотрел на свою руку, словно подозревая её в неудаче.

- Идиот! - рявкнул его сосед, более пожилой и опытный маг, отвешивая торопыге мощный подзатыльник.

- Полностью согласен, - медовым голосом сказал Лаз, оборачиваясь на виновника. - Ведь в этих домах, наверняка, кто-то жил.

Маг света резко побледнел.

- Ты мог отклонить луч выше домов! - крикнул он, тыча Лазу в грудь дрожащим пальцем.

- Мог, - кивнул Лаз. - Но тогда вы не усвоили бы урок. То, что я ждал всех вас здесь, вовсе не значит, что сражаться в центре города – хорошая идея.

- Ты пожертвовал жизнями простых людей ради чего-то подобного?! - взревел тот маг, который только что наказывал товарища. - Это ведь очевидный факт!

- Похоже, очевидный не для всех, - отрезал Лаз. - И винить меня в этих смертях, мягко говоря, лицемерно, вам не кажется? Среди двух сотен присутствующих тут магов точно были те, кто мог хотя бы уменьшить силу атаки. Но этого почему-то никто не сделал. Ни ты, ни уважаемый Вайм Нагт, защитник империи. Про меня всё давно понятно, я угрожал убить ваших королей, я, априори, плохой. Но что-то вы пока не подтверждаете репутацию хороших.

- Наглый мальчишка! - только что обвинявший коллегу маг, воспламенив за своей спиной воздух, рванул к Лазу на самой настоящей реактивной тяге, окутанный огненной сферой.

Однако, и на этот раз произошло то, чего никто не мог ожидать. Не преодолев и половины расстояния до цели, маг вдруг развеял своё заклинание.

Ну, по крайней мере так всем показалось. Потому что огонь вокруг его тела в одну секунду просто погас, оставив огненного мага и без оружия, и без толкающей его вперёд силы. Явно не ожидавший такого развития событий чародей чуть не впечатался носом в каменную брусчатку.

Уже давно было выяснено, что огню для горения нужен воздух. Поэтому опытные маги могли, выкачав из определенной области кислород, сделать любые огненные заклинания бесполезными. Причина была в том, что стихийная магия всегда имела некую реальную основу и, так как использовала принцип подражания, обладала свойствами оригинала. Другой пример: водная магия, хотя она и не состояла из настоящей воды, отлично испарялась от жара.

Вот только подловить на трюк с выкачиванием воздуха можно было лишь начинающего, неумелого мага. Более профессиональный чародей прекрасно знал об этой слабости и умел убирать у магического пламени необходимость в воздухе для горения.

Для многих сильных огненных магов не было большой проблемой заставить пламя гореть даже под водой. Так что высший маг уж точно должен был учесть вероятность подобного развития событий.

Однако, даже когда он встал на ноги и, судя по всему, попытался заново применить заклинание, ничего не вышло. Что самое странное, он продолжал совершенно свободно дышать, хотя вроде бы без воздуха это было невозможно.

Издав очередной негодующий рёв, он всё-таки зажёг вокруг себя пламя, тёмно-алое, словно венозная кровь, и повторно бросился в нападение. Но и на этот раз ударить противника ему не удалось.

Лаз, с прежней невозмутимостью и так и не сойдя с места, одним лёгким движением перехватил левую руку мага чуть выше запястья и вывернул её за спину нападающему.

Лицо мага исказила довольная ухмылка. Он уже предвкушал, как посмевший его критиковать мальчишка начнёт кричать от боли в обожжённой ладони. Но секунды шли, а ничего не происходило.

Лаз продолжал держать его руку, словно и не полыхало вокруг них обоих пламя предельного образа. А спустя несколько секунд, легко усмехнувшись, одним движением сломал конечность.

Завывая от боли и, естественно, уже позабыв о всякой магии, высший, прижимая получившую несколько новых изгибов руку к груди, поспешил убраться от Лаза куда подальше.

- Повторяю второй раз, - уже не улыбаясь, холодным, размеренным голосом отчеканил Лаз. - Сражаться в городе будет неразумно и опасно. В первую очередь для простых граждан. Третьего предупреждения не будет. - Смысл этих слов легко дошёл до каждого. - А теперь, кто хочет отправиться со мной за городские стены?

***

Лаз помнил это место. Прошло уже почти десять лет с того дня, когда они сражались здесь с Фаустом. В чём-то даже символично, цикличность жизни. Впрочем, сейчас это было последним, о чём стоило думать.

Из двухсот человек за ним отправилось меньше половины. Кто-то испугался, кому-то приказали остаться старшие. А из той сотни, что сейчас его окружала, сражаться с ним напрямую скорее всего будет от силы человек тридцать. Остальные, вероятно, исполнят роль поддержки. Будут посылать в него дальнобойные заклинания, а также защищать и вытаскивать из боя тех, кто уже не сможет сражаться.

Но всё равно, это было очень много. Подумать, что когда-нибудь один человек будет сражаться с многими десятками…

Раньше это считалось невозможным. Раньше.

Вдохнув поглубже холодный зимний воздух, Лаз потянулся и в последний раз осмотрел своих противников человеческим взглядом. А потом его тело начало меняться.

Магия Метаморфоз, невероятная и непостижимая, позволяла творить с реальностью такое, о чём даже земные учёные двадцать первого века могли только мечтать.

Однако, с собственным телом Лаз мог проделывать куда более невероятные вещи.

Его костюм, созданные из его же магии, исчез. Тело вытянулось, став вдвое выше и куда шире в плечах. Из лопаток появились и быстро раскрылись огромные кожистые крылья. Вырос длинный, оканчивающийся острой пикой хвост. Пальцы на руках и ногах получили бритвенно-острые когти. Голова лишилась волос и обзавелась парой рогов. Губы исчезли, демонстрируя поражённым зрителям заострившиеся клыки. Образ, что Лаз создал ещё двадцать лет назад, после убийства Турбаса Дайло, наконец, был воплощён в жизнь.

В конце всё тело обросло бронёй. И можно было подумать, что под ней – нечто не менее прочное и твёрдое, но это была лишь видимость. Эта броня, по сути, нужна была лишь для того, чтобы физические атаки не разбрасывали его “плоть” по сторонам.

Потому что под тонким слоем защиты Лаз перестал быть материальным. Сейчас на сотню магов сквозь прорези глаз смотрела сущность, невозможная по всем законам природы: сотканная из чистейшего, обжигающего пламени.

За три года, прошедших с получения статуса Мастера, Лаз значительно расширил свой арсенал форм. Дьявол, форма огня, заточенная под магию, была одной из пяти, имеющихся у него в арсенале.

Растворившись в чистой энергии, Лаз, как и всегда, ощутил невероятный прилив сил. Плоть больше не сковывала его, не притягивала к бренной земле, и это чувство было ни с чем не сравнимо.

- Прошу, господа маги… - низким, басовитым голосом проговорил Дьявол, распахивая широкие крылья и простирая в разные стороны руки, алые от пробивающегося сквозь броню огня. - Нападайте!

***

Танец…

Бой – это танец…

Танец огня, танец крови, танец смерти!

Смерть – твоя половина, твой спутник, твой партнёр. И важно лишь то, кто кого ведёт…

Как же давно я не сражался вот так? Забыв обо всём: о прошлом, о будущем, о том, зачем я сражаюсь и ради чего? Наверное, в последний раз это было ещё тогда, в шкуре Ужаса. Что же, стоит сказать спасибо папочке Айны за его идиотизм и предоставленную возможность.

Бой – это танец. Бой – это кровь. Бой – это смерть…

Бой – это жизнь? Да! Я чувствую, что я жив! О, как мне этого не хватало…

Несётся на меня слева. Вдвое больше, покрыт камнем, словно в коконе. Ещё двое сзади, готовят что-то на основе воды. Четвёртый снизу, подкапывается сквозь землю. И ещё семеро со всех сторон готовят разную магию. Огонь, воздух, свет, молния, снова огонь, вода, туман? Интересно.

Повысить плотность почвы для того, что снизу. Инвертировать вектор гравитации для водного резака. Снизить силу трения для каменного голема. Повысить порог протекания цепной реакции для огня. Увеличить силу межмолекулярных связей для воздуха. Преломление для света. Повысить проводимость верхнего слоя брони для молнии. Снизить влажность для тумана…

С водой справлюсь сам.

Нижний натыкается на непреодолимую преграду. Водный резак промахивается на несколько сантиметров, хватит. Голем разваливается, словно песчаный замок. Огненный смерч тухнет в полудюжине метров от создателя. Ветряное лезвие вязнет в атмосфере. Световой луч огибает меня и попадает в плечо того, что с огненным смерчем. Молния безболезненно стекает в землю. Туман растворяется в ничто…

Пространство над плечом за секунды накачивается несколькими мегаваттами электрического тока. В область чуть выше сердца водного мага ударяет пучок фотонов. Лазер на коленке, когда-то я даже и представить не мог, что подобное возможно…

Бросок в сторону: уклонение от удара восстановившегося голема. Неприятно. Взмах крыльями, и вот я уже на спине каменного великана. Усилить колебания внутренней структуры, упорядочить, создать волны. Потекла кровь. Я чувствую это, у крови совершенно особенная энергия. Лопнули барабанные перепонки. Вот это точно неприятно. Следующий.

Доспех, металлический. Не такой большой, как голем, чуть ниже меня ростом. Танилец. Магия воды. Гидравлика? Вероятно. Под удары лучше не попадать. Хотя… удар, столкновение кулаков. Перевести кинетическую энергию удара в потенциальную. Стальной кулак сплющивается в гармошку, вместе с находящейся внутри рукой. Сражаться он уже вряд ли будет. Следующий.

Магия… стекла? Как интересно, что-то новенькое. О таком я ещё не слышал. В паре с магом света хотят создать множественную атаку, чтобы я не смог от неё уклониться. Если хотели застать врасплох, надо было делать это тише. Направленные волны высокочастотных колебаний, и стеклянные линзы покрываются сетью мелких трещин. Большего пока не нужно, доберусь до них позже. Следующий.

Изменение вектора гравитации. Дальше.

Увеличение проводимости металла. Дальше.

Смещение длины волны излучения. Дальше.

Следующий, дальше, ещё…

Так, пожалуй, хватит. Надо заканчивать.

Снизить температуру в атмосфере. Повысить у земли. Закрутить восходящие потоки. Создать область пониженного давления. Ещё одну. И ещё. И ещё… ускорить вращение торнадо. Изменить вектор гравитации. Взлёт. Усилить электрический потенциал. Закрутить проводящие каналы для разрядов. Повысить электропроводимость воздуха.

Больше.

Больше!

БОЛЬШЕ!

***

Вайм Нагт понял, что что-то не так, ещё в тот момент, когда Лазарис искривил световой луч башдракского мага. Он не знал магии, способной на такое.

И даже если бы знал, это было бы не важно. Энергия вокруг молодого человека двигалась по невозможным правилам, такого просто не могло происходить.

Однако, вскоре оказалось, что это только начало. Существо, в которое превратился Лазарис Морфей, в целом не было чем-то удивительным, если вспомнить, откуда он родом. Вот только было две проблемы.

Во-первых, привычного тумана, покрывавшего тело мага и скрывавшего процесс превращения, не было. Молодой человек не “трансформировался” в крылатую тварь с горящими огнём глазами. Он буквально стал этим существом, чем бы оно ни было.

А во-вторых, сила, исходящая от крылатого чудовища, превышала все мыслимые пределы. Ни у самого Вайма, ни у любого известного ему мага не было подобных запасов энергии.

Да что там, даже десяток высших магов вместе не смогли бы при всём желании повторить столь гнетущую и тяжёлую ауру.

А когда начался бой, Вайм окончательно убедился в том, что Лазарис и его магия выходят за рамки всех существующих законов. Заклинания атакующих промахивались, рассыпались, исчезали, просто не появлялись.

И ничем, кроме как вмешательством их единственного противника это нельзя было объяснить. Окутанный бурлящим, будто живым, воздухом, крылатый монстр метался по полю боя, словно танцуя под шквалом атак, что обрушивали на него маги.

Ему удавалось нанести урон, да. От каждого из десятков заклинаний не уклониться, как бы ты ни был быстр и силён. Однако, из ран и разрывов не текла кровь, из них вырывалось пламя, самое настоящее, обжигающее и опасное.

Один из магов, решив, что это какая-то иллюзия, попытался ударить в уже имевшуюся рану своим клинком. И меч, войдя в тело чудища, вышел из неё наполовину обугленным, оплавившимся, будто побывал в доменной печи, а Лазарис на это никак не отреагировал.

За несколько минут мирный зимний ландшафт превратился в полыхающий ад.

Всё, что могло гореть – сгорело. Всё, что могло быть разрушено, раздроблено и раздавлено – постигла именно эта участь.

Из-за перемежающихся заклинаний огня и льда можно было, сделав один-единственный шаг, ощутить, как заливавший глаза пот стремительно замерзает прямо на коже, а в следующую секунду снова начинает испаряться от жара. Земля плавилась, земля дымилась, земля замерзала и таяла, словно воск.

А крылатый монстр носился над ней, от одного мага к другому, словно наслаждаясь тем хаосом, которому стал причиной.

И на этом он не остановился. Когда из сотни сражавшихся выбыло уже человек тридцать, а само существо покрылось многими десятками ран, пышущих нестерпимым жаром, Лазарис, похоже, решил начать финальный акт этого безумного представления.

Прямо посреди поля боя с неба опустился огромный рукав смерча, поглотив больше половины ещё оставшихся на ногах магов. В воздухе нестерпимо завоняло озоном. Вспышки молний, настолько частые, что уже вскоре сами создали собственный сияющий вихрь, оглушали, ослепляли и пугали.

Но крылатая тварь, окутанная облаком пламени, купающаяся в море молний и довольно хохочущая жутким, потусторонним смехом, пугала куда больше.

Глава 6

Форма Дьявола имела два огромных плюса.

Во-первых, физическая неуязвимость. В таком виде у Лаза не было даже мозга, так что никакая прямая атака не могла ему реально навредить.

Но главным преимуществом было даже не это. На форму огня Лаз потратил больше всего времени и сил, и, в конце концов, смог добиться почти невозможного. Заставил пламя, из которого состояло его тело, постоянно поглощать энергию из окружающего пространства.

В результате, чем больше энергии было вокруг, тем сильнее были созданные формой Дьявола заклинания. Конечно, это не был бесконечный цикл. В окружающем пространстве чистой энергии было конечное количество, да и душа от таких манипуляций довольно быстро перенапрягалась.

Но в таких напряженных и масштабных боях, когда ежесекундно применяются могущественные заклинания, Дьявол показывал силу, во много раз превосходящую ту, что Лаз мог продемонстрировать самостоятельно.

Правда, там, где были плюсы, всегда будут и минусы.

Твёрдая броня вокруг огненного тела была нужна Лазу не только для создания угрожающего образа. Сотканная из чистой энергии форма была крайне неустойчивой. Даже в максимально спокойной и мирной обстановке Лазу было сложно удерживать огненную форму от постоянного рассеивания, что уж говорить о горячке боя.

И с каждым новым повреждением оболочки объёмы утекающей в пространство силы росли. Пламя продолжало подпитываться окружающей энергией, но момент, когда первый процесс перевесит второй, и он начнёт терять энергию, даже просто стоя на месте, неумолимо приближался.

Поэтому Лаз решил закончить этот бой на высокой ноте. Смерч из молний диаметром более чем в сотню метров был не только разрушительным, но и невероятно завораживающим зрелищем. И если бы невероятная по мощности воронка не угрожала утянуть в свои недра любого зазевавшегося мага, многие из них наверняка бы остановились, чтобы полюбоваться таким великолепием.

Однако, созерцание видов, какими бы впечатляющими они не были, всё-таки не стоило жизни. Потому маги, подхватывая на ходу уже не способных двигаться товарищей, поспешили убраться как можно дальше от эпицентра стихийного бедствия.

Только теперь, когда в сражении наступил неожиданный перерыв, люди, наконец, смогли оценить масштабы случившегося. Около сорока магов уже были не в состоянии сражаться. Кто-то из-за болевого шока, кто-то из-за тяжёлых травм, одиннадцать человек, включая четверых высших – потому что уже не дышали.

У половины оставшихся остались травмы: от простых царапин до вывихов, переломов и сотрясений. И все они были истощены, физически и психологически. Сражение против одного-единственного противника, раскидывающего их, сильнейших людей континента, будто котят, стало большим ударом по гордости и несмываемым пятном на репутации.

Продолжать уже никто не хотел. Во-первых, потому что было неизвестно, сколько ещё должно было умереть, чтобы прикончить Лаза. Во-вторых, потому что каждый из магов понимал, насколько смешным он один, сам по себе, казался в сравнении с таким монстром. А в-третьих, потому что маги заметили: многие пострадавшие легко могли умереть, придись атака Лаза на пару сантиметров левее или правее.

Это могло быть совпадением раз, могло даже два или три, но не десяток. А это означало, что даже в таком бою Лаз ещё умудрялся следить за своими атаками и щадил противников, если было возможно.

- Лазарис, - неуверенно начал Вайм Нагт, баюкая, словно ребёнка, сломанную руку. - Я больше не хочу с тобой сражаться. Я сдаюсь и прошу прощения за свои предыдущие слова.

- Я тоже, - кивнула старая танильская магесса. - Если ты пообещаешь, что завтрашний день не станет началом конца моей страны, я готова сдаться.

После этих двоих ещё множество человек, из тех, что находились в сознании, выразили своё желание капитуляции.

Лаз сказал правильно, магия отличалась от большинства остальных профессий. Ни кузнечество, ни поварское ремесло, ни труд архитектора или ювелира никогда не будут выше самого человека и выше государства, в котором люди живут.

Магия же с самого момента её появления всегда была и всегда будет выше людей и любых придуманных людьми категорий. Просто потому, что люди не “придумали” и не “изобрели” магию, как это любили утверждать.

Три с половиной тысячи лет назад люди лишь поняли, как открыть дверь к чему-то поразительному. Магия была одним из законов природы, как землетрясения или шторма.

И маги в какой-то момент всегда приходили к этому, одному на всех, выводу. Как люди, они продолжали быть гражданами своих стран, подчиняться решениям правителей и исполнять свой долг.

Но магия была выше всего этого. Сейчас, сдаваясь после поражения, многие маги не испытывали ни досады, ни гнева, ни желания отомстить. Потому что в столь невероятном бою, вне зависимости от его исхода, магия, то, чему эти люди посвятили жизни, одержала безоговорочную победу.

***

Городская ратуша, которая была выбрана в качестве места проведения встречи правителей континента и Лазариса Морфея, сияла чистотой. Ещё месяц назад тут ночевали бездомные, а теперь ратуша щеголяла убранством, какого тут не видели даже в лучшие времена Брайма. Общие усилия организаторов и управителей из двадцати семи разных стран что угодно могли превратить в эталон.

Посреди ратуши стоял огромный круглый стол на двадцать семь мест, за которым должны были разместиться главы всех значимых государств Люпса. Танильский каганат, Озёрная империя, военное королевство Башдрак, Кристория, Лакния, Нерия, Сотения, Сайркин и ещё почти два десятка мелких королевств и княжеств.

И сейчас, за час до полудня, здание уже начало активно заполняться народом. Да, может быть, за столом имели право сидеть только главы государств, а рядом с их креслами могли стоять лишь по два доверенных лица. Но, в целом, в ратуше организовали места для более чем пятисот человек. Приближенных, советников, высоких дворян и, конечно же, магов. Их, правда, после вчерашнего боя поубавилось.

Для Лазариса места не было, и одновременно он получил лучшее из возможных – в центре круглого стола. И когда первые участники только появились в ратуше, он уже стоял на своём месте. Всё в том же строгом костюме, с той же лёгкой улыбкой на губах и чуть прищуренным взглядом чёрных, как смола, глаз.

Реакция людей, понимающих, кто этот молодой человек, была очень разной. Кто-то опускал глаза и спешил пробраться на своё место. Кто-то пытался спрятаться за спинами соседей. Кто-то, в основном это были участвовавшие во вчерашнем сражении маги, вежливо кивал. Кто-то с вызовом выпячивал грудь и придавал лицу как можно более суровое выражение. Кто-то и вовсе старался делать вид, что виновника всего этого мероприятия не существовало.

Король Гатис, конечно, также явившийся на саммит, при виде Лаза задрожал всем телом и опёрся рукой о колонну. Катран, король Башдрака, при взгляде на молодого человека, мягко улыбнувшись, покачал головой и вздохнул. Император Лотоса, после инаугурации уже не имевший личного имени, встретившись с Лазом взглядами, хмыкнул и отвесил картинный поклон. Катарум Таниль, напротив, войдя в ратушу и увидев Лазариса, нахмурился и, скрестив руки на груди, на десяток долгих секунд просто замер, придирчиво оглядывая молодого человека с ног до головы.

Чувства людей по отношению к Лазу были самыми разными. Но не было никого, кто остался бы равнодушным. Многие успели побывать на поле боя, устроенном накануне этим человеком и сотней сильнейших магов континента.

Выжженная пустошь, кратеры диаметром в десятки метров, расплавленные куски породы, не успевшие остыть даже за несколько часов, валяющиеся тут и там вырванные с корнем огромные стволы деревьев… в общем счёте, меньше чем за десять минут, больше квадратного километра территорий стали необитаемыми на много лет вперёд.

И ему, это было проверено десятки раз, через месяц исполнялось всего двадцать девять. Семнадцать лет назад в Кристории проходил магический турнир. Тогда Лаз стал вторым среди магов до тридцати лет. Теперь, когда его собственный возраст подошёл к этой черте, он стал первым. Первым во всём мире. И когда такой человек хотел говорить, не важно, как к нему относились, слушать обязаны были все.

- Уважаемые монархи, я рад, что вы все откликнулись на мою просьбу, - когда все расселись, Лаз, подождав для приличия ещё несколько минут, начал.

- Называй вещи своими именами, - отрезал император Лотоса. - Угрозу.

- Хорошо, угрозу, - ничуть не смутившись, кивнул Лаз. - По большому счету, мне всё равно, как это назвать. Мольбой, приказом или угрозой – важен результат. Правда, в ответ на мольбу или просьбу вы бы даже не почесались, а над приказом только посмеялись. Ведь вы не понимаете языка, отличного от языка силы.

- Я не потерплю клеветы! - взвился правитель Нерии, довольно молодой король, взошедший на престол меньше десяти лет назад.

- А где здесь клевета? - картинно развёл руками Лаз. - Если бы я не напугал короля Гатиса до чёртиков, и он не отправил бы письмо о помощи, приняли бы вы всерьёз моё появление? Если бы я, уже в своём письме, написал: “Пожалуйста, если Вас не затруднит, не могли бы Вы прибыть в Брайм?” - сидел бы сейчас здесь хоть один из вас? Если бы вчера я не победил в честном бою всех ваших магов, были бы вы сейчас также кротки и покладисты? Нет, нет и ещё раз нет! Не обладай я той магией, что имею, вы бы или проигнорировали меня, как сумасшедшего, или приказали убить. Но вы не можете сделать ни того, ни другого. Почему? Потому что у меня есть сила, какой нет ни у одного из вас. Где же я не прав?

- Мы поняли, что ты – молодец, - мягко закивал король Башдрака. - И лично я готов подписаться под всем сказанным тобой. Правитель не может себе позволить разбираться с каждым идиотом, возомнившим себя ревнителем правосудия. Каждый из нас отвечает за миллионы, некоторые за десятки миллионов людей. Каждый вынужден ежедневно принимать множество решений, далеко не всегда простых и абсолютно верных. Мы обладаем силой. Силой власти, силой приказа, силой подчинения. Мы стоим выше обычных людей. И, как обычный человек не обратил бы внимания на муравья, так и мы не можем тратить время на каждого, кто не докажет, что имеет право разговаривать с нами на равных. Это не мы такие плохие, это непреложная истина, закон природы, если хочешь.

- Всё правильно, - Лаз кивнул. - Я, со своей стороны, также не утруждаюсь попытками добиться чего-то от простых крестьян или ремесленников. Чем больше сила, тем меньше тех, с кем ты можешь и хочешь вести настоящие дела. Это, действительно, закон природы, Вы правы. Но, тогда, и это относится ко всем присутствующим, давайте не делать вид, что мы этого не понимаем. Мы собрались здесь, как равные по силе. И не надо бесплодных попыток доказать обратное.

Король Нерии, досадливо фыркнув, откинулся не спинку кресла. Катран, король Башдрака снова закивал, только, на этот раз уже не улыбаясь.

- Итак, мы померились длиной своих достоинств, - проворчал император Лотоса, - и выяснили, что, как и в постели, важно лишь то, насколько умело ты этим достоинством пользуешься. Может быть, мы перейдём к основной теме? Зачем ты вообще нас всех собрал, парень?

- Хороший вопрос, - Лаз обвёл правителей стран-гегемонов пристальным взглядом. Никто не строил иллюзий: если эта троица придёт к какому-то единому решению, остальные будут вынуждены его поддержать. - Сегодня на повестке дня три темы. Неприятная, очень неприятная и…

- Очень-очень неприятная? - буркнул правитель озёрников.

- Нет, как не странно, очень даже приятная. С какой хотите начать?

- Двай хрошие новсти, - с сильным южным акцентом произнесла правитель Сотении, загорелая и мускулистая женщина лет пятидесяти. Возражений не последовало.

- Пусть так. Я хотел бы обсудить с вами всеми открытие в каждой стране минимум одной, желательно, конечно, больше, магической академии по типу Дома Магии Апрада, - король Гатис, прекрасно осознавший, что это будет означать для уже почти монополизировавшей магию Кристории, жалобно застонал.

- Что ты имеешь в виду? - король Башдрака наклонился вперёд и сложил руки на груди. - Открыть академию не так сложно, но вопрос в рентабельности. Какой смысл в учебном заведении, которому будут предпочитать другое, заграничное?

- Какой процент знаний по созданию доспехов, постройке небесных крепостей или подчинению магических зверей преподаётся сейчас в апрадской академии? - ответил Лаз вопросом на вопрос. - Я, пока был в Кристории, навёл справки. В абсолютных значениях – от силы треть, а если говорить о важности конкретных книг и руководств, то даже десятая часть будет очень оптимистичной оценкой. Вы все продолжаете прятать свои знания за семью печатями, и я хочу, чтобы это изменилось.

- И что же в этом хорошего? - усмехнулся император Лотоса. - Ты хочешь, чтобы мы просто открыли миру результаты многовековых исследований. Да не просто так, а ещё и начали обучать этому всех желающих.

- Именно так. Но вы не понимаете одной простой вещи. Магию зачарования я создал, основываясь на вашей, озёрников, магии подчинения, - по залу прошёлся ропот. Лаз, прекрасно понимавший, что и ради чего говорит, улыбнулся и кивнул. - Да, магию, которая сейчас настолько активно развивается, что даже мне сложно за всем уследить, придумал я.

- Гатис, это правда? - Катарум Таниль подал голос впервые с начала мероприятия.

Король Кристории мелко-мелко закивал.

- Сейчас речь не об этом, - Лаз поспешил прервать любые возможные вопросы. - Куда важнее то, что магия едина. На самом деле нет стихийной или псионической, нет подчинения, трансформаций, зачарования и так далее. Все категории, что мы придумали за века и тысячелетия – просто удобный способ назвать то, что мы не понимали и не понимаем до сих пор. И чем больше у каждого конкретного человека будет доступа к знаниям по магии, тем больше вероятность появления чего-то нового и невероятного. Потому что, если говорить откровенно, прямо сейчас мы не знаем, наверное, и сотой доли того, на что способна магия.

За несколько секунд паузы перед мысленным взором каждого человека в зале пронеслись прекрасные картины возможного будущего, наполненного невероятными возможностями и великими свершениями. Айна, тихо стоящая по левую руку от отца, старательно этому способствовала.

- Я не говорю, что вы должны открыть все свои закрома нараспашку, - продолжил Лаз, убедившись, что его слова дошли до всех. - Прекрасно понимаю, что войны и гонка вооружений всегда были и будут. И даже не собираюсь в это вмешиваться. Оставьте себе самые тонкости, какие-то специфические данные, которые позволят продолжать доминировать в своей сфере. Но покажите ту часть, что позволит другим проникнуться этими знаниями, понять их глубину и получить возможность на их основе создавать уже что-то своё. В качестве жеста доброй воли, если вы все согласитесь на моё предложение, я буду рад поведать всё… ну, почти всё, - Лаз усмехнулся, - что я сам знаю о магии. Можете спросить магов, что сражались со мной вчера – уверен, для них эти знания были бы величайшим подарком.

И верно, на лицах чародеев, стоящих рядом со своими монархами или сидящими на зрительских местах, от этих слов появились выражения восторженного предвкушения. Для тех, кто посвятил свою жизнь магии, подобное обещание было сродни нахождению секрета вечной жизни.

- Тебе нужен наш ответ сейчас? - настороженно спросил император Лотоса.

- Нет, конечно, нет, - покачал головой Лаз. - Я объясню все свои требования, потом, если захотите, даже могу покинуть ратушу, чтобы вас не смущать. Можете обсуждать сколько хотите. Хоть три дня тут сидите. Но без окончательного решения никто отсюда не выйдет.

- А у нас вообще есть выбор? - усмехнулся большой бородатый мужчина, князь одного из небольших государств к северу от Озёрной империи.

- Конечно, - Лаз кивнул. - Я угрожал вам всем, чтобы вы прибыли сюда, но больше диктатуры не будет. Я лучше многих понимаю, что из-под палки люди мало что делают по-настоящему. У вас есть выбор, причём не только из двух вариантов: делать или не делать. Можете обсудить детали. То, сколько вы готовы отдать денег и знаний на эту затею. От тех, кто не сможет внести что-то новое в магию, возможно, стоит потребовать дополнительных вложений средств, но это уже тонкости, их оставляю на вас. Но, вы должны ожидать, что в ответ на любые принятые вами решения я отвечу тем же самым. Если вы отдадите на развитие магии Люпса все свои силы и ресурсы – я также буду готов вложить всё, что имею. Если вы откажетесь, то и мне не будет смысла раскрывать свои секреты. А некое промежуточное решение приведёт к такой же средней поддержке. Всё по-честному.

- Красиво поёшь, парень, - император Лотоса откинулся на спинку кресла. - Это мы обсудим. Говори, какая там плохая новость?

- Ну, она не то, чтобы плохая, но об этом я всё-таки должен сказать. Прошу, сейчас не нужно пугаться, я не собираюсь никому причинять вреда. Просто продемонстрирую, иначе объяснить будет непросто.

Не дожидаясь недоуменных вопросов, Лаз запустил процесс метаморфозы. И уже через десяток секунд в середине круглого стола, там, где только что была уйма свободного места, стало тесно от огромного тела.

Ужас, форма металла, за три прошедших года внешне мало изменился. Только ещё больше вырос, в полный рост теперь достигая более десятка метров.

Однако, под всё такой же белоснежной шкурой находилось нечто, выходящее за рамки всех представлений танильцев о создании механической брони. Пётр, в немалой степени являвшийся автором этой формы, мог по праву гордиться своей работой.

Конечно же, в отличие от Дьявола, представшего взглядам публики впервые, Ужас был узнан мгновенно. И, когда Лаз довольно быстро вернулся в свою человеческую форму, на него со всех сторон обрушился шквал восклицаний и вопросов.

Молчали только двое: Айна, на чьём лице красовалась поистине прекрасная улыбка, мягкая и нежная, и её отец, мгновенно всё осознавший и сейчас сидевший с напряженным выражением лица, сверля неожиданного зятя взглядом.

- Я прекрасно понимаю всё, что вы хотите мне высказать, - продолжил свою речь Лаз, когда волнения поутихли. - И именно поэтому я решил открыть правду сейчас, при всех. Если бы это вскрылось потом и случайно, объяснения заняли бы слишком много времени. Да, я и Ужас из Сайркина – одно и то же. Да, именно я повинен в более чем двадцати тысячах смертей подданных Сайркина, Озёрной империи и Танильского каганата. Оправдываться я не буду, просто потому что такому нет оправдания. Также скажу, что наказания за тот период своей жизни я принимать не намерен. Во-первых, потому что единственное адекватное наказание – смерть, а умирать я не собираюсь. Во-вторых, потому что ни у кого из вас нет достаточно власти, чтобы меня судить. - Король Сайркина сидел чернее тучи, а его подданные в зале начали выкрикивать оскорбления, но Лаз даже бровью не повёл. - Однако, я понимаю, что задолжал этой стране и обещаю, что в будущем постараюсь всячески поддерживать её. Следующая вещь. Это правда, что я сражался за Танильский каганат в войне против Озёрной империи. - Пять сотен пар глаз тут же повернулись к кагану танильцев. - Делал я это не из политических или каких-то иных предпочтений. И так как ему самому вы вряд ли поверите, скажу, что о моей личности каган Катарум Таниль не имел ни малейшего представления. С этого момента я также обещаю, что не буду никаким образом вмешиваться в человеческие войны.

- Как мы можем доверять твоим обещанием? - обрывисто бросил король Сайркина. - Ты можешь дать клятву души?

- Нет, - Лаз покачал головой. Снова послышались недовольные голоса, но строгий взгляд Лаза, направленный в толпу, мгновенно заставил их замолчать. - Опять же потому, что ни у кого из вас нет ни силы, ни права накладывать на меня какие бы то ни было ограничения. Но подумайте о том, что мне нарушать свои обещания совсем не выгодно. Ведь тогда всё, что я говорю сейчас и что скажу в будущем не будет иметь никакого веса. А этого мне бы очень не хотелось. Закроем это обсуждение, оно не имеет смысла и может длиться вечно. Перейдём к самому важному лично для меня пункту. Айна?

Девушка, не прекращая лучезарно улыбаться, перелетела через стол и встала рядом со своим любимым, крепко сжав его руку. Она хотела этого много лет и вот, наконец, получила то, о чём мечтала.

- Мы с принцессой Айниталией любим друг друга, - также не способный сдержать улыбки, сказал Лаз. - В войне я помогал не столько кагану и каганату, сколько ей. И также я намерен взять её в жёны, когда всё закончится.

- Значит ли это, что я прямо здесь и сейчас должен сделать её наследной принцессой? - легко улыбаясь, спросил каган. - А может быть, ты сам хочешь этот титул?

- Отец! - Керас, старший брат Айны, стоящий по другую сторону трона, явно был недоволен таким развитием событий.

- Нет, - Лаз покачал головой. - Мне не интересна политика, и каганом я становиться уж точно не собираюсь. Если Айна захочет продолжать борьбу за позицию наследника, я также не собираюсь ни помогать ей, ни мешать. Обещаю, что наши отношения и её статус принцессы Танильского каганата будут пересекаться как можно реже. Понимаю, что это будет довольно сложно, но всё-таки.

- Это ты сейчас так говоришь, а после свадьбы… - заулыбался король Башдрака.

- Вы не правы, Ваше Величество, - покачала головой Айна. - Я и сама не хочу никаких поблажек. Всё, что я получу, я хочу получить сама.

- Ладно-ладно, это я так… на личном опыте, - поднял руки Катран. - Если вы закончили с матримониальной частью, может, перейдём к последнему, как ты говорил, самому неприятному вопросу?

- Да, конечно, - Лаз кивнул. - Это, и правда, не слишком приятная часть. Не так давно у восточных берегов каганата появились чужаки. Многие из вас, наверняка, уже знают об этом. Эти чужаки – представители иной расы, называющие себя тиреями и обитающие на материке, расположенном с другой стороны Моря Чудовищ. И я хочу, чтобы вы заключили с ними мир…

Лаз замолчал на полуслове. Что-то было не так. Очень-очень не так. Настолько, что он почувствовал дыхание смерти на своём затылке. И Айна явно тоже ощутила нечто похожее, потому что резко изменилась в лице и открыла рот, чтобы что-то ему сказать. Но на это уже не было времени.

Потолок ратуши даже не проломился, а банально исчез, сметённый невероятной по мощности магией. И весь мир заволокла белоснежная пелена.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге