Легенда о Лазаре 4. Зверь тысячи форм

Глава 1

Лето 3681 года в Кристории выдалось непривычно холодным. Снег, конечно, не выпал, но на улицах даже самых близких к границе с Нерией городов можно было встретить людей в тёплых накидках и вязанных шапках. Конечно, таких теплолюбивых индивидов было совсем немного, но общее впечатление о погоде они создавали вполне однозначное.

Впрочем, аномальная погода была вовсе не главной темой для обсуждений. В Апраде, столице Кристории, наконец, спустя два долгих года строительства, открывалась крупнейшая на континенте магическая академия, и об этом знала последняя собака.

В “двухчасовой” войне трёхлетней давности Кристория неожиданно для себя нашла своё благословение, хотя, казалось, должна была пасть.

Злые языки могли говорить, что угодно: что король струсил и сдался после первой же атаки, что один из четырёх гегемонов никогда не был достоин своего титула, что нынешний успех Гатисом не заслужен и его стоит сбросить с трона/выгнать из Кристории/казнить, кому что больше по душе.

Однако, факт оставался фактом. Кристория выплатила просто колоссальный откуп, на который некоторые более мелкие государства можно было бы купить целиком и обязалась выплачивать не менее впечатляющие налоги каждый год.

Лишилась политической независимости, став чем-то наподобие вассала Люпса, подчиняясь альянсу стран. Была вынуждена сократить армию до минимума, едва достаточного для противостояния внутренним угрозам. И при этом за три коротких года стала богаче и влиятельнее, чем когда-либо.

С этим уже никто ничего не мог поделать. Проблема была в том, что никаких предписанных ему ограничений Гатис не нарушал. Армия как была блёклой тенью себя старой, так и оставалась; деньги отдавались стабильно и без задержек; Кристория с готовностью исполняла все приказы совета стран – придраться было не к чему.

Вот только новый статус, полученный бывшим гегемоном Люпса, был в каком-то смысле даже более высоким, чем предыдущий.

Если это произошло случайно, то такому везению позавидовал бы даже нашедший на дороге мешок золота бомж. Если же это было спланировано, то короля Гатиса Кристорского без всяких преувеличений можно было назвать величайшим комбинатором современности.

Скрываемый до того за семью замками секрет магии трансформации Кристория раскрыла и, более того, пообещала обучить этой технике любого, у кого хватит таланта и денег на обучение. Танильцы, башдракцы, имперцы, даже вечные враги лакнийцы – жители любых стран, люди любых сословий, полов и возрастов.

Пока были деньги и достаточный потенциал в магии, каждый мог приехать в Кристорию и обучиться вожделенной магии.

Но это было не всё. Вместе с трансформациями, на которые весь континент облизывался уже не первый век, Гатис пообещал другую магию. Заключение в материальные предметы заклинаний не было прямо-таки новшеством.

Танильцы уже давно использовали эту идею для создания стационарных магических заграждений, а в Башдраке на её основе строились небесные крепости. Однако, зачарование, обещанное Кристорией, превосходило все существующие наработки в этой обрасти минимум на порядок.

Возможность применения совершенно на любом предмете, от огромных крепостей до крошечных колец или медальонов. Отказ от крайне сложных и утомительных подготовительных процедур, что снижало себестоимость подобных магических предметов в разы.

Но даже не это было главным преимуществом.

Куда важнее было то, что теперь артефакт, как назвали подвергшиеся зачарованию объекты, мог быть индивидуальным. Бытовое волшебство, раньше считавшееся мифом, теперь вдруг оказалось прямо перед носом. Казалось, ещё немного и его можно будет пощупать.

Человек, обладавший потенциалом, но не пожелавший посвящать свою жизнь магии, а таких было предостаточно, мог заняться зачарованием. Для создания небольших артефактов, создающих, к примеру, постоянный жар для готовки, не требовалось особо специфических знаний по магии.

Обучиться можно было за несколько месяцев. А так как артефактами могли пользоваться не только создавшие их маги, можно было даже продавать свои творения. Разом на горизонте появились десятки новых профессий, обещавших полностью перекроить мировую экономику в ближайшие же годы.

Более того, Кристория пообещала обеспечивать всем необходимым: жильём, финансированием, статусом – любого, кто предложит перспективную идею развития магии. Такие проекты также не были совсем уж уникальным нововведением.

Однако, обычно предлагающие нечто подобное меценаты требовали от теоретиков подписания строгих договоров. И даже если какой-нибудь умник создавал нечто новое, его открытие не получало огласки, становясь собственностью нанимателя.

Кристория же была готова давать деньги без каких-либо условий по дальнейшему использованию этих разработок. Единственным требованием для продолжения финансирования был прогресс исследований.

В итоге, хотя поначалу казалось, что Гатис просто разбрасывался национальными богатствами направо и налево, всё вылилось в нечто никем не предвиденное. Через пять месяцев после “двухчасовой войны” Кристория умудрилась, по самым грубым подсчётам, вернуть себе все потраченные на откуп деньги.

И останавливаться явно не собиралась. Золото от десятков тысяч прибывающих в страну людей, желающих обучиться магии, а попутно создававших выручку множеству ресторанов, магазинов, гостиниц, борделей и других заведений сферы обслуживания, было только началом.

Профессиональные маги Кристории, раньше занятые в войсках, сбивались с ног, давая десятки лекций в неделю. Все имеющиеся в стране магические школы были переполнены, и новые появлялись, как грибы после дождя. Причём далеко не все из них находились под патронажем короны, но это никого не останавливало.

Вслед за магией выстрелили военное дело, администрирование и даже юриспруденция, где уже появилось ответвление, рассчитанное на разбирательства в делах с магическими артефактами. Количество прибывавших в страну за знаниями людей росло с каждым месяцем, и никаких признаков замедления этого процесса заметно не было.

Три, теперь уже, гегемона континента, не знали, что им с этим делать. Позволять недавнему противнику развиваться такими ударными темпами было вроде как нельзя. Но и придраться было не к чему. Кристория выполняла все установленные требования неукоснительно и иногда даже с опережением.

Давить же на Гатиса просто “потому что” теперь было куда сложнее, чем год назад. Из мишени для всего Люпса Кристория неожиданно стала главной любимицей. По той же причине любые попытки трёх великих стран ограничить приток в Кристорию людей были бы встречены в штыки, при чём их же населением. Ведь вроде как ради этого же и затевалась война: ради утаиваемой магии.

На второй год размер налога значительно вырос, а ограничения на вооружённые силы были ужесточены. Теперь часть армии Кристории должна была состоять из войск стран-гегемонов, что окончательно убирало любые мысли о независимости.

Но ничего не поменялось. Вопреки предположениям Гатис принял все эти требования без каких-либо протестов, распустив ещё половину и так уже смешной по размерам армии и уплатив выросший почти втрое налог. А Кристория продолжила развиваться и богатеть.

Новые города, возникающие теперь не вокруг каких-то стратегических пунктов или замков феодалов, а вокруг крупных магических академий и институтов разного толка, появлялись один за другим, как прыщи на лице подростка.

Причём по всей стране в учебных учреждениях до сих пор оставался дефицит мест. Такого понятия как каникулы больше не существовало, как и выходных, и праздников. Участились случаи нервных срывов у преподавателей, вынужденных работать чуть ли не 24/7. Но, раз запущенная, машина образования останавливаться уже не собиралась.

На третий год дань выросла ещё вдвое, а ограничения, наложенные на Кристорию, уже начали походить на абсурд, но Гатис снова не сказал ни слова против. Лишь обмолвился, что в Апраде начинается самая масштабная в истории страны стройка огромной академии, в разы больше Дома Магии.

А также что он, Гатис, был бы рад, если бы в ней наряду с трансформациями и зачарованиями обучали бы также подчинению, принципам работы небесных крепостей и магической теории материалов, на основе которой танильцы строили свои доспехи.

Три гегемона поначалу лишь рассмеялись Гатису в лицо.

Однако, в следующем году на Люпсе стали множиться и плодиться разговоры по типу: “Кристория хорошая, все свои секреты раскрыла, а вот Танильский каганат, Озёрная империя и Башдрак зажали такие важные и ценные знания, какие они плохие! Ай-яй-яй!”

Происхождение таких обвинений было очевидно, Гатис даже не слишком сильно скрывал своё в этом участие. Однако, от простого человека такие тонкости политических игр были слишком далеки. И народная симпатия, три года назад поддерживавшая трёх гегемонов, по какой-то извращённой иронии развернулась на сто восемьдесят градусов.

Странами, конечно, правили короли и императоры, однако, монарх, потерявший любовь своих подданных, довольно быстро становился бывшим монархом. А даже если и не становился, то спокойного правления ему точно было не видать.

Так что, посовещавшись, лидеры совета наций решили подыграть. Направили в Кристорию своих магов с целью преподавания магии, хотя работать они должны были исключительно во всё ещё строящейся апрадской академии. Естественно, национальных секретов раскрывать никто не собирался, но открыть некоторые базовые вещи и вернуть любовь народа было намного выгоднее, чем игнорировать проблему.

В результате завершение строительства в Апраде огромного комплекса зданий, многие из которых превосходили по размеру Дом Магии, а одно даже королевский дворец, стало новостью континентального масштаба.

Ещё бы, первое и единственное место на всем Люпсе, где можно было обучиться любой существующей магии. И очень немногие понимали, что таким образом Кристория окончательно закрепляла за собой статус оси континента.

Все наложенные на страну ограничения оказывались совершенно бессмысленны. Отныне никто не посмеет даже пальцем её тронуть, опасаясь гнева всего остального континента. Ведь, если с Кристорией что-то случится, то больше никто не сможет получить таких роскошных условий для обучения, нигде и никогда.

***

Белые горы, занимающие едва ли не четверть территории Кристории, назывались так вовсе не из-за снега. Несмотря на то, что площадь горного массива исчислялась в сотнях тысяч квадратных километров, большинство из них были сравнительно невысокими, и лишь единицы могли похвастаться вечной ледяной шапкой.

Название своё они получили из-за того, что когда-то давным-давно тут пытались пройти в тогда ещё только появившуюся Кристорию войска соседнего королевства, отличительным признаком которых были белые доспехи и щиты.

Результат был неутешительным. Все погибли: кто, разбившись в местных расселинах, кто от голода, кто от партизанских атак. Главнокомандующий той экспедиции определённо был не слишком большого ума, отправив в поход по горам многотысячную армию в тяжёлой броне. Именно по этой причине Белые горы и получили своё название, в честь полёгших тут воинов в белоснежных доспехах.

В небе парила иссиня-чёрная птица. С земли сложно было понять, что в ней особенного. Однако, когда она камнем упала в ущелье, прямо на отбившегося от своего стада небольшого горного козлика, стало возможно с чем-то сравнить её размеры.

И казавшийся маленькой чёрной точкой ястреб в реальности был просто гигантским. Тело длиной метра в полтора, крылья четырёхметрового размаха – у козлёнка не было никаких шансов. Сжав добычу в могучих когтях, которым позавидовал бы любой тигр, ястреб взмыл в воздух и отправился на юго-восток, в сторону расположенного у подножия гор Ледяного озера.

Принцесса, а это была именно она, точно знала, куда лететь. Неподалёку от берега, в месте впадения в озеро горной речки, рос могучий дуб, царствовавший над окружающими деревьями, словно настоящий лесной король.

Не обнаружив того, кого искала, птица издала недовольный клёкот и опустилась в свитое ей в кроне дуба гнездо. Она могла бы отправиться на поиски, но тот, кого она ждала, всё равно вернётся сюда к вечеру, так что спешить не было смысла.

К тому же за прошедшие три года Принцесса выросла слишком сильно, чтобы, как раньше, легко маневрировать между деревьев. А потому хищная птица перевела своё внимание на так заманчиво пахнущую кровью тушу горного козла.

Её человек, как она и думала, появился вскоре после наступления сумерек. Хотя, человеком его теперь можно было называть очень условно. В огромное гнездо по стволу древнего дуба, легко перебирая лапками, юркнула белоснежная ласка.

Принюхавшись, зверёк подбежал к уже ополовиненному козлёнку и оторвал своими крохотными зубками кусок мяса. Принцесса, до того успевшая заснуть, высунула голову из-под крыла.

Ласка сделала вид, что не замечает осуждающего клёкота гигантской птицы, и продолжила пережёвывать мясо. Насытившись, маленький хищник подполз под бок ястреба и, свернувшись калачиком, уснул.

Лаз существовал так все три года, прошедших с атаки на Апрад. Его сознание, пережившее столько критических потрясений за раз, выключилось, оставив управление телом на базовые инстинкты. А произошедшее с его душой привело к тому, что он перестал возвращаться в человеческую форму даже во время сна.

Так что он так ни разу и не возвращался к своему настоящему облику, всё глубже и глубже погружаясь в шкуру зверя. Причём звери были самые разные. Разум Лаза отключился, но продолжал применять магию трансформации на одних рефлексах, превращая его во всё новых и новых животных.

После ястреба был заяц, которого Принцесса поймала себе на обед, потом волк, сорока, дятел, личинка какого-то жука, лягушка, комар, гадюка… он словно искал что-то, но никак не мог найти.

За три прошедших года он сменил десятки форм самых разных лесных обитателей, ни в одной не задерживаясь дольше, чем на несколько недель. Питался тем, чем питались они, засыпал так, как спали они, жил так, как жили они. То ли пытаясь вспомнить свою истинную суть, то ли стараясь как можно дальше от неё спрятаться.

Сменялись месяцы, сезоны, года, а Лаз всё продолжал существовать в виде странного лесного жителя, так и не покинув Ледяного озера, куда они с Принцессой когда-то прилетели. Однако, вечно так продолжаться не могло.

И однажды ему всё-таки пришлось столкнуться с тем, чего он так тщательно избегал.

***

Тронный зал дворца кагана в Талитейме был почти пуст. В огромном помещении, где одновременно могли находиться больше тысячи человек, сейчас было лишь двое.

- Вызывали, отец?

Принцессе Айниталии несколько дней назад исполнилось четырнадцать, и пусть взрослой её назвать пока было нельзя, но и ребёнком её уже никто не считал. Тем более, после того, как пять лет назад она вдруг перестала быть похожа на безэмоциональную куклу и начала потихоньку принимать всё большее участие в жизни дворца.

- Да, - Катарум Таниль, великий каган, восседал на своём троне всё в тех же доспехах с драконом, практически не изменившись за последние годы. Лишь на висках появился намёк на седину. - Что ты скажешь, если я предложу тебе поехать в Кристорию учиться? Тебе четырнадцать, возраст поступления в высшее учебное заведение, а в Апраде как раз открывается крупнейшая академия на континенте. Магии трансформаций и зачарования для тебя точно не будет лишней.

- Я с радостью соглашусь на ваше предложение, отец, - поклонилась Айна, не решаясь смотреть кагану в глаза.

- Отлично, - с не слишком искренней улыбкой кивнул мужчина. - Учебный год они решили теперь начинать осенью, так что у тебя есть месяц до начала занятий и около недели на сборы.

- Спасибо, отец.

- Можешь идти.

- До свидания, отец, - девушка, так и не подняв голову, вышла из зала.

- Я её безвозвратно потерял, да? - вздохнул каган, откидываясь на спинку трона.

- Вы были причиной её травмы, мой Каган, она никогда об этом не забудет. Принцесса боится Вас, и с этим ничего нельзя сделать, только ждать, - говоривший словно вынырнул из ниоткуда: только что было пустое место – и вот уже стоит человек.

- Напомни мне, почему я позволяю тебе говорить со мной в таком тоне?

- Потому что у любого человека должен быть кто-то, кто будет готов сказать ему правду, невзирая на последствия, мой Каган.

- Ну да, ну да… - мужчина на троне усмехнулся.

Глава 2

На юге от Ледяного озера была расположена деревушка, жители которой предпочли тишину и чащу суете цивилизации. Лаз множество раз слышал пробирающихся мимо него охотников, но, следуя животным инстинктам, всякий раз разворачивался и убегал от непривычного и неправильного запаха человека.

На этот раз человек пришёл к нему сам. Пара, живущая в этой деревне, решила воспользоваться одним из немногих тёплых дней этого лета и отправилась вместе с дочкой в поход.

Семья, никуда особенно не торопясь, обошла кругом широкое озеро и, по совпадению, остановились на отдых именно под тем самым деревом, где поселились Лаз с Принцессой.

Дуб был красивым и отлично подходил для того, чтобы на него забраться, так что малышка, как только освободилась от своего рюкзачка, этим и занялась. За пару минут она оказалась уже в полудюжине метров над землёй, сильно нервируя этим родителей. Но когда детский энтузиазм уже был готов уступить взрослому благоразумию, девочка добралась до скрытого в листве дуба гнезда.

Принцесса улетела на охоту, а Лаз, всё ещё в форме ласки, продолжал спать. По крайней мере ещё несколько минут назад он спал. Однако, появление под его деревом неизвестных ему существ, распространяющих вокруг тот самый странный и неприятный запах, быстро привело белоснежного зверька в чувство. Он затих, дожидаясь пока чужаки уйдут. Такое уже случалось и ему удавалось вполне успешно прятаться. Но не в этот раз.

- Мама, тут звелёк! - радости картавящей девятилетней егозы не было предела. А вот родители явно не были в восторге от того, что их дочка обнаружила на дереве на высоте почти десяти метров неизвестное дикое животное.

- Не трогай его и живо спускайся! - в голосе матери послышались истерические нотки.

Однако, не так просто запретить что-то девятилетнему ребёнку, если нет возможности оттащить его в сторону или дать подзатыльник. И, естественно, девочка слушаться маму просто так не собиралась. Пухлая детская ладошка протянулась к белоснежной ласке и…

- Лина! - не помня себя от страха, мама, увидевшая как дочка начинает падать с высоты трёхэтажного дома, бросилась вперёд, чтобы хотя бы попытаться её спасти, однако, поймать девочку ей не удалось.

Вот только и на землю малышка не упала. Девятилетняя непоседа, ещё только готовившаяся начать плакать из-за прокушенной зверьком ладошки и даже не успевшая испугаться чувства падения, зависла в воздухе, окончательно потерявшись в испытываемых эмоциях.

Острая мордочка высунулась с края гнезда. Белоснежный зверёк с любопытством воззрился на подвешенную между веток дуба малышку. Однако, в следующую секунду взгляд блестящих глаз-бусинок ласки затуманился, а девочка, словно подвешенная на оборвавшемся тросе гимнастка, сорвалась вниз.

К счастью, страшного не произошло, через полметра полет малютки остановила толстая ветвь дерева. Пусть она неслабо ударилась спиной и затылком, по сравнению с падением на землю это было ничто.

Ласка замотала головой и, похоже, пришла в себя. Потому что всё-таки заплакавшая Лина была снова поднята в воздух, после чего, медленно и осторожно, огибая все ветки и сучки, спущена прямо в руки перепуганных до полусмерти родителей. Сам белоснежный зверёк спускался следом, ловко цепляясь лапками за бугристую кору векового дуба. На земле они оказались почти одновременно.

Вся семья уставилась на него в ужасе. Даже малышка была уже достаточно взрослой, чтобы понять: её полет – явно случай необычный. А также то, благодаря кому она отделалась лёгким испугом и ушибленным затылком. Хотя, если бы не этот зверёк, она бы вряд ли упала, но это уже дело домыслов. А между тем ласка снова утратила связь с реальностью, её лапки подогнулись, и она растянулась на траве.

Сознание Лаза после встречи нос к носу с человеком и последующего применения магии находилось в хаосе. Последние три года он словно спал, погруженный во тьму, мягкую, приветливую, родную, но теперь его из этой тьмы нагло выдернули.

И спрятаться обратно уже не было никакой возможности. Уютный мирок, который он создал, чтобы отгородиться от правды, трещал по швам, реальность требовательно стучалась в двери. И, как бы он ни старался, удары становились всё сильнее, а трещины всё шире.

Сначала размытые и неясные, кадры воспоминаний с каждым мгновением приобретали чёткость и ясность. Смерть матери, жестокая расправа над удерживавшими друзей магами, высший, погибший, потому что его душа не выдержала попытки её поглотить, его собственные руки, переломанные и окровавленные, продолжающие бить бездыханное тело…

И Черныш, убитый этими самыми руками. В этот момент сознание в последний раз попробовало закрыться, отгородиться от этого кошмара, но было слишком поздно.

Словно прорвалась плотина. Все три года, прошедших с того проклятого дня, промелькнули перед глазами Лаза за считанные секунды.

Смена животных форм, сон под крылом становившейся всё больше и больше Принцессы, жёсткая трава на зубах кролика и тёплая кровь на клыках волка, полёты в небесах, бег между деревьями, давящая, но невероятно удобная плотность воды… теперь, когда всё это возвращалось к нему, Лаз мог уже не инстинктами, а разумом осознать происходившее и многое понять.

К примеру, то, почему его крылатая спутница выросла до невозможных для летающей птицы размеров. Это было влияние энергии Зверя, просачивающейся из его души в её и перестраивающей тело Принцессы примерно также, как это происходило с животными в аномальных зонах.

Над другими же вопросами требовалось ещё подумать. Почему он перестал возвращаться в человеческую форму? И почему создание трансформации животного занимало от силы несколько минут, а не как должно быть – несколько дней?

Вот только… было ли это ему нужно? Сейчас, когда сознание Лаза вернулось в относительную норму, первым его порывом было самоубийство.

Когда-то он решил, что будет жить ради родных, и неважно, какой ценой будет достигнуто их благополучие. Вот только теперь получалось, что именно это решение и стало причиной смерти его друга.

Сейчас, спустя три года, Лаз мог сказать себе, что в смертях Рыцаря и Рыжика он не виноват, и даже поверить в эти слова. Но никакие доводы не смогут его убедить в том, что крови Тиммилини не было на его руках. Он убил своего друга, в прямом смысле разорвал сердце, и этот непреложный факт ничто не изменит.

Так, может, стоило покончить с этим здесь и сейчас? Не рисковать больше кем-то из близких. Магией нельзя было осознанно нанести себе смертельное повреждение, душа просто отказывалась давать энергию на такое заклинание. Но способов на самом деле было множество. Поднять себя в воздух и сбросить с километровой высоты, уронить на голову булыжник потяжелее, да просто нырнуть в озеро и дать лёгким наполниться водой.

И, возможно, будь обстоятельства немного иными, он бы так и сделал. Но удивлённые глаза маленькой девочки, которую он только что спас, смотрели на него. И в них не было ничего из того, что Лаз испытывал по отношению к себе. Ни осуждения, ни страха, ни злости. Было любопытство, было удивление, но, что важнее, была благодарность.

Если он мог сделать что-то хорошее, спасти кого-то, то не будет ли сведение счётов с жизнью означать, что все, кому он мог бы помочь, так и не дождутся этого?

Он не вернётся к родным, не будет пытаться найти Айну, оставит все старые связи в прошлом, чтобы исключить возможность повторения той трагедии. Но убить себя – значит сдаться.

***

Деревушка, даже не имеющая названия, жила, отрезанная от внешнего мира, уже много лет. О магии тут, конечно, знали. Однако, никто из местных не мог представить, что маленькая юркая ласка, удобно расположившаяся на плечах малышки Лины – это человек.

Так что Лаз, сам того не ожидая, стал “духом леса” и покровителем местных жителей. А Принцесса, которую за нормальную птицу не принял бы ни один здравомыслящий человек, стала слугой этого самого духа.

И в целом такая ситуация его полностью устраивала. Статус сверхъестественного существа давал ему то, в чём он сейчас так нуждался: тишина и одиночество.

Он, конечно, не остался с Линой, поселившись на старом клёне, растущем на краю деревни. Дерево было меньше его старого обиталища, однако для зверька длиной меньше чем в полметра это было не так важно. А так как для местных этот клён был неким сакральным местом, символом окружающего леса, это место подходило ему как нельзя лучше.

Принцесса, правда, долго возмущалась, так как построить на этом дереве себе гнёздышко ей бы уже не удалось. Однако, в конце концов, и эта проблема была устранена.

Леди-ястреб, пусть неохотно, но всё-таки согласилась оставаться на ночь в их старом гнезде. Это уменьшало то время, что они могли проводить вместе, но теперь, когда к Лазу вернулся рассудок, это было уже не так страшно.

Прошло два месяца. Осень вступила в свои права, активно осыпая облюбованную Лазом развилку кленовыми листьями всех оттенков красного, жёлтого и оранжевого. К белому духу более-менее привыкли и часто обращались за помощью.

Лаз никому не отказывал и, если в его силах было помочь, помогал. Нужно ли было восстановить пострадавший от случайного пожара дом, найти потерявшегося в лесу ребёнка или помочь сломавшему руку охотнику – он ничем не пренебрегал.

После нападения на Апрад его магические навыки были заброшены на целых три года, так что многие действия, казавшиеся когда-то простыми, сейчас вызывали кучу проблем.

Бревно весом едва ли в сотню килограмм, десятком которых он раньше мог с лёгкостью жонглировать в воздухе, сейчас дрожало и было готово упасть на землю в любую секунду. Магия восприятия, когда-то способная покрыть радиус в километр с лишним, сейчас едва держалась уже на двухстах метрах, грозя развеяться и принося жуткие головные боли. Точно соединить две половинки сломанной кости казалось непосильной задачей, хотя когда-то он был способен вытянуть из человеческого тела каждую мельчайшую толику яда.

Усугублялось всё тем, что каждый раз, применяя новое заклинание, Лаз едва сдерживал приступы паники. Всё тело сковывал страх, маленький зверёк начинал мелко дрожать, едва умудряясь стоять на ногах, перед глазами всё плыло, в ушах стучали барабаны…

Ему казалось, что ещё чуть-чуть, и всё повторится: убийства, кровь, тела и он, стоящий над всем этим с окровавленными руками. И на этот раз Принцессе уже не удастся его спасти. Его и всех, кого он убьёт.

Однако, шли дни, и к нему постепенно начали возвращаться навыки и уверенность. Эти два месяца стали его реабилитационным периодом. Медленно, капелька по капельке, но тот виртуозный маг, что мог на равных сражаться с сильнейшими высшими континента и создавший собственный, никем не виданный и не слыханный тип магии, возвращался.

Более того, становился даже лучше.

Лазу удалось выяснить, почему ему удавалось так просто перевоплощаться в различных животных. И даже почему отпало условие по возвращению в оригинальное тело. Его душа после того случая изменилась. Она не стала сильнее, но произошло нечто более важное и по-своему удивительное.

Обычно души существуют в некоем отдельном пространстве, находящемся одновременно внутри человека и при этом не имеющем физической привязки к чему-либо в этом мире.

И первые четырнадцать лет жизни Лаз, несмотря на то, что его душу точно нельзя было назвать нормальной, в этом отношении не отличался от других людей. Чернильная амёба пребывала в своём собственном измерении.

Но теперь граница между реальным миром и тем, в котором существовала душа, стала намного тоньше. Ему больше не требовалось специально обращаться к своей душе, он чувствовал её постоянно. Как человек иногда видит что-то в уголке глаза, непонятное, но назойливо привлекающее внимание, также и Лаз беспрерывно ощущал чёрную кляксу своей души где-то на границе восприятия.

И, видимо, именно из-за истончения этого барьера его контроль над энергией Зверя стал во много раз сильнее. Маг-трансформ возвращался в своё настоящее тело, потому что не мог продолжать поддерживать контроль над чуждой телу силой, находясь в бессознательном состоянии.

Однако, Лазу этого больше не требовалось. Энергия Зверя не только перестала сопротивляться его приказам, но даже начала словно подыгрывать своему хозяину. Именно из-за этого ему удавалось перекидываться в новые формы за считанные минуты.

Лазу больше не требовалось долго и кропотливо создавать в пространстве души тело трансформации. Странная энергия сама воплощала в реальность его задумки. Конечно, с более сложными формами, отличающимися от реальных животных, типа его боевой формы Зверя так бы уже вряд ли получилось. Но скорость создания нового тела всё равно выросла в десятки раз.

На обычную магию усиление связи с душой тоже повлияло. Научившись хотя бы немного подавлять свои панические атаки, Лаз неожиданно для себя понял, что скорость, с которой он создаёт заклинания, выросла минимум раза в три. Также стала выше точность манипуляции энергией, а её количество, которое можно было использовать за раз, стало куда больше.

Конечно, предложи ему кто-то поменять все полученные преимущества на жизни Черныша, Рыцаря и Рыжика, Лаз согласился бы не раздумывая. Но теперь такие странные последствия казались от части утешительными.

Правда, несмотря на то, что он стал даже сильнее, чем был, Лаз не собирался куда-то уходить из этой деревни, его всё полностью устраивало. Он был даже готов остаться тут навсегда, время от времени помогая местным, а остаток времени проводя на своём любимом месте в кроне дерева. Но случай распорядился иначе.

Через несколько дней после праздника осеннего равноденствия в безымянную деревню пришли два чужака. Девушке на вид было лет тридцать. Высокая, гармонично сложенная, чуть более поджарая и мускулистая, чем предписывал стандарт красоты, но от того её чуть хищные черты казались лишь гармоничнее.

Светло-зелёные глаза, тугой хвост пшеничных волос, нос с небольшой горбинкой, поджатые, то ли в недовольстве, то ли от природы губы… она походила на одичавшую кошку, не дикое животное типа рыси или пумы, а именно бывшую домашнюю любимицу, волей судеб оказавшуюся на улице и вынужденную выживать.

Пара клинков: один подлиннее, второй более короткий и изогнутый, свисающие у неё с пояса, завершали картину.

Мужчина же был… странным.

Очень высокий, ростом сильно за два метра, также с парой мечей на перевязи, каждый из которых был раза в полтора больше, чем у его спутницы, с рассечённым многочисленными шрамами и ожогами лицом, один из которых навсегда лишил его левый глаз зрения, он, тем не менее, даже на секунду не вызывал страха или хотя бы оторопи.

Может быть, дело было в бесформенной копне пёстрых волос всех существующих оттенков: от белоснежного до иссиня-чёрного.

Может быть, в не покидающей его губы широкой улыбке, настолько искренней, что все, кто видел этого человека, не могли удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.

Может быть, в том, что с могучего посоха, на который он опирался, свисали десятки самых разнообразных деревянных фигурок: звери, птицы, люди, домики, корабли, пара миниатюрных кастрюль, раскрашенное в радостный ярко-жёлтый цвет улыбающееся солнышко…

А может, дело было в чём-то другом, особенном, невидимом обычным взглядом. Но факт оставался фактом: незнакомец располагал к себе с первой секунды знакомства.

Местные жители приняли чужаков радушно. Странники к ним заходили редко, хорошо если раз в пару лет, так что всем было интересно послушать новости большого мира. Тем более, что необычные пришельцы не были наглыми и назойливыми, вежливо попросив лишь ночлега и небольшого пополнения запасов продовольствия.

- Мы готовы помочь с какими-нибудь вашими делами, - после того как добрые деревенские жители натаскали втрое больше провизии, чем они просили, мужчина, смущённо почесав затылок, предложил как-то возместить такую щедрость. - Дров нарубить или на охоту сходить, нам не сложно.

- Да не нужно, у нас есть, кому помогать, - расплылся в довольной улыбке староста.

- Что вы имеете в виду?

- Нашу деревню благословил лес, - гордый, словно это он лично своими поступками заслужил благословение, объяснил старик. - Послал духа, чтобы помогать нам, так что можете не беспокоиться.

- Как интересно… а откуда вы знаете, что это именно дух?

- Ну как же иначе, ведь он живёт прямо здесь, рядом с нами, и все его видели по многу раз? - не было понятно, чего в словах старосты больше, удивления или возмущения.

- Ничего себе! - незнакомец хлопнул себя по коленям, явно в восторге от таких новостей. - А я могу увидеть этого вашего духа?

- Конечно, - кивнул всё ещё немного обиженный старик. - Пойдёмте, я покажу.

Процессия к старому клёну набралась достаточно внушительная. Ещё бы, ведь чужаки собирались уверовать в их духа-покровителя, как можно было такое пропустить? В нескольких метрах от дерева староста остановился и вежливо поклонился пустоте.

- Уважаемый дух, прошу, покажитесь!

Лаз, в это время тихо дремавший на своём обычном месте, дёрнулся и, осознав, чего от него хотели, неохотно выглянул из кроны. Голос старосты он знал, и обычно его визиты не были связаны с реальной необходимостью.

Старый хитрец просто хотел утвердиться за счёт лесного духа, так что в последнее время Лаз всё реже и реже появлялся в ответ на его просьбы. Однако, сейчас, судя по звукам, внизу собралась целая толпа, и это было явно не с проста.

При виде маленького зверька цвета свежего снега многие деревенские начали кланяться, кто-то даже упал на колени. Не удивительно, с учётом того что за последние два месяца Лаз уже не один десяток раз выручал местных в таких ситуациях, с которыми они своими силами вряд ли смогли бы справиться.

А когда благодаря Лазу так и не случился крупный лесной пожар, жители деревни прониклись к духу-покровителю не просто благодарностью, а настоящим благоговением.

- Это ваш лесной дух? - с усмешкой спросил мужчина, оглядывая толпу.

- Он самый, - теперь недовольство старосты было уже неприкрытым. Может, он и пытался укрепить свой авторитет за счёт общения с покровителем деревни, но это не мешало старику искренне верить в реальность духа и его статус посланника леса. Так что легко читаемый в голосе чужака сарказм был ему неприятен. - Нет ни одной семьи, кому уважаемый дух бы не помог, многим он спас жизни, так что, прошу, проявите уважение, иначе, боюсь, наше гостеприимство может закончиться. - В толпе послышались одобрительные выкрики.

- Ладно-ладно, я верю, - поднял руки мужчина, после чего повернулся к дереву и вежливо поклонился. Девушка явно удивилась, но всё-таки последовала его примеру. - Прошу простить моё недоверие, просто не часто встречаешь подобное. Немудрено испытывать недоверие.

- Хорошо, если так… - староста вряд ли поверил, но продолжать конфликт не собирался. - Пойдёмте, покажу вам, где вы можете оставить свои вещи.

Лаз, поняв, что от него больше ничего не хотели, вернулся обратно на свою лежанку, однако, сна уже не было ни в одном глазу. Потому что он знал эту девушку.

Айло Инема, она же Ронда, шесть лет назад она участвовала в магическом турнире Кристории. Спрятаться в такой глуши, где никто ничего не слышал о происходящих в мире событиях, а маги для местных были существами из сказок, чтобы наткнуться на знакомое лицо.

Маленькую ласку начала бить мелкая дрожь. Зверёк корчился, не способный вдохнуть воздуха, в конце концов, едва не выпав из своего гнёздышка. Лицо из его прошлого всколыхнуло те воспоминания, что он так старательно пытался задавить.

И, потеряв контроль, Лаз уже не смог противостоять очередному приступу паники. Ронда не должна узнать, кто он, они вообще не должны видеться. Нужно было просто дождаться, пока они уйдут и забыть об этом, как о страшном сне.

Вот только этой же ночью его покой снова нарушили. И на этот раз гостем был не староста.

Глава 3

- Я знаю создателя магии трансформации лично, - слова того высокого мужчины чуть снова не привели к панической атаке, но Лаз успел подавить приступ. - Думаешь, я не отличу простое животное от мага в форме Зверя? Кто ты? При таком уровне навыка ты не можешь быть кем-то обычным. Почему ты живёшь на дереве в деревенской глуши?

Снова показалась мордочки ласки и даже без человеческой мимики было понятно, что Лаз был крайне недоволен.

- Зачем мне отвечать? - при должном контроле телекинезом можно было создать колебания воздуха такой частоты, чтобы они попали в воспринимаемый человеческим ухом диапазон, создавая нечто вроде магического динамика. Так что говорить Лаз мог даже в этом, никак не предназначенном для такого теле. - Уходи!

- Не могу, - развёл руками незнакомец. - Какие у тебя планы на этих людей? Я не уйду, пока не буду уверен, что ты не задумал ничего лишнего.

- Зачем бы мне это? - логика у этого человека была странная. - Я просто живу тут и помогаю им, если они просят, мне ничего от них не нужно.

- Извини, но просто так я тебе не поверю, - покачал тот головой. - Я видел таких как ты, поначалу добрых и помогающих, а потом просто слетающих с катушек.

- Я…

Передаваемые магией слова затихли, Лаз потерял контроль, и заклинание съехало в недоступный человеческому слуху диапазон колебаний.

Слова незнакомца удалили по самому больному месту. Несмотря на то, что имелось в виду явно совсем иное, доказать это собственному подсознанию у Лаза не получалось.

Тельце белоснежного зверька снова начали сотрясать конвульсии и, так как он в это время выглядывал из своего гнёздышка, на этот раз удержаться на стыке ветвей ему не удалось. Маленькая ласка, перевалившись через край, начала падать.

Однако, до земли он так и не долетел. Широкие, словно блюда, ладони мужчины подхватили его на половине пути. Это было странно, незнакомец вроде как был против него, что-то требовал, но Лаз не чувствовал от него ни агрессии, ни неприязни.

Скорее, бережно держа в руках маленькое тельце, он испытывал недоумение и жалость. Развернувшись, мужчина широкими шагами побежал куда-то вглубь деревни, прижимая к груди свою ценную ношу.

- Ронда, скорее, воды! - голоса доносились до Лаза сквозь закрывающую сознание пелену. Он понимал лишь, что оказался в каком-то просторном помещении, наполненном запахами сена, дерева и земли.

- Что случилось? Это что, тот лесной дух?! - женский голос, такой знакомый, слишком знакомый, непозволительно знакомый, запустил уже начавшую стихать панику с новой силой. И, похоже, мужчина это понял.

- Быстро выйди!

- Но…

- ВОН!

Даже сквозь разрывающие разум боль и колючий, едкий туман, Лаз услышал изменения в его голосе. Последние слова незнакомца были наполнены силой, такой, на какую не каждый король был способен.

И судя по тому, что не только голоса Ронды больше не было слышно, но и запах её стал намного слабее, девушке этой силы хватило, чтобы безоговорочно подчиниться приказу. А Лаз вновь услышал тот, предыдущий, мягкий и добрый голос.

- Отпусти, позволь себе забыться… - голос тёк, проникая в голову сквозь все царящие там сейчас кошмары, вкрадчивый, бархатный… - окунись в сон, окунись во тьму и тишину… - разъедающий сознание туман, словно испугавшись, начал редеть, выпуская разум из своих цепких когтей. - Спи, качайся на волнах сна, забудь обо всем, забудь о том, что гнетёт, отпусти, оставь лишь мирный сон…

Последним, что Лаз запомнил, перед тем как отправиться в царство своего тёзки, было что-то мягкое и слегка колючее, вдруг оказавшееся под спиной вместо жёстких, покрытых мозолями рук незнакомца.

А потом он, и правда, заснул.

***

Сколько прошло времени Лаз не знал, но на улице всё ещё было темно, так что вряд ли больше пары часов. Он лежал на груде сена, а давешний незнакомец, вначале доведший его до приступа, а потом помогший с этим приступом справиться, сидел неподалёку и с интересом его разглядывал.

- Почему ты не вернулся в человеческую форму?

- Не твоего ума дело, - магией интонацию обозначать было очень сложно, но даже без этого было понятно, что Лаз недоволен.

- Ладно, не злись, - рассмеялся мужчина, поднимая руки, словно сдаваясь на милость маленького зверька. - Я прошу прощения за свои слова, но ты должен лучше многих понимать, что отморозки разные бывают.

- Кто ты такой?

- А зачем мне отвечать? Может, это дело не твоего ума, а? - передразнил незнакомец его недавние слова, продолжая улыбаться от уха до уха.

- Туше, - как бы Лазу не хотелось этого признавать, но разговаривать с кем-то, тем более вот так непосредственно и просто, было очень приятно. Даже несмотря на то, что его собеседник скорее всего мог прихлопнуть его одним-единственным заклинанием. - Но ты точно кто-то из списка “Кому за 200”, иначе ты просто не можешь знать Чабу А’Маку так хорошо.

- Ух ты, - выражение удивления на лице мужчины стало для Лаза маленькой местью. - Редкого зверя я встретил. Ты ведь тоже встречал этого бородача, я прав?

- Прав, - почему-то сейчас воспоминания не вызывали никаких негативных реакций. - Осталось не так много вариантов, может, всё-таки назовёшь своё имя?

- Мне не нравится имя, которое написано в тех списках, - поморщился мужчина, отмахнувшись, словно от назойливой мухи. - Может быть, ты сам дашь мне имя, Лазарис Морфей?

Лаз дёрнулся, в голове промелькнуло несколько идей по поводу того, как можно скрыться, но, в конце концов, он плюнул на эти мысли. Он уже умирал, причём не один раз, так что, если такова его судьба, пусть. Бегать он больше не будет.

- И снова, туше, - в воздухе послышались отчётливые звуки аплодисментов. - Как ты узнал?

- Мастерское использование магии трансформации, - похоже, поговорить незнакомец всё-таки любил. - Значит, ты из Кристории. Вряд ли нашёлся кто-то из других стран, достаточно талантливый, чтобы достичь таких успехов всего за три года, - в голове Лаза тут же появилась целая куча вопросов, но он решил отложить их на потом. - Не менее виртуозное владение псионикой, так что ты очень искусный маг с большим потенциалом, иначе вряд ли решился бы учиться сразу двум таким сложным дисциплинам. Здоровенная чёрная птица, уже несколько часов сидящая на крыше, - Принцесса, и правда, была тут и с её выросшей силой могла бы легко пробиться внутрь сквозь тонкие доски. Однако, Лазу ничего не угрожало, так что леди-ястреб предпочла подождать. - По слухам у тебя был питомец нормального размера, но связь определенно есть, к тому же прошло целых три года, мало ли что случилось. К тому же твой приступ… - мужчина замялся. - В общем, просто сделал удачную догадку.

По сеновалу разнёсся звук рукоплесканий.

- Здорово, - совершенно искренне похвалил Лаз.

- Я тебя уже ни в чём не подозреваю, не подумай, - незнакомец замотал головой, словно подтверждая свои слова, - но всё-таки. Что ты тут делаешь? Я понимаю, скрываешься. Но тебя официально объявили мёртвым, просто измени внешность и можешь спокойно жить.

- Спокойно уже вряд ли получится. Ты знаешь об атаке на Апрад, но вряд ли знаешь, что я тогда сделал.

- Сбил один из небесных замков, оторвал руку одному башдракскому магу и убил другого, часть про “умер в бою”, очевидно, не соответствует истине, но всё же…

- Нет! - мужчина запнулся на полуслове, с недоумением глядя на ощетинившегося зверька. Лаза снова начинало трясти. - Я… я совершил ужасную вещь, непростительную, я не имел права выжить…

Контролировать магию снова становилось трудно, воспоминания накатывали словно волны, сбивая концентрацию и опять погружая разум в пучины агонии.

Безымянный маг резко оказался рядом.

- Успокойся, ты в безопасности, тебе ничто не угрожает… - как и в прошлый раз, его голос успокаивающим потоком проник в сознание Лаза, и волны памяти начали стихать, словно по волшебству.

- Как ты это делаешь? - минут десять спустя он уже мог снова нормально разговаривать.

- Ну, поживи с моё, сможешь куда больше, - пожал плечами мужчина. - Ты ведь маг, причём невероятно сильный.

- А ты, что, нет? - такие слова от одного из списка монстров звучали минимум смешно. Однако, ответ был вовсе не таким, как Лазу думалось.

- У меня нулевой магический потенциал, - невесело усмехнулся минимум трёхсотлетний человек.

- Но как тогда ты смог прожить так долго? Тебе ведь на вид не дать больше сорока!

- А вот этот секрет, если ты не против, я раскрывать не буду, - и по его голосу было понятно, что на этом моменте весь юмор кончился.

- Ладно, извини…

- Да ты-то тут при чём. Кстати, почему тебе стало хуже от голоса Ронды?

- Я её знаю. Мы встречались на турнире, а для меня сейчас любые воспоминания о прошлом – потенциальные источники… не самых приятных последствий.

- Ясненько, - мужчина задумчиво потёр подбородок. - То есть не стоит ей говорить, кто ты?

- Пожалуйста.

- Дело твоё.

- Послушай… - Лаз замялся, поняв, что так и не узнал имени своего нового знакомого.

- Я же говорю, придумай мне имя, - улыбнулся тот, делая приглашающий жест. - А то никто не хочет “брать на себя такую ответственность”. Даже Ронда отказалась, хотя мы вместе путешествуем уже не один год. Зовёт меня Учителем. Оно, конечно, правда, и довольно приятно к тому же, но всё-таки хотелось бы нормальное имя.

- Почему тебе так важно чтобы это сделал кто-то другой? Придумай сам, - для Лаза такая упертость казалась странной.

- Я за свою жизнь придумывал столько имён, что уже разучился делать это правильно. Каждый раз получается либо какая-то чушь, либо одно из старых имён, просто немного изменённое. Так что?

Лаз задумался. В целом он был совсем не против, однако, это, и правда, было немалой ответственностью. Судя по всему, пользоваться полученным именем собирались долго.

Несколько минут протекли в густой тишине, лишь сверху доносились редкие скрипы когтей Принцессы по крыше. Безымянный мужчина терпеливо ждал. А в голове Лаза прокручивались самые разные идеи и воспоминания, пока, наконец, не всплыло самое первое, которое можно было отнести к его новой жизни. Пустыня африканского континента и богиня, с которой он, сам того не желая, заключил сделку.

- Знаешь, если так подумать, - наконец нарушил он молчание. - Мы с тобой полные противоположности друг друга. Мне сейчас должно быть всего семнадцать, а тебе несколько сотен лет. Моя магия выходит за все известные рамки, а ты ей совсем не владеешь. Моё настоящее тело слабое и больное, а ты явно отличаешься богатырским здоровьем. Мои волосы белые, а твои… ну, сам знаешь.

- К чему ты? - слушая такое странное вступление, мужчина только улыбался.

- К тому, что я предлагаю тебе имя, соответствующее этому принципу, - озвучивать принцип Лаз не стал, уже достаточно поняв своего собеседника, чтобы знать: тот не будет допытываться. - Как тебе… Фауст?

- Фауст? Фауст… - он задумался, словно смакуя странное новое слово, проверяя его на пригодность. - А мне нравится! Итак, будем знакомы, Фауст.

- Лаз, очень приятно, - если бы ласки улыбались, появившееся на мордочке белоснежного зверька выражение можно было бы назвать именно улыбкой.

- Итак, о чём ты говорил?

- Я… - Лаз задумался. - Я хотел попросить тебя взять Ронду и уйти как можно раньше, оставив меня здесь, но теперь…

- Продолжай, - Фауст ехидно заулыбался.

- Будешь смеяться – запрещу использовать это имя.

На лице мужчины отразилась картинная мука.

- Ах, как жестоко! - схватившись за сердце, он завалился на бок, закатив глаза и явно изображая инфаркт. Однако, валяться ему довелось недолго, телекинетический удар по пятой точке быстро поставил притворщика на ноги. - Ладно-ладно, молчу, - всё ещё посмеиваясь и потирая ушибленное место, он уселся обратно. - На самом деле, я и сам хотел тебе предложить отправиться с нами. Можешь оставаться в этом теле, можешь изменить внешность на какую хочешь, если тебе так не хочется, чтобы Ронда тебя узнала. Ты мне нравишься. Давно я не встречал кого-то, кто был бы готов разговаривать со мной в таком ключе, узнав, кто я на самом деле. Да и история твоя достаточно интересна, чтобы переплюнуть многие мои. Так что я был бы только рад. Ронда, я думаю, тоже не откажется, и не важно, будешь ли ты духом леса или Лазарисом Морфеем. Решение за тобой.

Лаз снова задумался, на этот раз едва ли не глубже, чем в прошлый раз.

Он вроде как пообещал себе жить дальше ради других, но это было не обязательно делать именно здесь, в этой деревне. Плохого ничего в этом тоже не было, но, раз появилась возможность что-то изменить, то почему бы не попробовать?

К тому же, и это был очень веский довод, Фауст мог помогать с его приступами, которые за эти два месяца стали реже, но полностью вряд ли исчезли бы в обозримом будущем.

Да и от общения с этим странным, вечно улыбающимся, старым, как некоторые страны, весёлым и непосредственным человеком, Лаз чувствовал уже позабытое тепло. На несколько секунд вернулась паника и шёпот, предостерегающий от сближения с кем бы то ни было, чтобы не допустить повторения кошмара.

Но сейчас, почувствовав это тепло, почувствовав разницу с тем тихим и безмятежным ничто, в котором он находился с момента пробуждения, Лаз понял: находиться в вакууме – это не выход. Человек – существо социальное, стайное, в одиночестве он куда быстрее сходит с ума.

А с учётом и так не самой стабильной психики, ему, наверное, было бы куда полезнее побольше находиться среди людей. Ведь в первом же разговоре с Фаустом, нормальном, человеческом разговоре, власть, которую имели над ним воспоминания, сильно уменьшилась.

Приступ начался только после возвращения к худшим моментам, об остальной жизни удавалось думать почти безболезненно. А по поводу возможного вреда… Как-то же выживал Фауст все эти годы, у него, наверняка, были способы справиться с магами даже без магии.

- Я согласен, - наконец, решение было принято. - Но Ронде пока ничего не говори.

- Не вопрос, только придумывать, что ей соврать, будешь ты.

- Хорошо, я подумаю. Тогда, что, завтра уходим? Или у вас были тут какие-то планы?

- Ну, вообще нет, мы просто шли куда глаза глядят, - пожал плечами Фауст. - Правда, теперь мне кажется, что мы шли за тобой.

- Ой-ой, какие нежности, - Лаз покупаться на это не собирался. - В любом случае, ради меня менять что-то не нужно.

- Я и не думал.

- Ну, конечно, думалка-то, поди за сотни лет в конец атрофировалась.

- Хватит на то, чтобы придумать, как тебе дать подзатыльник.

- Ага, избить маленькое беззащитное животное все готовы, каждый обидеть норовит, форменное безобразие.

- Вернись в человеческую форму, мне даже проще будет.

- И зачем мне тебе жизнь упрощать? Чтобы я уступил тебе из вежливости, тебе нужно выглядеть на свой возраст.

- А тебе на свой рост.

Стены сеновала затряслись от оглушительного хохота Фауста, а Принцесса, уже успевшая удобно устроиться и заснуть, издав недовольный клёкот, поднялась в воздух и стала кружить над деревней. Лаз магией транслировать смех не стал, но маленькая ласка тоже каталась по сену, издавая странные, ни на что не похожие попискивания.

***

Зимой 3681 года в разных городах, деревнях и сёлах по всей центральной части внешнего полумесяца Люпса люди могли наблюдать довольно странных путешественников.

Высокий мужчина с сидящей у него на посохе гигантской иссиня-чёрной хищной птицей и девушка с белоснежным, от маленького треугольного носа до кончика длинного хвоста, пушистым котом, вальяжно расположившимся у неё на плечах, словно роскошный меховой воротник. Не менее странным было и то, что, ведя между собой диалог, пара иногда замолкала, словно ожидая ответа какого-то невидимого собеседника.

Однако, запоминались они не этим. Останавливаясь на ночлег или просто отдых в очередной деревне, эти путешественники всегда предлагали свою помощь местным жителям. Причём речь шла о чём-то куда большем, чем рубка дров или носка воды из колодца.

В одном месте они за пару часов разобрали завал из гигантских камней на горной тропе, к которому деревенские жители просто не знали, как подступиться. В другом всего за сутки соорудили сложную ирригационную систему для полива полей.

Зимой, конечно, такая конструкция не был особо полезна, но вот весной чудо аграрного искусства обещало стать просто невероятной помощью. Они строили дома, разбирались с дикими животными, иногда даже лечили больных. И никогда ни за что не просили ничего помимо крыши над головой и продовольствия.

Такая странная парочка не могла не привлекать внимания. И пусть они даже никогда не заходили в крупные города, молва о них начала распространяться повсеместно. Конечно, это были просто слухи.

Однако те, кому было нужно, всегда умели вычленять из слухов нужную информацию.

Глава 4

- Закончили? - Фауст со своими обязанностями по разведению костра и подготовке палаток справился уже давно. Сейчас, вальяжно облокотившись о собственный рюкзак, ворошил палочкой слегка потрескивающие поленца. Кончик веточки, несмотря на жар, даже не думал обугливаться.

- Да, - кивнула Ронда, устало опускаясь рядом, от чего живой воротник, не сумев вовремя вцепиться когтями в куртку девушки, скатился с её спины. Вопреки всеобщему мнению белоснежный кот, чьим размерам удивилась бы и рысь, на лапы не приземлился. Он вообще не приземлился, зависнув в полуметре от земли, после чего плавно вернулся на своё место, одарив девушку недовольным взглядом ярко-оранжевых глаз. - Извини…

- Не бери в голову, - слегка неестественный, словно из глубины колодца голос прозвучал у девушки в ухе, не слышимый больше ни для кого. - Сам виноват, не стоило так долго на тебе кататься.

- Мне не сложно, - Ронда улыбнулась и протянула руку, явно чтобы погладить своего пушистого пассажира. Однако, голос Фауста заставил её замереть.

- Э-э-э! Мы сколько раз говорили о том, чтобы ты свои слова нам обоим транслировал? - на лице мужчины отразилось крайне убедительное негодование. Если не знать заранее, что он никогда и ни на что не обижался, можно было очень легко купиться на такую качественную актёрскую игру.

- А ты что, ревнуешь? - коты были куда успешнее ласок в плане выражения своих эмоций.

А с учётом того, что это был даже ненастоящий кот, прочитать на его морде насмешку было совсем несложно. Ронда зарделась, как мак.

- К кому? - Фауста таким пронять было куда сложнее. - К комку шерсти?

- К крайне пушистому, мягкому и милому комку шерсти, прошу заметить. Ронда, вот скажи, я милый? - две пары глаз, человеческая и звериная, встретились.

И девушка явно решила, что с неё этих игр достаточно, попытавшись дать отпор.

- Как кот или как семнадцатилетний маг вне категорий, прячущийся от мира в теле этого кота?

Вот только попытка пронять Лаза таким была обречена на провал.

- Как кот.

Можно было подумать, что ехидства в голосе Ронды он вообще не услышал. И от этого она смутилась ещё больше, как-то резко растеряв весь свой боевой настрой.

- Ну… я думаю да, - ответила девушка после долгой паузы.

И на этом стоило бы закончить данный спор, вот только спокойствие Лаза вовсе не означало, что он забыл укол в свою сторону.

- А как семнадцатилетний маг вне категорий, прячущийся от мира в теле этого кота?

На лице Ронды отразилась самая настоящая паника. Может, будь у магического голоса интонация, это и не было бы так неловко, но сказанные совершенно бесстрастным голосом слова входили девушке в мозг словно раскалённые гвозди.

За прошедшие долгие недели совместного путешествия Лаз успел поведать им большую часть произошедших с ним событий, опустив, правда, самые болезненные участки. Но додумать, что произошло, хотя бы примерно, было не так сложно. Так что после этого вопроса девушку сразу начали терзать угрызения совести.

- Я… эм… я не…

- Не мучай девушку, она этого не заслужила, - тяжело вздохнув, подал голос Фауст. - Она тебя в два раза старше, но ты всё равно каждый раз умудряешься вгонять её в ступор.

Несколько секунд человек и кот играли в гляделки через пламя костра. А потом Ронда, уткнувшаяся в землю под собственными ногами и нервно перебирающая висящий на запястье браслетик, вдруг ощутила касание чего-то шершавого и слегка влажного на своей щеке.

- Извини, я не должен был так наседать.

Странно, однако то, что её лизнул, по сути, человек, пусть и находящийся во вполне подходящей для этого форме, Ронде вовсе не показалось странным.

Может, свою роль сыграл тот факт, что она, пусть и знала Лаза когда-то, после новой встречи так ни разу и не видела его в человеческом образе.

Может быть, то, что у него это получилось настолько естественно, по-кошачьи, что разум просто отказывался воспринимать это как что-то неправильное.

А может быть, причина была совсем в другом.

- Ничего страшного, сама виновата, - на этот раз она всё-таки почесала белоснежного кота за ухом, чем вызвала у мужчины недовольное: “Хм”.

- Завидуй молча, - услышал Фауст, правда на этот раз лишь он один. Принцесса, сидевшая на воткнутом в землю посохе, вытянув голову из-под крыла, бросила на хозяина осуждающе-недовольный взгляд, после чего снова вернулась к отдыху.

- Я прошу прощения! - воцарившуюся идиллию прервал мужской голос.

К костру уверенной походкой подошёл долговязый пожилой человек в странном для этих мест пёстром и совершенно непрактичном костюме со множеством оборок и складочек.

Аккуратно постриженные и явно напомаженные волосы прятались под малюсенькой декоративной шапочкой, с которой свешивались десятки пробитых в центре медных монеток, подвешенных на покрытых позолотой верёвочках.

Деревенским жителем этот персонаж мог быть с тем же успехом, с каким Лаз – видным политическим деятелем. Однако, судя по лицу Фауста, мужчина узнал этот странный костюм.

- Ты из «Медного правила»?

- Именно так, - кивнул тот, нисколько не удивлённый осведомлённостью собеседника.

- И что тебе, а вернее твоим работодателям, надо? - по лицу Фауста было невозможно почти ничего прочесть. Однако, Лаз успел узнать его достаточно, чтобы понимать: мужчина испытывал по отношению к «Медному правилу» немалую неприязнь.

Старик словно этого и ждал. Распрямив спину и словно даже став на пару лет моложе, он с воодушевлением начал свою речь.

- Мы предлагаем… - вот только закончить ему не дали.

Палочка, которой Фауст копался в углях, со свистом пролетела у посланника «Медного правила» мимо уха, перерубив хрящ и заставив старика дёрнуться в сторону, словно от пощёчины.

Хотя стоило отдать ему должное, кроме этого и чуть скривившегося лица он никак не показал своей боли, хотя кровь довольно быстро испачкала плечо его костюма.

- Что. Тебе. Надо? - на этот раз Фауст уже не скрывал своих эмоций. - Либо говори строго по делу, либо проваливай. Потому что в следующий раз это будет уже твой глаз. - От чувствующегося в его голосе гнева передёрнуло даже Лаза.

- Помощь с излечением одного человека.

- У вас должна быть настоящая армия врачей и магов-лекарей. Неужели всё настолько плохо, что вы были вынуждены искать кого-то типа нас?

- К сожалению.

Похоже, фразу о том, что нужно говорить по существу посланник одной из крупнейших торговых компаний континента понял буквально. Однако, получить расположение Фауста это не помогло.

- Нам не интересно.

- За вашу помощь… - то ли этот человек был так важен, то ли в угрозу Фауста старик не до конца поверил, но настаивать продолжил. Очень зря.

- Подожди, - очередная веточка замерла в считанных сантиметрах от правого глаза старика, остановленная телекинезом. - Мне почему-то кажется, что это что-то важное.

- Да у них всегда что-то важное! - презрительно выплюнул Фауст, указывая на тяжело дышавшего и покрывшегося холодным потом посланника «Медного правила». - Ты помогаешь всем, кто в этом нуждается, и я этим восхищаюсь, но они не нуждаются, пойми, они просто используют ресурсы. Мы для них – просто ресурс, может, чуть более ценный чем другие, но и всё! И ты, правда, хочешь помогать таким людям?

- Нет, сами по себе они меня не интересуют, - недоумевающий, с кем Фауст разговаривает, старик начал озираться по сторонам. Вот только додуматься, что неслышимую часть диалога вёл пусть большой, но самый обычный кот, было выше его сил. - Однако, как я уже сказал, мне кажется, что в этот раз стоит его по крайней мере дослушать. Не из-за его работодателей, а из-за того человека, что они хотят вылечить.

- Ты серьёзно… ладно, пусть так, - Фауст немного остыл и снова сел на землю. Однако, очередная веточка, появившаяся у него в руках, заставила глаз старика, чудом избежавший страшной участи, нервно задёргаться. - О ком идёт речь?

- Мы не знаем его настоящего имени, лишь псевдоним, что он использует со времён магического турнира несколько лет назад. Сын Монарха.

***

Эшельраг, крупнейший портовый город в северной части континента. Благодаря крайне спокойным водам тут было идеальное место для долгосрочных стоянок. А удачное расположение на выходе из Северного внутреннего моря делало Эшельраг любимым перевалочный пункт для сотен и сотен судов самого разного назначения и тоннажа.

Именно сюда, согласившись на просьбу посланника «Медного Правила», прибыли Фауст с Рондой в сопровождении своих “питомцев”. Мужчина, услышав желание Лаза, спорить не стал, он был достаточно старым и умным для такого.

Не потому что отговорить своего нового странного друга у Фауста бы не получилось. Наоборот, Лаз до последнего сомневался в принятом решении, и парочка убедительных доводов, коих в арсенале у мужчины было немало, смогли бы с лёгкостью изменить его выбор.

Скорее древний странник, проживший и испытавший столько, что иному хватило бы на сотню жизней, понимал, что Лазу это было нужно. По каким-то особенным, возможно, даже неосознаваемым самим молодым человеком причинам.

Офис «Медного Правила», одной из крупнейших торговых компаний континента, в Эшельраге занимал даже не целое здание, а целый район. С учётом цен на недвижимость позволить себе такое не могли даже некоторые короли.

Однако, если вопрос был исключительно в деньгах, то не было ничего, что «Медное Правило» не могло бы. Стоя перед широченными воротами, в которые целиком протиснулся бы целый грузовой корабль, и глядя на гигантские золотые буквы девиза компании: “Золото – ничто без меди”, - это ощущалось почти физически.

А от того вдвойне удивительным было то, с каким вниманием и вежливостью отнеслись к ним, казалось бы, простым, не имеющим ни власти, ни денег путешественникам. Да, было очевидно, что минимум один из них был сильным магом.

Однако, уж что-что, а нанять способного мага, даже высшего мага-целителя, пусть их и были единицы на всём континенте, для подобной компании было бы не слишком сложно. По крайней мере если дело, и правда, было таким серьёзным.

Но то ли они хотели сохранить происходящее в максимальной секретности, не подпуская к Сыну Монарха никого, кто мог относиться к сторонним силам, то ли уже испробовали уже всё возможное, но факт оставался фактом. На встречу к Фаусту и Ронде вышел не кто иной, как президент местного филиала «Медного Правила».

Карцию Вальку на вид можно было дать лет семьдесят-семьдесят пять, и его костюм куда больше подходил к седине и морщинам, чем пёстрый, почти шутовской наряд посланника компании.

Выполненный в основном в черных тонах, тёплый, даже на вид, что было не удивительно с учётом возраста президента и укрывшего город снега, он выглядел в равной степени удобным, представительным и строгим. Единственным же, что хоть как-то могло сойти за символ власти, был серебряного цвета венок, надетый поверх черной же шапочки. Старик даже колец не носил.

В целом впечатление Карций Вальк производил крайне положительное. Не в том плане, что с ним хотелось сразу подружиться, как, к примеру, с Фаустом. Просто он, от кончика орлиного носа до мысков мягких кожаных туфель, был очень… правильным.

Те, в чьих руках сосредоточены огромные суммы денег, обычно представлялись разодетыми в золото и бриллианты, с толстыми пальцами, увешанными перстнями и с хитрыми щёлочками глаз на сальном лице.

Однако, если задуматься, то именно такой, консервативный и строгий образ, приходил в голову при мысли о по-настоящему влиятельном и серьёзном человеке. И слова президента эшельрагского филиала «Медного Правила» ни на йоту не расходились с произведённым им впечатлением.

- Добро пожаловать в «Медное Правило», - Фаусту, после бессмысленно разукрашенного посланника явно не ожидавшему такого, он протянул мозолистую ладонь. И если бы не богатырские телосложение и сила, руке мужчины пришлось бы тяжко.

Ронде он вежливо поклонился, улыбнувшись так, как умели очень немногие, одними глазами. Лаза он благополучно проигнорировал, но тут отсутствие манер старого торговца было легко объяснимо. - Всё ли было в порядке по пути?

- Спасибо, предоставленный вами экипаж был крайне удобен, - Лаз почти слышал, как дерутся у Фауста в голове подсознательная и явно небеспочвенная неприязнь к таким вот компаниям-гигантам и такая же подсознательная симпатия к старику.

- Я рад, - кивнул Карций, одним взглядом заставив тихо побрякивающего монетками на шапочке посланника исчезнуть за дверью. - Мне сообщили, что вы не любители многословия. Так что, если вы не против, перейдём к делу.

- Пожалуйста, - Фауст явно был очень рад тому, что можно переключить внимание на что-то другое.

- Тот, кому требуется Ваша помощь – Сын Монарха, молодой маг, присоединившийся к «Медному Правилу» вскоре после кристорского магического турнира шестилетней давности. Его… - Карций на секунду замялся, словно пытаясь подобрать правильное слово, - недуг, насколько мне известно, проявил себя уже тогда и со временем лишь ухудшался. Около полугода назад самочувствие молодого человека достигло самого плачевного уровня, и уже порядка полутора месяцев он прикован к кровати. Ни обычные врачи, ни лекари-маги так и не смогли ни помочь ему, ни хотя бы понять причину его состояния. Единственное, что удавалось сравнительно успешно – это уменьшать скорость развития болезни. Однако, добиться хотя бы минимальной положительной динамики не вышло ни разу за все пять с половиной лет нашего сотрудничества. Сын Монарха, пусть он так и не назвал своего имени, сделал для «Медного Правила» многое. Кое-что – просто неоценимые услуги. Так что, если существует способ помочь ему встать на ноги, уместны любые методы и расходы. Проблема только в том, что до сих пор так и не ясно, что именно с ним происходит. И когда я узнал о вас, способных на исцеление даже казавшихся безнадёжными больных, послал за вами не раздумывая.

Слова Карция текли размеренно и плавно. Он не спешил и не делал эффектных пауз, просто констатируя факты, ни больше, ни меньше. Из него вряд ли получился бы хороший рассказчик, но в данных обстоятельствах этого и не было нужно. Фауст, выслушав посланный магией вопрос Лаза, озвучил его старику.

- Каковы симптомы этого неизвестного заболевания?

- Общая слабость, истощение организма, даже несмотря на регулярные физические тренировки, потеря веса, ухудшение слуха, зрения и обоняния, с недавнего времени – резкое и очевидно преждевременное поседение. Словно тело этого молодого человека банально отказывается жить дальше, - Ронда, на плечах которой лежал Лаз в форме белоснежного кота, почувствовала, как его тело вздрогнуло.

- Мы можем увидеть Сына Монарха? - Фауст выступал в роли ретранслятора.

- Конечно, вас проводят, - кивнул Вальк. То ли специально, то ли сделав из хода диалога какие-то выводы, он так и не поднял вопрос о вознаграждении за успешное исцеление.

***

- Мина, это ты? - даже голос, раздавшийся из-за плотной занавески, отгораживающей половину комнаты, звучал болезненно. Слабый, какой-то свистящий, у говорившего явно были проблемы с дыханием.

- Я, господиин, - девушка, которую на самом деле звали Ми’На’Эола, была северянкой.

С учётом расположения Эшельрага это было не удивительно. Многие лакнийцы и жители неподконтрольных Лакнии регионов вечной зимы использовали крупнейший порт севера в качестве места заработка.

Устраивались на работу грузчиками, разнорабочими, официантами, или как в данном случае, сиделками. Лаз, вновь спустя много лет услышавший характерные длинные гласные северян, невольно улыбнулся своей странной кошачьей улыбкой.

- Кто с тобой? - несмотря на упавшие почти до нуля зрение и слух, так что девушке приходилось чуть ли не кричать, Сын Монарха когда-то был невероятно сильным магом. И пусть энергия ему уже не подчинялась, кое на что он до сих пор был способен.

- Госпоодиин Ваальк поослаал госпожуу, чтообы оонаа ваам помооглаа.

Акцент у неё был сильнее, чем у Иа’Ту’Эаби, северянина, научившего Лаза техникам контроля разума и тела. Настолько, что отвыкшему уже Лазу, к тому же не идеально знавшему лакнийский язык, приходилось вдумываться, чтобы понимать её речь.

А потому он не сразу обратил внимание, что на него, а вернее на Ронду, вдруг натолкнулся такой озадаченный взгляд. Лишь спустя несколько секунд до него дошло, что Сын Монарха отказался от их помощи. Но если с ним было именно то, о чём Лаз думал, винить молодого мага за малодушие не стоило.

- Ронда, уведи её, пожалуйста, - девушка, видимо, проникшись чувством момента, не стала спорить или даже что-то спрашивать. Подталкивая недоуменно озирающуюся на своего подопечного северянку в спину, она выпихнула её из комнаты, а потом и сама скрылась, прикрыв за собой дверь. Здоровенный белоснежный кот остался внутри.

- Мина, она ушла? Мина? - сейчас, после того как больной уже не ощущал в помещении ни лишних людей, ни свою сиделку, его голос стал звучать ещё слабее и жалостливее. Похоже, несмотря на недуг, пылавшая в нем когда-то гордыня ещё не покинула Сына Монарха окончательно. Перед чужаками он, как бы бессмысленно это не было, старался скрывать свою слабость.

- Ушла, как и твоя помощница, - незнакомый, словно бы металлический голос прозвучал прямо у молодого человека в ушах, явно немало его напугав.

- Кто ты? Почему я не могу тебя обнаружить? - Лаз не прятался специально, однако, жизнь в роли дикого зверя научила его не только идеально скрывать магическую силу, но и прятать само своё присутствие. Иначе было невозможно охотиться или наоборот, скрываться от хищников. И сейчас он делал это просто на инстинктах. - Если ты пришёл чтобы убить меня, то хочу разочаровать, ты опоздал.

- Нет, как она и сказала, я здесь чтобы помочь, - кот, мягко переступая с лапы на лапу, зашёл за разделяющий комнату полог и запрыгнул на тумбочку около широкой кровати.

Зрелище, представшее его глазам: тощее, как скелет, тело; болезненно-бледная и тонкая словно пергамент кожа; впалые щеки; ввалившиеся глаза; коротко остриженные ради гигиены уже даже не седые, а практически белые волосы – было удручающим.

А ещё слишком, до фантомных болей в скрытом внутри магии теле, знакомым. Сомнений больше не оставалось.

Сын Монарха страдал от того же, от чего и он сам. Вот только, если Лаз с этим недугом родился, то бывшее третье места турнира магов заболел этим сравнительно недавно.

Словно почувствовав на себе изучающий взгляд незнакомца, Сын Монарха усмехнулся. Как-то жутко, издевательски-удовлетворительно, словно говоря: “Посмотри на меня! Что ты хочешь сделать? Как можно помочь с ЭТИМ?” - последнюю мысль он высказал вслух.

- И как же ты собираешься мне помочь, кто бы ты ни был?

- Пока не знаю, - поддаваться на такие очевидные провокации Лаз не собирался. Как и давать пациенту бессмысленную надежду. - Даже не факт, что это в принципе возможно. Однако, я попробую.

- Ты знаешь, сколько человек до тебя пробовали?

- А кто тебе сказал, что я человек?

Кот легко запрыгнул на кровать, от чего Сын Монарха снова вздрогнул, и, всё также вальяжно переступая лапами, подошёл вплотную к лежащему на нескольких подушках живому скелету.

Зрение того, конечно, сильно испортилось, он вряд ли смог бы различить, стоит ли в метре от него его сиделка или вешалка с куртками. Однако, отличить человека от кота было куда проще. Тем более, когда морда животного оказалась почти вплотную к его лицу.

- Это что, шутка? - на лице умирающего отразился гнев. - Где ты? Ты из империи?

- Это не питомец, как ты подумал, - для пущего эффекта Лаз поднял лапу и отрицательно помахал ей перед носом Сына Монарха. - С тобой говорю я.

- Ты – маг-трансформ? - недоверчиво нахмурился больной, отодвигаясь от пушистого гостя насколько мог дальше.

- И это тоже.

- До такого уровня быстро не вырасти… зачем я понадобился Кристории?

- Снова мимо, моя форма не значит, что я подчиняюсь… королю Гатису, - даже через безэмоциональную магию Сын Монарха смог уловить дрожь в голосе Лаза.

- Скажи уже, кто ты?!

- Тебе ведь неинтересно? Ты не хотел помощи, не хотел никого видеть. Что же изменилось за эти пять минут? - в отличие от ярости, насмешку по интонации опознать бы не получилось, но о том, что это именно она, догадаться можно было и так.

- Знаешь, что? Пошёл ты! - слабая попытка согнать кота с кровати успехом не увенчалась и это словно прорвало плотину. - В чём смысл всего этого?!?! Ты даже не представляешь, какую боль я испытываю каждое мгновение! Я хочу просто умереть, но мне не дают, потому что надеются вылечить! Вот только ничего не выйдет, потому что я не болен! Меня убивает то, что выше человеческого понимания, но я был слишком горд, чтобы признать свою беспомощность и упустил шанс перерезать себе вены или повеситься! - он уже откровенно плакал, наплевав на марку, которую следовало держать. - А теперь я даже не могу поднять руку, чтобы отпихнуть блохастого котяру! Зачем мне такая жизнь?!?!

- Насчёт блохастого было обидно. Однако, как бы там ни было, я, и правда, хочу тебе помочь. Мне не нужны деньги или что-либо другое. Но если мне удастся, я хочу, чтобы ты пообещал кое-что.

- Что?

- Пообещай, что если мне удастся, то ты расскажешь мне всё, что знаешь о боге этого мира!

Глава 5

Чувство, когда вдруг понимаешь, что за тобой следят, знакомо всем. Хоть однажды в жизни нечто подобное испытывал каждый. И Лаз не был исключением.

Вот только, вернув себе рассудок после трех лет заключения в теле зверя и восстановив свою магию до прежнего уровня, он понял одну вещь. В его случае это чувство не было случайным или временным.

После появления бреши в стене, разделяющей его душу и реальность, чувствительность Лаза к окружающему миру сильно выросла, а приобретённые звериные инстинкты её ещё больше увеличили. К тому же, впервые в жизни Лазу не нужно было куда-то торопиться или к чему-то стремиться и у него было достаточно времени, чтобы обстоятельно разобраться в происходящем.

И теперь, вспоминая свою жизнь, он был уверен, что это странное невидимое присутствие, словно давящий в затылок взгляд, существовало с самого его рождения. А возможно даже до этого, в то время, когда он находился в утробе матери.

Наверное, именно поэтому раньше он не чувствовал ничего странного. Словно человек, который, прожив всю жизнь рядом с водопадом, уже не замечает его грохота.

Однако, раз поймав на себе чьё-то внимание, Лаз уже не мог от него избавиться. Можно было бы сказать, что всё дело в нервозности и побочных эффектах от приступов паники.

Но, как говорится, если у вас паранойя – это ещё не значит, что за вами не следят. Он пробовал убедить себя, что это, действительно, паранойя, что всему виной его страхи и на самом деле ничего такого не происходило. И это даже почти получилось, но потом он услышал о состоянии Сына Монарха от Карция Валька и увидел тело мужчины собственными глазами.

Никогда и нигде Лаз не встречал упоминания о поразившей его болезни. А искал он, где только мог, надеясь получить хотя бы намёк на способ лечения.

Вот только даже в гигантской библиотеке Лотоса, как считалось, крупнейшей на континенте, не было ни единого упоминания чего-то хоть отдалённо похожего. Рождались недоношенные дети, рождались слабые, рождались альбиносы. Но ничего похожего на состояние Лаза не упоминалось ни в одном медицинском справочнике.

Ведь фактически, это была даже не болезнь, все доступные этому миру медицинские исследования и проверки с помощью магии не выявили никаких аномалий. Его тело просто было невероятно слабым.

Можно было бы понять, будь это какая-то врождённая аномалия или хронический недуг вроде ДЦП. Вот только, если бы это было так, Лаз умер бы ещё во младенчестве. Да, его истинное тело сейчас было в ужасном состоянии, но причиной тому было то, что оно практически не использовалось, а последние три года вообще не видело света солнца.

Но когда Лаз ещё не создал себе форму Зверя, ему удалось добиться просто невероятного прогресса в борьбе со своей болезнью. Да, он оставался слабым, но по сравнению с тем, что было при рождении его можно было назвать богатырём. Хронические патологии так просто не проходят.

Оставался единственный вывод: что-то было не так с его душой. Иначе объяснить не поддающуюся логике земной медицины болезнь было нельзя.

Душа Лаза была уникальной, это признавали все. И до встречи с Сыном Монарха он считал, что его состояние – что-то вроде платы за слишком сильную душу. Вот только у его бывшего соперника этот недуг проявился во взрослой жизни, чего, согласно этому предположению, не могло произойти.

А дальше была цепочка предположений.

Та, кто отправил его в этот мир.

То, что Сын Монарха пользовался уникальной и невероятно мощной магией, даже подобия которой Лаз никогда не видел.

Та странная связь, что он почувствовал между ними во время полуфинала магического турнира.

Всё это складывалось в пока неясную, но всё-таки вполне определенную картину. Да, был шанс, что его слова о боге уйдут в молоко, причём шанс очень большой.

Но даже малейшая вероятность разобраться в происходящем означала, что он должен попробовать докопаться до правды.

И дрогнувший голос Сына Монарха стал достойной наградой за столь сложную работу мысли.

- О чём ты? - он явно собирался прикинуться дурачком, но, то ли из-за болезни, то ли из-за слов о возможном излечении, в голосе живого мешка с костями послышались совершенно однозначные нотки.

- Бог этого мира, - повторил Лаз уже куда более громким голосом, практически уверенный в собственной правоте. - Я не знаю, как ты получил с ним связь, не знаю имеешь ли её сейчас, но твоё состояние не может быть вызвано ничем иным. Поверь, я уверен в том, о чём говорю. Как бы дико это ни звучало, но тебя убивает бог! - однако, на этот раз Сын Монарха лишь рассмеялся.

- Ты такой наивный… - его смех был, пожалуй, самым жутким из всего, что Лаз видел и слышал в этой комнате. Надтреснутый, каркающий, словно смеялся мертвец. Хотя, если оставить всё как есть, до этого было совсем недалеко. - Думаешь, что всё знаешь? Не знаю, кто тебе всё это наплёл, но мозги он тебе запудрил знатно. Это надо же, бог… - очередной приступ то ли кашля, то ли смеха, однако, Лазу и уже сказанного было достаточно.

Его предположения не были беспочвенными. Да, похоже он во многом заблуждался, но сейчас это было неважно. Если ему удастся заключить с Сыном Монарха сделку, то появится вполне реальный шанс узнать правду. Ну, или по крайней мере хоть немного к ней приблизиться.

- Мне всё равно, что ты думаешь, предложение остаётся в силе. Исцеление в обмен на информацию. Всю, которой ты обладаешь.

Это было рискованно, у него могло и не получиться исцелить Сына Монарха, ведь собственное тело восстановить так и не удалось. Однако, и требовать от умирающего что-то прямо сейчас было глупо.

Он явно не горел желанием исповедоваться, мог отказаться говорить или просто наврать. И ещё неизвестно, что было хуже. Излечив его, Лаз получил бы его доверие и благодарность, так вероятность получения достоверной информации сильно возрастала.

Тем более, если заключить сделку заранее. И либо Сын Монарха так хотел вернуться в мир живых, либо настолько не верил в возможность получения помощи от кота, но согласился он на удивление быстро.

- Идёт. Если ты сможешь остановить и обратить вспять мою болезнь, обеспечив гарантию полного выздоровления, я расскажу тебе всё, что знаю. О чём бы ты ни хотел узнать. О богах, о демонах, плевать. Что? Руки пожимать будем? - сарказма в его голосе было столько, что, казалось, ещё немного, и его можно будет резать ножом.

Впрочем, Лаз не собирался акцентировать внимание на таких мелочах. В конце концов, он тоже был при смерти и прекрасно понимал, что подобные шуточки – просто защитный механизм. Отрицание близящейся смерти. Будучи младенцем, он придумывал вещи куда хуже, чем просто сарказм. И очень хорошо, что вслух их произносить тогда ещё не мог.

- Договорились. А теперь мне нужно, чтобы ты постарался не сопротивляться… Не пускайте никого в комнату, что бы вы не услышали и не почувствовали, - это сообщение было уже Фаусту. Лаз не знал пока, что и как будет делать, но, вспоминая своё прошлое не сомневался, что для Сына Монарха это будет просто адски больно.

Подобное Лаз делал впервые. И вообще на Люпсе это было невероятно редким событием, когда один человек пытался вмешиваться в душу другого. Во-первых, это требовало невероятного мастерства. Во-вторых, пренебрежения всеми правилами этики, ведь это была сама суть человека, и влезть в душу было будто начать, словно крупу, перебирать чужое естество.

Невозможно представить процесс, нарушающий личное пространство сильнее. А ещё об этом просто никто не думал, не предполагал, что это может для чего-то пригодиться. Ну, почти никто…

Технику Лаз знал и уже практиковался в этом. Причём, вот ведь чёрная ирония, у него даже опыт вмешательства в чужую душу был.

Высший маг Башдрака, умерший от того, что кусочек души Лаза попытался поглотить его душу.Пример, может быть, не самый удачный в данных обстоятельствах, но самую сложную часть процесса, то, как создать связь между двумя человеческими душами, Лаз уже проделывал, и во второй раз это было куда проще.

Тем более, что на этот раз он полностью контролировал процесс, а не плавал в бессознательной черноте, отстранённо наблюдая за происходящим. Так что можно было не опасаться внезапной смерти пациента от страха.

Хотя, когда в мире души Сына Монарха появилась чернильно-черная клякса, сгусток густо-жёлтого, как птичка канарейка, сияния, покрытый ярко-фиолетовыми прожилками, всё равно задёргался и попытался отодвинуться подальше, хотя тут не было ни расстояния, ни пространства в привычном их понимании.

Лаз сейчас не мог почувствовать, что происходит снаружи. Контроль кусочка своей души отнимал всё внимание. Но если бы мог, услышал бы полные ужаса вопли. А ещё крики сиделки мужчины, удерживаемой Фаустом.

Хорошо, что Лаз предупредил их с Рондой, иначе уже через несколько секунд в комнате были бы все трое в поисках причины криков. Хотя, по происходящему с душой мужчины предположить его состояние было не сложно.

Если одно лишь присутствие рядом маленькой частички его души приводило к таким последствиям, то страшно представить, что было с Шадром Кудито. И Лаз старался, как можно меньше думать о том, что вызывала подобный неконтролируемый, животный ужас не какой-то монстр, а его собственная душа, фактически он сам.

А ещё о том, что, даже если он поймёт, как вылечить Сына Монарха, заниматься подобным ему придётся не раз и не два. И пусть ему самому не было ни больно, ни страшно, в доведении других до такого состояния было мало приятного.

К тому же больной мог просто отказаться продолжать, испугавшись самого страха. Впрочем, как бы там ни было, всё это приобретало актуальность лишь в том случае, если Лаз поймёт, как добиться исцеления. А для этого сейчас нужно было отбросить лишние мысли и сосредоточиться на цели.

Нужно было понять, чем вызвано состояние Сына Монарха и выяснить, как это исправить. И кое-какая подсказка у Лаза всё-таки была. Собственная душа.

Несмотря на то, что сама она была совершенно уникальным явлением и от души другого человека отличалась по определению, но, раз у них были одинаковые недуги, то и признаки должны были быть похожими.

Так что, к примеру, фиолетовые вены, пронизывающие всё жёлтое сияние, Лаз даже секунду не считал причиной происходящего. Хотя, стоило отметить, выглядели они не слишком естественно. Раз у него самого ничего похожего не было, то и дело явно заключалось в чём-то другом.

Никаких внешних признаков найти так и не получилось, сходств с собственной душой Лаз не обнаружил. Правда, он и не слишком надеялся, что всё будет так просто. На самом деле, ни у одного человека на всем Люпсе душа не была даже немного похожа на душу Лаза.

Вот только на самом деле души не имели ни формы, ни тем более цвета. Будь то чёрная амёба, белоснежное солнышко, как у Айны, или сгусток жёлтого сияния Сына Монарха – всё это было лишь плодом подсознательной визуализации.

По факту даже нельзя было сказать, что душа находилась в каком-то конкретном месте собственного маленького мира, ведь в нём не было ни пространства, ни таких понятий, как точка или прямая.

Это сложно было сразу принять и осознать, но весь мир души и был самой душой. А все эти образы и формы были созданы человеческим разумом лишь для того, чтобы ему было удобнее с ней взаимодействовать.

Несложно представить, что могло случиться с человеком при попадании в мир без размеров и расстояния. Безумие, в лучшем случае, ведь это была категорически иная концепция бытия.

А потому, дабы оградить самого себя от безумия, мозг превращал мир души в нечто, доступное собственному восприятию – пустое пространство с висящей в нём амёбой/солнышком/жёлтым светом. Грандиозный самообман, настолько убедительный и чёткий, что начинал проявляться и во внешнем мире, к примеру, в цвете тумана, окутывающего Зверей при трансформации.

На самом деле, всё это было ещё сложнее и запутаннее. Не просто же так в Доме Магии профессор Атракс Сатоваль на протяжении всех пяти лет обучения вёл курс теории души.

К примеру, с помощью определенных хитростей можно было немного развеять накладываемый сознанием морок, заглянув, если так можно выразиться, “за кулисы”.

Полностью это сделать было невозможно, безумие наступало быстрее осознания, однако, кое-какие, обычно скрытые вещи, увидеть удавалось. Для обычных людей это было практически бесполезным занятием, но для профессиональных магов – отличным способом увеличить КПД своих заклинаний, покопавшись, если можно так сказать, в операционных настройках.

Лаз же собирался с помощью этих техник выяснить, что произошло с душой Сына Монарха.

Он действовал медленно и осторожно. Влиять подобным образом на чужую душу было крайне непривычным и очень сложным процессом. Он очень боялся ошибиться и сделать лишь хуже.

Но постепенно, слой за слоем, созданные разумом Сына Монарха барьеры начинали поддаваться. Пропало ощущение цвета, затем формы, потом размера. Сейчас маленькая клякса, через которую Лаз воспринимал чужую душу, находилась уже не просто рядом с ней, она была внутри, отделённая лишь тонкой энергетической оболочкой.

А вокруг, куда не посмотри, раскинулась чужая душа, уже не жёлтая или фиолетовая, а полностью бесцветная, словно всю бесконечную вселенную вдруг затопило водой.

Тем не менее, душа была конечной и вполне определённой по объёму, при этом всё ещё, в принципе, не имея объёма и размера. В этом заключался один из главных парадоксов, из-за которых было невозможно окончательно уничтожить все наложенные на душу фильтры восприятия.

Впрочем, благодаря годам обучения и изучению едва ли не всей библиотеки Дома Магии в поисках материалов на этот счёт, Лаза подобные парадоксы не слишком удивляли. Он и в свою душу не раз погружался ровно таким же способом, получая возможность хотя бы на время отвлечься от жуткого и неестественного облика чёрной амёбы.

Пока душа представляла из себя переплетённый набор энергетических контуров, никакой тьмы в ней существовать не могло. И сейчас, изучая потоки силы внутри чужой души, он пытался отыскать совпадения с тем, что помнил из таких вот “ныряний”.

Проблема, его и Сына Монарха, очевидно заключалась в том, что душа как-то неправильно взаимодействовала с организмом. И теперь, получив возможность сравнивать, Лаз мог попробовать выяснить, какие именно части души ответственны за подобное состояние тела.

А затем, если получится, попытаться их исправить. Причём, если это удастся сделать с другим человеком, то скорее всего у него получится проделать то же самое и с собственной душой, убрав все последствия детской немощи.

Если хорошо покопаться, то в душе человека можно было найти все его воспоминания, все черты характера, все чувства и мысли и, естественно, всю информацию о теле, включая органы, ткани и клетки, словно в глобальной версии ДНК. А значит, и причину подобного недуга тоже можно было отыскать.

К сожалению, очень многие ниточки вели в тупики. Две души, на первый взгляд совсем разные, при ближайшем рассмотрении имели множество схожих черт. В качестве примера отлично подходили не духовные, а вполне обычные, из плоти и крови, тела двух людей.

Даже если это были мужчина и женщина, взрослый и ребёнок, здоровый или умирающий человек, в телах имелись одни и те же органы, состоящие из одних и тех же клеток, в свою очередь состоящих из одинаковых молекул и атомов. Так и души, независимо от их внешнего вида и личности владельца, строились, по сути, руководствуясь единой схемой.

Так что Лазу, даже получившему такой простор для изучения, было невероятно сложно добраться до истины. Да, занимаясь сравнением своей души и души пациента, он мог обнаружить проблему. Вот только, к большому сожалению, “мог обнаружить” и “обнаружил” – это две совершенно разные вещи.

В реальном мире прошло уже больше двух часов, Сын Монарха охрип от криков и сейчас просто стонал, свернувшись калачиком и не замечая ничего вокруг. А Лаз, находясь на последнем издыхании от невероятного умственного перенапряжения, осознал, что достичь желаемого у него в данных условиях не выйдет.

Правда, кое-что он из погружения в чужую душу всё-таки вынес. Пытаясь сравнивать две одинаково сломанных вещи, ты вряд ли не поймёшь, что именно сломано и как чинить. Для успешного ремонта нужно было увидеть эту же вещь целой.

Ему удалось примерно установить очаги “болезни”. Но с такой точностью пытаться что-то исправлять было также глупо, как проводить лоботомию отбойным молотом. Ему была нужна душа обычного, здорового человека, не страдающего от этой ужасной болезни. Без этого он ничего не сможет сделать.

Внутренне тяжело вздохнув, он вначале вернул своё восприятие в нормальное состояние, потом вытянул кусочек своей души из внутреннего мира Сына Монарха, а затем и сам вынырнул в реальность. В ушах сразу зазвучал женский плач, а в чуткий кошачий нос ударила едкая смесь запахов пота и испражнений. Испытывать дикий непроходящий страх два часа кряду без последствий не способен ни один человек.

- Можно заходить, - даже в передаваемом магией голосе чувствовалась усталость.

Спустя несколько секунд дверь комнаты распахнулась, и внутрь влетела Мина, сиделка больного, заплаканная и растрёпанная.

- Чтоо вы наатвоориили?! - ничего не понимающая девушка попыталась согнать здоровенного кота с кровати, но тот, лишь покачав по-человечески головой, спрыгнул сам, уже через пару мгновений заняв своё место на плечах Ронды. - Госпоодин! Гооспоодин, оочниитесь! Этоо я, Миина!

Аккуратно, словно фарфоровую вазу, северянка прижала к себе всё ещё находящегося в прострации Сына Монарха, не прекращая плакать и бросая на такую же недоумевающую парочку ненавидящие взгляды.

- Лаз, что ты с ним сделал? - тактично оставив их вдвоём, Фауст вывел Ронду и её пассажира в коридор. - Если это лечение, то, пожалуйста, если я когда-нибудь заболею, оставь меня в покое.

- Не лечение. Пока что только диагностика. И даже она ещё не закончена. Я знаю, что с ним и, кажется, знаю, как это лечить, но мне нужно время и ещё…

Лаз замялся, не зная, как сказать, что ему нужен добровольный подопытный кролик. Ведь без причинения вреда влезть в чужую душу можно только с полного согласия человека.

- Что?

- Его проблема заключается в неправильной координации души и тела. Мне нужен здоровый человек, чтобы использовать его в качестве образца. Только так можно найти, что не так, и попытаться исправить.

- А твоя собственная душа? - Фауст, как всегда, умел думать быстро и качественно.

- Не подойдёт.

Подробностей Лаз раскрывать не хотел, что мужчина понял и не стал настаивать.

Фауст вздохнул.

- Моя, к сожалению, тоже.

- Я в любом случае не могу о таком просить, потому что второй человек будет испытывать ровно то же самое, это… - Лаз невесело усмехнулся про себя. - побочный эффект.

- Да уж… - Ронда, до этого просто слушавшая разговор, вздрогнула от воспоминания о почти нечеловеческих воплях и криках типа: “Пожалуйста, не надо!” - доносящихся из-за двери весь первый час. - Но ты сможешь его вылечить, если получишь образец?

- Не уверен… Душа – невероятно тонкая материя. Вмешиваться в чужую душу… Нужна такая аккуратность, что даже, если это возможно, мне точно потребуется много часов работы. Я боюсь, что он этого просто не перенесёт, чисто физически.

- Это да, даже у здорового человека сердце может не выдержать, что уж говорить о ком-то таком слабом…

Повисла долгая пауза, все трое думали о том, что пришлось испытать Сыну Монарха за эти два часа. На самом деле Лаз очень рисковал, так затягивая процесс. Ведь у больного, и правда, мог случиться инфаркт или ещё что похуже.

- В любом случае, надо сказать Карцию. Раз тебе нужен подопытный, а становиться им ни я, ни Ронда не собираемся…

- Ни за какие деньги!

- Ну вот. То нужен кто-то от «Медного Правила».

- А ещё нужен один, а лучше два мага-целителя, чтобы следить за их состоянием в процессе.

- Тем более.

Глава 6

Вполне очевидно, что Сын Монарха был категорически против повторения подобных экспериментов. Более того, он проклял Лаза, Ронду и Фауста раз по двести, прежде чем согласился на ещё полчаса таких мучений.

Только клятвенное обещание, что, если за эти полчаса Лаз поймёт, что ничем не сможет ему помочь, они все в тот же момент покинут не только «Медное Правило», но и Эшельраг, стало достаточно весомым аргументом.

Добровольцем, ко всеобщему удивлению, первой вызвалась Мина, сообщившая о своём желании, как только узнала, что это может помочь Сыну Монарха поправиться.

Вряд ли такой альтруизм был объясним хорошей зарплатой и пенсионным пособием, но никак комментировать поступок девушки ни Фауст, ни Ронда, ни тем более Лаз не собирались. У этих двоих своя жизнь.

Маги-целители нашлись едва ли не быстрее чем подопытный кролик. Всё-таки им не нужно было испытывать беспричинный инстинктивный ужас на протяжении целого получаса. К тому же хорошие деньги были способны привлечь кого угодно.

На самом деле в этом отделении «Медного Правила» и в его окрестностях из-за Сына Монарха и так собралось прилично целителей самой разной квалификации, так что Карцию нужно было лишь выбрать наиболее подходящих. Таких, что смогут справиться со всеми критическими ситуациями и потом не станут лишний раз трепать языком. И уже через два дня после первой попытки была предпринята вторая.

***

Капельки, отделившиеся от чернильно-черной амёбы, теперь находились в душах двух разных людей, так что Лаз уже в первые несколько минут почувствовал подступающую усталость. Похоже полчаса, которые он выторговал, были даже слишком большим сроком, к концу которого он сможет что-то делать лишь на силе собственной воли. Впрочем, лишний раз на это отвлекаться он не собирался.

Снятие барьеров с обеих душ на этот раз заняло даже меньше времени чем в первый раз. Свои роли сыграли полученный опыт и то, что душа Мины была совсем слабой и обращаться с ней было куда проще. Убедившись, что всё в порядке, Лаз приступил к самому главному.

И на этот раз почти сразу стало понятно, что всё пройдёт успешно. В обозначенных в первый раз областях, используя душу Мины как образец, он почти сразу нашёл искомые аномалии.

Участки, где энергия двигалась неправильно, сейчас были очевидны. Словно, пусть и многократно усложнённая, но всё равно вполне решаемая картинках в духе: “Найди десять отличий”. И, что ещё важнее, теперь было легко понять, что нужно сделать, чтобы исправить ошибки.

Однако, переведя на несколько мгновений взгляд на собственную душу и сравнив со здоровой душой Мины, Лаз едва удержал очередной приступ паники. Количество аномалий в ней было больше, чем в душе Сына Монарха даже не в несколько раз, а на два-три порядка.

Большинство повреждений при прошлом осмотре он просто не заметил, списав на разницу душ. Более того, среди ранее скрытых аномалий были такие, на каждую из которых при текущих навыках ему пришлось бы потратить несколько часов.

А это означало, что, если он не научится исправлять эти огрехи в десятки раз быстрее чем сейчас, то на весь процесс уйдут месяцы, а то и годы. Иметь уникальную душу, в несколько раз более сильную, чем у высших магов Лазу нравилось с каждой секундой всё меньше и меньше.

Оставшееся время он потратил, систематически выправляя все искривления в душе Сына Монарха, с каждым разом действуя всё увереннее и быстрее. Вряд ли такой быстрый рост эффективности сохранится. Но по крайней мере было понятно, что всё зависело вовсе не от каких-то высших сил, а исключительно от его собственных навыков.

И это вселяло в Лаза некоторую надежду сократить время на исцеление своей души. Правда, повторно заглядывать туда для проверки он пока что не собирался. И так под конец больше половины сил уходило на борьбу с нервами.

Но, так или иначе, ему удалось. Исправленная часть была небольшой, но всё равно вполне ощутимой. Может, пока что это никак не проявится в симптомах, но со временем положительный эффект будет накапливаться, и в итоге состояние Сына Монарха стабилизируется. А это означало, что всё было не зря.

Оставив полностью вымотанных больного и его сиделку, Лаз с трудом запрыгнул Ронде на плечи, и компания вновь отправилась к Карцию Вальку. Сказать, что президент филиала «Медного Правила» был рад хорошим новостям – значит, ничего не сказать.

Фаусту трясли руку несколько минут, а Ронду засыпали комплиментами. К тому же им пообещали лучшие номера в отеле компании и полное обеспечение на всё время лечения. А также ежедневную сумму на карманные расходы, эквивалентную месячной зарплате обычного гражданина Эшельрага.

На пассажира девушки Карций теперь бросал заинтересованные взгляды. Ему, конечно, уже успели доложить о роли этого “кота” в происходящем. Но старый делец прекрасно понимал, что Лаз не просто так оставался в этом облике, так что даже в частном разговоре президент о нём не упоминал.

Было решено, что лечение будет проходить по полчаса в день, с утра, потом Сын Монарха и Мина будут восстанавливать силы, а компания Лаза будет предоставлена самой себе.

На такие прекрасные условия сложно было не согласиться. Тем более что Ронда, по её словам, уже тысячу лет не лежала в горячей ванне. А потому они решили не строить из себя приверед и согласились без торга.

Распрощавшись с Карцием, они покинули территорию «Медного Правила» и отправились на прогулку. В конце концов, Эшельраг был древним городом со множеством достопримечательностей, а они с момента прибытия видели только внутренности торговой компании.

И первыми на очереди для посещения стали торговые ряды. Какое бы у Ронды не было прошлое, и как бы она не привыкла жить в лесу, но ходить за покупками ей всё равно невероятно нравилось. Вот только поход по магазинам оборвался, едва успев начаться.

Три первых лавки были преодолены с лёгкостью и непринуждённостью, однако, перед тем, как перейти к четвёртой, небольшая компания из двух человек и двух животных услышала громкие возгласы зазывалы.

- Приходите посмотреть! Только у нас и только сегодня! Зверь из южных краёв, могучий лев, на расстоянии вытянутой руки! А вечером приходите на наше представление в главный цирк Эшельрага! Приходите и посмотрите…

- Сходим?

- Давайте.

- Можно.

Несмотря на то, что Фауст за свои сотни лет жизни обошёл Люпс несколько десятков раз от конца в конец, несмотря на то что Ронда до десяти лет была наследной принцессой Озёрной империи, страны, специализирующейся на разведении разных тварей, несмотря на то, что Лаз сам мог превратиться в монстра куда опаснее и страшнее любого льва, праздно поглазеть на “диковинку” хотели все.

И, надо сказать, лев был, и правда, красивым. Его держали в довольно широкой клетке, так что можно было в полной мере насладиться видом этого величественного животного. Сейчас он неспешно прогуливался от одного угла до другого, стегая себя по бокам пышной кисточкой на кончике хвоста.

Без влияния энергии Зверя тут явно не обошлось, пусть оно и не было достаточно сильным, чтобы изменить внешний вид льва. По крайней мере Лаз не помнил, чтобы земные сородичи животного были в холке выше лошадей. Но от того зрелище было только внушительнее.

Песочного цвета шкура лоснилась и даже на вид казалась мягкой, под ней витыми канатами перекатывались мышцы, а треплющаяся на ветру грива переливалась словно червонное золото.

Может быть, поэтому, засмотревшись на прекрасного зверя, никто из нескольких десятков окруживших клетку зевак так и не заметил, что засов на ней закрыт не полностью. А вот лев, похоже, заметил. И выждав подходящий момент, когда рядом не будет никого из работников цирка, умный зверь одним ударом лапы вышиб дверь и прыгнул в толпу.

Вот только испугаться никто не успел. Первый вопль раздался уже после того, как полтонны смертельных мышц, клыков и когтей замерли в нескольких сантиметрах от лица застывшей в ступоре девушки.

Пойманный телекинезом лев был быстро помещён обратно в клетку, всем напуганным зрителям вручены бесплатные билеты на вечернее представление, а едва не погибшая девушка получила не только почти тысячу слёзных извинений, но и вполне неплохую денежную компенсацию.

Однако, до всего этого к ней подошли Ронда с Фаустом и Лазом на плечах. Именно из-за него страшное, если подумать, происшествие, обошлось без единого пореза или ушиба.

- Я прошу прощения, как вы? - Фауст, как галантный мужчина, вежливо поклонился и расплылся в своей фирменной обезоруживающей улыбке.

- Ой, - милая девушка лет девятнадцати опустила голову и начала смущённо крутить на палец локон светло-русых волос. Всё произошло так быстро, что она даже не успела испугаться. - Это же вы меня спасли! Спасибо вам огромное!

- Право, не стоит, так поступил бы любой на моем месте, - говорить о том, что её спас кот, Фауст естественно не собирался, а Лаз был только за.

По крайней мере, до тех пор, пока не увидел её лицо.

***

Надежда Красова была одной из тех девушек, в которых влюбляются однажды и на всю жизнь. И, как и всегда в таких случаях, ни один из множества её поклонников не смог бы сказать наверняка, что именно в ней такого особенно привлекательного.

В школе, а потом и в институте, были девушки и красивее, и умнее, и хозяйственнее. Вот только толпами ходили всегда именно за ней, а не за кем-то ещё.

И когда она ответила: “Да”, - на вопрос своего школьного друга Семёна Лебедева, множество сердец, до последнего надеявшихся на чудо, было разбито.

Вот только дальнейшая судьба четы Лебедевых была вовсе не такой радужной, как это обычно рисуется в книжках. И даже не такой, какая считается просто благополучной.

Ссоры, по причинам и без, отвратительные, до сорванных голосов и швыряния посуды, были только верхушкой айсберга. А когда уже казалось, что всё начало налаживаться, жизнь нанесла такой страшный удар, что единственным выходом остался развод, оказавшийся также невероятно тяжёлым для обоих.

Не потому, что кто-то из них особенно рьяно претендовали на имущество другого. Наоборот, Семён без всяких споров оставил бывшей жене и купленную машину, и почти достроенную за семь лет совместной жизни дачу, и разменянную трёхкомнатную квартиру.

А после собрал вещи и улетел из Москвы навсегда. По крайней мере за три следующих года, до той самой экспедиции, из Каира он так ни разу и не возвращался.

Вот только, несмотря на всё это, они любили друг друга. Это была странная, нездоровая любовь. Они могли поссориться из-за неплотно закрытой дверцы холодильника и не разговаривать несколько дней, могли устроить жуткий скандал из-за невзначай брошенного слова, а потом, как ни в чём не бывало, вернуться к взаимному обожанию и наслаждаться друг другом словно парочка наркоманов.

Может быть, именно поэтому, решив разорвать этот порочный круг, Семён без споров оставил всё, что имел, жене и сбежал от неё за несколько тысяч километров.

Три года в другой стране пошли ему на пользу в этом отношении. Он успешно удерживал себя от совершения глупостей и даже старался как можно меньше звонить в Москву, чтобы лишний раз не искушать судьбу.

Однако, его любовь к Наде так и не прошла. Притупилась, заржавела, заросла плющом и колючками, но не исчезла. И даже после встречи с богиней, попадания в иной мир, обретения магии и всего того, что с ним произошло, теперь уже Лазарис Морфей нет-нет, но думал о той, кого оставил на Земле.

Надя была его одноклассницей, так что сейчас ей должно было быть под пятьдесят лет. Но для него она всё равно оставалась той девушкой, которой он, наивный дурак, только-только справивший совершеннолетие, признался в любви и предложил свои руку и сердце.

И сейчас, спустя больше чем двадцать лет после того предложения, две жизни и бесконечно длинный путь, что ему пришлось пройти, Лаз вновь увидел её.

Словно призрак той жизни, что он оставил, той любви, которой уже не суждено свершиться, того чуда, что они потеряли. Девушка, конечно, не была точной копией Надежды Красовой. Чуть другой изгиб бровей, немного более выступающие скулы, более тёмные глаза. Но она была очень и очень похожа, словно ожившая восковая статуя из музея мадам Тюссо.

Лаз понимал, что это невозможно, что богиня, отправившая его в этот мир, просто не могла отправить сюда Надю. И даже если бы могла, то выглядела бы его бывшая жена совсем по-другому.

Вот только понимание не помогало. Мозг знал, что это просто совпадение, стечение обстоятельств, странные игры генов. Но сердце, уже успевшее почти полностью забыть о былых чувствах, вновь, как и тридцать лет назад, билось, словно собиралось выпрыгнуть из груди.

Фауст о чём-то оживлённо беседовал со спасённой, но Лаз ничего не слышал. В голове поднялся настоящий ураган. Мысли, чувства, переживания, всё смешалось в безумный коктейль и ему едва хватало внимания, чтобы не упасть с плеч Ронды.

Он хотел посвятить свою жизнь помощи другим, разорвав все связи с родными, но не прошло и пары месяцев, как он бросил эту затею и взялся лечить Сына Монарха. Когда давал себе обещание, Лаз совершенно точно имел в виду не работу на одну из крупнейших торговых компаний с получением каждодневных карманных денег, которых за месяц накопилось бы на покупку небольшого дома.

Однако, здесь он по крайней мере мог отговориться тем, что хотел узнать о боге этого мира и том, какая вообще была цель в его появлении тут, на Люпсе. К тому же исцеление умирающего всё-таки было самой настоящей помощью.

А деньги им дали добровольно, они ни о чём не просили. Но сейчас… что ему делать? Общение с копией его бывшей супруги и первой любви точно не подходило под категорию “помощи”. И тем более, он не мог снова рисковать, сближаясь с девушкой.

Было очень мало вещей в этой жизни, которых он хотел бы так же сильно, как разговора с ней, но… он не имел на это права. По крайней мере так он говорил самому себе вот уже несколько месяцев. Он не имел права на любовь, на счастье, на семью. Лишился всего этого в ту секунду, когда его рука вошла Чернышу в грудь.

И до этого момента Лаз думал, что сможет с этим справиться. Сможет жить эдаким отшельником, отказавшись от мира.

Но теперь…

- Я не знаю, как поступить. Не знаю, что сделать. Это должно быть моим наказанием, и я не имею права нарушать правила просто потому, что мне захотелось. Но она так похожа… - они с Фаустом расположились на балконе их нового роскошного номера. Мужчина неторопливо попивал вино, внимательно слушая сидящего напротив кота.

- Не думаю, что ты должен себя ограничивать, - покачал головой Фауст, поняв, что больше ничего говорить Лаз не собирается. - Ты совершил страшное, было бы глупо с этим спорить, но это ведь было не твоим злым умыслом, ты вообще себя не контролировал. И то, что ты сейчас занимаешься самобичеванием… это незаслуженно. Ты должен сделать лишь одно: убедиться, что подобное больше не повторится. Разберись с тем, что с тобой происходит, научись это контролировать. Это будет куда лучшим способом искупить вину перед твоим другом.

- Но что же делать с Эминой?

- Если всё так, как ты говоришь, то ты должен с ней познакомиться, - Фауст, конечно, не узнал про разные миры и прошлые жизни, но объяснений Лаза было достаточно, чтобы он понял суть проблемы.

- А если я однажды сорвусь и наврежу ей тоже?

- Об этом я только что и говорил. Научись этим управлять, и всё закончится хорошо. Да, и в конце концов, на что тебе я?

- Не думаю, что у тебя получится что-то со мной сделать, раз высший маг не смог. Ты ведь даже не обладаешь магией.

- О, поверь, я способен куда на большее, чем ты думаешь, - улыбнулся Фауст, поднимая бокал в салюте.

- Охотно верю, - Лаз на самом деле прекрасно понимал, что без тузов в рукавах этот человек не смог бы выживать на протяжении стольких лет. Просто такая у этих двоих сложилась манера общения. - Так что, мне с ней встретиться?

- Да! Только не в виде кота. Ты же понимаешь, что такие длинные усы сейчас не в моде?

- Зато пушистый мех из моды никогда не выйдет… ладно. Дай мне немного времени – и я снова стану человеком.

Глава 7

Создание тела животного у Лаза сейчас занимало от силы пару минут. С учётом внесения некоторых изменений вроде размера или повышенной сопротивляемости организма к разным болезням выходило около четверти часа.

Создание “гражданской” человеческой формы с его настоящим телом в качестве основы требовало в несколько раз больше времени, однако, всё равно Лаз управился за час.

Если бы было нужно внести более радикальные изменения вроде укрепления скелета или создания иммунитета к ядам, это время выросло бы намного больше. Но пока что ему нужно было лишь пообщаться с другим человеком.

Белоснежного кота, свернувшегося калачиком в глубоком кресле, окутала чёрная с красными вкраплениями дымка, быстро разросшаяся до размеров взрослого человека.

А когда она исчезла, на месте домашнего питомца уже сидел молодой человек лет семнадцати-восемнадцати, худощавый и немного сгорбленный, с коротким ёжиком белых, как молоко волос.

- Добро пожаловать в мир людей! - Фауст, уже успевший пару раз уснуть, снова поднял бокал.

- Спх… кха! - первая за три года попытка использовать собственную гортань для разговора закончилась не слишком удачно. Лаз зашёлся в приступе кашля, похоже, подавившись собственной слюной. - Я потом потренируюсь, - раздался у Фауста в ушах знакомый металлический голос. - Мне же не нужно завтра к ней идти, верно?

- Не нужно, - подтвердил мужчина. - Можешь тренироваться, сколько хочешь. Но когда всё-таки соберёшься, предлагаю сделать это одетым. - В ответ на это замечание молодой человек лишь опустил взгляд и вздохнул.

За три года в звериной шкуре Лаз забыл не только как говорить. Такая очевидная для любого человека вещь, как стыд, для него настолько размылась, что, если бы Фауст не напомнил, он, и правда, мог бы выйти на улицу в чём мать родила и понять, что что-то не так лишь из-за холода.

- Одежда… я уже и забыл, что это так необходимо. Магазины ещё работают, как думаешь?

- Сделай её сам, - пожал плечами мужчина. - Ты же можешь всё, что угодно, с помощью магии создать, вот и сооруди себе.

- А это отличная идея…

В тишине пролетели ещё где-то полчаса. Требовалось создать из энергии полноценный костюм, что было не так-то просто. Ведь он должен был оставаться частью тела и одновременно быть достаточно похож по составу на обычную ткань.

Фактически Лаз соорудил себе странного вида шкуру, взяв за основу простую шерсть и заставив её сплестись в тканое полотно. С туфлями была примерно та же история, только использована была грубая кожа.

Снова чёрный туман, и вот напротив Фауста сидит уже вполне респектабельного вида молодой человек, в привычном для Земли и только начавшем входить в моду на Люпсе костюме: рубашка, тёмно-серый пиджак, прямые классические брюки и туфли с чуть вытянутыми мысками.

Что иронично, именно Лаз четыре года назад стал создателем этого стиля, позволив портному в Апраде использовать его для своих нарядов. Сейчас у этого портного уже была настоящая текстильная империя. Совершенно новые для этого мира наряды пользовались бешеной популярностью. Даже в далёком каганате их уже носили некоторые придворные.

- Странное чувство… - Лаз поёжился. - Очень непривычно, а также невероятно невыгодно с точки зрения энергозатрат. Нужно создавать отдельно тело в костюме и отдельно – голое.

- Серьёзно?

- Ну да, серьёзно, ведь костюм – часть тела, как волосы или ногти, так что снять его невозможно.

- Тогда что, всё-таки будешь себе обычную одежду покупать?

- Нет, наверное. Не вижу смысла. Энергии у меня достаточно, а если нужно будет куда-то бежать или типа того, я лучше перекинусь в кота или волка.

- Логично. Кстати, - Фауст, перегнувшись через подлокотник своего кресла, поднял с пола полупустую бутылку вина. - Теперь, когда ты так стильно одет, я не могу не предложить тебе выпить.

- Ой, нет, - Лаз покачал головой. - Это тело пока без улучшений, и я легко могу опьянеть, а что со мной случится в пьяном состоянии, я не знаю, и лучше не проверять.

- И это логично, хотя очень скучно, - усмехнулся Фауст, вставая во весь свой немаленький рост. - Пойдёшь с Рондой заново знакомиться? Она ведь тебя человеком уже лет семь не видела.

- Не, предпочту сначала научиться нормально говорить, и кое-что в этом теле подправить. Слишком уж оно слабое. Как люди только живут? Да и к тому же, не хочется вам мешать… знакомиться.

- Ой, можно подумать ты что-то знаешь о знакомствах. Тебе сколько было, когда ты пропал? Четырнадцать?

- Ну опыта нескольких сотен лет знакомств у меня точно не наберётся. Ты сам-то ещё не устал от знакомств? Рука для рукопожатия поднимается?

- Пока что на мои рукопожатия никто не жаловался. И опыта мне хватает, уж точно не нужно, как некоторым, тренироваться самому себе руки жать.

- Тренировка обычно требуется только в том случае, когда я создаю новое тело и меняю размер руки. Девушкам бывает сложно привыкнуть.

- Ну, к слишком маленьким ручкам, и правда, нужно привыкать, а то пожмёшь такую и даже не поймёшь, было рукопожатие или нет.

- Это чьи же ты маленькие ручки пожимал, что с таким знанием дела говоришь?

- … Э-э-э… ладно. Семьдесят четыре – шестьдесят семь.

- Вообще-то шестьдесят восемь.

- С чего это вдруг?

- А как же тот раз с белкой?

- Серьёзно? По-твоему, это считается?

- А по-твоему, нет?

- …

- Что?

- Ну ладно, шестьдесят восемь.

- Шестьдесят девять.

- Ты специально?

- А сейчас я что, не выиграл?

***

- Как себя чувствуешь? - раскрывать своё инкогнито Лаз не собирался и к Сыну Монарха всё ещё приходил в форме большого белоснежного кота.

- Если не учитывать, что я каждый день испытываю совершенно дикий и выматывающий ужас на протяжении бесконечных тридцати минут, то неожиданно неплохо, - по выражению морды Лаза никак нельзя было понять, заметил ли он сквозящий из слов мужчины сарказм или нет, и это бесило только сильнее. - Начинают возвращаться зрение и слух. С кровати я пока встать не могу, но по крайней мере, Мине больше не нужно мне помогать с… естественными потребностями.

Девушка, лежащая на соседней кровати, смущённо покраснела. Обсуждать такое при трёх магах-целителях, присутствовавших в комнате на случай непредвиденных ситуаций, для неё было очень неловко.

- Это хорошо. Процесс завершён примерно на треть, так что было бы странно не увидеть положительных тенденций.

- Стой, ты хочешь сказать, что нам надо это терпеть ещё почти двадцать дней?! - на лице Сына Монарха легко можно было прочитать активный протест. Мина, пусть и не сказала ни слова, но побледнела и отодвинулась от кота на самый край кровати.

- Нет, ещё максимум неделя, у меня с каждым разом получается всё лучше.

- Всё равно долго, - проворчал мужчина, но улучшающееся с каждым днём самочувствие было достаточным стимулом для того, чтобы перебороть свои страхи. На самом деле он и на двадцать дней согласился бы, просто поддерживал марку. Однако, был один вопрос, который его волновал уже несколько дней. - А когда ты закончишь и уберёшь все эти…

- Очаги аномалии, - подсказал Лаз.

- …уберёшь эти аномалии, не вернутся ли они со временем?

- Если честно, я не могу ничего обещать. Уже невероятная удача, что у меня получается их устранять. Тем более, что источником твоего недуга является бог.

На недовольные гримасы, появляющиеся на лице Сына Монарха каждый раз, когда он упоминал бога этого мира, Лаз старался не обращать внимания. Он в любом случае узнает правду, так что сейчас нервничать по этому поводу не стоило.

- То есть эта болезнь может вернуться? - поддерживать щекотливую тему мужчина точно не собирался.

- Вполне. Однако, пока душа здорова и сильна, прогресс болезни будет очень медленным. Даже за пару лет ты вряд ли заметишь серьёзные изменения. А потом сможешь найти меня снова. Устранить зарождающиеся очаги будет намного проще и быстрее. Смотри на это как на профилактические процедуры.

- Процедуры, от которых мне потом несколько часов не хочется вылезать из-под одеяла… - снова забурчал Сын Монарха, но было видно, что предложенный вариант в целом его вполне устраивал.

- Как говорится, без труда не вытащишь и рыбку из пруда.

- Вдвойне забавно слышать это от кота.

- А думаешь, почему я именно это сказал? - хитрая ухмылка на кошачьей мордочке выглядела не только не странно, но даже уместно, словно так всегда и было. - Ну что, начнём?

- Давай, изверг…

***

- А у вас отличный вкус. Красивая вещь, все эти маленькие бусинки… - Эмина, вздрогнув, оторвала взгляд от спрятанного в витрине ожерелья и обернулась на голос.

Молодой человек, на вид чуть младше неё, в модном сейчас костюме апрадского кроя, с аккуратной короткой стрижкой, внимательным прищуром тёмно-серых, почти чёрных глаз и какой-то особой, сквозящей в каждом движении и повороте животной грацией.

Он казался то ли сошедшим со страниц детской сказки принцем, то ли злым-духом искусителем из легенд северной Лакнии. Однако, в любом случае, не ответить ему Эмина просто не могла.

- Это называется чолги, традиционные украшения северных народов. В Эшельраге такие вещички сплошь и рядом, быстро привыкаешь, - стоило оставаться серьёзной и сдержанной, но на щеках безо всякого разрешения начал разгораться смущённый румянец.

- Разве можно привыкнуть к красоте? - отсутствие стеснительности Лазу сейчас было как нельзя на пользу.

А подсмотренная у Фауста фирменная улыбка не оставила и так находившейся под большим впечатлением девушке ни единого шанса.

Однако, и просто так сдавать позиции Эмина не собиралась. Отец, пусть и был пьяницей и скупердяем, но в образование дочки вложился, рассчитывая выгодно выдать её замуж, так что правильно вести себя девушка умела.

- А почему нет? Даже самые добрые и красивые женщины рано или поздно надоедают мужчинам. Что уж говорить про какие-то ожерелья, - нельзя сказать, что девушка не была предвзятой, но примеров неудачных отношений она видела немало: у отца было много знакомых в самых разных портовых городах.

- Ну тогда эти мужчины либо слепцы, либо дураки, - ещё одна обезоруживающая улыбка. - Умный и видящий ясно человек никогда не перестанет смотреть, ценить и восхищаться. И вы, раз знаете так много и всё равно продолжаете любоваться… чолги?

- Да, верно, - Эмина не смогла сдержать улыбки.

- Вот, отлично, я запомнил. Раз продолжаете любоваться этими украшениями, значит, понимаете, о чём я говорю и цените красоту. Также, как и я.

- Вы, значит, истинный ценитель красоты? - на этот раз она постаралась, чтобы в голосе не проскочило ни единой смешливой нотки, хотя это было очень непросто.

- А по мне не скажешь? - молодой человек, тем не менее, ни капельки не смутился, лишь улыбка его стала какой-то иной, чуть грустной, может быть. И почему-то Эмине сразу расхотелось над ним подшучивать.

- Ещё не определилась, - сделав над собой усилие, она отвела взгляд от его густых темных глаз и окинула небольшую ювелирную лавочку придирчивым взглядом. - Давайте проверим. Что бы вы назвали самой красивой вещью на этом прилавке?

Молодой человек, также явно не без труда оторвав от неё взгляд, около минуты разглядывал открытые коробочки с кольцами и серьгами, деревянные поддельные шеи с висящими на них ожерельями, бархатные полотна в рамочках с брошами и ещё множество разнообразных предметов, некоторые из которых было сложно даже опознать с первого взгляда.

В Кристории бижутерия была распространена очень слабо, многие женщины не носили даже серёг, но тут, в Лакнии, это было популярно. Тем более, что в Эшельраге торговали не только северные, но и дальневосточные, и южные купцы. Так что выбор цветов, фасонов, стилей и техник был крайне обширным.

- Пожалуй, вот это, - кончик пальца упёрся в стекло прямо над ящичком с кольцами. Каждое кольцо было вставлено в своё углубление в мягкой тёмно-серой подкладке, так что понять, на какое именно указывает молодой человек, было не сложно.

Колечко было небольшим и очень тонким. По сравнению с некоторыми соседями, привезёнными явно откуда-то с южных островов, оно и вовсе казалось простой ниточкой серебряного металла.

И семь стилизованных лепестков, изящно обрамляющих небольшие драгоценные камни всех оттенков алого, словно это был обращённый в металл цветок, мало помогали в придании украшению солидности. Хотя, создатель этого кольца явно закладывал в своё творение совсем иной смысл.

- И правда, очень красивое… - Эмина и сама залюбовалась украшением. До того, как на него указали, оно было почти незаметно, теряясь среди массивных перстней и двусоставных колец восточных народов. Однако, стоило обратить на него внимание и приглядеться, как всё остальное в витрине сразу начало казаться безвкусным и бессмысленным. - Почему вы выбрали его?

- Сложно объяснить… - он замялся, подбирая нужные слова. - Оно… скажем так, оно создано не показывать собственную красоту, но преумножать красоту той, что будет его носить. Оттого само по себе оно кажется незаметным и, может быть, даже невзрачным. Но, если его будет носить правильная девушка, то это кольцо, я уверен, станет прекраснее любого другого.

- Вы… говорите от всего сердца.

- В том и суть. Красота, настоящая, а не та дешёвая мишура, которой кичатся и которую превозносят, ложится на душу тепло и нежно, а не вызывает восторг до рези в глазах… - и снова та странная, словно вымученная улыбка человека, желающего, но разучившегося улыбаться. - А может, я просто старею…

- Я думала вы… - Эмина тоже запнулась. - Спасибо. Спасибо за вашу искренность.

- Что же, не за что, - молодой человек усмехнулся, снова вернув себе лёгкость и непосредственность. - Но хотите ещё одну искренность? Может быть, не такую возвышенную, но также идущую от сердца.

- Конечно.

- Я не прощу себе, если это будет наш последний разговор. Мне очень понравилось с вами беседовать.

- О кольцах? - предательский румянец снова начал наползать на щёки, и Эмина поспешила задавить его лёгким сарказмом. Может быть, слишком поспешила, но молодой человек ничем не выдал того, что понял её подколки.

- Неважно. Какая разница? Обо всём на свете. Что скажете, если я предложу остаток этого дня провести вместе? В Эшельраге ещё столько лавок, где можно отыскать нечто красивое. Согласны? Меня зовут Саймон.

- Эмина…

***

- Как ты смотришь на то, чтобы познакомить меня со своим отцом? - Лаз старался выглядеть максимально расслабленным и спокойным, но определенное волнение на сердце всё равно лежало.

Эта неделя с Эминой была волшебной. Настолько, насколько это слово вообще было актуально в мире полном магии и магов. Налим, так назывался корабль её отца, собирался стоять в порту в целом дней тридцать, матросам нужен был отдых, а капитану время на заключение сделок.

С девушкой они познакомились через неделю после прибытия судна в Эшельраг, так что до отправки Налима оставалось ещё дней десять-двенадцать, и за это время Лаз хотел завоевать расположение отца Эмины, чтобы впоследствии было проще находиться с ней рядом.

Может быть, это и было довольно быстро, но оставлять дочь в городе Эмрат не собирался, так что сроки поджимали. Вот только реакция Эмины оказалась такой, на какую Лаз совершенно не рассчитывал.

- Нет-нет-нет! Пожалуйста, не надо!

На лице только что смеявшейся девушки отразился неподдельный ужас, словно Лаз попросил не встречи с её отцом, а путешествия в логово ядовитых змей. По тому, как она старалась избегать вопросов, связанных с капитаном Налима, можно было понять, что семья там не самая благополучная, но это явно было что-то из совсем другой категории.

- Пожалуйста, успокойся, - Лаз за мгновение оказался рядом, нежно обнял уже готовую сорваться в истерику девушку и не отпускал, пока её неловкие попытки вырваться не прекратились окончательно. На его спину легли её собственные тонкие руки. - Что не так? Почему мне не нужно с ним видеться?

- Он не… - голос Эмины был настолько тихим, что Лаз с трудом мог его расслышать. - Он не хочет, чтобы я встречалась с кем-то, кого он не одобрил. И не потерпит неподчинения, возможно, даже применит магию.

- Ну, во-первых, я тоже довольно сильный маг, а во-вторых, ты ведь уже совершеннолетняя, с чего ты вдруг должна его беспрекословно слушаться?

- Он ведь… он ведь мой отец! - Эмина отстранилась от его груди и взглянула на Лаза таким взглядом, словно он спросил её: “Почему люди должны ходить по улице в одежде?”

- И что с того? Он ведь не твой хозяин.

На Люпсе в целом царило средневековье, но Лаз до сих пор почти нигде и никогда не видел так популярной когда-то на Земле идеи того, что женщина – безвольное существо, обязанное во всем подчиняться мужчине и не имеющее права на своё мнение.

Может быть, женщины и имели меньшее влияние в обществе, но они могли служить в армии, занимать внушительные должности в компаниях типа «Медного Правила», получать назначения на крупные правительственные посты. В большинстве стран женщина даже могла стать монархом, и в этом никто не видел ничего удивительного или выходящего за рамки нормы.

Отношение к гендерным различиям тут было вполне прогрессивным, больше подходящим земному веку двадцатому. А потому такой ответ Эмины был для него странным и неожиданным.

- Он, конечно, не мой хозяин, но он – мой отец! - похоже, причины его недоумения девушка так и не поняла. - Он растил меня, обеспечивал, дал образование, я перед ним в неоплатном долгу…

- Тогда почему ты вообще продолжаешь со мной встречаться?

Голос Лаза стал куда грубее, но злился он не на Эмину. Одно дело, если бы причиной такого её отношения было почтение перед своим родителем, любовь и нежелание его расстраивать. Но заставлять собственного ребёнка чувствовать себя должником, привязывать его к себе цепями долга – поступок недостойный и даже мерзкий.

Однако, похоже, девушка восприняла его тон максимально неверно.

- Я… я… - она упёрлась в него ладошками, и на этот раз Лаз не стал её удерживать. - Прости, мне… мне нужно…

Лёгкая девичья фигурка скрылась за поворотом.

Лаз нахмурился и тяжело вздохнул.

- Что же, ладно. Тогда я сам.

Глава 8

- Капитан Эмрат Солти? - в дверь каюты постучали, не сильно, но настойчиво. И послать стоящего по ту сторону деревянной преграды человека одной из отрепетированных до автоматизма фраз у капитана язык не повернулся.

Вот только посетитель не был даже близко похож на его стандартных гостей. Крупный мужчина, в районе живота едва ли не шире дверей каюты, был одет в пёстрые, словно упавшие на палитру художника, тряпки, не слишком похожие на нормальную одежду.

Ярко-рыжие волосы не были чёсаны неделями, создавая на голове подобие птичьего гнезда, второе такое же гнездо располагалось на месте бороды. Для лица оставалась узкая полоска кожи, выставляющая на обозрение лишь покрытый глубокими порами нос и пару маленьких глазок, едва заметных под прикрытием толстых щёк и густых бровей.

Пристальный взгляд этих глаз был причиной, по которой Эмрат не захлопнул дверь прямо у него перед носом. Слишком уж много в нем было чего-то... непонятного, и от того опасного. Однако, вежливо вести себя капитан всё-таки не собирался.

- Кто спрашивает?

- Хочу купить три пассажирских места на вашем корабле.

- Налим – торговое судно, мы перевозим грузы, а не наглецов, не готовых даже своё имя назвать, - уступать толстяку Эмрат не собирался.

- А я знаю, что это не правда, иначе я бы и не пришёл к вам. Это было бы глупо, согласитесь, - больше всего капитана бесило то, что всё это время рыжий боров продолжал вежливо улыбаться. Такой мягкой, вкрадчивой улыбочкой, по которой очень хотелось со всей силы заехать кулаком.

- Что же, похоже вы, и правда, глупец, потому что я не беру пассажиров!

- Вне зависимости от цены? - словно заправский фокусник, толстяк выудил из-за пазухи тугой, задорно позвякивающий кошель. Вот уж точно глупец, - подумалось Эмрату. С ходу ухудшать отношения с тем, с кем собираешься вести дела. Однако, звон золота был достаточным стимулом, чтобы по крайней мере выслушать, что этому наглецу нужно.

- Посмотрим... - лицо капитана исказила больше похожая на хищный оскал улыбка. - Заходите.

***

- И как прошло? - Фауст, заразившийся от Лаза любовью к излишне мягким и глубоким креслам, сидел сейчас как раз в таком, раскачивая на ладони огромный пузатый бокал с почти что половиной литра крепкой ржаной настойки. Что-что, а пить он умел и любил, другой вопрос что не всегда было что и с кем.

- Если он – хороший отец, то ты – девственник, - бокал Лаза был куда менее внушительным по объёму и плескалось там лёгкое вино.

- О как… - задумчиво протянул Фауст, отпивая из своего хрустального ведёрка. - И она, тем не менее, на его стороне?

- Так точно. Уж не знаю, как он ей мозги промыл, но несмотря на весь страх и издевательства, Эмина будет его слушаться. Я её с тех пор и не видел ни разу. Похоже после того, как я спросил, почему она встречается со мной вопреки воле отца, она уже не смогла продолжать сама себе врать.

- А ты скромностью не страдаешь, как я погляжу, - усмехнулся Фауст, делая ещё глоток.

- Страдал бы – ни один из наших споров не выиграл, - на автомате парировал Лаз, но было видно, что его мозги заняты совершенно другим, так что продолжать дебаты мужчина не стал.

- И что думаешь делать?

- Не представляю… - Лаз тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, разом осушил свой бокал.

- Неужели она тебе настолько нравится? Вы ведь всего-ничего знакомы.

- А, кажется, что уже много лет.

- Тогда вопрос лишь в том, чувствует ли она то же самое. Потому что если нет, то всё, что бы ты ни сделал, будет совершенно бесполезно.

- А если да, а я буду медлить и сомневаться? Получается нужно идти к нему и официально представляться.

- Но ты ведь и так этого хотел, в чём проблема? - в бокале Фауста осталась едва ли четверть жидкости.

- Я хотел познакомиться, как молодой человек Эмины, а не идти на оценку, словно племенной жеребец.

- Тебя бы всё равно оценивали.

- Ты понял, о чём я, - поморщился Лаз, бросая на Фауста, приканчивающего свою настойку, недоумевающий взгляд. - Как в тебя столько влезает? И ведь ты не пьян.

- Нисколько, - пожал плечами мужчина, катая в ладони пустой бокал. - Ну я и вешу сколько, к тому же долгие годы тренировок…

- Века, ты хочешь сказать?

- Долгие века тренировок, - не стал сопротивляться Фауст. - Мне, чтобы захмелеть, нужно ещё выпить раза два по столько.

- Удобно, - Лаз улыбнулся. - Ронда вон, с пары бокалов вина уже улетает.

- Удобно – не то слово, - улыбнулся в ответ Фауст, к которому, стараниями Лаза, с кухни их просторного номера уже летела новая бутылка. - Она, когда пьяная, иногда на такое соглашается… закачаешься.

- Эх ты, а ещё на “Учителя” отзывался. Какой же из тебя учитель, с таким отношением к своим ученикам?

- Лучший, - хлопнул себя по груди Фауст, зубами вырвав пробку и опрокинув бутылку над бокалом. - Это такая эффективная тренировка, ты не представляешь. Сила, выносливость, гибкость… у-ху-ху… к тому же это она сама меня так называть решила.

- Надо тебе футболку с таким принтом… - пробормотал Лаз, хихикая над одному ему в этом мире понятной шуткой.

- Что?

- Ничего. Завтра пойду свататься, что теперь поделаешь.

- Молодец. Только помни, жеребец: если будут под хвост заглядывать, не вздумай брыкаться.

- Из лично опыта совет?

- Конечно, как сейчас помню…

***

- Итак, ты хочешь встречаться с моей дочерью? - официальная часть знакомства осталась позади, перенервничавшая Эмина отправилась к себе, отдыхать, а Лаз с Эмратом остались наедине.

- Именно так. Это проблема? - когда Эмина была рядом, молодой мужчина старался проявлять к её отцу максимальное почтение, несмотря на то, что мужчина с самого начала вёл себя так, будто дочка привела знакомиться навозного жука, а не парня. Но теперь скрывать своего настоящего отношения к мужчине он не собирался.

- Давай посмотрим. Ты – сирота, - Эмрат сморщился, словно вдруг оказался в общественном туалете. - У тебя нет никаких связей в Эшельраге, - на этих словах лицо мужчины скукожилось ещё сильнее, он будто жевал целиковый лимон вместе с кожурой. - И ты – псионик, бесперспективный и бесполезный маг. Ответь сам на свой вопрос.

- Я не вижу никаких проблем.

- Похоже ты ещё и глухой! - рыкнул Эмрат, нависнув над столом и забрызгав Лаза слюнями. - Проваливай, и чтобы я тебя больше не видел даже на одной улице с моей дочкой! А иначе…

- Иначе что? - Лазу это откровенно надоело. Он честно старался быть вежливым, но, похоже, капитан Налима был не тем, на кого это могло произвести впечатление. Для таких людей единственным аргументом была сила, и разочаровывать его было бы невежливо.

Эмрат вдруг осознал, что не может пошевелить ни единым мускулом, даже глаза в орбитах отказывались поворачиваться.

Однако, это и не было нужно. Очевидный виновник происходящего находился прямо напротив. Лаз также поднялся со своего стула и наклонился вперёд. На его лице не было заметно ни гнева, ни отвращения, словно Эмрат был для него настолько незначительным, что ради него не было смысла даже злиться.

- Я дал тебе шанс, - прошипел Лаз, - предложил пряник – внимательного и вежливого молодого человека, ценящего мнение отца своей девушки и не желающего ссориться с ним, несмотря на свинское поведение. Но ты отказался. Так что теперь получишь кнут. Эмина мне очень нравится, я даже не побоюсь сказать, что это может быть нечто большее. Я ей также небезразличен, и пока так будет оставаться, мы будем видеться, какие бы мыслишки не крутились в твоей бараньей башке, - на этих словах палец Лаза ткнулся Эмрату прямо в центр лба, и лицо мужчины стало свекольно-алым от гнева. Вот только он не только не мог пошевелиться, даже его магия отказывалась работать. Он был беспомощен, как младенец. - Я клянусь, что ни к чему не буду её принуждать и, если она скажет, что нам больше не стоит видеться, я уйду и не буду её беспокоить. Но это должно быть её личное решение. Если я узнаю, что ты в этом как-то замешан, я сделаю с тобой всё то, что ты хотел сделать со мной минуту назад, и даже больше. А если ты ещё раз тронешь её хоть пальцем, я убью тебя без малейших колебаний. - Всё тот же палец замер напротив глаза Эмрата, а потом, к ужасу капитана, ноготь на этом пальце начал быстро удлиняться и заостряться. Мягкой и податливой оболочки глазного яблока коснулось тонкое словно игла острие. - Я надеюсь, что мы друг друга поняли.

***

- Ты сорвался? С чего вдруг?

- Он её бьёт, - устало потёр переносицу Лаз, вглядываясь в ночную тьму без луны и звёзд. Облачность сегодня была неожиданно высокая.

- С чего ты взял?

- Раньше мы только гуляли, а погода довольно прохладная, так что я не видел её рук. А сегодня, когда она снимала пальто, рукав её платья задрался, я заметил синяки. Она поспешила их спрятать, но было поздно.

- Да уж… - протянул Фауст, который после вчерашнего предпочёл остановиться на крепком чае и теперь громко сёрбал горячий напиток из похожей на ведро кружки.

- Удивляюсь, как я его сразу не прибил. И она ведь продолжает считать, что должна ему за то, что он ей дал.

- А что бы дал ей ты? - Лаз дёрнулся, словно его по голове огрели чем-то тяжёлым. А Фауст продолжал, как ни в чём не бывало. - Крыши над головой нет, семьи нет, да даже твоя одежда ненастоящая. Думаешь, она согласилась бы отправиться с нами, куда глаза глядят?

- Всяко лучше, чем жить с таким.

- Откуда ты знаешь? Да, я не спорю, он – редкостная мразь, но он, и правда, обеспечил ей неплохую жизнь, даже образование. Тебе затмевают глаза чувства, но подумай, кто ты ей? Вы знакомы всего неделю. Неделю, Лаз! Даже будь у неё лучший отец в мире, у вас может и не получиться. И тогда тебе придётся уйти. А что будет с ней? Он ведь рано или поздно припомнит этой девочке всё, что ты с ним сделал. И ты не сможешь вечно быть рядом, чтобы её защитить, она сама может этого не захотеть. Я верю, что твои намерения были добрыми, но ты не подумал, и тем самым создал кучу проблем.

- А как бы ты на моем месте поступил? - прекрасно понимая правильность всех слов Фауста, Лаз всё равно не мог их принять. Ведь это означало, что он не только не улучшил, но даже ухудшил Эмине жизнь.

- Ну, для начала просто не вступал бы с ним в конфликт. Если она начала с тобой встречаться вопреки словам отца, значит, где-то внутри она понимает неправильность своего положения, так что я бы для начала обратился к её чувствам и мыслям. Удостоверился, что она хочет того же, что и ты, что происходящее между вами серьёзно, а не следствие минутной симпатии. А уже потом общался бы с этим Эмратом. К тому же, на кой чёрт ты не сказал про то, что ты такой способный маг до того, как начал ему угрожать? Почему не назвал «Медное Правило»? Да он бы тут же на колени рухнул и ботинки тебе начал вылизывать.

- Так что, я всё испортил?

- Необязательно, но тебе всё-таки стоит серьёзно подумать о том, что я сказал. Хотя бы теперь вам не надо скрываться от него, можешь спокойно завоёвывать её сердце. Главное, чтобы папенька не психанул и не выкинул какой-нибудь фортель.

***

- Наглый ублюдок, считает, что может ставить мне какие-то условия?!?!

Особняк одного из мелких лакнийских аристократов, которому не хватило денег на достаточно внушительный дом в черте города, и потому он решил жить “На лоне природы”, сотрясался от яростного рёва своего владельца.

Пунбел Нували, представитель древнего, хотя и изрядно обнищавшего рода, пребывал в том состоянии бешеного гнева, во время которого ничто и никто поблизости не было в безопасности. А так как не имевший даже официального титула аристократ впадал в такое состояние с завидной периодичностью, в особняке сложно было найти предметы интерьера или слуг, которым удалось продержаться больше нескольких лет.

Хотя, стоило отметить, что сегодняшний приступ был всё-таки куда сильнее обычных. Звон стекла и треск превращаемой в труху слабенькими заклинаниями магии земли мебели были слышны даже с улицы. И присутствие рядом с Пунбелом единственного человека, способного выдерживать его характер вот уже сорок лет, личного секретаря и по совместительству управляющего особняка, мало помогало.

- Господин, прошу, успокойтесь… - старик, начавший свою службу ещё при деде Пунбела, с горестным выражением лица проводил взглядом полетевшую вниз по лестнице хрустальную пепельницу.

- Что-то требовать за свою девку, у которой уже вышли все сроки годности и которой я бы побрезговал, даже если бы она сама ко мне в ноги бросилась? - мягкий даже на вид пуфик взорвался облаком шерсти и тряпок, не выдержав попадания булыжника размером с небольшую дыню. - Ну ладно, он у меня ещё получит! Не хочет по-хорошему, будет по-плохому. Инот! Инот!

Поглощённый превращением прикроватной тумбочки в розжиг для камина, Пунбел потерял из виду секретаря, ради собственной безопасности спрятавшегося за угол шкафа.

- Я здесь, господин!

- Пошли кого-нибудь в город, я хочу, чтобы Рваный был у меня сегодня же!

Очевидно, что прозвищем Рваный не окрестили бы порядочного и законопослушного человека. Так что в вытянувшемся от страха лице Инота не было ничего удивительного.

Однако противиться воле своего господина, тем более, когда он в таком настроении, было себе дороже. Так что старик лишь низко поклонился и поспешил, воспользовавшись доступным поводом, ретироваться на безопасное расстояние.

Хотя стоило отдать ему должное, несмотря на свой возраст и въевшуюся в кости трусость, порученную ему работу Инот исполнял добросовестно и быстро. Именно поэтому, а ещё из-за необычайной для его лет ловкости при уклонении от летящих в голову предметов, старик и продержался на этой должности так долго. Так что до Эшельрага он добрался вовремя и успел застать Рваного в его любимой таверне.

Кличку свою Рваный получил вполне заслуженно. Левое ухо отсутствовало почти полностью, правое было разрезано пополам, обе ноздри рассечены, создавая впечатление, будто их хозяин постоянно в гневе, как выпущенный на арену бык, а левую половину лица украшали четыре длинных и глубоких пореза от когтей какого-то зверя.

Никто не знал какого именно, каждый раз, напившись, Рваный в красках расписывал историю о своей схватке с дикой тварью, и каждый раз это был кто-то новый: волк, пума, росомаха, даже тигр.

Потому уже давно ходили слухи, что никакого зверя на самом деле не было и причиной появления этих шрамов являлось что-то куда более банальное и скучное вроде падения на грабли или даже на собственный нож. Кто-то даже говорил, что Рваный сам себя порезал, чтобы выглядеть более устрашающе.

Но, как бы там ни было, обсуждали это только шёпотом и только убедившись, что Рваного нет поблизости. Как бы он ни получил свои травмы, человеком он был неуравновешенным и любил убеждать окружающих в их неправоте крайне агрессивными методами.

С Пунбелом Нувари Рваного связывали давние отношения, описать которые можно было четырьмя словами: “Ты – мне, я – тебе”. Более цивилизованным языком их, пожалуй, можно было назвать бизнес-партнёрами. Но, учитывая характер и род деятельности обоих, для них такие слова не подходили. Да и то, что они обсуждали, назвать “бизнесом” вряд ли кто-нибудь бы решился.

***

- Попробуй поделать какие-нибудь упражнения, вроде приседаний или наклонов.

Большой белый кот, удобно расположившийся на прикроватной тумбочке, внимательно разглядывал Сына Монарха, делающего свои первые за много месяцев шаги. На самом деле мужчина мог бы встать на ноги и раньше.

Но и Лаз, и троица магов-лекарей сошлись на том, что лучше подождать пару лишних дней, чтобы всё было уже наверняка. Так что сейчас неловкость и заторможенность движений были вызваны не слабостью, а непривычкой.

Бросив на кота недовольный взгляд пациента, который, как и всегда, лучше врача знает о своём диагнозе, Сын Монарха всё-таки сделал несколько высоких приседаний. Однако, при этом всем своим видом постарался показать всю бессмысленность и глупость данного упражнения. От взгляда Лаза это не укрылось.

- Я могу уйти прямо сейчас, ты уже ходишь, так что в целом я свою работу выполнил.

- Ладно… - десяток нормальных приседаний и несколько упражнений на разминку были наградой Лазу за настойчивость.

Хотя на самом деле он уже даже не злился. Сколько раз за прошедшие дни ему закатывали такие вот сцены – не пересчитать. Сын Монарха, несмотря на свой возраст, полностью соответствовал своему имени. То есть был крайне капризным, придирчивым и требовательным.

Таким, каким всегда и представляется избалованный отпрыск короля или императора. Правда, стоило копнуть чуть глубже и можно было легко найти расчётливого, вдумчивого и сильного духом человека. В противном случае, пожалуй, он бы и не согласился на всю эту затею с исцелением, слишком уж тяжёлым испытанием были для умирающего человека ежедневные сеансы животного ужаса.

Ведь даже Мина, если бы не круглосуточно дежурящие в их комнате маги-целители, вероятно, не смогла бы этого выдержать, заработав себе инфаркт или что ещё похуже. А ведь девушка отличалась отменным здоровьем и, к удивлению всех, в том числе и Сына Монарха, несгибаемой решимостью.

Пообещав перенести вместе со своим господином все процедуры до одной, она сдержала слово и ни разу не озвучила протеста. Хотя каждый раз, когда в комнату входил Лаз в своей кошачьей форме, она становилась бледнее мела и вжималась в подушку так, словно старалась провалиться внутрь матраца.

- Отлично, думаю ещё пара дней и всё, - довольно кивающий кот, сейчас максимально похожий на врача, сообщающего больному хорошие новости, был крайне сюрреалистической картинкой, но тут к этому все привыкли. - К сожалению, я никак не смогу защитить твою душу от появления новых аномалий. Но, по моим наблюдениям, твоя душа сама научилась неплохо противостоять им, иначе ты был бы давно мёртв. Так что в следующий раз мои услуги тебе понадобятся не скоро. В лучшем случае пройдёт ещё лет десять, прежде чем ты начнёшь ощущать те же симптомы.

- Великолепно! Десять лет не видеть твоей кошачьей тушки, о чём ещё можно мечтать? - довольно осклабился Сын Монарха, залезая обратно в кровать, чем вызвал резкое изменение выражения морды Лаза с довольного на разочарованное.

- Это, конечно, не моё дело, но для скорейшего выздоровления тебе стоило бы начать делать хотя бы минимальную зарядку. Твой организм, конечно, каждый день накачивают огромными объёмами энергии, но мышцы только от этого в норму не придут.

- Знаешь, это, и правда, не твоё дело, - буркнул мужчина, отворачиваясь от своего пушистого доктора к стенке.

Говорить что-то ещё Лаз не собирался. Легко и грациозно спрыгнув с тумбочки, прошёл в открывшуюся дверь. Он не был нянькой, его задачей было вылечить душу, а не тело или мозги больного.

Тем более, он точно знал, что случится минут через пятнадцать, когда, как думал Сын Монарха, кот, а вернее человек, скрывающийся в теле кота, уже точно не сможет за ним следить. К сожалению первого и удовольствию второго, радиус магии восприятия Лаза превышал все представимые нормы.

Так что он мог следить за состоянием своего пациента прямо из номера, где их поселили. И к тому моменту, когда мягкие кошачьи лапки переступили порог гостиницы, Сын Монарха уже во всю делал различные упражнения, настолько тщательно и эффективно, насколько хватало ресурсов его тела. К делу он подходил обстоятельно и с отдачей, просто не хотел показывать, что слушает чьи-то советы.

К тому же он уже немного опаздывал на встречу с Эминой. Накануне она сказала ему, что сегодня сообщит что-то важное, и он не мог дождаться свидания.

Глава 9

Слёзы закончились где-то час назад. Может, дело было в обезвоживании, может, в том, что стало понятно: этим уже ничего не изменить, но Эмина больше не плакала. Просто сидела в уголке кособокой кареты, подогнув колени к подбородку и пустым взглядом обозревая окрестности сквозь узкую щёлочку в деревянной стенке.

Её отец, то и дело бросающий на дочку недовольные взгляды, сидел в противоположном углу, скрестив руки на груди и бурча себе под нос что-то неразборчивое.

Они выехали на рассвете, и все прошедшие часы подобная картина сохранялась, за исключением резких истерик девушки, быстро подавляемых сильными руками и магией Эмрата. Впрочем, даже этих вспышек в последние пару часов уже не было.

Со своей участью Эмина не смирилась, но рассечённая губа и быстро посиневшая скула дали понять, что сейчас она ничего с происходящим сделать не сможет. Кучер, правивший каретой, молчал, как рыба, и в дела отца с дочерью не лез, что бы девушка не кричала и как бы ни просила остановиться.

А когда она попыталась выскочить из кареты на ходу, услышав звуки едущего навстречу экипажа, получила от Эмрата такую оплеуху, что потом ещё долго слышала одним ухом лишь оглушительный звон.

Ей не сказали ни куда её везут, ни зачем, но было очевидно, что ничем хорошим это путешествие не закончится. Однако, по прибытии, у неё, по крайней мере, мог появиться шанс на побег или хотя бы на попытку побега.

Всё лучше, чем бессмысленное противостояние находящемуся постоянно начеку отцу. К сожалению, ни её планам на побег, ни планам Эмрата как можно быстрее и выгоднее пристроить дочку не было суждено сбыться.

- Тормози колымагу! - скрипучий, словно у говорившего в горле застряла россыпь битого стекла, голос, вывел капитана Налима из раздумий.

А пытающийся казаться уверенным, но дрожащий от страха голос кучера, оборвавшийся отвратительным бульканьем, заставил уже скривившееся в гневе лицо Эмрата вытянуться и побледнеть.

- Слышьте, вы, там, внутри! Вылазьте! И без глупостей, а то кончите как этот ваш, извозчик, хе-хе…

Смех у говорившего был ещё противнее чем голос, однако, заглушивший его гогот минимум полудюжины глоток был всё-таки пострашнее. Эмина переглянулась с отцом, но, похоже, выхода просто не оставалось.

Их было семеро, все верхом и, судя по тому, что никто так и не спешился, а кучер опрокинулся на козлах с чисто перерезанной почти до середины шеей, минимум один из них был магом. Эмина взвизгнула и прижалась к отцу, сейчас любые конфликты потеряли своё значение.

Вот только психологическим состоянием Эмрат мало чем отличался от дочери. То, что он не закричал от страха было пределом его моральных возможностей. Ноги мужчины предательски подкашивались, ладони вспотели, во рту, наоборот, словно прошлась песчаная буря. Да и вообще его сейчас можно было легонько толкнуть, и капитан Налима упал бы навзничь, как подкошенный.

- Привет тебе от Пунбела, мужик, - тот, кто сидел на лучшей лошади, с рассечённым множеством шрамов лицом, мерзко ухмыльнулся и соскочил на землю. - Говорят, ты его надуть вздумал, всучить… - многозначительная пауза, - некачественный товар. - Подчинённые снова довольно расхохотались, тыча пальцами то в Эмрата, то в его дочку. - Ну что, как будем решать вопрос?

Как бы медленно Рваный не шёл, но говорил он ещё медленнее, наслаждаясь своей властью и беспомощностью жертвы, так что к концу своего маленького монолога чуть горбатая фигура подошла к капитану Налима уже вплотную.

И несмотря на то, что Эмрат был на полголовы его выше и куда шире в плечах, под пристальным взглядом полных жажды крови глаз не было возможности даже пошевелиться, не то что попытаться дать отпор или сбежать. Словно мышь перед удавом, Эмрат потерял всякую волю к сопротивлению.

А потому, когда со словами: “Ну, это я забираю…” - Рваный одним резким ударом под основание черепа лишил Эмину сознания, а после закинул на плечо, капитан Налима так и остался стоять, словно истукан. Настолько неподвижно и бесстрастно, что Рваный даже засомневался, действительно ли он остановил, кого нужно, и правда ли этот человек отец девушки, ведь никаких примет ему Пунбел не дал.

- Слышь, ты же Эмрат-капитан? - ответом был лишь слабый кивок, мужчина не мог даже рта раскрыть от страха, чем вызвал у Рваного приступ ярости. - Отвечай, когда тебя спрашивают! - рявкнул он, словно мешок с песком сбрасывая девушку на землю и подлетая к молчуну с ножом наизготовку.

- Я… да, я Эмрат… - еле слышно прошептал тот, получив стимул в виде вставленного в ноздрю лезвия – любимого приёма Рваного, у которого у самого обе ноздри были когда-то рассечены ровно таким же образом.

- А она – твоя дочка?

- Да…

- Тогда какого чёрта ты молчишь? Тебе чего, плевать на неё? - второй нож, которых у Рваного по карманам всегда было рассовано около десятка, ткнулся в сторону скатившегося на обочину безвольного тела Эмины.

При этом, из-за поворота, двустороннее лезвие, что угрожало целости носа Эмрата, немного дёрнулось, порезав внутреннюю перегородку. Несильно, даже царапиной не назовёшь, но для мужчины это стало последней каплей.

Рухнув на колени, из-за чего заработал только более глубокие порезы, сорокалетний капитан торгового корабля, сохранявший спокойствие и в штормах, и в самых сложных переговорах с поставщиками и купцами, схватил Рваного за штанину и разревелся как ребёнок, с соплями, слюнями и реками слез, умоляя сохранить его жизнь.

Это было настолько неожиданно, что ещё секунду назад красный от гнева разбойник, на чьём счету был не один десяток жизней и множество искалеченных тел и душ, впервые, наверное, за последний десяток лет, растерялся и не знал, что ему делать.

Только что хихикавшие его подельники также затихли в немом шоке. И даже лошади, будто почувствовав дикость ситуации, прекратили недовольно прядать ушами и застыли на месте, словно изваяния.

- Мерзость!

Наконец, опомнился Рваный, одной звонкой пощёчиной отправляя Эмрата на землю, где тот мгновенно свернулся калачиком, закрыл руками голову и продолжил рыдать, бормоча бессвязное:

- Только не меня… всё, что хотите… не убивайте меня… всё, что угодно… забирайте… только не меня… только не меня… всё равно… мне всё равно… умоляю… не меня…

- Разную падаль я видел, - процедил сквозь зубы Рваный, сплёвывая сквозь зубы прямо на то, что осталось от Эмрата Солти. - Но такого… нож о тебя марать не хочу, потом не ототру ничем, а ты даже худшего моего ножа не стоишь. Пошёл отсюда, погань! - Поддав поднимающемуся из лужи собственных слёз, соплей и мочи подобию человека под зад, Рваный брезгливо стянул с ноги ботинок и запустил вслед улепётывающему капитану. - Так, парни, карету в кювет, дохляка в лес, лошадей с собой. И давайте пошустрее, мне надо срочно помыться…

***

Когда Эмина не пришла к назначенному времени, Лаз удивился, но не счёл нужным волноваться. Девушка, конечно, редко опаздывала, но обстоятельства могли быть разные, кто знает, что её задержало.

Когда прошло полчаса, её всё не было, а на стоящего с непонятно откуда взявшимся в самом начале весны букетом парня начали странно поглядывать, беспокойство игнорировать уже не получалось.

Когда же прошёл час, у ног статуи каменной основателя Эшельрага, подточенной морскими ветрами, сыростью и чайками, остались лишь цветы.

Для профессионального мага, тем более такого как Лаз, преодоление нескольких километров, отделяющих его от дома на набережной, где снимали комнату Эмина с отцом, заняло от силы пять минут полёта.

Вот только ни в этой комнате, ни где-нибудь ещё в здании, ни на Налиме, куда Лаз наведался следом, капитана Эмрата и его дочку не видели с самого утра. И никаких подсказок, указывающих на то, где они могут быть, Лаз не находил.

Карций Вальк, президент эшельрагского отделения «Медного Правила», уже готовился ко сну. Пусть энергии в старике и было столько, что позавидовали бы некоторые молодые, но для поддержания подобного темпа нужно было придерживаться правильного режима жизни.

Вовремя вставать, вовремя есть, причём только определенные и определенным образом приготовленные продукты, уделять хотя бы немного времени каждый день физическим упражнениям. Возрастная полнота уже вряд ли куда-нибудь денется, но это не значило, что можно было пренебрегать тренировками.

Однако, сегодня Карцию, похоже, было не суждено, прочитав напоследок несколько глав очередного любовного романа, единственной слабости, которую он себе позволял, отойти ко сну.

Лаз, слишком долго проживший зверем и слишком взволнованный, чтобы вспоминать про правила приличия и такта, влетел в окно спальни президента компании, даже не удосужившись сменить форму с человеческой на звериную, используемую им для поддержания инкогнито. Впрочем, вряд ли Карций был настолько глуп и недальновиден, что не удосужился провести своё маленькое расследование личности необычного кота.

От него вряд ли был какой-то смысл скрываться. И верно, казалось, старик даже не удивился такому необычному визиту, без каких-либо вопросов скинув одеяло, вбросив ноги в жёсткие тапочки и накинув поверх своей ночнушки тяжёлый и тёплый халат.

- Мне нужна ваша помощь, - вот единственное, что Лаз успел произнести, пока они вдвоём не вышли из спальни в кабинет Карция. Президент взял со стола небольшой посеребрённый колокольчик.

Секретарь явился на зов за считанные секунды, также словно ничуть не удивлённый, и Карций кивнул на него Лазу.

- Эмрат Солти, торговец, капитан корабля Налим и его дочь, Эмина Солти, найдите их. - Получив утвердительный кивок начальника, секретарь, так и не сказав ни слова, вновь скрылся за дверью.

Конечно, может быть, Лаз зря поднял такой переполох. Может быть, Эмрат просто отвёз дочь куда-нибудь к друзьям на чей-нибудь день рожденья, может быть, кто-то из них простудился, и они отправились ко врачу…

Можно было придумать сколько угодно причин их отсутствия, самой разной степени правдоподобности. И на их фоне его граничащее с паникой волнение показалось бы смешным.

Вот только тот разговор с Фаустом и гложущее сейчас душу отвратительное ощущение близящейся катастрофы не давали Лазу поверить ни в одну из этих причин.

Если всё окажется настолько просто и банально, то он будет в этой истории самым большим дураком, и вряд ли сможет отплатить Карцию за беспочвенное беспокойство. Но он предпочёл бы тысячу раз быть дураком и паникёром, чем хотя бы раз оказаться правым. Не здесь, не сейчас и не с ней.

Первые новости поступили уже спустя каких-то сорок минут. А к концу часа у Карция была уже вся возможная информация по перемещениям названных Лазом людей в прошедшие сутки. Страшно было представить размах сети, которую «Медное Правило» раскинуло над Эшельрагом, но в данный момент Лаз был только рад правдивости теорий заговора.

Известно стало следующее: Эмрат Солти утром этого дня нанял карету с извозчиком, после чего эту карету видели трижды, каждый раз всё дальше и дальше от центра города, причём один из очевидцев рассказал про женские крики, доносящиеся из повозки.

Тем не менее, за стены карету выпустили без вопросов, у мужчины имелись все необходимые документы на себя и дочку. Потом след, к сожалению, терялся по причине очень раннего времени.

Было очевидно, что ещё час-два и информаторы Медного Правила смогут найти тех, кому эта карета встречалась на пути. Но Лаз уже не мог ждать. Получив от помощника Карция карту нужного участка прилегающих к Эшельрагу территорий, он, проигнорировав все уговоры Фауста и Ронды, покинул покои президента также, как и появился в них, скрывшись в уже полностью чёрном небе.

***

Говорят, дольше всего длится то время, которое человек проводит в ожидании чего-то. Вне зависимости от повода, хороший он или плохой, то состояние, когда ты не знаешь, куда себя деть, десяток раз в минуту оборачиваясь на часы и меряя шагами комнаты, будто замедляет стрелки до состояния находящихся при смерти улиток. И раньше Лаз, в целом, был согласен с таким утверждением.

Теперь же он знал правду. Дольше всего тянется то время, когда ты изо всех сил спешишь, торопишься, но знаешь: как бы быстр ты ни был – всё бесполезно. Кошмар, который ты хочешь предотвратить больше всего на свете, уже случился. Беги – не беги, ничего уже не исправить.

Стрелки в такой момент не просто останавливались. Они срывались с циферблата и, словно рой адской саранчи, начинали пожирать заживо, с каждым мгновением вгрызаясь всё глубже в плоть.

От неумолимого времени невозможно спрятаться, с ним нельзя договориться, его нельзя обхитрить. Можно только бежать, надеясь, что так боль станет хоть немного меньше, а на самом деле лишь преумножая страдания с каждым шагом. Бежать навстречу кошмару.

Поначалу ему не везло. Он пролетал над дорогой столько, сколько ни одна карета не прошла бы и за двое суток, сканируя магией все экипажи до последнего, всадников и даже пеших путешественников, затем возвращался к развилкам и двигался уже вдоль них, и так снова и снова, с педантичностью безумца.

Но никаких следов Эмины или её отца так и не появлялось. Однако, в конце концов, его старания окупились. Где-то через полтора часа после начала поисков он обнаружил в придорожной канаве человека, по параметрам слишком похожего на Эмрата Солти, чтобы это было совпадение.

Мужчина не был мёртв или ранен, хотя его вещи были, мягко говоря, не в лучшем состоянии, покрывшись и пропитавшись смесью самых разных жидкостей и субстанций.

Однако, похоже, его это не слишком заботило. Потому что капитан Налима спал. Беспокойно, дёргаясь, словно пытаясь сбежать от преследующей его армии монстров, возможно даже плача, было сложно понять из-за облепившей его лицо грязи. Но, тем не менее, он спал.

Телекинетический удар был такой силы, что подбросил мигом очнувшегося и заоравшего от страха и боли в треснувших рёбрах мужчину метра на три вверх. Приземление на утрамбованную тысячами ног и колёс поверхность дороги вышло немногим более мягким.

- Что ты… - завёл было свою стандартную пластинку Эмрат, но одного лишь взгляда на лицо Лаза ему хватило, чтобы проглотить окончание фразы.

От Рваного он чувствовал жажду убийства, холодную и спокойную, несмотря на внешнюю злость бандита. От Лаза же веяло яростью. Всепожирающим пламенем, таким, что превратит в пепел за доли секунды. И Эмрат даже на страшном суде не смог бы дать ответ на вопрос: “Что хуже?”

- Где она? - Лазу хватило лишь пары слов, чтобы развязать Эмрату язык.

Он не плакал, не умолял, не мямлил и не пытался юлить, хотя был до одури напуган и должен был понимать, что правдивый рассказ обернётся явно не в его пользу. Тело словно какими-то животными инстинктами осознало: если оно не исполнит того, что от него требовали максимально быстро и эффективно, то лишнего вздоха сделать ему не дадут.

Эмрат выложил всё: про договор с Пунбелом Нувари об обмене дочки на долю в семейном бизнесе; про ранний подъём, когда он разбудил Эмину и обманом усадил в карету; про то, как она, когда они уже подъезжали к городским воротам, поняла, что слова отца – ложь, и попыталась вырваться; про встречу с шайкой Рваного, посланного Пунбелом, похоже, в отместку за слишком высоко задранную Эмратом цену за дочь; и, наконец, про то, что произошло после того как они вышли из кареты.

Только боги знали, каких трудов стоило Лазу не превратить Эмрата в кровавую кашу прямо на месте. Отец, продавший дочь в обмен на собственную жизнь, пресмыкавшийся перед её похитителями, а потом не поспешивший с максимальной скоростью добраться до города и поднять тревогу, а уснувший тут же на месте.

Такой человек заслуживал не просто смерти, самой настоящей казни. И единственным, что его остановило, был тот факт, что прежде чем он доберётся до города и узнает, где живёт этот Пунбел Нувари, пройдёт не один десяток драгоценных секунд.

- Показывай дорогу, - процедил он сквозь зубы, подняв себя и Эмрата в воздух и рванув прочь от Эшельрага.

***

В особняке семьи Нувари шёл пир. Задача, поставленная перед Рваным, была не слишком сложной, так что в обмен на её исполнение он не попросил денег.

Только устроить для себя и своих парней достойную гулянку. Пунбел без вопросов согласился, ужин на три десятка человек (вся шайка Рваного, естественно, для захвата кареты Эмрата была не нужна) было устроить легко. К тому же он сам принимал в этом участие, так что денег было даже не жалко.

И сейчас празднование как раз достигло своего пика.

Вино и крепкая ржаная настойка лились рекой; на вертеле, установленном прямо внутри гигантского камина, вращался уже третий за сегодня поросёнок, слышались выводимые нестройными голосами песни, иногда сразу несколько с разных концов зала, а большинство служанок уже тем или иным образом лишились большей части одежды, с едва сдерживаемыми слезами на улыбающихся лицах продолжая разливать алкоголь и разносить угощения.

Пунбел, несмотря на то, что позиционировал себя как представителя аристократии, по характеру был куда ближе к Рваному и его братии. Так что не препятствовал такому непотребству, а поддерживал его и даже активно участвовал.

Хотя сегодня, по крайней мере в первой половине вечера, единственной девушкой, к которой он прикасался, была новоиспечённая “невеста”. Потом, правда, ему надоело, но примерить на себя роль “жениха” нашлось ещё достаточно желающих.

Сейчас Эмина лежала в углу, забытая всеми, в том состоянии, когда человек не до конца осознаёт реальность вокруг или кошмарный сон. Вот только если гулянка, и правда, уже вряд ли стала бы развязнее и грязнее во всех смыслах этого слова, то истинный кошмар этого вечера был ещё впереди.

Широкое витражное окно, единственное достаточно старинное и дороге, чтобы у Пунбела не хватило смелости разбить его в очередном приступе гнева, лопнуло с оглушительным звоном, обрушив на толпу пирующих дождь мельчайших осколков.

Те, кому стекло попало в глаза, нос, рот или на иные чувствительные участки тела, завопили от боли, но их страдания только начинались. Секунду спустя, выгибая стальную основу витража внутрь помещения словно гигантский цветок, прямо на стоящий посреди зала стол рухнул белоснежный лев.

Огромный, длиной метров пять монстр взревел так, что сметённые на пол тарелки и приборы начали, дребезжа, подпрыгивать на месте, а под потолком ходуном заходила хрустальная люстра. И вот тогда особняк семьи Нувари погрузился в настоящий кошмар.