Легенда о Лазаре 3. Незваный гость

Глава 1

В Нерии, соседнем с Кристорией государстве, кроме Паскара – столицы, было ещё немало интересных мест для посещения. Однако в список всех достопримечательностей и живописных пейзажей точно не входила одна маленькая деревушка, расположившаяся на самом побережье.

Домов двести, не больше, она была нанесена только на самые подробные карты. Да и то только за тем, чтобы сборщики налогов не пропускали её во время своих объездов.

Пенная, с названием никто особенно не заморачивался, была самой обычной деревушкой. Такой, проехав которую насквозь, уже через час не вспомнишь, она это или одна из десятка предыдущих.

Да и, откровенно говоря, проезжали тут не так чтобы часто. Большинство крупных дорог и торговых маршрутов лежало восточнее, подальше от побережья Пустого океана и поближе к охраняемым территориям.

Однако, и в Пенной в это время года можно было найти десяток-другой приезжих, решивших остаться тут на ночь. Потому что времени уже было немало, а зима совсем не располагала к поздним поездкам. И трактир «Китовый ус» пользовался у таких вот нечаянных путников немалой популярностью. Правда, только из-за того, что два других пользовались популярностью куда меньшей.

Но в вечер выходного дня, да ещё и в такой холодный, даже такое захудалое заведение, как «Китовый Ус», было заполнено почти до отказа.

Люди ели, пили, болтали, резались в карты, хвастались, кто чем мог, спорили обо всём на свете, старались ухватить снующую между столиками официантку Сейму за вёрткий зад, хохотали, пели нестройными голосами под чуть фальшивое звучание гиммы бродячего музыканта, пытались затевать драки, за что быстро оказывались вышвырнуты за дверь…

В общем, с удовольствием и пользой проводили свой честно заслуженный вечер после трудовой недели.

Мужчина, может быть, чуть за тридцать, черноволосый, с хитрым прищуром тёмно-серых глаз и лёгкой щетиной на подбородке, ничем из этой толпы не выделялся. Разве что пил чуть менее активно, но это было несложно списать на обычную усталость.

На него никто не обращал внимания. Разве что иногда бросали завистливые взгляды, когда вышеупомянутая Сейма, поднося ему новую кружку с пивом, в ответ на банальные шутки не окидывала юмориста ироничным взглядом, а начинала звонко хихикать, кокетливо прикрывая губки ладошкой.

- Счастливчик, - говорили те, кого официантка “Китового Уса” в этот вечер отшила.

- И что она в нём нашла? - вторили другие, те, кого Сейма отшила ещё и накануне.

- Да забудьте вы про эту рыжую, сдалась она вам, - махали рукой те, кого девушка отшивала уже несколько раз подряд.

Кстати, понять, что рыжеволосая Сейма нашла в черноволосом незнакомце, можно было довольно просто. Нужно было только знать, что под двухдневной небритостью и небольшой полнотой в районе живота скрывался маг-трансформ, способный по желанию перекраивать собственное тело так, как ему нужно. В любых местах и любых диапазонах.

Лазарис Морфей, а это был именно он, оказавшись вдали от родителей, академии, друзей и вообще всего, что имело отношение к его детской личности, пришёл к выводу, что не осталось никаких причин продолжать придерживаться роли одиннадцатилетнего мальчишки.

И предпочёл возраст, на который сам себя ощущал. А ещё, раз уж он лишился удовольствий, что приносила ему прошлая жизнь, Лаз решил возместить потерю тех удовольствий, которых, как ребёнок, всё это время был лишён.

По алкоголю он, правда, не слишком скучал, попивая его больше для проформы и поддержания образа. Но вот женщины…

Да, его настоящему телу, в которое он всё ещё вынужден был возвращаться пару раз в неделю, было одиннадцать. Но разуму-то было уже за сорок. И если физиологически и гормонально его лишь только-только должно было начать тянуть к противоположному полу, то психологически всё было куда сложнее.

Чего стоила одна лишь Штучка со своими соблазнительными изгибами. А потому, оказавшись предоставлен самому себе, первым, что он сделал, было посещение совершенно конкретного заведения. Из него улучшенное трансформацией тело не выходило больше суток, выпуская весь накопившийся за десяток лет пар.

Сейчас, спустя месяц после исчезновения, это уже тоже перестало быть необходимостью, скорее просто развлечением в дороге. И не для него одного.

Трансформация по определению была стерильна, так что девушке ничего не грозило, а удовольствия она получала точно ничуть не меньше, чем с “настоящим человеком”. А потому Лаз не видел, в чём его можно было упрекнуть.

На следующий день он снова сменит внешность, оставит Сейме хорошие чаевые и отправится дальше на юг. Вообще, такая свободная жизнь уже сильно изменила его.

Стал казаться легче лежавший на плечах груз ответственности. Не пропал совсем, конечно, но уже не довлел ежеминутно и ежечасно, грозя в любую минуту придавить и превратиться в надгробный камень. Реже стали сниться кошмары о смерти близких, в которых убийцей зачастую становился он сам. Постепенно начали пропадать те самоуверенность и гонор, которыми, Лаз теперь чётко видел, он страдал уже довольно давно.

Там, в Апраде, в Доме Магии, он был Лазарисом Санктусом Морфеем: юным дарованием с неизмеримым потенциалом, будущей опорой нации, потенциально сильнейшим магом в истории, тем, кто однажды будет решать судьбы стран и народов.

Как бы он ни старался убежать от всех этих титулов в учёбу и общение с друзьями, они, словно назойливые комары, находили его и продолжали противно пищать над ухом. И постепенно, хотел он того или нет, это оказывало своё влияние.

Высокомерие, заносчивость, чувство собственного превосходства. Эти эмоции не затмили разум полностью, но всё его поведение, сейчас Лаз отлично это видел, было насквозь ими пропитано.

Начиная от того, как он сидел в своём кресле, с отеческой полуулыбкой наблюдая за своими друзьями, и заканчивая самым идиотским поступком на свете – участием в магическом турнире. Он везде и со всеми вёл себя так, словно был фокусником, демонстрирующим окружающему миру один бесконечный и невероятно зрелищный трюк.

Да, может, в какой-то мере он имел на это право. Не только из-за своей силы как мага, но и из-за разницы между возрастом его тела и разума, оборачивавшей любое его действие в проявление гениальности. Вот только…

Лаз не был гением. Он и раньше себе это говорил, однако, тогда после этих слов обязательно шло: “НО…” - и список того, в чём он лучше этих самых гениев.

А сейчас до него начало доходить, что не было никакого смысла в этом самом “НО”. Споры: гениальность против огромного магического потенциала, гениальность против опыта иного мира, гениальность против взрослого разума – были по определению бессмысленны.

И то, что он на полном серьёзе в них участвовал, да ещё и внутри собственной головы, нельзя было назвать хорошим показателем.

Семён Лебедев, тот человек, что умер там, в пустыне африканского континента, таким не был.

Был эгоистом? Да. Считал себя умнее других? Не без того. Тешился мыслями о собственной уникальности? Конечно, все так делают.

Вот только это всё было легко и непринуждённо, не выходило за рамки и не мешало ему жить. Потому, что Семён Лебедев понимал: он точно не самый умный и не самый уникальный. Скорее всего даже не в первом десятке миллионов из семи миллиардов.

Может быть, именно поэтому, вдруг оказавшись кем-то даже не из разряда “Один на миллион”, а сразу попав в “Один на весь мир”, Лаз не заметил, как впустил в себя эту гордыню.

Ведь это, и правда, была самая настоящая отрава. Только не та, которая убивает за несколько минут, а другая, вызывающая привыкание и вынуждающая приходить снова и снова за всё бо́льшими дозами. В какой-то момент высокомерие стало его наркотиком.

А потом ему пришлось бежать. И, вынужденный скрывать не только своё лицо, не только свою магию, но иногда даже свою манеру говорить, он вдруг перестал быть “Одним на весь мир”.

Осознание своей уникальности, скрытой где-то в глубине, под гримом трансформации, не помогало. Став “Одним из толпы”, в первое время ему пришлось пережить самую настоящую ломку.

До одури хотелось снова ощутить на себе недоумевающие взгляды. Выдать что-нибудь, что вызовет у слушателей настоящий шок, таинственно усмехнуться, давая тонкий намёк, что он понял то, что не должен был.

Вот только его лицо было лицом взрослого, тридцати-сорокалетнего мужчины, и его слова больше не вызывали вау-эффекта. Потому что в самих этих словах не было ничего особенного.

В нём самом не было ничего особенного, если забыть про магию и перерождение. И это понимание, не на уровне мозгов, а там, значительно глубже, куда не пробиться никакими рациональными доводами, поначалу было очень неприятно.

Однако, со временем удивление прошло, следом за ним ушло неприятие, а потом исчезло и разочарование. Он оставался уникальным магом, и в будущем от его решений, и правда, будут зависеть судьбы миллионов людей.

Но не магия делала его – самим собой. Отбрось её, и суть не изменится. Родись он, как родители, без магического дара; родись он в другой семье, с другим социальным положением и достатком; родись он в другой стране или даже другом мире – он остался бы тем же самым человеком.

Потому что он родился, по-настоящему родился, в совсем другом месте и в совсем другое время. Да, сейчас Лаз был тут, и не было смысла держаться за земную жизнь руками и ногами. Но и отрицать её не стоило.

Так что сегодня он собирался выпить ещё пару кружек этого слабого пива, доесть уже порядком остывшую уху и дослушать до конца старательно выводимую бардом песню. А потом подняться в свою комнату, залезть в кадку с водой, которую к тому моменту уже должны будут наполнить, и за чтением довольно толстого томика, озаглавленного “Тонкости и нюансы магии Трансформации. Том третий”, дождаться, когда у Сеймы закончится смена.

А завтра, укрыв спящую девушку одеялом и чмокнув напоследок её в россыпь веснушек на пухленькой щёчке, собрать свои нехитрые пожитки, оставить на прикроватной тумбочке её двухнедельное жалование, спуститься вниз, расплатиться за постой с заспанным хозяином “Китового Уса”, выйти за дверь под лёгкий снег и навсегда покинуть деревню Пенную, отбросив очередную использованную личину и сохранив парочку приятных воспоминаний.

Такого ли ждал от него Савойн Листер, сейчас, наверняка, ломающий голову, где он? Наверняка, нет. Чего угодно, но не этого.

Но, тем не менее, так он и поступит. Будет пить дешёвое пиво в захудалом трактире и спать с рыжеволосой Сеймой, имевшей десяток лишних кило и парочку вызванных подобными случайными связями болезней.

Будет ли это правильно для сильнейшего мага континента и обладателя неизмеримого потенциала? Вряд ли. А для Лазариса Морфея, даже нет, для Лаза, для него, здесь и сейчас?

Что же, почему бы и нет?

Пиво, несмотря на свою дешевизну, было не таким уж плохим, трактир, несмотря на захудалость, мог похвастаться мягкими перинами и вкусными супами, Сейму лишние килограммы не делали менее привлекательной, даже наоборот, а заразиться чем-то, будучи в трансформации, он не мог по определению.

Лаз не сомневался: в будущем его ещё ждало немало всякого. И хорошего, и откровенного дерьма. Это было ему предначертано самим рождением. Но это всё будет потом.

А пока… пока будет лёгкий снег, обхватившие плечо когти Принцессы и дорога без особых цели и маршрута.

***

- Итак, скажи мне, почему я должен взять именно тебя? - суровый воин с коротким ёжиком светло-русых волос оценивающе оглядел очередного кандидата на должность охранника нового поместья графа.

В целом новичок его устраивал. Около тридцати, высок, мускулист, опрятен, гладко выбрит, аккуратно подстрижен. С учётом того, что службу ему предстояло нести не абы-где, а в поместье аристократа, это было ценно.

И, что куда более важно, молодой человек явно был опытен в бою. Правда, это начальник стражи определял уже скорее по глазам, тёмно-серым, рассматривавшим собеседника без грамма оторопи, серьёзным и вдумчивым.

Из каждого десятка кандидатов на должность едва ли двое могли похвастаться подобным. И Унар, начальник графской стражи, даже без собеседования почти решил взять этого новичка на службу.

Слишком мало было подходящих кандидатов среди тех, кого Унар уже видел. Однако, услышав следующие его слова, воин подумал, что поспешил с решением.

- Знаете, глядя на ваших претендентов, - молодой человек покосился за спину на дверь, ведущую в коридор, где ждали своей очереди другие кандидаты. - Я вообще удивляюсь, почему Его сиятельство до сих пор продолжает этот набор. Почти уверен, что видел, как один уникум отломал от скамейки, на которой сидел, щепку, и начал ковырять ею в зубах. Не говорю, что я сам – гений, но по сравнению с теми, кто там остался… - многозначительная пауза дала понять, что новичок имел в виду.

Унар нахмурился. Такой ответ ему не нравился.

Во-первых, клеветников он на дух не переносил.

Во-вторых, парень явно считал себя самым умным в комнате, что само по себе было неосмотрительно и глупо.

А в-третьих… в-третьих, как не хотелось этого признавать, новичок был прав.

Графу нужны были не вышибалы, а ответственные воины, умеющие пользоваться головой не только, чтобы в неё есть. Именно поэтому отбор на такое тёплое местечко шёл уже больше недели, а занята была лишь половина мест.

Унар понимал и разделял такое желание Его сиятельства. Понимающий и умный охранник работу будет выполнять более ответственно, а в случае чего не растеряется, сможет правильно среагировать даже в нестандартной ситуации.

Да и в целом, когда обладаешь такими властью и влиянием, каким обладал Вальнар Дифалский, начинаешь предпочитать качество количеству. Однако, если говорить честно, старый вояка уже порядком устал опрашивать десятки желающих.

После недели отбора граф так и не согласился понизить планку приёма, а подходящих кандидатов становилось всё меньше. Должность, и правда, была отличной и платили соответствующе.

Но для большинства обычных претендентов требования были слишком высоки, а для профессиональных магов, которых встретили бы с распростёртыми объятиями, место простого охранника было, наоборот, недостаточно привлекательным. Даже если это место было под крылышком графа Дифалского.

И мучаться бы Унару выбором между подходящими для должности физическими качествами и не слишком подходящими моральными, но новичок продолжил.

- Послушайте, я в городе новенький. Прибыл из Нерии, тут у меня ни родных, ни друзей. Так что я прекрасно понимаю, что ни на какую ответственную должность меня не возьмут. Эта вакансия показалась мне отличной, поскольку не отменяет возможности карьерного роста, что мне сейчас куда важнее высокой зарплаты. Я знаю, что вы меня проверите, и также знаю, что ничего не найдёте. Ну, то есть вообще ничего, мне пришлось перебраться в другую страну не просто так. Это определённо вызовет недоверие, сомнения в духе: “А можно ли ему доверять? А не шпион ли он?” Но, честное слово, я пришёл сюда без всяких задних мыслей. И я совершенно точно знаю, что я намного лучше, чем любой из ждущих сейчас за дверью. Может быть, я не буду лучшим среди всех, кого вы наймёте, но если в коридоре все кандидаты на сегодня, то остановить выбор на мне будет верным решением. Я знаю, что вы уже сложили обо мне определённое мнение, так что не буду дальше утомлять вас разговором. Если решите, что риск найма незнакомца стоит того, найдите меня, мой адрес есть в анкете.

Унару оставалось только ошеломлённо раскрыть рот. А ещё чуть-чуть привстать, чтобы ответить на крепкое рукопожатие странного молодого человека, который, попрощавшись, скрылся за дверью. Ещё пару секунд он тупо пялился на запертую дверь, пока, наконец, не встряхнул головой, словно сбрасывая с разума морок.

- Да уж, - пробормотал он, - такого собеседования у меня ещё не было…

Глава 2

Не то, чтобы Лазу была нужна работа. Денег, что выдал ему в дорогу Савойн, хватило бы на несколько лет безбедной жизни.

Но просто сидеть в номере гостиницы, почитывать книжки по магии и плевать в потолок было не в его стиле. К тому же это было бы подозрительно: безработный без роду и племени, способный позволить себе и номер в гостинице, и всяческие лакомства, и стабильные походы в бордель.

А отказываться от комфорта без веских причин было глупо. Потому, прибыв в Озёрную империю, он решил, что куда выгоднее будет устроиться на какое-нибудь не слишком выделяющееся место и тихонечко жить, воплощая в жизнь свои идеи.

Должность стражника местного графа, который по совместительству являлся мэром города, была привлекательной по множеству причин.

Во-первых, естественно, деньги. Работая на так хорошо оплачиваемом месте, Лаз мог не слишком волноваться, что возникнут вопросы о его расходах.

Во-вторых, стража Его сиятельства, кроме выполнения прямых обязанностей, должна была принимать участие в тренировках, а это спарринги, отработка тактик и ещё много чего полезного.

В-третьих, такая должность открывала Лазу доступ сразу ко многим слоям общества. Днём, высматривая возможные угрозы на светском рауте, он мог этим же вечером, сняв с себя форму, отправиться в трущобы города, а утром, перед работой, заскочить в купеческий квартал, и ничто из этого не будет слишком подозрительным.

В-четвёртых, если его примут на работу, можно будет куда меньше волноваться о последующих проверках, кем бы они не организовывались.

Последней же по порядку, но не по значению, была причина, которую Лаз вписал даже в анкету. Дочка графа, и правда, славилась красотой. Не то чтобы у него были какие-то крамольные мысли, но возможность наблюдать красивых женщин – всегда приятный бонус, к чему бы то ни было.

«Пшеничный колосок» -- гостиница, где он остановился, – встретила его радушной улыбкой хозяина заведения, уже достаточно прикормленного щедрыми чаевыми. Комната Лаза всегда была в идеальной чистоте, а по утрам его ждал отличный завтрак. Ещё было куда стремиться, но спешить с этим тоже не стоило. Такие вещи Лаз чуял, опыт взаимоотношений с ушлыми египтянами на родной планете давал о себе знать.

- Господин Сван! Рад Вас видеть. Для Вас как обычно?

- Спасибо, Лу, ты очень любезен.

- Через пятнадцать минут всё будет!

“Как обычно” – это ванна, что в местных реалиях означало наполненную горячей водой бадью, сытный ужин и никаких лишних посетителей. Идеальное сочетание для человека, желавшего отдохнуть в тишине и комфорте.

- Благодарю, - Лаз, а вернее Саймон, выудил из кармана характерно поблёскивающую монетку. - Лукас, если меня будет искать кто-нибудь из особняка графа Дифалского, пусть оповестят незамедлительно. Для всех остальных меня, как всегда, нет.

- Я понял, - довольно улыбнулся трактирщик, жестом фокусника пряча золото в один из многочисленных карманов. - Хорошего вечера!

***

Поддерживать температуру воды на нужном уровне было легко, если учесть достижения Лаза в магии. Плюс сразу три мочалки, плавными движениями натирающие спину и пятки, плюс висящая перед глазами книга по магии трансформации…

В поместье графа, чтобы не выдать себя, скорее всего придётся умерить свои расходы энергии. Но тут можно было творить практически всё что угодно, главное комнату на щепки не разнести.

По всему номеру уже стоял густой туман, образовавшийся от постепенно испарявшейся воды, а любой вошедший почувствовал бы, что попал в сауну. Трансформация создавалась с расчётом на разного рода экстремальные ситуации, так что чувствительность у этого тела была довольно низкой. Чтобы что-то почувствовать, сидеть приходилось почти что в кипятке.

Книги, предоставленные Савойном, раскрывали ещё один большой пласт информации, раньше от Лаза скрытой. Не просто укрепление плоти и усиление мышц, не просто ускорение восприятия и отточенность рефлексов. Полностью изменённые ткани, перестройка структуры организма, новые органы…

Стоило признать, Кристория в магии трансформации продвинулась очень далеко.Дьяволёнка, трансформацию, в которой Лаз сражался на турнире, можно было считать полноценным Зверем очень условно. Он ещё слишком многого не знал.

Однако, и местные маги многого не знали. Не то чтобы Семён Лебедев был особо успешен в биологии и анатомии в школе. Но, как человек двадцать первого века, был неплохо осведомлён о клетках, энергообмене, назначении человеческих желёз и прочих, как оказалось, немаловажных вещах. Со знаниями двух миров он мог бы придумать ещё очень много чего нового для магии трансформации.

Впрочем, это всё было делом будущим. Пока что Лазу хватало трёх форм. Первая, базовая, представляла из себя его самого, такого, каким его знали родители и друзья, Лазариса Морфея, мальчика двенадцати лет. В сравнении с истинным телом это было лишено всех физических недугов, но оставалось самой простой, “гражданской трансформацией”.

Вторая, в которой он был сейчас, почти полностью повторяла ту внешность, каким Семён Лебедев помнил себя, в последний раз посмотревшись в зеркало там, на Земле. Для долгосрочного проживания Лаз решил использовать более привычный образ.

Но кроме внешних изменений, эта трансформация подверглась перестройке и внутренней. Физические показатели остались в рамках, доступных для очень хорошо тренированного человека, но вот на выносливости и защите от разного рода неблагоприятных условий он не экономил.

Это тело могло без особых проблем купаться в кипятке, имело высокое сопротивление различным видам отравлений, не замёрзло бы, окажись он голышом на двадцатиградусном морозе, почти не боялось переломов, и за секунды прекращало практически любые кровотечения.

На такие сложные структурные перестройки ушло очень много энергии, и любой адекватный маг-трансформ назвал бы Лаза безумцем. Но чего у него было предостаточно, так это энергии.

И последнее тело тратило её ещё больше. Правда, перекидываться в него Лаз решил бы в последнюю очередь. Третья форма была экспериментальной, на ней он проверял возникавшие идеи.

А потому после превращения запросто мог оказаться без кожи, с лишним сердцем или глазом, а то и вовсе мёртвым из-за того, что, к примеру, в трансформации ради проведения очередного опыта отсутствовали лёгкие.

В свою детскую форму он перекидываться тоже не собирался, а потому большую часть времени миру представал Саймон Сван. Отправив книжку на кровать, Лаз усмехнулся и, вдохнув полную грудь воздуха, погрузился с головой в едва не бурлящую воду.

Семён Лебедев. Саймон Сван.

Имя, которое пришлось использовать на турнире, ему понравилось, и Лаз решил усилить эффект. Если бы кто-то на Люпсе знал английский, то легко понял бы заложенную в этом имени иронию. Ведь, вернув и приукрасив свою земную внешность, Лаз вместе с ней вернул и приукрасил своё имя.

На пятой минуте погружения, когда даже это тело начало чувствовать дискомфорт, в дверь номера аккуратно постучали. А поскольку Лукас получил вполне конкретные инструкции, причину этого визита определить было несложно.

Унар, насколько Лаз помнил, именно так звали главу охраны, всё-таки заинтересовался его кандидатурой. Ну что же, первый шаг сделан.

***

- Итак, Саймон, проходи, знакомься.

В подчинении Унара находилось порядка нескольких сотен человек, но большинство из них несло службу где-то в других местах.

Разведка, контрразведка, охрана важных объектов, других поместий графа… несмотря на диковатую внешность, этот мужчина был очень умён и отлично знал своё дело. Однако, поместье, расположенное в центре владений Его сиятельства, на время приковало всё внимание Унара.

Лаз успел навести справки. Где-то за месяц до его появления, дом был атакован группой магов и по большей части превратился в уголь и головешки.

Его сиятельства в тот момент в поместье не было. А вот почти семь десятков человек прислуги, включая тридцать стражников – были. Из них в живых осталось лишь шестеро, да и то, полноценной жизни никто из них не увидит ещё долго.

Восстановить здание было не сложно, были бы деньги. Псионика могла такое, чего не умели на Земле даже в двадцать первом веке.

Но вот с людьми было куда хуже. Часть персонала просто переназначили из других поместий и загородных владений, но согласились пойти на места покойников далеко не всё.

Люди понимали, что, если графа не убили в первый раз, то будет и второй. Подставляться не хотел никто. Однако, найти прачек или поваров всё-таки было не так уж сложно. Да, история предшественников отпугивала многих, но оставалось всё ещё достаточно желающих.

Основная сложность была именно с той вакансией, на которую претендовал Лаз. С учётом того, что Его сиятельство потребовал увеличить количество стражников, у Унара просто не было возможности полностью укомплектовать маленький гарнизон из уже находившихся на службе у графа людей.

Оставлять без присмотра другие владения тоже было нельзя, мало ли что мог провернуть потенциальный противник. Вот и начали этот набор из расчёта, что смогут заполнить пробелы новобранцами.

Надо сказать, план почти полностью удался. На десятый день после открытия вакансии, когда Лаз и появился в поместье, уладив с помощницей Унара все вопросы, из пятнадцати мест заполнить осталось только три.

Экскурсию ему проводил, естественно, не лично глава охраны, но один из его доверенных лиц. Так что в компетентности провожающего сомневаться не приходилось. Да и на вид было понятно, что за свои слова этот человек отвечал.

Лет сорок пять, худощавый и чуть сутулый, он, тем не менее, двигался плавно и изящно, так, как сам Лаз никогда не смог бы без трансформации. В мужчине чувствовались сила и опыт, и несмотря на не слишком внушительный вид, становиться с ним врагами не захотел бы никто. Звали его Нирмо.

И сейчас он как раз открывал дверь в довольно просторное помещение, расположенное на подвальном этаже поместья. Насколько понял Лаз, это было что-то вроде местной казармы. Коек не стояло, спать во время смены стражникам не полагалось, но была устроена раздевалка, несколько туалетов и небольшой уголок для отдыха, где охранники могли перевести дух после смены. В целом тут было даже уютно.

Встретили новичка улыбками, причём половина улыбок были женскими. На Люпсе понятие слабого пола было не таким строгим, как в земном средневековье, так что в этом не было ничего удивительного.

Нет, девушек в составе охраны было меньше, чем парней, но и улыбалось их новенькому больше. И не было никаких сомнений: многие парни не рады ему именно из-за того, что рады некоторые девушки. Впрочем, в этих хитросплетениях взаимоотношений прямо сейчас разбираться ему точно не было нужно.

Знакомство прошло довольно буднично. При Нирмо, пользовавшимся авторитетом едва ли не большим, чем сам Унар, никто не решался на вольности. Единственным, что можно было отметить и что заставило Лаза невольно усмехнуться про себя, были практически обязательные попытки каждого представителя сильного пола во время рукопожатия сломать ему кисть.

Вот только было проще сказать, чем сделать. Было очень забавно наблюдать за тем, как они краснели от напряжения, сдавливая его ладонь изо всех сил, а в итоге получали лишь вежливый кивок и лишь чуть более сильное, чем нужно, ответное пожатие.

Девушки в большинстве своём здоровались вполне обыденно. Кто-то также за руку, кто-то просто представлялся и кивал. Из семи представительниц прекрасного пола лишь две позволили себе игривые нотки в голосе.

На это Лаз, нисколько не растерявшись, в ответ поцеловал кокеткам ручки, чем привёл их в неописуемый восторг и вызвал парочку завистливых взглядов.

Всего в “казарме” находилось семнадцать человек, не считая самого Лаза и Нирмо. Треть расширенного гарнизона поместья. Вскоре должна была прийти с дежурства предыдущая смена, и присутствующие готовились сменить уставших коллег.

Смен было три, по восемь часов каждая, снижать охрану после случившегося Унар не собирался ни днём, ни ночью. И Лаз, а точнее Саймон, должен был заступить на дежурство вместе со следующей сменой, чтобы, так сказать, прочувствовать процесс.

Ему показали один из немногих оставшихся незанятых шкафчиков, откуда Лаз не без удовольствия достал аккуратную броню с эмблемой графа Дифалского: орлом, атакующим припавшего к земле волка.

Доспех оказался очень удобным, сделан был качественно, смотрелся представительно, а отсутствие обычно любимых аристократией вычурных деталей типа позолоты делало его ещё лучше. Размер был подобран специально под него – ещё один плюс работы на Его сиятельство. Причём в комплект входили даже штаны и рубаха, подходящие по цвету к броне.

Особо не смущаясь, Лаз начал раздеваться. Смысла в стеснении он не видел, в местных реалиях это было бесполезно. Ведь даже туалеты были разделены лишь невысокими перегородками, чисто символическими, если задуматься.

К тому же, если подумать ещё немного, его тело было ненастоящим. Да и, в конце концов, ему попросту нечего было стесняться. Создавая новое тело по образу себя старого, потворствуя человеческому эго, он сделал себя выше, шире в плечах, с отчётливо проступавшими под рубашкой кубиками пресса и без так бесившей его когда-то щетины. Так сказать, подчеркнул достоинства.

Красавчиком он не стал, но девушки на улице частенько оборачивались ему вслед, так что жаловаться было не на что. Парочка заигрывавших с ним девушек заулыбались и начали о чём-то шушукаться.

Переоделся Лаз вовремя. Когда прятал последнюю вещь в шкаф, по ступенькам как раз затопали сапоги. Первый из нынешней смены спускался, чтобы доложить ситуацию и дать понять, что можно меняться. Прежде чем новая смена не примет свои посты, предыдущая уходить не имела права.

Рапорт был довольно краток: всё в целом спокойно, на кухне что-то не поделили и подрались два поварёнка, уборщица была поймана при попытке выудить из шкатулки с драгоценностями рубиновую серёжку, на улице перед воротами поместья компашка пьяных пыталась выяснять отношения. Вполне обычный день.

Лаз, как новенький, достался Нирмо на попечение. Следующие четыре часа они ходили по поместью, изучая множество коридоров, комнат, лестниц и дверей, соединявшихся в небольшой лабиринт.

Поначалу Лаз даже почти потерялся, но после нескольких обходов примерная карта поместья всё-таки уложилась у него в голове. Остаток смены они с Нирмо простояли на посту у ворот, самом простом и удобном. И это было последнее послабление новичку. Со следующего дня Лаз будет полностью в ответе за себя и свои поступки.

Попрощавшись с коллегами и получив от одной из девушек кусочек бумажки с выведенным аккуратным почерком адресом, он, запустив руки в карманы, направился прочь от поместья графа Дифалского. Сегодня, несмотря на поздний час, у него ещё были дела. А бумажка никуда не денется.

***

Не просто так Лаз искал работу, на которой сможет не зависеть ни от чего и распоряжаться свободным временем, как ему вздумается. Раз уж он оказался в полной изоляции от старой жизни и получил возможность действовать без оглядки на возможные подозрения, можно было заняться вопросом, интересовавшим его уже не первый год.

Солнышко.

Таинственная душа, которую Лаз уже трижды видел в своих непонятных видениях. Третий раз произошёл, когда он упал в обморок после победы над Сыном Монарха.

Всё было точно также: пустота пространства души и висящий где-то одновременно невероятно близко и бесконечно далеко белый светящийся огонёк. На этот раз он был ещё меньше, но Лаз уже почти не сомневался, что дело было в разной скорости роста их душ, и это просто его душа стала ещё больше.

И снова он притянул её к себе, и снова их облики стали меняться. Сияющий крылатый ангел и огромный чёрный дракон. На этот раз, правда, Лаз не испугался собственной формы и смог притянуть солнышко ещё ближе.

Настолько, чтобы услышать, словно через сломанный телефон или барахлящую рацию, несколько слов. Большей частью это были просто обрывки, и понять что-то оказалось практически нереально, но одно слово он расслышал достаточно отчётливо.

Айна. Это было её имя, Лаз не сомневался. И, прежде чем связь вновь оборвалась, смог, ну или ему так показалось, ответить и представиться сам. Очнувшись в лазарете арены, он пообещал себе обязательно выяснить, кто она и где находится.

И когда Савойн начал предлагать свои идеи, Лаза осенило. Он вряд ли смог бы что-то узнать, оставаясь Лазарисом Морфеем, но вот так, не связанный ролью ребёнка и с правом поступать, как хочет, о ней получится узнать больше и быстрее.

Проблема была в том, что Лаз понятия не имел, с чего начинать. Одно только имя – это ничтожно мало. Ещё он знал пол и примерный возраст. Если исходить из внешности ангелочка, Айне сейчас должно было быть лет семь-восемь, может, девять.

Но это всё равно было очень мало. Усугубляло ситуацию то, что это вполне могло быть сокращение, ведь его тоже почти никто не называл полным именем.

А также то, что на Люпсе не существовало такого чёткого разделения имён по национальностям или языкам. Айна вполне могла быть и из Нерии, или из Танильского каганата, или из одного из множества маленьких королевств между Кристорией и Озёрной империей.

К счастью, были и хорошие новости. В отличие от Земли, на Люпсе имена очень редко повторялись. Было несколько “главных” имён, принадлежавших каким-нибудь древним королям или великим магам. Но в основном родители старались называть детей по-особенному.

Конечно, с учётом населения Люпса в несколько сотен миллионов человек, повторений всё равно было очень много, но это точно было лучше, чем искать на Земле Машу или Джона.

А ещё Лаз точно знал, что Айна – необычная девочка. И дело было не в том, что, с учётом её возраста, силы его собственной души и разницы между драконом и ангелом, девочка должна была обладать как минимум высоким потенциалом. И даже не в том, что именно с ней у него снова и снова возникала какая-то мистическая связь. Во всём этом, конечно, тоже. Но главное, что стало причиной такого вывода, стал цвет её души.

Душа человека, то, как она выглядела во внутреннем восприятии, отражала его личность, это юным магам рассказывали едва ли не самым первым. Кто-то визуализировал дерево, кто-то океан, кто-то скалу, кто-то целый пейзаж.

Другие видели животных, какие-то явления вроде пламени или и вовсе нечто непонятное и неопределённое. Существовало даже целое направление исследований, искавших зависимости между характером и поведением человека и формой его души.

И также, как душа имела форму, она имела и цвет, причём последний могли увидеть даже другие люди. Когда маг-трансформ перевоплощался в другую форму, тело окутывал туман того же цвета, что и его душа.

Именно поэтому Лаз всегда так удивлял знавших об этом эффекте, ведь туман его трансформации был угольно-чёрным. Душа могла быть любого цвета, но почти никогда она не имела тёмных оттенков. Для этого человек должен был либо быть настоящим монстром: убийцей, насильником, каннибалом, как тот же Турбас Дайло, либо погрязнуть в пучине беспросветной депрессии, когда весь мир, и внутри, и снаружи, окрашивается в цвета грязи и смерти.

Но даже тогда душа не становилась чёрной. В человеке просто по определению не могла быть только тьма. И ровно по той же причине душа не могла быть чисто-белой, даже у маленьких детей. Святые бывают только в книжках. Но душа Айны была кристально чистой, как первый снег.

В итоге получалось, что Лазу нужна была девочка от семи до девяти лет по имени Айна, минимум высокого потенциала, обладавшая при этом некой непонятной аномалией души.

Это определённо сильно сужало круг поисков, но он совершенно точно не мог подходить к каждому встречному на улицах и спрашивать: “Прошу прощения, вы случайно не знаете?..” В какие-то официальные источники путь ему тоже был заказан, слишком велик был риск раскрыть самого себя.

Оставалось только воспользоваться помощью мира нелегального. Лаз слабо представлял себе, что именно будет спрашивать, но, как говорится, не попробуешь – не узнаешь.

И потому, сняв с себя доспех графской стражи, он направился в район города, наиболее удалённый от усадьбы Его сиятельства.

Глава 3

Во всей задумке с поиском Айны через какие-то подпольные каналы была только одна загвоздка. Общаться с жадным до денег трактирщиком у Лаза получалось благодаря опыту прошлой жизни, но о том, как разговаривать с преступными элементами он не имел ни малейшего понятия.

Существовал какой-то сленг? Должен ли он был втереться в доверие или допускалось вывалить свои требования сходу и в лоб? Куда ему стоило идти за нужной информацией и как удостовериться, что она будет подлинной?

В прошлой жизни худшими преступлениями, что он совершал, были нарушения правил дорожного движения и слишком громкая музыка после одиннадцати вечера. В новой жизни и подавно: на какой криминал может нарваться ребёнок, родившийся в семье министра?

Ну, ладно, покупка чужого удостоверения личности была достаточно противозаконной. Но тогда он просто искал человека, желающего заработать, а не реальных преступников.

А потому, выйдя из поместья графа Дифалского и отправившись в, как он считал, неблагополучные районы города, Лаз сильно нервничал.

Не потому, что боялся, конечно. Вряд ли мелкие воришки или агрессивные пьяницы смогли бы ему навредить. А просто потому, что не представлял, что именно будет делать и как при этом нужно себя вести.

Зима закончилась лишь недавно, и на улицах, несмотря на не слишком поздний час, было уже темно. В окнах света почти не было, а если и был, то тусклый и приглушённый, жгли по одной-две свече на комнату.

И не потому, что граф плохо выполнял свои обязанности мэра, просто Лаз уже успел добраться до “особенных” районов. Такие места существовали в любом более-менее крупном городе, они поддерживают баланс.

Район с уличными фонарями, и улицами, по которым пружинистой походкой вышагивали стражи порядка, придирчиво разглядывая вышедших на вечерний променад горожан, не мог существовать без трущоб. Таких, где текущее по дорогам дерьмо - это норма, а восковая свечка зачастую рассматривалась не как источник света, а как продуктовый запас на чёрный день.

Именно в такое место пришёл Лаз, бесспорный житель того, светлого и чистого мира. И, естественно, нашлись такие, кому это не понравилось.

Поначалу на него просто косились. Те немногие прохожие, что попадались на пути, с удивлением осматривали парня с ног до головы, а потом ускоряли шаг и пропадали из виду за ближайшим поворотом. На лицах их при этом почти всегда можно было разглядеть ехидные усмешки.

Ещё бы. Свежее мясо.

Наивный и выхолощенный простак, явившийся в трущобы на экскурсию. Конечно, из всех этих слов они знали хорошо если “Трущобы”, но предвкушать скорую расправу над идиотом это не мешало.

И желающих учинить эту расправу долго ждать не пришлось. Информация тут распространялась быстрее чем между пчёлами в улье. Уже спустя четверть часа медленной прогулки Лаза по кривым улочкам, его поиски проблем завершились успехом. Вернее, так эта троица думала поначалу.

- Эй, богатенький! - на сиплый голос Лаз обернулся даже с каким-то облегчением.

Сам он уже потерялся в предположениях, с чего начать. Не расспрашивать же каждого встречного: “Скажите, пожалуйста, где у вас тут торгуют информацией о маленьких девочках?”

- Тебя каким ветром к нам занесло? - второй грабитель был более многословным.

- Да вот, решил прогуляться, - спугнуть добычу раньше времени было нельзя, иначе от него всю оставшуюся ночь будет шугаться весь мелкий криминалитет района. А это точно не приблизит его к цели.

- Досто… достапре… Достопримечательностями любуешься? - сложное слово явно далось ему с большим трудом.

- Да что-то не особо заметны эти ваши достопримечательности.

- А мы тебе покажем, - третий, до того молчавший, на этих словах выудил из-за пояса немного ржавый, но достаточно острый кинжал. - Во, сори кая штука. Чем те не эта твоя… причательнсть?

- Действительно, выглядит крайне внушительно, - Лаз откровенно забавлялся, ведя этот странный диалог.

Он проживал уже вторую жизнь в атмосфере цивилизованности и всеобщего образования. И ему были искренне удивительны подобные люди, не способные нормально разговаривать и не знавшие элементарных понятий.

- Ага, - по лицу было понятно, что половину слов мужик просто не понял. Однако, сарказм в голосе “богатенького” уловил без труда. - Ежли не хош, чтоб она выглядела у тя промеж рёбер, гони все сои деньги и одежонку. А потом мы с парями раскинем, как ты ещё могёшь нам помочь.

Выражение лица на последних словах и то, как он облизнулся с довольной ухмылочкой, заставило Лаза вздрогнуть от омерзения. Помощь явно предполагалась не в переноске дивана. Всякое желание продолжать беседу с этими персонажами разом отпало.

- А что будет, если я откажусь?

- Порежем тя, гнида!

В доказательство грабитель и насильник, сделал несколько хаотичных взмахов своим оружием в воздухе. Видимо, хотел продемонстрировать, как именно собирался резать. Терпение явно не было одной из его добродетелей.

Впрочем, вряд ли у него была хотя бы одна. Его сообщники тоже достали оружие. Первый, кто заговорил с Лазом, вытащил из-за спины дубину со вбитыми с одной стороны гвоздями, самый образованный из компании достал из кармана непонятно откуда появившуюся в этом районе опасную бритву. - Живо сымай всё чё есть!

- Пожалуй, я всё-таки пас.

Дожидаться нападения горе-грабителей Лаз не собирался.

Говорун получил кулаком в солнечное сплетение и сложился пополам, что-то кряхтя от боли. Второй, наверняка, заработал сотрясение мозга, когда собственная дубинка впечаталась ему в лоб. К его счастью, той стороной, где не было гвоздей. Последнему и самому неприятному типу повезло меньше всех: Лаз, ничуть не сдерживаясь, заехал ему ровнёхонько между кривых ног, да так, что несостоявшийся грабитель без единого звука осел на землю.

Силы у трансформации, конечно, не было слишком много, но вполне достаточно, чтобы горе-насильник надолго распрощался с возможностью пользоваться своим инструментом.

Оставив двоих из компашки отдыхать, Лаз схватил единственного оставшегося в сознании вора за шкирку и оттащил подальше.

Говорун уже пришёл в себя, но сопротивляться не решался, лишь слабо шкрябал ногами по земле да скулил что-то про то, что: “Они не хотели” и “Это всё ошибка”. Помогало слабо. Пройдя несколько поворотов местной кривой улицы, Лаз, размахнувшись, швырнул свою ношу в заваленный каким-то мусором тупичок.

- А теперь давай поговорим, - присел он на корточки перед сжавшимся в страхе грабителем.

- О чём г-г-господин хочет поговорить?

- Ух ты, уже господин? И с чего это ты вдруг начал заикаться?

Троица была Лазу откровенно противна, и о содеянном он нисколько не жалел. Так что в разговоре с этим парнем он показывать мягкость не собирался.

- Конечно, г-господин! Простых людей так д-д-драться не учат. Я очень извиняюсь, г-господин, если бы я з-знал, кто Вы, н-никогда бы не подумал Вас останавливать!

Ну, этот по крайней мере разговаривал более-менее нормально.

- А будь я просто сынком какого-нибудь лавочника, сейчас познавал бы все прелести помощи твоему дружку, правильно понимаю? Можешь не отвечать, вопрос риторический. - Поняв, что это слово собеседнику ничего не говорит, Лаз лишь тяжело вздохнул. - Мне от тебя ничего не нужно. Ответь на пару вопросов и можешь идти на все четыре стороны. Ты меня понял? - частые кивки были самым красноречивым ответом. - Ваша компашка ведь не сами по себе? Вы должны перед кем-то отвечать, кому-то отдавать часть награбленного. Начальник, кто?

Прошло почти полминуты, прежде чем недоумение на лице говоруна сменилось радостью понимания.

- Пахан? Конечно, господин, Габик Рыжий – наш пахан.

- Хорошо. Как найти этого твоего Габика? - просмотренные и прочитанные в своё время детективы всё-таки были полезны.

- Габик в шестом доме обычно сидит, там у него притон. Все, кто к Габику ходят – все ему платят или долю отдают, - поняв, что информация, которую он выдавал, попадала в цель, бывший грабитель явно расслабился и почувствовал вкус свободы.

Пришлось немного его отрезвить.

- Ты пока ещё не заработал на помилование, понятно? - звонкая пощёчина привела говоруна в чувство. - Мне нужно знать, где этот твой шестой дом, потому что с местной географией шестым может быть вообще любой дом вокруг. А ещё ты должен сказать, нужно ли что-то, чтобы в этот притон войти: приглашение или, там, пароль?

- Зачем? - искреннее недоумение превратило лоб парня в подобие пахотного поля. - Кто хочет – приходит, кто не хочет – не приходит. Габику плевать. Всем плевать, - Лаз выругался про себя. Видимо, слишком много среди просмотренного и прочитанного было историй о шпионах и тайных обществах. А может, просто заведение Габика не дотягивало уровнем до книжных и киношных закрытых клубов. - А находится он ниже по улице. Большой дом с решётками на окнах и двойной входной дверью. Вы не пропустите, господин.

- Хорошо. Ты мне точно не врёшь? - в качестве профилактики ещё перед вопросом вторая щека допрашиваемого окрасилась в красный.

- Нет-нет-нет, господин, я говорю чистую правду! - заверещал тот, потирая ссадину.

- Ладно, можешь валить.

За улепётывавшим со всех ног говоруном Лаз уже не следил.

***

Притон, и правда, найти оказалось довольно просто. Он не стоял прямо на улице, но даже между другими домами было несложно заметить единственное более-менее ухоженное здание в округе.

Дела у Габика явно шли неплохо. И стоящий у дверей мордоворот с характерным выражением лица только подтверждал это предположение. Правда, как и сказал говорун, Лаза он не остановил. Только осмотрел с ног до головы придирчивым взглядом и снова вперил глаза в пустоту улицы.

За тяжёлыми двустворчатыми дверями располагалась небольшая прихожая. Видно, когда-то дом принадлежал куда более интеллигентным людям. На стене всё ещё висела парочка крючков для одежды, а в скамейке, на которой сидел ещё один вышибала, не без труда, но можно было угадать подставку под обувь.

- Выпивка? Наркота? Шлюхи? - приветствие было довольно оригинальным.

- Пусть будет выпивка, - лезть на рожон не хотелось, так что на первых порах стоило подыграть местным порядкам. Да и, как говорится, в чужой монастырь…

- Второй этаж, - на этом интерес местного варианта ресепшена к новичку был исчерпан. Благодарить такого вежливого парня было бы слишком щедро, так что Лаз просто кивнул и прошёл в следующую дверь.

Коридор, узкий и длинный, вёл мимо тяжёлых тканевых занавесов прямо до лестницы.

Пару раз попадались ответвления, но они скорее всего вели к таким же проходам. Где-то на половине пути любопытство победило, и Лаз аккуратно сдвинул в сторону полог с намалёванной цифрой “15”. В нос мгновенно ударила отвратительная смесь запахов человеческих нечистот, грязи и какой-то приторно-сладкой отравы.

Она чувствовалась и в коридоре, но тут была в десяток раз более концентрированной. Пологи неплохо выполняли свою работу, разделяя кабинки притона и проход для других гостей. Источник вони был тут же.

Парень, не многим старше Лани, валялся в углу с блаженной улыбкой на синюшном лице, сжимая в руке трубку местного варианта кальяна. Из аппарата, уже явно остывшего, поднималась тонкая струйка дыма, именно она испускала этот тошнотворный запах. Ничего особенного Лаз тут бы не выяснил.

А вот лестница привела его в уже куда более оживлённое место. Ну, по крайней мере, по сравнению с царством сна и дури на первом этаже. По всему помещению, на этот раз полностью открытому от стены до стены, были расставлены столы.

Одни кривые и готовые развалиться, другие явно не так давно украденные из домов обеспеченных граждан, ещё отблёскивающие свежей краской и не полностью залитые дешёвым алкоголем. За столами и под ними, на таких же разномастных стульях сидели и лежали посетители: мужчины и женщины самых разных возрастов.

Объединяло же их явное игнорирование гигиены и рубище, заменявшее одежду. Весь тот хлам, что был на двух с хвостиком десятках пьянчуг, вместе взятый, не стоил даже одного ботинка Лаза. И это при том, что особо наряжаться для своего похода в трущобы он не старался.

В дальнем конце… паба, рядом с лестницей на следующий этаж, откуда даже сейчас можно было услышать приглушенные стоны и крики, располагалась барная стойка. И местный бармен был единственным более-менее прилично одетым человеком в помещении, а также единственным трезвым.

Подняв с пола самый целый и чистый на вид стул, Лаз приставил его к стойке и уселся поудобнее.

- Пиво? Вино? Настойка? - похоже подобный стиль общения был у местных в порядке вещей.

- Пиво.

Проверять качество местного вина и происхождение настоек Лаз откровенно опасался, даже с учётом всех проведённых с телом модификаций. Пиво могло быть отвратительным на вкус, но по крайней мере вряд ли его с ним могли что-то намутить перед разливом. Разве что разбавили.

Кружка, как ни странно, оказалась стеклянной. Правда, со здоровенным сколом и отломанной ручкой. Лаз в который раз понадеялся, что так дела обстоят не везде в криминальном мире, иначе дела его были плохи.

Жидкость, потёкшая ему в горло, была похожа на пиво меньше, чем дойная корова на племенного рысака, но жаловаться было бессмысленно.

Оставалось терпеть и глотать, но по возвращению в «Пшеничный колосок» Лаз пообещал себе прочистить глотку с мылом. И, похоже все эмоции от дегустации отразились у него на лице, потому что бармен ехидно рассмеялся и со злорадной ухмылкой подлил ещё пойла.

- Спасибо, что ли… - с кривой миной сказал Лаз, разглядывая плавающий в пиве осколок кружки.

- Что ты тут забыл, парнишка? - голос у бармена был противный, какой-то дребезжащий и слишком высокий. - Наш район не для чистюль типа тебя.

- Нужно встретиться с Габиком, если я правильно запомнил имя. Дело есть, - выражение его лица резко изменилось с весёлого на настороженное.

- Зачем это? Что тебе надо от босса?

- Ты меня извини, конечно, - давать слабину было нельзя, по крайней мере это Лаз чётко понимал. Лучше было сразу показать себя с “правильной” стороны. - Но это не твоё дело. У меня к твоему боссу дело личного характера и, если я говорю: “К твоему боссу” – это означает, что больше ни с кем я это обсуждать не намерен.

- Смотри, какой борзый чистюля, - ухмыльнулся бармен, но было видно, что он сильно нервничал. - А если я сейчас позову парочку ребят, и они хорошенько тебя отметелят за неуважение к боссу, а потом выкинут на улицу в одних портках?

- Попробуй, - Лаз через силу сделал ещё один глоток мочи, которую тут называли пивом. Скорее всего жест вышел наигранным и чересчур пафосным, но в этом отношении требовать от него многого было глупо. Первый блин почти всегда получался неудачным. - И твои ребята окажутся в больничке быстрее, чем я допью эту бурду. У вас тут вообще есть больницы?

Пару секунд они играли в гляделки, и первым не выдержал бармен.

- Ладно, твоя взяла. Подожди пару минут, - он вышел из-за стойки и скрылся за поворотом лестницы на третий этаж.

- Ну, вроде я неплохо справился, - кивнул сам себе Лаз, рефлекторно поднеся кружку к губам. - Фу, мерзость! - содержимое посуды оказалось на полу, чем нисколько не уменьшило чистоту помещения.

Ждать пришлось не пару минут, а все двадцать, но торопиться было некуда.

Пару раз мимо него наверх и оттуда вниз проходили разного рода персонажи. Но на окружающих они обращали столько же внимания, сколько на мебель, так что это явно было не за ним.

Ожидая бармена, Лаз развлекался тем, что пытался из различных более-менее целых элементов одежды местных пьянчуг собрать в уме полноценный костюм. Такой, в котором было бы не слишком стыдно показаться на улицах верхнего города. Ему оставалось найти только правый башмак, когда по лестнице застучали чьи-то торопливые шаги.

- Иди, чистюля, Нюх тебя проводит к боссу.

Бармен, вернувшийся за стойку, кивнул головой на очередного высоченного детину с полностью лысым черепом и явными признаками последних стадий сифилиса, главным из которых был почти полностью отсутствовавший нос. Похоже, кличку ему дали именно из-за этого.

- Шагай за мной, - гнусаво рыкнул Нюх, после чего, уже не оборачиваясь, зашагал обратно вверх по ступеням.

Третий этаж, как не сложно догадаться по характерным звукам и предложению консьержа внизу, представлял из себя бюджетный вариант борделя. Примерно та же схема, что и на первом этаже, только загороженные тканью номера были попросторнее. Правда, в них всё равно места было ровно столько, чтобы лечь, вытянув ноги, не больше.

Также тут было светлее, и занавески не закрывались так плотно, так что внутреннее пространство некоторых “кабинок” было несложно рассмотреть.

Девушки явно были в состоянии, не слишком уступающем тому торчку внизу, из-за чего Лазу пришлось приложить просто колоссальные усилия, чтобы не начать крушить всё вокруг. Наркоманы и пьяницы сами выбрали такой путь, и пытаться им помочь было глупо.

Но тут всё было совсем иначе, и такое положение вещей выводило его из себя. К сожалению, сейчас было не время. Да и ничего он не изменит, раскидав местную охрану и освободив бедняжек. Через пару дней они попадут ровно в такую же ситуацию, просто в каком-нибудь другом притоне, Лаз не мог заботиться о них всех постоянно.

Однако, любые положительные чувства, которые ещё могли остаться по отношению к местному заправиле, испарились словно дым.

Пройдя этаж насквозь, они ещё раз поднялись по лестнице. На этот раз оканчивалась она не коридором и не открытым пространством, а тяжёлой мощной дверью со стальными петлями и, редкое дело даже в богатых домах, глазком наблюдения. Габик Рыжий явно не жаловал незваных гостей и, наверняка, не без причин.

Нюх постучал, и через минуту с той стороны грубоватый голос требовательно спросил:

- Кто?

- Пилк о нём говорил, босс! Парень из верхнего города.

- Обыщи его.

Габик оказался умнее своих подчинённых, что и не удивительно. Но обыск, конечно же, ничего не дал.

Лаз не любил оружие, оно имело неприятную тенденцию подводить своего хозяина в самые неподходящие моменты. Его силой были кулаки и магия, когда он был в боевой форме – ещё когти. В анкете на должность стражника он указал меч лишь чтобы не выдать себя.

- Он чист, босс!

- Пусть заходит.

С той стороны послышались звуки отпирания замков и задвижек. В вопросе собственной безопасности Габик явно был параноиком. Скорее всего, именно поэтому и был до сих пор жив.

- Заходи, - Нюх, сложив руки на груди, остался стоять на предпоследней ступеньке лестницы.

Глубоко вдохнув и выдохнув, Лаз переступил порог.

Глава 4

Если существовал конкурс на имя, меньше всего подходящее внешности, Габик Рыжий, наверняка, занял бы на нём одно из призовых мест.

Во-первых, он не был рыжим. Может быть, когда-то, но сейчас в густой копне седых волос невозможно было найти ни одного цветного волоска.

А во-вторых, вопреки такому, казалось бы, безобидному и мягкому имени, этот человек явно был сделан из самых твёрдых и жёстких материалов.

Прямой нос, явно не раз ломанный, острый подбородок, тонкие чуть сжатые губы, серо-синие, колючие, внимательные глаза. Савойн Листер был похож на хитрого старого лиса. Этот человек напоминал волка. Матёрого, достаточно умного, чтобы не показывать направо и налево свой оскал, а потому очень опасного.

И его… кабинет, пожалуй, это было самое правильное слово, полностью соответствовал характеру своего хозяина. Мебель простая, но в едином строгом стиле, тёмно-коричневых и серых тонов, пара шкафов с книгами, судя по всему, активно использующимися, не слишком большой, но внушительный стол, заставленный аккуратными стопками бумаг и какими-то коробочками, жёсткое кресло с прямой высокой спинкой.

В нём Габик и сидел, пристально наблюдая за вошедшим, а как только Лаз переступил порог, дверь за ним захлопнулась. Босс Нюха был псиоником.

- Присаживайся, - мужчина указал на стоящий перед его рабочим местом стул.

- Благодарю, - Лаз кивнул.

Мебель под ним жалобно скрипнула: модификации тела требовали использования дополнительного материала, так что несмотря на довольно поджарую фигуру, весил он немало. И судя по промелькнувшему в глазах Габика удивлению, это от него не укрылось.

- Мой помощник сказал, что у тебя ко мне дело личного характера, это так?

- Верно, - интуиция подсказывала, что просто вываливать всё сразу не следовало. Отвечать на вопросы было необходимо, но энтузиазм был наказуем.

- Могу я узнать детали?

- Сперва я хотел бы узнать: связаны ли вы с информационной сетью? - как спросить об этом более правильно, Лаз так и не придумал.

Однако, похоже, мужчина обратил внимание вовсе не на сам вопрос, а на то, как Лаз к нему обратился. Да, на “Вы”, но того уважения, что вкладывал в это слово Нюх, не было и в помине. Просто вежливость по отношению к старшему, не более того. И его это явно задело.

- Интересуешься с конкретной целью или из… праздного любопытства? - в его глазах промелькнула искорка чего-то опасного.

- Хочу узнать, можете ли вы помочь мне узнать кое-что.

Несмотря на отсутствие опыта в криминальной сфере, Лаз прекрасно понимал, что происходило.

Не важно, наркопритон это или королевский дворец, всё всегда упиралось в отношения двух людей. На этом строилось всё, от одалживания молотка и покупки пучка лука до заключения мирных соглашений и объявления войн. Сколь бы сложной ни была ситуация, сколько бы человек в ней ни участвовало, в итоге всё всегда сводилось к взаимодействию пары личностей.

И разговор с Габиком Рыжим полностью соответствовал этой схеме. С одной поправкой.

Именно сейчас решалось, какие между ними установятся отношения. Нравиться местному боссу Лаз не стремился, Габик же ему не нравился по умолчанию, учитывая всё что он видел на нижних этажах. Однако, простым: “нравится – не нравится”, - дело не могло ограничиться.

Важны были взаимные интересы, уважение, доверие, понимание мотивов другого человека. Комбинации могли быть самыми разными. И Лазу не нужна была взаимная симпатия. Лишь правильная комбинация факторов.

- Чтобы ответить на твой вопрос, мне нужно знать, что именно тебе требуется.

-Чтобы сказать, что мне нужно, я должен быть уверен, что рассказываю это не зря.

***

- А-ХА-ХА! - хохот Габика был настолько громким, что в дверь кабинета даже постучался Нюх и спросил, всё ли с боссом в порядке. Сквозь смех подтвердив подчинённому, что всё нормально, владелец наркопритона обратился к Лазу. - Давай-ка я на всякий случай повторю. Ты серьёзно хочешь, чтобы я попытался найти информацию о девочке семи-восьми лет с высоким или больше потенциалом по имени Айна?

- Да, если я прав, у неё некая аномалия души. Я понимаю, что это может быть сложно… - Лаз решительно не понимал, что тут смешного, но от его слов Габик зашёлся в новом приступе хохота.

- Парень, - у него аж слезы выступили, - я, конечно, не понимаю, зачем тебе это надо, но я, так и быть, попробую отыскать информацию. Причём совершенно бесплатно!

- Серьёзно?

- Конечно! - старик, с трудом сдерживая новые “ха”, закивал. - Честное слово!

- А сколько примерно займёт поиск информации?

- Ну, дай-ка подумать… - Габик начал открывать ящики своего стола и поднимать некоторые из сложенных на столе кип бумаг. В конце концов, похоже устав от собственной клоунады, он всё-таки посерьёзнел лицом и прекратил ворошить документы. - Нисколько он не займёт. Айна. Восемь лет. Высокий потенциал.

- Правильно, - Лаз кивнул, уже осознав, что его поиски заведут его куда-то не туда.

- Вторая принцесса Танильского каганата Айниталия Катарум Таниль. Высшая, родилась, если мне не изменяет память, в месяц жатвы 3667 года. Не уверен насчёт аномалии души, но с учётом того, что девчонка практически с самого рождения не покидала дворца Талитейма, с ней, и правда, может быть что-то не так.

- Но откуда?

- Откуда знаю? - Габик усмехнулся. - Парень, это как бы не тайна. У правителя крупнейшей страны континента не часто рождаются дети, тем более высшие маги. А я, в силу… привычки, внимательно слежу за такими вещами.

Лаз сидел, словно обухом огретый. Конечно, это могло быть совпадение. Сложно представить, чтобы вот так, в первом же месте, куда он пришёл, ему с ходу и без запинки сообщили о той, кого он уже приготовился искать много месяцев.

Но, с другой стороны, если это была правда, знать принцессу каганата, действительно, могли многие, по крайней мере по имени.

- Каковы шансы, что мы говорим о разных людях?

- Понятия не имею, - пожал плечами Габик. - Семьсот миллионов человек на Люпсе, триста пятьдесят миллионов женщин, детей этого возраста… ну, может миллионов пятнадцать-двадцать. Обладающий высоким потенциалом где-то один на пять-шесть тысяч, то есть таких девочек… - он задумался.

- Тысячи две-три, - подсказал Лаз на автомате.

- Точно. Скольких из них зовут Айной я не стану даже предполагать, но вряд ли многих. Бесспорно, это может оказаться просто совпадением, но меня, если честно, удивляет не это. Откуда ты мог узнать имя и возраст, и при этом ничего не слышать о самой известной Айне на континенте?

- Не интересуюсь политикой, - вздохнул Лаз.

- Допустим. Тебе нужна была только эта информация, ничего больше? Если так, то Нюх тебя проводит. Денег с тебя я, и правда, не возьму, ты меня отлично развеселил.

И он уже хотел крикнуть своего подручного, но Лаз остановил его.

- Нет, есть ещё кое-что. Как я могу с ней встретиться?

Габик тут же нахмурился и с подозрением глянул на молодого человека.

- Как бы тебе так помягче сказать…

Рассказ затянулся на минут двадцать.

- Это плохо, - Лаз потёр переносицу и уставился в небольшое окошко.

- Это очень плохо, парень. Кстати, ты знаешь, что уже за одни такие твои вопросы тебя можно смело отправлять на допрос к имперской тайной службе? - на лице Габика расплылась ехидная ухмылка.

- Думаю, ты будешь последним, кто захочет связаться с официальными инстанциями по какому бы то ни было вопросу, - Лаз даже голову не повернул. И так было понятно, что старик просто смеялся.

- Твоя правда. Однако, всё-таки. Зачем тебе это? На извращенца ты не похож, да и слишком странный это фетиш. На воздыхателя принцессы каганата тоже, иначе знал бы о ней задолго до того, как пришёл ко мне. А больше вариантов я, хоть убей, не вижу.

- Предпочту об этом умолчать.

- Знаешь, - Габик откинулся на спинку своего кресла. - Если что, я на тебя своё время трачу, у меня и свои дела есть. А выгоды от нашего разговора я так пока никакой не увидел, только одни непонятки. Что мне мешает выгнать тебя к чертям? Я пока не сделал этого из-за любопытства, этот разговор самый странный, что был у меня за последние несколько лет. Но если тебе нечего мне предложить и нечем удовлетворить моё любопытство, то милости прошу за дверь. И разбирайся со своими Айнами сам.

Лаз тяжело вздохнул.

С одной стороны, Габик был прав. Они ничего не были должны друг другу, и старик точно не обязан был безвозмездно рассказывать ему о буднях дворца кагана танильцев.

Но проблема была в том, что ему нечего было предложить местному криминальному боссу, кроме, разве что, денег. Вот только какая сумма будет достаточной за…

За что? Что он попросит? Доставить его в Талитейм и незаметно переправить в покои принцессы? Чушь. Доставить сюда Айну? Несусветная чушь. Что ему нужно было сказать, чтобы продолжить этот разговор? И был ли вообще смысл его продолжать? Чем Габик мог ему помочь?

От огромного количества вопросов пухла голова. Однако, в одном старик был прав. Ему нужно было решить: уходить или довериться хозяину притона чуть больше и раскрыть хотя бы часть правды. Других вариантов не было. Лаз поднял глаза на Рыжего.

Габик не перебивал поток его мыслей, вернувшись к каким-то своим бумажкам. Старик оказался совсем не таким, как Лазу представилось поначалу.

Воображение рисовало хозяина заведения с полумёртвыми торчками, отвратительным пойлом и лишёнными воли несчастными девушками эдакой крысой. Крысой, забившейся на чердаке в окружении ворованного сыра и постоянно оглядывающейся на люк, из которого в любую секунду мог выпрыгнуть кот или вылезти хозяин дома с веником и бутылкой яда. И всё, даже требование обыскать гостя, говорило именно об этом.

Однако, встретившись со стариком лично, Лаз понял: что-то тут не так.

Габик его не боялся, несмотря на то, что в этом мире отсутствие ножа в рукаве нисколько не уменьшало опасность человека. Более того, хозяин притона в шестом доме, казалось, вообще не боялся.

Ни за свою жизнь, ни за своё богатство (сейф, слегка приоткрытый, стоял прямо за спиной старика, и тому на это явно было глубоко плевать), ни за свой бизнес.

Сам факт того, что Габик являлся местным боссом автоматически настраивал Лаза против него, но нельзя было не признать: этот человек заслуживал… уважения. Не за возраст, не за личную силу, в которой лучший молодой маг континента его скорее всего превосходил, и, конечно, не за свой довольно сомнительный статус. Просто за то, что он был, за сам факт своего существования.

Лаз не помнил, когда испытывал нечто подобное к кому-либо. Может быть, Базил Бадис, высший маг-псионик Кристории, да и то, от него это чувствовалось куда слабее. А потому у Лаза не получалось заставить себя испытывать к старику что-то большее, чем просто неприязнь.

Однако, за всеми этими раздумьями главный вопрос сам по себе решаться не собирался. А решать нужно было.

- Хорошо, будь по-твоему, - Габик поднял голову и выжидающе глянул на Лаза, но ожидаемой исповеди не последовало. Со словами: - Увидимся через пару дней, - молодой человек встал, подошёл к двери, отпёр её, так же как хозяин кабинета, телекинезом, и ушёл, провожаемый недоумённым взглядом Нюха.

***

- Саймон! Я уж думал, что ты опоздаешь.

- Что вы, я бы не посмел. Просто новый город, немного не рассчитал время в дороге.

- Пусть так. Переодевайся, у тебя есть ещё минут семь.

Одарив новичка недовольным взглядом, Нирмо зашагал вверх по ступеням. Остальные уже были в казарме и Лаз, прибежавший за несколько минут до начала смены, собрал на себе всё внимание.

Он, и правда, опоздал не специально. Закапывая за городом ящичек с книгами по магии трансформации, не мудрено потерять счёт времени. По-хорошему, сделать это нужно было куда раньше, книги были не просто ценными, из-за них в прямом смысле могли начать войну.

Так что Лаз поступал невероятно безответственно, храня их просто в сундуке номера гостиницы. Но он настолько привык, что они всегда под рукой, что закопать решился не сразу. Однако, после вчерашнего разговора с Габиком стало окончательно понятно, что он в этом городе надолго. А потому национальную тайну всё-таки пришлось прятать.

Пожалуй, лучшим выходом было бы и вовсе сжечь руководства. Но было неизвестно, когда он вернётся в Кристорию, а память, пусть и очень хорошая, всё-таки не была идеальной. Так что необходимость обратиться к книгам ещё могла возникнуть. Но сейчас стоило позаботиться об исполнении своих служебных обязанностей.

Сегодня с ним в паре патрулировать поместье выпало мужчине по имени Кутс, чуть полноватому и с мощной залысиной, но от этого, казалось, только более добродушному и разговорчивому. Так что восемь часов прошли за разговорами о всякой всячине и травлей анекдотов.

Единственным интересным событием за день было прибытие в особняк Его сиятельства с супругой и детьми, ради чего половину стражи собрали у ворот. Саймону Свану повезло оказаться в числе встречающих. И, естественно, собственными глазами подтвердить слухи о красоте графской дочки.

А она, и правда, была красива. Волосы цвета золота, курносый носик, россыпь веснушек, глаза как у Бэмби. Да и фигура полностью соответствовала всем идеалам человечества.

Однако, Лазу девушка не приглянулась. В ней не было ничего: ни характера, ни индивидуальности, ни харизмы. Хорошенькая куколка, с такой было приятно играть, в каком бы то ни было смысле, но любить в ней было совершенно нечего.

Раз взглянув на ежедневно воспеваемую в «Пшеничном колоске» девушку, он уже через секунду перевёл взгляд в сторону. Конкретно, на самого графа Дифалского. И тому была очень веская причина.

Случившийся у них с Габиком накануне разговор, начавшийся с принцессы каганата, несколько раз сворачивал на какие-то побочные темы. И некоторые из них оказались даже очень занимательными.

В частности, владелец притона в шестом доме поведал Лазу об истинном лице Вальнара Дифалского. А было это лицо далеко не таким приятным и респектабельным, как можно было подумать.

Понятное дело, мало какой наделённый большой властью человек мог получить и использовать её без захода на территорию серой морали. Но граф, как выяснилось, даже от серого цвета был уже очень далёк. Он был не только мэром города, но и практически единоличным его хозяином.

Все, от банков и кузниц до борделей и притонов зависели от него и платили ему. Не существовало ни одной крупной преступной группировки, которая не была бы подконтрольна графу. В городе и его окрестностях Вальнар был фактически королём и в целях поддержания этой власти мало чем гнушался.

Получалось неожиданно забавно. Лаз поступил на эту службу, чтобы иметь возможность оставаться на границе между высшим светом и теневым миром. А в результате особняк графа оказался эпицентром и первого, и второго.

Сам Вальнар при этом, стоило признать, полностью соответствовал тому образу, что возникал в голове при мысли о сером кардинале преступного мира. Острые скулы, нос с небольшой горбинкой, аккуратно постриженная борода и внимательный взгляд тёмно-карих глаз.

Этот человек был создан для власти, и он был уже вторым за последние сутки, в ком Лаз чувствовал истинную внутреннюю силу и непоколебимый характер.

Если говорить про то особенное чувство весомости своего существования, до хозяина притона в шестом доме граф всё-таки не дотягивал. Однако, окружающая мужчину аура величия этот недостаток с лихвой покрывала.

Тут же вспомнился король Гатис, который на фоне этого человека больше походил на мелкого лавочника, чем на августейшего монарха.

Граф прошёл от кареты до дверей поместья, вежливо кивая всем вытянувшимся стражам, ведя под руку супругу. Дочка, а вместе с ней её младший брат, которому было примерно столько же, сколько настоящему Лазарису Морфею, шли следом. И вот в мальчишке, в отличие от девушки, чувствовалась порода отца. Подрастёт, научится управлять финансами и крышевать банды – станет достойным преемником.

От таких мыслей Лаз невольно усмехнулся, за что получил от стоящего напротив Нирмо уничтожающий взгляд. Отношения между ними, вчера вроде бы неплохие, стремительно портились. К счастью, граф к тому моменту уже был далеко.

Остаток смены прошёл в штатном режиме. А затем пришла пора возвращаться в дом номер шесть.

Глава 5

- Босс, к вам тот странный парень… - прогнусавил в дверь Нюх.

- Обыщи и впусти, - донеслось с той стороны, и Лазу пришлось повторно пройти через процедуру ощупывания.

- Он чист, босс! - замки начали открываться.

- Если честно, парень, - начал Габик, когда за Лазом закрылась дверь, - я сейчас в малюсеньком шаге от того, чтобы начистить тебе рыло, прирезать и выкинуть из окна.

- Не думаю, что у тебя получится, старик, - развёл руками молодой человек, садясь на тот же стул. - К тому же… вряд ли у тебя поднимется рука избить самого себя.

Последние слова произнесла уже точная копия Габика Рыжего, с усмешкой глядящая на ошеломлённый оригинал.

- Трансформ! - выдохнул владелец притона.

- Да, - Лаз кивнул, после чего вернулся в облик Саймона Свана. Так ему было куда спокойнее, ведь тело-копия не было усилено. - А теперь давай поговорим серьёзно. Я хочу встретиться с принцессой Айниталией. Мне всё равно, как это будет, где и когда. Если ты поможешь мне с этим, я готов сделать что угодно, если это не касается чьей-то жизни. Думаю, ты понимаешь, чего может добиться маг-трансформ, грамотно использующий свои навыки. Если это предложение тебе интересно, то давай обсудим. Если нет, то я ухожу.

На этот раз надолго задумался уже Габик. Предложение было, мягко говоря, соблазнительным. Магов, освоивших трансформации до такой степени, чтобы имитировать не только внешность, но и голос другого человека, даже в Кристории было очень немного. Конечно, Лаз не мог создать идеальную копию старика, но различий найти было практически невозможно.

И Лаз был прав, с такими навыками можно было сделать очень многое. Конечно, превратись он в императора Лотоса, и обман бы раскрылся практически мгновенно. Трансформации были заметны в энергетическом видении. Ни одному магу, сколь бы он не был искусен, не было под силу полностью замаскировать свою ауру. Но если действовать аккуратно и сдержанно, перед трансформом открывалось практически необъятное поле для манёвров.

- Кража? - наконец, выдал Габик. Лаз только через несколько секунд понял, что тот имел в виду.

- Да.

- Подкуп?

- Да.

- Похищение?

Лаз поморщился.

- Я же сказал, если дело не касается чужой жизни.

- А если никто не пострадает? - с хитрой улыбкой переспросил старик.

- Ты меня достаточно хорошо понял.

- Ладно-ладно, всё равно не собирался тебя просить ни о чём подобном. Ты для такого слишком неопытен… - Габик ещё на несколько секунд замолчал, но, в конце концов, кивнул. - Хорошо, я согласен. Не знаю пока, как это провернуть, но я попытаюсь выяснить. Когда будет информация, тебе сообщат.

- Проследил за мной?

- Естественно.

- Пусть так.

Не сказав друг другу больше ни слова, они распрощались и Лаз покинул притон в шестом доме более чем на месяц.

Жизнь шла своим чередом. Он ходил на службу, пару раз в неделю встречался с Розой, девушкой со службы, передавшей ему в первый день записку, посещал городскую библиотеку, бордель и арену для кулачных боев.

В особом рвении на работе замечен не был, но и лентяйничать себе не позволял, успел сдружиться с некоторыми сослуживцами и поссориться с несколькими другими.

Девушку через раз водил в рестораны, иногда они просто гуляли, иногда сразу после окончания смены отправлялись в комнату Лаза в «Пшеничном колоске».

В библиотеке читал книги об аристократических родах Люпса, успел поучаствовать в нескольких кулачных поединках, из которых выходил неизменным победителем.

В общем, вёл жизнь в целом вполне нормального мужчины под тридцать.

Однако, однажды, когда они с Розой лежали в кровати, в створку оконной ставни что-то стукнуло. Поначалу Лаз не придал этому значения, но за первым последовал второй удар, а потом и третий. Случайностью или потерявшей координацию птицей это быть не могло.

Встав и на цыпочках подойдя к окну, Лаз распахнул створки, чтобы чуть не получить в лоб маленьким камешком. Благо реакция у него была достаточно хорошей, и снаряд был пойман в полёте.

Стоящий в переулке паренёк лет тринадцати, в чём-то, отдалённо напоминающем мешок из-под картошки, от такого знатно перетрусил. Но всё-таки простоял ещё несколько секунд, глядя молодому человеку прямо в глаза, прежде чем скрыться за углом соседнего дома. Похоже, Габик решил, что этого будет достаточно.

Быстро одевшись, Лаз покинул номер, сказал Лукасу, управляющему, чтобы с утра в номер доставили завтрак для Розы, и прямым ходом направился в притон. Его ждали.

- Тебе очень повезло, парень, - начал Габик, как только Лаз вошёл в кабинет. - Уже в середине этого лета у тебя появится возможность встретиться с принцессой каганата.

- Рассказывай.

- В Лотосе будет большой съезд глав государств, - старик дёрнулся в ответ на фамильярное “ты”, но потом вспомнил все их разговоры месячной давности и, вздохнув, продолжил. - Каган приедет со своими старшими дочерями: принцессами Радалией и Айниталией. Ещё со старшим сыном, впрочем, он тебя вряд ли интересует.

- И как я должен буду встретиться с ней? У кагана под носом?

- Ты сначала дослушай, а потом предъявляй претензии, - недовольно буркнул Габик. - Удача вообще, что твоя Айна покидает дворец Талитейма так скоро! За отцом хвостиком она ходить не будет. Пока папа и старший брат будут заниматься вопросами политики, принцессы будут предоставлены сами себе. В основном вокруг них будут виться охранники, но в один из дней они отправятся на званый вечер, устраиваемый герцогом Ланоританским в его поместье. Там надзор за ними, естественно, будет значительно ослаблен. Туда-то тебе и надо. И то, что надо мне, тоже находится в этом доме.

- Очень удобно.

- Ну, а то, - усмехнулся старик.

- И в качестве кого мне отправляться на этот званый вечер? Слуги?

- Нет, не вариант, - покачал головой Габик. - Калтир, герцог – старый параноик. А его управляющий ничуть не лучше. Устроиться на работу за три месяца до мероприятия тебе не дадут.

- Тогда кого?

Старик заговорщицки улыбнулся.

- Одного из гостей, естественно.

***

- Ваше сиятельство, к Вам с визитом прибыл Его милость барон Онарский. - Слуга, вежливо постучав в дверь кабинета, просунул голову внутрь и немного неуверенным тоном передал сообщение.

И его можно было понять. Обычно подобные встречи проходили с куда большим размахом и помпой, а тут странный барон настоятельно потребовал не поднимать шумиху. И судя по удивлённому выражению лица графа, ему об этом тоже ничего известно не было.

Однако, отказывать гостю было невежливо, так что Вальнар кивнул и поднялся из-за стола.

- Пригласи.

- Пожалуйста, проходите, Ваша милость.

- Благодарю сердечно! Граф! Вы не представляете, как я рад! Для меня невероятная честь встретиться с Вами лично и засвидетельствовать, наконец, моё бесконечное почтение!

В кабинете резко стало на несколько градусов жарче и на порядок громче. Барон Онарский был высок, толст, бородат, огненно-рыж и оглушителен. Ни секунды его тело не находилось в покое.

Двигалось всё: и грозивший разорвать ткань пёстрого камзола живот, и толстые пальцы с парочкой мощных перстней, и могучая борода, то и дело пытавшаяся мазнуть графа по лицу. Каждый мускул на постоянно улыбавшемся лице тоже, казалось, жил какой-то своей жизнью. И даже волосы в густой шевелюре не могли спокойно лежать на месте.

Словно в дверь ворвался рыжий ураган. Руки Вальнара каким-то неведомым образом вдруг оказались сжаты чуть сальными ладонями великана и графу стоило огромных усилий продолжать улыбаться всё то время, пока их трясли. Слуга, почуяв неладное, поспешил ретироваться за дверь.

- Барон, мне тоже очень приятна наша встреча, однако, могли бы вы всё-таки назвать причину своего визита? - освободившись из толстого капкана, Вальнар поспешил ретироваться за свой стол, чтобы между ним и неожиданным гостем появилось хоть какое-то препятствие.

- Ну что же вы, Вальнар! - граф на такое обращение поморщился, словно жевал лимон, даже жене он не позволял называть себя по имени. - Разве нужны причины для двух настоящих мужчин, я не побоюсь этого слова, друзей, встретиться вечерком за бокальчиком-другим вина? Абсолютно точно нет! Причины излишни и так скучны, что моя зевота может распугать всех чаек в округе! Мы встретились, мой друг, так давайте просто пообщаемся, нам ни к чему отравлять столь долгожданный праздник чем-либо столь бессмысленным! Слуга! - В дверь с опаской заглянула голова. - Принеси нам с моим дорогим другом вина! Да не скупись, одной бутылки нам будет мало!

Во взгляде, устремлённом на барона, недоумение смог бы прочитать даже последний идиот. А выражение гнева на лице Его сиятельства определить было и того легче.

- Барон! Мы с Вами – не друзья, и даже не знакомы. Так что пить с Вами я не считаю возможным. Потрудитесь объяснить, зачем Вы здесь или выметайтесь из моего дома! - голова снова исчезла за дверью, за одно и плотно закрыв её за собой.

- Вальнар, Вальнар, ну что же вы рубите с плеча? Этим вы меня невероятно обижаете, бьёте, так сказать, в самое моё сердце! - на лице барона отразились искренние разочарование и грусть. - Я ведь к вам со всей душой, как к лучшему другу, как, я не побоюсь этого слова, к родному брату. Пришёл, чтобы выказать своё почтение и передать привет от моих хороших друзей, которые, смею надеяться, в скором времени станут и вашими друзьями. Я уже вижу эту картину: мы с вами и нашими друзьями сидим где-нибудь за городом, у озерца, рыбачим под бокальчик прекрасного вина, а потом идём в дом, овитый красным плющом, отдаём улов вашей прекрасной супруге, та отдаёт повару, и он варит шикарнейшую уху… как вам эта картина?

- Мне… нравится, - Вальнар, медленно закипавший и уже готовый взорваться, вдруг притих и посмотрел на гостя совсем иным, внимательным и изучающим взглядом. А затем взял со стола небольшой колокольчик. - Принеси три бутылки вина, ты знаешь какого. И бокалы. - В который уже раз выглянувшая из-за двери голова кивнула и скрылась. Не ему было понимать причуды аристократов.

- Вот это другое дело! - барон Онарский довольно расхохотался и со всего размаху плюхнулся на стоящее перед столом графа кресло, жалобно скрипнувшее от такого неблагодарного обращения.

- Итак, дорогой друг, что вы ещё намерены мне передать от наших… общих друзей?

***

- Знаешь, в чём состоит главное желание Вальнара в последние годы? - заговорщицки поинтересовался Габик.

- Просвети меня.

- Вывести свою деятельность на более высокий уровень. Я говорю именно о теневом мире. В Дифале он - царь и бог, любая шавка тем или иным образом платит ему дань, но за пределами города и нешироких окрестностей власть Его сиятельства пропадает. Начинал он сам, используя исключительно влияние своего рода, не обращаясь за помощью ни к одной крупной группировке и преуспел. Но в результате сам себя запер в границах своих владений. Боссы преступного мира – ребята довольно обидчивые, чтоб ты знал. Терпеть графа после того, как он возвысился в этой среде, они больше не хотели.

- Понимаю.

- Вот, - сделав глубокую затяжку из старой и очень красивой трубки, Габик продолжил. - Когда Вальнар только поднимался к власти, его это не слишком заботило. Проблем, думаю, и так было невпроворот. Однако, сейчас весь Дифал танцует под его дудочку и графу нужны новые перспективы. Но несмотря на множество попыток со стороны Вальнара наладить отношения, всё было бесполезно, насколько мне известно. Скорее всего недавнее нападение на его особняк было совершено из-за всё тех же разногласий. Кто-то посчитал графа слишком уж наглым. Хотя тут я не могу быть на сто процентов уверенным.

- К чему ты мне это рассказываешь, старик? Только не говори, что просто решил поделиться историей города, я не поверю.

- Ты слушай и не перебивай, парень, а то вообще ничего говорить не буду!

- Ладно-ладно, молчу. Ты – очень хороший рассказчик, продолжай, пожалуйста.

- То-то же, - несмотря на то, что перепалка была шуточной, Габик всё равно довольно заулыбался маленькой победе. - Тебе предстоит влезть в хранилище герцога. К таким местам простых людей не допускают, надеюсь это ты тоже понимаешь. А потому тебе необходимо стать кем-то непростым.

- Хочешь, чтобы я выдал себя за аристократа? Наверняка, же можно подделать какие-нибудь бумаги, правильно?

Детективные романы и фильмы давали о себе знать, на предложенную Лазом идею Габик довольно кивнул.

- Правильно мыслишь, парень. Однако, простых бумаг будет далеко недостаточно. Герцогу служат люди, которые наизусть знают всех аристократов страны, всех их жён, детей, бастардов, братьев, сестёр, дядей, племянников и так далее. И за те деньги, что они получают, свою работу они делают идеально. Просто прийти и сказать: “Я такой-то”, - не получится, сразу возникнет куча вопросов, и тебя быстро раскроют. Нужны правдоподобная легенда и человек из аристократии, который за тебя поручится.

- А для нас единственный человек поблизости, обладающий достаточным статусом – это граф, - Лаз уже начал понимать, куда клонил Габик.

- Быстро схватываешь. Но, естественно, Вальнар не будет нам так просто помогать, нужно что-то дать ему взамен.

- И это что-то – возможность расшириться за пределы Дифала, - картина складывалась.

- Точно. У меня есть кое-какие связи, я могу всё организовать…

- Почему-то я нисколько не удивлён, - усмехнулся парень в ответ на колючий взгляд Габика.

- Прекращай ёрничать, не тебе ведь идти договариваться. Придётся простить не один старый долг, чтобы всё выгорело, имей уважение к чужому труду.

- Неужели всё так запущено?

- Куда больше, чем ты думаешь. Когда-то я работал на организацию под названием Красный Плющ. Это очень влиятельные люди, и у меня осталось несколько ниточек... Так что, по крайней мере, переговоры Вальнара с ними я смогу организовать. Особой вражды, насколько мне известно, между ними нет, так что всё получится. Условием переговоров будет предоставление тебе поддержки графа. С таким призом на кону он не откажет.

- Почему ты мне так активно помогаешь, старик? - Лаз, немного отрезвлённый воспоминанием о родном мире, задал уже давно интересующий его вопрос. Прежде, чем вести с Габиком какие-то дела, он должен был понять его мотивы. Иначе куда лучшим выбором было бы просто исчезнуть из Дифала и попытаться добиться желаемого собственными силами. - Мы сидим и общаемся довольно мирно, но дружбы или хотя бы доверия между нами не было и не будет, мы оба это понимаем. И никто не помешает мне после встречи с Айной просто плюнуть на твои хотелки и свалить из страны. Так в чём же дело?

Габик долго молчал, пристально глядя прямо на Лаза, но они уже выяснили, что выиграть в этом противостоянии ни одному из них не удастся.

- Ну, во-первых, мне не нравится Калтир, герцог, на хранилище которого я тебя натравливаю. Он в своё время подпортил мне жизнь, так что можешь считать это своеобразной местью. Во-вторых, я уже больше десяти лет не делал ничего интересного, так что твоё появление позволит мне разогнать застоявшуюся в жилах кровь. В-третьих, то, что я хочу, чтобы ты украл…

- Кстати, что это? - Лазу совсем не нравилось, что Габик продолжал утаивать от него объект похищения. Но и на этот раз старик отказался говорить.

- Потом узнаешь. Так вот, этот предмет стоит такого риска. И в-четвертых, я не верю, что ты просто исчезнешь, не отдав долги. Удовлетворён таким ответом?

- Удовлетворён.

Лаз не был удовлетворён от слова совсем.

Старик темнил, и ему это не нравилось. По крайней мере, пока он не выяснит, что должен выкрасть, доверять Габику не станет даже на грош. Не то чтобы он стал доверять в противном случае, но всё же.

Однако, пока что им было по пути, так что особо дёргаться не стоило. В конце концов, без помощи старика ему, и правда, стало бы намного сложнее.

- Хорошо, - Габик кивнул. - Вернёмся к нашему плану. Я договорюсь о том, чтобы графа приняли в Плющ в обмен на то, что он поручится за тебя и возьмёт с собой на званый вечер…

- Скажи, а не будет проще, если граф не будет знать о заговоре? Если его помощь будет оказана не из-под палки, а добровольно?

На пару секунд Габик впал в ступор.

- Ну… да, конечно, намного проще, но каким образом ты собираешься это провернуть?

- Ты что, уже забыл, что я могу стать, кем угодно?

Глава 6

Распрощавшись с бароном Онарским, граф Дифалский ещё пару минут сидел в кресле, обессиленно откинувшись на жёсткую спинку. Совершенно неожиданно то, о чем он грезил с самого рождения сына и наследника, само упало в руки.

Поначалу Вальнар даже подумал, что это подстава, слишком уж всё было неожиданно и удачно. Красный Плющ взял такое название, исходя из принципа поглощать и захватывать всё вокруг, словно одноименное растение. И в своих целях они достигли немалого прогресса.

Пользуясь разными, зачастую самыми грязными методами, они успели подмять под себя значительную часть теневого мира юга страны, и визит барона означал, что Плющ имеет амбиции и здесь, на севере империи.

Да, в процессе разговора граф отбросил все сомнения: предложение о переговорах с Плющом было настоящим. Слишком много этот рыжий толстяк знал подробностей, слишком хорошо был осведомлён. Как о делах самого Вальнара, так и о внутренней кухне Плюща.

Проверка имперских служб не могла быть настолько явной. Да и последнее, в чём можно было заподозрить эту гору жира и энергии – шпионаж на правительственные организации. Хотя, в преступной деятельности его тоже подумал бы подозревать только самый закостенелый параноик, но тут уж приходилось доверять инстинкту.

Впрочем, это доверие ещё пройдёт не одну проверку. Нужно было подтвердить личность барона, его связи с Плющом, реальность заинтересованности Плюща в нём, графе Дифалском, и ещё много чего. Однако, на подставу это всё-таки совсем не походило. А потому Вальнар мог позволить себе довольно рассмеяться в ответ на собственные мысли.

Тем не менее, было обстоятельство, портящее общую картину. Портящее совсем незначительно, но всё-таки. Напоследок барон огорошил его неожиданной новостью.

***

- Друг мой, - толстяк уже вставал и направлялся к выходу, когда вдруг обернулся и взглянул на графа без своей фирменной улыбки, скрыть которую не могла даже нечёсаная борода. - Мы с вами пришли к прекрасной договорённости, полностью удовлетворяющей обе стороны, чему я не могу не радоваться. Будет очень жаль, если эта договорённость вдруг по какой-то причине будет нарушена, верно?

- Что Вы имеете в виду, дорогой барон? - граф почувствовал, как ёкнуло сердце.

- Ничего такого. Просто скажу, что пока всё не улажено, моё мнение будет сильно влиять на решения наших общих друзей, - в воздухе повисла многозначительная тишина, а потом уголки губ барона вновь разъехались в стороны. - Это так, мысли вслух, не обращайте внимания, дорогой друг. Я, на самом деле, хотел рассказать совсем о другом. Дело в том, что у меня есть сын. Наследник, будущая опора. Вы, мой дорогой друг, должны прекрасно понимать, какое это счастье и одновременно невероятная головная боль. Я с ним точно поседею раньше положенного срока! Мальчишке уже двадцать, а у него до сих пор нет подходящей партии и даже никого на примете. И знакомиться с кем-то он категорически отказывается, чем разбивает своему старику сердце. Так вот что я подумал: ведь у вас, мой дорогой друг, есть прекрасная дочка примерно того же возраста. Как вы смотрите на то, чтобы они с моим оболтусом познакомились и провели некоторое время вместе? Я не питаю больших надежд, но вдруг между ними что-то сложится. Тогда я без сомнений буду на седьмом небе от счастья!

***

Вальнар не мог не признать: под слоями жира, рыжими волосами и неуёмней энергичностью скрывался расчётливый и холодный разум. Титул графа был выше баронского, и обычно баронеты могли только мечтать о том, чтобы заполучить графскую дочку.

Девочек было принято отдавать в более влиятельные фамилии из очевидного расчёта. И в обычной ситуации на предложение барона Вальнар лишь посмеялся бы: Камелия была очень красива и устроить ей брак с каким-нибудь юным князем не составило бы большого труда. Даже молодой герцог был вполне реальной перспективой.

И граф бы уже давно организовал такой брак, если бы не ушёл с головой в заботу о расширении своего влияния.

Только вот теперь выходило, что это расширение напрямую зависело от того, выйдет ли его дочь за баронета. Вальнар не строил иллюзий: слова барона можно было истолковать лишь одним образом. Дочь в обмен на благоприятное завершение переговоров с Плющом.

Из сложившейся ситуации толстяк собирался вытянуть максимум прибыли, за что, если говорить объективно, граф не мог его винить. И, опять же, если смотреть на ситуацию в целом, всё было даже к лучшему. Заполучив связи в Красном Плюще, Вальнар смог бы расширить своё влияние очень значительно.

И при этом всё будет зависеть именно от него, а не от милости какого-нибудь князя, так что выбор был очевиден. Вот только как отцу, ему всё-таки претила мысль, что в будущем его девочка окажется в “плену” у младшей версии этого рыжего медведя. С другой стороны, если умом баронет пошёл в отца, то ещё можно было поспорить о невыгодности подобного брака.

Рассуждать об этом можно было бесконечно, но в итоге результат был бы тем же. Предоставленной возможности Вальнар упускать не собирался.

Так что, мысленно извинившись перед дочкой за возможно неудачного мужа, граф вернулся к делам. Кроме проверки полученных от барона данных и подготовки к переговорам с Плющом, ему ещё предстояло организовать всё к визиту баронета, который должен был состоять примерно через неделю.

***

Сев в шикарную с виду карету, барон Онарский тяжело вздохнул и приказал вознице трогать. Однако, отъехав всего на несколько кварталов, остановил экипаж. Выбравшись на улицу, он проводил глазами кучера, без единого слова скрывшегося за поворотом, а после и сам с удивительной для такой комплекции прытью нырнул в ближайший тупичок.

Оттуда спустя пять минут вышел уже совершенно другой человек. Рост уменьшился на голову, живот и любые другие следы излишнего жира исчезли, волосы сменили цвет на густо-черный и стали намного короче, от кустистой бороды остались одни воспоминания, пропали похожий на картошку нос и пухлые губы, а вместе со всем этим куда-то делась пара десятков прожитых лет.

Если не знать точно, что этот человек буквально десять минут назад был бароном Онарским, понять это по его внешности становилось просто нереально.

Этого человека граф Дифалский тоже знал. Может быть, не так близко, как барона, но они виделись. Он довольно часто стоял в числе прочих стражников, встречавших Его сиятельство, когда тот приезжал в поместье. А спустя неделю Лазу предстояло снова, уже в третий “первый раз” встречаться с графом, уже в качестве двадцатилетнего баронета.

***

- Здравствуйте, Ваше сиятельство… позвольте представиться, эм… Ричард Онарский, к Вашим услугам.

- Мне тоже приятно с Вами познакомиться, молодой человек. Пожалуйста, проходите, чувствуйте себя как дома.

Баронет приехал точно к назначенному сроку, однако, это было единственным, что граф нашёл в нём положительного. Его отец, несмотря на не слишком близкую Вальнару гиперактивность и даже какую-то наглость, был умён и достаточно смел, чтобы позволить себе, фактически, шантаж графа Дифалского.

Плюс он был высок, силён и, если бы не полсотни лишних кило, даже по-своему красив. И в ожидании баронета Вальнар создал для себя образ эдакого молодого варвара, с уже начавшей куститься бородой и хитрым прищуром зелёных глаз. Кого-то, за кого будет не стыдно отдавать дочь, даже если он ниже по статусу.

Реальность, однако, оказалась куда менее радужной. От отца баронет взял лишь цвет волос, да и тот был словно разбавленный. Вместо огненной феерии неуверенная рыжина. Такая, когда непонятно: это, правда, такой оттенок, или просто свет так упал.

В остальном же молодой человек явно пошёл в мать. Ну, или в каких-то других родственников, явно не улучшивших своим существованием человеческий генофонд.

Невысокий, щуплый, весь какой-то кособокий. Даже под пышным камзолом было видно, что левое плечо парня было ощутимо ниже правого. Борода росла клочками, словно налепленными на кожу неумелым гримёром. Нос, большой и неаккуратный, создавал впечатление, будто баронета только что покусали пчелы. Глаза грязно-коричневые, какие-то мутные и невыразительные, да к тому же ещё и смотрящие немного в разные стороны. А в завершение образа глупая прилизанная причёска с жиденькой косичкой, словно говорящая: “Раз уж природа не наделила моего хозяина привлекательностью, то и мне быть красивой не стоит”.

Теперь было понятно, почему барон так и не смог найти сыну партию за все двадцать лет его жизни. Больше всего сейчас графу хотелось придушить это недоразумение и прикопать где-нибудь в саду, чтобы не позволить ему даже минуту находиться рядом с Камелией.

Однако, делать этого было нельзя. Дочка в обмен на сделку с Красным Плющом, он отлично помнил предостережение барона. И в происходящем его бесило даже не столько разочарование в будущем зяте, сколько собственное бессилие. Оставалось лишь сжать зубы покрепче и улыбаться как можно более искренно.

- Итак, знакомьтесь все, - между тем граф со своим нежеланным гостем дошли до большого зала особняка, где их ждала вся семья Его сиятельства. - Баронет Ричард Онарский. Моя супруга Азалия, сын и наследник Дайгар и, конечно, моя дочь Камелия.

- Очень… Ричард, очень приятно познакомиться, - рыжее недоразумение, остановив взгляд на Камелии, сразу зарделось и потупило взгляд. “Ну, хоть не заикается”, - всплыло в голове графа.

- Взаимно, молодой человек, я очень рада встретить такого… представительного юношу, как вы, - супруге Вальнара явно пришлось перебрать множество прилагательных, чтобы комплимент не выглядел совсем уж неестественным.

- Привет… - поймав на себе недовольный взгляд отца, Дайгар поспешил поправиться, - …ствую вас, уважаемый баронет.

Граф кивнул. Сын не прекращал радовать, в этом ему повезло куда больше, чем барону Онарскому. В отношении Камелии Вальнар, к сожалению, не мог похвастаться тем же. Дочка отличалась лишь красотой. Ни умом, ни какими-то талантами наделена она не была. Впрочем, от неё этого и не требовалось, особенно теперь.

Вот только утвердить этот брак графу всё равно будет, ой, как непросто. Несмотря на невеликие умственные способности, Камелия была довольно своенравной особой, что отлично показала, не сказав гостю ни единого слова. И хотя по лицу девушки прочитать ничего было нельзя, в её взгляде, направленном на баронета, отражалась крайняя форма презрения.

Тяжело вздохнув в предвкушении предстоящих трудностей, Вальнар повёл баронета на третий этаж поместья, показывать приготовленную для Ричарда спальню. В будущем у него будет не так много времени, чтобы общаться с молодым человеком. Так что стоило оставить о себе положительное впечатление и установить хотя бы подобие доверительных отношений.

- Присядь, Ричард, поговорим с тобой немного, - объяснив примерное расположение нужных для жизни в поместье локаций, таких как столовая, уборная и комната отдыха, граф присел в кресло, приглашающим жестом указав юноше на второе такое же. - Тебе понравилось у меня в доме?

- Конечно, Ваше сиятельство, это… э… один из самых красивых домов, где я был, - юноша неловко потёр затылок, всё ещё не осмеливаясь поднять на графа взгляд.

- Я рад, я рад. А ты знаешь, почему отец отправил тебя сюда?

- Папа сказал, что в Дифале я, наверняка, найду любовь всей моей жизни и стану не только одним из самых счастливых людей империи, но и гордостью семьи, - при этом покрытые обрывками бороды щеки снова стали ярко-красными.

Вряд ли он сам так думал. Скорее, судя по ставшему куда более уверенным голосу и отсутствию запинок, Ричард привёл почти дословную цитату барона.

Граф снова почувствовал, как зачесались руки свернуть паршивцу его тонкую шею. А потом и его отцу, хотя там уже понадобились бы минимум двое. Надо же, один из самых счастливых людей и гордость семьи. И всё за счёт его, Вальнара, дочери. Однако, Его сиятельство не достиг бы того, что имел сейчас, если бы не умел подавлять эмоции.

- Это замечательно, Ричард. Если всё случится именно так, то я очень рад за тебя, - лицо графа украсила по-отечески мягкая улыбка.

- Да… я надеюсь, что так и будет… - баронет разомлел словно от бокала крепкого вина. И почему-то граф был уверен, что, а вернее, кого парень представлял сейчас у себя в голове. Ладони Вальнара сжались, репетируя процесс удушения.

- Ричард, скажи… - не будь молодой человек настолько потерян в своих фантазиях, точно бы услышал, как скрипят зубы Его сиятельства. - Что ты думаешь о моей дочери?

Судя по тому, как Ричард подпрыгнул в кресле, а лёгкий румянец стал густо-красным, граф был прав в своих предположениях о мечтаниях парня.

- О… она очень красивая… - в брошенном на мужчину взгляде промелькнула дикая паника, словно баронета застали за чем-то неприличным.

- Ты бы хотел, чтобы она стала твоей женой?

Ходить вокруг да около не было никакого смысла. Ко времени финальных переговоров с Плющом эти двое должны были минимум обвенчаться, а в идеале уже сыграть свадьбу.

Так что, чем быстрее Вальнар с этим разберётся, тем лучше. Как говорится: “с глаз долой – из сердца вон”. Вот только в ответ на его вопрос, баронет впал в самый настоящий ступор. - Она тебе не нравится?

- Нет-нет, что Вы! Очень нравится! - молодой человек замахал руками, как самая настоящая ветряная мельница. - Просто… я не думаю… я… не так чтобы… в том смысле, что… я ведь ей не понравился.

- Кто тебе такое сказал? - возмущение у графа получилось очень убедительно. Настолько, что уже явно готовый впасть в депрессию баронет с надеждой поднял на него взгляд и заулыбался, как ребёнок, которому вернули любимую игрушку. - Вы с ней ещё даже слова друг другу не сказали, откуда ты знаешь, что не понравился Камелии?

- Ну… просто… папа уже пытался устроить мне брак. Однако, всё было зря, ни одна не согласилась, - улыбка снова сменилась мордашкой побитого щенка. - Я косой, кривой, у меня нет мускулов, я не слишком умён. Кому я такой нужен…

Граф с ним был полностью согласен. Баронство являлось низшим титулом, а из собранных за последнюю неделю данных выходило, что владения рода Онара были совсем небольшими. Так что причин делать Ричарда своим зятем не было ни у одного аристократа, тем более, когда даже сам молодой человек не блистал ни внешностью, ни умом.

И только Вальнар оказался в настолько неудобном положении, что теперь вынужден практически уговаривать баронета взять в жёны графскую дочку. Рыжий барон наверняка очень на многое пошёл, чтобы получить возможность разговаривать с ним от имени Плюща и в итоге разыграть свою козырную карту, загнав Его сиятельство в тупик.

- Если будешь в это верить, никогда не сможешь изменить, - Вальнару аж тошно стало, настолько эти слова звучали наиграно и приторно. - Тебе предстоит жить в моем поместье довольно долго, так что у тебя есть все шансы переубедить Камелию. Ты мне нравишься, Ричард. В случае чего я поддержу тебя, чем смогу. Так что не переживай и просто действуй.

- Правда? Спасибо большое, Ваше сиятельство! Спасибо!

Вскочив с кресла, Ричард бросился к мужчине и крепко его обнял, а так как в этот момент Вальнар всё ещё сидел в кресле, парень фактически лёг на него, крепко обхватив руками. Граф в этот момент испытал то, что образованные люди называют когнитивным диссонансом.

- Ну будет, будет… - пробормотал он, похлопав молодого человека по спине, после чего не без труда поднялся и отцепил от себя вцепившегося, как пиявка, баронета. - Отдыхай, ты, должно быть, сильно устал с дороги… - окончание фразы раздалось уже из коридора.

Ещё несколько секунд Ричард сидел в кресле, с восторженным выражением на лице глядя на пустой дверной проем. Однако, затем чуть туповатая улыбочка пропала, как и фанатичный блеск в глазах, и румянец волнения.

Дверь в комнату, чуть дёрнувшись, закрылась сама по себе, а после в замке провернулся ключ. Следом захлопнулось открытое для проветривания окно. И только после этого баронет позволил себе расхохотаться. Теперь можно было сказать, что минимум треть их с Габиком приготовлений была завершена.

Глава 7

- Как всё прошло? - Габик с нетерпением смотрел в лицо своему, теперь уже постоянному, гостю.

- Более чем успешно. - Лаз расплылся в довольной улыбке, вспомнив объятия Его сиятельства. - Граф ни о чём не догадывается. Искренне считает барона хитрой сволочью, а баронета – тюфяком.

- Ты в этом уверен? Вальнар, если нужно, может быть великолепным актёром.

- Подслушал их разговор с женой, - Лаз пожал плечами. - Если он даже ей врёт, то заслужил победу.

- Не сглазь, - буркнул Габик, но было видно, что старик успокоился.

- Удовлетворён?

- Вполне.

- Тогда я хочу услышать, что тебе надо в хранилище герцога. Хватит юлить, старик. Либо ты рассказываешь всё, либо я бросаю всё прямо сейчас и направляюсь в Талитейм. И все твои вложения в графа Дифалского станут безвозмездными.

Габик зыркнул на своего молодого сообщника так, что у иного бы точно подогнулись коленки. Впрочем, в данном случае смысла в этом было немного.

- Я рассказал всё, что тебе следует знать сейчас, и я всё равно скажу тебе, просто уже ближе к делу. Какая тебе разница?

Лаз встал и, положив руки на стол, навис над Габиком.

- Ты должен прекрасно представлять, чем я рискую, раскрывая тебе секрет своей магии. И если ты хочешь, чтобы между нами оставалось хотя бы подобие доверия, ты расскажешь всё сейчас. И когда я говорю: “Всё”, - я имею в виду буквально всё.

Знание о том, что он – маг-трансформ. Лаз долго думал, правильно ли поступил, открывшись Габику. Всё-таки сейчас его искали почти все правительства этого мира.

На Люпсе, не считая Кристории и пары нейтральных государств, Лазарис Морфей был объявлен целью номер один. Пусть об этом не говорилось в официальных сообщениях не писалось в газетах, это было именно так.

Был ли шанс, что старик сможет о чём-то догадаться? Был.

Очень маленький, но всё-таки был, ведь это был не просто хозяин притона. Другое дело, что в той ситуации это было единственным выходом. В противном случае ему просто нечего было предлагать в обмен на помощь. Но Габику напоминать об этом не стоило.

- Ладно, твоя взяла, - старик тяжело вздохнул. - Начну с того, что герцог Ланоританский очень долгое время вёл дела с Плюшом. Был достаточно умным, чтобы не влезать в организацию напрямую, но при этом достаточно богатым, чтобы Плющ принимал его, как равного. Какое-то время всё шло очень неплохо, но не так давно у старика, а ему сейчас почти сотня, поехала крыша. Не капитально, но он ударился в жуткую паранойю. Засел в своём особняке в центре Лотоса, а если куда-то и выезжал, то только под охраной маленькой армии. И в принципе, чёрт бы с ним, но свою паранойю он направил на Красный Плющ. Потихоньку собирал компромат. На всех боссов, на их ближайших советников, на лидеров звеньев, иногда даже на рядовых исполнителей…

- И на тебя?

- И на меня, - вздохнул Габик. - Я ведь из Плюща уже двадцать лет как ушёл, а если он свои эти материалы передаст куда надо, меня загребут вместе со всеми.

- Экий ты бедный-несчастный, - съязвил Лаз.

Пусть не слишком чётко, но он всё-таки представлял, что такое этот Плющ и чем занимался Габик до того, как стал хозяином притона.

- Оправдываться не собираюсь, - старик огрызнулся в ответ. - Я хочу, чтобы, когда ты будешь покидать особняк, компромат на меня в архиве Калтира был уничтожен.

- А чего отмалчивался так долго?

- Потому что там, наверняка, сотни, если не тысячи страниц текста и найти среди них строчки про меня быстро у тебя вряд ли получится.

- Но как тогда… - Лаз замолчал, осознав смысл слов Габика.

- Ага, правильно понял, - кивнул старик. - С большой долей вероятности тебе придётся уничтожить вообще всё. Компромат на одну из крупнейших преступных группировок. Я ведь вижу, что тебе эти нелегальные делишки не по душе. И представляю, что для тебя значит фактически собственноручно выпустить всех этих людей на свободу.

Лаз надолго задумался.

- Зачем тогда теперь мне это всё рассказал? - наконец, выдавил он, сверля Габика глазами.

- Потому что. Я, с начала, хотел тебе просто сказать сжечь всё содержимое хранилища к чертям. А сейчас представил, что будет, когда ты окажешься в хранилище, увидишь все эти бумаги, поймёшь, что это…

- Сжигать я бы их точно не стал.

- Вот-вот, - кивнул старик. - А поняв, что я тебя обманул, на меня компромат на самый верх ещё бы положил, чтобы его первым прочли. Так что я решил рискнуть ещё раз и рассказать тебе всё, раз уж ты так просишь.

В комнате воцарилась неприятная тишина. Наконец, Лаз вздохнул и опустился обратно на стул.

- Я постараюсь найти твои бумаги. В конце концов, если герцог - параноик, вполне возможно у него там всё запротоколировано и расставлено по полочкам в алфавитном порядке. Но только при одном условии.

- М?

- Ты отпустишь девушек из своего борделя и дашь каждой немного денег на то, чтобы они попытались начать новую жизнь в верхнем городе.

Лаз поднял на Габика упрямый взгляд.

- Снова ты про это! - старик раздосадовано поморщился. - Мы с тобой, кажется, уже обсудили. Я - старый вор, и творил много всякого, но ни одну из этих девушек я не удерживаю насильно. Любая из них может уйти, и никто её не остановит. Вот только им некуда идти, а тут у них есть крыша над головой, их кормят, защищают, лечат, если понадобится.

- Половина из них постоянно находится в наркотическом бреду! - они вели этот спор уже не первый раз и отлично знали аргументы друг друга. Но не могли остановиться.

- Только потому, что сами решили не осознавать происходящего!

- Наркоманы не могут сами решать, именно поэтому это называется зависимостью! - Лаз и Габик уже стояли друг напротив друга, с искажёнными злостью лицами и гневом в глазах. Вопрос с компроматом был на время забыт. - Те торчки внизу ладно, они пришли за дозой сами. Но девушки начали принимать эту отраву именно потому, что не смогли вынести того, что с ними делают твои “клиенты”!

- А в чём разница? Они пришли сюда сами, потому что больше идти им было некуда! Не я сделал этот район таким, и не я уговорил их выбрать простой путь: не пытаться выживать там, снаружи, а спокойно жить тут, внутри. А то, что некоторые сломались… что же, это их проблемы. И вот у тебя новый закидон, я ещё и денег им дать должен?! Ты серьёзно думаешь, что, если я их просто отпущу с парой золотых, они не вернутся сюда спустя пару недель, с пустыми карманами и всё тем же желанием обменять тёплую и сытую жизнь на дырку между ног? Это глупо, парень, и ты сам это прекрасно понимаешь, ты ведь далеко не дурак! Зачем эти разговоры снова и снова? А? Ну скажи!

- Я НЕ ЗНАЮ! - на несколько очень долгих секунд в кабинете хозяина притона в шестом доме воцарилась гробовая тишина.

- Босс, всё в порядке? - с той стороны двери послышался аккуратный стук личного телохранителя Габика.

- Нормально, Нюх, не обращай внимания.

- Прости, старик, - Лаз, словно разом лишившись всех сил, опустился в кресло. - Я, правда, не знаю. Я понимаю, что ты прав, прав во всём. И в том, что я слишком мягок, и что преступления для меня – мягко говоря, неприятное занятие, и что я не смогу даже ради своей цели уничтожить компромат на Плющ. Этот мир полностью отличается от того, к которому я привык, он максимально грязен и до мерзкого прагматичен. Если есть возможность продавать своё тело в обмен на кров, еду и защиту, тут, наверняка, найдётся не одна девушка, готовая на такой обмен. И в рамках этой схемы ты даже не сутенёр, ты фактически держишь отель, где за постой платят сексом. Более того, даже если бы ты был сутенёром, я бы не сказал и слова, сам не раз заходил в дома удовольствий. Однако, я просто не могу смотреть, как их бессознательные тела трахают какие-то грязные и мерзкие уроды.

Габик тоже успокоился и сейчас просто сидел, глядя на колышущийся огонёк свечки.

- Моя мать была такой, - Лаз дёрнулся. - В том смысле, что использовала своё тело, чтобы получить комфортную и сытую жизнь. Она не была проституткой, просто служанкой в баронском особняке, однако, это мало что меняет. Как-то раз, во время одного из пиров, когда барон нализался до чёртиков и отправился спать, она пробралась к нему в комнату и получила, что хотела. Так я и родился. На всю оставшуюся жизнь она была освобождена от роли прислуги, за ней даже ухаживали. Однако, за то, что она сделала, я ненавидел её. За то, что ей захотелось пойти по короткому пути, избежать трудностей и забот. За то, что мне пришлось отдуваться за всё это, хотя я не был ни в чём виноват. А в результате я здесь. Человек, творивший такое, что порой страшно вспоминать. Я не говорю, что во всём виновата моя мать, конечно, нет. Я наворотил столько, что разгребать пришлось треть жизни, я и никто другой. Однако, если бы она не была шлюхой, возможно, и моя жизнь пошла бы по совсем иному сценарию. С другой стороны, - усмехнулся Габик, - меня бы вообще не было, так что может мне стоит её поблагодарить, а? Я к тому, что могу понять твои чувства, парень. И предлагаю компромисс. Я не буду их отпускать, но предложу им альтернативу. Жизнь, более сложную и требующую усилий, но при этом более чистую и менее… прагматичную.

- Идёт. Но это точно всё, что ты хотел мне рассказать про содержимое хранилища герцога?

- Всё.

***

- Дочка, что ты думаешь о Ричарде? - до завершения переговоров с Плющом осталось меньше месяца и происходящее между Камелией и баронетом нельзя было больше пускать на самотёк. Времени прошло достаточно, чтобы произошло хоть что-то. А если не произошло, то уже и не произойдёт без его вмешательства.

- Он – дурак, папа, - мысленно Вальнар отвесил дочери и себе заодно мощную затрещину. Знал же, что всё так и будет, но по привычке решил, что нет смысла лезть в жизнь Камелии.

- Что ты имеешь в виду?

- Он всё ещё пытается мне понравиться, поэтому и дурак, - чуть вздёрнутый носик девушки сморщился, словно она почувствовала не слишком приятный запах. - На что он надеется? Он ведь урод! И при этом в борделях каждый день пропадает, об этом каждая служанка знает!

- А ну, не говори так про моих гостей!

Защищать баронета Вальнару не нравилось совершенно. Тем более, когда обвинения были полностью правдивы. Он даже пытался поговорить с Ричардом по поводу его пристрастий, но при первом же упоминании публичного дома молодой человек стал красным настолько, что граф испугался, как бы с ним не случился сердечный приступ.

Продолжать разговор стало решительно невозможно. Вероятнее всего, таким образом баронет… выпускал пар, раз уж Камелия даже не думала отвечать ему взаимностью, но вины его это не уменьшало.

- Его же тут нет, так какая разница? Да и с чего ты вообще считаешь его своим гостем? - граф с силой провёл рукой по щетине. Дочка ему, к сожалению, досталась глупая. Уже даже её брат понял, с какой целью сюда приехал баронет.

- Потому что хочу заключить договорной брак, - смысла молчать не было. Вообще, надо было сказать это Камелии ещё в первый день появления Ричарда в поместье, но Вальнар наивно надеялся, что между ними что-нибудь сложится само по себе. У него с Азалией по крайней мере было именно так. О том, что родители заранее договорились об их свадьбе, граф узнал уже после того, как сделал предложение. Однако, следовало понять, что с такими, как Камелия и юный баронет, счастливого финала ожидать не стоило. - Отец Ричарда – мой деловой партнёр, и я хочу укрепить наши взаимоотношения, выдав тебя за его сына.

На пару секунд девушка впала в ступор, а потом началась истерика. По комнате летали посуда, книги и женские туфли, слышались крики, упрёки и рыдания.

В конце концов, Вальнару это надоело. За эти месяцы он и так волновался больше, чем за последние несколько лет. Так что подобные сцены ему вообще не были интересны.

Повышать голос в ответ граф, естественно, не стал. Как и пытаться в чём-то убеждать дочку. Она однажды вырастет и поймёт, что так было нужно. А если не поймёт… что же, значит она ещё глупее, чем Вальнар думал.

- Вопрос решённый, Камелия, о помолвке будет объявлено во время летнего фестиваля. Так что постарайся свыкнуться с этой мыслью. Спокойной ночи.

***

- Леди Камелия, вы сегодня прекрасны…

Лаз, как и всегда глядящий куда угодно, только не в глаза собеседнику, устроил прилив крови к щекам и ушам, а также небольшое дребезжание в голосе. С возможностями мага-трансформа сыграть свою роль плохо было практически нереально.

Однако, реакция девушки была совсем не такой, как обычно. Вместо высокомерного игнорирования, Ричарда Онарского встретила буря.

- Не подходи ко мне! Уродец! Ненавижу тебя! Проваливай из нашего дома!

На и так красных глазах Камелии мгновенно проступили новые слёзы. Причину подобного поведения можно было не выяснять. Похоже, Вальнар всё-таки объяснил дочке, что происходит. Ну что же, тем лучше.

Изобразив в глазах страх и недоумение, Лаз поднял руки и поспешил ретироваться. Его губы дрожали, от лица отлила кровь, глаза стали влажными – любой бы без сомнения определил, что баронет испытывает сейчас. Вот только на самом деле единственным его чувством было удовлетворение. В ближайшие несколько дней ему можно будет совершенно легально находиться с этой девушкой в разных концах поместья.

И это было отличной новостью, поскольку общение с Камелией выматывало больше, чем любые физические нагрузки или тренировки магии. Дочка графа принадлежала к тому крайне неприятному типу людей, у которых в кошельке было куда больше содержимого, чем в голове.

Родившись с серебряной ложкой во рту, она совершенно искренне считала, что ей должен весь мир. Не за её таланты, ум и даже не за красоту, хотя это было единственным, в чём она преуспела, а просто за то, что она есть.

Девушка была неплохо образована, точно намного лучше, чем большинство населения континента. Однако, при этом она всё равно оставалась очень глупой. Он понимал, как это работает: голова не думает, лишь сохраняет в себе входящую информацию, не хочет работать больше, чем необходимо. За свою жизнь, за обе жизни, он встречал не одного такого человека.

Вот только в большинстве своём эти люди и вне своей головы имели не слишком много. Они существовали, заполняя собой пропуски в переписи. Не то, чтобы ненужные, просто никакие.

Камелии повезло куда больше. Она получила старт настолько высокий, что оставалось лишь завидовать, но это лишь усугубило ситуацию. Пустоту в черепе заполнили высокомерие и капризы. Если обычно девушка могла спрятать это за маской безразличия, то в их недолгих “беседах” вся скопившаяся в ней грязь выплывала на поверхность.

Выражалось всё это в непрекращающемся сарказме и завуалированных оскорблениях. Причём и то, и другое было настолько очевидным и глупым, что вызывало не смех и не ожидаемую Камелией обиду, а желание закатить глаза и постучать графскую дочку по лбу, чтобы проверить на наличие внутри хоть какого-нибудь содержимого.

В последнее время Лазу всё это уже настолько надоело, что он начал сожалеть о решении притвориться таким непривлекательным парнем. Выбери он более смазливую мордашку, и скорее всего не пришлось бы выслушивать всё это каждый день. С другой стороны, тогда, вероятно, у него бы не получилось так легко оправдывать свои походы в бордель и с подготовкой к операции в Лотосе появилось бы немало проблем.

В любом случае, думать об этом сейчас уже не было смысла. Правда, сквозь его довольную улыбку всё-таки пробивалось небольшое сожаление. В конце концов, какой бы она не была дурой, Камелия оставалось девушкой и Лазу, несмотря на своё к ней отношение, не слишком нравилось, что она из-за него плакала.

Всё-таки ничего плохого графская дочка ему не сделала, да и слишком молодой она была, чтобы по-настоящему отдавать себе отчёт в сказанном. Может быть, когда-нибудь Камелия будет вспоминать о своём поведении со стыдом. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

Однако, это было делом далёкого будущего. Сейчас же, раз уж он получил несколько свободных дней, можно было заняться кое-чем более полезным.

Глава 8

Заскочив к себе в комнату и заперев за собой дверь, Лаз уселся за рабочий стол и выудил из внутреннего кармана небольшой блокнотик. В него он записывал свои мысли и наблюдения по поводу одного очень специфичного типа магии, до изучения которого у него не так давно дошли руки.

Озёрная империя, самая старая страна Люпса, получила титул гегемона континента за счёт своих боевых животных, на поле боя творивших хаос и панику.

Огромные звери, которым, чтобы посмотреть в глаза, приходилось задирать голову и выгибать спину, быстрые и незаметные пернатые наблюдатели, разведчики-насекомые, способные пробраться в любую щель... питомцы имперских магов славились повсеместно.

И ключом ко всему этому была ещё одна уникальная магическая техника.

Её Савойн передал Лазу вместе с томами по магии трансформации. В отличие от увесистых трудов кристорских магов, руководство по магии подчинения было довольно тоненьким. Но это вовсе не значило, что ректор Дома Магии подсунул ему урезанный вариант или подделку.

Наоборот, с помощью описанного в книге метода Лазу уже удалось связать себя с Принцессой и даже использовать технику разделения чувств, чтобы наблюдать за миром глазами хищной птицы.

Правда, до профессиональных подчинителей ему было ещё очень далеко. Лаз видел, как сражались озёрники на турнире. Их взаимодействие со своими зверями было идеальным, они в буквальном смысле читали мысли друг друга.

И Лаз хотел освоить эту магию в совершенстве. Нет, он не собирался создавать собственную армию монстров, куда больше его интересовала теоретическая составляющая.

Манипуляции с душой сильно отличались от манипуляций с выделенной из души энергией, то есть от классической магии. Если последняя предоставляла широчайшее поле для любого рода экспериментов, то первая скорее была похожа на вскрытие сейфовой двери: сделаешь хоть что-то не так – и всё полетит коту под хвост.

Именно поэтому магия трансформации так ценилась и именно поэтому её не могли разгадать уже больше сотни лет. Всё равно что пытаться пройти с завязанными глазами по проволоке, которая петляла и изгибалась под всевозможными углами.

В классической магии Лаз мог идти своим путём, разрабатывая и проверяя самые разные теории. Но в вопросе управления душой всё было куда сложнее. И руководство по магии подчинения могло помочь разобраться в этом вопросе полнее, а это Лазу было просто необходимо.

Предельные образы, продвинутая трансформация, подчинение – суть одна. Маг брал кусочек своей души и вытягивал в реальный мир вместо того, чтобы брать из него энергию для заклинания. При подчинении человек связывал такой кусочек с душой животного.

И только псионика, ущербная, как все считали, ветвь магии, была лишена подобной возможности. Лаз же считал, что это полная ерунда. До сих пор он не нашёл ничего, в чём псионика проигрывала стихийной магии. У каждого типа были свои преимущества и недостатки, и он отказывался верить, что дело в самой магии, а не в недостаточно умных людях.

А потому, несмотря на всю уже упомянутую сложность этой затеи, Лаз собирался попытаться изобрести такую технику. Однако, перед тем, как начать, стоило собрать максимум сведений обо всех известных способах управления душой, чтобы иметь как можно более устойчивый фундамент для дальнейших исследований.

С подчинением ему повезло, озёрники не слишком тщательно скрывали эту технику, ведь настоящим козырем была не магия, а монстры, которых никто кроме империи не мог разводить в необходимых количествах. Сама же магия подчинения была лишь способом управления, вожжами для лошади, без самой лошади бесполезными.

Конечно, Лазу нужно было потратить ещё немало времени на то, чтобы вникнуть во все тонкости этого ответвления манипуляции душой. Но он никуда и не торопился, руководствуясь пословицей: “Дорогу осилит идущий”. Так что продолжал понемногу экспериментировать, пополняя свой блокнотик замечаниями и выводами. Глядишь, однажды из этого получится что-то дельное.

***

Празднование летнего солнцестояния 3676 года в Озёрной империи отступило на второй план, уступив главенствующую позицию масштабному фестивалю.

По крайней мере, в том городе, где он должен был пройти, а именно в столице огромного государства – Лотосе. В отличие от Апрада или Талитейма, Лотос не был большим городом, с населением всего в несколько десятков тысяч человек. По сравнению с другими столицами такие цифры были смешными.

Объяснялось, правда, всё очень просто. Лотос был городом, спроектированным и построенным для аристократов. Не имея дворянского титула или хотя бы нужных связей, купить тут дом нельзя было ни за какие деньги. И этими немногими тысячами людей были исключительно представители высшего сословия, их прислуга и владельцы обеспечивавших аристократию магазинов.

А потому Лотос мог позволить себе такое, на что ни один другой крупный город в мире никогда бы не решился. Быть идеальным.

С высоты птичьего полёта столица озёрников походила на огромную мишень в тире. Ровные, словно начерченные гигантским циркулем акведуки; разделявшие город на ровные четвертинки мосты; разные, но в то же время невероятно похожие дома: чистые, изящные, покрытые одинаковой алой черепицей, и, наконец, поднимавшиеся на многие десятки метров башни из белоснежного мрамора.

В Лотосе не было площадей, не было широких проспектов, не было парков. Но вовсе не потому, что архитекторы и проектировщики столицы экономили место. Функции всего вышеперечисленного, а также и много другого исполнял императорский дворец.

Сооружение настолько огромное и величественное, что носило титул лучшего творения архитектуры континента, затмевая всех конкурентов. И в отличие от дворца короля Кристории или кагана танильцев, сюда мог войти любой. По крайней мере, на первые несколько этажей.

Тут имелось всё, что можно было пожелать: площади с фонтанами, парки, утопающие в зелени, торговые ряды, где можно было найти товары со всего мира и развлечения на любой вкус. При этом всё высочайшего уровня и качества. Озёрники превратили свою столицу в идеальный город, не знающий бедности, разрухи и грязи.

Именно здесь должен был пройти фестиваль, на который империя пригласила все страны континента. Все, кроме одной. Кристория была проигнорирована, словно её не существовало. И любой, хоть что-то понимающий в политике, прекрасно понимал, что это означало.

Страна магов-трансформов оказалась за бортом. Меньше года назад Кристория принимала у себя гостей со всего мира, а теперь все отвернулись от неё. Встреча была организована империей, каганатом и Башдраком, и визит представителей какой-то страны в Лотос автоматически означал, что эта страна предпочла Кристории эту троицу.

Естественно, никто не был готов обидеть трех гегемонов вместо одного. Так что день летнего солнцестояния 3676 года фактически ознаменовал начало войны Кристории против всего мира. Пока что без масштабных боевых действий и столкновения армий, но стороны конфликта были утверждены.

А причиной тому был страх. Страх настолько сильный, что впервые, наверное, с самого начала времён, весь континент объединился против общего врага.

Вот только врагом этим была вовсе не родина Лаза. Короли и императоры, правители империй и вершители судеб боялись не своего давнего соперника.

Их приводил в ужас двенадцатилетний мальчик. Ребёнок, которому только-только полагалось начать заглядываться на девочек, всполошил весь континент, настроив против своей родины каждого монарха. И расклад сил совершенно точно был не в пользу Кристории.

Конечно, дело было не только в Лазе. Трансформации уже много лет метафорической грушей висели перед носом у всего Люпса, и рано или поздно Кристории бы пришлось разбираться с желающими заполучить эту магию. Но именно выступление Лаза на магическом турнире стало спусковым механизмом, заставившим монархов континента поспешить со своими планами.

И этот самый механизм, сидя на удобном и мягком сидении кареты, принадлежавшей графу Дифалскому, как раз въезжал в Лотос, на ближайшие пару недель – центр международного заговора против Кристории.

Сейчас Лаз уже свыкся с этой мыслью. Но в тот момент, когда до него дошло, что станет декорациями для спланированного Габиком ограбления, ему очень захотелось просто испариться из Дифала, не сказав никому ни единого слова.

Преодолевая мост и оказываясь на территории столицы, он делал нечто куда более опасное и глупое, чем, когда покупал себе пропуск на магический турнир.

Разведки всего мира охотились на него. Он был целью номер один на устранение для каждого из более чем двух десятков монархов. И все они сейчас находились тут, в Лотосе, а он не просто собирался посетить этот фестиваль, но и совершить кражу в доме одного из самых влиятельных людей империи.

Однако, немного пораскинув мозгами, Лаз понял, что это могло стать его преимуществом. Если даже он полагал свои действия настоящим безумием, то охотившиеся на него люди, считавшие его всего лишь двенадцатилетним пацаном, вряд ли могли даже представить, что он решится на такую наглость.

Так что слишком переживать по этому поводу не было смысла. С учётом всех факторов опасность пребывания в Лотосе выходила лишь немногим больше, чем в любом другом месте континента. Пока что можно было просто наслаждаться происходящим и тем фактом, что граф Дифалский оплачивал все его расходы.

***

Его светлость герцог Калтир Ланоританский был известен в империи двумя вещами. Тем, что был ужасно жаден и тем, что был до неприличия богат. При том, что он мог продавать и покупать целые города, никто никогда не видел, чтобы герцог оставлял чаевые официанту в ресторане или дарил кому-то подарки.

Подарки дарили ему. Не было в Лотосе такого человека, исключая разве что императора, кто не был бы должен ему денег, тем или иным образом.

При этом, хотя он не был магом и довольно скоро должен был сыграть столетний юбилей, Калтир мог похвастаться отменным здоровьем. Так что надежды на избавление от долгов естественным способом ни у кого не было. В столице шутили, что пока на свете есть деньги, герцог Ланоританский будет оставаться в живых. Но с каждым годом над этой шуткой смеялись всё меньше.

Однако, Его светлость не был скрягой, сидевшем на сундуке с золотом и никого не подпускавшим к своему богатству. Если в результате своих трат Калтир получал прибыль, то старик тратил деньги, не раздумывая.

И несмотря на то, что многие его вложения не оправдывались, удачи с лихвой перекрывали все убытки, что только лишни раз убеждало герцога в правильности его действий. С годами у него выработался почти сверхъестественный нюх на деньги, помогавший Его светлости постоянно преумножать своё богатство.

А что могло быть привлекательнее для того, кто хотел получить прибыль, чем масштабный фестиваль, на который съезжались богачи и аристократы со всего континента? Может быть, моментальной выгоды и не предвиделось, но полезные знакомства зачастую были куда важнее мёртвого металла.

И какая возможность для появления новых связей могла быть лучше, чем большой приём с платьями, алкоголем, начищенными туфлями, изящными причёсками и танцами?

Фестиваль обещал продлиться неделю после празднования летнего солнцестояния. Пока на последних этажах дворца Лотоса будут заседать короли и императоры, на нижних их подданные смогут хорошенько отдохнуть и осмотреть достопримечательности.

И приём был назначен на предпоследний день, накануне закрытия фестиваля, когда атмосфера всеобщей расслабленности и добродушия достигнет пика. Ведь испокон веков было известно, что именно такая обстановка лучше всего подходила для заключения договоров, плетения интриг и… преступлений.

Приём у герцога Ланоританского должен был стать одним из самых крупных мероприятий этой недели, куда были приглашены самые сливки всех стран Люпса. Не допускался никто, не имеющий дворянского титула или его аналога типа офицерских чинов Башдрака.

Более того, даже многим аристократам не было позволено появляться. Перед иностранными гостями должны были предстать лишь самые сливки имперской аристократии.

Граф Дифалский получил приглашение, а вот барон Онарский – нет. И это было неудивительно, ведь барона Онарского не существовало. Вот только Вальнару знать об этом не стоило. К счастью, объяснить отсутствие имени барона в списках гостей было не сложно. Даже по поддельным документам владения и влияние семьи Онар были совсем небольшими.

А потому, когда Вальнар получил от Ричарда письмо, подписанное отцом баронета, в котором говорилось, что барон бы хотел не разглашать личность его сына на приёме, граф не слишком удивился. Предосторожность была понятна. Таким образом, исчезала возможность появления слухов о том, что Ричард сел на шею его семье, что точно сильно ударило бы по репутации.

Уже после, когда будет официально объявлено о помолвке, статусы Ричарда и Камелии сравняются. Но пока что это выглядело бы так, словно баронет был пятым колесом. Но переговоры с Красным Плющом шли отлично, и Вальнар не слишком долго думал, прежде чем вписать юного баронета как сопровождающего своей семьи, без упоминания рода.

Так что в четыре часа пополудни, когда двери особняка герцога Ланоританского открылись для гостей, Лаз совершенно официально значился в списке приглашённых. Как и несколько сотен других людей, представлявших не только империю, но и большинство стран Люпса.

В списках значились такие известные личности, как Кресс Мадро, самый молодой адмирал в истории военного королевства Башдрак, с супругой, племянницей короля, Лорой Мадро; Лиза Лотос, принцесса и наследница Озёрной империи; Далан Трок, официально лучший юный маг континента, с супругой, дочерью Кагана, Радалией Таниль; а также множество других именитых гостей, перечисление которых со всеми титулами заняло бы не одну страницу.

Список гостей был составлен и доступен для всех приглашённых заранее, так что у Лаза было время, чтобы найти знакомые имена и усмехнуться тому, насколько мал этот мир. Прошло меньше года, а немалая часть финалистов большого магического турнира снова собралась вместе под одной крышей. Наверное, они были бы очень удивлены, если бы узнали, кто скрывается под личиной косоглазого рыжего баронета. Однако, одна строчка в списке заставила улыбку мгновенно исчезнуть с лица.

- Айниталия… - прошептал он, и небольшая книжечка выпала из немного дрожащей руки.